Амелия Борн

Здравствуй, мама!

Часть 1. Игорь

Я всей душой ненавидел свадьбы.

Громкие обещания, счастливые рожи, а по итогу достаточно и пары лет, чтобы возненавидеть того, кому обещал любовь до гроба и прочие глупости под действием торжественного момента.

— Поздравляю, — сказал Васнецову, своему старому приятелю, имевшему несчастье сегодня жениться. Да еще и во второй раз в жизни! Самоубийца, не иначе.

Вручил тщательно подобранный подарок, изображая радостный оскал с таким усердием, что аж челюсть заболела. Хотя, по моему скромному и, тем не менее, весьма авторитетному мнению, этому бедолаге больше бы пригодились в качестве презента мыло и веревка. Но пока Ромыч выглядел безобразно счастливым и от такого зрелища у меня аж во рту закислило.

— Папа, когда домой? — заканючили рядом два маленьких монстра, по совместительству — мои дети.

— Поедим и пойдем, — ответил им. — Зря, что ли, пришли? — добавил резонно.

Сейчас действительно страсть как хотелось что-нибудь принять, чтобы задушить этот мерзкий привкус во рту. Схватив с подноса проходившего мимо официанта бокал шампанского, осушил его залпом. Слабовато, конечно, но пока сойдет.

Выискивая взглядом, чем бы мне еще угоститься, я заметил в толпе одну весьма примечательную фигуру. Поморщился, вспомнив нашу первую и единственную встречу. Эта Ким Кардашьян местного разлива тогда облила мои Лабутены кефиром под предлогом того, что кошки хотят жрать. Естественно, такого я снести не мог. Шел на встречу с твердым намерением ее взять (на должность няни!), а в итоге едва креститься не начал от счастья, когда покидал ее общество. Причем ранее тяги к религии у себя никогда не замечал.

Уловив мое внимание к своей персоне, эта царица Тамара (историки, что ли, ее родители? Так обозвать ребенка должен быть весомый повод!) прищурилась и, презрительно фыркнув, отвернулась. Я прищурился в ответ и… поймал себя на том, что по лицу расползается коварная усмешка. План созрел в голове мгновенно. Отсалютовав новым бокалом удаляющейся спине (или, скорее, иной, самой выдающейся части тела) этой женщины, я решительно кивнул сам себе.

Она будет моей. Сегодня же.

Потому что еще больше, чем свадьбы, я ненавидел своих надоедливых родственников.

— Какой Роман молодец! — причитала этим утром бабушка, помогая моим детям, Адаму и Дине, собраться на свадьбу. Дочь еще с утра закатила истерику, требуя, чтобы ее причесала мама. В целом, выбор был оправданный — я мог начесать только такое, после чего у меня вместо дочери по внешнему виду появился бы еще один сын, только лысый.

Но вот беда — ее мамаша сейчас зажигала где-то на островах со своим любовником и я искренне ей желал оттуда вообще не вернуться. Надо будет погуглить, водятся ли на Мальдивах крокодилы?

— Он гениальный бизнесмен, — ответил бабушке, начисто проигнорировав звучавший в ее фразе жирный намек.

— И ответственный человек! Женится на матери своих детей!

— Я тоже был женат на таковой и что из этого вышло?! — рявкнул, более не сдерживаясь, в ответ.

— Ты выбрал какую-то профурсетку, вот и пожимаешь плоды!

— Ну извини, на ней было не написано!

— Ты просто плохо смотрел!

Этот разговор повторялся уже далеко не один раз. О Боги, кто бы знал, как достало меня это капанье на мозги! Ты должен жениться на хорошей девушке, детям нужна мать и бла-бла-бла-бла-бла! А мне, между прочим, и без того было нелегко! Я знать не знал, что делать с двумя этими монстрами, от которых уже убежал десяток нянь! И только этих бесконечных атак на мою психику со стороны родни мне, конечно, и не хватало для полного счастья!

Жениться еще раз! Определенно, они все просто выжили из ума, если думали, что я на это пойду. Больше ни за что. Никогда. Ни под каким предлогом. Даже ради груди пятого размера!

Но вместе с тем я понимал — это никогда не прекратится. И что с этим делать пока не знал.

Часть 2. Игорь

Да, еще сегодня утром я не представлял, как отделаться от своих ненормальных родственников. Но теперь, при одном взгляде на Тамару, эту царицу бургеров, понял — рецепт найден. Осталось лишь сообщить ей самой о том, что я ее все-таки беру. На работу! И не более того.

Прихватив еще по бокалу шампанского, я направился к своей цели, не успевшей далеко ускользнуть из поля зрения, хотя, с учетом габаритов некоторых частей ее тела, остаться незамеченной даже в толпе у Тамары не было никаких шансов априори.

Краем глаза я заметил, что мои дети уже приступили к плану «пожрать и свалить», так как в этот самый момент с весьма недвусмысленными намерениями подбирались к свадебному торту. Мешать им я не стал — оглянувшись, заметил, что кто-то уже спешит на помощь несчастному произведению кулинарного искусства.

— Тамара, какое удовольствие видеть вас снова, — пропел я, оказываясь с девушкой лицом к лицу.

Демонстративно оглядевшись по сторонам, она уточнила:

— Ты это мне?

Не сдержавшись, я хмыкнул.

— Естественно. Вряд ли здесь есть еще кто-то с таким именем.

— Вот теперь узнаю подъездного хама Игоря Разумовского, — заявила Тамара, складывая на груди руки. — Все еще страдаешь из-за своих попачканных ботиночек?

— Не будем вспоминать об этом, — расплылся я в самой обаятельной из своих улыбок. — Вообще-то говоря, у меня к тебе есть деловое предложение.

— Даже не представляю, какое, — фыркнула она в ответ. — В любом случае, мой ответ — «нет».

От такого я даже слегка прифигел. Что ж, если улыбки на нее не действовали, пожалуй, стоит перейти к более жестким переговорам.

— Очень жаль, — хищно оскалился я. — Все же я не каждый день предлагаю женщине выйти за меня замуж.

— Чего? — непонимающе моргнула она.

Отбросив всякие заигрывания, я впился в нее немигающим взглядом и отчеканил:

— Я хочу, чтобы ты сыграла роль моей будущей жены.

Тамара еще раз моргнула и я поспешно добавил с усмешкой:

— Только в обморок от счастья не падай. Это не по-настоящему.

Отведя от меня взгляд, она запрокинула голову назад и расхохоталась.

— Какой стремительный карьерный рост! А раньше нянькой хотел нанять!

— Планы поменялись, — сообщил ей, поджав губы. — Ты будешь гораздо полезнее в роли моей невесты.

— Неужели?

— О да, — мрачно улыбнулся я. — Мои родственники ожидают увидеть кого угодно, но только не такую… женщину.

В ответ на это Тамара одарила меня презрительным взглядом.

— Такую — это, надо полагать, толстую.

Я с улыбкой отрицательно помотал головой. Вообще-то говоря, в этой женщине было прекрасно абсолютно все! Полный набор того, что заставит мою родню просто умолять на ней не жениться! Но вслух перечислять Тамаре все ее «достоинства» я, конечно, не собирался. Так недолго было и получить от ворот поворот.

Поэтому, наклонившись к ней ближе, я доверительно сообщил:

— Невыносимую.

После чего, подхватив растерявшуюся девушку под руку, повлек ее в сторону уединенной беседки, промурлыкав на ухо:

— Ну что, может, обсудим это все поподробнее тет-а-тет?

Часть 3. Тамара

Признаться честно, если бы я и хотела, чтобы мне сделали предложение, то получить его рассчитывала каким угодно способом, но только не таким. И уж тем более — не от этого типа! Наверно, стоило сразу же сказать ему «нет», но мне уже стало чертовски интересно, что же он мне способен предложить такого, помимо денег, чем я заинтересуюсь настолько, что соглашусь.

— Ну? — потребовала я ответа, складывая руки на груди, когда мы добрались до беседки.

Разумовский отошел на шаг, подернул плечами.

— В целом подробностей не так и много. Я плачу тебе кругленькую сумму. Сначала аванс, остальное — по факту выполненной работы.

Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Вот не зря он мне сразу не понравился. Хотя, будь у Игоря другой характер, возможно, я бы заинтересовалась этим мужчиной. Он был красив, статен, а этот его раздевающий взгляд… впрочем, раздевал он глазами кого угодно, но только не меня. И наверно, мне совсем не стоило об этом сожалеть, но…

— Дальше. Что ты предлагаешь мне делать? Пойти с тобой в загс и подать заявление? — приподняла я бровь.

— Упаси боже! — В голосе Разумовского было столько ужаса, что я хмыкнула. — Напротив — ты должна сделать все, чтобы мои родственники боялись произнести это слово из четырех букв в моем присутствии.

— С чего ты решил, что мне это под силу?

— С того, что если кто и способен довести кого-либо до белого каления, так это ты.

Я склонила голову набок и внимательно посмотрела на Игоря. Мда уж. До встречи с ним я о себе подобного не знала. Но жизнь, как говорится, изменчива.

— Мне нужно подумать, — заявила я.

Разумовский поморщился. Видимо, в его глазах ответить на столь лестное предложение можно было лишь одной фразой.

«О, божеееее, даааааа!».

— Некогда думать. И вообще, я не понимаю, почему ты сомневаешься?

— Хм… ты серьезно? — уточнила я. — Дай-ка пораскину мозгами. — Я сделала вид, что действительно что-то прикидываю в уме. — Изображать невесту того, от кого хочется бежать, как от черта лысого…

Рука Игоря машинально метнулась к волосам.

— Я не лысый, — буркнул он.

— То есть, с определением «черт» спорить не станешь?

— Тамараааа, ты меня с ума сведешь, — возвел он глаза к потолку. — Перестань уже, я ведь даже еще не начал тебе за это платить!

— Может, и не начнешь, — мрачно отозвалась я.

— Ты согласна работать бесплатно? — изумился Разумовский.

Вот еще! Нашел дурочку. Если уж я и буду иметь глупость заключить с Игорем сделку, так это будет стоить ему весьма кругленькую сумму. А что? В целом предложение не такое уж и плохое. Главное — выбить для себя хорошие условия. И я вовсе не о деньгах. В остальном же можно знатно повеселиться.

— У меня есть несколько вопросов, — как можно равнодушнее произнесла я, чтобы Разумовский не обрадовался раньше времени.

— Задавай, — кивнул он.

— Перед кем нужно сыграть роль, да так, чтобы они от меня были без ума в самом плохом смысле этого слова?

Игорь тяжело вздохнул. Похоже, ситуация и взаправду была плачевной. Для него, разумеется. И почему мне его было совсем не жаль?

— Да перед всей моей родней. Они как сговорились, что мне срочно нужно жениться.

— А почему не хочешь на самом деле?

Разумовский посмотрел на меня так, что я поняла — сморозила жуткую глупость.

— Думаешь, идея обзавестись женой, которая родит тебе дьяволят-близнецов и свалит в закат — носит какой-то позитивный характер?

Ах, да, точно. Разумовский же у нас в первую очередь отец-одиночка, которого сводят с ума вполне себе милые дети.

— Я не знаю. Никогда не пыталась обзавестись женой, — фыркнула в ответ. — Но я тебя примерно поняла.

Помолчали. Игорь смотрел на меня с ожиданием и, как мне показалось, с надеждой. Я же крепко размышляла о том, соглашаться или нет.

— Я смогу делать все, что мне заблагорассудится? — уточнила, и на лице Разумовского появилось озадаченное выражение.

— В пределах разумного. Если спалишь мой дом или дом моих родителей, боюсь, что я тебя за это по головке не поглажу.

— Я о другом. Но ты сам все увидишь, — расплылась я в довольной улыбке.

Хочет, чтобы я свела с ума его родственников? Пусть будет готов к тому, что и сам попадется под горячую руку. Но знать ему сейчас об этом совсем необязательно.

— Значит, ты согласна? — уточнил Разумовский.

— Думаю…

Договорить я не успела — с места основного празднования свадьбы раздались грохот и крики. Среди них было явственно слышно два имени:

— Адам! Дина!

Разумовский сорвался с места, я — припустила за ним. И оба на ходу воскликнули в унисон:

— Господи, помоги!

Часть 4. Игорь

Конечно же, беда случилась со свадебным тортом. Наверняка они его уронили. Да еще и на какого-нибудь бедолагу, имевшего несчастье проходить мимо в тот самый момент.

Так я думал все то время, что мы с Тамарой мчались к месту погрома. Однако, когда мы наконец подоспели на помощь, все оказалось несколько иначе.

Торт был на месте. Даже относительно целый, в отличие от тарелок, осколки которых валялись на полу. Рядом стоял трясущийся официант, при вопросительном взгляде на которого выяснилось, что он еще и заикается. Я вполне допускал, что эта напасть приключилась с ним именно после встречи с моими детьми.

— Он-ни… эт-то в-вссссс-се он-ни… — пробормотал официант, глядя на детей с каким-то священным ужасом.

Сами Адам и Дина стояли тут же и ревели в три ручья. Руки обоих были перепачканы в креме и этими же руками они терли глаза.

— Что тут случилось? — потребовал ответа строгим тоном.

Собственно, сомнений, что всю заварушку устроили эти два маленьких монстра, у меня не было никаких. Зато у моей царицы бургеров они явно имелись. Наивная. Но это скоро пройдет.

— Не говори так с детьми! — вмешалась она. — Может, они не виноваты.

— Ага, как же, — фыркнул я, впрочем, охотно предоставив Тамаре с этим разбираться. Несчастный официант явно был не в состоянии пролить свет на случившееся и рассказать о том, как тарелки пали смертью храбрых.

Я посмотрел на осколки, прикидывая, сколько это добро может стоить. Кажется, это далеко не фарфор, так что, пожалуй, влет на крупную сумму мне сегодня не грозил.

— Не надо плакать, — увещевала, тем временем, Тамара, присев перед детьми на корточки. — Расскажите нам, что произошло.

Оторвав руки от лица, два маленьких монстра, порожденных мной и их непутевой мамашей, мрачно уставились на Тамару исподлобья. Я хорошо знал эти их взгляды — они уже приценивались, стоит ли сделать этой женщине какую-то гадость или пусть себе живет.

Предупредить ее, может, что она в опасности? Она ведь мне все-таки еще пригодится. С другой стороны, было жуть как интересно, что будет с ней дальше. Я бы даже приплатил, чтобы посмотреть на противостояние детей и царицы (хотя, судя по виду, ей скорее стоило присвоить титул ночной жрицы), а тут такое зрелище и бесплатно! Зачем же этому препятствовать?

— А вы кто такая? — набычившись, поинтересовался Адам.

— Я… — Тамара оглянулась на меня, очевидно, ища помощи, но я только милейшим образом улыбнулся.

— Я подруга вашего папы, — ответила она в итоге, бросив на меня взгляд, ясно говоривший — ну я тебе припомню, Разумовский.

Я только губы поджал. Ну все, она подписала себе практически смертный приговор. Лучше ей было не знать, какая участь поджидала обычно моих так называемых «подруг».

— Так как это случилось? — снова спросила Тамара, кивая на разбитые тарелки.

Официант попытался было открыть рот, но оттуда вырвалось только нечто, похожее на кваканье.

— Мы хотели тортик! — захныкала наконец Дина. — Папа сказал, что надо пожрать, раз пришли!

Я тут же ощутил на себе осуждающий взгляд ночной жрицы, хотя казалось бы — а судьи кто? Передернул плечами:

— Вообще-то я сказал не так, но суть, в целом, передана верно. Ну а что еще делать на свадьбах, скажи на милость?

Тамара лишь вздохнула, потом снова спросила у детей:

— И что же было дальше?

— Я подсадил Дину, чтобы она достала до верхушки, — вступил в разговор Адам. — Мы хотели аккуратно взять себе немножко…

— А потом пришел этот плохой дядя и стал кричать, что нельзя трогать торт! — перебила Дина. — Он так топал ногами, что выронил от злости тарелки! Он нас напугал!

— Неп-п… Да! — попытался защититься официант.

— Вот, он даже не скрывает! — обвиняющим тоном заявил Адам.

Ну, все понятно. Эти двое наверняка толкнули этого несчастного, а потом устроили истерику.

— Ладно, довольно, — постановил я. — Идем отмываться.

— А тортик? — захныкала Дина.

— Позже!

— Дети хотят тортик! — вмешалась Тамара. Зря, но выбор ее.

Все дальнейшее случилось молниеносно. Один поворот, одна подножка — и вот уже ночная жрица сидит задницей в торте. Или это торт в ее заднице? Так сразу и не понять. Жаль только, что десерт теперь точно никто не попробует.

Официант заплакал. Дети тоже. Надо заметить, у официанта получилось искреннее.

— Тетя раздавила тортик! — заныла Дина и ей заунывно вторил вой Адама.

— Помочь? — поинтересовался я, протягивая Тамаре руку.

Она за нее действительно схватилась. А в следующее мгновение мне в лицо летел кусок бисквита со словами «ну ты и сволочь!». Краем уха я при этом уловил знакомое коварное хихиканье.

— Ты что творишь? — рявкнул, отплевываясь от сладкого липкого крема.

— Ты подставил мне подножку!

— Я?! Ты в своем вообще уме, женщина?!

— Эт-то в-все он-ни, — жалобно проплакал рядом официант, но его почти никто не слушал.

— А кто же?! — воскликнула Тамара.

— Ну догадайся! — огрызнулся я в ответ.

— Очень удобно все валить на детей!

— Да, прямо как сидеть бампером в торте!

Переведя дыхание, мы продолжили расстреливать друг друга, только уже глазами. Наконец, не выдержав, я расхохотался. Все-таки царица в торте — изумительное зрелище!

— Пошли, надо отмыться, — выдохнул, когда смех наконец иссяк.

— Без тебя справлюсь, — отрезала Тамара, но все же пошла за мной в сторону уборной.

Быстро вымыв лицо, я вытер руки и кинул взгляд искоса на Тамару. В попытке рассмотреть себя сзади она сейчас походила на собаку, которая пытается поймать свой собственный хвост, сворачивая при этом шею. Тяжело вздохнув, она в итоге все-таки спросила:

— Ну что там?

Я окинул взглядом ее задницу и похабно ухмыльнулся.

— Там твоя задница. Весьма выдающаяся, должен заметить.

— Спасибо, я знаю! Платье сильно измазано?

— Нууу… — протянул я. — Думаю, очистить можно.

— У меня нет запасного, — пробормотала она. — Придется оттирать.

— Наклоняйся, — великодушно предложил я.

— Это еще зачем?

— Помогу оттереть. Все-таки это мои дети постарались. Но если у тебя есть еще какие-то предложения насчет того, что можно делать с твоей задницей, направь их мне на рабочую почту и мой помощник непременно все рассмотрит.

— Иди ты к черту! — прошипела в ответ Тамара, а в следующее мгновение мне в руку был сунут носовой платок. — Давай!

— Обожаю нетерпеливых женщин, — усмехнулся я, кладя руку на ее зад.

С исключительно приличными целями, конечно же!

Но это, впрочем, не точно.

Часть 5. Тамара

— Значит, мы едем знакомиться с твоей бабушкой, — в очередной раз уточнила я, на что Разумовский лишь тяжело вздохнул.

По всему выходило, что это событие было из ряда вон выходящим не только для меня.

— Обещаю — буду вести себя нормально, — сказала я, и Игорь дал понять, что я весьма и весьма заблуждаюсь.

— Лучше уж веди себя так, чтобы родственники раздумали меня женить, — выдал Игорь. — Для этого я тебя и нанял, — припечатал Разумовский, и я окончательно поняла, во что именно угодила.

— Поверь, я сделаю все, чтобы твои родные не увидели во мне твою невесту!

Я произнесла эти слова со всем возможным жаром. Но «забыла» добавить, что перед этим рассчитываю попортить Игорю немало крови.

Когда мы подъехали к дому, где жила бабушка Разумовского, я вышла из машины и воскликнула:

— Мать моя! Красотища-то какая!

Игорь одобрительно хмыкнул. Хотя, надо сказать, я совсем не притворялась — вокруг действительно была красота. Забор, увитый плющом, представлял из себя едва ли не живую изгородь. И в ней то здесь, то там, просматривались ярко-красные и нежно-розовые розы.

— Идем, — кивнул мне Игорь, и мы направились ко входу.

Близнецы уже были здесь. Я переглянулась с Разумовским, но тот лишь подернул плечами.

— Если оставить их одних — они разнесут мне весь дом. Пока я не нашел им няню с железными нервами, придется выкручиваться.

— Здравствуйте, — разулыбалась я бабуле, которая встречала нас чуть ли не с хлебом-солью.

Даже как-то неудобно стало за предстоящий спектакль. Но сделка есть сделка.

— Добрый день, — поздоровалась та и нахмурилась.

Вряд ли ожидала увидеть кого-то, вроде меня. Разумовский наверняка если и водил кого-то на знакомство с родственниками — это были блондинистые модели с силиконом во всех местах. Меня же и безо всякого силикона природа наградила больше некуда.

— А чем это так пахнет? — прикрыла я глаза. — Ужасно хочется чего-нибудь захомячить.

Игорь издал звук, похожий на сдавленный кашель. Я повернулась к нему.

— Милый, ты подавился? Давай я тебе помогу.

Чуть приподнявшись на носочках (Разумовский был на голову меня выше) я принялась с силой хлопать его по спине.

— Стой-стой, — выдохнул тот и добавил, растягивая губы в фальшивой улыбке, — милая.

Потом повернулся к бабушке.

— Бабуля, ты же приготовила поесть? Тамара очень любит покушать.

Бабуля поджала губы. Я так и представляла, скольких усилий ей стоило не ответить: «Я вижу».

— Идемте в столовую, там уже накрыт стол.

Я возглавила всю процессию. Шла на запах еды, который меня ни разу не подводил. Признаться честно, есть мне как раз не хотелось от слова «совсем». Все же нервы играли свою роль, несмотря на то, что я была эмоционально устойчивой. Да и от мысли, что эта милейшая женщина, которая так готовилась ко встрече с невестой внука, сейчас получит совсем не то, что она ожидала, было как-то неуютно.

— Меня зовут Тамара, как я уже и говорила, — сказала, садясь за стол.

— Я Серафима Александровна. Вы не хотите вымыть руки? Игорь покажет, где у меня ванная комната.

— Нет, я их дома помыла, — отмахнулась и придвинула к себе тарелку с салатом. — Так… оливье я не люблю. И мясо тоже, — тыкнула на жаркое в горшочке. Придется заказать себе что-нибудь из Макдональдса. Но пока везут, придется есть, что дали.

Наложив себе целую гору салата, я принялась уминать его, пока второй рукой делала заказ в телефоне.

— Милый, какой тут адрес? — уточнила у Игоря. Получилось что-то вроде «мивый, какой тут адвес?».

Разумовский сделал глубокий вдох и, продиктовав то, о чем я у него спрашивала, устроился рядом. Близнецы переглянулись. Видимо, не могли понять, куда делась та женщина, с которой они познакомились на свадьбе. Бабуля же кашлянула и тоже села за стол.

Когда заказ был сделан, а салат — прикончен, я потянулась за жарким. Серафима Александровна все это время смотрела на меня с едва сдерживаемым неодобрением.

— Тамара, расскажите, чем вы занимаетесь, — попросила она, накладывая себе немного винегрета.

— А, ничем, — махнула я рукой. — Я вообще из тех людей, которых называют ленивыми зад… в общем, ленивыми пятыми точками.

— Кхм, вот как. А где же вы познакомились с Игорем? Он о вас ничего раньше не рассказывал. И тут вдруг — невеста.

— Мы познакомились, когда я кормила кошек. А Игорь мне в этом помог. О, я сразу поняла — такого чудесного и душевного человека можно больше и не встретить. Поэтом упускать его не стала. Мы сразу же друг в друга влюбились и совсем скоро поженимся.

— Чтооооо?

Синхронный возглас донесся со стороны близнецов. Значит, Разумовский пока им о невесте не говорил. Неудобно получилось. Но с другой стороны, на что он рассчитывал?

И тут я поняла, на что. Эти два неугомонных монстрика в этот самый момент возненавидели меня всеми своими душами. Прекрасно.

— Да, Адам. Дина. Мы с Тамарой совсем скоро поженимся. Не хотим терять время.

Он положил руку поверх моей ладони, и я вздрогнула от странных ощущений.

— Значит, мой внук кормил кошек? — уточнила Серафима Александровна с недоверием.

— Именно. Пошел в магазин, скупил там чуть ли не весь отдел с кормами и принес этим несчастным животным. Кстати! У вас же нет кошек?

— Нет, у меня нет кошек.

— Я принесу вам троих! У вас большой дом. Места хватит. Или лучше сразу пятерых?

— Тамара, скажите, а ваши родители? Они живы? — не ответив на мое щедрое предложение, увела разговор в другое русло бабуля.

— Да, и скоро тоже приедут, чтобы познакомиться с вами.

— Зачем же так торопиться? — как мне показалось, ужаснулась Серафима Александровна.

— Свадьба — дело, которое откладывать в долгий ящик нельзя! — отрезала я и снова принялась за еду.

Когда курьер прибыл, а Игорь забрал заказ, мы уже перебрались в гостиную, где бабуля приготовила фотоальбомы, чтобы рассказать и показать всю семью Разумовских до десятого колена.

— О! Наконец-то еда! — воскликнула я, стоило Игорю внести два огромных пакета. — Попробуйте биг-мак. — Я протянула Серафиме Александровне коробку с бургером, которую та взяла с кислым выражением на лице. — Это очень вкусно. Игорь, тебе бургер побольше.

Разумовский тоже взял еду безо всякого энтузиазма. Я же отодвинула альбомы со столика и выложила все, что умудрилась накидать в корзину. Образовалась самая настоящая гора.

— И вы все это осилите? — удивилась бабуля.

— Конечно. Даже подумываю, что…

Договорить, о чем подумываю, я не успела. С лестницы, ведущей на второй этаж раздалось:

— Папа! Тут сэлфи твоей невесты…

— …голой…

— …в ванной!

Я чертыхнулась и, выронив бургер на ковер, вскочила с дивана. Эти паршивцы стащили мой телефон.

— Ну, держитесь! — завопила истошно и помчалась наверх.

Часть 6. Игорь

Поддавшись инстинкту, я кинулся следом за Тамарой. Голые фотки ночной жрицы — как такое вообще можно пропустить? Надо не дать этой женщине первой добраться до телефона!

На лестнице, на верхушке которой стояли близнецы, между нами с царицей завязалось что-то вроде борьбы. Ну как борьбы… мы, общем-то говоря, застряли. Что ни говори, а Тамара при желании могла просто раздавить своим… задним авторитетом. В который я сейчас упирался бедром.

— Дай пройти… милый, — процедила она сквозь зубы.

— Не беспокойся о телефоне, дорогая, — откликнулся с улыбкой. — Я сам его отберу.

— Ну уж нет! — едва ли не проревела царица, делая решительный бросок вперед, как раненный вепрь.

— Ох, — только и смог я сказать, но, быстро придя в себя, попытался совершить обгон с краю.

Однако, когда мы наконец оказались на втором этаже, близнецов и след простыл. Но ненадолго.

Темноволосая голова Дины высунулась из-за двери одной из комнат и выкрикнула:

— Папа, мы тебе фотки в вотсап отправили!

— Кстати, ты подписан у нее как «хамло подъездное»! — добавил голос Адама и дверь со стуком захлопнулась.

А я остался один на один с опасностью. И телефоном в моем кармане.

— Значит, хамло подъездное? — спросил, доставая смартфон.

— Отдай, — потребовала Тамара.

— И лишиться этой фотосессии для Плейбоя? Ни за что на свете!

Пришла вдруг мысль — а с чего это ночная жрица вообще делала такие фото? Как правило, женщины фоткаются нагишом, чтобы кому-то это отправить. И этим кем-то явно был не я.

Странно, но картина того, как какой-то неизвестный мужик рассматривает голые фотки Тамары, мне не понравилась. Даже захотелось закатить нечто вроде сцены ревности. Ну а что, жених я или где? Я, между прочим, за это звание деньги плачу и не желаю получить в довесок к нему еще и рога!

Я достал из кармана телефон и разблокировал, но не успел полюбоваться развратными кадрами, потому что царица бургеров попыталась выхватить у меня айфон, в результате чего тот полетел с лестницы вниз. Аккурат к ногам моей бабушки.

— Цел? — крикнул я, глядя на несчастный телефон. Господи, что ни день, то убытки!

— Более чем, — сухо откликнулась бабуля. — Видно все прекрасно. И вот что я тебе скажу… рожать твоя невеста будет отменно! Бедра то, что надо.

От этих слов я едва второй раз в жизни не перекрестился. Рожать? Спаси Господи! Больше никаких детей! Презервативы — наше все!

Пока я был обескуражен угрозой родов, Тамара попыталась было сбежать вниз, чтобы добраться до телефона, но я успел схватить ее за руку. Обнажив зубы в улыбке, поинтересовался:

— И для кого же ты делала эти фотки, милая? Я их раньше не видел.

— Для тебя, конечно, — натянула она ответную улыбку сквозь зубы. — Хотела сделать сюрприз.

— Он удался, — хмыкнул я и не терпящим возражений тоном распорядился:

— А теперь, солнце мое, я спокойно спущусь по лестнице и заберу у бабули свой телефон, а потом мы пойдем и отберем у близнецов твой. И, кстати говоря, я вполне заслужил посмотреть твои голые фотки, — добавил тише, склонившись к ее уху. — Ты-то ведь меня уже видела без одежды.

Собственно, я продемонстрировал ей товар лицом и прочими частями тела в первую же встречу. Эта женщина тогда так меня вывела, что хотелось заткнуть ей рот хоть чем-то.

— Было бы на что у тебя смотреть, — фыркнула ночная жрица в ответ на эти светлые воспоминания.

— Просто смотреть и правда неинтересно, — ухмыльнулся я. — Гораздо лучше активно пользоваться тем, чем наградила природа.

И с этими словами я степенно спустился вниз, чтобы забрать свой телефон.

— Ой, Игоречек, а я на что-то нажала и фотки пропали, — пробормотала бабуля, протягивая мне мой многострадальный айфон.

Я посмотрел на экран. Ну конечно! Она их удалила. И что-то мне говорило, что вовсе не нечаянно. Подавив вздох досады (я ведь едва не был задавлен — и все зря!), улыбнулся бабушке и пропел:

— Ну и черт с ними. Живьем Тамара куда прекраснее!

— Вот и правильно, — кивнула бабуля. — И детей можно делать только живьем.

Да чтоб ее! Она что, вознамерилась проверить меня на прочность? Но я выдержал — даже не дрогнул!

— Я хочу обратно свой телефон, — донеслось сверху и я, вовсе не уверенный в успехе мероприятия, все же поплелся на второй этаж, чтобы отобрать у маленьких монстров захваченное.

Но отбирать в итоге ничего не пришлось. Адам и Дина сами вышли из комнаты и, протянув Тамаре телефон, недовольно поморщились:

— Ничего интересного!

— А ну стоять! — строго скомандовал, когда эти двое хотели, как ни в чем не бывало, улизнуть. — Немедленно извинитесь перед Тамарой за то, что сделали!

— Еще чего! — фыркнул Адам.

— Тамара-коняра! — добавила Дина, показав язык, и оба опрометью бросились вниз, к бабушке, которая повела их, видимо, пировать остывшей продукцией «Макдональдса».

— Прости, — сказал Тамаре вполне искренне. — Они привыкнут. Наверно.

— Привыкнут? — фыркнула царица бургеров. — Я не подписывала пожизненный контракт невесты!

— Но ты же не воображаешь, что одного спектакля достаточно?

— Конечно нет, — улыбнулась моя ночная жрица. — Это только начало, милый.

И почему в этих словах мне вдруг почудилось нечто угрожающее? Передернув плечами, я последовал за Тамарой, с некоторой тоской подумав о недоеденном бургере, от которого наверняка уже ничего не осталось.

Часть 7. Тамара

— Девочка моя! Ну ты же должна была понимать, по каким именно местам станет бить Разумовский! — сказал мне Виктор (с ударением на «о» и никак иначе), когда я решилась и рассказала ему об этой сделке.

В моей жизни всегда было лишь двое значимых друзей — Аня, на свадьбе у которой я и получила предложение стать невестой, и Виктор.

— Благо мест у меня много, — буркнула я, отпивая капучино.

— Перестань, — махнул рукой Виктор. — Я уже давно говорю тебе, что собственные недостатки нужно превратить в достоинства.

Об этом Виктор не уставал мне напоминать на протяжении всех лет нашей дружбы. Я и фото, обнаруженные близнецами, сделала для того, чтобы наконец решиться и отослать их в агентство моделей, где требовались девушки сайз плюс.

Ну или для того, чтобы в итоге сесть на стотысячпятисотую диету и в итоге сравнить результат с тем, что отображалось на сэлфи. Но это было менее правдоподобно.

— Я не готова выставлять себя на общее обозрение, — отмахнулась от Виктора. — Достаточно того, что меня видели дети Разумовского и его бабушка!

Мы немного помолчали. Виктор хмурился, я — лениво ковырялась в порции пасты. Есть не хотелось. Чего доброго, схудну и безо всяких диет.

— Ты сказала, что бабулита Игоря удалила твои фотографии? — вспомнил Виктор этот эпизод незабвенного вечера.

— Именно. Но не знаю — намеренно, или случайно.

— Фррр! Ну конечно, намеренно! — Виктор вскочил и заходил по кафе. Изумленная публика переключила внимание на нас. Наверно, я уже даже привыкла к подобному, раз даже не попыталась усмирить друга.

Конечно, гораздо правильнее было бы поговорить об этом всем с Аней и ее мужем, тем более, что именно они нас и познакомили, но подруга была настолько увлечена семейной жизнью, что я была бы эгоисткой, если бы вмешалась в их идиллию со своими проблемами. Которые, по факту, и не были такими уж ужасными.

— Значит, вы познакомились, когда ты облила его дорогие ботинки кефиром, — снова повторил то, что уже и без того знал Виктор, присев напротив.

— Да, ты же знаешь.

— И он, вместо того, чтобы тебя вообще не замечать на свадьбе, предложил сыграть роль его невесты?

— Да! Виктор, ты же в курсе всего этого! — Даже руки на груди пришлось сложить, чтобы дать понять — я не хочу обсуждать все по сотому кругу.

— Ты ему нравишься, — вдруг заявил он, и я опешила.

— Кому?

— Твоему Разумовскому, конечно! — Виктор закатил глаза. — Ну представь себе. Он живет себе своей идеальной жизнью в идеальных ботинках. Встречается с идеальными женщинами.

На этом моменте я машинально поморщилась. Почему-то картинка, живо нарисовавшаяся в воображении, мне совсем не нравилась. А может стоит потребовать выполнения условия — никаких женщин, даже самых продажных, за то время, пока действует наша сделка?

— Они ему приелись до коликов в печенке. И тут ты! Роскошная, внушительная! Разбившая его представление об идеальных женщинах в пух и прах!

Я невесело улыбнулась. Виктор в своей манере все перевернуть не так, как оно было на самом деле, был неподражаем.

— Уж что-что, а быть неидеальной я могу, — буркнула в ответ.

— И это прекрасно! Ну что ему эти пустышки? Кого он там не видел?

Виктор снова фыркнул и покачал головой.

— Так что мне делать дальше? Просто играть роль той невесты, которая не понравится его родным?

— Ну, разумеется! — воскликнул он в ответ. — Но с бабулей я бы придерживался единой политики.

Я нахмурилась, размышляя о сказанном. Если уж на то пошло, Игорь платил мне за весь этот спектакль неплохие деньги. Я бы даже сказала — очень хорошие.

С другой стороны, в наличии имелись близнецы, которых стоило проучить. И сам Разумовский. Ему, наверно, тоже не помешало бы потрепать нервишки.

— Ладно, пока я не знаю, что нас вообще ждет дальше.

Принявшись за пасту с утроенным аппетитом, который проснулся и требовал удовлетворения, я спросила у Виктора:

— Когда доем, отвезешь меня домой?

— Ну, конечно, — кивнул он и посмотрел на меня с довольной улыбкой.

Когда машина Виктора припарковалась напротив моего подъезда, я о многом поразмыслила. То, что раньше казалось мне лишь способом повеселиться, сейчас стало причинять какие-то совсем уж неожиданные эмоции. Нужно было бороться с ними — иначе я бы начала превращаться в ту, кем не хотелось бы стать от слова «совсем».

— Сиди. Я открою тебе дверь, — сказал Виктор и вышел из машины.

Очень галантно. Разумовскому бы такое и в голову не пришло.

Друг распахнул дверцу и подал мне руку. Я вложила в нее ладонь и вышла на улицу.

Виктор тут же привлек меня к себе. Обнял, и я прижалась, желая сейчас получить ту поддержку, в которой так нуждалась.

— Ну-ну. Подумай над моим предложением. Я обещаю — все будет так, как ты захочешь! И не придется заниматься тем, что из тебя делает совсем не мою Тамару! Настоящую царицу!

Виктор взял меня за плечи и чуть отстранил. Посмотрел на мое лицо, покачал головой.

— Девочка моя! Я обещаю, что все будет только так, как хочешь ты! — повторил он сказанное ранее.

Ответить я не успела. В паре метров от себя услышала голос Разумовского, которым он цедил каждое слово:

— Если и девочка, то уж совсем не твоя, — холодно произнес он.

Я повернула голову к Игорю и он, встретившись со мной взглядом, добавил:

— Ты уже освободилась? Мы можем поговорить… милая?

Часть 8. Игорь

— Дорогая, а это еще кто такой? — поинтересовался неизвестный мне тип, глядя на меня неодобрительно. И даже сурово нахмурился при этом, не пожалев лица своего.

— Тот же вопрос, — парировал ледяным тоном, хотя у самого аж кулаки чесались пройтись по морде этого типа. Чересчур слащавой, кстати говоря.

Ну а что? Я вовсе не собирался становиться рогатым оленем, пусть даже фиктивным! Вот так ведь и знал, что голые фотки в телефоне женщины — не к добру! Так оно всегда и бывает, между прочим! Сначала голые фотки, потом тайные переговоры в туалете, а потом в один прекрасный день ты остаешься с двумя маленькими детьми один на один! Знаем, плавали.

От таких воспоминаний аж челюсти сжались до скрипа зубов. Я вызывающе уставился на этого прилизанного хрена, только и ожидая неосторожного слова, чтобы пустить в ход кулаки. И плевать, что он не виноват в том, что я выбрал в жену профурсетку, как выражается моя бабушка! Сейчас годился малейший повод и любая моргающая рожа для того, чтобы выпустить пар!

— Дорогая, что происходит? — поинтересовался тип, сделав, тем не менее, осторожный шаг назад, к машине.

— Да, милая, что происходит? — саркастически пропел я, не спуская глаз с добычи.

— Вот именно, что происходит, Разумовский?! — не выдержала наконец царица бургеров. — Какого черта ты тут делаешь?

Хорошенький вопрос! Я и сам не знал, какого лешего здесь забыл. Просто захотелось вдруг передать Тамаре лично приглашение на очередные семейные посиделки. Вот и приперся, как последний идиот, к ее дому. Но теперь понимал — это сама судьба меня сюда привела, чтобы подправить кое-кому личико!

— Что я тут делаю? — переспросил, закатывая рукава. — Хотел провести время со своей дорогой невестой, но теперь подвернулся другой досуг. Тоже, в общем-то, интересный. Бокс прекрасно помогает скинуть напряжение!

— Обалдеть, — выдохнул неизвестный хрен, глядя на мои руки.

Ага, испугался, значит. А то ли еще будет!

— Ты рехнулся?! — Тамара вцепилась в мой пиджак, пытаясь удержать на месте, но черта с два бы меня что-то сейчас удержало! — Виктор, уезжай! — выкрикнула она и, услышав такое, я аж на месте замер, чем и воспользовался этот тип, чтобы запрыгнуть в машину и удрать.

— Виктор? — переспросил, повторив имя с ударением на второй слог.

— А что не так? — мгновенно ощетинилась ночная жрица.

— Виктор, — снова сказал я и, согнувшись пополам, более не сдерживаясь, заржал.

Тамара и Виктор! Ну просто чудо, что за парочка! Даже жаль вмешиваться в такую идиллию, но придется.

— Трус твой Виктор, — выплюнул презрительно, когда смех наконец иссяк. — Судя по этому экземпляру, у тебя вообще отвратительный вкус на мужчин, — добавил, скрестив руки на груди.

— А у тебя на женщин, — парировала Тамара.

Что ж, замечание не в бровь, а в глаз. Усмехнувшись, ответил:

— Один-один. Но тебя что, реально не волнует, что этот типчик явно больше беспокоится о собственной внешности, чем о тебе?

— Не понимаю, какое тебе-то до всего этого дело?! — возмутилась моя царица бургеров. Хотя, как выяснилось, не только моя.

— Очень простое, — произнес вкрадчиво. — Пока ты играешь роль моей невесты, рядом с тобой не должно быть никаких посторонних мужиков! Я не желаю прослыть рогоносцем, пусть даже фиктивным, это ясно?

— Почему же? Тебе ведь не привыкать!

Я дернулся, как от пощечины. Это уже перешло всякие границы. Она ударила по самому уязвимому месту и сделала это умышленно и со смакованием. Хотя мои требования не выходили за грань разумного! Так какого черта я в ответ получал подобное? Да еще от человека, который ни черта не знал обо всей этой ситуации!

Отступив на шаг, я презрительно усмехнулся и поаплодировал. Громко, со вкусом. Затем сказал:

— Молодец! Стреляешь прямо в цель! Довольна собой? Полегчало?

— Ты не ответил на мой вопрос, — сдержанно пробормотала Тамара.

— Какой? На то, почему я не желаю носить увесистые рога твоего производства? Так вот именно потому, что привыкать к подобному я не намерен! Я плачу тебе не за это… милая.

— Да иди ты со своими деньгами…

— Не трудись указывать мне направление, — прервал с язвительной усмешкой. — Я сам найду дорогу. А ты… если решишь, что непыльная работенка с оплатой в несколько нолей тебе все же нужна, заезжай ко мне в офис за дальнейшими инструкциями в течение пары дней. Хорошего вечера… милая, — добавил, и, не оглядываясь, пошел к своей машине.

И все то время, что двигался, сердито отбивая туфлями каждый шаг об асфальт, не мог понять только одного — какого хрена мне становилось совершенно не по себе от мысли, что Тамара не захочет продолжать этот чертов цирк?..

Часть 9. Тамара

— Он так и сказал? Дальнейшие инструкции? — вскинула брови подруга Аня.

Мы сидели у нее дома и уплетали пасту. Ну как уплетали? В основном с аппетитом ела совсем не я. И вообще что со мной такое случилось, раз я начала есть, словно птичка?

— Ну да, это все же моя работа, — подернула плечами и все же впихнула в себя оставшееся.

Было очень вкусно — томленые черри, семга, фетуччини. И прекрасный пармезан.

— Мне не нравится, как ты об этом говоришь, — сказала Аня, отставляя тарелку. — Ты случаем не влюбилась?

Она произнесла этот вопрос совершенно спокойным тоном, и я инстинктивно чуть не закричала «Нет!». Но сделала глубокий вдох и покачала головой.

— До влюбленности не дошло. Но он меня… вызывает на эмоции. Понимаешь?

Аня улыбнулась с пониманием.

— Конечно, понимаю. И в чем проблема?

— В том, что он точно никогда мною не заинтересуется, — пожала я плечами. — Я толстая, с большим бампером. Ты же знаешь — такие мужчины, как Игорь Разумовский интересуются всякими моделями-селедками, а не большими бамперами.

— Хм. Вообще-то ты зря так думаешь. Разумовский, конечно, иногда больше похож на задн… в общем, на того, с кем невозможно найти общий язык. Но он не идиот, клюющий в первую очередь на фигуру. И если ты его тоже зацепила — а это стопроцентно так — все может получиться.

Аня поднялась из-за стола и подошла к холодильнику, откуда вынула чизкейк.

— А пока предлагаю просто съесть по хорошей порции этого прекрасного торта. И пусть все мужики мира подождут!

Она принялась хлопотать, готовя чай. Я вздохнула и кивнула сама себе. Чизкейк уж точно не скажет мне обидных слов про «бампер». Просто сделает его еще больше. Но… куском торта больше, куском меньше — уже, по сути, все равно.

В офис к Разумовскому я, конечно же, приехала. За дальнейшими инструкциями, о которых он и говорил. Но мгновенно потеряла дар речи, когда его секретарша попросила подождать. Хотя, нет. Дар речи я потеряла позже на полминуты. Только собиралась присесть на предложенное место (мало ли, какие там совещания были у Игоря), когда дверь в его кабинет распахнулась и из него царственно выплыла одна из тех самых моделей-селедок, о которых мы не так давно говорили с Аней.

Хотя, надо было отдать должное этой незнакомке, за которой из кабинета вышел Разумовский, фигура у нее была, что надо. И довольно короткое обтягивающее платье подчеркивало этот факт на все сто.

— Всего хорошего, Веро. Я позвоню вам вечером и мы обговорим все нюансы.

Ну он бы еще облизал ее с ног до головы! Ведь судя по довольной физиономии Игоря, больше похожей на морду кота, добравшегося до сметаны, он именно этим бы с Веро и занялся.

Веро! Ну, надо же!

— Милый, а я к тебе, — промурлыкала я, и только теперь Разумовский меня заметил.

Не представляю, что вдруг на меня нашло, но я подошла к Игорю и, поднявшись на носочках, прикоснулась губами к его губам. Легко и быстро, тут же отстранившись.

Мы оба застыли. Не знаю, от чего это приключилось с Игорем, я же замерла от того, что вдруг волнами пронеслось по моему телу.

— Всего хорошего, Веро! — сказал Разумовский, после чего подхватил меня под локоть и повел в свой кабинет.

Я все еще была в растерянности от собственного поступка. В неменьшем удивлении был и Игорь.

— Что это, черт бы все побрал, было? — спросил он тихо, когда дверь за нами закрылась.

— Как что? Я выполняю свою работу. Вдруг это какая-нибудь твоя дальняя родственница. Или что-то в этом роде.

Разумовский отошел к окну и заложил руки в карманы брюк. Я невольно залюбовалась его широкой спиной. Игорю очень шли деловые костюмы.

— Нет, это не моя родственница. Это няня для Адама и Дины.

Мои брови сами по себе взлетели. Он что, действительно нанял эту… Инста-дамочку для того, чтобы она сидела с его детьми? И почему вообще это сейчас меня волнует? Уж не потому ли, что видеть такую горную лань рядом с Разумовским было… неприятно?

— Хорошо. Это няня. Я поняла.

Присев на стул, я попыталась подобрать слова. Как сказать ему, что мне их «сюсю-пусю» с этой самой Веро — как серпом по одному месту? Или не говорить вовсе?

— У меня, правда, как у твоей невесты, тоже будет условие, — наконец придумала я, на что давить.

— А! Ты все же решила и дальше оставаться на этой должности? — повернулся ко мне Разумовский и приподнял в ухмылке уголок рта.

— Конечно. Это прекрасная работа. Грех от нее отказываться, — подернула я плечами.

Мы замолчали, уставившись друг на друга. Правда, когда взгляд Игоря скользнул к моим губам, я не выдержала.

— В общем, я не хочу, чтобы ты меня дискредитировал в глазах твоих родных! Как ты изволил выразиться — рогов твоего производства я не потерплю.

И какой вообще черт в меня вселился, раз я выдала подобное?

— Вот как? Значит, о Викторе мы можем забыть? — хмыкнул Игорь.

Я поднялась со своего места и подошла к нему. Конечно, совсем не это я должна была делать и говорить. Но и обвинять меня и моего старого друга в каких-то там выдуманных Разумовским отношениях позволять не собиралась.

— О Викторе мы не забудем. Если ты не понял, то скорее я стану ревновать тебя к нему, чем ты…

Я осеклась, поняв, какие слова только что произнесла. Глаза Игоря снова метнулись к моим губам, от чего пришлось облизнуться.

— Я имела ввиду, что буду делать вид, что тебя ревную, — пробормотала, опустив взгляд. — И вообще… что там у тебя были за инструкции?

Часть 10. Игорь

— Инструкции? — переспросил, глядя, как шаловливый язычок ночной жрицы скользит по ее неожиданно соблазнительным губам. Похоже, я слишком долго пробыл в сексуальной завязке. Померещится же!

— Ах да, инструкции, — добавил, усаживаясь за стол. От греха подальше. — Так… нам предстоит поездка на большой семейный праздник. У моей дражайшей тетушки Риты юбилей.

Не сдержавшись, я поморщился. Терпеть не мог такие мероприятия! Родственники, пользуясь случаем, особенно настырно норовили залезть без мыла да в неприличное место. От их звонков еще можно было отбиваться, но при личном присутствии отделаться от этих доброжелателей было куда сложнее. Зато теперь, за такой ширмой, как царица бургеров, я явно буду в безопасности.

— Юбилей, и дальше что? — спросила Тамара. — Что мне нужно делать?

— То же, что и обычно, милая, — растянул я губы в улыбке. — Выводи всех из себя, у тебя это чудесно получается. Если нас при этом еще и отлучат от дома — я готов заплатить вдвойне!

— Даже не знаю, принять это как комплимент или оскорбиться, — сухо заметила моя царица.

— Конечно как комплимент, — хмыкнул в ответ. — Я даже подскажу тебе, что делать. Тетя Рита воображает себя настоящей леди, чьих предков при революции не добили большевики, поэтому верный способ выбить ее из равновесия — вести себя как можно невоспитаннее. Особенно она нетерпима к одежде. Надень что-нибудь крайне… развратное и безвкусное.

Сказав это, я почему-то сам вдруг вообразил Тамару в чем-то наподобие того наряда, в каком заявилась ко мне на собеседование новая няня моих монстров. Определенно, эта Веро всячески пыталась показать все свои достоинства, которые не оценил бы только слепой. Но это вызывало во мне лишь ленивый интерес — я видел подобное миллионы раз. То ли дело ночная жрица в подобном одеянии! За такое, пожалуй тоже можно было приплатить по повышенной ставке!

— Что-то еще? — прервал голос Тамары мои внезапные фантазии.

— Кхм… да. Другая тетушка, Ольга, терпеть не может, когда за столом чавкают. Ешь побольше и с удовольствием — и ты произведешь на нее неизгладимое впечатление!

— Это я могу, — усмехнулась царица бургеров, но как-то невесело.

— Да, я уже в этом убедился. А, и еще! У дяди Глеба, это муж тети Риты, аллергия на кошек. Можешь привести с собой всех бездомных и обездоленных толпой! Только давай на сей раз без кефира.

— Кошки хотят есть, — заметила царица как-то мстительно.

— Вот на месте и поедят, — ухмыльнулся я. — Можешь их даже подготовить — не кормить двое суток.

— Ты бессердечное чудовище, Разумовский! — возмутилась Тамара на это чудесное предложение.

— Вполне возможно, — ответил без тени улыбки, глядя ей прямо в глаза.

Вероятно, она была более, чем права. Я всегда решал все исключительно разумом. Даже жену выбрал, словно престижный аксессуар, и все казалось легко и просто — она рожает детей и сопровождает меня на неофициальных встречах, а я ее содержу. Максимально прозрачные и честные отношения. Никаких соплей, никаких сантиментов. И куда меня это в итоге привело? В какую-то задницу, где я застрял с двумя неуправляемыми детьми! И длительным воздержанием. С тех самых пор, как от этих мелких засранцев сбежала последняя няня.

— Неудивительно, что твои дети так себя ведут, — произнесла царица, сложив руки на груди. — Ты не пробовал проявить к ним хоть каплю любви?

— Любви? — усмехнулся я, поднимаясь с места и сокращая расстояние между нами. — А что такое любовь, Тамара?

Подавшись к ней, я взял царицу за подбородок и, заглянув в удивленно распахнувшиеся глаза, притянул к себе и сделал то, чего хотел, честно говоря, с того момента, как она шутливо поцеловала меня в коридоре. А именно — продолжил начатое, только теперь так, как мне того хотелось.

Притиснув ее к себе, я впился в ее губы требовательным поцелуем. Без малейшей ласки, просто брал то, чего хотел. И, кажется, начинал чересчур сильно заводиться от того, какими неожиданно мягкими и покорными оказались ее губы под натиском моих губ.

— Так что такое любовь, моя царица? — выдохнул, чуть отстранившись, пока все не зашло туда, куда я вовсе не хотел заходить. Точнее, нижняя часть меня очень даже хотела, а вот разум — категорически нет. — Когда я тебя так целую — это любовь?

Она молчала. Я инстинктивно облизнулся и снова развернулся к окну. Ее слегка растрепанный вид вызывал во мне весьма неуместные реакции.

— Ни черта это не любовь, — ответил сам себе. — Это похоть. И дети — это всего лишь вклад в будущее. Низменный расчет, если хочешь. Нет, не подумай — я порву за них любого. Но я зачал их вовсе не из какой-то там эфемерной любви! А чтобы было кому передать свое дело. Свое имя.

— Ты отвратителен, Разумовский, — глухо откликнулась Тамара.

Я усмехнулся — не слишком, впрочем, весело — и, обернувшись к ней, заметил:

— Но к поцелуям это не относится, не правда ли?

Ответом мне была лишь громко хлопнувшая дверь.

— Игоречек! Я разговаривала с твоей бабулей и она мне такоооое рассказала! — сходу заявила тетя Рита, позвонив мне тем же вечером.

Я даже догадывался, о чем именно была речь. Точнее, о ком. Но притворно-удивленно уточнил:

— И что же, тетя Рита?

— То, что у тебя появилась невеста!

Тетушка произнесла это таким восторженным тоном, что я едва не заржал. Посмотрим, как она заговорит, когда увидит эту «невесту»!

— Игоречек, я хочу познакомиться с ней как можно скорее! — продолжила тетя. — Вы непременно должны приехать к нам на денек пораньше. И не спорь! Иначе я просто умру от любопытства и это будет на твоей совести.

Говорить тетушке, что на моей совести уже много чего побывало и ей уже ничего не страшно, я не стал. Вместо этого попытался избежать нежелательного раннего визита:

— Тетя, Тамара очень занята. Она с трудом выделила время, чтобы сопровождать меня к тебе хотя бы на один день…

— Ничего, выделит и второй! — ультимативно заявила тетя. — Мы с Глебом ждем вас послезавтра.

И отключилась.

Что ж… если ей так не терпелось, придется удовлетворить тетино любопытство. И оставалось лишь надеяться, что нас с Тамарой выгонят из дома в тот же день. Подавив вздох, я стал набирать номер ночной жрицы, чтобы сообщить ей о том, что мы выезжаем пораньше. И что кошек можно начать готовить к пиру.

Часть 11. Тамара

— Что это? — ужаснулся Разумовский, когда я спустилась к его машине в сопровождении пары котов, мирно сидящих в переносках.

— Это — Пушок, — приподняла я роскошного черного парня, выловленного сегодня прямо у моего подъезда. — А это — Мурка.

С Муркой пришлось повозиться. Вольная жизнь нравилась ей не в пример больше вероятности сидеть взаперти.

— Пушок и Мурка, — процедил Игорь. — Но вообще я о другом. Какого хрена они так прилично выглядят? Не могла найти кого-то пострашнее?

Пришлось надеть самый, что ни на есть, покер-фейс, с которым я и установила переноски на заднее сидение машины Разумовского.

— Я слежу за котами и они прекрасно питаются! И вообще — даже красивым кискам нужен дом! Точнее, им. — особенно.

Игорь взметнул брови. Видимо, мои сентенции задели его за живое. Ну, или он просто подбирал слова, которыми он уже был готов погнать меня к чертям собачьим вместе с котами. Я даже приготовилась к подобному исходу, когда Разумовский пробормотал:

— Я бы сказал, что именно нужно кискам…

С этими словами он сел за руль. Я — покорно устроилась рядом. Конечно, идея Игоря вовлечь безвинных животных в нашу эпопею была не очень-то разумной, но я надеялась, что прекрасные люди (а именно такими и должны были быть родственники Разумовского) не прогонят пушистиков прочь.

— Как там твой Виктор? — спросил меня «жених», когда мы с ним отъехали от моего дома на приличное расстояние.

Я молча поставила другу сразу десять баллов из десяти. Ну надо же, как он зацепил Игоря! Уже не в первый раз заводит этот разговор.

— Мой Виктор прекрасно, — ответила, сделав ударение на слове «мой». — Но о тебе не спрашивал, уж извини.

Я покосилась на Игоря. Он поморщился и чуть крепче взялся за руль. Ох уж эти руки! И почему я не настоящая невеста Разумовского? Сейчас бы могла потянуться и положить ладонь на длинные сильные пальцы, зная, что в любой момент они могут оказаться…

Стоп, Тамара! Ты, видимо, совсем с ума сошла!

— Извиняю, — буркнул Игорь.

— Что мне будет нужно делать у твоих тети и дяди? — спросила, отводя тему в то русло, которое мне казалось безопасным.

— Ничего особенного, — хмыкнул Разумовский. — Я сказал — веди себя так, как у моей бабушки. И все будет хорошо.

А мне вдруг захотелось повернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов. Сделать все, чтобы родные Игоря приняли меня. Со всеми моими килограммами, кошками, которых я подкармливала. С желанием обрести, наконец, того мужчину, которого я хотела.

— Буду вести себя так, как у твоей бабушки, — заверила Игоря и отвернулась к окну.

Ну что сказать? Он сам напросился.

— Маргарита Ивановна! Глеб Павлович! Как прекрасно познакомиться с вами!

С этими словами я вручила родственникам Разумовского по переноске, на которые они уставились как минимум с удивлением.

— Игорь сказал, что вы обожаете кошек! Вот — я привезла вам два сюрприза!

Сюрпризы как раз начали пытаться выбраться из своих клеток. Пушок разорался, Мурка вела себя более прилично. Просто стала выцарапывать дверцу.

— Тамара… спасибо, конечно, — пробормотала тетя Разумовского, пока дядя принялся неистово чихать… Вручила переноску мужу, указала на одну из дверей и добавила: — Идемте, я провожу вас к столу.

Глеб Павлович удалился с двумя клетками туда, где, как я надеялась, котов не расчленят на шаурму. Мы же с тетей Игоря переместились в столовую.

— Вот. Сима сказала, что вам… нужно разнообразие в меню, — произнесла тетя Рита, и в этот момент я испытала… стыд.

На столе было все. От гречки до гамбургеров, от одного вида которых меня уже воротило.

— О! Макдональдс? — с притворным воодушевлением вопросила я. — Как раз то, что нужно!

Уселась за стол и принялась есть предоставленные угощения, хотя совсем не испытывала аппетита.

Родные Игоря (дядя куда-то дел кошек и как раз вернулся) тоже устроились за столом. Смотрели на меня в оба, я это чувствовала, но когда я вскидывала на них глаза, отводили взгляд.

— Мы очень рады, что наконец-то с вами познакомились, — сказала тетя Разумовского, улыбаясь мне, как показалось, несколько натянуто.

— Я тоже очень этому рада, — доев первый бургер и взявшись за следующий, заверила их в ответ.

Нужно будет стрясти с Игоря неустойку в размере годового абонемента в фитнес-зал, куда мне уж точно прямая дорога после всей этой истории.

— Сима сказала, что вы произвели на нее неизгладимое впечатление, — вступил в беседу Глеб Павлович.

Ага, ясно. Серафима или притворялась, или же просто была не в себе. Приведи мне внук такую невесту, я бы лишила его наследства.

Впрочем, до момента появления внуков мне как до Китая одной позой.

— Она на меня тоже! Чудесная старушка!

Маргарита Ивановна кашлянула, я принялась за остывший картофель-фри. Возникла неловкая пауза, во время которой пришлось хорошенько пнуть Разумовского под столом, чтобы он сделал хоть что-то.

— Милая, может, газировки? Ты так уплетаешь бургеры, что можешь подавиться, — сказал он.

И я действительно подавилась, будь этот Игорь неладен!

Картошка застряла в горле, я начала хватать ртом воздух. Вскочила с места и стала носиться по кухне, опасаясь пасть смертью храбрых от удушения.

Любительница фастфуда умерла при поедании картофеля-фри. Какой ужас.

Я как раз заходила на второй круг, когда случилось страшное. В дверь столовой ударилось что-то, показавшееся мне огромным. Раздался такой визг, что я поняла — или Пушок, или Мурка как минимум при смерти.

— Ч-чтоооо вы сделали с котами? — просипела я, наконец, совладав с картошкой.

Тетя и дядя ответить не успели. Дверь была выломана, в столовую ворвались упомянутые звери. А за ними… бежала какая-то ужасная ящерица, размером чуть ли не с варана!

— Аааааа! — я завопила еще хуже котов и прыгнула… на руки Разумовского, инстинктивно ища у него защиты.

Мгновением же позже столовая превратилась в поле боя. Коты носились кругами, висли на занавесках, опрокинули стол с угощениями. Ящерица гонялась за ними с таким воодушевлением, как будто ее не кормили как минимум год.

— Игорь, сделай уже хоть что-то! Она же их съест! — завопила я, сползая с Разумовского.

— Не съест, — заверил меня в ответ этот непробиваемый человек и добавил: — И это не она. Это он. Поверь, Микки очень дружелюбный.

Впрочем, поведав мне о характере Микки, Разумовский все же вздохнул и отправился помогать несчастным дяде и тете остановить этот жуткий хаос.

Часть 12. Игорь

Конечно, гоняться за свихнувшейся игуаной, от тоски одиночества всей душой стремящейся поиграть с милыми, как выражалась Тамара, кисками, было не совсем то времяпрепровождение, которого я хотел. Но с другой стороны… я мысленно аплодировал своей царице бургеров. Большего кавардака пожелать было просто нельзя! Не зря я ей все-таки деньги плачу!

Стол, как и вся комната, напоминал поле ожесточенного боя. Приунывшие спагетти грустно свисали с люстры, шторы были живописно раскрашены всеми оттенками салатов. Порванную, без единого живого места, скатерть, очевидно, придется выбросить. Из посуды уцелела только серебряная фруктовая ваза, из-под которой палевно торчал полосатый хвост Мурки, нашедшей там себе укрытие. Где при этом был Пушок, я понятия не имел, но по крайней мере, его точно не было в пасти жаждущего общения Микки, в наказание за его подвиги изолированного от общества.

Впрочем, Пушок нашелся довольно скоро. Его местонахождение оказалось легко идентифицировать по участившемуся чиханию дядюшки Глеба, на голове которого и устроился перепуганный кот. Надо было отдать дяде должное — несмотря на аллергию, он не бросил животное на произвол судьбы.

От всего этого дико хотелось ржать, но я заставил себя состроить полную раскаяния скорбную мину. Подошел к тете Рите и, взяв ее руки в свои, сказал:

— Тетя, мне так жаль. Прости, ради бога. Я немедленно вызову вам уборку и закажу новый террариум. И, думаю, после всего случившегося… нам с Тамарой лучше уехать.

— Нет! — почти истерически выкрикнула тетя, вцепившись в рукав моей рубашки. — Нет, вы не можете уехать! Я хочу, чтобы вы присутствовали на моем юбилее. Вся наша семья ужасно хочет познакомиться с Тамарочкой… я никуда вас не отпущу!

Мысленно чертыхнувшись, я сделал еще одну попытку:

— Но, тетя, мне так стыдно за все это, — обвел я жестом столовую, — что просто не знаю, как вам в глаза смотреть…

— Это все моя вина! — драматично всхлипнула моя ночная жрица на заднем плане.

— Нет, милая, что ты, — привлек я ее к себе. — Это я совсем забыл, что у дяди аллергия… не стоило нам привозить сюда одиноких кисок.

— Неважно! — решительно постановила тетя. — Вы остаетесь и возражения не принимаются!

И мне ничего не осталось, кроме как натянуть на лицо покаянно-благодарную улыбку, мысленно при этом перематерившись.

Однако того, что случилось на следующий день, не ожидал даже я.

Поначалу все было как обычно на семейных застольях — все пили, ели и перемежали этот процесс тостами в честь тети Риты. При этом я ощущал, как все родственники поголовно с любопытством косятся в нашу с Тамарой сторону. И прекрасно знал, что будет дальше. Едва мы встанем из-за стола, как они окружат нас, точно стая воронья — свою добычу. И посыпятся многочисленные вопросы и советы, вплоть до того, как надо кормить младенца, который у нас скоро, по их мнению, непременно будет.

— Игорь, а на каком месяце твоя невеста? — шепнула мне на ухо сидящая от меня по правую руку тетя Оля. Та самая, которую следовало отпугивать чавканьем.

Отвечать на этот вопрос я не стал, лишь загадочно улыбнулся. Пусть гадают, черт бы их всех побрал с их страстью совать нос в чужие дела!

— Милая, ты мало кушаешь, — заботливо заметил я, поворачиваясь к Тамаре. — Может, салатику?

— Можно, — ответила она, пододвигая к себе огромную салатницу.

Но вовсе не для того, чтобы наложить себе в тарелку порцию. Даже у меня брови взлетели вверх, когда ночная жрица, громко причмокивая, принялась есть салат огромными ложками прямо из салатницы. Покончив с этим, Тамара громогласно объявила, подняв вверх большой палец:

— Салат — во! Но почему так мало?

Я умиленно улыбнулся и покосился на тетю Олю. Та смотрела на Тамару во все глаза, потом восхищенно выдохнула:

— Какой хороший аппетит! Наверно большой и здоровый растет ребеночек!

— Ребеночек? — несколько голов, включая саму Тамару и моих детей, которых утром привезла бабушка, повернулись в нашу сторону. Я снова улыбнулся, как блаженный, а тетя Оля испуганно прикрыла ладонью рот:

— Ой, это был ваш секрет?

— Был… — пробормотал я и успел заметить, какими хмурыми взглядами нас с Тамарой наградили Адам и Дина. Возникло вдруг дурное предчувствие, которое редко меня подводило в том, что касалось моих детей.

Что они задумали на сей раз стало ясно довольно скоро. Сначала Тамара неожиданно поморщилась и, наклонившись ко мне, тихо спросила:

— Слушай… где тут уборная? Я так и не запомнила.

— Я тебя провожу, — вызвался я, вслед за «невестой» поднимаясь из-за стола.

— Ой, — сказала Тамара на полпути, резко прибавив в скорости.

— В чем дело? — спросил быстро, устремляясь за ней.

— Живот крутит, — ответила царица и нетерпеливо потребовала:

— Ну, скорее! Куда бежать?

— Черт! — ругнулся в свою очередь я, ощущая те же самые позывы. — Туда! — скомандовал, тоже припустив бегом.

Дальнейший путь к месту освобождения мы проделали наперегонки.

— Я первая в уборную! — заявила Тамара, влетая в туалет.

— Я в соседнюю, — зачем-то уведомил ее я, на ходу расстегивая брюки.

Мы синхронно выдохнули, приземлившись каждый на свой на фаянсовый трон в смежных уборных. Все, что было дальше, походило на хаотичную симфонию, исполнявшуюся дуэтом. Когда буря в животе слегка поутихла, я выдохнул сквозь зубы, зная, что Тамара меня слышит:

— Какого хрена?

— Похоже на отравление, — последовал ответ по ту сторону. И следом, в один голос, мы выдали:

— Близнецы!

— Я им головы отвинчу, — пообещал я мрачно.

— Это не метод.

— Ну если ты знаешь метод получше, может, и займешься их воспитанием?

— У тебя на это есть няня. Некая Веро, — язвительно откликнулась Тамара.

Точно, Веро. Сомнительная личность, но с блестящими рекомендациями. Правда, все, как одна — подписаны мужчинами, что наводило на некоторые подозрения. Но в моем положении выбирать особо не приходилось.

— Она еще не приступила к своим обязанностям, — ответил, неожиданно почувствовав некоторое удовлетворение от того, каким тоном говорила о Веро моя ночная жрица. Неужто ревновала?

— Вы еще долго там? — донеслось до нас из коридора. Судя по голосу — это была дочь тети Риты, София.

— Долго! — рявкнул в ответ, снова почувствовав в животе надвигающийся ураган.

— Да сколько ж можно? — возмутилась та.

— Мы репетируем медовый месяц!

— В туалете???

— В горе и радости, знаешь ли! — заметил с сарказмом.

Что она ответила, я уже не слышал, но главное — отвалила от нашего островка безопасности, на котором, как я подозревал, мы с Тамарой и проведем остаток этого дня.

— Репетируем медовый месяц, серьезно? — хмыкнула ночная жрица.

— Первое, что на ум пришло, — передернул я плечами, хоть она и не могла этого видеть. А потом мы снова протянули в унисон:

— Чееееерт…

Часть 13. Тамара

Наша общая с Разумовским какофония, свалившаяся нам на головы посредством двух неуправляемых монстриков, отпустила меня не сразу.

После знаменательного дня мне пришлось провести еще пару суток в компании смекты и прочего активированного угля. Нет, наверно, все же не стоило относиться к детям Игоря настолько гуманно, просто позволив ему открутить им головы, как он и грозился.

— Ну… может, еще Регидрона? — с участием спросила Аня, прибывшая ко мне сегодня в качестве спасательного отряда в количестве двух человек.

— Нет! Видеть его не могу. Лучше сразу цианида.

Подруга покачала головой и протянула мне бутылку воды. На всякие жидкости я тоже смотреть уже не могла, но взяла предложенное и сделала щедрый глоток.

— Слушай, ну, может, ты зря отказалась быть еще и няней для этих сорванцов? — протянула Аня, положив руку на свой живот.

Ее беременность была еще не очень заметной, но Васнецова уже округлилась, несмотря на ранний срок.

— Как ты себе это представляешь? — хмыкнула я. — Стану их няней и буду сидеть на фарфоровом друге до конца своих дней?

— Да уж, — вздохнула Аня и замолчала, задумавшись о чем-то своем.

Я же начинала размышлять на весьма конкретную тему. А именно — не стоит ли мне отказаться от всей этой затеи, пока не померла смертью храбрых.

Было ясно одно — Разумовскому я не нужна ни под каким соусом кроме того, в каком контексте он меня нанял, а его дети готовы на все, чтобы меня извести.

И в любом другом случае я бы возглавила протест, но… Но видя равнодушие Игоря, могла думать только об одном: «Тамара, тебе нужно бежать с этой подводной лодки, где тебе готовы вручить звание Фаянсовой царицы».

Хотя, если уж так разобраться, почему меня настолько задевало безразличие Разумовского? Он мне ничего не обещал. А тот наш поцелуй… да он вообще ничего не значил! Игорь просто хотел дать мне ответы на те вопросы, что волновали именно его, а я была обязана напрочь не реагировать на эмоции, рожденные этим его поступком. Просто чтобы не надумать себе лишнего.

— Я думаю, тебе стоит поехать прямиком к нему и обсудить все, что тебя волнует! — наконец, выдала Аня.

Я воззрилась на подругу, не сразу понимая, о чем она.

— Меня вроде как волнует только сидение на белом друге, — с сомнением в голосе ответила ей.

Аня поморщилась, словно я выдала то, что шло вразрез со здравым смыслом.

— Я о другом, Том. Он ведь тебе нравится.

Вскинув брови, я невольно хихикнула.

— Белый друг? Заверяю тебя — не нравится от слова «совсем».

— Да Разумовский же! — не выдержала Аня. — Даже не думай мне соврать. Он тебе нравится.

Первым порывом было и взаправду заверить подругу, что Игорь мне не может понравиться даже если превратится в принца на белом коне, но я лишь поджала губы и опустила взгляд.

— Нравится, да, — сказала, подернув плечами. — Проблема лишь в том, что ему не нравлюсь я. Да и не понравлюсь.

Да! Именно это я и осознавала, когда произносила данные слова. Я ему не понравлюсь. Для Игоря я лишь толстая мадам, кормящая кошек в радиусе нескольких километров, которую можно выставить в качестве пугала для острастки родственников.

— А вот и неправда, — тихо сказала Аня в ответ. — И вообще — съезди к нему и обрисуй, при каких обстоятельствах ты готова и дальше быть его «невестой». Ну и скажи, сможешь ли и дальше сидеть на белом друге.

Мы рассмеялись в унисон, но очень быстро я вскочила, сорвалась с места с криком — «Да сколько же можно?!» — и побежала в уборную.

К Разумовскому я все же отправилась. Аня была права — у нас имелось множество тем для обсуждения. Но главной из них была та, в которой мы просто обязаны были решить, как выжить среди того хаоса, который сами же и инициировали. И знала — Разумовский будет отбиваться, заверять меня, что ничего такого не случилось. В общем и целом сделает все, чтобы я уверилась в простой вещи — никаких проблем у нас не имеется.

— Игорь Валерьевич примет вас, как только сможет. Сейчас у него посетитель, — сказала мне секретарша, когда я прибыла в офис Разумовского.

Хорошо хоть не посетительница, — мрачно хмыкнула про себя.

Села рядом с дверью, положила нога на ногу. Начала покачивать ею и прислушиваться к тому, что происходит в кабинете Игоря. Не то чтобы это имело ко мне хоть какое-то отношение…

Секретарша Разумовского встала и куда-то удалилась, и у меня появилось совершенно однозначное желание, которому я и последовала. Поднялась со стула, чутко прислушиваясь к тому, что происходит в кабинете Игоря.

Подкралась неслышно к чуть приоткрытой двери и приникла к ней ухом.

— … ну, ты же не станешь спорить, что тебя это… веселит? Хотя, «веселит» не совсем то слово, — узнала я в говорившем Васнецова, мужа Ани. И уже было собралась постучать и обнаружить свое присутствие, когда услышала:

— Веселит, да. Более чем. Царица бургеров знает толк в том, как разнообразить жизнь любого мужика.

И почему я, извольте спросить, все еще стояла и прислушивалась? Ведь самым правильным было бы попросту сбежать.

— Игорь… Тамара — красивая женщина, — сказал Васнецов. — Хоть и взаправду тянет на то звание, которое ты обозначил. Но в самом правильном смысле! Она — самая настоящая царица.

Я даже дыхание задержала. И хоть все было понятно, я ждала, что же на это ответит Разумовский.

— Царица-ночная жрица, ага, — хохотнул он. — Ладно, давай уже к делу.

И я не стала делать ничего вроде того, чтобы ворваться в кабинет и послать Игоря ко всем чертям. Я просто развернулась и самым позорным образом сбежала…

Часть 14. Игорь

— Вы уверены, что справитесь? — поинтересовался я у Веро, прибывшей к нам в дом, чтобы приступить к своим обязанностям.

Сам же собирался посвятить этот день визиту к своей ночной жрице. Ну, чтобы узнать о ее самочувствии после последней выходки близнецов и все такое прочее… Все же она была моей невестой, хоть и фиктивной.

— Конечно, — улыбнулась мне няня и наклонилась, а скорее даже изогнулась, как кошка, чтобы поправить подушку на диване. Мой взгляд невольно уперся в ее обнажившиеся ягодицы, хорошо просматривавшиеся благодаря задравшейся юбке.

Задница у нее, конечно, была первоклассная, но хотелось надеяться, что у дамочки имеются и другие достоинства, помимо пятой точки. Например, врождённый талант по части воспитания детей.

— Кхм, — откашлялся я. — Ну хорошо. Адам, Дина!

Два маленьких монстра вылетели в гостиную и встали, как вкопанные, при виде няни.

— Это еще кто? — угрюмо уточнил сын.

— Ваша новая няня. Ее зовут Веро.

— Ведро? — переспросила Дина, наморщив нос. — Какое странное имя.

Я кинул взгляд искоса на няню. Та улыбалась как ни в чем не бывало. Что ж… посмотрим, какое выражение лица у нее будет, когда я вернусь домой.

— Ведите себя хорошо, — сделал я бесполезное напутствие и с удивлением вдруг ощутил, как Адам потянул меня за рукав.

— А ты куда? — спросил он. — Мы думали, что ты проведешь день с нами…

Я неожиданно ощутил укол совести от этих слов. Может, Тамара была права и все, что нужно детям — это любовь? Я же, кажется, давал им все, что угодно, кроме этого. Попросту не умел, да и не хотел, демонстрировать свои чувства. Но ведь это мои дети. Они остались без матери и не получали от отца того внимания, которое заслуживали. Потому что я совершенно не знал, как с ними обращаться.

— Когда я вернусь, мы обязательно поиграем вместе, — сказал, внезапно почувствовав, что в горле встал ком. — А сейчас мне нужно навестить Тамару и узнать, как она себя чувствует после того, что вы наделали в последний раз!

Дети дружно понурили головы, вспоминая, очевидно, устроенную им взбучку. Потом Дина вдруг подняла на меня свои ярко-голубые глаза и спросила:

— А это правда, что у вас будет новый ребеночек?

— Может быть, — откликнулся уклончиво.

Ну а что еще было сказать? Приходилось врать всем вокруг о наших отношениях с Тамарой, и дети тоже были в это невольно вмешаны.

— Значит, мы будем тебе больше не нужны и ты сдашь нас в детский дом, — всхлипнула дочь и у меня аж сердце сжалось в болезненном спазме. Особенно когда я заметил, как Адам взял сестру за руку, сурово хмурясь, совершенно очевидно пытаясь скрыть под этой не по-детски серьезной гримасой, что тоже готов расплакаться.

Наверно, нужно было обнять близнецов и сказать самые простые и вместе с тем — самые трудные на свете слова, но я словно одеревенел. Сумел лишь выдавить:

— Что за глупости?

Прозвучало несколько грубовато, потому что пытался всеми силами не выдать собственных эмоций.

— Вы мои дети и я никому вас не отдам, — добавил отрывисто.

Дина шмыгнула носом и я инстинктивно протянул руку, чтобы погладить ее по светловолосой, как у матери, головке. Потом, смутившись собственного жеста, поднялся на ноги и сказал:

— Мне надо ехать. Слушайтесь Веро.

— Ведро, — пробормотала Дина себе под нос и я невольно улыбнулся. Кинув взгляд на застывшую поодаль няню, обратился к ней:

— Обязательно позвоните мне, если будут какие-то проблемы.

Она лишь беспечно улыбнулась в ответ, явно недооценивая грозившую ей опасность:

— Не думаю, что в этом будет необходимость.

Я коротко кивнул, не став говорить вслух, что уж я-то своих монстров знаю. Лишь обронил, уходя:

— Удачи.

И даже не подозревал в тот момент, что и мне самому она скоро чертовски понадобится.

Тамара распахнула дверь после первого же звонка. Моя царица бургеров предстала передо мной слегка растрепанной, в растянутой домашней футболке и со шваброй в руках. Умилившись такой хозяйственности и ее уютному домашнему виду, я обнажил зубы в улыбке:

— Привет.

— Ты! — прозвучало в ответ обвинительным тоном, а в следующий момент грязная тряпка резко хлестнула меня по лицу.

— Какого хрена?! — возмутился я, отплевываясь от мусора и совершил в этот момент стратегическую ошибку — повернулся к Тамаре спиной.

Ручка швабры тут же ткнулась мне в зад, и это безобразие сопровождалось не самыми приятными словами:

— Убирайся к черту из моего дома!

К черту? Как бы не так! И точно не после того, как она прошлась шваброй по моей заднице! Этого так просто оставить я не мог! В такие места меня еще не оскорбляли!

Кинувшись к ночной жрице, я выхватил у нее из рук грозное оружие и отбросил его в сторону, саму же Тамару прижал всем своим телом к стоявшему в коридоре шкафу-купе.

— Ты что творишь, женщина?! — возмущенно потребовал ответа. — Порядочные невесты так своих женихов не встречают!

— Невесты может и нет, а вот царицы-ночные жрицы очень даже! — буквально выплюнула Тамара мне в лицо.

Я замер. Черт! Нетрудно было догадаться, что она слышала наш разговор с Васнецовым. И что именно Тамара была той недождавшейся меня вчера посетительницей.

Стыд и ужас. Вот то, что я сейчас испытывал, глядя в ее широко распахнутые темные глаза. И понимал при этом, что разумного объяснения на услышанное я дать ей попросту не могу.

Потому что ни за что, ни под какими пытками не намерен был признаваться, что единственной причиной, по которой я посмеялся над ней, было то, что она мне нравилась. Слишком нравилась. И что было совсем уж ужасно — этот факт оказался очевиден, похоже, всем, кто за нами наблюдал.

Но я совершенно не желал испытывать ничего подобного! Достаточно было с меня одной женщины, на которой имел дурость жениться!

— Слушай… — выдохнул растерянно, глядя на то, как тяжело вздымается ее пышная грудь, в которую я упирался своей. — Я не имел в виду ничего такого…

— Да, ничего такого, кроме того, что я жирная клоунесса, которая тебя развлекает!

— Это не так! Я вовсе не хотел тебя обидеть. Это просто… милые смешные прозвища!

— Милые? Смешные? Ха-ха-ха, я прямо оборжалась! Иди ты ко всем чертям, Разумовский!

Попытавшись освободиться из моего плена, Тамара дернулась в сторону, и в следующую секунду я наблюдал за тем, как дверца шкафа резко отъехала в сторону и Тамара умудрилась провалиться внутрь. Глядя на то, как она приземлилась на гору какого-то тряпья, которое хранила в шкафу, я изо всех сил старался не заржать, с целью чего пришлось старательно поджать губы.

— Ты можешь злиться, но все же я был прав — с тобой невозможно заскучать, — заметил, наблюдая за тем, как она пытается встать и раз за разом неловко проваливается обратно в эту кучу.

— Может, поможешь?! — не выдержала наконец Тамара.

— Не могу. Я жутко занят. Ищу адрес, по которому меня направили, имени всех чертей. Не подскажешь, где это?

— Сволочь! — ругнулась моя царица.

— Обожаю таких страстных женщин! Оскорби меня еще! — усмехнулся я, но все же протянул руки и одним рывком вытащил Тамару из шкафа.

Нужно было, конечно, ее отпустить, но мне вдруг захотелось потянуть это мгновение, в котором аппетитные формы царицы находились под моими ладонями. Близость Тамары странным образом будоражила, хотя, быть может, всему виной было мое длительное воздержание? Да черт! Ну кому я вру?

Руки невольно сползли ниже, к ее выдающейся заднице, и тут же последовал предупредительный сигнал — ночная жрица со вкусом наступила мне на ногу.

— Твою мать! Ты что, задалась целью перепортить все мои туфли? — поморщился я, но все же отступил на шаг.

— Твои чертовы туфли — это все, что тебя волнует?

— Нет, еще меня волнуешь ты, — ухмыльнулся я многозначительно. — Так что, если ты успокоилась, может, поговорим наконец как нормальные люди?

Часть 15. Тамара

Как нормальные люди, угу. Можно подумать, нам такие разговоры могут удасться. Да мы только и делали с первой встречи, что сводили друг друга с ума. Друг друга и заодно — себя. Ну я, по крайней мере, точно.

— Ладно, — решила я и царственно направилась на кухню. — Можешь зайти, — полуобернулась к Разумовскому.

Нам взаправду было что обсудить. Я же и поехала к нему в офис в том числе, чтобы обсудить присутствие в жизни Игоря и близнецов той самой няни.

К ее наличию в своих разговорах мы так и не возвращались, да и некогда нам особо было, учитывая выходки детей. Так что сейчас предстояло обговорить еще и это.

Игорь присел за стол и положил ногу на ногу, воззрился на меня с любопытством. Что хотел прочесть на моем лице — не знала. Но очень надеялась, что это будет не смущение. Да, именно его я и начала запоздало испытывать, когда память подбрасывала мне то наш поцелуй (конечно, он ничего не значил! Но все же), то его слова. «Меня волнуешь ты».

Божечки, перестань так на это реагировать, Тамара, а то не миновать беды.

— Итак, меня тревожат две вещи, — сказала я не совсем уверенно.

— Всего две?

— Ну, одна из них весьма конкретная, вторая — расплывчатая.

Разумовский поморщился. Я, не дожидаясь его мыслей на этот счет, быстро протараторила:

— Начнем с расплывчатой. Я не совсем понимаю, куда мы движемся в нашем с тобой договоре.

Теперь Игорь вскинул брови.

— Куда мы движемся? — уточнил он. — Не совсем понимаю, о чем ты. Мне казалось, что все условия обговорены были сразу. Мы движемся к моему холостому положению. Надеюсь, пожизненному.

От этих слов во рту появился привкус горечи, но я быстро взяла себя в руки. Прежде всего перед самой собой. Я подумаю о сказанном позже.

— И как успехи? — невесело усмехнулась.

— Пока не очень. Хотя, родственники и дали мне понять, что больше кошек им не нужно.

— Они выгнали Пушка и Мурку? — ужаснулась я.

— Нет.

Разумовский поджал губы. То ли недовольно, то ли пытаясь сдержать улыбку.

— Дядя спешно записался к аллергологу. Мурку и Пушка они оставляют себе. И Микки этому уже не очень-то и рад.

Я облегченно выдохнула. На поиски несчастных котов, выдворенных бог знает где, у меня просто не было сил.

— Так. Есть еще кое-что.

— Говори.

— Твои дети.

— А что с моими детьми? — напрягся Игорь.

— Надеюсь, что с ними все хорошо. Но если при каждой нашей встрече они будут пытаться меня отравить, или сжить со свету любым другим способом — я не выдержу.

Разумовский посмотрел на меня мрачно и пристально. Мне даже неловко стало под его взглядом. Казалось, в любой момент он может просто встать и уйти, сказав, что пришлет мне чек за оказанные услуги.

Вместо этого он спросил:

— Ты хочешь все закончить?

Я чуть не ответила, что «все» у нас даже и не начиналось и вряд ли начнется, вместо этого уточнила:

— Нет. А ты?

— И я не хочу, — тут же откликнулся Игорь. — К тому же, — расплылся он в улыбке, — детям теперь есть чем заняться. К ним сегодня прибыла их новая няня.

Сердце мое заколотилось с такой силой, что я чуть не стала хватать ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба. Это была тема номер два. Весьма такая конкретная.

— Об этом я и хотела поговорить, — вздохнула и опустилась на стул. — Хотела, чтобы этой твоей Веро был дан отказ.

Брови Разумовского снова приподнялись.

— И кто будет смотреть за близнецами? Может, ночью к ним станет прибывать нянюшка Макфи (персонаж фильма «Моя ужасная няня» прим. автора)?

— Нет. Я рассчитывала найти с ними общий язык.

Игорь снова поморщился.

— Если ты забыла, у тебя прямо противоположная задача, дорогая!

— Если бы ты не придумал всю эту затею с подставной невестой, у нас с твоими детьми могли бы быть прекрасные отношения!

Мы вперились друг в друга взглядами. Я, как надеялась, выражала глазами все недовольство, которое буквально бурлило в крови.

— Ладно, — сдался наконец Разумовский. — Но ты зря переживаешь. Готов побиться об заклад — Веро не выдержит и пары дней. А чтобы… — он задумался на секунду, после чего выдал, — а чтобы ты лично удостоверилась в этом, поехали прямо сейчас ко мне домой.

— Разумовский… какой же ты… — выдохнула я, впрочем, чувствуя облегчение.

— Какой? — чуть склонил он голову и смотря на меня лукаво.

— Такой. Жди десять минут. Я пошла одеваться.

Крики несчастной Веро мы заслышали сразу же, когда прибыли к дому Разумовского и его машина остановилась возле огромных ворот.

— Помогитеееее! Спаситееее!

— Леееелик! — тихо выдохнул Игорь, и я нервно хохотнула.

— Кажется, звук доносится откуда-то сверху, — проговорила, задрав голову и всматриваясь в верхушки деревьев.

— Да уж… вон она, — указал Разумовский на крону дуба, в которой просматривалась чудом попавшая туда Веро.

— Пошли спасать Поппинс твоей Мэри? — уточнила я у Игоря, и мы, переглянувшись и едва сдерживая смех, направились в сад.

Часть 16. Игорь

— Кажется, вид Веро на дереве тебя не слишком удивляет, — заметила Тамара, когда мы направлялись к садовому сараю за лестницей, чтобы спасти загнанную на дуб жертву.

— Она еще легко отделалась, — передернул плечами в ответ. — Предыдущую няню они вообще подожгли.

— Надеюсь, она жива? — ужаснулась моя ночная жрица.

— Вполне. Пострадали только ее гордость и… парик.

Я усмехнулся, вспоминая, с какими воплями выбегала из моего дома Ольга Константиновна, лишившаяся последнего прикрытия своей лысины. Если бы Мунк уже не написал давным-давно свой знаменитый «Крик», я бы бился об заклад, что художник вдохновлялся именно этим видом несчастной няни.

— То есть ты готов был и меня отдать им на растерзание? — поинтересовалась как бы между прочим ночная жрица.

Я вгляделся в ее силуэт, застывший в дверном проеме сарайчика, но в окутывавшей нас темноте невозможно было разобрать выражения лица.

— Ты все представляешь не в том свете, — заметил я, вытаскивая из-под завалов всяких садовых снастей спасительную лестницу. — Лучше подумай, как я верил в тебя, если готов был доверить своих детей!

— Да уж конечно, — хмыкнула на это царица. — Ты бы рад всучить их кому угодно, но, подозреваю, желающих немного.

— Ты меня раскусила, — вздохнул я, выволакивая лестницу наружу. — Знаешь… сегодня я как раз думал о том, что ты сказала мне тогда в офисе.

— Ну надо же! — притворно восхитилась Тамара. — Ты способен кого-то услышать!

— Я не так плох, как ты думаешь, — произнес неожиданно серьезно, подавшись к ней. — И ты еще в этом убедишься… милая, — выдохнул ей почти в самые губы. Желание поцеловать эту невыносимую женщину вспыхнуло, как пожар, и я уже было собирался ему последовать, но тут снова раздались истерические крики:

— Помогите жееее!

Подавив вдох, я пошел обратно к дереву, спиной чувствуя, что Тамара идет следом за мной.

Приставив лестницу к широкому крепкому стволу, я стал подниматься, пока не оказался в достаточной близости от несчастной няни.

— Веро, обопритесь на меня, я помогу вам спуститься, — скомандовал, протягивая к ней руки.

Девица на удивление проворно скользнула в мои объятия и так, шаг за шагом, мы постепенно оказались внизу. Однако даже после этого няня и не думала от меня отцепляться — напротив, впилась в мою кожу ногтями, точно перепуганная кошка.

— Вы в безопасности, — жирно намекнул ей на то, что больше нет надобности на мне виснуть.

— Вы мой герой! — выдохнула она томно мне на ухо, касаясь губами щеки.

Я успел перехватить взгляд Тамары, ясно говоривший о том, что если Веро сейчас же не отойдет — сидение на дереве ей покажется просто невинным развлечением в сравнении с тем, что устроит ночная жрица.

— Ерунда, — деликатно заметил, отстраняя няню от себя. — Лучше расскажите, как вы оказались на дереве. И где мои дети?

— Ох, — выдала она, испуганно захлопав глазами. — Они должны быть в доме. Мы играли в прятки и…

— И вы не нашли ничего лучше, чем спрятаться на дереве? — вздернул я недоверчиво бровь.

— Мне показалось, что я легко смогу слезть.

— Больше не повторяйте подобного, — сухо заметил я. — Вы тем самым оставили моих детей без присмотра. Такого больше быть не должно, это ясно?

— Да, Игорь Валерьевич…

— Можете идти домой, — распорядился, махнув рукой, и в сопровождении Тамары ускоренным шагом направился к дому, на поиск детей.

— Я думала, ты ее уволишь, — заметила Тамара неодобрительно.

— Для этого пока нет причин.

— То есть то, что она лазает по деревьям, воображая, видимо, себя обезьяной, хотя должна быть няней — недостаточная причина?

— Послушай, — повернулся я к Тамаре, — это первая няня за долгое время, которую они не довели в первый же день. Что касается ее страсти к деревьям, я надеюсь, она поняла, что сливаться с природой в экстазе ей лучше в нерабочее время.

— По-моему, слиться в экстазе она хочет вовсе не с природой!

— Она может хотеть что угодно, — отрезал я. — Это ничего не значит.

— Ну-ну, — только и ответила Тамара.

— Папа, это не мы! — хором прокричали дети, бросившись мне навстречу, едва я вошел в дом вместе со следующей позади Тамарой.

Неожиданно поддавшись порыву, я наклонился и обнял обоих, с удивлением ощутив, как они льнут ко мне в ответ.

— Я знаю, — откликнулся коротко.

— Она сама туда залезла! — сказал Адам.

— Мы не знали, что делать! — всхлипнула Дина.

— Все хорошо, — только и сумел ответить я.

— Ты обещал с нами поиграть, — напомнил сын, когда я отстранился и выпрямился.

— Обещал — значит поиграем.

Обернувшись, я протянул руку ночной жрице и заметил:

— И Тамара с нами.

Две пары глаз тут же неодобрительно уставились на мою «невесту», но никто ничего не сказал. И это само по себе уже было огромным прогрессом.

— Тамара — зассыха! — получасом спустя торжествующе выкрикнул Адам, когда царица в результате карточной игры осталась с роковой картой Пиковой дамы на руках.

— Тамара пись-пись, — хихикнула следом Дина.

— Ладно, вы меня победили, — деланно вздохнула ночная жрица.

— На этом игры закончены и пора спать, — постановил я.

— Ну пааааап, — раздалось хором.

— Спать, — повторил строго. — Идем.

— А можно я? — неожиданно вмешалась Тамара.

— С нами? Конечно.

— Нет, я хочу сама их уложить.

Я посмотрел на нее с удивлением, не совсем понимая, для чего ей это нужно. Может, она все же хотела заняться воспитанием моих детей? Ну а что, рано или поздно наш спектакль подойдет к концу и тогда…

А что тогда, Разумовский? И почему от мысли о неминуемом расставании внутри рождается странное чувство потери?

— Да, конечно, — пробормотал коротко. — Адам и Дина, покажите Тамаре вашу комнату.

Протестов, на удивление, не последовало. Проводив всех троих глазами, я направился к бару, вдруг почувствовав впервые за долгое время, что дико нуждаюсь в порции чего-нибудь покрепче.

Часть 17. Тамара

То, что я определенно полажу с этими детьми, стало ясным с того момента, когда мы втроем пересекли порог детской.

По правде говоря, я рассчитывала, что близнецы выкинут что-нибудь в своем духе, но они лишь быстро почистили зубы, переоделись ко сну и улеглись по своим кроватям.

— Папа читает вам сказки? — спросила я, оглядываясь и ища глазами полку с детскими книгами.

— Мы не стали капризничать только потому, что у нас к тебе есть дело, — заявил Адам таким тоном, которым общаются друг с другом предприниматели высшей категории.

Понятно, сказок не будет.

— Значит, дело, — кивнула я, присаживась в изножье кровати Дины.

— Именно. Ты же — невеста нашего папы. И мы тут решили… — начала девочка, а продолжил ее брат:

— … что тебе присутствие няни тоже не очень-то и нравится.

Ну, надо же, какие умные дети! А Разумовский, похоже, об этом и не подозревает, решив, что они просто-напросто два неуправляемых шалуна.

— Не нравится, — кивнула я. — Но что с этим поделать, я не знаю, — призналась честно.

Близнецы переглянулись. На лице каждого из них так и читалось — «Ну, мы же знали, что она недалекого ума». Наконец, Адам вздохнул и сказал тихо, как будто боялся, что нас снаружи могут подслушивать. Интересно, опасались Разумовского или их инста-няни?

— Нужно извести Веро, — пожал он плечами, и только теперь я поняла, насколько ошибалась в своем суждении о детях Игоря.

С ним они были совсем другими. Не такими взрослыми, что ли. И не такими серьезными.

— Извести Веро? — уточнила я. Близнецы снова переглянулись, Дина даже закатила глаза.

— Именно. Устроить ей невыносимую жизнь, чтобы она сама от нас сбежала.

Так вот какая участь ждала меня, если бы я стала няней этих милых детишек. Впрочем, одного заседания на белом фаянсовом друге мне хватило с лихвой и так.

— И как вы собираетесь это делать? — не без доли интереса уточнила у детей.

— Как мы будем это делать, — с ударением на местоимении буркнула Дина. — Ты ведь тоже в этом заинтересована.

Пожалуй, что так. Один вид того, как инста-няня липла к Разумовскому своим аппетитным (в отличие от моего) телом, вызывал у меня столько неприятных ощущений, что утвердительный ответ просился наружу сам по себе.

— Хорошо. Как мы будем это делать? Поджечь парик не получится — у Веро хоть волосы и нарощенные, но крепятся — к настоящим.

Дети, как по команде, потупили взгляды. Ага, значит, история про сгоревший парик няни — не выдумка Игоря.

— Ну, мы придумаем что-нибудь. А ты нам поможешь.

Мы помолчали. Дети выглядели так, как будто в данный момент были заняты продумыванием методов изгнания Веро, я изучала их со стороны. Наверно, в том, какими они выросли, был виноват в первую очередь Разумовский. Даже не мать, которая их бросила, нет. Я же заметила, как они тянутся к отцу. А он, словно бы попросту не умел с ними общаться.

— Хорошо, но вы должны мне кое-что обещать, — сказала я, решившись на предложение детей.

Когда мой заговорщический голос прозвучал в детской, Дина и Адам подались в мою сторону. На лицах обеих была написана такая серьезность, какую не всегда увидишь у взрослых людей.

— Что нужно пообещать? — шепнула Дина.

— Веро не должна покалечиться. Никаких сломанных рук и ног. И прочих частей тела. Или спаленных волос и ресниц. Вы понимаете, о чем я?

Дети опять обменялись взглядами, после чего синхронно кивнули.

— Понимаем.

— Отлично, — вздохнула я. — А теперь спать!

Я почти вышла из комнаты, когда услышала голос Адама:

— Ты ведь завтра к нам приедешь?

Обернувшись, кивнула со всей серьезностью.

— Приеду, — пообещала близнецам, и хоть знала, что стояло за этим вопросом, вышла из детской с легким сердцем.

На следующий день я, как и обещала, прибыла к Разумовским. Мне даже не пришлось исхитряться и что-то придумывать. Отправляя меня домой на такси (на этом виде транспорта настояла именно я по причине того, что Игорь уже успел приложиться к успокоительному), Разумовский спросил, не смогу ли я приехать к детям и на следующий день. Разумеется, в моих интересах было согласиться, даже не расспрашивая, что стало причиной такого вопроса.

Веро и дети обнаружились возле бассейна. Инста-няня лежала на шезлонге, лишь приподняла очки, когда я пришла, фыркнула и кивнула на близнецов.

— Они вон… плещутся.

Похоже, няня Веро напрочь не воспринимала меня в качестве невесты ее работодателя. Что ж, это тоже нужно будет исправить.

— Тамара, давай к нам! — крикнул Адам и изобразил бомбочку, прыгнув с бортика в воду.

Я развела руками. Купальник с собой не взяла, да и вряд ли осмелилась бы его надеть и показать себя еще менее выигрышно рядом с формами Веро.

— Я с берега посмотрю, — откликнулась вяло и пошла к дальнему шезлонгу, на который и плюхнулась.

Как я задремала — не поняла и сама. Просто лежала, слушала, как резвятся в бассейне дети, а потом — провалилась в сон. А проснулась от того, что услышала вопль:

— Я не умею плаааа…

И такой плеск, как будто в воду скинули как минимум слона!

Вскочив, я заозиралась, пытаясь понять, что произошло. Хихикающих детей обнаружила сразу — они сидели на бортике, болтали в воде ногами и были весьма довольны собой. А вот инста-няни на горизонте не имелось!

То, что она действительно тонет, я поняла, когда Веро без звука показалась на поверхности, судорожно схватила ртом воздух и снова ушла под воду.

Я без раздумий бросилась на спасение няни. Нырнула бомбой времен второй мировой прямо в чем была. Подплыла к Веро, но как только попыталась вытащить ее на поверхность, почувствовала, с какой нечеловеческой силой она стала притапливать меня в попытке самой спастись.

И вот тут мне стало страшно. Даже не страшно — смертельно ужасно! Каждое мгновение — как последнее, и адреналин бушует в крови.

Я даже не чувствовала боли от царапин, которые наносила мне Веро. Не слышала безумного плеска, который мы подняли, борясь в воде, как две самки синих китов.

Все закончилось, когда я поняла, что мы в бассейне не одни. Няню стащили с меня и уволокли куда-то в сторону. Я выплыла на поверхность и стала жадно ловить ртом воздух. Нашла глазами близнецов — слава богу, живы и здоровы. Только порядком напуганы.

А потом увидела Разумовского. Он как раз вызволил Веро из бассейна и, уложив на шезлонг, направился ко мне. Протянул руку, помогая выбраться из воды.

В его глазах была неподдельная тревога, во мне же начала закипать вполне оправданная злость. Он спасал свою инста-няню, а не меня!

— Ты вытащил ее первой! — процедила я, когда оказалась вне бассейна и Игорь попытался притянуть меня к себе бог знает, с какой целью.

И плевать было на то, что знала — именно Веро из нас двоих не умеет плавать.

— Я спасал тебя! — выпалил запыхавшийся Разумовский.

Я попыталась оттолкнуть его, когда он снова предпринял попытку прижать меня к себе. Но вышло как-то странно.

Одно неловкое движение… и мы с Игорем снова полетели в воду.

Часть 18. Игорь

— Предатель! — выплюнула Тамара в самом буквальном смысле этого слова, когда мы оба вынырнули на поверхность. Именно так — она практически отплевывалась мне в лицо!

— Дура! — не сдержался в ответ. — Как я должен был тебя вытащить, если она в тебя буквально вцепилась? Пришлось сначала отцепить ее, потому что, уж извини, вас обеих одновременно поднять было проблематично!

— Спасибо, что напомнил о том, то я царица бургеров! — огрызнулась Тамара в ответ.

— Да что с тобой такое, черт возьми?! — выпалил я. — Поговорим, когда ты будешь в состоянии трезво оценить произошедшее!

С этими словами я вылез из бассейна и сердито зашагал в сторону няни, художественно раскинувшейся в шезлонге в позе благородной дамы в обмороке. Выпятить при этом буфера так, что они едва не выпрыгивали из купальника, она, однако, не забыла.

— Ну, Веро, и что же случилось на этот раз? — ядовито поинтересовался я у няни.

От такого тона она мигом распахнула глаза и села. Смущенно запрятав буфера обратно в лифчик, потупила глаза и сказала:

— Игорь Валерьевич, мне так жаль…

— Я не спрашивал, жаль вам или нет! — рявкнул в ответ. — Я спрашивал как вы оказались в бассейне и зачем пытались утопить эту… мою невесту!

— Я… нет-нет! — тут же затараторила девица. — Я просто оступилась, а она хотела меня спасти и я инстинктивно в нее вцепилась…

Я успел заметить удивленные лица детей при этих словах няни и их потянувшиеся к полу челюсти. Ага, значит, вовсе она не оступилась. Почерк мастеров угадывается безошибочно!

— Хотите что-то сказать? — язвительно поинтересовался у детей, но те лишь головами замотали.

— Итак, вы просто оступились? — все тем же издевательским тоном обратился к няне.

— Да. Простите, мне так жаль…

— А можно узнать, какого черта вы повели детей к бассейну, если не умеете плавать? А если бы что-то случилось?! — все больше распалялся я.

— Я приготовила спасательный круг! Просто все это случилось так неожиданно…

— Идите домой, — раздраженно вздохнул я. — И завтра будьте, пожалуйста, внимательнее! И больше не лезьте в то, что угрожает чьей-либо безопасности!

— Да, Игорь Валерьевич… — всхлипнула она.

Ну только не это! Только соплей тут и не хватало!

— Идите, — повторил снова, направляясь в дом.

Позади меня послышались торопливые шаги. Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— Ну, что еще? — спросил, не поворачивая головы.

— Мы есть хотим! — дружным дуэтом провыли дети.

Остановившись, я выругался себе под нос, вспомнив, что отпустил на сегодня экономку. Значит, придется приготовить что-то самому или заказать готовое на дом.

— Пиццу? — спросил с надеждой, оборачиваясь к детям.

— Неееет, — последовал синхронный ответ.

— Хотим пюре, как у мамы! — заплакала Дина.

Снова эта набившая оскомину песня! Черт возьми, я больше не мог это выносить.

— Я не ваша мать! Я — отец! — отрезал жестче, чем хотелось бы. — И я не могу готовить, как она, плести косички, как она, петь песенки, как она! Зато, в отличие от вашей мамаши, я вас не бросил! Почувствуйте разницу!

Не стоило, конечно, так резко говорить. Но я не мог заменить им мать и обоим стоило бы наконец понять, что эта дрянь обратно уже не вернется!

— Лучше бы бросил, — донеслось мне в спину, точно удар ножа.

Кухня походила на поле боя. Пожалуй, даже погром у тети и дяди имени Микки не шел ни в какое сравнение с тем, что устроил я в попытке приготовить проклятое пюре.

Оглядев заляпанные стены и телефон, на котором была открыта вкладка с рецептом пюре, я с раздражением отбросил от себя кастрюлю с остатками непонятного месива, походившего на что угодно, кроме непосредственно того, что нужно, и устало оперся руками о столешницу.

«Лучше бы бросил…» — снова прозвучало в голове.

Насколько же дерьмовым отцом надо быть, чтобы услышать подобное от собственных детей? Может, я был слишком жесток, но чем раньше они поймут, что никогда и ничего не будет так, как прежде — тем лучше для них самих.

Конечно, в их воспоминаниях эта женщина была ангелом. Но разве возможно сделать что-то более мерзкое, чем бросить своих детей, которые тебя обожали, практически боготворили? И чего стоили после этого ее сраное пюре и дурацкие песенки?!

Но Адам и Дина были еще слишком малы, чтобы понять, что ценность имеют не пустые слова, а лишь поступки. Готовность нести ответственность за других людей.

— Помочь? — раздался вдруг рядом негромкий голос.

Я нехотя повернулся к Тамаре и спросил:

— А где дети?

— У себя в комнате. Мы нашли интересную игру для планшета.

Кивнув, я снова отвернулся. Не было сил и желания о чем-либо говорить. Зато у царицы того и другого, видимо, имелось с лихвой.

— Что ты хотел сделать? Пюре? — поинтересовалась она, подбирая кастрюлю с пола.

— Я закажу готовую еду.

— Не надо. Думаю, мы и сами справимся.

Снова развернувшись к ней лицом, я сухо отчеканил:

— Не стоит даже пытаться. Что ни делай, все равно окажется хуже, чем у их мамаши!

— Слушай… — ее рука коснулась моего плеча, — их можно понять. Им не хватает мамы.

— Я знаю, черт возьми! — рявкнул, сбрасывая с себя ее руку. — Но эта дрянь их бросила! И я ничего не могу с этим поделать!!!

— Ты можешь занять собственное место в их жизнях, — спокойно заметила Тамара.

— Я уже занял, — хмыкнул издевательски. — Пустое место. Вот я кто для своих детей!

— Это не так. Ты им нужен.

— Им нужна только их дрянная мамаша.

Тамара молча отодвинула стул и села, сосредоточенно принявшись чистить новую порцию картофеля. Прошло некоторое время, прежде, чем она сказала:

— Может, расскажешь?

— Что? — буркнул мрачно, глядя, как ловко она справляется с чисткой проклятого овоща. В отличие от меня, порезавшего в процессе все пальцы до единого!

— Все. С самого начала.

— У меня иное предложение. Может, ты не будешь изображать из себя доморощенного психолога?

— Как хочешь.

Сбросив с себя заляпанный фартук, я спросил:

— Что надо делать?

Ночная жрица выразительно оглядела кухню и ответила:

— Ты наделал уже достаточно. Придется теперь целый день отмывать твои художества.

— Завтра придет домработница.

— Тебе ее совсем не жаль, как я понимаю.

— Я оплачу ей работу по двойному тарифу!

— Надеюсь, у тебя есть лук и морковь? — сменила Тамара тему.

— Для чего?

— Для того, чтобы приготовить блюдо, — пояснила она терпеливо, будто говорила с умалишенным.

— В пюре не кладут лук и морковь…

— Я не буду делать пюре.

— Но они хотели его.

— Может, в этом и есть твоя ошибка, Разумовский?

— О чем ты? — нахмурился я.

— О том, что не стоит во всем им потакать, потому что это проще всего. Возможно, стоит просто показать, что может быть что-то намного лучше того, что осталось в прошлом?

— И откуда ты такая умная на мою голову? — вздохнул, доставая из холодильника необходимые овощи.

— Правильный вопрос — за что?

— И за что же? — вскинул вопросительно бровь.

— Сама себя об этом спрашиваю, — усмехнулась Тамара. — За что же тебе такое счастье в моем лице?

Я усмехнулся в ответ, ощущая, как ревущая в душе буря неожиданно сменяется полным штилем. И даже себе было страшно признаться, что причина тому — самая невозможная из всех женщин, что я только знал в своей жизни.

И, похоже, самая необходимая.

Часть 19. Тамара

— Пока изгнать ее не удалось, — вздохнул Адам, расхаживая по гостиной.

Выглядел он при этом как профессор Гарварда — не меньше.

— И не знаю — удастся ли, — призналась я, вздыхая в унисон с Диной.

Веро в данный момент отправилась в солярий, который имелся в наличии в особняке Разумовского. И к ней должен был присоединиться нанятый массажист. Ну просто не работа, а курорт!

— Мы можем запереть ее в капсуле. Пусть поджарится, — мрачно сказал Адам, и я тут же замотала головой. И на всякий случай возблагодарила бога за то, что все же не стала няней этих сорванцов. Превратиться в пережаренную курочку-гриль мне хотелось меньше всего на свете.

— Давайте пока просто возьмем паузу, — предложила я, и близнецы отреагировали на мои слова с видимым облегчением.

Хотя, я видела — они напряжены по поводу того, что в их жизнях все еще присутствует Веро. А кто бы не напрягся?

— Давайте, — вздохнула Дина.

Она присела рядом со мной и я, поддавшись какому-то странному порыву, положила руку на ее плечо. Девочка тут же отреагировала, вскинув голову и посмотрев на меня с сомнением. Я лишь улыбнулась в ответ, да и только.

Не прошло и минуты, как по другую сторону от меня расположился Адам. Его я тоже приобняла — неловко, но все же.

И вдруг ощутила что-то непонятное, от чего внутри меня разлился жар. Дети приникли ко мне и, вздохнув в унисон, замерли. Божечки! Я даже представить себе не могла, что эти малыши в итоге станут такими. Уязвимыми и желающими ласки.

— Папа нас ни разу не водил в то место, о котором Коля говорил, — посетовал Адам.

Так-так… Может, все просто, и дети вовсе не сочувствия моего хотят, а играют на чувствах, чтобы получить желаемое?

— Что это за место? — поинтересовалась я, впрочем, продолжая поглаживать по головам и Адама, и Дину.

— О! — восхитилась малышка, отстраняясь и глядя на меня с восторгом. Ее брат так и продолжил прижиматься ко мне. — Это целый комплекс для игр! Там всякие лабиринты! Там площадки, где можно играть. Там есть… все!

Адам тоже поднял голову и посмотрел на меня так, что я поняла — за этот взгляд можно отдать все.

— И мы очень просили папу нас туда отвезти, — вздохнул он.

Я прижала его к себе. Дина — прильнула к моему правому боку сама.

— Значит, поедем, — решила я.

И дети с облегчением выдохнули.

— Папа! А там батуты! Смотри! Их просто куча! — восхитилась Дина, когда мы прибыли в тот самый комплекс.

С нами в комплекте явилась и Веро, хотя я очень сомневалась в том, что ее наличие настолько необходимо.

— Игорь Валерьевич, вы не посмотрите, все ли у меня в порядке со спиной? — томно обратилась к Разумовскому няня близнецов, повернувшись вышеозначенным местом и при этом выпятив зад.

Что там случилось с ее осанкой — я понятия не имела, но Веро, по-видимому, решила, что нужно привлечь внимание Разумовского хоть каким-то способом.

— С вашей спиной все в порядке, — заверила я инста-няню, вклинившись между нею и Игорем, который уже было собрался осмотреть верхнюю заднюю точку Веро. — Идите с детьми на батуты!

Адам и Дина переглянулись, после чего умчались исследовать развлекательный центр. Веро устремилась за ними. Помоги ей, господи.

— А ты неплохо поладила с близнецами, — хмыкнул Разумовский, когда мы остались одни и медленно направились туда, где пропали дети и их няня.

Я подернула плечами, как бы говоря, что это в порядке вещей. На самом же деле сама шокировалась произнесенными словами.

— Да, так и есть, — с притворной ленцой сказала я. — Ты это тоже заметил?

— Заметил, — кивнул Разумовский. — И вообще близнецы только и говорят, что о тебе.

Я поймала его взгляд, улыбнулась и, вскинув подбородок, сделала вид, что эти слова не вызывают внутри меня столько чувств.

— И что они говорят? — уточнила на всякий случай.

Игорь сделал какое-то диковинное движение рукой. Как будто хотел отмахнуться от того, что само просилось наружу. Впрочем, в следующее мгновение на лице его появилось каменное выражение.

— Говорят и все, — процедил он, после чего быстрым шагом направился в ту сторону, куда умчались Адам и Дина.

— Помогитееее! Игорь Валерьевииич!

Приглушенные крики я заслышала, едва оказалась на подходе к одному из местных лабиринтов. А потом увидела в небольшом окошке перекошенное лицо Веро, застрявшей в одной из труб детского аттракциона.

— Тома, это не мы! — зашептал Адам, с которым я поравнялась и принялась наблюдать за тем, как Разумовский лезет наверх, чтобы вызволить из трубы инста-няню.

— Мы вообще на батуте прыгали! — заверила меня Дина, переводя округлившиеся глаза на няню.

Я смотрела за тем, как Разумовский вызволяет Веро. Сначала вытаскивает пару подушек, которыми оказался заблокирован вход в трубу. Потом — няню. Последняя виснет на нем со всем усердием, на которое способна.

— У… у мен…меня… клаустрофобия…

Няня прошептала эти слова, вцепившись в Игоря. Прильнула к нему, и мне захотелось повыдергать все ее нарощенные волосенки.

— И дети… дети не виноваты! — выдохнула она. — Я слышала, как ваша невеста подговорила их, чтобы они заперли меня в этой трубе!

С этими словами Веро уронила голову на плечо Разумовского и крепче вцепилась в его плечи. Но не успела я произнести ни звука, как Игорь скомандовал:

— Дети — в машину! Мы едем домой.

И добавил то, от чего я буквально вскипела негодованием.

— Тамара, вызови себе такси. Я заеду к тебе завтра. И мы поговорим.

Часть 20. Игорь

— Папа, почему Тамара не поехала с нами?

Адам задал этот вопрос недовольным тоном, как-то хмуро, совсем не по-детски скрестив на груди руки. Я кинул взгляд в зеркало на Дину, которая, точно отражение, скопировала позу и выражение лица брата.

Именно этого я и боялся. Именно поэтому отослал Тамару домой.

Потому что мне нужно было подумать. Неожиданная привязанность и взаимопонимание, установившееся между ней и детьми, тревожило. Они никого еще не подпускали к себе так близко после бегства их мамаши. И я вовсе не хотел, чтобы они снова страдали, когда наш деловой договор с Тамарой подойдет к концу. Ведь не могу же я всю жизнь водить ее по своим родственникам, точно козу на веревочке! Наши отношения неожиданно переросли в то, чего я совсем не планировал — в потребность. Потребность в ее присутствии рядом и порой даже… в ее мнении. И подобное положение дел меня совсем не устраивало.

— Поговорим обо всем дома, — коротко откликнулся на вопрос сына.

Мы оказались у себя через полчаса, предварительно закинув Веро к ней домой. Честно говоря, эта женщина начинала мне изрядно надоедать. От нее было слишком много неприятностей и намеков на желание залезть мне в трусы. Нет, я, конечно, не был девственницей на выданье, чтобы от таких домогательств впасть в смущение, но вовсе не для того нанимал няню, чтобы та висла на мне по поводу и без! Пожалуй, я даже начинал скучать по временам, когда дети легко и методично избавлялись от предыдущих нянь. Черт возьми, может и не нужна мне была никакая няня вовсе? И пора было найти контакт с собственными детьми, а не искать очередную ширму, чтобы от них отгородиться?

— У нас к тебе тоже серьезный разговор, — сообщил Адам, когда мы прибыли домой и, переодевшись, устроились в гостиной за просмотром мультиков.

Поставив мультфильм на паузу, я вопросительно посмотрел на детей:

— Говорите.

— Вы с Тамарой поссорились? — подала голос Дина.

— Нет.

— Почему тогда она не поехала с нами? Нам нравилось разговаривать с ней перед сном!

— Значит, сегодня придется поговорить со мной, — пожал я плечами.

— Ты не ответил на вопрос, — напомнил мне Адам.

Да, черт возьми, не ответил. А что я должен был сказать? Что придумал всю эту историю с помолвкой, чтобы отделаться от проклятых родственников и совершенно не подумал, что мои дети могут привязаться к этой фиктивной невесте?

— Я скажу вам одну вещь, — начал размеренно. — Это грустно, но честно. Так случается, что порой люди расстаются.

— Ты не поженишься на Тамаре?! — с ужасом спросила Дина.

— Ты что, ее не любишь? — мрачно осведомился Адам.

Я встал, и, чтобы они не видели моего лица, отвернулся к панорамному окну, занимавшему всю стену. Где-то там, за пределами моего дома, шли своим чередом миллионы и миллиарды чужих жизней. Кто-то возвращался домой после рабочего дня, радуясь тому, что его ждут. Кому-то было не к кому идти. А кто-то жил вместе, при этом ненавидя каждый прожитый день. Наверно, в этот момент впервые в своей жизни я пожалел, что никого и никогда не любил.

И как я мог ответить на вопрос сына о своих чувствах к Тамаре? Я и сам их не понимал. Однозначным было лишь одно — я не хотел ее отпускать. И именно это меня пугало так, что казалось — будет лучше для всех нас расстаться немедленно.

— Люди расстаются, даже если любят друг друга, — произнес уклончиво. — Жизнь взрослых людей — чертовски сложная штука.

— Мама не любила нас, — вдруг сказала тихо Дина.

У меня сжалось сердце. Долгое время я добивался, чтобы дети поняли — мать бросила их и уже никогда не вернется. Наверно, в глубине души я хотел, чтобы они ненавидели ее также, как и я. Но теперь… мне так отчаянно не хотелось, чтобы они считали себя нелюбимыми!

— Любила, — развернулся я к детям лицом. — Она вас любила. Просто…

«Просто она чертова шлюха», — услужливо подсказал циничный внутренний голос.

— Что? — требовательно напомнил Адам.

— Просто она не любила меня.

Тоже правда. Но я никогда этой ее любви и не желал. Как и вообще ничьей чертовой любви!

— Но почему тогда она ни разу к нам не приезжала? — спросила Дина.

Я подошел ближе и присел перед ними на коленях.

— Возможно, она считала, что так будет лучше.

Дочь шмыгнула носом и я, чуть поколебавшись, все же порывисто прижал ее к себе, ощущая при этом как внимательно изучает нас Адам.

— Папа, мы не хотим, чтобы Веро была нашей няней, — наконец сказал сын.

— Раньше вы легко справлялись с неугодными, — усмехнулся я.

— С этой не получается. Поэтому я решил сказать прямо.

— А еще мы хотим, чтобы с нами была Тамара, — добавила Дина.

— Раз вы не смогли довести Веро, значит, она хорошая няня, придется ее оставить, — усмехнулся я.

— Неееееет, — раздалось дуэтом в ответ.

— Я подумаю обо всем этом, — пообещал, удобно устраиваясь на полу. — А теперь давайте посмотрим мультики. Умираю от любопытства, что там дальше будет с Алладином.

— Это не Алладин, — возмутилась Дина, тыкая пальчиком в экран. — Это принц Эрик из Русалочки!

— Тем более, — притворно-воодушевленно подытожил я, включая мультик.

— По-хорошему, Разумовский, мне стоило бы тебя выгнать! — с порога заявила Тамара, когда на следующий день я приехал к ней без предупреждения.

— И ты была бы абсолютно права, — заметил я с ухмылкой. — Но, тем не менее, ты меня не выгонишь.

— И почему же это? — фыркнула царица, сложив руки на груди в воинственной позе.

Мой взгляд невольно сполз к вырезу ее футболки, в котором отчетливо виднелась грудь. А ведь как хороша была эта чертовка! Совсем не в моем вкусе, казалось бы, но… тело рядом с ней жило словно бы собственной жизнью. Прямо как в плохом любовном романе — тело меня всячески предавало.

— Ну, на это есть сразу несколько причин, — ответил, оперевшись плечом о дверной косяк.

— Назови хотя бы одну.

— Ну, во-первых, тебе наверняка интересно, о чем я хочу с тобой поговорить.

— Ни капельки! — отрезала Тамара.

— Врешь, — ласково заметил я, подавшись к ней ближе и заглядывая в глаза. — Иначе мой нос уже свел бы близкое знакомство с твоей дверью.

— Вообще-то еще не поздно, — фыркнула Тамара, попытавшись закрыть дверь.

Но к этому я был готов. Быстро притянул к себе эту невыносимую царицу и почти в самые губы прошептал:

— Поздно. И уже давно.

— Черт с тобой! — заявила она, отстраняясь и отходя от меня подальше, словно от прокаженного. — Говори, что хотел и проваливай к своей драгоценной Веро!

— Она не моя.

— Но тебе этого очень хочется!

— Если бы хотелось — уже так и было бы. Делай выводы, — усмехнулся я.

— Давай ближе к делу. Так чего ты хотел?

— С тобой — много чего, — хмыкнул я, но тут же посерьезнел. — Мне кажется, нам пора поговорить о том, что будет дальше.

— И что же… будет дальше? — поинтересовалась Тамара, и я успел уловить мимолетную тревогу в ее взгляде.

— Мы оба понимаем, что этот спектакль с помолвкой не будет продолжаться вечно, — ответил, внимательно следя за выражением ее лица. — Потому дальше я вижу только два варианта развития событий…

— И какие же?

Я сделал глубокий вдох, потом, тщательно подбирая слова, произнес:

— Я много думал обо всем этом. И от меня не укрылось, что дети к тебе привязались. Я не хочу, чтобы они расстроились от твоего ухода, поэтому первый вариант — я увольняю Веро и ты становишься их няней.

— Заманчивее некуда, — фыркнула ночная жрица. — Какой тогда второй?

— Я действительно на тебе женюсь.

Часть 21. Тамара

— У-лалаааа! — протянула Аня, когда я поведала ей все, о чем мы говорили с Разумовским. Ну как говорили? Вещал в основном он. Мне же приходилось лишь одергивать себя и напоминать — себе же — что это все понарошку.

— Никакого «улала», — мрачно проговорила я, принимаясь за вторую порцию чизкейка.

По-хорошему, мне следовало бы снова взять себя в руки и броситься в очередную потенциально проигрышную борьбу с лишним весом, раз уж мне впервые настолько понравился мужчина, но…

Так-так-так, Тамара! О чем вообще ты думаешь? О том, что тебе нравится Игорь?

Да, черт бы все побрал! Нравится так, что зубы сводит. Но это неправильно. Такие, как он, совсем неспособны заинтересоваться твоим пятьдесят шестым размером.

— Ну как же? — хмыкнула Аня, поглаживая весьма округлившийся животик.

Я невольно проследила за этим ее жестом. И даже примерила его на себя. У меня бы ни разу не получилось быть настолько изящной беременной.

Стоп! Хватит вообще обо всем этом размышлять. Мне не грозит быть в ближайшее время ни беременной, ни изящной.

— Да так же. Он хочет фиктивный брак. И он его получит, — постановила я, отставляя опустевшую тарелку.

— Ты уверена, что именно фиктивный? — вскинула бровь подруга.

Эти слова елеем разлились по нутру. Как бы хотелось, чтобы предложение Разумовского было сделано не понарошку. Но я ведь прекрасно отдавала себе отчет в том, как все обстоит на самом деле.

— Уверена, конечно, — подернула плечами. — Другого у нас попросту не может быть.

Я посмотрела на Аню. Та расплылась в довольной улыбке. Не думала же подруга, что Разумовский взаправду решил на мне жениться? Бред, да и только.

— Посмотрим, — наконец сказала она. — А как дети Игоря? Ладишь с ними?

При упоминании близнецов я невольно улыбнулась в ответ. То, что мы с Адамом и Диной стали чувствовать и мыслить на одной волне, было очень удивительным. Но, наверно, к этому все и шло с самого начала.

— Мы ладим, да, — кивнула подруге. — И знаешь… я приняла решение относительно свадьбы с Разумовским.

Я сказала это, а у самой все внутри перевернулось. Свадьба. Пусть и фиктивная. Но может, это и есть верх моей карьеры, как потенциальной девицы на выданье?

— Расскажешь? — приподняла бровь Аня.

И я закивала в ответ.

В офисе Игоря я оказалась на следующий же день. Просто не видела повода тянуть и дальше. Да и опасалась, что Разумовский передумает, чего греха таить?

— О! Ты все же почтила меня своим присутствием, — хмыкнул Игорь, но от меня не укрылось замешательство, засквозившее в его голосе.

— Я не просто так брала время на раздумья, — подернула плечами. — И вот теперь приехала, чтобы дать ответ.

— Вот как? — спросил Разумовский и сложил руки на груди.

Я невольно залюбовалась им. Весь такой красивый и мужественный. Уверенный в себе. И я напротив — совершенно не вписывающаяся в картину его мира.

— Да. В общем, я согласна, — сказала как можно спокойнее, хотя внутри все перевернулось от ныхлынувших эмоций.

— Спасибо и на этом, — не остался в долгу Разумовский.

— Но у меня будут свои условия, — выдала я.

Игорь лишь усмехнулся и занял место за своим рабочим столом.

— Почему-то я не удивлен. Предложишь уволить Веро? — уточнил мой новоиспеченный жених.

— Как ты догадался?

Я присела напротив и воззрилась на Разумовского.

— Это вполне логично. Но… пока няня останется на том месте, которое занимает.

Он вскинул руку, когда я собралась запротестовать.

— Ты вовсе не обязана быть с близнецами еще и в таком качестве. Но все же им пока нужен присмотр. А Веро неплохо держится.

Ага, за трубу, в которой застряла, как минимум, — мысленно хмыкнула я.

— Как только ты поймешь, что нам не нужна никакая няня — Веро пойдет на выход, — процедила в ответ. — Ну и никаких зависаний на тебе, даже если няня тебе и нравится!

— Она мне не нравится.

Прекрасно. У меня от этих его слов камень с души свалился. Может, зря я настолько остро воспринимаю наличие рядом этой инста-няни?

— В целом, все остальное меня устраивает, — сказала я. — Будем и дальше играть в жениха и невесту.

Я ухмыльнулась, и вдруг произошло то, чего никак не ждала. Разумовский поднялся из-за стола так внезапно, что я даже испугаться толком не успела.

Навис надо мной, положил руку на мое лицо. А потом моих губ коснулись его губы! И это было так странно и внезапно, что мне кровь в голову ударила. Я ощутила опьянение. Кислород в легких закончился. Мы с Игорем целовались — сначала яростно, потом — нежно.

Разумовский мягко касался моих губ, и я таяла от этого, словно зажженная свеча.

— А может, играть и не будем, — хмыкнул он, отстранившись.

Пришлось призвать всю свою сдержанность, чтобы не потянуться за его губами. Я просто знала — сейчас самым правильным будет встать и уйти, сказав напоследок что-то нейтральное.

Что я и сделала.

— Я хочу приехать к вам завтра и куда-нибудь сходить с детьми, — кашлянув, проговорила, направившись к выходу и обернувшись по дороге. — Или привези Адама и Дину ко мне. Мы проведем время вместе.

— Познакомишь их со своими кошками? — лукаво уточнил Разумовский.

Я взялась за ручку на двери кабинета и кивнула.

— Да. Почему бы и нет? — задала тот вопрос, который не требовал ответа.

После чего попросту вышла.

Часть 22. Игорь

Предложение вышло спонтанным. Вообще-то я думал, что предложу Тамаре всего лишь роль няни, а в случае отказа — объясню, что все эти игры стоит прекратить. Пока не стало слишком поздно.

Но едва она открыла дверь, как я понял — уже поздно. Для меня самого, по крайней мере.

План созрел в голове быстро и он был идеальным. Предложив Тамаре пожениться, я убивал сразу несколько зайцев разом — дети будут в надежных руках, родственники от меня отстанут, а я сам получу жену, с которой как минимум не будет скучно. И которую я, если быть честным с собой самим, хотел уже почти до одержимости.

Да, это снова будет брак по расчету. Возможно, я наступал на те же грабли, но иную форму отношений не считал для себя приемлемой. В подобном браке все было четко и ясно, и оговорено заранее. Никаких разочарований и эмоциональных потрясений.

«Но в прошлый раз тебя это не спасло», — ехидно напомнил внутренний голос. Да, я действительно не удержал деньгами бывшую жену. Но я и не пытался ее держать. Да, злился, да, считал себя оскорбленным, да, желал, чтобы ее сожрали крокодилы и прочие твари, но я не хотел все вернуть. Теперь же все было… несколько иначе. Если кто-то позарится но мою ночную жрицу — я, пожалуй, попросту ему что-нибудь откручу. И это вовсе даже не глаза.

— А где дети? — спросила Тамара на следующий день, когда я заехал за ней.

Я окинул ее долгим взглядом. Понимала ли она сама, какой аппетитной выглядела в этом, в общем-то простом, платье? Господи, и когда только я успел настолько на нее подсесть?..

— Дети дома с няней, — ответил с ленивой улыбкой, представляя, что скоро вся она будет мне принадлежать. Ведь не думала же Тамара, что мы будем как старые аристократы спать каждый в своей постели?

— Но… я собиралась свозить их кое-куда.

— И это для них ты так вырядилась? — взметнул я вверх брови.

— Что? Это обычное платье!

Может, и так. Вот только оно чертовски похабно обтягивало ее в весьма соблазнительных местах!

— Ну, в общем, развлекать ты сегодня будешь меня, — уведомил я Тамару.

— Надеюсь, ты ведешь меня не на очередную встречу к родственникам? — ужаснулась она.

— Пока нет. Но скоро придется к ним заглянуть. Как минимум — чтобы сообщить дату нашей свадьбы.

— Но мы пока не подавали заявление, — возразила моя царица.

— Вот именно! Поэтому займемся этим прямо сейчас.

— К чему такая спешка, Разумовский? Ты что, боишься передумать? — хмыкнула Тамара презрительно.

— Боюсь, что передумаешь ты, — ухмыльнулся я. И, резко посерьезнев, добавил:

— Не хочу от тебя скрывать — я далеко не подарок.

— Это уже давно ясно. И, кажется, я начинаю понимать, почему от тебя сбежала жена.

Я покачал головой все с той же ухмылкой на губах.

— Не ковыряй эту рану, больше не сработает. Просто я надеюсь, ты понимаешь, что наш брак будет… по расчету, но далеко не фиктивным?

— Что ты… имеешь в виду?

— Все просто — я дам тебе все, что угодно… — я снова смерил ее взглядом с головы до ног, — но ты должна мне полностью принадлежать. А это значит, что я не собираюсь мотаться по проституткам. То есть, тебе придется…

— Всячески тебя удовлетворять? — прервала Тамара с усмешкой. — Ты отвратителен, Разумовский!

— В постели тебе так не покажется, — ухмыльнулся я в ответ. — Или ты предпочла бы, чтобы я спал с кем-то другим?

— И таскал в дом всякую заразу? Ну уж нет!

— Вот и прекрасно, — подытожил я. — Поехали.

— Подожди, — выдохнула моя ночная жрица получасом позже у самых дверей ада. То есть — загса.

Господи, вот уж не думал, что еще раз приду сюда добровольно и в трезвом уме! И, тем не менее, это произошло. А стоящая рядом женщина еще просила подождать!

— Что еще? — поинтересовался хмуро.

Черт возьми, не собирается же она сказать, что передумала?

— Мы не слишком торопимся? — произнесла Тамара, подтверждая мои опасения.

— Мы уже обо всем договорились, разве не так? — отрезал жестко. — По-моему, моя милая, мы с тобой уже стали ближе некуда! Ты видела всю мою сумасшедшую родню, ты нравишься моим детям и, наконец, мы разделили на двоих чудесные туалетные приключения!

— Я не видела твоих родителей.

Я мрачно усмехнулся в ответ:

— И не увидишь.

— Почему? Они не приедут на свадьбу?

— Если они приедут — это будет событие сродни второму пришествию, — оскалился цинично. — Мы давно не поддерживаем связь.

— Как это возможно?

— Легко, — передернул я плечами. — Я никогда не был им нужен. Случайно доползший до цели сперматозоид, которого вскоре после рождения сбросили на бабушку!

Дерьмо. Столько лет прошло, а я все никак не мог этого забыть. В памяти намертво отпечаталась картина — родители уезжают. Мне всего пять лет, но я уже понимаю, что это — навсегда. Понимаю, что меня выбрасывают из жизни, как ненужный груз. И не помогут никакие жалкие слезы и крики.

Наверно, это и определило всю мою дальнейшую жизнь. Заставило строго придерживаться правила — ни к кому не привязываться. Только холодный расчет с заранее известными обязанностями сторон.

— Ты идешь или нет? — поинтересовался у неподвижно замершей Тамары.

Она смотрела на меня с каким-то молчаливым пониманием, от которого тошнило.

— Не смотри так! — не сдержался я. — Мне не надо этой сраной жалости, ясно?!

— Это не жалость, — спокойно возразила Тамара. — Просто теперь мне ясно, почему ты такой.

— Такой — это, надеюсь, неотразимый? — ухмыльнулся я привычно.

— Самовлюбленный!

— Ну, кто-то же должен меня любить, — хмыкнул в ответ. — Приходится справляться с этим самому. Пошли уже, — скомандовал решительно, отбрасывая прочь все мысли.

Но все равно не мог отделаться от ощущения, что Тамара незаметно пролезла мне под кожу так глубоко, как никому еще этого не позволял.

Часть 23. Тамара

— Ох, Вик… мне так страшно! — призналась я другу, с которым мы встретились сразу, стоило только осознать, что скоро я стану женой Разумовского.

— Перестань, — покачал головой Виктор. — К этому вы шли все это время.

Я воззрилась на него с искренним удивление. Уж куда мы и шли с Игорем, так вовсе не к семейной жизни.

— Я не о том, — закатив глаза, сказал Вик. — Просто был уверен в том, что рано или поздно этот день настанет.

— День, когда я буду трястись от ужаса, зная, что совсем скоро стану женой Игоря Разумовского? — не поверила я.

— День, когда вы станете мужем и женой, — подернул плечами Виктор.

— Это все понарошку, — пробурчала в ответ.

Вик мгновенно отреагировал, громко фыркнув.

— Ага. Вешай эту лапшу на уши кому-нибудь другому.

У меня все слова куда-то растерялись. Я ведь взаправду не понимала, по-настоящему ли у нас все с Разумовским. Вернее, осознавала, что это все неправда, но… не знала ровным счетом ничего относительно того, как мы станем действовать дальше. Просто поженимся… и?

Что стояло после этого самого «и», знать я не могла.

— Напомни, куда ты поедешь уже через час? — спросил Виктор, и теперь уже настала моя очередь переспрашивать его.

— Ты не запомнил? — в этот вопрос я вложила все свое удивление.

— Запомнил, Тома! — закатил друг глаза. — Я о другом.

— А!

Вздохнув, я поняла, на что именно намекает Виктор. Я собиралась отправиться на встречу с родственниками Разумовского, где мы и должны были объявить о том, что подали заявление в загс. И мне совсем не была ясна одна вещь. Уж если Игорь настолько не хотел жениться на ком бы то ни было, как он планировал вести себя, объявляя, что я — его невеста? На этот раз самая, что ни на есть, настоящая.

— Поеду признаваться всем, что выйду замуж за Разумовского в ближайшем будущем.

Я произнесла эти слова, и внутри все перевернулось. Нельзя поддаваться эмоциям и идти на поводу у своих чувств. Нельзя!

— Ну вот и славно, — сказал Вик, выдыхая с заметным облегчением. — Поезжай и уже дай понять, что в жизни твоего Игоря ты занимаешь далеко не последнее место.

Я воззрилась на друга. Он смотрел в ответ уверенно. Неужели и впрямь настаивал на том, что было для него совершенно нормальным, но не было таковым для меня?

— Пфффф… как все просто, Вик… — начала я, и Виктор тут же откликнулся.

— Все просто. Или хочешь усложнить?

Он подмигнул мне, я же в ответ поджала губы. Уж чего никак не хотелось — так это усложнения и без того сложно ситуации. Поэтому я просто кивнула, соглашаясь с тем, во что так или иначе уже вписалась.

Мы прибыли на встречу с родственниками Разумовского. Когда Игорь собрался выйти из машины, я поддалась внезапному порыву. Положила руку на ладонь Игоря и прошептала:

— А если кто-то скажет, что наш с тобой брак не должен состояться?

Мой «жених» посмотрел на меня, хмуря брови. Скользнул взглядом вниз — сначала к губам, потом — к декольте.

— Они мечтали меня женить, — совершенно резонно парировал Разумовский. — С чего бы им это говорить?

Он пожал плечами. Выглядел при этом совершенно уверенно. Но не успела я выказать и сотой доли того, что чувствовала, когда Игорь заявил:

— Все они только и ждут, что я женюсь. Тебе не о чем беспокоиться.

После чего попросту вышел из машины.

— А я против… — сказала тетя Разумовского, когда мы объявили о будущей свадьбе.

Ее губы превратились в тонкую полоску, после чего изрекли снова:

— Если тебе важно мое мнение — я против.

Я физически ощутила, как вскипает Игорь. По правде говоря, в данный момент, вскипела и я.

Да, наш союз был фарсом! Но знали об этом только мы и никто другой.

— И почему вы против? — уточнила у Маргариты Ивановны. — Уж не потому ли, что я привезла вам двух кошек на пристройство?

Слова прозвучали в некотором роде обличительно. Тетя Рита стушевалась, но лишь на время.

— Я против потому, что вы вообще ничего не знаете друг о друге! — выдала она.

Прекрасно. То есть, в семье Разумовского и впрямь царствовали нравы, при которых даже самые дальние родственники могли выказать свою точку зрения, и она должна была быть учтена?

— Я знаю о вашем племяннике многое, — сказала я, натягивая на лицо улыбку. — И уж позвольте нам решать…

Я не договорила, когда в беседу вклинился Игорь.

— Да, тетя. Позволь уж мне решать, на ком жениться, когда и при каких обстоятельствах, — сказал Разумовский.

Взял бокал со стола и поднял тост.

— За мою будущую жену! — провозгласил он.

Я увидела, как кто-то из собравшихся родственников подхватывает этот тост со рвением. Остальные же просто поднимают бокалы потому, что так положено.

— За будущую жену! — раздался нестройный хор голосов, и я поняла, что попала в заведомо проигрышное положение.

Как бы все ни случилось — я останусь лишь нежеланной гостьей в этой семье. Ничего кроме. Впрочем, кто сказал, что я должна буду с этим мириться?

— Не скажешь же, что это верх твоих мечтаний? — с насмешкой спросила Веро, которая присоединилась к празднеству сразу, как только уложила детей.

Я бы многое отдала, чтобы самой рассказывать сказки и укрывать одеяльцами детей Разумовского, но он предпочитал доверять этот процесс нанятой няне.

— Что ты имеешь ввиду? — вскинула брови, поворачиваясь к инста-красотке.

— Ну… как? Ты ведь толще нормальных женщин раза в три. Ты безобразная. Ты — фиктивная невеста. И это верх твоих мечтаний?

Веро усмехнулась, но в ее взгляде я заметила жалость. И вдруг поняла — она в некотором роде права. Мой статус взаправду является фиктивным. Я толще этой инста-няни ровно в три раза. Но в то же время не могу сказать, что это и есть верх моих мечтаний.

— Я не безобразная, — вяло отмахнулась от Веро, сдаваясь, впервые за долгое время, на волю тех чувств, которые сейчас превалировали.

— Ну а остальное? Ваш брак ведь фиктивный?

Она вцепилась взглядом в мое лицо, и я поняла кое-что еще. Даже если эта самая свадьба ничего не значит для Разумовского, я не позволю Веро спекулировать на всем этом.

— Наш брак — самый, что ни на есть, настоящий, — буквально пропела я. — Так что закатай губу, дорогуша. Какая бы безобразная я ни была — Игорь женится именно на мне. А сейчас сгинь. Но знай — после того, что ты сейчас выдала, дни твои сочтены.

Я удалилась, но один бог ведал, каких сил мне это стоило. Не показать виду, не рассказать ни о чем Игорю. Не признаться в том, что моя фигура, весьма далекая от идеальностей, и есть тот предмет, который может стать барьером между нами прежде всего с моей стороны.

Я просто сражалась с тем, во что окунулась благодаря отношениям с Разумовским, и на данный момент не понимала, побеждаю ли я, или… несу непоправимые потери.

Часть 24. Игорь

— Игорь Валерьевич?

Я поднял голову, отрываясь от экрана ноутбука и вопросительно взглянул на Веро. Сегодня решил поработать из дома, чтобы чуть больше побыть с детьми, но, кажется, идея была далеко не самая лучшая. Постоянные крики, шум, гам и прочие сводящие с ума звуки изрядно отвлекали. Видимо, всем домочадцам казалось, что если я работаю на дому, моя работа от этого становится менее важной! Собственно, в итоге я просто прикрикнул на детей, напугал грозным рыком экономку и заработал за это все неодобрение Тамары. Славно началась неделя!

— Вы что-то хотели? Что-то с детьми? — поинтересовался у застывшей на пороге няни.

— Нет, они в своей комнате…

— А должны быть с вами, — заметил неодобрительно. — Во всяком случае, в ваше рабочее время.

— Простите, просто ваша невеста… — она запнулась, но когда я нетерпеливым жестом взметнул вопросительно брови, продолжила:

— Она захотела побыть с ними наедине. И я подумала, что могу в это время поговорить с вами…

— Ну так говорите, не стойте истуканом! — откликнулся мрачно. — Вы отнимаете зазря мое время!

— Простите! — пробормотала Веро, подскакивая ближе. — Я просто…

Не без удивления я наблюдал за тем, как она вальяжно устраивается на моем столе, показательно задрав и без того короткую юбку. Стоило бы скинуть ее отсюда и послать на три веселых, но стало вдруг даже интересно — до чего еще эта женщина дойдет? Ведь разве я не дал ей понять уже не раз, что она меня совсем не интересует? И теперь, откинувшись на спинку кресла, наблюдал за ее поползновениями, словно за забавной зверушкой в цирке.

— Игорь… Валерьевич, — выдохнула няня, склоняясь ко мне, едва не тыча при этом в лицо своей грудью, — вы ведь не женитесь на… на этой девушке по-настоящему?

— Почему же? — поинтересовался с усмешкой, продолжая наблюдать за ее манипуляциями.

— Она вам не подходит! Вам нужна рядом красивая… — она повела грудью у меня под носом, — чувственная… — шепот раздался едва мне не в губы, — безупречная женщина…

С этими словами Веро нагло скользнула мне на колени и я поймал ее за руки. Отведя их от себя, восторженно пропел в ответ:

— Совершенно с вами согласен! И, кажется, я нашел именно такую женщину!

Она кокетливо захлопала ресницами и томно выдала:

— Да! Я знала, что вы поймете все верно…

— Конечно. И уже давно. С первой встречи я понял, что моя невеста — самая идеальная для меня женщина. А теперь… — я резко отодвинулся, буквально сбрасывая Веро на пол, — вам следует приступить к своим обязанностям. Вам ведь нужна эта работа или как? — прищурился угрожающе.

— Да, и…

Несмотря на потрясение от того, что ее отвергли, Веро выпрямилась и заявила:

— Мне кажется, мне следует остаться на ночь. Адам жаловался, что долго не может уснуть…

— Делайте, как считаете нужным, — раздраженно отмахнулся я. — Только дайте наконец спокойно поработать!

Веро покорно вышла, а я, погруженный мыслями в нетерпящие отлагательства дела, совершенно не предполагал, что в этой покорности таилось нечто угрожающее.

— Я приготовила ужин, — сообщила мне тем же вечером Тамара, поднимаясь при виде меня со стула.

Я оглядел кухню, в которой даже после готовки моей невесты царил идеальный порядок и вдохнул аппетитный запах еды.

— Ммм… картофель по-деревенски? — поинтересовался, подходя ближе.

— Он самый.

— Пахнет обалденно, но не стоило. Готовить может и экономка. Ты же моя… невеста, а не прислуга, в конце концов.

— Кажется, твоя няня так вовсе не считает.

Я усмехнулся, услышав нотку ревности в этом ее «твоя няня». Сложив на груди руки, невинно полюбопытствовал:

— Вот как? И что же она говорит?

— Что я — фиктивная невеста. И… — моя ночная жрица резко запнулась, потом торопливо договорила:

— И, очевидно, она думает, что я тебе не подхожу.

— А это имеет значение? — спросил, лениво опершись о столешницу.

— Твоя родня считает так же…

— Во-первых, не все. Во-вторых, жить с тобой собираюсь я, а не все эти люди. Их в нашей… супружеской постели не будет, — усмехнулся многообещающе, перехватывая на удивление смущенный взгляд Тамары.

— Ты уверен?

— А ты сомневаешься? Поверь, я не завидую тому, кто попытается влезть к нам в кровать, особенно когда мы будем очень заняты, — хмыкнул насмешливо. — И, кстати, раз мы скоро поженимся… думаю, тебе стоит полностью перебраться ко мне. Буду рад, если ты останешься сегодня и уложишь детей. А потом… я бы тоже не отказался от сказки на ночь, — ухмыльнулся многозначительно.

— Не так быстро, Разумовский!

— А чего ждать? — взметнул я вверх брови. — Мы ведь помолвлены и все такое прочее.

— Для начала давай поужинаем! — поспешно ретировалась Тамара.

Я посмотрел на нее с некоторым недоумением. Казалось, что мысль лечь со мной в одну постель совершенно не приводила ее в восторг. И оставалось только гадать, что было тому причиной.

— «Для начала» звучит обнадеживающе, — хмыкнул в итоге, помогая своей царице накрывать на стол.

Этой же ночью я внезапно проснулся от того, что кто-то вошел в мою спальню. Растерянно соображая спросонья, прислушался, но прежде, чем успел что-либо понять, обнаружил, что этот нежданный гость быстро юркнул ко мне в постель.

— Тамара? — спросил хрипло.

Неужели она отважилась вот так просто прийти в мою спальню под покровом ночи и лечь ко мне в кровать? Может быть, она чего-то стеснялась и так ей было проще? А может, решила сделать мне тем самым сюрприз? Вот так царица, вот так баловница!

Усмехнувшись затее своей ночной жрицы, я терпеливо ждал, хотя возбуждение от мысли, что Тамара лежит рядом, накатило неожиданно бурной волной. Наконец женщина рядом пошевелилась и стремительно оседлала мои бедра.

— Ахх! — выдохнула она, поерзав на затвердевшей плоти. — Я знала, что на самом деле ты ко мне вовсе не равнодушен!

Черт! Определенно, это была не моя ночная жрица. Разозлившись, я попытался скинуть с себя оборзевшую до крайности Веро, но она крепко вцепилась в мои плечи, впиваясь ногтями едва ли не до крови.

— Аааа! — простонала она так громко, что слышал, должно быть, весь дом. — Даааааа, Игоооорь!

— Тише! — рыкнул я, зажав ей рот ладонью и снова дернулся, пытаясь ее от себя отцепить.

Но было поздно. В коридоре послышались быстрые шаги и в следующий миг дверь распахнулась. Резко вспыхнул свет и я, заморгав от неожиданности, увидел потрясенное лицо Тамары.

— Это не то, что ты думаешь! — сумел лишь сказать, как в самых затасканных сценах измен.

— Отвяжись! — рявкнул на Веро, и, уже не контролируя себя, отбросил ее в сторону, чтобы побежать за Тамарой. Раздался треск ткани и я понял, что няня мертвой хваткой вцепилась в мои трусы, без которых я в итоге и остался. Замерев лишь на мгновение, я плюнул на все и в чем мать родила ринулся в погоню. В конце концов царица и так уже все у меня видела. В несколько более умиротворенном состоянии, правда, но сейчас было не до мелочей.

Единственно важным казалось догнать ее и заставить меня выслушать.

Часть 25. Тамара

— Тамара, стой! — раздался позади голос, когда я улепетывала от Разумовского.

В голове проносились мысли, хаотично и вразнобой. Мне нужно бежать от Игоря куда подальше! И как можно быстрее! Вообще навсегда. Потому что ему будет плевать на меня и мои чувства и дальше.

Подумать только — он все же связался с Веро! С этой дамочкой, о которой я ему открытым текстом сказала все, что о ней думаю. Но я тоже хороша… надо было просто настоять на том, чтобы инста-няня была уволена. И пусть бы они с Разумовским занимались непотребствами где-нибудь в других местах.

— Да стой же ты! — выдохнул «жених», хватая меня за локоть и разворачивая лицом к себе.

Мой взгляд тут же метнулся туда, где в полной боевой готовности располагался Игорь-младший. Во всей красе, между прочим!

Вскинув руку и не думая о том, что делаю, я выписала Разумовскому звонкую пощечину.

Значит он бросился за мной, предварительно возбудившись в постели с Веро! Каков наглец!

— Однако! — только и вымолвил Игорь. — Давай еще!

Божечки! Да меня два раза просить не нужно!

Я снова вскинула ладонь, которая мгновением позже приложилась о лицо Разумовского. И вместе с тем пришло облегчение. Но не успела я его прочувствовать, когда Игорь вдруг… впился в мои губы поцелуем! Да таким, каким меня никто и никогда до него не целовал.

Мы ввалились в какую-то комнату. Слава всем святым, в ней никто не заночевал.

— Ты просто дура, Тома, раз поверила во все это, — процедил Разумовский, отрываясь от моих губ.

Его руки стаскивали с меня одежду, отбрасывали ту прочь. Я не оставалась в долгу, возбудившись за мгновение ока так, что мне уже стало откровенно плевать, что там вытворял Игорь в постели с Веро.

— А что… я не должна была верить своим глазам? — задыхаясь, прошептала, помогая Разумовскому избавить меня от одежды.

Теперь поцелуй стал не просто жадным. Он стал в некотором роде злым. Причем с обеих сторон.

— И что увидели твои глаза?

Ну, надо же! Вот тебе и вопрос! Особенно вкупе с тем, что Игорь повернул меня к себе спиной и начал вытворять такооооое…

— А… что… они… могли увидеть? — возмутилась я, впрочем, секундой позже поняла, что думать здраво в данный момент не могу от слова «совсем».

— Что я… я принял ее за тебя!

Некоторое время мы яростно отдавались друг другу. Ну как другу другу? Верховодил Разумовский, а я была этому только рада. Не представляла, что можно испытывать с мужчиной такое!

Все же развернувшись лицом к Игорю, я прошептала, пытаясь совладать с дыханием, которого мне не хватало:

— Как ты мог принять ее за меня, если она весит в два раза меньше?

Боже, Тома, зачем ты это говоришь? Просто закрой рот и наслаждайся тем, от чего у тебя уже пару раз случился пароксизм страсти.

— Ты думаешь, это для меня важно? — хмыкнул Разумовский, и я почувствовала, как он мягко, но уверенно толкает меня спиной на кровать.

А когда Игорь очутился между моих ног и продолжил то, от чего я сходила с ума, у меня в голове остались только те мысли, которые никак нельзя было назвать конструктивными. Да и желания генерировать подобные измышления у меня не осталось тоже.

Я проснулась, когда мне в лицо угодил луч солнечного света, падающего в окно. Зажмурилась, инстинктивно натянула до подбородка сползшую простыню.

В висках застучало страхом, что все, случившееся ночью, мне попросту привиделось.

Это было настолько отрезвляющим, что я мгновенно села на постели и проморгалась. Вроде бы находилась в той комнате, где у нас с Разумовским случилась ночь любви, но самого Игоря рядом не наблюдалось.

Зато нашлась небольшая записка, лежащая на соседней подушке.

«Я уехал на работу. Будить не стал. Уволишь Веро? Или сделаем это вместе, когда вернусь?»

На моих губах, помимо воли, появилась широкая улыбка. О, конечно же, я не собиралась терпеть и дальше присутствие этой инста-красотки! И если Игорь в этом сомневался, он жестоко ошибался.

Потянувшись, словно большая и сытая кошка, я откинула простыню, нашла глазами одежду, которая оказалась сложенной на одном из стульев комнаты, и принялась одеваться.

— Ма… ой, Тамара, а мы тебя ждали! — заявил Адам, когда я оказалась в гостиной.

Близнецы обнаружились в ней в компании их няни, которой я сейчас и собиралась сообщить, что на этом ее услуги нам не нужны.

Но меня сбило с толку обращение Адама. Он что, хотел назвать меня… мамой?

— А я так разоспалась. Долго не могла улечься, — поделилась, глядя на Веро.

Она, кстати говоря, усиленно делала вид, что ее в помещении нет. Странно… может поняла, что минуты ее сочтены, как я и обещала?

— Мы с Диной подумали и решили, — совершенно серьезно заявил Адам. — Хотим собаку. Ты же не против?

— Да… ты же поможешь нам, чтобы уговорить папу? — вступила Дина.

Весь этот разговор выстроил четкие границы между нами с детьми и няней. И я, не теряя времени, объявила:

— Конечно, помогу. Но! Если ваш папа будет против, вы должны понимать — мы будем обязаны его послушаться.

На самом деле, исход этой затеи был заведомо ясен. Разумовский наверняка согласится, уж в этом сомнений нет.

— И скажите, вы хотите кобеля, или суку? — уточнила у детей.

Адам и Дина переглянулись.

— Девочку, — выдохнула Дина. — То есть, суку.

— Просто прекрасно. Значит, избавимся от одной, чтобы взять нормальную, — проговорила я, и Веро, отчаянно делающая вид, что занята перепиской в телефоне, вскинула на меня глаза. — Вы уволены, Вероника, — отчеканила я. — Мой жених не просто знает об этом. Он попросил меня сообщить вам эти новости, — прерывая поток слов, который мог политься, сразу расставила я все точки.

Веро встала с дивана и посмотрела на меня презрительно. После чего перевела взгляд на детей. Адам и Дина, как по команде, сложили руки на груди и отвернулись. А их няня просто ушла.

Хотя, не совсем просто.

— Я всегда нахожу способ, чтобы такие, как ты, знали свое место, — процедила она, когда проходила мимо.

А через несколько секунд скрылась с наших глаз.

— Мое место здесь, — просто подернула я плечами, после чего раскрыла объятия для Адама и Дины, которые бросились ко мне с радостным криком:

— Урааааааааааа!

Часть 26. Игорь

Какая-то странная, прежде незнакомая, улыбка, блуждала по лицу все утро. Ну кто бы мог подумать, какая моя царица жаркая штучка! А впрочем, я, наверно, всегда это подозревал. И потому меня к ней так безотчетно и неконтролируемо тянуло. К ее энергетике, к ее колкостям и даже — к ее молчаливому пониманию. Все это не было похоже ни на что из того, что испытывал прежде.

— Игорь Валерьевич!

Секретарша склонилась надо мной, и, судя по ее обеспокоенному виду, я ни на что не реагировал уже, должно быть, несколько минут. Черт возьми! Все же женщины — чертовски коварные существа, способные свести с ума! Неужели и я превратился в такого идиота, который думает о какой-то девице больше, чем о собственных весьма немаловажных делах?

Упрямо тряхнув головой, я сосредоточил взгляд на своей секретарше.

— Ты что-то говорила, Лара?

— Да. Игорь Валерьевич, у вас через час встреча по поводу того заказа на строительство…

— Черт, точно, — выдохнул, поспешно поднимаясь на ноги и накидывая пиджак.

Надо же, насколько похоть затуманила мозги! Я действительно едва не забыл об этом проекте, принципиально важном для фирмы. Если мы получим этот заказ — сорвем весьма недурной куш, не говоря уже о том, что данный проект сам по себе станет говорящей рекламой компании.

— Скажите Свечникову и Лядовой, что я жду их в машине, — отдал распоряжение на ходу, поспешно направляясь к лифтам.

— Они уже ждут внизу, — донесся мне в спину голос Лары.

Переговоры, на которые потратил полдня, вышли трудными и пока не привели к конкретному желаемому результату. Я возвращался в офис уже практически под вечер и все, о чем мечтал — это осушить в один присест бутылку старого доброго бренди. И был вовсе не готов к тому, что застану у себя в кабинете, когда туда войду.

Первое, что я уловил, едва открыв дверь — это запах. Поморщившись, огляделся, ища источник неприятного аромата, наводящего на мысли о том, что кто-то перепутал мой кабинет с туалетом. Что еще за дерьмо?

Впрочем, именно дерьмо это в итоге и оказалось. Живописная кучка красовалась прямо посреди дорогущего ковра и я гневно нахмурил брови, готовясь гаркнуть на Лару за подобный беспорядок. Да нет, даже не беспорядок. Беспредел!

Но едва я повернулся к двери, как позади меня послышался шум и, резко развернувшись, я обнаружил, как из шкафа вывалились мои дети, Тамара и… щенок?

— Сюрприиииииз! — радостно объявили Адам и Дина, и я красноречиво кивнул на кучку на ковре:

— Да, вижу я ваш сюрприз.

— Это не мы, это Голд!

— И слава Богу, иначе бы я всерьез обеспокоился вопросом почему мои дети гадят на ковер, — хмыкнул в ответ мрачно.

— Папочка, мы честно-честно хотели сначала попросить у тебя разрешения! — подскочила ко мне дочь, умоляюще заглядывая в глаза. — Но…

— Но мы сегодня были в торговом центре и проходили мимо зоомагазина, — продолжил Адам.

Я терпеливо слушал, сложив руки на груди. Щенок — судя по виду, это был золотистый ретривер — в это время деловито обнюхивал диван. И вряд ли с приличными намерениями.

— И этот щенок смотрел на нас из своей клетки! — снова вступила Дина. — У него были такие грустные глаза! Ему было плохо!

— И мы не смогли пройти мимо, — закончил Адам.

— Ужасно трогательная история, я сейчас заплачу, — сухо откликнулся я.

И к своему удивлению услышал, как что-то действительно льется. Опустив взгляд, обнаружил, что щенок со всем энтузиазмом и непосредственностью ссыт мне аккурат на ботинки.

— Только не это! — буквально простонал и, нагнувшись, схватил животное за шкирку. — Приятель, ты чертовски плохо начал!

— Прямо, как я, — послышался насмешливый голос Тамары. — Слушай, мы действительно хотели сначала спросить у тебя насчет щенка…

— Но сделали все наоборот, — парировал я.

И снова характерный звук. Теперь эта мохнатая зараза беззастенчиво ссала на мой пиджак!

— Ему конец, — вынес я свой вердикт, опуская собаку на пол.

— Папа, но мы же его оставим? — ужаснулась Дина.

— Оставим, конечно, — угрожающе оскалился я. — На улице!

— Ну папаааааа… — дружно заныли дети.

Ответить я не успел. Дверь распахнулась и за спиной Лары показалась хорошо знакомая фигура.

— Я, видимо, не вовремя, — вскинув брови, заметил с улыбкой Васнецов.

— Ну, если не считать того факта, что стою здесь весь такой обоссанный, я вполне готов к приему посетителей, — откликнулся язвительно и, скинув с себя пиджак, распорядился, грозно зыркнув на всех троих, не считая собаки:

— Чтобы к моему возвращению ковер был очищен и пиджак отмыт! — после чего повернулся к Роману и добавил:

— Поговорим с тобой в переговорной.

Когда мы устроились и напротив каждого из нас стояла чашка с кофе, я взглянул на старого приятеля и поинтересовался:

— Ты ко мне по делу или просто так?

— И то, и другое, — ответил он и впился в меня тем пристальным взглядом, от которого невольно чувствуешь себя словно бы голым. И даже не физически — душевно.

— Ты все-таки нанял Тамару на должность няни? — поинтересовался Васнецов следом и я вдруг понял, что он совершенно не в курсе ни о чем. В последнее время моя жизнь словно бы сжалась до некого тесного мирка, где были только дети, Тамара и теперь еще эта наглая мохнатая морда, страдающая явным недержанием.

От этого взгляда Васнецова хотелось спрятаться. Потому, прежде, чем ответить, я поднялся со своего места и отошел к окну. Встал спиной к приятелю, заложил руки в карманы брюк и сказал, словно о чем-то незначительном:

— Нет. Она моя… невеста.

— Фиктивная, я помню, — спокойно заметил Рома.

— Не совсем.

Возникла пауза. Наконец Васнецов осторожно произнес:

— Поясни. Я знаю от жены, что ты предложил Тамаре пожениться. Это будет по-настоящему?

Со вздохом я повернулся к нему вполоборота и сказал:

— Это брак по расчету.

— Снова?

— А почему нет? — передернул в ответ плечами. — Это выгодно для нас обоих.

— Вот, значит, как… — задумчиво проговорил Васнецов. — Итак, ты нанимаешь женщину, которая, по твоим словам, совсем не в твоем вкусе, на роль своей невесты. Затем ты, сторонящийся брака, как страшнейшей кары, делаешь ей реальное предложение и утверждаешь, что это по расчету. Я ничего не упустил?

— К чему ты клонишь?! — не выдержал я.

— К тому, что ты врешь сам себе. Зачем?

— Затем, что не хочу быть уязвимым! Не хочу снова выглядеть, как идиот!

Потеряв терпение, я шарахнул кулаком по оконному стеклу так, что оно жалобно задребезжало и разве что чудом не пошло трещинами.

— И я не хочу об этом говорить, — отрезал, поворачиваясь к Роме лицом. — Окей?

— Окей, — спокойно согласился он. — Тогда перейду к делу. Я устраиваю благотворительный вечер в эту субботу и надеюсь увидеть тебя там. Вместе с Тамарой. По-моему, это отличный повод представить ее обществу.

В голове тут же нарисовалась картина того, как я вывожу Тамару на публику. Практически на потеху разряженным и пресыщенным воротилам.

«Таким же, как я сам», — ехидно заметил неугомонный внутренний голос.

Стоило ли вообще это делать? И причина моих сомнений сейчас крылась вовсе не в том, что я стеснялся ее, просто готова ли была она сама к подобному поступку?

— Ты же не будешь прятать ее вечно, — послышался спокойный голос Васнецова, словно прочитавшего мои мысли.

— Я поговорю с ней об этом и дам тебе знать.

Направляясь к выходу из переговорной, туда, где меня ждала моя семья, я и сам себе не мог объяснить, почему вдруг внутри поселилась неясная тревога при мысли о том, чтобы появиться с Тамарой на публике.

Часть 27. Тамара

— Покрутись! — велел Виктор, и я послушно повернулась вокруг собственной оси. — Ты похудела. Однозначно. А платье — просто шик, — закатил глаза Вик.

— Думаешь?

Я придирчиво рассматривала себя в зеркало битых десять минут. Насчет похудения — сомневалась, хотя мне были и приятны слова друга. А вот платье взаправду было шикарным. Теперь оставалось заверить себя в том, что несмотря на лишний вес, я выгляжу в этом наряде прекрасно.

Впрочем, у меня на это ушло не слишком много усилий. В последнее время я просто летала на крыльях, и все от того, что происходило между мной и Разумовским.

Не думала, что рядом с этим мужчиной (да и вообще с любым другим) я могу чувствовать себя настолько комфортно и… счастливо.

— Уверен! — заявил Вик. — И уже перестань в себе сомневаться.

Он обхватил меня за плечи, ощутимо встряхнул и, посмотрев прямо в глаза, проговорил:

— Иди на этот вечер, детка, и затми там всех присутствующих!

Я уже собралась запротестовать, когда Виктор прибавил:

— И да! Если кто и сможет это сделать — так только ты.

Я почувствовала себя неуютно на этом приеме с самого начала, хотя рядом и были Аня с мужем, ну и конечно, Игорь. Все кругом были настолько… вычурно-роскошными, что мне было не по себе. Но самым главным были взгляды. Конечно, ввиду того, что это общество было «высшим», никто не спешил открыто обсуждать меня, или мою фигуру… но я раз за разом замечала, как на меня смотрят. Словно на какую-то низшую форму жизни, а вовсе не на человека.

— Игооооорь, — простонала какая-то дамочка, едва ли не повиснув на Разумовском.

Их тут же принялись фотографировать, и Игорь нацепил на лицо дежурную улыбку.

— Слушааааай, а я даже не думала, что ты здесь будешь.

Это была странная девица, на которую издалека уже посматривал с неудовольствием седовласый мужчина внушительного возраста.

— А я здесь буду, — заверил ее Разумовский в ответ.

— Это хорошоооо, — с полустоном проговорила девица. — Увидимся.

Она напоследок скользнула по мне взглядом, после чего удалилась.

— И много здесь таких… женщин? — поинтересовалась я у Разумовского, как мне показалось, равнодушно.

— Ревнуешь? — с мурлыкающими нотками поинтересовался Игорь, беря меня в кольцо своих рук и прижимая к стене.

Я почувствовала себя так, словно мне перестало хватать воздуха в легких. Нас снова фотографировали, только теперь — вдвоем.

— А стоит ревновать? — вскинула я подбородок.

Разумовский скользнул по моему лицу алчным взглядом. От глаз до губ, остановившись на которых сказал:

— Если бы стала ревновать — мне бы это понравилось.

Мы смотрели друг на друга несколько бесконечных мгновений, по прошествии которых я все же отвернулась.

— Я подумаю над твоим предложением, — выдохнула едва слышно, хотя желала сказать совсем другое. — И давай уже пойдем к остальным, а то фотограф сделал тучу снимков того, как мы тут обжимаемся возле стены.

В общем и целом, совсем скоро я почувствовала себя более раскованно. Разумовский делал все, чтобы показать окружающим, что мы с ним вместе, и мне это нравилось. Я даже невольно загордилась тем, что являюсь невестой (причем самой настоящей) этого мужчины. Импозантного, сексуального, уверенного в себе. Да и сама изо всех сил старалась соответствовать этому статусу.

Впрочем, очень скоро случилось то, что повергло меня наземь — причем во всех смыслах этого слова.

Я как раз проходила мимо официанта, наливавшего в бокалы шампанское. Он делал это не обычным способом, а расставив хрусталь огромной пирамидой. Такое я видела лишь в кино. Эта картина, наверняка слишком обыденная для остальных участников события, меня заворожила.

Приостановившись, я стала наблюдать за тем, как шипучий напиток заполняет собой бокалы. Сверху-вниз. Течет янтарной волной, и это практически казалось мне волшебством.

Ровно до того момента, когда в меня со всего маху кто-то не врезался и я… не полетела прямиком в пирамидку из бокалов!

— Ужааааас! — взвыла, инстинктивно приподнимая подол платья, а в следующую секунду уже барахталась в липком напитке.

Слава всем святым, совсем не поранилась осколками, хотя могла ведь! Просто сидела, ощущая, как сладкими потеками течет шампанское по моим волосами, рукам и ногам, и слышала беспрестанное щелканье затвора фотоаппарата.

Ну, все… уже завтра во всех новостных заголовках появится история о том, как невеста Игоря Разумовского угодила в эпицентр алкогольных событий.

— Милая, почему ты не позвала меня, чтобы мы вместе обмыли нашу скорую свадьбу? — громко, чтобы слышали все присутствующие, уточнил мой жених, потянув меня на себя.

Прижал к своему крепкому телу и вдруг… поцеловал.

Вот ведь! А я думала, он будет в ярости от того, что я выставила нас с ним в таком свете, пусть и не по своей воле.

— Если бы ты оказался рядом, я окончательно бы опьянела от игристого… и от любви! — возвестила в ответ, после чего мы с Разумовским попросту удалились.

— Мы едем купаться, — непререкаемо сказал Игорь, усадив меня в машину и устроившись за рулем.

— Купаться? Ночью? В такое время? — ужаснулась я, сидя рядом с ним и обхватывая себя руками.

Мне на плечи был накинут пиджак Игоря, и теперь я куталась в него и в ни с чем не сравнимый аромат парфюма.

— Именно, — отрезал Разумовский, после чего выехал на трассу.

Сидя рядом с этим мужчиной и глядя на него искоса, я испытывала лишь одно чувство — желание делать все, что он бы ни сказал. И не ощущала сейчас, что это неправильно. Божечки, я же влюбилась… впервые в жизни настолько крепко.

— Мне кажется, меня толкнули в это шампанское намеренно, — сказала по прошествии времени, озвучивая то, что не шло у меня из головы.

Даже, кажется, понимала, кто именно пробрался на эту вечеринку и стал причиной подобного конфуза.

— Намекаешь на Веро? — вскинул бровь Разумовский.

— Похоже, да.

Игорь сжал челюсти, и я невольно залюбовалась его профилем. Дальнейший путь быть проделан в молчании. Разумовский прервал его только тогда, когда мы припарковались возле загородного комплекса с емким названием «Vodizzza».

Игорь вышел из машины и, обойдя ее, подал мне руку, предварительно открыв дверцу.

— Идем… будем плескаться здесь хоть всю ночь, — сказал Разумовский, и я с готовностью вложила пальцы в протянутую ладонь.

Часть 28. Игорь

— Игорь Валерьевич, давно вы у нас не были, — расплылся в улыбке администратор, едва нам с Тамарой стоило войти внутрь комплекса. — Очень рады снова видеть вас!

Я понимающе усмехнулся. Учитывая цены в данном заведении, прекрасно мог представить себе уровень радости этого товарища от нашего посещения.

Кивнув ему, я коротко распорядился:

— Пожалуй, мы хотим… джакузи. Естественно, максимально уединенное, — добавил следом и администратор ответил понимающей улыбкой.

Я же окинул свою ночную жрицу медленным взглядом с головы до ног. Кто подобрал ей это проклятое платье? Она выглядела в нем так, что весь этот чертов прием я только и мог думать, как под него пробраться. И обо всем, что сделаю после.

— Он же… поймет, чем мы собираемся заниматься! — прошипела Тамара, когда мы направлялись в отведенную нам вип-зону.

— Конечно, ведь это очевидно, — усмехнулся я в ответ. — Мы собираемся славно поплавать. Или нет?

На щеках Тамары тут же вспыхнул румянец, и мне это чертовски понравилось. Интересно, это всегда так бывает? Я не припоминал случая, когда мне настолько нравилось бы в женщине все. И покорность, и непокорность. Дерзость и смущение…

— Хорошего отдыха, — подобострастно пожелал администратор и я снова коротко кивнул в ответ, не отводя взгляда от своей царицы.

— Я сейчас поняла, что у меня ведь даже купальника нет, — пробормотала она растерянно.

— А он нам и не нужен, — обнажил я зубы в многозначительной улыбке. — Мне кажется, я достаточно изучил все твои… интересные места. Впрочем, повторить этот процесс вовсе не откажусь.

Быстро раздевшись до белья, я обернулся к Тамаре и обнаружил, что она все еще стоит на месте. Причем возмутительно одетая.

— Что ж… я не против раздеть тебя сам, — усмехнулся, надвигаясь на нее.

Она попятилась. Аккурат позади нее находилось джакузи. Когда Тамара сделала очередной шаг назад, я с любопытством прищурился. Еще немного — и моя царица полетит прямиком в воду. И точно! Оступившись, Тамара с негромким криком свалилась в бурлящие воды джакузи.

— Эффектное падение, — прокомментировал я. — Прямо десять из десяти!

— Ты знал! — обвинительным тоном выпалила она. — И ничего не сказал!

— Извини, было жутко интересно посмотреть на этот номер, — хохотнул в ответ, опускаясь, свою очередь, в воду.

— Чтоб тебя! Платье теперь безнадежно испорчено.

— Я куплю тебе новое. Да хоть сотню платьев!

— Виктор расстроится!

Я угрожающе сузил глаза.

— Что-то мне не очень хочется сейчас вспоминать твоего дружка.

— Он просто помог мне подобрать это платье…

— А я помогу тебе от него избавиться, — промурлыкал, приближаясь.

— Подожди! — Тамара огляделась по сторонам, потом заявила:

— Сначала… давай перекусим.

Я приподнял брови, но приглашающим жестом махнул на принесенные нам закуски и шампанское.

Разлив вино в два бокала, протянул Тамаре один и поинтересовался как бы между прочим:

— Тебя что-то беспокоит?

— Просто это все… так непривычно.

— Но это теперь часть твоей жизни. Как и я, — заметил, медленно отпивая из бокала и наблюдая за Тамарой украдкой.

— Ты любил ее? — вдруг спросила она и я едва не подавился от прозвучавшего вопроса.

Она не уточнила, о ком речь, но все, в общем-то, было понятно и так.

— Нет, — ответил резко, отставляя бокал. — Почему ты спрашиваешь?

— Значит, прошлый брак у тебя тоже был… по расчету?

— Именно, — усмехнулся цинично. — Ты же знаешь, я не верю во всякую ерунду, вроде любви и прочих глупостей.

На самом деле, мое отношение к Тамаре и первой жене отличалось кардинально. Было иначе абсолютно все. Но говорить об этом и самолично вкладывать тем самым в шаловливые ручки своей царицы опасное оружие я вовсе не собирался. Вряд ли она сейчас понимала, какую власть надо мной имела и для меня же лучше, если поймет Тамара это как можно позже.

Повисло молчание. Наконец я сократил дистанцию между нами и, прижав ее к бортику, сказал:

— Я тебя хочу. Сейчас. Немедленно. Разве этого мало?

Не давая ей возможности ответить, запечатал этот упрямый рот поцелуем, а затем, развернув Тамару к себе спиной, наконец задрал на ней проклятое платье, облегавшее ее тело, как вторая кожа, подчеркивая все достоинства и все недостатки. Но последнее сейчас было совсем неважно.

— Выгнись, — скомандовал, притягивая к себе ее пышные бедра. И едва не застонал, когда она призывно потерлась задницей о мой пах.

— Не так быстро на сей раз, — усмехнулся, легонько шлепнув ее по попке. — Хотя мне, безусловно, льстит, что тебе настолько не терпится ощутить меня внутри.

— Ах ты! — дернулась было она, но я снова прижал ее руки к бортику джакузи.

— Не двигайся, — шепнул на ухо, пробираясь под белье, чтобы ощутить, какой горячей она станет под движениями моих пальцев.

Хмыкнул, когда услышал, как ее дыхание стало прерывистым. Собственная терпеливость вдруг показалась пыткой, но едва мне стоило спустить белье, как…

— Игорь! — буквально подпрыгнула на месте моя царица и, судя по паническим нотам в ее голосе, причиной тому был вовсе не подступающий экстаз.

— Какого… — начал было, но тут Тамара снова дернулась:

— Вода!

И я тоже резко почувствовал это. Вместо воды комфортной температуры джакузи вдруг стала заполняться обжигающим кипятком.

Быстро выскочив из воды, я поспешно вытянул за собой Тамару и мы растерянно переглянулись. Помещение быстро заполнилось паром и стало ясно — еще пара секунд промедления и мы просто сварились бы там заживо!

— Как вы это объясните?! — гаркнул я на подоспевшего по звонку администратора.

— Мы все обязательно выясним! — уверил меня тот.

Стоявшая рядом Тамара дрожала — то ли от ужаса, то ли от того, что была в мокрой одежде. Инстинктивно прижав ее к себе, я распорядился:

— Конечно, выясните. В противном случае сильно об этом пожалеете! А теперь срочно вызовите нам такси!

По-прежнему обнимая Тамару в ожидании, когда мои требования выполнят, я никак не мог избавиться от чувства, что все это далеко не случайно.

Часть 29. Тамара

Последующие дни закрутили меня, как хоровод, и я лишь изредка возвращалась мыслями к тому, что случилось в той самой проклятой джакузи. Да и, по правде говоря, мне нравилось знать, что Разумовский с этим так или иначе разберется и без моего вмешательства.

Иногда мне совсем не верилось в то, что я действительно выхожу замуж за этого невыносимого мужчину. Да и его слова о том, что он не верит в любовь, способствовали этому на все сто процентов. Но… наш брак был делом решенным, а это означало, что совсем скоро я отправлюсь под венец. А дальше будет видно, может, моей любви хватит на нас двоих.

Эта мысль была настолько внезапной, что я охнула. Вик, как раз отправившийся за моими туфлями, чтобы подать их мне, обернулся:

— Красиво, правда? — хмыкнул он. — А ты была против гипюра!

Я помотала головой. Ну не станешь же говорить, что виной моим эмоциями вовсе не гипюр, а осознание, что я люблю Игоря Разумовского. Не просто влюблена, а именно люблю…

— Нет. Точнее, очень красиво, да.

Я повертелась перед зеркалом. Вдруг стало страшно и как-то горько. Как будто весь этот образ невесты, смотрящей на меня из отражения, принадлежал чьей угодно жизни, но только не моей. Захотелось снять все с себя и поехать туда, где меня уже ждали — в дом Игоря. Там были Адам и Дина. Серафима Александровна, присматривающая за ними, и неугомонный Голд. И там мне так отчаянно хотелось занять свое место.

— Ты чем-то расстроена?

Вик подал мне туфли цвета слоновой кости. Я не спеша надела их и повернулась к другу.

— Не расстроена. Просто… наверно, это нервы.

— Ну, это нормально перед свадьбой. — Виктор взял меня за плечи и решительно развернул к зеркалу вновь. — И смотри, как ты обалденно выглядишь! Да все невесты мира меркнут перед такой очаровашкой!

Вик был прав. Перед тем, как идти замуж, женщины еще и не такое испытывают, вот только от его слов почему-то легче не стало.

— Ладно. Пофотографируй меня. Я обещала показать близнецам наряд, — попросила Виктора, вручая ему смартфон.

— Только улыбаемся… улыбаемся, мой сладкий пирожок, — промурлыкал Вик, и я растянула губы в улыбке.

— Они только и говорили, что о тебе, — сообщила бабушка Игоря, когда мы с ней садились пить чай на кухне.

Когда я добралась до особняка Разумовского, меня стало затапливать облегчением. Страхи отступали, замещаясь тем удивительным чувством, которое я испытывала каждый раз, когда мы собирались вместе.

— И кажется, им сейчас совсем не до меня, — мягко улыбнулась в ответ.

С верхнего этажа раздавался громкий топот, перемежаемый радостным лаем ретривера. За последнее время, мы с Диной и Адамом сблизились еще больше, а когда сын Разумовского все же назвал меня мамой и посмотрел с надеждой, я почувствовала волнение, которого ни разу еще не переживала.

Но в тот же момент у меня появился вопрос: «А будут ли у нас с Игорем общие дети?». По понятным причинам его я озвучивать будущему мужу пока не стала.

— Ты задумчивая, Томочка, — озвучила Серафима Александровна то, что видела, и подвинула ко мне вазочку с печеньем.

— Просто немного волнуюсь, — почти не соврала я в ответ.

— Не переживай. Совсем скоро поженитесь с Игоречком, и наконец-то случится то, чего я так давно ждала. Он возьмет в жены настоящую женщину! А не одну из этих профурсеток, которые его окружают!

Вот да… еще один повод загрузиться. Женщины-модели, готовые повиснуть на Разумовском при любом удобном случае.

Эти мысли окончательно меня расстроили, да так, что следующий глоток чая загорчил на губах.

— Спасибо за компанию, Серафима Александровна, — сказала я, поднимаясь из-за стола.

Бабушка Игоря отреагировала немедленно, протараторив скороговоркой:

— Ты про них не думай! Нет их больше в жизни Игоречка. Он же с тобой совсем другой стал.

Я уже было направилась к выходу из кухни, когда услышала эти слова и обернулась.

— Другой — это какой? — не сразу поняла, что имеет ввиду Серафима Александровна.

— Да другой и все тут! С детьми вон как возится. Домой после работы скорее-скорее спешит. А иной раз смотрю на него, а он улыбается там чему-то своему. В общем — совсем не тот Игорь, которым он был.

Я тоже невольно растянула губы в улыбке. То, что говорила бабушка, слышать было не просто приятно. Эти слова наполнили меня удивительным ощущением, что я зря ищу проблемы там, где их нет.

— Спасибо вам, Серафима Александровна.

Из гостиной как раз раздался громкий лай Голда, и я кивнула на дверь:

— Пойду посмотрю, что там творится. И немного поиграю с детьми.

Я вышла и направилась туда, где что-то шебуршало и поскрипывало. Детей в гостиной не оказалось, но их смех раздавался с лестницы, ведущей на второй этаж. Причина же странных звуков обнаружилась, когда я увидела ретривера, изо всех сил пытающегося стащить с себя крохотное платье и панамку. Щенок безуспешно мотал головой, лаял, сцарапывал одежду, при этом взаправду выглядя весьма потешно.

Подойдя к псу, я помогла ему избавиться от панамки, а затем — от платья, наверняка нацепленного близнецами. И тут же на лестнице послышался топот, а Адам и Дина одновременно завопили с восторгом:

— Мама!

Я рассмеялась, распрямляясь и открывая им объятия. Да так и застыла, когда близнецы промчались мимо меня. Голд с радостным лаем устремился за ними.

Развернувшись так быстро, что у меня заболела шея, я в ужасе смотрела на то, как Адам и Дина виснут на женщине, стоящей в дверях особняка.

И до меня сразу же дошло. Это бывшая жена Разумовского собственной персоной.

Следом же меня настигло еще одним осознанием.

А счастье было таким недолгим…

Часть 30. Игорь

— Игорь? Срочно приезжай домой.

Я нахмурился от того, как голос Тамары звучал в динамике телефона. Надломленно, чужеродно, немного нервно. Тревога сразу захлестнула с головой и я спросил поспешно:

— Что-то случилось? Дети?

— Просто приезжай! — едва ли не выкрикнула она и я, потрясенный, тут же вскочил из-за стола.

В любой другой ситуации я бы злился, что меня отвлекают от работы, да еще и без объяснения причин. Но сейчас… что-то в голосе моей невесты ясно мне сказало — случилось нечто действительно страшное. И это не требовало ни пояснений, ни излишних раздумий. Тем более что Тамара прежде никогда не выдергивала меня с работы. И поэтому я просто промчался мимо удивленной секретарши и, спустившись на парковку, сел в машину и погнал домой.

В голове крутились миллионы мыслей. В первую очередь я, конечно, подумал о том, что кто-нибудь из детей поранился. Но если бы это было что-то серьезное, Тамара позвонила бы из больницы. А из-за мелкой травмы вряд ли бы стала вызывать меня домой. Черт возьми! Что же тогда произошло? Может, в доме потолок рухнул или еще что-нибудь? Иных предположений у меня просто не было. Но тревога, придавившая внутренности невидимым грузом, сопровождала меня всю дорогу.

— Тамара! — выкрикнул я, врываясь в дом и тут же замер, мгновенно закаменев от увиденного.

Встречала меня в холле вовсе не Тамара.

— Привет, — расплылась в улыбке, как ни в чем не бывало, моя бывшая жена.

У меня инстинктивно сжались кулаки. Какого черта?! Кто ей позволил ни с того, ни с сего, являться в дом, из которого она сбежала, как последняя крыса?

Но больше всего меня ужаснуло то, что рядом с ней стояли, крепко прижимаясь к матери, близнецы. И Адам, и Дина, крепко вцепились в нее с двух сторон, словно боялись, что она опять исчезнет. И лица при этом у обоих были такие счастливые, какими я давно их не помнил. На меня накатила ярость пополам с отвращением. Дрянь! Она считала нормальным вот так являться к детям после всего, что сделала? Считала себя вправе играть их чувствами?!

Я вдруг подумал о Тамаре и мгновенно похолодел. Что она должна была испытывать после такого? И где она вообще? Неужели уехала? Неужели я… ее потерял?

Эта мысль внезапно напугала до дрожи. Угрожающе надвигаясь на бывшую жену, я процедил сквозь зубы:

— Где Тамара?

Ольга презрительно наморщила свой маленький бесстыжий нос и с улыбкой уточнила:

— Та женщина, что присматривала за детьми? Я отправила ее домой. Она нам больше не нужна, теперь я сама буду рядом со своими малышами.

Я вскинул руку прежде, чем смог осознать, что делаю. Впился пальцами в тонкую шею и сжал остервенело, желая придушить эту дрянь и избавиться от нее — отныне уже раз и навсегда!

— Эта девушка — моя невеста! — рыкнул, сжимая крепче ее горло. — А ты — никто! И не имеешь права здесь распоряжаться!

— Иг-горь… мне больно… — прохрипела Ольга, но я и не думал ослаблять захват. Ровно до тех пор, пока до меня не донесся детский плач:

— Папа! Что ты делаешь?!

Господи! Что я делаю, действительно? Придушить мать на глазах у детей — не самая лучшая идея, черт возьми. Но от мысли, что эта шлюха посмела выгнать Тамару… разум просто парализовало. Осталась лишь жажда расправы. Но сейчас все же следовало подумать, в первую очередь, о детях. А потом, когда расправлюсь с этой гадиной, я непременно верну свою невесту домой!

— Адам и Дина, марш в свою комнату! — распорядился я, не отрывая взгляда от потрясенного лица бывшей.

— Ну папаааааа, — захныкали они дружно, но я остался тверд:

— К себе! Быстро!

Когда дети убежали, я быстро схватил Ольгу за запястье и втолкнул в свой кабинет. Можно было бы просто выкинуть ее из дома, но я собирался прежде объяснить ей, что она больше никогда не должна здесь появляться. И все, что я с ней сделаю, если она рискнет нарушить этот запрет.

— Зачем ты явилась? — спросил требовательно, отодвигаясь от нее подальше.

— Я пришла к своим детям! — она сделала шаг мне навстречу и протянула руку к моему лицу, — и… к своему мужу.

— Я давно тебе не муж! — я с отвращением отбросил ее руку. — И ты потеряла всякое право называться матерью этих детей в тот момент, когда сбежала со своим любовником!

— Я ошиблась! — всхлипнула Ольга, заламывая руки. — Я хочу вернуться! Мне нужны наши дети и… ты!

— Зато ты нам — не нужна! — отрезал, угрожающе сощурившись. — И если ты еще раз посмеешь сюда явиться и потревожить наш покой — я тебя уничтожу! Ты поняла?!

— Как ты можешь так! — зарыдала она. — Я ведь… я ведь люблю вас всех! Тебя люблю!

Я почувствовал, как меня резко заворотило от этих слов. Неужели она воображала меня таким идиотом, который купится на эти дешевые фальшивые сопли?

— Не держи меня за дебила, — отчеканил жестко. — Ты прекрасно знаешь, что никакой любви между нами никогда не было. Ты что, считаешь, будто я поверю в то, что когда ты кувыркалась со своим любовником, каждый раз в пылу оргазма вспоминала меня и детей?

Я презрительно расхохотался, откинув назад голову. Потом выпрямился и указал Ольге на дверь:

— Вон отсюда! Быстро! И если еще раз посмеешь подойти к моему дому и детям ближе, чем на десять километров — пожалеешь об этом!

Она даже не двинулась с места, вынуждая меня повторить:

— Вон! Не заставляй меня пачкать об тебя руки и выкидывать тебя взашей!

— Я не позволю, чтобы моих детей воспитывала посторонняя баба! — выкрикнула вдруг Ольга. — Я их мать! Я буду за них бороться!

— Посторонняя здесь ты, — выдохнул сквозь зубы я, надвигаясь на нее. — Ты давно лишена родительских прав!

— Я буду с тобой судиться, раз ты не хочешь по-хорошему!

— Рискни! — угрожающе ухмыльнулся в ответ, с отвращением хватая ее за ворот платья и волоча к выходу, после чего отбросил от себя прочь, как мусор, каковым она для меня и являлась, и захлопнул дверь.

До меня донеслись проклятья и угрозы, но мне было глубоко плевать, что эта дрянь там думает. Куда больше беспокоило, как теперь успокоить детей и как вернуть обратно Тамару.

— Ба, срочно нужна помощь, — сказал, набирая телефон единственного человека, к которому мог сейчас обратиться. — Я пришлю за тобой машину.

Часть 31. Тамара

— Вот же суууу… сушка с дыркой! — вскричал Виктор, вскакивая с дивана и начиная маршировать по комнате. — Она совершенно точно знает, что ты — невеста Разумовского!

— Что не помешало ей выставить меня вон из его дома, заявив, что услуги няни им больше не нужны, — повторила то, о чем уже успела рассказать Вику.

— А близнецы?

А что близнецы? Конечно, они бросились к той, кто был их настоящей родительницей, как бы она себя ни вела. И наверно, я бы даже смогла найти в себе силы и порадоваться за воссоединение семьи, но… именно сил у меня ни на что и не имелось.

Устроившись рядом, Виктор вновь притянул меня к себе, и я уткнулась другу в плечо. Шмыгнула носом, но, на удивление, слез не было. Может, я подспудно не верила в наш с Игорем брак, пусть он и был тысячу раз по расчету? Не говоря уже о том, чтобы надеяться на что-то большее.

— А близнецы снова получили маму, — тихо сказала Виктору. — А их папа — блудную жену.

Ох, ох… Да, Тамара, тебе стоит смириться с этим. Одно дело — знать, что где-то там есть женщина, на которую Игорь зол, и совсем другое — увидеть ее своими глазами. И услышать, что ты больше не нужна.

— Так, ну вот это ты брось. Разумовский хоть и задница, но далеко не дурак, — похлопав меня по плечу, заверил Вик. — А если он примет обратно свою бывшую и откажется от моего сладкого пирожочка…

Я нервно хихикнула, когда представила, как Игорь бежит к своей ненаглядной с криком:

«Жена!»

Может, так оно все и было? Нет. Нет, нет и нет.

— Ты не подходишь к телефону, или Разумовский тебе не звонил? — покосившись на мой мобильник, спросил Виктор.

— Я вне зоны доступа, — вздохнула и потянулась за коктейлем, который мне вручил друг, едва я очутилась на пороге его квартиры.

— Понятно. С одной стороны — вроде бы права. С другой — не боишься упустить время и дать этой… сушке фору?

Я фыркнула и отставила пустой стакан.

— Фору она получила в тот момент, когда вышла замуж за Разумовского, — вяло парировала в ответ.

— Да, и шанс свой профукала. Но теперь-то она умнее.

Посмотрев на Виктора, я нахмурилась. Перевела взгляд на телефон. Может, Вик прав и мне стоит хотя бы просто поговорить с Игорем, чтобы понять, как он настроен?

— Мне просто нужно время. До завтра. Приютишь же? — решив, что пока с меня хватит, я повернулась к Виктору.

— Конечно. Но завтра, крошка моя, иди и покажи, кто в доме хозяин!

Показать не получилось. Утром я обнаружила на включенном телефоне с десяток пропущенных звонков от Игоря. Значит, он переживал не меньше моего. Это грело душу, но и вселяло тревогу. А что если он раз за разом набирал мой номер, чтобы сказать, что наша помолвка в прошлом и нам нужно забрать заявления?

Я, конечно, всегда отличалась бодростью духа и прочего, но именно в этот момент малодушно отключила телефон снова, так и не набрав номер Игоря.

— Все, я доберусь и с ним поговорю, — пообещала я Виктору, стоя в прихожей и собираясь ехать домой.

— Договорились, — кивнул Вик и, расцеловав меня, распрощался.

Правда, добраться до дома без приключений мне не удалось. Я вышла из такси, направилась в сторону подъезда и услышала надменно-насмешливое:

— Тамара?

Прикрыла глаза, досчитала до пяти. Это же бывшая жена Разумовского собственной персоной! Мне даже оборачиваться было не нужно, чтобы это знать.

Все же повернувшись к ней, уточнила:

— Вы, кажется, Ольга?

Она усмехнулась и сложила ухоженнные руки на груди примерно моего размера. С той лишь разницей, что в комплекте с ней шло идеально сложенное тело, в отличие от некоторых.

— Ольга. Разумовская. Я приехала, чтобы поговорить с вами как женщина с женщиной.

Прекрасно. Хорошо хоть не как женщина с прислугой.

— И о чем нам с вами говорить? — подернула я плечами. — Кажется, не далее как вчера вы меня попросили исчезнуть, потому что больше не нуждаетесь в няне.

Ольга замялась, и я поняла, что попала в цель. Неужели, она получила за это от Разумовского нагоняй?

— Я хотела сказать вам, чтобы вы не расстраивались. Вы же должны были понимать, что выглядите несколько… нелепо рядом с Игорем?

Мой рот так и приоткрылся от удивления. Слова застряли в горле, хотя, я уже и собиралась сказать Ольге все, что я о ней думаю.

Я выглядела… нелепо! Да-да, именно так она и сказала.

— Вы знаете, я увидела ваши фотографии на том благотворительном вечере. И сразу поняла — позорить своих детей я не позволю. А Игорь… он ведь делал это все, — она помахала в воздухе наманикюренными пальцами, — чтобы просто мне досадить. Конечно же, выбрал вас. Ту, которая совершенно не соответствует внешне его статусу. Ну и дети. Вы ведь сами стали свидетельницей тому, как они по мне соскучились!

О, да… стала. Да еще и почувствовала себя при этом самой настоящей идиоткой.

— А может, внешний вид — это не то же самое, что соответствие статусу? — усмехнулась я, окидывая Ольгу взглядом с ног до головы. — Да, вы правы. Маму Адаму и Дине не заменит никто. Но вот женщина, которая гуляет направо и налево, способна испортить репутацию гораздо больше, чем та, у кого есть на боках несколько лишних килограммов. Избавиться от лишнего веса можно, а вот от потребностей гулящей женщины… я очень сомневаюсь.

Я повернулась и пошла к подъезду. Мне в спину посыпались оскорбления, самым «милым» из которых были слова о моем лишнем весе. Только оказавшись в квартире, я смогла выдохнуть относительно спокойно, хотя меня и колотило крупной дрожью.

Откуда вообще эта женщина узнала мой адрес? Хотя, это было последнее, что меня волновало. Ольга добилась того, что я начала сомневаться. В себе — в первую очередь. Может, она была права, и мои несколько десятков лишних килограммов и взаправду портят реноме Разумовского? Он ведь и сам говорил мне, что рядом готовы видеть кого угодно, но только не такую женщину, как я…

Когда в дверь раздался звонок, я, кажется, совсем этому не удивилась. Наверно, это была Ольга с ее новой порцией обидных слов, которые она напридумывала за пятнадцать минут, прошедшие с нашей последней встречи. Ну, я ей устрою!

— Знаете что, Ольга, не пошли бы вы…

Распахнув дверь с этой фразой, я застыла на месте. Это была совсем не Разумовская. Это был Игорь собственной персоной. Он приехал! Я была ему небезразлична! Эта мысль была первой, но ее тут же заместила собой другая, полная тревоги.

А что, если Разумовский прибыл, чтобы сообщить, что между нами все кончено?

Часть 32. Игорь

Успокоить детей удалось далеко не сразу. Если бы не подоспевшая на помощь бабуля, я бы вообще не знал, что делать с надрывными рыданиями, раздающимися из-за двери детской. Тем более, что был сейчас последним человеком, которого Адам и Дина желали слушать.

— Мы тебя ненавидим! Ненавидим! — выкрикнул сын и ему вторило тихое хныканье дочери. — Ты прогнал маму!

Эти слова сокрушали, буквально разрывали изнутри. В их глазах я был монстром и не существовало слов, которыми можно было бы объяснить детям, что их мать — алчная шлюха, которой нет до них никакого дела. Для близнецов во всем виноватым выглядел я один. Сначала — в том, что их мать сбежала, а теперь в том, что я ее выгнал.

Но ни на единую секунду я не усомнился в правильности того, что делаю. Даже не будь я тем циничным мерзавцем, каковым являлся, ни на йоту не поверил бы в то, что эта женщина раскаялась. Нет, черт возьми, причины ее приезда наверняка были до тошноты расчетливы — я готов был поставить все свое состояние на то, что ей попросту понадобились от меня деньги. Наверняка любовник ее кинул и она тут же вспомнила о прежней сытой жизни и воображала, что может легко вернуться к тому, что она оставила. Да черта с два!

Я вдруг задумался — а не будь в моей жизни Тамары, как я поступил бы тогда? Ведь совсем недавно все, чего я хотел — это скинуть на кого-то заботы о своих проблемных детях. И Ольга, зная, что я руководствуюсь исключительно расчетом, вероятно, полагала, что ее охотно примут назад на тех же условиях. Вот только она не учла, что я ошибок не прощаю. И того, что с момента ее побега… все изменилось.

Да, черт возьми, все необратимо изменилось в тот день, когда самая необычная и невозможная из женщин облила мои дорогие ботинки кефиром.

Я набирал ее раз за разом, пока бабушка пыталась успокоить детей, но телефон оставался недоступен. Я знал, что нужно было поехать к ней, но не мог сейчас бросить близнецов. Пусть они меня ненавидели, пусть не понимали, я оставался за них в ответе. И это была одна из вещей, которой меня научила моя царица бургеров.

— Уснули, наконец, — сообщила бабуля, спускаясь в гостиную. — Плесни-ка и мне чего покрепче!

Я с удивлением уставился на нее. Обычно она сохраняла царское спокойствие, но сейчас, кажется, не собиралась стесняться в выражении своих эмоций.

— Ну какая же дрянь! — выругалась Ба, со стуком поставив на столик опустошенный одним глотком бокал. Мои брови удивленно взлетели от такого зрелища куда-то к потолку. — Явилась сюда, довела моих дитяток!

— Они считают, что во всем виноват я, — заметил отстраненно, поболтав в бокале темную жидкость.

Ласковая, так хорошо знакомая с детства, чуть шершавая ладонь бабушки легла на мою руку сверху. Вразрез с этим мягким жестом, бабуля ворчливо проговорила:

— Ты виноват только в том, что женился на этой профурсетке!

— Эта песня мне знакома, — устало вздохнул я. — Может, не будем об этом по десятому кругу? Ничего уже не изменить, Ба.

— Я не о том, — она подбадривающе потрепала меня по руке. — Ты хороший отец. Что же касается детей… нужно дать им возможность самим все понять. Это обязательно случится — рано или поздно.

— А если до той поры они сотворят что-то глупое?

— Мы им не позволим! — отрезала бабуля.

Я невольно улыбнулся, потом попросил:

— Сможешь побыть с ними утром? Мне нужно съездить к Тамаре. Ольга выгнала ее, а теперь она не берет трубку.

Бабушка улыбнулась с таким пониманием, от которого стало не по себе.

— Она многое для тебя значит, да?

Я не ответил. Но это молчание было красноречивее любых слов.

— Я, конечно, не Ольга, но с удовольствием выслушаю то, что ты хотела сказать.

Сложив руки на груди, я замер на пороге, выжидательно глядя на свою ночную жрицу. Старался при этом держать лицо в спокойном состоянии, хотя внутри все буквально взрывалось от бешенства. Не нужно быть гением, чтобы понять, о какой именно Ольге шла речь. Неужели же эта стерва была настолько глупа, что посмела заявиться к Тамаре, несмотря на все мои предупреждения?

— Игорь, — растерянно выдохнула моя невеста и я усмехнулся самым краешком губ.

— Жаль, что приходится тебя разочаровывать, но это действительно я, а не Ольга. Могу войти?

Она коротко кивнула и я прошел вглубь квартиры, остановившись посреди гостиной. Задумчиво качнувшись с пятки на носок, пристально вгляделся в лицо Тамары.

Судя по всему, у нее тоже была не самая лучшая ночь. Бледная кожа выдавала все признаки усталости, но я вдруг поймал себя на том, что любуюсь каждой мелкой морщинкой на ее лице.

— Полагаю, у тебя побывала эта женщина? — спросил, когда молчание между нами затянулось.

— Твоя жена, да, — ответила Тамара, отзеркалив мою позу со скрещенными на груди руками.

— Предпочитаю не думать о ней в таком качестве.

Я резко развернулся и в пару шагов оказался рядом со своей царицей. Перехватив ее взгляд, потребовал ответа:

— Где ты была вчера всю ночь? Почему отключила телефон?

Она с вызовом вскинула голову:

— Я была у Виктора. И что с того?

Я с досадой поморщился:

— Почему-то даже не удивлен.

— Ты не ответил. Какое тебе дело до того, где я была?

Я надменно вздернул бровь и, буквально ощупав ее взглядом с головы до ног, заявил:

— Ты все еще моя невеста, если ты об этом забыла.

Тамара с шумом втянула в себя воздух, потом выпалила:

— Зачем тебе теперь фальшивая невеста, когда вернулась мать твоих детей?

Не меняя позы, по-прежнему держа руки скрещенными на груди, я сделал к ней еще один шаг. Тамара отступила, позволяя загнать себя тем самым в угол. Глядя на нее сверху вниз, я жестко отчеканил:

— За кого ты меня принимаешь, если думаешь, что я приму назад подобную женщину?

Я шарил по ее лицу испытующим взглядом, потом добавил:

— Если бы ты взяла трубку, когда я звонил, то узнала бы еще вчера…

Я склонил голову, почти касаясь своим лицом ее лица. Прерывистое дыхание Тамары дразняще щекотало мою кожу. Все слова вдруг показались глупыми и ненужными, мысли из головы вытеснялись единственной потребностью — показать этой женщине прямыми действиями, кому она принадлежит.

— Что? — выдохнула вдруг Тамара и я, очнувшись, переспросил:

— Что — что?

— Что я узнала бы вчера?

Я усмехнулся, сполз взглядом к ее губам и твердо произнес:

— Ты узнала бы, что никто и ничто не в силах отменить все, что я тебе говорил. Все, что обещал.

Рука потянулась к ее бедрам, одним рывком прижимая Тамару к моему телу. Я пробрался пальцами под ее платье, проскользил невесомой лаской по коже и с удовлетворением хмыкнул, когда она вздрогнула.

— Ты назвала себя фальшивой невестой, — продолжил я, ныряя пальцами за кромку ее трусиков, — но разве все, что происходит между нами — не настоящее?

С этими словами я накрыл ее губы поцелуем и, подхватив под ягодицы, заставил Тамару обвить ногами мои бедра. Вжимая ее собой в стену, потерся сквозь одежду затвердевшей плотью о низ ее живота и требовательно спросил:

— Это — фальшь? Скажи мне!

Пальцы требовательно впились в ее подбородок, заставляя взглянуть мне в глаза.

— Я… я не знаю, — пробормотала Тамара и в тот же миг я резко опустил ее на пол. Сделав шаг назад, сказал, не скрывая разочарования:

— Ну, сообщи мне, когда узнаешь.

После чего пошел на выход. Вероятно, это было сейчас лучшее, что я мог сделать. Дать ей подумать. Дать иллюзию выбора, которого у нее на самом деле не было.

Потому что я не собирался отступать.

Часть 33. Тамара

«Сообщи мне, когда узнаешь».

В мыслях прокручивались слова Игоря. Вопрос, на который я знала ответ задолго до того, как он его задал. С моей стороны — все было совсем не фальшью. И после визита Разумовского, после того, как он приехал ко мне, чтобы дать понять, что я ему небезразлична, так хотелось верить, что все, случившееся между нами, — правда.

Но возникал еще и очень немаловажный вопрос — как теперь на меня станут реагировать Адам и Дина? Они уже поняли, что их мать может к ним вернуться, и этом случае я была для обоих просто досадной помехой.

Об этом и приехала со мной поговорить та, кого я не ожидала увидеть. А именно — Серафима Александровна.

— Чайник поставь, — без лишних сантиментов вручила мне коробку с пирожными бабушка. — Пока до тебя добралась, проголодалась вся.

— А у меня и накормить вас нечем, — вздохнула, закрывая дверь за гостьей.

Сама же гадала, зачем Серафима Александровна пожаловала. Ну не просить же меня отойти в сторону ради счастья детей?

— Я так и подумала. Вон как исхудала! — покачала она головой и пошла мыть руки, безошибочно отыскав ванную.

В любой другой момент ее слова бы меня обрадовали, но не сейчас. Признаться честно, в последнее время из-за стольких потрясений я и думать забыла о своем внешнем виде.

Когда чайник вскипел и мы устроились на кухне, я перешла сразу к делу:

— Если вы приехали просить меня, чтобы я больше не появлялась рядом с детьми, знайте — этого не будет!

Брови Серафимы Александровны взлетели вверх, пирожное, к которому она уже почти приступила, накренилось и шапочка из малины начала съезжать вниз.

— Глупости какие, — фыркнула бабуля, вернув лакомство в безопасное положение. — Я приехала тебя просить, чтобы ты, чего доброго, не решила благородно отступить!

Вот оно как! Значит, у меня во всем этом деле была как минимум одна союзница со стороны Разумовского.

— Я хотела, правда, — призналась честно. — Но подумала, что даже если Ольга останется рядом с детьми в качестве матери, ничто не помешает мне тоже присутствовать в жизнях тех детей, которые стали мне как родные.

Серафима Александровна кивнула, откусила добрый кусок пирожного, прожевала его, запила чаем и посмотрела на меня.

— Она не останется рядом с детьми, деточка. Ты плохо знаешь эту… прошма…фурсетку! Сейчас ей нужны только деньги Игореши. Уж не знаю, что там у нее случилось, да и знать не хочу, но с Адамом и Диной она будет сюсюкать только чтобы добраться до счетов бывшего мужа. Дети ей не нужны. Как и не были нужны никогда.

Серафима Александровна рассержено отложила пирожное, как будто оно было в чем-то виновато. А у меня на душе появилось облегчение пополам со злостью. Как можно было отказаться от собственных детей? В голове не укладывалось!

— Спасибо вам… бабушка, — вдруг сказала я, мысленно удивляясь сама себе. — Я уже даже знаю, что стану делать дальше.

— И что же? — поинтересовалась Серафима Александровна.

— Буду рядом с Адамом и Диной как можно чаще. Вот и все, — подернула я плечами.

— Умничка. И для этого я здесь.

Вытерев руки о салфетку, бабуля принялась копаться в своей сумке, откуда выудила ключ и какую-то бумажку.

— Вот! — торжественно положила она добытое добро прямо передо мной.

Я посмотрела на написанный на листке адрес. Повертела в руках ключ.

— Что это? — уточнила у Серафимы Александровны.

Та тяжело вздохнула, как будто я должна была прочесть ее мысли, но этого не сделала.

— Это адрес дома одной из моих подруг. Она сейчас уехала куда-то кости греть. Коттеджик находится там, где никакие профурсетки до него не доберутся. Скажи Игоречку, что проведете там выходные. Он, ты, Адам с Диночкой. И просто отдохните. Ну и… кровати там удобные.

Я залилась краской, а бабушка прытко поднялась из-за стола.

— А сейчас домой поеду. Там Великолепный век… такая развязка! Дожить бы!

Она вышла в прихожую, обулась, царственно кивнула мне на пороге и вышла. Оставив мне удивительное ощущение, что все будет хорошо. Даже если для этого и придется пробираться через тернии к собственному счастью.

Разумовский был ошарашен, хотя и тщательно пытался это скрыть. Это чувствовалось по удивленному голосу, когда я позвонила и, не дожидаясь каких-то расспросов на тему того, узнала ли я, фальшивы ли наши отношения, выпалила:

— Если сможешь… поехали за город? Ты, я, дети. Голд. Проведем пару дней вместе, идет?

Я даже зажмурилась от страха, что сразу откажет, и услышала:

— Ты… не шутишь?

— Почему я должна шутить?

— Ну…

Он замолчал, молчала и я. Просто боялась начать тараторить и спугнуть мыслительный процесс Игоря. Я ведь вот так ему как снег на голову рухнула посреди рабочей недели. А у Разумовского, между прочим, и встречи деловые, и командировки могут быть.

— Завтра смогу. Но послезавтра придется вернуться, — наконец сказал Игорь и я, отняв трубку от уха, выдохнула в сторону.

— Хорошо, значит, вернемся, — ответила как можно спокойнее, вернув телефон на место.

— Поручить секретарше забронировать отель или коттедж? — уточнил Разумовский.

— Не нужно! — тут же откликнулась я. — Мы едем в дом к моей одной хорошей знакомой, — соврала, не моргнув глазом.

Игорь хмыкнул.

— Надеюсь, эта самая «хорошая знакомая» не носит имя Виктор? — мрачно осведомился он.

Я не сдержалась и рассмеялась. Хотя, стоило признаться себе, что мне нравилась реакция Игоря.

— Нет, — успокоившись сказала твердо. — Это просто моя хорошая знакомая.

Взяв паузу, я закусила губу. Очень многое хотелось сказать Разумовскому прямо сейчас, но я справедливо решила, что это ждет до завтрашней поездки.

— Вы за мной заедете, или мне добраться к вам? — спросила я, переводя беседу в самое, что ни на есть, деловое русло.

А сама уже планы строила на то, что стоит закупить с собой, чтобы накормить и Игоря, и детей, и Голда.

— Мы заедем. Часа в три дня, хорошо? — уточнил Разумовский, и я кивнула.

Потом спохватилась:

— Да! Да, я буду ждать. До встречи, Игорь.

Повисла неловкая пауза, но вроде как она была совершенно нормальной. Мы оба осторожничали, особенно после того, что между нами случилось. Эта недоговоренность, нерешенность, в которой пребывали.

— До встречи, Тамара, — наконец сказал Разумовский, и я отключила связь.

Игорь отправился разжигать барбекю, чтобы приготовить стейки, я же осталась с близнецами. За время пути и Адам, и Дина, дали мне понять то, от чего у меня все внутри похолодело. Я им неприятна. Сам факт того, что вместо их мамы с ними отправилась другая женщина, воспринимается обоими, как что-то неправильное. Даже если мы с ними и ладили.

В прошедшем времени.

Я уже собралась завести разговор о чем-то нейтральном, чтобы по возможности рассказать детям, как они мне дороги, когда Адам отчеканил:

— Мы хотим видеть рядом маму. И только маму!

— Папа ее выгнал! Из-за тебя! — вступила Дина.

По насупленным бровкам, по тому, как она сложила руки на груди, я видела — детей невозможно переубедить, как бы я ни старалась. Впрочем, у меня было, что им сказать.

— У вашего папы и вашей мамы свои отношения, — сказала тихо, глядя на Адама и Дину.

Какие же они еще дети. И сколько же им всего довелось пережить!

— Я в них лезть не стану. Обещаю. — Сделав паузу, подошла ближе к дивану и, присев на корточки перед детьми, посмотрела на них. — Мы ведь неплохо с вами ладили, правда?

Я улыбнулась, дети переглянулись, как будто в этот самый момент обменивались молчаливыми посылами, которые понимали только они.

— Ладили, — кивнул Адам.

— Вот и отлично. Предлагаю ладить и дальше.

Они снова насупились. Молчали довольно долгое время, после чего вновь переглянулись. Дина кивнула, но не успела я и слова сказать, как она припечатала:

— Нам все равно нужна наша мама! Хоть мы и хорошо к тебе относимся.

Это было уже кое-что. Не откат назад, где близнецы готовы были из кожи вон вылезти, лишь бы меня со свету сжить, но хоть какая-то константа, к которой мы пришли.

— А я вас очень люблю. Обоих. И хочу, чтобы вы были счастливы.

Поднявшись, я направилась на улицу. Туда, где Разумовский жарил мясо. На глаза навернулись слезы, но с ними я умела справляться. Иначе было никак.

— Они не поели, — тихо констатировала я тот факт, который был очевиден и без слов.

— Ничего страшного. Пусть капризничают и дальше, — хмыкнул Игорь, но в этой реакции была лишь тревога и ни капли — равнодушия.

Отставив почти нетронутую тарелку, я тяжело вздохнула. Похоже, идея приехать сюда была не слишком-то удачной.

Разумовский, видя мое состояние, вдруг сказал:

— Иди ко мне.

Это было как раз то, в чем я так нуждалась! Объятия Игоря, уверенность в том, что все не напрасно.

— Они сказали, что им очень нужна их мама, — всхлипнула я, оказавшись рядом с Разумовским.

Он прижал меня к себе, зарылся лицом в волосы.

— Они поймут, кем является их мать. Это же Ольга… — презрительно хмыкнул он. — Ее надолго не хватит.

Я кивнула и обняла Игоря крепче.

— Ну а ты? — спросил он.

— Что я? Хватит ли меня надолго? — не сразу поняла вопрос.

— Нет. Ты… знаешь же, что между нами не фальшь?

Пришлось поджать губы, чтобы не выкрикнуть: «Да!». Конечно, я чувствовала, что между нами нет притворства. Но ведь Игорь был честен передо мной. Все по расчету. А наша физика, что вспыхивала каждый раз, когда были вместе, конечно же фальшью не была.

— Знаю, — кивнула я, приняв решение не усложнять все еще больше в данный момент, и в следующую секунду Разумовский впился в мои губы неистовым поцелуем.

Проснулась я посреди ночи, сама не понимая, что тому причиной. Села на постели, осмотрелась. Рядом, раскинув руки, с одной из которых я и поднялась, лежал Игорь.

Прислушалась — вроде бы все спокойно. Дом на отшибе, ближе к границе с лесом, безмолвствовал. Показалось, что слышу приглушенные голоса, но это могло быть просто плодом моего воображения.

Разумовский перевернулся набок и продолжил спать. Мне тоже очень хотелось просто лечь рядом и заснуть, но что-то не давало покоя.

Все же откинув одеяло, я покинула наше ложе, на котором совсем недавно Игорь вытворял такое, от чего у меня до сих пор все приятно болело.

Кутаясь в легкий халат, я спустилась вниз. Темнота и тишина. Бра зажигать не стала — скорее всего, я просто придумала себе то, чего не существовало на самом деле. Вздохнув, огляделась, и мое внимание привлекла быстрая вспышка света, которую увидела на крыльце.

Что это? Галлюцинации? Или что-то взаправду происходило снаружи?

Я решилась. Подошла к двери, попыталась повернуть замок… но оказалось, что он открыт!

Резко распахнув дверь, я только и успела, что увидеть близнецов. Они неслись в сторону темного леса с Голдом на поводке. На спине у Адама был рюкзак, и оба (точнее, трое) улепетывали с такой скоростью, словно за ними гнался маньяк!

Первым делом я дернулась за ними. Тапочка угодила в мокрую траву. Это отрезвило.

Повернувшись в сторону дома, я завопила, что было сил:

— Игоооооорь! Дети сбежалиииииии!

И припустила к лесу, не обращая внимания на то, что мгновенно промокла.

Часть 34. Игорь

«Дети сбежали!».

Сначала показалось, что эти слова — лишь отголосок жуткого сна. Но когда я испуганно распахнул глаза и понял, что Тамары на постели рядом со мной нет, стало ясно — это вовсе не кошмар, а реальность.

Чертыхнувшись, я вскочил на ноги и быстро пошарил рукой вокруг, ища, что на себя накинуть. Устраивать очередной забег с голой жопой все же не хотелось. Поспешно, практически на бегу, натянув попавшиеся под руку штаны, я выскочил из дома.

Со стороны леса мелькнул луч света и донесся какой-то шум. Недолго думая, я кинулся в чащу и увидел, как Тамара, в тонких домашних тапочках, бежит впереди меня. Где-то рядом раздался собачий лай, затем рычание. В пару рывков я догнал свою ночную жрицу и бросил коротко:

— Жди здесь!

Нырнув в кусты, из-за которых доносился шум, я обнаружил Адама, тянущего за собой сестру, зацепившуюся курткой за ветку:

— Дина, скорее!

— И куда вы собрались? — процедил холодно, схватив сына за шкирку.

— Пусти! — огрызнулся он, начав вырываться, но я держал его крепко.

Одновременно я услышал неподалеку хруст веток и рычание щенка. Определенно, здесь был кто-то еще!

Схватив Дину, я поволок было обоих детей обратно, к Тамаре, чтобы самостоятельно осмотреть местность, но моя царица подоспела к нам сама.

— Слава Богу! — выдохнула она и я подтолкнул близнецов ей навстречу, отрывисто скомандовав:

— Отведи их домой!

— А ты?

— Просто отведи! — рявкнул нетерпеливо, снова заслышав сторонний шум, и бросился туда, откуда он раздавался.

Стоило все же полагать, что у меня были не совсем безмозглые дети, которые ушли бы ночью из дома, вообще не зная местности! А значит, в лесу их кто-то ждал. Кто-то надоумил на этот побег!

Догадаться, кто именно это сделал, было совсем нетрудно. И все, чего я сейчас желал — поймать эту дрянь и свернуть ей шею! Прямо здесь!

Двигаться в темноте без какого-либо источника света было проблемно. Я злобно ругнулся на собственную тупость. Надо было взять у детей фонарик!

Издалека снова донесся какой-то шорох и все стихло. Тот, кто был здесь, двигался в полной темноте и, судя по всему, прекрасно ориентировался в лесу. И это было совершенно не похоже на мою бывшую жену, которая терпеть не могла вылазки на природу, как и любые места, где нужно было шевелиться самостоятельно, а не рассекать с царским видом на дорогущей машине. И чтобы Ольга забралась среди ночи одна в лес? Событие на грани фантастики!

Но факт оставался фактом — дети шли к кому-то. И это могла быть только их мерзопакостная мать!

Со вздохом досады я пошел обратно к дому, признавая свое поражение. Кто бы ни прятался в лесу — он уже давно сбежал. И единственный шанс что-то выяснить заключался в разговоре с детьми.

Когда я вошел в дом, Адам и Дина сидели в гостиной под присмотром Тамары. К ее же ногам жалобно жался Голд, чья морда была расцарапана до крови, будто он с кем-то дрался. Нахмурившись, я перевел взгляд на близнецов и спросил грозно:

— Ну и как вы мне это объясните?

Адам сидел, надувшись, и при моем вопросе демонстративно отвернулся в сторону. Дина подняла на меня глаза и через несколько секунд молчания вдруг расплакалась:

— Мы просто хотели к маме!

Адам тут же толкнул ее локтем и по этому жесту стало яснее ясного — кто бы ни был там, в лесу, дети надеялись, что увидят мать. От мысли, что из-за этой дряни им могла угрожать опасность, свело челюсти. Скрестив руки на груди, я поинтересовался:

— И как же вы собирались к ней попасть?

— У нас был с собой навигатор! — с вызовом заявил Адам, показывая на телефон.

Навигатор, значит. И некто неведомый в кустах в придачу!

— И откуда вы знали ее адрес? — спросил спокойно и тут же получил в ответ угрюмый взгляд сына.

Видимо, Адам понял, что сболтнул лишнее. Поэтому вместо ответа перешел в нападение:

— Мы не хотим с тобой жить! Мы хотим жить с мамой!

— Очень жаль, но это не вам решать, — выдохнул я сквозь зубы, ощущая, что начинаю заводиться от этого глупого упрямства и слепой преданности матери-шлюхе!

— С этого дня вы под домашним арестом! — вынес я свой вердикт и Адам тут же вскочил на ноги, гневно сжимая маленькие кулачки:

— Мы тебе не рабы!

— Вы — мои дети! И до вашего совершеннолетия я за вас отвечаю!

— Ты нам не нужен! — огрызнулся Адам, а Дина лишь тихо всхлипнула.

С шумом вобрав в себя воздух, я отчеканил:

— Считаешь себя уже очень большим и умным, Адам, да? Настолько, чтобы совершить среди ночи побег? Тогда будь и достаточно взрослым для того, чтобы включать мозги! Вы ушли среди ночи неизвестно к кому! Вас могли похитить и убить! И все это ради женщины, которая вас бросила! Вы ей не нужны, ей нужны только мои деньги! Если я не дам ей ни гроша — она быстро от вас избавится!

Слова вырывались сами — хлесткие, злые. Но у меня уже просто не осталось терпения, чтобы сносить все это!

— Ты врешь! — выкрикнул Адам.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но тут Тамара вскочила на ноги и коснулась моей руки:

— Игорь, хватит!

Сделав глубокий вдох, я сказал:

— Ты права, хватит. Хватит терпеть эти капризы! С этого дня — вы наказаны. Никаких игр, никаких гуляний, никаких телефонов!

Я подошел и забрал по очереди гаджеты у обоих детей, после чего указал на лестницу:

— Идите спать!

Оба кинулись наверх опрометью, я же последовал за ними. Без лишних слов, без напрасных ласк, запер за собой дверь на ключ, предварительно надежно защелкнув окно и также молча вышел.

— Мы тебя ненавидим! — донеслось мне вслед.

Оказавшись в коридоре, я прислонился без сил к двери. Внутри, сплетаясь в колючую, болезненную смесь, ворочались ярость и боль. В голове — полное непонимание того, что делать дальше.

Несмотря ни на что, дети все еще тянулись к своей мамаше. Позволить им видеться — все равно что самолично открыть лисице двери курятника. Ведь я прекрасно знал, что дети ей совершенно не нужны. И что все эти встречи будут лишь для того, чтобы подобраться ко мне. Точнее — к моим деньгам. Но и попытка отгородить детей от этой дряни оборачивалась сейчас катастрофой. Они меня ненавидели. В их глазах я навсегда останусь злодеем, который не дает им быть вместе с матерью.

Тупик. На данный момент это был тупик.

Остаток ночи я так и не сумел сомкнуть глаз. Ничего не мог поделать с тем, что постоянно прислушивался — не донесется ли из комнаты детей подозрительный шум, свидетельствующий о том, что они задумали очередную глупость.

Но все было тихо. И тем не менее, утро я встретил совершенно невыспавшимся и разбитым.

Наскоро позавтракав в неуютном молчании, мы все, так и не сказав друг другу практически ни слова, кроме отдельных обрывистых фраз, проделали обратный путь до дома.

Поручив детей бабушке и Тамаре, я уехал на работу, где, в первую очередь, набрал хорошо знакомый номер:

— Ник? Ты мне нужен. Я сейчас у себя в офисе, приезжай так скоро, как только сможешь.

В попытках сосредоточиться на работе прошло несколько часов. Я что-то подписывал, кому-то кивал, пытался вникнуть в предложенный проект, но не смог бы толком вспомнить ничего из того, что делал. Мысли были совсем не здесь. Пришел в себя я лишь тогда, когда секретарша наконец объявила:

— Игорь Валерьевич, к вам детектив Дятлов.

Вскочив с места, я пошел навстречу старому знакомому и крепко пожал протянутую мне руку. Когда дверь за секретаршей закрылась, он сказал:

— Полагаю, случилось что-то из ряда вон входящее, раз я понадобился тебе так срочно.

— Можно и так сказать, Ник.

Я снова устроился за столом, он — напротив. Достав из встроенного в стол бара коньяк и пару бокалов, я молча разлил темную жидкость и подтолкнул один бокал к Нику.

Сделав первый глоток, он поинтересовался:

— Мне не терпится узнать, чем я могу тебе помочь на этот раз.

Со вздохом оставив свой бокал, я коротко ответил:

— Ольга вернулась.

Ник присвистнул, взметнув вверх светлые брови.

— Очевидно, причина ее возвращения — не внезапно вспыхнувшие материнские чувства?

— Да уж, их можно сразу исключить, — презрительно фыркнул я. — Но в целом ты угадал причину того, почему я тебя вызвал, верно — мне нужно знать, для чего она вернулась. Хочу, чтобы ты выяснил до мельчайших деталей все, чем она занималась с того момента, как сбежала. А также ее окружение и финансовое положение.

— Понял, — понимающе кивнул Ник. — Есть что-то еще, что я должен знать?

— Да. Перед тем, как она заявилась ко мне в дом, случилось два странных происшествия.

— А именно?

— На благотворительном приеме, где я был со своей невестой…

— У тебя есть невеста???

— Сейчас не об этом. Так вот, на том приеме кто-то нарочно толкнул Тамару на официанта с подносом, чтобы поставить ее в неловкое положение.

— Игорь, ты же понимаешь, что это не преступление?

— Дослушай. Той же ночью, когда мы поехали в комплекс «Vodizzza», кто-то пустил в нашу сауну кипяток, очевидно, добиваясь, чтобы мы сварились.

— А вот это уже интереснее, — подался ко мне Дятлов. — И что, до сих пор ничего не выяснили?

— Полицию, конечно, вызвали, но они расследуют это происшествие весьма вяло.

— Ясно. Значит, кто-то из тех, кто был на приеме, мог вас выследить и каким-то образом подстроить несчастный случай в сауне?

— Схватываешь на лету.

— А выгодно это было…

— …Ольге. Возможно, по своей тупости она воображала, что, сварив меня, через детей сможет прибрать к рукам все мое состояние.

— Вполне. Что-то еще?

— Да, чуть не забыл. Вчера дети пытались сбежать. Я уверен, что в лесу рядом с домом их кто-то ждал. И вряд ли это их мамаша.

— Понял. Я все проверю.

— Нарой достаточно, чтобы ее избавиться от нее раз и навсегда, — процедил я.

— Постараюсь, — хмыкнул Дятлов.

Когда он ушел, я устало откинулся на спинку кресла. В голове вертелись несколько вариантов того, как поступить в дальнейшем. И ни один из них не сулил бывшей жене ничего хорошего.

Пусть даже дети будут ненавидеть меня до конца жизни. Прежде всего — я защищал именно их.

Часть 35. Тамара

— Наверно, нам стоит отложить свадьбу? — с сомнением спросила я у Разумовского, когда мы ужинали вдвоем у меня дома.

Близнецы, по заверению Игоря, находились под неусыпным контролем Серафимы Александровны. На мои расспросы о том, как себя чувствуют дети, Разумовский только отмахнулся и сказал, что ему очень нужно отвлечься хотя бы на этот вечер.

— Почему ты так считаешь? — нахмурился Игорь и отложил вилку.

— Ну… сейчас наша свадьба только усугубит… ммм, — я запнулась, подбирая слова.

— Ненависть детей ко мне? — уточнил Разумовский.

Зря я завела этот разговор. Хотя, меня тоже многое волновало, и я считала, что вправе прояснить некоторые моменты.

— Они тебя не ненавидят, — заверила я в ответ.

— Я очень и очень в этом сомневаюсь.

Разумовский покачал головой, допил залпом вино и, поднявшись, подошел к окну, встав ко мне спиной. Некоторое время я просто смотрела на него, испытывая такую бурю чувств, что меня захлестнуло ими с головой. Потом подошла и крепко прижалась сзади.

Игорь рвано выдохнул. Положил руки на мои ладони.

— Они очень тебя любят, я уверена. И уверена, что ты все сделаешь так, чтобы максимально учитывать интересы своих детей, — прошептала я.

Разумовский развернулся ко мне лицом. Обхватил за затылок и прежде, чем жадно поцеловать, спросил о том, на что у меня не было ответа:

— И почему мы с тобой не встретились раньше?

Этот вопрос стал для меня важнее всех возможных признаний, которые, если уж быть честной с самой собой, могли никогда и не прозвучать.

— Я считаю, что нам нужно изобрести какой-то план, — мрачно сказал Виктор, когда мы с ним встретились поболтать за чашкой кофе в одном из небольших кафе.

— План? — нахмурилась я. — Ты о чем?

— Ну как же, Томик? Какая-то нехорошая женщина отравляет жизнь моей пышечке, а мы будем сидеть сложа руки?

Я тяжело вздохнула. Вик озвучил то, о чем я и сама думала беспрестанно. Но на этих думах все и заканчивалось. Игорь заверял, что он во всем разберется, но я видела, как ему тяжело. Шло время, а ничего не происходило. При встречах с детьми я сталкивалась лишь с враждебными взглядами, да и нахождение в доме Разумовского для меня стало сродни пытке.

— У меня никаких мыслей на этот счет нет, — призналась Вику.

— Мда уж… ну, ничего. Одна голова — хорошо, а две — уж точно Ольгу изведут, — решил Виктор.

Спорить с этим я, конечно же, не стала. Но и как вести себя дальше не понимала от слова «совсем».

Я уже собралась сказать Вику, что нам стоит разъезжаться по домам, когда в кафе появилась… Ольга собственной персоной.

Склонив голову и сделав вид, что меня здесь нет, я уткнулась носом в чашку с недопитым кофе.

— Что случилось? — удивился Виктор.

Я помотала головой.

— Ничего. Сиди, как сидишь!

Не было ничего удивительного в том, что бывшая жена Разумовского меня не заметила. Она просто села за соседний столик, спиной ко мне и принялась листать меню.

Вик вдруг проявил чудеса понимания. Даже не обернувшись к Ольге, шепнул одними губами:

— Это она?

Я кивнула. Это была она. И от этого понимания внутри все сковало ожиданием чего-то неминуемого.

Мы с Виктором застыли. Просидели так, в полном молчании, минут пятнадцать. За это время к Ольге подошел официант, которому она озвучила свой заказ. А после — напротив нее присел за столик какой-то мужчина.

— Телефон, — просемафорил мне Вик. — Бери телефон.

— И что мне с ним делать? — уточнила я шепотом, подавшись к другу и едва ли не слившись с поверхностью столика.

— Заснимешь, если будет интересно, — пояснил Виктор.

Точно! Ведь была вероятность, что бывшая жена Разумовского выдаст что-нибудь эдакое.

Я чутко прислушивалась к тому, что происходило в полутора метрах от меня, держа мобильный наготове. Ждать, впрочем, пришлось не слишком долго.

— А дети? — задал вопрос мужчина, и я тут же включила видеозапись, стараясь держать телефон так, чтобы меня ни в чем не заподозрили.

Впрочем, я прекрасно понимала, что меня не заметят даже если над Ольгой и ее визави пролетит комета Галлея.

— Ой, да они мне совсем не нужны, — томно проговорила бывшая жена Разумовского. — Ни один из близнецов. Возиться с ними… бррррр.

Ольга подернула плечами, как будто говорила о том, что причиняло ей лишь беспокойство и неприятие.

— Значит, получим деньги, а этих сбагрим куда-нибудь, — решил мужчина напротив Ольги и с аппетитом принялся за принесенный салат.

— Да я уже все продумала, — заверила его Ольга. — Нашла специальное учреждение. Там Адам с Диной и будут жить.

— Точно уверена, что не станем оставлять их себе? — уточнил незнакомец, отложив приборы.

Он говорил о близнецах так, словно речь шла о каких-то зверушках.

— Точно! — с горячностью в голосе ответила Ольга. — Дети мне не нужны.

Мы с Виктором вышли через пару минут, предварительно расплатившись по счету. Вик просто оставил на столике несколько тысячных купюр, и мы покинули кафе.

Я боялась, что Ольга меня узнает, но эти страхи были неоправданными.

— И что об этом думаешь? — задал вопрос Виктор, кивая на мой телефон, когда мы с ним оказались на улице.

Инстинктивно обхватывая себя руками, я чувствовала, как меня накрывает волна озноба. То, что я услышала, было ужасающим, но мне предстояло понять, что именно делать с этой информацией.

Думаю, что эта женщина просто монстр, — выдавила я из себя. — А так… пока не могу решить, что делать.

— Да уж… я бы и сам не знал, что делать, — согласился со мной Вик.

У меня в руках было неопровержимое доказательство того, что матери Адама и Дины совсем не нужны ее дети. Но готова ли была я использовать данную информацию?

Скорее нет, чем да. Стать той, кто разрушит представление близнецов о том, что они нужны матери? Этого я желала меньше всего на свете.

Впрочем, имеющаяся у меня запись могла повлиять на очень много вещей. Поэтому мне предстояло решить, что с ней делать.

И при этом была обязана учитывать очень многие факторы.

В общем и целом, задачка нарисовалась не из легких.

Часть 36. Игорь

— Игорь, нам нужно поговорить.

Я невольно тяжело вздохнул, когда Тамара встретила меня этими словами, едва стоило мне войти в дом. Как правило, подобное начало разговора не предвещало ничего хорошего.

Я внимательно посмотрел на нее, пытаясь прочесть на красивом лице то, что она хотела мне сказать. Может, передумала выходить за меня замуж? Что, если Тамара сейчас скажет, что не готова разделять со мной этот бесконечный бег с препятствиями? Эти проблемы, эту… жизнь? Которая далеко не всегда будет гладкой. Но в которой я твердо желал видеть эту женщину.

Господи, я уже даже не пытался притворяться, что все это — лишь голый расчет. Нет. Все, что с нами происходило — самое пугающее и вместе с тем самое прекрасное, что было со мной за всю жизнь.

— Я тебя не отпущу, — выдохнул хрипло, даже не сразу осознав, что сказал это вслух.

— Что? — растерянно моргнула Тамара.

Я отбросил от себя кейс и так крепко, что ей, наверно, стало больно, сжал пальцами округлые плечи и повторил:

— Если ты собираешься сказать, что все же передумала выходить за меня замуж, имей в виду — я все равно тебя не отпущу. Ты — моя.

Она потрясенно смотрела на меня несколько мгновений, затем рассмеялась.

— Я… нет, я хотела поговорить совсем не об этом.

— Хорошо, — ответил, с облегчением переводя дыхание. — Тогда что?

Моя царица бросила быстрый взгляд наверх, пробежала глазами по лестнице, ведущей на второй этаж, словно хотела удостовериться, что нас никто не услышит, потом кивнула в сторону кухни:

— Идем.

Я послушно пошел за ней следом. Остановившись у бара, плеснул себе немного виски и, устроившись на высоком стуле, спросил:

— Что случилось? К чему такая таинственность?

Тамара немного помедлила, потом проговорила:

— Я сегодня встречалась в кафе с Виктором…

Не удержавшись, я фыркнул.

— Мне не нравятся истории, в которых фигурирует этот тип. Пусть даже он играет в команде радужных единорожек.

— Дай договорить, это важно! — возмутилась Тамара.

— Извини. Продолжай.

— В это же кафе пришла Ольга. Она была не одна.

На этих словах моя ночная жрица почему-то изучающе уставилась на меня. Не знаю, что она хотела увидеть на моем лице, но я лишь вопросительно приподнял бровь:

— Если ты ожидаешь, что меня потрясет факт того, что бывшая жена ходит по мужикам, то я бы удивился скорее обратному. И что же было дальше?

— С ней действительно был мужчина. Они говорили о близнецах…

Теперь уже у меня злобно сжались челюсти от вспыхнувшей, как огонь, ярости.

— Подробнее, — потребовал отрывисто.

Вместо ответа Тамара огляделась по сторонам, а потом, пододвинув ко мне телефон, включила какую-то запись. Я внимательно ее прослушал, с каждой секундой вскипая все больше. Но к самому концу разговора эта раскаленная ярость сменилась ледяной решимостью.

— Ты молодец, — сказал спокойно. — Эта запись нам очень пригодится. Перекинь ее мне.

— Игорь… я не хочу, чтобы близнецы это слышали, — ответила Тамара. — Не хочу, чтобы они возненавидели мать и заодно нас с тобой, если мы попытаемся настроить их против нее.

— Я не собираюсь делать ничего подобного, — уверил ее в ответ. — Но мой частный детектив сейчас как раз расследует все это дело и запись нам пригодится в качестве одного из доказательств против Ольги.

Моя царица неуверенно кивнула, и я, спрыгнув со стула, подошел к ней и крепко прижал к себе.

— Это все скоро кончится, — пообещал ей. — А после… начнется совсем другая жизнь.

— Игорь?

Я вскинул голову, отрываясь от ноутбука, на котором работал прямо здесь, в ресторане, пока ожидал встречи с Ником. Обнаружив перед собой Васнецова, вскочил на ноги и крепко пожал протянутую мне руку.

— Садись, — я махнул рукой на сиденье напротив и Рома присел, после чего, без долгих прелюдий, сказал:

— Рад тебя видеть. Я знаю, что Ольга вернулась. Как дети?

Я передернул плечами и криво улыбнулся:

— Дети — в восторге, в отличие от меня.

— Они уже виделись?

— Да, она заявилась прямо к нам домой, — вздохнул я. — Причем в мое отсутствие. Когда я приехал, ясно дал ей понять, чтобы больше не появлялась в жизни детей. Как итог — они меня теперь ненавидят.

Васнецов выслушал и, немного помолчав, произнес размеренно:

— Тебе нужно им все объяснить. Спокойно, без криков и ссор. Знаю по себе — иногда простой разговор дается неимоверно сложно, но иных вариантов нет.

— Ты и сам знаешь, что они меня не слушают. Ни в чем, — хмыкнул невесело.

— А ты все же попытайся. Слушай, я уже все рассказал твоему Дятлову, но повторю для тебя еще раз — во время того приема я видел Ольгу на парковке. Она встречалась с какой-то девушкой. Как я понял, с твоей бывшей няней.

Я впился в Рому взглядом:

— Ты уверен?

— Да. Сначала думал, что мне показалось, будто это Ольга, но теперь — уверен. Так что, если тебе понадобится мое свидетельство…

Я с благодарностью кивнул.

— Спасибо, Ромыч. Я как раз жду Дятлова, чтобы узнать все, что он выяснил.

— Думаю, его новости тебе понравятся, — усмехнулся Васнецов. — По крайней мере, когда я дал ему список всех приглашенных гостей и обслуживающего прием персонала, глаза у него загорелись как у гончей, напавшей на след.

— Надеюсь, — выдохнул я. — Очень на это надеюсь.

— Ладно, я пойду, — поднялся из-за стола Васнецов. — Если что — звони.

Через десять минут после ухода Ромы напротив меня наконец приземлился Ник. Вид у него при этом был как у кота, тайком сожравшего канарейку, то есть — загадочный и довольный.

— Ну? — подался я к нему. — Только что тут был Рома Васнецов и я знаю, что у тебя есть для меня что-то интересное.

— О да, — ухмыльнулся со значением Ник. — Больше того — у меня, кажется, есть полная картина всего случившегося.

— Выкладывай же! — потребовал нетерпеливо.

В ответ Дятлов протянул мне бумагу, с отпечатанным на ней длинным списком имен и поинтересовался:

— Узнаешь здесь кого-нибудь?

Я быстро пробежал по бумаге глазами.

— Да, — указал пальцем на одно из имен. — Вот. Вероника Калошина. Она работала у нас няней.

Ник с довольным видом потер подбородок.

— Да. И она обслуживала тот прием в качестве официантки.

— И это она наверняка толкнула тогда Тамару, — перехватил я. — А позже Рома ее видел вместе с Ольгой на парковке.

— Да, — кивнул Дятлов. — Есть все основания полагать, что эта твоя Веро передала ей информацию о том, куда вы с Тамарой направляетесь. Потому что один из работников комплекса «Vodizzza» сказал, что видел твою бывшую жену в тот вечер. Я выяснил, что она заплатила одному из их сотрудников за то, чтобы пробраться внутрь. Вероятно, хотела лично вас с Тамарой там поджарить.

— Дрянь, — выругался сквозь зубы, впрочем, без особого удивления.

— Причем не очень умная, — хмыкнул в ответ Дятлов. — Честно говоря, твоя бывшая и ее любовник наследили в этом деле, как последние идиоты.

— Продолжай, — быстро попросил я.

— Видимо, на этот подкуп пошли их последние деньги. Потому что, как ты и подозревал, их финансовое положение оставляет желать много лучшего. И, кстати, есть свидетели того, что сожитель твоей бывшей, этот Слепов Петр Иванович, ошивался недалеко от дома, где вы остановились, перед той ночью, когда близнецы пытались сбежать.

— Это значит… — с облегчением выдохнул я.

— Что привязать им это дело будет достаточно просто, — улыбнулся Дятлов. — Говорю же — натуральные идиоты.

— Еще какие, — хмыкнул я. — У меня, кстати, для тебя тоже кое-что есть.

Я протянул Дятлову беспроводной наушник и включил сделанную Тамарой запись. Детектив присвистнул:

— Это просто отлично! Слушай… — нахмурился он. — Мы можем упростить это дело и того больше. Если ты сделаешь то, что я скажу.

— Говори, — ответил просто, откидываясь на спинку дивана.

На следующее утро Ольга вплыла в мой домашний личный кабинет, как королева. Хищно улыбнувшись, подошла ко мне и, вытянув губы уточкой, промурлыкала:

— Я знала, что ты передумаешь, дорогой.

Отстранившись от нее, я холодно ответил:

— Я не передумал насчет тебя. Только насчет детей.

— И что же ты решил? — улыбнулась она, стараясь выглядеть уверенно. Но я заметил, что на самом деле Ольга нервничает. И то ли еще будет! Это разговор завершится совсем не так, как она того сейчас ожидает!

— Я подумал, что не стоит мешать воссоединению матери и детей, — ответил с ледяной улыбкой.

— Это правильно! — оживилась Ольга. — Я так скучаю по своим крошечкам!

— Да, я заметил, — усмехнулся цинично. — Ты даже пыталась их похитить с помощью своего любовника.

Она застыла. Потом отрывисто рассмеялась:

— Что за ерунда!

— Дети во всем сознались, — сблефовал я. — Так что можешь не отрицать.

— Да, я это сделала! — пошла она в атаку. — И что с того? Я их мать!

— Вот и я так подумал, — угрожающе осклабился я. — Ты их мать, так что дети должны быть с тобой.

— Правда? — растерянно моргнула она.

— Конечно. Можешь забирать их прямо сейчас.

Я практически слышал, как в ее голове напряженно вертятся шестеренки. Наконец она спросила:

— А деньги?

— Какие деньги? — деланно удивился я.

— Деньги на их содержание!

— Содержать их будешь за свой счет, — усмехнулся в ответ, с наслаждением глядя как растерянность на ее лице сменяется гневом.

— Мне нужны деньги! — буквально выкрикнула она. — Я подам на алименты!

Не сдерживаясь, я расхохотался. Ржал от услышанного очень долго и со вкусом.

— Ты круглая дура, Ольга. Какие алименты? Ты лишена родительских прав и вообще не имеешь права приближаться к детям! Так что, пока я добрый, забирай детей и убирайся!

— Мне не нужны эти дети! — разъярилась она. — Мне нужны деньги!

— Как же так? — изобразил я искреннее удивление. — Ты же только что говорила, что скучаешь по своим крошкам!

— Я ненавижу этих сопливых детей! Как жаль, что ты не сварился заживо в той сауне, тогда я получила бы все, а от них избавилась!

К моему ужасу, в этот момент дверь распахнулась и в кабинет ворвался Адам. Позади него, с потрясенно распахнутыми глазами, застыла Дина.

Бросившись к матери, сын стал молотить ее маленькими кулачками, крича:

— Лгунья! Ты говорила, ты нас любишь!

— Отцепите его от меня, он порвет мне колготки! — истерически заверещала Ольга.

Я подскочил и, подхватив сына на руки, выкрикнул:

— Ба! Почему дети здесь?!

Подоспевшая бабушка забрала у меня Адама и без всякого сожаления сказала:

— Ну надо же! Убежали от меня, как только услышали, что мама пришла!

— Нет у нас мамы! — шмыгнула носом Дина и вдруг заревела так надрывно, что у меня сжалось сердце.

Я с осуждением посмотрел на бабулю, которая осталась совершенно невозмутима, и скомандовал:

— Уведи их отсюда немедленно!

— Папа! — попытался вырваться Адам. — Не отдавай нас!

Полоснувшая по нутру боль прокатилась по всему телу, подступила к глазам, которые стало нестерпимо жечь. Неужели дети всерьез думали, что я могу их отдать кому-либо?

— Потом поговорим, — глухо ответил сыну и, когда дверь за бабулей и детьми захлопнулась, посмотрел с кривой усмешкой на растрепанную Ольгу:

— Кажется, дети к тебе уже не хотят.

— Мерзавец! Ты все подстроил!

— Нет, — покачал я головой. — В отличие от тебя, я переживаю за чувства своих детей. И что же ты теперь, интересно, будешь делать? — поинтересовался насмешливо, сложив на груди руки.

Взгляд Ольги заметался по комнате, и выглядела она при этом, как затравленный зверь. Видимо, даже до нее дошло, что это конец. И в ее случае — отнюдь не счастливый. Наконец она гордо заявила:

— Я ухожу!

— Не так быстро, дорогая, — жестко отрезал я, перерезая ей путь к двери. — Ты думаешь, что уйдешь так просто и безнаказанно? Нет. Хочу, чтобы ты кое-что послушала. Узнаешь эти голоса?

Я включил записанный Тамарой разговор и с отвращением наблюдал, как на лицо бывшей жены наползает паника, затем — бешеная ярость:

— Ты ничего не докажешь! — прошипела она.

— Ошибаешься, — усмехнулся я. — В этом кабинете стоят камеры. Кроме того, есть несколько надежных свидетелей всех ваших подвигов. Так что… счастливого времяпрепровождения в тюрьме… дорогая.

Часть 37. Тамара

Я сидела и листала журнал с такой скоростью, что у меня стало мельтешить перед глазами. Не видела ни одной строки, написанной на его страницах, но продолжала упорно делать вид, что увлечена чтением.

— Тамара, — тихо окликнул меня Игорь.

Я не сразу подняла на Разумовского взгляд.

— Тома!

Это воззвание прозвучало чуть громче. Я отложила журнал и повернулась к Игорю.

— Что-то случилось? — поинтересовался он мягко.

Хотелось бы мне знать, случилось ли что-то, или после того, как с Ольгой было покончено, стало можно расслабиться и больше ни о чём не думать.

— Нет. Ничего, — соврала я, поднялась с дивана и отошла к окну.

Уставилась на улицу, где ровным счетом ничего интересного не происходило. Только однообразный пейзаж, да и только.

С того момента, как я узнала, что бывшая жена Разумовского теперь нам ничем не грозит, я заметно успокоилась. Поначалу. Потом же меня стали терзать мысли, одна другой краше. И мысли эти были продиктованы в первую очередь молчанием детей.

И Адам, и Дина стали самыми послушными детьми из всех возможных, но при этом они закрылись. Превратились из близнецов, способных на самые вопиющие поступки, в двух замкнутых детей. Это пугало. Игорь же заверял, что ничего страшного не произошло, и что совсем скоро Адам и Дина придут в себя.

Я очень и очень в этом сомневалась. Та прививка реальностью, которая была сделана им при прямом участии их матери, была слишком болезненна. И последствия ее могли стать непредсказуемыми.

— Тамара…

Разумовский оказался позади меня, положил ладони на мои плечи и провел ими сверху-вниз и обратно.

— Если ты будешь молчать, мы ничего не решим.

— Я очень переживаю за детей, — выдохнула, поворачиваясь к Игорю.

Он сразу стал мрачнее тучи, но не отстранился. Одной рукой прижал меня к себе, другой — растер свое лицо.

— Я тоже очень за них переживаю, — признался Разумовский.

Некоторое время мы постояли так. Близко друг к другу, насколько это было возможно.

Наконец я сказала:

— Хочу подняться к ним. Вдруг им нужна сказка на ночь.

По правде говоря, сильно сомневалась в том, что сейчас Адам и Дина желают чего-то подобного. Но надежду ведь никто не отменял.

Разумовский чуть отстранил меня на вытянутых руках и сказал:

— Я думаю, что очень нужна. И я бы сделал все, чтобы рассказать ее вместе с тобой.

— Тогда пойдем и расскажем! — горячо заявила я. — Даже если они не захотят слушать — мы хотя бы попытаемся!

Эта мысль стала настолько осязаемой, что я высвободилась из рук Разумовского. Уже направилась к лестнице, ведущей наверх, но застыла, когда услышала:

— Тамара…

— Да?

Обернувшись к Игорю, я взглянула на него с непониманием. Ожидала чего угодно — что он скажет, что я не должна лезть туда, куда не стоит. Что сейчас все же нужно оставить близнецов с самими собой наедине. Но Разумовский вдруг произнес:

— Я тебя люблю.

Тихо, но в то же время уверенно.

— Что?

Мне показалось, что я не расслышала. Игорь Разумовский взаправду признался мне в любви? Боже! Я оказалась совсем к этому не готова!

— Я люблю тебя.

Он подошел, и я застыла на лестнице. Впилась пальцами в перила, стояла, как соляной столп и смотрела на мужчину, которого тоже любила больше жизни.

— И я… я тебя люблю, — шепнула в ответ, жадно всматриваясь в черты лица Игоря.

Может он так надо мной шутил?

— Скажи это еще раз, — потребовал Разумовский ответа.

И я, отлепившись от перил и буквально упав в объятия Игоря, прошептала:

— Я тебя люблю!

Наверх мы поднялись минут через десять. Нацеловались всласть и отправились к близнецам. Я дрожала всем телом — как Адам и Дина отреагируют на мое присутствие, знал лишь господь бог.

Нас встретил унылый Голд. И это было дурным знаком. Если уж этот вечно жизнерадостный щенок сейчас стал таким — пиши пропало.

— Адам, Дина, — тихо позвал Разумовский, входя в спальню детей, где они усиленно делали вид, что уже отошли в мир сновидений. — Мы с Тамарой пришли почитать вам сказку.

Воцарилась тишина. Я почувствовала себя лишней и отчаянно желала лишь одного — просто выйти из комнаты детей и спрятаться куда подальше. Трусливо, знаю. Но учитывая обстоятельства, иного мне в голову не приходило.

Все изменилось, когда Дина открыла глаза. Посмотрела на меня и кивнула. Адам тоже взглянул на мое лицо, словно видел его впервые в жизни.

Мои малыши… пережившие столько всего, что за каждую секунду их несчастного прошлого я была готова убить любого, кто был в этом виноват.

— Здравствуйте, мои хорошие, — тихо сказала я, опускаясь на кровать Дины.

Взглянула на Игоря, он ободряюще кивнул в ответ.

И следом я услышала то, что так хотела знать. Близнецы, как по команде, сели на своих постелях и сказали хором слова, от которых у меня на глазах мгновенно выступили слезы:

— Здравствуй, мама!

Эпилог. Игорь

— Он выглядит как…

Я вопросительно вскинул бровь, глядя на Адама. Сын стоял у детской кроватки, где лежал наш с Тамарой только что родившийся сын. Я присутствовал на родах и взял его на руки первым, а старшие дети все это время ждали вместе с бабушкой в другом помещении.

— Как?.. — напомнил Адаму с легкой улыбкой.

Тот смешно повел носом и выдал:

— Как сморщенное яблоко!

Я хмыкнул. Ассоциация была совершенно бестактная, но, в целом, верная.

— Вообще-то, вы, когда родились, выглядели ничуть не лучше! — осадил я старшего сына.

— Какой ужас! — отреагировала на подобные новости Дина. — Мы были такие же красные и шумные?

Словно в подтверждение ее слов новорожденный поднял громкий крик, так что мне пришлось подхватить его на руки и передать Тамаре, которая тут же склонилась над ребенком с тем неповторимым выражением лица, которое может быть только у любящей матери. И при виде которого у меня внутри все щемило от накатывающей волнами нежности.

— Вы и сейчас шумные, — ответил Дине, не в состоянии оторвать глаз от Тамары и ребенка.

Банально, но за всю свою жизнь я не видел ничего прекраснее этого. Моя женщина, державшая на руках моего ребенка. С некоторыми угрызениями совести я перевел взгляд на старших детей. С ними все было, увы, по-другому. Меня не было на родах. Меня в их жизнях вообще почти не было до того момента, как я остался с ними один на один. Я не уделял им достаточно внимания, не умел найти к ним подхода… Но тогда это был совсем иной я. Не избегающий ответственности, но и не готовый любить. Я был способен только откупаться. Если бы не Тамара…

Я снова перевел взгляд на ту, что перевернула всю мою жизнь. Такая колючая снаружи, но сколько же в ней было любви! И этого огромного чувства хватило на всех — на чужих ей детей и на совершенно неидеального меня. Я и сам не знал, чем заслужил эту женщину, но твердо знал другое — я никогда и ни за что не намерен был ее терять. Она стала тем светом, который, притягивая, объединял нас всех. Той, кто делал нас настоящей семьей. И кто показал мне, что могут быть совсем иные отношения, чем те, к которым я привык. Такие далекие от расчета и от того куда более ценные.

Я склонился к Тамаре и, проведя ладонью по ее щеке, спросил:

— Я отвезу Адама и Дину домой, они наверняка устали. Побудете пока без меня?

Тамара улыбнулась:

— Мы справимся. Но будем очень скучать по папочке, да, малыш?

— Мммм, знаешь, а мне нравится, когда ты называешь меня папочкой, — с намеком ухмыльнулся я.

— Игорь! — возмутилась тут же Тамара.

— Уже и пофантазировать нельзя, — вздохнул нарочито печально, после чего склонился к ребенку и поцеловал его в обе щечки. Адам и Дина внимательно следили за моими действиями, потом дочь неожиданно выдала:

— А можно я его подержу?

Мы с Тамарой удивленно переглянулись, после чего жена с улыбкой кивнула:

— Конечно.

Дина аккуратно взяла малыша на руки и тот вдруг потянул к ней свою крохотную ручонку. Их пальцы встретились — крохотные пальчики малыша сомкнулись вокруг указательного пальца Дины. Он что-то довольно прогукал, а дочь потрясенно взглянула на меня:

— Он схватил мой палец!

— Ты ему понравилась, — усмехнулся я. — А теперь верни малыша маме и поедем домой.

Всю дорогу я беспокойно посматривал в сторону странно молчаливого Адама. Дина при этом, напротив, вовсю эмоционировала после встречи с младшим братиком.

— Поговорим? — спросил старшего сына, когда по прибытии домой Дина, в сопровождении бабушки, унеслась наверх.

— О чем? — буркнул он.

— Например, о том, что тебя беспокоит, — ответил, присев рядом с ним на диван.

Адам хмуро взглянул на меня и когда я уже начал думать, что он ничего не ответит, произнес:

— Это наверно глупо, но…

— То, что тебя волнует, не может быть глупостью. Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать.

Сын тяжело вздохнул, потом наконец сказал:

— Я боюсь, что теперь вы будете любить нас меньше.

Я внимательно посмотрел на него, потом спросил:

— А ты сам… ты больше любишь меня или маму?

Адам кинул на меня удивленный взгляд:

— Я об этом не думал. Я просто вас люблю. Одинаково.

Я понимающе улыбнулся:

— Ты сам ответил на свой вопрос. Я тоже люблю вас всех. Любовь невозможно разделить на доли. Когда любишь по-настоящему — этого чувства хватает на всех. Конечно, мы теперь будем много внимания уделять малышу, потому что он еще совсем кроха, но вы с Диной можете помогать нам с мамой. И эта общая любовь к новому человеку будет еще больше объединять нас всех.

Глаза сына вдруг загорелись и он спросил:

— А можно тогда мы с Диной выберем ему имя?

До самых родов мы с Тамарой решили не узнавать пол ребенка и поэтому все споры насчет имени, развернувшиеся среди родственников, были отложены. Но разве мог я отказать в этой просьбе сыну?

— Конечно. Только давай без этих ваших шуточек!

Адам серьезно кивнул и сказал:

— Вообще-то мы с Диной уже посовещались и выбрали.

— И как же его будут звать?

— Макс.

Я ощутил, как на лицо снова, сама собой, наползает улыбка, сопровождающаяся ощущением безграничного счастья.

— Значит, Макс, — заключил, прижимая к себе старшего сына.

Эпилог Тамара

— Томочка, можно вас на секунду? — спросила тетя Игоря, помогающая мне раскладывать продукцию перед завтрашним открытием кафе «Сладкий пирожок».

Виктор покосился на Маргариту Ивановну и, не скрываясь, громко фыркнул.

С недавних пор тетя Рита пребывала рядом настолько часто, насколько это было возможно. Рождение Макса и то, что Игорь был счастлив, примирило ее с тем фактом, что я стала женой драгоценного тетиного племянника.

— Конечно, можно! — послав предупреждающий взгляд Вику, я отошла к Маргарите Ивановне.

Она выглядела довольно… странно. Как будто у нее имелась какая-то тайна, которую она стеснялась открыть передо мной, но при этом скрывать ее и дальше просто не было сил.

— Тамарочка, я… очень рада, что вы стали женой Игоря. Рядом с вами он расцвел, — заявила тетя Рита, когда мы с ней остались наедине в небольшой подсобке, заставленной едва ли не до потолка всякой всячиной.

— Я тоже очень рада, что стала его женой, и что он расцвел, — заверила Маргариту Ивановну.

Если в этом и состояла суть того, чтобы позвать меня на разговор, то вполне можно было сделать это и под чутким присмотром фыркающего Виктора.

Конечно, говорить этого я не стала, но была вполне озадачена происходящим.

— Томочка… у меня для вас кое-что есть, — вдруг чуть подавшись ко мне, заговорщически произнесла Маргарита Ивановна.

Господи, пусть только это не будут припрятанные где-нибудь загодя кошки, которых тетушка решила вернуть мне сторицей!

— И что же это? — с осторожностью спросила я.

— Вот! — торжественно проговорила тетя Рита и сунула мне в руку какую-то безделушку.

Точнее, безделушкой она показалась мне лишь на первый взгляд. На деле же это было красивое серебряное кольцо с камнем вроде изумруда.

— Оно фамильное. Не очень дорогое, но… это реликвия, которая передается у нас в семье по женской линии. А так как господь мне дочерей не дал, я решила, что оно должно достаться сначала вам, а потом уже Дине.

Я удивленно посмотрела на Маргариту Ивановну. По правде говоря, ожидала чего угодно, но только не чего-то подобного.

— Спасибо большое… тетя Рита. Я обязательно его сохраню.

Конечно, судя по всему, размер был совсем не мой, но я все же стала натягивать его на палец и — о, чудо! — кольцо наделось! Похудела я, что ли?

— Вот! Я так и знала! — восхитилась тетя Рита, глядя на фамильную драгоценность. — Знала, что оно подойдет!

— Что здесь происходит? — поинтересовался Виктор, оказываясь рядом в следующую секунду.

— Тетя Рита подарила мне фамильное кольцо, — похвасталась я другу, демонстрируя старинную вещицу.

— Не подарила, а передала, — засмущалась Маргарита Ивановна.

— О! — рот Вика сам по себе округлился. — Обожаю такие вещицы! — заявил он. — Тебе очень идет, мой сладкий пирожочек.

Тетя удалилась, мы же остались с Виктором наедине. Несмотря на то, что все в моей жизни произошло как нельзя лучше, меня терзала смутная тревога.

— Ты волнуешься, — кивнул Вик, видя мое состояние.

— Да, но не пойму, отчего.

— Ну, тогда давай по порядку. У тебя прекрасные муж и дети. Так?

— Так, — согласилась с другом.

— Ты желанна, красива, любима. Так?

— И с этим спорить не стану, — усмехнулась в ответ.

— Тогда проблема в завтрашнем открытии кафе? — спросил Виктор. — Ты же знаешь, если вдруг что — я всегда рядом. Смогу тебя подхватить и сделать все в лучшем виде.

Я посмотрела на Вика с сомнением. Как раз в открытии собственного кафе ни капли не сомневалась. Но может, он был прав и я просто задвинула эти переживания так глубоко, что теперь они вылились вот в такую тревогу?

— Спасибо, Виктор, — сказала я с теплом. — Надеюсь, что все пройдет в лучшем виде.

— Все пройдет просто прекрасно, моя булочка, — заверил меня Вик и в следующее мгновение обнял.

Макс носился туда и обратно, едва не сметая все на своем пути. Я даже не думала его останавливать — все же наш третий ребенок был в первую очередь сыном своего отца. А если вспомнить, что обычно творили Адам и Дина… Впрочем, к этому времени старшие дети вполне себе повзрослели и уже не были способны уронить кого бы то ни было в торт. Или же загнать на дерево. Эти шалости остались в прошлом.

— Они так быстро растут! — сказала Серафима Александровна, качая седовласой головой. — Мне все кажется, я совсем не успею насладиться тем, какие они, когда маленькие.

Она посмотрела на меня как-то странно, и я только и смогла, что рассеянно кивнуть в ответ.

Сегодня был день открытия моего кафе. Эту идею я вынашивала не один год. Меня поддерживали все — муж, дети, наши родственники и друзья. И вот сегодня кафе было открыто. Все прошло более чем гладко, так почему меня сейчас до сих пор терзали какие-то неясные тревоги?

— Дети имеют обыкновение расти, — просто откликнулась на слова бабули.

— Да. И появляться в самый неожиданный момент, — хмыкнула Серафима Александровна.

Я даже не успела отреагировать на это, когда бабушка устремилась к детям, вознамерившимся непременно забраться на инсталляцию в виде ветвистого дерева.

— Все в порядке, моя царица? — прошептал Игорь мне на ухо, когда я уединилась с чашкой чая во все той же подсобке.

Сел рядом и с удовлетворением улыбнулся.

— Все совершенно точно в порядке, — заверила я его, и в этот самый момент каким-то женским чутьем поняла.

Все взаправду в полном порядке. Вот только имеется новый повод для беспокойства. Хотя, не совсем так. Для будущих бессонных ночей. Для тревог, не случатся ли снова газики. И для бесконечных вопросов — все ли я правильно сделала, чтобы считать себя самой лучшей мамой для своих детей?

Впрочем, у меня уже был солидный опыт, потому в этот четвертый раз мне было не так уж и страшно.

— Но есть кое-что, что ты должен знать, — сказала я тихо, и муж тут же притянул меня к себе и уткнулся лицом в мой немаленький размер груди, который за последние дни стал немного больше.

— Что именно, моя царица? — промурлыкал Игорь, крепко, но бережно обнимая меня.

— Кажется, я беременна… — призналась в том, чему пока не было фактического подтверждения, но что я ощущала как данность. — И надеюсь, это будет девочка.

Чуть помедлив, я лукаво улыбнулась в ответ на потемневший взгляд мужа, и добавила:

— Между нами ведь должен быть равный счет во всем. С первой нашей встречи. Правда, Разумовский?

Конец

Content

Амелия Борн
Здравствуй, мама!

Часть 1. Игорь

Часть 2. Игорь

Часть 3. Тамара

Часть 4. Игорь

Часть 5. Тамара

Часть 6. Игорь

Часть 7. Тамара

Часть 8. Игорь

Часть 9. Тамара

Часть 10. Игорь

Часть 11. Тамара

Часть 12. Игорь

Часть 13. Тамара

Часть 14. Игорь

Часть 15. Тамара

Часть 16. Игорь

Часть 17. Тамара

Часть 18. Игорь

Часть 19. Тамара

Часть 20. Игорь

Часть 21. Тамара

Часть 22. Игорь

Часть 23. Тамара

Часть 24. Игорь

Часть 25. Тамара

Часть 26. Игорь

Часть 27. Тамара

Часть 28. Игорь

Часть 29. Тамара

Часть 30. Игорь

Часть 31. Тамара

Часть 32. Игорь

Часть 33. Тамара

Часть 34. Игорь

Часть 35. Тамара

Часть 36. Игорь

Часть 37. Тамара

Эпилог. Игорь

Эпилог Тамара