Андрей Белянин

Дочь Дракулы

…Тело так и не нашли. Уже зимой, когда рыбаки пешком добрались по замёрзшей реке до острова, они обнаружили под лишившимися листвы ветками густого раскидистого кустарника перевёрнутый катер, проржавевший от дождей. Потом поисковые отряды прочёсывали дно. Но всё, что они могли бы обнаружить на дне реки, было давно уничтожено…

Я вышла из кабинета и, прикрывая ладонью динамик телефона, быстро прошла в конец коридора. Старый корпус тот ещё кошмар, но, увы, администрация института не спешит заботиться о комфорте своих студентов. Телефон трезвонил на весь коридор, как его ни затыкай.

– Да, мам, что?! – приглушённо спросила я, повернувшись носом в угол. – Я же сказала, что перезвоню. У меня пара. Да, я поела утром. Да, это я так поела, нет, это не мало. Мам, всё. Сейчас препод вернётся, а меня в аудитории нет.

Я сбросила вызов и развернулась, собираясь быстренько вернуться в кабинет. И наткнулась на любопытный взгляд Леры, стоявшей за моей спиной.

– А кто это тебе звонит? Парень, да? – как всегда, бестактно спросила она.

– Нет, не парень. Ты что здесь делаешь?

– Я в туалет шла.

– Ну и иди в туалет.

– Подумаешь! Что, уже спросить нельзя?! – огрызнулась моя одногруппница и, развернувшись, скрылась за дверью местной уборной. То ещё местечко. Тот, кто в девяностых застал старые, убитые временем и разрухой советские туалеты в различных муниципальных зданиях, меня поймёт.

Я вернулась в кабинет. Группа стояла на ушах. Староста Наташка строила глазки всем мальчикам, стараясь влезть в любой разговор и выразительно виляя бёдрами в мини-юбке. Хорошо быть красивой девушкой с хорошей фигурой, яркой внешностью и подвешенным языком, не то что я…

– Нин, ты химию сделала? – Лера Блоха плюхнулась рядом со мной. Высокая полная девочка с абсолютно мужскими пропорциями, фамилия Блоха настолько противоречила её внешности и сути, что контраст казался даже смешным. Собственно, все над ней и смеялись.

– Сделала, – ответила я, моментально прикрывая ладонью страницу блокнота.

Лерка цокнула языком:

– Ой, да чё ты там прячешь?! Ну дай посмотреть! И химию дай списать. Пожалуйста. А то я про эти мицеллы ничего не поняла. И зачем нам вообще эта химия упала?!

Это был тот редкий случай, когда я была согласна с Лерой и – о ужас! – была против химии. Вообще-то химия – моя вечная любовь ещё со школы, но зачем она нужна нам, экономистам, мне было абсолютно непонятно. Тем более что в нашу программу не внесли, к примеру, такой необходимый бухучёт. А ведь его прекрасно можно было преподавать вместо бесполезной для экономистов химии.

В общем-то целый семестр науки о веществах, их свойствах и превращениях «упал» нам потому, что наша куратор была преподавателем химии и биологии. Вот такая вот ирония, усмешка судьбы, коррупция на местах или что там ещё, даже не знаю, но разгребать это всё по-любому нам.

Терпеливо дождавшись, когда Блоха перепишет решение и перерисует формулу мицеллы к себе в тетрадь, я убрала химию в сумку и, повернувшись, увидела, как она листает мой блокнот. Пресвятой углерод!!!

– Я! Просила! Не трогать! Мои! Вещи! – проорала я, вырывая блокнот у неё из рук. – Не то чтобы там было что-то важное – так, расписание автобуса и прочие студенческие записи, но сам факт!

– Да чё ты такая нервная? Подумаешь! – огрызнулась она.

– Не подумаешь! Тебе нечем!

Все в аудитории притихли, с интересом наблюдая за нашей перепалкой.

Лера пришла к нам в группу тихой затравленной жертвой и первые недели вообще никак не обозначала своё присутствие, практически не высовываясь из-под стола. Куратор рассказала нам, что несчастную девочку травили в техникуме, вот она и ведёт себя тише воды ниже травы. Нам стало жалко Леру. Мы считали несправедливым травлю за полноту, странности характера и смешную фамилию и приняли Блоху в свою компанию. А потом поняли, что человека, загнанного под стол, далеко не всегда нужно из-под этого стола вытаскивать…

– Ух ты, а я в твоих очках ничего не вижу! – радостно защебетала Лера, стоило мне только успокоиться. На её носу красовались мои новенькие очки, которые мало того что не шли ей, так ещё и были предательски малы её широкому лицу.

– Сними, – тихо сказала я.

– Мне хоть идёт?

– Сними.

– Ты такая зануда. – Лера со злостью бросила мои очки на стол, чудом не сломав оправу. Но вот дужки разошлись в стороны, растянутые под неё, поэтому на мне оправа теперь болталась крайне свободно, то и дело норовя упасть с носа. Убью. Вот за очки точно убью…

После третьей пары у нас было окно аж на два часа. Все пошли в кафе, но у меня денег на кафе не было, так что я осталась в институте, перейдя из убитого временем старого корпуса в чистенький новый. Взяла книгу на английском в библиотеке, чтобы подготовиться к семинару, и прошла на третий этаж. Пара уже началась, в коридоре было тихо и пусто. Я подумала, где бы мне спокойно почитать и заняться переводом. Двести третий кабинет был как раз напротив, и я не слышала голосов за дверью, поэтому рискнула заглянуть туда… И тут же встретилась взглядом с преподавателем кооперации, одиноко сидящим за своим столом.

– Здравствуйте, Нина.

– Здравствуйте, Вячеслав Викторович, – ответила я, обводя глазами пустую аудиторию. – А у вас сейчас пары нет, да?

Я объяснила, что хочу посидеть и подготовиться к английскому, пообещав вести себя тихо, и кооператор милостиво разрешил мне пройти в аудиторию. Сев на заднюю парту у окна, я раскрыла «Основы маркетинга» Котлера и приготовилась погрузиться в англоязычную теорию маркетинга, но…

– Нина? – внезапно раздался голос кооператора.

– Да? – отозвалась я, подняв голову от книги и увидев смотрящие на меня совершенно собачьи голубущие глаза.

– А вы не хотите поговорить о кооперации?

– Хочу.

Через минуту я уже сидела на первой парте, прямо напротив кооператора, и слушала лекцию о причинах и предпосылках развития кооперативного движения в Англии.

Вообще-то Петрова можно было бы даже назвать красивым мужчиной, если бы не фанатичный блеск в глазах и не такая же фанатичная любовь к теории и истории потребительской кооперации, которая в современном мире на фиг никому не нужна.

«Зачем я согласилась?» – думала я, кивая его рассказу и изображая на лице неподдельный интерес к теме. Ответа на свой вопрос я и сама до конца не знала. Просто препод показался мне таким одиноким, таким несчастным и непонятым, что мне стало жаль его. Студенты никогда не интересовались кооперацией, слушали его лекции вполуха или не слушали вообще. Думаю, он прекрасно понимал это…

Через два часа я вышла из проклятой двести третьей аудитории, зная о кооперации ВСЁ! Нет, не подумайте, что он так легко отпустил меня. Мне удалось улизнуть только потому, что нужно было идти на следующие занятия.

Отсидев бесполезную пару «машин и аппаратов», я прошла по пустому коридору, так как большинство студентов уже разошлись по домам, спустилась по лестнице и, застегнув перед зеркалом куртку, собралась идти домой.

– Нина? – Позади меня внезапно возник кооператор. Я улыбнулась и поздоровалась. – А я смотрю, вы идёте. У вас уже закончились занятия сегодня?

– Да.

– А может быть, тогда вы составите мне компанию за чашечкой кофе?.. – вдруг спросил он. – Я ещё не всё рассказал вам о кооперации… А потом я подвезу вас домой, я на машине.

«Бли-и-ин», – мысленно протянула я и согласилась.

Мы молча прошли триста метров до кинотеатра и сели в кафе на первом этаже. Я тут же извинилась и ушла помыть руки. Наверное, по рассеянности, а может, от усталости или из-за своей дурацкой привычки постоянно задумываться о посторонних вещах я спутала мужской туалет с женским.

– Оп-па, – раздалось у двери, когда я уже вытирала руки бумажным полотенцем. – Это ты чё, развлечений ищешь? А вот и они, – нахально улыбнулся пухлый парень, запирая дверь на щеколду и танцующей походкой направляясь ко мне.

Я сделала пару шагов назад.

– Извините, я ошиблась, но уже ухожу. Меня ждут в кафе.

– Да кто тебя там ждёт? Подождут! Ща мы быстренько тут управимся.

– Сейчас сюда кто-нибудь войдёт, и у вас будут проблемы, – предупредила я.

– Да не боись ты, никто не зайдёт, сеанс уже начался, у нас два часа, но я с тобой и быстрее управлюсь, – криво улыбнулся толстяк, прижимая меня к стене и с шумным булькающим пыхтением пытаясь расстегнуть ремень на своих джинсах.

– Отпусти, если не хочешь проблем.

– Да заткнись ты! – раздражённо сказал он и запечатал мой рот поцелуем.

Ну ок. Я честно предупредила…

В следующую секунду я впилась зубами в его толстый язык. Парень взвыл и попытался вырваться, но поздно. Я уже была сильнее его. Моя кровь бурлила, я чувствовала, как становлюсь другой. Кулаком я так ударила его в рёбра, что послышался треск, и, отлетев к закрытым кабинкам, мой несостоявшийся насильник, ударившись спиной о дверь, сполз по ней вниз, с ужасом на лице увидев мои клыки и абсолютно чёрные, нечеловеческие глаза. Вообще-то он должен был потерять сознание, но почему-то этого не сделал, попытавшись заверещать как девчонка. Я вовремя свернула ему шею, оборвав визг в самом его начале.

Пару минут я приходила в себя, пытаясь унять слёзы и дрожь в руках. Быстро открыв воду и умывшись, скользнула к входной двери и прислушалась – нет ли за ней шагов… Нет, за дверью было тихо. Я вернулась к трупу толстяка и затолкала его ногой в ближайшую кабинку. Крови почти не было. Я тщательно вытерла небольшую лужицу бумажными салфетками и смыла их в унитаз. Всё.

Снова убедившись, что за дверью не слышно голосов и шагов, я вышла из туалета и, нервно оглянувшись на камеру под потолком, вернулась в кафе. Что ж, если камера реально работает, меня ждут большие проблемы. Хотя… Кто поверит, что такую тушу победила хрупкая девочка – метр с кепкой?

Кооператор пил эспрессо и, увидев меня, радостно улыбнулся:

– А ваш кофе уже остыл, Нина.

– Извините, я была вынуждена задержаться. – Я села и буквально в три глотка покончила с маленьким капучино. – Вячеслав Викторович, мне нужно домой. Мама звонила, она волнуется.

Честно говоря, почему-то я боялась, что препод будет приставать ко мне в машине, но ничего подобного не случилось. Он просто рассказывал мне о рочдейлских пионерах и сущностях принципов их кооперативного общества. Признаться, я бы давно заснула, но, увы, мне пришлось выполнять обязанности штурмана, указывая болтливому водителю путь к своему дому.

Когда мы съехали с моста, я попросила остановить на остановке. Не хватало ещё, чтобы припозднившиеся бабушки возле подъезда обсуждали, что я какая-то уж очень дешёвая проститутка, раз меня подвозят на ободранной «семёрке».

– Признайтесь, вам ведь не очень интересна кооперация? – с грустью в голосе спросил мой водитель.

– Очень интересна! – честно глядя ему в глаза, соврала я. – Вы так интересно рассказываете!

Петров вдруг наклонился и поцеловал меня. Через пару секунд вместо ответа на поцелуй я внезапно укусила его за шею, наслаждаясь вкусом горячей крови. Когда продолжать дальше было уже нельзя, я отвернулась и заплакала. Обо всём. Об убитом толстяке. О том, что я такая вот тварь, которая пьёт кровь доверчивого фанатика от кооперации. О том, что, вероятно, завтра меня арестуют, потому что в кинотеатре была камера.

– Ну что вы, Нина, – вдруг сказал Петров, зажимая кровоточащую рану. – Если вам так нужно…

Я молча поцеловала его в губы, вышла из машины и перешла дорогу.

Теперь он сделает для меня всё.

Внезапно мне почему-то стало страшно идти от остановки домой по тёмной улице. Я всё время украдкой оглядывалась по сторонам, ожидая, что вот-вот на меня выпрыгнет какое-то мифическое чудовище из-под низкого и уже почти облетевшего куста тутовника. Или маньяк, поджидающий за углом, утащит меня в подвал, и там меня уж точно никто не услышит и не спасёт. Видимо, события в кинотеатре так взвинтили меня. Я постаралась придать своему лицу максимально спокойное выражение и лишь слегка ускорила шаг. И потом ещё чуть-чуть. И ещё… Так что к своему подъезду я уже почти бежала.

Мама сидела на кухне, чистила сушёную рыбу и пила чай.

– Поздно ты, – заметила она, когда я села рядом со своей кружкой чая.

– Да дополнительную пару поставили. У кооператора, – соврала я. Ну не рассказывать же ей, что сначала я ходила с преподавателем в кафе, а потом целовалась с ним в машине на остановке… – Мам, я в душ и спать.

– Так для сна ещё слишком рано. Ты поешь сначала.

И мне пришлось поужинать, чтобы не спорить. Я с трудом пропихнула в себя пару вилок гречки, потом полчаса тупо посмотрела телевизор вместе с мамой. На «России» опять шёл какой-то дубовый сериал про русскую сиротку из глуши, беременную от первого парня на деревне, который конечно же красавчик и моральный урод. Разумеется, он бросил главную героиню и она, опозоренная, уехала покорять Москву. В Москве она родила ребёнка в каком-то занюханном роддоме с гестаповскими порядками и ушла вместе с ребёнком в неизвестность. Серий грозило быть штук двадцать. В конце героиня обязательно выйдет замуж за красавца-миллиардера. Можно даже не смотреть.

Поцеловав маму, я пожелала ей спокойной ночи и ушла спать. Но заснуть не получалось. Меня потряхивало и пробивало на слёзы. Я кипела от гнева на Блоху за растянутые дужки очков. И никак не могла забыть того толстяка в кинотеатре.

Впервые это случилось, когда мне было пятнадцать, хотя самое начало истории случилось годом раньше, летом. Роман был старше на четыре года, и мне казалось, что у нас любовь. Целых три дня, пока я не увидела его с другой девушкой. Конечно, я сразу всё поняла и решила прекратить отношения. Но у него, видимо, были на меня другие планы, и парень никак не мог смириться с моим решением расстаться. Он приезжал ко мне домой, и мы подолгу стояли в подъезде и болтали. Он встречал меня у школы и провожал до дома. Он звал меня на дискотеки в местный ДК, но я не приходила.

Через год, в августе, я почти сдалась. Роман пригласил меня съездить на острова на катере, и я согласилась. Увы, в пятнадцать лет мозга ещё слишком мало, чтобы просчитывать все возможные варианты развития событий. Мы встретились на пристани недалеко от набережной, сели в катер и поехали к одному из ближайших островов. А там он начал приставать ко мне, игнорируя мой отказ и мой весьма юный возраст.

Я плохо помню, что произошло потом. Знаю только, что крови почти не было, потому что вдруг я ощутила непреодолимую потребность пить её. Потом, сбросив его в воду, я с удивлением обнаружила, как полчища раков и рыб накинулись на тело и уволокли его от берега в глубину.

Назад на берег мне пришлось добираться вплавь, в одной руке держа туфли. Мобильных телефонов тогда ещё не было. Деньги в кармане промокли. К вечеру я дошла до дома своей подруги, соврала что-то несуразное и попросилась переночевать. Утром мама Алины выдала мне деньги на проезд, и я вернулась домой. Всё.

Трансильвания, Бран

Граф стоял у окна и смотрел на раскинувшуюся внизу долину, редкие кусты, переходящие в густой лес к горизонту, освещаемый холодным светом луны. Через несколько минут он отошёл от окна и, взяв со стола медный кубок, сделал большой глоток.

– Как она? – спросил он у молодого мужчины, стоявшего у входа в зал.

– Она входит в силу, господарь.

– Это я и без тебя знаю, Бесник, – приподняв бровь, заметил граф и вновь отхлебнул из кубка. Его собеседник нервно сглотнул.

Граф улыбнулся.

– Не желаешь ли отобедать со мной? Угощайся. – Он протянул кубок, и мужчина отступил на шаг назад. Граф пожал плечами, покрутил кубок в руках и сделал третий глоток.

– Она спит. Расстроена и утомлена.

– Утомлена? Сегодня за вечер она пила кровь двух мужчин и всё равно утомлена?

– Это нервы, господарь, – пояснил Бесник.

– Понимаю. С опытом это пройдёт. Надеюсь, камера ничего не записала?

– Ничего.

– Замечательно. Но этого мне мало. – Граф помолчал, задумчиво прошёлся по залу, слушая звук своих шагов, и продолжил: – Я хочу, чтобы ты был рядом с ней.

– Я?!

– Ты, Бесник, ты. Ты – мой слуга. И ещё я знаю, что ты давно влюблён в неё.

Бесник побледнел, опустив глаза.

– Не вздумай даже пальцем её тронуть, иначе я наполню этот сосуд твоей кровью, – предупредил граф, ставя пустой кубок на стол. – Ты должен подружиться с ней, опекать её и открыть ей глаза на её природу. И больше ничего. Ты понял меня?

– Да, господарь.

Я проснулась рано, хотя можно было бы поспать подольше, сегодня ко второй паре. Мама ещё спала. Умывшись, я прошла на кухню, поставила вариться кофе и раскрыла планшет. Аккумулятор тревожно просигналил, что почти разрядился. «Андроид» жрёт заряд как не в себя. Ладно, на то, чтобы проверить почту, мне хватит.

Никаких уведомлений из «Тиндера». А мне говорили, что там даже Баба-яга себе пару найти сможет. Ну что ж, или я уродливей Бабы-яги, или настолько хороша, что достойный меня мужчина ещё не родился.

В группе ВКонтакте тоже тихо, если не считать пары дурацких подарков от виртуальных друзей, с которыми я уже не общаюсь. Вообще-то эпоха подарков в соцсети прошла несколько лет назад, но некоторые упёрто продолжали рассылать этот ненужный хлам.

Сумрачный Паладин, играющий в какую-то очередную онлайн-игру, заспамил всю мою стену, приглашая вступить в ряды игроков.

Я сняла турку с огня, налила себе кофе (пусть пока остывает) и, бросив на сковороду пару ложек гречки, плеснула немного воды и поставила разогревать.

Мы познакомились с ним случайно на одном сайте, где все обсуждали всё, играли в какие-то игры и искали друзей по интересам. Нынешние ВКонтакте и Инстаграм полностью вытеснили те форумы, но несколько лет назад они всё ещё были в ходу. Там он и выбрал себе этот пафосный и кричащий ник. Некоторое время мы вроде бы нормально общались. Я же не могла подумать, что этот никнейм – его сущность по жизни. На каком-то этапе он вдруг начал называть меня «миледи» и «прекрасная дама», писал, что представляет, как я выхожу из душа, обнажённая, и грозился приехать ко мне домой. В общем, общение я свернула и с того сайта ушла от греха подальше, хотя к тому времени мы с ним уже переписывались в соцсети.

А ещё через некоторое время Сумрачный Паладин, видимо не сумев простить мне мой «слив», начал приставать с нравоучениями. Писал глубокомысленные прозрачные намёки на то, что всем девушкам нужны только деньги, что я должна думать о других, быть доброй и видеть знаки, которые судьба щедро рассыпает передо мной практически каждый день, и желал мне много-много счастья. Собственно, на этой стадии наши взаимоотношения и законсервировались. Я не блокировала его только потому, что он бы всё равно создал фейковый аккаунт и достал меня. Проще не обращать внимания.

Когда на кухню зашла мама, сонная и потягивающаяся, я уже допивала кофе и ставила на зарядку планшет.

– Сколько сегодня пар?

– Шесть.

– Опять?!

– Ну мы же сокращённики. И никого не волнует, что мы устаём.

– Какой кошмар! – возмутилась мама. – Возьми с собой покушать.

– Угу. – Я демонстративно взяла со стола яблоко и пирожок, завёрнутый в салфетку, прошла в прихожую и бросила их в сумку.

У подъезда лежала большая собака серо-палевого окраса. Шерсть плотная, больше похожая на овечью, но не так вьётся, ушки опущены. Голова серая, но морда белая. Чёрная пипка носа при этом умильно выделялась, как бусинка. Увидев меня, собака слегка приподняла левое ухо и счастливо вывалила розовый язык.

– Привет, – улыбнувшись, сказала я.

Зверь вскочил, завилял хвостом и, задрав ногу, пометил кустик.

– Угостить тебя пирожком? – Я села на лавочку и достала из сумки свёрток. Пёс заинтересованно принюхался и облизнулся. Я развернула салфетку и опасливо протянула ему пирожок – незнакомая собака, мало ли… – Извини, он с капустой, но другого ничего нет.

Кобель аккуратнейше подцепил пирожок зубами, не коснувшись моих пальцев, и заглотил. Ещё пару минут я погладила его по шикарной каракулевой шерсти, а потом вздохнула, набросила сумку на плечо и пошла на остановку. Но собака увязалась за мной, гордо вышагивая рядом.

– Эй, слушай, – на остановке я присела на корточки и слегка потрепала пса за уши, – тебя со мной в маршрутку не пустят. Да и домой я тебя взять не смогу – мама не разрешит… Ты не рассчитывай на меня, ладно? Ты классный, может быть, ещё найдёшь себе хозяина… Через дорогу частный сектор, видишь? Сбегал бы ты туда. В частных домах всегда собаки нужны.

Он внимательно выслушал меня и лизнул мне руку.

– Ну вот не надо, а? – Я погладила собаку по голове и, махнув рукой, прыгнула в подъехавшую маршрутку.

Ехать до института полчаса. Странно, в маршрутке даже шансона не было. Вместо него кричала возмущённая пассажирка, сидевшая у окна, потому что ей не понравилось ехать в переполненном салоне, и она требовала, чтобы водитель немедленно высадил всех пассажиров, которые были вынуждены ехать стоя.

Я вышла на повороте, не доезжая до института одну остановку, чтобы немного прогуляться. Откуда-то сбоку или снизу выпорхнула чёрная ворона и, пролетев прямо перед моим лицом, скрылась где-то в ветках деревьев. День был солнечным. Последнее, чего мне хотелось, – это идти на занятия, сидеть на скучных лекциях и вновь в качестве семинара переписывать учебник по метрологии. Но деваться некуда, придётся учиться. Конечно, можно было бы развернуться, дойти до «Ярмарки» и поехать к Алинке, но прогул у меня запланирован на вторник: у нас будет сдвоенная пара по статистике, и я просто физически и психологически этого не вынесу.

Все разговоры в институте были про убитого толстяка из кинотеатра. Ну естественно, чего я ещё ожидала… Гардеробщица вполголоса рассказывала уборщице про борьбу мафиозных кланов нашего городка, в которой и пал этот несчастный парень, оказавшись в неподходящее время в неподходящем месте. Уборщица делилась с подругой, что слышала, будто бы это чёрные трансплантологи так добывают нужные органы, чтобы продать их за сто пятьсот миллионов крутым олигархам. Подумав, я решила не сдавать куртку в гардероб и поднялась по западной лестнице на третий этаж. И, шагнув в коридор, сразу же увидела Петрова, идущего от дальнего кабинета, но, к счастью, не заметившего меня. Он был бледен. На шее шёлковый голубой шарф под цвет глаз. Я юркнула обратно на лестницу, бегом спустившись вниз, прошла до библиотеки, повернула к восточной лестнице и вновь поднялась наверх. Это не очень удобно. И идти до кабинета дальше. Но зато Петров уже ушёл из коридора, какое счастье! Я не настроена с утра слушать про кооперацию и Фридриха Вильгельма Райффайзена. Да и вообще… после вчерашнего лучше бы мне и вовсе не пересекаться с Петровым, но, так как совсем избежать встречи с ним не получится, нужно постараться отсрочить её, насколько возможно.

С этими мыслями я завернула за угол, чтобы пройти по переходу в старый корпус, и буквально налетела на кооператора!

– Нина! Здравствуйте!

Конечно, я поздоровалась. Конечно, он хотел поговорить. Но мне на помощь пришла женщина из бухгалтерии. Она радостно ухватилась за Петрова, которого, видимо, давно искала, и начала грузить его, растерявшегося и расстроенного, какими-то важными рабочими вопросами. Мне хватило полминуты, чтобы быстрым шагом пройти через длинный переход и, свернув налево, затеряться в старом корпусе.

– Чёрный чай и грибной пирог. – Невысокий смуглый мужчина забрал заказ и сел за столик у окна.

Кафе «Сказка» даже не пыталось дотянуть хотя бы до среднего уровня. Основной его контингент – студенты из института через дорогу. Студенты – народ неприхотливый. Если ассортимент чуть-чуть богаче и вкуснее, чем в студенческой столовой, они будут идти к вам толпами на каждой перемене.

Но мужчина не был студентом. Он недовольно поморщился, поднося к губам пластиковый стаканчик, бок которого искривился от кипятка. Чёрные волосы, карие глаза. Прямые губы, тонкие, словно нитка. Одет в чёрную кожаную куртку и серые джинсы. На плече поношенный, но ещё приличный рюкзак. Кассир приподняла брови в знак удивления и сразу же вернулась к своей работе. Раньше она его тут никогда не видела, хотя работает уже третий год. Не караулит ли он молодых студенток? Может, маньяк? А может, он по мальчикам? Похож на цыгана, а от цыган всё что угодно можно ожидать. Уж не он ли вчера парня в кинотеатре жизни лишил? Она ещё раз бросила на незнакомца быстрый взгляд, покачала головой и скрылась на кухне.

Мужчина достал смартфон и открыл ватсап:

«Ты идиот! Зачем нужно было оборачиваться собакой?»

«Это был единственный шанс установить контакт».

«Бесник, эта девочка – дочь Влада III Басараба Дракулы. Ты слишком церемонишься с ней. Она сильная и спокойно примет правду».

«Она ещё не готова, господарь».

«Это моя дочь. Мне лучше знать, готова она или нет! Выходи на прямой контакт!»

На перемене Лерка дралась с Пантеевым, потому что он изменил ей. Со своей девушкой, прошу заметить. Нет, разумеется, он не изменял Блохе, они вообще не пара. Но Лера почему-то решила, что в неё влюблены все парни не только группы, но и потока. Старательно строила им глазки и томно вздыхала. А они просто над ней смеялись.

– Пантеев! Больше не смей подходить ко мне, кобелина-а! – громовым голосом орала Блоха.

– Да на… ты мне нужна подходить к тебе?! Дура толстая!

– Ах это я дура?! – Моя любвеобильная одногруппница аж подпрыгнула от возмущения. – Это ты дурак! А я не дура!!!

– Тупая озабоченная дура, отвали от меня! – Витька увернулся от сумки, которую она пыталась опустить ему на голову, и толкнул её в плечо.

– Я озабоченная?! – блажила Лерка, вопя на весь коридор. – Так вали к своей белобрысой шалашовке! Чего ты тогда мне подмигивал на статистике?!

– Я те подмигивал?! Мне ресница в глаз попала, тупая ты дура!

– Да?! И на маркетинге тоже ресница?! И на экономике?! Озабоченный кобель! Тупое животное! Всё! Я от тебя ухожу! – задрав нос, заявила вдруг Блоха. – Вон, к Критюку! Он и красивей, и вообще вон у него ресницы какие! Сек-су-аль-ны-е! А ты только в мечтах теперь меня представлять будешь! Димулечка-а… – повернувшись в сторону, обратилась она к Критюку. Но тот вовремя включил голову и уже спасался бегством, перепрыгивая через перила лестницы. – Куда же ты?! Я же знаю, что ты меня жаждешь! – удивлённо крикнула ему вслед Блоха.

Честно говоря, это выглядело жалко. Вся моя группа, столпившись в коридоре, многоголосо смеялась, наблюдая за этим представлением. Я спустилась вниз. Денег на еду у меня не было, но на стакан сока в «Сказке» я наскребу…

Иногда мне снились страшные сны. Никакой конкретики, сплошной набор образов. Летучие мыши, зловеще воющие волки, полная луна в облаках, какой-то убитый временем средневековый городок, в котором я никогда не была и не буду, жёлтый трёхэтажный дом, готический замок на отшибе, злорадный смех и плач. Вот и сегодня мне приснилась подобная муть. Только там ещё были лошади. Мёртвые. Они бегали и ржали, как живые, но у них отваливались головы и кишки выпадали прямо из разложившихся животов. Чем-то похоже на лошадей назгулов из «Властелина Колец», только без всадников и настолько реалистичнее, что я проснулась от накатывающей тошноты минут за пятнадцать до звонка будильника.

Конечно, эту проблему давно пора решать у психолога. Или у психотерапевта. В общем-то иногда я подумываю об этом, но, как только представлю, что мне придётся рассказывать о своей жизни незнакомому человеку, мой энтузиазм мгновенно испаряется.

Хорошо хоть с утра та классная собака немного подняла мне настроение.

В «Сказке» было тихо и безлюдно. В углу за столиком у окна сидел какой-то мужчина. Уставшая и грустная женщина в юбке в пол покупала с собой несколько пирожных. Но скоро народу прибавится, ведь у нас окно, а значит, большая часть нашей группы придёт сюда. Я взяла апельсиновый сок, потому что горячего чаю не хотелось, и ушла в дальний зал. Он маленький, поэтому есть шанс, что наши в него не зайдут и я смогу почитать в тишине.

Сок был разбавленный. Но зато несладкий. Достав из сумки «Основы маркетинга» и блокнот, я начала искать нужные тезисы для доклада по английскому. Сначала всё шло хорошо, если не принимать во внимание тот факт, что я ненавижу английский. А потом мужчина из первого зала буквально вырос передо мной с подносом и попросил разрешения присесть за мой столик. Я растерялась и разрешила, сдвинув с круглого стола книжку, и только потом поняла, что остальные столики в зале пусты. Вообще-то. Так какого тогда?..

Мужчина удобно расположился на стуле напротив и поставил передо мной тарелку с квадратным куском пирога. Самого дорогого в кафе, между прочим, грибного.

– Разрешите угостить вас пирогом? – спросил он и нервно улыбнулся.

– Спасибо, но я не голодна, – соврала я в ответ.

– Вы не ели с утра.

– С чего вы взяли?

– Знаю я вас, студенток, – уже спокойнее ответил он, усаживаясь поудобнее. – Следите за фигурой, допоздна сидите в соцсетях, а утром жертвуете завтраком ради лишних минут сна.

Я подумала, что он как-то странно разговаривает, и только потом сообразила, что это едва заметный акцент. Он не русский? Цыган, что ли? Вот только и осталось, что с цыганом общаться. Ну на фиг. Нет, он симпатичный, конечно, но цыган… А может, не цыган? Спросить неудобно… Я осторожно отломила вилкой кусок пирога. Вообще-то нож был бы кстати, но это же «Сказка», тут ножей не держат, зачем нужны лишние траты…

– Меня зовут Бесник, – после продолжительной паузы сказал мой сосед по столику.

– Как?

– Бесник. Бес-ник, – по слогам повторил он.

– Бесник? Странное имя. Вы всех бесите?

– Нет. На моём языке это озачает «преданный».

– На вашем языке? А какой у вас язык? Вы, случайно, не цыган? – занервничала я.

Когда мне было тринадцать, я поехала в гости к подруге и встретила шестерых ромал прямо у её дома. Девочка-цыганка, на вид чуть младше меня, спросила, где находится какой-то дом. Я подумала, что ничего опасного в этом вопросе нет, расслабилась и ответила, что не знаю, потому что не местная. И девчонка тут же взяла меня в оборот.

Она сказала, что моя мама больна и умрёт страшной смертью буквально на днях, она видит это, видит её могилу, видит меня, рыдающую у гроба. Мама и правда болела и не так давно выписалась из больницы. Поэтому, хотя меня с детства учили не доверять незнакомцам, я почему-то поверила девочке буквально на мгновение, но и этого было достаточно. Она сказала, что нужны деньги, на которых её родители, могущественные маги, смогут провести обряд, чтобы спасти мою несчастную маму. Деньги и два моих волоска.

Но у меня не было денег – лишь несколько рублей на обратную дорогу, о чём я честно заявила маленькой цыганке. Она улыбнулась и успокоила меня, заверив, что не заберёт мои деньги, а просто проведёт над ними обряд древней цыганской магии, после чего обязательно вернёт их мне. Я достала из кармана монетки, высыпала ей в ладошку и щедро вырвала несколько волосков с головы. Потом мы куда-то пошли. Я видела, что меня уводят от дома подруги всё дальше и дальше, что мы идём в какой-то подозрительный район, за гаражи, к старому облупленному двухэтажному особняку, который когда-то был белым.

Видела, как меня окружают возрастные цыганки, как оценивающим взглядом изучает меня старый лохматый цыган с самой бандитской внешностью. Цыганки сказали, что болезнь моей мамы слишком сильна и нужны ещё деньги. Уговаривали пойти и занять у подружки. А когда я категорически отказалась, у меня потребовали вещи для обряда. И я послушно отдала им всё, хотя уже понимала, что это обман.

К дому подруги я вернулась без копейки денег и с совершенно пустой сумкой: без косметички с тушью и блеском для губ, без расчёски, без ручки и даже без блокнотика, наполовину исписанного школьным расписанием. И это я ещё легко отделалась – просто развернулась и быстро ушла оттуда, прибившись к какой-то случайно проходящей мимо женщине. А если бы поддалась на их уговоры и прошла с ними в кусты за гаражи – боюсь представить, чем всё это могло закончиться…

– Нет, я не цыган, – улыбнувшись, вырвал меня из воспоминаний мой собеседник. – Я румын.

– Румын? А разве румыны не цыгане? – нахмурилась я. Ну точно же!

Следующие минут пятнадцать, пока я осторожно доедала пирог, румын терпеливо, старательно скрывая раздражение, объяснял мне, что румыны – потомки великих древних римлян и воинственных даков, христиане, верующие в Бога единого, состоящие из валахов и славян, вообще практически родственники русских.

А цыгане, поселившиеся на их земле, вообще выходцы из Индии и когда-то давно были индийскими кочевниками, но так долго кочевали и так далеко разошлись по всему миру, что теперь уже сложно определить конкретную национальность, к которой можно было бы отнести этот народ. И некоторые из них могут быть мусульманами, что категорически неприемлемо для любого нормального румына.

– Не любите ислам? – спросила я, после того как он вышел в большой зал, а через несколько минут вернулся со стаканчиком чая и самым дорогим пирожным из ассортимента «Сказки» – ванильным бисквитом под тонкой шапочкой из красного желе, украшенным засахаренной вишенкой.

Похоже, мужику от меня что-то надо. Если б я тогда только знала, что именно…

– Это многовековая история, Нина, – уклончиво ответил он, ставя передо мной чай и пирожное. – Жизни не хватит, чтобы рассказа…

– Откуда вы знаете моё имя? Кто вы?

Я испугалась. В большом зале стоял гвалт, я слышала хохот своих одногруппников, которые что-то обсуждали. Наверное, ту же Блоху. А я тут сижу одна с этим странным румыном, который откуда-то знает моё имя!

– Нина, только не волнуйтесь…

– Ответьте на вопрос. – Я повысила голос, надеясь, что так меня услышат в соседнем зале.

– Хорошо, хорошо. – Румын примирительно поднял руки вверх. – Я сейчас всё объясню, хотя это и не так просто… – Он глубоко вдохнул, выдохнул и спросил: – Что вы знаете о вампирах?

– Так, мне пора, всего хорошего. – Резко вскочив, я схватила сумку, бросила в неё книжку и кинулась было к проходу в первый зал.

– Нина, подождите! – Мужчина ухватил меня за рукав куртки. – Я от вашего отца.

– От кого?

Я остановилась. Сюжетами о «родной крови» меня потчевали редко. Пожалуй, можно и послушать. Даже интересно, что за бред он будет нести дальше. Может быть, он скажет, что мой папа забыл ключи от дома и попросил его взять ключи у меня, чтобы несчастный забывчивый отец смог попасть домой? Или что мой дорогой папа просит меня срочно пройти на дикую часть набережной, чтобы вместе с ним и его другом дядей Колей (Мишей, Витей) сесть в катер и отправиться на острова? Или мой отец на самом-то деле богатый олигарх с Мадеры, который решил сделать меня наследницей своего состояния? Что ещё наплетёт этот румыно-цыганский маньяк?

– От вашего отца, – повторил румын.

– Но у меня нет отца, – сухо заметила я.

– Вы ведь умная девушка, Нина. В школе вам нравилась биология и химия. Вы же понимаете, что зачать ребёнка без мужчины невозможно? У вас не может не быть отца.

– Пустая демагогия, – усмехнулась я. – Вы прекрасно поняли, что я имела в виду.

– Но у вас действительно есть отец. Он не бросил вас, не отказался от вас, он следил за вами на протяжении всей вашей жизни, и вот теперь настало время…

– Да он умер! Давно! Сразу после моего рождения! Как вам не стыдно так врать?! Вы думаете, мне мама не рассказывала ничего? И вообще мне пора!

– Ваш отец не может умереть, – прямо глядя мне в глаза, заявил этот тип. – Он жив.

– Что? В каком смысле не может умереть? Что вы, вообще, несёте? И это вы мне сейчас про биологию и половое размножение рассказывали или у меня галлюцинации? Как это мой отец не может умереть? Он что, Господь Бог?

– Он вампир.

Я посмотрела на него как на полного идиота и молча вышла в первый зал.

– Нина, поверьте мне, выслушайте меня!

Этот упрямый румын вскочил и побежал за мной следом. Но я догнала выходящих из кафе девчонок из своей группы и вместе с ними пошла в институт. Мужчина вроде бы отстал. Зато пристала Блоха…

– Нин, а кто этот парень? Какой симпотны-ы-ый…

– Никто. Дебил какой-то подсел за мой столик и начал нести чушь про каких-то вампиров. Сектант, наверное. И вообще цыган.

– Цыган?! А чё, цыганчики красивенькие! Скажите, девки?

– Какие мы тебе девки? Берега попутала, что ли? – огрызнулась Анька.

– Фу, ненавижу цыган… – поморщилась Оля.

– Ага, они такие странные, страшные, да и живут как бомжи. Наверняка ещё и больные, – поддержала подругу Аня.

– Вот поэтому я от него и свалила, – пробурчала я.

– А он тебе телефончик дал? Может, дашь мне, раз тебе не надо? – не унималась Блоха.

– Не дал он мне телефон, не успел.

– Ну ты и жадина, Нинка! Жадина-говядина! Зажала телефончик цыганчика для подруги, да?! Может, он моя судьба? Я б его покорила!

– Ой, да покоряй ты кого хочешь! Можешь прямо сейчас начать. И с каких пор мы с тобой подруги, интересно?

– Ты злюка! Это потому что у тебя парня нет! – взвизгнула Лерка.

– Ну так-то у тебя тоже парня нет, – между прочим заметила Оля.

Блоха что-то ей ответила. Оля рассмеялась. Блоха начала кричать, но я уже зашла в библиотеку.

В читальном зале было тихо. Я снова достала из сумки «Основы маркетинга» в надежде заняться наконец английским. Но обнаружила, что блокнота в сумке нет. Видимо, я оставила его на столе в «Сказке», когда убегала от этого румына. Пришлось вздохнуть и выдирать листочек из тетради по товароведению.

После пар я спустилась вниз, остановилась перед зеркалом, подкрасила губы и, зевнув, побрела к выходу. Румын стоял на крыльце, привалившись к ротонде, и, увидев меня, приветливо улыбнулся. Блин. Только не это…

– Послушайте, как вас там, я устала. И настроение у меня не очень. Поэтому я не настроена слушать ваши бредни. – Я подняла руку, упреждая его возможные возражения. – Нет, я с вами никуда не пойду. Нет, я не верю, что мой отец – вампир. Да я вообще не верю в вампиров. Нет, я не дам вам свой телефон. И не скажу свой домашний адрес. И сколько мама зарабатывает и когда её не бывает дома, не скажу. И какая пенсия у дедушки – тоже не ваше цыга… румынское дело. Всего хорошего.

Надо просто резко развернуться и пойти в другую сторону. С того торца здания находится каморка с ксероксом. Может быть, туда сейчас зашёл кто-нибудь из студентов. Я подожду их, прибьюсь к ним и дойду с ними до ТЦ «Ярмарка». Конечно, они будут смотреть на меня как на дуру, но это лучше, чем…

– Вы забыли вот это в кафе, – вдруг сказал румын.

Я обернулась. Он шагнул ко мне, протягивая блокнотик.

– Спасибо. – Я взяла у него из рук блокнот и убрала в сумку.

– Это вам спасибо. За пирожок.

– Что?

– Он был вкусный. А у вас ласковые руки, Нина.

– Что?!

– Что? – Надоедливый румын улыбнулся.

– Вы что, следили за мной от подъезда?!

– Да. Но не так, как вы думаете. Я не подглядывал, как вы кормите собаку. Вы кормили меня. И мне понравилось, как вы меня гладили.

– Знаете что?! – Я начала закипать и постаралась подавить гнев и страх. – Вы меня бесите. Вы зачем-то следите за мной и всеми правдами и неправдами пытаетесь влезть в мою жизнь. Я начинаю злиться. А когда я злюсь… Лучше вам не знать о том, что я делаю в гневе.

– Я знаю, что вы делаете.

– Очень сомневаюсь, – ответила я. По моей спине пробежали мурашки.

– Вы убиваете людей. Ломаете их кости. Разрываете их плоть. Пьёте их кровь, пока они не умрут. Как вчера, в «Родине».

…У меня земля ушла из-под ног. Значит, меня нашли. Он следователь? Теперь меня посадят. Надолго, потому что мне уже восемнадцать. Интересно, успею ли я как-то убить себя, чтобы не сидеть в тюрьме? Уж лучше смерть, чем…

– И как тогда, на острове. Неплохая идея с рыбами-трупоедами, да? Даже косточек не осталось…

– Кто вы?

– Пройдёмся? Разрешите проводить вас до остановки?

До остановки ли? Или до ближайшего отделения на параллельной улице? Впрочем, какой у меня сейчас был выбор…

Я молча пошла вдоль здания рядом с этим… этим… кем?! Как он узнал про остров? Неужели за мной следят с тех самых пор? Тогда почему до сих пор не арестовали? Мне ведь тогда уже было пятнадцать лет! Или… может быть, он просто денег хочет за молчание?

Но у нас с мамой нет таких денег, чтобы подкупить свидетелей и полицию! Мне на перекус в «Сказке» и то в качестве редкого исключения деньги выделяют. И при чём тогда этот невнятный бред про моего отца-вампира? Где связь? Неужели он таким образом хотел намекнуть, что мой отец тоже больной маньяк, примерно как и я? Может быть, он даже сидит в тюрьме? Нет, не хочу, не хочу…

– Я понимаю, вы удивлены, – после долгого молчания начал мой спутник. – И в вашей голове роятся сотни вопросов. Но вы можете быть спокойны, Нина, вам ничего не угрожает. Записи с камер стёрты. Пришлось повозиться, но это в любом случае легче, чем уничтожение трупа в реке. А я и с той сложной задачей неплохо справился, не так ли?

– Кто вы такой?

Мы перешли дорогу и шли по тротуару мимо отреставрированного, перестроенного, похорошевшего, но, к сожалению, потерявшего свою самобытность старого храма.

– Я фамильяр вашего отца.

– Фамильяр? Однофамилец, что ли?

– Раб.

– Ещё интересней. Это где же мой папочка живёт, что у него до сих пор есть рабы? И как вам в рабстве?

– Я стал его рабом по доброй воле. Я доволен своим положением, – пожав плечами, ответил румын.

– Как всё запущено… – хмыкнула я. – Вам бы к психотерапевту походить, как вас там…

– Видимо, мне придётся доказать вам, что я говорю правду… – задумчиво пробормотал румын. – Не могли бы вы пройти за мной вон в тот тесный, тёмный и дурно пахнущий закуток между двумя павильонами?

– Ага! Нашли дуру! Изнасилуете меня там?

– Просто не хотел привлекать внимание людей, – покраснев, пробормотал он. – Хорошо, давайте тогда свернём к храму.

Мы свернули в парк перед храмом. Совсем недавно его облагородили и даже поставили фонтан. Местечко сразу стало приятным и популярным, сюда регулярно стекались мамочки с детишками и всякие студенческие компании из ближайших учебных заведений. Но вот прямо сейчас вроде бы никого не было, если не считать двух бабушек, с протянутыми руками стоявших у входа на территорию храма.

Румын усадил меня на скамеечку, как зрителя, отошёл на несколько шагов, на всякий случай огляделся по сторонам, и… В общем, я не поняла, что это было, но в следующую секунду на этом месте мялся крупненький, но стройный чёрный кот. Для пущего эффекта он мяукнул. А потом грациозно подошёл ко мне и, мурча, потёрся о мою ногу. Я погладила его.

Счастливый кот запрыгнул на скамейку и стал ласкаться, прижимаясь ко мне и мурлыча, как трактор. Минут пять я просто гладила его всего, от ушей до хвоста. Он даже хвост приподнимал, как бы намекая: то, что под хвостом, тоже надо гладить! Но нет уж, облезет.

Поняв, что ласки под хвостом ему не светят, кот сел, почесал за ухом, задумчиво лизнул лапу и вдруг сказал на чистом русском:

– Ну как, Нина, теперь вы мне верите?

Я подпрыгнула от неожиданности. На всякий случай обернулась, поискав глазами румына. Но себя не обманешь, я прекрасно знала, что со мной говорил именно кот.

Так. Похоже, я просто сошла с ума? Высшее образование не всегда полезно.

Наверное, бессмертный автор Шерлока Холмса был прав: если забивать голову тоннами всякой неравноценной информации, рано или поздно в ней не останется места. И она сломается. Ну вот, пожалуйста, моя сломалась. У меня тут перед православным храмом коты разговаривают. Голосом румына, кстати.

Моя мама считает психиатров мировым злом. Но я-то современная девушка и прекрасно понимаю, что психиатры – это хорошо, если у тебя проблемы с головой и ты ещё способна осознавать этот факт. Значит, надо загуглить телефон психиатрического диспансера и срочно записаться на приём. Прямо на завтра. Мне всё равно надо получить справку на права. По маминому же настоянию, между прочим. Да, вот так, психиатры – враги и сволочи, но когда от них нужна справка, то они чудесные люди.

И лучше бы мне эту поездку не откладывать. Потому что боюсь, что если завтра я не поеду к психиатру на маршрутке, то послезавтра уже полечу в диспансер на летающей тарелке рептилоидов с планеты Нибиру. И тогда мне справку на права точно не выдадут.

– Всё, всё, успокойтесь, – мурлыкнул кот, спрыгивая на асфальт. – Сейчас я приму привычный вам облик.

Он отбежал подальше, и… я даже моргнуть не успела, как передо мной опять стоял проклятый румын! Даже рюкзак на плече тот же самый. Всё такое же!

– Нина, вы в порядке? – поинтересовался он, присаживаясь на скамейку рядом со мной. Как раз на то место, где ещё минуту назад сидел котик. Зазвонили колокола. Румын встал и перекрестился.

– Верующий, что ли? – рассеянно спросила я неизвестно кого. Возможно, саму себя. А-а, точно, он же говорил, что румыны христиане, а цыгане… Да зачем вообще мне эта информация?! Где котик?!

– Хотите, я превращусь для вас в собаку, которую вы гладили утром? – Румын придвинулся ко мне поближе. – Или в любую другую собаку. Или в ворону, которая чуть не налетела на вас, когда вы выходили из маршрутного такси. Или в мышку. Вы ведь не боитесь мышей? Могу в крокодила, но тогда я бы предпочёл поплавать. Если мы выйдем на набережную и спустимся к воде, то…

– Кто вы? – невпопад спросила я.

– Я же говорил: я Бесник, фамильяр вашего отца.

– Вампира?

– Ну да.

– И вы тоже пьёте кровь?

– Нет. Это он, мой господарь, пьёт мою кровь.

– И вы добровольно позволяете какому-то вонючему упырю пить вашу кровь? – фыркнула я с некоторым презрением.

– Не какому-то упырю, а самому графу Владу Басарабу Дракуле! – гордо задрав подбородок, поправил меня румын.

– Кому?! Вы что, на полном серьёзе хотите сказать, что мой отец…

– Граф Дракула, – воспользовавшись секундной паузой, ответил за меня Бесник, важно кивнув.

– Охренеть. В смысле мне к врачу надо. Или вам к врачу. А давайте вместе к врачу поедем?

– К какому врачу?

– К психиатру, конечно. Вас в психушечку положат, в палату к Наполеону и Пушкину, а мне просто таблеточки какие-нибудь выпишут…

– Вы всё ещё не верите мне, домна Нина?

– Верю, верю. С психами вообще лучше соглашаться. А где котик? Тут был такой, чёрненький, ласкучий…

Румын тяжело вздохнул. И вдруг я осознала…

– Или… если кот – это вы, а вы – это кот, то… вы… значит, это вы приподнимали хвост, чтобы я гладила ваши… эти…?! Вы извращенец! – заорала я.

Бабушки у храма осуждающе посмотрели в мою сторону и покачали головами в платочках.

– Я лишь пытался вести себя как типичный кот.

– Вот что, типичный кот! Держите свои яйц… тьфу, подальше от меня! Совсем уже! Я, между прочим, невинная девушка, а вы мне тестикулы в руки пихаете!

– Я не пихал!

– Пихали!

– Домна Нина, мы отвлеклись от темы. – Он мягко попытался вернуть разговор в нужное ему русло.

– И почему это вы меня домной называете? Я что, по-вашему, похожа на доменную печь? Я толстая?!

Он начал невнятно оправдываться. Домна – это значит «госпожа», «господарыня», «господарша», и ничего такого он в виду не имел, и я не толстая, и хвост он задрал случайно, от удовольствия. Ну точно извращенец, я же говорила…

Колокола вновь зазвонили. Румын опять вскочил и начал креститься. Блин. Мы так не поговорим спокойно. А мне бы очень хотелось наконец выяснить, чего он от меня в конце концов хочет?

– Пойдёмте, – сказала я, поднимаясь со скамейки.

– Куда?

– Туда. – Я махнула рукой вперёд, в сторону дороги.

– В ЗАГС?! – округлив глаза, заорал румын, прочитав табличку на старинном красном здании через дорогу. – Я согласен, моя домна! Я так давно влюблён в вас!

Он кинулся ко мне и попытался поцеловать, но получил сумкой по башке.

– Ты больной?! Какой ЗАГС?! Размечтался… На набережную пойдём, она в той стороне!

…На набережной было тихо. Мы молча прошлись до памятника Гагарину и Королеву и встали под ещё не включённым фонарём. Лестница, ведущая вниз, почти на треть утопала в воде. Редкие прохожие останавливались у памятника за нашими спинами, тихо переговариваясь между собой.

– Хотите мороженое, Нина? – спросил Бесник.

– Я хочу выяснить, что вам от меня нужно.

– Я должен представить вас отцу.

– Дракуле? Спасибо, конечно, но нет.

– Я должен, – с нажимом повторил он.

Мне уже было просто интересно, что будет дальше. В конце концов, жизнь студентки в провинциальном городке предсказуема и скучна. Нет, конечно, многие девочки развлекаются, как могут. Тусят в ночных клубах, встречаются одновременно с двумя-тремя парнями, старательно скрывая этот факт от каждого из них, ходят в кино с попкорном и пивом, катаются на мотоциклах в шумной компании полупьяных мальчиков, едят пиццу, каждое лето ездят загорать в Геленджик или в Анапу, а некоторые даже за границу.

Но я не такая. Ночные клубы мне неинтересны, кинотеатр и пиццерия далеко от моего дома, мотоциклы я не люблю, а море и тем более заграница мне не светят. Никогда. Я просто учусь, стараюсь выйти на красный диплом, чтобы порадовать маму, читаю книжки, иногда встречаюсь с подругами. И всё.

Но тут появляется этот цыганорумын, который несёт многозначительный бред про моего отца и, самое главное, откуда-то знает о тёмных пятнах моей биографии. Хотя никто об этом не знает. Даже Алинка. Даже мама. Никто.

Я повернулась спиной к реке, облокотившись на перила, и с интересом посмотрела на него. Мужчина замер в ожидании.

– Ну допустим, – сказала я, выдержав паузу. – Просто давайте на время допустим, что я не сошла с ума и всё это правда. Вы не обладаете гипнозом, чтобы убедить меня, что перевоплощаетесь в животных и мой отец – действительно граф Дракула. Но моя мама никогда не была в Румынии. Как румынский вампир нашёл её в России? Причём не в Москве, а в нашей провинциальной дыре? Ради чего?

– Ради того, чтобы зачать вас, домна Нина.

– Поближе вариантов не нашлось?

– Не знаю, моя домна. Тогда я ещё не был его фамильяром, – честно ответил Бесник.

– Раз я твоя госпожа, то ты мой раб?

– Я ваш слуга, домна, – поклонившись, ответил он.

– Сойдёт. Тогда я буду обращаться к тебе на «ты». А ты перестанешь называть меня домной, это отвратительно. Итак. Как давно ты за мной следишь?

– С того дня, как вам исполнилось пять лет, моя дом… моя господарша. Тогда вы впервые проявили себя, открутив голову голубю.

…О да, я себя проявила! Это было в детском саду. За мной уже пришла мама. Она заболталась с бабушкой моей подружки Дашки Кудряшовой. Мы с Дашкой, чтобы не скучать, объедали ягодки ирги с кустов. Там ещё была маленькая девочка Катя в смешных очках, которая была в меня влюблена и почти каждый день рисовала мне в подарок какие-то рисуночки. Она ходила за нами хвостиком и тоже периодически срывала с кустов ягоды.

Остальные тоже вышли на прогретую солнцем площадку, рисовали мелом на асфальте, бегали, возились. Потом какая-то девочка рассыпала семечки, и прилетели голуби. Их было так много, что они совсем не боялись детей, только немного сторонились взрослых.

Мы с Дашкой решили поймать голубя и погладить, но наглые птицы постоянно убегали, даже не собираясь взлетать. Вот тогда я заметила хромого голубя, бросилась вперёд, и он довольно быстро оказался у меня в руках. А ещё через минуту я свернула ему шею, оторвала голову и ловила ртом капли голубиной крови под визг разбегающихся детей.

Из садика мне пришлось уйти. Дашка со мной больше не дружила. Маму долго вызывали на какие-то комиссии, сначала вместе со мной, а потом без меня. После всех этих официальных разговоров она возвращалась очень расстроенная, а иногда даже плакала по ночам. Полгода я провела у бабушки, а потом мама пристроила меня в новый садик, строго-настрого запретив вести себя плохо.

В новом садике мне не нравилось. Там не было ирги, не было Дашки и моей любимой воспитательницы. И вообще всё было совсем не так. Но я старалась вести себя хорошо и больше не делала ничего подобного. Я понимала всё и училась быть как все.

Конечно, слухи по маленькому городку разносились быстро, но так или иначе скоро всё забылось, меня приняли, новые мамы разрешили своим детям играть со мной, я стала участвовать в детсадовской самодеятельности, вслух читала стихи Пушкина другим детям, приносила из дома красивую куклу, ходила в платьях с оборочками и носила огромные банты на голове, так что воспитатели и нянечки всегда оставались мной довольны.

– Ну и что же ты выследил за это время? – спросила я Бесника, спускаясь по ступеням к воде.

– Многое… – уклончиво ответил он.

– Ты видел меня голой в ванной?!

Румын покраснел.

– Я отворачивался, – после короткой паузы признался он.

– Дракула видел меня голой?!

– Моя господарша, ваш отец – вампир. Он видел столько обнажённых женщин, что вам и не… – Он замялся, вероятно решив, что некоторые подробности всё-таки неуместны. – Я хотел сказать, что у господаря другое отношение к человеческому телу. Тем более к телу, в котором течёт его кровь.

– И ты видел, как я плачу? – не унималась я.

– Видел. Вас так жаль… Ваш нос становится похожим на сливу. А глаза опухают и краснеют.

Кажется, теперь и я покраснела. Убью его. И того извращенца убью, который Дракула, который типа мой отец. Или убью их обоих. Почему нет?

– После всего этого ты просто обязан на мне жениться, – пошутила я, чтобы разрядить обстановку.

– Я согласен, господарша Нина-а!

Да что ж такое-то, совсем юмора не понимает?!

Следующие пять минут я терпеливо объясняла бесячьему Беснику, что это такая шутка, сарказм, ха-ха, посмеялись и забыли, я не собираюсь за него замуж, и вообще в обозримом будущем замуж не собираюсь. Потому что не за кого. И нет, он мне не подходит!

Я госпожа, а он мой слуга, это мезальянс, моветон и фу-фу-фу, его мой вампирский папочка покусает больно. Какой кошмар, что я несу?! Главное, мне самой хоть как-то сохранить крохи адекватности в голове и не поверить в эту ерунду про вампиров.

Отделаться от Бесника удалось далеко не сразу…

Я вернулась домой уже вечером. Закатное солнце светило мне в спину, когда я шла по аллее от остановки к дому. Мама на кухне листала журнал «Лиза» какого-то там года из самого начала двухтысячных. Вообще-то она никогда не покупала журналы, просто ей кто-то из подруг отдал уже ненужную подборку «Лиз», «Даш», «Караванов историй» и даже «Оракула» и «Тайн Вселенной».

Эта внушительная стопка лежала у нас на подоконнике, пылясь, мешая и постоянно цепляя занавески. Периодически мама пролистывала какой-нибудь из журнальчиков в качестве короткого отдыха, потом бросала его назад на подоконник и через месяц могла с тем же интересом просмотреть тот же самый журнал снова.

Я налила себе чай и села за стол. Пару минут мы обменивались дежурными фразами. Она спросила, как прошёл мой день? Я вяло ответила, что ничего интересного не произошло: уроки, встречи, болтовня подруг, и спросила, как её дела? Она вкратце рассказала мне, как ходила к бабушке, какую знакомую встретила на рынке, кто передавал мне привет. Обычный день, привычные темы, ничего нового.

– Мам, я хочу поговорить, – сказала я после непродолжительного молчания.

– Давай поговорим, – поддержала она меня. – О чём?

– Об отце.

– О чём? – Она подняла голову от журнала и посмотрела на меня. – Зачем о нём говорить? Я же тебе всё рассказывала уже сто раз.

– У меня появились другие сведения.

– Какие ещё сведения?

– Ну, например, такие, что мой отец – вампир, граф Дракула, – честно сказала я.

Мама вскинула брови и пробормотала, что, пожалуй, номера «Оракула» и «Тайн Вселенной» пора выбросить.

– Ну, мам, я же серьёзно!

– И я серьёзно! Нина, тебе уже восемнадцать, ты большая девочка, хватит городить чушь!

– Ну а кто он тогда? Мне сказали, что он из Румынии. Мам, неужели ты мутила с цыганом? Нет, я, конечно, всё понимаю, но цыган?!!

– Издеваешься?!

Она встала и нервно бросила журнал на подоконник. Тюлевая занавеска заколыхалась. Потом мама молча поставила на газ чайник, порезала длинными полосками докторскую колбасу, бросила в сковородку и залила яйцами. Вопрос с ужином решён.

– Хорошо. Я попробую рассказать. Но ведь ты опять будешь перебивать и…

– Не буду.

В общем, она ездила в командировку в Москву. Ей было за тридцать, она была ещё свободна, молода и красива. В гостинице «Космос» поселили какую-то румынскую делегацию, приехавшую в Россию на международную конференцию. Один из членов делегации и был моим отцом. Они познакомились за общим завтраком для всех гостей, за «шведским столом», а потом вдвоём переместились в уютное кафе на ВВЦ.

Его звали Владислав, он хорошо знал русский, был красавчиком и казался лет на десять моложе её. Они не обменивались телефонами и адресами, не давали друг другу обещаний, ничего не требовали. Мама отходила от прошлых отношений, закончившихся тяжёлым разрывом, и ей вовсе не нужны были новые проблемы. А он был обычным интуристом, никуда не лез и ни на чём не настаивал.

Через пару дней мама села в поезд и уехала, даже толком не попрощавшись с ним. Он её не искал. Их румынская делегация должна была возвращаться на родину на следующий день. Всё. По крайней мере, всё, что мне, по её мнению, следовало знать…

Когда я рассказала ей про Бесника, мама нахмурилась.

– Нина, ты перечитала сказок и попалась на уловки афериста, – сказала она, покачав головой. – Ты что, на полном серьёзе поверила, что этот парень превращался в кота?

– Но, мам, он знал подробности, которых никто не знал. Например, что я отдала собаке пирожок.

– Ты отдала собаке мой пирожок?! – вспыхнула мама. – Я тебе вкусненькое покупаю не для того, чтобы ты этим всяких уличных собак кормила! Этот цыган просто следил за тобой от самого дома, поэтому и знает про пирожок, – логично заключила она.

– А про отца он откуда знает?

– Ниоткуда! Просто знает, что отца у тебя нет. Выяснил через соседей. Вот и наплёл ерунды про Дракулу. Но вампиров не бывает. Может, ты ещё в Деда Мороза веришь?

– Да, я в курсе, что вампиров не бывает. – Я примирительно кивнула. – Но мои странности… помнишь, когда я была маленькой?

– Твои детские странности – это просто странности, – резко оборвала меня мама. – Детская психика – сложная штука. Неизвестно, что на тебя так повлияло. Но ведь потом всё прошло. Спасибо врачам! И забудь об этом. И никому не рассказывай! – Она помолчала, налила себе чай, а потом продолжила: – Всякие мошенники бывают. Может, он хочет к квартире нашей подобраться и обчистить? Услышал, как бабки возле подъезда обсуждают, что мы такие все «богатые», вот и решил через тебя подобраться. А может, ещё похуже – маньяк какой-нибудь. Запудрит тебе голову, потом изнасилует и убьёт. Или в рабство продаст какому-нибудь цыганскому барону. Будешь у цыган в таборе прислуживать всю жизнь и на цепи сидеть, как собака. Не общайся больше с этим человеком. Если увидишь – сразу уходи. А если будет приставать – звони в полицию.

…Я ехала в институт, стоя в маршрутке, крепко обхватив поручень двумя руками. По здравом размышлении приходилось признать, что мама рассуждала логично. Наверное, мне действительно лучше держаться подальше от Бесника. Хотя кто знает, он, вообще, мог сам забыть обо мне, переключившись на другую, более доверчивую жертву. Пусть теперь кому-нибудь другому рассказывает сказочки про вампиров. Скорее всего, так и есть, я его больше никогда не увижу, и всё будет в порядке.

Конечно, можно было убеждать себя в этом до бесконечности, но я ведь отлично помнила, что он знает про меня то, о чём я никому никогда не рассказывала. Что, если он вдруг кому-то доложит про тот случай на острове или про историю в кинотеатре? И что будет, если ему кто-то поверит? Вот о чём думать совершенно не хотелось.

День в институте не задался. На входе обнаружилось, что я забыла дома студенческий. И упёртый бритоголовый охранник, который видел меня уже сто тысяч раз, категорически отказался пропускать меня внутрь. Мне пришлось выслушивать его нравоучения, звонить по внутреннему телефону в деканат, просить нашего секретаря спуститься вниз и подтвердить, что я – это я. И потом идти на третий этаж с секретарём, выслушивая от неё мудрые, но очевидные истины, что нельзя забывать студенческий. А то я не знаю!

В результате на пару влетела через десять минут после начала. Получила выговор от преподавателя, которого вообще мало волновали проблемы студентов. Пробки? Добирайтесь до альма-матер на велосипеде. Нет, не колебает! И вообще он уже поставил мне «пропуск» в журнале, так что официально меня на паре нет и я могу идти, куда пожелаю. Класс?

Библиотека была закрыта. «Сказка» открывалась в девять. Да и обратно на пары меня бы опять не пустили без студенческого. Пойти было абсолютно некуда. И что я должна делать?

Я сдалась и села на подоконник на третьем этаже. Ну, допустим… О’кей, Гугл! Граф Дракула.

По поисковому запросу на меня обрушилось столько информационного мусора, что мой мозг просто отказывался всё это воспринимать. Три четверти статей, исторических документов, псевдонаучных версий, сценариев фильмов и ужастиков с канала «РЕН ТВ» я даже не открывала, чтобы не забивать голову ерундой. Судите сами.

«Дракула» с Гэри Олдманом, «Дракула» с Кристофером Ли, «Ван Хельсинг» с Хью Джекманом и прочие непритязательные шедевры мирового кинематографа сразу шли лесом. Фотки каких-то старинных замков, как утверждалось, каждый из них и есть «истинная» резиденция моего папочки. Я насчитала шестнадцать только в Румынии.

Примитивный портрет самого графа Дракулы в нелепой шапочке и с уродской выдвинутой нижней губой, как у представителей рода Габсбургов. Он же, но уже лысый, без бороды и усов, зато с полным ртом жутких клыков. Довеском шли пачки средневековых гравюр с изображением людей, насаженных на колья. Блин… Зачем мне всё это нужно?!

Из «Википедии» я узнала, что Влад Дракула – это Влад Третий Цепеш, реальная историческая личность, господарь Румынии и Валахии. Вот по этому запросу уже было побольше ссылок на какие-никакие действительно исторические источники, а не жуткие средневековые сказочки. Я даже зачиталась, но меня отвлекли.

– Нина, вы готовитесь к занятиям?

На меня преданно смотрел кооператор, изменивший своим вечным рубашкам и на этот раз надевший под пиджак голубую водолазку с высоким горлом.

– Мне хотелось поговорить с вами. Узнать, как вы.

Я подтвердила, что готовлюсь к занятиям, но Петрова это не остановило. Что ж, пожалуй, нам было о чём поговорить, это правда. У мужчины, из шеи которого я всего два дня назад пила кровь, наверняка есть ко мне масса вопросов. Я приготовилась было врать и оправдываться, потому что откровенно в чём-либо признаваться и каяться как-то совсем не хотелось, но тем не менее. Он же…

– Нина, а знаете ли вы, что после создания братьями Лучиниными в одна тысяча восемьсот шестьдесят пятом году ссудо-сберегательного товарищества в селе Даровитое Ветлужского уезда Костромской губернии в последующие сорок лет в Российской империи было открыто тысяча шестьсот четыре кооперативных общества? Правда, шестьсот пятьдесят четыре из них впоследствии закрылись. Но оцените сам факт! Так вот, в моей монографии…

Серьёзно?! Мужчина, я укусила тебя за шею и пила твою кровь! И ты думаешь, после этого мне интересна кооперация? Это всё, о чём ты хочешь со мной поговорить?!

– Нина, вы смотрите на меня с удивлением, – осторожно осёкся он. – Возможно, вам нужно…

Он огляделся по сторонам, убедился, что никого нет, достал из кармана пиджака канцелярский нож и полоснул себе по запястью!

Что за…?!

– Пейте, вам это необходимо! – говорил он, пытаясь тыкать кровоточащей раной мне в лицо. – Пейте же!

Я пробормотала нечто невнятное о том, что меня срочно вызывают в деканат, и, спрыгнув с подоконника, убежала по коридору, не оглядываясь. Ну его на фиг! Я боюсь психов. Никогда не знаешь, что от них ожидать. Нет, вообще-то психиатры или санитары знают, но у меня нет соответствующего образования, так что Петров – не мой профиль, извините, простите, да, я плохая.

Секретарь удивлённо посмотрела на меня, когда я вломилась в деканат и плотно закрыла за собой дверь. Кроме неё, там, к счастью, никого не было. Я ещё раз извинилась, что забыла студенческий дома. И честно призналась, что упёртый преподаватель выгнал меня с пары за опоздание и поставил «энку». Секретарь сжалилась, так что остаток моего вынужденного окна прошёл в тихом и мирном подклеивании бумажек в отчётах.

Когда вечером, уставшая от рутинного дня, я вышла из института в компании девочек из своей группы, на пороге меня встречал всё тот же виновато улыбающийся румын с красной розой на длиннющем стебле. Проклятье. А потом…

– Ой, какой классный у Нинки ма-альчи-ик!!! Мне бы такого мальчика-а-а!!! – во всю голосину заорала Лера Блоха. И все, кто до этой минуты не успел обратить внимание на меня и Бесника, тут же сделали это. Блин.

Я убью её. Но сначала его. Или её? Может, убить их обоих? Или вообще убить всех?

Тоже мне нашла мальчика. Какой он мальчик?! Ему уже лет двадцать восемь – тридцать! Впрочем, есть девушки, для которых даже мужчины за шестьдесят мальчики…

Я быстро зашла за угол, и настырный румын бросился за мной следом, тыча в меня розой.

– Ты зачем сюда притащился с этим веником?! – обернувшись, зашипела я. – Ты же типа следил за моей жизнью, значит, знаешь, что я ненавижу розы!

– Но, моя господарша… – неуверенно ответил он. – Вампиры любят кроваво-красные розы. Их лепестки нежны и хрупки, как человеческая плоть… Возможно, розы вам дарили не те люди, поэтому вы не любите их…

– Я не вампир, идиот! И ты – явно не тот человек, от которого я бы хотела получать букетики!

– Вы всё ещё отрицаете свою природу и не верите в вашего отца?

– Он не Господь Бог, чтобы в него верить, – огрызнулась я. – Что тебе нужно?

– Мне нужно познакомить вас с отцом, – напомнил румын.

– А мне нужно в психушку! Едем вместе?

– Как прикажете, моя господар…

– О-оу, да валим уже!

Через пятнадцать минут «Яндекс. Такси» везло нас в психиатрический диспансер. Не подумайте ничего такого, это всё ради получения водительских прав. Вообще-то я не хочу водить машину, но умею. Это мама упорно настаивала, что права всегда пригодятся в жизни. Ок, в этой ситуации мне проще выучиться, чем спорить. Тем более что управлять авто в принципе не так уж и сложно. У меня в детстве с велосипедом больше проблем было.

Я никогда раньше не ездила в психиатрический диспансер и поначалу думала, что цыган каким-то образом умудрился подговорить таксиста и они везут меня за город убивать. Мы колесили по раздолбанным просёлочным дорогам, бесконечно петляя и утопая по днище в огромных ямах. По обе стороны от дороги располагался частный сектор, из-за заборов нас облаивали собаки. Я лихорадочно прикидывала варианты, как можно резко открыть дверь, выкатиться кубарем на улицу и сбежать, сверкая пятками, если вдруг что.

Но в конце концов машина подъехала к трёхэтажному красному зданию. Румыноцыган расплатился, и мы вышли. На дверях центрального входа висела несколько криво прибитая, но зато новенькая табличка «Психиатрический стационар». Отлично. А как пройти в диспансер?

Гугл ответа на вопрос не дал. И диспансер и стационар находились по одному адресу. И всё, ищите, как хотите. Мы растерянно озирались по сторонам, я уже решила зайти в стационар и попытаться всё выяснить там, но глазастый румын увидел на углу здания маленькую калиточку в заборе. Хоть какая-то от него польза.

У калитки перед нами стеной встал суровый охранник, заявив, что это вход только для персонала. Потом он объяснил, что для того, чтобы попасть в диспансер, нам нужно пойти вокруг да около, обойти глубокую яму под столбом, два раза повернуть налево, идти сто метров по шоссе параллельно высокому бетонному забору с колючей проволокой, а потом, увидев дыру в этом самом заборе, пролезть под всегда опущенным шлагбаумом, и вот там-то и будет диспансер. То есть там-то и будет нам счастье!

Пока мы шли, обходя огромную яму и кучу ям поменьше, по-прежнему наслаждаясь собачьим лаем из-под каждого забора частных домишек, покосившихся и практически вросших в землю, я постоянно напоминала себе, что вообще-то живу в двадцать первом веке. Ну так, чисто на всякий случай, чтобы не забыть.

Вдоль шоссе, по одну сторону которого тянулся бетонный забор, а по другую стояли уже крутые коттеджи, мы шли, щурясь от солнца, которое теперь светило прямо в глаза. И если бы румын вовремя не остановил меня, я бы пропустила заветную дырку в заборе.

Ну да, если у кого-то оставались сомнения, то дырка действительно была именно дыркой! Неровной и неопределённой формы, как будто её вручную выбили в бетоне каким-то инструментом. Прямо в дырке нас встретил шлагбаум, опущенный так, что перелезть через него было невозможно, как и говорил охранник, нам пришлось пролезать под ним.

Во дворе стояли убитые временем хозяйственные постройки. Подвыпившие мужички, греющиеся на вечернем солнышке, заметно оживились, увидев меня, но погрустнели, когда вслед за мной на территорию влез черноволосый Бесник с розой. Ему-то они и объяснили, что диспансер уже рядом, где-то там, в глубине двора, за тремя поворотами.

Это было белёное двухэтажное здание, возможно, сороковых годов постройки. Я радостно взбежала по осыпающимся ступенькам внутрь, но суровая тётенька в регистратуре объяснила, что это наркология, а для того чтобы попасть в психиатрию, придётся обойти этот особняк с другой стороны.

Почему всё так сложно?! Честно говоря, я уже хотела плюнуть на всё и уйти, но упрямый румын потащил меня по тропинке в обход, и вот, обойдя белый домик полукругом, мы наконец-то попали к психиатру.

Общение с врачом оказалось намного проще. Меня спросили, не стою ли я у них на учёте, впервые ли получаю права, где учусь, чем отличается солнце от лампочки, покивали и без проблем выдали справку. А вот потом…

В коридоре Бесника не оказалось. В обшарпанном кресле, в котором я сидела, ожидая приёма, лежала роза. Я неуверенно огляделась по сторонам. Может, он в туалет пошёл? Из соседнего кабинета вышла женщина в белом халате и маске. Спросить у неё, где туалет? Да вот ещё! Надо просто молча уйти и навсегда отделаться от этого цыгана, достал он уже со своими однообразными сказочками.

Я вышла из диспансера, обошла здание и пошла по прямой к шлагбауму, беззаботно размахивая розой в руке. Ненавижу розы. Но жалко бросать несчастный цветок, лучше привезу его домой и подарю маме.

У шлагбаума ошивались те же мужички. Они приветливо разулыбались, увидев меня одну, без румына.

– Скажите, а как отсюда пройти к остановке общественного транспорта? – спросила я.

– В город тебе надо? – уточнил один из них. Я кивнула. – Тебе надо за шлагбаумом налево повернуть, пройти до следующего поворота, а потом в гору, вверх, с километр пройти по просёлку меж домами, там увидишь.

– Ясно, спасибо.

Конечно, никуда я километр в гору не пойду. Вернусь назад к стационару и вызову такси, так проще. Разорюсь, но хоть доеду спокойно…

– Петрович, да куда она пойдёт, ты посмотри на неё? – вдруг сказал второй мужичок. – Девчонка же молоденькая, заблудится, а то и обидит кто. Давай её подвезём!

Троица гаденько захихикала. В гараже слева от шлагбаума стоял раздолбанный уазик советского производства.

– Нет, спасибо, не надо меня подвозить, – поспешила отказаться я, дёрнув к шлагбауму и наклонившись, чтобы пролезть под ним. Чёрт бы побрал этого Бесника, когда он нужен, его вечно нет…

– Смотри, смотри, убегает!

– Да куда ж она денется?!

Меня схватили сзади и потащили назад, я попыталась вырваться, но лишь ударилась головой о тот же шлагбаум и обломила об него же розу. Секундой спустя красивый красный бутон, упавший на землю, был растоптан поношенным мужским ботинком.

– Отвалите! – заорала я так громко, как только могла. – Помогите! Пожар!

Мама учила, что в таких случаях лучше кричать именно «пожар», потому что на опасность пожара люди реагируют почти всегда, а вот при криках «помогите, убивают, насилуют» могут не захотеть вмешиваться. Но в данном случае даже «пожар» меня не спас и на помощь никто не спешил. Да как такое может быть? Тут же больница! Тут должна быть охрана, полно врачей, персонала, пациентов, в конце концов! Почему эти уроды не боятся?

Потому что ещё не знают, что такое страх…

Мир не замер, как в тумане, время не замедлилось и не превратилось в кисель, совсем наоборот – всё происходило быстро, резко и по-настоящему. Меня почти затащили в гараж. Я отчаянно завизжала и ухватилась руками за косяк. Кто-то уже начал задирать мою юбку, один из уродов попытался залезть мне в лифчик. Я укусила его за руку и, дёрнув на себя, прокусила её насквозь. Мужик замер на пару секунд, а потом дико заорал, отскочив в сторону и повалившись на землю. Кровища пошла рекой, а располосованная кожа и мышцы свисали с кисти ошмётками.

Я чувствовала солёный привкус на внезапно отросших клыках. Второй попытался возмутиться, обалдев от увиденного, ударил меня по лицу и схватил за шею, пообещав сломать её. Отмахнувшись ногтями, я вдруг прорезала его лицо, как дешёвую пожелтевшую бумагу, оставив крупные кровавые борозды. Правый глаз выпал из разорванной глазницы и болтался, раскачиваясь на связках и нервных волокнах. Мужик коротко всхлипнул, нащупал вывалившийся глаз и рухнул бревном на пол гаража.

Третий схватил канистру с чем-то и решил огреть меня по голове сзади с тихим бормотанием про какую-то тварь и попытками чтения молитвы. «Господи, иже еси что-то там…» Я в этом не слишком разбираюсь, но было вполне ясно, что ни о каком изнасиловании речь уже не шла, он просто решил меня убить прямо тут, в гараже.

– Бес-ни-и-ик!

Наверное, я окончательно струсила, раз вспомнила о предательском цыгане. Третий мужик заорал, я замахнулась на него ногой, целя в пах, но не достала. Меня спас каблук. Туфли, которые достались мне от каких-то маминых знакомых, были чуть-чуть свободными. И сейчас одна из них слетела с выброшенной вперёд ноги, и каблук, подбитый железной набойкой, ударил мерзавца прямо в лоб!

Говорят, что лобная кость самая крепкая в черепе, но каблук ушёл в неё почти до основания, словно нож в масло. Нападавший упал, уронив канистру на себя же. Трое затихли, кровь растекалась лужами, заволакивая горячими парами мозг, но, быть может, кого-нибудь ещё можно было спасти? Не знаю. Я молча вернула себе туфлю и покинула гараж, потому что сейчас были дела поважнее.

Самый первый, с прокушенной рукой, с воем бросился убегать. Не в моих интересах было, чтобы мир узнал о моих особенностях. Он уже почти пролез к спасительной дырке в стене, но я, на эмоциях и адреналине, просто отломила стрелу шлагбаума. Мой неудавшийся насильник оглянулся и затравленно посмотрел на меня, поскуливая. Я одним движением проткнула его этой огромной металлической палкой!

Его тело приняло её с лёгким сопротивлением и хрустом, как курица, ещё не до конца пропечённая в духовке, спичку. Он так и распластался на земле, раскинув руки в стороны и повернув голову налево. Теперь в его глазах было настоящее осознание страха. И, кажется, он обмочился перед смертью. Или уже после?

Когда всё закончилось, в «ворота», если так уместно называть дыру в бетонном заборе, вошёл румын. Он мрачно улыбался, держа в руках мою сумку, которую я потеряла, когда меня затаскивали в гараж.

– Рад, что вы в порядке, моя господарша.

– В порядке?! Да меня чуть не изнасиловали тут! – в голос заорала я. – И чуть не убили! И я сама тут всех поубивала!

Он предупреждающе приложил палец к губам.

– Да плевать! Никто тут ничего не услышит! Сколько я орала, никто не слышал, никто не вышел посмотреть, что тут такое! Всем пофиг! И тебя звала! Где ты шлялся?!

– Простите, Нина, я должен был ещё убедиться. И показать вам, на что вы способны.

– На тройное убийство?!

– Господарь граф приказал мне продемонстрировать вам вашу же силу. – Он достал из своего рюкзака маленькую бутылку воды и протянул мне.

Я выпила её всю, не отрываясь. В это время румын обошёл меня, вынес из гаража канистру, полил из неё труп у шлагбаума, а потом достал спички. Вот так всё и кончится. Или начнётся. Он схватил меня за руку, и мы бегом вернулись назад к зданию стационара и уже там несколько минут пытались вызвать такси.

Поднялась ужасная суматоха: звенела сигнализация, бегали какие-то люди, вдали слышалась сирена пожарной машины. Бесник накинул мне на плечи свою куртку, чтобы спрятать под ней мою одежду, запачканную кровью, и помог оттереть кровь с лица и рук влажными салфетками, наспех попрятав грязные салфетки по карманам.

– Ты не дал мне выпить их кровь! – в истерике орала я, топая ногами.

Румын пытался заткнуть мне рот рукой, чтобы нас не услышали. Впрочем, окружающим явно было не до нас. Пожарная машина проехала где-то очень близко, оглушив нас сиреной, и уже через несколько секунд замолчала. В это же время к парадному входу больницы подкатило наше такси. В город возвращались молча.

Домой я вбежала, даже не поздоровавшись с бабушками у подъезда, и сразу спряталась у себя в комнате, чтобы не объяснять маме свой ужасный вид. Наскоро переоделась в платье и джинсовку и только после этого зашла на кухню. Мама перебирала какие-то бумаги, на табуретке стояла багажная сумка.

– Ты чего это забегалась?

– Да там… меня ждут, – неопределённо ответила я. – Ты уезжаешь?

– Отправляют в командировку в Москву, на авиационный завод.

– Прямо сейчас, на майские праздники?

Мама неопределённо пожала плечами. Что ж, оборонные предприятия работают и в праздники, это понятно. Просто я надеялась провести майские выходные с мамой, мы в последнее время так мало просто разговариваем. У меня учёба, у неё работа и так далее и вообще, а сейчас ещё и…

– Надолго?

– На десять дней.

Ну чё, класс…

– Надеюсь, через девять месяцев после этой московской командировки у меня не появится братик или сестрёнка?

Мама подняла на меня тяжёлый взгляд, поджала губы и после короткой паузы довольно резко порекомендовала мне идти к тому, кто меня ждёт. Я хмыкнула и ушла. Да, я неслабо охренела. Но у меня шок и стресс, нервы не железные.

«Проверил?»

«Да».

«Она уже поверила тебе?»

«Она ещё слишком напугана».

«Какой вздор! Она не может испытывать страх, так почему эта девчонка столь инфантильна?! В ней же течёт моя кровь!»

«Она дитя своего века, господарь».

«Она моя дочь!»

…Бесник терпеливо ждал меня под тополем напротив подъезда. Я вернула ему куртку и молча посмотрела на него в упор. Что дальше?

Он вызвал такси, и мы поехали в центр, в небольшую уютную кофейню «Дабл кофе». Я никогда в ней не была, а вот румын, видимо, заходил сюда часто, потому что ему даже дали бесплатный шестой капучино. Мы сели за дальний столик у окна.

– То есть ты уже давно ошиваешься в городе? – довольно резко спросила я.

– Несколько дней, господарша.

– И где ты живёшь?

– Я ночую под кустом в образе собаки или чёрного кота, ночи сейчас тёплые.

– Ясно-понятно, ты бомж. Не надейся, что я приведу тебя в нашу с мамой квартиру.

Он не ответил. Я молча уставилась в окно.

Меня до сих пор потряхивало, руки дрожали. Такого никогда ещё не было: я убила троих людей. Сразу троих. Да, они бы изнасиловали меня, а потом, скорее всего, убили, но…

Я, хрупкая девушка, загасила троих мужиков. Кроваво. У меня выросли клыки и когти. А этот румынский уродец даже не почесался помочь мне, он просто смотрел, как они меня… они со мной…

– Я тебя ненавижу, – сказала я. – Надеюсь, ты будешь гореть в аду.

– Я горю в аду уже много лет, господарша.

– Мне плевать.

Капучино итальянской обжарки оказался шикарным. Впрочем, мне особо не с чем было сравнивать, дураку понятно, что растворимый кофеёк из «Сказки» – просто шлак.

– Я должен представить вас графу, господарша, – не удержавшись, заговорил румын.

– Ну допустим. Что для этого нужно?

– Мы с вами должны уехать в Румынию.

Я скептически подняла бровь.

– С чего бы? Если моему драгоценному папочке так пригорело со мной познакомиться, пусть сам едет ко мне.

– Нет, Нина. Поехать в Румынию придётся вам.

– Я никуда не поеду. У меня нет загранпаспорта, визы, денег и, самое главное, никакого желания.

– Но я должен…

– Иди к чёрту, – оборвала его я. – Не подходи ко мне больше. Появишься на горизонте – я тут же вызову полицию! Возвращайся в свою Румынию, к своему Дракуле. Без меня. Нет у меня отца, а у него нет дочери. Всё.

Я встала, схватила сумку и выбежала из кафе, допив остатки кофе одним глотком. Застёгивала джинсовку уже по дороге. Нырнула в торговый центр, вышла через задний вход и села в маршрутку. Всё, хватит, никакая я не дочь Дракулы. Мне просто нужен психиатр и психотерапевт. После праздников сразу же обращусь за помощью в тот же диспансер.

…Мама уехала в ночь. Конечно, я порывалась поехать с ней на вокзал, но поезд уходил в три часа ночи, поэтому после коротких споров мне пришлось признать, что остаться дома будет разумнее. Мы простились прохладно. Кажется, я так и не удосужилась извиниться, всё искала подходящий момент, она тоже делала вид, будто бы ничего не произошло, а потом… потом подъехало такси, мама быстро обняла меня и ушла с багажной сумкой на плече.

Вообще-то я люблю оставаться одна. Одиночество ни разу не сволочь, как нас уверяет попса, оно – друг. Можно смотреть телевизор сколько угодно, играть в стрелялки до рассвета, ходить по квартире хоть голой и непричёсанной, лопать пирожки на завтрак, прогуливать институт. Да вообще практически что угодно!

Потуже завязав пояс на шёлковом халатике с пальмами, я налила себе чай и села читать, но не могла сосредоточиться на книге. Последние события здорово выбили у меня почву из-под ног. Я нахамила маме, меня достала эта ситуация с Бесником и его дурацкими сказками про моего отца-вампира. Наверное, надо лечь спать. Выпив пару таблеток валерьянки, я почистила зубы и легла. Мама прислала эсэмэску, что доехала до вокзала, и пожелала мне спокойной ночи. Я отправила смайлик-сердечко в ответ.

Вновь открыла книгу, но не на той странице, где закончила. А ведь это популярное бытовое гадание – открыть книгу на случайной странице, ткнуть пальцем в случайную строчку, и именно она будет ответом на твой вопрос. Правда, мне попалась не строчка, а целое стихотворение:

Ударюсь оземь, рассыплюсь пеплом,

Вспорхну орлицей в чужие выси.

Соткать бы душу, да всю из света,

Да сердце гладью по ткани вышить.

Рассыплю слёзы росой на травы,

Зашью восходом холстину неба.

Встречайте, степи, поля, дубравы,

Леса, озёра, где бродит небыль.

Немые дали, седые кроны.

Рисует осень пейзаж молитвы.

Сплету из листьев себе корону,

На трон воссяду из ягод диких.

Я стала новой, я стала давней,

Гремят раскаты ночного грома.

Не будет больше закрытых ставней,

Не будет больше семьи и дома.

Бросаю письма, сжигаю книги.

Закат струится невинной кровью.

Застыло сердце в последнем крике.

Ударюсь оземь… ударюсь больно.

Не скажу, что поняла, какой ответ оно даёт на вопросы, гудящие в моей голове, но текст зацепил. Возможно, стоит подумать об этом завтра…

Это была беспокойная ночь. Мне снился голубоглазый кооператор, орущая Блоха, психушка, бесконечный частный сектор. На плечах у меня была надета большая мужская куртка, которая потом естественным образом превратилась в кроваво-красный плащ с капюшоном. И этот медно-солёный привкус крови на губах…

Я вдруг проснулась, подскочив на кровати, и увидела мужской силуэт у окна. Этот человек уже находился внутри квартиры!

Фонарь за окном светил ему в спину, полностью скрывая лицо. Он был чёрным и ужасным, словно продолжение сна. Я хотела закричать, но человек поднял правую руку, вытянув вперёд ладонь, и мой крик застрял в горле. Незнакомец смотрел на меня, но его глаз не было видно. Просто глубокая, непостижимая разумом чернота. Он опустил руку, и я упала на подушки, не в силах пошевелиться. Вязкий, глубокий сон словно бы затягивал моё тело сквозь простыню, кровать, пол куда-то в тёмные глубины пространства…

Не могу сказать, сколько прошло времени, когда я снова пришла в сознание и смогла разлепить глаза. А смысл? С открытыми глазами было так же темно, как и с закрытыми. И тихо. Я попробовала пошевелить руками. Но они быстро упёрлись в твёрдые стенки по бокам. Ага, значит, тут ещё и тесно. Как в гробу…

Стоп! Я резко выбросила руку вверх и больно ударилась пальцами о такую же стенку над моей головой. Или крышку? Я в гробу? Я умерла?!

Вдруг накатил жуткий, неуправляемый страх. Я пыталась кричать, но горло перехватил спазм, поэтому мне удалось лишь прохрипеть что-то нечленораздельное.

Через пару минут дичайшей паники память подсказала мне, что чем больше я ору, чем чаще и глубже дышу, чем дольше плачу, тем меньше воздуха остаётся внутри. Так. Это как лежать в аппарате МРТ. Мне не доводилось проходить эту процедуру, но те, кому её делали, говорят, что камера МРТ похожа на гроб. И что мне дала эта «важная» информация? Правильно, ничего. Что, если уже началось кислородное голодание и лишённый необходимой молекулы кислорода мозг хаотично генерирует разные мысли и выбрасывает самые разнообразные воспоминания? Может быть, ещё пара минут и всё закончится навсегда?

Я попробовала сначала чуть-чуть, а потом сильнее надавить рукой на пластиковую крышку гроба. Ничего не произошло. Но, может быть, так кто-то хотя бы услышит шум? Следующие несколько минут я провела в ритмичном постукивании кулаками по своему импровизированному «потолку». Кажется, в фильме «Убить Билла» (один или два, не помню) Ума Турман раздолбала крышку гроба кулаком. Почему я так не смогу? Потому что это твёрдый пластик и воздуха катастрофически не хватает…

Когда я уже начала то ли засыпать, то ли терять сознание, крышка вдруг приоткрылась над моей головой. Сощурившись от яркого света и одновременно сделав глубокий вдох, я увидела над собой силуэт мужчины и ухватилась за его протянутую руку, как за спасательный круг.

– Ты?! Какого?! Где я?!

– Успокойтесь, Нина. Вы в безопасности. – Бесник ободряюще улыбнулся.

– В безопасности?! – заорала я. – Я только что чуть не задохнулась в гробу!

– Вы не можете задохнуться, ведь вы дочь…

– Сказочного вампира Дракулы! Спасибо, наслышана! Ты уже делился со мной своими фантазиями! А теперь лучше объясни, какого чёрта я оказалась в гробу?! И где мы?

– Вы дома! – торжественно воскликнул полоумный румын.

Ага, как же. Мы находились посреди какого-то гостиничного номера. Крутого гостиничного номера, прошу заметить. Шёлковые обои, бордовые занавески, мебель, обитая алой тканью с орнаментом в виде золотых королевских лилий. Огромная кровать под красным балдахином, а на кровати мой гроб, в котором я сижу. Довольно дорогой, элитный гроб, кстати…

– Ты похитил меня, чтобы изнасиловать?

Глаза Бесника округлились от удивления, он покраснел.

– О нет, моя господарша! Но если вы согласны… – Он сам заткнулся, встретившись со мной взглядом, и продолжил уже по делу: – Вы дома, в Сигишоаре.

– Где?..

– В Сигишоаре, древнем городе в жудеце Муреш, где и родился ваш великий отец, господарь Влад Цепеш.

– В какой жоп… жу… му… шаре?! Это где, вообще?!

Бесник вздохнул и терпеливо пояснил:

– Вы в Румынии, Нина.

…Ну класс. Он влез в нашу квартиру, усыпил меня (наверное, прыснув чем-то в лицо), похитил, перевёз в пижамном топике и шортиках с лисичками в другую страну в гробу, где-то здесь, возможно, что даже заранее, купил мне дурацкие джинсы, пару футболок и белые кроссовки (откуда, кстати, он знает мой размер?), но зато теперь я в Румынии, а точнее, в Трансильвании… Так это оно и есть, типа долгожданное счастье?!

Мы сидели в доме напротив, в кафешке, старательно отделанной под средневековую харчевню в готическом стиле. Конечно же она называлась «Дракула». Да тут всё так или иначе относилось к Дракуле и называлось соответственно! Гостиница «Дракуляр», музей оружия Басарабов, которые типа мои родственники, кафе «Цепеш» с уродливым драконом над дверью, ресторан «Господарь Влад», какие-то сувенирные забегаловки «У вампира» и «Летучая мышь», даже на эмблеме местной стоматологии красовались вампирские клыки. Совсем люди с ума посходили…

В стилизованной харчевне были деревянные столы, серые кирпичные стены, решётки на окнах, кроваво-красные занавески, оплывшие свечи на столах, глиняная посуда.

Пышногрудая официантка, одетая в средневековое платье, передник и чепчик, поставила передо мной глиняную миску с каким-то густым ароматным варевом. Проклятый Бесник, чтоб он провалился, объяснил, что это знаменитая чорба де бурта. Ну да, мне сразу стало всё понятно.

Сначала я отказывалась есть. Протестовала и требовала вернуть меня домой. Хотя вот как – непонятно. Потому что, оказывается, этот идиот не удосужился даже взять с собой мой паспорт! Хорошо хоть телефон взял, можно списаться с мамой по вайберу. Вайфай в этой европейской дыре, к счастью, был неплохой.

Однако чувство голода дало о себе знать, в животе заурчало, и я всё же взялась за ложку.

Чорба оказалась густым сливочно-томатным супом из требухи с добавлением яиц и кучи всякой зелени. Я обожаю требуху. Как румын мог угадать?! Ах да, конечно, он же следил за мной всю мою жизнь… Бред какой-то!

Итак, я похищена полоумным фанатиком, помешанным на легендах о бессмертном графе Дракуле. Я в чужой стране, без денег, без документов, даже без элементарного знания языка. Да он может делать со мной всё что угодно! А вместо этого кормит меня супом в какой-то крутой забегаловке.

– Сейчас мы с вами прогуляемся по городу, а потом сразу поедем на перевал, – словно прочитав мои мысли, включился Бесник. – Вы увидите, как там красиво на закате.

– Какой ещё перевал?

– Перевал Борго, где находится замок вашего отца, господарша моя.

Граф закрыл крышку ноутбука и встал, выпрямившись в полный рост. Он подошёл к окну и молча застыл перед ним, подумав, что любому, кто бы вошёл сюда сейчас, он показался бы неживым. Впрочем, он ведь и не был живым уже много веков.

Кусок скалы, выступавший слева от окна, надёжно защищал графа от солнца, бросая в окно свою спасительную тень. Хотя этого уже и не требовалось, ведь стёкла давно были солнцезащитными, в то же время оставаясь прозрачными и не искажая цвета. Однако, если ты живёшь на этом свете почти шестьсот лет, поневоле станешь чуточку ретроградом.

Уже совсем скоро в роскошный отель напротив приедет эта девочка из России. И он наконец-то увидит свою дорогую дочь. Она даже не представляет, насколько дорога ему…

– В гроб я больше не лягу! – на всякий случай заявила я.

Бесник разочарованно пожал плечами. Мы с ним шли пешком через площадь в сосредоточении маленьких узких улочек. На самом деле Сигишоара оказалась очень приятным, хотя и запущенным средневековым городком.

Румын даже показал мне дом моего «папочки». Обычный жёлтый особняк в два этажа, ничего интересного. Остальные дома на улице были намного эффектнее. А вот часовая башня впечатляла, несмотря на свою старость. На ней были не менее старинные часы с наполовину стёршимся циферблатом и маленькое окошко, в котором стояли две дамы, одна с весами, другая с мечом, и какие-то ещё фигурки. Бесник старательно объяснял, в чём их символическое значение, но, честно говоря, я не запомнила.

Вообще этот румын разболтался. Рассказывал мне историю города, на пальцах доказывая, что в глубоком Средневековье это место было очень важным оборонным пунктом для моей родины, со всех сторон окружённой страшными врагами.

– Чьей родины? Не беси меня. Моя родина – Россия, а не какая-то там Трансильвания с вампирами и цыганами!

– Но, господарша…

– Бесишь!

Кстати, о цыганах. Их тут действительно много. Маленькие цыганята сидят на грязной брусчатке, орут, хохочут, дерутся или выпрашивают деньги у туристов. Наиболее смелые забегают в кафе и воруют еду прямо со стола. Класс. Европа. Цивилизация.

Бесник затащил меня в часовую башню, чтобы сводить в музей, ну типа должна же я знать историю своей «родины»? В этом заведении я чуть было не умерла от скуки, но вот вид на город с башни действительно открывался сногсшибательный. Румын постоянно пытался прикоснуться ко мне, взять за руку типа «романти́к». Ну уж нет. Знаю я его маниакальное желание жениться на мне…

Пройдя весь городок вдоль и поперёк, мы подошли к машине. Скромненький, подержанный чёрный «БМВ» с густо тонированными стёклами. Ну не гроб, и, как говорится, уже спасибо…

Псоголовый поглубже натянул капюшон, чтобы не привлекать лишнего внимания, и остановился за два дома от машины фамильяра. Он проследил, как раб сажает девчонку в машину, как заводит мотор и… О, как легко можно было бы всё закончить прямо сейчас! Если бы только повелитель не был так помешан на кровных узах…

– Сколько нам ехать? – спросила я, когда мы выехали из города.

– Шестьсот километров, господарша.

– Сколько?! Это сколько по времени?!

– Примерно одиннадцать часов, если нас ничто не задержит в дороге.

– Останови машину, я никуда не поеду, – решила я и попыталась открыть дверь, которая конечно же оказалась заблокирована.

– Не волнуйтесь, Нина, мы доедем туда за час, – заверил меня Бесник. – Пристегнитесь.

В его бесшабашном тоне было что-то такое, что заставило меня послушно пристегнуть ремень безопасности. А потом наша машина как будто взлетела. Нет, не как самолёт. Она быстро и в то же время мягко набрала скорость, разогнавшись так, что пейзаж просто размыло в одну пёструю полосу за затемнёнными окнами. Я предпочла закрыть глаза. Достала телефон и наушники из новенького чемодана, купленного в Сигишоаре, включила музыку и забыла обо всём.

…Кажется, я даже уснула. Потому что, когда снова открыла глаза, мы были уже на месте. И место оказалось потрясающим. Высокие горы; белые облака, лежащие на них, как хлопья ваты; маленькие домишки в долине внизу; яркое солнце, голубое небо. Вдали синеет что-то неопределённое – может, река, может, море, может, очередные горы? Я ведь даже не знаю, есть ли здесь море. Да и зачем, вряд ли мы купаться поедем…

Прямо за моей спиной оказался довольно большой отель. Конечно же он назывался «Дракула». Как оригинально, блин?! Построенный в виде наполовину старого, наполовину современного замка, он эффектно выделялся среди маленьких домиков в долине, возвышаясь над ними, как самый настоящий замок. Румын торжественно провёл меня внутрь.

Тут тоже всё было заточено под вампиров. Изображения летучих мышей – от профессиональной работы до совершенно уродской; старинные газовые фонари во внутреннем дворике; блестящие алебарды на стенах; жутковатые изображения самого графа Дракулы; чучела птиц, волков и каких-то ещё животных, которых специально изуродовали, чтобы они казались более устрашающими. В общем, впечатляюще мрачноватое местечко…

Весь персонал в чёрно-красных одеждах. Такие же красные ковры под ногами. Жуть, кошмар, кровь, смерть, гроб, кладбище и всё такое…

Номер, в который меня заселили, был выполнен в том же стиле. Прямо напротив кровати «сидел» мой вампирский «папочка», нарисованный на стене. Оскалившийся, страшный, кривой, горбатый – ну ведь он же вампир, а у местного художника лапки. Интересно, такие произведения «искусства» есть в каждом номере?

Возмущаться не было сил. Я так устала, что хотела только одного – принять душ и лечь спать. Нет, не лечь, а буквально рухнуть! Бесник сообщил, что из моего окна открывается прекрасный вид на какую-то там гору. Ага, обязательно оценю. Потом. Когда-нибудь. Наверное.

Мне с великим трудом удалось выставить его из номера. Он упирался и хватался руками за дверной косяк, настаивая, что должен остаться здесь, дабы охранять мой сон. Ну уж нет. Не желаю спать при озабоченном румыне, мечтающем жениться на мне по несколько раз в день.

Я закрыла дверь на замок и наконец добралась до душа. Ванная комната, к счастью, выглядела вполне современно. Красно-белые кафельные стены, красный потолок, красный пол, новенький блестящий душ, из которого полилась красная вода. Тёплая и тёмно-красная, как… кровь?!

Конечно же это была просто подсветка для душа, но в первый момент я отскочила в сторону, забившись в угол душевой кабины. Они тут все больные на голову. Все! Белое полотенце, контактируя с влажной кожей, тоже становилось кроваво-красным, как будто впитывало не воду, а кровь из раны. Конечно, этот эффект исчезал через несколько секунд, но я успела шарахнуться, отбросив полотенце и увидев, что на белом коврике тоже остаются мои «кровавые» следы. Я здесь с ума сойду-у! Хочу домой, к маме…

Выскочив из душа абсолютно голой, я прыгнула в постель, с головой забравшись под одеяло, и как-то даже сама не заметила, как быстро заснула.

Мне снилась Сигишоара вперемешку с моим родным городом и Москвой, в которой моя мама плясала в толпе разнаряженных цыган под ручку с медведем. Потом с неба пошёл кровавый дождь. И вот уже кооператор Петров бежал за мной по набережной, умоляя искусать его всего до смерти. Уф, эти дебильные сны просто убивают…

Я проснулась и посмотрела на часы. Прошло всего полтора часа, солнце ещё и не начинало клониться к закату, на всякий случай я отправила маме смайлик с сердечками и открыла ВКонтакте.

Сумрачный Паладин. Ну конечно, как без него…

«Привет, прекрасная миледи!» – написал он, прикрепив к сообщению розочку.

Я поздоровалась стикером. Желания общаться не было от слова «совсем», у меня тут других проблем по горло.

«Миледи, что ты чувствуешь, когда побеждаешь своих врагов? Ты, наверное, испытываешь сильную радость, торжество, может быть, злорадство?»

«Что? Каких врагов? О чём ты?» – ответила я.

«Просто я заметил, что иногда в твоём городе происходит что-то внезапное. Вот недавно там случился взрыв бытового газа. Что, если это Вселенная посылает тебе знаки?»

Так, ясно. Этот мутный поток сознания нужно просто игнорировать. Сейчас он пришлет мне пару сообщений про знаки, потом пожелает много-много счастья и опять сольётся на неопределённый, но, к сожалению, короткий срок.

Интересно, где сейчас Бесник? Я же, кроме него, тут никого не знаю…

Подумав, я открыла чемодан, лишний раз оценив свой мини-гардероб, заботливо купленный румыном где-нибудь в местном аналоге «Ашана». Кровавого цвета длинная юбка в пол. Кстати, ничего, стильная, носить можно. Из «верха» к ней подходила, пожалуй, только одна из футболок. Но если прикупить чёрную косуху, то будет вполне себе рабочий комплект.

Быстренько натянув джинсы устаревшей модели с низкой посадкой, чёрную футболку и кроссовки на босу ногу, я открыла дверь и выглянула в коридор. Под дверью на коврике, свернувшись калачиком, спал верный румын. Он быстро вскочил, разлепив сонные глаза, и тут же принялся рассыпаться в комплиментах:

– Как вы прекрасны, господарша моя! Вы так величественны и грациозны! Вы истинная дочь своего отца!

– Угу… слушай, тут есть магазин приличный? Мне нечего надеть, – проворчала я, слегка осадив его пыл. – И вообще, я есть хочу.

– Всё, что пожелаете, господарша! Салат «Цезарь»? Сырно-грибной суп? Пасту с ветчиной? Бокал мусульманской крови?

– Ты больной, что ли?!

– Но вы же дочь Дракулы!

Я прикрыла глаза, глубоко вздохнула, сосчитала до десяти и дала согласие на сырно-грибной суп. С гренками. Думайте обо мне что угодно, но с Бесником проще было согласиться, чем залипать в долгих и нудных спорах. Почему? Да он же псих!

Нет, не отговаривайте меня, пусть я не доктор, но тут с диагностикой не ошибёшься. Конечно, я слышала о самых разных проявлениях безумия, но чтоб словить шизу из-за того, что я якобы дочь Дракулы? Ведь этот румын больше ни о чём говорить не может! Как же его так накрыло-то?! И самое главное, без малейшего повода с моей стороны…

Мы сидели в ресторане внизу. Я с аппетитом ела горячий суп-пюре местного производства. Бесник смотрел на меня влюблёнными глазами и потягивал кислородный коктейль через соломинку. Потом мы выпили кофе, чуть-чуть погуляли во дворе отеля, спустились в долину, где я нарвала немного цветов и сделала несколько фоток на смартфон.

Когда уже собирались возвращаться в отель, из ближайшего домика вышла странная старушка. Она начала что-то кричать мне, гневно размахивая кулаками. Я попросила румына перевести, что именно она пытается мне сказать, но он поспешил увести меня оттуда, объясняя, что эта бабка – местная сумасшедшая. Ага. Ясно.

– Я смотрю, вы все тут немного того…

Мой спутник виновато пожал плечами.

Может, экология плохая? Я слышала, что Румынию называют общей свалкой Европы, так как в страну свозят мусорные отходы практически со всего континента. Их тут реально целые горы, они дымятся и пахнут. А с природой так играть нельзя, она склонна мстить человечеству.

Не так давно мир услышал про активистку Грету Тунберг. Девочка явно больна на всю голову, но зато так эмоциональна и непосредственна, что в её искренности взгляда на проблему загрязнения планеты мало кто может сомневаться. Этот большой ребёнок действительно верит в то, что говорит. Другое дело, что её быстро взяли в оборот мировые корпорации, которые тупо делают на этом деньги…

В общем, как-то практически за пару месяцев весь мир понял, что сама Грета пустышка и только те аморальные люди, которые строят бизнес на продвижении собственных интересов, продолжают носиться с ней как с экологической иконой и даже пытаются протолкнуть на получение Нобелевской премии мира.

Однако сейчас я задумалась: что, если девочка права? Что, если последствия от загрязнения планеты гораздо страшнее, чем нам кажется? Не зря же в Румынии столько сумасшедших? Один из них вон вообще похитил меня, перевёз в гробу и теперь собирается познакомить с моим же папой-вампиром, которого не существует, потому что просто не может существовать…

Что, если пластик отравляет нас быстрее, чем мы думаем? Что, если наш мозг не выдерживает этого давления? Что, если все мы сойдём с ума и задохнёмся, как мыши в пластиковых пакетах? Что, если вся планета скоро сойдёт с орбиты, превратившись в грязный пластмассовый шар?..

Так. Похоже, я устала. Нервы, нервы, нервы…

Меня же похитили, это сильный стресс. Надо написать маме и, пожалуй, снова лечь спать. Солнце уже садится, закат здесь просто сказочный. Может быть, завтра я смогу и это оценить. Ну и заодно придумаю, как мне сбежать от психически нездорового румына и вернуться домой. А сейчас…

– Уже завтра я представлю вас вашему отцу, господарша, – сказал Бесник, когда улыбающийся швейцар поклонился и открыл нам дверь.

– Угу, – вяло ответила я.

– Вы увидите ваш родовой замок, вашу вотчину, цитадель славы и величия. – Он с поклонами провожал меня до номера и продолжал трепаться, пока я не захлопнула дверь перед его носом. Из-за двери ещё долго доносились поскуливания и придыхания…

Я снова сходила в душ и, укутанная в махровый халат, легла в постель. Мой мифический отец-вампир в упор смотрел на меня со стены, кровожадно оскалив клыки. Какая пустая дешёвка… ни вкуса, ни фантазии…

Раздражённо фыркнув, я открыла сотовый и зашла в Интернет. Полистала ленту своей соцсети, проверила почту. Ничего такого уж интересного. Загуглила запрос «Влад Цепеш», почитала три-четыре страшных сказки на ночь про славного Дракулу, прибивающего гвоздями шапки к головам послов и сажающего на кол всё, что шевелится. С чем и заснула.

Ночью меня разбудил какой-то невнятный шум. Я привстала и вроде бы услышала человеческие крики. Странные пятна света из-за окна пробивались в комнату даже через плотные занавеси. Что ещё придумали эти странные румыны?

Я встала и распахнула шторы – прекрасно! – и резко задёрнула их обратно.

Перед отелем столпились местные жители, крича что-то на своём языке и размахивая зажжёнными факелами. Что тут происходит, кино снимают, да? Я осторожно приоткрыла створку окна, но меня всё равно сразу заметили.

– Вампир креатура-а-а!!! – в голосину заорал какой-то старик, и в следующий миг в моё окно влетел помидор, сползая по стеклу. Гнилой помидор. Какого тут вообще?!

– Курва дьяволу!!! – выкрикнул маленький мальчик, шмыгая носом.

– Закройте окно! – потребовал Бесник, с грохотом вышибая дверь в мой номер. Он бросился вперёд, плотно закрыл створки и задёрнул шторы. – Собирайтесь! Быстро!

– Куда?

– В подвал!

– В какой ещё подвал?!

– В убежище, господарша! Кто-то распустил слух, что вы здесь!

– И что теперь? Эти люди решили устроить митинг протеста? Им не нравятся туристы из России? То есть вообще все?!

– О нет, Нина, они хотят сжечь именно вас!

Ну охренеть мне теперь на месте… Просто страдающее Средневековье какое-то, глухой пятнадцатый век. Значит, кто-то наплёл селянам, что я дочь Дракулы, и они среди ночи пришли сюда с факелами. Не облили отель бензином, не расстреляли окна, а… Нет, не то чтобы два последних варианта меня больше устроили, но честное слово… факелы?!

– Я никуда не пойду! – твёрдо решила я. – Этим людям просто надо всё объяснить. Как мне сказать им, что я простой человек и они могут разойтись по домам?

– Нина, нам нужно уходить! – настаивал Бесник. – Они могут ворваться в отель в любой момент!

– Как мне обратиться к ним? – не отступала я.

Румын зарычал. Прямо как собака. Потом своими же зубами прокусил своё запястье и сунул мне под нос окровавленную руку.

Да что ж такое?! Почему меня окружают психи?!

– Это поможет вам понимать наш язык, пейте, – пояснил он.

– Да не хочу я пить кровь! Нет у меня настроения. И вообще, ты когда в последний раз руки мыл? – брезгливо поморщилась я.

– Пейте же скорее! – рявкнул он, и у меня хватило мозгов не спорить. Иногда лучше соглашаться с обстоятельствами. Тем более что в окно, по всей видимости, влетел камень. Звук разбившегося стекла заставляет соображать быстрее.

Я аккуратно лизнула запястье румына. Потом ещё раз. Потом, высосав из раны кровь, подержала её во рту, наслаждаясь вкусом, сделала глоток, схватила руку Бесника и решила, что останавливаться вовсе не стоит. Какая разница, что происходит вокруг, если мы только вдвоём и этот миг стоит целой жизни?

– У нас нет времени, господарша! – Румын с силой вырвал у меня свою руку, прижав к ране полотенце, валявшееся на тумбочке. – Потом, если вы пожелаете и если позволит господарь граф, вы выпьете меня всего досуха, а сейчас…

Он распахнул окно и жестом пригласил меня показаться народу.

– Вампирское отродье-е!!! – тут же заорала какая-то толстая крестьянка, стоило мне только подойти к окну.

– Вампирша! Вампирша! – подхватили остальные.

– Уважаемые господа! – крикнула я. – Успокойтесь! Вас обманули! Я никакая не вампирша! Я обычная девушка! Это недоразумение, которое…

– Эта шлюха знает наш язык?! Она ведьма!

– Сдохни, тварь!!!

В меня полетели картошка и камни. Я едва увернулась, на два шага отступив в комнату. Бесник вопросительно приподнял бровь, скрываясь в тени у стены. Убью его. Но потом, позже, а сейчас…

– Куда, ты там говорил, надо бежать? В какой подвал?

Вообще-то я представляла себе старое сырое помещение, куда мы забежим с фонариками и где будем прятаться, как тамплиеры в древних пещерах. Но куда там! Подвал оказался чистым и светлым, двадцать первый век как-никак…

По сути, это был нулевой этаж отеля. Стены выкрашены в приятный зелёный цвет, потолки довольно высокие, электрическое освещение, разметка с человечком, бегущим на выход, на случай эвакуации при пожаре. Одеваться пришлось фактически на ходу. Мы шли быстро и довольно долго плечом к плечу, но потом подвал стал разветвляться. Румын свернул налево, мне оставалось лишь следовать за ним, не отставая ни на шаг и не тратя времени на пустые вопросы.

Первые несколько минут я ещё пыталась запомнить дорогу, но вскоре повороты стали настолько частыми, что это было уже невозможно. Мы петляли. Я как раз размышляла, находимся ли мы под отелем или уже нет, как вдруг свет мигнул раз-другой, а затем погас.

Бесник, идущий впереди меня, резко остановился, и я влетела лбом в его спину. Мы замерли. Вокруг стало очень тихо. Слишком тихо. Темнота словно бы терпеливо выжидала, что мы будем делать дальше.

– Господарша, возьмите меня за ремень брюк сзади, – громко прошептал румын.

– Может, тебе ещё в трусы залезть?! – возмутилась я. – Мы тут без света остались, а ты всё о своём. Лучше бы фонарик взял…

– Тише, – беззлобно шикнул он. – А разве вы не видите в темноте? Вы ведь дочь Влада Дракулы…

– Нет, я не вижу в темноте! – шёпотом передразнила его я.

– Это странно. Я не вампир, моё ночное зрение ничтожно, но даже это лучше, чем ничего. Освещение скоро включат, а пока держитесь за меня, чтобы не потеряться.

Мы аккуратно пошли вперёд. Я слегка придерживала его за воротник куртки, и он вёл меня. Вот мы свернули направо, потом налево. Этот подвал что, бесконечен? Надеюсь, мой проводник знает, куда идёт. Время тянулось катастрофически медленно…

Я даже не заметила, как это произошло, просто вдруг осознала, что кто-то тащит меня в сторону, а потом прижимает что-то к моему лицу и сознание тихо уплывает в бесконечность. Вот я слышу, как меня зовёт Бесник. Чувствую, как меня несут на руках, слышу отдалённый отчаянный крик румына, который всё ещё надеется меня найти, и… всё.

Проснулась от того, что было трудно дышать. Спёртый воздух, кажется, был начисто лишён кислорода. Я открыла глаза в полной темноте, попыталась встать и стукнулась лбом о дерево гроба. Да вы издеваетесь! Опять?! Меня охватила уже знакомая паника, однако крышку сразу открыли, и я увидела перед собой молодую женщину, смотрящую на меня с надменной улыбкой.

– Здравствуй, сестра.

Мне протянула руку молодая красавица-блондинка, но не тупая крашеная блондивумен с накачанными губами и отсутствием головного мозга. Нет, наверное, это была самая прекрасная девушка, которую я когда-либо видела. Сестра… Какая ещё сестра?

– Что, разве раб не говорил тебе про меня? – спросила она и, вскинув точёные брови, помогла мне выбраться из гроба.

На этот раз гроб оказался деревянным и ветхим. Я подумала, что в нём гарантированно когда-то кого-то хоронили, и поёжилась.

Блондинка поймала мой взгляд, но не отреагировала, продолжив:

– Я не удивлена. Он предан отцу как пёс. И влюблён в тебя, как прыщавый подросток. Никого вокруг не видит, ни о чём не думает. Когда-нибудь это его погубит.

Интересно, что конкретно, по её мнению, должно его погубить – любовь ко мне или преданность моему мифическому отцу?

Словно прочтя мои мысли, блондинка равнодушно хмыкнула, сделала два шага в сторону, качая бёдрами, расстегнула молнию чёрного кожаного платья, скинула его с плеч и с наслаждением упала на кровать. Мы находились в комнате в стиле хай-тек. Не люблю, в нём нет индивидуальности.

Чёрный зеркальный потолок нависал над белоснежной кроватью, как облако. Анималистичные вазочки белого фарфора на чёрном туалетном столике. Белый пуфик на чёрном ковре. Большое, в половину стены, окно с затемнёнными стёклами, через которые пробивалось солнце, чисто декоративные белые занавески. Всё в два цвета. Ночь и день.

Солнце не доставало до кровати, блондинка оставалась в тени. Её кожа была бела, как январский снег в горах. Она встретила мой взгляд и улыбнулась.

– Где я нахожусь? – спросила я.

– У меня в гостях.

Девушка встала, накинула свободную белую рубашку, быстро прошла к двери, открыла её и, махнув мне рукой, шагнула из комнаты. Глухо выдохнув, я пошла за ней и оказалась на кухне. На столе уже ждал накрытый салфетками завтрак. Она кивком указала мне на стул и налила чашку кофе из кофейника.

– Меня зовут Мария, – сказала она, усаживаясь напротив со стаканом чего-то красного и непрозрачного. – Мария Бальса. Бальса – это не фамилия, а прозвище, которое мне дали здесь, в Румынии, когда привезли из Османской империи. Оно означает «дракон», как, надеюсь, ты уже догадалась.

– Ты мусульманка?

– Ах нет! – хохотнула блондинка. – Но моя мать наверняка была мусульманкой. Наш папочка обрюхатил её и бросил, когда бежал из Стамбула, не оглядываясь. Дорогой наш дядя позволил матери родить меня, а потом выкинул на улицу, где правоверные сыны ислама забили её камнями, как шлюху, обесчещенную иноземным врагом.

Мария с наслаждением сделала глоток из стакана и облизнула губы.

– Да не смотри на меня так! Не волнуйся, я совсем не помню свою мамочку, и, честно говоря, мне её ни капельки не жаль. Умерла так умерла, кажется, так у вас говорится? Падишах хотел держать меня при себе, чтобы шантажировать нашего отца. Но папочка оказался не таким уж козлом, как можно было ожидать, и в конце концов выкрал меня. Мне было пять лет, когда меня привезли к нему в Трансильванию. А в двадцать пять он сделал меня вампиром. Десертик?

Мария лениво потянулась, повернулась к кухонному столу и подвинула мне вазочку свежего тирамису.

– Вообще-то, если бы я осталась у султана, я бы обязательно женила его на себе. А потом жила бы роскошной жизнью, исполняя все свои капризы. Заставила бы дядю сделать меня вампиром, посадила бы султана на цепь, перетравила весь гарем и правила бы всей Османской империей. – Она сделала ещё один долгий глоток, от её бокала пахло кровью. – Но я не жалуюсь, пожалуй, мне и тут непыльно. Как видишь, я не бедствую. Зато нет этих исламских штучек типа многожёнства, бесконечного деторождения, с которым у меня, как ты понимаешь, проблемы, грызни с наложницами, гаремной иерархии, запрета на свинину и прочей ерунды. А как твои дела? – Моя «сестра» улыбнулась.

А я даже не знала, как реагировать на всё услышанное. Я ведь ни о чём не спрашивала. Ни про её забитую камнями мать, ни про какого-то дядю, ни про её матримониальные планы и мечты об Османской империи, которой давным-давно нет. Я просто! Хочу! Домой!

– О да, я понимаю. Ты, наверное, просто в шоке от всего, с чем тебе пришлось столкнуться. Ваш человеческий мозг так уязвим… Ваша психика летит к чертям от любого чиха. И вот ты уже не умненькая бухгалтерша с высшим образованием, а пациент психушки, из которой тебе не светит иного выхода, кроме как в…

– Бухгалтер.

– Что?

– Бухгалтер, – холодно повторила я. – Держите ваши феминитивы при себе. Форма «бухгалтерша» – это значит «жена бухгалтера».

– Оу-у… ну если тебе так угодно… – Мария скривила красивые полные губы, и в её глазах сверкнул красный огонёк, от которого мне сразу стало не по себе. Но надо держать себя в руках, иначе эти странные психопаты меня сожрут.

– Мне угодно вернуться домой. К маме.

– Не выйдет, – холодно улыбнулась «сестра».

Я промолчала. А что говорить? Я одна в чужой стране, без денег и документов. Писать маме, что меня похитила банда румын, перевезла в пластиковом гробу и теперь держит то ли в заложниках, то ли ещё в каком-либо пока непонятном мне качестве, не казалось разумным. Мама в Москве. У неё рабочая командировка. Если она всё бросит и будет заниматься моими поисками, то просто полетит с работы. А женщинам в её возрасте крайне сложно трудоустроиться на новое место. Да и поверит ли она мне? Будет ругаться-а…

– Ты слишком много думаешь, – вдруг сказала блондинка. – И в частности, слишком много думаешь о женщине, которая тебя родила. Забудь о ней. Ты не её кровь, ты наша кровь, кровь Дракуляров.

– Мм… э-э… Мария, – самым дружелюбным тоном протянула я, – вы не поможете мне добраться до российского посольства?

Она засмеялась, положив голые ноги на стол. Это выглядело очень вызывающе. Что ж, она у себя дома. В отличие от меня…

– Ты думаешь, я враг тебе, Нина?

Я ничего не ответила. Ответ был очевиден, зачем его озвучивать?

– Ошибаешься. Я здесь, чтобы помочь тебе, моя дорогая сестра. В посольстве тебя сразу же передадут с рук на руки дядюшке Раду. И поверь, уж от него обратной дороги не будет. Знаешь, кто такой дядя Раду? Конечно, не знаешь. Вставай, расскажу по дороге.

– Мы куда-то идём?

– Едем. В торговый центр. Не можешь же ты ходить вот в этом. – Она презрительно окинула меня взглядом. – Ты ведь дочь Влада Дракулы, ты должна держать марку! А выглядишь как помятая провинциалка из глубокого захолустья.

Ах, простите! Наверное, я должна была восстать из гроба при полном параде! В брендовой одежде, с идеальной укладкой и маникюром. Может быть, маленький городок, в котором мы живём с мамой, конечно, и захолустье, но там, по крайней мере, нет отбитых на всю голову вампирофилов! Впрочем, насчёт одежды она была права. Я вспомнила, что и сама спрашивала Бесника о местных торговых центрах. Как давно это было?

Мы вышли из элитной многоэтажки, практически небоскрёба, возвышающегося над остальными шикарными домами, как рождественская свеча, и подошли к очень крутой чёрной машине, отделанной золотом. Из неё вылез самый натуральный цыган в красной шёлковой рубашке, синих брюках, с тёмно-каштановыми кудрявыми длинными волосами, забранными в хвостик. Он увидел нас и приветливо улыбнулся. Я замерла.

– Ты что, боишься цыган? – тут же отреагировала Мария, хотя она шла впереди меня и не могла видеть моей реакции. – Не бойся, это мой раб. Он ничего тебе не сделает.

«Угу, пока ты не прикажешь», – мрачно подумала я.

Мы сели сзади, пристегнулись, и, как только машина тронулась, блондинка соизволила продолжить свой рассказ:

– Если коротко, твоего дядю Раду вместе с его старшим братом, нашим отцом, твой давно почивший дедушка отправил в Османскую империю в качестве заложников его покорности турецкому трону. И если наш родитель за время пребывания в османском плену возненавидел весь мусульманский мир, то дядя Раду, наоборот, буквально проникся исламом и в результате перешёл на сторону врага, так сказать. Он принял чужую веру и стал визирем при дворце султана, а заодно и его любовником. Как именно и когда он стал вампиром, я не интересовалась, да и какой в этом смысл, что это нам даст? Эпохи менялись, а визирь Раду продолжал оставаться молодым и красивым. Когда родилась я, он был вторым после султана человеком, если не правильнее будет сказать, что султан был вторым после него. Наш дядюшка и сейчас имеет огромное влияние в мусульманском мире. Собственно, поэтому ты и здесь.

Мы въехали, по всей видимости, в историческую часть какого-то крупного города, в которой всё было очень по-европейски вылизано. Старинные здания, клумбы с цветами, памятник кого-то там на коне (уж не моего ли «папочки»?), кафе, магазины, фонтаны и мосты. Вообще-то виды были красивыми, даже очень, панорамы впечатляли.

Но я сейчас была не в том настроении, чтобы любоваться окружающим миром, – какая-то больная на левое полушарие головного мозга роскошная блондинка, похитившая меня у моего похитителя, везла меня в неизвестном направлении, а за рулём был страшный цыган. Я ещё раз подумала о том, что неплохо было бы попытаться сбежать, и в очередной раз отказалась от этой идеи. Без документов, без денег, без…

– Это Бухарест, – как бы между прочим заметила Мария. – Тебе здесь понравится. Раньше он был обычной средневековой дырой на карте. Но потом наш родитель построил здесь крепость для защиты государства от турок. И – о чудо! – город сразу стал привлекательным и перспективным! Да-да, спасибо папочке за цивилизацию. А цыгана не бойся, он евнух.

– Евнух?!

– Да, – удивилась моему вопросу блондинка. – Ах, ты же досадно необразованна… Евнух дословно с греческого означает «охраняющий ложе». Они были распространены по всему Востоку в гаремах и даже в богатых семьях. Когда меня привезли из Османской империи, при мне уже был собственный евнух. А нашему отцу и господарю, несмотря на его ненависть ко всему турецкому, понравилось, что его маленькую дочь всегда сопровождал сильный и верный мужчина, полный кастрат, способный помочь, защитить, подсказать, но не посягающий на мою честь.

Кажется, я кивнула. Девушка восприняла это как интерес к теме.

– Впрочем, того евнуха он убил сам, когда был голоден. Потом появился другой, уже из местных, кажется, румын. Я выпила его, когда он начал стареть и терять форму. Да, кстати, этот вот евнух – не полный кастрат. Так что он может научить тебя любовным утехам, если захочешь. Или Бесник уже…

– Нет! – ответила я сразу на оба вопроса, покраснев от стыда и возмущения. Блондинка искренне рассмеялась, запрокинув золотоволосую голову.

Мы подождали, когда включится зелёный свет светофора, проехали перекрёсток и остановились у какого-то исторического здания. Мне оставалось лишь… Да ничего не оставалось, если честно…

– Как это могло произойти? – Граф стал серым от злости. Чёрные вены проступили на шее и запястьях, глаза налились багровой кровью. – В моём отеле! И ты допустил это?!

– Господарь…

– Молчи. – Граф поднял руку, выставив вперёд каменный подбородок. – Я не хочу слышать жалких оправданий, ты и без них ничтожен. Ты саботировал мои приказы. Тянул время, влюблённый дурак. Оборачивался собакой, птицей, котом. Выжидал, когда уедет её мать. Что тебе до неё? Что тебе до удобства этой девчонки? Она моя дочь и понадобилась мне здесь и сейчас. Ты забыл, кому ты служишь, раб? Я могу напомнить. Руку!

Бесник послушно закатал рукав. Граф провёл по его запястью кольцом в форме когтя и подставил оловянный фужер, любуясь, как первые капли крови ударяются о его дно.

– Кто похитил её?

– Не знаю, господарь…

– Ты не знаешь? А ведь я могу завести себе нового фамильяра, – задумчиво пробормотал граф, садясь за стол. – Вас, как клопов в постелях вонючих турок, слишком много, чтобы считать и не испытывать раздражения.

– Я всё исправлю, господарь!

– Разумеется, ты всё исправишь, Бесник. И от того, как быстро и хорошо ты это сделаешь, будет зависеть, насколько лёгкой будет твоя смерть. Он пришёл?

– Да, он здесь, господарь.

– Зови.

– Ты голодна?

Мария битый час водила (гоняла!) меня по торговому центру. Я даже не предполагала существования таких огромных магазинов и таких цен. У нас в провинции такого нет. Наш торговый центр – это, по сути, крытый рынок, где хамоватые продавцы с рынка арендуют помещение, чтобы продавать свой китайский ширпотреб в относительном тепле и хоть под какой-то крышей. А тут…

Меня облизали с ног до головы, причём несколько раз, помогли примерить, подобрали размер, модель, застегнули, расстегнули, собрали модную капсулу, всё прямо как в рекламе в Инстаграме. А я была и рада и не рада. Честно говоря, просто устала на каком-то этапе.

Мы тащились по коридорам торгового центра, в руках у меня был маленький розовый рюкзачок. А за нами с влюбленным взглядом шёл какой-то мужик, несущий на себе все наши пакеты. То есть все мои пакеты! Блондинка подцепила его одним взглядом у очередного брендового магазина, когда нам перестало хватать рук на покупки. Раньше я думала, что только в сказках ведьмы сводят мужчин с ума одним взглядом, но теперь…

Мужчина был с семьёй, с симпатичной женой и двумя детьми, старшей девочкой и младшим мальчиком в коляске. В результате он забыл про всё. Не задумываясь, бросил семью и пошёл за Марией с выпученными глазами, покачиваясь, как лунатик. Когда жена и дочка, недоумевая, бросились за ним, он лишь злобно оттолкнул их. Девочка упала и заплакала. Женщина кричала, возмущалась, обещала подать на развод, но ему было всё равно. Он шёл за своей мечтой и был абсолютно счастлив…

Так вот, теперь мы не могли даже разглядеть его за разноцветными пакетами. Бельё, чулки, колготки, платья, юбки четырёх фасонов, джинсы, брюки, три или четыре, если не пять пар обуви, пиджаки, аксессуары, просторный свитер, косметика и… Это только то, что я смогла запомнить, наверняка было что-то ещё.

– Не переживай, ты тоже так можешь, – беззаботно сказала Мария.

– Не могу.

– Ерунда. Если бы мы не могли зачаровывать людей взглядом, мы бы пропали.

– Я так не могу. И не хочу, – категорично заявила я. – У него семья. Они ждут его. И он толкнул своего ребёнка!

– И что? – пожала плечами моя «сестра». – Какое тебе дело до этих ничтожных людей? Кстати, имей в виду на будущее, у детей до семи лет кровь слаще. А у грудничков имеет мягкий молочный привкус. – Она весело подмигнула. – Настоятельно рекомендую-у…

– Ты больная! Маньячка!

– Нет, я такая же, как ты. Просто ты пока ещё себя плохо знаешь. Забыла спросить, ты голодна? Можем заглянуть в кафе. Какую кухню ты предпочитаешь?

Лично она предпочитала итальянскую. Разумеется, моё мнение её мало интересовало, это была форма вежливости, не более. У входа в итальянский ресторан она приказала нашему носильщику отнести вещи в машину, назвав номер на парковке, и поцеловала его в губы.

Долго, жадно, с языком. Незнакомого левого мужика. Фу, блин…

Но этот идиот взвыл от восторга и вприпрыжку побежал вниз на парковку, с любовным воплем расталкивая людей на эскалаторах.

Это какой-то бред… Дурацкий сон… Скоро я проснусь дома, и всё будет как всегда, всё будет нормально… Можно подумать, что моя жизнь когда-то была нормальной.

Блондинка подцепила вилкой ломтик карпаччо и поблагодарила официанта, поставившего передо мной пасту. Парень поплыл от счастья и ушёл от нашего столика абсолютно влюблённым.

– Я и сама могу сказать «спасибо», – холодно заметила я.

– Не ревнуй, милая сестра, я научу тебя всему, что знаю.

– О, а вот этого не надо!

– Итак, вернёмся к началу, – проигнорировав меня, улыбнулась Мария. – Как ты думаешь, почему ты здесь?

– Не знаю! – с готовностью выпалила я. – Наверное, потому, что меня похитил ваш озабоченный румын, у которого меня похитила ты. Все вы здесь чокнутые, все считаете меня дочерью Дракулы, всем вам нужен психиатр и рецептурные таблетки. Уф…

Блондинка сделала глоток вина и отломила вилкой мягкий белый сыр.

– Думаю, ты и сама прекрасно понимаешь, что это не фантазии сумасшедших людей. Ты дочь Дракулы. Точка, от которой пляшем дальше. А теперь давай вернёмся к цели твоего визита?

– Цели моего похищения, – с нажимом поправила я.

– Как тебе угодно, – сквозь зубы ответила блондинка, но взяла себя в руки и вновь улыбнулась. – Я тебе уже говорила, что папа Влад не переваривает турок. Ну и до кучи весь остальной мусульманский мир. А наш дядюшка Раду – турецкий паша.

– Ну какой паша?! Ну что за фантазии?! – взорвалась я. – В Турции уже давно нет ни пашей, ни султанов! Президент там, курорт, ол инклюзив!

– Паша теневого Османского Вампирского султаната конечно же.

– Ты пересмотрела «Великолепный век»? – пришла мне в голову нехорошая догадка. – Ну… Хуррем там султан, гарем, любовь, скандалы, интриги, расследования, да?..

– Нет-нет, тот султан родился лет на шестьдесят позже нашего родителя. А история Дракулы началась гораздо раньше. Я ведь жила там ещё при правлении Мехмеда Второго Завоевателя. Кстати, это именно он совратил нашего дядю Раду, в корне изменив судьбу всего нашего рода.

Ну точно! Всё понятно. Эта девушка свихнулась на «Великолепном веке» или что там ещё наснимали про султанов и их гаремы, окончательно на этой почве поехав кукухой, и теперь доказывает мне, что жила в то время. Да, конечно, обязательно…

Турок вошёл в зал с низким потолком и огляделся. За столом сидел мужчина лет сорока. Однако турок прекрасно знал, что сидящий перед ним неизмеримо старше. От мужчины буквально исходила опасность. Он был спокоен, но безысходный страх витал в воздухе, сковывая тело холодом и страхом. Хотелось убежать, но бежать было некуда.

Никто не знал входа сюда, как никто не смог бы найти выхода. Турка вели с завязанными глазами, сняв повязку только перед входом в этот смертельный капкан. Даже если он попытается прямо сейчас развернуться и побежать, во-первых, он не сможет сдвинуться с места, а во-вторых, если всё-таки сможет – потеряется в бесконечных лабиринтах и в лучшем случае сгниёт в каком-нибудь тупике. Ну а в худшем случае… А худшее происходит с ним прямо сейчас…

– Так и будешь стоять? – спросил граф. – Что передаёт мне эта турецкая собака?

– П-приветствую тебя, господарь Валахии…

– Румынии. К делу. Чего он хочет?

– Ваш брат, Раду Красивый…

– Эта брехливая султанская шавка мне не брат. Разве тебя не учили правильно говорить со мной, турок?

– Паша Раду предлагает вам вечный мир, господарь.

– В обмен на мою дочь, вероятно? – хмыкнул граф.

Посланник испуганно кивнул.

– Пусть отправляется под хвост к своему собачьему султану, ему это привычно и приятно.

Граф встал, и турок увидел, что он довольно высок. Он вышел из-за стола и медленно подошёл к гостю.

– Переговоры окончены, – сказал граф и схватил его за горло.

– Я… я же парламентёр, договором мне гарантирована безопасность и…

Граф поднял его за горло на вытянутой руке, слушая, как начинают потрескивать шейные позвонки.

– Я не договариваюсь с турками, парламентёр.

…Удивительно, но она даже расплатилась в ресторане. Хотя зачем? Могла бы просто взасос поцеловать официанта или, например, главного администратора, и нам бы сделали стопроцентную скидку за счёт заведения. Ещё и с собой бы вино в подарок дали!

Мы спускались на эскалаторе на парковку, но на первом этаже, где мы уже и так обошли практически все магазины, Мария вдруг затащила меня в «Виктория сикрет» – магазинчик нижнего белья, в котором любой ценник на трусики был выше зарплаты моей мамы, если я правильно ориентируюсь в курсе евро к рублю. Там мы проторчали ещё час.

Она быстренько подобрала мне четыре жутко эротичных комплекта, а потом сама застряла в примерочной, примеряя красно-чёрное кружевное боди. Продавец-консультант мило и глупо улыбалась мне, пытаясь заговорить со мной то на румынском, то на английском, но, хотя я прекрасно её понимала, к разговорам была совершенно не расположена. Поэтому сказала, что ай донт спик инглиш[1] и ай донт андерстенд[2], после чего погрустневшая девушка отстала от меня, уткнувшись в какой-то глянцевый журнал.

Да, я устала. Устала от хождения по дорогущим магазинам, от примерок, бесконечных переодеваний. А главное – устала от бреда про семейство Дракулы, который все льют мне в уши. Я хочу домой, хочу к маме, хочу ездить на пары к восьми утра, прогуливать статистику и пить дешёвый сок в «Сказке», а не вот это вот всё. Но кого тут вообще волнует моё мнение?

Наконец, выйдя из примерочной, довольная собой блондинка расплатилась за покупки, и мы с новыми пакетами отправились на парковку.

Собакоголовый стоял в тени за колонной и ждал, не упуская из вида машину. Двумя часами раньше к машине подбежал обезумевший мужчина, загрузил в неё пакеты с покупками из магазинов и с воплями и всхлипами убежал прочь. Цыган-водитель трижды выходил курить. Сделал два телефонных звонка. Но самих объектов всё не было. Всё бы ничего, если бы собакоголовый не выпил литровую бутылку воды тремя часами ранее. И теперь ему срочно нужно было в туалет, а уйти никак нельзя. Он уже подумал напрудить прямо на эту колонну: в конце концов, что естественно, то не безобразно, заодно и пометит её на всякий случай, мало ли какое ещё зверьё тут шастает?

И ухо под капюшоном ужасно чесалось и даже постреливало. Не словил ли он отит? Сейчас бы сесть, разуться, скинуть капюшон и в удовольствие почесать ухо шершавой пяткой…

В этот самый момент двери лифта распахнулись, и обе девушки вышли на парковку. Блондинка шикарна, как всегда, брюнетка помята, уныла, невзрачна. Как у одного отца могут быть такие разные дети?

Они подошли к машине. Вдруг, уже взявшись за ручку двери, блондинка резко развернулась и посмотрела в его сторону. Внимательно посмотрела прямо на него. Собакоголовый задержал дыхание и, не моргая, выдержал долгий взгляд женщины. Она молча отвернулась, открыла дверь машины, помогла сестре сесть внутрь, элегантно плюхнулась рядом и захлопнула дверцу.

Он позволил себе расслабиться, только когда машина уехала и вдали стих звук её мотора. Она не могла его видеть. Это просто невозможно, девчонка не такая сильная, какой хочет казаться. Повелитель всё предусмотрел, даже сам Дракула сегодня не увидел бы его. Но почему тогда она так странно посмотрела на то место, где он скрывался?

Он готов был поклясться, что эта белобрысая стерва посмотрела ему прямо в глаза.

– Дочь шлюхи, – прорычал собакоголовый, презрительно сплюнув, и облизал клыки.

– Ты на парковке ничего странного не заметил? – ровно спросила Мария цыгана, когда мы встали на светофоре перед торговым центром. Цыган отрицательно помотал головой.

– А ты заметила? – заинтересовалась я.

Блондинка задумчиво хмыкнула и пожала плечами.

– Может, показалось. Я чувствовала чью-то энергию. Плотную и чёрную.

– Так это, наверное, тот несчастный мужчина, которого ты приворожила.

– Какой ещё мужчина? – удивлённо округлила глаза моя «сестра».

– Ну… тот, который за нами пакеты с покупками таскал. А потом ты его отправила на парковку, чтобы он их в машину положил. У него ещё жена и двое детей. И ты его, кстати, взасос поцеловала.

– А! Я и забыла давно… – рассеянно отмахнулась она. – Забиваешь себе голову всякой ерундой…

Молчаливый цыган привёз нас домой, собрал все пакеты с одеждой и вошёл с нами в лифт. В лифте ехали молча. Я устала, натопталась, так и не получила ответов на свои вопросы, по-любому боюсь цыгана (похоже, это комплекс на всю жизнь), скучаю по маме (надо, кстати, написать ей!), хочу домой, в Россию, и вообще – мне тут всё не нравится.

Судя по довольному выражению лица блондинки, её-то как раз абсолютно всё устраивало. В последний момент в лифт вбежала незнакомая женщина. Тоже блондинка, но уже лет сорока, с аккуратной причёской, в бежевом тренче и чёрных туфлях-лодочках. В руках итальянская сумка.

– Пора ужинать, – взглянув на цыгана, сказала Мария.

Мы же только недавно поужинали, о чём она?..

Водитель помог нам занести пакеты в квартиру и молча ушёл, но уже минут через пять вернулся, неся на руках нашу спутницу по лифту. Бедняжка была без сознания. Цыган аккуратно уложил её на диван, низко поклонился Марии и так же безмолвно удалился.

– Что с ней? Ей надо вызвать «скорую»! – Я похлопала женщину по щекам, но она не реагировала. – У тебя есть нашатырь?

Я оглянулась на Марию, но та лишь улыбнулась в ответ, села рядом с женщиной, мягко отстранив меня в сторону, погладила её по лицу, по шее, а потом вдруг резко впилась зубами в горло.

«А, так вот что она имела в виду под словом «ужин»…» – отстранённо подумала я.

На мгновение меня затрясло, закружилась голова, я даже готова была упасть в обморок. Но в такой чудесной компании нельзя показывать свою слабость, так что пришлось взять себя в руки. Интересно, Бесник ищет меня? Или, может быть, меня никто и не похищал и это всего лишь часть его собственного плана? Ну или плана моей так называемой сестры…

Конечно, женщина проснулась от укуса. Она пыталась вырваться, пыталась ударить Марию, кричать. Но даже слабый вампир всегда сильнее человека. Вместе с потерей крови женщина быстро слабела. Буквально через минуту она просто смотрела на меня и беспомощно хныкала, надеясь на мою помощь. Что я могла сделать?

Блондинка наверняка сильнее меня. И если с ней что-то случится, её кастрированный цыган убьёт меня. Да и жертве было уже не помочь. Ещё через пару минут она просто закрыла глаза и заснула. Навсегда.

Должна признать, что всё вокруг не было залито кровью. Мария сделала правильный надкус, не задев артерий, она пила гуманно и цивилизованно, в отличие от меня. Возможно, это дело опыта и привычки. Может быть, я тоже научусь не разрывать людей в клочья.

– Ты напрасно не присоединилась, – промокнув губы салфеткой, сказала сестра. – Могла прокусить запястье, оно же болталось прямо перед твоим носом.

– Я не голодна, во мне целая тарелка пасты. И белый сыр.

– Вот только не надо врать. Я прекрасно знаю, как ты себя чувствуешь. В следующий раз не стесняйся.

Она быстро набрала кому-то сообщение. Через несколько минут в дверь позвонил всё тот же неизменный цыган. Он взял бездыханное тело женщины на руки и унёс его так же молча, как и принёс.

– Ну а теперь давай мерить шмотки? – радостно захлопав в ладоши, предложила блондинка.

Опять?! Я же мерила всё это в торговом центре! Наотрез отказавшись, я забралась с ногами на кровать в спальне и открыла телефон.

«Как дела?» – спрашивала мама в вайбере.

«Так себе, как ты?»

«Бегала по делам, устала. Дома всё в порядке? Не забываешь убираться?»

«Да, я справляюсь».

«Хорошо. Не оставляй грязную посуду в раковине!»

«Ок».

Мария пришла в спальню минут через десять. Абсолютно голая. Наверное, я покраснела.

– Не вижу смысла одеваться у себя дома, – заявила она, садясь ко мне на кровать. – Тебе что-нибудь нужно? Может, воды? Если хочешь, можем порезвиться. – Она подмигнула и расхохоталась в ответ на моё немое возмущение. – Знаешь, ты слишком зажата для вампира.

– Я не вампир.

– Твоя стадия отрицания порядком затянулась, – зевнув, ответила она и ушла, покачивая бёдрами.

«Где вы?» – внезапно написал мне на вайбер неизвестный номер.

«В постели», – честно ответила я.

«Вы в Румынии?»

«Да».

«Слава богу, господарша!»

…Мы проболтали с Бесником ещё час. Сначала он долго уточнял, где конкретно я нахожусь. Но я могла лишь сказать, что меня увезли куда-то в Бухарест, столицу Румынии. Ни названий улиц, никаких других ориентиров я назвать не смогла.

Потом он долго убеждал меня, что Мария очень опасна, так как она вампир. Вау? Да неужели?! А ничего, что, по его же словам, я тоже вампир? Под конец он резко перескочил на свою больную тему и начал допытываться, одна ли я в постели и что на мне надето? Я быстро пожелала ему спокойной ночи и выключила телефон. Совсем. Ещё не хватало, чтобы, пока я сплю, моя сестрица или её цыган копались в моей переписке…

– Ты идиот? – спросил граф, раздражённо сверкнув глазами.

– Да, господарь, – не стал спорить фамильяр, но Дракулу лишь разозлила такая покорность.

Он оскалил клыки, быстро спрятал их, закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Почему ты сразу не нашёл её по телефону? Это первое, что ты должен был сделать! Отследил геолокацию?

– Я пытался, мой господарь, но геолокация не определяется. Ваша старшая дочь умна и хитра, она сделала всё, чтобы её невозможно было отследить. А так как Нина с ней…

– Мне неинтересно слушать оправдания, Бесник. – Граф ударил кулаком по столу и поправил длинные седые локоны, упавшие ему на лицо. – В конце концов, не настолько ты мне и нужен, чтобы терпеть твои проколы снова и снова. Или ты, может быть, думаешь, что я в таком уж восторге от вкуса твоей жиденькой крови?

От его холодного смешка у Бесника мурашки пробежали вдоль позвоночника. Румын инстинктивно поёжился, он слишком хорошо знал опасную непредсказуемость своего хозяина и господина.

– Завтра же, как только они покинут жилище вашей дочери Марии, я смогу отследить её телефон! И сразу заберу Нину к…

– Не спеши. Пусть девочки пообщаются. А ты разберись с этим турецким выродком.

– Я не могу убить вашего брата, господарь, он слишком силён… – округлил глаза перепугавшийся фамильяр.

– Какой же ты идиот… Уж не высосал ли я у тебя мозги вместе с кровью, а?!

Бесник молчал. Лучше молчать, потому что любое возражение чревато медленной смертью, он слишком часто это видел и слишком хорошо знал, что ему не стоит ждать никакого снисхождения за долгую преданную службу.

– Я не сказал «убей», – после секундной паузы пояснил граф. – Я сказал «разберись». Выясни, сколько ещё его исламских шавок в моей стране? Что они знают и чего не знают? Насколько они сильны? Какие у них планы? И главное – какой план вынашивает он, мой плешивый братец Раду…

– Но ведь он не плешивый, господарь, вы спутали, он Раду Красивый!

Граф встал, демонстративно медленно проткнул двузубой вилкой свою ладонь, потом поднял руку и любовался, как сквозные раны быстро затягиваются.

– Ты хоть знаешь, сколько более сообразительных кандидатов метят на твоё место, только и мечтая, чтобы ты наконец оступился? А знали бы они, сколько раз я закрывал глаза на твои промахи, так непременно бы подумали, что я поганый мужеложец, как мой недостойный брат. Кстати, о ложе… – вдруг сменил тему Дракула. – Есть свежие красавицы? Я давно не согревался теплом обнажённых женских тел. Скажи Мирче, чтобы отобрал мне трёх лучших. Или четырёх.

– Да, господарь. Мирча постарается, чтобы всё было незаметно.

– Нет уж, пусть всё будет заметно, – сдвинув брови, возразил граф. – Пусть они визжат и вырываются, а через несколько дней люди найдут их обескровленные тела у подножия горы. Пусть все боятся. Страх дисциплинирует. А кровь с адреналином имеет особо изысканный вкус. За столько лет станешь гурманом, знаешь ли…

Рано утром я проснулась от странного шороха. На мою кровать села Мария в белом с золотым кружевом белье от «Виктория сикрет». Оттенок белого почти полностью сливался с её белоснежной кожей. Казалось, что в некоторых местах она просто покрыта тонким слоем ажурной позолоты. Да, есть женщины, которые всегда и во всём выглядят просто потрясающе. Я к ним не отношусь.

– Проснулась, сестричка? – повернув ко мне голову, спросила блондинка. – Как спалось?

– Лучше, чем в гробу.

Она тонко усмехнулась.

– С кем переписывалась вчера так долго? У меня превосходный слух, а твои пальчики так стучат по дисплею смартфона…

– С мамой, – практически не соврала я, встав с кровати. Первым желанием было открыть окно и впустить в комнату солнце, но потом я вспомнила, что Марии нельзя.

Она молчала. Я включила телефон, проверила процент зарядки.

– Будем завтракать? – не выдержав, спросила я у «сестры».

– А? Завтрак? Не знаю, я не думала об этом, – ответила она рассеянно.

– Тогда зачем ты пришла ко мне в комнату?

Мария пожала плечами. Ок, без проблем, это её дом, и она может ходить где хочет. Я сообщила, что иду в душ. Блондинка кивнула, как-то долго смотрела в пол, а затем вдруг подняла на меня полные слёз глаза и сказала:

– Посиди со мной?

Хм… Я, уже стоявшая в дверях комнаты, вернулась и села рядом с ней на краешек кровати. Мы посидели молча, плечом к плечу целую вечность, а потом она без предупреждения разрыдалась уже всерьёз.

Сама того не заметив, я метнулась в кухню и через минуту вернулась в комнату с подносом. Кое-как нарезанные ветчина и сыр, разодранный на дольки апельсин, красное вино, два фужера на тонких ножках, полотенце и бумажные салфетки – для слёз.

Блондинка всхлипнула и жадно осушила фужер. Потом сползла на пол и вновь принялась рыдать. Я налила ещё вина, но она отрицательно замотала головой.

– Тебе-то хорошо-о, – гундося, протянула она, – живёшь там… в своей этой… крохотной квартирке… на отшибе мира, как все несчастные-е, нищие-е люди-и…

– Вообще-то у нас трёшка. – Я даже обиделась немного. Наша с мамой квартира по современным российским меркам очень даже просторная. Хотя с этими бухарестскими хоромами, конечно, не сравнить…

– Слово-то какое: «трё-ошка»?! – горько всхлипнула она, вытирая нос шёлковым рукавом. – Учишься в провинциальном институтике, никаких перспектив, никакой карьеры потом, только в сетевой магазин за кассу, всю жизнь челядь обслуживать!

Да она охренела! Я чуть было не завелась, но, подумав…

Вот если совсем уж честно, куда я после института? Связей у мамы нет, чтобы меня по блату пристроить. А без опыта работы свежевыпущенного бухгалтера никто не возьмёт…

– Экономишь на всём, из аксов всего две сумки и рюкзак, лифчик вообще с чужой груди, ношеный! А я так не могу-у! Мне надо «Виктория сикрет»! И под сумки-и у меня в гардеробной целый шка-аф!

Она отхлебнула вино уже прямо из бутылки и занюхала долькой апельсина.

– Ты с мамой живёшь, знаешь её, помнишь! А я свою не помню-у! И все постоянно говорят «дочь шлюхи», «дочь шлюхи», убить готова-а…

Ну тут да, в этом плане мне явно больше повезло. Я сочувственно протянула ей бумажный платочек. Мария дважды громко высморкалась и икнула.

– Даже папочка Влад говорит, что я дочь шлюхи. Хотя сам мою мать соблазнил, поматросил и бросил!

Кажется, это я уже слышала, ну да ладно, пусть выговорится. Я подвинула к ней поближе тарелку с ветчиной, но она снова присосалась к бутылке и не отлипла, пока не осушила её всю.

– А чё, вина больше нет? – спросила она, но тут же опять всхлипнула: – Ну а чё, я ж дочь шлюхи, мне можна! Сплю с кем захчу, кого захчу, обескровлю кого захчу, кастрирую, мне всё можна-а, я Мария Бальса, само совершенство, меня все хотя-ат! А тебе везёт, ты стра-ашненькая-а!

В смысле, блин?! Во-первых, мне обидно. Во-вторых, где тут логика вообще?!

Блондинка протянула руку и достала из-под кровати ещё одну бутылку вина, уже початую и закрытую силиконовой пробкой в виде человечка с очень-очень большим… репродуктивным органом. Фу-у!

Она потянула человечка за голову, открыла бутылку и опять глотнула прямо из неё, игнорируя крутые фужеры.

– В тебя вон раб-п влюблён! – всхлипнула она.

– Так тебе что, Бесник нравится?! Так забирай себе, он мне не нужен! Я же не знала, что у тебя к нему чувства!

– Да боже упс…си! – Блондинка небрежно перекрестилась. – На х… ф… чем он мне нуж…жен! Но здор-р-р…во же – любов…фь!

Она скосила глаза к переносице, икнула и с аппетитом сжевала кусочек сыра, чавкая, как собака.

– Я так рар… дар… рада! Так рада, что у м…ня теп…перь есть сест…рёнка! А то всё одна среди этих… муж-жи…ков! Я тя люблю-у… всю!..

Мария повалилась ко мне на колени и заснула, пуская слюну. Чудесно. Просто нет слов. Сестра-алкоголик – горе в семье!

Пару минут я просто сидела. Потом аккуратно переложила её голову на пол, благо что на полу ковролин, она не замёрзнет. Накрыла её покрывалом с кровати, взяла телефон и пошла на кухню.

Вообще-то я не любитель хозяйничать на чужой территории, но пора бы и мне позавтракать. А элитный алкоголь с утра – уж точно не моя история.

…Кофе нашёлся в подвесном ящике у окна. Рядом стояла настоящая турецкая джезва. То есть выглядела она как турецкая, а где её сделали, мне неизвестно. Маме подобную привозили в подарок из Кисловодска. Эта, конечно, была намного круче кисловодской. Тяжёлая, блестящая, похожа на медную, с дорогой деревянной ручкой, которая не болтается, а сидит как влитая. Варить кофе в такой одно удовольствие…

Я всыпала в джезву две ложки с горкой, несколько секунд прокалила на электрической плите, а потом залила холодной водой, слушая шипение раскалённого металла. Через пару минут свежий кофе был готов.

На столе меня ждали остатки сыра и ветчины, пара долек апельсина. Нормально. Вылив кофе в первую попавшуюся кружку, я устроилась за столом и открыла телефон.

Быстренько отправила маме стикер: «С добрым утром!»

Проигнорировала очередной вопрос Бесника: «Где вы?»

Смысл отвечать, если я не знаю, где я? Ну вот сижу на кухне, пью кофе. Что ему это даст? Геолокация почему-то не работала, координаты на карте не определялись. Кроме того, Мария намекнула, что у моего папочки Влада Дракулы далеко идущие планы с моим участием, накрепко завязанные древним конфликтом с его братом-мусульманином, тоже большой шишкой в своей среде, но ничего более конкретного до сих пор не сказала.

Вполне возможно, что это лишь её больная фантазия, не знаю. Как и то, является ли она настоящим вампиром. Но даже если и притворяется, то, по крайней мере, кровь из той женщины она пила вполне натурально…

– Завтракаешь? – Мария стояла в проходе, как статуэтка.

– Угу.

– Угукаешь, как сова, – проворчала сестричка. – Господаршам из рода Басарабов так себя вести не подобает.

– Никакая я не господарша, – возразила я. – Будешь кофе?

– Нет, у меня другие предпочтения… – Она достала из холодильника пакет с чем-то тёмно-красным, буквально на пару секунд бросила его в микроволновку, потом обрезала уголок ножницами и вылила содержимое в высокий бокал.

Я сразу поняла, что это. У пакета слишком специфическая форма. И стойкий металлический запах тоже не оставлял вариантов. Кровь. Она хранит в холодильнике кровь.

– Тебе налить? – спросила блондинка.

Я отрицательно помотала головой. Этого ещё не хватало. Эта кровь должна была спасти кому-то жизнь!

– Я же вижу, что ты хочешь.

Вообще-то я действительно хотела. Совсем немного. Всего пары глотков было бы достаточно…

Я залпом выпила кофе, обжигая горячим напитком весь язык и нёбо.

– Да-а… – иронично протянула моя сестра. – Все твои проблемы от того, что ты до сих пор не стала полноценным вампиром. В своё время я тоже так мучилась, но в некоторых аспектах мне было проще. Совершенно другая культурная среда, знаешь ли…

– Ты не ответила на вопрос, для чего я здесь, – напомнила я, задумываясь, как же она так быстро протрезвела и выспалась.

– Это подождёт, есть дела поважнее. – Она улыбнулась моему удивлённому взгляду. – Дорогая одежда – это ещё не всё, моя милая. Пора научить тебя быть леди. Маникюр, педикюр, стрижка, укладка, спа-салон…

– Мне это всё не нужно.

– Ещё как нужно. Ты дочь Влада Басараба Дракулы, не забывай об этом. Ты должна выглядеть… – Вместо слов она взмахнула ладонью снизу вверх вдоль своего тела.

Ясно-понятно, я должна быть такой же красоткой. Ну извините, не уродилась, так что ничего не выйдет. И потом, считается, что у любой девушки должна быть некрасивая, но умная подруга. Чем я в этом смысле не устраиваю?

– Первым делом мы купим тебе новый телефон.

– У меня нормальный телефон.

– А должен быть лучший. Какой там сейчас айфон последней модели? Не вижу смысла запоминать эти цифры, они всё равно меняются раз в полгода. Какой ты хочешь? Чёрный, белый, серебристый, золотистый, розовое золото?

– Никакой.

– Ладно, выберу сама. Собирайся.

Но собраться самой у меня не получилось. Блондинка заявила, что «так не ходят», и заставила переодеваться, собрав мне модный лук из того, что мы накупили вчера. А потом внезапно схватила со стола мой телефон, бросила его на пол и раздавила каблуком.

– Ты что?!! – завопила я, кидаясь на неё с кулаками. – Там же мамин телефон! Мне мама может написать!

– Как, неужели ты не помнишь наизусть телефон своей мамочки? Вроде бы люди хоть чему-то научились за века сосуществования с нами и способны разъяснить детям основные правила безопасности.

– Ты разбила мой телефон! Мне его мама подарила!

– Я же сказала, что мы купим новый. Забьёшь в него телефон женщины, которая так дорога тебе, и будешь с ней общаться сколько хочешь. Но не ори, господаршам из рода Басарабов не подобает так противно орать.

Я убью её. Я точно её убью. Вот завтра утром распахну на окнах все занавески и буду смотреть, как эта дура превращается в уголёк на солнышке!

– Куда мы едем? – спросила я, когда мне надоело молчать.

Мы опять колесили по узким улочкам исторического центра. Цыган традиционно молчал. На перекрёстке ругались две молодые девушки. Курьер с огромным квадратным рюкзаком ехал на велосипеде, торопясь доставить кому-то горячую пиццу или что там они обычно развозят.

– В одно крутое местечко, тебе понравится. – Мария довольно щурилась на солнышко через солнечные очки. Стоп… Стоп!

Я даже подпрыгнула на месте от возбуждения:

– А ты в курсе, что окна в машине не затонированы?

– За дуру меня держишь? – презрительно фыркнула блондинка. – Пытаешься подловить на лжи? Ты в каком веке живёшь, сестричка? Или в какой дыре… – почти прошептала она. – Уже давно известно, что незатемнённые стёкла прекрасно защищают от солнца, потому что защиту от ультрафиолета обеспечивает не краска на стёклышках, а специальные слои в теле линзы и дополнительные покрытия. А затемняющий слой только снижает яркость света, что мне совсем не нужно.

– Да?! Почему же тогда дома ты держишь окна занавешенными и избегаешь солнца?

– Люблю интимный полумрак. Это романтично и эротично.

Блин, да у неё готов ответ буквально на всё. С досады я закусила нижнюю губу. Цыган посматривал на неё в зеркало, пожирая глазами. Интересно, в эту женщину влюбляются абсолютно все?

…Через час мы сидели в небольшой уютной кофейне, окна которой выходили на старый город. Я поставила симку, выжившую после уничтожения моего телефона, в новенький айфон и пыталась вспомнить все контакты. Конечно же у меня ничего не получилось. Те номера телефонов, которые сохранились в памяти симкарты, оказались как раз не очень-то и нужными. Мамин телефон я помнила наизусть. Остальные – увы и ах.

Мария выбрала для меня розовое золото. Ну ок, в конце концов, какая мне разница, какого цвета задняя крышка телефона? К нему уже был куплен бампер, наклеено защитное стекло. Вообще-то я бы предпочла скромненький чехол, закрывающий телефон со всех сторон, но… «господарши из рода Басарабов не должны скрывать статусные вещи!». Видимо, местные господарши должны направо-налево светить айфоном последней модели в полуцыганском городе. Конечно, это же намного разумнее!

Потом мы зашли в кино, где специально для нас двоих уже был готов отдельный ВИП-зал с накрытым столом, фруктами и красным вином. Нас ждал долгий и нудный исторический фильм про моего дорогого отца Влада Третьего Цепеша, или просто Дракулу. Он так и назывался: «Влад Цепеш». Два часа нудятины…

Никаких вампиров, крови, кишок и секса. Просто старый исторический фильм о правлении моего папочки. В частности, о том, какой он был крутой, но жестокий правитель. Хорошо последнее или плохо – я так и не поняла, потому что заснула. Поначалу я ещё пыталась вникать, но потом сдалась, выпила фужер вина, заела ломтиком лососины, и меня как-то сморило в уютном мягком кресле.

А разбудил тычок в бок. На экране шли титры, Мария иронично выгнула бровь.

– Так-то ты относишься к истории нашего рода? – с усмешкой протянула она.

Ну извините, что без пиетета. Мне зачем вот это вот всё? Я вообще не понимаю, кто все эти люди на экране. И не разбираюсь в румынских именах, они у меня все перепутались в голове через десять минут. Нельзя просто пересказать официальную версию жизни и подвигов отца своими словами? Какая-то вредная сестра попалась…

Солнце уже клонилось к закату. Цыган с поклоном открыл дверь машины, и мы сели в салон. Где-то пробили часы.

– Куда мы теперь едем?

– Увидишь.

Естественно, я увижу, у меня ведь есть глаза. Хотелось бы знать заранее. Хотелось бы хоть что-нибудь заранее знать. И если бы я только знала…

Машина выехала за город. Мы молча сидели и думали, кажется, каждая о своём. Мама прислала мне фото из Москвы, мы перекинулись парой стикеров. Я расслабилась, залюбовалась красивыми вечерними пейзажами за окном и совсем потеряла бдительность. Солнце краснело, опускаясь всё ниже, потом наша машина остановилась в каких-то кустах. Когда я вышла из салона, нас радостно окружили цыгане. Чёрт, чёрт, чёрт…

Они обнимались с цыганом-водителем и почтительно целовали ручки моей сестре, с интересом посматривая на меня. По-мо-ги-те-е…

– Мы тут надолго? – спросила я у Марии.

– До утра.

До какого ещё утра?!

Когда солнце село, цыгане разожгли большой костёр. Приехал какой-то старый барон на допотопном мотоцикле с люлькой. Мотоцикл выглядел старше своего хозяина и, кажется, в некоторых местах был склеен синей изолентой. Дедушку сразу облепила толпа цыганских детишек, и, пока все обнимались и смеялись, один шустрый цыганёнок сел за руль и угнал мотоцикл в поля. Старый цыган лишь выругался ему вслед.

Я бросилась искать блондинку, которую уже успели увести в сторону женщины. Сейчас они стояли кучкой у пёстрой палатки и шептались. После нескольких неудачных попыток мне всё же удалось отозвать сестру в сторону и сообщить ей о мальчике на мотоцикле.

– И что? – удивлённо вскинула брови Мария.

Я попыталась объяснить очевидное: маленький ребёнок не может адекватно управлять транспортным средством, малышу от силы лет пять. Он же разобьётся, слетит с обрыва, влетит в дерево, задавит кого-нибудь…

– И ради этого ты отвлекла меня от важной беседы? – раздражённо фыркнула она. – Нина, это цыгане, для них это нормально, расслабься.

– Я не могу расслабиться, на меня пялятся человек пять цыганских мужчин самого разного возраста.

Мария беззаботно рассмеялась:

– Поверь мне, на тебя пялится гораздо больше мужчин. Но не волнуйся. Никто тебя здесь не тронет, потому что все знают, кто ты и чья дочь! Гуляй. Сиди у костра. Слушай песни под гитару.

– Я хочу домой.

Но она просто отмахнулась от меня и ушла болтать с цыганскими подружками.

Мой телефон пиликнул. Я сжалась в комок, чтобы вороватые цыгане не увидели, какой у меня айфон, и открыла вайбер.

«Господарша, вы за городом?»

«Меня увезли к цыганам. Забери меня отсюда!» – коротко ответила я. Может быть, хоть Бесник окажется полезным? Мне совершенно не улыбается торчать тут всю ночь!

Хотя да, в определённом смысле здесь было даже весело. Сначала ко мне начал клеиться какой-то подросток лет двенадцати. Говорил, что он сын самого главного барона, звал замуж. Пришлось послать его несколько раз, чтобы он наконец убежал встречать того самого ребёнка на мотоцикле, благополучно вернувшегося обратно. Потом старая цыганка взяла меня в оборот, убеждая, что мне обязательно надо погадать.

Я не верю во всю эту гадательную чушь. Но старуха цапнула мою руку, долго рассматривала ладонь (хотя что она могла там разглядеть в темноте?!) и заохала, что я с рождения проклята и судьба моя будет тяжёлой, но великой. Спасибо! Именно это я и хотела услышать, нет?

Когда старуха, ругаясь и крестясь, отвалила в сторону, меня достал какой-то низкорослый возрастной цыган с копной седых волос на голове уговорами купить золотые зубные коронки. Вот только и осталось, да, всю жизнь мечтала! Очень тронута, всем пока!

Потом, поняв, что сбыть золото мне не удастся, он начал нести какую-то чушь про появившиеся в городе летающие белые клыки, которые обагряются кровью каждую ночь, про тощего вампира без головы, поджидающего жертв на улицах в ночные часы и высасывающего из них не кровь, а саму жизнь. То есть обычные вампиры их уже не цепляют, они безголовых придумали. Нет, тут точно все сумасшедшие.

Я отошла подальше, спрятавшись за каким-то кустом, и уже вроде бы даже начала зевать, как вдруг увидела мужской силуэт в ближайших зарослях. Он шёл прямо на меня. По спине пробежали мурашки. Кто это? Может, позвать на помощь? А что, если это Бесник, который пришёл, чтобы забрать меня отсюда?

Мужчина подошёл ближе и молча протянул мне руку. Нет, это определённо был не Бесник, потому что у него не было головы. Как это можно было не заметить сразу?

Сама не знаю, как и почему, но я покорно протянула ему руку. Так, всё, пора кричать. Мария должна спасти меня. Я открыла рот, но звука почему-то не было. Я решила вырваться, но и моё тело почему-то отказывалось мне повиноваться. Вместо этого оно безропотно пошло вслед за неизвестным похитителем. Внутри себя я кричала, вырывалась, бежала к цыганскому костру, а на самом деле уходила всё дальше и дальше в ночь.

Не могу вспомнить, сколько мы шли. Звуки табора стихли, и я слышала лишь наши шаги и стрекот кузнечиков в траве. Я даже не заметила, как он подвёл меня к машине, усадил на заднее сиденье, а потом вдруг как будто о чём-то вспомнил, подошёл к багажнику, открыл его и…

Я быстро перелезла вперёд, дождалась, когда услышу хлопок багажника, повернула ключ в замке зажигания и рванула с места, на ходу закрывая дверь. Неужели этот безголовый идиот действительно думал, что сможет надолго лишить меня воли? Чудо, что у него вообще это получилось. Но и мне стоило бы быть поосторожнее, раз местные жители расхаживают без головы и владеют гипнозом такого уровня!

…Тёмный безголовый силуэт некоторое время бежал за машиной, но потом всё же отстал. Я включила навигатор на айфоне и сказала лишь одно слово:

– Бухарест.

Главное, доехать до города, а там разберёмся. Наверняка в Бухаресте есть российское посольство. Пора выбираться из этой безумной истории, я хочу домой, хочу покупать в ларьке «Онегин» пирожки с картошкой, вернуться в институт, поздравить дедушку с Девятым мая, убраться дома к маминому возвращению…

Никакой погони за мной не было. Я выбралась на пустынную трассу и совсем расслабилась – одно удовольствие ехать по нормальной дороге. Сегодня же я пойду в посольство, объясню, что меня похитили и привезли сюда силой, мне помогут, ведь для этого в том числе они и существуют. Мне сделают какой-нибудь документ для выезда из страны, купят самый дешёвый билет, и, может быть, уже завтра я улечу в Россию.

Странные звуки я услышала не сразу. Они доносились из багажника, кажется. Нет, там ничего не стучало, скорее это напоминало какой-то треск, скрип и шипение. Блин, вот только не надо говорить, что у меня накрылась чужая машина!

Я напряглась, прислушалась, но звуки стихли, можно было спокойно ехать дальше. Наверное, показалось, нервы просто взвинчены до невозможности. То есть до этой истории они у меня были нормальные, а теперь – уже не уверена. На всякий случай я сбавила скорость, включила свет в салоне и осмотрелась. Вроде пусто.

«Ну что ж, значит, точно показалось», – решила я, выключая свет, и увидела прямо перед собой на лобовом стекле какое-то… непонятное… я даже не знаю что?!

Это нечто было похоже на ожившего мертвеца, и оно скалилось, царапая ногтями стекло. Я заорала и резко вильнула влево, а затем вправо. Тварь не удержалась и свалилась налево, оставив на стекле длинные полосы царапин. А справа ко мне подбирался ещё один непонятный полуразложившийся тип, пытаясь открыть дверь моей машины. Ага, конечно, я разумно заблокировала дверцы, ещё когда уматывала от своего очередного похитителя.

После нескольких попыток попасть внутрь салона живой труп просто начал биться в заднее стекло головой, свесившись с крыши по пояс. Мне повезло, что он оказался слишком туп, чтобы бить лбом в одну точку, и я начала вилять, заставляя его попадать по железным рамам. После особенно успешного удара он просто перекувырнулся и слетел на обочину. Я захохотала и быстро посмотрела в зеркала – нет ли сзади машин? Погони не было.

А вот полумёртвые твари облепили мою машину со всех сторон, царапали стёкла и верещали что-то нечленораздельное. Периодически они разлетались в стороны, но их место быстро занимали новые. Я орала, визжала, плакала и, кажется, молилась. Кому? Зачем?

И тут вдруг прогрохотал сильный удар по крыше! За ним ещё один. А потом крыша внезапно проломилась и в салоне показалась полусгнившая рука с грязными когтями. Рука пыталась достать меня, но не смогла, поэтому убралась наверх, уцепилась за край железного листа и прямо-таки порвала крышу. Новой. Современной. Машины-ы!

Теперь в образовавшуюся дыру смогла пролезть уже голова чудища. С редкими волосами, сгнившими губами, какой-то вонючей тягучей жидкостью, капающей изо рта, и совершенно безумным взглядом. Тварь радостно оскалилась при виде меня и полезла в салон. Я орала матом, приближающийся город сверкал огнями, девушка-бот из навигатора любезно сообщила: «Вы на месте», когда мерзкий мертвец ухватил меня когтями за плечо.

Я взвыла, монстры, облепившие мою машину, в унисон завопили вместе со мной, но потом почему-то замерли, отвлеклись на кого-то снаружи, почти совсем потеряв ко мне интерес. Кто-то сражался с ними, разбрасывая мертвецов, как кегли. Несколько уродцев просто уползли, спасаясь бегством и не дожидаясь худшего. Но вот та тварь, что влезла ко мне в салон, сдаваться не собиралась. А за ней ещё одна, набросившаяся на меня сзади. Она-то откуда тут взялась?! Как я её проглядела?!

На моём горле сомкнулись холодные руки, я почувствовала, как когти протыкают мне кожу, и какой-то задней мыслью догадалась разблокировать дверь. Она тут же открылась, и до меня донеслась какая-то бессмыслица о крови, смерти и рабстве. Твари начали шипеть, та, что сжимала мою шею, ослабила хватку, я вырвалась, а потом Бесник буквально за воротник вытащил меня из машины.

– Скорее уходим, господарша!

– Нет, там мой рюкзак и айфон! – вспомнила я.

Румын бросился в машину. Мертвецы злобно запищали, и я уже думала, что ему конец, но через минуту он вернулся ко мне с моим розовым рюкзаком и айфоном, на котором навигатор женским голосом заботливо предлагал проложить новый маршрут.

Бесник схватил меня за руку, и мы побежали прямо как неубиваемый Роберт Лэнгдон и его регулярно сменяемые спутницы в романах Дэна Брауна. Погони не было. Мне повезло или всё так задумано? Я уже просто не знала, во что в этом мире вообще можно верить….

Румын привёл меня в какой-то современный райончик, состоящий из однотипных новостроек, и вскоре мы нырнули в подъезд панельной девятиэтажки. Я почему-то подумала, что мы какое-то время переждём в подъезде на случай, если погоня всё-таки будет, и потом побежим дальше в противоположную сторону. Но Бесник вызвал лифт, отвёз меня на третий этаж, достал ключи, открыл дверь и пригласил войти в квартиру. Он здесь живёт?

– Это конспиративное жилище, господарша, – ответил он на мой неозвученный вопрос. – Секретное. Здесь мы можем быть в безопасности какое-то время.

Я разулась в тесной прихожей, поставила рюкзак на пол и прошла в комнату. Не опасно ли входить с озабоченным любовью мужчиной, которому ты не доверяешь, в неизвестную квартиру? Опасно. Никогда не надо так делать. Но какие у меня сейчас варианты? Вот именно, никаких.

– Что это было? – спросила я моего спутника.

– Нежить, господарша. Живые мертвецы, которые никак не могут умереть и хотят уничтожить всё живое, чтобы насытиться жизнью, но не могут сделать и этого.

– Откуда они взялись? Почему они такие?

– Их создал ваш отец.

Повинуясь внезапному порыву, я бросилась ему на грудь и разрыдалась. И рыдала, кажется, достаточно долго. Что ж, надо отдать Беснику должное – он не приставал, а терпеливо позволил мне выплакаться, слегка приобняв за плечи.

Квартира оказалась однушкой с типовым ремонтом и типовой мебелью из какой-нибудь «Икеи». Комната довольно просторная, вот только диван один. На всякий случай я предупредила моего спасителя, что он будет спать на полу. Ну не мне же ложиться на пол, я же всё-таки господарша…

Но спать в эту ночь мне почти не пришлось. Я нашла на кухне коробку чёрного чая, старый фарфоровый чайник с оббитым носиком, две относительно новые кружки, пакетик солёного арахиса и кекс с изюмом. Сойдёт. Пока зевающий Бесник заваривал чай (мне не положено, я господарша!), я сбегала в душ, ещё чуть-чуть поплакала под струями воды, закуталась в белый махровый халат, явно позаимствованный организаторами конспиративного убежища из какой-то левой гостиницы, просушила волосы и успела написать маме, что дома всё в порядке. Ну, надеюсь, там действительно всё в порядке.

Часов до двух ночи мы пили чай. Фамильяр моего отца мне такого понарассказал про мою драгоценную сестрицу, оу-у! Да она натуральная маньячка, отнюдь не только сексуальная! И вообще, как он уверяет, у неё есть свои тайные цели, а меня она на самом деле ни капельки не любит, но успешно использует. Ага!

Типа в отличие от него, доброго и милого, похитившего меня из родного города, из тёплой постельки, заточившего в гроб и неизвестно по каким дипломатическим каналам, без таможенного досмотра переправившего в Румынию. Он, значит, как раз хороший?! Даже не знаю, кому хоть на грош можно верить в этой развесёлой вампирской компании…

Однако, когда я рассказала о безголовом мужчине, который увёл меня от цыган, Бесник заметно занервничал. Вместо того чтобы прямо объяснить, кто это был, он как-то резко сменил тему, детально расспрашивая, как я провела эти дни с сестрой. Вообще мне показалось, что он сам тайно влюблён в неё. Хотя и утверждает, что влюблён в меня.

Впрочем, говорят, бывают такие мужчины, которые одновременно влюблены во всех подряд, кто только относится к женскому полу. Бабник! А я-то думала…

Да ладно, он всё равно не в моём вкусе.

С такими мыслями я и улеглась спать. На постельном белье стояли синие штампы какой-то клиники по переливанию крови, но мне уже было всё равно, меня просто вырубило. А вот напившийся чаю румын, кажется, и не собирался ложиться. Он заявил, что будет верно охранять мой сон, уселся на пол у окна и замер. Ок, пусть спит сидя, раз ему так больше нравится, я не против. Снов не было. Мозг отключился полностью, и, наверное, это хорошо.

Бесник разбудил меня в четыре утра. Серьёзно?! Я спала меньше двух часов!

– Но нам надо идти, господарша! – настаивал он, когда я натянула одеяло на голову, чтобы продолжить спать. – Нина, нам пора!

Этот нахал влез рукой под моё одеяло, ухватил меня за пятку и за ногу стянул с кровати. Сволочь, гад, мерзавец конченый. Кто ты там у нас, говоришь? Фамильяр Влада Дракулы? Его раб и слуга? При первой же возможности нажалуюсь папочке и буду смотреть, как он высасывает из тебя всю кровь. До самой последней капельки. Вот!

– Завтрак на столе. Нам нужно уйти через полчаса.

– Угу, – вытирая лицо полотенцем, пробурчала я, выйдя из ванной. – Слушай, я, конечно, не вся из себя гламурная блондинка, как Мария, но за полчаса в жизни не соберусь. Я ещё не проснулась толком. И вообще, что за срочность?

– Нас вычислили.

– Как? Кто?

– У меня нет ответа. – Бесник сел за стол и пододвинул ко мне поближе тарелку с остатками вчерашних орешков и кекса. – Это может быть кто угодно, но доверять нельзя никому.

– Особенно тебе, ведь это ты втянул меня в эту историю.

Румын покраснел, обиженно поджав губы, но после короткой паузы продолжил, дипломатично проигнорировав моё замечание.

– Едва вы заснули, как я услышал шорохи в подъезде. Потом разговоры. Я осторожно посмотрел в глазок. Двое курили в пролёте и выжидательно смотрели на нашу дверь. И это были не люди, Нина.

– А кто?

– Не знаю. Но они были мертвы. В них нет жизни, уж я-то знаю, я чувствую это так же, как вы ощущаете запах чая.

– А где они сейчас?

– Ушли. Я обманул их, наслал иллюзию. Им показалось, что мы вышли из квартиры и куда-то отправились. Они поспешили за нами, но мы с вами здесь, господарша. Я не так могуществен, как ваш досточтимый отец. Иллюзии графа могут владеть умами многие годы. Но моей иллюзии надолго не хватит, значит, эти двое очень скоро вернутся сюда.

Едва он закончил говорить, как в дверь позвонили. Мы замерли. Через несколько долгих секунд раздался второй звонок, уже более длинный и настойчивый.

– Они нашли нас! Уходим через балкон, господарша! – зашептал Бесник.

– Ты сдурел?! Тут третий этаж! Я себе все кости переломаю!

– Нам нужно уходить! Испейте моей крови, она придаст вам сил!

– Я не буду прыгать с третьего этажа. Нашли на них ещё какую-нибудь иллюзию, позвони моему папочке или… не знаю, что ещё! Хотя бы посмотри, кто там!

– Там враги! Я чувствую небывалую мощь!

– Иди и посмотри! На вот. – Я сняла серёжку с уха и протянула румыну.

– …?!

– Ну вроде как вампиры и прочая нечисть боится серебра? Серёжка серебряная, воткни штырёк злодею в глаз.

…Бесник ничего не понял, но прошёл в прихожую. Я вооружилась второй серёжкой и стала ждать. Да, понимаю, понимаю, смех один, а не оружие. Но ничего другого на тот момент мне просто не пришло в голову.

Примерно через минуту я услышала, как румын открывает дверь. А что, если там те, вчерашние, из машины? Или тот безголовый? На всякий случай я метнулась к плите, схватила нож и выставила перед собой.

– Долго я должен был ждать? – с холодным раздражением сказал пришедший. – Ты хотел, чтобы я дождался рассвета и был спалён солнцем? На чьей стороне ты играешь, раб? Где она?

– На кухне.

Через несколько секунд на кухню вошёл возрастной мужчина. Лет пятидесяти, стройный, подтянутый, черноволосый, с изящной старомодной набриолиненной стрижкой, как у Кларка Гейбла из «Унесённых ветром», в стильном костюме-тройке, явно очень дорогом. Шёлковый галстук с бриллиантовой заколкой в виде летучей мыши. Горящие, невероятно выразительные глаза. Никаких пышных усов и выступающей вперёд нижней губы, как на том ужасном портрете. Так я впервые увидела отца….

Низко склонившийся Бесник семенил следом, держа в руках чёрное пальто. Он тут же спохватился и закрыл жалюзи, встав у стены и прижимая к груди имущество хозяина.

– Да, – коротко сказал мужчина, как будто констатировал факт, – ты совсем непохожа на свою мать. Кровь – не вода, так ведь у вас говорят?

– Не водица, – поправила я.

– Здравствуй, моя любимая дочь, моё возлюбленное дитя!

Влад Дракула картинно раскинул руки, приглашая в свои объятия.

– А разве Мария не любимая дочь? – отступив на шаг, решилась спросить я, поскольку обниматься совершенно не хотелось.

– Я вижу, ты уже подружилась с сестрицей? – то ли улыбнулся, то ли раздражённо скривил губы мой отец и обернулся к Беснику: – Ты вечность будешь тискать моё пальто или соизволишь повесить его и приготовить нам завтрак?

– Мы уже позавтракали, – сказала я, провожая взглядом убегающего в прихожую румына.

– Уверяю тебя, нет, моя драгоценная девочка.

Когда Бесник вернулся, он достал из шкафчика два типовых фужера, вытащил из кармана складной нож и, полоснув себя по запястью, позволил крови течь.

– И ей, – кивнул в мою сторону граф, принимая свой фужер, наполненный наполовину.

– Я не буду! – возможно, слишком резко возразила я. Этого ещё не хватало! Не собираюсь я играть в их дурацкие игры!

– Что ж, возможно, ты и права, – сказал Дракула, одним махом осушил фужер до дна и вдруг каким-то образом оказался стоящим передо мной, перехватил меня, как куклу, и вгрызся клыками мне в шею. Кажется, я закричала или хотя бы попыталась закричать, но в следующую секунду уже потеряла сознание, бессильно повиснув у него в руках.

Вот и всё. В общем-то можно заканчивать и прощаться. С жизнью, с перспективами, неоконченным образованием, планами на работу, с мамой, которую я больше никогда не увижу, с подругой, которая даже не представляет, что сейчас со мной происходит. Все эти сказочки про «дочь Дракулы» с самого начала даже и не претендовали на правдоподобность. Этот цыганорумын просто привёл меня к кровожадному маньяку-извращенцу и молча смотрел, как его хозяин убивает меня. Мама была права. Меня обманули.

Я ощущала себя в полной темноте. Где-то в отдалении слышались два мужских голоса, которые явно обсуждали меня, но моё сознание не воспринимало смысла. Я ждала, когда оно окончательно потухнет и всё наконец закончится. Но вместо этого мне стало вдруг холодно. Я дрожала, ещё чуть-чуть, и начнут стучать зубы. Откуда такой холод…

– Какая слабая! – с досадой сказал первый голос. – Долго она будет так валяться?

– Господарь, она жива? Вы не перестарались? – спросил второй голос, тревожный и жалостливый.

– Ты будешь учить меня пить кровь, раб? Пожалуй, пора, мне надоело ждать.

После этих слов мне пальцами разжали губы, и я почувствовала, как что-то капает в рот. Кровь. Это была кровь. Но что-то было не так. Не так, как всегда. Эта кровь была совсем другой. Холодной, вязкой и… как будто очень-очень древней.

Это как книги. Старые отличаются от новых всем: запахом, шелестом страниц, шрифтом. Ошибиться невозможно. И каждый, кто хоть раз был в библиотеке, прекрасно знает эту необъяснимую, затягивающую магию старинных книг. Говорят, что книги, по-настоящему древние, из музеев и забытых монастырей, так сильны, что могут управлять людьми. Дарить жизнь или смерть. Наверное, и с кровью бывает нечто похожее…

Когда я наконец поняла, что происходит, и открыла глаза, мой отец стоял на одном колене, склонившись надо мной. Из раны на его запястье мне в рот стекала чёрная кровь. Он снисходительно улыбался.

– Что вы сделали?! – Я попыталась отплеваться, но, разумеется, было поздно. Не то чтобы ответ на вопрос был неочевиден, но мне нужно было его услышать.

– Ты была слишком слаба. Твоя крепкая эмоциональная связь с твоей матерью и её кровь почти сделали тебя человеком. Но теперь всё в прошлом. – Он улыбнулся, поднялся и протянул мне руку, помогая встать.

– Отойдите от меня! Я вас не знаю-у… Я немедленно ухожу! – выкрикнула я и, держась за стену, пошла в комнату, чтобы взять свой рюкзак и телефон.

Бесник с безумным взглядом бросился за мной, обогнал меня и оттолкнул назад. Когда я всё-таки вошла в комнату, он торопливо задёрнул занавески, пряча от меня рассвет.

– Немедленно не получится, – с наигранным сожалением, цокая языком, сказал граф, появляясь в дверном проёме, и пояснил: – Солнце, понимаешь ли…

Я хотела было послать его куда подальше лесом, но сама застыла с раскрытым ртом, пытаясь осознать сказанное. Неужели теперь мне…

– Теперь тебе нельзя появляться на солнце. Иначе ты умрёшь, – охотно объяснил он и продолжил, когда я скорее упала, чем села на диван: – Отныне ты вампир, моя дорогая дочь. Наконец-то это свершилось. Ты оставишь в прошлом свою серую и унылую жизнь, начав взамен жизнь новую – яркую, притягательную, наполненную страстью и…

Он осёкся на мгновение, встретив мой яростный взгляд. Но граф Дракула явно не тот, кого можно ввести в замешательство.

– Да, есть некоторые сложности. Ты погибнешь при первом же прикосновении солнечного луча к твоей коже. Сразу вспыхнешь, как спичка. Хотя «погибнешь» не совсем верное слово, ты ведь уже мертва.

– Мертва?

– Вспомни, я же сам убил тебя несколько минут назад. А потом воскресил к новой жизни.

Схватив себя за запястье, я попыталась нащупать пульс, но его не было. Я прижала руку к груди, но сердце тоже не билось.

– Да-да, увы, ужасная неприятность… – издевательски улыбнулся Дракула. – Чтобы поддерживать свою новую жизнь, тебе придётся пить кровь. Не раз в несколько лет, как ты делала раньше, а почти каждый день.

– Я не буду пить кровь! – горячо возразила я, вскакивая на ноги, и тут же почувствовала сильную слабость. Ноги стали ватными и подкосились, я рухнула обратно без сил, еле-еле поддерживая себя в сидячем положении. Не хватало только в обморок упасть…

– Будешь, и очень скоро. Бесник, накорми даму.

Румын сходил на кухню и через пару минут принёс мне полный фужер крови. Своей, надо полагать.

Мне не хотелось её пить. И в то же время хотелось только этого. Наверное, мои метания заняли целую минуту. Не только душевные, но и физические, со стонами, нытьём, рычанием и слезами. Потом я молча приняла фужер из его рук и выпила всё до последней капли.

– Есть и плюсы, – продолжал мой отец, сидя на стуле и рассеянно глядя на меня, упавшую на подушки. – Ты никогда не постареешь. Нет, конечно, если ты не будешь подкреплять свои силы кровью, ты очень быстро сморщишься, как гнилое яблоко, и, кстати, пахнуть станешь так же мерзко. Но с каждой новой каплей крови ты будешь возвращаться в своё прежнее состояние вечной молодости и красоты.

Я тихо рассмеялась.

– Этот «плюс» явно не в мою пользу. Я никогда не была и никогда не буду красивой.

– Неужели?! – делано удивился граф.

– Вы прекрасна, господарша! – влез Бесник, но мы оба его проигнорировали.

– Не желаешь ли взглянуть в зеркало, моё милое дитя?

– Нет.

– Глупости. Взгляни. Уверен, что тебе понравится.

Ну, если сам граф Дракула так настаивает, почему бы и нет?

Я встала и на ещё трясущихся ногах поплелась в ванную, но каждый шаг давался мне всё легче и легче. Подойдя к зеркалу над раковиной, я посмотрела на себя и…

Нет, разумеется, в отражении была я. Уж себя-то я всегда узнаю, верно? Но почему я так изменилась? Волосы стали как будто гораздо гуще и блестели, переливаясь на свету. Моё зрение явно улучшилось, о запланированном походе к окулисту теперь можно было забыть. Кожа очистилась, ресницы выросли, губы стали почти алыми. Кажется, даже грудь увеличилась на размер. Или два? Все парни в институте будут моими!

То есть были бы моими, если бы не…

Граф встал в дверном проёме и, довольный, смотрел на моё отражение. А я вдруг поразилась тому, как мы похожи. Буквально как… отец и дочь…

– Довольна? Именно такая ты настоящая. Такой я тебя создал!

– Если мы вампиры, – проигнорировав его бахвальство, тихо сказала я, – почему же мы отражаемся в зеркалах?

– Ох-ох! Поймала! Разоблачила! – Он театрально схватился за сердце и округлил глаза. – Бесник! Нас раскусили, как прыщавых мальчишек, ворующих яблоки. Открывай все окна, звони всем, все отменяется, никакие мы не вампиры!

Я психанула. Они тут надо мной издеваются, что ли? Похитили, покусали, убили, оживили, превратили в вампира, а теперь ещё издеваются?!

Грозно сопя носом, я вышла из ванной, плечом оттолкнув обалдевшего графа с дороги, и уселась на кухне, шумно выдвинув из-под стола табурет.

– Бесник!

– Да, моя господарша?

– Закажи мне пиццу. Острую пепперони с двойным сыром. И роллы. «Филадельфия» и «Тейшоку». И диетическую колу. И ещё капучино, большой. Давай шевелись, долго мне ждать?

– Э-э… дитя, – снова влез мой отец. – Ты, наверное, не поняла. Ты больше не нуждаешься в человеческой пище, она не насытит тебя, тебе нужно пить…

– Я не собираюсь отказываться от нормальной еды! – довольно грубо оборвала его я. – Где мой заказ, раб?

– Господарша, я не раб, – удивился румын.

– Раб. И я всё ещё жду. Хотя могу выпить тебя досуха. Уверена, что мой папочка позволит мне такой каприз, не так ли?

Я посмотрела на Дракулу и зло улыбнулась. Граф озадаченно прикусил клыками нижнюю губу.

– Принеси ей всё, что она хочет, – после непродолжительного молчания обратился он к румыну. – И поторопись, я не намерен провести тут всю вечность.

Заказ был доставлен через пять минут. Подозреваю, что старательный Бесник просто потряс двух-трёх работников служб доставки, неудачно проезжавших мимо на велосипедах, и собрал нужный заказ из всего ассортимента их огромных рюкзаков.

– А теперь, пока ты, моя девочка, ешь эту бесполезную пищу, вернёмся к вопросу зеркал.

Влад Цепеш встал и, заложив ухоженные руки за спину, начал прохаживаться взад-вперёд по небольшой кухне, методично читая лекцию:

– В славные времена моего становления мы, вампиры, прекрасно смотрелись в оловянные и ртутные зеркала. Разве может Влад Третий Басараб Дракула ходить неряшливым замарашкой? Зеркало – необходимый атрибут в комнате каждого дворянина! – Он наставительно поднял палец вверх. – Но с тысяча восемьсот тридцать пятого года начались проблемы. Этот паршивый германец фон Либих придумал делать зеркала из серебра! А с серебром у нас, знаешь ли, тяжёлые взаимоотношения…

Конечно! Какая же я дура, как я сразу не догадалась?! Реакция серебряного зеркала! Эх, а ещё химию люблю. Моя школьная учительница застрелилась бы со стыда, увидев мой позор…

– Много вампиров сгорело в этих зеркалах. Даже я сам чуть было не погиб и восстанавливался лет тридцать, изнывая от жажды в гробу. Ну ничего, с этим мерзавцем фон Либихом я поквитался. Он был уже совсем стариком и глотал на ночь снотворные пилюли… – Отец подмигнул мне самым пошлейшим образом. – Одна из моих невест, белокурая красавица Вайорика, приходила к нему каждую ночь и творила с ним всякие влажные бесчинства, а когда он изнемогал и забывался сном, то пила его кровь, всегда по чуть-чуть.

– Очень мило с её стороны, – буркнула я.

Жалкий старик по утрам думал, что просто видит эротические сны, ведь ему и в бреду не могло пригрезиться, что такая пылкая красавица польстится на его дряхлые чресла. Меж тем здоровье его слабло, и вскоре он умер. Сдох как собака. Сведённый с ума и лишённый воли той же Вайорикой, местный врач выписал заключение, что он скончался от воспаления лёгких…

– Вы… вы всё-таки убили великого учёного Юстуса фон Либиха?!

– Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. К тому же он был стар и всё равно скоро бы умер, а я должен был отомстить, – равнодушно пожал плечами граф. – Но вернёмся к зеркалам. Когда умные люди, желающие сэкономить на производстве и дать возможность даже нищим плебеям заиметь у себя дома хоть одно плохонькое зеркало, придумали делать амальгаму из алюминия – мы, вампиры, оказались спасены! Можно было вновь смотреться в зеркала без страха за свою жизнь! Но только имей в виду, моя милая дочь, что тебе стоит опасаться старых зеркал – в замках, музеях, старинных библиотеках. Велик риск, что там до сих пор сохранились проклятые либиховские серебряные ловушки!

– Вы убили Юстуса фон Либиха, – вновь не сдержалась я. – Мы его в институте проходили!

– Убил? Ну да, и не только его. Эти забавные цилиндрики, обмотанные чем-то чёрным, выглядят интересно. – Он с любопытством покосился на роллы. – Что это и как это есть?

– Сколько ещё он мог бы сделать для науки?! А вы убили его!

– Да забудь ты о нём! Плюнуть и растереть, – раздражённо отмахнулся Дракула. – У нас есть дела поинтересней, собирайся.

– Я с вами никуда не пойду.

– Боюсь, у тебя нет выбора, дитя.

– Ок. В любом случае сначала я всё это съем! Бесник, присоединишься?

Чтобы улопаться, привести себя в порядок и быть готовой к выходу, мне понадобилось не менее часа. Может, и больше, я не засекала. Граф театрально горько вздыхал, поглядывая на часы, цокал языком, вслух сообщал, сколько времени, раздражённо покашливал, намекал, что солнце набирает силу к середине дня, многозначительно ёрзал на стуле. Вот и отлично. Я специально ела и собиралась максимально медленно. Неудобно ему. А мне удобно?! Меня он спросил?!

Потом мы все трое вышли на улицу, и дальше всё выглядело как в шпионских боевиках, только мы прятались не от слежки, а от солнца. Бесник взял огромный чёрный зонт, который стоял в прихожей, в углу. Мы с графом Дракулой, заботливо придерживавшим меня под локоток, нырнули под спасительную тень зонта и добежали до припаркованной у соседнего подъезда машины. Чёрной, как все, разумеется, догадались.

Бесник вытащил за шиворот тело мёртвого водителя, которым, как я поняла, перед визитом к нам позавтракал мой отец, и сам сел за руль. Машина была затонирована наглухо. Когда мы отъезжали от нашего убежища, я скользнула взглядом по лежащему на дороге обескровленному трупу водителя, который был настолько бледен, что казался белым как снег даже через тонировку стёкол, и на мгновение задумалась: каким человеком он был? Была ли у него семья? Дети? Родители? Любимая женщина? О чём он думал, к чему стремился?

– Ты забиваешь свою голову такой ерундой, дитя… – процедил сквозь зубы мой отец. – Ты ведь не размышляешь, о чём думала и сколько детей выродила свинья, из которой сделали колбасу для твоей пиццы? Мы не должны очеловечивать еду.

– Но ведь он и был человеком!

– Для нас с тобой нет. Обычный скот. Посмотри, сколько таких животных бродит по улицам, без цели, без смысла, занятые только удовлетворением своих потребностей. Чем они отличаются от тупых коров и кудрявых баранов? Это такая же еда. Всего лишь еда. Для нас. Мы – конечное звено в длинной и логичной пищевой цепочке. Самое сильное звено.

Он отвернулся и демонстративно зевнул, закрывая тему. Я достала из рюкзака телефон и написала маме, что скучаю по ней. Потом увидела сообщение от Марии:

«Где ты? Я тебя потеряла».

«Я с отцом», – ответила я.

«Вот чёрт…»

Заметив со стороны графа Дракулы интерес к моему телефону, я опустила его в рюкзак и закрыла на молнию.

– С кем ты ведёшь переписку?

– С мамой, – соврала я. Хотя почему соврала? Ведь маме я тоже писала.

– Забудь эту женщину. И держись подальше от Марии.

– Я никогда не забуду маму, – огрызнулась я.

– О да… я её тоже помню… Такая яркая и необыкновенная женщина для жалкого людского рода. Не досаждала мне. Приняла моё семя и сама ушла. Это достойно уважения.

– Вы тоже её не искали, – резонно заметила я.

– Конечно. Зачем она мне? – равнодушно пожал плечами граф. – У меня толпы нестареющих вечных красавиц. Даром что холодные и мёртвые. Но и живых, юных и горячих, я могу заполучить сколько захочу.

– Рада за вас. Но предпочла бы не обсуждать интимную сторону вашей жизни.

Мы встали на зебре. Хромающая бабушка раздражающе медленно переходила дорогу.

– А я бы предпочёл, чтобы ты была более разборчива, дочь моя.

-..?! – Я даже повернулась к нему, поскольку не поняла вопроса и очень хотела услышать, что же он имеет в виду.

– Как ты могла позариться на этого полоумного старика?! – с совершенно искренним удивлением спросил Дракула, вскинув брови.

– На какого ещё старика?

– На своего учителя!

– А! Петров! Да я… и не зарилась на него в общем-то… просто как-то так само вышло…

Почему-то мне стало очень неловко и в то же время даже немного обидно за кооператора. Он же не старый ещё, ему лет сорок…

– Вот именно! Он старик! Нельзя делать фамильяров из таких людей. Он отработанный ресурс, к тому же ещё и скорбен умом.

– Но вы же сделали фамильяром Бесника, – бросив взгляд на румына за рулём, ответила я. У Бесника покраснели уши.

– Да, он туп, но он хотя бы молод и относительно красив, – парировал Дракула. – Его тело ещё долго может служить.

Весь этот разговор мне наскучил. К чему он вообще? Мне нет дела до чьих-то там фамильяров, нет дела до моей сестры и тем более до моего папочки. И не ему рассуждать о том, какими мужчинами я себя окружаю, это только моё дело, я давно выросла.

Мы выехали на шоссе, и румын прибавил скорость. Я видела, как за окнами светило солнце, превращая чёрный мир в светло-коричневый. Конечно, это из-за затонированных стёкол. Почему он не научится у своей дочери не использовать тонировку?

– Куда мы едем?

– В твой родовой замок.

– Это лишнее. Я уже достаточно насладилась красотами родины и общением с родственниками и хочу вернуться домой.

Дракула улыбнулся, не показывая зубы.

– Это и есть твой дом, дитя.

– Мой дом там, где осталась моя мама, мои друзья и…

– Забудь об этой женщине, она выполнила свою функцию сосуда и более не нужна.

– Моя мать не сосуд! Она человек! – крикнула я. – Остановите машину, я хочу выйти!

Но машину конечно же никто не собирался останавливать. Более того, она только набирала скорость. Пейзаж за окном совершенно смазался, и я уже даже не пыталась хоть что-то разглядеть.

– А друзей за твоё долгое бытие у тебя будет столько, что и не сосчитать. Хотя… – Мой отец на мгновение задумался. – Не думаю, что ты сможешь хоть кого-то с уверенностью считать настоящим другом. У господарей из рода Басарабов с этим большие сложности. Но я научу тебя заводить «дружбу» с теми, кто нам полезен.

– Нам?

– Нам. Басарабам. Мне и тебе. И твоим братьям.

Мы помолчали какое-то время.

– Но ведь у вас уже есть дочь, – сказала я, не выдержав. – И сыновья, как вы сами заметили. Так зачем вам нужна я?

– Ты должна стать правительницей России и привести русский народ под нашу протекцию и на нашу защиту от поганых турок.

Я смеялась. Просто села поглубже на сиденье и долго-долго смеялась, потому что представить больший бред крайне сложно. Что ж, по крайней мере, мне весело.

– Большинство русского народа в качестве правителя вполне устраивает Путин. По крайней мере, согласно официальной статистике. Но, даже если и не устраивает, ещё меньше людей устроит какая-то левая девочка из провинции, без образования, карьеры, достижений, политической программы, да к тому же ещё и с иностранными корнями. Мне жаль разочаровывать вас, граф, но за меня никто не проголосует. Вообще никто!

– А разве я говорил о голосовании, Нина? – удивился Дракула.

– Но как я могу стать правителем России без голосования? У нас федеративное устройство, демокра…

– В результате захвата власти, разумеется. Кровавого захвата! А это ваше модное голосование… Вовсе ни к чему интересоваться мнением челяди в таких серьёзных вопросах. Если тебе нужна власть – ты просто приходишь и берёшь её, проливая кровь непокорных, а все остальные преклоняют перед тобой колени. Так было и так будет всегда.

– Э-э… это, конечно, очень круто… – искренне восхитилась я. – Бесник, я надеюсь, ты так быстро мчишь нас в психушку? Моему дорогому отцу явно нужно вернуться в палату и принять таблетки. Хотя укольчик был бы лучше.

Он не ответил. И даже не взглянул на меня в зеркало. Он что, надулся за то, что я назвала его тупым? Ну, может, и не в таких выражениях, но что-то вроде того. Ой, да и плевать мне на его обиды! В конце концов, я госпожа, а он мой раб!

– Наконец-то в твою голову приходят правильные мысли, – тихо заметил Дракула.

Вот чёрт! Он же читает мои мысли! Все или не все? И что ещё он «прочитал» из того, что я успела надумать? И как мне контролировать своё мышление, чтобы не подумать лишнего? Хочу к маме.

Собакоголовый видел, как кровопийца и раб вывели девушку из подъезда под зонтом. Значит ли это, что она обращена? Или она попала под зонт просто потому, что шла рядом с вампиром? Об этом стоило поразмыслить и сообщить повелителю. Но больше всего собакоголового удивило, что граф не почувствовал его присутствия. Неужели старик теряет хватку? Или он просто был так увлечён общением с девчонкой? В любом случае повелителю будет интересно об этом узнать.

Собакоголовый дождался, когда машина скроется из виду, припал к земле и принюхался к следам от шин. И даже на всякий случай лизнул асфальт – вдруг пригодится, мало ли. Ему вовсе не улыбалось прямо бросаться в погоню, но придётся, а лишней информации не бывает.

Он встал, отряхнулся, огляделся по сторонам и, задрав ногу, быстренько пометил угол дома. Мало ли, вдруг пригодится? Идти против природы сложно. Вяло рыкнув на пробегающую кошку, он поправил капюшон на голове и ушёл прочь.

Меня слегка укачало в дороге, так что я, не стесняясь, закрыла глаза и задремала. Это лучше, чем слушать вампирские бредни. А проснулась, когда мы по раздолбанной дороге въехали в какую-то деревеньку, скребя днищем машины о кочки. Нас мотало из стороны в сторону, как в стиралке на низких оборотах. Граф Дракула при этом всеми силами старался сохранить достоинство и невозмутимость, но получалось так себе. Скорее он выглядел смешно, пытаясь удержаться на месте, но периодически гулко стукаясь макушкой о крышу авто изнутри. Пару раз я даже хихикнула и не жалею…

Вдоль дороги стояли палатки, в которых предприимчивые местные жители продавали сувениры: всю лабуду, что связана с легендами о вампирах. В первую очередь пластиковые игрушечные зубы любого размера на любой рот. Потом летучих мышей – керамических, плюшевых и металлических, в виде кулончиков, серёжек, ваз и пепельниц. Пауков с паутиной в том же ассортименте, даже вязанные на спицах попадались.

Разумеется, везде мелькало изображение ужасного вампира, раззявившего пасть с клыками, на сумках, кружках, значках и магнитах, и конечно же растиражированные фотографии замка, возвышающегося над деревенькой. Прототипом служили культовые образы актёров: Макса Шрека, Белы Лугоши, Кристофера Ли, причём самым популярным был почему-то белокурый Лесли Нильсен. Хотя уж он-то полная няшка-обаяшка…

Как я понимаю, также успехом пользовались «осиновые» колья, «святая» вода в фирменных бутылочках, «серебряные» пули на цепочках и прочая ерунда в виде детских арбалетов, раскрасок и наклеек. Мы вынуждены были выйти из машины, так как дорога стала совсем непригодной для передвижения на колёсах. Бесник вновь открыл над нами зонт.

Высыпавшие было к нам навстречу местные жители кто с испугом, а кто и с почтением расходились в стороны и старались исчезнуть из виду как можно скорее. Кое-кто бросал свою торговлю, остальные закрывали палатки, прячась внутри них. Недалеко скрипели покосившиеся деревянные заборы, которым на вид было лет сто. Деревянные домишки за этими заборам выглядели так же ветхо и неприкаянно.

Вдали на холмике тревожно блеяли овцы. Напуганный пастух, то и дело оборачиваясь в нашу сторону, торопливо гнал их в овчарню. Улица как-то сразу стала пустынной, как в голливудских боевиках, когда герой выходит один на один с главным злодеем мериться, у кого кольт длиннее. Солнце скрылось за тучами, так что мой отец даже решился закрыть зонт.

– Здесь почти всегда пасмурно, – сказал он, когда мы трое поднимались по узкой, мощённой камнем тропинке к замку. – Отчасти поэтому я и решил поддержать глупую легенду о том, что это мой замок. В своё время выкупил его вместе с городком, и теперь он действительно стал моим. И твоим, ведь ты – моя дочь. Имей в виду, это ценное наследство, Бран – самый дорогой замок в этой стране.

– А к самому дорогому замку в этой стране нельзя было сделать нормальную дорогу? Нормальный подъезд на машине? Надо обязательно идти вот так, по раздолбанной каменной лестнице, сворачивая ноги и проклиная всё на свете?

– О, это всё из-за туристов, дитя. Туристы хотят видеть не тронутое временем Средневековье. А Средневековье обязано быть страдающим…

– Надеюсь, нормальная ванна тут есть? Или хотя бы душ.

– Зачем? Сколько лет ты не мылась?

– Лет?! Я моюсь каждый день, утром и вечером!

– Какие глупые излишества, – фыркнул Дракула. – Ты очень странная, дочь моя…

Мы наконец-то дошли до двери, и мой отец постучал.

– Там кто-то есть? – напряглась я.

– И да и нет. Но не волнуйся, там нет живых.

Вот как раз после этой фразы я и начала волноваться…

Когда дверь открылась сама собой, моё волнение лишь возросло. Но граф и Бесник спокойно вошли внутрь. Вообще-то я бы предпочла уйти отсюда, но… куда? Тащиться одной вниз? А вдруг местные жители не будут мне рады? Факелов и камней мне уже хватило.

В общем, подумав несколько секунд, я прошла вслед за остальными, и дверь сразу же захлопнулась за моей спиной с такой силой, что порывом воздуха меня отбросило на пару шагов вперёд и я впечаталась носом прямо в спину Бесника.

– Вы в порядке, господарша? – обернувшись ко мне, спросил он.

– Нет! Я не в порядке! Я вампир! Я не могу вернуться домой! Вместо этого я таскаюсь по каким-то старым пыльным замкам в компании типа румына и типа графа Дракулы, который типа мой отец!

– Милое дитя, хотя бы ты не называй меня графом, это ужасно раздражает. Я – князь, господарь Валахии! Графом меня назвал этот глупец-писатель. Как там его? Чмокер, Стокер, Брокер… кажется?!

– Брэм Стокер, господарь, – с поклоном поддакнул Бесник.

– Но я должен быть благодарен ему, – не обращая внимания на подсказки фамильяра, задумался мой отец. – Благодаря его пошлой сказочке туристы стекаются к этому замку, а также ко всем моим владениям, как косули на водопой. Изо дня в день, из года в год, из века в век… Это сумасшедшие деньги, дитя! Кажется, даже при своей жизни я не был так баснословно богат. Возможно, ты не заметила, но во дворе того отеля на перевале Борго я даже приказал поставить памятник этому дураку-сказочнику, ведь как-никак, а мы обязаны ему всем, что имеем сейчас.

– Я не читала «Дракулу». Но смотрела фильм с Киану Ривзом, – вспомнила я.

Мы прошли через широкий зал и поднялись по лестнице, ведущей на второй этаж.

– Ты же знаешь, что этот… как там его… Киану Ривз тоже вампир?

– Ой, ну вот не надо, а? Всякому вранью есть предел!

– Он бледен, худощав. Он не стареет. И сводит с ума миллионы девушек, оставаясь одиноким. Неужели ты сама не додумалась соединить воедино все эти факты?

– Конечно же его тоже вы сделали вампиром? – скептически спросила я.

– Нет. Я не столь большой поклонник его творчества. Кроме того, в Америке есть свои вампирские кланы и свои традиции…

Бесник взял откуда-то керосиновую лампу, зажёг её и шёл на пару шагов впереди нас. На стенах узких коридоров висели мрачные портреты каких-то неизвестных людей, которые в полумраке и разглядеть-то было крайне сложно. Но мой новоявленный папаша занудно вводил меня в историю создания этого замка, а заодно и в историю фанатизма по вампиризму, благодаря которому это бизнес-предприятие процветает.

Процветает? Серьёзно? Да за минувшим поворотом на меня чуть не упал потолок! Не побелка, даже не люстра, а именно кусок потолка! Какое-то шестое чувство не дало мне задержаться у картины, где три прекрасные обнажённые девушки (на вид им было не больше пятнадцати) с самыми нежными лицами рвали на куски невинного ребёнка, наслаждаясь его хлещущей во все стороны кровью.

Может быть, дело в том, что я не люблю страдания детей, может, ловлю успешно забытые флешбэки из детства, но я сделала два быстрых шага вперёд, практически вплотную прижимаясь плечом к неспешно идущему графу, и в этот самый момент услышала грохот сзади. Когда мы обернулись, стало ясно, что часть потолка просто обвалилась, разлетевшись от удара об пол на десятки кусков, некоторые из которых были размером с мою голову…

Нет, я, конечно, привычная, в прошлом семестре на меня упал огромный кусок побелки в старом корпусе родного института. Мне тогда удалось увернуться, но волосы припорошило, и я весь день проходила «седой» на полголовы. Но это ж всё-таки институт в провинциальной дыре, который разворовывают ректор и две толстые проректорши. А тут какая-никакая, но Румыния, страна в Евросоюзе, куда их министры по сохранению культурных ценностей смотрят, а?!

Просто фраза «самый дорогой замок в стране» сама собой навела меня на мысль, что эта постройка должна содержаться в идеальном состоянии. Что ж, видимо, не должна…

Мы спустились вниз, потом поднялись наверх, потом опять куда-то спустились. Лестницы были вполне себе обычными, винтовыми, коридоры то сужались, то расширялись, ответвляясь во все стороны. В конце концов мы оказались в какой-то мрачной комнате, где Бесник поставил лампу на стол.

– Это твои покои, дитя, – торжественно объявил Дракула.

Покои? Скорее это монашеская келья. Ну или одиночная камера. Что, в принципе, одно и то же. Тусклый свет керосиновой лампы. Деревянный стол. Стул. Кровать. Узенькое окошко с грязными стёклами. Интересно, окна в этом замке хоть когда-нибудь мыли?

– А нет ли более приличных вариантов заселения? – спросила я. – Может быть, тут поблизости есть какая-нибудь гостиница хотя бы на три звезды? С душем, туалетом, нормальным освещением, с кроватью, которая младше меня, халатами, тапочками и завтраком?

– Что она бормочет? – Граф озадаченно уставился на Бесника.

– Господарь мой, господарша хотела бы более просторные и светлые покои… – затравленно пояснил он.

– И современные, – добавила я.

– И современные, – повторил румын.

– Со-вре-мен-ны-е? – по слогам произнёс Дракула, переводя взгляд с фамильяра на меня и обратно. – Что я слышу, раб? – в конце концов, определившись с тем, кому предъявлять претензии, спросил он. Бесник молчал.

– Мне нужен нормальный душ. И туалет в номере. Ну то есть в покоях.

– Но под кроватью стоит ночной горшок! Просто выплесни его содержимое из окна, и в покоях всегда будет чисто!

– Вот уж спасибо, папа! – психанула я. – Вы, конечно, извините, но я не собираюсь выливать всякое из горшка на улицу! Мы, слава богу, не в Средневековье!

– Ты не рада жить так, как жили твои предки? Как жил твой отец?! – Граф или князь Дракула от услышанного, кажется, стал ещё бледнее.

– В общем, так. Выводите меня по этим лабиринтам назад из замка. Я хочу вернуться в Бухарест, в цивилизацию. Увы, но, несмотря на всю экзотику, родовое имение мне не понравилось. Можете меня проклясть! Отречься от меня! Прогнать тоже можете, почему нет? Забудем друг о друге, и я вернусь наконец домой, к маме-е!

Естественно, меня отказались вести назад. Со скандалом и слезами я всё-таки вытребовала себе другую комнату, к которой мы опять долго шли по лабиринтам коридоров и лестниц.

Ну что сказать… Не фонтан, конечно, но этот номер оказался просторным и более светлым, хотя бы потому, что стены были белёными и на удивление чистыми. Кровать была такой же древней, но куда деваться? Зато окон аж три! Я поставила на пол рюкзак, и несколько минут мы с князем Дракулой провели в напряжённом молчании. Он дулся на меня.

Впрочем, его проблемы, по идее это скорее уж мне надо дуться, а не ему. Вернувшийся Бесник притащил какую-то небольшую бочку и поставил её к маленькому, скромному, убитому временем умывальнику, из крана которого раздражающе подкапывала холодная вода. Типа это ванна, что ли?

За немытыми окнами садилось солнце. Граф отошёл в угол, практически растворившись в тени. Бесник прибавил огонь в керосинке.

– Отдыхай, возлюбленное дитя, – раздалось из угла. – До утра мы не увидимся. Мой своё тело или прикажи рабу вымыть тебя. Утром я расскажу, как ты будешь жить дальше.

– О-о, как интересно! – с сарказмом протянула я. – До утра я с ума сойду от любопытства, хотелось бы прояснить этот вопрос прямо сейчас.

– Сожалею, но у меня есть некоторые дела. Солнце уже село, значит, мне пора поохотиться.

– Будете убивать крестьян?

– Да, пожалуй. Давно я не занимался охотой, пора возобновить эту традицию. А то, видишь ли, некоторые крестьяне посмели недовольно коситься на меня. И на мою дочь! – Дракула важно поднял вверх указательный палец. – Такие вещи никому нельзя спускать с рук.

– Может быть, стоит попробовать относиться к ним хотя бы с толикой уважения, учитывать их интересы и заботиться об их нуждах?

– Большего бреда я не слышал за пятьсот лет. – Мой отец, качая головой, вышел из комнаты.

Мы с румыном остались вдвоём. Я с тоской посмотрела на бочку, потом на антикварную кровать. Бесник, проследив мой взгляд, густо покраснел.

– Нина… моя господарша… я готов исполнить…

– Даже не мечтай, – оборвала я его невнятное блеянье. Знаю я его. Во всём видит намёк на интимные отношения! Псих конченый… – Лучше расскажи мне, чем тут можно себя развлечь?

Теперь уже он покосился на постель и снова покраснел.

– Нет! – пришлось напомнить мне, добавив стали в голос. – Какие-нибудь вменяемые развлечения кроме этого имеются?

– Только молитва, господарша.

Молитва? Начнём с того, что я атеистка и молитв не знаю. Да и молитвы в таком месте и в моём положении как-то не особо обнадёживают. Я похищена из дома и помещена в ветхий замок, рассыпающийся на глазах. Я убита, воскрешена, и я вампир! Впрочем, да, пожалуй, мне оставалось только молиться. Или…

В конце концов я выгнала Бесника и закрыла тяжёлую дверь, для гарантии запершись на ключ, чтобы этот озабоченный румын не вздумал лезть ко мне ночью. Потом упала на кровать и сделала то, что делает большинство девушек в любой непонятной ситуации, – разревелась. А отревевшись, вспомнила, что у меня есть телефон, с помощью которого теоретически можно связаться с Марией. Должна же быть тут хоть какая-то связь…

Связь и правда была, формальная, то есть на одно самое маленькое деление на экране. А по факту её не было вообще. Я вставала на кровать, подходила к двери, ловила сеть – ничего. Ок, попробуем открыть окно…

Окно открылось не сразу. Похоже, что не открывали его много-много лет, и рама просто присохла к каменной кладке. С треском и грохотом мне всё же удалось открыть одну створку и высунуться из окна по пояс, ловя связь, чтобы отправить хотя бы одну эсэмэску.

– Что ты тут делаешь, дитя? – донеслось снизу.

Я опустила взгляд.

По стене снизу вверх полз мой отец. В смысле граф. То есть князь. То есть вампир. Я не знаю, как правильно назвать это нечто, но оно ползло. Его губы были окровавлены, глаза горели красным. Он цеплялся за стену длинными когтями и полз всё выше и выше. Откуда-то издалека послышался протяжный волчий вой, такой тоскливый, что у меня мурашки по спине побежали и защемило сердце.

– Хочешь посмотреть, как я превращаюсь? – спросил Дракула.

Нет, я не хотела, но не могла произнести ни звука, просто уставившись на него сверху круглыми от ужаса глазами. Вдруг он как-то странно заёрзал, оскалил красные от крови клыки, запрокинул голову до хруста, противно запищал и, отцепившись от стены, камнем бросился вниз, смявшись в комок, словно бумажный лист, а уже в следующее мгновение расправил кожистые крылья, взмыв прямо к моему окну в виде летучей мыши!

Я едва успела отшатнуться, чтоб не получить коготками по носу. Ну фу же! Правда, фу-у! Они ведь ещё и бешенство переносят! И кучу других заболеваний, я знаю, я читала в Интернете…

– Так медленно – только для тебя, чтоб поняла и запомнила, – противно пропищала мышь и унеслась в ночь.

Быстренько захлопнув окно, я села на кровать и просидела столбом, наверное, минут десять. Меня привёл в чувство тревожный гул «голодного» телефона, который требовалось срочно зарядить. Но где? Откуда тут электрические розетки, скажите на милость? Подумав, я взяла рюкзак, цапнула со стола ту же керосиновую лампу и отправилась на поиски Бесника.

А найти его оказалось не так-то просто. За дверью он не караулил, на крик он не отзывался, на свист не шёл. Где мне искать папиного фамильяра? Я ведь даже не помню, с какой стороны мы пришли. Кажется, слева. Точно, вон в том углу ещё картина покосившаяся, значит, мне туда.

– Бесник! – ещё раз как можно громче крикнула я, выйдя на лестницу.

Тишина. Какое-то слабое дуновение ветерка снизу и странный шорох. Я пошла на звук, нырнула в боковой проход, но узенький коридор привёл меня в тупик. Повернула обратно, видимо, свернула не направо, а налево, потом вернулась назад и только тогда поняла, что заблудилась.

Попытка позвонить румыну тоже ничего не дала – связи не было, а вот несчастный телефон последний раз моргнул ярким дисплеем и окончательно потух. Ну чё, прекрасно, блин…

Несколько раз я безуспешно звала то Бесника, то (прости господи!) папу Влада и продолжала блуждать по бесконечным подземным лабиринтам этого «чудесного» замка.

Иногда казалось, что мне почти удалось найти дорогу обратно к моей комнате, но потом я внезапно оказывалась в каком-то другом месте, продвигалась по другим коридорам, оббивала носы кроссовок о ступени других лестниц и опять куда-то шла. Периодически позади, впереди, сбоку или снизу слышался отдалённый смех, детский плач, какой-то невнятный старческий шёпот, и, если честно, это было чуточку страшновато. Или уже не чуточку…

И самое главное, совершенно непонятно, что делать в этой ситуации: кричать погромче, чтобы пришли и спасли, или, наоборот, затаиться, чтобы меня не нашли и не съели?

Кстати, о еде…

Во мне начинало просыпаться чувство неестественного голода, такое сильное, какого я не знала раньше. Ах да, я же теперь вампир, точно. Спасибо, папочка…

Неудачно поставив ногу на стоптанную ступеньку, я вдруг слетела с крутой каменной лестницы, едва удержав керосиновую лампу в вертикальном положении. Всё-таки это мой единственный источник света, без него будет совсем печально. Постонав пару минут на холодном каменном полу, глядя в закопчённый потолок, я встала, отряхнулась, мысленно понадеялась, что айфон в рюкзаке не разбился, и наконец осмотрелась.

– Ну и куда меня занесло?

Маленькое квадратное помещение было едва ли не всклень заставлено гробами. Каменными, деревянными, железными. Были даже два более современных из декоративного пластика с красной обивкой. Запах соответствующий. Чудесно. Просто замечательно.

Решив, что надо поскорее убираться отсюда, я всё же поддалась любопытству и, подойдя к старому деревянному гробу, заглянула внутрь через щель между плохо сколоченными досками. Внутри кто-то был. Труп. Мумия. Ну то есть человек, наполовину высушенный и разлагающийся. Или не человек вовсе? А в других гробах тоже кто-то есть?

Я задумалась буквально на секунду, как вдруг обтянутый коричневой кожей череп дёрнул нижней челюстью, распахнул глаза и уставился на меня. Я завизжала и бросилась к лестнице. Маленькое помещение тут же наполнилось рёвом, воем, рычанием и скрежетом, а потом крышки гробов полетели вверх и те самые существа, которые хотели сожрать меня в машине, теперь выползли наружу и припустили вслед за мной.

Наверное, я орала. Отбивалась локтями, рюкзаком, лампой. Бежала куда глаза глядят, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этих мёртвых (но, блин, живых!) уродов. За каким-то поворотом я влетела головой в живот Бесника. Он едва удержался на ногах, сначала спросил: за что? Потом – что я здесь делаю, а когда услышал вой мертвецов, то цапнул меня за руку и побежал уже вместе со мной. Довольно резво, кстати!

Но лично мне вот с этого момента стало чуть полегче – он явно знал дорогу. Румын забрал у меня лампу и увёл по маленькой лестнице влево, потом потащил каким-то коротким коридором, спустился по другой лестнице и быстро закрыл каменную дверь, заперев воющую нежить внутри. Через пару секунд мы услышали шкрябанье когтей по камню и разочарованный визг…

– Почему вы убегали, Нина? – осипшим голосом спросил Бесник, когда мы спускались по лестнице куда-то вниз. – Ведь вы могли заставить их лечь обратно в гробы. Вы – дочь Дракулы!

– Могла? Точно? А мне кто-нибудь объяснил, как это делать? Или, по-твоему, я должна была сама догадаться? Хоть бы слово кто сказал…

Мы сели за стол в большом зале, украшенном картинами и доспехами, меня неслабо потряхивало, фамильяр моего отца быстренько зажёг свечи и достал из старинного шкафа бутылку вина. Пробку он вытащил зубами.

– Князь Дракула сначала ползал по стенам, а потом вообще превратился в летучую мышь, – зачем-то сообщила я, принимая от него оловянный фужер.

– Вы тоже это умеете.

– Нет, не умею!

– Я научу вас! – с готовностью подскочил румын. – Чтобы превратиться в летучую мышь, вам нужно раздеться! Догола!

– Что-о?! – Я сделала большой глоток, едва ли не ополовинив бокал. Пожалуй, немного алкоголя мне сейчас действительно не повредит.

– Вам нужно всего лишь допить вино, раздеться и…

– Заткнись. Убью. И это, наливай…

Собакоголовый бесшумно крался по коридорам замка. Когда старый вампир улетел, ему стало намного спокойнее. Главное, не попадаться на глаза этим мёртвым тварям. Румына он пришлёпнет, как таракана, если тот только посмеет вмешаться, а девчонка… Она ещё ничего не умеет, чтобы представлять хоть какую-нибудь опасность.

Он остановился в тени на лестнице над главным залом. Румын и девчонка были внизу. Он услышал её голос и старательно принюхался. Что-то изменилось. Она была холодна, как сама смерть. Собакоголовый вдохнул отражённый запах её кожи и нервно задрожал, едва сдерживая рык. Как быстро всё произошло…

– Что-то я не припомню, чтобы мой отец раздевался перед превращением в мышь! Он вовсе не голым ползал по стенам! – выдув треть второго фужера, парировала я.

– Но, господарша, вы ещё так неопытны! Князь владеет искусством превращения многие века, ему не нужно раздеваться. А вы… вы обязательно запутаетесь в одежде и…

– Я не буду раздеваться!

– Нет, будете! Чего стесняться, я ведь уже видел…

– Ты говорил, что отворачивался?!

– Иногда…

– Маньячина озабоченная! Я всё расскажу папе Дракуле, когда он вернётся!

– Вы ведь хотите научиться превращаться в мышь? – не унимался Бесник, всё ещё на что-то надеясь. – Я отвернусь.

– Ладно, – неожиданно для самой себя вдруг согласилась я. – Но только не отвернёшься, а уйдёшь вон туда. Что это там? Кухня? Вот и отлично.

Он пытался убедить меня, что нам нужно держаться вместе, чтобы я опять не заблудилась. Но потом всё же встал и послушно вышел, закрыв за собой дверь. Всё-таки я господарша, он обязан меня слушаться.

– Ну а что мне делать, когда я разденусь? – крикнула я.

– А вы уже разделись, господарша?

– Да!

– Совсем разделись?

– Почти! – Я стояла в холодном зале в одном нижнем белье и носках. Даже после согревающего алкоголя не очень-то хотелось тут совсем оголяться. Тем более что мой вампирский папочка может заявиться в любую минуту.

– Вы должны раздеться совсем! – задыхаясь от счастья, настаивал румын.

Вздохнув, я повернулась к запертой двери спиной и сняла лифчик, положив его на стол. Из-за двери донеслось напряжённое сопение. Он что, подсматривает, что ли?! Или только пытается? Ну уж нет, трусы я снимать не буду!

– Вы разделись, господарша? – снова донеслось из-за двери.

– Да! – раздражённо прорычала я. – Что мне делать теперь?

– Просто представьте, что вы – летучая мышь…

Легко сказать! Как я должна себе это представить? Летучая мышь. Жуткий чёрный уродец с перепончатыми крыльями. Ну допустим, я не красавица, так что представить себя уродливой тварью мне несложно, а вот мышью…

К примеру, сколько там у них зубов? Интересно, хвост у них есть? А какой нужен размах крыльев? Какой размер? Вот, размер! Мышь, в которую превратился Дракула, была не очень большой…

Я сгорбилась, чтобы хотя бы приблизительно соответствовать размерам летучей мыши. Раскинула руки и вдруг упала на пол с высоты своего роста, барахтаясь и хлопая огромными перепончатыми руками, тьфу, крыльями. А тут ещё эти трусы! Как-то неудобно они на мне… я попыталась вылезти из них, но только запуталась, и вдобавок носок налез на голову! Фу! Я же проходила в нём весь день, он нестираный!

– Бес-ни-ик! – мерзко запищала я.

Скрипнула дверь, раздались шаги.

– О, господарша, у вас получи… Вы не разделись догола?!

– Как мне стать обратно человеком?!

– О, это невозможно, Нина.

– В каком это смысле? Я что, всю жизнь теперь буду летучей мышью, запутавшейся в трусах?! А ну, повтори!

– Я имею в виду, что вы ведь вампир и больше никогда не сможете стать человеком, – уточнил нудный румын.

– Ты идиот! Как мне принять свой привычный облик?!

– А-а, вот вы о чем, – наконец-то сообразил этот озабоченный болван. – Просто представьте, что вы человек.

С превращением в человека всё получилось намного быстрее. Ещё бы: представить себя человеком мне намного проще. Я даже не успела сказать румыну, чтобы он убрался обратно на кухню, как оказалась в своём привычном теле, с трусами на шее и одним носком на ухе. Второй как был на ноге, так там и остался, уже спасибо. Бесник вытаращил на меня восхищённые глаза, открыл рот и даже пустил слюну.

– Вы голая-а-а… – с дебильной восторженной улыбкой заявил он. Да неужели?!

Не знаю, способны ли вампиры краснеть, но я покраснела. Быстро прикрыв руками сокровенные части своего тела, я пустила розовый пар двумя струйками из ноздрей:

– Уйди вон, мне надо одеться.

Если бы всё было так легко. Он меня просто не слышал! Стоял и пялился как идиот. Ох, мужик, кажется, ты нарвался по полной…

Собакоголовый резко вспрыгнул на перила и слетел вниз, угодив прямо на стол. Канделябр в центре покачнулся, но устоял. Девчонка вскрикнула. Ногой он швырнул её белый лифчик прямо в лицо фамильяру, бросившемуся было на защиту своей госпожи, одной рукой подхватил обнажённую девицу, забросил себе на плечо, ухватив за ноги, и резво побежал наверх. Бегать он умел.

Я орала! Что это вообще было? Кто это? Собака? Оборотень? Он сожрёт меня? Едят ли оборотни вампиров?! Я не слышала ничего подобного, но, может быть, тогда мне попробовать выпить его кровь? Кажется, я ужасно голодна, и эта мысль почему-то быстро заместила страх. К чему бы это? Не знаю, надо подумать…

Впрочем, сейчас были вопросы и поважнее, а именно: куда он меня несёт и зачем? Я возмущённо била кулаками по его куртке, пытаясь представить себя летучей мышью, чтобы вывернуться и улететь, но ничего не вышло. Трусы с шеи упали на лицо и ужасно щекотали нос. Мы куда-то поворачивали несколько раз, спускались, поднимались, опять поднимались. Вот всё, что я помню.

– Отпусти меня, собака сутулая! – в ярости кричала я. – Ты знаешь, кто мой отец?!

Вот уж никогда не думала, что опущусь до такой пошлости, но что мне было делать? Оборотень только рыкнул в ответ и упрямо продолжил свой путь.

– Да я из тебя всю кровь через соломинку высосу!

Вновь односложный рык.

– Придурок! Ты попал! Мой папаша – сам граф Дракула! В смысле князь! Он с тобой тако-о-ое сделает!

Длинный насмешливый рык. Он, вообще, разговаривать-то умеет? Человеческую речь понимает? Или это просто прямоходячая псина, которая поддаётся дрессировке? Интересно, сколько команд он знает…

– Фу! Стоять! Сидеть! Дай лапку! – перечислила я, но бесполезно. Когда он слегка сбавил ход на повороте, я кое-как умудрилась стянуть с головы трусики, попутно стряхнув с уха носок, смяла их в комок и, изогнувшись, бросила перед ним. – Апорт!

Похоже, он поймал их свободной рукой, потому что они тут же были убраны в задний карман брюк. Не работает, обидно, досадно, упс…

Где-то вдалеке заорал Бесник. Я крикнула ему в ответ, но услышала гневное рычание своего похитителя и почти сразу почувствовала запах свежего воздуха. Где мы?

Мы куда-то вышли, оборотень повернулся, чтобы запереть дверь, и я боковым зрением увидела звёзды на ночном небе. Потом он аккуратно поставил меня на ноги. Я прикрылась руками, насколько это было возможно, и быстро осмотрелась по сторонам. Мы были на крыше. Ярко светила луна. Оборотень молча смотрел на меня и хрипло дышал.

– Что тебе нужно, собачка? – как можно дружелюбнее, улыбнувшись, спросила я.

– Ты, – вдруг ответил он.

– Что?

– Ты… ты моя…

Он шагнул ко мне, я сделала шаг назад, но он шагнул за мной. Так мы двигались, пока я не подошла к краю крыши. Хорошо ещё, что вовремя обернулась. Конечно, там были небольшие перила, где-то чуть ниже пояса, но ведь навернулась бы запросто. Оборотень приблизился ко мне вплотную, и я почувствовала его дыхание на шее.

– Ты моя. Никто не может трогать твоё тело. Оно моё. Я буду обладать тобой.

Э-э… интересно, что он имеет в виду? Если то, о чём я подумала, то я против. Голова трезвела с невероятной скоростью, ну на свежем-то воздухе…

– Может, мы спустимся с крыши?

Но вместо ответа он потянул меня за руку, пытаясь отвести её в сторону от моей груди. Собачий абьюз или абьюзер ты собачий! Только этого мне тут не хватало для полного счастья. Конечно, я попыталась вырваться, но куда там, он был втрое сильнее!

Оборотень схватил меня за талию, прижал к себе и облизал лицо языком. Фу, блин! Хорошо ещё, что не ткнулся со всей дури мокрым носом в глаз, собаки такое любят!

– А-а… а как тебя зовут? – спросила я, уворачиваясь от очередной порции облизываний.

– Нина. Тебя зовут Нина, – возбуждённо прорычал он.

– Нет, это я знаю. А как зовут тебя? У тебя есть имя?

– Его имя Каракюрт, – неожиданно раздалось за спиной оборотня. Он так и застыл с высунутым языком над моим лицом, округлив глаза. – Отпусти мою племянницу, Каракюрт, и охраняй вход.

Оборотень на мгновение засомневался, но потом всё же подчинился приказу и отошёл от меня. На противоположном краю крыши стоял высокий, полноватый мужчина в дорогом восточном халате, парчовой чалме с хвостом и плаще с капюшоном, наброшенном на плечи. Собакоголовый поклонился ему и встал, прислонившись спиной к двери, через которую принёс меня сюда.

Мужчина эффектным движением сорвал с себя плащ и, сделав шаг в мою сторону, протянул его мне. Внешне он был похож на моего отца, лицо чуть покруглее, бородка и нафабренные усы, глаза подведены тушью, пухлые красные губы, на шее бриллиантовое ожерелье и огромный золотой полумесяц. Так, значит, это и есть мой дядя Раду?..

– Не волнуйся, больше он тебя не тронет.

Я бросила быстрый взгляд на оборотня. По его горящим глазам и любвеобильной слюне было ясно: тронет, да ещё как, при первой же возможности.

– Князь Дракула знает, что вы здесь? – кутаясь в плащ, поинтересовалась я.

– О, вижу, старина Влад уже заполнил пробелы в твоём образовании, дорогая племянница? – сухо улыбнулся мужчина.

Вряд ли этот вопрос требовал ответа, так что мне показалось вполне разумным его проигнорировать.

– Зачем вы здесь? – вновь спросила я.

Хватит быть безынициативной жертвой, которую все похищают и дёргают за ниточки, как им вздумается. Мне нужны ответы. Я хочу навсегда разобраться со всеми этими вампирами, маньяками, психопатами или кто они там… и всё равно вернуться домой.

– Странный вопрос, Нина. Чтобы забрать тебя.

Ага, щаз-з-з! Вот с этим восточным товарищем с завитой бородкой, разодетым в шёлковый халат и с причудливой чалмой на голове, я точно никуда не пойду. Тем более если нас будет сопровождать эта озабоченная широкоплечая псина.

– Признаться, я надеялся встретиться с тобой ещё прошлой ночью, но тебе удалось перехитрить моего чёрного ангела.

Какого ещё чёрного ангела? О чём он вообще говорит? У них тут у всех беда с головой, наверняка проблемы с экологией сказываются…

– Ангела смерти, – пояснил он. – Нубийца.

– Нубийца?

– Ну да. Он ходит по городу ночью и отправляет души людей на небеса, собирая за это кровавую плату. А они даже не видят ничего, кроме его белоснежных зубов. Я долго готовил его. Лекари залили его глаза чёрной краской, получаемой по древнему рецепту из дубовых наростов, выросших вокруг пчелиных гнёзд.

– Так это не человек без головы, а просто негр?

– Конечно, – честно улыбнулся мой дядюшка. – Неужели ты поверила этим глупым цыганским бредням?

– Зачем я вам нужна?

– О, а вот это самое интересное…

Мужчина подошёл к парапету, перегнулся через него и посмотрел вниз.

– Ночью земли почти не видно. Чёрная бездна…

Я молчала. Мне надоели эти вампирские игры, пространные разговоры, тонкие намёки, необъяснимые ходы, загадочные интриги, бесконечные родственники, которых я не знала и знать не хотела. И ещё я хотела есть. То есть пить. Всё больше и больше.

И мне это особенно не нравилось, потому что я знала: этому невозможно противиться. Рано или поздно я должна буду утолить этот голод, потому что я тоже вампир, я мертва, я никогда не вернусь домой и никогда больше не увижу солнца.

– Как тебе нравится идея твоего отца? Ты готова стать предводителем русского мира?

– Она абсурдна, и вы это понимаете.

– Конечно, – кивнул мой дядя Раду. – Поэтому у меня есть к тебе предложение получше, Нина. Уверен, ты найдёшь его более привлекательным. – Он выдержал эффектную паузу, склонив голову набок в ожидании моего заинтересованного вопроса, но, поскольку его не последовало, подмигнул и продолжил: – Ты станешь османской султаной, женой нового султана, который вновь соберёт по крупицам империю Османов. Великой и прекрасной, как султана Хуррем!

– О-о-у! Я так и знала, что вы все тут помешаны на турецких сериалах! – Я безрадостно хлопнула себя ладонью по лбу. – Теперь-то всё ясно! Вы ролевики, да?

«Дядя» устало посмотрел на звёзды и сделал несколько глубоких вдохов.

– Прямо сейчас в пригороде Стамбула, в бедном квартале, живёт пятилетний сын Ахмеда-башмачника. Мальчик хоть и одет в обноски и тощ как палка, но любой, кто увидит его лицо, поражается его красоте и благородству. Кровь не разбавить водой. Маленький Аяз, сын башмачника, – наследник великой династии Османов, и его трон заждался своего повелителя! Долгие годы я искал достойного и вот наконец нашёл.

– Так, чудесная сказка, а при чём тут я?

– Разве это неочевидно? Ты, дитя, станешь женой юного Аяза! И до его совершеннолетия будешь править империей, которую мы воздвигнем. Потом ты родишь ему наследника, породнив древний род Басарабов с династией Османов! Конечно, после этого мы убьём мальчишку, а ты останешься регентом при своём новорождённом сыне.

Я выразительно покрутила пальцем у виска. Объяснять всем известные вещи иногда сложно. Просто потому, что приходится опускаться на две ступени умственного развития ниже. Однако, видимо, придётся. Итак, перечисляю на пальцах:

– Во-первых, Османской империи давно нет. Во-вторых, мир изменился, люди поумнели, президент Эрдоган не передаст власть в руки пятилетнего мальчишки. И регенты никому не нужны. Зачем, если можно пригласить управлять государством взрослого, умного, образованного, отвечающего за свои поступки человека? Ну и в-третьих, я не собираюсь становиться женой несовершеннолетнего подростка, да что там подростка – фактически ребёнка! Да ещё и рожать от него детей?! Это вообще-то называется растлением малолетних и педофилией и во всех цивилизованных странах является уголовным преступлением!

Мой дядюшка молчал, тактично не перебивая, но и ничем не показывая, что он меня вообще слышит. Они тут с дуба рухнули все? Все – это я действительно про всех! О чём они думают и, самое главное, чем?! Не мозгом, я уверена…

Один похищает меня, неизвестно как перевозя в самолёте в другую страну без документов, денег, без моего согласия, наконец. И, между прочим, в гробу!

Второй убивает (родную дочь вообще-то!), превращает в вампиршу (вот спасибо, лучше бы просто убил!) и считает, что я должна быстренько свергнуть Путина. Конечно-конечно, уже бегу и волосы назад…

Третий вообще толкает на педофилию и политический переворот в чужой стране с чужеродной мне культурой и незнакомыми обычаями и законами. Про любвеобильную собачатину у двери на крышу я вообще молчу. Слюнявый кобелина!

Пожалуй, моя так называемая сестра – самый адекватный персонаж из всей этой чеканутой компании. Она хоть и поместила меня в гроб, но зато кормила тирамису, купила айфон, лифчик и кучу всяких модных шмоток, в которых я ничего не понимаю.

Ещё она красивая. Сексуальная. Может быть, она даже научит меня нравиться парням. Нормальным, вменяемым парням, а не таким, как этот оборотень или Бесник. Короче, надо как-то сваливать отсюда и выбираться к Марии в Бухарест. Уж лучше я буду тусить с ней в торговых центрах, чем выслушивать политизированный бред отбитых на голову мужиков…

– Ты так задумалась, словно у тебя есть выбор, – прервал моё молчание дядя.

– Выбор всегда есть.

– Твой выбор предрешён небесами. Слепая провидица в Багдаде под пытками сказала мне, что видит тебя на чёрной доске, засыпанной золотым песком. Она…

– СЛЕПАЯ провидица сказала, что ВИДИТ меня! На доске с песком?! – сорвалась я. – Вы хоть сами понимаете, что несёте, дядюшка, как вас там?

– Всё предрешено, глупая девчонка!

– А, ну вот и до оскорблений дошли. Наконец-то, а то я уж подумала, что вы интеллигентный человек, просто умом тронутый…

– Да как ты смеешь! Я – великий визирь тайного государства Османов! Уже пять веков наша власть над…

– Тайный визирь тайного государства? – Я от души рассмеялась. – Вы, часом, не из общества тайных алкоголиков?

Вообще-то обычно я зажата, тиха, стараюсь не высовываться и совершенно не способна отстаивать своё мнение в споре. Но нервы-то у меня не железные…

И хуже всего, что я так голодна…

– Непочтительная девчонка! Да ты понимаешь, что я могу с тобой сделать? Я сброшу тебя с этой крыши, даже не прикоснувшись к тебе! Ты рухнешь вниз, разобьёшься о камни, а потом горная река выбросит твоё переломанное тело на каком-нибудь берегу, где ты и встретишь свою смерть, потому что будешь не в состоянии уползти от солнца…

– А давайте! – вдруг удивительно легко согласилась я. Он в недоумении вытаращил подведённые глаза. – Запросто! А что? Обычной жизнью я уже жить на смогу, значит, домой, скорее всего, не вернусь. Да если и вернусь, то ведь всё равно прощай образование, карьера, друзья, отношения. – Я отдышалась, вновь набрала полную грудь воздуха и продолжила: – У нас с мамой нет огромного состояния, которое позволило бы мне целыми днями спать, а по ночам охотиться на людей. Тем более что меня рано или поздно найдут и упекут в тюрьму. И правильно сделают, потому что убивать людей нельзя, если вы не в курсе. Так что чего уж там… Моя жизнь и так поломана и загублена. Давайте прямо тут закончим это развесёлое приключение эффектной трагической смертью!

– Р-р-р? – распахнул пасть оборотень.

– Ты больна на голову? – искренне удивился дядя.

– Ага, – охотно согласилась я. – Это у нас у всех семейное по отцовской линии.

Дядя Раду молча походил взад-вперёд по крыше, потеребил пояс халата, зачем-то поцеловал золотой полумесяц, а потом снова обернулся ко мне.

– Ты не понимаешь, от чего отказываешься, милое дитя… – ласково, как с капризным ребёнком, заговорил он. – Учёба в бесперспективном провинциальном вузе? Скучная работа от зарплаты до зарплаты? Прыщавый муж, «Лада-Калина», ипотека? Зачем тебе это всё?!

Его голос обволакивал, помню, мама говорила, что восточные мужчины и не такое умеют. Ну-ну, что ты ещё хочешь мне предложить?

– Я же предлагаю тебе совершенно другую жизнь, иную реальность, преисполненную красоты и роскоши. Дворцы, прислуга, турецкие сладости: пахлава, халва, лукум – всё, что только пожелаешь! Горячие мужчины, прекрасные юноши, согревающие постель! Тёплая кровь по первому же щелчку твоих пальцев! Любая рабыня, любой раб, которого только выберешь, станет сосудом, который ты опустошишь до дна! Платья, драгоценности…

– И малолетний муж, с которым ей придётся делить постель, пока она не родит тебе выродка, – вдруг пропищало нечто справа от меня.

Я шарахнулась в сторону, от неожиданности едва не навернувшись с крыши. В двух шагах от меня из крупной летучей мыши материализовался Дракула.

– Влад, иблис поганый, ты уже напился крестьянской крови?

– Раду, брат, я так не рад тебе! Это ты коварный иблис со лживыми устами и ядовитым жалом вместо языка. Пытаешься переманить мою дочь на свою сторону?

– Я не иблис! Я великий визирь! Это ты иблис! А она и не на твоей стороне, она вообще желает умереть!

– Нет, это ты иблис! Она не может умереть, как бы ни хотела этого, ведь она уже мертва! Видишь, как я решил все проблемы наперёд? А ты всегда мог только создавать их, безмозглая турецкая свинья!

– Я не свинья! – возмущённо взвизгнул дядя Раду. – Это ты свинья! Убил собственную дочь, как настоящая грязная свинья, убивающая своё потомство для пропитания!

– Я не свинья! Я Влад Басараб Дракула, господарь Валахии, Трансильвании и Румынии!

– Нет, ты не господарь!

– Это ты не визирь! А я господарь, и я завоюю весь мир!

– Не завоюешь! Это я завоюю!

Мы с собакоголовым оборотнем тоскливо переглянулись. Да уж, не так я представляла себе вражду между взрослыми мужчинами, прожившими несколько веков… Детский сад…

Интересно, а куда делся Бесник? Почему он не прибежал мне на помощь, как верный раб? Тьфу ты! Нахваталась замашек от полоумного папочки! Нет у меня никаких рабов. Да, румын клеился ко мне, но я неоднократно дала понять, что он мне неинтересен, так с чего бы ему спешить ко мне на крышу, рискуя своей жизнью? По идее он и не обязан.

А два брата на крыше сцепились языками, периодически переходя на кулаки и близко не планируя прекращать бессмысленный спор. Они всё-всё-всё обсудили друг с другом: и кого больше любил их общий папа Влад Дракул (но не Дракула, не путать! Влад Дракула – это как раз мой отец, вампир. А Влад Дракул – это, получается, мой дедушка. Похоже, что с именами в Средневековье явно не заморачивались), и чья мать была шлюха, и кто кого сколько раз предал, и какие у кого мерзкие дети (а вот тут обидно было, дорогой дядя), и кто больше достоин власти над миром, а кто тварь дрожащая…

Честно говоря, я не знаю, почему собакоголовый просто стоял и наблюдал за их потасовкой. Почему он не кинулся на помощь своему господину и не попытался прикончить моего отца? Хотя вряд ли эта собачка настолько сильна, что может одолеть Дракулу, но обычно верных псов такие мелочи не волнуют…

А потом начался рассвет. Да, вот так внезапно, хотя его явно никто не ждал. Вообще-то внизу он начнётся позже, но здесь, на крыше высокого замка, было отлично видно, как быстро краснеет самый край горизонта.

– Извините… – Я попыталась вмешаться, чтобы предупредить обоих родственничков. Но они меня даже не услышали.

– Господин, – понял мой намёк оборотень. Как там его, Каракюрт, кажется?

Но дядя-визирь лишь раздражённо отмахнулся от него, продолжая доказывать Дракуле, что именно он, Раду, самый достойный из наследников рода Басарабов. Мой драгоценный папуля не уступал ни на йоту, постоянно обзывая брата иблисом и свиньёй.

Солнце, поначалу медленно выползавшее из-за гор, под конец набрало скорость и вдруг без предупреждения выскочило, как мячик из-под воды, пролив свет на крышу. Но пока ещё не на всю. Мои лающиеся родственники наконец-то обратили внимание на изменившееся освещение и быстренько сделали пару трусливых шагов назад, в тень. А что было делать мне?

Я ведь, между прочим, не шутила. Старая жизнь была для меня невозможна, а новая не имеет смысла. Как-то не очень-то радует перспектива сотни лет быть вампиршей (вампиркой, вампиреллой, вампирессой, вамп et cetera) и пить из людей кровь, пока меня не отловят и не вобьют осиновый кол в сердце. Спасибо, нет. Уж лучше я сама…

Я быстро пошла к тому краю крыши, который уже был освещён солнцем. Отец и дядя закричали, дружно замахав руками. Оборотень, вывалив язык, бегом бросился за мной, пытаясь остановить меня, но не успел. Я шагнула на светлую сторону крыши, закрыла глаза и…

Ничего не произошло. Кожа не задымилась, волосы не вспыхнули, тело не обуглилось. Мне было очень жарко, но не более. Я удивлённо посмотрела на солнце, сощурилась и улыбнулась. На меня обалдело таращились три пары округлившихся глаз.

Каракюрт опомнился первым. Он схватил меня за руку и утянул обратно в тень. Папа с дядюшкой внимательно осмотрели меня, покрутив за плечи в разные стороны. Ну, слегка покрасневшая кожа, да. Но так я и раньше летом на пляже моментально сгорала на солнце, поэтому категорически не любила загорать. Можно обмазаться кремами и до и после хоть с ног до головы, а всё равно кожа лезет как со змеи…

– Как?! – вздымая руки к небесам, заорал дядя Раду.

Дракуле удалось сохранить самообладание на пару секунд дольше. Он взял меня за плечи, посмотрел в глаза, а потом начал трясти, как грушу, и орать, брызгая слюной:

– Кто она?! Твоя мать – кто она?! Кто эта шлюха?! Кто?!!

Я аккуратно вырвалась, шагнув к солнцу. Из соображений безопасности он не последовал за мной.

– Вы знаете, – с внезапной твёрдостью вдруг сказала я, – мне очень не нравится, что вы так называете мою маму. Она не такая. Я не желаю больше слышать подобных слов в её адрес. И вообще… – Я с наслаждением наблюдала, как у братьев Басарабов отвисают челюсти от моей наглости, но останавливаться уже не имело смысла. – Как-то слишком уж часто вы используете это слово, причём всегда не к месту. То называете так свою мать, то мать моей сестры, то саму сестру Марию, то мою маму… Может, за глаза вы и про меня так говорите? Я бы хотела, чтобы впредь вы проявляли большее уважение к женщинам. Ведь, если бы не ваша мать, вас не было бы на земле. А если бы не ваши жёны и любовницы – у вас не было бы ваших драгоценных детей. Подумайте об этом. На досуге.

Я замолчала. Мои старшие родственники так припухли от услышанного, что даже забыли про солнечный свет, неумолимо ползший по крыше в их сторону.

– И вообще, – продолжила я, чтобы прервать это оцепенение. – Пора бы вам убираться отсюда. Если, конечно, вы не хотите поджариться на солнышке.

Они нервно переглянулись, но ничего не ответили и не двинулись с места.

– Впрочем, если хотите сгореть, я не возражаю. Мир о вас не заплачет, даже скорее обрадуется вашей кончине. А мне пора. Признаться, я голодна как волк…

Я прошла к двери, и оборотень, не глядя мне в глаза, растерянно отошёл в сторону. Вот и отлично. Рванув дверь на себя и спустившись на несколько ступенек по лестнице, я вдруг вспомнила, что совершенно не знаю, как идти дальше. Придётся кого-нибудь напрячь.

– Эй, ты там! Собачка-а! – крикнула я и посвистела, так как напрочь забыла имя оборотня.

Он высунул свою пёсью морду в дверь и преданно уставился на меня.

– Ты меня сюда притащил, ты и выводи обратно. И давай эвакуируй от солнышка этих двух ненормальных. Я не хочу, чтобы они погорели, сначала пусть вывезут меня из этой дыры!

Должно быть, выглядела я круто. Но голос уже начал предательски дрожать: запал кончился, кураж иссяк, а с ним и самоуверенность, граничащая с безнаказанностью. Даже руки судорогой свело. Впрочем, это могло быть и от голода. Я ощущала себя какой-то измученной наркоманкой, которой срочно нужна доза горячей густой крови, максимально тёмной, с крепким металлическим привкусом. А не воткнуть ли осиновый кол самой себе в сердце? Потому что на фиг так жить!

Отец и дядя, видимо, тоже постепенно приходили в себя. Они высокомерно обогнали меня на лестнице и пошли вниз вдвоём, держась едва ли не под ручку. Уж не удастся ли мне примирить братьев? За моей спиной многозначительно рыкнул собакоголовый, видимо намекая, чтобы я пошевеливалась.

Бесник выскочил на нас из-за какого-то очередного угла, вооружённый канделябром и моим лифчиком. Вот извращенец! Он практически сбил с ног Дракулу и дядю Раду, заорав от неожиданности, за что сразу же огрёб от своего господина. Так сказать, по полной!

Мой отец на повышенных тонах начал выяснять, где, собственно, носило его фамильяра всю ночь, почему он оставил меня одну, не спас ценой собственной жизни, не выломал дверь, не задушил оборотня, не поднялся на крышу по замковым стенам…

В общем, пока впереди оставалась такая вот долгоиграющая пробка, мы с прямоходящей псиной изучали портрет какой-то женщины, белой как смерть. Он одобрительно рыкнул и, оценив пышную грудь, жадно облизнулся.

– Кахраман? Скарамуш? Как там тебя?

– Каракюрт, – оскалившись, напомнил он.

– Ага, буду знать, постараюсь запомнить, – без особой уверенности пообещала я. – А ты чего хотел-то? Ну, когда на крышу меня уволок?

– Любви, – честно признался оборотень.

– Какой ещё любви? Это невозможно. Мы же с тобой разные биологические виды. Так что наше потомство не выживет. Ну или родится с генетическими уродствами, тебе оно надо? Ты ж симпатичный пёсик! Или волк, или шакал, не знаю, кто ты там?

– Каракюрт.

Ясно. Он ещё и тупенький.

– Не говоря уже о том, что я тебя не люблю. Я гомо, – нагло соврала я. – Ну или лесби. В общем, по девочкам.

Оборотень открыл пасть от удивления, свесив язык до пупа, такого поворота он явно не ожидал.

– А если ты меня принуждать будешь, тебя же ни папочка мой, ни дядя Раду по голове не погладят, а вот кастрировать могут. Будешь жить как евнух, без фаберже!

Он возмущённо клацнул зубками, но отошёл на пару шагов назад. Так-то…

Когда мы наконец спустились вниз, Бесник метнулся на кухню и притащил мне полный фужер крови. Здорово, а то я уже была готова выпить его самого, а ведь ему, похоже, это и надо. Мазохист озабоченный…

Родственнички одобрительно загудели, усадив меня за стол и подав салфетку. Наконец-то я перестала отрицать свою природу, я – истинная княжна из рода Басарабов, умная, красивая и прочее, прочее, прочее…

Вот только как мне справиться со своими внутренними демонами, никто мне не объяснял. Потому что я не спрашивала. Да и что бы они могли мне сказать?

Возможно, в их историческое время всё было проще. Ну, вампир ты и вампир. Есть деньги, есть сила, есть власть – значит, будешь жить, подчинишь себе людей, перестроишь свой режим, и никто тебе слова не скажет. Главное, не выходи на солнце, избегай серебра и не зверствуй сверх меры. Остальное вполне себе простится.

А в чём конкретно мои отличия? Ну да, я типа не сгорела на солнце, хоть ещё непонятно почему, надо бы разобраться. Вдруг сгорю в следующий раз? Пока этот вопрос не будет решён, возвращаться домой мне нельзя: мама не поймёт, почему я не хожу в институт. Но как в него ходить днём, если ночного или хотя бы вечернего отделения у нас нет?

Подруги сразу решат, что я почему-то не желаю с ними встречаться. А как с ними встречаться днём, да ещё и при условии, что периодически я буду страстно желать выпить всю их кровь? Может, у некоторых и стоило бы, но тогда лучше уж не дружить вообще.

Личной жизни, естественно, тоже никакой быть не может. Как и работы. Ночным сторожем девочку с незаконченным высшим никто не возьмёт, а в нашей провинции не так уж много работ в ночную смену, чтобы реально было из чего выбрать…

Пока я цедила кровь, начинающую медленно остывать в бокале, мои отец и дядя опять сцепились. Их краткое перемирие кончилось, они уже вовсю кидались друг в друга посудой и мебелью. Собакоголовый турецкий оборотень… А оборотень, кстати, куда-то делся. Уж не заблудился ли он в замке? Или просто ушёл? Ну и ладно.

Румын на удивление спокойно стоял в сторонке. Лишь спросил меня, не принести ли мне ещё один фужер другой группы. Ну уж нет, я не гурман и не эстет, употребление крови для меня – печальная жизненная необходимость, не более.

А потом я заснула. Прямо за столом, под крики родственников и неровное мерцание свечей. Чьи-то тёплые руки подняли меня и положили на мягкое облако, пахнущее сыростью и затхлостью. Да и не было оно таким уж мягким. И скрипело, как ржавые ворота. От этого скрипа я и проснулась, обнаружив себя на кухне. Надо сказать, кое-что тут было вполне себе современным.

Например, холодильник «Индезит», огромный, почти под потолок, а потолки в замке высоченные. Старенький мягкий кухонный «уголок», на котором я и спала, поджав ноги. Новенькая микроволновка. Это, наверное, чтобы подогревать кровь, которой конечно же был набит весь холодильник – в пакетах, бутылках, трёхлитровых банках. Даже не хочу знать, откуда она. Нет, та, что в пакетах, – из больницы, а вот в других ёмкостях…

В остальном кухня была средневековой. Старинная люстра на пару десятков свечей. Деревянный стол, который надо было пустить на дрова ещё лет пятьсот назад. Такие же табуретки, слишком низенькие, две штуки. Посуду мне не удалось изучить – я услышала крики и смех, подобрала свой рюкзак, брошенный на полу возле дивана, натянула джинсы и футболку, лежавшие у меня в ногах, и пошла на звуки.

Пара лестниц, пара совсем уж ветхих и тёмных коридоров. Чтобы не заблудиться в темноте, пришлось снять факел со стены, который я чуть было не уронила. Потом ещё одна длинная лестница, и я спустилась туда, откуда и доносились невнятные крики.

Пожалуй, можно было назвать это место подвалом. По крайней мере, по архитектуре замка это помещение именно им и является. На деле же это была… тюрьма? Темница? Пыточная? Всё сразу? Оплывшие свечи, стол, какая-то клетка, цепи, ящики, орудия пыток, которые раньше я видела только на средневековых картинках. Граф Дракула стоял ко мне спиной, а перед ним в железной клетке извивался, кричал и смеялся непонятный голый человек.

Только теперь мне стало ясно, что у него совершенно безумный голос. Я прошла дальше, пытаясь разглядеть его лицо. Азиат, лет за шестьдесят, лысый. С чёрной бородкой, которая, наверное, когда-то была аккуратной, но теперь конечно же разрослась. У него даже есть очки, но они валяются на полу его клетки. Может, зрение просело от этого полумрака и он уже ничего в них не видит? Или настолько обезумел, что не понимает смысла очков?

– Нина! Что ты здесь делаешь?

– Это вы что здесь делаете?! – возмутилась я, сердито посмотрев на отца. – Зачем вы мучаете этого пожилого человека? Держите его в клетке, как животное!

– Мучаю? – Он театрально рассмеялся. – Ну уж нет! Этот почтенный господин так мечтал о встрече со мной, и вот он – я! Исполнил его мечту. Правда, не совсем так, как ему представлялось.

– Дьявол, дьявол, дья-а-во-ол! – выкрикнул пожилой азиат и захихикал.

– Вот только не надо этих пошлостей, доктор! – В голосе моего отца звучало явное раздражение. – Это своим сектантам вы можете морочить голову игрой слов и диалектов, но не думайте, что сможете ввести в заблуждение мою милую дочь и тем более меня самого. Это не смешно! Я – Влад Басараб! Мой отец – Влад Дракул, Влад Дракон! А я Дракула – сын Дракона! Дракона, а не дьявола, попрошу не путать таких элементарных понятий! Вы ещё недостаточно выжили из ума…

Дракула отвернулся от старика и жестом пригласил меня к небольшому столу такого цвета, как будто он был весь пропитан запёкшейся кровью. Да что тут творится-то?!

– Раз уж ты пришла, дорогая Нина, позволь спросить, знаешь ли ты, кто этот господин?

Конечно же я не знала. Какой смысл задавать вопрос, ответа на который собеседник гарантированно не знает? Как же бесит вся эта театральщина…

– О, так я охотно расскажу тебе!

Он сел на какой-то перевёрнутый ящик и улыбнулся.

– Это известный врач, заслуженный! – Дракула важно поднял вверх указательный палец и ещё раз повторил по слогам: – За-слу-жен-ный врач страны, в которой ты жила раньше! Несомненно, он был великим, пока не помутился рассудком до скатывания в эзотерику и мистику и как следствие до шарлатанства, отрекшись от научного пути, как царь Соломон отрёкся от Бога. Подумай только, милое дитя, он, возомнив себя доктором Франкенштейном и поверив в реальность его абсурдной идеи, решил сшить человека из кусков плоти. Он пересадил одной известной женщине глаз. И когда пересаженный глаз не смог видеть, отрицал это, прославляя себя как добившегося успеха в этой операции! Доктора и учёные подняли его на смех, несчастная женщина обратилась в суд. А он просто сбежал и отправился в Тибет в поисках прародителей человечества. Кто там они, доктор? Рептилии? Или пришельцы с иных планет?

– Я вам не скажу-у, – опять захихикал тот. – Вы же не посвящённый!

– Ну да, – устало согласился Дракула. – Потом он написал около пятнадцати книг, распространивших еретическое мракобесие не только по вашей стране, но и в половине Европы. А затем добрался и до меня. До твоего отца, дитя. Доктор вывел теорию, что я живу под землёй, как и подобает дьяволу, и что замок мой следует искать в недрах земли. Что ж, профессор, я благодарен вам за прекрасную идею.

Мужчина в клетке счастливо закивал. Я старалась не смотреть в его сторону.

– Я действительно приказал построить мне замок в недрах горы. И даже запустил пару слухов о месте его нахождения. Теперь полоумные последователи безумного доктора регулярно пасутся на горных склонах моего замка, так что я не знаю перебоя в пропитании. – Влад Басараб пожал плечами, мягко улыбаясь мне, словно бы требуя моральной поддержки. – Так скажи, дочь моя, могу ли я хоть как-то обидеть человека, которому так обязан? Вовсе нет. Он содержится здесь не как пленник, а как пациент. Видишь ли, милая Нина, за пределами этой клетки он будет опасен прежде всего для самого себя…

В общем, я вспомнила, что слышала о нём. Несколько лет назад даже видела его книжки в магазине. Что-то про сговор богов. Или заговор, не помню точно. Полистала и поставила обратно на полку. Но я не знала, что он врач. И не знала, что он, на свою голову, прикоснулся к истории Дракулы.

Маленький, старый, голый, свернувшийся в позу эмбриона на полу клетки человек. Теперь он уже спал и что-то невнятно бормотал во сне. Как давно он безумен? Как долго он лечил людей, как долго он оперировал, будучи не в своём уме? Как вообще такое допустили?!

– Ты слишком сердобольна, – скривил губы Дракула. – Мы, Басарабы, не должны быть слабыми! Малейшая слабость может стоить жизни всему нашему роду!

Он жестом велел мне следовать за ним и пошёл прочь из подвала. Я лишь на пару мгновений задержалась у клетки несчастного старика и уже оказалась в страшном подвале совершенно одна, а мой отец раздражённо звал меня из коридора, недоумевая, почему должен ждать свою нерасторопную дочь.

– Солнце уже встало, мы уезжаем, – заявил он.

– Куда?

– Домой.

– Вы отправите меня домой, к маме?!

– Ты так глупа или упорно притворяешься глупой? Я же рассказывал тебе о нашем доме – подземном замке, спрятанном в горе. Оставим этот туристический замок пустовать и поедем наконец домой. Пора представить тебя братьям.

О нет. Только этого мне не хватало. Слишком много родственников, у меня уже голова кругом от их количества и их замашек.

– Э-э нет, спасибо, я не хочу ни в какой замок. Я хочу в консульство. Вы поможете мне сделать паспорт?

– Паспорт? – Глаза Дракулы вдруг налились красным, он резко бросился ко мне и сжал моё горло, впившись когтями в кожу. Я захрипела. А он, не разжимая руки, так и потащил меня за горло обратно в подвал.

Мои ноги бились о каменный пол, рюкзак выпал из рук, неуклюже повалившись набок, в глазах потемнело, категорически не хватало воздуха. Потом послышался какой-то звон, лязг, и меня бросили на холодный пол. Когда я наконец смогла сфокусировать зрение, поняла, что нахожусь в клетке. Примерно в такой же клетке, в которой сидел старый обезумевший офтальмолог, только чуть-чуть поменьше. Мой отец как раз запирал её на тяжёлый амбарный замок.

– Вы что делаете?! – едва прохрипела я.

– Моя возлюбленная дочь, мне порядком надоело твоё нытьё про возвращение домой. Я тщетно пытался объяснить тебе, что твой дом – здесь и твоя семья – это мы, господари из рода Басарабов, а не та случайная женщина, которая приняла моё семя. – Он спрятал ключ в карман и медленно прошёлся по подвалу. – А теперь ещё стало ясно, что солнце не испепеляет тебя, как должно. Ты не сгораешь в адовых муках от одного прикосновения его луча. И, пока я не разгадаю загадку этого чуда, ты будешь сидеть здесь.

– Что значит «здесь»?! Вы же говорили, что я – хозяйка этого замка, а не пленница!

– Ты наследница. Юная господарша из рода Басарабов, моя дочь, Нина Дракула. Наследница, но не хозяйка. Ты опять всё перепутала…

– Дайте мой рюкзак!

Но вместо этого он пнул розовый рюкзачок ногой, так, что тот отлетел ещё дальше от моей клетки, и ушёл. Класс. Просто супер. Как говорится, отец года…

Профессор в клетке тоненько захихикал. О да, для полного счастья я сейчас ещё стану свидетелем психоза или чего похлеще. Психически нездоровые могут творить всякую дичь. Надеюсь, он не будет пускать на меня слюни. Или… даже не знаю, что ещё…

Но нет. Вместо этого заслуженный врач и автор скольких-то там книг взахлёб рассказывал мне про Тибет, Шамбалу и не изученные наукой способности человека отращивать себе новые глаза и зубы. Вроде как в какой-то деревне какой-то дедушка потерял глаз, смазывал глазницу смесью из толчёного подорожника и чистейшего навоза от не обколотых прививками коров, и у него вырос новый глаз. Честное слово!

Помогите…

Нет, я всё понимаю, Дракула не хочет отпускать меня домой, держит в заложниках, хочет изучать, манипулировать, заставить свергнуть Путина. Но психическое насилие? За что?! Слушать такой отборный бред долго я не смогу…

Через несколько часов, убаюканная трепотнёй профессора, я заснула. А проснулась от звука отпираемой клетки. Однако моим освободителем был не отец, не Бесник, не турецкий дядя и даже не озабоченный оборотень, а какой-то молодой парень лет двадцати пяти. Я таких раньше не видела. В смысле он был красавчиком. Вот реально!

– Кто вы? – спросила я, когда он выпустил меня из клетки.

Старый голый профессор спал, свернувшись калачиком.

– Бонд. Джеймс Бонд, – на чистом русском ответил он.

– Ха-ха. – Я вяло поддержала тупую шутку.

– Но, если хотите, могу говорить с вами по-румынски, я в совершенстве владею шестнадцатью языками.

– Мне без разницы. Что вам нужно?

– Мне? Спасти вас! Нам нужно уходить, пока вампир не вернулся. Вы ведь хотите вернуться в Россию?

Ещё как! За время пребывания в этой «чудесной» стране я поняла, что никому не могу доверять. Но если этот «Джеймс Бонд» вывезет меня из этой дыры в Бухарест – уже спасибо!

Когда после долгих переходов мы вышли из замка, он любезно передал мне мой рюкзак. Уже стемнело, и я вцепилась в руку незнакомца, чтобы не переломать ноги на чудесных местных тропинках.

– У вас в машине есть зарядка для телефона?

– У меня в машине есть зарядка для чего угодно, – самодовольно улыбнулся он.

Ещё один сумасшедший на мою голову… Или это я сошла с ума? Ведь не может быть, что все вокруг сумасшедшие и только я одна такая вся в белом?

– Нина, вы, наверное, удивлены и растеряны, – на мгновение обернулся мой прекрасный освободитель. – Но это не моя проблема. Моя проблема в том, что я являюсь точной копией персонажа Брайана Краузе из фильма «Возвращение в Голубую лагуну», самого сексуального американского подростка!

Что, простите?..

– Я вас понимаю…

– Нет, не понимаете, но продолжайте, мне сначала надо послушать, насколько всё запущено…

– Вы милая и даже, можно сказать, симпатичная, но не более. Впрочем, не расстраивайтесь. Я вас успокою: мало кто может сравниться по красоте со мной, ведь я один в один молодой Брайан Краузе! Я ещё не видел никого красивее себя. Я редчайший красавец с изумительными правильными, идеальными чертами лица. Все известные бренды мечтают о моём лице, звонят мне днями и ночами с мольбой стать их амбассадором за любые миллионы. Все голливудские режиссёры стоят в очереди перед моим домом, желая снять меня в кино. Девушки и женщины сходят с ума, когда видят меня, и толпами бегают за мной по пятам. Их уродливые парни и растолстевшие мужья ненавидят меня и постоянно нанимают киллеров, чтобы они устранили меня. Ведь, пока я жив, я являюсь угрозой для них, потому что ни одна женщина, увидев меня, больше не посмотрит на своего некрасивого мужчину. Но даже киллеры влюбляются в моё прекрасное лицо и идеальное тело и предлагают стать геем или хотя бы би, чтобы подарить им свою любовь. Я мегасекси!

Так. Кто такой Брайан Краузе? Надо загуглить, с кого это парня так торкнуло…

– А где Бесник? – Я решила перевести тему.

– Я не знаю, – удивлённо пожал плечами мой собеседник, когда мы уже подходили к машине. Он любезно открыл мне заднюю дверь и продолжил: – Какое мне дело до этого вампирского прихвостня? У меня есть более важные проблемы. Например, как спастись от фанатичного женского внимания, как избавиться от постоянной очереди под окнами, как запретить влюблённым женщинам засовывать свои трусики в мой почтовый ящик. Но, с другой стороны, я прекрасно понимаю их, ведь я копия молодого…

– Молодого Брайана Краузе из какого-то там фильма! – оборвала его я. – Куда мы едем?

– В консульство, конечно. Ведь вы хотели попасть туда?

– Мечтала просто!

Я бы хотела сказать, что мы ехали молча, но нет. К сожалению. Этот красавчик не затыкался ни на минуту. Он рассказывал о своём уникальном разрезе глаз, о длинных ресницах, от взмаха которых женщины теряют голову. О своём идеальном теле без капли жира. О том, что он питается только цитрусовыми фруктами и более ничем, не пьёт даже воду. Ну да, конечно, так я и поверила. Хоть я и экономист, но биологию и физиологию знаю неплохо. Посмотрела бы я на него, питайся он одними цитрусами. Тогда бы он скорее походил на высушенную мумию с устоявшейся аллергией.

Надеюсь, зарядки моего телефона хватит на то, чтобы спастись от этого бреда. Я зашла в облако и скачала на новый телефон недавно купленную электронную книгу.

Вообще-то я люблю читать на бумаге, но игнорировать современные технологии – не самый разумный выбор. Так однажды можно обнаружить, что отстаёшь от прогресса лет на десять – двадцать, и потом всю жизнь будешь пытаться его догнать, отставая всё больше и больше. Так что я дублирую все книги, храня их и на бумаге, и в электронке, так удобнее.

Конечно, найти страницу, на которой я остановилась, было уже нереально, поэтому мне пришлось наугад несколько раз постучать по дисплею пальцами, «листая» страницы, в надежде, что встречу что-то знакомое, но вместо этого мне опять попались стихи.

Мара, Мара, не пугай, не пугай.

Белой гривой надо мной не тряси,

Белой птицей по ночам не летай.

Уноси мою печаль, уноси.

Не сбивай копытом звёзды с небес,

Белый пепел с крыльев не урони.

Только луч последний солнца исчез -

Глаз твоих горят ночные огни.

Не ходи к нему, пусть спит, не буди,

Не пускай кошмары из-под копыт,

Плач свой тонкий по нему не веди,

Не садись к нему на грудь, пусть он спит.

Не стучись ко мне, не буду твоя -

До рассвета не закрою я глаз.

Мара, Мара, не пугай ты меня,

Мне не страшно. В поздний час, тёмный час.

Белым призраком не стой у окна,

Белой странницей в глаза не гляди.

Мара, Мара, дева-ночь, ведьма сна,

Уводи мою печаль, уводи.

Даже не знаю почему, но строчки показались мне цепляющими, хотя поэзия никогда не была моей страстью. Возможно, просто попса и шансон убивали во мне весь интерес к рифмованному слогу, и теперь стоит пересмотреть своё отношение к стихам, как знать, может быть…

От этих мыслей меня отвлёк скелет в обрывках гнилой плоти, внезапно выскочивший из ниоткуда и бросившийся на лобовое стекло машины. Разумеется, от удара он разлетелся на мелкие косточки, которые разбросало во все стороны. Идиот…

– Пригнитесь, – скомандовал «Джеймс Бонд» и он же «Брайан Краузе».

Я ведь так и не знаю его реального имени. Надеюсь, он сам его не забыл. Пригнув голову, я всё-таки обернулась и с любопытством взглянула в заднее стекло автомобиля. А там, мама дорогая-а…

В общем, вся нечисть, нежить и прочая хрень, которая была в замке моего отца, припустила за нами следом. Кажется, некоторых из них я даже видела в деревне, когда они ещё были людьми. То есть каких-то пару дней назад…

Маленький мальчик с красными глазами и вывернутыми суставами рук никак не успевал за машиной, но зато забросил в заднее стекло свою металлическую машинку. Я ойкнула и опустила голову, вжавшись лицом в сиденье. Этот мерзавец целил прямо в меня!

– Не волнуйтесь, Нина, у нас такие стёкла, которые невозможно разбить ничем.

– Почему они за нами бегут? Ползут? Летят?

– Вероятно, Дракула приказал им не выпускать вас из замка. Но я – лучший спецагент! Я смог вывести вас! Конечно, ведь ни одна женщина, даже полуразложившаяся нежить, не устоит передо мной, ведь я – точная копия самого сексуального подростка Америки! Когда я шёл за вами, мёртвые женщины с упоением колотили своих мёртвых мужчин, пытавшихся помешать мне. Ах, как тяжело быть совершенством…

Вообще-то я не матерюсь. Но в данный момент очень хотелось отпустить пару отборных выражений тупо для снятия своего раздражения. Ну и, может быть, красавчик «Краузе» засмущался бы и перестал нести себялюбивую чушь! Хотя вряд ли…

На дороге встали сразу десять дам в белом. То есть в грязно-сером. С выпавшими волосами, ввалившимися глазами и совершенно без губ. Они возмущённо клацали гнилыми зубами, перекрыв нам путь. Краузе не дрогнул и, вдавив педаль газа, легко проехался по красавицам. Хруст костей стоял такой, что у меня даже уши заложило. Интересно, а с живыми женщинами он так же обращается?

– Моя машина – точная копия «Пежо 406» из фильма «Такси», – уверенно заявил красавчик. – Для неё нет ничего невозможного!

Он ещё прибавил скорость, а потом почему-то неудачно затормозил, и меня снесло с сиденья на пол, так что я даже ударилась лбом. Больно вообще-то! Машина у него копия, сам он копия… Больной на всю башку. Так и оставшись лежать на полу, я слышала только звук мотора. Говорливый «Джеймс Бонд» наконец замолчал. Но тут…

– Меня мутит, – честно призналась я.

– Возьмите бумажный пакет в кармане моего кресла, – беззаботно отозвался красавчик.

– Ну уж нет! Я не собираюсь тошниться в машине!

Ну а он не собирался останавливаться. Поэтому промолчал.

– Я не могу так ехать дальше. Тормози!

Он снова советовал взять пакетик. Ладно, сволочь. Я торжественно пообещала, что прямо сейчас затошню ему всю машину. Угрозы и шантаж победили, парень сбавил скорость, а потом остановился, припарковав «пежо» на обочине. Мы вышли. Я сделала два глубоких вдоха, почувствовав, как на свежем воздухе тошнота отступает.

– Давно бы так. Почему обязательно надо со мной спорить?

– Просто прислушайтесь. Не ко мне! Я понимаю, что у меня слишком прекрасный голос, но возьмите себя в руки и послушайте…

Откуда-то из темноты действительно слышался слабый, противный писк, доносились приглушённое рычание и шипение. Темнота казалась живой, она шевелилась. Красавчик быстро затолкал меня обратно в машину, сам запрыгнул на водительское сиденье, на ходу поворачивая ключ в замке зажигания, но было поздно. Эти твари догнали нас.

Клыкастые, крылатые, шипастые и облезлые. Некоторые были начисто лишены плоти, у кого-то глаз болтался на уровне рта. Это нечто, бывшее когда-то человеком, раздражённо отплёвывалось от своего же гниющего глазного яблока.

Мой спаситель завёл машину, и, наверное, мы бы ушли, но эти уроды стали раскачивать её. Просто раскачивать из стороны в сторону, пока не повалили на бок, а потом поползли по ней, долбясь в окна пустыми головами.

– Нужно уходить! – патетично провозгласил «Джеймс Бонд».

Очень ценное предложение, я – «за», конечно, но куда уходить и как?!

Он открыл окно. Нежить счастливо заверещала. Честно, даже не представляю, что он там делал, мне было не очень видно из-за сиденья, но мертвяки отлетали от перевёрнутого «пежо», как куклы. Хрустели костями, клацали зубами, слышались дикие вопли. Драка была яростной…

Через каких-то пять минут запыхавшийся и грязный парень просунул руку в салон, ухватил меня за шиворот и вытащил в то же окно. Я еле успела захватить свой рюкзачок!

А снаружи нас ждала целая толпа нежити. Нечисти? Трупняков? Мертвяков? Пожалуй, всех, вместе взятых, потому что общего слова для них я так и не придумала. Они окружили нас, не решаясь приблизиться, но и не размыкая своих рядов.

– Но ты… ты ведь не уничтожил их всех, – на всякий случай сообщила я красавчику.

– Конечно. Я не хочу подпортить свою совершенную брайан-краузевскую внешность в неравной борьбе. Это было бы преступлением, нельзя лишать миллионы женщин такой красоты и… Поэтому просто бежим!

Он схватил меня за руку, и мы побежали. Отупевшие мертвяки ещё с минуту подзависали на месте. Может, они долго вникали в суть нашего короткого диалога, или залюбовались красавчиком Краузе, или… Не знаю, но спецагент грудью пробил брешь в их толпе. Потом мы нырнули в какие-то кусты и в то же мгновение услышали вопли опомнившейся погони. А поздно, у нас была фора…

Если честно, во время бега по посадкам я ободрала ноги, а пару раз колючая ветка чуть не расцарапала мне щёку, но жаловаться было некогда. Да и некому. Ему-то что? Я ж так себе, меня можно калечить, главное, чтобы его безупречное величество не пострадало! Ну почему, почему мне катастрофически не везёт на нормальных парней?!

Увлечённая своими мыслями, я как-то не заметила тот роковой момент, когда земля ушла из-под ног и мы полетели вниз. Я завизжала, размахивая руками, цеплялась за какие-то корни, проезжаясь пузом и лицом по крутому склону. Ловкий «Краузе» уже ждал меня внизу, отряхивая одежду и проверяя своё совершенное тело на предмет повреждений.

– Вы совсем не умеете падать с горы, Нина! – разочарованно упрекнул он меня, когда я с визгом приземлилась прямо у его ног.

– Да неужели?!

– Честное слово! Поверьте мне как лучшему специалисту по…

Я заткнула уши. Но тем не менее, кажется, от погони мы оторвались. Может быть, нежить была слишком тупа, чтобы искать нас на дне оврага, или же отвлеклась на ночных насекомых, которых было проще поймать, не знаю.

Мы остались без транспорта. Я устала, я эмоционально вымотана, я…

– У вас очень хороший иммунитет, – вдруг заявил этот псих.

– …?!

– Ссадины затягиваются прямо на глазах! Вы могли бы служить в спецназе! Не как я, конечно, но иногда туда берут и таких неприметных серых мышек…

– Я его убью, – пробормотала я себе под нос.

– Кого?

– Проехали…

Минут пять мы потратили, чтобы найти в овраге мой рюкзак. Надеюсь, айфон не разбился, хотя не факт. Потом около получаса шли куда-то вдоль по оврагу, поднялись по более пологому склону, углубились в лес, и только там на какой-то небольшой полянке красавчик наконец-то объявил привал. Разжёг костёр (кажется, у него в кармане нашлась зажигалка), накрыл мои плечи своей курткой и сел напротив.

– Как тебя зовут? – вновь спросила я и подумала, что просто укушу и растерзаю его, если он снова начнёт заливать про Брайана Краузе и Джеймса Бонда.

– Мирослав.

– Как?.. – Мне показалось, что я не расслышала.

– Мирослав Яковлев, капитан дипломатической миссии при консульстве Российской Федерации.

– Э-э… блин, а Брайан Краузе легче выговаривать… – уныло поморщилась я. – Как тебя сокращённо называть? Слава? Мир?

– Мирослав, – настойчиво повторил он. – У меня нет сокращённого имени.

– Слушай, но это неудобно. Я буду звать тебя Славой.

– Я – Мирослав, – с лёгким раздражением в голосе повторил он.

– Ясно-о, понятно-о… – Мне подумалось, что не стоит так уж настойчиво спорить с человеком, который помешан на сходстве с другим человеком и зациклен на своём полном имени. – А отчество у тебя, наверное, Изяславович? Или Рюрикович?

– Салтанович. Мои предки жили в Казани.

Убиться. С другой стороны, хотя бы татарский дедушка (или бабушка) у парня был в адеквате, уже хорошо. Хотя родители, конечно, те ещё комики…

Он достал из кармана мешочек с какой-то травкой, занюхал её (даже не хочу спрашивать, что это было!) и вплоть до самого рассвета говорил о себе.

Все мои попытки заткнуть уши, лечь спать на холодной траве, петь в полный голос не принесли результата. Он не затыкался, я была вынуждена его слушать. Если совсем вкратце, то история жизни моего спасителя примерно такова…

Он самый обычный сын самой обычной питерской миллионерши, красавчик и сердцеед, которому мамочка проложила ровную дорогу жизни. Учился в школе так себе, но внезапно (!) на выпускном ему вручили золотую медаль. Потом красные дипломы в трёх вузах. Одновременно. Один он окончил очно, второй очно-сокращённо, третий заочно. Так что теперь он юрист, психолог-коуч и финансист. А кроме того, ещё и агент разведки, так как учился в военной академии. По последней специальности и был направлен ко мне.

Ведь наша великая страна очень трепетно относится к своим гражданам. И если последних похищают в гробу, вывозя без таможенного оформления на чужеродную территорию, их надо непременно вызволить из зарубежного плена!

То есть те, кому надо, в России прекрасно знают, что меня похитили и переправили в Румынию. И теперь у них появились вопросы…

– А мама?

– Вашей маме никто ничего не сказал, потому что она сама под подозрением.

– Что-о?!

– Ну, вдруг она причастна к вашему похищению? Такое бывает, – авторитетно сообщил красавчик.

– Интересно, кто же додумался до такой замечательной мысли?

– Я. – Он скромно взмахнул ресницами.

Ну конечно! Кто бы сомневался…

Но он даже не дал мне толком возмутиться, потому что, оказывается, ещё не всё рассказал о себе. Чуть ли не с младенчества Мирослав Яковлев был мечтой всех девочек, девушек, женщин, бабушек, а также некоторых прогрессивных петербургских мужчин, которым благодаря мировому курсу на толерантность больше не нужно скрывать свою нетрадиционную ориентацию.

Где-то лет в четырнадцать он вдруг (!) сам (!) осознал свою неземную красоту, когда увидел практически себя самого… Где? Конечно же в фильме «Возвращение в Голубую лагуну» в лице актёра Брайана Краузе. Сначала он подозревал свою маму-миллионершу в романе с отцом этого самого Краузе. Потом в романе с самим Краузе. Потом додумался до того, что он реинкарнация Краузе, но вот беда: актёр жив и здравствует. Ну и всё…

Когда наконец несчастный Мирослав вдруг осознал, что все вокруг любят и желают не его, а того самого Брайана Краузе, на которого он похож как две капли воды, вот тут-то ранимая психика подростка и поплыла. Он стал считать себя им, а его собой, ненавидеть себя за сходство с ним, ненавидеть его за сходство с собой и в то же время обожать его за это и боготворить себя, ведь он сказочно прекрасен!

Не знаю как, каким христианским чудом или египетской силой, но наконец-то в восемнадцать лет он таки дошёл до психиатра (или его довели, донесли, допинали, докатили, довезли в наручниках). Психиатр назначил ему волшебные таблетки, которые немного успокоили его и, так сказать, слегка поставили голову на место.

После чего этот умник решил, что выздоровел, и бросил пить нейролептики. Естественно, его снова накрыло. Мама-миллионерша разобиделась на психиатров, решила, что все врачи – грачи и убийцы, и отвела корзиночку к какому-то эзотерическому психологу, астрологу, аюрведологу и пранотерапевту. Который за астрономическую сумму в числе прочего рекомендовал ему отвлекаться от мыслей о сходстве с Брайаном Краузе на запах укропа.

С одной стороны, как ни удивительно, это помогало. А с другой, тревожный Мирослав «подсел» на укроп и теперь даже в туалет не может пойти без мешочка с укропом в кармане. Так вот что он нюхал… Укроп! А я думала, меня уже ничем нельзя удивить…

– А мой папа Дракула, – вдруг непонятно зачем призналась я.

Оказалось, тяжело целый час слушать его нудную трепотню: он самый уникальный, самый лучший, самый красивый, самый несчастный, ненавижу себя, боготворю себя, лелею, презираю… тьфу! Захотелось тоже как-то намекнуть, что и меня не на мусорной свалке подобрали, тем более что для этого такие козыри, но…

– О, я понимаю, вам так хочется дотянуться до меня, что приходится выдумывать о себе всякие небылицы. Нина, не утруждайтесь, вы мне неинтересны! А интересно мне, по какому такому капризу природы и подарку судьбы я, обычный питерский миллионер, оказался как две капли воды похож на молодого Брайана Краузе, сыгравшего в фильме…

– Укроп? – уныло предложила я.

– Укроп! – согласился он, достал из кармана полотняный мешочек, развязал его и с наслаждением вдохнул запах травки.

…Солнце показалось из-за гор. Мирослав объявил, что привал закончен, мы встали и пошли куда-то, где, он уверял, должно быть шоссе, на котором мы поймаем попутку.

Насчёт шоссе, кстати, он оказался прав, где-то минут через сорок мы к нему вышли. А вот с попутками оказалась беда. Или ещё слишком рано, или по этой дороге вообще редко кто ездит, но машин не было. Только через полтора часа откуда-то наконец выкатило раздолбанное авто с открытым кузовом. Красавчик тормознул его, видимо, уточнил у водителя направление и дал отмашку. Мы едем.

Признаться, подпрыгивать в громыхающем кузове по петляющим горным трассам – то ещё удовольствие, даже при хорошей дороге. Меня мутило, я отбила себе всё, что могла, была злая и голодная. Конечно, можно было прямо там прикончить Мирослава и поесть, то есть попить, но он был мне ещё нужен, так что приходилось терпеть…

Солнце пекло нещадно, моя кожа практически горела. При этом я не рассыпалась в прах и не полыхала факелом, иначе мой спутник заметил бы, что что-то пошло не так.

– Мне нужен солнцезащитный крем, – решила я.

Мирослав равнодушно пожал плечами. Конечно, ведь это не его проблема, у него проблема только одна, о которой я уже даже вспоминать спокойно не могу, колбасит сразу…

Мы ехали почти весь день, я пыталась спать. Красавчик вновь накрыл меня своей курткой, и я забралась под неё с головой, спасаясь от солнца. Машина останавливалась на заправках, на каких-то поворотах, где наш водитель выходил и болтал с какими-то людьми.

Ближе к полудню, когда солнце было уже прямо над нашими головами, мы остановились напротив какого-то домика с огромным рисунком пиццы, висящим над дверью. Хозяин машины показал нам рукой на дверь, развернулся и сам первым вошёл в заведение.

Несмотря на вывеску, никакой пиццы там не оказалось. Горячая тушёная капуста, от запаха которой организм готов вывернуть сам себя наизнанку. Какая-то комковатая синеватая запеканка или это манная каша с вареньем? Смотреть противно. Отварные овощи серого цвета, наверное, лежат на этом прилавке уже неделю. На сухой котлете в жёлтых крошках сидит муха и, даже не стесняясь, спокойно перебирает лапками. Хлеба нет. Бутилированной воды нет. Кофе уже заваренный и почему-то мутный, наливают из старого алюминиевого чайника.

В общем, из всего, что здесь продавалось, реально можно было взять только булочку с сосиской. Потому что она хотя бы замотана в полиэтиленовую плёнку. И значит, по ней не ползали мухи. По крайней мере, не сегодня… надеюсь…

А вот хозяин машины преспокойно взял мерзкую капусту и котлету, предварительно сдунув с неё муху. Муха обиженно зажужжала. Может, он нежить? Ну не бывает так, чтобы живой человек согласился это есть…

Мирослав принёс два чёрных чая. Эти пластиковые коричневые стаканчики, больше похожие на рюмочки с ручкой… мм-м, мои «любимые»! На меня накатила волна ностальгических воспоминаний. У нас в «Сказке» тоже в таких чай продают. Иногда паршивый пластик плавится от кипятка, как свечной воск. И вот тогда важно успеть отпрыгнуть в сторону, чтобы горячий чай не вылился тебе на ноги.

– Неулыбчивая женщина за кассой конечно же влюбилась в меня с первого взгляда, – объявил красавчик.

– С чего ты взял?

– Ну ведь должна же быть какая-то причина тому, что она налила в стаканчики чай до самых краёв!

Да тётка просто стерва, вот и вся причина. Я бросила на неё косой взгляд. Нет, она определённо не выглядела влюблённой.

– Когда я работал на кассе в «Перекрёстке», влюблённые женщины заполняли весь магазин, яблоку было негде упасть!

– Где ты работал?! Ты же спецагент какой-то там с тремя или четырьмя вышками! Какой «Перекрёсток»?!

– Не верите? Так утомительно быть спецагентом и первоклассным специалистом! Иногда я пытаюсь побыть обычным человеком, стать ближе к людям, а не вот это вот всё. – Томно вздохнув, ненормальный красавчик запустил пальцы в шевелюру, поправляя прическу. – Так хочется оставаться простым, обычным кассиром! Я сидел на кассе в типовой форме и смешной кепочке, зарабатывая сущие копейки, а женщины толпились возле моей кассы, создавая огромные очереди. Все миллионерши и бизнесвумен пускали на меня слюни. О, как же мне завидовал толстый уродливый Толик с соседней кассы, он весь в прыщах и весит два центнера! Миллионерши умоляли меня жениться на них, супермодели падали на колени и обещали мне полное содержание. Но я не какой-то там альфонс, нет, мне это всё не нужно! Они бросали мне на кассу огромные деньги и говорили, что сдачи не надо, а потом ещё долго стояли остолбенев и иногда даже плакали…

– Укроп… – напомнила я.

– Да что вам этот укроп?! Ах, какая же это ответственность, какой же это тяжкий крест, когда тебя желают все, абсолютно все женщины мира! Вот и вы, Нина, желаете меня!

– Нет!

– Да!

– Нет!!!

– Ну я же знаю, что желаете… – жалобно потянул он.

– Да с чего ты это взял?! Занюхай уже наконец свой чёртов укроп!

– Как с чего? Меня все желают, в меня все влюбляются, – пояснил красавчик, однако послушно полез в карман за пучком укропа. – И не кричите так, вы привлекаете к себе повышенное внимание, – заявил он, когда его слегка отпустило.

– Повышенное внимание?! Да тут всё внимание только на тебя! Ты ж такой красавчик! Солнце меркнет перед тобой! Все тобой восхищаются и все тебя желают! Даже наш водитель. Конечно, а почему, ты думал, он согласился нас подвезти? Влюбился, не иначе!

Похоже, он обиделся. Мы молча выпили свой чай, молча дождались, пока хозяин машины доест свою капусту, и провели в молчании весь остаток дороги. Может, зря я так? Он же больной, а я на него наорала. У меня, наверное, нервы – я жутко голодна. И самое главное, что для того, чтобы утолить свой голод, мне нужно кого-то убить! Нет уж, лучше не думать об этом, не сейчас…

Но почему мне так «везёт» на отбитых мужчин? Бесник больной на всю голову. Отец и дядя тоже не отличаются адекватностью со своими гениальными идеями о свержении президента или совращении малолетнего нищего для рождения наследника турецкого султаната. И даже преподаватель Петров и тот – того… Про Мирослава я вообще молчу, у него даже диагноз есть. Правда, не знаю какой, но он сам признал, что псих, и не лечится.

Специалисты говорят, что, если женщина притягивает к себе «не тех» мужчин, это значит, что у неё какая-то детская травма, то есть деструктивная программа из детства, связанная с отцом. Я об этом в соцсетях читала. Но ведь у меня не было никаких таких травм, у меня и отца-то не было! Как раз все мои проблемы с отцом начались с момента его появления в моей жизни. Лучше бы этого никогда не происходило…

На въезде в город наш водитель, выйдя из машины, махнул рукой, подзывая красавчика. Минут пятнадцать они о чём-то шушукались в стороне, и хозяин машины явно был недоволен. Но потом Мирослав всё же вернулся, помог мне выбраться из кузова и быстро увёл меня за руку в направлении огней цивилизации. Ну как цивилизации… ну как огней…

Вообще-то ещё не окончательно стемнело, так что уличное освещение по большому счёту было пока выключено. На окраине город был больше похож на какой-то замызганный посёлок городского типа с полуразвалившимися домами и нищими людьми, сидящими на корточках у подъездов. Но буквально через несколько минут мы попали в относительно новый район с хорошим асфальтом, чистенькими многоэтажками, и вот тут-то у подъездов зажглись первые фонари. На ближайшей автобусной остановке Мирослав вызвал такси через приложение, и мы поехали наконец в консульство.

…Однако, когда наше такси уже подъехало к главному входу, красавчик внезапно попросил отвезти нас в какой-то паб.

– Почему? – напряглась я. А кто бы не напрягся? Он псих, между прочим!

– Доверьтесь мне, Нина. Моё профессиональное чутьё суперагента никогда меня не подводит. Нам туда нельзя. Там что-то не так…

Чутьё суперагента привело нас в паб «Брэм Стокер». Конечно же на стене паба за барной стойкой был коряво намалёван классический портрет моего вампирского отца. Ну, тот самый, в смешной шапочке, с глазами навыкате и оттопыренной нижней губой, как у верблюда. Только в местной версии он пил пиво через соломинку, держа её в железной руке-протезе. Это уж совсем кощунство, знаете ли?! Всё-таки Влад Басараб – великий валашский господарь, а не пугало огородное. Да без него вообще этого города не было бы!

Впрочем, основной интерьерчик был поспокойнее. Мебель красного дерева, репринты старинных карт на стенах, декоративные, состаренные мечи и топоры по углам. Мы взяли кофе, мясо с кровью и картошку фри. Мирослав пил только воду, ссылаясь на запрет врачей, а вот меня активно уговаривал попробовать какое-то бельгийское пиво, но я категорически отказалась, мне надо контролировать ситуацию. И себя. А то вон у того толстого мужчины за соседним столиком так шумит кровь в венах, что я буквально чувствую её запах и металлический привкус…

– Так вот вы где, пропащая русская душа? – За наш столик с улыбкой подсел мужчина с совершенно невыразительным лицом, но явно в очень дорогом костюме, и положил перед собой смартфон. – Пьянствуете?

Вот честно, ненавижу, когда разговор начинают в таком тоне. Как будто я по умолчанию сразу что-то кому-то должна и в чём-то перед кем-то виновата.

Мирослав представил нашего собеседника по имени-отчеству, которое я тут же забыла. Мужчина был чуть ли не самим консулом и клятвенно пообещал завтра же утром отправить меня домой первым самолётом, за ночь подготовив мне паспорт. Ноль проблем!

А потом начал задавать вопросы и улыбаться. Я отвечала. Он улыбался и спрашивал. Я снова отвечала, и он опять улыбался холодной безэмоциональной улыбкой. А потом вдруг сказал, что сейчас я должна встать и поехать с ним. И не ответил на вопрос: «Куда?»

– Я сам отвезу её на конспиративную квартиру, – вмешался Мирослав «Краузе».

– О нет, спасибо, господин Яковлев, в ваших услугах мы больше не нуждаемся, – вежливо оборвал его улыбчивый мужчина. – Мы сами ею займёмся.

Мне на минуточку стало нехорошо.

– Что тут вообще происходит?

– Нина, вы же понимаете, что мы не можем оставить без внимания и надзора девушку, делающую такие заявления, – терпеливо пояснил наш собеседник. – Вампиры, государственный переворот в России, государственный переворот в Турции, педофилия. Мирослав, вы ведь и сами видите, что она нездорова. Кроме того, ещё и каким-то образом попала в Румынию, не имея при себе никаких документов. Чудеса?

Красавчик напрягся, видимо, он был прав, когда мы не поехали сразу в консульство.

– Я с вами никуда не пойду, – резко сказала я.

– Вам придётся, – опять улыбнулся мужчина. – И лучше не делайте глупостей. У входа стоят наши сотрудники, вам не уйти.

– Вы же говорили, что предоставите ей убежище, паспорт и билет в Россию! – возмутился мой спутник.

– Конечно, предоставим. Как только убедимся, что наша очаровательная Нина действительно та, за кого себя выдаёт, пересекла границу законным путём или не по своей воле, уладим все формальности, разберёмся по существу и…

Мы с красавчиком уже вскочили на ноги. Но бежать особо было некуда, если тут и есть запасной выход, то вряд ли нам его так легко покажут. А может быть, к нему тоже приставлены «их сотрудники».

– Она никуда не пойдёт, – заявил Мирослав.

– Признаться, я разочарован, – покачал головой представитель консульства и нажал на боковую кнопку на смартфоне. В помещение тут же вошли двое высоких мужчин такой ширины в плечах, что мне, наверное, не хватит рук, чтобы показать.

– Лучше бы вам пойти с нами, Нина, – ещё раз повторил человек из консульства.

В этот момент мужчина, сидящий за соседним столиком, упал на пол и захрипел. Инсульт? Инфаркт? Ему срочно нужен врач!

Вроде бы я крикнула это вслух, но и без меня на него уже обратили внимание. Кто-то подбежал и склонился над ним. Какая-то женщина истерично завопила: «Врача!» И тут мы побежали. Не задумываясь, одновременно, изо всех сил!

Широкоплечие «сотрудники» растерялись на секунду, но нам её хватило, чтобы рвануть мимо них и вылететь в дверь под шум и крики. Кажется, один всё же бросился за нами, но Мирослав удачно закрыл дверь – прямо в лоб. Не знаю, не уверена, я не оборачивалась и слышала лишь звон стекла и сдавленный мужской крик. Красавчик ухватил меня за руку и утащил в ближайшую подворотню. Там мы остановились на несколько секунд.

– Рюкзак на плечи.

– Что? – не сразу поняла я.

– Наденьте рюкзак на плечи! Придётся побегать.

О нет… Ненавижу бегать…

Бежать пришлось не то чтобы долго, просто путано. Под конец я уже почти не различала дорогу, просто следуя на ненормальным спасителем, и дважды чуть не влетела в стену на резких поворотах. За спиной слышался шум погони, и один раз нам вслед даже стреляли. А может, мне показалось, не знаю…

Но тут я поняла, что мы вбегаем в автобус, двери закрылись, общественный транспорт тронулся, мы поехали. Наши преследователи бежали за автобусом ещё несколько метров, а потом отстали.

– Они ведь знают, по какому маршруту ходит этот автобус, да?

– Наверняка, – кивнул красавчик. – Но это не моя проблема. Моя проблема, что я как две капли воды похож на актёра Брайана Краузе из фильма «Возвращение в…»…

– Нет!!! Только не сейчас!!! – заорала на весь автобус я. – Нюхай свой чёртов укроп!!!

Недовольные бабушки шикнули на меня. Мирослав, перепуганный моим криком, послушно занюхал свой бред укропом и успокоился. Мы выскочили через остановку и вновь побежали. За нами уже никто не гнался, но парень заверил меня, что всё равно рано расслабляться. Потом мы, предварительно купив билеты на какой-то маленькой станции, сели в электричку, отдышались и вышли через две остановки.

Я сразу же заявила, что больше не побегу. Пусть забирают меня и делают что хотят. Бежать я не могу. Пошли они все…

По узкой асфальтированной дороге через лесопосадки мы вышли к какому-то заброшенному райончику со старой водонапорной башней и грязными домами. В одном из таких домов поднялись на четвёртый этаж, где Мирослав и оставил меня в очередной конспиративной квартирке, пообещав вернуться через пять минут, ему нужно смотаться до ближайшего магазина за провиантом.

Я хотела было пойти с ним. Потом махнула рукой и решила остаться. Послушала, как он запирает меня на ключ, достала из рюкзака айфон и поставила на зарядку. Уф. Сейчас хотя бы смогу списаться с мамой. Хотя что я ей напишу, не представляю даже…

Конспиративная квартира – это типовая однушка в райончике для обнищавшего среднего класса. Диван, шкаф, стул. Санузел. Крошечная кухня, мини-холодильник. Ещё более крошечный балкончик. Интересно, какой с него вид?

В двери повернулся ключ.

– Не соврал! – крикнула я, направляясь в прихожую встречать красавчика. – И пяти минут не прошло, как ты…

В прихожей вместо красавчика выросли широкоплечие амбалы из бара. У одного сиял синяк на всё лицо. Я пискнула, рванула на кухню и закрыла кухонную дверь. Но они её просто выбили. Первый, с синяком, вошёл в кухню и, рыча, схватил меня за шиворот. Всё…

Когда Мирослав наконец вернулся, я как раз доедала сердце второго идиота. Кажется, он был ещё жив. Странно, как такое возможно? Но я точно видела, что он с ужасом смотрит на меня и хрипит разорванным горлом. Вроде даже хотел что-то сказать, но смысл?

Красавчик завизжал, как девчонка, в истерике забравшись чуть ли не на потолок, разбросав пакеты с консервами по окровавленному полу. Ну извините! Мне это тоже не нравится, не люблю я все эти кровь-кишки, анатомические подробности, но что поделать, я была настолько голодна, что уже себя не контролировала. Сама не знала, что так бывает…

– Да не ори ты! – сказала я, поднимаясь с пола и демонстративно вытирая руки занавеской. – Я же говорила тебе, что я дочь Дракулы. Тебя предупреждали? Предупреждали. Внимательнее надо относиться к людям.

После, с позволения сказать, «еды» я всегда ворчу на окружающих. В психологии это называется «перенос», то есть я ужасно злюсь на себя и ненавижу себя же за это. Но так как мозгу трудно ненавидеть долго самого себя, он вынуждает меня срываться на окружающих.

В общем, если верить всяким голливудским фильмам, то вампиры после питья крови – улыбчивые и счастливые милашки, а я та ещё бука. Ещё раз простите-извините!

Я закрыла дверь в квартиру, потому что всё это время она так и оставалась открытой. Надеюсь, соседи ничего не слышали и не видели. Хотя вопли стояли такие, что хоть уши затыкай, наверняка все уже полицию вызвали…

– Что-что-что ты наделала?! Тебя-тебя-тебя же теперь убьют! – запинаясь на первом слове, тоненьким голоском спросил всё ещё не пришедший в себя спецагент Яковлев.

– А меня и так убьют.

– Что-что-что ты такое?!

– Я тебе уже говорила. Могу ещё раз объяснить, что я дочь Дракулы. И в кафе этому улыбчивому уроду то же самое рассказывала. Ты вообще хоть кого-нибудь, кроме себя, слушаешь?

– Ты-ты-ты вампир?!

– Уф, сколько можно-то? – заскрипела зубами я. – То есть, когда ты воровал меня из вампирского замка, когда дрался с нежитью, вопрос, кто я, тебя не волновал ни капельки? А ты точно суперпуперагент? Как-то уже сомневаюсь…

Приблизительно где-то час мне понадобился на то, чтобы ввести Мирослава в курс дела. Мы перешли из коридора в комнату, потому что в ней было чисто, и я ещё раз терпеливо ему всё объяснила, буквально разложив по полочкам.

Да, блин! Я – вампир! Дочь Дракулы. Вот так сложились обстоятельства. Родителей не выбирают. И как бы общество к этому ни относилось, мне с этим жить. Без вариантов. А так вообще-то я не рада этому, совершенно не рада, увы…

– Это не моя проблема, – наконец заявил красавчик, взмахнув ресницами. – Моя проблема – моё идеальное брайан-краузевское лицо. Моя кожа совершенна. Я умываюсь только свежевыжатым фруктовым соком, поэтому моя кожа…

– Должна была бы уже сползти с тебя на фиг чулком, как со змеи! – закатив глаза, наверное, до затылка, оборвала я эту чудесную историю. – Что ты несёшь?! Каким соком фруктов? Ничего, что там кислоты содержатся? Да тебе бы твою идеальную брайан-кар… брай-край… тьфу! кожу бы твою до мяса прожгло! Занюхай уже свой бред своим укропом и давай вернёмся к реальным проблемам! У нас, знаешь ли, два трупа в коридоре и целое море крови…

– Кстати, а почему там море крови? – нюхая уже порядком подвявший букетик укропа, спросил Мирослав. – Если ты… вы вампир, вы же… ты же должна была выпить всю кровь.

– Угу. И ещё вылизать пол до блеска, как собачка, – мрачно хмыкнула я. – В человеке в среднем содержится пять литров крови. А в этих амбалах её наверняка было побольше. Ну пусть по шесть. Это значит – с двоих двенадцать литров. Ты в состоянии зараз выпить двенадцать литров жидкости? Ну или хотя бы половину?

Красавчик неуверенно пожал плечами.

– Лучше давай подумаем, что нам с этими трупами делать?

– Ничего. Просто оставим их здесь и уйдём.

Мой телефон посигналил о сообщении по вайберу.

– Это, наверное, мама, – сказала я, бросаясь к телефону, но замерла на месте, увидев, как глаза спецагента расширяются от шока.

– Ты включила телефон?!

– Ну да… и мне было бы гораздо комфортнее, если бы ты продолжил обращаться ко мне на «вы». Я всё-таки твой клиент, твоё задание, дочь Дра…

– Ты знаешь, что нас ищут, и вот так легко включаешь телефон? – Он перебил меня, и это выглядело довольно невежливо.

– Ну…

– Баранки гну! Когда согну, дам одну!

Серьёзно?.. «Баранки гну»? Мы перенеслись в какие-то неизвестные мне девяностые или даже восьмидесятые? Так говорил только мой дедушка, и то нечасто…

– Мы должны немедленно уходить! – заявил Мирослав, поднимаясь на ноги.

– Куда? Я ещё не приняла душ. И телефон не успел толком зарядиться.

Однако он хоть и с плохо скрываемым раздражением, но объяснил мне, что именно по включённому телефону нас и отследили. В общем-то поэтому эти два ныне покойных гостя и вломились ко мне. А поскольку от них нет сообщения о моём задержании, то теперь вслед за ними придут следующие, так что у нас буквально пять минут, чтобы убраться отсюда как можно дальше. И мне лучше ему поверить, он знает, о чём говорит.

Не то чтобы я восприняла его слова всерьёз, он же всё-таки псих, об этом нельзя забывать. Но тем не менее какое-то здравое зерно в них было. Поэтому я вздохнула, бросила телефон в рюкзак, из рассыпавшихся продуктов в коридоре подобрала пару мандаринок, которые не были запачканы кровью, и мы бегом спустились по лестнице, попросту захлопнув за собой дверь в квартиру. А у подъезда нас уже ждали…

– Шикарно выглядишь! – крикнула мне роскошная блондинка, стоявшая в тени высокого дерева. Машина была припаркована там же, так что Мария могла не опасаться солнца. Она эффектно стояла, прислонившись к машине спиной и поставив согнутую в колене ногу на колесо. Я счастливо побежала к ней, несмотря на протесты моего спасителя.

– Как ты нашла меня? – спросила я, когда мы по-сестрински церемонно поцеловались в щёчки.

– Ты включила телефон. – Она обворожительно улыбнулась, обнажив ровные белые зубы.

За рулём был всё тот же цыган. Я коротко кивнула ему в знак вежливости и повернулась к красавчику.

– Это Мария, моя сестра, – пояснила я. – А это Мирослав, он со мной.

– В качестве консервов? – уточнила блондинка.

– Что?

– Ясно. Значит, друг.

– Не то чтобы, но… в целом да.

– Ладно, так или иначе он нам пригодится, – как бы думая вслух, заключила моя сестра. – Садитесь в авто, нам пора.

Цыган был по-прежнему молчалив, что неудивительно. Мирослав тоже честно помалкивал первую пару минут, но потом не выдержал:

– Куда мы едем?

– МЫ, – с нажимом произнесла Мария, явно подразумевая только нас с ней. – Едем домой. А вот вы… скажем так, на званый ужин с интересным и приятным продолжением. Такой вариант досуга вас устроит?

Она подмигнула ему, поведя оголённым плечом, но тот и глазом не моргнул.

– Что с ним не так? – Блондинка обернулась ко мне с удивлением. – Почему он всё ещё не влюблён в меня?

– О-о… – Я не сразу нашлась с ответом. – У него, знаешь ли, некоторые проблемы…

– Я не влюблён, потому что вы мне даже не нравитесь, – честно ответил идиот.

Простите, Мирослав. Хотя кто он, как не идиот, если он говорит такое самой красивой женщине на свете? А спецагент меж тем поставил старую пластинку…

– Вы милы, безусловно. У вас стройная фигура и симпатичное лицо, но…

– Сим-па-тич-но-е? – по слогам переспросила у меня моя прекрасная сестра.

– …Но на нём столько косметики…

– Косметики?! – повторила мне Мария, на лице которой не было ни капли краски, туши или крема.

– Зачем вы так выбеливаете кожу? Вас это не красит. В этом есть какая-то искусственность, будто бы вы мертвы и холодны, как камень. Кроме того, это так вредно для кожи! От стольких слоёв штукатурки у вас непременно появятся прыщи.

– Прыщи? Штукатурка? Не понимаю, о чем он вообще… – нервно переспросила у меня красавица.

Что я могла ей ответить? У парня проблемы, предупреждала же. Молчаливый цыган гневно вращал обалдевшими глазами в зеркало заднего вида и цыкал зубом. Наверняка золотым, хотя мне отсюда не было видно. Красавчик беззаботно сидел рядом с ним, оглядываясь на нас и не собираясь заканчивать свой убийственный монолог.

– То ли дело я! Я идеален. Моя кожа не нуждается в косметике, она словно светится изнутри, поражая всех своим здоровьем, красотой и упругостью! Мировые косметические бренды даже пытались похитить меня, чтобы изуродовать косметикой моё идеальное лицо, после того как я отказался на них работать за бесконечные миллионы. Но у них ничего не вышло. А моя фигура просто идеальна и совершенна. – Он с искренней печалью в голосе покачал головой. – Ни капли жира, ни миллиметра лишних мускулов. Микеланджело, будь он жив сейчас, валялся бы у меня в ногах, омывая их слезами, только чтобы я согласился позировать ему. Ведь каждый, кто видел меня хоть раз, понимает, что его хвалёный Давид – просто ничтожная поделка школьника, перевод материала в сравнении с тем, какой шедевр он мог бы сотворить, будь у него перед глазами моё совершенное тело. Ах, я слишком идеален для этого мира…

Мы все молчали. Любые слова были лишними.

– И конечно, вы слишком невзрачны для меня. Вы обе, – добил он. – И вы, кстати, тоже, – с сочувствием кивнул он окончательно охреневшему цыгану.

После чего долгих минут пятнадцать – двадцать мы ехали в абсолютной тишине.

– Кто. Это. Такой? – в конце концов, взяв себя в руки, спросила у меня Мария.

– Ну-у… как бы тебе сказать…

Я посмотрела на красавчика в ожидании поддержки, но он демонстративно отвернулся, уткнувшись носом в укроп.

– В общем, тут такое дело… Дракула, в смысле наш отец, – полный придурок. И он запер меня в большущей клетке. А этот парень меня выпустил. Он типа суперагент, как Джеймс Бонд, только слегка головой потёк. Его типа наняли русские спецслужбы, чтобы он вернул меня в Россию, а теперь они же не хотят меня возвращать, а собираются запереть в психушку, в лабораторию, в тюрьму или вообще убить – не знаю. Ну так вот, он меня от них спас, спрятал на конспиративной квартире, а они меня нашли, и я ими пообедала. Плотненько так. Э-э, может, надо было тебя пригласить, наверху же кровищи море осталось?

Моя сестра беззаботно отмахнулась, значит, сыта. Ну и ладно.

– В общем, примерно так всё и было. А с головой у него давно беда, потому что посмотрел фильм «Возвращение в Голубую лагуну», обалдел от красоты главного героя и решил, что он на него похож, как однояйцевый близнец.

– На Брайана Краузе?

– Да!

– Но ведь не похож же!

– Похож! – отозвался с переднего сиденья Мирослав. – Я точная копия молодого Брайана Краузе, самого сексуального американского подростка! Все говорят, что я его копия, женщины сходят с ума от одного взгляда на меня…

– Укроп, – напомнила я. – Ты же нюхал его только что, почему не помогает?

– Завял. – Красавчик снова утонул носом в пучке укропа.

– А-а, ну и типа он не лечится, потому что таблетки химия и врачи-убийцы, а какой-то знахарь за сто пятьсот миллионов посоветовал ему нюхать укроп, и его отпускает. Как видишь, временно и далеко не всегда. Вот типа как-то так…

– Откуда столько мусора в твоей речи?! – вдруг накинулась на меня Мария. – Ты что, какая-то оборванка без образования? Челядь, участь которой пасти свиней? Нина, не забывай, что ты – господарша из рода Басарабов! Твой отец – князь Влад Басараб Дракула Колосажатель! Следи за своей речью!

– Ну извини! Примерно час назад я жестоко убила двух здоровенных мужиков, а потом выпила их кровь, насухо выдавив селезёнки! Причём у одного сожрала сердце, хотя он во время этого был ещё живой! У меня, знаешь ли, стресс!

– Так возьми у своего ненормального дружка укроп и понюхай!

– Он завял!!! – хором ответили мы с Мирославом.

…В её роскошной квартире было, как всегда, чисто и стильно. Мария отправила цыгана за укропом, разделась (донага!) и уселась на высокий барный стул, положив на стол ноги.

– Ладно, пусть остаётся, если что – выпьем, – решила она, глядя на Мирослава «Краузе», который был ничуть не впечатлён ни её наготой, ни её словами.

– Не могла бы ты накинуть халат? – спросила я.

– А знаешь, нет, – поразмыслив секунду, ответила моя сестра. – Я у себя дома. Я привыкла ходить дома голой. С чего бы мне изменять своим привычкам? Ради кого? Ради своей сестры? Или ради еды? – Она кивнула в сторону красавчика.

Кажется, он нашёл на полке маникюрный набор и был полностью занят своими ногтями, орудуя пилочкой.

– Ну давай, расскажи-ка лучше про папашу. Что он там вытворяет?

Рассказ оказался не таким длинным, как я ожидала. Возможно, потому, что Мария ни разу не перебила меня. Когда я закончила, она спрыгнула со стула, достала из холодильника пакет, наполнила фужер кровью и поставила его в микроволновку.

– Ты будешь? – гостеприимно спросила она.

Я отказалась, поскольку не так давно основательно поела и вряд ли скоро проголодаюсь. А до того, чтобы пить кровь ради гурманского удовольствия, я ещё не опустилась. Это всё-таки кровь… это чья-то жизнь…

Должна признаться, что быть вампиром-гуманистом чертовски трудно!

– Да, отец, конечно, совсем сбрендил… – отхлебнув глоток, уверенно заявила Мария. – Путин до сих пор остаётся самым влиятельным политиком в мире. Как бы кто к нему ни относился, но глупо отрицать факты. Как он представляет себе его свержение? Причём твоими руками? Ну бред же!

– Бред, – мурлыкнул красавчик, срезая кутикулу.

– Бред, – естественно, согласилась я.

– Ну а дядя… этот накрашенный гей всегда был эксцентриком, так что даже неудивительно. Кроме того, он же сам, будучи маленьким мальчиком, был вхож в спальню к наследному принцу Османов. – Она поставила пустой фужер на стол и повертела его тонкими пальчиками. – Говорю так только ради тебя, моя дорогая «правильная» сестра, потому что вообще-то у взрослых людей это называется по-другому. Но ты же ещё невинна… Или уже нет? Окрутил тебя этот шизик с укропом?

– Нет!

– Он слишком туп или бесполезен для тебя?

– Прошу не высказывать оскорблений в мой адрес. Я слишком великолепен, чтобы их выслушивать, – отозвался уязвлённый Мирослав.

– Ну так иди и поплачь в туалете, – отмахнулась моя сестра. – Так вот. И так как его детство было отягчено такой насильственной связью, естественно, он не видит ничего криминального в том, чтобы обречь на почти такие же отношения другого маленького мальчика. Уверена, он бы и сам с радостью этим занялся, но ему нужна женщина, для того чтобы родить наследника от малолетнего наследника… Какая чушь! В теории ты ведь даже забеременеть не можешь… – заключила она и наполнила кровью второй фужер.

– А солнце? – спросила я.

– А вот насчёт этого не знаю. Мы все от него страдаем, кроме тебя. Такая вот ты оригинальная, сестрица. Да и какая разница, почему это так? Главное, что твою суперспособность мы можем выгодно использовать для… для своих целей…

В дверь громко постучали. Причём, кажется, ногой. Мирослав ушёл в коридор и через минуту вернулся на кухню с целым ящиком укропа. В смысле укроп рос в ящике. В земле. Он поставил ящик на стол, снова вышел в коридор и притащил оттуда огромный бумажный пакет, доверху набитый укропом.

– Есть ваза?

– Есть у меня один раритетный экземпляр… – на минуту задумавшись, решила обнажённая блондинка, встала, поставила к плите стул, забралась на него, сверкая голым задом, и достала из навесного верхнего ящичка вместительную металлическую ёмкость, украшенную мелкой резьбой в примитивном народном стиле. Вроде не кастрюлька и на тазик не похоже, но и не ваза однозначно.

– Это вообще что?

– Подарок отца. – Она поставила металлическую штуковину на стол. – Медное ведёрко для крови.

– …?!

Мария закатила глаза, но потом сдалась и снизошла до объяснений:

– Слушай, ну я же тебе говорила, мне не двадцать лет. И даже не тридцать. Когда отец меня обратил, в мире не было ещё даже мыслей о биоразлагаемых упаковках, пластиковой посуде и прочих цивилизованных штучках. Вот ведро. Медное. Из него и попить можно, и помыться или его же в качестве ночного горшка использовать.

«Краузе» скривил нос. Видимо, я тоже, потому что она поспешила добавить:

– Ну, так как я господарша из богатого рода Басарабов, у меня было много ночных горшков, кухонных горшков, горшков для мытья и всяких других нужд. Так что это ведёрко – только для питья. Когда отец укусил меня, я думала, что умру. Но потом он накапал мне в рот своей крови, и я вернулась к новой жизни. Впрочем, ты и сама уже это проходила. Сначала я была очень зла. Как можно не злиться на человека, который тебя убил? Особенно если этот человек твой собственный отец? Но он как-то успокоил меня, начал задабривать подарками, и вот это, – она легко стукнула ногтем по ведёрку, раздался приятный, похожий на колокольный звон, – первый подарок.

Мария сама налила в медную посудину воды из-под крана и засунула туда укроп из пакета, поставив эту своеобразную вазу в центр стола.

– Он сказал, что когда я буду голодна и начну убивать, то в это ведёрко будет очень удобно сцеживать кровь, если я вдруг не допью её сразу. Я не сразу поняла ценность подарка. Но, когда ты уже разбираешься в напитках и начинаешь смешивать коктейли из крови разных групп, разных людей, разных национальностей и возраста, – эта штука просто незаменима! Хотя теперь есть крутые шейкеры из тёмного непрозрачного пластика. Конечно, они намного практичнее. Но папин подарок я сохранила, вот и пригодился. Эй, мешок с кровью, нюхай свой укроп, зря, что ли, мой раб его притащил?

…А вот мне отец ничего не подарил, невольно задумалась я. Только запер в клетке. Где-то на полках книжных магазинов я видела книгу «Нелюбимая дочь». Вернусь в Россию – куплю, почитаю, может быть, сделаю выводы…

Я вновь поставила телефон на зарядку. Написала маме. Прочитала сообщение от Бесника:

«Где вы, господарша? Мы потеряли вас!»

«Неужели? – настучала я в ответ дрожащими пальцами. – Может быть, не надо было запирать меня в клетке?»

Сообщения посыпались градом, но я отключила звук и не стала читать.

– А мне не опасно пользоваться телефоном? – спросила я у Мирослава и Марии одновременно. – Нас здесь не будут искать?

Красавчик беззаботно отмахнулся:

– После того что ты сделала с теми двумя, нас пока не тронут. Сутки на передышку у нас точно есть.

– И всё-таки с каких пор мы перешли на «ты»?..

Вместо ответа раздалось глухое урчание в животе Мирослава. Признаться, это застало нас врасплох. То есть вообще довольно странно ожидать, что у этого идеального красавчика может банально урчать в животе. А уж когда этот утробный звук раздался в полной тишине… В общем, мы с сестрой были удивлены и озадачены.

– Я голоден, – пояснил он, понюхал укроп и зажевал веточку.

– А я чем могу помочь? – холодно спросила Мария. – Тут не ресторан.

Суперагент пожал плечами:

– Я могу спуститься в кафе в соседнем доме.

– Ну уж нет! – Моя голая сестра встала, взяла телефон и отправила кому-то эсэмэс. – Будешь сидеть здесь и выходить из дома только вместе с нами. Пока я не пойму, что тебе можно хоть как-то доверять.

– Мне можно доверять.

– Все так говорят. А потом сбегают. Даже ты от меня сбежала. – Мария обличительно показала в мою сторону тонким пальчиком. – Мы тебя всем табором искали!

Конечно, я объяснила, что не сбегала, что меня похитил вампир-негр, нанятый моим дядей, и сбежала я именно от него, а потом меня спас Бесник, а потом отец обратил меня и увёз в свой замок, а там мне просто негде было зарядить телефон, ну вот… и…

Но блондинка лишь отмахнулась и отправила меня в ванную.

Через пять минут я пустила горячую воду и с наслаждением зависла под душем. Мыслей не было, эмоций тоже. Я просто стояла под струями воды, и ничего больше. Потом отжала свои ставшие роскошными волосы, накинула предоставленный сестрой халат (чересчур короткий, открытый и вообще сексуальный до вульгарности) и вышла из ванной.

За столом сидели трое.

– Господарша! – чрезмерно громко заорал Бесник, вскакивая со стула.

– Да сиди ты… – Мария снова забросила ноги на стол, но тут раздалась трель дверного звонка. – А впрочем, нет, иди-ка открой дверь!

Но румын не двинулся с места.

– Раб, ты забыл, что служишь нашему роду? – с лёгким раздражением бросила блондинка.

– Я служу господарю Владу.

– И значит, автоматически служишь нам в его отсутствие. Или мне набрать папочку и пожаловаться на тебя? Поверь, я придумаю, что сказать, чтобы он собственными руками свернул твою хиленькую шею.

Бесник опомнился, вышел из-за стола и отправился открывать дверь. А через минуту вернулся на кухню с двумя коробками пиццы.

– Отлично, – с улыбкой сказала Мария. – Цыган знает своё дело.

– Твой водитель купил нам пиццу?

– Милая сестра, он цыган! Разумеется, он её украл. Но краденая еда даже вкуснее!

Я накинулась на пиццу, как зверь. Она оказалась чудесной, на тонком тесте, с помидорками черри, грибами, ветчиной и болгарским перцем. Это не та резиновая подошва, которую продают у нас в городке, в забегаловке на конечной остановке общественного транспорта. Как-то мы ходили туда с подругой, так вот она с удовольствием ела так называемую пиццу на толстом куске теста с кое-как наваленной начинкой, уже остывшую и с таким запахом, что я ещё часа три после посещения этого заведения не могла думать о еде.

Но, если настоящая пицца такая, как эта, тогда я понимаю, почему это культовое блюдо завоевало весь мир!

Красавчик недовольно сморщился и долго-долго выковыривал из своего куска пиццы грибы (потому что это плесень! Люди не должны есть плесень!) и все кусочки лука (потому что не любит лук). В результате по центру его тарелки красовался треугольный кусочек пиццы, а вокруг него были хаотично разбросаны лук и грибы. Смотрелось это смехотворно и даже как-то жалко.

Поэтому я отвернулась и встретилась взглядом с Бесником. Он пялился на меня так, что, кажется, забыл моргать.

– Как ты сюда попал?

– Господарша…

– Как ты сюда попал? – с нажимом повторила я.

– Вы такая красивая!

Я опасливо покосилась на Мирослава. При нём нельзя было говорить, что кто-то, кроме него, красивый, чтобы не получить в ответку получасовую лекцию о его сходстве с Брайаном Краузе. Но красавчик был так увлечён отбраковкой лука со своего куска пиццы, что никак не отреагировал.

– Как он сюда попал? – спросила я у Марии, потому что конструктивный диалог с румыном вряд ли был возможен.

– Через балкон.

– Но у тебя же?..

– Тринадцатый этаж, – кивнула она. – Но этот полуголый маньяк влетел на балкон в виде вороны, а потом просто обратился в человека и стал настойчиво ломиться в мою квартиру.

Я повнимательнее посмотрела на Бесника. Действительно, на нём не было ни рубашки, ни футболки, ни даже майки. Надеюсь, хоть штаны на нём есть. Впрочем, наклоняться под стол, чтобы проверить, на месте ли его штаны, я точно не буду.

– Зачем ты пришёл? То есть прилетел?

– Чтобы иметь счастье видеть вас!

– Видите, как вас много и как мало меня! Но можете не сомневаться, я убью вас… – сказала я монотонным голосом, состроив самое занудное выражение лица и…

Ах да… Я не в России… Кто тут может в советскую классику? Кто тут смотрел кино про трёх мушкетёров? Ну разве только Мирослав… Хотя если он и смотрел что-то, кроме своей «Голубой лагуны», то давно забыл всё под впечатлением от Брайана Краузе.

…В общем, все напряглись. Кого так много? Почему много? И почему меня мало? И кого я убью? Всех?! Убью родную сестру?! Да как можно! Это же не по-христиански, в конце концов! Убью красавчика?! О нет, я не посмею убить такое совершенство! Убью Бесника? О да, конечно, он сочтёт за счастье умереть от моих рук, если я положу его, умирающего, к себе на колени, подарю прощальный поцелуй взасос и, желательно, буду при этом абсолютно голой! Ну или хотя бы без лифчика… или в лифчике, но без…

Мне пришлось поорать. Потом порычать. Особо возмущённым показать клыки (у меня клыки?!). Убедиться, что до всех дошло и все заткнулись. Сделать несколько глубоких вдохов для успокоения. И только потом минут десять объяснять, что я ничего такого уж не имела в виду, что это просто неточная цитата из мушкетёрского фильма по Дюма, не особенно к месту, и что на самом-то деле я пацифистка, противница убийств и вообще…

На этой фразе Мария театрально рассмеялась. Красавчик-спецагент удивлённо улыбнулся. Только полуголый румын продолжал влюблённо пялиться на меня. Блин, я ведь и забыла, в каком эротичном халатике я тут сижу! Немудрено, что он буквально лапает меня глазами!

Встав из-за стола, я унеслась в спальню, жестом потребовав, чтоб сестра пошла за мной. Надо сказать, что блондинка пришла не сразу и с таким недовольным видом, как будто я совершила что-то такое из ряда вон выходящее, после чего она теперь разочарована во мне до конца дней. С одной стороны, причина для недовольства у неё была…

– Не командуй мной в моём доме, – сквозь зубы предупредила она. – И вообще не командуй мной! Я твоя старшая сестра, чти иерархию! И вообще не командуй в моём доме! Это мой дом, чти…

– …право собственности?

– Да, – подумав секунду, кивнула блондинка. – И иерархию!

Увы, невзирая на некоторую справедливость её требований, меня уже перемкнуло, и препирались мы долго. Я потребовала для себя что-то более приличное из одежды. Мария возразила, что сейчас я выгляжу как истинная господарша из рода Басарабов.

Я попробовала поныть, что на меня пялится румын. Красавица заметила, что в этом нет ничего постыдного и что мне давно пора познать плотские наслаждения. Так почему бы не с Бесником? По крайней мере, он влюблён в меня, а значит, будет нежен и аккуратен. Кроме того, если мне не понравится, я могу нажаловаться папочке и наш родитель его убьёт.

Я заорала, что сама решу, когда, что и с кем делать! Что меня не спрашивали, когда обращали, что я им тоже не игрушка, что ничьим хотелкам соответствовать не намерена. И если кого-то что-то не устраивает, то я развернулась и пошла домой!

В конце концов Мария сдалась, горько вздохнула, помолилась небесам и выдала мне более закрытый пеньюар из розового шёлка, но с такими большими прозрачными шифоновыми вставками по бокам, что через них оказались видны все мои бёдра и половина груди. Ладно, в любом случае это хоть немножечко лучше, чем было.

– И что мы будем делать? – спросила я, когда мы с Марией вернулись за стол.

– Это не моя проблема, – уверенно заявил Мирослав. – Моя проблема, что я как две капли воды похож на…

– У тебя нет проблем! У тебя есть укроп! – Я вновь оборвала его заученную до автоматизма речь, потому что ну сколько можно?!

За нами охотятся непонятные люди из российского консульства или ещё откуда-то с какими-то только им известными целями. Родной дядюшка, контролирующий собакоголовых оборотней, мечтает увезти меня в Турцию и толкнуть на совращение пятилетнего ребёнка.

Мой отец за каким-то чёртом вообще запер меня в клетке, в подвале, куда не проникает солнечный свет, чтобы выяснить, почему я не реагирую на солнце. Логика? Нет, тут о ней вообще никто никогда не слышал!

– Я предлагаю уехать в цыганский табор, – лениво мурлыкнула моя прекрасная сестра. На мгновение мои глаза округлились от ужаса. – Там нас никто не найдёт. А если и найдут, цыгане не сдадут нас.

– Зато легко продадут… – как бы между прочим отозвался Мирослав.

– Закрой свой рот.

– Вы так любите цыган? – Красавчик удивлённо вскинул голову, встретившись с холодным взглядом Марии.

– Я – Мария Бальса, дочь Влада Дракулы, господарша из рода Басарабов. Не твоё дело, русский пёс, кого я люблю. Но свой рот ты закроешь, иначе я вырву твой язык, отожму из него кровь вот в этот изящный высокий фужер и выпью досуха. И эта идея нравится мне больше должного, потому что тогда мы будем избавлены от нужды без конца слушать твою трепотню о портретном сходстве с каким-то там актёришкой. Мы ведь уже были в таборе, – она повернулась ко мне, – и тебе там понравилось.

– Мне?!

– О нет, господарши, мы никак не можем уйти отсюда! – внезапно вмешался в разговор Бесник, наконец оторвав от меня взгляд.

– Это ещё почему? – хором спросили мы с сестрой.

– Потому что с минуты на минуту сюда придёт господарь Влад.

– Что-о?! – Мария аж до потолка подпрыгнула. – Ты что, сообщил ему наши координаты?

– Конечно.

– Ты идиот?! Он идиот?! – зачем-то спросила она у меня, а потом вновь переключилась на румына. – Ты идиот!

– Но… что я такого сделал? – недоумевал растерянный Бесник. Он встал и попятился к стенке, потому что абсолютно голая блондинка уже обошла стол и решительно наступала на него. – Он мой господарь, я…

– Ты вломился сюда без приглашения, ничтожный раб! И должен был подчиняться правилам этого дома и сидеть тише воды! Я просила тебя приводить сюда моего отца?!

– Сюда придёт граф Дракула? – вскинулся Мирослав.

– Князь, – хором ответили мы трое.

– Это тот, который вампир?

– Ага.

– Класс!

– Не сказала бы… – Это уже исключительно моя реплика, хотя блондинка явно была со мной согласна. Она вздохнула, решив, что убьёт Бесника чуть позже, и предложила немедленно убираться отсюда, взяв самое необходимое.

Именно в эту минуту в дверь требовательно постучали.

– Раздевайся и превращайся в летучую мышь, летим с балкона! – скомандовала моя сестра.

– О да-а! Раздевайтесь, господарша Нина-а!!! – счастливо завопил румын.

– А солнце?

– На мне солнцезащитный крем, – пояснила блондинка, – SPF 100, на какое-то время спасёт. Пролетим в тенях домов, а в машине спасёмся.

– Но я не… А он? – Я показала пальцем на замершего с раскрытым ртом спецагента Яковлева. Ну или Краузе, мне без разницы.

– Да какое нам до него дело? Оставим в угощение отцу. Уверена, он оценит подарок.

– Я без него не полечу.

В конце концов, этот парень спас мою жизнь как минимум дважды. Я не могу просто взять и бросить его прямо тут. Ну вообще-то, наверное, могу, но не сегодня. Возможно, когда-нибудь потом, но не сейчас…

А сейчас нам вышибли дверь. Металлическую, кстати сказать. Причём с первого раза. Удар был такой силы, что стены задрожали и, кажется, треснуло какое-то стекло в окне гостиной. Значит, через трещину проникнет солнце и испепелит Марию, если она сразу же не вызовет мастера по замене окон. Надо бы предупредить её, что…

– Давно я не пил цыганской крови, – сказал наш отец, входя на кухню. За кудрявые чёрные волосы он волочил за собой мёртвого и белого как мел немого цыгана. Бросив его посреди кухни, папочка улыбнулся. – Кажется, тебе нужен новый евнух, моя милая дочь. Этот был настолько туп, что пытался помешать мне увидеть тебя, дитя…

Кажется, и без того бледная Мария стала ещё бледнее. На целую секунду на её лице проявилась скорбь, но она быстро совладала с собой.

– Мы не ждали тебя, отец.

– Разве? – театрально удивился князь Дракула, вскинув густые брови. – А разве не мне в подарок вы привели сюда этого жеманного красавца?

– Я не жеманный! – с полуоборота включился Мирослав. – Да, я прекрасен как бог, а всё потому, что как две капли воды…

– Он ещё и богохульник?! Прекрасно! – Отец пару раз удовлетворённо хлопнул в ладоши. – Обожаю обескровливать поганых турок, язычников, еретиков и богохульников. Спасибо, милые дочери, я тронут до самых глубин своего мёртвого сердца!

Спецагент быстренько захлопнул рот. Ему даже укроп не понадобился. Удивительно!

– Мария-а… – Князь одобрительно цокнул языком, осматривая её с ног до головы. – Ты совершенство! Даже прекраснее своей матери-шлюхи!

– Кхм?! – вмешалась я. – Я бы попросила не называть её маму шлюхой. Мы уже обсуждали это на крыше, помните?

– О-о, сестрёнка, это так ми-и-ло-о… – растрогалась блондинка.

Ну я же помню, как она пьяная рыдала на полу в спальне. Как я могу позволить давить человеку на больное, если знаю, что её это так задевает? Хотя она и не подаёт вида…

– Нина, девочка моя, ты слишком много на себя берёшь, – с наигранным сочувствием сказал мой отец. – Неужели ты и впрямь решила, что можешь указывать мне?

– А что, разве я уже не ваша любимая дочь?

– Дочь. Именно что дочь, дитя. И ты не смеешь поучать своего отца.

– Ещё как смею! – Я демонстративно уселась прямо на стол. – Знаете ли, граф. Или князь… Да мне без разницы! Так вот, мир давно повернулся лицом к ребёнку. Ваши дети – не ваши бессловесные рабы, рождённые вами лишь для того, чтобы исполнять ваши желания. Ну там поднести в старости стакан воды, например. Хотя в вашем случае скорее стакан крови. Увы, я вас разочарую. Мы живём в двадцать первом веке. Ваши дети – это отдельные личности. И мы вам ничего не должны и ничем не обязаны!

– Кто это сказал? – округлив глаза, спросил неслабо удивившийся Дракула.

– Психологи, общественные деятели, волонтёры, правозащитники и, наконец, мы сами. Да, представьте себе: мы, дети, тоже имеем право голоса. И вообще, мы не просили нас рожать!

– Эта дочь безнадёжно испорчена, – после минутной паузы решил князь. – Бесник! Она должна немедленно отправиться в монастырь.

– Ну уж нет! Я вообще-то атеистка!

– Ты не веришь в Господа нашего?! – Отец схватился руками за сердце и с глазами, полными ужаса, растерянно присел на высокий стул. То есть хотел присесть, но не подрассчитал и сел мимо, с глухим ударом ухнувшись на кафельный пол прямо рядом с трупом цыгана, глядя на меня снизу вверх.

– Я верю в науку, эволюцию, бозон Хиггса, большой взрыв, теорию Опарина – Холдейна, первичный бульон и коацерватную каплю, законы физики и химии и даже немножко в статистику, хотя она мне и не нравится. Так понятнее?

Да, понимаю, я сгребла всё в одну кучу, но что поделать? У нас тут труп, у нас тут отец, который запирал меня в клетке, у нас тут голая Мария и я в таком развратном пеньюарчике, что даже немножечко стыдно перед родителем. А ещё у нас имеется ненормальный спецагент «Краузе»-Яковлев, которого князь Дракула намерен сожрать просто потому что. И влюблённый Бесник. Тоже, кстати, полуголый. Хорошо хоть отец одет, в чёрном плаще и костюме-тройке, как всегда.

– Я разочарован в тебе, – встав на ноги, заявил он.

– Взаимно.

– Ты не смеешь… – начал было закипать Дракула, и его глаза даже блеснули красным. – Я приказываю тебе сию же ми…

Внезапно раздался металлический звон, и князь, собрав глаза в кучку, начал медленно оседать вниз, а потом резко упал, обсыпанный укропом. Мирослав нервно занюхал стебелёк и поставил изрядно помятую медную вазу на стол.

– Бежим! – скомандовал он и побежал первым.

– Но, господарша, как же… Я же… вы же… князь тут…?!

– Выбирай, тряпка! – прорычала Мария. – Или ты ждёшь, когда он придёт в себя и выпьет твою кровь, или бежишь с нами!

– Но ведь я его фамильяр…

– Ну и чёрт с тобой!

Она толкнула меня в спину на выход, сама метнулась в комнату и выбежала следом, уже на ходу натягивая на себя платье и перекинув мне свою маленькую сумочку и мой рюкзак.

– Эй, придурок, ты же умеешь водить? – спросила моя сестра у Мирослава, который любезно придержал для нас лифт.

– Я не придурок.

– Отвечай на вопрос.

Так как водить красавчик умел, что он и подтвердил после недолгих препирательств на тему, придурок он всё-таки или нет, то почётная миссия везти двух господарш куда скажут досталась именно ему.

– Он же вроде спецагент какой-то там, как ты говорила, – вслух рассуждала Мария, сидя в машине. – Как такого идиота могли взять в спецагенты?

– Он не идиот, – попыталась заступиться я. – Псих – да. Но лечится!

– Угу, не идиот и не спецагент, что скорее всего… Кто же ты на самом деле, мальчик? И какую игру ты ведёшь?

Мы выехали на шумный проспект, постояли на светофоре, пропуская неторопливых пешеходов. Хотя вообще-то Мирослав старался ехать так, чтобы избегать светофоров. Всё-таки мы торопились. Но куда мы, собственно, едем? И почему мы убегаем от отца? Ну я-то понятно, у меня свои причины, а вот почему Мария заинтересована в том, чтобы спрятать меня от него?

– Параноишь, сестричка?

Я удивлённо взглянула на неё. Уже забыла, может ли она читать мои мысли. Если да, то это плохо. Забывать такую важную информацию нельзя.

– Ну, ты напряжена, губы поджаты, плечи приподняты, взгляд недоверчивый. Боишься меня? Не волнуйся, к цыганам я тебя не повезу. – Она на мгновение помрачнела, потом тряхнула золотистыми локонами и улыбнулась. – Ты же не думаешь, что всё закончилось и сейчас мы отвезём тебя в аэропорт? Потому что я, конечно, могу это сделать. В принципе, могу даже оформить тебе паспорт и визу задним числом, чтобы не возникло проблем по возвращении.

У меня отпала нижняя челюсть. Она может?!

– Милая сестра, я – Мария Бальса! Любой смертный мужчина будет счастлив сделать всё, что я захочу. Ну, кроме этого придурка.

Если не ошибаюсь, именно эта женщина отчитывала меня за употребление недостойных слов?

– Я не придурок, – высокомерно отозвался Мирослав. – И прошу не называть меня так. Я ведь знаю, что в вас говорит обида за то, что вы неинтересны мне. Но взгляните на себя в зеркало, Мария. Разве вы достойны такого совершенного красавца, как я? Знаете ли, мне поступают сотни предложений в день! Ким Кардашьян звонила мне на днях и зачем-то умоляла стать её мужем.

– Так она же вроде замужем.

– Была! Пока не пришла за покупками в торговый центр, где я работал уборщиком. Я мыл пол в сером халате и синей шапочке, грязный и потный, но даже в таком виде я разбиваю женские сердца, с этим ничего нельзя сделать, ведь я – точная копия актёра Брайана Краузе из фильма «Возвращение в Голубую лагуну»! – Как он умудрялся нести полную чушь и при этом аккуратнейше вести машину, одному богу известно… – Кардашьян увидела меня и разрыдалась, потом она сразу же достала телефон, позвонила своему некрасивому мужу и сказала, что разводится с ним, чтобы быть со мной. А я лишь рассмеялся, взял грязное пластмассовое ведро и вприпрыжку убежал на этаж выше, где и скрылся от неё в подсобном помещении. Она до закрытия носилась по торговому центру, ловила всех продавцов и охранников и обещала им миллионы, если они отведут её ко мне!

– Нина, объясни мне аргументированно, почему я должна слушать этот бред? – Красавица-блондинка прикрыла глаза и принялась растирать пальцами виски. – У меня уже голова раскалывается от концентрации его психопатических фантазий.

– А разве у нас… ну, у вампиров может болеть голова?

– Вообще-то нет, – подумав, решила она. – Но у меня от него уже болит!

– Мирослав, ты не мог бы понюхать укроп? – попросила я.

– Нет, потому что его у меня нет. Он остался в квартире, из которой мы убежали.

– Весь?

– Весь. Но это не моя проблема. Моя проблема, что я как две капли воды…

– Не мог бы ты просто заткнуться?

Удивительно, но он замолчал! Вот так просто? Без всякого укропа?!

…Наверное, где-то через полчаса машина притормозила у какого-то загородного дома. Хорошего старинного кирпичного особняка на три этажа. И хотя первый этаж был цокольным, домик казался картинкой с дореволюционных рождественских открыток. Мария вышла из машины, выразительно погремела ключами, приглашая нас следовать за собой, и поднялась на крыльцо.

– Это твой?

– Да.

– У тебя так много недвижимости?

– Ах, Нина, ты ещё молода. – Она открыла дверь, проходя внутрь.

Я вошла следом и встала в прихожей чисто европейского дома, какие видела только в зарубежных фильмах. Лестница наверх, причём не приставная, ведущая в дырку в потолке, а крутая такая лестница с перилами на полноценный второй этаж. Идеальный порядок, дорогая мебель, стильный интерьер, картины и фарфор…

– Когда ты поживёшь с моё, ты всё поймёшь. Чем больше у тебя домов и квартир, в которых ты сможешь в любой момент укрыться от любых бурь, тем лучше.

– А налоги вы платите? – зачем-то поинтересовался красавчик.

– Мальчик, я – Мария Бальса, господарша из рода Басарабов, – снисходительно объяснила моя сестра. – Налоги за меня платят те, кто готов отдать всё, даже свои никчёмные жизни, за один мой взгляд!

– Мне кажется, что вы преувеличиваете…

– Кто бы говорил!

Честно говоря, я уже слегка устала от их перепалок: кто тут красивый, кто идиот, кто просто еда, а кто альфа-самка! И от постоянной смены мест тоже устала. Иногда хочется разреветься, но в такой компании нельзя показывать свою слабость.

Хотя Мария, конечно, классная, однако и к ней тоже много вопросов. Почему она так резко настроена против отца? Только ли потому, что он называет её мать шлюхой? Возможно, но сомнительно…

Почему она против наших с ним контактов? Почему охотно рассказывает про дядю и отца, но ничего не говорит о наших братьях? К тому же Беснику вопросов нет, он фамильяр отца, поэтому остался с ним и не пошёл с нами. Это логично. И всё-таки у меня складывается стойкое ощущение, что всё не совсем так, как кажется. А вот как именно…

– Устала?

Сестра внезапно появилась сзади. То есть её шагов я не слышала. Наверное, засмотрелась на страшный макет головы мёртвого человека, висевший под люстрой.

– Мой трофей, – с теплотой в голосе протянула Мария. – Мой первый евнух…

Я растерянно обернулась. На ней был белый свитер с высоким горлом и синие джинсы-мом, наверняка ужасно модные в этом сезоне. И когда она успела переодеться? Она протянула мне кружку с тёплой кровью, и я приняла её.

– Таксидермист, увековечивший его, до сих пор жив. То есть до сих пор существует.

– Так это… не макет?

Моя сестра весело рассмеялась.

– Никаких копий, дорогая сестра, только подлинники! Отец иногда делает мне такие подарки, когда я убиваю значимых для меня людей. Евнухов, фамильяров, которые верно служили мне, домработниц, которые хорошо убирались, моих учителей. Пару лет назад я ходила на индивидуальные курсы английского. Преподаватель был что надо. Могла ли я позволить после окончания курсов, чтобы он обучал кого-то ещё?

– И всё это делает один таксидермист?

– Да, ценный специалист, между прочим. Единственный, кто не сошёл с ума от специфики работы. Правда, он оказался настолько глуп, что разок попытался заявить в полицию. Так что теперь папочка держит его в клетке в одном из своих замков. Сделал его вампиром, иногда подкармливает, чтобы старик не умер и всегда был способен работать. После смерти и обращения у него даже улучшилось зрение…

Как мило! Это типа огромный плюс! А то, что человек отныне живёт в клетке, с постоянной жаждой крови, вынужденный постоянно делать чучела из убитых людей на потеху сумасшедшей семейке, – это конечно же ерунда…

– Нина, ты устала. Ты слишком много думаешь. Поверь, быть хорошенькой дурочкой сейчас лучший выход для тебя, – с сочувствием посоветовала блондинка. – Вот когда ты освоишься, примешь свою природу, откажешься от иллюзий вернуться к прошлой жизни – вот тогда твой ум и образование здорово пригодятся. Ты легко наверстаешь всё упущенное, дополучишь всё, что хотела, и будешь на коне! Лет через сто… а пока…

– Я хочу домой! Ты говорила, что можешь отправить меня домой. Вот и отправь!

Мария тяжело вздохнула:

– Поговорим об этом завтра.

– Нет, сейчас!

– Ок. ЗАЙМЁМСЯ этим завтра, – поправилась она. – Я могу многое, но изменить расписание авиарейсов не в моих силах, извини…

– А паспорт? И виза. Их можно начать оформлять уже сейчас!

– Моя дорогая сестра, ты всерьёз думаешь, что мне на это потребуется много времени? Не смеши. Мы, бессмертные, умеем ценить каждую секунду. Тратить больше десяти минут на какие-то человеческие бумажки я просто не могу себе позволить. Всё будет сделано завтра же. Пойдём, я покажу тебе твою комнату.

Моя комната оказалась на втором этаже. Возможно, мне и правда стоило поспать. По крайней мере, побыть одной точно не мешало. Мария клятвенно пообещала не пить кровь из Мирослава, пока я буду отдыхать. Верилось с трудом. Он же и святого достанет…

Я посмотрела в окно. Красивый пейзаж и ничего определённого – лишь лес (или посадки?), низкие облака и горные вершины вдали. В моей комнате были зелёные обои с золотистым цветочным орнаментом. Письменный стол, кресло, обитое красным бархатом, большая картина, изображающая обнажённую девушку на быке, и кровать под балдахином с ортопедическим матрасом.

Сначала я присела на краешек, а потом упала на неё спиной, раскинув руки. Написала маме, но она не ответила сразу, наверное, занята. Тогда я написала Беснику, спросила, где он. Но он тоже молчал. Лишь Сумрачный Паладин на моей страничке ВКонтакте спросил, как мои дела и торжествую ли я, когда побеждаю врагов? Да что за чушь он мне транслирует? А-а, да какая разница…

Психически ненормальные могут нести любой бред, логику в нём искать не надо. Записавшись в Инстаграме на вебинар какого-то коуча Ираиды Иды на тему, как повысить уверенность в себе, я ещё раз проверила, не ответила ли мама, положила телефон под подушку и, кажется, заснула…

Мне снилась наша квартира. Мама, пекущая ароматные пироги. Странно, мама не умеет печь, у неё не получается тесто, но сон есть сон. Я сижу на кухне и пью ароматный чай с клубникой. И кажется, мне пять лет. Внезапно прямо с потолка с едва слышным стуком на пол упал таракан. Большой, чёрный. Он тут же перевернулся со спинки на брюшко и быстро побежал в угол. И вот уже десятки тараканов падают с потолка, бьются об пол, падают на стол, на меня! Я кричу, зову маму и просыпаюсь…

Ночь. Я включила ночник над кроватью и увидела, как с потолка прямо сквозь балдахин тяжёлыми каплями капает кровь. Согласитесь, в такой ситуации сохранять самообладание трудно. Естественно, я испугалась. До такой степени, что даже закричать не смогла.

Быстро вскочив и схватив телефон, я выбежала в коридор, чтобы позвать Марию, всё-таки она хозяйка этого дома, пусть разберётся. Но потом любопытство пересилило страх.

Наверное, шариться ночью в чужом доме без разрешения хозяина – плохая идея. Да, определённо. Вне всякого сомнения. Очень плохая… Но я хочу знать!

Хорошо, что современные телефоны оснащены довольно мощным фонариком. Я включила фонарь, поводила им по сторонам и буквально наткнулась на лестницу, ведущую наверх. Она словно выросла за моей спиной. Хотя, конечно, никакой мистики в этом не было, она была тут и вечером, когда сестра провожала меня в комнату, просто ночью всё кажется иначе. Я ещё раз подумала, на минуту задержавшись у первой ступеньки: а не поднять ли мне тревогу? Всё-таки немножечко страшно, а внизу моя могущественная сестра и настоящий спецагент Яковлев. Если, конечно, она его не убила…

На мансардном этаже было темно. Я быстро, а затем ещё раз медленно прошлась по стенам фонариком и обнаружила лишь один дверной проём, который разрывал луч фонаря на две части, оставаясь угрожающе чёрным. Это был мой последний шанс аккуратно спуститься вниз, чтобы всё рассказать всем. Как-то сразу вспомнилась сказка о Синей Бороде, который убивал своих жён в потайной комнате, и от этого стало ещё страшнее…

Впрочем, если в комнате кто-то и был, он уже заметил моё присутствие по голубому свету фонарика. Я вздохнула и шагнула к тёмному проёму, вдруг совершенно некстати вспомнив, что Синей Бородой в народе прозвали английского короля Генриха VIII за те зверства, которые он творил над своими несчастными жёнами. Почему-то эта мысль очень волновала меня, оказавшуюся на пороге тёмной комнаты и медленно поднявшую айфон, чтобы осветить…

Я предпочла бы никогда не видеть то, что увидела там. Мёртвые головы мужчин. Они стояли на столах, на подставках, висели на стенах. Их тут было не меньше тридцати, а может, и больше. Но главное, что все они кровоточили. Хотя «кровоточили» не совсем удачное слово. Из них ЛИЛАСЬ кровь так, как будто их только что отсекли от тел. Они моргали глазами, уставившись в никуда. И… но как… Это же невозможно, да?!

Кровь залила весь пол, она стекала со стола густыми тяжёлыми каплями, я чувствовала её железный, сладковатый привкус, чувствовала, как увеличиваются мои клыки, а сердце начинает бешено колотиться, падая куда-то в пятки и подпрыгивая до самого горла.

Посреди всего этого кровавого великолепия на самом обычном старом стуле в центре комнаты сидел князь Дракула. Его белая рубашка так выделялась на фоне всего этого красно-чёрного ужаса, что казалась неестественной. Рукава завёрнуты до локтей, воротник расстёгнут, обнажая лишённую волос грудь. Я посветила фонарём ему в лицо. Он лишь мельком взглянул на меня, отводя мечтательный и слегка рассеянный взгляд от яркого света, потянулся к столу и подставил стакан под ручеёк крови.

– Неужели ты думала, что меня можно вывести из строя, огрев какой-то железкой по голове? О нет, меня очень нелегко застать врасплох и ещё сложнее лишить чувств. Ведь у меня их нет, я давно мёртв…

Дракула отпил глоток из наполнившегося стакана и помолчал, грустно скривив окровавленные губы.

– Мне лишь хотелось посмотреть, как моя дочь предаст меня, – сказал он, вдруг уставившись прямо мне в глаза.

Я захотела сделать шаг назад и не смогла, окаменев от страха. Почему-то вспомнила, что не надела обувь и сейчас стою в чьей-то крови в одних носках. На моих ногах лишь носки. Пожалуй, имело смысл прислушаться к собственным ощущениям. Кровь мокрая, холодная, настоящая. Носки промокли насквозь и противно прилипли к ногам. А Дракула продолжал молча сверлить меня взглядом.

– Не хочешь извиниться? – резко спросил он наконец.

– Я… мне очень жаль… – промямлила я. Хотя, конечно, мне было не жаль ни капельки. И если бы сейчас было возможно убежать, я бы сделала это.

– Враньё… – брезгливо поморщился мой отец. – Это мне очень жаль. Я дал тебе жизнь, а ты отплатила мне за это предательством. Как горько…

К горлу подступила тошнота. Кровь из мёртвых голов всё лилась и лилась, словно вода из-под крана. Откуда её столько?! И что меня ждёт? Чем закончится эта встреча?

– Ты начала задавать правильные вопросы, – отозвался на мои мысли князь. – Жаль, что на это тебе понадобилось так много времени, я уже устал ждать. Итак, я тебе отвечу. Тебя ждёт путешествие в мой замок. Нет, не в качестве туристки или гостьи, а в качестве пленницы. Потому что гостьей ты быть не захотела.

– Я никуда с вами не пойду, – еле шевеля губами, всё же сказала я. – Вы не заставите меня. Можете убить меня, если хотите, мне всё равно.

Дракула тонко улыбнулся и сделал ещё один глоток из стакана.

– Я столько усилий приложил к тому, чтобы ты появилась на свет и наконец оказалась здесь, что убивать тебя было бы крайним расточительством. Всё-таки ты моя кровь, моя возлюбленная дочь, прекрасная господарша из рода Басарабов. Ещё одна моя жемчужина. А вот твоя мать…

Он многозначительно вскинул брови, вытянул руку и наклонил стакан, выливая остатки крови на пол.

Я открыла рот, но не смогла сделать вдох. О чём он вообще…

– Ты думаешь, что она всё ещё в рабочей командировке? – спросил мой отец и торжествующе улыбнулся.

Моё оцепенение как рукой сняло. Я открыла вайбер. Мама до сих пор не прочитала сообщение. Её уже несколько часов не было в сети.

– Не пиши ей, она не сможет тебе ответить. Прекрасная женщина. Такие редкость среди смертной челяди. Она стала идеальным сосудом, но давно выполнила свои функции и теперь лишь мешает нам – и мне и тебе.

Наверное, стоило бы сказать, что мне стало холодно, сердце перестало биться, а на лбу выступил холодный пот, но ничего подобного не происходило. На меня вдруг снизошло удивительное спокойствие, мой голос не дрожал, когда я посмотрела ему в глаза и сказала:

– Я с удовольствием поеду с вами в наш родовой замок, отец. И буду признательна, если вы окажете мне небольшую услугу, сохранив жизнь моей матери. Хотя бы на время.

– А ты не глупа, – самодовольно улыбнулся князь. – Я могу гордиться своей кровью!

Кажется, в следующее же мгновение вся комната вдруг изменилась. Вокруг царил идеальный порядок, мёртвые головы мирно покоились на своих местах. Клянусь, я даже уловила тонкий запах пыли. Но как такое возможно? Лишь на стенках стакана, который мой отец поставил прямо на пол, оставались кровавые потёки…

Я сделала два шага вперёд и позволила Дракуле обнять меня, сразу же повиснув у него на руках без чувств.

Не знаю, как это объяснить, но я видела, как под нами проносились города, маленькие деревни, леса и горы. Видела звёзды и полную луну в облаках. Возможно, это был просто красивый и чуть жутковатый сон, не помню, сколько он длился, но пробуждение произошло от сильного толчка, как будто едешь куда-то на поезде и вагон резко останавливается.

В общем, меня сильно встряхнуло, и я открыла глаза в незнакомой комнате. Изогнутые арочные потолки, высокие гранитные колонны. Тёмные окна, прикрытые плотными бархатными портьерами. Большой старинный стол из резного дуба, за которым мы с отцом сидели и, видимо, готовились к трапезе. Молчаливый (с зашитым грубыми нитками ртом!) повар или официант поставил перед нами два кубка крови и удалился. У стены прямо напротив нас, опустив глаза, стоял Бесник. Одетый.

– Вы, кажется, подружились? – спросил мой отец. – Хочешь, подарю его тебе?

Румын быстро поднял на него глаза, но сразу снова уставился в пол.

– Нет уж, спасибо, – наверное, слишком быстро ответила я. Это было невежливо. Бесник покраснел, но всё равно продолжал молчать.

– Почему? Может, он обидел тебя? Хочешь, я убью его прямо сейчас? Для тебя!

– Нет, не надо.

– Ну как хочешь, – безразлично пожал плечами Дракула.

Пока я спала, он уже успел переодеться в тяжёлый халат. Чёрные волосы были зачёсаны назад и заплетены в тугую косу почти до пояса. Он что, меняет длину волос по волшебству? Помнится, в доме Марии он был подстрижен гораздо короче…

– Ты тоже так научишься, это ещё проще, чем превращаться в летучую мышь.

Ах да, он же читает мои мысли. О’кей, Гугл, как вообще ни о чём не думать?

– Нина, ты слишком зажата. Ты пытаешься закрыться от меня, но для твоего отца не существует никаких барьеров. Я вижу тебя насквозь. Почему бы тебе не расслабиться?

Вообще-то именно поэтому. А также потому, что я уже не в первый раз ловлю дежавю. То я в гостинице, то в квартире сестры, на конспиративной квартире, в замке, опять на конспиративной квартире и опять в квартире Марии, а потом в её же загородном доме, а теперь снова в замке. Я что, должна просмотреть всю родовую недвижимость Румынии, чтобы вернуться домой?

– Почему Мария так любит цыган? – совершенно неожиданно спросила я.

– О, это её слабость… Она чувствует себя пришлой, хотя является господаршей Валахии по крови. Цыгане тоже пришлые, однако давно чувствуют себя здесь своими. Впрочем, как и везде. Они яркие и важные, как богатые женщины Османской империи, где она родилась. Может быть, это такая тоска по детству. К тому же цыгане – вольный народ, и причастность к ним создаёт для твоей сестры иллюзию свободы.

– А разве она не свободна?

Мой отец встал и подошёл к окну.

– Господарши из рода Басарабов не могут быть свободными. Об этом я и хотел с тобой поговорить.

Я сидела за столом, изучая рисунок старого дерева. Бесник, так и замерший у стены столбом, периодически косился на меня с осторожностью и смирением.

– Ты выросла среди обычных людей. С той женщиной, которая выносила тебя и произвела на свет. Я дал тебе такую возможность, хотя сейчас понимаю, что, вероятно, это было моей ошибкой, – продолжал Дракула, отхлебнув глоток крови, покатал её во рту и продолжил: – Мария была изъята из родной среды совсем ещё ребёнком. Кроме того, её мать-шлю… кхм… её мать была с позором убита сразу после её рождения! И когда она приехала сюда, это было для неё лишь очередной сменой места и окружения.

Я вдруг поймала себя на том, что внимательно его слушаю. Мой отец не кричал, не угрожал, не пытался давить на психику, а просто и даже буднично рассказывал о том, что мне жутко хотелось знать…

– В общем, она быстро привыкла, вошла во вкус жизни господарши, получила блестящее образование, в нужное мне время приняла свою истинную природу и научилась жить по-новому. Но ты иная, с тобой всё складывалось не так быстро, как следовало бы… Мне нужно было сразу убить твою мать, но что-то всколыхнулось во мне. Может быть, воспоминания о своём детстве в османском плену, о своём маленьком брате (турецкая собака!), одним словом, вдруг почувствовал некую боль там, где раньше билось сердце. Я решил попробовать дать хоть одному своему ребёнку шанс вырасти рядом с матерью. Больше я этой ошибки не повторю. – Он отставил кубок и повернулся ко мне, скрестив руки на груди. – Дорогая Нина, ты должна усвоить это сейчас раз и навсегда: ты никогда не вернёшься в Россию! И никогда не увидишь свою мать. Всё, что тебе наобещала Мария и этот полоумный красавец с горячей кровью, лишь бредовые фантазии. Ни моя дочь, ни тем более этот глупый мальчик не представляют моей мощи. Никто не покинет Румынию без моего дозволения. Никто. Тем более моя собственная дочь. Я надеялся, что ты поймёшь это ещё во время разговора с моим человеком из консульства, но… Люди глупы, а ты хоть уже и не человек, но слишком долго прожила в мире людей, поэтому…

– Так это вы всё устроили?!

– Конечно. – Дракула удивлённо вскинул брови. – Могла бы и догадаться.

– Но эти люди, которые ворвались в квартиру, они же хотели меня похитить и упрятать в тюрьму или в психушку?!

– Они должны были привезти тебя ко мне при хорошем для них исходе. Или умереть и накормить тебя досыта. Признаться, я ничуть не сомневался в твоей силе и сразу сделал ставку на тебя. Молодец, ты меня не подвела. Благодаря тебе мы обогатились на приличную сумму. Можно купить ещё пару замков. Давно засматриваюсь на один интересный экземпляр в Болгарии…

– Вы что… вы делали на меня ставки? – переспросила я. – Вы всё видели?

– Да. И Бесник видел. Он, правда, надеялся, что ты будешь голой, но ему не повезло. – Дракула искренне рассмеялся. – Девочка моя, вся квартира была напичкана камерами, мы с ним смотрели онлайн-трансляцию.

Ну знаете ли, это уже край. Я вам не цирковая собачка…

– Ещё какая цирковая, – ответил на мои мысли отец. – Пока ломаешь комедию и пытаешься убежать от меня – собачка на привязи ты и есть.

– Я больше не собираюсь бегать, – тихо сказала я. Надеюсь, это хоть как-то поможет сохранить жизнь маме, хотя я уже в этом не уверена.

– Прекрасно, – удовлетворённо кивнул он. – Кстати, раз уж ты подумала о той женщине… Я бы хотел, чтобы ты убедилась, что я серьёзный человек, а не клоун и ни за что не стал бы обманывать родную дочь.

Он встал, взял с противоположного края стола раскрытый планшет, положил передо мной и запустил видео. Качество записи так себе, но разглядеть можно. Какой-то тёмный подвал, решётки. За решёткой прямо на полу вполоборота тонкая фигура женщины, сидящей поджав под себя ноги. Она отвернулась от камеры, смотря в стенку, но я узнала тёмно-зелёный брючный костюм с брошкой в виде лягушки, которую сама купила на распродаже, светлые волосы и новую стрижку. За пару дней до того, как поехать в Москву, мама ходила в парикмахерскую…

– А теперь нам надо составить подробный план, как ты захватишь власть в России и приведёшь её под владычество Валахии, – сказал князь Влад, закрывая планшет.

– Никак! Поймите же, это невозможно!

Он проигнорировал мой ответ и через минуту вернул мне планшет с открытой страницей Википедии.

– Итак, что мы знаем о президенте России. Кто он, откуда, за чей счёт поднялся в верха, как добился своего могущества… – начал перечислять отец, расхаживая по залу за моей спиной.

Я бегло просмотрела статью, то есть одни фотографии. Фото из личного дела, фото в молодости, фото на борту самолёта, фото на крейсере, фото на Олимпиаде… Зачем мне всё это? Какой вообще в этом смысл?!

– Ну что за бред! – не сдержалась я. – Вы сами-то себя слышите? Как я могу устроить переворот в России?! Одна!

– Ты, дочь Влада Дракулы, господарша из рода Басарабов, ты вампир – и не сможешь одержать победу над каким-то человеком?!

Да как будто бы это так легко! Нет, ну если один на один и никого нет рядом, то возможно, но… И главное – ЗАЧЕМ???

Ладно, хорошо, прекрасно, ок, допустим, я устроила переворот в России и стала президентом, царицей, императрицей – мне без разницы. Это конечно же невозможно ни при каких условиях, но допустим! И всё равно, Россия никогда не войдёт в состав Румынии, не станет колонией Румынии или как там он себе это государственное объединение вообще представляет. Да как только я, царица-президентша, заявлю о таких планах, меня тут же отравят, утопят, застрелят серебром, сожгут и удобрят моим пеплом осиновый саженец, чтоб я уж точно, с гарантией перестала быть опасной. Это ж Россия, папуль! Там русские-е!

Мой отец молча вышел из зала и исчез в тёмном коридоре. Может быть, опять прочитал мои мысли, которые я уже и не особенно скрывала, и ему что-то не понравилось? Или просто ушёл по своим тайным делам, кто его знает, он же вампир…

– Может, ты себе хоть чаю сделаешь? – обернулась я к Беснику.

Он бросил на меня быстрый взгляд и остался стоять там, где стоял. Кажется, даже не шелохнулся.

– Да садись ты, прямо вот сюда, напротив. А то всё стоишь…

– А можно я сяду рядом с вами, Нина? Я буду сжимать вашу руку, а потом порежу своё запястье и напою вас кровью, наслаждаясь прикосновением ваших губ к моей ране…

– Нет уж, просто сядь напротив и посиди, – остановила его я, потому что парень наглеет с полуоборота. Он вздохнул и послушно занял кресло напротив, опустив взгляд.

– Ого, скоро рассвет, – как бы между прочим заметила я, глянув в телефон.

Кстати, я опять осталась без шнура, хорошо хоть айфон зарядку долго держит. Надо бы послать того же Бесника, чтобы купил мне запасную в ближайшем магазине. Хотя даже не представляю, где здесь ближайшая «Евросеть» или что у них тут есть? Ладно, проехали…

– А что это за замок?

– Это официальная резиденция господаря князя, – наконец-то по делу отозвался не в меру озабоченный румын. – Подземный замок.

– Тот самый?!

Он важно кивнул.

– Никто не знает ни входа, ни выхода отсюда. Этот замок невозможно найти, и если попасть сюда – обратного пути нет.

– Ну для меня-то есть, я же господарша…

– Нет, господарша Нина. Вы не выйдете отсюда.

– Я пленница?

– Господарь решил, что пока будет так.

Я встала и подошла к окну. Во-первых, у меня нервы. А во-вторых, интересно же посмотреть, какой вид открывается из окна «подземного» замка!

А вид открывался что надо: поля, лес, какая-то деревенька, небо, облака, шоссе и уже знакомый мне отель «Дракула». Как я поняла, сам замок – это фактически гора или успешно замаскирован под гору. Причём окно, в которое я смотрела, было как раз напротив отеля, где меня же обстреливали гнилой картошкой и помидорами. Так, значит, отец и это видел? Ну тогда он не только кровавый маньяк, но ещё и грязный извращенец…

– Уверена, ты выведешь меня отсюда? – повернувшись, спросила я румына. Он с такой силой замотал головой, что она чуть не слетела с шеи.

– Я не могу!

– Можешь! Ты же влюблён в меня, так?

Щёки Бесника вновь предательски покраснели.

– Ну вот. – Я вспомнила, как ведёт себя с мужчинами моя красавица-сестра, и попыталась соблазнительно улыбнуться. Не знаю уж, насколько хорошо это получилось, но я старалась. – Если ты выведешь меня отсюда и отправишь домой, мы будем вместе.

Он вздохнул и вновь отрицательно замотал головой.

– Или ты рассчитываешь, что отец позволит тебе быть со мной, если я останусь у него?

– Нет, конечно…

– Вот именно! Только подумай: ты и я. Мы уедем в село, у нас с мамой там дача. Нас никто не найдёт. Мы можем там…

– Не издевайтесь надо мной, Нина, – вдруг холодно и немного зло сказал Бесник, встав из-за стола. – Я должен проводить вас в комнату, вам пора отдыхать.

– Но ты же сам понимаешь, что идея отца о захвате власти в России – полный бред?!

– Вам пора отдыхать. – Он достал из кармана широкую чёрную атласную ленту и протянул мне.

– Это что?

– Если позволите, я завяжу вам глаза, – пояснил румын.

– Нет, не позволю! Я хочу всё видеть!

– Это невозможно, никто не видит коридоров этого замка.

– Я господарша!

– Тогда завяжите глаза сами.

Абсурд какой-то…

Естественно, я не собиралась ничего завязывать. Я поджала губы и молча пошла в тёмный проём, ведущий в коридор. Но, как только я оказалась на воображаемом пороге зала, потому что на самом деле никакого порога не было, из тьмы выступили два огромных существа жуткого вида. Бледные, лысые, белоглазые, с заострившимися носами и оттопыренными ушами. Руки и ноги длинные и худые как палки. Жёлтые клыки свисают до подбородка, а дыхание-е-е…

В общем, эти уроды, не слышавшие о зубной щётке ни разу за свою жизнь, схватили меня под руки. Я орала и вырывалась, но, увы, бесполезно, они оказались удивительно сильными. Кроме того, один из них типа был ещё и умным. Он быстро осознал, что его несвежее дыхание – тоже оружие, поэтому старательно пыхтел мне в лицо. К газовой атаке меня жизнь не готовила, так что его товарищу удалось меня скрутить, а этот, с вонью изо рта, завязал мне глаза. Всё, всё, ваша взяла, сдаюсь…

Судя по тому, что, пока мы шли по коридору, ароматы нечищеных зубов никуда не делись, вели меня эти два монстра, а Бесник руководил ими. Видимо, чтобы я не заскучала, он пустился рассказывать про замок, про то, как благодаря тому полоумному учёному, который сейчас находится в клетке в другом замке, у отца созрел гениальный план строительства новой резиденции. А в средствах он никогда не нуждался, бедных вампиров не бывает.

Однако сейчас меня больше волновало другое: в какой клетке сидит мама? То есть в каком именно замке? И что мне делать, чтобы вытащить её оттуда? А если не получится, то как убедить или заставить отца сохранить ей жизнь?

Психологи говорят, что смена ролей в семье недопустима. Мама – это мама. Она взрослый, самостоятельный, дееспособный человек и может позаботиться о себе сама. Я – её дочь и останусь её дочерью в любом возрасте. Я не должна «удочерять» свою мать, становиться для неё опекающим «взрослым», брать на себя ответственность за её жизнь, судьбу и благополучие. Но разве мне оставили хоть какой-то выбор?

Нет. Потому что сейчас моя мать, взрослая, самостоятельная, дееспособная женщина, сидит взаперти в клетке, в каком-то сыром подвале какого-то румынского замка, куда её посадил мой деспотичный отец-вампир, желая таким образом продавить меня и заставить плясать под его дудку.

Манипуляция? Ещё какая!

Поведусь ли я на неё? Конечно!

В институте я много читала о сепарации, о треугольнике Карпмана, о том, что любая из ролей треугольника является деструктивной и лучше вообще в эту игру не ввязываться.

Но сейчас я просто по факту стала спасителем для своей мамы, потому что мой отец, не посоветовавшись ни со мной, ни с ней, ни с психологом, который рассказал бы ему о том же проклятом треугольнике Карпмана, сделал её жертвой, став для неё (и для меня!) преследователем. Он выбрал себе такую роль. Классно?

Ему – да. Но что мне даёт эта информация? Для чего и для кого вообще нужны эти теоретические психологические выкладки? Ведь на практике, как оказалось, всё это не работает! Обстоятельства всегда сильнее здравого смысла, я втянута в «треугольник» против своей воли и не имею никакой возможности из него выбраться, так, словно он не психологический, а Бермудский. Я буквально чувствовала, как меня по спирали закручивает в центр и тянет всё глубже и глубже на дно…

В комнатке, которую мне отвели в замке, было темно. Бесник предлагал мне зажечь свечу, но я лишь грубо послала его в пень и завалилась на жёсткую кровать. Тут явно не заботились о комфорте отдыхающих. Зарядка на айфоне неумолимо ползла вниз. Я зачем-то проверила диалог с мамой, хотя уже знала, что она не ответит, не может ответить…

Затем смахнула в сторону уведомление о неотвеченных звонках от сестры. Конечно, можно было ей перезвонить, но смысл? Дракула явно дал понять, что более не потерпит неповиновения. Бесник также вполне понятно объяснил, что никто не сможет проникнуть в этот замок, а тот, кто проник, уже не выберется обратно. И два монстра, которые тащили меня сюда, весомо подтверждали его слова. А ведь их здесь может быть намного больше, чем два.

Так разве кто-то сможет вытащить меня отсюда? Неужели этот ненормальный Мирослав Яковлев? Ну да, если вовремя поддержит самого себя укропом. На мгновение в моей голове мелькнула мысль, что, наверное, Марию можно было бы попросить найти мою маму и вытащить её из заточения, но…

Моя сестра считает, что я вообще должна забыть о маме. Вряд ли она будет помогать мне в её спасении. Даже в память о своей забитой камнями матери, которую никогда не видела, не обнимала, не засыпала на её руках под её турецкие колыбельные…

Сумрачный Паладин (вот уж кого мне точно не хватало!) вдруг написал мне, спросил, что я чувствую, когда судьба ставит меня перед трудным выбором. Идиот. Не стала ничего отвечать, сейчас мне, откровенно говоря, не до подростковых игр. Вот же пень!

Закрыв глаза, ещё раз прокрутила в мыслях события последних дней. Или последнего дня? Все они как будто слились в одно бесконечное полотно, и я уже не различала времени.

Пожалуй, самым лучшим сейчас было бы просто заснуть. Хотя бы попытаться заснуть. Не плакать, не дрожать как осиновый лист, не скрежетать зубами, не мечтать выброситься из окна, а заснуть. Жаль только, что не получается.

Поэтому я просто лежала и лежала с закрытыми глазами, пока не услышала стук. Нет, даже не стук, а какое-то поскрёбывание в дверь. А я ведь даже открыть не могла: дверь заперли и ключ мне никто не предоставил. Потом поскрёбывание сменилось приглушённым бряцаньем ключей, через несколько секунд дверь открылась, и в комнату с керосиновой лампой в руках шагнул Бесник.

– Господарша Нина… – подобострастно прошептал он.

Его глаза маслено блестели, а с губ, казалось, падала слюна. Вот только этого не надо, а? Ну не прямо сейчас, умоляю…

В памяти неожиданно всплыла лекция, которую нам читала преподавательница по ОБЖ. Она определённо была феминисткой и человеком прогрессивных взглядов. Так вот под определёнными моментами, наверно, подписался бы кто угодно. И почему-то на меня это накатило именно сейчас. Я попробую объяснить вкратце.

Быть женщиной в современном мире, в современной России, в современной Европе, – очень сложно. Нет, в Европе чуть полегче, конечно, но всё равно трудно. От тебя требуют совершенно противоположных вещей:

– хранить невинность до брака (иначе шлюха!)

– быть опытной в постели (иначе бревно!)

– рожать в поле кучу детей, причём только естественным путём, никакого вам кесарева сечения и богомерзкого ЭКО, избави бог, ведь у ребёнка не будет души!

– до старости оставаться стройной, красивой и здоровой!

– воспитывать и обучать детей дома самостоятельно!

– работать на работе наравне с мужчиной!

– содержать дом в чистоте!

– не умничать!

– повышать самообразование!

– одеваться скромно и желательно не краситься, не выделяться, чтобы не провоцировать маньяков-насильников!

– одеваться ярко и эффектно, краситься, делать маникюр и укладку, чтобы не быть синим чулком!

…И так далее, и тому подобное, и много чего ещё, предела этому нет и не будет.

Все эти противоречивые пункты собираются в одну охапку, намертво сбиваются духовными скрепами и обывательскими предрассудками, не имеющими ничего общего с реальностью. Виктимблейминг, или в простонародье «самадуравиновата», касается всего, что может внезапно пойти не так в жизни женщины.

Заболел ребёнок? Самадуравиновата, плохая мать. Роды через кесарево? Дуравиновата, никакая ты не мать. Устаёшь на работе? Самадуравиновата, сиди дома и вари мужу борщи. Сидишь дома и варишь борщи? Дуравиновата, иди работай, не загоняй несчастного мужика до инсульта. Мало детей? Дуравиновата, надо рожать, дети – счастье. Много детей? Самадуравиновата, куда столько рожать? Изнасиловали? Самадуравиновата, зачем вызывающе одевалась? Одевалась скромно? Всё равно самадуравиновата, зачем ты ходишь по темноте, по малолюдным местам, по дворам, по паркам, сидишь в кафе, ездишь в такси, заходишь в лифт, не смотришь по сторонам/смотришь по сторонам, дышишь, существуешь. ТЫ ВСЁ РАВНО ВСЕГДА ВИНОВАТА!

И вот сейчас в моей комнате стоял озабоченный румын с керосиновой лампой и томно дышал. Я села в постели и, собственно, уже приготовилась ко всему. Он дождался, когда я останусь одна, собирается напасть и изнасиловать? Конечно, я могла бы убить его.

Но что, если ему на смену придут те уроды с несвежим дыханием и омерзительным видом? А сколько ещё нечисти и нежити может присоединиться к ним? Со всеми я всё равно не справлюсь.

Драгоценный папочка-вампир вряд ли мне поможет. Он и сам предлагал мне стать женщиной с кем-нибудь, хоть с Бесником. Да уж лучше с ним, чем с теми. Хотя лучше умереть! Любая женщина боится изнасилования, особенно когда знает, что в любом случае окажется виноватой в глазах общества.

– Что тебе нужно? Не вздумай ко мне лезть! – как можно более грубо сказала я, стараясь придать себе грозный вид. Какое там! Съёжившаяся на кровати, дрожащая, хрупкая девушка – кого я могу сейчас напугать или остановить?

– Нам нужно уходить, господарша, – внезапно заявил румын.

– Куда уходить? – не сразу поняла я.

– Уходить из замка. Прямо сейчас.

…Охраны в коридоре не было. Как я поняла, об этом тоже позаботился Бесник. Теперь у него не было необходимости завязывать мне глаза, но, откровенно говоря, моё зрение не очень-то мне помогло, то есть дорогу я всё равно не запомнила.

Мы шли быстро и молча, он постоянно тянул меня за руку, сворачивая то влево, то вправо. Иногда потолок был совсем низким, и мне не приходилось наклонять голову только благодаря своему маленькому росту. Но вот мы наконец вышли из узкого коридора прямо под звёздное небо, а потом спустились в деревню и долго шли через неё, стараясь не поднимать шума и не будить спящих собак, так как местные жители не питали ко мне любви.

Когда мы поднялись к тому самому отелю «Дракула», где меня забрасывали помидорами, румын просто вскрыл первую попавшуюся машину, стоящую на парковке, и уже через минуту мы мчались по извилистой дороге в горы.

– Куда мы едем? – спросила я.

– В соседнюю деревню.

– Зачем?

– В Бухаресте вас будут искать в первую очередь, господарша. А нам надо, чтобы вас не нашли. Там у меня есть одна знакомая семья, нам дадут укрытие. И мы придумаем, как спасти вашу мать.

Через пару часов мы подъехали к низенькому забору и посигналили. Залаяла собака. Мы вышли из машины. Ворота отворились. За ними стоял немолодой мужчина с ружьём и женщина с мотыгой наперевес. Тёплый приём, нечего сказать…

– Кто вы? – Они внимательно смотрели на нас, но свет фар светил нам в спину, так что разглядеть наши лица было проблемно.

Я уже собиралась открыть рот и представиться, как…

– Это я, – коротко сказал румын.

– Бесник, сынок! – бросив мотыгу, радостно вскрикнула женщина.

Сынок?! Это что же, получается, мы в деревне у его родителей?

– Да, мама, это я, – слегка поклонившись, ответил он. – А это Нина. Моя жена.

Какого… горбатого дьявола?! Я поперхнулась и закашлялась, стуча себе кулаком в грудь. Как он меня назвал? А ну, повтори?!

Меж тем нас затащили во двор, развернули лицом к свету и осмотрели со всех сторон, с ног до головы. Потом, конечно, обняли, разулыбались и провели в дом. Усадили за стол, налили ароматный чай со смородиной. Мама Бесника улыбалась мне и счастливо промакивала слёзы платочком. Говорила, что он очень много обо мне рассказывал.

Интересно, что же? Что я его жена? Где и когда мы поженились, тоже рассказал, а то я-то и не в курсе? Потом папа Бесника поставил перед нами вино и начал приставать с вопросами, когда же мы собираемся продолжать род. Это какой-то бред, честное слово…

Нам выделили лучшую комнату в доме, перекрестили старинной иконой, закрыли дверь, пожелали удачи и ушли.

– Удачи?! Удачи в чём? – Я поймала румына за грудки и крепко приложила о стену. – В продолжении рода, что ли?!

– Подыграйте мне, господарша. Они старые люди и многого не поймут…

– С каких пор я твоя жена?!

– Вот уже пять лет.

– Сколько?! Да ты охренел…

– Мы счастливы в браке, вот только с детками не получается. Они давно мечтали познакомиться с вами, и вот выпал шанс. Кроме того, чистый сельский воздух полезен для мужской силы, так что сегодня ночью…

– Я не буду с тобой спать! Я тебе не жена!

– Но, господарша моя…

– Без «но»! Я не лягу с тобой в постель! Ты врал своим родственникам столько лет, а крайней остаюсь я? Нет уж! Мне плевать, как ты будешь выкручиваться, я не твоя жена, и всё тут!

– Но, если они не услышат, как скрипит кровать, они подумают, что мы плохо стараемся…

– А-а-а-а-а!!! – Я заорала в голос. – Я не жена тебе! Наша постель не будет скрипеть! Мы не продолжим никакой твой…

Он быстро подошёл и запечатал мой рот поцелуем. Дверь приоткрылась. Любопытный папа Бесника увидел, что мы целуемся, и, удовлетворённо улыбнувшись, закрыл дверь, удаляясь по коридору шаркающими шагами.

– Ты знаешь, что я могу убить тебя и твоих родителей? – в лоб спросила я, после того как хорошенько отплевалась.

– Но тогда жители села убьют вас, господарша, и ваша мать погибнет в клетке.

– Это шантаж.

– Да, – согласился он, сел на кровать и стал слегка подпрыгивать на ней, чтобы пружины скрипели.

Господи, за что мне всё это?!

Причина, видимо, одна. Лежит на поверхности и слишком явная, чтоб на неё вообще обращали внимание. Я сошла с ума. Вот и всё. Все точки над русской буквой «ё» расставлены. Прямо сейчас я лежу в психушке и у меня галлюцинации. Но скоро придёт добрая медсестра, сделает мне укольчик, и меня отпустит, и я просто провалюсь в чёрное ничто, заснув без снов и тревожных мыслей. Надо только немного подождать…

Хотя смысл? Кто я такая, чтоб спорить со своими же глюками? Проще им подыграть…

Всю ночь мы попеременно скрипели кроватью и болтали. Впрочем, диалог тоже шёл с переменным успехом. Я пыталась его разговорить, он меня – облапать. Пару раз мне пришлось крепко врезать Беснику, но, кажется, ему это даже нравилось. Такая страна, кругом одни маньяки…

– Почему ты стал фамильяром?

– Потому что господарь Влад пожелал этого.

– Как это случилось?

Румын задумался и на минуточку перестал прыгать на кровати, ссутулив плечи.

– У меня была сестра. Тания. Она родилась через год после меня и была как две капли воды похожа на мать – вьющиеся светлые волосы и большие голубые глаза. Мы вовсе не обожали друг друга. Часто дрались, ссорились. Но и дружили, конечно. Когда мне исполнилось двенадцать, мы залезли на высокую яблоню, растущую за домом, и грызли ещё зелёные яблоки, сидя на ветках, болтая ногами и отдирая от коры вкусный яблочный клей. В один момент Тания потеряла равновесие, не удержалась и сорвалась вниз. Я даже не понял, как это произошло, всё случилось очень быстро. Я посмотрел на землю, а она уже лежит там, неестественно раскинув руки. Светлые волосы разметались по траве, как нимб. И голубые глаза, не мигая, смотрят прямо на меня.

– Она умерла?

– Да. Она сломала шею и умерла мгновенно. По крайней мере, так мне сказали. Отец срубил яблоню. С тех пор в нашем саду растут только молодые, тонкие и низенькие деревья.

– Мне так жаль…

– Мне тоже.

Мы помолчали какое-то время. Он встал и жестом пригласил меня на кровать. Типа настала моя очередь скрипеть пружинами.

– С тех пор я начал бояться смерти. Я не хотел умереть так или ещё как-то. А единственная возможность не умирать – это стать бессмертным. Вампиром. Все мы знали легенду о Дракуле, и я стал искать его. Мне понадобилось четыре года, чтобы выйти на его след. Потом я собрал минимум вещей и уехал из деревни. В условленном месте меня встретил его фамильяр. И через несколько часов я увидел господаря князя.

– Вот так просто?

– Нет. Я был растянут на дыбе. А он смотрел, как меня пытают, и потягивал кровь из бокала. Он не доверял мне, думал, что меня подослали. Но и убивать меня не хотел. Хотя после трёх дней пыток я сам умолял его об этом.

Бесник замолчал. Не знаю, какие уж эмоции всколыхнули в нём воспоминания, но об истязаниях он говорил с нежным придыханием. Боюсь даже спросить, что на самом деле с ним сотворил мой папочка? Я имею в виду изуродованную психику румына.

– Два бесконечно долгих года я заслуживал его доверие. Убирал трупы, заманивал к нему юных девочек, замывал полы от крови и чистил туалеты. Потом он согласился сделать меня фамильяром. И обещал, что когда-нибудь, если я буду хорошо служить ему, обратит меня в вампира.

– Угу… вот только не обратил до сих пор.

– Так, может быть, вы поможете мне стать вампиром?

– Ты не понимаешь, о чём просишь. – Я перестала прыгать на кровати и отвернулась к стене.

– Это вы не понимаете. Я ведь на самом деле не идиот, Нина. – Он глупо улыбнулся.

– Я никогда не считала тебя идиотом, – покраснев, соврала я.

– Все считают меня идиотом… Но почему бы нам не уважить моих стариков и не зачать наследника?

Ну началось, снова-здорово…

– Нет.

– Я буду хорошим мужем для вас.

– Нет.

– Вы влюблены в другого? Тот полоумный красавчик покорил ваше сердце?! Что между вами было?! Вы спали с ним?! Говорите! Как? Когда? Где? В каких позах?

И кто тут у нас ещё полоумный?..

Чем дальше заходил наш разговор, тем больше он не клеился. Румын сказал, что знает, в каком месте содержится моя мама, но категорически не хотел его называть. Конечно, с одной стороны, что бы мне дало какое-то название в неизвестной стране? Да, я бы загуглила, где это, а дальше? Учитывая мой топографический кретинизм, в одиночку я вряд ли попала бы в нужное место, значит, в любом случае придётся рассчитывать на Бесника и доверять ему. А он, видите ли, ставит условия и хочет гарантий!

Как же всё это проблематично…

По нашему окну скользнул свет автомобильных фар. Громко залаяла собака, родители Бесника закопошились и вышли во двор. Мы тоже быстро собрались и высунулись на улицу. Перед воротами, аккуратно припаркованное, стояло авто моей сестры. Сама Мария напряжённо беседовала с хмурой мамой Бесника. Опустивший ружьё папа вовсю пялился на неё, широко улыбаясь, и из глаз его буквально вылетали сердечки, как в диснеевских мультиках.

– Я Мария Бальса из рода Басарабов, ваша господарша!

– У нас нет никаких господарей! Наша страна – республика! У нас есть президент! – зачем-то упорствовала пожилая женщина.

Мария раздражённо закатила глаза.

– Я – Мария Бальса из рода Басарабов, дочь Влада Басараба Дракулы! Я ваша господарша! И мне нет дела до политического режима!

– А у нас республика!

– Я могу вас убить и выпить вашу кровь!

– Только попробуй, фря расфуфыренная! Я на тебя собак спущу! Тут вам не Бухарест, у нас в деревне разговор короткий! Вот как узнают соседки, что столичная фря моего мужа уводит…

– Да зачем мне ваш старик?!

– Он не старик! Он ещё о-го-го!

– Я ещё о-го-го! – радостно подтвердил папа Бесника.

– Женщина! Мне не нужен ваш муж! Я ищу сестру, Нину из рода Басарабов, дочь Влада Басараба… О раб! – радостно обратилась она к Беснику, увидев румына за спинами его родителей. – Ну-ка, объясни этим крестьянам, чего мне от них надо! Я не умею разговаривать с чернью.

– Это я-то чернь?! – окончательно взбесилась мама Бесника. – Да я, в отличие от таких, как ты, по мужикам не прыгаю!

Вообще-то у слова «чернь» другое значение. То есть я так думала. Но кто знает местные обычаи, лучше не спорить, а то и я попаду под раздачу. Поэтому я молча вернулась в дом, бросила разряжающийся айфон в рюкзак и снова вышла во двор. То ли за моё отсутствие фамильяр нашего отца как-то разрулил ситуацию, то ли его мама просто выдохлась, но скандал был погашен. Мы обнялись с Марией.

– И долго ты тут собралась жить крестьянской жизнью? – насмешливо спросила меня сестра, сдунув с лица белокурый локон.

Я вкратце рассказала ей всё. Про маму, про угрозы отца, про отрезанные головы и кровь на чердаке её загородного дома. Вроде бы много всего, но уложилась в минуту. Родители Бесника, к счастью, ничего не поняли.

– Тогда, если раб не врёт и точно знает, где тюрьма твоей матери, завтра же едем!

– Почему не сегодня?

– Потому что сегодня нам нужен укроп.

Она открыла заднюю дверь машины и за шиворот вытащила оттуда связанного красавчика с кляпом во рту. Даже растрёпанный, местами побитый и опутанный верёвками, суперагент являл собой истинное совершенство.

Тут уже обомлела сама мама Бесника и, размахивая мотыгой, потребовала, чтобы Мирослав был развязан и с почётом препровождён в дом. Её муж удивился и чуточку занервничал. Тем более что красавица Мария совершенно не проявляла к нему интереса. Он поднял ружьё и, сурово сдвинув седые брови, поднялся на крыльцо.

– Нина, что за вздор? Почему ты позволяешь рабу называть тебя своей женой? Это же моветон! – шепнула мне блондинка, когда мы прошли в небольшую комнатку, служившую здесь гостиной.

– А у меня есть варианты?

– Конечно! Ты могла бы хладнокровно убить его за такое оскорбление. И хотя он фамильяр отца, но даже Дракула не упрекнул бы тебя за этот суд чести.

– Ага? – Я уселась на подоконник, болтая ногами. Мария присела на старый табурет, выкрашенный коричневой половой краской, и старательно делала вид, что ей удобно и вообще здесь нравится. – Если я убью Бесника, кто тогда покажет мне замок, в котором прячут мою маму?

– Ты забыла, что у тебя есть умная и красивая старшая сестра?

– Ты не даёшь о себе забыть.

– Вот именно! И вообще я очень зла на тебя – ты должна была написать мне сразу.

– Извини, я берегла заряд. В замке у отца даже розетки-то есть далеко не везде, а зарядники на айфоны и вовсе отсутствуют за ненадобностью.

Она задумчиво кивнула. Что ж, в этом смысле наш отец Дракула действительно был полон противоречий. С одной стороны, как абсолютно упёртый ретроград, чтящий древние традиции, он сидел в своём замке за деревянным столом, в дубовом резном кресле, пил из оловянной или медной посуды, использовал в окнах обычные стёкла, опускал тяжёлые занавеси и шарахался от солнца.

А с другой – когда ему понадобилось показать мне маму на видео, он запросто справился с современным гаджетом. И в квартиру к нам в прошлый раз заявился при свете солнца, хотя и под чёрным зонтиком. Почему? Что это? Страсть к театральщине, раздвоение личности? Типа так вжился в роль средневекового вампира, что не хочет из неё выходить? Или какой-то непонятный психологический пунктик по поводу новых технологий?

Хотя какое мне до этого дело?! Из-за него вся моя жизнь пошла наперекосяк, из-за него я стала вампиром, из-за него моей маме угрожает опасность!

– О чём секретничаете, девчонки? – Обласканный навязчивым вниманием хозяйки, Мирослав подсел ко мне на подоконник с тарелочкой яблочного варенья и на всякий случай пояснил: – Вообще-то я никогда не ем варенье и вообще сладкое. Я слишком прекрасен, чтобы добровольно уродовать себя. От сладкого чернеют зубы и появляются прыщи! Разве возможно представить меня с ужасными прыщами? Ах, да я и с прыщами буду продолжать сводить всех с ума. Вот и эта старая некрасивая женщина влюблена в меня по уши. – Он вздохнул то ли горько, то ли мечтательно, встал и ушёл.

Зачем подходил? Да кто его знает…

Почти до полуночи мы пили чай. Родители Бесника расхваливали меня как самую лучшую, самую красивую и положительную девушку, которую только мог выбрать в жёны их замечательный сын. Мирослав, узнав, что я типа уже жена румына, одновременно возмутился (ведь я должна была быть влюблена в него до конца дней!), но и так же искренне обрадовался! Посыпал нас укропом, желая счастья, здоровья и деток побольше, вот только жаль, что они, то есть детки, будут некрасивыми. Потому что самый красивый тут, да и вообще во всём мире, он, точная копия молодого Брайана Краузе из фильма «Возвращение в Голубую лагуну». Даже сам постаревший Краузе теперь с ним не сравнится.

Ну, тут он, кстати, прав, в настоящее время этот самый актёр – не фонтан, наркотики и алкоголизм сделали своё дело.

Кончилось всё тем, что Мария затолкала суперагенту в рот целую ветку укропа с зонтиком и мы пошли спать. Нам, девочкам, отвели отдельную спальню. К счастью. Это значит, что румын не будет ко мне приставать.

Мы заснули затемно, просто упав на кровати и оборвав свою женскую болтовню на середине. Мария опять стыдила меня, что я выгляжу неподобающе своему положению, и, как только мы выберемся из этой глуши, мы сразу же…

А утром в дверь постучали. Причём, наверное, ногами. Постучали так, что стёкла в домике зазвенели в старых рамах. Мы проснулись все! Сразу! И, не сговариваясь, подошли к двери. В которую вообще-то никто не мог стучать, ведь есть же ещё забор. Бесник открыл дверь. Светило яркое солнце. Молодые листики низенькой вишни дрожали на лёгком ветру. Вокруг было удивительно тихо, ни звука. А на крыльце перед дверью лежала оторванная собачья голова.

Мама Бесника охнула и осела вниз, вовремя подхваченная красавчиком, который усадил её на пол, к стеночке. Папа Бесника грязно выругался и, быстро метнувшись вглубь дома за ружьём, выскочил на улицу. Мария прикрыла ладонью губы, удерживаясь от рвотных позывов или делая вид. А я, кажется, завизжала, сама испугалась своего крика и так вцепилась в руку Бесника, что поранила его. Из-под моих ногтей заструилась кровь, и мне стало ещё хуже, чем было до этого.

Мы все выскочили во двор. Никого. Обезглавленное тело несчастного пса валялось возле будки. Формально он всё ещё был на цепи, пристёгнутой к ошейнику на шее, заканчивающейся ужасной раной. Резкий порыв ветра нагнал непонятно откуда появившиеся грозовые тучи, плотно закрывшие солнце. Когда Бесник распахивал калитку, я обратила внимание, что у него дрожат руки. Мы вышли за забор: я, Мирослав, румын, его папа с ружьём и Мария, остающаяся прекрасной даже в этот момент.

Мой отец стоял прямо напротив калитки на дороге. В безупречном костюме-тройке. С набриолиненными волосами. Идеальный и пугающий одновременно.

– Доброе утро, – поприветствовал он нас и улыбнулся. – Только не зовите на помощь, вам никто не поможет, все умерли.

– Что ты сделал? – крикнула я.

– Убил двух зайцев: убрал незначительную помеху в лице местной черни и накормил её кровью своих слуг и помощников. Один бы я не управился так быстро.

– Он вырезал всю деревню? – шёпотом спросил Мирослав у моей сестры. Мария мрачно кивнула.

– Вам понравился мой подарок?

– Нет, – решила я ответить за всех.

– Я ведь предупреждал тебя, что будут последствия, – уже без улыбки напомнил отец.

– Ты не предупреждал! – Я вновь сорвалась на крик. – Ты говорил, что убьёшь мою мать! Да, говорил! Но ты убил невинных людей, живших в этой деревне! И собаку! За что?!

– Всё, что мне мешает, будет мертво. Ты, жалкий раб, – он посмотрел на Бесника, и глаза его налились кровью, – как смел ты пойти против меня? Как ты посмел вывести девчонку из замка?!

– Эй, господин, – неожиданно подал голос папа Бесника, – я не знаю, кто вы, но лучше бы вам отстать от моего сына и его жены.

– Жены?! – Дракула рассмеялся. – А ты развратна, как все Басарабы! Предпочитаешь секс с рабом в жалкой хибаре? Так ты стала женщиной?

– Да они просто наврали его родителям! – вмешалась Мария.

– А ты? Шлюха, дочь шлюхи. Какую игру ты ведёшь за моей спиной?

Повисло напряжённое молчание. Неожиданно я почувствовала, как на меня упала тяжёлая капля дождя. Потом вторая. Третья…

– А знаете, о чём я подумал, возлюбленные дщери мои? – после затянувшейся паузы продолжил Дракула. – Ведь мне не так уж необходимы две дочери. Мне хватит одной. Я убью тебя прямо сейчас, Мария. Ты мне больше не нужна. Ты строишь козни, вынашиваешь планы, ты с двойным дном, истинная господарша из рода Басарабов. Но ты не можешь и не желаешь быть пешкой. А вот она…

Он кивнул на меня и встретился взглядом с румыном.

– Но сначала я убью тебя, раб.

– А ну не сметь угрожать нашему мальчику! – Вышедшая из калитки мама Бесника гневно замахнулась мотыгой.

– Вали прочь с нашего села, а не то… – Папа Бесника с самым грозным видом перезарядил ружьё.

– А то что, старик? Застрелишь меня, что ли?! – Князь Дракула театрально засмеялся. Громко, раскатисто, запрокинув голову и хватаясь за сердце.

В ответ раздался выстрел.

А родители моего так называемого мужа, оказывается, шутить не любят. В животе Влада Дракулы появилась рваная дыра, в которую отлично было видно улицу. Он даже покачнулся и отступил на пару шагов, но не упал. Лишь поправил дырявую рубашку и улыбнулся. Сквозная рана стремительно затягивалась.

– Да я тебе башку снесу, бандит! – крикнула мама Бесника, подняв над головой мотыгу, и побежала, насколько позволяли ноги, в атаку.

Бесник кричал, пытаясь её остановить. Мария даже успела ухватить женщину за рукав, но наманикюренные ноготки соскользнули с ткани.

Я не успела понять, когда Дракула пришёл в движение. Просто в следующий миг пожилая женщина замерла прямо перед ним, и её голова с хрустом провернулась на сто восемьдесят градусов. А потом отец толкнул безжизненное тело в траву. Её муж закричал от боли и ярости, бросившись на вампира, но через мгновение лежал там же, на траве, раскинув руки в стороны, пригвождённый к земле своим собственным ружьём.

– Они всё равно скоро умерли бы, – равнодушно обернулся Дракула к своему фамильяру. – Только от болезней. Разве было бы лучше, если бы они потеряли силу, передвигались, опираясь на костыли и шаркая ногами, как жалкие мертвяки? Или того хуже – выжили бы из ума и даже не признали в тебе родного отпрыска. Быстрая смерть – подарок судьбы. Я оказал им милость.

Бесник стоял ни жив ни мёртв, с выпученными глазами глядя на тела своих родителей.

– А теперь с вами… Я убью вас. А вон того белокурого куртуазного юношу ещё и выпью.

– Если ты убьёшь их, я не стану тебе подчиняться! – едва сдерживая слёзы, предупредила я.

– Моя возлюбленная дочь, ты действительно считаешь, что можешь ставить мне условия? Неужели ты ещё не поняла, что ты НИЧЕГО не можешь? Ты, плоть от плоти моей, лишь мой инструмент, если не разделяешь моих замыслов. Если не разделяешь их, то будешь слепо исполнять их.

– Я могу снять на телефон, как ты убьёшь моих друзей и мою родную сестру! И выложить в Инстаграм! И на Ютуб!

– О да, сделай это! Пусть жалкие смертные человечишки дрожат от страха. Пусть трепещут передо мной, пусть признают моё величие. Это будет лучшим началом по завоеванию России. – Он озадаченно осмотрелся. – Где мне лучше встать, чтобы выгоднее смотреться в кадре? И чтобы кровь, кровь была ослепительно-алой!

Я замолчала. Иногда лучше молчать. Спорить нет смысла, моё мнение никому не интересно, встать можно где угодно, проблемы это не решит. Ничего её не решит. Мы все умрём. То есть они все умрут. И моя мама умрёт. А я останусь. Одна.

– Да и кого ты называешь друзьями? Неужели этот раб стал тебе другом? – Отец вальяжно прошёлся по пыльной дороге и зафутболил в воздух мелкий камешек. – Да если бы он не боялся меня, то изнасиловал бы тебя ещё в России, в той жалкой кафешке возле твоего провинциального институтика. Изнасиловал бы тебя дома, стоило только твоей матери уехать. Изнасиловал бы, а потом бы и убил, прямо в постели, или сжёг заживо вместе с домом, чтобы не оставить следов. Знаешь, кем он был до того, как начал служить мне?

Я напряглась и покосилась на румына. Он опустил глаза.

– О-о, он уже наплёл тебе красивую историю про умершую сестрёнку, сломавшую шейку, свалившись с яблоньки? А знаешь, кто на самом деле свернул ей шею?

– Он ведь врёт, да? – очень тихо спросила я Бесника, но тот молчал.

– Или вот эта шлюха стала тебе подругой? Напела тебе о том, как она мечтала о сестре? Поплакалась, что не знает матери? А ведь это она сообщила мне, где вас найти.

– Ты лжёшь! – возмущённо выкрикнула Мария.

– Неужели? – наигранно удивился Дракула и достал из кармана смартфон. Затем он подошёл ко мне и показал чат в вайбере: «Мы все у родителей твоего раба».

Дальше шло название деревеньки, которое уже не имело значения, ведь эта деревня за одну ночь стала мёртвой. В окошке контакта красовалось фото Марии в каком-то кружевном платье или пеньюаре. То самое фото, которое я вижу всегда, когда получаю от неё сообщения. Она призывно улыбалась раскрытыми алыми губами, подпирая голову рукой. Когда отец убедился, что я прочла сообщение, он показал его всем присутствующим.

– Это не я писала! Это ложь!

– Вот с неё я и начну. Хоть она и помогла мне, но предателей надо убивать, не так ли?

Резко сделавший шаг вперёд, Мирослав «Краузе» вдруг плеснул прямо в лицо отцу какую-то жидкость из баночки. Повисла пауза. Дракула попытался вытереть лицо рукой. Его идеальный костюм был безнадёжно испорчен.

– Что это? – спросил он.

– Елей.

– Ты идиот. Какой же ты идиот! – засмеялся мой отец. – Пересмотрел дешёвых комедий про меня и творишь всякие глупости. Я – набожный христианин! Я верую в Господа нашего. – Он перекрестился. – И елей не принесёт мне никакого вреда!

– Зато он отлично горит. – Красавчик выхватил из кармана куртки зажигалку для барбекю, сделал выпад, ткнув ею прямо в лицо вампира, и нажал на клавишу.

Дальше всё происходило очень быстро. Отец заорал! Его голова превратилась в подобие факела. Мирослав и Бесник скрутили ему руки каким-то куском проволоки и затолкали в дом. А мы с Марией уже сидели в машине и заводили её. Потом парни запрыгнули к нам в салон, и мы резко рванули с места. Оглянувшись, я увидела через оставшуюся открытой калитку горящий дом.

Моя сестра сама была за рулём. Я сидела с ней рядом. Позади Бесник плакал на плече у красавчика, нисколько нас не стесняясь.

– Надеюсь, ты не поверила в этот бред? Ничего я ему не писала! Ты же не думаешь всерьёз, что я сознательно пошла бы на всё это?

Уже через две минуты мы выехали из маленькой деревушки. В ней и было-то шесть, максимум восемь домов. Но это восемь семей. Даже если тут остались одни старики и инвалиды, потому что деревни вымирают и молодёжь рвётся в город, всё равно много…

И все эти смерти из-за меня. И родителей Бесника убили из-за меня. И собаку. Как мне с этим жить? Ах, да никак. Ведь формально я тоже уже мертва…

– Куда мы едем?

– Освобождать твою мать. Он ведь не остановится.

– Но он же сгорит заживо! Мы ведь убили его?

– Моя милая сестра, – Мария саркастически улыбнулась, но глаза её оставались злыми, – неужели ты думаешь, что Влада Басараба Дракулу, господаря Валахии, так легко сжечь? Неужели ты считаешь, что за столько веков никто не пытался этого сделать? Он хитёр, как дьявол. Он обязательно выберется, уж поверь мне…

Удивительно, но за нами никто не гнался. Наверное, слуги Дракулы расползлись по тёмным норам с наступлением солнца. Или когда поняли, что их хозяин заперт в полыхающем доме. Вряд ли кто-то служит ему по своей воле и в удовольствие.

Неуспокаивающийся Бесник хлюпал носом. Мария достала из бардачка смятый рулон туалетной бумаги и не глядя протянула назад.

– Пользуйся, четыре слоя мягкости для бережного ухода.

Я откинулась на сиденье и начала засыпать. Что-то я слишком много сплю в последнее время. Наверное, стресс. И ещё я голодна. Засыпая, я слышала, как Мирослав отвлекает румына рассказами о том, что ему писала Дева Кассель, старшая дочь Моники Белуччи. Конечно же она умоляла его стать её мужем и даже присылала свои фото ню… Господи, ей же всего шестнадцать! Чёртов извращенец…

Мне снился преподаватель Петров Вячеслав Викторович. Он рассказывал про кооперативное движение и сцеживал берёзовый сок из длинной резаной раны на запястье в пластиковый стаканчик. Кажется, мы сидели в «Сказке», какая-то пожилая женщина никак не могла положить деньги на телефон через допотопный терминал, стоящий у входа, и обиженно возмущалась тем, что на терминале ничего «не нажимается».

А потом она повернулась ко мне и оказалась мамой Бесника. Мгновенно на её шее выступила багровая полоса, и кровь полилась из раны рекой. Кооператор вскочил из-за нашего столика, подбежал к ней, выплеснул сок на пол, подставил под рану стаканчик, наполнил его кровью до краёв и радостно преподнёс мне. Я закричала и проснулась такой уставшей, словно и не спала вовсе…

– Ты плохо выглядишь, сестра, – безмятежно сказала Мария, не отрывая глаз от дороги. – Уверена, что нам не стоит полакомиться кровью этого болтливого идиота? Он вынес мне весь мозг своими сказками о том, как его все хотят, но не могут, потому что не для них его роза цвела!

Я выдохнула сквозь зубы и вырубилась ещё на час.

…Проснулась, когда наша машина стояла в каком-то дачном посёлке, явно бедном и находящемся в полном запустении. Мимо пробежала чёрная собака, где-то закаркала ворона. На заднем сиденье в машине никого не было.

– Я отправила их воровать укроп в ближайшем огороде, – пояснила моя красивая сестра, проследив за моим взглядом. – Сил нет больше слушать этот спецагентский бред.

Действительно, через пару минут из какой-то скрипнувшей калиточки вышел Мирослав с охапкой укропа, который, судя по всему, вырывал вместе с корнями, и счастливо направился к нам.

– Эй, только не вздумай испачкать мою машину! – тут же остановила его бдительная Мария. – Ты посмотри, сколько грязи притащил вместе со своей травой! А ну…

Мирослав пытался что-то возразить, но блондинка предупредила, что просто уедет без него. Он вздохнул, послушно сел на землю и минут пять аккуратно обрывал корешки.

– Осталось недолго, два-три часа, и мы на месте, – обернулась ко мне сестра. – Но сначала тебе надо где-то перекусить.

– Ты хотела сказать: выпить, – уточнила я.

– В общем, поесть.

– Предупреждаю: я не буду никого убивать.

Она удивлённо приподняла бровь и пожала плечами.

– Придумаем что-нибудь по дороге.

Наконец красавчик, разобравшись с зеленью, уселся на пассажирское сиденье. Весь салон наполнился приятным запахом укропа. Я вспомнила наш маленький огородик, маму в старой футболке, пропалывающую грядки. Вообще-то огороды отходят в прошлое, но ей просто нравилось ковыряться в земле. То есть нравится. Она жива, и мы должны её спасти. Бесник знает, где её…

– А где Бесник? – спросила я, когда мы уже тронулись с места.

Мария сразу же остановила машину.

– Парень, где Бесник? – спросила она у Яковлева, счастливо нюхавшего укроп.

Тот равнодушно пожал плечами:

– Я ему не сторож.

– Идиот! Я отправила вас вместе за этим веником! – вспылила яркая красавица. – А вернулся ты один! Где ты его потерял?! У тебя что, ни разу не возникло мысли, что вас было двое?

– Ну было и было. Мало ли куда он пошёл? Может, в туалет, за дачный домик. Мы, мужчины, в таких вопросах друг перед другом не отчитываемся. Я нарвал укропа и вышел. А где он ходит, я не знаю. Да и какой в нём смысл, если у вас есть я? Живая копия самого…

– Ищем!

Мы все выскочили из машины, заглядывали в калитку, звали Бесника по имени (ну это мы с Мирославом по имени, а Мария в основном использовала словосочетание «ничтожный раб»), но он не отзывался. Красавчик даже честно залез в тот же самый огород и через пару минут вернулся, отчитавшись, что ни на каком дереве румын не повесился, в колодце не утопился и не самоубился никаким иным способом. Он просто пропал.

– Фамильяр наверняка побежал к своему хозяину, – с презрением заключила сестра, садясь на водительское сиденье и вновь заводя машину.

– Сомневаюсь. Ведь наш отец убил его родителей.

– Ну и что? Он всё равно остался его рабом и должен выполнять его волю.

– Я бы ни за что не стала служить убийце своей мамы! – категорично заявила я.

– Не суди о том, чего не знаешь, – вдруг достаточно резко возразила мне блондинка. – Ты даже представить не можешь, какие цепи его сковывают.

– Значит, Дракула жив? – с заднего сиденья поинтересовался Мирослав, от скуки плетущий душистый венок из укропа.

– Конечно. Я же говорила.

…И мы поехали дальше втроём.

Если бы моя сестра могла курить, то наверняка бы уже делала затяжку за затяжкой. Однако близость тлеющего огонька на противоположном конце сигареты не позволяет вампирам баловаться такими вещами. Поэтому она просто то и дело нервно покусывала губы и слишком часто смотрела в зеркало заднего вида. А погони по-прежнему не было.

За нами никто не следил, не ехал, не летел, не полз. Я достала телефон, открыла вайбер, ещё раз убедилась, что мама не отвечает, и зашла в переписку с Бесником.

«Ты где? Мы тебя потеряли!» – написала я, но румына в сети не было.

Надеюсь, в ближайшее время он зайдёт и прочитает. И ответит. Но, даже если не ответит, мы хотя бы будем знать, что если он выходил в Интернет, то, значит, пока ещё живой.

Машина выехала с просёлочной дороги на шоссе, и моя красивая сестра прибавила скорость. Слева продолжали мелькать дачные избушки и более новые и дорогие коттеджи. Справа на горизонте синела цепь гор, а ближе к нам, совсем рядом, текла какая-то маленькая речка. Природа везде одинаково красива, даже если она разная.

Можно просто смотреть в окно, отключить голову и ни о чём не думать. Или, наоборот, расфантазироваться так, что забудешь о реальной жизни. Впрочем, наша реальная жизнь – это и есть сама природа. Биологические законы, химия повсюду, чуть-чуть физики и в общем-то ничего больше. Никаких манипуляций, финансовых махинаций, межличностных отношений, слепой любви, корысти, обмана, боли.

Нет, растения тоже чувствуют боль, а животные тем более.

Просто им в том, реальном, мире всё проще: тебя убили, чтобы съесть, а не за очень дорогой телефон, модную машину или вообще за то, что ты просто не понравился. И обманули тебя не ради развлечения, а чтобы отобрать ресурс, то есть мясо и кровь, которые не только тебе, но много кому ещё нужны. И если ты быстрый, ты убежишь, а если он быстрее, то он тебя догонит. Без всяких машин, мотоциклов и прочих социальных «костылей». Только ножками. И пощады не будет. Потому что выживает сильнейший.

По идее, вампиры тоже должны убивать только ради еды. Но на самом деле, как я успела понять, всё обстоит далеко не так. Вампир – это не животное, а развращённый властью и могуществом человек. И ведут они себя, как вконец оскотинившиеся люди. Поэтому я не хочу быть вампиром. Но я уже вампир.

– Привет, ты на работе? – внезапно сказала Мария. В её ухе торчал наушник, и она разговаривала с кем-то по телефону. – Отлично, я сейчас подъеду.

– Мы куда-то заедем? – запоздало поинтересовалась я.

– Да. В ресторан.

Минут через пять мы свернули на перекрёстке, переехали небольшой мостик и попали в какой-то маленький бедный городок с огромным частным сектором и старыми панельными многоэтажками. На секунду мне показалось, что я вернулась в Россию, настолько похожими оказались дома и виды. Дождавшись зелёного сигнала светофора, Мария повернула куда-то налево, и машина нырнула во дворы. Нас слегка потрясло на неровной дороге, но вот мы выехали в то место в городке, где асфальтовая дорога ещё хоть как-то сохранилась, и через пару минут подъехали к станции переливания крови.

Так вот о каком ресторане она говорила.

На крыльцо вышла девушка в белом халате. Тоже блондинка, как и Мария, но насколько же это разные блондинки! Девушка в халате была просто бледной мышкой.

– Ты сиди здесь, охраняй машину и укроп, – небрежно бросила моя сестра Мирославу, жестом приглашая меня с собой.

Красавчик был явно возмущён, но возражать не стал, зажевав зелёную веточку для успокоения. А мы подошли к девушке в белом халате.

– Привет, – поздоровалась с ней моя сестра, обхватила за талию, притянула к себе и крепко поцеловала в губы. Блондинка разомлела и раскраснелась. Впрочем, я тоже покраснела. Это был долгий поцелуй с языком, между прочим. Нет, я толерантно отношусь к такой лесбийской любви, но надо предупреждать заранее.

– Позволь познакомить, это Иляна, она медсестра и мой фамильяр. А это Нина, моя сестра, – наскоро представила нас Мария. – Иля, мы голодные, как волчицы! Ну улыбнись же…

– Очень приятно, – улыбнулась мне девушка.

От неожиданности я застеснялась и просто вежливо кивнула.

Медсестра Иляна с готовностью провела нас внутрь, выдав маски и указав на корзину с бахилами, после чего мы втроём пошли по коридору.

– Надо будет только немного подождать, чтобы никто не заметил. Я закончу в процедурной через десять минут, и вы прямо там… А может, и мы прямо там?.. – Она с надеждой посмотрела на Марию.

– На этот раз у нас нет времени.

Медсестра с пониманием закивала головой и побежала в процедурную.

– Раньше тут была государственная стоматология, где чернь лечила зубы, – не спеша пояснила моя сестра. – Но потом это стало невыгодно государству, стоматологию выкупил частник и перевёз в более приличное место. А тут остался пункт первой помощи и станция переливания крови, если это название сколько-нибудь уместно. Кровь собирают с жителей этого захолустья, платят гроши и перевозят в нужные больницы. Так что мы найдём чем накормиться. Хочешь коктейль из разных групп? Или желаешь шоты, чтобы продегустировать каждую группу отдельно?

– Эта кровь должна спасти кому-то жизнь, а не кормить таких, как мы!

– Без проблем! – вдруг огрызнулась Мария. – Тогда такие, как мы, будем просто убивать, чтобы получить ту же самую кровь. Не проще ли получить её без убийства? Это гуманнее или нет?

– Гуманнее, – вынужденно признала я.

– С Иляной мы познакомились в ночном клубе. Я там охотилась. Она тоже. Только я – на носителей крови, а она на мужчин. Господь Всемогущий, ну какие могут быть мужики в клубе? Пьяные, обкуренные, тупые… Такая кровь иногда хороша для остроты ощущений, но рассчитывать на серьёзные отношения с таким сбродом?! В общем, я уже прокусила яремную вену одному подвыпившему парню, вышедшему покурить и заодно по малой надобности. Там, в кустах, меня и нашла Иля. Я стояла на коленях над свежим телом и пила кровь. Она смотрела на меня во все глаза. Сначала я подумала, что мне придётся её убить, поужинав «про запас». Но, когда подошла к ней, она бросилась мне в ноги, умоляя сделать её вампиром. Так она стала моим фамильяром. Ну, конечно, влюбилась в меня по уши, мы переспали пару раз. Она надеялась на что-то большее, но романы с рабами – это табу! Хорошо это запомни, сестра.

– Мне это не пригодится, у меня не будет рабов.

Мария лишь снисходительно улыбнулась, кривя алые губы. Иляна уже практически бежала к нам по коридору, активно жестикулируя. Мы встали. Случилось что-то непредвиденное? Опять?

– Скорее, скорее вон туда, – взволнованно тараторила девушка, указывая направление.

Мы с сестрой зашли в кабинет, и невзрачная блондинка, юркнув следом, заперла дверь. Помещение оказалось совсем небольшим. Два стола. Кушетка за занавеской. Холодильник. Вот из него Иляна и достала пакеты с кровью.

– Надо подогреть, – напомнила Мария.

– Да-да, – с готовностью закивала девушка. Микроволновка стояла в уголке, на подоконнике.

Вскоре пакеты были вскрыты.

– Первая и третья, смешать, но не взбалтывать. А ей сделай восемь шотов, – распорядилась за нас двоих моя сестра.

Она получила свою колбу с коктейлем, а передо мной поставили восемь пробирок, налитых почти до краёв. Медсестра села на стульчик и подобострастно уставилась на нас. То есть на Марию, разумеется.

– Запомни вкус каждой группы и резуса.

– Зачем?

– Мало ли, может пригодиться, – пожала плечиками моя красавица-сестра. – Если есть возможность получить информацию, используй её. Жизнь длинна, знания вечны.

Ладно. Бессмысленно спорить, тем более когда голод сводит с ума…

Да, кровь каждой группы действительно разная на вкус. Я подозревала об этом и раньше, но только теперь смогла убедиться. Хотя близко не представляю, как смогу использовать эту информацию в дальнейшем. Но ладно, там видно будет.

Две блондинки болтали о чём-то вполголоса, стараясь не мешать мне. Пока я допивала четвертую отрицательную, их голоса стали более резкими и громкими. Я обернулась. Блондинка-медсестра опустилась на колени, расстегнув халат и срывая с себя лифчик. Мария стояла чуть поодаль с самым брезгливым выражением лица.

– Ну давай же! Давай! Давай займёмся сексом прямо здесь! Или хотя бы поласкай меня! И обрати меня! Ты же обещала меня обратить! Я же люблю тебя!

– Ничего я тебе не обещала, – сквозь зубы ответила моя сестра, отступив от озабоченной девицы ещё на шаг.

– Но как же?.. Кто же?.. Тогда, может, ты?! – Она указала на меня пальцем и прямо на коленях двинулась в мою сторону. – Давай же! Укуси меня! Тебе же несложно! Обрати меня! Я так хочу быть вампиром! Сексуальной красавицей, разбивающей сердца! Вечно молодой, всемогущей, бессмертной!

Девушка добралась до моего стульчика и ухватила меня за щиколотки.

– Скорее! Укуси! Обрати-и! – почти подвывала она. – А потом займёмся сексо-ом! Прямо здесь! И там! И везде!!!

Я молча допивала, что там осталось в пробирке. Мария ухватила меня за локоть, помогла устоять на ногах, и мы дружно отступили к запертой двери. Иляна кинулась вслед.

– Не выпущу! Обратите меня-а! Я тоже хочу такую же шикарную жизнь, как у вас! Тоже хочу, чтобы мужчины падали у моих ног! Хочу секса-а!!!

– Для этого не надо быть вампиром, – сказала я.

– А вот и надо! Ещё как надо! Я не получаю удовольствия, чем в меня ни тычь – всё бесполезно! У меня там мёртвая зона! А вот когда я стану вампиром…

– Открой дверь, дура! – скомандовала Мария.

– Не открою, пока не обратите меня! Ну, мои хорошие! Ну помогите кто чем может! Ну обратите меня-а!!!

– Я сию же минуту вынесу эту дверь одним махом, – честно предупредила моя сестра.

– Обрати меня и делай что хочешь! Умоляю-у…

– Я всегда делаю, что хочу. – Мария одним пальцем отшвырнула её в сторону и действительно вышибла дверь. То есть без усилий приложилась плечом, и двери как не бывало.

– Обрати-и-ите-е! – слышалось из процедурной, когда мы быстрым шагом уходили из этого чудесного заведения.

На крики уже спешили другие медсестры или фельдшеры. Мы старались идти так быстро, чтобы одновременно и не привлекать внимания, и скрыться отсюда поскорей. С крыльца уже практически спрыгнули, бросившись к машине, которую наш персональный сумасшедший спецагент предусмотрительно завёл, перейдя на переднее сиденье. Яковлев дал по газам, с похвальной скоростью увозя нас прочь.

– Как у тебя так получилось… ну, с дверью?

– Ерунда, ты тоже так научишься, – хмыкнув, пояснила сестра. – Обычно я так не делаю, не привыкла зря тратить энергию. Но иногда, как видишь, приходится.

– Твоя Иля просто сумасшедшая.

– Теперь, наверное, да. Понимаешь, не все люди выдерживают служение нам. Она слишком слаба духом, она не справилась. В следующий раз я просто убью её, чтобы навсегда обрубить эту связь.

– Убьёшь? Но она же помогла нам!

– Может быть, кто-нибудь скажет, куда мне ехать? – вмешался в наш разговор Мирослав, выворачивая за городскую черту. – У нас есть какая-то определённая цель?

– Разумеется, есть. Замок Корвинов.

Это действительно оказалось недалеко, где-то в часе езды по навигатору. Пока мы отсутствовали, спецагент Мирослав Салтанович как-то поколдовал над ним, скачал откуда-то программку, и теперь тот разговаривал голосом Веры Брежневой с вольными вариациями на тему её песен. «Маршрут построен, вижу ориентир!», например.

Очень остроумно, особенно когда это повторяется каждые десять минут. После этого красавчик стал бесить меня намного больше, хотя раньше я и относилась к нему лояльно, но чтоб всю дорогу слушать такое…

В общем, чтоб не убить его или не раздолбать навигатор, я быстренько попросила Марию поподробнее рассказать мне об этом замке. Мне необходимо было отвлечься.

Что ж, пока мы ехали, моя сестра с удовольствием провела короткую лекцию по истории древних крепостей Румынии. Замок Корвинов, он же Воронов замок, был перестроен в пятнадцатом веке Яношем Хуньяди из невзрачной крепости, а после смерти Яноша перешёл к его сыну – королю Матьяшу по прозвищу Корвин, то есть Ворон.

С момента закладки фундамента и по сей день он расположен на высоком скальном утёсе. Фактически добраться до него можно только одним путём – по длинному висячему мосту, перекинутому через ущелье. В этом замке постоянно снимают фильмы, так что внешне он может быть очень даже узнаваем. По невероятному совпадению в его подвалах сохранилась огромная камера пыток. Где, вероятно, и держат мою маму…

– Откуда ты знаешь? – не выдержала я.

– Интуиция и логика. Ну а ещё я неплохо знаю всю недвижимость нашей семьи.

– Но ведь Бесник не сказал нам…

– И не скажет! Презренный раб слишком привык целовать обувь своего господина.

– Значит, в пыточной камере, – задумалась я, всё было как-то слишком уж гладко. – Но как ты…

– Согласись, не в музее же оружия её держать? – фыркнула Мария. – В том смысле, что в музее клеток нет, а вот в пыточной…

Меня вдруг резко замутило. Наверное, не стоило так уж сразу накачиваться всеми подряд группами крови. Да ещё наш красавчик за рулём так разогнался…

Чуткая старшая сестра правильно оценила моё состояние и потребовала немедленно остановиться. Я выбежала из машины перед каким-то ветхим домиком и упала на четвереньки. Меня вырвало кровью прямо на траву. В окне дома кто-то торопливо задёрнул занавески.

– Не гони так, видишь, её укачивает?

Но мне уже полегчало. Разве только сильная слабость, но так всегда бывает после тошноты. Пройдёт. Надеюсь. Мы продолжили путь.

– А может, её отравили кровью? – осторожно предположил Мирослав.

– Это вряд ли.

– Почему? Что, если это сделала та некрасивая девушка, которая и мечтать не может о таком совершенстве, как я, ведь я точная копия актёра Брайана Краузе из фильма «Возвращение в Голубую лагуну», самого сексуального подростка Америки. Разве может она рассчитывать на то, чтобы я даже встал рядом с ней? Она ведь просто исчезнет рядом со мной, выцветет, как засвеченное пятно на старой фотографии…

– Мария, как ты думаешь, почему бы нам не убить его прямо сейчас и не напиться его крови? – вдруг спросила я. Голос был хриплый и слабый, но желание сильным.

– Поддерживаю, – удивлённо вскинув идеальные брови, ответила моя сестра. – Эй, секс-символ, прижмись к обочине, выключи мотор и подставляй шею. Сейчас две уродины поцелуют тебя так, что ты умрёшь от наслаждения.

– Э-э, так вот, – старательно игнорируя наши реплики и, наоборот, прибавляя скорость, продолжил красавчик, – что, если эта некрасивая девушка тайно состоит на службе у Дракулы и специально ждала вас, чтобы отравить?

– Слишком сложно и бессмысленно, – поразмыслив с минуту, решила Мария. – Наш папочка давно мог отправить за нами погоню – легко, просто, бесхитростно. Этот метод проверен веками и практически всегда срабатывает. Кстати, очень странно, что он этого не сделал…

– Может быть, он всё-таки сгорел? – предположила я.

– Будем надеяться, что да. Потому что если нет – тогда это затишье перед такой бурей, которая сотрёт нас в порошок!

– Быть может, нам лучше затаиться? – разумно предложил суперагент.

– Согласна, план неплох, – кивнула Мария. – Неделя, другая, а там…

– Нет. – Я обернулась к сестре. – Ты обещала, что завтра у меня будут все документы и я улечу домой. А сейчас мы едем в замок!

– Зачем?

– Там моя мама.

– И что?! – вдруг сорвалась блондинка. – Ну мама! Ну она тебя родила. Спасибо и до свидания! Ты ей ничем не обязана. В конце концов, найдёшь себе новую маму. Возьмёшь опеку над какой-нибудь одинокой женщиной, да ещё и получишь её наследство. Только бери богатую! Чтоб хватило на две большие квартиры в вашем распиаренном на весь мир «Москва-Сити», не меньше! И ещё на небольшой замок где-нибудь в тихом местечке. Господарше из рода Басарабов не пристало размениваться на облезлую однушку в индустриальном районе на отшибе цивилизованного мира.

– Так что, мы меняем маршрут? – обернулся ко мне Мирослав.

– Нет! Я еду за мамой! Вы можете валить хоть сейчас, вдвоём, я сама доберусь по навигатору! Я вас с собой не звала!

Или всё-таки звала? Не помню…

В голове был какой-то туман. Наверное, всю кровь, которую я выпила, из меня вытошнило, поэтому я опять стала жутко голодная. И нервная. Меня снова замутило, но я ничего не сказала, чтобы не волновать лишний раз своих спутников. Я лишь откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. А когда открыла их, вокруг было абсолютно темно.

В машине подсвечивались приборы, но не более, и даже фары были выключены. А за рулём сидел человек без головы. Тот самый, который похитил меня из цыганского табора. Но в этот раз он действительно был без головы. И мы неслись куда-то на сумасшедшей скорости.

Я медленно повернула голову вправо. Рядом со мной сидел отец. Я с трудом узнала его. Он был ужасно обгоревшим, полопавшаяся кожа висела лохмотьями, обнажая чёрные, поджаренные мышцы, из-под которых кое-где проглядывали жёлтые кости черепа. На голове почти не осталось волос. Левая глазница пуста. Отец улыбался мне сгоревшими губами.

– Ты рада видеть меня таким? – спросил он. – Этого ты хотела?

Я была так напугана, что даже кричать не могла, не могла дышать. Просто смотрела на него во все глаза, боясь моргнуть или отвернуться, потому что передо мной был не человек, а жуткое хтоническое чудовище.

– Очень хорошо, что ты едешь в Воронов замок. Я убью твою мать у тебя на глазах и восстановлю себя, напитавшись её кровью. Ты будешь смотреть, как я выпью её досуха, до последней капли. А впрочем, нет! Последний глоток её крови выпьешь ты. Ведь это ты виновата в её смерти. Ты вошла в чрево этой женщины, ты росла в нём и питалась её жизнью, она рожала тебя в муках, она вскормила тебя, она тебя вырастила, а теперь ты убила её, потому что твоё глупое упрямство оказалось для тебя дороже её жизни. Ты выпьешь её кровь, а потом увидишь, как её опустошённое тело летит в ущелье, разбиваясь о камни. Из окна своей тюрьмы ты ещё долго будешь видеть, как стервятники кормятся её мёртвой плотью. Ты будешь её убийцей. Ты хотела убить своего отца, и ты же убьёшь свою мать…

Честно? Мне было уже всё равно. Пусть все умрут, и я умру тоже, только бы не видеть этого ужаса перед собой и не нестись непонятно куда в машине с безголовым водителем. Я на мгновение прикрыла глаза, чтобы сморгнуть набежавшие слёзы, и… проснулась.

– Сестра моя, с тобой всё в порядке? – спросила Мария, тронув меня за плечо.

– Да. Кажется, да. Извини, страшный сон. Долго нам ещё ехать?

Она указала рукой вперёд. Я посмотрела в лобовое стекло и увидела белый замок.

Мы как раз подъехали к мосту перед ущельем, и красавчик остановил машину. Красные остроконечные крыши врезались в небо, передняя башня смотрела на нас маленькими глазами окон, и я отчётливо увидела в её балконе белый нос. Казалось, что она шмыгнет им, потому что не может почесать ввиду отсутствия рук. Башня представлялась мне смешным и немного растерянным гномиком в красном колпаке.

Неожиданно для самой себя я вдруг засмеялась. Мария и Мирослав озадаченно переглянулись.

– Я же говорил: её отравили в той больнице.

– Да идите вы! Серьёзные все такие… Видите гномика? Видите?! Не видите. Скучные вы. А вот моя мама наверняка увидела. А может, и не увидела, если её ночью сюда привезли. Покажу ей. Вместе посмеёмся, как гиены.

– Нина, что за выражения? Господарша из рода Басарабов не должна…

– Кря!

– Что, прости?

– Кря, – с совершенно серьёзным лицом повторила я.

Красавчик молча протянул мне пучок укропа. Я страстно втянула носом успокаивающий запах. А это действительно работает!

Наша машина аккуратно проехала по мосту, въехала в рот башни-гномика и остановилась уже на территории замка. Там было пусто, ни души, но так красиво!

Совершенно счастливая, я вышла из машины и побежала крякать в ближайшие кусты. На самом деле там росли цветы. Я сорвала их и подарила озадаченной блондинке.

– Нина, соберись, – напряжённо сказала она.

– Кря, – радостно ответила я.

– Ей не помогает укроп! – тревожно заявил Мирослав.

– Неужели?! – улыбнулась Мария, злобно сверкнув глазами.

Кажется, в её вопросе была ирония. Или сарказм. А может, и не было. Я не знаю, потому что – кря!

Светило солнышко, постепенно опускаясь к горизонту, в кустах щебетали птички. Мы приехали на чудесную экскурсию в красивый старинный замок, и я искренне не понимала, почему у моих спутников такое плохое настроение. Кстати, кто эта прекрасная пара? Они так хорошо смотрятся вместе! Наверное, они муж и жена.

– А когда же у вас детки пойдут? – вежливо спросила я у парочки, развернувшись к ним прямо на входе в замок. – О детках пора подумать. Дети – счастье!

– Я же говорил: её отравили, – сказал красавчик.

Его прекрасная спутница нахмурилась и напряжённо сжала губы. А вот о детках они явно не думали, самовлюблённые твари, эгоисты проклятые…

В замке, конечно, было мрачновато. Но в маленькие окошки светило чудесное солнышко, поэтому моё настроение нисколько не ухудшилось. Мы шли по длинным узким коридорам. Я увлечённо фотографировала на свой телефон всякие узоры, лепнину, фигурки в нишах стен. Кажется, кроме нас, тут никого не было. Даже странно немножечко: такое приятное место, и нет туристов…

Впрочем, оно и понятно – с инфраструктурой тут так себе. Где киоски с сувенирами, где жареные сосиски с тёплой булочкой? Где горячее вино, где лоток баристы со всеми видами кофе, да хотя бы дешёвый кофейный автомат? Ничего этого нет. А ведь даже на моей родине, в глубинке, уже появились ларьки с трдельниками! И пончики, пончики! Кругленькие, с дыркой посередине, обжаренные в океане масла и посыпанные сахарной пудрой! Про столицу Москву вообще молчу, там на каждом углу есть всё…

Внезапно красавица-блондинка обошла меня, схватила за плечи и внимательно посмотрела в глаза:

– Нина, тебе плохо?

– Нет, мне очень хорошо! Пойдёмте дальше на экскурсию!

– На какую экскурсию? – закричала она, потом сделала глубокий вдох и объяснила спокойно: – Мы приехали сюда не на экскурсию. Мы приехали за твоей мамой.

– За мамой? Мама здесь? Отлично! Пойдёмте к ней! – радостно предложила я и заорала во всё горло: – Ма-а-ам! Ты где?!

– Ты не можешь идти к маме в таком состоянии, – терпеливо объяснила блондинка.

– Глупости! К маме я могу идти в любом состоянии. Потому что она моя мама. А я её дочь. Ми-ми-ми…

– Ну что ж, явные признаки примитивной логики – уже хоть какая-то надежда, – буркнул красавчик. Этот обаяшка. Пуська. Няшка. Какая досада, что он женат!

– Да, но что нам это даёт? – задумчиво ответила его спутница. – Нарколога бы сюда…

Я носилась и носилась по коридорам, звала маму, но она не отзывалась. Спряталась от меня. Наверное, мы играем в прятки? Ладно, я всё равно тебя найду…

На каком-то этапе мне удалось оторваться от красивой супружеской пары. И хорошо, уж слишком они прилипчивые, лезут с вопросами, хватают за руки…

– Ма-а-ам!!! – ещё раз крикнула я, но она не ответила. А кстати, кого я, собственно, ищу? И главное, зачем? Не понимаю. Мне и одной тут прекрасно!

За каким-то поворотом я нашла лестницу вниз. Там, внизу, было тесно, пыльно, но жутко интересно. Я включила фонарик на мобильном и спустилась по ступеням.

Хм… паутина на стенах. Странно для столь посещаемого местечка. Надо бы написать в книге отзывов, что им стоит уделять больше внимания уборке. Создание атмосферы Средневековья – это, конечно, хорошо, но у некоторых туристов может быть арахнофобия, так что паутина – это фу-у!

Внизу был такой же коридор, только совершенно тёмный, потому что солнечный свет туда не поступал. Я светила фонариком и шла вперёд. Вообще-то я не боюсь темноты, но где-то в середине коридора мне вдруг стало так страшно, что дрожь пробежала по спине.

Вокруг было тихо. Где-то вдалеке мерно капала вода, и я слышала отдалённое эхо от удара капель о каменный пол. Мне хотелось кричать. Собственно, что я и сделала, но не узнала собственный голос. Это было так непривычно. А потом я засмеялась, хотя вовсе не собиралась смеяться. Как-то всё это странно, не находите? У кого я это спрашиваю?..

Прижавшись к холодной стене, я водила лучом фонарика в разные стороны, но нигде никого не было. Только старая каменная кладка. Тогда кто же сейчас смеялся? А-а, возможно, этот хриплый басовитый смех был именно моим?! Жуть какая-то…

И тогда я побежала куда-то вперёд, шумно дыша, чтобы не смеяться, не плакать и не бояться. Получалось так себе. Добежав до конца коридора, я уткнулась лбом в стену, двинулась вбок и увидела тонкую полоску слабого света, пробивающуюся из-за стены, в нише которой стоял маленький бюст ангела с оббитыми крыльями.

Мне показалось логичным упереться в эту стену обеими руками и начать двигать её. Конечно, сдвинуть её с места оказалось невозможно, но почему бы не попробовать. Страх нарастал с каждой минутой, но выхода из темноты как будто не было. А когда телефон разрядился и фонарик погас, от страха мне пришлось забиться в нишу с ангелом, прячась за его маленькой головкой, чтобы никто меня не нашёл. Однако именно там, прижавшись спиной к каменной кладке, я внезапно почувствовала, что стена движется, причём очень быстро, и в следующее мгновение выпала, чуть не подвернув ногу, в потайную комнату.

Увиденное представляло собой какую-то безумную смесь алхимической лаборатории и пыточной. Помутневшие колбы и пробирки, закреплённые на штативах, реторты с порошками и куча разных склянок с реактивами соседствовали с цепями, топорами, шипами, клещами и другими страшными пыточными инструментами. Я не знала принципа работы и десятой части из них, но все они наводили одинаковый ужас. Пугающие, древние, красные от въевшейся в железо и дерево крови.

Из дальнего угла внезапно ударил по ушам душераздирающий визг! У меня закружилась голова, и всё поплыло перед глазами, так что пришлось проморгаться.

Какое-то гуманоидное существо сидело в ржавой клетке. Отвратительное, голое, почти полностью лишённое кожи, с вывернутыми коленями и удивительно знакомым абсолютно человеческим лицом, хоть и изуродованным. Оно ловко взобралось по прутьям на потолок клетки, уцепившись за него руками, запрокинуло голову и высунуло чёрный змеиный язык. А в следующее мгновение бросилось на меня, просто выломав одну из решётчатых стен.

Я упала на пол и несколько минут просто уворачивалась от чёрного языка и цепких лап с огромными когтями, раздирающими мою кожу. Мне хотелось убежать, уползти куда-то, спрятаться и переждать, но спастись можно было лишь одним способом, для которого у меня почему-то не хватало ни ярости, ни сил.

Говорят, что страх парализует тело. В моём случае он скорее парализовал волю. Я вяло шевелила руками, отпихивалась от жалящего меня языка и жалко пищала. Да и что ещё я могла сделать с этим чудовищем, накинувшимся на меня? Откуда у меня, такой маленькой, такой хрупкой, столько сил, чтобы противостоять ему? Получив слюнявое касание языком в щёку, я вскрикнула и…

И увидела чёрные ботинки. А выше чёрные брюки. Кажется, я уже видела их тут раньше, но не успевала обратить внимание. В следующую секунду надо мной склонился мой отец.

– Вот так умрёт господарша из рода Басарабов, моя возлюбленная дочь? Просто скормит себя этой мерзкой твари?

Увернувшись от чёрных когтей и чуть не лишившись глаза, который эти когти намеревались выцарапать, мне удалось бросить быстрый злой взгляд на отца. Он с интересом наблюдал, как его родную дочь терзает неведомое существо.

– Я разочарован в тебе, маленькая, глупая, жалкая девочка. И это бесполезное дитя – плод, проросший из моего семени? Ты ни на что не способна. Пожалуй, наивно было полагать, что ты сможешь поставить Россию под мои знамёна…

Да неужели?! С просветлением! Хоть что-то до него дошло.

– Помоги мне! – прохрипела я, и тварь тут же полоснула когтем мне по горлу.

– Что? Не слышу? – театрально заявил Дракула. – Не могла бы ты повторить погромче? Я, знаешь ли, уже так стар…

– Помоги мне! – У меня получилось крикнуть и увернуться от чёрного змеиного языка.

– Что-что? Ты просишь меня о помощи? – наигранно удивился отец. – Ты, моя дочь, плоть от плоти моей? Ты, которая сбегала от меня сколько уже раз? Ты, которая не разделила мои идеи. Ты, которая смеялась над моими планами. И, наконец, ты, которая позволила сжечь меня. Ты ведь надеялась, что я сгорел дотла, а? Ты просишь меня помочь тебе? Так знай же, я не стану тебе помогать. Я лучше постою и посмотрю, как ты умираешь, дрожа от страха.

Но страха больше не было. Я так разозлилась! Этот человек… этот вампир… этот моральный урод полностью разрушил мою жизнь! Похитил меня из дома, убил, сделал вампиром, навешивает на меня какие-то абсурдные миссии и обязанности, он похитил мою маму, он хладнокровно убил родителей Бесника, а теперь ещё и позволит этому чудовищу уничтожить меня. Да он просто гад!

Жуткое существо снова ужалило меня чёрным языком прямо в плечо. Одежда моя была уже порвана острыми когтями и свисала лохмотьями. Я вскрикнула от боли, а потом резким ударом кулака отбросила это нечто аж до середины зала. Существо удивлённо зашипело и сгруппировалось для прыжка. А я уже встала на ноги и ждала его.

Оно прыгнуло на меня, но не сбило с ног. Я ухватила его за тонкую жилистую шею и швырнула прямо в клетку. Эта тварь запищала, ударившись о прутья, и решила скрыться куда-нибудь, но было поздно. Наконец мне посчастливилось поймать её, швырнуть вниз, с силой ударив головой о холодные плиты пола, и сделать то, что надо было сделать уже давно. У нее оказалась красная кровь, как у всех позвоночных.

Я вырвала из груди твари сердце и отшвырнула в сторону. От большого количества красного цвета у меня опять затуманился взгляд и зазвенело в ушах. Закрыв глаза, я сделала несколько глубоких вдохов и вновь посмотрела на пол. На лужу крови, на поломанное тело у меня под ногами, на женскую развороченную грудную клетку. На лицо моей матери, смотрящей в потолок остекленевшими безжизненными глазами, в которых застыл ужас…

Мама-а?! Её пшеничные волосы разметались по полу, образуя нимб вокруг головы, и почти полностью пропитались кровью. Упав на колени, я кричала так долго, пока не охрипла. Дракула аплодировал стоя.

– Браво. Ты сделала всё идеально. Я же говорил, что ты убьёшь свою мать? Я обещал тебе это? Теперь ты полностью освободилась и сможешь верно служить мне и нашему роду, когда придёшь в себя.

Он развернулся и ушёл. Куда? Как? Где выход из этой камеры пыток? Какая разница…

Меня трясло. Я свернулась калачиком, прижавшись к холодному телу мамы, и долго лежала так, глядя на её лицо, пока наконец не заснула…

– Ха, я ищу её по всему замку, а она тут развалилась на полу, – услышала я голос Марии. – Сестра, мы, конечно, мертвы и не можем застудить органы, но господарше из рода Басарабов валяться на грязном полу – это…

– Я убила свою маму, – не разлепляя заплаканных глаз, сказала я сестре. Голова гудела, как медный котёл.

– Когда ты успела? И где тело? Ну не съела же ты её, мы ведь не людоеды.

…Я тут же села и открыла глаза. Лужи крови на полу не было. Остывшее тело моей матери исчезло. И клетка в углу была абсолютно цела. В ней кто-то сидел и не шевелился. Поднявшись на ноги и подойдя поближе, я увидела манекен. Обычный китайский манекен, такие стоят на рынке или в дешёвых магазинах. Розовый, с размалёванным лицом, криво нарисованными голубыми глазами и в парике цвета блонд. На нём был надет какой-то местами полинявший чёрный деловой костюм – пиджак и юбка. А под пиджаком не было даже рубашки.

– Что это?

– Манекен. Наверное, то, что ты приняла на видео за свою мать, – объяснила красавица Мария.

– Нет. Я своими руками убила маму, пока вас не было.

– Укроп? – предложил Мирослав.

– Я не идиотка! – разозлившись, крикнула я. – Я тут всё залила её кровью! А он смотрел и издевался, бросал мне всякие словечки!

– Кто? – хором спросили эти двое.

– Наш отец! Долбаный Дракула! Живой и здоровый, без малейших следов ожогов!

– Да не было тут никого! – озадаченно вздохнула Мария. – Мы потеряли тебя от силы минут на пять. Приходим, а ты возлежишь тут на полу так, как подобает лежать скорее на мягком ложе с атласными простынями. И рюкзак твой вот. – Она протянула мне розовый рюкзачок. – Я, конечно, твоя сестра, но в грузчики не нанималась, давай ты сама будешь следить за своими вещами, вместо того чтобы разбрасывать их в замковых коридорах?

Я закрыла лицо руками, потёрла виски, схватилась за голову. Ещё раз посмотрела на манекен в тёмном углу. Достала из кармана телефон и прочитала сообщение от мамы: «Извини, телефон разрядился, а зарядку я где-то потеряла, только сегодня купила новую. Как ты? Как дела дома?»

Я села на стол с колбами и набрала её по вайберу. Она ответила, мы поговорили.

Мария многозначительно стучала пальцами по запястью, намекая на время. Мы куда-то спешим? Извините, но мне без разницы, я разговариваю с мамой. Я думала, что убила её, но она жива, и я разговариваю с ней.

Да и куда нам спешить? Мы же ехали сюда, чтобы её спасти. А её тут нет. Она жива. С ней всё в порядке. Значит, и торопиться больше некуда. Надо разворачиваться и преспокойно ехать куда-нибудь, где можно пересидеть до того времени, как Мария сделает мне загранпаспорт и визу. А потом я улечу домой. Всё.

Не хочу ничего знать ни про вампиров, ни про нежить, ни про наш род, ни про что. Скоро мама вернётся из Москвы, и я должна быть дома к этому времени. Мне, между прочим, ещё убираться к её возвращению. Потом майские праздники закончатся, и снова начнётся институт. У нас зачёт, а я ещё ничего не учила.

Я закончила разговор с мамой, впервые за много лет сказав, что люблю её, но айфон вновь резко завибрировал у меня в руках, информируя о входящем сообщении. Это был Бесник. Он не ответил, где он, не объяснил своё исчезновение, не поинтересовался, как наши дела. Он написал лишь одно слово: «Бегите».

– У нас проблемы? – спросила я, показывая это короткое сообщение Марии и Мирославу.

– Вероятно, да, Нина. Но это не мои проблемы. Моя проблема, что я как две капли воды похож на актёра Брайана Краузе из фильма «Возвращение в Голубую лагуну», я так прекрасен, что не могу скрыться от назойливого женского внимания. Да что там! Мужчины тоже сходят по мне с ума!

– Умолкни, а? – вяло огрызнулась моя сестра, достала из кармана джинсов веточку укропа и протянула красавчику. – Нам надо уходить, пока солнце не село. Ты же не думаешь, милая сестра, что наш папочка не имел скрытой цели, заманивая тебя сюда?

Мы вышли из пыточной (или из лаборатории?). Никаких потайных дверей, просто обычный выход в длинный коридор, и всё. Напоследок я бросила взгляд на манекен, который приняла за свою мать. Было как-то жаль оставлять его там одного, в клетке…

– Похоже, что наш псих-суперагент оказался прав: мерзавка Иля действительно отравила тебя. Ну ничего, я наведаюсь к ней и покажу, что бывает, если разозлить Марию Бальса, дочь Влада Басараба Дракулы! – В нежном голосе моей сестры звучала неподдельная ярость. – От крови, которую эта бледная мышь разлила по шотам, у тебя начались галлюцинации. Интересно, может, это кровь наркозависимых? Надо бы сначала сообщить её начальству, что она берёт кровь у наркоманов. Пусть её сначала осудят и накажут люди! А потом я приду, и она узнает, как шутить с господаршами из рода Басарабов…

…Наступил вечер, солнце практически закатилось. Выйдя из замка, мы сели в машину, но так и не успели уехать, замерев на середине пути. Мост – единственный путь назад – был перекрыт. Прямо перед аркой, служащей въездом в Воронов замок и выездом из него, в отбрасываемой ею тени стоял нубиец. А за ним, чуть в сторонке, держались стаей собакоголовые оборотни. Штук десять. От тени отделилась высокая полная фигура в длинных шёлковых одеждах, и я узнала дядю Раду.

Супер! Вот только его нам не хватало для полноты счастья…

– Может, просто проедемся прямо по ним и удерём? – предложила я.

– Сестра моя, не забывай, что это вампиры и вонючие оборотни. Они могут смять крышу среднестатистического авто одной рукой. Конечно, у меня хорошая тюнингованная машина, и на скорости мы смогли бы проскочить, но у нас нет места для разгона.

Яковлев согласно кивнул, поднося к носу веточку укропа. Эта парочка – он и моя сестра – в последнее время изрядно спелась.

Делать было нечего, мы медленно доехали до середины моста и вышли из машины.

– Нина, моя прелестная племянница! – расплылся в неискренней улыбке наш дядюшка, приветствуя меня церемонным турецким поклоном. – Мария, прекрасное дитя, как давно я тебя не видел! Ты только хорошеешь с веками. А что это за милый юноша рядом с вами? – Он посмотрел на Мирослава, его глаза заблестели.

– К чёрту вежливость. Что вы хотите? – напрямик спросила я.

– Ты ведь уже знаешь. Сейчас ты пойдёшь с нами. Мы увезём тебя в Турцию и осуществим мой гениальный план. А с остальными мы поступим так…

– Гениальный он только в твоей голове, турецкий пёс, – раздалось за нашими спинами.

В воротах замка стоял князь Дракула. Мой отец был сильно обгоревшим и еле стоял на ногах. Конечно, масштаб повреждений был не такой, как в моём сне, но всё-таки…

На мгновение мне стало стыдно, пока я не вспомнила, что он убил меня, сделал вампиром, а потом обманул, едва не доведя до самоубийства, манипулируя моей любовью к маме. Стыд быстро испарился, освободив место здоровому раздражению и ненависти!

Как вообще он сюда попал? Понятия не имею. Может быть, действительно уже скрывался здесь, опередив нас. А может, прилетел в облике летучей мыши. Любой вариант возможен, любая фантастическая версия реальна, когда речь заходит о Дракуле. И конечно же он был не один. С ним была его армия обращённых.

Из замковых ворот по мосту шли и шли разные странные люди, хотя нам Воронов замок показался абсолютно пустым. Вызывающе сексуально разодетые женщины с огромными клыками и безумным взглядом. Не менее безумные мужчины, поигрывающие мускулами и сжимающие в руках длинные ножи. Существа, полностью утратившие людской облик, являющие собой дикий симбиоз человека и зверя. За ними с десяток простых мужчин, вооружённых вполне себе современными двухствольными ружьями. Наверное, как и Бесник, тоже были фамильярами Дракулы или всего его (нашего) семейства.

Но и за спинами псов-оборотней тоже начал прибывать народ. Мужчины с закрытыми платками лицами и кривыми саблями в руках, голые мальчики лет пятнадцати, ещё пара нубийцев, похожих друг на друга как две капли воды.

– Ты привёл на мою землю вонючих мусульман?! Смрадный иблис! – обратился мой отец к своему брату.

– Я не иблис! Это ты иблис!

– О нет, я не иблис! Я – князь Басараб Дракула! А вот ты – паршивый иблис!

– Нет, это ты иблис!

Ясно. Это опять надолго. А нам-то что делать? Уехать мы теперь точно не сможем.

– Моя дочь будет служить мне и моему роду!

– Нет, она пойдёт со мной и будет править Османской империей, которую мы возродим из песка и праха!

– Ты не уведёшь её с моей земли!

– Ещё как уведу, она не хочет захватывать власть в России!

– Но и строить твою вонючую Османскую империю она тоже не хочет, смрадный ты шайтан!

– Я не шайтан! – вновь возмутился дядя. – Это ты облезлый шайтан!

– Не-эт, я не шайтан! Это ты шайтан, пришедший смущать мою дочь и сбивать её с пути! Шакал!

– Какой я тебе шакал?! Я великий визирь! А вот ты и есть презренный шакал!

– Да замолчите уже вы оба! – не выдержала я.

Они захлопнули рты и удивлённо уставились на меня.

– Послушные, – как бы между прочим тихо заметил красавчик.

– Вы достали своей грызнёй! Два великовозрастных маразматика! Не собираюсь я служить никому из вас! Совсем из ума выжили?!

На недолгое время повисла напряжённая тишина. Даже птицы в кустах перестали чирикать.

– Э-э, почему эта маленькая хрупкая девочка так громко на нас кричит? Почему она так дерзко разговаривает? Влад, ты ничему не научил свою дочь! Твоя жена не привила ей даже элементарных манер!

– Как ты смеешь говорить плохо о моей дочери?! Только я могу говорить о ней плохо! Я – отец! Откуда мне знать, почему её мать не учила её почитать старших?! Я никогда не жил с её матерью, а лишь проронил в неё своё семя, тупоголовый баран!

– Ты нисколько не изменился за столько веков, похотливый Влад! Какой позор, о храни аллах!

– Не произноси этого имени при мне, турецкий пёс! Господь наш – Иисус Христос, а никакой не Аллах!

– Иса – лишь пророк Аллаха, богохульная ты свинья!

– Это ты богохульная свинья, отрекшаяся от своей веры, предавшая свой род!

Нубийцы и собакоголовые явно заскучали. Оборотни начали нюхаться и порыкивать. Некоторые, особо молодые, даже покусывали друг друга за уши. Озабоченные нубийцы вовсю пожирали глазами Марию. А мои родственники меж тем даже не думали сбавлять обороты и продолжали оскорблять друг друга, как только могли.

Я тоскливо обернулась. Нечисть и нежить со стороны отца тоже устала ждать конца перепалки. Вампирши подпиливали пилочками длинные острые ногти и поправляли укладку, смотрясь в карманные зеркальца. Какой-то особо тупой представитель нежити, у которого на лице был только огромный рот, от скуки отгрыз собственную руку и даже не вскрикнул.

– Поганый мужеложец! – разорялся мой отец.

– Дремучий, нетолерантный сноб!

Какой-то давно мёртвый мальчишка с синими губами и распоротым животом вышел из толпы, подобрался поближе и из-за спины моего отца поднял арбалет, выстрелив в дядю Раду.

Тот медленно покачнулся, осмотрел себя, с хрустом вытащил из груди арбалетный болт и огорчённо поцокал, качая головой.

– Э-э, какой некультурный ребёнок! Почему ты стреляешь, когда взрослые люди разговаривают?!

– Себе в голову выстрели! – гневно прорычал Дракула, хватая мальчика за шиворот. – Я ещё не всё сказал этому сыну шлюхи!

– Моя мать не шлюха! Моя мать – твоя мать! У нас одна мать! – напомнил дядя.

– Моя мать не шлюха! – заорал отец.

– А я тебе о чём говорю, тупоголовый кровавый тиран?!

– Это я тиран?! Нет, это ты тиран!

Я переглянулась с Марией и Яковлевым-«Краузе». В принципе, мы могли бы спокойно уходить, если бы эти скандалисты не перекрыли нам дорогу. Они явно пришли повоевать, а не выяснять отношения, но полноценной битвы не получалось. Их воины уже откровенно зевали. Мы же стояли меж двух огней и ничего не могли сделать.

– Ты умеешь превращаться в летучую мышь? – спросила сестра.

– Да.

– Может, превратимся и по-тихому улетим? Они ведь даже не заметят.

– А он? – Я кивком головы указала на Мирослава.

– Ну а его они обескровят. Или съедят. Или обратят. Или… В общем, если он достанется нашему дяде, то возможен ещё один вариант.

– Вы не можете меня бросить! – категорично заявил красавчик.

Вообще-то он был прав. Парень много чего сделал для нас полезного, и предать его после этого было бы подло. Хотя Мария вряд ли увидела бы в этом проблему. Ну подло, и что? Ведь мы – вампиры, господарши из рода Басарабов и всё такое. Мы имеем полное право поступать подло, играть грязно, вести себя бесчестно, если этого требуют наши интересы.

Но я так не хочу. Я прекрасно вижу, как те, кто служит нашему отцу, быстро теряют человеческий облик. И мне кажется, что всё это дело начинается с морали.

Пока мы перешёптывались, с двух сторон началась кое-какая движуха. Мирослав сообразил быстрее всех и скомандовал нам прятаться в машину. Ну мы и спрятались. Забились в неё, как в норку, заблокировали двери, а там началось…

Вампиры и вампирки кинулись на турецких нубийцев. Нубийцы, которые, как я понимаю, тоже вампиры, пошли в кулаки, а потом достали из-за пояса причудливо изогнутые кинжалы. Вурдалаки, зомби и прочая нежить (честно, я просто не знаю, как правильно они все называются) кинулись на собакоголовых. Псы-оборотни рвали их на части, но и нежить не отставала. Обиженные собачки скулили и лаяли.

Однако мост был по-прежнему перекрыт. Цепь из десяти здоровенных собакоголовых держала оборону, не двигаясь с места. Даже если бы мы и поехали, то встряли бы в кучу тел дерущейся нечисти что спереди, что сзади. На нашу крышу кто-то запрыгнул, там началась яростная драка. Мы молча слушали противный скрип когтей по металлу, писки и наблюдали за клочьями шерсти, парящими в воздухе. Через каких-то пять минут укреплённая рама не выдержала, крыша всё-таки промялась, а потом нечто непонятное и голозадое спрыгнуло с неё и унеслось в неизвестном направлении. Кажется, это была вампирша в обнимку с нубийцем, и нашу крышу они использовали для… в общем, не для драки…

Дядя Раду, в богатом халате и чалме, выхватил из-за пояса кривую тонкую саблю, закричал по-турецки и пробежал вперёд мимо нас. Навстречу ему вышел наш обгоревший отец, тоже с какой-то саблей, широкой и длинной. И они начали биться, скребя друг друга этими железками, не забывая отпускать грязные ругательства. Дядя теснил отца к замку – всё-таки Влад Дракула был травмирован и явно ослаб.

Мы с Марией начали спорить, чья возьмёт. А чего, интересно же. Мирослав раздражённо напомнил, что надо уезжать отсюда, пока всем не до нас.

– Да, но как мы уедем, эти тупицы перекрыли мост? – резонно возразила я.

– Я не знаю, Нина. Вот если бы вы спросили меня, как мне удаётся оставаться самым прекрасным мужчиной на свете, я бы ответил, что умываюсь лишь апельсиновым соком, и пью лишь грейпфрутовый сок, и купаюсь исключительно в шестипроцентном козьем молоке с корицей, подогретом до нужной температуры. Конечно, ведь я как две капли воды похож на актёра Брайана Краузе из фильма «Возвращение в Голубую лагуну», самого сексуального…

– Есть идеи? – спросила я у сестры, мысленно отключаясь от его однообразной болтовни.

– Никаких. Только ждать. Десяток оборотней – это слишком много, – раздражённо пожала плечами блондинка. – Конечно, мы с тобой сможем их победить, ведь мы – дочери Влада Басараба Дракулы. Но это будет долго и шумно, так что на нас обратят внимание. Кроме того, я только пару дней назад сделала крутой маникюр и не хочу сломать свои шикарные ногти о клыки какой-нибудь шавки.

Она демонстративно пошевелила длинными пальчиками с ноготками в градиентном красно-чёрном цвете с аккуратно прорисованным золотистым квадратиком и двумя тонюсенькими линиями. Наверное, это сейчас самый модный маникюр. Я в этом не разбираюсь, но моя сестра, конечно, в теме. Краузе мечтательно нюхал укроп. А я столкнулась взглядом с уже знакомым мне оборотнем, стоящим в оцеплении. Каракюрт, кажется? И неожиданно для самой себя вдруг приветливо помахала ему ручкой, без надежды, что он увидит. Но он увидел.

Озадаченно посмотрел по сторонам, подумал несколько секунд и не спеша, вразвалочку потрусил к машине.

– Привет, – сказала я, опустив стекло.

– Р-р-р, – сухо ответил он.

– Слушай, я тут подумала… Ну смысл нам тут стоять? Вашим господам и без нас проблем хватает.

Он посмотрел в сторону замка и вновь повернул морду ко мне.

– Скажи своим, чтобы выпустили нас?

– Р-р-р, – категорически отказался он.

– Почему? Нас всё равно не скоро хватятся. У них тут старые счёты, многовековые взаимные обиды и нереализованные мечты о мести.

– Р-р-р!

Вот ведь упрямая псина!

– А если ты нас не выпустишь, я скажу отцу (ну или дяде Раду, смотря кто их них уцелеет), что ты ко мне приставал. Помнишь, я говорила? И тебе отчикают фаберже!

Оборотень округлил глаза и открыл пасть от такой наглости. Ну да, приходится опускаться до низких манипуляций, а куда деваться?

– Это в лучшем случае, – безмятежно мурлыкнула моя красивая сестра.

– А в худшем? – обернувшись, уточнила я.

– Сдерут шкуру живьём и бросят в пропасть на корм летучим мышам. Хотя отец может не сбрасывать в пропасть, он предпочитает сажать на кол.

– В каком смысле?

– В отличие от дяди Раду в прямом!

Оборотень шумно втянул носом воздух, отшвырнул какого-то мелкого представителя нежити, подползшего к нашей машине, и быстрым шагом вернулся к своим. Они долго спорили, но потом все дружно встали на четвереньки и разбрелись по кустам, нюхая землю и задирая задние лапы, чтобы на всякий случай пометить территорию. Природу не обманешь.

Красавчик тут же завёл мотор, и мы уехали. Всё.

Честное слово, всё. Нас даже не хватились!

Спустилась ночь. Первую половину пути мы ехали молча, никто никого ни о чём не спрашивал, не поздравлял с победой, не лез обниматься, не рыдал от избытка чувств, не лез с комментариями произошедшего. Даже Мирослав не спешил рассказывать, что он точная копия Брайана Краузе. Хотя укроп не нюхал, держался без помощи ароматерапии.

Однако у меня было какое-то смутное ощущение, что что-то не так. Как-то легко отец и дядя перестали нас замечать, переключившись на выяснение отношений. Так же подозрительно быстро оборотни нас отпустили. Да и сама битва на мосту вряд ли могла претендовать на звание эпической, они там скорее обнимались, чем всерьёз дрались. Всё это больше походило на какой-то бесчеловечный спектакль, разыгранный специально для нас. Или специально для меня. Зачем?

Мы приехали к дому, в котором располагалась квартира моей сестры. Красавчик высадил нас у подъезда и повёл ставить машину на подземную парковку.

– В городе почти не видно звёзд, – зачем-то сказала Мария.

Я кивнула.

Ей позвонили, она извинилась и отошла в сторону, разговаривая с кем-то по сотовому. В этот момент из темноты показался человек в чёрном и медленно подошёл ко мне. Я узнала его. Это был тот самый тип из консульства, с которым мы беседовали в баре и который натравил на меня своих людей.

– Прекрасная ночь, Нина, – в качестве приветствия сообщил он, закуривая сигарету. – Вам понравилось представление?

– Нет, – ответила я, даже не желая уточнять, какое представление он имеет в виду.

– Наш господарь милосерден, как истинный христианин. Он показал вам, что может произойти с вашей матерью, если вы решитесь покинуть страну и откажетесь исполнять его волю. Не упустите возможность сохранить ей жизнь.

– Почему я должна вам верить? Какое вам до меня дело?

– Вы можете мне не верить, моя прекрасная миледи. Разве могу я заставить столь великолепную и жестокосердную даму относиться ко мне, недостойному, не так, как она того хочет?

– Что? Это ты? Ты – Сумрачный Паладин? Нет, это бред, это не может быть правдой!

– Жаль, что вы не расположены ко мне и до сих пор так и не отправили мне свои фотографии неглиже, прекрасная миледи. – Он вежливо кивнул возвращающейся Марии и быстро скрылся во тьме.

– Кто это был? – напряглась сестра.

– Тот важный человек из консульства, я тебе о нём рассказывала.

– Что он хотел?

Я промолчала, закусив нижнюю губу.

– Он что-то не то сказал тебе, сестра? Хочешь, прямо сейчас догоним его? Как у тебя с ночным видением?

– Не надо его догонять. Он лишь передал мне то, что хотел сказать отец.

– Тогда точно ничего хорошего этот смерд не сказал. Я угадала?

Вернулся Мирослав, поправил свои безупречные волосы и поёжился:

– Прохладно сегодня.

Мы с сестрой не чувствовали холода, мы были мертвы.

– Это надо запить, – решила Мария, развернулась и вошла в подъезд.

Мы пошли за ней.

– Что запить? – спросил Яковлев. – И чем?

Но ни одна из нас не ответила.

…А потом мы с сестрой сидели на кухне и пили кровь. Капризный красавчик настойчиво потребовал человеческой еды, но наотрез отказался есть калорийное пирожное – такому идеальному мужчине нельзя набирать лишний вес. Однако идею заказать здоровенную пиццу вновь радостно поддержал. Да уж, странные у него представления о здоровом питании. И этот человек рассказывает нам, что пьёт только грейпфрутовый сок…

Мария куда-то позвонила и сделала заказ.

– Да прекрати, – сказала она, когда парень ушёл в душ. – Мало ли что он там тебе наплёл. Я сейчас же всех подниму, и уже завтра к обеду у тебя будет паспорт, виза и билет на самолёт.

Я отрицательно помотала головой. Если я сейчас улечу, мою маму убьют по-настоящему. То есть, получается, это я убью её. Мне нельзя возвращаться домой…

Через полчаса совсем молодой цыганёнок, лет, наверное, пятнадцати, приволок нам горячую пиццу и свежий пучок укропа. За пиццей мы рассказали всё Мирославу.

– Это ты свёл Нину с этим смердом. Может быть, ты и примешь меры? – требовательно спросила моя сестра.

– Но что я могу, если он работает на вашего отца?! У меня и так полно проблем! И главная из них…

– Укроп, – холодно напомнила Мария, приподняв бровь.

Красавчик автоматически понюхал ароматный пучок травы.

– Я всё равно ничего не могу сделать.

– Как? Ты же спецагент какого-то тайного российского подразделения, приставленный к дипломатическому корпусу, или что ты там рассказывал моей доверчивой сестрёнке, какие сказки плёл?

– Но вы ведь в эти сказки не верите? – тихо спросил он у моей сестры.

– Разумеется, не верю. Ты не можешь быть спецагентом, ты же больной на всю голову.

Я чуть не подавилась кусочком пиццы от возмущения.

– То есть как?! Получается, ты мне врал?!

– Не совсем. Скорее выдавал желаемое за действительное.

– Что он несёт? – спросила я Марию.

– Понимаешь ли, милая сестра, вот он хочет верить, что похож на какого-то там актёришку и поэтому все женщины сходят от него с ума (чего на самом деле не происходит), и верит в это, и говорит всем, что так оно и есть. Примерно так же обстоит дело с его легендой о спецагенте.

– Нет! Вы не понимаете! – вдруг вспылил красавчик, хлопнув ладонью по столу. – Я действительно учился в Академии Генштаба. Конечно, попал туда не без помощи мамы, но старался, как мог, и некоторые высокопоставленные люди даже видели во мне потенциал. А когда мне оставался год до конца обучения, на меня напали. Я возвращался из магазина с пакетом молока и пачкой пельменей, как вдруг получил сильный удар по затылку и потерял сознание. Нападавшие забрали сто рублей из моего кармана и неновый смартфон, больше у меня при себе ничего не было. Врачи говорили, что мне повезло – череп был почти проломлен, я запросто мог умереть, но вместо этого всего лишь помутился рассудком.

– Естественно, из военной академии тебя погнали как собаку, – понимающе кивнула Мария, опуская взгляд.

– Я не смог доучиться. Благодаря связям мамы меня взяли курьером в консульство. Иногда, когда мне становится легче, мне даже разрешают на треть ставки работать помощником секретаря: перекладывать важные бумаги и разносить их по административным кабинетам. В одной такой бумажке я и прочитал про вас, Нина.

– И тебя перемкнуло?

– Как же я мог не спасти российскую гражданку, находящуюся в плену у Дракулы?

– Ты вонючий смерд, лицемер и лжец, – с опасной лаской в голосе протянула Мария, легко меняя настроение. – Ты обманул мою сестру, она рассчитывала на помощь, которую ты не мог ей оказать.

– У меня не было злых намерений. В конце концов, это не так уж важно. Важно, что я как две капли воды похож на актёра Брайана Краузе из фильма «Возвращение в Голубую лагуну», это мой счастливый билет и моё проклятие. Если бы вы знали…

– Ясно. Дальнейший диалог бессмыслен, – покачав пустой фужер, заключила блондинка. – Милая, подогреть тебе ещё крови?

– Да, – не задумываясь, подтвердила я.

У меня ведь всё равно нет вариантов. Я вампир. Я буду пить кровь, хочу я этого или нет. Конечно, я могу сопротивляться и голодать до последнего, но потом не выдержу и накинусь на кого-нибудь. Тогда уж лучше утолять жажду цивилизованно, сидя в ухоженной квартире, на кухне в стиле хай-тек, подогревая кровь в микроволновке до нужной температуры.

Мария встала и подошла к холодильнику, достала пакеты с кровью и, забросив их в микроволновку, начала сервировать стол, выкладывая на тарелки свежий тирамису и нарезанный кружочками апельсин. Её телефон остался лежать на столе рядом со мной.

Я не могу объяснить, что заставило меня нажать клавишу – не заблокировано. Наблюдая, как блондинка достаёт чистые фужеры для крови, я быстро вошла в её вайбер, выбрала её переписку с отцом и прочла то самое сообщение, которое всем нам демонстрировал Дракула: «Мы все у родителей твоего раба».

Ниже висело ещё одно сообщение, отправленное двадцать минут назад.

«Мы у меня дома: я, она и идиот. Постарайся на этот раз не разломать мою квартиру».

Оно ещё не было помечено как прочитанное.

…Я тихо отодвинула её айфон подальше. Экран погас. Мария повернулась к столу, улыбнулась и поставила передо мной фужер с тёплой кровью.

«Краузе» молча смотрел на меня, приложив палец к губам.

Кажется, он не совсем идиот.

Сноски

1

я не говорю по-английски.

2

я не понимаю.

Content

Андрей Белянин
Дочь Дракулы

Сноски