Соболев Игорь

Черные вороны [СИ]

Игорь Соболев

Черные вороны

От автора:

Действие книги разворачивается в Мильгарде, континенте на котором проживают народы, разделенные на несколько фракций и прошедшие непростой путь развития от небольших племенных союзов до огромных империй.

Хроники Мильгарда насыщены военными конфликтами и хитроумными дипломатическими комбинациями, великими победами и роковыми поражениями, благородством и предательством, любовью и смертью. У правителей одна задача — выжить, и одна цель — возвеличить свою династию.

* * *

Пролог

«Все явилось из пустоты и в пустоту уйдет»

(слова, начертанные на Пророческом Камне)

«Эпоха Тумана»

О той древней эпохе известно немного. История зарождения первых государств Мильгардской Эпохи терялась в дымке времен и была наполнена мифами и легендами, в которых реальные исторические события переплелись с вымыслом. Прежде чем их границы обрели современный вид, прошло множество веков, наполненных самой тяжелой борьбой за выживание.

С течением времени, когда разрозненные племена, расселившиеся на просторах обширного континента, прошли тернистый путь становления, превращаясь из небольших племенных союзов в огромные империи, актуальным становился запрос об их исторической идентичности.

Чтобы оправдать захватнические амбиции и предъявить обоснованные претензии на ту либо иную территорию, правителям требовались «законные» исторические обоснования своих агрессивных действий. Имперские вожделения следовало подкреплять серьезными аргументами, а для этого следовало обратиться к изучению прошлого. Сказания о деяниях предков обретали отныне особый смысл. На фоне возросшего интереса к истокам зарождения государств возникла потребность в составлении полноценной истории народов, населявших Мильгард.

Для того, чтобы хоть частично воссоздать картину событий первым архивариусам пришлось по крупицам собирать скудную информацию, с трудом находить и изучать почти истлевшие древнейшие манускрипты, без дела, пылящиеся на полках замковых библиотек. Годами они лежали никому ненужные и лишь благодаря настойчивости ученых, бесценные фолианты не были выброшены, изъедены крысами либо сожжены в камине.

Плодом многолетних изысканий увлеченных своей идеей ученых, стало создание монументального труда об истории Мильгарда, повествующего о расселении народов, деянии первых правителей, познавших вкус побед и горечь поражений, возвышении и упадке целых государств, кровавых распрях и политических интригах. Многотомные Хроники Мильгарда получили повсеместное признание, став бесценным документом, изучение которого было необходимым для любого честолюбивого молодого человека, собиравшегося строить политическую карьеру. А для наследников престола, готовящихся к занятию трона, изучение увесистого труда стало обязательной учебной дисциплиной, по которой им приходилось выдерживать экзамен от строгих учителей. Вслед за древними хронистами и мы погрузимся в увлекательный мир политической истории Мильгарда, насыщенной военными конфликтами и хитроумными дипломатическими комбинациями, благородством и предательством, великими победами и роковыми поражениями, любовью и смертью.

Обширный Мильгардский континент стал колыбелью для многих народов, но все, же первыми из них было принято считать мильгардцев, от которых, собственно он и получил свое название. Поскольку сведения о зарождении жизни были весьма скудны, а источники ненадежны, тот затерянный в дымке времен период был назван Эпохой Тумана. Всемогущие Боги, сокрушившие в жестокой схватке Демонов Пустоты, из бесконечного хаоса создали земную твердь, моря и океаны, животных и растительность, вдохнув жизнь в человеческое тело. На долгие века Мильгард стал колыбелью для развития человеческой цивилизации.

Омываемый восемью морями Мильгард, раскинулся на огромном пространстве отличаясь большим географическим разнообразием: от уходящих в небо горных хребтов, расположенных в Западной части, до бескрайних степей на Востоке, от плодородных равнин прибрежного Юга, до заснеженного, продуваемого холодными ветрами Севера. Природа, подчас, не жалела человека, случившиеся на заре времен природные катаклизмы: проливные дожди, чередующиеся с засухой, ураганные ветра и преждевременные морозы вынуждали целые народы сниматься с обжитых мест, чтобы отыскать более благоприятные условия для жизни. Миграция племен перекроила карту Мильгарда до неузнаваемости.

Расселившись на территории континента и осваивая новые пространства, люди все больше отдалялись друг от друга, постепенно приобретая черты характерные только для своего племени. Спустя несколько столетий отличия между народами стали настолько очевидны, что сформировались этносы, ставшие определяющими в дальнейшей истории Мильгарда: народы равнин, народы огня, народы ветра, воды и льда.

Каждый из этих народов обладал своими уникальными способностями и навыками, позволявшими добиться превосходства над соседями. Между племенами вспыхивали яростные конфликты, более сильные покоряли слабых, занимая их места обитания, отымая пастбища и ассимилируя покоренные племена. Так в горниле пожарищ, крови и слезах рождались первые империи. На несколько столетий Мильгард превратился в плавильную печь, в которой выкристаллизовывались новые народы и новые государства, поэтому в Хронике Мильгарда этот период получил наименование Эпохи Перепутья, сменившей полулегендарную Эпоху Тумана.

Глава 1. Хроника первая

«Война — единственный способ выживания»

(аксиома акерумских властителей)

Хроника первая

«Эпоха Перепутья»

(623 год по летоисчислению после Тумана)

Прямыми наследниками культуры древних мильгардцев считали себя несколько народов. Наиболее многочисленные — арсинийцы, занимали северо — восточные плодородные районы в центральной части Мильгарда, граничившие с ними зартинийцы — обосновались восточнее, их границы простирались до Валтийского моря, а ореол обитания керситов находился значительно западнее, ближе к предгорьям Тригирских гор. Именно эти три народа отождествляли себя с первыми людьми, заселившими Мильгард. Впитавшие в себя характерные черты коренных мильгардцев — невысокий рост, серый цвет глаз коренастое телосложение, вьющиеся темные волосы и смуглую кожу, основательность, трудолюбие, а также способности к земледелию и архитектуре, они стали прародителями большой группы народов, получившей название — народов равнин. Арсинийцы, зартинийцы и керситы являлись наиболее многочисленными и развитыми, существенно возвышаясь по уровню развития над другими народами. Занимая огромные пространства от Тригирских гор до Нейра, они всюду господствовали на просторах Мильгарда.

Ведя оседлый образ жизни народы равнин первыми научились добывать бронзу — соединяя медь и олово в определенных пропорциях, первыми освоили навыки мореплавания, заложив основы морской торговли, первыми начали сооружать величественные храмы и проектировать города. Образовалось три крупнейших державы, когда — либо существовавших в Мильгарде. Годы доминирования Арсинии, Зартинии и Керсии послужили отправной точкой, с которой цивилизация людей начала обретать современные очертания.

Города возводились по строгим проектам, плотная сеть дорог покрывала даже самые отдаленные уголки империй, позволяя развивать торговлю и способствуя расширению контактов, улучшение сельскохозяйственных орудий давало возможность снимать по нескольку урожаев в год. Богатства великих империй пленили разум соседних племен, плодородные восточные регионы, заселенные народами равнин, навсегда получили название Золотого Мильгарда.

Арсиния, Зартиния и Керсия периодически воевали друг с другом собой борясь за сферы влияния или ресурсы, нередко заключали военные союзы и династические браки, чтобы успешно противостоять многочисленным племенам, пытающимися поживиться за счет империй, но с течением времени их сила стала ослабевать. Череда военных конфликтов, природные катаклизмы и внутренние неурядицы подорвали силы трех государств. Ослабление контроля над внешними границами привело к активизации агрессивных народов, мечтавших завладеть богатейшими восточными землями. Покой империй нарушил мощный союз племен, ореол обитания которых находился гораздо севернее, в предгорьях Картальских гор. Изменение климата, резкое похолодание и несколько неурожайных лет вынудили акеров, сняться с привычных мест обитания и мигрировать на юг, с тем чтобы найти наиболее благоприятные места для расселения. Воинственные и беспощадные акерумцы, возглавляемые Герлихом Избранным, которому сами Боги даровали власть над народами, положили начало кровавой Эпохе Перепутья.

Первыми под удар жестоких захватчиков попали зартинийцы и керситы. Одну за другой акеры громили направленные против них армии, повсеместно вселяя страх и ужас. Резко выделяясь на фоне других народов высоким ростом, недюжинной физической силой и выносливостью акеры слыли бесстрашными и отважными воинами. Неприхотливые, широкоплечие, голубоглазые, имевшие традицию коротко сбривать свои русые волосы, не носившие усов или бороды, акеры не ведали сострадания либо жалости. После очередного победного сражения акерумцы разводили большой погребальный костер, в котором сжигали тела наиболее отличившихся и павших в бою воинов, а также закалывали пленников, каждого десятого по жребию, приносившихся в жертву в честь сурового Бога Светояра. У воспитанных в иных культурных традициях народов равнин подобные ритуалы вызывали отвращение, поэтому акерумцы и другие народы, выделившиеся из этого племенного союза, получили название народов огня, став на веки веков синонимом войны и разрушения.

Секрет успешного натиска северных племен заключался в использовании железа, которое акерумцы научились обрабатывать, что позволяло им производить более качественное и прочное вооружение, значительно превосходящее по прочности орудия народов равнин. Тактика ведения боя также отличалась: излюбленным приемом акеров было использование тесно сомкнутой боевой линии, каждый воин которой был экипирован щитом, кольчужным доспехом, копьем либо обоюдоострым прямым клинком. В передних рядах шеренг располагались наиболее сильные и храбрые бойцы, задние ряды служили в качестве резерва для немедленной замены раненых или убитых, либо могли быть использованы, для увеличения фронта. Обученные атаковать плотным построением, их сомкнутый строй выглядел как неприступная стена.

Разгромив соперника, победители раз и навсегда утверждались на захваченных территориях. Зартиния и Керсия лежали в руинах, Арсиния отбивалась из последних сил. Пашни были заброшены, города опустели, торговые связи оборваны. Казалось, что цивилизация людей обречена на деградацию и упадок, но акеры обладали удивительным свойством быстро обучаться и синтезировать полезные навыки даже у побежденных народов. Столкнувшись с достижениями мильгардцев и поразившись богатствами завоеванных земель, акерумцы начали постепенно восстанавливать порушенные города, восприняв материальное и культурное наследие народов равнин, не утратив при этом черт собственной идентичности.

На какой — то миг Акерумская держава стала самой могущественной во всем Мильгарде. Потерпев поражение, арсинийцы вынуждены были откатиться на восток. Потеснив зартинийцев и расселившись вдоль побережья Валтийского моря, они распространили свою власть вплоть до Полуденной равнины, простирающейся далеко на восток до берегов Олвинского моря. Зартинийцы сумели отбить натиск народов огня, но их владения ограничились узкой полосой западной части Валтийского моря, а керситы вынуждены были мигрировать далеко на запад, найдя спасение лишь в Тригирских горах, отделяющих Западное побережье от центральных регионов Мильгарда.

Тригирские горы долгое время считались неприступными. Даже торговцы, движимые чувством наживы, наслушавшись историй о племенах, живущих по ту сторону гор (к примеру, судачили, что люди на Западе способны передвигаются на четырех ногах, пожирают каждого встречного и могут перевоплощаться в чёрных воронов), не решались на столь далекое и опасное путешествие. Основу Тригирских гор составляли три хребта: хребет Белого Ирбиса на севере, хребет Черного Тура в центре, и хребет Серебряного Единорога, который являлся самой южной точкой Тригирских гор (их даже иногда называли Трехгорьем). Чтобы спастись от преследования акерумцев, керситам пришлось двинуться на Запад. Вступив в Тригирские горы, керситы сумели оторваться от войск Герлиха Избранного. Акерумцы потерпели тяжелое поражение в кровопролитной битве, произошедшей на обледенелых склонах Тригирских гор. Тяжелейшая победа позволила керситам беспрепятственно пересечь заснеженный перевал, впервые вступив в контакты с народами, населявшими Западное побережье.

Вторжение акерумцев, ведомых Герлихом Избранным, стерло хрупкую грань, разделяющую западные и восточные народы. Тригирские горы, много лет казавшиеся непреодолимой преградой, стали единственным путем спасения. Преодолев их, керситы открыли новою страницу истории Мильгарда.

Глава 2

Век Великого Акерума был ярок, но недолог. Внутренние усобицы и борьба за власть раскололи единое государство. От огромной державы отделилось родственное акерумцам племя шергов, которое двинулось по следам керситов. С трудом перевалив через Тригирские горы, они вновь столкнулись с керситами, к тому времени уже обосновавшимися на западе и оттеснив их подчинили своей власти местные автохтонные племена. При этом часть керситов уже смешалась с местным населением, обитавшим в Тригирских горах и ассимилировавшись этот народ стал именоваться зуварцами. Заняв стратегически важные позиции, зуварские правителя получили возможность контролировать торговые пути связывающие Западное побережье с Золотым Мильгардом. Кстати, с легкой руки керситов, которым впервые пришлось увидеть столь высокие горные кручи и пробиваться сквозь снег по обледенелым тропам, новый край показался чересчур холодным и неприветливым, поэтому Западное побережье получило название Белого Мильгарда. Хотя на самом деле климат на побережье был мягкий и теплый, а обилие солнечных дней делало его благоприятным для ведения хозяйства.

Под давлением шергов керситам пришлось отступить во внутренние регионы Западного побережья. Возможно, шерги продолжили бы свой натиск и дальше, но воинственное племя виксонцев, причислявших себя к народам равнин остановило продвижение захватчиков. Виксонцы отбили нападение керситов и не собирались пасовать перед новым противником. Шерги и виксонцы схлестнулись в тяжелом противостоянии, которое позволило керситам восстановить силы и укрепиться на новых территориях. Многолетняя борьба двух народов сделала их непримиримыми соперниками. Владения шергов раскинулись от Хребта Черного Тура до берегов Марионского моря, от границ с акерумской державой на востоке, до Зуварской долины на севере. Виксонцы были отрезаны от моря, но победа в Зубатом Лесу позволила им удержать плодородные равнины центральной части Белого Мильгарда, которые и стали ядром новой виксонской государственности. На долгие годы Виксония и Шергия стали самыми влиятельными державами, определявшими расклад сил на Западном побережье.

Другими народами, проживавшими в Белом Мильгарде были: нолары, занимавшее побережье Западного моря и находящиеся в подчинении у гизитов, остокцы проживавшие к северо — востоку от Тригирских гор и лирийцы располагавшиеся на самом севере Белого Мильгарда. Все они, кроме гизитов, относились к большой группе народов равнин, имея характерные для мильгардцев физиологические особенности: смуглую кожу, невысокий рост, основательность и трудолюбие. Миграция керсов, вторжение шергов и сопротивление виксонцев их практически не затронуло, но жизнь от этого не была безопаснее.

Воинственное племя гизитов безраздельно господствовало в центральной части Белого Мильгарда, держа в повиновении соседние народы. Отбив нападение шергов, они не упустили своего лидерства. Главным преимуществом гизитов было использование лошадей, которых они первыми из всех мильгардских народов сумели приручить. Первоначально их разводили для использования в хозяйстве, но после того, как гизиты освоили искусство верховой езды, лошадь заняла центральное место. Наряду с черным вороном, являвшимся общим геральдическим символом всех гизитских племен, лошади стали неотъемлемой частью их культуры.

Каждый гизит с малых лет обучался стрельбе из лука на скаку, учась управлять лошадью только голосом или ногами, чтобы не отвлекаться во время стрельбы. Оттачивая свое мастерство с детства, всадники могли попадать даже в небольшие мишени почти не целясь. Каждый год гизиты устраивали большие празднества, на которых удальцы могли продемонстрировать свои навыки в управлении лошадью, стрельбе из лука и вороньей охоты, которых гизиты научились приручать. Победитель получал всеобщее признание и мог выбрать любую понравившуюся девицу себе в жены.

Смуглые, с черными как смоль развивающимся по ветру длинными волосами и густой бородой, часто заплетаемой в косички, гизиты стали прародителями целой группы племен, получившей название народов ветра.

В отличие от мильгардцев, ведших оседлый образ жизни, гизиты были мобильны, подвижны и всегда готовы к грабежам. Беспрестанно перемещаясь, отыскивая добычу и лучшие пастбища для кормления лошадей, гизиты наводили ужас на соседние народы. Любой всадник имеет ряд преимуществ перед спешенным воином. Кроме очевидного превосходства в мобильности и скорости передвижения, конный воин располагается выше пешего, что создавало психологический эффект. Кроме того, в случае необходимости всадник мог спешиться и вести бой в рукопашную (правда, гизиты этот прием боя не очень жаловали).

За годы доминирования гизиты сумели поставить коневодство, искусство верховой езды, точность и быстроту стрельбы из лука на столь недосягаемую высоту, что соседние народы просто — на просто не могли конкурировать с черноволосыми разбойниками, покорившими огромные пространства Белого Мильгарда. Правы оказались, те кто распускал слухи о невероятных воинах, проживающих к западу от Тригирских гор, которые умели передвигаться на четырех ногах и общались с воронами, гизиты действительно были беспощадны к врагам, а черный ворон был их геральдическим символом.

В формирование этноса народов ветра приняли участие три основных племени: камгары, осмины и гизиты, но именно последние получили наибольшую известность в Белом Мильгарде. Обложив тяжкой данью покоренные народы, гизиты разгромили и поработили ноларов, изничтожив древнюю династию, правившую страной еще со времен Эпохи Тумана. Последний представитель ноларской династии Артео — Ирхов V был живьем сожжен в собственном дворце, его красавица дочь обесчещена, а столица разграблена (в древних хрониках несчастный монарх навсегда остался как Ирхов Сожженный). Гизиты оккупировали часть земель Лирийского государства и подчинили своему влиянию зуварцев. Но не все желали мириться с унижениями.

Народ, проживающий на самом севере Белого Мильгарда, в излучине реки Осток поднял мятеж, перебив гизитский отряд, занимавшийся сбором дани. Лидер восставших бесстрашный воин по имени Воллин, понимал, что возмездие неминуемо, беспощадные гизиты не оставят их. Чтобы сохранить жизни и не погубить племя он принял отчаянное решение пробиваться на восток через почти безжизненные Мертвые горы. Путь таил в себе множество опасностей, но это было единственным шансом на спасение. Гизитские отряды уже пустились в погоню, подчистую разграбляя все попадавшиеся на пути селения и вырезая ни в чем неповинных людей, но не смогли настичь беглецов. Будто звериным чутьем Воллин находил безопасные маршруты проводя своих людей сквозь неприступные горные кручи, наконец выведя их в безопасный район. Обогнув Межгорное озеро остокцы достигли западных вершин Холодных Пик, которые оказались более пригодными для расселения. Именно там и обосновались беглецы, а Воллин, получивший за свои способности прозвище Горного Ирбиса, стал общепризнанным остокским лидером.

Привнеся свои традиции и подчинив немногочисленные горные кланы, Воллин Горный Ирбис стал основателем Остокского королевства и родоначальником династии Воллинов. Остокское государство (по наименованию реки, являвшейся их исторической родиной) стало уникальным симбиозом гордого характера горских народов и культурных традиций жителей, обитающих в равнинных регионах. Правда, остокцы никогда не забывали о своих исторических корнях, причисляя себя к группе народов равнин.

Пока Виксония и Шергия воевали между собой, а гизиты усмиряли мятежников, керситские правители направили экспансию на Саргосский полуостров, который был разделен на несколько враждующих королевств. Саргоссцы были известны как отважные мореходы, а первым мильгардцем, отважившимся выйти в открытое море считался Элаф Мореход. Изобретение судна с продольным силовым хребтом — килем и поперечными ребрами, приводимого в движение прямым парусом, произвело настоящую революцию в морском деле, по такой схеме корабли стали строить во всем Мильгарде. Саргосские суда славились прочностью и долговечностью, поскольку строились из отличного дерева — саргосского кедра, в изобилии, произраставшего на полуострове. Саргоссцы стали всюду доминировать в Марионском и Западном морях, но не устояли перед натиском керситов, которые оккупировали часть исконных саргосских земель вплоть до Рууфских гор.

Часть саргосских племен, не желавших попасть под пяту пришлых завоевателей, вынуждена была покинуть материк, пытаясь отыскать более безопасные места для расселения. Являясь прекрасными мореходами, саргоссцы нашли свое спасение на двух крупных островах, располагавшихся южнее от побережья в Марионском море, куда беспокойные соседи попросту не могли добраться. Янол и Фарсалия, стали новой родиной для выходцев с материка.

Ассимилировав местное население, переселенцы стали основателями целой группы племен, получивших за свою страсть к морским просторам наименование народов воды. Особым почитанием у них пользовался Элаф Мореход, как прародитель всех народов воды. В дополнение к типичным чертам саргосситов: высокому росту, худощавому телосложению, светлому цвету кожи и длиной, ниспадающей до плеч шевелюре, добавился обычай промывать волосы известковой водой, чтобы сделать их более светлыми, как это было принято у племен, проживающих на островах (жители равнинных областей Мильгарда верили, что локоны народов воды насквозь пропитаны морской солью). Народы воды являлись прирожденными мореходами и торговцами, а благодаря природному красноречию и способностям к освоению языков, они с легкостью находили взаимопонимание с представителями других племен, что помогало им в установлении торговых контактов по всему свету. Вынужденная миграция послужила толчком для дальнейшего развития и укрепления народов воды активно осваивающих акваторию Марионского, Огненного и Валтийского морей.

Наиболее успешным из них стали фарсалийцы, взявшие за основу морскую организацию саргосских правителей и внедрив в нее новые элементы, получили возможность совершать длительные морские путешествия. Использование треугольного или косого паруса, поднимаемого на наклонной рее (в отличие от саргосских — прямых), позволяло использовать для движения корабля даже встречный ветер. Правда, для этого мореходы должны были обладать незаурядным искусством лавирования, поскольку из встречного, ветер в любой момент мог превратиться в боковой, но фарсалийцы были врожденными мореплавателями. Кроме того, чтобы повысить живучесть и непотопляемость корабля фарсалийцы первыми научились разделять его корпус на водопроницаемые отсеки поперченными стенками — переборками, и если корабль получал пробоину, то вода затапливала один отсек, а не все судно. Фарсалийские корабли были прочны, вместительны и стремительны, а сами фарсалийцы беззаветно любили морские просторы.

Презрев опасности, ориентируясь по звездам и солнцу, они обогнули все южное побережье Мильгарда, став первооткрывателями новых островов, лежащих восточнее Марионского моря. Самый ближайший из них получил название Седьмого, поскольку, совершая длительный переход из Сан — Тулена в Валтийское море фарсалийские суда достигали его как раз на седьмой день пути. Совершая промежуточную остановку и пополняя запасы пресной воды, отважные мореходы следовали далее, пересекая Зеленый остров, прозванный так из — за обилия бурной растительности и всевозможных экзотических плодов. На этих землях фарсалийцы основали поселения, ассимилировав местное население, а порт Ретицио со временем трансформировался в название всего острова. Все свои наблюдения фарсалийцы тщательно носили на карту, с очертанием береговой линии Мильгарда, месторасположением открытых ими островов и морских течений. Следуя восходу солнца, и достигнув Лирийского моря, фарсалийские моряки первыми достигли самой восточной оконечности Мильгарда, основав там несколько торговых факторий.

Если Седьмой и Ретицио попали под полный контроль фарсалийских правителей, то жители другого обширного острова, располагавшегося в южной акватории Валтийского моря, оказали ожесточенное сопротивление непрошеным гостям. Территория Пэйры была разделена на несколько соперничающих между собой кланов, поэтому жители были привычны к борьбе. Встретив отчаянное сопротивление местного населения, фарсалийцы сумели закрепиться лишь в его северной части. Перед лицом смертельной опасности харизматичный лидер пэйранского клана Ларк Дракон, сумел сплотить под своим началом разрозненные отряды и дать настоящий бой захватчикам. Борьба с фарсалийцами продолжалась еще долгое время, пока наследники первого пэйранского правителя окончательно не разбили непрошенных гостей в кровавой битве у Рудитского Озера. Фарсалийский отряд попал в засаду и был перебит практически поголовно. Попавшие в руки пэйранцев фарсалийские суда стали основой пэйранского флота, который стал одним из сильнейших на Валтике.

Пэйранцы считались самой восточной ветвью народов воды, с той лишь разницей, что их кожа не была такой светлой, а волосы имели более темный оттенок, схожий с типичными представителями равнинных народов, с которыми у них установились давние экономические контакты. Пэйранцы считались, пожалуй, самыми неуступчивыми и упорными представителями народов воды, не желавших подчиняться никакой внешней силе и свято чтящих свою независимость.

Акерумская держава, вобравшая в себя огромные территории от Тригирских гор на Западе до Полуденной равнины на Востоке, вступала в период затяжного кризиса. Территория, прозванная Железным Мильгардом, и ставшая обозначением ее центральной части, превратилась в бурлящий котел. Династические распри и борьба за трон после смерти Герлиха Избранного внесли сумятицу и хаос. Племена, считавшие себя наследниками Великого Акерума, пришли в движение.

Шерги пересекли Тригирские горы, попытавшись закрепиться в Белом Мильгарде, риталийцы двинулись к южным морям.

Отколовшиеся от акерумской конфедерации риталийцы под предводительством Ленга Беспокойного, попытались захватить столицу Арсинии, но потерпев неудачу, вынуждены были откатиться на юг. Достигнув Валтийского моря, Ленг наладил связи с киронцами, издревле проживающими на южном побережье Валтики в районе Золотой Бухты. Объединившись с киронцами, риталицы дали отпор наседавшим арсинийским войскам.

Наследники Ленга Беспокойного быстро растворились в киронском этносе, позабыв о своих исторических корнях, но киронцы, впитавшие элементы акерумской культуры, стали причислять себя к "народам огня".

Глава 3

Заснеженные и неприступные Картальские горы, за свои острые вершины, получившие название Холодных Пик, стали «колыбелью» еще для одной многочисленной группы народов, оставившей заметный след в истории Мильгарда. Суровый холодный климат воспитал суровых, сильных духом людей, способных выживать в любых, даже самых экстремальных климатических условиях.

Омываемые водами Ледяного моря Холодные Пики, располагались на самом севере континента, издревле ассоциируясь с пронизывающим ветром, холодом и снегом, потому племена, проживающие там, получили обобщенное название народов льда. Казалось, что своими острыми пиками горные вершины способны насквозь проткнуть небо и даже само солнце. Привыкшие к аномальным перепадам температур: от жаркого зноя до пронизывающего холода, физически крепкие, среднего роста, немногословные и бесстрашные, с грубой обветренной кожей и копной рыжих волос, собираемых в пучок на макушке, северяне считались самыми надежными друзьями и самыми опасными врагами. Особой гордостью жителей тех далеких мест являлось умение искусно выделывать шкуры животных, из которых изготавливалась удобная и прочная одежда, надежно защищающая тело от холода, которая также использовалась в качестве доспехов.

Народы льда являлись бесстрашными воинами, всегда готовыми на защиту родного очага, в случае смертельной опасности в бой могли вступить даже женщины, обученные сражаться ничуть не хуже мужчин. Их свирепость, неприхотливость и умение выживать даже в самых экстремальных условиях вызывали страх и уважение. События, происходящие в континентальной части Мильгарда гулким эхом, отозвались и в Картальских горах, заставив народы льда прийти в движение.

Укрытое от гизитской агрессии поясом Мертвых гор Остокское королевство, набирало силу. Намереваясь расширить сферу влияния, остокские правители завладели едва заселенными территориями, располагавшимися восточнее, жители которых пользовались предметами, изготовленными из железа. Этот ресурс высоко ценился в Мильгарде, дорого стоил, будучи незаменим при изготовлении оружия и потому пользовался бешеным спросом.

Спрос на железо был настолько высок, что правитель, получавший безграничный доступ к его добыче автоматически получал неоспоримые преимущества перед другими народами.

Разведав приграничные области, остокские следопыты обнаружили, что в четырех днях пути от города Зуагра, являвшегося столицей остокских владений, в западных предгорьях Холодных Пик располагаются железные рудники, находящиеся под контролем одного из местных кланов. Овладение железным плато стало задачей стратегической важности для Зуагра. Остокцы засобирались в поход. Обогнув Межгорное озеро и приблизившись к Картальским горам, остокские отряды первыми из жителей Мильгарда вступили в прямое противостояние с народами льда, предопределив их вражду на будущие десятилетия. Территорию «железного плато» контролировал клан эрлинов, который оказал упорное сопротивление остокцам. После нескольких кровопролитных битв остокцы сумели овладеть стратегически важным куском территории, оттеснив эрлинов вглубь Картальских гор.

Но дальше продвинуться не смогли, ни эрлины, ни остокцы. Главным препятствием для них стал клан гарлондцев или саблезубых медведей, как они сами себя называли.

Гарлондцы являлись самыми многочисленными и воинственными представителями народов льда. Остановив экспансию остокских правителей, и установив господство в южной части Холодных Пик, воинственные племена вторглись в равнинные регионы Мильгарда. Самым известным лидером гарлондских кланов стал Хитцвельд Бурый, неизменным атрибутом которого была шкура пещерного медведя, переброшенная через плечо, которой он укрывался во время непогоды. Хитцвельц был умным, расчетливым и свирепым воином. Подчинив своему влиянию горные кланы Хитцвельд Бурый возглавил поход в Золотой Мильгард. Преодолев Холодные Пики и оккупировав область, получившую название Медвежьей Обители, гарлондцы вплотную приблизились к границам Акерума, став самым беспокойным соседом Дариона. В считанные годы народы льда заселили плодородные равнины северо — восточных областей Золотого Мильгарда, ассимилировав местное население и основав большое королевство, раскинувшееся от Холодных Пик до Полуденной равнины.

Выгодное географическое положение и контроль над торговыми путями, проходящими по реке Нейр, позволяли гарлондцам занимать доминирующие позиции среди других держав. Акерумцы едва сдерживали натиск воинственных северян, даже арсинийцы с зартинийцами объединились, пытаясь защититься от них, но Гарлондское государство не избежало участи других держав, рухнув под собственной тяжестью.

Главной проблемой являлась внутренняя смута, охватившей все уголки государства. После смерти правителя не оставившего наследника, королевство погрузилось в хаос междоусобной борьбы. Схватка нескольких претендентов на трон ослабила страну. Гарлондцы не были спаяны внутренним единством, целые регионы заявляли о независимости от центральных властей. Завершающим аккордом, окончательно разрушившим гарлондскую государственность, стало опустошительное вторжение народов ветра.

С территории Белого Мильгарда в гарлондские пределы нескончаемым потоком потекли камгарские орды, сметающие все на своем пути. Камгары буквально разорвали гарлондцев. Правители полунезависимых областей не оказывали никакой помощи соседним городам, зачастую выступая в качестве помощников для внешних завоевателей. Первая гарлондская столица город Рейнгард, окаймленный деревянными стенами был сожжен до тла, в горниле пожарищ и сражений погибли последние законные представители гарлондской династии Хитцвельдов.

Камгары разрушили гарлондское государство, разграбили гарлондские владения вдоль и поперек, но не остались в его пределах. Захватчикам пришелся не по душе суровый климат покоренных земель. Короткое лето, суровые зимы, темные дождевые тучи, висящие будто над головой, которые казалось можно достать рукой, все это навевало тоску и уныние. Камгарская душа требовала простора и бескрайных полей где, можно вихрем мчаться на своих быстроногих лошадях, не задумываясь больше ни о чем. Продвинувшись дальше на восток, и переправившись на восточный берег реки Орлио (которая наравне с Нейром являлась важнейшей торговой артерией, связывающей северные регионы с Валтийским побережьем) и, разбив арсинийское войско, камгары, наконец, обрели желанную родину. Обширные поля и обильные пастбища для лошадей, покрытые сочной травой, обилие солнечных дней и линия горизонта, уходящая к самому морю, все это привлекло камгаров. Земли Полуденной равнины стали ядром камгарской державы.

Борьба с непокорными гарлондцами не была закончена даже после разграбления Рейнгарда. Страна распалась на несколько независимых владений. На юге, почти у самых границ с Зартинийской империей образовалось Исарское княжество, столицей которого стала неприступная крепость Тарит, возвышавшаяся на Медвежьем Холме. В северных областях утвердилась власть Лаксборского князя, с центром в городе Раквите. На западе бывшего Гарлондского королевства расположилось Тавмитское княжество, резиденция правителя которого находилась в Рионе (примечательно, что сам Рион стал одним из немногих гарлондских городов, который избежал камгарского разграбления).

Самой восточной территорией стали владения Мидионского правителя со столицей в Мидионе. Его владения напрямую соприкасались с границами камгарской державы, поэтому именно на долю мидионских князей выпало нелегкое бремя борьбы с сильным противником. Камгары считали гарлондских владетелей своими данниками, раз, от раза совершая грабительские набеги на территорию княжеств. Река Нейр стала настоящим кровавым порубежьем между двумя народами. Утвердив власть на востоке, камгары не оставляли попыток контролировать владетелей. Они требовали дани, подчинения и новых уступок. Именно мидионцы спасли гарлондские территории от поглощения воинственными соседями, сумев сохранить гарлондскую идентичность и подарив шанс будущим поколениям на обретение единства.

Действуя практически в одиночку и защищая собственные дома, в одном из очередных конфликтов мидионцы сумели полностью разгромить врага. В кровавой битве, произошедшей в Храговском лесу, камгарское войско было опрокинуто и разбито. Это событие стало знаковым в гарлондской истории, став частью национальной идентичности, память о ней передавалась из поколения в поколение, многие события битвы обросли легендами. После поражения камгарский натиск на западном направлении начал заметно ослабевать. Постепенно народы стабилизировали отношения, установив контакты с Исарским, Лаксборским, Тавмитским и Мидионским княжествами, причем именно последнее из них заслужило репутацию сильнейшего среди гарлондских владетелей. Камгары продолжили экспансию на восток, единого Гарлондского королевства больше не существовало, что в будущем станет причиной возникновения множества конфликтов.

Тем временем, бурная Эпоха Перепутья подходила к концу. Время, когда народы, движимые непомерным честолюбием ее вождей либо необъяснимыми природными катаклизмами, приводившими к оскудению ресурсов, вынуждены были покидать привычные места обитания, проходило. Неизменными спутниками «великих странствий» были война, смерть и человеческие страдания. Одни народы сгинули навсегда, другие были ассимилированы захватчиками, и лишь самые сильные сумели сохранить свою самобытность. Мильгард изменился до неузнаваемости. Народы равнин утратили свою гегемонию, народы огня утвердились в центральной части Мильгарда, народы воды активно осваивали морские просторы, а народы льда поглотили натиск воинственных и безжалостных народов ветра.

Как долгая зимняя стужа сменяется солнечным теплом, так и кровавая Эпоха Перепутья сменилась временем, когда Мильгардские государства, утвердившиеся в новых границах, перешли от бесконечной вражды к созиданию.

Глава 4. Хроника вторая

«Из маленького семени произрастает большое древо»

(из размышлений саргосских мудрецов в Ильверской Роще)

Хроника вторая

«Эпоха Основания»

(987 год по летоисчислению после Тумана)

Эпоха Основания не стала мирной идиллией, конфликтов между народами было более чем предостаточно, но именно в эти годы окончательно сформировались государства, ставшие играть ключевую роль в дальнейшей истории Мильгарда.

Империи, королевства и республики бурно развивались, росли и крепли, торгуя между собой они открывали новые рынки, расширяя диапазон торгово — экономических, политических и культурных связей. Освоение новых способов земледелия позволяло снимать по нескольку урожаев в год, что напрямую способствовало росту численности населения. Маленькие городки разрастались в большие ремесленно — торговые центры, вокруг которых кипела жизнь, затерянные тропки превращались в полноценные дороги, которые как кровеносные сосуды, связывали различные уголки Мильгарда в единый организм. Применение опыта и знаний, приобретенных в предшествующие годы, способствовало дальнейшему развитию целых регионов. Раны, нанесенные Эпохой Перепутья, постепенно затягивались.

Географически Мильгард был разделен на несколько регионов: Белый Мильгард (Западное побережье), Железный Мильгард (Центральная часть), Горный Мильгард (Север), Золотой Мильгард (Восточные равнины) и Соленый Мильгард (Южные моря).

Арсинийская и Зартинийская державы являлись наиболее развитыми и влиятельными государствами во всем Мильгарде. Их политическое устройство было во многом схожим: власть принадлежала императору и передавалась по наследству старшему из отпрысков, в том числе и по женской линии. Помимо монарха заметным влиянием в обоих государствах пользовался класс богатых землевладельцев: ланцлородов в Зартинии и магнатов в Арсинии, которые присягали на верность каждому новому повелителю, но имели право высказывать свою точку зрения и влиять на принятие важнейших решений.

О богатствах Арсинии и Зартинии слагались легенды, их города были полны жизни, их рынки ломились от всевозможных товаров, стекавшихся со всех концов света, а пашни тучны и изобильны. Обе империи оставались главными очагами развития мильгардской культуры.

Арсиния занимала плодородные равнины юго — восточной части Золотого Мильгарда, ее владения доходили до реки Орлио на востоке, соприкасались с камгарами на севере и омывались водами Валтийского моря на юге. Сломив сопротивление пэйранских правителей, Арсиния оккупировала Большой и Малый Эктурские острова, позволявшие империи контролировать торговлю и доминировать на Валтике.

Вистион — блестящая столица Арсинии была огромным мегаполисом, наполненным всевозможными богатствами. Как считали обыватели в императорской резиденции, в скрытом от посторонних глаз месте находилось Поле Агириса, засеянное прародителем всех народов равнин. В этом удивительном месте арсинийские повелители могли снимать урожай сапфиров, рубинов и других драгоценностей, словно это была бы рожь или пшеница. Слухи о драгоценных камнях, произраставших будто бы из земли, не давали покоя, любой путник, прибывавший в Вистион, пытался выведать правду и, хотя бы одним глазом увидеть несметные имперские сокровища, даже под угрозой смертной казни. В действительности Поля Агириса не существовало, но арсинийские власти повсеместно культивировали эту красивую легенду, подчеркивая тем самым величие и богатство Арсинийской империи.

Зартиния ни в чем не уступала своему ближайшему соседу. Гранича с лоскутными гарлондскими государствами на севере, Арсинией на востоке и акерумцами на западе, Зартиния возвышалась над всеми ними. Имперская столица город Тирс, расположенный в среднем течении реки Тир, разросся настолько, что городские предместья начинали достигать уже Валтийского побережья. Центральным местом зартинийской столицы была устремленная ввысь Гранатовая Башня, символизирующая богатство и власть зартинийской династии Кеменов. Ее большой, овальный купол был инкрустирован редчайшими гранатами красно — фиолетового цвета, которые обладали уникальной способностью — при смене освещения они могли менять свой оттенок, переливаясь всеми цветами радуги. При дневном свете гранаты приобретали голубые, синие и зеленые переливы, а при искусственном освещении становились пурпурными или ярко красными. Под куполом Гранатовой Башни в Золотом Зале проходили заседания Большого Императорского Совета, являвшегося важнейшей частью политической системы Зартинии. Наряду с монаршими регалиями Гранатовая Башня, считалась одними из атрибутов династии Кеменов. Переливы Имперского Яблока (столь поэтичное название ей дали киронцы, ослепленные блеском алого купола) были видны издалека, став одним из символов Зартинийского могущества.

Помимо Имперского Яблока в Зартинии существовал и неофициальный институт принятия решений, получивший название Соколиной Охоты. Каждый новый император после вступления на трон, либо летом, в период солнечного равноденствия объявлял о проведении Соколиной Охоты, которая превращалось в многодневное праздничное действо. Ланцлорды в богатых одеяниях, на холеных лошадях в сопровождении свиты, наравне с другими приглашенными упражнялись в искусстве охоты, получая возможность обсудить дела государственной важности с императором либо его фаворитами, добиться протекции или выразить свое недовольство по тем или иным проблемным вопросам. На период Соколиной Охоты объявлялся кандидат на должность ловчего, распорядителя Охоты, которым мог стать вельможа, обличенный особым расположением императора, и как правило в последствии занимавший высший пост в иерархии Зартинийской державы — пост куратора Имперского Яблока.

Полномочия высшего органа власти в Арсинии были сосредоточены в Малом Совете, заседания которого проходили во Дворце Венценосного Льва под председательством самого императора. В случае его отсутствия совещания проводил Великий канцлер, как второе должностное лицо государства. В состав Венценосных входили: высшие чиновники, отвечающие за состояние финансов и флота, начальник дворцовой гвардии, верховный судья, а также богатейшие магнаты, владевшие обширными земельными угодьями, вводимые в Совет самим императором. Каждый мог свободно высказывать собственные мнения по обсуждаемым вопросам, коллегиальное решение потом оформлялось в виде имперского указа либо эдикта.

Политические традиции Арсинии и Зартинии доказали свою жизнеспособность, страны сумели выжить даже после разрушительного вторжения народов огня, вновь обретя силу и процветание.

Самым непримиримым соперником для Вистиона и Тирса оставалась увядшая, но не потерявшая силы, Акерумская держава. Раскинувшаяся на огромном пространстве и занимавшая всю центральную часть Мильгарда, империя обладала самой обширной территорией. Являясь связующим звеном между Белым и Золотым Мильгардом, между Западом и Востоком, контролируя частично и северные регионы, акерумцы не утратили своей самобытности. Даже смешиваясь с другими народами, они сохраняли национальные черты: воинственность, прагматизм и любовь к порядку. Чтобы управлять столь необъятной территорией требовалась сильная абсолютная власть, и император в полной мере обладал ею. Власть монарха являлась единоличной, личность монарха священной. Блестящая имперская столица — город Дарион, выстроенный на месте древнего мильгардского поселения раскинулся на четырех холмах, каждый из которых имел свое собственное предназначение.

Первый, самый большой и высокий — холм Золотой Короны — являлся резиденцией правителя. Именно на нем располагался императорский дворец, находились дома аристократии и казармы дворцовой стражи. На холме — Стального Меча проживали имперские чиновники, высшие военные чины, крупные купцы, а также богатая городская верхушка, на третьем, холме Железного Плуга, располагались городские кварталы, кузнечные мастерские, небольшие рынки, там же находились лачуги простолюдинов. Четвертый холм — холм Избранного был особо почитаемым местом, где были сосредоточены главные религиозные реликвии Акерумского государства, но об этом позже.

На Арсенальной площади, которая издревле являлась центром Дариона — с незапамятных времен были установлены четыре Орлиных Столпа, сориентированных на стороны света и представлявших собой высоченные колонны с нанесенными на них барельефами из деяний Герлиха Избранного и других легендарных акерумских воителей. Столпы были увенчаны отлитыми из чистого золота изваяниями орлов, являвшихся эмблемой акерумской династии. Орлиные Столпы служили символом притязаний Герлихов на покорение народов, населявших Мильгард, а их сохранность обеспечивал круглосуточный караул дворцовой гвардии, попасть в который было пределом мечтаний для любого мальчишки.

Дарион был построен с размахом, он был большим и чопорным, всем своим видом демонстрирующим, что является центром величественной державы. "Империалум", совет из высших сановников, мог лишь готовить советы действующему правителю по тем либо иным вопросам, но последнее решение всегда оставалось за властителем.

Впрочем, неудачи случались и у акерумцев. На северо-западе имперских владений, неподалеку от хребта Черного Тура, располагались владения миоланцев, которые считали себя народом, первым заселившим просторы Мильгарда. Более всего на свете миоланцы ценили свободу, несмотря на все усилия акерумцы так и не смогли сломить сопротивление вольного народа. Его столица — Миолан был богатым и хорошо развитым торгово-экономическим центром, а город поделен на несколько ремесленных гильдий, наладивших производство продукции, востребованной во всех уголках Мильгарда. Свободолюбивые и предприимчивые миоланцы славились производством оружия и доспехов, считавшихся эталоном качества (Кованная гильдия), изысканных тканей (Бархатная гильдия), а также первыми наладили выпуск золотых и серебряных монет (Монетная гильдия), снискавших всеобщую популярность.

Миоланцы оказались не только талантливыми организаторами, но и умелыми воинами. Раз за разом они отбивались от натиска акерумских армий. Наложить свою длань на лакомый кусочек императору так и не удалось. Дариону пришлось довольствоваться лишь установлением политического протектората над городом. Миолан управлялся особым советом, состоящим из представителей основных гильдий. Гильдия Магистров был главным органом управления в Миоланской республике. Попав в политическую зависимость от Акерума, представитель империи вошел в состав этого совета, получив право голоса и процент от совершения торговых сделок, регулярно пополнявших казну Акерумской державы. Миоланцы всем сердцем ненавидели империю, поджидая лишь удобного момента, чтобы избавиться от навязчивой «опеки» Дариона

Структура Шергийского королевства во многом была схожей с акерумской. Шерги обладали беспокойным характером. Они беспрестанно враждовали: с виксонцами, борясь за сферы влияния, с гизитами и даже с акерумцами, для которых являлись родственными народами. Шергийской столицей являлся — Темерлин, который, представлял скорее укрепленную крепость, всегда готовую к осаде, нежели респектабельный столичный город.

Заложенный на Неприступном Утесе Темерлин был обнесен высокой каменной стеной с массивными башнями, окружен рвом с водой, а извилистые подземные ходы и тайные казематы со складами оружия и запасами провианта делали Темерлин настоящим военным лагерем. Заседавший в королевском дворце Боевой Квадрат имел функции схожие с акерумским Импералиумом, и отвечал за выработку политических и военных решений. Выбор названия был не случаен. Когда шергийские войска становились лагерем на привал, главная платка полководца становилась центральным местом для всего лагеря, его штабом и местом проведения боевых советов перед битвой. Согласно традиции, палатка неизменно имела форму квадрата, поэтому Боевой квадрат навсегда вошел в военные и политические традиции Шергийского королевства, трансформировавшись в обозначение высшего совещательного органа, собиравшегося при короле.

Другим важнейшим духовным и религиозным центром шергийского государства являлся город Верзер, расположенный ближе к восточным границам. Именно в Верзере находилась могила основателя династии — Шерга Горделивого, а главной «достопримечательностью» был Замок Героев, в котором с возданием особых почестей хоронили тела наиболее отличившихся воинов, павших во славу Шергийского королевства.

Если в Темерлине располагалась ставка правителя, то Верзер служил резиденцией для наследника престола, получавшего титул князя — хранителя. В его обязанности входило управление Верзером и сохранение усыпальницы предков. Этот почетный титул был вторым в иерархии Шергийского государства, его как — правило, получал старший сын и наследник правителя, хотя конечно бывали и исключения. В случае отсутствия прямых потомков по мужской линии, преемником мог стать ближайший родственник короля, получавший статус князя — хранителя. Шергийское государство не являлось монолитным, если жители западных и центральных районов напрямую управлялись из Темерлина через королевских наместников, то восточные земли, сконцентрированные вокруг Верзера, претендовали на определенную независимость. Хотя верзерцы и относились к племени шергов, но сохраняли собственные обычаи и традиции, считая себя главными носителями культуры народов огня.

Историческое ядро нынешнего Виксонского государства сложилось вокруг обширной плодородной долины, расположенной в самом центре Белого Мильгарда. Когда первые переселенцы достигли ее, они были поражены плодородием земель и мягким, благоприятным климатом, позволявшим взращивать обильный урожай. Подчинив местные племена, виксонцы обосновались именно там, а сама равнина с тех пор получила название Виксонского поля. Равнину разделяла река Роген, воды которой были полны всевозможной рыбы, которой хватало и для продажи, и для потребления, поэтому столица была возведена именно на берегу этой полноводной реки. С течением времени Роринген превратился в крупный торгово-экономический центр, став играть заметную роль в Белом Мильгарде. Контроль одного из важнейших участков торгового пути, пролегающего в восточные страны, позволил наладить экспорт злачных культур и промысловых сортов рыбы, послужив толчком для развития и обогащения государства.

Политические традиции Виксонии были близки к обычаям других мильгардских народов, но все же заметно отличались. Натиск народов огня потребовал концентрации всей полноты власти в руках монарха, а непрекращающаяся борьба с соседними народами закалила дух свободолюбивых виксонцев, которые по праву заслужили репутацию самых воинственных представителей народов равнин.

Именно виксонцы сумели нанести поражение шергам, разгромив их в эпической битве, произошедшей на южной окраине Виксонского поля, за которой начиналась лесополоса. Заманив ложным отступлением в лесную чащобу, виксонцы со всей яростью обрушились на врага, применив в бою невиданных для шергов огромных боевых собак, своим видом напоминавших свирепых клыкастых волков. Огромные мастодонты не ведали страха, бросаясь на врага они вгрызались в горло, с легкостью разрывая сухожилия. Не выдержав дикого натиска, шерги были разбиты и обращены в бегство. Виксонцы отбили очередное нападение, а лесная чаща с тех пор получила грозное наименование Зубатого Леса.

Творцом победоносной тактики, использованной против шергов, был могучий и бесстрашный воин Новилиар Вервольф. Именно он объединил страну в единое королевство, став первым правителем Виксонии. Чтобы сплотить подданных вокруг новой династии Новилиар учредил Орден Серой Мантии, в который вошли наиболее отличившиеся в бою воины, ставшие опорой виксонских правителей на последующие годы. Каждый, кто вступал в Орден, приносил клятву верности династии Новилиаров, кладя руку на волчью шерсть, которая по легенде была дарована самими богами, возлагая на себя обет беззаветного служения интересам Виксонии. Произнеся клятву, претендент получал плащ, вытканный в форме волчьей шкуры, который становился неотъемлемым атрибутом принадлежности к дворянскому сословию, а также щенков буффонов, породы собак, так устрашившей шергов в Зубатом Лесу. Каждый член Ордена Серой Мантии обязан был разводить и прививать бойцовские навыки этим свирепым псам, натаскивая их для использования в бою.

Когда виксонские монархи объявляли сбор армии для очередного похода, они могли быть уверены, что помимо боеспособного войска, в их распоряжении будет многочисленная свора свирепых и безжалостных буффонов, беззаветно преданных своим хозяевам. Уже после смерти Новилиара Вервольфа Орден Серой Мантии превратился в закрытый совещательный орган при виксонских монархах, попасть в который было высшей привилегией за особые заслуги перед династией и государством.

Помимо шергов главными противниками Рорингена считались неуемные гизиты. В отличие от других племен у народов ветра не сложилось узаконенной системы передачи трона представителям одной династии, власть мог захватить любой, кто обладал достаточной силой и напором. Объявив о созыве Вроно (от слова ворон, который служил обобщенным геральдическим символом народов ветра) вожак любого клана мог бросить вызов действующему правителю, вызвав его на поединок. Победитель получал власть, деньги и славу. Самым известным воителем гизитов стал Сколт, прозванный Четырехногим, который уже в шестнадцатилетнем возрасте встал во главе племени, сразив правителя в поединке. Он правил почти сорок лет, создав огромную державу, которая долгие годы была самой могущественной на Западном побережье.

Оккупировав Алхан и перебив всю семью последнего ноларского правителя Ирхова Сожженного, Сколт Четырехногий сделал Алхан своей столицей, контролируя оттуда захваченные территории. Грозные завоеватели подчинили ноларов, опустошили владения лирийцев, загнали в Тригирские горы зуварцев, отбили нападение керсов и остановив продвижение шергийских войск, не дали им проникнуть в западные районы Белого Мильгарда.

Примеру гизитов последовало отделившееся от них племя камгаров, предводитель которого Зораф Беспощадный, прельстившись рассказами о сказочных богатствах восточных территорий, совершили стремительный бросок к Золотому Мильгарду. Преодолев Закатный перевал, камгары изрядно потрепали силы Акерума, разрушили Гарлонд и, вырвавшись на оперативный простор, достигли пределов Полуденной равнины, где можно было разгуляться вдоволь. Свободные от гротескных силуэтов мрачных и неприступных гор, к которым народы ветра относились крайне настороженно, камгары успокоились лишь тогда, когда обнаружили равнинные земли и обильные пастбища, пригодные для разведения лошадей, которые были для камгаров священны. Вступив на земли Полуденной равнины, камгары обрели для себя новую родину. С тех пор бескрайние территории, начинавшиеся от реки Орлио и простиравшиеся до самого Олвинского моря, стали именоваться Вороньей равниной, а главная ставка камгарских правителей город Арзулан, приобрел статус столицы Камгарского государства.

На территории Вороньей равнины, в самой его восточной части, располагалось еще одно государство. Румтания была обширным, но ослабленным королевством, которую камгары достаточно быстро подчинили своему влиянию. Город Кортуба считался одним из самых древнейших на континенте, его отличительной особенностью являлись треугольные крепостные стены, защищавшие резиденцию правителя и здание Совета Династии (высшего совещательного органа, собиравшегося при монархе), расположенных в старом городе. Кортуба играла роль крупнейшего центра, находящегося на перекрестке торговых путей Золотого Мильгарда, и если камгары с легкостью могли перекрыть часть сухопутных маршрутов, то выход к Тивенскому морю и гряда Олтийских гор, обрамлявших владения Румтании с востока, позволяли румтанцам не прерывать выгодной торговли с другими странами. Румтания как могла, противилась расширению камгарской экспансии, годы мира чередовались с ожесточенными конфликтами, вся сила румтанцев уходила на противодействие народам ветра.

Возвратимся на Западное побережье. Нолария, Зуварская долина и Лирия находились под властью гизитских правителей. Первая из них была оккупирована, вторая выплачивала ежегодную дань, владения третей подвергались регулярным нападениям. Нолария была самым западным королевством Белого Мильгарда, имела выход к морю, но при этом не имела особых морских традиций, оставаясь преимущественно сухопутным государством. Попав под власть Алхана, нолары не прекратили борьбы за свою независимость, но пока сбросить гизитское ярмо не удавалось. Несмотря на гибель династии, горячие патриоты тайно готовились к очередному восстанию, надеясь восстановить независимость страны. Пока же Нолария оставалась в беспомощном положении.

Центр Зуварского королевства или Зуварской долины, как ее называли в Мильгарде, располагался в Тригирских горах неподалеку от хребта Черного Тура (хотя некоторая часть зуварских владений находилась в горах и не являлась равниной в общепринятом смысле слова). Находясь на перекрестке важнейшего торгового пути, связывающего Белый, Железный и Золотой Мильгард в единую нить, зуварские владетели обладали высоким статусом. Энгельгант считался неприступной крепостью, возвышавшейся над горными кручами. Именно Закатный перевал служил кратчайшим маршрутом в восточные страны, хоть эта дорога и таила в себе массу опасностей, но все, же она была короче, чем другой путь, лежащий в обход Трехгорья через владения шергов, гизитов либо тех же виксонцев.

Первым человеком, открывшим кратчайший маршрут через хребет Черного Тура, стал Кайрин Удачливый. Простой зуварский бедняк, без дела слонявшийся в его предгорьях, в поисках дичи, приметил однажды еле заметную поросшую мхом и травой тропу, которая и привела его к перевалу. Кайрин сразу же оценил важность находки. Слухи о том, что в центральные регионы Мильгарда можно попасть кратчайшим путем, в мгновение ока разнеслась по округе. Купцы со всего Западного побережья потянулись к Тригирским горам, а Кайрин стал их проводником, получая за свои услуги оплату золотой монетой. Но этого оказалось мало для находчивого искателя удачи.

Предприимчивый Кайрин сколотил банду таких же отчаянных смельчаков, как и он сам и, отстроив укрепление около перевала, стал взимать плату с каждого купца, с каждого товара и каждой поклажи. Тех, кто неповиновался, обдирали до нитки, тех кто оказывал сопротивление убивали. Миновать лагерь грабителей было невозможно, иного пути просто не существовало. Бивак Налетчиков стал настоящим бичом для торговцев. В считанные месяцы Кайрин превратился в самого богатого человека в Тригирских горах. Обретя власть и деньги, бывший бедняк превратился в самого популярного персонажа в зуварской истории. Собрав наемное войско, Кайрин Удачливый сумел объединить разрозненные зуварские кланы под своей властью, основав Зуварское королевство, подав пример всем своим преемникам.

Так бывший бедняк, авантюрист и разбойник стал основателем династии Кайринов, до сих пор правившей в Энгельганте. Зуварские правители обогащались, облагая особой транзитной пошлиной любой торговый караван, любого купца, следовавшего через перевал, делая деньги практически из воздуха. Бивак Налетчиков трансформировался в Бивак Стражей, а специально созданный Совет стражей дорог, функционирующий в постоянном режиме при зуварском правителе, отвечал за безопасность Закатного перевала и сбор таможенных пошлин. Имея возможность регулировать поток товаров, перекрывая его для недружественных стран, Энгельгант обрел действенный инструмент воздействия на соседей. Неоднократные попытки захватить неприступную горную твердыню и лишить зуварцев гегемонии на Закатном перевале, заканчивались безрезультатно.

Даже воинственные шерги во время своего исторического броска на запад не смогли сломить зуварского сопротивления. После нескольких бесплодных атак и попыток овладеть перевалом, они согласились заплатить правителю Энгельганта за пропуск своих войск через хребет Черного Тура. Причем согласно договоренности шерги должны были начать движение лишь после заката, именно поэтому опасный участок пути, для многих ставший роковым был и назван Закатным перевалом. Передвигаясь в темноте по опасному и неизведанному участку, люди срывались в пропасть, повозки со скарбом летели вниз, увлекая за собой животных, разбивавшихся насмерть. Лишь гизитам однажды удалось разбить зуварское войско, выманив их со своих неприступных скал и добившись выплаты дани (впрочем, она не была обременительной, поскольку ежемесячные доходы, взимаемые зуварскими властями с купцов, следовавших через Тригирские горы, многократно превышали сумму выплат Алхану).

Еще одним владением, попавшим под власть гизитов, стало Ровельское княжество, правители которого владели небольшой, но чрезвычайно важной территорией, через которую проходил торговый путь, начинавшийся от границ Лирии простиравшийся до побережья Марионского моря. Основатель Ровеля — Светозар Благополучный, первым осознал преимущества своих владений и отстроив город на перепутье торговых маршрутов, установил контроль над важнейшей торговой дорогой на Западе. Ровель процветал и ширился, а династия Светозаров стала одной из богатейших в Белом Мильгарде. Ровельцы избежали гизитской оккупации, но вынуждены были признать политическую зависимость от Алхана.

Лирийцы являлись родственным народом для ноларов, занимали север западного побережья, омываемого Коралловым морем, а их границы упирались в гизитские и зуварские владения на юге и безжизненные Мертвые горы на востоке. Лирия с трудом отбивалась от гизитских нападений, боролась с восстанием племени сиварцев, вознамерившихся освободиться от власти лирийских правителей и поэтому сейчас переживала нелегкие времена. Столица страны город Лаат находился в самом центре королевства и считался древнейшим городом на Западном побережье, основанным еще в Эпоху Тумана. Лирийцы относили себя к истинным наследникам мильгардского этноса, свято чтя древние традиции и с благоговением относясь к Пророческому Камню, дарованным первому ларнийскому монарху небесными духами.

Огромный черный валун, исписанный письменами на древнем мильгардском диалекте, прочесть который могли только старожилы, находился в нескольких днях пути к северу от столицы и считался местом обитания священных духов. К Пророческому Камню тянулись путешественники со всего Мильгарда, в надежде найти исцеление от болезней, попросить исполнение желаний, либо узнать будущее. Лаат устоял перед натиском завоевателей в бурную Эпоху Перепутья, но пока вся энергия лирийских правителей уходила на борьбу против грозных гизитов, но потенциально Лирия оставалась сильной державой.

Глава 5

Керситская империя, занимавшая юго-западные регионы Западного побережья, чьи владения вклинивались на территорию Саргосского полуострова, играла точно такую же роль, как и Арсиния с Зартинией на Востоке. Не существовало более развитого государства на Западном побережье чем Керсия. По сравнению с другими городами Белого Мильгарда Риена выглядела настоящим мегаполисом — большим, многоязычным и ярким.

Самые искусные мастера, самые одаренные живописцы и скульпторы, инженеры и оружейники со всего Мильгарда стекались ко двору керситских властителей, в надежде добиться признания своим талантам. В случае успеха их ждали большие заказы, щедро оплачиваемые звонкой золотой монетой. Императорский дворец был полон дорогого убранства: от высоченных колонн, украшенных сапфирами, до скульптур, выполненных из чистого золота, от богатых лепнин до лазурной росписи. Дворцовые залы были наполнены диковинными растениями, животными и птицами, их украшали мраморные фонтаны, а полы устилали коврами и яркими тканями. У каждого кто впервые попадал во дворец, рябило в глазах от нестерпимого блеска: золото, изумруды, фонтаны, бившие изысканным вином, экзотические птицы и редкие животные в серебряных клетках, все это говорило о мощи и богатстве керситских правителей, считавших себя властителями Западного побережья.

Риена была наполнена множеством разнообразных и красивых зданий: дворцы высокородных вельмож чередовались зданиями богатых купеческих и оружейных гильдий, даже рядовые жители стремились украсить собственные жилища, чтобы выделить его от других. Периметр города был обнесен высокой крепостной стеной с зубчатыми башнями, бойницами, окованными железом воротами, устройствами для метания тяжелых валунов и другими хитроумными приспособлениями, надежно защищающими его от не прошеных гостей. Разделенный на две части полноводной рекой, берущей свое начало в Тригирских горах, и соединяемый множеством мостов, больших и не очень, многие из которых представляли собой настоящие шедевры инженерной мысли, город был действительно красив. Северная часть Риены получила название Лазурного города (от цвета черепицы, которым застилались крыши домов), южная Белого. Протекающая между ними и разделяющая город на две половины Тайная река, особо почиталась жителями города.

Столь необычное название река получила из — за древней легенды, гласящей, о том, что где — то далеко на самой вершине хребта Серебряного Единорога, у самого ее истока, из чистой и девственной пены реки на свет появляются сказочные единороги, считающиеся покровителями Керситского государства и императорской династии. Риену со всей определенностью можно было назвать самым развитым культурным и духовным центром не только Западного побережья, но и всего Мильгардского континента. К слову сказать, одними из первых ученых, озадачившимися составлением Хроники Мильгарда, стали именно керситские архивариусы, положившие начало созданию монументального труда.

Со всех сторон Керсия была окружена врагами: шерги на востоке, гизиты на севере и виксонцы находящиеся совсем близко, все эти народы с завистью смотрели на богатства Керситской державы. Впрочем, в последние годы Риена сумела стабилизировать отношения со своими противниками, сосредоточившись на борьбе против Саргосского королевства. Империя стремилась расшириться на юг, в направлении Марионского моря, дающего выход к торговым путям, связывающим Белый и Золотой Мильгард.

Саргоссцы (народы воды), владеющие оспариваемыми территориями оказались не только высококлассными мореходами, но и умелыми воинами. Керситы сумели пробиться к Рууфским горам, но далее продвинуться не смогли. Саргоссцы уверенно обороняли единственный горный перевал, ведущий во внутренние регионы, их меткие лучники били точно в цель, никогда не промахиваясь. Потеряв множество воинов в бесплодных атаках, керситы вынуждены были пойти на заключение перемирия. В Инзоле, столице Сарго, праздновали успех, готовясь к празднествам, по случаю прекращения военных действий.

Неподалеку от города находилась Ильверская Роща в которой росли вековые кедры, считавшиеся священными у саргосского народа. Согласно верованиям кедры, произраставшие в тех местах еще с незапамятных времен, могли заряжать человека энергией, даровать исцеление от болезней, укреплять физические и нравственные силы и даже исполнять желания. Ильверские мудрецы, посвятившие свою жизнь поиску смысла жизни, верили, что пока стоят эти могучие деревья, сила Саргосской державы не иссякнет. Именно в Ильверской роще прошли пышные торжества по случаю отражения очередного керситского нападения, но борьба была еще далека от развязки.

Сарго держал под контролем Рууфские горы, господствовал в Западном море, активно наращивая влияние на рынках Белого Мильгарда, но умудрился проиграть конкуренцию своему главному торговому оппоненту. Именно Фарсалия стала первооткрывателем далеких, но перспективных рынков Золотого Мильгарда. Захватив инициативу в установлении деловых контактов с восточными государствами, Фарсалия превратилась в ведущую морскую силу. В столице заседал особый орган, регулирующий все основные вопросы, связанные с морской тематикой: от закладки кораблей до обучения экипажей, от прокладки новых торговых маршрутов до заключения сделок с иностранными контрагентами. Флотоводцы ближних морей отвечали за организацию каботажного плавания и охрану берегов Фарсалии, в обязанности Флотоводцев дальних морей входили подготовка и реализация стратегии по укреплению торгового влияния на востоке, и прежде всего, в бассейне Валтийского и Тивенского морей.

Сан — Тулен являлся, пожалуй, наиболее динамично развивающимся городом Западного побережья, в котором шло бурное строительство: открывались новые порты, на воду спускались суда, возводились жилые кварталы, дворцы и оборонительные сооружения, прокладывались дороги. Именно в Сан — Тулене открылась первая в Мильгарде академия по изучению морского дела, выпускники которой были востребованы по всему континенту. Предметом особой гордости жителей страны был чудом уцелевший корабль, на котором предки фарсалийцев прибыли на остров с материка, основав на нем первое поселение. Корабль Первооткрывателей был уже непригоден к использованию, отдельные его части деформировались, но каждый новый монарх начинал свое правление с посещения «Корабля Первооткрывателей», прося у богов морской стихии милости, удачи и благословления. Влияние Фарсалийского государства было велико, но и другие представители народов воды не собирались оставаться аутсайдерами.

Пэйра рассматривала акваторию Валтийского моря как сферу своего влияния, болезненно воспринимая захватнические вожделения других народов. В Йорнской крепости ставшей после победы представителей пэйранского клана центром объединенного королевства, готовились к продолжению борьбы. Сами географические широты Пэйры, требовали постоянной бдительности ее правителей. Остров располагался в уязвимой части Валтийского моря, в непосредственной близости от нее находились Большой и Малый Эктурские острова, за которые шла нешуточная борьба: Арсиния, Зартиния и Фарсалия пытались закрепиться на них, что представляло угрозу для Йорна. Эктурские территории являлись ключом к безопасности Пэйры. Едва устояв перед натиском Фарсалии, Йорн приложил максимум усилий, чтобы создать флот, способный на равных противостоять врагам.

Специально учрежденный Морской Арсенал получил структуру и функции схожие с аналогичным органом, существовавшим в Фарсалии. Если поначалу его компетенция охватывала лишь курирование вопросов, связанных с постройкой кораблей, то со временем Морской Арсенал превратился в единственный центр выработки решений по вопросам внешней и внутренней политики. Высшим должностным лицом в иерархии Морского Арсенала стала должность Главного Лорда Арсенала, сопоставимая со статусом канцлера в соседних с Пэйрой империях. Фактически Главный Лорд стал вторым лицом в Пэйранском государстве, отвечающим за реализацию решений короля и главой его правительства.

Принципиальность и неуступчивость были в крови у пэйранцев, а еще ходили слухи, что они способны управлять природной стихией и вызывать шторма, несущие погибель кораблям противника. Учитывая то обстоятельство, что акватория Валтийского моря действительно была неспокойной, бури и ураганные ветра были там частым явлением, многие считали эти слухи небеспочвенными.

В северной оконечности Пэйранского острова находилось горное ущелье, получившее название Драконьего Горла. Проходящий сквозь него словно в аэродинамической трубе холодный воздух набирал чудовищную силу и, достигая ураганной скорости, со свистом вырывался наружу, сметая все на своем пути. Шквалистый ветер мог дуть непрерывно несколько суток, вызывая огромные волны, с легкостью переворачивая даже доверху груженые судна. Во время буйства стихии цвет воды приобретал зловещий черный оттенок, а бушующие волны накрывали корабли, словно траурная мантия. Многие торговые караваны уже пострадали от «черного вихря», найдя свою погибель на дне Валтийского моря.

Драконье Горло и черный вихрь использовались пэйранскими властями как инструмент воздействия на противников, служа элементом психологической борьбы. Возглавляемое энергичными правителями Пэйранское королевство твердо отстаивало свои позиции на Валтике. Конкурируя с соседними странами, Йорн пытался найти союзников среди ближайших континентальных держав, одним из которых могла стать Кирония.

Укрытая от холодных течений Валтийского моря и ураганных ветров Драконьего Горла естественным природным рельефом Золотая Бухта была, пожалуй, самым живописным и красивейшим уголком Валтийского побережья. Мягкий, благодатный климат, большой песчаный пляж и обилие солнечных дней сделали это место идеальным для расселения. Город Пасир, основанный мильгардцами еще в Эпоху Тумана, был удобно расположен на перекрестке торговых путей и потому быстро превратился из маленькой рыбацкой деревушки в главный порт всей Валтики.

Десятки кораблей ежедневно заходили в Золотую Бухту, сотни тонн грузов расходились во все концы Мильгарда, тысячи купцов заключали торговые сделки. Долгое время Пасир находился под властью арсинийских правителей, но вторгнувшиеся с Экутрских островов риталийцы сумели выбить имперские войска из города. При попытке захвата Вистиона риталийцы сами потерпели поражение от войск Арсинии и откатившись назад быстро растворились среди племени киронцев с незапамятных времен, проживавших на этих землях. Благодаря энергии народов огня Кирония обрела независимость от Арсинии.

Владения Киронского государства были небольшими, ограничиваясь лишь узкой прибрежной полосой северной части Валтийского моря, но представлялись чрезвычайно важными со стратегической точки зрения. Играя роль коммуникационного узла в продвижении товаров, поступающих по морским путям из Белого Мильгарда, Пасир оказался в положении схожим с Зуварской долиной. Являясь важнейшей транзитной артерией и взымая плату за использование портовой инфраструктуры (складов, стоянок для судов, доки для их починки и ремонта, выгрузки и транспортировки) Пасир расцветал и богател, привлекая внимание алчных соседей.

Главным противником для Киронии являлась Арсиния, пытавшаяся подмять под себя богатейшую провинцию, главным союзником — Пэйра. Кирония представляла собой олигархическую республику, все решения которой принимались путем обсуждения и тайного голосования в специальном органе исполнительной власти — Совете Риволи (дворец в котором проходили его заседания, располагался на Риволийской площади). На период войны Советом назначался консулат, получавший фактически диктаторские полномочия. Он мог принимать решения, минуя Совет, мог вводить чрезвычайные налоги и вести переговоры от имени республики с иностранными державами. Поскольку киронцы практически всегда находились под угрозой нападения, полномочия консулата бесконечно продлевались, а сам Совет стал именоваться уже не иначе как Консулат Риволи.

Если арсинийцам удавалось подкупить членов Консулата, то Кирония превращалась в сателлита империи, но как только верх брала иная партия, все связи с Арсинией резко обрывались. История взаимоотношений Вистиона и Пасира это история постоянной борьбы между партией грифов, (приверженцев альянса с Арсинией носивших на безымянном пальце левой руки золотой перстень с изображением этой птицы) и партией птицеловов («ловцов» грифов), добивавшихся полного устранения ее влияния (не удивительно, что лидерами последних являлись потомки первых риталийцев, боровшихся против империи). К противостоянию этих государств мы еще неоднократно вернемся, а пока поговорим о северных соседях Арсинийской империи.

Глава 6

О печальной судьбе Гарлондского королевства уже было упомянуто. Народы льда попали под мощный удар Зорафа Беспощадного, предводителя камгаров, но не растворились в историческом небытии. Исарское, Лаксборское, Тавмитское и Мидионское княжества, взросшие на осколках гарлондского государства, уцелели, подарив шанс будущим поколениям на возрождение страны. Первый шаг в этом направлении был сделан: мидионцы разгромили армию камгаров, остановив их продвижение, но путь еще предстоял нелегкий. Прежде всего, следовало решить, кто из правителей поднимет знамя борьбы за объединение. Внутренняя конкуренция была высока: исарские и лаксборские правители беспрестанно грызлись между собой, оспаривая лидерство.

Владения Исарского княжества, граничившие с мидионцами и располагавшиеся на стыке владений Зартинии и Арсинии со столицей в Тарите, назвались Медвежью Обителью, Лаксбория главенствовала на севере являлась соседом Акерума и Остока. Во владениях Лаксбории располагалось особое место, где обитали духи предков, которые могли предсказывать будущее и наделять сверхъестественными способностями избранных. Заколдованная Дубрава, лежащая к западу от Раквита, была нанесена на все карты Мильгарда, но не каждый мог беспрепятственно добраться туда. Многие путешественники, пытавшиеся познать ее силу, сбивались с дороги, когда казалось, что цель уже близка. Густой туман обволакивал все вокруг, на путника накатывала сладкая дремота, он терял ориентацию на местности, блуждая по лесу как по заколдованному кругу, пока силы совсем не покинут несчастного. Заколдованная Дубрава открывала свои тайны далеко не каждому смертному.

Соперничество Исара и Лаксбории выразилось даже в символах княжеской власти: чтобы поддержать притязания на овладение всем наследством Гарлонда и получение титула короля, исарский правитель инициировал создание Рейнгардского Штандарта (в память о древней столице), игравшего роль своеобразного военно-политического ордена, объединяющего исарскую знать для достижения заветной цели по объединению гарлондских земель вокруг Тарита, но лаксборцы тут же выступили с аналогичной инициативой. Раквитский Штандарт стал ответом на исарские притязания на господство. Стиснутые между камгарами и Холодными Пиками мидионцы не принимали участия в этой игре честолюбия, будучи озабоченными беспрестанной борьбой с воинственными соседями. Гарлондцам предстоял еще нелегкий и кровавый путь для объединения.

Раз уж мы заговорили о народах льда, то уместно будет упомянуть об эрлинах и других народах, с незапамятных времен, обитавших в северной части континента. Потерпев тяжелое поражение от остокцев (которые впитали черты северян, но причисляли себя к народам равнин) эрлины попали в политическую зависимость от Зуагра. Эрлинская верхушка начала перенимать обычаи и традиции, сложившиеся в остокском государстве. Священным для эрлинов местом являлась увенчанная снежной шапкой Заповедная Гора, где согласно поверьям, обитали духи предков. Заповедная Гора являлась самой высокой вершиной Холодных Пик, которую в ясную погоду можно было наблюдать даже из Тарита. Затерянный среди скал, суровый и продуваемый холодными ветрами центр Эрлинского королевства Бронхольм (который скорее напоминал крупную деревню, чем полноценный город), только на первый взгляд выглядел хмуро и серо. При более близком знакомстве с его обитателями становилось понятно, что эрлины являются гостеприимными хозяевами, всегда готовыми дать приют любому путнику, а их внешняя суровость вызвана особенностями климатических реалий, в которых им приходится жить.

Другие могущественные племена, проживавшие к северу от Холодных Пик (или как их презрительно называли в Золотом Мильгарде — пещерные кланы): секи, витины, рейцы, аксы и многие иные названия которых затерялись в дымке времен, не были столь «любезны». Поджидая зазевавшегося путника или неосторожного негоцианта, решившего сэкономить на охране, они могли легко ограбить и запросто лишить жизни. Северная окраина Мильгарда пользовалась дурной славой, не каждый торговец мог рискнуть отправиться туда в путь. Впрочем, пока влияние пещерных кланов далее Холодных Пик не распространялось, поэтому не будем останавливаться на них подробно.

Каждое государство, каждая группа народов обладала характерными особенностями, влияющими на организацию политической системы. Для акерумцев и шергов власть монарха являлась священной, его воля законом, а представительские органы власти находились в зачаточном состоянии. Трон передавался по наследству от отца к старшему сыну, изменить этот порядок могли только чрезвычайные обстоятельства. Земля, поля, угодья принадлежали государю, налоги стекались в столицу, в каждом городе, каждой провинции находился чиновник, отвечающий за сбор налогов и отбор новобранцев в армию. За службу воины получали фиксированную плату, а отслужив положенный срок, ветераны становились собственниками надела земли, при условии, что один из сыновей пополнит ряды имперского войска, а также имели целый ряд налоговых послаблений (так сформировался особый класс империалов, выступавших оплотом существующей власти). Акерум и Шергия являлись самыми централизованными государствами Мильгарда.

Схожий политический порядок сложился и у народов льда. Гарлондцы (равно как и гарлондские княжества, образовавшиеся после крушения единой державы) были близки по духу к своим ближайшим соседям. Власть у них также передавалась по наследству (но не обязательно к старшему из отпрысков), а правитель являлся, прежде всего, военным вождем, возглавлявшим племенное ополчение. Со временем наиболее отличившиеся воины составили военную верхушку, став ближайшими сподвижниками и опорой правителя.

Верность долгу, защита родного очага и обычаев воспитывались с малых ногтей, гарлондское и эрлинское общества являлись, пожалуй, самыми военизированными, даже женщины могли участвовать в бою наравне с мужчинами.

В укладе северных народов сложилась практика народного собрания всех свободных мужчин племени (впрочем, как и женщин, отличившихся особой доблестью в бою) на котором в стародавние времена они могли избирать вождей и решать другие жизненно важные вопросы. Первые такие обще племенные собрания проходили у горной вершины Рильм. После основания Эрлинского государства, королевский титул стал наследственным, но обычай Рильма не исчез.

Впитывая опыт соседних племен, исарцы первыми из народов льда переняли опыт ненавистных камгаров. Впервые столкнувшись с практикой использования лошадей, они сумели адаптировать их использование на свой лад. Именно исарские воины первыми из северных племен научились искусству ведения боя верхом. Вместо лучников на коней были посажены воины, вооруженные холодным оружием, что в корне меняло тактику их применения, но подробнее об этом позже.

Народы ветра были «ветряными» в прямом и переносном смыслах слова. Никаких устоявшихся институтов власти, никакого порядка престолонаследия, властителем мог стать абсолютно любой: от бывшего раба до человека, причисляющего себя к знати, стоило лишь оповестить о созыве Вроно, вызвать на поединок неугодного правителя и одолеть его в схватке. Победитель получал всеобщее одобрение и признание своих полномочий.

Авторитет, удачливость и справедливость являлись важнейшими качествами для потенциального соискателя. Для камгаров и гизитов исполнение обещания или клятвы являлось делом чести, предательство, двоедушие или мздоимство считались преступлениями, которые карались смертью. Захвативший власть мог быть суров и жесток, но трусость, обман или несправедливость при дележе добычи после очередного похода могли стоить ему власти, а то и жизни. Учитывая, что экономика была построена на постоянном третировании соседних территорий (хотя, конечно камгары и гизиты являлись непревзойденными мастерами по разведению лошадей, очередь за которыми выстраивалась со всего Мильгарда), а каждый мужчина считался воином, потенциальный правитель должен был обладать задатками харизматичного лидера, способным увлечь за собой. Несмотря на заметные различия, политические традиции народов огня, льда и ветра были во многом схожи, правитель выступал в качестве политического и военного лидера, отвечающего за внутреннюю и внешнюю безопасность, его личный авторитет, подчас, играл решающую роль.

Политические традиции народов воды отличались от обычаев, сложившихся на континенте. Близость моря, доступность торговых путей, свободных от государственных границ с их бесконечными таможенными препонами и препятствиями, служили стимулом к активным действиям. Природная предприимчивость, способность к освоению новых языков и тяга к открытиям сформировали особую культуру. Западное, Коралловое, Марионское и Валтийские моря были испещрены торговыми маршрутами, по которым сновали бесчисленные саргосские, фарсалийские и пэйранские суда. «Торговый интерес» стал превалирующим в этих странах. Любое решение рассматривалось, сквозь призму извлечения прибили. Правитель являлся фигурой почитаемой, олицетворяющей династию, он осуществлял представительские функции и следил за соблюдением традиций, участвовал в религиозных церемониях, но, в сущности, не обладал всей полнотой власти. Наибольшее влияние в стране имели купеческие гильдии, аккумулирующие в своих руках огромные богатства и военные, прибравшие управление флотом. Первые всеми способами стремились увеличить объемы торговли, заботясь лишь о расширении торговой сети, вторые были более сдержаны, фокусируясь, прежде всего, на вопросах безопасности. Периодически между ними возникали разногласия, поэтому монарх должен был выступать в качестве третейского судьи, остававшегося как бы над схваткой. От умения лавировать и сохранять баланс интересов зависели спокойствие и порядок в стране. Сбалансированность гарантировали планомерное развитие, крен в пользу одной из сторон порождал смуту и хаос. Наиболее ярко подобная система была выражена в Фарсалии: военные (входящие в состав Флотоводцев ближних морей) и представители купеческих гильдий (Флотоводцы дальних морей) являлись вечными оппонентами, отстаивающими свои интересы перед правителем.

В Пэйранском государстве власть монарха была более авторитарной, но даже там пресловутый «торговый интерес» оставался важным фактором. Богатая купеческая прослойка продвигала свои интересы через Морской Арсенал и его главного представителя — Главного Лорда Арсенала. Влияние олигархических верхушек в этих странах было достаточно велико. Фарсалия и Пэйра являлись наиболее влиятельными морскими державами, не пасующими перед сильнейшими континентальными империями.

Арсиния, Зартиния и Керсия являлись ярко выраженными сословно — представительскими монархиями, а власть там могла передаваться и по женской линии. Многолетние традиции сформировали форму правления, в которой могли принимать участие представители основных слоев общества. Рост благосостояния городов, обострение социальных и классовых противоречий, внешняя угроза, послужили толчком для создания особого совещательного органа, способного нивелировать внутренние разногласия. Расширенные заседания имперских советов, с привлечением городских верхов, а также представителей основных сословий: аристократии и купцов трансформировались в особый орган, действующий на постоянной основе.

Каждое сословие заседало отдельно от других и имело по одному голосу (независимо от числа представителей). Основной функцией их было вотирование налогов, решение внутренних либо международных вопросов. Значение этого института заметно возросло в период вторжения народов огня, когда власти особенно нуждались в средствах. Имперским эдиктом статус высшего сословно — представительского учреждения был закреплен на постоянной основе, став неотъемлемой частью политической системы стран, причисляющих себя к наследникам культуры народов равнин.

Различие культурных традиций, образа жизни и сложившихся систем управления служили источниками противоречий между народами, расселившимися в Мильгарде. Народы ветра настороженно относились к жителям прибрежных регионов, считая тех двоедушными и корыстными, готовыми ради извлечения прибыли на любую подлость. Народы воды делали не менее жалкие эпитеты в адрес народов ветра, характеризуя тех как чересчур прямолинейных, грубых и кровожадных. Акерумцы презрительно отзывались о своих ближайших соседях: арсинийцах и зартинийцах. Народы огня считали все равнинные народы недостаточно твердыми и мужественными (главной претензией акерумцев было то, что власть в Арсинии и Зартинии могла передаваться, в том числе и по женской линии, а полномочия императора были в известной степени ограничены). В свою очередь, народы равнин всех своих соседей называли грубыми и дикими, незнакомыми с достижениями высокой мильгардской цивилизации. Народы льда же казались для представителей всех Мильгардских культур чересчур холодными, замкнутыми и нелюдимыми, с которыми нелегко установить контакты.

Помимо ментальных различий свою роль играли и религиозные пристрастия, о которых стоит рассказать поподробнее.

Глава 7

В мифологии каждого народа имелся свой пантеон Богов, выступавших в качестве небесных покровителей, помощников в овладении навыками земледелия либо военного ремесла, дарующих живительную влагу или солнечное тепло, утешителей либо строгих карающих судей. Религия формировала свод моральных норм и типов поведения, обрядов и культовых действий, позволяя людям объяснять те или иные природные явления, смену времен года, бег солнца по небосводу и другие события с которыми они сталкивались в повседневной жизни, которым было трудно найти рациональное умозаключение. Кроме того, вера позволяла ощущать свою идентичность и принадлежность к одному этносу, проживавшему на определенной территории. Предания о деятельности и жизни богов уходили в далекое прошлое, еще к Эпохи Тумана, передаваясь из уст в уста, служа источником знаний, веры и подражания.

Самыми одержимыми идолопоклонниками во всем Мильгарде несомненно являлись пещерные кланы, обжившие неприветливые земли по ту сторону Холодных Пик, а самым воинствующим культом была вера в кровожадного Бога Сека. Его высеченные из камня истуканы представляли из себя высокого, бородатого с бычьей головой мужчину, держащего в своих налитых мускулами руках, короткий кривой клинок. Сек требовал человеческой крови. Произнося старинные заклинания мрачные жрецы, служители Сека, перерезали своими серповидными ножами вначале сухожилия, а затем и горло, несчастным жертвам, моля своего идола явиться среди живых. Согласно древнему пророчеству, однажды бог должен воплотиться в образе реального человека и тогда пещерные кланы заполонят весь Мильгард, создав могучую империю. Каменные алтари Людей Сека (так они сами себя называли) всегда были обагрены кровью, а с пещерными кланами опасались связываться даже бесстрашные гарлондцы. Если первым был упомянут культ жителей Холодных Пик, то следует рассказать о двух других могущественных народах, первоначальной родиной которых были те суровые края.

Самым «цивилизованным» государством, расположенным в Холодных Пиках, было Эрлинское королевство, созданное Яссином Большая Секира. Прозван он был так за огромный рост и недюжинную физическую силу, которая позволила ему возвыситься над соплеменниками. Разбив конкурентов Яссин объединил разрозненные эрлинские кланы, перенеся центр своей державы в город Бронхольм. Яссин Большая Секира оставался непримиримым врагом для Людей Сека, ведя ожесточенную борьбу с идолопоклонниками. Даже свою смерть он нашел в кровавой стычке против секов, попав в засаду в одном из горных ущелий, во время похода на пещерные кланы. В бою был перебит весь эрлинский отряд, а из черепа Яссина, верховный жрец Людей Сека сделал чашу для черпания крови. Антагонизм клана эрлинов и клана секов был предопределен. Смерть Яссина Большая Секира не ввергла созданную им страну в хаос, династия Яссинов утвердилась на эрлинском престоле, а Эрлия стала естественной преградой, предохраняющей равнины Золотого Мильгарда от нашествия кровожадных фанатиков.

Единственным эрлинским божеством являлся бог Заповедной Горы местом обитания, которого служила самая высокая и увенчанная белоснежной снежной шапкой вершина Холодных Пик, именовавшаяся горой Белого Великана. Его устремленный в небо шпиль в ясную погоду можно было наблюдать даже из гарлондского Тарита. Своим эхом бог мог сбивать путников с верной дороги, а каменными пятками вызывать землетрясения и камнепады, сметающими все на своем пути. Перед отправкой в путь любой эрлин стремился задобрить Белого Великана заячьей или беличьей шкуркой, оставляя их у подножья скал, которыми по легендам было обложено жилище этого сурового северного божество.

Если для северян холодный и заснеженный климат Картальских гор был обычным явлением, а пронизывающий ветер лишь малозаметной помехой, то остокцы до сих пор не могли привыкнуть к долгой зимней стуже. Мигрировав с территории Белого Мильгарда, когда, спасаясь от гизитских войск, они вынуждены были расселиться на окраинах этих неуютных скал, особую популярность среди остокцев приобрел культ Жертвенного Огня, служители которого обязаны были поддерживать его в круглосуточном режиме. Немеркнущее пламя служило символом тепла, солнца и плодородия, храня память об утраченном отечестве. Согласно давней традиции, начало которой положил основатель остокской династии — Воллин Горный Ирбис, проведший своих людей через Мертвые горы, любой монарх, вступающий на престол, должен был лично подбросить несколько освященных поленьев в огонь, следя за тем, как разгорается пламя, чтобы его правлению сопутствовала удача. По преданию, в тот несчастливый день, когда угаснет Жертвенное Пламя, сгинет и Остокское королевство, поэтому правители лично следили за соблюдением всех необходимых обрядов, а служители культа пользовались особым почитанием всю свою жизнь, посвящая поддержанию Жертвенного Пламени.

Когда — то Гарлондская держава являлась большим и сильным единым государством, поэтому верования распространились по всей ее территории. Даже сейчас, когда несколько держав оспаривали право над обладанием гарлондским наследством, религиозные пристрастия людей, проживающих в этих землях, не претерпели изменений.

Исарцы, лаксборцы, тавмиты и даже проживавшие значительно восточнее — орховцы, веровали в Горма Железнорукого, неистового великана, который своими могучими руками разметал горы и перенаправил русла рек, с тем, чтобы прародители гарлондских племен получили удобное место для расселения, получив возможность возделывать поля и заниматься разведением скота. Взамен люди должны были повсеместно славить своего небесного покровителя. Но стоило только прогневать великана, как из помощника он мгновенно превращался в неукротимого разрушителя, не ведающего жалости или сострадания. Чтобы заслужить благосклонность божества в многочисленных святилищах от Вессена до Нейра в жертву приносился домашний скот, после заклания, которых кровь стекалась на специальный железный алтарь, затем туши сжигались, а священный дым, клубящийся в небеса, питал Горма Железнорукого.

Общим предком для всех народов льда считался Оррин Медведь, который благодаря своей доблести и храбрости стал ближайшим сподвижником Горма. Вообще, для всех гарлондцев независимо от племенной принадлежности, медведь считался священным животным. Даже ореол обитания, первых гарлондских племен, покинувших Картальские горы, получил название Медвежьей обители, обозначавшейся на картах в северной части Золотого Мильгарда.

У Оррина Медведя было множество сыновей, но наибольшую известность из них получили — Вициус Огненная Голова (основатель Исарского дома) и Рициус Огненная Борода (первый правитель лаксборцев). Первый отличался богатой огненно рыжей шевелюрой, ниспадающей до плеч, второй пышной бородой рыжего отлива, и считавшейся предметом особой гордости. Оба хотели быть везде первыми пытаясь, превзойти друг друга: и на охоте, и в обучении, и владении оружием. Желая добиться благосклонности грозного отца, они превратились в соперников, и их детское соперничество передалось потомкам: сейчас именно исарцы с лаксборцами оспаривали между собой право на господство над обширным гарлондским наследством.

Пожалуй, самой многочисленной конфессией, которую проповедовали жители Золотого Мильгарда, можно с уверенностью назвать веру в Бога Первосоздателя. Богатые и красивые храмы, над которыми трудились только самые талантливые архитекторы, воздвигались повсеместно на территории Зартинии и Арсинии еще с незапамятных времен. Два племени одного народа, разделившиеся много веков назад, создали величественные империи, но вера у них была одна. Первосоздатель считался прародителем всего сущего: земли, воды, животных, луны и небес. Всю свою необъятную силу он израсходовал в многолетней борьбе с химерами холода и мрака, которые не давали солнечному свету озарить землю, чтобы освободить Мильгард от вечных ледников. Лишь после победы Первосоздатель сумел вдохнуть жизнь на континент, но годы борьбы превратили его в убеленного сединами старца, мудрого и немногословного. В логове поверженных химер он обнаружил двух младенцев, подготовленных к смерти, которых воспитал и вырастил, как собственных детей, наделив их сверхъестественными способностями. Именно они стали первыми людьми, заселившими Мильгард. Агирис, прозванный Золотым, мог обращать любые предметы в золото и считался прародителем народов равнин. Агирис Золотой особенно почитался арсинийцами, считавшими его создателем поля Агириса, на котором императоры могли круглогодично собирать урожай из драгоценностей.

Зартинийцы же вели свой отсчет от единокровного брата Агириса — Кемена Основателя, умевшего управлять природной стихией, вызывать дожди либо усмирять северные ветра, а также научившего первых людей навыкам архитектуры. Арсинийская династия Агирисов всегда соперничала с зартинийскими Кеменами, хотя и считали себя родственными народами. Культ Первосоздателя был самым распространенным на просторах Золотого Мильгарда. Неудивительно, что Первосоздатель стал господствующей религией не только в двух древнейших империях, но и в Киронской республике, которая много лет входила в состав Арсинии, а также на большей части Полуденной равнины, заселенной многочисленными атталийскими и румтанскими племенами.

Для народов ветра главным божеством, символизирующим смену времен года, являлся Великий Гончий, управлявший движением небесных светил. На своей могучей колеснице он перевозил солнце и луну по священному кругу, обеспечивая непрерывность годичного цикла и смену времен года. По легенде Великий Гончий однажды должен посетить свой народ, после чего в Камгарском государстве наступит золотой век, который продлиться тысячу лет.

Предвестником появления Великого Гончего, должно было стать появление небесного черного ворона, который махом своего крыла мог затмить солнце. Чтобы всегда быть готовыми к встрече, в каждом камгарском городе на центральной площади устанавливалась символическая колесница без возницы, а жрецы в день солнечного равноденствия бросали магические кубики, вырезанные из упавшего метеорита с изображением небесных созвездий, и произнося заклинания призывали Великого Гончего.

Следует упомянуть еще вот о чем. Секрет военных успехов гизитов был связан с использованием кавалерии. А первым человеком, взнуздавшим лошадь, являлся Сколт, прозванный Четырехногим. Он обучил свой род разведению и дрессировке этих грациозных животных, которые отныне стали верными спутниками народов ветра, и его неотъемлемой частью жизни. Для любого представителя народов ветра Сколт Четрырехногий являлся фигурой священной, он был первейшим помощником Великого Гончего, а у камгаров в это число входил также Зораф Беспощадный, вставший во главе племени камгаров и возглавивший победоносный поход на восток. Кстати, именно Зораф, догадался подковывать лошадей, чтобы те не стирали копыта во время длительных переходов, а также запрягать лошадей в повозки для перевозки скарба, что добавило мобильности камгарским передвижениям. Великий Гончий, Сколт Четырехногий и Зораф Беспощадный составляли пантеон главных Богов народов ветра.

Если зартинийцы, арсинийцы и их ближайшие соседи камгары, изъявляли публичную приверженность своим религиозным пристрастиям, сооружая и украшая храмы либо проводя торжественные обряды с присутствием большого количества людей, то некоторые другие народы не имели подобной традиции. Румтанцы, олтийцы, а вслед за ними и риталийцы, ограничивались лишь хранением у себя в домах небольших глиняных фигурок странников, одетых в самые непритязательные одеяния, главной особенностью которых были плащи, отличающиеся по цвету. Именно цвета плащей были определяющими для их статуса. Согласно легендам, странники являлись божествами, даровавшими людям основные навыки, считавшиеся определяющими по их роду деятельности. У румтанцев странник был облачен в черный плащ и символизировал плодородие почвы и земледелие, у олтийцев (проживающих на южном побережье Тивенского моря) в золотой, обучив их искусству мореплавания и торговли.

А вот неугомонные риталийские кланы, в пантеоне которых присутствовало бесчисленное множество богов и богинь, присвоили себе странника, облеченного в алом или даже багровом плаще, который даровал им воинскую удачу, поскольку риталийцы частенько выступали в качестве наемников, принимая участие во всевозможных конфликтах, происходящих в Мильгарде. Причем, риталийцы, стали первыми из представителей народов огня рискнувшими пересечь море. Их предводителем являлся Ленг Беспокойный, энергичный и деятельный, который потерпев неудачу в борьбе за акерумский трон, возглавил поход на юг, сумев покорить Большой, и Малый Экутрский острова в Валтийском море. Ленг обладал огромной физической силой, мог одним ударом запросто убить буйвола, бесстрашный и неистовый, он считался образцом воина, неспроста все риталийцы во время атаки выкрикивали его имя, внушавшее страх в сердца врагов.

Свою родословную румтанские правители вели от Вальдмарка Великого, который объединил разрозненные румтанские племена в единое государство. Покорив земли атталов, племен, проживающих в восточной части Полуденной равнины у самой кромки Олвинского моря, он значительно расширил пределы румтанской державы. Совершив поход за Олтийские горы, Вальдмарк установил контроль над независимыми городами — государствами, расположенными на побережье Тивенского моря: Талесией, Сен — Ильвером и Неовином, которые вынуждены были признать политическую зависимость от Кортубы. При энергичном и деятельном короле Румтания превратилась в одну из ведущих держав Золотого Мильгарда, по богатству и влиянию, ничуть не уступая Арсинии либо Акеруму. Уже находясь на смертном одре, Вальдмарк Великий учредил создание Совета Династии, состоящего из ближайших сподвижников монарха, который должен был управлять созданным им государством в период малолетства наследника. Традиция Совета Династии прижилась, став неотъемлемой частью политической системы Румтанского королевства.

Центральной фигурой пэйранских легенд выступал Меркатос — беспристрастный и полуслепой бог судьбы и предназначения, который переплетал нити человеческих судеб, даруя одним счастье и благоденствие, а на других насылая испытания, но любая из этих нитей могла оборваться любой момент. Пэйранцы молили небеса о благосклонности, обращаясь к Меркатосу через специальных жрецов, обладающих даром гипноза, впадающих в транс, способных в своем бессознательном состоянии вмешиваться в божественные хитросплетения судьбоносных нитей и привносить изменения в жизнь. Не каждый человек мог стать «одержимым», как их называли, для этого следовало отказаться от всего мирского и пройти нелегкий путь очищения тела и духа, но в пэйранском обществе такие служители пользовались особенным почетом, к которым обращались даже монаршие особы.

Священным местом для пэйранцев также являлось Драконье Горло, о котором уже упоминалось. Духи воды, живущие там, являлись покровителями водной стихии и морского ветра, которые могли погубить корабль и его команду, либо помочь дойти до пункта назначения, а основатель пэйранского клана — Ларк, прозванный Драконом, обладал навыками общения с духами воды и морскими вивернами, обитающими в Драконьем Горле. Помимо Меркатоса и Ларка Дракона жителями Пэйры особо почиталась вполне реальная историческая личность, основатель Пэйранского королевства — Йорн Устроитель, который, разгромив фарсалийцев в битве у Рудитского озера, сумел сплотить разрозненные кланы. Пэйранская столица город Йорн, как раз был назван в его честь, являлась крупнейшим портом на Валтике.

В другом островном государстве, считавшимся одной из успешных торговых держав, утвердилось почитание Безымянного Бога. Фарсалийцы считали его повелителем морского ветра и торговли, растворенного в морской воде и потому не имевшего своего облика. Безымянный Бог был повсюду, он подгонял корабли, летящие по морской глади, служил проводником для капитанов, отправляющихся в неизвестность, помогал открывать новые торговые маршруты, регулировал режим приливов и отливов, а если гневался, то насылал штормы и наводнения. Никакой особенной службы либо жертвоприношений этот невидимый бог не требовал, но по достижению семилетнего возраста каждый человек, независимо от пола, проходил обряд посвящения. Для того чтобы, снискать поддержку и покровительство Безымянного Бога требовалось четырежды окунуться в воду ориентируясь на разные стороны света и хлебнуть соленой морской волны из священной чаши, произнеся слова заклинания. Лишь после посвящения фарсалийцы получали право самостоятельного выхода в море для торговли, рыболовного промысла либо войны.

Общим предком народов воды считался Элаф Косноязычный, который в детстве имел проблемы с речью, чудовищно заикаясь, что мешало полноценному общению со сверстниками. Спасаясь от насмешек на своей маленькой лодочке, он выходил далеко в море, с тем чтобы максимально избежать общения с людьми. Молодого человека влекли неизведанные морские просторы, в одиночку он исследовал всё южное побережье Бычьего полуострова, мечтая о дальних странствиях. Во время очередного путешествия его судно попало в жуткий шторм, а сам Элаф едва не погиб, оказавшись в морской пучине, после того как угодил за борт. Лишь чудом избежав смерти и проведя несколько часов в холодной воде, молодой человек обрёл необычайные способности. Элаф навсегда избавился от заикания, в нём открылись способности к освоению языков, а также дар красноречия, который получили все его потомки. Вернувшись в родной поселок и став единоличным лидером племени, он отстроил флотилию, превратившись в самого известного путешественника, по легендам, первым, обогнувшим Мильгардский континент и установивший торговые контакты по всему свету.

Так Элаф Косноязычный превратился в Элафа Морехода. В фарсалийских легендах он был известен именно под этим прозвищем, а корабль Первооткрывателей, стоящий на рейде Сан — Тулена, почитался как священное судно, на котором Элаф Мореход впервые посетил Фарсалию.

С его именем была связана и другая легенда, гласящая, что, когда Элаф вступил на остров, тот без памяти влюбился в дочь местного правителя Флорцию, от которой у него родился сын — Лурий Стронций. Ребенок вырос необычайно красивым, обладая всеми отличительными чертами народов воды: высоким ростом, стройным телосложением, ниспадающей до плеч светлой шевелюрой, являвшейся предметом особой гордости и бескрайним обаянием, подкупавшем людей. Природное красноречие позволило возмужавшему Лурию Стронцию, прозванному Златогривым, без вражды и войн объединить Фарсалию в единое государство, первым правителем которого он сам и стал. Древняя династия Стронциев отныне правила Фарсалийским королевством.

Официальной государственной религией Акерумской империи с незапамятных времен служила вера в Светояра — требовательного, строго, но справедливого владыки огня и света. Он возвышался над другими богами и, являясь верховным судьей, обладал правом карать за проступки, не только простых смертных, но и самых небожителей. Именно Светояр спустившись с небес в Эпоху Тумана, обучил акерумский род навыкам обращения с огнем и обработки железа, благодаря которым племя сумело возвыситься над другими народами и завоевать плодородные равнины Железного Мильгарда. Перед тем, как вознестись на небо Светояр передал свои сокровенные знания Герлиху Избранному, сильному и мудрому юноше, который стал первым из людей научившийся изготавливать изделия из железа. Именно Герлих Избранный стал прародителем народов огня и основателем могучей акерумской империи. В большом храмовом комплексе посвященному покровителю акерумской нации хранились три священных реликвии: плуг, молот и меч, по легенде выкованные самим Светояром. Предметы служили как назидание потомкам о главных жизненных ориентирах: плугом пахать землю и взращивать урожай, молотом строить и развивать города, мечем сражаться и добывать славу. Амбициозные акерумские правители всегда следовали этим заветам, сумев, создав могучую великую державу.

Шерги считались народом родственным для акерумцев, но беспокойный и крутой нрав выделял их среди других племен. Даже своим прародителем они считали не Герлиха Избранного (общего предка всех народов огня), а Шерга Горделивого. Именно Шерг стал инициатором отделения племени от власти акерумских Герлихов, возглавив завоевательный поход в Белый Мильгард. Шерги отвоевали значительные территории западнее Тригирских гор, основав не только собственное государство, но даже собственную религию. Структура Шергийского королевства испокон веков отличалось четким разделением на сословия, что не могло не отразиться и на религиозных традициях.

Три божества, поделили власть между собой: первый — Цар, являлся повелителем высшего неба, считаясь богом аристократов, священнослужителей и воинов, второй — Тар, был повелителем среднего неба, а также покровителем торговцев и ремесленников, третьему же — Сару, достались нижнее небо землепашцы и простолюдины. Нередко между братьями возникали конфликты, ведь Цар был высокомерен и задирист (правда, в случае опасности он первым приходил на помощь), Тар хитер и изворотлив (правда ему не было равных в извлечении прибыли и заключении выгодных сделок), а Сар простоват и обидчив (правда, он был самым трудолюбивым и хозяйственным). Верования в трех братьев как нельзя точно определяли характер взаимоотношений между различными слоями шергийского общества, раздираемого противоречиями, но твердо отстаивающими принципы монаршей власти и величия государства, а истории об их похождениях составляли важную часть литературного наследия.

В соседствующей с Шергией Виксонской державе не было столь многоуровневой и красочной системы верований. Виксонская религия сложилась из мифа, повествующего о том, что однажды ночью в замок местного правителя, владеющего землями, которые стали ядром виксонского государства, с темного небосвода спустился получеловек полуволк, который будучи соблазненным неземной красотой дочери правителя тайно ее похитил, женившись на ней. Родившийся от этого брака ребенок обладал сверхъестественными способностями: мальчик мог оборачиваться в волка, с легкостью преодолевать огромные пространства и считывать потайные замыслы врагов. Новилиар Вервольф встал во главе армии разбившей войско шергов в Зубатом Лесу, подчинил земли деда, став родоначальником новой династии и создателем Виксонского государства. Новилиар покорил многие территории, первым приняв титул короля и основав династию, которая правит страной до сих пор. Волк считался священным животным в Виксонии. Даже на гербе страны изображался этот суровый хищник, считавшийся покровителем королевской династии. Лунный вервольф, появлявшийся исключительно в темное время суток, когда тучи не затмевали звездное небо, помогал познавать тайны мироздания, насылал вещие сны и разоблачал происки врагов. Популярности за пределами Виксонии Лунный Вервольф не приобрел, а вот другая легенда получила широкое распространение в Белом Мильгарде.

Нолария, Зуварская долина, жители Ровельского княжества и ряд других мелких племен, проживавших к западу от Тригирских гор, находились под влиянием культа Сакрального Тура. Когда предки трех народов только расселялись по Белому Мильгарду, и не имели постоянного пристанища, природные катаклизмы едва не уничтожили племя. Проливные дожди, лившие по нескольку дней подряд, сменялись жарким зноем, а нещадно палящее солнце окончательно уничтожило остатки урожая. Люди находились в отчаянии, дети рыдали от голода, охотники не могли найти ни одного уцелевшего животного. Народ уже находился на грани вымирания, когда одним из охотников на горизонте был замечен силуэт необычно черного тура, медленно спускавшегося с одного из хребтов Тригирских гор. Зверь был немедленно отловлен и обглодан до косточки. Какого же было удивление соплеменников, когда на утро этот самый бык стоял здоров и невредим, спокойно пощипывая пожухшую траву. Его съели, но животное вновь и вновь обрастало мясом, накормив своей тушей жителей всех окрестных племен. Народ выжил, природные катаклизмы прекратились, а бык отныне стал самым почитаемым животным у народов, проживающих на Западном побережье, а южный хребет Трехгорья навсегда стал называться хребтом Черного Тура.

Верования лирийцев заключались в поклонении силам природы. Духи воды, ветра, земли и неба считались бесплотными существами, посылавшими тайные знаки о грядущих событиях, которые только следовало уметь разгадывать. В Лирии существовала даже отдельная каста жрецов, организованных в виде замкнутого, но не наследственного сословия, выполнявших функции толкователей знаков природы, судей и врачевателей. Особым почитанием у лирийцев пользовалось растение тысячелистник, отвары которого укрепляли здоровье, очищали кровь и могли даровать бессмертие. Правом сбора кореньев целебной травы и приготовлением чудодейственных отваров обладали только служители касты, овеянной ореолом таинства и святости, поэтому среди простого народа жрецы именовались не иначе как тысячники. Помимо этого, особым почитанием у лирийцев пользовался бук, который считался осью мира и присутствовал на гербе королевства, а также Пророческий Камень, преподнесенный в дар священными духами полулегендарному первому лирийскому правителю — Таврилию Древнему.

Пантеон керситских богов возглавлял Велиарий Красноликий который будучи простым смертным, обладал буйным нравом, был бесстрашен и физически силен (причем в первоначальных сказаниях он именовался Белоликим). Велиарий ни минуты не мог сидеть без дела, всё время, попадал в переделки, намереваясь побывать в каждом уголке Мильгарда и прославиться в веках.

Его жизнь круто изменилась, после того как во время очередного приключения, взбираясь по склонам Тригирских гор на одной из троп он обнаружил следы Серебряного Единорога, выбивавшего своими копытами драгоценный металл. Велиария обуяло непреодолимое желание выследить это диковинное животное, что он и сделал, но Единорог никак не поддавался и лишь благодаря своей необычайной ловкости удалец сумел оседлать жеребца. Топнув копытом, Единорог взмыл в небеса, пытаясь сбросить всадника, но тот удержался, крепко вцепившись в золочёную гриву. Преодолев земное притяжение вместе, они взмыли к звездам. Велиарий гнал Единорога все выше и выше, намереваясь достичь самого солнца. И когда желанная цель была уже так близка, горящее светило направило огненный луч в сторону всадника, который опалил Велиария, превратив его белую кожу в пунцово красную.

Вернувшись домой Велиарий обрел желанную славу и бессмертие поскольку солнечный луч наделил его сверхъестественными способностями, и даровал возможность путешествовать сквозь пространство и время. С тех пор Велиарий Красноликий стал самым главным персонажем пантеона керситских богов и покровителем керситских земель, а династия Велиариев, правившая в Риене, считалась одной из самых могущественных в Белом Мильгарде.

Несколько слов скажем о саргосской религии, которая разительно отличалась от верований других народов воды, не будучи связанной с морской тематикой. С уважением относясь к общему предку всех народов воды Элафу Косноязычному, в саргосских землях, а также на Яноле наибольшее распространение получил другой культ. Согласно древним саргосским верованиям Великая мать — олениха, являвшаяся единственным живым существом среди мрака и хаоса, обнаружила человеческого младенца, погибающего от холода. Пожалев его и вскормив своим молоком, олениха обернула малыша телом, спася младенца от неминуемой гибели. Ее тело обернулось в земную твердь, став Мильгардским континентом, слезы, капающие из глаз, превратились в моря и реки, омывающие теперь Мильгард, а дыхание, которым она согревала младенца в воздух. Погибнув сама, Великая мать — олениха подарила жизнь роду человеческому, даровав ему: землю, чтобы растить урожай, воду, чтобы не испытывать жажды и воздух, чтобы дышать. У саргоссцев культ Великой матери был, особо почитаем, а олень являлся священным животным.

Впрочем, не все народы веровали во всесильных богов. Сугубо прагматичных и рациональных миоланцев можно было с уверенностью назвать единственным народом, скептически относящимся к вере о божественном зарождении жизни. Миоланцы были безразличны к любым конфессиям, в тайне посмеиваясь над другими народами, слепо верующим во всесильных богов что, впрочем, никак не мешало устанавливать им прочные торговые связи по всему свету (если уж в кого и веровали жители республики, так это в золотого тельца). С установлением акерумского протектората ритм жизни города практически не изменился. Акерумские верования в Миолане не прижились, да империя не особенно и стремилась навязать миоланцам свои религиозные культы, куда более важным являлся политический контроль над городом.

Священной фигурой для миоланцев являлся основатель города и идейный вдохновитель создания гильдий, принесших немеркнущую славу городу. Веленс Мудрый установил свод законов, утвердил форму правления, функционирующую до сих пор, став идейным вдохновителем создания Кованой, Бархатной и Монетной гильдий, принесших столько славы республике. Кстати, монеты, отчеканенные Монетной гильдией, приобрели популярность в Мильгарде, став самой известной денежной единицей и получившей название золотых веленсов.

Миоланскими веленсами расплачивались всюду: от захудалых придорожных таверн до домов богатых вельмож, ими шел расчет при заключении торговых сделок между странами, именно золотыми веленсами требовали оплаты наемные армии, повсеместно набираемые правителями от Тригирских гор до Валтийского побережья. Многие страны пытались копировать миоланский опыт, начиная чеканку собственных монет, но ничто не смогло поколебать доверие к веленсу, ставшему самой твердой валютой Мильгарда. Еще одним предприятием, инициированным Веленсом Мудрым, стало строительство дороги, ведущей к Марионскому побережью. Морской тракт стал важнейшей артерией связавшей сухопутный Миолан с морскими державами, и открывший для города рынки Золотого Мильгарда. Миоланские купцы доставляли грузы на юг, где их скупали фарсалийские, саргосские, янольские купцы и распространяли далее по своей торговой сети. Морской тракт стал еще одним источником славы и богатства древнего города.

На этом наш экскурс по древним мифам и конфессиональным предпочтениям народов, проживающих в Мильгарде, закончим, вернувшись к основной тематике.

Черные вороны уже кружили над Мильгардом.

Глава 8. Хроника третья

«Власть достается победителю»

(постулат гизитского «Вроно»)

Хроника третья

«Эпоха Черных Воронов»

(1113 год по летоисчислению после Тумана)

Кровавая Эпоха Перепутья до неузнаваемости перекроила политическую карту Мильгарда. Древнейшие государства, много лет являвшиеся очагами развития цивилизации, пали под натиском молодых и дерзких племен, нескончаемым потоком нахлынувших с севера. Некоторые народы навсегда исчезли с мировой карты, другие влились в состав более крупных племенных союзов, став частью нарождавшихся нации.

В Мильгарде, как в плавильном котле, полным ходом шло формирование новых государств, страны обретали исторические границы, искали пути к сотрудничеству, пытаясь отыскать оптимальную формулу построения политических и экономических отношений. Более спокойная Эпоха Основания способствовала расширению как торговых, так и политических связей. Установление дипломатических отношений, позволяло более оперативно и компетентно решать внезапно возникшие спорные вопросы, минуя неизбежный разрыв, что до известной степени снизило опасность войны.

Снизило, но не устранило, «болевых точек» на политической карте Мильгарда оставалось превеликое множество, поэтому Эпоха Основания оказалась лишь затишьем перед бурей.

Начнем с государств Западного побережья. Соотношение сил в Белом Мильгарде определяло противостояние Керсии, Виксонии и гизитов. Влиятельное Шергийское королевство переживало период затяжного упадка, вызванного борьбой за трон, который оставался вакантным вот уже несколько лет. Со смертью правителя, не оставившего законных наследников, Шергия погрязла в кровавой междоусобной войне между различными претендентами, стремящимися овладеть пустующим троном. Разрушительный династический кризис ослабил страну настолько, что Темерлин временно отошел от проведения активной внешней политики, сосредоточившись на решении внутренних проблем.

Одной из самых влиятельных держав Белого Мильгарда по праву считалось Керситское государство. Отбив нападение гизитских правителей и нанеся поражение виксонцам, действующим в союзе с Алханом, керситы столкнулись с Саргосским королевством.

Саргоссцы являлись главными политическими и экономическими конкурентами Керситской державы, сдерживающими ее продвижение к южным морям. Для того, чтобы продолжить стабильное экономическое развитие керситам следовало бросить вызов саргосскому влиянию Соленом Мильгарде, перехватить инициативу, вырвав из саргосских рук контроль над морскими торговыми путями. Противостояние двух мощнейших держав было предопределено. Риена и Инзол оспаривали право на доминирующие позиции на юге Белого Мильгарда. На первый взгляд задача казалась практически невыполнимой.

Путь к побережью Марионского моря преграждали неприступные Рууфские горы, служившие естественной границей между двумя странами. Единственным известным маршрутом для перемещения значительных масс войск являлись горные перевалы, надежно охраняемые саргоссцами.

История последующих десятилетий — это ожесточенная борьба двух могучих государств. Народы равнин и народы воды столкнулись в смертельном противостоянии. Первая и Вторая Сарго — Керситские войны проходили практически по единому сценарию. Керситы давили всей своей мощью, пытаясь сбросить саргосские отряды, стерегущие горные перевалы. Ущербность подобной тактики наметилась сразу. Даже немногочисленный гарнизон был способен долгое время сдерживать крупные силы противника. Керситские войска несли ощутимые потери.

В Риене правил почти восьмидесятилетний старик, утративший волю к борьбе и готовый смириться с поражением. Лишь вмешательство единственного сына, который с каждым месяцем набирал все больше и больше популярности при дворе, изменило ситуацию. Дерзкий и деятельный Велиарий инкогнито неоднократно посещал Рууфские горы, пытаясь отыскать безопасный маршрут для передвижения войск. Упорство и настойчивость не прошли даром. Отыскав опасный, но единственно возможный маршрут, отважный исследователь поспешил в столицу, предложив отцу смелый план кампании. Император не одобрил сына, и тогда Велиарий решился действовать самолично, фактически, совершив акт неповиновения. Пользуясь популярностью в армии и объявив себя регентом — наследником, он возглавил отборные войска, собрав в единый кулак элиту керситской армии. Поведя войско опасным, но единственно возможным путем, в обход саргосских заслонов, он положил начало Третьей, и как оказалось последней из серии кровопролитных Сарго — Керситских войн.

Пока вспомогательные отряды, прямолинейно таранили саргосские форты, усыпляя бдительность соперника, Велиарий пробирался к ним в тыл. Керситы явились неожиданно, буквально свалившись с гор, что стало залогом успеха. Сбив передовые заслоны, керситские войска отбросили саргоссцев. Спустя почти двадцать лет после начала военных действий Риена наконец овладела Рууфским перевалом.

Важность этого приобретения определилась сразу, путь в равнинные районы Саргосского государства был открыт. Керситская армия хлынула на юг, захватывая один город за другим. Велиарий вел войска напрямую к столице, не обращая внимания на усталость и потери. Обогнув Рууфские горы, и находясь всего в двух днях пути от Инзола, произошло сражение решившее исход многолетнего исторического противостояния. В битве, произошедшей в Осмерской долине, керситы разгромили саргосскую армию, уничтожив большую ее часть. Захват столицы был предопределен. Территория Саргосского государства была поглощена Керситской державой. Древнее королевство утратило самостоятельность, лишившись независимого статуса. Риена получила прямой доступ к южным морям, став доминирующей силой на Западе. После столь оглушительного триумфа престарелый монарх отказался от трона, передав бразды правления огромной страной своему сыну, которого назвал самым великим керситом в истории династии. Велиарий получил титул — Великого, став самым известным персонажем керситской истории. Рядовые керситы полагали, что обожаемый ими монарх является живым воплощением Велиария Красноликого, покровителя всех керситских земель. Покорив Саргосский полуостров, Керситская империя овладела большими территориями, став самой обширной державой в Белом Мильгарде. Оборотной стороной покорения гордого стала постоянная угроза мощных мятежей и восстаний. Свободолюбивые саргоссцы раз от разу предпринимали попытки по восстановлению своей государственности. Вместе с завоеванием обширных территорий Риена в наследство получила проблему интеграции покоренных земель. Борьба с непокорными саргоссцами еще не была закончена.

«Самый великий керсит в истории династии» (столь ярким эпитетом наградили победителя саргоссцев еще при жизни) продолжил завоевательную политику. Опаснейшим соперником для Риены оставалось Виксонское королевство. Обе державы боролись за сферы влияния, стремясь закрепить свое влияние в Шергийском королевстве, раздираемом внутренними противоречиями. Поводом для открытого керситского вмешательства стало заявление о признании легитимных прав на пустующий трон одного из претендентов, находящегося под опекой Риены. Керситская армия вторглась во владения шергов и, разбив армию соперника, утвердила своего ставленника в полуразрушенной столице. Шергийское государство раскололось на две части. Западные регионы с бывшей столицей, городом Темерлином попали под контроль керситов, другая, граничившая с акерумцами на востоке и Зуварской долиной на севере продолжила активное сопротивление.

Ядром новой шергийской государственности стали земли, сконцентрированные вокруг Верзера, являвшегося второй столицей королевства, в которой находился священный для шергов Замок Героев. Шерги были непокорным и воинственным народом, не желавшими мириться со своим поражением. После целой серии кровавых столкновений, серьезно изнуривших обе стороны, Риена и Верзер наконец подписали перемирие, регулирующее двухсторонние отношения и сохранившее границы, существовавшие к моменту раздела королевства. Верзерское королевство отстояло свою независимость, отождествляя себя преемником Шергийского государства.

Велиарий Великий обладал кипучей натурой, на протяжении долгих лет он лично возглавлял армию в походах, учувствовал в боях, вел дипломатические переговоры, выведя Керсию в ранг сильнейших государств Мильгарда. Керсия переживала пик могущества, ее владения простирались от Марионского моря, до Тригирских гор, от Ильверской рощи, до границ Шергии. Находясь на смертном одре, Велиарий Великий мог гордиться плодами своих многолетних трудов. Преемникам император оставлял обученную, боеспособную армию, полную казну и заслуженный авторитет среди других держав Белого Мильгарда.

Глава 9

Не менее могущественным народом в Белом Мильгарде являлись гизиты. Занимая центральные регионы Западного побережья, и подмяв под себя ноларов с ларнийцами, а также беспрестанно угрожая безопасности Зуварской долины, гизиты долгое время находились в союзе с виксонскими королями. Совместно они пытались противостоять распространению керситской экспансии, но безуспешно. Риена отбилась, перейдя затем в наступление, альянс с Рорингеном распался, а гизиты надломили свои силы в постоянной борьбе. Череда бесцветных правителей, утративших вкус к военной славе и ратным подвигам, превратили беспокойных правителей народов ветра в заурядных монархов, стремящихся лишь получению чувственных удовольствий. Всеми делами в столице заправляла клика придворных, прибравших к своим рукам управление огромной страной. Из военной ставки Алхан превратился в скопище проходимцев, воров и жуликов всех мастей, стремящихся к обогащению, за счет покоренных народов. Авторитет гизитов настолько ослаб, что лирийцы подняли восстание, изгнав вражеский гарнизон из своей столицы. Лаат вновь обрел свободу, и продолжив наступление, лирийцы оттеснили гизитские отряды дальше на юг, очистив свою территорию от присутствия иностранных войск. Фактически Лирия восстановила независимость, сбросив ненавистное гизитское ярмо. Вслед за ларнийцами, мятеж подняли и нолары, но к тому времени в гизитской столице произошли кардинальные перемены, изменившие соотношение сил в Белом Мильгарде.

Как известно, узаконенного принципа престолонаследия у гизитов (впрочем, как и у всех представителей народов ветра) не существовало, потому власть доставалась тому, кто мог подкрепить свои притязания силой. Вот уже почти десятилетие подобный принцип работал вхолостую, гизиты утратили воинственный задор, а держава начинала распадаться на отдельные фрагменты. Лирия уже отделилась, нолары подняли мятеж, правители Зуварской долины перестала выплату дани, Виксония разорвала союз, а Керсия занимала угрожающую позицию. Чтобы спасти Гизитское королевство от разрушения требовались энергичные усилия: устранение никчемного правителя, немедленное восстановление боевой мощи и наведение элементарного порядка в столице. Сейчас в Алхане власть захватил человек, готовый к решительным действиям.

Коррин Чернобородый был жесток и прямолинеен. Объявив о созыве Вроно и вызвав монарха на поединок, Коррин официально предъявил свои претензии на трон. Чтобы избежать позора, обрюзгший и никчемный правитель вынужден был принять вызов, но продержался в поединке не более получаса. Окровавленное тело рухнуло к ногам победителя, который незамедлительно был объявлен новым гизитским правителем. Жалкая клика, доведшая страну до разложения, истреблена, а в Алхане был возобновлен железный порядок. Армия без лишних слов приняла властного повелителя. Гизиты жаждали новых походов, жаждали военной добычи, их стрелы уже затупились от вынужденного бездействия.

Коррин утопил в крови ноларское восстание, возобновил отношения с Темерлином, добившись подписания оборонительного договора на случай керситского нападения и стал готовиться к дальнему походу. Всюду в Алхане установилась военная дисциплина, к городу стягивались войска, смотр которым проводил лично монарх. Тайны никто не делал, армия готовилась к вторжению в Ларнию, которую Коррин Чернобородый люто ненавидел. В период Лирийского бунта в Лаате был казнен его отец, руководивший гизитским гарнизоном в оккупированной столице. Чтобы расправиться с ларнийцами, Алхан выбрал благоприятное время. Керситы были заняты решением внутренних проблем и пока не вмешивались в дела северной части Белого Мильгарда. Поклявшись вернуть лидирующие позиции Гизитского королевства на Западном побережье, военный лидер гизитов пообещал спалить ненавистный Лаат дотла, а Пророческий Камень сбросить в пучину Западного моря. Белый Мильгард стоял на пороге больших перемен.

Агрессивные устремления гизитского монарха воспринимались необычайно серьезно. Лаат находился в политической изоляции. Бывший союзник — Шергийское королевство само находилось в беспомощном положении, зуварцы могли гарантировать только нейтрализацию Закатного перевала, дав обещание не пропускать гизитских войск. Иной помощи от соседних держав ждать явно не приходилось. Угроза масштабного вторжения нависла над страной. Предыдущее столкновение с гизитами фактически поставило Лирию на грань уничтожения. Король, едва — едва сумевший восстановить страну от разрушений, причиненных годами гизитского засилья, настолько серьезно воспринимал угрозу, что от нервного напряжения его разбил паралич.

Впрочем, если он не верил в возможность отражения нападения военными средствами, то более успешными оказались иные средства. Тайные агенты Лаата сумели найти недоброжелателя нынешнего гизитского правителя. Одним из них оказался молодой, крайне амбициозный и перспективный отпрыск одного из осминских кланов, составлявших часть этноса народов — ветра. Лингольд жаждал власти, славы и всеобщего признания, поэтому никакие моральные принципы остановить его не могли. Занимая пост командующего одного из отрядов кавалерии в период Лирийского бунта, он лишился занимаемой должности, поскольку с приходом нового правителя был обвинен в поражении гизитов и тайных связях с мятежниками. Затаив обиду Лингольд стал обдумывать план мести. Ларнийские агенты нашли верного человека, готового на самые решительные действия. Немаловажным фактором являлось то обстоятельство, что, будучи в Лаате на официальном приеме в составе гизитского посольства, Лингольд горячо влюбился в прекрасную юную дочь Лирийского короля — Айлу. Он даже просил ее руки, но получил отказ. В свое время потенциальному жениху было указано, что дочь правителя может выйти замуж только за монаршую особу. Теперь же, в условиях реальной опасности подобные нюансы отходили на второй план, а пылкие чувства коварно использовали в грязной политической игре. Пообещав в случае успешной реализации плана руку Айлы, ларнийские агенты заручились поддержкой беспринципного молодого человека. Гизитская армия уже сосредотачивалась на южных границах Лирии, вторжение должно было начаться со дня на день. Лаат прибывал в панике, король находился на смертном одре. Но перед тем как он отправился в мир иной, валившийся с ног от усталости гонец принес единственную в то тяжкое время радостную весть. Самый опасный и яростный враг лирийского монарха был умерщвлен. Подосланные убийцы подрезали растяжки походного шатра, в котором отдыхал Коррин Чернобородый, и когда тот рухнул, они закололи барахтающегося в тяжелых путах гизитского правителя. Сложнейшая политическая интрига, нити которой вели в Лаат, увенчалась успехом.

Убийство Коррина Чернобородого внесло смуту в ряды гизитов. Планы вторжения в Ларнию были сорваны, а противостоящие друг другу кланы развернули ожесточенную борьбу за власть. Внутреннее единство, спаянное авторитетом убитого правителя, рассыпалось в одночасье. Неудивительно, что Лаат оказывал всевозможную финансовую и политическую поддержку Лингольду, на которого делалась главная ставка в Лаате. «Довеском» за победу, ему была обещана рука королевской дочери. Яростная борьба завершилась победой претендента, поддержанного ларнийским руководством.

Новый правитель Алхана оказался неординарной личностью. Волевой, беспринципный, талантливый, доказавший неординарные полководческие способности во время схватки за трон, в пух и прах, разгромивший других конкурентов, он в то же время не был тупым рубакой, в отличие от Коррина Чернобородого. В свое время, будучи еще совсем молодым человеком Лингольд вместе с отцом посетил Пророческий Камень, священное для лирийцев место. Тогда жрецы напророчили юноше великое будущее, которое будет тесно переплетено с судьбой Лирии, но его руки будут по локоть в крови, а власть Лингольд получит только через убийство. Достигнув безграничного величия, близкие люди отвернуться, и предадут его. Тогда эти пророчества были восприняты лишь с усмешкой, но молодому человеку они явно запали в душу. С малых лет Лингольд считал себя особенным, избранным Великим Гончим, главным богом всех народов ветра, для совершения великих деяний.

Утвердившись на троне и расправившись с конкурентами, Лингольд первым делом закрепил союз с Лаатом, заключив, наконец, брак со своей возлюбленной (которая, кстати, ответила взаимностью на его чувства). Новый правитель принадлежал к клану осминов, который всегда являлся соперником для гизитов, поэтому он не желал отождествлять себя с предыдущими монархами, занявшись назревшими преобразованиями. Лингольд, в первую очередь, занялся реформированием системы управления. Установившуюся форму передачи власти в гизитской державе он считал архаичной и опасной для безопасности страны. Любой смертный мог беспрепятственно бросить вызов главе государства, подобные традиции следовало ломать. Подавив остатки внутренней оппозиции, он объявил, что отныне только законный и старший сын монарха мог стать наследником гизитского престола, роковое Вроно отныне утрачивало свою легитимность. Для того, чтобы дать выход скопившейся воинственной энергии воинам и доказать соседям серьезность своих намерений, Лингольд предпринял грабительский поход в шергийские владения. Его войска разбили отряды противника, изрядно опустошив владения недавнего союзника. Чтобы избежать погрома шерги поспешили заключить перемирие, откупившись огромной денежной суммой. Поход завершился успешно, а вскоре у правителя появился очередной повод для радости, супруга родила наследника, а вслед за этим последовало официальное объявление о создании первой династии правителей гизитского королевства.

Активная деятельность Лингольда, явное усиление военного потенциала гизитского государства вызывали серьезное беспокойство. Гизитский монарх явно ставил своей целью расширение экспансии в Белом Мильгарде. Лингольд обладал лидерскими качествами, был смел, инициативен, обладал даром убеждения и талантом полководца. Для того чтобы не допускать у себя под боком создания агрессивной державы соседним правителям следовало объединить усилия для организации противодействия. Первейшими союзниками могли стать могущественная Керсия и боевитая Виксония, однако их противоречия оказались слишком сильны, а взаимное недоверие слишком велико. Отношения Риены и Рорингена уже давно расстроились, камнем преткновения стали разногласия по поводу дележа шергийского наследства, если керситы отхватили жирный кусок шергийской территории, то виксонцам ровным счетом ничего не досталось. Виксония требовала уступок от керситов и все еще цеплялась за альянс с Алханом, пытаясь щедрыми посулами найти подход к гизитскому лидеру. Керситы полагались на свой военный авторитет, а также былую славу Велиария Великого. Робкая попытка Риены оторвать ларнийское руководство от союза с Алханом с треском провалилась. Лирия твердо стояла за союз с Алханом. В одночасье Лаат превратился в самого привилегированного партнера для честолюбивого гизитского лидера.

Несколько другими мотивами было вызвано снижение дипломатической активности со стороны Акерумской державы, также имевшей свои интересы в Белом Мильгарде. Престарелый император занимал трон вот уже более трех десятков лет, он был стар и немощен, его воля притупилась, а разум поблек. Ожидая кончины правителя, в Дарионе шла незримая борьба различных политических сил за власть, дело в том, что император был женат дважды и имел двух взрослых сыновей от обоих браков, но имя наследника так и не объявлял. Даже находясь на смертном одре, он не удосужился назвать имя следующего монарха. Император скончался ни проронив ни слова. За пустующий трон началась отчаянная схватка жаждущих власти претендентов. До разрушительной гражданской войны по печальному примеру Шергии дело не дошло, но Дарион стал свидетелем кровавой борьбы двух политических партий. Победитель ценой убийства брата получил вожделенную корону.

Понимая, что положение его пока весьма шатко и неустойчиво он был всецело поглощен внутриполитическими интригами. Удержать трон для него было гораздо важнее, чем ввязываться в военные авантюры на Западном побережье. Именно по этим обстоятельствам Акерумская держава пока придерживались сдержанной позиции на внешнеполитической арене.

Керситы, которые в отличие от акерумцев, имели весьма протяженную границу с гизитами, были крайне обеспокоены. Сведения, поступающие из гизитской столицы, от информаторов удручали. Лингольд горел завоевательными планами. Войска сосредотачивались вблизи керситских границ, из Лирии поступали подкрепления, а правитель Зуварской долины в обмен на обещания неприкосновенности Энгельганта щедро субсидировал их приготовления. Алхан явно готовился к продолжению экспансии. После нападения на шергов, гизиты совершили ряд дерзких набегов на керситскую территорию, как бы проверяя на прочность имперское руководство. Керситский монарх Роллен IV разумеется, не мог проглотить обиду. Промолчав, Риена разом бы лишилась авторитета в Белом Мильгарде. Керситы предъявили претензии Алхану, которое, впрочем, осталось без ответа. Дело шло к разрыву. Потерпев неудачу на переговорах с виксонцами и не добившись внятной позиции от Дариона, керситы вынуждены были пересмотреть важнейшие приоритеты внешней политики. Перед опасностью борьбы с опасным противником, Риена инициировала проведение секретных переговоров с Верзером. Керсия всегда враждебно относилась к шергийскому государству, считая его агрессивным и враждебным (отношения двух народов не сложились еще со времен Эпохи Перепутья), но чрезвычайные обстоятельства требовали изменения устоявшихся стереотипов. Керсы неоднократно сходились с шергами на поле брани, но теперь ситуация изменилась.

Переговоры проходили тяжело. Чувства предубеждения и недоверия, сформировавшиеся за годы ожесточенного противостояния, тормозили двухсторонние контакты. Дипломаты много спорили по каждому отдельному пункту, опасаясь взять на себя излишние обязательства. Керсы параллельно старались щедрыми подарками завоевать расположение гизитского правителя, но тщетно. Лингольд воспринимал все инсинуации соседей как проявление слабости. Не желая дожидаться, когда Риена и Верзер договорятся между собой, правитель нанес удар первым. Обладая кипучей натурой, Лингольд организовал очередной поход на шергов, опустошив теперь уже северные районы и возвратившись с богатой добычей. Лирийцы, принимали участие в походе, в качестве союзников Алхана также получив причитающуюся долю. Стоит ли говорить, что керситское руководство не оказало никакой помощи соседу, оставшись безучастным свидетелем разорения шергийской территории.

После учиненного разгрома шерги вынуждены были признать поражение и едва — ли не вассальную зависимость от гизитов. Верзер взял на себя обязательство выплачивать ежегодную дань, а также не вступать в альянсы, направленные против Лаата. Допустив поражение своего потенциального союзника, Роллен IV потерпел чувствительное унижение, проиграв сопернику, даже не рискнув вступить в битву. Риена утратила уважение других держав Западного побережья. Керситы теперь были бы и рады заключить полноценный договор с Верзером, но шерги теперь и пальцем не могли шевельнуть против своего могущественного соседа. Клубок противоречий и соперничества мог разрешиться исключительно военным путем. Керсия и гизиты открыто готовились к войне. Совершенно неожиданные происшествия отсрочили назревавший конфликт.

Глава 10

Лирийский правитель Доменикс Сладкоголосый, с юных лет пристрастившийся к изысканному керситскому вину, которое мог потреблять целыми бочонками, скончался, не сумев доползти до королевской опочивальни. Когда монарх был пьян (а пьян он был постоянно) Доменикс бродил по дворцу, распевая веселые песенки скабрезного содержания, похотливо приставая к служанкам. Голос у короля был действительно хорош, его можно было заслушаться, но вот о своих монарших обязанностях правитель предпочитал не вспоминать.

Во время употребления очередной порции изысканного вина, доставленного прямиком из Риены, Доменикс Сладкоголосый закусывал его плодами вишни (из местного сада) и, поперхнувшись косточкой, задохнулся, скончавшись в страшных конвульсиях. Наследников монарх не оставил. Прямая линия династии Таврилиев, управлявшей Ларнией еще со времен Эпохи Тумана, пресеклась. Власть в свои руки взял Временный Совет, состоявший из наиболее влиятельных сановников бывшего правителя, но ситуация в любой момент могла привести к внутреннему взрыву. Мрачные примеры, когда династические кризисы приводили к разрушению целых государств, были у всех на слуху. Не избежали междоусобной борьбы и лирийцы. Между различными группировками возникла неизбежная борьба за пустующий трон. Ларнию раздирали противоречия. Временный Совет совершенно не принял во внимание личность своего могущественного северного союзника. А напрасно. Честолюбивый Лингольд имел собственные далеко идущие планы.

Как уже упоминалось, гизиты готовились к нападению на Керсию. Но хорошо снаряженной и подготовленной армии было приказано следовать по иному маршруту. Единственным прямым потомком ларнийской династии, после смерти Доменикса, становился маленький мальчик Эйред, которому едва исполнилось пару месяцев. Рожденный от брака Айлы и Лингольда ребенок становился единственным законным наследником ларнийской короны, и отец не видел ни одной причины, по которой сын должен быть обойден наследством.

Армия под руководством Лингольда, на руках которого был маленький королевич, облаченный в специально для него изготовленные кожаные доспехи, двинулась в Лирию. Временный Совет предпринял робкую попытку оказать сопротивление, но наспех собранное наемное войско было легко рассеяно. Ворота Лаата раскрылись без малейшего сопротивления. Вскоре Лингольд, держа в руках своего сына, торжественно въехал в столицу. Следует отметить, гизиты вели себя очень сдержано, не допуская грабежей либо насилия, что добавило популярности гизитскому лидеру.

Заняв без малейшего кровопролития столицу Лирии, Лингольд, наконец, объявил о своем окончательном решении. Правитель заявил, что собирается отныне именовать себя королем, но королем не Ларнийским либо Гизитским, а монархом создаваемого Осминского королевства. Лингольд являлся представителем рода осминов, одного из трех, поучаствовавших в формировании этноса народов ветра. Наряду с гизитами и камгарами, осмины были основоположниками создания Гизитской державы, но всегда считали себя соперниками гизитов, занимавших привилегированное положение в Алхане. Расправившись с Коррином Чернобородым, последним гизитским правителем, Лингольд хотел навсегда стереть из памяти ненавистное имя гизитов. Наследником короны автоматически становился Эйред Преемник, являвшийся наполовину ларнийцем. Столицей Осминского государства становился Лаат город, в котором Лингольд встретил свою любовь, и который очень любил. Никакого сопротивления подобному развитию ситуации со стороны лирийцев не последовало. Проблемы неизбежно возникли в гизитских пределах, но новоиспеченный монарх, легко расправился со всеми недовольными. Так неожиданно и практически бескровно сложилось грозное и могучее Осминское королевство.

Лингольд прекрасно осознавал, что предстоит тяжелая борьба за утверждение новой династии в Белом Мильгарде. Великие державы добровольно не пожелают признавать Осминское королевство. Время показало, что главным соперником будет являться Роллен IV, стремящийся смыть пятно позора. Риена категорично заявила о непризнании нового государства. Граница Акерумской империи до некоторой степени была прикрыта Хребтом Черного Тура, поэтому Дарион пока предпочитал оставаться в стороне от конфликта. Имперцы установили контакты с Лингольдом и даже готовы были признать его монархом. В свою очередь, Керсия отнеслась к созданию Осминского государства резко отрицательно. Усиление соседа непосредственно угрожало национальной безопасности империи. Керсия не желала повторять урок времен доминирования гизитских правителей, когда именно они диктовали условия на Западе.

Для руководства страны сложилась отнюдь неблагоприятная ситуация. Верзер, дважды за столь короткое время потерпевший полный разгром, опасался открыто выступать против осминов. Дарион явно вел двойную игру. Имперцы установили торговые и политические отношения с новым участником международных отношений, но в то же время поощряли воинственные настроения соседей. Складывалось впечатление, что акеры попросту хотели столкнуть лбами двух сильных соперников, чтобы они истощили себя в трудной борьбе, а самим остаться в стороне (впрочем, подобная тактика оставалась излюбленным приемом имперской дипломатии).

Как известно двум медведям не ужиться в одной берлоге. Отношения Лингольда и Роллена IV обострялись с каждым днем. Для осминского лидера проведение успешной кампании против Керситской империи сулило укрепление позиций и рост популярности, созданной им династии. Кроме того, в целях ускорения процесса интеграции лирийцев и осминов, требовалось создать образ непримиримого врага. Керситская держава подходила к данному критерию на сто процентов. В свою очередь Риена, чувствовала прямую угрозу своей безопасности. На протяжении долгих лет керсы вели трудную борьбу против гизитов, акеров, саргоссцев пытаясь добиться господствующего влияния в Белом Мильгарде. И вот теперь молодой, честолюбивый Лингольд готов был лишить Велиариев всех тех преимуществ, которых керситские монархи добивались, что называется потом и кровью. Конфликт вскоре начался.

Война носила крайне ожесточенный характер. Осминские войска, объединившие в своих рядах легкую гизитскую кавалерию и тяжелую ларнийскую пехоту, возглавлял лично Лингольд. В самом начале военных действий он сумел разбить в сражении на Желтых Водах немногочисленные керситские силы, располагавшиеся на оккупированных гизитских землях. Соперник оправился от поражения и несколько пришел в себя только тогда, когда враг вторгся непосредственно на территорию государства и осадил крупный город Креол, имевший важное стратегическое значение. Гарнизон держался мужественно. Направленная на помощь армия, которую возглавлял новый командующий, в жаркой битве сумела отбросить осминов от города. Причем, последние понесли столь серьезные потери, что вынуждены были отступить.

Керситы не сумели воспользоваться временным ослаблением врага. Командир Креольского гарнизона рвался в бой, убеждая главнокомандующего продолжить наступление и добив деморализованного противника победоносно завершить войну. Но тот решил проявить осторожность, медлил, опасаясь ловушки со стороны осминов. Лингольд вполне воспользовался тактической ошибкой керситов. Пополнив свои силы, и ложным отступлением заманив противника на невыгодные для него позиции, он окружил, практически полностью уничтожив керситское войско в кровопролитном сражении на Волчьей горе. Участь Креола была сочтена. Город не имел сил к сопротивлению и после непродолжительной осады был захвачен. Проиграв еще несколько сражений, Керсия потерпела полное поражение.

Столь неожиданный результат противостояния обескуражил, прежде всего, руководство акерумской державы. В Акеруме, рассчитывали, что предстоит долгий, изнуряющий конфликт, который серьезно ослабит военный потенциал двух государств, что позволит Дариону занять выгодное стратегическое положение. Теперь же очевидно, что осминский король приобретал ведущую роль на Западном побережье. Керсия разбита, Виксония держит нейтралитет и акеры оставались один на один с воинственным правителем. Империалум приложил максимум дипломатических усилий, чтобы не допустить полного разгрома Риены. Акерумцы попытались выступить посредниками в переговорах, но Лингольд отверг инициативу Дариона. Осминский правитель настоял на ведении переговоров в своей новой резиденции. Керситам пришлось уступить. Осмины требовали уступок, Керсия шла на них с огромным трудом, война могла возобновиться в любой момент. Переговоры проходили, будто сражение, разумеется, без настоящего кровопролития.

В целом, осмины достигли поставленных целей. «Лаатский мирный договор» четко фиксировал поражение керситов. Риена лишалась целого ряда северных территорий, осмины оставляли Креол, но взамен получали значительную денежную контрибуцию. Следует отметить, что захватчики практически полностью уничтожили некогда процветающий центр северной части Керсии, а жителей частично перебили, частично увели в плен. Вся страна горько оплакивала судьбу несчастного города и тяжело переносила горечь поражения. Подобного унижения империя не испытывала долгие годы. В отличие от своего великого предшественника Роллен IV не возглавил армию в походе, а предпочел отсидеться в одной из неприступных крепостей.

Осминский же властитель купался в лучах славы. Разгром керсов, победа в битве на Волчьей горе, захват Креола и «Лаатский мир» принесли с собой полнейшее признание как лирийских, так и гизитских подданных. Укрепив положение династии военными и дипломатическими успехами, Лингольд занялся внутренними преобразованиями. Возводились новые здания, строились мосты и дороги, оживилась торговля, приведшая к росту благосостояния городов. Благодаря неординарной личности своего правителя обширное Осминское государство, включающее в себя исконные ларнийские, ноларские, гизитские и восточные керситские территории, заняло прочные политические позиции в Белом Мильгарде.

Глава 11

Дипломатическая обстановка на Западном побережье оставалась чрезвычайно напряженной. Осминский правитель чувствовал собственную силу и поэтому поводил крайне самоуверенную и надменную политику. Следует отметить, что соседние государства сами поощряли его на подобное поведение. Потерпев поражение в последнем конфликте керситы, старались не провоцировать Лингольда на очередной виток противостояния. Внутриполитическая чехарда и частая смена власти в Виксонском государстве заставляла Роринген придерживаться весьма сдержанной позиции. Акерумская держава также не проявляла особой активности, будучи вовлеченной в события, происходящие на Востоке, но об этом позже. Дарион обменялся посольствами с осминами, пытаясь наладить торговые связи, никак пока не проявляя недовольство тому обстоятельству, что Алхан фактически купировал влияние Акерумской державы на Западном побережье. На первый взгляд самым естественным бы сейчас выглядело сближение двух крупнейших держав для оказания противодействия агрессивным устремлениям Лингольда. Расширение влияния и экспансия воинственного правителя угрожала национальным интересам Керсии и Акерума. Но до настоящего момента лидеры этих стран не предпринимали никаких попыток для установления двухсторонних контактов. Взаимные претензии, недоверие и груз проблем предшествующих лет не позволял им приступить к конструктивному диалогу. Толчком для проведения более активной и ответственной политики послужили события в шергийских владениях.

После внутренней смуты и вмешательства Керситской державы Шергия оказалась расколота на две части. Западная, с центром в городе Темерлине, попала под контроль Керсии, восточная сохранила независимость. Правитель Верзера (титуловавший себя королевским титулом, который, впрочем, никто не признавал) пытался сохранять самостоятельный курс, но сделать это было непросто. Альянс с гизитами рассыпался, а осминский лидер успешно разграблял и западную и восточные осколки шергийской державы. Непризнанный король просто панически боялся грозного осминского властителя, выполняя любой приказ, приходивший из его ставки. Горделивый дух воинственных шергов, наследников народов огня, перед которыми трепетали на Западе и Востоке, не мог мириться с бесконечными унижениями и планомерным уничтожением шергийского наследия. Уступчивая и примирительная политика нынешнего монарха была крайне непопулярна среди патриотично настроенных военных кругов.

В Верзере зрел заговор, который завершился отстранением неугодного правителя от власти. Душой патриотической партии стал Ланс Железный, являвшийся дальним родственником увядшей шергийской династии и пользовавшийся непререкаемым авторитетом. Новый правитель Верзера был великаном двухметрового роста, обладал недюжинной физической силой и поистине железным характером. Кроме того, он мог свободно изъясняться на керситском, гизитском и акерумском диалектах, имел широкий кругозор и горячее желание спасти отечество.

Правда, существовала еще одна ключевая особенность, которая навсегда наложила отпечаток грусти и тоски на его лицо. Дело в том, что во время одного из опустошительных набегов от рук осминов погибла вся его семья, а родовое имение сожжено и разграблено. Помочь своим близким в трудный час он не смог так, как в тот момент находился с дипломатической миссией в Виксонском государстве. После получения страшных известий он поклялся, что главной целью своей жизни сделает борьбу с ненавистными осминами.

Следует отметить, что соседние государства никак не отреагировали на переворот и смену власти в Верзере. Для Лаата личность нового правителя не представляла особенного интереса, поскольку Лингольд был уверен в собственном превосходстве. Керситы скорее даже приветствовали смену власти, поскольку были осведомлены о принципиальной позиции нового лидера относительно осминов. Занятая внутренними проблемами Виксония казалось, вовсе не заметила каких — либо перемен в соседней стране.

Ланс Железный с головой окунулся в деятельность. Сохраняя видимость покорности перед Лаатом, он вплотную занялся укреплением армии, а также инициировал проведение тайных переговоров с руководством соседних стран. Предлагая правителям Акерума и Керсии заключить трехсторонний секретный альянс, против Лингольда, он хотел уберечь Западное побережье от осминской агрессии. В целом акерумцы и керситы осознавали опасность, исходящую от осминов, но проблема крылась в другом. Переговорщики хронически не доверяли друг другу. Акерумцы требовали в качестве оплаты за союз свою долю влияния в Белом Мильгарде. В свою очередь Роллен IV главным условием сделал денонсацию торгового соглашения с Лаатом, которое наносило ущерб экономическим интересам империи.

Другим важным условием являлось совместное непризнание легитимности создания Осминского королевства (Риена так и не признала королевского титула Лингольда. Тянулись недели, месяцы, а Риена и Дарион никак не могли прийти к соглашению. Старания Ланса Железного («большого человека маленького государства»), как его и в шутку, и в серьез стали называть, оставались, пока недостижимы. Акерумское руководство до сих пор предпочитало не замечать реальности осминской угрозы, полагая, что в нужный момент сумеет достичь компромисса с Лаатом. Не найдя взаимопонимания с великим восточным соседом, Верзер сосредоточил усилия на переговорах с представителями Керситского руководства.

На протяжении многих лет именно Керсия оставалась яростным противником укрепления шергийского государства. Периодически пребывая в союзе то с гизитами, то с ларнийцами Риена всегда оказывала давление на Шергийское королевство, всячески препятствуя расширению влияния Темерлина. Тогда столь жесткая позиция была оправдана. Шергия являлась геополитическим конкурентом и даже историческим врагом (учитывая старинную вражду народов равнин и огня). Но сейчас обстановка складывалась не в пользу керситов. Лингольд сумел объединить под своей властью огромные территории, прибрав к рукам ларнийскую и ноларскую короны и явно не собирался останавливаться. Но даже, несмотря на всю серьезность ситуации, переговоры между Риеной и Верзером проходили со скрипом. Шергам приходилось преодолевать предубеждение, накопленное годами, приходилось доказывать очевидные вещи. Лишь очередной виток осминской агрессии заставил керситов активизироваться.

Для реализации задуманных внутренних преобразований Лингольду нужны были средства, которых, как известно всегда не хватает. Для восполнения финансовых потерь Лаат готов был взять их у того, кого они имеются в избытке. Будучи абсолютно убежденным, в собственной безнаказанности Лингольд пошел на беспрецедентный шаг. Он стал требовать выплаты дани от руководства небольшого, но очень богатого Ровельского княжества, расположенного на стыке границ владений осминов и керситов, по территории которого проходил торговый путь к южному побережью. В случае отказа Лингольд угрожал военной интервенцией. Все последние годы ровельцы пытались придерживаться нейтральной позиции. В Ровеле отвергали предложения Керсии о формировании коалиции против осминов, и уклонялись от настойчивых требований стать союзником Лаата. Некоторое время Ровелю удавалось балансировать между двух огней, но далее следовать подобным курсом стало уже невозможно. Аппетиты осминского властителя возросли многократно. Требуя денег, Лингольд грубо нарушал все международные нормы.

Исторически так сложилось, что ровельская верхушка теснейшим образом была связана с керситской династией. Риена выступала покровителем княжества. К слову Роллен IV был женат на дочери ровельского правителя. Разумеется, столь агрессивный дипломатический выпад против заведомо слабейшего государства, тем более находящегося под опекой Риены, керситами был воспринят как вызов самим себе. Для империи это становилось своего рода разделительной чертой: остается ли Керсия Великой державой, либо скатывается в разряд второсортных государств. Позволить сокрушить многолетнего союзника представлялось худшим унижением для Роллена IV.

Вскоре керситы официально объявили о своей полнейшей поддержке Ровельского княжества в ее споре с Лаатом. Форсировав проведение переговоров, Керсия ратифицировала союзный договор, предложенный шергийским правителем. Вынужденный альянс между Риеной и Верзером предусматривал совместные действия при возникновении войны из-за Ровельского инцидента, с оказанием военной поддержки друг другу и отказа от сепаратных переговоров с общим противником. В случае успеха Керсия должна была возвратить земли, утраченные по «Лаатскому миру», Верзер в свою очередь претендовал на ряд восточных областей осминов. Кроме того, обе стороны обязались не признавать королевский титул общего противника. Этим пунктом Риена явно хотела лишний раз уязвить самолюбие Лингольда, жалкого выскочки, как его называли в столице. Для организации дальнейшего сотрудничества стороны должны были поддерживать постоянные контакты. «Аксенский договор» стал первым ответом западных государств на осминскую агрессию.

Таким образом, конфликт был неизбежен, стороны явно готовились к войне. Лингольд прекрасно осознавал, что столь резкий дипломатический выпад в сторону Ровеля может вызвать ответную реакцию, поэтому позиция керситов для него не была неожиданной. Ланса Железного он в расчет вообще не брал, ибо полагал, что тот продолжает политику предыдущего правителя и пребывает в постоянном страхе от возможных гизитских погромов. Акерумцы до настоящего момента сохраняли пассивность и высказывались в том духе, что «Ровельский инцидент» не относится к числу их первостепенных интересов, а виксонцы все еще склонялась к сотрудничеству с Лаатом. Дарион лишь весьма вяло предлагал сторонам свое посредничество за столом переговоров, но сейчас имперцев никто не слушал, поскольку их влияние в Белом Мильгарде было равно нулю.

Осмины оказывали давление на керситов, последние не желали уступать, и война возобновилась. «Лаатский мир» подписанный всего несколько месяцев назад на практике оказался лишь краткосрочным перемирием.

Подробно останавливаться на описании военных действий, длившихся почти семь лет, мы не станем. Отметим лишь самые неожиданные моменты этой войны. Первое — после нескольких кровопролитных сражений керситы потерпели тяжелое поражение. Лингольд вновь разгромил имперские войска. Осмины вступили непосредственно на территорию Керситского государства, приближаясь к столице. Второе — эффективность сравнительно небольшой, но крайне боеспособной шергийской армии поразила всех участников конфликта. Годами мира деятельный Ланс Железный воспользовался с умом. Грамотно воспользовавшись имеющимися у него ресурсами и мобилизовав шергийское общество, он сумел подобрать эффективное орудие для борьбы с осминским войском, пересмотрев тактику использования кавалерии.

Гизиты, а вслед за ними и осмины оставались непревзойденными мастерами дальнего боя, осыпая противника тучей стрел, они наносили невосполнимый урон противнику, сами оставаясь на безопасном удалении. Легкая гизитская кавалерия была стремительна и маневренна, но, стоило лишить ее этих главных преимуществ, она могла не выдержать прямого столкновения. Первым делом следовало заманить противника на невыгодные для него позиции, лишить пространства и маневра, а затем атаковать. Отряд профессиональных тяжеловооруженных конных воинов, закованных в броню, обученных действовать в сомкнутом строю стал настоящей находкой Ланса Железного. Использование стремян, которые он внедрил в своих войсках, позволяло всадникам надежно удерживаться на коне при нанесении ударов копьем либо рубящих ударов саблей, без риска выпасть из седла. Обученные атаковать плотной линией, копьями наперевес, шерги буквально сметали легких осминских всадников. Впервые они были применены в битве при Ромме, в которой князь лично руководил атакой, принесшей громкую победу над грозным противником. Благодаря новаторской тактике шерги нанесли чувствительное поражение осминским войскам. Но ресурсы Ланса Железного были ограничены, его маленькая, пусть и победоносная армия, не могла развить успех и перенести войну во владения осминов. И наконец, третье, самое главное — акерумцы вышли из того летаргического сна в котором пребывали все последние годы. Явное поражение Керсии и в самой ближайшей перспективе чрезмерное усиление влияния осминов заставило их действовать. Акерумцы присоединились к «Аксенскому договору», объявив войну Лаату.

После выступления акерумцев положение осминского правителя значительно усложнилось. Войну предстояло вести одновременно на нескольких фронтах. Лингольду пришлось в срочном порядке перебрасывать войска из Керсии для отражения нападения на другом направлении. Акерумская армия действовала весьма успешно, разгромив ларнийскую пехоту в первом же крупном сражении, произошедшем близ города Ладокии. Керситы также воспаряли духом и потеснили одного из осминских главнокомандующих, пытавшегося заблокировать подступы к столице. Долгожданная победа, до некоторой степени, спасла военную репутацию керситского оружия. Лингольд, стремясь предотвратить соединения противников, собрал свои войска в один кулак и скорым маршем двинулся на акерумцев. В битве на Арсовом поле он разбил передовые отряды империалов и те вынуждены были отступить. Потерпев поражение, акерумский главнокомандующий более не проявлял активности.

Стратегическое положение Лингольда стабилизировалось, осмины отбились. Керситы ликвидировали угрозу захвата столицы, шерги сохраняли боеспособность своей маленькой победоносной армии, акерумцы не двигались. Становилось очевидным, что военные действия исчерпали себя. Сказывалось утомление от проведения многолетних военных действий. Войска были измотаны, торговля замерла, финансовые ресурсы истощились. Осмины не чувствовали себя побежденными, но борьба одновременно против нескольких соперников чересчур дорого обходилась. В свою очередь союзники по «Аксенскому договору» не чувствовали себя победителями, но продолжение борьбы также становилось невозможным. Осминские войска занимали ряд ключевых территорий на севере Керсии, акерумское нападение было отбито и лишь шерги сумели добиться тактических успехов, но особой роли их успехи не играли. Решающего перевеса не добилась ни одна из сторон, все настойчивее звучали призывы к миру.

Четырехсторонние переговоры о прекращении военных действий по предложению осминской стороны решено было провести в Виссонском дворце являвшимся одной из резиденций акерумского императора. Вероятно, данным жестом Лингольд хотел продемонстрировать, что, несмотря на ведение кровопролитных боев, он до сих пор не рассматривает Дарион в качестве непримиримого врага.

Впрочем, представители империи были реально озабочены очевидным усилением соседнего правителя, поэтому подобный жест вряд — ли они оценили по достоинству. «Виссонский мирный договор» включал в себя несколько важных моментов. Первое — Керсия уступала Осминскому государству все те спорные северные территории, которыми владела до настоящего момента (Саррлинская область). Таким образом, многолетний период военного присутствия Риены в центральных регионах Западного побережья завершился. Второе — мир между Акерумом и Лаатом, восстанавливался без каких — либо территориальных изменений. Третье — Ланс Железный присоединял к своим землям несколько шергийских городов, ранее остававшихся под властью Керсии, тем самым немного увеличивая сферу своего влияния. Четвертое — Лаат отказывался от необоснованных претензий по отношению к Ровельскому княжеству, но ровельцы брали на себя обязательства не участвовать в коалициях, направленных против осминов и предоставлял целый ряд торговых льгот для Лаата. Пятое — Акерум официально признавал королевский титул Лингольда (Керсия упорно не желала мириться с существующими политическими реалиями). Впрочем, сам осминский лидер не слишком беспокоился по этому поводу. Его вполне удовлетворяло то обстоятельство, что у союзников, еще совсем недавно сражавшихся в одном строю, явно отсутствовал единый подход к решению осминской проблемы, следовательно, при проведении более ответственной и взвешенной внешней политики вполне можно было внести раскол в ряды столь грозной коалиции.

Помимо рассмотрения и обсуждения вышеуказанных дел на переговорах неизбежно вставал вопрос о дальнейшем статусе Верезера. Громкая победа при Ромме, наличие очень боеспособной армии готовой на равных бороться с любым соперником и цельная личность правителя, несомненно, возвышали статус Ланса Железного. После весьма жарких дебатов все стороны пришли к общему согласию. Отныне власть Ланса Железного становилась наследственной для его потомков, а королевский статус признавался державами, подписавшими «Виссонский договор». Пикантность ситуации заключалась в том, что у князя отсутствовали дети по вполне очевидным обстоятельствам (напомним, что вся семья погибла от рук гизитов). Поэтому неизбежно вставал вопрос о срочной женитьбе правителя для обеспечения продолжения рода и рождения наследника. В Дарионе подходящей невесты просто не нашлось, осминский вариант даже не рассматривался. Оставался один вариант — молодая племянница Керситского монарха, едва — едва достигшая совершеннолетнего возраста. После долгих раздумий, а также энергичного нажима со стороны акерумских представителей керситскому правителю пришлось дать свое согласие на помолвку.

Так совершенно неожиданно объединились представители двух народов, которые на протяжении многих лет являлись непримиримы врагами. Исторически сложилось так, что керситы и шерги, представители народов равнин и огня всегда являлись политическими конкурентами и никогда представители правящих домов не сочетались узами династического брака. Сейчас такой переломный момент наступил. После окончания ведения переговоров Ланс Железный отбыл домой для подготовки проведения собственной свадебной церемонии. Необходимо было создать достойные условия для прекрасной представительницы одного из древнейших правящих домов. Именно на этих принципах представителями всех стран участников военных действий был подписан «Виссонский мирный договор».

Теперь остается вкратце резюмировать произошедшие события. Пожалуй, два самых главных события можно выделить в качестве итогов этого большого кризиса. Первое — нарочито агрессивной, можно даже сказать надменной политике правителя Осминского государства соседние страны, наконец — то дали достойный отпор. Пусть инициатива исходила от маленького и на тот момент, по мнению других правительств, слабейшего из государств, но державы все же объединились. Керситов просто загнали в угол, и они вынуждены были драться. Акерумцы встрепенулась лишь, когда осознали, что сохранение пассивной позиции могло грозить полнейшей изоляцией на Западном побережье.

Теперь Лаат наверняка будет действовать значительно осмотрительнее. Каждый свой шаг Лингольд, прозванный Завоевателем, будет соизмерять с возможной реакцией соседних стран. Второе — укрепление позиций Верзерского королевства. Ланс Железный совершил маленькое чудо, сумев в кратчайшие сроки модернизировать военную систему страны и создать тяжеловооруженную конницу, которая стала главным ядром его армии. Благодаря военным талантам он нанес чувствительное поражение сильному противнику, удовлетворив свое вполне законное чувство мести и обеспечив политическое будущее своим подданным. Но его главная цель — возрождение единого шергийского государства еще была далека от достижения.

После утверждения «Виссонского мирного договора» в Белом Мильгарде наступило временное затишье. Армии вернулись в места постоянной дислокации, военные действия прекратились. Ни одна из сторон не желала предпринимать действий, которые могли быть расценены как нарушение условий «Виссонского договра».

Теперь перенесемся на Восток, где происходили не менее интересные события.

Глава 12. Хроника четвертая

«Во славу Горма Железнорукого!»

(девиз «Рейнгардского Штандарта»)

Хроника четвертая

«Первая Гарлондская война»

(1015 год по летоисчислению после Тумана)

Лидирующие позиции в Золотом Мильгарде безоговорочно принадлежали Зартинийской державе. Соседние правители с уважением относились к зартинийским императорам, объединившим под своей властью владения, включавшие добрую половину Восточного побережья. С утратой политической активности Акерума и Арсинии, главным соперником, попытавшемся оспорить претензии Зартинии неожиданно стало Остокское королевство.

Распад Гарлондского государства привел к заметному усилению позиций Остока на Востоке. Остокские правители, разбогатевшие на торговле железной рудой, подчинили своему влиянию владения эрлинов, нацелившись теперь и на Горный Мильгард. Монополизировав торговлю изделиями из железа, Зуагр нуждался в постоянном рынке сбыта своей продукции, наиболее перспективным из которых стали именно Гарлондские пределы.

Гарлондские правители являлись главными импортерами остокских мечей, доспехов, наконечников для копий и другого военного снаряжения. Наводнив рынки Горного Мильгарда своими товарами, остокские купцы извлекали колоссальные прибыли. Лавируя между Мидионом, Раквитом и Таритом, Осток умело манипулировал князьями, используя весь арсенал тайной, закулисной дипломатии: подкуп, шантаж, обман и щедрые посулы. Исарцам была обещана помощь в деле возрождения гарлондской державы, лаксборцам поддержка Раквитского Штандарта, мидионцам защита от тех же исарцев или лаксборцев.

Буквально за считанные годы остокские власти сумели добиться столь ощутимых успехов, что в Тирсе начинали испытывать серьезное беспокойство. Гарлондские пределы являлись важнейшей стратегической территорией, в которой нельзя было допускать доминирование иностранной державы. Рион и Лаксбория уже попали в орбиту остокского влияния, вытеснив Зартинию. Чтобы снизить градус противостояния и избежать разрыва, Тирс и Зуагр договорились о заключении династического брака, остокского монарха с дочерью императора, но разрядки в отношениях этот брак не принес.

Гунарсон III Угрюмый и Ирла, прозванная Валтийской, невзлюбили друг друга с первого взгляда. Остокский монарх полностью соответствовал своему прозвищу: был молчалив, скрытен и груб. Казалось, что его сухое и обветренное лицо не способно выражать хоть какие — либо эмоции. По сравнении с Тирсом, Зуагр выглядел как захудалая деревушка, лишь по ошибке названная столицей. Для принцессы, выросшей среди блеска, роскоши и золота жизнь в Остоке показалась настоящим мучением. Едва пережив брачную ночь, Ирла Валтийская ограничила общение с ненавистным супругом. Теперь они могли встречаться лишь на официальных церемониях, а сама королева занялась обустройством собственного мирка, хоть частично напоминающего ее родину. Вокруг Ирлы крутились фрейлины и молоденькие кавалеры, а один из них был записан даже в тайные любовники. Отстраненность супругов ни для кого не была секретом, открытую и жизнерадостную королеву невзлюбили, для многих она стала олицетворением свободных нравов, царящих в Золотом Мильгарде. Даже после рождения наследника, которого назвали Оттиус, отношения супругов не стали теплее. Гунарсон III не менял своих привычек, оставаясь по — прежнему угрюмым и неприветливым, не обращая никакого внимания на супругу.

Отношения между Зартинией и Остоком наладить не удалось, разногласия лишь увеличивались. Вскоре появилось и поле для соперничества. Правитель Лаксборского княжества скончался, не оставив наследника. Династия, основанная Ригвельдом Охотником, пресеклась. Осток и Исар сцепились в ожесточенной схватке, пытаясь включить Раквит в сферу своего влияния. Лаксбория занимала важнейшую территорию, контроль над которой позволял доминировать в центральной части Гарлонда. Конфликт был недолгим, но ожесточенным. Зартиния оказала всевозможную поддержку исарцам, надеясь сделать из них союзников против остокцев. Война завершилась подписанием «Вилонского мира» согласно которому часть восточных территорий Лаксбории отошла к Тариту, северные города перешли под контроль Зуагра. Правителем урезанного с двух сторон Лаксборского княжества становился Мирлих, правитель города Вессен, свободный в равной степени от остокского либо исарского влияния. Казалось, что «Вилонский мир» принес долгожданный мир в Гарлондские пределы, но в действительности все только начиналось.

На фоне других гарлондских правителей исарцы выделялись непомерными честолюбием, воинственностью и решимостью. В Тарите не делали секрета из своих намерений. Главной целью исарской династии, ведущей свою родословную от легендарного Оррина Медведя, всегда оставалась безоговорочная власть. Власть в Тарите, власть в Гарлонде, власть в Горном Мильгарде. Прикрытые от Вороньей Равнины могучим Нейром, исарские границы в некоторой степени были защищены от камгарских вторжений, что позволяло богатеть и развиваться. Покровительствуя торговле и расширяя экономические связи, Тарит способствовал обогащению страны. Казна наполнялась, львиная доля доходов уходила на военные нужды.

Важнейшим направлением Тарита стало развитие кузнечного дела и самодостаточность в производстве оружия. Импортируя оружие и доспехи из Остока, Тарит находился в заведомо проигрышной ситуации, ставя под угрозу свою безопасность. Каналы поставки могли быть перекрыты в любой момент. К примеру, остокцы в случае отказа от сотрудничества с Зуагром могли прекратить экспорт холодного оружия. Исарские власти приложили максимум усилий, чтобы наладить собственное производство. Открытие залежей железой руды на севере страны позволило Тариту снизить зависимость от остокских поставок. Исарские клинки, нисколько не уступали лучшим остокским аналогам.

С укреплением боеспособности возросли и аппетиты. Своим вожделениям Тарит сумел придать красивую легитимную обертку. Действуя через Рейнгардский Штандарт и громогласно провозглашая патриотичную цель об объединении Гарлонда, Тарит нашел отклик в сердцах, жителей разделенной страны. Буквально за несколько лет исарские владения почти удвоились, действуя, где силой, где угрозами, где подкупом, исарцы бесцеремонно захватывали чужие города, округляя собственные владения. Успешное завершение войны с Остоком позволило присоединить исконные лаксборские земли, сделав Исарского князя самым могущественным из гарлондских владетелей.

Дальнейшие события только способствовали росту влияния Тарита. В Остокском государстве разразился жесточайший политический кризис, едва не приведший к распаду государства. Эрлины во главе с их лидером Светольдом, подняли восстание, попытавшись освободиться от власти остокских правителей. Перебив гарнизон, мятежники повесили королевского наместника на воротах Бронхольма, бросив прямой вызов Остоку. Собрав Рильм, восставшие объявили о возрождении Эрлинского государства, направив в качестве «подарка» в Зуагр отрезанную и заспиртованную в бочке голову наместника. Королевский Совет объявил о сборе армии. Остокские войска стягивались к столице для похода на Бронхольм.

Вставший во главе армии Гунарсон III неожиданно скончался во время одного из ночных переходов. Он медленно сполз с коня, не шевельнув даже пальцем, а его лицо сохранило все тот же угрюмый и безучастный вид. Даже смерть не изменила его. Поход сорвался, остокцы были разбиты эрлинами в столкновении у Иссохшего Колодца, а по столице поползли слухи, что правитель был отравлен Ирлой, возжелавшей заполучить трон и открыто жить со своим любовником. Строптивая остокская знать подняла бунт, не желая признавать наследником малолетнего Оттиуса (многие вообще сомневались, что это сын именно от Гунарсона). Южные районы Остока запылали, не признавая власть ненавистной королевы.

Согласно остокским законам власть могла передаваться только по мужской линии, кроме того, монарх должен был пройти обряд зажжения Жертвенного Огня, который являлся обязательным атрибутом обретения властных полномочий. Со смертью законного монарха исполнение главного религиозного действа стало невозможным. Наследнику едва исполнилось шесть лет, женщины к обряду инициации вообще не допускались. Те, кто полагал, что несчастная и обложенная со всех сторон врагами вдова, сдастся без боя, жестоко просчитались.

Действуя от имени малолетнего правителя и приняв титул короля — регента, Ирла Валтийская все же прошла обряд инициации. Облачившись в полный боевой доспех и взяв с собой законного наследника, Ирла возложила на его маленькую головку специально выкованную миниатюрную корону. Во время торжественной церемонии зажжения Жертвенного Огня горящий факел, в самый последний момент был вложен в ручку будущего короля, который не только удержал его, но и сумел разжечь поленья. Жрецами данный знак был истолкован просто: Оттиуса ждет великое будущее. Свита преклонила колени перед будущим правителем.

Зуагр и северные регионы Остока признали регентство «короля», но южные продолжали бунтовать. Борясь с фрондой мятежной знати Ирла Валтийская в первую очередь обратилась за помощью к зартинийскому императору. Маргус III с готовностью откликнулся на призыв дочери, предложив полную политическую и финансовую поддержку. Столицу наводнили зартинийские советники, королевский дворец охранял отряд личной гвардии Маргуса III. На время Остокское королевство было выведено из борьбы за Гарлондские переделы.

Почувствовав ослабление хватки Остока, исарцы утроили натиск. Рассчитывая, как и прежде, на поддержку Зартинии, Тарит вознамерился подмять под себя других владетелей. Оррины видели себя лидерами возрожденного Гарлонда. Но Зартиния резко воспротивилась подобным идеям. На ее северных границах могла возникнуть мощная и воинственная держава, способная угрожать безопасности империи. Эстафетную палочку душителя Гарлонда после Остока, подхватила Зартиния. Почти открыто Тирс стал проводить политику по сдерживанию Исара. Ареной для борьбы становились земли Горного Мильгарда.

Определив на ближайшую перспективу главной целью своей политики — противостояние исарцам, Зартиния не проявила особой оригинальности. Имперцы просто пошли по колее, проторенной еще Остоком. Зартиния решила начать переговоры с лаксборским владетелем, полагая, что именно от него легче всего добиться необходимых уступок. Объявив себя покровителем Раквитского Штандарта Зартиния вступила в открытую конфронтацию с исарцами.

Глава 13

Все военные успехи Тарита были связаны с ныне действующим правителем Исара — Виривитом, который проявил себя как талантливый и способный полководец. С ног до головы покрытый шрамами, всю жизнь проведший в боях и боящийся лишь гнева Горма Железнорукого, Виривит был настоящим гарлондцем. Большой, грузный, с копной рыжих волос, собираемых на макушке, он предпочитал действовать, а не размышлять. Виривита интересовали сугубо практические вопросы: армия, династия, железо и власть. Большую поддержку Виривиту оказывали два взрослых сына, которых он воспитывал в столь же воинственном духе. Старший — Вициус и младший — Дорин, будучи еще подростками, участвовали во всех кампаниях отца, терпели походные лишения, приобретая бесценный опыт управления армией. Сейчас грозный владетель готовился к последнему и самому важному единоборству своей жизни. Из бывшего союзника Зартиния превратилась в опасного противника. Контролируя через Ирлу Валтийскую Осток и сближаясь с Лаксборией, империя открыто угрожала Тариту.

Занимаясь подготовкой армии, приходилось не забывать и о дипломатической стороне дела. Союзников против Зартинии следовало искать из числа государств, конфликтующих с Тирсом. Между Арсинийской и Зартинийской державами отношения крайне испорчены. Арсиния была заинтересована в союзниках против Зартинии, но ведь и отношения Тарита и Вистиона также были далеки от совершенства. Долгое время исарцы действовали во вред арсинийским интересам в Мидионе, но сейчас обстановка выглядела принципиально иначе. Направляя посланников в Вистион, Виривит давал им самые широкие полномочия: взамен на союз Тарит мог гарантировать уступки в Мидионе и совместную борьбу не только с Зартинией, но и камгарами, а также заключение династического брака. Посланники Исара поспешили в столицу Арсинии, но в империи их встретили весьма негостеприимно.

Страной управлял молодой и взбалмошный император, прожигающий жизнь и не задумывающейся о будущем. Огил II вырос грубым и неуравновешенным человеком, которого привлекали две страсти — охота и пьяные пирушки с группой таких же молодых и наглых отпрысков благородных семейств. Государственные дела утомляли, и Огил предпочитал их избегать. Важные политические вопросы, документы по которым необходимо решение императора, могли неделями оставаться без малейшего внимания. Даже свадьба не изменила его поведения.

Невестой Огила II стала единственная дочь Мидионского владетеля (здесь матримониальные планы Тарита потерпели полное фиаско). Из маленького провинциального Мидиона Ниана попала в один из самых богатейших мегаполисов Золотого Мильгарда. Но личного счастья это ей не принесло. Хрупкая, изящная Ниана была тиха и пуглива, дикие выходки супруга ее приводили в замешательство. Император пил, кутил, а когда появлялся в опочивальне был мертвецки пьян. Даже молодая супруга и семейные обязанности не изменили характер Огила II. Огромная империя оставалась без рулевого, но наиболее влиятельные сановники, входившие в состав Венценосных, пытались удерживать нити управления страной. Венценосных в шутку стали называть «Советом опекунов». Император предпочитал жить в свое удовольствие. Между тем внешнеполитическая обстановка для Арсинии оставалась весьма непростой.

Многолетние, практически не прекращающиеся военные действия против камгаров истощили силы Арсинии. Правда, сейчас накал страстей немного поубавился. Арзулан усмирял восстание атталов и враждовал с Румтанским королевством, оспаривая влияние в Вороньей Равнине. Кроме того, Кирония фактически отпала от Вистиона. Выгоднейшее географическое положение и близость торговых путей приносили Пасиру огромные барыши. Сейчас эти богатства проплывали мимо рук арсинийских вельмож. Неудивительно, что мириться с подобным обстоятельством в Вистионе желали. В те редкие моменты, когда Огил II занимался государственными делами, «Совет опекунов» ему втолковывал, что необходимо срочно исправлять ситуацию. Следует собрать армию, разбить киронцев, вернув Золотую Бухту под контроль империи. Одна из проблем заключалась в том, что до настоящего времени у Вистиона отсутствовали надежные союзники, на которых можно было опереться в трудной ситуации.

Посланники исарского князя, прибывшие ко двору арсинийского правителя, предлагали предать забвению прежнюю вражду и заключить военный союз, направленный в первую очередь, против Зартинии. Интересы Тарита и Вистиона полностью совпадали, обе державы чувствовали угрозу, исходящую от Зартинии. Проходили дни, недели и месяцы, но ответа на предложения Тарита все еще не было. Вельможи, входящие в «Совет опекунов» безусловно, обсуждали с исарскими посланниками политические проблемы и основу возможного соглашения, но без санкции императора все устные договоренности оставались нелегитимны. Учитывая характер Огила II не трудно представить, что дело представлялось долгим. Проходили дни, а дипломаты не могли приступить к официальному раунду переговоров.

Неожиданно трудности возникли от молодой супруги императора. Она с недоверием и опаской относилась к исарским владетелям, которых считала врагами. Хотя, мидионцы редко вмешивалась в дела южной части Гарлонда, но исарских владетелей там считали опасными и воинственными правителями, способными поглотить всех владетелей. Безусловно, она также оказывала толику влияния на настрой супруга.

В тот долгожданный день, когда представители Исара и Арсинии, наконец, сели за стол переговоров, настроение первых из них быстро испортилось. Оказалось, что подход к формату заключения полноценного политического альянса у сторон не одинаков. Тарит предлагал военный альянс, направленный против Зартинии. В случае начала военных действий оба государства должны вести совместную борьбу, избегая сепаратных переговоров. Арсинийская сторона предлагала иной вариант. Огила II прежде всего, интересовал Пасир. Вистион предлагал партнерам поддержать империю в войне на Валтике.

Другими словами, они толкали Исар на войну с Зартинией, для того чтобы Тирс не сумел оказать действенную помощь киронцам. При этом Арсиния видимо надеялась вообще не вступать в открытое противостояние. Нынешнего правителя слабо интересовали далекие гарлондские территории, а вот Кирония манила своими несметными богатствами. Арсинийцы полагали, что загнанные в угол зартинийской угрозой исарцы подпишут любой предложенный документ, лишь бы добиться альянса с Вистионом. Но посланники имели весьма четкие инструкции и твердо отстаивали интересы Исарского княжества.

Переговоры явно зашли в тупик. Стороны не могли прийти к компромиссу. Вскоре Огилу II наскучила повседневная рутинная политическая деятельность, и он отправился на охоту. Послам не оставалось ничего другого как отправиться в обратный путь. Виривит находился в недоумении. Поведение арсинийцев он списал на молодость и импульсивность императора. Спустя непродолжительное время он стал готовить новое посольство, которое возглавили бы более опытные и искусные дипломаты. Но, непредвиденные обстоятельства сделали второй раунд переговоров с Арсинией уже неактуальным.

Глава 14

Подхватив лихорадку, в Лаксбории скоропостижно скончался Мирлих. Он правил недолго, заслужив репутацию благородного и честного человека. В точности исполняя условия «Вилонского договора» Мирлих не заискивал перед остокцами и не гнулся перед исарцами. В Раквите еще оплакивали тело, а над Лаксборией уже сгущались тучи. Для стран, подписавших «Вилонский договор» создавалась принципиально новая ситуация. Вопрос о возможном преемнике становился ключевым.

Несомненно, у воинственного и целеустремленного Виривита возник соблазн воспользоваться неразберихой чтобы оккупировать территорию Лаксбории целиком. Собственно, это он и планировал произвести в союзе с арсинийцами. Беда заключалась в том, что альянс остался недостижим. Эгоистичная позиция занятая Огилом II сводила на нет все расчеты. Тарит прекрасно понимал, агрессивные действия в Лаксбории неизбежно приведут к столкновению с Зартинией либо Остоком. Исарская армия готова к противостоянию, но политическая обстановка складывалась неблагоприятно. Пытаясь избежать тяжелого конфликта Виривит предложил проведение переговоров с Зуагром.

Остокское же руководство желало мирного решения столь щекотливого вопроса по иным мотивам. Восстание эрлинов, смерть Гунарсона III и внутренние конфликты ослабили Остокское государство. Казна опустела, многие города разорены. В Зуагре опасались, что исарцы в скором времени попросту оккупируют Раквит. Финансовых и военных ресурсов Ирлы Валтийской было явно недостаточно чтобы предпринять ответные меры против Тарита. Позиция Зартинии оставалась туманной, в Имперском Яблоке пока не пришли к окончательному решению.

Для того чтобы предотвратить наихудший для себя сценарий Зуагр организовал отправку посольства в Исар. Не дождавшись возобновления союзного договора с арсинийцами, Виривит дал согласие на мирное урегулирование Лаксборского вопроса. Переговоры между Таритом и Зуагром проходили весьма напряженно. Кандидатуры из числа других Гарлондских владетелей отмели сразу, а семья Мирлиха наотрез отказалась направлять своего представителя в Раквит. Зартинийский вариант отвергался исарцами, арсинийский соответственно остокцами. Предлагались даже весьма экзотические варианты — Камгария или Лирия, но всерьез подобные варианты обсуждать не стали. Методом исключения обе стороны пришли к единственному компромиссному решению.

На вакантный Лаксборский трон решили пригласить представителя акерумской династии Герлихов. После распада Гарлондского государства Дарион не принимал участия в борьбе за влияние в Горном Мильгарде, поддерживая в равной степени нейтральные отношения и с Таритом, и с Тирсом, и с Зуагром, заботясь лишь о торговых интересах. Не связанный политическими узами с остокцами, исарцами либо зартинийцами, правитель стал бы наиболее оптимальной фигурой.

Исарский правитель не желал допустить распространения Зартинийского влияния в Гарлонде за счет Лаксбории. Если представитель Акерума получит корону Лаксбории, Дарион наверняка не допустит остокского либо зартинийского присутствия в Горном Мильгарде. Пусть военные планы пока не осуществимы, Тарит надеялся обезопасить себя политическими средствами. Главная проблема заключалась в том, что сами акеры пока ничего не знали об инициативе соседей. Придя к принципиальному согласию и подписав соответствующий документ («Таритский протокол»), Исар и Осток стали готовить совместное посольство в Дарион с целью выяснения намерений Империалума. Минуя мнение Вистиона и Тирса, они решили самолично разрешить столь щекотливый вопрос.

Зартиния пока не никак участвовала в решении Лаксборской проблемы. В Имперском Яблоке с удовлетворением узнали о том, что переговоры между Арсинией и Исаром закончились провалом. Поэтому в Тирсе не слишком беспокоились, когда представители Зуагра поспешили в Исар. Но получив сведения о том, остокцы согласовали условия «Таритского протокола» в Тирсе пришли в бешенство. Маргус III назвал остокцев последними трусами, а собственную дочь самой глупой женщиной во всем Мильгарде. Если Герлихи утвердятся в Гарлонде, то Дарион получит почти безграничную власть в Горном Мильгарде. Какая доля после этого достанется Тирсу? В Зартинии прекрасно знали ответ на этот вопрос.

В Тирсе твердо решили не допускать подобного сценария. В своих расчетах Маргус III исходил из пяти главных обстоятельств. Во — первых, официально Дарион до настоящего момента не высказывала свою позицию по существу дела. Во — вторых, Зартиния вообще планировала сорвать ведение переговоров. Сделать это можно было, только использовав, весь арсенал влияния в Зуагре. Собственно, это и было достигнуто. Ирла Валтийская уступила перед зартинийскими угрозами и в самый последний момент отозвала своих представителей из посольства. В — третьих, Зартиния учитывала внешнеполитические трудности Тарита и провал переговоров с арсинийцами. Фактически исарцы оставались в изоляции. В — четвертых, в самой Лаксборском княжестве было неспокойно. Отсутствие законного правителя, открытая борьба различных группировок за власть привели к военным столкновениям в городе. Раквит раздирали междоусобные склоки. И наконец, в — пятых, император твердо надеялся на незыблемость своего влияния в Остокском королевстве. Учитывая все выше перечисленные факторы, а также готовность армии и полную казну он решил действовать быстро, агрессивно и решительно.

Переговоры оказались на грани провала, даже не начавшись. Впрочем, Виривит был не из тех людей, которые пасуют перед трудностями. Прекрасно понимая, откуда ветер дует, он готов был действовать даже в одиночку. Вооружившись «Таритским протоколом», исарские посланники все же направились в дальний путь. Мир еще сохранялся, но конфликт уже назревал.

Обстоятельства благоприятствовали Зартинии. Осток устранился от участия в посольстве. Арсинийцев вообще не интересовали гарлондские проблемы, равно как и подписание союзного договора с Виривитом. В столице Лаксбории возникли беспорядки, переросшие в кровавые стычки различных политических группировок. Для Тирса это стало прекрасным предлогом для вмешательства. Оправдав свои действия необходимостью поддержки Раквитского Штандарта, покровителем которого с недавних пор стал Маргус III, зартинийская армия заняла территорию Лаксбории. Поход был настолько четко спланирован, что лаксборцы не успели оказать сопротивления. В тот момент, когда исарские посланники достигли Дариона, владения, которые они собирались предложить в качестве приза, были уже заняты иностранным войском.

Официально Зартиния объявила, что занятие Раквита (Тирс намеренно избегал термина оккупация) является вынужденной мерой, направленной на пресечение беспорядков в Лаксбории. Кроме того, в Имперском Яблоке не признали легитимности «Таритского протокола». Зартиния предлагала обсудить вопрос о преемнике Мирлиха на специальных переговорах, с привлечением всех заинтересованных сторон. До этого же момента зартинийские войска будут находится в Раквите во избежание дальнейшего кровопролития. Безусловно, благородная миссия. Но отчего — то было очевидно, что Тирсом двигают несколько иные мотивы.

Положение исарского руководства оставалось чрезвычайно сложным. Армия готова к борьбе, но политическая конъюнктура складывалась крайне неудачно. Пожалуй, наиболее неуютно чувствовали себя посланники, находившиеся в столице Акерума. Миссия была на краю провала, пожелают ли в Дарионе принять предложение и почти наверняка ввязаться в открытое противоборство с Зартинией? По существу, сейчас именно от позиции Империалума завесило дальнейшее развитие ситуации.

Ответ акерумского руководства был вполне предсказуем. Император Рон III не желала видеть своего сына правителем Лаксбории. Дарион в первую очередь, был озабочен событиями, происходящими в Белом Мильгарде. Действия Лингольда Завоевателя становились все более угрожающими, но труды исарских дипломатов не пропали даром. Акерумцы отнюдь не верили миролюбивой риторики Зартинии, прекрасно понимая, что главная цель Тирса — укрепление господства в Горном Мильгарде. А этого допустить было никак нельзя. Утвердившись в гарлондских пределах, Зартиния станет диктовать свою волю и в Железном Мильгарде.

Переговоры Акерума и Исара завершились подписанием оборонительного альянса. При нападении третей стороны, другая должна была прийти на помощь всеми наличными силами. Данное условие не распространялось в случае войны с Лингольдом Завоевателем (для Исара) и Камгарией (для Акерума). В Горном Мильгарде Тарит и Дарион условились проводить согласованную политику, не допуская доминирования Зартинии либо Остока. Согласно секретному приложению, Акерумская империя не претендовала на Лаксборскую территорию. Раквит, Раквитский Штандарт входили в сферу интересов Исара и именно Виривит должен был распоряжаться судьбой княжества. В свою очередь исарцы обязывались поддержать союзника в решении остокского вопроса. Срок действия соглашения был ограничен пятью годами.

Получив известия о заключении альянса, Виривит вновь воодушевился. Теперь Тарит готов демонстрировать твердую позицию. Без малейших промедлений ратифицировав договор, он перешел к решительным действиям. «Миролюбивым» намерениям зартинийцев в Гарлонде явно не доверяли, и князь спешил воспользоваться ситуацией к собственной выгоде. Заняв благородную позу бескорыстного защитника попранных гарлондских свобод, Виривит поднял знамя борьбы против иностранного засилья. Объявив о смотре войск Рейнгардского Штандарта Тарит становился центром, куда стекались бойцы со всего Гарлонда. Приобретя могущественного союзника в лице Акерума и получив необходимую поддержку внутри Гарлонда, он направил в Зартинию ультиматум с требованием прекращения оккупации Лаксбории.

Зартиния оказалась в непростой ситуации. Занять территорию Лаксбории оказалось легко, но что предпринять дальше? Безусловно, Тирс готов был присоединить княжество к своим владениям. Обладание Раквитом гарантировало выгодное стратегическое положение, делая Исар практически беззащитными перед армией Зартинии. Резкое сопротивление упрямого исарского правителя сильно раздражало, но Маргус III решил не принимать во внимание позицию оппонента. В Тарите знали, что акеры отказались от лаксборской короны, но не догадывались о заключении соглашения, и это стало роковой ошибкой.

Будучи уверенным, что единственной помехой на пути является Тарит, император грубо отвергнул ультиматум, объявив войну Виривиту. Он явно рассчитывал на быстрый успех, после которого удастся окончательно закрепиться в Лаксбории. Не трудно догадаться, что для Виривита подобный сценарий представлялся наиболее оптимальным. Союзный договор с Акерумом, на котором еще не успели высохнуть чернила, становился краеугольным камнем для исарцев. Самое главное требование документа соблюдено — Исар оказался в качестве атакованной стороны. Дарион долгие годы избегавший вмешательства в Гарлондские распри оказался втянут в конфликт, что называется на самом переднем плане. Зартиния объявила войну Исарскому княжеству, Акерумская империя пришла на помощь атакованному союзнику. Первая Гарлондская война началась.

Глава 15

Зартинийский император отдал приказ войскам, дислоцированным в Раквите нанести молниеносный удар по Тариту. Действительно, армия располагалась в самом сердце Гарлонда, находясь ближе всего к границам противника. Если в результате быстрой кампании удастся раздавить исарского владетеля, то стратегическое преобладание Зартинии станет очевидным. В свою очередь Виривит не собирался отсиживаться в глухой обороне. Оставив минимальное количество войск на своих южных рубежах, он с основными силами двинулся к лаксборским границам. Сами того, не подозревая, обе армии двигались параллельным курсом навстречу друг другу. Встречный бой произошел на переправе через реку Аргул. Виривит быстрее сориентировался в обстановке. В отличие от зартинийского полководца он прекрасно знал местность. Переправив часть конницы через брод, Виривит приказал ударить в тыл противнику. Не выдержав двойного удара, зартинийцы вынуждены были отступить.

В одночасье удачливый Виривит превратился в героя для всего Гарлонда. Часть мелких владетелей, видевших в зартинийцах врагов, поспешила под знамена Рейнгардского Штандарта, пополнив войска Тарита. Исарцы двигались к Раквиту, куда ретировались остатки зартинийской армии. Поражение отнюдь не охладило пыла Маргуса III. Он готовил к бою новую армию и предпринимал энергичные усилия в Остоке.

«Нажав» на Ирлу Валтийскую и пригрозив ей перекрыть финансирование, Маргус III добился подписания соглашения с Зуагром. Согласно его условиям остокцы вступали в войну на стороне Зартинии, а Тирс компенсировал все финансовые затраты, субсидируя королеву. Причем, специально оговаривалось, что остокская армия должна была действовать на акерумском направлении. Главной задачей войны провозглашалось удержание Лаксборской территории и разгром исарского князя.

Наверняка, после получения известий о сражении при Аргуле остокцы горько пожалели о скоротечно подписанном альянсе. Абсолютно очевидно, что «Зуагрский договор» был крайне невыгоден для Остокского государства, но полезен для личных интересов Ирлы Валтийской. Взяв на себя обязательство, начать войну против Дариона остокцы ставили себя в затруднительное положение. Для зартинийцев было необходимо связать акерумцев на севере, и они этого добились.

Подробно описывать дальнейший ход военных действий не станем. Остановимся лишь на нескольких моментах. Не желая терять стратегической инициативы, исарцы продолжили наступление и осадили Раквит. В свою очередь, Маргус III, собрав новые силы, вторгся на территорию Исара, намереваясь захватить Тарит. Виривит вынужден был снять часть войск с осады Раквита, и отправить их во главе старшего сына против неприятеля. В кровопролитном сражении зартинийцы были оттенены от стен Тарита, но в схватке погиб Вициус, любимый сын и наследник престола. Разделенная исарская армия не смогла захватить Раквит до наступления зимних холодов. Потрясенный потерей сына Виривит вынужден был снять осаду и закрепиться на захваченных территориях. Зартинийцы также не проявляли особой активности.

По иному сценарию развивались военные действия в северной части Горного Мильгарда. Акерумцы готовились к вторжению в Зартинию, но все планы спутало неожиданное вмешательство Остока. Ирла Валтийская объявила войну Дариону. Поначалу для Зуагра все складывалось неплохо. Остокцы сумели захватить и разграбить ряд населенных пунктов, расположенных на северо — востоке империи. Акерумцы скорым маршем выдвинулись навстречу. В сражении при Ланкаре имперцы в пух, и прах разгромили остокскую армию. Теперь уже военные действия велись на территории королевства. Зуагр требовал помощи от Зартинии, но союзники хранили холодное молчание. Воодушевленные победой акерумцы двигались вперед и, вскоре Осток запросил перемирия.

Оставленный без поддержки зартинийский гарнизон в Раквите тщетно ожидал помощи от Зартинии. Передав под командование Дорина с частью войска для блокирования города, Виривит двинулся на юго — восток. Лазутчики донесли, что новая зартинийская армия движется к Гарлонду. Очередное сражение произошло близ маленького городка Освиона. Виривит потерпел тяжелое поражение. Постаревший и удрученный потерей любимого сына правитель впервые потерпел столь серьезную неудачу в битве. Торжествующие зартинийцы немедленно двинули свою армию к границам Лаксбории. Главным призом в текущей войне для них по — прежнему оставался не захват Исарских владений, а удержание стратегически важного Раквита.

Наступившая зима сковала действия противников. Остокцы непонятно, зачем ввязавшиеся в войну уже горели желанием прекратить ее. Акерумцы готовы были пойти им навстречу и заключить перемирие, но, повинуясь условиям соглашения с исарцами, пытались действовать согласованно с Таритом. В свою очередь правители Исара и Зартинии отнюдь не были настроены на прекращение Гарлондского кризиса. Маргус III готов был ради Лаксбории продолжать борьбу. Старый и поседевший Виривит планировал возобновление кампании. Дорину, младшему сыну, он приказал блокировать Раквит, а сам занимался подготовкой к очередному походу. Впрочем, лихорадочная деятельность подорвала силы ослабленного организма. Подхватив воспаление легких, Виривит, которому было уже далеко за шестьдесят, не дожил до весны, скончавшись в самом конце зимы.

Виривита еще при жизни стали именовать Великим, и это звание он действительно заслужил. Исарское княжество за годы его правления из мелкого владения превратилось в самое сильнейшее в Гарлонде. Победы над остокцами и зартинийцами навсегда вписали правителя в число самых выдающихся полководцев династии Орринов. Даже досадное поражение при Освионе не смогло поколебать авторитета главнокомандующего. Армия и народ уважали и боялись своего повелителя. Тарит искренне оплакивал смерть грозного монарха. В истории часто бывает, что смерть одного человека может серьезно изменить текущий ход событий. Единственным наследником престола остался Дорин, прозванный Младшим. Вскоре он взял власть в свои руки.

Прибыв в Тарит из неуютного и холодного полевого лагеря под Раквитом, Дорин занялся организацией похорон и неотложными политическими делами. За два года отсутствия в столице он, безусловно, соскучился по комфортным и удобным условиям. Бесконечные военные действия изрядно опустошили страну и казну, поэтому Дорин не был нацелен на продолжение войны любыми средствами. К тому же он не разделял той точки зрения, что Раквит непременно должен быть оккупирован исарцами. Империя явно готовила к походу новую армию. Одновременно отразить нападение врага и пытаться заставить капитулировать неуступчивый гарнизон становилось уже практически невыполнимой задачей. Взяв власть в свои руки, Дорин Младший был готов к началу переговоров.

Инициатива Тарита была поддержана Зуагром и Дарионом. Зартиния согласилась сесть за стол переговоров только после того, как убедилась, что остокцы находятся на грани полнейшего разгрома. Переговоры проводились в городе Ульм, на востоке Зартинии. Наиболее жаркие споры, безусловно, возникли вокруг определения границ Лаксборского княжества и присутствия иностранных войск в Гарлонде. Представители Тарита и Тирса находились на диаметрально противоположных позициях, и переговоры неоднократно находились на грани срыва. Лишь энергичное воздействие Акерума и Остока охлаждало накал страстей на переговорах.

Подписанный в конечном итоге документ по сути своей устраивал лишь гарлондских представителей. «Ульмский мир» был основан на следующих принципах. Первое — Остокское королевство уступало часть своих восточных городов акерумскому императору. Второе — мир между Исаром, Зартинией и Акерумом возобновляется без территориальных изменений. Третье — Раквитский Штандарт распускался. Четвертое — Зартиния присоединяла к своим владениям город Раквит с прилегающей областью, зафиксировав, таким образом, свое присутствие в Гарлондских пределах. Пятое — оставшаяся часть Лаксборских владений входила в состав Исарского княжества. Таким образом, Лаксбория фактически перестала существовать. Шестое — любое передвижение зартинийских войск необходимое для владения Раквитом должно быть осуществлено без вступления в Гарлондские пределы. Поскольку оккупированный город находился вне пределов Зартинии понятно, что впредь самым оптимальным маршрутом передвижения имперских сил станет путь через владения Остока.

Помимо акерумцев «Ульмский договор» был выгоден Исарскому руководству. Во — первых, удалось отбить нападение Зартинии, во — вторых, Тарит стал общепризнанным лидером, реально претендующим на объединение Гарлонда, а в — третьих, грозный конкурент, коим являлся Раквитский Штандарт, наконец был упразднен. Зартинийское руководство оценивало итоги войны двояко. С одной стороны, благодаря военному присутствию в самом сердце Гарлонда зартинийцы могли угрожать гарлондским правителям, но с другой, «Ульмский мир» являлся все же неудачей. Усиление Тарита стало постоянной головной болью. Имперцы в полной мере ощущали угрозу, исходившую от Тарита. Военный альянс Тарита и Дариона стал фактором, с которым предстояло считаться.

Впрочем, несмотря на все существующие разногласия «Ульмский мир» несомненно, способствовал снижению накала страстей вокруг Лаксборского наследства. Ситуация заметно стабилизировалась. Первая Гарлондская война была завершена.

Глава 16. Хроника пятая

«Да возгорится Жертвенное Пламя, озаряющее Остокское королевство!»

(Воллин Горный Ирбис основатель Остокского государства)

Хроника пятая

«Холодные ветра Горного Мильгарда»

(1024 год по летоисчислению после Тумана)

Главные события в Горном Мильгарде по — прежнему были связаны с неурядицами в Остокском государстве. Ирла Валтийская, которую в свое время поддержала Зартиния, была крайне непопулярна в стране. Знать продолжала бунтовать, требуя отстранения от трона и передачи власти в руки Королевского Совета. Про малолетнего сына Гунарсона III Угрюмого никто не вспоинал вовсе. Мятежники обвиняли Ирлу в проведении деспотичной политики. Непопулярный альянс с Зартинией, война с Акерумом, утрата территорий и неудачи в Гарлонде почти открыто назывались предательством. Зуагр попал в полную политическую зависимость от Зартинии, Остоком напрямую руководили из Имперского Яблока.

Ирле Валтийской удавалось пока контролировать ситуацию. Цепляясь за власть она, не гнушаясь политическими расправами. Многие из противников были уже казнены, либо находились в темнице в ожидании приговора. Топор палача стал багровым от крови. Опасаясь открытого бунта, на все ключевые посты при дворе Ирла назначила выходцев из Зартинии. Окружая себя иностранцами, Ирла все более отдалялась от собственных подданных. Лишь отсутствие лидера, готового встать во главе заговора, делало их усилия безуспешными.

После дележа Лаксборского наследства между Зартинией и Исаром поток беженцев, не желавших мириться с новыми хозяевами, хлынул в Зуагр. То были по большей части предприимчивые представители лаксборского общества, ненавидевшие исарцев и опасавшиеся твердой руки Зартинии. Оставшись не у дел после роспуска Раквитского Штандарта и имевшие богатый боевой опыт, они искали применение своим способностям. Военные удальцы со всей Лаксбории поспешили в остокскую столицу. В Зуагре они нашли благодатную почву для реализации своих амбиций. Город кипел мятежными настроениями, зрели заговоры, плелись нити интриг против ненавистной Ирлы. Королева опасалась выходить даже из собственной опочивальни без вооруженной свиты, поэтому она все настойчивее требовала помощи от отца.

Прямого предлога для военного вмешательства во внутренние дела Остока Маргус III не имел, но в Тирсе нашли выход. «Ульмский мир» предписывал обеспечение зартинийского присутствия в Раквите, минуя Гарлондские владения. Поскольку Раквит был оторван от метрополии, то любые передвижения имперских войск могли, осуществятся исключительно через остокские земли. Наверняка при других обстоятельствах Зартиния пренебрегла бы подобным условием, но в нынешних обстоятельствах Тирс предпочел в точности соблюсти условия договора.

Под предлогом усиления Раквитского гарнизона, зартинийская армия вступила в границы Остока. За годы доминирования Остока в Гарлонде остокская знать породнилась с лаксборской династией Ригвельдов, обзаведясь угодьями, приносившими немалый доход. Теперь Лаксбория была разгромлена, земли поделены между Таритом и Тирсом, а многие представители благородных остокских и лаксборских семейств лишились источников дохода и политического влияния. Виновником выпавших на их долю несчастий они считали предательскую политику Ирлы Валтийской, которая стала олицетворением всех бед, обрушившихся на Осток. Лидером оппозиционного движения стал энергичный, обладающий организаторскими способностями и крайне честолюбивый лаксборец — Шиго Рыжий, занимавший в одно время высокий пост помощника лорда — командующего в Раквитском Штандарте.

Очагом мятежных настроений стал город Вироф, являвшийся центром южных провинций Остока. Именно туда прибывали лаксборцы, недовольные зартинийской и исарской оккупацией, именно там сконцентрировалась та часть остокской армии, которая не желала признавать Ирлу королевой. Чувствуя свою силу, они открыто призывали не подчиняться Зуагру, а от Ирлы требовали немедленного отречения. Внутриполитическая обстановка в Остоке была накалена до предела.

«Небольшой» зартинийский отряд, который, впрочем, имел численность настоящей армии и командующего из числа руководства высшего звена, вступил на территорию Остока. Дабы не вызывать подозрений поначалу войска двигались по дороге, ведущей к Раквиту. Конфликт между Зуагром и Вирофом тем временем разгорался. Мятежники призывали игнорировать распоряжения королевы, а от нее требовали отречения от трона. Вновь облачившись в доспех, Ирла с остатками верных сил готовилась к решающей схватке. Для того чтобы содержать двор и держать в повиновении те силы, которые имелись в наличии, она вынуждена была многократно увеличить налоги, что неизбежно повышало общий уровень недовольства в стране. Но поледеней каплей терпения события, произошедшие на севере.

Зартинийский главнокомандующий Жайр, получивший за свою жестокость прозвище Вешателя, слишком буквально воспринял приказ Маргуса III о ликвидации очага мятежников. Появление зартинийцев под стенами Вирофа стало полной неожиданностью. Запоздалая попытка организовать оборону полностью провалилась. Гарнизон даже не успел запереть ворота, стража была перебита в считанные минуты. Тяжелая зартинийская кавалерия ворвалась в беззащитный город. В течении нескольких часов прекрасный и богатый Вироф был разграблен и уничтожен. Большая часть ни в чем, ни повинных жителей погибла от действий опьяненных наемников или от пожаров, спаливших центр город дотла. Лишь раненый в бою Шиго Рыжий с небольшой свитой сумел чудом ускользнуть через северные ворота.

Слухи о «Вирофской резне» звучным эхом прокатились по территории Остока. Даже те города, которые оставались лояльны Ирле, сейчас отвернулись от королевы. Кровавое вмешательство Зартинии, жестокость Жайра Вешателя, вызвали бурю негодования. Шиго Рыжий (ярко выраженной особенностью, которого была огненная шевелюра), героически сражающийся против войск империи вмиг превратился в самого популярного персонажа в Остоке. Легкораненый он укрылся в одном из северных городов, в предгорьях Холодных Пик. Хотя путь туда и был затруднен, но тысячи возмущенных людей стекались под знамена мужественного лаксборца. В считанные недели Шиго сумел собрать большую армию, которые хотя и была плохо вооружена, но его люди горели жаждой мести. Таким образом, зартинийская «помощь» и «Вирофская резня» привели к абсолютно противоположному эффекту. Оппозиция усилилась, число мятежников увеличилось, положение Ирлы Валтийской стало еще более критическим.

Оставив в руинах некогда цветущий город и разорив Вирофскую область, войско Жайра Вешателя двинулось на север. Жители, стремясь избежать погромов, вынуждены были прятаться в горах, чтобы не остаться на пути следования зартинийской армии, оставлявшей за собой лишь пепелище и смерть. Имперцы следовали к Зуагру, но несчастная королева умоляла их не приближаться к столице, чтобы не спровоцировать открытый бунт. Наступившую зиму зартинийцы вынуждены были провести за пределами Зуагра. Лишь к весне, выяснив местонахождение Шиго Рыжего, Жайр отдал приказ готовиться к походу.

Жайр Вешатель полагался на мощь своей тяжелой кавалерии ланцлородов, имевшей превосходство в бою над любым противником. Основу пехоты составляли наемники с Экутрских островов, «прославившееся» грабежами в Вирофе. По имеющимся сведениям, Шиго Рыжий скрывался в южной части Холодных Пик, вблизи небольшой горной крепости Олл. Дорога туда лежала через перевал, именовавшийся Браильским ущельем. Именно этому месту было суждено стать вскоре знаменитым на весь Мильгард.

Жайр Вешатель был убежден в своем превосходстве и потому действовал чересчур самоуверенно. Пренебрегая элементарной разведкой, зартинйицы подходили к ущелью, рассчитывая побыстрее преодолеть самый опасный участок пути. Не вышло. Шиго Рыжий имел неплохой боевой опыт и отлично подготовился. Как только зартинийцы втянулись в ущелье, сверху на них посыпался град стрел, полетели камни и бревна. Тяжелая кавалерия стала прекрасной мишенью для метких стрелков. Неповоротливые всадники сбились в кучу, каждая пущенная стрела находила свою цель, обезумевшие животные без седоков метались по ущелью, топча свою же пехоту. Разгром довершили свирепые эрлинские воины, выступившие на стороне Шиго и вооруженные огромными двуручными топорами.

Бой в Браильском ущелье длился считанные часы. Зартинийское войско было перебито практически поголовно. Жайр Вешатель был взят в плен и растерзан родственниками жертв несчастного Вирофа. Отмщение свершилось. Авторитет Шиго Рыжего достиг максимальной отметки, а сам он на волне успеха объявил о создании Браильского королевства. Тысячи людей стекались в Олл, чтобы встать под его знамена. Кроме того, предприимчивый авантюрист сумел найти подход и нужные слова для привлечения на свою сторону эрлинов. Заключив альянс с Бронхольмом Эрлия готова была поддержать Шиго Рыжего, в его борьбе против Зуагра.

Кровавое поражение в Браильском ущелье особенно сильно ударило по репутации Зартинии. Поэтому именно Маргус III стал самым непримиримым противником Шиго Рыжего. Впрочем, Зартиния понимала уязвимость своих позиций в Горном Мильгарде. Наибольшее беспокойство вызывало практически полное отсутствие войск в Раквите. Пожелает ли молодой и весьма деятельный сын великого Виривита воспользоваться выгодной, чтобы овладеть беззащитным городом, для всех оставалось загадкой.

Глава 17

Личность нынешнего Исарского правителя способствовала изменению политики Тарита. В отличие от предшественников: отца и погибшего брата Дорин Младший не видел особой пользы от продолжения кровопролитных войн с Остоком или Зартинией. Дорина манили просторы севера Гарлонда, а также перспектива объединения всех частей в единое целое, под гегемонией Орринской династии. Лишь завершив внутреннюю консолидацию можно было рассчитывать на успешное противостояние с другими противниками. Почти наверняка случись восстание Шиго Рыжего чуть раньше, когда правил триумвират Виривита и Вициуса, Тарит энергично вмешался бы в конфликт, попытавшись выбить зартинийцев из Раквита. Однако Дорин думал иначе.

В создавшихся реалиях исарцам было выгодно двоевластие в Зуагре и как следствие ослабление остокской мощи. Еще более выгодной выглядела перспектива затяжного участия Зартинийской державы в решении остокских проблем. Тариту оставалось абсолютно не важно, что лидером, претендующим на власть, является представитель Лаксбории, лишь бы противостояние отнимало значительные материальные и человеческие ресурсы. Теме более, что в самом Гарлонде назревал конфликт между Исаром и Мидионом.

Поводом для него послужил сугубо династический аспект. Тавмитский правитель достиг совершеннолетия. Рион начал подыскивать подходящую невесту для Тиса VI, меланхоличного, слабохарактерного и нерешительного юноши. К примеру, несколько часов подряд он не выходил из своей комнаты, только потому, что не мог выбрать камзол, который следует сегодня надеть. Придворные сбивались с толку, предлагая различные наряды, но Тис лишь молчал, смущенно улыбаясь. Помолвка обещала стать еще более мучительным выбором. Исарские представители стали хлопотать о браке с двоюродной сестрой Дорина Младшего, но мидионцы уже опередили их.

Заручившись поддержкой Вистиона, Мидион предложил в невесты Тису VI молодую племянницу Арсинийского императора — Малиссу. Перспектива установления родственных связей с династией Агирисов, древнейшей в Золотом Мильгарде, вскружила голову молодому человеку. Тис VI, готов был пренебречь многолетними союзническими отношениями с Исаром и ради престижного брака вступить в альянс между Мидионом и Вистионом. От своих многочисленных шпионов в тавмитской столице, исарцы были хорошо осведомлены о ходе переговоров.

Перспектива тройного альянса Арсинии, Мидиона и Риона заставляла исарцев задуматься. Срок действия союзного договора с акерами неумолимо близился к завершению. Страны вели переговоры о его продлении, но позиции двух стран уже не совпадали. Империалум, в первую очередь интересовал Осток. Акерумцы хотели привлечь Исар к поддержке Шиго Рыжего, которого они признали королем. Взамен Дарион гарантировал обладание Раквитом. Подобный подход означал новый виток противостояния с Остоком и Зартинией. Возможно, подобные предложения и нашли бы отклик у Виривита, но только не у его сына.

Акерумцы явно не желали связывать себя обязательствами на случай войны с Арсинией. Переговоры Дариона и Тарита зашли в тупик, становилось очевидно, что продления союзного договора не последует. Как и Виривит, Дорин Младший был не из тех людей, которые опускают руки при первой же неудаче. Ничуть не смущаясь, он инициировал проведение секретных переговоров с императором Зартинии — Маргусом III.

В Имперском Яблоке с энтузиазмом ухватились за инициативу Исара. Зартиния опасалась тайной сделки между Исаром и Акерумом, направленной против Зуагра либо Раквита. Таким образом, брошенные семена попали в благодатную почву, и переговоры завершились подписанием союзного договора. Главные его условия сводились к следующему: первое — оба правительства оказывают поддержку Ирле Влалтийской. Второе — Исар и Зартиния не признают легитимность создания Браильского королевства. Третье — в случае вторжения арсинийских войск в Гарлондские переделы Зартиния выступает на стороне Исара. Четвертое — при возникновении конфликта между Зартинией и Акерумом Исар сохраняет благожелательный нейтралитет по отношению к Тирсу. Пятое — подтверждался статус Раквитской области, как имперского владения.

Подписанный документ стал настоящим прорывом. Если для Маргуса III вынужденный альянс с исарцами был лишь одним из нюансов дипломатической игры и не вызывал особенных трудностей, то для Дорина Младшего все было гораздо сложнее. В Тарите оставались сильны традиции, сформировавшиеся еще при его отце. Зартиния представлялась главным врагом, а Раквит самой желанной целью. Поэтому любое соглашение с Тирсом воспринималось как отход от политики великого Виривита. Впрочем, Дорин, несмотря на возраст и отсутствие, может быть, того непререкаемого авторитета, которым пользовались отец, умел проявлять твердость характера. По его убеждению, договор с зартинийцами в создавшихся политических реалиях был просто необходим.

Конфликт, связанный с намерением Тиса VI вступить в брак набирал обороты. Князь долго сомневался, избрав в конечном итоге арсинийский вариант. Вскоре помолвка с Малиссой была объявлена. Для Тарита подобный сценарий был абсолютно неприемлем. Уже много лет Рион находился в орбите исарского влияния. Теперь же мидионцы и их главные партнеры, находившиеся за спиной, собирались подмять вечно колеблющегося Тиса под себя. В искренность чувств жениха и невесты никто не верил, все было подчинено государственным интересам. Дорин Младший прямо заявил, не допустит бракосочетания. Его слова звучали как неприкрытая угроза.

Исарцы действовали решительно. Заручившись поддержкой Зартинии, Дорин Младший лично возглавил войско, ударив по самому слабому звену из всей цепочки противников. Стремительным переходом достигнув Риона, он практически без сопротивления занял главный город Тавмитского княжества. Взяв в руки золотое знамя Рейнгардского Штандарта, главой которого он являлся, Дорин проследовал во дворец, заявив, что не посягает на независимость княжества. Он лишь желает восстановить справедливость и избавить Рион от дурных советчиков, толкающих их на кровопролитие. Сам Тис VI, оставленный союзниками бросил столицу на произвол судьбы, позорно сбежав из города.

Следует отметить, что в самом Рионе мало кто поддерживал сближение с Арсинией или Мидионом. Тавмитская знать не одобряла поступков Тиса, предпочитая сохранение дружественных отношений с Исаром. Многие гордились тем, что являлись членами Рейнгардского Штандарта и сражались под знаменами Виривита еще в Первой Гарлондской войне. Ощутив полнейшую поддержку со стороны тавмитской знати, Дорин объявил о низложении Тиса Простодушного Новым тавмитским владетелем был избран Хитимил, убеленный сединами старик, являвшийся дальним родственником династии Тисов. Хитимил знавал еще отца Дорина, с уважением относясь к его потомкам. Теперь, когда влияние на Рион было обеспечено, исарцы оставили город.

Большого столкновения удалось избежать. Ни Арсиния, ни Мидион не вступились за Тиса. Арсиния приютила беглого князя, но вопрос о бракосочетании с повестки дня был снят. Обманутый как союзниками, так и противниками Тис Простодушный находился в крайне удрученном состоянии, все полагали, что дни его сочтены. В будущем, столь равнодушное отношение к доведенному до отчаяния человеку грозило обернуться очередным большим столкновением.

Решив тавмитскую проблему, Дорин Младший принял решение жениться. Учитывая то обстоятельство, что Дорин слыл человеком прагматичным и сугубо рациональным можно сделать вывод, что бракосочетание представлялось ему мероприятием, которое в будущем должно принести политические дивиденды. Выбор правителя пал на внучку Хитимила Вилену, стройную, красивую, образованную девушку, в совершенстве владеющую несколькими языками. Этот брак рассматривался в Тарите и Рионе как гарантия сохранения дружественных отношений между двумя династиями. Эпизод с попыткой переориентации чудаковатого Тиса в сторону Арсинии хотели придать забвению.

Если Рион стремился восстановить отношения с многолетним партнером, то в Тарите, открыто не объявляя своих истинных целей, ставили куда более серьезные задачи. Несмотря политическую подоплеку, брак оказался на редкость удачным. Дорин и Вилена искренне полюбили друг друга и вскоре, на свет появился долгожданный наследник. Но главную цель, которую для себя определил просчитывающий на несколько ходов вперед Дорин, никогда не упускал из виду.

Глава 18

Режиму власти Ирлы Валтийской в Остоке пришел конец. Ее сын Оттиус достиг совершеннолетия. Ирла вынуждена была сложить регентские полномочия. Но за столько лет пребывания на троне она уже не мыслила для себя никакой иной роли кроме как управлять и приказывать. Власть стала ее сущностью. Поэтому Ирла хотела играть столь же главенствующую роль и при собственном сыне. Оттиус хотя и был молод, но оставлял впечатление человека, обладавшего сильным характером. Следует сказать, его детство было лишено любви и ласки со стороны родителей. Угрюмый отец скончался, когда тот еще был совсем младенцем. Родная мать никогда им не занималась, Оттиус иногда не видел ее целыми месяцами. В те редкие моменты, когда им доводилось быть вместе, Ирла не проявляла особо нежных чувств. Ребенок тянулся к матери, но она отстранялась. Рыдающего младенца быстро передавали на попечение нянек. Ирла Валтийская любила власть и ничто, и никто ей больше не был нужен. Оттиус проживал отдельно от родной матери.

С годами малыш научился скрывать свои истинные чувства и всем сердцем возненавидел Ирлу. Оттиус вырос абсолютно холодным, даже черствым человеком. Лицо его не выражало никаких эмоций, а взгляд всегда оставался строгим и надменным (в этом он походил на отца Гунарсона III). Главное же отличие заключалось в том, что сын вырос необычайно способным.

Взойдя на трон, Оттиус Скрытный решительно взял власть в свои руки. Конфронтация с матерью была, таким образом, предопределена. Когда Ирла впервые раз попыталась вмешаться в дела сына, тот холодно объявил ей чтобы она впредь, перестала предпринимать подобные попытки. Когда это произошло второй раз, Оттиус запретил ей вообще появляться во дворце. На третий раз он приказал выселить Ирлу из покоев, отправив ее в один из дальних дворцов, приставив надежную охрану. Фактически бывавшая королева была направлена в ссылку. Никто из бывших всесильных фаворитов Ирлы не посмел и пальцем шевельнуть против нового повелителя. Оттиус не отличался сентиментальностью, и его палач никогда не оставался без работы.

Собственно, Остокскому монарху предстояло столкнуться с теми же внутренними проблемами, что и матери. Та же разруха, пустая казна, воровство, коррупция утрата части исконных территорий. Король не стеснялся пользоваться крайними методами воздействия. Невзирая на возраст или должности, всех пойманных за казнокрадство лишали имущества, отсылали в горные крепости и даже лишали жизни. Чтобы не попасть в опалу, многие вельможи добровольно вносили веленсы в казну. Все окружение Ирлы было разогнано. Расходы двора сокращены, работа кузнечных мастерских возобновлена, остокские товары вновь появлялись на рынках Горного Мильгарда. Получаемые доходы король тратил отнюдь не на себя. Оттиус привык к простым условиям жизни, простой одежде и еде. Роскошь не привлекала монарха. Деньги уходили на возрождение армии и приведение в порядок обветшавших крепостей. Достаточно фривольный и роскошный образ жизни высших слоев Зуагра ушел в прошлое. Монарх не любил мать, пытаясь избавиться от того, что с ней было связано.

Долгие годы Зуагр безропотно следовал в фарватере зартинийской политики. Осток практически превратился в вассала Маргуса III (который находился уже на смертном одре). Теперь настало время положить этому конец. Вместе с неприятием политики своей матери Оттиус Скрытный унаследовал и отвращение к зартинийской державе. Впрочем, король умел скрывать свои чувства. Амбициозному и мстительному монарху требовалось время для наращивания ресурсов и потому в послании Стейву IV, себя он назвал «искренним и добрым другом» династии Кеменов.

В Зартинии смена власти прошла без потрясений. После смерти Маргуса III сын без проволочек занял место отца став императором Стейвом IV. Императрица — мать всегда была рядом и оказывала полнейшую поддержку любимому сыну. Пожалуй, единственным огорчением для Маргет оставалось то обстоятельство, что Стейв явно не собирался обременять себя узами брака.

Император вырос высоким атлетически сложенным красавцем, который с легкостью сводил с ума девушек всех возрастов. Он любил женское общество и разбил немало женских сердец, имея множество любовниц. Остановить свой выбор на одной из них не позволяла влюбчивая и широкая натура (именно из — за любови к женскому полу, Стейв и получил свое прозвище — Неверный). Вообще, эти два правителя Остока и Зартинии, взявшие власть почти одновременно были не похожи друг на друга как день и ночь.

Если один был не разговорчив и холоден, то другой общителен и всегда пребывал в прекрасном состоянии духа. Если один почти всегда находился во дворце, то другой перемещался с места на место и за несколько лет побывал почти во всех уголках Зартинии. Если остокцы скорее боялись своего повелителя, то зартинийское общество искренне полюбило императора, и монарх отвечал тем же. Стейв был весел, остроумен, иногда чересчур добр, и всегда находил пару комплиментов для представительниц слабого пола. Всюду где бы он ни появлялся, народ рукоплескал ему, сопровождая громкими овациями. Монарх с благодарностью принимал внимание подданных. После смерти Маргуса III он не спешил производить кардинальных перемен во внутренней или внешней политике. Все те, кто занимал государственные должности при его отце, сохранили свои посты и сейчас, потому курс Зартинии не претерпел пока существенных перемен.

Вступление на трон Оттиуса I пока не вызывало никаких опасений в Зартинии. Первое время даже казалось, что он действует в полном соответствии с тем курсом, которого придерживалась Ирла Валтийская. Между Остоком и Зартинией не существовало какого — либо обязывающего договора, который требовалось подтверждать либо продлевать с приходом нового правителя. Поэтому до настоящего времени ему удавалось играть роль сговорчивого и лояльного соседа Зартинии. Ирла находилась под полным влиянием Тирса исключительно по причине того, что у нее отсутствовали надежные инструменты для удержания власти. Новый король поставил себе целью разорвать эти путы.

За считанные годы, благодаря достаточно суровым мерам Оттиус сумел увеличить государственные доходы почти вдвое. Коррупция если полностью и не исчезла, то ее уровень значительно снизился. Высшие чиновники под угрозой заточения и казни опасались теперь растаскивать казну. Разумеется, львиная доля средств уходила на содержание армии. При этом монарх учитывал передовой опыт Ланса Железного, правителя Верзера. Битва при Ромме восхитила его. Оттиус предпринял попытку воссоздать тяжеловооруженную остокскую конницу. Кроме того, он стимулировал развитие внешней и внутренней торговли, которая приносила бы дополнительные источники доходов. Занявшись этой проблемой, глубже он убедился, что потеря Вирофа, который являлся важнейшим финансовым центром Остока, отрицательно отразилась на экономике в целом. Не успев полностью реформировать армию, судьба приготовила ему первое испытание.

Срок действия перемирия с Шиго Рыжим подходил к концу. Представители Олла на протяжении нескольких недель обивали пороги королевского дворца, пытаясь продлить выгодный для себя договор, но Зуагр уклонялся от пролонгации соглашения. Оттиус I Скрытный готов был их начать только в случае, если лаксборец добровольно уступит захваченный Вироф. Для себя он твердо решил взять курс на войну с опасным соперником. Правитель прекрасно понимал, что в данном вопросе он встретит полное понимание со стороны Зартинии. Само упоминание о Браильском королевстве вызывало в Тирсе гамму негативных эмоций, как у покойного императора, так и у его преемника. Бой в Браильском ущелье они считали позором Зартинии. Лишь смерть Маргуса III сорвала организацию карающего похода на Шиго Рыжего. Теперь возмездие готов был совершить надежный партнер и союзник империи. Именно так в Тирсе оценивали действия Оттиуса, неспроста имевшего прозвище Скрытного.

Заявив о расторжении перемирия, остокские войска двинулись на север. Поход возглавил сам король. Надо заметить, что стратегическое положение Шиго Рыжего в последние годы значительно ухудшилось. Во — первых, он напрочь рассорился с представителями богатой эрлинской верхушки. Лаксборец пытался возложить на себя почти диктаторские полномочия в ущерб интересов маленького, но гордого народа. Он стремился обладать всей полнотой королевской власти, отдавать многочисленные приказания, вводить новые налоги, не обращая ни малейшего внимания на мнение Рильма. Так же им было чуждо стремление правителя к показной роскоши и не разумной траты денег на развлечения. Во — вторых, перспектива создания военной коалиции с Арсинийской державой оказалась не достижимой. Империя была занята сейчас совершенно другими заботами. В — третьих, правителю катастрофически не хватало средств. После ссоры с эрлинами денежные поступления с стороны Бронхольма практически прекратились. Шиго вынужден был вводить новые налоги, которые, впрочем, едва покрывали ежегодные расходы. И наконец в — четвертых, та невероятная популярность которой Шиго Рыжий, пользовался среди простого народа, когда играл роль поборника их интересов, улетучилась, словно утренний туман. Простые жители осознали, что новый властитель сделан из того же теста что и другие правители, и просто стремиться нажиться за счет простого народа.

Все выше перечисленные обстоятельства играли на руку Оттиусу I. Когда армия приблизилась к Вирофу, немногочисленный браильский гарнизон в спешке покинул город. Оставленные на произвол судьбы местные жители даже и не думали оказывать сопротивления. Значительное увеличение налогов коснулось их в самую первую очередь, они устали нести тяжелое бремя постоянных денежных поборов в пользу ненасытного лаксборца. О новом же правителе Остока циркулировали удивительные слухи. Оттиус упразднил наиболее непопулярные налоги, открыто поощрял торговлю, стремился развивать экономику и сельское хозяйство, а его суд был суров, но справедлив. Местному преимущественно торговому люду все это было как раз по душе.

Жители Вирофа сами открыли ворота, смиренно преподнеся монарху богатые дары и прося простить их за предательство, совершенное много лет назад. Сохраняя невозмутимое спокойствие Оттиус, простил их, приняв город под свою власть. Он тут же отменил все законодательные акты Шиго Рыжего, приказал привести всех жителей к клятве о верности династии Воллинов, и прилюдно казнив тех браильцев которые не сумели бежать, двинулся дальше. Наспех собранное войско Шиго преградило путь остокской армии у Горного Тракта, основной дороги, ведущей вглубь Холодных Пик. Кровопролитное сражение длилось до вечерних сумерек. Остокцы разбили войска противника. Лишившись поддержки грозной эрлинской пехоты, Шиго Рыжий проиграл свое самое главное сражение в жизни.

Путь к Оллу был открыт. Далее дорога пролегала через крутые и опасные склоны Холодных Пик. Хотя воодушевленная успехом остокская армия готова была продолжить опасный путь, Оттиус прекрасно осознавал все трудности дальнейшего похода. Более подготовленное и опытное зартинийские войско однажды уже потерпело страшное поражение в Браильском ущелье, разом лишившись плодов победы. Несколько недель остокский лагерь находился без движения. Многие не понимали и тайком порицали столь медлительное и загадочное поведение своего монарха. Казалось, что Оттиус Скрытный проявляет губительную нерешительность. Ответ на все вопросы нашелся достаточно быстро. Дело в том, что сразу после поражения Шиго Рыжего, эрлины инициировали проведение тайных переговоров с остокским лидером. Им порядком надоело своевластие лаксборца, и они не желали иметь с ним больше никаких дел. Если стоял выбор между достижением взаимовыгодного компромисса и продолжением кровопролития с неясным исходом, Оттиус предпочитал выбрать первый вариант. Заключив очень выгодную сделку, скоро все встало на свои места. Однажды утром весь лагерь облетела неожиданная весть. Эрлины доставили королю схваченного ими же самими свергнутого барильского короля. Самый яростный противник Оттиуса был теперь у него в руках.

Кроме того, в ближайшей деревушке между Остоком и эрлинами был заключен бессрочный «Тамровский договор». Суть его условий сводилась к следующему. Браильское королевство упразднялось. Все захваченные Шиго Рыжим северные регионы возвращались под скипетр династии Воллинов. Эрлия обретала независимость, со столицей в Бронхольме.

Осток и Эрлия возобновляли весь спектр политических и торговых связей. Существовало и секретное дополнение к «Тамровскому договору». В ответ на обязательство Зуагра не вмешательства во внутренние дела Бронхольма, остокцы получали возможность использовать в своих оборонительных конфликтах с другими державами грозную эрлинскую пехоту.

Фактически Эрлия итак уже много лет была независима, поэтому Оттиус лишь признал существующий факт, но при этом он сумел добиться существенной выгоды для себя. Так, бесславно завершилась история Браильского государства. Шиго Рыжий был помещен в одну из тщательно охраняемых крепостей, но его личность была достаточно привлекательной для тех, кто все еще намеревался дестабилизировать ситуацию в Остоке. Поэтому вскоре несчастного лаксборца постигла «скоропостижная смерть», а имя Жиго Рыжего было забыто навсегда.

Глава 19. Хроника шестая

«Блеск их доспехов затмевал свет солнца»

(из доклада Лейта Островитянина Арсинийскому императору)

Хроника шестая

«Архиканцлер империи»

(1028 год по летоисчислению после Тумана)

С блеском разрешив столь трудную политическую задачу Оттиус I вернулся в столицу. Зуагр встретил его как победителя. Гнедой жеребец, на котором восседал монарх, степенно ступал по ковру, выстланному из веток пихты, будто по изумрудной дорожке. Город был украшен, всюду реяли остокские знамена, а герольды славили короля. Уставшие от постоянного кровопролития жители рукоплескали своему монарху. С минимальными потерями Оттиус вернул утраченные территории, а самый опасный враг находился в заточении. То, что за долгие годы не удавалось совершить его умудренной жизненным опытом матери, получилось у двадцатилетнего юноши, который по своим способностям и уму явно превосходил ее. В честь прекращения усобицы Оттиус I Скрытный провел символичную церемонию зажжения Жертвенного Пламени, ставшую символом очищения государства от скверны. Под сводами древнего Дактионского Замка, являвшегося родовым гнездом династии Воллинов мятежная знать принесла присягу верности Оттиусу I. Постепенно Остокское королевство возвращалось к привычному ритму жизни.

Прилежно играя роль лояльного партнера Зартинии, Оттиус Скрытный направил официальное послание Стейву IV. Кратко перечислив все последние происшествия (умолчав, впрочем, о секретных статьях соглашения с эрлинами) он скромно констатировал, что отмщение за поражение в Браильском ущелье свершилось, а бездыханное тело Шиго Рыжего брошено на съедение волкам. Более лестной информации для Зартинии трудно было представить. В ответ Тирс, разумеется, приветствовал все решения Оттиуса, признав «Тамровский договор» и установив отношения с Бронхольмом. В Зартинии все еще полагали, что Оттиус следует курсом, проложенным его матерью.

Практически одновременно с торжественной церемонией, произошедшей в Зуагре, триумфальное шествие украсило столицу еще одной державы. В Арсинии происходили не менее интересные события.

В то время, когда в Горном Мильгарде бушевал военный конфликт, а Шиго Рыжий громил зартинийцев в Браильском ущелье, на Малом Экутрском острове, вспыхнуло восстание. Доведенные до отчаяния всевластием арсинийских чиновников, не бравших налог разве, что за воздух, риталийцы взялись за оружие. Воодушевившись опытом Киронии, сумевшей избавиться от прямой зависимости, мятежники попытались сбросить ярмо Арсинии.

Риталийцы всегда сохраняли национальную самобытность и даже попав под власть Вистиона не были ассимилированы завоевателями. Центром мятежных настроений стал город Лонарто, священный для риталийцев, основанный согласно преданиям еще Лойо Беспокойным. Малый Экутрский остров запылал, для Арсинии возникала реальная угроза утраты важнейшей стратегической территории. Накал борьбы за влияние в Валтийском море был ничуть не меньшим чем в Горном Мильгарде. Пэйра уже направила своих агентов в Лонарто, поощряя риталийцев к более активным действиям, пообещав им свою поддержку. Ценность Малого Экутрского острова заключалась в том, что он позволял контролировать всю морскою торговлю с западными странами. Любое судно, следовавшее с Белого Мильгарда проходило через Узкий пролив, «попадая» в алчные руки арсинийских чиновников, взымавших таможенные пошлины со всех кораблей, следовавших в Золотой Мильгард. Пэйра давно присматривалась к Экутрским островам, намереваясь выбить оттуда Арсинию, и вот теперь шанс мог представиться.

Обычно в подобных ситуациях Эктурские власти немедленно обращались за помощью в Вистион. Они требовали денег, войска и еще раз денег для усмирения восставших. Потом выделенные средства растворялись, и они пытались выманить от Совета Венценосных еще большие суммы. Сейчас все произошло иначе. Местный наместник, Лейт, ничего не просил. Он использовал лишь тот арсенал возможностей, который у него имелся под рукой. Проявив незаурядные организаторские способности и личное мужество, Лейт подавил выступление риталийцев. Лонарто вернулся под контроль Арсинии. Лидеры мятежников были пойманы и казнены. Известия о предприимчивом наместнике мгновенно достигли столицы. Император Огил II (у которого был период, когда тот занимался делами), очень заинтересовался личностью этого человека, вызвав Лейта в Вистион. Проведя с ним многочасовую беседу с глазу на глаз, император, возможно, принял свое единственное самое умное решение в жизни.

Бывший губернатор Малого Эктурского острова, должность надо сказать не самая ключевая в арсинийской иерархии, был сразу же назначен Великим канцлером империи. Канцлер, которого за глаза стали называть Лейтом Островитянином, прекрасно знал про все губительные недостатки Огила II: его непостоянство, не желание систематически заниматься делами, любовь к разгульной жизни и удовольствиям, но он был человеком, для которого интересы Арсинии были на первом месте, а клятва верности династии Агирисов, данная при вступлении в должность не пустым звуком. Поэтому к наведению порядка он приступил со всей присущей ему тщательностью.

Первым делом Лейт проверил финансовое состояние Арсинии и ужаснулся. Казна была почти пуста. Большая часть поступлений от налогов, торговли, производства и пошлин проплывали мимо казны. Деньги находили приют в карманах высших чиновников из ближайшего окружения Огила II. Армия испытывала нужду во всем, а флот существовал лишь в воображении адмиралов. Старые корабли прогнили, а новые на верфях уже много лет не закладывались. Финансы и армия, вот главные нервы любой государственной машины, в этом канцлер был твердо убежден. Невзирая на глухое недовольство, Лейт Островитянин решил первым делом заняться наведением порядка именно в этих областях.

Следующим неизбежным шагом становился разгон «Совета опекунов» (выделенного из состава Венценосных). В него входили наиболее влиятельные чиновники, которые пытались управлять огромной страной за спиной никчемного императора. Но именно «Совет опекунов» и являлся главным рассадником коррупции и взяточничества. Именно в сундуках Венценосных оседали государственные доходы Арсинии.

Борьба с элитой была крайне опасным делом. Канцлеру пришлось завести надежную охрану и всегда оставаться начеку. Угрозы в его адрес поступали регулярно. Единственным спасением была полнейшая поддержка со стороны императора. Огил II абсолютно доверился Великому канцлеру, его недюжинным способностям и во всех конфликтных ситуациях неизбежно вставал на сторону своего протеже.

Исключительно благодаря упорству, необъяснимому трудолюбию и почти мистическому влиянию на монарха Лейт Островитянин сумел переломить ситуацию. Трудясь практически круглосуточно, изучая сотни документов, составляя десятки посланий, не зная сна и отдыха канцлер продвигался к намеченным целям. Лейт добился значительного увеличения доходов, стимулировал производство и торговлю, начал проводить реорганизацию армии и всерьез занялся возрождением флота. «Совет опекунов» был разогнан, полномочия Венценосных урезаны. Всесильные вельможи, много лет заправлявшие делами вынуждены, были смириться со своим поражением, отойдя на второй план. Заржавелый механизм Арсинийской державы медленно, но верно приходил в движение. За годы фактического безвластия Вистион растерял дипломатический авторитет в Золотом Мильгарде, лишился целого ряда стратегически важных территорий и неоднократно терпел поражения на полях сражений. Время для перемен, что называется, назрело.

Глава 20

Планомерному проведению реформ Лейту Островитянину помешали события, происходящие в Вороньей Равнине. Преодолев внутренние разногласия воинственные камгары вновь стали совершать дерзкие набеги на арсинийские города. Новый камгарский лидер Вирц сумел подчинить своему влиянию большую часть Вороньей Равнины и теперь стремился к захвату других территорий. Высокий, смуглый, сильный, с черными как смоль волосами, и необычайно белыми зубами, резко контрастирующими с его внешностью, Вирц получил прозвище Белозубого. Шпионы, действующие в Арзулане с тревогой, доносили, что новый правитель вынашивает амбициозные планы по возрождению Камгарской державы.

Первыми в список Вирца попали румтанцы. Камгарская кавалерия пересекла границы Румтании и в кровопролитном сражении на Эпронской переправе полностью сокрушила румтанское войско. Нападение прошло столь стремительно, что Арсиния попросту не успела оказать помощи бывшему союзнику. Румтанский правитель был вынужден признать поражение и принять условия крайне невыгодного мира. Кортуба лишилась части своих территорий и признала почти вассальную зависимость от Арзулана. В Вистионе приходили к убеждению, что следующим направлением атаки честолюбивого Вирца Белозубого станут владения Арсинии.

Для Лейта Островитянина, пытавшегося продлить мирные годы для спокойного осуществления всех своих начинаний, выступление камгаров стало неприятным сюрпризом. Он пытался, используя различные дипломатические уловки отсрочить начало конфликта, но в Арзулане явно не разделяли его стремления к сохранению мира. Опустошительные набеги на арсинийскую территорию с каждым месяцем лишь увеличивались, и имперцам приходилась занимать более активную позицию. Если открытый конфликт становился, неизбежным, то Лейт Островитянин собирался приноровиться к ситуации и использовать его в своих интересах. Провозглашение курса на начало подготовки к противостоянию со смертельно опасным противником, который угрожал самому существованию независимости Арсинии, можно было применить для внутренней консолидации, как имперской элиты, так и арсинийского общества. Образ внешнего врага можно было использовать с выгодой для себя, и Лейт мастерски воспользовался ситуацией.

Напомним, что после разгона «Совета опекунов» канцлер отстранил от власти представителей высшей аристократии, прибравшей к своим рукам управление империей. Венценосные перешли в оппозицию, и лишь исключительная поддержка Огила II спасала Лейта от неминуемого падения. Теперь камгарскую угрозу можно было использовать для примирения и консолидации арсинийского истеблишмента. Попытки отсрочить начало конфликта были восприняты в Арзулане как проявление слабости, и поэтому предъявив территориальные претензии, Камгария объявила войну Арсинии. Опасность действительно была очень высока. Вирц Белозубый собрал многочисленную армию, которая стремительно продвигалась к границам страны.

Камгарское войско уже опустошало северные части Арсинии. Канцлер не опустил рук и действовал весьма энергично. Казна была полна, организация войска значительно улучшена, а реальная опасность, нависшая над страной, наконец — то сгладила противоречия внутри Вистиона. Арсинийская элита сплотилась вокруг Огила II и стоящего за его спиной Лейта. Они даже на собственные средства сформировали военный отряд, в который вошли исключительно отпрыски знатных фамилий. Это воинство, облаченное в самые дорогие и блестящие доспехи, горело желанием вступить в бой. Хотя настоящая боеспособность данного подразделения подвергалась сомнению, но сам факт создания отряда свидетельствовал, что Лейту удалось добиться поставленной цели. Он также уговорил императора возглавить армию. Подобный жест был необходим, чтобы показать народу, что их повелитель сохраняет бодрый боевой дух и в момент опасности является настоящим лидером, готовым пролить кровь за Арсинию. Пройдя торжественным маршем по улицам Вистиона, арсинийцы двинулись навстречу грозному противнику.

Доверять руководство армией в условиях реального боя императору, конечно же, не приходило решительно никому в голову. Военными способностями, да и вообще, какими — либо особыми талантами Огил II явно не обладал. Под любыми благовидными предлогами императора не допускали к принятию военных решений, весь груз, вся ответственность легла на плечи Лейта Островитянина. Он прекрасно осознавал, что от исхода камгарской кампании зависит не столько его политическая карьера, но сама жизнь. Главным генератором идей по проведению военных действий неизбежно оставался канцлер. Он имел опыт участия в сражениях при подавлении риталийского мятежа, и судьба улыбнулась ему.

В решающей ожесточенной схватке у местечка Раффен арсинийцы наголову разгромили камгаров. В битве даже поучаствовал элитный «сверкающий отряд» (так его стали называть от слепящего глаза сияния доспехов), правда, в самой завершающей его стадии, когда исход боя был уже предрешен. Но, данное обстоятельство не мешало им хвастливо утверждать, что именно их стремительная атака обратила врага в паническое бегство (даже Лейт отметил мужество «сверкающего отряда» в своем докладе императору). Кроме того, в плен во время битвы был захвачен старший сын камгарского правителя — Вирц Молодой, который руководил правым флангом камгарского войска. Весь отца: большой и сильный он мужественно бился и лишь стрела сразившая лошадь наповал, не позволила ему оступиться с основными силами.

Камгарское войско было рассеяно, а частично уничтожено. Награбленное за период вторжения имущество и многочисленные пленники возращены. Таким образом, угроза со стороны наливавшейся мощью Камгарии на время была устранена. Лейт Островитянин, который, по сути, являлся единственным творцом победы в очередной раз доказал свое превосходство над завистниками, укрепив влияние во дворце.

Огил II ликовал. Пожалуй, впервые в жизни он почувствовал вкус настоящей победы. Почти параллельно с торжествами, происходящими в столице Остокского королевства, арсинийское войско триумфально вернулось в Вистион. В начищенных до зеркального блеска доспехах, в сопровождении ближайшей свиты и верного канцлера Огил II проследовал на Площадь Золотого Льва, являвшуюся сердцем Вистиона. Затем под охраной, туда был доставлен поверженный Вирц Молодой.

После символической церемонии пленения Вирца, который следует отметить держался очень мужественно, его отправили в заточение, но на весьма мягких условиях. Вистион хотел использовать с максимальной выгодой для себя столь знатного пленника, потому никто не был заинтересован в его преждевременной кончине. Затем представители Арсинии и Камгарии в Пурпурном Зале Норингенского императорского дворца подписали условия мирного соглашения. Камгары обязались не совершать грабительские набеги во владения Арсинийской державы, а также брали обязательство не заключать договора прямо или косвенно направленные против Вистиона. Кроме того, специальной комиссии предстояло провести демаркацию границ, причем отдельно оговаривалось, что Орховская провинция, являвшаяся самой восточной частью Гарлондских пределов, входит в сферу интересов Арсинии.

Относительно знатного пленника Камгария брала на себя обязательство выплаты огромного выкупа. До поступления самой последней денежной суммы Вирц Молодой будет находиться в Арсинии на почетных условиях. Фактически сейчас он играл роль заложника. «Норингенский договор» снимал напряженность на северных рубежах и оставался пока самым выгодным из всех ранее подписанных соглашений с Арзуланом. Кроме того, по специальному указу Огила II в Арсинии вводилась должность архиканцлера, как высшего должностного лица в Арсинии после императора. Совет Венценосных утратил прежний статус, а Лейт Островитянин получил почти неограниченные полномочия.

Остокский монарх, пристально следил за происходящими событиями. Вскоре после битвы при Раффене Оттиус Скрытный направил личное послание Лейту Островитянину с выражением искреннего восхищения его поступками и поздравлением с успешным окончанием войны. Польщенный вниманием монарха, архиканцлер незамедлительно подготовил свой ответ, сделав его стиль по возможности столь же изящным. Так завязалась переписка двух неординарных личностей.

Вообще оба государственных деятеля оказались крайне похожими по своему характеру и восприятию насущных дипломатических проблем. Поэтому Оттиус и Лейт вполне свободно обменивались мнениями, а дружеская переписка стала регулярной. Пришлось даже организовать специальную вестовую службу для обеспечения быстрого и безопасного обмена личными посланиями.

Так возникли предпосылки для нормализации отношений между Арсинией и Остоком, которые со временем могли перерасти в настоящий альянс.

Глава 21

Успехи Остока и Арсинии пока не привели к серьезному изменению баланса сил в Золотом Мильгарде. В Зуагре и Вистионе пытались преодолеть внутренние разногласия, пытались перезапустить механизмы управления государством и внешнеполитические успехи лишь способствовали политике консолидации. Оба талантливых государственных деятеля: Оттиус Скрытный и Лейт Островитянин стали главными проводниками успехов Остока и Арсинии. Но если остокский монарх был единоличен в своих решениях, то архиканцлер зависел от воли непостоянного и ветреного императора.

Познав опьяняющий вкус победы, арсинийский монарх теперь рвался в бой. Многочисленные придворные льстецы лишь подливали масла в огонь. Огил II почти уже уверовал, что в жаркой схватке при Раффене он самолично пленил Вирца Молодого. Все его речи были исключительно о ратных подвигах, а душа рвалась совершать героические поступки во имя Агириса Золотого. Архиканцлер считал подобные рассуждения опасными и ненужными, но исправить ничего не мог. В обход его высокородные вельможи направляли ход мыслей императора в опасное русло. Вскоре неосторожно брошенные зерна проросли. Правитель вновь заговорил о войне.

Срок действия соглашения с Киронией, согласно которому Пасир находился в политической зависимости от Арсинии подошел к концу. Кирония прекращала выплату дани Арсинии, становясь фактически независимым государством. Ежегодная финансовая подпитка из бурного потока превратилась сначала в чахлый ручеек, а затем совсем иссякла. Для арсинийских вельмож веленсы, регулярно отправляемые Пасиром, оставались той единственной возможностью получать свою часть добычи, которой их лишил неподкупный Лейт. Архиканцлер взял под жесткий контроль все налоговые поступления, устранив практику разворовывания казны для удовлетворения собственных прихотей. Финансовые потери следовало компенсировать в другом месте.

Пасир занимал выгодное стратегическое положение. Золотая Бухта была перекрестком торговых путей, сходящихся со всех уголков Мильгарда. Переплетение экономических, политических и частных интересов превратили киронский вопрос в один из важнейших на Валтике. Действуя через партию «грифов», арсинийские агенты попытались подмять Консулат Риволи, но влияние Зартинии и Пэйры, выступивших гарантами независимости Киронии, перевесило. После того как консулатом Киронии был избран Лих, природный риталиец, всем сердцем ненавидевший Арсинию, влияние партии «птицеловов» стало подавляющим.

Кирония ускользала и потому требовались срочные контрмеры. Минуя архиканцлера, который наверняка будет выступать против броска к Валтийскому морю, арсинийские вельможи всеми силами пытались склонить непостоянного Огила II к началу развертыванию войны против Киронии. Они страстно желали вернуть под свой контроль Золотую Бухту, и правитель, в конце — концов, уступил давлению.

Одним из не многих (если не единственным), кто был против этой затеи оставался Лейт Островитянин. Он прекрасно понимал, что с дипломатической точки зрения Арсиния еще не готова к столь решительным действиям. Зартиния контролировала Киронию, партия «птицеловов», обильно субсидируемая Тирсом, господствовала в Консулате Риволи.

Главным союзником Киронии выступала Зартинийская империя. Сейчас сильного и умного Маргуса III сменил его молодой сын, который пока никак не проявил себя в серьезной политике. Стейв IV занимался организацией многочисленных пышных празднеств и рыцарских турниров, на которых принимал непосредственное участие. Но это отнюдь не означало того, что позиции Зартинии ослабли. В отличие от арсинийского монарха, Стейв IV Неверный не испытывал отвращения к занятию государственными делами. Он искренне любил все радости жизни, но свой монарший долг, стремился исполнять достойно. К тому же, ему помогали опытные сподвижники Маргуса III, которые остались на своих должностях. Тирс сохранял дружественные отношения с остокским королем и исарским князем, считая их лояльными партнерами. Влияние в Киронии также не вызывало сомнений, консулат Рих сам искал альянса с Зартинией. Арсиния же могла похвастаться лишь военным альянсом с мидионским владетелем. Помощи в борьбе с Пасиром от него точно ждать не приходилось.

Намерения Арсинии не стали тайной за семью печатями для Консулата Риволи. Немаловажную роль сыграла невоздержанность и алчность имперских чиновников, готовых за неплохое вознаграждение выдать парочку государственных секретов. Получив информацию о готовящемся ударе по Пасиру, киронцы предприняли ответные шаги. Всего несколько лет назад Кирония установила дружеские отношения с руководством Пэйранского государства, которое давно искало повода, чтобы вернуться в большую политику.

В свое время, статуса ведущей державы Пэйра лишилась после кровопролитного конфликта с Арсинийской империей. В ходе войны она потерпела полнейшее поражение и лишилась ряда своих исконных территорий: Большого и Малого Эктурских острова, а несколько прибрежных городов были разрушены до основания. Поэтому все представители пэйранской династии Ларков испытывали патологическую ненависть к народам равнин, мечтая отомстить за унижение. Теперь, когда силы были восстановлены, Йорн с готовностью встретил предложение Киронии создать военный союз, направленный против Арсинии. Переговоры обещали стать перспективными. Даже, несмотря на перспективу начала военных действий против Вистиона, Пэйра готова была пойти на ратификацию соглашения. Альянс был заключен буквально накануне вторжения арсинийской армии в Киронию.

В отличие от войны против камгаров, арсинийский канцлер предпочел уклониться от участия в боевых действиях. Лейт был против конфликта и теперь вынужден был заниматься исключительно политическими вопросами. Главную дипломатическую атаку он ожидал со стороны Зартинии. Первым и крайне неприятным сюрпризом стало объявление войны Арсинии со стороны Пэйры. Страстное желание вернуть утраченные позиции в Валтийском море заставляли островитян действовать решительно. Пэйранское королевство обладало прекрасно оснащенным военным флотом. Его жители слыли отличными моряками, которые искренне любили морские просторы и шум плескающейся волны за бортом. Для пэйранцев море было всегда родным домом, а их легкие суда славились быстроходностью и надежностью. Состояние арсинийского флота оставляло желать лучшего, Вистион весьма неохотно отпускал средства на его нужды, и даже авторитет Лейта Островитянина не мог изменить ситуации.

Номинально армией в походе руководил Огил II. Может именно поэтому численно превосходящие арсинийские войска не сумели навязать решительного сражения киронской армии, состоящей, преимущественно из риталийских наемников. Лишь, после того как дело в свои руки взяли профессиональные военные, арсинийцы сумели нанести поражение киронцам. Расчистив путь к столице, Арсиния вплотную приблизилась к Пасиру. Вскоре имперские войска взяли город в кольцо осады. Пасир являлся приморским городом, потому чтобы принудить город к сдаче следовало осуществить его эффективную блокаду со стороны моря. Но вступление Пэйры в войну сделало блокаду невозможной. Пэйранский флот полностью контролировал подступы к Золотой Бухте и прекрасно справлялся с организацией доставки продовольствия и снаряжения осажденным. Арсинийцы лишь однажды предприняли робкую попытку отбросить пэйранцев, которая закончилась катастрофой.

В сражении, разыгравшемся в Узком проливе имперский флот был практически уничтожен. Сам Меркатос был в тот день на стороне Пэйры. Дувший с Драконьего Горла «черный вихрь» окутывал своим саваном отступающие арсинийские корабли, часть поврежденных судов затонула, не дойдя до спасительного берега. Раненого арсинийского адмирала пэйранцы благородно спасли с тонущего корабля и, оказав необходимую медицинскую помощь, отправили в Вистион. После учиненного разгрома захват Пасира становился не выполнимой задачей для Арсинии.

Внешнеполитическая обстановка также осложнилась. После вторжения арсинийских войск Тирс направил жесткий протест в Арсинию, требуя остановить армию. Фактически Зартиния угрожала началом военных действий в случае захвата Пасира. Часть зартинийских войск уже концентрировалась у западных границ Арсинии. Параллельно Стейв IV планировал создать единый фронт союзников из числа заинтересованных держав. Прежде всего, он рассчитывал на поддержку Исара и Остока. В течение нескольких месяцев проводились активные переговоры, но Тарит и Зуагр уклонились от предложений совместного похода на Арсинию. Начинать большую войну ради удовлетворения зартинийских интересов в Киронии там явно не желали. Не смотря на все вышеперечисленное, угроза нападения на территорию Арсинии со стороны могущественного соседа оставалась вполне реальной.

Лейт также не сидел, сложа руки, стремясь найти поддержку в лице близкого по духу молодого остокского правителя. Регулярная переписка между двумя государственными деятелями сейчас приобретала особый смысл. В изысканных фразах архиканцлер предлагал создать настоящий союз между Арсинией и Остоком, которые имеют общие интересы (читай: общего врага в лице Зартинии). В не менее изящной дипломатичной манере Оттиус I отвечал, что, несмотря на, несомненно, существующие общие интересы, Киронский вопрос не рассматривается Зуагром как повод для вступления в войну. Исарцы же в качестве платы за альянс требовали официального отказа от продления союзнических отношений с мидионским владетелем и выдачи Тиса Простодушного, но для Арсинии выполнение подобных условий являлось неприемлемым.

После поражения в Узком проливе шансов захватить Пасир у арсинийцев практически не осталось. В Вистионе это прекрасно понимали. Город основательно подготовился к осаде. Обладая огромными финансовыми ресурсами, защитники сделали все необходимые запасы продовольствия, питьевой воды и вооружения, а с учетом регулярной помощи от пэйранцев, Пасир мог держаться хоть несколько лет подряд. Чтобы избавиться от Пэйры, требовался мощный союзник, способный нейтрализовать пэйранский флот, но такового как раз не оказалось. Военные действия зашли в тупик. Оставалось одно — проводить мирные переговоры.

На Лейта Островитянина в Арсинии все теперь смотрели с надеждой, только он мог найти оптимальный выход. Главным его желанием было избежать военной конфронтации с Зартинией. Приложив немало усилий, Лейту удалось усадить всех участников войны за стол переговоров, собрав их в зартинийской столице. Вскоре устроивший всех вариант мирного соглашения был согласован.

«Вистионская конвенция» подтверждала независимый статус Киронского государства. Консулатом становился Рих, ярый противник Арсинии. Пасир вновь брал на себя обязательства выплаты ежегодной дани арсинийцам, сумма которой была предусмотрена предыдущим договором, на протяжении последующих восьми лет, но империя лишалась возможности влиять на решения Консулата Риволи через партию «грифов». Мирные отношения между Пэйрой и Арсинией, возобновлялись без территориальных изменений, Йорн разрывал союз с киронцами, но взамен получал свободный проход своих торговых судов через Узкий пролив. Столь щадящие условия мира были достигнуты исключительно благодаря стараниям и дипломатическим талантам архиканцлера. Через своего друга по переписке он узнал о неудаче реализации планов Зартинии по созданию коалиции против Арсинии, состоящей из Остока и Исара. Поэтому Лейт сумел проявить необходимую жесткость и навязать оппонентам столь благоприятные для Арсинии условия.

Киронский кризис закончился. Но именно он привел к цепочке событий круто изменивших баланс сил в Золотом Мильгарде, и ускоривший процесс создания двух непримиримых военных блоков. Для киронцев материальные издержки и продолжение срока выплаты дани особой роли не играли. Прирожденная нация умелых торговцев компенсировала все затраты, а главное для них было сохранить независимость.

«Вистионская конвенция» наиболее ощутимо ударила по авторитету Зартинии. Стейв IV Неверный, умевший прекрасно сочетать спортивные турниры с занятием государственными делами, был очень обеспокоен. Арсиния для него по — прежнему оставалась соперником номер один, но поведение стран, считавшихся надежными партнерами, серьезно озаботило монарха. Остокцы и исарцы заняли нейтральную позицию явно отстранившись от поддержки Зартинии. Все последующее время Тирс пытался перетянуть их на свою сторону, но безуспешно. Если исарцы напрямую говорили, что Кирония их не интересует, и они готовы пойти на продление союзного договора, но без обозначения Киронской проблемы, то Зуагр явно вел двойную игру. Именно после этого конфликта зартинийское руководство впервые засомневалось в лояльности «преданного северного друга» Оттиуса Скрытного.

Неудачные переговоры с Зуагром и Таритом для Стейва IV неожиданно были компенсированы, с другой стороны. Громкая победа в сражении в Узком проливе вывела из небытия державу, которая изо всех сил стремилась вернуться в большую политику. Никаких сдерживающих факторов для Пэйры не существовало. Даже разрыв союзного договора с Пасиром не повлиял на позицию Йорна. Ларки всегда негативно относились к Арсинии, мечтая вернуть утраченные позиции на Валтике, и потому готовы были поддерживать любое государство ведущую политику, направленную против Вистиона.

Таким образом, Тирс нашел себе подходящего партнера. Пэйранцы обладали боеспособным флотом, способным стать решающим фактором в любом конфликте. Спустя несколько месяцев по завершении Киронского кризиса Зартиния и Пэйра подписали союзный договор, ставший основой долгосрочного сотрудничества Зартинии и Пэйры.

Альянс двух государств предусматривал взаимную помощь в случае войны против Арсинии. Тирс и Йорн обязывались совместно выступить против империи. В секретном дополнении отмечалось, что Пэйра претендует на возвращение Эктурских островов и Зартиния будет содействовать союзнику. В свою очередь пэйранцы открывали ряд своих портов в акватории Валтийского моря для вынужденных стоянок торговых и военных флотилий, во время «черного вихря».

Тесный военный союз был скреплен еще и династическим браком. К огромной радости Маргет ее единственный красавец сын принял решение жениться. Невестой Стейва IV стала Ювия прелестная дочь пэйранского монарха, поразившая всех красотой своих черных бездонных глаз. Увлекающийся император без памяти влюбился и Ювия ответила взаимностью. Большей удачи лидеры пэйранского государства себе и представить не могли. Внутри Морского Арсенала раздавались громкие возгласы, что король допустил серьезный просчет, вступив в войну на стороне Киронии. Мол, кровь, пролитая пэйранцами в сражении с Арсинией, не соответствовала достигнутым результатам войны. Теперь они вынуждены были замолчать. Вся внутренняя оппозиция вынуждена была признать правоту короля и его ближайших сподвижников. Йорн заключил важнейший стратегический договор и готовился к проведению свадебных торжеств.

Даже несмотря на то, что Лейт Островитянин не знал в точности обо всех условиях союза Зартинии и Пэйры, он прекрасно понимал, что альянс направлен именно против Арсинии. Династический брак лишь добавлял убежденности в правильности своих расчетов. Предстояло делать ответный ход. Но на кого опереться? Дорин Младший не отстранялся от проведения переговоров, но предварительным условием по — прежнему, делал разрыв отношений с Мидионом. Лейт готов был пожертвовать союзником, который по географическим особенностям не мог оказать действенной поддержки, но Огил II и слышать об этом не желал. Камгария враг, Румтания ослаблена, Акерум прочно увяз в Белом Мильгарде, воюя против Лингольда Завоевателя, а Эрлия нейтральна. Лишь одна держава могла стать искомой точкой опоры для Арсинии. Именно с Остоком были связаны главные надежды Лейта Островитянина.

На протяжении последних месяцев Зартиния столь настойчиво требовала от Зуагра примкнуть к коалиции против Арсинии, что у Оттиуса I создалось впечатление, будто Стейв IV считает его своим вассалом. Но времена Ирлы Валтийской, когда вся политика Остока строилась по указке из Тирса, безвозвратно прошли. Если ранее еще Зуагр еще играл роль лояльного партнера, то сейчас терпение правителя иссякло. Оттиус Скрытный не желал, чтобы с ним обращались как с второсортным правителем.

Архиканцлер тонко уловил настроение остокского лидера. Переписка между ними велась регулярно, а Лейт умел читать между строк. Личный фактор имел немаловажное значение. Оба государственных деятеля имели схожие характеры и стремления и поэтому легко находили общий язык. К тому же оба считали Зартинию потенциальным противником. Совокупность всех выше перечисленных факторов привела к оформлению в Злоденской крепости альянса между Остоком и Арсинией.

Союз Тирса и Йорна, альянс Вистиона и Зуагра разделили Золотой Мильгард на два военных лагеря, наблюдающих друг за другом через закрытое забрало. По первому сигналу подготовленные армии могли ринуться в бой. Особенно негодование испытали в Зартинии. Оттиуса I обвинили в неслыханном коварстве и едва — ли не в предательстве. Его стали именовать не иначе как волком в овечьей шкуре. Несколько лет Оттиус искусно играл роль добросовестного союзника, вероломно обведя Зартинию вокруг пальца. Теперь же все маски сброшены. Для Имперского Яблока остокский монарх навсегда остался синонимом подлости и коварства.

Все обвинения против себя Оттиус Скрытный считал несправедливыми. Он не имел никаких официальных договоренностей с Зартинией, сохранял нейтралитет вовремя Киронской войны. На все настойчивые призывы и щедрые обещания со стороны Арсинийской державы оказать давление на Тирс не откликнулся. Лишь надменное стремление повелевать им из Зартинии, вызвало целую бурю настоящих эмоций (коих ранее не наблюдалось), которые в конечном итоге и привели к подписанию договора. Ненависть к Зартинии Оттиус Скрытный получил вместе с наследством нелюбви к своей собственной матери.

Единственным правителем Золотого Мильгарда не примкнувшим пока ни к одному из союзников оставался исарский правитель. Дорин Младший предпочитал держать свои руки свободными. Тарит имел собственные виды на Горный Мильгард. Прагматичный владетель просчитывал, какие шаги следует предпринимать на несколько ходов вперед, поэтому предпочитал не торопить события. Так же, как и Оттиус I он умел надежно скрывать свои истинные намерения.

Как видим Киронский кризис привел к изменению политической обстановки в Золотом Мильгарде. Взаимное недоверие и соперничество привели к созданию двух военных блоков, через призму которых теперь рассматривались все взаимоотношения восточных держав. На первый взгляд именно агрессивные действия Арсинии привели к подобному результату. Используя военное превосходство Вистион пытался подчинить маленькую, но гордую Киронию.

Но разве не коварные происки соседей привели к отделению от Арсинии Киронской провинции? Разве не Зартиния с Пэйрой открыто поощряли мятежников, бросив семена дальнейшего противостояния. Теперь наступало время кровавой жатвы. Другим знаковым событием стало возвращение на арену большой политики Пэйранского королевства. Причем сделали они это, весьма успешно. Победа в Узком проливе, военный альянс с Зартинией и брак добавили авторитета династии Ларков.

Впрочем, череда постоянных конфликтов в Золотом Мильгарде пока закончилась, чего не скажешь о событиях, происходящих на Западном побережье.

Глава 22. Хроника седьмая

«Для меня нет преград!»

(Лингольд Завоеватель после битвы при Могендорфе)

Хроника седьмая

«Вершитель Запада»

(1123 год по летоисчислению после Тумана)

Военное противостояние в Белом Мильгарде не прекращалось ни на минуту. Амбициозный лидер осминов стремился расширить пределы своей державы. Лингольд Завоеватель был прирожденным воином и обладал крайне беспокойным характером. Война являлась его единственной и всепоглощающей страстью. Любовь к военному делу он стремился привить и своему сыну, которого собирался сделать наследником самой могущественной державы Мильгарда. Едва Эйреду исполнилось пять лет Лингольд забрал его от матери, став брать с собой в походы. Военные кампании проводились регулярно. Лаат конфликтовал с керсами, акерумцами и шергами. Причем, эгоистичная политика правителей этих народов не позволяла им объединить усилия чтобы оказать противодействие воинственному завоевателю.

Формально существовал «Аксенский договор» Керсии и Верзера направленный против Лингольда. И в предыдущем конфликте союзники действительно действовали сообща. Кроме того, племянница керситского монарха являлась супругой Ланса Железного, что должно было придать веса альянсу. Но абсолютно неуместные чувства предубежденности и ненависти к шергам, весьма ограниченного и недалекого керситского монарха обесценили столь важный союз. Роллен IV относился к Лансу как к третьесортному правителю, не проявляя даже элементарной вежливости по отношению к союзнику. Даже перед лицом реальной опасности он не желал признать соседа в качестве равноправного партнера. Во время визита Ланса Железного и его супруги Като в Риену Роллен IV демонстративно покинул столицу якобы по важным государственным делам, отправившись на юг страны. Следует отметить, что Като не разделяла столь близорукой позиции своего венценосного родственника, искренне полюбив супруга. Стоит ли удивляться, что гордый Ланс был оскорблен подобным поведением. И это обернулось катастрофой для Риены.

Лингольд Завоеватель нанес новый удар по Керситской державе. Очередной поход продемонстрировал высокие полководческие качества правителя. На его фоне керситский монарх выглядел бесцветной и жалкой личностью. Осминская армия опустошила все северные провинции страны, вновь захватила Креол, сокрушив керситскую армию в битве при Могендорфе. Керситы дрогнули едва, заслышав протяжные звуки сигнальных рожков, призывающих к началу боя. Осыпав противника градом стрел, Лингольд отдал приказ к атаке. Первым сбежал керситский командующий, а вслед за ним побежало и войско. Неистовая осминская кавалерия довершила разгром. Обходя место битвы и окидывая взором поле Могендорфа, усеянное телами керситских воинов Лингольд произнес фразу, вошедшую во все хроники: «Для меня нет преград».

Не имевший мужества керситский император Роллен IV спешно покинул столицу, вновь якобы по «важным государственным делам», укрывшись в одной из дальних крепостей, бросив Риену на произвол судьбы. Оскорбленный до глубины души грубым и надменным поведением императора Ланс Железный, не выполнил своих союзнических обязательств. Шергия не двинулась. Риена бросилась к акерумцам, пытаясь найти поддержку, но в Дарионе лишь холодно промолчали. Империалум не желал подвергать себя риску войны с Лингольдом. Керсия осталась в полном одиночестве и вынуждена была признать военное поражение.

По условиям мирного соглашения осмины присоединяли непосредственно керситские территории, включавшие, город Креол, уже несколько раз, переходивший из рук в руки, а также богатую Саррлинскую провинцию с Зогдевом. Поверженный правитель официально признавал королевский титул Лингольда Завоевателя. Кроме того, Риена брала на себя обязательство не участвовать в коалициях, направленных против Лаата, причем это относилось и к существующим соглашениям. Таким образом, альянс с шергами был расторгнут. Сердце постаревшего и поседевшего Роллена IV не выдержало унижения. Император скончался сразу после ратификации позорного мира.

Его наследник, ставший Ролленом V, оказался гораздо более способным и прагматичным человеком. Преемник не испытывал предрассудков относительно Ланса Железного и готов был договариваться хоть с самими химерами мрака, лишь бы добиться поставленной цели, главной из которых стала борьба с осминами. Потихоньку Риена начала восстанавливать отношения с шергами и исправлять дипломатические промахи, допущенные предыдущей властью. Он также попытался привести в порядок расшатанную военную организацию. Целый ряд поражений приводил к мысли о необходимости проведения преобразований. Реальная угроза полного порабощения Керситского государства заставляла Риену консолидироваться. Даже гордые саргоссцы, проживающие преимущественно в прибрежных областях и горевавших по поводу утраченной государственности, выражали нетерпимость к осминским завоевателям. Роллену V, в какой — то степени повезло. Судьба подарила ему время для проведения необходимых преобразований.

Лингольд Завоеватель полагал, что отныне Керситская империя не представляет угрозы. На вновь захваченных территориях повсеместно размещались осминские гарнизоны, местное население беспощадно эксплуатировалось, а всех недовольных безжалостно истребляли. Путь во внутренние провинции империи теперь был открыт, Керсия оставалась практически беззащитна перед осминской армией. Ненавидимое Лингольдом Ровельское княжество, лишившись поддержки традиционного союзника, смирилось с необходимостью выплаты дани осминам. Виксония, равно как и правители Зуварской долины безоговорочно признавали доминирование Лингольда в Белом Мильгарде.

Глава 23

Отныне главным соперником для Лингольда Завоевателя становилась Акерумская империя. Жестокое поражение керситов отрезвило Империалум. Теперь акерумцы оставались один на один с алчным соседом. Керсия не сумела сыграть роль страны, которая измотает врага в постоянных тяжелых конфликтах и тем ослабит мощь Лингольда. На протяжении многих лет акеры обладали доминирующим влиянием в Белом Мильгарде, языком международной дипломатии являлся именно акерумский, а мнение Дариона часто оставалось определяющим в международной политике. Акерумская династия Герлихов владела многими землями, ее богатства были неисчислимы, но теперь все могло рухнуть в одночасье. Интересы Дариона и Лаата сталкивались повсюду. Фактически возник спор двух держав, претендующих на гегемонию на Западном побережье. Между Осминским королевством и Акерумской империей, между представителями народов ветра и народов огня возникли непреодолимые разногласия, приведшие к целой серии военных столкновений.

Подробно их описывать нет смысла. То был конфликт достойных соперников. Решающего преимущества долгое время не могла добиться ни одна из сторон. Соседние государства не вмешивались в кровавое противостояние. Акеры не сумели найти приемлемого компромисса с Лансом Железным, а Керсия проводила внутренние преобразования и поэтому всеми силами стремилась избежать участия в конфликте.

Кульминацией войны стало необычайно жестокое и кровопролитное сражение на Саарских болотах. Местные жители говорили, что вся окрест лежащая земля была обагрена кровью. Именно там, в забытых богом местах погиб весь цвет и элита акерумского воинства. Многие представители древних благородных фамилий империи потеряли на негостеприимной земле своих мужей, отцов и сыновей. Лингольд Завоеватель, лично руководивший битвой, вновь в полном блеске проявил полководческие дарования. Продолжавшаяся до вечерних сумерек жаркая битва завершилась разгромом акерумской армии. Пожалуй, впервые в истории народы огня потерпели стол катастрофическое поражение и понесли столь ощутимые потери. Но победа осминов была омрачена одним чрезвычайно важным происшествием.

Рано возмужавший и проявлявший не менее выдающиеся военные способности чем у отца, единственный законный сын правителя Эйред Наследник, неудачно слетев с поскользнувшегося в грязи коня, попал в болотную жижу и нахлебавшись мутной воды, заразился лихорадкой. Несмотря на все старания и угрозы от грозного Лингольда, лекари так и не смогли спасти сына. Всего несколько дней спустя после великой победы на Саарских болотах, Эйред Наследник скончался. У убитого горем Лингольда больше не было желания продолжать конфликт. Вскоре было заключено перемирие. Дарион вышел из войны почти без потерь. Акерумцы уступили лишь отдельные приграничные крепости на западных рубежах, но самой существенной потерей стала уступка Миолана, крупнейшего экономического центра Акерумской империи, в котором было сосредоточено производство оружия, доспехов, тканей, стекла и других востребованных на рынке товаров, но главным, несомненно, было другое.

Военный авторитет и престиж династии Герлихов был серьезно подорван. Если ранее акерумская армия наводила благоговейный трепет на всех соседей, то после битвы на Саарских болотах ореол непобедимости империалов вмиг улетучился. На долгие годы вперед несчастливый день битвы стал символом печали и скорби для акерумского общества, а в память о павших в столице были приспущены флаги с горделивыми имперскими орлами на полотнищах.

Таким образом, за одно десятилетие Осминское государство практически утвердило свою гегемонию на Западном побережье. Главные политические и военные конкуренты: Акерумская и Керситская империи были разбиты непобедимым Лингольдом Завоевателем.

Сам великий воитель, возложив на себя железную корону, покрытую тринадцатью редчайшими драгоценными камнями — черными топазами, внутри которой помещался золотой обруч, принял титул Вершителя Запада. На золотом обруче были выгравированы слова на древнем мильгардском диалекте, ставшие девизом Лингольда: «Для меня нет преград». Начертанное на Пророческом Камне, свершилось. Лингольд добился высшей власти, став самым могущественным правителем в истории Мильгарда. Казалось, что сам Великий Гончий и Сколт Четырехногий указывают ему путь.

Лингольд не знал поражений, не ведал страха, любой его приказ беспрекословно выполнялся. Вершителя Запада боялись даже на Востоке, слава о нем достигла берегов далекой Валтики. Все богатства Мильгарда стекались в Лаат. Впрочем, сам Вершитель был равнодушен к золоту. Лингольд жил в простых условиях, спал на походной кровати, а его блюда не были так изысканны, как у других правителей, которых он бил на полях сражений. Неизменными атрибутами повелителя половины Мильгарда стали: железная корона, которую он практически не снимал, знамя с изображением черного ворона, как общего символа народов ветра, которое вывешивалось на флагштоке в любом месте где бы он не останавливался и особый клинок прямой, узкий, четырехгранного сечения, сужающийся к острию, которым был заколот Коррин Чернобородый. Помня, как сам добился власти, Лингольд всегда носил клинок при себе, будучи готовым к покушению. Риена, Дарион, Ровель и Миолан склонились перед волей Вершителя Запада.

Лишь потеря любимого сына, который должен был стать наследником всех добытых потом и кровью земель, всей добытой на полях сражений славы, омрачала взор Лингольда. Кроме того, произошла серьезная размолвка с женой, которая никогда не одобряла присутствие Эйреда в походных лагерях отца. Айла, получившая за свой неуступчивый характер прозвище Строптивой, целыми днями проливала слезы, скорбя о единственном сыне. Как бы не старался Лингольд, какие бы сокровища не бросал к ногам любимой супруги, но жена оставалась непреклонна. Айла все время проводила в собственном дворце на территории Лирии, а монарх почти всегда находился в своей военной ставке, расположенной в Алхане. Их личные встречи проходили все реже и реже, а затем и вовсе прекратились. Грозный повелитель, перед которым трепетали самые могучие империи, не мог совладать с собственной женой, с которой не виделся уже несколько лет.

Наследник престола у могучего государства теперь отсутствовал. В свое время Лингольд сам установил закон о том, что его преемником может быть только потомок от брака Лингольда и Айлы. Создавая новую державу, он хотел создать и новую династию. Саарские болота забрали Эйреда. У правителя имелись внебрачные дети, но они не могли считаться законными преемниками. Сам Лингольд, отличавшийся быстротой принятия решений на поле боя, не мог сейчас четко обозначить своей позиции. Он все еще пытался наладить отношения с женой. Как бы не старался Лингольд, какие бы сокровища не бросал к ногам любимой супруги, но Айла оставалась непреклонна. Супруга она видеть не желала.

Отсутствие внятной позиции по престолонаследию создавало массу проблем. Внебрачные сыновья Лингольда (а их было трое) мечтали о власти. Один из них — Сколт Гизитский (был рожден от гизитской наложницы) в должной мере перенял все качества отца: был столь же решительным, уверенным в себе и жестоким человеком. На поле боя Сколт проявлял чудеса храбрости и обладал несомненными полководческими дарованиями. В битве на Саарских болотах Сколт командовал правым флангом, его войска одними из первых прорвали акерумскую оборону.

После трагической смерти сводного брата, Сколт надеялся, что отец вспомнит о нем и назовет своим преемником. Отец бы мог вполне гордиться сыном, но происхождение от жалкой рабыни не позволяло монарху сделать свой окончательный выбор. Когда постаревшего правителя сразила болезнь, и лекари не могли гарантировать исцеления, Сколт Гизитский решился на отчаянный шаг. Найдя общий язык с предводителями гизитов (которых, как известно особенно ненавидел Лингольд Завоеватель) бастард поднял мятеж против отца и с войском двинулся на Алхан. Разумеется, тот желал достичь высшей власти. Гизиты, всегда игравшие второсортную роль в Осминской державе, сейчас хотели получить свою долю добычи.

Для правителя подобное известие стало громом среди ясного неба. Превозмогая недуг, он поднялся с постели и лично возглавил наспех собранное войско. Лингольд решил действовать молниеносно и предельно жестоко. Долгая междоусобная борьба уже неоднократно приводила к ослаблению, и даже гибели целых государств. В качестве примера можно было вспомнить и Гарлонд, и Камгарию, и шергов. Он не желал повторять чужих ошибок.

Неподалеку от Алхана произошло решающее сражение Лингольда и его незаконнорожденного отпрыска, дерзнувшего на трон. Несмотря на болезненное состояние, отец полностью разгромил войска Сколта. От мучительной казни сына спасло лишь то обстоятельство, что тот погиб во время сражения (поговаривали что, боясь гнева отца несчастный сам бросился на меч). Гизитов же, поддержавших мятеж, ждала нелегкая судьба. Разъяренный Вершитель санкционировал проведение жестких репрессий. Большинство представителей влиятельных гизитских родов были безжалостно истреблены. Их поселения и дворцы были сожжены, имущество секвестрировано, а рядовые семьи насильно переселялись в самые отдаленные регионы обширной державы. Часть гизитов, спасаясь от неминуемой гибели, вынуждена были просить убежища в соседних странах. Но мало кто откликнулся на их отчаянные просьбы. Слишком жива была память о тех набегах и погромах, которые регулярно устраивали черноволосые разбойники в период Эпохи Перепутья. Ни Керсия, ни Акерум, ни Верзер не желали предоставить спасительного приюта. За считанные месяцы гизиты были истреблены практически полностью.

Глава 24

В Верзерском государстве также произошли знаковые изменения, предопределившие ход дальнейших событий. Ланс Железный принял решение о возрождении Шергийского королевства. Международная ситуация складывалась пока благоприятно для Верезера. Акерум и Керсия залечивали раны, нанесенные беспрерывными войнами, Лингольд Завоеватель был занят борьбой против собственного сына, и ему не было никакого дела до окраинных восточных территорий. Ланс Железный обладал непререкаемым авторитетом внутри страны Его прагматичная и взвешенная политика привела к укреплению государства, он пользовался популярностью в народе.

Первым правителем Шергии становился Алеандр I, сын Ланса Железного и Като, в котором причудливым образом переплелись керситские и шергийские корни. Ранее никто даже представить бы не смог, что подобное возможно. Благородная кровь керситских монархов на протяжении долгих лет, являвшихся яростными врагами шергов, соединилась в одном человеке (напомним, матерью Алеандра была племянница керситского монарха). Сам Ланс Железный сложил с себя полномочия владетеля и официально стал именоваться князем — регентом до достижения совершеннолетия королевича. Статус столичного города был возвращен Темерлину, а Боевой Квадрат вновь стал главным центром принятия решений. Победа в сражении при Ромме принесла всеобщее признание Лансу Железному, обеспечив возрождение Шергийской государственности.

Руководство Керситской империи вполне спокойно восприняло новости, пришедшие из Темерлина. В отличие от предшественников, Роллен V не питал слепой ненависти к шергам, он с уважением относился к своей племяннице, а главное учитывал возросший военный потенциал Ланса Железного. Наиболее опасным соперником для Риены оставались осмины, и главной его заботой оставалось возрождение «Аксенского договора».

Провозглашение Шергийского королевства становилось прекрасным поводом для возврата к былому сотрудничеству. Керситы отправили в Темерлин посольство, с поздравлениями явно намереваясь добиться проведения секретных переговоров. Ланс с полуслова понял истинные намерения Риены.

По сути, в обмен на возобновление военного альянса, Керсия предлагала полное признание Шергийского королевства. Учитывая стремление придать забвению, все недоразумения прошлых лет и необходимость противодействия политике Лингольда Завоевателя (пусть постаревшего и испытывающего значительные трудности, но все же остающегося самым опасным врагом), регент дал согласие. «Аксенский договор» с керситами был возобновлен, а Риена признала королевский статус за наследниками династии Лансов. Вслед за Керсией Шергийское королевство признали и акерумцы, установившие торговые и дипломатические отношения.

Для Лингольда Завоевателя никаких внешних событий просто не существовало. Мятеж Сколта, истребление гизитского народа и отсутствие законного наследника являлись главными заботами для него. Все попытки восстановления добрых отношений с супругой не приносили результата. Айла Строптивая не желала видеть грозного повелителя Мильгарда. Казалось, этот незаурядный человек достиг всего, чего хотел: высшей власти, военной славы, огромного богатства, но счастье оставалось все также не достижимо. С каждым днем Вершитель Запада становился все более подозрительным, любое неправильно произнесенное слово или косой взгляд приводили его в бешенство, а еще одного сына, заподозренного в измене, по его приказу казнили.

Сражение при Алхане, в котором Лингольд командовал войском, будучи больным лишь усугубило недуг. Правитель вновь слег в постель, но лекарям он не доверял, опасаясь отравления (в памяти наверняка всплывали картины многолетней давности, когда молодой, еще не знавший о своей великой судьбе Лингольд, стал главным участником заговора, приведшего к устранению его первого опасного конкурента — Коррина Чернобородого). На все просьбы назвать имя наследника, угрюмый Вершитель Запада отвечал суровым молчанием.

Многие из тех, кто осмелился затрагивать эту второй раз, оказались просто — на просто лишались жизни. Огромное Осминское государство, господствующее в Белом Мильгарде сейчас находилось в глубочайшем кризисе.

Глава 25.Хроника восьмая

«Великих влекут великие идеи»

(зартинийская поговорка)

Хроника восьмая

«Диадема Дорина I»

(1125 год по летоисчислению после Тумана)

Ненадолго перенесемся на Восток, где также сформировалось новое королевство. Кровавый конфликт готов был разразиться в Горном Мильгарде.

Престарелый князь Хитимил, ставший правителем Тавмитского княжества после бегства Тиса Простодушного, скончался во время дневной прогулки. Собственно, его смерти ждали давно, он был человеком преклонного возраста, года которого перевалили за седьмой десяток. Скорее удивительно, что Хитимил прожил столь долго до самого последнего вздоха, сохраняя ясность ума и молодцеватость. Совершая ежедневные прогулки верхом на пегом жеребце, он спокойно преодолевал большие расстояния и даже более молодые всадники, составлявшие свиту князя, не всегда могли угнаться за ним.

Наследников мужского пола Хитимил не оставил (его единственный сын погиб во время Первой Гарлондской войны), а любимая внучка была замужем за Дорином Младшим. Перед смертью трон был завещан Вилене. Правда, где — то далеко, в арсинийских владениях в безвестности пропадал Тис Простодушный, последний представитель династии Тисов, который, вознамерившись жениться на родственнице арсинийского императора, вынужден был бежать из собственных владений. Впрочем, о его существовании в Рионе никто даже не вспоминал. Зато все прекрасно догадывались о намерениях другого влиятельного правителя.

Для исарского князя пробил час, которого он ждал долгие годы. Получив важнейшее известие, Дорин спешно засобирался в дорогу. В сопровождении очаровательной супруги и верной свиты он вскоре прибыл в Рион. Тавмитские владения всегда находились под влиянием Орринской династии. Отношения Риона и Тарита были тесными, а обстоятельства неудачливого арсинийского сватовства, считалось лишь досадным эпизодом. Сейчас эти узы должны были стать еще крепче. Хитимил завещал престол Вилене, а та в свою очередь была замужем за владетелем Исара. Круг, что называется, замкнулся.

Не встретив возражений, как супруг Вилены, Дорин Младший вступил во владение Тавмитским княжеством. Разумеется, самые влиятельные представители Рионского дворянства заранее получили кругленькие суммы, земли и почетные титулы в Рейнгардском Штандарте, чтобы добиться их лояльности. Вступив на престол, Вилена передала бразды правления княжеством в руки своего мужа. Токая грань между Таритом и Рионом была стерта. Фактически действия Дорина означали присоединение к исарским владениям территории некогда самостоятельного гарлондского княжества. Таким образом, владения Исара распространялись на большую часть южных регионов Гарлонда, увеличившись почти вдвое.

Осток, Зартиния и Арсиния еще даже не успели отреагировать на бескровную экспансию Тарита, как новые невероятные известия просто ошеломили их. Спустя всего несколько месяцев после присоединения Риона, исарский правитель объявил о создании Южно Гарлондского королевства. Сам, он естественно стал его первым правителем и воздав почести Горму Железнорукому водрузил на свою голову диадему, украшенную алыми рубинами, приняв титул — Дорина I.

Доминирующий статус исарских правителей, наконец, приобрел подобающие формы. В Тарит (именно этот город остался столицей) спешно съезжались мелкие князьки, чтобы засвидетельствовать свое почтение всесильному гарлондскому лидеру. Тот в свою очередь весьма высокопарно, заявил, что конечной целью является не распространение гегемонии Исара, а возрождение единого Гарлондского государства. Главным препятствием на этом пути Дорин I назвал губительное желание отдельных владетелей к сохранению режима собственной власти, даже в ущерб интересам Гарлонда. Но Дорин I преследует исключительно мирные цели и не намерен разжигать огонь противостояния. Разумеется, столь тонкий выпад был направлен в первую очередь против мидионского правителя.

Тивен Короткий (прозванный так за необычайно малый рост), не признал королевского статуса Дорина. Мидиону было чего опасаться. Ресурсы, влияние, а, следовательно, и аппетиты Тарита теперь многократно возросли. Южно Гарлондское королевство, по сути, являлось преемником Исарского княжества, и наверняка продолжит захватническую политику, начало которой было положено еще Виривитом. В Мидионе не доверяли миролюбивой риторики Дорина, начав готовиться к неминуемому столкновению. Вторая Гарлондская война была уже не за горами.

Арсиния поддержала позицию Тивена Короткого. Лейт Островитянин давно присматривался к гарлондским владениям, подумывая, как бы к ним подступиться, и вот случай представился. Рост влияния династии Орринов грозил падению единственного союзника Арсинии в Горном Мильгарде. Если произойдет крушение Мидиона, то западным границам Арсинии будет угрожать смертельная угроза не только со стороны, нарождающейся Гарлондской державы, но и со стороны камгаров, не забывших об унижении при Раффене.

Южно Гарлондское королевство обладало прекрасно подготовленной и обученной армией, воспитанной еще Виривитом, а Дорин I был умным и расчетливым политиком, всегда ясно представлявшим свою цель. Арсиния также обозначила собственную цель, и она шла в разрез с намерениями Тарита. Вистион не желал признавать Южно Гарлондское королевство и не желал допускать гегемонии Исара в Горном Мильгарде.

Для реализации намеченной программы у арсинийцев имелся один очень весомый аргумент.

Глава 26

Архиканцлер Арсинии вспомнил о существовании человека, в свое время позорно сбежавшего из Риона. После завершения Первой Гарлондской войны Тиса Простодушного все предали, бросив на произвол судьбы. Знали, что несчастный находился в Арсинии, но где именно никто не ведал. Лейт Островитянин дал указание срочно разыскать несчастного.

Бывшего правителя Тавмитских владений с трудом нашли в полунищем и полуголодном состоянии на одной из грязных окраин Вистиона. Тис утратил весь свой прежний лоск и высокородную спесь. Одетого в лохмотья и практически без средств к существованию, оборонного и несчастного Тиса Простодушного доставили во дворец Лейта Островитянина. Там, его в спешном порядке отмыли, нарядили в подобающие одежды, досыта накормили изысканными яствами, и приведя в надлежащий вид, доставили на аудиенцию к всесильному архиканцлеру.

Тис Простодушный никогда не отказывался от своих прав на престол, и именно это обстоятельство Лейт считал наиважнейшим. Имея в своем арсенале столь убедительный аргумент, Арсиния теперь желала принять самое непосредственное участие в назревавшем Гарлондском кризисе.

Собеседник втолковывал несчастному, что настало время вспомнить о своих монарших правах. Исарцы неправомочно узурпировали власть в Рионе. Законным наследником Тавмитского престола является именно Тис, несправедливо прозванный Простодушным.

Следует только открыто заявить о своих правах и лишить исарского выскочку монаршей короны. Арсиния обещала полную военную и политическую поддержку. От Тиса требовалось лишь исполнение ряда условий, выполнение которых гарантировало доминирующие позиции Вистиона в Горном Мильгарде. Кроме того, ему опять пообещали устроить свадьбу с одной из родственниц Огила II.

Собственно, Тису терять было нечего. Всего, что только можно он уже лишился: власти, денег и уважения. Поэтому, немного поразмыслив, Тис решил полностью принять заманчивые предложения арсинийского искусителя.

Лейт Островитянин полагал, что сумеет вернуть трон Тису добившись поддержки соседних держав. По его расчетам, в Зартинии должны были болезненно воспринимать усиление Исара поскольку следующей целью Дорина I могла стать Раквитская область, теперь беззащитная перед исарцами. Камгария не представляла опасности, Вирц Молодой все еще находится в Вистионе на правах почетного пленника, а Кирония в расчет не бралась.

Другим важным преимуществом Арсинии являлся альянс с Остоком. Хотя «Злоденский договор» предусматривал сохранение лишь дружественного нейтралитета при возникновении войны в Гарлонде, но хитрый Лейт неспроста добился включения одного важного пункта в документ. Именно сейчас и пригодился принцип соблюдения сохранения баланса сил в Гарлондских пределах. Разве Дорин I не нарушил его? Разве поглощение Риона не разрушает хрупкое равновесие? В Гарлонде отныне существовала лишь одна сила, способная поглотить других правителей, и сила эта — Дорин I. По инициативе архиканцлера в столице Арсинии были собраны представители Зартинии и Остока для обсуждения гарлондского вопроса.

Лейт Островитянин в целом оказался прав в своих расчетах. Усиление Исара угрожало безопасности Раквитской области. После того как власть Ирлы Валтийской рухнула, о маршруте передвижения зартинийских войск через остокские владения можно было забыть. Оттиус Скрытный не позволит иностранным армиям спокойно разгуливать по собственным территориям. У Имперского Яблока возникала острая проблема обеспечения безопасности Раквита.

Арсинийцы вполне понимали обеспокоенность Тирса, вопрос Раквита стал ключевым на переговорах. Стейв IV Неверный был готов присоединиться к ультиматуму Вистиона и Зуагра, но с одной важной оговоркой. Осток должен дать надежные гарантии безопасности Раквитской области. Разумеется, Арсиния была согласна. Осток же ни при каких обстоятельствах не желал идти навстречу интересам Зартинии.

Первый раунд переговоров закончился безрезультатно. Но архиканцлер не отчаивался. Лейт полагал что, используя, дружеские связи и регулярную переписку с Оттиусом I он сумеет убедить своего партнера пойти на встречу пожеланиям властей Зартинии. Таким образом, задним числом арсинийцы посчитали что нейтралитет Стейва IV обеспечен. Казалось, что цель достигнута, а Дорина I полностью изолирован. Теперь Вистион приступал к следующему акта драмы.

Добившись ультиматума Остока и Мидиона (а в перспективе и Зартинии) архиканцлер предъявил свой главный козырь. Из небытия, будто принц на белом коне, явился Тис Простодушный.

Тис громогласно заявил, что лишился трона незаконно в результате военного переворота, совершенного кучкой предателей и намерен сейчас вернуть корону. Южно Гарлондское королевство является нелегитимным, а Дорина I он назвал чудовищем, узурпирующим власть и ущемляющим гарлондские свободы. Тис призывал тавмитский народ сбросить путы исарского всевластия и вновь встать под знамена с виноградной лозой, являвшегося родовым гербом династии Тисов.

Арсинийского императора Огила II он именовал не иначе как единственным бескорыстным другом гарлондцев, который благородно вызвался помочь свергнутому монарху вернуть утраченную корону. Столь высокопарное воззвание было, несомненно, делом рук имперской канцелярии. На простом языке все звучало гораздо проще: арсинийские войска готовы были вступить в Гарлонд для разгрома Дорина и утверждения собственного влияния в Горном Мильгарде. Вскоре арсинийское войско пересекло границы Гарлонда.

В Зартинии поход арсинийских войск, сочли за грубое нарушение всех существующих договоренностей. Лейт Островитянин, полагавший, что просчитал все шаги на несколько ходов вперед, поторопился. Процесс присоединения зартинийского руководства к политике Арсинии был заморожен. Если уместно провести историческую параллель становилось очевидно, что, во многом ситуация повторялась. Много лет назад зартинийский император — Маргус III, заявив, что занятие Раквита является лишь вынужденной мерой направленной на сохранность имущества простых граждан, совершил вторжение в Гарлонд. Теперь по его же сценарию решили действовать и в Арсинии. Как тогда мало кто поверил в благородные цели добродушных монархов, так и сейчас произошло то же самое.

Зартинийское руководство попало в непростую ситуацию. С одной стороны, маячила опасная перспектива усиления влияния Арсинии, с другой безопасность Раквита становилось ключевой темой на переговорах с остокцами. Без поддержки Арсинии добиться согласия от несговорчивого Оттиуса I было практически невозможно. Но даже содействие Вистиона не помогло достигнуть приемлемого компромисса. Тяжелые переговоры закончились провалом. Агрессивны действия Арсинии, убедили Имперское Яблоко, что архиканцлер ведет двойную игру. Налицо был неприкрытый обман. Теперь могло случиться так что, разгромив Южно Гарлондское королевство, и установив гегемонию в Горном Мильгарде, Арсиния не устоит перед соблазном самой оккупировать Раквит, а их союзники — остокцы окажут поддержку. Зартиния не вошла в число сподручных Арсинии.

Правитель Южно Гарлондского королевства пока оставался в стороне. Дорин I ожидал негативной реакции соседей. А вот неожиданное воскрешение Тиса Простодушного, про которого все забыли, в одночасье спутало все карты.

Вторжение арсинийской армии и ультиматум Мидиона с Остоком грозили реальной изоляцией. Теперь Тарит готовился к большому противостоянию. Дорин I имел широкую сеть хорошо оплачиваемых шпионов и в целом был неплохо осведомлен о происходящих событиях.

Обладая аналитическим складом ума, проявляя гибкость и действуя в определенных ситуациях не по стандартному шаблону Дорин, как и много лет назад, когда только вступил на престол, инициировал проведение переговоров с зартинийцами. Дорин I решил сыграть на их недовольстве Арсинией, попав что называется, в яблочко.

Переговоры Тарита и Тирса проходили в закрытом режиме в одной из летних резиденций Стейва IV Неверного, завершившись подписанием шестилетнего документа, вошедшего в историю под названием «договора в Бийо». Суть его условий сводилась к следующему. Первое — Зартиния признает Южно Гарлондское государство и королевский титул, закрепляемый за династией Орринов. Второе — при вторжении иностранных армий в Горный Мильгард Исар своими силами должен обеспечить безопасность Раквитской области. Третье — при нападении непосредственно на территорию Зартинии либо Южно Гарлондского королевства, союзники придут на помощь всеми имеющимися силами. Ряд обязательств «договора в Бийо» следовало выполнять уже незамедлительно.

Лейт Островитянин, будучи абсолютно уверенным, в нейтральной позиции Зартинии и полной изоляции Тарита вскоре направил ультиматум исарскому владетелю (стремясь оскорбить его, Лейт демонстративно не желал признавать королевского титула). В нем Арсиния требовала объявить о независимости Тавмитского княжества, роспуске Южно Гарлондского королевства и возвращения трона Тису, который находился в лагере арсинийских войск. Кроме того, Дорину надлежало распустить Рейнгардский Штандарт, являвшийся олицетворением воинственности династии Орринов. В Тарите арсинийские требования оставили без внимания. Вистион воспринял это как проявление слабости, объявив войну исарцам.

Дипломатия теперь становилась бесполезна, все ходы были сделаны, Вторая Гарлондская война началась.

Глава 27

Воинская удача, как известно переменчива. Все участники конфликта в полной мере ощутили эту простую истину на себе.

Стейв IV в точности выполнил условия «договора в Бийо». Жгучее желание реабилитироваться за пассивность вовремя Киронского кризиса подстегнуло его активность. Он не отказал себе в удовольствии направить жесткий ультиматум в Арсинию, с требованием немедленного вывода войск из Гарлонда. Понимая, что этого не произойдет, и даже не дожидаясь ответа, Стейв IV Неверный разорвал отношения с Вистионом. Цепочка союзов сработала в полной мере.

Если ранее остокский лидер желал остаться нейтральным, то теперь обстановка требовала вмешательства. Согласно условиям «Злоденского договора» Оттиус I обязан был оказать поддержку атакованному союзнику. Вскоре Зуагр начала войну против Зартинии. Завершающим аккордом стало выступление Пэйранского государства.

Далекий Гарлондский кризис вовсе не затрагивал интересов Йорна, но островитяне готовы были в любой момент воевать против ненавистной Арсинии. Антипатия к Арсинии у представителей династии Ларков видимо передавалась на генетическом уровне. Альянс с Зартинией становился прекрасным предлогом для вступления в войну. Главной стратегической целью Йорна было названо, овладение Эктурскими островами, остававшимися под властью Вистиона.

Подробно описывать ход военных действий не станем. Остановимся на главных моментах. Зартинийский и арсинийский главнокомандующие мастерски совершали марши и контрмарши. Одни пытались навязать решающее сражение, чтобы решить исход конфликта, другие всеми силами стремились избежать столкновения. Мидионцы в надежде соединиться с основными силами Арсинии героически отражали все нападения исарцев. Проходило множество мелких стычек, но до решающих сражений дело не доходило. Совершенно неожиданно эпицентром войны стало Остокское направление.

Два решающих сражения произошли практически одновременно. Главная остокская армия, на которую Оттиус Скрытный возлагал большие надежды, совершила вторжение в Зартинию, захватив несколько городов. Путь им вскоре преградила зартинийская армия под руководством самого Стейва IV. В отчаянной битве у Дивинского озера зартинийцы сломили сопротивление остокцев, нанеся им чувствительное поражение. Торжествующий император, который впервые руководил войсками в столь крупном сражении, приказал незамедлительно двинуться дальше на север. Правда, в скором времени до зартинийского лагеря долетели и печальные известия.

Вторая армия, на которую вообще мало кто рассчитывал в Зуагре, принесла славу остокскому оружию. В жестоком сражении при Монтевиле эрлинская пехота, влившаяся в состав остокской армии согласно условиям «Тамровского договора», разгромила объединенное войско исарцев и зартинийцев. Все лихие атаки союзников были остановлены стеной щитов и непроницаемой храбростью суровых северных воинов. Эрлины раз за разом таранили тяжелыми топорами ряды противника. Победа при Монтевиле сделала Раквит беззащитным. Остокцы воспользовались выпавшим шансом, осадив бывшую столицу Лаксборского княжества.

Исход противостояния Арсинии и Зартинии решился в сражении при Ретсе. По злой иронии судьбы лошадь зартинийского главнокомандующего, проводящего рекогносцировку поля боя, неудачно оступилась и командир, не удержавшись, вылетел из седла, получив тяжелое повреждение позвоночника. Оставшись без руководства, зартинийская армия была дезорганизована и не выдержав напора атаки сверкающего отряда вынуждена была отступить.

Единственное морское столкновение произошло и в Валтийском море. Пэйранский флот вновь доказал свое превосходство. В сражении у Китового Мыса арсинийская эскадра была разбита. После успеха пэйранцы высадились на берегу Большого Эктурского острова осадив Гальто Утрата стратегически важной территории скоро могла стать свершившимся фактом. Возможность морским путем направлять дополнительные силы осажденным не представлялась возможной, Валтийское море надежно контролировались пэйранской флотилией.

Исарцы и мидионцы опустошали владения друг друга, не стремясь в прочем ввязываться в открытый бой. Правителю Южно Гарлондского королевства вновь пришлось разделить собственные отряды. Тяжелое поражение при Монтевиле создавало угрозу вторжения с запада. Поэтому Дорин I вынужден был действовать теперь вдвойне осторожно. Зартинийцы, же компенсировали поражение при Ретсе опустошением южных провинций Остока. Кроме того, они готовили новую армию для похода в Гарлонд.

Арсинийцы не сумели воспользоваться победой при Ретсе. Рассорившись с Тисом Простодушным, требовавшим захвата Риона, они утратили стратегическую инициативу. Руководство Арсинии в первую очередь, было обеспокоено перспективой утраты Большого Экутрского острова и агрессией Пэйры.

Вторая Гарлондская война (или Война Дорина Младшего как ее стали называть) исчерпала себя. Последним успехом для союзников по «Злоденскому договору» стал захват Раквита. Но Зуагр также не стремился к продолжению войны. После того как пэйранцы захватили всю территорию Большого Эктурского острова, о мире заговорили и в Арсинии. Лишь Стейв IV был полон решимости продолжать конфликт, но утрата Раквита и желание Тарита сесть за стол переговоров заставили его сменить позицию.

Переговоры держав волею судеб, вовлеченных в Гарлондский кризис, проходили в городе Лидине на западе Арсинийской империи. Впервые за долгие долгие годы на столь высоком уровне в качестве равноправных партнеров принимали участие представители Пэйры. Зартинийцы настояли на этом решении.

Главный вопрос, который предстояло решить касался гарлондской проблемы. Поглощение Риона, претензии Тиса VI, дальнейший статус Раквита, все было переплетено в один клубок.

Архиканцлер для вида отстаивал позицию своего подопечного. Он даже поднял вопрос о возрождении Тавмитского княжества, но сделал это скорее для очистки совести. Все прекрасно понимали, что лишь успешная кампания против Исара могла помочь Тису Простодушному. Шансы на развал Южно Гарлондского королевства были равны практически нулю. Но сейчас Лейт задумал произвести другой ловкий маневр. Играя на желании исарских посланников добиться признания королевского титула для своего правителя, Вистион выдвинул принципиальное требование. Арсинийцы и их союзники готовы были пойти навстречу Дорину I, но в обмен на признание нового княжества, создаваемого в Горном Мильгарде.

Под управление Тиса Простодушного, которого столь беззастенчиво использовали для удовлетворения политических амбиций, Арсиния хотела передать целое княжество. Его территория включала бы в себя одну из северо — восточных областей Гарлонда и примыкала бы к границам Мидиона. Столицей становился город Орхов. Сам Тис при таком раскладе получал бы заветный титул.

Разумеется, доминирующее влияние в Орховском княжестве безраздельно принадлежало бы Арсинии. Победа при Ретсе и поддержка Остока способствовали удовлетворению требований Вистиона. Вопрос в целом был решен. После того как стороны пришли к согласию по главному вопросу, переговоры пошли быстрее, и окончательный вариант соглашения был утвержден.

«Лидинский мирный договор» состоял из следующих главных условий. Первое — все участники конфликта официально признавали королевский статус Дорина I. Второе — в Гарлонде создавалось новое Орховское княжество, наследственным правителем которого становился Тис Простодушный. Третье — мир между Арсинийской и Зартинийской империями, возобновлялся без территориальных изменений. Четвертое — Зартиния уступала Остоку город Раквит с прилегающей областью. Пятое — Пэйра удерживала за собой северную часть Большого Эктурского острова, но Гальто оставался в составе Арсинии. Шестое — державы обязывались соблюдать принцип невмешательства во внутренние дела Гарлондских владетелей (данное обязательство оставалось самым регулярно декларируемым, но также регулярно нарушаемым). Седьмое — все участники переговоров признавали создание Эрлинского государства (на включении этого пункта настояли представители Остока).

Главными итогами Второй Гарлондской войны стали: укрепление позиций Южно Гарлондского королевства и создание Орховского княжества. Главные разочарования пришлось испытать руководству Арсинии и Зартинии. Вистион потерял часть Большого Экутрского острова, Тирс мог похвастаться лишь блестящей победой у Дивинского озера.

Утрата Раквитской области воспринималась менее драматично. Оторванная от метрополии территория, служила источником постоянной головной боли. Во многом вынужденное соглашение с исарцами, завершившиеся подписанием «договора в Бийо», преследовало именно цель безопасности Раквита. Теперь этот груз отпал.

В целом, в некотором выигрыше осталась и Арсинийская империя. Под полное влияние Вистиона попали сейчас правители Мидиона и Орхова, то есть практически вся северная часть Горного Мильгарда. Правда, в качестве горького упрека со стороны Огила II своему архиканцлеру, были высказаны укоры об уступках, сделанных пэйранцам, но Лейт парировал, что много лет добивался улучшить финансирование флота, поскольку арсинийская эскадра действительно находится в удручающем состоянии.

Другим знаковым событием стало успешное возвращение в большую политику Пэйранского государства. Йорн добился аннексии важнейшей для себя территории, уязвив гордость надменных арсинийцев. Можно со всей определенностью считать, что Пэйра вернула утраченный много лет назад статус ведущей региональной державы в Валтийском регионе. Прежде всего, этим она была обязана грамотной внешней политике и деятельности Главного лорда Морского Арсенала, поддерживающего флот в образцовом состоянии.

Несколько слов скажем о реакции простых жителей самих Гарлондских княжеств. Они устали от бесконечных вторжений иностранных армий любых национальностей, будь то арсинийцы, зартинийцы либо остокцы. Им было абсолютно безразличны мотивы и высокие политические интересы этих стран.

Люди устали от постоянных грабежей, насилия и уничтожения имущества, которые стали почти обязательными атрибутами военных действий. В целом гарлондцы просто — на просто желали возрождения единого государства, с тем, чтобы сильный монарх мог пресечь любые попытки вторжения чужестранцев, что называется на корню. На территории самих Тавмитских владений на проникновенный призыв бывшего правителя отказаться от союза с исарцами и признать прежнего князя, мало кто откликнулся. Риону в целом, неплохо жилось под исарской властью. Практически вся тавмитская верхушка сохранила свои привилегии и должности. Чрезмерного увеличения налогов или смены религии не произошло, и рядовые жители спокойно приняли власть Дорина I. Поэтому шансов на успех у Тиса Простодушного, стремившегося вернуть утраченный трон, оказалось немного. Лишь полное военное поражение Исара могло помочь в осуществлении задуманного.

Вопрос о признании Южно Гарлондского государства и легитимности королевского статуса Дорина I больше не стоял на повестке дня.

Оставим на время просторы Золотого Мильгарда и вновь перенесемся на Запад.

Глава 28. Хроника девятая

«Свобода превыше жизни»

(надпись при входе в Зал Ключей «Гильдии Магистров»)

Хроника девятая

«Окровавленное наследство»

(1132 год по летоисчислению после Тумана)

Осминское государство было отягощено целым комплексом внутренних проблем. Неудачный мятеж Сколта и санкционированное Лингольдом истребление гизитов обернулось катастрофой. Гордый народ не желал мириться со своей участью. Гизиты оказывали отчаянное сопротивление. Всегда воинственные и непокорные, весь свой пыл они теперь направили на борьбу против осминов. Упрямый Лингольд Завоеватель, ни при каких обстоятельствах не желал идти на уступки. Жалость ему была неведома. Вершитель Запада объявил пособников Сколта вне закона. Кровопролитные столкновения между лидерами гизитских мятежников и осминскими войсками охватили северные районы страны, даже Алхан стал ареной для борьбы.

В довершение всех бед, жители Миолана подняли восстание. Находившийся долгие годы под властью Акерумской державы Миолан всегда пользовался особым статусом. Там никогда не было имперского наместника. Огромный город управлялся «Гильдией Магистров», в которую входили представители трех главных сословий, составлявших основу экономической мощи города: «Кованной Гильдии» (оружейники), «Монетной Гильдии» (монетный двор) и «Бархатной Гильдии» (изготовители изысканных тканей). Чиновник из Дариона следил лишь за своевременной отправкой «имперской ренты», ежегодной выплаты, которую вносил Миолан в акерумскую казну. Миолан всегда пользовался автономностью и самостоятельностью при принятии решений. Созданный гением Веленса Мудрого город был необычайно развит. Объединенные в гильдии предприимчивые жители производили прекрасное оружие: мечи, доспехи, щиты, которые считались эталоном качества на Западном побережье, чеканили веленсы снискавшие популярность во всем Мильгарде.

Особой статьей дохода Миолана с давних пор являлся импорт высококачественных тканей. Миоланцы в совершенстве овладели искусством изготовления изысканных, утонченных тканей, пользовавшихся огромной популярностью среди знати. Тайны плетения, миоланского кружева уходили далеко в прошлое, передаваясь из поколения в поколение. Миоланские ткани отличались друг от друга характером узора и фоном, но наибольшую славу снискало Вирингийское кружево (свое название оно получило от одного из обособленных районов Миолана, в котором проживали мастера «Бархатной гильдии»).

Вирингийское кружево являлось предметом роскоши, признаком богатства и достатка поэтому пользовалось особенной популярностью среди знати. Практически в каждом дворце либо зажиточном доме неизменным показателем достатка являлось наличие изысканных тканей, цена на которые была достаточно высока. Жители Миолана были состоятельными людьми, трепетно относившиеся к собственной свободе. Неспроста при входе в Зал Ключей дворца «Гильдии Магистров» золотыми буквами на мраморной колонне были высечены слова: «Свобода превыше жизни». Поражение Акерума и попадание под власть Лингольда Завоевателя в корне изменило привычный уклад жизни.

Вскоре миоланцы почувствовали тяжелую длань Вершителя Запада. Жадные чиновники стремились выкачать побольше средств, постоянно повышая налоги и пошлины, выжимая последние соки, они настраивали местное население против себя. Но крайней точкой терпения стало намерение вывести оружейных мастеров, составляющих элиту «Кованной Гильдии» из Миолана и расселить их на территории Лирии. Лингольд желал монополизировать производство оружия, сосредоточив его в предместьях совей столицы.

Оружейников пытались насильно переселять из своих домов, разлучая с женами и детьми. Миоланцы всегда отличались свободолюбивым независимым характером. «Гильдия Магистров» поддержала своих собратьев и город восстал. Осминский гарнизон был перебит. Вскоре миоланцы подготовили целую армию, главной ударной силой которой стала «Гильдия смерти», в которую вошли наиболее мужественные и опытные воины, вооруженные оружием, выкованным лучшими миоланскими мастерами. Город был готов к встрече с врагом.

Другой неразрешимой проблемой для Лингольда являлось отсутствие законного преемника. Возвратившись в столицу, он сумел нормализовать отношения с Айлой, но к появлению детей это не привело. Для продолжения династии требовался наследник, и Лингольд готов был пойти на разрыв с супругой. Узнав про молодую дочь акерумского императора, слывшую настоящей красавицей, Лингольд разорвал отношения с Айлой, вознамерившись жениться на юной прелестнице.

Акерумский монарх Рон III проявил стойкость, отклонив предложение Лингольда. К отказам Вершитель Запада не привык. Обвинив акерумцев в том, что именно они виноваты в смерти Эйреда, а также в том, что Дарион оказывает тайную поддержку миоланским мятежникам, осминский правитель вновь двинул свою армию в поход.

На сей раз, Лингольд Завоеватель пообещал уничтожить акерумское государство, сжечь Дарион и на пепелище разрушенной столицы обесчестить непорочную деву. В первом же сражении акерумские войска были полностью опрокинуты и разбиты. Безжалостные захватчики продвигались во внутренние провинции империи. За собой они оставляли лишь разрушенные города и пепелище. Простые жители в панике пытались скрыться от неминуемой погибели, прячась в ближайших лесах и болотах. Дарион готовился к обороне. Выиграть в открытом сражении акерумцы уже не рассчитывали. Чтобы подбодрить жителей столицы Рон III сам учувствовал в подготовке оборонительных укреплений. Все закончилось достаточно неожиданно.

Путь осминской армии преградил Цавенх, являвшийся последней крупной цитаделью на пути к Дариону. Его гарнизон прекрасно осознавал, какая судьба их ждет, если противник ворвется в город. На оборону стен вышли все жители, включая стариков и женщин. На все предложения о сдачи акерумцы отвечали отказом. Комендант Цавенха сумел грамотно организовать оборону. Благодаря мужеству простых людей, героически превозмогавших страдания и смерть, яростные приступы, следовавшие один за другим, были отбиты. Взбешенный упорством защитников Лингольд заявил, что не сдвинется с места покуда лично не обезглавит последнего жителя города. Подобное заявление лишь добавило упорства защитникам.

Казалось, сама природа ополчилась против захватчиков. Лето выдалось необычайно засушливым и жарким. Смрад от трупов и нечистоты наполняли лагерь со стремительной быстротой. Вскоре в осминском лагере начали свирепствовать болезни. Лингольд, едва оправившись от прежнего недуга, подхватил новую инфекцию. Ослабленный организм не выдержал очередной тяжелой нагрузки и грозный, повелевающий всем Белым Мильгардом Вершитель Запада скоропостижно скончался среди грязи и крови.

Лингольд Завоеватель умер, как и подобает настоящему воину в походном лагере, находясь во главе войска, не потерпев ни одного поражения. От армии пытались скрыть кончину повелителя, но безуспешно. Когда воины узнали о смерти своего лидера, они мгновенно сняли осаду и скорым маршем двинулись домой. Акерумская империя, благодаря беспримерной храбрости гарнизона и отчаянной смелости жителей Цавенха, была спасена от неминуемого разгрома.

Глава 29

Оставшись без лидера Осминское государство погрузилось в хаос. Появилось множество кандидатов, желающих прибрать к рукам огромные богатства, накопленные за годы господства. Претенденты буквально разрывали страну на части. В Лаате власть в своих руках пыталась удержать бывшая супруга Лингольда. Айла Строптивая проявила немало мужества и железной твердости характера в отчаянной схватке за трон. Ее главным преимуществом была принадлежность к древней династии Таврилиев. В Лирии не были столь воинственны как осмины, там устали от постоянных военных походов и полукочевой жизни их повелителя. Лирийцы хотели возвращения прежних порядков, когда военные конфликты возникали в условиях крайней необходимости.

Армия и правящая прослойка поддержали стремление Айлы удержать власть, пусть и в пределах владений бывшего Лирийского королевства. Умная женщина была реалисткой, прекрасно понимавшей, что ее ресурсов как материальных, так и физических недостаточно для удержания всех территорий, населенных различными народами и завоеванных силой оружия. Слишком много зла совершил Лингольд. Связующих скреп, необходимых для сохранения стабильности осминской державы создано не было. Мечты о династии умерли вместе с Эйредом в Саарских болотах. Очевидно, что Лаат стремился сохранить границы бывшей лирийской державы, а также ряд прилегающих территорий, которые могли бы способствовать обеспечению обороноспособности государства.

Первыми кто отпал от осминского государства стали жители Миолана. Часть войск, покидающая владения Акерумской империи, вознамерилась захватить богатый город. Получив информацию о нападении миоланцы в спешном порядке направили посланников в Дарион с просьбой оказания помощи.

Миолан, когда — то входил в состав Акерума и мог рассчитывать на поддержку. Ответа от Рона III не последовало. Тогда в «Гильдии Магистров» решили действовать самостоятельно. Чрезвычайные полномочия были переданы в руки Главного Магистра Сигмунда Острого, бесстрашного человека, свято отстаивающего принципы независимости Миолана. Сигмунд обладал непревзойденным даром красноречия, его острые, пламенные речи воодушевляли людей на героические свершения.

Сформировав ополчение, состоящее в своем подавляющем большинстве, из простых жителей: ремесленников, оружейников, мясников и купцов, миоланцы выдвинулось на встречу неизвестности. Осмины неумолимо приближались. Возглавляемые Сигмундом Острым, миоланцы соорудили полевой лагерь обнеся его неглубоким рвом и вбив в землю обтесанные колья. Миоланцы хорошо понимали — если они не устоят в битве, им не поможет никто.

Решающая схватка произошла в Руджерийской долине, испещренной оврагами и мелкими ручейками. На такой местности было трудно использовать преимущество в кавалерии. Осмины были настолько уверены в собственном превосходстве, что даже пренебрегли элементарной разведкой. Беспечность сыграла злую шутку. Простые люди, которые боролись за свой очаг и саму жизнь разгромили надменных захватчиков, обратив их в бегство. Именно здесь обрела славу миоланская «Гильдия смерти», воины которой повязали черные траурные повязки, как символ самопожертвования. Победа в битве в Руджерийской долине подарила надежду Миолану на обретение независимости. Но это был лишь первый шаг, впереди предстоял еще долгий и тернистый путь.

Соседние страны пока никак не реагировали на смерть грозного завоевателя. Керситы и акерумцы до сих пор находились под впечатлением от осминской мощи. Тяжелые поражения при Могендорфе и в битве на Саарских болотах деструктивно повлияли на их политическую волю. К тому же в Керсии скоропостижно скончался император Роллен V.

От своего предшественника он отличался ясным умом и работоспособностью, позволившей восстановить потенциал Керсии. Государь обладал всеми необходимыми качествами, для того чтобы стать достойным монархом. Благодаря его прагматичной позиции был возрожден «Аксенский договор» с Лансом Железным, реформирована армия, укреплены финансы. В годы его правления осмины ни разу не беспокоили границы страны, и народ отдохнул от постоянных набегов. Детьми Роллен V не обзавелся. Теперь трон перешел к самому младшему из представителей династии Велиариев, который все детство провел вдалеке от двора.

Роллен IV явно не любил своего младшего отпрыска и держал его подальше от себя. Большую часть времени Арк II Линций находился вдали от Риены. Ребенок с самого рождения обладал слабым здоровьем, и прохладная столичная погода ему была вредна. Арк II Линций почти все детство провел на юге, где климат был более мягок, а зимы теплее. Его любимым местом всегда оставался солнечный и просторный город Карион.

Прибыв в Риену, юноша встретил сдержанный прием. Высшие сановники, безусловно, знали об антипатиях Роллена IV и с усмешкой относилось к новому императору. Начальный период правления Арка II Линция был ознаменован всевластием клики высокородных вельмож. Они заправляли делами, занимались внешними и внутренними вопросами, а правитель проводил время в одном из отдаленных помещений дворца, пытаясь восполнить пробел образования.

Поскольку никто не рассчитывал, что судьба сделает из него наследника престола, то систематического образования молодой человек не получил. Все свободное время Арк II Линций проводил в дворцовой библиотеке, за изучением толстенных книг. Окружение почти открыто считало его недалеким и слабым человеком, поэтому спокойно занималось собственными делишками.

Казалось, что под властью чудаковатого императора Керсия станет легкой добычей. Многочисленное войско, под руководством Зилафа последнего из оставшихся в живых сыновей Лингольда Завоевателя, совершило опустошительный набег на территорию Керсии.

Поход осминов стал столь неожиданным, что керситы проморгали нападение. Сметая все на своем пути, враг вплотную подступал к столице. Двор находился в панике, одни вельможи спешно покидали Риену, другие лихорадочно собирали щедрые дары, пытаясь откупиться от грозного врага. Животный страх сковал волю к сопротивлению.

Имперская аристократия готова была склониться перед Зилафом, признав поражение, даже не вступив с ними в схватку. Лишь один человек сохранял невозмутимое спокойствие. Молодой император, которого все считали безвольной игрушкой в руках всесильной элиты, сумел проявить недюжинную твердость характера. Невзирая на слабое здоровье, Арк II Линций организовал сбор ополчения, возглавив подготовку города к осаде. Монарх твердо заявил, что не намерен покидать столицу, и будет сражаться даже на руинах города.

Собрав в один кулак все имеющиеся в наличии силы, он смело двинулся на врага. Император принял решение встретить соперника в открытом бою. Риена была не готова к долговременной осаде. Проверив арсеналы, и городские стены он убедился, что необходимые запасы продовольствия и оружия отсутствуют, а стены безнадежно обветшали. Арк II Линций твердо отверг все предложения своих советников о проведении тайных переговоров с осминами, выплаты огромной денежной контрибуции либо новой уступки земель. Рядовые жители по достоинству оценили мужество своего императора, выразив полную поддержку его планам и даже собрали средства необходимые для снабжения войск. Вскоре армия выдвинулась навстречу Зилафу.

Противники столкнулись буквально уже в пригороде столицы близ Янгвельского моста, перекинутого через Тайную реку. Битва кипела ожесточенная. Перекрыв мост и не позволив легкой осминской кавалерии развернуться, керсы сковали действия противника, лишив его пространства и маневра. Не сумев сломить сопротивления тяжеловооруженной пехоты и понеся большие потери, Зилаф вынужден был дать приказ об отступлении. Арк II Линций лично руководил сражением, проявив упорство и выдержку, а также настоящие лидерские качества. Он всегда находился в самых жарких местах битвы, подбадривая рядовых воинов, подавая пример мужества и отваги.

Продолжив наступление, керситская армия очистила ряд северных территорий от присутствия осминских войск. Всюду где проходили керситские войска их встречали как избавителей от рабства ненавистного Лингольда Завоевателя. Даже правители Ровельского княжества готовы были добровольно вступить в подданство империи, лишь бы избавиться от власти Алхана.

Казалось, что Керсия близка к триумфу. Но вскоре победоносное шествие керситской армии было остановлено. Каждодневная энергичная деятельность подорвала силы императора. Занимаясь неотложными делами, он иногда даже забывал принять пищу, либо элементарно отдохнуть. Монарха сразил очередной приступ болезни. Покинув армию, он вынужден был возвратиться в столицу. Довершить разгром отступающих осминов не удалось. Риена рукоплескала своему монарху, а дворцовая аристократия, еще совсем недавно посмеивающаяся над, как им казалось, слабым правителем, теперь убедилась, что в действительности Арк II Линций обладает железным характером и несгибаемой волей. Смирив гордыню, они признали его власть. Керсия обрела внутреннюю сплоченность, одержала уверенную победу, встав на путь возрождения своего величия и лишь болезнь императора не позволила сокрушить остатки грозного противника.

Глава 30

Как видим, Осминское государство распадалось на отдельные фрагменты. Ланс Железный также не упустил своей выгоды. От других его отличала быстрота мышления и умение пользоваться удачным стечением обстоятельств. Воспользовавшись всеобщим хаосом, он аннексировал несколько городов на востоке Саррлинской области, значительно расширив границы Шергии. Формально Ланс выступил от имени союзника по «Аксенскому договору». На керситов было совершено нападение, и Темерлин лишь исполнил союзнические обязательства. Не встретив особенного сопротивления, тяжелая шергийская кавалерия оттеснила осминов. Никто из соседних правителей даже не заметил захватов Ланса Железного.

Акерумская империя, вместо того чтобы отомстить осминам за унизительный разгром на Саарских болотах, проводила иную политику. Дарион попытался вернуть под свой контроль драгоценную жемчужину династии Герлихов. В Акеруме вдруг вспомнили, что совсем недавно Миолан входил в состав империи. В город прибыл посланник из Дариона, с ответом на запрос «Гильдии Магистров», направленный накануне осминского вторжения. Акерумцы готовы были взять Миолан под защиту. Произнеся пламенную речь Сигмунд Острый отверг необоснованные претензии Дариона. Вкусив дух свободы, миоланцы теперь не желали возвращения в лоно империи.

«Гильдия Магистров» ответила в том духе, что поскольку опасность вторжения миновала, а враг разбит то Миолан готов пойти на заключение союзного альянса с Роном III. Фактически это было заявкой на обретение самостоятельности. Мириться с утратой влияния в Миолане имперцы не пожелали. Переговоры зашли в тупик. Акерумцы вели себя словно слон в посудной лавке. Они начали почти открыто угрожать вторжением и разгоном «Гильдии Магистров», ставшей жалким сборищем мятежников. Дело явно шло к конфликту.

Как и годом ранее миоланцам вновь приходилось браться за оружие. Сигмунд Острый наотрез отказался подчиняться указаниям Акерума. Для усиления войска Миоланом был произведен набор наемников из числа осминской конницы. После распада единого государства многие мелкие князьки переходили на службу тому, кто больше заплатит. Миолан обладал необъятными финансовыми ресурсами, «Монетная Гильдия» работала без сбоев.

Акерумцы предприняли попытку подчинить Миолан. Имперские войска двинулись к городу, учтя ошибки осминов и обойдя стороной Руджерийскую долину. Рвавшиеся в бой миоланцы не желали отсиживаться в глухой обороне. Ореола непобедимости акерумской армии после поражения на Саарских болотах более не существовало. Ведомая Сигмундом Острым, «Гильдия смерти», покрывшая себя неувядаемой славой, уверовала в собственные силы. В ожесточенном сражении при Грачетти, решившим исход кампании, миоланцы одержали трудную победу. Уже вторая кровопролитная битва обескровила силы Миолана. Потери были необычайно высоки, но драгоценную свободу удалось отстоять. Акерумцы покинули пределы Миоланской области.

Еще одним государством, возникшем на обломках Осминской державы стало Ноларское королевство. Еще в «Эпоху Перепутья» попав под власть Алхана, нолары оказались как бы затерты другими народами. Смерть Лингольда Завоевателя послужила толчком для осознания собственной идентичности. Сбросив власть осминов нолары создали государство с границами от Западного моря до лирийских границ на севере и Виксонии на востоке. Первым правителем Ноларии стал Ирвейн Мятежник, возглавивший восстание против Лингольда. Перебив остатки гизитов и отбив нападения предводителей осминских шаек, пытавшихся разжиться добычей, Ирвейн занялся обустройством собственных владений. Вернув статус столицы Алхану, Ирвейн I принял королевский титул положив начало династии Ирвейнов.

Первым делом им была укреплена столица, перестроены крепостные стены, воздвигнут королевский дворец, жемчужиной которого стал Зал Хрустального Эдельвейса. Этот цветок считался священным у ноларов, изображаясь в том числе на гербе. Мастера сумели создать настоящий шедевр ювелирного искусства, выполненный из горного хрусталя, золота и других драгоценных камней. Эдельвейс стал символом возрождения ноларской государственности. Впрочем, пока Нолария не играла особенной роли в Белом Мильгарде, будучи занятой решением внутренних проблем.

Главным источником напряжения на Западном побережье оставался единственный из выживших сыновей Лингольда Завоевателя — Зилаф Заколдованный (вероятно, он был прозван так за то, что сумел избежать гнева отца после мятежа Сколта Гизитского и выжить в тяжелое лихолетье осминской смуты). Подобно отцу Зилаф обладал беспокойным, энергичным и честолюбивым характером.

Поражение в битве у Янгвельского моста от керситов отнюдь не умерило его воинственного пыла. Зилаф мечтал о лаврах своего отца, он хотел стать новым Вершителем Запада.

Особые чувства неприязни у него вызывала венценосная мачеха — Айла Строптивая. Собственную мать Зилаф плохо помнил, поскольку его забрали от нее еще в раннем детстве. Хотя ребенок в одном из дворцов, настоящей любви к нему никто не проявлял. Зилафу всегда при каждом удобном случае напоминали, что он является незаконнорожденным, и не имеет никаких шансов на занятие трона.

Особенно ярко этот надменный холод проявляла Айла Строптивая, стоически переносившая измены мужа. Несчастная женщина по — настоящему любила своего единственного сына, которого должно было ждать блестящее будущее. После смерти мужа Айла удержала власть в Лирии, отказавшись от наследства Лингольда Завоевателя и вернув прежний статус Лирийскому государству.

Зилаф Заколдованный был вне себя от ярости. Он не видел для себя иной стези, кроме как быть военным, и не знал иной цели кроме как завоевание наследства отца. Поучаствовав во многих сражениях и доказав свою безрассудную смелость, молодой человек добился расположения армии. После преждевременной кончины Лингольда Зилаф Заколдованный заявил о намерении возрождения осминской мощи.

Жаждущая добычи армия поддержала своего предводителя. Вместе они совершили пусть, и неудачный поход в керситские владения, но грабежами позанимались изрядно. Отступив из Керсии, войска Зилафа наводнили богатую Саррлинскую область, расположенную неподалеку от Хребта Белого Ирбиса. Утвердившись в Саррлии и ценой измены, захватив прекрасно укрепленный город Зогдев, Зилаф провозгласил себя первым королем Саррлии, а Зогдев стал его столицей. Главной целью своей жизни он назвал восстановление державы Лингольда Завоевателя, в прежних границах.

При этом Зилаф четко учитывал внешнеполитическую конъюнктуру. Именно лирийское государство, в лице презираемой им мачехи становилось главным объектом агрессивных устремлений. Лирия находился в полной изоляции. Шергия и Керсия были связаны «Аксенским договором». Акерумская империя проводила двойственную политику. Нолария и Виксония сохраняли нейтралитет. Только взяв под полный контроль Лаат, и разгромив силы ненавистной королевы, можно было строить дальнейшие завоевательные планы.

Войны за окровавленное наследство Вершителя Запада были еще далеки от завершения.

Глава 31. Хроника десятая

«Добро и зло, переплетения одной и той же нити»

(слова, начертанные на кенотафе Вершителя Запада)

Хроника десятая

«Сон Воителя»

(1137 год по летоисчислению после Тумана)

Истинным наследником Вершителя Запада стал его средний сын Зилаф Заколдованный. Именно он в самых худших традициях повторял политику Лингольда. Беспринципный, уверенный не ведающий страха или сострадания, Зилаф даже внешне напоминал отца: высокий, статный, с черными как смоль волосами и пронзительными голубыми глазами, которые достались ему от матери. Зилаф был красив, в нем переплелись черты народов огня и ветра. Хоть Зилафа разлучили с ней еще во младенчестве, но он знал, что та была наложницей доставленной отцу из набега на акерумские владения. Саму мать по приказу ревнивой Айлы Строптивой отравили спустя несколько месяцев после рождения ребенка. Узнав правду, он всем сердцем возненавидел мачеху, с пяти лет став вынашивать план мести. Утвердившись в Саррлии, король с удвоенной энергией стал готовиться к войне против Лаата.

Правительница Лирии Айла Строптивая, прекрасно осознавала нависшую угрозу. Все попытки переговоров с Зогдевом оказались тщетны. Пасынок не собирался идти ни какие — либо компромиссы. Зилаф мечтал о славе, желал заполучить заветный титул Вершителя Запада, но еще больше горел желанием мести. Айла попыталась добиться альянса с Шергией, но Ланс Железный и слышать не хотел о подписании союзного договора с бывшими врагами. Для него что осмины, что лирийцы, оба эти народа оставались заклятыми врагами.

Виксония также объявила о нейтралитете, установив отношения с Зилафом Заколдованным. Виксонский король Валтимир Старый, восьмидесятилетний старик, помнивший еще правление Велиария Великого и Сарго — Керситские войны, пользовался заслуженным уважением в Белом Мильгарде. Главной его целью было сохранение мира. Честный, справедливый, не подверженный влиянию страстей и сохранивший железное здоровье, он тщательно избегал втягивания Виксонии в военные конфликты. Только благодаря авторитету Валтимира, Роринген избежал кровопролития в бурное лихолетье «Эпохи черных воронов». Опираясь на внутренне единство, мощь армии, немаловажной частью которой были неистовые буффоны, Валтимир сохранил границы своей страны в неприкосновенности. Лингольд Завоеватель не покушался на Виксонские владения, Виксония не участвовала в коалициях против Алхана.

Валтимир Старый имел множество детей, но правил так долго, что многие из них скончались раньше отца. Чтобы не посеять раздор среди оставшихся детей, и не ввергнуть страну в хаос, Валтимир разделил Виксонию на три части, поделив ее между сыновьями, сделав их своими соправителями. Старшему Ольто досталась западная часть, среднему Новилиару южная, а на севере правил Войк. Сам Валтимир правил из столицы, пользуясь непререкаемым авторитетом. Даже смерть Лингольда Завоевателя не поколебала убеждений Валтимира. Роринген не собирался становиться участником конфликтов за осминское наследство.

Признав королевский статус Зилафа Заколдованного, Валтимир согласился выдать за него свою самую младшую дочь Тию, которой едва исполнилось девятнадцать лет. Тонкая, хрупкая и добрая, она была всеобщей любимицей в семье. Новость о бракосочетании привела девушку в уныние. Готовясь к отъезду, несчастная Тия умывалась слезами. Наслушавшись всяких небылиц о женихе, который одним ударом топора разрубает головы, а затем пьет еще не остывшую кровь или что Зилаф ходит обернутым в шкуры убитых животных, невеста следовала в Зогдев мысленно простившись с жизнью.

Прибыв к своему новому дому, перед входом в дворец ее встретил двухметровый красавец, одетый в изысканный кожаный камзол, отороченный миоланским бархатом. Сказав пару приветственных фраз на чистом виксонском диалекте, незнакомец повел ее в замок. Каково же было изумление Тии, когда узнала, что этим «незнакомцем» и оказался ее нареченный супруг. Оказывается, Зилаф не был тупым и диким рубакой, он знал несколько языков, включая виксонский, и умел где нужно проявлять свое природное обаяние. Тия без памяти влюбилась в мужа, став верной спутницей Зилафа Заколдованного на долгие годы. Только ей удавалось усмирять гнев грозного воителя, только к ее советам прислушивался человек, мечтающий завоевать лавры отца.

Зилаф стремился поддерживать культ Лингольда Завоевателя. Его личность еще при жизни стала легендарной. Полководец, не потерпевший ни одного поражения, правитель, покоривший бесчисленное множество земель, реформатор, унифицировавший законы и внедривший единую систему мер и весов, устроитель, по приказу которого были отстроены города, проложены мосты и дороги, обустроены приюты для нищих. И Вершитель Запада, утопивший Белый Мильгард в крови. Все это был один человек, легендарный и противоречивый Лингольд Завоеватель.

Даже место погребения тела Вершителя осталось под покровом тайны. Зилаф утверждал, что душу отца забрал сам Сколт Четырехногий, спустившийся с небес в походный шатер под Цавенхом. Доставив ее к Великому Гончему, Лингольд обрел бессмертие, став вторым после Сколта покровителем народов ветра.

Тело же великого воителя захоронили в хрустальном гробу в жерле затухшего вулкана, расположенного на вершине Хребта Черного Тура. Путники старались обойти стороной это место, где по слухам, бродили души неприкаянных воинов, продолжавших сражаться с невидимым противником, а при свете луны очертания скал обретали кроваво алый отблеск. Вулкан, получивший название Сна Воителя, стал местом особого почитания для саррлинских правителей, считавших себя наследниками Лингольда Завоевателя, но для простых смертных эта вершина оставалась жутким местом, которое лучше обходить стороной.

Главными реликвиями саррлинских королей Зилаф сделал черное знамя с изображением ворона, обгладывающего человеческий череп и прямой, узкий, клинок четырехгранного сечения которым владел сам Лингольд. Меч Воителя стал неотъемлемым атрибутом власти династии Зилафов и символом их извечных претензий на титул Вершителей Запада. А вот Железная корона, покрытая тринадцатью черными топазами, пропала бесследно. Хотя злые языки утверждали, что после того, как труп Лингольда обнаружили, один из приближенных попытался снять диадему, чтобы поживиться драгоценностями, но золотой обруч находящийся внутри не поддался. Стянуть с головы Железную корону так и не получилось, а вот неудавшегося вора сразила молния, во время непогоды, разыгравшейся сразу после смерти великого правителя.

Последним «приютом» Лингольда Завоевателя, стал небольшой клочок земли, расположенный неподалеку от Пророческого Камня. Именно там был установлен кенотаф, надгробие Вершителя Запада с многозначительной эпитафией: «Добро и зло переплетения одной и той же нити», что как нельзя лучше характеризует личность этого незаурядного человека, оставившего заметный след в Хрониках Мильгарда.

Глава 32

Войны за окровавленное наследство продолжились. Айла Строптивая всюду пыталась найти поддержку против саррлинцев, и всюду получала отказ. Представители Лаата обивали пороги Темерлина, Риены и Алхана, но никто их не желал слушать. Стремясь найти хоть одного союзника в неизбежном конфликте с Зилафом, она обратилась к правителю Зуварской долины (вновь отказ) и Миолану. Сигмунд Острый оказался единственным кто был готов приступить к переговорам.

Как ни странно, интересы Лирии и Миолана совпадали. Оба находились под угрозой агрессии Саррлии, оба не имели шансов на обретение других союзников став «изгоями» в Белом Мильгарде. Все попытки начала диалога с партнерами по «Аксенскому договору» не привели к положительному итогу. Шергия и Керсия остались глухи к мольбам «Гильдии Магистров». После непродолжительных переговоров Айла и Сигмунд пришли к соглашению. Лирия признавала независимый статус Миоланской республики, отказывалась от планов переселения мастеров «Кованой Гильдии» (которые пытался реализовать Лингольд), те же кто уже был насильно перемещен, могли вернуться с компенсацией издержек, открывала рынки для миоланских товаров. Миолан возобновлял порушенные торговые связи с Лирией, на льготных условиях поставлял вооружение для обеспечения нужд лирийской армии, предавая забвению прошлые разногласия и признавая нелегитимными притязания Зилафа на власть в Лаате. Лирия и Миолан заключали оборонительный альянс, вводимый в действие при нападении на одну из договаривающихся сторон.

«Миоланский договор» стал первым международным актом, признававшим самостоятельность республики. Тот факт, что инициатива исходила от Лирийского руководства, являлось, пожалуй, самым неожиданным обстоятельством. В сущности, у Айлы Строптивой другого варианта просто не оставалось. Прочность подписанных соглашений вскоре пришлось испытать на практике.

Насладившись медовым месяцем в покоях любимой супруги Зилаф Заколдованный почувствовал себя настолько уверенно, что начал открыто говорить о возобновлении войны. Никто из соседних держав ему в этом не препятствовал. Напротив, Ланс Железный всеми средствами подогревал стремление Зилафа Заколдованного совершить нападение на Лирию. Кровавое столкновение народов, ранее живших в одном государстве, представлялось им необычайно выгодным.

Главенствующей целью для Темерлина оставалось полное истребление осминского наследия. Если соперники сцепятся в жаркой схватке и ослабят друг друга, а шерги сохранят собственные силы в неприкосновенности, то в ближайшей перспективе именно шергийские монархи будут главенствовать в Белом Мильгарде. Такова в общих чертах была позиция Ланса Железного, поддержанного керситами.

Объявив, что власть в Осминском государстве узурпировал человек, который не имеет никаких прав на престол, Зилаф выступил в поход. Женщина, пусть даже и вдова Вершителя Запада, по установленному закону не может носить корону. Наследником трона мог стать только преемник мужского пола. Исходя из этого, высшая власть должна принадлежать Зилафу Заколдованному, последнему, из оставшихся в живых потомков Лингольда Завоевателя. В оборот даже был пущен документ, подтверждающий права Зилафа. Якобы перед своей смертью в походной палатке, умирающий отец призвал сына, объявив его единственным наследником всех владений. Подтвердить либо опровергнуть данные слова, так как Зилаф позаботился, чтобы все те приближенные, которые могли стать свидетелями данного события, были заранее умерщвлены.

Для Айлы пробил час, который неоднократно снился ей в самых кошмарных снах. Незаконнорожденный отпрыск ее покойного мужа во главе многочисленной армии вторгся в ларнийские земли. Незамедлительно из столицы к Сигмунду Острому полетел призыв об оказании военной помощи в соответствии с условиями «Миоланского договора».

Саррлинцы действовали предельно жестоко, и это стало их главной ошибкой. Они грабили и опустошали те земли, через которые пролегал их путь. Многие из окружения Айлы оставались, в тайне недовольны режимом ее власти, и они готовы были поверить в истинность «завещания Лингольда». Но грабительские методы армии Зилафа, уничтожение всех, кто оказывал хоть малейшее сопротивление, невзирая на социальный статус или возраст, оттолкнули потенциальных союзников. Повинуясь неизбежному, лирийцы отозвались на призыв Айлы, собрав войско и выдвинувшись навстречу врагу.

Зилаф Заколдованный в достаточной мере унаследовал военные способности Лингольда. В сражении при Кринге лирийская армия была полностью разбита и обращена в бегство. После победы практически вся южная часть Лирии оказались у него в руках. Но Лаат не собиралась сдаваться. Фактически для Айлы развернувшееся противостояние являлось вопросом жизни или смерти, и она приложила максимум усилий, не пожалев и собственных средств, чтобы снарядить новую армию.

Особые надежды Айла возлагала на помощь Миолана. Понимая, что после порабощения Лирии, последует нападение на республику, Сигмунд Острый произносил пламенные речи, призывая «Гильдию Магистров» исполнить свой союзнический долг. Миоланцы приняли решение выступить. Крупные наемные силы, а также отборный отряд («Гильдия смерти») закаленного в боях пешего ополчения скорым маршем двинулись на помощь Лаату.

Местом встречи сбора союзников должна была стать обширная и удобная для проведения большого столкновения Евзирская долина, расположенная в юго — западной части Лирийского государства. Но Зилаф опередил соперников. Лирийские части уже расположились лагерем, а миоланцы еще запаздывали. Плохо зная местность, и окрестные дороги они избрали самый дальний маршрут передвижения. Саррлинцам выдался прекрасный шанс разбить врага поодиночке, и Зилаф решил им воспользоваться.

Жаркое сражение началось ранним утром. На радость, шергам саррлинцы и осмины без малейшей жалости истребляли друг друга. Грандиозное сражение в Евзирской долине продолжалось до вечерних сумерек. Благодаря полководческому таланту Зилафа Заколдованного он сумел добиться тактического успеха. Саррлинцы прорвали строй противника, почти полностью истребив первые шеренги. Лишь отчаянная храбрость отдельных лирийских отрядов, оборонявших походный лагерь, спасла от неизбежного разгрома. Абсолютно неожиданно, на утомленные кровавым боем ряды саррлинцев, с тыла обрушились свежие силы. То были миоланцы. Отыскав, наконец, верный путь, они устремились на шум сражения. И что называется вовремя. Казалось бы, неминуемое катастрофическое поражение Лаата обернулось нежданной победой. Саррлинские войска не выдержали двойного натиска, обратившись в паническое бегство. Заваленная трупами и раненными Евзирская долина осталась за союзниками по «Миоланскому договору».

Потери с обеих сторон были очень высоки. Большая часть армии саррлинцев и осминов осталась лежать на поле боя. Миоланцы же, вступившие в единоборство в завершающей стадии, когда Зилаф уже начинал праздновать победу, потеряли всего несколько десятков человек. На волне успеха «Гильдия Магистров» готова была продолжать военные действия. Но позиция Айлы оказалась более сдержанной. Снарядить в кратчайшие сроки новую армию уже не представлялось возможным. Все финансовые ресурсы были исчерпаны. Обескураженный тем, что победа, которая уже находилась у него в руках, таким нежданным образом ускользнула, Зилаф также пока не стремился к продолжению кампании. Стороны приняли решение взять временную паузу, заключив шестилетнее перемирие.

Глава 33

Фальшивое «завещание Лингольда Завоевателя» наделало много шума в пределах бывшего Осминского государства. Благодаря активной деятельности саррлинских агентов, особенно широкое распространение оно получило именно в лирийских пределах. То обстоятельство, что трон занимала женщина, вызывало слишком много вопросов. Тут Зогдев попал в цель со своими громкими заявлениями. Историческая традиция в лирийской державе, сложилась так, что трон всегда передавался исключительно по мужской линии. Осмины узаконили тот же принцип.

Многие из окружения Айлы поверили в справедливость саррлинских претензий. Мол, война и все многочисленные трудности происходят исключительно из — за желания руководства Зогдева соблюсти установленное древнее правило. Следовательно, во всех разрушениях и жертвах повинна нынешняя правительница, стремившаяся, не смотря ни какие тяжелые обстоятельства удержать власть. В Лаате начала образовываться оппозиционная партия.

Королева была не глупой женщиной. Айла Строптивая прекрасно понимала шаткость своего положения. В свое время столичная верхушка поддержала ее. Но теперь обстоятельства изменились. Во дворце осознали, что завершись сражение в Евзирской долине поражением (как собственно почти и произошло), саррлинский лидер наверняка бы уже пировал в Лаате, головы аристократов были бы вздернуты на пики, а их богатства секвестрированы. В высших кругах Лирии росло открытое недовольство. Некоторые даже предлагали идти на поклон к Зилафу Заколдованному, и добровольно преподнести ему лирийскую корону.

Тщательно обдумав создавшуюся ситуацию, Айла приняла неожиданное, но единственно верное решение. Проведя многочисленные переговоры с представителями лирийской элиты, она заявила, что готова сложить с себя властные полномочия. Кроме того, она готова была вторично выйти замуж за представителя древнего аристократического рода Тойленов, издревле занимавших высшие должности в лирийской иерархии, который к тому времени остался вдовцом. Его несовершеннолетнего сына Нойлера Айла собиралась усыновить, объявив его наследником трона. Подходящая кандидатура, которая устроила бы всех, разумеется, была определена заранее. Ни о каких нежных чувствах вопрос даже не стоял.

После совершения бракосочетания и решения всех сопутствующих вопросов новобрачные жили в разных дворцах. Их общение ограничивалось решением государственных дел, не более. Впрочем, четырехлетний Нойлер, в одночасье ставший наследником трона, не был обделен заботой. Неожиданно для многих венценосная мачеха искренне полюбила малыша, направив весь свой нерастраченный материнский инстинкт в его сторону.

Внутриполитическая обстановка в Лаате заметно стабилизировалась. Новый монарх, принявший титул Тойлена I пользовался авторитетом. Он старался избегать ненужных конфликтов, как с высшими вельможами, так и со своей супругой. Смена правящей династии в лирийском государстве произошла, правителем стал мужчина, но совершенно очевидно, что настоящим серым кардиналом по — прежнему оставалась сильная и властная Айла.

Теперь один из аргументов, которым апеллировал Зогдев, о том, что представительница женского пола не имеет прав занимать престол, был нейтрализован. Вся надежда оставалась на эффект созданный от обнародования «завещания Лингольда Завоевателя». Но по сути, настоящих шансов на успех он уже не имел. Поэтому главным орудием достижения заветной цели для саррлинского руководства оставалась грубая военная сила. Особую антипатию Зилаф теперь испытывал к миоланцам. Именно они украли победу в Евзирской долине. По мнению Зилафа, цветущий город необходимо было стереть с лица земли, а всех жителей увести в рабство. Разорительные набеги совершались теперь еще чаще, а «Гильдия Магистров» получал угрозы со стороны воинственного правителя. Зогдев намеренно оскорблял миоланцев, пытаясь обращаться с ним как со своими подданными. Конфликт между Миоланом и Зогдевом обострялся в геометрической прогрессии.

Акерумская держава, проводившая крайне непоследовательную политику, все последнее время решила энергично вмешаться. Поражение в Евзирской долине убедило Рона III, что саррлинцы серьезно уязвлены. Для того чтобы завоевать дешевую популярность среди жителей Миолана, Дарион вдруг начал оказывать повсеместную поддержку городу. Акерумцы предлагали защиту от всех внешних противников, сохранение статуса «Гильдии Мастеров», свободу экономической деятельности, невмешательство во внутренние дела, а от миоланцев требовалось лишь формальное вхождение в состав Акерума и возобновление выплаты «имперской ренты».

Перед лицом угрозы со стороны Зилафа Заколдованного миоланцы всерьез рассматривали предложение Дариона. Мало кто по — настоящему верил, что акерумцы сумеют устоять от соблазна ликвидировать едва обретенный независимый статус, но возможная перспектива полного уничтожения была еще хуже. Правда, для установления согласия с имперцами, требовалось провести денонсацию соглашения с Лаатом. Пока в «Гильдии Магистров» проходили экстренные заседания, а Сигмунд Острый, убеждал не поддаваться на посулы Акерума, произошли события, сделавшие ненужными все дальнейшие обсуждения.

Кризис вокруг статуса Миолана едва не привел к открытому противостоянию между Зогдевом и Дарионом. Следует отметить, что акеры абсолютно не знали, что Миолан обрел статус самостоятельного государства. Подобной информацией с ними «любезно» поделились представители Саррлии.

Данный факт, по мнению Дариона в корне менял ситуацию. Миолан сделал свой исторический выбор не в пользу Акерума. Теперь посланникам Дариона незачем было проявлять дружеские чувства по отношению к бывшей провинции. Все переговоры с «Гильдией Магистров», кучкой комедиантов, как их стали презрительно называть в Империалуме были прекращены без объяснения причин. Руководство Миолана пребывало в полнейшем недоумении действиями партнера. Теперь акерумская дипломатия действовала в противоположном направлении.

Для того чтобы разрядить назревавший кризис и избежать ненужного столкновения, между Дарионом и Зогдевом, завязались секретные переговоры. Стороны достаточно быстро пришли к соглашению. «Договор о разграничении сфер влияния в Белом Мильгарде» был вскоре ратифицирован.

Основой соглашения стали несколько важнейших положений. Первое — акеры вслед за саррлинцами провозглашали принцип не легитимности правления Тойлена I. Второе — вся территория Лирийского королевства входила в сферу интересов Зогдева. Третье — владения Миолана входили в зону влияния Рона III. Четвертое — при возникновении конфликтов с другими странами Дарион и Зогдев должны были действовать совместно.

Закрепление альянса между Акерумской империей и Саррлинским королевством нарушало баланс сил в Белом Мильгарде. Выжидательная позиция Шергии и Керсии не оправдала себя, а срок перемирия с Айлой Строптивой неумолимо близился к завершению.

Глава 34. Хроника одиннадцатая

«Непостоянный мир лучше постоянной войны»

(ноларская поговорка)

Хроника одиннадцатая

«Конец Эпохи Черных Воронов»

(1142 год по летоисчислению после Тумана)

Заручившись поддержкой Акерумской державы, Саррлия вернулась к проведению агрессивной политики. Предлог для нападок на Лирию не блистал особой оригинальностью. Тойлена I Зилаф Заколдованный объявил не имеющим права занимать престол, поскольку тот не принадлежал к династии Таврилиев. Впрочем, претензии играли второстепенную роль. Зилафу нужна была война и он искал лишь повода. Саррлинское войско готовилось к выступлению. Нейтральная позиция Риены и Темерлина играла на руку саррлинскому лидеру. Он воспринимал это за проявление слабости и растерянности, но в действительности Ланс Железный и Арк II Линций придерживались заранее оговоренной тактики поведения. Едва закончился срок перемирия, как война возобновилась.

Часть саррлинской армии под руководством Урфуса, одного из ближайших сподвижников короля, была заблаговременно сосредоточена на границах Лирии. На протяжении всего перемирия Лаат и Миолан стремились не провоцировать Зилафа. Там пытались идти на уступки в вопросах, которые не затрагивали чувств национальной гордости. Теперь, когда армия Саррлии пересекла владения Лирии, следовало драться. Тойлен I принял решение лично возглавить войско. В некоторой степени конфликт был спровоцирован из — за него. Не встречая сопротивления Урфус далеко продвинулся вглубь лирийских владений, оторвавшись от основных сил, шедших под предводительством самого Зилафа. Получив разведывательные данные, Тойлен I стремился перехватить войско Урфуса, пока они не соединились с королем.

Не отставать от союзника решили и в Акерумской империи. Опасаясь, что после того, как Саррлия разгромит лирийцев, Зулаф не устоит перед соблазном нарушить один из важнейших пунктов договора о разграничении сфер влияния. Решительный саррлинский монарх способен в одиночку аннексировать Миолан, входивший в сферу интересов Акерума. Почти сразу после выступления Зогдева имперцы сделали свой ход.

Ускоренным маршем акерумское войско продвинулось к стенам Миолана. Воспользоваться эффектом внезапности, впрочем, не удалось. Верные патриоты сумели оповестить «Гильдию Магистров» буквально за несколько дней до появления знамен с изображением имперских орлов. Гарнизон в спешке начал готовиться к осаде. Проклиная коварных акерумцев, Сигмунд Острый вынужден был вновь объявить о сборе «Гильдии смерти». В Лаат был направлен гонец с призывом оказания немедленной помощи, предусмотренной условиями союзного соглашения.

Впрочем, исход войны решался в Лирии. Получив категоричный приказ Зилафа остановиться, который отчитал его за излишнюю ретивость, Урфус замедлил движение, дожидаясь подхода основных сил. У Тойлена I появлялся шанс разбить противника поодиночке, и он решил им воспользоваться. Ловким маневром Тойлен I заставил саррлинцев переместиться на крайне невыгодные для них позиции. Прижав врага к реке, где сложно в полную мощность развернуться кавалерии, являвшейся главной ударной силой саррлинской армии, лирийцы навязали решительное сражение.

Битва на реке Нис завершилась разгромом войск Урфуса. Победители ликовали. По ошибке они посчитали, что уничтожена основная часть саррлинского войска. Вскоре на взмыленных лошадях гонцы принесли торжествующему Тойлену I слезное послание из Миолана. Город был осажден акерумской армией. Империя открыто выступила на стороне Зогдева. Сигмунд Острый отчаянно молил о помощи, напоминая события семилетней давности, когда именно поддержка миоланцев спасла Лаат от разгрома. Теперь настало время осминам вернуть долг чести. Многие из окружения Тойлена советовали проигнорировать просьбу союзника. Пусть тогда Миолан окажется захвачен, а политический альянс расторгнут, но оставлять границы без прикрытия слишком опасно. Враг, что называется у ворот.

Благородный Тойлен I рассудил иначе. Он сам участвовал в сражении в Евзирской долине и лишь чудом остался жив, во многом благодаря отчаянной храбрости миоланцев. Поэтому чувство признательности по отношению к «Гильдии Магистров» он испытывал вполне искренне. Разделив войско, Тойлен двинулся по направлению к Миолану, что привело к роковым последствиям.

Судьба, как известно переменчива. Достигнуть осажденного города лирийцам, было не суждено. Главные саррлинские силы оказались ближе чем предполагалось. Казнив перед строем неудачливого Урсуфа, бездарно потерявшего целую армию и бежавшего с поля боя, Зилаф Заколдованный поклялся взять реванш. Лазутчики донесли, что противник разделил силы и пока не ожидает нападения. Установив, по какому маршруту передвигается Тойлен I Зилаф решил перехватить его, устроив засаду. Спрятав часть войска в лесу близ Жарамейна, Зилаф сумел добиться внезапности, что стало залогом успеха. Кровавая битва при Жарамейне закончилась победой Зилафа Заколдованного. Тойлен I героически погиб, пытаясь спасти остатки армии. Его труп бросили гнить в ближайшем болоте, а отрезанную голову направили в Лаат с целью устрашения. Радость от успеха на реке Нис, сменилась глубоким трауром. Айле Строптивой, ставшей вдовой уже дважды, пришлось брать всю полноту власти в свои руки.

Правда теперь Айла решила править от имени Нойлера, ограничившись титулом регентши. По ее указанию от малыша пока скрывали информацию о трагической смерти отца.

После несчастливой битвы при Жарамейне положение Миолана и Лаата стало действительно критическим. Миоланцы едва сдерживали натиск акерумского войска. Несмотря на то, что город имел достаточные запасы продовольствия и воды, но помощи теперь ждать было неоткуда. Миолан был изолирован от внешнего мира кольцом осады. Лишь твердая решимость Сигмунда Острого, вновь вставшего во главе «Гильдии Магистров» и упорство простых граждан, удерживали город от сдачи. Миолан был отлично укреплен, толстые стены, высокие башни с бойницами и глубокий ров, наполненный водой, затрудняли ведение осады. Все приступы были отбиты, взять сходу Миолан не удалось, акерумцам пришлось разбить полевой лагерь под его стенами.

Для того чтобы сломить моральный настрой защитников, акеры намеренно красочно и подробно поведали им о тяжелом поражении лирийской армии под Жарамейном и смерти Тойлена I. В честь траура Сигмунд Острый отдал приказ приспустить флаги на крепостных башнях, но решимости у защитников меньше не стало. За последние годы миоланцы пролили слишком много крови, в борьбе за обретение независимости и если поддаться минутному отчаянию, то смерть родных и близких окажется попросту напрасной. Ответом на слова Акерума стала дерзкая ночная вылазка, в которой бойцы «гильдии смерти» сумели захватить несколько имперских штандартов, чем изрядно подняли боевой дух защитников. Для армии любого государства потеря святых воинских символов считалась настоящим позором. Акерам пришлось испытать данное чувство. В общем, не смотря ни какие трудности Миолан героически держался.

Для саррлинской армии путь во внутренние провинции Лирийского государства был открыт. Зилаф мог спокойно теперь двигаться к столице. Никаких серьезных преград на его пути уже не существовало. Та часть армии, которая избежала разгрома при Жарамейне, не представляла особой опасности. Силы были малочисленны, но самое главное полностью деморализованы. Они спешно отступали, даже не пытаясь оказывать сопротивления. Вслед за Миоланом Лаат начал готовиться к осаде. Айла проявляла недюжинную твердость характера, сурово пресекая роптания всех недовольных.

Казалось, что Зогдев и Дарион близки к победе, которая сделает властелинами Белого Мильгарда.

Глава 35

Самым непримиримым противником возрождения Осминской державы являлся Ланс Железный. Если произойдет крушение Лирии и объединение осминских земель под властью Зилафа, то он станет самым могущественным правителем, ничуть не уступающим по амбициям и агрессивности Лингольду Завоевателю.

Времена бесконечных военных конфликтов, грубого диктата одного правителя и разорительных набегов могли вернуться. То обстоятельство, что в союзе с Зогдевом действовала Акерумская империя, лишь добавляло уверенности Лансу Железному о необходимости принятия самых жестких ответных мер. Проведя переговоры со своим союзником Арком II Линцием, Темерлин выступил.

Грозная шергийская армия, усиленная подразделениями тяжелой кавалерии, вздыбила саррлинские земли, оказавшись под стенами Зогдева. Город не был захвачен, но оказался полностью блокирован. Шерги деловито расположились лагерем, наводя ужас на местное население. Перед совершением столь неожиданного маневра, Темерлин направил послание Зилафу, к которому присоединились и керситы. В нем указывалось на недопустимость захвата Лаата (кто бы мог подумать, что наступит время, когда Ланс Железный станет защищать принцип суверенитета своего самого злейшего врага?), а также не недопустимость свержения Айлы. В случае продолжения агрессии, союзники угрожали захватом Зогдева и началом военных действий против Саррлии. Послание фактически являлось категоричным ультиматумом. Зилафу Заколдованному предстояло принять, пожалуй, самое ответственное решение в жизни. Его выбор определял дальнейший вектор развития.

Шергия и Керсия действовали в полном согласии. Для увеличения союзников они пытались найти ключи подхода к лидеру Виксонского государства, сохранявшего до настоящего времени нейтральный статус. Валтимир Старый был также обеспокоен перспективой усиления своего тестя. Он прекрасно понимал, что следующим объектом нападения после Лирии, могут стать и его владения. На протяжении многих лет Роринген балансировал между войной и миром, пытаясь выступать посредниками между осминами и керситами. Теперь же Виксония готова была пойти навстречу союзникам. Уже находясь на смертном одре, Валтимир ратифицировал секретное соглашение с керсами, оговорив за свое вмешательство территориальные компенсации за счет осминского наследства. Хотя Ланс Железный и был против сделки с Рорингеном, но ему пришлось пойти на уступки Арку II Линцию.

Теперь настало время задуматься саррлинскому правителю. Вроде бы путь к сердцу врага был открыт, но ситуация перевернулась на сто восемьдесят градусов. Союзники явно не блефовали. Они действительно обо всем договорились заранее и готовы идти до конца. Риена, Темерлин, и вот теперь Роринген открыто угрожали. Почти неизбежная перспектива большой войны одновременно с несколькими сильными соперниками, к тому же на два фронта, становилась поистине непосильной задачей. Однажды саррлинцы уже потерпели поражение от керситов в битве у Янгвельского моста. А громкая военная слава Ланса Железного была у всех на устах. Тяжелая шергийская кавалерия остается грозным оружием, превзойти которое пока никто не сумел.

Разумеется, Ланс постарел, поседел, годы все же брали свое, но твердая рука и холодный разум оставались при нем. Регулярно занимаясь физическими нагрузками, он старался вести здоровый образ жизни и, не смотря на возраст, сохранял бодрость духа.

Шерги стояли у стен Зогдева, керситы вооружались, виксонцы угрожали. Единственный союзник — акерумцы беспомощно барахтались у стен Миолана. Все их приступы отбиты. Помощь от Империалума, случись большая война, вряд ли стала бы эффективной. Вновь, как и во время предыдущего конфликта, саррлинцам приходилось отступать, находясь на самом пороге победы.

Тогда неожиданное вмешательство миоланской армии спутало все карты, теперь соперник представлялся куда более серьезным. Зилафа Заколдованного практически загнали в тупик. Твердая позиция, проявленная Темерлином и Риеной, принудила его согласиться на прекращение военных действий.

Мирные переговоры решено было провести в городе Палвине, расположенным на самом стыке границ между Саррлией и Шергией. Никто не сомневался, что они станут сложными. За годы распада огромной Осминской державы накопился большой груз проблем, требующий немедленного разрешения. Возникли новые государства, требовался пересмотр существующих границ и раздел окровавленного наследства Вершителя Запада.

Сложнее всех усадить за стол переговоров оказалось акерумских представителей. Не считаясь ни с какими трудностями, они упорно пытались заполучить в свои руки Миолан. Лишь, после того как саррлинцы дали согласие на проведение переговоров, Дариону пришлось уступить. Переговоры проходили тяжело. Особенно жаркие споры возникли при обсуждении дальнейшего статуса Миолана. Акерумцы настаивали на немедленном возвращении города под свой контроль, грозясь покинуть стол переговоров. Лишь благодаря настойчивости и упорству шергов удалось согласовать окончательный вариант документа, завершавшего длительный период войн за Осминское наследство.

«Генеральный акт о возобновлении мира в Белом Мильгарде» включал в себя целый ряд важнейших положений. Первое — Зогдев присоединял к своим владениям значительную часть бывших осминских территорий. Отныне границы Саррлии простирались до хребта Серебряного Единорога, вплотную примыкая к пределам Шергии. Второе — саррлинская и шергийские армии возвращались к местам постоянной дислокации. Третье — само осминское государство упразднялось, Лирия возвращала свое историческое наименование. Четвертое — в Лаате должен быть создан «Временный Совет», который будет осуществлять руководство государством по достижении совершеннолетнего возраста Нойлера. Айла, исполнявшая функции регентши, могла войти в него лишь на общих правах исключительно как один из участников. Пятое — Саррлия официально отказывалась от претензий на керситские территории, попавшие в свое время под власть Алхана. Шестое — все государства, участники переговоров, признавали независимый статус Ноларии и Миоланской республики. Титул короля Ноларии закреплялся за потомками Ирвина I Мятежника, возглавившего восстание против осминов, исполнительная власть в Миолане принадлежала «Гильдии Магистров». Седьмое — Виксония округляла свои владения, присоединяя центральные регионы Западного побережья, включающие в себя Зубатый Лес. Восьмое — Ровельское княжество признавалось исключительной сферой влияния Керситской империи. Девятое — мир между Акерумской империей и «Гильдией Магистров», возобновлялся без каких — либо территориальных изменений. Десятое — акерумцы должны были снять осаду и покинуть владения Миолана.

Эти два последних пункта вызвали наиболее ожесточенную реакцию имперских дипломатов. Долгое время они отказывались ставить свои подписи под договором. Но единодушная позиция остальных держав и угроза полнейшей изоляции заставили их проглотить горькую пилюлю.

Гарантом соблюдения подписанного соглашения становилось Шергийское королевство. Кроме того, Ланс Железный брал под свою власть, хорошо укрепленную Тоорнскую крепость, которая оставалась последним осколком осминского государства и находилась на стыке владений саррлинцев и шергов. Тоорн занимал важнейшее стратегическое положение, позволяя контролировать Морской тракт, ведущий от Миолана к Марионскому побережью, а также держать под контролем все передвижения саррлинских армий у северных границ Шергии. Как видим, «благородное» поведение Ланса Железного было отнюдь не бескорыстным.

«Генеральный акт о возобновлении мира в Белом Мильгарде» привел к изменению баланса сил на Западном побережье. Во — первых, грозного единого Осминского королевства более не существовало, а любое упоминание о нем считалось едва ли не преступлением. На его развалинах образовалось несколько соперничающих между собой государств, и подписанный договор четко это фиксировал. Во — вторых, утрата статуса ведущей державы в Белом Мильгарде для Акерума стала свершившимся фактом. Процесс, начатый катастрофическим поражением в битве на Саарских болотах, закономерно завершился унизительными условиями договора. В — третьих, Зилаф Заколдованный удержал большую часть наследства Лингольда Завоевателя, и в — четвертых, Темерлин заняло теперь место Акерума, став главнейшей политической силой, и главнейшим арбитром на Западном побережье.

За считанное время Шергия из маленького третируемого всеми королевства превратилась в одно из сильнейших государств Белого Мильгарда. Ланс Железный, «большой человек маленького государства», который все эти годы вел бескомпромиссную борьбу против Вершителя Запада, вышел победителем, сумев объединить расколотые шергийские владения в сильное и могучее королевство.

Керсия тоже добилась немалого. Вернув часть утраченных земель, и узаконив свои притязания на Ровель (а многие так и думали, считая, что Риена фактически аннексировала его владения) Керсия приобрела богатую и густонаселенную провинцию, ставшую одной из жемчужин императорской короны. Виксония, лишь в самом конце примкнувшая к альянсу Риены и Темерлина, также получила свою долю добычи. Повторимся, ведущие позиции в Белом Мильгарде принадлежали теперь шергам, но их влияние было не безраздельным. Создание Ноларского королевства, Миоланской республики, и наконец, всегда враждебная Саррлия оставались опаснейшими конкурентами для династии Лансов.

Зулафа Заколдованного, в целом, устраивали условия договора. Он явно не желал затягивать процесс оккупации захваченных земель. Новое руководство повсеместно вступало в овладение аннексированными территориями. Обязательство Лаата создать «Временный Совет» для управления страной, также представлялось ему выгодным. Тем более, что вскоре стало известно, что Айла, не желавшая подчиняться условиям договора буквально накануне перед его ратификацией добровольно сняла с себя регентские обязанности.

Гордая и независимая женщина, супруга одного из величайших завоевателей в истории Мильгарда, сложила с себя властные полномочия, удалившись в один из дворцов. Мысль о том, что ей придется подчиниться, хотя и косвенно, воле ненавистного пасынка вызывала в ней лишь отвращение. «Временный Совет» куда входили люди с самыми различными политическими установками, не мог сейчас представлять реальной угрозы для Зогдева.

Упрямая и волевая мачеха являвшаяся самой опасной ненавистной противницей Зилафа Заколдованного покинула королевские покои. Последняя представительница древней династии Таврилиев ушла с политической сцены, но удивительно, что все последующие лирийское монархи причисляли себя к династии Айлов, как бы отдавая дань уважения этой незаурядной женщине.

Череда бесконечных конфликтов за осминское наследство была завершена. Жители Западного побережья могли теперь вздохнуть спокойно. Кровавая «Эпоха Черных Орлов» закончилась.

Глава 36. Хроника двенадцатая

«Смерть иногда наилучшее лекарство»

(так говорил Меркатос)

Хроника двенадцатая

«Восхождение Львицы»

(1144 год по летоисчислению после Тумана)

В своем излюбленном Норингенском дворце скоропостижно скончался молодой Арсинийский император. Огил II едва достиг тридцатишестилетнего возраста. Постоянные разнузданные оргии и обильное потребление крепкого киронского вина, к которому он пристрастился с юных лет, пагубно отразились на здоровье. Страсть к охоте, ночным кутежам и выпивке сгубили монарха.

В последние годы Огил II особенно сблизился с Вирцем Молодым, который все еще оставался в Арсинии. Пленник быстро адаптировался при дворе, став ближайшим собутыльником императора. Вместе они побывали в каждом публично доме Вистиона, завоевав репутацию состоятельных, но скандальных клиентов. Даже супруга, отличавшаяся спокойным и уравновешенным характером, прекратила бесплодные попытки изменить характер мужа. Их отношения практически прекратились.

Огил II забросил общение не только с Нианой, но и занятие государственными делами, передав бразды правления в руки своего великого архиканцлера. Лейт Островитянин пользовался его безграничным доверием, даже императорская печать находилась у него в руках.

Несчастная Ниана почти уединенно жила неподалеку от Вистиона, редко посещая столицу. Никакой роли при дворе она не играла, властные амбиции были ей чужды. Главной проблемой сейчас становился вопрос престолонаследия. Тайком Ниану обвиняли в том, что именно она повинна, что императорская чета не обзавелась наследником. Все их дети рождались слабенькими и к огромному горю матери умирали еще во младенчестве. Венценосный муж не сумел оставить здорового потомства. Для многих решение столь интригующего ребуса становилось ни много, ни мало вопросом жизни или смерти. В движение пришли те силы, которые желали извлечь выгоду для себя из создавшейся ситуации. Вистион погружался череду дворцовых интриг.

Смерть императора сильнее всего пошатнула положение Лейта Островитянина. Именно этот человек обладал неограниченными полномочиями. Никто, включая чиновников самого высшего ранга, не мог получить новую должность, землю, либо регалии без предварительного одобрения со стороны архиканцлера.

Разумеется, за годы всевластия Лейт обрел великое множество врагов. Сейчас многие из них готовы были объединиться, чтобы, наконец, свалить худородного экутрского «выскочку», вырвавшегося на вершину властной пирамиды.

Борьба предстояла жестокая. Судьбе было угодно, что единственными законными наследниками золотой диадемы Агириса становились женщины, находившиеся вне пределов границ Арсинии (принцип наследования трона исключительно по мужской линии у народов равнин отсутствовал). Первой, и наиболее очевидной была сестра Огила II, Алита которая совсем недавно вышла замуж за остокского короля Оттиуса Скрытного, подарив ему наследника. Второй кандидатурой стала Малисса, племянница покойного императора и жена Тиса Простодушного. На первый взгляд большие шансы на успех имела Алита, в которой текла благородная кровь предыдущего монарха.

В случае ее приглашения на трон, на правах правителя в Вистионе должен был поселиться и венценосный супруг. Алита была мягкой и слабовольной, а вот Оттиус обладал сильным, хотя и чуть замкнутым характером. Лейт прекрасно изучил своего многолетнего коллегу по переписке. Король никому не позволял управлять собой. Авторитарный, деспотичный монарх не был нужен архиканцлеру. Для Лейта Островитянина жизненно необходимым было сохранить безграничное влияние, без которого его жизнь могла быть поставлена под угрозу. Он мог лишиться не только поста, но и головы. Архиканцлер нуждался в столь же ничтожном правителе, каким был полупьяный прежний император.

Даже не смотря на желание особенно яростных недоброжелателей архиканцлера разыграть остокскую карту, поддержки кандидатура Алиты не нашла. Никто не хотел связываться с деспотичным Оттиусом Скрытным, к тому же объединение двух крупных держав под скипетром одного монарха могло иметь большой международный резонанс и привести к военному столкновению. Методом исключения оставался лишь второй вариант, который в большей либо меньшей степени устраивал все стороны.

Казалось, что Лейт вновь вышел победителем из политической баталии, главным призом в которой была сама жизнь. Отбросив второстепенные дела, Вистион проводил интенсивные переговоры с представителями Орховского княжества, но вопрос был уже решен. Тис Простодушный не смел перечить имперским посланникам, направленным самим Лейтом Островитянином.

Супруге Орховского князя предстояло поменять скромный Орхов на императорский дворец. В отличие от Алиты, Малисса обладала непомерным честолюбием. Шанс встать во главе огромной Восточной державы, ее вовсе не пугал. Правда, хитроумный архиканцлер, чтобы обезопасить себя, сумел добиться серьезных уступок от императрицы, взошедшей на трон под именем Малиссы I.

Ведение внешней и частично внутренней политики (налоги, армия, контроль над Советом Венценосных) оставались исключительной прерогативой архиканцлера. Малисса I должна была исполнять представительские функции и служить гарантом стабильности в Арсинии. Желание власти оказалось сильнее голоса разума. Малисса вынуждена была смириться с условиями, выдвинутыми всесильным архиканцлером. Подписав «ограничительные пункты», она согласилась с ограничением полномочий. В свое время Лейт подарил ей княжеский титул, преподнеся корону Орхова, теперь он сделал ее императрицей.

Если с Малиссой все стало ясно, то в отношении мужа возникало множество вопросов. Судьба Тиса Простодушного складывалась самым причудливым образом.

Являясь по происхождению гарлондцем, он мирно правил в Рионе. Вознамерившись породниться с династией Агирисов, попал в череду кровавых конфликтов, лишившись в итоге и трона и собственных владений. Рион влился в состав провозглашенного Южно Гарлондского королевства, а он вынужден был спасаться бегством. Затем несколько лет пребывал в абсолютнейшем забвении погрузившись в нищету. Лишь политическая необходимость заставила Лейта Островитянина вспомнить о его существовании и создать Орховское княжество, которое было подконтрольно Арсинии. Теперь казалось, судьба готовилась вознести его еще выше.

Если власть Малиссы I была ограничена, то ее супруга в серьез вообще не воспринимали. Прибыв в столицу Тис в полной мере ощутил холодность и почти открытое пренебрежение к собственной персоне. Арсинийский истеблишмент не желал впускать в свой круг худосочного гарлондского князька. Его лишили всяких полномочий, вдовое урезали расходы на содержание, запретив появляться во дворце без специального приглашения Малиссы.

Несчастный Тис Простодушный нуждался практически во всем, превратившись лишь в номинальную фигуру. Он мог лишь править, но не управлять. Сгорая от стыда и позора, «император» затаился в одном из дальних дворцов, повторив судьбу Нианы и редко посещая столицу. Внутренний кризис, вызванный неожиданной смертью Огила II был преодолен, мастер дворцовых интриг сумел отстоять свои позиции. Теперь наступала череда внешних неурядиц.

Глава 37

Поглощенный решением внутренних вопросов, Лейт упустил сложность международной обстановки. После провозглашения Малиссы правительницей, возникал ряд важнейших проблем. Первая — дальнейшая судьба Нианы, жены покойного императора. Вторая — дальнейший статус Орховского княжества. Третий — дальнейшие перспективы Арсинийской политики в Горном Мильгарде. Для Мидиона и Южно Гарлондского королевства ответы на эти вопросы играли ключевую роль.

Мидионский правитель Тивен Короткий был озабочен положением своей дочери. Ее бесцеремонно сдвинули от престола, а теперь содержали практически взаперти, лишив свободы перемещения. Дворец, в который поселили Ниану, находился под охраной личной гвардии архиканцлера. Тивен вышел с инициативой позволить ей вернуться на родину, но Венценосные ответили отказом. В Вистионе опасались, что Ниану начнут использовать в своих грязных махинациях авантюристы, стремящиеся ввергнуть страну в хаос. Несмотря на все старания Мидиона, вопрос оставался открытым.

Проблема вокруг Орховского наследства затрагивала интересы многих государств. Правитель маленькой земли в одночасье стал властелином огромной империи. Но ожидавшегося отречения Тиса Простодушного не последовало.

Дорин I и Тивен Короткий долгое время ожидали разъяснений от Вистиона. Напрасно. Тис Простодушный по — прежнему носил титул Орховского князя. Если ранее сохранялась хотя бы видимость самостоятельности, то теперь Орхов становился неотъемлемой частью империи. Баланс сил в Горном Мильгарде резко кренился в сторону Арсинии.

Поглощение Орхова не могло пройти бесследно. Даже Оттиус I, союзник Арсинии, выразил недоумение действиями архиканцлера. Судя по всему, Лейт поддался искушению Венценосных, настойчиво предлагавших аннексировать Орховскую провинцию целиком, что являлось бы прямым нарушением условий «Лидинского мира». Если Зартиния и Осток лишь высказывали глухое недовольство, то гарлондские правители действовали более активно.

Перспектива аннексии Орхова заставляла Мидион и Тарит забыть о былых разногласиях. Тивен Короткий чувствовал себя обманутым своим главным союзником. Его обманули во время подписания «Лидинского мира», его обманули в Орхове, и даже любимую дочь содержали словно узницу. Вистион неохотно шел на контакт, посланников из Мидиона не пускали на прием к всесильному архиканцлеру, а Тис и Ниана ничего не решали. Для Дорина I раскол в стане союзников был выгоден как никогда. Если захватнические вожделения Вистиона способны разрушить многолетний альянс Арсинии и Мидиона, то исарцам следовало лишь приветствовать подобный сценарий. Исходя из этих соображений Дорин I не стал уклоняться от секретных переговоров с мидионцами, которые завершились подписанием союзного договора. Красной нитью соглашения стали Орховские владения. Прямое или косвенное включение Орхова в состав Арсинии влекло за собой развязывание войны (под предлогом нарушения баланса сил в Горном Мильгарде). Взамен за военную поддержку, Тивен Короткий признавал королевский статус за представителями династии Орринов.

Словно желая унизить гарлондских правителей, Вистион направил в Орхов наместника, который управлял княжеством от имени Тиса Простодушного. Выбор кандидатуры оказался крайне неудачным. Лих (тесть Лейта Островитянина, женатый на его дочери), который был прозван за свое невероятное самомнение Высокомерным, кичился положением, и не стесняясь в выражениях заявлял, что специально направлен чтобы подготовить включение Орхова в состав Арсинии. Если Лейт Островитянин желал спровоцировать конфликт, то он добился поставленной цели. Мидион и Тарит решили не уступать нападкам Арсинии, выступив с защитой своих интересов.

Действуя синхронно, Тивен Короткий и Дорин I, провозгласили, что их главными целями являются защита «Лидинского мира» и сохранение баланса сил в Горном Мильгарде, объявив войну Орховскому владетелю. Они намеренно избегали именовать императора в качестве противника, чтобы избежать конфликта с Арсинией. Поскольку Тис Простодушный одновременно являлся и Орховским князем, подобный нюанс играл существенное значение.

Союзники действовали весьма успешно. Исарцы атаковали с юга, мидионцы ударили на севере. Орховцы не ожидали нападения. Шумный, но никчемный Лих не сумел организовать достойного сопротивления. Он покинул Орхов, после едва мидионская армия приблизилась к городу. Так и не дождавшись помощи от Арсинии, чтобы избежать разгрома городской совет Орхова вынужден был выплатить огромную контрибуцию Тивену Короткому, наполнив его сундуки золотыми веленсами и уступив Мидиону часть спорных территорий на западе. От полного разгрома Орхов спасли лишь разногласия в стане союзников, не сумевших заблаговременно договориться о разделе Орховского наследства.

Успехи Тивена Короткого вызвали подозрения у исарского руководства. Дорин I предположил, что мидионцы хотят перехитрить его, потому отозвал свои войска из Орховской провинции. Благоприятный момент расправиться с Тисом Простодушным, пока Арсиния занималась внутренними проблемами был упущен. Казалось, что Лейт Островитянин, проявивший нерасторопность во время войны готов был сдать позиции в Горном Мильгарде. Его все больше и больше затягивала опасная трясина дворцовых интриг. Бездействие всесильного архиканцлера стимулировало союзников к продолжению агрессии.

Чтобы избежать прошлых ошибок, когда недосказанность привела к разногласиям, Мидион и Тарит заранее обсудили наиболее щекотливые детали. Мидион намеревался аннексировать центральную часть Орховских владений, включая Орхов, а исарцы собирались присоединить все южные города. В нарушение условий «Лидинского мира», Мидион и Южно Гарлондское королевство, собирались расчленить территории, которые казались им легкой добычей.

Неопределенность вокруг дальнейшего статуса Орховских владетелей создавала взрывоопасную ситуацию. Тис Простодушный (ставший арсинийским императором Тисом I) не отрекся от прежнего титула. Рассчитывая на быстрый успех, Тарит и Мидион вероломно нарушили условия перемирия, вновь объявив войну Тису, как владетелю Орхова. Союзники не учли, что за последний год в Вистионе произошли серьезнейшие изменения, которые самым непосредственным образом проявились, изменив течение конфликта.

Глава 38

Когда Лейт Островитянин способствовал восхождению на трон супруге Орховского князя, казалось, что режиму его личного влияния не будет конца. Малисса и Тис были ограничены в своей власти. Несколько лет архиканцлер был главным светилом на арсинийском небосводе, его солнцем и луной. Он пользовался почти диктаторскими полномочиями, и много недоброжелателей лишились жизни, либо состояния в эти годы.

Но Лейт не учел одного важного обстоятельства — личности императрицы. Малисса I обладала сильным, властным и целеустремленным характером, который ей удавалось мастерски скрывать. Статная, пышногрудая, с длинными огненно рыжими волосами и миндалевидными зелеными глазами, притягивающими как магнит, порывистая и страстная она напоминала фурию из древних сказок. Неспроста при дворе Малиссу прозвали Вистионской львицей.

Лишь, после того как, точка кипения недовольством всесильного архиканцлера достигла критической отметки, она решилась действовать. Малисса не желала оставаться на вторых ролях. Если ее супруг был ничтожной личностью, то наследница славы Агирисов хотела абсолютной власти. Вокруг императрицы была создана партия единомышленников, стремившихся уничтожить архиканцлера.

Особенно важным было то, что элитная дворцовая гвардия «сверкающий отряд», состоящий из отпрысков аристократических семей, находился на стороне заговорщиков. Любвеобильная Малисса пленила лихого капитана «сверкающего отряда» Найла, бесстрашного заводилу и большого любителя подраться, который ради императрицы готов был свернуть горы. Найл Капитан слыл смельчаком, первым бросающимся в битву. Он пользовался непререкаемым авторитетом в Арсенале, где располагались казармы дворцовой гвардии. Подбив «сверкающий отряд» к выступлению на стороне Малиссы, Найл обеспечил успех. Заранее им были обещаны удвоение жалования и новые поместья всем участником заговора.

Лейт, которому шел уже пятый десяток, испытывал серьезные проблемы со здоровьем, явно упустив ситуацию. Его репутацию омрачила история с Орховом, когда Лих Высокомерный, позорно бежал из Орхова, а Арсиния была унижена. После очередной попытки действовать в обход Малиссы, честолюбивая женщина начала действовать. Заручившись поддержкой дворцовой гвардии, ненавистный вельможа был лишен всех занимаемых постов, а те «ограничительные грамоты», которые она вынуждена была подписать в момент минутной слабости, демонстративно брошены в камин и сожжены.

Никакого нисхождения Лейт Островитянин не получил. Скидок на то, что именно под его руководством Арсиния обрела статус ведущей державы в Золотом Мильгарде, никто сделал. Разгром Вирца Белозубого (сын которого еще находился в заложниках), победоносная битва при Раффене, выгоднейший «Норингенский мир», создание альянса с Зуагром, превращение Орхова в вассальную территорию, все прежние достижения были забыты. Архиканцлер был посажен в темницу, ожидая своей участи. Все, кто высказывал ему симпатии, в один миг лишились жизни, а многочисленные богатства секвестрированы, либо были выплачены в качестве подарков «сверкающему отряду».

Во время суда, когда бывшему всесильному фавориту зачитывали приговор, который обвинял его в государственных преступлениях и узурпации власти, осунувшегося и поседевшего Лейта хватил удар. Он избежал показательной казни на эшафоте (палач уже начистил свой топор до блеска), а смерть стала избавлением от унижений и мучений. Кто — то из судей произнес слова, запечатленные на могльном камне Лейта: "Смерть иногда наилучшее лекарство".

Столь же печальная участь постигла и вдову Огила II. Будто предчувствуя недоброе, отец Нианы, на протяжении последних лет тщетно пытался вернуть дочь на родину. Переговоры под самыми различными предлогами затягивались по вине Вистиона. Для того чтобы устранить всех конкурентов в кровавой схватке за власть, заговорщики не пощадили и несчастную женщину. Вскоре абсолютно ни в чем, ни повинную Ниану обнаружили мертвой в своем дворце. Теперь конкурентов у Малиссы I не осталось. Вистионская львица достигла высшей власти.

Выступление Мидиона и Тарита совпало с падением всесильного Лейта Островитянина. Для Малиссы I война в Орхове становилось первой проверкой на прочность. В Вистионе было не спокойно, город бурлил. Переворот вызвал целую серию протестных настроений. Для того, чтобы удержать народ и армию от дальнейших выступлений Малиссе срочно требовалось найти внешнего врага, который коварно покушается на границы империи.

Мидионцы с исарцами прекрасно подходили под искомый образ агрессора. Если в прошлом конфликте Арсиния проявила бесхребетность, то теперь позиция изменилась. Тис I, разумеется, по указанию супруги, вдруг вспомнил, что является по совместительству Орховским князем и теперь его владения в опасности. Он призывал к восстановлению попранной справедливости и возвращению к условиям «Лидинского мира». Чтобы погасить внутренний мятеж, Арсиния вступала в Орховскую войну.

В наследство от Лейта Островитянина Малиссе I досталась полная казна и хорошо оснащенное войско. Вскоре из Вистиона в Горный Мильгард двинулась арсинийская армия, главную силу которой составляли подразделения имперских львов (пехота) и «сверкающий отряд» (тяжелая кавалерия). Тис Простодушный готов был возглавить поход, но супруга бесцеремонно отстранила его от руководства. Презирая собственного мужа и не доверяя его способностям, на должность главнокомандующего Малисса предпочла назначить Найла Капитана, давно уже ставшего любовником. Только победа могла упрочить его положение во дворце, поэтому предприимчивый и энергичный Найл готов был приложить максимум усилий для достижения успеха.

К тому времени, когда арсинийцы вступили на территорию Горного Мильгарда, разгром Орховского княжества был почти довершен. Мидионцы вплотную подступали к столице, а исарцы удерживали обозначенные в соглашении с Тивеном Коротким территории. Новости о вмешательстве Арсинии обескуражили союзников. Выступление империи показало тщетность надежд Тарита и Мидиона на избежание конфликта с Арсинией.

Не желая терять время попусту, Найл Капитан стремительно продвигался к Орхову, стремясь предотвратить падение города. Мидионцы вынуждены были отступать, маневрируя они пытались соединиться с отрядами Южно Гарлондского королевства, но не сумели избежать сражения. Арсинийцы настигли их едва только мидионцы остановились для привала, чтобы напоить измученных коней и пополнить запасы воды у протекавшего неподалеку ручейка. Атаковав сходу, Найл Капитан перехватил инициативу. Ожесточенная схватка у Гладсвельского ручья завершилась полной победой Найла Капитана. Собственно, сражение происходило в два этапа: вначале арсинийцы сокрушили мидионцев, а затем атака «сверкающего отряда» обратила в бегство исарцев. Удачливый фаворит оправдал ожидания Малиссы.

Роковую роль сыграло то обстоятельство, что союзники не сумели вовремя договориться. Они даже не смогли определиться с кандидатурой главнокомандующего, который единолично принимал бы решения в ходе боя, обеспечивая необходимое взаимодействие Обе армии находились на значительном удалении друг от друга, не оказав помощи в самый решающий момент. Патологическое недоверие и не согласованность в действиях позволили арсинийцам разбить соперника поодиночке.

После поражения у Гладсвельского ручья мидионцы и исарцы вынуждены отступить, оставив часть Орховской провинции. Малисса I ликовала, Вистион рукоплескал, а Найл Капитан (ставший Лордом — командующим) готов был продолжать наступление. Вскоре имперская армия торжественным маршем вступила в столицу Орховского княжества, утвердив власть Малиссы I, которую уже стали именовать Вистионской львицей.

Глава 39

Военные успехи укрепили позиции Арсинии в Горном Мильгарде. Главным противником для Малиссы I становился владетель Мидиона, горько скорбящий о смерти своей единственной дочери. Тивен Короткий разорвал все контакты с бывшим союзником. Изгнав подданных Арсинии из своих пределов, он назвал императрицу личным врагом. От бывшего партнерства не осталось и следа. Даже тяжелый недуг, сразивший правителя от мучительных переживаний, не убавил его решимости бороться против Вистиона. Аннексировав Орхов Арсиния грубо нарушила условия «Лидинского мира» и в Мидионе рассчитывали добиться содействия других держав.

Осток пока оставался союзником Арсинии, но срок действия соглашения близился к завершению. Отношения между двумя странами оставались весьма натянутыми. Переворот и смерть Лейта Островитянина свидетельствовало об изменении внешнеполитического курса Арсинии. Все то, наследство, которое досталось Малиссе от архиканцлера, воспринималось с отчуждением. Последней каплей, приведшей к разрыву альянса Арсинии и Остока стали требования Вистионской львицы.

Императрица мучительно переживала годы всевластия архиканцлера. Именно стремлением стать единоличной правительницей была вызвана ее жестокость. Арест Лейта, убийство Нианы, все это совершалось ради обретения неограниченной власти. Последней законной претенденткой на престол оставалась супруга Остокского правителя. Почувствовав уверенность в своих силах как внутри государства, так и на международной арене Малисса желала добиться максимума. В Осток был направлено специальное послание, в котором Алите было предложено отречься от прав на Арсинийское наследство как от собственного имени, так и от имени своих детей. Свои аргументы Малисса подкрепляла красивыми фразами «о необходимости сохранения внутреннего спокойствия Арсинийской империи», но истинные мотивы были очевидны.

Хотя Алита и была родной сестрой Огила II, сама она не испытывала ни малейшего желания занять обагренный кровью трон (впрочем, как и ее муж), но Оттиус I не терпел, когда ему кто — то осмеливался указывать. Нападки Малиссы I были восприняты как вызов. Послание попросту проигнорировали, а разрыв между Вистионом и Зуагром произошел даже раньше, чем закончился срок действия союзного договора.

Оттиус Скрытный вынужден был теперь внимательнее следить за событиями, происходящими в Горном Мильгарде. Дальнейшее усиление Арсинии становилось опасным для Остока. Интересы Зуагра, Тирса и Вистиона сталкивались, тесно переплетаясь в многострадальных землях Гарлонда.

Пытаясь заручиться поддержкой, Тивен Короткий направил посланников в страны, которые выступали гарантами соблюдения «Лидинского договора», но отклик нашел лишь у остокцев. Зартиния утратила интерес к событиям, происходящим в Гарлондских пределах, будучи вовлеченной в борьбу на Валтике, а акерумские войска отчаянно штурмовали стены Миолана, сражаясь за наследство Вершителя Запада. Укрепив государство Оттиус I, вернулся к идее о расширении плацдарма влияния в Горном Мильгарде. Владея Раквитом и господствуя в Мидионе, можно было поставить зазнавшуюся Малиссу на место. Осток ответил согласием на предложения мидионцев.

Чтобы придать веса переговорам Тивен Короткий отправил в Зуагр своего младшего сына Михала, которому безраздельно доверял. Осток и Мидион достаточно быстро пришли к согласию. Главными ориентирами для них становились основополагающие положения «Лидинского договора», а также сохранение баланса сил в Горном Мильгарде. При пересечении арсинийскими войсками Нейра либо угрозы Мидиону, Тивен Короткий предоставлял ряд крепостей на востоке, необходимых для размещения остокских войск, которые должны были сражаться на стороне союзника. При этом Орхов входил в сферу интересов Мидиона (данный пункт условились держать в секрете). Михал, прямой и открытый человек, был удовлетворен результатом своей миссии, отправив экземпляр для ратификации отцу, он уже собирался в обратный путь, когда на взмыленных лошадях гонцы принесли невероятные новости.

Испытывавший проблемы со здоровьем Тивен Короткий скончался. Он долго болел, а смерть Нианы подкосила силы. Неожиданной стала последняя воля владетеля. Вопреки сложившейся традиции своим преемником он назвал младшего отпрыска, обойдя его старшего брата Диррена. Проблема заключалась в том, что Михал находился в Остоке, а честолюбивый брат близко. Диррен не желал мириться с ролью жалкого подчиненного. Проигнорировав завещание, он возложил мидионскую корону, став правителем Дирреном III.

В Мидионе Диррена не особенно любили за мстительный мелочный характер, любовь к выпивке и безудержное высокомерие. С юных лет он готовил себя к занятию престола, лелея мечту, поэтому смерть отца не вызвала в нем ни малейшего чувства сожаления. Теперь все мечты могли пойти прахом.

Безусловно, традиции были на стороне Диррена. Не чувствуя поддержки среди знати и опасаясь за будущее, он вынужден был пойти на крайние меры. Чтобы сохранить власть новый правитель решил заключить сделку с Арсинией. Вистион признал Диррена III правителем, делая своим привилегированным союзником, в обмен арсинийские войска получали возможность размещаться на территории княжества. Чтобы добиться лояльности Малиссы I, владетель придал огласке пункт соглашения с остокцами, касающийся Орхова. Теперь у Арсинии не оставалось сомнений, что Оттиус Скрытный действует во вред интересов империи.

Чтобы поддержать Диррена, арсинийским войскам пришлось пересечь Нейр, вступив в пределы Мидионского княжества. В одночасье, будто по мановению волшебной палочки, именно Арсиния стала главной державой в Гарлондских пределах. Влияние Вистиона шагнуло далеко за пределы Нейра. Чередуя военные и дипломатические успехи Малисса I (которую придворные льстецы уже стали называть Великой), обрела почти неограниченную власть в Горном Мильгарде.

Михал попал в трудную ситуацию. Чтобы исполнить завещание отца, ему следовало обратиться за помощью к Оттиусу Скрытному. Только тот мог дать войска. Попытка переговоров с Южно Гарлондским королевством провалилась, Дорин I предпочел встать на сторону Арсинии. Тарит и Вистион подписали соглашение о разграничении сфер влияния, условившись в случае крушения Мидионского княжества, полюбовно договориться о дележе его наследства.

Сдержанная позиция всегда активного Дорина I, была связана с тем, что король болел, все реже и реже поднимаясь с постели, недуг был так силен, что он уже даже продиктовал завещание, передавая трон сыну Ольфу, по малолетству которого должен был править «Регентский Совет», возглавляемый Виленой. Первейшей задачей Дорина I было обеспечить беспрепятственный транзит власти, устранив угрозу военных конфликтов. Борьба Михала, поддержанного Остоком и Диррена III, покровительствуемого арсинийцами, прошла без участия сильнейшего из гарлондских правителей.

Глава 40

Армия сторонников Михала, усиленная остокскими отрядами, выдвинулась в Медвежью Обитель. Перед выступлением он обратился с прокламацией к жителям Мидиона в которой объявил о намерении добиться исполнения завещания Тивена II, своего отца. Брата Михал объявил узурпатором и подлым предателем, который пошел на сговор со смертельными врагами. Некоторые города добровольно открывали свои ворота, приветствуя Михала как законного правителя, и лишь немногие оказывали сопротивление.

Диррен III мог рассчитывать только на самого себя и Малиссу I. Правитель не пользовался лояльностью подданных, власть удавалось удерживать лишь при помощи арсинийских мечей. Экспедиционный корпус империи двинулся навстречу Михалу, пытаясь разбить его в открытом сражении. Арсинийский главнокомандующий не считал мидионцев за достойных противников. Битва у Гладсвельского ручья, когда те были обращены в бегство, сделала его заложником ложного представления о стойкости врага. Арсинийцы продвигались вперед, разграбляя все городки, встречавшиеся на пути. Оторвавшиеся от баз и отягощенные добычей, арсинийцы потеряли должную бдительность. Разбив походный лагерь у небольшого селения Приксо, имперцы были настолько уверенны в собственной безопасности, что не организовали должного охранения. Мидионцам повсеместно помогали местные жители, которые информировали обо всех передвижениях врага. В темную, безлунную ночь мидионцы вплотную подступили к ничего не подозревавшему врагу.

Полководческим талантом неожиданно блеснул Михал. На военном совете, вопреки мнению большинства он настоял на смелом приказе идти вперед. Едва забрезжил рассвет, на сонный лагерь арсинийцев обрушилась яростная атака. Нежданное нападение мидионцев оказалось необычайно успешным. Резня у лагеря Приксо закончилась полным разгромом арсинийских войск, а тело главнокомандующего под горой трупов отыскали лишь к исходу дня. Дорога на Мидион была свободна.

Малисса I негодовала, вновь призвав своего главного фаворита, который находился в Орхове. Жители провинции подняли мятеж. Несчастные были доведены до отчаяния грабительскими налогами и безнаказанностью арсинийских чиновников. Арсинийская верхушка богатела, а простой народ терпел притеснения. Главной задачей Найла Капитана было в самые кратчайшие сроки подавить мятеж.

Обсудив с ближайшим окружением создавшуюся ситуацию, он решил действовать предельно стремительно. Для того, чтобы предотвратить распространение очага восстания на всю территорию Орхова следовало торопиться. Собрав имеющиеся в наличии силы в один кулак, Найл жестоко подавил мятежников, разгромив их плохо вооруженные отряды.

Западные окраины Орховской области запылали. Деревни безжалостно опустошались, жителей частично убивали, частично угоняли в рабство во внутренние районы Арсинии. Разбитые остатки восставших сил вынуждены были спасаться бегством. Отряды пересекли Нейр и опасаясь поголовного истребления продвинулись во владения Мидиона. Имея четкий приказ на уничтожение арсинийцы преследовали мятежников. Столь решительные и кровавые меры позволили Найлу Капитану успешно подавил мятеж. Утихомирив Орхов и прилюдно казнив зачинщиков, он поспешил в Мидион, чтобы спасти ситуацию, но город был уже обречен.

Михал вступил в Мидион, верные сторонники открыли ворота, как только тот приблизился к городу. Диррену пришлось бежать на север, под защиту стен Гростенской крепости, находящийся неподалеку от священного для каждого жителя Мидиона Храговского Леса. Именно туда прибыл Найл Капитан со свежими силами.

Энергичный человек и отважный военачальник, не собирался сдаваться. Уже следующим летом Найл Капитан разгромил мидионцев в сражении у Волчьего оврага, взяв реванш за прошлогоднее поражение. Мидионцы дрались отчаянно, но к наступлению вечерних сумерек стало очевидно, что победу будет праздновать арсинийский главнокомандующий. Найл сумел до самого последнего момента сберечь свой главный резерв введя его в бой лишь в самый нужный момент.

Сокрушающая атака тяжелой конницы смела остатки измученных мидионских сил, и они окончательно дрогнули. Победителям досталось множество пленных и трофеев. Израненный мидионский командир оказался в числе почетных пленников. Высочайшие боевые качества вновь проявил «сверкающий отряд» нанесший решающий удар. Выигранное сражение у Волчьего оврага открывало дорогу к столице. Михал горевал по жертвам, сложившим головы на поле боя и вынужден был выплатить тысячу золотых веленсов за своего неудачливого полководца.

К тому времени остокские союзники уже покинули Михала, существенно снизив боеспособность его армии. Победа позволила арсинийцам осадить Мидион, но взять город до наступления холодов так и не удалось. Михал был популярен и мидионцы не поддались, несмотря на смерти и голод. Столица устояла.

Беспокоясь за свое положение во дворце, Найл пошел на заключение перемирия с мидионцами. Главными аргументами, которые заставили Найла прекратить войну были не потери или лишения походной жизни (к ним он привык), а слухи о том, что у Малиссы появился новый любовник. Зная про страстный темперамент Вистионской львицы, он опасался, что может лишиться статуса фаворита. Бросив армию и загнав несколько лошадей, Найл поспешил в Вистион. Образ лихого командира, овеянного славой побед, мужественное лицо, которого излучало удаль и отвагу, сделали свое дело. Пылкая императрица, как и прежде, упала в объятия Лорда Командующего, позабыв о других мужчинах.

Вскоре начались переговоры о мире. Представители Остока и Арсинии деловито, с осознанием собственного достоинства и в сопровождении пышных свит собрались в одном из крупных городов на западе Арсинийской империи. Весь переговорный процесс проходил с большой помпезностью. Каждая делегация всеми силами старалась подчеркнуть особый статус и привилегированное положение своей державы. Переговоры сочетались со светскими приемами, и каждый старался перещеголять оппонента пышностью нарядов и обилием драгоценностей. Безусловно, в наиболее выигрышном свете представлялась позиция арсинийских дипломатов. Имперские войска контролировали Гростен, Диррена и имели в своем багаже убедительную победу над мидионскими войсками в битве у Волчьего оврага.

В целом, остокцам также было чем похвастаться. Пусть они упустили Диррена и Гростен, но по — прежнему контролировали всю центральную часть мидионского княжества. Условия перемирия, заключенного под стенами Мидиона, стали основой для мира, завершившего заочное противостояние Остока и Арсинии. Оттиус Скрытный и Малисса I сражались в Горном Мильгарде руками своих сателлитов, не разрывав отношения между собой.

Михал стал правителем Мидиона, но его владения были сильно урезаны. Во — первых, Арсиния удержала восточные территории, уступленные Дирреном, во — вторых, сам Диррен становился правителем Гростенского княжества, которое выходило из — под юрисдикции мидионской династии. Статус Орховской провинции подтверждался в качестве неотъемлемой части Арсинийской империи.

Договор о мире был подписан без участия представителей Южно Гарлондского королевства. Пассивность Тарита прежде всего, связана с тем, что буквально в самом начале войны, Дорин I скончался в своей королевской опочивальне. Верная и любящая супруга Вилена рыдала, а власть перешла к его несовершеннолетнему сыну Ольфу I.

Впрочем, страной от имени малыша правил «Регентский Совет», утвержденный еще накануне. Участники Совета принесли клятву верности перед алтарем Горма Железнорукого, поклявшись верно служить интересам династии Орринов. Лишь после этого суровый Дорин I испустил последний дух.

Члены «Регентского Совета» не сумели проявить должной активности. За годы его правления Тарит превратился в сильное королевство, Дорин I добился признания нового статуса со стороны соседних стран, присоединил территорию Тавмитского княжества, подчинил своему влиянию других мелких владетелей южной части Горного Мильгарда. На протяжении своей жизни предприимчивый монарх стремился распространить влияние Тарита дальше на север, поближе к Мидионским границам. Вся его деятельность была сосредоточена на достижение этой цели. Лишь преждевременная смерть не позволила реализации всех намеченных планов.

Заочная битва Остока и Арсинии закончилась ничьей, но Арсиния обрела больше выгоды. Утвердившись в Орхове и доминируя в Гростене, Арсиния обрела господство в Горном Мильгарде. Берег Нейра, главной водной артерии Гарлонда, через которую проходил торговый путь к Валтийскому морю, контролировался Вистионом. Доходы от торговли железом, мехами, лесом и другими товарами, поставляемыми с севера, хлынули потоком в казну Арсинии, компенсируя потери от утраты влияния в Киронии. Мощное Мидионское княжество, дерзнувшее выступить против власти Агирисов, было раздавлено и почти уничтожено. Даже активная поддержка Остокского руководства не спасла Михала от расчленения территории княжества.

Несмотря на то, что оба владетеля оставались родными братьями по крови, но они люто ненавидели друг друга. Михал с надеждой смотрел на Зуагр, Диррен искал поддержки у Вистиона. Осток и Арсиния после подписания мирного договора осуществили вывод своих войск с территории Мидиона, но в практическом смысле это мало что меняло. Влияние и огромное давление на гарлондских владетелей стороны могли оказывать посредством всех своих недавних приобретений, а также через «особые отношения» с лидерами Мидиона и Гростена. Горный Мильгард был поделен между Остоком и Арсинией.

В общем, острое политическое противостояние между династиями Воллинов и Агирисов за доминирующее положение в Гарлонде по — прежнему оставалось одной из главных повесток текущего момента.

Малисса I, стала Малиссой Великой, Совет Венценосных специальным эдиктом узаконил этот титул. По всей империи прокатилась волна празднеств и гуляний, города были иллюминированы, в храмах Бога Первосоздателя произносились хвалебные молитвы, восхваляющие императрицу. Участники заговора также не были обойдены стороной. Найл Капитан получил обширные земельные угодья, став самым богатым вельможей империи. Малисса и Найл открыто сожительствовали, не обращая ни малейшего внимания на Тиса Простодушного, о котором забыли все.

Несчастный супруг Малиссы Великой, снедаемый позором от своего жалкого положения, тихо скончался во время проведения пышных торжеств по случаю заключению мира. Вопреки заведенной традиции тело императора не было захоронено в фамильной усыпальнице династии Агирсиов. По указанию Малиссы, стремящейся уязвить мужа даже после смерти, его труп тайком вывезли на окраину столицы, наспех закопав на одной из грязных подворотен. Случайных свидетелей умертвили, чтобы они могли раскрыть тайны. Вскоре о существовании Тиса все забыли.

После всех отгремевших сражений, всех подписанных договоров на территории Горного Мильгарда воцарился относительный мир. Участники конфликта приводили в порядок опустошенные войной регионы, занимаясь восстановлением разрушенных городов.

Если в Горном Мильгарде установился долгожданный мир, то в Валтийском море бушевал суровый шторм.

Глава 41. Хроника тринадцатая

«Лучше веленсов могут быть только золотые веленсы»

(аксиома «Консулата Риволи»)

Хроника тринадцатая

«Шторм в Золотой Бухте»

(1146 год по летоисчислению после Тумана)

Параллельно с событиями, происходящими в Горном Мильгарде, ожесточенный конфликт развернулся на Валтике.

Всю торговлю в Валтийском море контролировали две державы: Пэйранское королевство и Киронская республика. Жители этих стран были прирожденными торговцами, в любом порту, любом прибрежном городе можно было встретить корабли с вымпелами Киронии или Пэйры. Обладая прекрасным флотом, они доминировали на море.

На протяжении долгих лет страны шли, что называется рука об руку. В многочисленных конфликтах с Вистионом пэйранцы поддерживали «Консулат Риволи», вместе борясь против арсинийских притязаний. Именно победа в Узком проливе, когда пэйранцы разгромили арсинийский флот, не позволив имперцам захватить Пасир, стал наивысшей точкой сотрудничества двух государств. Затем пэйранцы, поддержанные консулатом Рихом, разбили Арсинию у Китового Мыса, аннексировав часть Большого Экутрского острова. Но годы дружественных, отношении о прошли, едва под «Лидинским договором» высохли чернила.

Пэйранское королевство добилось не только признания собственных интересов на Валтике. Военный альянс с Зартинийской империей и заключенный после этого брак между Ювией и Стейвом IV, заметно укрепил авторитет династии Ларков. Теперь Пэйра становилась ведущей региональной державой. Кроме того, Йорн осуществил давнюю мечту, из лап ненавистных арсинийцев был вырван лакомый кусочек — Большой Эктурский остров.

Для пэйранцев это был не просто клочок земли, либо стоянка для флота как это было в случае Вистиона. Остров занимал ключевую позицию в Валтийском море и мог способствовать установлению желанной торговой монополии. Если для арсинийцев данное обстоятельство не играло особой роли, то для руководства Пэйры подобная непреложная истина оставалась чрезвычайно важным фактором. Кирония потому и обретала солидные богатства, потому что Арсиния не была способна грамотно использовать выгоды от своего стратегического положения на Валтике.

Впрочем, справедливости ради скажем, что торговые интересы Арсинии лежали в основном вне бассейна Валтийского моря. Главными торговыми партнерами для нее оставались гарлондцы, остокцы, камгары и румтанцы. Именно эти народы охотно приобретали экспортируемые империей товары. Поэтому у Арсинии никогда не было особого стремления продвигать свои торговые интересы в Соленом Мильгарде. Флот, который необходим для обеспечения конкурентной морской торговли на высоком уровне, давно уже не являлся сильным местом в Арсинии. Лейт Островитянин пытался переломить ситуацию, но безуспешно. Для пэйранцев, же напротив, акватория Валтийского моря являлась наиболее перспективной. Влияние Пэйры напрямую зависело от морской мощи.

Отношения между Йорном и Пасиром ухудшались в геометрической прогрессии. Насколько ранее они были хороши, настолько сейчас осложнялись. Предприимчивые пэйранские купцы повсеместно вытесняли своих главных конкурентов, с наиболее выгодных рынков сбыта. Их энергичная деятельность приводила к тому, что доселе незыблемые торговые позиции Киронии пошатнулись. Пасир стал терпеть значительные убытки «благородя» агрессивному наступлению Пэйранского государства. Обладание Большим Эктурским островом в купе с сильным и многочисленным флотом при абсолютнейшей поддержке Главного Лорда Морского Арсенала приводили к выдавливанию киронских торговцев с Валтийского рынка.

Дружественные отношения уходили в прошлое. В глазах «Консулата Риволи» поведение пэйранцев являлись даже худшими чем действия Арсинии. Венценосные требовали лишь денег, не покушаясь на торговую монополию, тогда как Морской Арсенал стремился утвердить свою гегемонию на торговых путях, потеснив Пасир.

В своем стремлении защитить конкурентоспособность торговой системы, Кирония вынуждена была предпринимать неоднозначные шаги. Уступая давлению богатой купеческой прослойки, продвигающей свои интересы через партию «птицеловов», консулат Руфус, сменивший Риха, вынужден был подписать указ, определяющий особые правила для представителей соседнего государства.

В соответствии с «Барьерным эдиктом» пэйранцам было дозволено осуществлять торговую деятельность исключительно в строго определенных местах (авторы документа позаботились, чтобы «определенные места» были невыгодными для пэйранцев). Кроме того, те купцы, которые находились на территории Киронии должны были в пятидневный срок переориентировать торговую деятельность в соответствии с новыми правилами.

В противном случае весь товар подлежал изъятию в пользу «Консулата Риволи», а торговые представительства подлежали закрытию. Также данным указом был определен целый ряд дополнительных ограничений.

Разумеется, воспользоваться подобной «привилегией» удалось лишь единицам. По истечении установленного срока по всей стране прокатилась кампания, направленная против пэйранских торговцев. Многие из них лишились товара, значительных денежных сумм, а некоторые даже жизни. Нужного эффекта Пасир, несомненно, добился. За считанные недели на территории страны не осталось практически ни одного торговца из Пэйры, но отношения двух государств испортились окончательно.

Глава 42

«Барьерный эдикт» вызвал недоумение и раздражение в Морском Арсенале. Для пэйранцев защита торговых интересов представлялась не менее важной задачей, чем для Пасира. Богатое купеческое сословие требовало от короля Альнаира V, срочных ответных действий. В стремлении избежать открытого конфликта Главный Лорд Арсенала попытался начать переговоры с «Консулатом Риволи», но киронцы наотрез отказались идти на даже на малейшие уступки.

Ответом Морского Арсенала стал «Особый транзитный акт», которым предписывалось всю морскую торговую, на территории Пэйры осуществлять исключительно на кораблях под пэйранскими флагами, либо в ином случае на суднах той страны, которая произвела товар, направляемый, для реализации.

Другими словами, на рынки Пэйры, а самое главное на главный перевалочный пункт, расположенный на Большом Эктурском острове, отныне могли поступать только те товары, которые перевозились пэйранскими посредниками. Долгое время киронцы наживались и богатели именно на транзитной торговле.

Их корабли сновали между портами Акерума, Зартинии, Керсии, между Фарсалией и Ретицио, проложив немало торговых путей. Загрузив полные трюмы товаров, киронцы сбывали их в Золотом Мильгарде, накручивая цены и с лихвой компенсируя все издержки. Транзитная торговля приносила солидные барыши и была очень выгодным предприятием. Теперь пэйранцы пытались потеснить киронцев с Валтики. «Особый транзитный акт» наносил непоправимый ущерб интересам Киронии. Консулат Руфус и Главный Лорд Морского Арсенала — Мидас обменялись гневными посланиями, разрыв после которых стал неизбежным.

Начало торговой войне было положено. Пэйра и Кирония были морскими державами, поэтому главным событиям суждено было развернуться на Валтике. Даже капитаны торговых кораблей, наспех переоборудованные для ведения боев, искали встречи с соперником. Годы совместной борьбы против Арсинии были забыты. Правы оказались камгары, которые презирали народы воды как торгашей, ведомых лишь меркантильными интересами и не способных на построение долгосрочных политических отношений (неспроста негласным девизом киронских купцов являлось изречение: лучше веленсов могут быть только золотые веленсы).

Крупнейшее сражение войны произошло близ острова Ретицио. Противники схлестнулись в отчаянной схватке. Оба флота были одинаково многочисленны и сильны. Пэйранской эскадрой командовал многоопытный Мидас, Главный Лорд Морского Арсенала, закаленный в схватках с пиратами морской волк, достигший вершин власти лишь благодаря своим способностям. В пятнадцать лет на судне отца, он совершил первое далекое путешествие к берегам шергийского Вигштока, а на обратном пути вынужден был заменить отца на капитанском мостике, поскольку тот подхватил лихорадку. Успешно приведя корабль в порт назначения, молодой Мидас начал строить свою карьеру. Вначале он встал во главе эскадры направленной против пиратов, скрывавшихся на Черных островах. После успешного завершения кампании, в ходе которой разбойничье гнездо было ликвидировано, Мидаса заметили, пригласив в Морской Арсенал, где за десять лет он прошел путь от мелкого чиновника до Главного Лорда. Мидас обладал железной волей, не боялся говорить правду в лицо и пользовался непререкаемым авторитетом. Воины готовы были за ним идти сквозь огонь и воду. Сражение при Ретицио велось с небывалым ожесточением.

Корабли тонули, экипажи гибли, но отчаянная храбрость пэйранских и киронских воинов не иссякала. Лишь с наступлением вечерних сумерек, когда море было озарено лишь остовами догорающих кораблей, киронцы признали свое поражение. Практически весь киронский был уничтожен. Грандиозное морское сражение при Ретицио завершилось победой Пэйры.

Победа досталась дорогой ценой. Часть флотилии была потоплена, другая изрядно потрепана. Многим кораблям требовался срочный ремонт. Мидас настаивал на немедленном отходе к берегам Пэйры для пополнения флота. Но опьяненный успехом Альнаир V, гнал Главного Лорда вперед и только вперед. Он уже договорился о помощи со своим тестем Стейвом IV, который обещал поддержку на Валтике. Невзирая на усталость и значительные потери, Альнаир V желал выиграть главный приз. Йорн нацелился на захват Пасира.

Зартиния готова была оказать поддержку Йорну по нескольким важным обстоятельствам. Первое — две державы были связаны политическим альянсом и династическим браком. Второе — Пэйра обладала боеспособным флотом, который можно было использовать в борьбе с другими странами. И, наконец, третье — торговый оборот между Зартинией и Пэйрой был очень существенен, а поэтому «Барьерный эдикт» косвенно ударил и по торговым интересам Зартинии.

Фактически Пэйра повторяла ошибки, совершенные годами ранее руководством Арсинии. Чтобы блокировать Золотую Бухту требовалась свежая и многочисленная флотилия, а не горстка потрепанных кораблей, пусть даже под руководством способного адмирала. Высаженные на сушу пэйранские отряды, не встречая сопротивления продвигались к столице. Флотилия встала на рейде Пасира, пытаясь заблокировать город. Пасир планировали удушить с двух сторон.

Скоординированные действия армии и флота должны были сломить решимость «Консулата Риволи». Для того, чтобы помешать пэйранцам сомкнуть кольцо окружения консулат Руфус решился на отчаянный шаг. Оставив минимально необходимое количество войск в Пасире, главная киронская армия, усиленная ривенвельдами, выдвинулась на встречу пэйранцам. Те явно не ожидали нападения. Внезапность стала главным козырем Руфуса. Сражение, произошедшее у развалин стен древнего Валлемского замка, завершилось поражением пэйранцев. Остатки армии вынуждены были спастись на кораблях, оставив полевой лагерь у Пасира. Ни о каком ведении осады речь теперь не шла.

В довершении всех несчастий свирепая буря, разыгравшаяся в Золотой бухте, разметала и без того потрепанный пэйранский флот. Шквалистый ветер переворачивал корабли словно детские игрушки, взывая к Меркатосу, пэйранские моряки шли на дно без надежды спастись. Мидас, проклиная непредсказуемую погоду и недальновидность собственного руководства, вскоре оставил негостеприимные берега, уведя жалкие остатки флотилии. Плоды блестящей победы у Ретицио не удалось реализовать.

Прибыв на доклад, прямой и честный Мидас, без прикрас доложил королю о бедственном состоянии флота и невозможности продолжения войны. Альнаир V внимательно выслушал Главного Лорда Арсенала, а затем отправил заслуженного и бесстрашного вояку в отставку. Пэйра не желала мириться с поражением, став готовиться к продолжению борьбы. Единственное на что был согласен монарх, это на приостановление конфликта.

Вскоре Пэйра и Кирония подписали перемирие, которое в сущности ничего не решало.

Глава 43. Хроника четырнадцатая

«Сам Велиарий Красноликий любуется ее небесной красотой»

(из письма керситского посланника императору Арку II Линцию)

Хроника четырнадцатая

«Яла Прекрасноволосая»

(1147 год по летоисчислению после Тумана)

«Генеральный акт о возобновлении мира в Белом Мильгарде», подвел черту бесконечным конфликтам за окровавленное наследство Вершителя Запада.

Правопреемником Осминской державы стало Саррлинское королевство, возглавляемое воинственным и энергичным Зилафом I. После тяжелой борьбы с ненавистной мачехой, Зилаф Заколдованный утвердил свою власть в Белом Мильгарде. Кровопролитная битва при Жарамейне и жестокая расправа над Тойленом I, поставили Лирию на грань исчезновения. Лишь упорство Айлы Строптивой и вмешательство Шергии, спасли Лаат от гнева внебрачного отпрыска Лингольда Завоевателя. Лирия устояла, но сама Айла устранилась от дел.

Сохраняя достоинство, гордая женщина ушла с политической сцены, а участники «Временного Совета», правившего страной от имени малолетнего Нойлера I, были начисто лишены каких — либо честолюбивых устремлений. Обновленное лирийское руководство как огня боялось Зилафа, боялось взывать его гнев, не надеясь отбить нового вторжения. «Временный Совет» пытался не провоцировать грозного правителя Саррлии. Если ранее краеугольным камнем политики Лирии являлся военный союз с Сигмундом Острым, то сейчас «Временный Совет» дистанцировался от Миоланской республики.

Зилаф Заколдованный обладал талантом полководца, был честолюбив, настойчив в достижении цели, неплохо разбирался во внешней политике, а главное, в отличие от отца, знал, что иногда следует вовремя остановиться. Когда до разгрома Айлы оставался лишь шаг, он не пошел на эскалацию конфликта с Шергией и Керсией, войска которых находились у стен Зогдева. В бешеной гонке за Осминским наследством Зилаф мог лишиться собственных владений. Долгая война в которой принимало участие множество государств, завершилась подписанием договора, зафиксировавшего установившийся баланс сил.

Получив жесткий урок, Зилаф I научился действовать более тонко. В точности, уловив миролюбивые нотки «Временного Совета» он оказался от воинственной риторики по отношению к Лирии. Саррлинские агенты наводнили Лаат, соря веленсами, они заводили связи с наиболее влиятельными деятелями «Временного Совета». Одаривая их щедрыми подарками, посланники внушали мысль о том, что все войны против Лирии были связаны исключительно с личностью ненавистной Айлы, которая незаконно узурпировала власть. Теперь же разногласия устранены и двум родственным народам следует действовать сообща. Вельможи с охотой внимали успокоительным речам саррлинских искусителей, возобновив отношения с Зогдевом. Агенты Зилафа были так убедительны, что «Временный Совет» даже отказался продлять срок действия соглашения Миоланом, подорвав авторитет Сигмунда Острого в «Гильдии Магистров». Помимо Лирии, главнейшими для Саррлии оставались отношения с Темерлином.

Шергийская держава вселяла уважение, пока у власти находился Ланс Железный. Но правитель не молодел, годы брали свое. Груз ответственности, напряженная работа и бесконечные конфликты подточили силы могучего организма. Несмотря на регулярные физические нагрузки и активный образ жизни, Ланс все чаще болел. Его наследник Алеандр I был еще молод, в случае смерти отца власть сосредоточилась бы в руках «Боевого Квадрата», с которым можно было провернуть такой же фокус, как и с членами «Временного Совета» в Лирии. Зилаф Заколдованный предусмотрел и этот вариант.

Поэтому, когда он интересовался здоровьем Ланса, это не было праздным любопытством либо душевной заботой, но лишь проявлением расчетливости.

Таким образом, приоритетные задачи для Зилафа Заколдованного на ближайшую перспективу были определены. Первое — сохранение баланса сил, зафиксированного «Генеральным актом о возобновлении мира в Белом Мильгарде» (данное условие было необходимо для ограничения влияния Шергии). Второе — уничтожение (исключительно политическими средствами) военного альянса Лирии с Миоланской республикой. И наконец, третье — вовлечение в орбиту своего влияния «Временного Совета». В главном, что эти задачи противоречили интересам Ланса Железного.

На обломках Осминской державы возникли новые государственные образования, которые только искали вектор своего развития. Если Миоланская республика кровью и потом отстояла независимость, превратившись в наиболее экономически развитую державу Белого Мильгарда, то Нолария еще формировалась,

Ноларские владения занимали выгодное географическое положение, через ее территорию проходили торговые пути, ведущие к Марионскому морю. Ранее на этих землях проживали гизиты которые нещадно разграбляли купцов, требуя плату за сохранность товаров. Вся экономика государства, созданного Сколтом Четырехногим и его преемниками, была построена на третировании соседних народов. В отличие от гизитов династия Ирвейнов придерживалось совсем иной политики.

Даже после подписания мира ноларские власти вели настоящую войну со своими бывшими поработителями. Торговые маршруты зачищались от разбойников, недобитые гизитские шайки безжалостно истреблялись, их главарей вешали, как самых отъявленных преступников. Борьба с гизитами отнимала много сил, но постепенно она приносила положительный результат. Купцы из Виксонии и Лирии могли теперь не опасаться за свою жизнь. Заполонив дороги Ноларии они способствовали развитию экономических связей и пополнению казны. Первостепенной заботой деятельного короля Ирвейна I Мятежника было полное искоренение гизитской угрозы и внутреннее развитие. Алхан прежде всего интересовала стабильность.

В назревавшем конфликте Миоланская республика, Нолария и Зуварская долина участия не принимали.

Глава 44

Виксонский монарх Валтимир Старый скончался едва отгремели войны за окровавленное наследство Вершителя Запада. Монарх, которому было почти девяносто лет, крепко держал нити власти в своих руках. Разделив страну между сыновьями, он стремился избежать вражды между наследниками.

Старший — Ольто, правил западной частью, на севере виксонских владений утвердился Войк, а владения Новилиара, скончавшегося незадолго перед отцом, были поделены между Ольто и Войком. Авторитет отца был настолько непререкаем, что братья не вели споров за лидерство. После смерти Валтимира Старого, Ольто переместился в Роринген став старшим представителем династии Новилиаров и главой «Ордена Серой Мантии», которым смогли становиться лишь прямые потомки Новилиара Верфольфа. Соправители без промедлений признали его верховенство, вопреки прогнозам Виксония не распалась на отдельные фрагменты.

Следующим по старшинству должен был стать правитель северной части Виксонии Войк, поскольку у старших братьев отсутствовали наследники по мужской линии. У Ольто сын скончался еще в молодом возрасте, Новилиар умер бездетным. Правда у Ольто подрастала внучка Яла, юная, грациозная и обольстительная девушка, за которой гремела слава как о самой прекрасной девушке во всем Мильгарде. Особой ее гордостью были белокурые локоны, ниспадающие почти до щиколоток, которые заплетались служанками в косу, по несколько часов к ряду. Едва увидев молодую прелестницу, мужчины влюблялись без памяти, бросая к ее ногам бриллианты и золото, обещая все богатства Мильгарда. Но Яла была не только красива, но и весьма амбициозна. Девушка мечтала о короне, мечтала выйти замуж за влиятельно монарха, не меньше. Именно Яла Прекрасноволосая стала яблоком раздора среди правителей Белого Мильгарда.

Керсия и Шергия пребывали сейчас в поиске достойных невест для своих монархов. Если сын Ланса Железного, только вступал в брачный возраст, то для Риены проблема становилась весьма актуальной. Никто не рассматривал Арка II Линция в качестве преемника императора. Лишь неожиданная смерть Роллена V Скоропостижного, не оставившего детей, сделала его наследником.

Нынешний монарх обладал слабым здоровьем, его часто беспокоили мучительные приступы болезни, поэтому с выбором подходящей невесты затягивать было нельзя. Для сохранения стабильности в империи и продолжения династии, Керсии нужен был законный наследник. Подходящего возраста и соответствующего ранга кандидатура имелась сейчас в Виксонском государстве. Велиариев и Новилиаров связывали давние узы сотрудничества. Много лет Риена и Роринген оставались надежными военными и торговыми партнерами, много лет они вели совместную борьбу против гизитов. На завершающем этапе войны за Осминское наследство, Керсия и Виксония действовали в качестве союзников, поскольку Валтимир Старый отказал в поддержке Зогдеву. Таким образом, в соответствии со сложившейся исторической традицией Риена в качестве главной кандидатуры супруги для Арка II Линция рассматривала именно кандидатуру Ялы.

Ланс Железный также был твердо намерен установить самые тесные отношения с представителями одной из старейших правящих династий в Белом Мильгарде. Бракосочетание Алеандра I с Ялой Прекрасноволосой, несомненно, подняло бы авторитет Шергийского королевства. Наряду с громкими военными победами, Темерлин желал заложить прочную основу влияния династии Лансов.

Представители Риены и Темерлина предпринимали теперь самые энергичные усилия в Рорингене. Поскольку конечные цели, к которым они стремились, были диаметрально противоположны, между союзниками неизбежно возникло чувство недоверия. В данном вопросе Шергия и Керсия выступали в качестве соперников.

Внешнеполитическая ситуация также не добавляла оптимизма Лансу Железному. Зилаф Заколдованный затаился, не давая прямых поводов для конфронтации, но действовал невероятно эффективно на политической арене. Подчинив своему влиянию «Временный Совет», он заправлял делами в Лирии, подписав торговое соглашение с правителем Зуварской долины, он урегулировал порядок прохождения торговых караванов через Закатный перевал и отправляя посольства в Риену, нормализировал отношения с керсами.

Активность Зогдева нервировала Ланса Железного. Своему единственному сыну он хотел передать могучую и сильную державу, которая доминировала бы над соседями. Пока шергов и керсов объединяла ненависть к Вершителю Запада, все было просто и понятно. Но сейчас перспективы «Аксенского союза» выглядели туманно. Пути Риены и Темерлина расходились. У каждого государства были свои первостепенные интересы, заставлявшие их отдаляться друг от друга.

Ланс Железный стремился сохранить гегемонию в Белом Мильгарде, пытался не допустить возрождения Осминской мощи и ограничить влияние Керсии. Добиться поставленных целей можно было путем заключения альянса с Виксонией.

Для Риены важным было контролировать участок торгового маршрута, который проходил через владения Виксонии, Ровеля и Керсии, затем пересекал Саргосский полуостров, и вел к порту Томильяно, расположенному на побережье Марионского моря. Оттуда товары загружались на фарсалийские суда и транспортировались на Валтику, попадая на рынки Золотого Мильгарда. Томильяно был крупнейшим торговым центром, приносившим огромную прибыль Керсии, терять контроль над этим участком было никак нельзя.

Кроме того, Керсия не соглашалась с претензиями Темерлина на лидерство в Белом Мильгарде и желала найти достойную невесту для императора. Добиться поставленных целей можно было путем заключения альянса с Виксонией.

«Смотрины» невесты уже прошли. В Рорингене побывали посланники из Риены и Темерлина, которые в самых восторженных тонах описали девушку. Тонкая, грациозная, любезная и образованная, Яла восхитила доверенных Арка II Линция (в своем послании императору они так и написали: «Сам Велиарий Красноликий любуются ее небесной красотой»). Впечатлительный император заочно влюбился в Ялу Прекрасноволосую. Ланс Железный был менее сентиментален, но своего возмужавшего сына он считал более достойной партией. Алеандр I был немногословен, высокомерен, отличался крепким здоровьем, атлетическим телосложением (ударом меча из миоланской стали он запросто разрубал металлические латы), был неплохим наездником, за что и получил прозвище Сильного.

Керсия и Шергия хлопотали о заключении династического брака, во дворце находились шергийские и керситские представители, ожидавшие ответа. Впрочем, сейчас Роринген беспокоили иные заботы. Ольто, дед Ялы находился на смертном одре, внучка не отходила от постели умирающего ни на шаг. Перед смертью правитель озвучил свое решение.

Выбор Ольто оказался волне предсказуем. Основываясь на исторически сложившейся традиции, а также видимо исходя из личных симпатий, он дал согласие на обручение своей единственной прекрасной внучки с керситским императором Арком II Линцием. Огласив решение, умиротворенный Ольто испустил последний дух, отправившись в чертоги к Лунному Верфольфу.

Окончательный выбор Ольто вызвал целую гамму негативных эмоций в Темерлине. Стремление породниться с одной из древнейших династий Белого Мильгарда было очень велико. В «Боевом Квадрате» до самого последнего момента сохраняли надежды на положительный исход переговоров. Бракосочетание с Ялой обещало принести солидный багаж политического влияния и существенно поднять репутацию династии Лансов. Наряду с военными успехами прошлых лет, претензии на установление доминирующего влияния на Западном побережье становились бы тогда более обоснованными. Теперь все те «запланированные» преимущества ускользали из рук. Шергия проиграла дипломатическую схватку за руку Ялы Прекрасноволосой.

Ланс Железный, уже тяжело болевший, негодовал. Причиной неудачи в Рорингене правитель назвал происки Зилафа I, своего старинного врага, который вредил шергийской державе везде где только можно. Зилаф был женат на Тие, самой младшей дочери Валтимира Старого, которая способствовала проведению враждебной политики по отношению к Темерлину. Ланс подозревал, что Риена и Зогдев сговорились за его спиной и готовятся к нападению на Шергию. Целью союзников могла стать Тоорнская крепость, обещанная Саррлии в обмен на поддержку виксонского брака.

Самочувствие Ланса ухудшалось, пока силы окончательно не покинули его, а армия готова к бою, он должен был обеспечить наследнику спокойное правление. До тех пор же пока воинственный Зилаф I будет находиться у власти, до тех пор, пока он будет пользоваться значительным влиянием, противостояния избежать не удастся. Ланс Железный опасался за будущее возрожденного им королевства. Алеандр был еще слишком молод, чтобы на равных противостоять умудренному жизненным опыту Зилафу. Поэтому следовало, во что бы то ни стало торопиться. Все последующие действия Ланса Железного были продиктованы желанием переломить хребет Саррлинскому государству, для того чтобы обеспечить относительно мирное правление Алеандру I.

Ланс Железный велел поднять на столичных башнях боевые штандарты, невзирая на удушающий кашель, он совершил церемонию зажжения огня в Замке Героев, прося у повелителя Высшего неба защиты от происков врагов Шергийского королевства. Собирая ударную кавалерию «фамилиаров», не знавших поражений, правитель стремился защитить интересы страны, не замечая, как сам стал похож на ненасытного Лингольда Завоевателя, стремящегося лишь к разрушениям и войне. Ланс Железный вознамерился стать новым Вершителем Запада. Из благородного и честного человека, под конец жизни, он превратился в грубого и нетерпимого правителя, не терпящего и малейших возражений. Власть до неузнаваемости изменила характер спасителя Шергийского государства.

В Темерлине вновь готовились к походу, на этот раз Ланс Железный собирался раз и навсегда проучить ненавистного Зилафа Заколдованного и разрушить созданное им королевство, а территорию Саррлии сделать провинцией. Проводя смотр войска и сурово отчитывая бойцов за не начищенные до блеска доспехи либо нерадивое исполнение команд, у покрасневшего от окриков и натуги Ланса Железного вдруг пошла горлом кровь, он онемел, скончавшись в страшных конвульсиях. Повелитель Высшего неба Цар, даровал свою милость, избавив этого великого правителя от дальнейших мучений.

Глава 45

Власть в Виксонии перешла к Войку, который подтвердил намерение о заключении брака с керситским императором, но с определенными оговорками. Учитывая траур по поводу смерти Ольто, запланированное обручение Ялы и Арка II Линция было перенесено на более поздний срок. Сейчас Роринген находился в трауре, а потенциальная невеста проливала слезы по любимому деду. Свадьба была отложена. Невзирая ни какие условности шерги, в свою очередь, действовали напористо.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения шергийского руководства, стало официально направленное приглашение на церемонию бракосочетания. Подобный жест свидетельствовал о явном неуважении. По истечению траура керситы готовились провести пышную свадебную церемонию. В Темерлине подобный жест был воспринят как настоящее оскорбление. Военная лихорадка в «Боевом Квадрате» достигла апогея. Всем было хорошо известно, что Алеандр I был одним из претендентов на руку Ялы Прекрасноволосой. Сейчас его приглашали в Роринген лишь в роли жалкого гостя.

Особой вежливостью шерги никогда не отличались. Вместо дипломатичного отказа, Темерлин объявил о прекращении отношений с Риеной. В самые кратчайшие сроки были проведены секретные переговоры с Ноларией, завершившиеся подписанием союзного договора. Военный альянс Алхана и Темерлина самым непосредственным образом был направлен против Риены и Зогдева.

Договор предусматривал взаимную помощь и поддержку при возникновении конфликта с Саррлией, а также территориальные претензии в случае начала полномасштабных военных действий. Особо оговаривались вопросы предстоящего бракосочетания и возможные династические последствия для виксонского престола. Стороны условились не допускать объединения Керсии Виксонии под одним руководством.

Напомним, что трон в Виксонии перешел в руки Войка, сын которого обладал слабым здоровьем, поэтому в случае пресечения прямой ветви династии Новилиаров, на престол Виксонии могли претендовать дети от брака Ялы и Арка II Линция. Как видим «Боевой Квадрат» не был заинтересован в продлении союзнических отношений с керситами. Таким образом, «Аксенский союз», остававшийся краеугольным камнем шергийской политики на протяжении долгих лет, был окончательно предан забвению.

После смерти Ланса Железного Алеандр I стал полновластным правителем Шергии, но находился пока под полным влиянием своего дяди Ланстинга, который был наставником и учителем с юных лет. Ланстинг обучал его искусству верховой езды и владения холодным оружием, преподавал основы тактики и стратегии, прививал любовь к военной истории, пытаясь воспитать своего ученика в духе побед Шергии. Теперь Ланстинг стал самым влиятельным человеком в государстве. Получив пост командора «фамилиаров», элитного отряда тяжелой кавалерии, и главой Совета «Боевого Квадрата», он стал инициатором продолжения политики, проводимой Лансом Железным. Армия была уже подготовлена к походу на Саррлию, которую прежний правитель намеревался уничтожить как государство.

Повинуясь захватническому инстинкту и предвкушением трофеев Ланстинг, жаждал скорейшего возобновления военных действий против Зогдева. Темерлин практически уже списал со счетов независимое Саррлинское государство, в «Боевом Квадрате» мысленно поделили саррлинские территории между собой, а Зогдев уже лежал в руинах полностью разграбленный и уничтоженный. Молодой и неопытный Алеандр I пока всецело находился под влиянием своего воинственно фаворита.

За долгие годы правления Ланса Железного шерги привыкли идти от успеха к успеху, от победы к победе. Саррлинские территории представлялись сейчас весьма лакомым кусочком. Окончательный разгром Зогдева гарантировал Темерлину занятие самых прочных лидирующих позиций в Белом Мильгарде и приближал к цели обретения титула Вершителя Запада, а также мог помочь расстроить планы династического брака между Риеной и Рорингеном. Война с Зилафом Заколдованным, таким образом, была предрешена.

К столице Саррлии можно было пройти двумя возможными путями. Первый — весьма длинный и продолжительный, пролегал в обход Хребта Серебряного Единорога. Этот маршрут был более безопасен и удобен для применения главной ударной силы шергов. Тяжеловооруженная кавалерия могла в полной мере проявить свои лучшие боевые качества на открытом пространстве и сокрушить любого соперника. Второй — самый кратчайший проходил сквозь опасные узкие горные дороги и ущелья Тригирских гор. Самым главным его преимуществом оставалось лишь то, что он напрямую выводил войска непосредственно к саррлинской столице.

Напомним, что окружение молодого короля мысленно уже списало со счетов Саррлинское государство. В «Боевом Квадрате» полагали, что саррлинцы не решаться на открытое противостояние, а запрутся в городе в надежде выдержать осаду. Поэтому давать им дополнительное время для подготовки отражения нападения и укрепления стен и башен казалось ошибкой. Все те, кто призывал к осторожности, были жестко осмеяны. Горделивые шергийские вельможи избрали второй маршрут для обеспечения вторжения и захвата политического центра соседней державы.

Зилаф Заколдованный знал, что, его талантливый, яростный и самый опасный противник мертв. Алеандр I оставался еще юношей и потому не принимал самостоятельных решений. Все важнейшие вопросы решались амбициозным Ланстингом, отличавшимся необычайным самомнением. Сбор шергийской армии не мог пройти бесследно, в Саррлии регулярно получали сведения о готовящемся походе. Зогдев спешно стал готовиться к осаде, но вскоре от зуварских торговцев Зилаф получил информацию, сыгравшую ключевую роль в предстоящем конфликте. Всесильный Ланстинг, вопреки мнению части военных, решил избрать маршрутом вторжения дорогу, пролегающую через Салтейское ущелье в Тригирских горах.

Большей удачи Зилафу I трудно было представить. Шансов выдержать прямое столкновение в открытом поле, с закаленными в боях и приученными побеждать «фамилиарами» у него было не много. Шансов выдержать долгую осаду было и того меньше. Теперь положение несколько менялось. Правитель отлично знал военную историю последних десятилетий, итоги ожесточенной битвы остокцев против лаксборских мятежников в Браильском ущелье были для него хорошо известны. Собрав в единый кулак все наличные силы, вооружив городское ополчение, поставив под свои знамена амнистированных гизитских лидеров и тех наемников, которых удалось привлечь, он принял смелое решение, выдвинутся навстречу врагу. Чтобы упрочить боевой дух воинов, он провел смотр, на котором бойцы поклялись верности династии Зилафов, перед черным знаменем Вершителя Запада. Маневр Зилафа Заколдованного был, сколько непредсказуем, столько же и рискован.

В случае поражения Зилаф терял все. Выведя свое войско к Хребту Серебряного Единорога, и всего на один день опередив врага, он занял позиции на господствующих высотах, так, чтобы шерги попали в западню. Главным для него оставалось нейтрализовать тяжеловооруженную шергийскую кавалерию, но в условиях ограниченного пространства эта задача была вполне достижима.

Шерги продвигались по узким тропам и медленно втягивались в ущелье, которое вело их к верной погибели. Уставшие кони едва передвигали копыта, всадники изнывали от изнуряющей жары, многие сняли доспехи, чтобы легче дышалось, пехота тащила на себе осадные баллисты. Едва шерги втянулись в ущелье, по условному сигналу саррлинцы обрушили на противника град стрел, камней, бревен, отрезав «фамилиаров» от основной части войска, они уничтожили его по частям.

Кровавое столкновение в Салтейском ущелье завершилось разгромом шергийской армии. Многие благородные вельможи, высокопарно клявшиеся Алеандру I о том, что захватят Зогдев в течение одной недели, нашли свою смерть или были взяты в плен, значительная часть неповоротливой тяжеловооруженной кавалерии была уничтожена. Сам опозоренный Ланстинг оказался в числе пленников.

Разгром холеной шергийской армии получил широкий резонанс в Белом Мильгарде. Саррлия не только спаслась от неминуемого поражения, но наказала шергов за их бесконечное высокомерие. Зилаф I мог теперь не опасться за безопасность собственных владений. Своему наследнику, юному Валду, которые должен был стать преемником, он оставлял сильное государство.

Продолжения войны между Темерлином и Зогдевом не последовало. Алеандр I неспроста получил прозвище Сильного. Он был силен только телом, но и характером. Пережив унижение, король показал себя достойным наследником Ланса Железного. Разогнав и лишив постов весь прежний состав «Боевого Квадрата», он низвел этот орган до простой канцелярии, лишь оформляющий решения монарха. Все, кто был причастен к походу в Саррлию оказался в опале. За Ланстинга был заплачен огромный выкуп, но лишь с тем, чтобы его прилюдно казнили, обвинив в предательстве против интересов королевства. Алеандр I c каменным лицом наблюдал за казнью своего наставника, который с детских лет заменял вечно занятого отца. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни капли жалости он не почувствовал, смотря на мучения бывшего всесильного фаворита. Все имущество Ланстинга было секвестрировано в королевскую казну, покрыв тем самым, издержки на его выкуп, а его тело, вопреки традициям, не было захоронено в Замке Героев.

Шергия и Саррлия подписали соглашение, согласно которому, Зогдев снимал претензии по принадлежности Тоорнской крепости, разрывал союз с керситами, и обязывался не претендовать на виксонское наследство. Темерлин признавал саррлинские владения собственностью династии Зилафов, возобновляя торговые и политические отношения. В течении последующих десяти лет Темерлин и Зогдев должны были придерживаться нейтралитета во всех конфликтах с другими государствами. Договор был выгоден обеим сторонам. Пойдя на компромисс, стареющий Зилаф I Заколдованный хотел лишь обеспечить спокойное правление своему сыну Валду, а Алеандр I Сильный готовился к конфликту с керсами, которых он считал куда более опасным врагом чем саррлинцы. «Брачная война» вскоре началась.

Глава 46

Будто желая унизить Алеандра I Риена прислала ему повторное приглашение на бракосочетание Арка II Линция и Ялы Прекрасноволосой. В Темерлине подобный жест был воспринят как настоящее оскорбление. Снарядив новую армию, Шергия начала военные действия против Керситской империи.

Шергийские войска уже опустошали керситские владения. Учитывая ту сложную ситуацию, в которую попало Керситское государство, после разрыва соглашения с Саррлией, Арку II Линцию вновь приходилось брать инициативу в собственные руки. Как и много лет назад, когда саррлинские войска вплотную подступали к столице, император готовился лично возглавить армию. Вскоре керситская армия двинулась в поход.

Первое крупное столкновение «Брачной войны» обернулось настоящей катастрофой для шергов. В кровопролитном сражении при Лигнице керситы одержали полнейшую победу. Шергийский полководец, хотя и обладал численным превосходством, упустил инициативу из рук. Он действовал пассивно, предсказуемо и был хладнокровно разбит. Его войска оказались почти окружены. От полнейшего уничтожения остатков армии спасло лишь великодушие, проявленное Арком II Линцием. Он по — прежнему полагал, что венценосный племянник находится под влиянием дурных советников «Боевого Квадрата», которые толкают его на совершение необдуманных поступков. Битва при Лигнице неизбежно отрезвит Темерлин. Алеандр I поймет абсурдность развязанного конфликта. Керситские командиры так и не получили долгожданного приказа довершить разгром отступающего противника. Победа позволила вернуть некоторые из захваченных шергами городов.

Известие о поражении при Лигнице Алеандром I Сильным было воспринято на удивление спокойно. Ожидаемого отрезвления, на которое так рассчитывал керситский лидер не произошло. Риена вновь предприняла попытку организовать проведение двухсторонних переговоров. Арк II Линциий предлагал заключить перемирие, без каких — либо территориальных изменений. Все существующие спорные вопросы следовало обсудить на самом высоком уровне и выработать оптимальные условия по стабилизации отношений. Впрочем, попытки оказались безрезультатны. Темерлин максимально ограничил дипломатические контакты с бывшим союзником. Алеандр I не собирался уступать. Вскоре поступило распоряжение о подготовке новой армии к походу.

Главные претензии к руководству Керсии и причины настоящего конфликта Темерлин сформулировал и распространил в специальном воззвании, обнародованном на официальном уровне. Первое — Керсия не желала признавать условий «Генерального акта о возобновлении мира в Белом Мильгарде», который являлся одним из основополагающих документов, гарантирующих стабильность на Западном побережье. Второе — Керсия на протяжении всех последних лет стремилась к установлению собственной гегемонии, и пыталась навязывать свою волю Шергийскому государству. Третье — Керсия вынашивает коварные планы аннексии Виксонского наследства (про предстоящую свадебную церемонию и возможных династических последствиях не было сказано ни слова, но внимательный читатель прекрасно понимал, что скрывается под данной фразой). С точки зрения шергов подобные обвинения в адрес соседней державы были вполне обоснованы и справедливы. Теперь уже у керситов никаких сомнений не оставалось. Темерлин планировал продолжать военные действия. Любые, даже самые хорошо обоснованные доводы не могли повлиять на позицию упрямого правителя. Любое из приведенных выше обвинений Карион мог аргументировано парировать, но сейчас это становилось практически бессмысленным.

Война продолжалась, одновременно Керсия начала предпринимать шаги, направленные на выход из той сложной дипломатической ситуации, в которой оказалось государство. Естественным помощником в борьбе против Темерлина на первый взгляд должен был стать саррлинский правитель. Но Зогдев старательно избегал прямых переговоров, Зилаф старался придерживаться договоренностей с Темерлином. Долгая, изматывающая борьба двух сильных соперников была ему очень выгодна. Лишь при подобном раскладе Зогдев мог надеяться на возвращение лидирующих позиций, на Западном побережье.

Напомним, что в свое время, Ланс Железный действовал подобным же образом, когда саррлинцы вели тяжелую борьбу против объединенных сил осминов и миоланцев. Сохранив свои силы в неприкосновенности, шерги продиктовали волю на переговорах, завершивших войну за окровавленное наследство Вершителя Запада. Сейчас история могла повториться. Лирия объявила о нейтралитете, Нолария присоединилась к Лаату, миоланцев интересовала лишь торговля, а виксонцы взывали к переговорам. Впрочем, окончательное решение зависело от исхода военных действий.

Вопреки всем предположениям Темерлин подготовил новую сильную армию. Возмужавший Алеандр I, который во многом являлся инициатором разрастания нынешнего конфликта, принял решение лично возглавить войско. Не удивительно, что он хотел быть похожим на своего Великого отца. Ланс Железный регулярно принимал самое непосредственное участие в различных конфликтах великое множество раз. Теперь сын желал снискать лавры победителя. Главной целью для него становился захват богатого и крупного города на востоке Керсии.

Город Рунлуан занимал крайне выгодное стратегическое положение. Он был отлично развит, неплохо укреплен, а главное необычайно богат, так как располагался в непосредственной близости от важнейших торговых маршрутов. Жители вели оживленную и весьма прибыльную торговую деятельность с соседними государствами. Кроме того, захват Рунлуана позволил бы держать под контролем восточные области страны и обеспечивал надежные коммуникации с Темерлином. Керситская армия лишь на самых подступах к городу смогла преградить путь захватчикам.

Сражение, разыгравшееся в обширной долине у самого подножья горы Фасип с самого начала, складывалось не в пользу керсов. Шерги обладали значительным численным преимуществом. Их войска были бодры, энергичны, воодушевлены присутствием монарха, но главным стимулом, безусловно, служила перспектива получения богатых трофеев от захвата и разграбления Рунлуана. Молодой правитель, руководивший ходом битвы, вполне сумел воспользоваться своими сильными сторонами. Алеандр I проявил не плохие стратегические способности и личную храбрость, появляясь на самых опасных участках битвы. Его холодная невозмутимость, даже в самых сложных ситуациях, неизбежно передавалась рядовым воинам. Керситы были разбиты и отброшены на север. Победоносное сражение у горы Фасип позволяло шергам беспрепятственно продвинуться к важнейшему центру восточной части Керситской державы.

Возможно, именно в тот миг, когда жаркая схватка была завершена, противник повержен, а пьянящее чувство эйфории от победы наполняло вечерний воздух, молодой шергийский правитель окончательно уверовал в собственную исключительность. То, чего не удавалось сделать заслуженным и опытным полководцам годами ранее, совершил он. Грозная керситская армия разбита. Если ранее король проявлял обостренную нетерпимость к чужому мнению, то сейчас это чувство лишь усилилось. Отныне горделивый взгляд и надменное, отстраненное выражение лица сделалось его настоящей визитной карточкой. Алеандр Сильный не испытывал тех благородных чувств, которые проявил венценосный дядя после сражения при Лигнице. Часть керситского войска была перебита, другая взята в плен.

«Брачная война» продолжалась велась с небывалым ожесточением. Отгремело два крупнейших сражения, которые существенно изменили расклад сил в нынешнем конфликте (разумеется, наиболее показательной в этом смысле являлась битва у горы Фасип). Рунлуан находился в осаде. Город напрягал последние силы, но держался. Представители короля предлагали военному коменданту Рунлуана сдачу на самых почетных условиях. Тщетно. Гарнизон и простые жители единодушно отказались сдаваться на милость победителям. После той жестокой резни, которую устроили шерги, одержав победу над керситскими войсками, никто больше не верил в «добрые намерения» захватчиков. Город имел достаточные запасы продовольствия и воды и потому прока не испытывал недостатка в провианте. Главной проблемой становилось отсутствие необходимого числа профессионально обученных солдат для обороны крепостных стен. Но рядовые жители помогали защитникам, как могли изо всех сил. Керситское руководство копило новые военные ресурсы для оказания помощи защитникам и снятия осады. Одновременно Риена проводила секретные переговоры с другими правителями Западного побережья, но до настоящего времени безуспешно.

Впрочем, вскоре произошло событие, которое должно было наглядно продемонстрировать то, что керситский монарх вопреки всем злым пересудам сохраняет бодрость духа и не готов отказываться от намеченных планов.

Глава 47

В Виксонии закончился срок траура по скончавшемуся правителю. Формально Роринген не прибывал в состоянии войны ни с одним из участников конфликта и действовал сообразно собственным интересам. Ялу Прекрасноволосую стали готовить к далекому путешествию в Керсию под самой надежной охраной. Вскоре, под звон мечей и топот копыт в императорском дворце сыграли долгожданную свадебную церемонию. В отличии от саррлинцев, Роринген остался верен союзническим обязательствам.

Арк II Линций и Яла Прекрасноволосая стали мужем и женой. Шергийское руководство очень негативно восприняло данную новость. Одним из упреков в адрес Риены в момент развязывания военных действий служило обвинение в намерении керситов аннексировать «несчастные и беззащитные» виксонские владения. Теперь подобный аргумент становился, в общем, безосновательным. Роринген самостоятельно принимал решения.

Едва отгремели свадебные тожества, правитель вынужден был покинуть юную жену. Сейчас наступало время усиленной подготовки армии для обеспечения снятия осады с несчастного Рунлуана. Поступающие сведения сигнализировали о том, что, не смотря на мужественное сопротивление, шансов избежать оккупации важнейшего стратегического центра становилось все меньше и меньше. Для того чтобы не допустить этого следовало нанести поражение главным силам шергийского войска.

После окончания подготовительных мероприятий войско было готово к выступлению. Поход возглавил лично Арк II Линций. Конфликт вступал в решающую стадию. Шерги оказались вполне готовы к подобному развитию ситуации. Из Темерлина прибыли дополнительные отряды, которые позволили укрепить позиции. Сам Алеандр I не покидал осадного лагеря, разбитого под самыми стенами Рунлуана. С невозмутимым и надменным выражением лица он руководил действиями своих подчиненных. Получив от лазутчиков сведения о приближении вражеских сил, правитель принял решение выступить навстречу сопернику. Он прекрасно знал, что керситской армией руководит его венценосный дядя. Спор между двумя державами должен был завершиться жаркой схваткой. Оставив часть войска для обеспечения надлежащего прикрытия походного лагеря и выполнения необходимых осадных работ, шерги скрытно двинулись на запад. Противоборствующие стороны продвигались параллельным курсом друг к другу. Вскоре керситская и шергийская армии заняли боевые позиции на поле битвы под Барионом. Оба войска готовы были умирать за свои знамена и своих правителей. Слишком много упреков и обид накопилось за весь предшествующий период. Сражение под Барионом могло войти в историю как грандиозное побоище, победитель которого в качестве приза получал безраздельное господство на Западном побережье.

Впрочем, роковому столкновению не суждено было состояться. Оба монарха, в жилах которых текла родственная кровь, нашли в себе благоразумие и внутренние силы для того, чтобы не дать состояться кровопролитию. В полевых условиях, под самым обычным шатром, едва прикрывавшим их жаркого полуденного солнца, два облеченных властью человека с глазу на глаз обсуждали весь комплекс накопившихся между ними проблем. Переговоры проходили тяжело. Арк II Линций пытался сохранять доброжелательную, легкую атмосферу, стремясь преодолеть холодность собеседника. Рано возмужавший шергийский король, которому едва исполнилось двадцать лет, напротив, проявлял не свойственную столь молодому возрасту серьезность и вдумчивость.

Аленадр I, бесспорно, обладал достаточными способностями, как на военном, так и на дипломатическом поприще, но вселившаяся в него уверенность в собственной исключительности оказывала тяжелое впечатление на любого собеседника. Переговоры были сложными, продолжались несколько часов, но завершившись результативно.

«Барионский мирный договор» был основан на нескольких важнейших принципах. Первое — в случае бездетной смерти нынешнего Виксонского правителя трон в Рорингене должен был перейти к младшей ветви династии. а не к детям от брака Арка II Линция и Ялы Прекрасноволосой. Второе — шергийские войска снимали осаду Рунлуана, оставляя керситские владения. Третье — Темерлин присоединял к своим владениям часть керситской территории на востоке, аннексируя несколько крупных городов. Четвертое — порт Томильяно, объявлялся открытым для шергийских купцов. Пятое — при нарушении условий «Барионского договора» Риена и Темерлин оставляли за собой право действовать в соответствии с собственными интересами.

Этот последний пункт явственно свидетельствовал, о том, что государства по — прежнему не доверяли друг другу. Преодолеть груз существующих проблем в рамках одного документа либо в формате проведения единственных переговоров оказалось невозможно. После ратификации мирного договора утомленные армии покинули место возможного кровавого столкновения. Осаду сняли и Рунлуан облегченно вздохнул. «Брачная война» завершилась.

Главным итогом завершившегося тяжелого конфликта с уверенностью можно считать ощутимое усиление позиций Шергийского государства на Западном побережье. Если Ланс Железный большую часть своего правления потратил на организацию противостояния захватническим устремлениям осминского и саррлинского лидеров, то наследник шагнул значительно дальше.

Молодой правитель, которого долгое время ошибочно считали игрушкой в руках «Боевого Квадрата», сумел проявить твердость характера. Он обладал непреклонной волей в достижении поставленных целей, которая правда, иногда граничила с упрямством. Все негативные качества особенно обострились после успешного сражения у горы Фасип. Алеандр I считал себя главным творцом победы над керситами, главным действующим лицом всей кампании. Вскоре войско с триумфом вернулось в столицу. Темерлин встретил монарха рукоплесканием. Город был украшен, торжества продолжались несколько дней. «Барионский мир» действительно представлялся выгодным для Шергии. Керсия проиграла противостояние и лишилась главных союзников, оставшись в одиночестве перед могущественным Темерлином.

Зилаф Заколдованный мечтал занять выгоднейшую позицию посредника в отношениях между двумя сторонами, но его планам не суждено было сбыться. Подобное могло произойти, если конфликт продлился бы еще несколько лет и отвлек значительные ресурсы обеих держав. Торговые интересы Миоланской республики, в целом, совпадали с интересами Риены, но в силу объективных обстоятельств «Гильдия Магистров» не сумела оказать полноценной военной поддержки керситскому руководству. Ослабленное Лирийское королевство до сих пор разъедали внутриполитические разногласия между сторонниками самых различных политических партий, придерживающихся противоположных позиций. Во «Временном Совете» отсутствовала настоящая цельная личность, которая смогла бы взять на себя всю полноту власти, а главное ответственность за принимаемые решения.

Правитель Зуварской долины испытывал вполне объяснимые чувства неприязни к ноларам и шергам, но его военные и дипломатические возможности были ограничены. На протяжении всего конфликта Энегльгант соблюдал нейтралитет, но вездесущие зуварские торговцы снабжали Зогдев и Алхан информацией о происходящих событиях, получая за свои сведения достойную оплату. Пожалуй, единственным государством, которое могло существенно повлиять на расклад сил в прошедшей войне, оставалась Акерумская империя. Но сейчас главные взоры Дариона были обращены на Золотой Мильгард.

Конфликт, вызванный бракосочетанием Арка II Линция и красавицы Ялы, завершился, но в споре за виксонское наследство окончательная точка поставлена еще не была.

Глава 48. Хроника пятнадцатая

«Хороший человек не может стать хорошим правителем»

(саррлинская мудрость)

Хроника пятнадцатая

«Коронованный отшельник»

(1152 год по летоисчислению после Тумана)

Даже после подписания «Барионского мира» виксонский вопрос не давал покоя амбициозному шергийскому лидеру. Алеандр I Сильный ревностно следил за развитием ситуации в Рорингене. Династический брак Арка II Линиция и Ялы он рассматривал как попытку Риены укрепить влияние Керсии в Белом Мильгарде. Казалось бы, навсегда позабытый исторический спор двух сильнейших держав Западного побережья вновь набирал обороты. Отношения между Риеной и Темерлином были похожи на струну, натянутую до предела. И вскоре эта струна оборвалась.

Государство, которому на ближайшие годы предстояло стать эпицентром всех главных событий, особой активности не проявляло. Руководство Виксонского королевства занимало весьма пассивную позицию. Прежде всего, это было связано с личностью нынешнего правителя.

Вслед за Валтимиром Старым один за одним ушли и его сыновья. Правление Войка Тихого прошло почти незаметно и, если бы не брак Ялы Прекрасноволосой, послуживший причиной конфликта между Керсией и Шергией, вообще вряд ли кто — либо узнал о его существовании. Единственный сын Войка слыл чрезвычайно религиозным человеком. Даже будучи наследником, Вайлис III никогда не стремился к вершинам власти, а государственные обязанности всегда тяготили правителя. В сложных и хитроумных политических комбинациях он ровным счетом ничего не смыслил. Дипломатической же деятельностью, по его убеждению, могли заниматься лишь обманщики и интриганы.

Ближайшему окружению приходилось учитывать особенности Вайлиса, а потому стремиться минимизировать его участие в сложных политических процессах, происходящих на Западном побережье. Благодаря инерции, приобретенной в период правления Валтимира Старого, Виксония продолжала дрейфовать в духе политики, проводимой керситами.

Казалось, что энергия воинственных виксонских правителей, в жилах которых текла дикая волчья кровь иссякла, а протяжный вой «буффонов», наводивший ужас на врагов, навсегда остался в прошлом.

Особый отпечаток на мировоззрение Вайлиса III наложило то обстоятельство, что единственная жена, которою он искренне и нежно любил, скоропостижно скончалась в юном возрасте. Для впечатлительного юноши это стало настоящей жизненной трагедией. С тех пор молодой человек поклялся, что никогда не вступит в новый брак и долгие годы вел уединенный, аскетический образ жизни вдалеке от Рорингена. Все попытки Войка привлечь наследника к делам управления государством неизменно наталкивались на стену непонимания.

После смерти родителя Вайлис вступил на трон, став главой «Ордена Серой Мантии» но сделано это было в силу неизбежной необходимости. Желания властвовать, управлять, развязывать кровавые конфликты правитель не испытывал. Исполнение ежедневных монарших обязанностей стало для него настоящей мукой. Какие — либо политические амбиции у Вайлиса полностью отсутствовали. Его привлекала спокойная размеренная жизнь, далекая от бурных дворцовых страстей и дипломатических хитросплетений. Вайлис был тих, добр и пуглив, он охотно раздавал милостыню нищим, а королевский дворец превратился в приют для обездоленных, которые стекались со всей округи.

По истечении четырех лет правления монарх принял решение оставить трон. Никакие доводы ближайшего окружения не могли изменить его позицию. Вскоре монарх официально отрекся от престола, покинул Роринген и поселился в Тамаирской обители, на самой окраине Зубатого Леса. Главной для него теперь становилась религиозная деятельность. Детьми Вайлис, получивший прозвище Отшельника, не обзавелся. В соответствии с условиями завещания оглашенного в скромной Тамаирской обители наследником престола был объявлен всего три года назад родившийся сын Арка II Линция и Ялы Прекрасноволосой.

По злой иронии судьбы человек, искренне ненавидевший любые формы насилия, и желавший стране лишь мира вверг государство в затяжной изнурительный конфликт, который длился долгие годы.

Решение Вайлиса Отшельника вызвало неоднозначную международную реакцию. Душевные и религиозные терзания бывшего правителя в наименьшей степени беспокоили соседние государства (хотя добровольное отречение от короны воспринималось как нечто, не поддающееся разумному объяснению). На первый план выходил один очень щепетильный момент. Принципиальнейшим становился вопрос преемственности власти в Рорингене. Шергийское руководство замерло в нервном ожидании.

В соответствии с условиями «Тамаирского завещания» наследником Виксонского престола становился маленький мальчик, который «по совместительству» был сыном Керситского императора и, следовательно, являлся самым прямым преемником нынешнего монарха. То против чего боролся Темерлин на полях сражений в период «Брачной войны» могло свершиться.

Керситская империя и Виксонское королевство могли объединиться под властью одного человека. Усиление политического и военного потенциала Риены противоречило интересам Шергии. В Темерлине надеялись, что керситы останутся верными духу «Барионского мира». Шерги до самого последнего момента надеялись на сдержанность и благоразумие Арка II Линция.

«Тамаирское завещание» заставляло керситов делать не простой выбор. Если отбросить сугубо династический аспект именно сейчас решался вопрос о доминирующей силе на Западном побережье. Кто займет главенствующее положение? Молодой, циничный и жесткий монарх Шергийского королевства, либо зрелый, благородный и добросердечный правитель Керситской империи? Договор, заключенный в полевом лагере под Барионом предписывал Арку II Линцию отказаться от претензий на получение власти в Рорингене, исключив розовощекого и улыбчивого сына Мирха из числа претендентов на виксонскую корону.

Дезавуировав решение Вайлиса Отшельника, и отказавшись от трона, Керсия автоматически подчинялась бы диктату Алеандра I Сильного. Высший свет и знать империи, ни при каких обстоятельствах не желали отказываться от широкомасштабных амбициозных планов. Тесное объединение и сотрудничество с Виксонией сулила перспективные возможности, новые привилегии, большие деньги и расширение владений. Аристократические круги оказывали огромное давление на Арка II Линция. Они громогласно заявляли, что готовы оказать любую поддержку монарху в проведении жесткого дипломатического курса. Вплоть до открытого противостояния с шергами. Отступление перед лицом враждебно настроенного Темерлина означало чувствительное унижение Керситской державы и потерю заслуженного авторитета среди других держав Западного побережья.

Алеандру I припомнили все прошлые обиды: осаду Рунлуана, поражение в битве у горы Фасип, и надменный тон в Барионе. Энергичная Яла Прекрасноволосая, в отличие от безвольного брата, не желала терять прав на трон для своего любимого сына. Безусловно, она также оказывала влияние на принимаемые решения. По единодушному мнению, имперской элиты дальнейшие уступки Темерлину влекли за собой утрату статуса Великой державы для Керсии.

Риена сознательно взяла курс на обострение отношений. Впрочем, определенные дипломатические уловки для того чтобы сгладить ситуацию все же были предприняты. Керсия признавала условия «Тамаирского завещания», наследником престола в Рорингене был объявлен Мирх, сын Арка II Линция, но регентские обязанности по достижению совершеннолетнего возраста возлагались на представителя младшей ветви династии Новилиаров — Бойлена.

В Виксонии к подобной идее отнеслись в целом положительно. Оба государства связывали давние династические и политические узы. Вопрос о дальнейшей судьбе Риены и Рорингена после достижения соответствующего возраста наследника двух корон оставался открытым. Объединятся ли страны в единое государство на правах личной унии, либо останутся самостоятельными, сейчас определенно сказать не мог никто. Но было совершенно очевидно, что соседние державы негативно отнесутся к решению керситских властей.

Глава 49

Для Шергийского руководства соблюдение условий «Барионского мира» являлось особенно важным. Керсия отошла от этих принципов. Темерлин вполне справедливо оценил предпринимаемые шаги соседней державы как угрозу собственной безопасности. Керсия явно стремилась нарастить военный и политический потенциал. Недоумение поступкам империи выразили даже представители Саррлии и Миолана. Страны обменялись соответствующими посланиями. Происходящие события могли привести к очередному большому столкновению. От керситов партнеры требовали лишь официального заявления, о том, что они не намерены в будущем объединять два государства под одним скипетром, либо включать виксонские владения в границы империи. Риена не отказывалась от проведения дальнейших переговоров, но и не желал давать никаких формальных обязательств. Зогдев и Миолан не были удовлетворены поступками Керсии, но заявляли о готовности продолжения переговоров. Лишь Алеандр I Сильный пока хранил холодное молчание.

В скором времени состоялась торжественная церемония коронации нового правителя. Роринген был украшен, в столице проходили зрелищные представления. В силу малолетства провозглашенного монарха его полномочия исполнял Бойлен, получивший полномочия регента. Корона была преподнесена именно ему. Бойлен был зрелым человеком и кровным родственником династии Новилиаров, хотя и по младшей линии.

Зогдев, Миолан, Темерлин и Алхан ожидали, что во время торжеств керситы официально объявят о дальнейшем статусе виксонских владений. Но Риена обошла данный вопрос молчанием. Решения еще принято не было. Возможно, Арк II Линций ждал рождения очередного ребенка, в надежде, что это будет мальчик. По керситским законам наследником трона мог стать потомок по мужской линии. Тогда одного из сыновей можно было объявить будущим правителем Керсии, а другого сделать правителем Виксонии.

В Риене прекрасно осознавали, что признание «Тамаирского завещания» вызовет негативную реакцию со стороны Шергии. Керсия была готова к любому развитию ситуации, вплоть до начала военного столкновения. Впрочем, пока Темерлин ни обмолвился и словом. Бдительность керситского правительства была усыплена видимым бездействием Шергийского руководства. Но пассивность носила мнимый характер.

Тяжелую руку керситского влияния в Рорингене почувствовали очень быстро. Радужные настроения от пышной коронации улетучились, сменившись чувством раздражения и нервозности. В столицу хлынул целый сном жадных имперских чиновников, которые стремились занять самые высшие должности в виксонской иерархии. Они требовали новых земель, привилегий и доходов. При этом новоявленные «господа» вели себя нарочито высокомерно и пренебрежительно по отношению к старшему поколению виксонской правящей элиты. Всем своим поведением керситы давали понять, что империя всегда являлась главной и доминирующей силой, где Виксонии отводилась роль лишь младшего партнера.

Назначенному регенту выпала нелегкая роль. С одной стороны, Бойлен вынужден был проявлять лояльность керситским представителям, с другой же стороны не мог оставлять без внимания многочисленные жалобы на действия керситов. Обращения за помощью к Арку II Линцию в большинстве случаев, оставались без ответа. До императора занятого другими неотложными делами чаяния регента, как правило, не доходили, а ближайшее окружение, заинтересованное в приобретении все больших и больших выгод за счет эксплуатации виксонских владений, утаивало истинную информацию о положении дел. Степень разногласий и недомолвок нарастали как снежный ком.

Прежний законный правитель жил в качестве отшельника в Тамаирской обители, не принимая никакого участия в делах страны, нынешний монарх оставался младенцем, а всемогущий керситский император находился, что называется слишком далеко и высоко. Разумеется, подобная неопределенность могла в любой момент породить настоящую бурю.

Виксонские вельможи повсеместно обвиняли Бойлена в бессилии, но на самом деле он являлся примечательной личностью. Обладая от природы карикатурно малым ростом, сей муж обладал огромным честолюбием. Представитель младшей ветви династии по законам Виксонии имел все основания занять трон. Лишь последняя воля Вайлиса Отшельника ему путь к престолу. Бойлен подчинился и осознанно пошел на сотрудничество с керситским руководством. Стремление достигнуть высот власти не ослабевало ни на минуту. Взаимодействие с Риеной принесло желанный руководящий пост. Но регентство не было пределом его мечтаний.

Умудренный жизненным опытом Бойлен Регент обладал целеустремленным характером, знал несколько языков, был хорошо образован. В качестве одного из главных недостатков, пожалуй, можно было отметить его крайнюю беспринципность. Для достижения поставленной цели он мог пойти на любые меры, вплоть до проведения тайных переговоров с представителями потенциально враждебных государств.

Сейчас регент лоялен Керсии, но Арк II Линций не мог удовлетворить властных амбиций в полном объеме. Справедливости ради отметим, что и керситы себя вели не самым благородным образом. Не прошло и года после коронации, а отношения между Рорингеном и Риеной значительно ухудшились. Внутренние противоречия неизбежно отражались на международном уровне.

Пока же казалось, что Шергия добровольно уступает лидерство Керситской империи. Многие начинали думать, что Алеандр I растерялся и теряет контроль над ситуацией. Правда, так казалось только на первый взгляд. Темерлин проводил огромную работу, которая невооруженным взглядом была едва заметна. Тайная, секретная дипломатия становилась главным инструментом противодействия Керситской империи.

Алчная и высокомерная политика керситских вельмож в Рорингене в некоторой степени облегчала задачу Темерлину. Повышение налогового бремени, произвол керситских властей и другие крайности ожесточили сердца людей. Недовольство предпринимаемыми действиями по получению новых земель, поместий и доходов неизбежно вызывали справедливое чувство негодования в Виксонии. Действия керситов уже рассматривались под иным углом зрения, нежели чем в предшествующий период. Империю воспринимали не как добросердечного партнера, который оказывает военную поддержку против внешних врагов, а в как корыстного хищника, преследующего исключительно собственные меркантильные интересы. Бойлен Регент всеми силами пытался нивелировать возникающие разногласия, но его личного авторитета было явно недостаточно. Пропасть между имперцами и высшими столичными кругами увеличивалась.

Керситы повсюду пытались насаждать свои порядки, не обращая никакого внимания на глухое недовольство партнеров. Виксонцы чувствовали себя обделенными и обманутыми. Необходимого авторитета несчастному регенту обещали добавить шергийские искусители. Специальные посланники Темерлина, действуя скрытно и осторожно, настойчиво внушали мысль, о том, что Керсия совершила грубое нарушение «Барионского мира», проигнорировав условия ратифицированного Арка II Линцием соглашения, а сейчас еще и стремилась прибрать к рукам виксонские владения. Территории Виксонии суждено раствориться в границах империи после того как Мирх достигнет совершеннолетия. Руководствоваться при решении возникшей проблемы вокруг престолонаследия следовало не «Тамаирским завещанием», но «Барионским договором».

Бойлен Регент в целом соглашался с шергийской трактовкой событий, но не готов был совершить предательство. Он колебался. Тогда Темерлин сделал новое предложение, от которого честолюбивый представитель младшей ветви династии Новилиаров отказаться не смог.

Титул короля Виксонии для Бойлена становился тем самым заманчивым призом, ради которого можно было рискнуть и пойти на разрыв отношений с Риеной, а дочь Бойлена — Литта, должна была стать супругой Алеандра I. Шергийское руководство обещало оказать военную и политическую поддержку.

Учитывая беспокойные настроения в столице, Бойлену следовало, во что бы то ни стало, возглавить патриотичное движение. В противном случае он мог утратить всякое влияние и навсегда сойти с политической сцены. Разыгравшееся честолюбие требовало достижения новых высот.

Создание новой династии, обновленный статус и новые перспективные возможности подталкивали Бойлена Регента к энергичным действиям. Миновало всего два года, а в Виксонии возникло целое движение, против имперского засилья. Главной целью было провозглашено полное изгнание керситов и восстановление самостоятельности.

В силу сложившихся обстоятельств Бойлен Регент возглавил освободительное движение. Открытое выступление началось после того как из Риены пришло печальное известие. Во время родов, которые проходили чрезвычайно тяжело, скоропостижно скончалась супруга Арка II Линция Яла Прекрасноволосая.

В силу исторической традиции в Рорингене с почтением относились к представителям древней династии Новилиаров. Даже в адрес Вайлиса Отшельника, который принял весьма неоднозначное решение, ввергнувшее страну в хоас, не предъявлялось никаких претензий, либо обвинений. Именно авторитет Ялы, как прямой наследницы престола, в жилах которой текла благородная волчья кровь, долгое время оказывал отрезвляющее воздействие на мятежников. Теперь последняя ниточка, связывающая Керсию и Виксонию оборвалась.

Керсия, безусловно, давно получала тревожные сигналы из Рорингена. Но по большей части они оставались без ответа. Во дворце были полностью уверены в лояльности Бойлена Регента и его сподвижников. Внутренние семейные неурядицы также сыграли определенную роль. Смерть любимой жены подкосила силы Арка II Линция. Он слег в постель. Когда в Рорингене начался открытый мятеж, императору попросту побоялись изложить подробную информацию о масштабах выступления.

Приближенные опасались, что истощенное сердце правителя не выдержит очередного печального известия. К тому времени, когда Арк II Линций поправился и смог заниматься делами, ситуация в Виксонии была уже непоправима.

Бойлен Регент практически полностью завладел властью в Рорингене, а керситы находившиеся в столицы частично бежали, частично были перебиты. Превозмогая боль и усталость, император отдал приказ к началу выступления. Спор за корону Виксонского государства поставил Белый Мильгард на грань войны.

Глава 50. Хроника шестнадцатая

«Враги узнают волчий оскал Виксонии!»

(призыв Бойлена I перед битвой у Зубатого Леса)

Хроника шестнадцатая

«Ноготок»

(1154 год по летоисчислению после Тумана)

Правителю Керсии приходилось реагировать максимально быстро и предельно жестко. Утрата влияния в Виксонии влекла за собой потерю влияния в Белом Мильгарде и утверждение гегемонии Аленадра I Сильного. Арк II Линций запретил проведение любых переговоров с мятежниками. Личность Бойлена Регента, которого за малый рост император стал презрительно называть Ноготком, вызывала в нем лишь отвращение. Пока восстание не перекинулось на территорию всех виксонских владений, Риена поспешила началом ответных действий.

Керситские отряды уже пересекали границы Виксонии. Противник также собирал все имеющиеся у него военные силы. Местом их сосредоточения была определена приграничная крепость Ист. Данное место являлось стратегически важным, как в военном отношении, так и с точки зрения обеспечения контроля за передвижением противника по главным дорогам, ведущим к столице. Противники хорошо знали друг друга. На протяжении многих лет Риена и Роринген неоднократно выступали в качестве союзников, но борьба за власть перечеркнула годы тесного сотрудничества. Перипетии судьбы превратили Керсию и Виксонию в заклятых врагов.

Поскольку противники прекрасно знали ландшафт окружающей местности, все холмы, впадины и низины преимущественным положением воспользоваться не могла ни одна из сторон. Исход сражения решали лишь воинская удача и полководческий талант.

Сражение у крепости Ист вошло в историю как первое крупное столкновение между Керситской империей и Виксонским королевством со времен «Эпохи Черных Воронов». Упорная битва завершилась победой керситов. Виксонская армия, слишком долгое время оставалась в бездействии, утратив свои боевые качества. Навыки дрессировки «буффонов», огромных и свирепых боевых псов, за годы бесконечного мирного правления Валтимира Старого, оказались утрачены. Его преемники были также пассивны, слабо интересуясь военными вопросами.

Бойлен (с подачи керситского императора, уже именуемый Ноготком), обладал более взрывным темпераментом. Став регентом, он принялся возрождать военные традиции, но время, отведенное ему, оказалось слишком мало. Потерпев поражение у стен древней крепости, виксонцы вынуждены были отступить.

Керситский полководец Луст имел четкий приказ Арка II Линция, не считаясь с потерями продолжать наступление. Развивая успех, имперцы буквально на плечах отступающего противника ворвались в Роринген. Одержанная победа позволила керситам оккупировать мятежную столицу, но на долго ухудшила отношения между двумя народами.

Захват керситскими войсками Рорингена оставил тягостное впечатление. Усталые, потерявшие многих боевых товарищей в жаркой схватке, и жаждущие добычи воины беззастенчиво разграбили древний город. Рядовые жители, которые привыкли воспринимать керситов в качестве надежных и лояльных союзников, испытали настоящее потрясение от бесчинств. Лишь большим напряжением сил керситскому главнокомандующему удалось прекратить уличные грабежи. Опустошенный Роринген затих. Луст всюду искал регента, но напрасно.

Прихватив виксонскую казну, королевские регалии и фамильные драгоценности, Бойлен Ноготок с семьей покинул Роринген, в сопровождении верной свиты, буквально за несколько часов до подхода керситской армии. Если кто — либо полагал, что один из главных зачинщиков мятежа смириться со своим поражением или простит Арку II Линцию разграбление родной страны, то этот человек сильно заблуждался. Проигранная битва лишь закалила характер Бойлена. Смыслом своей дальнейшей жизни он провозгласил борьбу с ненавистными керситами. Разумеется, путь беглеца лежал в столицу Шергийского королевства. Он не знал, как его примут в Темерлине, но иного выхода из критической ситуации мятежный регент пока не видел.

Реакция соседних держав складывалась не в пользу Керсии. Ни Зогдев, ни Миолан, ни Алхан, никто не высказал слов поддержки в пользу Арка II Линция. У соседних стран сложилось твердое убеждение, что керситы намерены полностью поглотить виксонские владения. Даже набившее оскомину «Тамаирское завещание» приписывалось проискам секретной имперской дипломатии. Если бы дело обстояло именно так, то подобный шаг действительно можно было расценивать как необычайно виртуозный ход. Захват и разграбление Рорингена лишь подлило масла в огонь. Даже Лингольд Завоеватель не вступал в конфронтацию с виксонцами, но Керсия сумела сломить сопротивление гордого народа всего за одну кампанию.

Учитывая недовольство других правителей, в «Боевом Квадрате» решили воспользоваться ситуацией, чтобы полностью изолировать керситов на Западном побережье. Темерлином было организовано проведение целой серии переговоров с представителями Миолана и Зогдева, с попыткой создания коалиции против Арка II Линция.

В целом, стороны готовы были идти навстречу шергам, но существовал ряд существенных разногласий, не позволивший создать полноценный военный союз. По итогам проведенных переговоров был подписан компромиссный вариант соглашения, вошедшего в историю под названием «Коронного протокола».

Основные его условия заключались в следующем. Первое — Зогдев, Миолан, Темерлин и Алхан не намерены допускать объединения Керситской империи и Виксонского королевства под личной унией одного монарха (единственный сын Арка II Линция — Мирх, был провозглашен наследником престола Виксонии). Второе — законным правителем в Рорингене признавался представитель младшей ветви династии Новилиаров (напомним, он же «по совместительству» был бежавшим мятежным Бойленом Ноготком). Третье — шерги и их союзники (в первую очередь, нолары) обязывались не чинить препятствий поставкам миоланских товаров по Морскому Тракту, к побережью Марионского моря.

Дальнейшие действия Зогдева, Миолана, Алхана и Темерлина должны были зависеть от действий керситских властей. Как видим, Арк II Линций столкнулся с целой стеной непонимания и отчуждения со стороны своих бывших партнеров. Чувство одиночества, обострившееся после смерти любимой жены, лишь усугубилось. Сейчас Керсия действовала в условиях жесткой дипломатической изоляции.

Глава 51

Всего за несколько лет Арк II Линций превратился из жизнерадостного, увлеченного и любознательного человека в замкнутого, безразличного ко всему циника. Император подолгу оставался один, и никому не было дозволено нарушать его покой. Разительные перемены произошли после трагической кончины Ялы Прекрасноволосой. Все посыпавшиеся на его голову несчастья он связывал именно со смертью любимой супруги. Обострение отношений с соседними державами, разрыв многолетней дружбы с Виксонским королевством и обострение отношений с шергами все это произошло в течении двух последних месяцев. Имперские войска заняли и разграбили Роринген. Мятеж жестоко подавлен. Но что предпринимать дальше? Бойлену удалось ускользнуть. Вскоре были получены достоверные сведения, что тот скрывается в Темерлине.

Теперь у главного противника Керситской империи появлялся отличный предлог для вмешательства в конфликт. Под привлекательным лозунгом защиты независимости Виксонии Алеандр I Сильный мог использовать беглеца в собственных целях.

Следует отметить, что в самом Рорингене Бойлен стал едва ли не национальным героем, который пренебрег благами благополучной и полной удовольствий жизни под тенью Керсии, ради защиты интересов королевства. Присутствие имперских войск в столице Виксонии вызывало всеобщее недовольство.

Вакуум власти следовало срочно заполнять легитимным с точки зрения рядовых жителей монарха. Керситы попробовали вернуть на трон Вайлиса Отшельника, но тот наотрез отказался покидать «Тамаирскую обитель».

Тогда Арк II Линций решил замкнуть всю полноту власти в мятежном королевстве на себе. Многие пытались отговорить монарха, предлагая водрузить корону на малолетнего Мирха с одновременным созданием «Регентского Совета», но безуспешно. Недоверие и подозрительность становились главными движущими силами его поступков. Отступление перед лицом врагов Арк II Линций считал позорным и недопустимым. Кроме этого, император упорно не хотел верить в возможность создания коалиции из числа Темерлина, Алхана, Зогдева и Миолана. Слишком велики были их разногласия. Даже после того, как Темерлин направил жесткий протест действиям керситов в Рорингене, одновременно с требованиями по выводу войск с территории Виксонии, Арк II Линций не желал даже слышать ни о каких уступках племяннику. Демарш остался без ответа. Вскоре шерги разорвали дипломатические отношения с Риеной. Начало войне было положено.

Военные действия продолжались более восьми лет. Так или иначе, в них оказались вовлечены практически все государства Западного побережья. Подробно описывать ход военной кампании не имеет смысла, остановимся лишь на самых ключевых моментах. «Коронный протокол» не решал всех проблем, но оставался в целом, выгоден Алеандру I. Керсия была изолирована, саррлинцы и миоланцы согласились с политической линией, проводимой Темерлином.

Но пока войска Арка II Линция держали под контролем подступы к Рорингену, происки врагов были ему не страшны. Виксонская столица превратилась в осадную крепость. После наступления вечерних сумерек жители старались не появляться на улице, опасаясь быть схваченными керситскими патрулями. Лазутчиков Бойлена, пытавшихся вызвать смуту, выявляли и нещадно уничтожали. Пока Керсия контролировала ситуацию.

Противодействие Саррлии и Ноларии Риену не пугало, но первая неудача у Арка II Линция произошла позже, когда в схватку вмешалась Шергия. Учтя прежние ошибки, «Боевой Квадрат» вывел на поле боя грозную кавалерию «фамилиаров». Бойлен Ноготок, ставший к тому времени близким другом Алеандра I (его дочь Литта стала рассматриваться в качестве супруги для шергийского короля), возглавил объединенные шергийские и виксонские войска, двинувшиеся для освобождения столицы. Перед вступлением армии он направил воззвание во все города Виксонии с призывом объединения для борьбы с ненавистными захватчиками. Многие из жителей, бежавшие от имперского гнета, добровольно вставали под знамена Бойлена, с нашитыми изображениями серого виксонского волка, ставших символом борьбы за независимость Виксонии.

Не надеясь на лояльность жителей Рорингена, которые могли открыть ворота города Бойлну, керситский главнокомандующий Луст вынужден был выдвинуться навстречу врагу. Чтобы усилить собственные войска ему пришлось поставить под знамена даже виксонские отряды, набранные из южных регионов, больше расположенных к сотрудничеству с керситами. Ключевое сражение конфликта произошло к западу от Зубатого Леса, который был овеян славой громкой победы Новилиара Вервольфа еще в «Эпоху Основания».

Перед битвой Бойлен со всей присущей ему горячностью обратился к армии. Гарцуя на гнедом жеребце, перед плотно выстроенными шеренгами, облаченный в полный боевой доспех Бойлен пытался достучаться до сердца каждого воина. Взывая их к мужеству и отваге, он поклялся, что покинет поле боя последним, и не оставит его даже если останется совсем один. Свою пламенную речь Бойлен закончил словами, вошедшие во все исторические хроники: «Враги узнают волчий оскал Виксонии!».

Для керситского командования битва у Зубатого Леса, не задалась с самого начала. Виксонские отряды, насильно включенные в состав керситской армии, обратили оружие против имперцев, едва прозвучал приказ об атаке (бесхитростная уловка Луста не удалась). При приближении «фамилиаров», виксонская пехота неожиданно ударила в тыл, приведя в полнейшее замешательство первые шеренги керситской армии. От своих агентов Бойлен знал о готовящемся предательстве и потому своевременно отреагировал. Действия виксонцев немедленно поддержали «фамилиары». Фронтальный удар тяжелой шергийской кавалерии был неотразим. Керситы попятились назад и были разбиты, а их главнокомандующий Луст «прославившийся» во время захвата Рорингена был сражен ударом копья тяжеловооруженного «фамилиара». Латы командира были пробиты насквозь, а жало копья застряло в окровавленной грудине.

Ключевая битва за установление контроля над виксонской территорией закончилось поражением керситской армии. Весьма символичным для победителей стало то, что согласно древнему преданию в Зубатом Лесу находилась могила Новилиара Вервольфа, основателя династии виксонских королей. Армия, а главное рядовые жители Виксонии увидели в этом веление Богов. Бойлен поспешил заявить, что само небо и сам Лунный Вервольф находится на его стороне. Как «знамение» свыше, Бойленом была отыскана могила легендарного Новилиара, у которой он объявил себя новым правителем Виксонии. Под возгласы воинов, едва отерших пот со лба и очистивших клинки от крови, беглый регент стал королем Бойленом I Ноготком.

Потерпевшие поражение керситы вынуждены были оставить Роринген, а местные жители растворили настежь городские ворота, как только к ним приблизился коронованный Бойлен I.

Глава 52

Даже проиграв сражение в Зубатом Лесу, Арк II Линций не собирался сдаваться. Проклиная превратности переменчивой судьбы, он еще надеялся исправить ситуацию. Император, ни при каких обстоятельствах, не желал отказываться от титула правителя Виксонии или тем более, признавать королевский статус бывшего регента.

Потеря доминирующего положения в Рорингене для керситов означала общее ослабление влияния Риены на Западном побережье. Виксонские владения всецело подверженные власти Шергийского государства это самая прямая и непосредственная угроза безопасности империи. Керситы еще удерживали южные регионы Виксонии, в серии мелких стычек им удалось остановить продвижение войск противника, на Риена, во что бы то ни стало, нуждалась в союзниках.

Серьезнейшие опасения возникали в Зогдеве и «Гильдии Магистров». Военные и политические преимущества, достигнутые Алеандром I Сильным в последние месяцы, вызывали беспокойство. Возрождение Виксонского королевства и королевский титул Бойлена I вроде бы не нарушали условий «Коронного протокола», но фактически делали его бесполезным клочком бумаги. Виксония не стала составной частью Керситской империи, но попадала практически под полное влияние Темерлина.

В нынешних реалиях «Коронный протокол» становился, попросту, неактуален. Требовалось срочно отыскать новую формулу построения дальнейших отношений. Находящийся на смертном одре саррлинский монарх Зилаф I испытывал серьезное беспокойство. Под конец жизни он отошел от навязчивой идеи возрождения осминской державы времен Лингольда Завоевателя, намереваясь достигнуть компромисса с сыном Ланса Железного.

Аленадр I являлся достойным продолжателем традиций своего отца. Главным, по мнению создателя Саррлинского государства, было обеспечить спокойную передачу власти своему сыну Валду, получившему за длинную шевелюру, которую он носил на манер гизитского стиля, прозвище Драконьего Хвоста.

Для Темерлина Виксонский вопрос затмевал все другие. Как бы в насмешку над Арком II Линцием, Алеандр I Железный объявил о скором бракосочетании с дочерью новоиспеченного виксонского монарха. Литта, умная, образованная, невысокая и сероглазая девушка, не оставившая отца даже в самые тяжкие моменты, стала верной спутницей Алеандра I.

Династический альянс Лансов и Бойленов явственно свидетельствовал о том, что шерги не намерены уступать военному давлению империи. Противостояние держав носило, в том числе и личностный характер. Схватка за виксонское наследство становилась ключевой для Риены и Темерлина. Власти Саррлии вполне сумели воспользоваться переплетением политических и межличностных разногласий между Арком II Линцием и Алеандром I.

Переговоры Зогдева и Темерлина завершились вполне результативно. Двухстороннее соглашение было подписано в форме отдельного дополнения к «Коронному протоколу». Зилаф I признал королевский статус Бойлена и особые интересы Шергийского государства в том регионе. В свою очередь, саррлинцы получали полную свободу действий в Лирии и Зуварской долине. С повестки дня снимался давний территориальный спор по поводу принадлежности Тоорнской крепости, кроме того, страны заключали оборонительный союз.

На практике это означало, что Зилаф I Заколдованный становился союзником шергов. Сотрудничество двух стран укрепилось после смерти первого саррлинского правителя. Бастард Лингольда Завоевателя, который обладал буйных нравом и вспыльчивым характером, был талантливым военачальником и прекрасным организатором, Зилаф I спокойно скончался в своей королевской опочивальне. Правитель, стремившийся завоевать лавры отца, под конец жизни стал более сдержан и хладнокровен. Он даже был готов возобновить отношения со своей мачехой, с которой враждовал долгие годы, но выяснил, что Айла Строптивая скончалась несколькими годами ранее. Регалии Вершителя Запада, черное знамя с изображением ворона и клинок лингольд, доставшийся Зилафу I, перешли в руки его внука.

Валд I Драконий Хвост, невысокий и коренастый молодой человек, с длинными и черными как смоль волосами, был открытым, прямым и бесхитростным. Валд не утруждал себя изучением наук, но беззаветно любил военное дело, мастерски овладев всеми видами оружия. Особой его страстью были лошади, которыми он занимался с самого детства. В седле Валд мог провести хоть целый день, мчась во весь опор его длинные волосы развивались по ветру, напоминая хвост дракона.

В Темерлине планировал привлечь молодого и воинственного Валда на свою сторону. Благодаря шпионам, Алеандр I хорошо изучил повадки нового повелителя. В честь коронации, в качестве дара от шергийского монарха Валду I были подарены два благородных скакуна, доставленные из далекой Камгарии, которые привели в настоящий восторг саррлинского лидера. Он заверил шергийских посланников в неизменности курса, избранного своим отцом. Казалось бы, невероятный альянс Шергии и Саррлии стал явью.

Стратегия, которой решил придерживаться «Боевой Квадрат» для борьбы против Керсии стала организация одновременного удара с двух сторон, который неизбежно сокрушит величие Керситской империи. При удачном развитии ситуации шерги обеспечивали безопасность Виксонского королевства, а саррлинцы получали в качестве приза северные керситские территории. Для энергичной натуры Валда I подобные аргументы представлялись достойными внимания. Он не переносил спокойного, размеренного ритма деятельности. Походная жизнь была ему более по вкусу (в этом правитель напоминал великого деда). Если Зилаф I ограничивался сотрудничеством с шергами рамками отдельного дополнения к «Коронному протоколу», то преемник пошел значительно дальше.

Близ Тоорнской крепости Зогдев и Темерлин подписали полноценный союзный договор (в основу которого, впрочем, легли многие из положений прежнего соглашения). Договорившись о совместных действиях Шергия и Саррлия, начали готовиться к продолжению войны.

Шергийскому руководству, во что бы то ни стало, было необходимо сорвать предстоящее наступление керситской армии в направлении Виксонии. Алеандр I только что провел брачную церемонию, дочь Бойлена I стала супругой короля, поэтому он стремился поддержать тестя. Главным было не допустить падение Бойлена I. Предстояла жестокая борьба с Арком II Линцием, но Темерлин имел козырный туз в рукаве.

Подписывая соглашение с Валдом I Драконьим Хвостом, шерги преследовали вполне конкретные цели. Личностные качества саррлинского правителя можно было использовать к собственной выгоде. Для того чтобы отвлечь главные силы империи от Виксонии, следовало организовать подготовку мощного удара с иного фланга. В создавшихся условиях альянс с Зогдевом представлялся самым оптимальным решением проблемы. Темерлин намеренно подогревал захватнические вожделения молодого правителя. По замыслам королевских представителей действовать следовало именно в направлении границ Керситской империи.

Для Валда I героическое прошлое отца и деда не было пустым звуком. Горячая кровь Вершителя Запада взывала к подвигам и решительным действиям. Получив гарантию поддержки со стороны «Боевого Квадрата», Зогдев рассчитывал расширить горизонты влияния и предпринять попытки для возрождения обширной Осминской державы. Собрав крупные силы, Валд I Драконий Хвост начал подготовку к очередному походу.

Дабы показать серьезность намерений, Темерлин также активизировал деятельность. Объединенные шергийские и виксонские войска сконцентрировались у восточных границ Виксонского государства, чтобы при необходимости перехватить наступление керситской армии, которое должно было начаться летом. Впрочем, очередного витка военного противостояния на территории изрядно потрепанных Виксонских владений не последовало. Событиям суждено было развернуться иначе.

Большая саррлинская армия совершила вторжение на территорию Керситской империи. Перед выступлением Валд I обвинил Риену в стремлении разжечь пламя войны в Белом Мильгарде и потребовал от Арка II Линция отречения от виксонского трона.

Удар получился неожиданным и сильным. Северные провинции Керсии запылали. Саррлинская армия захватывала город за городом. Вновь, как и много лет назад, когда честолюбивый отец Валда I пытался захватить Риену, над Керсией нависла серьезная угроза.

Вместо запланированного похода на Роринген, керситам следовало спасать собственные границы. Сильно постаревший Арк II Линций решил лично повести армию в бой. В его памяти живо воскресали картинки давнего прошлого, когда он был еще молодым человеком, едва вступившим на трон. Жизнь тогда преподнесла ему первое серьезное испытание. Именно вторжение Зилафа Заколдованного, помогло неискушенному монарху завоевать уважение и авторитет в Белом Мильгарде.

Много лет назад в сражении у Янгвельского моста керситы одолели опасного противника. Керсия тогда была спасена. С тех пор многое изменилось, изменился сам император, но вопрос стоял не менее актуально. Сын Зилафа I шел по стопам отца, полностью повторяя его путь.

Темерлин мог облегченно вздохнуть. Обуреваемый страстями Валд I Драконий Хвост полностью сыграл возложенную на него роль. Зогдев отвел угрозу от Виксонии.

Глава 53

Соперники схлестнулись в отчаянной схватке. Вскоре произошло крупнейшее столкновение войны, длившейся без малого уже восемь лет. Керситская и саррлинская армии сошлись в кровавом сражении при Карре. Войсками руководили лично монархи.

Валд I оказался достойным противником. Он умело руководил войсками, но в конечном итоге сказалось отсутствие должного опыта проведения столь крупномасштабных сражений. Победитель определился ближе к ночи, когда вечерний туман окутал поле битвы, а в небо доносились лишь стоны раненных бойцов.

Жесточайшее сражение при Карре завершилось победой керситского оружия. Но радость победителей была недолгой. Арк II Линций с детства обладал слабым здоровьем, хотя старался и не показывать этого подданным. События последних лет надломили силы монарха. Огромная психологическая нагрузка, связанная с ведением военных действий, потерей любимой жены и внутренними неурядицами отрицательно сказалась на состоянии императора. Битва при Карре усугубила хронические недуги. Дождавшись последней победной реляции о разгроме противника, под радостные возгласы усталых, но воодушевленных воинов, сердце Арка II Линция остановилось. В холодном походном шатре скончался правитель, дважды спасший страну от нашествия опаснейшего врага.

Риена погрузилась в траур. Новости о громкой победе и смерти императора достигли столицы одновременно. Наследником трона был объявлен Мирх II, который едва достиг девятилетнего возраста. Юноша вырос тихим, меланхоличным молодым человеком. Он всегда смущался перед большой аудиторией, предпочитая общение с ограниченным кругом хорошо знакомых ему людей. Постоянная занятость отца не позволяла ребенку часто видеться с отцом.

Настоящим учителем и наставником для Мирха стал Тайрус, представитель одной из благородных семей империи, служивших императорам еще со времен Велиария Великого. Тайрус был прекрасно образован и специально приставлен для обучения будущего монарха. Юноша всецело ему доверял. По сути, все последние годы он был вторым отцом для него. После вступления на трон, неопытный Мирх II как никогда нуждался в мудрых советчиках. Потому неудивительно, что новым канцлером Керсии стал именно Тайрус, сосредоточивший нити управления огромной страной в своих руках.

Выбор монарха оказался на редкость удачным, Тайрус был умен, гибок, имел широкий кругозор, знал несколько языков и являлся талантливым администратором. Дальнейшее продолжение войны представлялось ему бессмысленным. Имперская казна оскудела, часть городов на севере страны разорена, армия обескровлена. Виксонское королевство устояло, и с этим следовало смириться. Саррлинцы потерпели тяжелое поражение и были отброшены от границ империи.

Валда I душила жгучая злоба, но поражение при Карре перечеркнуло его надежды на возрождение Осминской державы. Шерги, в принципе, были удовлетворены сложившимся положением. Роринген остался под их контролем, а это самое главное. Нолария, Миолан и Лирия взывали к прекращению кровопролития. В общем, сложились все предпосылки для прекращения затяжного конфликта. Военные действия заглохли сами собой. Вскоре представители Керсии и Саррлии собрались в Темерлине для того, чтобы выработать условия мирного соглашения, прекращающего Девятилетнюю войну.

Принципиальная позиция Темерлина оказалась определяющей. Хотя, представители Керсии оказались в меньшинстве без союзников, но благодаря победе керситского оружия в битве при Карре позиции Риены выглядели достаточно убедительными. Керситскую делегацию возглавил лично Тайрус, который сумел достойно защитить интересы династии.

Важнейшие положения «Темерлинского договора» были сформулированы следующим образом. Первое — мирные отношения между Керситской империей, Шергийским королевством и Саррлинским королевством возобновлялись без каких — либо территориальных изменений. Второе — Керсия соглашалась с созданием Виксонского королевства, но не признавала нынешний статус Бойлена I. Третье — Роринген не мог быть связан личной унией с Шергией, либо керситским государством (необходимость включения данного пункта была обусловлена тем, что Мирх II был последним представителем династии Новилиаров по женской линии, а возможные будущие дети Алеандра I будут являться внуками для Бойлена I). Четвертое — наследником Бойлена I Ноготка признавался его взрослый сын Тарк Люций. Пятое — Мирх II отказывался от претензий на виксонскую корону. Таким образом, династия Бойленов утвердилась в Виксонии, но Тайрус настоял на том, чтобы Виксония никогда не соединилась с Шергией.

Теперь остается подвести главные итоги завершившегося большого противостояния. Военные действия явственно обнажили существующие противоречия между государствами Западного побережья, стремящимся к гегемонии в Белом Мильгарде. То обстоятельство, что по ходу конфликта произошел настоящий разрыв, казалось бы, незыблемых многолетних альянсов, свидетельствовало о многом. Шерги сочли для себя наиболее оптимальным, подписать военное соглашение с саррлинцами, а Риена и Темерлин рассорились окончательно.

Керситская империя потерпела только одно крупное поражение за всю войну, но именно оно привело к роковым последствиям. Проигрыш в битве у Зубатого Леса привел к утрате контроля над Рорингеном и созданию новой династии. Многолетний период дружбы и тесного сотрудничества канул в лету. В Риене принципиально не желали признавать королевского статуса бывшего регента, который на протяжении нескольких лет старательно служил интересам империи.

Отношения между Керсией и Виксонией были испорчены на много лет вперед. Шерги же, напротив, являлись на данный момент привилегированными партнерами для Бойлена I. Темерлин и Роринген связывали политические и родственные узы, а вскоре у Алеандра I Сильного и Литты родился долгожданный наследник.

Единственным государством, которое никак не затронули драматичные перипетии Девятилетней войны, осталось Лирийское государство. Лаат жил своими проблемами. Пасынок Айлы Строптивой Нойлер I достиг совершеннолетия, «Временный Совет» был упразднен, но особых изменений в организации управления страной не последовало.

Правитель вырос ленивым, избалованным ребенком и государственные заботы были для него в тягость. Главными развлечениями оставались охота и пьяные пирушки с такими же безответственными отпрысками благородных семейств. Всеми внутренними и внешними делами заправляла клика высших сановников, из числа членов бывшего «Временного Совета». В общем, внутренние проблемные вопросы были определяющими для жизни Лирии. Правитель развлекался, а приближенные тратили время на мелкие интриги между собой.

Девятилетняя война, захват Рорингена, битва при Карре и утверждение династии Бойленов, прошли практически незаметно. Лирия жила собственной жизнью, и драматические события, происходящие в Белом Мильгарде Лаат практически не затронули.

После подписания «Темерлинского договора» на Западном побережье воцарилось долгожданное затишье. Уставшие от кровопролития правители приводили в порядок свои владения.

Теперь перенесемся в Золотой Мильгард, где происходили не менее драматичные события.

Кровь империи уже пролилась.

Империя требовала мщения.

Конец

Глава 54

Приложение к книге № 1

«Черные Вороны»

Народы, населяющие Мильгард:

Народы равнин

(арсинийцы, зартинийцы, керситы, виксонцы, остокцы, лирийцы, нолары)

(невысокие, коренастые, смуглые с вьющимися темными волосами, основательные и трудолюбивые)

Народы огня

(шерги, миоланцы, акерумцы, риталийцы, киронцы)

(высокие, физически развитые, голубоглазые, русоволосые, коротко сбривавшие волосы, не носившие усов и бороды, воинственные и рациональные)

Народы ветра

(гизиты, осмины, саррлинцы, камгары, зуварцы)

(волосы черные как смоль, носившие густые бороды, заплетавшиеся в косички, активные, стремительные и быстрые)

Народы льда

(эрлины, гарлондцы, лаксборцы, аксы, витины, рейцы, атталы)

(среднего роста, физически крепкие, рыжеволосые и носившие густую рыжую (черную) бороду, спокойные и неторопливые)

Народы воды

(фарсалийцы, саргоссцы, румтанцы, пэйранцы, олтийцы)

(светлый цвет кожи, с длинной ниспадающей до плеч белой шевелюрой, отличные мореходы, обладающие талантом к освоению языков и торговле, предприимчивые и любознательные)

Content

Соболев Игорь Черные вороны [СИ]

Игорь Соболев Черные вороны

Пролог

Глава 1. Хроника первая

Глава 2

Глава 3

Глава 4. Хроника вторая

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8. Хроника третья

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12. Хроника четвертая

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16. Хроника пятая

Глава 17

Глава 18

Глава 19. Хроника шестая

Глава 20

Глава 21

Глава 22. Хроника седьмая

Глава 23

Глава 24

Глава 25.Хроника восьмая

Глава 26

Глава 27

Глава 28. Хроника девятая

Глава 29

Глава 30

Глава 31. Хроника десятая

Глава 32

Глава 33

Глава 34. Хроника одиннадцатая

Глава 35

Глава 36. Хроника двенадцатая

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41. Хроника тринадцатая

Глава 42

Глава 43. Хроника четырнадцатая

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48. Хроника пятнадцатая

Глава 49

Глава 50. Хроника шестнадцатая

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54 Приложение к книге № 1 «Черные Вороны»