Борн Амелия

Здравствуй, сын!

Часть 1. Олег

Пробка дико бесила. Я опаздывал в офис, и хотя вполне мог позволить себе подобное, сегодня меня все раздражало. Начиная от летнего меню, что я решил лично создать для одного из ресторанов, заканчивая звонком бывшей, принявшейся донимать меня в последнее время особенно яростно.

- Да твою же маааать! - выругался, сцепив зубы, когда меня подрезала чья-то тачка.

Наверняка бабская - небольшой и старенький Рено, который только на свалку, а не разъезжать на нем по улицам мегаполиса.

В любом другом случае, я бы обогнал видавшую виды колымагу и, притерев к обочине, рассказал, что думаю о подобной манере вождения. Но сейчас не хотел тратить время.

Все же добравшись до офиса, сделал вдох-выдох. С чего так завелся, не понимал и сам. Наверно, надо будет нервишки подлечить - и не привычным способом, а у какого-нибудь мозгоправа.

Когда поднимался в лифте на тринадцатый этаж, телефон, чтоб его, зазвонил снова. Наверняка опять Виолетта, от которой уже было так тошно, что хоть на стенку лезь.

Мы расстались не так давно, но Летти, как она сама просила себя называть, уже успела об этом пожалеть. А я - нет. Просто в один момент понял, что меня не устраивают холодные, как остывший ростбиф, отношения. И такая же холодная постель, даже если в ней и происходило то, в чем Летти показывала все свои умения., весьма, надо сказать, разнообразные. Может, это было приближением старости?

Глянув на экран телефона, вздохнул с облегчением - Марк Жук, один из тех, кого я был рад слышать всегда.

- Слушаю, - ответил на звонок, и тут же меня ошарашили.

- Через неделю, Ноттингем, благотворительный фестиваль. Будешь?

А Жук умел ввести в ступор.

- Что за фестиваль? - уточнил, выходя из лифта, уже зная, что скорее всего, поеду. Наверно, именно этого мне и не хватало - немного развеяться.

- Шефы устроят мастер-класс для детей с ограниченными возможностями. В остальном - грандиозная обжираловка, как и всегда.

Я хмыкнул, добравшись до приемной. Кивнул секретарше, обвел глазами помещение, и уже собрался идти в кабинет, когда мои ноги приросли к полу.

- Я перезвоню, окей? - спросил у Марка, и не успел тот ответить, отрубил связь.

Это была она.

Нет, не так.

Мне навстречу поднялась Диана. Женщина, черты лица которой я помнил досконально. Но понял это только сейчас, когда увидел ее вновь. Мы виделись лишь однажды, но эта встреча до сих пор не шла у меня из головы. И тому были очень веские причины…

- Олег Владимирович, к вам посетители, - озвучила секретарша очевидное.

А я стоял напротив и понимал простую вещь - Диана меня не узнала.

- Добрый день, - заговорила она, и я посмотрел на паренька, лет пяти, которого Диана держала за руку. - Мы с вами незнакомы, но…

Она запнулась и, опустив взгляд, покачала темноволосой головой. На губах заиграла легкая улыбка, полная смущения.

- Мы с вами незнакомы, но? - подсказал я хриплым голосом. А в голове моей проносились миллионы вопросов, главным из которых был лишь один - со стороны Дианы это притворство, или..?

- Но мы с Матвеем лично пришли, чтобы поблагодарить вас за то, что спасли ему жизнь.

Я нахмурился, снова переводя взгляд на мальчишку. Твою… дивизию! Это же я, собственной персоной, только на тридцать лет младше.

Во рту стало так сухо, что язык прилип к небу, мешая произнести хоть один звук.

Теперь я узнал парня - именно на его лечение я перевел деньги какое-то время назад. И тоже не забыл - ни его огромных глаз, полных какой-то безнадеги, ни кучеряшек, торчащих в разные стороны.

- Пройдемте ко мне в кабинет, - сказал, когда смог говорить. - Кофе?

- Если можно, - кивнула Диана. - Но мы бы не хотели вас отвлекать.

- Вы меня не отвлечете, - заверил я мать моего сына.

Черт! Почему от этой мысли все внутри переворачивалось? Я ведь еще двадцать минут назад даже помыслить не мог ни о чем подобном!

- Света, два кофе и мороженое для Матвея.

- Олег Владимирович, но…

- Никаких «но». Чтобы все было через десять минут.

Распахнув перед Дианой дверь, я пропустил их с малым в кабинет и зашел следом. Сердце, как сумасшедшее, билось с такой скоростью, что этот звук казался мне слышимым всеми. Однако Диана выглядела расслабленной, хоть и продолжала смущаться.

Нет, она и взаправду меня не узнала.

Я посмотрел на Матвея. Он оглядывался с интересом, но в карих глазенках была опаска. А потом вдруг сорвался с места и, подбежав к столу, схватил мою Золотую Цесарку.

- А это что? - потребовал он ответа.

- Матвей! - воскликнула Диана с таким ужасом в голосе, как будто он не Цесарку схватил, а звезду Мишлен. Которой у меня, впрочем, пока не имелось.

- Это один из самых почетных призов, - пояснил я и сделал то, чего не ожидал от самого себя.

Присел перед сыном (а в том, что это именно мой сын, я не сомневался) на корточки и улыбнулся.

- Нравится? - уточнил у Матвея.

- Я люблю призы, - кивнул он в ответ. - У меня есть… - Нахмурив брови, Матвей принялся вспоминать, что у него есть.

- Диплом победителя, - подсказала Диана.

Она уже обосновалась - присела на край стула и теперь смотрела на нас. А мне вдруг стало очень интересно - если она меня не узнала, то… от кого же, по ее мнению, родился Матвей? Это я и планировал выяснить в самом ближайшем будущем, пока же нужно было наладить с Дианой мало-мальский контакт.

- Диплом победителя - это просто отлично, - похвалил я, распрямившись.

Секретарша как раз внесла кофе и мороженое, за которым ей наверняка пришлось сбегать в ближайшее кафе.

- Я не спросил, можно ли Матвею сладкое, - произнес, когда Света расставила напитки и крем-брюле на столе.

А потом она застыла и, нахмурившись, стала рассматривать ребенка. Черт, еще не хватало, чтобы по офису поползли слухи!

- Можно, - кивнула Диана и улыбнулась. - С некоторых пор я стала его баловать.

Пока Матвей уплетал мороженое, я вопросительно посмотрел на Свету. Она наконец отмерла и, рассеянно оглядевшись, извинилась и вышла.

- Сейчас у Матвея все хорошо? - осторожно спросил у Дианы, опираясь бедром на край стола.

Судя по всему, ребенок уже был здоров, да и со слов его матери я понял, что жизнь сына вне опасности.

- Да, сейчас все хорошо. Конечно, мы регулярно обследуемся, но с ним все в порядке. Спасибо вам большое.

Она снова улыбнулась мне - тепло и открыто. Я не удержался от ответной улыбки, но конечно, кое-что меня продолжало напрягать. А именно та ситуация, в которой мы все оказались.

Мы познакомились с Дианой около шести лет назад в клубе. Ну как, познакомились? Я был в компании на мальчишнике лучшего друга. Напитки покрепче, слова покороче... Я принял ее за другую - одну из нескольких бабочек, прилетевших скрасить время для нашей мужской компании. А когда оказалось, что она не только не легкодоступная девица, но еще и была невинной до меня...

Я пытался ее найти. Сам не знал, зачем. То ли от воспоминаний о том, как она вся зажималась со мной, пыталась отстранить, а я - принимал это за игру. То ли потому что была первой, кто настолько смог зацепить с тех пор, как я расстался со своей невестой.

И вот теперь... черт побери! Да она же наверняка от меня залетела после той ночи! Только почему сейчас давала понять, что видит впервые? Или все это было лишь искусной игрой? Да, возможно.

Давая деньги на спасение Матвея, я не скрывал своего имени. И могло получиться так, что Диана узнала, кто был тем самым благотворителем, поняла, что именно я - отец Матвея и теперь пришла ко мне. Но, если так и было, стоило признаться - ей чертовски хорошо удавалась актерская игра.

- Не благодарите, Диана. Никакие деньги не идут в сравнение с тем, что касается человеческой жизни. Тем более, если речь идет о жизни ребенка.

Твоего ребенка, Волков, - тут же добавил внутренний голос.

Только теперь мне нужно будет понять, как выяснить, правда ли это. И что делать с пониманием, что меня могли попросту не узнать.

- Мама, я доел, - объявил Матвей и, отставив стаканчик из-под мороженого, слез со стула. - Ты обещала еще и в зоопарк.

-Да.

Диана тоже поднялась и, поставив пустую чашку на поднос, снова мне улыбнулась. Нет, она не могла притворяться. Она взаправду не узнала во мне того парня, с которым провела ночь.

- Мы поедем, Олег Владимирович. Еще раз спасибо вам за все.

Она произнесла эти слова, а у меня внутри все перевернулось. Матвей и Диана вот так вот уедут, и этот малыш не будет знать, что я - его отец? И сама Диана... она меня попросту не вспомнит?

- Диана, подождите, - сказал, когда они направились к выходу из кабинета. - Возьмите мою визитку.

Я нашел на столе белый прямоугольник с написанным на нем номером телефона и протянул Диане. Та взяла визитку после некоторых раздумий.

- Надеюсь, что если повод позвонить мне и найдется, он будет совсем не таким, какой свел нас вместе раньше.

На этом моменте я цепко всмотрелся в лицо Дианы, потому что фраза моя звучала весьма двояко. Но, кажется, она поняла все весьма однозначно.

- Да, я тоже надеюсь, что таких поводов больше не будет. Спасибо вам, Олег Владимирович.

Они ушли, а я некоторое время простоял, глядя им вслед, после чего подошел к окну. Матвей и Диана как раз усаживались в машину. В тот самый старенький Рено, который подрезал меня по дороге на работу. Усмехнувшись, покачал головой - а ведь наше второе знакомство могло состояться раньше и прошло бы в менее дружелюбной атмосфере.

Дождавшись, пока машина отъедет от офиса, я повернулся и осмотрел кабинет. Мне на глаза попалась пластиковая ложка, которой ел мороженое Матвей. Кажется, можно сделать анализ на днк, использовав ее в качестве подручного материала.

Меня охватило какой-то странной лихорадкой, какой я не испытывал ни разу в жизни. Выглянув из кабинета в приемную, я отдал распоряжение секретарше:

- Дай мне все контакты: которые оставила Диана. Все; что ты записала.

Света воззрилась на меня с таким выражением на лице, что мне тут же захотелось ее уволить к чертям собачьим за возможные последствия от ее болтливого языка (если таковой все же обнаружится через время).

- Хорошо, Олег Владимирович. Сейчас я приберу в вашем кабинете.

Она быстро взяла себя в руки и уже направилась в мою сторону, когда я ее остановил:

- Не нужно, все потом, - сказал ей, и прежде чем секретарша снова одарила бы меня удивленным взглядом, скрылся за дверью.

Часть 2. Диана

Старенький Рено Логан тяжело вздохнул, когда я нажала на педаль газа, и неторопливо, словно бы неохотно, двинулся с места. Эта машина была тем немногим, что я не успела продать в тот страшный период, когда жизнь сына висела на волоске. И то только потому, что никто не хотел ее брать, да и денег она много не принесла бы. Не покрыла бы даже сотой доли от дорогостоящего лечения.

Для любой матери, наверно, нет ничего страшнее ситуации, когда оказываешься лицом к лицу с такой бедой, как болезнь твоего ребенка. Хуже того - с невозможностью ему помочь, потому что требуемой на лечение суммы не видела в глаза за целую жизнь. Я до последнего момента не знала, удастся ли собрать нужное количество денег и когда кто-то сделал очень щедрое пожертвование - поклялась себе, что поблагодарю этого человека лично.

Мне хотелось сказать ему так много добрых слов, но при встрече все они куда-то подевались, подавленные странным чувством, будто я знала Олега Волкова не только по фотографиям в интернете.

Но этого никак не могло быть! Таких мужчин, как он, попросту не забывают. И скорее всего это была не более, чем иллюзия, рожденная его известностью. Как я выяснила впоследствии, разыскивая человека, спасшего жизнь моего сына, Олег Волков был знаменитым шеф-поваром и бизнесменом. Наверняка я просто видела его прежде где-нибудь по телевизору и не более того.

Занятая этими мыслями, я не сразу поняла, что Матвей ведет себя непривычно тихо, хотя обычно сын охотно болтал обо всем на свете, начиная со своих друзей и заканчивая тем, что ему попадалось на глаза из окон машины.

- Эй, о чем задумался? - спросила я, кинув взгляд на сына и улыбнувшись его серьезному, сосредоточенному виду, с которым он вертел в руках любимую мягкую игрушку - пингвина в смешной голубой шапочке.

В ответ на мой вопрос сын лишь тяжело вздохнул. Я уже решила было, что он так ничего и не скажет, но Матвей неожиданно произнес:

- Мне понравился дядя Олег. У него глаза добрые.

И после паузы сказал то, отчего у меня все внутри перевернулась:

- Я бы хотел, чтобы мой папа был на него похож. У дяди Олега даже награды есть, - пробормотал Матвей с настоящим благоговением.

А я до боли поджала губы, чтобы не выдать своей реакции.

Господи, мне, наверно, до конца жизни не избавиться от стыда перед сыном за то, что я не знала, кто его отец. Нелепая, безумная ситуация, но я действительно не имела об этом ни малейшего понятия! Хуже того - я, кажется, даже не желала этого вспоминать. Так мне сказала психолог, к которой меня притащила мама.

Я прикрыла глаза, вспоминая тот ужасный момент, когда вдруг выяснилось, что я беременна. В ушах, как наяву, стояли крики мамы, которая сначала обвиняла меня в том, что я развратница, а потом плакала, умоляя признаться, кто этот негодяй, который меня, как она выразилась, обрюхатил.

Но мне решительно нечего было ей рассказать! До того момента, как попала к гинекологу на прием из-за пропавших месячных, я даже не подозревала, что уже не девственница. И когда узнала о том, что внутри меня растет новый человек, долго не могла в это поверить. Не могла принять.

В тот ужасный период, когда Матвей боролся за жизнь, я винила во всем себя. В том, что не знаю, кто его отец и мы не можем обратиться к нему за помощью; в том, что поначалу не хотела принимать факт своей беременности, не была готова стать матерью… Мне казалось - кто-то свыше наказывал меня за все это. И как только не сошла с ума за то время, когда сын болел - не знала и сама.

Понимание, что у меня нет ничего дороже, чем мой ребенок, пришло в тот момент, когда я впервые взяла его на руки. Пусть даже рядом не было человека, который разделил бы со мной это счастье. Именно счастье, равного которому нет.

- Твой папа… - начала я, тщательно подбирая слова для этого самого трудного разговора, - самый лучший человек на свете. Иначе и быть не могло, ведь он подарил мне тебя, - натянула я на лицо улыбку, повернувшись к сыну.

Если бы только мне и правда быть в этом уверенной! Отец Матвея мог оказаться кем угодно - наркоманом или алкоголиком и, как знать, может, именно этот факт повлек за собой проблемы со здоровьем у сына. Этого я точно знать не могла, но если верить моему психологу, то почти наверняка выходило, что этот человек как минимум был… насильником. Ирина Борисовна считала, что моя память просто заблокировала все воспоминания о той ночи, потому что шок от случившегося был слишком сильным.

Я ведь не была какой-нибудь беззаботной тусовщицей, готовой заниматься сексом с малознакомыми людьми. Совсем напротив - мама воспитывала меня в строгости, вбивая в голову, что секс между мужчиной и женщиной может быть только после свадьбы. И никогда прежде у меня с парнями не было ничего большего, чем поцелуи. Поэтому я не могла даже представить, что решилась бы вдруг на подобное развлечение. Такого желания у меня и не возникало - ни до той ночи, ни, тем более, после.

- Жаль, что я не узнаю папу, - сказал Матвей.

Он проговорил это совсем тихо, но я его услышала. И сердце снова сжалось от невыносимого чувства вины. К несчастью, у меня не было иного выбора, кроме как сказать сыну, что его отец погиб.

- Мне тоже жаль, - ответила ему, сворачивая на парковку у зоопарка. - Но у тебя есть я, а у меня есть ты. И это самое главное.

Матвей задумчиво кивнул, а когда вскинул на меня глаза, в них уже светились совсем иные чувства - предвкушение и надежда.

- Мама, а можно будет покормить животных? - спросил сын, когда мы вышли из машины. - Мне так нравится кенгуру! И верблюд….

- Боюсь: что нельзя, - вздохнула я, закрывая старую верную «Рено». - Это очень опасно для них. Но в следующий раз мы с тобой сходим в другой зоопарк, поменьше, где нам дадут для специальную еду для животных. Идет?

- Идет, - кивнул Матвей и я почти расслабилась, радуясь тому, что дети способны так быстро переключаться и менять свое настроение. Но, оказалось, что с выводами я поторопилась.

- Надо нам было позвать с собой дядю Олега! - заметил Матвей, когда мы вошли в зоопарк. - Мне кажется, кенгуру бы ему очень понравилась.

- Он очень занятой человек, Матвей, и ему нужно работать, - ответила я. - Но, может быть, в другой раз он найдет время познакомиться с кенгуру.

Конечно, никакого другого раза не будет и быть не могло по определению. Мы с Матвеем нанесли Олегу Волкову единоразовый визит и вряд ли когда-либо встретимся с ним снова. Для этого просто не было никаких причин.

Как вскоре оказалось - по этому поводу я сильно заблуждалась.

Часть 3. Олег

Я много думал о том, что же случилось после той нашей ночи в клубе. Многое сопоставлял друг с другом, чтобы понять, судьба ли - эта встреча с Дианой? Или хитрый ход, который она сделала, узнав, кто именно отец ее ребенка. И однозначного вывода по этому поводу у меня не имелось.

Зато имелось кое-что другое - возможность спокойно разузнать, каковы цели у матери моего ребенка. И есть ли они вообще.

Прошло несколько дней после нашей встречи, когда я все же решил позвонить ей. Чем дольше она молчала, тем больше я убеждался в том, что Диана взаправду просто пришла, чтобы меня поблагодарить. И ничего большего.

Сам же за это время выяснил то, что не давало мне спать в последние несколько ночей - Матвей был рожден от меня. Анализ днк показал это доподлинно.

- Алло? - с осторожностью ответила Диана на звонок, стоило мне набрать ее номер.

Я откашлялся. В горле пересохло - ей-богу, как одиннадцатиклассник, собирающийся пригласить на свидание понравившуюся девушку.

- Диана, добрый день. Это Олег Волков.

- О!

Она так и сказала. Просто «О!», ничего кроме. И что скрывалось за этим возгласом, понять я не мог.

- Вам удобно сейчас говорить?

- Удобно. Что-то случилось?

Конечно, случилось. Я тебя поимел, приняв за другую, искал, но не нашел, а теперь ты сама пришла ко мне.

Вместе с сыном. Нашим с тобой. И вот теперь я понять не могу, как нам строить отношения дальше.

- Нет, ничего не случилось. Вы оставили свой номер секретарше, когда приходили ко мне. И вот я решил вам позвонить и…

Нет, мне впору было давать звание «Идиот года». Особенно за эту паузу, которую сделал вместо того, чтобы пригласить Диану в ресторан.

- Позвонить… и? - спросила она, когда молчание стало звенящим.

- Позвонить и спросить: как вы смотрите на то, чтобы встретиться и поужинать?

Тишина снова стала такой осязаемой, что казалось, как будто ее можно потрогать руками. Диана молчала, но трубку не положила - и то хлеб.

- Я с удовольствием, Олег Владимирович, - наконец сказала она, и я выдохнул с облегчением.

- Завтра в семь вечера, устроит?

- Да… устроит. Я договорюсь с мамой, чтобы она забрала Матвея на пару часов.

Диана четко очертила границы. Только ужин, ничего больше. Но на большее я и не рассчитывал. Пока что.

- Хорошо. Продиктуйте адрес, я заеду за вами в половину седьмого.

- Давай перейдем на «ты», - предложил Диане, когда забрал ее и помог устроиться в машине.

- Давайте… точнее, давай, - согласилась она, улыбнувшись смущенно.

И от этой улыбки все внутри сжалось. Она ведь точно так же улыбалась мне в том клубе, но тогда я поспешил принять это за игру профессионалки. А сейчас понял - такой искренности не смогла бы изобразить ни одна, даже самая отъявленная, актриса.

- Куда мы едем? - спросила Диана, глядя по сторонам, как будто улицы, по которым мы передвигались, могли рассказать ей о конечной цели путешествия.

- В ресторан. Я же обещал ужин, - улыбнулся, чуть повернув к ней голову, когда мы остановились на светофоре.

Мне нравилось, что Диана выглядит совершенно естественной. Ни кричащей косметики, которую женщины наносят на лицо, как боевой раскрас, призванный сбить мужчину с ног. Ни ультра-короткого платья. Все просто и непринужденно.

- Хорошо, я как раз проголодалась.

Вроде бы в ее словах не было ничего двоякого, однако я тут же отреагировал на них так, как совсем был не должен. Возбуждение. Предвкушение. Желание. Вот, что испытывал сейчас, когда мы всего лишь ехали поужинать.

Да уж, Волков. Не зря она тебя тогда испугалась. Кажется, ты больше похож на животное, а не на заинтересовавшегося мужчину.

Припарковавшись возле одного из своих ресторанов, закрытых на этот вечер только для нас с Дианой, я помог ей выйти из машины и, чуть задержав руку в своей ладони, спросил:

- Утка и салат с апельсинами под бокал вина устроит? Обещаю, что буду готовить сам.

В ответном взгляде заискрилось то, чему я не мог дать точного определения, но мне нравилось видеть, как Диана реагирует на мои слова.

- Устроит, - кивнула она и, опустив голову, смущенно улыбнулась.

- О! И как это тебе удается? - спросила Диана, отправив в рот первый кусочек утиной грудки на коже. - У меня она получается без корочки и дико сухой!

- Не забывай, я шеф, - подмигнул ей и, пригубив вина, откинулся на спинку стула.

Мне всегда нравилось смотреть за тем, как люди пробуют блюда, приготовленные мною, и как наслаждаются вкусом пищи. Но сейчас кормить Диану, наблюдать за тем, как она кладет в рот кусочек за кусочком, было особенно волнительно.

- И все же… Как можно приготовить еду настолько вкусно?

- Ну, на утке важно сделать надрезы. Посмотри сама, - я указал на ее тарелку. - Потом - натереть солью, она удалит излишнюю влагу из кожи. Еще нужно вытопить жир, а уже потом…

- Все-все! Я сдаюсь!

Диана подняла руки в жесте капитуляции, взяла вино и тоже сделала глоток. А я сидел напротив, смотрел на нее и не знал, о чем нам с ней говорить. Ну, не ошарашивать же ее сходу тем, что я все знаю?

- Как зоопарк? Съездили? - задал я пару вопросов на нейтральную, как мне самому показалось, тему.

Диана кивнула, и на лице ее появилось такое выражение, что я сразу понял - в этот момент она думает о сыне. О нашем с ней сыне.

- Да. Матвей очень любит проводить со мной время. А я - каждую секунду стараюсь посвятить ему.

Она вдруг нахмурилась и, не успел я и слова сказать, продолжила:

- Знаешь, после его болезни… я стала относиться ко всему иначе. И очень благодарна тебе за то, что ты тогда помог.

Ди помотала головой и добавила:

- Прости, что гружу тебя всем этим.

Ей не за что было извиняться. Совершенно случайно я оказался рядом и стал той самой спасительной соломинкой, в которой они нуждались. А если бы этого не произошло? Даже дурно стало от этой мысли. Мой ребенок мог умереть. Или я вообще никогда бы не узнал, что он у меня есть... Черт, это ужасало даже сейчас, когда все сложилось самым верным образом.

- Не извиняйся, - сказал я Диане. - Мне нравится слушать о том, как ты говоришь о Матвее.

Мы помолчали. Я не знал, как перейти к тому, что меня волновало. О чем думала в этот момент Ди - не имел ни малейшего представления.

- Кстати, а отец Матвея не приревнует тебя ко мне? - ляпнул я то, что само просилось наружу.

И тут же пожалел о сказанном. На лице Дианы появилась растерянность. Она отшатнулась, как будто я собирался ее ударить, и мгновенно закрылась. Это я ощутил физически.

- Он умер. Довольно давно, - отчеканила она сухим тоном.

Поздравляю, Волков. Тебя уже нет в живых.

Захотелось нервно рассмеяться. От всей этой абсурдной ситуации, в которой был виноват на все сто, и от того, что потоптался по чужим чувствам, как медведь по пасеке.

- Извини... Я не знал, - выдавил из себя, надеясь, что Диана не вскочит и не сбежит от меня, как то уже было в прошлом.

Мы снова оказались в коконе из молчания, которое мне ни капли не нравилось. Я бросал взгляды на сидящую напротив меня женщину и гадал - как и когда смогу перейти к тому, что отец Матвея не только не умер (как она наверняка рассказала сыну), но и очень даже планирует принимать участие в судьбе своего ребенка?

- Ничего страшного... Это ты меня извини, - произнесла наконец Ди, постепенно расслабляясь. И попросила, видимо, чтобы смягчить ситуацию: - Поделишься рецептом какого-нибудь особенного блюда? Я уверена, ты их знаешь миллион!

Часть 4. Диана

- Спасибо за этот вечер.

Мы с Волковым стояли у моего дома друг напротив друга, и я испытывала при этом совершенно полярные чувства. С одной стороны - желание поскорее закончить с этой встречей, с другой… ощущение какой-то недосказанности. Наверно, оно было связано с тем, что меня мучил вопрос - почему такой мужчина, как Олег Волков, вообще мне позвонил?

Я сто лет не была на свиданиях. Собственно, с тех самых пор, как узнала о своей беременности. И поняла - то, что к ней привело, было против моей воли. И это теперь рождало во мне страх. Боязнь подпустить к себе какого-то мужчину. Боязнь вспомнить как это было в тот, самый первый раз, который память напрочь заблокировала. И я не была уверена, что готова узнать правду о том, кто сделал со мной это. Ведь будь это порядочный человек, он наверняка бы нашел меня сам. А в непорядочном мы с Матвеем вовсе не нуждались.

Между мной и Волковым стояла тишина. Он не уходил, и я почувствовала, что должна сказать ему все, как есть. Даже если окажусь дурой, которая вообразила о себе слишком многое.

- Олег….

- Да? - откликнулся он хрипло.

Я закусила губу, мучительно подбирая слова. Потом, набрав в легкие воздуха, наконец выпалила на одном дыхании:

- Я хотела спросить… почему ты пригласил меня в ресторан?

Он посмотрел на меня удивленно.

- А почему, собственно, нет? Или у тебя кто-то есть?

- Нет, - помотала я головой. - И я как раз хотела сказать… Не подумай, что я очень самонадеянна, но…

Господи, стою тут и лопочу как малолетняя дурочка! Но в некотором смысле я таковой и осталась. Несмотря на наличие ребенка, опыта отношений с противоположным полом у меня не имелось практически никакого.

- Но? - напомнил он.

Я вздохнула.

- Я просто хотела сказать на всякий случай… я не ищу никаких отношений. Вообще никаких, - подчеркнула, кинув на него быстрый смущенный взгляд.

- Почему?

Определенно, этот мужчина умел поставить в тупик! Я невольно взметнула брови и хмыкнула:

- Нужно обязательно объяснять причины?

- Обязательно, - кивнул Волков с совершенно серьезным видом, но в глазах его при этом чертики плясали самбу. Качнувшись на носках туфель, он подался ко мне ближе и заявил:

- Без подробного объяснения причин отказа я не принимаю.

Наверно, будь это кто-то другой - и я бы уже ушла, холодно попрощавшись. Но в Олеге Волкове было нечто… какая-то странная сила и магнетизм, что удерживали на месте, буквально парализуя.

А я ведь согласилась на эту встречу из чистой благодарности. И вот теперь почему-то стояла, смотрела на этого мужчину и думала - а как могла бы сложиться моя судьба, будь отцом Матвея такой человек? Добрый, сильный, притягательный….

Но этого, увы, никак не могло быть. И фантазировать на подобную тему было глупо и неуместно.

- Тебе объяснения в письменном виде или примешь устный отчет? - невольно улыбнулась я.

- Достаточно устного.

Он опустил взгляд на мои губы и я почувствовала, что не могу произнести ни слова. Чтобы как-то снять с себя это оцепенение, я запрокинула голову, найдя глазами свое окно. Там горел свет - значит, мама уже привела Матвея домой. И мне давно следовало вернуться к сыну.

Я перевела взгляд на лицо Волкова и проговорила:

- Я не могу выразить, как я тебе благодарна за все, что ты для нас сделал. Мне никогда с тобой не расплатиться, но….

- И не нужно, - прервал меня Олег. - Я рад, что ты привела ко мне… Матвея.

Я посмотрела в его глаза и что-то вдруг заставило меня сказать:

- Не хочешь зайти на чашку чая? Матвей будет очень рад тебя видеть. Ты ему понравился.

В глазах Волкова вспыхнуло что-то странное при этих словах. Я пыталась понять, что могла сказать не так, и не находила объяснения. Поэтому поспешно добавила:

- Если ты торопишься, то....

- Нет, я с радостью, - прервал меня Олег.

Отведя взгляд, я кивнула:

- Отлично. Пойдем.

Войдя в квартиру, мы оказались в полной темноте. Свет горел только на кухне, оттуда же доносились характерные звуки - мама деловито гремела посудой, а Матвей, судя по всему, смотрел свой любимый «Щенячий патруль». Никто даже не услышал, как мы вошли, поэтому, включив в прихожей освещение, я окликнула своих домочадцев:

- Мама! Матвей! Посмотрите, кто со мной пришел.

Сын вылетел навстречу первым. Его глаза радостно загорелись при виде гостя, и я вдруг засомневалась, что поступила верно, пригласив Волкова на чай. Совершенно не хотелось, чтобы Матвей к нему привыкал, потому что это не принесет сыну ничего, кроме разочарования.

- Ой! - выдохнула подоспевшая мама и от потрясения прижала руки к груди. - Это же вы, Олег Волков....

-Я, - кивнул тот и, протянув руку, добавил:

- Рад с вами познакомиться....

- Елена Николаевна, - подсказала мама.

- Елена Николаевна, - улыбнулся Волков.

- Как хорошо: что вы зашли! Я тоже хотела вас поблагодарить за то, что вы так помогли нашему Матвею! Мы ведь почти отчаялись уже... Это так тяжело - смотреть, как мучается ребенок, а ты и сделать ничего не можешь... - Мама смахнула с глаз подступившие слезы и я поспешила вмешаться:

- Все позади, мамуль. Не будем об этом вспоминать.

Мама кивнула и, напоследок пожав руку Волкова, добавила:

- Дай вам бог здоровья! И близким вашим! Чтобы никогда не болели и такого горя не знали...

Мне показалось, что от этих слов по лицу Олега пробежала тень, но она исчезла так быстро, что я не была уверена, видела ли это в действительности.

- Дядя Олег, а вы умеете в шахматы играть? - поинтересовался тем временем Матвей.

- Умею, - кивнул Волков.

- Поиграете со мной?

В глазах сына зажглась надежда. Я хотела было объяснить ему, что дяде Олегу может быть некогда, но тот меня опередил:

- С удовольствием.

- Ура! - оживился Матвей и тут же поморщился:

- Только, чур, не поддаваться! Мама и бабуля мне всегда уступают, но я хочу побеждать честно!

- Не буду, - пообещал ему Волков. - Сразимся с тобой по-мужски.

- Мы точно тебя не задерживаем? - все же уточнила я, и Олег быстро откликнулся:

- Нисколько.

- Ладно. Тогда я заварю обещанный чай, - пробормотала, прежде, чем скрыться на кухне.

Прежде всего - от собственных странных мыслей, что снова замелькали в голове. Несбыточных и невозможных настолько же, насколько было невозможно найти отца моего ребенка.

Часть 5. Олег

Я и представить себе не мог, что проводить время с собственным ребенком будет настолько приятно. Играть с ним, отвечать на миллиард его вопросов, просто находиться рядом… Матвей был очень умным и смышленым, и, наверно, как это делает каждый родитель, я не раз подумал, что только у меня мог быть такой малыш.

- А мама иногда страдает, - сказал он, когда мы доиграли в шахматы третью партию.

Я не поддавался, совсем нет. И общий счет составлял два - один в мою пользу, чему Матвей был весьма рад. И когда сын заговорил о Диане, я насторожился. Возможно, дети видели и могли озвучить то, что не готовы были предать огласке взрослые.

- Почему ты так думаешь? - приглушенно спросил я, глядя на сына.

Думать об этом ребенке именно в таком контексте было особенно комфортно. Может, кто-то открестился бы от отцовства, сделал бы все, чтобы его не привлекли к ответу, но только не я.

- Потому что я слышал ее разговоры. Она до сих пор говорит с этой своей…

Матвей нахмурился и даже пощелкал пальцами в воздухе.

- Ее Ириной Борисовной зовут, она аналитик.

- Психоаналитик, - подсказал я.

- Да, точно. Они иногда созваниваются и мама…

Матвей поджал губы, покачал головой. В свои пять он был слишком взрослым и понятливым.

- Что - мама? - напомнил я ему.

- И мне кажется, мама страдает, - повторил он то, о чем уже сказал ранее.

Он делал это по одной простой причине - потому что доверял мне. Доверял, несмотря на то, что мы виделись во второй раз. Должно быть, связь с детьми - совсем невыдуманная штука.

- Я постараюсь сделать так, чтобы она перестала страдать, - заверил я Матвея.

Я и сам не знал, как претворить это в жизнь. Даже напротив - все, что у меня имелось по отношению к Диане - это попытка влезть в ее настоящее с весьма травмирующим прошлым. И мне предстояло понять, как именно это сделать, чтобы не навредить еще больше. Ведь я уже наверняка успел это сделать…

- Олег… Матюша… пойдем пить чай?

Диана появилась на пороге детской так неожиданно, что мы с сыном, каждый погруженные в свои мысли, невольно встрепенулись.

- Мама… конечно, пойдем, - сказал Матвей и, поднявшись, протянул мне руку.

И именно в этот момент я понял, что сделаю все, чтобы мой ребенок и его мама были счастливы и никогда не страдали.

- Волкыч, я нашел.

Таким именем было разрешено меня называть лишь одному человеку. Косте Миронову, с которым мы дружили со школьной скамьи.

- Нашел что?

- Не что, а кого. Ну у тебя и память!

Я так и видел, как Костян качает головой.

- Да ты так размыто говоришь, что хрен знает, что ты там мог отыскать. Мозгоправа?

- Мозгоправшу, - поправил он. - Это будет баба, прости. Но жена говорит, что лучше нее никого не знает.

Усмехнувшись, я подтянул к себе блокнот и взял ручку. И скомандовал:

- Диктуй номер, Мирон.

Идея обратиться к психологу была весьма себе жизнеспособной. Ну, как считал я. Даже если эта самая мозгоправша не поможет с вопросом, с которым я собирался к ней обратиться, вполне можно будет получить какую-нибудь консультацию по моему состоянию.

- Спасибо, - сказал я, когда Костя озвучил мне номер психологини. - Буду должен.

И отключил связь.

В итоге у меня имелись контакты той, которая могла пролить свет на случившееся. И теперь я мог оперировать не только своими догадками, но и мнением профессионала. Осталось понять, когда именно мне стоит применить свои знания на деле.

- Добрый день, Олег. Я Алина, как вы уже знаете.

Мне улыбнулась миловидная полная женщина с ярко-насыщенными рыжими волосами. Указала на стул напротив себя и я с первых слов, произнесенных ею, почувствовал себя комфортно.

Мозгоправов я недолюбливал. Наверно, сказывалось некое предубеждение. Многие были уверены, что если ты обращаешься к психологу, то у тебя давно поехала кукушка. Но среди моего окружения все больше обращались к таким консультациям и, наверно, это было правильным.

- А я Олег, как вы уже знаете, - ответил в тон, обращаясь к Алине.

Она подвинула ближе блокнот, взяла ручку и… просто стала смотреть на меня. И я понял - никто ничего не станет вытаскивать из меня щипцами. Я сам должен рассказать то, что меня волнует.

- У меня есть одна проблема, - начал я, но тут же осекся. Покачал головой, усмехнулся. - Точнее, не одна, но поговорить хочу о весьма конкретной.

- Тогда говорите.

- Ммм… я не знаю, как приступить к сути.

- Есть ли что-то, о чем вы можете рассказать? Какая-то ситуация? Отправная точка? Совсем необязательно оговаривать ту проблему, о которой вы уже заявили. Мы к ней придем, так или иначе.

Я удивленно приподнял брови. Кажется, эта самая Алина была не так плоха…

- Ситуация есть.

Замявшись, я не сразу понял, что именно стоит озвучивать. Снова почувствовал себя подростком, каковым не являлся уже лет двадцать.

- Не так давно я находился в клубе. Отмечали скорую свадьбу моего приятеля. Был мальчишник.

Я посмотрел на Алину, на ее лице была написана безмятежность, что подтолкнуло меня к тому, чтобы рассказывать дальше.

- Там я увидел девушку. Красивую, даже очень… Но принял ее за другую.

- За кого?

- За одну из… скажем так, легкодоступных девушек, которые были на этом вечере.

- И что вы сделали?

- Я ее взял.

Да, именно так. Зачем скрывать от психолога то, что рано или поздно выйдет наружу?

- Взяли грубо?

- Почему вы так решили?

- Я пытаюсь найти ту самую проблему, которую вы мне пока не озвучили.

На лице психологини отразилось что-то - то ли сомнение, то ли нечто весьма на него похожее.

- Нет, просто взял. Но кажется, она восприняла это за грубость.

- Продолжайте. Вам ведь есть, что рассказать.

Я уперся взглядом в Алину, она - смотрела на меня в ответ. На этот раз цепко, но давая понять, что эта консультация нужна прежде всего мне. Впрочем, так оно и было.

- Она забеременела. Родила. И сейчас или не помнит о том, кто ее взял, или делает вид, что не помнит.

Я выдал то, что было основным. Обрисовал детали, которые могли пролить хоть каплю света на случившееся. И увидел, что Алина ошарашена.

- Она общается с вами и сейчас? - спросила психологиня. - Кстати, как ее зовут?

- Диана... - ответил я. - Так получилось, что я невольно помог ей и нашему ребенку.

- Как это произошло?

- Я перевел деньги на его лечение. Тогда я не знал, что это мой сын. Это стало случайностью. Но сейчас меня волнует то, почему его мама меня не помнит.

Алина откинулась на спинку стула. Посмотрела на меня внимательно, после чего сказала:

- В ваших действиях в том клубе не было насилия?

Я тут же впал в ступор.

- Я же вам сказал... я принял ее за шлюху.

- И действовали соответствующе?

-Да.

- А как вела себя Диана?

- Она зажималась, но тогда я принял это за игру.

- Понятно.

Что там ей было понятно; я не знал, но смотрел на Алину и ждал ее вердикта. По сути, только она могла сказать хоть что-то о случившемся, и я это принимал как данность, как бы ни противился тому, что в жизненно важной ситуации могли главенствовать те, кого я совсем не желал туда допускать.

- Скажите, она могла... просто забыть о том, что случилось в ту ночь? - задал я тот вопрос, который волновал меня сильнее всего.

И тут же услышал весьма конкретный ответ:

- Конечно. Сознание Дианы просто могло вытеснить случившееся в клубе. Это распространенное явление. Вы невольно нанесли ей травму, и эту травму Диана вытеснила. Она не помнит ничего о той ночи.

- Но я ее не насиловал! - с жаром ответил я на слова Алины.

- Конечно, нет. Но она восприняла это именно так. И сейчас вам нужно действовать очень осторожно, если вы хотите, чтобы Диана впредь воспринимала вас адекватно.

Алина сначала подалась ко мне, но снова откинулась на спинку стула и улыбнулась. Я посмотрел на психологиню и невольно хмыкнул. Она обрисовала весьма невыполнимые задачи. Именно этого я и опасался.

Диана определенно воспримет меня неадекватно, когда я признаюсь ей во всем. И именно над этим мне предстояло подумать в обозримом будущем.

Часть 6. Диана

- Какой приятный мужчина этот Олег, - сказала мама со значением, когда Волков покинул наш дом.

Я ожидала, что мне станет легче дышать с его уходом, потому что он действовал на меня как-то странно. Пугающе. Но вместе с тем… его присутствие рядом буквально обволакивало - так, что мне снова начинало казаться, будто я его давно знаю. Моя небольшая квартирка, плотно забитая вещами и мебелью, где вечно не хватало места, вдруг показалась мне странно пустой с его уходом.

- Он хороший человек, - ответила я, погружая чашки и грязную посуду в раковину, начисто проигнорировав при этом хорошо знакомый мамин тон. - Иначе он бы не помог Матвею.

- И привлекательный, - настаивала на своем мама. - А как он Матюше нашему нравится! Тот аж сиял, когда они в шахматы играли!

Маму этот факт, очевидно, приводил в восторг, а вот меня - совсем наоборот. Я не хотела, чтобы сын привязался к постороннему мужчине, с которым нам было совершенно не по пути. Как, впрочем, и с любым другим.

Когда я промолчала на ее последнюю реплику, мама снова пошла в бой, теперь уже с открытым забралом.

- Вот бы мне такого зятька! - вздохнула она. - Да и внучку мужское влияние вовсе не повредит!

Я со стуком поставила вымытую чашку в сушилку и, вразрез с этим резким звуком, как можно спокойнее ответила:

- Забудь об этом.

- Диана, но тебе нужен мужчина! Ты в самом расцвете лет, а молодость уходит так быстро….

- Напомню тебе, - едва сдерживаясь, откликнулась я, - что шесть лет назад ты мне запрещала всяческие отношения с мужчинами!

- Но тебя это все равно не уберегло! Так что толку вспоминать о том, что было так давно?

Да уж, не уберегло. Знать бы еще, как меня так угораздило?

Все, что я знала о том вечере - это то, что поехала подработать официанткой на какой-то пафосный мальчишник. При этом меня уверили, что все будет прилично и никто не станет ко мне приставать, потому что для этих целей наняты специальные женщины. И из того, что я помнила - ко мне действительно никто не приставал. Но, тем не менее, каким-то образом я оказалась в итоге беременна! А почти полсуток жизни начисто выпали из моей памяти. Очнулась я уже утром, в собственной постели, но как попала домой - не помнила совершенно.

- Мама, давай не будем, - сказала я, подавив вздох.

- Девочка моя, - мамин тон сделался почти умоляющим. - Несмотря на то, что случилось, надо жить дальше. Девственность все равно уже не вернуть, как и не найти этого развратника! Но ты еще такая молодая, тебе надо замуж…

- Что мне действительно надо - так это ложиться спать, - отрезала я. - У меня завтра на работе грядет проверка. Поговаривают, что Васнецов возвращается из своей ссылки.

- Батюшки! - выдохнула мама, а потом вовсю замахала на меня руками:

- Ложись спать! Я тут все домою, а потом к себе пойду. Этих больших начальников лучше не сердить…

Вот уж точно. Особенно тех, от кого не знаешь, чего и ждать. А Роман Андреевич был именно из таких.

- Спасибо, мамуль, - я отошла от раковины и поцеловала маму в щеку. - Но ты тоже ложись. Я утром все помою сама.

- Иди, иди, - проворчала мама и пробормотала себе под нос:

- Но какой все-таки чудесный был бы зятек из Олежки….

В последующие три дня Волков никак не давал о себе знать, и я уже решила, что он все же принял мой отказ и больше не заинтересован в продолжении знакомства. Осознание чего странным образом меня задевало, но я упорно говорила себе, что это только к лучшему.

Но одним вечером, когда я забрала Матвея из садика и мы шли домой, уплетая по пути мороженое, у самого подъезда нас окликнул знакомый голос:

- Диана! Матвей!

Оглядевшись по сторонам, я обнаружила Олега Волкова метрах в десяти от нас. Он стоял, прислонившись к безупречно чистому, лоснящемуся в лучах закатного солнца, боку своей машины. Естественно, это была дорогая иномарка, которая не шла ни в какое сравнение с моим стареньким Рено. И один только этот факт прокладывал между нами огромную пропасть, напоминая о том, насколько в разных кругах мы вертимся.

- Олег, - улыбнулась я, когда он, оттолкнувшись от машины, подошел ближе. Матвей рядом со мной едва не подпрыгнул от восторга при виде Волкова, и видеть сына таким счастливым было мучительно и радостно одновременно.

- Привет! - поздоровался он, задрав голову, а потом, протянув Олегу мороженое, предложил:

- Будешь мороженку? Мы с мамой по пути купили. Оно, конечно, не такое вкусное, каким ты меня угощал тогда на своей работе, но тоже неплохое. Мне нравится мороженка в рожках и иногда в брикетах, а тебе?

Сын выдал всю эту информацию буквально скороговоркой, и когда Волков улыбнулся ему в ответ - открыто и искренне, мне показалось, что мое сердце буквально тает, как та самая мороженка.

- Мне тоже такое нравится. Попробую с удовольствием, - заявил Олег - Спасибо.

Наклонившись, он сделал небольшой укус, после чего выпрямился и, переведя взгляд с Матвея на меня и обратно, спросил в свою очередь:

- А я тоже хотел поинтересоваться - ты любишь пирожки?

- Бабуля очень вкусно печет, - ответил сын, сосредоточенно нахмурив лоб. Так, словно обдумывал какой-то очень важный вопрос вроде того, как вывести экономику из кризиса, а вовсе не то, любит ли он пирожки. - Мне нравятся с капустой и картошкой. И с яблоком. А вот мама не очень умеет печь, - сообщил он Олегу заговорщическим тоном. - Но она старается.

- Ну спасибо на добром слове, - шутливо буркнула я.

Вот ведь чудо-ребенок! Заложил родную маму с потрохами.

Взметнув брови, Волков насмешливо посмотрел на меня, и я в ответ только руками развела - ну что поделать, если я действительно плохо умею печь пирожки?

- Вообще-то для того, что я хотел вам предложить, вовсе не надо ничего делать. Точнее - надо, но только не печь пирожки, а есть. И не только пирожки.

- Как это? - тут же поинтересовался сын.

- Я приглашаю вас на благотворительный фестиваль, - пояснил Олег, не сводя с меня глаз. - Буду угощать вас там всякими вкусностями.

- Ух ты! - обрадовался Матвей. - Мама, мы же поедем?

Ну какая же ты хитрая задница, Волков! - хотелось мне сказать, но при ребенке я себе такого позволить не могла. Как и отказаться. Вот не будь рядом Матвея - решение было бы быстрым и весьма однозначным.

- Я не уверена, что смогу, - ответила размеренно. - У меня на работе завал.

Это была чистая правда. Вернувшийся Васнецов носился по бутику где я работала, так, словно в него черти вселились, причем всем своим чертячьим семейством, и по сто раз на дню проверял нашу готовность к предстоящей презентации нового товара. И надо же ему было выбрать для этого именно мой магазин!

- И кроме того, я ведь говорила, что не ищу... - добавила я, с упреком посмотрев на Олега, но тот ответил мне насмешливым взглядом и прервал, не дав договорить:

- А я ничего из того, о чем ты говорила, тебе и не предлагаю. Пока что, - добавил он веско.

Я уже открыла было рот, чтобы парировать ему в тон, но тут Матвей потянул меня за руку и буквально взмолился:

- Мамочка, ну пожалуйста, давай поедем! Пожалуйста-пожалуйста!

- Когда фестиваль? - спросила я Волкова, подавив вздох, и втайне надеясь, что это будет мой рабочий день, который даст мне благовидный предлог для отказа.

- Начнется пятнадцатого, - ответил Олег и прежде, чем я успела что-либо сказать, Матвей снова меня сдал, не моргнув при этом и глазом:

- Ура-ура-ура! У тебя как раз отпуск!

- Про визы не спрашиваю. Но о них позабочусь, - усмехнувшись, сказал Волков.

И в этот момент я поняла, что эти двое выбора мне, похоже, попросту не оставили.

Часть 7. Олег

- Олежа! Почему ты не подходишь к телефону?

О, этот голос я был готов узнать из тысячи. Летти собственной персоной, нафуфыренная «от и до» и готовая к атаке.

- У меня было много дел, - предпринял я попытку отмахнуться от Виолетты, что мне совсем не удалось.

Мою капитуляцию в сторону дома она восприняла весьма в своем стиле. Бросилась за мной, схватила за рукав пиджака.

- Я много думала о нас, - с жаром заявила мне Летти, - и поняла кое-что важное.

Обернувшись, я окинул бывшую быстрым взглядом. Она, определенно, была умна, иначе бы я с ней не связался. Но умела прикинуться такой дурочкой, что хоть плачь. Вот и сейчас отчаянно пыталась выглядеть не особо умной, что ей весьма удавалось.

- Тебе нужен ребенок! - воскликнула она, когда я не стал уточнять, что же такого важного успела понять Виолетта.

Сначала я замер. В голове пронеслись миллионы вопросов о том, что могла знать Летти относительно Матвея и Дианы. Но потом понял - бывшая просто пытается ухватиться хоть за какую-то соломинку, чтобы удержаться рядом со мной.

Но как же близка к правде она была! Мне взаправду был нужен ребенок. Вот только рожден он был уже довольно давно и совсем не Виолеттой.

- Ты готова достать его из-под подола? - хмыкнул я, берясь за ручку двери.

Летти облизнула губы и с жаром заявила:

- Нет. Но у меня сейчас как раз овуляция. Если все сделать как нужно, через пару недель я буду беременна.

Ах, у нее как раз была овуляция! Как же удобно.

- Извини, Виолетта, но меня это не интересует.

Она скривилась. То ли оттого, что назвал ее полным именем, что Летти терпеть не могла, то ли оттого, что ее попытка залететь от меня потерпела крах.

Зайдя в подъезд и закрыв за собой дверь, я буквально бросился к лифтам. Как будто Виолетта могла кинуться следом и меня изнасиловать в попытке получить желаемое.

Уже стоя возле двери в свою квартиру, я усмехнулся и покачал головой.

Докатился, мать-перемать…

- Как вы считаете, в какой момент мне стоит сказать Диане правду? - спросил я при следующей встрече с психологом.

Она была для меня тем самым островком безопасности, в который я впился руками и ногами. Как будто другого шанса на то, чтобы все верно выстроить в отношениях с Ди, у меня не имелось. Впрочем, наверно так оно и было.

- Так или иначе вам придется это сделать. Если вы хотите построить с ней отношения.

Она вопросительно приподняла бровь, и я кивнул.

- Хочу.

- Но торопиться и делать все так, чтобы это травмировало Диану еще сильнее - нельзя.

Я сложил перед собой руки домиком и посмотрел поверх них на психологиню. Она вроде как наводила меня на какие-то мысли, но решать все в итоге должен был я сам. Может, они все так работают?

- И что вы предлагаете? - вскинул я бровь.

- Наблюдать. Чувствовать. Понимать, когда она будет готова слышать то, что вы обязаны ей рассказать.

Алина смотрела на меня безотрывно, а я начал испытывать злость. Я же, черт побери, платил огромные бабки совсем не за то, чтобы меня тыкали носом в то, чего я не понимал!

И все же… подспудно осознавал - это только моя проблема. И только я могу ее решить. И прийти к тому, каким образом смогу это сделать, тоже должен был я сам.

- Поймите, Олег… вы приходите ко мне один. Без Дианы. Ее я услышать не могу. Потому и помогаю, исходя из того, что слышу от вас. Ситуация сложная. Нужно быть очень осторожным. Но вы на верном пути, Олег.

Алина улыбнулась, и я тоже расслабился. Если я был на верном пути, значит, не все еще было потеряно.

- Как вы думаете, она сможет меня простить? - спросил я.

- А вы считаете себя виноватым?

- Отчасти да.

Алина кивнула и что-то записала в свой блокнот. После чего вновь посмотрела на меня.

- Когда Диана увидит, что вы раскаиваетесь в том, как все между вами произошло, я уверена - она вас простит. Но не знаю, когда именно это случится.

Я встретил взгляд психологини уверенно. Она озвучила то, что понимал и я сам. У меня не имелось никакого осознания того, когда именно Диана поймет, что я не был насильником. Впрочем, только в моих руках была возможность сделать все так, чтобы обнажение этого факта прошло для Ди как можно более комфортно. И я готов был пойти на все ради этого.

- Ух, ты! Мы уже катимся! - воскликнул Матвей, когда самолет стал выезжать на взлетную полосу.

- Катимся, да. А потом станем разгоняться… и увидишь, как оторвемся от земли.

Я покосился на Диану, сидящую рядом. Опасался, что наш сын испугается взлета, но, кажется, Ди была спокойной и ни о чем не тревожилась.

Я скользнул быстрым взглядом по ее профилю. Задержался глазами на пухлых губах. Черт, те желания, которые возникали у меня по отношению к Диане, были весьма не пуританского толка.

- Выпьем шампанского, когда стюардессы наконец отлепятся от своих кресел? - вполголоса спросил у нее, стоило самолету оторваться от взлетно-посадочной полосы.

- Хочешь меня споить, Волков? - вскинула Диана бровь в ответ.

- Не сейчас, - пообещал ей с улыбкой.

А сам подумал - к тому, что так или иначе придется ей сказать, надо будет подойти во всеоружии. И выпивка, пожалуй, совсем не будет лишней.

Часть 8. Диана

Все то время, что мы добирались до Ноттингема (сначала самолетом в Лондон, а потом на машине до места назначения), меня не переставал мучить один и тот же вопрос. Правильно ли я поступила, поддавшись уговорам сына и согласившись на эту поездку?

Ситуация ведь была крайне… неоднозначная. Я уже дала понять, что не ищу никаких отношений, но почему тогда Олег так хотел, чтобы мы поехали с ним? И получалось, тем самым, что я отправилась в отпуск с человеком, с которым нас ничего не связывало. Кроме одного - он спас жизнь моего сына.

С тех пор, как Матвей победил болезнь, я, наверно, позволяла ему слишком многое. Но ничего не могла с собой поделать - счастье сына стало для меня самой важной задачей. И когда видела, как нравится ему общество Волкова, просто не могла прервать эту странную, слишком быстро завязавшуюся, связь. И все чаще думала - возможно, мама была права. И, может, стоило оставить прошлое в прошлом и дать себе шанс сойтись с кем-то чуть ближе, чем я позволяла обычно. Тем более, что понимала - Матвею очень не хватает мужчины рядом. Конечно, у него был дедушка, но это совсем не то же самое, что отец. И когда Волков привез нас в отель в самом центре города, я пообещала себе главное - попытаться. Ради сына и себя самой.

- Какие у нас планы? - поинтересовалась я, когда мы уже устроились, и Олег заглянул в наш номер, смежный с его собственным.

- Фестиваль продлится несколько дней. Цель - собрать денег в помощь детям с ограниченными физическими возможностями. Будут организованы всякие конкурсы и мастер-классы. И я… - он усмехнулся, глядя мне прямо в глаза, - очень рассчитываю показать тебе, как я хорош в этом деле… и не только в этом.

Конечно, со мной флиртовали и раньше. За прошедшие годы хватало мужчин, пытавшихся завязать какие-то отношения, но ни к одному я не испытывала ничего, кроме отторжения. Сейчас же, от одной-единственной фразы Волкова почувствовала, что краснею с головы до ног! И что особенно пугало - эти слова порождали внутри меня не испуг, а предвкушение.

- Тебе придется очень постараться, - наконец нашлась я с ответом и растянула губы в дразнящей улыбке.

- Можешь не сомневаться в моих талантах, - парировал Волков с ответной ухмылкой.

- Поверю, только когда увижу лично.

- Я дам тебе такую возможность, - пообещал он многозначительно и, посерьезнев вдруг, с сожалением посмотрел на часы:

- Фестиваль стартует уже завтра и мне нужно уладить некоторые дела до его начала. Ничего, если я оставлю вас на несколько часов?

- Конечно, никаких проблем, - кивнула в ответ. - Я уже наметила для нас с Матвеем культурную программу. Мы немного погуляем по городу и где-нибудь перекусим.

- Только не очень плотно, - заявил Волков, покачав пальцем. - Хочу сводить вас вечером в один ресторан.

- Договорились, - улыбнулась я, после чего, попрощавшись, Олег вышел, а мы с сыном отправились на прогулку.

До замка, бывшего главной достопримечательностью города, стоявшей грозным стражем на вершине скалистого утеса, мы решили добираться пешком. Все еще теплая, характерная для начала осени, погода, делала подобную прогулку весьма приятной и полезной.

- Мама, а кто это? - поинтересовался Матвей, когда мы оказались во дворе замка и наткнулись на невысокую скульптуру, вокруг которой толпились туристы.

- Это легендарный благородный разбойник, Робин Гуд, - ответила я, глядя на бронзовую фигуру, в которой знаменитого героя можно было узнать по капюшону и луку со стрелами.

- А что значит благородный разбойник?

- Это значит, что он помогал людям… но не совсем законным путем. Робин Гуд обитал в Шервудском лесу и грабил проезжавших мимо богатых людей.

- Тогда он простой воришка? - нахмурился непонимающе сын.

- Не совсем. Все, что он добывал, он раздавал бедным людям. И за это они воспели его в своих легендах.

- Он был как дядя Олег? Он ведь тоже помогает тем, кто нуждается.

- Ну, почти, - улыбнулась я. - Только дядя Олег никого для этого не грабит. Потому что сейчас совсем иное время и такие методы давно не нужны.

- Я тоже хочу быть как дядя Олег, - заявил сын. - Или Робин Гуд. Хочу помогать людям.

- Для этого есть множество прекрасных профессий, - ответила я. - Например, можно стать врачом.

Сын немного подумал, сосредоточенно хмуря лоб, после чего торжественно заявил:

- Да. Я стану врачом. Хочу делать так, чтобы люди не страдали.

Я снова растянула губы в улыбке, но они предательски дрогнули. В памяти все еще были слишком живы воспоминания о том, как мучился Матвей во время болезни. Как плакал по ночам, потому что не мог заснуть от страшных болей. И если бы не Олег… мне сейчас было бы просто некого держать за руку. Не для кого жить.

- Обязательно все так и будет, - сказала я сыну. - А теперь пойдем, посмотрим замок изнутри. А перед сном я почитаю тебе легенды о Робин Гуде.

- Правда? Здорово, мне нравятся истории о супергероях!

Я усмехнулась от такой характеристики: но все же согласилась с сыном:

- Да, Робин Гуд, пожалуй, и правда был супергероем своего времени.

И мы направились к кассе, чтобы купить билеты в замок.

- Мама, а где дядя Олег?

Матвей озирался по сторонам, пытаясь выискать Волкова в пестрой толпе зрителей, купивших билеты на фестиваль. Народу здесь собралась просто тьма - я раньше даже не подозревала, что кулинарные мастер-классы могут быть настолько популярны. Хотя, судя по разговорам в толпе, некоторые девушки приходили сюда вовсе не для того, чтобы научиться готовить. Их интересовали сами шефы, и Волков, похоже, котировался в этом хит-параде довольно высоко.

- Этот русский шеф такой горячий! - услышала я недалеко от себя и даже повернулась, чтобы посмотреть на говорившую, коей оказалась высокая блондинка с завидными округлостями в правильных местах. И при виде нее я вдруг ощутила что-то весьма... неприятное. Господи, ну не ревность же это? Глупость какая!

- Он готовится к предстоящему мастер-классу, - ответила я сыну, отходя подальше от этой горячей штучки. Указав Матвею на длинный ряд столов, добавила:

- Дядя Олег будет вон там. Он покажет детям, как можно делать всякие вкусности.

И в этот самый момент ведущий мероприятия объявил выход Волкова.

- Уже начинается, - сообщила я сыну. - Пойдем посмотрим?

- Пойдем. А можно будет только смотреть или поесть тоже?

- Голодными мы точно не уйдем, - рассмеялась я и, держа Матвея за руку, направилась поближе к столам, где Волков уже готовился показывать всем свои таланты в кулинарии. Хотя, как мне помнилось, он утверждал, что хорош не только в этом.

Но все остальное, что он умел, мне почему-то совершенно не хотелось делить с этой толпой. И это было весьма необычно и странно.

Часть 9. Олег

- Итак… у нас сегодня в меню… тесто! - сказал я, окинув взглядом нескольких детишек, которые смотрели на меня так, как будто я не готовить собирался, а как минимум превратить воду в вино.

Нахмурившись, попытался понять, что не так. И тут же ответ пришел сам собой - рядом не было Матвея.

Конечно, он совсем не был тем, кто нуждался в благотворительности, но и проводить мастер-класс для детей, при этом не видя рядом своего сына, было для меня неправильным.

- Тесто в меню? - откликнулся один из ребятишек.

- Да! Именно так. Тесто в меню. А уж что мы из него сообразим сделать, зависит только от нас.

Я вновь посмотрел на тех, кто присутствовал на этот мастер-классе, и нашел глазами Матвея, стоящего чуть поодаль рядом с Дианой.

- И мне сегодня будет помогать мой…

Вовремя прикусив язык, я махнул Матвею, и он почти сразу очутился возле меня.

- Мой верный су-шеф, - нашелся, дав возможность сыну расположиться возле стола с удобством.

- Я знаю, что из этого можно сделать печенье, - сказал Матвей на чистом русском, кивнув на то, что лежало перед нами. Муку, яйца, сахар.

Черт, а ведь у нас тут еще и языковой барьер образовался.

- Вот его и будем делать, - кивнул ему и, уже на английском, добавил: - Как вы считаете, сколько блюд можно приготовить из теста?

В ответ послышался нестройный хор голосов. Каждый ребенок наперебой выдавал свою версию возможных кулинарных свершений.

- Отлично! - сказал я, когда малышня стихла. - И предлагаю готовить именно то, что вам хочется. Печенье, вонтоны, лазанья или пицца. Пусть это будет самое ваше желанное ваше блюдо.

Пока дети завозились, каждый схватив первый попавшийся ингредиент, я обратился к сыну.

- Ну, что будем делать? - спросил у него.

Он нахмурился, оглядывая продукты, которые стояли перед нами.

- Давай пиццу. Я люблю ее, но мама мне редко покупает.

Кивнув своим помощникам, каждый из которых принялся содействовать детям в том, чтобы у них получилось прекрасное ресторанное блюдо, я сказал Матвею:

- Наверно, это потому, что магазинные пиццы не так уж и полезны. Но мы сделаем классную.

- Мама вообще-то тоже ее любит. С помидорами и какой-то там мра.. мор…

- Моцареллой, - подсказал сыну, и он с оживлением закивал.

- Да, с ней! Она у нас есть?

- Конечно.

Кивнув на сыр, я взглянул на Диану. Она стояла неподалеку и наблюдала за нами. Такая притягательная, но одновременно далекая.

- Давай приготовим пиццу для твоей мамы, - сказал я уверенно, и мы с Матвеем принялись за дело.

- Это было очень вкусно и интересно! - сказала Ди в который раз, когда мы возвращались в наш отель.

Она выглядела воодушевленной, а наш сын, несмотря на поздний час и усталость, которую наверняка испытывал, оживленно скакал на одной ноге. Так, как будто не провел только что несколько часов на кухне. Наверняка гены.

- Я рад, что вам понравилось, - улыбнулся я.

Мне было так комфортно в компании Дианы и Матвея, что я даже припомнить не мог, когда в последний раз чувствовал себя настолько хорошо.

- Очень понравилось! И то, что ты с моим сыном был одной командой, и то, какой была пицца.

Диана смотрела на меня, и я испытывал такие чувства, которые рождали во мне совсем не пуританские желания.

Она сказала - с моим сыном, а он ведь был нашим общим. И я хотел донести это до Дианы, но не просто так, а прижимая ее к себе и говоря эту правду с прикосновением к ее полным губам.

- Извини… я сейчас, - сказал Ди, когда мы добрались до коридора отеля.

Она показала мне знаками, что пойдет с Матвеем к себе, я же кивнул и отвлекся на звонок.

- Олежа! Ты где?

Да какого хрена вообще Летти задавала мне этот вопрос?

- Я на работе, - как можно холоднее ответил я. - И очень занят.

Она замолчала, и я закатил глаза. Как донести до бывшей, что она мне на хрен не сдалась, я не знал, но всячески пытался это показать.

- Мне тут Света сказала кое-что, - проговорила Виолетта, и я инстинктивно напрягся.

Что за Света имелась ввиду, я понимал прекрасно. И тут же захотелось уволить свою секретаршу в очередной раз.

- Что тебе сказала Света? - равнодушным, насколько хватало моего терпения, переспросил в ответ

Летти замолчала. И это мне совсем не нравилось. Как будто ей нужно было время, чтобы найти верные слова. И она их все же нашла…

- Она сказала, что к тебе приходила женщина… с ребенком.

Твою дивизию! Только этого мне и не хватало.

- С каким ребенком? - попытался уйти в несознанку, уже прекрасно понимая, что к чему.

- Не знаю… Света уверена, что он похож на тебя.

Нет, ну, секретарша это зря. Она ведь понимала, чем ей это грозит? Или нет?

- Ви, перестань компостировать мой мозг всякими небылицами. И хватит меня донимать.

Сказав это, я отрубил связь и, прислушавшись к тому, что происходит с той стороны двери номера, решил, что беспокоить Диану и Матвея сегодня уж точно не стоит.

На следующее утро я вышел к завтраку, накрытому в ресторане на первом этаже отеля, совершенно невыспавшимся, но успевшим передумать тысячу мыслей. Главными из которых были те, что касались Дианы и нашего с ней сына.

Я понимал, что подошел к черте, за которой скрывать мое отцовство будет не просто неверно, но даже опасно. Взять ту же Летти. Она ведь вполне может рассказать о своих подозрениях не только мне, но и, скажем, прессе. Или Диане. И допустить этого я не мог.

Да и в целом понимание, что Ди может думать об отце своего ребенка как о насильнике, подталкивало меня к тому, чтобы во всем признаться, и дальше будь что будет.

- Привет, - улыбнувшись, сказал я, когда спустился на завтрак, чуть задержавшись, чтобы дать возможность Диане и Матвею основательно подкрепиться.

Сам же вообще не испытывал голода - то ли от нервов, то ли вследствие совсем непонятных мне причин.

- Привет, - откликнулась Ди.

В этот момент она выглядела особенно нежной и беззащитной. И я не понимал, как именно сказать ей то, что был должен, но при этом не навредить.

- Как вы спали? - задал вопрос на нейтральную тему, чтобы хоть как-то сгладить то, что неминуемо должно было произойти.

Волновался при этом как мальчишка, у которого впереди намечалось первое свидание.

- Хорошо. А ты как? - спросила Диана.

И я понял, что ей действительно это важно. Важно знать, как я спал...

- Можно тебя на пару слов? - спросил, кивая на Матвея и давая понять, что мы оставим его, отойдя на расстояние вытянутой руки.

- Конечно... - растеряно ответила Диана. - Что-то случилось? - спросила, когда мы отошли на пару метров.

На лице ее при этом была такая тревога, что я засомневался в правильности того, что собирался сделать. Впрочем, когда пауза между нами затянулась, и я понял, что пора сказать то, что планировал, выдал правду, какой она была:

- Ничего не случилось... - Задержав дыхание, я прикрыл глаза и добавил скороговоркой: - Ничего, кроме того, что я и есть отец Матвея. Именно я - мужчина из того клуба, Диана. Это

именно я...

Часть 10. Диана

- Что? - тупо переспросила я. - В каком смысле?

Глупые, идиотские вопросы. Но то, что сказал сейчас Волков, никак не укладывалось в голове. Это что, какая-то шутка? Или он действительно что-то знал о том, о чем я сама не помнила?

- Откуда ты знаешь… О чем ты вообще говоришь? - я ощутила, как к разуму подступает паника. Дикая и неотвратимая, как снежная лавина.

- Я - отец Матвея, - терпеливо повторил Олег, словно говорил с непонятливым ребенком.

- Нет, - помотала я головой. - Нет.

Я слышала и понимала все, что он говорил. Но произносимые им слова попросту отказывался воспринимать разум. Это какая-то ошибка. Глупая выдумка!

Руки Олега опустились на мои плечи, аккуратно сжав их, и он снова сказал:

- Это правда. Я знаю абсолютно точно, потому что… сделал тест.

Он сделал… что? Тест на днк? Не сказав мне, не поговорив со мной, не спросив разрешения, просто взял и влез в мою личную жизнь, словно слон в кукольный домик?

- Мы уходим, - заявила я, нуждаясь в том, чтобы просто остаться сама с собой и направилась было к сыну, но тут рука Волкова перехватила мое запястье.

На меня словно огнем полыхнуло. Сжирающим заживо, алчным пламенем, прожигающим до самых костей. Я опустила взгляд туда, где рука Волкова сжимала мое запястье - крепко, властно. И со всей неотвратимостью поняла - все это уже было однажды. Эта рука на моем запястье, поросшая темными волосками, с легким следом от ожога в виде полумесяца. Эта сила, что удерживала меня вопреки моему желанию. Все это уже было. Все это я теперь вспомнила, словно в голове произошел резкий взрыв.

Меня затрясло. Я испытывала парализующий ужас и никак не могла оторвать взгляда от этих пальцев, впивающихся к мою кожу. И было до жути страшно поднять глаза и увидеть перед собой не того, кто спас жизнь моего сына, а того, кто сотворил со мной то, что я боялась вспоминать годами.

- Не трогай меня, - произнесла глухим голосом, так и не поднимая глаз. Словно если не смотреть на этого Волка-оборотня, он может исчезнуть, а прежний Олег, каким успела его себе вообразить - вернется. И все будет, как прежде. Но ни черта уже, как прежде, не будет, и быть не могло!

Я вырвала свою руку из его захвата и, подойдя к сыну, сказала:

- Идем, сынок.

- Но, мама, я еще не….

- Идем, - повторила твердо и, взяв ребенка за руку, пошла прочь.

Но побыть наедине со своими мыслями, а скорее даже - кошмарами, мне так и не удалось. Олег постучал в дверь уже пять минут спустя и до меня донесся его голос:

- Диана, давай поговорим. Пожалуйста.

Невозможно было дальше бегать от того прошлого, что не желала вспоминать. Мама была права - ничего назад уже не вернуть. Ни девственность, ни прежнюю меня, какой была до этого происшествия. И рано или поздно нам пришлось бы все это обсудить. Как бы ни хотела я просто вычеркнуть этот эпизод из своей жизни. Как и самого Олега Волкова.

Не желая, чтобы сын стал свидетелем отвратительной сцены, я подошла к нему и сказала:

- Побудь тут, пока я поговорю с дядей Олегом. Поиграй в планшет.

В ответном взгляде ребенка плескалась тревога, когда он поднял на меня глаза. Точно так же как тогда, когда болел… и все спрашивал меня, когда же это кончится? А я не могла ничего ему сказать. Ничего обещать…

И меньше всего я желала теперь, чтобы сын о чем-то волновался. Поэтому натянула на лицо улыбку и добавила:

- Я скоро вернусь.

После чего открыла дверь соседнего номера и, распрямив плечи, мужественно шагнула внутрь, чтобы посмотреть в лицо своим кошмарам.

- Диана. - Волков сделал мне шаг навстречу, но я, захлопнув за собой дверь, холодно отчеканила:

- Не приближайся ко мне.

Он поднял вверх ладони в капитулирующем жесте, и я нашла в себе силы наконец взглянуть ему в лицо. Это был, казалось, все тот же человек. Не идеальные, но привлекательные черты, непослушные вьющиеся волосы… но теперь мои воспоминания о нем были окрашены в самые демонические оттенки.

- Что ты хотел сказать?

- Я хотел сказать, что мне… жаль.

Он растерянно запустил пальцы в волосы, и если бы я не помнила, как эти же самые пальцы впивались в мою руку, когда он волок меня в номер, я бы даже могла ему поверить. Но не сейчас, когда знала, как все было на самом деле.

- Тебе жаль… - повторила я медленно. - Чего? Того, что ты лишил меня девственности? Того, что брал то, что захотел, против моей воли? Того, что исковеркал мне жизнь?!

- Я тебя не насиловал! - не выдержал он.

- Неужели? У меня на этот счет другие воспоминания! Да, я все вспомнила, если хочешь знать! И то, как ты тащил меня, наплевав на просьбы отпустить, и все остальное!

- Я принял тебя за… проститутку. Я думал, что это просто игра…

- Нет, - мотнула я головой, ощущая, как губы складываются в кривую усмешку. - Ты просто взял то, что захотел. И тебе было плевать на то, чего хочу я! На то, что я вовсе не с тобой и не так хотела потерять невинность!

Он дернулся, как от удара. Я почувствовала на мгновение мстительное удовлетворение за то, что сумела его задеть, хоть чем-то отплатив за все то, что он сделал.

Его глаза полыхнули недобрым огнем, когда он, в свою очередь, сказал:

- Значит, ты все вспомнила? Следовательно, помнишь и то, как текла, когда я…

Оказавшись рядом в пару шагов, я от всей души залепила ему пощечину. И выдохнула сквозь зубы:

- То, что ты знаешь, как заставить женщину... течь, еще не значит, что я этого хотела! И что ты не виноват в том, что сделал это все против моей воли! Или, ты думаешь, я плакала под тобой от счастья?!

- Я не говорил, что не виноват. Диана, пожалуйста, я просто хочу, чтобы ты дала мне шанс... исправить все, что я натворил.

Отойдя к двери, я взялась за ручку и безразличным тоном ответила:

- Ты спас жизнь моего сына. На этом мы - квиты.

- Нашего сына, - произнес он с нажимом.

- Моего, - повторила я и вышла.

Через полчаса мы с Матвеем уже направлялись в аэропорт. К счастью, у меня с собой было достаточно денег, чтобы обеспечить все наши нужды, включая и сумму на обратные билеты, спасибо Васнецову за премию и отпускные. Если за что Волкова и можно было поблагодарить, кроме Матвея, так это за то, что я научилась полагаться в этой жизни только на себя.

Хотя это умение совершенно не пригодилось мне в борьбе с болезнью сына. Олег спас Матвею жизнь - за это я всегда буду перед ним в долгу. Но сейчас мне нужно было оказаться от него подальше, чтобы просто понять, как дальше жить со всем тем, что теперь помнила и

знала.

Часть 11. Олег

Какого черта я произнес те слова, которые совершенно не собирался говорить? Дурацкий порыв заставить Диану считать, что ей со мной было хорошо? Или же попытка убедить себя в том, что для нее это не должно было быть таким уж ужасным событием, чтобы она восприняла его настолько остро?

Да, я пытался убедить в этом именно себя, потому что так или иначе чувствовал свою вину за то, что случилось тогда. И за то, как именно все произошло.

А сейчас… я дал ей уехать. Видел, с каким ужасом она бежит от меня, и на этот раз не предпринимал попыток еще больше все усложнить. Мне нужно было очень крепко обо всем подумать и впредь действовать совсем иначе. Только как - я пока даже не представлял.

- Точно все в порядке? - спросил Жук, когда я сказал ему, что задерживаться и дольше не смогу.

- В порядке, - соврал, кидая вещи в чемодан, который так толком и не разобрал. - Просто появились неотложные дела.

А потом были аэропорт, самолет и бесконечные раздумья, которые лишь крепче запутывали меня, но не давали пролиться ни на что и капли света.

Первым делом я хотел уволить секретаршу, но… похоже, Света сделала верный выбор сама, потому что в офисе мне сообщили, что она не выходит на работу с тех пор, как я отправился на фестиваль. Что ж, тем лучше было и для нее, и для меня. Иначе я за себя мог и не ручаться.

- Меня ни для кого нет, - сказал я своей помощнице Веронике. - Вообще ни для кого в ближайшие часа три. И да, начни искать новую секретаршу, а когда найдешь, я лично хочу с ней побеседовать.

Заперевшись в своем кабинете, я набрал номер психолога, потому что не представлял, как справлюсь со всем случившимся сам. И пусть это открыто кричало о моей слабости, в коей любому нормальному мужику расписываться постыдно, я предпочитал быть слабым, но с Дианой и своим сыном, чем сильным, но потерявшим тех, к кому уже успел настолько привязаться.

- Олег Владимирович, я смогу выйти в скайп через десять минут, - сказала мне Алина, когда я едва не начал материться, стоило ей не сразу взять трубку.

- И не дольше, - отрезал я, после чего отключил связь.

Я платил большие деньги совсем не для того, чтобы слышать, что у нее есть дела поважнее.

Побарабанив пальцами по столу, я снова вернулся мыслями к тому, о чем не переставал думать все это время. А что, если я все разрушил сам, и теперь возврата назад не было? От этого по спине пробегал ледяной холодок. Но я знал одно - мне нужно быть сдержаннее, и больше не позволять себе никаких грубых и резких слов при Диане, раз уж я успел натворить настолько много всего.

Через обещанные десять минут на экране ноутбука возникла как всегда собранная и с улыбкой на губах Алина. И я решил не ходить вокруг да около, и сходу ввел ее в курс дела (хотя больше бы подошло слово «ошарашил»).

- Я все рассказал Диане. Не могу сказать, что получилось хорошо.

- Я в этом даже не сомневаюсь, - покачала головой психолог. - Расскажите все в подробностях.

- Мы были на фестивале, куда я пригласил ее вместе с нашим сыном. Прекрасно проводили время, пока мне не позвонила бывшая невеста и не сообщила, что знает о наличии у меня ребенка.

- Откуда?

- Это неважно. Важно другое. Я начал опасаться вероятности, что Диана могла узнать о том, кто тот мужчина из клуба, совсем не от меня.

- И вы решили сами ей все рассказать.

- Именно так. Она отреагировала ожидаемо, но все же… я надеялся, что смогу все объяснить.

Алина посмотрела на меня так внимательно, как будто ожидала, что на лице у меня начертан как минимум ключ от всех секретов мироздания. Потом отвела глаза и принялась что-то писать. А я сидел, как дурак, и ждал, что мне вот-вот подскажут, что же делать дальше.

- Что вы думаете делать дальше? - неожиданно спросила Алина, и я чертыхнулся сквозь крепко стиснутые зубы.

- Я думал, это вы мне и скажете, - рявкнул так громко, что в соседнем кабинете кто-то ойкнул.

- Я уже говорила вам, Олег, что не могу дать вам чудодейственный рецепт, который все решит, как по мановению волшебной палочки. Зато мы с вами вместе можем найти то решение, которое наверняка станет оптимальным.

Да, она была права. И мне стоило быть сдержаннее не только с Дианой, но еще и с ней. По крайней мере, Алина совсем не виновата в том, что я так лоханулся шесть лет назад.

- В данный момент что мне лучше сделать? Оставить Диану в покое? Пока исчезнуть из их с Матвеем жизни?

- Я определенно считаю, что нет. Вы для нее - напоминание о болезненной ситуации, причем самое яркое. Но в то же время, пока она будет продолжать свои попытки обо всем забыть, так этого и не пережив, не проработав, скажем так, это никуда не исчезнет. Нельзя просто так вытеснить проблему и думать, что она решена. Так это не работает.

- Значит, мне нужно снова… оказаться рядом?

- Да, но только, как я и говорила, действовать нужно очень осторожно. Начать завоевывать ее. Показать, что вы можете быть другим. Тем, каким и являетесь, а не тем, чей образ укоренился у нее в подсознании.

На этом моменте я поморщился. Да уж, как раз с этим у меня и имелись весьма определенные проблемы.

- Есть что-то еще, о чем мне нужно знать? - спросила Алина, и я покачал головой.

- Пока больше не о чем. Спасибо за то, что вышли со мной на связь.

Она слабо улыбнулась и прежде чем завершить сеанс, ответила:

- Спасибо и вам за нашу работу. Я надеюсь, что у нас все получится.

Закрыв крышку ноутбука, я потер ладонями лицо. И мне тоже оставалось лишь одно - надеяться, что у меня все получится.

Часть 12. Диана

- Что-то вы рано вернулись!

Мама, как самый настоящий Штирлиц в юбке, засекла наше с Матвеем возвращение домой быстрее, чем успел пикнуть последний комар. И для нее, как и для сына, у меня было только одно, наспех выдуманное, объяснение:

- У Олега появились срочные дела. Ему не до нас, поэтому я решила вернуться пораньше и заняться делами по дому.

- В отпуске, - неверяще констатировала мама, подбоченившись.

- Ну а когда же еще этим заниматься? - повела я плечами, стараясь принять самый невозмутимый вид.

- Не ври мне, Диана, я же твоя мать. Что случилось?

- Мама, ничего не случилось, - повторила я твердо. - Мы успели побывать на фестивале, все было замечательно.

- А потом что случилось? - настаивала на своем она, словно допрашивала припертого к стенке партизана.

- Ничего! - не выдержала я. - Так бывает, представь себе.

Недоверчиво покачав головой, мама заявила:

- Вы, наверно, устали с дороги. Я вам что-нибудь приготовлю.

Кивнув с благодарностью на это предложение, я отправилась к себе в спальню.

По пути домой я не раз и не два пыталась обдумать все, что произошло. Все, что вспомнила. А точнее - уложить в голове открывшуюся правду, с которой сложнее всего было смириться.

Возможно, мне стоило позвонить моему психологу и обсудить с ней то, что произошло. Но я и так знала, что она мне скажет, за долгие годы я успела изучить ее не хуже, чем она - меня. Ирина Борисовна непременно заметит своим ровным, спокойным тоном, что я должна принять случившееся. Осознать и пережить. Но именно это и было в моей ситуации самым сложным.

Было так просто все эти годы ненавидеть человека, отпечатавшегося в памяти лишь безликим образом, без имени и лица. И насколько сложнее было ненавидеть его теперь, зная, что этот же человек спас жизнь моего сына. Зная, каким он может быть - обаятельным и заботливым. И вместе с тем - монстром, не считающимся ни с чьими желаниями, кроме своих.

Эти два образа мне никак не удавалось соединить воедино. Как и собрать в одно целое саму себя - наивную девочку, с которой случилось то, к чему не была готова, и взрослую женщину, мать, несущую ответственность за своего ребенка. И прежде всего - за его счастье.

Именно Матвей был ключом ко всему. Именно о нем я должна была думать в первую очередь. Имела ли я право лишать его внезапно объявившегося отца, к которому он, к тому же, так быстро привязался? Господи, а что, если Волков вообще захочет отобрать у меня ребенка? Я ведь совсем не знала, чего от него ждать. Не знала, с какой целью он рассказал мне все это, и что собирался делать дальше.

Хотела я того или нет, а мы отныне были крепко связаны - ребенком, который никогда не появился бы на свет, если бы со мной не случилось все это. Ребенком, который мог умереть, если бы Волков ему не помог. И, задавая себе вопрос, хотела бы я повернуть время вспять и сделать так, чтобы Матвея бы не было - я бы однозначно сказала «нет». Он был самым дорогим, что я имела в своей жизни. Даже если причиной того, что обрела его, стали обстоятельства, из-за которых потеряла саму себя.

Зато теперь я знала правду. Вот только жаль, что все еще не представляла, что мне с ней делать.

- Мама, а когда к нам придет дядя Олег? - поинтересовался сын уже на следующий же день, порождая внутри меня болезненный укол.

Мой психолог сказала бы мне - ты должна принять решение, Диана. Только ты можешь это сделать. И сейчас, когда смотрела на сына, понимала - все уже было решено за меня.

Было не так уж и важно, прощу ли я Волкова за то, что он сделал. Самым важным было другое - у Матвея должен быть отец. И если сын хотел быть с ним, а Волков - с сыном, я не стану этому препятствовать. Просто не имею права.

Что же касалось меня самой - мне совершенно необязательно иметь какие бы то ни было отношения с этим человеком. И именно такую позицию я и собиралась занять. Пусть он видится с Матвеем, но на этом все. Я сама совершенно не хотела соприкасаться с тем, кого вряд ли смогу когда-нибудь простить.

- Я пока не знаю, - ответила сыну. - Но он наверняка нам позвонит, когда у него будет время. Ты же знаешь, дядя Олег очень занятой человек.

Дядя Олег… мне еще предстояло как-то объяснить Матвею, что Волков ему никакой не дядя. И как к этому подойти - я сейчас не знала. Достаточно было и того, какой ад царил у меня внутри от всего случившегося. И какое разочарование и даже боль потери ощущала при мысли о том, кем оказался первый мужчина, которому почти начала доверять.

- А не пойти ли нам погулять? - заявила внезапно появившаяся на пороге мама. - Вон какой день сегодня хороший. Да, Матвей?

- Да, бабуль, - кивнул сын. - Я возьму с собой Снежка. Он тоже хочет гулять.

Глядя на то, как сын скрывается вместе с бабушкой за дверью, волоча за собой своего любимого пингвина, я подумала, что, наверно, стоит купить ему долгожданную собаку. Одиночество, которое порой сквозило в его глазах, просто разбивало мне сердце.

Оставшись наедине с собой, я вдруг поняла, что не знаю, чем себя занять. Раздирающие душу мысли и образы не хотели отступать, словно тысячи демонов поселились внутри.

Как говорила мне Ирина Борисовна - гнев лучше вымещать. Бить тарелки, если понадобится, но не копить в себе. А еще представить источник своей боли - и мысленно его уничтожить.

Все эти годы мне некого было винить, я даже не была уверена в том, что со мной случилось. И сейчас настал тот момент, когда стало возможным выместить все, что собралось внутри за долгое время. Все, что требовало, но не имело выхода.

Оглядевшись в кухне, я вспомнила, как Матвей сказал, что я не умею печь пирожки. Зато Волков, как я успела заметить, был в этом деле хорош, как ему, впрочем, и положено при его статусе. Злость и упрямство вдруг заставили меня взяться за муку и замесить тесто. Я напеку таких пирожков, что все обзавидуются!

В какой момент кусок теста превратился для меня в отбивную, на которой я вымещала гнев, как то советовала психолог, я не знала. Просто поймала себя на том, что с остервенением мну и бью несчастное тесто об стол, представляя, что это виновник моих бед. И под конец разошлась так, что, схватив густую массу, замахнулась и решила запустить ею от души аккурат в дверь, выкрикнув при этом:

- Прочь из моей жизни! Ненавижу!

И в этот же самый момент дверь кухни распахнулась, и тесто в эффектном полете врезалось аккурат в лицо Волкову, каким-то образом оказавшемуся в моей квартире.

- Ой, - только и смогла я сказать, глядя на дело рук своих.

Часть 13. Олег

Конечно же, в итоге я принял решение ехать к Диане. Это было вопросом времени, и оттягивать то, что само просилось к исполнению, я не стал.

Сначала в очередной раз прокрутил в голове слова Алины, а потом - сел в машину и отправился к своему сыну и (в первую очередь) к его матери.

«Вам нельзя оставаться в стороне, нужно завоевывать Диану».

Именно эти слова, пусть и не дословно звучащие, эхом отражались в моей памяти. И я, слыша их, понимал, что просто обязан предпринимать хоть что-то, чтобы та ситуация, в которой мы с Ди оказались, наконец разрешилась.

- Дядя Олег! Ты приехал! - закричал Матвей, бросаясь ко мне, когда я вышел из машины и оказался во дворе дома Дианы.

- Приехал, - сказал, хватая сына на руки и прижимая к себе.

Потом воззрился на мать Дианы и улыбнулся.

- Добрый день, - поздоровался с ней.

- Ой, добрый день! - ответила она. - Как хорошо, что вы приехали!

Я понятия не имел, почему это было хорошо, но согласно кивнул. Усадил Матвея на руках удобнее и вопросительно посмотрел на Елену Николаевну.

- Дианочка сейчас сама не своя. И я понять не могу, почему, - призналась она.

Зато я прекрасно понимал, что было тому причиной. И не только что, но и кто.

- Елена Николаевна, - сказал я как можно спокойнее и дружелюбнее, ссаживая сына с рук. - Вы не позволите мне несколько минут побыть с Дианой наедине и обсудить то, что сейчас для нас очень важно?

Конечно же, я не стал обрисовывать подробно то, что приключилось между мной и Ди. Достаточно было просьбы оставить нас один на один.

- Позволю! - ответила мама Дианы, и я поморщился.

- А может, вы дадите мне свои ключи и я сам зайду в вашу квартиру, чтобы поговорить с Дианой?

На лице Елены Николаевны отразилась такая растерянность, что я мгновенно понял - Волков, ты дал маху. Но и отступать было некуда. Я уже озвучил предложение года, и не желал идти на попятный.

- Конечно, дам! - наконец отмерла мама Дианы, протягивая мне связку ключей. - Только откройте нам, когда мы с Матюшей соберемся возвращаться.

Они удалились, и я приложил «таблетку» к специальной выемке, а через полминуты поднимался на этаж, где располагалась квартира Дианы.

Совсем не такой встречи я ожидал, что и говорить. Едва распахнул дверь и, сняв обувь, направился в сторону кухни, как мне в лицо прилетело что-то увесистое и плотное. Со всей дури врезалось в лоб, начало стекать к подбородку.

- Ой! - послышалось вдогонку.

А ведь до этого я слышал, что меня ненавидят.

- Да, ой, - сказал, отлепляя массу с лица. Облизнулся, понимая, чего именно не хватает. - Только в тесте слишком много соли, а вот жидкости - мало. Я умоюсь и переделаю.

Именно это сообщил Диане, отправляясь в ванную, и по пути так и продолжая счищать липкое месиво с лица. Конечно же, я понимал, что меня, скорее всего, выставят ко всем чертям, стоит мне выйти из ванной. С другой, я чувствовал - не все так просто в том, с какими словами и действиями меня встретила Диана. Пусть и неосознанно. Пусть говоря это потому, что считала, будто ее не слышат.

- Это должны быть пирожки? - спросил я, выходя из ванной.

Диана не ответила. Стояла, сложив руки на груди, и смотрела на меня вопросительно.

- Твоя мама дала мне ключи. Они с Матвеем придут чуть позже, - пояснил я.

Снял пиджак, закатал рукава рубашки. Посмотрел на хаос, который устроила Диана. Что ж, будем работать с тем, что есть.

- Мука не самая лучшая. Но если брать французскую…

Я осекся, когда поймал взгляд Дианы. Сам вовсю занимался тестом и комментарии отпускал те, что так и просились наружу. Вот только понимал - сейчас я оказался в той ситуации, когда пространные мысли о том, какую именно муку покупать для теста, совсем не имеют значения.

Все же замесив основу для пирожков, я вымыл руки и повернулся к Диане.

- Матвей с твоей мамой еще немного погуляют, - уведомил ее, отчаянно подбирая слова и ругая себя на чем свет стоит едва ли не за каждый произнесенный звук.

- Хорошо, - кивнула она. - А зачем ты здесь?

Очень верный вопрос. Диана вполне могла спрашивать, зачем здесь источник ее болезненных воспоминаний.

- Нам… нужно многое обсудить, - сказал в ответ, не зная, что еще присовокупить к произнесенному.

- Что например? - вскинула бровь Ди.

- Нашего сына… - ответил я, и сам почувствовал, насколько растерянно это прозвучало.

Конечно же, в первую очередь меня волновали чувства Дианы. То, что она ощущает, когда понимает, что я и был тем самым первым мужчиной в ее жизни. Мы ведь так и не обсудили этот момент. И я не знал, стоит ли это делать в принципе, ведь Алина сказала, что я должен вести себя очень осторожно.

Диана вдруг отвернулась. Обхватила себя руками, встала спиной ко мне. И я почувствовал себя так странно… Как будто был маленьким ребенком, и меня вдруг бросили одного в каком-то жутком незнакомом месте.

- Я и сама хотела встретиться с тобой и сказать… что не собираюсь препятствовать вашему с Матвеем общению. Он ведь привязался к тебе… спрашивает постоянно, - с грустной улыбкой повернулась ко мне Диана.

То, что я почувствовал в этот момент, было несравнимо ни с чем. Меня как будто изнутри жрали тысячи демонов. Выворачивали наизнанку и бросали недоеденной мою собственную плоть. И я это видел воочию.

- Я очень благодарен тебе за это, - сказал в ответ сдавленным голосом.

Шагнул к Диане, но тут же отступил, когда в прихожей раздался голос Матвея:

- Мам! Мама! Ты испекла пирожки?

Инстинктивно взглянув на идеально поднявшуюся основу для будущих шедевров кулинарии, я сделал глубокий вдох и повернулся к сыну.

У меня был лишь один шанс из тысячи получить Диану и Матвея в свою жизнь. На все сто процентов и без остатка.

Завоевать женщину, перед которой я был виноват

И я собирался использовать предоставленную мне возможность на все сто. Иного просто не могло быть.

Часть 14. Диана

- Мамочка, пирожки просто супер, - сообщил мне Матвей, жадно уплетая за обе щеки очередной из них. - Как тебе это удалось? Даже бабуля… - сын опасливо покосился на бабушку, видимо, собираясь честно сообщить, что на фоне творений шеф-повара мирового класса и ее пирожки несколько померкли, но вовремя замолчал. - Получилось очень вкусно, спасибо, - сказал он вместо этого вежливо.

Я же смотрела на его довольное лицо и понимала, что ни черта мне на самом деле не удалось. Даже сделать самостоятельно проклятые пирожки. И чужие лавры по этому поводу я присваивать не собиралась.

- Спасибо не мне, - заметила ровным тоном. - А…

Я запнулась. Мы с Олегом только что обсудили, что я не стану мешать его общению с сыном, но было бы еще неплохо сообщить самому Матвею, кем ему приходится этот человек на самом деле.

- Спасибо дяде Олегу, - добавила я и тут же поймала на себе выразительный взгляд Волкова.

- Диана, можно тебя… на пару слов? - попросил он и прежде, чем я сама успела что-то сказать, моя сводница мама вовсю замахала на нас руками:

- Идите, идите! Мы тут с Матюшей пока все приберем.

Да уж, прибрать тут и правда было что. Кухня походила на поле боя, где случилось избиение ни в чем неповинной передо мной муки.

Пройдя в самую дальнюю комнату, коей была спальня сына, я сухо поинтересовалась у Олега:

- Что-то еще?

Он огляделся по сторонам, словно хотел впитать в память все окружающие детали, потом вдруг сказал:

- А я ведь даже не знаю, что любит мой сын. Не знаю, как он рос, как начал ходить…

- Извини, но переиграть все это на бис уже не получится, - ответила ему холодно.

- Я знаю, что это только моя вина, - кивнул он, а потом потянулся к одной из машинок Матвея. От вида детской игрушки в этой крупной руке с длинными пальцами, внутренности неожиданно скрутил спазм. Он жалел обо всем, что упустил? Мне нечем было его утешить. Да я и не собиралась испытывать сочувствие к тому, кто сам лишил меня воспоминаний и возможности найти отца своего ребенка.

- Мне тоже нравились в детстве гоночные модели, - нарушил возникшую тишину Волков.

- Поэтому ты стал шеф-поваром.

Он усмехнулся:

- Одно другому совершенно не мешает. Слушай, я хотел бы… куда-нибудь сводить Матвея. Узнать его получше.

- Только под моим присмотром, - мгновенно отреагировала я. - По крайней мере, на первое время. Потому что я тоже недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы доверить своего сына.

- Нашего, - снова поправил он. - И кстати… я бы хотел, чтобы Матвей называл меня папой… а не дядей.

Это было естественное желание, но как подойти к этому болезненному вопросу - я не знала.

- Как тебе известно, Матвей считает, что его отец умер. Я не представляю, как теперь объяснить ему твое чудесное воскрешение.

Волков снова усмехнулся - но как-то криво, почти болезненно. Потом сказал:

- Но нам придется как-то это сделать. Рано или поздно.

От этого его «нам», невольно объединявшего нас всех в нечто цельное, мне захотелось повести плечами, тем самым будто стряхивая с себя все возможные связи между мной и ним. Но это было невозможно. Ребенок - не какая-то вещь, вроде кольца с бриллиантом, которое можно вернуть и разойтись. Дети - это связь навсегда.

- Я подберу подходящий момент, - ответила Волкову, намеренно избегая этого короткого, но многозначительного «мы».

И даже не подозревала, что этот момент наступит совсем скоро и неожиданно.

- Мы идем на картинг, - заявил Волков, явившись к нам на следующий же день. - Если ты, конечно, не против.

- Вообще-то, я очень даже против. Того, что меня будят в выходной день, - откликнулась хмуро и, поведя носом, добавила:

- Но за эти восхитительные булочки, что ты держишь в руках, пожалуй, прощу тебе это преступление.

- Нравится? - улыбнулся Волков, вручая мне пакет. - Я сам испек с утра.

- Можешь не напоминать мне лишний раз, что твой уровень мастерства в кулинарии - бог. Ни к чему снова эти унижения, - сообщила я, лениво плетясь на кухню.

- Дядя Олег! - Матвей ураганом влетел следом за нами, заслышав то ли голоса, то ли аппетитный запах булочек. Или и то, и другое вместе.

- Привет, - улыбнулся ему Волков, подхватывая сына на руки. - Я пришел, чтобы позвать вас на картинг. Как ты на это смотришь?

- Крутоооо! - радостно выдохнул тот, но тут же озабоченно нахмурился, кинув взгляд в мою сторону:

- А можно? Мама говорит, что это опасно.

- Я готов поручиться, что в этом нет никакого риска, - откликнулся Олег, глядя на меня. - Это детское развлечение, с обеспечением полной безопасности.

Его слова меня вовсе не успокаивали, но я понимала - невозможно постоянно ограничивать ребенка во всем, лишь бы с ним ничего не случилось. Шишки и ссадины - неотъемлемая часть жизни. И с этим было лучше смириться, пересилив свой страх. Хотя, наверно, просто невозможно перестать бояться за своего ребенка, будь ему хоть пять лет, хоть пятьдесят пять.

- Ладно, - кивнула я неохотно и час спустя Волков уже вез нас на картинг.

- Я хочу кататься вон на той красной машинке! - заявил сын, когда мы прибыли на место.

- Значит, берем ее, - кивнул Волков спокойно и уверенно.

Интересно, он также невозмутимо купил бы Матвею и звезду с неба? Пожалуй, нам стоило бы поговорить насчет того, чтобы не избаловать ребенка сверх меры. Хотя я и сама этим безбожно грешила.

Пройдя инструктаж и облачившись в соответствующую амуницию - шлем, комбинезон и перчатки, Матвей с гордостью направился к карту, а я попыталась подавить возникшую внутри тревогу. Помахав нам с Волковым, сын уселся в карт и двинулся с места под руководством инструктора. И все было, казалось, хорошо, ровно до того момента, как Матвей, явно войдя во вкус гонок, увеличил скорость.

- Тебе не кажется, что он слишком быстро едет? - спросила озабоченно у Волкова и не успел тот ответить, как я, словно в замедленной съемке, увидела - Матвей, не справившись с управлением, влетает в ограждение и выпадает из карта.

Испуганно вскрикнув, я метнулась к сыну, прямо на трассу, на которой спешно остановили движение других картов, но мне бы не помешал даже целый строй танков в этот самый момент, когда сердце билось как сумасшедшее от дикого страха - такого знакомого, как в те времена, когда Матвей боролся за жизнь.

- Ты цел? - выдохнула я, прижимая к себе молча плачущего сына. - Что у тебя болит?

Матвей в ответ только помотал головой, не проронив ни звука, явно не желая показывать свою слабость и боль.

- Так, пойдем отсюда, - взял ситуацию под контроль Волков и, подхватив сына на руки, отнес его в раздевалку.

- Дай-ка посмотреть, - сказал он, заметив, как и я, что комбинезон на Матвее был разодран в районе колена.

- Все нормально, - ответил упрямо сын. - Мамочка, только не ругайся...

Ругаться я намеревалась позже, когда смогу убедиться, что с Матвеем все в полном порядке. И, сосредоточившись сейчас лишь на этом волнении за сына, сама не заметив как, неожиданно выпалила:

- Дай папе посмотреть свое колено!

Выражение лица Матвея из хмурого тут же сделалось потрясенным. Даже Волков удивленно замер рядом. Но раз правда уже вырвалась наружу, отступать было поздно.

- Мой папа умер, - растерянно проговорил Матвей.

Присев перед ним на колени, я подавила рвущийся наружу тяжелый вздох и сказала как можно спокойнее:

- Я так думала, но я ошиблась.

Кивнув на застывшего в напряженном ожидании Волкова, я заставила себя произнести самые трудные в жизни слова:

- Это - твой папа.

Часть 15. Олег

До этого дня я не представлял, что могу испытывать настолько огромный страх. Но когда Матвей врезался в то злополучное ограждение… Нет, умом я понимал, что ничего страшного не произошло и произойти не могло, но то, что ощущал в этот момент, было несравнимо ни с чем.

А потом меня, как на американских горках, бросило совсем в другую крайность. Ледяной страх сменился чувством, как будто мне за шиворот плеснули чашку горячего кофе. Изнутри словно обожгло, когда Диана произнесла три слова:

- Это - твой папа.

Я впился взглядом в лицо сына. Сначала на нем проступило такое незамутненное ликование, что я с облегчением выдохнул. Зря. Тут же Матвей нахмурился, потом отвернулся.

- Я хочу уехать отсюда, - сказал он, и теперь уже настала наша очередь растерянно переглянуться с Дианой.

- Почему? Тебе здесь не нравится?

Черт! Совсем не это я хотел спросить, но понимал, что сейчас ни давить на Матвея, ни требовать от него слов о том, что он понял все насчет моего отцовства, был не должен.

- Нравится. Но я хочу уехать.

Мы с Ди вновь переглянулись. Я вообще ни черта не разбирался в отношениях с детьми, потому сейчас просто ждал, что же скажет Диана.

- Тогда давайте уедем, тем более, что нам все еще нужно осмотреть твою ногу.

На это Матвей лишь промолчал, и мы, вернув амуницию, направились к машине.

Сын не произнес ни слова за все время пути до дома. Мы зашли в квартиру, он спешно разулся и тут же умчался в свою комнату.

- Я не знаю, что с этим делать, - признался я Диане, запуская руку в волосы.

- Я с ним поговорю, - сказала она, отводя глаза. - Раз уж так получилось.

Что там «получилось», я не совсем понимал, только надеялся, что Диана не успела пожалеть о правде, которая так неожиданно открылась для Матвея.

- Если не будешь против, это сделаю я, - неожиданно даже для самого себя сказал в ответ.

Ди вскинула на меня взгляд, нахмурилась точно так же, как это сделал совсем недавно наш сын. Как будто раздумывала, стоит ли мне доверять. И я ее понимал. Пришел в их жизни без году неделя, и вот уже столько всего успело поменяться, что хоть караул кричи.

- Хорошо, - наконец кивнула она. - Но если ты что-то натворишь, из-за чего мой сын перестанет мне доверять…

- Не натворю.

Я прекрасно отдавал себе отчет в том, что любое мое неосторожное слово может дорого нам всем стоить. И сейчас уже совсем не хотелось спорить с Дианой по поводу произнесенного ею «мой сын». Нужно было сделать так, чтобы она хотела сама говорить «наш». И Ди давала мне такую возможность.

- Я не помешаю? - спросил у Матвея, предварительно постучав в дверь его комнаты и получив разрешение войти.

Сын отрицательно помотал головой. Он сидел на полу по-турецки и конструировал Лего. Наверно, таким способом Матвей пытался успокоиться.

- Можем поговорить? - снова озадачил ребенка, присаживаясь напротив в такой же позе.

Сын вскинул на меня глаза и ответил совершенно серьезно, будто ему не пять лет было, а все тридцать.

- Можем, конечно.

Черт побери… а ведь все слова, которые собирался сказать Матвею, вдруг вылетели из головы. И пока я подбирал новые, сын заговорил первым:

- Мама ведь это специально придумала, чтобы у меня папа был?

Пожалуй, я был готов к чему угодно, но только не к этому. Он решил, что Диана ему лжет?

- Нет… конечно, нет. Я действительно твой отец.

Он как-то по-взрослому (в который раз) махнул рукой и опустил голову.

- Если это не так, то я не хочу, чтобы ты был моим папой. Потому что у меня же он есть, хоть и умер.

Кажется, я начинал понимать, что именно настолько задело Матвея. Диана рассказывала сыну о том, что его отца не стало, а когда он увидел во мне того, кто мог бы стать его папой, вдруг сказала, что это он и есть. И вот теперь ему стало обидно за того, кто уже пребывал в ином мире.

С одной стороны - оксюморон… с другой - это ведь были чувства ребенка. Моего ребенка.

- Послушай, Матвей… - сказал я, убирая Лего. Взял сына за плечи и дождался, пока он посмотрит на меня. - Я действительно твой папа. Настоящий. Мама была вынуждена сказать тебе, что твой отец умер, потому что она не знала обо мне ничего.

- Как это? - нахмурился Матвей.

- Так бывает. Я виноват перед твоей мамой за то, что…

Пришлось сделать паузу, и снова начать подбирать слова. Я и не думал, что разговор с пятилетним ребенком может быть настолько сложным.

- За то, что исчез. Но я очень надеюсь, что она меня простит. И что ты - простишь.

На лице сына вновь отобразилась такая смесь эмоций, что понять, какая главенствует, я не мог. Наконец, он несмело улыбнулся. Потянулся ко мне и через секунду уже сидел на руках, крепко обнимая меня за шею.

- Ты взаправду мой папа? - спросил он тихо.

Я кивнул и как можно серьезнее сказал:

- Да. Я твой папа.

- Как же я рад! - признался Матвей, и счастливо рассмеялся.

И я тоже засмеялся следом, чувствуя ту легкость, которая казалась мне самому давно забытой и даже исчезнувшей. Как будто заряжался сейчас от сына детскими мечтами, уверенностью, что все будет хорошо, и что рядом всегда будут любимые и любящие люди.

- С ногой точно все в порядке? - спросил через время, когда Матвей слез с моих рук и снова завозился с Лего, при этом выглядя так, словно получил только что главный приз своей жизни.

- Да, я проверил. Даже царапины нет.

- Вот и хорошо. Тогда давай пойдем к маме и успокоим ее.

Я поднялся с пола, Матвей последовал моему примеру. Мы направились на кухню, где нас ждала Диана.

Пусть чувство облегчения, которое я сейчас испытывал, могло быть обманчивым (как впоследствии и оказалось), в данный момент я не променял бы его ни на что другое.

Оно дарило силы двигаться дальше.

Часть 16. Диана

- Мама! Мама, ты слышишь? Папа сказал, что сегодня поведет меня в театр! И что надо красиво одеться!

Матвей радостно кружил вокруг меня, безостановочно болтая. С того момента, как он узнал правду о том, кто его отец, у него разговоров только и было, что про Волкова. «Папа сказал», «папа сделал», «папа считает так», «папа думает, что… ». Наверно, это была банальная ревность, но я себя от всего это чувствовала так, будто мое слово для сына теперь стало значить крайне мало. Я словно отошла на второй план, и, может, этому следовало даже радоваться, ведь когда Волков станет брать сына с собой, у меня впервые за те пять лет, что я была матерью, появится время и на себя. Вот только я вдруг поняла - мне оно не так уж и нужно. Я слишком привыкла к тому, что сын всегда рядом со мной.

Их общение с Волковым вызывало у меня тревогу еще по одной причине - как знать, что у этого человека на уме? Может, он вообще решит настроить Матвея против меня и забрать его себе?

Наверно, это были глупые страхи, но оказалось вдруг, что так трудно перестроиться, когда с самого рождения воспитывала ребенка одна, а теперь на его любовь и внимание претендует кто-то еще. Тем более тот, кого было невозможно простить за прошлое.

- Твой папа? - вырвал меня из размышлений голос матери.

Проклятье! Я так и не нашла сил и подходящих слов для того, чтобы сообщить маме, что отец Матвея нашелся. И что я сама вспомнила все, что тогда со мной произошло.

Это казалось таким гадким и постыдным, что заговорить об этом даже с матерью было для меня непосильной задачей. И особенный стыд вызывало осознание того, что кое в чем Олег был прав - я действительно тогда физически откликалась на то, что он делал. Не сразу, против воли, но - откликалась, потому что этот мужчина явно прекрасно знал, как манипулировать женским телом. И за эту слабость я теперь начинала себя ненавидеть. И не понимала - как вообще можно испытывать подобное с незнакомым человеком, бравшим тебя без твоего согласия? Это казалось грязным и неправильным, и добавляло в душу лишнюю сумятицу, когда я и без того не знала, как дальше жить со всем этим. Похоже, стоило снова позвонить своему психологу и попытаться найти хоть какие-то ориентиры в том болоте, в котором я растерянно тонула.

- Да, мой папа, - с гордостью заявил, тем временем, Матвей бабушке. - Олег Волков.

Я поймала на себе вопросительный взгляд матери и поняла, что дальше оттягивать неизбежное просто невозможно. Придется рассказать все так, как есть.

- Матвей, иди собираться, - сказала я сыну. - Доставай свой костюм, раз папа велел одеться красиво.

Я знала, что Олег хочет сводить Матвея на спектакль - он спросил моего разрешения на это накануне. Пойти с ними вместе он при этом не предлагал - и неприятное чувство, что меня отсекли, как ненужный ломоть, до сих пор свербело в душе. Но я старалась быть справедливой - у меня было пять лет жизни с сыном, за которые я изучила своего ребенка, как никто другой. И было бы нечестно не дать теперь Волкову возможности тоже побыть с Матвеем наедине.

Когда сын убежал в свою комнату, мама нахмурилась и, подбоченившись так, что стало ясно - хорошего от разговора не жди, потребовала от меня ответа:

- Почему Матвей называет Олежку папой? Что у вас с ним? Он сделал тебе предложение?

Не удержавшись, я невесело хмыкнула. Мама действительно была из тех людей, кто искренне считал - ложиться в одну кровать можно только после свадьбы. И если у мужчины имеются такие намерения - он должен непременно жениться даже через неделю знакомства.

- Никаких предложений не было, - отрезала сразу я. - Просто Волков… действительно отец Матвея.

- Батюшки! - выдохнула потрясенно мама и опустилась на близлежащий стул, едва не промахнувшись при этом мимо сиденья.

Я не знала, что еще тут можно добавить. Вдаваться в подробности той первой встречи с Волковым мне по-прежнему не хотелось. Мама молчала тоже. Просто сидела, уставившись в стену, словно услышанное требовало долгого и трудного обдумывания, как какая-нибудь замудренная теорема.

Зато когда она заговорила, душа у меня ушла в пятки. Потому что в голосе матери ясно звучало обвинение:

- Это что же… ты лгала мне, Диана?

- Нет! - тут же отреагировала я. - Не лгала. Память вернулась ко мне совсем недавно, когда мы были в отъезде. В общем-то, Олег сам во всем признался.

Мама осуждающе покачала головой и заметила:

- И что же, он чисто случайно тогда спас жизнь нашему мальчику?

- Именно так. А когда мы пришли его поблагодарить… он меня узнал.

- Ну зачем ты врешь матери, Диана?!

Мама поднялась со своего места и я с тяжелым сердцем смотрела, как она огорченно всплескивает руками.

- Почему же ты раньше не сказала, кто отец Матюши? Зачем вся эта беготня по психологам? А я так переживала, думала, что над тобой надругались! А оказалось, что я просто вырастила развратницу!

Это прозвучало как пощечина. Не выдержав, я буквально выкрикнула в ответ:

- Это не правда! Я действительно ничего не помнила!

- Я тебя так не воспитывала, - поджав губы, заметила мама и направилась к выходу.

А я стояла, глядя на то, как она выходит из квартиры, и ощущала себя так, будто в меня плюнули. Моя родная мать! И разве давала я ей когда-либо повод считать, что я шалава и лгунья?

- Мамочка, помоги завязать галстук! - раздался рядом голос сына и я, сглотнув болезненный ком в горле, повернулась к нему с улыбкой. Присев перед сыном на колени, ловко сделала изящный узел.

- Выглядишь совсем как взрослый джентльмен, - заметила со смесью гордости и щемящей тоски. Как же быстро все-таки растут дети!

- Папа будет доволен? - с надеждой уточнил Матвей.

И снова «папа». Как же мне смириться с тем, что теперь все мысли сына вертелись вокруг Волкова?

- Обязательно, - выдавила я из себя и встала, услышав спасительный звонок в дверь.

- Матвей готов, - сказала я вошедшему Волкову. - Верни его, пожалуйста, не позже восьми. И прикрой дверь, когда будете уходить. Хорошего вечера.

Отдав все эти инструкции, я поспешила скрыться в своей комнате. Слезы душили изнутри, требуя выхода наружу. Я не позволяла себе этой слабости так давно… даже тогда, когда поняла, что случилось со мной в прошлом. Теперь же недоверие матери стало последней каплей.

Захлопнув за собой дверь спальни, я рухнула на кровать и позволила себе наконец беззвучно разрыдаться.

Часть 17. Олег

Отправляясь за сыном, чтобы мы с ним вдвоем съездили в театр, я не раз задавал себе вопрос - поступаю ли правильно? Может, стоило, напротив, пытаться снова и снова наладить отношения с Дианой и поехать втроем?

Но меня что-то останавливало. Как будто внутренний голос нашептывал, что торопиться сейчас нельзя. И в то же время я не хотел напрочь исчезать из жизней Ди и сына. Даже на время. Потому оптимальным решением счел временное отступление. Да, я все так же оставался рядом с Матвеем, но предоставлял Диане право побыть вне меня и… привыкнуть ко мне, что ли.

В любом случае, рано или поздно нам предстояло вернуться к разговору о той ночи, о которой Ди предпочитала забыть, как о страшном сне.

Проводив взглядом Диану, которая явно была не в своей тарелке, я нахмурился. Переглянулся с Матвеем, но тот на мой невысказанный вопрос лишь пожал плечами, говоря тем самым, что он не понимает, что случилось.

Я все же разулся и подошел к двери в спальню Дианы. Прислушался. Ничего. Рука сама потянулась, чтобы постучать, но я помотал головой. Я же не собирался навязываться и вынуждать Ди быть в той компании, которая была ей неприятна. По крайней мере, в ближайшее время.

Вернувшись обратно, я надел обувь и тихо сказал сыну:

- Поехали.

И Матвей, кивнув, вышел из квартиры.

- Олежа! Какая встреча!

Я прикрыл глаза и мысленно досчитал до трех. Только этого мне не хватало! И почему мир так тесен, причем в самый неподходящий для этого момент?

- Летти, - хмуро буркнул в ответ, повернувшись к бывшей.

Она вовсю глазела на Матвея, сидящего рядом со мной в буфете и уплетающего бутерброды. И мне этот ее взгляд не нравился.

- Очень неожиданно! - с притворной радостью воскликнула Ви, и вдруг, к моему ужасу, уселась рядом с сыном.

- Не думал, что тебя увлекают детские спектакли, - насмешливо сказал ей, начиная мысленно прикидывать, откуда она могла узнать о том, что мы с Матвеем сегодня отправимся в театр.

Или это взаправду была случайность?

- О, мы здесь с дочерью Ольги, ну, ты помнишь? Я хотела взять ее свидетельницей на нашу свадьбу.

Ни о какой Ольге, черт бы все побрал, я не помнил. А уж болтовня Ви о том, чего ей никогда не светило, вообще всегда выглядела для меня несерьезной. По всему выходило - зря.

Елейно улыбнувшись, Летти повернулась к Матвею. По выражению ее лица я мало что мог понять, но, определенно, нотки какого-то омерзения на нем проскакивали.

Сын же нахмурился и даже отложил недоеденный бутерброд. Черт, надо будет объяснить ему, что никакой свадьбы со всякими незнакомыми ему тетями папа больше не планирует.

- А ты же сын Олежи? - засюсюкала Виолетта, наклонившись и нависнув над Матвеем, как Марина Серра над Адриатическим морем. - Вы так похожи! Ну просто копии!

Сначала Матвей так и продолжал хмуриться, но затем его губ коснулась легкая улыбка. Слова Летти попали на благодатную почву.

- Ви, тебе не кажется, что дочь Ольги может потеряться одна? - процедил я, увидев, что Ви совсем не собирается сдаваться и готова вновь пойти в атаку с новыми вопросами.

- Не кажется, - жеманно протянула она в ответ. И спросила о том, ради чего, вероятнее всего, и затевалось все это знакомство: - А как же мама Матвея? Матюша, вы здесь одни?

Распрямившись, Летти принялась осматриваться, как будто ожидала каждое мгновение увидеть Диану. Интересно, ее имя она тоже знала? Почему-то я даже не сомневался, что да. И мне было очень жаль, что не придушил секретаршу вовремя.

- Одни. Мы только с папой. Мама осталась дома.

- Вот как?

На лице Ви отразилась победная улыбка, словно ей только что достался выигрышный лотерейный билет. Она поднялась и, подойдя ко мне, наклонилась. Мазнула ярко-накрашенными губами по моей щеке.

- До встречи, Олежа. Скоро увидимся.

Говорить при ребенке о том, что видеться с ней я не желаю ни под каким соусом, я кивнул и, дождавшись, пока Летти уйдет, обратился к сыну:

- Ну, что, идем смотреть вторую часть?

На обратном пути я рассчитывал поговорить с Матвеем относительно Виолетты и ее появления рядом с нами, но думал о том, какие же слова подобрать. Впрочем, недолго, потому что сын завел беседу сам:

- А вы с этой тетей хотели пожениться? - спросил он, и я, бросив на него взгляд в зеркало заднего вида, задался вопросом, что именно испытывает Матвей, говоря о Летти.

Кажется, ничего из того, что могло заставить его замкнуться в себе.

- В ее мечтах - да, - усмехнулся в ответ, сосредоточившись на дороге.

- А на маме ты поженишься?

А вот это был вопрос вопросов, но как на него ответить - я не знал. Между нами была огромная пропасть, которая, кажется, разверзалась и разверзалась все сильнее с каждым днем. И как ее преодолеть - я пока не понимал.

- Ты задал очень сложный вопрос… У меня на него нет ответа. Но если бы все зависело только от меня, то…

Я не договорил, да Матвей, похоже, этого не ждал. Он кивнул с совершенно серьезным видом и принялся смотреть в окно.

Но стоило нам только добраться до дома, как сын ошарашил и меня, и Диану. Пока я с улыбкой наблюдал за тем, как сын разувается и прислушивался к его болтовне, гадал, куда пригласить их в следующий раз. И замер, услышав от Матвея:

- А еще мы познакомились с тетей. Она хорошо знает папу. Они даже собирались пожениться, но теперь не собираются. От нее вкусно пахло. Но не так, как от тебя, мамочка, - протараторил сын и посмотрел на меня.

- Иди, вымой руки, - только и ответила на это Ди.

Она мгновенно закрылась еще больше, но я не мог понять, что именно является тому причиной. То ли ревновала, то ли дело было в чем-то ином.

- Может, сходим куда-нибудь через пару дней? - спросил я, переводя тему в безопасное, как мне казалось, русло.

Диана сложила руки на груди и, кивнув на дверь, отчеканила:

- Сходишь с тетей, от которой вкусно пахнет.

- Но…

- Все, Олег. У меня жутко болит голова.

Она подтолкнула меня к выходу, и мне ничего не оставалось, как покинуть их с Матвеем квартиру.

Ревновала ли Диана, или нет, ясно было одно. Пропасть между нами так и продолжала становиться больше, и пока конца и края этому было не видно.

Часть 18. Диана

Матвей задумчиво возил по тарелке вилкой, гоняя несчастные спагетти по кругу и этот скребущий звук в данный момент полностью совпадал с тем, что творилось у меня в душе. Как же так получилось, что дожив до своих двадцати пяти лет, я так и не обрела ни в ком ни дружбы, ни поддержки?

Прежние подруги разбежались прочь, едва выяснилось, что я беременна. Конечно, им в девятнадцать лет хотелось гулять, развлекаться и болтать о парнях и шмотках, а мои интересы сузились до одной-единственной точки - ребенка, который во мне рос. И, естественно, юным девчонкам были совсем не интересны рассказы о подгузниках и отрыжках, а ничего иного в моей жизни тогда больше не было. Так вот и вышло - старых приятельниц я потеряла, а новых так и не обрела. Да о чем тут говорить, если я даже саму себя не могла найти до сих пор?

И вот теперь моя участь - рыдать в одиночестве, и то тайком, чтобы не услышал сын.

- Не вкусно? - спросила я наконец Матвея, устав смотреть на это надругательство над несчастной пастой.

- Вкусно, просто…

- Что?

- Ты какая-то не такая, мамочка.

Ну, спасибо, что заметил, сынок, и мне перепала капелька внимания, а то все «папа» да «папа». Но вслух я этого, конечно, не сказала.

- Я просто устала, - откликнулась ровным голосом.

- Может, ты расстроилась из-за того, что я рассказал про тетю? - озабоченно поинтересовался Матвей. - Но папа сказал…

- Нет. Не расстроилась, - отрезала я.

Меня действительно никак не касались дела Волкова с другими женщинами. Зато меня касалось то, что он знакомил со своими бабами моего ребенка! И нет, я вовсе не расстроилась. Самым подходящим словом было бы - злилась! Но зато мне теперь было ясно, почему меня с собой в театр Олег не пригласил.

- Папа сказал, что он честно-честно не поженится на этой тете, - продолжал, тем временем, сын. - Только в ее мечтах.

Окей, может, все было не так уж и ясно. Но на будущее я все же возьму с Волкова слово, что он не станет знакомить Матвея со вкусными тетями!

- Она красивая, - все никак не унимался мой ребенок. - Только какая-то противная.

- Нехорошо так говорить о незнакомых людях, - осадила я Матвея. - У нее наверняка есть хорошие качества.

Говорила - и прямо сама себе верила! Могла даже предположить, что именно эта женщина делает качественно.

- А еще у нее имя странное, - поморщился сын. - Летти.

Да уж, всю жизнь мечтала провести вечер в обсуждении любовницы Волкова! Отмечу это в своем списке неудач, которых мне удалось достигнуть.

Порывисто встав из-за стола, я скомандовала сыну:

- Доедай давай, а потом чистить зубы и спать! Мне завтра рано на работу.

- Мама, а вы ведь с папой поженитесь?

Наверно, этот вопрос должен был неминуемо прозвучать рано или поздно. И это как раз тот случай, когда лучше было сразу сказать нещадную правду.

- Нет, - ответила я. - Ты же знаешь, мамы и папы не всегда живут вместе.

- Но почему? - явно расстроился сын.

- Потому что некоторым людям лучше быть по отдельности. А теперь - чистить зубы! - закончила я разговор непререкаемым тоном.

- Диана, ты о чем задумалась?

Голос Васнецова раздался совсем рядом и я вдруг поняла, что, наверно, уже несколько минут тупо смотрю в одну точку.

- О вечном, Роман Андреевич, - попыталась ответить с юмором, но с Васнецовым такие шутки не проходили никогда. Сложив руки на груди, он осуждающе поцокал языком и заявил:

- Очень плохо. Потому что на работе ты должна думать исключительно о продвижении нового парфюма.

Палец босса с ногтями, лишенными какого-либо новомодного маникюра, но, тем не менее по-мужски аккуратными, ткнул в рекламную афишу. Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы узнать, что там. С огромной фотографии смотрела красивая рыжеволосая женщина, автор этого самого аромата - Эмма Крамольская.

Вспомнив вчерашний разговор с Матвеем, я улыбнулась:

- Мой сын сказал, что «Мемуары» пахнут очень вкусно.

Даже вкуснее, чем чужая тетя, - подумала я мрачно про себя.

- Да! - неизвестно чему обрадовался вдруг Васнецов. - Мне очень нравится, что это весьма многогранный аромат, который на всех играет по-разному. На тебе, Диана, вкусно, на мне, хоть он и совсем не мужской - отдает горькими травами и солью. Он как будто рассказывает историю о своем обладателе, и у каждого она своя. Свои «Мемуары».

- Тогда горькая трава и соль должны были достаться мне, - пробормотала себе под нос.

- Что? - развернулся ко мне Васнецов, перестав возбужденно жестикулировать.

- Ничего, - помотала я головой.

- Ладно, а теперь к делу, - нахмурился Роман Андреевич. - Ты сегодня какая-то сама не своя. В чем дело?

Я с горечью поджала губы. Если бы только сегодня! Нет, я уже шесть лет была сама не своя. И что с этим делать - не знала.

Может, стоило бы отпустить прошлое и простить - прежде всего, ради себя самой, но я вдруг поняла, что Волков и не просил моего прощения. Он сказал, что ему жаль. Не более того. Возможно, он даже считал себя правым, судя по его словам о том, что он меня не насиловал и что я под ним… текла. Наверно, за это я ненавидела его особенно. И еще за то, что жил как ни в чем не бывало все эти годы, в то время как я… поставила крест на своей личной жизни. Он же в это время спокойно развлекался со своими Летти и прочими йетти. Господи, как же я ненавидела его за это!

- Ни в чем, все в порядке, - ответила начальнику, несмотря на то, что в его глазах светились прежде невиданное участие и неподдельный интерес.

- Ну да, а размышляла ты так напряженно добрых десять минут, наверно, о том, какая помада лучше - красная или алая?

Вскинув глаза на Васнецова, я тоже сложила руки на груди и неожиданно для себя выпалила:

- Ну если уж так хотите знать: Роман Андреевич, я думала о том, почему мужчины воображают что могут получить от женщины все, что хотят? Даже если она сама не согласна?

Внезапно лицо Васнецова после моего вопроса резко переменилось. Он как будто даже побледнел, и так глухо, словно даже не со мной говорил, выдохнул:

- Не могут, Диана. Не могут.

После чего поспешно скрылся, покинув торговый зал и оставив меня в полном недоумении.

Ливень резко хлынул в тот самый момент, когда я этим же вечером вышла с работы. Чертыхнувшись, я посмотрела на залитые водой тротуары, прекрасно сознавая, что станет с моими туфлями, стоит мне только спуститься по лестнице вниз. Но делать было нечего - зонт я сегодня не взяла, и машину, как на грех, утром завезла в сервис. И не оставалось ничего иного, как бежать по лужам к остановке, чтобы добраться до дома.

Туфли уже откровенно хлюпали, когда я спешно направлялась к своему подъезду. Конечно, все равно вымокла практически до нитки, но не хотела подхватить заодно еще какую-нибудь простуду, все-таки был уже далеко не май месяц.

- Диана! - окликнул меня знакомый голос и в следующее мгновение надо мной раскрылся зонт, защищая от упрямых, пробирающих до костей холодных капель.

Волков (а это был именно он), оказался ко мне так близко, что стало совершенно не по себе. Его влажное, тяжелое дыхание касалось моей щеки, напоминая о другом эпизоде жизни, когда наши тела также тесно соприкасались.

Не выдержав этого ощущения, я вышла из-под зонта и сухо спросила:

- Ты за Матвеем? Уже поздно куда-либо его вести.

Широкий зонт снова оказался над моей головой, но теперь Волков держал его на расстоянии вытянутой руки, сам при этом оставшись мокнуть под дождем.

Эта картина почему-то отозвалась болезненным уколом в сердце. Как же мне по жизни не хватало именно этого - человека, который в ненастье раскрыл бы надо мной зонт, защищая от жизненных невзгод. Но Волков был совсем не тем, кого бы я хотела видеть в этой роли.

- Не нужно, - попыталась я снова отклонить от себя зонт, но Волков не сдавался. Когда я сделала шаг в сторону, последовал за мной, продолжая прикрывать от дождя.

- А что нужно? - спросил он, проведя рукой по залитому каплями лицу. - Я не знаю, как к тебе подступиться, Диана! Потому что, если ты еще не поняла - мне нужен не только Матвей.

- Ну да, еще вкуснопахнущие тети, - хмыкнула я, не сдержавшись. - И, кстати, хочу тебя попросить впредь не таскать моего сына по своим бабам!

Он снова, в считанные секунды, оказался рядом, невыносимо близко. Но на сей раз я не отступила, а, задрав подбородок, упрямо посмотрела Волкову прямо в лицо.

- Нет у меня никаких баб, - выдохнул он.

- Только Летти? Похвально, постоянство снижает риск подхватить венерическое заболевание,

- заметила я ехидно.

- Мы с ней давно расстались. Диана, послушай...

- Нет, это ты послушай. Просто держи посторонних женщин подальше от моего сына, вот и все, что от тебя требуется. Что ты делаешь тогда, когда Матвей не с тобой - меня не интересует.

- А вот меня - интересует, - парировал Волков упрямо, почти зло. - Все, что касается вас с Матвеем. Но ты не подпускаешь меня к себе и близко!

- Удивительно, с чего бы это? - язвительно поинтересовалась я.

- Ди, я постоянно думаю о том, что мне сделать ради того, чтобы ты меня простила. Ты могла бы мне помочь...

- Не могла бы, - отрезала я, отступая к дому. - Мне самой уже шесть лет никто не может помочь.

Сделав пару шагов, я обернулась и, окинув мокрого с ног до головы Волкова долгим взглядом, сказала:

- И знаешь что? Попробуй для начала сделать вообще хоть что-нибудь, а не только думать. Иногда это работает.

После чего, расправив плечи, зашагала к подъезду, мечтая поскорее оказаться в спасительном тепле своей квартиры.

Часть 19. Олег

- Она так и сказала? Попробуй что-нибудь сделать? - уточнила Алина с легкой полуулыбкой, по которой я ничего не мог понять. Надеялся только, что ее не веселит тот факт, что я ухватился за сказанные Дианой слова, как голодный пес за брошенную ему кость.

- Именно так. Это важно?

- Разумеется. В вашем случае, очень важно было понять, как Диана поведет себя, когда столкнется с вашими действиями. Я не говорю про совместные походы в кино или ресторан. Я о вашем сближении.

Я приподнял брови и внимательно посмотрел на Алину. Признаться честно, особо ни черта не понимал в том, что она имела ввиду, но хотел надеяться на лучшее. И слово «сближение» для меня как раз и было этим самым лучшим.

- Я не совсем понимаю, как мне следует себя с ней вести, - признался психологу, сжимая переносицу пальцами.

Какое-то дурацкое было состояние, причем едва ли не с самого утра. Наверно, надо будет взять пару выходных и просто отлежаться дома.

- Как я уже говорила, никакого напора, но… раз уж Диана дала вам понять, что ждет от вас неких шагов… вам нужно их сделать.

Я кивнул, когда на меня накатила волна какой-то слабости. И видимо, это заметила и Алина. Не успел я ответить, как она обеспокоилась:

- Олег Владимирович, вы в порядке?

- А что, настолько дерьмово выгляжу?

Я снова потер пальцами переносицу. Что-то давило на голову и лоб. Захотелось лечь в постель и заснуть.

- Не то чтобы дерьмово, но…

Это ее «но» говорило лучше всяких слов.

- Пожалуй, поеду домой и немного отдохну, - сказал я, потянувшись к крышке ноутбука. - Спасибо за сеанс, Алина.

Закрыв ноутбук, я поднялся и прислушался к себе. Вроде болел редко, так что какие-нибудь сопли-кашли вряд ли могли меня настичь. Впрочем, отправиться домой и отлежаться до утра точно не помешает.

Меня разбудил звонок на мобильник. Я открыл глаза, но тут же зажмурил их снова. Вечерний свет бил по сетчатке. Вечерний, мать твою!

И как умудрился проспать почти сутки?

- Да? - хрипло ответил на звонок.

Странно, что он был первым, я думал, в офисе меня начнут искать гораздо раньше, несмотря на инструкции для секретарши перекидывать все вопросы на помощника.

- Пап… папа, привет.

В голосе Матвея слышалось такое неподдельное беспокойство, что я мгновенно сел на постели, несмотря на ломоту во всем теле. Чертов дождь, под который попал, когда приезжал к Диане - наверняка это он.

- Что-то случилось? - потребовал я ответа от сына. - Что-то с мамой?

Послышалось молчание. Я начал осматриваться в поисках одежды, которую можно было схватить и надеть незамедлительно. Но Матвей, наконец, ответил:

- Нет. Ничего не случилось. Ты забыл о нас?

Я слабо улыбнулся и упал обратно на подушки. Конечно, мне стоило первым делом сказать Диане и Матвею, что пока не смогу к ним приезжать, но вчера мне было так хреново…

- Не забыл. Просто я не очень хорошо себя чувствую.

Снова наступила тишина, после которой я услышал приглушенное, явно сказанное в сторону:

- Папа заболел!

И тут же трубку взяла Ди.

- Какие симптомы? - потребовала она ответа непререкаемым тоном. - Температура есть?

Я даже опешил. Прежде всего потому, что совсем не собирался придавать своей болезни такого значения. Но, надо сказать, беспокойство со стороны Дианы было весьма приятным.

- Я не знаю, - сказал в ответ. - Не мерил. Да это ерунда - просто простыл.

Говорить, когда именно, не стал, чтобы Ди не сочла это за попытку вменить ей что-нибудь в вину.

- Прекрасно. Скинь мне адрес и жди, мы скоро будем, - решила Диана и не успел я ответить ни слова - отключила связь.

Встретил я Диану и Матвея, закутавшись в халат. Меня снова бил озноб, выбираться из постели не хотелось, но желание увидеть Ди и сына было гораздо сильнее потребности поваляться еще недельку.

- Иди в постель, - тут же заявила Диана, осмотрев меня с ног до головы.

Достала из сумки… аптечку и кивнула внутрь квартиры, давая понять, чтобы я уходил. Даже не подозревал, что в Диане есть столько скрытых талантов. Медсестра, что еще?

Эти ассоциации пробудили у меня совсем не те мысли, которые следовало бы, поэтому я потащился обратно в свою комнату, где и рухнул на постель.

Конечно, вот так простудиться, было совсем не к месту, но это в итоге сыграло мне на руку. А еще - укрепило в мысли, что я не настолько безразличен Диане. Это ободряло.

- Можно?

Через пару минут дверь приоткрылась и на пороге возникла Ди. Рядом с ней пытался заглянуть ко мне Матвей.

- Конечно, - кивнул я, приподнявшись на локтях. - И не надо так волноваться. Помирать я пока не собираюсь.

- Это радует, - мрачно констатировала Диана, подходя к постели.

Сын попытался войти в комнату. На лице - хмурое выражение, но тревога, вроде бы, не настолько явная, как это было во время телефонного разговора.

- Матвей, иди на кухню! - строго сказала Диана. - Ты обещал пока держаться от папы подальше. А ты - меряй температуру, - протянула мне Ди градусник. - И почему ты не вызвал врача?

- Потому что я уже завтра буду на ногах. Простуда - не приговор, - хмыкнул в ответ, послушно вставляя обычный ртутный градусник подмышку.

Диана недовольно покачала головой, осмотрелась, как будто инстинктивно пыталась увидеть что-то определенное в моей комнате.

- Я сварю бульон. Конечно, не от шефа, но…

В этот момент она была такой трогательно-милой, что я невольно улыбнулся во все тридцать два.

- Я уверен, твой будет гораздо вкуснее.

Ди хмыкнула и принялась перебирать лекарства в своей аптечке, а я задумался о том, сделала ли бы для меня хоть одна из женщин, которые были рядом со мной в разные периоды жизни, что-то подобное? Приехали бы, собрав лекарства и закупив продукты для бульона? Ответ был весьма очевидным.

- Тридцать восемь, - объявила Диана секундой позже, забрав у меня градусник. - Тридцать восемь, Волков! И завтра ты собрался быть на ногах? Сейчас сделаю лекарство. И подумай о том, чтобы все же вызвать врача.

Она посмотрела на меня со строгостью во взгляде, от которой я, почему-то, испытал возбуждение, и вышла. Хотелось сказать что-нибудь на тему того, что меня вполне устроит медсестра в лице Дианы, но я удержался. Разрушать ощущение, что теперь между нами все может начать налаживаться, совсем не хотелось.

Часть 20. Диана

- Мы поехали домой, - сообщила я Волкову, когда бульон на кухне был наварен и лекарства оставлены там же впрок. - Тебе есть кому позвонить, если почувствуешь себя совсем плохо?

- Все будет нормально, - ушел Волков от прямого ответа на вопрос. - Спасибо. Никто еще не делал для меня ничего подобного.

- Вкуснопахнущие тети не захотели марать руки об аптечку? - усмехнулась я.

- Ди, я же говорил…

Я остановила его взмахом руки - слушать что-то про женщин Волкова мне было вовсе не интересно. Я и находилась здесь в основном потому, что Матвей очень испугался за отца, будто у того была не обычная простуда, а нечто настолько серьезное, что хоть завещание пиши. Впрочем, если уж быть до конца откровенной - во мне сработал и чисто женский инстинкт - желание позаботиться о больном и несчастном. Что ни говори, а мы, женщины, очень жалостливые существа. Почти как у Шекспира - она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним…

Хотя между мной и Волковым ни о чем подобном речи вовсе не шло.

- Бульон на кухне, и я оставила еще кое-что из еды, что ты сможешь разогреть и поесть. Таблетки на столе. Принимай по инструкции. Если уж не хочешь вызывать врача.

- Мне кажется… или ты обо мне волнуешься? - поинтересовался Волков, глядя на меня при этом практически как кот из «Шрека».

Не удержавшись, я фыркнула. Передернув плечами, милосердно пресекла все эти фантазии:

- Я волнуюсь только о том, как бы мой сын не остался без едва нашедшегося отца. Боюсь, Матвей тогда расстроится. Так что сделай одолжение, поживи еще немного.

- А ты?

- Что я?

- Ты расстроишься, если со мной что-то случится?

Тон был шутливым, но смотрел Олег на меня при этом довольно серьезно, будто ему действительно было важно получить ответ на свой вопрос.

- Очень, - ответила я. - Жаль будет потерять человека, которые печет такие вкусные булочки.

Волков хмыкнул, потом, когда я уже хотела было попрощаться и уйти, снова заговорил:

- А если серьезно, Ди?

- Тебя это настолько интересует? - вздернула я бровь.

- Представь себе, да.

Сложив руки на груди, я заметила с кривой усмешкой:

- Как жаль, что мое мнение беспокоило тебя не всегда и не во всем.

Волков устало потер лоб и я испытала легкий укол совести. Сейчас все же было не лучшее время, чтобы обсуждать былое. Тем более, что и обсуждать там было вовсе нечего.

- Отдыхай, - сказала, приоткрыв дверь, чтобы выйти. - Нам пора.

- Вы еще заедете?

Вопрос прозвучал с надеждой. Что было этому причиной - то, что больше некому было о нем позаботиться или то, что Волков решил использовать эту простуду с пользой для себя, я не знала. Зато знала другое - вряд ли стоит подвергать иммунитет сына такому испытанию.

- Если будет нужно, я приеду. Но Матвея больше брать не буду, это рискованно.

- Понимаю.

- И все же, Волков… где твои родители? Или кто-то еще, кто может помочь?

- Не поверишь, Ди, но я уже слишком большой мальчик, чтобы жить с мамочкой.

- Окей, большой мальчик, - пожала я плечами. - Позвони, если что-то понадобится.

- Думаю, что быстро встану на ноги. Тогда я могу приехать к вам и куда-нибудь пригласить?

- Только когда будешь абсолютно здоров, - отрезала я и, махнув на прощание рукой, вышла.

- Папа скоро поправится? - спросил Матвей, когда мы вышли из такси у нашего дома.

- Скоро, - пообещала я, понадеявшись, что у Волкова все же хватит ума обратиться к врачу.

- Он обещал сводить меня к кенгуру, - сообщил сын.

- Если тебе не терпится, мы можем съездить с тобой вдвоем.

Сын задумчиво закусил губу, как это делала обычно я сама, а потом совершенно серьезно выдал:

- Наверно, нехорошо получится. Я ведь договорился с папой.

Договорился он! Интересно, о чем еще эти двое за моей спиной договаривались?

- Ну, ты же можешь съездить и с папой, и со мной. По очереди, - заметила я.

- Точно, - обрадовался Матвей и, когда мы вышли из лифта, внезапно ойкнул:

- Мама, нас бабуля ждет.

Вскинув голову, я увидела, что моя мать действительно стоит у квартиры, устроив там выжидательный пост. И лицо у нее при этом было мрачнее тучи.

- Мама? Почему ты не зашла, у тебя же есть ключи, - спросила я, открывая дверь.

- Мало ли кто у тебя в квартире, - откликнулась та. - Не хочу помешать твоим развлечениям!

Сделав сыну знак, чтобы шел к себе, я развернулась и посмотрела матери прямо в лицо:

- Если ты пришла меня оскорблять - тебе лучше уйти прямо сейчас. Я не понимаю, откуда это все вообще берется в твоей голове! Тебе прекрасно известно, как никому другому, что за эти годы я ни с кем ни разу не встречалась и уж тем более не водила к себе домой!

- Забеременеть ты и вне дома смогла! - парировала мать. - Но мы с отцом посидели, подумали и я пришла тебе сказать - мы решили, что наведем порядок в твоей жизни, раз уж ты сама не можешь!

Я опешила. Да так, что только и смогла выдавить с трудом:

- В каком это смысле?

- Скоро узнаешь, - пообещала торжественно мама и ушла к себе в квартиру.

Обещание она, надо отдать ей должное, действительно выполнила. Когда три дня спустя на лестничной площадке раздался шум, я сначала подумала, что это наши соседи устроили дебош. И только когда услышала знакомый голос Волкова, вопрошающий «да в чем дело?!», поняла, что все куда серьезнее.

Поспешно распахнув дверь, я обнаружила за ней следующую картину - мой отец воинственно держал в руках старое ружье, нацеленное аккурат на Волкова, а ничего не понимающий Олег застыл, глядя на этот антиквариат, нервно прыгающий в руках папы. Прежде, чем я успела сказать хоть что-нибудь, отец заголосил так, что слышал, должно быть, весь дом:

- Лена, иди сюда! Я выследил этого развратника!

Я поймала на себе вопросительный взгляд Волкова, и сделала шаг вперед, чтобы вмешаться в этот бардак, но тут из соседней квартиры вылетела моя мама, прямо по классике - со скалкой в руке. Это, пожалуй, было куда страшнее папиного ружья, поэтому я решительно встала между родителями и Волковым и потребовала ответа:

- Что тут происходит?

- Отойди, дочь, - проревел в ответ отец, а мать выдала то, отчего я едва не застонала вслух:

- Не мешай, Диана. Мы просто хотим знать, когда этот человек сделает из тебя порядочную женщину!

Часть 21. Олег

- Воспаление ушло, но лекарства, которые я вам выписала, продолжайте пить еще три дня. Больничный так и не нужен? - осведомилась женщина лет пятидесяти, приехавшая ко мне на дом уже во второй раз.

До этого была еще и бригада для взятия анализов, и бог весть что еще. До встречи с Дианой и Матвеем, я бы просто повалялся дома пару дней и остаток болезни провел бы на ногах. Но сейчас все стало иначе.

Во-первых, мне нужно было быть внимательнее, чтобы здоровье моего сына было в безопасности. Во-вторых, я был обязан поберечься сам не только для того, чтобы рулить собственной фирмой.

- Не нужен, - отмахнулся я. - На этом все?

- Я собиралась к вам через три дня. Но если вы не хотите, достаточно будет звонка.

- Да, достаточно. Я вам позвоню.

Выпроводив врача, я прислушался к себе, как делал это в последнее время довольно часто. Слабость была лишь почти незаметным отголоском. Температура спала еще в тот вечер, когда у меня были Диана и Матвей. В общем и целом я чувствовал себя прекрасно.

И собирался в ближайшее время отправиться к тем, по кому уже успел порядком соскучиться. Редкие звонки совершенно не удовлетворяли моей потребности общаться с Дианой и Матвеем.

Однако, на моем пути к семье (почему-то думать о Ди и сыне именно в таком ключе было особенно приятно) встали… родственники. Причем совсем не мои. Хотя, потенциально, конечно, они могли ими стать, если, конечно, не посадить их по статье сто девятнадцатой.

Отодвинув Диану так, чтобы она оказалась за моей спиной (хотя, в целом, ей ничего не угрожало), я заложил руки в карманы джинсов и поинтересовался у родителей Ди:

- Знаете, что за такое можно присесть лет на пять?

Да уж… не самое лучшее начало разговора о том, чего они хотели. Они мне дочь - практически под венец, а я им - угрозы, что свадьбу они пропустят, сидя за решеткой.

Папа Дианы, немного посомневавшись, опустил свое дуло. Мать Ди была более настойчивой - скалка в ее руках подрагивала, но позиций не сдавала.

- Идемте, - сказал я, направляясь к распахнутой двери в квартиру родителей Дианы. Обернулся на пороге и сказал «невесте»: - А ты, пожалуйста, подожди меня у себя.

- А вот это правильно! - заявила мама. - Она ведь сопротивляется больше всех.

Конечно, это был самый настоящий абсурд, но Диане взаправду не стоило еще больше накалять обстановку.

Мы скрылись за дверью в квартиру родителей. Я сразу же разулся и прошел на кухню. По моему опыту, это было самое стратегически верное место для переговоров.

Мать и отец Дианы прошли следом за мной, слава богу, без ружья, а то мало ли, что могло взбрести в голову этим не очень адекватным людям.

Надо будет обсудить все это с Алиной, - мелькнула в голове мысль.

Возможно, именно в этом и крылась причина каких-то страхов Дианы, которые и привели к той ситуации в злополучном клубе. С такими неадекватами жить - еще не такое случится.

Стоп, Волков. Это родители матери твоего ребенка. Думать так о них - совсем не годится.

- Это что? - кивнул я на тушку дикой утки, которая лежала на столе. - Вы подстрелили?

- Я! - с гордостью откликнулся отец Ди. - Стреляю я метко.

- В этом даже не сомневаюсь, - хмыкнул в ответ, не желая проверять целкость папаши на своей шкуре. - Олег, - протянул ему руку.

Тот сначала покосился на жену, но ладонь пожал:

- Аркадий. Семенович.

- Хорошо, Аркадий Семенович, - произнес я, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки. - Предлагаю, нет, не бокс, как вы могли подумать. А простой человеческий разговор. Без ружей и прочих дуэлей на скалках. Хотя, мне ближе все же скалки, чем огнестрел.

Мать и отец Дианы смотрели на меня, как на инопланетянина. Оно и понятно - видимо, думали, что мы с Ди тут же из коридора побежим подавать заявление, но не вышло.

- Я приготовлю утку, во время готовки - мы с вами поговорим и все обсудим. Идет?

Елена и Аркадий переглянулись вновь, после чего мать Дианы кивнула.

- Я прослежу, чтобы вы ее не пересушили, - буркнула она.

Я усмехнулся и взялся за работу.

- Да ты пойми! Пойми, Олег! Так мы ее не воспитывали! - горячо заверил Аркадий под третий бокал весьма неплохого коньяка. - Чтобы в подоле принесла, да не знала, от кого!

В кухне витали чудесные ароматы запекавшейся птицы. Елена, по-видимому, убедившись, что я никуда не сбегу, умчалась в соседнюю комнату кому-то звонить. А мы с отцом Дианы сидели и обсуждали то, что уже успели трижды обсудить за то время, как я подготавливал утку перед тем, как поставить ее в духовку.

- Ну, теперь-то она знает, - пожал я плечами. - И это никак не делает ее недостойной женщиной.

Взяв кусочек лимона, я понюхал его и положил обратно на блюдце.

Аркадий всеми правдами и неправдами намекал (и говорил весьма открыто), что нам с Дианой нужно пожениться. А я вдруг понял, что это весьма неплохая мысль.

Нет, конечно, взваливать Ди на плечо и уволакивать в свою берлогу я не собирался, и готов был все делать только с ее согласия, но… Но и идея стать мужем и женой и совершенно законно - отцом Матвею - мне определенно импонировала. Возможно, Диане так будет гораздо легче принять меня в своей жизни, из которой я уже не собирался исчезать ни под каким соусом. Да и давление со стороны ее родителей сойдет на «нет», а это было весьма немаловажным.

- Но все равно она одна! - воскликнул Аркадий и, схватив бокал, залпом его осушил.

Я не успел ответить, что Диана вовсе не одна, когда дверь на кухню распахнулась и на пороге появилась сама виновница беседы.

- Так! Все! Я больше оставаться в стороне не могу! - заявила она с порога. Сзади нее вновь замаячил встревоженно-радостный Матвей.

- И не нужно, - сказал я в ответ, поднимаясь навстречу Ди из-за стола.

И вдруг совершенно серьезно, ни капли ни шутя и не притворяясь идиотом, добавил:

- Не нужно оставаться в стороне. Ты как раз вовремя. Я только что попросил у Аркадия Семеновича твоей руки.

Часть 22. Диана

- Ураааа, мама и папа поженятся! - донесся из-за моей спины радостный голос Матвея, а я только глаза прикрыла устало от всего происходящего безобразия.

Похоже, даже сына мое мнение по поводу данного вопроса не волновало. А я ни в какие «замуж» вовсе не собиралась! Тем более, с человеком, от которого пока видела мало хорошего! Чтобы не сказать хуже.

Первоначальный порыв - забрать ребенка и уехать куда-нибудь в деревню «Дальние хрени», подальше от этого дурдома на выезде, пришлось задавить на корню. Увы, работу никто не отменял, да и бегать от проблем - не значит их решать.

Снова распахнув глаза, я осмотрела обстановку на кухне на предмет ружейно-скалочного побоища. Ладно родители, у них всю жизнь была эта идея фикс - сначала замуж, потом в кровать, но Волков-то куда? Ответ был только один - его наверняка заставили!

Тем не менее, следов борьбы на кухне не виднелось. Скалка мирно лежала на подоконнике, на столе стоял лучший папин коньяк для особых случаев, а в духовке аппетитно шкварчала утка. В общем и целом - мирная семейная картина, на которой мне, тем не менее, места категорически не было.

- Может, скажешь что-нибудь? - наконец нарушил возникшую тишину Волков, глядя на меня выжидательно.

И я сказала:

- Олег, признайся, тебя били?

Он усмехнулся, демонстративно потерев макушку, потом сказал:

- Нет, обошлось без этого.

- Непохоже, - ответила ему с сомнением. - В противном случае не понимаю, как…

- Дочь, ты тут не выпендривайся! - вмешался отец. - Я вас благословляю!

Ну спасибо, папочка, без этого я бы прямо не прожила! Решив оказывать сопротивление этой рабовладельческой системе, я открыла было рот, чтобы заявить о своих правах, но тут на кухню подоспела мама.

- Я обзвонила всех родственников! - возбужденно сообщила она. - Всем рассказала, что моя доченька выходит замуж! И на свадьбу позвала! Ох, счастье-то какое! - промокнула она глаза фартуком.

Я с трудом подавила тяжелый вздох. Дурные родственники - горе семьи! Кажется, иного выхода, кроме как согласиться, у меня не было. Во всяком случае… для вида. Да! Это лучшее, что можно было сделать в нынешней ситуации. В противном случае мне никогда не избавиться от этого прессинга, сбеги я хоть в те самые «Дальние хрени», хоть на Луну.

- Олег, давай пройдем ко мне, на пару слов. А ты, Матвей, останься с бабушкой и дедушкой, - наконец выдавила я, решительно выходя из квартиры родителей. Вслед мне неслись радостные мамины причитания «конечно, конечно, идите, мои хорошие!».

- Так ты… согласна? - уточнил Волков, когда мы снова оказались на кухне, только теперь уже - моей собственной.

- Ты же несерьезно вот это все? - ответила ему, пристально вглядываясь в эти уже хорошо знакомые черты.

- Абсолютно серьезно, - заявил Волков. - А почему нет? У нас общий ребенок и мы могли бы стать настоящей семьей.

- Всю жизнь мечтала о таком романтичном предложении руки и сердца, - фыркнула я. - Впрочем, мне видимо на роду написано, чтобы в моей жизни все происходило через одно место. И вообще не так, как мне того хотелось бы.

Он поморщился, как от зубной боли, ясно уловив мой намек на то, что случилось в прошлом, и снова попытался что-то сказать:

- Ди...

- Не продолжай, умоляю, - прервала я его. - Я еще после твоего, так сказать, предложения, не обсохла. Ты ведь умеешь заставить женщину течь!

Волков растерянно провел по вьющимся волосам рукой, после чего сказал:

- Мы так ни до чего не договоримся.

- Ошибаешься, - возразила я. - Ты, кажется, хотел заслужить прощения, Волков?

Олег взглянул на меня с опаской, но все же кивнул:

- Именно это я и пытаюсь сделать.

- Вот и прекрасно, - сложила я на груди руки. - Я дам тебе такой шанс. И для этого не нужно жениться на мне из раскаяния и прочей благотворительности.

- Дело не только в этом, - мгновенно отреагировал Волков. - Ты что, действительно думаешь, что меня можно заставить жениться, если я сам того не хочу?

- Я ничего не думаю. Но я не собираюсь идти в загс, как овца, отправленная на заклание! Поэтому, Олег, все, что от тебя требуется - делать вид, что мы собираемся пожениться. Пусть эти двое, - я махнула рукой в сторону двери, - успокоятся и отстанут от нас обоих. Хотя бы на время.

- То есть ты хочешь… чтобы мы притворялись?

- Именно этого я и хочу. Не больше.

- А потом?

- А что потом?

- Твоя мать уже обзвонила всех родственников. Они будут думать…

- Пусть думают, - подернула я плечами. - Как говорится: ваши ожидания - ваши проблемы.

- По-моему, обманывать всех - это жестоко, Ди.

Я вздернула одну бровь:

- Неужели? Ну так я скажу тебе, Волков, что действительно жестоко! Жестоко - это лезть в мою жизнь и пытаться ею управлять, не спрашивая моего мнения и наплевав на мои желания! И больше я этого не потерплю. Ни от кого и никогда. Ясно?

- Ясно, - кивнул Олег и, вдруг в пару шагов оказавшись рядом со мной, добавил:

- Будь по-твоему, Ди. Но имей в виду… - его взгляд проскользил по моему лицу, как физическая ласка, отчего я испытала какое-то странное, непривычное, но весьма будоражащее чувство, - что от своего настоящего предложения я не отказываюсь. И отступать вовсе не собираюсь.

Часть 23. Олег

Следующую встречу с Алиной было решено провести тет-а-тет. Мы встретились в небольшом кафе и то, по моему настоянию. В таких местах я чувствовал себя максимально расслабленно.

И Алина, хоть и попыталась возразить поначалу, в итоге сдалась.

- Ну, Олег, по вам можно судить, что все стало гораздо лучше, - сказала она с неизменными улыбкой на губах и блокнотом, который положила перед собой.

- Если вы о простуде, то да.

- Нет, я не о простуде. Рассказывайте.

Мне нравилось это ее «рассказывайте», хотя поначалу я впадал от подобного в ступор. Алина предлагала мне озвучить все, что было у меня на душе, и это являлось сейчас потребностью, а не частью терапии.

Я рассказал психологине обо всем. О нашей псевдо-свадьбе, о том, какие чувства это у меня вызывало. О своем отношении к психам-родителям Дианы, которых я очень (взаправду, очень!) старался воспринимать как неотъемлемую часть жизни Ди. И моей жизни, раз уж я желал связать ее с женщиной, родившей мне сына.

- Хм, - сказала Алина, когда я закончил.

Хм? Вот и все, что она могла произнести? Неужели все было настолько непонятным, что даже психолог, человек, который ежедневно сталкивался с подобным, мог сказать лишь краткое «хм»?

- С одной стороны, этот выбор Дианы укрепил меня в мысли о том, в чем я уже не сомневалась, - сказала наконец Алина, когда я уже собрался перегнуться через столик и встряхнуть ее. - Подобный инфантилизм продиктован той средой, в которой она выросла. Причем этот инфантилизм - своего рода защита. Понимаете?

Нет, я ни черта не понимал. Даже не представлял, что именно пытается до меня донести психологиня.

- Своего рода защита, - повторил я за ней. - И что мне с этим делать?

- Пока что… плыть по течению. Я редко советую подобное своим клиентам, но у вас все настолько тонко… К тому же, я совсем не знаю Диану. Только с ваших слов. Хотя, хотела бы видеть ее у себя на сеансе. Вы меня очень заинтриговали, Олег. Как профессионала, разумеется.

- Если бы все было так просто, - шепнул я.

- Понимаете… - Алина подалась ко мне, и я понял, что она вот-вот произнесет нечто важное. Что-то, что и сама она только-только поняла. - Если бы Диана поступила иначе, я бы, наверно, развела руками.

- Как иначе? - нахмурился я тотчас.

- Например, сбежала бы. Сказала родителям, что именно она думает по поводу вашей свадьбы. В общем, сделала бы то, что называется - спрятать голову в песок.

Алина откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

- В общем и целом, конечно, ей стоило бы четко очертить границы общения с родными. Но, по ряду причин, Диана этого сделать пока не может. Однако и бежать от вас и ваших отношений не станет. Она хочет игру - дайте ей эту игру. Понимаете, о чем я?

О, да. Я понимал. Возможно, не так, как того хотела Алина, но понимал.

- Значит, будет игра, - сказал в ответ и, откинувшись на спинку кресла, тоже сложил руки на груди.

Наша последующая встреча с Дианой случилась совсем скоро. Ди просто позвонила мне и сказала, что они с родителями ждут меня в их квартире вечером того же дня. И прозвучало это так, как будто она только что разучивала похоронный марш, и все еще продолжала его напевать.

В их квартире, так в их квартире, - решил я и, прихватив по дороге небольшой букет цветов и бутылку коллекционного коньяка, направился к будущим родственникам.

Несмотря на то, что Диана четко дала понять - наши отношения лишь фарс - я думал о ее родителях исключительно в таком контексте. Рано или поздно они станут моими тестем и тещей. Иначе быть не может.

- Привет, - сказал я Ди, вручив ей цветы и коньяк.

Заглянул в квартиру. Из прихожей прекрасно проглядывалась кухня, где мама Дианы вовсю хлопотала, накрывая на стол.

- Как они? - кивнул в ту сторону, имея ввиду ее родителей.

- Прекрасно, - мрачно отозвалась Диана. - Мама так воодушевилась нашей свадьбой, что я начинаю опасаться, как бы ее не хватил инфаркт.

Она тяжело вздохнула. Я - едва удержался от того, чтобы не улыбнуться.

- Идем, - сказала Ди, и я последовал за ней.

- Мы продумали очень многое! - сказала мать Дианы, когда с горячим было покончено.

Все полчаса, которые длился наш ужин, было видно, что она едва сдерживается, чтобы не вывалить на нас имеющуюся у нее информацию.

- Что вы продумали? - как можно спокойнее поинтересовался я, пока Ди закатывала глаза и делала вид, что речь совсем не о ней.

- Предстоящую свадьбу, разумеется! Сколько будет гостей с вашей стороны, Олег?

Теперь уже настала моя очередь закатывать глаза. Я не предполагал, что мать Дианы настолько прытко начнет совать нос туда, куда не следовало.

- Много, - коротко соврал я. - Но, видите ли, я предпочел бы заниматься торжеством лично.

- Лично?

Елена воззрилась на меня с таким удивлением, как будто у меня только что отросла вторая голова.

- Именно так. Или вы против?

Она растерялась. Переглянулась с Аркадием, принялась мять салфетку.

- Не то чтобы против… - пробормотала в ответ.

- Вот и хорошо! - постановил я и, отодвинув стул, поднялся на ноги. - Пойдем, дорогая, нам нужно кое-что обсудить, - обратился к Диане.

Она вскинула на меня удивленный взгляд, но последовала моему примеру, вставая со стула.

Минутой позже мы оказались в одной из комнат квартиры, где я потребовал ответа:

- И ты считаешь это нормальным?

- Что именно? - тут же ощетинилась Ди, скрещивая руки на груди.

Ни дать, ни взять - фурия во всем ее великолепии.

- То, что мы обманываем твоих близких. Да твоя мать уже всю церемонию продумала от и до!

- И что?

- И ничего! Тебе не кажется: что будет очень жестоко в итоге объявить им, что ничего не будет?

Диана поджала пухлые губы, которые сейчас мне показались особенно соблазнительными. В темных глазах появилось настоящее пламя, только попади под его неистовый жар - спалит дотла.

- Не кажется, - отрезала она.

- Значит ты - моя невеста? - спросил я, приближаясь к Ди.

Имел я право на компенсацию, раз уж согласился на этот фарс?

- Конечно, да! - видимо, не успев сообразить, о чем именно я спрашиваю, откликнулась Диана.

И я решился. Сжал ее в объятиях, обхватил губами ее рот. Начал целовать так глубоко и откровенно, что все мысли о чем бы то ни было улетучились.

Ди растерялась, я знал это. Вцепилась тонкими пальцами в мои плечи, но совсем скоро расслабилась. И поцелуй стал сводящим с ума. Настоящим. Вкусным. Глубоким.

- Ох, простите! - выдохнула мама Дианы, невесть как оказавшаяся в комнате.

Я отпрянул от Ди. Она стояла напротив и смотрела на меня во все глаза. Словно случилось то, чего она ну никак не ожидала. И я не мог понять, что именно кроется в ее мыслях.

Отступил на шаг и, стараясь совладать со сбившимся дыханием, предложил:

- Вернемся обратно?

Часть 24. Диана

- Надо ехать выбирать платье! - заявила мама, явившись с этой новостью прямо ко мне на работу. От перманентного возбуждения, в котором она пребывала с того дня, как Волков решил, что нам неплохо бы жилось вместе, мама даже не заметила присутствия рядом со мной босса. И, как ни в чем не бывало, продолжила:

- Уж платье-то мы должны купить сами! Конечно, хорошо, что Олежек взял на себя заботу обо всем остальном, но свадебный наряд - исключительно женское дело! Мы с папой давно откладывали на твою свадьбу! Оденем тебя так, что все обзавидуются!

Кто эти «все», я даже уточнять не стала. И так понятно, что родителей волновало, чтобы платье у меня было не хуже, чем у «Машки Кузнецовой, которая замуж вышла еще пять лет назад». Это ведь так важно, что люди скажут! Вдруг у меня будет хоть что-то хуже, чем у этой Машки?

Мне стоило предвидеть все это. И сразу пресечь на корню эти старомодные фантазии, а не затевать идиотские игры в жениха и невесту! Я пошла по самому простому пути, надеясь, что от меня отстанут хотя бы временно, но вышло так, что мамин энтузиазм с каждым днем только нарастал.

Мне было ни грамма не стыдно, что я солгала родителям. И не будет жаль, когда наконец скажу им, что никакой свадьбы вообще не будет. В конце концов, им же не было жаль склонять мою жизнь во всех позах! Другое дело, что вместо временной передышки, на которую я надеялась, сейчас творился просто какой-то кошмар наяву.

- Мама, я на работе, если ты не заметила, - сухо отозвалась я на фантазии родительницы.

- Так ведь время-то уже позднее! Я специально пришла к концу твоей смены!

Я бы с радостью приврала, что работаю сегодня сверхурочно, но рядом стоял мой непосредственный начальник, возводить на которого напраслину при нем же было как-то совсем неприлично. Я кинула на Васнецова растерянный, даже жалобный взгляд, и тот, чутко уловив его, совершенно неожиданно вмешался в разговор:

- Добрый вечер… - Он сделал красноречивую паузу, предоставляя маме возможность представиться, но та только смотрела на босса округлившимися глазами.

- Ой, добрый, - пришла в себя наконец мама.

- Вы, как я понимаю, мама Дианы, - улыбнулся Роман Андреевич.

- Ой, да, я… Елена Николаевна, - снова засмущалась она.

- А я Роман. Васнецов, - ответил босс, отчего мамин рот заметно округлился.

- И, кстати, совершенно с вами не согласен в том, что платье - это исключительно женское дело, - продолжал невозмутимо босс. - Поэтому вам не нужно об этом беспокоиться, мы с Дианой как раз собирались за ним ехать.

Тут уже я сама едва удержала глаза на месте. Помощь подоспела откуда не ждали.

- Но как же это… - пробормотала мама. - Неудобно… Вы такой большой начальник, вам наверно некогда…

- Прежде всего, я - друг невесты, - ослепительно заулыбался Роман Андреевич. - Так что сейчас мы завезем вас домой, чтобы вы не утруждались долгим походом по магазинам, а потом поедем выбирать платье.

И, не успела я и глазом моргнуть, как Васнецов, отдав пару распоряжений помощнице, изящно вывел мою маму из бутика, и мне не осталось ничего иного, кроме как последовать за ними.

- Спасибо, - выдохнула я, когда мама была доставлена домой и мы с Васнецовым остались в машине одни. - Вы можете высадить меня где-нибудь в паре кварталов отсюда.

- Там находится свадебный салон? - поинтересовался босс, заводя мотор.

- Нет, я не…

Внезапно осознав, что не знаю, как все объяснить, я запнулась. Стоило ли говорить боссу, что на самом деле никакой свадьбы не будет? Или просто соврать, что устала и сегодня никуда не хочу ехать?

Господи, моя жизнь постепенно превращалась в сплошной фарс. И в этом я была виновата сама.

- Не знал, что ты выходишь замуж, - спокойно заметил Васнецов, выруливая на оживленное шоссе, где мы мгновенно встали в пробку. Босс кинул на меня быстрый вопросительный взгляд и я поняла, что еще и ему врать совсем не хочу.

- Я не выхожу, - призналась негромко. - Мне пришлось солгать, чтобы родители от меня отстали.

- Понятно, - протянул Роман Андреевич. - А жених-то есть? Или только выдуманный?

- Есть, - неожиданно для себя самой призналась я. - Он действительно сделал мне предложение. Если это можно так назвать.

- А ты, значит, замуж не хочешь, - заметил Васнецов утвердительно.

- Не хочу. Но мои родители настолько старомодны, что не могут пережить того, что я не замужем. Да еще и с ребенком.

- Я думал, такое только в кино бывает, - хмыкнул босс и быстро переключился на деловой тон: - Так куда едем?

- Никуда. Я просто погуляю где-нибудь пару часов.

- А как же платье?

- Оно мне не нужно…

- Но твоя мама явно спросит про него.

- Скажу, что ничего не выбрала, - пожала я плечами.

- Я понял, - кивнул Васнецов скорее себе, чем мне. - Поедем в свадебный салон в центре.

- Роман Андреевич, я же сказала…

- Я слышал. Но кто нам мешает примерить пару моделей? Сделаем фото, отправишь их матери, чтобы успокоилась.

Дальше спорить с боссом было как-то совсем неудобно. Подавив вздох, я кивнула и невидящим взглядом уставилась на дорогу, где машины, словно сонные мухи, лениво ползли друг за другом в свете вечерних фонарей.

- Думаю, начнем с этого, - заявил Васнецов получасом позже, когда мы все же прорвались сквозь пробки, и всучил мне платье облегающего кроя, расширявшееся книзу. Консультанты радостно вертелись рядом с нами, что-то наперебой советуя, а я чувствовала себя до ужаса неловко.

Салон был безумно дорогим. Даже если бы я действительно выходила замуж, мне никогда в жизни не хватило бы средств, чтобы купить здесь свадебное платье. И, зная это, было чертовски неудобно от столь повышенного внимания к моей персоне, которую разве что не облизали, едва мы с боссом вошли в салон.

- У нас есть замечательная модель с пышной юбкой! - восторженно заявил один из продавцов, бегая вокруг нас с Васнецовым, но Роман Андреевич сходу отрезал:

- Мы начнем с этого платья. А потом посмотрим.

- Конечно-конечно! - залебезил консультант и устремился вперед, показывая нам дорогу к примерочным.

- Может, не надо? - сделала я попытку прекратить всю эту дикую неловкость.

- Просто примерь, - отрезал босс и, заведя меня в кабинку, заботливо задернул шторку.

Кинув взгляд на платье, я нервно сглотнула. Модель была достаточно сдержанная, без безумных оборочек и бантиков, но с изумительно красивым длинным шлейфом. Раздевшись, я натянула на себя платье, самостоятельно справившись с рядом пуговичек на спине и взглянула в зеркало.

Нет, я никогда особо не мечтала стать невестой. В юности думалось об этом в последнюю очередь, а когда родился Матвей... стало и вовсе не до подобных фантазий. Поэтому теперь я растерянно смотрела на свое отражение, не узнавая в нем себя саму. Воображение живо нарисовало рядом со мной Волкова, и эта картина была настолько живой и настоящей, что внутри образовалось какое-то странное, тянущее чувство. Оказалось, что поверить в реальность подобной сцены, где мы с Олегом стоим вдвоем, готовые вступить в брак, было куда проще, чем я думала. И что совсем уж пугало - не вызывало у меня того отторжения, которое я ожидала.

Ото всех этих фантазий меня сумел отвлечь лишь незнакомый, но крайне неприятный голос, сопровождавшийся характерным цокотом каблуков.

- Принесите мне самые дорогие платья! - крикливо командовал этот голос.

- Сразу все? - растерянно переспросил продавец.

- Да! Я что, непонятно говорю? Или, вы думаете, я нищебродка какая? Да вы знаете вообще, кто мой жених? Это Олег Волков, лучший в мире шеф-повар!

Услышав это, я даже покачнулась и поспешно уперлась ладонью в стену, чтобы устоять на месте. Как интересно! Волков что, всем подряд делал предложения по принципу «кто первее согласится, того и приз»?

- Диана, ну что там? - донесся до меня голос Васнецова и я, мотнув головой, отдернула шторку, и на ослабевших ногах шагнув навстречу боссу.

Он придирчиво меня оглядел, после чего удовлетворенно кивнул и произнес:

- Великолепно. Ровно то, что надо. Ты как белая лебедь.

Я же протянула к нему руку и, вцепившись в боссов рукав, выдохнула всего три слова:

- Уедем отсюда. Пожалуйста.

- Что-то случилось? - обеспокоился Роман Андреевич.

Закусив до боли губу, я только и смогла, что вновь взмолиться:

- Ничего. Просто давайте уедем!

Часть 25. Олег

- Да какого хрена? - выругался я, когда меня подрезал видавший виды Форд.

То ли я стал слишком вспыльчивым, то ли на дорогах взаправду творилось настоящее беззаконие.

Догонять муд… мужика, который не знал правила дорожного движения, я не стал. Просто перестроился в левый ряд, потому что скоро мне нужно было сворачивать к дому Дианы и Матвея.

Подобная поездка казалась совершенно обыденной, но в то же время внутри что-то переворачивалось от понимания, что вскоре увижу сына и Ди. Чего раньше никогда не испытывал.

- Привет, - тихо сказал я, когда Диана открыла дверь.

Правда, сразу понял, что придется нелегко, ибо она отступила в сторону с таким видом, как будто вот-вот на мою голову должны были сойти все кары небес.

- Что-то случилось? - поинтересовался я, входя в квартиру и вручая Диане пакет с продуктами.

Сегодня я не планировал проводить время ни в ресторанах, ни в зоопарках. Рассчитывал приготовить ужин для нас троих и приятно провести время.

И тут же понял, что, видимо, зря надеялся, когда увидел лицо Ди. Я не был таким уж знатоком женщин, но осознал тотчас, как взглянул на мать моего сына, что произошло нечто ужасное. Как минимум.

- Ничего не случилось, - пожала та плечами, заглядывая в пакет. - Это что - гуманитарная помощь?

Ее лицо презрительно скривилось, я же испытал сначала неловкость, а следом - растерянность.

- Вообще-то я думал приготовить для нас лазанью. Не то чтобы слишком изысканно, но…

Я даже не успел договорить, когда Диана выдала то, что ошарашило меня до глубины души:

- Почему со мной? Я думала, сейчас ты готовишь исключительно с той, кто пойдет за тебя замуж!

Вот те раз. Диана ведь сейчас не о себе, а ком-то, кто собрался выйти за меня любой ценой. И я примерно представлял, кто это может быть.

- Я не…

Моя тирада, уже готовая сорваться с уст, потонула в восторженных словах невесть откуда взявшейся будущей тещи:

- Олееееег! Я так рада вас видеть! Вы бы заезжали к нам почаще! Вот и Матвей очень-очень рад!

Переведя взгляд на сына, я подмигнул ему и вдруг понял, что сегодня мать Дианы вполне может сыграть на моей стороне. А уж Матвей обязательно поймет мое желание остаться рядом с Дианой наедине. И очень даже его поддержит.

- Елена Николаевна, я тоже очень рад вас видеть, - соврал, не моргнув. Конечно же, эта ложь распространялась исключительно на мать Дианы, но я все равно почувствовал себя в этот момент не слишком комфортно. - Как ваши дела? Вы за внуком?

Не то чтобы я желал избавиться от компании сына, но и понимал, что общение с Дианой тет-а-тет пройдет гораздо комфортнее, чем при ком бы то ни было.

- А! Да! Конечно, я за Матвеем, - заверила меня Елена Николаевна, и по удивленно взметнувшимся бровям Ди я понял, что придумала это ее мать только что.

Они с Матвеем быстро собрались (при этом сын не выглядел расстроенным, скорее наоборот), и как только за Еленой Николаевной и моим ребенком закрылась дверь, я вновь повернулся к Диане.

- Прогонишь, или приготовим лазанью, и ты мне все расскажешь?

Я взаправду ожидал того, что Ди выпрет меня из своей квартиры к хренам собачьим. Однако она просто опустилась на ближайший стул и устало потерла глаза.

- И как тебе удается все так быстро решать, Волков? - спросила она скорее в никуда, чем обращаясь конкретно ко мне.

Я же в этот момент вынул продукты из пакета и повернулся к Диане:

- У тебя мясорубка есть?

- Что? - удивилась она, округлив глаза.

Да, наверно, совсем не того ожидала, но сейчас я превратился в весьма конкретного шеф-повара, желающего приготовить сносную лазанью и накормить ею свою женщину.

- Есть ли у тебя мясорубка? - терпеливо повторил я свой вопрос.

- Есть. Вот там.

Она указала рукой на один из шкафчиков. Я извлек вполне себе хороший агрегат, при помощи которого планировал сделать из чудесного куска говядины порцию фарша. Не терпел уже готовый дерьмопродукт, потому покупал для этих целей исключительно парное мясо.

- Что-то стряслось.

В моих словах не было вопроса. Лишь утверждение.

Я закинул в мясорубку предварительно нарезанную говядину и смолол ее в фарш. Диана все это время молчала. Я же - терпеливо ждал. Хотя, эта тирада Ди по поводу того, что я готовлю только для своей будущей невесты, вводила меня в ступор.

- Ничего не стряслось, - подернула Диана плечами и вдруг перевела разговор в то русло, которое и мне самому казалось наиболее безопасным: - Как ты готовишь лазанью? Я сколько бы ни пыталась это сделать - получается полнейшее фиаско.

Улыбнувшись, я закинул на сковороду мелко нарезанную луковицу, которая тут же принялась обжариваться в оливковом масле.

- Во-первых, никаких сочетаний лук-чеснок. И итальянцы, и я сам считаем, что это просто отвратительно.

Помешав лук, я приправил фарш солью и смесью перцев, пропущенной через мельницу. Все делал на свой вкус, но это уже было отточено донельзя. - Во-вторых, хочешь, открою секрет? - повернулся я к Диане.

- Хочу, - мгновенно отозвалась та.

И я понял, что готов буду горы свернуть ради этой женщины. Но в то же время мог сейчас сыграть себе на руку.

- Тогда секрет за секрет. Ты расскажешь, кто именно собрался за меня замуж, а я раскрою тайну приготовления хорошей лазаньи.

Ди фыркнула, я же в это время закинул приправленный фарш к луку и принялся за помидоры. Поставил небольшую кастрюльку с водой на огонь, надрезал «жопки» (как сказал бы Жук) томатов крестиком и, как только вода закипела, опустил их в жидкость.

Ровно минута (мне даже не нужно было замерять время по часам, я чувствовал это и так), и я быстро снял помидоры с огня и сунул кастрюльку под холодную воду.

- Летти! - язвительно сказала Диана после паузы. - Тебе это имя о чем-то говорит?

Я невольно вскинул брови. Конечно: это имя мне о чем-то да говорило.

- С чего ты взяла, что мы с ней женимся? - как можно спокойнее отозвался я.

Взял терку и измельчил очищенные от кожуры помидоры. Меньше минуты, и их можно было добавлять к фаршу, чтобы получить болоньезе.

Когда соус закипел, я закинул туда сухой приправы, состоящей из итальянских трав. Конечно, не ресторанное качество, но для домашней еды вполне сойдет.

- С того, что она именно об этом и сказала... выбирая свадебное платье.

- Она выбирала свадебное платье? Где? - тупо переспросил я, машинально помешивая болоньезе и готовясь делать бешамель.

- Какая разница где! - воскликнула Диана, вскочив на ноги. Заходила по кухне, но, кажется, выгонять меня не собиралась.

- Большая разница. Потому что если она была в свадебном салоне, то у меня возникнет вопрос - что именно там делала ты?

Я бросил быстрый взгляд на Ди, но вдруг понял, что она покраснела. Отвернулся, как будто стал частью чего-то слишком интимного, снова сосредоточился на готовке.

Поставил на огонь сотейник, бросил в него кусочек масла. Кто-то предпочитал добавлять в бешамель лук, я же просто положил в посуду пару ложек муки, итальянскую приправу, мускат и черный молотый перец. Вновь все посолил по своему вкусу и, когда масса растворилась и забурчала, влил миллилитров семьсот молока.

Можно было оставить все пока как есть, и вновь повернуться к Диане, что я и сделал.

- Я просто хотела примерить свадебное платье, чтобы отправить фото матери! - едва ли не выкрикнула она, как будто я был тем, кто претендует на ее свободу, а она вынуждена рьяно отбиваться.

- И как платье? Выбрала? - спросил я, снимая соус с огня.

Теперь дело оставалось за малым - собрать лазанью и поставить ее в духовку.

- Летти выбрала, да. Хорошо, что ты этим интересуешься! - выпалила Диана.

Я вновь усмехнулся.

Быстро выложил в форму три листа лазаньи, сверху - болоньезе. Закрыл еще тремя листами, опять болоньезе и на него бешамель, присыпанный пармезаном.

Бросил взгляд на Диану, уверяясь в мысли, что именно эту женщину я хочу видеть в своей жизни, чего бы мне это ни стоило.

Опять накрыл все листами лазаньи, положил болоньезе, а сверху вновь листы, бешамель и пармезан. Все! Теперь в духовку на сто шестьдесят градусов, а следом - под гриль на пять минут.

Подойдя к Ди, вновь усевшейся на стул, я опустился перед ней на корточки и сказал:

- Не знаю, что там выбрала Летти, но я не имею к этому никакого отношения. И, кстати, ты так и не спросила - что главное в приготовлении лазаньи.

Я лукаво смотрел на Ди снизу-вверх. На ее лице сначала было недовольство, которое она наверняка показывала мне изо всех сил. Потом оно сменилось интересом.

- Что главное в приготовлении лазаньи? - с опаской уточнила Диана, и я, улыбаясь, ответил:

- Главное - купить правильные листы. Но только не говори об этом никому... иначе меня распнут и лишат звания шефа.

Часть 26. Диана

Верила ли я Олегу в том, что он не собирается жениться на этой Летти? А разве можно не поверить тому, кто способен сделать такую божественную лазанью? Господи, пожалуй, за такие таланты в кулинарии было даже влюбиться не грех!

Я кинула на Волкова, сидящего за столом напротив меня, взгляд из-под ресниц, стараясь оценить его спокойно и беспристрастно, словно видела сейчас впервые в жизни.

Он не был идеальным красавцем как с обложки глянцевого журнала, у которого даже прическа лежит волосок к волоску. Но именно его несовершенство, пожалуй, в нем и привлекало особенно. Непокорные кудри волос, передавшиеся сыну, которые будто бы жили своей собственной жизнью. Обаятельная улыбка, волшебным образом преображавшая черты лица. Взгляд голубых глаз, такой глубокий, что никогда нельзя было угадать наверняка, что за ним таится. Одно я могла сказать точно - мне никак не удавалось увязать образ этого Олега с тем человеком, что остался в моей памяти в обличьи монстра. Возможно, нам просто стоило наконец поговорить об этом. А мне в частности - спросить, почему он так со мной поступил?

- Спасибо, было очень вкусно, - сказала я, отодвигая от себя тарелку.

Мама, приведшая обратно Матвея, осталась с нами на ужин и сейчас горячо поддержала мой комплимент шефу:

- Изумительная лазанья! Даже мне такая не удавалась!

Олег только усмехнулся на это заявление - да уж, наверно для него, шеф-повара с мировым именем, мамино сравнение действительно звучало забавно.

К несчастью, на этом мама не остановилась. Взглянув сначала на меня, потом на Олега, она заявила:

- А что же это вы все дома сидите? Сходили бы в кино, что ли!

Я с трудом подавила вздох. Отменная логика - сначала вынудить людей к женитьбе, а потом подталкивать друг к другу. Не хватало еще только, чтобы мама лично препроводила меня в супружескую постель!

- Уже поздно, - сухо заметила я.

- Всего-то семь вечера! - парировала мама. - Давайте, давайте, идите, а мы с Матюшей найдем чем заняться!

- Надо иногда развлекаться, - с серьезным видом произнес сын. - Я слышал, как наш сосед дядя Миша говорил жене, что имеет право на кино для взрослых. И вы с папой, значит, тоже, - кивнул Матвей авторитетно.

Волков от этого заявления прыснул в кулак, а я только брови подняла.

- Надеюсь, дядя Миша не рассказывал, про что эти фильмы? - поинтересовалась ровным тоном.

- Нет, но он так громко кричал, что, наверно, интересные.

Да уж, могла я представить его интерес и в каком месте он особенно выражался!

- Пойдем, - сказал вдруг Олег. - Я слышал, что на этой неделе интересная премьера.

Поднявшись из-за стола, я подошла к окну и распахнула его настежь. В вечернем воздухе была разлита приятная прохлада и, сделав глубокий вдох, я неожиданно для себя самой сказала:

- Ладно.

- Ты решила, что хочешь посмотреть? - поинтересовался Олег, когда мы припарковались у торгового центра.

- Ты ведь, кажется, говорил про интересную премьеру, - заметила я, выходя из машины и, усмехнувшись, добавила:

- Надеюсь, это не новый фильм Тинто Брасса.

- Такое кино нужно смотреть не в кинотеатре, - хмыкнул Волков в ответ.

Обведя взглядом окружающую местность, я вдруг замерла на месте. Вдалеке, на территории раскинувшегося неподалеку парка, манящим голубым силуэтом светилось колесо обозрения. И прежде, чем успела хорошенько подумать, я вдруг поняла, что говорю вслух:

- Я хочу на колесо.

Проследив за моим взглядом, Волков спокойно пожал плечами и сказал:

- Колесо так колесо. Поедем туда или дойдем пешком?

- Давай прогуляемся через парк, - решила я.

Пару минут спустя мы шли по мощеным парковым дорожкам, освещаемым фонарями да причудливыми инсталляциями, что рождались от отсвета гирлянд, развешанных по верхушкам деревьев.

Мы двигались молча, в неловкой тишине, когда, вроде бы, и хочется что-то сказать, но не знаешь, с чего начать. Волков прервал молчание первым.

- Твои родители всегда так себя вели? - полюбопытствовал он, кинув на меня взгляд искоса.

- Всегда, - передернула я плечами. - Они искренне считают, что я должна жить так, как им кажется правильным. Так, как жили они сами.

- Наверно, когда они узнали о твоей беременности, это было что-то страшное, - заметил Олег участливо.

Я вскинула на него глаза. В его взгляде светилось понимание и… сожаление. Он ступил на зыбкую почву, коснувшись темы, которая раньше была под запретом, но я не стала этого избегать. Был ли тому причиной вкусный ужин или то умиротворение, которое испытывала сейчас, шагая с ним рядом, но я вдруг поняла, что могу говорить спокойно обо всем, что было. Даже более того - хочу говорить. Потому что у меня самой тоже было множество вопросов.

- Страшное - не то слово, - ответила я, пожав плечами. - Было все - и крики, и слезы, и угрозы. Они долго не верили, что я не помню, от кого забеременела. А потом была беготня по врачам, психологам и… попытка осознать, что все это действительно со мной случилось. Что это не кошмарный сон.

- Мне очень жаль, - произнес Олег глухо. - Я искал тебя после той ночи, но… - Волков лишь развел руками, выказывая этим жестом свою беспомощность лучше всяких слов.

Я остановилась и, запрокинув голову, чтобы видеть его лицо, задала тот единственный вопрос, что вертелся сейчас на уме:

- А зачем?

- Зачем что?

- Зачем ты меня искал?

Он отвел взгляд, потом снова посмотрел на меня - прямо и открыто.

- Чтобы попросить прощения. А еще потому, что понял - не хочу, чтобы наше знакомство заканчивалось... на этом.

Он поморщился, словно укоряя себя за что-то, а я, отбросив все, что мешало говорить прямо и откровенно, задала главный вопрос:

- Знаешь, а я все хотела тебя спросить - ты со всеми женщинами поступал так? Просто беря то, что хотел?

- Нет.

Краткое, емкое отрицание, в котором было больше веса, чем в миллионе других слов. Криво усмехнувшись, я заметила:

- Вот это мне повезло.

Волков провел по волосам рукой, уже привычным жестом, как всегда делал, видимо, когда ощущал себя растерянным, потом сказал:

- Ди, я могу еще бесконечное число раз сказать, как мне жаль, но это уже ничего не изменит. И такое действительно было со мной впервые, чтобы я настолько себя не контролировал. Я не должен был так поступать, но...

- Но поступил, - спокойно заметила я.

- Да. Просто... вероятно, никто так меня не заводил раньше.

Мне, наверно, стоило рассердиться, но вся прошлая боль сейчас странным образом молчала. Возможно, мысль, что Волков никого другого так не хотел, приносила мне какое-то извращенное удовлетворение.

- Идем на колесо, - пробормотала я и, решительно расправив плечи, зашагала вперед.

Когда Олег, первым запрыгнув в кабинку, подал мне руку, и колесо, дрогнув, пошло на очередной круг, я практически одними губами прошептала:

- Вообще-то, я боюсь высоты.

И когда его руки вместо ответа опустились мне на талию, крепко прижимая к себе, я вдруг поняла, что именно этого и искала - ощущения надежности. И что к этим рукам, обнимающим меня, не чувствую прежнего отторжения. Более того - внутри зарождалось хрупкое доверие. Откинув голову Волкову на плечо, я заставила себя посмотреть вниз. И поняла вдруг, что сегодня тот день, когда я впервые за всю жизнь ничего не боюсь.

И, видимо, тот человек.

Часть 27. Олег

- Олег Владимирович! К вам… посетительница.

Новая секретарша Татьяна, видимо, до сих пор не особо понимала, что к чему. Или же просто я упустил тот момент, когда стоило посвятить ее в курс дел более глубоко. Она мялась, а я уже понимал, что ничего хорошего от этой самой посетительницы ждать не приходилось. И даже представлял, кто именно заявился ко мне в офис.

Хотя, наверно, это было даже к лучшему. После той поездки на аттракционе с Дианой, многое изменилось. И пусть я не торопился, пусть между нами ничего особо не произошло, я чувствовал, что иду верным путем.

- Олежа! Что за церемонии? - недовольно возвестила Ви, входя ко мне в кабинет без обычного на то разрешения.

Я кивнул Тане, давая понять, что все в порядке, и когда секретарша вышла и закрыла за собой дверь, поднялся навстречу Летти.

- О, наверно, ты ожидала, что свою будущую жену я буду впускать в свой кабинет в любое время дня и ночи?

Мой тон был ледяным и насмешливым. Я знал, что подобного Летти терпеть не могла. Вот и теперь на ее лице сначала появилось выражение недовольства, потом его сменила растерянность. А следом Ви улыбнулась самой елейной и искусственной из своих улыбок.

И как только я мог с ней встречаться и думать о том, что она когда-нибудь сможет стать моей женой? Нет, конечно же, я совсем не допускал и мысли, что это воплотится в жизнь, но… Но ведь прикидывал мысленно, каково будет назвать Виолетту своей супругой.

И раньше мне это казалось вполне вероятным, а вот сейчас… Сейчас, с появлением Матвея и Дианы, все встало на свои места.

- Твою будущую жену? - промурлыкала Летти, подходя ко мне.

Она заняла место на моем столе. Положила ногу на ногу и взглянула на меня со все той же выбешивающей улыбкой. С одной стороны - не бросалась на шею, и на том спасибо. С другой - наверняка понимала, что сможет меня обыграть и получить себе с потрохами.

- Да, мне тут сорока на хвосте принесла, что ты не просто распространяешь эту фейковую новость, но еще и выбираешь себе свадебное платье.

Я потер подбородок, откинувшись на спинку кресла. Сам же цепко следил за выражением на лице Виолетты, и когда она поморщилась, понял, что попал в цель.

- А что в этом плохого? - подернула плечами Летти, грациозно поднимаясь со стола и подходя к окну.

Заложила руки в карманы модного короткого полукомбинезона, распрямила спину.

- Твоего сына я приму. Сможешь перечислять ему алименты, если ты об этом, - сказала Ви, и я застыл, приподняв брови.

То есть, мне разрешали оставить Матвея в качестве того, к кому раз в месяц будет уплывать часть семейного (как надеялась Летти) бюджета?

- Я не знаю, почему вообще с тобой это обсуждаю, - признался, поднимаясь на ноги и подходя к двери. - Хотя, вру… знаю. Мне очень любопытно понять, с какого хрена люди считают, что могут что-то решать за других, не спрашивая и не вникая в их истинные желания?

- Олежа… я уверена, что так будет лучше для всех! И для твоего ребенка тоже. Ведь у него теперь появятся деньги. Мы не будем скупиться, обещаю!

Летти подошла ко мне и, когда я предпринял попытку открыть дверь, чтобы указать Ви направление, положила руку на мою ладонь.

- А я рожу тебе другого сына. Или дочь. А лучше - двоих детей. И ни слова не скажу против твоего нынешнего ребенка, клянусь!

Видимо, на моем лице отразилось все, что я думаю по этому поводу, потому что Летти сначала отшатнулась, потом - взглянула на меня с неверием.

- Будь добра, покинь мой кабинет и забери с собой весь свой маниакальный бред. Никаких детей, кроме Матвея, мне не нужно. А когда я захочу еще одного ребенка - мне его родишь вовсе не ты, поверь.

Процедив эти слова, я приготовился к тому, что Ви выдаст еще что-нибудь. Но она лишь окинула меня взглядом, в котором была вся ненависть вселенной, и вышла прочь из моего кабинета.

Тогда я надеялся, что навсегда.

- Олег?

Диана отступила в удивлении, но потом глаза ее прищурились и она… улыбнулась.

- А я-то думала, почему мама сегодня забрала Матвея, и, главное, почему он был совершенно с этим согласен.

Она покачала головой, опустила ее, и волосы упали на лицо. Почти как тогда, когда пришла с нашим сыном благодарить меня за то, что я спас Матвею жизнь.

- Небольшая диверсия, - признался я, усмехнувшись.

От реакции Ди почувствовал себя спокойнее, хотя, стоило признаться, совсем не ждал, что путь к завоеванию этой женщины будет лишен терний.

- И зачем все это? - склонила она голову набок.

- Собирайся. Поедем поужинать вдвоем.

У Дианы на лице отобразилось то, чего я так боялся - смятение, перемежающееся испугом. Впрочем, эти чувства быстро исчезли и она спросила:

- Куда?

- В один из моих ресторанов. Там нам никто не помешает.

Я даже подумал, было, что Ди откажется, и сам растерялся, не представляя, что делать, если вдруг она ответит категорическим «нет». Разворачиваться и ехать домой?

Возможно. Только в этом случае я бы напрочь не понимал, как действовать дальше.

- Дай мне пять минут, - сказала все же Диана, и когда повернулась и скрылась в недрах квартиры, я выдохнул с облегчением.

- Это был самый вкусный лосось, который я пробовала! - с жаром заявила Диана, пригубив белого вина и откидываясь на спинку дивана.

Мы с Ди провели прекрасных пару часов, уплетая блюда, приготовленные на кухне моего ресторана, наслаждаясь вином и компанией друг друга. Болтали обо всякой ерунде, и это мне сейчас казалось наиболее верным.

- Так и передам Паше. Это су-шеф ресторана, - пояснил я на вопросительный взгляд Дианы.

- Уверена, ты бы сделал гораздо лучше, - вдруг сказала она.

Я сидел в полуметре от Ди: смотрел на ее губы и понимал, что у меня сейчас есть лишь одно желание. Совершенно мужское и занимающее все мои мысли.

Нет, о близости я не думал, хотя, конечно, не отказался бы от нее. А вот поцелуй, который я уже мысленно нарисовал себе во всей его полноте, никак не шел у меня из головы.

- Что? - выдохнула Ди, когда я сел ближе и склонился к ее губам.

- Ничего, - тихо выдохнул в ответ, и мой рот накрыл приоткрытые губы Дианы.

Сначала она напряглась, но я физически почувствовал, как Ди расслабляется. Это дало мне уверенность в том, что я все делаю правильно. Положив руку на лицо Дианы, я провел большим пальцем по ее скуле, углубляя поцелуй. Второй ладонью накрыл грудь, и, не успел сделать ничего большего, когда Ди вцепилась пальцами в мое запястье.

Отстранившись, со сбившимся дыханием, я смотрел на нее и не понимал, что сделал не так. Диана же взирала на меня в ответ с таким ужасом, что сомнений не оставалось - я вновь напугал ее так сильно, что это чувство было сродни шоку.

- Все нормально? - хрипло выдохнул, убирая руки, и услышал то, от чего захотелось застонать.

- Отвези меня домой... - прерывисто ответила Диана. И добавила моляще-испуганно: - Прошу.

Я едва не выматерился цветисто и витиевато. И ругательство это было бы направлено исключительно на меня.

Волков, Волков, ну ты и дурак.

Часть 28. Диана

То, что я испытывала в тот момент, когда Волков меня касался, пугало сильнее, чем я могла себе представить. С одной стороны - мне искренне хотелось попытаться все наладить между нами. Дать себе возможность вдохнуть полной грудью после всех этих лет, когда боялась по-настоящему жить. Дать себе шанс получить все то, от чего отказывалась так долго. И, наверно, было правильно дать шанс самому Олегу - прежде всего, показать, что все может быть по-другому. Не как тогда, не как в первую встречу.

Я проговаривала себе все это множество раз, но на практике ничего не получалось. Возможно, потому, что я думала об этом слишком много, в то время как нужно было просто чувствовать. И в этом крылась обратная сторона медали - я поняла, что именно этого я и боюсь - собственных чувств и ощущений.

- Как дела дома? - поинтересовался у меня на следующий день Васнецов, когда заглянул в бутик.

Его участие удивляло, но я вдруг осознала, что, по большому счету, мне больше даже не с кем поговорить обо всем, что происходило. Обращаться к психологу я не хотела - долгие беседы с ней напоминали времена, когда я была беспомощна и потеряна. Теперь же мне хотелось разобраться со всем самостоятельно.

- С каждым днем все хуже, - призналась я боссу со вздохом. - Мама совершенно одержима этой свадьбой.

Он заложил руки в карманы брюк и, посмотрев на меня задумчиво, произнес:

- Так может не стоит продолжать этот фарс? Или есть какие-то иные причины происходящего, кроме желания отделаться от настырных родственников?

Роман Андреевич, пожалуй, попал прямо в цель. Причины были. И состояли они в том, что мне начинало слишком нравиться присутствие Волкова рядом со мной практически каждый день.

- Я не знаю… - покачала головой.

От необходимости продолжать этот разговор меня избавило появление покупательницы. Хотя, когда я поняла, кто это, перспектива продолжить душевные излияния Васнецову показалась мне куда более соблазнительной.

Эту женщину можно было узнать по одним только духам. Густые, удушающие, чудовищно приторные. Сейчас, когда она вошла в магазин, и тогда, в свадебном салоне, они шествовали впереди нее самой. Хотя сами по себе духи были вовсе не плохи. Плохо было то, что она обливалась ими, должно быть, с головы до пят, словно преследовала цель убить вокруг себя все живое. И когда она раскрыла рот, я поняла, что не ошиблась в личности посетительницы.

- Мне нужна Диана, - сообщила она, взирая на меня свысока, в чем ей весьма помогали пятнадцатисантиметровые каблуки.

- Чем могу помочь? - вежливо откликнулась я, все же рабочее место, как минимум, к тому обязывало.

- Вы Диана?

- Да.

- Мне нужно поговорить с вами, - заявила женщина таким тоном, словно мое мнение по этому поводу ее вовсе не волновало. Ей было нужно - и точка.

- Если по какому-то личному вопросу, то я сейчас на работе и, к сожалению, не могу…

Я кинула взгляд искоса на Васнецова, наблюдавшего за этой картиной, но тот, хмуро оглядев дамочку, видимо, решил, что от нее лучше поскорее избавиться, поэтому сказал:

- Можешь отойти ненадолго.

Куда-либо отходить с этой женщиной у меня не было никакого желания. Но и быть уверенной в том, что она не закатит здесь сцену вроде той, свидетельницей которой я была в свадебном салоне, я не могла. Поэтому понимала - лучше ее выслушать и сделать это вовсе не на рабочем месте.

- Мы можем поговорить в моей машине, - предложила она, и я, кивнув, молча последовала за ней на парковку.

Летти остановилась около дорогущего Мерседеса, после чего, окинув меня внимательным взглядом, чтобы, видимо, удостовериться, что я достаточно чистая для того, чтобы сесть в ее машину, разблокировала двери и жестом пригласила меня устроиться на переднем сиденье.

Сев, я закрыла за собой дверцу и сразу приступила к делу:

- О чем вы хотели со мной поговорить?

Она драматично вздохнула - несколько наигранно, как мне показалось, потом ответила:

- Ты, наверно, и сама уже догадалась. Мы должны поговорить об Олеге.

Я вовсе не считала, что нам есть что с ней обсуждать касательно Волкова, но выбора все равно не было. Поэтому вежливо уточнила:

- А вы, собственно?...

- Виолетта, - гордо сообщила она. - И я пришла тебе сказать - ты должна отпустить моего мужчину!

Я удивленно выгнула бровь. Очевидно, для самого Волкова это было новостью - то, что он был мужчиной Виолетты. И ее женихом тоже.

- Мне жаль, но я ничем помочь вам не могу, - ответила размеренно. - Просто потому, что я никого не держу.

- Держишь! - почти выкрикнула Виолетта в ответ. - Олег такой порядочный! Он не может бросить своего сына!

Ее рука с длинными нарощенными ногтями неожиданно вцепилась в мое запястье.

- Чего ты хочешь? Денег? Мы дадим тебе денег! Тебе и твоему сыну хватит на всю жизнь!

- Моему сыну нужен только отец, - ответила я холодно.

И тут эта женщина неожиданно зарыдала, отчего я поначалу даже растерялась. Подвывая, как сигнальная сирена, она жарко заговорила, перемежая слова всхлипами:

- Я люблю его, пойми! И готова принять его сына! И он любит меня! А ты стоишь у нас на пути, хотя он никогда тебя не полюбит! Он с тобой только ради ребенка!

Если она хотела меня задеть - это у нее прекрасно получилось. Но не потому, что Олег никогда меня не полюбит, а потому, что эта женщина считала, будто можно торговать чувствами моего сына!

- Я не пришивала его к себе, Виолетта. Олег - свободный человек, а не моя собственность, чтобы я могла держать его насильно или отпустить к вам, как переходящий приз. И если он находится не с вами, а со мной, может, вам просто стоит понять и принять тот факт, что его желания вовсе не совпадают с вашими?

Открыв дверцу машины, я шагнула одной ногой на асфальт, потом обернулась к ней и добавила:

- Кстати, самое дорогое не всегда значит самое лучшее.

И, захлопнув за собой дверь, жадно вдохнула грудью свежий воздух. Не только духи Виолетты, но и вся она была какой-то душной личностью, в обществе которой находиться долго было трудно.

Расправив плечи, я быстро зашагала обратно на работу. Но состоявшийся диалог еще долго не шел из моей головы.

Часть 29. Олег

Телефон разрывался мелодией входящего. Постукивая ручкой по столу, я гадал, стоит ли отвечать на звонок Жука. По всему выходило, что он собирался пригласить меня на очередной сезон съемок кулинарного шоу, который как раз должен был стартовать со дня на день.

Раньше я бы с удовольствием согласился на роль эксперта, но не сейчас. Сейчас все это представлялось для меня какой-то адовой мукой, когда мне придется натягивать улыбку на лицо, как шашлык на шампуры. И это решительно шло вразрез с тем, чего я желал от своей жизни.

- Да, - все же ответил на звонок, и Жук тут же выдал, как то обычно и бывало:

- Новый сезон, съемки стартуют через пару недель. Будешь участвовать?

Я сжал пальцами переносицу и закрыл глаза.

- Пока не знаю, - ответил честно. - Но скорее «нет», чем «да».

- У тебя что-то случилось?

Да, мать-перемать, случилось, но делиться этим с тем человеком, с которым мы встречались от силы пару раз в год, я не собирался.

- Можно сказать и так. Трепаться об этом не хочу, - расставил я сразу все точки.

- Понял. Ну, если решишь, что захотел - звони.

Жук отрубил связь, я же, отложив телефон, покрутился в кресле туда-обратно. Вообще то, во что превратилась моя жизнь, мне категорически не нравилось, хоть я и принял в этих самых метаморфозах самое непосредственное участие. Но раз уж смог это все сотворить, то и расхлебывать последствия должен был именно я. Вот только совсем не представлял, что с этим делать.

Кругом творилась какая-то мыльная опера. Летти атаковала по всем фронтам. Предки Ди творили то, от чего у любого здравомыслящего человека поехала бы крыша. С Дианой у меня почти ничего не получалось. И только одно радовало - Матвей. Маленький мальчик, мой сын, который привязался ко мне, и к которому привязался я. И он давал мне четкое осознание - все не напрасно. И даже если женщина, которую я хотел видеть рядом с собой, решит, что со мной ей тяжелее, чем без меня - будет Матвей. Дарящий мне понимание, что все не зря.

- Да? - ответил я на очередной звонок, которые сегодня сыпались, как из рога изобилия.

На экран даже не взглянул, потому голос Дианы, раздавшийся по ту сторону связи, заставил меня напрячься. Радость я старательно в себе притушил - понимал, что мать моего ребенка вряд ли звонит потому, что просто хочет услышать, что я сегодня позавтракал или пообедал.

- Олег, это Диана, - сказала она, и я лишь огромным усилием воли сдержался, чтобы не начать заверять ее, что ее голос я уже способен узнать из тысячи.

- Да, Ди. У вас все в порядке?

Этот вопрос я задал с опаской, но она тут же заверила:

- Конечно. Все хорошо. Я просто хотела…

Она запнулась, и я понял, что сейчас мне лучше промолчать. И даже если Ди сейчас заявит, что она передумала и вообще ошиблась номером, я не должен буду перезванивать и требовать сказать, что именно ей от меня было нужно. И все же она добавила:

- Я хотела спросить, не приедешь ли ты сегодня? Матвей очень хочет поиграть в настольный детектив… и мы подумали… точнее, я подумала…

Она говорила прерывистым голосом, словно искала слова и не могла их найти.

- Я приеду, да, - просто сказал я. - Буду у вас через полчаса. Что-нибудь купить по дороге?

- Нет. - В тоне Дианы послышались нотки облегчения. - Мы с Матвеем испекли чизкейк.

- Хорошо.

Я улыбнулся самому себе, чувствуя то же самое, что слышал в голосе Ди.

- Скоро буду.

- А все же правильнее было бы, если бы убийцей оказалась мисс Марген! Пап, ты видел, какая она злая?

Совершенно недовольный исходом игры, Матвей буквально сунул мне под нос карточку, на которой была изображена та самая мисс Марген. Я невольно выгнул бровь. Ну, вылитая Летти, черт бы ее побрал!

- Давай уберем ее в коробку подальше от глаз, - покачал я головой.

Сын уже лежал в кровати, но взял с собой несколько карточек из игры, чтобы, по его словам, «изучить весь ход расследования получше».

Диана что-то творила на кухне, ожидая меня для того, чтобы выпить кофе, я же делал то, что приносило мне ни с чем несравнимое удовольствие - укладывал Матвея спать.

- Да, давай уберем, - согласился он. - А завтра опять поиграем. Ты ведь останешься до завтра?

Совершенно безыскусный вопрос ввел меня в ступор. Конечно же, я совсем не рассчитывал на то, чтобы остаться ночевать, и хотя мне этого хотелось (чего уж скрывать?), я осознавал, что вряд ли Диана будет рада подобному исходу этого вечера.

- Если и не останусь, то завтра приеду, - пообещал сыну.

- Жаль. Я думал, ты испечешь тех булочек на завтрак, - зевнув, произнес Матвей и отвернулся со словами: - Спокойной ночи, папочка.

- Спокойной ночи, сын, - ответил я и, чмокнув Матвея в щеку, поправил одеяло и вышел из его комнаты.

Ди обнаружилась сидящей за столом на кухне. Она была задумчивой, но, к сожалению, прочесть ее мыслей я не мог.

- Он уснул, - сказал я, входя и вырывая Диану из плена ее дум.

Как вести себя с ней - не знал. Остаться ли на кофе, или уйти? Что вообще сейчас будет правильным? И вдруг все вопросы вылетели из моей головы, когда Ди сказала:

- Ко мне приходила твоя Летти.

Она поднялась из-за стола, оперлась на него бедром и сложила руки на груди. А я не сразу понял, что именно она имела ввиду.

- Моя Летти? - тупо переспросил я, хмурясь.

- Да. Она заявила, что ты принадлежишь ей, и я должна от тебя отступиться.

Вот оно что.

Подойдя ближе, я встал в полуметре от Дианы. Взъерошил волосы рукой и ответил:

- Вообще-то она не моя, как ты помнишь. Это первое. Второе - я ничего не знал об этом визите. И третье - что ты ей ответила?

Сначала Ди смотрела на меня с вызовом (по крайней мере, именно это я читал в ее взгляде), но после отвернулась и поджала губы.

И я сделал то, чего хотел. Сократил расстояние на последние пол шага, оказываясь от нее на расстоянии вдоха. Взял Диану за подбородок и повернул лицом к себе.

- Я ответила, - шепнула она, - я ответила, что если ты со мной, то может, ваши желания с ней просто не совпадают?

Едва я осознал смысл сказанного, как мои губы сами обхватили рот Ди.

Я почувствовал, как она вцепилась в мою одежду, как притянула меня к себе. Усадив Диану на стол, я вклинился между ее ног, жадно целуя, зарываясь пальцами в роскошные темные волосы. А она отвечала мне, клянусь, именно это я и чувствовал. Ответ, такой жаркий и жадный, что я плавился от того, что ощущал.

Мои руки скользнули по плечам Дианы, вниз... еще ниже... опустились на края кофточки. Я прервал поцелуй на долю секунды, чтобы стащить с Ди одежду, но снова прижался ртом к ее губам. Все внутри кипело, желание проносилось по венам, сжигая лавой потребности обладать той женщиной, которая плавилась в моих руках.

Сколько всего мне хотелось с ней сделать. От фантазий об этом все внутри взрывалось, как динамит, подброшенный на атомную электростанцию.

Мы целовались так, как будто пытались забрать друг у друга кислород... и вдруг... все закончилось.

Я не понимал, что именно было тому причиной. Может, мой напор. Может, какое-то воспоминание, которое сейчас промелькнуло в памяти Ди.

Нет, я отдавал себе отчет, что все не будет просто. Что мы будем идти друг к другу крохотными шагами, и, наверно, был к этому готов.

Она оттолкнула меня с такой силой, что я сделал шаг назад. И просто отступил. Тяжело дыша, чувствуя безумное желание по отношению к Диане. Но все же отступил.

- Я обещал Матвею продолжить детектив, - сказал невпопад, выдыхая рвано и быстро. - Завтра позвоню.

И попросту ретировался, потому что знал - если останусь, это приведет к новым обсуждениям того, что мы оба пытались забыть.

Но что раз за разом возвращалось в нашу реальность.

Часть 30. Диана

- Диана, мне нужен отчет по продажам «Мемуаров».

Голос босса раздался над ухом и я поняла, что снова ушла в себя на какое-то время, что на работе было совершенно недопустимо. Но мысли против воли раз за разом возвращались во вчерашний вечер, где Волков целовал меня, усадив на стол и где я испытывала такую лавину чувств, что это до чертиков пугало.

Перед глазами до сих пор стояло лицо Олега - растерянное, разочарованное от того, что я его снова его оттолкнула. А мне отчаянно хотелось вернуть все обратно, в то мгновение, когда он буквально пожирал меня губами и руками, но я не смогла сказать ни слова.

Все зашло неожиданно далеко. И именно понимание, что я теряю над собой контроль и ситуация мне больше не подчиняется, породило внутри страх. Со всем ужасом нахлынули воспоминания о том, как все было тогда, в первый раз - и вместе с ними родился этот порыв, безумная потребность оттолкнуть. Я жалела об этом, но ничего поделать с собой не могла.

С горечью подумалось вдруг об этой Летти. Уж она-то наверняка знала, как удовлетворить мужчину во всех смыслах! А я не только не умела ровным счетом ничего, так еще и не могла переступить ту невидимую черту, за которой терялось все лишнее и начиналось доверие к человеку, которого допускала на запретную прежде территорию. Но не до конца.

- Отчет… - тупо повторила я и, подойдя к компьютеру, стала бессмысленно тыкать во все подряд документы, пока наконец не уложила в голове, чего именно хочет от меня Васнецов.

Распечатав запрошенный отчет, я протянула бумаги Васнецову и тот, пристально взглянув на меня, быстро пробежал по ним глазами, после чего с довольным видом кивнул.

- Феноменальные продажи, - заметил он, улыбнувшись самым краешком губ, словно тщательно экономил собственные эмоции и считал себя не вправе выдать чуть больше радости, чем та часть, что он сейчас отмерил.

- Да, «Мемуары» становятся очень модными, - кивнула ему в ответ.

Отложив бумаги, Роман Андреевич снова перевел взгляд на меня и безапелляционным тоном скомандовал:

- Сейчас обед. Пойдем, сходим перекусим в кафе через дорогу.

От этого предложения я растерялась. Босс, буквально помешанный на продвижении «Мемуаров», стал нередко заглядывать в бутик и участившиеся случаи общения с ним я списывала именно на рабочие причины. Сейчас же почувствовала себя неловко, словно стояла у грани, через которую не стоит перешагивать. Впрочем, этот человек уже знал обо мне больше, чем кто-либо другой, так что вряд ли стоило теперь думать о приличиях.

- Пошли, это всего лишь обед и я вовсе не собираюсь тебя насиловать прямо в кафе, - насмешливо заметил Васнецов, а я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Невольно он попал в самое уязвимое мое место.

- Все в порядке? Ты побледнела, - нахмурился Роман Андреевич и я, кое-как взяв себя в руки, поспешно ответила:

- Идемте.

- Что-то случилось? - поинтересовался Васнецов, когда мы устроились за столиком в углу зала. Выбранное место мне понравилось - оно создавало ощущение уединенности, хотя заведение было забито практически полностью.

- Почему вы спрашиваете?

Я нервно мяла в руках салфетку в ожидании, когда к нам подойдет официант, чтобы принять заказ.

- По тебе все слишком хорошо видно, - откликнулся босс, откидываясь на спинку стула.

Я вздохнула, признавая свое поражение. Но кое-что мне все равно было не до конца понятно.

- Я имею в виду… почему вы интересуетесь моими делами? - уточнила, поднимая на Васнецова глаза.

Он усмехнулся, словно подсмеивался над чем-то, известном лишь ему одному, потом ответил:

- Видишь ли, собственной личной жизни у меня нет, поэтому приходится совать нос в чужую. Я делаю это уже почти профессионально.

- То есть я такая не первая?

- Вторая, если быть точным, - улыбнулся босс чуть более мягко, чем обычно.

- Не люблю быть второй, - буркнула я и он хмыкнул:

- Наверно, именно поэтому ты моя лучшая сотрудница. Итак?

Я снова смяла в руках салфетку, колеблясь. Как ответить на его вопрос да и стоит ли отвечать? Хотя мне уже стало совершенно ясно, что сама я трезво оценивать происходящее не могу. При мысли о психологе снова бросило в холод и, кинув взгляд на терпеливо ожидавшего ответа босса, я неожиданно выпалила:

- Я боюсь секса.

И тут же стыдливо зажмурилась. Господи, это была явно не та тема, которую стоит обсуждать с мужчинами. Но с другой стороны… это была возможность посмотреть на все с точки зрения противоположного пола.

- Так, - задумчиво произнес Роман Андреевич. - Но как-то ведь у тебя появился сын?

И я вдруг все рассказала. К моменту, когда коротко обрисовала вчерашнюю ситуацию, поняла, что горю от стыда с головы до ног. Васнецов же остался по-прежнему невозмутимым. Когда я неловко закончила свою историю, он спокойно заметил:

- Диана, ты же сама прекрасно знаешь все ответы, которые так мучительно ищешь.

- Знаю? - непонимающе переспросила, на что Васнецов утвердительно кивнул:

- Я не психолог, но, очевидно, отталкивая этого человека, ты подсознательно хотела убедиться, что то, что было прежде - не повторится. Что он остановится, если ты не захочешь продолжения. И ты получила то, чего хотела.

Наверно, он был прав. Волков уже не раз показал мне, что мой комфорт и мои желания для него на первом месте. И, вероятно, теперь настала моя очередь показать, что для меня все изменилось.

- Что же мне теперь делать? - спросила вслух, задавая этот вопрос скорее себе, чем собеседнику.

- Соблазнить его? - донесся до меня ответ босса.

Легко было сказать - соблазнить! Я ведь совершенно ничего в этом не понимала. Знала лишь: что должна перешагнуть наконец через старые страхи ради собственного будущего. И ради того, чтобы сам Олег перестал бояться меня обидеть.

Он позвонил, когда я уже выходила с работы, чтобы спросить, может ли приехать, как мы договаривались. Впервые я почувствовала, что испытываю непривычное волнение об одной лишь мысли о встрече с мужчиной. Оглядевшись, я заметила неподалеку магазин нижнего белья. Васнецов сказал, что мне нужно соблазнить Волкова и ничего лучше, чем красивое белье, мне сейчас не пришло на ум.

К моменту, когда Олег должен был приехать, я проводила сына к родителям, хотя искушение оставить ребенка дома и тем самым наши с Волковым отношения на той точке, где они стояли, было велико. Это казалось наиболее безопасным, но в этом мнимом ощущении могла пройти мимо вся жизнь. А я этого не хотела.

Вернувшись к себе, я переоделась в купленный новый комплект красного цвета, поверх которого накинула пеньюар в тон. Звонок в дверь раздался, когда я завязывала шелковый пояс. Сердце подскочило к горлу и от охватившей меня нервной дрожи почти отключилась способность мыслить.

Трясущимися руками я открыла дверь и отступила в круг света, позволяя Волкову разглядеть свой наряд. Замерев на пороге, он смотрел на меня, не мигая, не делая попытки приблизиться, так что мне даже пришлось подойти самой и, взяв его за руку, увлечь за собой в гостиную.

- А где... Матвей? - хрипло выдохнул Олег, отведя от меня глаза, словно боялся, что если продолжит смотреть - снова сделает что-то не то.

- У бабушки и дедушки, - ответила дрогнувшим голосом и, сделав глубокий вдох, попросила:

- Олег... посмотри на меня.

Он поднял глаза, в которых полыхало такое пламя, что я тут же почувствовала, как сама загораюсь в ответ. Отбросив последние мысли, я резко рванула пояс пеньюара и, поведя плечами, заставила шелковую ткань плавно опасть к ногам. После чего произнесла - почти умоляюще:

- Я хочу начать все заново. И хочу, чтобы на этот раз ты... не останавливался.

Часть 32. Олег

О, боги, что она творила! Если раньше я мечтал о звезде Мишлен так, как ни о чем и никогда, сейчас понял - все это меркнет по сравнению с тем, что рождалось при взгляде на Диану.

Она же понимала, что я в любом случае не смогу остановиться, даже если она снова попытается меня оттолкнуть? Особенно сейчас, когда Ди давала мне зеленый свет. Хотя, нет. Свет был определенно красный, и он действовал на меня, как точно такая же тряпка на быка.

Впрочем, я прекрасно отдавал себе отчет в том, что слишком торопиться даже сейчас, нельзя.

- Я не остановлюсь, - предупредил ее, привлекая к себе.

Лишь на мгновение Диана словно закаменела, но тут же сама стала целовать меня, сжигая последние преграды, которых, по правде, уже совсем не осталось.

Я горел изнутри и снаружи. Особенно от прикосновений нежных женских рук. От сладости желанного рта, от наших движений. Все было так, как и должно было быть - сметающая все на своем пути страсть, жадные касания, всхлипы и стоны.

Диана верховодила, а я с удовольствием позволял ей делать все, чего бы она ни пожелала. И Ди открывалась для меня, как нечто непознанное, новое, манящее. Пока мы не заснули в объятиях друг друга, уставшие, но абсолютно счастливые.

- Ммм, если ты так будешь меня баловать каждое утро, я, пожалуй, решу, что нам пора съезжаться, - шепнула Диана, беззвучно появляясь позади меня.

Тонкие руки обняли со спины, Ди прижалась ко мне и застыла так. Как будто хотела понять, отстраню я ее, или нет.

- Это всего лишь крепы, - усмехнулся я, чувствуя, что скоро будут готовы не только блинчики.

- Все, что ты готовишь, не может носить определение «всего лишь», - заверила меня Диана.

Я повернулся к ней и отложив лопатку, крепко обнял в ответ. Ди смотрела на меня снизу-вверх огромными темными глазами, в которых плескалось столько всего, что я не мог понять, каких чувств там больше. Но, главное, во взгляде ее не было сожаления. И страха.

- Ты в порядке?

Знаю, сложно придумать вопрос глупее, но, учитывая преддверие того, к чему мы все же пришли, прозвучало довольно уместно.

- Да, - кивнула Диана и, зардевшись, опустила голову. Потом высвободилась из моих объятий, чтобы устроиться за столом. - И крепы сейчас сгорят! А я ужасно хочу есть.

Мы расправились с половиной приготовленных блинчиков, когда входная дверь осторожно открылась, и на пороге возник Матвей.

- Папа! - просиял он и, не снимая обуви, промчался на кухню. - Я так рад, что ты здесь!

Диана тут же смутилась, принялась стягивать на груди блузу, как будто та открывала слишком многое.

- Матвей! Почему ты не разулся? Как ты вообще здесь оказался? - потребовала ответов от сына, но тот лишь беспечно махнул рукой.

А вскоре причина его появления нарисовалась сама по себе в виде моей будущей тещи (в том, что мы станем родственниками, я уже ни капли не сомневался).

- Олег! Как же я рада вас видеть! - запричитала она, окидывая кухню пристальным взглядом.

Хорошо, что я надел джинсы, а вот мой обнаженный торс привлек ее внимание. На лице Елены Николаевны сначала появилось недовольное выражение, но оно быстро сменилось понимающей улыбкой.

- И я очень рад вас видеть, - заверил будущую тещу и кивнул на тарелку с крепами. - Хотите позавтракать?

- Да мы уже. Этот постреленок поднял меня ни свет, ни заря. Представляете, придумал себе покупку какого-то оружия! Мы поехали в магазин, а там… мать честная! Да ружье Аркаши стоит дешевле, чем эти пистолеты!

- И никакие не пистолеты, - пробурчал Матвей. Потом повернулся ко мне. - Пап, представляешь, это же базука для охоты на зомби!

Я, конечно же, не представлял. Из желания размозжить голову мертвякам я вырос лет двадцать пять назад. Зато понимал, что для сына получить вожделенную игрушку очень даже важно.

- Представляю, - кивнул я. - И если случится зомбиапокалипсис, буду знать, к кому держаться поближе.

Матвей сначала рассмеялся, но потом снова погрустнел.

- Бабушка сказала, что это очень дорого.

- И это так и есть! Ну, представьте, Олег - это же половина моей пенсии!

Она вымыла руки и, вопреки заверениям в том, что завтрак в ее жизни уже был, села за стол и принялась отдавать дань моей стряпне.

- Ну, пусть ваша половина остается там, где ей и положено, - улыбнулся я сыну. - А мы с Матвеем съездим и купим этот самый бластер.

- Лучше базуку! Я хочу базуку. Знаешь, она такая большая, сразу на несколько зарядов. И там знак радиации!

- Хорошо. Тебе - базуку, мне - бластер, - решился я на приобретение «огнестрела».

- Олег… - начала Ди, но я посмотрел на нее, и она промолчала.

Диана все еще выглядела смущенной, но сожаление в ответном взгляде не появилось и сейчас. И я был счастлив, понимая это.

- Не переживай, тебе тоже что-нибудь купим, дорогая. Надеюсь, там найдется оружие поменьше, - пошутил я и все мы, включая Елену Николаевну с полным ртом крепов, счастливо рассмеялись.

Семейная жизнь началась, мать-перемать. И мне это чертовски нравилось.

Часть 33. Олег

Мы с Матвеем скупили едва ли не половину отдела с игрушечным оружием, и я не раз ловил себя в момент выбора того или иного бластера на мысли о том, что мне сказала Диана. Конечно, в шутку, но, как известно, в каждой шутке - лишь доля шутки.

«Я может решу, что нам пора съезжаться».

Эта идея не давала мне покоя. Мы были взрослыми людьми, у нас родился прекрасный сын. Нам было хорошо вместе и мы сумели переступить через то, что раньше казалось непримиримой и огромной пропастью. Так почему бы нам и не действовать по-взрослому? Не съехаться, не попробовать каково это - жить вместе. А после закатить свадьбу, какой еще не видел этот город?

- Папочка, ты самый лучший! - заявил Матвей под ошарашенным взглядом Ди.

Он как раз успел перетащить в свою комнату третью охапку игрушек, и сиял так, как будто эти покупки были едва ли не самым счастливым моментом его жизни.

- Так он совсем разочаруется во мне, зато очаруется тобой, - вздохнула Диана.

Я, стоя на пороге, привлек ее к себе. Хотелось остаться с ними обоими, послав все к чертям, но из офиса уже звонили и справлялись о том, когда я наконец приеду.

- А ты? - спросил я, не сдержав улыбки.

- А что я? - вскинула на меня глаза Ди, обняв за шею.

- А ты мною не очаруешься? - улыбнулся еще шире.

- Волков, мне, заметь, ты пистолетов не покупал! - притворно возмутилась Диана.

- Какое упущение! - покачал я головой. - Я обязательно исправлюсь.

Наши губы вновь встретились, обжигая жадностью поцелуя. Такого же, каким не было счета ночью.

- Пап, а ты вечером приедешь? - вдруг раздался голос Матвея, и Диана отпрянула, будто нас только что поймали на месте преступления.

Зато сын выглядел так, словно увидел совершенно обыденную вещь, не более того.

- Приеду, - пообещал Матвею и, нехотя выпустив Ди из объятий, вышел из квартиры, чтобы ехать на работу.

Остался бы еще хоть на секунду - послал бы все свои обязанности псу под хвост.

- Олежа!

Твою мать…

Я закатил глаза, прежде, чем повернуться на оклик. Ну, конечно, Летти собственной персоной, кто же еще?

- Привет, - буркнул в ответ, раздумывая, какими окольными путями ретироваться в сторону офиса.

Чего доброго Виолетта вполне может устремиться за мной, а этого мне ну никак не хотелось.

- А я тут мимо проезжала, вдруг тебя увидела. Решила поздороваться.

Летти наверняка врала, хотя, мне на это было категорически плевать.

- Ну, поздоровались. Теперь мне пора.

Захлопнув дверцу машины, я поставил ее на сигнализацию и направился в сторону здания, когда Летти снова меня окликнула.

- Как у вас дела с Дианой? Как ваш сын?

В ее голосе сквозили такие нотки, от которых волосы на затылке встали дыбом.

- Прекрасно, - отрезал я. - Спасибо за беспокойство.

Я очень надеялся, что на этом и взаправду все, но Ви все не унималась.

- И когда свадьба? Или тоже будешь тянуть с ней, как это было у нас?

Нет, я ушам своим не верил. Какого черта она вообще в это лезла? Может, теперь станет подкарауливать меня всюду, куда бы я ни отправился? Пожалуй, нужно будет вести себя осмотрительнее. Особенно в туалетах.

- Не буду тянуть. Свадьба скоро. Но прости, звать тебя не будем - не в наших правилах видеть бывших рядом, когда этого совсем не хочется.

На лице Виолетты появилось ошарашенное выражение. Видимо, ждала она от меня совсем других слов. Но мне было откровенно плевать на то - каких именно.

Я отсалютовал ей и пошел в офис. Правда, мысль, что все мои чаяния увидеть Летти в последний раз не сбываются, не давала мне покоя.

День был более чем продуктивным, а все потому, что, покончив с делами, я начал продумывать… свадебный банкет. Причем на собственную свадьбу, как вы уже поняли. Да, торопился, да, все было слишком преждевременно, но я успокаивался, когда изобретал чудесные маленькие канапе с татаки. Или же раздумывал, будут ли уместны на горячее стейки из говядины вагю.

А все потому, что у меня в душе раз за разом возникало неверие. Неужели у нас с Дианой все взаправду наладилось?

Когда мой телефон зазвонил, я жадно схватил его и разочарованно вздохнул. Звонила совсем не Ди.

- Да, мам, привет - сказал в трубку, и тут же охренел, когда услышал:

- Почему ты не сказал мне, что у тебя новая девушка?

Ох уж этот мамин голос. Надменный, холодный, но требовательный.

- Во-первых, все же привет, - терпеливо произнес я. - Во-вторых, почему я должен сообщать тебе такие подробности? И, в-третьих, откуда ты вообще это взяла. Попытайся ответить по порядку.

Помолчали. Я так и видел, как мама недовольно поджимает губы, но любопытство оказывается сильнее.

- Олег, совсем не так я тебя воспитывала!

Я отнял телефон от уха. Слушать нотации, когда тебе тридцать шесть, и когда родительское воспитание таковым можно было назвать лишь с огромной натяжкой, - то еще удовольствие.

- Мам, я сейчас положу трубку. Не трать ни мое, ни свое время.

- Привет!

Я невесело и беззвучно рассмеялся. И в этом тоже была вся моя мать. И поклялся себе в этот момент, что мы с Ди станем нашим детям совсем не такими родителями. Ни как у меня, ни как у нее.

- Я увидела тот фестиваль. Ты был там такой красивый…

О, понятно. Завеса тайны начала приоткрываться. В сети выложили фотки с фестиваля, и мама заметила рядом со мной Диану.

- И что? - ровно поинтересовался я.

- А то! Рядом с тобой была девушка!

Я сжал переносицу пальцами. Свернул окно ноутбука с меню. Вряд ли теперь у меня останется вдохновение на то, чтобы и дальше продолжать изобретать блюда. Нет, я вовсе не был ошарашен, а вот сделать подобное в сторону родительницы - собирался.

- Это не девушка, мама, - сказал я.

Она молчала, а я так и видел ее лицо, полное шока.

- А кто? Мужчина?! Олег, мы воспитывали тебя совсем не так!

Поверьте, у меня был огромный соблазн ответить на вопрос матери утвердительно, но этим я бы оскорбил Диану и проявил ребячество.

- Нет, мама. Это моя будущая жена. И она уже родила мне ребенка. А теперь прости, мне нужно заниматься делами.

Мстительно нажав кнопку отбоя, я откинулся на спинку кресла и нервно хохотнул. Что ж, кажется, у нас с Ди только что нарисовался еще один ворох сложностей. Но их расхлебывать я собирался сам.

И никак иначе.

Часть 34. Диана

- Дианочка, а вы дату свадьбы уже назначили? - поинтересовалась мама и я, отвлекшись от мыслей, которые раз за разом возвращались к прошедшей ночи, сосредоточила взгляд на ней.

Что там она говорила? Дата свадьбы? Конечно, мы ни черта не назначали. Потому что никакой свадьбы вообще не должно было быть. Хотя сейчас, когда мой мир перевернулся с ног на голову, совместная с Олегом жизнь уже вовсе не казалась ужасной и навязанной перспективой.

Я даже не представляла, что можно столько всего творить с мужчиной в постели и получать от этого такое удовольствие! И именно этого я лишала себя годами? Или дело было в том, что я ждала этого самого мужчину? Единственного, кто способен был принести мне исцеление?

Я попыталась представить рядом с собой кого-то другого. Смогу ли я испытывать такое же наслаждение с кем-то еще? И мгновенно поняла - нет. Даже от одной мысли о чем-то подобном меня буквально передергивало. Нахождение Олега рядом было самым правильным, что происходило со мной в жизни. Жаркие ночи и уютные завтраки вместе - разве можно было желать чего-то большего и лучшего? Нет, я даже вообразить не могла, что с кем-то мне будет также хорошо, как с Волковым.

- Диана! - снова окликнула мать, отрываясь от потрошения рыбы, которую папа заботливо приволок с рыбалки.

- Что? - тупо переспросила я. Будто сделав вид, что не слышала неудобного для себя вопроса, можно избежать ответа на него.

- Вы назначили дату свадьбы? - повторила мама еще раз. - А то тетя Света уже спрашивала, а мне и сказать нечего!

- Пока не назначили, - откликнулась неохотно, неожиданно испытав неуверенность. А что, если после моего отказа Олег и не захочет теперь ничего большего, чем то, что уже между нами было? В то время как я сама, кажется, успела передумать…

- Надо назначить! - тут же приняла боевую стойку моя родительница. - Нехорошо получается! Спите вместе, а определенности никакой нет!

Да уж, оставалось только удивляться, что мама не набросилась на меня с этими вопросами еще утром, когда поняла, что тут между мной и Волковым происходило ночью. Впрочем, она, вероятно, все понимала еще вчера вечером, когда я отвела к ней Матвея.

Который в этот самый момент влетел в кухню и, наставив свою новообретенную базуку на рыбу в маминых руках, возвестил громко:

- Ба, не двигайся! Эта рыба - зомби! Мы должны ее обезвредить!

После чего произвел победный залп по несчастной рыбе, отчего мама аж на месте подскочила:

- Ох! - выдохнула она, хватаясь за сердце. - Эта игрушка меня в гроб вгонит!

- Исключено, - ответил сын. - Она действует только на зомби!

- Хорошо-хорошо, - замахала мама руками в ответ. - А теперь иди, поиграй с дедом, можешь даже его подстрелить, хуже не будет. А мы тут с твоей мамой обсуждаем важные вопросы!

Обсуждаем мы, как же. Скорее мама проводит допрос и я бы сейчас предпочла быть расстрелянной из базуки, чем продолжать этот разговор. А вместе с тем - и быть вынужденной врать.

- Про свадьбу? - тем временем, поинтересовался Матвей, как ни в чем не бывало устраиваясь на стуле. - Мама, я сказал тому дяде, что папа женится на тебе очень скоро!

- Какому дяде? - мгновенно встревожилась я, переводя взгляд с сына на мать. И к своему удивлению заметила, что та внезапно покраснела.

- К нам вчера, когда мы гуляли, подошел дядя, - охотно поведал сын. - С камерой, с большоооой такой, - Матвей даже руками развел, демонстрируя размеры этой самой камеры. - Он спрашивал, знаем ли мы тебя. Смешно, правда? Я ему так и сказал - это моя мама!

- А он что? - выдавила я из себя с трудом.

- А он очень обрадовался, стал спрашивать, когда папа на тебе женится? Мы с бабулей сказали, что скоро!

Понятно теперь, откуда у маминых вопросов о дате свадьбы ноги росли. Непонятно было другое - что теперь с этим всем делать?

- Иди, поиграй с дедушкой, - попросила я сына, переводя взгляд на мать.

- Рыба шевелится! - воскликнул он в ответ, снова выпустив по ней заряд и следом радостно выкрикнул:

- Победаааа!

- Теперь я могу приготовить рыбу? - поинтересовалась мама, уперев руки в бока, и Матвей, внимательно изучив жертву, кивнул:

- Можешь. Она теперь безвредная.

- Раз так, иди к дедушке, - снова повторила я и когда сын неохотно вышел, обратилась к матери:

- Ну и что это за история? Кто это был?

- Журналист, конечно, - сообщила та, тут же принявшись хлопотать над рыбой с тройным усердием. Что ясно давало понять - мне известно еще далеко не все.

- И чего он хотел? - продолжала я допрос. Теперь мы с матерью явно поменялись ролями. - И почему я узнаю об этом только сейчас?

- Времени рассказать не было, - уклончиво ответила мама. - А парень был такой приятный! Сфотографировал нас с Матюшей и я так порадовалась, что надела красивую блузку!

О Боже. Надо было полагать, что сейчас эти фотографии гуляли по всему интернету!

- Он хотел узнать только насчет свадьбы? - потребовала я ответа, ясно чувствуя, что это еще не все.

- Ну, он очень удивился, когда мы сказали, что свадьба скоро и…

- И? - поторопила я.

- И предложил, чтобы мы продали права на твою свадебную съемку! - выпалила мама и поспешно затараторила:

- Он такую страшную сумму назвал, что я сначала не поверила! А потом подумала - на такие деньги можно же очень долго жить и свадьбу саму справить хватит с шиком! Так, что все родственники обзавидуются! Целое состояние - всего лишь за несколько фотографий!

- Мама… - предупреждающим тоном начала я, уже понимая, до чего все дошло. - Ты же отказалась, я надеюсь?

- Он из приличного журнала! - горячо уверила мама в ответ. - Название такое странное, иностранное, какой-то там базар!

- Мама...

- Дианочка, это же очень выгодно! Конечно, я ему пообещала...

Я едва не застонала вслух. Но все же нашла в себе силы уточнить:

- Надеюсь, только устно?

Мама снова принялась остервенело терзать рыбу и в этот момент я поняла - все пропало.

- У нас проблемы, - сообщила я Олегу, когда он вернулся вечером с работы.

Ко мне. Домой. Словно делал так каждый день. Словно мы уже были одной семьей. И я не могла не признать, что мне это ужасно нравилось.

- Я соскучился, - сказал он, привлекая меня к себе за талию и утыкаясь носом в мою шею. - Думал о тебе весь день... может, проблемы подождут?

- Боюсь, что нет, - вздохнула я, поворачиваясь к нему лицом.

- Ну хотя бы до ужина? - состряпал Волков выражение лица как у кота из «Шрека». - Я быстро приготовлю что-нибудь и мы все обсудим.

- Не надо, у нас на ужин рыба. Предварительно очищенная от нечисти посредством расстрела из базуки, - хмыкнула я.

- Ладно, - в свою очередь вздохнул Волков, проходя на кухню, - так что у нас стряслось?

- Вот, - я повернула к нему экраном стоявший на столе ноутбук с фотографиями Матвея и мамы в одной из статей о скорой свадьбе Олега Волкова.

- Очень милые фотографии, - заметил Олег одобрительно.

- Волков!

- Что не так?

- Ты видишь заголовок? Мама и Матвей умудрились рассказать прессе о нашей свадьбе. А мама еще и подписала какой-то договор на продажу свадебной съемки!

- Надеюсь, хотя бы не продешевила? - поинтересовался Волков в ответ

- Олег, я серьезно! Это катастрофа! Что нам делать?

- Ммм, дай-ка подумать... - отодвинув в сторону ноутбук, он подхватил меня за бедра и усадил на стол, после чего внимательно посмотрел в глаза и неожиданно выдал:

- Ну, например, по-настоящему пожениться?

Я также пристально впилась в него взглядом в ответ. Волков, определенно, был совершенно серьезен. Сердце забилось чаще под действием его светлых глаз, но что сказать на это предложение - я не знала.

Хотя разве не этого я сама хотела всего лишь несколько часов назад? И продолжала, впрочем, желать и сейчас, вот только... мне не хватало чего-то большего и более важного, чем просто слова «давай поженимся».

-Ты... действительно этого хочешь? - спросила осторожно, продолжая изучать его лицо.

- Безумно, - ответил он, пробегая пальцами по моим бедрам. - Честно говоря, я сам сегодня думал о том, что хочу, чтобы все было по-настоящему. Планировал даже, какие блюда будут на свадебном фуршете...

- А почему? - выдохнула я, почти теряя ход мыслей от манипуляций, которые проводил Олег с моим телом и от его губ, сомкнувшихся на мочке уха.

- Потому что я шеф-повар? - ответил он насмешливо, дразняще покусывая чувствительную кожу.

- Нет, - я неохотно отстранила его и снова потребовала ответа:

- Почему ты хочешь на мне жениться?

Он посмотрел на меня так, словно я спросила - почему люди не летают? Потом сказал - просто и обезоруживающе:

- Потому что ты - та женщина, с которой я хочу провести всю свою жизнь.

И я ему поверила. Конечно, это было не совсем то, что мне хотелось услышать и не сказано было ни слова о любви, но... снова отказаться и пожалеть об этом я вовсе не желала.

- Тогда - да, - прошептала едва слышно и застонала, когда Олег оказался между моих ног.

В конце концов, если между нами будет даже только это, одно на двоих обжигающее желание - это уже гораздо лучше, чем просто ничего. На мгновение во рту проступила горечь, но тут же рассеялась, когда язык Олега коснулся моего языка, не оставляя места больше ничему - ни мыслям, ни сомнениям.

Часть 35. Олег

- Олег Владимирович, предлагаю пионы. Нежно-розовые. Будем заказывать на репетицию, или остановимся на других цветах?

Прикрыв глаза, я повращался в кресле туда и обратно. Даже не представлял, что простая подготовка к свадьбе может занимать столько времени, а главное, потребует стольких решений насущных вопросов. Они раньше не казались мне важными, а вот теперь я понимал - даже оттенок цветов играет свою роль, и мы обязаны учесть и этот аспект.

- Будем заказывать и на репетицию, - сказал Маргарите, которая, слава всем богам, полностью взяла на себя организацию мероприятия, за исключением банкета.

Но так или иначе советовалась со мной относительно каких-то отдельных аспектов обустройства свадьбы.

- Хорошо. На этом все. Если вдруг возникнут новые вопросы…

Она поймала мой взгляд и, поднявшись из кресла, собрала все свои блокноты-планшеты, чтобы после беззвучно выйти из кабинета.

Несмотря на то, что вся эта подготовка порядком меня вымотала, я был счастлив. Особенно от понимания, что любимая женщина вскоре станет моей женой. Да, именно любимая. И это тоже стало таким осознанием, от которого я порой забывал, как дышать.

Нет, я вовсе не хотел сравнивать, но… ни с одной другой женщиной мне не было так хорошо, как с Ди. Ни одна не понимала меня точно так же. Не заводила, причем во всех смыслах этого слова. И ни одна не была такой желанной и нужной.

По правде говоря, я не очень понимал, зачем нужна репетиция свадьбы, но Маргарита заверила меня, что важное событие обязательно должно быть «обкатано» заранее. Я согласился, тем более, что Алина тоже подтвердила сказанное свадебным организатором.

- Как я понимаю, в наших встречах больше нет нужды, - с легкой полуулыбкой утвердительно сказала психологиня, когда я вышел с ней на связь по интернету.

- Не знаю, Алина, - признался я. - Но очень надеюсь, что теперь мы с Дианой сможем строить наши отношения без вмешательства третьих лиц.

«Еще бы родственники не лезли, и было бы совсем хорошо», - ехидно напомнил внутренний голос.

Однако их наличие я скорее воспринимал как неизбежное зло, не иначе. Потому смирился, лишь только дал себе зарок не позвлять им слишком уж лезть в нашу с Ди и Матвеем жизнь.

- А я надеюсь, что это самое вмешательство принесло свою пользу, - ответила Алина.

Я тут же спохватился:

- Я совсем не это имел ввиду…

- А я ничего плохого не подразумевала, - перебила меня психологиня, что делала крайне редко. - Вы очень изменились, Олег. И я теперь уверена, что если вы и захотите пообщаться с психологом, то исключительно по незначительным поводам.

- Спасибо вам, Алина, - просто сказал я, невольно улыбаясь. - Вы взаправду очень мне помогли.

- И вам спасибо за хорошую работу, Олег. Надеюсь, мой номер телефона еще долго вам не понадобится.

Закрыв крышку ноутбука, я сделал глубокий вдох. Этой точкой в разговоре с психологиней я словно бы отсекал все то, что было в прошлом, и что являлось отравляющим. Своего рода помехой.

И вот теперь почувствовал себя свободным. И очень надеялся, что это навсегда.

- Пап, так правильно?

Матвей стоял перед зеркалом, поправлял бабочку и хмурился. Мой маленький сын, такой нежданный, но такой любимый.

- Да, так правильно, - кивнул я, вставая рядом.

Диана как раз отбыла в салон в компании своей матери, чтобы приготовиться к репетиции, а Матвея определила ко мне, и теперь мы с ним вдвоем постигали азы наряжания.

- Пап, смотри, как мы похожи! - воскликнул сын, и я бросил быстрый взгляд в зеркало напротив.

Он был прав. Точные копии друг друга, только Матюша - на несколько десятков лет младше.

- Очень похожи, - улыбнулся я не без самодовольства.

Мы даже встали в одинаковую позу. Матвей засунул руки в карманы джинсов, я - сделал то же самое. И как я раньше жил без этого мальчугана?

- Вы с мамой точно поженитесь? - вдруг спросил сын, и на лице его появилось озадаченное выражение.

- Точно. А почему у тебя вдруг возникли такие вопросы? - поинтересовался в ответ.

- Ну…

Матвей опустил взгляд, и я понял, что уж тут точно не обошлось без вмешательства третьих лиц.

- Ну? - переспросил я.

- Ваня сказал, что если вы просто репетируете, то из этого может ничего не выйти.

Спасибо, Ваня, кем бы ты ни был, мать-перемать.

Я опустился перед сыном на корточки и, взяв его за плечи, твердо сказал:

- Из всего, что у нас с вами есть - я имею ввиду тебя, твою маму и меня - обязательно выйдет настоящая семья. Ты ведь в это веришь?

Всмотревшись в личико сына, я пытался прочитать, что же на нем отражается. И когда Матвей просиял и кивнул, давая мне понять, что он верит, понял, что я уж точно на правильном пути.

- Олег! Это просто божественно! - в который раз воскликнула Елена Николаевна, щедро отведавшая сразу несколько вариаций канапе. - Что здесь?

- Нежный сливочный сыр, немного икры, топпинг из унаги соуса и лосось татаки.

- Какой-какой лосось? - удивилась будущая теща.

- Татаки, чуть опаленный горелкой.

- Батюшки! - всплеснула она руками. - А вот в наше время такого не готовили.

- Ну так и прекрасно, что живем мы совсем не в ваше время, - с елейной улыбкой прекратил я этот поток словоблудия и, посмотрев на Елену Николаевну, понял по ее озадаченному лицу, что она пытается осознать смысл сказанного. Идеально. - А сейчас извините, я пойду отыщу свою будущую жену.

Вся эта репетиция порядком меня вымотала, не успев начаться. Во-первых, тот самый журналист, с которым заключила договор теща, успел попасть и на это мероприятие (я даже не собирался узнавать, каким именно образом). Он сновал всюду и делал фотографии всех кругом - гостей, нас с Ди, наших родственников и далее по списку.

Во-вторых, я напрочь не понимал, зачем все это было затеяно. Неужели мы и впрямь не смогли бы пожениться без пробного захода? На этот вопрос ответов у меня не имелось.

-Ди... а я тебя везде ищу, - сказал, обнаружив Диану в одиночестве.

Она прогуливалась вдоль столов, на которых красовались блюда, приготовленные по моим рецептам, и выглядела какой-то... растерянной.

- А я здесь, - просто сказала она и растянула губы в невеселой улыбке.

Я подошел ближе. Прижал Ди к себе и только тогда почувствовал, как тревога отступает. Моя будущая жена была рядом. Такая близкая, манящая, желанная... любимая.

Черт, а я ведь даже не сказал ей, как сильно люблю...

- Все в порядке? - уточнил, чуть отстраняя Диану.

Она, хмуря брови, посмотрела в ответ, и закусив губу, кивнула.

-Да, более чем. Просто для меня все это не слишком привычно... Ну, ты понимаешь...

Конечно, я понимал. Диана жила жизнью обычной женщины, и тут вдруг репортеры, журналисты, целое представление из свадьбы...

- Да, знаю. Но если хочешь, настоящую церемонию мы проведем не так.

- Нет.

Ди слишком поспешно сказала это слово, и я осознал, что в данный момент она относится к происходящему позитивно просто потому, что считает, будто так правильно.

- Хорошо, - ответил я, уже решив, что мы обязательно вернемся к обсуждению этого вопроса, только чуть позднее. - Пойдем к гостям?

В целом же все протекало довольно нормально. Ну, если все же принять во внимание мое представление о нормальности данной репетиции. Гости пили, ели, восхищались блюдами, которые я изобрел специально к данному событию, и я постепенно расслабился.

Как позже оказалось - зря.

Стоило только Летти появиться в поле моего зрения, как я понял - это полный капец. Она нарисовалась на этом событии не просто так, и собиралась как минимум сорвать его.

Максимум я даже не планировал представлять.

Виолетта расхаживала среди гостей как королева. Перекидывалась несколькими словами с теми, кто попадался ей под руку, и я даже не знал, о чем они говорили. Возможно, именно в этот самый момент Летти рассказывала окружающим какие-нибудь небылицы, от которых я готов был откреститься, как только представится такая возможность.

- Что ты здесь делаешь? - процедил я ей на ухо, отводя Виолетту от троюродной-или-какой-то- там тетушки Дианы, которую она представила мне в начале репетиции.

- Я пришла поздравить вас со скорой свадьбой! - отрезала Ви, выдергивая руку из моих пальцев.

Господи, и как меня черт дернул с ней встречаться? Это же была пустышка, состоящая из настолько низменных желаний, что сейчас меня передергивало от одного лишь понимания, что она могла стать моей женой.

Зато, кажется, Летти прекрасно видела себя в этой роли, иначе ее появление на репетиции свадьбы я интерпретировать не мог.

- Поздравила? Теперь давай домой, - сказал я, взяв Ви под локоть снова.

И тут случилось страшное. Нет, оно не было бы таковым, если бы рядом не находилась Диана. Но она была в нескольких метрах от меня и слышала каждое произнесенное Виолеттой слово.

- Я хочу, чтобы все знали, на ком ты женишься, Волков! - громогласно объявила Летти.

Она отступила от меня на несколько шагов и театрально обвела рукой банкетный зал.

- Это все ведь ширма, да, Олег? Ширма, которая скроет то, что ты завел ребенка от своей новой невесты! И не просто завел, нет. Ты принял того, кто не сможет стать твоим наследником. Он ведь болен, Волков! А я могу родить тебе совершенно здорового сына.

Я шагнул к Летти, уже зная, чем закончится этот вечер. Я просто придушу эту тварь. Остальное меня совсем не волнует.

Часть 36. Диана

Я резко дернулась, как от удара, когда до меня донеслись слова этой, невесть откуда явившейся без приглашения, Летти. Она говорила о Матвее такое, что во мне мгновенно проснулась жажда убивать.

В голове мигом всплыло все то, что я пережила, когда мой ребенок был болен. Все болезненное, страшное, еще далеко не забытое. Его слезы и моя беспомощность, постоянный страх, в котором я жила. И сейчас эта женщина говорила, что я не способна родить нормального ребенка! И что мой сын, совершенно здоровый, подвижный малыш, который в свои семь умел и знал куда больше, чем эта фифа за всю жизнь, был болен! Будто он - какой-то прокаженный, от которого надо бежать!

- Мама… - раздался рядом голос Матвея и я повернулась к сыну, с ужасом осознав, что он тоже все слышал. Мой ребенок смотрел на меня расширившимися от ужаса глазами и когда я увидела, как его губа дрогнула, выдавая подступающие слезы, поняла, что ради Матвея сейчас же порву эту гадину, с которой Волков, почему-то, вообще разговаривал!

- Подожди меня здесь, родной, - попросила я сына и, оглядевшись по сторонам, увидела на столе пирожные со взбитым кремом.

Нет, я вовсе не была сторонницей женского мордобоя, но сейчас прежде всего - являлась матерью, которая должна защитить своего ребенка.

Схватив со стола пирожное, я направилась прямиком к Виолетте, которую в этот самый момент Волков пытался выволочь прочь из зала. Но черта с два она уйдет просто так!

Подскочив к ней, как разъяренная фурия, я от души шмякнула пирожным ей по лицу и, вытерев пальцы о ее модный пиджачок, отчеканила сквозь зубы:

- Если кто-то здесь и болен, так это ты! Причем на голову! И единственное, что ты можешь родить - это яд!

- Ааааа! - заверещала та в ответ, отплевываясь от кусочков бисквита. - Дура, я на диете! И за пиджак ты мне ответишь! Я купила его в самом Милане!

- На распродаже все по одному евро? - презрительно заметила я в ответ. - Жаль, что ты не купила себе там заодно и мозги, они бы тебе больше пригодились. Олег, уведи ее немедленно или я за себя не отвечаю!

Отвернувшись от этой парочки, я нашла глазами сына, который прижимался всем телом к бабушке. Увидев, что я иду к ним, мама отошла от Матвея и, тоже метнувшись к столу, набрала целую гору пирожных и расстреляла ими Виолетту в спину, смачно попав прямо в волосы, и при этом приговаривала:

- Это тебе за Матюшу! А это за Дианочку!

Слишком поздно я вспомнила о том, что все это снимали журналисты. Не стоило и сомневаться - завтра все произошедшее будет широко обсуждаться всеми, кому не лень. А живописные фотографии, которыми будут сопровождаться эти новости, даже вообразить было страшно.

Но главным для меня был мой сын. Гордо выпрямившись, я взяла Матвея за руку и сказала:

- Пойдем, мой хороший.

Понимала - он ужасно напуган всем, что сейчас увидел и услышал. Отведя ребенка в смежную комнату, где я должна была переодеваться, присела перед ним на колени и хотела сказать что-нибудь успокаивающее, но Матвей меня опередил. Закусив губу, чтобы она не дрожала, сын спросил:

- Мама, я умру?

Этого я совсем не ожидала. От одной только подобной мысли по спине пополз холодок страха.

- Нет, конечно, родной, что ты? - сказала я мягко, сжимая ладонями хрупкие плечики.

- Но эта тетя сказала, что я болен, - голос сына дрогнул, выдавая все, что тот испытывал, хоть и пытался держаться по-мужски. И в этот самый момент мне снова захотелось догнать эту ненавистную женщину и попросту убить!

Она говорила, что любит Олега, и я ей почти поверила. Теперь же понимала - ничего и никого она не любила, кроме денег. И тот факт, что Волков с ней встречался, порождал внутри меня кучу вопросов и сомнений. Может, он и от меня ждал того же? Что я буду такой же вот пустышкой, которая только и умеет, что тратить деньги и улыбаться на камеру?

- Ты абсолютно здоров, - твердо сказала я сыну.

- Но эта тетя…

- Она ничего о тебе не знает, - отрезала в ответ. - Она просто хотела обидеть меня.

- Но почему? - спросил Матвей, глядя на меня своими бездонными, наивными глазами. Сколько же всего о людях и их мерзких качествах он еще не знал! Да я и не хотела, чтобы впредь он сталкивался с такими змеями, как эта Виолетта. И Волкову придется каким-то образом об этом позаботиться! В противном случае жить мы спокойно попросту не сможем. Да и вообще не сможем жить вместе, если я не буду понимать, что он способен нас с Матвеем защитить!

- Есть такие люди, Матвей, - сказала я размеренно. - Они не умеют проигрывать. Эта тетя злится потому, что папа женится на мне, а не на ней.

- Тогда вы обязательно должны поскорее пожениться! - серьезно заявил сын. - Чтобы она лопнула от злости!

- Так и будет, - пообещала я Матвею, прижимая его к себе, хотя сама была вовсе не уверена в том, что это каким-то образом избавит нас от Виолетты.

- Диана! - послышался из-за двери голос Волкова, и он требовательно замолотил кулаком по деревянной поверхности. - Открой, нам надо поговорить!

Поднявшись на ноги, я подавила тяжелый вздох. Мне вовсе не хотелось разговаривать. Мне вообще уже ничего не хотелось. Ни этой репетиции, ни помпезной свадьбы, от подготовки к которой чувствовала себя неуютно.

Неохотно открыв дверь, я обнаружила, что за спиной Волкова маячит мама. Направив сына к ней, я попросила:

- Мам, присмотри за ним, пожалуйста.

- Конечно-конечно, - мгновенно захлопотала та, уводя Матвея прочь.

Я же отступила вглубь гардеробной, тем самым приглашая Волкова войти.

- Ди, прости, - выдохнул он, сокращая расстояние между нами. - Она больше нас не побеспокоит, клянусь.

- Ты уверен? - ответила я сухо. - Матвей только что спрашивал меня, умрет ли он!

Не выдержав, я отстранилась и стала метаться по комнате из угла в угол.

- Я все могу понять, Волков! Но не это. Я не позволит чтобы моего сына обижали! Да представляешь ли ты, через что мы прошли, когда он боролся с болезнью?! А эта женщина говорила о нем, как о каком-то убогом, как о бракованной вещи!

-Ди, я все понимаю...

- Да ни черта ты не понимаешь! - взорвалась я и, подлетев к нему, стала молотить по его груди кулаками. - Я требую, чтобы эта дрянь больше никогда не появлялась рядом со мной и Матвеем! И если ты не оградишь нас от нее, Волков, то иди ты к черту!

Перехватив мои руки, Олег порывисто прижал меня к себе и я невольно всхлипнула. Все это было уже слишком для меня.

- Тише, Ди, прошу. Я тебе обещаю, она больше никогда не появится.

Снова всхлипнув, я уткнулась лицом ему в грудь, слушая, как дико колотится его сердце. Конечно, он тоже переживал из-за всего этого. И мы должны были держаться вместе, несмотря ни на что, вот только...

- Ты тоже меня извини, - сказала, немного успокоившись.

- За что?

Отстранившись, я заглянула Волкову в глаза и сдавленно прошептала:

- Я забыла, что здесь присутствует пресса. Наверно, я тебя опозорила.

Он взял меня двумя пальцами за подбородок и я почувствовала, как губы Волкова жадно накрывают мои. Разорвав поцелуй, он посмотрел мне в глаза и сказал:

- Ты действительно думаешь, что меня это волнует? Да пусть пишут все, что угодно!

Я думаю, что все происходит не так! - хотелось сказать мне, но слова буквально застряли в горле. И еще я думаю, что слишком много уделяю внимания тому, что думают другие!

Эта свадьба и вся подготовка к ней от начала и до конца мне не принадлежали. Я чувствовала себя на ней посторонней. Бесправной козой, которую водят на веревочке туда, куда нужно и когда нужно.

Конечно, Олег хотел, как лучше, взяв на себя все вопросы по организации и наняв для этого Маргариту. Я понимала, что он, наверно, беспокоится о том, чтобы для прессы и общественности все выглядело безупречно, потому что был публичной личностью. А я должна была всему этому соответствовать.

Я прекрасно все это сознавала, но ничего не могла поделать с ощущением, что являюсь абсолютно чужой на этом празднике. Все было так, как хотели другие, а я не рисковала спорить, боясь показаться неблагодарной. Или и того хуже - предложить что-то и оказаться высмеянной этим новомодным свадебным организатором за отсутствие вкуса. Хотя не хотела на своем торжестве никаких ужасных розовых пионов! И платья этого, с нелепыми рюшечками и бантиками, как из начала прошлого века, что было навязано мне матерью, не хотела тоже! Но свадьбу оплачивал Олег, а платье - родители, и я считала себя не вправе возражать. Хотя ничего моего в этой свадьбе не было. Меня самой словно не было. И от этого я чувствовала себя совершенно несчастной.

Давай сбежим от всего этого подальше и поженимся тайком, - хотелось мне сказать сейчас Олегу, но я промолчала. Боялась, что он решит, что я не готова стать частью его жизни. Такой, какой она являлась - с постоянным вниманием журналистов, с необходимостью организовать все так, чтобы не было стыдно перед именитыми друзьями. А вдруг Волков вообще решит, что я не соответствую ему и его статусу...

- Мы можем перенести репетицию? - вот и все, о чем я отважилась попросить. И тайком выдохнула с облегчением, когда услышала в ответ:

- Да, конечно.

- Ну как дела? - поинтересовался у меня Васнецов, когда в следующий раз заглянул в бутик.

Я поняла вдруг, что очень рада его видеть. И что босс - единственный человек в моем окружении, с которым я могу говорить прямо и откровенно.

- Ужасно, - призналась я, растерянно обнимая себя за плечи. - Я выхожу замуж.

- Ну, это не новость, - отозвался Роман Андреевич. - Понарошку, я помню.

Я покачала головой, даже не пытаясь скрыть, как расстроена.

- Нет, по-настоящему.

Быстро оценив ситуацию, Васнецов взял меня под руку и скомандовал:

- Понятно, пойдем выпьем кофе и ты мне все расскажешь.

Когда мы устроились на уже привычном месте все в том же кафе, босс поинтересовался:

- Тебя что: заставляют выйти замуж? Ты не выглядишь счастливой невестой.

- Нет, я хочу...

- Значит у вас все наладилось? - усмехнулся краешком губ Роман.

-Да, вот только...

Я замялась, не зная, как объяснить все, что чувствовала. В конце концов сказала прямо:

- Мне не нравится подготовка к свадьбе. Не нравится платье, которое мама заставила меня выбрать. Не нравится, что моего мнения почти ни о чем не спрашивают! Организатор обсуждает все в основном с Олегом, а я...

- А ты чувствуешь себя лишней, - догадался Васнецов.

- Угу, - кивнула я.

- Так почему об этом прямо не сказать?

- Я боюсь. Может, мои желания покажутся какими-то нелепыми, безвкусными, немодными... а Олег... он знаменитость. И нас снимает пресса. Я боюсь вмешиваться и сделать что-то не так...

- Прежде всего, ты - невеста, - заявил безапелляционно Васнецов, со стуком поставив на стол чашку кофе, из которой только что отпил. - И ты должна быть счастливой, а не модной!

- Я боюсь его опозорить... - призналась чуть слышно, но босс все чутко уловил.

- Диана, врать не буду - тебе придется как-то жить со всем этим и смириться с тем, что сопутствует жизни известного человека, будь то бизнесмен, шеф-повар или звезда Голливуда. Повышенное внимание к твоей жизни и личности будет всегда. Но если ты любишь этого человека...

Васнецов повесил вопросительно паузу, но мне нечего было ему сказать. Люблю ли я Волкова? Я и сама не задумывалась над этим вопросом. И боялась искать на него ответ сейчас.

- Ладно, что-то изменить в этой свадьбе можешь только ты сама, - сказал наконец Роман, не дождавшись ответа. - Но и я могу все-таки кое-чем тебя порадовать. Тебе ведь понравилось то платье, которое мы смотрели?

Признаться, в последние дни я вспоминала с тоской о той поездке с Васнецовым в свадебный салон. И об элегантном платье, разительно отличавшемся от того, что мне навязали. Вот только понимала - сколько бы родители ни откладывали на мою свадьбу, эта покупка была нам совершенно не по карману.

- Да, но у меня никогда не будет столько денег, - покачала я головой.

И тут босс поспешно поднялся и, кинув на столик деньги, скомандовал:

- Поехали. И избавь меня от возражений - это подарок.

Часть 37. Олег

Я чувствовал - что-то не так. И дело даже было не в появившейся как черт из табакерки Летти. Дело было в Диане, и в том, куда мы с ней в итоге пришли.

По правде говоря, вся эта свадебная мишура была устроена мною только потому, что я знал - женщинам очень важно, чтобы у них было настоящее торжество. Тот день, который они запомнят на всю жизнь. Праздник, красивый наряд, ощущение волшебства.

Вот только теперь задавался вопросом: так ли уж прав был в желании обеспечить этой феерией Диану? Тем более, что и феерия-то в итоге превратилась едва ли не в тыкву.

А чему меня учили, так это тому, что если у тебя есть тыква - ты обязан приготовить из нее как минимум суп-пюре.

Был, правда, еще один аспект, который меня волновал. Мои родители. Ошарашившие меня тем, что прилетели на нашу с Дианой свадьбу уже сейчас. Да черт бы все побрал! У нас даже сраная репетиция была сдвинута хрен знает куда! Настоящее бракосочетание и вовсе мы могли отнести еще дальше (уж как договориться с загсом, я бы решил). И они собирались все это время маячить у меня перед глазами?

- Сегодня же встречаемся с твоей… невестой, - безапелляционно заявила мать, прибыв ко мне в офис прямо из аэропорта, куда я отправил за родителями личного водителя.

- Привет, - как можно спокойнее поздоровался в ответ. - И сразу вопрос: какого лешего вы прямо с порога начинаете мне диктовать, с кем и где мы встречаемся?

Папа тут же прошел к бару, налил себе виски и осушил бокал одним глотком. Я понял - мать наверняка успела допечь его в первую голову.

- Олег, ты не представляешь, что творится! Вокруг эти статьи! Мой сын на позорной репетиции собственной свадьбы! Летти там закидали пирожными!

Я подошел к окну и, встав к родителям спиной, заложил руки в карманы брюк.

- И это все, что тебя волнует, мама? - спросил я холодно, чувствуя затылком взгляд родителей.

- Но это же немыслимо! - начала она, но я ее перебил:

- Это все, что тебя волнует? Правда? А как же твой внук? У тебя ведь есть внук, ты забыла? Чудесный мальчишка, который может устроить тебе настоящую игру в зомбиапокалипсис. А ты с ним даже незнакома!

- Я люблю такие игры! - тут же вступил в разговор папа.

- Владимир! - возмутилась в свою очередь мать.

- И я люблю такие игры, - искривил я губы в улыбке, поворачиваясь к отцу и матери. - И знаете, мне сейчас плевать на то, что случилось на этой дурацкой репетиции. Мне плевать на Летти, на то, кто и что подумает. Мне вообще на все плевать, кроме самого главного.

Родители пристально смотрели на меня. Оба моргали так часто, что я едва не предложил им капли для снятия сухости глаз.

- И что же это? - осторожно поинтересовался отец.

- Это люди, которые стали для меня важнее всего. Диана, мать моего ребенка и моя будущая жена. И Матвей. Малыш, который занял огромное место в моем сердце с первого взгляда.

С первого взгляда, который я бросил на то фото в фонде помощи, еще не зная, что передо мной - мой сын. Но говорить об этом родителям я не собирался. Это было слишком личным.

Подойдя к двери, ведущей в кабинет, я распахнул ее и кивнул на выход. С меня было достаточно дурных родственников и прочих бывших любовниц.

- Отдохните с дороги. Вечером, если Ди сможет, мы поужинаем вчетвером. Но знайте, если вдруг что-то пойдет не так, я за себя не ручаюсь.

Мама вскочила со своего места первой. Прошла мимо с достоинством королевы. Отец же чуть задержался напротив меня, и быстро, словно чего-то боялся, сжал мою руку чуть выше локтя.

После чего оба удалились, вероятно, чтобы остановиться в отеле. И хоть я предлагал занять один из моих домов, малодушно был рад, что родители не согласились на предложение.

- Олег Владимирович, я не совсем понимаю, что именно мы делаем, - растерянно сказала мне Маргарита, позвонившая парой часов позже.

Точно, черт… я ведь совсем забыл обговорить со свадебным организатором планы на будущее. Только сказал, что репетицию мы переносим на неопределенный срок, и на этом все.

- Пока ничего, - ответил, сжимая пальцами переносицу. - Разумеется, оплата будет произведена вам в полном объеме.

- Я не об этом, - замялась Маргарита. - Просто привыкла выполнять свою работу хорошо, а тут в растерянности…

О, я ее понимал. Сам был таким. Или все идеально, или никак.

- Вы выполнили работу прекрасно, - ни капли не соврал я. - Просто у нас с невестой… скажем так… не слишком все просто.

- Да, я заметила, - сказала Маргарита. - И если чем-то могу помочь…

Она повесила паузу в разговоре, и я поспешно ответил:

- Спасибо, я созвонюсь с вами, как только станет ясно, что и как мы делаем дальше.

Отключив связь, я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Похоже, вся эта затея со свадьбой с самого начала была провальной. Но теперь я знал, почему это произошло. Мы с Ди слишком многому еще должны были научиться. Наверстать то, что было когда-то упущено. И именно этим и должны были заниматься сейчас. И самым правильным было оградить сейчас Диану и Матвея от любых отравляющих факторов. А со свадьбой можно было и обождать. Или устроить ее так, как хотелось бы мне и Ди. Только нам вдвоем, конечно же, включая интересы Матвея.

Я взял телефон и набрал номер Дианы. Во-первых, дико хотелось услышать ее голос. Во-вторых, собирался сказать ей, что свадьба будет проходить так, чтобы она была максимально комфортной для нее. Ну и, в-третьих, планировал спросить, не будет ли она против сегодня познакомиться с моими родителями.

И пока даже не представлял, что именно из этого получится.

- Здесь вполне неплохо… но я бы предпочла встретиться в одном из твоих ресторанов, - с первой секунды заявила мама.

Вроде бы с ней по телефону обговорили все, касающееся этой встречи, и вновь нарисовались какие-то нелепые попытки донести до меня, что все не так.

В последнее время у меня с родителями отношения не складывались. Точнее, они были идеальными, когда мы не виделись годами и созванивались от силы пару раз, чтобы поздравить друг друга с днем рождения или Рождеством. Но как только судьба вынуждала нас встретиться, начинался настоящий армагеддон.

- А я предпочел нейтральную территорию, - отрезал, изучая меню местного заведения.

Обычно эта часть занимала меня особенно. Но не в этот раз. Меню как меню, ничего нового.

- Уже можно заказывать, или подождем, когда приедет Диана?

Кажется, в вопросе отца не прозвучало ничего такого, что заставило бы меня напрячься, но тем не менее, именно это чувство я испытал.

- Вы можете заказать еду и напитки, если голодны и хотите выпить. Я же подожду, когда приедет Ди, - сказал родителям и откинулся на спинку стула.

Конечно же, в любой другой ситуации я бы даже не думал о том, чтобы взять пару коктейлей или аперитив до того, как соберутся все. Сейчас же размышлял, как отреагирует Ди, когда увидит, что за столом уже накрыт ужин.

- Нет, дождемся Дианы, - сказал мой отец, и мать покосилась на него с явным неудовольствием.

Наверно, именно в этот момент мне нужно было встать и объявить неначавшийся вечер законченным. Но я почему-то ждал, сам не зная, чего.

Когда и через десять минут Ди не появилась, и я уже был готов набрать ее номер и спросить, что случилось, мать затараторила.

- Я так и знала! Эта твоя Диана даже не удосужилась повести себя воспитанно! Мы ждем ее больше двадцати минут! Это немыслимо! - разразилась родительница тирадой, больше похожей на домашнюю заготовку. - Зачем она нам нужна? Зачем? Просто потому, что успела вовремя расставить перед тобой ноги и родить какого-то приблудыша? Да Летти бы подарила нам хоть троих внуков! И это были бы породистые дети от воспитанной женщины!

- Хватит! - гаркнул я так громко, что стаканы на столе задрожали. - Хватит нести эту хрень! Ты поняла? - вскочил я и навис над матерью, но распрямился, когда понял, что на меня смотрит Диана. И по глазам ее осознал - она слышала как минимум половину из того, что сейчас выдала моя мать.

- Ди! - выдохнул я, слыша, что мой собственный голос похож на стон.

И рванул за той, дороже которой у меня не было за всю мою жизнь.

Часть 38. Диана

Все это было уже слишком. За гранью терпения и выносливости. За гранью всего.

Тем более что, эта женщина, бывшая матерью Олега, уже успела побывать у меня днем. От воспоминания о разговоре с ней передергивало до сих пор.

- Это вы Диана? - поинтересовалась она, когда я открыла дверь, и сразу кинула оценивающий взгляд внутрь дома. Так обычно смотрят кредиторы, которые пытаются понять - есть ли чего с вас поиметь, кроме собственно жизни?

- Да, - откликнулась коротко. Пройти не предлагала - несмотря на то, что одета женщина была дорого и со вкусом, я не понимала, кто это и что она здесь делает.

- Я мать Олега, - все с тем же выражением брезгливости на лице пояснила гостья и у меня внутри мгновенно и прочно засело плохое предчувствие.

Мы ведь должны были познакомиться с родителями Волкова сегодня на ужине, о чем он предупредил меня звонком чуть ранее. Так что же его мать делала на моем пороге сейчас?

- Приятно познакомиться, - выдавила я все же из себя. - Проходите, пожалуйста.

Я по привычке провела мать Олега, как и всех гостей, на небольшую, но чистую кухню и когда мы вошли туда, поняла, что совершила первую ошибку. Конечно, таких дам не водят на обычные кухни, мне следовало пригласить ее в гостиную и выполнить прочие церемонии, к которым она привыкла.

Снова. Снова - это ощущение, что живу не своей жизнью и что реальность мне не принадлежит. Ну почему все так получалось? Почему никак не выходило просто быть счастливой?

- Присаживайтесь, - все же предложила я. - Хотите чая или кофе?

- Спасибо, я постою, - поджав губы, откликнулась гостья. - Я ненадолго. Хотела просто кое-что сказать вам, Диана.

Настаивать я не стала. И хотя понимала, что ничего хорошего она мне явно не скажет, решила покончить с этим поскорее.

- Я слушаю вас.

- Мой сын - достойный человек, - тщательно подбирая слова, заговорила она. - Он богатый, красивый и успешный. Поэтому я понимаю, какая удача для вас была заарканить его.

Удача! Как поверхностно судила эта женщина, не зная ничего о том, через что я прошла! Не зная, как ее богатый, красивый и успешный сын поступил со мной! Впрочем, ей на это наверняка было бы плевать. Просто богатый мальчик взял, что хотел - все просто. А челядь вроде меня, видимо, должна была быть этим счастлива.

Я молчала. И тогда она продолжила:

- Но если вами движет что-то еще, кроме расчета, Диана, вы должны оставить Олега в покое. Если вы его любите, не портите ему жизнь! Вы уже родили одного больного ребенка и нет гарантий, что в следующий раз не родите еще какого-то… - она запнулась, не решаясь продолжать, и правильно сделала. Я уже закипала. - Подумайте обо всем, что я сказала. Вы ведь и сами понимаете, что Виолетта подходит Олегу куда больше.

Быстро договорив, она направилась на выход, а я только и смогла, что выдавить сквозь зубы:

- Мой сын здоров. Здоров!

Глядя сейчас в глаза Олегу, догнавшему меня на улице, я вспоминала все это и понимала - я так больше не могу. Ничего не получится. Мне огромных усилий стоило явиться сюда после всего, что я услышала в свой адрес, но я, пусть и опоздав из-за колебаний, все же пришла. И только для того, чтобы понять - мать Волкова, которая мне даже не представилась, не успокоится. Теперь она настраивала против меня сына. И нет сомнений - будет делать это всю оставшуюся жизнь. И свою, и нашу.

- Оставь меня, - глухо выдохнула, выдергивая свою руку из захвата.

- Ди, мне все это не важно, понимаешь?

- Я хочу побыть одна, понимаешь?! - почти выкрикнула в ответ и, рванув в сторону дороги, заскочила в первое попавшееся такси.

«Нужно уехать», - билось в голове все то время, что ехала домой под аккомпанемент игравшего в машине радио, где чей-то голос тоскливо завывал о том, что любовь - это яд. И я с ним сейчас была полностью согласна.

Выйдя из такси, я, словно сомнамбула, поднялась в свою квартиру и почти неосознанно стала кидать вещи в чемодан. Свои и Матвея. Нужно уехать. Хватит с меня этого дурдома! Нужно уехать и подальше от всего и всех понять, чего я действительно хочу. И на что я ради этого готова.

- Диана, ты что делаешь? - донесся до меня материнский голос и я обернулась, чтобы убедиться, что мама не притащила с собой моего сына. Все, что я сейчас намерена была сказать, вовсе не предназначалось для детских ушей.

- Свадьбы не будет, - твердо отчеканила я, снова продолжив собирать чемодан.

- Чтоооооо? - ужаснулась родительница так громко, что ее голос улетел в верхние ноты.

Я решительно повернулась к ней и повторила снова - четко и безапелляционно:

- Этой свадьбы не будет. С меня хватит. Мне надоело постоянное вмешательство в мою жизнь! Мне надоело, что мне диктуют, что, как и когда я должна делать. Я уже не ребенок, мама! Я сама - мать. И отныне только я буду решать, как мне жить. И если мы с Олегом когда-нибудь и поженимся, то это произойдет так, как того хотим только мы сами!

- Ты что говоришь такое? - теперь мамин голос упал до шепота. - Олежа такой завидный жених! Диана, не глупи! Где ты еще такого найдешь? Кто еще возьмет тебя попользованную и с ребенком?

Так вот, значит, как она думала. Попользованная. С прицепом. Сплошные ярлыки, за которыми не видно сути человека. Не видно его чувств, на которые всем вокруг плевать.

«Мне все это неважно», - всплыли в голове слова Волкова. Что ему было неважно? Что меня не принимает его мать? Что я не такая породистая, как Летти? Что не могу, по утверждению некоторых, родить здоровых детей?

Я подумаю обо всем этом позже. Позже. Не сейчас, когда нервы находятся на грани срыва и я держусь из последних сил.

- Приведи Матвея: мама, - холодно попросила я. - Мы уезжаем.

Куда - я не знала. Где искать помощи и поддержку у кого? Но я справлюсь. Справлюсь. Я уже взрослая женщина.

- Да ты с ума сошла! - прошипела мама и спорить с ней я не стала. Ее невысокое мнение обо мне я уже положила на высокий забор.

- Думай, что хочешь, - сказала спокойно. - Но приведи Матвея. Сейчас же.

От непривычно жесткого тона мать наконец послушалась. Вышла из моей квартиры молча, а я без сил рухнула на диван. У меня было всего несколько секунд передышки. Несколько секунд перед тем, как придется держать лицо перед сыном. Чтобы не выдать при нем всего того, что я чувствую. Чтобы не напугать.

Растерянный взгляд упал на телефон. Внезапно пришло понимание - есть только один человек, которого я могу сейчас о чем-либо попросить.

- Алло, - на втором же гудке откликнулся босс.

- Роман Андреевич, простите, что я вас беспокою...

Я с ужасом поняла, что мой голос дрожит. Нет, даже дребезжит, как стекло, готовое в следующую секунду развалиться на тысячи осколков.

- Диана? - встревожился мгновенно Васнецов. - Что случилось?

- Мне больше не к кому обратиться, - выдавила я с трудом. - Мне нужно уехать. Очень нужно уехать...

- Я понял, - коротко отреагировал босс. - Есть у меня один домик в деревне... я скоро приеду. Жди.

Часть 39. Олег

Она исчезла. А я, как почетный дурак, дал время Диане немного побыть одной, как она того и просила. И вот чем это закончилось. Ди просто куда-то уехала, забрав Матвея, а я понятия не имел, куда именно.

Ее телефон молчал, а у меня не имелось никого, кто мог бы пролить свет на ее исчезновение. На работе Ди лишь пожимали плечами, а ее родители не представляли, куда она могла отправиться. Но за ружье и скалку уже не хватались - и то хлеб.

- Олеженька! Вы только ее найдите… Она же не ведает, что творит! Такой брак! Такие перспективы! - запричитала мама Дианы, когда я уже собрался уходить, поняв, что ничего не узнаю.

- Какие перспективы? - процедил, прищуриваясь и окидывая ее с ног до головы.

Мама Ди аж на шаг отступила. Хотела что-то сказать, но я перебил.

- Может, уже хватит думать о каких-то сраных перспективах и начать просто любить свою дочь? Принимать ее решения? Понимать, что ее жизнь никто другой за нее не проживет? Может вообще перестанете лезть туда, куда не следует? Вы все. Со стороны Дианы, с моей стороны. Все вы. Хватит!

Я ударил ладонью по стене, и мама Ди вздрогнула. А мне стало неловко. Если уж я кому-то и должен был высказывать подобное, так это своим родителям, а не Дианиным. И все же я не жалел. Ни о едином произнесенном слове.

- Мы… мы ее любим, - пролепетала будущая (как я все еще надеялся) теща. В этот момент мне показалось, что и она сама вдруг только что осознала эту истину. - Мы ее любим!

- Вот и прекрасно. На этом предлагаю завершить нашу встречу.

Я развернулся и вышел из квартиры родителей Дианы, а мне в спину снова донеслось:

- Олег, мы взаправду ее любим!

Третий бокал виски не принес ни облегчения, ни желанного опьянения. Хотелось забыться, хоть это и было проявлением малодушия, но сейчас я осознавал, насколько беспомощен в том, что на меня свалилось. И понял еще кое-что важное - в своем рвении создать для Дианы сказку, я, кажется, не только переусердствовал, но еще и эпически обосрался. Потому и остался сейчас практически у разбитого корыта.

Посмотрев в окно на расстилающийся вечерний город, я начал заниматься тем, что уже вошло в привычку за эти бесконечные часы без Дианы. Стоял и смотрел на огни в окнах, гадая, есть ли среди них та самая квартира, где сейчас могла прятаться Ди. Конечно, все это был лютым самообманом, но мне становилось легче, когда думал, что Диана и наш сын могут быть настолько рядом.

Когда раздался звонок в дверь, я едва сдержался, чтобы не выматериться. Как раз вошел в то состояние, когда на меня навалилось отупение, и собирался извлечь из него максимальную пользу. Например, просто лечь на диван и заснуть. Чтобы завтра с новыми силами броситься на поиски Дианы.

Звонок повторился и я, от души ругнувшись, все же пошел открывать. Наверняка какие-нибудь Свидетели бог весть какого апокалипсиса, или соседка снизу.

- Да?! - гаркнул, распахивая дверь, даже не удосужившись взглянуть в глазок. И тут же замер, потому что этим вечерним гостем оказалась та, кого я желал видеть на пороге своего дома так, что от этого желания сводило зубы. А рядом с ней стоял, переминаясь с ноги на ногу, Матвей.

Они вернулись!

Они - вернулись?

- Если ты меня любишь… Если ты любишь меня… - начала Ди, и я сделал прерывистый вдох. Точно такой же, как и она.

- Не если… я люблю тебя, - просто сказал в ответ.

Уверенно, безапелляционно. Произнес то единственное, что сейчас имело значение.

- Тогда давай просто поженимся. Безо всяких репетиций. Без этих ужасных оборочек на платье. Без родственников, черт бы их побрал! - практически выкрикнула Диана.

Я невольно ржанул.

- У мамы нормальное платье с собой! - быстро вступил в разговор Матвей. - В машине.

А теперь меня захлестнуло такой волной нежности, что я едва не задохнулся. И глаза вдруг защипало.

- Черт… - спохватился я. - Заходите… скорее.

Матвей юркнул в мою квартиру первым. На личике его отразилось такое облегчение, что у меня екнуло сердце.

Диана же, поравнявшись со мной, вскинула на меня взгляд, в котором было столько всего, что я не сдержался. Прижал ее к себе. Вдавил в свое тело с такой силой, что показалось, будто мы одно целое.

- Мы поженимся уже завтра, но ты кое-что должна знать, - шепнул, чуть отстраняя Ди на вытянутых руках.

В темных глазах мелькнули удивление и испуг, и я поспешно добавил:

- Я не отпущу тебя никогда, Диана Волкова, знай это.

Ди расслабленно улыбнулась и снова оказалась в моих объятиях.

- Пока еще я не Волкова, - парировала она.

- Завтра ты ею станешь, - пообещал уверенно.

И уже знал, что так и будет.

Все было совсем не так, как я это задумывал, когда только готовил с Маргаритой нашу свадьбу. Но, стоило признаться самому себе, именно такого бракосочетания я и желал. Как желала его Диана.

Сотрудница загса, прибывшая на берег озера с уже готовым свидетельством, улыбалась все то время, пока мы с Ди говорили друг другу придуманные здесь и сейчас клятвы и обменивались кольцами, купленными не далее как сегодня утром.

Матвей скакал туда и обратно вприпрыжку, совершенно довольный тем, что происходило. Когда регистратор отбыла на такси обратно, предварительно вручив нам свидетельство о заключении брака и поздравив с этим знаменательным событием, мы остались втроем друг с другом. И я понял, что это идеальная свадьба. Берег озера, плеск волн, ранний вечер, золотистый свет солнца.

А главное - только те, рядом с которыми и хотелось сейчас быть.

- Пап… - позвал меня Матвей, когда мы с ним оба, закатав штанины, прогуливались вдоль берега.

Я посмотрел на Диану, что ходила чуть поодаль от нас. Такая свежая, настоящая… кажущаяся непереносимо юной. Волосы убраны, но несколько темных прядей все равно выбиваются из прически. Их подхватывает ветер, бросая Ди в лицо. И она улыбается, быстро убирая волосы за ухо.

А платье... совершенно удивительное, вроде бы простое, но такое элегантное. Идеальное. Подол касается воды, намокает но Диане на это плевать.

И я уже представляю, как мы вернемся обратно в мой дом. Как я приготовлю ужин на троих, который мы и съедим, просто обмениваясь друг с другом ничего не значащими словами. Которые, в то же время, значат так непередаваемо много.

А потом уложим Матвея спать, а я... я буду любить Диану в нашей с ней постели. И чувствовать все то же, что переполняет меня сейчас - безграничную эйфорию.

- Да? - ответил я сыну, отвлекаясь от созерцания фигурки Ди.

Матвей нахмурился, как будто размышлял о том, стоит ли высказывать мне волнующий его вопрос.

- Если тебя что-то тревожит, я хотел бы об этом знать, - мягко подтолкнул я сына к тому, чтобы он озвучил неозвученное.

- Мама ведь будет счастлива? - все же спросил он, и я невольно улыбнулся.

Этот мальчишка, мой сын, которым я так гордился, и которого так любил, похоже, был гораздо умнее своих лет

- Я очень надеюсь, что она уже счастлива, - ответил Матвею и добавил: - И да - я сделаю все возможное и невозможное, чтобы наша мама была счастлива всегда. Обещаю.

Эпилог. Диана

Удивительно, как счастливое замужество способно менять саму женщину! Нет, не делать из нее повариху и посудомойку, а помогать осознать, кто ты и чего хочешь в этой жизни.

Я годами не знала, кто я и к чему стремлюсь. Но после всей истории, которая приключилась со мной, когда Олег вошел в мою жизнь, многое поняла. Все, что случается - и хорошее, и плохое, чему-то нас неизменно учит. И вместо того, чтобы сетовать на свои несчастья, из них можно извлечь пользу.

Взять хотя бы ту же Виолетту. Она попортила нам всем немало крови, но вспоминая теперь эту женщину, я поняла, чем именно хочу заниматься в жизни. Несмотря на то, что мне нравилась моя работа у Васнецова, настало время, когда хотелось обрести что-то свое.

Летти, вероятно, воображала себя идеальной леди, которая носит только модные бренды. Но большинство женщин не могли, во-первых, позволить себе подобного, а во-вторых, были не слишком в себе уверены. И тогда я осознала - я хочу открыть собственный магазин одежды. Где при хорошем качестве и разнообразии моделей и размеров любая женщина сможет подобрать что-то свое. Причем по весьма доступной цене.

Постепенно я настолько втянулась во все это, что стала сама разрабатывать эскизы одежды, пошив которой мы затем заказывали на фабрике. Но особое удовольствие мне доставляло лично консультировать покупательниц. Как правило, женщины, приходящие в магазин, сами не знали, чего точно хотят и очень нуждались в оценивающем взгляде со стороны. Мне же, в свою очередь, нравилось помогать им, составляя безупречные луки.

В один из дней, когда я сама находилась в магазине, меня ожидала весьма неожиданная встреча. Я понимала, что однажды наверняка еще увижу эту женщину, но не могла представить, что это случится не где-то на советском мероприятии, а в моем собственном бутике.

- Мне нужны самые дорогие вещи! - в привычной ей высокомерной манере заявила Виолетта подошедшему к ней консультанту. И не вмешаться в происходящее я просто не могла.

- Оля, я сама обслужу эту девушку, - сказала своему продавцу с улыбкой и повернулась к Летти:

- Чем я могу помочь вам?

- Ты?! - буквально выплюнула она в ответ. - Хотя что тут удивительного, ведь твоя судьба - быть обслугой по жизни!

- Не думаю, что мы с вами настолько близки, чтобы вы обращались ко мне на «ты». Итак, чем могу помочь?

Я тайком оглядела ее - выглядела Виолетта далеко не так презентабельно, как это было раньше. Опытным глазом я оценила ее одежду, весьма далекую от прежнего гардероба от «Диор» и «Гуччи». Даже неаккуратный маникюр с головой выдавал, что она не может себе позволить прежней роскоши.

- Я уже сказала - мне нужно все самое лучшее и дорогое! - гордо задрав подбородок, заявила Летти.

Я вежливо улыбнулась:

- Боюсь, что вы пришли не по адресу. У нас бутик весьма демократичных цен.

- Показывайте, что есть! - фыркнула она в ответ.

Я спокойно провела ее туда, где висела последняя коллекция и позволила молча копаться в вещах. Даже вежливо отвернулась, делая вид, что смотрю в другую сторону, но когда тайком кинула взгляд в сторону Виолетты - увидела именно то, чего ожидала. Она запихивала вещи с вешалок в свою безразмерную сумку, воровато оглядываясь по сторонам.

Я не повернулась, сделав вид, что ничего не заметила. Посмотрела снова в сторону Летти лишь тогда, когда она громко заявила на весь магазин:

- Какое безвкусное дерьмо! Жалкая дешевка!

- Очень жаль, что вам не понравилось, - спокойно откликнулась я.

Дождавшись, когда Виолетта гордо прошествует к двери, я сделала знак двум охранникам, чтобы они ее остановили.

- Что вы себе позволяете?! - взвизгнула Виолетта, вырываясь. - Не смейте меня трогать!

- Вас они трогать и не будут, - заметила я, подходя к ним. - Вова, Кирилл, осмотрите, пожалуйста, сумку леди.

- Что?! Да как вы смеете!!! - снова истерически заверещала она, но когда из ее сумки вытащили одну вещь, а затем и еще несколько, я равнодушно констатировала:

- Это статья, Виолетта. Вызовите полицию, - распорядилась я и пошла в свой кабинет.

- Дрянь! Ты за это заплатишь! - донеслось мне в спину.

- Ошибаешься, - обернулась я с улыбкой. - Это тебя настигла расплата.

- Не поверишь, что сегодня случилось в магазине! - крикнула я прямо с порога, торопливо стягивая с ног туфли.

С кухни доносился характерный звук ножа, шинкующего что-то на разделочной доске. Устало потянувшись, я подумала - как же безбожно мне повезло, что мой муж - шеф-повар! Который почти каждый вечер встречал меня готовым ужином. И всегда - до невозможности вкусным.

Помыв руки, я подошла к столу, с интересом следя за тем, как ловко Волков расправляется с овощами. Даже не думала, что это может быть настолько завораживающее зрелище!

- Дай угадаю, - с улыбкой ответил Олег, поцеловав меня перед этим. - Случилось то, что ты страшно по мне соскучилась за день?

Я рассмеялась. Господи, и как же я вообще когда-то без него жила?

- По тебе я скучаю каждый день. Всегда, когда ты не рядом, - ответила, положив голову мужу на плечо. - Что это ты делаешь? Свежий салатик?

Не удержавшись, я стащила с доски кусочек помидора и сразу же была поймана с поличным.

Перехватив мою руку, Олег сам направил помидорку мне в рот, после чего поцеловал перепачканные в соке пальцы.

- Потерпи немного, - усмехнулся он. - Скоро все будет готово. Утка уже запеклась.

- Мммм, утка… - почти промурлыкала я. - Знаешь, я ужасно проголодалась.

- Кхм… - откашлялся многозначительно муж и в его взгляде мгновенно вспыхнул огонек. - Надеюсь, это касается не только еды?

- Не только, - дразняще облизнулась я.

- Ди, если ты не прекратишь, то мы вообще не поужинаем!

- Ладно-ладно, - приняла я покорный вид.

- Расскажи мне пока, что же сегодня такое случилось в твоем магазине? - напомнил муж.

- Туда приходила Летти.

- Черт! - раздалось в ответ, когда нож едва не махнул мимо помидора по пальцу Олега.

- Осторожнее! - испугалась я. - Не то, чтобы я против лечить твои боевые раны, но хотелось бы, чтобы все твои пальцы остались на месте. Они умеют столько всего интересного...

- Все нормально, - выдохнул муж в ответ. - И что она хотела?

- Всего лишь разжиться у меня несколькими вещичками. Бесплатно, - добавила я после паузы.

- Что ты имеешь в виду? - оторопело уставился на меня Волков.

- Она пыталась их украсть, Олег.

Он растерянно моргнул, словно пытался понять, не ослышался ли, а следом... расхохотался. Громко и от души.

- Ты смеешься? - притворно возмутилась я. - Тебе что, не жалко свою бывшую?

- Ни грамма, - отсмеявшись, ответил он. - Надеюсь, ты отправила ее куда положено?

- Да, мы сразу вызвали полицию. Но как ты можешь над этим ржать? Ты же встречался с этой женщиной, - шутливо упрекнула я.

Отложив нож в сторону, Волков вытер руки о фартук и порывисто прижал меня к себе.

- Это была величайшая глупость в моей жизни. И, по-моему, я давно заслужил амнистию по этому делу.

- Ммм, что-то я никак не могу припомнить, как ты ее заслуживал... - протянула я.

- Я тебе напомню, - многообещающе откликнулся муж. - Но сначала...

-... Ужин, - закончила я.

- Не только. Вообще-то; у нас с Матвеем тоже есть для тебя кое-какие новости.

- Скажи, что они состоят не в том: что он принес из школы двойку.

- Совсем нет. Дело в том, что у нас... появился новый член семьи! - быстро выпалил Олег.

Я приподняла брови и шутливо ужаснулась:

- О Боже, Волков! Надеюсь, у тебя не обнаружился внебрачный ребенок?

- Нет, конечно, дело в том...

Но прежде, чем он успел закончить, до меня донесся собачий дай и в кухню влетел, скользя по паркету на лапах, белоснежный щенок, а за ним и Матвей.

- Мама, познакомься, это Ричи!

Я опустила взгляд на щенка, с энтузиазмом обнюхивающего мои ноги и виляющего хвостом и даже губы пришлось поджать, чтобы от этого зрелища не улыбнуться.

- И почему же вы не посоветовались со мной? - поинтересовалась строго у мужа и сына, заговорщически переглядывающихся между собой.

- Ты не хотела собаку... - ответил мне Матвей с мольбой во взгляде, словно думал, что я могу отобрать щенка.

И тогда я наклонилась и, подхватив на руки меховой комочек, просто сказала:

- Я хочу, чтобы мы все были счастливы. А если это включает в себя наличие собаки, то я только «за».

И рассмеялась, когда щенок принялся лизать мое лицо, и ему вторил радостный смех сына.

Нет, ничего лучшего в жизни я и пожелать не могла.

Эпилог. Олег

- Волков! Ты мне напоминаешь…

Диана запрокинула голову и рассмеялась. Я удобнее переложил на руках спящую дочь, которой сегодня исполнился ровно месяц, и нахмурился.

- Тчччш! Ты ее разбудишь!

Ди покачала головой и, сложив последнюю крохотную распашонку в комод, посмеиваясь подошла и присела рядом.

- Мама уже собственной тени боится, когда ходит по дому, - снова хихикнула жена.

- Пусть боится, - мрачно отозвался я. - И кого же я тебе напоминаю? - вскинул бровь.

- Не скажу, а то обидишься.

- Говори. Отработаешь, когда будет можно.

- Ну…

Ди сделала вид, что задумалась, при этом губы ее дрожали от сдерживаемого смеха.

- Тигрицу, готовую защищать собственных детенышей, - все же выдала она.

- Пффф! Тогда уж тигра.

- Нет, именно тигрицу-мать.

И Диана снова расхохоталась.

- Ну, хватит. Разбудишь!

- Вот! Вот об этом я и говорила.

Ди, продолжая смеяться, вышла из комнаты. Я понимал, что она имела ввиду. За последний год, который мы провели вместе в статусе мужа и жены, никто из наших с Дианой родителей на порог допущен не был. Хотя попытки сделать вид, что у нас хорошие отношения, имелись. Со стороны старшего поколения, разумеется.

Я же настолько уютно и спокойно чувствовал себя безо всякого вмешательства извне, что мне совершенно не желалось подвергать очередной опасности нашу семью.

Впрочем, когда наша Маруся родилась, Ди заговорила со мной о возможности пригласить ее родителей. Конечно же, ее желания всегда имели для меня первостепенное значение, поэтому в итоге я согласился. И теперь Ди забавлялась от того, как ее мама то заискивала передо мной, то мгновенно пыталась исчезнуть из поля зрения, когда я был рядом.

А на Марусю и вовсе взглянула лишь единожды и то «хоть одним глазком». Возможно, это было неправильным, учитывая, что теперь родители Дианы вели себя совершенно иначе, но я хотел только одного - показать им, чего не потерплю по отношению к своей жене и своим детям. И кажется, они все поняли с полувзгляда.

- Олег Владимирович, можно?

Легка на помине…

- Можно, Елена Николаевна. Только потише, наша с Дианой дочь спит.

- Я тихонечко, Олег Владимирович.

Да, теперь мы с тещей и тестем общались исключительно по имени-отчеству. С моими же родителями и то говорили исключительно по телефону и исключительно столько времени, сколько нужно было, чтобы осведомиться о здоровье.

- Матюша с Ричи и дедом играют во дворе. Собака просто прекрасная! - сказала теща, присаживаясь на дальний угол дивана.

- Согласен, - кивнул в ответ и выжидательно уставился на Елену Николаевну.

Ну не о Ричи же она сюда пришла поговорить, в самом-то деле?

- Олег Владимирович, я бы хотела извиниться, - теребя край блузки, вдруг выдала теща.

Ну, просто чудеса.

- За что? - уточнил я, хотя, она должна была понимать, что в ее послужном списке грешков предостаточно.

- За то, что лезла в вашу жизнь. Чего делать не имела права. Знаете, я это поняла, только когда Маруся родилась. Наверно, именно это мне и было нужно - маленькая внучка. К дочерям у таких, как я, совсем другое отношение.

- Но вы видели Марусю два раза, - удивился в ответ, пытаясь по лицу тещи понять, не притворство ли все это.

Кажется, нет. Елена Николаевна выглядела смущенной, сбитой с толку и даже… испуганной.

- Все равно. Я ее уже очень полюбила! - запальчиво произнесла теща, от чего малышка на моих руках заерзала.

- А извиниться перед своей дочерью вы не пробовали?

- Мы с ней уже поговорили. Дианочка меня простила. Вы знаете, ей всегда так шло материнство!

Мои брови вновь оказались выше положенного. Интересно, может, настоящую Елену Николаевну украли инопланетяне, а взамен подсунули нам эту прекрасную женщину?

- Ей очень идет все. Материнство, новые платья, духи, которые она носит. И, главное, ей очень идет быть счастливой.

Черт побери, во мне умер философ.

Поднявшись с дивана, я прошел к кроватке и, уложив дочь, накрыл ее легким одеяльцем.

- Вы должны знать кое-что, Елена Николаевна, - веско сказал я.

- Что же это? - встрепенулась та.

- За то, чтобы моя жена и мои дети продолжали быть счастливыми, я готов перегрызть любому глотку. В прямом смысле этого слова.

Похоже, Ди была права в своих сравнениях.

Теща сделала порывистый вдох и закивала часто-часто.

- А сейчас я иду готовить обед. Побудьте пока с внучкой. Позовите Диану, когда она забеспокоится.

Я направился к двери, видя, как просияло лицо Елены Николаевны. На нем расцвела улыбка и появилось такое облегчение, как будто теща несла на себе непосильную ношу и вот теперь ее сбросила.

Я и сам испытывал именно это чувство. Когда настоящая семья, в которой все друг друга любят, вместе - это правильно.

- Подумываю приготовить цуккини с пармезаном. И к ним какое-нибудь мясо. На ужин, разумеется. Может, еще соус жю?

Эти слова я перемежал поцелуями, обнимая Диану со спины и прикасаясь губами к ее волосам, шее, плечу.

- Волков… мне кажется, и через год после нашей свадьбы ты продолжаешь изобретать все новые блюда и их комбинации, - с улыбкой сказала жена и повернулась ко мне. - Ты не убил маму? Она шла в детскую, я видела.

- Не убил, - усмехнулся я. - Мы… скажем так, весьма продуктивно с ней поговорили.

Диана нахмурилась и прикусила нижнюю губу.

- Все ведь хорошо? - уточнила она.

Из сада разнесся лай, грохот разбитого стекла, ругательства тестя. И радостный вопль Матвея:

- Я забиииииил!

- У тех банок: которые твоя мама хотела использовать для консервирования, вряд ли хорошо. А у нас - идеально. И знаешь, почему?

- Почему? - прижавшись ко мне, спросила жена.

- Потому что я очень... очень-очень... просто безумно тебя люблю.

Конец

Content

Борн Амелия
Здравствуй, сын!

Часть 1. Олег

Часть 2. Диана

Часть 3. Олег

Часть 4. Диана

Часть 5. Олег

Часть 6. Диана

Часть 7. Олег

Часть 8. Диана

Часть 9. Олег

Часть 10. Диана

Часть 11. Олег

Часть 12. Диана

Часть 13. Олег

Часть 14. Диана

Часть 15. Олег

Часть 16. Диана

Часть 17. Олег

Часть 18. Диана

Часть 19. Олег

Часть 20. Диана

Часть 21. Олег

Часть 22. Диана

Часть 23. Олег

Часть 24. Диана

Часть 25. Олег

Часть 26. Диана

Часть 27. Олег

Часть 28. Диана

Часть 29. Олег

Часть 30. Диана

Часть 32. Олег

Часть 33. Олег

Часть 34. Диана

Часть 35. Олег

Часть 36. Диана

Часть 37. Олег

Часть 38. Диана

Часть 39. Олег

Эпилог. Диана

Эпилог. Олег