Франческа Пелуссо

Призывая богов

Валентине

Сестра – это маленький кусочек детства,

который всегда остается с тобой.

Francesca Peluso

DAS MAL DER GÖTTER: ERWACHT

© 2020 by CARLSEN Verlag GmbH, Hamburg, Germany

First published in Germany under the title:

DAS MAL DER GÖTTER: ERWACHT

© cover design by formlabor, Hamburg, Germany All rights reserved

© Косарим М., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

1. Древа божьи

Селеста

Солнце давно встало, и Селеста уже успела переделать все дела, что входили в ее обязанности жрицы. Она прочла письма своих поверенных из Самары и отправила им в ответ дальнейшие указания. Несмотря на то, что девушка находилась вдалеке от собственной родины, ее задача как жрицы заботиться о своем народе оставалась неизменной. А прямо сейчас Селеста направлялась в покои Натаниэля, чтобы просмотреть вместе с ним еще несколько документов. Постучав в дверь, она ожидала в ответ раздраженное «войдите», но вместо этого дверь комнаты лишь слегка приоткрылась, и из нее выглянул Янис. Указательный палец камердинера был прижат к губам.

– Он еще спит.

Селеста строго взглянула на юношу, и Янис смутился.

– Что, прости? Он – будущий король. Выспится на том свете. А сейчас у него имеются задачи, которые требуют пристального внимания.

Селеста отстранила Яниса и вошла в комнату. Портьеры на окнах были уже раздвинуты, а на столе – накрыт завтрак.

– Почему ты не разбудил его?

Она чувствовала себя так, словно была матерью, делающей выговор своему ребенку. Янис, по всей видимости, ощущал что-то похожее. Камердинер, выкручивая себе пальцы, уставился в пол. Парень явно нервничал.

– Просто он привык поздно ложиться спать и не любит, когда его будят.

– Меня, слава Богине, не волнует, что он любит, а что нет.

С этими словами Селеста протиснулась мимо Яниса и устремилась к закрытой двери, что вела в спальню Натаниэля. Не взяв на себя труд постучать, она вошла в комнату. В помещении было темно, и Селеста едва могла разглядеть Натаниэля в его постели. Девушка подошла к окнам и раздвинула шторы. Со стороны кровати послышалось кряхтение. Селеста встала перед ней, скептически рассматривая открывшуюся ее взгляду картину. Натаниэль лежал на животе. Одеяло скомкалось, а темно-русые волосы будущего короля растрепались. Торс Сына Солнца был оголен, и Селеста вдруг поймала себя на том, что рассматривает его спину. Закусив нижнюю губу, она отвела взгляд.

– Ты что, никогда не слышала о таком понятии, как стук в дверь?

Голос Натаниэля был еще хриплым после сна. Он с явным неудовольствием приоткрыл глаза, моргнул пару раз, привыкая к яркости утреннего света, а затем мрачно уставился на Селесту.

– Слышала, конечно. Так называется движение, когда кто-то несколько раз подряд ударяет по двери кулаком. – Она даже не пыталась скрыть иронию в своем голосе. – А теперь вставай, у тебя много дел!

Натаниэль со стоном перекатился на спину и закрыл лицо руками.

– Вообще неинтересно.

Селеста раздраженно скрестила руки на груди. Это утро она представляла себе совершенно по-другому. Натаниэль срывал все ее планы. Впрочем, как обычно. Они путешествовали все вместе уже пять недель. Их целью было посетить королевства жриц, и двадцать дней из этого времени они уже провели в гостях на родине Линнеи, Дочери Леса, при дворе Сильвины.

Июнь стоял прекрасный, и Селеста могла бы намного больше наслаждаться солнечной летней погодой, если бы Натаниэль не усложнял ей утро.

– Почему ты все время споришь со мной? Тебе что, сложно хоть раз сделать то, что от тебя требуется? В конце концов ты – принц этой страны.

Нат отнял руки от лица, сел в постели и, вскинув брови, воззрился на жрицу. Его зеленые глаза весело заблестели.

– И эти слова я слышу от тебя. От той, кто сама ничему не учится. Вот потому-то у нас с тобой, кроме постоянных споров и дискуссий, ничего не выходит.

Мрачный взгляд Селесты встретился со взглядом Натаниэля. Их молчаливая дуэль была прервана осторожным покашливанием. Оба одновременно повернули головы и увидели Яниса, робко застывшего в дверях.

– Лорд Халид только что был здесь. Кажется, вас посетила леди Лилиан.

– Кто такая Лилиан? – спросил Натаниэль.

– Бывшая жрица Сильвины. Вообще-то тебе стоило бы это знать. – Селеста, покачав головой, покосилась на Натаниэля.

– Не могли бы вы теперь одеться? Две другие жрицы тоже ожидают вас. – И Янис настойчиво указал Натаниэлю на ширму в углу комнаты, за которой камердинер уже приготовил для будущего короля одежду на день. Ворча, Натаниэль угрюмо откинул одеяло и встал. Селеста возмущенно посмотрела на него.

– Почему меня ты не слушаешь, а его слушаешь?

– Возможно, это объясняется тем, что он попросил вежливо. Тебе действительно стоит научиться быть любезнее, если ты чего-то от меня хочешь.

Селеста скрипнула зубами, на что Натаниэль ответил озорным взглядом и исчез за перегородкой. Девушка услышала шорох ткани, а затем скрип двери, ведущей в ванную комнату. Жрица выглянула в окно. В отличие от ее собственного, на балконе Натаниэля глициния не цвела. Там все было увито плющом.

Тоже ядовитым, задумчиво констатировала Селеста. Но не настолько, как глициния. Ей ни в коем случае не стоило забывать, что в Сильвине, по-видимому, все было совсем не таким, каким казалось. Кто знал, что скрывалось за этим красочным и внешне милым фасадом?

– Ты идешь, киска? Нас, кажется, ждут.

Селеста едва подавила рычание. Однажды она отплатит Натаниэлю за то прозвище, которое он для нее выбрал. Девушка поклялась себе в этом.

* * *

Натаниэль

Натаниэль и Селеста последовали за Янисом через дворец в один из салонов. Здесь, вокруг деревянного стола, уставленного чашками, чайником и блюдами с выпечкой, стояли несколько диванов кремового оттенка. На диванах, удобно устроившись, сидели Малия, Линнея, лорд Халид и незнакомка. Они разговаривали и смеялись.

Натаниэль тут же понял, кем являлась эта незнакомка. Женщина сидела рядом с лордом Халидом и сейчас, смеясь, убирала с лица светлую прядь волос. Бывшая жрица была одета в бежевое платье с цветочной вышивкой. Волосы длиной до плеч были распущены. Натаниэль встретил ее теплый взгляд.

– Разрешите вас представить? Леди Селеста и Его Высочество Натаниэль. – Янис смиренно склонил голову перед пожилой женщиной. – Бывшая жрица страны, леди Лилиан.

Лилиан, дружелюбно улыбнувшись вновь прибывшим, изобразила грациозный реверанс.

– Для меня большая честь познакомиться с новым Сыном Солнца. И я не менее счастлива наконец-то встретиться со знаменитой Дочерью Неба.

Нат кивнул, а Селеста рядом с ним сделала реверанс.

– Это большая честь для нас, леди Лилиан. Я так много слышал о вас.

Ложь далась ему легко. Селеста бросила на Ната укоризненный взгляд, но тот, проигнорировав его, проводил девушку к дивану, на котором уже сидела Линнея. Сам он уселся на соседний диван, рядом с Малией. Краем глаза Натаниэль заметил, что Янис собирается покинуть комнату.

– Мой дорогой Янис, игнорировать собственную бабушку совсем нехорошо.

Потрясенный, Нат перевел взгляд со своего камердинера на бывшую жрицу. Почему он всегда узнавал такие подробности последним? Похоже, следует серьезно поговорить с Янисом и Каем, который заверял, что всегда будет предоставлять Натаниэлю всю самую важную информацию.

– Твоя бабушка?

Резкий взгляд Ната метнулся на Яниса, но тот застыл, уставившись в пол. Тогда взор будущего короля переместился на Селесту, но девушка лишь пожала плечами.

– Я думала, ты знаешь. В конце концов он – твой камердинер.

Лилиан растерянно посмотрела на своего внука.

– Почему ты не сказал Его Высочеству, что мы – родственники?

– Да, Янис, почему ты не сказал об этом Его Высочеству? Например, десять минут назад, когда сообщил мне, что леди Лилиан ждет меня внизу? – голос Натаниэля постепенно набирал силу.

Он услышал, как рядом с ним засмеялась Малия, и краем глаза заметил, что Селеста с Линнеей тоже заулыбались. Лилиан и лорд Халид удивленно посмотрели на юного избранного, но Нат даже не взглянул на них. Было слишком раннее утро, чтобы демонстрировать хорошие манеры.

– Я не счел это важным, – пробормотал Янис.

Лилиан и Нат прищелкнули языками почти одновременно.

– Явись я сюда не ради того, чтобы познакомиться с будущим королем, вас бы сейчас ждал выговор, молодой человек, – грозя указательным пальцем Янису, проговорила Лилиан. Камердинер Натаниэля виновато опустил голову.

– Можете не обращать на меня внимания, он это заслужил. – Нат, скрестив руки на груди, покосился на юношу с дьявольской ухмылкой. Янис поднял взгляд, и Натаниэль увидел, как в его карих, похожих на оленьи, глазах плещется неуверенность.

– Янис, расслабься, никто не станет тебя ругать! – вмешалась Линнея, одарив парня ободряющей улыбкой.

– А теперь иди сюда и поцелуй свою бабушку. – Бывшая жрица ткнула пальцем в то место на своей щеке, куда должен был поцеловать ее внук.

Янис неохотно подчинился, а затем неуверенно взглянул на Ната. Натаниэль злорадно улыбнулся в ответ. Он еще долго будет припоминать это Янису, поддразнивая его. Особенно в те моменты, когда камердинер снова примется заставлять Ната надевать эту дурацкую одежду. Натаниэль был рад, что у него нет семьи, которая могла бы вот так вот выставлять его напоказ.

– Я должен вернуться к своим обязанностям. Увидимся позже, бабушка, – сказал Янис, обращаясь к Лилиан, кивнул своему господину и, опустив голову, покинул салон.

– Чем мы заслужили ваш визит, леди Лилиан? – с некоторым вызовом обратился Натаниэль к бывшей жрице. Ему претило, когда незнакомцы видели в нем нечто вроде бесплатного развлечения.

– Признаюсь, мне было любопытно увидеть нового Сына Солнца. – Бледно-голубые глаза окинули его с ног до головы. – И, должна сказать, я ничуть не разочарована. – Женщина тепло улыбнулась Натаниэлю. Но он не смог ответить тем же. – Но самой важной причиной моего визита стало обещание, которое я дала одному другу. – Выгнув бровь, Натаниэль уставился на женщину. – Король Миро хочет, чтобы я приглядывала за вами, – прояснила Лилиан.

Голос женщины звучал дружелюбно, однако слова бывшей жрицы заставили кровь Сына Солнца вскипеть. Подавив порыв сжать руки в кулаки, Натаниэль прищурился.

– Значит, меня держат под наблюдением?

Пригубив свой напиток, Лилиан покачала головой.

– Ни в коем случае, мой принц. Но поскольку Его Величество не может быть здесь, а вам не хватает его поддержки, он попросил меня взять эту задачу на себя.

В салоне стало тихо. Нат чувствовал, что все присутствующие смотрят только на него, но никто ничего не говорил. Атмосфера накалялась. Наконец, лорд Халид откашлялся. Темнокожий советник короля вздернул подбородок.

– Я сам просил леди Лилиан помочь мне в вашем обучении. Я уверен в том, Ваше Высочество, что ее взгляды и советы будут для вас просто неоценимы.

Нат согласно склонил голову. Там будет видно, прав ли лорд Халид. Старушка, безусловно, вызывала симпатию, однако Натаниэль сомневался, что она сможет оказаться ему полезной в изучении и освоении обязанностей короля. В прошлом Лилиан была жрицей, а не королевой. Откуда ей знать, какое бремя нес на своих плечах король?

– Могу я вас кое о чем спросить, леди Лилиан? – заговорила Малия. Она сидела рядом с Натаниэлем, откинувшись на спинку дивана, и до этого момента молча наблюдала за происходящим.

– Само собой, моя дорогая. Что вы хотели бы знать?

– Не могли бы вы рассказать нам о прошлых выборах?

Головы всех трех жриц тут же в напряженном ожидании повернулись к Лилиан. Натаниэль тоже подался вперед, с любопытством уставившись на бывшую Дочь Леса. Да, Миро не выбрал Лилиан себе в жены, но, будучи в то время жрицей, она вполне могла стать таковой. Она, как никто, должна была понимать, что происходило между четырьмя молодыми людьми, присутствовавшими сейчас в комнате.

По лицу Лилиан скользнула понимающая улыбка.

– И что же вам хочется знать? Каково это – соперничать с двумя другими женщинами за благосклонность одного мужчины? Уверена, за последние пятьдесят лет тут ничего не изменилось. – И она от души расхохоталась.

– Вы ссорились с другими жрицами? – Линнея обеспокоенно оглядела собравшихся.

– Ну, скажем, как таковых ссор между нами не было, но ладили мы не всегда. Конечно, мы были жрицами, но при этом – всего лишь людьми.

– А как все это сказывалось на вас? – Это была первая фраза, которую Селеста обронила в разговоре. К большому удивлению Ната, до сих пор рыжеволосая жрица не участвовала в беседе. При этом обычно этой девушке, к его огорчению, всегда было что сказать. Лилиан, казалось, на мгновение задумалась. Она потянулась к блюду, что стояло на столе рядом с ней, взяла с него печенье и откусила кусочек.

– Было сложно, особенно вначале. В то время отношения с другими провинциями не поддерживались так, как сегодня. Король Рави, предшественник Миро, был родом из Соляриса и никогда не видел ничего, кроме столицы. Он мало путешествовал и, кажется, не особенно интересовался другими городами. Помимо прочего, мы с остальными жрицами даже не встречались до самых выборов. Процедура изменилась только при Миро. – Она окинула пристальным взглядом каждую из трех жриц. – Именно Миро вы обязаны тем, что являетесь членами Королевского совета. При Рави этого не было.

Натаниэль внимательно прислушивался к тому, что говорила Лилиан. Он никогда особенно не интересовался историей Сириона и не знал другого короля, кроме Миро. И даже о нем Нат, уличный мальчишка из Самары, мало что слышал.

– И что же случилось? – спросила Малия.

– Мы объединились благодаря Нанами. Она была таким светлым и лучезарным человеком, с таким открытым сердцем и большой душой, что ей было просто невыносимо проводить время с людьми, которых она не знала. – Лилиан улыбнулась, погрузившись в свои воспоминания.

Малия тоже улыбнулась.

– Нанами была хорошей королевой. – Голос молодой жрицы был исполнен гордости и симпатии.

– Так и есть, – согласилась Лилиан. – Я до сих пор помню, как мы поддразнивали ее из-за светлой кожи.

Малия и лорд Халид рассмеялись.

– Но ведь для женщины из Сирены она и впрямь была необычайно бледна, – сказал лорд Халид.

– Мало того, она обладала не только белоснежной кожей, но и голубыми глазами, что совсем нетипично для жительницы Сирены. Но ее манеры – это были манеры настоящей сиренянки. Нанами выглядела властной, кокетливой, уверенной в себе. Эти ее качества всегда вызывали мое восхищение. – Голос Малии звучал почти восторженно.

Натаниэль не смог бы сейчас представить себе королеву Нанами, но что-то ему подсказывало, что она бы очень походила на Малию.

– Все было предопределено? – Нат задал свой вопрос очень тихим голосом, но его слова услышали все. Лилиан, явно ожидая пояснений, уставилась на него, и будущий король прочистил горло, прежде чем продолжить. – Я имею в виду, с самого начала было ясно, что королевой станет Нанами?

Бывшая жрица долго смотрела на него. Улыбка исчезла с ее лица. Что стало тому причиной, Натаниэль не знал. Может, дело было в том, что он напомнил женщине, что она проиграла те выборы. Или, на что надеялся сам Нат, она просто знала, кому из трех женщин принадлежало сердце Миро. Так, может, этой женщиной являлась сама Лилиан? Натаниэль твердо решил разгадать эту великую тайну. С помощью Лилиан, хотела она того или нет. В конце концов, солгать ему бывшая жрица не сможет. Благодаря дару Илиаса, который Нат получил, когда был призван, он обладал способностью узнавать, когда кто-то говорил неправду. Тянущее чувство в груди помогало распознавать ложь.

– Сложно сказать, были ли отношения между Миро и Нанами предопределены, – проговорила Лилиан напряженным голосом, не сводя взгляда со своих сцепленных рук. – Ведать про такое подвластно лишь Богам. Однако могу на собственном опыте гарантировать, что вы поймете, когда перед вами окажется та самая.

Ее ответ нисколько не удовлетворил любопытство Натаниэля. Зато он способствовал тому, что теперь все три жрицы смотрели только на него. Исполненными ожидания взглядами. От этих взоров по спине Натаниэля пробежал холодок. Взгляды девушек не укрылись и от Лилиан.

– Я не собиралась загонять вас в угол, Натаниэль. Выборы только начались, не торопитесь. Времени еще предостаточно.

Ситуация была ему неприятна. Фактически в этот момент он сидел в одной комнате с тремя своими потенциальными невестами, слушая рассказы отвергнутой жрицы. Он мог вообразить себе занятие и получше.

– Линнея, дорогая, что ты думаешь о том, чтобы показать нашим гостям священные деревья? – попыталась сменить тему Лилиан.

Лицо Линнеи просияло. Напряжение, висевшее в воздухе последние несколько минут, пристальные взгляды – все было забыто. Нат благодарно кивнул Лилиан.

– Священные деревья? – Малия заинтересованно посмотрела на Лилиан и Линнею.

– Линнея все вам объяснит. Вы идите, а я хотела бы еще немного побеседовать с принцем.

Лилиан улыбнулась Натаниэлю, ожидая, пока жрицы поднимутся и выйдут из комнаты. Лорд Халид тоже покинул салон, оставив их наедине.

– Звучит так, словно вы хотите обсудить со мной нечто совершенно секретное. – Любопытный взгляд Натаниэля остановился на Лилиан. Бывшая жрица встала со своего места и, подойдя к окну, занимавшему все пространство стены – от пола до потолка, – выглянула наружу. Полуденное солнце дарило приятное тепло.

Затем взгляд бледно-голубых глаз нашел Натаниэля.

– Как у вас дела?

В ответ Нат несколько удивленно уставился на женщину.

– Что вы имеете в виду?

– Я знаю, что сейчас происходит в головах у девушек, ведь когда-то и сама находилась в том же положении. Но мне хочется знать, что при этом происходит с вами. От вас ждут не только того, что вы женитесь на одной из них. Уже через год вы должны быть в состоянии управлять этой страной. А для молодого человека это огромная ответственность.

Лицо Натаниэля застыло, превратившись в неподвижную маску. До сих пор ему успешно удавалось вытеснять эту мысль из головы. Избегая взгляда Лилиан, Сын Солнца задумчиво провел рукой по шее.

– Хотел бы я знать, как Миро справился с этим.

Как ни странно, Нату не хватало старого короля, который проявлял к нему необыкновенную доброту. Вот он уж точно смог бы помочь Натаниэлю.

– Я, конечно, не Миро, но со мной вы тоже можете поговорить. Иногда бывает полезно рассказать кому-то о своих заботах и опасениях. Только так можно найти решения и обрести поддержку.

Натаниэль посмотрел на Лилиан. Во внимательном взгляде старой дамы озабоченность переплеталась с мудростью. Будущий король знал, что женщина действительно хочет ему помочь. По крайней мере, обманывать его она не собиралась, в этом Нат был уверен. Он слегка кашлянул, стараясь прочистить горло, которое внезапно пересохло, как земля в пустыне.

– Я совершенно ничего не смыслю ни в политике, ни в дипломатии, и не думаю, что у меня получится соответствовать требованиям, предъявляемым к королю. – Очень разумно, похвалил себя Нат, проведя рукой по волосам. Его удивило то, как легко он смог открыться Лилиан. Будущему королю вдруг захотелось, чтобы кто-то из его ближайшего окружения проявил к нему такое же понимание.

Взгляд Лилиан остановился на Натаниэле, и в нем отразилось сочувствие. На лице женщины появилась слабая улыбка, омраченная печалью воспоминаний.

– Быть чадом Божьим – нелегкая задача, Натаниэль. Никто не видит ни ваших слез, ни вашего горя. Никто не интересуется вашей болью. Все, что люди видят, – это наши ошибки и неудачи.

Ее голос звучал озабоченно, отнимая у Натаниэля последнюю надежду на то, что когда-нибудь он все-таки сможет заслужить свое положение. Что однажды он примирится с тем, что станет королем этой страны.

– А как с этим справляетесь вы? Со всеми требованиями и обязанностями?

Старая дама сдержанно рассмеялась.

– Ну, у меня, вообще-то, вот уже почти двадцать лет нет никаких обязанностей, и мне не нужно отчитываться ни перед кем, кроме себя и Богов. – Она пожала плечами, и Нат вздохнул.

– Это точно не поможет мне пережить следующие пятьдесят лет.

– Мой дорогой мальчик, все, что я могу, – это дать тебе совет, как стать тем королем, которым ты желаешь быть для своего народа. Ежедневно делай все возможное, и все будет хорошо.

Натаниэль лишь горько рассмеялся. Лилиан говорила с уверенностью, которой он в себе абсолютно не чувствовал. Бывшая жрица была типичной бабушкой, которую обычно представляешь: она излучала оптимизм и всегда пребывала в хорошем настроении.

– Вы, наверное, и своим внукам говорите то же самое?

– Да, и им это всегда помогает. Так что прислушайся к совету старой леди.

Бывшая жрица хотела положить руку ему на плечо, но Натаниэль вздрогнул от ее прикосновения. Лилиан бросила на Сына Солнца удивленный взгляд и медленно опустила руку.

– Прошу прощения, я не хотела… – она не закончила фразы, но Нат покачал головой.

– Нет, это я прошу прощения. Просто… Вы как Линнея? Ваши прикосновения?..

Он указал на руки Лилиан. Та сначала в замешательстве уставилась на него, но потом рассмеялась.

– Нет, я не обладаю такой способностью. А вам, похоже, никто не удосужился сообщить, что наши Боги вовсе не всемогущи. – Натаниэль в недоумении нахмурился. – Боги могут передать свои силы лишь одному Чаду за раз. Поэтому, когда родилась Линнея, я утратила свой дар. Так все остается в равновесии, и мы, дети Божьи, сразу же узнаем, когда в мире появляется новый избранный.

Нат почесал затылок:

– Нет, этого мне еще никто не говорил.

Теперь Натаниэлю показалось глупым то, как он уклонялся от прикосновений Лилиан, словно они были ядовитыми. Миро мог бы и сказать ему, что бывшие избранные больше не обладали никакими силами.

– Ну, теперь вы знаете. И сделайте мне одолжение – не уклоняйтесь от прикосновений Линнеи. Она очень старается сдерживать свой дар, и, поверьте, для нее это очень и очень непросто.

Натаниэль кивнул. Такие разные способности детей Божьих интриговали и одновременно очаровывали его. Будущий король задумался о даре Селесты: она могла считывать ауры людей. И несмотря на это, девушке не удавалось распознавать ауры других богоизбранных. Нату было любопытно, почему его дар и способности Линнеи распространялись на всех без исключения.

– Лилиан, а вы не знаете, почему одни дары действуют по отношению к другим Божьим детям, а другие – нет?

– Что вы имеете в виду? – уточнила бывшая жрица.

– Прикосновения Линнеи могут открыть ей мои чувства, а Рыжая увидеть мою ауру не может.

Лилиан озадаченно покосилась на него.

– Рыжая?

Нат прикусил язык.

– Я имею в виду Селесту.

Бывшая жрица лукаво подмигнула.

– Никогда бы не догадалась. – Нат почувствовал на себе взгляд старой дамы и закатил глаза. Так случилось лишь оттого, что Сын Солнца редко называл Селесту по имени. Но то, что прозвище вырвалось у Натаниэля именно перед Лилиан, ему совсем не нравилось. Обычно женщины выискивали в чем-то подобном слишком много скрытого смысла. – Что касается твоего вопроса: ответ на него мне неизвестен. Однако я знаю, что каждый из нас должен сначала научиться контролировать собственные силы. Важную роль в этом играют принятие и эмоциональная зрелость. Я не хочу судить о леди Селесте, но мне кажется, она еще не принимает свой дар как часть себя.

Натаниэль задумался над словами женщины. Вспомнив о том, как пренебрежительно и сдержанно отреагировала Селеста, когда он заговорил с ней о ее даре, он вынужден был признать, что Лилиан, скорее всего, права. Интересно только, почему Селеста так себя вела.

* * *

Селеста

– Так что это за священные деревья, о которых говорила Лилиан? – Селеста выжидательно смотрела на Линнею. Вместе с Малией она нетерпеливо ждала Натаниэля у дверей салона. Когда он вышел, все трое последовали по коридорам дворца за Дочерью Леса.

– Тут скрыта легенда о Богах. Древняя, как само человечество.

Линнея повела их через восточное крыло мимо нежно-розовых и белых цветов, источавших восхитительный аромат. Эта часть здания располагалась параллельно морю, и место окон в стенах здания занимали открытые остроконечные арки, обвитые лианами. Селесту поразила красота сооружения. Когда они приблизились к водопаду, она почувствовала влажность капель воды, осевших на ее коже.

– Что за легенда? – голос Натаниэля, который замыкал шествие, звучал с неподдельным интересом, и это очень удивило Селесту.

Линнея начала свой рассказ:

– Когда Боги разделили Сирион между собой, Сильвия создала этот дворец. Она подарила жизнь великому множеству животных и растений и научила людей обрабатывать поля. Но, несмотря на то, что Сильвия обрела новые обязанности, ей было очень одиноко. Она всем сердцем скучала по своим братьям и сестрам. В память о них богиня посадила четыре дерева. По одному для каждого члена своей семьи. Они должны были составить Сильвии компанию, раз уж ее братья и сестры не могли этого сделать.

Селеста ловила каждое слово Линнеи. Это была прекрасная легенда, и лицо девушки постепенно озарялось улыбкой. Обычно истории о Богах жрице рассказывала Вильма, но эту легенду Селеста еще не слышала.

Каменные ступени вывели их из дворца вниз, к железным воротам.

– Это – сад Сильвии, – торжественно возвестила Линнея, открывая ворота и впуская избранных внутрь.

У Селесты перехватило дыхание. Конечно, она уже видела внутри дворца множество растений самых ярких тонов, но разнообразие сада превосходило их все. Здесь красные цветы, перемежаясь с оранжевыми и фиолетовыми, заполняли все вокруг, наводя на мысли о каком-то экзотическом рае. В самом сердце Сильвины.

– Как красиво! – Малия, опустившись на колени рядом с розовым кустом, вдыхала аромат цветов.

Лицо Линнеи просияло.

– Я счастлива, что могу показать вам это место. Пойдемте со мной!

Махнув рукой, Линнея почти взволнованно пригласила остальных следовать за ней. Все еще ошеломленная красотой сада, Селеста даже не знала, куда смотреть в первую очередь. Рой бабочек пролетел мимо девушки и привлек к себе ее внимание, заворожив не меньше, чем сам сад. Она с восхищением наблюдала, как изящные, невесомые создания с прелестными крылышками опустились на куст сирени.

– Никогда раньше не видела бабочек? – Нат, ухмыляясь, покосился на нее.

Селеста изумленно покачала головой.

– А ты что, видел?

Он лишь пожал плечами.

– Раз или два.

Перед деревом с золотистыми листьями, которые свисали с него, подобно гроздьям винограда, Линнея остановилась.

– Это Морфей, дерево снов. – Морфей, возвышаясь среди моря восхитительных белых цветов, поблескивал в свете полуденного солнца. В стволе дерева был вырезан трискелион. – Его еще называют ракитником. Сильвия посадила его в память об Илиасе, – продолжала Линнея. Селеста заметила, как взгляд девушки метнулся к Натаниэлю. Щеки Дочери Леса покрылись румянцем. Натаниэль шагнул вперед и осторожно коснулся ствола дерева. Его ладонь легла прямо над трискелионом.

– Остается только надеяться, что у него нет тех свойств, которыми обладает глициния на моем балконе. – Селеста одарила Натаниэля злорадной улыбкой. Ее совсем не обеспокоило, что он и в самом деле мог прикоснуться к ядовитому дереву.

Со скоростью молнии Нат тут же отдернул руку и испуганно взглянул на Линнею.

– Морфей – единственное неядовитое дерево данного вида. Так что волноваться не стоит, – успокоила его Линнея.

Дочь Леса направилась к деревянному мостику, что вел через небольшой пруд. Посреди пруда располагался островок, на котором цвело вишневое дерево. Селеста сразу заметила трискелион, вырезанный на его стволе.

– Единственное вишневое дерево, цветущее круглый год. Это Кора, сердечное дерево. Подарок Марисе, – пояснила Линнея.

– Сердечное дерево? Надо же, какое подходящее название, – усмехнулась Малия, и Селеста закатила глаза.

– Но ты же в курсе, что это дерево посажено в честь Марисы, богини моря, и посвящено ей, а не тебе, правда, Малия?

– Я представляю ее на земле, так что это почти одно и то же, – кокетливо улыбнувшись, ответила жрица Сирены.

Селеста не смогла удержаться от смеха. Малия сначала подмигнула рыжеволосой жрице, а потом принялась смеяться вместе с ней.

– Готовы увидеть дерево Самайи? – прервала их веселье Линнея. Она посмотрела прямо на Селесту, отчего та перестала смеяться и кивнула. Самайя была самой молодой среди Богов и Богинь, и из рассказов Вильмы Селеста знала, что та предпочитала пребывать в одиночестве. Очевидно, Сильвия перенесла эту особенность на дерево, предназначенное для ее сестры. В конце сада, окруженное скалами, росло дерево высотой всего около пяти метров.

Селеста склонила голову, в замешательстве рассматривая дерево.

– Тебе тоже кажется, что оно чем-то напоминает овцу? – раздался рядом с ней голос Ната. Возмутившись, жрица хлопнула его по плечу. Нат рассмеялся и потер ушибленное место. Линнея тоже бросила на него недовольный взгляд.

– Это ракита, или козья ива.

– Это что, волосы? – спросила Малия, хмуро разглядывая дерево. Она указала на серебристо-серые бутоны, украшавшие ветви. Издалека они действительно напоминали клубочки шерсти величиной с грецкий орех.

Селеста стиснула зубы, потому что не могла не согласиться с Натаниэлем. Оттенок цветов и похожие на шерсть бутоны делали дерево похожим на овцу.

Линнея фыркнула:

– Это – цветы, и они прекрасны.

Селеста виновато кивнула, хотя серебристо-серые пушистые цветы казались ей и вполовину не такими красивыми, как розовые соцветия вишневого дерева.

– Имя этого дерева – Брия. Это дерево силы, – поведала Линнея своим гостям.

– Такая маленькая – и олицетворяет силу?

Селеста стиснула зубы. Она прекрасно знала, что Натаниэль говорил не о дереве.

– Именно так. Брию еще называют «ивовым котенком». Потому что она пушистая, как киска. – Линнея с гордостью взглянула на Селесту, но у той в этот момент вытянулось лицо. Натаниэль, стоявший рядом с рыжеволосой жрицей, принялся безудержно хохотать. – Я что-то не то сказала? – Линнея неуверенно посмотрела на Натаниэля, в то время как Селеста прилагала все усилия, чтобы не потерять самообладания.

– Я ведь знал, что прозвище «киска» как раз для тебя. Даже Боги, по всей видимости, со мной согласны. – Он смахнул с глаз проступившие от смеха слезы.

– Вы называете ее киской? – испуганно спросила Линнея.

Малия тоже уставилась на Натаниэля со смесью шока и удивления во взгляде. Селеста застонала. Однако будущий король только пожал плечами.

– Само собой, она ведь постоянно выпускает когти, эта колючка. Так что это прозвище идеально ей подходит.

– Следи за тем, что говоришь! – Если бы взглядом можно было убивать, Натаниэль уже рухнул бы на землю без чувств. Но, к сожалению, таким даром Селеста не обладала.

Нат подошел к ней так близко, что его губы коснулись виска девушки.

– В чем дело? Опять выпускаешь коготки?

Прежде чем Селеста успела что-либо ответить, Нат прошел мимо нее. Дочь Неба в ярости уставилась на землю. Она чувствовала на себе вопросительные взгляды других жриц, но игнорировала их.

Малия с ехидной улыбкой на красивом лице встала рядом с ней.

– Так как ты там говорила, никакого интереса, да?

Селеста смерила ее испепеляющим взглядом и последовала за Натаниэлем обратно во дворец. Она уже почти добралась до здания, когда заметила Ната, стоящего в тени чуть в стороне от тропы.

– Что ты там делаешь? – Селеста приблизилась к парню и оказалась прямо напротив дерева. Или, вернее, чего-то, что когда-то было деревом. Серый ствол покрывала пористая рыхлая кора, испещренная трещинами, а на ветвях не было ни единого листочка. Земля вокруг дерева тоже выглядела мертвой.

Селеста встала на колени и коснулась одного из корней дерева:

– Что это за дерево? – она подняла глаза и встретилась с печальным взглядом Линнеи, которая вместе с Малией тоже подошла к ним.

– Это Адела, дерево безмолвия. Сильвия посадила его для Богини Луны Селинды.

– Почему дерево неживое? – взгляд Натаниэля в замешательстве метался между жрицами.

Малия опустилась на землю рядом с Селестой, а Линнея подошла ближе к Нату и положила руку ему на плечо.

– Примерно двести пятьдесят лет назад с Дочерью Луны случилось ужасное несчастье. Она погибла. Селинда не вынесла потери жрицы и исчезла. С тех пор Дочерей Луны больше не было, а о самой Богине больше никто ничего не слышал. С того самого времени Адела перестала цвести.

– И что, его… или ее уже не спасти? – Натаниэль нерешительно кивнул в сторону дерева.

Линнея качнула головой.

– Адела – необычное дерево, оно было создано из любви Богини, и ни один человек не в состоянии вернуть его к жизни.

– А что насчет Селинды? – осмелился спросить Натаниэль.

Малия и Селеста встали. Все четверо благоговейно взирали на Аделу, которая, подобно мемориалу, выделялась среди окружавшей ее разноцветной, яркой пестроты. В память о Богине, от которой не осталось ничего, кроме воспоминаний.

– О ней никто ничего не знает, – прошептала Линнея. – С тех пор, как исчезла Богиня Луны, остров Сохалия был проклят. Ни одна лодка не доплывает до берега, и ни один ворон не приносит вестей от жителей. Люди начинают ее забывать.

2. Летняя гроза

Натаниэль

Июнь прошел почти так же быстро, как и наступил. Натаниэль даже не заметил, как быстро пролетело время. С того самого момента, как будущий король прибыл в Сильвину, ему приходилось придерживаться строгого графика.

Совсем недавно Янис с трудом вытащил Натаниэля из постели, к огромному огорчению последнего. Затем последовали занятия политикой, правом и экономикой, которые ему преподавал лорд Халид. Несмотря на то, что поначалу Натаниэля одолевали сомнения, эти предметы заинтересовали его. Он старался прислушиваться к совету леди Лилиан и каждый день делал все возможное, стараясь изо всех сил. Лилиан помогала ему. Старая леди занималась с Натом каждый вторник и четверг, и с ней было куда веселее, чем с лордом Халидом. Бывшая жрица любила болтать намного больше, чем лорд Халид.

Не менее частыми и регулярными оказались встречи Натаниэля с Марой, Симеей и Кезией – наставницами жриц. Эти встречи были необходимы будущему королю, чтобы находиться в курсе текущих событий в провинциях и проблем монахинь.

Послеобеденное время Нат проводил попеременно то с Каем, то с Элио, которые продолжали обучать его придворному этикету, или со жрицами. Ной отстранился от свиты, и Натаниэль решил не препятствовать ему в этом. Сын Солнца и сам был не очень-то заинтересован в том, чтобы сын лорда Карима находился рядом с ним, и, пока у него не появился план, как узнать о Ное больше, не хотел проводить с ним время, если это не было необходимо.

К удивлению Ната, время, которое ему приходилось проводить со жрицами, тоже было довольно приятным. Линнея организовала для него и двух жриц поход и показала избранным места, которые много для нее значили. Однако ни Селеста, ни Малия не были в восторге от этого путешествия. Не далее как после первого же холма Малия принялась жаловаться и все спрашивала у Линнеи, не могут ли они повернуть обратно. После подъема на следующий холм к ней присоединилась и Селеста.

Вместе со свитой Ната они посетили город Лаурею. Этот город являлся, безусловно, самым удивительным из тех, что Натаниэль успел повидать. Лаурея располагалась среди леса, состоявшего из деревьев-исполинов, и добраться до нее в карете было чрезвычайно трудно. Гигантские деревья сплошь поросли домиками, построенными в их ветвях на высоте десяти метров от земли. Друг с другом эти островки домов соединялись при помощи деревянных мостов, отчего в верхушках деревьев образовался довольно впечатляющий город. Юный избранник с теплотой вспоминал экскурсии, которые он совершал со жрицами и друзьями.

Чего он избегал, так это оставаться наедине с любой из жриц.

Мысли Натаниэля были полны новых идей и проектов, над которыми он работал с лордом Халидом, и у него просто не оставалось времени беспокоиться о возможных любовных переживаниях. Он хорошо ладил с девушками, даже если временами конфликтовал с Рыжей. Тем не менее ни одну из двух других жриц ближе к себе он не подпускал. И даже Селеста теперь почти ничего не знала о нем: Натаниэль позаботился об этом. Его прошлое и личная жизнь никого, кроме него самого, не касались. И, хотя Малия и Линнея продолжали задавать Нату вопросы, до сих пор ему удавалось уходить от ответов. Хорошо бы и дальше так продолжалось.

У Ната был план, и этого плана он постарается держаться. Сначала Натаниэль должен узнать, каково это – быть королем и как управлять целой страной. А потом он займется жрицами. Сперва – работа, потом – удовольствие.

Именно так ему советовали поступить Кай и Элио. И, хотя женитьба на незнакомке казалась Нату скорее нелегкой задачей, чем удовольствием, он согласился с этим планом. И, стараясь претворить его в жизнь, уже делал успехи. Медленно, но делал.

Сегодня лорд Халид пригласил Натаниэля и жриц посетить его лечебницу неподалеку от Лауреи. Здесь не только лечили людей со всей страны. В этом месте лорд Халид обучал будущих целителей. Поэтому он особенно обрадовался присутствию Малии и предложению жрицы воспользоваться ее способностями. Дитя Божье с даром исцеления было чем-то особенным, и Нат прекрасно понимал Халида, когда тот с благодарностью принял это предложение. В глубине души Нат даже подозревал, что особое приглашение они получили только благодаря Малии, хотя Халид заверил его, что пациенты будут рады присутствию всех Божьих детей. Жрицы с радостью приняли приглашение лорда.

Единственным, кто не испытывал радости по этому поводу, был сам Натаниэль: он с детства не мог смотреть на болезни и видеть смерть. На него слишком сильно повлиял вид собственной смертельно больной матери. А сегодняшняя экскурсия возродит в нем множество воспоминаний, без которых он вполне может обойтись.

Когда гости прибыли в лечебницу, лорд Халид договорился с целителями, что посетители пробудут здесь только до обеда, чтобы не лишать пациентов столь необходимого им отдыха.

– Я хотел бы отвести вас к раненым солдатам. Они получили травмы во время участия в различных военных миссиях для нашей страны, а видеть, ради кого рискуешь жизнью, очень помогает выздоровлению.

Лорд Халид провел посетителей в большую комнату, где располагалось несколько кроватей. Лишь некоторые постели были заняты лежащими на них мужчинами, остальные солдаты собрались за столом посреди комнаты. Слышался стук игральных костей и взрывы смеха.

– Джентльмены, я хотел бы вас кое с кем познакомить.

Солдаты подняли головы и замолчали. Семеро мужчин, немногим старше самого Натаниэля, уставились на него. У одних руки и ноги были в гипсе, у других – в бинтах. У пары солдат были травмы головы, и Нат даже увидел, что у одного не хватает руки. Он сглотнул.

– Разрешите представить. Божьи дети. Его Высочество Натаниэль и жрицы Линнея, Малия и Селеста. – Мужчины принялись неуклюже кланяться, а кто-то просто кивал головой, если положение не позволяло сделать ничего другого. Натаниэль неуверенно стоял посреди комнаты и ждал, глядя на лорда Халида. Тот с улыбкой кивнул ему. – Они проведут с вами утро, так что ведите себя достойно. – Потом лорд Халид повернулся к Малии и тихо заговорил с ней:

– Малия, я хотел бы, если вы не возражаете, показать вам нескольких пациентов, вылечить которых при помощи традиционной медицины мы не смогли. Возможно, вам удастся им помочь.

Жрица кивнула и последовала за целителем. Натаниэль взглянул на Селесту, которая тоже выглядела несколько растерянной. Не в пример Линнее. Та целеустремленно подошла к ближайшей кровати, на которой лежал молодой мужчина с перевязанными ногами. Она сжала руку больного и принялась тихо расспрашивать солдата о его самочувствии.

Один из солдат за столом выжидательно посматривал на Ната и Селесту.

– Можете составить нам компанию, если хотите. Мы не кусаемся.

– Говори за себя, Бен. Если бы одна из жриц попросила меня укусить ее, парень, я бы сделал это, – громко сказал другой солдат.

Селеста, фыркнув, покачала головой. Натаниэль только усмехнулся. Подобный тон был отлично знаком ему еще со времен работы с бандой Мика. Типичные мужские разговоры. До этого момента Нат не осознавал, как сильно ему этого не хватало. Поэтому теперь он бодро подошел к группе мужчин, придвинул стул и сел.

– Во что играете? – Нат посмотрел солдату, что сидел рядом с ним, прямо в глаза.

– В «кости лжеца», Ваше Высочество. Игра начинается с пятью кубиками. Задача каждого игрока состоит в том, чтобы объявить лживое утверждение или соответствующее истине. Товарищи по команде должны перебить вашу ставку или же обвинить вас во лжи. При этом разрешается блефовать, чтобы заставить своих соперников проиграть. Будете играть с нами?

Игра, завязанная на лжи. Натаниэль никак не мог этого пропустить. По его лицу расплылась торжествующая ухмылка. Он кивнул.

– А вы, жрицы? Кто-нибудь из вас хочет с нами сыграть?

Линнея, завязавшая оживленный разговор с больным на кровати о его детях, только покачала головой. Селеста, казалось, раздумывала. Затем, несколько нерешительно кивнув, она подошла к столу и села на стул, предложенный одним из солдат, как раз напротив Натаниэля. Солдат улыбнулся ей, и Селеста благодарно склонила голову. Кто-то протянул ей и Натаниэлю по непрозрачному стакану с пятью кубиками.

– Меня зовут Рави, это Бен, Финло и Освин. – Солдат, предложивший Селесте место, указал по очереди на остальных игроков. – Мы, Ваше Высочество, слышали, что вы из Самары, – Рави, которому, вероятно, было не больше двадцати пяти, обладал непокорной каштановой шевелюрой. Несколько прядей волос упали ему на лицо.

– Пожалуйста, зовите меня не Ваше Высочество, а просто Нат. – Он, наверно, так никогда и не привыкнет к своему новому титулу. Особенно в присутствии простых людей, одним из которых совсем недавно был и сам. – И вообще-то я не из Самары. Просто вырос там.

Пожав плечами, Нат краем глаза заметил, как Селеста удивленно смотрит на него. Однако она оставила все как есть и повернула голову к сидевшему рядом с ней Освину, который только что задал ей вопрос.

Нат встряхнул стакан и перевернул его. На костях выпало две тройки и три единицы.

– А откуда вы тогда, если мне позволено будет спросить? – продолжал расспрашивать Рави.

В зеленых глазах Натаниэля заплясали голубые искры:

– Я родился в Солярисе.

* * *

Игра в кости была в самом разгаре. Бен, Рави и Финло уже выбыли, а у Селесты и Освина оставалось только по два кубика. Натаниэль по-прежнему владел всеми пятью. Эта игра была словно создана для него. Освин пристально посмотрел на Натаниэля. Лоб солдата испещрили морщины.

– Пять троек.

Взгляд Натаниэля остановился на Селесте. Та внимательно наблюдала за ним и, казалось, ждала его ответа. Нат на мгновение прикрыл глаза, ожидая, когда проявится дар Илиаса. Прошло совсем немного времени, и неприятное тянущее ощущение распространилось внутри Ната. Чувство, будто нечто дергает его душу. Доказательство того, что кто-то солгал. Он усмехнулся и заявил:

– Блеф.

Селеста подняла свой стакан. У нее была всего одна тройка, у самого Освина – тоже, а у Ната – еще две. Четыре тройки. Освин застонал и опрокинул свой стакан.

– Откуда вы всегда это знаете?

– Просто такое чувство, – улыбаясь, ответил Нат.

Селеста ошеломленно уставилась на него. Она бросила свой стакан в Ната, но тот поймал его на лету.

– Ты жульничал! Ты используешь свою силу!

Натаниэль только пожал плечами, но солдаты изумленно посмотрели на двух Божьих детей. Рави осторожно кашлянул и вопросительно посмотрел на Селесту:

– Как можно жульничать в этой игре?

– Вам – никак, а вот ему – легко. – Жрица с вызовом посмотрела на Ната, и тот поднял руки, словно защищаясь. В конце концов он не искал этого дара. Не искал способности уметь разоблачать ложь. Илиас преподнес ему этот дар, и Нат считал, что с его стороны было бы неблагодарно не использовать эту способность.

– Я просто пока не могу контролировать свой новый дар, – попытался утихомирить он Селесту.

– Какой дар? – солдаты обменялись недоуменными взглядами.

– Ему известно, когда кто-то лжет.

Солдаты замолчали и уставились на Натаниэля, выпучив глаза. Когда Сын Солнца уже начал чувствовать себя неуютно, опасаясь, что солдаты станут осуждать его и обвинят в использовании своего дара, мужчины принялись веселиться и громко хохотать. Финло, который сидел рядом с Натом, даже хлопнул будущего короля по спине.

– Ну, вы и плут! Обдурили нас всех.

– С такими способностями вы могли бы выступать в цирке, – смеясь, произнес Бен.

Освин шлепнул его за это по макушке.

– Он – будущий король. Проявляй чуть больше уважения, если можно.

Натаниэль рассмеялся: идея ему понравилась.

– Не думаю, что цирк так уж сильно отличается от придворной жизни. Фактически это почти то же самое. Одни ведут себя как клоуны, другие – как животные, а еще есть директор цирка, который старается все это свести воедино. Думаю, это я и есть.

Солдаты снова разразились хохотом, присоединяясь к его смеху.

– Это так? – спросил Рави Селесту.

Теперь все взгляды были прикованы к жрице, которая смотрела на Натаниэля, приподняв бровь. Потом, пожав плечами, она ответила:

– Мне неприятно это признавать, но он прав. Подковерные игры – неотъемлемая часть придворной жизни. А уж сплетники там чуть ли не самые желанные гости.

И Селеста тоже рассмеялась.

Игра началась заново, хоть на этот раз всем было известно, что Нат выиграет снова.

– Положа руку на сердце, Нат! Каких только ставок здесь не делают! – в какой-то момент снова заговорил Рави, указывая на собравшихся. – Кто выиграет гонку? – и многозначительный взгляд Рави переместился на Селесту.

Лицо Ната помрачнело, а Селеста побледнела. Он терпеть не мог этот проклятый вопрос, так же, как и она. Почему же все, как один, задавали его? Неужели людей больше ничего не волновало?

Избранный покачал головой. Даже если Нат был раздражен бестактностью солдата, он не мог винить Рави в его любопытстве.

– Как только я приму решение, я скажу тебе, обещаю. – В голосе будущего короля слышалась улыбка.

Рави, конечно, стал бы одним из последних, кому Нат сообщил бы о своем решении в выборе будущей невесты. В конце концов, никого из солдат это совсем не касалось.

* * *

После обеда почетные гости отправились обратно во дворец. И Натаниэль был очень рад этому обстоятельству. В течение всего утра, что Нат провел в больнице, навещая пациентов, а также во время заключительного обеда, что последовал потом, Сын Солнца постоянно ощущал на себе взгляды окружающих, которые практически буравили его спину.

Эти взгляды являлись худшим из всего, что можно было себе вообразить: целительницы и пациентки одаривали будущего короля многозначительными улыбками только потому, что он носил этот титул. Мужчины смотрели на него или с завистью и подозрением, или с восхищением и любопытством. Взгляды преследовали Натаниэля, куда бы он ни пошел. Каждое его действие становилось объектом пристального наблюдения.

Этого ощущения постоянного контроля Нату, наверное, уже никогда не забыть. И чувство это определенно было не из приятных. Казалось, каждый из присутствующих имел о Натаниэле какое-то собственное мнение, но при этом никто из них нисколько его не знал. Играя с солдатами в кости, будущий король смог ненадолго забыть, почему он там находится и какую роль исполняет. Но потом реальность снова настигла его. Куда бы ни взглянул Натаниэль, он повсюду видел раненых, и все они смотрели на него. Со смесью смирения и беспомощности в глазах. Едва Нат вспомнил об этом, по его спине снова пробежала дрожь.

В юные годы, когда Натаниэль был еще уличным мальчишкой, его по большей части игнорировали, когда он стал членом банды наемников Мика – боялись, а теперь с ним держались совершенно обособленно. Как с каким-то чудаком, который просто не принадлежал к остальному кругу людей.

Едва все они прибыли ко дворцу и вышли из кареты, как лорд Халид, сославшись на обязанности, которые требовали немедленного выполнения, поспешил откланяться. У дворца лорда уже поджидал слуга, чтобы передать ему послание короля. Действующий монарх сообщал, что появились новости о покушении на монастырь в Сирене, которое произошло несколько недель назад. Во время путешествия об этом трагическом событии и жертвах, к которым оно привело, узнали и Божьи дети. Однако никаких улик, указывающих на виновных в этой трагедии, по-прежнему не было.

Линнея и Селеста тоже удалились, оставив Натаниэля наедине с Малией. Будущий король и Дочь Моря сели на террасе, что выходила к пруду и в этот послеполуденный час была залита приятным, мягким солнечным светом. И только тогда Нат заметил, насколько истощенной и измученной выглядела Малия. С самого обеда девушка не обронила почти ни единого слова и просто смотрела в пространство перед собой. Нату даже показалось, что ее лицо осунулось, щеки словно впали, а бронзовый загар ее кожи уступил место нездоровому бледно-серому оттенку.

– С тобой все в порядке? – Голос Натаниэля звучал не громче шепота, потому что они с Малией были не одни. Малия, будучи гордой девушкой, вряд ли захотела бы во всеуслышание говорить о своей слабости. Прервав свои раздумья, Малия удивленно взглянула на него. На ее губах возникла слабая улыбка.

– Да, все нормально. Просто исцеление истощает мои силы. Мне нужно немного поспать, и я снова буду как новенькая. – Девушка устало провела рукой по лицу. Поступки Малии не могли не восхищать Ната. Сегодня она спасла жизнь двум пациентам и теперь выглядела так, словно заболела сама. Если бы от Малии требовалось чаще использовать собственные способности таким образом, это, безусловно, имело бы для жрицы не самые лучшие последствия.

Возможность исцелять людей была чудом, однако эта способность взвалила на плечи Малии огромную ответственность. Если бы Натаниэлю предложили обменять свой дар на дар Дочери Моря, он бы, скорее всего, отказался. Повинуясь инстинкту, Нат протянул руку и нежно провел пальцами по щеке девушки. Улыбка Малии стала шире, но потом она зевнула. Натаниэль рассмеялся, и девушка засмеялась вместе с ним.

– Вы сегодня были по-настоящему великолепны. Не каждый стал бы рисковать своим здоровьем ради здоровья других людей.

Нат тщательно обдумывал каждое сказанное им слово. Сын Солнца не хотел отдавать предпочтение ни одной из девушек, но Малия сегодня совершила нечто невероятное, и он хотел сказать ей, что знает это.

Дочь Моря изумленно взглянула на Натаниэля:

– Великолепна? Это вряд ли, Ваше Высочество. И все же я очень ценю вашу похвалу.

И, усмехнувшись, Малия откинулась на спинку кушетки и подставила лицо послеполуденному солнцу. Ее темные волосы составляли разительный контраст с подушкой светло-кремового оттенка, по которой они разметались.

– Вы знаете, мне очень нравится здесь находиться. С вами. До сих пор мы почти не проводили время друг с другом наедине. – Малия распахнула карие глаза и посмотрела на Натаниэля в упор. В ее голосе, к изумлению Ната, на этот раз совершенно не было кокетства. В нем звучали лишь открытость и спокойствие. Эта новая Малия нравилась Натаниэлю гораздо больше. Не то чтобы он был против кокетства. Когда такая женщина, как Малия, флиртует с тобой, вряд ли кому-то из мужчин придет в голову жаловаться. Однако постоянные попытки девушки к сближению напоминали будущему королю, кто он такой, чего от него ждут и какое решение он в определенный момент должен принять.

– Вы уверены, что не хотите отдохнуть? У вас и в самом деле довольно измученный вид, – проговорил Натаниэль.

– А ведь буквально только что я была великолепной. Разве мы не можем оставить все как есть, или вы хотите избавиться от меня?

– Вовсе нет, но что подумают люди, если женщина заснет в моей компании?

Малия разразилась звонким смехом, и Нат тоже улыбнулся. С этой девушкой было так легко говорить. Правда, темы, которые они поднимали в своих разговорах, никогда не были ни особенно сложными, ни сколько-нибудь серьезными, но зато всегда непринужденными, а как раз это Натаниэлю и требовалось.

– Обещаю вам, что не засну.

Нат взглянул на девушку и задумчиво потер рукой шею.

– Малия, прошу тебя, обращайся ко мне на ты. Не нужно выкать.

Жрицы были всего на несколько лет моложе Ната, однако, в отличие от будущего короля, источали достоинство и знания. Если уж на то пошло, то это он должен обращаться к ним на Вы.

Малия выпрямилась на кушетке и посмотрела на него долгим взглядом. Потом она кивнула:

– Как пожелаешь.

Они просидели на террасе, беседуя, еще добрый час. Когда Малия не пыталась произвести на Натаниэля впечатление, то была чрезвычайно приятной собеседницей, которая к тому же еще и возмутительно хорошо выглядела. Но когда девушка зевнула в третий раз подряд, Нат все-таки отправил ее спать.

После Натаниэль сидел на террасе один, когда в одной из остроконечных арок вдруг заметил Селесту. Одетая в простое платье, рыжеволосая жрица шла по коридорам дворца. В руке она держала корзинку с цветами и свечу. Удивленно вскинув бровь, Натаниэль поднялся и направился следом за ней.

– И куда это ты направилась, киска?

Застигнутая врасплох, Селеста повернулась к нему. Волосы девушки были собраны в простой конский хвост, который доходил ей до плеч. Тело жрицы окутывал безыскусный темно-серый лен, и Натаниэль отметил, что вместо обычных туфель на высоких каблуках она надела кожаные сандалии на плоской подошве.

– Ты, вероятно, слышал о нападении на монастырь в Сирене? – с беспокойством в голосе спросила она. Натаниэль кивнул. Жестокое нападение на монастырь, полный невинных детей и верующих, заставило его усомниться в человечестве. Нат, конечно, и сам не был святым, особенно когда работал с Миком, но он никогда не причинял вреда невиновным. – Янис рассказал мне, что недалеко отсюда крестьяне возвели часовню. Я хотела сходить туда.

Селеста, смущаясь, приподняла свечу и корзинку. В ней лежал пестрый букет полевых цветов, в котором Нат заметил ветки ивы, похожие на те, что росли на дереве по имени Брия. Сын Солнца ухмыльнулся, но не стал ничего комментировать. Вместо этого он сказал:

– Могу я пойти с тобой?

Глаза Селесты едва заметно расширились. Казалось, девушка была удивлена вопросом Ната почти так же, как и он сам. Молодой человек даже не знал, почему спросил ее об этом. Конечно, Сын Солнца хотел пойти в часовню и отдать дань уважения покойным, но делать это в присутствии Селесты не входило в его намерения. В любом случае Нат был уверен, что жрица откажется от его предложения, однако, к его изумлению, девушка кивнула. Но, когда он сделал попытку забрать у Селесты корзинку, она покачала головой.

– В этом нет необходимости. Мне хватит сил, чтобы донести ее самостоятельно.

– Это кто так сказал?

Селеста закатила глаза, уже, вероятно, сожалея о своем намерении взять его с собой. Нат усмехнулся. Ему очень нравилось выводить из себя эту Рыжую. По правде говоря, это было одним из его любимых занятий. Видеть, как девушка закатывала свои карамельные глаза, хмурилась или морщила носик, доставляло Натаниэлю истинное удовольствие. А привычка Селесты упирать руки в бока, бросая на него сердитые взгляды, от души забавляла будущего короля, поднимая ему настроение на весь день.

Вместе они вышли из дворца и направились через зеленеющие поля Сильвины к часовне. От красоты местной природы у Ната перехватило дыхание: он никогда не видел столько пышной зелени сразу. Пейзажи Самары выглядели довольно унылыми и серыми. А здесь даже воздух пах иначе. Нежный ветерок, развевавший волосы Рыжей, казался свежим и теплым. Сильные ветра Самары были пронизывающими и холодными.

– Далеко еще до часовни? – Они шли еще совсем недолго, но Натаниэль уже несколько скептически посматривал вверх. Небо заволокло облаками, а ветер усиливался. Селеста, казалось, не замечала его беспокойства. Она бодро шагала вперед.

– Точно не знаю. Может, полчаса ходьбы?

Натаниэлю оставалось лишь надеяться, что они доберутся туда, не попав под дождь. Но тут прогремел раскат грома. Потом последовал еще один. Испуганный взгляд Селесты метнулся сначала на Ната, а потом на небо. Первые капли дождя упали девушке на лицо.

– Гроза! Скорее, нам нужно найти место, чтобы спрятаться!

Натаниэль схватил жрицу за руку и потянул за собой. Их быстрые шаги вскоре перешли в бег, потому что дождь становился сильнее с каждой секундой. Натаниэль с Селестой домчались до сарая, стоявшего на краю поля. Двери сарайчика оказались заперты, но будущего короля это не остановило. Несколько мгновений – и Нат уже взломал замок. Скептически покосившись на него, Селеста покачала головой:

– Я сделаю вид, что ничего не заметила, но только потому, что мне не хочется мокнуть под дождем.

Жрица протиснулась мимо Натаниэля внутрь сарая и поставила свою корзину на пол. Одежда девушки прилипла к телу, и она потерла плечи ладонями. Несмотря на июнь, дождь был холодным, и Нат понял, что Селеста замерзла. Он закрыл дверь сарая и огляделся. В глубине помещения были сложены тюки сена. Слева от них стояла старая повозка, а справа, аккуратно выстроившись у стены, расположились лопаты, вилы, мотыги и плуг.

– Не похоже, что дождь скоро стихнет, – сказал Натаниэль, наблюдая за тем, как Селеста недовольно опустилась на один из тюков сена и убрала с лица мокрые пряди. Ее волосы, ранее собранные в хвост, во время бега совершенно растрепались.

– В сущности, это всего лишь вода, а путь обратно во дворец не слишком далек, – с вызовом в голосе ответила Селеста. В этот момент раздался громкий раскат грома, и жрица вздрогнула. И прежде чем Нат успел ответить, она метнула на него строгий взгляд. – Забудь, что я сказала. Мы здесь застряли.

Нату пришлось сдержать усмешку.

В сарае царил сумрак. Слабый свет, проникавший сквозь высокие чердачные окна, не мог осветить комнату. На улице тоже темнело. Небо заволокло огромными тяжелыми тучами. Порывшись в старой повозке, Нат нашел одеяло и отдал его Селесте. Она взяла его, не проронив ни единого слова.

– Тебе нужно это снять. – Нат кивнул на ее рубашку.

– Прошу прощения? – ошеломленная, девушка уставилась на него.

– Если останешься в мокрой одежде, то простудишься, – пожал он плечами.

Натаниэль дал совет из лучших побуждений, но следовать ему или нет, было уже делом Селесты.

– Ага, как раз этого ты и добиваешься! – жрица вызывающе натянула одеяло на ноги и скрестила руки на груди.

– На самом деле это было бы справедливо. Ты ведь уже видела меня с обнаженной грудью.

В голове Ната промелькнуло воспоминание об этом случае. Сказать, что он был поражен, обнаружив Селесту в своей ванной, значит ничего не сказать. Натаниэль до сих пор точно помнил, как девушка стояла перед ним: ее глаза наравне с его обнаженной грудью. И как расширились глаза жрицы, и то, как она сглотнула. Вспомнив об этом, Нат усмехнулся. Он сел рядом с девушкой на тюк сена и провел рукой по своим мокрым волосам.

– В свое оправдание хочу заметить: я не собиралась этого делать, во всем виноват ты.

Натаниэлю не оставалось ничего другого, кроме как громко расхохотаться. Уж слишком забавно выглядела Селеста, сидя на куче сена с мокрыми растрепанными волосами, раскрасневшимися щеками и этим возмущенным выражением на лице.

– Как могу быть виноват я, если это ты ворвалась ко мне в ванную комнату без предупреждения?

Ей действительно придется объяснить ему эту свою странную логику. Натаниэль привык быть во всем виноватым, так что в этом для него и в самом деле не было ничего нового. Особенно в присутствии Рыжей: тут он представал виновником любого беспорядка, в котором они оказывались. Однако в ситуации с ванной Натаниэль искренне считал себя абсолютно невиновным. Он ведь не просил Селесту составлять ему компанию во время купания.

Селеста резко повернула к нему голову. Сжав пальцы в кулак, она ударила Ната в плечо. Смеясь, он поднял руки в знак капитуляции. Молодой человек едва почувствовал этот удар, но девушке знать об этом было совсем не обязательно.

– Тебе прекрасно известно, что мы с тобой договорились на определенное время. А тебя не было. Что я могла поделать с тем, что некий благородный господин слишком долго принимал ванну, а Симея именно в этот момент решила нанести ему визит? – Селеста скрестила руки на груди. Как маленький ребенок, который не получил то, чего хотел. – Так что я целиком и полностью невиновна.

– Незамужняя женщина, да к тому же еще и жрица, которая видела мужчину почти полностью обнаженным… По-твоему, это невинно? Интересно, что на это сказала бы Симея?

Нат увидел, как по щекам Селесты разлился румянец. Стыдливость или гнев были тому виной – с уверенностью Натаниэль сказать не смог бы, но вообще-то это было и не важно. Ему нравилось, когда рыжая жрица краснела, так что дразнить ее доставляло будущему королю большое удовольствие. Он считал киску идеальным соперником для спора.

– Поверь мне, ее удивление было бы не столь велико, как ты думаешь.

– Да неужели? – Натаниэль наблюдал за девушкой, в то же время прислушиваясь к своему внутреннему голосу, чтобы узнать солгала, она или нет. Но Селеста не лгала. Нат, скользнув по тюку с сеном, с любопытством подался вперед и окинул жрицу пристальным взглядом. – Мне всегда было любопытно, не скрывается ли за этим невинным личиком романтическая натура. Итак, за чем же она тебя застукала? Как ты украдкой обменивалась взглядами с одним из слуг? Или как ты держалась за руки с одним из самарских парней?

Нат откровенно веселился и не собирался этого скрывать. Он всегда видел в Селесте лишь жрицу, весьма далекую от любви и тому подобной ерунды. В то же время Сын Солнца знал Рыжую как девушку, которая всегда стремилась контролировать ситуацию. В его глазах она совсем не походила на кого-то, кто сознательно искал романтики и вообще каких-либо приключений. Совсем наоборот. У Селесты, вероятно, случится нервный срыв, если что-то пойдет не так, как она планировала.

Но, казалось, слова Натаниэля отскочили от Селесты рикошетом. На лице жрицы не дрогнул ни один мускул, оно оставалось совершенно спокойным, притом что девушка, казалось, даже не прилагала усилий, чтобы держать свои чувства под контролем.

– Это, скажем так, совсем не твое дело, но ты можешь продолжать и дальше строить свои предположения, не стесняйся.

Натаниэль продолжал выжидательно смотреть на Селесту, но ожидаемой реакции от нее так и не последовало. Плотно завернувшись в одеяло, она молча сидела рядом с ним, устремив взгляд в пустоту. Вероятно, девушке по возможности и вовсе не хотелось разговаривать с Натом. И вообще смотреть на него.

– Мне известно, что ты предпочла бы заниматься более приятными для себя делами, вместо того чтобы проводить время со мной. Но неужели ты действительно хочешь провести следующие несколько часов в молчании? – Не то чтобы Натаниэль действительно видел в этом большую проблему, ведь обычно их разговоры заканчивались тем, что кто-то из них раздражал своего собеседника или один кричал на другого. Обычно это Нат злил Селесту, а она кричала на него. И, если быть честным, по большей части Нат этого заслуживал. Проблема состояла в том, что в этом сарайчике других занятий попросту не было, и Натаниэль откровенно скучал. А разговор с Селестой казался ему меньшим из двух зол.

Вздохнув, Рыжая повернулась к нему.

– Конечно, нет. Просто я представляла себе этот день немного иначе. Не таким утомительным. – Она снова пригладила свои волосы, которые от влаги казались почти черными. Нат слишком хорошо понимал ее. Посещение лечебницы истощило и его силы. Видеть вокруг себя столько больных людей сразу было совсем не легко. Особенно когда ты не в состоянии им помочь. Самому Нату это чувство было слишком хорошо знакомо. Оно сопровождало его в течение многих лет. Когда его мать заболела и уже не смогла встать с постели…

Натаниэль кивнул.

– Я все время задаюсь вопросом, как Малии и Линнее так легко удается с этим справляться.

Он откинулся назад и скрестил руки за головой. Селеста взглянула на избранного, задумчиво качнув головой:

– Вот и я о том же. Если не брать во внимание то, что Малия выглядела просто ужасно после исцеления, потом это ее вовсе перестало занимать, а Линнея, казалось, вообще находилась в своей стихии.

– Просто мы – другие.

Произнося эти слова, Натаниэль отчетливо увидел удивление и скептицизм на лице Селесты.

– Мы?

– Я тоже не очень-то умею обходиться с больными. – Нат пожал плечами, не желая вкладывать в свои слова слишком глубокий смысл.

– Никогда бы не подумала, что ты способен признать собственную слабость. – Селеста улыбнулась, но эта улыбка едва ли коснулась ее глаз.

– Представь себе, у меня их даже больше, чем одна, – усмехнулся он. Нат, вероятно, никогда не расскажет ей, что это за слабости, но он легко мог признать, что они у него есть. В конце концов, он ведь был человеком, а следовательно, далеко не безупречен. Даже если Нату хотелось думать о себе именно так.

– Вот оно что! Никогда бы не догадалась. Ты – и вдруг слабости, как такое вообще возможно? – Селеста театрально прижала руку к груди и с притворным изумлением уставилась на него.

Нат не смог сдержать смех. Эта девушка и впрямь обладала отличным чувством юмора. К сожалению, демонстрировала она это лишь тогда, когда хотела, а потому – чрезвычайно редко.

– Что тут скажешь? Я – всего лишь Сын Бога, а не сам Илиас… Отсюда и недостатки.

Селеста залилась смехом. На этот раз он был искренним, и Нат расслабился.

– Что ж, теперь твоя очередь.

Она раздраженно посмотрела на него:

– Какая еще очередь?

– Я признал одну из своих слабостей. Теперь ты.

Словно защищаясь, она подняла руки и покачала головой.

– О, нет. Об этом можешь забыть.

Натаниэль сел на тюке сена и бросил на девушку наигранно обиженный взгляд.

– Да ладно тебе! Представь себе, что это просто игра, где я рассказываю что-то о себе, а ты – о себе. Что ты теряешь?

Натаниэль видел, что Селеста обдумывает его предложение. Девушка наморщила лоб, нерешительно покусывая нижнюю губу. Потом она тоже выпрямилась и серьезно посмотрела на своего собеседника:

– Каждому задают три вопроса, и на них нужно дать правдивый ответ. По рукам? Или ты боишься раскрыть свои секреты?

Нату захотелось отвесить себе оплеуху. Ведь ясно же было, что жрица изменит правила в свою пользу. Он каждый раз недооценивал ее. При том что сам Миро говорил ему, что эта девушка отлично умеет вести переговоры. Но, если сейчас Нат постарается уйти от этой сделки, Рыжая будет припоминать ему об этом вечно. И что может быть такого скверного в ее вопросах? Селеста ведь не знала, с чего начать раскрывать его по-настоящему темные секреты.

– По рукам. Но только при одном условии… – Селеста прищурилась, но кивнула. – Вопросы касательно Мика запрещены. Спрашивая о нем, ты только подвергаешь себя опасности. И нам обоим известно, что самостоятельно справиться с этим ты не сможешь.

Натаниэль произнес это насмешливым тоном, в ответ Селеста лишь раздраженно закатила глаза, но все же согласилась:

– Пусть будет так.

Нат снова откинулся на тюки с сеном и задумался. Три вопроса, которые ему разрешено ей задать… Их нужно было хорошенько продумать. Избранному хотелось расспросить девушку о многом из того, что касалось ее жизни жрицы, но, зная Селесту, он был уверен, что однажды она расскажет ему все это и вне игры. Девушка, вероятно, была бы даже рада, если бы Натаниэль наконец заинтересовался ее работой и тем самым показал, что он и в самом деле всерьез взялся за свою новую должность и заинтересовался ею.

Нет, его вопросы должны касаться личности девушки, ведь это была именно та тема, которую она никогда не стала бы раскрывать по собственной воле.

– Давай все же остановимся на слабостях, – начал он. – Вопрос номер один: назови мне один из своих страхов. Видишь, какое гуманное начало: я даже предоставляю тебе выбор.

– Как великодушно с твоей стороны, спасибо.

Нат развел руками.

– Таков уж я есть. Так чего ты боишься?

– Воды, – казалось, ей даже не пришлось долго раздумывать над этим вопросом. Однако Ната ответ Селесты удивил. Вскинув бровь, он непонимающе уставился на нее.

– Воды?

– Не знаю, может быть, это моя естественная предрасположенность как Дочери Неба, но глубокие воды пугают меня до чертиков.

– Так, значит, плавать ты не умеешь? – Селеста покачала головой. Нат удивленно воззрился на девушку. Сын Солнца рассчитывал на многое, но совсем не на это. Ему нравилось море. Его запах и шум волн. Натаниэль никак не мог понять, как можно бояться всего этого. Однако он решил на время оставить это и продолжил:

– Вопрос номер два…

– Ты, наверное, хотел сказать, номер три, – прервала его Селеста. – Ты спросил меня, умею ли я плавать. Это был вопрос.

Ошеломленный, Нат уставился на девушку, а затем покачал головой. Жрица слишком серьезно отнеслась к этой игре. И он отплатит ей за это.

Следующий вопрос просто обязан попасть в цель. Должен задеть ее за живое.

– Вернемся к исходной теме: за чем тебя застукала Симея?

Селеста сердито посмотрела на него.

– Я так и знала, что ты вернешься к этому вопросу. Но не расстраивайся сильно, если мой ответ тебя не удовлетворит. Потому что это действительно не так уж и интересно.

– Хватит ходить вокруг да около, начинай уже рассказывать! – Следовало признать: Ната съедало любопытство. Чего именно он ожидал, парень и сам не знал. Как далеко зашла Селеста? А может, дело вовсе не в мужчине, а в чем-то еще, тоже запретном?

– В прошлом году она застала меня в тот момент, когда я кое с кем целовалась. – Селеста пожала плечами, словно это являлось чем-то совершенно банальным, однако Нат решил, что это было далеко не так.

Он громко рассмеялся. Конечно, для мужчины вроде него поцелуй не имел особого значения, но для жрицы… А как же «целомудрие до брака»?

– Что это был за поцелуй и с кем?

Однако Селеста только покачала головой.

– Прости, но у тебя оставался лишь один вопрос.

Нат закатил глаза.

– Неужели тебе обязательно воспринимать все так конкретно? Тогда расскажи мне об этом просто так, вне игры.

– С чего бы это? Я же не расспрашиваю тебя о твоих бывших.

– Поверь мне, киска, ответ на этот вопрос вряд ли пришелся бы тебе по вкусу.

Нат не делал секрета из того, что у него была личная жизнь до того, как его призвали. И в этой его жизни время от времени ненадолго появлялись девушки. Натаниэлю никогда не приходило в голову строить с кем-то долгие отношения.

Селеста с отвращением оглядела его.

– Мне совершенно безразлично, с кем, когда и чем ты занимался. Мне просто жаль женщин, вынужденных мириться с твоим пренебрежением и высокомерием.

Нат расхохотался:

– Что тут скажешь? Я пренебрежителен и высокомерен. Это часть моего очарования.

Лицо Натаниэля расплылось в ухмылке. До сих пор он получал каждую женщину, которую хотел. Так что на это жаловаться не приходилось.

Селеста безрадостно рассмеялась:

– Боюсь, в очаровании ты не смыслишь ровным счетом ничего.

– Однако женщины, о которых ты упомянула, сказали бы совсем другое. На них мое очарование прекрасно действовало. Думаю, и на тебя тоже.

Натаниэль не оставлял попыток разговорить жрицу. В конце концов, она все время возвращалась к его рассказам о женщинах.

– Ни в коем случае! Мы ведь ненавидим друг друга, помнишь?

Селеста скрестила руки на груди, как будто для нее этот разговор закончился. Однако Натаниэль считал иначе. Он взглянул на девушку, надеясь, что она скажет что-то еще, но жрица молчала. Сын Солнца покачал головой:

– Я не ненавижу тебя, на самом деле ты мне даже нравишься. Особенно в те дни, когда ты не кричишь на меня или не принимаешься поучать.

Подумав о том, что Селеста и впрямь делала это уж очень часто, Натаниэль невольно улыбнулся. Жрица развернулась и хмуро посмотрела на него:

– Я не виновата, что ты пренебрегаешь своими обязанностями. Кто-то же должен напоминать тебе об этом.

Натаниэль снова громко расхохотался.

– Звучит так, словно я должен поблагодарить тебя за это.

– Вообще-то должен.

– Когда-нибудь – может быть, киска.

– Ну, хватит. Моя очередь.

Селеста собрала волосы и энергично перекинула их через плечо. Повернувшись к Натаниэлю, она задумчиво постукивала по губам подушечкой пальца. Нат немного занервничал. Если вопросы жрицы будут слишком интимными, у него появится возможность солгать девушке, и Селеста никогда об этом не узнает. Но ведь Натаниэль согласился быть с ней честным. Возможно, это было его ошибкой.

– Сегодня ты сказал, что родился в Солярисе. Когда ты переехал в Самару?

Он понял, что вопросы Селесты будут касаться его прошлого. Она была слишком умна, чтобы спрашивать о чем-то несущественном. Для Натаниэля это могло стать роковым.

– Вскоре после моего рождения.

Селеста кивнула. Взгляд девушки был устремлен на него. Глаза, так напоминавшие Натаниэлю жидкую карамель, словно приковали его к месту.

– Почему твоя семья переехала в Самару?

При слове «семья» Нату пришлось взять себя в руки, чтобы не рассмеяться горьким смехом. У него нет семьи – и никогда не было.

– Быть может, Солярис показался моей матери слишком теплым. Откуда мне знать?

Селеста сердито скрестила на груди руки:

– Разве мы не собирались честно отвечать друг другу?

– Я ответил честно. Я задавал этот вопрос своей матери бессчетное количество раз, но настоящего ответа так и не получил. Так что могу передать тебе только то, что мне известно от нее.

Голос Натаниэля внезапно стал резким, и он знал это. Его нервы и сердце не годились для этой темы. Всплывало слишком много грустных воспоминаний. Нат стиснул зубы. Он до сих пор не понимал, почему мать так и не сообщила ему истинную причину их переезда из Соляриса. И только когда заболевшая и ослабевшая, охваченная жаром, мать слегла в постель, она бессвязно рассказывала сыну что-то о его отце и Богах. В лихорадочном бреду она твердила, что ее болезнь была наказанием Богов за ее любовь к отцу. Натаниэль до сих пор не мог забыть эту фразу, хотя и абсолютно не понимал ее смысла.

– Что случилось с твоей матерью? – голос Селесты звучал не громче шепота, словно она вообще боялась задавать ему этот вопрос. Боялась его реакции. Но Нат сдержал свой гнев, хотя еще совсем недавно был совершенно другим. В детстве он не знал иных чувств, кроме собственного гнева.

– Она умерла от лихорадки.

Это случилось одиннадцать лет назад. В течение этих лет Нат был предоставлен только самому себе и хранил воспоминания глубоко в сердце. Со времени своего призвания избранный часто думал о матери, которая при жизни была богобоязненной женщиной и советами которой он мог бы воспользоваться сегодня.

– Мне очень жаль. Должно быть, это ужасно – потерять собственную мать. Я даже представить себе этого не могу.

Голос девушки звучал как-то странно, словно бы в горле Селесты стоял ком. Но Нат не хотел ее жалости, не нуждался в ней.

– Все в порядке, в конце концов, с тех пор прошло уже много лет.

– Это ничего не меняет. Тот, кто придумал, что время залечивает все раны, явно солгал.

– Да, тот парень, должно быть, полный идиот.

Натаниэль горько рассмеялся. Боль от потери матери была с ним с детства и, вероятно, останется на всю жизнь. Воспоминания о ней усиливали эту боль, но это не мешало Натаниэлю ежедневно представлять себе теплый взгляд карих глаз, окаймленных такими же каштановыми кудрями. Или воскрешать в памяти прекрасную материнскую улыбку. Он с радостью бы принял эту невыносимую боль, если бы это дало возможность забыть о матери.

– Как ее звали? – снова спросила Селеста.

Она уже задала свои три вопроса, но Ната это больше не заботило. Игра отошла на второй план.

Будущий король взглянул на девушку, которая тихо сидела рядом с ним. Вопрос жрицы не был требовательным, и задала она его не из чистого любопытства. Селеста словно хотела предоставить Натаниэлю возможность поговорить о своей матери. Словно знала, насколько для него это важно.

– Кара. – Натаниэль уже очень давно не произносил этого имени, и теперь звук этого слова заставил его улыбнуться.

Селеста тоже улыбнулась:

– Очень красивое имя.

– И мама была очень красивой женщиной.

– Ты похож на нее?

Вопрос рассмешил Натаниэля:

– Нет, совсем нет.

Когда-то Ната беспокоило то, что он совсем не похож на свою мать. Наверное, он походил на отца, которого никогда не знал. Однако всякий раз, когда эта тема поднималась и Натаниэль из-за этого расстраивался, мать успокаивала его. То, что он выглядел так, как его отец, большая любовь Кары, которую у нее отняли, было волей Богов. Знаком их божьей милости.

Нат встал и протянул Селесте руку. Девушка вопросительно взглянула на него.

– Дождь перестал. У нас же были планы, помнишь? – он улыбнулся Селесте. Нат никогда бы не признался в этом, но он был рад поговорить о матери. Селеста ответила на улыбку парня, вложила свою руку в его ладонь и позволила ему поднять ее с тюков. – Знаешь, а ведь никто никогда не интересовался мной и не заботился о том, что со мной происходит, пока я не получил эту метку. – Он поднял вверх правую руку и посмотрел на трискелион.

Возможно, в его призвании существовали не только плохие стороны.

Селеста взяла руку Натаниэля и сжала ее.

– Важно не то, кем ты был раньше, а то, кто ты сегодня и каким собираешься стать в будущем.

Сын Солнца долго глядел на жрицу, а потом опустил взгляд вниз, на их переплетенные пальцы. Селеста выжидательно посмотрела на Натаниэля. Тепло ее рук внезапно пронзило Ната до глубины души: его словно ударило током. Это чувство задело избранного за живое, и нравилось будущему королю ровно настолько, насколько претило ему. Он осторожно высвободил свою руку из пальцев Селесты.

– Ты права. Я, вероятно, должен поблагодарить тебя.

– А ведь я могу и привыкнуть слышать от тебя подобные слова.

Рассмеявшись, Нат потянул девушку за собой. Прочь из сарая, на солнечный свет.

3. Страх перед будущим

Селеста

– Я беспокоилась о тебе. Что вчера произошло?

Селеста сидела на табурете кремового оттенка перед туалетным столиком и наблюдала, как Макена беспокойно носится между ванной комнатой и платяным шкафом. На лбу девушки образовалась гневная складка, но Селеста знала, что Макена не сердится, а просто волну- ется.

– Я ведь уже говорила тебе. – Жрица схватила расческу и принялась приглаживать ею свои рыжие кудри. – По дороге нас застала гроза, и мы спрятались в сарае.

Макена остановилась и, приподняв бровь, посмотрела на Селесту. Она не поверила жрице или, по крайней мере, подозревала, что подруга говорит ей только половину правды.

– Вас искали несколько часов. Здесь, во дворце, царил абсолютный хаос, потому что принц и одна из жриц бесследно исчезли.

В голосе горничной явственно слышался упрек, но Селеста не почувствовала и намека на угрызения совести. Конечно, девушке было жаль, что из-за них подняли тревогу и что бедным солдатам пришлось отправиться на поиски во время грозы, но о вчерашней прогулке она не жалела. Ей удалось узнать Ната с новой стороны и, кроме того, выяснить кое-что о его прошлом. Определенно, это того стоило.

– Я не хотела, чтобы кто-то беспокоился обо мне. К тому же мне вообще непонятно, зачем лорду Халиду понадобилось ставить на уши весь дворец. В конце концов, это была всего лишь гроза, и я уведомила Симею, куда мы собираемся пойти.

Селеста еще помнила, какую лекцию ей пришлось выслушать от своей опекунши. Симея была просто вне себя от гнева и волнения. Ее гнев был направлен не на Селесту или Натаниэля, а на всю ситуацию в целом, но это ничего не меняло. В аурах Симеи и лорда Халида Селеста видела панику и ужас, вызванные исчезновением ее и Натаниэля. Вот только она никак не могла понять, почему все так беспокоились.

– Ну, вообще-то, он – следующий король этой страны, а они нигде не могли его найти. – Макена пожала плечами, вытаскивая из шкафа разнообразную одежду и выискивая подходящие ленты для волос. Казалось, на этом тема для нее была закрыта.

Селеста задумалась о своем разговоре с Натаниэлем. Она редко вела беседы, в которых могла быть самой собой. На этот раз говорить с Натом девушке было легко, и Селеста поразилась тому, насколько комфортно она себя при этом чувствовала. Рядом с ним.

– О чем ты думаешь?

Макена с любопытством покосилась на Селесту, которая с отсутствующим видом продолжала расчесывать свои волосы. Осознав, что она делает, Селеста быстро отложила расческу в сторону и повернулась к Макене:

– Думаю, ты была права.

– Насчет чего?

– Насчет того, что в Натаниэле, должно быть, есть что-то хорошее, иначе Илиас не выбрал бы его. Мне кажется, ты оказалась права.

Признаться в том, что она заблуждалась, Селесте было совсем не трудно. Если бы перед ней стоял кто-то другой, жрица скорее прикусила бы язык, чем созналась бы в том, что ошибалась, но Макене она могла довериться. Та понимающе улыбнулась подруге:

– А я все гадала, когда ты наконец это поймешь.

Селеста закатила глаза и показала горничной язык, отчего Макена рассмеялась:

– Откуда такая перемена чувств?

Это был хороший вопрос, но ответа на него Селеста пока не нашла. Сложив руки на коленях, жрица мысленно еще раз вернулась к разговору с Натаниэлем, стараясь найти тот момент, когда она перестала видеть в нем всего лишь вора из Самары.

– Мне трудно объяснить это даже себе, но теперь я понимаю его гораздо лучше.

Макена села на кровать и приглашающим жестом похлопала по месту рядом с собой. Улыбнувшись, жрица поднялась с табурета и уселась рядом со своей подругой, которая искоса поглядывала на нее, ожидая, когда Селеста начнет рассказывать.

– Он немного поведал мне о своей матери… – увидев, как расширились глаза Макены, Селеста только отмахнулась. – Совсем немного, и, вероятно, большая часть его рассказа вовсе не имеет значения.

– По мне, так неважно, что именно он тебе рассказал. Важно то, что он вообще говорит с тобой о своем прошлом. Потому что, как мне кажется, прошлое – это то, что Натаниэль прежде всего хотел бы сохранить в тайне.

Селеста согласно кивнула. И правда, всякий раз, когда кто-то хотел расспросить будущего короля о его жизни в Самаре, он пресекал эти попытки. Девушка не знала, говорил ли Нат о своей личной жизни или детстве с Элио или Каем, но даже при всем своем желании никак не могла себе этого вообразить.

Селеста почувствовала, как тепло разливается у нее внутри, и улыбнулась. Чувство, которое Селеста в первый момент даже не смогла назвать, заполнило все ее существо. Девушка ощутила гордость и глубокое уважение к себе: она была первой, с кем Натаниэль говорил о своем прошлом.

– Он нравится тебе, да? – В вопросе Макены не было принуждения к ответу; она задала его не из любопытства, а потому, что хотела помочь Селесте. Жрица читала чувства подруги по ее ауре. Девушка отвела взгляд и посмотрела на платье, которое Макена выложила для нее на постели. Это было атласное произведение искусства длиной до самого пола, нежного оттенка, со смесью светло-кремовых и золотистых тонов, с вышивкой бисером на декольте и рукавах. Для сегодняшнего вечера – идеально.

– По крайней мере, я больше не ненавижу его.

Горничная, рассмеявшись над словами Селесты, поднялась с постели.

– Это только начало. – Макена долго смотрела на Селесту, и жрице пришлось сделать над собой усилие, чтобы вновь не поддаться искушению прочитать ауру горничной, заглянув в ее внутренние ощущения. Однако девушка ценила личное пространство подруги и не стала ничего выяснять. – Знаешь, мне кажется, что Натаниэль заслуживает твоего доверия.

– Я тоже так думаю.

Раздумывать над этими словами Селесте не пришлось. Решение довериться Натаниэлю пришло к ней само собой. Во время их разговора она бессознательно рассказывала ему то, чего не знала даже Макена. Жрица никогда не говорила подруге о своем первом поцелуе. Не потому, что Селеста хотела сохранить это воспоминание для себя, а потому, что поцелуй получился не таким, какого она хотела. Девушка не хотела делиться с Макеной этим разочарованием. Но теперь об этом знал Натаниэль. Или, по крайней мере, ему было известно, что она с кем-то целовалась, а Симея об этом узнала.

– А теперь позволь мне подготовить тебя к сегодняшнему балу. Уверена, ты будешь выглядеть сногсшибательно.

Рассмеявшись, Селеста тоже поднялась и последовала за Макеной в ванную.

* * *

Натаниэль

– Какого черта я должен это носить?

Нат приподнял темно-зеленую вышитую рубашку и, прищурившись, рассматривал ее. Одетый в черные облегающие брюки и сапоги, он стоял перед зеркалом с обнаженным торсом. Янис, маячивший позади него, покачал головой.

– Были еще другие варианты: розового и светло-зеленого цвета, но я решил, что это – меньшее из трех зол.

Нат угрюмо натянул рубашку через голову. Янис подошел к будущему королю и, застегнув пуговицы на манжетах, накинул ему через плечо перевязь.

– А почему мне нельзя снова надеть ту золотисто-коричневую штуковину?

Нат недовольно оглядел себя в зеркале. Стоило признать, выглядел он неплохо. Янис сделал хороший выбор. Но это не меняло того, что Натаниэль предпочитал носить приглушенные, ненавязчивые тона.

– Потому что сейчас мы находимся в Сильвине, и, надевая цвета богини Сильвии, вы отдаете ей дань уважения.

Нат с сомнением покосился на камердинера. Как будто Богиню заботило, какие цвета он носит. Даже если бы он явился на сегодняшний бал голым, Сильвии было бы абсолютно наплевать.

– Как скажешь.

Янису вовсе не обязательно было знать, что Натаниэль видел все происходящее в несколько ином свете. Камердинер и без того чрезмерно восторгался, когда дело касалось одежды и балов. Этих его восторгов и эйфории Натаниэль совершенно не разделял.

Стук в дверь заставил Натаниэля поднять взгляд. В дверях он увидел Элио, который, ухмыльнувшись, отвесил поклон:

– Ваше Высочество, вы такой нарядный.

Больше всего на свете Нат хотел бы ударить его за это, но Элио стоял вне пределов его досягаемости.

– Просто заткнись, и все.

Рассмеявшись, Элио прошел в спальню Натаниэля и остановился перед Янисом:

– Не могли бы вы ненадолго оставить нас одних?

Янис взглянул на Ната, и тот, нахмурившись, кивнул. Подождав, пока камердинер закроет за собой дверь, Сын Солнца повернулся к Элио:

– Звучит серьезно. Что там у тебя?

Опасения Ната, казалось, подтвердились, когда Элио скрестил руки на груди. Натаниэль видел, как его придворный борется сам с собой, словно не зная, как начать этот разговор.

– Я, вероятно, не имею права говорить с вами об этом и вообще предъявлять к вам какие-либо требования, но…

Нат раздраженно закатил глаза. Выслушивать весь этот лепет было выше его сил.

– Так, заканчивай со всей этой формальной чепухой и говори толком, в чем дело.

– Дело в Селесте.

Нат удивленно посмотрел на друга, и его глаза превратились в щелочки:

– А что с ней такое? – разговор принимал оборот, который совсем ему не нравился.

– От меня не укрылось, как вы на нее смотрите, а вчера вы, кажется, довольно тесно общались. Я хотел бы узнать о ваших намерениях относительно нее.

Слог Элио показался Натаниэлю настолько высокопарным, что он уже не смог удержаться от смеха.

– Ты хочешь узнать о моих намерениях? Что за хрень, Элио? Ты говоришь, как обеспокоенный отец, который хочет помешать мне лишить невинности его дочь.

Элио сжал руки в кулаки:

– Это то, чего вы хотите?

Нат в замешательстве уставился на своего друга. Элио разозлился, но пытался сдержать гнев. Он прекрасно знал, с кем разговаривал. Нату же было плевать на иерархию, он просто не понимал, в чем проблема Элио.

– В чем дело? Я так понимаю, что ты, на правах друга, хочешь посоветовать мне не вступать в отношения с Селестой?

Элио покачал головой.

– Она вам нравится?

Со вчерашнего вечера Натаниэль и сам задавал себе этот вопрос. Снова и снова. Невольно Нату вспомнились его собственные слова, когда он сказал Селесте, что не ненавидит ее. Правда в том, что в глубине души рыжеволосая жрица нравилась ему, но Элио это совсем не касалось.

Да, Элио официально принадлежал к числу придворных будущего короля и нравился Нату, но он еще недостаточно доверял сыну лорда Адриана, чтобы говорить с ним об одной из жриц. Поэтому Натаниэль лишь пожал плечами. Однако этот жест, казалось, только еще больше разозлил Элио. Он сделал несколько шагов Нату навстречу, но тот не шевельнулся. Сын Солнца знал, что физически он намного превосходит Элио.

– Послушайте, я просто хотел вас предупредить.

Натаниэль непонимающе вскинул бровь:

– Предупредить о чем?

– Селеста не та девушка, с которой можно играть. Она – жрица и заслуживает вашего уважения.

Нату казалось, что Элио собирается обвинить его в том, что он сделал что-то неправильное. В чем-то, о чем Натаниэль даже не помнил. При том что только вчера они вполне нормально разговаривали. Он примирительно поднял руки:

– Неужели я повел себя неуважительно по отношению к ней?

– Нет, но, боюсь, так и будет.

Нат окинул Элио мрачным взглядом. Гнев, зародившийся где-то внутри, растекся по каждой вене его тела. Что правда, то правда: Нат не был сторонником длительных отношений, и в прошлом женщины приходили и уходили, когда он хотел, но это было его дело, только его личное дело.

– Я не думаю, что тебя это касается. – В голосе Ната сквозило напряжение, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить спокойствие.

– Мы с вами знакомы недавно, но я вижу, как вы относитесь к женщинам, – рискнул ответить Элио.

– Ах, вот как, и как же я отношусь к женщинам? – Нат почувствовал себя задетым. Избранный в напряжении ждал ответа Элио и в то же время боялся того, что он скажет. Нет, Нат боялся не правды, а того образа, который мог сложиться о нем у Элио.

– Вы любите женщин, а женщины любят вас. Слава Богам, у вас все обстоит не так, как у Кая, но флиртовать вы любите. Никто не может обвинить вас в этом, ведь вы окружены красивыми женщинами. – Элио сделал паузу в своей речи. Нат не мог не согласиться с теми словами, которые только что произнес его придворный. Он действительно любил женщин. Они быстро становились жертвами его обаяния, и Нат получал от этого множество преимуществ. Не то чтобы молодой человек ими пользовался, но женщины были к нему особенно добры и одаривали его своим вниманием, о чем Натаниэлю даже не приходилось просить.

– Но?.. – должна же быть в речи Элио какая-то загвоздка. Большое но, которое вот-вот последует. И это но было связано с Селестой. Нат припомнил, как вчера, когда они вместе вернулись во дворец, у ворот их встретил многочисленный поисковый отряд.

– Селеста не из таких женщин. И я советую вам разобраться в своих чувствах, прежде чем вы решитесь сделать еще один шаг в ее сторону.

Выражение лица Натаниэля стало пустым. Он терпеть не мог, когда кто-то диктовал ему условия. Вчерашний разговор с Селестой что-то затронул в нем, и теперь Нат хотел в этом разобраться. И вот, пожалуйста: Элио собирается запретить ему это делать.

– И как, по-твоему, я должен разобраться в своих чувствах, не приближаясь к ней? – Сын Солнца с мрачным видом скрестил руки на груди. Натаниэль не привык, чтобы ему говорили, что позволено, а что – нет. Тем более что до этого разговора молодой человек действительно намеревался продолжить сближение с Селестой. Эта девушка являлась единственной из трех жриц, кто знал его более-менее близко. Нат почти добровольно рассказал ей о своей матери. До тех пор он никогда не делал этого. Никто другой не знал о нем столько, сколько знала Рыжая. Ни здесь, во дворце, среди придворных, ни вообще за всю его жизнь. И у Натаниэля сложилось такое впечатление, что жрица понимает его или, по крайней мере, не осуждает.

– Дело ваше, – только и ответил Элио. – Я просто советую вам не принимать поспешных решений. Речь ведь идет не о летней интрижке, а о браке.

В этом Элио был, конечно, прав, но, если Нат вообще хотел наладить отношения со жрицами, он не должен смотреть на это в такой перспективе. Потому что сейчас, когда Натаниэль думал о браке, он тут же впадал в панику и хотел убежать как можно дальше. Так что к этому нужно было двигаться постепенно, маленькими шажками.

– Ты любишь ее? – внезапно спросил Нат.

Селеста с Элио выросли вместе, но их отношения, похоже, выходили за рамки простого знакомства, иначе придворному не потребовалось бы так срочно поговорить с ним о жрице.

Лицо Элио вытянулось, и молодой человек рьяно замахал руками:

– Что?! Нет!

Нат выискивал ложь, скрывающуюся за этими словами, но так и не смог ее найти.

– Тогда откуда столько беспокойства?

На короткое мгновение Нат подумал, что это Элио был тем, кого поцеловала Селеста, и решил, что он все еще испытывает к девушке чувства. Однако новообретенный дар избранного так и не выявил лжи. Элио не любил Селесту. И осознание этого почему-то принесло Натаниэлю облегчение.

– Потому что она мне как сестра, и я не хочу, чтобы кто-то причинил ей боль. В том числе и будущий король.

Нат задумчиво посмотрел на Элио. На это он своему другу ничего ответить не мог, потому что слишком хорошо знал: где бы он ни появился, он причинял людям боль. И вряд ли Селеста станет исключением.

* * *

Бальный зал Сильвины походил на оранжерею. Цветы, в изобилии украшавшие помещение, источали чарующий аромат. Пышные розовые букеты в высоких вазах из белого мрамора ниспадали до самого пола, а столы украшали изящные плоские композиции в кремово-белых оттенках. Искусно задрапированная белая и розовая ткань причудливо обрамляла потолок и стены комнаты. Нат чувствовал себя так, словно присутствовал на свадьбе. Он неодобрительно поморщился.

Сегодня по всей стране отмечали летнее солнцестояние, и Нат все никак не мог поверить, что июнь уже подошел к концу. Внезапно ему показалось, что эти торжества, знаменовавшие собой переход весны в лето, наступили слишком скоро. Казалось, это было только вчера, когда Натаниэль вместе с Рыжей носился по улочкам Самары и Илиас призвал его. Хотя на самом деле с того дня уже миновало целых шесть недель. Вот уже шесть недель Натаниэль был новым избранником Илиаса, и вот уже шесть недель он пытался усвоить задачи и обязанности короля. И все же Нат стоял лишь в самом начале очень долгого пути.

С момента разговора с Элио день пошел не так, как он планировал. В планах будущего короля было праздновать и веселиться, он даже планировал потанцевать с каждой из жриц. Но теперь настроение пропало. Натаниэль снова и снова прокручивал в голове разговор со своим советником только затем, чтобы снова и снова думать о Селесте, чего, по мнению Элио, он и вовсе не должен был делать.

Нат подхватил с подноса полный бокал розового вина и опрокинул его в себя одним глотком. Позади него раздался хриплый смех. Лорд Халид приблизился к молодому человеку и, подмигнув, отсалютовал ему своим бокалом:

– Не стоит пить в одиночку.

В подтверждение своих слов лорд взял еще один бокал для Натаниэля, и тот с благодарностью принял его.

– Как вам нравится праздник? – поинтересовался лорд.

Нат еще раз оглядел розово-белую комнату и скривился:

– Слишком много розового, на мой вкус.

Лорд, рассмеявшись, согласно кивнул:

– Это цвета Богини.

Нат нахмурился:

– Сильвия – богиня леса. Покажите-ка мне лес, в котором так много розового. Сомневаюсь, что этот оттенок вообще можно найти в лесу.

– Мне тоже не особенно нравится этот цвет. Он совсем не гармонирует с моей кожей, как мне кажется. – Лорд Халид потер подбородок и с сомнением окинул себя взглядом. Натаниэль громко рассмеялся: он не мог не представить себе лорда в розовой одежде, которая действительно никак не подходила к темному, почти черному тону его кожи.

– Не говорите так, лорд Халид. Уверен, в розовом вы смотрелись бы просто великолепно.

Лорд так и зашелся в хохоте. Нат тем временем снова принялся осматривать комнату и, конечно, присутствовавших на празднике гостей. Большинство дам выбрали наряды розовых тонов или нежных оттенков шампанского, мужчины же были одеты в зеленое. В том числе и лорд Халид, одетый в костюм хвойно-зеленого оттенка, очень похожего на цвет рубашки Натаниэля.

И тут Нат заметил Линнею: одетая в длинное, до пола, бледно-зеленое платье с искусной отделкой на плечах и талии, Дочь Леса разговаривала со своей наставницей Кезией. Светлые волосы девушки были уложены вокруг головы в замысловатую прическу. А вот на дочери Халида было розовое платье, что как раз и доказывало то, что этот цвет прекрасно гармонирует с темным оттенком кожи. Взмахнув ресницами, Линнея подняла взор и заметила устремленный на нее взгляд Натаниэля. Улыбнувшись Сыну Солнца, девушка подняла свой бокал в знак приветствия. Нат сделал то же самое и еще раз глотнул вина.

Найти Селесту и Малию труда не составило. Жрицы были одеты в платья своих провинций и отчетливо выделялись среди толпы. Малия, облаченная в светло-голубое платье с чрезвычайно глубоким декольте, привлекавшим к себе практически все взгляды, выглядела просто чудесно. Впрочем, как и всегда. Девушка беседовала с группой молодых людей. Усмехнувшись, Нат покачал головой.

Рыжая была одета в платье, оттенок которого Нат не решился бы назвать с точностью. Какая-то неразличимая смесь золотистого и бежевого оттенков. И жрица выглядела великолепно. Ярко-рыжие локоны девушки, украшенные золотистыми жемчужинами, свободно ниспадали ей на плечи, закрывая собой почти всю спину. Платье легко струилось по телу Селесты, подчеркивая его изгибы. Нат сглотнул.

Зачем только Элио понадобилось вести с ним все эти разговоры? Теперь, когда Селеста оказалась для Ната под запретом, или, по крайней мере, ему нельзя было с ней развлекаться, он и впрямь хотел узнать девушку получше. Конечно, избранный мог проигнорировать просьбу Элио, но Натаниэль слишком ценил его дружбу, чтобы вызвать негодование или недовольство своего советника. Нат мог бы попытаться убедить себя, что и в самом деле питает к Селесте глубокие чувства, но это было бы ложью. Каждый раз, приближаясь к девушке, он испытывал какие-то ощущения, но этого было слишком мало, чтобы говорить о чем-то серьезном. Нат даже не знал, способен ли он на подобные чувства. И вообще – хочет ли быть способным.

– Моя жена однажды сказала мне очень мудрые слова.

Голос лорда Халида прервал размышления Натаниэля. Слегка застигнутый врасплох, Сын Солнца повернулся к лорду. Тот посмотрел на избранного понимающим взглядом и тут же продолжил:

– Когда женщина влюблена, это видно по ее улыбке. Но, если влюблен мужчина, это видно по его глазам.

Нат проследил за взором лорда Халида и наткнулся на взгляд Селесты. Ее карамельного цвета глаза встретились со взглядом будущего короля и некоторое время держали его в плену. На лице девушки появилась сдержанная улыбка, и Натаниэль замер. Королевский советник рядом с ним тоже улыбнулся.

– Вы уже довольно долго смотрите на нее.

Слова лорда Халида стали для Ната последней каплей. Он снова покачал головой. Это было слишком. Сначала Элио, потом Халид. Это уже чересчур. Ледяная дрожь пробежала по спине Ната. Паника вкупе с гневом, разрастаясь где-то в глубине сознания, постепенно охватила все его существо. Натаниэль прочистил горло и, стиснув зубы и сжав кулаки, развернулся к лорду Халиду:

– Не знаю, о чем вы говорите, милорд, но я бы посоветовал вам в моем присутствии более тщательно выбирать темы для разговора. – Лорд Халид, очевидно, не ожидал столь гневной и пренебрежительной реакции на свои слова, а потому, пораженный, молча уставился на него. Хотя Натаниэль и сам был удивлен собственной бурной реакцией. В этот момент он ужаснулся сам себе. – Прошу меня извинить.

И, не дожидаясь ответа лорда Халида, Натаниэль поспешил оставить советника и покинул зал. Он искал вполне конкретного человека. Парня, который, не задавая лишних вопросов, просто напьется вместе с ним. И этого парня он, скорее всего, найдет в постели какой-нибудь служанки. Оставалось только выяснить, в чьей постели сегодня устроился Кай.

* * *

Селеста

Бал все никак не мог увлечь Селесту по-настоящему. Она танцевала с Элио и еще несколькими мужчинами, но не испытала от этого особой радости. Потому что, хотя девушка не хотела признаваться в этом даже себе, только она знала, с кем ей на самом деле хотелось потанцевать. Или, по крайней мере, поговорить. Однако Натаниэль словно исчез с лица земли. Она видела, как тот стоял с лордом Халидом, а потом вдруг спешно покинул зал – и больше уже не вернулся.

Сначала Селеста подумала, что Натаниэлю стало нехорошо и он удалился в свою комнату. Однако, когда девушка рассказала о своих опасениях Янису и камердинер пошел проверить ее догадки, будущего короля в покоях не оказалось. Они были пусты. Что ж, решила Селеста, наверняка у Натаниэля есть веская причина для того, чтобы отстраниться от участия в празднике. А может, он уже давным-давно вернулся, просто она этого не заметила. Селеста не хотела волноваться или беспокоиться о Натаниэле и изо всех сил старалась выбросить его из головы. Однако сделать это ей так и не удалось.

Наконец она нашла его сидящим вместе с Каем на лестнице, что вела в сад. У ног мужчин валялись пустые бутылки из-под вина, и Селеста уже издали ощутила запах алкоголя. Девушка скривилась от отвращения, и ее охватил гнев. Гости на празднике терялись в догадках, куда подевался Сын Солнца, а он сидел здесь и напивался.

Должно быть, Селеста издала какой-то гневный звук, потому что головы двух молодых людей повернулись к ней. Девушка остановилась, скрестив руки на груди. Она чувствовала себя матерью, которая собиралась наказать своих непослушных детей. Это ощущение было не ново: в общении с Натаниэлем жрица частенько испытывала нечто похожее. Но ничего не поделаешь: кто-то ведь должен дать понять этому парню, что он не может так себя вести. К тому же, кроме Селесты, никто не смел так открыто и бесстрашно говорить с будущим королем.

Изогнув бровь, девушка выразительно посмотрела на Кая, который ответил на этот взгляд покаянным вздохом. Несмотря на свое состояние, мужчина понял невысказанное требование девушки и подчинился ему. С бутылкой вина в руке Кай медленно поплелся к Селесте. Его светлые волосы были растрепаны, а верхние пуговицы рубашки – расстегнуты. Селеста покачала головой, когда Кай остановился перед ней:

– Хоть вы сейчас и выглядите рассерженной, все равно вы – прекрасны.

– А ты – пьян. И трезвым ты вряд ли будешь в восторге от того, что мне сейчас сказал.

Селесте с трудом удалось подавить желание закатить глаза. Для ссоры с Каем сейчас было не самое подходящее время. Этого ее нервы просто не выдержали бы.

– Трезвым я думаю то же самое, только не говорю этого. И Натаниэль, кстати, думает точно так же. Он считает тебя еще красивее, чем я.

Кай пожал плечами так, будто сказал что-то несущественное, и Селеста уставилась на него с открытым ртом. Она честно не хотела верить этим словам, ведь их произнес Кай, а они с ним никогда особенно хорошо не отзывались друг о друге. Но это не изменило того факта, что сердце жрицы внезапно забилось быстрее. Взмахом руки Селеста приказала Каю вернуться во дворец. Не выразив сопротивления, тот покинул террасу, оставив Селесту наедине с Натом. Будущий король, высоко вскинув брови, взглянул на девушку.

– Что ты здесь делаешь? – вероятно, в ее вопросе совершенно не было смысла, но Селеста не обратила на это внимания. Она хотела знать, что натолкнуло Натаниэля на мысль безудержно напиться вместе с Каем именно в этот вечер. Ведь сегодняшний праздник представлял собой торжественный государственный прием, куда пригласили самых важных и влиятельных людей Сильвины, которые ждали своего принца.

Натаниэль поднял вверх руку, пальцы которой сжимали бутылку с вином.

– Может, ты оттуда и не видишь, но я пью. Ты хоть раз пробовала вино? У него отличный вкус. – Нат демонстративно сделал еще один глоток прямо из бутылки. Немного вина из уголка его рта потекло по подбородку.

Селеста возмущенно фыркнула:

– Вижу.

– Тогда зачем спрашивать? – Натаниэль с озадаченным видом посмотрел на жрицу, и Селеста чуть не потеряла самообладание. Она сделала глубокий вдох, чтобы не закричать на него.

– Тебе следует как можно скорее лечь в постель, пока об этом никто не узнал. Король не должен так бессмысленно напиваться. – Селеста старалась оставаться деловитой и изо всех сил сдерживала эмоции. Ведь Натаниэль сейчас все равно был не в состоянии осмыслить ситуацию.

– Я не король.

В голосе Натаниэля прозвучали вызывающие интонации, и на лбу Селесты образовалась тревожная складка.

– Но ты станешь им. Может, не сегодня и не завтра, но однажды – станешь. А будущим королям напиваться тоже не следует.

Натаниэль, желчно усмехнувшись, поднялся со ступенек террасы. Чуть покачиваясь, он приблизился к девушке, и Селеста заставила себя остаться на месте, не отступив назад. Остановившись перед жрицей, Натаниэль посмотрел на нее сверху вниз. Он возвышался над ней больше чем на целую голову, и Селеста вдруг почувствовала себя совсем крошечной.

– Хватит с меня твоих требований и правил. Сегодня вечером они меня совершенно не интересуют.

Он снова поднес бутылку к губам и сделал большой глоток. В нос Селесте ударил запах алкоголя. На короткое мгновение девушка потеряла дар речи, не зная, что на это ответить. Накричать на него или просто уйти? Но кто гарантировал ей, что Натаниэль не вернется в бальный зал и не опозорит себя и Богов? Этого Селеста никак не могла допустить. Возможно, он по-прежнему воспринимал все это как игру, но она – нет.

– Почему бы тебе не пойти раздражать своими разговорами кого-нибудь другого? – судя по голосу, Натаниэль явно веселился.

Развлекался за счет Селесты. Ей хотелось разозлиться, но девушка осталась спокойной. Вместо этого она подняла глаза и серьезно посмотрела на него:

– Это тебе нужно пойти и отоспаться. Завтра у тебя занятия с леди Лилиан и лордом Халидом.

Бутылка, которую Натаниэль со всей силы швырнул о землю, с громким звоном разлетелась на тысячу осколков. Селеста испуганно отшатнулась и с ужасом уставилась на Натаниэля. Да что на него нашло?

– Неужели ты не видишь, что я и так делаю все возможное? – вскричал Натаниэль, лишая Селесту дара речи. В его глазах сверкал гнев, а жилка на шее опасно пульсировала. Однако жрица в ответ только разочарованно покачала головой. Нет, она не видела, чтобы Натаниэль делал все, что мог. Если бы он делал все, что в его силах, он сейчас был бы трезв и находился бы в зале, среди гостей. И он бы танцевал и праздновал вместе со всеми. Он заводил бы новые знакомства и заставил бы короля Миро и Богов гордиться собой. Но вместо этого он был здесь, на террасе. Пьяный. И кричал на нее.

– Может быть, этого недостаточно, – прошептала Селеста. Говорить громче она просто не могла. Она боялась Натаниэля в таком состоянии, пришлось девушке признаться самой себе. И об этих, едва слышно произнесенных словах, жрица тут же пожалела, потому что они могли разозлить Натаниэля еще больше. Но было уже слишком поздно: сказанное не вернуть.

Натаниэль смерил девушку холодным взглядом. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Сначала Селесте показалось, что ей наконец-то удалось достучаться до него, но следующие слова Сына Солнца доказали обратное:

– Учитывая, какие большие ожидания ты возлагаешь на всех, кто тебя окружает, неудивительно, что у тебя нет друзей. – Селеста застыла. Уставившись в землю с отсутствующим выражением на лице, она молчала, и слова Натаниэля эхом отдавались в ее ушах. – Ты находишь недостатки во всем и во всех. Ничто не может быть для тебя достаточно хорошим. Прости, что не соответствую твоим требованиям.

Натаниэль больше не кричал, но сдержанный, острый как бритва тон его голоса был хуже, чем предыдущая вспышка ярости. С каждым словом он все сильнее ранил Селесту прямо в сердце. Она тяжело сглотнула.

– Прекрати. Просто остановись.

Под конец фразы голос Селесты сорвался. Она не желала больше слышать его ненавистных слов. Девушке очень хотелось заткнуть уши, но все тело словно парализовало.

– Может, тебе стоит спросить Макену, действительно ли вы с ней подруги или она просто остается с тобой, потому что она – твоя горничная и должна работать на тебя.

Натаниэль не отрываясь смотрел на нее, и во взгляде будущего короля отражались самые разные чувства. Его глаза налились кровью. Но Селеста почти ничего не замечала в его облике, она была не в состоянии считывать и понимать его эмоции. Она слишком сильно дрожала, чтобы беспокоиться об этом. В груди поселилась боль, и девушка почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.

А в горле собралась желчь. Горькая и жгучая. Хотелось сдаться, вырвать эту желчь, но все, что ей оставалось, – это заставить себя выглядеть спокойно и безмятежно. Держать дрожь под контролем и сдерживать слезы. Она ни за что не сломается сейчас, не заплачет. Только не здесь. Не сейчас. Селеста проглотила ком в горле и посмотрела на Натаниэля в упор. Сохраняя на лице ту холодную отстраненную маску, которой так прекрасно научилась владеть. И которая сейчас рассыпалась на глазах.

– А я было подумала, что могу наконец тебе доверять. Кому-кому, а мне точно стоило это предвидеть. Как глупо с моей стороны.

Не дожидаясь ответа и не удостоив Натаниэля больше ни единым взглядом, Селеста повернулась и пошла обратно. В дверях девушка увидела Яниса, который с грустью смотрел на нее. В его ауре жрица смогла прочесть жалость, сочувствие и беспокойство. Но Селесте было все равно. Сил объяснять что-то Янису у девушки уже не осталось.

Рыдания рвались из ее груди, но Селеста сделала все возможное, чтобы не дать им вырваться наружу. Она ни перед кем не станет плакать. Особенно – перед Натаниэлем.

Селеста прошла мимо Яниса быстрыми шагами, не обращая внимания на его обеспокоенный взгляд. Юноша попытался остановить ее, но жрица оттолкнула его руки. По коридорам дворца она почти бежала. Первые слезы скатились по щеке Селесты еще до того, как она добралась до своих покоев. Почти ослепленная ими, она устремилась к своим комнатам, радуясь тому, что никого не встретила на пути.

Закрыв за собой дверь, Селеста медленно сползла по ней на пол. Слезы текли без остановки, время от времени перемежаясь всхлипами. Грудь девушки словно сдавило тисками. Было больно, просто невыносимо больно. Натаниэль ударил ее как раз в самое уязвимое место. И он это знал.

Девушка крепко обхватила себя руками, но это ничуть не помогло. Она прижала ладонь ко рту, надеясь сдержать рыдания, но они все продолжали вырываться из ее груди. Селеста понимала, что не должна была докучать Натаниэлю, но не могла удержаться от слов, вылетевших из ее уст. Однако это не давало ему права так с ней разговаривать. Бросать ей в лицо такие слова. Так ранить ее. К тому же в присутствии Яниса.

К досаде, разочарованию и боли Селесты примешивался стыд. Янис, должно быть, слышал всю их ссору. Каждое безобразное слово Натаниэля. Натаниэль разоблачил ее, показал ее слабости и в то же время – ее самые глубокие страхи перед другим человеком. Селеста чувствовала себя униженной и обнаженной. Сердце бешено стучало, горло сжималось. В глазах пульсировало, слезы обжигали, и Селеста едва дышала.

С трудом поднявшись на ноги, она побрела к балконной двери. Распахнув ее, девушка впустила в комнату ночной воздух и жадно вдохнула. Свежий ветерок обжег ее легкие и мокрые щеки. Селеста заставила себя прекратить плакать. Поток слез иссяк, и девушка дрожащими руками вытерла влажное лицо. Шедевр Макены был испорчен, и от этого Селеста снова всхлипнула. Но слез, которые она могла бы пролить, больше не осталось.

Все тело ломило, голова просто раскалывалась. Селеста устало побрела в ванную. Если она ляжет спать вот так, то завтра утром Симея и Макена узнают, что что-то случилось, а этого Селеста никак не могла допустить. Поэтому, собрав последние силы, девушка привела себя в порядок, вымылась, переоделась и, уничтожив все следы сегодняшнего вечера, легла в постель. Селесте хотелось, чтобы воспоминания стирались с той же легкостью. Однако самое ужасное в них было то, что хорошие воспоминания забывались, а плохие оставались навсегда.

4. Слепая ярость

Марко

Две недели полнейшего безделья остались позади. Марко, в сущности, был терпеливым человеком. Но сидеть без дела он не мог. Никогда не умел. С тех самых пор, как он узнал, что Садык сбежал из тюрьмы и никаких его следов так до сих пор и не было найдено, Марко оставался начеку. По ночам он не мог уснуть, а днем кусок не лез ему в горло. Мысли солдата постоянно вращались вокруг поисков Садыка и атеистов. Пока это не стало для Эмира невыносимым. Собственный дядя отстранил Марко от любых заданий. Служба на кухне. Вот какой работой он теперь занимался. Ему больше не доверяли.

Марко стиснул зубы и с удвоенной силой принялся тереть щеткой кастрюлю. Эмир относился к нему как к ребенку. И это в присутствии других его начальников и соратников.

– Думаю, эта кастрюля вряд ли может стать еще чище.

Перед Марко, скрестив руки на груди, стоял Эмир. На лице дяди играла усмешка. Марко ничего не ответил. Сам он не был расположен улыбаться. Ашер и другие солдаты из его легиона как раз направлялись к атеистам, пока Марко сидел здесь и драил горшки и кастрюли.

Дядя вздохнул и опустился рядом с ним на скамью:

– Тот гнев, что сидит внутри тебя, и есть причина твоего временного отстранения. Ты ведь понимаешь это, правда?

Эмир подался вперед, внимательно следя за Марко взглядом. Руки его упирались в бедра.

– Я начал злиться только тогда, когда ты отстранил меня от обязанностей. – Марко понимал, что прямо сейчас ведет себя как ребенок, которым и считал его дядя. Но плевал он на это.

– Мы оба знаем, что это не так.

Марко молчал. Ему не обязательно было оправдываться перед Эмиром, когда тот разговаривал с ним как дядя. Он мог отчитываться только перед своим адмиралом. В ярости он схватился за следующую кастрюлю. То, что Марко ненавидел эту работу, не означало, что он не будет выполнять ее добросовестно. После него каждая из этих кастрюль будет блестеть, как новенькая. Никто не сможет упрекнуть его в плохой работе.

– Честно говоря, я удивился, не найдя твоего имени в списке Варрана среди добровольцев, которые вызвались сопровождать Божьих детей. – Марко остановился, прекратив на время чистить кастрюлю, но взгляд его был по-прежнему устремлен вниз. Он подозревал, что рано или поздно дядя спросит его об этом. – Почему ты не захотел поехать в Силь- вину?

– Зачем мне? – в голосе Марко больше не было вызова. Теперь в нем звучали лишь усталость и изнеможденность, мучившие Марко с тех пор, как он узнал об освобождении заключенных. – Она сделала свой выбор. И ее выбор пал не на меня.

– Ты говоришь так, словно у нее и в самом деле был выбор

Он у нее был. Она могла остаться с ним, с Марко. Но она ушла. Оставила его, чтобы выйти замуж за другого. Выходит, его любовь оказалась недостаточно сильна, чтобы заставить ее остаться. Так зачем ему ехать в Сильвину? Чтобы убедиться, что она влюбилась в другого? Уж точно нет. Настолько саморазрушительным он не был. Нет, с этим Марко покончил. Теперь у него появились другие приоритеты. Например, безопасность королевства.

– Это больше не имеет значения. Я хотел остаться здесь. Я смогу изменить ситуацию к лучшему. По крайней мере, как только мне позволят вернуться к службе.

Эмир долго смотрел на него, а затем покачал головой:

– Я знаю, ты способный солдат. Вероятно, лучший в своем призыве. Ты умеешь сражаться и разбираешься в стратегиях. Ты мыслишь как лидер. Однако ты принимаешь все это слишком близко к сердцу. И никто не винит тебя в этом. Ты единственный из всех солдат, кто знает Садыка лично, кто…

– И именно поэтому я должен быть там. Я знаю, как он мыслит, – прервал Эмира Марко. Он был возмущен. Усталость позабылась, и на поверхность снова вышел гнев.

– Не будь смешным, Марко. Тебе тогда было всего семь лет. Ты и понятия не имеешь, что творится в голове этого ублюдка. И лучше, чтобы так оно и оставалось.

Марко взглянул на своего дядю. Эмир, как всегда, выглядел совершенно невозмутимым. Темные волосы, того же цвета, что и у Марко, были коротко острижены. Борода длиннее, чем обычно, и уже требовала бритья.

– Я мог бы помочь.

Он хотел помочь. Вечное ожидание терзало его нервы, которые в последнее время и без того никуда не годились.

Эмир покачал головой:

– Ты принимаешь это слишком близко к сердцу. Я не собираюсь использовать тебя в этом деле. До тех пор, пока мы не убедимся, что побег Садыка не имеет ничего общего с атеистами.

Марко стиснул зубы. Ярость грозила захлестнуть его изнутри. Но он не допустил этого. Эмоции не помешают его разуму. Если Марко хотел, чтобы Эмир передумал, то должен был доказать ему, что может справиться с ситуацией.

– Как скажешь. Но ты мог бы, по крайней мере, позволить мне снова тренироваться, а не отправлять меня на кухню.

Марко нравились тренировки, а сейчас он отчаянно нуждался в них, чтобы изгнать гнев из своего тела. Он умоляюще взглянул на дядю, который молча смотрел на него.

– Я не против. Можешь участвовать в тренировках. – Эмир поднялся и направился было к выходу из палатки снабжения, но потом вдруг снова повернулся к нему. – Даже если ты не хочешь этого слышать, мы оба знаем, что она должна была уйти.

Марко не смотрел на своего дядю, когда тот выходил из палатки. Опустив руки с кастрюлей в руках, он молча уставился в пространство перед собой. Он знал, что Эмир прав. Но дело было не в этом. То, что ей пришлось уйти, не стало бы для Марко проблемой, если бы она вернулась к нему. Но она бы не сделала этого. Она сама сказала ему об этом.

* * *

Ашер и его отряд вернулись поздно вечером, как раз когда Марко раздавал еду. Их поиски не увенчались успехом – Марко сразу прочел это по лицам товарищей. С поникшими плечами Ашер опустился на скамью рядом с ним. Марко протянул другу миску, полную тушеного мяса и овощей.

– Спасибо.

Ашер, улыбаясь, взял миску из рук товарища.

– Никаких новостей? – Марко наблюдал, как его друг ест.

Ашер покачал головой:

– Зато я слышал, что тебе снова разрешили тренироваться. Вот здорово. Завтра нам предстоит бег по пересеченной местности. – Ашер усмехнулся, и Марко попытался ответить ему тем же. Получилось средне. – В чем дело? Вот уже несколько дней ты ведешь себя странно. Ты даже не сказал мне, почему вдруг Варран отстранил тебя от миссии.

Заметив беспокойство в глазах друга, Марко вздохнул. К тому времени уже весь легион знал об освобождении преступников из самарской тюрьмы. Но лишь немногие знали, кто именно из заключенных сбежал из-под стражи.

– Мой дядя говорит, что я слишком эмоционален и позволяю своему гневу собой руководить. – Марко вырвал из земли у своих ног несколько травинок.

– Гневу? Не то чтобы никто не заметил, что ты сердишься. Святая Богиня, да это же видно с расстояния с милю. И все же – почему ты злишься?

Марко не посмотрел на своего друга. Вместо этого он огляделся по сторонам. Никто из остальных солдат не обращал на них внимания. Все они сидели за столами, беседовали, ели и пили.

– Он на свободе. Кошмар моего детства снова на свободе, – наконец выдавил он из себя. Да, это был кошмар, который преследовал его каждую ночь, но и днем никуда не исчезал.

– О чем ты говоришь, Марко? – в голосе Ашера Марко услышал растерянность и замешательство. Откуда другу было знать, что Марко имел в виду?

Он не мог этого знать. Тогда они тщательно скрывали все происходящее. На благо всех участников событий.

– Садык… – с отвращением выдохнул Марко.

– Кто?

– Преступник из Сирены. Его приговорили к пожизненному заключению в самарской тюрьме за попытку похищения.

Ашер, присвистнув, отставил миску с едой.

– Пожизненное заключение за попытку похищения? Суровое наказание.

Марко поднял глаза и встретился с Ашером взглядом. Неверие и непонимание встретились с явным гневом и презрением.

– Недостаточно суровое для того, кто задумал похитить жрицу.

– Он… он хотел… О, я этого не знал. – На короткое мгновение между ними воцарилась напряженная тишина, прежде чем Ашер заговорил снова:

– Но почему ты называешь его своим кошмаром?

– Я был там, когда это случилось.

5. Мечта о счастье

Селеста

Селеста смяла в руках лист бумаги. Это было приглашение на совместный завтрак, который Нами передала ей от имени Малии. Сначала Селеста подумывала отказаться. Вчерашняя ночь еще давала о себе знать: девушка чувствовала себя усталой, а взгляд в зеркало подтвердил, что выглядела она просто ужасно. Огромные круги под глазами, бледная кожа, осунувшееся лицо и торчащие во все стороны локоны. В таком виде показываться на глаза Натаниэлю ей не хотелось. А если совсем честно, то после его слов жрице вообще не хотелось больше встречаться с ним.

Еще вчера Селеста подумывала о том, чтобы уехать. Но делать этого было нельзя. Ее уязвленная гордость и чувства не должны мешать девушке выполнять обязанности жрицы, и Селеста возненавидела бы себя, если бы Натаниэль возымел на нее такое большое влияние.

Это всего лишь слова. Слова, в которых не было правды. Слова, сказанные в пылу ссоры. Слова мужчины, который ей безразличен. Эти фразы Селеста со вчерашней ночи повторяла в своих мыслях, снова и снова, как мантру. Она пыталась умалить значение своей ссоры с Натаниэлем, чтобы таким образом сохранить маску на своем лице. Вчера Селеста оказалась просто не готова к этому, но сегодня ей станет лучше. Она не потерпит, чтобы он снова причинил ей боль.

Неудивительно, что у тебя нет друзей.

Может, тебе стоит спросить Макену, действительно ли вы с ней подруги или она просто остается с тобой, потому что она – твоя горничная и должна работать на тебя.

Нижняя губа Селесты предательски задрожала. Она ощутила привкус крови во рту и только тогда поняла, что слишком сильно прикусила губу, стараясь остановить эту дрожь. Девушка сжала руки в кулаки и сделала глубокий вдох.

Она – взрослая женщина. Жрица. Избранница Богини. Да она, черт возьми, ни за что не станет принимать слова какого-то пьяного близко к сердцу. Натаниэль не имел над ней власти, и Селеста не допустит, чтобы его слова смутили и расстроили ее. Они были ложью. Не все, конечно, но как минимум – его заявление о Макене. Макена любила ее. Девушка являлась ее подругой еще с детства. Она была ее союзницей. И останется ею.

Когда Селеста полностью оделась, а Макена приложила все усилия, чтобы придать девушке достаточно презентабельный вид, то и дело терзая подругу вопросами о том, что, во имя Богини, она такого делала, что теперь выглядит настолько измученной, жрица направилась в гостиную, где должен был состояться совместный завтрак. Ладони девушки увлажнились, и она вытерла их о свои льняные брюки. Из-за двери салона доносился смех, который, как показалось Селесте, принадлежал Малии. Девушка заставила себя сохранять спокойствие и контролировать дыхание. Она попыталась было изобразить на своем лице улыбку, но и сама понимала, что это выглядит чересчур искусственно. Вместо этого она надела на лицо привычную маску, которая остальным, вероятно, покажется высокомерной. Однако для Селесты это оставалось единственным способом скрыть свои настоящие чувства и обиду.

Она открыла дверь, и гул голосов стих. Малия, вытянувшись, полулежала на одной из кушеток. Напротив нее сидели Элио и Кай, каждый из которых держал в руках чашку с ароматным кофе. В углу Селеста обнаружила Ноя, который расположился в кресле и читал книгу, как всегда, абсолютно не заинтересованный происходящим вокруг.

Головы присутствующих повернулись к Селесте, и Малия прищелкнула языком:

– Ну, наконец-то, а я уже думала, что ты не придешь.

Малия подтянула ноги, приглашая Селесту разместиться на диване рядом с ней. Селеста последовала этому приглашению. Элио, взяв чашку, налил в нее чай и подал рыжеволосой жрице. Нерешительно улыбнувшись, девушка приняла чашку. Элио слишком хорошо ее знал. Селеста всегда предпочитала чай вместо кофе.

– А где Линнея? – Селеста обвела взглядом комнату, хотя уже заметила, что светловолосой жрицы в гостиной нет.

В этот момент в комнату вошел Янис, держа в руках поднос с теплыми круассанами, которые раздал, используя серебряные щипцы, каждому из присутствующих. Селеста избегала взгляда юноши, но его ответ достиг ее ушей:

– Леди Линнея проводит это утро с Натаниэлем.

Селеста подняла глаза, и ее взгляд встретился со взглядом Яниса. В карих глазах камердинера плескалось сострадание, и девушка быстро отвела взгляд. Она чувствовала, что Янис и Малия смотрят на нее, но умело игнорировала их обоих. Вместо этого она сосредоточила все свое внимание на круассане.

– И давно ты об этом знаешь? И почему ты не сказал об этом сразу, Янис? – Малия, прищурившись, посмотрела на камердинера, но тот лишь пожал плечами.

– А разве это имеет значение? Главное, что его здесь нет, – язвительно заметил Ной, даже не подняв глаза от своей книги, и перевернул страницу. Кай широко усмехнулся, собирая крошки со своей уже пустой тарелки.

– Он предпочитает проводить время в тесном контакте с Линнеей.

Он отпил свой кофе, и Селеста не удержалась от того, чтобы фыркнуть. Конечно, этот комментарий исходил от Кая. От кого же еще?

– Что с тобой, солнышко, плохо спалось?

На лице Кая сверкнула озорная усмешка. Вчерашние слова мужчины промелькнули в голове Селесты, которая только сердито глянула на него. Ты прекрасна.

– Прошу тебя, Кай, освободи меня сегодня утром от своих комментариев. Побереги свои ненужные замечания, чтобы раздражать кого-нибудь другого.

Селесте не хотелось думать о Линнее и Натаниэле. Только не сейчас. И уж тем более не в присутствии Кая. Ухмылка на лице последнего стала шире:

– Кажется, кто-то встал не с той ноги.

Изогнув бровь, Селеста смерила Кая взглядом. Начинать с ним ссору она была не в настроении. Не сейчас, когда рядом находились другие люди, и особенно – после вчерашних событий. Жрица была полностью обессилена и отчаянно нуждалась в отдыхе, но один только взгляд на выражение лица Кая – и ее кровь просто закипала.

– В данный момент ты – не из тех людей, с кем я предпочла бы пообщаться, и тот факт, что я вынуждена выслушивать всю эту чушь, не делает мое утро лучше.

– Посмотрим правде в глаза, жрица. Вряд ли найдется момент, когда меня можно было бы отнести к числу людей, с которыми ты предпочтешь общаться. Хотя, как мне кажется, ты предпочитаешь блондинов.

Пульс Селесты ускорился, в то время как ее лицо стало абсолютно невыразительным. Она чувствовала, как кровь зашумела у нее в ушах, а ладони взмокли от пота.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Она будет отрицать. Что бы ни сказал Кай, Селеста будет отрицать все. Вчера он, наверное, был вовсе не так пьян, как она предполагала, потому что, похоже, помнил все. Девушка искренне надеялась, что он не слышал ее разговора с Натаниэлем. Хватит и того, что о нем знал Янис.

– А я все же думаю именно так. И я даже мог бы тебе помочь, попроси ты меня об этом вежливо.

Теперь в голосе Кая не слышалось насмешки: он звучал серьезно и искренне. И все же лицо Селесты помрачнело. Девушка ощущала на себе взгляд Малии, да и Элио тоже напряженно следил за разговором. Селеста, сидя на диване, чуть подалась вперед и смерила Кая ледяным взглядом:

– Кай, позволь прояснить тебе одну вещь: мне не нужна твоя помощь. Все твои таланты заключаются в том, чтобы распространять слухи и спать со служанками, и ничего из этого не говорит в твою пользу.

Селеста хотела его спровоцировать, хотела разозлить. Девушка и сама не знала точно – зачем, но выплеснуть свой гнев и разочарование на Кая казалось ей правильным. Хотя в глубине души она и знала, что это несправедливо. Ведь на самом деле жрица злилась не на Кая, а на Натаниэля.

– Ты уверена, что не хочешь воспользоваться ни одним из моих талантов? Каждый из них может оказаться полезным для тебя. Никогда не стоит недооценивать секс и сплетни, дорогая моя.

– Хватит уже. – Элио попытался уладить разгорающийся спор, но Селеста уже не могла остановиться. Она смерила презрительным взглядом Кая, светло-русые волосы которого были идеально причесаны, и ничто не напоминало о том, как он выглядел прошлой ночью.

– Мне вообще непонятно, что Натаниэль видит в тебе и почему он причислил тебя к своим придворным. Что касается меня, то мне приходится ежедневно выдумывать все новые и новые способы избегать тебя.

Кай, запрокинув голову, разразился искренним смехом. Ни обиженным, ни расстроенным он не выглядел. Совсем наоборот. Слова Селесты, казалось, доставили парню искреннюю радость.

– Я так и знал, что ты думаешь обо мне каждый день. Но кто станет винить тебя в этом? Я ведь просто великолепен.

Краем глаза Селеста заметила, как заулыбалась Малия, а Элио, сидевший напротив нее, рассмеявшись, покачал головой. Сама же жрица громко простонала:

– Чем же я заслужила все это с раннего утра?

Вероятно, Боги хотели ее наказать. Сначала Натаниэль, теперь – Кай. Терпение Селесты было на исходе. Это дурацкое призвание и путешествие оказались более нервными, чем предполагалось.

– Да ладно, жрица, почему мы не можем быть друзьями?

Теперь Кай с усмешкой смотрел на Селесту. Он придвинулся чуть ближе и в знак примирения протянул навстречу девушке руку. Селеста, вскинув брови, уставилась на нее, прежде чем заглянуть в голубые глаза Кая:

– Причина очень проста: если я услышу от тебя еще хоть слово, то, боюсь, меня арестуют за убийство.

Кай сначала изумленно поглядел на нее, но потом снова рассмеялся. Элио и Малия тоже расхохотались, но Селеста вовсе не шутила. И все же она, конечно, сознавала комичность этого заявления и уже не могла больше сдерживать улыбку, окруженная всеобщим весельем своих собеседников.

– Это чувство юмора и твое упрямство – вот причины, почему ты мне так нравишься.

Пораженная словами Кая, Селеста подняла голову. Ее гнев постепенно угасал, уступая место некой безмятежности. Невольно рассмеявшись, жрица покачала головой. И правда, ссоры с Каем доставляли девушке больше удовольствия, чем она хотела признать, и Селеста даже была близка к тому, чтобы поблагодарить парня. Он бессознательно помог жрице здесь и сейчас усмирить свой гнев против Натаниэля. Даже если она ни за что на свете не скажет ему об этом.

Чуть позже, когда Селеста покинула салон под предлогом того, что ей необходимо просмотреть кое-какие документы, Янис устремился следом за ней:

– Леди Селеста!

Одних только этих слов камердинера было достаточно, чтобы желудок Селесты сжался, а руки начали мелко дрожать.

– Насчет прошлой ночи… – начал Янис, но Селесте совсем не хотелось слышать об этом.

– Янис, избавь меня от этого. Для себя я решила, что вчерашнего вечера и вовсе не существовало. И я была бы тебе крайне признательна, если бы ты сделал то же самое.

– Но, миледи…

– Прошу тебя! – выдавила Селеста сквозь стиснутые зубы, резко и в то же время со скрытой мольбой в голосе, что было весьма для нее несвойственно. Однако девушка не желала напоминать себе о прошедшей ночи ни единым словом. Для нее она закончилась неудачей. Огромной неудачей. И с каждым словом, сказанным по этому поводу, жрица все больше осознавала свою наивность.

– Как пожелаете.

Янис почтительно склонил голову, но выражение его лица ясно показывало, что он не согласен. В какой-то мере Селеста даже оценила попытки Яниса заступиться за Натаниэля. В конце концов, юноша являлся камердинером будущего короля и был обязан хранить ему верность.

– Миледи, он определенно имел в виду не это.

При этих словах все в Селесте снова сжалось. Она знала, что Янис видел во всем только хорошее. Именно этого Селеста не могла вынести. Поведению Натаниэля не было оправдания. Она взглянула на юношу. Выразительные глаза Яниса, как всегда, были ласковы, но сегодня в них мерцала и решительная искра. Жрица не знала, хочет ли Янис своими словами утешить ее или защитить Натаниэля. И ей, вообще-то, было плевать. Девушка не нуждалась в утешении камердинера, а Натаниэль не заслужил его защиты.

– Если бы он имел в виду что-то другое, то эти слова никогда не покинули бы его уст. Но это случилось, и неважно, в каком состоянии он при этом находился.

Янис собирался уже что-то возразить, но Селеста решительно подняла руку. Дальнейшие слова были излишни, и она не хотела их выслушивать. Жрица без стыда использовала свое положение, чтобы заставить Яниса замолчать, но и на это ей было совершенно наплевать. Не проронив больше ни слова, Селеста повернулась и скрылась в своей комнате. Настроение девушки упало, теперь оно снова оказалось на том же низком уровне, что и незадолго после ее пробуждения.

* * *

Линнея

Нервничая, Линнея теребила легкую ткань своих розовых матерчатых брюк. С самого утра на лице девушки играла улыбка, которую ей никак не удавалось погасить. С тех пор как жрица получила от Натаниэля приглашение провести с ним день, ее сердце так и подпрыгивало от волнения. Радость Линнеи было не передать словами, и она скакала по своей комнате вместе с Кловер, сияя от радости. Она вела себя как маленькая девочка, но не стыдилась этого. Линнея одержала победу, которую даже не считала возможной. Натаниэль спросил ее, не хочет ли она провести время с ним. Она. Не Малия и не Селеста, а ведь Линнея ожидала именно этого.

Натаниэль ждал ее на террасе. Что именно он запланировал, Линнея не знала, да для нее это даже не имело значения. Главное, что ей позволено провести с ним время. Наедине. Выйдя через двери на террасу, девушка сразу увидела его. Прислонившись к перилам, Натаниэль массировал виски. Линнея отнесла этот жест к последствиям прошедшей ночи и подошла к Сыну Солнца. Ее прямо-таки распирало от радости и предвкушения.

– Доброе утро.

Развернувшись к ней, Натаниэль мягко улыбнулся.

– Доброе.

Сын Солнца выжидающе смотрел на девушку, и Линнея занервничала под этим взглядом. Неуверенная, стоит ли ей предложить возможные места для экскурсий или лучше спросить его, куда они пойдут, девушка молчала. Натаниэль пригласил ее, и поэтому жрица решила, что у него что-то запланировано. Но она ошиблась.

– Это приглашение было спонтанной идеей, и у меня не было времени, чтобы что-нибудь подготовить. – Это прозвучало как извинение, и Линнея, стараясь не показать своего разочарования, выдавила из себя улыбку.

– Ничего страшного. Чем бы вы хотели заняться?

При этих словах жрицы Натаниэль поморщился, и Линнея прикусила губу. Она совсем забыла, что не может ему лгать, и не позаботилась о более тщательном подборе слов.

– Как насчет прогулки? Я знаю, это не бог весть что, но зато мы могли бы побеседовать, – немного озадаченно предложил Нат и тут же добавил: – О, и пожалуйста, давай оставим это дурацкое выканье, хорошо?

Линнея счастливо кивнула. Прогулка не была чем-то выдающимся, ну и пусть. Это было время, которое она проведет с ним. И то, что Натаниэль настаивал на том, чтобы обращаться друг к другу на ты, немного льстило Линнее и придавало ей уверенности. Девушка приняла предложенную ей Сыном Солнца руку, и они вместе отправились бродить по садовым дорожкам дворца.

Сначала они просто молча шли рядом, и тишина, царящая между ними, казалась Линнее неловкой. Но потом Натаниэль нарушил это молчание:

– Ты так молчалива последние несколько дней. Тому есть причина?

Сказать, что этот вопрос удивил Линнею, значило бы ничего не сказать. Последние два дня они почти не виделись, и все же он заметил, что она стала молчаливее, чем обычно. Слова Натаниэля заставили сердце девушки забиться сильнее, и на ее лице невольно расцвела улыбка. Однако причина перемены в настроении жрицы, которая не укрылась даже от будущего короля, заставила эту улыбку исчезнуть так же быстро, как она появилась. До сих пор Линнея рассказывала об этом только Малии, и ей было неловко говорить на эту тему с Натаниэлем.

– Ты можешь поговорить со мной об этом, если хочешь. Но если не хочешь, то все в порядке.

Линнея покачала головой. Не было смысла хранить секреты от Натаниэля: он имел право знать об этом. В конце концов, его это тоже касалось.

– Все дело в том, о чем мне рассказал один солдат в лечебнице. – Линнея ненадолго задумалась, с чего лучше начать свой рассказ. – Ты знаешь, что в День Солнца на монастырь в Сирене было совершено нападение? – Линнея внимательно наблюдала за реакцией своего собеседника. Морщинки появились на его лбу, глаза превратились в узкие щелочки, однако Натаниэль кивнул. – Тот солдат поведал мне, что вскоре после этого совершили нападение на тюрьму в Самаре, чтобы освободить преступников. Некоторые надзиратели были убиты. Он сам едва выжил. – Линнея, однако, не знала, кто были нападавшие и кого из заключенных они освободили. Натаниэль внимательно слушал девушку, время от времени кивая. С каждым словом Линнеи лицо Сына Солнца все больше мрачнело, а у губ образовались глубокие складки. Жрица закончила свой рассказ и опустила взгляд в землю. Ей необходимо было упорядочить свои чувства, чтобы произнести следующие слова. – Вероятно, речь идет о восстаниях против короны.

Линнея увидела, как глаза Натаниэля расширились, но потом он снова прищурился. Избранный тяжело сглотнул. Это был непростой разговор, но Линнея хотела, чтобы он знал все.

– Ты думаешь, это из-за меня?

Линнея тут же покачала головой. Она рассказала Натаниэлю об этом не для того, чтобы он винил во всем себя. Дело было не в нем. Девушка облизнула губы и продолжила:

– Я говорила об этом с Малией. Она считает, что эти восстания направлены не против одного человека, а против всех нас. Против всех Божьих детей.

Натаниэль молчал; он, казалось обдумывал слова жрицы. Потом Сын Солнца остановился:

– Почему же Миро или кто-то из лордов не говорили мне об этом?

Малия и Линнея задавали себе тот же вопрос, но так и не смогли найти правдоподобного объяснения. Обе они придерживались мнения, что Натаниэль как будущий король должен был знать об угрозах, направленных против его страны. Но, помимо этого, девушки подозревали, что таким образом его хотели защитить и оградить. Натаниэль занимал свою должность всего менее двух месяцев, и было бы чрезмерно сейчас ставить его перед подобными фактами.

– Я не знаю. – Линнея лишь пожала плечами.

– Сегодня вечером я поговорю с лордом Халидом. Я не ребенок, которого нужно ограждать от неприятностей. – Его голос был холоден и в то же время источал неприкрытую решимость.

– Уверена, у них имелись свои причины не говорить тебе об этом. Не обижайся на них, прошу тебя.

И Линнея успокаивающе дотронулась рукой до плеча Натаниэля. И тут же девушка ощутила все чувства будущего короля. Дар жрицы показал ей все. Его сомнения, гнев, разочарование. Но там было нечто гораздо большее. Чтобы сдержать натиск чувств, Линнея отдернула руку.

Натаниэль смотрел на нее своими зелеными глазами и ждал, что она что-нибудь скажет, но Линнея не произнесла ни слова. Девушка не имела права спрашивать о его чувствах и была благодарна Натаниэлю, когда тот сменил тему.

– Когда ты говорила об этом с Малией?

Вопрос несколько сбил ее с толку и вызвал раздражение, но Линнея не показала этого, легко улыбнувшись в ответ. Она обрадовалась, что Натаниэль больше не гневался.

– Не каждый из нас прятался в хижине во время недавней грозы. – Линнея подмигнула, надеясь поднять ему настроение. Но Нат лишь сконфуженно отвел взгляд в сторону. Предполагалось, что это будет шутка, и в то же время девушке хотелось узнать, что у Натаниэля происходит с Селестой. Однако ее фраза возымела не самые приятные последствия. – В чем дело? Я что-то не то сказала?

Жрица обеспокоенно посмотрела на избранного. Линнея предполагала, что они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы обсуждать такие темы, но теперь испугалась того, что перешла черту. Девушка наблюдала, как Нат закусил губу и нервно провел рукой по волосам.

– Кажется, вчера я сделал что-то глупое.

Натаниэль поднял голову, и в его взгляде Линнея ясно прочла угрызения совести. Даже не используя свой дар напрямую, ей хорошо удавалось интерпретировать чувства других людей.

– Что произошло? – Линнея опустилась на одну из деревянных скамеек в саду и похлопала по месту рядом с собой. Вздохнув, Натаниэль сел рядом с ней.

– Если бы я только знал. – Он провел обеими руками по лицу, отчего Линнея улыбнулась.

– Как это?

– Ну, благодаря Каю и его вину я почти ничего не могу вспомнить, но, кажется, я говорил Селесте очень гадкие вещи.

Линнея нахмурилась. Она была не против помочь Натаниэлю. Ее беспокоило только то, что речь шла о другой девушке.

– Какие вещи?

Но Натаниэль лишь пожал плечами.

– Без понятия. У меня в голове остались какие-то смутные обрывки воспоминаний, но помню, что кричал на нее. Это я помню совершенно точно. Вот только что кричал – не знаю.

Воспоминания о прошлой ночи заставляли Натаниэля страдать, это Линнея видела абсолютно ясно. Девушка подавила желание утешить его прикосновением, потому что не хотела, чтобы чувства молодого человека снова нахлынули на нее.

– Ты пытался поговорить с ней об этом?

Натаниэль покачал головой.

– Что я должен был сказать? Прости за вчерашнее, даже если я не знаю, что именно сделал?

Линнея задумчиво покачивала головой. Она поняла, в чем состоит его дилемма, и теперь искала решение. Но в голову ничего не приходило.

– А почему ты вчера напился? Неужели тебе так не понравился праздник?

Натаниэль выглядел опустошенным.

– С моей стороны это было просто глупо. Больше я не хочу об этом говорить.

Линнея понимающе кивнула.

– Наверняка все было не так плохо, как ты думаешь. Попытайся подойти к ней и прояснить ситуацию.

Большего она ему посоветовать не могла. Жрица ведь не знала, как возникла это ссора и что именно Натаниэль сказал Селесте. В конце концов, очень может быть, что эта ссора ему просто приснилась…

– Ты ошибаешься. Если бы все было не так плохо, Янис сегодня утром не смотрел бы на меня так.

– Янис?

– Он находился там вчера.

– И как он на тебя смотрел?

– Взглядом, полным разочарования.

Натаниэль устало вздохнул. Линнея отвернулась, обдумывая его слова. Если Янис действительно бросал на Натаниэля разочарованные взгляды, то, должно быть, тот и впрямь сделал что-то плохое. Янис был слишком добр и застенчив, чтобы выражать свое мнение о собственном господине таким образом без всякой на то причины.

– Боюсь, я действительно причинил ей боль.

Простая фраза. Только шесть слов. И все же они ранили Линнею больше, чем она ожидала. А все из-за голоса, которым они были сказаны.

Слова Натаниэля, полные боли и сожаления, пронзили сердце девушки, словно стрелой. В горле у Линнеи пересохло. Жрица ощутила целую бурю эмоций, когда рука будущего короля коснулась ее кожи, но одно чувство ощущалось намного сильнее и отчетливей, чем все остальные. И оно не имело ничего общего с его гневом на лорда Халида, с его бессилием из-за восстаний или с тем, как Натаниэль стыдился своих поступков. Это была привязанность. Однако испытывал он ее совсем не к Линнее.

Тяжелая рука легла девушке на плечо, и Линнея посмотрела в знакомые зеленые глаза Натаниэля.

– Все в порядке?

Дочь Леса не заметила, что ее молчание длилось так долго, и, вероятно, все чувства были написаны у нее на лице. Линнея попыталась улыбнуться, но это ей не удалось.

– Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной, правда?

Натаниэль откинулся на спинку скамьи и ободряюще посмотрел на Линнею. Та покачала головой:

– Не о чем тут говорить.

Даже сама Линнея слышала, как монотонно и обессиленно звучал ее голос, и девушка не удивилась, заметив, что Натаниэль приподнял бровь.

– Предположим, что я не обладаю даром чувствовать ложь. Но даже тогда я знал бы, что ты говоришь неправду. Ты, Линнея, никудышная лгунья. – Он мягко улыбнулся девушке, стараясь подбодрить ее. – Так что же происходит у тебя в душе?

– Речь не обо мне. Мы говорили о твоих проблемах.

Натаниэль фыркнул и отмахнулся от попыток Линнеи переключить внимание на него.

– Мне уже больше ничем не поможешь, так что теперь мы можем поговорить о твоих заботах. Может быть, там еще можно что-то сделать.

В этом Линнея сомневалась. Ее проблемы не решались с помощью слов. Девушка отвернулась от Натаниэля и устремила свой взгляд на зеленые дворцовые сады. Вот куст, который они с Кловер посадили вместе.

– Я отправилась в Солярис с желанием окончательно и бесповоротно влюбиться и стать счастливой. – От нее не укрылось, что Натаниэль при этих словах вздрогнул всем телом. Но девушка все равно продолжала говорить, потому что если она сейчас остановится, то ей, вероятно, уже никогда больше не хватит мужества, чтобы однажды еще раз вернуться к разговору на эту тему. – Я даже не подозревала, что это желание потребует настолько многого. И вот теперь мне кажется, что я жду чего-то, что никогда не случится. – Неуверенным движением руки она указала на себя и Натаниэля. Даже отвернувшись, Линнея совершенно отчетливо ощущала на себе пристальный взгляд будущего короля. Тот потер рукой шею и смущенно уставился в землю.

– Не знаю, что и сказать.

– Тебе не нужно ничего говорить.

Линнея и в самом деле так думала. Никто не мог объяснить, почему испытывает те или иные чувства, и никто не должен был оправдываться за них.

– Нет, нужно. Я причинил тебе боль, и мне очень жаль. Я не знал, что ты так чувствуешь.

Откуда бы ему знать? Ведь Линнея не принадлежала к тем девушкам, которые берут себе то, что хотят, и открыто это демонстрируют. Для этого Линнее не хватало уверенности в себе. Она была, скорее, хорошей подругой, которая надеялась, что понравившийся ей мальчик однажды станет испытывать к ней то же самое. Но этот день, наверное, так никогда и не наступит.

– Тебе не нужно извиняться. Все в порядке. Ты не обязан влюбляться в меня в ответ, это ведь так не работает.

Линнея посмотрела на Сына Солнца своими оливково-зелеными глазами и попыталась улыбнуться. В том, что Натаниэль не ответил взаимностью на ее чувства, не было его вины. Так же, как и она не была виновата в том, что чувствовала к нему.

Натаниэль сочувственно посмотрел на девушку. На лице избранного отразилось сожаление:

– Ты права, это так не работает. Ты мне очень нравишься, Линнея, но я ничего не могу тебе гарантировать. Я не знаю, что будет дальше.

Линнея осторожно взяла Натаниэля за руку. Из-за нее он чувствовал себя плохо, и девушка не могла этого вынести.

– Пожалуйста, перестань. Тебе не нужно этого делать. Я ничего от тебя не жду. Но я благодарю тебя за честность.

Девушка была благодарна Натаниэлю за то, что он поделился с ней своими чувствами, хотя сама знала о них уже давно. И эти чувства он испытывал не к ней. Жрица подозревала, что Натаниэль и сам еще не знал о своей сильной привязанности. Но так же, как Селеста могла видеть чужие ауры, Линнея была способна чувствовать эмоции других людей, как если бы они являлись ее собственными. Та теплая пульсация, что заструилась по ее венам, когда Линнея взяла руку Натаниэля… Она действительно существовала и казалась такой сильной, что это нельзя было игнорировать. Сын Солнца интересовался кем-то другим. Дар Дочери Леса ясно показал ей это. А ее дар никогда не ошибался.

– Ты – отличная подруга. Другим людям следует брать пример с тебя и твоего характера.

Это была попытка утешить ее, но, когда избранный произнес слово «подруга», Линнее стало почти невыносимо смотреть на Натаниэля. Она являлась подругой. И так было всегда. Подругой, но никогда – той самой. Единственной. Девушка заставила себя улыбнуться.

– Мама учила меня, что самое прекрасное в женщине – ее характер. Я просто пытаюсь следовать этому правилу.

– Твоя мать – мудрая женщина.

На этот раз улыбка Линнеи была настоящей. Ей было приятно, что Натаниэль так думал о ее матери, поскольку втайне жрица считала эту женщину образцом для подражания. Она являлась любящей женой и заботливой матерью.

– Спасибо. Тебе пора идти. – Натаниэль в замешательстве уставился на девушку. – Тебя ждут два очень серьезных разговора.

Лицо Натаниэля скривилось в гримасе, и Линнея не смогла сдержать смех.

– Не стоит откладывать это в долгий ящик. Но у тебя есть выбор, с кем поговорить сначала: с лордом Халидом или с Селестой.

6. Разговоры начистоту

Натаниэль

Было уже далеко за полдень, когда Натаниэль оказался на залитой солнцем террасе. Сам он с большим удовольствием остался бы в своей комнате, чтобы спокойно обдумать разговор с лордом Халидом, но этому желанию не суждено было осуществиться. Элио и Кай перехватили Сына Солнца, прежде чем он успел спрятаться в своей комнате, и вытащили на улицу, объясняя это тем, что ему нужно уделять больше времени жрицам и своим прекрасным и верным придворным. Конечно, это были слова Кая, а никак не самого Натаниэля.

И вот теперь он сидел на одном из кремово-белых лежаков и пытался получить удовольствие от общения с друзьями. Однако и этой затее суждено было с треском провалиться. Элио и Ной, устроившись за одним из столов, играли в шахматы. Обычно Нат присоединялся к ним, потому что являлся большим поклонником шахмат, но сегодня у него не было никакого желания.

Малия и Кай, устроившись в креслах, рассматривали разложенные на столе перед ними образцы тканей. Они, казалось, оживленно обсуждали их. При виде этого зрелища Нат покачал головой. Для него было загадкой, как Кай мог добровольно иметь дело с чем-то вроде тканей, отделки и одежды. Однако в случае с советником Натаниэля нельзя было сказать наверняка, действительно ли парень интересовался тканями, или же его интерес был направлен, скорее, на Малию.

Линнея и Селеста сидели в легкой тени, которую им предлагало цветущее вишневое дерево. В руках Линнеи мелькали вязальные спицы, а на коленях у Селесты лежала книга. И даже если бы Нат захотел, он не сумел бы отвести от нее взгляд.

Нат последовал совету Линнеи и той части, которая касалась беседы с лордом Халидом. Он считал, что этот разговор был намного легче, если выбирать между ним и беседой с Селестой. Беседой, которую Натаниэль не должен был откладывать в долгий ящик, и он это знал. Проблема состояла в том, что Сын Солнца совершенно не знал, как к ней подступиться. Янис отказался сообщить будущему королю какие-либо подробности его поведения на балу и того, что именно он сказал Селесте. Однако кое-какие воспоминания вернулись. И эти воспоминания крутились в его голове бесконечным циклом.

Неудивительно, что у тебя нет друзей.

Одни лишь эти его слова заставляли все нутро переворачиваться. Нат повел себя по отношению к Селесте просто отвратительно и боялся, что сказал ей гораздо более худшие вещи. Его поведение ничто не могло оправдать, и от этого Сыну Солнца было еще труднее приблизиться к Рыжей.

Что он мог ей сказать, чтобы объяснить свои слова? «Прости, я был пьян?» Если бы ситуация была обратной, Натаниэль не счел бы это оправдание достаточным. Почему же Селеста должна его принять?

Натаниэль даже не отдавал себе отчета в том, что по-прежнему продолжал смотреть на девушку. Ее рыжие локоны были свободно скреплены на макушке заколкой, и пряди волос мягко обрамляли лицо. Ее глаза цвета жидкой карамели следили за книжными строчками. Вот жрица провела по губам языком, и во рту Натаниэля пересохло. Он волновался и ерзал на своем месте, чувствовал себя не в своей тарелке, разминал руки, заламывал пальцы и то и дело приглаживал волосы. Селеста, должно быть, заметила его беспокойство, потому что в этот момент она вскинула голову, и взгляд девушки встретился со взглядом Натаниэля. Глаза жрицы едва заметно расширились. Даже с такого расстояния Сын Солнца заметил боль и разочарование, которые плескались в них. Как бы Селеста ни пыталась скрыть эти чувства, он видел их. Рыжая поспешно отвела взгляд.

Ей противно даже смотреть на тебя, пронеслось в голове у Ната. И эта мысль вдруг болью отозвалась в его сознании. Он действительно облажался. А ведь они с ней только начали сближаться. Он просто идиот.

Краем глаза Натаниэль увидел, как Линнея посмотрела сначала на Селесту, а потом – на него. Потом Дочь Леса, улыбнувшись, покачала головой и поднялась со своего места. Отложив вязание, девушка подошла к Нату.

– Ну как, есть прогресс? – Линнея села рядом с ним. На мгновение Нат уставился на девушку, потеряв дар речи. Как Линнея могла испытывать желание помочь Нату примириться с Селестой после того, как призналась ему в своих чувствах? Для Натаниэля это оставалось загадкой. Будь Сын Солнца на месте Линнеи, он бы, вероятно, возненавидел себя. Да и Селесту тоже.

– Один пункт в моем списке уже выполнен. Что касается второго… – его взгляд переместился на Селесту, которая снова углубилась в свою книгу. Нат тихо вздохнул.

– Ну, не все сразу. – Линнея, одарив Натаниэля ободряющим взглядом, сцепила пальцы рук в замок и вытянула их на столе перед собой. – Что лорд Халид сказал о нападениях?

Эта тема тяжестью осела у него в животе. Натаниэль как раз собирался рассказать Линнее о своем разговоре с лордом, когда до него дошло, что на террасе вдруг стало очень тихо. Взгляды всех присутствующих устремились нему. Все они, вероятно, слышали вопрос Линнеи и с нетерпением ждали ответа. Нат снова вздохнул. В последнее время он делал это слишком часто.

– Лорд Халид подтвердил нападение на монастырь в Сирене, а также вторжение в тюрьму в Самаре. Кроме того, были еще мелкие налеты на военно-морские корабли и королевские грузовые перевозки.

Натаниэль мог вспомнить все цифры и факты, которые ему называл лорд Халид. Сколько было жертв, и сколько раненых. Скольким заключенным удалось сбежать. Сколько зерна и сырья украли. Но сейчас эти цифры не имели значения. На будущего короля смотрели встревоженные лица, и он, не выдержав, отвернулся.

– Известно, кто осуществил нападение? – вопрос исходил от Малии, которая отложила свои образцы в сторону и теперь внимательно смотрела на Натаниэля.

Сын Солнца пожал плечами.

– Вероятно, группа неверующих. Большего лорд Халид рассказать мне не захотел. Сначала ему нужно посоветоваться с королем о том, что мне дозволено, а что – не дозволено знать.

В голосе Натаниэля звучала горечь, и ярость в нем всколыхнулась с новой силой.

Лорд Халид рассказал ему ровно то, за что мог отвечать. Все остальное, прежде чем довериться Нату, он собирался обсудить с Миро. И Натаниэля это раздражало. Они относились к Сыну Солнца как к ребенку, который задавал слишком много вопросов. При том что все это касалось и его королевства, которым в будущем будет править Нат. Как ему научиться быть хорошим королем, если его не ставили в известность о таких насущных делах?

Элио, сидевший рядом с Натаниэлем, понимающе кивнул.

– Они называют себя атеистами. Несколько недель назад я подслушал разговор между отцом и лордом Эмиром, во время которого они их упоминали.

Атеисты. Нат несколько раз прокрутил это слово в голове, с твердой уверенностью, что уже слышал его раньше. Взгляд будущего короля переместился от Элио к Ною, выражение лица которого оставалось бесстрастным. И Натаниэль подозревал, что тот знал больше, чем хотел показать.

– Почему об этом не сказали нам?

Голос Селесты звучал холодно и остро, словно бритва. Как и Нат, она была возмущена и рассержена. Будучи жрицей этой страны, девушка так же, как и он, считала это своим делом. Натаниэль встретил пламенный взгляд жрицы.

– В настоящее время король еще ведет переговоры со своими советниками и министрами, чтобы разобраться в этом. Они не хотят распространять ненужную панику среди людей.

Натаниэль услышал, как Селеста фыркнула. Очевидно, что такой подход был ей не по душе.

– Король уже принял решение, как бороться с набегами? – на этот раз вопрос исходил от Кая.

– Он ведь не пытается скрыть это, правда? – Линнея обеспокоенно взглянула на Ната.

Каждый новый вопрос друзей ранил Натаниэля не меньше, чем удар ножа. У него не находилось ответов, потому что Сыну Солнца не доверили эти знания.

– А что, по-твоему, ему еще делать? Если король сделает все это достоянием общественности, разразится массовая паника, – уничижительно ответил Ной вместо него. Лоб его собрался в складки, а выражение лица, как всегда, было замкнутым.

Линнея взглянула на Ноя и сглотнула:

– Он не может держать это в тайне. Людей необходимо предупредить.

– Нет, может, более того, он должен. Эти люди своими поступками хотят добиться именно этого: они хотят посеять страх. Если король Миро поддастся их провокациям, они получат именно то, что хотели и планировали.

Нат следил за этим разговором с огромным интересом. Он понимал возражения Линнеи, но аргументы Ноя в конечном итоге его убедили. Советник был прав. Миро необходимо предотвратить массовую панику и действовать против этой группы повстанцев, соблюдая величайшую осторожность. Ничто из этого не должно было быть обнародовано.

– Но… – начала Линнея снова, однако Ной перебил ее:

– Вероятно, в этом и состоит причина того, что он не доверил этого вам.

Нат услышал, как Малия возмущенно втянула в себя воздух, и увидел, как она сжала руки в кулаки. Линнея только ошеломленно уставилась на Ноя.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что ты реагируешь слишком эмоционально. Эту проблему нужно решать логикой, а не чувствами.

Голос Ноя звучал почти монотонно. Он не хотел обидеть Линнею, просто разъяснил факты. Конечно, Нат считал, что правда на стороне Ноя, но его слова были неуместны. Он занимал не то положение, чтобы так разговаривать со жрицами.

– Мои действия нельзя назвать только эмоциональными как минимум потому, что я считаю, что такие проблемы можно решить мирным путем и тем самым, вероятно, спасти человеческие жизни. Но в одиночку с этим не справиться.

Линнея дрожала. Нат не знал, было ли это следствием того, что она гневалась на Ноя, или огорчалась из-за правды, скрытой за его словами.

– Как именно ты представляешь себе решение этой проблемы мирным путем?

В этот момент настроение изменилось. Ной больше не рассуждал объективно: он откровенно издевался над жрицей. Нат сжал челюсти. Этот парень слишком много на себя брал.

– Можно было бы поговорить с этими людьми, – настаивала Линнея.

Ной громко расхохотался.

– Неужели ты всерьез думаешь, что хоть одно из этих нападений состоялось бы, если бы стало известно, кто эти люди и где они находятся? Они не хотят разговаривать с нами, не собираются договариваться мирно, уясни уже себе.

Линнея покраснела, и Натаниэль заметил, что в ее глазах заблестели слезы. Это было уже слишком.

– Достаточно! – вмешался он.

Ной пристально посмотрел на него, затем покачал головой.

– Боюсь, что еще нет. Она должна осознать серьезность ситуации.

– Я сказал, достаточно. Оставь ее в покое.

Нат страшно разозлился. На Миро, лорда Халида, Ноя – но прежде всего на себя. Больше всего на свете Натаниэлю хотелось излить весь свой гнев и разочарование на Ноя, но пришлось взять себя в руки. Он встретился с Ноем взглядом и снова задумался, откуда он знал этого парня.

Краем глаза Сын Солнца заметил, что Селеста поднялась и подошла к Линнее. Девушка положила руку на плечо Дочери Леса и мягко улыбнулась. Голос рыжеволосой жрицы был не громче шепота, но Натаниэль внимал каждому слову:

– Ты права. Если существует мирное решение этой проблемы, нужно попытаться найти и обсудить его. И король Миро это знает.

В ответ на эти слова Линнея, тяжело сглотнув, кивнула. Малия тоже встала и подошла к своим сестрам по должности.

– Мы созовем заседание совета, чтобы составить собственное представление о положении дел. Мы найдем решение, которое не даст пострадать другим людям.

Она ободряюще улыбнулась Линнее. Именно тогда Нат понял, что Малия и Селеста являлись самыми разумными и логичными среди трех жриц. Эмоции Линнеи и ее потребность в гармонии и справедливости в некотором смысле мешали этой логике. Зато она обладала дальновидностью и проницательностью и умела видеть картину в целом. Она предлагала идею, которая, возможно, в первый момент могла показаться довольно странной, и впоследствии роль Малии и Селесты заключалась в том, чтобы воплотить ее в реальность. Они были сплоченной командой.

Нат ощутил, как его переполняет восхищение. Раньше он никогда не понимал, зачем вообще существуют жрицы и каковы их обязанности. В этот момент он осознал это в полной мере. Нат вспомнил свой разговор с Миро и поступки, которые жрицы уже совершили с тех пор, как он узнал их ближе. Девушки уже давно достигли того, чему самому будущему королю было еще учиться и учиться.

* * *

После ссоры между Ноем и Линнеей на террасе снова стало очень тихо. Казалось, у всех пропало настроение. Линнея вернулась к своему вязанию, а Малия и Селеста с тревогой наблюдали за ней.

Натаниэля же интересовал Ной. Шахматная партия между ним и Элио закончилась победой Ноя – к большому неудовольствию Ната. Теперь сын лорда Карима сидел на своем месте и читал какую-то книгу. Натаниэль, сдвинув брови, наблюдал за ним.

Темно-русые пряди свободно спадали Ною на лицо, а на подбородке и щеках виднелась проступающая щетина. Ничего такого, что говорило бы против этого молодого человека, за исключением того, что ему стоило бы подстричь волосы. Натаниэль уже устал гадать, откуда ему было знакомо лицо Ноя. Будущему королю срочно требовалось выяснить, в связи с чем он встречался с этим парнем в прошлом. Одно было несомненно: встреча с ним случилась в то время, когда Нат работал на Мика. И это пробуждало его недоверие. Сын лорда Карима, этот изящный и хорошо воспитанный парень, вращался, по-видимому, в темных кругах.

Натаниэль прервал свои размышления, когда Ной встал и покинул террасу. Для избранного представился отличный шанс попытаться выжать из своего советника максимум информации. У Ната накопились вопросы, срочно требующие ответов. И он собирался эти ответы получить. Поэтому Нат тоже поднялся и последовал за Ноем. Когда оба они оказались за дверью, будущий король слегка кашлянул. Ной обернулся. Судя по выражению его лица, сын лорда Карима вовсе не был удивлен появлению Натаниэля. Совсем наоборот.

– Если вы желаете проинформировать меня о том, что я зашел слишком далеко, то не стоит тратить лишних слов. Нам обоим известно, что я был прав, иначе вы вмешались бы раньше. Не так ли?

Нат в ярости сжал челюсти. Высокомерие Ноя заставило его вскипеть от гнева. Лицо Натаниэля помрачнело, он изо всех сил сдерживался, чтобы сразу не броситься на Ноя с кулаками.

– Возможно, ты и в самом деле был прав, но чисто по-человечески повел себя ужасно. Ты был несправедлив по отношению к Линнее. И, кстати, не слишком ли много ты на себя берешь?

На лицо Ноя тоже набежала тень. Словно отражение собственных эмоций Ната.

– Предполагается, что я чисто по-человечески поступил плохо лишь потому, что объяснил жрице последствия ее глупого плана? – презрительно фыркнув, он снисходительно взглянул на Натаниэля. – Я не удивлен, что вам не сказали о нападениях. Вам тоже мешают собственные чувства и эмоции.

Это было уже слишком. Да что этот ублюдок о себе возомнил? Нат сжал челюсти так сильно, что у него заболели зубы. Он был подвержен влиянию собственных эмоций? С каких это пор? Обычно Натаниэль вообще не проявлял чувств. Он являлся полной противоположностью этому.

– Что ты сказал?

– Вы слышали, что я сказал, Ваше Высочество.

Нат с ненавистью уставился на Ноя. На него смотрели светло-зеленые, с голубоватым оттенком, глаза. Сын Солнца должен был сохранить самообладание. Если он просто набросится на Ноя, это ничего не решит. Натаниэль больше не был преступником – он являлся избранником Богов, и ему следовало научиться вести себя соответствующим образом. Однако в такие моменты, как этот, делать это было совсем не просто.

– Чувства и эмоции не составляют для меня помехи, милорд. – Нат почти выплюнул эти слова Ною в лицо. – Однако я вполне в состоянии определить, какие аргументы уместны в разговоре, а какие – нет.

Нату всего лишь стоило вспомнить свою недавнюю ссору с Селестой, чтобы понять, что только что сказанное им – неправда, но в данный момент это не имело значения.

– Неужели? В этом я сильно сомневаюсь, ведь придворному этикету вас как-никак обучает Кай. А это, скажу я вам, не лучший выбор.

В голосе Ноя сквозило неприкрытое презрение, отчего кровь Натаниэля буквально вскипела. Нат был близок к тому, чтобы взорваться, но старался сохранить маску безразличия.

– Судя по твоей манере поведения, тебя вообще не учили придворному этикету, иначе ты не стал бы так разговаривать со жрицей, которая намного выше тебя по положению. Родители, должно быть, не очень-то преуспели в твоем воспитании.

Нат понимал, что его слова звучали чересчур жестко и резко, и все же это было именно то, что он намеревался сказать. Ной зашел слишком далеко. Этот парень не проявил уважения ни к Линнее, ни к Нату, а теперь еще и обливал грязью Кая. Он считал себя лучше других, и это безмерно раздражало Натаниэля.

Крылья носа Ноя затрепетали. Слова Ната произвели желаемый эффект. Сын лорда сжал кулаки, и его взгляд стал холоднее льда.

– Вы не имеете права так говорить о моих родителях!

– А вы не имеете права так разговаривать со жрицей. Что сказали бы ваши родители, если бы узнали об этом?

Последняя фраза прозвучала как провокация. Нат никогда не стал бы вовлекать в это дело лорда Карима, которого едва знал, и ему было абсолютно безразлично, хорошо или плохо воспитали Ноя. Какая разница? Натаниэля волновало лишь то, что этот мерзавец причинял боль людям, которые были для него важны.

– Можете мне поверить, принц. – Последнее слово Ной произнес с явной издевкой. – Моему отцу абсолютно наплевать на то, что я делаю, – выдавил из себя Ной, выделив слово «отец» тоном, полным презрения.

Натаниэль попытался найти в словах Ноя ложь, но ему это не удалось. Судя по словам Ноя, Карима, похоже, нисколько не заботил собственный сын. Это вызвало интерес Ната, но еще больше будущего короля заинтересовал тот факт, что Ной говорил только об отце. Другие могли не заметить эту деталь, но Нат заметил. Это было связано еще и с тем, каким тоном Ной произносил слово «отец».

– Тогда мне, может быть, лучше поговорить о вашем поведении с вашей матерью?

Ной сделал два больших шага по направлению к Нату. Теперь они испепеляли друг друга взглядами на расстоянии вытянутой руки. Ной был немного выше Ната, но рост в драке не главное. А драться Нат умел. И побеждать – тоже.

– Оставь мою мать в покое!

Значит, Нат задел больное место Ноя. Придется расспросить Кая и Малию о жене лорда Карима, когда представится такая возможность. Если кто-то что-то и знал об этой семье и ее секретах, так это один из них.

– Боишься, что ей будет стыдно за тебя? Хотя, учитывая твое поведение, я не удивлюсь.

Нат насмешливо уставился на Ноя. Так значит, перед ним маменькин сынок. Что ж, Сын Солнца использует это в своих интересах. Однако следующей реакции Ноя Натаниэль никак не ожидал.

Ной ударил его кулаком в лицо. Ната это привело в такое замешательство, что на мгновение он застыл, широко раскрыв глаза. Натаниэль почувствовал, как пульсирует боль от удара, ощущая во рту металлический привкус крови. Однако спустя мгновение он уже взял себя в руки. С искаженным от гнева лицом от метнул на Ноя угрожающий взгляд.

– Сукин сын!

Нат нанес Ною сильный и резкий удар в грудь, так что тот слегка подался назад. После этого все произошло очень быстро.

Ной попытался ударить противника еще раз, но Нат умело уклонился и, в свою очередь, нанес своему противнику удар под ребра. Застонав, Ной ухватился за бок и уставился на Ната с ненавистью во взгляде. Сын лорда Карима набросился на противника с таким ожесточением, которого Нат никак не ожидал от аристократа. Он перехватил первый удар Ноя и заблокировал второй, но третий удар угодил будущему королю в живот. Воздух покинул его легкие, и Натаниэль плавно опустился на колени. Затем, снова выпрямившись, Нат врезал Ною кулаком в лицо, угодив в подбородок. И в тот момент, когда Ной уже собирался снова броситься на него, Сын Солнца услышал, как кто-то позади него испуганно ахнул.

– Прекратите сейчас же! – в голосе слышались истерические нотки, и в то же время он звучал невероятно сердито.

Нат, ненадолго отвлеченный появлением Селесты, слишком поздно заметил, что Ной никак не отреагировал на ее слова. Его кулак врезался в висок Ната, и принц повалился на землю.

Перед глазами Ната заплясали черные точки; в ушах звенел сдавленный крик Селесты. Сын Солнца с трудом поднялся на ноги и собрался уже наброситься на Ноя с ответным ударом, но в последний момент девушка схватила его за руку. Натаниэль отчаянно хотел вырваться, но каким-то чудом сумел сдержаться. Его глаза встретились с глазами Селесты, и Нат прочел в них сильное беспокойство. Не желая причинять ей боль, он оставил Ноя.

Селеста переводила взгляд с одного мужчины на другого. От внимания девушки не укрылись раны, оставленные ударами соперников. Ной, согнувшись, стоял перед ними и держался за правый бок.

– Ной, тебе следует обратиться к целителю.

Когда Ной не сделал никаких попыток повиноваться ее указанию, Селеста бросила на него испепеляющий взгляд.

– Как жрица этой страны, я приказываю вам, Ной, сын лорда Карима из Соляриса, немедленно отправиться к целителю!

Нат, который не ожидал от девушки такой властности, удивленно уставился на нее. Ной, в свою очередь, сердито глянул на Селесту, однако развернулся и устремился прочь по пустому коридору.

Прежде чем Натаниэль успел что-то сказать или сделать, Селеста уже повернулась к нему. Взгляд жрицы резал, как бритва, когда она толкнула его в грудь. Нат не почувствовал боли, однако автоматически отступил на шаг.

– Что, черт возьми, это было? Неужели ты не мог придумать ничего лучше, кроме как драться с сыном лорда? Что на тебя нашло?

Ярость пульсировала в его жилах. Нат злился на себя, потому что потерял самообладание, на Ноя по той простой причине, что тот был мерзавцем, и на Селесту, которая снова вмешивалась в дела, совсем ее не касающиеся.

Однако одного лишь взгляда в карамельные глаза девушки хватило, чтобы заставить гнев Натаниэля утихнуть. В очередной раз смущенный тем, что глаза Селесты оказывали на него такое воздействие, Нат, выдавив из себя проклятие, прикусил губу. Губа дико болела, и, когда он прикоснулся к ней пальцами, на подушечках остались следы крови. Почему-то финал этого спора Нат представлял себе несколько иначе.

* * *

Селеста

Увидев, как Ной и Натаниэль избивают друг друга, Селеста просто не могла поверить своим глазам. И это посреди коридора, куда могли войти в любой момент. Например, она.

Жрица испуганно вскрикнула, когда кулак Ноя врезался в лицо Натаниэля. Беспокойство и паника охватили ее, даже если подсознательно девушка считала, что он заслужил этот удар.

Едва Ной скрылся из виду, Селеста, не раздумывая, тут же накричала на Натаниэля. Хотя больше всего на свете ей хотелось отвесить себе пощечину. Слова будущего короля все еще вертелись у нее в голове, и тем не менее Селеста снова вмешивалась в его дела и критиковала его поведение. Вероятно, она никогда не научится этому. Жрице не следовало разнимать этих двоих, стоило просто оставить все на произвол судьбы и уйти в свою комнату, как она сначала и планировала. Но нет, она снова не смогла сдержаться.

Нат выругался, и взгляд Селесты метнулся к нему. Сын Солнца рассматривал свои пальцы, и, проследив за его взглядом, девушка заметила, что они в крови. Беспокойство снова охватило жрицу, она вздохнула.

– Пойдем со мной. – Селеста схватила избранного за руку и потащила его за собой. К величайшему удивлению девушки, он не вырвался и даже не спросил, куда они направляются. Натаниэль просто последовал за ней, без всякого сопротивления позволив ей вести себя по коридорам. Селеста остановилась только тогда, когда они подошли к ее покоям. Когда они оказались в спальне жрицы, она сказала Нату:

– Присаживайся, я сейчас.

Даже не оглянувшись, чтобы проверить, последовал ли Сын Солнца ее указанию, Селеста направилась прямо в ванную. Она наполнила таз теплой водой и сняла с крючка полотенце. Отыскав в ящиках туалетного столика йодную настойку, девушка взяла ее с собой и вернулась в спальню. Натаниэль сидел на кровати и вытирал окровавленное лицо рубашкой. Не отнимая ткани от лица, он застонал.

– Прекрати, ты делаешь только хуже.

Приблизившись к Натаниэлю, Селеста поставила таз с водой на пол и опустилась перед мужчиной на колени.

– Сними рубашку.

Селеста видела, как Нат держался за живот, и подозревала, что Ной ударил его и туда.

Натаниэль приподнял бровь. Когда он уже собирался открыть рот, Селеста ответила ему недовольным взглядом. Сейчас девушке было не до глупых шуток. Ей стоило больших усилий сидеть здесь и помогать ему. Потому что, если быть честной, Селеста считала, что он не заслуживал помощи. Особенно от нее. Увидев выражение ее лица, Нат опять закрыл рот и без слов стянул рубашку через голову. На животе мужчины красовалось огромное красное пятно, которое грозило завтра превратиться в синяк.

Селеста окунула полотенце в таз и отжала его. Девушка выпрямилась, стараясь не смотреть Натаниэлю в глаза, но ясно почувствовала, что парень наблюдает за ней. Она поднесла свободную руку к подбородку парня и повернула его голову набок, чтобы рассмотреть рваную рану. Кровь больше не текла. Жрица осторожно провела пальцами по коже Натаниэля.

– Больно?

Голос девушки звучал непривычно хрипло, и, когда Селеста все же встретилась с Натаниэлем взглядом, у нее перехватило дыхание. Его зеленые глаза смотрели на нее, а внутри них горел огонь. Селеста сглотнула. Девушка смогла выдержать взгляд Сына Солнца всего несколько секунд, но потом снова отвернулась.

– Нет. – Его голос был не громче шепота. Селеста, кивнув, вытерла кровь, засохшую в уголке рта Ната. Потом она ощупала его висок. От этого прикосновения мужчина вздрогнул, и жрица тут же отдернула руку.

– Извини. – Она не хотела причинять Натаниэлю боль и теперь смущенно смотрела на него.

– Все в порядке, это был не твой кулак. – Шутливое безразличие Натаниэля вернуло Селесту к действительности. В его словах опять появилась искра иронии. Девушка окунула полотенце в таз, наблюдая, как вода окрашивается в красноватый цвет. – Я должен вернуться и врезать ему еще раз.

Селеста вскинула голову:

– Нет, не должен.

– Почему нет? Ублюдок заслуживает этого.

– Ты не можешь ходить и избивать всех, кто тебе не нравится.

Так нельзя. Но Натаниэль, казалось, до сих пор этого не понял. К сожалению.

– Считаешь, мне нельзя ударить его снова?

Нат взглянул на нее с легкой улыбкой на губах. Селеста в ужасе уставилась на него в ответ.

– Именно так. – К чему этот глупый вопрос?

Он, казалось, задумался над ее словами.

– А если я ударю левой?

Жрица недоверчиво покосилась на Натаниэля. Шутить она была не расположена. Затем девушка сердито тряхнула головой.

– Все равно – нет.

Ситуация казалась слишком странной, чтобы Селеста могла в полной мере ее оценить. Девушка сидела в своей спальне вместе с Натаниэлем, промывая раны, которые он получил во время драки с одним из своих придворных. Драки, которую Нат хотел повторить. А она отговаривала Сына Солнца от этого, хотя никогда больше не хотела вмешиваться в его дела. Это было просто абсурдно.

– Из-за чего вы подрались? Только не говори, что ты хотел защитить честь Линнеи. Мы оба знаем, что это ложь. Ну, или, по крайней мере, полуправда.

Внезапно Селесте стало безразлично, касается ее это дело или нет. И то, что, вообще-то, ей стоило бы разозлиться на Ната. Ее волновало только то, почему двое взрослых мужчин набросились друг на друга. Мужчин, занимающих такие ответственные посты. В такие времена. У них действительно имелись дела намного важнее этого.

– Он это заслужил. – Натаниэль лишь пожал плечами, и Селеста возмущенно фыркнула.

– Чушь, – безжалостно отрезала она.

Натаниэль повернул к Селесте голову и прищурился:

– Прежде чем тебе вздумается даже помыслить о том, чтобы защищать его, знай: он начал первый.

Ты определенно заслужил это, – подумала Селеста, но оставила эту мысль при себе. Ной являлся сдержанным и логичным человеком. Нат должен был сказать что-то скверное, чтобы сын лорда Карима набросился на него.

– Я не собиралась его защищать. Я просто хочу узнать, что случилось.

Она посмотрела на Ната снизу вверх. Его взгляд был вызывающим, словно у ребенка, которому не верят. Селеста понимала, что ей и следует вести себя с ним как с ребенком, если она и в самом деле хочет узнать, как все произошло. А этого жрице очень хотелось.

– Что ты ему сказал? – теперь голос Селесты зазвучал мягче, в нем отчетливо слышались нотки понимания. Быть может, она действительно ошибалась насчет Натаниэля, и на этот раз он не виноват. Но после их крупной ссоры девушке так трудно было видеть в нем хорошего парня.

– Что ты имеешь в виду? – зеленые глаза Сына Солнца остановились на ней, и на этот раз Селеста выдержала его взгляд. Она не станет снова проявлять слабость, отводя глаза.

– Ной не стал бы драться без причины.

Селеста видела, как глаза Натаниэля начали сужаться, источая ледяной холод. Какая-то ее часть желала этого мрачного взгляда, потому что она понимала, что в некотором смысле защищала Ноя. Однако рациональная ее часть знала, что этот взгляд стал ответом на то, что Селеста в чем-то его обвиняла.

– Ничего такого я не сказал. Мы просто ссорились, а потом он полез драться.

– А что ты сказал перед тем, как ссора обострилась?

Натаниэль, защищаясь, поднял руки вверх. Он выглядел весьма раздраженным.

– Ничего такого, что было бы достойно упоминания. Но, поскольку он скверно повел себя по отношению к Каю и Линнее, я сказал Ною, что его мать воспитала его не самым лучшим образом. И всего-то.

Селеста потеряла дар речи. Она уставилась на него, не в силах что-либо ответить. Натаниэль заметил молчание девушки и сердито взглянул на нее.

– Он фактически обозвал Линнею дурой, а Кая – позором всего двора. Разве мое заявление хуже этого?

В зеленых глазах Ната сверкнул гнев. Однако Селеста ограничилась выразительным взглядом в сторону парня и решительно тряхнула головой:

– Мать Ноя погибла несколько лет назад. Ее экипаж попал в засаду по дороге в Солярис, а саму ее убили.

Селеста говорила нарочито деловитым и монотонным голосом. Ей не хотелось злиться, несмотря на то, что гнев бурлил в ее венах. Девушка не хотела показаться печальной, потому что не знала леди Мелинду настолько хорошо, чтобы оплакивать ее смерть. Это было ужасное событие, и Селеста знала, что после этого происшествия Ной и лорд Карим стали другими людьми. Их любимого человека отняли самым жестоким образом. Подобное изменило бы любого.

Глаза Натаниэля расширились, а затем он смущенно отвел взгляд в сторону. Значит, ему ничего не было известно об этом, но для Селесты это не оправдывало неуместные слова и поведение будущего короля. Она знала Натаниэля достаточно хорошо, чтобы понимать, что он хотел разозлить Ноя. И ему это удалось.

– Тебе нужно научиться думать о своих словах прежде, чем они покинут твой рот. Иначе ты можешь снова навредить людям.

Слова Селесты прозвучали резче, чем она предполагала, и девушка прикусила язык. Она решила не касаться их ссоры. Если кому и нужно было извиняться, так это Натаниэлю.

Селеста встала и подняла с пола таз с водой. Девушка молча прошла в ванную, вылила грязную воду, бросила полотенце в стирку и вернула йод на место. Ее руки дрожали. До сих пор жрице удавалось если не забыть, то отодвинуть на задний план их безобразную ссору и его слова. Но теперь они снова вертелись у нее в голове.

– Селеста… – голос Натаниэля доносился до нее как будто сквозь вату.

Селеста тяжело сглотнула. До сих пор Нат слишком редко произносил ее имя, и каждый раз оно слишком странно звучало из его уст. Девушка вернулась в спальню и вопросительно посмотрела на парня.

Натаниэль по-прежнему сидел на ее кровати, уставившись на свои сцепленные руки, локтями упираясь в колени. Сердце жрицы забилось быстрее. Селеста понятия не имела, как реагировать, если мужчина заговорит об их ссоре. Должна ли она сказать ему, как больно ей было слышать от него такие обидные слова? Должна ли она накричать на него или просто простить, чтобы раз и навсегда покончить с этим?

Селеста не знала. Ладони девушки стали влажными, а молчание Натаниэля едва не лишало ее рассудка.

– Я знаю, что не имею права спрашивать тебя об этом, но…

Он взглянул на нее, и сердце жрицы забилось быстрее.

В тот момент девушка поняла, что Натаниэль даже не собирался извиняться. Но Селеста даже представить себе не могла, что за вопрос он собирался ей задать.

– Не могла бы ты ради меня использовать свой дар на Ное?

Лицо Селесты стало бесстрастным, кровь зашумела в ушах. Он сейчас действительно попросил ее именно об этом? Что угодно, только не это. Мало того что Натаниэль, очевидно, вовсе не собирался обсуждать их ссору и извиняться перед ней за свои слова, он, напротив, требовал ее помощи. И не просто какого-то одолжения – нет, он хотел призвать на помощь ее дар. Дар, которым Селеста пользовалась крайне неохотно и за который он когда-то ее осуждал. Натаниэль должен был осознавать все это.

Встав с кровати, Натаниэль подошел к девушке. Раскаяние отразилось на лице мужчины. Выходит, он знал, насколько неуместна его просьба. И, несмотря на это, все же озвучил ее. Селеста молча смотрела на Сына Солнца, не в силах что-либо ответить на его просьбу.

– Я бы ни за что на свете не стал просить тебя, если бы это не было по-настоящему важно, но ведь ты – моя единственная надежда пролить свет на это дело.

Надежда? Она – его единственная надежда? Селесте очень хотелось надеяться на это. Может быть, она все-таки должна помочь ему и использовать свой дар, чтобы прочесть ауру Ноя? Нарушив тем самым его право на личную жизнь? Ради Натаниэля? Жрица как раз собиралась ответить ему, когда будущий король снова открыл рот.

– Я уже просил Линнею, но она отказывается использовать свой дар для таких вещей. Вероятно, это вне ее моральных принципов.

И тут в Селесте что-то оборвалось. Так, что она отчетливо почувствовала это.

– Ты просил Линнею? – голос Селесты прозвучал хрипло. В горле застрял ком.

Несколько озадаченный, Натаниэль, взглянув на девушку, кивнул.

– Да, вчера.

Так значит, сначала он попросил об этом Линнею, и только отказ Дочери Леса послужил причиной того, что теперь Селеста являлась его единственной надеждой раскрыть самые тайные мысли Ноя. Потому что Линнея отказала ему в этой просьбе. Выходит, сама Селеста была запасным вариантом. Это уже перебор. В гневе Селеста сжала кулаки и впилась в Натаниэля взглядом.

– Как ты вообще смеешь просить меня об этом? – она яростно толкнула его в грудь. По глазам парня было видно, что он пребывает в замешательстве. Но это только еще больше разозлило Селесту. – Ты так обрадовался, когда я сказала, что мои силы не действуют на тебя, а теперь ждешь, что я применю их к другому человеку? Ради тебя?

Селеста горько рассмеялась. Уму непостижимо.

Неудивительно, что у тебя нет друзей. Слова Натаниэля эхом отдавались в ушах девушки. Этот дар стал причиной того, что в детстве все старались держаться от жрицы подальше. Присутствие Селесты многим было неприятно, потому что она еще не умела контролировать свои способности. Она всегда знала все и обо всех, даже сама того не желая. Девушка испытывала боль от того, что ее избегают другие монахини, но это было ничто по сравнению с тем, как она чувствовала себя в этот момент. Натаниэль требовал от Селесты использовать причину ее собственного одиночества в его личных целях. И это после того, как он продемонстрировал жрице, насколько она слаба. Селеста чувствовала себя так, словно ею просто воспользовались. И это ощущение распространялось по ее телу, словно яд. Оно медленно текло по венам, парализуя конечности.

– Прости, что мне приходится просить тебя об этом, но у меня есть свои причины.

Натаниэль даже не устыдился своей просьбы. Он только оправдывал себя за это. Селеста гневно сверкнула на него глазами.

– Что за причины? – Селесте очень хотелось знать, что же такого подозрительного было в Ное, ради чего ей стоило применить к нему свой дар. Натаниэль провел рукой по лицу, однако не посмотрел в ее сторону.

– Этого я тебе сказать не могу.

Жрица все так же смотрела на парня. По-прежнему надеясь, что объяснение последует. Как оказалось, зря. Натаниэль молчал.

– Ты ведь не можешь ждать, что я сделаю для тебя что-то подобное без удовлетворительного объяснения? – рассмеявшись, она покачала головой. Селеста и сама слышала, как холодно и озлобленно прозвучал ее смех. Точно так же, как чувствовала себя сейчас она сама.

Взгляд Натаниэля стал для Селесты достаточным ответом. Он не будет называть жрице понятных, честных причин своего поведения и не извинится за свою просьбу, как бы сильно ее этим ни обидел.

Селеста смотрела в зеленые глаза принца, ища в них намек на сожаление. И девушка нашла его, только это было не то сожаление, которого она желала. Натаниэль не сожалел, что задал ей этот вопрос, он сожалел только о том, что не может назвать своих причин, чтобы убедить ее. Селеста была для него лишь средством достижения цели, и это осознание поразило жрицу сильнее, чем она предполагала.

– Прости, что предположила, будто ты мне доверяешь. Кажется, я забыла, что существую для тебя только тогда, когда тебе нужна моя помощь.

Голос и взгляд Селесты были ледяными, и этот холод распространялся внутри нее. Глаза Натаниэля потемнели, и Селесте показалось, что ее слова действительно рассердили его. Когда Сын Солнца открыл уже рот, какая-то очень маленькая часть Селесты надеялась, что сейчас он возразит ей. Но прежде, чем будущий король успел сказать хоть слово, дверь отворилась, и в комнату вошла Симея. Она запнулась на полпути, смущенно оглядывая Натаниэля и Селесту. Когда взгляд наставницы остановился на бледном лице парня, ее глаза распахнулись.

– Что случилось? – Симея пересекла комнату и остановилась прямо перед Натаниэлем. Коснувшись щеки избранного, она с тревогой взглянула на него. – Почему ты в крови?

Симея обращалась к Натаниэлю, но ответ последовал от Селесты.

– Потому что он – идиот, – прошептала она, но все в комнате отчетливо расслышали эти слова. Симея повернулась к жрице и в замешательстве посмотрела на нее. Взгляд Натаниэля, напротив, казался абсолютно пустым. Он просто смотрел на Селесту, и она не могла прочесть в его глазах ни одной эмоции. Однако девушке было безразлично, злился он из-за ее слов или чувствовал себя обиженным. Натаниэля, похоже, ее чувства совсем не волновали, так почему у нее все должно быть наоборот?

– И что это должно означать, скажи на милость? – Симея, уперев руки в бедра, выжидательно посмотрела на Селесту, но та лишь пожала плечами. Девушка была измучена и хотела только одного – побыть одной. Наставница фыркнула. – Тогда, может быть, ты хотя бы объяснишь мне, с каких это пор идиотское поведение может приводить к неожиданному кровотечению?

Вопрос был несерьезным, но Селеста, зная это, все же ответила:

– Это совершенно новое явление.

Девушка в последний раз взглянула на Натаниэля и молча вышла из комнаты. Селеста не знала, что парень увидел в ее взгляде, но его глаза расширились. Она слышала, как Симея зовет ее по имени, но не повернулась и не остановилась. Селеста продолжала идти, пока не оказалась в коридоре. И там, прислонившись к стене, жрица вдруг поняла, что так поразило Натаниэля: по ее щеке скатилась слеза.

7. Материнская любовь

Селеста

В страну пришел июль, и лето почти достигло своего зенита. Днем обычно всегда сияло солнце: здесь, в Сильвине, погода редко бывала ненастной. Но в последние дни из-за сильных западных ветров начались затяжные грозы, и каждый раскат грома был для Селесты как пощечина. Потому что каждый удар грома напоминал ей о Натаниэле и их разговоре в хижине, о том, как они тогда сблизились. А затем неизменно следовало воспоминание о тех словах, которые он сказал ей на балу.

Две недели прошло с тех пор, как Селеста в последний раз разговаривала с Натаниэлем. Вот уже две недели она успешно избегала его. Не то чтобы Сын Солнца пытался подойти к ней. То, что Дочь Неба выходила из комнаты каждый раз, как только он входил в нее, и не удостаивала его взглядом, он понял удивительно быстро.

Казалось, Натаниэль принял ее решение, а потому оставил Селесту в покое. Жрица же посвятила себя тому, что образцово выполняла свои задачи и обязанности и проводила необычайно много времени с Малией и Линнеей. От Симеи девушка знала, что Натаниэль делал то же самое.

Он удвоил время занятий с лордом Халидом и леди Лилиан и, кроме того, поддерживал переписку с лордом Адрианом и королем Миро. Казалось, будущий король наконец-то начал серьезно относиться к своей должности, но в действительности Селесту это не радовало. Девушка видела, как он учится вместе с Каем и Элио, как тренируется с Никой и встречается с Малией и Линнеей, но при этом ничего не чувствовала.

С момента их последней с Натаниэлем встречи в душе девушки поселилась зияющая, всепоглощающая пустота. Селеста ощущала на себе озабоченные взгляды Симеи и Макены; жрицы тоже несколько раз спрашивали у Дочери Неба, что с ней, но та отмалчивалась.

А сегодняшний день сделает все только хуже. Селеста вспомнила, как в День Солнца она лежала в постели и проклинала наступившее утро. По сравнению с сегодняшним днем тогдашние торжества казались ей незначительными, а то ее поведение – ребяческим. Сегодня девушке просто хотелось побыть одной, предаваясь своим мрачным мыслям, но она не могла.

Вместо этого Селеста оказалась на огромной цветочной поляне недалеко от дворца, где в настоящий момент наблюдала за суетой, что царила вокруг. На лугу, где были расстелены покрывала для пикника, собралось бесчисленное множество людей. Все они принесли с собой корзины с едой и напитками и пребывали в прекрасном настроении. Все, кроме Селесты. Мимо нее пробежала группа детей. Узнав жрицу, они остановились и слегка поклонились девушке:

– Счастливого Дня Роз, жрица!

При этих словах у Селесты внутри все перевернулось. С некоторым усилием она одарила детей вымученной улыбкой, но они уже побежали дальше.

– Счастливого Дня Роз.

Ей было совсем не весело. Для Селесты этот день никогда не станет счастливым. Совсем наоборот. Как праздник в День матерей мог радовать ее? Девушку, которая никогда не встречалась со своей матерью, но которая могла с уверенностью сказать, что та, должно быть, ненавидела собственного ребенка. Иначе почему ее мать покинула Селесту всего через несколько часов после ее рождения?

И вот теперь Селеста находилась посреди толпы, празднующей День матерей, который втайне проклинала. Каждая женщина, на голове которой красовался цветочный венок, наносила очередной удар в ее сердце. Эти венки Селеста вместе с Линнеей, Малией, их горничными и несколькими детьми из окрестных деревень сплела на прошлой неделе. Изготовленные с большой любовью, искусно сплетенные венки теперь, казалось, издевались над Селестой.

Стиснув зубы, она пересекла луг, на котором проходил праздник и, увидев Натаниэля, который как раз поднимался с покрывала, где сидели Малия с Линнеей, испустила вздох облегчения.

Селеста рискнула присоединиться к ним. В своих широких матерчатых брюках и тонкой тунике она подошла к жрицам и с благодарностью приняла от Линнеи кружку, наполненную водой. Рядом с девушками сидели три маленькие девочки, которые вместе со жрицами плели венки из ромашек. Селеста без лишних слов присоединилась к этому занятию.

– Ты рада снова видеть свою семью?

Селеста наблюдала, как мать и отец Линнеи радостно смеются. Оба брата девушки увлеклись игрой в мяч, а ее младшая сестра сидела на одном из покрывал, заплетая косу какой-то другой девочке. Улыбка на лице Линнеи послужила Селесте достаточным ответом: глаза девушки прямо-таки сияли счастьем.

– Если бы это зависело от меня, то мне бы хотелось, чтобы они находились рядом каждый день. Вы же знаете, как это бывает: из-за обязанностей у нас не всегда хватает времени на семью. Тем ценнее для меня такие дни.

Селеста верила Линнее на слово, втайне желая чувствовать то же самое. Сердце девушки болезненно сжалось, но она улыбнулась Дочери Леса. Это была настоящая, не наигранная улыбка, искренняя и грустная. Заметив это, Линнея положила венок на колени и ласково посмотрела на Селесту своими оливково-зелеными глазами. Дочь Неба буквально видела, как мысли девушки проносятся у нее в голове, но прежде чем Линнея успела что-то сказать, рыжеволосая жрица повернулась к Малии.

– А ты? Как ты справляешься с тем, что твоей матери сегодня нет рядом?

Малия удивленно посмотрела на Селесту, но потом рассмеялась.

– Отлично справляюсь. У нас дома этот день никогда особенно не отмечался.

Малия, пожав плечами, взглянула на нее, но Селесте стало любопытно, что на самом деле происходило с Малией. Она ни капельки не купилась на показное равнодушие девушки. В такие моменты Селеста прямо-таки ненавидела то, что ее дар не работал с другими избранными.

– Селеста, у тебя все в порядке?

Рановато она обрадовалась. Линнея была не из тех, кто способен игнорировать чувства других. К величайшему огорчению Селесты. Поэтому она сделала вид, что целиком сосредоточена на плетении венка, и даже не взглянула на Линнею.

– Ну да. А почему должно быть иначе?

– Потому что лично я чувствовала бы себя плохо, если бы все вокруг праздновали день в честь человека, с которым мне никогда не доводилось встречаться.

Слова Линнеи были нежны, как крылья бабочки, но все же больно укололи Селесту. Она изумленно подняла глаза и встретила сочувственные взгляды своих подруг.

Почти одновременно Малия и Линнея взяли Селесту за руки. Потеряв дар речи, совершенно потрясенная, рыжеволосая девушка посмотрела на свои руки, которые держали две другие жрицы. Теплое чувство охватило все ее существо, а в горле пересохло.

– Все нормально. С годами я научилась справляться с этим.

Это правда. Она могла справиться с болью. С неопределенностью. Больно было каждый год, но Селеста научилась терпеть опустошенность.

– Я даже не представляю, каково это. Не то чтобы у меня сложились самые лучшие отношения с матерью, но я все же рада, что она здесь… – Малия, словно извиняясь, посмотрела на Селесту, но та покачала головой. Дочь Моря могла не извиняться перед ней за то, что у той есть мать. Тем более что Селесте совсем не хотелось, чтобы Малия испытывала те же чувства, что и она. Ведь это означало бы, что Малия пережила то же, что и Селеста, а этого она для девушки совсем не желала.

– Я сказала бы то же самое, но… – Линнея многозначительно подняла свою руку, пальцы которой переплелись с пальцами подруги, и подмигнула ей. Селеста невольно рассмеялась. Линнея присоединилась к ней, а Малия, улыбнувшись, только покачала головой. Конечно, Дочь Леса прекрасно знала, что происходило с Селестой. Она могла ощущать то, что девушка чувствует, при помощи своих прикосновений. И Селеста была благодарна Линнее за это. Потому что этой девушке не нужно было объяснять, что происходит у нее внутри. Линнея и так это знала.

– Семья – это не только родство по крови, но и любовь, которую люди испытывают друг к другу.

Селеста каждый раз поражалась тому, как Линнее всегда удавалось находить нужные слова. Она благодарно улыбнулась девушке. Малия сжала руку Селесты, и рыжеволосая жрица посмотрела в ее карие глаза.

– Значит, если я испытываю к тебе огромную любовь, то выходит, что я определенно принадлежу к твоей семье, – сказала Дочь Моря.

Селеста рассмеялась:

– Боюсь, тут мне нечего возразить.

– Уж надеюсь, что возражать ты не станешь. – С наигранным возмущением Малия прижала свободную руку к груди.

Этот жест заставил Селесту рассмеяться вновь. Впервые за много лет она не плакала в День Роз. И Селеста сделает все, чтобы так оно и оставалось. Сегодня жрица хотела быть счастливой.

– Спасибо. – Линнея и Малия улыбнулись подруге, и Селеста улыбнулась им в ответ:

– Прежде всего меня терзает неопределенность от того, что с ней случилось и какие причины побудили ее оставить меня.

Селесте не хотелось портить общее настроение, но слова сами вылетели из ее уст. Для нее это было знаком того, что теперь она безоговорочно доверяла Малии и Линнее.

– Говоря о неопределенности, ты расскажешь, почему подошла к нам только после того, как ушел Натаниэль?

Бесконечно удивленная и озадаченная, Селеста посмотрела на Малию. Линнея, сидевшая рядом, бросила на Малию сердитый взгляд, но та, сделав пренебрежительный жест рукой, лишь отмахнулась от него. Внимательные глаза Малии выжидательно смотрели на Селесту, следя за каждым ее движением.

Что ей было ответить Малии на этот вопрос? Селесте совсем не хотелось говорить жрицам о своей ссоре с Натаниэлем. По той простой причине, что она не желала разрушать образ Натаниэля, который составили для себя девушки.

Стараясь выглядеть равнодушной, Селеста пожала плечами:

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

Глаза Малии сузились:

– Ты избегаешь его уже несколько дней. Думаешь, мы этого не заметили?

– Малия, хватит. Это не твое дело, и Селеста явно не хочет об этом говорить. – Линнея осторожно отпустила пальцы Селесты, скрестила руки на груди и неодобрительно посмотрела на Малию, на что та, в свою очередь, ответила подозрительным взглядом.

– Ты знаешь, что здесь происходит?.. Почему ей известно, что произошло между вами? – тут Малия повернулась к Селесте, и в ее глазах отчетливо читался упрек. Озадаченная, Селеста посмотрела сначала на Малию, а потом на Линнею. Последняя, казалось, действительно знала, почему Селеста избегала Натаниэля. Значит, она говорила с Натаниэлем. Хотя он обычно не говорил о себе. По крайней мере, с ней, с Селестой.

– Я ничего не рассказывала ей об этом и тебе тоже ничего не скажу. Прости.

Малия мрачно посмотрела на Селесту, а потом резко встала с покрывала:

– Тогда я спрошу Натаниэля.

Слова жрицы звучали как угроза, но для Селесты они означали лишь то, что Малия перестанет донимать ее своими расспросами. Поэтому Дочь Неба легко махнула рукой в том направлении, куда ушел Натаниэль:

– Давай.

Фыркнув, Малия развернулась и ушла прочь.

Селеста опасалась, что теперь Линнея захочет поговорить с ней о Натаниэле, но Боги, видно, смилостивились над ней, потому что место Малии на их покрывале внезапно заняла Симея.

– Счастливого Дня Роз вам обеим. – Женщина улыбнулась жрицам, а затем повернулась к Линнее. – Ваша мать спрашивала о вас.

Линнея поднялась, одарила обеих еще одной лучезарной улыбкой, а затем отправилась искать свою мать.

– Я не припомню, чтобы когда-либо видела, как ты улыбаешься в День Роз. Рада, что все изменилось, – произнесла Симея, обращаясь к Селесте.

Селеста взглянула на Симею, которая смотрела на подопечную своими светло-голубыми глазами. Наставница мягко улыбнулась девушке:

– Я не только твоя наставница, Селеста, кроме того, я – твой опекун. Ты можешь поговорить со мной об этом, если хочешь.

Последние несколько недель жрица избегала Симеи, зная, что та сразу поймет, что с девушкой что-то не так. Селеста осторожно накрыла руку Симеи своей ладонью.

– Я знаю это. Мне просто не хочется втягивать тебя в это. Не хочу, чтобы тебе пришлось выбирать, на чьей ты стороне.

На лице Симеи промелькнула озорная улыбка.

– Пусть он и будущий король, но я все равно выберу твою сторону – в любом случае.

Ты мне как дочь. Симея не произнесла этих слов, но Селеста знала, что это так. Она увидела это в ауре наставницы. Вскоре после того, как Селесту нашли на ступенях дворца, ее отдали на попечение Симеи, молодой женщины восемнадцати лет, которая собиралась стать главой Самары.

Несмотря на то, что Симея и сама была еще очень молода, она приняла ребенка. Именно она вылечила каждую рану, полученную Селестой с тех пор, прогнала каждый кошмар и каждый вечер рассказывала девочке истории. Симея не являлась матерью Селесты и никогда не считала себя таковой, но для девушки именно она стала той женщиной, что больше всего подходила для этой роли.

– У меня есть кое-что для тебя.

Удивленно вскинув голову, Селеста увидела, как Симея вытаскивает что-то из кармана брюк. Письмо. Она передала его Селесте, и та взяла его дрожащими руками. Жрица сразу узнала корявый детский почерк. Лайла.

– По-моему, малышка скучает по тебе, – сказала Симея, указывая на конверт в руках Селесты.

– Спасибо, – прошептала она. Селеста тоже скучала по Лайле. Девочка была ей как младшая сестра. Селеста вскрыла конверт и вытащила из него детский рисунок. При виде этого произведения искусства Селеста невольно улыбнулась, и в то же время что-то внутри нее сжалось. На снимке была изображена маленькая девочка с каштановыми локонами. По правую руку от нее стояла девушка с рыжими кудрями. Селеста видела, сколько усилий приложила Лайла, чтобы нарисовать ее. По другую сторону от ребенка был изображен светловолосый мужчина с короной на голове. Селеста сглотнула. Только теперь она поняла, что на ее нарисованной голове тоже надета корона. Селеста покачала головой, увидев воплощение желаний девочки. Уголки ее рта едва заметно приподнялись.

Селеста прижала письмо к груди, словно оно было самым дорогим ее сокровищем. Она с нетерпением ждала того момента, когда наконец увидит Лайлу. Когда-нибудь, в Самаре. И, кто знает, может быть, к тому времени найдется кто-нибудь, кто сможет вылечить Лайлу. Возможно, темноволосая жрица, которая, как и Селеста, раскроет свое сердце для маленькой девочки…

* * *

Натаниэль

Натаниэль чувствовал, словно земля уходит у него из-под ног, чего уже с ним давно не случалось. Он приспособился. Вечеринки, встречи и уроки – все это он освоил с легкостью. Сегодня все было иначе. Из всех праздников, что отмечали в Сирионе, День Роз, по мнению Ната, казался самым ужасным. Повсюду он видел смеющихся людей. Среди толпы особенно выделялись матери и дети, которые болезненно напоминали Нату, что ему не с кем провести этот день.

Малии и Линнее на время удалось отвлечь будущего короля от его мрачных мыслей, но, как только девушки принялись плести венки из цветов, он предпочел удалиться. Когда Нат снова оглянулся на покрывало, где сидел ранее, то заметил, что его место заняла Селеста.

Натаниэль прищурился. Она избегала его. В этом Селеста была мастерицей. Каждый раз, когда девушка выходила из комнаты, едва он ступал в помещение, Нат ощущал словно пощечину. Его беспокоило то, что Селеста сторонилась его. И еще больше Натаниэля беспокоило, что это уже заметили все. Он чувствовал на себе вопросительные взгляды, когда Селеста не отвечала ему или просто проходила мимо, не утруждая себя словами приветствия. Словно он – пустое место.

Нат сжал челюсти. Последние две недели он заваливал себя работой, надеясь, что к Селесте вернется самообладание. Он ошибался: все было наоборот. Стало еще хуже.

– Ты, кажется, тоже не в восторге от сегодняшнего дня.

Голос, раздавшийся совсем рядом, прервал размышления Ната. Его взгляд метнулся к Элио, который встал рядом. Тот тоже с неодобрением наблюдал за толпой людей, и будущий король был рад, что его друг не заметил взгляда, которым Нат смотрел на Селесту.

– Точно подмечено.

Откуда бы у него взяться восторгу? Этот день предназначен для счастливых семей. А это Нату было совершенно неведомо. У Натаниэля никогда не было настоящей семьи, только мать. Элио, наблюдавший за другом, понимающе кивнул:

– Тогда пошли. Давай покинем это удручающее место.

Нат удивленно приподнял бровь. Обычно Элио был очень послушен и не уклонялся от своих обязанностей, но сегодня принц был не в том настроении, чтобы ему возражать. Он пробыл здесь достаточно долго, поздравляя с особым днем матерей, с которыми даже не был знаком. Поэтому Натаниэль не колеблясь последовал за Элио по дороге ко дворцу, который, словно вымерший, лежал перед ними, купаясь в лучах летнего солнца. Все жители и служащие находились на пиру и проводили день со своими семьями.

На террасе перед Натаниэлем предстала угнетающая картина. Кай, Макена и Ной, сидя на кушетках, потягивали что-то из фляжки, передавая ее друг другу. Заметив Ната и Элио, Кай кивнул. Макена встала и сделала реверанс. Ной проигнорировал будущего короля.

– Добро пожаловать в клуб детей, у которых нет матерей.

Элио сел рядом с Макеной и взял у нее фляжку. Озадаченный, Нат оглядел присутствующих. Выражения на лицах этих людей отражало его собственное. Полуприкрытые, грустные глаза. Жесткие складки у рта. Элио рассказывал, что его мать утонула в результате несчастного случая, а мать Кая умерла еще при его рождении. Это была еще одна причина, по которой лорд Ламонт не мог выносить своего сына. От Селесты Натаниэль узнал, что мать Ноя погибла во время ограбления. Однако он не предполагал, что матери нет и у Макены.

Да, если посмотреть со стороны, они действительно представляли собой безрадостное зрелище.

Вздохнув, Нат устроился на одном из стульев.

– Так, значит, вы обмениваетесь здесь своими историями, а затем голосуете, какая из них печальнее всего? А не пробовали провести этот день как-то иначе?

– Это было бы бессмысленно. Макена победит.

Взгляд Ната переместился с Элио на Макену, которая в ответ лишь пожала плечами:

– Мои родители погибли во время эпидемии, когда мне исполнилось четыре года. А вскоре после этого меня приняли в монахини.

Глаза Ната едва заметно расширились. Она была сиротой. Он никогда бы не догадался об этом, ведь Макена всегда пребывала в хорошем настроении и источала столько жизнерадостности и тепла.

– Она ведет, один – ноль, – добавил Элио.

Натаниэль услышал, как рядом с ним фыркнул Кай:

– Она может взять себе моего отца, я отдам его с величайшим удовольствием.

– Или моего. – Голос Ноя звучал равнодушно. Однако в этот момент Ната больше волновало то, как характеризует королевского советника и министра экономики то, что их сыновья так мало их ценят.

Макена тихо рассмеялась:

– Это очень любезно с вашей стороны, но, учитывая столь ничтожную долю привязанности, которую вы питаете к своим отцам, я предпочту отказаться от столь щедрых предложений.

– А я предпочел бы и вовсе обойтись без него, но он сделал это невозможным, – пробурчал Кай.

Нат мало что знал об отношениях между Каем и его отцом. Ему было известно лишь то, что Ламонт возлагал на своего сына непомерно большие надежды, а Каю не хватало мотивации для их удовлетворения. Замкнутый круг.

– Ты преувеличиваешь, твой отец, конечно, не может быть настолько плох.

Голубые глаза Макены сочувственно взирали на Кая, но его взгляд стал еще жестче.

– Он еще хуже. Мужчина, который отверг свою дочь только за то, что у нее родился внебрачный ребенок, не заслуживает называться отцом.

Шокированный, Натаниэль распахнул глаза. Малия рассказала избранному об этом слухе в первый же его день во дворце, но Нат не мог в это поверить. Он не особенно хорошо знал свою телохранительницу, но с тех пор, как они начали тренироваться вместе, ему нравилась эта девушка. Ника никогда не упоминала ни ребенка, ни его отца, поэтому Нат просто предположил, что ужасные слухи, ходившие во дворце, были всего лишь домыслами. Однако теперь слова Кая все подтвердили.

Взгляды присутствующих метались от одного к другому. Наконец, Макена, нарушив тишину, произнесла то, о чем думал каждый из них:

– Я всегда думала, что это просто разговоры. Где же ребенок?

– Мой отец приложил все усилия, чтобы скрыть это происшествие. Тео живет у нашей тети в ее загородном поместье в Сирене. Отец запретил Нике общаться с ним.

Яростный гнев захлестнул Ната. Он не терпел лорда Ламонта с самого начала, но теперь одна лишь мысль об отце Кая разжигала в нем жгучую ненависть. Как отец мог отнять у дочери ее ребенка только потому, что боялся за репутацию своей семьи?

Нечто подобное случилось и с его матерью. На одиннадцатый день рождения сына она рассказала ему о том моменте, когда узнала, что беременна. Кара чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, но тот факт, что она беременна и не замужем, совсем не нравился ее семье. И, будучи горничной королевы, Кара не могла позорить себя, свою семью и саму королеву. Отец требовал от нее выйти замуж за отца ребенка или отдать ребенка, когда тот родится. Кара выбрала другой путь. Сразу после рождения Натаниэля она покинула Солярис и зажила собственной жизнью. И ни секунды не пожалела об этом.

– Бедная Ника. Не представляю, через что ей пришлось пройти.

Нат был согласен с Макеной. И он собирался сделать все возможное, чтобы изменить ситуацию Ники. Зачем же Натаниэль, в конце концов, был принцем этой страны, если даже воссоединить мать и дитя было ему не под силу?

Элио, Кай и Макена говорили о сыне Ники, но Нат слушал их вполуха. Невольно повернувшись в сторону Ноя, он заметил, что тот тоже смотрит на него.

Нат не любил извиняться, но произнести следующие слова было просто необходимо:

– Мне действительно жаль, что я сказал тебе тогда те ужасные слова. Я не знал, что случилось с твоей матерью.

Голос Натаниэля звучал не громче шепота, но, поскольку Ной сидел прямо напротив, он уловил каждое слово. Парень долго смотрел на будущего короля, но потом кивнул.

– Я знаю. Мне тоже жаль. Я извинился перед Линнеей за свое поведение.

Нат, изогнув бровь, удивленно взглянул на Ноя. Тот лишь пожал плечами:

– Ты оказался прав. Моя мать прививала мне лучшие манеры. Мне просто нужно было напомнить об этом.

Нат кивнул, молча глядя на Ноя. Принц был уверен, что знал Ноя со времен работы на Мика в Самаре. И, когда Селеста рассказала ему историю о жестокой смерти матери Ноя, леди Мелинды, он вспомнил. Четыре года назад молодой человек заплатил Мику и его людям за сбор информации об ограблении благородной леди из Соляриса. На эту леди вместе с ее свитой совершили нападение, в результате чего все они погибли. Натаниэль видел лицо этого юноши лишь мельком и не знал подробностей, но теперь он знал наверняка: тем пареньком был Ной. Недоверие, которое Натаниэль испытывал к нему, испарилось. Будучи всего лишь обычным мальчишкой, Ной хотел знать, что случилось с его матерью. Даже если ради этого он связался бы с самим дьяволом, Нат не мог винить его за это. На месте Ноя он сделал бы то же самое.

– Что-то вы какие-то подавленные, – нарушила Малия уединенность группы. Головы всех остальных повернулись к девушке, которая, скрестив руки на груди, стояла у подножия террасы. Она поднялась по ступенькам и, оказавшись наверху, хмуро оглядела собравшихся.

– Ты не можешь вступить в наш клуб. Твоя мать еще жива, – сказал Кай Малии, делая большой глоток из фляжки.

– Можем поменяться, если хочешь. Моя мать-змея, любящая плести интриги, против этого старого ублюдка, твоего отца.

Она протянула ему руку, но Кай, рассмеявшись, покачал головой.

– Нет, спасибо. Твоя мать меня пугает.

Со вздохом кивнув, Малия согласилась с этим заявлением. А Нат уже не знал, стоит ли ему вообще ждать следующего месяца и предстоящего знакомства с семьей Малии.

Жрица взяла фляжку, которую Кай наконец вручил ей, и пристально посмотрела на Ната. Он проглотил ком в горле.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Ого, – голос Кая, как обычно, звучал двусмысленно. Ого, подумал и Нат. Такое ощущение, словно он где-то напортачил, но не мог вспомнить, когда и в чем именно.

– Не надо смотреть на меня таким щенячьим взглядом. Речь пойдет о Селесте. – Малия говорила непривычно серьезно, и у Ната появилось плохое предчувствие. С чего это, во имя Богов, Малия вдруг решила поговорить с ним о Селесте? Неужели девушки обсуждали друг с другом их ссору? Натаниэль искренне надеялся, что нет.

– Кстати, о Селесте. Где она сама? Она ведь тоже входит в наш клуб детей без матерей.

Нат повернул голову к Элио. О чем он говорил?

– В смысле? А что с ее матерью?

Все в изумлении воззрились на будущего короля. И Нат почувствовал себя лишним. В очередной раз.

– А ты разве не знаешь? – спросил Ной.

Нет, Натаниэль определенно не знал, о чем они говорят, иначе вряд ли стал бы спрашивать. Поэтому он просто покачал головой.

– Селесту еще младенцем нашли брошенной у дворца Самары. Она никогда не видела своих родителей, – печально поведала Макена.

– Значит, она не обязательно принадлежит к нашему клубу. В конце концов, ее мать, быть может, еще жива, – с сарказмом добавил Кай.

Нат вздрогнул от злобы во взглядах Макены и Малии, когда те воззрились на его советника. Слова Макены заставили его задуматься. Этого Натаниэль тоже не знал. Всякий раз, когда речь заходила о родителях, детстве или вообще о прошлом Селесты, девушка переводила разговор на другую тему. Поэтому Натаниэль просто предположил, что жрицу с ними связывали не самые лучшие отношения. Подобного варианта он даже не предполагал.

– В этот праздник ей всегда очень плохо. – Макена смущенно опустила взгляда в землю, и Элио понимающе кивнул. Они знали Селесту с детства, и Нат представил, как в детстве эти двое каждый День Роз пытались подбодрить маленькую девочку с рыжими кудряшками, которая с грустью ждала, что ее мать появится. Мать, которая так и не вернулась.

– Боюсь, в данный момент ее гораздо больше беспокоит нечто другое.

Дрожь пробежала по спине Ната, когда, подняв глаза, он встретился с хмурым взглядом Малии. Неожиданно на террасе воцарилась абсолютная тишина.

– Вы что, до сих пор в ссоре? – Кай раздраженно покосился на Ната. – Я думал, ты уже поговорил с ней. В конце концов, это ведь продолжается уже две недели.

Элио и Ной нетерпеливо кивнули. Нат, открыв от удивления рот, оглядел всех вокруг. Его глаза встретились с многозначительными взглядами друзей. Каждый из них, видимо, прекрасно знал, что произошло между будущим королем и Селестой. Просто раньше никто не говорил с ним об этом.

Натаниэль почувствовал на своем плече руку Малии.

– Так что же между вами произошло?

На короткий миг Нат порадовался, что Линнея не была частью «клуба». Так у него, по крайней мере, оставалась возможность скрыть свои чувства. Однако пять пар глаз, впившихся в Натаниэля, заставили его усомниться и в этом.

Нат мог встать и уйти. Его ссора с Селестой никого, кроме него самого и Рыжей, не касалась. Но он не сделал этого. Перед ним сидели его друзья или, по крайней мере, те люди, которых он мог так называть.

Будущий король вымученно вздохнул:

– Мы поссорились.

Послышался тихий смех, и Нат сердито повернулся к Каю.

– Поссорились? Я был, по крайней мере, так же пьян, как и ты, и не знаю всего, что произошло, но даже мне известно, что в тот вечер ты зашел слишком далеко. Будь я на месте Селесты, я постарался бы больше никогда не встречаться с тобой.

Взгляд Ната, должно быть, говорил о многом, потому что Кай тут же, словно защищаясь, поднял руки. Малия, напротив, смотрела на него со смесью любопытства и удивления, к которым вскоре добавилась досада.

– Что ты натворил?

Руки Натаниэля сжались в кулаки. Он не хотел повторять то, что сказал в тот вечер, – ни мысленно, ни вслух – перед другими.

– Я сказал ей кое-что неприятное.

Услышав, как фыркнул Кай, Нат бросил на него предостерегающий взгляд.

– Что ты сказал ей и почему?

Малия, вероятно, не оставит его в покое до тех пор, пока Нат не расскажет ей о случившемся во всех подробностях. Он застонал: не хотел рассказывать Малии подробности. Использовать те слова снова было бы несправедливо по отношению к Селесте.

Нат оглядел своих друзей. Кай смотрел на него я-же-тебе-говорил-взглядом. В глазах Ноя читалось любопытство. Макена и Малия поглядывали на будущего короля с укоризной, а во взгляде Элио угадывалось неприкрытое разочарование. Он ведь предупреждал Ната, чтобы тот не задевал чувства Селесты. А Натаниэль сделал именно это.

– Я напился, а она все упрекала и упрекала меня! Она была так надоедлива, упряма и все время вмешивалась в дела, которые ее не касались. Я просто потерял самообладание, понятно?

Вовсе не понятно. Нат отчетливо видел это в глазах всех остальных. Он и сам понимал, что его оправдания звучали слишком жалко, но был слишком горд, чтобы признать, что допустил огромную ошибку. Парень глубоко вздохнул.

– Я имею в виду, как можно быть такой невероятно высокоморальной и требовательной? Неужели в ее присутствии нельзя позволить себе даже такой маленькой ошибки?

Перед глазами Натаниэля возник образ Селесты. Ее рыжие кудри, фарфорово-белая кожа и глаза цвета жидкой карамели.

– А ведь она бывает совершенно другой. Она умеет улыбаться и даже шутить. Если бы она временами не была такой чертовски надоедливой, я бы даже назвал ее очаровательной. Бог мой, эта девушка просто сводит меня с ума!

Нат был уверен, что его лицо уже заливается краской, и напряженно сомкнул челюсти. Малия смотрела на него во все глаза. Она уже открыла рот, вероятно, для того, чтобы заступиться за Селесту, но, не проронив ни единого звука, снова закрыла его. Натаниэль заметил, как Элио и Макена обменялись какими-то странными взглядами. Кай, усмехаясь, покачал головой, а Ной нахмурился, словно сомневаясь в душевном здоровье Ната.

Ища поддержки, Нат обратил свой взор на Малию. Та, нахмурившись, смотрела на него с явным недоверием. Она собиралась что-то ответить и уже сделала к Нату шаг, когда вдруг резко остановилась. Глаза девушки расширились, и жрица зажала рот ладонью:

– Святая Богиня! – воскликнула она. – Она тебе действительно нравится!

Нат, не дыша, уставился на Малию. Все остальные, усмехаясь и улыбаясь, поглядывали на него. Нат смущенно отвел взгляд.

О чем он думал? Обычно терять контроль над собой перед другими и открыто говорить о своих чувствах было не в его правилах. Чувствах, которые Натаниэлю до сих пор успешно удавалось игнорировать.

Да, Селеста ему нравилась. Манеры девушки очаровывали его так же сильно, как – временами – действовали ему на нервы. Однако она была единственной из жриц, а возможно, из всех женщин, кому удавалось задеть его за живое. Натаниэль закусил губу и посмотрел на Малию:

– Тебя это не задевает?

Нат увидел, что его вопрос вызвал у Малии изумление. В глазах девушки разом отразились самые противоречивые чувства, но потом она качнула головой:

– Наверное, это и впрямь должно меня задевать, но, как ни странно, это не так. Я давно подозревала, что она привлекает тебя больше. В любом случае я слишком горда, чтобы бегать за кем-то, кто явно не заинтересован во мне. Даже если этот кто-то – будущий король.

Такого ответа Нат совсем не ожидал. В каждом слове он чувствовал правду. Сын Солнца никак не думал, что Малия может быть настолько честна. Обычно девушка умело скрывала свои истинные чувства за обаянием и кокетством.

– Тебе не нужно ни за кем бегать, Малия. Это мужчины должны всеми силами бороться за тебя.

– Каждому мужчине нужно бороться за женщину, которую он хочет видеть рядом с собой. В том числе и ты. – Она одарила Натаниэля ободряющей улыбкой и накрыла его руку своей. – Нам нужно составить план, как тебе ее завоевать.

– Трудновато придется. – Кай задумчиво подпер рукой подбородок. Его лоб избороздили морщины: парень, казалось, лихорадочно размышлял.

Этих двух слов оказалось достаточно, чтобы у Ната опустились руки. Впервые в жизни Натаниэль был готов постоять за свои чувства. Слова Малии ненадолго вселили в него надежду. Теперь же он сконфуженно опустил голову. Селеста имела полное право обозлиться на него раз и навсегда.

– Наверное, он прав. – Макена с извиняющимся видом покосилась на Ната. – Если Селеста обижена, она отталкивает от себя всех. Ее ледяная холодность в таких случаях может заморозить все вокруг.

Натаниэлю было прекрасно известно, о чем говорила Макена. Селеста уже две недели носила на лице маску, которая не пропускала никаких эмоций. Она превратилась в ледяную глыбу. Из-за него.

– Если Селеста тебе действительно нравится, то нужно извиниться перед ней. Ну, совершил ты ошибку, и что? Ты – человек, а люди совершают ошибки. Она все поймет и простит тебя.

Нат уставился на Ноя в полнейшем замешательстве. Только сегодня они договорились о временном, все еще таком шатком, перемирии и были очень далеки от того, чтобы называться друзьями, однако слова Ноя звучали искренне. Это Нат понял и поэтому с благодарностью кивнул сыну лорда.

– Главное – не испорти все, – резко взглянув на Ната, добавил Элио. Будущий король тяжело сглотнул. В последний раз, когда Элио так на него смотрел, Натаниэль облажался по полной. Он искренне надеялся, что на этот раз все закончится иначе. Знать бы еще наверняка.

8. Розовый бал

Селеста

Стоя в своей спальне перед зеркалом в полный рост, Селеста рассматривала творение Макены для розового бала, который устраивали в честь матерей. Ее рыжие локоны горничная собрала в высокую прическу, и только отдельные пряди нежно обрамляли лицо девушки. Волосы были унизаны серебристыми бусинами. Изящное тело прикрывало серебристо-серое шифоновое платье, присборенное на талии. По бокам воздушная ткань была прозрачной, и лишь вышитые светло-серые цветы скрывали в этих местах кожу девушки, нежно мерцавшую своей фарфоровой бледностью. Платье казалось более смелым, чем все, что Селеста носила когда-либо прежде. Глубокий вырез декольте и прозрачные вставки немного пугали ее, но платье выглядело прекрасно и нравилось девушке, особенно цветочная вышивка на прозрачной ткани.

– Если бы ты еще и улыбнулась, то смотрелась бы просто восхитительно.

Симея, стоя в дверном проеме, оглядела свою подопечную с ног до головы. Селеста не слышала, как она вошла, ведь женщина обычно не заботилась о стуке. Она просто входила тогда, когда ей это было удобно. Селеста неуверенно улыбнулась, но Симея скептически изогнула бровь:

– Ты можешь и лучше.

Селеста вздохнула. Естественно, она могла и лучше. Улыбаться ведь не трудно, любому ребенку это под силу. Только вот уже несколько дней искренние улыбки давались девушке с трудом. Особенно плохо это выходило сегодня.

– Поговори со мной, Селеста. Что так гнетет тебя?

Селеста отвернулась от своего отражения в зеркале, которое действительно производило удручающее впечатление, особенно та его часть, что располагалась выше шеи. Мысли девушки целый день вихрем носились в голове, ни на секунду не оставляя ее в покое.

Она много размышляла о своих обязанностях жрицы и о судьбе этой страны. Ни одно действие не могло остаться без последствий. И Селеста думала о том, какие последствия для королевства повлечет то, что она игнорировала Натаниэля. Ведь она, в конце концов, являлась жрицей и, соответственно, потенциальной невестой следующего короля. Слова из летописей постоянно крутились в сознании девушки.

– Любовь – вот что должно принести мир и гармонию в королевство. Так написано в летописях. – Селеста краем глаза заметила, как Симея недоверчиво покосилась на нее, однако кивнула. – И это должна быть та любовь, что соединяет короля и королеву. – Симея снова кивнула. – Мне просто кажется, что я не подхожу для этого. Я даже не знаю, что такое любовь.

Это и беспокоило Селесту. Каждый ребенок рос в любви своих родителей и друзей и однажды сам влюблялся в каких-нибудь юношу или девушку. Так, а не иначе Макена и Селеста всегда представляли себе влюбленность.

Теперь это детское представление о любви казалось ей наивным и глупым. Селесте не довелось вырасти в любящей семье. Ее окружали только Вильма и Симея. Две заботливые женщины, они любили Селесту всем сердцем, но ни одна из них не являлась ее матерью. А своих друзей девушка могла пересчитать по пальцам одной руки. Кому-то вроде нее было очень трудно понять, что кроется под словом «любовь». Как же в таком случае Селеста могла передать ее кому-то?

Симея села рядом с Селестой и взяла ее руки в свои.

– Ненависть не противоположность любви. Противоположность любви – это страх впустить кого-то в свое сердце. Он разрушает твое доверие к чему-то иному. – Женщина крепче сжала свои ладони, крепко обхватив руки Селесты. – Тебе нужно научиться отпускать этот страх и открываться навстречу другим. То, что сделали твои родители, ослабило твою уверенность в любви, и с тех пор ты боишься, что все, кого ты любишь, в какой-то момент покинут тебя. Но этот страх необоснован.

Селеста взглянула на свою наставницу. За все эти годы они ни разу не затрагивали эту тему. Слишком велико было горе Селесты и слишком велик страх Симеи ранить ее своими словами. Женщина мягко улыбнулась.

– Я, Вильма, Малия и Линнея – с тобой. И никто из нас не намерен уходить и оставлять тебя одну. Мы останемся с тобой. И Натаниэль, уж будь уверена, – тоже.

Селеста резко распахнула глаза. Она тяжело сглотнула. Все это время Симея знала. Она понимала, что у Селесты возникли чувства к Натаниэлю и что девушка боялась этих чувств. Она смущенно принялась разглядывать свои руки.

– Я не могу. Не могу открыться ему, если не уверена, что он чувствует то же самое. В какой-то момент в его глазах вспыхивает искра, и я вижу, что его чувства реальны. Но уже в следующее мгновение я замечаю страх, который им овладевает, и тогда Натаниэль отстраняется от меня.

Селеста подумала о его глазах такого ярко-зеленого цвета, когда он улыбался. Представила тепло, что разливалось по ее телу от этого взгляда. Но потом образ омрачился: она вспомнила, какими ледяными бывают эти глаза. Тогда сияющая зелень исчезала, и ее место занимали ярко-синие ледяные кристаллики, пронизывающие взгляд парня насквозь. Таким взглядом Натаниэль смотрел на Селесту, когда кричал на нее. Этот взгляд ей уже никогда не забыть. Слишком часто девушка видела его по ночам в своих кошмарах.

– Вы разделяете одни и те же страхи, но никто из вас не готов их преодолеть. И в дальнейшем это не сулит вам ничего хорошего. Следует научиться быть смелее и отстаивать свои чувства. И делать это нужно вам обоим. – С этими словами Симея поднялась с кровати и поставила Селесту на ноги. Нежно погладив подопечную по щеке, она заправила одну из рыжих прядей девушки ей за ухо. – Ну что ж, по-моему, на сегодня мудростей достаточно. Этим вечером мы будем праздновать, пировать и веселиться.

В ее глазах вспыхнула искра, и женщина широко улыбнулась. Потянув Селесту к двери, Симея на ходу повернулась к ней:

– Постарайся быть смелее. Все, чего ты желаешь, находится по ту сторону страха.

* * *

Праздник был в самом разгаре. Все танцевали, пировали и веселились, точно так, как и предвещала Симея. Только Селеста не получала от праздника никакого удовольствия. Для нее бал был катастрофой. Когда девушка вместе с Симеей вошла в зал, все поразились ее внешним видом. Комплименты платью и ее прическе сыпались и от мужчин, и от женщин. Селеста ощущала на себе взгляды парней, присутствовавших в комнате. Эти взгляды вернули девушке ту уверенность в себе, которую Натаниэль отнял у нее две недели назад.

Но с тех самых пор Селеста стояла у стены бального зала и смотрела на кружащиеся в танце пары. Малия танцевала с Элио, а Линнея – с богатым купцом. Для обеих жриц это был уже третий или четвертый танец.

Селеста с трудом проглотила ком в горле. До сих пор еще никто не пригласил ее танцевать, и уверенность, которую она ощущала в начале вечера, молниеносно улетучилась. Если бы не взгляд Симеи, который девушка постоянно ощущала на себе, она давно уже сбежала бы с этого бала от одного только стыда. Селеста не находила объяснений тому, почему никто не хотел с ней танцевать. Конечно, она не так грациозна и талантлива в искусстве танца, как Малия, которая будто парила над паркетом, но в этой комнате находилось так много женщин, которые танцевали намного хуже, чем Селеста. Но их приглашали.

Она заметила Ноя лишь тогда, когда он осторожно кашлянул рядом с ней. Вздрогнув от неожиданности, Селеста развернулась к нему.

– Простите, я не хотел вас пугать.

Селеста ответила парню улыбкой, радуясь, что хотя бы он заметил ее существование.

– Прощу, если перестанешь называть меня на Вы.

Ной, кивнув в знак согласия, принялся наблюдать за танцующими парами. Селеста присоединилась к нему в этом занятии, но вскоре из ее груди вырвался разочарованный вздох. Ной удивленно посмотрел на девушку. Его зеленые глаза напомнили Селесте глаза Натаниэля, и она недовольно скривилась.

– Это из-за меня, да?

Ной, нахмурившись, непонимающе приподнял бровь:

– Что из-за тебя?

Селеста досадливо фыркнула:

– Все танцуют, вообще все. То есть я имею в виду, так и должно быть, ведь мы, в конце концов, на балу. Но меня еще никто не приглашал танцевать. Значит, это из-за меня.

Уязвленная гордость не давала Селесте покоя. Да, она не являлась самым общительным человеком, но тем не менее была жрицей. Ной сначала усмехнулся, а затем вдруг разразился гортанным смехом.

Удивление во взгляде Селесты, когда она взглянула на Ноя, сменилось гневом. Ему не подобало смеяться над ней. Что за лорд получится из этого мальчишки?

– Смеяться над жрицей – неподобающее занятие.

В голосе Селесты прозвучал холод, и девушка скрестила руки на груди. Она смерила Ноя ледяным взглядом, и тот поднял руки в примирительном жесте.

– Я смеюсь не над тобой, а над твоей никуда не годной наблюдательностью.

Селеста нахмурилась, сузив глаза. Это снова рассмешило Ноя, который мягко обхватил ее за плечи и развернул. Потом придворный указал в сторону группы молодых людей. Некоторые из них уже какое-то время наблюдали за Селестой и теперь, застигнутые врасплох, быстро отводили глаза в сторону.

– Почти каждый мужчина в этом зале, начиная с юнцов, кому едва исполнилось шестнадцать, и заканчивая теми, кто уже едва передвигает ноги, смотрел на тебя сегодня вечером как минимум пару раз, – весело произнес Ной.

Удивленно приподняв бровь, Селеста впервые за весь вечер, как ей пришлось признать, внимательно оглядела мужчин, присутствовавших в бальном зале. До сих пор они не удостаивались ее внимания, и, если быть честной, Селеста стояла в ожидании одного-единственного молодого человека. Вызов, прозвучавший в ее следующем вопросе, служил лишь поводом отвлечься от очевидного:

– Тогда почему никто из них не приглашает меня на танец?

Когда Ной взглянул на Селесту, на его лице снова играла улыбка:

– Все просто: когда дело доходит до завоевания сердца женщины, никто не хочет конкурировать с королем.

Тело Селесты мгновенно окаменело, ладони вспотели, а глаза расширились. Ее губы сложились так, словно хотели произнести «О», но потом девушка скептически взглянула на Ноя:

– Но Малии и Линнее это, похоже, не мешает. Они весь вечер танцуют с разными мужчинами.

Селесте стало любопытно, как Ной объяснит это. Две другие жрицы ведь тоже были потенциальными невестами будущего короля. Ной пристально посмотрел на девушку, а потом его взгляд переместился на кого-то, кто находился у нее за спиной.

– Да, так и есть. Однако Малия и Линнея не являются его объектом желания.

Селеста слышала слова, которые исходили из уст парня, но смысл их не доходил до ее разума, потому что как раз в этот момент девушка проследила за взглядом Ноя и обнаружила Натаниэля, который с подозрением наблюдал за ними издалека. Но даже с такого расстояния Селеста видела блеск его зеленых глаз. Они почти светились, и во рту у нее внезапно пересохло.

Объект желания. Она снова и снова мысленно повторяла эти слова, пока не закружилась голова. С трудом отвернувшись от Натаниэля, Селеста встретилась взглядом с Ноем. Тот явно развлекался.

– Потанцуешь со мной? Я не хочу быть единственной, кто не танцует только потому, что никто не осмеливается приблизиться ко мне. Из-за него.

При последнем слове взгляд Селесты метнулся к Натаниэлю. Она была в ярости. Она не откажется от танцев только потому, что он смотрит тут на всех своими гневными взглядами. Это зашло слишком далеко. Уголки рта Ноя приподнялись, и он ухмыльнулся. Потом изящно склонился перед Селестой и предложил ей свою руку:

– Никогда не отказал бы жрице в просьбе. Для меня большая честь пригласить тебя на танец.

Бросив последний взгляд на Натаниэля, увлеченного беседой с лордом Халидом, она приняла руку Ноя. Но как только тот вывел Селесту в центр зала, взгляд зеленых глаз Натаниэля остановился на ней. И он казался просто убийственным.

* * *

Натаниэль

Если бы он сжал бокал чуточку сильнее, тот бы треснул. Нат изо всех сил старался не вымещать свой гнев на бокале с вином. Сегодняшний бал проходил совсем не так, как планировалось. Вернее, как планировала Малия. И в основном в этом был виноват он. Поскольку Натаниэль почти полностью пропустил бал, приуроченный к летнему солнцестоянию, Лилиан и лорд Халид взяли на себя обязанность познакомить его со всеми важными персонами Сильвины в ускоренном темпе. Нат не смог бы сосчитать, сколько рук ему пришлось пожать и сколько – поцеловать. Вероятно, десятки.

Однако не это довело Ната до белого каления. Нет, он просто испытывал ненависть к каждому мужчине в этой комнате, который смотрел на Селесту более двадцати секунд. Хотя винить их Натаниэль не мог. Сегодня она выглядела действительно потрясающе.

На этот раз Макена действительно превзошла саму себя в выборе платья и прически. И это платье беспокоило его больше всего на свете. Селеста выглядела почти голой. Хорошо, не голой, это было преувеличением, но даже с такого расстояния Нат мог видеть фарфорово-белую кожу девушки, мерцаюшую сквозь прозрачные вставки ткани. А если это мог видеть он, значит, и остальные тоже могли. Натаниэль издал рычание. Взгляды всех мужчин были устремлены на Рыжую, а Нат большую часть времени занимался тем, что мрачно зыркал на каждого из этих господ. Они, как ни странно, поняли его на удивление быстро. До этого момента ни один из мужчин не осмелился приблизиться к ней. До этого момента.

И вот теперь Ной пригласил Селесту на танец. Его рука легла на ее талию, туда, где была видна алебастрово-белая кожа. Только прозрачная ткань и серые шелковые цвета отделяли кожу Селесты от его кожи.

Он коснулся Селесты. Этот паршивый ублюдок прикоснулся к ней. Нат предположил, что сегодня в полдень они заключили что-то вроде перемирия. Так о чем же думал Ной, танцуя с Селестой? Хотел спровоцировать его?

Если да, то у него получилось. Нат кипел от гнева. Это было собственническое чувство, на которое он, вообще-то, не имел права. Нат ничего не сделал для того, чтобы заявлять на эту девушку какие-то права. Не говоря уже о том, что не заслуживал этого. Селеста ему не принадлежала.

Пока, прошептал голос в его голове.

– Ты собираешься и дальше взирать на это зрелище своим мрачным взглядом или, может быть, что-то предпримешь?

Малия отпила из бокала и взглянула на Ната сквозь длинные ресницы. Она говорила очень тихо, чтобы не привлекать внимание собравшихся вокруг них лордов. Лорд Халид и трое других мужчин стояли рядом с ними, но были заняты разговором. Невольно оторванный от своих мыслей, Нат уставился на Дочь Моря:

– Что?

Малия досадливо прищелкнула языком:

– Ревность тебе не идет.

– Я не ревную.

Нат скрестил руки на груди и сердито покосился на девушку. Малия, изогнув бровь, ответила ему взглядом, в котором явственно читался вопрос: «Серьезно?»

– А ты ощущаешь это тянущее чувство внутри, когда лжешь сам, или твой дар работает только тогда, когда дело касается других?

Взгляд принца помрачнел. Малия должна была просто перестать наставлять его. Или пытаться понять. И тем и другим и так уже занимались Селеста и Линнея. Нат угрюмо пробурчал что-то невнятное.

– Мне почему-то казалось, что все будет по-другому, – примирительно сказала Малия.

Кому она это рассказывала? Нат легко мог представить себе занятия куда интереснее, чем тратить свое время на истекающих слюной лордов и хлопающих ресницами дам. Например, держать Селесту в своих объятиях. Испугавшись собственных мыслей, Нат резко тряхнул головой.

– Ты должен пригласить Селесту на танец. Затем отвести на террасу и поговорить с ней. И тогда вы наконец помиритесь. Тем, что произойдет после, вряд ли подобает заниматься жрице, но может оказаться очень интересным.

Малия подмигнула ему, и Нат весело приподнял бровь. Он предпочел бы не представлять себе в деталях, о чем сейчас она думала. И тем не менее, конечно, сделал это. Парень мог придумать множество неуместных, но занимательных вещей, которые ему хотелось бы сделать с Селестой.

Огромное множество. Нат снова тряхнул головой, стараясь привести свои мысли в порядок, и метнул на Малию укоризненный взгляд. Жрица виновато подняла руки.

– Что? Я просто безнадежный романтик. Ну, бывает, что с непристойными мыслями.

Нат не смог удержаться от смеха. Это описание идеально подходило девушке.

– Ты и в самом деле уникальна, Малия.

– Надеюсь, это комплимент.

– Конечно, даже не сомневайся, – усмехнулся Нат. Усмешка будущего короля стала шире, когда Малия показала ему язык.

– Тебе стоит поторопиться, Казанова. Дама твоего сердца до сих пор в чужих объятиях.

Взгляд Натаниэля метнулся к Селесте и Ною, которые в центре зала кружились в танце. Он стиснул зубы. Не извинившись ни перед Малией, ни перед лордами, Нат приблизился к двум танцующим. Он больше ни секунды не мог видеть Селесту в объятиях другого.

Ной вскинул голову, когда Нат оказался всего в нескольких футах от пары. Он резко остановил Селесту, которая вопросительно посмотрела на своего партнера. Однако именно в этот момент песня закончилась. Селеста присела перед Ноем в реверансе, когда Нат встал прямо перед ними.

– Ты долго, – заговорщически шепнул ему Ной.

Вот сукин сын. Он специально спровоцировал его. Однажды он отомстит Ною, поклялся себе Нат.

Но в данный момент на него, широко распахнув глаза, смотрела Селеста. Потом взгляд девушки похолодел. И от этого холода ярость снова забурлила внутри него. Нат ненавидел ее ледяной взгляд сильнее, чем что-либо другое. И все же будущий король, изящно склонившись перед девушкой, протянул ей руку. Она недоверчиво взглянула на него. Но, когда Ной едва заметно кивнул, явно желая подбодрить ее, Селеста нерешительно приняла руку Натаниэля.

Ощущение маленькой ручки девушки в своей руке внезапно успокоило Натаниэля, и ему снова удалось собраться с мыслями. Единственное, что осталось ему неподвластно, – его сердце. Оно билось все быстрее и быстрее, когда Нат кивнул Ною, который немедленно оставил их с Селестой одних.

Как раз к началу следующей песни Нат завел Селесту обратно в ряды танцующих и притянул ее к себе. Это был классический вальс, которым Натаниэль, благодаря Каю, теперь владел безукоризненно. Его правая рука покоилась прямо на прозрачной вставке на талии девушки, и пальцы парня ощущали гладкие шелковые цветы. Несмотря на жару в помещении, ее кожа была прохладной. Как и взгляд, к сожалению. Левой рукой Нат нежно сжал пальцы девушки. В очередной раз отметив, насколько изящной и миниатюрной была Селеста. Она доходила ему только до подбородка. Однако впервые он подумал о ее росте с любовью.

Сделав скользящий шаг, Натаниэль поднял левую руку, кружа Селесту вокруг своей оси, и вновь притянул девушку к себе. Ее аромат хлынул ему навстречу. Пахло от Селесты потрясающе. Миндалем и корицей. Черт возьми! Разве у него не могло быть аллергии на них? Правда была в том, что Натаниэль не мог насытиться этим ароматом.

Танец, на его взгляд, закончился слишком рано, и Нат хотел попросить Селесту еще об одном, но, едва музыка стихла и он поднес руку девушки к губам (по словам Кая, этот жест очаровывал каждую женщину), Рыжая, словно обжегшись, с быстротой молнии отдернула ее, крепко прижав к груди. Стараясь скрыть свое недовольство такой реакцией, Натаниэль стиснул зубы.

– Нам нужно поговорить. – Его слова звучали отрывисто, почти шипяще.

– Не представляю о чем.

В глазах Селесты застыл холод, и больше всего на свете Нату хотелось хорошенько ее встряхнуть. Вместо этого он завел руки за голову и шагнул к ней. К удивлению Натаниэля, жрица не отступила.

– Каждый раз, когда я вхожу в комнату, ты выходишь из нее. Ты меня избегаешь. – Эти слова не должны были прозвучать как упрек, потому что так он никогда не заставит Селесту простить его. Однако задуманное Нату не удалось, потому что в следующую секунду он увидел, как ее глаза потемнели от его слов.

– Может, это потому, что я не хочу тебя видеть, не говоря о том, чтобы разговаривать.

– Тогда почему ты танцевала со мной?

– Потому что в противном случае рисковала устроить сцену.

Видно было, что Селеста распалялась, тогда как лицо Натаниэля словно окаменело. Не так он представлял себе этот разговор. Музыка заиграла снова, однако Нат с Селестой продолжали неподвижно стоять посреди танцпола. Несколько пар глаз уже поглядывали на них с явным любопытством. Нат выругался:

– С меня хватит!

Он схватил Селесту за руку и потащил к террасе. Все попытки девушки высвободиться он пресек, еще сильнее сжав ее пальцы.

– Отпусти меня! Что вообще на тебя нашло?!

Селеста пыталась вырваться, но безуспешно. Слишком хрупкая, она не могла сопротивляться Нату. Выйдя на террасу, они, к неудовольствию Натаниэля, оказались не одни. Несколько мужчин и женщин, собравшись в небольшие группки, стояли на улице и, увидев Натаниэля с Селестой, заинтересованно подняли головы. Окинув их мрачным взглядом, принц изменил свой план и потащил Селесту к лестнице, ведущей в сад. Она ухватилась за перила:

– Да отпусти меня, наконец! – в голосе девушки прозвучали истерические нотки, но от этого он не стал менее сердитым. Селеста снова рванула свою руку, и Нат отпустил ее, чтобы девушка не поранилась.

С него хватит. Взревев, Натаниэль быстро нагнулся и обхватил ее ноги, одним размашистым движением перекинув девушку через правое плечо. Испуганно вскрикнув, Селеста забарабанила кулаками по его спине.

– Ты ведешь себя невозможно глупо! Немедленно поставь меня на землю!

– Кто из нас двоих ведет себя глупо? – он дернул плечом, так что Селеста слегка подскочила в воздух.

Рыжая снова закричала, но потом ухватилась за него, чтобы не упасть. Но этого Нат все равно не допустил бы. Он крепко держал свою ношу. Когда они добрались до садов, избранный поставил Селесту на ноги.

Зеленые глаза Натаниэля встретились со взглядом девушки. Первым, что ему бросилось в глаза, был золотистый оттенок расплавленной карамели. В первый момент Нат, как всегда, поразился глазам Селесты и только потом увидел скрытые в них эмоции. Это был гнев, чистый, неприкрытый гнев.

* * *

Селеста

Снова встав на ноги, Селеста, спотыкаясь, отступила от Натаниэля на несколько шагов. Сердце билось так быстро, что она едва могла дышать. Жрица была в ярости. Руки Селесты сжались в кулаки, и ногти оставили на ладонях отпечатки в форме полумесяцев.

Что задумал этот сукин сын? Сначала он лишил всех права пригласить Селесту на танец, а потом еще и похитил, чтобы поговорить с ней.

Он тащил ее через весь бальный зал, как ягненка, которого ведут на бойню. Селеста чувствовала себя именно так. Теперь ей не хотелось разговаривать с ним вообще.

Что он творил? Натаниэль обладал наглостью поставить себя выше ее воли, а точнее – нежелания, воспользовался слабостью Селесты против его собственной силы. И все это – на глазах присутствовавшей на балу знати. Она была жрицей, черт побери! Он не имел права так обращаться с ней.

– Что на тебя нашло?

Селеста собиралась прочитать Натаниэлю такую лекцию, чтобы у того искры из глаз посыпались. Девушке хотелось выплеснуть на него свою ярость и все нарастающую боль. Этот парень не заслуживал ничего другого. Но, прежде чем жрица успела продолжить, Нат оборвал ее, подняв руку:

– Пожалуйста, помолчи минутку и послушай меня. После этого сможешь накричать на меня.

Властный тон Натаниэля вкупе с глупой ухмылкой на его лице заставили Селесту прищуриться. Чего ей хотелось, так это дать ему пощечину, однако она замолчала. Жрица видела, как Натаниэль, сглотнув, колебался. Потом их взгляды встретились.

– Я искренне сожалею о том, что сказал тебе в День Солнцестояния. И о том, как вел себя по отношению к тебе. Это было несправедливо.

Не в силах произнести ни слова, Селеста молча уставилась на него. Слишком много мыслей крутилось у нее в голове, чтобы она могла составлять связные предложения. Натаниэль извинился перед ней. И теперь Селеста не знала, что делать с его словами. Жрица была поражена тем, что Нат вообще раскаялся в своих поступках, и в то же время ощущала страшное разочарование от того, что только через две недели он набрался смелости приблизиться к ней.

– Элио и лорд Халид наговорили мне всякого… Вещи, которые смущали меня и заставляли сомневаться…

– Стоп! – Селеста подняла руку, чтобы прервать поток его слов, и сказала строгим тоном: – Не надо винить в своем поведении ни Элио, ни лорда. Что бы они ни говорили, вести себя так было твоим решением. Ты не можешь винить в этом никого, кроме себя.

Селеста скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на Натаниэля. Парень приблизился к ней на несколько шагов, и в его глазах вспыхнул гнев.

– Ты же не знаешь, что произошло.

– Мне и не надо. Это ты в тот день все испортил. Твои слова причинили мне боль. Ни Элио, ни лорда Халида! Твои!

Селеста толкнула его в грудь. Чувства, которые она все эти две недели старалась удержать в своем сердце, вдруг выплеснулись наружу. Печаль, сомнения, стыд и разочарование. Все одни слились в одну эмоцию. Злость. Она снова подняла руку. Второй удар пришелся Натаниэлю в лицо.

Его голова метнулась в сторону, и Селеста отчетливо увидела красное пятно на щеке от ее удара. Но ей было все равно. Удары приносили облегчение. Они уменьшали боль и избавляли от тоски.

Селеста хотела ударить еще раз, но, прежде чем рука девушки снова успела коснуться его лица, Натаниэль перехватил и удержал ее.

– Хватит.

Она ожидала увидеть злость в его взгляде. Ожидала, что его прекрасные зеленые глаза будут сверкать от гнева, но она ошиблась. Нат спокойно смотрел на Селесту, и его пальцы твердо, но нежно держали ее руки.

Дышалось с трудом. Селеста была так обозлена и обижена, как никогда раньше. Эмоции обрушились на нее, подобно лавине, и, глядя в глаза Натаниэлю, девушка почувствовала, как в ее собственных собираются предательские, жгучие слезы.

Он должен был увидеть ее слезы. Симея велела ей быть смелой. И Селеста собиралась последовать этому совету. Продолжая смотреть на него, жрица вырвалась из хватки Натаниэля.

Все, чего ты желаешь, находится по ту сторону страха.

Селеста, сколько себя помнила, всегда все обдумывала. Она никогда не принимала внезапных решений, тщательно все взвешивала. Она анализировала все за и против и действовала только в том случае, когда считала, что последствия будут приемлемы. Так что до сих пор ее разум всегда одерживал победу над сердцем.

Но сейчас, обратившись к своему сердцу, бившемуся быстрее, чем когда-либо прежде, девушка знала, что оно следует в ином направлении, нежели ее разум. Умом жрица понимала, что ей не стоит испытывать к Натаниэлю чувства.

Но если она слушала свое сердце, то оно вело ее прямиком к Натаниэлю. Хотя сама Селеста даже не была уверена, что вообще этого хочет. Ее сердце уже приняло решение, а Селеста понятия не имела, когда это случилось.

Она была вольна идти легким или трудным путем. Следовать своему разуму – или же сердцу.

Проглотив ком, застрявший в горле, Селеста приняла решение, впервые не задумываясь о последствиях.

– Сейчас я буду говорить, а ты – слушать. – Не будь девушка так ужасно взбудоражена и не утрать она способности ясно мыслить, следующие слова наверняка никогда не слетели бы с ее уст. – Я не планировала этого. Ничего из этого. Я и подумать не могла, что однажды смогу испытывать к тебе что-то, помимо неприязни. – При этих ее словах Натаниэль заметно вздрогнул, и Селеста заметила, как в его глазах промелькнуло сожаление. – Но именно это и произошло. Если бы ты был все тем же неисправимым высокомерным ублюдком, которым я долгое время тебя считала, твои слова никогда не смогли бы ранить меня. Тогда ты был бы мне совершенно безразличен. – Селеста следила за каждой реакцией Натаниэля. Она пыталась найти в его глазах отголоски чувств, но без своего дара казалась себе попросту слепой. Она не могла прочесть его. – Но это не так. – Голос Селесты стал едва различимым шепотом, и она отвернулась от Ната. – Возможно, ты прав. Я властная, упрямая и, может быть, эгоистичная, и да, я многого ожидаю от других. Но, по крайней мере, я принимаю себя такой, какая я есть. – Селеста снова повернулась к Нату. В ее глазах блестели слезы. – Ты же никого не подпускаешь к себе и, как только все усложняется, тут же сбегаешь. Когда тебе страшно, ты отталкиваешь от себя всех, для кого хоть что-то значишь. Твои слова при этом острее всех мечей этого мира и наносят такой же большой урон. Тебе безразлично, кого ты обижаешь. Тебе было наплевать, причинишь ли ты мне боль. Главное, чтобы ты остался невредимым.

Они смотрели друг на друга. Селеста тяжело дышала. После того, как все эти слова сорвались с ее губ, она почувствовала себя опустошенной. Девушка сказала Натаниэлю все, что хотела. Он желал говорить – так пусть слушает.

Натаниэль провел рукой по своим светлым волосам и сжал челюсти. Селеста видела, что он изо всех сил пытается сохранить самообладание.

Когда принц снова обратил на нее свой взгляд, глаза его были исполнены ясности и честности.

– Возможно, в том, что я убегаю от сложных ситуаций, ты и права. Но во всем остальном ты ошибаешься. Мне совсем не все равно, что я причинил тебе боль. Напротив, мне искренне жаль.

Он шагнул к Селесте, так что они оказались друг от друга на расстоянии не больше ширины ладони. Селеста взглянула на Натаниэля. Между бровями избранного залегла складка, а в глазах бушевал шторм.

– Я… – слова застряли у Натаниэля в горле.

В следующий момент Селеста только и успела услышать, как в воздухе что-то просвистело, прежде чем Натаниэль повалил ее на землю.

Вместе они рухнули на мягкую траву, устилавшую королевские сады. Совершенно ошеломленная, Селеста перевела взгляд с Натаниэля на мраморную статую позади себя. Из статуи торчала стрела арбалета.

– Что, во имя Богини?..

Натаниэль помог Селесте подняться на ноги. Придерживая девушку за талию, он прикрывал ее своим телом. Его взгляд скользнул по деревьям и кустам и переместился на террасу. Крики, донесшиеся оттуда, раздались только через несколько секунд.

9. Зло проявляется

Марко

Марко устало потер глаза. Тренировка выдалась тяжелой, но он не станет жаловаться. Ни за что, ведь ему в конце концов снова разрешили тренироваться. Наконец-то он снова мог делать что-то полезное. Его дядя считал, что он еще недостаточно контролировал себя, чтобы снова участвовать в миссиях, но это Марко тоже собирался изменить.

– Есть какие-нибудь новости? Варран и лорд Эмир уже приняли решение относительно наших следующих действий?

Ашер, вытирая платком пот со лба, стоял рядом с ним. Марко приложил палец к губам и мотнул головой в сторону леса. Все, что рассказывал ему Эмир, являлось строго конфиденциальным и не предназначалось для посторонних ушей. Но для Ашера Марко делал исключение. Ведь этот парень был его другом и считался, вместе с Марко, самым способным солдатом в их призыве.

Они отошли от лагеря и сели на выкорчеванный пень.

– Они не могут прийти к единому мнению. Хотят дождаться, пока атеисты совершат ошибку, а потом поймать их. Я думаю, они пытаются выдать желаемое за действительное. У них тактическое преимущество, почему они должны ошибиться?

Ашер, соглашаясь с Марко, кивнул. Предыдущие действия атеистов были, очевидно, тщательно спланированы. По какой причине это должно измениться?

– Почему мы никого не опрашиваем? Кто-то, быть может, видел что-нибудь, не зная, как это важно.

Марко вздохнул.

– Они любой ценой хотят сохранить все в тайне. Люди до сих пор не знают о нападении и побеге из тюрьмы, и пока так и должно оставаться. Король опасается, что в противном случае мы вызовем массовую панику.

И в этом он, возможно, прав, подумал Марко. Кто мог предсказать, как люди отреагируют на такую информацию? Вряд ли спокойно и безмятежно.

– Значит, они не собираются ничего предпринимать?

Тот же вопрос задавал себе и Марко. Ждать – значило совсем ничего не делать. Они просто теряли время, драгоценное время.

Один из товарищей по службе спешно подбежал к друзьям. Задыхаясь, он оперся руками на бедра:

– Куда вы подевались?

Марко взглянул на Ашера и пожал плечами:

– Ты нашел нас.

– К счастью. Пока вы прячетесь тут в лесу и чешете языками, Эмир и его офицеры допрашивают шпиона атеистов.

Внимание Марко внезапно полностью сосредоточилось на солдате:

– О чем ты говоришь?

– Мы нашли одного из этих свиней.

Не проронив больше ни слова, Марко и Ашер, переглянувшись, кинулись обратно в лагерь. Наконец-то. Наконец у них появился след. Видимо, ошибка, которой с таким нетерпением ждали генералы, все же произошла. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, и Марко почувствовал, как где-то в глубине его сознания прозвенел тревожный звоночек.

Когда они добрались до лагеря, Марко сразу же поспешил к палатке дяди. Ашер остался ждать, когда его друг попытается получить информацию от Эмира. Это будет нелегко.

Марко кивнул охранникам, стоявшим у входа в палатку, которую использовали для совещаний, и те позволили ему пройти. Внутри взгляд Марко тут же нашел незнакомого мужчину. Тот стоял на коленях. Руки и ноги пленника стягивали оковами. Из рассеченной брови капала кровь, в остальном он, казалось, был невредим.

Эмир, Варран, еще два офицера и трое высокопоставленных солдат стояли, обступив мужчину со всех сторон. Дядя окинул Марко быстрым взглядом, но ничего не сказал.

– Кто он? – Эмир, опустившись перед мужчиной на корточки, впился в него пристальным взглядом. По сравнению с ним пленный казался маленьким и тщедушным. Его светло-каштановые волосы были коротко подстрижены, а на подбородке пробивалась щетина. Мужчина был ниже Марко и совсем не таким мускулистым. Словом, на преступника этот человек совсем не походил. По крайней мере, он выглядел совсем не так, как Марко представлял себе членов банды атеистов.

– Не знаю, я никогда не встречался с ним лично, – сдавленно ответил мужчина. Так, словно он дышал с трудом. Сощурив глаза, Марко наблюдал за фигурой, согнувшейся на полу. Он не доверял этому человеку. Марко видел пленника всего несколько секунд, но он уже казался ему чем-то неправдоподобным. Они уже несколько недель искали след атеистов, и вдруг им на серебряном подносе преподносят члена этой банды. Странное совпадение. Попахивает неприятностями.

– Значит, вы хотите сказать мне, что принадлежите к атеистам, но не знаете, кто их предводитель? – Эмир выглядел спокойным: на лице лорда не дернулся ни один мускул. Но Марко знал, что происходило на самом деле. Под маской внешнего равнодушия бурлил гнев.

Пленник покачал головой:

– Я явился к вам не для того, чтобы трепаться попусту, адмирал. Я должен выполнить поручение, а ваши постоянные вопросы мешают мне это сделать.

Марко прищурился. Явился к ним? Добровольно? Что же здесь происходило?

– Какое поручение? – спросил Варран, который не сводил с мужчины подозрительного взгляда.

Все присутствующие смотрели только на пленника. В этих взглядах читались ненависть, удивление, гнев и любопытство. Атеист, с полнейшим равнодушием оглядев собравшихся, остановил свой взгляд на Эмире:

– В наших рядах появились отступники. И они нацелились на ваших Божьих детей.

Мертвая тишина воцарилась над палаткой. Но вскоре она нарушилась гулом громких голосов. Солдаты оскорбляли пленного мужчину, пока Варран и Эмир спорили друг с другом. Молчал только Марко. Его взгляд сосредоточился на человеке, которому, казалось, было абсолютно плевать на все происходящее.

– Тихо! – крикнул Эмир, заставив замолчать всех присутствующих. – Что все это значит?

Это Марко тоже хотел бы знать. Пленник говорил загадками. Марко предполагал, что каждый из атеистов был настроен против детей Божьих. Против них и каждого верующего в этой стране.

– Они спланировали нападение на дворец в Сильвине, – равнодушно продолжал мужчина.

– Почему мы должны вам верить? Это может оказаться ловушкой.

Один из солдат вышел вперед, глядя на атеиста полными ненависти глазами. Его кулак дернулся, готовый нанести удар. Пленник, пристально глядя на солдата, молча рассматривал его. Потом склонил голову:

– Вы правы, но это не ловушка. Клянусь жизнью.

Солдат фыркнул и плюнул мужчине под ноги.

– Ваша жизнь ничего не стоит.

Марко покачал головой. Ни один солдат короны не вел себя так. Он понимал гнев солдата, но это не извиняло подобное поведение. Опустив руку на плечо солдата, Эмир оттащил его назад.

– Может быть, для вас моя жизнь ничего и не значит, зато жизнь детей Божьих является для всех вас высшим приоритетом.

Марко больше не мог молчать. Солдат задал вопрос, который вертелся у него на языке с тех пор, как он узнал, что этот человек сдался добровольно:

– Зачем вам предавать своих людей?

Мужчина уставился на Марко. Беззастенчиво. С любопытством.

– Ничего подобного. Я просто устраняю людей, которые сбились с нужного пути.

Марко вернул мужчине взгляд. Это была молчаливая дуэль, в которой Марко не собирался проигрывать.

– Значит, вы хотите, чтобы мы сделали за вас грязную работу?

Он почувствовал на себе пристальный взгляд Эмира. Да, он зашел слишком далеко. Он не имел права задавать эти вопросы и вообще обращаться к пленнику, но в этот момент Марко было все равно. На лице пленника появилась усмешка. Он кивнул:

– В точку. И я уверен, что именно так вы и поступите.

Марко хотел уже возразить, когда Эмир поднял руку. Явный знак того, что пора заткнуться.

– Я слышал достаточно. Когда должно состояться это нападение?

Атеист повернулся к Эмиру:

– Сегодня.

– И почему же вы пришли к нам только сейчас?

Голос дяди Марко напоминал громовые раскаты. Остальные мужчины тоже принялись задавать пленнику вопросы, устроив полнейший гвалт. И только когда Эмир снова призвал всех к тишине, пленник продолжил:

– Мы дали отступникам второй шанс. Они могли отказаться от атаки, но не сделали этого. Теперь эти люди упустили свой шанс. Для нас они бесполезны.

Бесполезны. Атеисты требовали, чтобы они избавились от надоевших им последователей. И королевская армия окажет им эту услугу. У нее просто не было выбора.

– Как мы можем предотвратить это нападение?

Гнев Эмира улетучился. По крайней мере, он больше не ощущался. В голосе опытного адмирала слышался только холодный расчет.

Атеист медленно покачал головой:

– Никак. Атака скоро начнется. Но я скажу вам, куда они отведут Божьих детей.

В этот момент Марко совершенно ясно увидел, кто в этой палатке контролирует ситуацию. И это был не его дядя, со всеми его титулами и тысячами подчиненных солдат. Ситуацию держал под контролем мужчина, стоящий на коленях на земле. В этот момент именно он решал вопрос жизни и смерти. И что-то подсказывало Марко, что для атеистов этот человек казался столь же ничтожным, как и те люди, которых он только что подставил под нож. Все они были ничем в бесконечной череде безликих призраков, связанных едиными стремлениями.

– Что вы хотите за эту информацию? – глаза Эмира сузились, а Марко пристально уставился на пленника. Какую цену назовет атеист за четырех Божьих детей? Ведь для него самого и большинства людей в этой стране они считались бесценными.

Мужчина улыбнулся. Его улыбка не была дружелюбной. Скорее победной. Он победил. Хотя пленник был в меньшинстве и ожидалось, что он будет немедленно убит, этот человек победил.

– Ничего. Вы и так сделаете атеистам одолжение.

Именно это и напугало Марко. По его спине пробежала холодная дрожь. Он сильно недооценил могущество атеистов. Все они недооценили. Эмир приблизился к пленнику, и тот шепнул ему на ухо ценную информацию. Марко не разобрал, что тот говорил, но был уверен, что скоро обо всем узнает. Эмир выпрямился и долго смотрел на человека, скорчившегося у его ног.

– Лейтенант Варран, готовьте войска. Мы направляемся к границе с Сильвиной.

Варран тут же покинул палатку. Трое солдат последовали за ним. Увидев, как ухмыльнулся пленник, Марко почувствовал спазм в желудке.

– Вам стоит поторопиться, адмирал. Для вас жизнь детей Божьих имеет цену. Для отступников – нет.

Эмир взревел и бросился прочь из палатки вместе с офицерами. Марко с пленником остались наедине.

– И счастливого Дня Роз, – добавил атеист, едва заметно улыбаясь.

Марко молча смотрел на мужчину. Он оставался для него загадкой.

Почему он позволил взять себя в плен, зная, что его уже не отпустят? Он принес себя в жертву ради атеистов? Или надеялся, что его отпустят за эту информацию? А может, думал, что товарищи скоро освободят его?

На вопросы Марко никто не ответит. Особенно – пленник, по глазам которого Марко понял, что тот знает ответы на все вопросы уже давным-давно. Ощущая тошноту в животе, парень тоже вышел из палатки и подготовился к отъезду. К встрече с атеистами.

Не прошло и часа, как Марко получил ответы на все свои вопросы. В виде тела, завернутого в саван, из-под которого выкатился пустой флакончик от яда.

10. В плену

Натаниэль

Все происходило очень быстро. Буквально только что Натаниэль выслушивал всю ту правду, что решилась сказать ему Селеста, а уже в следующий миг услышал это.

Свист в воздухе – свист, который ему был слишком хорошо знаком. Звук стрелы, летящей к своей цели с дальнего расстояния. Нат отреагировал мгновенно. Он рванул на себя Селесту, которая стояла, глядя на него широко распахнутыми глазами, и повалил их обоих на землю. Воздух покинул его сдавленные легкие, было очень больно. Не теряя времени, Нат тут же выпрямился снова. И действительно, из мраморной статуи позади них торчала стрела арбалета. Как раз на уровне сердца Селесты. Нат взревел.

– Что, во имя Богини?.. – вырвалось у Селесты.

Нат повернулся к девушке, схватил ее за руки и притянул к себе. Он изучающе осмотрел деревья и кусты сада, но если Нат правильно определил угол входа стрелы, то, получается, тот был выпущен с террасы. Сын Солнца встал перед Селестой, закрывая ее своим телом. Ее маленькие пальчики крепко цеплялись за руки мужчины. И в тот же миг он услышал их. Крики. Они раздавались со стороны бального зала. Селеста за его спиной ахнула в ужасе и уже хотела броситься на террасу. Рука Ната, метнувшись вперед, обхватила ее за запястье.

– Ты туда не пойдешь. – Его тон не допускал возражений.

Широко распахнув глаза, Селеста переводила взгляд с Ната на террасу.

– Ты же слышишь крики, мы должны им помочь.

Покачав головой, Нат притянул жрицу к себе. Он слышал крики, звуки разбитого стекла, плач женщин и мужские голоса, грозно отдававшие команды.

Черта с два он позволит ей пойти туда прямо сейчас. Нат не знал, что именно происходило в бальном зале. И все же он знал достаточно. На дворец Сильвины напали. Не имело значения кто, по каким причинам и сколько было нападавших.

Все происходило, как в былые времена. Мозг Ната отреагировал, как и тогда. Вместо того чтобы застыть от страха, он смотрел на все случившееся кристально чистым взглядом. Что-то было не так.

Что-то отличалось. Натаниэль слышал крики, доносившиеся из бального зала, и видел огонь, который разгорался в зарешеченных окнах. Вокруг царила паника. Нат взглянул на террасу. Через окна, занимавшие все пространство от пола до потолка, он мог разглядеть бальный зал. Люди в панике разбегались кто куда. Они плакали, рыдали, кричали.

Хаос. Иным словом происходящее описать было нельзя. Вот что отличалось. Из сообщений о нападении на монастырь или о набеге на тюрьму становилось ясно, что эти начинания были структурированными и детально спланированными. Ничто не оставлялось на волю случая.

Это нападение было другим. Оно не вписывалось в общую картину. А то, что не вписывалось в общую картину, представляло опасность.

– Мы вообще ничего не можем сделать, понимаешь?

Нат увидел, как четверо мужчин – полностью одетые в черное – вышли на террасу. Один из них тянул кого-то за собой, схватив за волосы. Глаза Натаниэля сузились. Лорд Халид представлял ему эту девушку как дочь целителя. Не дав мужчинам успеть их разглядеть, Нат оттащил Селесту в тень дерева. Та хотела запротестовать, но он закрыл ей рот ладонью. Даже один-единственный звук в их положении мог оказаться роковым.

Нат ощущал дыхание Селесты на своей ладони и то, как крепко она схватила его за руку. Чувствовал сердитый взгляд девушки, которым она его испепеляла. Натаниэль мотнул головой в сторону террасы и увидел, как Селеста проследила за его взглядом. Глаза жрицы расширились от ужаса.

– Сейчас мы уйдем отсюда. Ты не станешь возражать и не издашь ни звука, ты поняла?

Губами он почти касался уха Селесты, и голос его звучал едва различимым шепотом. Селеста кивнула.

Что бы ни происходило сейчас во дворце, Натаниэлю было необходимо первым делом отвести Селесту в безопасное место. Без оружия он не мог сделать ровным счетом ничего. Обхватил девушку за плечи, Нат потащил ее через розовые кусты. За спиной он услышал, как Селеста тихо, но отчаянно зашипела, и, обернувшись, увидел, что ее платье зацепилось за шипы роз. Закатив глаза, Нат одним быстрым движением рванул ткань.

Они находились всего в нескольких метрах от железных ворот, отделявших сады от окрестных полей. До свободы оставалось всего несколько метров. Убегать от драки считалось не в его правилах. Так было всегда. Но сейчас Натаниэль не мог поступить иначе. Он находился в меньшинстве и не знал своих врагов. Нат уступал им во всех отношениях.

С мощеной дорожки, пересекавшей сад, до их ушей донеслись шаги нескольких мужчин, и Нат поспешно толкнул Селесту дальше в кусты. Приложив указательный палец к губам, Нат дал понять, что ей стоит сохранять молчание.

– Все прошло по плану? – голос мужчины звучал властно и грубо. Со своего места Натаниэлю не удавалось его увидеть.

Невысокий, но очень мускулистый мужчина, с арбалетом за спиной и мечом в правой руке, ответил ему:

– Отвлекающий маневр сработал, мы быстро отключили охранников. Однако некоторые гости уже уехали, а нескольким удалось сбежать. Двух жриц мы захватили.

Услышав эти слова, Нат на мгновение закрыл глаза. Малия и Линнея! Их схватили. Судя по тону, мужчина гордился своими действиями. Нат стиснул зубы.

– Двух жриц? А третью? И где принц?

Тон первого мужчины напоминал громовые раскаты, и Нат увидел, как невысокий мужчина вздрогнул. Будущий король очень хотел увидеть того, кто задавал вопросы, но слишком рисковал выдать их прикрытие.

– Мы прочесали дворец, однако до сих пор не смогли найти этих двоих. Нас слишком мало, чтобы охранять людей в зале и искать беглецов в садах.

Гордость в голосе невысокого мужчины уступила место страху. Натаниэль знал этот страх. Такой же ужас он всегда видел в тех людях, которым случалось сталкиваться с Миком. Лишь Натаниэлю этот страх был неведом.

– Люди, которых вы охраняете в зале, мне безразличны. Убейте, если это необходимо, каждого из них, но найдите жрицу и принца! Нам нужны все Божьи дети.

Нат почувствовал, как Селеста застыла, и еще крепче обхватил ее руками. Ему стоило больших усилий не выругаться. Вид беспомощной девушки, которую за волосы тащили через всю террасу, был ничем по сравнению с тем, что Нат услышал только что. Мало того что Линнея и Малия оказались во власти врага, теперь смерть грозила каждому из гостей. Из-за них.

Этим людям были нужны Нат и Селеста. И если их не найдут, то люди в бальном зале заплатят за это ценой своей жизни. Нат почувствовал, как его одолевает решимость. Он сделает все, что в его силах, чтобы доставить Селесту в безопасное место. Этим людям ни за что не схватить ее. А после он предстанет перед ними. Возможно, таким образом ему удастся спасти жизни людей во дворце.

Нат прислушался к удаляющимся шагам, осторожно выглянул из-за дерева, чтобы проверить, действительно ли мужчины уходят, а затем вытащил Селесту из кустов. Взгляд девушки казался отсутствующим, а руки – ледяными. Не сопротивляясь, она позволила принцу вести себя. Быстрыми шагами они преодолели несколько метров, отделявших их от ворот. Они уже почти добрались до них. Дорога за забором не освещалась, и в темноте ночи они могли незаметно исчезнуть. Нат положил руку на железный засов. Железо было холодным, почти таким же холодным, как кожа Селесты. Едва он начал открывать ворота, железо издало скрипучий звук, от которого съежились и Селеста, и Нат.

– Черт побери!

Натаниэль услышал звук приближающихся торопливых шагов. Несколько человек. Эти проклятые ворота разрушили его план побега. Селеста посмотрела на него. В глазах девушки угадывалась паника. Ее рука, зажатая в руке будущего короля, стала влажной от страха.

– Нужно убираться отсюда, – прошептала Селеста. Она выглядела обезумевшей. Несколько маленьких веточек застряли в ее волосах, а в глазах плескалось беспокойство. Будь обстоятельства иными, Нат попытался бы ее успокоить. Но он не мог этого сделать. Они находились в опасности, и сейчас безопасность Селесты имела первостепенное значение.

Нат протащил девушку через ворота и побежал вместе с ней по тропинке, ведущей в лес. Еще чуть-чуть – и они достигнут деревьев, среди которых могут затеряться. Тренировки с Никой поддерживали Ната в нужной форме, и он не чувствовал ни жжения в легких, ни усталости в ногах.

Зато Селеста позади него уже начала издавать хрипы.

– Мы почти сделали это! Еще немного!

Нат сильнее потянул жрицу за руку и заставил ее поравняться с ним, пытаясь поддержать. Лес был всего в нескольких метрах, когда он услышал крики.

– Там кто-то бежит!

Нат узнал этот голос. Кричал невысокий мужчина. Оглянувшись, парень увидел, как тот и еще пятеро других мужчин начали преследование. Они как раз миновали ворота, когда Натаниэль и Селеста достигли окраины леса. В погонях Нат обычно чувствовал себя как рыба в воде, но лесная почва и деревья не были его территорией. В Самаре он носился по полуразрушенным зданиям и песчаным насыпям, отвлекал солдат хитроумными крюками и ложными следами. В непривычной обстановке это не так-то легко будет сделать.

– Они преследуют нас, – выдохнула Селеста, не сводя взгляда с преследователей. Широко раскрыв глаза, она смотрела на пятерых мужчин.

– Я знаю.

В нынешнем ее состоянии Нат не мог ожидать от нее никакой помощи. А у него самого не оставалось против пятерых вооруженных мужчин ни единого шанса. Оставалось только бежать и прятаться. Их окружала темнота, и они могли использовать ее как преимущество. У преследователей не было с собой факелов, которые могли бы помочь им в поисках.

Они устремились по узкой тропинке, огибавшей небольшой холм. Если Нат правильно запомнил окрестности, они с Селестой скоро доберутся до сарая, в котором пережидали грозу. Укрытие, которым они никогда не воспользуются. Но преследователи будут искать их именно там.

Сарай возник перед их глазами из ночной темноты, и Натаниэль свернул с лесной тропы. Он повел Селесты вокруг сооружения. Густо разросшиеся кусты терновника скрывали отхожее место, куда Нат, не раздумывая, наступил. Селеста, увидев огромные шипы, издала испуганный звук, но все же последовала за ним. Нат едва ощущал эти шипы: кожаные брюки защищали его кожу. Впервые он мысленно поблагодарил Яниса за его несколько экстравагантный выбор одежды. Однако, оглянувшись назад, мужчина понял, что платье Селесты абсолютно не защищало ее. На нежной коже оголенных рук уже появились красные рубцы. Но девушка не издала ни звука. Молча, стиснув зубы, она кивнула Натаниэлю. Селеста позволила ему взять на себя ведущую роль.

Сейчас, вероятно, наступила уже середина ночи, и над лесом нависла призрачная тишина. Нат больше не слышал преследователей и мог только догадываться, в какую сторону они пошли.

Нат резко остановился, и Селеста тут же врезалась в его спину. Обхватив девушку за плечи, посмотрел на нее сверху вниз. Дыхание жрицы участилось. Погладив Селесту по щеке, Нат ощутил царапину, тянущуюся по ее коже. Он явственно видел страх и ужас, застывшие в этих карамельных глазах.

– Все в порядке?

Продолжая удерживать Селесту, Нат всматривался в ее лицо. Глаза девушки постепенно прояснялись. Казалось, она приходит в себя. Прежде чем кивнуть, жрица встретилась с ним взглядом.

– Мы оторвались?

В ее голосе звучала надежда. Нат сдержанно покачал головой:

– Возможно, они пошли по другому пути, но то, что они найдут правильную дорогу, – это всего лишь вопрос времени.

Глаза Селесты затуманились. Расплавленная карамель казалась холодной. Она снова кивнула:

– Что нам теперь делать?

Это был хороший вопрос. Нат мысленно перебирал все возможности. Хотя их оставалось не так уж много.

– Нам нужны вода и укрытие.

Потом они направятся на запад. За несколько часов они доберутся до усадьбы семьи Линнеи, а оттуда смогут получить помощь. Линдон и его жена присутствовали на розовом балу в качестве гостей, но братья и сестры Линнеи остались дома со слугами.

– Если я правильно помню, бабушка Кловер живет совсем рядом. Она тоже была на балу, но, может быть, мы могли бы переночевать в ее доме, – робко предложила Селеста.

Сначала Нат покачал головой. Слишком рано оставаться на одном месте дольше необходимого. Преследователи все еще шли за ними по пятам. Это было слишком опасно. Но так они могли раздобыть припасы и кое-какое снаряжение.

– Куда идти? – он вопросительно посмотрел на нее, и Селеста указала на север. Нат снова молча ухватил ее за руку и потянул в указанном направлении.

Когда они наконец достигли маленькой деревянной хижины, окруженной полевыми цветами, Нат увидел над вершинами деревьев оранжево-красное сияние восходящего солнца.

* * *

Селеста

Они бродили по лесу всю ночь. Селеста ощущала пустоту внутри. Она не хотела следовать за ним. Не хотела убегать вместе с Натаниэлем, в то время как ее друзья нуждались в помощи. Но все же понимала, почему они так делали. Безопасность принца была важнее ее наивного героизма. Так или иначе, девушке нечего было противопоставить этим мужчинам. Мужчинам, во власти которых находились Линнея и Малия, и только Богиня знала, кто еще.

Они добрались до деревянной хижины бабушки Кловер. Селеста оглядела себя. Ее платье разорвалось в нескольких местах, пряди волос свисали на лицо. Она чувствовала саднящую боль от царапин, которые покрывали кожу ее рук и ног. В лесу было темно, даже когда из-за горизонта появилось солнце. Натаниэль остановил девушку движением руки, не дав ей сразу выбежать на открытое место. Оглядевшись, он дал Селесте знак оставаться на месте.

– Ты ждешь меня здесь, следишь за обстановкой и ведешь себя тихо, поняла? Я пойду в дом и раздобуду нам припасов.

Нат пристально посмотрел на нее своими зелеными глазами. Селесте очень хотелось возразить ему, но она лишь кивнула. У нее просто не осталось сил. В голове по-прежнему царил полнейший хаос, ноги в туфлях на каблуках болели, ей было холодно.

Несмотря на летнее тепло, все внутри Селесты словно заледенело от холода. С тех самых пор, как она увидела, как тянули за волосы ту девушку.

Если бы сегодня утром Селесту спросили, как она представляет себе этот день, в этом образе не было бы ни горящих стрел, ни мятежников, ни бегства по лесу. В сущности, единственным желанием Селесты было не проливать слез, не выглядеть слишком жалкой и избегать Натаниэля. Однако какая-то маленькая, совсем крошечная часть ее сердца жаждала потанцевать с Натаниэлем. Даже сейчас уголки ее рта приподнимались, когда девушка вспоминала об их танце.

И вот она, замерзшая, стояла в лесу в своем великолепном платье, стараясь не попасть в плен к мятежникам. Вместе с человеком, которого всеми силами старалась избегать.

С глубоким вздохом Селеста прислонилась к ближайшему дереву. Натаниэль снова спас ей жизнь. Он успел оттащить девушку с дороги как раз в том момент, когда к ней полетела стрела.

Селесте надоело постоянно полагаться на его помощь и спасение. В такие моменты жрице хотелось, чтобы ее учили драться, а не шить.

Ее размышления были прерваны треском сухих веток. Быстро вскинув голову, девушка оказалась лицом к лицу с Натаниэлем. Тот стоял, скрестив руки на груди, зеленые глаза мрачно сверкали.

– Ты стояла с таким отсутствующим видом, что убить тебя не составило бы никакого труда.

Нат окинул девушку последним мрачным взглядом, прежде чем бросить к ее ногам кое-какую одежду. В том числе и пару ботинок на плоской подошве, за что Селеста была ему очень благодарна.

– Переоденься, ты не можешь идти дальше по лесу в этом платье.

Опустившись на колени, Селеста пересмотрела вещи. Снова подняв глаза на Натаниэля, она поняла, что тот оставил в доме свой вышитый жилет. Теперь парень был одет только в льняную рубашку кремового оттенка, кожаные штаны и сапоги. Но через его правое плечо он перекинул веревку, а за поясом Селеста увидела нож. В руке Нат держал серп.

Селеста не могла решить, возмутиться ли ей тому, что будущий король обкрадывал свой народ, или спросить, почему ему дозволено носить оружие, а ей – нет. Покачав головой, девушка отбросила эту мысль. Она все равно не знала, как обращаться в бою с ножом, не говоря уже о серпе.

Среди одежды Селеста нашла темные брюки и кожаную куртку для верховой езды, которые пришлись ей по размеру. Наверное, эта одежда принадлежала Кловер, которая иногда гостила у бабушки.

Селеста выжидательно взглянула на Натаниэля. Тот вопросительно смотрел на нее, пока она, многозначительно кивнув, не указала на одежду. Натаниэль вздохнул, а жрица закатила глаза.

– У тебя две минуты, а я пока принесу тебе воды. – Он оставил Селесту одну, так что у нее появилось время, чтобы немного отдышаться и прийти в себя.

Ей все это казалось лишь сном. Дурным сном, и она никак не могла проснуться. Селеста быстро переоделась, успев закончить до того, как Нат вернулся с бутылкой, полной воды.

– Спасибо.

Селеста взяла из рук Натаниэля бутылку и сделала большой глоток. Нат осторожно кашлянул, и Селеста, нахмурившись, взглянула на него. Парень выглядел неуверенно. Маска спокойствия, которую он носил до сих пор, похоже, дала трещину.

– Ты в порядке?

Селеста покосилась на него. В порядке? Нет. Нет, она была совсем не в порядке. И чем больше жрица раздумывала над его вопросом, тем больше злилась. Волна гнева обрушилась на нее. Гнева на людей, которые напали на них. Гнева на солдат, которые не смогли защитить этих людей. На Натаниэля, который разбередил ее чувства. И на себя за то, что оказалась совершенно бесполезной.

– А как ты думаешь? – резко спросила она вместо ответа. Набрасываться с обвинениями на него здесь, в лесу, когда их преследовали мятежники, было не самой лучшей идеей. Но Селеста уже не могла контролировать свои эмоции.

– Хочешь поговорить об этом?

Обескураженно посмотрев на него, она встала. Он хотел поговорить – сейчас? Сейчас? Они избегали друг друга несколько недель, а теперь он хотел поговорить. Невероятно. Покачав головой, Селеста отряхнула остатки прилипшей лесной земли с новой одежды и сложила свое порванное платье.

– Нет, я не хочу об этом говорить. Я хочу, чтобы ты перестал задавать глупые вопросы.

Какая-то часть ее знала, что она ведет себя несправедливо по отношению к нему и что Натаниэль не может ничего сделать, чтобы улучшить их нынешнее положение, но сейчас девушке было искренне наплевать на это. Нат оставался единственным, на кого она могла выплеснуть свой гнев.

Сощурив глаза, Натаниэль посмотрел на нее:

– Я просто хотел помочь.

Как если бы Натаниэль нажимал на какие-то невидимые кнопки, ярость в Селесте мгновенно вспыхнула с новой силой:

– Помочь? И как же, по-твоему, ты можешь мне помочь этим вопросом? Сначала нас чуть не застрелили, теперь мы в бегах, а наших друзей, возможно, уже нет в живых. А я застряла здесь с тобой! С человеком, которого сейчас меньше всего могу переносить. По мне, так я заслужила хоть какой-то перерыв. Поэтому, прошу тебя, просто помолчи. Сейчас мне меньше всего на свете хочется слышать твой голос.

Скрестив руки на груди, жрица отвернулась от Ната. Нижняя губа девушки предательски задрожала, в глазах собрались слезы. Для нее все это казалось невыносимым. Плечи Селесты затряслись, она была просто на грани срыва.

Будь Селеста сейчас в своей комнате одна, она свернулась бы клубочком и дала волю слезам. Но здесь и сейчас не могла этого сделать.

Прикосновение к руке вернуло Селесту к действительности. Она рывком отдернула свою руку и повернулась к Натаниэлю. Тот в недоумении уставился на нее, но Селеста уклонилась от его взгляда. Девушка не хотела, чтобы Нат видел ее слезы. Не снова. Она и так слишком часто плакала в его присутствии.

– Надо идти дальше. Здесь небезопасно.

Голос Натаниэля звучал мягко. Селеста не заслуживала этой мягкости. Вместо того чтобы взять предложенную ей руку, жрица только кивнула ему, давая понять, что готова идти. Натаниэль молча двинулся вперед, и она последовала за ним.

Селеста постоянно чувствовала на себе взгляд принца. На каждой возвышенности, на трудных тропах, когда на пути встречались торчащие из земли крупные корни, и при малейшем звуке, который издавала девушка, он оборачивался к ней. И каждый раз Селеста игнорировала его. Так же, как каждый раз не обращала внимания на его руку, когда на трудных участках пути он пытался ей помочь. Жрица не знала, кого из них двоих она наказывает этим. Ната, потому что игнорировала его, или себя, потому что запрещала себе прикасаться к нему.

Они достигли небольшого ручья, и Селеста в изнеможении опустилась на прибрежный камень, пока Натаниэль наполнял флягу водой.

– Каков наш план? Как долго мы будем оставаться в этом лесу?

Удивленный, что она вообще что-то сказала, Натаниэль обернулся к Селесте. Та невозмутимо смотрела на него, будто не молчала до этого несколько часов подряд.

– Нам нужно добраться до загородной резиденции Линнеи. Местные работники наверняка знают, где находится ближайшая военная база.

Селеста, хмурясь, слушала Натаниэля.

– Но разве мы не делаем большой крюк?

По полям и дорогам было бы короче, да и продвигались бы они гораздо быстрее.

– Да, но лес безопаснее.

– Безопаснее для кого? Тебе не кажется, что лучше поторопиться?

Натаниэль все еще стоял на берегу, преклонив колени. Глубоко вздохнув, он потер переносицу большим и указательным пальцами. Селеста понимала, что принц как мог скрывал свое изнеможение и нетерпение. И делал это мастерски. Но девушка видела, что ее вопросы действуют ему на нервы.

– Гораздо важнее оставаться в укрытии. Оказавшись в плену, мы уже никому не сможем помочь.

Селеста понимала его аргументы и где-то в глубине души даже соглашалась с ними, но с тех пор, как они сбежали из дворца, логика попрощалась с ней. Жрица могла думать только о своих друзьях и девушке, которую мужчины вытащили на террасу. Неужели с Малией и Линнеей обошлись точно так же? Их тоже вытащили за волосы, а может, обошлись и того хуже? Неужели Симея и Макена тоже оказались в руках этих монстров?

Селеста решительно тряхнула головой. Она ни секунды не могла сидеть сложа руки, пока ее друзья находились в плену.

– Тогда вперед. Мы нужны нашим друзьям.

Селеста встала и собралась уже снова двинуться по лесной тропинке, когда Натаниэль удержал ее за руку.

– Отдохни немного. Мы идем без отдыха уже несколько часов, а силы тебе еще понадобятся.

Она вырвалась из хватки Ната:

– Что? Со мной все в порядке, так что пошли.

– Тебе нужен перерыв.

Тон Натаниэля не допускал дальнейших объяснений. Скрестив руки на груди, он посмотрел на девушку твердым взглядом. Селеста стиснула зубы. Она терпеть не могла, когда он указывал ей, что делать, а что – нет. Учитывая обстоятельства, Селеста чувствовала себя хорошо: признаков усталости не наблюдалось. Они только зря тратили время. Каждую минуту, которую они теряли, сидя здесь, возле ручья, один из друзей девушки мог умереть. И это будет ее вина. Нет, она не собиралась отдыхать.

– Мы идем дальше.

– Нет, не идем. А теперь замолчи, черт тебя подери.

Она растерянно посмотрела на Натаниэля. Яростно сжав руки в кулаки, Селеста пнула ногой несколько камней, которые попадали в воду. Натаниэль сердито повернулся к ней. Поднялся ветер, и парень напряженно огляделся.

– Как ты можешь быть таким чертовски спокойным, когда эти подонки бог знает что делают с нашими друзьями?

Селеста взъерошила волосы, которые и без того в жутком беспорядке падали ей на плечи. В панике девушка вообще была не в состоянии воспринимать Натаниэля как следует. А он, казалось, прислушивался к звукам, которые сама жрица услышать не могла.

– Прошу тебя, давай пойдем дальше! Чем быстрее мы доберемся до поместья Линдона, тем лучше.

– Да замолчи ты наконец!

Натаниэль приложил указательный палец к губам и огляделся. Озадаченная, Селеста осмотрела окружающие деревья, но не смогла обнаружить ничего примечательного.

– Ты меня пугаешь. Что случилось?

– Разве я не сказал тебе замолчать?

Селеста хотела возразить ему, но не успела. Раздался свист. Свист, который она уже слышала несколько часов назад. Девушка рванулась в сторону как раз в тот момент, когда Натаниэль со стоном рухнул на землю. Быстро взяв себя в руки, она подползла к нему на четвереньках. Стрела ранила Ната в правый бок. Его рубашка была разорвана, из раны текла кровь. Натаниэль зажимал ее обеими руками, и Селеста увидела, как его лицо исказилось от боли. Широко распахнув глаза, девушка уставилась на красную жидкость, стекавшую по рукам Натаниэля.

– Натаниэль?!

Дрожащими руками девушка обхватила его руки и убрала их с раны. Стрела прошла по касательной, но кровь все еще текла.

– Все в порядке, – сдавленным от боли голосом произнес Нат, тяжело дыша через рот.

На холме появились двое мужчин. Один из них держал в руках заряженный арбалет, другой – два ножа.

– Уходи отсюда! – охваченная ужасом, Селеста опустила взгляд на Натаниэля. Он вгляделся в ее лицо и кивнул. – Беги прочь. Их только двое. Я постараюсь их задержать.

Селеста непонимающе тряхнула головой. Девушка слышала слова Натаниэля, но их смысл до нее не доходил. Она никогда не оставит его одного, раненого и беззащитного.

– Беги, киска! Ты должна спрятаться. Не позволяй им найти тебя. Поняла?

Его окровавленные пальцы сжали ее руки. Мужчины уже почти добрались до них. В глазах Ната Селеста читала мольбу, внять которой не могла. Она решительно покачала головой:

– Я не оставлю тебя одного.

Натаниэль собирался уже запротестовать, но один из мужчин уже оказался рядом с ними. В этот момент на возвышенности появились еще четверо. Возможности сбежать больше не было. Против шести человек Натаниэль и Селеста оказались бессильны.

Мужчина, который первым приблизился к ним, был одет во все черное. Нижнюю часть лица мятежника закрывала ткань. Остальные мужчины были одеты точно так же. Первый грубо схватил Селесту за плечо и поставил ее на ноги. Она сдавленно вскрикнула и рванулась из рук мужчины. Жрица услышала, как Натаниэль взревел, когда мужчина с силой ударил ее по лицу.

– Хватит ерзать, маленькая бестия.

Голова Селесты метнулась в сторону, и если бы мужчина не удержал ее, она упала бы на землю. Черные точки плясали перед глазами девушки, правая щека горела огнем. Челюсть пульсировала от боли.

Краем глаза она увидела, как Натаниэль попытался броситься на ударившего ее мужчину, но двое его товарищей-мятежников помешали этому. Удерживая Сына Солнца за плечи, они завели ему руки за спину. Не успела Селеста опомниться, как ее собственные руки тоже связали.

Все было кончено. Теперь их обоих схватили. Из-за нее. Мятежники молча вывели их из леса. Они вели пленников, толкая их перед собой. Время от времени Селеста слышала, как Натаниэль шипит и ругается. Она чувствовала на себе его обеспокоенный взгляд, но сама только безучастно смотрела себе под ноги.

Когда один из мужчин толкнул Селесту в спину, она пошатнулась, едва не упав. Они подошли к телеге, запряженной парой лошадей.

– Погрузите этих двоих и убедитесь, что они надежно связаны.

Одним рывком двое мужчин подняли ее и бросили в телегу. Больно ударившись коленом, жрица едва успела откатиться в сторону, когда рядом с ней плюхнулся Натаниэль.

Невысокий мужчина, которого пленники видели, когда прятались в саду, подошел к телеге. В руках он держал веревки, которыми связал им ноги.

– Жрица Самары и принц. Надеюсь, путешествие придется вам по вкусу. Вполне возможно, что для вас оно окажется последним, – произнес он с отвратительной ухмылкой на лице.

Селеста с удовольствием плюнула бы в это лицо. Но в горле ее было сухо, как в пустыне. Мужчина отошел, и она услышала, как он отдает приказы остальным мужчинам. А когда на них с Натаниэлем накинули брезент и, видимо, тщательно закрепили по бокам, стало темно.

– Ты в порядке?

Шепот Натаниэля вырвал Селесту из раздумий. Девушка медленно развернулась к нему. На лице мужчины отразилось беспокойство. Не обращая внимания на свои окровавленные руки и ноги, Нат подполз к ней.

Селеста кивнула. Тут же жрица почувствовала, как из груди ее рвутся рыдания, и позволила им выйти наружу. Остановить слезы, которые бежали по ее щекам, было выше ее сил.

– Мне так жаль. Это все моя вина.

– О чем ты говоришь?

– Если бы я только замолчала, они бы не нашли нас.

– Селеста…

Опять эта мягкость в его голосе. И от этого Селеста расплакалась еще сильнее. Натаниэль должен был сердиться на нее. Она это заслужила.

– Тогда бы ты не пострадал.

В горле першило, и Селеста опустила взгляд. Взглянуть на Натаниэля она не осмеливалась. Она бы не выдержала, если бы увидела в его глазах ненависть.

– Прекрати. Ты не виновата. Они нашли бы нас даже в том случае, если бы ты меня послушалась.

Он придвинулся к Селесте так, что их тела прижались друг к другу. Не задумываясь, жрица прислонилась к нему, опустив голову на его плечо. И, когда она почувствовала губы Натаниэля на своих волосах, этот жест подарил ей несказанное утешение. Селеста осталась в таком положении, позволив ему успокоить ее.

– Куда они нас везут?

Она была рада, что ей, по крайней мере, не заткнули рот.

– Наверное, туда же, куда отвезли Линнею и Малию.

– Мне страшно.

Она никогда прежде не испытывала этого чувства в такой степени. Селеста не была пугливым человеком и никогда в своей жизни не сталкивалась с ситуациями, когда ей следовало бы бояться. Даже встреча с Миком не шла ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас.

– Я не позволю им причинить тебе боль. Обещаю.

Сейчас она не могла видеть глаз Натаниэля, но его слова тронули ее до глубины души. Селеста почувствовала, как внутри нее распространяется тепло, которого она не ощущала вот уже несколько часов. Решительности, сквозившей в словах парня, оказалось достаточно, чтобы она поверила. Он защитит ее. В этом Селеста была уверена.

11. Время истины

Натаниэль

Два часа в темноте и тесноте их везли в этой телеге. Два часа, на протяжении которых Натаниэлем овладевали страх и неизвестность. И только прикосновения Селесты, крепко прижавшейся к нему, хоть немного, но успокаивали. Несколько раз он видел, как она закрывала глаза, да и сам Нат порядком вымотался. Но спать ему было нельзя. Ни в коем случае. Когда ты спишь, ты уязвим. Он хотел, чтобы хоть Селеста отдохнула, но она тоже боролась со сном.

– Когда я засыпаю, то вижу сны. Но, когда я просыпаюсь и понимаю, что все, что сейчас происходит, вовсе не дурной сон, реальность кажется мне еще более жестокой.

Значит, ему нужно не дать Селесте заснуть. И каждый раз, когда девушка закрывала глаза, он легонько толкал ее. Но Нату постоянно хотелось просто дать ей поспать и разбудить уже потом, когда придет время. Под глазами девушки образовались темные круги, видневшиеся так же отчетливо, как и голубоватые прожилки под ее бледно-фарфоровой кожей.

Вначале они еще строили догадки о том, куда эти люди их привезут. Но теперь между ними воцарилось напряженное молчание. Каждый погрузился в собственные мысли.

Нату хотелось знать, какой дорогой они едут, чтобы понять, куда они направляются, но брезент над телегой не оставлял ему никаких шансов, а мужчины, взявшие их с Селестой в плен, говорили очень тихо. Их могли везти куда угодно. На север, в горы или на юг, к морю. Он не знал.

Единственное, что он знал, так это то, что им нужен план. И как можно быстрее.

У Ната оставалось всего два часа, чтобы подумать над этим, но ему, как назло, ничего не приходило в голову. Они были в меньшинстве, в невыгодном положении и без какого-либо оружия. Эти люди знали своих врагов, а Натаниэль не знал в лицо ни одного из них, не говоря уже о целях, которые те преследовали. Он глубоко вздохнул и вдруг услышал ржание лошадей. Повозка замедлила ход и наконец остановилась. Голоса стали громче, но Нат не мог опознать ни одного из них.

Брезент телеги подняли. На пленников взирали двое мужчин в масках. Натаниэль выпрямился – насколько ему позволяли оковы – и закрыл Селесту своим телом. Через плечо Ната девушка с тревогой смотрела на своих похитителей. Тот мужчина, что был выше ростом, забрался в телегу с ножом в руке. Он встал на колени перед Натаниэлем, бросил на него предупреждающий взгляд и одним резким движением перерезал веревки, стягивавшие его ноги.

– Шевелись, парень!

Когда Нат собирался пролезть мимо мужчины, тот толкнул его в плечо. Избранный, подавив ругательство, подполз к краю телеги. Выбираться со связанными руками было неудобно, но ему это удалось. Второй мужчина схватил его за плечо, удерживая на месте.

Нат быстро огляделся по сторонам. Узкая тропинка, ведущая через лиственный лес. Прямо перед ним располагалось нечто вроде усадьбы. Красный кирпич с годами побледнел, часть черепицы отсутствовала, дерево на дверях и окнах рассохлось и потрескалось. Стекла в окнах были разбиты, а кое-где и вовсе отсутствовали. Здесь уже много лет никто не жил. Хотя Нат и не знал, где именно находилось это «здесь». У небольшого сарая Натаниэль обнаружил двух вооруженных мужчин. Еще трое, стоя перед дверью дома, охраняли вход в здание.

– Отведи его. Они уже ждут.

Хватка на плече Ната стала крепче, и мужчина оттащил его от телеги. Заметив, что Селеста и другой парень не следуют за ними, избранный вцепился в руку мужчины.

– Подожди, а она?

Движением головы он указал в сторону телеги. Нат не уйдет без Селесты. Он обещал защитить ее и намеревался сдержать это обещание любой ценой.

– Иди давай.

Нат изо всех сил уперся ногами в землю, заставляя мужчину остановиться. Тот заворчал.

– Я не уйду без нее. – Голос Ната напоминал скорее шипение, но это не произвело на его охранника ровно никакого впечатления. Мужчина убрал с лица платок. Появилось круглое лицо с узким носом и бородкой.

– Меня это не интересует. А теперь двигай.

С этими словами он резко ударил Ната в спину. Выругавшись, Натаниэль рухнул на землю. В этот момент из телеги вытащили Селесту. Слава Богам, не за волосы, как это было с дочерью целителя. Мужчина схватил жрицу за плечи, и его нож оказался у горла девушки.

Нат поймал взгляд Селесты. В нем застыл панический ужас. Нат в этот момент тоже испугался за нее, потому что ничего, ровным счетом ничего не мог для нее сделать. Не оставалось ни единой возможности спасти девушку. Они были беспомощны перед этими людьми. И Натаниэль ненавидел это чувство. С трудом поднявшись, он успел сделать несколько шагов в направлении Селесты, когда две сильные руки остановили его.

– Я действительно старался быть вежливым, но если ты сдвинешь нож в ее сторону еще хоть на один дюйм, я убью тебя мучительной смертью.

Голос Натаниэля был холоден как лед, и он отвечал за каждое свое слово. Он убьет любого, кто хоть что-то сотворит с Селестой. Это понимание должно было его шокировать, как и тот факт, что он готов покончить с чужой жизнью. Но ничего такого он не чувствовал. В этот момент он вспомнил слова Мика.

Никогда не забывай, кто ты есть. Ты можешь использовать копье как трость, но это не меняет его сути.

Нат не знал, стоит ли верить этим словам. Раньше он не воспринимал их всерьез. Но сегодня он сомневался, сможет ли на самом деле оставить позади свое прошлое. И хотел ли вообще.

Король был обязан соблюдать правила, для него на первом месте стояли жизнь и защита своего народа. Но Нат не был королем, а только кузнецом, рабочим, вором и преступником. К правилам он всегда относился с безразличием.

Можно забрать парня с улицы, одеть его в красивую одежду и выучить придворному этикету. Но парень все-таки останется прежним.

Мужчины рассмеялись над словами Ната, и глаза Селесты стали еще больше, если это было вообще возможно. Натаниэлю хотелось защитить ее. Прижать к своей груди и сказать, что все будет хорошо. А эти люди стояли у него на пути.

Резким движением Натаниэль опустил свои сцепленные за спиной руки вниз и перепрыгнул через них.

Мужчина, который только что удерживал избранного, протестующе шагнул ему навстречу, но Нат тут же ударил его в лицо. Охнув, мужчина схватился руками за свой разбитый нос. Нат воспользовался этим временем, чтобы быстро двинуть мужчине коленом в живот, обхватить его скованными руками за шею и притянуть к себе.

– Отпусти ее, или твой друг предстанет перед Богами раньше, чем ему хотелось.

Чтобы придать своим словам вес, Нат крепче натянул веревку на своих запястьях, от чего мужчине стало трудно дышать. Кровь еще текла из его носа, и руки в панике хватались за руки Ната, пытаясь освободиться. Но его положение было невыигрышным.

На лице преступника, который удерживал в своей власти Селесту, отразилось удивление. Он уставился на Ната со смесью недоверия и чего-то вроде признания. Нож, который только что находился у горла Селесты, опустился на несколько дюймов.

– Что здесь происходит?

При звуке этот голоса Нат вздрогнул. Грубый и хриплый, этот голос показался Натаниэлю знакомым. Это был голос человека, который приказал найти его и Селесту. Того, что велел убить любого человека на празднике, если понадобится.

Нат повернулся. Перед ним стоял высокий мужчина, тоже одетый во все черное. Единственная разница заключалась в том, что на нем не было платка, закрывающего лицо. Сердитые голубые глаза впивались взглядом в Ната. Угловатый подбородок покрывала щетина, на лицо спадали пряди черных волос. Нат был уверен, что никогда в жизни не видел этого мужчину, поэтому он несколько растерялся.

Натаниэль предполагал, что должен знать главаря, который стоял за всем этим. За время работы на Мика он сталкивался со всеми известными преступниками. Но Нат ошибся: этого человека он не знал.

– Неужели вы позволили одолеть себя какому-то связанному мальчишке? Вы никуда не годитесь!

Последние слова прогремели в воздухе, подобно раскатам грома. Как и в садах Сильвины, голос лидера повстанцев звучал резко, громко и беспощадно.

Главарь обратился к мужчине, который удерживал Селесту:

– Адам, у кого тут в руках нож?

Адам смущенно посмотрел на мужчину, но затем быстро поднял руку, державшую нож. Прямо к горлу Селесты.

– У меня, – неуверенно произнес Адам. Почти испуганным тоном.

– Правильно. А у кого более ценный заложник?

– У меня.

На этот раз голос Адама звучал куда увереннее. Словно он прошел сложный тест и ожидал за это награды.

Нат подавил проклятие. Он продолжал сдавливать горло поверженного преступника. Тот издал придушенный хрип, привлекая к себе внимание мужчины с голубыми глазами.

– Убей его, если хочешь. Однако тебе стоит знать, что я приказал доставить вас сюда живыми. Но не обязательно невредимыми.

Мужчина поднял руку, и Адам провел лезвием ножа по коже Селесты. Из горла девушки вырвался крик, от которого Натаниэля охватил ледяной ужас. На шее жрицы появился тонкий порез, из которого хлынула ярко-красная кровь. Она тонкой струйкой потекла по шее Селесты.

Как завороженный, Нат наблюдал, как кровь прокладывает себе путь до ключицы, а затем просачивается в ткань куртки. Его взгляд взлетел вверх и встретился со взглядом девушки.

Глаза Селесты уже блестели, хотя слез еще не было. Селеста молча смотрела на него.

– Если ты сейчас отпустишь Дэвида, то, даю тебе слово, на ее нежной коже больше не будет порезов.

В сознании Натаниэля остались только две мысли. Две мысли, одна за другой стучащие в его мозгу.

Убей его.

Спаси ее.

Убей его.

Спаси ее.

Разразившись проклятием, Нат ослабил хватку и наконец отпустил мужчину. Тот, быстро собравшись, резко ударил Натаниэля в солнечное сплетение.

– Ты, несчастный ублюдок!

Натаниэль со стоном упал на колени.

– Я передумал. Дэвид, Марсель, уведите его к остальным. Адам, отведи жрицу наверх.

Услышав слова главаря, Натаниэль вскинул голову. Он в ужасе смотрел на лидера преступников.

В уголках рта мужчины заиграла понимающая ухмылка.

– Да, мне кажется, это правильное решение.

– Нет! Вы дали мне слово…

– …что на ней больше не будет порезов.

Сделав два шага, мужчина остановился перед Селестой, она в панике воззрилась на него. Преступник быстро окинул девушку взглядом. Нату показалось, что он заметил на лице главаря нечто вроде замешательства, но эта эмоция тут же исчезла. Мужчина поднял руку и осторожно провел своими длинными пальцами по щеке Селесты, на которой все еще виднелись следы царапин, оставленные шипами. Жрица всхлипнула от ужаса и попыталась уклониться от его руки. Напрасно.

– Их и не будет. Было бы жаль крошку.

* * *

Он не мог этому помешать. Как бы сильно ни сопротивлялся. В конце концов трое мужчин взяли его под стражу, а Селесту отвели в дом. Ее взгляд до последнего был прикован к Натаниэлю. Страх, неуверенность и паника смешались в нем.

С этим взглядом резко контрастировала улыбка, изогнувшая губы черноволосого мужчины. Потом дверь за ними закрылась. В следующее мгновение Нат рухнул на землю, как мешок с песком.

Сопротивляться этим людям было бессмысленно. Они все равно победят. Так что теперь Нат без всякого сопротивления позволил отвести себя в сарай. Мужчины, стоявшие перед постройкой, открыли ворота. Здесь оказалось темно. Окна сарая были заколочены, поэтому дневной свет почти не проникал сюда. Похоже, раньше здесь располагалась конюшня, потому что внутреннее помещение было разделено на несколько отсеков. Нат не поверил своим глазам. В бывших стойлах лежали связанные люди. И он знал их всех.

– Натаниэль! – прошептал голос, который он узнал бы среди сотни других. Линнея. Он проследил за голосом и заметил жрицу, привязанную к балке. У ее ног сидела Малия, а на коленях последней лежала голова спящей Макены.

Ната грубо толкнули вперед, и он упал на колени.

– Ну, как тебе компания? Хороша? Интересно, что там поделывает эта хорошенькая рыжая?

На лице мужчины появилась непристойная ухмылка, и в этот момент Нату сильнее всего на свете хотелось одного: броситься на преступника и стереть эту ухмылку с его лица. Но он не сделал ничего такого. Вместо этого Нат стиснул зубы, стараясь не обращать на слова мужчины внимания. Тот все равно получит справедливое наказание. Может быть, не сегодня и не завтра. Но однажды это случится.

Преступники вышли, закрыв за собой ворота конюшни. Натаниэль услышал, как заскрипел металл засова. Они были в ловушке.

– Что произошло? Где вы были?

Слова Линнеи вернули его к действительности.

Ее оливково-зеленые глаза осмотрели его тело и остановились на правом боку. Нат проследил за ее взглядом. Он совершенно забыл о ране, оставленной стрелой. Она еще немного побаливала, но эта боль не шла ни в какое сравнение с силой его ярости. И Нат хотел, чтобы этот гнев оставался с ним. Гнев лучше, чем боль, слезы и чувство вины.

– Когда на дворец напали, мы бежали. Потом нас поймали в лесу. А что случилось с вами?

Нат оглядел темный сарай. В одном из отсеков, съежившись, сидела Кезия. Рядом с ней находились Кловер и несколько монахинь. Всех их сковали наручниками и привязали к крюкам на стенах и дверях. Побег был невозможен. Нат приблизился к жрицам и опустился на корточки.

– Мы не были готовы к этому. Они напали на нас совершенно неожиданно, а стража словно испарилась. – Линнея говорила едва слышным шепотом. – В плен взяли не всех. Симее и лорду Халиду удалось бежать. Но во время нападения некоторых из нас ранили.

Ее взгляд метнулся к Макене. И только сейчас Нат заметил рану на плече горничной. В нее попала стрела. Он взглянул на Малию, в карих глазах жрицы блестели слезы, щеки девушки запали, а нижняя губа кровоточила. Ее ударили. Так же, как Селесту. Руки Малии были стянуты за спиной, а ноги привязаны к балке.

– Я не могу вылечить ее, пока не освобожу руки. А ей срочно нужна помощь.

– Им все равно, выживет она или умрет. – Нат проследил за звуком этого голоса и увидел Элио, который смотрел на спящую Макену. Во взгляде мужчины читались гнев, беспокойство и боль.

– А что с остальными? Кого-то еще ранили?

Натаниэль торопливо огляделся, надеясь, что не найдет других раненых.

– Макене досталось больше всего. Остальные отделались лишь синяками и ссадинами.

Кто-то фыркнул. Как-то слишком знакомо.

– Синяки? Да эти свиньи изукрасили мое лицо хлеще некуда.

Кай остановился, прислонившись к двери стойла. Его правый глаз опух. Из раны на лбу текла кровь. Разбитый, а может, и сломанный нос покрылся коркой засохшей крови.

– Не знаю, как по мне, кровь тебе к лицу. Подчеркивает твое мужское начало.

– Иди ты к черту, Нат.

Попытка Ната поднять всем настроение выглядела жалко. Каю было не смешно. Само собой, выглядел он ужасно. Но эти раны заживут. По крайней мере, Натаниэль на это надеялся.

– Где Селеста? – спросила Линнея.

Желудок Ната скрутило, когда он представил себе наихудшие варианты развития событий, которые могут случиться с Рыжей.

– Они увели ее в дом.

Наступило молчание.

– Нами тоже там. Они отвели ее туда более часа назад, – тихо сказала Малия, явно очень обеспокоенная судьбой своей горничной и подруги.

– Почему Нами? – удивленно спросил Нат.

Она была просто горничной. Что эти мужчины хотели от нее? Информации? Они скорее получили бы ее от Малии или Линнеи.

– Двоим из этих подонков она понравилась, и тогда они забрали ее.

Последние слова Малии потонули в рыданиях. Девушка заплакала.

Нат не очень хорошо знал Нами, до сих пор он обменялся с ней всего несколькими словами. Перед его мысленным взором возникли образы темнокожей служанки с красивыми темными кудрями и узкой щелью между передними зубами. И все те вещи, что могли с ней сотворить эти ублюдки.

Но потом картинка изменилась. Золотисто-коричневая кожа превратилась в алебастровую, а темные локоны – в рыжие кудри. Селеста. Сейчас она тоже была беспомощна перед всеми этими мужчинами. И до безумия напугана.

Нат так крепко стиснул зубы, что резкая боль пронзила его насквозь. Если бы только Селеста убежала, когда он ее просил. Рыжая могла сбежать от этих монстров. Могла оказаться в безопасности. Шанс, что она сбежит от них, был невелик, но все же он был. Селесте только нужно было не упустить его. Но вместо этого она осталась с ним. В отчаянии Нат тряхнул головой.

– О чем ты думаешь?

Линнея смотрела на Натаниэля своими оливково-зелеными глазами. Они светились заботой и состраданием. Едва она задала свой вопрос, Малия подняла голову и внимательно посмотрела на Ната. Сейчас в его голове мелькало столько разных мыслей. Но больше всего и как раз сейчас он думал о том, что Селесте из-за ее упрямства грозила огромная опасность.

– Она должна была убежать.

– Кто? – спросила Малия, пытаясь сесть поудобнее и делая это очень осторожно, чтобы не разбудить Макену.

– Селеста. Когда они нашли нас, она могла убежать. Но она этого не сделала. – В ярости он вскочил и со всей силы пнул мешок с зерном, лежащий на полу. – Эта упрямая девчонка осталась со мной, хотя я велел ей бежать!

Нат заметил, что Малия и Линнея странно переглянулись.

– Что?!

Его голос звучал громче и агрессивнее, чем ему хотелось. Нат не собирался кричать на жриц, но гнев, что овладел им, никак не хотел его отпускать.

– Нат, сядь. Ты заставляешь других нервничать.

Не закончив движения, Нат замер и огляделся. Со всех сторон на будущего короля смотрели встревоженные лица. Натаниэль заставил себя успокоиться и снова сел на пол конюшни.

Линнея робко улыбнулась ему:

– Она осталась с тобой, потому что так хотела.

– Порой любовь заставляет людей делать глупости. У Селесты не было другого выбора. Она никогда не смогла бы тебя подвести, – шепнула ему Малия.

Любовь. Это слово пронзило сознание и все тело Натаниэля. Селеста не любила его, а он – ее. Или все же?

Я не верю в любовь.

Поверишь, как только встретишь.

Слова короля Миро. Когда тот сказал это, Нат посчитал его глупцом. Король приписывал этому чувству столько силы и смысла, что для Натаниэля это казалось чем-то вроде мистики. Довольно сомнительной при этом. Любовь являлась тем, что для парней вроде него никогда не существовало.

Когда женщина влюблена, это видно по ее улыбке. Но, если влюблен мужчина, это видно по его глазам.

Слова лорда Халида стали причиной самой большой ошибки в его жизни. Они вызвали в нем невероятный страх и побудили сказать Селесте все те неприглядные слова. Из-за собственной неуверенности Нат причинил ей боль. Как он мог любить Селесту, когда одновременно хотел причинить ей боль? И как она могла любить его, если не принимала таким, каков он есть? Это не могло быть любовью.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Нет, понимаешь, – сказала Малия строгим тоном. Глаза девушки опасно сверкнули. – Перестань сопротивляться этому и будь честен с собой.

Как раз в тот момент, когда Нат хотел что-то ответить, ворота в конюшню отворились. Вошли двое мужчин, вооруженные мечами.

Испуганно вскрикнув, монахини опустили головы и уставились в пол. Малия и Линнея тоже отвернулись. Запертые в конюшне мужчины старались выглядеть как можно более стойкими, хотя и их уже давно покинули силы. Они моргали глазами, стараясь привыкнуть к свету, проникшему в сарай. Или все же от страха.

Нат не испытывал страха. В нем бушевал гнев. Он с ненавистью воззрился на вошедших мужчин.

– Поднимайся, парень! Тебя ждут.

* * *

Повстанцы провели его через дверь дома. То тут, то там из разных комнат слышались голоса. По пути к лестнице они миновали помещение, двери которого были распахнуты. Нат заглянул внутрь и обнаружил Нами. Девушка держала в руках поднос, уставленный стаканами с янтарной жидкостью. В комнате сидели пятеро мужчин. Они играли в карты. Один из них замахнулся и шлепнул Нами ладонью по заднице. Горничная сдавленно вскрикнула, и мужчины за столом загоготали.

Нат с огромным удовольствием ударил бы сейчас в лицо каждого из этих ублюдков. Все они это заслужили.

Нами отвернулась от мужчин, и ее взгляд встретился с взглядом Ната. Широко распахнув глаза, девушка уставилась на него. В ее глазах блестели слезы. В остальном она выглядела невредимой, но утверждать, что эти мужчины ничего ей не сделали, Нат не мог.

Грубый толчок в спину заставил Натаниэля подняться по лестнице на второй этаж. Комната с мужчинами и Нами осталась позади, и он ничем не мог ей помочь. Пока они шли по дому, глаза Ната осматривали коридоры, а уши улавливали каждый звук.

Нат хотел найти Селесту. Узнать, все ли с ней в порядке. Но не нашел. Где бы она ни находилась, его к ней не отведут. В этом он был уверен. И к кому его ведут, тоже догадывался.

Эта встреча назрела уже давно. Не окажи Нат сопротивления по прибытии, его сразу привели бы сюда. Вместо Селесты.

Они миновали длинный, тускло освещенный коридор и остановились перед крайней дверью слева.

– Веди себя прилично, малыш, а не то пожалеешь.

Нат метнул в мужчину испепеляющий взгляд. Это они все пожалеют о том, что натворили сегодня.

Дверь открылась, и Ната ослепил яркий дневной свет. Он прищурился и шагнул в комнату. Здесь находились деревянный стол, несколько стульев и двое мужчин. Один из них был тем, кто, похоже, руководил всеми этими повстанцами.

– Жди дальнейших указаний. Если появятся новости – немедленно сообщи, – приказал он второму мужчине. Последний тут же исчез за дверью.

Потом главарь обратился к мужчине, который привел Ната:

– Можешь идти. Я хочу поговорить с принцем с глазу на глаз.

Его голос был грубым, а взгляд голубых глаз остановился на Нате. Второй мужчина вышел из комнаты, и Нат с главарем остались одни.

– Я надеюсь, до сих пор твое пребывание здесь было приятным. Хочешь пить?

Главарь подошел к столу, на котором стоял графин с водой, наполнил два стакана и поднес к губам один из них.

– Где Селеста?

Нат изо всех сил старался, чтобы его голос не походил на рычание. Он старался напустить на себя безразличный вид, но это ему плохо удавалось. Холодные глаза продолжали с любопытством изучать Натаниэля. Это длилось всего несколько секунд, но Нату они показались вечностью.

– Я смотрю, эта крошка крепко тебя зацепила. Она в безопасности. Пока. А теперь сядь. – Нат посмотрел на стул, на который указывал мужчина, и покачал головой. – Это очень грубо – отказывать в таком требовании. Разве там, откуда ты родом, тебя не научили никаким манерам?

– Там, откуда я родом, принято представляться, прежде чем предъявлять какие-то требования.

Мужчина посмотрел на Натаниэля долгим взглядом, но потом кивнул:

– Меня зовут Мануэль, и я принадлежу к атеистам, но это ты, наверное, и так знал.

По крайней мере, Нат догадывался об этом. Однако Мануэль не упомянул никакого ранга, и это могло означать, что он вовсе не был лидером. Он пытался ввести Натаниэля в заблуждение или просто не придавал значения собственному положению? Тогда почему он вел себя так, будто он здесь главный?

– Меня зовут Натаниэль, и я уверен, что вы и так это знали.

Уголки рта Мануэля изогнулись в усмешке.

– В самом деле. Теперь ты сядешь, Натаниэль?

Атеист снова указал на стул по правую руку от себя. Вообще-то Нат не хотел занимать это место. Если дело дойдет до драки, он окажется в невыгодном положении. Но что-то подсказывало ему, что было бы разумно завязать разговор. Натаниэль должен постараться выиграть время. Если лорда Халида не схватили, он обязательно приведет подмогу, которой потребуется время, чтобы отыскать следы атеистов. Время, которое должен выиграть Нат.

Кивнув, избранный сел на указанный стул.

– Так чего вы хотите от меня?

Ната действительно интересовал этот вопрос. Если бы атеисты хотели видеть детей Божьих мертвыми, они бы давно убили Линнею и Малию. А теперь, когда он и Селеста тоже были в их власти, ничто не мешало им навсегда убрать их с дороги.

– Мне нравится, что ты сразу переходишь к делу. Как по-твоему, чего хотят атеисты?

Долго раздумывать над этим вопросом Нату не пришлось. Стоило только вспомнить о жестоких нападениях последних недель.

– Сеять хаос, смерть и разрушения.

Мануэль рассмеялся:

– Кое-кто в наших рядах возразил бы тебе. Но не я. Я всю жизнь являлся последователем этой группы, и смерть и разрушения как раз и были тем, что я хотел принести миру.

– Почему? – Нат прищурился, глядя на Мануэля. Что сделало этого человека тем, кем он стал?

– Потому что именно этого он и заслуживает. Этот мир коррумпирован и управляется невежественными людьми. Людьми, которым эта власть не по силам. Что делает вас, детей Божьих, лучше всех остальных? По какому праву вы заслужили господство?

Мы избранные, хотел ответить Нат, но тут же почувствовал, как фальшиво бы это прозвучало.

Он сам годами задавал себе тот же вопрос, и ответа на него не знал до сих пор. Нат не знал, почему его призвали. Почему Илиас из всех мужчин выбрал именно его. Но знал, что любой из детей Божьих лучше любого из этих мужчин. Потому что ни один из них ради своих целей не шел по трупам.

– Даже ты, следующий король этой страны, не знаешь ответа на этот вопрос. Да и не существует ответа, который бы меня удовлетворил. Мне и мне подобным просто надоело жить за чертой общества. И в День Солнца чаша терпения переполнилась. Пришло время нарушить правила и перейти границы. Не заботясь о последствиях. Все лучше, чем жить в тени, быть оскорбленным и презираемым.

Голос Мануэля звенел от ненависти и неприязни. Ненависти, которую долгое время испытывал и Натаниэль. Он ненавидел Богов из-за смерти матери. Из-за жизни, которую он вел после смерти Кары, чтобы выжить. Но в этом не было ни вины короля Миро, ни вины кого-либо из других Божьих детей. Нат понял это. Однако Мануэль был далек от такого понимания. Ненависть ослепила мужчину.

– Большинство из вас – убийцы и преступники. И в этом не виноваты дети Божьи, это только ваша вина.

– В этом ты, возможно, прав. К нам присоединились многие преступники, осужденные государством, и они не являются истинными атеистами. Они не понимают наших ценностей. Они просто избегают своего наказания.

Наказания, которое заслужили, пронеслось у Ната в голове. Мануэль был идеалистом. Движимый ненавистью и стремлением к ложной справедливости, он потерял из виду реальность.

Мануэль потянулся за своим стаканом и повертел его в свете заходящего солнца. Словно держал в руках драгоценное вино, качество которого собирался оценить.

– Тебе стоит знать, что среди наших лидеров есть разногласия. Некоторые хотят использовать вас вроде марионеток, чтобы, руководя вами, взять страну под свой контроль. Другие хотят запереть вас в темнице, чтобы проложить нам беспрепятственный путь к власти. – Нат вскинул голову. Его глаза гневно сузились. Он видел, как лицо Мануэля вдруг потемнело, и на нем появилась дьявольская ухмылка. – Что касается меня, я просто хочу, чтобы вы подохли. Ты и все остальные Божьи дети в этом мире.

12. Первородный грех

Селеста

Ее сердце колотилось как бешеное. Горло сдавило от страха, и неизвестность того, что случится дальше, терзала Селесту. Она хотела домой. Хотела лежать в своей постели и слушать рассказы Макены, и чтобы Лайла рядом с ней играла в куклы. Жрице хотелось вернуться к этим моментам. Моментам, когда она ощущала себя счастливой. Ей казалось, что она уже целую вечность не испытывала ничего подобного. Что было счастьем, и как оно ощущалось? Сейчас Селеста не могла найти ответа.

Адам и Мануэль провели ее через дверь в здание. Послышались звуки громких голосов, и взгляд Селесты нашел группу мужчин, сидевших в комнате. Все они выглядели высокими и мускулистыми. И Селесте пришлось отвести взгляд. Она не хотела смотреть на этих мужчин, не хотела, чтобы этот кошмар обретал облик. Перед лестницей Мануэль отвесил ей презрительный поклон.

– После вас, жрица.

Селеста посмотрела на него, стараясь вложить в свой взгляд всю холодность и высокомерие, на которые была способна. Она не хотела показывать слабость. Не перед этими людьми. Она чувствовала себя сильной и гордой жрицей, а не испуганной маленькой девочкой. Поэтому она, высоко подняв голову, прошла мимо него и миновала ступени. Одну за другой. Селесте казалось, что ее ведут на казнь. Она сглотнула комок в горле.

Когда они поднялись на лестничную площадку, двое мужчин снова схватили жрицу за руки. Селеста стояла в узком коридоре с четырьмя дверями с каждой стороны. Мануэль подтолкнул ее ко второй двери справа.

– Неужели вы правда хотите оставить ее с ней наедине? – с беспокойством в голосе спросил Адам, заставив Селесту занервничать еще сильнее. Кто ждал ее за этой дверью? Лидер атеистов?

– Таково ее желание, а ты знаешь, что я не могу ей отказать. И что может случиться? Эта крошка связана, а Эстель знает, что делает.

Услышав слова Мануэля, Селеста вскинула голову. Эстель. Женщина? Зачем они привели ее к женщине, и в какой связи та была с Мануэлем? По тому, как он говорил о ней, стало ясно, что эти двое были знакомы друг с другом. Но, прежде чем она успела как следует это обдумать, Мануэль открыл дверь и впустил ее внутрь.

В комнате царил полумрак. Ставни на окнах мешали свету проникать внутрь. У окна стоял человек, закутанный в черный плащ. Отпустив Селесту, Мануэль подошел к фигуре и произнес:

– Какие бы планы у тебя ни были насчет нее, тебе следует поторопиться. Нам еще много чего нужно от жрицы.

Селеста увидела, как она кивнула. Затем Мануэль и Адам вышли из комнаты. И, хотя руки ее были связаны, Селеста чувствовала, как они дрожат. Не зная, чего ожидать от этой женщины, девушка остановилась посреди комнаты. Фигура у окна, по-видимому женщина по имени Эстель, повернулась к ней.

На ней было черное платье длиной до пола, а поверх него – такой же черный льняной плащ. Нижняя половина ее лица скрывалась за платком. Виднелись только глаза. Карие глаза. В них Селеста увидела тепло, которое так не хотело вписываться в это место. В место, полное тьмы и мучений. Женщина шагнула к Селесте, и жрица сглотнула. Что Эстель собиралась с ней сделать?

– Не бойся, я не причиню тебе вреда. – Ее почти нежный голос так удивил Селесту, что она вздрогнула. Женщина подняла руки в знак того, что не собирается делать ничего плохого. – Хочешь пить? Или, может быть, ты голодна?

Эстель указала на маленький столик, на котором стоял кувшин с водой и лежал хлеб. Селеста озадаченно посмотрела на женщину, но потом покачала головой. Жрица не поддастся на добрые слова и дружеский тон ее голоса. Кто знал, что замышляла эта женщина?

Селеста почувствовала на себе взгляд Эстель. Она разглядывала жрицу, пока та осматривала комнату. Здесь был только один вход – дверь, через которую она вошла в комнату. Два окна, наглухо заколоченные деревянными досками. Еще – пустой шкаф, два стула и стол. Ничего, что могло бы помочь Селесте.

Жрица слишком поздно заметила, что женщина преодолела те несколько метров, которые их разделяли, и теперь стояла прямо перед ней. Селесте стоило величайших усилий не отступить перед Эстель. Она не хотела показывать свою слабость. Не хотела раскрывать врагу, насколько на самом деле была напугана.

– Ты действительно прекрасна. Именно такая, какой я всегда тебя и представляла. Длинные рыжие локоны, бледная кожа. Только глаза другие.

Глаза женщины, которая таким ласковым тоном говорила Селесте все эти дружелюбные слова, внезапно заблестели. Жрица уже ничего не понимала. Что все это значило? Почему ее не заперли вместе с Натаниэлем? Вместо этого Селесту привели к женщине, которая разговаривала с ней так, словно они были старыми знакомыми.

– Я все еще не могу поверить, что ты стоишь прямо передо мной. – Женщина осторожно подняла руку, но этого неуверенного движения оказалось достаточно, чтобы Селеста в ужасе отскочила назад. Широко распахнутыми глазами она смотрела на женщину, которая снова медленно опустила руку.

В глазах Эстель застыла боль. Селеста прикусила язык. Если она достаточно сконцентрируется, то сможет использовать свой дар, чтобы проникнуть в ауру этой женщины и прочитать ее эмоции, даже если сейчас еще очень слаба.

Селеста закрыла веки, а когда открыла их снова, перед ее глазами взорвался мир красок. Женщина была окутана болью, раскаянием, нервозностью и такой любовью, что у Селесты перехватило дыхание.

Любовью, которая предназначалась Селесте. Любовью, которую жрица встречала совсем не часто. До сих пор она видела такую только у двух людей: у Талии, когда она смотрела на свою любимую дочь Лайлу, и у Симеи, когда та смотрела на Селесту. Это была любовь матери.

– Если я правильно понимаю твой взгляд, ты сейчас используешь свои особые способности.

Склонив голову, женщина разглядывала девушку. Откуда она так много знала о Селесте и ее даре? Кто передавал ей эту информацию? Неужели атеистам удалось привлечь на свою сторону шпионов из числа придворных?

Селеста сглотнула. Если бы сейчас она могла посмотреть на себя в зеркало, то, вероятно, встретила бы встревоженный взгляд, полный непонимания и страха.

– Думаю, больше нет смысла скрывать от тебя правду.

Нахмурившись, Селеста наблюдала за женщиной, которая сначала скинула плащ, а затем сняла с головы платок.

На свет появились рыжие кудри, чуть более яркие, чем ее собственные. Огненно-рыжие, они волнами струились по телу женщины. Тонкие черты лица, прямой нос и полные губы. Миндалевидные глаза выжидательно смотрели на Селесту. Кожа Эстель оттенком напоминала алебастр.

Селеста ахнула. Это не могло быть правдой. Эта женщина по имени Эстель выглядела почти так же, как она. Даже слепой мог увидеть сходство между ними. Сходство, которое не могло быть случайностью.

– У тебя, наверное, много вопросов…

Эстель протянула руки и снова шагнула к Селесте. Комната закружилась, и желудок жрицы свело судорогой. Скованные руки девушки взметнулись к груди, где сердце билось настолько яростно, что грозило вырваться наружу. Она почувствовала, как его сжигает боль. Рана, которую Селеста так тщательно пыталась залечить, вскрылась. Теперь, после всех прошедших лет, в ее груди зияла открытая рана, которая приносила ей больше страданий, чем та неизвестность, которая терзала ее раньше. Селеста никогда не думала, что правда может оказаться хуже любого сценария, который она прокручивала в своей голове.

Она ошибалась.

– Как ты могла?

Голос Селесты был не громче шепота. Она говорила, не глядя на женщину, которая стояла перед ней. Смотреть на нее было слишком больно.

– У меня не осталось выбора.

При этих словах из глаз Селесты брызнули слезы. Они хлынули по ее щекам, и руки девушки вцепились в ткань одежды. Селесте требовалась поддержка. Сильные руки, которые могли бы крепко обнять ее. Одна она не могла вынести правды. Селеста сердито покачала головой. Горе и гнев овладели ей, пока рыдания сотрясали ее тело.

– Ты отдала меня.

– Да.

Одно слово – и сердце Селесты разбилось на мелкие кусочки. Она рухнула на колени. Волна горя, нахлынувшая на Селесту, смыла ее собой целиком.

– Селеста…

Эстель опустилась на колени рядом с девушкой и протянула к ней руку. Но Селеста отпрянула.

– Не трогай меня, – прошипела она.

Нет, эта женщина не имела права прикасаться к ней. После всего, что она с ней сделала. И при всем том, что собиралась сделать.

– Ты – одна из них.

Этот факт тяготил Селесту больше, чем осознание того, что ее отдала собственная мать.

– Да.

Еще один удар, с размаху нанесенный в сердце. Женщина, которая должна была защищать и любить Селесту, отдала ее, потому что та олицетворяла все то, что она ненавидела. Она отказалась от нее не из-за любви, но из-за ненависти.

Селесте хотелось кричать и бушевать, хотелось биться об стену, но она могла лишь неподвижно сидеть на полу и беззвучно плакать. Не в силах иначе выразить боль, которая охватила все ее существо.

– Пожалуйста, поговори со мной, – взмолилась Эстель, нервно проводя рукой по волосам. Наверное, от нее Селеста и унаследовала эту привычку. Девушка покачала головой. Она не желала здесь находиться. Только не с этой женщиной, которая бросила ее одну.

Селеста хотела к своей настоящей матери. Она хотела к Симее, чтобы броситься в ее объятия, как всегда делала в детстве. Симея нежно гладила ее по волосам и шептала, что все будет хорошо. Потом они вместе шли на кухню к Вильме и лакомились свежей выпечкой. Они были ее семьей, теми, кто знал Селесту от и до. Не эта женщина, несмотря на то, что она так похожа на нее. Она казалась Селесте чужой и останется такой навсегда.

– Ты должна попытаться понять меня. Я не хотела ничего из того, что происходит здесь. Все, чего я хотела, – чтобы ты находилась в безопасности. Потому что безопасность была единственным, чего я никогда не могла тебе предложить.

Эстель смотрела на нее умоляющими глазами, но Селеста избегала ее взгляда. Слезы все текли и текли.

Безопасность и любовь, мелькнуло в сознании Селесты. Ее желудок скрутило, и если бы она недавно поела, то ее наверняка бы вывернуло. Но сейчас она только покачала головой. До тех пор, пока к дюжине вопросов, безостановочно мелькавших в ее сознании, не добавился еще один:

– Кто мой отец?

Селеста опасалась, что ее предположение может оказаться верным, и молилась Самайе, чтобы это оказалось не так. Она не хотела быть плодом злобы, не хотела происходить от этих людей, которые не принесли стране ничего, кроме смерти и разрушений. Эстель, которая некоторое время молчала, наконец вздохнула:

– Человек, который привел тебя сюда. Мануэль. Он твой отец.

Селеста поперхнулась. Она происходила от атеистов. Она, жрица, была дочерью предателей. Неверующих. Преступников. Возможно, даже убийц.

– Он знает об этом?

Она невольно подумала о холодных голубых глазах высокого непреклонного мужчины, которые с таким отвращением смотрели на нее. Он не мог быть ее отцом. В представлении Селесты ее отец должен был походить на лорда Адриана. Доброго, воспитанного и любящего. А не на чудовище, не знающего ни совести, ни пощады.

Эстель печально покачала головой:

– Я сказала ему, что ты умерла при родах.

Еще один удар в ее истерзанное сердце. Селеста чувствовала, что оно уже истекает кровью. Что эти раны уже никогда не заживут. Эстель сделала выбор в пользу Мануэля. В пользу атеистов. И против собственной дочери. Селеста разразилась рыданиями. Она не знала, сможет ли вынести эту новую, еще большую боль.

– Ты ненавидишь меня.

Слова потонули в рыданиях. Селеста просто не могла этого выдержать. В прошлом, когда она размышляла о причинах, по которым ее, новорожденную, оставили у стен дворца Самары, они всегда казались ей убедительными. Причиной, которую она себе воображала, была любовь. Не ненависть. Не презрение.

– Нет! – раздался крик, и девушка вздрогнула. Эстель схватила ее за руку, и Селеста оказалась слишком усталой, слишком измотанной, чтобы вырываться. – Как я могу тебя ненавидеть? Ты мой ребенок, моя маленькая бабочка. Именно такое ощущение было у меня, когда я была беременна тобой: словно нежные крылья бабочки, порхающие в животе. – Исполненные любовью слова не могли избавить Селесту от боли. – Я полюбила тебя с того самого момента, как узнала, что ты существуешь.

Селеста подняла глаза и встретилась с глазами матери, в которых стояли слезы. Эстель слабо улыбнулась:

– Когда я обнаружила на твоей шее метку, это разбило мне сердце. – Голос Эстель дрожал, когда она поднесла руку ко рту, стараясь сдержать рыдания. – Я не могла допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Я поклялась себе тогда, что никто в этом мире не причинит тебе вреда. Поэтому я отвезла тебя в безопасное место. Никто не должен был знать, кто ты или что ты еще жива. Даже если это означало, что я больше никогда тебя не увижу.

Теперь заплакала и Эстель, и по лицу Селесты тоже все еще текли слезы. Женщина обняла жрицу и крепко прижала к себе. Селеста позволила ей это сделать. Она не ответила на объятия, но и не сопротивлялась. Ароматы леса и лаванды окутали девушку, и она сразу почувствовала себя в безопасности. Это был родной, знакомый запах, хотя раньше Селеста никогда его не ощущала.

– Я тебе не верю. – Селеста прошептала эти слова прямо в ухо Эстель. – Мать немного отодвинулась от девушки, но ее руки все еще обнимали дрожащее тело Селесты, – если ты действительно хочешь, чтобы я была в безопасности, что я здесь делаю?

Селеста так хотела бы поверить этой странной женщине. Хотела увидеть в ней мать, которой ей так не хватало все эти годы. Но Селеста не могла. Только не после всего, что сделали атеисты и что они еще сделают, если их никто не остановит. Будучи жрицей Сириона, она была предана этой земле и ее людям. Сердце Селесты и ее стремления не имели значения. Долг убивал любовь. И Эстель являлась живым примером этого.

Эстель покачала головой. Лоб женщины покрылся морщинами, а взгляд стал серьезным.

– Это не планировалось. Налет на дворец не должен был состояться.

– О чем ты говоришь?

Прищурившись, Селеста посмотрела на мать. Слезы высохли. Маленькой девочки больше не было: жрица взяла над ней верх.

– Тебя не должны были доставить сюда. И ты бы не попала в руки Мануэля. Он возненавидит нас обеих, когда узнает правду.

Селеста посмотрела на Эстель. На женщину, так похожую на нее, и все же она была совсем другой. Девушка поняла, что ее мать пошла на серьезный шаг, когда бросила дочь столько лет назад. Но теперь перед Селестой стояла другая, напуганная женщина. Эстель подчинялась Мануэлю, полностью зависела от него. Но для Селесты не имело значения, ненавидел ли ее отец. Наверное, Мануэль и так презирал ее, даже не зная, кто такая Селеста на самом деле. Но он никогда не сможет возненавидеть ее так, как сама жрица – этого мужчину. Ее отец был чудовищем, с которым Селеста не хотела иметь ничего общего.

– Теперь уже слишком поздно об этом говорить. И, если ты ничего не сделаешь, я умру.

Селеста наблюдала за своей матерью. Аура Эстель изменилась: теперь вместо беспокойства в ней сияла решимость.

– Ты не понимаешь, о чем идет речь. Откуда тебе знать? Не волнуйся, сегодня ты не умрешь.

Селеста непонимающе посмотрела на Эстель. О чем она говорила? Что она делала? Каковы были истинные намерения атеистов?

– Что здесь происходит? Чего хотят от нас эти люди?

И самое главное, что они сделали с Натаниэлем? Последний вопрос Селеста не задала. Слишком велик оказался страх девушки, что ее чувства к Натаниэлю будут использованы против них.

– Большего я не могу тебе сказать. Чем меньше ты знаешь, тем лучше.

Взгляд Селесты обрел холодность:

– Лучше для кого? Для меня или для тебя?

Мать Селесты являлась врагом. Атеисткой. Она стояла по другую сторону баррикад. В то время как Селеста выбирала свет, Эстель оставалась на стороне тьмы. Это были две стороны мира, которые не удастся соединить. Эстель долго смотрела на Селесту своими светло-карими глазами, но потом произнесла:

– Надеюсь, для нас обеих.

Селеста кивнула. Это был ответ, которого она ожидала. Неправильный ответ. Еще одно доказательство того, что ее мать больше беспокоилась о себе, а не о дочери или благе этого мира.

– А что насчет остальных? Твои люди сказали, что захватили других жриц. – Селеста сжала руки в кулаки, подумав о Малии и Линнее, а также обо всех остальных заложниках, которые находились во власти этих безжалостных людей. – Я не знаю, кем вы себя считаете, но вы не те люди, что помогают освободить страну из-под гнета. Вы олицетворяете зло.

Эти люди считали себя героями, но они ошибались и даже не представляли насколько. Они и близко не были героями.

В ответ на слова Селесты Эстель покачала головой:

– Мы не зло.

Эти слова не походили ни на извинение, ни на оправдание. Эстель произнесла их с абсолютной убежденностью, но с такой мягкостью, что Селеста в замешательстве прищурилась:

– Нет, вы и есть зло. Не Божьи дети уничтожили монастырь и напали на дворец. Не из-за нас страдают люди. Это только ваша вина.

– Может быть, народ этой страны не страдает от вашей руки. Но действительно ли имеет значение, кто направляет меч во время казни? Разве не гораздо важнее то, кто отдал приказ об этом?

Эти странные слова не имели для Селесты никакого смысла. Ее мать говорила загадками. Селеста собиралась спросить Эстель, что она имела в виду, когда дверь открылась. В комнату вошли двое мужчин, которых Селеста не знала. Они встали перед ними, возвращая Селесту в реальность.

Тот невидимый пузырь воссоединения с матерью, в котором она находилась всего несколько секунд назад, при появлении мужчин мгновенно лопнул. Только потому, что мир Селесты на какое-то мгновение перестал вращаться, весь этот ужас не прекратился.

– Мануэль ждет жрицу.

Один из мужчин кивнул Эстель, и та встала.

Селесту охватила паника. Ее мать не сделает ничего, чтобы помочь собственной дочери. Мужчины схватили Селесту за руки и поставили девушку на ноги. Взгляд жрицы все еще был прикован к Эстель, которая смотрела на нее со странным выражением в глазах. С выражением, которое Селеста никак не могла истолковать. Единственное, что поняла девушка: в глазах Эстель, наблюдавшей, как Селесту выводят из комнаты, не было ни капли раскаяния.

* * *

Малия

Малия смотрела на Макену, спящую на ее коленях. Гнев и беспокойство терзали душу Дочери Моря. Жрице хотелось вылечить девушку, но ей связали руки. Она была вынуждена смотреть, как из Макены уходит жизнь. Горничная еще дышала, но ее сердце билось все медленнее. И Малия ничего не могла с этим поделать.

Она отвела взгляд от Макены и посмотрела на Линнею, которая сидела, безучастно глядя в пространство перед собой. Несколькими минутами ранее пришли двое мужчин и увели с собой Кезию и Кловер. Малия, наверно, никогда не забудет мерзкие ухмылки этих подонков. Дрожь пробежала по спине жрицы, когда она подумала о том, что придется пережить этим двум девушкам.

Она вздрогнула, когда дверь в их тюрьму открылась. Вошел мужчина, но Малия почти не взглянула на него. Ее внимание сосредоточилось на Нами. Ее дорогой и верной Нами, которую за волосы втащили внутрь сарая.

Лицо горничной было залито слезами. Правый глаз опух. Бледно-голубое платье девушки разорвалось так, что спина почти полностью обнажилась. В этот момент взгляд Малии метнулся к мужчине. Тот смотрел на Нами с отвратительной ухмылкой на лице. Ремень в его штанах был расстегнут, а рубашка едва заправлена поверх него за пояс брюк.

Малия чуть не задохнулась от горя. И, только призвав на помощь всю свою выдержку, она сумела успокоить желудок, чтобы ее не стошнило прямо на пол сарая. Что сделала эта свинья? Почему они творили столько жестокостей?

Мужчина подтащил ее горничную к тому месту, где была привязана Малия. Потом плюнул ей под ноги.

– Эта девчонка и впрямь хороша в обслуживании. Впрочем, от горничной жрицы я иного и не ожидал. – Услышав слова мужчины, Нами принялась плакать. Тот отпустил девушку и опустился перед Малией на корточки. – Можешь радоваться, что жриц мы не имеем права трогать. Иначе на ее месте оказалась бы ты.

Малия сглотнула и отвела взгляд. Она больше не могла выносить вида ненавистных похотливых глаз мужчины. Взгляд жрицы остановился на Нами, которая, свернувшись калачиком, сидела на полу и беззвучно плакала. Малия закрыла глаза. Это была ее вина. Нами пострадала только из-за нее.

– Скоро с вами, жрицами, будет покончено, – мужчина поднялся и медленно направился к двери. Не забыв бросить несколько жадных взглядов еще на двух сестер ордена.

Малия не могла пошевелиться и подойти к Нами, чтобы утешить ее и обнять.

– Нами? – прошептала она. Малия ни в коем случае не хотела вспугнуть подругу. Та и так достаточно пережила. В этот миг Малия отдала бы все за то, чтобы уметь лечить не только телесные раны, но и, как Миро, исцелять душевные муки.

Услышав свое имя, Нами всхлипнула, но головы не подняла. Она обвила руками свое тело, раскачиваясь вперед и назад. Это зрелище вдребезги разбило сердце Малии. Ее еще недавно такая сильная Нами стала всего лишь тенью себя самой. Сломанная мужчинами, которые на самом деле хотели причинить боль ей, Дочери Моря. Вместо этого их жертвой стала Нами. На глаза Малии навернулись слезы, но она попыталась их унять. Она не имела права плакать. Да, ее ударили. Но это было ничто по сравнению со страданиями Нами.

Как раз в тот момент, когда Малия хотела повторить имя Нами, двери открылись снова. Малия ожидала опять увидеть атеистов, но вместо них вошла блондинка с ножом в руках, который она приставила к горлу того мужчины, что запятнал честь Нами.

Все пленники разом подняли головы и принялись шептаться. Ника огляделась по сторонам и зашипела:

– Тише вы!

Мужчина в ее руках ничего не сказал, и Малия только тогда поняла, что он уже мертв. Его горло было перерезано. Ника положила мужчину и поспешила обратно к двери. Она махнула кому-то рукой, и вскоре в конюшню быстро вошли шестеро мужчин. Малия сразу узнала герб королевской армии – золотое солнце. И еще одного из солдат, который тихо разговаривал с Никой.

Его черные волосы стали длиннее, а голубые глаза сосредоточенно прищурились. Ее он пока не заметил. Сердце Малии на мгновение остановилось. Она не рассчитывала когда-нибудь снова его увидеть. И все же теперь он стоял перед ней. С окровавленным мечом в руке и решительным блеском в глазах.

* * *

Селеста

Они снова повели ее по лестнице и на этот раз – через задний вход на улицу, в сад. Солнце висело над верхушками деревьев, грозя поглотить их в любой момент. Мануэля Селеста заметила сразу. Тот стоял у каменного алтаря с ножом в руке и с кем-то разговаривал. Подойдя ближе, Селеста поняла с кем. Это был Натаниэль.

Сердце жрицы забилось сильнее, дыхание участилось. Их разлучили всего на несколько часов, а казалось – на целую вечность. Слишком многое изменилось за это короткое время. В глазах Селесты – вся ее жизнь.

Мануэль повернул голову в ее сторону и поймал взгляд Селесты, пока мужчины вели ее к нему через небольшую площадку с засохшей травой. Если раньше девушка чувствовала, что, поднимаясь вверх по ступеням и минуя коридор, она идет на казнь, то теперь это представление могло только рассмешить Селесту. Этот новый путь был гораздо хуже. Высоко подняв голову, жрица преодолела несколько метров, отделявших ее от Мануэля. Натаниэль наконец посмотрел на нее. Их глаза встретились, и Селесте тут же стало спокойнее. Несмотря на шторм, который бушевал в его взгляде.

Натаниэль, до этого сидевший на земле на корточках, встал и двинулся в ее сторону. Селеста видела, как Мануэль со знающей ухмылкой отслеживает эти несколько шагов. Он читал их реакции, как книгу. Его холодные глаза видели гораздо больше, чем следовало бы. По спине Селесты пробежал озноб.

Мануэль приветствовал ее улыбкой. Потом сопровождающие мужчины оставили Селесту с Мануэлем и Натаниэлем наедине. Девушка встала рядом с принцем. Его присутствие придавало жрице сил, в которых она так нуждалась.

– Теперь, когда вы оба здесь, мы можем начать. Я решил, что первыми будете вы. Вы будете первыми Божьими детьми, которые умрут сегодня ночью.

Селеста не смогла остановить испуганный звук, вырвавшийся из ее горла. Она повернулась к Мануэлю и в панике уставилась на него. Тот склонил голову, изучая ее взглядом.

– Сначала я подумывал первой убить жрицу.

Мануэль усмехнулся, когда Натаниэль рядом с Селестой напрягся. Зеленые глаза избранного вспыхнули гневом.

– Я вижу это в твоих глазах, мальчик. Ты можешь смотреть с ненавистью на меня, но не на нее. Я вижу твой страх. Поверь, это хорошо. Если бы ты не боялся за нее, то она не являлась бы той самой.

Селеста взглянула на Натаниэля. Все его тело напряглось, он не сводил с Мануэля глаз. Жрице хотелось взять его за руку, но ее руки по-прежнему были связаны, в отличие от рук парня. Они были сжаты в кулаки, которые Нат плотно прижимал к своему телу.

Мануэль скрестил руки за спиной и обошел их вокруг. Словно хищная кошка, играющая со своей добычей.

– Но потом я все-таки решился. Сначала я убью принца. С его смертью эта страна потеряет всякую надежду на мир и гармонию.

Слова атеиста заставили Селесту застыть. Он убьет Натаниэля. Этого она допустить не могла.

– Вы хотите отнять у Сириона последнюю надежду на еще пятьдесят лет процветания? Как вы можете думать, что хоть кто-то последует за вами, если вы убьете нас?

Мануэль усмехнулся и покачал головой:

– Вы не так важны для этого мира, как думаете, жрица. Все могут быть заменены, включая детей Божьих.

Натаниэль стиснул зубы. Селеста в панике смотрела то на него, то на Мануэля.

– Тогда чего же вы ждете? – прошипел Натаниэль.

– Ты прав, я устал ждать. Теперь вы в моей власти. Вы и другие Божьи дети. Так чего же мне ждать? Пора действовать.

– Однако тому, кто отдает вам приказы, наверняка так не кажется. – Селеста в ужасе уставилась на Натаниэля. О ком он говорил? Что ему было известно? Мануэль прищурился и тоже мрачно воззрился на Натаниэля. – Вы не главный. Как бы вы ни хотели заставить нас поверить в это. Ваше слово не имеет силы. И это вам ненавистно. Вы больше не хотите следовать чужим правилам.

– Ты прав, мальчик. Когда всю жизнь играешь по чужим правилам, не получаешь никакого удовольствия.

То, что он в такой ситуации говорил об удовольствии, подтвердило для Селесты то, что она уже знала и так: Мануэль был болен. Съедаем ненавистью, завистью и злобой. Он был неуправляем, и это представляло для них большую опасность.

Эстель заверила Селесту, что сегодня жрица не умрет. Если она и сомневалась в словах матери, то в этот момент поверила ей. Каким бы ни являлся план этой женщины, ей требовалось больше времени.

– Могу я вас кое о чем спросить?

Мануэль сосредоточил взгляд своих голубых глаз на Селесте. И Натаниэль – тоже. По взгляду Ната она видела: он понял, что она задумала. Своим предыдущим высказыванием он намеревался сделать то же самое – выиграть побольше времени. И это сработало.

– Спрашивайте все, что хотите, жрица.

Как бы сильно Селеста ни ненавидела свои следующие слова и как бы ни был велик ее страх раскрыть эту тайну перед Мануэлем и Натаниэлем, это казалось единственным способом отвлечь Мануэля. Смелее.

– Вы знали о предательстве Эстель?

Селеста встретила взгляд прищуренных глаз. Ненавидящих глаз.

– О чем ты говоришь?

Селеста постаралась изобразить такой же ледяной взгляд, которым одарил ее Мануэль.

– Она предала вас. Действовала против вас.

Селеста могла ожидать чего угодно, но не этого. Мануэль рассмеялся:

– Глупая девчонка. Я не знаю, чего ты пытаешься добиться, но это не сработает. Эстель никогда не предаст меня, она на моей стороне.

– Сегодня – может быть, но так было не всегда. Например, семнадцать лет назад она сказала, что ваш ребенок мертв.

Девушка проигнорировала отвращение, парализовавшее ее тело, и вопросительный взгляд Натаниэля. В любом случае было уже слишком поздно. Селеста приняла решение. Теперь ей предстояло жить с его последствиями.

Тело Мануэля напряглось. Он выглядел одновременно изумленным и рассерженным. Селеста видела гнев, ощутила, как он полностью затопил его ауру, пока там не осталось никаких других чувств.

– Откуда ты знаешь о моем ребенке? Что тебе рассказала Эстель?

Слишком много, подумала Селеста. Больше, чем ей хотелось знать. Больше, чем она могла вынести.

– Ребенок жив. Она скрывала это от вас все эти годы.

– Ты врешь! Ребенок умер при родах.

Селеста долго смотрела на мужчину. Пыталась найти сходство между ним и собой. Но его не было. Она не находила ни малейшего единства между собой и этим мужчиной. Этим чудовищем. Слегка улыбнувшись, она покачала головой:

– Ребенок не умер. Он жив.

Селеста почувствовала, как Натаниэль шагнул ближе к ней. Плечо избранного коснулось ее руки. Девушка не знала, было ли это прикосновение предупреждением или он хотел заверить ее в своей поддержке. В принципе, это не играло никакой роли. Ее план сработал. Они выиграли драгоценное время.

Мануэль ловил каждое ее слово.

– Где ребенок?

Он выжидательно смотрел на нее, и растерянность Селесты росла с каждой секундой. Неужели он действительно не видел? Увидевшись с Эстель, Селеста подумала, что столкнулась с самой собой, только в более старшем возрасте. Но он, казалось, не видел этого сходства.

Селеста прищурилась:

– Вы ослеплены своей ненавистью. Из-за нее вы не замечаете ничего вокруг. – Жрица видела вопрос, застывший в глазах Мануэля, и непонимание, мерцающее в его ауре. Селеста оказалась права. Ненависть ослепила его. – Посмотрите на меня, – прошептала девушка. Мужество покинуло жрицу, и в ней не осталось ничего, кроме напряжения и печали. – Посмотрите на меня как следует. Рыжие кудри, карие глаза и кожа, похожая на алебастр. Я вам никого не напоминаю?

Селеста проглотила ком в горле и стала ждать реакции Мануэля. Реакции собственного отца. Все остальное отошло на второй план. Она не обращала внимания на яростное биение своего сердца или тепло от Натаниэля, стоявшего рядом с ней. Единственным, кого она видела, был Мануэль. И ужас в его глазах.

Мануэль изучал Селесту. Делал это снова и снова. Его взгляд осматривал ее фигуру. Затем он издал мучительный вскрик, заставивший Селесту и Натаниэля вздрогнуть. Ноздри Мануэля раздувались. Между бровями образовалась глубокая складка. Артерия на шее мужчины угрожающе пульсировала. Но ничто из этого не могло сравниться с его глазами. Лед в их глубине уступил место пылающему пламени, которое грозило поглотить жрицу целиком.

Мануэль шагнул к Селесте. С ножом в руке. Девушка ожидала, что он набросится на нее. Выплеснет на нее весь свой гнев. И, к ее собственному изумлению, жрица была готова к этому. Лучше она, чем Нат. Если Мануэль сосредоточится на ней, он оставит Натаниэля в покое.

Натаниэль возненавидит ее решение. Может быть, он возненавидит и Селесту. Но девушке было все равно. Она знала, что делала.

Мануэль был прав. Натаниэль являлся надеждой этой страны, и никто не мог отнять у людей эту надежду. Она бросится на этот нож. Независимо от того, предназначался он для нее или Натаниэля, и независимо от того, что произойдет после этого.

Селеста чувствовала свой страх, словно он стал той частью ее тела, о существовании которой она до сих пор не подозревала. Все происходило так, как говорила Симея: не ненависть была противоположностью любви, а страх. И Селеста хотела преодолеть этот страх. Она хотела быть смелой.

А потом все произошло очень быстро. В тот момент, когда Мануэль поднял руку, Селеста вылетела из-за спины Натаниэля. Готовая броситься на клинок. Но до этого дело не дошло. Натаниэль оттолкнул ее, ловко увернувшись от ножа. Селеста отлетела в сторону. Движения двух мужчин были слишком быстры для ее глаз. Единственным, что она уловила, стали слова Натаниэля.

– Давай, беги! Найди остальных, им нужна помощь!

Тебе тоже, хотела сказать она. Но тут Мануэль снова нанес удар, исполненный гнева и ярости. Ей хотелось кричать. Хотелось плакать. Но ничего из этого она не сделала.

Натаниэль перехватил удар Мануэля и гневно взглянул на Селесту через плечо:

– Спасайся!

Слова проникали в ее сознание, как сквозь вату. Раньше Селеста никогда не выполняла того, что ей говорил Натаниэль. До сих пор она игнорировала каждый его приказ, каждую просьбу. Но не в этот раз. Сейчас она его послушала: последовала приказу и побежала.

13. Часть моего сердца

Селеста

Селеста выбежала из сада и тут же заметила двух охранников, стоявших у дальней стороны здания. Скрыться в лес, обогнув усадьбу, было невозможно. Охваченная паникой, девушка не придумала ничего другого, кроме как развернуться и забежать обратно в дом. Что, черт возьми, она здесь собиралась делать? Выбежать к главному выходу? Будет ли путь через двор свободен? Вряд ли. Когда они прибыли, большинство атеистов стояли на постах перед домом.

Стоило ли ей снова подняться по лестнице в надежде найти Эстель? Поможет ли ей мать, защитит ли ее?

Селеста не знала. Слишком много неизвестных, чтобы принять разумное решение.

Натаниэль велел ей помочь остальным, а они, вероятно, были заперты в сарае. Значит, туда.

Селеста сглотнула. Она пробиралась по коридорам первого дома, стараясь не издавать ни звука. Из комнаты рядом с лестницей до нее донеслись голоса. Это были голоса мужчин, мимо которых она проходила с Мануэлем. Сколько их там? Человек десять? Она не хотела бы угодить в лапы ни одному из них. Но эта комната располагалась между ней и дверью во двор. Девушка никак не могла незаметно пройти мимо них к выходу.

Селеста услышала шаги и отступила в тень стены. Страх пульсировал в ее венах. Какая-то ее часть хотела повернуть назад, к Натаниэлю. Он нуждался в помощи. Мануэль был вооружен, а Нат – ранен. И все из-за нее. Селеста слышала, как кровь стучит в ушах.

Адреналин сочился из каждой клеточки тела девушки, отнимая у нее способность ясно мыслить.

Что сделал бы на ее месте Натаниэль? Попытался бы подслушать атеистов, чтобы получить информацию, которая могла бы им помочь, или постарался бы выбраться отсюда как можно быстрее?

Селеста не знала. Она не являлась обученным солдатом, не имела представления о тактике и стратегии. Она была сильна в политике, умела находить решение проблем.

Девушка тяжело вздохнула и опустилась на колени, склонив голову к связанным рукам. Нужно было подумать.

В чем состояла проблема? Зная суть проблемы, можно найти и решение.

Она оказалась во власти врага, уже не взаперти, но все еще со связанными руками, и явно уступала ему по силе. Между ней и ее союзниками находился враг. Если Селеста хотела добраться до двери, которая выведет ее к сараю, ей нужно заставить мужчин покинуть помещение.

Снова услышав приближающиеся шаги, Селеста, не раздумывая больше ни секунды, распахнула ближайшую дверь и проскользнула внутрь. Комната освещалась лишь несколькими свечами. Еще в ней находились две кровати, на которых спали двое мужчин.

Глаза Селесты расширились. Она молилась Богам, чтобы эти люди не пробудились ото сна. Только не сейчас, когда она стояла в этой комнате без оружия. Она прислонилась к деревянной двери и прислушалась. Шаги донеслись прямо с той стороны двери. Кем бы ни был этот человек, он двигался в сторону сада. К Натаниэлю. Он срочно нуждался в помощи. Ее помощи.

Едва шаги за дверью стихли, Селеста одной рукой схватила с соседнего столика графин с темной жидкостью, а другой осторожно взяла с того же столика свечу. Она открыла дверь, оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что двое мужчин все еще спят, и снова вышла в коридор.

Сердце Селесты колотилось так, что грозило выскочить из груди. Рука, которой девушка держала свечу, дрожала как осиновый лист. Между ней и комнатой с атеистами оставалось еще два метра. Дверь была приоткрыта, так что Селеста сквозь узкую щель могла заглянуть внутрь. Мужчины пили и играли в карты.

Недолго думая, Селеста крепче сжала бутылку и шагнула к двери. Она отставила свечу в сторону и принялась расплескивать темную жидкость по доскам пола. Затем жрица вылила все, что осталось в бутылке, на дверь, так, словно пыталась потушить пожар.

А не разжечь.

Дерево двери окрасилось в темный цвет. Селеста подняла свечу с пола. Маленький язычок пламени коснулся древесины. Дверь тут же загорелась.

Как раз в этот момент дверь распахнулась. Селеста испуганно ахнула. Сама того не сознавая, девушка бросила горящую свечу к двери. Вспыхнуло пламя. Из комнаты раздались громкие крики. Взявшись за ручку двери, Селеста на мгновение увидела перед собой изумленное лицо мужчины, но уже в следующий миг заперла дверь. Не прошло и секунды, как дверь и ручка вспыхнули пламенем.

Селеста не знала, есть ли в этой комнате окна и заколотили ли их деревянными досками, как на верхнем этаже. Но ей было все равно. Эти люди сами предрешили свою судьбу.

Селеста рванулась к входной двери, в сторону внутреннего двора, и тут же с разбегу с кем-то столкнулась. Ее сердце подпрыгнуло и забилось еще быстрее. Напротив жрицы стояли трое мужчин. Мятежники. Крики товарищей заманили их в дом. Жрица сглотнула.

Что ей теперь делать?

Селеста начала медленно отступать. Мужчины, сузив глаза, следили за ней. Потом их взгляды переместились на горящую дверь. Селесте удалось разглядеть их ауры.

Схватить жрицу или помочь своим братьям?

Девушка не стала ждать, пока они примут решение, и побежала дальше в дом, по темному коридору, в поисках другого выхода.

Она свернула в коридор, которого еще не видела. И облегченно улыбнулась, когда в конце этого коридора увидела большое разбитое окно. Достаточно большое, чтобы в него мог пролезть взрослый мужчина, и достаточно разбитое, чтобы она не поранилась об осколки. Свобода была близка.

Снаружи до нее доносились голоса. Громкие голоса. Знакомые голоса. Селеста подбежала к найденному выходу и с криком выскочила через открытое окно. Прыжок привлек к себе всеобщее внимание. Перед жрицей предстала картина, которую за последние часы она ясно рисовала перед своим внутренним взором: с одной стороны – атеисты, с другой – Божьи дети.

Два десятка атеистов, вооруженных арбалетами и мечами, стояли напротив группы королевских солдат. Среди солдат находились Ника и лорд Эмир. Позади них, прижавшись друг к другу, стояли Линнея и Малия. Элио и Кай тоже были здесь. Когда Селеста увидела своих друзей, ее сердце на секунду перестало биться. Она уже не надеялась увидеть их снова.

Девушка попыталась разобраться в ситуации. Почему они не нападали? По численности солдаты и атеисты были примерно равны.

Но потом Селеста увидела их. Темноволосый солдат удерживал женщину, одетую в черное. Эстель.

Похоже, атеисты не знали, атаковать ли противника, захватившего в плен жену их лидера, или вести переговоры за жизнь женщины.

Селеста попыталась прочитать чувства матери по ее лицу. Тонкие черты Эстель расслабились, а взгляд ее безучастно покоился на вооруженных мужчинах. И тогда девушка невольно задалась вопросом: не был ли этот плен частью плана ее матери? Своевременное прибытие королевских солдат показалось Селесте странным. Как и уверенность Эстель в том, что дочь сегодня не умрет. Существовала ли здесь какая-то связь?

Лишь на короткий миг она позволила себе забыть про осторожность. Селесту настолько захватило представившееся ей зрелище, что она не воспринимала ничего вокруг себя. Как тогда, в лесу. Тогда она тоже была неосторожна.

Убить тебя мне не составило бы никакого труда.

Как и мужчине, который вдруг притянул ее сзади за волосы к своей груди. Селеста закричала. Крик жрицы заставил головы враждующих повернуться в ее сторону. Сделав несколько широких шагов, мужчина перетащил девушку на сторону атеистов. Но никто из врагов не выглядел настолько напряженным и не обладал такой же отвратительной усмешкой, как Мануэль. Эти люди были другими. Им не хватало высокомерия. И, может быть, это спасет им жизнь…

– Как насчет обмена заложниками, адмирал? Вы получите рыжеволосую жрицу, а мы за это получим женщину?

Взгляд Селесты обратился к лорду Эмиру. Тот взглянул на ее мать: мужчина явно растерялся. Видно, он не мог уяснить, почему эта женщина была так важна, что ее необходимо обменять на жрицу. Даже Селеста, знавшая, кто такая Эстель, не понимала положения своей матери в рядах атеистов.

Селеста снова посмотрела на мать. Маска безучастности на лице Эстель дала трещину. Теплый взгляд ее карих глаз, ненамного темнее ее собственных, был устремлен на дочь. В этих глазах отражалось беспокойство. Беспокойство о Селесте.

– Вы получите женщину, как только жрица благополучно доберется до нас.

Эмир выглядел напряженным. Если эта сделка окажется неудачной, его обвинят в смерти Божьего чада. Но что бы ни решил лорд, Селеста не могла винить в затруднительном положении, в котором оказалась, никого, кроме себя и своей проклятой неосторожности.

Мужчина, схвативший Селесту, покачал головой:

– Я не доверяю вам, адмирал. Кто гарантирует, что вы отпустите ее, когда получите то, что хотите? – голос его звучал странно дружелюбно. – Обмен заложниками произойдет одновременно или вообще не произойдет.

Селеста увидела, что Эмир стиснул зубы, однако кивнул:

– Согласен.

Кивком адмирал приказал солдату, державшему Эстель, вывести ее вперед.

Эмир не сводил с Селесты своих голубых глаз. Жрица ободряюще кивнула ему. На его месте она сделала бы то же самое. Мужчина отпустил Селесту, и девушка уже собиралась бежать, когда он вдруг остановил ее.

– Подожди, крошка. В знак доброй воли.

Он выхватил нож, и Селеста побледнела. Она слышала крики солдат, слышала, как Линнея ахнула, а Малия резко втянула в себя воздух. Но мужчина лишь спокойно смотрел на жрицу, обхватив ее запястья и разрезая веревку, которой до сих пор были стянуты ее руки. Веревка упала на землю почти беззвучно. Селеста подняла на мужчину глаза, потом благодарно склонила голову. Он ответил на этот жест.

Жрица шагнула навстречу матери. Эстель выглядела напряженной, когда пересекала эти несколько метров между двумя фронтами. Поравнявшись с Селестой, она остановилась и посмотрела на свою дочь. Селеста сделала то же самое.

– Ты была так уверена, что со мной ничего не случится. Это ты сделала так, что сюда прибыла королевская армия?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Мать Селесты говорила одно, но ее аура рассказывала совсем другую историю. В ней сплелись любовь, счастье и страх.

– Постарайся в будущем лучше заботиться о себе. Когда рядом с тобой нет этого мальчика с красивыми глазами, ты представляешь собой слишком легкую добычу.

Мысли Селесты немедленно обратились к Нату. Она вытеснила беспокойство о нем, забыла, что в этот момент он дрался с Мануэлем. Может быть, он уже потерпел поражение, и ее отец нанес Натаниэлю смертельную рану.

– Опять твои мысли где-то блуждают. Если хочешь выжить в этом мире, они должны быть ясными, как кристалл.

Селеста оглянулась на мать, которая провожала ее изучающим взглядом. Потом Эстель пошла дальше. К своим людям, назад на темную сторону.

Но далеко она не ушла. Из большого окна с разбитым стеклом, через которое выскочила на улицу Селеста, вдруг выпрыгнул атеист. Лицо его было искажено гневом, а взгляд – полон ненависти к Селесте. Его одежда, вся в копоти, зияла прожженными дырами. Левую половину лица покрывали волдыри. Пожар, который устроила Селеста, обезобразил этого человека.

Она поняла, что позади что-то происходит, и, оглянувшись, в ужасе уставилась на лицо мужчины. Селеста не ощутила раскаяния, но почувствовала страх, завладевший всем ее телом. Страх при виде взведенного арбалета, направленного в ее сторону. Селеста застыла на месте, словно статуя.

Как в замедленной съемке, мужчина поднял оружие, твердо держа цель в поле зрения. Стрела пролетела по воздуху, шипение достигло слуха Селесты, но тело словно парализовало. Прежде чем стрела успела поразить ее, девушку с силой швырнуло на землю. Селеста, задыхаясь, упала в пыль. В ушах зашумело. Послышался нестройный гул голосов, и солдаты королевской армии приготовились к атаке. Атеисты, казалось, тоже подумывали о нападении, но находились в невыгодном положении. Никто из них не носил брони, а средство воздействия они утратили. Стрелок был убит лордом Эмиром, а остальные атеисты бежали, скрывшись в лесу.

Селеста, чуть выпрямившись, обернулась. Эстель лежала на земле. Ее кожа была белее снега, а дыхание – тяжелым. Мать протянула ей руку, и Селеста подползла к ней.

Девушка обняла мать. Кожа Эстель была ледяной и липкой от холодного пота. Селеста с трудом притянула голову матери себе на колени. Из груди Эстель торчала стрела. Сердце Селесты болезненно сжалось. Краем глаза девушка заметила, что кто-то опустился на колени рядом с ней и положил руки на тело Эстель.

Малия закрыла глаза и нахмурилась. Селеста выжидающе посмотрела на подругу. Та взглянула на рыжеволосую жрицу, и ее карие глаза наполнились печалью. Она покачала головой.

Исцеляющая магия Малии не могла подействовать на Эстель. Мать Селесты была уже слишком близка к смерти. Девушка опустила взгляд на женщину и едва слышно прошептала:

– Зачем ты это сделала?

Эстель спасла ей жизнь, хотя они и относились к враждующим сторонам. Женщина задыхалась от боли. Из последних сил она обхватила обеими руками руку Селесты.

– Любовь матери сильнее тьмы в сердце. Я должна была защитить тебя.

Селеста погладила залитую слезами щеку Эстель. Теплые карие глаза женщины медленно темнели. Селеста вглядывалась в лицо Эстель, пытаясь сохранить ее облик в сознании. Она знала, что сегодня видит ее лицо в первый и последний раз в своей жизни.

Изо рта Эстель вытекла струйка крови. Тонкая красная дорожка образовалась на шее женщины почти одновременно со слезой, скатившейся по щеке. Селеста прижалась к матери. Ее лицо зарылось в рыжие кудри. Слезы бежали из глаз девушки, и она была не в силах их остановить. Селеста никогда не знала эту женщину, и все же Эстель являлась частью ее жизни. Без нее Селеста никогда бы не увидела этого мира.

Эстель улыбнулась дочери, и Селеста постаралась ответить ей такой же улыбкой.

– Я люблю тебя, – очень тихо прошептала Эстель, но Селеста слышала каждое слово. Она хотела ответить на эти слова, хотела, чтобы Эстель умерла, зная, что кто-то любил ее. Но не смогла. Это было бы ложью, ведь Селеста знала женщину, которую держала в своих объятиях, всего несколько часов. Часть сердца девушки умерла вместе с Эстель. Та часть, которая цеплялась за надежду когда-нибудь снова увидеть свою мать. Теперь в этом месте зияла пустота. Через семнадцать лет Селеста наконец нашла ее, но только для того, чтобы сразу же потерять. Сначала та оказалась врагом. А потом – и вовсе погибла.

– Селеста…

Линнея осторожно опустила руку девушке на плечо. Селеста позволила подруге утешить ее. Не отрывая взгляда от матери, она благодарно сжала руку Линнеи.

– Лорд Эмир, Натаниэлю нужна помощь. Его отвели в сад, с северной стороны здания, – настойчивым и громким голосом сообщила Селеста.

Она еще слышала звук торопливо удаляющихся шагов, когда закрыла глаза и дала волю слезам.

* * *

Натаниэль

Натаниэль бросился на Мануэля изо всех сил. Удивительно, но лезвие в руке атеиста даже не коснулось избранного. Мануэль оттолкнул его. Шаги Селесты затихли. Она была в безопасности. Нат почувствовал неладное еще до того, как Мануэль поднял нож и бросился на него. Натаниэль нырнул вправо, перекатился по земле и тут же вскочил на ноги, следя за тем, чтобы оставаться между Мануэлем и домом. Нат не позволит ему догнать Селесту. Сначала ублюдку придется пройти мимо него.

Натаниэль оглянулся, не зная, стоит ли ему сразиться с Мануэлем или лучше побежать за Селестой. В этом доме Мануэль был не единственным чудовищем. Но как только Нат решил развернуться и бежать к дому, Мануэль набросился на него. Спасаясь от опасного клинка, избранный упал на землю.

– Ты куда это, а, мальчик? – глаза Мануэля наполнились гневом и безумием.

Нат стиснул зубы. Он ненавидел, когда его называли «мальчиком». Он не мальчик. И, возможно, никогда им не был.

Натаниэль поднялся с земли. Шанс победить Мануэля был только в том случае, если Нат будет двигаться. Он снова помчался к дому, желая добраться до Селесты. Любой ценой.

Нат услышал, как в воздухе просвистел нож. К сожалению, слишком поздно. Этого он не ожидал. Не предполагал, что Мануэль выпустит из рук свое оружие. Натаниэль оказался недостаточно быстр и, когда клинок ударил его по лбу, рухнул на землю. Густая кровь из раны стекала по лицу парня, заливала глаза, а он пытался ее стереть. Но все равно видел все, как в тумане. Он провел рукой по лицу и вздрогнул. Боль пронзила тело. Рана на лбу пульсировала. Нат попытался встать. Остаться лежать значило обречь себя на верную смерть. Он вслепую искал нож, который бросил в него Мануэль. Но кровь, заливавшая глаза, мешала ему это сделать.

Когда, наконец, Нат снова встал, Мануэль набросился на него. Дезориентированный, Натаниэль попытался отбиться от противника, но не смог. Мануэль уложил его на лопатки и прижал тело Ната коленом к земле. В его челюсть врезался кулак атеиста.

Голова Натаниэля метнулась в сторону. Рот заполнился кровью, и Нат ощутил ее металлический привкус. Мануэль потянулся за еще одним ножом, который носил за поясом. Нат увидел, как блеснуло острое лезвие. В этот момент он понял, что проиграет бой. Мануэль был слишком зол, чтобы выслушивать громкие речи Натаниэля, которыми ему до этого удавалось выигрывать время.

Мануэль хотел его убить. Нат видел это в холодных глазах преступника. Атеист хотел выместить на Натаниэле всю свою ярость. Но Мануэль не станет наслаждаться моментом. Он сделает все это быстро. Чем быстрее он уберет Ната с дороги, тем скорее сможет сделать то же самое с Селестой. Нат стиснул зубы. Он все еще ощущал во рту вкус собственной крови.

– Даже если ты убьешь меня, ты не будешь властвовать над атеистами. Тот, кто не справляется с собственной женой, вряд ли получит контроль над целой армией.

И Нат мрачно усмехнулся. Зубы его окрасились кровью.

В глазах Мануэля он заметил мерцание. Атеист колебался. Это был тот краткий момент, когда мужчину переполняли эмоции. Нат быстро схватил камень, который нащупал на земле, и изо всех сил обрушил его на голову Мануэля. Удар оказался недостаточно сильным. Не смертельным. Мануэль пошатнулся. Его колено соскользнуло с тела Ната. Вес, который удерживал Натаниэля на земле, исчез.

– Бастард! – Мануэль сплюнул кровь.

Нат горько рассмеялся. Его противник и сам не знал, насколько был прав. Нат являлся бастардом и, вероятно, останется им навсегда.

Мануэль крепче сжал рукоять ножа и занес лезвие над Натаниэлем, но тот рывком остановил руку Мануэля. Нат окровавленными пальцами крепко сжимал руку противника.

Нат стиснул зубы и усилил давление. Тот втянул воздух сквозь зубы и использовал для помощи вторую руку. Лезвие зависло всего в нескольких сантиметрах над грудью Ната.

– Когда я покончу с тобой, придет очередь этой стервы, которая называет себя моей дочерью.

Широко распахнув глаза, Нат уставился на Мануэля, который победно возвышался над ним. И все же, собравшись с силами, он испустил громкий яростный крик. Нат напряг каждый мускул в своем теле. Образ Селесты придавал ему столь необходимую силу.

Натаниэль крепче сжал руки преступника своими руками и с силой развернул их в противоположную сторону. Паника отразилась в глазах Мануэля, когда клинок внезапно нацелился в его собственную грудь. С искаженным от гнева лицом Нат вонзил нож в плечо Мануэля, едва не задев сердце. Тот громко завопил. Но в ушах Ната это звучало как музыка. Пока Мануэль кричал, он не мог навредить Селесте. Он никому не мог навредить.

Руки обоих мужчин судорожно обхватили рукоятку ножа. Мануэль пытался выдернуть нож из своего плеча, а Нат все сильнее давил на него, заставляя клинок резать мышцы и плоть противника. Мануэль все еще кричал. Нат надавил на лезвие и рывком вывернул руки. Он услышал треск костей прежде, чем новый крик Мануэля достиг его ушей.

Атеист выпустил нож, прижал сломанную руку к телу и отшатнулся от парня. Натаниэль тяжело дышал. Силы грозили покинуть его. Он взглянул на фигуру мужчины, корчившегося на земле. Рана на голове Мануэля сочилась кровью. Рука торчала под неестественным углом, а плечо выглядело так, как будто его порвала собака.

Нат не чувствовал ничего, кроме удовлетворения. Этот человек заслужил каждую из своих ран. Натаниэль уже собирался встать и довести дело до конца, как вдруг услышал шаги.

Мануэль вскинул голову. Страх, застывший в его глазах, казалось, затмил всю его боль от полученных ран. Атеист вскочил на ноги прежде, чем Нат смог собраться с силами и встать. И когда королевские солдаты оказались в саду, Мануэля уже не было.

* * *

Садык

Он видел, как Мануэль взбирался на холм. Задыхаясь, истекая кровью. Садык покачал головой. Некогда такой великий Мануэль, потомок одного из основателей атеистов, теперь, абсолютно ничтожный, валялся на земле. Королевская армия разрушила планы предателя и теперь штурмовала старое здание. Это был плохой план. Неорганизованный и глупый. Бездумный, как и сам Мануэль.

Никто из них не мог объяснить, почему Мануэль нарушил соглашение. У каждого из них была своя теория. Но Садык увидел причину в глазах Мануэля: алчность, жажда власти – в тот день, когда Мануэль освободил его из тюрьмы. Он помнит ту победную усмешку и искорки в холодных голубых глазах Мануэля.

Он считал себя вождем, героем и воплощением зла, но крупно ошибался. Воплощением зла был Садык, а Мануэлю для этого кое-чего не хватало.

Он покинул свой безопасный наблюдательный пост и с беззаботным видом приблизился к своему бывшему товарищу. Он должен был выполнить задание. Задачи такого рода нравились ему больше всего. Искоренять ошибки.

Мануэль заметил его удивительно быстро. Он встал на колени, вытер рот тыльной стороной руки и сплюнул кровь. Та же красная жидкость сочилась из его ран на лбу и в плече.

– Садык, если ты пришел помочь, то ты опоздал. Я ждал от тебя вестей, но ничего не пришло.

Гневный подтекст в голосе Мануэля не ускользнул от Садыка, и он усмехнулся. Он любил, когда люди лгали ему в лицо. Ему понравилась дерзость этих слов. Потому что, какое бы сообщение они ни послали Мануэлю, он нарушил бы любое их приказание.

– Ты ошибаешься, Мануэль. Весть – это я.

Прищурившись, Мунуэль посмотрел на Садыка, а потом со стоном упал на колени. Его рука прижалась к ране, из которой все еще сочилась густая кровь.

– Помоги мне, брат! Этот ублюдок пролил кровь атеиста и должен заплатить за это. – Гнев пылал в глазах Мануэля. Этот мальчик задел его гордость.

Взгляд Садыка вернулся к заброшенной усадьбе. Среди всех снующих там людей он ясно видел адмирала Эмира. Своего заклятого врага. Бывшего друга, который его предал. Мануэль сделал то же самое.

– Ты больше не мой брат, Мануэль. Братья не предают друг друга. Они верны и преданны, – по-прежнему беззаботно ответил Садык.

– Нет, Садык! Я не предавал атеистов! – Мануэля охватила паника. Для Садыка эти слова были подобны музыке. Мануэль находился в безвыходном положении, просто пока не знал об этом.

– Ты даже искренне веришь, что говоришь правду, однако ты предал самого близкого тебе человека.

– Эстель? Нет! Это она предала меня. Она лишила меня дочери.

Глаза Мануэля расширились, когда он заметил бесстрастное выражение лица Садыка.

– Ты знал об этом.

Садык пожал плечами. Он узнал эту темную тайну прошлого Эстель всего несколько недель назад, но это не особенно его удивило. Эстель всегда казалась для него загадкой, но он совсем не хотел ее разгадывать.

– Может быть, Эстель и солгала тебе, но это не оправдывает твоих поступков, Мануэль.

Садык подошел к черноволосому мужчине и опустился на корточки. Бледно-серые глаза встретились с испуганными голубыми. Страх овладел Мануэлем. Садык словно чувствовал его вкус.

– Ты оставил свою жену. Он мог бы простить тебе твои импульсивные и необдуманные действия по отношению к Божьим детям, но не это. Ты же знаешь, как много она для него значит.

Садык усмехнулся. Он знал, как сильно Мануэль ненавидел связь своей жены с ним. Это была связь, через которую никто не мог прорваться. Не то чтобы Садык когда-либо собирался пробовать.

Зачем? Когда-нибудь он, возможно, еще сможет извлечь выгоду из этой связи. Привязанность означала слабость, а слабости других означали власть для него.

Мануэль попытался выпрямиться, но это ему уже не удалось. Он потерял много крови – этот факт Садык отметил с улыбкой. Мануэль стиснул зубы. Рана, нанесенная мальчишкой, выглядела болезненной даже в глазах Садыка.

– Без меня вам не обойтись. Я вам нужен! – прежде сильный и авторитетный голос теперь скорее напоминал детский плач.

Садык рассмеялся. С иронией. Мануэль по-прежнему считал, что он важен для атеистов. Как же он все-таки ошибался.

– Незаменимых нет, Мануэль. Тебя это тоже касается.

Особенно тебя, подумал Садык.

Да, у Мануэля были определенные навыки, которые он ценил. Но потеря доверия отодвинула эти черты на второй план. Очень жаль.

В глазах Мануэля вспыхнуло недоверие. К нему примешивались страх и ярость. Он фыркнул. И снова лесная земля окропилась его кровью.

– Это та женщина, да? Она займет мое место?

Он стиснул зубы. Жилка на лбу пульсировала.

– Нет, она не займет твое место. Она гораздо ценнее тебя. В отличие от тебя, она стоит во главе атеистов. На этой шахматной доске она – королева, а ты – всего лишь ничтожная пешка.

Страх отразился на лице Мануэля. Он знал, что пришел его конец.

– Вы совершаете ошибку.

Садык покачал головой. Из-за пояса брюк он вытащил оружие. Изогнутый кинжал со змеей на рукояти. Подарок его матери к получению офицерского звания.

– Ты – предатель и заслуживаешь мучительной смерти, но у меня на это не хватает времени.

Садык не хотел, чтобы у армии появилась возможность его обнаружить. Его вклад в дело атеистов пока что должен был оставаться тайной.

Садык подался вперед. Его мускулистый торс возвышался над стройным телом Мануэля. Прежде чем тот успел сказать что-то еще, Садык полоснул предателя по горлу лезвием кинжала. Кровь хлынула из горла Мануэля и брызнула Садыку в лицо. Ощущение капель крови на лице было давно знакомо Садыку, вот только он уже слишком долго этого не чувствовал.

Безжизненное тело предателя упало на землю. Ни намека на раскаяние не ощутил Садык при виде мертвого мужчины, лежащего у его ног. Совсем наоборот. Он улыбнулся. И его взгляд устремился к небу.

Солнце скрылось за кронами деревьев. Скоро на небе появится красная луна. Кровавая луна. Она взойдет и заменит собой солнце. Точно так же, как атеисты восстанут из тени. Раз и навсегда.

14. Кровавая луна

Натаниэль

Держась за рану в боку, Натаниэль лежал на земле, когда лорд Эмир опустился на колени рядом с ним. С полдюжины солдат ринулись мимо него в лес, в погоню за Мануэлем. Нату оставалось лишь надеяться, что они найдут эту свинью.

– Натаниэль, с вами все в порядке?

Взглянув на адмирала, принц заметил в его глазах беспокойство.

– Ничего страшного, лорд Эмир. Все выглядит хуже, чем есть на самом деле. Так, пара царапин.

Пара царапин, которые причиняли ему адскую боль.

– Пара царапин? Ваше Высочество, при всем уважении я бы сказал, что вы выглядите так, словно стадо быков использовали вас в качестве мяча, – сказал молодой солдат, на лице которого играла озорная улыбка.

Нат, изогнув бровь, взглянул на солдата, который тут же поднял руки в примирительном жесте.

– Прошу прощения.

– Марко, хватит! Не забывай, с кем ты разговариваешь!

Лорд Эмир сердито сверкнул глазами на солдата. Нат не мог не заметить, насколько они похожи. Он пожал плечами и тут же резко втянул в себя воздух. Болел каждый мускул.

– Все в порядке, лорд Эмир. Парень прав. Бывало, я выглядел и получше.

Солдат по имени Марко непринужденно рассмеялся, а Эмир покачал головой. Лорд протянул руку, помогая Нату подняться. Его голова закружилась, и перед глазами какое-то время плясали черные пятна.

– Что произошло? – спросил лорд.

Взгляд Натаниэля скользнул в сторону леса. Как много он должен был рассказать? Что Селеста захотела бы рассказать о своем прошлом?

– Атеисты разделились. Группа, которая напала на дворец и похитила нас, стремилась уничтожить всех детей Божьих. Их лидер сказал, что лучше они будут жить в хаосе, чем продолжать поклоняться короне и нам, избранным. Я не могу с уверенностью сказать, какие именно цели преследует другая сторона. Похоже на то, что они хотят взять под свой контроль весь Сирион. Какой у них план относительно нас, Божьих детей, для меня загадка. Одно я знаю наверняка: именно эта, вторая группа, представляет собой чистое зло в нашем мире.

Закончив свой доклад, Нат кивнул адмиралу. Этому человеку он был многим обязан. Несмотря на то, что в схватке с Мануэлем Нат одержал победу, Эмир избавил его от необходимости убивать этого подонка. Лорд спас его от бездны. Не дал ему стать таким же чудовищем, каким был Мануэль.

– Мы знаем о расколе среди атеистов. Один из них позволил нашим солдатам схватить себя и рассказал нам об этом плане. Это единственная причина, по которой мы смогли добраться сюда вовремя.

Застыв, Нат уставился на Эмира. Значит, атеисты сами позаботились о предателе.

В этой пока еще безмолвной войне между атеистами и короной было так много всего, чего Нат не понимал. Если сами атеисты выдали армии планы Мануэля, каковы тогда их настоящие намерения? Мануэль собирался убить детей Божьих, но разве не этого хотели все атеисты? Но почему в таком случае они остановили его?

– А что насчет человека, который предоставил вам информацию? Он сказал, почему решил прийти, кто именно его послал?

Эмир и Марко обменялись быстрыми взглядами, и Нату сразу стало ясно, что последует дальше.

– Он отравился прежде, чем мы успели задать интересующие нас вопросы.

Нат кивнул. Эти люди были готовы умереть за свое дело, и это делало их непредсказуемыми.

– А что насчет мужчины, который хотел убить вас? Он сказал что-нибудь такое, что могло бы пролить свет на это дело? – в свою очередь, спросил лорд Эмир.

Натаниэль припомнил и обдумал все, что говорил Мануэль:

– Его звали Мануэль, и он не был лидером атеистов. Но он хотел им стать – любой ценой.

Эмир ободряюще кивнул, желая, чтобы принц продолжил свой рассказ, но в голове Ната внезапно воцарилась полнейшая пустота. Говорить о Мануэле и об атеистах, не получив ответы на свои вопросы, он больше не мог.

– Он не дал никаких подсказок, которые могли бы срочно понадобиться нам именно в этот момент. Я расскажу все, что вы хотите знать, но сначала ответьте мне: где Селеста? Она в порядке? И что насчет Малии и Линнеи?

Вмиг в его сознании одновременно пронеслись тысячи мыслей, и у Натаниэля снова закружилась голова. Приложив ладонь ко лбу, будущий король прикрыл веки. Марко поддержал его, подставив ему свое плечо. И хотя Нат не произнес ни слова, был очень благодарен молодому солдату. Сам избранный уже едва держался на ногах.

– Я отведу вас к ним.

Марко вопросительно взглянул на Эмира, который кивнул, давая свое разрешение.

– Пусть целители осмотрят ваши раны, и, как только вам станет лучше, мы продолжим разговор.

Едва Нат и Марко повернулись, чтобы уйти, из леса вернулся отряд солдат. Без Мануэля. Нат тихо выругался. Ублюдку удалось сбежать.

– Адмирал, плохие новости…

Эмир сердито посмотрел на солдата.

– Ему удалось скрыться? – буркнул лорд.

Почему удача всегда должна быть на стороне зла? Что сделал этот ублюдок, чтобы заслужить побег?

– Нет, адмирал. Он не сбежал. Тело атеиста лежит на холме. Так что теперь он уже не может предоставить нам никакой информации о случившемся.

По спине Ната пробежал холодок. Нет, пронеслось у него в голове. Он не убивал Мануэля. Этого не могло быть.

Почему ублюдок мертв? Нат почувствовал на себе взгляды солдат.

– Ему перерезали горло.

Нат сглотнул. Эмир смотрел на него, ожидая объяснений.

– Это не я. Я только ранил его в плечо. Ну, еще были раны на голове. И руку ему тоже сломал я.

Эмир удивленно взглянул на него:

– Я и не предполагал, что его убили вы, Ваше Высочество. Но я рад слышать, что вы сумели защититься от этого мерзавца. – Уголки рта адмирала слегка приподнялись. – Мне больше хотелось бы узнать, не заметили ли вы еще кого-нибудь. Может, кто-то последовал за ним в лес?

Нат покачал головой. Кроме солдат короля, он никого не видел. Кивком приняв информацию к сведению, Эмир махнул Марко рукой, чтобы тот увел принца. Натаниэль был только счастлив покинуть место происшествия, где земля пропиталась их с Мануэлем кровью.

Поддерживаемый Марко, Натаниэль обошел дом вокруг, с любопытством поглядывая на солдата.

– Мы еще не представились друг другу. Я – Нат.

Несколько удивленный, молодой солдат взглянул на Натаниэля и усмехнулся:

– Я слышал, что вы предпочитаете это имя титулу. Меня зовут Марко.

– Вы с Эмиром – родственники?

Марко кивнул:

– Он мой дядя.

– Наверное, приятно быть племянником адмирала.

Нат представил себе жизнь Марко. Преимущества, которые давало ему положение дяди. Жизнь этого солдата, вероятно, была хороша. Марко, нахмурившись, уставился на него:

– Наверное, быть следующим королем этой страны – еще приятнее.

Нату не оставалось ничего другого, кроме как усмехнуться:

– Можем поменяться, если хочешь.

Он заметил, как в глазах солдата промелькнуло недоверие, однако Нат говорил совершенно серьезно. Существовали вещи и похуже, чем быть племянником Эмира.

Марко покачал головой, однако уголки его рта изогнулись в улыбке:

– Пожалуй, я откажусь, Ваше Высочество. Но спасибо за предложение.

Внезапно Марко остановился. Нат вопросительно посмотрел на него.

– Прежде чем отправиться к леди Селесте, вам следует кое-что узнать.

По венам Ната разлился ледяной холод, и его сердце на миг перестало биться.

– Что случилось?

Когда Нат видел ее в последний раз, девушка была невредима. Если не считать того удара, который атеист нанес жрице в лицо, когда их поймали в лесу. Горе им, если один из этих ублюдков прикоснулся к ней. Нат лично разорвет его на куски.

– Ее держали в заложницах, и при передаче пленных погибла одна женщина. От жрицы мы почти ничего не узнали: до сих пор она соглашалась говорить только с леди Симеей. Но, похоже, эти две женщины знали друг друга.

Марко смотрел на Ната. Он ждал. И Натаниэль даже знал чего. Но он не мог предоставить ему никакой дополнительной информации. Избранный и сам не знал, кем была эта женщина. И прежде чем высказывать свои предположения по этому поводу, Нат хотел, чтобы Селеста подтвердила их. Не ему было раскрывать ее секрет. Когда Нат не ответил, они продолжили свой путь в молчании, свернув за угол усадьбы. Во дворе дома сновали десятка два солдат.

Среди них принц сразу же обнаружил лорда Халида и леди Симею. Они не пострадали и сейчас организовывали уход за ранеными. Макену уже поместили на носилки, лорд Халид осматривал ее раны. Она уже выглядела гораздо лучше, чем, безусловно, была обязана целительным силам Малии, которая принялась использовать их с тех пор, как снова обрела способность свободно двигать руками. И она находилась в сознании. С души Натаниэля свалился тяжелый груз. Он не мог представить себе горе Селесты, если бы ее горничная не выжила.

Но все происходило с точностью до наоборот. Это Макена не сводила обеспокоенного взгляда с Селесты. К его удивлению, Рыжая сидела возле трупов. Около нее на земле остывали около десяти покрытых тел. Рядом со съежившейся фигурой Селесты лежала женщина. Ее тело до плеч было покрыто белым саваном.

Тело Ната, словно само по себе, устремилось в сторону Селесты.

– Спасибо, дальше я сам. – Нат оставил Марко и неуверенными шагами приблизился к Селесте. Спиной он чувствовал взгляды людей, но они были ему безразличны. Он больше не желал отвечать на вопросы. Он хотел к Селесте. Со стоном Натаниэль опустился на землю рядом с ней.

Селеста даже не подняла головы. Взгляд девушки был устремлен на женщину, так походившую на саму жрицу. Глаза женщины были закрыты, а рыжие локоны раскинулись вокруг ее головы, словно веер. Женщина словно спала. Но Нат видел кровь, запекшуюся на ее губах, и глубокую рану, оставленную стрелой. Каждый из присутствующих не мог не заметить явного сходства двух женщин. Несмотря на то, что Селеста сейчас была явно не в состоянии ничего сказать, ей все равно задавали вопросы о матери.

Не зная, как поступить, Натаниэль коснулся плеча Селесты. Она вздрогнула, и Нат тут же отдернул руку. Девушка уставилась на него, широко распахнув глаза. Расплавленная карамель потемнела. В глазах стояли слезы. Она плакала и раньше – об этом Натаниэлю рассказали следы, что остались на щеках девушки. Селеста всхлипнула. Нат обнял девушку, прислонившись головой к ее волосам. Она судорожно вцепилась в него, и ее хрупкое тело задрожало от рыданий.

Никогда еще Натаниэлю не приходилось утешать взрослого человека. Селеста плакала от горя и гнева. Она потеряла мать, а Нат слишком хорошо знал, каково это. Пустота, которую оставила смерть матери в нем самом, не могла заполниться до сих пор.

Нат успокаивающе погладил Селесту по спине. Боль в теле отступила на второй план, и в мыслях Натаниэля осталась только эта по-настоящему сильная женщина, которую он держал в объятиях и которая сейчас так отчаянно рыдала.

– Возможно, это не совсем подходящее время, но ты должна знать, что Мануэль мертв. – Селеста застыла в его объятиях. И Нат испугался, что для ее сегодняшних переживаний эта информация окажется чрезмерной. Однако, к его удивлению, жрица кивнула.

– Ты его?.. – голос Селесты больше напоминал хрип, и ей не удалось вымолвить больше ни единого слова. Нат не мог винить ее в этом.

– Нет. Полагаю, об этом позаботились сами атеисты.

Она снова кивнула – Нат почувствовал движение под своим подбородком.

– Она умерла ради меня. Иначе на ее месте лежала бы сейчас я.

Селеста произносила слова, уткнувшись в его грудь, и они звучали невнятно, но Нат понимал все. Он сильнее притянул ее к себе. Мысль о том, что он мог найти Селесту на земле, накрытую саваном, была невыносима. Не зная, что ответить и хочет ли девушка вообще, чтобы он что-то говорил, Натаниэль промолчал.

– Несмотря на то, что была одной из них, в конечном итоге она поступила правильно. А теперь она мертва.

Селеста перестала плакать, и ее тело обмякло в его объятиях. Девушка всем телом прижалась к его ране, но Натаниэль ничего не сказал. Сейчас это было не важно. О том, что в этот момент происходило в душе Селесты, Нат мог только догадываться. Женщина, которую девушка едва знала, погибла ради нее.

– Все, что мы теряем, мы обретаем снова, но иным путем.

Высвободившись из объятий Натаниэля, Селеста пристально посмотрела на него. Глаза девушки покраснели, и Нат заметил ссадины на ее лице.

– Кто так сказал?

Нат одарил Селесту мягкой улыбкой:

– Так всегда говорила моя мать.

Нат до сих пор помнил ее слова, словно это было вчера. Так Кара говорила о его отце. Да, она потеряла его, но зато у нее появился Натаниэль. Один ушел из ее жизни, другой, наоборот, пришел. Таков был ход бытия.

Но, когда Нат посмотрел на Селесту, с ее заплаканными глазами и спутанными волосами, он кое-что понял. После столь долгого времени в его жизни вновь появилось нечто столь драгоценное, что он не хотел потерять ни за что на свете. Рыжеволосая жрица, пробудившая в нем больше чувств, чем кто-либо другой в этом мире. Нат снова привлек Селесту в свои объятия и прижался губами к ее лбу.

* * *

Селеста

Селеста наблюдала, как королевские солдаты сажали освобожденных людей на лошадей и в экипажи, как хоронили тела погибших атеистов. Наконец-то они покидали это кошмарное место. Прочь от ужасов и воспоминаний, которые тяжким грузом лежали на ее сердце. Селеста похоронила Эстель. Что ей еще оставалось? Они не могли взять с собой ни одного трупа. Живые были важнее.

Рука, коснувшаяся плеча девушки, заставила ее вздрогнуть. Позади нее стояли Малия и Линнея. Обе девушки мягко улыбались ей.

– Готова ехать домой?

Ничего другого Селесте не хотелось. Но, в отличие от Линнеи, при слове «дом» она подумала о Самаре. Девушка скучала по родине. В глубине души она знала, что только заснеженные горы и шепот северного ветра смогут смягчить ее горе.

Сильвина пробудила в ней слишком много плохих воспоминаний. И вскоре придет время двигаться дальше. Их ждала Сирена – провинция озер и морей. Независимо от того, что с ними произошло или что они здесь пережили, – путешествие должно продолжаться.

И тем не менее Селеста кивнула. Она не хотела вмешивать в свои проблемы и заботы других жриц. Эту боль ей придется вынести в одиночку. Она и так уже предоставила Симее разговор с лордом Эмиром. Сама же Селеста могла говорить об Эстель только со своей наставницей. И только Симея могла понять, какие муки переживает ее сердце. Руки Симеи обладали способностью забирать у Селесты частичку ее боли, это умели только руки матери.

И еще Натаниэль. Он был единственным, кто не задавал ей вопросов. Стоило Нату посмотреть на Эстель – и он все понял. За это девушка была ему бесконечно благодарна.

Селеста почувствовала его близость еще до того, как он остановился рядом с ней. Иногда ей казалось, что Натаниэль – это само солнце. Жрица ощущала его тепло, которое переполняло все ее тело, и часто бывало так, что девушке приходилось сдерживаться, чтобы не дотрагиваться до него. Рядом с Натаниэлем стоял молодой солдат, которого Селеста уже видела раньше. Она не помнила его имени, но знала, что он племянник лорда Эмира.

– Дамы готовы к отъезду? – обратился к ним солдат. Его одежда была измазана грязью и кровью, как и форма других солдат. Благодаря большим голубым глазам этот мужчина выглядел намного моложе, чем, вероятно, был. Селеста не могла не заметить его красоты. Боги определенно благословили гены этой семьи.

Сама Селеста предпочитала не знать, как она сейчас выглядела. Девушка не желала ничего, кроме теплой ванны с пеной и миндальным маслом.

Ответ Линнеи прервал ее грезы наяву:

– Готовы.

Селесту удивило то, что красавцу солдату ответила именно Линнея. Она бросила критический взгляд на Малию, которая обычно пользовалась любым шансом поразить кого-то своим обаянием. Но Дочь Моря смущенно смотрела себе под ноги, по-видимому, избегая взгляда солдата всеми силами.

Селеста с подозрением отметила про себя поведение Малии. Что интереснее, солдат вел себя точно так же. Ни один нормальный мужчина не стал бы игнорировать такую красотку, как Малия. При случае Селеста обязательно раскроет эту тайну.

Внезапно девушка отчетливо ощутила присутствие Натаниэля. Принц остановился прямо за ее спиной. Его рука осторожно коснулась руки девушки. Повинуясь инстинкту, Селеста потянулась к нему и сплела их пальцы. Внутри снова разлилось тепло. Она не могла видеть лицо Натаниэля, но знала, что он улыбается. Селеста тоже хотела улыбнуться, однако чувствовала, что до сих пор не отошла от событий, обрушившихся на нее за последние дни.

– Ваше Высочество, жрицы.

К ним подошли лорд Эмир и лорд Халид. Селесте не нужно было даже прибегать к силе ее дара, чтобы понять, что мужчины принесли плохие новости. Глаза мужчин затуманились, а плечи опустились. Она боялась того, что может произойти.

– Мы только что получили вести из столицы. Нападение в Сильвине было не единственной атакой, которую планировали предатели.

Все взоры устремились на лорда Халида, который держал слово. Селеста прикусила губу и тут же почувствовала, как пальцы Ната крепче сомкнулись вокруг ее руки. Это прикосновение придало ей сил.

На какой город они напали? Где дети теряли своих родителей и женщины становились вдовами?

– Убийца пробрался во дворец и напал на короля.

Селеста замерла, и кровь в ее жилах превратилась в лед. Она услышала, как Линнея ахнула, и увидела, как Малия зажала рот ладонью. Нет! – пронеслось у нее в голове. Что угодно, только не это.

– Он?.. – голос Натаниэля дрогнул. Селеста отчетливо чувствовала его напряжение. И гнев. Она знала, что Миро нравится Натаниэлю. Быть может, он даже был для нового избранного чем-то вроде образца для подражания.

– С королем все в порядке. Лорд Карим и Эспен сумели предотвратить нападение.

Селеста с облегчением выдохнула. Почти бессознательно. С королем все в порядке. Боги защитили своего Сына. Селеста не могла выразить словами благодарность, которую испытывала. Но ужас остался. Атеисты проникли во дворец. Не только в Сильвине, но и в Солярисе.

Если даже обители Божьих детей не находились в безопасности от этих монстров, то где было это место?

– Нашли того, кто это организовал?

Вопрос задал молодой солдат. Глаза его смотрели сурово, но лицо оставалось безэмоциональным.

– Нет, Марко. Эспен убил убийцу, чтобы предотвратить нападение на короля. У него не осталось выбора.

В глазах Марко Селеста прочла сожаление и гнев от того, что у них уже не будет возможности найти людей, что стояли за всем этим. Тот же гнев она увидела бы и в глазах Натаниэля, если бы только повернулась к нему.

– Согласно королевскому приказу мы все возвращаемся в Солярис. Его Величество желает, чтобы Божьи дети находились рядом с ним и чтобы он знал, что они в безопасности.

Значит, возвращение в Солярис. Селеста не знала, радоваться ей этому приказу или нет.

Впервые почти за тысячу лет путешествие избранных было прервано. И все из-за мятежников.

Это посчитают признанием страха, негласной победой повстанцев, что укрепит мятежников в своих намерениях… Божьи дети проиграли.

Скоро каждому жителю Сириона станет известно о возвращении атеистов. План короля сохранить их появление в тайне провалился. Страх обрушится на страну, как чума. А за страхом последует гнев. Гнев против детей Божьих, которые не смогли предотвратить эту опасность.

– Приготовьтесь, мы возвращаемся во дворец. После мы прямиком направимся в Солярис. Король ждет нас, – оповестил адмирал, прежде чем удалиться вместе с лордом Халидом.

Марко кивнул жрицам и последовал за дядей. Линнея и Малия стояли, погруженные в раздумья. В голове Селесты тоже крутилось множество мыслей. Посмотрев на Селесту, Линнея обменялась взглядами с Натаниэлем. Малия прочистила горло:

– Посмотрю, где Нами. – Она выжидательно посмотрела на Линнею, которая коротко кивнула и последовала за подругой. Жрицы направились к одной из карет, оставив Селесту и Натаниэля наедине.

– Ты дрожишь. – Натаниэль притянул девушку ближе к себе, и его сильные руки обвились вокруг ее тела. Грудь мужчины прижалась к спине жрицы. Только сейчас Селеста поняла, что он прав. Она дрожала как осиновый лист. Натаниэль сцепил руки перед ее грудью.

Несколько недель назад она бы отругала его за это, возможно, накричала бы на него, но теперь все было по-другому. Селеста не могла насытиться этим мужчиной, его близостью, его запахом.

– Все в порядке, – шепнул он. Губы Ната коснулись уха Селесты. – Все закончилось.

Селеста покачала головой:

– Нет, это не так. – Она говорила очень тихо. – Я чувствую, что что-то движется, что-то меняется. – Они пережили эту атаку, но последуют другие. В этом Селеста была уверена. Натаниэль развернул девушку к себе. Но все это время крепко держал ее в своих объятиях.

Большим пальцем Нат нежно провел по ее щеке. Селеста подняла на него взгляд. Ей не хватало этих зеленых глаз, несмотря на то что они расставались всего на несколько часов. Однако все это время девушка боялась, что больше никогда его не увидит. И эта мысль всякий раз заставляла ее сердце обливаться кровью.

– Тебе не нужно бояться, никто больше не причинит тебе вреда.

С этими словами Нат притянул жрицу к себе и прижал ее губы к своим. Теплым и мягким. Так нежно, будто Селеста была создана из стекла, и так осторожно, словно боялся, что она разобьется. Но она не разбилась. Она ответила на этот поцелуй с такой силой, на которую даже не думала что способна. Девушка обняла парня за шею и притянула еще ближе. Их тела прижимались друг к другу, и рука Ната зарылась в ярко-рыжие локоны Селесты. Другой рукой он крепко обнимал ее за талию. Она нуждалась в близости Натаниэля, в уверенности в том, что с ним все в порядке. Что он не оставит ее. И Натаниэль отдавал ей все, что мог.

Селесте хотелось верить его словам, правда хотелось. Но он не знал, что принесет будущее, не знал, какие намерения были у атеистов. Этого не знал никто.

И все же теперь она не боялась, что кто-то причинит ей боль, потому что это уже произошло. Несмотря на мягкие губы, накрывшие ее рот, и учащенное биение собственного сердца, Селеста отчетливо ощущала боль, текущую по ее жилам, такую боль, которой суждено было остаться.

Но в то же время девушка чувствовала себя бесконечно счастливой. Она и мечтать не смела, что боль и счастье могли существовать так близко друг к другу. Закаленная и наученная тем, что произошло, теперь Селеста была готова. Готова смотреть в будущее. Как королева.

Конец второй части

Благодарности

На этом этапе мне хотелось бы сказать спасибо людям, благодаря которым эта история вообще оказалась возможной.

Спасибо моей лучшей подруге, которая способна замотивировать меня сильнее, чем кто-либо другой в этом мире. Твой энтузиазм вдохновляет и раскрывает в других лучшее. Спасибо за пинки под зад и сообщения вроде: «А разве тебе сейчас не нужно писать?» Без тебя эти две книги, возможно, никогда не были бы закончены. Ну, или, может, лет через шесть.

Спасибо моей сестре, которая, хотя и не прочитала ни одной строчки из этих книг, выслушивала все мои дилеммы и проблемы и всегда готова была дать совет или оказать помощь. Спасибо за твое возбужденное сообщение, когда ты увидела по телевизору Беллу Торн: «О, это она, она, твоя главная героиня!» Спасибо за твою поддержку.

Спасибо моим девчонкам из колледжа, которые, слава Богам, такие же сумасшедшие, как и я. Любовь, связанная с книгами, длится всю жизнь. Спасибо за ваше терпение, идеи и время. Особенно я должна поблагодарить Яну, которая потрудилась прочитать эти тома раньше всех остальных и оставить мне целую кучу комментариев.

Спасибо моим родителям, которые во всем поддерживают меня, даже если не очень-то уверены в том, что я делаю. Вы даете мне возможность жить своей мечтой, и я очень благодарна вам за это.

Спасибо Керстин, которая нашла время, чтобы прочитать мою историю, и поверила ей с самого начала. Без тебя «Метка Богов» до сих пор была бы текстовым файлом на моем ноутбуке.

Спасибо Венке и остальной команде редакции Impress. Вы прилагаете столько усилий и боретесь за каждую рукопись. Спасибо, что подарили дом моим книгам.

Спасибо Нине, которая извлекла все это из моих рукописей. Спасибо, что заметила меленькие логические нестыковки. Твоя работа была превосходной, и без тебя моя история оказалась бы вдвое хуже.

Моя последняя благодарность – тебе. Да, именно тебе. Человеку, который сейчас читает эти строки. За то, что ты дал мне, этой истории и ее персонажам шанс. Надеюсь, мы тебя не подвели.

Спасибо, что ты есть.

Content

Франческа Пелуссо
Призывая богов

1. Древа божьи

2. Летняя гроза

3. Страх перед будущим

4. Слепая ярость

5. Мечта о счастье

6. Разговоры начистоту

7. Материнская любовь

8. Розовый бал

9. Зло проявляется

10. В плену

11. Время истины

12. Первородный грех

13. Часть моего сердца

14. Кровавая луна

Благодарности