Дарья Калинина

Старушки-разбойницы

© Калинина Д.А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Глава 1

В ресторане оказалось неожиданно многолюдно. Невзирая на карантин и разбушевавшийся вокруг злой вирус, людям хотелось кушать и желательно кушать вкусно. А в этом небольшом ресторанчике готовили очень вкусно, это мог подтвердить каждый, кто заходил сюда раньше. Один раз зашел, считай, попал, всю жизнь будет тянуть сюда зайти снова, чтобы насладиться острыми и пряными, сладкими и солеными, немножко неполезными, но такими ароматными и сочными блюдами здешней кухни.

В результате все стоящие на безопасном расстоянии и в полном соответствии с санитарными нормами столики оказались заняты.

Саша с мамой и бабушкой заняли единственный чудом уцелевший свободным столик, словно бы специально для них оставленный в битком набитом зале.

Бабушкины тучные телеса всех сто с лишним килограммов с максимальным комфортом устроили на мягком диванчике, Саша с мамой, как самые молодые, пристроились по обе стороны от бабули на стульях и, выдохнув с облегчением, по-прежнему прислушиваясь к гулу в уставших ногах, принялись изучать меню.

Саша уже бывал в этом месте, знал, чего можно ждать, и теперь мысленно облизывался, смакуя предстоящие блюда. Мама улыбалась, и даже бабушка за все время их поездки стала выглядеть чуть менее сурово. До того все время что-то портило ей настроение. То взятый для компании Барон слишком громко и вульгарно дышал, то Саша, по ее мнению, не на том повороте свернул, то погода не оправдала бабушкиных ожиданий, то племянница по глупости что-то ляпнула неуместное и некстати. Но сейчас, заполучив меню в кожаной папочке, похоже, бабушке все в жизни начинало нравиться. Во всяком случае, она перестала ворчать, а это было хорошим знаком.

Увы, от этого благодушного занятия их троих отвлекли громкие возгласы, раздавшиеся с соседнего столика:

– Какие наши годы!

– Конечно, сходи за него!

– Поди, еще и овдоветь успеешь! Кхе-хе!

Бабушка неодобрительно покосилась в ту сторону. Она не любила экстравагантного поведения окружающих и еще больше не любила шума в общественных местах.

Но ее неодобрение пропало напрасно. Кроме Саши с мамой, на возмущенное лицо бабушки никто не обратил ни малейшего внимания.

За соседним столиком пристроилась компания из четырех дам преклонного возраста. Сидели они уже давно и были явно уже сильно под градусом. Так что, несмотря на прожитые годы, как видно, бодрости духа и здорового оптимизма не теряли.

И сейчас три из них дружно с шуточками и прибауточками уговаривали четвертую сходить еще разок замуж. Четвертая, чувствуя себя героиней дня, как и полагается в таких случаях, ломалась и кочевряжилась.

Одета она была как-то нарочито. Короткая юбочка, коротенькая меховая курточка, голые коленки и слишком яркий, прямо вульгарный макияж. Все это было призвано на помощь в стремлении удержать уходящую молодость, но достигало прямо противоположного эффекта. Несмотря на подтянутую фигуру и явные ухищрения косметических хирургов, как-то сразу было ясно, что дама уже далеко не девочка. При этом она и сама еще не определилась, кто она, счастливая невеста или все-таки бабушка.

– Ну, я не знаю, – тянула она с притворной нерешительностью. – У меня же внуки… И сын с невесткой то и дело просят, чтобы я с ребятами посидела.

Но подруги вовсе не считали это аргументом.

– Хватит тебе с внуками тетешкаться! Они уже взрослые!

– Детей вырастила, пусть теперь сами со своими проблемами разбираются.

– Когда рожали, тебя небось не спрашивали. А теперь: «Мама, помоги!»

– А ты не помогай! Для себя живи!

Они говорили очень громко и убедительно. Но бабушка-невеста продолжала сомневаться.

– Не знаю, как-то все так неожиданно. Да и ловко ли мне? Лев очень богат, как бы не подумал, что я за его наследством гоняюсь.

Это замечание окончательно вывело из равновесия трех остальных подруг.

Саша где-то их даже понимал. Богатство – это такая вещь, если даже оно чужое, все равно кого хочешь проймет.

Женщины на три голоса принялись так громко и убедительно доказывать своей подруге, что она будет круглая дура, если не примет предложение, что в итоге сами почти охрипли от собственного крика.

Чтобы подкрепить свои силы, женщины допили свое пиво из больших бокалов и заказали себе еще пенного. Ну и водочки, вдобавок к той, что уже стояла у них на столе. И снова принялись доказывать капризуле, что она будет последней идиоткой, если не примет предложения Льва Валерьяновича.

– Такой богатый поцик даже в молодости – это редкость.

– А чтобы уж в наши годы!

– Помнишь, как тебя Геночка бортанул? А ты тогда помоложе, чем сейчас, была. И то он тебе прямым текстом сказал, только постель, никакого загса.

– Хватай и не раздумывай! Еще и детям поможешь!

Женщина слушала подруг и хмурилась. Кажется, упоминание про некоего Геночку, который когда-то ее бросил, было ей сильно неприятно. Но подруги ничего не понимали, они продолжали галдеть.

Саша с мамой сидели как на иголках. Того и гляди, бабушка вмешается в разговор развеселой компании. В ее-то представлении союз мужчины и женщины должен был состояться лишь в одном случае, если оба они хотели обзавестись потомством. Все остальное было, на ее взгляд, потаканием плотской похоти, а потому – мерзко и греховно.

И по мере того, как длился диалог четырех подруг, бабушка все сильней мрачнела. Того и гляди, повернется к ним и скажет, что в их преклонном возрасте нужно уже о душе подумать и о месте на кладбище, а вовсе не о новом замужестве.

Но бабушка сдержалась. А потом и невеста куда-то ушла, предположительно в туалет.

Оставшиеся без нее подруги как-то вдруг сразу притихли, стали маленькими и жалкими.

– И почему одним все, а другим ничего? – вздохнула одна из тетенек – большая, упитанная и какая-то очень гладкая. – Ведь Лариска реально из нас всех самая страшная.

– И не говори, Татьяна. Ведь ни рожи, ни кожи, ни вкуса! – тут же поддержала ее вторая – мелкая и какая-то пришибленная. – А уж ноги… Кривые, как у козы! Вот куда она эту юбку нацепила? Думаете, почему она обычно брюки носит? Чтобы кто-нибудь случайно ее красоту не увидел. А тут напялила, кого поразить хочет?

– И почему этой Ларисе так всегда везет с кавалерами? – печально произнесла третья. – Первый муж у нее был золото, а не мужик.

И она умолкла в задумчивости, пока две другие подружки продолжали самозабвенно судачить, перемывая кости Ларисе.

– Первый муж ей дачу и квартиру в наследство оставил, да еще и машину в придачу.

– Потом Геннадий возле нее сколько лет крутился. Хоть и не женился, но намерения самые серьезные имел.

– Тоже при деньгах был.

– И ведь ни на кого, кроме Лариски, смотреть не хотел. Уж у нас в музее девчонки как ему глазки строили, нет, только Лариса.

– Но потом-то, справедливости ради надо сказать, он на Наталью переключился.

– Так ненадолго его хватило!

И все три женщины так странно улыбнулись, что у Саши отчего-то по коже побежали мурашки. Ведьмы! Нет, мегеры! И все же не смотреть в ту сторону он не мог. Эта компания его буквально завораживала.

А женщины продолжали обсуждать некоего Гену.

– Что уж теперь прошлое вспоминать. Было и было.

– Так и сгинул, никому не доставшись. Пропал мужик. Был и нету. Исчез. Жалко Геннадия.

– А кого не жалко? Нас с вами разве не жалко?

– Ну, Лариску точно не жалко.

– И Наталья хорошо устроилась. Квартиру Гены она до сих пор сдает, я это точно знаю. Сдает и неплохую добавку к бюджету имеет.

– Как? – поразилась тощая. – Чужую квартиру?

– Геннадий перед своим… м-м-м… отъездом на Наталью доверенность выписал, – сказала толстая. – Я это точно знаю, потому что Наталья квартиру через мою знакомую агентшу сдавала. Ленка мне все и разболтала.

– Ничего, что я тоже тут сижу? – произнесла самая симпатичная из всей компании. – И на минуточку, все, что вы про меня говорите, тоже слышу?

Ее подруги похихикали и снова переключились на Ларису.

– А этот нынешний Лев у Лариски еще богаче предыдущих. Она говорит, у него четырехкомнатная на Васильевском острове, дача в Комарово и свой бизнес. Что уж за бизнес, я толком не выясняла. Знаю, что вдвоем с сыном они дела проворачивают. А вот в квартире у них бывала, и не раз. Хоромы! И это не считая всяких приятных мелочей вроде машины и яхты. Вот как некоторым везет!

– И не говори!

– А еще скажу одну вещь, Лариска тут спектакль перед нами разыграла, идти ей там замуж или не идти, а на самом деле, я это точно знаю, у меня в их ЗАГСе знакомая работает, так вот от нее знаю, что они со Львом уже давно расписались! Лариска-то свою выгоду четко знает! А перед нами ломается, типа такая из себя вся недотрога да недоступная. Тьфу!

– Прямо противно!

В это время Лариса, которой ее подруги старательно перемывали кости, пока она отсутствовала, появилась на горизонте. И ее подруг словно подменили.

– А вот и она!

– Тише, девочки!

– Улыбаемся и машем.

Что они и сделали, так что у вернувшейся Ларисы даже не закралось и тени подозрения в том, что она окружена исключительно добрыми, порядочными и любящими ее людьми.

В это время к Сашиному столику подошел официант, который хотел взять заказ. И на какое-то время Саша забыл про компанию четырех заклятых подружек. Надо было сосредоточиться на заказе, ведь кроме них троих в машине своей порции терпеливо дожидался Барон – любимец всей семьи, самый лучший из всех существующих на земле русских охотничьих спаниелей.

Собаку за долгое ожидание требовалось угостить по-царски. И Саша углубился в выбор блюд, так что ему было чем заняться, кроме того, что подслушивать чужие сплетни.

Официант стоически терпел, пока мама долго колебалась, не зная, что ей лучше заказать из мяса. А бабушка мучительно металась между спагетти по-неаполитански и лазаньей.

– Ладно, макароны я и дома поесть могу, – решила она наконец. – А вот с лазаньей для себя одной я возиться точно не буду, а кроме меня ее никто в доме не любит. Так что давайте мне, молодой человек, лазанью.

Саша уже давно определился с выбором, он хотел пиццу «Четыре сыра» и паштет из мяса домашней птицы «Пизанская башня».

Пока им несли заказ, бабушка с мамой распили бутылочку вина. И Саша с тревогой заметил, как бабушкины щеки опасно раскраснелись. А уж когда он увидел выбившийся у нее из прически локон, то и вовсе понял, без скандала этот праздник жизни у них сегодня не обойдется.

Бабушка уже давно приглядывалась и прислушивалась к разговору за соседним столиком. Делала она это совершенно беззастенчиво, потому что четыре подружки там после нескольких дополнительно выпитых рюмок, заполированных бокалом пива, и сами дошли до нужной кондиции. Теперь голоса их повысились до такой степени, что на них оглядывались и другие посетители ресторана. И бабушке даже не нужно было особенно прислушиваться, чтобы полностью быть в курсе их дел.

Так они всем рестораном узнали, что свадьбу Лариса планирует отмечать в Италии, потому что влюблена в эту страну. И что ее нынешний муж полностью ее страсть разделяет. И даже обещает, что они поедут к его сыну, который снимает на побережье большую виллу.

– В ней с легкостью могут разместиться человек двадцать гостей, которых мы со Львом пригласим на свою свадьбу. И раз вы, девочки, одобряете мой выбор, то, как только закончится карантин, мы сразу же и отпразднуем!

Эти слова Ларисы вызвали шквал восторга от ее подруг.

– Дорогуша! Как это мило с твоей стороны!

– Сколько лет не бывала в Италии! Успеть бы с билетами.

– А мне еще визу нужно оформить!

Подруги радовались, а Лариса выглядела изумленной.

– Девочки, поймите меня правильно, но я никого из вас на свадьбу не приглашаю. Конечно, мы с вами отметим, но скромно и по-домашнему, когда мы со Львом вернемся из своего свадебного путешествия.

– Из Италии?

– Не только, – кокетливо улыбнулась Лариса. – Мы планируем совершить поездку по всем Эмиратам. Успеем как раз к сезону распродаж. Лев говорит, что будет осыпать меня подарками. Он это обожает! А вот как раз и он мне звонит!

И Лариса поспешила к выходу, потому что ресторан находился в полуподвальном помещении и связь тут оставляла желать лучшего.

Стоило ей отойти, как три ее подруги тут же склонились голова к голове.

Саше даже стало страшно, до какой степени лица всех троих исказились от злобы.

– Как вам это нравится! – воскликнула тощая. – Зажала для нас свадьбу! Сколько раз отплясывала у меня на праздниках, своего Льва на моем юбилее подцепила, а теперь хочет отделаться домашним застольем.

– Не видать мне Италии, – вздохнула толстая. – Не жить мне на частной вилле, не бывать в числе ее гостей. Ничего не поделаешь, знать, рожей не вышла.

– И еще она хвастается, что едет в Эмираты! – с возмущением произнесла третья. – Знает, что это моя мечта, и нарочно меня дразнит. Это просто непорядочно с ее стороны!

Наступила тяжелая пауза, после чего самая полномасштабная дама грозно произнесла:

– Вы, девочки, как хотите, а Лариска сейчас вернется, я ее чем-нибудь тяжелым по башке огрею! Не видать ей ни Италии, ни моего Льва!

– Твоего? Почему это твоего?

– Я же с ним первая познакомилась! Разве я вам об этом не говорила? Это мой кавалер был! А Лариска его у меня увела!

Две подруги смущенно переглянулись. Видимо, им обеим казалось, что слоноподобная Татьяна имела мало шансов против молодящейся Ларисы.

– Значит, она ему больше понравилась. Вот и все.

– Просто Лариска проходимка, а мужикам такие именно и нравятся. Честность и порядочность – им такие понятия незнакомы, и женщины, живущие по этим правилам, непонятны. Они все по сути своей проходимцы, а потому к проходимкам же и склоняются. Не знаю, как вам, а мне такое кажется несправедливым.

Одна из женщин оглянулась, увидела приближающуюся Ларису и предупредила об этом подруг. Моментально лица у всех троих сделались приторно-ласковыми.

Но Ларисе было не до них. Она выглядела расстроенной.

– У Льва какие-то неприятности. Я точно не поняла, в чем дело, но он сказал, чтобы я возвращалась из ресторана не к нам, а к себе домой.

– Он тебя прогнал!

Лица всех трех женщин осветила неподдельная радость. Но Лариса была слишком погружена в свои мысли, чтобы замечать что-то вокруг себя.

– Левушка очень странно со мной разговаривал. Он сказал, что сам вынужден срочно уехать. Что свою квартиру он закрыл, и меня просит там не появляться. И чтобы я ему не звонила и на какое-то время вообще забыла о нем. Ума не приложу, что бы это могло такое значить.

– Он тебя бросил!

– Да! Бросил!

– Не бывать вашему свадебному путешествию! Обломисто!

Теперь уж Лариса не могла не заметить торжества, которым светились глаза ее подруг.

– А вы и обрадовались!

Подруги поспешили слегка притушить блеск в глазах и тут же кинулись уверять Ларису в своей преданности. На самом деле, теткам просто хотелось выведать все подробности произошедшего, чтобы затем всласть их обмусолить между собой.

Лариса была настроена по-боевому:

– Не родился еще тот мужчина, который бросил бы Ларису Баранову! Я могу бросать мужчин, они меня – нет! Тут явно что-то другое! Лев как-то обмолвился, что у его сына в последнее время возникли серьезные неприятности с бизнесом. Вероятно, спешный отъезд Льва каким-то образом связан с этими неприятностями.

– Это как же?

– У Льва с его старшим сыном какой-то общий бизнес, какая-то контора, в которой всем занимается сын, а Льва он попросил принять на себя номинальное руководство. А вот уже несколько месяцев подряд у них там проверка за проверкой, портят нервы моему Левушке. А на прошлой неделе Лев упомянул, что к ним приходили люди из прокуратуры и что все очень серьезно.

– А сын где? В Италии? На своей вилле отсиживается?

– У него есть какие-то другие дела. В других странах.

Лариса в значительной степени утратила свою самоуверенность. А подругам только того и надо было. Оказывается, в жизни их подруги и ее жениха было далеко не все так безоблачно, и радости трех мегер не было предела.

– Молодец сынок! Скинул на отца проблемный бизнес.

– Теперь твоему Льву уже не выкрутиться.

– Прокуратура шутки шутить с ним не станет.

– Либо тюрьма, либо бежать из страны.

– И при любом раскладе ты, Лариска, останешься одна.

И тут Лариса не выдержала. Она вскочила на ноги и зашипела:

– А вам только этого и надо, да? Вот вы какие! В лицо радовались за меня, а про себя словно змеи шипели! Правильно Федора меня про вас предупреждала. Три змеи, что мне в гадании выпали, вы самые и есть! Одна ядовитая, две просто гадины!

Выпитый алкоголь еще сильней распалял Ларису.

– Гадины вы и есть! Подлые, мерзкие и двуличные!

Волосы у нее встали дыбом, казалось, с их кончиков посыплются искры.

Не помня себя от обиды, Лариса схватила тарелку и метнула ее в своих подруг. Но те то ли были привычны к таким проявлениям дружбы со стороны Ларисы, то ли просто отличались хорошей реакцией, сумели уклониться.

Тарелка просвистела у них над головами, ударилась о деревянную обшивку стены, отскочила от нее и рикошетом понеслась в сторону Сашиного столика.

Ни мама, ни Саша, ни тем более бабушка этого никак не ожидали. Для них приземление чужой тарелки среди их собственной незаконченной трапезы явилось полнейшей неожиданностью. А когда оказалось, что тарелка с остатками прилипших к ней листиков салата умудрилась разбить графин с вином, которое потекло и некрасиво закапало всю скатерть и немножко пальто бабушки, тут уж терпение бабушки лопнуло.

Крякнув, она тяжело поднялась со своих подушек, сделала два шага и, подойдя к Ларисе, от всей души влепила той пощечину.

– Ай!

Лариса схватилась за щеку. Пощечина получилась звонкая, все так и замерли.

– Бабушка! – охнул Саша.

– Тетя! – всплеснула руками его мама.

Но бабушка не обратила никакого внимания ни на своих родственников, ни на реакцию окружающих, которые в безмолвном шоке, но выпучив глаза наблюдали эту сцену.

– Угомонись! – строго велела Ларисе бабушка. – Хулиганка!

Лариса пыталась схватить еще что-то со стола, наверное, чтобы метнуть в бабушку, но тут уж не растерялись Саша с его мамой. Они подскочили к бабушке и встали рядом с ней.

Увидев такое дело, Лариса передумала драться с численно превосходящим ее противником, развернулась и в страшных рыданиях унеслась в сторону дамской комнаты.

– Вот так, – удовлетворенно произнесла бабушка. – Истерические припадки лучше всего излечиваются оплеухой или холодным душем. А лучше и то, и другое сочетать и применять вместе.

Впечатленные такой решительностью бабушки, три подруги Ларисы теперь вели себя примерно. Они больше не шумели, сидели и тихонько обсуждали случившееся. Да и все прочие в зале как-то присмирели.

Саша отметил, что и разговаривать стали тише, и официанты двигались как-то осторожней, бочком-бочком, стараясь по кривой дуге обходить их столик. Ему стало даже неловко. Что теперь люди подумают про их бабушку?

Он покосился на бабулю, но та ела, пила и в ус не дула. Ей удалось восстановить тишину и порядок, а все прочее ее решительно не волновало.

Так продлилось некоторое время, напряжение потихоньку стало спадать, тогда одна из трех оставшихся подруг поднялась со словами:

– Пойду проведаю Ларису. Посмотрю, как там она.

Тощая подняла голову и пропищала:

– Сходи, Наталья.

– Тебе-то она не посмеет так грубить, как нам с Галкой, – добавила Татьяна.

Саша еле удержался от одобрительного кивка. Ему тоже было тревожно за Ларису. Пусть та и не умела себя вести на людях, но все-таки человек… женщина.

Наталья вернулась довольно быстро.

– Все в порядке. Ей уже лучше. Скоро вернется. Да вот и она! Машет нам!

И Наталья тоже помахала своей подруге, которая в этот момент появилась в дверях туалета, рукой.

– Вы тоже машите! – велела она двум другим. – Пусть Лариса видит, что мы ей все сочувствуем!

Женщины развернулись на своих стульях, чтобы помахать, но, к удивлению всех трех подруг, Лариса, едва выйдя из туалета, внезапно передумала и тут же вернулась назад. Похоже, что проявленное сейчас к ней сочувствие ее подруг женщину не слишком-то утешило. И она решила какое-то время еще побыть одна.

– Никак не может успокоиться! – с восторгом воскликнула Галина. Кинул ее Лев Валерьянович, это очевидный факт!

Настроение у всех троих женщин заметно повысилось. Еще бы, ведь у их везучей подруги в кои-то веки намечались серьезные неприятности. А уж сегодняшний ее припадок и вовсе должен был на долгое время стать им отдушиной в жизни.

Несмотря на то что инцидент завершился очень быстро, Саша с огорчением понимал, что их семье все-таки удалось привлечь к себе внимание других посетителей ресторана. Те гости, которые сидели дальше от них и не могли наблюдать вызывающее поведение Ларисы и ее подруг, видели лишь последний акт спектакля, когда бабушка ни с того ни с сего бьет другую гостью по лицу. И многие гости поглядывали теперь на бабушку кто с подозрением, а кто и с откровенной недоброжелательностью.

Саше и его маме это было неприятно видеть, а вот самой виновнице – бабушке хоть бы хны.

– Отличное место, – похвалила она Сашу. – Мне тут нравится.

Вино им заменили, пообещав, что счет за разбитый графин, тарелку и пролившееся вино будет выставлен Ларисе и лично к ним не будет иметь никакого отношения.

Вроде бы все закончилось благополучно, но отчего-то у Саши на душе скребли кошки.

А вот про бабушку такого сказать было нельзя. Она выглядела победительницей, и они несколько раз успели выпить «за победу», «за умение постоять за себя» и даже «за спокойствие в местах скопления народа».

Бабушка раскраснелась и наконец заявила, что ей необходимо освежиться.

– Я тебя провожу, – предложил Саша, но бабушка категорически отвергла его помощь.

– Что, я сама не справлюсь! За кого ты меня принимаешь?

Саша хотел сказать правду, за подпившую пожилую леди, которая и в трезвом-то состоянии уже по возрасту и слабости здоровья плохо держалась на ногах. Но поостерегся. Свеж был в памяти громкий шлепок, которого удостоилась Лариса. Может быть, ноги иногда и подводили его бабушку, но вот рука у нее по-прежнему оставалась крепкой.

Бабушка величественно уплыла в сторону дамской комнаты, а мама, которая могла бы последовать за ней, что-то замешкалась, копаясь в собственном смартфоне.

– Мама, надо бы тебе…

Но договорить Саше не удалось. В этот миг под сводами обеденного зала раздался такой громкий и душераздирающий женский крик, что у большинства гостей на пол попадали ложки с вилками. А некоторые самые впечатлительные выглядели так, словно и сами уже готовы оказаться там же на полу.

Никто не двигался, в зале повисло общее напряженное молчание. И даже музыка, которая играла без перерыва, в этот момент внезапно умолкла.

И тут в наступившей тишине прозвучал новый возглас:

– Помогите!

Это кричала бабушка. Саша сразу узнал ее голос. И он видел, что мама тоже вскинула голову.

– Кто-нибудь! – взвывала бабушка откуда-то со стороны дамской комнаты. – Скорей! Тут женщине плохо!

Саша вскочил на ноги, и словно по заказу в этот же момент из динамиков вновь грянула разудалая танцевальная музыка.

Глава 2

Первым к дамской комнате прибежал Саша. Подспудно он ждал чего-то такого скверного, что могло вылиться из этой ссоры, а потому лучше других оказался подготовлен к неприятным событиям, ожидавшим их всех.

Пока остальные гости раздумывали и прикидывали, что им делать, Саша уже ринулся на помощь к своей бабушке. И едва оказавшись рядом с ней, тут же понял, что дело швах.

Дамская комната состояла из двух частей. В первой могли находиться все желающие, чтобы вымыть руки или ополоснуть лицо. А в дальней, более укромной и отделенной дополнительными дверями, можно было уже уединиться основательно.

Сейчас эти вторые двери были открыты, и на пороге лежала женщина.

С одного взгляда Саша понял, что это та самая скандальная Лариса из веселой компании четырех подпивших подруг.

– Что случилось? – спросил он у бабушки, которая едва стояла, прислонившись к умывальному столику.

– Я не понимаю!

Лицо бабули было бледно.

– Рассказывай, что знаешь! – велел ей Саша.

Бабушка кивнула и начала послушно говорить:

– Я пришла, дверь была закрыта. Я ждала, ждала, потом мне, извини за подробности, совсем уж приперло, я вежливо постучала. Никто мне не ответил, я нажала на ручку двери и… вот!

– Что… вот?

– Она выпала!

– То есть ты ее не трогала?

– Упаси Боже! – воскликнула бабушка. – И не думала даже!

– Это хорошо.

– Чего хорошего? Она же мертвая или нет?

– По всей видимости, да. А хорошо то, что ты к ней не прикасалась.

– А ты что подумал вначале? Что это я ее по голове грохнула?

– Ну, почему именно по голове, – пробормотал Саша, смущенный оттого, что бабушка в общем-то очень метко озвучила его мысли.

Но бабушка все равно обозлилась на него.

– Разуй глаза! – велела она внуку. – У нее в башке дыра! Вон и кровь из нее на пол течет.

Саша наклонился чуть ближе и понял, о чем говорит бабушка. Под волосами Ларисы скрывалось отверстие, судя по размеру и ровным краям – пулевое. Оно находилось в области ушной раковины.

– В этом месте до мозга всего ничего, – произнес он. – Определенно, бедную Ларису застрелили. Кто тут был кроме тебя?

– Я никого не видела. Хотя…

Бабушка задумалась.

– Сдается мне, – задумчиво произнесла она, – что в мужском туалете я слышала шум льющейся воды. Мне кажется, там кто-то был. Но дверь была закрыта, так что я не могла видеть, кто именно там находится.

Мужской туалет находился напротив женского. В него вела своя дверь, и там тоже была отдельная комната с умывальниками и отдельная кабинка для других нужд.

– А потом я слышала, как дверь хлопнула, – продолжила бабушка. – И я еще подумала, хорошо мужчинам, быстро свои дела сделал и ушел. А я жди тут, пока кабинка освободится. И постучала.

– Значит, между уходом мужчины из мужского туалета и тем, как ты обнаружила тело, прошло совсем немного времени.

– От силы минута-две.

– И ты сразу же закричала?

– Да, я сразу позвала на помощь.

Саша смотрел на лежащую Ларису и пытался понять, что с ней не так. Что-то во всем этом было неправильное, что-то помимо дырки в голове у жертвы.

– А выстрел ты слышала?

– Нет, – испугалась бабушка. – За кого ты меня принимаешь? Неужели я пошла бы туда, где стреляют?

Саша еще раз взглянул на погибшую. Но дольше у Саши не было возможности разглядывать место преступления, потому что подоспели другие свидетели, которые и попытались оттеснить их с бабушкой в сторону.

Первым подоспел администратор, который сперва ойкнул, потом поинтересовался:

– Что с ней?

– Она мертва.

– Нужно унести отсюда тело.

И он поманил официантов, чтобы те помогли осуществить его намерение.

Но Саша им этого не позволил.

– Не трогайте тут ничего до приезда полиции, – предупредил он.

– Почему это? – встал в позу администратор. – Это наш ресторан, и я должен соблюдать тут порядок.

– Ресторан ваш, но в нем произошло убийство! И порядок теперь тут будет соблюдать полиция.

– У-у-у… убийство?!

Глаза у администратора выпучились. Но тут официант прошептал ему что-то на ухо, и администратор вытаращился еще больше. Смотрел он теперь не на Сашу, смотрел он на бабушку. И еще до того, как успел сказать хоть слово, Саша уже знал, что услышит.

– Это вы ее прикончили! – выпалил администратор в лицо ошеломленной старушке.

– Я?! С какой стати?

– Вот он слышал, как вы ссорились с погибшей. И более того, вы даже дали ей пощечину.

– Дала! – подтвердила бабушка. – И любой на моем месте поступил бы так же. Пьяные истерики нужно купировать в самом зародыше. И Лариса могла бы поблагодарить меня за оказанную ей услугу. После оплеухи ей немедленно стало лучше, она пошла в туалет, чтобы умыться холодной водой и…

Бабушка осеклась, потому что продолжение фразы напрашивалось ожидаемое и выглядело совсем как бы не оптимистично.

А администратор еще и добил, сказав:

– И вы проследовали за ней и убили несчастную!

– У меня нету при себе оружия, – с достоинством произнесла бабушка. – Можете меня обыскать! Вот моя сумка!

– Ну уж нет! – отказался администратор. – Пусть этим полиция занимается. Пошел им звонить!

И он ушел, оставив вместо себя присматривать за порядком официанта, совсем еще молодого парнишку.

Тот долго смотрел на погибшую, а потом внезапно с нескрываемой досадой произнес:

– До чего же не вовремя эту тетку укокошили!

– Убийство редко бывает кстати.

– В другой бы день не так обидно. Надо же, как все это все неудачно получилось! Как назло, прямо! Полный зал гостей, думал, хоть сегодня заработаем нормально. Целый месяц ни души не было, а тут вдруг набежали. И знаете, что интересно, почти каждая посадка спрашивала про какое-то шоу, которое вроде бы им было обещано. А какое шоу? У нас сроду, кроме музыки на банкетах да драк на свадьбах, никаких развлечений не бывало. Но теперь, конечно, будет им шоу, когда полиция заявится.

– Ты не видел, кто заходил в туалет?

– Я в другом зале работаю, нужно спросить у тех гостей, кто за столиками поблизости сидит.

Это был хороший совет, им Саша и собирался воспользоваться. Да и бабушку лучше было увести подальше от места преступления.

Но бабушка неожиданно заупрямилась.

– Мне надо…

– Куда?

– Туда! Ты что, не понимаешь?

И до Саши дошло. Бабушка же не успела посетить уголок задумчивости, ей помешала сперва закрытая дверь, а затем труп Ларисы на пороге.

– Это невозможно, ты же понимаешь.

– Пойду в мужской!

– Ладно, – произнес Саша, хотя его согласия никто и не спрашивал.

Бабушка с воинственным видом скрылась за дверью мужской уборной. А Саша пошел в зал, чтобы попытаться найти возможных свидетелей.

На подходе к туалету находилось сразу несколько столиков, но все они кроме одного-единственного были расположены так неудобно, что сидящие за ними люди практически не могли видеть тех, кто входил или выходил из туалетных комнат. Для стеснительных граждан – это было замечательно, для убийцы – прекрасно, а вот для целей сыщиков, увы, очень печально.

За тем единственным столиком, с которого можно было увидеть вход в туалет, сидела молодая пара. Но они ссорились, и им было не до посторонних наблюдений.

И все же Саша не видел другого варианта, кроме как подойти к ним.

Подошел и услышал:

– Ты виноват!

– Нет, ты виновата!

– Сам первый начал!

– Это ты сказала, что моя мама не права!

– А что? Разве она права? Зачем она постоянно сует нос в наши дела? Какое ее дело?

– Такое, что мама за нас волнуется.

– За себя говори! За тебя она трепыхается! Все ей кажется, что я недостаточно хорошо о ее птенчике забочусь! Носки тебе не глажу! Супы-пюрешки не готовлю.

– У меня слабое здоровье. Теплые носки и диетическое питание – вот чем все мое детство меня спасала мама.

– Хочешь супчики, вари их себе сам!

– А ты мне для чего тогда?

– Уж точно не для того, чтобы варить супы. С детства их ненавижу, всю жизнь в меня их мать с бабкой заливали целыми кастрюлями. Они у меня уже в носу булькали. Может, я и замуж за тебя только для того вышла, чтобы от этих ненавистных супов удрать. И что получилось? Вышла, и тут сразу твоя маманя с этими своими супами подваливает! Опять двадцать пять! Когда я ее первый раз у нас на пороге с кастрюлей увидела, меня прямо колбасить стало. А когда ты эти супы хлюпаешь, меня прямо с души воротит.

Саша ожидал, что в сторону строптивицы полетят новые упреки, но молодой муж неожиданно мирно сказал:

– Скажу тебе честно, я и сам не слишком-то люблю мамину стряпню. Особенно супы… Б-р-р!

– Зачем же тогда ешь?

– Не хочу ее расстраивать.

– А давай, – предложила жена, – давай скажем ей, что супы я стала готовить и ты их даже ешь, а сами не будем этого делать! И замки на дверях поменяем! Чтобы она без спроса к нам домой с ревизией не совалась!

– Я даже не знаю. Так-то квартира принадлежит маме.

– Но она отдала ее нам с тобой. И нам так там хорошо!

– Тебе правда хорошо со мной?

– Я тебя обожаю! Никто, кроме тебя, мне не нужен!

И молодые люди, влюбленно глядя друг на друга, поцеловались.

Саша счел момент подходящим и подошел поближе.

Извинился и произнес:

– Бабушка только что посетила дамскую комнату, у нее там произошел небольшой инцидент с одним мужчиной, не могли бы вы мне описать этого гада?

– Бабку какую-то видели, – недовольным тоном произнесла девушка. – Толстая такая?

– Да, в теле.

– Ей еще официант карабкаться по ступенькам помогал. Потом он ушел, и бабка тоже ушла.

– А мужчина вышел?

– Не было мужика.

– Как же?

– Баба какая-то выходила, а мужика я не видела.

– И что за баба?

– Не знаю, одета ярко, в руках красная сумка. Аляповатая такая, с кисточками и золотыми подвесками в виде колокольчиков. Жуткий кич!

Похожая сумка была у Ларисы. Но ведь Лариса оставалась в уборной. Мертвая. Она никак не могла выйти и совершить променад по ресторанному залу.

Впрочем, Лариса ведь ходила в туалет не один раз. Вероятно, эта девушка, увлеченная решением личных проблем, была не слишком внимательна. Она запомнила первый визит Ларисы, но сместила его во времени.

Саша все равно поблагодарил за помощь и отошел.

Вслед он услышал:

– Вечно с этими стариками какие-то проблемы. И чего старичье по ресторанам шастает, на ногах уже едва держится, а туда же! Сидела бы дома, старуха, не позорилась. И внук хорош! Верит всему, что старуха наплетет. Мужик к ней клеился, как же! Не было никакого мужика, баба была, правда, дорогой?

Что ответил «дорогой», Саша уже не слышал. Он торопливо уходил к своей бабушке, которая уже закончила свои дела и теперь призывно махала ему рукой.

Про себя Саша лишь подумал, что лучше бы этому «дорогому» бежать подальше от такой женушки, которая и чужих стариков осуждает, и законную хозяйку квартиры на порог пускать не хочет.

Бабушка ждала Сашу.

– Смотри, что я там нашла!

И она показала сумку. Это была огромная ярко-красная сумка с кисточками и золотыми колокольчиками.

– Жуткий кич, – пробормотал Саша, вспоминая слова свидетельницы.

– Это я в мужской уборной нашла! – сообщила ему бабушка возмущенным шепотом. – До чего нравы дошли! Понятно я – старуха, мне приспичило, вот я и пошла в мужскую уборную. Мне по возрасту уже все можно, мне не стыдно. Но такую сумку только молодая сможет носить. А что молодой женщине делать в мужской уборной? А? Я тебя спрашиваю!

– Может быть, прятаться, – предположил Саша. – С чего мы взяли, что в мужской уборной прятался именно мужчина? Ты же никого не видела. Там могла быть женщина!

Бабушка внимательно посмотрела на него, а потом сказала:

– Сумка пустая. Я уже посмотрела. Совершенно пустая сумка. И как мне кажется, она новая.

Саша взял сумку и осмотрел. Да, сумка была пуста. Но самое интересное, что вместо подкладочной ткани к изнанке была пришита синяя ткань. И стоило вывернуть сумку наизнанку, как вместо аляповатой красной, цвета, что называется, «вырви глаз», оказывалась вполне приличная нейтрального цвета синяя сумка.

– М-м-м… – произнес Саша. – Что же это может значить? Убийца пришел… верней, пришла с синей сумкой, а ушла с ярко-красной? Или как же она могла с ней уйти, если сумка осталась в мужском туалете? Ничего не понимаю, ерунда какая-то с этой сумкой получается.

В это время к ним подошел администратор.

– Полиция прибудет через несколько минут, – заявил он. – И я вас убедительно прошу никуда не уходить.

– Мы и не собирались. Мы же главные свидетели.

– Свидетели, – хмыкнул администратор. – Да!

Саша решил использовать эти оставшиеся минуты для разговора с подругами погибшей. Но пока вел бабушку к их столику, внезапно вспомнил одну вещь.

– Ты почему мне не сказала, что тебе официант помогал до туалета добраться?

Бабушка смутилась.

– Забыла. И разве это важно?

– Значит, был мальчик?

Бабушка кивнула.

– Покажи мне его.

– Так это наш официант и был.

Нужный официант нашелся быстро.

– Я уже все знаю, – прошептал он. – Но я вашу бабушку не виню. У любой сдали бы нервы. Эта компания приходит к нам уже в третий раз, и всегда со скандалом! Если хотите, то я и полицейским скажу, что убитая сама вашу бабушку провоцировала.

– Моя бабушка ни в чем не виновата.

Но Саша видел, что официант ему не поверил. Никто не верил в невиновность старушки, кроме ее внука. И что-то подсказывало Саше, что ему придется здорово попотеть, чтобы эту невиновность суметь отстоять. Предстояла борьба, и начинать ее следовало немедленно.

– Кроме бабушки ты кого-нибудь возле туалета заметил?

– Мужчина там был.

– Где?

– В туалете, где же еще. Он на минутку дверь приоткрыл, нас увидел и сразу дверь обратно закрыл.

– Ты его разглядел?

– Нет. Это совсем на короткое время случилось.

– Откуда же знаешь, что мужчина был?

– А кто еще мог быть в мужском туалете? Уж точно, не женщина. Да и борода у него была. Ее-то я заметил!

Саша уже решительно ничего не понимал. Мужчина с бородой. Сумка синяя или красная. Одна сумка была или их было две?

– Сумка… сумка… – забормотал Саша. – Вот в чем дело! Я понял! Сумка! Ее не было!

И оставив недоумевающего официанта, Саша поспешил к компании подруг.

Дамы еще ни о чем не знали, не догадывались, и разговор у них тек какой-то скучный про какого-то Вадима, который то ли не подвез, то ли опоздал, то ли как-то иначе подвел тучную даму, которую подруги называли Татьяной.

– Скажите, где сумка Ларисы?

– А в чем дело?

– По какому поводу интересуетесь, молодой человек?

– Ей там в туалете нехорошо стало, лекарство нужно, лекарство у нее в сумке, а сумки нигде нет.

Женщины переглянулись. Заглянули под стол. И снова переглянулись.

– Как же нет сумки? – произнесла Татьяна. – Лариса в туалет с сумкой ушла.

– Она всегда с сумкой ходит.

– Прекрасно помню, на плечо ее закинула, когда уходила.

Теперь и Саша припомнил. Сумка была большая и красная.

– С кисточками и колокольчиками, – подтвердили женщины его догадку. – Лариса всегда ее с собой таскала. Такая приметная вещь! Как же вы ее не нашли?

– Скажите, а в сумке подкладка была из синей ткани? Так что сумка получалась двусторонней?

– Вовсе нет! Ткань была шелковая и тоже красная.

– Вы в этом уверены? – уточнил Саша.

На что ему было высокомерно объявлено, что только мужчина может сомневаться в таких вещах.

– Ларка эту сумку из Италии себе привезла. Полторы тысячи евро за нее отвалила, и это было со скидкой! Так-то она почти три тысячи стоила. Подарок жениха. Уж мы эту сумку вдоль и поперек ощупали, каждый шовчик, каждую строчечку обнюхали. Можете не сомневаться, подкладка там была красной!

Значит, оставшаяся в туалете сумка была лишь похожа на сумку Ларисы. Вероятно, это была дешевая подделка, оставленная в туалете… С какой целью оставленная? Чтобы привлечь к ней внимание? Но почему тогда убийца забрал настоящую сумку Ларисы? Украл? Это было его целью? Или целью было убийство Ларисы, а сумку забрали для отвода глаз?

Саша задумался и невольно вздрогнул, когда рядом с ним воскликнула одна из подруг:

– Такая красивая сумка! Неужели украли!

– Ой, для Ларки – это горе! У нее там в сумке вся ее жизнь! И квитанции, и карточки, и всякие нужные мелочи.

– Она же застрелится, если сумка пропадет.

Эту фразу произнесла самая мелкая и подвижная из подружек. В сером свитерке с высоким горлом, в серой юбочке и серой жилетке, и в довершение всего в серой же шапочке, которую она не сняла даже в тепле. Она сверкала золотым зубом и производила впечатление женщины если не малоимущей, то во всяком случае нуждающейся. Звали ее, как уже понял сыщик, Галей.

Но ее слова Сашу насторожили:

– Почему вы сказали, что ваша подруга застрелится? А почему именно застрелится? Почему не утопится, скажем, или не повесится?

– Так к слову пришлось! А что с Ларой? Ей нехорошо? Надо ей помочь!

– Не надо! Ей там уже помогают.

– Лариска всегда умеет устроиться лучше всех, – недовольным голосом произнесла толстая Татьяна. – Мы тут с вами сидим, про нас никто и не вспомнит. А вокруг нее уже целый хоровод кружится.

– И все-таки я пойду к Ларочке.

Это поднялась со своего места третья подруга, держалась она лучше остальных, то ли выпила меньше, то ли изначально была воспитанной.

Саше пришлось перегородить ей дорогу.

– Не надо, – шепотом произнес он.

– А в чем дело?

– Ларисе вы уже не поможете. Да и не пустят вас к ней.

– Все так плохо?

Саша молча кивнул.

– Садитесь и ждите, полиция к вам сама подойдет.

Женщина метнула на него выразительный взгляд. Но затем молча вернулась за свой стол.

Саша заметил, что она не стала делиться новостью с остальными. И такая сдержанность ему понравилась. Он уже успел познакомиться со всеми тремя и знал, что эту женщину звали Натальей. И она изначально показалась Саше симпатичней всех остальных. Даже Лариса с ее наращенными ресницами, накачанными силиконом губами и подтянутыми по всему телу морщинами не тянула рядом с Наташей.

В этой женщине присутствовали какая-то неуловимая элегантность и благородство, которые невозможно купить за деньги, а можно приобрести лишь по праву рождения. И не полная, и не худая, явно следит за своей внешностью, но чрезмерно этим делом не увлекается. Густые темные волосы аккуратно подстрижены и мелированы в светлое серебро. Всем остальным теткам смело можно дать их шестьдесят с хвостиком, а Наташа выглядит на твердые две пятерки.

Улучив момент, когда Татьяна с Галей снова о чем-то сцепились, Наталья повернулась к Сашиной бабушке и произнесла:

– Я хочу, чтобы вы знали, вам не в чем себя винить. Уверена, это была трагическая случайность.

Бабушка не очень-то поняла, о чем это говорит Наталья. Старушке и в голову не могло прийти, что ее все вокруг заподозрят в убийстве скандалистки Ларисы.

Саша все понял, но промолчал.

– Хотя все равно это просто ужасно.

Бабушка обрадовалась возможности перекинуться с кем-то словом и заговорила:

– Ее застрелили! Вот где ужас!

Наталья побледнела.

– Но разве… Кто застрелил?

Бабушка заговорила прежде, чем Саша успел ей это запретить.

– Какой-то мужчина… или женщина, – произнесла старушка. – Может быть, наемный киллер или ревнивый любовник. Пока что точно ничего не ясно. Но убийца поджидал Ларису в туалете. Притаился, а когда она вошла, выстрелил ей в голову. Потом забрал ее сумку и был таков!

– А где же оружие? Вы его выкинули?

– Я? Почему это я? Ничего я не выкидывала. Наоборот, я нашла!

– Что?

– Еще одну сумку! На первый взгляд похожа на сумку вашей погибшей подруги, но только на первый взгляд.

– Красная?

– Да.

– С кисточками и колокольчиками?

– Да, да!

– А внутри подкладка у нее синяя?

Бабушка кивнула и подозрительно уставилась на женщину.

– Вы откуда так хорошо осведомлены?

– Слышала, как ваш внук расспрашивал про эту сумку. Такой у вас замечательный мальчик. Воспитанный, культурный, в наши дни такие дети просто редкость.

Бабушка моментально забыла про все сумки на свете и принялась хвастаться своими внуками. Кроме Саши, который хоть и был замечательным мальчиком, что есть, то есть, но приходился бабушке всего лишь двоюродным внуком, у бабушки имелось еще двое родных внучков, в которых она по-настоящему души не чаяла. А Саша, да, Саша хороший, но он приходился родным внуком даже не самой бабушке, а покойному бабушкиному мужу, а потому не стоил слишком больших похвал с ее стороны.

Бабушка так увлеклась, что даже забыла про убийство.

– Скоро мой Васенька заедет за мной, я ему уже позвонила, и тогда вы поймете, о чем я говорю. Только представьте, Васенька он хоть и молоденький, но у него уже есть машина. Не своя, конечно, но отец ему доверяет. Скоро он за мной приедет, и тогда вы его увидите, Наташенька! Увидите, что это за чудесный мальчик! Разве можно его сравнивать с каким-то другим мальчиком.

Но вместо долгожданного Васеньки прибыла полиция. И с ее приездом все так закрутилось, что бабушке пришлось забыть обо всем кроме убийства Ларисы, случайным и несчастным свидетелем которого стала старушка.

Глава 3

С первой же минуты своего пребывания в ресторане полиция продемонстрировала удивительное нежелание дружить со здравым смыслом. Опросив немногочисленных свидетелей, оперативники пришли к единодушному выводу, убийца тут, а стало быть, убийство раскрыто по горячим следам, можно бежать и хлопотать насчет премии. Тот факт, что предполагаемому убийце было уже за восемьдесят и орудия преступления на месте преступления не было обнаружено, их нисколько не смутил.

– Нажать на курок – много сил не надо. Жертва сопротивления также не оказала, значит, применять физическую силу убийце не пришлось. Вполне могла и старушка справиться с таким делом. А что оружие не нашли… Ну что же… Вполне допустимо, что не одна старушка в ресторан пожаловала, небось с ней также друзья или даже родственники обедали. Дочь, внук, правнук. Этот самый внук на месте преступления мог в числе первых оказаться, забрать у бабушки оружие. Или даже старушка в своей сумке оружие могла спрятать до поры до времени, а потом потихоньку где-нибудь от опасной улики избавиться.

– Никто из помещения не выходил.

– Тем лучше! Значит, оружие где-то тут валяется. И чует мое сердце, убийца не стал бы долго с оружием в кармане бегать, постарался побыстрее от него избавиться. Значит, далеко и долго искать нам не придется.

К огромному огорчению Саши, оружие и впрямь нашлось очень быстро. Собственно говоря, его и искать-то не пришлось, оно торчало из кадки с искусственной пальмой, в которой в качестве грунта были насыпаны декоративные камушки, стекляшки и оплавленные кусочки металла. Среди них овальный кусочек вороненой стали был практически незаметен. А пальма стояла как раз на выходе из туалета.

– Травмат, – с видимым сожалением произнес полицейский. – Но стреляли с близкого расстояния, да и пуля попала в мозг через ушную раковину, так что вполне допустимо, что это и есть орудие убийства.

И утешившись этим обстоятельством, он принялся строить версии дальше.

Выслушать их Саше довелось уже в отделе полиции, куда их с бабушкой привезли.

– Убийце всего-то и надо было, что спуститься три ступеньки по лестнице, а потом сунуть пистолет в пальму. Одно движение, и оружие ушло по самую рукоятку. Даже очень пожилая дама, старушка, могла с таким делом справиться.

Так, не называя подозреваемую по имени, полицейские неумолимо давали понять, кто именно у них на подозрении.

Увы, любовь к прилюдным поучениям сыграла с бабушкой злую шутку. И та пощечина, которую отвесила Ларисе бабушка, могла нынче очень дорого обойтись старушке.

– Кроме как у вашей бабушки, больше ни с кем конфликтов у покойной не было.

– Это в ресторане не было! – воскликнул Саша. – Но расспросите ее подруг! Уверен, что они пороются в памяти и назовут как минимум десять человек, кто мог желать зла убитой.

– Мы с ними говорили. Все они отзываются о покойной как об исключительно честном, порядочном и светлом человеке.

– Да они сами говорили, что на ней клейма ставить негде! Что Лариса проходимка, пройдоха, авантюристка и жулик в юбке! Я своими ушами это слышал, что они вам теперь заливают!

Саша был в страшном гневе! Из-за того, что этим трем кривлякам приспичило ломать комедию добропорядочности, его бабушка может оказаться под судом.

Допустим, в ее возрасте за решетку ее уже вряд ли посадят, но даже сами следственные процедуры, суд и все прочее могут негативно сказаться на ее здоровье. А уж что скажет родня! Однозначно они во всем обвинят Сашу. Во-первых, потому что это он предложил именно этот ресторан. Во-вторых, потому что не сумел уберечь любимую бабушку от неприятностей. И в-третьих, ну должен же быть кто-то ответственным за случившееся.

Саша знал свою родню не первый десяток лет. И понимал, если бабушку осудят, виноватым родственники сделают его.

– Я вам повторяю, бабушка не стреляла в Ларису. Да, бабушка сделала пьяной женщине замечание, даже влепила ей оплеуху, когда та совсем уж расшумелась, но это исключительно для пользы самой Ларисы, чтобы привести ту в чувство.

– Но результат воспитательных мер показался вашей бабушке слабоватым. Покруче ей забрать захотелось. Она проследовала за своей жертвой в уборную, где и пристрелила несчастную. Чтобы уж наверняка раз и навсегда отучить ее от дурных манер.

– Нет, нет и еще раз нет! Что вы из добропорядочной пожилой дамы делаете какого-то киллера! Кто в такое поверит?

Саша обвел взглядом собравшихся в кабинете полицейских и понял, что верят или по крайней мере очень хотят в такое поверить тут многие. Оно и понятно, куда как легче и проще поверить в виновность человека, который уже находится у тебя в руках. А там, глядишь, и остальных, включая самого подозреваемого, удастся убедить в его вине.

– Там был кто-то еще! – убежденно произнес Саша. – Посмотрите запись камер видеонаблюдения! Посмотрите, кто входил и кто выходил из туалета, помимо бабушки и Ларисы. И вы обязательно увидите настоящего убийцу!

– Вы нас еще работать поучите, юноша! Смотрели мы уже! Нету в этом месте камер. У туалета слепая зона.

– А в остальном ресторане? Не может быть, чтобы нигде в ресторане не было бы камер. А узнать убийцу легко! У преступника или преступницы должна быть при себе сумка жертвы. Все свидетели сходятся на том, что сумка Ларисы пропала. Сумка эта была достаточно приметная, она большая и красная! Если свою сумку преступник оставил в мужском туалете, логично, что вышел он с сумкой Ларисы. По этой сумке вы и вычислите убийцу Ларисы!

Старший оперативник смотрел на Сашу с сочувствием.

– Я понимаю ваше желание обелить вашу бабушку, но со своей стороны мы делаем все возможное, чтобы установить истину и найти настоящего преступника.

– И?..

– Мы обнаружили на записи камер ресторана женщину с красной сумкой, в которой подруги убитой опознали ее сумку.

– Это воровка!

– Или сама Лариса.

– Как так?

– Дело в том, – вздохнул полицейский, – что лица-то этой особы на этой записи как раз и не видно. Возможно, это была сама Лариса, просто ее лица в камеру не видно.

– Проверьте другие камеры! На выходе из ресторана! На улице! Нужно установить, куда направилась воровка с чужой сумкой. Может, удастся увидеть номер машины, в которую она села.

Полицейский снова вздохнул:

– У меня такое чувство, что мы имеем дело с настоящим мастером перевоплощений. Дело в том, что мы просмотрели запись с камер в ресторане, но лишь однажды на записи появляется женщина с красной сумкой.

– Не Лариса?

– Я же говорю, это неизвестно. В остальных случаях на записи лицо Ларисы хорошо видно, и нет сомнения, кто именно разгуливает по ресторану.

У Саши было такое ощущение, что расследовать это убийство нужно ему одному.

– Возможно, преступница входила в ресторан не с парадного, а со служебного входа?

– Мы и это проверили. И оказалось, что в служебной зоне хозяин установил еще большее количество камер. И снова ни на одной из них посторонней женщины с красной сумкой не видно. К тому же мы опросили сотрудников, но никто из них не сумел припомнить, чтобы подобная персона болталась по служебным коридорам. Или вообще какая-то посторонняя персона, если уж на то пошло.

– Тогда как? Как она очутилась в туалете?

– Оставленная в туалете сумка имеет синюю подкладку, вывернув наизнанку, можно получить сумку уже не красного, а синего цвета. Мы стали искать на записи женщину с синей сумкой. И снова пусто!

– Не может быть! Кто-то должен был эту сумку принести!

– Вот мы тоже так подумали и стали присматриваться ко всем гостям, и наконец у одного из мужчин, который шел через ресторан в направлении туалета, мы увидели точь-в-точь такую же синюю сумку.

– Значит, убийца этот мужчина!

Полицейский покачал головой:

– Этот мужчина даже не был гостем ресторана. Он вошел в ресторан, чтобы воспользоваться уборной. Вообще-то так не полагается, но замороченные наплывом гостей официанты не обратили внимания на это незначительное, на их взгляд, нарушение правил.

– Значит, он пришел, чтобы убить Ларису. И для этого в сумке он принес пистолет!

– Это лишь догадки. Одно могу сказать точно, в туалет прошел мужчина с синей сумкой, а обратно спустя двенадцать минут вышел тот же мужчина, но уже с красной сумкой.

– С сумкой Ларисы!

– При этом сине-красная сумка, которая у преступника была с собой, она осталась лежать в мужской уборной, а сумка убитой Ларисы была им унесена с собой.

– Получается, он ради сумки убил Ларису? Странно, легко можно было ее украсть просто на улице. Сорвал с плеча и дал деру. К чему убивать-то?

– Кража сумки – это мог быть отвлекающий маневр.

– А внешность этого мужчины с синей сумкой на записи вам разглядеть удалось?

– Увы, половину его лица закрывали темные очки, другую он прятал в намотанный на шее шарф. Плюс борода.

– Значит, тупик?

– Пока что да.

– И моя бабушка остается на подозрении?

Ответом Саше было выразительное молчание.

– А орудие преступления? Учтите, я приведу десяток свидетелей, которые подтвердят, что у бабушки такого оружия никогда не было! Пистолет, от которого убийца избавился сразу же после выполнения задания, – это почерк наемного киллера! Он целенаправленно шел, чтобы убить Ларису и, возможно, украсть ее сумку! Киллера мы с вами можем никогда и не найти. Нужно искать самого заказчика! Человека, которому Лариса по какой-то причине была словно кость в горле!

Полицейский молчал. И Саша понимал, что за этим молчанием крылось категорическое нежелание влезать в такую долгую и хлопотливую историю. Одно дело обвинить старушку, которую даже разыскивать не надо, вот она вся тут. И совсем другое – вычислить заказчика, найти киллера, потом установить между ними связь, под все это подвести доказательную базу… Работенка предстояла полицейским еще та!

Но Саша все равно был безмерно благодарен сотрудникам полиции, которые и так сильно пошли ему навстречу, поделившись своими наработками.

Конечно, всю эту информацию Саша сумел бы добыть и без помощи полиции, но пришлось бы долго разговаривать с сотрудниками ресторана, стараясь вызвать их расположение и пытаясь найти того, кто предоставил бы Саше допуск к этим записям с камер видеонаблюдения.

Бабушку удалось вызволить из отдела полиции лишь через час. Выглядела она порядком взбудораженной и, как ни странно, поспешила во всем обвинить Сашу.

– Сейчас за мной приедет Васенька, уж я ему расскажу, как вы старуху-то обманули.

– Бабушка! Ты это о чем?

– А нечего тут невинные глазки мне строить! Знаю я, зачем вы меня с матерью сегодня на кладбище потащили! Думали, я расчувствуюсь и отдам вам дедово наследство! А когда не получилось, так вы иначе действовать решились! В тюрьме меня сгноить хотите! Думаете, если я подохну, то дедово наследство к вам перейдет. Да только вот вам, а не наследство!

И бабушка сунула по очереди Саше и его маме под нос кукиш.

Оба они рассмотрели его с огромным изумлением. Никакой вины они за собой не чувствовали, но дела это не облегчало.

Как только приехал Василий, бабушка тут же кинулась к своему родному внуку, словно к единственной своей надеже и опоре.

А вместо добрых слов на прощание пообещала Саше с мамой:

– Даже если помру, наследства вам не видать. Дед не в своем уме был, когда вам такое обещал! Из ума выжил, старый маразматик! Это надо же такое чужим внукам пообещать, когда собственные кровиночки голые да босые ходят! Ничего вам не обломится, даже не мечтайте! У вас и так добра полна хата, а моим детям и внукам все в этом мире через борьбу достается. Не позволю вам их ограбить! Так это себе и запомните!

И бабушка уселась в машину своего внука с видом воинственным и оскорбленным одновременно.

Саша с мамой попытались выяснить у Василия причину такого поведения бабушки:

– О чем она говорит? На какое наследство деда мы якобы претендуем?

Василий выглядел смущенным.

– Не берите в голову. Забудьте. Бабушка с возрастом стала вести себя очень странно.

– Мы весь день провели с ней, нормально она себя вела. Под конец ее только что-то переклинило.

– А у нее всегда так. Утром еще ничего соображает, днем тоже, а как сумерки собираются, такую ахинею несет, мы все просто вешаемся.

– Но она говорила очень разумно. Что за наследство, которое ей покоя не дает?

Василий вздохнул:

– Когда дед Вася помирал, то он распорядился свои накопления поделить не только между мной и Ириной, своими родными внуками, но также выделить вам с Сашей по одной доле. Дескать, эти деньги остались от продажи его родительского дома, значит, деньги должны принадлежать не только деду Васе, но и деду Сереже. А так как дед Сережа помер еще раньше, значит, его половина должна отойти его родной дочери и внуку.

– Мы об этом распоряжении твоего деда ничего не знали.

– Да, мы вам не говорили.

– Почему? Не собирались отдавать?

– Было бы что отдавать! – с досадой произнес Василий. – Дом-то дед в девяностых продал. И все деньги-то сложил в банку.

– Ты хочешь сказать, в банк?

– Нет, именно что в банку. В обычную стеклянную банку, которую и закопал в подполе.

– Надо было в банк положить.

– Больше того скажу, дед про это никому не сказал. И лишь когда помирать вздумал, то мы узнали, что все деньги он держал в рублях, да не просто в рублях, а еще в тех дореформенных рублишках. Понимаете? Когда мы эту банку по его указаниям из земли достали, то чуть не заплакали. Теперь это были никакие уже не деньги, а просто никчемные бумажки. Мы даже вам не стали об этом рассказывать, потому что неловко было. Не хотели, чтобы вы знали, каким остолопом показал себя наш дед.

– Не говори так. Он хотел как лучше.

– И намерения у него были самые искренние!

– Дед должен был эти деньги сразу же вам отдать, а не жалиться до самого последнего дня. Тогда и вы бы их не потеряли, и мы бы знали, в какой валюте у него сбережения, успели бы вовремя что-то предпринять. А бабушку вы не слушайте, мы ей говорили, что деньги эти теперь ничего не стоят, только она нам не поверила. Утащила банку к себе в комнату и теперь чахнет над ней. Как ни приеду, она мне рассказывает, что дом был большой, возле моря, участок с садом к нему прилагался огромный, на котором можно было еще несколько домов построить. Уверяет, что когда я эти деньги получу, то стану богатым человеком. И твердит, чтобы я не смел ни с сестрой делиться, ни тем более – с вами. Я уж ей даже поклялся, что не собираюсь, но она не верит. Бабушка на этих деньгах прямо повернулась. А цена всему этому дедову наследству нынче – грош!

Василий уже давно увез бабушку, а Саша с мамой все стояли, глядя им вслед.

Неожиданный поворот в отношении к ним родственников никак не укладывался у них в голове. Бабушка всегда была очень добра, приветлива и гостеприимна в отношении них. Пекла к их приходу пирог, подавала полноценный обед, как полагается, состоящий из первого, второго и десерта с чаем или кофе. Никогда не была замечена в какой-то скупости при украшении стола или крохоборстве при подборе продуктов. И фрукты покупала лучшего качества, и конфеты, и напитки на стол выставлялись всегда качественные и недешевые. А уж мясо для гостей и вовсе приобреталось исключительно на рынке.

– Что скажешь на это?

– В голове не укладывается! Оказывается, бабушка пыталась объегорить нас с наследством.

– И дед хорош! Видать, совесть грызла, но жадность сильней была. Когда прощаться с этим миром пришлось, додумался, что с собой денег не унесет. Тогда только и открылся родным.

– Похоже, что вместе с деньгами к бабушке перешла от деда и его жадность.

Мама с тревогой взглянула на сына:

– Но это не помешает нам с тобой любить бабушку по-прежнему?

– Нет, конечно!

Это маму успокоило.

– Ты долго разговаривал с тем полицейским, что он тебе сказал?

Саша передал разговор, а потом поделился своими выводами:

– Убийца не случайно появился в ресторане. Он откуда-то знал, где и в какое время будет находиться его жертва, заранее подготовился к ее убийству, продумал для себя план отступления. Потом пришел, хладнокровно осуществил задуманное и, никем не замеченный и не остановленный, ушел!

– Это говорит о большом профессионализме преступника.

– И еще о том, что у него в окружении Ларисы должен был быть свой человек. Но кто он?

– Логично предположить, что это будет тот, кто и предложил Ларисе с подругами пообедать сегодня именно в этом месте.

Для Саши ничего логичного в этом не было, но он твердо помнил, что никогда не нужно спорить с женщиной, особенно если эта женщина – ваша мать.

Очень кстати именно в этот момент на крыльце полицейского отделения показалась одна из подруг Ларисы. Это была та самая маленькая вертлявая женщинка, которая совсем не нравилась Саше.

Если бы у него были варианты, то он предпочел бы поговорить с интеллигентной Натальей или даже с толстой простодушной Татьяной.

Но выбирать не приходилось, и Саша направился к Гале.

Она тоже узнала Сашу, и лицо у нее исказилось злой гримасой:

– Теперь-то вашу бабушку точно посадят!

Саша даже оторопел, до того неожиданным для него оказался этот выкрик.

– И поделом! – продолжала злорадствовать Галина. – И ей, и вам тоже!

– А нам-то за что?

Галина слегка растерялась, ответа на этот вопрос у нее не было.

– Так вам и надо! – повторила она, но уже без прежней убежденности. – Очень рада, что правосудие восторжествует!

– Оно восторжествует, когда будет пойман настоящий преступник!

– Вашу бабушку уже арестовали! Я своими глазами видела, как полицейские повели ее на допрос!

– Ее допросили и отпустили точно так же, как и вас, и меня, и других свидетелей.

– Да, но она-то убийца! Все видели, как она набросилась на Лариску и избила ее! Бедная, бедная Ларка! Только жизнь начала ей улыбаться в полный рот, и вот на тебе! Не улыбка это была, а оскал!

И женщина неожиданно расплакалась. Как ни странно, от этого она сделалась как-то мягче и добрей, словно слезы на время растопили невидимую преграду, мешающую этим чувствам в другое время выходить наружу.

– Подвезти вас до дома? – предложил ей Саша. – А то я вижу, вы в таком состоянии, того и гляди, угодите под машину.

Галина вздрогнула всем телом.

– Откуда вы знаете? Это что, вы были за рулем?

– Когда?

– Утром. Сегодня.

– Ну да, я был за рулем. Мы с бабушкой и мамой ездили по кладбищам. Сначала поехали на Богословское кладбище, чтобы проведать могилку деда Васи – бабушкиного мужа. Потом поехали на Смоленское, к деду Сереже, его уже захотела проведать сама бабушка. А потом заехали на Волковское, там похоронены еще какие-то дальние родственники, которых я даже и не помню.

– У меня там мама лежит, – шмыгнула носом Галя.

– На этом кладбище мы провели больше всего времени, ни бабушка, ни мама толком не помнили, где нужная нам могила находится. Пробовали звонить другим родственникам, они не помнили. Кладбище старое, но порядка нет. Мы обратились в администрацию, чтобы нам сказали хотя бы название аллеи и номер участка, но там заявили, что если у нас нету кого-то, кто помнит, где могила находится, то дело швах. Никакого учета у них не ведется.

– Вот теперь я вам верю, – произнесла Галя. – Верю в том, где вы сегодня утро провели. Сама столкнулась с похожей ситуацией. Родственники из Казани приехали, чтобы маму проведать, а я в тот день работала, поехать с ними не могла. Так они мне раз десять звонили, пока нашли ее захоронение. И в администрации им точно так же в помощи отказали.

И, видимо, решив, что соседство по кладбищу их родственников в какой-то степени делает Сашу не совсем уж чужим человеком, Галина согласилась принять его предложение, подвезти ее до дома.

Саша был этому рад, это отлично укладывалось в его планы.

У него было и время, и свобода передвижений, потому что мама к этому времени уже убежала по своим делам, куда добираться ей было удобней на метро. И Саша был полностью предоставлен самому себе. Он решил, что этой свободой нужно воспользоваться с толком.

Глава 4

Разговорить Галину оказалось делом несложным. Бывают люди – мечта разведчика, которым нужно лишь задать правильный вектор развития диалога, подкинуть тему, а дальше они уже сделают все сами.

Саша ощущал себя именно таким разведчиком. Ему хотелось выяснить у Галины как можно больше информации о ней и особенно о ее подругах, и Галина с радостью предоставила эти сведения.

– Ой, у тебя собачка! – воскликнула женщина, увидев в машине Барона. – Какой хорошенький! Можно его погладить? Он не кусается?

– Ни разу в таком замечен не был.

– Славный песик. И хорошо, что не кошечка.

– Это точно, – удивился Саша.

– У меня на кошек аллергия, я от них просто задыхаюсь. А на собак, представь себе, никакой реакции нет. Какой он ласковый! Какой милый!

Впрочем, Барон куда больше интересовался принесенным для него хозяином угощением. Это было порезанное мелкими кусочками филе говядины, которое Барон всосал в себя одним махом. А потом еще укоризненно посмотрел на хозяина, мол, что так мало?

– Стандартная порция, – рассмеялась Галина. – Это тебе, малыш, ресторан, а не домашняя кухня.

Вдоволь нагладив Барона и наигравшись с ним, женщина вернулась к теме их разговора. Саше даже не пришлось как-то давить на нее или обманом выпытывать, Галина все сделала сама.

Она говорила, а Саше оставалось только сидеть и слушать.

– Не одна Лариска сегодня пострадала, меня тоже убить пытались, – проговорила женщина, с хрустом распечатав шоколадный батончик и смачно откусив от него первый кусок. – Не успела утром из дома выйти, откуда ни возьмись машина мимо меня промчалась. Хорошо, что я зазевалась чуток, в сумке телефон зазвонил, я в нее полезла и замешкалась. А шагнула бы на проезжую часть, снес бы меня этот придурок начисто. Осталось бы от меня одно мокрое место.

И прожевав, добавила:

– Убить меня хотели!

– Но это могло быть случайностью.

– Ага! – хмыкнула Галя, откусывая от батончика еще один кусок, больше прежнего. – Я тоже сначала так подумала. А как начала рассказывать девчонкам, они и вспомнили.

– Что?

– Каждая свое! Таньку на прошлой неделе утопить пытались.

– Где?

– Прислали ей абонемент в бассейн, типа, программа в группе для желающих сбросить вес, первое занятие за счет организатора группы. Ну, ты Таньку-то видел, ей лишний вес сбросить, золотая мечта. И еще даром! И бассейн неподалеку от дома, пешком дойти можно, на транспорт не нужно тратиться. Она и пошла. Даром, что плавать не умеет, все равно потащилась! Халява ведь! Много ли у пенсионерки шансов такой халявой разжиться. И что занятие поздно вечером, ее не смутило. А я ей еще говорила, смотри, чтобы тебя не изнасиловали, пока ты там дворами тащиться в свой бассейн будешь. И как накаркала!

– На Татьяну напал сексуальный маньяк?

– Ага! Маньяк! Только не сексуальный, а самый обычный. Утопить он Татьяну пытался.

– Где?

– В Караганде! Ты чем слушаешь, парень? В бассейн Таня пошла.

Галина смяла пустую обертку от батончика и кинула ее себе в сумку.

– В бассейне ее и пытались убить!

– Но там же люди.

– Не было никого. То есть два-три человека плавали, но все в разных частях бассейна. А тут свет вырубили. Совершенно! Не успел свет погаснуть, как маньяк и появился. Татьяна себе на мелководье плещется, лишний вес сбрасывает, о худом не думает, жизни радуется. И вдруг чувствует, что ее кто-то за ноги схватил и на дно тянет.

– Так это не страшно, – заметил Саша, – на мелководье-то!

– Что там у бассейна это мелководье! Это тебе не пляж. Шагнул раз, шагнул два, вот тебе уже и глубоко. А Татьяна плавать не умеет. Да и не ожидала она, что на нее нападут. Крикнуть не успела, уже под воду ушла. Булькает, пузыри пускает, а маньяк ее все глубже затягивает.

– И что?

– Так и утопла бы, бедняжка, но вспомнила, что спасение утопающих – это дело рук самих утопающих, и как двинет этого маньяка по шайбе.

– Как же она увидела?

– Вслепую била, но куда-то все же ему попала. И наверное, что-то ему там выбила. Глаз, нос, сустав. Только маньяк ее отпустил. Татьяна наверх начала барахтаться, до буйков, что на канате, доплыла, за него уцепилась, а сама по сторонам головой вертит, чтобы к ней маньяк опять не присоседился. Но обошлось. А когда свет зажгли, Татьяна начала человека с травмами искать, но никого подходящего не нашлось. Выходит, утек гад. Она потом администратора спрашивала, тот подтвердил, что в середине занятия какой-то мужчина ушел. Сказал, что свет погас, ему это не понравилось. И руку как-то странно держал, словно бы она болела у него.

– Татьяна не спросила, как мужчина выглядел?

– Тот лицо прикрывал. Администратор только и смог сказать, что мужчина, сравнительно молодой, высокий, крепкий.

– А его имя? В бассейн ведь по абонементам пускают! А в нем имя должно значиться.

– Какое там имя! Бассейн разовыми абонементами вовсю торгует. Пришел, семьсот рубликов заплатил, поплавал, ушел. Ни имени, ни сдачи. А! Еще врачу в бассейне пятьсот рубликов за справку о здоровье отстегнул, и плыви, хоть по всем четырем дорожкам.

– Но это вовсе не значит, что Татьяну кто-то хотел убить. Это мог быть какой-то шутник.

– Ничего себе шуточки! У Татьяны уже вся ее жизнь перед глазами промелькнула! Меня мой мужик один раз душил, я коньки отбрасывать собралась, так у меня точно так же картинки из жизни перед глазами замелькали. Так что я уж знаю, о чем говорю. Убить он ее хотел, а не убил, потому что Татьяна ему отпор дала!

– Ну, допустим.

– Не допустим, а так и было! И ладно бы это, но мы, когда в ресторане сегодня про свои злоключения рассказывать стали, так и Наташа припомнила, как на нее покушение случилось.

– Тоже на прошлой неделе?

– Позавчера! Сказать как?

– Скажите.

– У Наташи собака есть. Шпиц. Хорошенький, но характер мерзкий, это что-то. Каждого, кто ему не нравится, укусить пытается. А не нравятся ему все поголовно, и зубки у такой крошки очень даже острые. Я знаю, что говорю. Меня ее Мориарти кусал пару раз.

– Как его зовут?

– Мориарти. Помнишь гениального злодея в «Приключениях Шерлока Холмса и доктора Ватсона»? Или ты молодой, уже и не помнишь этого фильма?

– Почему? – обиделся Саша. – Очень даже хорошо помню. И фильм много раз с родителями смотрел.

– В общем, кличка для этой собаки самая подходящая. Лично я лучше бы не придумала. Мерзкий пес. Но тут его характер как нельзя лучше пришелся. Если бы Мориарти какой-нибудь рафинированной болонкой оказался, то все, хана Наташке бы пришла. А так ничего, отбилась.

– На нее тоже напали?

– Ночью! Во дворе! Обычно Наталья в темное время суток гулять с собакой не ходит, в шесть у них прогулка, и привет. А тут ему среди ночи приспичило. Вытащил он Наталью из дома, один круг сделали, другой, Мориарти под каждым кустом присаживается, живот у него крепко скрутило. И вдруг Наташа чувствует, что сзади нее кто-то стоит. Оглянуться не успела, уже ее душить начали. Она отбивается, кричит, а потом слышит, как нападавший сам орет благим матом. Смотрит, а у него на штанах Мориарти висит. И главное дело, так угадал, шельмец, что в самое причинное место мужика тяпнул. Конечно, тот этого не выдержал, деру дал. Мориарти в сторону отшвырнул, Наташа песика потом в ветеринарку возила.

Саше стало жалко героического песика.

– Что с ним стало?

– Да ни хрена псу не было! Наталья просто побоялась, что Арти какую-нибудь инфекцию от этого маньяка подцепит. Все-таки он ему штаны до крови прокусил.

И закончив рассказ, Галина выжидающе уставилась на него:

– Ну что? Убедила я тебя, парень?

Саша не знал, как ему и реагировать.

– Хотите сказать, что всю вашу компанию хочет извести какой-то злодей?

– Да! И я тебе даже скажу, кто он!

Вот это было уже интересно.

– Слушаю.

Но Галя начала и без его разрешения. Женщине важно было выговориться. Случившееся с ней самой, ее подругами, а под конец и с Ларисой неподдельно напугало ее.

– Мы с девчонками сегодня неспроста собрались в том ресторане, будь он неладен. Мы с ними хотели обсудить ситуацию. Хотели понять, кому хочется нашей смерти. На тот момент Лариска была еще жива и на нее нападений не было, поэтому она над нами посмеивалась. А нам троим не до шуток было, мы всерьез опасались, что это дело рук Модеста. Только он с нами тремя был связан и только он всем нам троим отомстить грозился.

– За что?

Галина на мгновение замешкалась, словно колеблясь, говорить или нет, а если говорить, то сколько и в каком объеме.

Саша уже решил, что ответа не дождется, но Галина произнесла:

– Это все из-за денег. Модесту всегда мало. Татьяна его содержала, помогала ему во всем, но он заявил, что мы все обязаны скинуться и ему помочь. А если мы не согласимся, то он нас убьет!

– А Модест – это кто?

– Мой бывший муж. И Наташкин тоже.

– И наверное, Татьяны?

– Нет, Татьяне он родным братом приходится. А Лариса с ним… Ох, что-то не по себе мне!

Договорить Галина не успела.

Саша уже давно заметил, что с женщиной творится что-то неладное, лицо у нее чрезвычайно раскраснелось, губы припухли, а глаза, наоборот, уменьшились, спрятавшись в узкие щелочки.

Сначала такие перемены Саша находил положительными, худое и бледное лицо Галины, разрумянившись и округлившись, заметно похорошело. Но всего должно быть в меру.

За последние минуты румянец сделался слишком уж интенсивным, местами сгустившись до темных пятен. А лицо опухло настолько, что практически утратило свои первоначальные черты.

– Лекарство, – пробормотала Галина. – Мне нужно мое лекарство.

Она открыла сумку и стала в ней рыться. Но лекарство упорно не находилось. Под руку женщине попалась пустая обертка от съеденной ею шоколадки.

– Посмотри состав, – пропыхтела Галина. – Что там?

Саша начал читать.

– Шоколад. Сахар. Лецитин…

– Плохо! – прохрипела Галина. – Задыхаюсь!

Лекарство она так и не нашла. А отек наступал столь стремительно, что Саша растерялся. Что делать? Галине нужен был врач! И срочно!

– Умираю! – едва слышно шептала Галина. – Модест… Это он… Моя аллергия… Он знал!

Это были ее последние слова, после которых Галина потеряла сознание. Удушье схватило ее за горло, не позволяя сделать ни единого глотка живительного воздуха.

Перепуганный Саша завертел головой. Что же ему делать? Куда везти пострадавшую?

Какое счастье! Вот же она больница!

– Как по заказу!

Нажав на газ, Саша пересек двойную сплошную, проехал на красный свет и, совершив еще парочку мелких нарушений, въехал на территорию больницы, очень ловко проскочив под уже опускающийся шлагбаум. Вслед ему неслись угрожающие крики и обещания догнать и намылить шею, но Саше было все равно. В конце концов, когда реанимационная бригада мчится по вызову, ей все должны уступать дорогу. Тут положение было таким же, если не хуже. У реаниматологов и дефибриллятор под рукой, и кислородные маски, а у Саши не было ничего, кроме пары крепких рук и пары длинных и сильных ног. На них была вся надежда.

Вызволив Галину из салона своей машины, Саша взлетел по ступеням крыльца, прижимая худенькое тельце женщины к своей груди.

Охранник пытался его задержать, но Саша отпихнул его.

– Помогите! Женщина умирает!

– Что с ней? Заразная?

– Нет! Была совершенно здорова, ехала домой, вдруг стала задыхаться в машине. Успела сказать, что аллергик.

– На что аллергия, не сказала?

– Нет.

К счастью, врачи оказались на высоте. Они не стали задавать никаких вопросов, мигом появились носилки, на которых Галину и увезли в неизвестность. Сашу дальше не пустили.

– У нас больница вообще-то закрыта для обычных посетителей, прием только для карантинных больных. Вам просто неслыханно повезло, что вы к нам прорвались. Это какое-то чудо!

После чего Сашу выдворили из больницы вон, пригрозив, что если будет возмущаться, то запрут и его, как контактировавшего с заболевшими опасной заразой. Сашу такой поворот никак не устраивал, поэтому он решил доверить Галину ее судьбе и быстро умотал из «чумного» госпиталя.

У шлагбаума ему пришлось объясняться с рассерженным сторожем, выслушав от того небольшую, но поучительную лекцию об опасности нового вируса и о том, что случается с теми здоровыми людьми, которые неосмотрительно оказываются в зоне возможного заражения.

Так что под конец монолога Саша уже не знал, радоваться ему или огорчаться, что ему удалось пристроить Галину в этот госпиталь. Потому что, по словам сторожа, получалось, что выжить у нее шансов все равно немного.

– Теперь даже если и очухается после удушья, все равно заразится и заболеет! Тут все болеют, один я здоровый!

Наконец шлагбаум был снова поднят, и Саша смог покинуть опасную зону.

Отъехав метров на сто, он остановился и попытался собрать мысли воедино. Не так-то просто оказалось это сделать. В голове шумело, в ушах звенело. Причем звенело очень настойчиво и не переставая. Саша даже запаниковал на мгновение, пока не понял, что звонок раздается из женской сумки, завалившейся под сиденье.

Пока Саша извлекал сумку, звонок умолк. И молодой человек получил возможность спокойно рассмотреть сумку.

Это была небольшая сумочка, оригинально сшитая из двух видов кожи. С одной стороны она была черная лаковая, с другой тоже черная, но замшевая. Получалось, что хозяйка сумочки становилась обладательницей как бы сразу двух сумочек. В понедельник, скажем, она могла носить ее как черную лаковую, а уже во вторник щеголять с замшевой. Но вот что странно, сумочка была новенькой, хорошего качества и как бы известного бренда. Даже если это была подделка, то она должна была стоить немало, потому что отличить от настоящей Саша, при всем своем желании, так и не смог.

– Откуда у Галины такая сумочка?

Весь общий довольно потрепанный облик Галины никак не говорил о ее способности потратить приличную сумму на покупку однозначно дорогого аксессуара.

– Может, не ее?

И с целью проверить свою версию, исключительно благого дела ради, Саша полез в чужую сумочку.

В сумочке лежали паспорт на имя Галины, женские мелочи и кошелек, в котором вместо наличных были только карты трех наиболее крупных и уважаемых банков страны.

– Либо Галина подпольная миллионерша, доверившая хранение своих накоплений серьезным банкам, либо она вкалывает по меньшей мере на трех работах, и каждый из работодателей потребовал от нее оформить зарплатную карту в том банке, с которым сотрудничает.

Попалась под руку и пустая упаковка от шоколадного батончика, и Саша вновь перечел состав, пытаясь понять, что тут могло вызвать такой сильный приступ удушья у Галины.

Шоколад? Но зачем Галина лопала шоколадку, если знала о такой реакции своего организма на этот продукт? И почему у нее в сумке не оказалось ингалятора, который ей был жизненно необходим?

На пустой обертке осмотр сумки и пришлось прекратить, потому что телефон зазвонил вновь.

Звонила некая дама, помеченная «Маргарита – работа».

И прежде чем Саша успел сообразить, зачем он это делает, рука его нажала на прием звонка.

– Ну что ты надумала? – услышал Саша в трубке женский голос. – На Хеллоуин идешь работать? Твой Модест тоже будет. Ты же хотела с ним о чем-то серьезно поговорить?

– Да, – брякнул Саша прежде, чем успел хорошенько подумать. – Я приду.

– Что у тебя с голосом? – испугалась женщина.

Саша откашлялся, сделал голос потоньше и ответил:

– Простыла немного.

– Ты смотри там, никому не говори, что болеешь. Народ сейчас знаешь какой шуганный. Узнают, что ты гриппуешь, могут вовсе выгнать.

– Хорошо, – пропищал Саша. – Поняла.

– Насчет оплаты все, как обычно. Приходишь к девяти вечера, договорились?

– Я приду.

– И это… Галка, ты уж постарайся, чтобы у гостей больше ничего не пропадало. Конечно, я тебя понимаю, саму зло иногда берет, почему у одних денег куры не клюют, а у других всегда в обрез. Не последнее теряют, купят себе еще, им обновку приобрести только в радость. Но надо мной тоже главный администратор есть, она меня в прошлый раз уже спрашивала, как-то подозрительно, мол, что именно в вашу смену, Ольга Борисовна, всегда ценные вещи у гостей пропадают. То очки, то туфли, то сумочка. Галка… Алло? Чего молчишь?

– Горло болит.

– В общем, я тебя предупредила. Если попадешься, то я тебе ничем помочь уже не смогу.

Едва разговор закончился, Саша поспешно набрал эсэмэску, послав ее на номер Маргариты.

«Скинь адрес, что-то с головой совсем плохо, забыла».

Минуту спустя телефон пикнул.

«Большой проспект Петроградской стороны, клуб «Сохатый». Лечись!»

Саша принялся размышлять. Эта Маргарита была близкой знакомой Галины. И еще она знала Модеста. И более того, она звала Галку на мероприятие, на котором должен был присутствовать бывший муж Галины, с которым она о чем-то хотела серьезно поговорить. А вдруг этот разговор каким-то образом был связан с тем, что случилось сегодня с Ларисой? Да и прежде чем отключиться, Галина успела упомянуть своего бывшего мужа и даже вроде как в негативном ключе.

– Может, этот Модест и поможет мне найти настоящего убийцу Ларисы?

Какая-никакая, а все-таки это была версия. И Саша решил сходить сегодня в клуб «Сохатый», познакомиться там с Модестом.

Но до девяти часов вечера было еще очень далеко. И Саша решил поехать пока что домой.

Вот только стоило ему завести двигатель, как телефон Галины вновь зазвонил.

Теперь это была Татьяна.

– Галка, мне кажется, что я знаю, кто мог прикончить Ларку. И Модест тут ни при чем! Зря мы на него думали!

Это уже стоило послушать. И Саша постарался хмыкнуть как можно заинтересованней.

– Ну что ты фыркаешь! Думаешь, я брата выгородить хочу? Сто лет он мне не нужен! С наследством меня обошел, из квартиры матери выписал, дачу без моего согласия чужим людям отдал, мне теперь туда и ходу нету! Да у меня к нему список претензий наберется еще подлинней, чем у вас с Натальей. Но я же этого человека всю жизнь знаю. Не мог Модест убить! Подлый, эгоистичный, завистливый – это все про него. Но на убийцу он не тянет. Да и сам бы он в бассейн не полез, воды боится. Ночью по двору шастать не стал, темноты боится. А чтобы застрелить кого-то, он выстрелов и громких хлопков боится. Нет, не он это. Но мне кажется, есть человек, который Модеста мог использовать в своих целях.

Саша снова кашлянул.

– Сомневаешься? – переспросила Татьяна. – А напрасно! И я докажу, что была права. Я тебе, между прочим, звоню из дома Ларисы. И не мычи так! Они мне сами со Львом ключи дали. Это еще полгода назад было, и я этими ключами ни разу даже и не пользовалась. А тут пригодилось. Если хочешь, приезжай, я уже и Наталье позвонила, чтобы она тоже приехала. Кое-что мне удалось раскопать. Увидите, упадете!

Закончив разговор, Саша послал Татьяне эсэмэску со все той же просьбой прислать адрес.

Татьяна адрес прислала, хотя тоже посоветовала пить таблетки для памяти.

Откинувшись на спинку сиденья, Саша прокручивал в голове разговор с Татьяной.

– Ну что… Похоже, поездка домой отменяется.

И он поехал на Васильевский остров, где жила Лариса с мужем.

Ехать было сложно. Все автомобилисты словно дружно с ума посходили. Никто не желал следовать правилам движения, Саше то и дело приходилось уклоняться от несущихся прямо на него водителей, которые потом ему же еще и сигналили, как будто бы это не они, а он сам нарушал правила.

В итоге Саше пришлось пару раз даже останавливаться и объясняться.

Один раз в диалоге поучаствовал гаишник, что отняло еще больше времени, потому что доказать свою правоту такому же рядовому участнику движения – это одно, а доказать свою правоту гаишнику – это уже совсем другая история, требующая куда больше сил и времени, нежели располагал Саша.

В итоге каждый остался при своем мнении, но в данной ситуации мнение гаишника оказалось более весомым аргументом, и Саша получил штрафную квитанцию. Сгоряча он даже хотел ее выкинуть в окошко, чтобы гаишник уж точно бы увидел, какого мнения Саша о его работе. Но потом Саша вспомнил, что он юрист и как юрист просто обязан знать, что за несвоевременную уплату штрафа ему грозит вызов в суд. В суд идти не хотелось, поэтому Саша ограничился тем, что швырнул квитанцию куда-то на пол, чтобы потом разобраться с ней, когда немного остынет.

Глава 5

Квартира Ларисы и ее мужа Льва Валерьяновича находилась на седьмом и последнем этаже старинного дома. Вход в подъезд вел из двора-колодца, облагороженного крохотным сквериком, по периметру окруженным припаркованными автомобилями.

Чтобы пристроиться тут, Саше пришлось немного поиграть в тетрис с отъезжающим «Лексусом» и с «Киа», чей хозяин внезапно решил сменить место парковки. Но в итоге все получилось, и Саше удалось оставить свою машину так близко к нужному подъезду, что это было равносильно чуду. Словно кто-то наверху, глядя на его сегодняшние мытарства, решил сжалиться и немножко помочь Саше.

Но на этом везение и закончилось. Лифт по какой-то причине не работал, пришлось подниматься на седьмой этаж пешком. А чтобы кто понимал, то седьмой этаж в старинном дореволюционном доме с потолками под пять метров – это совсем не то же самое, что седьмой этаж в современных домах, где потолки в лучшем случае два семьдесят, а то и все те же печально известные два пятьдесят.

На четвертом этаже Саше попалась компания молодежи, которая вкусно пила пиво и покуривала в форточку, может быть, даже и не только сигареты.

– Ребята, а что с лифтом?

– Что с лифтом?

– Почему он не работает?

– Мы-то чего? – встревожились подростки. – Мы его не трогали!

Поняв, что толку от этих сопляков не добьется, Саша пошел дальше.

Пока он поднимался на следующий пролет, лифт неожиданно заработал и поехал вниз. Можно было бы остановиться и подождать, когда он поедет снова наверх, но Саша уже добрался до пятого этажа и решил, что теперь останавливаться и ждать лифта глупо.

Вот и седьмой этаж! Саша остановился, чтобы выдохнуть. И какая же из квартир нужна ему?

Оп-ля! На площадку выходило три двери, но все три по какой-то непостижимой закономерности не были снабжены номерами. Видимо, двери были установлены хозяевами новые, а чтобы повесить номерки, руки у них не дошли.

Саша такого никак не ожидал. Если бы ожидал, то заранее посмотрел бы нумерацию квартир на шестом этаже и смог бы путем нехитрых арифметических вычислений найти нужную ему дверь. А так чего делать?

Первое самое важное слагаемое в примере, с которым справился бы и первоклассник, напрочь отсутствовало. А между тем Саше нужна была квартира за номером семнадцать, и никакая другая ему не подходила.

– Придется спускаться снова вниз. Но только, чур, на этот раз поеду на лифте.

Саша вызвал лифт, удивился царящему в кабине приятному аромату цитруса с нотками чего-то цветочного. Запах был ему смутно знаком, какая-то дама в недавнем прошлом пользовалась этими духами. Лифт вел себя примерно, доставил его на шестой этаж без проблем.

Саша на минутку выглянул, проверил нумерацию квартир и, поднявшись обратно, смог без труда вычислить нужную ему дверь. Она оказалась справа. Саша позвонил, подождал ответа, потом снова позвонил. Немного смущал тот факт, что ответа так и не было.

– Где же Татьяна? Она обещала, что будет ждать приезда подруг. Почему же не открывает? Вышла их встретить?

В принципе, такое могло быть. И Саша решил позвонить Татьяне, но, разумеется, сделал это с телефона Галины. Его он захватил вместе с сумкой, надеясь отдать подругам угодившей в больницу женщины. Саше чужого не надо.

Сделав звонок, он надеялся, вдруг Татьяна увидит, что ей звонит подруга, и, не особенно разбираясь, выкрикнет в трубку что-нибудь вроде: «Сейчас, сейчас, Галочка! Выскочила на минуточку за тортиком нам к чаю! Уже бегу назад».

Но, увы, сколько ни прижимал телефон к уху, ответа не последовало. Но зато Саша явственно услышал звонок, который шел из-за закрытой двери. Нажал на отбой, звонок прекратился. Снова набрал номер Татьяны, звонок раздался снова.

– Она что, телефон дома забыла, когда уходила?

Машинально Саша надавил на ручку двери, и она повернулась. И больше того, сама дверь тоже открылась.

– Вот это сюрприз! Дверь-то была открыта!

Как же не любил Саша такого рода сюрпризы. За его недолгую, но насыщенную событиями жизнь ему уже не раз приходилось сталкиваться с такими вот незакрытыми дверями. И за редким исключением почти всегда за ними скрывались неприятности. Но в данном случае вариантов особенных у него не было, и Саша шагнул внутрь квартиры.

Свет в квартире был погашен. За окном уже стемнело, и уличного света было явно недостаточно, чтобы осветить все пространство квартиры, которая выглядела немаленькой.

Прямо перед Сашей начинался длинный коридор, уходящий куда-то далеко в темноту. Что там, в этой темноте скрывалось, даже думать было неприятно.

Саша пошарил по стене, нашел выключатель, и когда загорелся свет, сразу же стало легче ориентироваться.

– Эй! – позвал Саша. – Алло! Кто-нибудь есть?

Ответа он не дождался.

– Вам нужна помощь?

И хотя ответа по-прежнему не было, Саша решил, что помощь его пригодится.

Все четыре комнаты квартиры, как водится, в домах на Васильевском острове, находились по одну сторону, четыре двери шли одна за другой. Пятая вела в санузел, шестая – на кухню.

В какую же из этих дверей идти?

Саша снова нажал вызов Татьяны на смартфоне Галины, и мелодия раздалась то ли из второй, то ли из третьей двери.

Собрав волю в кулак, Саша пошел на звук.

Вот и вторая дверь, но нет, звук раздавался дальше, ему нужна была третья по счету. Вот и она.

Толкнув дверь, Саша снова включил свет. На диване лежал сиротливо оставленный тут смартфон. Позабытый и позаброшенный он нежно пиликал, тщетно вызывая свою хозяйку.

– Никого!

Небольшие размеры этой комнаты и скромное количество мебели не позволяли думать, что такая тучная дама, какой являлась Татьяна, могла бы тут спрятаться. Для таких игр ей просто не хватило бы места.

В комнате стояли два книжных шкафа, высокие и плоские, и между ними расположился письменный стол. Еще тут имелся маленький диванчик, который приютился в уголке и на котором можно было при необходимости немножко передохнуть. Для полноценного отдыха он уже не годился, слишком был узкий и неудобный.

Вся эта комната носила на себе подчеркнуто мужской отпечаток. Ни салфеточек, ни изящных вещичек, сухо, лаконично, по-мужски. Однотонные зеленые обои, шторы темно-синие, скучная комната. И судя по разбросанным бумагам с какими-то расчетами, это был рабочий кабинет хозяина дома. Но кабинет и имел полное право выглядеть скучновато. Вопрос был в другом.

– И что тут в чужом рабочем кабинете могло понадобиться Татьяне?

А о том, что Татьяна тут была и даже какое-то время провела, говорило несколько моментов. Во-первых, оставленный ею смартфон. Во-вторых, женская куртка из магазина для «Полновесных людей», полноценного шестидесятого размера, которая как упала за диванчик, так там и продолжала сейчас лежать. И наконец, несколько деталей женского туалета – яркий шарфик, беретик и перчатки, которые были раскиданы то тут, то там.

Создавалось такое впечатление, что, едва Татьяна вошла в кабинет, она сразу же стала разоблачаться от верхней одежды. В одну сторону швырнула перчатки, в другую полетела куртка, в третью – шарфик, и под конец на пол приземлился берет. Это был симпатичный, связанный из светлой шерсти беретик, которому совсем ни к чему было валяться на полу. И все же Татьяна не сделала даже попытки, чтобы поднять его. Также хозяйке было решительно все равно, что куртка ее может помяться.

– Почему она не разделась в прихожей?

Получалось, что Татьяна как влетела в квартиру, так сразу же понеслась в кабинет хозяина дома. Она настолько торопилась оказаться в нем, что даже не задержалась в прихожей. Татьяну буквально подгоняло нетерпение достигнуть цели. И лишь оказавшись в кабинете, она сообразила, что ей жарко, и начала избавляться от уличной одежды.

– Но обувь она так и не сняла.

Погода на улице была сырая и по-осеннему слякотная, грязи на подошвах налипало изрядно, и Татьяна всю ее принесла и оставила в кабинете, из-за этого в комнате было сильно натоптано.

Саша невольно отметил этот момент:

– Не похоже, чтобы ее волновала чистота в квартире подруги.

И ему почему-то стало неприятно. Впрочем, сам факт того, что Татьяна рылась в вещах мужа своей погибшей подруги, тоже характеризовал женщину далеко не с лучшей стороны. Вряд ли Лариса с мужем давали Татьяне ключи от своей квартиры, имея в виду, что она в их отсутствие будет приезжать и шарить в их вещах.

– Но что же ей тут было нужно?

Судя по тому, что почти все следы от грязной обуви и частички осыпавшейся с них грязи были сгруппированы возле письменного стола, Татьяна рылась исключительно в бумагах Льва Валерьяновича.

– Бумаги есть, а вот ноутбука или компьютера что-то не видно.

Даже самые отъявленные ортодоксы за последнее время признали, что компьютер – это не только зло, но еще это и очень удобно, комфортно, легко и доступно.

– Ни за что не поверю, чтобы у мужика не было бы какого-нибудь компьютера. Скорей всего, он был, но потом его забрали.

Кто это сделал, хозяин, Татьяна или кто-то другой, Саша предполагать не брался. А потому сосредоточил свое внимание на тех отпечатках следов Татьяны, которые вели из кабинета Льва Валерьяновича. Было их немного, и они были едва различимы. Оно и понятно, к этому времени Татьяна уже пробыла в квартире подруги приличное время, грязь с ее подошв в основном осыпалась в кабинете, на коридор и другие помещения остались жалкие крошки.

И все же Саша сумел приметить небольшие кучки грязи, которые удалялись по коридору все дальше и дальше от входной двери. По мере их удаления они становились все менее заметными. Но направление движения Татьяны задали верно. В квартире витал все тот же аромат цитруса с цветочными нотками, правда, тут он был слабее, чем в лифте. Но ведь и пространство квартиры было более обширным, чем скромная кабинка лифта. В квартире эфирным частицам было куда разлететься.

Двигаясь по этим следам, Саша добрел до кухни. Но и тут Татьяны не оказалось.

Чувствуя себя весьма неловко, блуждая по чужой квартире, тем не менее Саша заглянул в кладовку, в которой в гордом одиночестве стояла стиральная машина. И она была включена!

Режим соответствовал окончанию цикла, и Саша понял, что, уходя сегодня на встречу с подругами, Лариса оставила машинку включенной. Многие хозяйки поступают аналогичным образом, к их возвращению белье уже постирано, его остается лишь развесить на просушку. И Саша почувствовал невольное волнение, потому что понял, что планам Ларисы и насчет этого белья, и насчет многого другого уже никогда не суждено сбыться.

Вот так и бывает в жизни, человек живет, строит планы, а потом некто берет и невидимой рукой стирает все его задумки, словно мел со школьной доски.

– Лариса погибла. Муж неизвестно где, вернется ли, тоже неизвестно. Белье заплесневеет.

И Саша открыл дверцу, чтобы белье могло хотя бы высохнуть.

К его удивлению, стоило ему открыть дверцу, как из машины выпала детская игрушка. Это был оранжевый слоник с голубыми ушами и такого же цвета спинкой. Детская игрушка выглядела порядком потрепанной. Мех на боках слоника совсем свалялся, а местами он отсутствовал вовсе. Также одно ухо у игрушки было почти оторвано, висело на одной ниточке.

– Но кому-то этот слоник был необычайно дорог.

Саша бережно поднял игрушку. Ладно, белье развешивать он не станет, но пристроить слоника на батарею, он может.

– Какой же ты тяжелый!

Мягкая игрушка была на ощупь лишь слегка влажной, стиралка у Ларисы отжимала на совесть. Но откуда же тогда взялся дополнительный вес?

Саша встряхнул игрушку, и ему показалось, что в животе у слоника что-то забренчало. Похоже, слоник был с начинкой.

Но не успел Саша обдумать, что бы это все могло значить, как у него за спиной раздался удивленный голос:

– Вы кто такой?

Саша обернулся и увидел Наталью.

Женщина тоже его узнала.

– Это вы?! – с облегчением произнесла она. – Что вы тут делаете?

– Меня попросила заехать Татьяна.

– Не лгите! С какой стати Татьяне приглашать вас домой к Ларисе!

– Собственно, она пригласила не меня, а Галину. Но так уж получилось, что Галина приехать не сможет, так что я за нее.

– Что вы говорите? – слегка улыбнулась женщина. – Почему это Галя не сможет приехать? И с какой стати она прислала вас вместо себя?

– Вообще-то она меня не присылала, я сам приехал, потому что мне нужно кому-нибудь отдать сумку Галины.

– А как ее сумка оказалась у вас?

– Это длинная история.

– Ничего, – произнесла Наталья. – Я послушаю.

Пришлось Саше рассказывать и про то, как он предложил подвезти Галину до дома. И про ее внезапный приступ удушья. И про то, как выпихнули его из больницы, даже не дав толком сориентироваться.

– Вот так ее сумка и осталась у меня. А так как я все равно хотел поговорить с вами обеими, то я решил воспользоваться приглашением Татьяны. И приехал.

Наталья кивнула.

– Да, у Гали аллергия на арахис. Это все ее близкие великолепно знали. Видимо, в съеденной ею шоколадке был добавлен этот орех.

– Галина бы его заметила!

– Арахис мог быть добавлен в тертом виде.

Про арахис в составе шоколадки не было сказано ни слова. Саша это точно помнил, у его двоюродной сестры тоже была аллергия на этот орех, и наличие арахиса в съеденном Галиной шоколаде он посмотрел в первую очередь.

– А в какой больнице сейчас Галина?

Саша объяснил, но тут же сказал, что к Галине никого не пустят, потому что больница является карантинным госпиталем.

Ему показалось, что Наталья помрачнела. Оно и понятно, не каждый день подруга оказывается на грани жизни и смерти. Похоже, у Натальи доброе сердце и свою подругу она искренне любит и переживает за нее. Это еще больше расположило Сашу в адрес этой женщины.

– Так вы заберете у меня сумку Галины?

– Хорошо. А где Татьяна? Она мне звонила, что уже здесь.

Саша развел руками.

– Сам ее искал, да не нашел.

– Это странно. Она мне звонила совсем недавно. Я немного задерживалась, застряла в пробке, но она пообещала, что будет ждать и никуда не уйдет.

– Я осмотрел еще не все комнаты.

– Если бы Татьяна была дома, она давно бы уже услышала, что мы ее ищем, и вышла бы к нам. А кстати, как вы попали в квартиру?

– Дверь была открыта.

– Да?

Саша видел, что Наталья растеряна. Он и сам не знал, как реагировать на происходящее.

– Давайте вместе посмотрим в остальных комнатах, – предложил он.

Была у Саши мысль насчет той комнаты, которая примыкала к кухне. Следы-то вели в ее сторону, просто Саша промахнулся, прошел дальше, чем было нужно.

– Сначала сюда.

Саша распахнул дверь и сразу же увидел распростертое на полу тело. Оно было крупным, никак не меньше шестидесятого размера.

– Татьяна! – ахнула Наталья. – Это она!

И она кинулась к подруге. Саша зажег свет, и Наталья вскрикнула:

– Ай!

Возглас не предвещал ничего хорошего. Да и поза, в которой застыла на полу Татьяна, тоже не сулила добра.

– Что с ней?

– С ним! – поправила его Наталья.

И подняв лицо к Саше, объяснила:

– Это Лев Валерьянович. Его костюм. Его шляпа. И он… О боже, он не дышит! Да тут все в крови! И нож! Его зарезали!

– Давайте я посмотрю!

– Может, не стоит?

Наталья пыталась протестовать, она даже заградила Саше путь, что восхитило его еще больше. Какая чуткая женщина! Переживает за Сашу, как бы вид мертвого тела не оказал на него тяжелого влияния.

– Вы не переживайте, я мертвецов не боюсь.

Наталья пыталась что-то возражать, но Саша ее не слушал. Он опустился на колени, приложил руку к шее.

Пульса не было. Кожа была еще довольно теплой, если Лев Валерьянович и умер, то совсем недавно.

Саша какое-то время подержал руку, словно надеясь, что пульс вернется. Но, увы, никаких изменений в лучшую сторону не произошло.

Из шеи убитого торчала рукоятка ножа. Удар был нанесен так, что нож вошел глубоко, перебив дыхательные пути и артерии. Судя по рукоятке, это был обычный кухонный нож, разве что сделанный из хорошей и прочной стали, держащей заточку, что и позволило ему так глубоко войти в ткани жертвы. И все же, повинуясь не столько разуму, сколько чувствам, Саша наклонился ближе, стремясь уловить хоть слабое дыхание. Ведь бывают же в жизни чудеса. И люди даже с пробитой головой иногда остаются в живых.

Увы, дыхание слышно не было, зато нос Саши уловил аромат цитруса. Похоже, что перед смертью Лев Валерьянович сильно надушился духами – цитрус с нотками каких-то цветов.

Саша успел подумать, что такой же запах он почувствовал в лифте и что запах определенно женский и совсем не идет солидному мужчине так вкусно и легкомысленно пахнуть, как вдруг Наталья сбила его с мысли.

Она мягко, но в то же время непреклонно произнесла:

– Молодой человек! Вам надо отсюда немедленно уйти!

– Зачем?

– Я должна буду вызвать полицию. А вам лучше с ними не сталкиваться.

– Но почему?

– Идите, Саша, – печально произнесла Наталья. – Я возьму удар на себя. Полиция не осмелится заподозрить в убийстве пожилую женщину вроде меня. А вот вы – молодой человек, молодой мужчина, вы – это совсем другое дело.

– Если кого и заподозрят, так это вашу подругу – Татьяну. Простите, но это так.

– Почему Татьяну?

– А кого же еще? Она зазвала вас и меня в эту квартиру. Мы приехали, а вместо Татьяны находим тут труп мужа хозяйки. А Татьяны нет.

– Но мы вошли не одновременно, вы приехали первым. Я буду вынуждена это подтвердить. И у вас было достаточно времени, чтобы напасть на Льва Валерьяновича и зарезать его.

И увидев, как изменилось лицо Саши, она смущенно пробормотала:

– Простите, может, вам это неприятно слышать, но я лишь озвучиваю мысли полицейских.

– Зачем мне набрасываться на человека, которого я прежде никогда не видел?

– Полицию такие мелочи, как отсутствие у вас мотива, вряд ли смутят. А когда они узнают, что вы утром уже были свидетелем одного убийства и убитая была супругой нынешней жертвы, они вас арестуют! Это неизбежно. Убиты супруги, сперва жена, потом муж. И оба раза на месте преступления первым оказывается один и тот же молодой человек. Сами подумайте, как подозрительно это выглядит!

– Согласен. Но еще более подозрительно это будет выглядеть, если я сбегу!

– Я вас прикрою! – горячо произнесла Наталья. – Скажу, что тут никого не было.

Саша был потрясен.

– Это так благородно с вашей стороны!

– Пустяки! Я же вижу, что вы хороший мальчик. У меня самой есть сын – ваш ровесник. Вы должны бежать.

Но Саша на уговоры не поддался.

– Нет! Я останусь, и будь что будет. Если заподозрят, пусть! Верю, что правосудие восторжествует.

Наталья пыталась его уговаривать, но он был непоколебим. И чтобы пресечь все споры, самолично вызвал полицию.

– Какой ужас! – закрыла лицо руками Наталья. – Вы себя погубили! Что теперь будет! Следствие! Суд! Тюрьма! О, дорогой юноша, что вы наделали!

– Ваша забота обо мне очень трогательна, но не стоит. Я верю в правосудие!

На самом деле, это было далеко не так, но Саша не позволил самому себе раскиснуть на глазах у дамы, которая столь трепетно переживала за его судьбу.

Чтобы отвлечься от сомнений, которые не без оснований терзали его, Саша подошел к трупу. До приезда полиции стоило воспользоваться ситуацией, чтобы осмотреть все более подробно.

Как ни странно, на сей раз Наталья не сделала ни единой попытки, чтобы помешать ему. Похоже, женщина в своих мыслях заранее оплакала его горькую судьбу, поэтому не видела возможности, как он может сделать самому себе еще хуже.

Саша осторожно дотронулся до руки погибшего Льва Валерьяновича и заметил еще одну странность. На погибшем были перчатки. Пиджак, брюки, шляпа и перчатки. Еще один мистер торопыга.

Значит, хозяин вошел, но не стал раздеваться, даже шляпы не снял, так и прошел в одежде в эту комнату.

Саша повертел головой, пытаясь обнаружить верхнюю одежду, но ее что-то не было видно.

– Шляпу-то мог хотя бы снять.

И указывая Наталье на это несоответствие, Саша неосторожно задел шляпу, которая, казалось, только того и ждала, тут же свалилась с головы погибшего.

– Ого!

Из-под шляпы выбились кудряшки. Нет, ничего удивительного, волосы вьются не только у женщин, у мужчин такое случается ничуть не реже. Но все-таки цвет этих кудрей был каким-то слишком уж огненно-рыжим для солидных лет мужчины. И к тому же Саша совсем недавно видел именно такую прическу.

Уже догадываясь, кого он увидит, Саша перевернул тело.

Наталья пыталась протестовать, что вы делаете, но быстро умолкла, услышав восклицание Саши:

– Это женщина! Убитая никак не может быть Львом Валерьяновичем.

– Что вы говорите?

– Да! Это женщина! Более того, это ваша подруга – Татьяна!

Наталья вскочила на ноги. В устремленном на Сашу взгляде читался ужас.

Думая, что она ему не верит, он предложил:

– Посмотрите сами!

Но Наталья, оказывается, думала совсем о другом.

– О нет! – простонала она. – Молодой человек, за что ваша семья ополчилась против нашей компании?

– Что?

– Сперва убийство Ларисы, потом Галина, теперь Татьяна! Кто следующий? Я?

– Что вы такое говорите!

– Мы – четверо, все исключительно порядочные женщины, все четверо уже в возрасте, за что же вы так жестоко поступили с нами? Что мы сделали вам и вашей семье? Лично я ни вас, ни вашей уважаемой бабушки до сегодняшнего дня даже не помню. Мы где-то перешли вам дорогу? Обидели вас? За это вы решили нам мстить, изводя всех до единой?

– Но я тут ни при чем! Я не убивал Татьяну!

– Но вы были тут! Были в квартире, когда я пришла! А до этого вы были в ресторане, где убили Ларису. Вы и ваша бабушка были теми, кто нашел ее тело. А возможно, кто и организовал процесс появления этого тела!

– Вы сошли с ума!

– А потом Галина! – воскликнула женщина и даже руками всплеснула.

– Что Галина?

– Она при смерти и снова по вашей вине! Вы уговорили бедняжку поехать с вами, подсунули ей начиненную арахисом шоколадку и дождались, когда удушье схватит ее костяной рукой за горло. Вы хотели ее смерти!

– И зачем бы я тогда повез ее в больницу?

– В карантинный госпиталь! В чуму! В холеру! Туда, где, как вы сами прекрасно понимаете, ее ждет неминуемая смерть. Даже если Галина справится с приступом удушья, среди больных ей будет не избежать заразы! Она обречена! Как же это жестоко!

– Я не виноват.

– А теперь еще и Татьяна! Вы поклялись истребить всю нашу компанию? Но за что?

– Ничего подобного.

Но Наталья и слушать ничего не хотела, она горько рыдала:

– А я? Когда вы убьете меня?

– Не собираюсь я вас убивать.

– Больше никого из нас не осталось! Лариса и Таня мертвы. Галя при смерти! Может быть, теперь пришел и мой черед?

– Стал бы я вызывать полицию, вздумай я от вас избавиться. Да и зачем? С чего? Я не питаю к вам никакой вражды!

– А ваша бабушка?

– Нет!

– Другие родственники?

– Никто из них!

– Друзья?

– Стал бы я ради друзей рисковать свободой! – откровенно признался Саша. – Клянусь вам, ни я сам, ни мои родственники, ни друзья, ни родственники друзей или друзья родственников не питают ни к вам, ни к вашим подругам никаких отрицательных чувств!

Саша говорил так искренне и горячо, что Наталья расслабилась.

– Молодой человек, я так рада это слышать! Простите мою чрезмерную эмоциональность! Но понимаете, за сегодняшний день на меня столько всего свалилось… Я даже не знаю, что мне вам и сказать. Разрешите, я вас поцелую.

И пока оторопевший Саша соображал, как бы ему отреагировать на это предложение, Наталья обняла его и поцеловала.

Когда они отодвинулись друг от друга, то увидели, что в дверях комнаты стоит крупного телосложения пожилой мужчина и с недоумением смотрит на них.

Глава 6

Неловкая пауза длилась считаные секунды. Уже в следующее мгновение Наталья забыла про Сашу и кинулась навстречу этому мужчине.

– Левушка! Дорогой мой! Боюсь, что у меня для тебя очень плохие новости!

Это и был тот самый Лев Валерьянович, муж убитой Ларисы.

Он с плохо скрытой неприязнью смотрел на них двоих, а потом спросил:

– Наталья, где моя жена и твоя подруга? Я уже несколько часов не могу дозвониться до Ларисы! Приехал домой, а тут ты со своим кавалером! Вижу, что не у одной Татьяны от старости снесло крышу! Но уж на кого другого, а на тебя я никогда бы не подумал! Ты всегда казалась мне образцом порядочности, из всех подруг Ларки ты производила впечатление самой благопристойной.

– В чем ты меня обвиняешь, Лев? – дрожащим голосом спросила Наталья.

– Нет, я не собирался читать тебе лекцию на тему морали! Ни тебе, ни Татьяне! Да, я знал, что она спит с молодым парнем, этим своим тренером, но я молчал! А тебе скажу! Наталья, как тебе не стыдно? Почему это происходит именно у меня дома? Почему именно мой дом ты сделала местом, где можешь встречаться со своим молодым любовником!

– Лев, я никогда…

– Не знаю, что там тебе наобещала Ларка, но я тебе официально заявляю, мой дом – это не место для ваших любовных свиданий! Веди его к себе! Ты – женщина одинокая, сын никак не может помешать вашему счастью! Или его ты стесняешься, а меня нет? В таком случае позволь тебе напомнить, что до моей свадьбы с Ларисой я встречался с тобой. И у меня остались в отношении тебя определенные чувства. И мне совсем не нравится, что у меня в доме ты совершаешь свои развратные действия. Или… или ты это специально? Это что? Такая месть мне за то, что я женился не на тебе, а на Ларисе. Но ты же сама прекрасно помнишь, как складывались обстоятельства! Все было против нас! Я на тот момент был женат, а у тебя был серьезный роман с этим Геннадием с работы.

Саша слушал и понимал, что эти четыре пожилые дамочки жили очень интересной жизнью. Пожалуй, куда более насыщенной и полноценной, чем он сам. Что за Санта-Барбара кипела в жизни этих четырех пожилых барышень?

Получается, что тихоня Наталья в свое время встречалась с мужем своей подруги. И хотя тогда он не был еще ее мужем, но все же. А у Татьяны, оказывается, был молодой любовник. У Татьяны, которая выглядела словно огромная жирная корова с кудрявым шиньоном на голове, был молодой любовник!

Но тут Саша вспомнил, что Татьяна мертва. Ему стало стыдно. И он шагнул в сторону, так что Лев Валерьянович смог разглядеть лежащую на полу Татьяну.

И он взревел:

– А это еще кто? Что за мужик разлегся в моем доме?

– Левушка, я тебе сейчас все объясню, – залепетала перепуганная Наталья. – Это не мужчина…

– Что ты говоришь? Как не мужчина, если я вижу, что это мужик. И почему на нем мой пиджак? Отвечай! И мои брюки!

– Понимаешь, это Татьяна, и она…

Наталья собиралась сказать, что Татьяна мертва, но Лев Валерьянович не позволил ей договорить. Он все понял по-своему и возмутился еще сильней:

– Значит, Татьяна приволокла сюда этого мужика! Он пьян? Почему он разлегся у меня на полу? А где сама Татьяна? Я хочу поговорить с ней!

– Это невозможно! Татьяна мертва.

– Что?

Но у Натальи уже сдали нервы, и ее хорошее воспитание дало трещину:

– То, что ты слышал! – воскликнула она. – Татьяна убита! И твоя жена тоже! Именно поэтому ты и не мог с ней поговорить последние несколько часов! Она мертва, Лев! Убита выстрелом в сердце!

– Вообще-то стреляли ей в голову, – не удержавшись, поправил Саша.

После этого в комнате повисла тяжелая пауза. Вдовец обдумывал услышанное, ничего не говоря. Слышно было лишь его тяжелое дыхание. Затем Лев Валерьянович прижал к груди руку, лицо его побледнело, а возле глаз отчетливо нарисовались синие круги.

– Мне плохо! – прохрипел он.

И с этими словами он рухнул на пол словно подкошенный. Наталья кинулась к мужчине.

– Лева!

Но мужчина лишь хрипел и задыхался.

– Воды! – крикнула женщина. – Саша, срочно! Ему нужно воды!

Саша бросился бежать, но в дверях комнаты столкнулся с несколькими мужчинами, среди которых был человек в форме участкового. Это прибыла та самая полиция, которую они столь долго дожидались.

Больше всех обрадовалась Наталья:

– Офицеры! Как же вы вовремя! Нужен врач! Скорее! Татьяна мертва. Лев умирает! Бегите! Спасите! Воды! «Скорую»! Я буду с ними!

Женщина впала в настоящую панику, но, к счастью, полицейские были стойкими ребятами. Им было не привыкать.

– Дамочка, все будет в порядке! – заверил Наталью один из них, пока остальные выпроваживали с места преступления свидетелей.

В итоге Саша с Натальей снова оказались на кухне, где Саша увидел того самого оранжевого слоненка с голубыми ушками. Он машинально протянул к нему руки, взял и больше уже не выпускал. Мягкая шерстка после стирки стала совсем шелковой. И поглаживания по ней успокаивали Сашу. Вот бы сейчас сюда Барона! Тот одним своим присутствием умел снять напряжение с человека. А снять напряжение – это сейчас было как раз то, о чем и мечтал Саша.

Увы, Барон тосковал в одиночестве, оставленный в машине. Саша не рискнул взять с собой собаку, не зная, будет ли уместным присутствие собаки в чужой квартире.

Разумеется, полицейские хотели знать все, что тут произошло.

Саша по мере сил попытался удовлетворить их любопытство. Наталья тоже старалась. В итоге у полицейских сложилась более или менее точная картина того, что произошло в квартире после убийства.

– Хотелось бы знать, как произошло убийство. Кто был в квартире или возле нее? Вы пришли первым, может быть, кого-то заметили?

– В лифте пахло духами. Видимо, Татьяна поднялась на лифте, это были ее духи.

– Прекрасно, – произнес сыщик, хотя по его лицу было заметно, что ничего прекрасного в этом нет и вряд ли он считает эту информацию сколько-нибудь нужной.

– И еще убийца зачем-то переодел свою жертву в костюм хозяина дома.

– Вот как? Женщину пытались выдать за мужчину?

– Не знаю, на кого мог быть рассчитан подобный маскарад. Простой визуальный осмотр позволил бы понять, кто на самом деле находится перед нами. Убийца даже не счел нужным загримировать Татьяну.

– Возможно, у него просто не хватило на это времени?

– Или он не счел это важным. Возможно, он надеялся, что некто придет, увидит тело, примет его за Льва, но не станет к нему приближаться или тем более трогать его. Побоится там или побрезгует.

– К чему это переодевание, нам может сказать хозяин дома. Сейчас его приведут в чувство, и мы с ним поговорим.

Лев Валерьянович пришел в себя, он не пожелал ехать в больницу, сочтя свой приступ на фоне общих событий сущим пустяком, а потому оказался доступен для вопросов сыщиков. В первую очередь они касались отношений с убитой супругой и ее также убитой подругой.

Лев Валерьянович заявил, что жену он обожал, а к ее подругам относился вполне терпимо.

– С кем-то получалось ладить в большей степени, с кем-то – нет. Но в целом мы все уже взрослые люди, умеем держать себя в руках. Да и жена, надо отдать ей должное, не перегружала меня общением со своими подругами. Исключение составляла Татьяна. Она паслась у нас, как мне кажется, иногда круглые сутки. Разве что на ночь уходила к себе. А так вечером я ложусь спать, Татьяна пьет чай на кухне. Ужина ей обычно не хватало, поэтому она на сон грядущий еще делала себе несколько бутербродов. А утром встаю, Татьяна уже у нас на кухне завтракает.

– Значит, она вам изрядно допекала?

– Я не возражал против ее присутствия. Женщина она одинокая и к жизни какая-то неприспособленная. Замужем никогда не была. Из родни один брат – Модест, та еще личность. Тянул из Татьяны деньги только так. Впрочем, в последнее время Модесту пришлось умерить свои аппетиты, потому что у Татьяны появился любовник.

– Вы с ним знакомы?

– Встречались пару раз. Зовут Вадим. Смазливый и какой-то скользкий тип. Мне он не понравился. Почему-то подумалось, что парень нацелился на деньги Татьяны.

– Она была богата?

– Деньжата у нее водились.

– И что еще вы можете сказать про этого Вадима?

– Как Татьяна любила этого сопляка – это вообще отдельная песня! Моложе он ее раза в два, если не в три. Деньги из Татьяны тянул так, что Модесту и не снилось. Сдается мне, что Татьяна переехала к нам столоваться именно потому, что у нее самой элементарно стало не хватать денег на еду. Но были у них с женой и какие-то свои тайны. Как ни зайду на кухню, они все шу-шу-шу да бу-бу-бу. Меня увидят, молчат. Татьяна жует, Лариса по хозяйству хлопочет. Выйду, слышу, они снова за свое.

– А о чем разговаривали?

– Не знаю. Но слышал только, что часто упоминали имя Галины, а еще чаще Наталью вспоминали.

Следователь развернулся в сторону женщины.

– Что обсуждали ваши подруги целыми днями?

– Понятия не имею, – пожала плечами Наталья. – Хотя… У меня в следующем месяце юбилей. Наверное, они сообща готовили мне сюрприз.

И прижав к глазам платочек, Наталья зарыдала:

– Милые! Дорогие мои подружки! Кто мне вас вернет?!

После чего отвернулась, желая скрыть свою скорбь.

Следователь тут же утратил к ней интерес. Впрочем, он и к Саше его особенно не проявлял. Вопреки уверениям Натальи и собственным опасениям Саши, этот следователь совсем не считал его виновным в смерти Татьяны. И даже после того, как Саша сообщил, что в ресторане в момент смерти Ларисы присутствовал также.

– Вы с этой женщиной до сегодняшнего дня знакомы не были. И если даже предположить, что у вашей бабушки случилась стычка в ресторане с покойной хозяйкой этой квартиры, то вы-то тут при чем? Трудно предположить, что ради бабушки вы стали планомерно отслеживать и истреблять всех подруг женщины, с которой она поссорилась. Согласен, выглядит все довольно подозрительно, но именно поэтому я уверен, что это не более чем совпадение.

И хотя Саша понимал, что следователь свое мнение может еще двадцать раз изменить, на сегодня его отпустили.

– Если возникнут новые вопросы, то мы знаем, где вас найти. Не забудьте своего слона!

И следователь вручил Саше того самого свежевыстиранного оранжевого слоника с голубыми ушами.

Саша собирался возразить, что слон не его, но следователь уже отвернулся. А какой-то полицейский вызвался сопроводить Сашу до дверей квартиры. На его глазах оставлять слоника было как-то неудобно, лишних вопросов было бы не избежать.

Все произошло так быстро, что Саша и глазом не успел моргнуть, как уже стоял за дверями квартиры Ларисы, крепко сжимая в руках игрушку.

Вернуться? Звонить в дверь, а потом объясняться? Что-то у Саши не было такого желания.

– Верну игрушку потом. Ничего страшного, если она поездит со мной сегодня.

А в планах у Саши было наведаться в клуб «Сохатый», где Галина рассчитывала встретиться с неким Модестом. Имя достаточно редкое, на каждом углу нынче Модесты не встречаются, и Саша подозревал, что этот Модест окажется тем самым горячо любимым братом Татьяны, которому пришлось уступить ее сердце и, что куда более важно, кошелек некоему Вадиму. И как знать, не огорчило ли такое положение дел Модеста настолько сильно, что он решился устранить сестру, единственным родственником, а стало быть, и наследником которой он являлся.

Ведь, если в случае с убийством Ларисы, следствие в первую очередь задумалось о месте нахождения ее мужа, то в случае с убийством одинокой Татьяны подумать следовало о Модесте как о прямом наследнике.

– Хотя есть еще и некто Вадим, который в последнее время здорово перетянул одеяло на себя. Но это как раз и лишний повод Модесту желать смерти сестре. Того и гляди, сестрица выскочит замуж, и тогда прощай надежда на наследство. Или даже не замуж, но Вадим мог уговорить Татьяну оформить завещание в его пользу.

Но все эти мысли Саша решил додумать уже после того, как встретится с Модестом и поймет, что это за человек.

Спустившись вниз, Саша обнаружил своего драгоценного Барона мирно спящим на переднем пассажирском сиденье. Видимо, собаке стало зябко внизу на резиновом коврике, и он перебрался туда, куда ему забираться было строжайше запрещено.

Последовало разбирательство с тыканьем пальцем в перепачканную шерстью обивку сиденья со стороны Саши и закатыванием глаз со стороны Барона.

Время от времени Барон получал легонько по морде и в ответ порыкивал на хозяина.

А что такого я сделал? Да, знаю, что нельзя, ты мне это уже говорил. Но почему нельзя? Там же тепло, мягко. И почему всяким посторонним теткам можно, а мне – твоему любимому псу и нельзя?

Разбирательство закончилось вынесением вердикта:

– Скотина ты!

И огорченный Барон, тяжело вздохнув, вновь свернулся калачиком на своем обычном месте на совсем непривлекательном резиновом коврике.

В клуб «Сохатый» Саша прибыл как раз к указанному времени.

Внешне клуб ему понравился, он буквально искрился цветными огнями. Жарко переливалась реклама над входом, горели огромные буквы названия клуба. Над буквами порхали черные летучие мыши, а огромные надувные тыквы испускали из своих глазниц пронзительные лучи.

Праздник Хеллоуина, не слишком популярный в обычные дни, в этом году справлялся во многих заведениях куда пышней обычного. Все жители за время первого карантина соскучились по вечеринкам и теперь спешили повеселиться всласть до того, как карантинные меры будут вновь ужесточены, а всякие праздники запрещены. Когда всем предписано сидеть по домам, тут уж не до бурных гулянок.

– Шикарно! – оценил Саша.

Он постоял, глазея на дорогие машины, которые то и дело подъезжали к дверям клуба.

На пороге стоял усатый швейцар в ливрее, любезно улыбающийся всем гостям.

Саша не без робости поднялся по ступеням, спросил Маргариту и тут же услышал без всякого намека на любезность или улыбку:

– Ступай к служебному входу.

Саша обогнул здание, в котором располагался клуб, и сразу же переместился из фешенебельной части города на какие-то гнусные задворки. Вот уж не ожидал он, что при парадном фасаде клуб имел столь жалкую изнанку. Он был словно промотавшийся кутила, прячущий под богато украшенным вышивкой и позолотой камзолом жалкое убогое исподнее – рубище.

Маргарита оказалась полной крупной женщиной. Не такой полной, как Татьяна, а скорее упругой и мясистой.

– Кто тут меня спрашивал? – деловито осведомилась она и, увидев Сашу, удивилась: – Что вам от меня нужно, молодой человек? Я вас не знаю.

– Меня Галина прислала.

– Так… А где она сама?

– Она не сможет приехать. Она в больнице.

Брови Маргариты сошлись в одну линию над переносицей.

– Этого только не хватало. И что с ней?

– Ничего страшного, приступ астмы. Она же аллергик, вы это знали?

– Все вокруг знали, – хмыкнула Маргарита. – Ради нее даже средство для посуды особое приобретаем. Галина посуду только одним видом мыла может мыть, от всех других моментально краснеет, опухает и задыхается. Ладно, молодой человек, деваться мне некуда, сегодня в клубе праздник, гостей полно, посуды уже целые горы накопилось, а мыть ее некому. Ступай вон туда! Леха, дай ему униформу!

Так Саша оказался в мойке, которая вплотную примыкала к кухне. Благодаря этому он получил возможность слышать все разговоры, которые там велись.

Вот только времени на это у Саши оказалось катастрофически мало. Маргарита не солгала, грязной посуды накопилось целые горы. И Саша с ужасом понимал, что ему нипочем с ней не справиться. Да и не было у него особого навыка в такой работе.

К счастью, Маргарита про него не забыла.

– Леха, ты показал новенькому, как включать посудомойки?

Вновь появился угрюмого вида Леха, который потыкал в кнопки на нескольких огромных агрегатах, а Саша понял, что мыть посуду вручную ему не придется. Всего-то и нужно было, что загрузить грязные тарелки и приборы в машины, выставить режим, и можно было отдыхать! Да здравствует прогресс!

Впрочем, Саша не забывал, ради чего он здесь. Для этого он снова обратился за помощью к Маргарите:

– Галина просила меня повидать Модеста.

– Даже не знаю, что тебе и сказать, паренек! Модест у нас перец с капризами, захочет ли он с тобой разговаривать, я даже не знаю.

– Меня Галина полностью во все детали посветила.

– Да? Ну, тогда ступай к музыкантам. И не задерживайся! Чистая посуда сама себя по полкам не разложит.

Саша пообещал, что туда и обратно, и ускользнул. Знать бы еще, где этих музыкантов искать. Но тут внезапно раздались звуки скрипки, на которые он и пошел.

Играл настоящий виртуоз, скрипка в его руках то грустила и плакала, то веселилась. И вслед за ней хотелось то рыдать, то пуститься в пляс.

Достигнув двери, из-за которой неслись эти звуки, Саша заглянул и увидел пожилого мужчину в черном фраке, который самозабвенно играл на своем инструменте. Глаза у него были закрыты, рядом с ним стояла початая бутылка вина.

– А я к вам! – произнес Саша. – Вы же Модест?

– С кем имею честь?

– У меня к вам разговор насчет вашей сестры.

Минуту Модест взирал на него с настоящей скорбью во взоре. Потом опустил скрипку на стол, налил себе бокал вина и выпил его залпом.

Вино помогло очень быстро. Музыкант повеселел, сперва скорбь в его взгляде сменилась легкой печалью, а потом он и вовсе повеселел.

– Моя сестрица совсем свихнулась, – взмахнул он рукой, отчего из бокала полетели во все стороны брызги красного вина, которое еще оставалось там на самом дне. – С каждым годом выбирает себе любовников все моложе и моложе. Страшно представить, что с ней будет, когда ей стукнет семьдесят. Боюсь, что ей на старости лет вчинят иск за растление малолетних.

– Не вчинят.

– Прости, что?

– Я говорю, что Татьяне это уже не грозит. Сегодня вашей сестры не стало.

Модест хмыкнул:

– Как это не стало? А куда же она делась?

– Туда!

И Саша взглядом указал на потолок у себя над головой. Медленно, но до Модеста доходило то, что ему хотели сказать.

– Она что, сыграла в ящик? – переменил он тон. – Нет, она не могла! А как же я? Она обо мне подумала?

Лицо у него вдруг сделалось обиженным, словно у маленького ребенка. Того и гляди, расплачется.

– Как это произошло? Почему она умерла? Сердце? Давление подскочило? Вот глупая корова! Я давно ей говорил, что нужно сбросить лишний вес. Это же таскать на себе такую тяжесть, никакие сосуды не выдержат!

И внезапно уронив голову на руки, Модест зарыдал. Потом налил себе вина, выпил и зарыдал еще горше.

– Успокойтесь. Здоровье тут ни при чем. Вашу сестру убили.

– Убили? – ахнул Модест. – Кто ее убил?

– Неизвестно.

Внезапно Модест прекратил рыдать. Лицо его сделалось задумчивым и каким-то загадочным, словно бы он вспомнил одну занятную штуку, о которой совсем забыл, да вот очень кстати вспомнил.

– Но это ничего, ничего, что она умерла, – произнес он, заметно веселея. – Она же обещала, что позаботится обо мне! Ну да! Она говорила, что, если она вдруг умрет раньше меня, я до конца своих дней буду получать отчисления с пенсионного вклада, который она открыла специально для меня. Так что все в порядке! Я не пропаду!

– Вы меня слышали?! – возмутился Саша. – Вашу сестру убили!

– А вы не шутите?

– Все чистая правда. Каждое слово! И учтите, я полностью в курсе дел. Меня Галина послала вам передать, что…

Реакция была бурной. Модест вскочил на ноги, бутылка полетела в одну сторону, бокал в другую.

Саша испуганно попятился, но Модест лично против него ничего не имел.

– Так это Галка ее и убила! – воскликнул он, так бешено вращая глазами, что казалось, они, того и гляди, выскочат у него из глазниц. – Эта стерва ей завидовала! Мечтала заполучить все Танькины цацки. Сестра мне сама об этом говорила!

– У вашей сестры были какие-то особо ценные драгоценности? Где они хранились?

Но на Модеста словно нашел столбняк. А потом он начал говорить совсем о другом.

– Галка винила сестру в нашем с ней разводе! Вот в чем причина ее ненависти! Галка так и не смогла понять, что мне хотелось расти духовно, а не погрязнуть в ее меркантильном болоте! Эта женщина меня буквально душила!

Саше уже доводилось слышать, что Модест и Галина были женаты.

– Но вы же и на Наталье были женаты.

– Был. И что с того?

– А с ней вы почему развелись? Тоже Татьяна вмешалась?

– Сестра никогда не вмешивалась в мою жизнь с Натальей. Она была за нас рада. Нет, Наталья сама не пожелала продолжать со мной отношения. У нее на работе завелся кто-то поинтересней. Это нанесло мне непоправимый удар! Я так и не смог от него оправиться. Начал искать утешения в вине, и… вот докатился. Посмотрите на меня, я шут, я паяц, я клоун! А ведь выступал! На лучших подмостках страны, а теперь пиликаю в дешевом кабаке!

У пьяниц вокруг все виноваты, разумеется, кроме них самих. И что-то подсказывало Саше, что Модест и до развода с Натальей прикладывался к бутылке. И весьма основательно, если уж Наталья не пожелала терпеть его рядом с собой.

– Но вам грех жаловаться, сестра вам всегда помогала.

– Помогала, да, – подтвердил Модест. – Бывало, что и содержала, когда я оказывался на мели. А случалось такое, чего уж греха таить, частенько. Но такая уж у меня натура, для меня главное порыв страстей, а не сиюминутное и каждодневное исполнение своих обязанностей. Скучно! А я мастер! Мне необходимо парить над обыденностью! Над этой серой тоской!

Хорошо, когда есть такая возможность, чтобы парить.

– Получалось, что щедрость Татьяны позволяла вам не думать о материальном? Благодаря сестре вы могли всецело отдаться творчеству!

– Моему искусству! – подтвердил Модест. – Музыке!

Теперь в глазах Модеста горел огонь.

– Вот вы меня понимаете, молодой человек. Простите, не знаю вашего имени.

Саша представился. И Модест заговорил вновь.

– Вы меня понимаете, но ни одна из моих жен меня не понимала. Они все время твердили, что я должен приносить деньги в семью, должен зарабатывать, должен думать о том, на что купить поесть, попить, одеться и все такое прочее. А я так не могу! Мне необходим полет! А эти женщины буквально подрубали мои крылья! Особенно Галина. Вот уж мелочное существо! Я сначала не понимал, что она за персона, но потом узнал, что, пока мы с Галиной были женаты, Татьяна ежемесячно выплачивала Галине, как тогдашней моей жене, некоторую сумму. А когда перестала это делать, Галина тут же выгнала меня из своей квартиры. Заявила, что мое содержание стало нерентабельным.

– Почему же Татьяна перестала платить за вас?

– Сестра узнала, что Галина утаивала большую часть тех денег, которые получала для меня от Татьяны. Попросту клала их себе в карман, а меня кормила одним гарниром, да и тогда попрекала каждым куском. Нет, вы когда-нибудь про такое слышали? Чтобы Лаура заявила бы своему Петрарке, что он объедает ее, его стихи плохо продаются, а потому отныне он будет получать пустые макароны, а котлеты она станет, сидя перед ним, трескать в одну харю! Мир перевернулся! Это не укладывается ни в какое понимание!

– Значит, с Галиной вы развелись плохо?

– У меня совсем не осталось теплых чувств к этой женщине! И Татьяна полностью поддержала мое намерение жить отдельно. Сказала, пусть уж лучше я эти деньги пропью, чем их заграбастает себе Галка.

– А к Наталье у вас тоже не осталось чувств?

– О! Наталья… – загрустил Модест. – Это совсем другое дело. Тут я сам виноват. Сплоховал. Польстился на дешевую мишуру, презрев тем самым брильянт.

– Изменили ей?

– Под воздействием паров алкоголя поддался низменной страсти.

Понятно, что такое Наталья терпеть не стала. Модест разочаровал ее. А такие женщины не прощают мужчинам, если те их разочаровывают.

– Но вернемся к Галине. Если у вас с бывшей женой такие плохие отношения, чего она от вас хочет теперь?

Модест уже нашел новую бутылку вина, успел ее откупорить и даже выпить и потому забыл о том, что Саша изначально заявлял, будто бы полностью в курсе их дел с Галиной.

– Галка хотела от меня, чтобы я поехал с ней в одно место. И Татьяна просила меня о том же. Удивительное дело, они двое терпеть друг друга не могли, а тут вдруг в один голос попросили, чтобы я съездил с ними. Что-то там нужно было перетащить, что-то тяжелое.

– А куда?

– Мы должны были поехать туда завтра, – пробормотал Модест. – Но теперь уж не поедем. Об этом хотела меня предупредить Галина?

– Да. Об этом.

– Могла бы не стараться, – вздохнул музыкант. – Я и так уже все понял. И мне даже немного жаль.

– Немного? Жаль?

– Это была бы приятная поездка. Ведь Наталья тоже могла бы поехать с нами. Я ей предлагал, она не отказалась.

Голос Модеста становился все тише и тише. Похоже, он засыпал. Смерть сестры не так уж сильно его опечалила. Сперва он был потрясен и напуган. Но не из-за самого факта убийства, а по причине личного эгоизма. Кто же будет заботиться о нем, маленьком, если сестричка склеила ласты? Но потом вспомнил, что сестра о нем позаботилась, что деньги у него все равно будут, и мигом успокоился. Сестру помянул, пенсию получит, можно и поспать.

– А что насчет Вадима? – затряс его Саша.

– Кто это?

– Любовник вашей сестры!

– А-а-а… Вадим! А что тебе не дает покоя? Ты лучше его и моложе, как мне кажется! Если Татьяна на тебя клюнула, радуйся. Она и тебя помянет в своей отходной. Сеструха у меня добрая. Она всех своих полюбовничков регулярно в своем завещании упоминала.

– Но каков этот Вадим из себя?

– Красавец! И покрепче тебя будет. Но на то он и спортивный тренер. Танька с ним на занятиях в фитнес-зале и познакомилась. Была у нее такая фишка, что сможет сбросить вес. Килограммы никуда не ушли, даже еще прибавились, а к ним прибился и Вадим.

– Он мог рассчитывать, что после смерти вашей сестры он что-нибудь получит?

– Легко! Танька постоянно трендела, как она облагодетельствует всех, кто был добр к ней.

– Она была разве богата?

– Так-то деньжонки у сеструхи водились. Она научные статьи в разные журналы строчила, да еще на разных языках, таких полиглотов, как она, еще поискать. Но в последнее время дела у нее пошли под горку, все эти компьютеры, они здорово лишали ее хлеба. Но все-таки она зарабатывала в своем музее хорошо.

– Так она в музее работала?

– Руководитель отдела фондов! – в голосе Модеста слышалась гордость за сестру. – Плюс квартиры, которые ей достались от наших бабушек – родных и двоюродных. Родители свою квартиру отдали мне, а все четыре бабушки предпочли сделать наследницей Татьяну. Но не это главное, где-то у сестры было спрятано настоящее сокровище. Заначка ценой в несколько миллионов долларов! Или даже еще больше. Таня мне про нее один раз проговорилась. И сдается мне, что наша с ней и Галкой поездка была связана именно с этой ее заначкой.

– Почему вы так думаете?

– Таньке в последнее время деньги были очень нужны. Вот она эту заначку и собиралась выпотрошить. Таньке нужно было полтора ляма, рублями, конечно. Но квартиры продавать она не хотела. Кредиты брать боялась. А наликом у нее таких денег все же не водилось.

– А зачем вашей сестре нужны были полтора ляма?

– Следователю на лапу дать, зачем же еще.

– А следователю почему надо было платить?

– Так за Ильюшку, за сыночка моего, – как-то совсем уж безразлично зевнул Модест. – Он, непутевый, с плохой компанией связался, а они его не тому научили. Попался паренек на сбыте наркоты, срок ему теперь реальный светит, вот Танька на правах родной тетки и суетится.

– А кто его мать? Галина или Наталья? Какая из ваших жен?

– Матери-то у мальца нынче нет, померла его мать. Мачехи, конечно, не в счет. Им Илюшка и вовсе не интересен. Одна тетка ради парня и мечется.

Сашу так и подмывало крикнуть: «А ты? Ты чем занимаешься, твою-то дивизию?! Почему ты тут спокойно пьянствуешь, когда твой единственный сын парится на нарах!»

Впрочем, Саша знал, что бы мог ему в таком случае ответить Модест. Люди вроде него никогда не берут ответственности ни за свои поступки, ни за поступки близких им людей.

Он развел бы руками, а что я могу? Потом привычно налил бы себе в бокал вина, ну, и может быть, сыграл бы на скрипочке или поплакал. Это у Модеста и впрямь получалось неплохо. Но как человек и как мужик он был полное…

И Саша вздохнул с облегчением, когда ему удалось закрыть за собой дверь и покинуть клуб. О том, что в мойке его дожидается грязная посуда, он вспомнил, лишь сев в машину.

Глава 7

Барон радостно приветствовал хозяина.

Сейчас пес вел себя хорошо, сидел и сторожил кепку хозяина, которую Саша специально оставил на пассажирском сиденье. Это Сашу порадовало, хотя в целом настроение у него было не очень.

Но все-таки кое-что полезное Саше из этого визита к Модесту извлечь удалось.

Итак, завещание у Татьяны все-таки было. Но в чью пользу оно было составлено? Модест не сомневался, что сестра позаботится о его будущем. Но так ли это было на самом деле? Завещание можно переписать или даже подделать его. А вдруг Вадим – этот молодой и прыткий любовник Татьяны уже подсуетился?

Тогда уже на роль убийцы нужно рассматривать вовсе не пьяницу Модеста, который ничего тяжелей бутылки в руках удержать не сможет, а самого Вадима, который парень молодой и физически сильный, раз уж работает в фитнес-зале. Но в каком именно? Их же по городу и пригороду сотни, если не тысячи.

И тут Сашу осенило. А что там с тем бассейном, в котором чуть было не утонула Татьяна? Он ведь, как известно, находился совсем неподалеку от ее дома?

Да, да, тот бассейн был совсем рядом, а иначе ленивая Татьяна туда бы и не пошла. А если предположить, что бассейн являлся частью фитнес-центра, в котором и работал Вадим, а? Что тогда? А тогда получалась замечательная по своей складности картина.

– Шанс невелик, но проверить будет надо.

Конечно, Саша сомневался, чтобы Вадим стал бы топить любовницу непосредственно на месте своей работы. Это же глупо. Но, с другой стороны, кто говорит, что Вадим умен? О нем говорили, что он хорош собой, у него атлетическая фигура и накачанный пресс, но про его ум никем, ни разу не было произнесено ни единого слова.

– А если предположить, что Вадим дурак и попытался утопить Татьяну именно в том месте, где ему было все хорошо знакомо, то есть на своей работе? Возможно, он до сих пор так и работает там тренером.

Но проверить эту версию Саше предстояло лишь завтра.

На сегодняшний день с него приключений было достаточно. Сашу тянуло домой, ибо денек выдался настолько бурный, что наш сыщик ног под собой не чувствовал.

Но когда он приехал к дому, то понял, об отдыхе пока что придется лишь помечтать.

Едва они вышли из дверей машины, как Барон, его замечательный пес, самый лучший пес на свете, дал понять своему хозяину, что домой им идти еще рано. И Саша вспомнил, что сегодня пес еще толком не гулял. Это было видно, потому что, поспешно облизав хозяина, Барон начал удирать и лаять. Мол, не ломайся, нам с тобой пора гулять. А это значило, что Саше вместо долгожданного отдыха предстояло отправиться еще на одну прогулку.

– О-о-о! – простонал Саша. – Неужели никто, кроме меня, не может этого сделать!

Увы, дома никого не было. Папа с мамой еще не вернулись из семьи бабушки, где они давали подробный отчет ее родным, как получилось, что, отвезя бабушку всего лишь на небольшую прогулку, они умудрились довести старушку до следствия.

Саша своих родственников знал и понимал, что при занудстве Василия им еще повезет, если мама с папой вообще вернутся домой.

– Ну что же, пойдем гулять!

Услышав заветное слово, Барон вконец обезумел. Он кидался и прыгал на Сашу, крутился у него под ногами, одновременно пытаясь облизать ему лицо, руки, рукав куртки, все равно что, лишь бы дать понять хозяину, как горячо и неизменно преданно он его любит. Впрочем, едва услышав знакомый лай другой собаки, Барон мигом забыл и о хозяине, и о своих чувствах к нему, дал стрекача и оказался на прогулочной дорожке, прежде чем Саша успел глазом моргнуть или дать команду собаке быть рядом.

– Вот ты скотина, – проворчал уставший Саша, когда догнал все-таки собаку. – Знаешь ведь, что дорогу мы переходим вместе.

Но Барону было не до чего. Он деловито носился кругами, что-то вынюхивал, махал хвостом знакомым людям и собакам, играл с ними и радовался жизни так открыто и искренне, как это может делать только собака. Прогулка прошла весело, но, на взгляд Барона, слишком быстро.

Впрочем, он утешился, потому что на обратном пути Саша вновь открыл свою машину, чтобы взять из салона кое-какие покупки, которые успел сделать в промежутках между этапами своего расследования. Хлеб, яйца, колбасу.

Разумеется, Барон тут же сунул свой любопытный нос. Ему важно было знать все, что касалось вкусненького.

Увы, пакет с продуктами быстро исчез в хозяйских руках, но Барон не отчаивался. В машине оставалось еще много интересного. И его морда полностью исчезла под сиденьем, наружу торчал только подрагивающий от волнения хвостик с белой кисточкой на конце.

– Что ты там забыл? Твоего там ничего нету!

И тут Саша ахнул, увидев, что заинтересовало собаку. Обратно Барон вынырнул с тем оранжевым слоником в зубах. Не сомневаясь, что такого прекрасного пухлявого пушистика хозяин купил для своей любимой собаки, Барон даже не стал сомневаться, прав он или нет. Хозяева частенько дарили ему такие мягкие игрушки, зайчиков и уточек, которые можно было потрепать и с которыми Барон развлекался в свое удовольствие в долгие часы ожидания прихода хозяев домой.

Вот и сейчас, схватив слоника в зубы, он умчался с ним в темноту.

– Стой! Назад!

Но налетевший порыв ветра унес крик Саши в другую сторону, и Барон хозяина попросту не услышал.

Спохватившись, Саша начал искать свисток, который на прогулках всегда носил подвешенным на цепочке на груди. И куда он делся?

Саша распахнул куртку, начал искать в складках шарфа и под свитером. Наконец свисток был найден, Саша коротко свистнул, и Барон тут же оказался рядом. Вид у него был довольный, игрушка ему полюбилась, даже подбегая к хозяину, он подкидывал и ловил слоника на лету. Делал все, чтобы показать хозяину, как он рад и как нравится ему подарок. Поэтому пес был немало озадачен, когда хозяин грубо вырвал подарок у него из пасти. Отошел, покашлял и всем видом дал понять, что таких поступков не понимает.

– Что же ты наделал, скотина!

Слоник теперь выглядел весьма плачевно. Собачья привязанность не прошла для него даром. Видимо, Барон, забавляясь, не всегда успевал ловить игрушку на лету, и слоник изрядно извалялся в грязи.

– Это же не тебе было куплено! Ну, Барон! Зачем взял без спроса?!

Но Саша уже понимал, что напрасно отчитывает пса. Тот не понимал случившегося. И своей вины не ощущал.

– Ладно, отстираем! Видать, судьба такая у слоника, кочевать из одной стиралки в другую.

Дома Саша первым делом включил стиралку, полюбовался плавающим в мыльной пене слоником и пошел готовить себе ужин. Барон тут же присоединился к нему. Но после ужина пес снова куда-то исчез, и Саша обнаружил его сидящим возле стиральной машины. Барон с интересом наблюдал за крутящимся в барабане слоником.

– Нравится он тебе? Вижу, что нравится.

Барон устремил на хозяина взгляд своих больших выразительных глаз. Мол, жду не дождусь, когда ты снова мне его дашь.

– Это чужая вещь, – объяснил ему Саша. – Но я тебе обещаю, что куплю похожую игрушку и подарю тебе.

Лишь после этого Барон завилял хвостом и пошел вместе с хозяином в его комнату.

Потом вернулись родители, которые выглядели опечаленными.

– Вася открыто обвинил нас в том, что подставили бабушку. Заявил, что никогда больше не позволит чужим людям издеваться над старушкой.

– Чужим людям? Это мы-то ей чужие? Вот это да!

– А ты где был? – устало спросила мама. – Я тебе звонила, но не дозвонилась.

– Мотался по разным местам, пытаясь понять, кто убил ту тетку в ресторане.

– И как успехи? Имеются?

Саша приумолк. Если считать успехом, что в деле появился еще один женский труп, тогда да. Но вряд ли мама сочла бы это успехом.

– А что у тебя в стиралке? – спросила мама. – Что-то белое и лохматое. Ты шерсть стираешь?

– Там слоник. Он оранжевый с голубыми ушками.

– Не похож.

Саша глянул, и дыхание у него замерло. В стиралке и впрямь лежало что-то белое и пушистое. Оказалось, что это начинка, которой был набит слоник. Видимо, где-то швы на игрушке были закреплены плохо. А возможно, Барон умудрился повредить ткань во время игры со слоником, но, так или иначе, в процессе стирки и отжима швы на игрушке разошлись, и все его «нутро» вылезло наружу.

– Убирай теперь! – сердилась мама. – Мне надо еще нашу стирку ставить.

Впрочем, начинка сбилась в один большой ком, вытащить который не составило особого труда. Сама игрушка представляла теперь из себя жалкую оранжевую с голубыми пятнами тряпочку, в которой билось что-то круглое и увесистое. Наверное, деревяшка, которая помогала удерживать форму головы.

Саша выгреб все из машины, отнес на стол и попытался воссоздать прежний облик игрушки. В таком виде возвращать ее хозяевам было нельзя.

Первым делом нужно было вернуть на место голову. Саша засунул руку внутрь оболочки, нашарил деревянный «череп» и попытался поставить его на место. Но, к его удивлению, форма головы слоника и форма деревяшки внутри не совпадали. Если Саша натягивал «кожу» на «череп», то получалось что-то неровное, словно бы это был не слон, а носорог или вовсе какое-то чудовище.

Барон сидел рядом и терпеливо наблюдал за ухищрениями хозяина. Кажется, пес не оставлял надежды, что игрушку в конце концов передадут ему.

– Ничего не понимаю.

Саша вытащил деревяшку наружу и ахнул. Это не была какая-то грубая заготовка, как он себе воображал. Вовсе нет, это был очень изящный ларчик в форме яйца, выточенный из древесины карельской березы. В том, что это была именно она, Саша не мог ошибиться. Только у карельской березы встречается такой дивный рисунок темно-коричневых прожилок по замечательному чистейшему янтарному фону.

– Интересно!

Но самое интересное было внутри ларчика. Стоило Саше найти крохотную пружинку и нажать на нее, как верхняя часть ларчика открылась, и внутри обнаружились две чудные миниатюры. Это были прелестные детские головки, мальчика и девочки лет десяти-двенадцати, на второй миниатюре была изображена молодая женщина, скорей всего, мать этих детей. Оставалось лишь восхищаться мастерством неизвестного художника и самой шкатулкой, створки которой были подогнаны столь плотно, что даже интенсивная стирка, разлохматившая слоника, не позволила проникнуть внутрь ни единой капле воды.

– Вот это да! И что мне с этим делать?

Саша был растерян. Если прежде слоник представлял для него чисто этическую проблему и его нужно было вернуть хозяевам, то теперь Саша уже не был в этом так твердо уверен. Шкатулка в форме яйца была слишком ценной вещью, и ее появление внутри грошовой игрушки вызывало массу вопросов.

Слоника Саша в итоге набил оставшимся синтепоном, получилось даже неплохо. А старинную шкатулку – яйцо, найденное в слонике, Саша отложил в сторону.

– Покажу ее завтра антиквару. Пусть скажет, что это за вещь.

С этим решением не смирился один лишь Барон.

Всю ночь Саша слышал цоканье его когтей по паркету. Пес то и дело подходил к батарее, на которой сушился реанимированный и сильно похудевший слоник, тяжело вздыхал, а потом так же тихо отходил назад на свое место.

Пес упорно не хотел понимать, что происходит и почему он до сих пор не может впиться зубами в полюбившегося слоника, уложить его вместе с собой на матрасике и немножко погрызть перед сном.

Один раз Барон даже вздумал ослушаться, встал на задние лапы и подсунул свою хитрую длинную морду к батарее, нацелившись на игрушку.

Но Саша был начеку:

– Я все вижу!

Барон понял, что трюк не удался, и вновь опустился на четыре лапы, после чего устремил на хозяина укоризненный взгляд. А когда и это не возымело нужного действия, уныло понурился и, едва волоча лапы, поплелся обратно на свое место.

Одинокий, несчастный, хотелось плакать, глядя на эту печальную фигуру.

На следующий день Саша встал перед выбором, куда сначала ехать. Отправиться в бассейн, в котором едва не утонула Татьяна, надеясь, что там обнаружится тренер по имени Вадим. Или ехать к антиквару.

В конце концов Саша решил, что шкатулка может и подождать, она уже у Саши, никуда не денется, а вот Вадим, если убийца – это он, может в любой момент исчезнуть.

Саша не планировал брать Барона с собой, но тот так преданно терся возле его ног, так просительно заглядывал в глаза, так напряженно ждал, что нервы у Саши не выдержали.

– Ладно, прокатимся вместе. Только, чур, игрушки не рвать, на сиденье не лезть и вообще вести себя примерно. Усек?

Барон выслушал, склонив голову набок и словно бы понимая, что говорит ему хозяин. Но, конечно, это был просто спектакль, рассчитанный на то, чтобы добиться своего.

Стоило Барону очутиться на свежем воздухе, как у него начисто снесло башню, и он забыл про все, что ему только что втолковывали. Бегал, носился, задирал лапу у всех столбиков, деревьев, кустов и даже умудрился пометить чей-то пакет с куриными окорочками, после чего с шумом и криками был изгнан, отправлен в машину и увезен подальше от разгневанной владелицы испорченной курицы.

Сначала Саше везло. Домашний адрес Татьяны он подслушал еще вчера, когда полицейские заполняли протокол обнаружения тела несчастной. А электронный помощник Алиса услужливо выдала адреса всех ближайших к дому Татьяны бассейнов и фитнес-залов. И в первом же по счету, до которого от дома Татьяны и впрямь было рукой подать, нашелся тренер Вадим.

– Конечно, мы его знаем. Вадим работает у нас больше года. Но вряд ли вам к нему. Вадим у нас специализируется на клиентках преклонных лет и с избыточным весом. Вы ни по одному из этих параметров ему в группу не годитесь.

– Так это я не для себя, – заулыбался Саша. – Я для своей тетушки узнаю.

– Если для тетушки, тогда пожалуйста. Вадим у нас на хорошем счету, еще ни одной жалобы на него не поступало. Наоборот, сплошь благодарности. Дамочки выходят от своего тренера в полном упоении.

Саша слушал и тихо млел. Все складывалось настолько замечательно, что просто не верилось.

– Могу я прямо сейчас обсудить с Вадимом некоторые вопросы?

– Безусловно.

Вадим оказался именно таким, как и описывали его. Широкоплечий, накачанный, с изумительным смуглым торсом. Красавчик с удивительно пустым взглядом.

– Татьяна? Страдающая лишним весом дама за шестьдесят? Вы уж меня простите, но у меня все клиентки такие. Дамы в возрасте и с лишним весом – это моя специализация. А кто из них Татьяна…

Саша показал фотографию. Нарочно выбрал ту, на которой Татьяна была уже мертва.

К чести Вадима, он оказался не так уж туп, мигом смекнул, что видит. И челюсть у него отвисла.

– Это что… труп?

– Вашу клиентку убили.

Вадим всмотрелся в лицо убитой. Но ни один мускул на его красивой физиономии не дрогнул. То ли парень старательно подготовился, то ли и впрямь был ни при чем.

– Да, действительно, я ее узнаю. Какое-то время назад она у меня занималась. Очень хотела похудеть, говорила, что стала плохо себя чувствовать, что из-за проблем с лишним весом у нее появилось много болячек. А ей никак нельзя умирать, потому что ее мальчики пропадут без нее.

– Мальчики?

– Это она так называла своего брата и племянника. Оба они на ее шее сидели.

– А я слышал, что вы были ее любовником?

– Я? – изумился Вадим. – Нет! Я вообще не завожу отношения с клиентками.

– Похвально.

– А с Татьяной я провел несколько консультаций. Составил для нее специальную диету, следил, чтобы она придерживалась ее. Какое-то время она усердно занималась, потом забросила, снова расплылась, и здоровье у нее настолько ухудшилось, что она даже не смогла приходить на занятия, попала в больницу. А потом и вовсе потерялась.

– Но все вокруг говорят, что у нее с вами был роман.

– Не представляю, как такое могло случиться, – развел руками тренер. – Мне кажется, в жизни у Татьяны было место лишь двум мужчинам. Ее брат и ее племянник. Эти двое отлично справлялись со своей задачей – не дать Татьяне заскучать. Они постоянно влипали в истории, и только на моей памяти Татьяна трижды выручала их деньгами. Да вот хотя бы на прошлой неделе, когда мы с ней виделись, она снова искала деньги для выкупа племянника.

– Когда это вы встречались? И где?

– Тут. В нашем храме здоровья и красоты. Она пришла на занятие в бассейн.

Саша не верил своим ушам, но Вадим был невозмутим.

– Дело было уже вечером, я уходил домой и вдруг вижу знакомое лицо. Подошел, поздоровался, Татьяна объяснила, что получила приглашение на одно занятие по акции. У нас бывают такие акции, хотя про бассейн я ничего такого не слышал. Но вряд ли бы она стала меня обманывать по такой ерунде, зачем ей? Да и с деньгами у нее было напряженно, она мне пожаловалась, что ей нужно полтора миллиона, чтобы дать на лапу следователю, который за меньшие деньги не желает закрывать глаза на художества ее племянника. А она не представляет, где взять такие деньги. Я ей посочувствовал, но полтора ляма – это вам не шуточки, даже если бы они у меня были, я бы кому попало их одалживать не стал. Пожелал ей удачи и ушел.

– И все?

– Она выглядела озабоченной и печальной. Да и расплылась еще сильней. Просто какой-то ужас! Надеюсь, что она записалась на занятия в бассейне, физическая нагрузка ей просто необходима.

Видимо, тут Вадим вспомнил о том, что Татьяне уже ничего не нужно, потому что смутился и замолчал.

Итак, любовник оказался вовсе не любовником. И все же Саша не спешил снимать с Вадима подозрений полностью. Во-первых, Вадим мог и соврать насчет своих отношений с Татьяной. А во-вторых, все-таки очень уж подозрительно было то, что в прошлый раз убить Татьяну пытались именно там, где работал Вадим.

– А что бы вы сказали, если бы оказалось, что все свое состояние Татьяна оставила именно вам?

Вадим расхохотался.

– Мне? Почему мне? Она души не чаяла в брате и племяннике. Их и должна была облагодетельствовать.

Тут к ним подошла какая-то женщина, которая хотела с тренером что-то обсудить.

– Вадим Николаевич, голубчик вы мой, уделите хотя бы одну минутку вашего драгоценного времени.

Вадим торопливо попрощался и пошел за дамой.

А Саша отправился в бассейн.

– Промоакция? – переспросила девушка-администратор. – На одно посещение нашего бассейна? Нет, такой акции у нас никогда не бывало!

– Вы уверены? Может быть, в вечерние часы, когда бассейн полупустой?

– О чем вы говорите! – улыбнулась девушка. – Вечерние часы, наоборот, самые популярные. Люди приходят домой с работы, ужинают и приходят к нам. Поплавать перед сном, расслабиться, почувствовать свободу движений. Вода так расслабляет! Пожалуй, сравниться с ней может разве что секс. Хотите попробовать?

– Что?!

– Хотите разок поплавать в нашем бассейне? Осмотр у врача – пятьсот рублей. И стоимость занятий в утренние часы чисто символическая, тоже пятьсот рублей. Вечером будет уже семьсот.

– Нет, нет, спасибо, как-нибудь в другой раз. Но знакомая мне рассказывала, что по вечерам у вас пусто. Она сама пришла на занятие, а в бассейне было всего два или три человека.

– Когда это было?

– На прошлой неделе.

– Надо же, действительно был один уникальный вечер, когда у нас было пусто. А ваша знакомая – это такая полная женщина уже в годах?

– Да. Это моя тетя.

– А-а-а, – протянула девушка, – тогда понятно. Как она? Пришла в себя?

– После чего?

– Она ведь утверждала, что на нее в бассейне кто-то напал. У нас случился скачок электрического напряжения, свет погас, и в этот момент кто-то вздумал над ней подшутить. Пока она плавала, кто-то схватил ее за ноги и попытался утянуть на дно. Она выглядела очень напуганной и твердила, что чуть было не рассталась с жизнью.

– Что-то такое она упоминала.

– Только знаете, что я думаю? Это ее подруга натворила!

– Разве она была с подругой?

– С ней пришла такая маленькая особа, неприятная на вид, если честно. Крысиный хвостик, серый свитер, джинсы, дешевая куртка. Когда она узнала, что ей за посещение бассейна нужно будет заплатить, она попыталась дать задний ход. Начала делать вид, что ей это совсем неинтересно и не нужно, хотя явилась с полотенцем, купальником и тапочками. Даже шапочка у нее при себе имелась, нашу она взять напрокат наотрез отказалась.

– Значит, подруга эта тоже пошла плавать?

– В итоге ваша тетя за нее заплатила.

– А за себя?

– Нет, за себя ей платить было не нужно. На ее имя уже лежал разовый оплаченный пропуск. То есть для вашей тети занятие было оплачено.

– И кто же его оплатил?

– Не имею понятия. Деньги были переведены с чьей-то карты с пометкой, что для оплаты посещения такой-то в такой-то день и в такое-то время.

– Но тетя считала, что посещает бассейн по акции? То есть без всякой оплаты!

– Ну, ей-то за себя и впрямь не пришлось бы платить.

– Но она говорила, что ей в почтовый ящик опустили объявление, в котором были условия этой акции.

– Такого просто не может быть! – твердо произнесла девушка. – Я очень хорошо запомнила и вашу тетю, и всю эту ситуацию из-за той суматохи, которая поднялась после ее заявления, что она едва не утонула. Не каждый вечер у нас в бассейне пытаются утопить посетительницу! Такое, знаете ли, запоминается надолго!

– А что было со светом?

– Замыкание.

– Часто случается?

– Впервые.

– Что-нибудь еще странное заметили в тот вечер?

– Вот вы упомянули, что по вечерам у нас мало народу, а я вам скажу, что как раз напротив, народу бывает много. Но именно в тот вечер народу и впрямь было мало. Только те, кто, как и ваша тетя, пришли по разовым пропускам.

– Им их тоже оплатили?

– Нет, они их купили сами непосредственно у нас в бассейне. Но подавляющее большинство наших посетителей составляют не они, а владельцы ежемесячных или даже годовых абонементов, эти люди ходят к нам несколько месяцев, а то и лет. Они являются нашими постоянными посетителями, я их знаю в лицо. Так вот в тот вечер никто из них не пришел!

– Почему?

– Удивительная история! Оказывается, им в тот день позвонили, якобы из нашего бассейна, и предупредили, что в бассейне обнаружена кишечная палочка и будет произведена дезинфекция. Им также сказали, что пропущенное занятие ни в коем случае не пропадет, оно будет им возмещено в любой другой удобный для них день и час.

– А никакой дезинфекции не было?

– И палочки не было! Это была чья-то глупая шутка.

Вот только шутка ли? Саша слушал рассказ администратора бассейна, а про себя соображал, что случилось в тот вечер. То есть кому-то было крайне необходимо, чтобы бассейн в тот момент, когда в нем будет плескаться Татьяна, оставался бы практически пуст. Но кто мог знать, в какой именно день Татьяна отправится в бассейн? И кто мог знать, что она вообще польстится на эту акцию, которой на самом деле не было? Только близкий Татьяне человек, с которым она делилась своими планами, мог знать, что она пойдет в бассейн. Этот же человек мог поход в бассейн организовать. А потом позаботиться о том, чтобы в бассейне так вовремя погас свет. Но кто это был? И кто устроил так, чтобы в бассейне было бы минимум народу?

– Вряд ли свет погас сам, – пробормотал Саша. – Отключение электричества кто-то организовал. И случайный человек не мог этого сделать.

Тут он заметил, что администратор уже молча смотрит на него, и спросил:

– А почему вы сказали, что мою тетю хотела утопить ее подруга?

– Ну, не то чтобы прямо совсем утопить, – смутилась девушка. – Вы не так меня поняли. И я вовсе не думаю, что у нее были такие чудовищные мысли. Она могла просто подшутить над вашей тетей. Мне так показалось.

– То есть вы считаете, что это подруга потянула тетю на дно?

– Мне так показалось. Очень уж злорадно эта подруга ухмылялась, пока ваша тетя в панике бегала по бассейну.

– М-м-м… А кто отвечает за освещение во всех помещениях?

– У нас есть штатный электрик.

– Можно его повидать?

– Если вы насчет того отключения света, то я уже у него была. Он сказал, кто-то случайно выключил рубильник.

– Это так легко сделать?

– Если знать, где находится рубильник, то да. Доступ к нему имеется в любое время дня и ночи, таково требование пожарной охраны. Один щелчок, и свет у нас в бассейне погас.

– Угу… А как можно выяснить, с чьей карты пришла оплата занятия моей тети?

– Имя владельца я вам могу продиктовать, конечно.

Отправителем значился некий Вадим Николаевич П…

Стоило Саше увидеть имя и отчество, как его словно бы осенило. Уж не тот ли это Вадим, который бывший тренер Татьяны? И отчество совпадает!

И Саша снова отправился на поиски Вадима, но оказалось, что того и след простыл.

– У него срочно появились какие-то неотложные дела. Он даже свою группу поручил коллеге.

В бега подался! Или что более вероятно, побежал к нотариусу, чтобы выяснить насчет завещания Татьяны.

Ах, напрасно Саша поверил этому Вадиму! Прохлопал опасного преступника! Но каков наглец этот Вадим! Заманил свою жертву в бассейн, потом незаметно подплыл к ней и попытался утянуть на дно. Ладно тогда у Татьяны получилось отбиться. Но Вадим не сдавался. Он повторил свою попытку, и во второй раз у него все получилось.

– Уверен, если поищут свидетелей, то найдут тех, кто видел вчера Вадима возле места преступления.

И с чистой совестью Саша позвонил вчерашнему следователю, с которым познакомился дома у Ларисы, и на голубом глазу заложил тому тренера.

Лишь после этого его осенило запоздалое раскаяние. Допустим, убийство Татьяны вполне могло принести Вадиму ощутимую материальную выгоду, но как быть с Ларисой? Ее-то зачем было убивать? Хотя возможно, Лариса знала что-то такое про Вадима и Татьяну, что следовало всячески скрывать.

И успокоившись на этом, Саша приступил к дальнейшему розыску.

Глава 8

Вторым пунктом на сегодняшний день у Саши значился антикварный магазин, с владельцем которого ему уже доводилось несколько раз сталкиваться.

Пока что все шло благополучно, но перед самым магазином наперерез Сашиной машине выскочила какая-то маленькая юркая спортивная машинка.

Саша с трудом ушел от столкновения, выжав из своих тормозов все, что возможно. В результате лихач унесся дальше, даже не извинившись. А Саша, выругавшись, припарковался на стоянке и начал возвращать на свои места все те мелкие предметы, что улетели с них во время экстренного торможения.

Барон ему в этом пытался помогать. Результатом такой помощи было то, что, куда бы ни сунул Саша свою руку, всюду он натыкался на мокрый и холодный нос Барона.

Пес был просто уверен в том, что Саше сейчас именно это и нужно. Погладить своего пса по затылку и ласково потрепать за длинные уши.

– Да отстань ты! Угомонись! Сядь!

Услышав знакомую команду, Барон сел, продолжая внимательно наблюдать за хозяином.

Нельзя сказать, чтобы Саша был таким уж отъявленным аккуратистом, поэтому и в машине у него образцового порядка никогда не наблюдалось. Как-то накапливались все эти мелочи: ключи, пустые и полупустые бутылки, конфетки, бумажки. И все это теперь оказалось на полу.

Подбирая хлам, Саша заодно решительно наводил порядок, а потом заглянул и под сиденья, и под коврики, и во все укромные уголки, протерев в них пыль. В итоге кучка из всевозможного хлама набралась весьма внушительная.

Саша созерцал ее, понимая, что нет худа без добра. Так и ездил бы со всем этим барахлом, а сейчас соберет его и выкинет. Саша уже приготовился смахнуть хлам в пакет, который заботливо приготовил, как вдруг рука его замерла в воздухе.

– А это что у тебя такое? Какой-то камень? Ты его с улицы притащил?

Предмет лежал под правой передней лапой Барона, и сперва пес не хотел его отдавать. Потом после строгой команды «подай» образумился и свою находку отдал хозяину.

Она была совсем маленькая, размером не больше ладошки. Саша сперва даже не понял, что это такое. Но присмотревшись, понял, что перед ним фигурка женщины, выточенная из какого-то камня. Камень был серый и пористый, совсем не похож на драгоценный. Да и фигурка, мягко говоря, выглядела побитой жизнью. Головы у нее не было вовсе, то ли за ненадобностью, зачем бабе голова?! – то ли по причине утраты. Зато женские формы тут впечатляли. Грудь была такого внушительного размера, что закрывала собой все тело почти до самого пупка. Дальше шли пышные бедра, и ноги заканчивались где-то на уровне коленей. В общем, идеальная баба, без головы и ног, ни умничать не сможет, ни куда-либо слинять от своего мужчины.

– И откуда она взялась?

Саша решительно не понимал, что это такое, но одно мог сказать точно, фигурка пышнотелой красотки принадлежала не ему. Такие формы были точно не в его вкусе.

– С улицы притащил? – спросил он у Барона.

Тот в ответ сунул нос под сиденье, где вчера лежала сумка Галины. Сегодня, понятное дело, ее там уже не было. А вот женская фигурка была.

– Может, из сумки Галины выпала? Сумку-то я нашел открытой.

На всякий случай фигурку Саша захватил к антиквару тоже. Мало ли, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Барону тоже было разрешено пойти с хозяином, потому что владельца магазина Саша знал отлично и знал, что тот будет рад визиту Барона, которого неизменно баловал ванильными сухариками из собственных запасов.

Приехал Саша не абы к кому, а к дяде своего школьного приятеля Антона. Его дядя владел небольшой лавочкой, в которой зарабатывал на жизнь тем, что скупал у старушек оставшийся у них антиквариат и втюхивал молодым лохам антиквариат поддельный, изготовленный и купленный за копейки, а верней, за евроценты в Европе.

Дело свое дядя любил. Фальшивый мейсеновский фарфор занимал в магазине целую стену. Вазы, сервизы, статуэтки и предметы декора находились тут в огромных количествах. Резные стулья и мягкие пуфики, якобы старинные трюмо и столы, причудливо изогнутая бронза и хрусталь, якобы все старинное, из дворцов и богатых домов. На самом деле цена всему этому великолепию была немногим выше того материала, из которого они были сляпаны.

– Как дела? Сергей Юрьевич, порядок?

Хозяин магазина поднял голову, но в ответ на приветствие лишь кисло улыбнулся:

– Какой там порядок! Плохо все, Саша, очень плохо.

Сергею Юрьевичу было лет пятьдесят. Он всегда нравился женщинам и прикладывал немало усилий, чтобы и на шестом десятке продолжать им нравиться. Носил он аккуратную бородку клинышком, очки в модной оправе и вид имел невероятно интеллигентный, хотя в свое время с трудом закончил восьмилетку и отправился в ПТУ по профессии «мастер по изготовлению художественной мебели», где и понабрался навыков, которые теперь здорово пригодились ему при торговле поддельной антикварной мебелью.

Но сегодня Сергей Юрьевич был не в своей тарелке. Он даже желчно велел Барону не принюхиваться к стульям и не предложил собаке никаких вкусняшек, а это уж было и вовсе из ряда вон.

– Что такое у вас случилось?

– В какое время живем, никому верить нельзя! Того и гляди, обманут!

– Вроде бы раньше вы на дела не жаловались.

– Так то раньше! А ты послушай, какая со мной история давеча приключилась. Приходит ко мне старушка – божий одуванчик, дунешь, и улетит. Сама из себя такая чистенькая, благопристойная бабулечка, видно, что с хорошим воспитанием и при деньгах. Сапожки, шарфик, все такое стильное да модное. И за собой следит, это же сразу видно. Стрижечка, укладочка, маникюрчик. Такое удовольствие рядовая пенсионерка себе каждый день позволить не может. И приносит мне эта бабулечка семейную реликвию, которая у них в семье якобы из поколения в поколение передается. Наборчик такой для рукоделия. Германия. Восемнадцатый век. Слоновая кость и позолоченное серебро. Я сразу смекнул, что наборчик этот хороших денег стоит. Но ей об этом, конечно, не говорю. Начинаю вкручивать, что и кость уже от времени потрескалась, и серебро нынче в цене падает, а на его художественную ценность никто и не смотрит. Ну, бабулечка расстроилась немножко, но на своем мнении стоит твердо, желает от наборчика избавиться, а на полученные деньги хочет купить внучке подарок. Деньги я ей отсчитал и в тот же вечер понес наборчик на реализацию.

У себя в лавочке Сергей Юрьевич, как уже говорилось, торговал исключительно поддельным антиквариатом, а подлинный, который ему доводилось добыть, носил своему коллеге, имеющему большой салон на Невском проспекте.

– Принес я Виктору этот наборчик, а он меня на смех поднял. Это же, говорит, новодел. Пластмассовая штамповка. Как же, говорю, помилуй, Виктор, глаза-то разуй. Тут же трещинки, это старая кость, а не пластмасса. А он мне показывает три таких же коробочки и говорит, сам в первый раз купился, а потом уж понял, что это в Китае научились такие безделушки делать, что от настоящих и не отличишь. Вот так, дружочек, погорел я на этом наборчике, обдурила меня бабушка.

– Ну, ничего страшного.

– Скорей уж ничего хорошего, – кисло произнес антиквар. – А у тебя что? Ты по телефону говорил, какие-то старинные штучки надыбал. Хвастайся!

Саша вытащил овальный ларчик из карельской березы и странного вида фигурку упитанной дамочки.

Первой он подал фигурку, Сергей Юрьевич немедленно склонился над нею. Потом крякнул, пошел за лупой, потом принес еще одно увеличительное стекло и даже включил электронный микроскоп.

Потом дрожащей рукой поднял фигурку женщины и спросил:

– Где, если не секрет, приобрел это?

– В машине валялась.

Сергей Юрьевич кашлянул и полез в компьютер. До Саши доносилось его взволнованное бормотание.

– Неужели… не может быть… Точно такая же или нет?

– Что там?

– Погоди, Саша. Если я прав, то вещица эта может стоить тысячи или даже десятки тысяч и не рублей, а долларов. А если удастся найти коллекционера, кто таких дамочек собирает, то он тебе и того больше отвалит!

– А что это за штучка?

Торговец поднял голову, вид у него был необычайно оживленный. Таким Саша его еще никогда не видел.

– Это, Саша, никакая не штучка, а богиня богатства и плодородия, прибывшая к нам из каменного века. Именно так древний человек представлял себе идеал женской красоты. Женщина – мать, кормящая грудью свое многочисленное потомство. Дети и прочий приплод, вот что в те годы считалось богатством. И женщина, способная подарить мужчине такое богатство, олицетворяла собой богиню.

– Я примерно так и понял. И она дорого стоит? Эта фигурка.

– Вещь исключительно музейного уровня. Я просто не понимаю, как она попала к тебе. Такого рода вещицы находят на раскопках курганов и древних городищ. Ценность ее очень высока. У тебя она одна или еще что-нибудь есть похожее?

– Еще вот это.

И Саша протянул ларчик в форме яйца.

– Очень интересная вещица, очень. Но совсем из другой оперы.

– Я вижу.

– Детки такие на портретах симпатичные, женщина-красавица. Похоже, это портреты чьих-то детей, которых заботливый родитель всегда хотел иметь при себе. Такого рода миниатюры раньше заменяли богатым людям фотографии. Эти изображения можно было взять с собой в дорогу.

– По одежде и прическам понятно, что дети и женщина происходят из высшего сословия.

– Кого-то мне эта молодая дама напоминает. А тебе нет?

– Не знаю. А эта вещица дорогая?

– Ну, в принципе, такого рода медальоны были в ходу до начала эры фотографии. И даже с появлением фотографий все равно заказать в подарок медальон на память было признаком хорошего тона.

– Значит, это не редкость?

– Такие медальоны мне встречались достаточно часто. И оправлены они зачастую были побогаче, чем этот. Тут-то просто деревяшка.

– Карельская береза.

– Ну и что? Гарнитур из карельской березы – это да, согласен, дорого стоит. А такая маленькая поделка, ну, сколько там этой березы пошло. Ерунда! На стоимость медальонов материал оправы никак не повлияет.

– И сколько такие могут стоить?

– Тысяч за тридцать может уйти, – небрежно произнес скупщик. – И то, если клиент найдется. Но такого рода вещиц было изготовлено множество, так что покупателя можно дожидаться долго. Спроса на них нынче нет. Разве что…

– Что?

– Очень уж мне лицо этой дамочки кажется знакомым. Уж не графиня ли какая или княгиня? Если удастся установить имена изображенных тут людей, то это может существенно повысить цену медальона. Вещь с историей уходит всегда по более выгодной цене. А портреты именитых людей любой коллекционер захочет иметь в своей коллекции. Я с твоего позволения сфоткаю эти вещицы, а потом тебе отзвонюсь, если что узнаю. Договорились?

– Конечно, Сергей Юрьевич. Спасибо вам.

– Спасибо потом скажешь. Пока что не за что.

Сегодня у Саши были еще дела, которые к его расследованию никакого отношения не имели. Ну, то есть это он думал, что они не имеют отношения, а будущее показало, что, когда идет расследование, даже ничтожные мелочи очень даже имеют значение.

В два часа дня Саше предстояло давать частные консультации в библиотеке Кировского района. На такие консультации, которые оплачивало государство, к Саше приходили преимущественно бабулечки с дедулями. Молодые предпочитали пользоваться интернетом, в котором можно было найти ответ на любой запрос. А вот пожилые люди предпочитали действовать по старинке.

Саша уже не первый раз работал в этой библиотеке, сдружился с работающими там сотрудницами, с одной девушкой Ирочкой даже закрутил легкий романчик. А среди приходящих за консультациями бабушек у него завелись постоянные клиентки.

Вот и сегодня к нему пришла его давняя знакомая Серафима Дмитриевна. Ветеран труда, всю свою жизнь она проработала в Музее истории и быта народов мира и на пенсию вышла уже глубоко в преклонных годах. Да и то не ушла бы, потому что работу свою обожала, но проклятая деменция нанесла старушке предательский и подлый удар в спину. Серафима Дмитриевна стала все забывать, что не могло не сказаться на ее прямых служебных обязанностях самым плачевным образом.

В общем-то Серафима Дмитриевна со своим новым положением дел уже свыклась, освоилась в статусе полноценной пенсионерки. Но так как всю свою жизнь она куда-то по утрам из дома выходила, то и в старости у нее осталась та же привычка.

Проблема заключалась в том, что ходить ей было особенно некуда, и библиотека стала для старушки настоящей отдушиной. Тут проводились разнообразные мероприятия, показывали кинофильмы, бывали встречи с интересными людьми. А уж Сашу эта милейшая старушка полюбила словно родного.

Про себя Саша мог сказать, что никому не пожелал бы такой бабушки. И при всех своих безупречных манерах Серафима Дмитриевна все равно умудрялась порядком выводить окружающих ее людей из душевного равновесия. А ее неуклонно повторяющиеся однотипные вопросы с непривычки буквально заставляли новичков рвать на себе волосы. Памяти у бабушки не было никакой, но она старалась вникнуть в мельчайшие подробности любого дела. И повторяя ей раз за разом одно и то же, Саша мысленно давал себе зарок, что в следующий раз переберется со своими консультациями куда-нибудь в другое место. И не мог! Потому что знал, что Серафима Дмитриевна при ее куцей памяти к нему уже привязалась, будет ждать именно его – своего консультанта, расстроится, если он не придет, в итоге у нее поднимется давление, начнется приступ, и ее могут даже отправить в больницу.

Когда он пришел в библиотеку, Серафима Дмитриевна его уже ждала. Улыбаясь, она принялась объяснять, что хотела бы написать завещание в пользу девочки. «Девочкой» она называла свою внучку, которую из пятерых, Саша так и не разобрался, нужды не было, потому что он уже имел разговор с сыном и дочерью Серафимы Дмитриевны, которые объяснили, что бабушка давно переоформила всю свою собственность на них двоих, а потому завещать ей по большому счету нечего.

– Это для бабушки развлечения. Когда она к вам ходит, мы хоть немного от нее отдыхаем. Ну, хотите, мы вам ее консультации оплачивать будем?

От денег Саша отказался, а старушку продолжил принимать.

Вот и сейчас он попытался ей втолковать:

– Серафима Дмитриевна! Дорогая вы наша! Да мы же с вами еще в прошлый раз завещание написали. На вашу внучку, как вы и хотели.

– Да? – всполошилась бабулька. – А где же оно? Наверное, я его потеряла. Вот растяпа. Голова совсем дырявая стала, ничего не помню.

– Это ничего, если вы его потеряли. У нотариуса копия хранится.

– А если он ее тоже потеряет? Нет, я бы лучше еще один документик составила.

– Так нельзя, если составить новое завещание, то предыдущее потеряет свою силу.

– Зато новое вступит в силу.

В логике старушке отказать было нельзя. Саша даже иногда сомневался, а так ли уж плохо с головой у Серафимы Дмитриевны. Например, она четко помнила дни и часы приема юриста, хотя уверяла, что год нынче девяностый и у власти находится проклятый Горбачев, который только и мечтает, что развалить страну.

– Время нынче такое неспокойное, хочется девочку поддержать. Вы уж помогите мне, хочу свою квартиру со всем содержимым оставить ей.

Такой разговор мог длиться часами. Единственный способ было отвлечь старушку на какую-то другую тему.

– А как у вас на работе дела?

– Отпросилась! – бойко отрапортовала Серафима Дмитриевна. – К вам спешила, попросила сотрудниц меня подменить. Лариса с Наташенькой – такие хорошие девочки, всегда меня подменяют. У Ларисы семья, а у Наташи нет никого, кроме сына, хотя она поинтересней Ларисы будет. По правде сказать, Лариса немножко хабалка, до мужчин очень охоча, кого ни увидит, все к себе в постель тянет. Она и замуж так вышла, увидела мужика, у законной жены его увела, двоих детей ему быстренько родила, тому и деваться было некуда. Может, и жалел, что с Ларисой связался, а только поздно, поезд ушел. Так и жили, рога ему Лариска наставляла постоянно, а он на все глаза закрывал.

Саша слушал старушку вполуха. Какое ему дело до бывших сотрудниц Серафимы Дмитриевны, возможно, живущих ныне только в ее помраченном сознании. Ему было важно другое, чтобы клиентка не приставала к нему со своими вопросами. А так, говорит и пусть себе говорит.

Он сунул руку в свою сумку, откуда извлек необходимую для работы документацию. Потом под руку ему попались каменная куколка и медальон с портретами.

А Серафима Дмитриевна продолжала гудеть:

– Татьяна Игоревна им обеим покровительствует. Оно и правильно, и Лариса, и Наташенька обе хорошие девочки и работают с душой. Единственное, чего я не могу одобрить, так это зачем они приняли в свою компанию Галочку. Ну, совсем она не нашего поля ягодка. Работает простой уборщицей. Лариса ее откуда-то привела, сказала, что Галочке подработка нужна. Но Галя больше с девочками языком треплет, а до полов дело у нее редко доходит. Я уже Татьяне Игоревне говорила, что нужно увольнять лентяйку, да что-то не слушает меня наша начальница.

Саша кивал в ответ, разглядывая миниатюрные портреты молодой женщины и ее очаровательных деток.

И внезапно снова услышал голос Серафимы Дмитриевны:

– Великая княгиня и будущая императрица Мария Александровна, супруга светлейшего императора Александра Второго, а также ее детки Александра и Николай. Портрет писан в одна тысяча восемьсот сорок шестом году от Рождества Христова придворным художником Васильевым лично по заказу великого князя, с целью иметь в разъездах портреты жены и своих старших деток.

Саша поднял голову и встретился с добрыми улыбающимися глазами Серафимы Дмитриевны. Старушка смотрела на него и казалась очень довольной. Та память, которая так сильно подводила старушку в том, что касалось дней нынешних, оказалась безупречной в том, что касалось дней минувших.

Саша знал, что у таких больных в первую очередь страдает краткосрочная память, они не помнят, что ели на завтрак и был ли этот завтрак вообще. Но зато те события и явления, которые происходили с ними в детстве или молодости, эти люди помнят замечательно.

И он почти не сомневался, что Серафима Дмитриевна правильно назвала изображенных на портретах людей. Вот только откуда она это знала? Вероятно, по долгу службы Серафиме Дмитриевне приходилось уже когда-то иметь дело с этим медальоном или с каким-то очень похожим. Но где работала старушка? В Музее истории и быта народов мира. А коллегами у нее были Татьяна Игоревна, Лариса и Наташенька. Плюс к компании прибилась уборщица Галина, которая хоть и не могла похвастаться высшим образованием, но зато являлась подругой Ларисы и тем самым быстро влилась в их компанию.

– Сколько же лет назад случилась эта история?

– Какая история?

– С участием ваших коллег. Татьяны Игоревны, Ларисы и Натальи?

Но Серафима Дмитриевна лишь улыбалась и кивала. Она уже начисто забыла обо всем, о чем они только что говорили.

– Сашенька, вы должны помочь мне оформить завещание. Хочу оставить девочке все, что накопила за долгие годы жизни. Она ведь сиротка, кроме любимой бабушки ей некому помочь. Отец у нее умер, мать вышла замуж за другого, девочка ей не нужна. Если не бабушка, кто позаботится о девочке?

А вот этой истории было лет двадцать. Это Саша знал точно. Именно столько лет назад дочь Серафимы Дмитриевны потеряла первого мужа. Но потом она благополучно вышла замуж вторично, девочка, за которую так болела душа у старушки, обзавелась добрым отчимом, который и вырастил девочку как родную. И все у них было хорошо, у бедной «сиротки» уже у самой появились муж и детки, но этот маленький нюанс из памяти любящей бабушки совершенно ускользнул.

Саша дождался, когда за Серафимой Дмитриевной зашла ее дочь, напросился в провожатые и по дороге расспросил женщину о месте ее работы.

Барон, который засиделся в библиотеке, воспринял прогулку с восторгом. Невзирая на то, что добрая Ирочка закармливала его мясным рулетом, пес был рад удрать на улицу, чтобы размять лапы и вообще приятно провести время. Тем более что вкусный рулет у Ирочки уже закончился, а значит, теперь Барона ровным счетом ничего не привязывало к ней. Барон даже не побежал прощаться к Ирочке, хотя она пыталась его подманить к себе. Но Барон повел себя совершенно по-собачьи, а Саша лишь помахал огорченной девушке и тоже ушел со своими новыми знакомыми.

За приятным разговором они совсем подружились, Саша наплел, что собирает материал для статьи в научном журнале, и дочь Серафимы Дмитриевны выразила желание помочь юному писателю всем, чем возможно.

Сашу даже пригласили домой к старушке на чай.

– Не отказывайтесь, прошу вас! Пусть внуки тоже увидят, что бабушка – человек уважаемый, к ней за информацией даже писатели приходят. А то у детей к моей маме в последнее время стало какое-то отношение… ну, пренебрежительное, что ли.

Надежда на то, что внуков впечатлит визит писателя, не оправдалась. Саша их понимал. Вот если бы к бабушке наведался известный блогер – это дело другое. А писатель – это прошлый век. Но взрослые, еще не полностью растеряв навык дружеского разговора, с удовольствием пообщались за чашкой чая.

– Да, мама работала в фондах Музея истории и быта народов мира. Знаете, далеко не все экспонаты выставляются в музейных залах. Куда больше, в том числе и очень интересных вещей, пылится в запасниках, доступных для просмотра лишь самим музейным работникам.

– А что они с ними делают?

– Ну как что… Следят за их сохранностью. Если необходимо, отдают на реставрацию. Инвентаризируют.

– Значит, из фондов ни один экспонат пропасть не может?

– Как вам сказать… Мама-то уже давно не работает, понятное дело, память совсем ее подвела. Уже двенадцать лет, как она вышла на пенсию. Но… в музее осталось несколько ее подруг, они и помоложе, и с памятью у них все не так плохо. Так вот они рассказывали, что совсем недавно у них в музее произошло ЧП. Настоящее ограбление!

– Да что вы!

– Представьте себе! И к ним в музей приходила полиция, проводила обыски, выясняла, почему не сработала сигнализация. В общем, было очень много неприятных моментов.

– А что украли?

– Много всего, – отмахнулась женщина. – Но самое главное не это. Когда этих грабителей все-таки поймали, то оказалось, что украденных вещей у них нет!

– Успели уже кому-то продать?

– Полицейские быстро выяснили имя покупателя, им оказался знакомый им скупщик краденого, поехали к нему и нашли украденные вещи.

– Все?

– Нашли-то они все, но некоторые вещи оказались подделками.

– Грабители успели подменить раритеты на дешевые копии! А настоящие раритеты так и не нашли?

– Я же говорю, что-то нашли и вернули в музей. А что-то, увы, оказалось копиями. Их ценность, конечно, невелика, и для музея эти вещи не представляют никакого интереса.

Вот сколько ценной информации получил Саша от бездумной старушки Серафимы Дмитриевны. Он и понятия не имел, что именно она окажется тем светочем в темноте, который выведет его на дорогу истины. Но он решил не останавливаться и продолжил разговор:

– Ваша мама еще говорила про какую-то Татьяну Игоревну.

– Да, это ее бывшая начальница. Даже в те годы ее отличала непомерная любовь к мучному и, как следствие этого, тучность. Могу себе представить, как ее разнесло теперь.

– Она еще работает?

– Думаю, да. Татьяна Игоревна, насколько я помню, была женщиной одинокой, такие до последнего держатся на работе. А годами она была помладше мамы, значит, сейчас ей лишь немного за шестьдесят, почему бы и не работать, если здоровье позволяет.

– А чем конкретно занималась Татьяна Игоревна? Какой была ее научная специализация?

– Романовы. История императорской семьи, судьбы великих князей и княгинь, их браки, дети и внутрисемейные отношения.

Саша все записал. Но этого ему показалось мало.

И он снова сказал:

– А еще ваша мама упоминала какую-то Ларису.

– Была и такая сотрудница у мамы. Лариса Баранова. Вечно молодящаяся особа. Какое-то время она вдовела, потом закрутила роман с их же сотрудником. Все с нетерпением ждали, когда эти двое поженятся, но этого не случилось. А потом Лариса очень удачно вторично вышла замуж, муж был богатый, нужда в работе отпала, и она уволилась, но уже после того, как мама ушла на заслуженный отдых.

– А Наташенька?

– Эту я не помню.

– Еще Галина, уборщица.

– Вот это вообще был колоритный персонаж! Мама мне про нее рассказывала. Подруга Ларисы, безумно всю жизнь ей завидовала. Еще бы! У Ларисы получалось все, что бы она ни загадала, а у Галины в точности наоборот. У Ларисы, что ни муж, то богаче, у Галины какой-то алкоголик, да и того она турнула. У Ларисы высшее образование, у Галины даже среднее и то было незакончено. У Ларисы вся жизнь в шоколаде, у Галины… только цветом похоже, а запах совсем другой.

Теперь Саша даже не сомневался, что ему удалось нащупать ниточку в расследовании, которая должна была в итоге привести его к преступникам, убившим Татьяну с Ларисой.

Саша почти не сомневался, что убийства были связаны с ограблением музея. Вероятно, Татьяна с Ларисой каким-то образом догадались, кто стоял за спинами тех грабителей, которые обчистили музейные фонды. Женщины поняли, где и у кого могут находиться подлинные украденные ценности. Видимо, они вели себя недостаточно сдержанно, потому что тот человек почувствовал исходящую от этих двух женщин опасность и вовремя устранил их обеих.

Осталось только выяснить, что за экспонаты были украдены из музея. Саша почти не сомневался, что среди них найдется медальон с портретами членов императорского семейства, а также найдется упоминание и про каменную бабу. Вот только одно дело – предполагать и совсем другое – знать точно. Но такую информацию по этому делу Саша мог получить только у следователя, к которому немедля и направился.

Вот только к кому из двух следователей ему лучше обратиться? К тому, который вел дело об убийстве Ларисы в ресторане? Или к тому, которому выпало заниматься делом об убийстве Татьяны? Оба они выглядели достаточно уравновешенными людьми и показались Саше симпатичными.

Вот только выяснилось, что оба дела объединены в одно, из рук полицейских следователей изъято и передано в Следственный комитет, которому и предстояло отныне заниматься им.

С новым следователем Саша был даже незнаком, понятия не имел, как тот отреагирует на визит сыщика-любителя, сующего нос, куда не просят. Но рискнуть все же стоило. События набирали такие обороты, что консультация старшего товарища в деле была просто необходима.

Глава 9

Новый следователь Рыбаков Александр Борисович оказался на месте. Более того, он не только согласился принять своего добровольного помощника, но и принял его очень приветливо.

– Мне про тебя уже рассказали, тезка! И про то, как ты любовника убитой Татьяны Горбушкиной вычислил, и про другие твои поиски. С чем пожаловал сейчас?

Рассказ Саши следователь выслушал с огромным и неподдельным интересом.

А когда юноша закончил, Рыбаков произнес:

– Теперь послушай, что я тебе скажу. Что про ограбление в музее разузнал, молодец, повезло тебе. И еще ты был абсолютно прав в своих догадках насчет тренера. Алиби у него нету, где он был вчера весь день, никто не знает, сам он не говорит. А это значит, что теоретически он мог быть тем, кто застрелил в ресторане первую жертву, а затем переместился в пространстве и зарезал вторую несчастную.

– У него был для этого мотив?

– Мотив пока до конца не ясен. Подозреваемый имел какие-то отношения с гражданкой Горбушкиной Татьяной Игоревной, он называет себя ее личным тренером, но всем вокруг известно, что пожилая дама была не только очень сердобольна, но и любвеобильна. Она обожала оказывать покровительство именно молоденьким мальчикам. Никогда не жалела для них средств. Возможно, тренер также пользовался ее щедростью и сильно ей задолжал. И когда Татьяна потребовала вернуть ей долг, предпочел попросту устранить саму женщину. Лариса, как подруга, могла пострадать «за компанию», если знала о существовании долга. Но пока что никаких документальных подтверждений о том, что такой долг имелся, нет.

– У Татьяны имеется племянник, который попал в дурную компанию.

– Знаю. Этот паренек прочно увяз. Взяли его на торговле наркотиками, ему светит реальный срок. Поэтому к убийству тетки лично он никакого отношения иметь не может, по той простой причине, что с прошлой недели взят под стражу и лишен свободы перемещения.

– А что с завещанием?

– Я навел справки, как такового завещания у Горбушкиной нет. А значит, все имущество покойной достанется ее ближайшему родственнику – родному брату. Но у того есть алиби, на момент убийства сестры он выступал в концертной программе, несколько десятков человек могут это подтвердить. Да и к чему брату убивать сестру? Отношения у них были прекрасными, все вокруг это подтверждают. Татьяна жалела и во всем оправдывала своего брата. Заодно эта ее материнская любовь распространялась и на племянника, к которому она была также нежно привязана. Ради этих двоих женщина была готова буквально на все. Она даже пыталась дать взятку следователю, который ведет дело мальчишки, представляешь?

– Я слышал об этом. Татьяне очень нужны были деньги для этой цели. Она уже договорилась со следователем, который ведет дело ее племянника, что за полтора миллиона он развалит дело.

– Не собирался Свиньин отпускать ее племянника. Другое он задумал. Хотел повязать женщину в момент дачи взятки.

– Зачем?

– Такой уж он человек, этот Свиньин, – вздохнул Рыбаков. – Фамилия очень уж говорящая. Сидел, ждал, когда она пожалует к нему с денежками, чтобы возбудить против нее уголовное дело. Но так и не дождался.

– Значит, деньги Татьяна не успела раздобыть. Но она пыталась, это точно!

– Таким образом, мы плавно подходим к истории, которая непосредственно касается украденных из музея экспонатов. Музей, в котором до последнего момента работала гражданка Горбушкина, в прошлом месяце подвергся ограблению. Сперва я подумал на саму Горбушкину, но дело в том, что острая нужда в полутора миллионах возникла у нее значительно позднее, уже после произошедшего в музее ограбления. Да и пойманные нами преступники уверяли, что на эту мысль их натолкнул совсем другой человек. Грабители – мальчишки, двадцатилетние сопляки без определенного вида занятости, бездельники и лодыри. Но все-таки одного мамочка устроила к себе в музей на работу. Ничего дурного она не замышляла, хотела, чтобы сынок привыкал к труду. Парень отработал в ночной охране какое-то время, разузнал, что там и к чему, и как-то в разговоре с дружками проболтался, что отключить сигнализацию – это дело плевое, система давно устарела, подключиться к ней извне ничего не стоит. Он утверждает, что просто болтал, может, оно и так, но его приятели восприняли его слова более чем серьезно. Один разбирается в компьютерах, каким-то образом сумел подключиться к системе безопасности музея, дав временную лазейку всей банде и позволив обчистить хранилище.

– И что они вынесли?

– Вот тут-то и возникает самый занятный момент во всей этой истории! Четкого плана у мальчишек не было, как говорится, брали то, что под руку подвернется. Действовали в запасниках, если вещь казалась им привлекательной или стоящей, бросали ее к общей добыче. В результате награбили прилично, но действительно ценных вещей оказалось не так уж много. Всю свою добычу они стащили к одному не слишком чистоплотному торговцу антиквариатом, убедив того, что это их личные вещи. Конечно, тот им не поверил, но жадность взяла верх над здравым смыслом, товар он принял и начал проводить оценку. Украдено было много разной мелочи, возился он долго, за этим занятием наши сотрудники его и накрыли. То есть сначала они накрыли членов банды, которых смогли вычислить по камерам видеонаблюдения, отключить которые у преступников не получилось, потому что они про существование этих камер вовсе не знали. А уже потом, по показаниям задержанных, наши коллеги вышли на скупщика, который все это время спокойно занимался своей работой. И вот тут-то возник момент, который до сих пор вызывает у меня ряд вопросов. Все украденные предметы были обнаружены и возвращены нашими коллегами в полном объеме, но при повторной экспертизе часть предметов из запасников музея оказалась подменной!

– Что? Так это скупщик их и подменил!

– У него не было на это достаточно времени. И к тому же он уверял, что и сам пришел к такому же выводу. Да и арестованные нами горе-грабители говорили о том, что скупщик начал вилять, не хотел платить настоящую цену, утверждая, что часть предметов – это не более чем подделка. Дальнейшая экспертиза подтвердила, что этот оценщик был совершенно прав. Все предметы, которые вызывали у него сомнение, и впрямь оказались подделкой.

И помолчав, следователь закончил:

– Так что мне видятся два варианта развития событий. Первый и наименее правдоподобный, скупщик заранее вступил в сговор с бандой начинающих музейных грабителей, указав им предметы, которые необходимо будет украсть. Они их украли, а он их подменил заранее изготовленными копиями. Но зачем и с какой целью, ответа нет. Самого себя ему, что ли, обманывать? Более того, если не заплатить соплякам за работу совсем ничего, они могут и обидеться. А ребята хоть и молодые, и глупые, но горячие. За каждым из них, несмотря на сравнительно юный возраст, уже числятся хулиганство, драки и прочие безобразия с нанесением средних и тяжких телесных повреждений своим обидчикам. Вряд ли господин приемщик стал бы шутить с такими вспыльчивыми ребятами. Он и так мог заплатить им по минимуму, потому что, повторяю, в антиквариате грабители не разбирались совершенно. И второй вариант, который мне кажется наиболее вероятным. Грабители украли из музея те предметы, которые изначально были уже украдены кем-то другим.

– То есть кто-то еще раньше подменил ценные экспонаты в музейном хранилище на подделки?

– Именно так! Часть украденного нашими героями из музея была украдена еще до них! Украдена и подменена на подделки!

– И кто мог провернуть такую аферу?

– Мне представляется, что удобней и проще всего это было сделать тем, кто работал непосредственно в самом хранилище. Другими словами, самими сотрудниками.

– Согласен.

– Вопрос лишь в том, в какой период времени были совершены подмены, потому что это дает нам совершенно разное число подозреваемых. В музее, как и во всяком другом учреждении, существует определенная текучка кадров. За эти годы приходили новые сотрудники, уходили старые. Кто из них обчистил хранилище? И как много пропало? Сейчас в музее работает экспертная комиссия, проверяет фонды хранилища. Вполне возможно, что размеры похищенного окажутся еще больше.

Саша молча кивнул. На протяжении всего их общения со следователем Саша прикидывал, как бы ему половчей рассказать Рыбакову о найденной им каменной бабе, пусть и без ног и головы, но зато неслыханно древнего возраста, и медальона с изображением членов правящего дома Романовых. Но сколько бы ни прокручивал Саша в голове такой разговор, все получалось не то.

Его слова о том, что медальон он нашел в слонике, а каменную бабу просто под сиденьем в своей машине, звучали неубедительно даже для самого Саши. Можно было даже не сомневаться, что следователь ему бы не поверил. Он неизбежно начал бы подозревать Сашу в причастности к этой истории с пропавшими из музея редкостями, вспомнил о присутствии Саши в местах, где были совершены убийства сотрудниц музея. И сделал бы печальный для Саши вывод, что молодой человек либо заметает следы, либо помогает убийце их замести.

И как ни прискорбно это признавать, Саша смалодушничал. Струсил, чего уж там, нужно говорить прямо! Вместо того чтобы честно рассказать следователю о своих находках, Саша произнес совсем другое:

– Если говорить про сотрудников музея, то кто-то же работал в хранилище на протяжении долгих лет.

– Да. Татьяна Горбушкина и ее подруга Лариса. Они обе являются старейшими сотрудницами музея. И более того, обе они работали в хранилище! Понимаете, куда нас ведет эта версия?

– Женщины могли знать того, кто грабил музей.

– Или сами являются организаторами подмены!

В эту версию просто чудесно укладывался найденный в квартире покойной Ларисы медальон Романовых. Саша сам не понимал, почему снова промолчал о существовании такого. Лучшего варианта для признаний и придумать было нельзя. Но Саша промолчал. Почему-то ему показалось, что если он сейчас все-таки расскажет, то его в этой истории станет как-то слишком уж много. Надо же было что-то оставить и полиции. Надо же было и им бедным чем-то отчитываться о проделанной работе. Пусть они сами найдут и слоника, и медальон, и даже каменную бабу.

Поэтому первое, что сделал Саша, выйдя из полиции, позвонил Наталье, благо телефонными номерами они обменялись еще вчера. Пока они вдвоем давали показания полиции, времени у них для этого было предостаточно.

Наталья была звонку рада.

– Сашенька! Я сама хотела вам звонить! У меня есть для вас новости!

– У меня тоже. Полиция задержала Вадима – тренера Татьяны.

– Так ему и надо! – ничуть не огорчилась Наталья. – Мне этот слащавый тип никогда не нравился. А уж про его влияние на Татьяну я вообще умалчиваю.

– Вот как, вы с ним тоже знакомы, – пробормотал Саша, не зная, почему эта новость его настораживает. – И как же он влиял на Татьяну?

– Она буквально смотрела ему в рот! Верила всему, что он ей говорил! Но я не об этом хотела с вами поговорить. Я знаю, кто убил Ларису! И Татьяну, если уж на то пошло! Ах, какой мерзавец, какой мерзавец!

– Вы о ком говорите? О Вадиме?

– Что? – удивилась Наталья. – Нет! Вадим на такое просто неспособен. У него мозг как у одноклеточного существа, маленький и примитивный.

– Тогда кто?

Но вместо ответа Наталья произнесла:

– Мне нужна ваша помощь!

– А в чем дело?

– Нам с вами нужно снова побывать в квартире Ларисы!

Саша ушам своим не поверил. Планы Натальи просто идеально сочетались с его собственными.

– Я всю ночь не спала, прокручивала в голове вчерашние события. И я догадалась, что вчера Татьяна делала в квартире Льва и Ларисы! Она искала компрометирующие Льва документы.

– Вы это точно знаете?

– Вчера после вашего ухода я долго разговаривала со Львом. Ах, какой же он негодяй, вы бы только это знали, Сашенька! Сколько же грязи за ним накопилось. Но теперь у Льва и его сына серьезные проблемы, грозящие им уголовным преследованием. Им необходимо бежать из страны, если они не хотят оказаться за решеткой. И у них есть такая возможность. У Льва Валерьяновича за границей давно приобретено уютное гнездышко, где можно без проблем дожить остаток дней. Но у Льва от родителей сохранилась коллекция антиквариата, которая ему крайне дорога и которую он во что бы то ни стало хотел взять с собой. Я уж не знаю, как Льву удалось уговорить Татьяну помочь им, но Татьяна влипла в эту западню.

– Что же они затеяли?

– Лев с сыном не могли легально вывезти некоторые предметы старины, потому что многие из них или даже почти все они подпадают под понятие невывозных. Но у Татьяны имелось множество знакомых в этой среде, она же всю жизнь проработала в музейном хранилище, имела связи в мире оценщиков антиквариата и искусствоведов. Так вот они сумели сделать левые сопроводительные документы на те ценности, которые Лев планирует вывезти из страны.

– Вот оно что!

В голове у Саши моментально выстроилась четкая цепочка событий.

Итак, Лариса с Татьяной в свое время порядком «почистили» хранилище своего любимого музея. Из украденных ими предметов была сформирована целая коллекция, которую шустрые дамочки теперь и пытались вывезти из страны, используя Льва Валерьяновича словно прикрытие.

Конечно, все это было чистой воды вранье, придуманное специально для такой наивной и правильной подруги, какой являлась Наталья. Не было у Льва никакого антиквариата, все вещи, приготовленные к вывозу, были в свое время украдены в музее!

А Наталью две подруги-подельницы не пожелали поставить в известность об истинном происхождении коллекции, которую они теперь хотели увезти в дальние края. И доверчивая правильная Наталья проглотила байку о якобы существующем антиквариате Льва Валерьяновича.

– И где сейчас эта коллекция? Где ее вещи?

– Я знаю, что они хранятся где-то на складе в транспортной компании, они уже готовы к пересылке. И документы на эту коллекцию вчера и искала Татьяна.

– Да? А зачем они ей, если коллекция принадлежит мужу Ларисы?

– Дело в том, что Татьяна решила воспользоваться подходящим случаем и хотела переправить и кое-что свое.

Ну все, как и думал Саша!

– Но после смерти Ларисы она засомневалась, захочет ли Лев впоследствии вернуть Татьяне ее собственные ценности или деньги за них. Пока была жива Лариса, то она выступала своеобразным гарантом. А после ее смерти Татьяна уже не могла быть так уверена, что когда-нибудь увидит дорогие ее сердцу безделушки. Или может ведь такое случиться, все мы смертны и зачастую смертны внезапно, умрет Лев! И что тогда? Его сын точно не пожелает ничего вернуть Татьяне, ведь весь груз оформлен на одного Льва!

– Значит, эти бумаги и искала вчера Татьяна?

– Уверена, что их! И кроме того, в этом грузе была часть вещей Ларисы. И они тоже, получается, теперь достанутся Льву и его сыну! А у Ларисы, между прочим, имеются сын от ее первого брака и внуки! И у нее с ними очень теплые отношения, сын с пониманием отнесся к замужеству матери, внуки тоже поддержали бабушку. Лариса никогда не упоминала о том, чтобы сделать своего нового мужа наследником своего состояния. Напротив, она всегда твердила, что все нажитое ею за долгую жизнь будет принадлежать сыну и внукам. А теперь оказывается, что весь семейный антиквариат семьи Ларисы будет принадлежать ее второму мужу!

Занятная ситуация вырисовывалась.

И Саша произнес:

– Не могу не спросить, а зачем Ларисе-то понадобилось вывозить принадлежащие лично ей ценности из страны? С ее мужем все понятно, Лев с сыном вовсе не собирался возвращаться в Россию. Они покидали пределы Родины навсегда. Но у Ларисы не было причины бояться возвращения.

– Я даже не знаю, – растерялась Наталья.

– И даже если предположить, что Лариса тоже боялась и не собиралась возвращаться, у нее все равно было кому оставить свои ценности тут. Ее родной сын и внуки!

– Да, вы правы. Но почему-то Лариса вложила в груз и свои ценности тоже. И она, и Татьяна намеревались задорого продать многое из своего антиквариата на зарубежных аукционах. Считали, что в России спроса на многие ценности не найдется, а вот Западная Европа с руками оторвет то, чем они обладали.

А обладали обе дамочки, судя по всему, наворованными из запасников хранилища ценностями. Их они и мечтали переправить за бугор, прекрасно сознавая, как опасно будет продавать их в родной стране. Мир искусства совсем не так велик, как это можно предположить, исходя из размеров России. Но все более или менее знающие специалисты прекрасно знают то, что хранится в музеях страны. И всегда сохранялся риск нарваться на такого специалиста, который разоблачит аферу.

– А там… кто там будет особенно разбираться, откуда тот или иной предмет.

И нельзя было забывать, что до недавнего времени украденные старушками-разбойницами предметы продолжали числиться в хранилище родного музея. То есть ни одна из зарубежных аукционных площадок до сих пор не получала информации по украденным ценностям. Был шанс, что все вывезенные предметы удастся продать до начала шумихи. Ну а потом можно было поискать заинтересованных покупателей на «черном» рынке антиквариата. Да, стоило немного подумать, и смысл аферы с вывозом ценностей за границу становился очевиден.

Но не это тревожило Сашу. Бог с ними с ценностями, хотя и их тоже жалко, все-таки это народное достояние, и ни к чему какому-то там Льву Валерьяновичу с сынком пользоваться тем, что принадлежит всем россиянам сообща и Министерству культуры в отдельности. Но какими бы ценными ни были украденные экспонаты, перевесить жизнь человеческую они были не в силах. И хорошо бы одна жизнь, но тут в жертву чьей-то алчности были принесены сразу две жизни!

– И вы думаете, что Ларису убил ее муж? – спросил Саша у Натальи. – И Татьяну тоже он?

– О боже! Нет! Как вы можете так низко думать о Льве Валерьяновиче! Пусть он и уклонялся от уплаты налогов и совершал еще массу правонарушений по экономической части, но он не убивал!

– А кто же тогда?

– Я думаю, что это его сын!

– Сын? А разве сын сейчас в России?

– Я тоже думала, что его тут нет. Но оказывается, он тут! Я видела его вчера, когда уходила из квартиры Ларисы. Он думал, что я его не заметила, но я-то его увидела и узнала. Уверена, что Глеб мог желать смерти Ларисы, отношения между ними складывались очень трудно. А Татьяну молодой человек мог убить, потому что она нашла какие-то бумаги, изобличающие его присутствие в стране и участие во всей этой транспортировке.

Саша чувствовал, что от обилия новой информации у него сейчас просто треснет черепушка.

А Наталья продолжила:

– И единственные, кто теперь знает о готовящейся махинации с вывозом антиквариата, это я и Галина! Еще знала Лариса, но она мертва. И Татьяна, конечно, была в курсе, но она тоже мертва! Понимаете, о чем я пытаюсь вам сказать, Сашенька! Этот человек ни перед чем не остановится. Есть такие люди… их немного, я знаю, но они есть. Так вот они ценят деньги превыше всего на свете. Понимаете, как это опасно?

– Понимаю.

– Такие люди считают, что даже убийство – это ничто по сравнению с потерей прибыли.

Наталья была в отчаянии. И Саша ее страх понимал.

– Если все так, как вы говорите, то опасность может грозить и Галине, и… вам, Наталья!

Но Наталья оказалась крепче, чем он ожидал.

– За себя я не боюсь! – заявила она. – Сейчас главное – не дать преступнику ускользнуть от правосудия.

– Наталья!..

– Что?

– Я вами восхищаюсь!

– Ах, Сашенька, – вздохнула Наталья. – Мы с вами должны вывести на чистую воду опасного преступника. Вот о чем нам с вами нужно сейчас думать. Вы мне поможете?

– Я готов!

– Прекрасно!

И новые союзники, очень довольные друг другом, договорились, что встретятся через час возле дома несчастной Ларисы.

Лишь попрощавшись, Саша сообразил, что он так и не узнал, каким образом они попадут в чужую квартиру.

Глава 10

Но, к счастью, эта проблема решилась легко. У Натальи оказались ключи, что сильно удивило Сашу.

Скрывать свои эмоции он не стал и спросил:

– Откуда?

– Лев сам их мне вчера отдал. Сказал, что кто-то должен присматривать за квартирой. Татьяна больше не может этого делать, сказал он, придется просить тебя. Разумеется, я согласилась. У меня уже на тот момент сформировались вполне определенные мысли насчет этого человека и особенно насчет его сына.

– Простите, если я лезу не в свое дело, но вчера мне показалось, что между вами и Львом Валерьяновичем что-то было. Какие-то отношения, я прав?

– Это было очень давно. Еще до его женитьбы на Ларисе. Он тогда был женат на своей первой супруге. И да… мы с ним встречались какое-то время. А потом я поняла, что он не воспринимает меня всерьез. И мы с ним расстались.

– Наверное, вам было обидно, когда он вместо вас женился на Ларисе?

Наталья пожала плечами.

– Обстоятельства изменились. Лев овдовел, рядом с ним появилась Лариса, почему бы и нет? Но в отношении меня Лев всегда был порядочен. Он всегда помогал мне и моему… впрочем, это все не важно. Лев никогда не стал бы убивать Ларису, он ее обожал. И убивать Татьяну, да еще переодевать ее в одежду из гардероба самого Льва… Нет, тоже нелепица. А вот Глеб… Он не унаследовал от отца даже малых крох человеколюбия. И так как я вовсе не хочу, чтобы со мной случилось то же, что случилось с Татьяной и Ларисой, то вы будете меня сегодня сопровождать. Да, мой верный рыцарь?

– Да!

Саша был доволен. Такой соратницы в его детективных приключениях ему еще не встречалось. В Наталье был и азарт, и ум, и прочие ценные качества, каких еще поискать.

Эх, была бы Наталья помладше лет на тридцать или, наоборот, был бы он постарше, тогда они могли бы такое вместе замутить… Вселенная бы содрогнулась от их игрищ! Но, увы, разница в возрасте диктовала свои правила, и Саше из всей богатой палитры чувств оставались лишь безмерное уважение и восхищение.

Квартира Льва и Ларисы даже не была опечатана. Видимо, вчера эксперты выяснили все, что им было нужно. И не сочли необходимым как-то ущемлять права живущих в квартире граждан.

Впрочем, жильцов никаких не было. Квартира встретила Сашу и его спутницу тишиной и безмолвием. Даже Барон как-то притих, принюхиваясь к незнакомым и пугающим его запахам.

– Что вы хотите тут найти? – шепотом спросил Саша у своей спутницы.

– Исходя из того, что Лев сам попросил меня взять ключи от квартиры, я прихожу к выводу, что все ценности отсюда уже вывезены, – тоже шепотом ответила ему Наталья. – Меня интересуют сопроводительные для груза бумаги.

– Сейчас обычно присылают смс-извещение, в котором указаны и номер почтового отправления, и номер кода, по которому его можно получить.

– Может существовать опись-вложение или еще какие-то бумаги.

Саша засмущался. Как объяснить застрявшей в прошлом веке даме, что сейчас уже почти никто не пользуется таким устаревшим методом, как бумага? Весь документооборот происходит в электронном виде. Это и легко, и… в случае чего следы спрятать куда проще.

Он попытался объяснить, но ему показалось, что Наталья его не слушает.

Она сосредоточенно просматривала документы в кабинете Льва, и Саша решил ей не мешать. В конце концов, глядишь, чего-нибудь и найдет полезное. Пусть и не относящееся к контрабанде ворованного музейного имущества за кордон под видом семейного антиквариата, пусть это будет что-нибудь другое, но грехов за мужем Ларисы и ее пасынком должно быть предостаточно.

Саша был твердо уверен: преступивший закон единожды преступит его вновь. От безнаказанности появляются нахальство и этакая безбашенность, мол, мне все можно. Один раз сошло с рук, сойдет и снова! Пусть Наталья поищет, авось что-то да и найдет.

У самого Саши были свои собственные дела в квартире Ларисы, которыми он и хотел заняться сейчас.

Стыдно, стыдно, что он струсил и не рассказал Рыбакову правды про найденный медальон и каменную бабу. Но ничего не поделаешь, а сейчас Саше нужно было найти укромный уголок, куда пристроить слоника с вложенным в него медальоном, и не стоило забывать про каменную бабу.

Ее Саша тоже планировал оставить тут. Оставить, а потом сделать анонимный звонок в полицию и сообщить о хранящихся в квартире ценностях, предположительно украденных из музея. Вообще говоря, было бы идеально сунуть бабу в сумку к Галине, из которой она и выпала, но…

И тут Саша остановился. Он буквально не верил своим глазам. Прямо перед ним лежала сумка Галины. Та самая сумка, которую он вчера передал Наталье и которую та пообещала вернуть хозяйке. Все-таки и на солнце бывают пятна, Наталья тоже оказалась не безгрешна, память ее подвела, и про данное ей поручение пожилая дама попросту забыла.

– Но это для меня и к лучшему! Повезло!

И Саша быстро сунул каменную бабу в сумку Галины. Потом прошел на кухню, нашел стиралку, в которой все таким же причудливым комом сохло выстиранное белье. Снаружи ком был уже совсем сухим, внутри белье оставалось еще влажным.

Саша сунул поглубже в ком слоника, надеясь, что ни он сам, ни начинка у него в животике никуда не денутся. И тут внезапно его осенила счастливая мысль, а если поискать в белье еще? Вдруг слоник был не одинок? Вдруг вместе с ним в стиралке найдутся и другие игрушки?

Саша извлек белье, в котором как драгоценные камешки тут и там торчали цветные головки мишек, кукол, львят и собачек – любимых детских игрушек.

– Их тут десятки! – ахнул Саша. – И если в каждом зашито сокровище…

Барон при виде такого сказочного изобилия любимых им мягких игрушек буквально задохнулся от восторга. Но каково же было его разочарование, когда все эти прекрасные игрушки вновь пролетели мимо его пасти!

Саша не стал тратить времени даром. Он схватил ближайшую к нему игрушку. Это оказался большой кит, выглядел он многообещающе, но в брюхе у него нашлась всего лишь одна нитка из довольно невзрачных бусин. Тут были бледно-голубые, светло-зеленые и коралловые бусины, обработанные крайне грубо, украшение неизвестной модницы каменного века.

Следующим в руки попался цветастый попугай, которому Саша без всяких церемоний открутил голову. Внутри определенно что-то было, что-то достаточно увесистое, имеющее неровные края. Браслет или что-то вроде.

Это был браслет. Увесистый браслет из потемневшей, а местами и позеленевшей от времени бронзы.

У сыщика даже дух перехватило. Просто невероятно, как ему повезло с такой находкой. Скорей бы увидеть, что за «начинка» внутри у следующей игрушки?

– Сашенька, что вы тут делаете?

Саша вздрогнул. За его спиной стояла Наталья. Как тихо она подошла, он не услышал ни звука, хотя половицы в прихожей порядком «гуляли» и поскрипывали.

– Что это у вас?

Саша поспешно сунул игрушечного попугая, которого держал в руках, обратно в кучу белья. А браслет незаметно напялил себе на руку.

Барон внимательно проследил за действиями своего хозяина. И когда Саша отвлекся, осторожно подошел и достал попугая из кучи белья.

Теперь вид у собаки был триумфальный. Пусть и без головы, но добыча все-таки ему досталась.

Боясь, что ее снова отнимут, Барон улизнул с попугаем в прихожую.

– Что вы тут делаете?

Саша молчал. Все игрушки в квартире Ларисы были с какой-то начинкой. Он еще не решил, что делать со своим открытием. И не хотел раньше времени обнадеживать Наталью.

Поэтому он сказал ей лишь часть правды:

– Да вот заглянул в машинку, а там полно белья и игрушки. Хочу все просушить.

– Зачем?

– Белье мокрое, заплесневеет. И кроме того, тут есть кое-что…

Но договорить ему не удалось. Наталья с досадой махнула рукой, приказывая замолчать.

– Оно вам надо! – воскликнула она. – Нашли тоже время, чтобы возиться еще с чужим бельем! Право, оставьте как есть. Высохнет и так!

Так как Саша и не собирался возиться с чужими наволочками, то он с облегчением выполнил указание.

– А вам удалось что-нибудь найти?

– Размах криминала куда шире, чем я себе представляла. Льва преследовали не только коллекторы, его разыскивали полиция, Следственный комитет и прокуратура. И убийство Ларисы тут ни при чем. Оно случилось вчера, а гоняться за Львом полицейские стали гораздо раньше. Я нашла в его бумагах пять повесток с требованием явиться в суд. Представляете себе, пять! Но суд – это еще туда-сюда, на завтрашнее число имеется вызов к следователю. Полагаю, что Льву могут официально предъявить обвинение. Как только против него заведут уголовное дело, он станет невыездным. Значит, он постарается закончить все свои дела и покинуть Россию сегодня, крайний срок – завтра утром. Визит к следователю назначен на десять утра, значит, улететь он должен еще раньше. Пойдемте! У меня есть мысль, куда Лев может отправиться сейчас.

Саша двинулся за Натальей, пытаясь на ходу расспросить ее:

– Следы антикварной коллекции, которую Лев хочет вывезти из страны, вам найти удалось?

– Нет. Надо же, какая знакомая вещь! Это же сумка Галины!

И прежде чем Саша успел среагировать, Наталья уже прижала сумку к груди.

– Какая же я безголовая! Это все старость! Хочешь или не хочешь, а память слабеет. Ты же вчера поручил моим заботам эту сумку, а я оставила ее тут и совсем про нее забыла. Надо отвезти ее Галине. Кстати, это укладывается в мои планы!

Саша пытался остановить Наталью, но она двигалась слишком быстро, в своих решениях была непреклонна, а ему так и не удалось найти весомого аргумента, чтобы заставить ее положить сумку Галины обратно. А ведь Саша специально устроил все так, чтобы полиция, когда она явится сюда по звонку, нашла бы и медальон, и бабу в местах, максимально приближенных к тем, в каких нашел вещи сам Саша.

Увы, этому не довелось случиться. Вмешался стихийный фактор в лице Натальи и унес одну из улик из помещения. Вторая уходила вместе с Сашей.

Получалось, что две улики он в эту квартиру принес, две они сейчас уносили снова. Неутешительный результат, практически равный нулю! Оставалось надеяться, что слоник с яйцом в пузе хотя бы отчасти компенсирует промахи сыщика-любителя. И еще Саша был почти уверен, что не только попугай, но и все прочие игрушки были со своеобразной «начинкой». Пусть хоть она компенсирует потерю каменной бабы, которая уплывает вместе с сумкой Галины. И браслета, который уносит Саша.

Но это было еще не все, чем порадовал Сашу визит на место преступления.

Не прошло и минуты, как Наталья выронила сумку из рук. Одеваясь, она неудачно взялась за ручку, сумка расстегнулась, и на пол вывалилась многострадальная каменная баба.

У Саши даже мелькнула случайно мысль, а не утратила ли каменная баба свою голову и ноги как раз в результате таких вот совсем недавних потрясений. Впрочем, за свою более чем тысячелетнюю историю и такой подвижный характер это были еще совсем несущественные потери.

Наталья тоже увидела фигурку. Женщина буквально замерла, сверля ее взглядом.

Когда заговорила, голос звучал так напряженно, что Саша невольно насторожился.

– Это же было у Галины в сумке? – произнесла Наталья, указывая слегка дрожащей рукой на все еще лежащую на полу каменную фигурку. – Я не ошибаюсь?

– Выпала именно оттуда. Вам знакома эта вещь?

– Дай мне ее рассмотреть.

Наталья присела на стул. Она выглядела такой опустошенной, словно из нее разом вышел весь молодецкий задор, а заодно и воздух. И не осталось сил даже на то, чтобы стоять.

Наталья покрутила в руках фигурку и помрачнела еще сильней.

– Узнаете?

– Я могу ошибаться, но мне кажется, что я видела этот предмет в служебном каталоге хранилища музея, в котором мне довелось поработать.

– И вам, и Татьяне, и Ларисе, и даже Галина там работала!

– Все верно, мы все работали в одном музее.

– И у вас всех был доступ в запасники?

– Нет, – покачала головой Наталья. – У Татьяны и Ларисы был доступ в хранилище запасников. Татьяна занималась династией Романовых, а Лариса была специалистом по бронзовому веку. Галина тоже должна была там, в хранилище, махать тряпкой, поскольку была уборщицей. А вот у меня доступа в хранилище не было, я была там всего пару раз, и никто мне особенно ничего не показывал. Мне приходилось работать с уже готовым электронным каталогом, в котором были оцифрованы все предметы, имеющиеся в распоряжении музея.

– И как вы объясните, что эта каменная баба оказалась в сумке Галины? Она ее украла, вот как!

– Это невозможно! Решительно невозможно!

– Почему?

– Галина уже много лет не бывала в музее. Она давно сменила место работы. В музее платили совсем немного, но, когда Галя жила поблизости, ей была такая служба выгодна, потому что она совсем не тратила деньги и почти не тратила время на дорогу до музея. Но потом Галина переехала в новостройки, ей стало неудобно, долго, да и дорого добираться до музея, и она уволилась.

– А вы?

– Я уволилась еще раньше. Я и проработала-то там чуть меньше года.

– А Лариса?

– Лариса оставила работу около двенадцати лет назад. А Татьяна примерно год назад.

– И Татьяна тоже уволилась?

– Где-то год назад она пошла на повышение в администрацию города. Была очень довольна.

– Но к хранилищу музея она больше отношения не имела?

– Нет, конечно!

Оставалось предположить, что кража была осуществлена еще много лет назад, когда дамы работали в музее и имели доступ в хранилище, которое изрядно выпотрошили.

Саша был почти уверен, что во всех игрушках спрятаны маленькие сокровища. И вся эта мохнатая и пернатая братия была приготовлена Ларисой не просто так. В игрушках она прятала украденные из музея экспонаты. Возможно, она планировала их именно таким образом вывезти из страны.

– Боюсь вас шокировать, но я почти уверен, что эта каменная баба далеко не единственный предмет, который украден из музея. Мной был также найден медальон с изображением маленьких Романовых и их матери, нитка первобытных каменных бус и вот это…

И Саша показал браслет, который до сих пор был у него на руке.

– И я считаю, что вместо семейного антиквариата ваши подруги планировали увезти украденные из музея ценности. Все эти годы они их где-то прятали, но, когда представилась такая возможность, решили ею воспользоваться.

– Я нашла список первой партии груза, – убитым голосом произнесла Наталья. – В нем четко прописано, что из вещей кому принадлежит.

И она протянула бланк, на котором стояли три имени. Льва Валерьяновича, его жены Ларисы и Татьяны. Имен Галины и Натальи тут не было. Наверное, им было нечего вывозить из страны. И это Сашу порадовало.

Но Наталья радоваться не спешила. Напротив, по ее лицу текли слезы.

– Пусть девочки оступились, – прошептала она. – Пусть совершили неблагородный поступок. Но все равно их вина не столь велика, чтобы убивать! Разве могут самые ценные музейные вещи стоить жизни человеческой?

– Не могут! – подтвердил Саша.

– Я так рада, что вы со мной согласны, – вздохнула Наталья. – Мы с вами должны изобличить убийцу. Вы должны мне помочь! Семейные ценности или украденные музейные экспонаты, но Лев планирует вывезти груз из страны. И я теперь уже точно уверена, что там есть чем поживиться и что пограбить. Нам нужно найти этого негодяя!

– Пасынка Ларисы?

– Именно!

– Но почему вы так уверены, что убийца ваших подруг – это он? – рискнул задать Саша терзающий его вопрос. – Глеб вам неприятен, это я понял. Но где против него улики?

– Во-первых, как лицо, заинтересованное в получении всего груза целиком, а не какой-то его части. Смерть Татьяны и Ларисы сразу же развязывали мерзавцу руки. Он сможет заграбастать себе всю коллекцию!

– Но как?

– Обратите внимание на имя получателя в накладной.

– Господин Шотман.

– На имя взгляните.

– Глеб… Так получателем груза выступает не Лев Валерьянович, а его сын?

– О чем и речь! Этот негодяй пронюхал, что ему в руки летит целое состояние, и решил избавиться от всех конкурентов. Прилетел в страну, уверена, под чужим именем, и уничтожил доверившихся ему девочек!

В первый момент Саша не понял, что за девочки такие, потом до него дошло, что Наталья называет так своих подруг, погибших, как она считала, по вине Глеба.

– И ловить этого негодяя мы будем на живца, на его папочку! Думаете, клюнет он? Да как миленький! Глебу только и осталось, что устранить отца. И тогда все сокровища его!

– А как мы с вами раздобудем… наживку?

– Лев Валерьянович может быть только в одном месте. На своей даче в Комарово. Селиться в гостиницу он не станет, да и зачем? И тут он тоже больше не появится.

– Почему вы так думаете?

– Вчера на этом месте стояли два его огромных кофра, набитых вещами Льва, а сегодня их уже нет! Вывод?

– Лев Валерьянович забрал их с собой, потому что возвращаться не собирается.

– И исчезла фотография Ларисы. Вчера в кабинете у Льва она еще стояла у него на столе, а сегодня ее там я не обнаружила. Кроме того, пропало еще несколько мелочей, дорогих сердцу Ларисы. И я уверена, Лев взял их с собой на чужбину в память о любимой жене.

– Значит, к убийству Ларисы он не причастен?

– Лев ее очень любил. Он не мог ее убить.

– Поедемте к нему! Раскроем глаза на проделки его сынка!

– Если только еще не поздно, – печально вздохнула Наталья. – Убийца все время опережает нас с вами на целый шаг. Как бы он и в этот раз…

Она не договорила, но Саша понял, что тревожит женщину.

– Будем думать о хорошем! – бодро произнес он. – Будем верить, что у нас с вами все получится!

Путь до дачи Льва Валерьяновича не занял много времени. Сорок минут по сверкающему гладкому шоссе, и вот они уже миновали указатель с надписью «Комарово».

Места тут были курортные, в двух шагах залив с его песчаными прибрежными дюнами, сосны, чудный воздух. Что ни шаг, то либо чья-то дача, либо частный дом отдыха, пансионат или гостиница, либо просто огромный коттедж, которых в последние годы выросло в этих местах несметное количество.

Места эти славились и раньше, не было жителя города, кто не отказался бы получить тут участочек. Но с потеплением климата на планете близость к побережью Финского залива становилась все актуальней, и все больше народу стремилось сюда, все роскошней становились дома, строящиеся тут. Язык уже не поворачивался назвать их просто дачами, нет, только особняками. Благо огромные участки земли, поросшей вековыми соснами, пока еще позволяли это сделать.

Но дом Льва Валерьяновича отличали скромные размеры и вполне себе приземленный вид. Было как-то даже приятно увидеть адекватное запросам нормальной семьи человеческое жилье, а не дворцы и хоромы, которые высились на пути сюда.

Сыщики на своей машине свернули с шоссе, проехали в горку, вдоволь поплутав по маленьким дачным улочкам, и уткнулись в ворота, за которыми находился домик Льва Валерьяновича и его семьи.

– Это тут! Выходите, Сашенька.

Саша вышел и тут же был атакован соседкой, голова которой появилась над двухметровым забором. Похоже, тетка давно уже несла тут свою вахту, поджидая, когда кто-нибудь появится у ворот.

– Проверить бы надо, что с ним! – заявила она, глядя прямо на Сашу.

– Простите?

– Вы же к Льву Валерьяновичу в гости приехали?

– Да.

– Вот! – с удовлетворением заявила соседка, и голова ее исчезла.

Вскоре она вся целиком вышла из своей калитки и принялась объяснять:

– Лев Валерьянович вчера приехал, поздно уже было, но машина его во дворе до сих пор стоит, значит, никуда не уезжал. А я с утра его зову, не выходит! Мы с ним еще вчера договорились, что он, как приедет, сразу же мне позвонит. Ну, допустим, приехал-то он вчера поздненько, я уж не стала ему навязываться, но сегодня-то он почему не отвечает? Я уж ему и звоню, и приходила, стучала пару раз, даже войти пыталась, но калитка изнутри закрыта.

– Может, не стоит тогда навязываться человеку?

– Кто навязывается? – побагровела соседка от возмущения. – В жизни я никому, молодой человек, не навязывалась. И вовсе такой привычки не имею! Но Лариса сама просила меня, чтобы я забрала коллекцию ее пионов, а Лев Валерьянович мне вчера об этом напомнил, так почему бы и не пойти людям навстречу? Лариса знает, у меня ее пионам очень даже хорошо будет, я умею за цветами ухаживать. А какие люди приедут вместо старых хозяев, еще неизвестно. Сейчас многие вовсе ни плодовых, ни цветов разводить не желают. Про грядки или картошку вообще молчу, огородами единицы занимаются, а чтобы всерьез, вовсе никого у нас в округе не припомню. Но цветы-то! Цветы – это же красота! А они засадят все газоном, да еще не сами растят, а рулонами привозят. Тьфу! Противно прямо! Они бы еще искусственное покрытие положили и наслаждались бы им!

Соседка трещала словно сорока. Саша не успевал следить за ходом ее мысли. А вот Наталья, оказывается, кое в чем разобралась.

– А почему Лариса вздумала отдать вам свои пионы? – спросила она у женщины. – Помнится, она над ними тряслась, как не знаю над чем!

– Вы кто такая будете?

– Подруга.

– А какая же вы подруга, если того не знаете, что Лариса с мужем должны были вскоре из страны уехать вовсе! И дом они свой уже продали! Другие люди тут жить станут! Последнюю ночку Лев Валерьянович выпросил у них, чтобы в родных стенах переночевать. Завтра уже новые владельцы приедут. А они как раз такие… из разряда любителей газона. Даже если и не станут специально корчевать да уничтожать, без должного ухода все равно весь сад зачахнет и засохнет! И пионы! Пионы тоже!

– Значит, Лев Валерьянович должен был отдать вам пионы.

– Да!

– И когда вы с ним об этом в последний раз разговаривали?

– Вчера утром! И с ним, и с Ларисой!

– Странно, – покачала головой Наталья. – А нам Лариса ничего про их отъезд с мужем не говорила. Вчера первый раз намекнула, что у мужа с Глебом серьезные проблемы, лучше им из страны на какое-то время уехать, чтобы избежать еще больших проблем.

– Вот! – торжествующе произнесла соседка. – То-то я и вижу, что никакая вы ей не подруга! Я и то больше знаю о планах Левушки и Ларисы, чем вы, подруга!

Наталья тряхнула головой. Вид у нее был упрямый.

– Мне необходимо поговорить со Львом!

– Мне тоже!

– Я войду в дом!

– И я тоже!

Соседка ни в чем не собиралась уступать Наталье, а Саше пришлось поломать голову, как бы это их намерение осуществить. Штурмовать ворота не хотелось. Очень уж внушительно выглядели острые штыри, красующиеся у них наверху. Но забор был не так уж и грозен.

– Одолжите мне свою стремянку?

– А с чего вы взяли, что она у меня есть?

– Но вы же подглядывали за нами именно с нее. Ваш рост никак не позволил бы вам приподняться над вашим забором.

– Я не подглядывала. Не имею такой привычки!

– Да, да, я помню. Вы никогда не навязываетесь людям и не подглядываете за ними. Очень похвально. Так можно попросить вашу стремянку?

– Пойдите и возьмите! – буркнула соседка.

Саша так и сделал, пошел и взял.

С помощью стремянки ему ничего не стоило перебраться через забор, ничего никому не повредив. Затем он открыл замок на калитке и впустил женщин во двор. Оставалось пройти по дорожке, выложенной симпатичной красной плиточкой, чтобы оказаться у крыльца.

– Ой, не нравится мне все это! – произнесла соседка, когда выяснилось, что и в дом тоже попасть невозможно.

Дверь была закрыта. На стук и призывы Лев Валерьянович не отвечал.

– Будем ломать?

– Постойте, на каком это основании? – возмутилась соседка. – Чего это вы чужим имуществом распоряжаетесь?

– Дело в том, что Ларису убили. И есть основание предполагать, что такая же участь постигла Льва Валерьяновича.

Соседка задумалась и отошла в сторону. Моя хата с краю, говорил весь ее вид. Потихоньку женщина начала отступать куда-то за дом.

– Сашенька, ломайте!

Саша разбежался, бросился всем телом на дверь, и ничего не произошло! Разве что болело ушибленное плечо и еще сильней болело самолюбие.

– Попробую через окно.

Одним из окон пришлось пожертвовать, но Саша все же оказался в доме. Следом за ним прыгнул и Барон. И такое уж было их везенье, что первое, что он увидел, был очередной труп!

Это был мужчина, лежащий на диване. И Саша быстро понял, что перед ним был сам хозяин этого дома – Лев Валерьянович.

Глава 11

На первый взгляд казалось, что мужчина спит, заботливо прикрытый одеялом, он производил впечатление живого, только крайне уставшего человека.

Но, дотронувшись до него, Саша понял, что мужчина мертв.

Осознав это, Саша похолодел и сам.

Все! Пронеслось у него в голове. Пропал! Теперь решетки не миновать. Третий труп меньше, чем за два дня! И уж в этот раз полицейские в невиновность трижды свидетеля точно не поверят.

Тот же Рыбаков с удовольствием засадит своего помощника. Вот что бывает с теми, кто проявляет чрезмерное рвение в чужих делах.

Настроение у Саши упало ниже некуда. А тут еще и Барон, словно предчувствуя дурное, жалобно заскулил, несколько раз ткнувшись в холодную руку покойного, свесившуюся с дивана. И с этой рукой было что-то не так.

Саша присмотрелся и понял, что именно не так. Вчера на этой руке на безымянном пальце красовался тяжелый бронзовый перстень с головой какой-то богини. Сегодня этого перстня не было.

Между тем все вещи погибшего были на месте. Даже дорогой смартфон был в наличии. Не хватало лишь перстня.

– И за что мне все это? – простонал Саша. – Ну, за что, а?

Барон ничем не мог его утешить. И хочешь или не хочешь, а приходилось идти и признаваться, что дела плохи.

Когда Наталья увидела на крыльце Сашу, она без труда прочитала обуревавшие помощника чувства и ахнула:

– Лев? Что с ним?!

– Мертв.

Услышав это, соседка взвизгнула, глядя на Сашу:

– Убийца! Это ты его убил! Проник в дом через окно и убил!

Саша даже не стал злиться или раздражаться, никаких сил на такие эмоции у него попросту не оставалось.

– Он уже весь холодный, – объяснил он. – Лежит так не один час. Не верите, взгляните сами.

– В жизни никогда не смотрела на трупы! – категорически заявила соседка. – И не собираюсь!

И следуя исключительной и непостижимой женской логике, пошла в дом и посмотрела на труп. Обратно она вернулась настроенная уже куда более миролюбиво и по-философски.

– Все верно, он мертв уже несколько часов. Вы тут ни при чем. Ледяной уже весь, да и застыл. Делать нечего, но вообще это чудовищно. Кто же мог его убить?

– Вы у нас спрашиваете? Вы сами тут никого не видели?

– Молодой человек, я свой нос в чужие дела никогда не совала и не сую! Никого, кроме Глеба, тут не было!

– Глеб – это же сын! – обрадовался Саша.

– Да, сын! – с достоинством подтвердила соседка.

– Уважаемая, раз уж вы так любите совать нос в чужие дела…

– Что?! Запомните, молодой человек, я свой нос никуда не сую, не совала и впредь совать не собираюсь. И вам советую то же!

Раньше ты бы сунулась со своими советами.

– Просто это было бы очень кстати, если бы вы проявили гражданскую ответственность и немножко помогли расследованию. Глеб может оказаться… полезным свидетелем! Был он тут точно? Или вам показалось?

– Мне никогда и ничего не кажется, – с достоинством произнесла соседка. – Не имею такой привычки, чтобы мне что-то казалось. Тут был Глеб. Вчера где-то около одиннадцати часов вечера ко мне в калитку постучали. Я уже собиралась отдыхать, поэтому отреагировала не сразу. Даже вовсе не собиралась выходить, но в калитку все стучали и стучали. И так продолжалось минут десять. Пришлось встать, от резкого перепада у меня закружилась голова и засвистело в ушах. А когда я все-таки вышла, то оказалось, что напрасно старалась, Глебу возле калитки надоело меня ждать, и он уже ушел. Я выглянула, но увидела на дороге лишь удаляющийся силуэт. И это был Глеб!

– И вы так легко его узнали?

– Во-первых, он входил в калитку Льва Валерьяновича. А во-вторых, у Глеба имеется характерная особенность, одно плечо у него выше другого. К тому же я его окликнула, он оглянулся, я увидела очки и усы. Спросила, что ему нужно, но он ответил, что я все узнаю завтра. Конечно, я подумала про обещанные мне пионы.

– А голос вы точно узнали?

– Голос как голос, – пожала плечами женщина. – Мне он показался странным, но в ушах у меня свистело, так что я вообще плохо слышала. Так что, могу я забрать свои пионы? Как вы думаете?

Саша оторопел. Тут человека убили, а у соседки в голове только ее пионы. Может, она шутит? Но вид у соседки был крайне серьезный. Впрочем, нет худа без добра. Если она так зациклена на этих цветах, то пионам у нее точно будет хорошо.

– Лев Валерьянович был бы жив, он бы подтвердил, что они с Ларисой мне эти пионы…

– Забирайте, – перебила ее Наталья. – Хозяевам этого дома они теперь точно без надобности.

– Тогда я поспешу!

И счастливая соседка отправилась за лопатой, намереваясь выкопать пионы еще до приезда полиции. Больше ее ничего не интересовало.

А Наталья повернулась к Саше.

– Пока эта любительница садовой флоры возится с пионами, предлагаю в деталях осмотреть место преступления.

Они вошли в дом, где Саша постарался осмотреть все максимально внимательно. Барон от него не отставал ни на минуту, совал нос во все уголки дома, стремясь впитать в себя все запахи, которые тут были.

Саша разглядывал тело. Он бы с удовольствием занялся чем-нибудь другим, но над ним стояла Наталья, которая сама побаивалась приближаться к трупу, но хотела знать все, что с ним было.

– Как он погиб? Его застрелили или зарезали?

– По всей видимости, его задушили. По шее идет полоса от удавки.

Полоса была нехарактерная, с какими-то непонятными круглыми утолщениями, проступающими через равные промежутки.

Наталья взглянула и сразу же отвела глаза.

– Бедный Лев! Он страдал!

– Не думаю. Выглядит он спокойным и даже умиротворенным. Скорей всего, смерть наступила во сне.

– Когда его душили, он заснул?

– Он заснул, а затем его задушили.

– У убийцы есть ключ от этого дома. Значит, это был очень близкий Льву человек.

Саша был с этим утверждением целиком и полностью согласен. Но его преследовал еще один вопрос.

– Чем его душили?

И Саша стал оглядываться в поисках удавки.

Внезапно Наталья вскрикнула.

Обернувшись к ней, Саша увидел, что Наталья указывает на тонкий изящный ремешок, лежащий на полу.

– Это ремень Глеба!

– Вы уверены?

Наталья кивнула.

– Он из кожи крокодила с запоминающимися круглыми накладками из латуни и с характерным орнаментом. Глеб приобрел его где-то в Сингапуре и носил этот ремень постоянно.

Потом глаза у нее расширились.

– Я только что подумала, что этим ремнем могли задушить Льва! Посмотрите, эти бляшки на ремне в точности совпадают с отпечатками синяков на шее у Льва.

Саша прикинул, да, синяки на шее убитого и накладки на ремне по расстоянию совпадали.

– Это сделал Глеб! Своим ремнем! Сын убил своего отца!

– Не будем делать поспешных выводов. Может, еще все и не так страшно.

– Да где уж тут, – произнесла Наталья. – Глеба видели вчера поздно вечером входящим в дом отца. На другой день в доме обнаружено тело, а дверь закрыта на ключ, который у Глеба был. И наконец, ремень Глеба, который и является орудием убийства. Столько улик, и все они против Глеба!

– Меня смущает ремень. Довольно странно с его стороны разбрасываться уликами, которые могут указать на него как на убийцу.

Но Наталья не сдавалась:

– Была ночь. К тому же, как я смею надеяться, Глеб был все-таки несколько взволнован убийством своего отца. Ремень он мог просто обронить в суматохе!

– Но зачем Глебу убивать своего папочку? Мачеху и ее подругу – это понятно, хотел поживиться за их счет, возможно, даже полностью поправить свое материальное положение. Мы же не знаем, сколько удалось подружкам-разбойницам награбить в музее. Может быть, там были несметные сокровища.

– Несметные, – как эхо повторила за ним Наталья.

Вид у нее был задумчивый и какой-то мечтательный одновременно.

– Да, я уверена, на эти деньги можно объехать весь земной шар, можно останавливаться в самых дорогих отелях, пить лучшие вина, наслаждаться самыми изысканными яствами и любоваться самыми прекрасными картинами, будь то сотворенными руками человека или природой.

– Вот и я о том же! – произнес Саша, надеясь, что его возглас выведет спутницу из ее заторможенного состояния. – У Глеба с отцом были прекрасные отношения!

– Мы этого не знаем. Лично я очень мало знакома с Глебом. Фактически мы с ним виделись всего раз или два. И я не представляю, что у этого человека может быть на душе. Вполне возможно, что он счел жизнь отца, не стоящей тех сокровищ, которые они…

Договорить Наталье не удалось.

В разбитое Сашей окно просунулась голова соседки.

– Тут что-то странное, – произнесла она.

– Как там ваши пионы? Выкопали их уже?

Женщина выглядела растерянной.

– Я очень извиняюсь, что отвлекаю вас, но не могли бы вы взглянуть на одну вещь, которую я нашла.

– Это может иметь отношение к убийству?

– Не знаю, – призналась соседка и тут же добавила: – Но одно могу сказать, что к цветоводству это уж совершенно точно никакого отношения не имеет! Идите сюда!

Выйдя на улицу, сыщики поняли, о чем шла речь.

В том месте, где копала соседка, имелось три ямки, возле которых в ряд лежали три аккуратно замотанных в мешковину выкопанных корня. И только возле четвертого пиона, который женщина только начала обкапывать со всех сторон, на земле лежала лопата.

– Что вас насторожило?

– Послушайте, какой из земли идет странный звук. Я втыкаю, а он гудит!

И женщина тихонько стукнула лопатой в ямку. Раздался легкий гул.

– А вот посильнее!

И соседка со всего маху долбанула лопатой. Теперь металлический звук был слышен еще отчетливей.

– Колокол у них там зарыт, что ли?

– Скорей уж барабан. Или люк!

Но это оказался и не колокол, и не барабан, а щит! Боевой щит с изображением каких-то крылатых многоногих существ с женскими лицами. Металл, из которого он был сделан, от времени и сырости покрылся зеленым окислом. Но в тех местах, где по щиту скользнуло лезвие лопаты, виднелись царапины золотистого цвета.

– Золото! – ахнула соседка.

– Скорее уж медь или бронза, – возразил Саша. – Золото бы так никогда не окислилось. Пролежи оно хоть триста лет в земле, все равно осталось бы блестящим.

Какое-то время все любовались щитом, который и впрямь был хорош. Ровный, круглый, он так и просился на руку. Сквозь зеленую пленку просматривалось изображение женской головы с кудрями.

Соседка ахала и охала, сама больше всех поражаясь своей находке.

– Вы точно уверены, что это не золото? А то я слышала, что нашедшему клад или другую ценность полагается двадцать пять процентов от стоимости вещей.

Саша то и дело поглядывал на Наталью, но лицо ее оставалось невозмутимым.

– Вы когда-нибудь видели этот щит?

– Я? Нет. А почему я должна была его видеть?

– Просто вещь явно старинная.

– Судя по символам, это Древняя Греция или Рим, – подтвердила Наталья.

– Вот я и подумал, если щит тоже из запасников музея, в котором работали ваши подруги…

– Вы правы, Сашенька, – вздохнула Наталья. – Как это ни прискорбно, но я тоже уверена, что щит появился из музея. И наверное, нам стоит посмотреть, что там есть под ним?

Саша об этом не подумал, и ему стало немножко стыдно. Хорош сыщик, Наталья и та понимает в расследовании больше его.

Он схватил лопату и совсем скоро выкопал остальной клад.

Под щитом оказалось еще немало разных прекрасных вещичек.

– То-то я удивлялась, что земля тут мягкая, – восклицала соседка, с азартом помогая Саше и отгребая в сторону землю. – Под теми тремя кустами твердая была, а тут вдруг мягкая сделалась. С чего бы это? Ну, я сначала подумала, что Лариса куст этот последним сажала, хотя вроде бы она их все разом приобрела, разом и посадила. Тридцать кустов у Ларисы!

– Тридцать!

– Вы тут быстрее заканчивайте, мне лопата нужна, я дальше копать пойду. Авось еще чего-нибудь ценное найду. А нет, так хоть пионами разживусь. Вот уж повезло мне так повезло. Лопату давайте!

Но соседке пришлось повременить со своими амбициями, потому что копать пришлось долго. Но оно того стоило.

Под пионом оказалось такое количество бронзовой посуды, статуэток божеств, украшений, кувшинов и другой утвари, что пришлось углубиться почти на метр.

И к тому времени, когда прибыла полиция, место раскопок напоминало разверстую могилу.

Прибывшие полицейские сперва с опаской посмотрели на нее, потом поинтересовались, что же тут произошло.

– Вот… нашли, – развела руками соседка. – Я нашла! Копала и нашла! Это клад. А за клад мне полагается вознаграждение. По справедливости!

– Этот участок принадлежит вам?

– Да! То есть нет!

– Тогда вам из стоимости клада ничего не полагается. Все принадлежит владельцу земли, если только найденные вещи не являются старше ста лет.

– А если являются?

– Тогда их судьбу будет решать специальная комиссия.

– В жизни не слышала такой чепухи!

– У вас есть разрешение владельцев участка на раскопки у них на территории?

– Есть!

– Письменное?

Соседка смутилась. А полицейские, обрадовавшись, что настырная особа перестала качать свои права, сообщили:

– Мы вообще-то на убийство ехали.

– Ах, так вам труп нужен? – спохватилась женщина. – Так он в доме!

Полицейские ушли, предупредив, чтобы тут ничего не трогали.

Но соседка их не послушалась. Она тут же схватила лопату и убежала копать пионы дальше.

Тетенька так разошлась, что земля комьями летела во все стороны. Но больше она ничего ценного не нашла.

Впрочем, и сортовые кусты пионов, каждый из которых в следующем году обещал зацвести целой поляной огромных цветов, были достойной наградой ей за труды.

А вот Саша стоял возле ямы, глядя на груду найденных сокровищ. Ему было грустно и как-то тяжко, словно бы весь этот клад навалился на него всем своим весом.

К счастью, вскоре прибыл следователь Рыбаков, который вроде бы даже обрадовался их с Натальей присутствию.

– Ну, конечно, где вы – там труп! Если захочу отдохнуть, придется вас, Саша, на денек-другой запереть в камере. А то не оставите вы меня без работы, чувствую.

Саша кисло улыбнулся:

– Мы опросили свидетельницу, она утверждает, что ночью тут был сын убитого.

– Знаю, знаю. Глеба мы уже задержали. Он сейчас как раз у нас в отделении, дает показания.

– Вы так быстро его арестовали? Вы уже откуда-то знали про убийство Льва Валерьяновича?

– Помимо убийства, за этим молодым человеком числится несколько уголовных дел. За них Глеба и задержали. И он, и его отец были замешаны в коррупционных схемах, выводили бюджетные деньги через свои фирмы на счета зарубежных банков и были уверены, что никто не догадается об их аферах. Не те времена нынче!

– Экономические преступления – это одно. А что насчет убийства?

– Алиби у Глеба нет. Я специально выяснил перед отъездом. Глеб говорит, что провел ночь с какой-то женщиной, но ни имени, ни ее лица он не помнит. Кроме того, по словам знакомых, с отцом у Глеба в последнее время частенько случались стычки. Так всегда бывает, когда корабль идет ко дну, его пассажиры за редким исключением думают не о спасении друг друга, а исключительно о своей шкуре. Так что поводов для убийства отца, который, как говорится, слишком много знал, было у Глеба предостаточно. И положение у него незавидное.

Саша молча кивнул.

Итак, Глеб убил своего отца, чтобы иметь возможность спокойно свалить на него все свои грешки и чтобы не делиться с папашей украденными из музея ценностями. По этой же причине пострадали Лариса с Татьяной. Глеб фактически их ограбил, а, чтобы не поднимали шума, еще и убил.

– Что-то ты, парень, печальный.

Все объяснять было слишком долго, и Саша просто сказал:

– Я не понимаю, почему тут под пионами спрятаны только изделия из бронзы?

– А что тебе еще надо?

– Вы же наведались в квартиру Ларисы? Пошарили в мягких игрушках возле стиралки?

– И нашли в них массу интересных вещей. Спасибо тебе за наводку. Все вещички старинные, явно из музейных коллекций.

– Но они все разные!

– В каком смысле?

– В слонике я нашел медальон-яйцо из карельской березы. В китенке была спрятана нитка каменных бус, очень древних, судя по истершимся и сколотым краям. В попугае было тяжелое украшение то ли из бронзы, то ли из меди, старинное, вот точно такое.

И Саша показал свитый в дугу кусок металла с красивым узором из то ли грифонов, то ли других сказочных существ.

– В смысле точно такое? – удивился следователь.

– Один в один!

И Саша поднял правую руку, на которой по сию пору красовался браслет, извлеченный из тушки попугая.

Он заметил, что Наталья внимательно наблюдает за ними. И подумал, что она может догадаться, откуда этот браслет попал к Саше. Но, в сущности, какая разница, даже если она и будет знать правду. В этом деле и так было слишком много загадок, чтобы еще больше плодить их.

Следователь тем временем сравнивал оба браслета.

– Конечно, я не специалист, но, насколько мне позволяют видеть мои окуляры, браслеты и впрямь идентичны.

– И я тоже.

– Возможно, более опытный человек и заметит в них отличия, но я их не вижу!

– Но есть и другая странность, – заметил Саша.

– И какая же?

– В кладе под пионом находится только бронза. Много великолепных и явно очень ценных бронзовых изделий, и все они относятся примерно к одной эпохе. Более поздних вещей тут нет, а ведь бронзу продолжают использовать до наших дней, этот сплав ничуть не утратил своей популярности.

– Да, это важный момент.

– И другой момент, в кладе из стиральной машины, в нем было настоящее ассорти. В игрушках, которые находятся в доме Ларисы, были спрятаны самые разнообразные предметы и ценности. И бусы из камня, и бронзовый браслет, и миниатюра, относящаяся к эпохе Романовых.

Следователь задумчиво почесал кончик носа.

– Кажется, я понимаю, что ты хочешь этим сказать. Разные материалы!

– И что мне кажется еще более важным, разные эпохи.

– А вот теперь снова не понимаю.

– Смотрите, мы с вами уже знаем, что покойная Лариса и Татьяна работали в музее, где была совершена подмена части подлинных экспонатов на копии. Часть похищенных предметов найдена у Ларисы дома и на даче, часть в квартире у Татьяны. Но у Татьяны имелись предметы высокой художественной ценности, относящиеся к векам восемнадцатому-девятнадцатому. Не скажу про их аукционную ценность, но именно эти изделия имеют высокую эстетическую ценность, на них приятно смотреть. Это плод совершенного мастерства, и, как начальница, Татьяна, я думаю, имела право выбора, что воровать. И выбрала династию Романовых. А вот у Ларисы под пионами лежит сплошь бронза. Мне кажется, что каждая из подруг имела свою специализацию. К примеру, Лариса крала только изделия из бронзы, а это бронзовый век. Татьяна занималась уже новым временем, ей достались изделия века так восемнадцатого-девятнадцатого. Могу немного ошибаться, но не суть. А Галина… Галине как самой никчемной в компании, она ведь была простой уборщицей, поручили сбор каменных идолов, украшений и других изделий, относящихся к каменному веку.

– Это ты предполагаешь или точно знаешь?

– Это я исхожу из того, что в сумке Галины была найдена именно каменная баба.

– Так… ну, допустим. А как быть с кладом из стиральной машины? В нем ведь сборная солянка, мы проверяли. Внутри каждой игрушки находится вложение, но там и бронза, и каменные идолы, и изделия европейских ювелиров, чья история связана с правящей верхушкой России.

– Получается, что это был их общий склад?

– Получается, что так. Женщины скинулись, чтобы Лариса с помощью мужа и пасынка переправила награбленное в музее за границу.

Следователь снова почесал нос.

– Но это ни на шаг не приближает нас к личности их убийцы.

Эта фраза удивила Сашу:

– Вы же арестовали Вадима по обвинению в убийстве Татьяны и задержали Глеба, подозревая его в убийстве Ларисы и отца.

– Так-то оно, конечно, так, – произнес следователь и больше ничего не прибавил.

Но вид у него был какой-то смущенный, словно он и сам не до конца верил в правоту своих действий.

Больше он ничего не прибавил и вскоре ушел.

А к Саше подошла Наталья. Ее буквально пошатывало.

– Все правда, – бормотала женщина. – Это все правда. Какой ужас!

– Вы это о чем?

– Мои подруги… Танечка, Лариса… Они замешаны в ограблении нашего музея, его фондов. Увы мне, увы!

– Вы тут ни при чем.

– Я должна была понимать! Я должна была догадываться!

– Еще и Галина в деле.

– И Галочка тоже! – ахнула Наталья. – Не может этого быть!

– Вы так говорите, словно ровным счетом ничего не знали о махинациях этих троих.

– Боже! Нет!

– Вы же подруги.

– Приятельницы. И сблизились мы с ними так тесно, чтобы проводить вместе время, лишь недавно. На пенсии бывает скучновато, тянет пообщаться даже с теми, с кем раньше не сильно дружил. И к этому времени никто из нас, кроме Татьяны, уже не работал в музее. Я и понятия не имела, что за аферы прокручивали они с фондами.

– А ваша специализация?

– Инквизиция. Средневековье. И все, что связано с делами Церкви в странах Европы.

Ничего похожего среди сокровищ, найденных в стиральной машине Ларисы, не наблюдалось. Ни нательных крестов, ни икон, ни дарохранительниц или любой другой церковной утвари. Там не было даже «испанских сапогов», любимого детища средневековой инквизиции, клещей, оков или отчетов о сожжении того или иного уличенного в ереси бедолаги.

Получалось, Наталья не врет? Она чиста, раз ничего по ее тематике среди украденных предметов в коллекции мягких игрушек Ларисы не было спрятано?

– Поговорить с Татьяной или Ларисой мы уже не сможем, – рассуждала Наталья. – Но Галина еще пока что доступна для нас. Нужно вытрясти из нее всю правду. Я заставлю ее признаться! Это будет сделать тем проще, что она сама просила, чтобы я к ней приехала.

– Зачем?

– Приступ астматического удушья у нее совершенно прошел, теперь ей в карантинном госпитале страшно. Она хочет его покинуть, но не знает, как это сделать. Верхнюю одежду у нее забрали, обувь тоже. Денег и документов нету вовсе.

– То есть она хочет оттуда удрать?

– У нее имеется именно такое намерение.

– Но как? Это же подсудное дело! Разве она не понимает, что за побег из карантина ей положен штраф, а то и вовсе арест.

Наталья в ответ скептически хмыкнула.

– Вряд ли у них получится оштрафовать Галину или тем более арестовать ее. Она же попала к ним без всяких документов, помните? Никто в больнице не знает ни ее имени, ни адреса.

– Как? До сих пор?

– Галочка очень ловкий человечек, а в чрезвычайных обстоятельствах ее мозг начинает работать еще лучше. Чтобы не называть своих данных, она симулировала потерю памяти.

– К ней должны были пригласить психиатра! И тот мигом бы раскусил обман!

Наталья посмотрела на Сашу вроде бы даже с жалостью, с сочувствием уж точно.

– Сашенька, где вы набрались этой ерунды? Из фильмов? Какой там психиатр в наших больницах да еще в такой сложной ситуации! Врачи сбиваются с ног, пытаясь что-то сделать для тяжелых больных. Галина никому не доставляет неудобств, а что не помнит, кто она такая, так это ничего. Сегодня у нее взяли тест на вирус, он пришел отрицательным. Но по одному тесту не выписывают, нужно ждать отрицательного результата еще двух. Галина боится, что, пока ей будут делать следующие два, она уже точно подцепит заразу. Сегодня у ее соседки по палате внезапно резко поднялась температура, начался озноб и кашель. Ее срочно перевели в другое отделение, а палату обработали антисептиком. Но Галина боится, что какой-нибудь особо шустрый вирус сумеет ускользнуть и все-таки заразит ее. А Галине болеть никак нельзя, у нее иммунитет и так слабенький из-за ее основного заболевания.

– А что у нее?..

Но Наталья резко перебила Сашу:

– Не будем об этом даже говорить! – воскликнула она. – Не хочу накликать беду.

Саша соображал.

Что за болезнь может настолько пугать Наталью? Одно ясно, это и впрямь скверная штука, куда хуже самого вируса.

– Так что можете не волноваться, Сашенька, – продолжила Наталья. – Когда Галина исчезнет из карантина, никто не станет ее искать, потому что в больнице элементарно не знают, кто она такая и куда за ней бежать.

– Да, это она ловко придумала. Сбежать и порядок. Но кто же ей поможет в этом побеге?

– Как это кто?

Наталья выглядела удивленной.

– Конечно, мы с вами.

Теперь наступил черед удивляться уже Саше.

Но много времени ему на это не дали. У Натальи был просчитан каждый их ход и точно расписана каждая минута. И чем больше она делилась с Сашей своим планом спасения Галины из карантина, тем ясней Саша понимал, как ни удивительно, а план Натальи вполне может сработать.

Глава 12

Галина их уже ждала. Стояла у окошка и показывала жестами, что окно надо открыть.

Оказалось, что на всех окнах первого этажа снаружи были решетки, но Наталью это не смутило. Из принесенного с собой пакета она извлекла огромный сучкорез.

– Позаимствовала его у Ларисы в сарае. Она говорила, что он режет любые ветки словно масло. Даже самые толстые. Держите, Сашенька. Нам он пригодится больше, чем той жадной женщине, которая, словно сумасшедший крот, перекопала все клумбы у Ларисы на участке. Уверена, что она и до инструментов бы добралась!

Когда они уезжали из Комарово, соседка как раз принялась выкапывать живую изгородь из самшита. И можно было не сомневаться, как только уедет полиция, тетка примется мародерствовать всюду, куда сумеет дотянуться. И где-то Саша даже одобрил поступок Натальи, сучкорез был классным инструментом.

– Но где же ветки? – спросил он. – Что мне тут стричь?

– Ха-ха, какой вы шутник, Сашенька. Ветки нам и не нужны, режьте замок!

И Наталья указала на замок, которым были замкнуты решетки на окне, за которым маячила Галина.

Саше стало окончательно не по себе. Еще в тот момент, когда они пробирались на территорию больницы окольными тропками, потом ломали в одном месте забор, где он и без того пребывал в плачевном состоянии, Саша почувствовал себя неуверенно. Но рассыпающаяся ограда, которую они лишь совсем немножко добили, – это одно, а тут ему предлагалась заведомая порча непосредственного больничного имущества. И Саша почувствовал себя неуверенно.

– Но что же вы? Сашенька, я разочарована в вас. Неужели вы струсили?

– Я… я не знаю. Это уже как-то слишком.

– Посмотрите на Галочку. Ей необходимо выбраться.

Словно почувствовав, что речь идет о ней, Галина за стеклами заметалась. Она смотрела на Сашу, умоляюще заламывая руки. Жестами пыталась объяснить, что вот-вот в палату кто-нибудь зайдет и порушит все их планы.

Она плакала. Слезы текли по ее бледному лицу. Она прижималась лицом к окну и кивала, глядя на инструмент в руках у Саши, побуждая своего спасителя действовать быстрее.

– Сашенька, давайте!

Голос Натальи был подобен удару хлыста.

Саша даже не ожидал от нее такой резкости. Он вздрогнул, распрямил плечи и одним движением перекусил дужку замка. Сучкорез и впрямь был знатный! Решетки распахнулись, Галина открыла окно и выбралась на подоконник. Затем торжествующе засмеялась и спрыгнула на землю, где сразу же кинулась к подруге с объятиями.

– Наташка! Ты меня спасла!

Наталья уклонялась от лобызаний, что было вполне понятно и логично, учитывая то место, откуда только что сбежала Галина.

– Не трогай меня. И тебе нужно срочно переодеться. Ты же в этом замерзнешь.

Галина была в одном халате и тапочках, которые вряд ли серьезно предохраняли ее ноги от стылой земли. Но Галине было ровным счетом наплевать.

– Вы привезли мне теплую одежду? Вот и отлично! А то в больнице верхнюю одежду у меня забрали, а взамен выдали чей-то чужой халат и тапки.

Халат и впрямь был с чужого плеча, он был Галине сильно велик. И чтобы хоть как-то исправить положение, Галина дважды обвязала поясом вокруг своей талии.

– Сказали, что продезинфицировано, но страшно даже представить, что стало с прежним владельцем этой одежды. Б-р-р! А мои шмотки не возвращают, говорят, только при выписке. Фиг я у них этой выписки дождусь, раньше времени на тот свет отъеду! Если не от болезни, то со страху. Каждый день лежу и об одном и том же думаю, какой будет ответ на следующий тест и скоро ли я умру.

– Прекрати! Всю твою одежду я принесла, как ты и просила. Переодевайся.

– Это все потом! – остановила ее Галина. – Вы столько провозились, что сейчас уже заканчивается ужин, нужно удирать отсюда до тех пор, пока соседки не вернулись в палату.

И она первой бросилась бежать прочь от здания больницы.

К этому времени уже совсем стемнело и изрядно подморозило. В своих белых тапочках и пушистом халатике с завязанным сзади хлястиком Галина напоминала проворного зайца, скачущего по кочкам.

Саше с Натальей с трудом удавалось поспевать за быстрой на ногу Галиной.

В машине женщина быстро переоделась. На это время Саша деликатно вышел, но одно из окон оставил приоткрытым. И устроившись, пусть и спиной к машине, но рядом с этой щелью, смог услышать, о чем говорят в машине подруги:

– В полиции думают, что Татьяну убил ее тренер, которому она пообещала сделать его наследником. Ты же помнишь, у нее была такая фишка, кто ей нравился, она всех обещала записать в свое завещание.

– Ага, – хихикнула Галина, – особенно молоденьких и смазливеньких. Она и впрямь им деньги давала. Дура! Ну, ведь дура же, скажи, Натаха?

– А про Ларису полиция думает, что ее убил пасынок. Избавлялся от свидетеля, хотел скрыть свои делишки.

– Глеб-то? Он мог! Такой сученыш! Лариска кое-что рассказала мне однажды, так я ушам своим не поверила. Куда там нам убогим! Этот гад такие суммы из страны выкачивал!

– Все это так… Но ты же понимаешь, кто на самом деле убил девочек?

Тон Натальи сделался тяжелым и многозначительным. И Галина, которая до сих пор щебетала весело, словно птичка, радуясь тому, что выбралась из неволи, внезапно притихла.

– И кто?

– А кто до сих пор отвечал за все?

– Ты думаешь, что это сделал… ОН? Что ОН вернулся? Но это же невозможно!

– Отчего же невозможно? Насколько я помню, на суде ему дали пятнадцать лет. Отсидев половину, он вполне мог претендовать на условно-досрочное. И когда его ходатайство удовлетворили…

– Ты сказала «когда»! – взвизгнула Галина. – Не «если», а «когда»! Значит, его освободили! Значит, он снова среди нас?

Теперь ее голос напоминал голос попавшей в когти хищника мышки. Маленькой и беззащитной перед огромным злом, которое могло отнять ее жизнь в любую секунду. И мышке было страшно. Очень страшно.

– Это чудовищно! Наталья, зачем ты меня вытащила? Мне тогда было бы безопасней в больнице. Да! Я туда и вернусь! Прямо сейчас! Немедленно!

Она сделала попытку выскочить из машины, ручка двери даже дернулась, но Наталья пресекла этот порыв.

– Остановись! – властно произнесла она. – Что ты делаешь? Всю жизнь мы бегали от этого подонка, а он издевался над нами, а теперь еще начал убивать нас. Сколько это будет продолжаться?

– Сколько?

– Мы должны остановить его.

– Как?

– Мы должны дать ему бой!

– Ой!

Галине явно не хотелось ни с кем сражаться. Ей было отчаянно страшно. И перед этой новой и пока что непонятной Саше опасностью меркла даже опасность снова очутиться в карантине.

– Сейчас мы поедем ко мне домой, – рассудительно сказала Наталья. – Ты придешь в себя, и мы обсудим, как нам поступить дальше.

– А если он придет и туда? Он хитрый! Он может! Помнишь, как долго ему удавалось скрываться от полиции. Я чуть было не поседела от страха. Этот страх до сих пор со мной. Он поселился где-то внутри меня. Грызет меня, уничтожает. И мне даже кажется, что он подпитывает мою опухоль. Она и появилась-то у меня одновременно с этим делом, я в этом просто уверена. Вот ты заговорила про него, мне сразу резко стало хуже. Грудь сразу налилась, рука онемела, а по всему боку мурашки побежали.

– Вот и пора с этим покончить. Сколько этот тип будет тебя запугивать? Он распоясался вконец! Мы должны его засадить туда, откуда его неосмотрительно выпустили!

– Но как?

– Он убил Ларису! Он убил Татьяну! И он расправился с мужем Ларисы, я почти в этом уверена.

– Как? – тихонько пискнула Галина. – И Лев тоже мертв?

– Я говорю, эта тварь никого не жалеет. Его нужно остановить, и я тебе в этом помогу!

– Правда? Поможешь? Какая ты добрая! Напрасно мы с девчонками про тебя плохо думали. Ты – ангел!

– На небо не тороплюсь, – отрезала Наталья. – Ну все? Слезок больше не будет? Ты готова? Тогда зовем нашего помощника, пусть везет нас домой.

Дверь открылась, и Саше было разрешено сесть в машину и отвезти женщин к дому Натальи.

Саша быстро понял, что делиться информацией с ним никто не собирается. Когда надобность в нем отпала, Наталья резко поменялась. Куда делась ее недавняя обходительность и любезность. Теперь перед Сашей сидел совсем другой человек, собранный, деловитый и жесткий.

Все вопросы, которые Саша пытался задать своим пассажиркам, пресекались Натальей в самом зародыше.

Такое положение дел совсем не устраивало сыщика. Не для того он участвовал в афере со спасением Галины из «чумного барака», рисковал в том числе и своим здоровьем, чтобы теперь ему столь недвусмысленно велели заткнуться и не совать свой нос в чужие дела.

У Саши даже возникло искушение высадить своих пассажирок из машины, пусть добираются сами, раз не желают снизойти до разговора, но врожденное чувство порядочности не позволило ему так сделать.

В итоге, высадив своих пассажирок возле дома, Саша сразу не уехал. Он остался, чтобы спокойно подумать, собраться с мыслями. Да и Барону требовалось побегать и размять лапы.

Пока собака с увлечением обнюхивала новый для него двор, Саша наслаждался тихим осенним вечером. Стоял и чувствовал, как его обдувает легкий ветерок.

– Симпатичный у вас песик, – раздался рядом с ним женский голос.

Саша обернулся и увидел средних лет женщину с простым и открытым лицом.

– Это ведь русский охотничий спаниель? – доверчиво спросила она у него. – У нас такой тоже был. А теперь вот фоксика взяли. Не жалею, но терьеры такие забияки! Вообще, у нас во дворе много разных пород. Хаски был и овчарка, взрослый кобель, вот только недавно узнала, что их застрелил кто-то.

– Застрелил? Что за нелюдь!

– И не говорите, – согласилась женщина. – Но многие люди боятся крупных пород, наверное, кто-то из страха так и поступил. Но таксы, йорки и терьеры живут и здравствуют, даже один шпиц был.

– Был? А он почему был?

– Умер недавно песик. Старенький уже совсем был. Его хозяйка так убивалась по Арти! Я эту женщину мало знаю, но слышала, что, кроме собачки, у нее никого нету. Живет она одна, сын у нее уже взрослый, у матери появляется редко. У нас с мужем та же история. Дети выросли, живут отдельно. Были бы внуки, ими бы с мужем занимались, а так… Приходится с собачкой гулять. А то дети внуками нас радовать что-то не торопятся, говорят, для себя сначала поживем. А я вот этого не понимаю. Как это для себя? Если каждый для себя жить будет, тогда зачем все это нужно?

– Что все?

– Ну, мы в этот мир приходим не для того, чтобы самого себя и свое эго тешить, а для того, чтобы своим близким служить, добрые дела друг другу делать, помогать да род свой продлевать. А если от всего этого отказаться, так и конец всему человеческому роду придет, опустеет земля наша родимая.

– Может, это для земли и неплохо, если человечество с нее сгинет? – пробормотал Саша и отошел в сторонку, прежде чем женщина нашлась, что ему возразить.

Женщина оказалась слишком уж словоохотливой. А ему было о чем подумать и без ее разговоров.

И чтобы не задерживаться дальше, Саша подозвал к себе Барона и отправился за советом к Рыбакову.

Следователь был уже в отделении и Саше обрадовался словно родному.

Поприветствовал он его такими словами:

– А вот и мой помощник нарисовался. Очень кстати! Ну-ка, взгляни на эту фотографию. Узнаешь этого человека?

В смартфоне была фотография худого средних лет мужчины с изможденным лицом и глубоко запавшими глазами, обведенными темными кругами.

– Это он после длительной голодовки, объявленной им в СИЗО в знак протеста против допущенной к нему несправедливости.

Следователь мог бы и не говорить, сразу было видно, что фотография сделана в местах лишения свободы.

И Саша произнес:

– Впервые вижу. Кто это такой?

Но следователь вместо того, чтобы ответить на прямо поставленный ему вопрос, заговорил совсем о другом:

– Задержанный нами Вадим – тренер Татьяны Горбушкиной в совершении преступления сознаваться не желает. И даже совсем напротив, утверждает, что его подставили. Дескать, и пластиковую карту, с которой был оплачен разовый абонемент в бассейн для Горбушкиной Татьяны, у него украли. Кто именно его подставил и кто украл у него карту, тренер объяснить затрудняется. Что касается Глеба – пасынка Ларисы Барановой, то он свою вину частично признал. Но опять же, убийства отца и мачехи он категорически отрицает. И более того, на дачу к отцу прошлой ночью он не приезжал, чему предоставил алиби, которое сейчас также проверяется.

– А что считаете вы?

– В пользу невиновности этих двоих говорит тот факт, что сегодня нами был задержан некий Куколкин Сергей Анатольевич тридцати двух лет от роду, безработный актер, промышляющий случайными заработками.

– И какое он имеет отношение к убийствам?

– Он был в ресторане, где было совершено убийство Ларисы. Помните того мужчину, который покинул ресторан с красной и очень приметной сумкой Ларисы?

– Да! А вместо нее он оставил в мужском туалете свою сумку. Красную снаружи и синюю изнутри. Зашел этот тип в ресторан с синей сумкой, вышел он из него с красной, но не своей, а с той, которая принадлежала Ларисе.

И Саша восхитился:

– Вы все-таки нашли его! А что он говорит?

– Говорит он крайне интересные вещи. Утверждает, что в ресторане у него было задание, за которое ему было обещано хорошее вознаграждение. Тридцать тысяч за один-единственный выход на публику.

– Совсем неплохо для безработного! Что же он должен был сделать?

– Всего лишь войти в ресторан, пройти через него в мужской туалет, где он должен был переодеться в женскую одежду, которая была у него с собой в сумке. Сумку он должен был вывернуть наизнанку, чтобы появиться перед публикой в женском обличье и с красной сумкой. Кроме того, к наряду прилагался парик.

– И кого же он должен был изображать?

– Перед началом работы за три часа ему была прислана фотография женщины. Догадываешься, какой?

– Ему прислали фотку Ларисы!

– И не просто Ларисы, а Ларисы именно в той одежде, в которой она затем посетила ресторан. Куколкину было необходимо в срочном порядке приобрести похожую одежду и с ней явиться в назначенное время в ресторан.

– Значит, кому-то было крайне необходимо, чтобы этот актер на короткое время изобразил бы Ларису. Но зачем?

– Вот и я подумал: зачем? А потом прикинул, время смерти потерпевшей не могло быть установлено с точностью до минуты. Плюс-минус несколько минут разброса всегда существует. А в данном деле даже несколько минут могли сыграть ключевую роль. Артист должен был выйти, помахать рукой публике, и публика должна была подтвердить впоследствии, что видела Ларису в такое-то время живой и невредимой. И я подумал… А что, если несчастная женщина в это время была уже мертва?

– Ларису убили раньше, чем мы все думали! Но тогда…

Саша не договорил, потому что сам не понимал, что «тогда». Он помотал головой, чтобы новости поскорее распределились бы там внутри по своим полочкам.

Отчасти это ему помогло, и он спросил:

– А этот артист… он знает своего заказчика?

Вопрос был не самым лучшим, следователь взглянул на Сашу вроде как даже с жалостью.

– Нет, конечно. Заказчик далеко не глупец, чтобы так подставляться.

– А сумка?! – спохватился Саша. – Как в руки к этому Куколкину попала сумка Ларисы? Ведь если в ресторан он пришел со своей сумкой, то ушел-то он оттуда уже с сумкой Ларисы!

– Он говорит, что после того, как успешно закончил свое перевоплощение в женский образ и уже должен был выйти к публике в зал, он увидел эту красную сумку, которая стояла на полу возле двери в мужскую уборную. И хотя такого уговора у них с заказчиком не было, он ее взял себе.

– Взял? Получается, украл?

– Получается, что украл. В сумке были бумажник с пластиковыми картами, парфюмерия, сама сумка была достаточно дорогой. Куколкин решил, что удача сама идет к нему в руки. Свою дешевку он оставил в туалете, а парик, женскую одежду и прочее барахло сложил в найденную сумку и с ней покинул ресторан.

– Он сильно рисковал. Кто-нибудь мог заметить, что заходил мужчина с синей сумкой, а ушел с красной.

– Но не заметил же. Лишь на записи с камер наблюдения мы заметили этот момент.

– А как удалось вычислить этого Куколкина? Как вы его нашли?

– Это долго и скучно объяснять. С помощью все тех же камер. Но, к сожалению, Куколкин – это тупик. Кое-что он нам рассказал, но личности заказчика он не знает. И к сожалению, отследить их переписку с заказчиком у нас пока что тоже не получается. Так же, как и те денежные переводы, которые Куколкин получил за свою работу.

– Переводы? Их разве было несколько?

– Если точно, то два! Один за работу в ресторане – это тридцать тысяч. И еще тридцать тысяч за поездку в курортный поселок Комарово. Догадываешься, кого Куколкин должен был там изображать?

– Глеба! Сына Льва Валерьяновича!

– Да. От Куколкина требовалось постучать к соседке в калитку, добиться, чтобы она вышла из дома. Но он должен был смыться прежде, чем женщина успеет ее открыть.

– То есть Куколкин не должен был столкнуться нос к носу со свидетельницей, которая иначе бы признала в нем чужака. А так соседка видела его лишь со спины. Наверное, фотографию Глеба артист также получил заранее?

– Видео! Видео, в котором хорошо видно, как двигается Глеб. У него очень характерная походка, и у Куколкина было время, чтобы потренироваться в ней.

– А в дом Льва Валерьяновича он не заходил?

– Нет. Утверждает, что в доме горел свет и ходил какой-то пожилой мужчина.

– Вряд ли Глеб стал бы нанимать Куколкина, чтобы тот изобразил бы его самого, – задумчиво произнес Саша.

– Я тоже так думаю. И это обстоятельство также свидетельствует в пользу невиновности Глеба, по крайней мере, в убийстве его отца.

– А про драгоценный груз, который его отец и мачеха должны были переправить в Италию, он что сказал?

– Семейный антиквариат. И судя по тому пренебрежительному тону и выражениям «это старье» и «хлам и мусор», позволю себе предположить, что завладение этими ценностями не входило в планы молодого человека.

– Значит, Ларису и Льва Валерьяновича он не убивал.

– С его слов так. Но есть еще один момент. К нам поступили новости от искусствоведов, которые по нашему запросу делали сверку в фондах музея. И знаешь, что они там обнаружили? Хищения и последующая подмена подлинных экспонатов на подделки того или иного уровня качества велись сразу в четырех направлениях. Понимаешь? На четырех! Три из них мы с тобой уже знаем – это бронзовый век, которым занималась покойная Лариса Баранова. Быт семьи Романовых – это область Татьяны Игоревны Горбушкиной, ныне также убитой. Каменный век в нашей истории представлен Галиной, пока еще живой, но находящейся в карантине.

В этот момент Саша невольно покраснел и опустил глаза.

Но следователь вроде бы ничего не заметил и продолжал:

– Но эксперты выявили пробелы в хранилищах музея, по крайней мере, еще в одном направлении.

– Очень интересно.

– Коллекция называется «Быт Средневековой Европы», и с этой коллекцией уже была одна неприятная история, случившаяся много лет назад.

На этом месте следователь умолк и снова подсунул Саше фотографию худого мужчины в очках.

– Точно не встречал этого человека?

– Нет. Не встречал. Кто это?

Саша уже начал опасаться, что следователь тоже примется играть с ним «в молчанку», но тот повел себя благородно:

– Это некто Климкин Геннадий Александрович. Бывший сотрудник нашего печально известного Музея истории и быта народов мира. Семь лет назад осужденный по статье кража государственного имущества на пятнадцать лет. Полгода он отсидел в следственном изоляторе и еще семь лет в колонии, где зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, занимался организацией культурно-просветительского сектора, читал заключенным увлекательные лекции по истории средневековой Европы. Данный предмет являлся его научной темой, знал он его превосходно и сугубо научные лекции умел делать увлекательными, перемежая их курьезными описаниями взаимоотношений между средневековой семьей, обществом и церковью. Также он занимался библиотекой, сумев за семь лет сколотить в колонии вполне приличные библиотечные фонды и лично проверяя, как тот или иной читатель понял и усвоил прочитанный им материал. За все это он получил одобрение начальства колонии, которое ходатайствовало за этого заключенного. В общем, чтобы не ходить вокруг да около, два месяца назад Климкин освободился. И сразу же показал себя с худшей стороны, исчезнув из видимости. Хотя он был обязан встать на контроль по месту жительства, он этого не сделал, сразу же нарушив один из пунктов досрочного освобождения.

Саша слушал следователя, не перебивая. Он понимал, что тот не стал бы столь подробно задерживаться на личности этого Климкина, не будь это важно для их расследования.

– Так вот, когда я занялся делом об убийстве двух сотрудниц этого музея, я задумался, а не связаны ли их убийства с неким проступком, совершенным ими в далеком прошлом. Потом выползло это дело про юных грабителей, умудрившихся выкрасть из музея кучу поддельных экспонатов. И я подумал, а если эта подмена произошла не вчера или месяц назад, а много-много лет тому назад? Начал наводить справки, кто-то из старых сотрудников припомнил, что да, было у них в музее неприятное уголовное дело, когда некто Климкин был обвинен в краже некоторых предметов из коллекции музея. Затребовал я его дело из архива, прочитал протоколы допросов и понял, что я, прости за прямоту, круглый дурак. Я задержал Вадима, задержал Глеба, но пропустил одного наиболее вероятного подозреваемого.

– Кого? Климкина?

– Именно! Прочитав дело Климкина, я понял, что обвинения против него основывались на показаниях трех сотрудниц музея. Догадываешься, кто были эти дамы?

– Лариса, Татьяна и Галина!

– Да! Три подруги, две из которых ныне покойные, прошу заметить.

– А Наталья тоже свидетельствовала на суде?

– Ее показаний я не нашел. Но точно знаю, что на момент совершения кражи и ареста Климкина она тоже работала в музее. И скажу даже больше того, именно под началом этого Климкина женщина и трудилась. И в музее мне даже намекнули, что отношения между Климкиным и Натальей были более чем тесные. Об этом говорит тот факт, что сам Климкин неоднократно заявлял окружающим, что собирается жениться на Наталье. И что после его ареста Наталья немедленно уволилась из музея, сказав, что ей невыносимо находиться там, где все напоминает ей о человеке, предавшем ее любовь. Разумеется, это не более чем слухи, но для расследования они бывают не менее полезны, чем сухие факты. Что касается самого Климкина, то он даже на суде громко заявлял о своей невиновности и грозился выйти и отомстить всем тем своим недругам, по оговору которых его и осудили, то есть трем нашим подругам! И как я понимаю, два месяца назад Климкин вышел, отъелся, огляделся, прикинул, что и как, и начал действовать!

– Он убивает их одну за другой. И причина одна – месть! Но… его же осудили за кражу из музея! Значит, он был один из них!

– Думаю, что дело было так. Климкин и три другие сотрудницы начали проворачивать аферу с подменой ценностей в фондах музея. Пользуясь своим служебным положением, вместо оригиналов, привезенных с раскопок, приобретенных на аукционных торгах либо подаренных музею, они подкладывали в хранилище копии. Подделки были на высоком уровне, так что с первого взгляда невозможно было отличить копию от оригинала. Впрочем, изделия каменного века подделать можно было даже в домашних условиях. Бронзовый век успешно имитировался в кустарных мастерских, найти умелого литейщика, кузнеца и чеканщика не так уж сложно. Трудней всего при изготовлении подделок приходилось Татьяне Игоревне. Уровень мастеров-ювелиров в восемнадцатом-девятнадцатом веках был уже достаточно высок, но она, как я понимаю, даже не пыталась изготавливать копии. Ценность находящихся в ее ведении работ была обусловлена личностью их владельца, представителя правящей династии Романовых, а иногда даже представителя самой императорской семьи.

– Тут расчет был на то, что табакерка, которой владел, к примеру, император Александр Первый, будет стоить одну цену, а такая же или почти такая, но которой владел какой-нибудь заурядный помещик из Рязанской губернии, уже другую?

– Разумеется, есть вещи, которые изготавливались лично для императора и были представлены в единственном числе. Их подделать очень сложно, зачастую нужны высококлассные специалисты, которыми Татьяна не располагала. Зато у нее были обширные связи в мире искусствоведов. И если появлялась вещица, которую можно было использовать для своих махинаций, Татьяна тут же ее приобретала, несла в музей, а оттуда изымала уже подлинную вещь семьи Романовых.

– То есть подмененная ею вещь была подлинной, нужной эпохи, но при этом личность ее владельца бывала незначительна.

– И Татьяна ее поправляла с помощью нанесения личной монограммы того или иного представителя дома Романовых.

– Хитро! И неужели никто в музее не просек, что хранилище забито подделками?

– Татьяна до последнего момента контролировала этот вопрос. Она же была начальством, лицом ответственным. Особая опасность возникла несколько лет назад, когда возникла нужда в оцифровке фондов хранилища. Как быть? Допустить к этой работе старых сотрудников, еще, того и гляди, поднимут тревогу. Поэтому Татьяна отбирала для работы в хранилище тех, кто, по ее мнению, звезд с неба не хватал. Объясняла это тем, что нужно как-то заинтересовывать молодых, да и на компьютере у них ловчее получается работать. На самом деле, преступница просто надеялась, что зеленая молодежь, никогда не видевшая оригиналов, не сумеет отличить подлинник от подделки. Процесс оцифровки прошел благополучно, никто ничего не заметил. А впоследствии все стало даже еще проще, в хранилище теперь вообще никто не ходил, все считывали информацию из компьютера. Понять, подлинный раритет хранится в фонде или его там вообще уже нет, было нельзя. Проверки, которые проводились, Татьяна умела как-то обмануть, она ведь была заслуженным работником, много лет возглавлявшим хранилище, ее уважали, к ее мнению прислушивались, все вокруг полагали, что уж у нее и муха мимо носа не пролетит. Она настолько расслабилась, что даже уволилась из музея, решив, что теперь опасности нет.

– И сколько же времени эти три дамочки бойко воровали принадлежащие государству и народу ценности?! Не один год, как я понимаю!

Саша был возмущен до предела. Это же надо пойти на такую подлость! Государство выплачивало деньги на торгах в аукционных домах, скупало раритеты, бережно помещало их в музей. Государство финансировало работу археологов и проводимые ими раскопки с той лишь целью, чтобы сделанные ими находки стали бы достоянием всей страны. Все то же государство выделяло деньги на покупку интересных предметов у населения, желавших поделиться своими семейными ценностями и пополнить ими музейную коллекцию. И что в итоге? В барышах остались лишь эти три дамочки и некий Климкин.

Но тут Сашу озарила мысль, которую он немедленно озвучил:

– Почему же Климкина изобличили и посадили, осудив за кражу, а трем другим воровкам удалось избежать разоблачения?

– В этом деле для нас всех имеется несколько непонятных моментов, и это один из них. Почему-то про своих подельниц Климкин на суде молчал. Возможно, ему за это была обещана какая-то награда. А возможно, он считал, что для воришки-одиночки срок будет ниже. К тому же своей вины он так и не признал, но под давлением улик это было уже и не нужно.

Что же, Саша был в этом плане чуть более подкован. У него не шел из головы разговор Натальи с Галиной, который они вели в салоне его машины не далее как сегодня.

Значит, некий Климкин угрожал трем мошенницам расправой. А почему он это сделал? Не потому ли, что хитрые бабы засадили за решетку одного Климкина, таким образом уйдя от ответственности и взвалив всю вину на плечи его одного? Или вообще подставили Климкина? А он был невиновен!

– Но в таком случае, почему Климкин молчал? Почему не разоблачил трех заговорщиц, почему не указал на них во время следствия?

– Возможно, тогда он не знал, кого ему следует обвинять.

– Но в деле же есть показания трех свидетельниц!

– Разумеется, они там есть, – не без раздражения отозвался следователь. – Но виновность Климкина была установлена и без этих показаний. У него дома было найдено несколько украденных из музея артефактов. Сам он утверждал, что артефакты были ему подброшены. Полагаю, что на эти вопросы правдиво ответить сможет лишь сам Климкин либо кто-то из числа трех воровок. Но, увы, две из них мертвы, а третья попросту недоступна для общения. Галина и по сию пору находится в карантине, сунуться в который невозможно.

– Вообще-то…

– Мы уже пытались с ней связаться, – перебил его Рыбаков, – но результата это не принесло. На все наши запросы идет один ответ, в медицинских учреждениях города пациентки с такой фамилией нет. И тот карантинный госпиталь, о котором ты нам говорил, не лучше. Нам даже не позволили поговорить с Галиной по телефону, мотивировав это все тем же, что у них нету пациентки с такими данными. А когда я потребовал, чтобы они ее нашли, они мне заявили, что им некогда! Представляешь? А мне, можно подумать, есть когда! Безобразие! Они просто не хотят работать!

Саша слушал и понимал, что следователь негодует совершенно напрасно. Карантинные врачи понятия не имели, что за личность лежит у них в палате. Галина сделала все, чтобы остаться инкогнито, поэтому прозвучавшая в полицейском запросе фамилия пациентки врачам ровным счетом ничего не сказала, и они постарались как можно быстрее избавиться от докучливого следователя. Но если врачи не стали помогать Рыбакову, то Саша мог это сделать.

И набрав в легкие побольше воздуха и храбрости, он сказал:

– Видите ли, дело все в том… Если вам нужно поговорить с Галиной, то я знаю, где ее сейчас можно найти.

– И где? – оживился следователь.

– Пару часов назад Галина самовольно покинула здание карантинной больницы. И в настоящий момент находится дома у своей подруги. Во всяком случае, я сам простился с ней именно там.

– И госпиталь она покинула, надо понимать, не без твоего участия?

– Да, я ей помог бежать из карантина.

После этой фразы в кабинете воцарилось длительное молчание.

Побагровев, следователь изучал Сашу таким взглядом, что тому казалось, еще чуть-чуть, и волосы у того на голове вспыхнут от жара, который излучали выпученные глаза следователя.

Саша даже успел подумать, лучше бы так, потому что иначе самого следователя неизбежно хватит удар от переполнявших его чувств.

Но все обошлось.

Следователь взял себя в руки, выдохнул и воскликнул:

– Так что же мы медлим! Вперед!

И они помчались вперед. Путь показывали Саша с Бароном, чем последний был чрезвычайно горд. Пес отставил хвост и шустро перебирал лапками, словно опасаясь куда-то опоздать. Опущенный к самой земле нос и мелко семенящая походочка придавали Барону весьма деловой вид. С таким помощником можно было не опасаться, что кому-нибудь из преступников удастся уйти от расплаты.

Глава 13

Увы, когда они появились у квартиры Натальи, в которой, предположительно, пряталась Галина, женщин в ней уже не оказалось.

Но словоохотливая консьержка внизу подтвердила:

– Были! Пришли и почти сразу же ушли! Мужчина за ними заехал. Вместе с ним и уехали.

– Что за мужчина?

– А я знаю? В возрасте уже. Пожилой. С бородкой. В очках. Интеллигентный.

– Знакомый?

– По имени их окликнул. Они обе из дома с вещами выходили…

– Стоп, что за вещи?

– Ну, сумки. Я еще у Натальи спросила, мол, в дорогу собрались? А она мне и говорит, что да, хотят с подругой в санаторий поехать, немножко отдохнуть. Я еще подумала, ей-то от чего отдыхать, небось, как я, целыми днями не вкалывает, только и знает, что по парку гулять да жизнью наслаждаться. С сумками тяжелыми я ее никогда не видала, если что и несет, то в маленький пакетик умещается. Ей да собачке много ли надо? А как Арти умер, так и того нету.

– Арти – это кто? – спросил Саша, в голове которого внезапно что-то щелкнуло.

– Песик ее.

– Шпиц?

– Да, шпиц.

– Так это Мориарти! – воскликнул Саша и объяснил Рыбакову: – Собачку Натальи так звали. И уже второй человек, кто мне говорит про него.

Рыбаков пожал плечами.

Консьержка же продолжила:

– Может, песика так и звали. При мне Наталья всегда его сокращенно называла – Арти.

– Но разве он умер?

– Да!

– И когда?

– Давно уж, в конце лета.

– Не может этого быть!

– Отчего же не может? – обиделась консьержка. – Прекрасно помню, как дело было. Дети в школу собирались, все с букетами для учителей домой возвращались. А Наталья идет, сама не своя, пустой поводок в руках несет. Я у нее и спросила, где же ваш Арти? А она мне и отвечает, что его сегодня не стало, были у ветеринара, какая-то застарелая болезнь, вылечить невозможно, пришлось бедного песика усыпить.

– А вы не ошибаетесь? Это точно летом было?

– Накануне первого сентября, – твердо произнесла консьержка.

Саша хотел ее еще расспросить, но в разговор вмешался Рыбаков, которому надоели все эти разговоры про какого-то Мориарти.

– Вы про дело рассказывайте, – приказал он консьержке. – Что за санаторий? Как называется? Где находится?

Женщина охотно переключилась на новую тему:

– Уж не в болоте каком-нибудь! – воскликнула она. – Наталья себя баловать любит. Как ни гляну, все у нее на столе ананасы да йогурты разные. Я такие йогурты в наших магазинах и не видела никогда. Ну, у нас люди попроще, так и товар попроще лежит. Не видела и жила себе спокойно. А вот один раз зять меня в дорогущий супермаркет привез, где и малина свежая в январе месяце, и личи-фигичи всякие, из тропических стран к нам прибывшие, там я эти йогурты и увидела.

– А что за машина была, на которой они уехали? Такси или как?

– Мужчины этого машина, – отмахнулась консьержка. – И недешевая, скажу я вам. Станет Наталья на дешевке кататься. Как же! Ей все, что подороже, подавай. Тот же йогурт! Одна малюсенькая баночка восемьдесят рублей! А мне, чтобы все домашние поели, таких баночек пять штук нужно! Четыреста рублей, получается, отдать? На йогурт, которого там на один зуб? Я на эти деньги день всю свою семью кормлю. Мужа, зятя, дочь, двух внуков и еще сама поесть умудряюсь. Да! И собаке с котом еще перепадает!

– Уважаемая, что там с мужчиной и его машиной? Цвет? Модель? Номер?

– Не помню. Но если вам так надо, то это все можно по камере посмотреть.

– У вас и камеры есть!

– А как же! – подтвердила консьержка. – Все как в лучших домах!

– Будьте так любезны.

Уже через несколько минут сыщики могли наблюдать воочию, как Наталья с Галиной садятся в машину какого-то мужчины. Одет он был в просторную куртку, скрывавшую его фигуру, на голове была кепка, на носу очки, а нижнюю часть лица скрывала борода. Таким образом, разглядеть лицо не представлялось возможным. Но сама машина стояла очень удачно, ее капот и передние номера попали в кадр и были четко видны. И благодаря следователю совсем скоро всем стало известно имя владельца машины.

– Климкин! Геннадий Александрович! Это он! Наш подследственный, который отправился за решетку за кражу из музея!

Саша был возмущен:

– Что же это такое? У него условно-досрочное, из-под наблюдения он скрылся, но при этом свободно раскатывает по городу на своем внедорожнике? Почему так? Почему этого Климкина до сих пор не объявили в розыск?

– Ага, – хмыкнул кто-то из полицейских, пока остальные сконфуженно молчали. – А план-перехват по задержанию господина Климкина не хочешь? Думаешь, у нас других дел нету, чтобы за всеми нарушителями гоняться?

Молодой полицейский еще собирался что-то прибавить, но в ответ на сердитый взгляд следователя, который тот метнул на своего подчиненного, и окрик: – Николай! – полицейский мигом прикусил язык и замолчал.

Замолчал и Саша, понимая, что напрасно налетел на полицию с обвинениями. За всеми правонарушителями и впрямь не уследишь. Если человек собирается совершить злодеяние, у него пока что для этого есть все возможности. И ничего, кроме голоса собственной совести и веления души, его не остановит.

– Не похоже, чтобы женщины как-то особенно его боятся, – произнес Рыбаков. – И в машину к нему они садятся по доброй воле.

– Что не орут и на помощь не зовут, так это еще неизвестно, чем он их припугнул. Возможно, пообещал, что пристрелит, как их подругу в ресторане.

– Но тот киллер от пистолета избавился.

– Если увеличить картинку и хорошенько присмотреться, то видно, что в правой руке у Климкина имеется какой-то продолговатый предмет.

– Похоже на дуло пистолета.

– Вот так он и заставил женщин сесть в свою машину. При этом сумки они закидывают в салон сами. Потом Галина садится назад, а Наталье пришлось сесть рядом с водителем.

– Хочет держать ее на мушке!

– Но проследить, куда они отправились, вы можете? – с надеждой спросил Саша у следователя. – У вас же по всему городу есть камеры!

– И у нас, и у смежных структур. При необходимости все возможно отследить.

– Это необходимо! А то он убьет двух этих женщин, как их подруг!

– Сделаем, что можем.

Оказывается, стоило полицейским захотеть, и они смогли очень многое. Это уж всегда так. Вроде бы и не можешь ничего, а как припрет, так и в два раза больше сделаешь.

Очень скоро удалось установить, что машина Климкина полтора часа назад миновала выезд из города и устремилась по Московскому шоссе, где еще несколько раз засветилась на камерах с временным промежутком, который позволял определить среднюю скорость машины. Шестьдесят два километра в час.

– Не торопится, вот это нервы у человека!

Климкин был аккуратным водителем. На дороге вел себя безупречно, наблюдать за ним было сплошным удовольствием. Но затем машина с одной камеры исчезла, и в рассчитанный промежуток времени на следующей камере она не появилась.

– Может, притормозили где, – предположил Рыбаков.

– Или в аварию попали?

Про аварию на данном участке трассы никаких сообщений от дрона-наблюдателя не поступало, и было решено, что машина Климкина свернула с трассы на менее оживленную дорогу, ввиду своей малой проходимости вовсе не оснащенную камерами.

– Он мог свернуть только здесь… здесь… и тут!

Следователь трижды ткнул стикером в карту на экране смартфона, и все уставились на три линии, уходившие каждая в свою сторону.

– И куда нам двигаться?

– Надо выяснить, нету ли у самого Климкина или членов его семьи какой-нибудь недвижимости в данном районе. Может быть, загородный дом или дача.

У Климкина все объекты загородной недвижимости находились в других районах, а вот у самой Галины в поселке Большая Выя имелся дом, оставшийся ей еще от матери.

Об этом их проинформировал Николай:

– Дом выставлен на продажу на одном из сайтов, судя по объявлению, в нем никто не живет.

– А если проехать по этой дороге, – и следователь задумчиво ткнул в среднюю линию, – километров так десять, то как раз попадешь в нужный поселок.

– Так чего же мы ждем? – воскликнул Саша. – Надо ехать туда! Климкин хорошо подготовился к очередному преступлению. Я про эту Большую Выю впервые слышу, наверняка даже летом народу немного, а уж поздней осенью и вовсе никого не сыщешь.

Большая Выя оказалась и впрямь не такой уж и большой. Десяток более или менее обжитых домиков. Кто-то жил побогаче, но в основном домики были бедненькие, а во дворах и садах глазу не на что было упасть. Покрытая инеем трава, голые деревья с искривленными стволами, казалось, у живущих тут людей опустились руки, им ни до чего нет дела, прошел день и ладно, неизвестно, что еще принесет следующий. Вдобавок поднялся ветер, резко похолодало. И с серого мрачного неба посыпалась ледяная крупа, которая больно врезалась в лица людей.

– Не нравится мне это место.

– Вон дом, который нам нужен.

Внешне этот дом ничем не отличался от остальных домов в поселке, выглядел в точности, как и они – пустым и унылым. Окна в нем не горели, но Николай быстро сказал, что это еще равно ни о чем не говорит, потому что имеющаяся у владельцев дома задолженность за свет заставила энергетическую компанию отключить подачу электричества.

– Похоже, дела у Галины совсем плохи, если она даже долг за электричество не заплатила.

Машины Климкина возле дома не наблюдалось, но нашлись свежие следы от колес, которые вели в старенький гараж, также находящийся на участке. Следов перед заездом в гараж было так много, что Сашу это насторожило. Либо Климкин очень неумелый водитель, который не смог заехать в ворота гаража ни с первого, ни со второго, ни даже с третьего раза, либо тут был кто-то еще.

– Мне кажется, машина в гараж заехала, а потом уехала снова.

Гараж был закрыт, но это никого не смутило.

Вскрыли замок, обнаружили, что гараж пуст, и приуныли. Климкин вместе со своей машиной упорхнул от них.

– И все же он зачем-то сюда с женщинами приезжал и какое-то время был в доме. Надо его осмотреть.

– Но что им там было нужно? Без света, без тепла и без всяких удобств вряд ли они задержались там надолго.

– Сейчас зайдем и узнаем.

Из гаража был еще один выход, который вел на сам участок. Через него все и прошли к дому.

Оконные проемы на доме были забиты досками от мародеров. Печная труба на доме бездействовала. Ни единая струйка дыма не вырывалась из нее. А между тем на улице уже очень ощутимо похолодало. И вряд ли температура в доме была значительно выше той, что на улице.

Дверь в дом также была заперта. Но это вновь полицейских не остановило. Замок полетел в одну сторону, дверь распахнулась в другую, и все полицейские рассыпались по дому.

Ясное дело, впереди всех несся Барон, которому до всего было дело.

Обыскав весь дом, все снова собрались в небольшой прихожей у дверей.

– В доме ни единой живой души. Ни хозяев, ни гостей.

Саша мог это подтвердить. Увы, но в доме не наблюдалось присутствия человека. Уцелевшая мебель выглядела такой ветхой, что при продаже дома могла повлиять на его цену лишь в отрицательную сторону. Следов более или менее ценных вещей, которые могли бы отсюда забрать, в доме не наблюдалось. Также не наблюдалось и тех вещей, которые могла бы пожелать закинуть сюда Галина.

– Но зачем-то же они сюда приезжали. Ищите лучше! Осмотрите чердак и все прилегающие постройки.

И в этот момент из глубины дома раздался лай Барона.

Пес лаял так громко и настойчиво, что было ясно, он что-то нашел.

Саша поспешил на зов своего четвероногого друга и обнаружил Барона стоящим в центре самой большой комнаты.

Пол тут был прикрыт видавшим виды ковром, он был сплошь в проплешинах, следах от сигарет и каких-то пятнах, но со своей основной задачей – предохранять ноги от идущего с земли холода, пока еще справлялся.

И вот на этот-то ковер и лаял Барон. Лаял неистово до хрипоты, до рыка.

Сперва Саша решил, что пес маленько спятил. Но потом до него дошло, что пытался сказать ему Барон.

– Там внизу что-то есть! Подпол или что-то в этом роде!

Когда сняли ковер, то в линолеуме обнаружился вырезанный прямоугольник люка. Он был без ручки, чтобы его открыть, нужно было потянуть за распластавшийся на полу хлястик из какой-то плотной ткани.

– Ну что… Раз, два, три, взяли!

Люк был тяжелый, чтобы его поднять, потребовались усилия сразу двоих человек. Один тянул вверх, другой придерживал снизу.

Снизу сразу же пахнуло холодом, сыростью и плесенью. Видимо, погреб иногда затапливало, а хозяева ленились его хорошенько просушивать. Но к этому примешивался еще один запах.

Саша с недоумением покрутил носом. Пахло цитрусом с цветочными нотками. Это был тот самый запах духов Татьяны, который запомнился Саше еще по квартире Ларисы. Но откуда ему было взяться в этом месте? Ведь сама Татьяна была уже мертва и никак не могла появиться тут.

Раньше? Вряд ли аромат, каким бы стойким он ни рекламировался, смог бы продержаться дольше суток.

– Там что-то лежит, – заметил Николай. – Какие-то мешки.

– Много?

– Три штуки.

– Надо посмотреть, что в них.

Спуститься в погреб оказалось не так-то просто. Лестницы не было, но тут снова помог Барон.

Пробежавшись по дому, пес убежденно облаял одну из дверей. А чтобы люди не ошиблись, он еще и лапой ее поскреб, словно попытался приоткрыть.

За дверью обнаружился небольшой закуток, что-то вроде холодного шкафа.

– Моль из старых шуб тут хорошо вымораживать.

В этом закутке за старой одеждой и обнаружилась та самая лестница, которая была им нужна.

Когда ее спустили в погреб, то она встала на место, словно влитая. Даже места креплений совпали.

– Зачем же ее отсюда вытащили? Открывать – закрывать люк она никак не мешала.

– В погребе сыро, а лестница деревянная, может, чтобы не сгнила?

– А мешки пусть валяются? Их не жалко?

Впрочем, мешки выглядели лучше, чем все остальное в этом доме. Два из них были совсем новые, один постарше, но тоже еще крепкий, пятнышки плесени, обильно расцветшей на стенах, лишь в некоторых местах испортили собой ткань этого мешка.

Вниз спустился один Николай, больше в тесном погребе просто никто бы не поместился.

– Ну? Что там в мешках?

Когда первый мешок, который не самый новый, был развязан, и Николай заглянул в него, он сказал:

– Какие-то каменюги, – разочарованно произнес он. – О! Голова!

– Чья? – заволновался следователь. – Чья голова?

– Она тоже каменная. А чья?.. Какого-то зверя… или человека… Плохо сохранилась, не понять.

– Что еще?

– Ничего. На ощупь только камни. Ох!

– Что?!

– Ничего. Руку поранил. Острая каменюга какая попалась!

– Похоже на изделия доисторического человека? – спросил у него Саша.

Николай с ответом замешкался. Видимо, вспоминал курс школьной истории за пятый класс.

– В общем-то да.

– Я знаю, что это такое! – торжественно воскликнул Саша.

– Представь себе, я тоже! – буркнул следователь, который отчего-то радоваться не спешил. – Николай, а что там в других мешках? Тоже камни?

– Нет. Тут что-то мягкое.

Николай пнул ближайший к нему мешок и отпрыгнул.

– Что там?!

Из мешка послышался звук, похожий на недовольное мычание. Звук был приглушенный, но его явно издавало живое существо, возмущенное таким обращением со своей персоной.

– Режь! Режь мешковину скорей!

В мешке обнаружился мужчина. Это был пожилой человек с бородкой и умным интеллигентным лицом. Очки в данный момент на нем отсутствовали, точно так же, как и кепка.

– Вот так находка! Кто же вы такой, уважаемый?

Ответить человек из мешка не мог. Рот у мужчины оказался заклеен большим куском пластыря. Руки и ноги были связаны. А из всей одежды на нем красовались лишь трусы, майка и носки. Куда подевались брюки, рубашка, куртка и ботинки, оставалось лишь догадываться. Мужчина был совершенно ледяной, наверное, он уже тихо загибался от переохлаждения, когда пинок Николая привел его на мгновение в чувство и заставил подать голос.

Пленник был очень слаб, даже после того, как Николай разрезал пластиковые путы, перетягивающие его руки и ноги, мужчина не мог двигаться самостоятельно и даже заговорить.

– Кто это с вами сделал? – допытывался у него Николай. – Как вы в погребе-то оказались?

– На-на-на…

– Что?

– Наталья!

– И связала вас тоже она?

– Да.

– А почему? За что она с вами так?

Из глаз мужчины потекли слезы.

– Помогите! – прошептал он. – Я хочу жить!

Он был совсем плох. Пришлось оставить допрос на потом. Сейчас надо было спасать пленника.

Саша лег животом на пол, спустив вниз руки. После чего Николай начал подталкивать мужчину наверх.

С огромным трудом им все же удалось вытащить его наружу, где его укрыли чьей-то курткой, и кто-то убежал к соседям, чтобы разжиться у них кипяточком.

Разглядев лицо спасенного мужчины, следователь обрадовался:

– Это же сам Климкин! Геннадий Александрович, как вы?

Все столпились возле спасенного, который внезапно открыл глаза и неожиданно внятно произнес:

– Спасибо! Лучше.

– Как вы в мешке-то очутились?

По лицу Климкина мелькнул страх:

– Галина! – вскрикнул он. – Где Галина? Она тут?

И тут же снова потерял сознание от слабости.

Николай, который так и торчал наполовину из погреба, с сочувствием произнес:

– Он еще про какую-то Галину говорил.

– Э-э-э… Николай, – обратился следователь к помощнику. – Ты второй мешок проверил?

– Нет.

– Так проверяй! Чего ждешь?

Николай вновь спустился вниз.

– И как дела?

– Тут тоже кто-то есть, – раздался из погреба мрачный голос Николая. – На этот раз какая-то баба. Мелкая, тощая и, кажись, уже не дышит.

– Тащи ее наверх! Немедленно!

Это было сделать не так-то просто. Если Климкин хотя бы пассивно, но все же помогал своим спасителям, цеплялся из последних сил за протянутые к нему руки, пытался переставлять ноги по ступенькам лестницы, то вторая спасенная не могла сделать и этого.

Едва увидев вторую жертву, Саша воскликнул:

– Это Галина!

Барон носился вокруг них, лаял и поднимал суматоху. Но именно он кинулся первым к Галине, облизывая ее лицо. И внезапно все увидели, как ресницы на лице женщины дрогнули.

– Жить будет! – обрадовался следователь. – Давай, Барон, молодец, продолжай свою терапию!

К этому времени подоспел кипяток, который принесли от соседей. Вместе с кипятком появились теплые одеяла и сама соседка, которая при виде бледных и застывших пленников принялась причитать:

– Да как же это! Да что же это творится, люди добрые! Вот беда-то! Как же это их угораздило! Небось в погреб забрались, да крышкой их и придавило. Галюня-то наша бедная совсем смерзла! А мужичок ее еще держится. Но все равно, надо их обоих ко мне домой. Я только-только печку истопила, надо их туда, авось отогреются. У нас мать в детстве сестренку в лесу потеряла, мороз лютый был, думали, все, мертвая, когда нашли. А она через пару часов на печке у бабки возьми и отогрейся. Ничего, и эти тоже размякнут.

– Врачам нужно позвонить.

– Врачам, конечно, можно, – согласилась соседка и философски прибавила: – Но не факт, что врачи быстро приедут. Так что несите бедолаг ко мне, и поживее!

Несчастных пленников перенесли в соседний дом, устроили их у жаркой печки, накрыли всеми имеющимися в доме теплыми одеялами и стали ждать, когда они оттают.

Когда они смогли шевелиться, их стали поить горячим чаем. Добросердечная соседка приносила гостям то чай с медом, то отвар малиновых листиков, то свежезаваренный брусничный лист. Все это питье было ею щедро сдобрено самогоном, так что процесс согревания пошел буквально семимильными шагами.

Не прошло и получаса, как господин Климкин смог начать говорить. Галина была еще слаба, но она могла слушать и кивать в знак того, что подтверждает каждое сказанное им слово.

Глава 14

Никто не перебивал Климкина, пока он изливал свою замерзшую от человеческой подлости, а теперь слегка оттаявшую от человеческого же тепла душу.

И говорить он начал о том, а вернее, о той, которая волновала его душу сильней всего.

– Наше знакомство с Натальей произошло при самых романтических обстоятельствах, она переходила дорогу, а я наехал на нее своей машиной. Разумеется, тогда я даже не подозревал, что все это был просто хорошо разыгранный спектакль, в котором мне была отведена, увы, совсем незавидная роль бычка на заклание. Но я был слеп! Наталья сумела очаровать меня настолько, что я взял ее к себе на работу. Там она осмотрелась и очень быстро нашла себе подруг, а я – глупый дурак – только умилялся, глядя на их бравую четверку. Но мне и в голову не могло прийти, что основанием для этой дружбы служила отчаянная неприязнь всех четверых ко мне грешному. Впрочем, нет, со стороны Натальи неприязни ко мне не было, эта женщина меня просто использовала, как использует всегда и всех, кто встречается ей на пути.

– Можно чуть ближе к делу, – попросил его Рыбаков, прихлебывая чай, которым хозяйка щедро оделяла всех вокруг.

– Да, да, отвлекся, простите. Так вот, в тот день, когда вскрылась вся эта афера с музейными фондами, находящимися в моем ведении, и подменой части экспонатов на подделки, разумеется, я взял все на себя. Как руководитель отдела я был обязан следить за порядком в хранилище. И я следил! Но, увлекшись отслеживанием порядка в бумагах, я пропустил главное. Не увидел предателя рядом с собой!

– Еще чуть ближе, пожалуйста. Время идет, а мы так и не поняли, что с вами произошло.

– Вы правы! Но вы должны задержать негодяйку!

– Если вы про Наталью, то ей деваться некуда. Она уехала на вашей машине, мы ее найдем.

– О-о-о! Вы еще ее плохо знаете! Вы себе даже не представляете, какая это пройдоха!

– А вы нас просветите.

– Я не знаю, какие именно аргументы нашлись у Натальи, чтобы склонить Татьяну и Ларису к сотрудничеству, а вот для Галины ей напрягаться не пришлось. Галочка в ту пору люто меня ненавидела и ненависти своей отнюдь ни от кого не скрывала. Такой уж она человечек, что все ее чувства тут же оказываются известны всем окружающим. Хотя повод для такой ненависти был совершенно ничтожен и, на мой взгляд, никак не заслуживал такой сильной эмоциональной реакции Галочки.

– Поясните.

– Он буквально достал меня своими придирками, – хрипло произнесла Галина. – Тут грязно. Тут пыль. Тут пятнышко осталось. Из-за него мне приходилось по десять раз все комнаты перемывать, тут любая бы взбесилась. Я уже увольняться хотела, а перед этим ему машину краской облить, но однажды ко мне подошла Наталья и сказала, что есть способ лучше. Можно избавиться от надоеды начальника и при этом еще неплохо подзаработать. Мне деньги были нужны, я согласилась.

– И стали таскать из хранилища экспонаты, относящиеся к быту первобытных людей?

– Не очень-то они богато жили, скажу я вам. Такие каменюги я и у себя во дворе могла набрать сколько угодно. Лариске-то повезло больше, она бронзу тырила. Там и красивые вещицы попадались. А пуще всех я завидовала Татьяне, вот уж где красота! Но оно и понятно, Татьяна изучала быт императорской семьи, себя тоже императрицей воображала, такая же была падкая до молодых фаворитов. Только на их содержание, на подарки им денежки нужны. Вот Татьяна и согласилась на предложение Натальи.

– А еще Татьяна мечтала занять мое место, и это тоже сыграло не последнюю роль, – добавил Климкин. – Все три женщины меня ненавидели и мечтали от меня избавиться, на этом их чувстве и сыграла Наталья, которая единственная от начала и до конца преследовала лишь одну цель – наживы!

– И Лариса? Она-то вас за что ненавидела?

Климкин немного покраснел.

– Лариса очень самолюбива. И к тому же ей по жизни всегда везло. Бывают такие успешные люди, что ни загадают, все им дается. Живется им легко, но когда что-то идет не по их задуманному, они воспринимают это чуть ли не как личную трагедию. У нас с Ларисой был роман, она планировала, что мы поженимся. Она в то время была вдовой, я вполне укладывался в ее представление о том, каким должен быть муж. Но я ее планов не оправдал, жениться отказался и, более того, вскоре совсем порвал наши с ней отношения.

– Он ее бросил! – подтвердила Галина. – Поматросил и бросил! Ха-ха! Весь музей об этом судачил! Лариска ему этого никогда не смогла ни забыть, ни простить. Ух, как она его ненавидела! Больше всех нас! Она уже тогда мечтала из страны уехать, только и разговоров у нее было, как бы из совка совсем свалить. Мол, за границей и жизнь другая, и мужчины совсем особенные. Но вот беда, нищей она уезжать не хотела. И поэтому предложение Натальи приняла с восторгом.

– Прекрасно, – подытожил следователь, – значит, в одном месте собрались четыре особы, не обремененные излишними моральными принципами, которые, с одной стороны, хотели отплатить своему обидчику, а с другой – намеревались погреть на этом свои жадные лапки.

– Наталья нет, – возразила Галина. – Она к Климкину никаких плохих чувств не питала. Наталья только лапки погреть.

– Прекрасно, – повторил следователь, хотя всем было понятно, что ничего прекрасного он в этой истории не видит. – И что было дальше?

– Мы стали таскать потихоньку те предметы, которые указывала нам Наталья.

– Почему именно Наталья?

– Ну, вроде как она у нас была главная. Она же отвечала за сохранность украденных предметов. Она единственная из нас всех знала их рыночную стоимость, был у нее какой-то знакомый оценщик, который передавал ей эту информацию.

– И каждый тащил украденное к себе домой?

– Нет, сперва мы хранили все предметы в одном месте. Его выбрала Наталья. Какой-то домик за городом, принадлежал какому-то дальнему родственнику Натальи.

– Отцу ее ребенка, – пояснил Климкин. – Жениться на Наталье этот мужчина не пожелал, но сына поддерживал и даже подарил ему с матерью участок с домиком.

– Но потом Наталья сказала, что хранить все вещи в одном месте – это слишком опасно, – продолжала Галина. – И каждая из нас забрала свою часть к себе. К этому времени у каждой из нас собралась уже большая коллекция из украденных предметов.

– И много вам удалось продать?

– Ничего.

– Как? – удивился Рыбаков. – Почему?

– Мы боялись так рисковать. И потом Наталья постоянно убеждала нас, что нужно выждать несколько лет. Она нас успокаивала, что за эти годы ценности только еще больше поднимутся в цене. И настаивала, чтобы мы ждали и без ее ведома ничего бы не предпринимали. Постоянно твердила нам, что если кто-нибудь один попадется, то погорят все. Пусть даже сейчас никто не знает, что хранилище музея ограблено, но если вещи продать коллекционерам, то они неизбежно начнут хвастаться друг перед другом и правда выплывет наружу. А мы не могли этого допустить, и мы не хотели продавать по чуть-чуть. Мы хотели взять крупный куш один раз и слинять. Но нужно ждать, говорила Наталья, пока не подвернется случай, вывезти предметы за границу, продать там их одним махом на одном аукционе, и пока никто не опомнился, дать деру и залечь глубоко на дно.

– Прекрасный план! – фыркнул Николай. – Просто прекрасный! Вывезти национальные ценности за границу, там их продать и оставшиеся дни шиковать на курортах! Прекрасный и очень патриотичный.

– А ты, сопляк, меня не стыди! – разозлилась на него Галина. – Небось тебе за копейки чужие сортиры драить не приходилось! И мужа-алкаша возле себя терпеть тоже! Я с шестнадцати лет вкалываю, и я заслужила немножко счастья! И вообще, что касается меня, то я никуда уезжать не планировала. Но часть своих камешков я отдала Лариске. Они со Львом замутили с отъездом, Лариса хотела свою бронзу вывезти и предложила нам всем тоже скинуться и поучаствовать. Переправку ценностей она брала на себя, за это мы должны были ей выплатить из нашей доли небольшой процент. Наталья наотрез отказалась, а нам с Татьяной деньги были позарез нужны, мы согласились. У Татьяны племяннику грозит тюрьма. А мне нужны деньги на операцию и лечение. Без лечения жить мне осталось всего ничего, а в хорошей клинике в Европе меня могут поставить на ноги. Но на это нужны деньги. И мы с Татьяной решились.

– А Наталья?

– Я же говорю, она была против. Категорически! Но мы уже давно не хранили свою поживу в одном месте, у каждой был свой схрон. Я притащила к Ларисе несколько каменюг, которые мне казались самыми привлекательными. Татьяна тоже принесла несколько предметов из своей коллекции. А Лариса выбрала из своей бронзы что помельче. Крупные предметы она планировала оставить на даче, там они у нее были где-то спрятаны, чтобы потом вернуться и забрать их.

– Как вернуться? – удивился Саша. – Лариса же планировала продать дачу!

– С чего вы это взяли? Нет, конечно! Зачем ей продавать дачу?

– Ну, чтобы деньги были. У нее и у Льва.

– Деньги у Лариски и так вскоре должны были быть. А дача – это собственность ее сына, ко Льву и его махинациям дача отношения вообще не имеет.

– А как же пионы? Зачем же Лариса их?.. – ляпнул Саша, но никто его не услышал, потому что в этот момент Галина заговорила снова.

– Когда Наталья узнала о наших планах, она сперва ничего не сказала. Она вообще никогда не торопится, сперва все обдумает. Она – это не я, что на уме, то и на языке. Наталья мудрая, она нас предупредила, что на таможне могут возникнуть вопросы к содержимому игрушек. И что если это произойдет, то неприятности будут у нас всех.

– Ей-то чего было волноваться? – воскликнул Климкин. – Она же свои артефакты отсылать не собиралась. И вообще, за нее уже отсидел я! У меня дома при обыске было найдено целых пять реликвий, относящихся к быту Средневековья. Именно они и послужили основанием для возбуждения уголовного дела против меня. Конечно, я понимал, что меня подставили. И сделал это кто-то из моих коллег. Но понятия не имел, кто именно. Огульно обвинять всех подряд я не мог. Выкрасть вещи и подкинуть их ко мне домой могли многие. Незадолго до этих событий я праздновал юбилей, пригласил всех сотрудников. Любой мог принести эти предметы из хранилища и рассовать их по моей квартире. Сперва я думал на Татьяну, потом на Ларису и даже на Галину. Были и другие, кто мог считать себя обиженным мной. Но на Наталью – никогда. Я же думал, что она меня любит. Глаза у меня открылись только сегодня, когда, перед тем как засунуть нас с Галиной в мешках в погреб, Наталья не отказала себе в удовольствии немножко с нами напоследок поболтать. Вот тогда-то мне и открылась вся мерзость, вся чернота ее души!

– Она думала, что мы в погребе замерзнем насмерть. Вот и разоткровенничалась.

– Но какой я был дурак! – воскликнул Климкин. – Какой дурак! Даже из колонии я много раз писал Наталье, просил ответить, просил поверить в мою невиновность, но она ни разу не прислала мне ни единого письмеца. Я начал наводить справки у своих бывших знакомых, начал расспрашивать, что и про кого слышно. Но лишь сегодня, когда Наталья разговорилась, постепенно до меня дошло! Это Наталья! Это она прокрутила всю аферу! Она знала про комиссию, которую должны были прислать к нам из Министерства с целью проверки фондов. Наталья понимала, что нужно кого-то подставить под удар, и выбрала для этого меня! А я-то думал, что она меня любит, что мы с ней поженимся!

И Климкин ссутулился под своим одеялом. Сколько лет прошло с тех пор, а обида на предательницу до сих пор была с ним.

– Освободившись по условно-досрочному, вы решили действовать? Захотели разобраться и наказать тех, кого считали виновными в своих бедах?

– Для начала я хотел Наталью просто увидеть. Но это оказалось не так-то просто. Наталья наотрез отказывалась со мной встречаться.

– И тогда вы поехали к ее подругам, которых считали виновными в оговоре. Благодаря их показаниям у следствия окончательно сформировалось мнение о вашей виновности. И вы захотели им за это отомстить. Что вы предприняли?

Климкин растерянно молчал.

– Это может прозвучать странно, но ни к Ларисе, ни к Татьяне, ни тем более к Галине у меня никаких претензий не было. Может быть, потому, что их я никогда не любил, но от их предательства я не испытывал никакой боли. Конечно, мне было любопытно, почему они так поступили, но в заключении у меня было много времени, чтобы проанализировать и свои, и их поступки. И в общем-то я понял, почему женщины так поступили в отношении меня. Я им мешал, и как только возникла возможность, они от меня избавились. Я и сам на их месте поступил точно так же, за что же тут обижаться?

– Но вы все равно отомстили им!

– Это как же?

– Застрелив Ларису в ресторане. И ударив ножом ее подругу.

Климкин окончательно пришел в замешательство.

– Нет, нет, этого я не делал!

– Напрасно вы отпираетесь. Оружие, из которого была убита Лариса, нами найдено. И владелец его тоже известен. Оружие травматическое, но регистрации все равно подлежит. Владельцем пистолета являетесь вы, отпираться от этого просто глупо. А на ноже, которым была убита Татьяна, найдены ваши отпечатки пальцев.

На Климкина жалко было смотреть. Глаза у него выпучились, губы шевелились, но с них не слетал ни один звук. Бедный ученый буквально онемел от новой беды, свалившейся на его голову.

– Я не убивал! – воскликнул Климкин в отчаянии. – Что вы такое говорите! Ни Таню, ни Ларису! Пистолет у меня пропал. Как только я обнаружил его пропажу, сразу же заявил об этом в полицию. Сделал все в установленном законом порядке, вам не к чему придраться.

– Очень ловкий ход. Заявляете, что пистолет у вас украден, а на самом деле никто оружие у вас не крал. Оно находилось все время при вас. И вы только ждали подходящей минуты, чтобы с его помощью свести счеты с одной из ваших врагинь.

– Нет, это какая-то ошибка! Вполне возможно, что пистолет пропал еще до моего ареста. Мне тогда было не до проверки своего имущества.

– У кого были ключи от вашей квартиры?

– У Натальи. У нее одной. Хотя мы и не общались, но я знаю, что все эти годы она регулярно платила по всем коммунальным платежам от моего имени. Я присылал ей деньги, она оплачивала квитанции. Я оставил на ее имя доверенность, и, насколько я знаю, Наталья сдавала мою квартиру и получала за нее деньги. Кроме того, в колонии я работал библиотекарем, деньги небольшие, но на оплату платежей хватало.

– Значит, Наталья могла взять ваше оружие?

– Конечно! И нож с кухни тоже могла. И конечно, раз нож мой, то на нем сохранились мои отпечатки пальцев.

– Вы обвиняете Наталью в совершении ею двух убийств?

Вместо него ответила Галина:

– Наташа и не на такое способна! О-о-о! Это такая личность… Нас же ведь она собиралась прикончить. Она же прекрасно понимала, что оставляет нас умирать в этом погребе. Если бы не ваше появление, то мы скопытились бы от холода. Наташка все прекрасно рассчитала. Наплела мне с три короба, что нам нужно уехать, Климкиным запугала. Когда он внезапно появился возле ее дома, сказала, что нам конец. И есть один только способ, как его устранить. Нужно, сказала она, отвезти его в дом моей бабки, который я уже пятый год продать никому не могу, да тут и оставить.

– И ты согласилась?

Климкин смотрел на Галину с возмущением.

– Так ведь я думала, что это ты Ларису с Татьяной убил. И Льва заодно тоже прикончил. Я боялась за свою шкуру, вот почему согласилась помогать Наталье.

– А мне эта мерзавка сказала, что у них с Галиной есть ко мне разговор. Конечно, я тут же примчался. Я мечтал о том, чтобы увидеть Наталью, все эти годы. Я хотел с ней объясниться. Дурак! Я думал, что она считает меня виновным в краже и потому презирает и не хочет со мной общаться. Но она не захотела со мной говорить о прошлом, она лишь сказала, что сейчас нам троим нужно поехать в дом Галины. Но я и на это согласился. Приехали, зашли, тут меня чем-то оглушили, и я потерял сознание. Очнулся уже в погребе. Потом сверху еще что-то упало, мягкое. И голос Натальи рассказывает нам, что мы круглые идиоты, если думали, что она позволит себя обойти. А напоследок и говорит: «Лежите тут, голубчики. Пять лет дом продавался и еще пятьдесят будет на продаже стоять. Никто вас тут не найдет, истлеют ваши косточки, а я весной заеду, земелькой да песочком вас присыплю, вовсе никто ни о чем не догадается».

И взглянув на следователя, Климкин произнес:

– Если она с нами такое зверство собиралась учинить, то почему бы ей было не убить также и Ларису с Татьяной?

– Да, – согласилась с ним Галина. – Вопрос только: зачем?

И они оба наперебой стали выдвигать различные версии, почему бы это могло быть. И чем больше слушал Саша, тем отчетливей понимал, как ловко обвели его вокруг пальца. Использовали его как последнего дурачка в своих злодейских целях. А он-то и рад был!

Как же ругал себя Саша! Сыщик называется! Он должен был насторожиться уже в тот момент, когда незнакомая собачница во дворе у Натальи случайно упомянула о гибели шпица по имени Арти. Уже тогда Саша должен был подробнее расспросить, когда умерла собачка. Ведь Наталья сказала своим подругам, что на нее также было совершено покушение. Она сказала, что в ту ночь, когда шпицу Мориарти приспичило выйти прогуляться, на Наталью напали и пытались убить. Но этого не могло быть, потому что покушение, которое якобы произошло, произошло всего пару дней назад. А бедный маленький Мориарти отправился в свой собачий рай гораздо раньше.

Значит, надо было понимать, что Наталья лжет! А кто лжет в мелочах, способен обмануть и в крупном. Но Саша был слеп и глух. Геннадий Александрович называл себя дураком, а что уж говорить про самого Сашу!

Климкин, видимо, прочел по лицу юноши, какие чувства тот испытывает, потому что внезапно сочувственно взглянул на юношу и произнес, обращаясь к одному лишь Саше:

– Не переживайте, молодой человек. Не вы первый, кто попался в сети этой злодейки! Я и сам когда-то был до такой степени очарован ею, что охотно пошел под суд, лишь бы спасти мою любимую. Не знаю, где был мой разум, когда я слушал эту женщину. Отрезвление пришло не сразу. Но ему очень способствовал тот факт, что за все эти годы она ни разу не прислала о себе даже простую весточку. Я терзался, колебался, сомневался, но только сегодня окончательно понял, что мною, грубо говоря, просто воспользовались. Это было тем обиднее сознавать, что прежде своими дамами обычно манипулировал я, а тут вдруг такой поворот. Сам попался в сети этой мерзавки. Сначала я был зол, потом мне было просто обидно, а теперь пришло понимание, что все в этой жизни закономерно и справедливо. Я и сам неоднократно обманывал людей, вот и получил обраточку.

– Но вы же не убивали.

– Не убивал.

– А Наталья, получается, убивала. Но зачем?

И прежде чем Климкин с Галиной вновь пустились вплавь по волнам своих предположений, следователь перебил их и сказал:

– У меня есть предположение, почему это произошло. Но сперва ответьте мне на один вопрос. На те украденные вами из музея ценности, которые Лариса обещала переправить за границу, вы все скинулись понемногу из своих собственных закромов?

– Да, – уверенно кивнула Галина. – Я вам всю правду скажу! Я только что на пороге смерти стояла, в таком случае никто врать не станет. Вот слушайте! У каждой из нас был свой собственный тайник. К примеру, я свои каменюги в погребе у бабки хранила.

– Мы их уже нашли.

Галина кивнула и продолжила:

– Лариса с Татьяной свои тоже где-то держали, мне не говорили. Думаю, что они и друг другу не говорили. Ну и Наталья свои кресты да молитвенники тоже отдельно хранила.

– Но раньше было не так?

– Сначала не так. Только мы ведь этим делом уже давно не промышляем. Что могли, то вынесли довольно быстро. Потом и охрана сменилась, и сигнализацию в музее другую установили, везде камер понатыкали, невозможно стало выносить, как мы раньше выносили. Да и боялись мы внимание к хранилищу привлекать лишний раз. Чуть сигнализация сработает, мигом проверки начнутся. Все ли в хранилище на месте, да все ли там в порядке. Того и гляди, пронюхали бы, что хранилище битком набито подделками, а настоящие раритеты – тю-тю! Мы и так страху натерпелись, когда в музее недавно ограбление случилось. Все, думаем, сейчас грабителей поймают, то мигом поймут, что в хранилище шаром покати. Но повезло. Ребят тех поймали, но решили, что они сами подмену провели.

– Это мы хотели, чтобы все так думали, – произнес следователь. – Так вы не ответили на мой вопрос: где вы раньше держали награбленное?

Галина поежилась.

– Ну, я же говорю, все в один тайник складывали.

– И в чьем ведении он находился?

– Вообще-то на даче у Наташи тайник был, но это и справедливо, она же все затеяла. Но когда вещей стало слишком много, она сама заговорила, чтобы каждая из нас свою часть к себе забрала и сама бы о ее сохранности заботилась.

– И когда это произошло?

– Давно уже. Лет семь назад, а то и больше.

– И с тех пор вы так и хранили свои сокровища каждая у себя? И никто не помышлял о том, чтобы их продать?

– Наталья нас запугала. Да и права она была. Опасно в нашей стране этими вещами торговать. Вот за границей – это дело другое. Когда Лариса эту идею выдвинула, нам с Татьяной она очень понравилась. Наталья, правда, снова что-то ворчать начала, но тут уж мы ее мигом заткнули. И так столько лет ждали! Еще немного, и состарились бы уже. И что тогда толку с этих вещей, если деньгами от их продажи мы насладиться толком и не успеем! Мне вот и вообще теперь деньги на лечение нужны. Разве для того я свободой и чистой совестью рисковала, чтобы теперь свои денежки врачам-хапугам отдать? У Татьяны племяннику уголовный срок грозит. Ларисе тоже в свое удовольствие пожить охота, вот мы втроем и велели Наталье заткнуться. Тем более что никакой власти она над нами отныне больше не имела. Что было, то быльем поросло. Теперь каждая своей долей клада по своему разумению могла распоряжаться.

– И вы с Татьяной скинулись и отдали по несколько вещей Ларисе?

– Вроде пробного камня. Выгорит дельце, можно и большей частью рискнуть.

– Понятно, – произнес следователь. – Ну что же, должен вас разочаровать, Галина, что даже при самом благоприятном раскладе, предположив, что драгоценности были бы переправлены в другую страну и выставлены там на аукционе, то вы и ваши подруги все равно ничего бы за них не получили.

– Это еще почему?

– Все дело в том, что ценности ваши… Никакие они не ценности!

Галина разинула рот.

– Как это? Мы же их из фондов хранилища брали.

– Те вещи, которые Лариса зашила в игрушки, приготовив для транспортировки, это всего лишь подделки.

– Что же это? – воскликнула Галина. – Даже в музее подделки хранились? Ну и дела! Никому в этом мире верить нельзя!

Смешно было слышать Галину, учитывая ее собственные прошлые проступки.

Но следователь смеяться не стал и совершенно серьезным тоном сказал:

– Думаю, что из музея вы крали подлинники, а подмена была совершена уже после кражи предметов из музея.

Галина вовсю вытаращила на него глаза.

– И произошла эта подмена в то время, когда ценности хранились в вашем общем котле под присмотром Натальи. Вы – трое, вы ей доверяли, а зря. Наталья оказалась достаточно ловкой штучкой, она не просто вашими руками умудрилась обчистить не одно, а целых четыре хранилища, но еще и умудрилась обвести вас троих вокруг пальца. Все эти годы вы с Ларисой и Татьяной думали, что владеете целым состоянием. В то время как все ваши ценности Наталья давно прибрала к своим цепким ручкам.

– Вот оно что! – ахнула Галина. – Вот почему она так настаивала, чтобы мы повременили с продажей! Как она нас убеждала, что мы четверо все в одной упряжке и действовать должны слаженно. Оступится одна из нас, полетят кувырком и трое других. Так она говорила. А оказывается, она просто боялась, что при продаже выяснится, что ценности-то у нас с девочками давно тю-тю! Свистнула их у нас подлая морда!

– А когда вы все же решились на продажу и Наталья поняла, что переубедить вас уже не удастся, она принялась уничтожать свидетельниц одну за другой.

– Вот и мотив для убийства! – воскликнул Климкин. – А вы на меня думали! Обидно! Честное слово, обидно!

Но люди подобрались все суровые, до чувств несчастного ученого никому не было особого дела. Всех куда сильней заботило, удастся ли изловить преступницу или ловкой бабенке снова удастся избежать ответственности за свои проделки.

Глава 15

Наталью поймали только через три дня. Все это время Саша провел, чувствуя себя так, словно сидел на подушечке, утыканной иголками. То и дело хотелось вскочить на ноги и мерить шагами пространство. Не для чего, просто чтобы немножко утихомирить терзавшую нашего сыщика тревогу.

Барон молча наблюдал за странным поведением хозяина со своего коврика, потом подбегал к Саше, вилял хвостом, ластился, кружил возле хозяина, стремясь отвлечь того от тяжелых мыслей, но помогало это ненадолго. Единственная информация, которую получил за эти дни он от Рыбакова, касалась украденных преступницами из музея артефактов.

– Наши эксперты проверили, что за камни хранились у Галины в погребе и что за бронза была закопана у Ларисы под корнями пиона. Нам даже удалось найти тайник Татьяны, тут надо сказать спасибо ее брату, Модест здорово перетрусил и в обмен за кое-какие поблажки, которые мы обещали сделать его сыну, указал место тайника. И как мы и подозревали, все вещи не только в квартире Ларисы, но и в тайниках ее подруг оказались подделками.

– То есть ценностей нет?

– Скорей всего, они есть. Но находятся в руках у Натальи.

И вот свершилось! Звонок следователя раздался поздно вечером, когда Саша уже почти успел уговорить себя, что сегодня новостей не будет, нужно набраться терпения и ждать следующего дня.

– Тезка! – прозвучал ликующий голос Рыбакова. – Мы ее взяли. Приезжай!

Разумеется, Саша тут же помчался через весь город. Он жаждал увидеть ту, которая так долго водила его за нос. Жаждал взглянуть в наглые глаза этой вруньи. Хотел услышать, что примется она врать в свое оправдание.

Он ошибался. Врать, юлить и как-то оправдываться Наталья сочла ниже своего достоинства. И несмотря на то, что она являлась обвиняемой, держалась она с такой невозмутимостью, словно виноват был кто угодно другой, но только не она.

– Если вам хочется поговорить, говорите, – величественно произнесла она, одновременно сдержанным кивком поприветствовав появившегося в этот момент в дверях Сашу.

Ни дать ни взять, княгиня! Или другая знатная дама! Великосветская злодейка. Воровка высшего пошиба. Убийца из дамского салона.

Но на Рыбакова поведение задержанной не произвело ни малейшего впечатления.

– Вы обвиняетесь в убийстве трех человек. В покушении на жизнь еще двоих. В краже государственной собственности, мошенничестве и других мелких правонарушениях. Что-нибудь прибавите?

Прибавить к уже сказанному следователем Наталья особенно ничего не захотела.

– Вы и сами уже все знаете, – пожимала она плечами. – К чему мне лишний раз сотрясать воздух.

– Значит, я могу продолжать?

– Извольте!

– Итак, начнем по порядку, то есть с убийства Ларисы Барановой, которая была застрелена в дамской уборной ресторана, в котором вы с подругами обедали. Данное убийство было осуществлено вами, я бы сказал, даже не без изящества. Вы заранее подготовили почву, устроили в обычно пустующем ресторане настоящий аншлаг, чтобы в суете вам легче было бы действовать.

– Я?

– Вы или ваш помощник. Все свидетели в один голос утверждают, что пришли в ресторан, следуя расклеенной на стенах соседних домов рекламе о шоу, которое будет в этот день для всех гостей ресторана. Но администрация ресторана никакого шоу не планировала.

– Шоу же все-таки состоялось, – спокойно произнесла Наталья. – Разве нет?

– Для убийства, которое вы, похоже, считаете успешным спектаклем, вы использовали оружие, зарегистрированное на человека, которого вы планировали подставить в очередной раз. Бедный ваш старина Климкин, не о том он думал, когда доверял вам ключи от своей квартиры. Впрочем, он к вам слишком хорошо относился, чтобы заподозрить в чем-то дурном. Итак, вы знали, что из травматического оружия с утяжеленными пулями с близкого расстояния вполне возможно застрелить человека насмерть. Вы достаточно потренировались на собаках. По меньшей мере две собаки крупных пород в вашем дворе были кем-то застрелены. И я почему-то уверен, эти убийства тоже на вашей совести.

Наталья усмехнулась, а у Саши мороз пошел по коже. Он буквально задохнулся от гнева. Это же она! Она убила хаски и овчарку. Убила, потому что необходимо было на ком-то потренироваться.

– Затем, – продолжал Рыбаков, – что называется, набив руку, вы это же проделали и с Ларисой. Но так как вам было необходимо алиби, то вы нашли безработного актера Куколкина, которому поручили сыграть роль вашей подруги Ларисы. Сама Лариса, надо понимать, в этот момент была уже мертва.

Наталья молчала. Признаваться в содеянном и как-то облегчать жизнь следствию она не собиралась.

– Застрелив подругу, вы спокойно возвращаетесь к вашему столику и говорите во всеуслышание, что Ларисе уже лучше, она успокаивается. И тут же обращаете внимание ваших подруг на Ларису, якобы именно в этот момент вышедшую из туалета. Но это была не Лариса, это был Куколкин, переодевшийся в похожую одежду. Вы заранее прислали ему снимок Ларисы, чтобы он знал, под кого ему сегодня придется в срочном порядке гримироваться. Впрочем, с такого расстояния мелочи скрадываются, а общее впечатление превосходно! Ваши подруги видят целую и невредимую Ларису, она даже машет им рукой, а затем снова скрывается в туалетной комнате. Она жива, а вы, Наталья, сидите с ними за одним столом. Ваше алиби безупречно. Зато Куколкину необходимо поспешить для обратного перевоплощения из образа Ларисы в себя самого. Он снимает с себя женскую одежду, и тут ему приходит в голову мысль, взять с собой ее сумку, которая без присмотра стоит возле дверей мужской уборной. Денег у безработного всегда мало, а сумка выглядит достаточно дорого. Он ее забирает и уходит. Первая часть вашей чудовищной постановки закончена. Первая жертва устранена. Но впереди есть еще четверо!

– Четверо? – приподняла бровь Наталья. – Не слишком ли много вы мне приписываете?

– Второй вашей жертвой стала Татьяна Горбушкина. Ее вы зарезали, использовав в качестве орудия преступления нож из квартиры все того же несчастного Климкина. На ноже были отпечатки его пальцев, вы были уверены, что Климкина с его уголовным прошлым быстро осудят еще за одно преступление, которого он снова не совершал. Но тут надо сказать, что Татьяна могла погибнуть еще раньше, когда вы заманили ее в бассейн, где попытались утопить.

– Меня там, в бассейне, с ней даже рядом не было!

– Верно. Действовать вы поручили все тому же Куколкину, уверив его, что это не больше, чем дружеская шутка. Нам также удалось найти монтера, который признался, что вырубил свет в бассейне, потому что за это ему заплатили три тысячи. Деньги были переведены ему на карту, он счел, что это отличная сделка, и в нужный момент свет в бассейне погас. Куколкину же вы сказали, что Татьяна чемпионка по плаванию, она оценит такой дружеский розыгрыш. На самом деле, пловчиха из Татьяны никакая, она еле держится на воде, и вы об этом прекрасно знали. Поэтому вы были уверены, стоит ей глотнуть водички, как она мигом уйдет на дно. А Куколкину, даже если он и попытается спасти Татьяну, будет уже не вытащить такую тушу в одиночку. Но каким-то образом Татьяне от «шутника» удалось отбиться, и с этого момента вы поняли одну вещь: устранять своих подруг вам придется своими руками.

– Всем известно, если хочешь, чтобы было сделано хорошо, сделай все сам, – согласилась с ним Наталья.

– Единственный прокол, который вы допустили, когда в разговоре с подругами заявили, что вас тоже пытались убить. Нападение на вас случилось во время прогулки с вашим Арти. Вот только маленький шпиц покинул этот мир уже больше двух месяцев назад. Значит, вы никак не могли гулять с ним в момент нападения, которое случилось буквально на днях.

Наталья молчала. Лишь щеки у нее слегка зарумянились. Похоже, ей было стыдно за свой промах.

– Итак, Ларису вы пристрелили, Татьяну зарезали, но вам далеко не всегда везло. Например, Галина оказалась вам не по зубам. Сначала вы пытались сбить ее машиной, но у вас не получилось. Потом вы подсунули ей шоколадку с арахисом, на который у женщины была сильнейшая аллергия. Вы знали, что даже от одного орешка она способна задохнуться. Вы купили два батончика одного производителя, внешне практически неотличимые один от другого. Но в составе одного батончика арахис был, а в другом нет. Дома вы аккуратно извлекли батончики из оберток, поменяли их местами, а потом подсунули Галине тот, который являлся для нее смертельной отравой. Вы знали, что Галина обожает эти шоколадки, покупает их десятками, в сумке у нее всегда валялась штучка-другая, так что Галина ничуть не удивилась, обнаружив вкусняшку, она сразу же начала ее лопать. Эффект не заставил себя ждать. Галина стала задыхаться, но ингалятора в сумке не оказалось, его вы также предусмотрительно изъяли. И если бы рядом с Галиной не оказался надежный друг, то ваш план осуществился бы в полной мере. А так Галина лишь угодила в больницу. Да еще оказалась в карантине, куда вам к ней не было доступа. Это была почти что катастрофа! Вы не могли позволить Галине выжить. Но пока вам пришлось смириться, ведь впереди у вас было еще так много работы!

– Очень интересно. Продолжайте.

– Следующей вашей жертвой стал муж Ларисы. Он пострадал как свидетель. Вы опасались, что Лев Валерьянович может быть в курсе дел своей жены. Вдруг Лариса проговорилась, откуда растут ноги у антиквариата, который предназначен для переправки через границу. Ведь кому, как не вам, было лучше других знать, что никакого антиквариата не было в помине. Вы давно подменили все украденные из музея артефакты на подделки. То есть подмена этих вещей произошла дважды. Первый раз подмена была совершена, когда вы с подругами выносили артефакты из музея. И второй раз, когда эти артефакты хранились у вас в тайнике на даче. О, у вас было достаточно времени, чтобы подменить там все! И вы это сделали! Таким образом, когда ваши подруги потребовали от вас свои доли, вы для виду еще какое-то время посопротивлялись, а затем отдали им то, что, как вы знали, не представляло ровным счетом никакой ценности.

– Об этом мне ничего не известно.

– Галина спрятала свои «камни» в погребе в Большой Вые, Лариса закопала бронзу под пионами, а Татьяна спрятала свой клад на своем дачном участке за поленницей дров. Они ездили туда вместе с Модестом, который был отчасти в курсе дел сестры. По-хорошему, его вам тоже надо было бы убить. Почему вы его не тронули? Или просто руки еще не дошли?

Молчание Натальи было достаточно красноречивым. Можно было даже не сомневаться, что судьба старого скрипача была ею уже предрешена. Модесту просто невероятно повезло, что Наталья решила оставить его на десерт.

– И все же, несмотря на ясность картины ваших преступлений, у меня осталось несколько неразрешенных вопросов к вам.

– Задавайте. В личном разговоре я могу позволить себе и пооткровенничать с вами. Но учтите, что под протокол я не скажу ни слова. Так что у вас за вопросы?

– Это насчет убийства Татьяны.

– Что тут непонятного? Она была у Ларисы, рылась в документах Льва, нашла информацию о том, что грузополучателем оформлен Глеб, разволновалась, позвонила мне и Галине. Я приехала и ударила ее ножом. Знала, что в квартире никого нет. Потом ушла, чтобы вернуться уже с кем-нибудь, чтобы у меня снова было бы алиби.

– Зачем вы переодели тело убитой вами Татьяны в костюм Льва Валерьяновича? Вы же не могли не понимать, что при первом же самом поверхностном осмотре станет ясно, чье тело лежит перед нами.

– Галина трусиха, она к трупу бы и близко не подошла. А издалека было не отличить.

– Значит, трюк был рассчитан на Галину?

– Ну да. Я же не предполагала, что она уже в больнице и вместо нее приедет молодой человек, которому будет все интересно. Он всюду совал свой нос, и как я ни пыталась от него избавиться, он не испугался и не уехал. Мне пришлось действовать, исходя из новых обстоятельств.

– Но чего вы хотели добиться от Галины?

– Хотела ее запугать – это раз. А второе, мне на некоторое время нужно было скрыть от Гали смерть Татьяны. У меня еще были планы насчет Модеста. И в этом плане роль преступницы отводилась именно Галине. Это был запасной план, он мог и не понадобиться, но всегда лучше предусмотреть заранее. Объявить Галине, что Татьяна мертва, я всегда бы успела.

– А духи? – не выдержав, спросил Саша. – Почему в квартире пахло цитрусом с цветочными нотками? Это ведь ваш любимый аромат?

– Значит, вы его все-таки унюхали, Сашенька, – улыбнулась ему Наталья. – Я боялась, что это может произойти.

– Я учуял этот аромат еще в лифте.

– Чтобы замаскировать запах своих духов, который достаточно стойкий, я облила ими тело Татьяны. А себя попрыскала другим парфюмом. Не могла же я позволить, чтобы кто-нибудь по запаху догадался, что я уже раньше побывала в квартире Ларисы.

– Вернемся к убийствам! – нетерпеливо произнес Рыбаков. – Лев Валерьянович, его вы задушили, так?

– Сперва дала ему выпить снотворное в чашке с чаем, а когда он крепко уснул, то да, задушила. Ремень позаимствовала в квартире Льва, он принадлежал Глебу, я сочла, что это будет достаточной уликой против него.

– Вы так много и легко убивали, как вам не совестно?

– Моих девочек было немного жалко, – призналась Наталья. – Но я не могла рисковать. Если бы они узнали, что все украденные из музея побрякушки – это подделка, то они быстро бы смекнули, как такое могло произойти. И тут уж они разорвали бы меня на части. Это была самозащита, если хотите знать.

– А Лев Валерьянович? Его вы убили, тоже защищаясь?

– Отчасти.

– Что это значит?

Наталья молчала.

– Позвольте, я отвечу за вас, – предложил Рыбаков и, не дожидаясь разрешения, продолжил: – У вас ведь есть взрослый сын. И я не ошибусь, если назову его отца. Ребенка вы родили от Льва Валерьяновича, так?

– Лев никогда не отказывался от сына. Он не мог жениться на мне, потому что это значило разрушить свой тогдашний брак. А Лев не мог так поступить. Но он всегда помогал нам.

– И он официально признал ребенка. Значит, ваш сын является наследником своего отца. Вы это знали!

– Все, что я делала, я делала ради своего мальчика.

Впервые в голосе Натальи прозвучало что-то похожее на волнение и даже сдерживаемую нежность.

– Бедный крошка, он был лишен в этой жизни многого. Отец не пожелал принять мальчика под свое крыло. Я всегда вынуждена была решать все проблемы одна. Да, Лев давал нам деньги, но не все в этом мире решается за деньги. Сыну нужен был отец, а у него была только я. И тогда я решила, будь что будет, но у моего сына будет все, чем владеет его отец. Все и даже больше!

– Вот как… Вы старались ради сына.

Голос следователя прозвучал задумчиво.

– Рассчитывали, что после смерти Льва Валерьяновича его единственным наследником станет ваш сын. Ну да, правильно. Если Глеба объявят убийцей, то он теряет право на наследство своего отца. Всем станет владеть ваш сын. Наверное, вы и ценности из музея выносили тоже во имя своей любви к сыну?

– Все, что я делала, я делала ради него и во имя его, – пылко произнесла Наталья. – Мой мальчик должен был быть самым богатым, самым преуспевающим. Я должна была добиться, чтобы он получил все, чего недодала ему жизнь!

– Вы лгали, крали и убивали, чтобы ваш сын стал бы счастливым человеком? Так я вам скажу, этому не бывать. Я не первый день живу на этом свете, навидался всяких житейских историй и могу вам сказать, что возмездие рано или поздно все равно настигло бы вашего ребенка.

– За что же его наказывать? – удивилась Наталья. – Он ничего не знал о моих делах!

– Если бы все эти кровавые деньги достались бы ему, то он был бы очень и очень несчастен в жизни. Уж не знаю, почему так получается, но ворованное еще никому и никогда в долгой перспективе не принесло счастья.

Наталья недоверчиво взглянула на следователя. Было видно, что она ему не поверила.

Потом на ее лице появилась лукавая усмешка.

– Понимаю, куда вы клоните. Хотите, чтобы я выдала вам сейчас свой тайник, в котором хранятся украденные мной и девочками из музея сокровища? Нет, этого не будет! И все то, что я вам тут наговорила, это не для протокола, а так… развлечения ради. А для протокола я ни в чем не виновата, на том и буду стоять. Прямых доказательств у вас против меня нету. Послушала я вас тут и понимаю, все, что вы можете мне предъявить, является лишь косвенными уликами моей виновности. Любой адвокат сможет меня оправдать. А в том, что у меня будет самый лучший адвокат, можете даже не сомневаться. Мою связь с Куколкиным вам доказать тоже не удастся. Я была осторожна, следов не оставляла. Случай в бассейне вообще ерунда, им даже отдельно заниматься не стоит, это была просто шутка. Что у меня алиби на время убийств Ларисы, Льва и Татьяны нету, так это вообще ерунда. Этого алиби еще у сотни их знакомых нет. Украденные из музея ценности? А где они? Вы нашли лишь их копии, а владеть копиями никому не запрещено. Единственное, что вы можете мне хоть как-то предъявить, это случай с Климкиным и Галиной, которые обвиняют меня в том, что я оставила их связанными в погребе. Но и это с их стороны оговор!

– Что же, они сами себя связали и кинули в мешки? – не выдержал Рыбаков.

– Этого я не знаю, – отрезала Наталья. – Может, они так развлекались. В общем, господа мои дорогие, сели вы в лужу со своим расследованием!

Вид у нее был торжествующий. И Саша с отчаянием понимал, что Наталья права. У нее есть очень хорошие шансы, чтобы уйти от преследования.

Рыбаков, кажется, это тоже понимал.

И когда Наталью увели, он обратился к Саше с такими словами:

– Задержать-то мы ее задержали, но рассчитывать на ее раскаяние нам не приходится. Твердый орешек эта женщина. Если ничего не изменится, то все будет, как она сказала. Ловкий адвокат сумеет рассыпать всю нашу доказательную базу. И преступница вновь окажется на свободе!

Саша едва удержался, чтобы не охнуть.

Но болезненней всего восприняли ситуацию Климкин с Галиной. Единственные выжившие из числа знакомых Натальи, они всем сердцем жаждали, чтобы их бывшая подруга получила бы по заслугам.

– Неужели ничего нельзя сделать? – допытывался Климкин.

– Совсем ничего? – жалобным голосом вторила ему Галина.

– Если мы не найдем настоящие ценности, которые были украдены из музея, то, боюсь, ничего не получится.

– Это чудовищно! – произнес Климкин.

– Ужасно! – всплеснула руками Галина.

Саша внимательно взглянул на этих двоих. Что же изменилось за это время? Между ними словно бы возникла невидимая связь. Что говорил один, немедленно подтверждал второй. Они все время старались держаться рядом. И их лица, когда они случайно встречались взглядами…

Саша боялся ошибиться, но лица этих двоих в этот момент сияли!

– Мне кажется, Наталья не стала бы прятать свои сокровища слишком далеко, – произнес Климкин.

– Да, она обожает ими любоваться, – тут же поддержала его Галина. – Когда мы еще держали наши сокровища все вместе и иногда собирались, чтобы проверить, все ли с ними в порядке, Наталья дольше всех нас перебирала их. Даже зная, что это всего лишь копии, она не могла глаз от них оторвать. Наверное, фантазировала, как использует деньги, когда получит.

– Если где и искать, только у нее на даче.

– В квартире опасно, а дачный участок – самое оно!

К схожим выводам пришли и сотрудники полиции, так что выехали все вместе. Рыбаков со своими людьми, Саша с Бароном и Галина с Климкиным под ручку. Галине за содействие было обещано снисхождение за ее былые проделки с музейными ценностями. А Климкин обещал, что будет поддерживать ее, чтобы ни случилось.

Всю дорогу Саша приглядывался к этим двоим и наконец не выдержал:

– Что между вами произошло? Вы оба кажетесь такими счастливыми!

Ответом ему были смущенные взгляды. Эти двое весьма пожилых людей вели себя и стеснялись словно влюбленные школьники.

Саша не стал настаивать, все было ясно и без слов. Он был только рад, что эти двое сумели преодолеть старые обиды и разногласия и нашли, что называется, друг друга.

На даче у Натальи работа закипела в полную силу. Не прошло и часа, как от аккуратного газона и небольших декоративных насаждений не осталось и следа.

Все было перекопано, газон выглядел, словно по нему велась бомбежка, а выкорчеванные деревья жалобно протягивали к небу свои оголенные корни. Саше стало жаль деревца. Тут было немало интересных сортов. Особенно было жаль молоденькие деревья, которые еще только-только начинали жить. Если их оставить в таком виде, то они погибнут. Если не ухаживать за ними, тоже погибнут. А что-то подсказывало Саше, что ухаживать за ними в ближайшей перспективе станет некому.

И Саша принял решение, он отвезет выкопанные саженцы человеку, который знает, что с ними делать. Если соседка Льва Валерьяновича так фанатеет по пионам, то она и фруктовым будет рада.

А пока Саша крутился возле стволиков яблонь и вишен, полиция с металлоискателями прочесывала округу. Участок Натальи располагался в низинке, почва тут была сырая, и чтобы избавиться от лишней влаги, по краям участка были вырыты дренажные канавы. Но и этого оказалось недостаточно, тогда почти посредине участка был вырыт внушительных размеров пруд, который облюбовали для себя дикие утки. Они и сейчас плавали на его поверхности, совсем не торопясь улетать в теплые края.

Барон стоял на берегу пруда, с любопытством глядя на уток. Со своей стороны утки бдительности не теряли и тоже наблюдали за собакой, время от времени предостерегающе крякая друг другу.

Внимание! Опасность! Собака! И медленно гребли лапками к другому берегу. Барон тут же обегал пруд и снова оказывался возле уток. Это их заметно нервировало. Кряканье раздавалось все более громкое и раздраженное. И наконец, видя, что собака никак не уймется и покоя им тут больше не будет, главная утка поднялась в воздух, а следом за ней потянулся и весь молодняк.

– Ф-р-р!

И Барону оставалось только облизываться на тучные оперенные тушки, улетающие от него прочь.

– Упустил ты свое счастье! – засмеялся Рыбаков. – Где же хозяин с ружьем?

Но Саша пристально смотрел вслед уткам. Что такое? Ему показалось или на лапке последней утки и впрямь блестела какая-то нитка? К счастью, утки не торопились улетать, где еще в округе им найти такой большой и прекрасный пруд! Сделав круг над окрестными садами, утки прилетели назад. И Саша увидел, что к лапке одной из них прицепилась словно бы нитка бус.

В этот же миг его осенило:

– Надо искать в пруду! Сокровище там!

Он не ошибся. И уже к вечеру, когда вся вода из пруда, к негодованию уток, была откачана, обнажилось вязкое илистое дно, в котором нашлись четыре совсем разных по размеру и весу свертка. В самом большом и тяжелом оказались изделия из бронзы – стрелы, мечи, щиты, домашняя утварь и кувшины. Нашлись тут и два парных браслета, копию одного из которых довелось примерить Саше. В самом маленьком нашлись изделия, принадлежащие династии дома Романовых. В среднем оказались всевозможные изделия из камня – ножи и топоры, фигурки богинь и тотемных животных. Этот сверток был в одном месте надорван, видимо, отсюда и появились бусы для утиных лап. И наконец, заветный последний сверток порадовал всех теми самыми изделиями, относящимися к быту средневековой Европы и инквизиции, которые и были долей Натальи в общей добыче.

Увидев их, Саша почувствовал такое облегчение, словно до сих пор таскал на себе тяжесть всех этих свертков.

– Теперь ей будет не отвертеться! – произнес Климкин.

И Галина тут же с готовностью подтвердила:

– Теперь ей конец!

Как отреагировала на эту новость преступница, Саша не знал. Он больше не стремился увидеть Наталью. Эта женщина навсегда осталась для него уроком, как во время расследования не нужно доверять даже самому себе. Саша всегда гордился своим умением разбираться в людях. Но Наталья с ее великолепными манерами, выдержкой и самообладанием сумела его обмануть. Сознавать, что ему преподнесли урок, было тяжело. И чтобы отвлечься от своих мыслей, Саша отправился в магазин игрушек. Там он выбрал сразу три мягких игрушки – уточку, зайчика и оранжевого слоника с голубыми ушками, как две капли воды похожего на того, который нашел Саша в квартире Ларисы.

И выйдя из магазина, Саша протянул игрушки Барону.

– Держи! Это твое! Заслужил!

У Барона разбежались глаза. Один пошел вправо, другой влево, потом они снова собрались в кучку, и пес вопросительно взглянул на хозяина. Это все мне? Это и правда все мое?

Саша кивнул, и Барон быстро схватил слоника. Надо было видеть в этот момент счастливую морду собаки, чтобы понять, одно это уже с лихвой компенсировало все пережитые трудности.

Content

Дарья Калинина
Старушки-разбойницы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15