Дмитрий Билик

Беллум

Глава 1

— Хозяин, может не надо? — мелко дрожал банник.

— Надо, Потапыч, надо, — я согнулся и на всякий случай взял приживалу за руку. Чтобы не убежал..

Катерина тоже тряслась как осиновый лист. Но она, находясь в пространственной бане, была в относительно безопасности. Нормальную, «человеческую» Потапыч построить еще не сподобился. Но в планах у него эта задумка была. Я пока не расстраивал приживалу тем, что здесь мы надолго не задержимся. У него и без этого нервяков хватало. Правда, по большей части все они были связаны с Чернышом.

— Идет, — обреченно выдохнул банник.

Теневика чувствовала вся нечисть. Они вообще, как мне стало известно совсем недавно, остро ощущали любое возмущение силы. Подобно птицам перед грозой или крысам, предрекающим скорую гибель корабля, нечисть подстраивалась под любое изменение магической энергии в пространстве. При появлении опасного хищника у каждого разумного или неразумного существа возникало самое адекватное инстинктивное желание — бежать. Но одно дело, когда речь касается обычного зверя, и совсем другое, если словно гром средь бела дня на тебя обрушивается смертоносная машина. С нежным именем Черныш.

Наш мир существенно изменил теневика. Если быть точнее, ему пришлось подстраиваться под окружающую действительность. Здесь он был не так быстр, силен, хотя последнее я списывал еще на энергозатратный переход, и ловок. Однако, что для меня, знающего возможность Черныша, «медленно», для прочей нечисти — молниеносная черная тень.

В довольно короткий промежуток времени все окрестности были подчищены. Хотя под последним более уместно подразумевать глобальный геноцид. Кроме того мне приходилось немного остужать пыл теневика, аппетитам которого могла позавидовать любая бабушка, откармливающая на выходных внука. Одно радовало — к немощным Черныш отнесся равнодушно. Оно и понятно, кто будет есть вареную гречку, когда на шведском столе омары и мраморная говядина.

— Мама, — тихо сказал Потапыч, с силой вжавшись в мою ногу, как только в степи показалось могучее, будто пытающееся поглотить все солнечные лучи, черное тело.

— Не бойся. Я тебя в обиду не дам.

— В прошлый раз тоже так говорил. А он меня чуть не сожрал.

Ну да, процесс дрессировки Черныша продвигался со скрипом. Теневик искренне недоумевал, почему нельзя кушать то, что кушать хочется. Для его мозга это было иррационально. Однако меня такое положение дел не устраивало. Черныш должен слушаться меня, чего бы это не стоило. И так уж получилось, что меня будут окружать другие маги и разумные существа. Их кушать категорически противопоказано. Вот поэтому, воспитывая иномирное чудовище, я рисковал шкурой банника. Который, кстати, действительно пару раз был близок к смерти.

Оставляя за собой клубы пыли, теневик подскочил ко мне, облизнув холодным, как быстрая горная река, длинным языком. Он находился в превосходном настроении духа. Впрочем, как и все последнее время. Оказалось, родной мир не так уж и нравился Чернышу. Что там есть кроме снега, замерзших руин и инший? Ничего. А тут глаз радовался. К примеру, иномирец любил убегать до Енисея и нежиться в его водах, совсем как какое-нибудь земное создание. Прекрасная природа, кормежка по расписанию, полное отсутствие врагов — что еще надо теневику, чтобы встретить старость?

Увидев Потапыча, он радостно клацнул челюстью и сделал уверенный шаг вперед. А несчастный банник, которому и так с ростом не повезло, будто бы стал еще меньше. Черныш недовольно замотал головой, столкнувшись с моей силой и глухо зарычал. Впрочем, ничего нового. Так всегда начиналась любая наша воспитательная беседа.

— Нельзя, — сказал я, даже не думая ослаблять выплеск. — Он наш друг.

Теневик имел на этот счет совершенно иное мнение. Если бы он умел говорить, то явно сейчас упоминал музей и место, за которое таких друзей туда надо тащить. Само собой, против их воли.

— Он мой друг, — спокойно говорил я.

Рычание прекратилось, но напряженная поза Черныша все еще не внушала доверия. Я погладил теневика по шипастому носу, успокаивая, и продолжил уговаривать.

— Я же твой друг, так? А друзей не едят.

Теневик фыркнул, точно раздумывая над моими словами. А я не собирался замолкать.

— Это мой друг. Его нельзя есть. Ясно?

Черныш не ответил, но его молчание, вкупе с отстутствием попытки оторвать голову Потапычу прямо сейчас (как всегда было прежде), внушало сдержанный оптимизм. Конечно, может, причиной стало и то, что теневик сейчас относительно сыт. Я принялся постепенно ослабевать напор, давая понять, что доверяю Чернышу. А когда совсем прекратил сопротивление, произошло любопытное действие.

Теневик приблизился к баннику, отчего тот тихо заскулил и стал обнюхивать недомерка. Почти как самая обычная собака. Я-то все понял, в отличие от Потапыча, Черныш запоминал нового «друга». Дураку понятно, что он таковым его не считал. И отвернись я на минутку, за жизнь Потапыча никто не дал бы ломаного гроша. Однако теневик искоса поглядывал на меня, понимая, что обидеть банника я не дам. А потом неторопливо раскрыл пасть, своими медленными действиями демонстрируя, что ничего плохого не замышляет, и лизнул моего приживалу.

— Ох, — чуть не упал без сознания банник.

— Умница, — похлопал я по чешуйчатой шее. — Держи.

Дрессировка — она такая. Любое правильное действие следует подкреплять вкусняшкой. А у меня как раз подобная имелась — пришлось лично поохотиться.

Стоило залезть рукой в пространственную баню, как в пальцах тут же оказалось склизкое тело. Это его Катерина туда впихнула. То ли ей не нравилось, что в одном из тазов лежит связанная шишига, то ли она хотела помочь супругу. Желание угодить хозяину я отмел сразу, чтобы обдериха не говорила, смотрела она на меня до сих пор исподлобья. Да, боялась, все-таки целый мастер, возможно даже уважала, но любовью и почтительностью там и не пахло.

Черныш заинтересованно поглядел на существо с рыбьими головой и хвостом, из похожих на человеческое только руки, а потом на меня. Несмотря на скромный размер шишиги, недооценивать его было глупо. Встреча в воде немощного и этой твари почти всегда вела к появлению нового утопленника. Пришлось немало повозиться, прежде чем удалось поймать эту особь.

Шишига, почувствовав рядом существо небывалой силы, заверещала, обнажив мелкие, но острые зубы, чем лишь подогрела интерес теневика. Тот стоял неподвижно, однако хвост в нетерпении бил по чешуйчатым бокам. От смерти шишигу спасало только то, что я держал ее в руке, которую Черныш не хотел ненароком повредить. Ну да ладно, хватит издеваться над животиной. Под последней я, само собой, имел в виду теневика.

— Это не друг, его есть можно.

Я подкинул нечисть, жадно хватающую жабрами воздух, и она исчезла в пасти Черныша. Вот была шишига и пропала, лишь теневик принялся быстро перемалывать мелкие кости, впитывая силу, а после выплюнул то, что осталось от нечисти на землю. Зрелище, надо сказать, было мало приятное.

Испытывал ли я какие-то угрызения совести, скармливая живое, пусть и неразумное магическое существо Чернышу? Нет. Колебания и сомнения, на которые пенял мне Куракин, остались в прошлом. Для достижения цели всегда приходилось чем-то жертвовать.

— А это друг, — повторил я, толкнув Потапыча вперед.

Черныш еще раз понюхал банника и тряхнул головой, мол, понял, не дурак. Был бы дурак, не понял бы. И уже даже приготовился уйти по своим делам. Но я его остановил. Не так быстро, дружок.

— Подожди, есть еще кое-что.

Черныш замер, переводя взгляд то на меня, то на банника. Весь его вид будто говорил: «Я же не съел этого сморчка. Чего тебе еще надо»? А если честно, необходимо было самое основное. То, что я подготавливал последние пару недель.

Мастер с ручным иномирным существом в Тыве — это, конечно, хорошо. Даже очень. Но что, если нужно будет достаточно быстро переместиться в центральную часть России? Или еще куда дальше. К примеру, за океан к нашим «стратегическим партнерам». Нет, в прыти теневику уступали даже скоростные поезда. Однако былой прыти он еще не набрал. И непонятно, станет ли когда-нибудь опять таким быстрым. Силы в нашем мире было в разы меньше, а ждать и надеяться на лучший исход не входило в мои планы.

Самый простой вариант — незримая аппарация с применением тактильной коммуникации, как это мудрено писали в учебнике. А проще говоря, берешь Черныша под мышку и вперед. Но простой вариант — не всегда самый правильный. Энергии при таком переходе будет затрачено столько, что лучше уж действительно ехать на поезде Тыва-Теневик-Москва.

Но существовал более экономичный способ. Гораздо меньше сил тратилось в том случае, если объект телепортации заключен в пространственном помещении. Подобное я уже опробовал на Потапыче с Катериной. Поэтому пару последних недель мне пришлось заниматься именно этим — созданием еще одной «золотой клетки».

За основу был взят значительный и ненаселенный кусок степи — все-таки Черныш не мелкий банник, ему и пространства нужно побольше. А остальное время ушло на проработку магических схем. Под артефакт подошло копеечное кольцо «Спаси и сохрани», найденное в доме, где я жил. Довольно иронично, учитывая тот факт, что теневик действительно должен был спасти нас от Уварова. Да и до меня никто не докопается. Мало ли какой я православный, ношу кольцо и черт с ним.

Процесс перемещения Черныша «в украшение» прошел нормально. Можно даже сказать, без особых эксцессов. Но я все равно отправился вслед за теневиком, оказавшись в голой степи. Блин, чуток схалтурил или просто не рассчитал — вон там пространство слегка искривлено. С другой стороны, я и не крохотную баньку сотворил.

Теневик пока не понял, что именно произошло. Он легкомысленно оглядывал все вокруг, втягивая носом воздух. Почти стерильное пространство, лишенное всякое нечисти. И вот когда до него дошло, Черныш заревел белугой. Я его понимал, сначала все дали, а следом тут же отняли.

— Успокойся, это лишь на крайний случай. Здесь ты будешь недолго, хорошо?

Теневик обиженно рыкнул и попытался умчаться прочь. И ему это удалось ровно до тех пор, пока хватало созданного мной пространства. Впечатавшись в невидимую стену, он заревел снова и стал вырываться отсюда. Это Черныш сделать смог бы с легкостью, несмотря на полное непонимание наших магических процессов. Поэтому я решил здраво. Не можешь сопротивляться — возглавь. Я быстро переместился к теневику, дотронулся до него, и мы вернулись обратно.

— Говорю тебе, это на крайний случай, — стал я поглаживать его по морде. — Чтобы быстро путешествовать.

Черныш издал несколько забавных обиженных звуков, которые можно было отнести на тот счет что в целом он линию партии не разделяет. Но в тоже время теневик не умчался прочь, выжидательно глядя на меня. Мол, есть у тебя еще какие-то сюрпризы? Если да, то лучше вываливай все сразу, чтобы два раза не вставать.

— Иди, иди, — нахмурился я, похлопав по шипастому загривку. — Только далеко не убегай.

Теневик фыркнул и со скоростью болида Формулы-1 умчался прочь. Мое же недовольство было вызвано одним простым фактом — в доме, где я жил, кто-то ходил.

Как известно, дураки все же учатся на чужих ошибках. Поэтому как только я поселился в деревне, так сразу же наложил множество рун на все, до чего дотянулась рука. Кроме защитных там были и, так называемые, руны присутствия. Они напоминали колокольчики на входах в магазине. Если кто-то появлялся в доме, у меня «срабатывала сигнализация». Приятного в ней было мало, словно по оголенным нервам водили острым ножом, зато сразу становилось понятно что к чему.

— Потапыч, в баню, — скомандовал я.

— Ага, сейчас, хозяин. Ей богу, чуть Кондратий не хватил. А язык у него такой мерзкий, одно слово — чудище. Кабы не ты, так он меня сожрал бы, не задумываясь. Надо нам от этого ирода избавляться.

— Потапыч!

— Нет, такая собачонка в хозяйстве оно, конечно, хорошо. Ее на привязь посадить и хрен кто к тебе в дом сунется. Однако где-такую цепь найти? Да и будку. Я вот что думаю…

— Задолбал, — я схватил банника и силой засунул его в баню. Станет плохо себя вести, так вообще отправлю в пространственную степь. Тем более, двери там соседние.

Под комнату для аппарационных нужд я заранее выбрал старенький хлев позади дома. Который сейчас, как емко выразился Потапыч, напоминал покойницкую. Здесь лежали тела убитых, а если быть точнее, выпитых теневиком существ. Все, как один, так сказать, гильотинированные. Манера кушать у Черныша была такая — откусить голову, словно сделать в пакете с соком дырку, и уже потом выпить всю силу. От этого тела убитой нечисти скукоживались. Вместе с силой теневик пил и кровь, хотя последнюю потом отрыгивал. Слишком уж голодный и жадный у меня иномирец поселился.

Песок тихо зашелестел, формируя легкий доспех, а я вытащил нож, медленно подходя к двери. Страха не было. Если Уваров решил добраться до меня, то бегать от него глупо. Сколько веревочки не виться, а конец будет.

— Ты никак захотел со мной подраться? — усмехнулся Четкеров. — А ты молодец, прибрался здесь. Халупа была та еще.

Как всегда он оказался одет с иголочки. Даже ботинки начищены, что в нынешней местности считалось занятием почти бесполезным. Мои вот, к примеру, не то что не чистились, мылись довольно редко. Все равно пыль оседала быстрее, чем выйдешь за пределы деревни.

— МВДО дает своим сотрудникам все самое лучшее, — опустил я нож.

Четкеров оценивающе оглядел меня, не скрывая своей брезгливости. Ну да, одет я был не совсем так, как прочие поборники. Никаких черных плащей в пол, обычные джинсы, футболка и школьные кроссовки, которые нам выдавали в Терново для тренировок.

— Значок поборника куда дел?

— Там, в столе лежит. Тут, знаете ли, некому им в лицо тыкать. Нечисть крайне слабо разбирается в чинах МВДО.

— Его надо носить всегда. Это обязательно. Дисциплинирует, так сказать. И на встречу с руководством необходимо надевать форму.

— А у нас сегодня встреча с руководством?

— А я по-твоему кто? — удивился моей наглости Четкеров.

— И что за повод?

— Конец месяца. Пора сдавать план.

Вот уж о чем я совсем забыл. Забавно, но находясь на службе я делал все, кроме выполнения плана. Этим занимался исключительно Черныш. Мне лишь приходилось собирать тела за ним. Но все же о задании Четкерова я помнил, поэтому сразу повел его в хлев.

— Почему они в таком странном состоянии? — скривился Павел Сергеевич. — И где головы?

— У меня такой метод охоты — взрываю головы, тела сушу, — соврал я. — Чтобы лучше хранились.

— Мда, — протянул Четкеров. — Так, пара чучунов, чотгоры, а это что, хумайя? Хорошо сохранились, все перья целые. Где ты ее нашел?

Я не стал говорить, что за этой птичкой пришлось путешествовать на теневике в Монголию. Черныш, кстати, к моему сбору трупов относился скептически, смотря как на некрофила. Зато хумайя являлась сверхопасным существом. Что мне было только на руку.

— Так, план выполнен, — посчитал Четкеров убитую нечисть. — Новый я пришлю на днях. Эти останки изымаю. И Кузнецов, попробуй взрывать непосредственно тела. Головы намного проще транспортировать.

— Постараюсь, — честно соврал я, понимая, что есть теневика по-новому вряд ли научу.

Пространственный карман Павла Сергеевича оказался более, чем вместителен. Туда он сгрузил все трупы. Ну, почти все. Хорошо, что не мы не стали залезать в подпол. Там мертвечины было еще больше. Я справедливо решил, что если выбьюсь в передовики производства, то ничего хорошего мне это не принесет. Разве что только план повысят. А кому оно надо? Как известно, больше всех в колхозе работала лошадь, но председателем она так и не стала.

Четкеров уже собрался отбывать восвояси, даже начал кастовать заклинение перехода, но в последний момент остановился. Он замер, будто прислушиваясь, и только спустя несколько секунд я тоже уловил тихие, крадущиеся шаги. Довольно знакомые. Только теперь гость был не один.

— Как у тебя с местными? — спросил Павел Сергеевич.

— Полное взаимопонимание, — ответил я. — Я не лезу к ним, они ко мне. А так ли уж надо было делать меня участковым по легенде?

— А кем ты хотел бы быть? Фельдшером? Тогда бы видел немощных чаще.

Вскоре мы заметили Болата, который шел неторопливо, таща с собой внушительный потертый чемодан. Но тяжелая ноша нисколько не смущала старосту. Он изредка останавливался, поджидая спутницу, а потом вновь вырывался вперед.

— Здравствуй, большой начальник, — сказал он, обращаясь к Четкерову. А потом обратил внимание на меня. — Здравствуй, начальник.

— Здравствуй, Болат. Случилось что?

— Случилось, — махнул он рукой, подзывая хозяйку чемодана. — Женщина приехала, сказала к тебе. Невеста. Вот я ее и привел.

Я мрачно смотрел на его спутницу, не зная, что ответить. А на лице Четкерова тем временем расплылась ехидная улыбка.

Глава 2

Мне пришлось применить всю выдержку, чтобы не съездить по лицу ухмыляющемуся Четкерову. Когда он радостно приветствовал гостью, провожал в дом, помогал с багажом, показывал небогатое убранство, особое внимание уделяя кровати. Будто она к нему приехала. И постоянно искоса посматривал на меня, ожидая реакции. Нет, я не поведусь. Я предельно спокоен. У меня есть цель и ничего не выведет молодого мастера из себя. Проклятье. Какая к дьяволу невеста?

Поговорить удалось лишь спустя полчаса, когда сундук был задвинут под кровать, чай разлит по чашкам, а мой гнев немного утих.

— Катя, какого черта?

— Что именно? — сверкнула зеленью глаз Зыбунина, делая непонимающий вид.

Она смахнула невидимые пылинки с короткого платья и поправила черный платок, пытающийся изо всех сил сдержать напор рыжих волос. Нет, выглядела она эффектно, тут ничего не скажешь. Однако не менее чудно, чем отбывший Четкеров. Кто в такую грязь надевает ажурные черные колготки? Или это чулки? Разбушевавшаяся фантазия ушла совершенно не в то русло, поэтому я тряхнул головой, пытаясь собраться.

— Зачем ты здесь? И что еще за невеста?

— Иначе этот противный старикан, как ты его назвал, Болат? Так вот, иначе он бы не проводил меня к тебе. Все время чего-то спрашивал, пытался подловить. Хитрый жук, короче.

— А на первый вопрос ответишь?

— Я же тебе сказала, что позабочусь о своем ковене и приду. Мог бы хотя бы подготовиться. Где я, к примеру, спать буду?

— Я вообще-то думал, что ты шутишь. Ну или вроде того.

— Ты меня ни с кем не перепутал.

Так-то да. Зыбунина не отличалась особым чувством юмора. И ко всему подходила более, чем серьезно. Поэтому нынешний поступок выглядел, мягко говоря, глупым.

— Ты подставила себя. Надо же было заявиться именно сегодня, когда здесь Четкеров с проверкой.

— Совпало же, — хитро улыбнулась Катя.

— Так ты… специально?

— Как еще быстрее всего донести до Уварова, что я помогаю тебе? — пожала плечами моя «невеста».

— Но зачем?

— Я хочу, чтобы ты доверял мне, поэтому все это, так сказать… демонстративно, — она развела руками. — Я на твоей стороне.

— На моей стороне открыто могут выступать лишь идиоты.

— Ну, и некоторые ведьмы, — добавила Зыбунина. — Ладно, какой наш дальнейший план действий? Что будем делать?

По всей вероятности, всего моего красноречия не хватит, чтобы она уехала обратно. В этом плане Зыбунина была пожестче Терлецкой. Если что себе втемяшила в голову, то уже не выбьет оттуда.

— Что будем делать? Ужин готовить. Точнее, ты будешь готовить. Назвалась невестой, полезай на кухню.

— Без проблем. Где у тебя продукты?

— Под окном. Там что-то вроде кладовки. И ты бы переоделась, колготки сняла. Заляпаешь.

— Вообще-то это чулки, — хитро сощурилась Зыбунина и пошла к своему чемодану.

Вот за что мне все это? А вдруг Уваров подобным образом пытается свести меня с ума? Для полного счастья теперь лишь Терлецкой не хватало. Я испуганно замер, прислушиваясь к звукам на улице. Слава богу, тихо. Вот так и станешь верующим. Нет, полный бред. Уваров, конечно, садист каких поискать, но и это для него уже перебор.

Но как же все не вовремя? Только я более-менее разобрался с теневиком, чтобы отправиться для разговора с очень важным мне человеком, как вдруг появляется Катя. Теперь придется помимо Потапыча добавлять в телефонную книгу друзей теневика еще и Зыбунину. Надо будет завтра наловить нечисти на закуску Чернышу. Или сегодня. И встретиться с Марковым. Который попросил не связываться с ним магическим способом. За ним вроде как следят. Впрочем, сейчас во всем МВДО царит атмосфера паранойи.

Зато пока я размышлял о дальнейших планах — приготовился ужин. Катя с видом заправской хозяйки выставила на стол соленья, котлеты, жареную картошку и кувшин холодного молока. Словно только и дождавшись этого момента, тут же на стульях материализовались Потапыч и Катерина. Ну да, эта парочка всегда чувствует халяву.

— Доброго дня, хозяюшка, рады приветствовать, — даже не взглянул в сторону Зыбуниной банник. Все его внимание было занято картошкой. — Я тебе всегда говорил, хозяин, что надо ведьму выбирать, а не ту высокородную выскочку.

При упоминании о Светке Зыбунина закусила губу, но ничего не ответила.

— Когда это ты такое говорил?

— Ну, думал, значит, — схватил тарелку Потапыч и принялся быстро накладывать еду. — Катерина, ты клювом не щелкай. В бане и за столом все равны. Тут не место друг за дружкой ухаживать.

Обдериху уговаривать не пришлось. Меньше чем через пару секунд моя ручная нечисть уже вовсю уплетала приготовленный ужин. Я же решил дождаться, пока сядет за стол и «хозяюшка», как называл ее банник.

— У нас фарш был? — спросил я. — Откуда котлеты? И соленья.

— Котлеты из рубленого мяса. А соленья я с собой привезла. И еще кое-что.

Вот уж эти мне загадочные взгляды и полунамеки. Я налил себе холодного молока, которое мне раз в два дня приносил Болат, и отметил, что так картошка действительно вкуснее. Не пронесло бы разве что потом с соленых огурчиков. С другой стороны, организм у магов все же посильнее, чем у обычных людей.

— Горячей воды нет, холодная на колонке, — стал я рассказывать наше житье-бытье, — по поводу бани договариваться с Потапычем. Они теперь там полдня плескаются.

— Чистая душа живет в чистом теле, — с набитым ртом прокомментировал банник.

— Ну конечно, рассказывай, — хмыкнул я и продолжил. — Туалет на улице, в сарае я держу убитую нечисть. Спать ты будешь на кровати, я лягу на пол. Вроде все.

— Звучит не так уж и плохо, — ответила Катя.

Я пожал плечами. Мне не хватало банального комфорта той же Терновской школы. Хотя бы одного общего душа на всех. Про готовые завтраки и обеды я вообще молчу. Тут неожиданно выяснилось, что Потапыч замечательный едок, но совершенно никакой повар. Его спутница жизни тоже кулинарным мастерством не блистала. «Мы ж не домовые, хозяин, а банники».

— Ладно, спать. Утром встанем рано. На пробежку.

Зыбунина на удивление спокойно отреагировала на эту информацию. Казалось, ей было все равно — бегать, прыгать, стрелять, колдовать. Что скажу, то и будем делать. Все бы хорошо, но я-то знал норовистый характер Кати. Уверен, все это до поры до времени.

— Потапыч, нечисть в округе осталась? Хотя бы малыши?

— Да разбежались почти все, сам же знаешь. Если только моховиков чуток, они как раз мелкие, в две ладони.

— Сможешь одного к утру принести?

— Попробуем, — уклончиво ответил Потапыч. Но я был почти уверен, он с заданием справится.

Гостья уснула сразу, а я ворочался полночи. Ну да, не привык спать на жестком. Однако в четыре утра, когда снаружи было уже светло, я с чувством ожившего против своей воли упыря, поднялся на ноги. Постарался унять головную боль, быстро умылся и оделся для пробежки. И принялся будить «невесту».

— Давно так не высыпалась, — сладко потянулась Катя.

— Ведьма, — пробурчал я.

— Ты ругаешься или констатируешь?

— Все сразу. Две минуты жду, потом придется догонять.

А пока она собиралась, призвал Потапыча и получил связанный кусочек моха, который пищал и шевелился. Убрал нечисть в карман, а сам стал размышлять.

Появление Зыбуниной не входило в мои планы. Уваров четко дал понять, что у каждого мага есть уязвимые точки. А выставлять их напоказ — вообще глупость полная. Ведь что будет, если встанет вопрос о пожертвовании Катей ради достижения цели? Я поразился, насколько цинично это прозвучало в голове. Смогу ли?

Не знаю, сложно все. Но что ясно и понятно — сейчас я был очень зол. На ведьму, само собой. И не прогонишь. Я ее знаю, поселится где-нибудь рядом и ты будешь вздрагивать от колючих взглядов в спину. А так вроде как под присмотром. Но вместе с тем мне хотелось устроить ей сладкую жизнь. Раз уж бремя хозяйства ее не испугали, то пробежка подойдет как нельзя лучше.

Так и получилось. Если первые пару километров Катя держалась, пытаясь не выпадать из моего ритма, то постепенно отстала. Но вместе с тем ни разу не остановилась, продолжая бежать и одновременно держаться за бок. Я взвесил на внутренних весах — доволен ли издевательствами над ведьмой? Честно говоря, и сам уже притомился, а во рту появился железный привкус. Да и от деревни мы ушли на значительное расстояние. Пора.

Призыв теневика после перехода в мой мир изменился. Теперь не надо было кастовать заклинания или попусту выплескивать силу. Мы связаны. При сильном желании я мог стать глазами и ушами теневика. Более того, даже пару раз перемещался к нему — Черныш осматривал местность, а я совершал аппарацию. Точно так же теневик улавливал и мои желания. Сейчас мне надо было с ним поговорить и несмотря на то, что антрацитовый гигант встал на след кадука, он повернул назад. У нечисти сегодня будет небольшая передышка.

— Ты чего? — согнулась рядом Катя. — Меня не надо ждать, я справлюсь.

— Дыши, а не болтай, иначе легкие выплюнешь. И жду я совсем не тебя.

— А кого? — завертела она головой и замерла.

Вообще, я никогда не видел, чтобы Катя удивлялась. Говорят, девочки развиваются раньше мальчиков. Наверное, в случае ведьм все происходит еще быстрее. У Кати всегда был ответ на мой наивный вопрос, любое действие враждебного мира встречало противодействие в лице Зыбуниной. В свои семнадцать лет она уже являлась состоявшейся ведьмой, которая могла позаботиться не только о себе, но и о ковене.

Все это было ровно до того момента, пока Катя не увидела иномирца. Я улыбнулся, понимая, что ее растерянность мне почему-то нравится. Наверное, феминистки закидали бы меня всем, чем только можно, но мне льстило, что сильная ведьма может быть слабой. Более того — я способен ее защитить.

— Не надо, — сказал я, увидев, что Зыбунина полезла в карманы. Явно не за карамелькой для Черныша. — Ты не можешь ему навредить. А вот разозлить — запросто.

— Что это?

— Кто, а не что. Черныш, иномирное существо. Что-то среднее между псом и ящером.

Теневик возмущенно рявкнул.

— Хорошо, между волком и ящером.

— Черныш говоришь? — замерла, словно прибитая молнией Катя.

Я подошел вплотную к Чернышу, и он положил острую морду мне на плечо. Точнее — изобразил подобное действие. Сделай все в взаправду, я бы рухнул на землю от тяжести его головы.

К моему удивлению, но теневику нравился тактильный контакт. Конкретно со мной, само собой. Не потому, что тот любил поглаживания и прочие уси-пуси — через плотную защитную чешую он не чувствовал ничего. Но когда мы касались друг друга, наша сила на короткое мгновение соединялась.

— Смотри кто со мной, — указал я ему на Катю.

Теневик не торопился с оценкой. Не рванул на нее, как это было в первую встречу с Потапычем, и то хорошо. Хотя тут, наверное, все дело в том, что опыта общения с нечистью у Черныша хватало. А вот с магами, не считая меня, теневик встречался не так часто.

— Это друг, — сказал я.

Черныш более спокойно, чем накануне обнюхал Катю и фыркнул. А после уставился на меня, переминаясь на лапах. Взгляд его говорил: «Друг так друг. Только что там с угощением?». Я достал моховика и придал ему ускорение для скорейшего начала экскурсии по внутренностям теневика. Черныш благодарно перемолол нечисть и выплюнул остатки.

— Можешь идти, — хлопнул я его по боку и черный красавец, жадно поглощая солнечные лучи, сорвался с места.

— В нем столько силы… — растерянно пробормотала Зыбунина.

— Ага, много. А скоро станет столько же, сколько и в Уварове. Он очень быстро восстанавливается.

— Значит, ты используешь его?

— Использую. Только пока не знаю как. У меня есть мощное оружие, осталось лишь выяснить, как им пользоваться.

— Не понимаю.

— И не надо. Теневик вроде как тебя признал, но на всякий случай лучше по окрестностям не шляться. Я отскочу на пару часов, мне надо кое с кем встретиться.

— С кем?

— Много будешь знать — скоро состаришься. Пока можешь прибраться в доме, по хозяйству там чего-нибудь придумай.

В конце я уже заговаривал зубы, лишь бы перевести стрелки на другую тему. А то сейчас Катя зацепится своей бульдожьей хваткой и прости-прощай. Мне же действительно приходилось торопиться. Я не ради обычного издевательства над Катей встал так рано.

— Максим, — хотела еще что-то сказать ведьма.

— Все остальное потом, — крикнул я ей уже перемещаясь.

А в следующее мгновение со всего маху влетел в перегородки между унитазами. Мой лоб оказался гораздо крепче, чем гипсокартон, поэтому я встал, потирая голову и разглядывая неудачное место для перемещения. Вот надо было им именно в этом месяце в туалете два умывальника поставить. Они и сбили прицел телепортации. А Марков говорил, что тут годами ничего не меняется.

После смерти дяди Коли и назначении в Тыву я оказался морально разобран. Надо было с чего-то начинать, кому-то довериться. И так уж получилось, что этим кем-то стал протектор Марков. Он создавал впечатление правильного человека. И, что называется, не любил Уварова до того, как это стало мейнстримом. Как показало время, ставка на него оправдалась полностью.

— Что за? — сунулся в туалет бородатый мужик. Явно услышал шум.

— Все нормально, ничего не произошло, — пришлось мне отвлечь его силой. — Иди обратно.

Когда немощный абориген скрылся за дверью, я наложил на себя Морок, улыбнувшись в зеркало мужику с длинными волосами в потертом джинсовом костюме, и двинулся следом. Бар, точнее разливайка с туалетом, назывался «Логово» и самым большим его преимуществом были поздние часы работы. Собственно, на этом плюсы заканчивались.

Контингент заведения не внушал доверия, ровно как и протертые столы с выцарапанными именами посетителей и названиями футбольных команд. Запах еды должен был вроде как завлекать новый гостей, но прогорклое масло и валящий с кухни дым почему-то заставлял задуматься о скоротечности нашего существования. Кто мы куда идем, зачем едим то, что нас отравит? А скучающий бармен, механически протирающий грязной тряпкой не менее грязный бокал, в прошлой жизни явно был нацистским офицером в концлагере. За что теперь кармически расплачивался, работая здесь.

— «Жигули» и луковые кольца, — протянул я ему деньги, немного волнуясь.

Ты можешь быть могущественным магом, но покупка алкоголя, будучи несовершеннолетним для обычного мира, всегда будоражащее событие. Однако я беспокоился зря. Думаю, даже если бы не работал Морок, мне бы тут продали все, что только можно. Включая коды от пуска ракет, если бы они у них были.

Довольно скоро получив обещанное, я устроился в дальнем углу, наблюдая за посетителями. Вон тот явно не прочь подраться, другой заснул на столе, третий качается на одном месте, будто им кто-то управляет. Я даже на автомате потянулся за диадемой, раздумывая, может, тут правда где-то прячется маг. Но нет, после того, как мужчина грохнулся на пол, своротив пару хлипких столиков, сомнения исчезли. Он попросту пьян.

Я попробовал пиво и скривился. Ну и гадость же. И зачем это вообще пьют? Лучше уж холодной колы. Луковые кольца вот были ничего, разве что очень жирные. Интересно, придет ли Марков? Каждая среда в два часа ночи. Если кто-то из нас не приходит, значит, отбой. На первую встречу не пришел я, потому что мне нечего было сказать, на вторую Марков. Что же будет сегодня?

Невысокий протектор появился на пороге «Логова» с таким видом, что он только тем и занимался, что ходил ночью по всяким злачным местам. Внешне я его не узнал, на нем был накинут Морок пожилого толстого пьяницы с редкими волосами и красным носом. Но знакомая сила не могла обмануть.

— Винт, здорово! — помахал он.

— Здорово, — приподнялся я.

Мы обнялись, а протектор тихо мне шепнул.

— Говорим быстро. Я отправил проекцию вместо себя на работу. Сегодня ночное дежурство. Так что скоро вычислят.

— За вами следят?

— Не только за мной. Новый предстоятель, как я понял, не доверяет никому. Так что у тебя?

— Теневик набирает форму, но еще не готов. Собственно, за этим я и пришел. Я не знаю, как его использовать. Поэтому мне нужно найти одного человека.

— Кого? — заинтересовался протектор, попробовав пиво. — Фу, ну и гадость. Они его прямо тут бодяжат, что ли?

— Мне нужен предвестник.

— Как ты предсказуем, — улыбнулся Марков, доставая из воздуха папки, которые упали на столик. — Смотри.

— Белобородов Сергей, — открыл я первую, — пропал без вести. Хьюз Ричард, пропал без вести. Дворжак Бранимир… Я не понимаю.

— Пару месяцев назад все известные нашему министерству предвестники пропали. Без вести, там так и написано. Прям в алфавитном порядке нашей картотеки.

— Но как это возможно? Они же предвестники.

— Ты путаешь их с прорицателями. Последние есть у каждой уважающей себя семьи. Но и их деятельность сильно ограничена. Они способны заглянуть на пару секунд в будущее. Не больше. А предвестники могут сами сформировать грядущее.

— Значит, все зря.

— Нет. Пропали все предвестники из нашего архива. Но была парочка человек, которая туда не попала вовсе. Мне почему-то подумалось, что так будет лучше всего. Как в воду глядел.

Протектор словно фокусник щелкнул пальцами в «Логово» вошел еще один человек. В отличие от Маркова, он не прятался и сразу же направился к нам. А я с открытым ртом смотрел на своего недавнего учителя, который сверлил меня лукавым взглядом раскосых глаз.

Глава 3

Я не стал сдерживаться. Поднялся на ноги и бросился навстречу Якуту. Со стороны, наверное, смотрелось забавно. Потрепанный жизнью забулдыга обнимается с прилично одетым человеком. Якут в ответ добродушно потрепал меня по голове, дождавшись окончания телячьих нежностей, а потом сел за стол к Маркову.

— Я рад, что с вами все в порядке, — сказал я.

— Самое главное правило выживания мага — сильно не высовываться, — ответил Якут. — Заниматься без особого энтузиазма и перевыполнения плана на работе, но и не отставать. Середняков любят. На них всегда делают ставку.

— Павел скромничает, — хмыкнул Марков. — Он на хорошем счету в отделе аналитики и сбора информации, — заметил протектор.

— Я думал, что вы возвращаетесь в МВДО воевать.

— Во-первых, воевать можно не только с пистолем или посохом в руке, — спокойно ответил Якут. — Ты не поверишь, какой силой обладает обычный листок с печатным текстом. К тому же, надо четко понимать, с кем ты хочешь воевать. После короткой стычки с поляками, я осознал кто враг. И как он опасен. Хорошо, что нашлись единомышленники, — он жестом указал на Маркова, — и дело потихоньку сдвинулось с мертвой точки.

— А что с Викентием Павловичем и Яковом Петровичем?

— Викентий временно вернулся в школу. В МВДО ему предлагали лишь работу «в поле». Мы благоразумно решили, что не стоит удобрять навозом пустыню. Яков устроился к тестю в банк. Высокородные говорят начистоту лишь если дело касается денег и женщин. Вот мы и выбрали меньшее из зол.

Я с восхищением смотрел на Якута. Нет, мне приходило в голову, что тот не будет сидеть сложа руки. Бывший наставник, если они вообще бывают бывшими, не производил впечатление глупого человека. Но и подобной бурной деятельности я не ожидал.

— Павел, введи Максима в курс дел. Мне пора. Не хочу ставить это уютное местечко под угрозу раскрытия.

Будто в подтверждение его слов в дальнем конце зала кто-то громко выматерился и раздался звук разбивающейся бутылки. У меня не было опыта пребывания в подобных заведениях. Но инстинкт самосохранения говорил, что лучше убраться отсюда подальше. Вот и наставник подтвердил мои опасения.

— Мы тоже уйдем, господин протектор, — коротко кивнул Якут. — О подобных вещах лучше говорить на свежем воздухе. Вдали от городской суеты.

Перемещаться пришлось из туалета, чтобы у немощных не возникло вопроса: «Почему двое посетителей растворились на их глазах в воздухе?». Хотя могу поклясться, что завсегдатаи «Логова» частенько видели и зеленых человечков, и рептилоидов с Нибиру, и живого Элвиса. Но лишнего внимания не хотелось. Чего доброго, еще придется вызывать группу зачистки, работать с памятью, а это никому ненужные хлопоты. К тому же, как и говорил Марков, тогда бы это место было бы раскрыто.

А так Якут положил мне руку на плечо и вот мы уже стоим в ночном лесу, рядом с отмеченным крестиком деревом. Ага, ясно, это маячок наставника.

— Так вы предвестник? — задал я интересующий меня вопрос, не обратив никакого внимания на место аппарации.

— Конечно нет, — отрицательно помотал головой наставник. — Но я знаю одного. Точнее одну.

— А она нам поможет?

— Мне точно нет, — грустно улыбнулся Якут. — Ей это делать попросту незачем. А вот на твой счет шансов может быть больше. Только к ней надо будет еще попасть. Идем.

Я послушно зашагал вслед за наставником. Судя по всему, мы были где-то в центральной России. Это в моей личной ссылке уже взошло солнышко, тут же была еще глубокая ночь. Впрочем Якут двигался уверенно, словно каждый день здесь ходил. Хотя, кто его знает?

Едва лес расступился, как взору открылся огромный особняк, теряющийся во мгле. Нет, света было предостаточно, только он бил десятками прожекторов нам навстречу, толком ничего не рассмотришь. Зато сам оказывался на всеобщем обозрении, поэтому Якут не торопился покинуть заросли кустарника. Еще в темноте чувствовалось присутствие силы. Нет, не так. Присутствие Силы. Ее обладатели затаились, готовые к самому различному развитию событий. И концентрация магической энергии в них впечатляла.

— Это дом кого-то из высокородных, — шепотом предположил я. — Значит, предвестник принадлежит к одной из тринадцати семей.

— Как догадался?

— Слишком много серьезной охраны. А это удовольствие не из дешевых.

— Так и есть.

— И мне кажется, нас заметили, — поделился я еще одним предположением.

— Конечно, по-другому и быть не могло, — ответил Якут. — Но не переживай, пока мы остаемся здесь, то в относительной безопасности. В охране есть провидец. Он видит, что никто из наблюдателей не пытается напасть, а лишь смотрит.

— Никто из наблюдателей? Мы здесь не одни?

— С недавних пор люди Уварова следят практически за всеми высокородными семьями, — пожал плечами Якут.

Наш разговор прервал шорох шин. Довольно необычно было видеть машину, подъезжающую к дому магической семьи. Учитывая тот факт, что гораздо быстрее переместиться с помощью аппарации. Или на худой конец оседлать грифона. Сомневаюсь, что у высокородных нет хотя бы одной «птички». Значит, в гости пожаловал кто-то из немощных.

Прожектор на мгновение осветил черный автомобиль с дипломатическими номерами. И небольшой значок на капоте в виде скрещенного боевого жезла и магической палочки. Довольно известная эмблема среди дворян.

— Автомобиль Терлецких, — выдохнул я.

— Ну что в этом необычного? Машина Терлецких заезжает в имение Терлецких.

Якут обернулся ко мне и не смог скрыть довольной улыбки. Уж слишком это известие обескуражило меня.

— Света осталась одна в роду. Получается, что она…

— Если так пойдет, то к утру у нас половина России будет зачислена в предвестники, — язвительно заметил Якут. — Сначала я, потом Светлана.

— Тогда кто?

— Светлана глава фамилии, но не последняя в роду. Это немного разные вещи. Посмотри вон в то окно на верхнем этаже, где горит свет. Там живет тетка Светланы, сестра по матери. После ее смерти было решено перевезти ее сюда. Но вот как найти ключ к ней — вопрос открытый. Чужого человека она не послушает. Племянница — другое дело…

— Я поговорю со Светой, — решительно тряхнул я головой.

— Какие у вас отношения?

— Нормальные. Мы пару раз общались с ней и Куракиным после всего. Но без какой-либо конкретики. Они не отступили в своем желании уничтожить Уварова. Куракин и вовсе хотел явиться на прием к предстоятелю, ну и… В общем, мы его еле уговорили этого не делать.

— Думаю, настала пора побеседовать с Терлецкой еще раз. Но не сейчас. А теперь пойдем, есть кое-что другое, требующее твоего внимания.

Он тронул меня за плечо, и мы вновь переместились. На этот раз в хорошо знакомое мне место. Наверное, домовые только и ждали, когда Потапыч уберется из Терново. Потому что от его пребывания в комнате аппарации не осталось и следа. Держу пари, весь хлам банника, который он не успел забрать, попросту выкинули.

Возвращаться в Терново было больно и приятно одновременно. Я жалел, что больше не являюсь частью школы. И вместе с тем, стоило увидеть родные стены, внутри проснулась некая детская радость.

— По какому праву?! — вывел меня из раздумий скрипучий голос.

Его обладатель, крохотный зеленокожий, появился из ниоткуда. Вид недомерка мог рассмешить, но вместе с тем намерения гоблина были вполне серьезные. Ну да, я же теперь чужак, поэтому защита и сработала должным образом.

— Все в порядке, у меня есть печать, разрешающая посещение, — выплеснул немного силы Якут и в воздухе стала образовываться занятная вязь, обретающая целостные очертания.

Гоблин некоторое время задумчиво изучал печать, точно видел наставника впервые, а после все же благодушно кивнул. И сразу исчез.

— Побежал докладывать большаку, — прокомментировал Якут. — Пойдем, покажу тебе кое-что, пока все спят. Лучше нам здесь не задерживаться, чтобы не навлекать на себя лишнее внимание.

Нет, тут ровным счетом ничего не изменилось. Устремившись в черное небо, силуэты Башен сурово взирали на гостей. А именно таковыми мы и являлись. Тихо шелестел желтеющими листьями обширный лес. Безмолвными свидетелями застыли пустые, незанавешенные окна во флигелях. Терново был вроде прежним, и вместе с тем что-то заметно изменилось. Я с запозданием осознал — силы здесь стало намного меньше. Возможно, как мастеру, мне теперь стало понятно ее итоговое количество в школе. Или было еще что-то…

— Тебе необходимо четко осознавать, кто такие предвестники. Они не дадут тебе ответов, лишь помогут определиться с готовым решением. Понимаешь?

— Марков уже говорил. Они способны создать будущее.

— Да. Предвестник подобен проектировщику, воплощающему твою задумку в жизнь. Он не подскажет, как именно использовать теневика. Это должен решить ты. Но вместе с тем предвестник потребует слишком многого.

Якут шагал по ночной площади, уверенно чеканя шаг. Его путь лежал к флигелю первого курса.

— Чего именно? — спросил я.

— Доверия. Ты должен будешь поделиться с предвестником всеми своими планами, чтобы магический чертеж был доведен до совершенства. Или хотя бы был приближен к нему. В этом плане фигура тетки Терлецкой в роли предвестника не так уж плоха. Смерть сестры она Уварову не простит. Но помимо доверия необходима будет и информация.

— Я понял. Рассказать все, что я задумал.

— Информация о противнике, — проигнорировал мои слова Якут. — Предвестник должен понимать расстановку всех сил на шахматной доске.

— Но как это возможно? Я же не могу прийти к Уварову и спросить, что он задумал.

— В этом и заключается главная проблема. Мы можем лишь догадываться. Но кое-что мне все же разузнать удалось.

Якут остановился возле окна флигеля, положив руку на стекло. Жестом он приказал мне сделать то же самое.

— Что ты чувствуешь? — спросил наставник.

Пришлось напрячься. Я был силен, однако в концентрации и сканировании значительно уступал Якуту. Поэтому после длительной паузы разочарованно сказал.

— Ничего.

Впрочем, мой ответ вполне удовлетворил наставника.

— Хорошо.

Якут подошел к соседнему окну и повторил процедуру, выжидающе глядя на меня.

— Ничего, — сказал я и, немного подумав, добавил. — И никого.

— Именно. Знаешь, сколько учеников поступило в этом году в Терново? — не дожидаясь версии, Якут ответил сам. — Одинадцать. Абсолютный антирекорд. Я проверил по записям, подобные результаты во всех школах.

— А можно как для прапорщиков, медленно, с объяснением и желательно два раза?

Наставник не улыбнулся, оставаясь по-прежнему серьезным. Ну и зря. Даже буке-Козловичу нравились мои шутки.

— После войн, когда погибают обладающие силой, к августу инициируется значительно больше магов, чем обычно. Возрастает количество нечисти, возможно неожиданное повышение рангов у волшебников. Это аксиома. Сила не может просто пропасть. Если где-то убыло…

— В другом месте прибыло. Это понятно.

— Именно. И ты помнишь, что случилось в прошлом году. Небольшая заваруха в Польше, где погибло несколько очень могущественных волшебников. Включая патриарха, десятка искусников и множества мастеров. Про низкоранговых магов и говорить не приходится. Счет шел на сотни. Улавливаешь логику?

— Получается, Терново должно быть забито под завязку.

— Не только Терново, — поправил меня Якут. — Все школы. Вместе с тем должен быть всплеск роста нечисти. Но произошло ровно обратное. Будто сила нашла себе другой источник. Иномирный источник. Магнит, который буквально забирает силу.

— Теневик? — пересохло у меня в горле.

— Нет, — покачал головой Якут. — Он перешел сюда уже позже. Скорее всего, в этом мире есть еще одно существо оттуда. И самая главная задача выяснить — кто это?

Меня словно пыльным мешком по голове ударили. Эта новость спутала все карты в предстоящем раскладе. Я-то надеялся, что вместе с теневиком у нас есть хоть какое-то преимущество над Уваровым. Однако в мой расчет не входил еще один иномирец.

Все было логично. Теперь непонятная заварушка с Германской Федерацией с не менее невнятным перемирием представала в совершенно другом свете. Уваров попросту наблюдал, сможет ли его иномирец поглотить силу. И явно подтвердил свое же подозрение. Он опять был на шаг впереди всех остальных. А мы даже не понимали чего он хочет.

Якут расценил мое молчание совершенно правильно. Мне надо было все обдумать самому. Однако теперь желание встретиться с предвестником, точнее с предвестницей, стало еще сильнее.

— Мне кое-что нужно, — сказал я после долгого молчания.

— Что?

— Места абсолютной силы. Там, где ее невероятно много.

— Хочешь подкормить свою собачку?

— Не стоит называть его так, — серьезно ответил я. — Но да. Именно этим я и собираюсь заняться.

— Это может быть опасно.

— По-другому и не будет, — не стал спорить я. — Так что?

— Дай мне пару дней. Все сделаю.

Расстались мы без лишних слов. Якут, скорее всего, отправился в Министерство, а я к единственному существу, способному понять меня без слов. Достаточно было захотеть найти теневика, и перед моими глазами сразу расстелилась обширная степь. Короткий момент перехода, и руки легли на грубую черную чешую. Наша сила вновь стала единой.

— Ты не такой уж и могущественный, да, Черныш? — спросил я, едва сдерживая ком в горле от досады.

Все мои планы летели к чертям. Я вновь напоминал того наивного чукотского юношу, который одним махом решил убить мага вне категорий. Ледяной язык коснулся моей щеки, а теневик ласково что-то прорычал в ухо, будто подбадривая.

— Ты прав. Пока мы живы, рано сдаваться. Ну что, покажешь, как у тебя продвигается охота?

Я залез на Черныша, а тот, едва этого дождавшись, радостно рванул с места. Холодный ветер хлестал по лицу и пробирал до костей, однако мне было хорошо. Несмотря на полученные новости.

Домой я вернулся ближе к вечеру, за неполный день «набегав» несколько сотен километров. После сегодняшней совместной охоты, точнее безжалостного истребления нечисти, уверенность в собственных силах возросла. Теневик не знал сомнений. Он никогда не отступал. И остановить его могла лишь смерть. А я уж постараюсь, чтобы этого не произошло.

— Наконец-то, — встретила меня Зыбунина. — Сказал, что на несколько часов, а сам исчез на весь день.

— Таков путь, — устало ответил я, только сейчас поняв, как устал.

— Есть будешь? У нас борщ, тушеное мясо, запеканка и яблочный пирог.

— Я смотрю, ты времени зря не теряла.

— Ну что-то же делать надо было, — пожала плечами Катя. — Я еще полы помыла и убралась. А то живешь, как в хлеву. Давай, умывайся и к столу.

Мне даже спорить не хотелось. Для начала я отправился в баню. Потапыч категорически настоял, чтобы я больше не носил крестик с собой, а оставлял в доме. Баннику не нравилось близкое присутствие теневика рядом с его беременной женой. Да и сам он не горел желанием узнать Черныша получше. Поэтому пришлось пойти на уступки. Зато теперь баня была практически постоянно затоплена. Из всех проблем — лишь выгнать домашнюю нечисть и помыться самому. Правда, тут меня ждал приятный сюрприз. Внутри никого не оказалось. Куда эта неугомонная парочка удрала?

А уже после можно было и поесть. Как выяснилось, варить ведьма умела не только зелья и отвары, но и борщи. Меня лишь немного смущало слишком довольное выражение Кати, пока я уплетал третью тарелку супа.

— Ты мне что-то подмешала?

— Скажешь тоже, — фыркнула она. — Ничего, что могло бы тебе навредить. Ладно, пора спать ложиться. А то завтра день тяжелый.

С чего она так решила — ведьма объяснять не стала. Впрочем, теперь каждый день будет непростым. Голова пухла от обилия мыслей, пока я старался все разложить по полочкам. Наверное, сон действительно станет лучшим решением.

Как-то внезапно пропал Потапыч с Катериной. Они всегда любили пошляться за полночь, однако теперь вовсе исчезли с радаров. Я заподозрил неладное слишком поздно. Когда быстрая тень скользнула с кровати, и ведьма оказалась совсем близко.

— Катя, ты чего делаешь?

— А на что это похоже?

Ее руки оплели меня, а губы осторожно поцеловали. Однако так было лишь сначала. Постепенно ведьма становилась все требовательнее и настойчивее. Я попытался отстраниться, но руки встретили обнаженное молодое тело.

В голове звучал набатный оглушительный звон: «Это неправильно. Ты пожалеешь». Однако тело говорило совершенно об обратном. Более того, с каждой секундой сопротивляться хотелось все меньше. Я осторожно провел ладонями по голой спине, отчего Катя довольно изогнулась, как кошка, и решил, а почему бы и да.

Глава 4

Впервые за все время я на мгновение забыл о конечной цели своего нынешнего существования. Катя суетилась у печки, в доме пахло блинами, а на столе дымился свежезаваренный чай. Может, это и есть настоящая жизнь, а не бесконечная беготня и интриги?

Вообще даже интересно, как много действительно счастливых магов? Насколько я понял, всем вечно чего-то не хватает. И чем больше у тебя сил и возможностей, тем явственнее маячит на горизонте одиночество. Что, если не гоняться за иллюзорными журавлями в небе, а жить обычной человеческой жизнью?

Как ни странно, на грешную землю меня опустила сама Катя.

— Какие планы?

— Надо встретиться кое с кем.

— С ней? — сразу же нахмурилась ведьма.

— Да, — не стал юлить я.

Я ожидал споров и возражений, но Зыбунина лишь закусила губу, оставив соображения на этот счет при себе. Умной она всегда была, а теперь, видимо, стала еще и мудрой. Завидная невеста, что и говорить. К тому же после прошлой ночи я посмотрел на Катю другими глазами. Пусть на них и были надеты очки с немного розовыми стеклами.

— А где нечисть? — спросил я. — Их теневик случайно не съел?

— Нет, я попросила их на один вечер удалиться. Они согласились.

Зная характер Потапыча, ведьма явно применила не просто обычное красноречие, а, возможно, и прямые угрозы. С другой стороны, мой приживала часто воспринимал только силу. А этого у Кати было предостаточно.

— Значит, ты все предусмотрела?

— Все предусмотреть невозможно. Но я постаралась. А тебе что, не понравилось?

— Если я скажу нет, то сколько проживу? — спросил я, прихлебывая горячий чай.

— Если ты скажешь нет, то соврешь. Либо тебе надо ехать в Голливуд, возьмешь пару Оскаров. Кстати, о вчерашней ночи, если хочешь, я могу стать блондинкой.

Она провела рукой и ее волосы мгновенно посветлели. Ну да, ведьмы славились наложением иллюзий. Тут никакие ролевые игры не нужны. Однако мне это не понравилось.

— Это лишнее. Ладно, мне пора.

— Максим, — серьезно сказала Катя, вернув себе прежний облик. — Я попрошу тебя об одном.

— Опять что-нибудь про Терлецкую?

— Не принимай поспешных решений.

— Я постараюсь.

Почему-то предстоящего разговора со Светой я немного опасался. Меня не покидало чувство грядущей беды. Но вместе с тем пора побеседовать действительно настала. У Терлецкой, что называется, были ключи от Карфагена. Которые мне сейчас очень нужны.

Я переместился к дереву, отмеченному крестом. Спасибо большой Якуту за наводку. Как я понял, непосредственно резиденция Терлецких защищена от возможной аппарации. Либо там вход только для своих. Коим я не являлся. Еще мне было понятно, что наблюдатели передадут кому надо, что молодой мастер пришел на разговор к высокородной. Однако все и так знали, что мы с Терлецкой завязаны общей нелюбовью к одному персонажу. Поэтому особого секрета тут не было.

Ноги немного дрожали, сердце бешено колотилось, а спину прошиб озноб. Но отступать было уже поздно. Двое охранников, похожих друг на друга как две капли воды, уже заметили меня. Всего лишь наставники, хотя больше чем уверен, где-то рядом есть маги и посильнее. Впрочем, даже против этих волшебников у меня никаких шансов, захоти они мне сделать больно. Хотя те лишь выжидали, не сводя с меня глаз.

— Добрый день, я хотел бы поговорить со Светланой Терлецкой.

Мне не задали ни единого вопроса. Да и зачем? Я предусмотрительно нацепил два значка, один из которых свидетельствовал о принадлежности к дворянской фамилии, а второй о ведомстве, к которому я относился. Даже убийство такой мелкой сошки как поборник — причина для внутреннего расследования. А оно кому надо?

— Жди, — ответил один из близнецов.

И никаких тебе, уважаемый господин или «вы». Безродная охрана не собиралась показывать знание этикета. То ли сработал мой низкий ранг, то ли личный приход, а, может, они были инструктированы подобным образом.

Больше всего я боялся, что Светы не окажется дома. Наверное, надо было сначала связаться с ней с помощью стихийной говорящей головы. Но мне подумалось, что приход без предупреждения будет лучшим решением.

Поэтому знакомая боль, почти позабытая за время моей ссылки, пролилась бальзамом на душу. Спустя полминуты ворота бесшумно открылись и моему взору явилась Терлецкая. Я уж и забыл, насколько она красива.

Света была одета в строгий костюм, который подчеркивал длинные ноги. Волосы собраны в хвост, а на лице следы макияжа. Что меня несколько удивило. Раньше косметикой высокородная почти не пользовалась. На танцы, что ли, собралась?

— Привет. Как дела? Я бы хотел поговорить с твоей тетей.

— Мы тебя ждали, только гораздо раньше, — сказала она, окинув меня ледяным, как воды Белого моря, взглядом.

Что случилось? Последний разговор у нас закончился вполне на дружественной ноте. И кто эти таинственные «мы»? Интересно, настанет ли день, когда меня перестанут окружать загадки. Ладно, посмотрим.

Ворота за мной закрылись, а я лихорадочно пытался оглядеть открывшиеся взору владения. Помимо множества аккуратных построек, о назначении большинства из которых я мог лишь догадываться, меня очень удивило обилие прислуги. Я знал, что у высоких родов все немного по-другому. Однако дела Терлецких шли не сказать, чтобы прекрасно. Что не мешало им содержать большой штат работников. Об охране, рассредоточенной по периметру, я вообще молчу. И это учитывая, что взору открывался лишь крохотный клочок владений Терлецкой. А дальше, как я понял, парк и бог знает что еще. Наверное, таким и должно быть имение каждого уважающего себя дворянина.

— Говоришь, ты ждала меня? — решил я сходу завязать беседу.

— Да, до прибытия твоей ведьмы.

Я чуть с шага не сбился. Откуда ей об этом известно?

— Она ведь не особо скрывалась, так? — пояснила Света, холодно сверкнув глазами. — А что знают двое, знает и свинья. Слышал о таком выражении?

— Четкеров рассказал? — спросил я.

— Нет, но изначально информация исходила от него. Ты же понимаешь, что он стучит на тебя кому надо?

— А этот кто надо уже передает сведения Уварову?

— И по пути их может узнать кто-то еще. Откуда выяснил про тетку? — без обиняков спросила Терлецкая.

— Одна птичка на хвосте принесла.

— И из какого министерства эта птичка? — остановилась Терлецкая посреди двора.

— Не задавай вопросы, на которые мне придется врать.

— Ты не понимаешь, Максим. Речь идет о безопасности моей семьи. Мы никогда не афишировали способности тети. Либо ты говоришь, кто тебе сказал, либо никакого разговора не будет. Решай.

Думал я недолго. Мне любыми способами необходимо было поговорить с теткой Терлецкой. К тому же наставник и словом не обмолвился, что информация секретная.

— Якут.

— Спасибо за откровенность, — сквозь зубы холодно ответила Света. — Он же вроде в отделе аналитики? Надо будет с ним поговорить. Пойдем.

Есть мнение, что вся история идет по кругу. Мы уже прошли пренебрежительное отношение ко мне на первом курсе, после чего последовало сносное общение. Потом было любовное заклятие с последующим охлаждением, спасение Светки и снова ренессанс между нами. Значит, стоит немного потерпеть и меня скоро опять начнут привечать.

Двери главного дома открылись сами собой, приглашая нас войти. Я было подумал, что дело в магии, но все объяснилось обычным привратником. Или швейцаром. Не знаю, как у высокородных это называется. У меня был лишь Тишка, который оказался и не совсем моим. К тому же, высокий человек в костюме выполнял и другие функции. К примеру, он поклонился мне, приветствуя, и спросил у своей хозяйки.

— Могу я предложить что-нибудь вашему гостю?

— Нет, Александр. Он ненадолго. К тому же могу поклясться, что он сыт. Его есть кому кормить.

Я постарался пропустить ее слова мимо ушей, разглядывая дом. Да и не дом вовсе, какой-то загородный дворец. Версаль на минималках. Хрусталь, позолота, мебель из резного дерева, на стенах портреты в полный рост. Вон и Терлецкий-старший. А рядом, видимо, его супруга. Красотой Светка пошла в нее.

— Нам наверх.

Чем выше мы поднимались, тем шаги Терлецкой становились медленнее. Да и вся спесь из нее выходила. Света даже немного ссутулилась, будто хотела стать меньше. А оказавшись возле двухстворчатых запертых дверей и вовсе заколебалась, словно раздумывая, стоит ли оно того. Но наконец поскреблась. Тихо-тихо, как мышка, почуявшая на стеной кота.

— Тетя, мы пришли.

— Заходите! — раздался повелительный голос.

Как только я оказался внутри, мне захотелось кашлять. А следом начали слезиться глаза. Сказать, что в комнате было накурено — ничего не сказать. Пожилая Терлецкая сидела у окна, лицом к дверям, попыхивая вонючей сигаретой в мундштуке. Я терялся в догадках, сколько же ей лет. Вопреки большинству магов, она не старалась скрыть свой возраст, расстрачивая силу понапрасну. На вид Терлецкой было все восемьдесят, если не больше.

— Света, я же просила называть меня Элеонора, а не тетя.

— Прости, тетя. То есть Элеонора.

— А это и есть тот самый знаменитый Кузнецов? — Терлецкая тяжело поднялась и медленно шаркая по паркету подошла ко мне. Все это давалось с таким трудом, точно каждый ее шаг мог оказаться последним.

Она взяла меня за подбородок, будто пытаясь рассмотреть. Но на самом деле прикоснулась, чтобы лучше почувствовать силу. И явно осталась довольной. А между тем я ощутил и ее магическую энергию. Вязкую, застоявшуюся, но невероятно насыщенную. Ранга магистра.

— Известный в узких кругах, — пошутил я, стараясь скрыть волнение и не в силах оторвать взгляд от морщинистого лица.

Завораживает не только красота. Но и уродство. Ты можешь себя корить, но оказываешься не в силах оторвать взгляд от человека, находящегося на полярных сторонах этих понятий. От предвестницы веяло старостью. Обвислые щеки, глубоко прорезанные морщины, затянутые белой пеленой глаза, крючковатый нос, который с годами стал явно еще больше.

— Эти круги намного шире, чем ты можешь подумать, — ответила она. — Если бы у тебя не было столь могущественного врага, семьи бы уже дрались за возможность приютить такой сладкий пирожок.

— Я… я хотел увидеть вас.

— Ну, увидел, — развела руками Терлецкая, возвращаясь на место. — Понравилась? Я, кстати, вдова. Мой покойный муженек, троюродный брат ее отца, — кивнула она на высокородную, — отдал богу душу в восемьдесят шестом. Так что я открыта для предложений.

Мне не сразу стало понятно, что это шутка. Только после того, как тетка Светы скрипуче рассмеялась, от души немного отлегло. А то становиться Галкиным в обмен на помощь очень бы не хотелось.

— Вы предвестница?

— Но, но, юноша, оставьте эти глупые суффиксы для суфражисток. Я предвестник, — подняла она мундштук.

— И вы способны сформировать будущее?

— У нас это называлось сплести. Сплести будущее. Но несмотря на то, что я старая развалина, кое на что еще способна.

— Я бы хотел…

— Не гони лошадей. То, что ты хочешь, знают все. Вопрос в другом, что у тебя есть?

Она глубоко затянулась, поглядывая за моей реакцией, и явно осталась довольна собой, выпустив дым прямо в меня.

— Дворянин, но без имения и какого-либо имущества. Военный, который всю жизнь будет ходить в поборниках. Да, у тебя хороший потенциал, однако ему еще нужно развиться. У тебя нет ничего, что бы ты мог противопоставить Уварову.

— Есть, — я начинал злиться от ее снисходительного тона. — У меня теневик из Иномирья, который меня слушается.

— Теневик? — предвестница не скрыла своего удивления. — Так вот что у тебя плещется в груди.

— Мы разделили силу и теперь чувствуем друг друга. В ближайшее время он наберет мощь и…

— Чудесны дела твои, Господи. Ты не ошиблась в нем, Светочка. На вид простачок простачком, однако с сюрпризами. Хорошо, у тебя есть теневик. Только у Уварова король инший. Так-то, юноша.

— Король, — у меня пересохло во рту. Так вот куда ушла вся сила. Остается только догадываться, какой мощью он обладает.

— Король, — повторила она. — Мишенька, зайди, мой золотой.

Из дверей, ведущих в дальнюю часть спальни, появился лысоватый мужчина, чуть сутулясь и заискивающе глядя на предвестницу. Держу пари, он слышал весь наш разговор. Маг, не самый сильный, возможно даже, я смогу его одолеть. С тех пор как стал мастером, у меня появилась странная манера именно так оценивать всех волшебников.

«Мишенька» коротко поклонился, приветствуя меня, и встал возле предвестницы, не сказав ни слова.

— Мишенька был управляющим у ее не дальновидного папаши…

— Тетя, — побледнела Светка.

— Как и его отец, и дед. По счастливой случайности Уваров решил, что деньги и власть дороже преданности. И теперь Миша служит у него.

— Не служу, высокоуважаемая госпожа Терлецкая, — подал голос управляющий. — Лишь выполняю ваши поручения.

— Прости, мой золотой, не хотела тебя обидеть, — потрепала предвестница его по щеке. — Ты единственный лучик в этом болоте высокородного коварства и предательства. Все сведения, полученные в кабинете у Уварова скоро оказываются у меня в будуаре. Но даже имея все их, я не решилась плести будущее, где мерзавец умрет. Потому что силы неравны. Понимаешь, Кузнецов?

Я кивнул.

— Уваров умирает, как бы смешно это не звучало. В самом банальном физическом смысле. Его тело не выдерживает мощи, которая в нем оказалась. Именно поэтому он переместил сюда короля. Как только тот наберет достаточно сил, чтобы выдержать обряд Воззвания, Уваров поменяет тело.

— Вы хотите сказать, что он хочет переместиться в тело короля?

— Если говорить очень упрощенно, то так, — согласилась предвестница. — Однако это лишь начало конца. В погоне за могуществом Уваров упустил одну важную деталь. После обряда Воззвания ему потребуются силы. Очень много сил. И если Иномирье буквально пропитано магической энергией, которая поддерживает жизнь всех существ в разных ее ипостасях, то в нашем мире подобного нет. Новому королю потребуется пища лишь для того, чтобы существовать. Моря выйдут из берегов, небо поменяется с землей местами и будет всякая такая чушь, о которой пишут фанатики. Но ясно одно — обряд Воззвания — это конец нашего магического мира.

— Так почему бы не рассказать всем?

— Рассказать что? — усмехнулась Терлецкая. — Свои домыслы? Никаких фактов на руках у нас нет. Все сведения — плоды кропотливой работы Мишеньки. Аналитика и сбор данных. К тому же, стоит тебе лишь вякнуть, как сразу найдутся те, кто закроет слишком болтливый рот. Действовать придется тихо и решительно. Поэтому мы подходим к самому главному итогу нашего разговора. Что ты можешь дать моей семье взамен на самоубийственную попытку сплести будущее?

— Я сделаю все, чтобы убить Уварова.

— Иными словами, ты предлагаешь мне свою жизнь в обмен на крошечную вероятность победить серьезнейшего врага? С которым еще не сталкивался ни один маг. Соглашусь, это щедрый подарок. Но подобного мне недостаточно.

Предвестница затянулась, выпустив струю сизого дыма, и буквально вцепилась в меня взглядом. Я чувствовал себя крошечной мухой в лапах голодного паука.

— У меня больше ничего нет.

— Это ты зря. У тебя есть кое-что с собой, прямо сейчас. Вон там, болтается в штанах.

Она скрипуче засмеялась, явно довольная своей шуткой. Но глаза ее не были веселы. Напротив, предвестница казалась серьезной, как никогда.

— Понимаешь ли, юноша, мне надо думать о фамилии. Уваров сделал все, чтобы похоронить Терлецких. И наше положение действительно незавидно. Скажу больше, попытка сплести будущее, по всей вероятности, будет стоить мне жизни. Что поделать, у всего есть своя цена. Смерти я не страшусь, уж повидала многого на своем веку. Есть лишь одна проблема. Фамилия. Наша Светочка из разряда завидных невест вдруг стала отщепенцем. У тебя же хорошая магическая кровь. Да и, как я поняла, Света и сама к тебе неравнодушна.

— Тетя.

— Элеонора! — ударила кулаком по столу предвестница. — Неужели так трудно запомнить? И если ты не заметила, я пока говорю с молодым человеком, а не с тобой. Так вот, ко всему прочему в нашей кампании нужны будут союзники. Могущественные. С людьми, оружием, деньгами. А так уж повелось у высокородных, что с главой рода-мужчиной дела ведут охотнее, чем с женщиной. Пережитки старого уклада, что поделать.

— С главой рода? — выдохнул я.

— Конечно. Ты же не думал, что кто-то даст тебе заделать ребенка в неофициальном браке? Другими словами, свадьба неизбежна, если ты, конечно, хочешь убить Уварова. Ну что скажешь, Кузнецов-Терлецкий?

Глава 5

Посыпать голову пеплом и страдать о неизбежности судьбы я не собирался. Нет, Терлецкая красивая девушка, ничего не говорю, но жениться на такой — означало стать философом. Потому что счастливой и спокойной жизни она мне точно не даст. К тому же очень напрягала вот эта предопределенность. Взяли меня, и как телка подвели к шжертвенному алтарю.

Я понимал, что предвестница мне нужна, как воздух. И вместе с тем жениться в ближайшее время не хотел. Вот и осталось придумать, как бы все сделать таким образом, чтобы и старую Терлецкую не разозлить, и своего добиться. А что? Не зря же придумали поговорку про сковородку и рыбку.

У меня был только один человек в окружении, который всегда знал несколько выходов из безвыходных ситуаций. К тому же, я решил убить сразу двух зайцев, и назначил встречу с Якутом у Мишки на работе. А что, не бегать же по всей Москве, чтобы увидеть нужных мне магов?

Здание самой главной библиотеки страны впечатляло. Проходя мимо черных колонн я чувствовал себя крохотной букашкой, оказавшейся на белоснежной скатерти накрытого стола. Блин, еще как назло кроссовки все в грязи. Почему-то у Терлецких я не стеснялся этого, а тут прям оробел.

Уже внутри я накинул Отвод глаз и без проблем прошел мимо копошащихся немощных. Знали бы они, что совсем рядом хранятся знания уже другого порядка. Вон даже вывески расположены у них над головами. Но куда уж немагам.

Судя по всему, работа у Мишки была не пыльная. Чем ближе я подбирался по коридорам к конечному месту расположения, тем меньше мне попадалось людей. И вместе с тем ни одного мага. Лишь у самой последней двери я обнаружил старика-привратника, дремлющего в углу. Правда, его внешность в виде потертого свитера и куцей бороды не обманул меня — искусник. Могущественный маг пятого ранга.

Впрочем, меня старичок не остановил. Лишь быстро проводил взглядом, по всей видимости, сочтя неопасным, и вновь прикрыл глаза. А сила-то у него, как у молодого. Так и плещется. Это что значит? Пользуется ею маг часто. Возможно, даже очень. Вот у предвестницы магическая энергия будто льдины на морозе — стылая, почти неподвижная. Потому что колдует раз в пятилетку. Интересно, а что же тут происходит такого, если привратник активный маг?

Двери раскрылись и, я оказался в крохотном, совсем камерном зале, установленном забитыми книжными шкафами. Ну конечно, глупо было бы ожидать здесь барную стойку. У входа сидел один из посетителей, склонившись над раскрытым фолиантом так низко, что только затылок было видно. И поодаль, лицом к двери, сидел Максимов собственной персоной. В странном коричневом костюме, с отпущенной редкой бородкой и старомодном галстуке. Какой ужас. Сразу лет пять себе прибавил. У них тут всех заставляют бороду носить? И это вообще не в плюс. Он напоминал великовозрастного девственника. Три года — именно столько Мишка должен прозябать в этом болоте. Хотя…

Хотя Максимов не выглядел недовольным. Его волосы были взъерошены, а глаза бегали, перескакивая со строки на строку. До меня только что дошло. Так ведь это работа всей его жизни. Сидишь, читаешь, никто тебя не беспокоит. Ну ладно, лишь изредка приходят разные балбесы и отвлекают, заставляя отрываться от важного. А в остальном — лафа полная.

Увидев меня, Мишка едва заметно побледнел и потянулся под стол. Будь мы в гангстерских фильмах, он бы сейчас достал какой-нибудь обрез. Однако на свет показалась лишь внушительная спортивная сумка.

— Привет, — прошептал он, как только я подошел. — Не думал, что это будет так скоро, но я готов.

— К чему готов?

— Воевать. Ты же за этим сюда пришел?

— Успокойся, вояка грозный, — ответил я и добавил намного громче, — мне нужна вся информация о шулбусе.

— Одноглазном тувинском кощее? — удивился Мишка. — Я как раз в прошлом месяце читал о нем. Сейчас найду все упоминания.

— Дай любую книгу про него и укажи, что я приходил именно за этим, — продолжал я вполголоса. — Два шулбуса давно пылятся у меня в сарае. Уж не знаю, сколько у них глаз было при жизни, у меня они валяется без голов. Это все для виду. Интересует совершенно другое. Существуют ли какие-нибудь законные магические способы не жениться?

Удивленный вид Мишки оказался красноречивее любых слов. Пришлось рассказывать вкратце, не углубляясь в причины скорейшего окольцевания. Суть сводилась к следующему — мне нужна помощь Терлецких, а им, как и всем женщинам, от меня только одно.

— Задачу понял, — Максимов всегда был сообразительным. Поэтому с дополнительными вопросами не лез. — Как что-нибудь найду, дам знать. Сколько у нас времени?

— Неделя, — мрачно ответил я. — Потом надо дать ответ.

— Этого даже больше, чем надо. Дай мне несколько дней. Либо что-то найду, либо…

— Придется жениться.

— Макс, если что… На свадьбу-то позовешь?

— Сплюнь, дурак, и по дереву постучи.

Я взял пару книжек — одну что-то про мифологию тувинских народов, вторую про нечисть Азии и с умным видом около трети часа листал их, занятый своими мыслями. А что делать, легенду надо подтверждать. Вдруг кто поинтересуется, зачем приходил Кузнецов в центральную библиотеку? Поднимет записи, время и сдачу книг, возникнут вопросы.

Вскоре я вернул книги, подмигнул Мишке и вышел из центрального зала магического отдела. Однако прошел не обратно по коридору, а в туалет. Причем самый обычный, для немощных, насвистывая лишь мне известную мелодию. Ну, еще немного выплескивая силу, чтобы меня было видно не только глазами. И удалось.

Ближайшая кабинка открылась, но из нее никто не вышел. Что означало лишь одно. Я протиснулся внутрь, оказавшись наедине с Якутом и немного смутив мужика в огромных квадратных очках у умывальника. Он возмущенно проводил меня взглядом и бросил что-то вроде: «Никакой совести нет».

А Якут тем временем окружил нас сферой безмолвия и вытащил тяжеленный булыжник прямоугольной формы.

— Метка, — прокомментировал он. — Когда переместишься, сразу положи камень. А то за последнее время почти все растащили.

— Что за место? И кто цель?

— О вратах Плутона в Иераполисе слышал?

— Нет, — честно признался я. — Но знаю, что Плутон — это аналог Аида у римлян. Поэтому, если это врата бога царства мертвых, то ничего хорошего там ждать не приходится.

— Назови хоть одно место на земле, где тебе нужно ждать исключительно хорошее?

— Справедливо, — ответил я. — Так можно поконкретнее об этих вратах?

— Врата Ада, как их еще называли, считались входом в подземный мир. Находятся в Турции. Жрецы устраивали там жертвоприношения, приводили скот, рабов, которые тут же и умирали. Ученые, само собой, стали искать, в чем же причина. И пришли к выводу, что всему виной ядовитые испарения углекислого газа.

— Это, я так понял, версия для немощных. Что там на самом деле?

— Ох, — почесал виски Якут, явно подбирая слово. — В общем, такого понятия нет. Но я бы назвал это существо драколич.

— Чего-чего? — подался я вперед, чуть не споткнувшись об унитаз.

— Один из сильных магов древности убил, либо принес туда останки дракона. И оживил их с помощью некромантии. Дело старое, запутанное.

— Так почему этого драколича попросту не убили?

— Если бы могли, давно бы это сделали, — «обнадежил» меня Якут. — Насколько нам известно, тварь иммунна почти ко всем заклинаниям стихий. К тому же, так как у нее нет разума, то и подчинить ее не получается. Это все, что смогли выяснить две группы, которым удалось выжить. Драколича запрограммировали, если так можно выразиться, защищать некрополис. С этим он уже много веков замечательно справляется. Получается, за пределы пещеры драколич не выбирается, так что никому не угрожает.

— То есть, ты отправляешь меня убить того, кого никто не может убить?

— Формально, драколич уже мертв, поэтому лучше будет использовать слово уничтожить. И ты сам просил место абсолютной силы. Энергия, которая там содержится, заменит несколько месяцев вашей стандартной охоты на нечисть. К тому же, ни у кого раньше не было теневика. Поэтому, думаю, риск вполне оправдан.

— Я одного не понимаю, если в драколиче содержится столько силы, почему за все века она сохранилась? Ведь он не выходит из пещеры.

— А тут мы подходим к невероятной природе человеческой глупости. Точнее даже тупости. Раз в год, иногда чаще, иногда реже, выискивается какой-нибудь маг с горящими глазами, который решает раз и навсегда уничтожить драколича. И именно он знает, как точно это сделать, потому все остальные дураки. Зачастую это молодые выпускники школ, реже мастеровитые маги, нашедшие какую-нибудь подсказку в старых манускриптах. Итог у всех один. Они заходят в пещеру, но обратно не выходят. Турки даже охрану поставили, чтобы лишний раз никто не шлялся.

— Охрана, с этим будут проблемы?

— Нет, чем хороши турки, так это тем, что к любой ответственной работе они относятся максимально безответственно. Подождешь пересменку или когда охранник куда отойдет. Поесть или по нужде. Появишься ты в нескольких сот метров от пещеры. Но заходить будет нужно со стороны расщелины, а не с центрального входа. Понял?

Чего уж тут непонятного? Пойди и убей драколича, которого никто и никогда не убивал в месте, защищенном от постороннего вмешательства. Грядущее приключение меня совсем не радовало. Я вообще не любил упырей и прочую нежить. А тут целый восставший дракон. Но что поделать, животину надо закармливать перед боем с королем.

— Вы чем там занимались? — встретился я с мужиком в очках, стоило выйти.

Оказывается, все это время он находился рядом с кабинкой. Представляю, что он там себе надумал. Из-за сферы безмолвия он не услышал ни звука.

— Мужик, ну не маленький же уже, — ответил, вышедший Якут. — Сам все должен понимать.

— Это возмутительно. Я буду жаловаться! — он пулей выскочил из туалета.

— Пойду его догоню, побеседую, — пожал мне руку наставник. — А то ведь и правда шум поднимет. Что за времена пошли, двое половозрелых мужчин не могут спокойно поговорить в кабинке туалета.

Я тоже покинул библиотеку (само помещение было закрыто для прямой аппарации, поэтому пришлось уходить ножками), несколько раз проверив, не следят ли за мной. Пробежал через переход, зашел в ближайший магазин и уже оттуда переместился к теневику. Турция, значит. Всегда хотел посетить, да все как-то не доводилось. Только мне почему-то кажется, что этот самый Иераполис расположен точно не у моря. Не может вход в Ад находиться с видом на Средиземноморье. Иначе бы их назвали Райские врата или на крайний случай Gate of the Hell Spa&Resort.

Черныш упирался как мог, не желая залезать внутрь кольца с загадочной надписью «Спаси и сохрани». Лишь после длительных уговоров и обещания щедрого вознаграждения, мне удалось загнать его в пространственную степь. Ну, а теперь пора посмотреть на заграницу.

Первое, что меня взбодрило — разница температур. В ссылке была промозглая осень, здесь же вполне себе увядающее лето. С соответствующим пейзажем — обломки древности в виде нескольких полуразрушенных зданий, выбивающаяся из-под них и уже потерявшая сочную зелень трава, да рассыпавшиеся куски камней на фоне леса. У нас таких археологических раскопок — в каждой области по десять штук.

Волна, к моему удивлению, обнаружила большую толпу людей с противоположной стороны от развалин и того самого охранника, располагавшегося в отдалении. Что-то мне подсказывало, он находится как раз у самой расселины. Но для начала я, как какой-нибудь депутат поспешил к народу. Интересно же, что там происходит? Да и осмотреться не помешает. Надо только не забыть про Отвод глаз.

— Жрецы приходили с животным к пещере, — рассказывал чернявый паренек перед толпой откормленных отпускников. — На рассвете газ имеет очень сильный действий и убивает животных.

Он стоял у того, что осталось от римских полуколонн, еще дальше расстилались ступени к «вратам». Хотя, если честно, звучало это гораздо внушительнее, чем выглядело.

— Фархат, да хрен с ними со жрецами. Я вот уже щас жрать хочу. Погнали в отель, а то ужин пропустим, — решил прервать экскурсию пузатый мужичок в белой майке с надписью «Тюмень».

— Сережа, я тебе дам отель, мы еще в термальных источниках не купались, — возмутилась женщина не меньших комплекций, чем ее супруг. Вся лишь разница, что она тщательнее скрывала свою принадлежность к Тюмени. — Там знаешь, какие фотки крутые будут?

— Серега, погнали в автобус, — махнул мужчина более скромной с изображением президента немощных. — У меня там переносной холодильник с пивом.

— Мишаня, респект, — поднял сжатый кулак в воздух Сергей и медленно побрел к своему приятелю.

А это идея. Я просканировал Волной местоположение охранника и, убедившись, что тот остался на месте, двинулся за любителями пива. Автобус это хорошо, просто замечательно. Он все упрощает.

Туристы еще немного поругались непосредственно с водителем, который не хотел пускать их внутрь без группы. Однако вскоре добились своего. И с видом победителей устроились под кондиционером, открыв по бутылочке холодного пива. Нет, мне пить тоже хотелось. Но я вспомнил последний опыт с пенными напитками в «Логове» и меня передернуло. Лучше уж кваса или колы. Ладно, извините, мужики, но долго вам наслаждаться не придется.

Подходящий камень нашелся быстро — большой, с острыми камнями, благо, в окрестности их оказалось предостаточно. Можно, конечно, попросту жахнуть силой напрямую, но тогда бы мой след был явственнее. А магия земли развеивается быстро. Да и вряд ли охранник станет докапываться, почему вдруг лопнуло колесо.

Звук вышел на славу. Будто гром грянул среди ясного неба. Открылась дверь автобуса и наружу выскочил сначала водитель, а следом выбрались и мои мужички, что-то крича про «теракт» и «чертову Турцию». Замечательно. А мне пора.

Я довольно быстро двинулся обратно к экскурсии, попеременно кастуя Волны. Ну да, все вышло именно так, как и предполагалось. Скучающий охранник решил все же посмотреть, что же там «бумкнуло» и оставил свой пост. Теперь самое главное — разминуться.

Его я увидел уже будучи возле взбудораженной толпы. Совсем молоденький паренек, максимум черновой. Возможно даже — недавний выпускник. Судя по лихорадочно блестящим глазам, это явно хоть что-то интересное впервые за долгое время. Он даже кастовал что-то сканирующее, но направлял свою силу исключительно в сторону автобуса. Это от неопытности и желания сэкономить силу. Давай, дружище, давай, там ты ничего не найдешь.

Пока все суетились вокруг внезапно лопнувшего колеса, я благополучно обошел толпу стороной и приблизился к тому самому месту, где впервые Волной обнаружил охранника. Будь здесь обычный человек — прошел бы мимо. Простым немощным взглядом ничего не увидишь. Больше того, в расселине между камней, откуда веяло старой и вяло растекающейся силой, была уложена руническая комбинация отторжения. Обычно подобное работало лишь на очень слабых магов, зверей, да на немощных. Перестраховались, турки. Однако недостаточно.

Проход был довольно широким, тут не то, что я — Байков в худшие годы бы пролез. Я кастанул Свет, оглядываясь, и остался доволен. Каменные плиты под ногами разошлись и теперь лежали неровно, некоторые даже перекосило. К тому же, удобному продвижению мешали разбитые камни, судя по всему, падающие сверху. Хотя сводчатые потолки коридора остались в целости, за исключением небольших сколов. И что еще замечательнее всего, места тут хватало не только для меня.

Стоило Чернышу появиться, как он довольно тряхнул головой и жадно втянул затхлый воздух. Сомнительное действие, как по мне. Бог знает, чего тут в воздухе только нет — о вентиляции здесь оставалось лишь мечтать. Не дожидаясь распоряжений и под мою негромкую ругань, он сорвался с места и умчался прочь. Вглубь некрополя. Вот ведь недисциплинированное создание.

Я побежал за ним, рискуя в темноте сломать себе ноги, однако понимал, что все равно сильно отстаю. Зрения теневика, которое можно было использовать — совершенно не помогало. Черныш двигался вслепую, что называется «по приборам», ориентируясь исключительно на чужую силу. И довольно скоро добрался до ее объекта. Щелкнула пасть, смыкаясь на костях, голодный рев поднялся из чрева, а следом… следом теневик отлетел в сторону, как мягкая игрушка.

Наверное, сильнее моего недоумение оказалось лишь замешательство самого Черныша. Еще не понимая, что же происходит, он сделал новую попытку для атаки и вновь очутился на спине, чувствуя приближающуюся тварь. Черныш выпустил чешую в сторону, переходя в боевую защитную стойку и завыл, призывая меня на помощь.

Я не бежал, летел по коридору, освещая себе путь заклинанием. Уже не заботясь о собственной безопасности. Впервые за все время после перемещения из Иномирья Черныш нашел достойного соперника. Говорят, что лишь в схватке с действительно сильным врагом, ты сам становишься сильнее. Но по мне, в задницу всю эту философию, когда дело касается жизни и смерти.

Тем более, что драколич оказался в несколько раз больше моего теневика. Это я уже мог судить самостоятельно, выскочив в огромный зал с частично разрушенными колоннами, и освещая мертвую тварь заклинанием. Драколич тяжело и медленно подбирался к Чернышу, сопровождая свое движение хрустом под лапами мелких костей самоуверенных магов, решивших бросить вызов ему. И пора было придумать что-то веское, чтобы не присоединиться к этим бедолагам.

Глава 6

Сколько бы нам не говорили «не делай так, результата не будет», все равно большинство не поверит, пока не попробует самостоятельно. Отсюда и детские пальцы в розетках, и ожоги о горячий чайник, и первые половые инфекции. А ведь маме эта девочка сразу не понравилась.

В данном случае все сводилось к стихийным заклинаниям. Ну да, вышло ровно так, как и говорил Якут. На драколича ничего не действовало: ни Гроза, ни Ветряные клинки, ни Песчаный резак. Огненный Вихрь я уж активировать не стал, слишком много сил уходило на не родные стихии.

От каждого движения мертвого гиганта веяло могильным холодом. Смерть не носила черный балахон и косу наперевес. Она была драколичем, равнодушно взирающая на очередную жертву. Кости двигались, в скудном свете заклинания, завораживая своими размерами. Казалось, этой громадине даже и делать ничего не надо, она способна попросту задавить глупых вторженцев.

То, что я не опасен для драколича, стало ясно сразу. Однако ставка в любом случае делалась на Черныша. А вот тут уже были причины для легкого беспокойства. Каждая прошлая схватка теневика происходила по одному и тому же сценарию — нападение, тотальное доминирование, слабое сопротивление жертвы, победа. Так должно было случиться и в этот раз. Но не случилось.

Драколич, полностью лишенный плоти и состоявший только из костяного остова, оказался намного крепче, чем мы рассчитывали. Все выпады Черныша ни к чему не приводили. Более того, после приходилось спешно отступать. Противник понял, что это существо ему по зубам, разве что чересчур резвое. Придется перед обедом лишний раз побегать. К тому же, у драколича были свои козыри. Которыми он не преминул воспользоваться.

Я не сразу понял, почему сила медленно собирается возле горла мертвого дракона, и уже там меняет цвет на мутно-зеленый. И лишь когда тот дыхнул ядом, вспомнились все истории про жертвоприношения и смерти от «углекислого газа». Да хренушки, просто драколич выпивал даже те крохи силы, которые можно было вычерпать у попадающих в его пещеру, предварительно их отравляя.

Теневик не обратил внимания на такую мелочь. Ну дышит этот здоровый костяной астматик как-то странно, так его проблемы. Не за ингалятором же бежать. А вот мне пришлось спешно накидывать на голову воздушный пузырь. Получился своеобразный шлем космонавта. Удручало лишь, что сразу рванула тратиться сила на поддержку чужой стихии. Ну да бог с ним, надо думать, как попытаться расправиться с этим монстром.

Драколич продолжал игнорировать присутствие мага, будто намереваясь сначала растоптать мое самоуважение. Еще бы, тут у него под боком целая цистерна с магической энергией. И это было мне лишь на пользу. Можно как следует разглядеть громадину, чтобы найти хоть что-то интересное. А мне казалось, здесь обязательно должна быть некая любопытная деталь.

Ну не мог, попросту не мог драколич существовать столько веков здесь один. Если маг, сотворивший его, был волшебником, то со смертью хозяина должна разрушиться связь, вместе с подпиткой магической энергией. Ведьмака мы отметаем сразу — в создании управляемых существ они сильно не преуспели. Вот если бы здесь сидел подчиненный дракон, можно было бы поискать в пещере ведьмака-патриарха. Значит что? Артефактор!

Существовал крохотный вариант того, что после смерти создателя его детище будет продолжать жить, если постоянно подпитывать артефакт. Невероятно сложно, конечно. Я, признаться, с таким еще не сталкивался, но в теории возможно. Если так, то где-то в теле драколича и должен быть скрыт магический элемент.

Колоссоподобная тварь не торопилась мне помогать обнаружить нечто, способное его уничтожить. Встал бы ровно, не шевелился, так нет, продолжает наступать на теневика, вместе с тем руша остатки римской архитектуры. Зараза, а ведь это какое-нибудь там наследие человечества и все такое. О культуре бы подумал, мертвая твоя душа.

Сознание пронзил страх. Вот только эмоция была не моя. Трепетал от ужаса Черныш, испугавшийся впервые за все время нашего знакомства. Даже встреча с иншиями слегка напрягла теневика, но не испугала. А вот драколичу удалось то, чего не удавалось всем остальным. Жалко, что этот недотепа не сможет оценить свою крутизну маленькой пустой черепушкой.

Черныш пытался общаться. Помимо трансляции страха он еще просил помощи. А я же был готов и вовсе броситься прочь из этого места. Стоило лишь добраться до теневика, а потом телепортироваться. Однако почувствовал запрещающую печать.

Такие ставились во многих местах. В том же МВДО, чтобы никто не смог переместиться внутрь самого министерства, нечто подобное я почувствовал и в имении Терлецких. Магия, древняя, как некромантия, отбирала часть силы у заклинателя навсегда, без возможности восстановить ее, чтобы повесить печать, разрушить которую было нельзя. Ну я, по крайней мере, таких способов не знал.

Хотя чего я удивляюсь? Все «любопытствующие» остались здесь навсегда. Вон как драколич мелодично хрустит их костями. Едва ли они не хотели повернуть назад, как только осознали всю серьезность противника. Маг-артефактор меньше всего хотел, чтобы охотники за приключениями убежали, а потом вернулись, собрав большие силы. Все правильно, за любопытство необходимо платить.

Ладно, тогда план «Бегство» меняем на «Молниеносную победу». Другая тут не выйдет, потому что взять измором мертвого дракона не получится.

Стало понятно, что помимо яда и банальной физической мощи, эта мертвая тварь усиливает ментальное давление на противников. У меня давно тряслись колени. А это учитывая тот простой факт, что основная психологическая атака пришлась по Чернышу. Вон как его корежит. Меня лишь задело остатками. Однако что же происходит с теневиком, если я мысленно готов все бросить и пуститься наутек?

Дрожащие пальцы нащупали тиару и натянули на голову. Дышать сразу стало легче, а пульс перестал пытаться имитировать перфоратор. Надо же, работает. Интересно, что бы со мной случилось, попробуй я приблизиться к драколичу без этого артефакта? Теперь же можно было рискнуть.

— Держись, — лишь мысленно ответил я Чернышу, а сам ломанулся к гигантскому костяному существу.

Напоминал я сейчас мышонка, который мчится со всех ног к слону. С соответствующими шансами оказаться банально задавленным. Драколич по-прежнему не обращал на меня внимания, однако легче от этого не становилось. Огромный костяной хвост колыхался при движении, лапы тоже статикой не отличались. Это за что же мне тебя схватить?

Пришлось дать команду Чернышу подставиться. Лишь тогда драколич остановился и ударил теневика. Бедняга полетел, как первый сконструированный самолет — быстро, но по пути собирая все встречаемые предметы. Зато мне удалось прикоснуться к задней лапе, точнее к кости.

Ну, кстати, ничего такого. Никаких неприятных ощущений. Сила в нем была своеобразная, точно клубок, собранный из множества различных нитей. Остатки любопытных магов и принесенных в жертву существ. Драколич и был сейчас ими. Собственного же разума у него не имелось, лишь поставленная цель одним из древнейших магическим программистом нашего мира.

Но меня интересовало еще кое-что. У каждой силы был центр сосредоточения. Место, похожее на воронку, где ее концентрация оказалась наиболее насыщенной. У людей, да и у большей части нечисти, он находился в районе живота. С драколичем все было намного интереснее. Его центр сосредоточения оказался скрыт в голове. Чуток странно для неразумных костей, собранных воедино.

Я отскочил в сторону, выбравшись на безопасное расстояние, и усилил действие Света, направив руку на неприятеля. Хотя уместнее сказать, что модифицированное заклинание походило сейчас на мощный прожектор, который, кстати, никоим образом не раздражал мертвого дракона. Ну да, он в первую очередь реагирует на силу. Главный в списке деликатесов сейчас теневик. А вот уже после его смерти можно будет обратить внимание на меня. Зрения же у драколича нет… Хотя, что-то там действительно отражает свет в пустой глазнице.

Ага, замечательно, артефакт мы нашли. Осталось всего ничего — добраться до головы. Беда в том, что сам я вряд ли допрыгну. Да и Черныш тоже. Но если гора не идет к Магомеду, то Магомед наклоняет эту гору.

Для подобной цели была выбрана самая большая из поваленных колонн. Подумать только, еще пару лет назад я бы с трудом ее поднял. А даже если бы смог, то собрал все, что можно, пытаясь переместить ее из одного места в другое. Теперь же управляемый предмет из камня (для магии земли это было ключевым фактором) спокойно и довольно быстро оказался над головой драколича. Ну, как там говорится в анекдоте: «А вот твоя панама!».

Удар вышел превосходным во всех отношениях. Конечно, бедолага не завопил от боли и не потерял сознание, придавленный колонной. Но его голова устремилась к земле быстрее, чем Байков к бесхозному торту, забытому на столе. Однако радоваться было рано.

В нахождении мертвым имелись свои плюсы. К примеру, магическое сознание, заключенное в артефакте, мгновенно реагировало на все опасности внешнего мира. Драколич сразу же стал сопротивляться, пытаясь поднять голову. Пришлось и мне включать все свои потаенные резервы, работая на износ. Противостояние было не равным. Меня точно хватит на несколько десятков секунд, судя по тому, как быстро расходуется сила.

Однако необходимости в этом не было. За время нашего совместного существования, мы с Чернышом научились не только общаться телепатически, но и понимать друг друга без слов.

Стоило костяной голове, не без моей помощи, прильнуть к земле, как Черныш огромным прыжком сократил дистанцию, оказавшись на расстоянии удара. Ну, и не будь дураком, воспользовался безотказным оружием — хвостом. Послышался металлический скрежет, после чего гигантский мертвый дракон задрожал. Да, согласен, тут и правда прохладно. Самого вон озноб берет.

Внезапная «простуда» подействовала на драколича неожиданно жестко. Его кости в одно мгновение развалились, отделяясь от позвоночника, и подняли гигантскую волну пыли. Благо, я все еще находился в защитном пузыре, иначе бы раскашлялся.

Теневик стоял все в том же положении, помятый, израненный, с вытянутым хвостом-жалом. И жадно впитывал силу, хлынувшаю из разрушенного артефакта. Выходила она слишком быстро, не все Чернышу удавалось ухватить, но и этих «крох» было достаточно, чтобы насытить гордого и вечно голодного сына Иномирья.

Постепенно следы битвы на теле теневика принялись исчезать, как легкие царапины на машине после хорошей полировки. А сам он будто бы даже стал больше. Хотя вряд ли, это скорее всего игра воображения. Впрочем, чего нельзя было точно отрицать — теневик стал сильнее. Намного сильнее. Якут оказался прав, один короткий бой дал нам больше, чем месячная охота. С той лишь разницей, что здесь мы очень сильно рисковали.

Наконец Черныш оторвался и медленно подошел ко мне. Я с некоторым волнением отметил, насколько теперь силен теневик. Захоти он, то… Мысли о коварном предательстве я постарался отогнать в сторону. Не время сомневаться и показывать слабость. Он все чувствует. К тому же теневик помимо удовольствия и насыщения сейчас был благодарен. Я пришел к нему на помощь, когда ситуация действительно оказалась не в нашу пользу. Больше того, накормил его. Одним словом, вел себя в высшей степени положительно. А из-за кого мы чуть не умерли, оказавшись здесь, уже не так важно.

— Да уж, чуть не влипли, — погладил я его шипастую морду.

Теневик потерся о щеку и сделал пару шагов в сторону, как раз к тому коридору, из которого мы пришли. Весь его вид словно говорил, что пора рвать когти. Тут все равно нельзя ничем поживиться.

— Подожди, — громко ответил я. — Мертвый дракон был поднят здесь с одной единственной целью — охранять некрополис. Ну, или как это место называется. Наверное, глупо сторожить просто голые стены. Значит, тут есть чем поживиться. Так?

Я не ждал согласия и одобрения Черныша, а скорее рассуждал. Было бы забавно, если бы теневик сейчас стал дискутировать на нормальном человеческом языке на эту тему. Молчаливого внимания мне оказалось более, чем достаточно.

Вместе с тем по всему выходило, что я прав. Разве есть смысл затрачивать такие огромные ресурсы просто так? Логичнее предположить, что у древнего мага здесь был некий схрон. Обычно ведь будку с собакой ставят именно там, где есть что охранять. Поэтому теперь, когда драколич мертв, можно прогуляться по темным руинам некрополя и осмотреться.

Я так и не понял до конца, что здесь было — гигантский склеп или храм бога Древнего мира? А, может, и то, и другое. В любом случае, я нашел остатки некой статуи, точнее лишь ноги ее обладателя, все прочее драколич решил вымарать из истории. Может, это и есть тот самый Плутон, которому поклонялись древние? И находилась статуя как раз в центре колонн. Логично было бы предположить, что именно здесь останавливались пришедшие помолиться.

Но ко всему прочему я нашел и многочисленные глиняные осколки. Погребальные урны? Вполне вероятно. Тогда получается, что вся эта пыль вокруг… Хорошо, что завтрак был уже давно.

Черныш следил за каждым моим шагом и рукой-прожектором с некоторой скукой и недоумением. Он-то несколько раз «прощупал» местность. Ничем стоящим здесь поживиться не удастся. Поэтому все мои действия воспринимал, как некую блажь. Мало ли в мире извращенцев? Ну, нравится тебе среди остатков немощных в старой пещере-храме ковыряться, разве это плохо? Никому же не мешаешь.

Между тем я остановился возле статуи. Здесь и покоился драколич в ожидании новых жертв. Только в этом месте каменный пол заметно просел. Тот случай, когда кость оказалось действительно тяжелой. Так, не зря же мертвый дракон выбрал именно это место?

Камни поднимались с трудом, будто сопротивляясь чужой силе. И надо сказать, конкретно это меня и обнадежило. Комнату, в которой ничего нет на ключ не закрывают, ведь так?

Теневик продолжал равнодушно взирать на странные манипуляции, даже когда мое лицо озарил яркий синий свет. Камни разлетелись в разные стороны, а я стал с интересом изучать содержимое.

Что любопытно, я тоже не чувствовал зачарованных предметов, хотя они лежали перед глазами. Множество драгоценных камней и благородных металлов, заготовленных исключительно для производства артефактов. Ну да, точно, не надо забывать, кем являлся маг, посадивший драколича охранять эти сокровища.

Интересно, если переводить найденное в деньги, сколько здесь? Даже на мой неопытный взгляд, хватит на пару серьезных поместий со слугами и всем остальным. Получается, я теперь завидный жених? Вот только вся ирония в том, что богатство приходит именно тогда, когда ты в нем уже не нуждаешься. Еще полгода назад я бы за все это многое отдал. А теперь… Теперь никакой радости. Лишь небольшое удовлетворение от того, что нашел дополнительный инструмент для осуществление собственных целей.

Но помимо ювелирки и драгметаллов в тайнике были еще и кристаллы силы. Точь-в-точь как те, с помощью которых мы проходили инициацию в школе. За одной маленькой особенностью. Они были в разы больше Терновских. Я взял ближайший из кристаллов и поднес к лицу, ощутив колоссальные запасы магической энергии.

Теневик среагировал молниеносно, подскочив ко мне с такой скоростью, что чуть не снес остатки памятника.

— Ну уж нет, дружище, ты уже пообедал. А эта вещица мне еще может пригодиться.

Я убрал кристалл в пространственный карман и задумался. Черныш не почувствовал предмет, пока я не вытащил его наружу. Впрочем, мне и самому не получилось считать силу, хотя кристаллы заряжены под завязку. Значит, есть что-то блокирующее или скрывающее присутствие магической энергии.

Присваивать сокровища я стал медленно, сначала забрав все кристаллы, после драгоценные камни и закончил металлами. И когда со всем было покончено, на дне схрона остался небольшой амулет в виде Солнца с множеством крохотных рычажков и выемкой на обратной стороне. Стоило взять его в руки, как теневик беспокойно заворчал. Волнение прекратилось, лишь когда он подошел и положил голову на плечо.

— Офигеть, — сказал я. — Черныш, ты представляешь, что это такое?

Теневик ничего не ответил, боясь отпустить меня хоть на мгновение. Он считал, что стоит ему отойти, моя сила вновь ускользнет от него. Пришлось убирать артефакт в пространственный карман для всеобщего спокойствия.

— Надо навестить Димона. Думаю, он будет нам очень рад.

Глава 7

После моего разговора с Байковым, на Димона было жалко смотреть. Конечно я боялся, что надежда, которую я дал ему, окажется пшиком. Но попробовать стоило. Вместе с тем у меня был ряд условий, на которые Байковым необходимо пойти. Как бы я не хотел помочь другу, мне нужно извлечь максимум выгоды из сложившегося положения.

— Как твой дядя к этому отнесется?

— Что ты хочешь сказать? — Димон уже пошел красными пятнами. Того и гляди его удар хватит.

— Он не будет против? Все-таки это означает передел его сфер влияния. В том числе на тебя, ну, и на всю вашу семью.

— Ты не представляешь, как Олег любил его. И продолжает любить, несмотря на все произошедшее.

— Тогда мне нужна будет от него небольшая клятва верности. Как думаешь, он пойдет на нее?

Олег в имении отсутствовал, поэтому я мог говорить с Димоном свободно. Больше того, мне сначала нужно было побеседовать именно с другом, чтобы узнать вводные, а потом уже давить на его дядю. Глава фамилии, и по совместительству мой друг, не колебался с ответом. Он сначала кивнул, а следом добавил.

— Олег пойдет на все, если это поможет…

Байков не договорил. Лишь тяжело вздохнул и отвернулся. Бог знает, что сейчас творилось в душе у Димона. Мне бы посочувствовать ему, но дело необходимо было довести до конца.

— Тогда это мое окончательное условие. Ты говорил, что на подготовку нужно будет время.

— Несколько дней, — ответил Байков. — Я хочу быть готовым к негативным последствиям. Все-таки столько времени прошло.

— Добро. Тогда жду твоей отмашки.

Я поднялся и обнял растрепанного друга. Хотелось сказать что-то обнадеживающее, но слов не хватало. Димон держался изо всех сил, чтобы не разрыдаться. Да и мне пора было отправляться восвояси. Кольцо с каждой минутой дрожало все сильнее. Чернышу не нравилось длительное заточение.

Оказавшись в голой степи, я освободил теневика. Тот радостно выскочил, прыгая, как самый обычный пес. Ага, обычный. В нынешнем состоянии с ним не справилась бы и пара патриархов. Довольный, сытый, могучий. Я не разделял его радость. На душе после тяжелого разговора было гадко. Нет, я все делал правильно, пытаясь перестраховаться. Вот только мне самому не нравились струны, на которых приходилось играть.

Дом встретил запахом еды и заждавшейся Катей. Банник без лишних слов юркнул наружу, а ведьма потащила меня в спальню. Я хотел было сказать, что сейчас настроение не самое подходящее, однако проклятая физиология взяла вверх. И как мужики сопротивляются чарам женщин? Какую магию надо изучить для этого?

— Что случилось? — спросила она после, совершенно не стесняясь своей наготы.

— Да много чего.

— Не расскажешь?

— Пока нет, — решительно ответил я.

— Твое право. Пойдем есть? Когда мне плохо, я всегда ем.

— Со временем это сыграет с тобой плохую шутку. Но сейчас, может, ты права.

Дни потянулись один за одним, играя на моих нервах, как музыкант-недоучка, мучающий своих соседей гаммами. И что самое ужасное, время работало против меня. Дело не только в том, что подходил срок, установленный тетей Терлецкой. Мне и самому нужно было дать ответ как можно скорее, чтобы не потерять лицо. Поэтому весточка от Максимова на третий день ожидания пролилась бальзамом на мое истерзанное терпение.

— Есть лазейка, — только и сказала земляная голова моего друга. — Остальное при встрече.

Будь это ловушкой, я бы все равно стремглав помчался к Мишке. Но к счастью, никакой засады не обнаружилось. Уваров, видимо, ненадолго забыл о моей скромной персоне. У входа в библиотеку по-прежнему посапывал старик-привратник, а внутри посетителей и вовсе не было.

— Привет, — Мишка светился, как стоваттная лампочка. И это обнадеживало.

— Привет. Нашел что-нибудь?

— Нет, блин, просто соскучился. Конечно нашел. Ты бы знал, сколько перерыть пришлось.

Я промолчал, что ждал его ответа чуть пораньше. Чего доброго еще обидится. Да и не в моем положении было качать права. Судя по синякам под глазами, Максимов отнесся к моей просьбе с присущим ему рвением.

— В тысяча триста шестом году на престол Чехии вступил король Рудольф Первый. Весьма средний маг, в хрониках упоминается, что он был ранга не выше плуковника. По нашим меркам, это магистр. Зато через год, когда Рудольф пошел войной на одного из лидеров повстанцев Бавора Третьего, он уже находился в ранге созидателя. Согласись, совсем нехилый прогресс для мага.

— А вот этот вот экскурс в историю обязателен? Нельзя просто сказать, Макс, надо сделать вот это и это?

— Имей хоть каплю уважения, — возмутился Мишка. — Я тут кучу литературы перекопал. Тем более, это важно. Так вот, одной из причин подобного возвышения считается своеобразная клятва силы.

— Мне это как поможет? Нет, могущества никогда не бывает много, но причем тут Терлецкая?

— До конца дослушай! — чуть не кипел от возмущения Мишка. — Называется это Обет Безбрачия. Самая могущественная клятва из существующих. И работает все следующим образом. Ты вроде как заключаешь сделку с силой, что пока не достигнешь цели, то не можешь жениться, ну, и заниматься этим самым.

— В нарды играть?

— Макс, ты все понимаешь. Ну, с женщинами.

— С мужчинами можно, получается?

— Максим, я сейчас просто замолчу и все.

— Ладно, продолжай. Я приношу клятву или даю обет, не суть важна, а потом не смогу жениться и заниматься сексом. И всего-то?

— Не всего. Считалась, что обет поможет тебе сосредоточиться на цели. Эдакое расставление приоритетов, чтобы ничего ненужное больше не отвлекало.

Я скривился. Скажи мне кто-нибудь об этом еще месяц назад, я бы согласился не задумываясь. Но с тех пор, как Зыбунина вошла в мою жизнь с «этим самым», как выражался Мишка, маленькие радости не считались такими уж ненужными.

— И еще один момент, — на мгновение запнулся Мишка. — Цель должна быть предельно конкретной. И выполнимой. Иначе…

— Что иначе? Отвалится все?

— Сила отвернется от тебя. Рудольф умер через год, после данного обета. То ли цель поставил не вполне конкретную, то ли слишком глобальную.

— Другими словами, у меня есть год после того, как я поклянусь силой?

— Ну не совсем. Ришелье умер через тринадцать лет. Правда, он и магом был посильнее.

Есть над чем задуматься. С одной стороны, дело касалось моей жизни. С другой, год — это много. Сомневаюсь, что у нас есть столько времени до того, как Уваров совершит обряд. Поэтому получалось, что клятва мне подходила. Она служила достаточно веским аргументом, чтобы не жениться на Терлецкой. С другой, сделает меня еще сильнее. А если ничего не получится, Уваров так и так не даст мне жить. Без всякой клятвы.

— Идет. Что для этого нужно?

— Капля твоей крови, собственно, сама клятва и кристалл силы. Чем мощнее, тем и магическое возвышение будет сильнее.

— Такой подойдет, — выудил я один из кристаллов, найденных в пещере.

Максимов так выпучил глаза, что я искренне стал беспокоиться именно за его жизнь. Хотя Мишка никаких клятв и не произносил. Он только бестолково хлопал глазами и тыкал в кристалл пальцем. Ну да, я его понимаю. Большой, мне тоже нравится.

— Что говорить-то надо?

— Подожди минутку, я не думал, что все произойдет так быстро. Я перевел один из образцов. Но нужно на всякий случай свериться с еще парой источников. Час, максимум два.

— Ладно. Дай мне тогда что-нибудь почитать. Хотя бы про этого твоего Рудольфа. Ну, и про Ришелье. Только запиши в картотеку другое. Про мифологию там или про руноведение.

С этой беготней я и забыл, когда в последний раз читал книги. Оказалось, это занятие весьма интересное. Я проглотил историю про незадачливого чешского короля в один присест. А ведь кто-то собирал всю информацию об этом и писал явно не пару месяцев. Это не современные книжки на коленке строгать, выдавая главы каждую неделю, как горячие пирожки. Но как оказалось, и Мишка зря времени не терял. На моменте, когда молодой магистр Ришелье зарубился с опытным магом Бекингемом, Максимов меня отвлек. Надо будет как-нибудь на досуге потом узнать, чем все кончилось.

— Вот, — отдал мне Мишка клочок бумаги.

— И все? — разочарованно протянул я. — Всего несколько строчек.

— Можешь произносить их пафосно и растягивая слова. Эффект будет тот же.

— Миша, а еще один вопрос. Если, так сказать, меня спровоцируют на это самое. Что станет в случае нарушения клятвы?

— Не бойся, не спровоцируют. Каких бы усилий не прилагали.

— Звучит обнадеживающе. Ладно, перед Силой…

— Макс, только не в библиотеке, — испуганно остановил меня друг. — Возможен сильнейшей выброс магической энергии, а здесь шестнадцать томов средневекового мистика Делакруза и «Происхождение Альфы» Стоуна. Ты не представляешь, какую ценность они имеют.

— Ну раз так, — пожал я плечами, убирая бумагу в карман. — И еще кое-что, Миша. Можешь разузнать все об обряде Воззвания? Ну, и все о похожих обрядах. Это не срочно, — поспешил я успокоить друга. А то чего доброго, он еще превратится с моей подачи в ходячего зомби.

— Обряд Воззвания, — задумчиво произнес Максимов. — Звучит интересно.

На этой позитивной, как мне показалось, ноте мы и попрощались. Путь мой лежал в единственное место, где принесение обета нанесло бы меньше всего вреда — в тувинские степи. Благодаря теневику, живых магических существ там можно по пальцам пересчитать, даже если ты фрезеровщик со стажем. Но я на всякий случай ушел еще дальше от ближайшего поселения немощных, чтобы перестраховаться. Непонятно, каким будет этот выброс.

Амулет Солнца, как я назвал главное сокровище из пещеры драколича, оказался очень кстати. Его надел сразу, не задумываясь. А вот бумажку с клятвой я крутил в руках достаточно долго, не решаясь произнести слова вслух. Сила, которую можно взять взаймы, пока не достигну цели. С последующим нарушением половой функции. Странно, в библиотеке я был готов сразу произнести клятву. А теперь колебался. Ладно, сколько веревочке не виться, а конец будет. Весьма двусмысленно, в моем-то случае. Но мне ли не знать, что ради цели иногда приходится чем-то жертвовать? Значит, решено.

— Перед Силой, существующей во мне и вокруг, накладываю на себя Обет Безбрачия и клянусь нести его бремя до тех пор, пока не умрет маг, носящий имя Уваров Григорий, сын Юрия.

Бумажка упала на землю. Я вытащил нож, надрезал палец и капнул кровью на приготовленный кристалл силы. Удар, последующий за этим нехитрым действием, был такой мощи, что потемнело в глазах. Дыхание перебило, будто меня приложили по груди кузнечным молотом, а ноги подкосились. От боли по лицу градом покатились слезы, а где-то вдалеке завыл теневик. Он чувствовал мои страдания, но не мог найти из-за надетого амулета. И от этого его смятение было еще сильнее.

Дрожащими пальцами я снял артефакт с шеи и медленно поднялся. Минутная слабость прошла, а за ней наступила эйфория. Сила бушевала во мне. Новая, изъятая из кристалла. И что интересно, она даже мешала. Тело с трудом слушалось меня, будто я несколько лет пролежал в коме.

Черныш прибежал так быстро, как только мог. Он с некоторой опаской обнюхал меня, после чего испуганно, чуть заискивающе лизнул.

— Не все же тебе становиться сильнее. Настал и мой черед.

От моего неловкого поглаживания Черныша придавило к земле, словно моя рука весила пару тонн. Я поспешил избавить теневика от принудительных ласк. Еще чего доброго покалечу. Зато пропало опасение, что Черныш перестанет меня слушаться, став сильнее. На ближайшее время мы убрали этот вопрос с повестки дня.

Пару часов у меня ушло, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Говоря проще, я учился ходить заново, поднимать руки, кастовать банальные заклинания. Привычная магия земли теперь грозила обернуться локальным землетрясением, а Свет походил на мощнейщую ослепляющая гранату. Все это я выполнял предварительно нацепив амулет Солнца. Почему-то надев его появлялось ощущение безопасности.

Немного привыкнув к новой силе, я надумал нанести визит вежливости. Откладывать это на утро мне хотелось меньше всего. Чем быстрее разрешиться вопрос с «женитьбой», тем лучше. Амулет я благоразумно не снял. Терлецкой не нужно знать, что сил у меня стало больше. В таком случае легенда о времени принятия Обета полетела бы в тартарары. Хотя я понимал, что она женщина неглупая. Догадается обо всем и так. Тем интереснее будет посмотреть на ее реакцию. Как ни крути, мы нужны друг другу.

Охрана из близнецов на входе (они вообще не спят?) привычно остановила меня, пытаясь прощупать. И тем любопытнее было наблюдать за их беспомощными взглядами. Ну да, пришел маг, сила которого не определялась. Хотя еще не так давно он был рядовым мастером. Интересно, кто я сейчас? Наверное, операция с кристаллом стала своего рода инициацией. Самое плохое во всем этом, что я сам не понимал запасов собственных сил. Но это сейчас не наиболее важный вопрос.

— Я к госпоже Терлецкой. Меня ожидают.

Помнится, в прошлый раз Света появилась довольно скоро. Теперь пришлось подождать. Могу поклясться, что охрана передала и некую странность, произошедшую с определением запасов магии визитера. Или высокородная продолжает дуться. Так или иначе, но вскоре Света все же соизволила появиться. Слава богу, боль от нашей связи никуда не ушла. Вот уж не думал, что буду радоваться этому дискомфорту.

— Пришел, — коротко, вместо приветствия, констатировала Терлецкая.

— Как видишь, — ответил я. — Мне надо поговорить с Элеонорой.

Света долго и оценивающе глядела на меня, после чего взяла за руку. Теперь ее взгляд стал еще более недоумевающим.

— Ты исчерпался? — как-то даже испуганно спросила она.

— Ага, и добирался на попутках. Не бойся, вся сила при мне.

«Кроме мужской», — ехидно прозвучал внутренний голос. Света сощурила глаза, пытаясь скрыть растерянность, и качнула головой, давая знак идти за ней. Между нами выросла не просто холодная стена, а тот самый айсберг, о который разбился Титаник. За весь путь до дверей тетки, она не произнесла ни слова. Зато Элеонора была более, чем красноречива. И находилась, по всей видимости, в превосходном расположении духа. Но ничего, это мы сейчас исправим.

— О, вот и жених пожаловал, — улыбнулась она, прикуривая сигарету.

— Высокоуважаемая госпожа Терлецкая, — чуть склонил я голову.

— Сколько официоза, мы же почти семья, — источала радушие предвестница. — Прости, ты же еще не высказал формального согласия. Вернее не сделал предложения моей племяннице.

— Высокоуважаемая госпожа Терлецкая, — постарался я говорить спокойно, хотя голос дрожал, — в прошлый раз я был немного растерян вашим щедрым предложением. Поэтому не успел ответить сразу, почему не могу его принять.

— Так, — тон предвестницы не сулил ничего хорошего.

— Я не могу его принять по одной простой причине. Не так давно я дал Обет Безбрачия.

Прыть, с которой Терлецкая вскочила на ноги, выронив мундштук, напугала. Еще чего доброго рассыпется до того, как сделает все, что от нее требуется. Предвестница подошла ко мне и взяла за плечо, больно сдавив его.

— Что это еще за фокусы? Что с силой?

— Решил на какое-то время скрыть ее.

— Ты играешь в очень опасные игры, молодой человек, — сверкали молниями глаза предвестницы. — Но это правда, я чувствую Обет. Какова цель?

— Смерть Уварова.

— Логично.

Терлецкая вернулась к креслу, махнув Свете рукой. Та подняла мундштук, заменив потухшую сигарету на целую, после чего предвестница вновь закурила. Она дымила, мрачно смотря на меня и не произнося ни слова. Если честно, сейчас я искренне восхитился ею. Все-таки какова выдержка! Я бы рвал и метал.

— Это единственная причина, по которой ты не можешь жениться?

— Да, — выдавил я из себя, нутром понимая, что предвестница уже что-то придумала.

— Хорошо. В таком случае завтра мы объявим помолвку. Что до свадьбы. Ты женишься на следующий же день после смерти Уварова. Возражения есть? Или, может, у тебя завалялся в кармане еще какой-нибудь Обет, о котором ты забыл мне рассказать.

Вот и все. Силки расставлены, зверь загнан. Отвечать нужно было прямо сейчас. И чем дольше длилось молчание, тем сильнее захлопывался капкан. С другой стороны, я не жил тем, что будет после смерти Уварова. Поэтому хватило всего пару секунд, чтобы принять «правильное решение».

— Возражений нет.

— Замечательно, — чуть расслабилась Терлецкая. — Тогда поговорим о делах. Статус жениха дает весьма широкие привилегии. Ты сможешь общаться с другими фамилиями от имени Терлецких, заводить нужные знакомства, привлекать силы на нашу сторону. Этим и займешься в ближайшее время. Нам нужна не просто горстка магов, необходима армия. Что стоишь, как истукан, хоть кивни.

Я послушно выполнил ее почти что приказ. А что еще оставалось?

— Это самое легкое, из того, чем нужно заняться. Второе — надо в ближайшее время превратить твоего теневика в грозное оружие. Аналогу мага первого ранга. Как ты это будешь делать, меня не касается. Кивай, молодой человек, кивай.

Она затянулась, глядя, как я опять молчаливо согласился с ней.

— И последнее, самое важное. И наиболее трудновыполнимое. Мне нужен Компас Провидца. Артефакт, который нельзя купить. А на создание его уйдет ни один месяц. Проблема в том, что в мире всего несколько десятков подходящих артефакторов для этого. И все они на службе у великих семей или у государства. А где найти нужного человека, я и сама не знаю.

— У меня есть подходящий артефактор, — сказал я, стараясь говорить спокойно.

Предвестница закашлялась. То ли от густого дыма, то ли от моего заявления. Я все же ставил на второе.

— Нет, Света, ты слышала? У него и артефактор есть. И кто же, позволь полюбопытствовать?

— Уважаемый господин Байков.

— Байков, — мрачно отозвалась Терлецкая с видом, будто я сморозил неудачную шутку. — Он мальчик талантливый. Однако молодому главе фамилии понадобится лет двадцать, чтобы хотя бы приблизиться к той степени мастерства, которое нам требуется. А его дядя всю жизнь был больше мошенником, чем магом.

— Я говорю об Алексее Мстиславовиче Байкове, отце Дмитрия.

Предвестница вновь замолчала, продолжая сверлить меня взглядом. И я не понимал, что в нем было больше — недоумения или любопытства.

— А вот теперь поподробнее, Максим. И если это окажется очередная уловка, клянусь памятью сестры, из комнаты ты живым не выйдешь.

Интерлюдия

Михаил Николаевич опасливо вошел в заброшенное здание на окраине города. Его смутила раскуроченная проходная завода, пустые помещения, из которых вынесли все, что только могли, мерцающие лампы, хотя управляющий мог поклясться, что видел срезанные провода, и запах машинного масла. Полы здесь тоже давненько не мыли, да что там, даже не подметали, о чем свидетельствовали битые стекла на полу.

Однако ошибки быть не могло. Здание оказалось щедро увешано защитными печатями и нашпиговано различными рунами. Если бы не амулет, выданный Уваровым, Михаила Николаевича разнесло бы на мелкие куски. К тому же метка не могла врать. Она была точнее, чем геолокация в телефонах немощных.

— Высокоуважаемый Григорий Юрьевич, — негромко позвал управляющий.

Его пугал звук собственных шагов и скрежет разбитого стекла. Казалось, в любой момент на него ринутся полчища нечисти или какие-нибудь обезумевшие маги, готовые убивать за копейки. У Уварова был редкий дар брать для различных грязных дел подобных личностей.

Но еще больше управляющий боялся самого высокородного. Каждый новый день на службе у предстоятеля давался ему с огромным трудом. Михаил Николаевич опасался, что когда-нибудь холодный взгляд Уварова остановится на нем дольше, чем следует и скажет короткое: «Я все знаю». Нет, смерти управляющий не боялся. Он знал на что идет. Но смерть у такого психопата, кем являлся его «босс», еще нужно заслужить.

— Миша!

От звука собственного имени управляющий вздрогнул. Однако тут же поспешил нацепить маску покорности и торопливо, чуть ли не переходя на бег, отправился к Уварову.

Проскочив несколько коридоров, Михаил Николаевич обнаружил открытую дверь со старой табличкой «Машинный зал». Помещение постигла участь всего завода. Все, что только можно было вынести отсюда утащили. Что не смогли открутить, попросту отбили. Теперь в пустом машинном зале стояла странная допотопная конструкция из множества кристаллов. К ней приспособили длинную жердь с веревкой, на конце которой находился синий минерал. Управляющий сразу опознал еремеевит. Из-за дороговизны его использовали редко, когда необходимо было добиться филигранной точности. Что совсем не вязалось с этой конструкцией, походившей на колодец-журавль.

Однако больше всего управляющего поразил пол. Единственный во всем здании он был идеально чист. Более того, на нем была изображена значительная часть Европы, вся Россия и Средняя Азия.

— Я думал, ты прибудешь раньше, — раздраженно сказал Уваров.

Михаил Николаевич немного расслабился, понимая, что вряд ли высокородный позвал его сюда, да еще показывает свое недовольство, прежде, чем убить.

— Прибыл сразу, как только разобрался с делами. Приехал президент Белорусского содружества. Они хотят войти в состав России.

— И все? Шли их к чертям. Деньги — вот и все, что им нужно. Как только подует ветер перемен, они с таким же успехом побегут к шляхтичам или арабам.

— До арабов далековато, — резонно заметил управляющий.

— Нужда заставит, побегут. А теперь давай о серьезном. Знаешь, что это такое?

— Нет, — честно ответил управляющий.

— Колебательный Контур. Один из первых, до того, как их официально запретили. Хотя я знаю, что у американцев есть нечто подобное. Модель допотопная, но считывает заметные возмущения силы с поразительной точностью. А если что-то хорошо работает, то не стоит пытаться это улучшать. Ведь так?

— Так, высокоуважаемый Григорий Юрьевич, — согласился управляющий.

— И знаешь что, Миша, — сложил руки на груди высокородный. — Контур никогда меня не подводил. А вчера он вдруг показал странные показания.

— Странные показания?

У управляющего пересохло в горле. Именно вчера, под вечер, состоялся его визит к высокородной Элеоноре Андреевне. На котором она поведала интересную деталь — к ней явился Кузнецов, каким-то образом сумевший скрыть свою силу. Михаил Николаевич никогда не являлся параноиком, но сейчас был уверен — эти два события точно связаны.

— Прежде Контур не ошибался. Однако в этот раз еремеевит не показал мне точный адрес. Лишь примерную область. Вот здесь, — Уваров несколько раз притопнул ногой на полу-карте. — Где-то в Монголии. Либо на границе с ней. И выброс был очень сильный. Похожий на крупное военное столкновение.

Уваров сверлил глазами управляющего, а последний стоял ни жив, ни мертв. Лишь колоссальный усилием Михаил Николаевич держал себя в руках. Хотя уже все сопоставил. Граница с Монголией это как раз Урянхайский край, где проходил службу Кузнецов. Мальчишка что-то сделал, чтоб ему пусто было.

— И какие будут наши действия? — спокойным голосом спросил управляющий.

— Не наши. Твои. Ты будешь носом рыть землю, но выяснишь, что именно там произошло. И найдешь источник возмущения силы. Составишь подробный отчет и положишь мне на стол. Срок до конца недели. В любое другое время я бы занялся этим сам, но сейчас есть дела поважнее. Мне не нужны сюрпризы, надо готовиться.

— Все выясню, высокоуважаемый Григорий Юрьевич.

— Иди, — повелительно махнул рукой

Управляющий покинул территорию завода ни разу не оглянувшись. Он отошел еще дальше и только потом переместился. Прямиком в свою скромную московскую квартиру. И уже там сполз по стене, обхватив колени. Михаила Николаевича била крупная дрожь. И что самое важное — он еще не понимал, как отвести подозрения от глупого пацана. Не знал, но был уверен, что обязательно придумает.

Глава 8

Из имения Терлецких я не только вышел, но и на прощание был удостоен восхищенного взгляда Светки. Ну, и одобрения ее коварной тетушки. Интересно, она серьезно намеревалась потягаться со мной в силе, если ответ бы ей не понравился? Что-то мне подсказывало, что даже несмотря на возросшую мощь, мои шансы были бы не так высоки. Колоссальный опыт предвестницы нельзя списывать со счетов. С другой стороны, никто не знал, на что я стал способен после этого загадочного обета. Кристалл был довольно внушительным, и магической энергии в нем находилась уйма.

Правда, обольщаться не стоило. Предвестница добавила, что на завтрашнюю помолвку я должен принести добрую весть о возвращении Алексея Байкова из небытия. Или того места, где сейчас находилось его сознание. Надеюсь, Димон закончил с приготовлениями. Потому что ждать больше было попросту нельзя.

— Что ты там ему наплел? — кинулся мне навстречу Олег, стоило выйти из аппарационной комнаты Байковых.

Надо же, никогда не видел его таким злым. Обычно дядя Димона был небрежен, снисходителен, насмешлив, а сейчас явно намеревался порвать меня на британский флаг. У него бы это и раньше получилось с трудом, а теперь даже пытаться не стоило. Я выпустил часть силы, предлагая ему потягаться в количестве магической энергии, и быстро сломив сопротивление, попросту отодвинул Олега.

Гнев Байкова сменился изумлением. Ну да, по моим прикидкам, его магический потенциал замер на отметке универсала. Ни бог весть что, но многим и до таких вершин удается добраться с трудом. А я разложил по полочкам его силу, заменил ее структуру и заставил подчиняться будто Олег оказался рядовым подмастерьем.

— Ничего я ему не наплел. Все именно так, как я и говорил.

— Его невозможно вернуть к жизни. Неужели ты думаешь, что мы не пытались? — пригладил непослушные вихры Олег.

— Алексей Мстиславович, насколько я понимаю, был выдающимся артефактором. То есть не был, а есть.

— Лучшим в стране на тот момент, — не хвастался, а скорее согласился со мной Байков.

— Но даже его сил не было достаточно, чтобы поддерживать мертвое тело. Тогда он стал действовать именно как артефактор. Создал нечто, что бы фильтровало магическую энергию и расходовало ее более бережно. Уваров обещал вернуть Алексея Мстиславовича к нормальному состоянию в обмен на Книгу Трех. А если предстоятель говорил об этом, значит, способ действительно есть. Просто тогда я не взял в расчет его слова.

При упоминании об высокородном Байков изменился в лице. Ну да, к гадалке не ходи, они были связаны какими-то темными делишками. А, может, проворачивают их до сих пор.

— Но недавно я видел могущественное нечто, существование жизни в котором поддерживал артефакт, наполненный силой. И как только последний оказался разрушен…

Я не стал продолжать, лишь развел руками. Да Байков и сам все понял. Однако проникаться ко мне и всецело верить в успех кампании по возвращению брата не торопился. Блин, чего ж ты такой упертый?

— Надо лишь найти артефакт, который создал Алексей Мстислалавович и…

— Чего его искать? — не скрывая раздражения, ответил Олег. — Это ожерелье, которое находится на шее у Маши. Ее с ним хоронили. С ним она и восстала. Или вернулась. Вот только это знание ничего не дает. Думаешь, мы не пробовали с ним что-то сделать? Лешка был башковитым артефактором и предусмотрел все. Ожерелье невозможно уничтожить, как и тело мертвой невестки. Я пробовал многое.

— Нельзя все предусмотреть, — спокойно ответил я. — Если что-то подчиняется законам этого мира, надо попробовать законы другого.

— Что ты имеешь в виду?

— Тут нет смысла расскзывать, надо пробовать. Но у меня условие. Если все получится, ожерелье будет разрушено, а Алексей Мстиславович вернется, то я буду требовать соблюдения клятвы верности.

— Ты понимаешь, что этим убьешь меня? — задумчиво спросил Байков.

— Либо так, либо никак.

Больше всего я боялся, что Олег откажется. И что тогда делать? Возвращать отца Димона мне необходимо в любом случае. Без него план с предвестницей не склеивался. Он самое ключевое звено. И меньше всего мне нужно, чтобы об чудодейственном пробуждении узнал Уваров.

Если бы ни слова Димки, я бы в жизни не поверил о братской любви Олега к Алексею. Сейчас все козыри были в руках Байкова-среднего. Племянник должен ему уйму денег, поэтому им можно управлять по своему разумению. Новое предприятие тоже немыслимо без участия капитала семьи. А Олег так все грамотно сделал, что все деньги после вступления Димона в совершеннолетия перешли на его личные счета. Какой резон ему возвращать брата?

Да, главой фамилии тот вряд ли станет. Алексея Мстиславовича уже признали недееспособным. А процесс возвращения своих прав долгий, осложненный бюрократическими проволочками. Как и все у нас в стране, когда надо доказывать, что ты не верблюд. Но у отца Димона точно появятся вопросы. Почему, чтобы оставаться на плаву, приходится заниматься полукриминальными делами? Как из преуспевающего рода они скатились к практически нерукопожатным? (спасибо уголовному прошлому Олега, среди дворян такое не забывается). И вообще, где деньги, Зин?

С точки зрения рациональности и здравого смысла — Байкову-среднему не было никакого резона соглашаться. Но так уж устроен наш мир, что зачастую эмоциональная составляющая берет вверх над всем остальным.

— Я согласен, — ответил Олег.

— Тогда чего мы ждем? — пожал плечами я. — Короткая стандартная клятва и не будем откладывать возвращение в долгий ящик.

— Я, Байков Олег Мстиславович, обязуюсь быть верным Кузнецову Максиму…

— Олеговичу, — подсказал я.

— Олеговичу. И сделаю все, чтобы не нанести вреда ему своими действиями или бездействием. Обязуюсь помогать всеми ресурсами, которые будут в моих силах, когда Кузнецов Максим Олегович обратится ко мне. Но только лишь в том случае, если мой брат вернется к жизни, полный сил.

— Ты понимаешь, что этого не будет. Какое-то время ему банально понадобится восстановиться. Олег, давай не станем тратить время друга друга уловками. Либо ты соглашаешься на условия, либо мы расходимся.

Сказал, а от собственного блефа перехватило дыхание. Вот ответит сейчас Байков-средний, чтобы я шел куда подальше, и что делать. Бежать за ним и кричать, что я пошутил?

— Я, Байков Олег Мстиславович, — снова стал повторять мой собеседник слова клятвы, а у меня немного отлегло от души.

Самая серьезная проблема, на которой я намеревался обломать кучу копий, разрешилась относительно просто. Даже сам удивился. Переговоры всегда давались мне хуже магических преобразований. В последнем случае сделал, что умеешь и наблюдаешь за результатом. Без всяких этих уловок, давления, угроз, уступок и прочего. Жаль, что все в жизни так не решается.

В гостиной нас уже ждали Катя, Димон и Семен Поликарпович. На коленях у последнего находилась открытая шкатулка с множеством разноцветных склянок. Которые, вопреки протестам старика, Зыбунина беззастенчиво перебирала.

— Господин Кузнецов, — сверкнул глазами Семен Поликарпович, — соблаговолите утихомирить вашу гостью. Она ведет себя в высшей степени непозволительно.

— А чего вы хотели, я же не из благородных, — пожала плечами Катя.

— Ей обязательно здесь быть? — негромко спросил Олег.

— Она единственная из присутствующих, кто силен в знахарстве. Может оказаться полезной, — шепотом ответил я.

— Макс, хорошо, что ты меня позвал, — продолжала Зыбунина. — Иначе они бы опять угробили отца Димы. Смотри, златолист двадцатилетний притащили! Это своего рода адреналин. Да, на какое-то время даст эффект, но откат будет страшный. Как бы хуже не стало.

— Что я и говорил.

Мою фразу Байков оставил без всякого внимания, лишь пожал плечами. Было видно, что он сильно волнуется. Про Димона и говорить ничего не приходилось. Когда я появился, тот коротко кивнул, да и остался сидеть с белым лицом, не проронив ни слова. Ну да, понимаю. Возвращать из мертвых — такое себе. Хотя в случае с Байковым вообще все сложно. Я должен вернуть его отца из мертвых, которым он стал сознательно, чтобы вернуть мертвую жену. Как у этих магов все непросто.

— Надо вывести их во двор, — сказал я.

— Выходите, я сейчас, — отозвался Олег.

А вот теперь и меня начало немного колбасить от волнения. Димону даже полегче было, он уже давно находился в прострации. Катя копалась в каких-то травах, на ходу придумывая, чем будет лечить вернувшегося к жизни. Вот, к слову, она ни минуты не сомневалась в успехе задумки.

Хорошо, что я успел предупредить Димку о ее прибытии. Ну, и Зыбуниной сказал, что от нее требуется. Поэтому пока пошел ловить теневика, они тут уже сами разобрались. Можно было бы не брать Катю? Собственно да. Вот только зачем не использовать ресурсы, которые могут пригодиться? К тому же, существовало еще одно важное обстоятельство. И для него будут нужны свидетели. А то мало ли что.

Мы столпились возле двери: Димон, Катя, я, Поликарпыч со своей шкатулкой и домовой, который грыз ногти. Мда, если все получится, зрелище будет не особо приятным. К тому же, никто не знает, в каком состоянии выйдет сам Алексей Мстиславович. Хотелось бы, чтобы в адекватном. Как я понял, все это время его мозг находился где-то там во включенном состоянии. Тяжело, когда твой единственный собеседник — это ты. Легко сойти с ума.

Вскоре из распахнутых дверей показалось трое. Хотя фактически все же двое. Я всеми силами старался доказать себе, что несмотря на внешний вид, матери Димона давно уже не существует. Просто части тела, которые подверглись сохранению магическим образом.

Олег вел парочку за руки, словно провожая к брачному алтарю. От этого сравнения по коже пробежал холодок. Сейчас должно было произойти как раз обратно. Я на всякий случай оглянулся. Поле, старый сарай, который, слава Богу, так и не стал баней, та самая машина Олега. Видимо, он недавно приехал, даже не успел отогнать ее. Никаких свидетелей. Да и ищи дураков, которые припрутся сюда. На такое и у Уварова фантазии не хватит.

— Начинай, — бросил Олег, отпуская сопровождаемых.

Причем я заметил, что руку, которой он держал Марию Байкову, ну, или то, чем она сейчас была, дядя Димона вытер о штаны. Ладно, не время для лирики. Я коснулся кольца и на землю, точно черт из табакерки, выскочил Черныш. После освобождения теневика пришлось сразу обхватить его, чтобы глупостей не наделал.

Иномирцу понадобилось меньше секунды, чтобы втянуть воздух и оценить ситуацию. «Своих» двое — собственно хозяин и ведьма, несколько магов и нечисть. Если по поводу людей Черныш еще колебался, то домового быстро определил в разряд тартара. И если бы не мои усилия, таковым бы тот и стал.

— Спокойно, спокойно.

Пока наши силы сплетались, домовой, не будь дураком, спрятался. Оно и понятно, одно дело возвращение хозяина, а другое — собственная жизнь. В конце концов, свое почтение можно засвидетельствовать и потом.

Реакция людей на появление теневика оказалась предсказуемой — страх. Маги чувствовали силу, заключенную в Черныше. И это мой подопечный еще откормился в последнее время. Димон сжал кулаки, стеклянными глазами глядя на нас, Олег дрожащими руками приглаживал непослушные волосы, а вот дворецкий удивил. Поликарпыч достал старенькое зачарованное ружье и занял место между Димкой и Чернышом, давая понять, что сначала придется разбираться с ним. Одна лишь Катя осталась невозмутимой.

— Глупостей не делайте, — сказал я. — Ваши пули ему, как слону дробина. А вот разозлить могут.

А сам внимательно посмотрел в глаза Чернышу, заставляя забыть об окружающих раздражителях. Есть только он и я, остальное неважно. Все прочее лишь сменяемые декорации в нашем театре.

Теневик успокоился, больше не делая попыток вырваться. Его сила текла медленно, степенно, но при этом не застаиваясь, чтобы исторгнуться в любой момент. На Байковых и дворецкого он не обращал никакого внимания, но одна вещь привлекла его больше всего остального.

Надо сказать, что я и сам почувствовал ее присутствие. Раньше, будучи обычным учеником, не ощущал ее, но теперь все изменилось. Внеплановая инициация вкупе с обетом обострили восприятия мира. Поэтому предметы силы, даже если создатель пытался их тщательно скрыть, все же чувствовались.

Магическая энергия текла неторопливым потоком, подобно застывающей лаве, сползшей с подножья вулкана в океан. Абсолютно непроницаемая, черного цвета, она не отзывалась на попытки вмешаться. Сила чужая не только из-за того, что принадлежала другому магу, она была инородна по своему происхождению.

Некромантию я ощущал и раньше, сталкиваясь с теми же упырями. Но здесь находилась ее концентрация. Даже драколич был более живой, что ли. Вспомнились слова Олега о том, что он пробовал многое. Что ж, не сомневаюсь. Теперь мне стало понятно, насколько талантлив был отец Димона. Да что там, он почти гений.

Вот только против иномирного лома нет приема. Единственное, я немного волновался за Черныша — не случилось бы заворота кишок у него от такого обеда. Теневика такие мелочи вовсе не волновали. Он чувствовал силу, а уж с каким оттенком она была — вообще неважно.

— Медленно, медленно, — пробормотал я про себя, управляя Чернышом.

Еще не хватало, чтобы он съел тело матери Димона целиком. Скорее всего, в таком случае, он поглотит магическую энергию ожерелья. Однако выглядеть это будет не очень хорошо. Мне бы не хотелось травмировать Димку еще больше.

Я протянул руку, поднимая телекинезом амулет и ребра будто сдавило. Тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Но все же ожерелье медленно поднялось, удаляясь от груди мертвой женщины. Не менее легкой задачей оказалось сдержать Черныша. Тот буквально рвался к артефакту. Мне даже пришлось создавать несколько заслонов из силы, чтобы он не стал людоедом поневоле.

Наконец челюсть Черныша сомкнулась на драгоценном ожерелье и… ничего не произошло. Будто артефакт оказался не по зубами теневику. Я видел, как черная, тягучая сила борется с разнородной магической энергией внутри иномирца. И непонятно, кто же возьмет верх. Зараза.

Рука сама легла на спину Чернышу, подкачивая его своей силой. Процесс простой и незатейливый для магов. Целители так лечат раненых, опытные артефакторы заряжают кристаллы, ведьмы прокачивают зверей, превращая боровов в гигантских секачей. Вот только все перечисленное казалось детскими игрушками. Стоило нашим энергиям сплестись, как будто где-то включился гигантский пылесос. Так быстром меня еще никогда не опустошали.

Но при совместном истощении таким же оказалось и поглощение. Я мало что видел, больше чувствовал. Лишь слышал, как хрустнули камешки и черная волна двинулась на нас. Теперь невероятно быстрая, она смешалась с моей силой, будто чернила с водой. И судя по замешательству теневика, его постигла та же участь.

Все произошло в считанное мгновенье. Говоря просто — сила из амулета перешла к нам, а сам артефакт перестал действовать. Со всеми вытекающими. Алексей Байков с протяжным стоном рухнул, как подкошенный. Его мертвая супруга свалилась на землю без всяких звуков.

Ее тело, более не поддерживаемое мощным количеством магической энергии, буквально разлагалось на части. Сквозь ткань показались гниющие куски мяса, забелели кости, в нос ударил до тошноты сладкий дух смрада.

— Леша, — не обратил никакого внимания на участь невестки Олег.

Он схватил Алексея и затряс его. Самый старший из Байковых с трудом открыл глаза.

— Олег, — с легкой улыбкой сказал он. — Это ты. Ты же был совсем мальчишкой. Как долго. Ты не представляешь, как долго я бродил в темноте. Каким же дураком я был.

После этих слов Алексей запрокинул голову и замолчал. Зыбунина бросилась к Байковым, рассыпав какой-то порошок на лицо отца Димона, а после махнула рукой. Мол, уносите.

— Он потерял много сил. Сейчас без сознания.

— Поликарпыч, чего стоишь? — засуетился Олег. — Открывай дверь, я отнесу его в комнату.

Все произошло так быстро, что я даже растерялся. Спустя короткое время мы оказались снаружи одни — я, Димон и Черныш. Зыбунина юркнула в дом. Байков-младший, несмотря на недовольство теневика, ну да, ему же не просветили на счет «свой-чужой», подошел ко мне и обнял. Он стоял молча, сотрясаясь от беззвучного плача, а я сам был готов разреветься, как девчонка. Бывают такие моменты, когда слова излишни. И настоящие друзья могут просто посидеть в тишине. В данном случае, постоять.

Через полчаса, когда все постепенно улеглось — пробудившегося артефактора уложили спать, накачав зельями и снадобьями, а теневика удалось спрятать в кольцо, мы собрались в гостиной. Обсудить было что.

— Он живой, — улыбался Олег, при этом по его щекам текли слезы. Зрелище странное, но дядя Димона не стеснялся своих эмоций. — Ты не представляешь, что это для нас значит. Я все сделаю теперь, все, что могу…

— Это лишь начало долгого пути, — сказал я. — Каждому из нас придется пойти на жертвы. Что касается меня… Завтра я буду помолвлен с Терлецкой Светланой.

Я вроде как говорил всем, но смотрел в первую очередь на Катю. И почти даже не удивился, когда она поднялась и стала кастовать смертельное заклинание.

Глава 9

Наложение щитов против заклинаний умерщвления требовало времени. Но это дело касалось нормальных магов, которые способны предусмотреть различное развитие событий. Для торопыг вроде меня, у кого сил предостаточно, а в голове гуляет ветер, все происходило мгновенно. Правда, и слепленное наспех нечто, которое вроде и должно было меня защищать, меньше всего напоминало стандартный щит. Наталья Владимировна за такой каст двойку бы поставила.

Однако чем отличается жизнь от школы — здесь тебе не ставят плохую оценку за невыученный урок, а спрашивают по полной. Поэтому я был готов к тому, что заклинание Зыбуниной сможет пробить защиту. А потом… Что будет потом, оставалось только догадываться.

Но черная как смоль стрела, оставляя после себя едва заметную дымку, пролетела мимо. И судя по странному глухому звуку, нашла себе цель. И это был не я. Уже хорошо. В точности Кати сомневаться не приходилось. Да и со спины у меня вроде никого не было. Меньше всего мне хотелось отворачиваться от Зыбуниной, но судя по вытянувшимся физиономиям остальных, нечто там требовало моего внимания.

Чем плоха некромантия — никогда нельзя быть до конца уверенным в итоговом результате. Наверное, поэтому и учебников по ней не пишут. К примеру, что станет с мертвым телом после изъятия силы? Да ничего. Вроде. Вот только сюда добавляются множество переменных — время взаимодействия с магической энергией, мощь артефакта, способность обращения с силой при жизни. Да много всякого.

Вот потому после разрушения ожерелья Мария Байкова не захотела окончательно умирать. Точнее, как нам показалось, вроде как и самоуничтожилась. А потом решила собрать себя по кусочкам заново.

Выглядело это отвратно. Висящие куски плоти, грозящие вот-вот отвалиться, слипшиеся волосы и месиво вместо лица. Нечто среднее между упырем и личем, лишь намного слабее. Хотя что я хочу, с момента «возрождения» прошло слишком мало времени.

Но вместе с тем внутри этого, с позволения сказать, существа растекалась сила. Черная, вязкая, и, на удивление, совсем не пугающая. Стрелу Смерти, пущенную Зыбуниной, мертвое тело приняло спокойно. Это же надо придумать, нежить пытаться убить черной магией. Что дальше, будем сбрасывать на землевиков осколок скалы или топить водяных?

Я, поняв, что Катя в ближайшее время не собирается попытаться меня убить, неторопливо подошел к нежити. Существо даже не дернулось, то ли сказывалась слабость, то ли… От неожиданной догадки меня передернуло. Или не чувствует во мне противника. После уничтожение ожерелья я и Черныш поделили черную, некромантическую силу, спрятанную в нем. Получается, я вполне себе могу теперь ею пользоваться. Ну, кто хочет стать испытуемым? Как всегда лес рук. Ладно, пойдем по списку: Байкова!

Печать Изъятия сформировалась будто играючи и повисла между нами. Я немного сомневался в успехе задуманного, но попробовать в любом случае стоило. Хуже точно не будет. Раз уж природа наших сил одна, а во мне магической энергии больше, да прибавим к тому же, что нежить неразумная…

Существо, бывшее когда-то мамой Димона, встрепенулось, точно пробудилось после долгого сна, и без сомнений схватила сотканные из сил средоточия линий. Надо же, даже воевать не пришлось. Печать Изъятия невероятное действенное средство, с одним нюансом — силу можно лишь отдать добровольно. Ну, или почти. Я вот приказал нежити, а та даже спорить не стала.

Груда костей и плоти образовалась у моих ног быстрее, чем вскрикнул Димон. Ну да, извини, друг, но кто же знал, что нежить окажется такая неугомонная и с первого раза не поймет.

— Я бы сжег кости, на всякий случай, — внес я рациональное предложение.

Олег воспринял это, как руководство к действию. Поднял останки своей невестки телекинезом и вынес во двор. С ним отправился Поликарпыч, а Димон, воспользовавшись моментом, юркнул к себе. Я его понимаю, как бы он не говорил, не храбрился, а пережить подобное никому не пожелаешь. Когда это было его матерью.

И все бы хорошо, но я добивался одного, а теперь случилось обратное. Мы с Катей остались наедине.

— Значит, помолвка? — спросила она.

— Таково условие.

— Терлецкие богатый род. В определенной степени влиятельные, даже после всего, — рассуждала вслух ведьма. От ее спокойствия у меня по спине бежали мурашки. Не к добру ее хладнокровие, не к добру. — Они действительно могут помочь. На какую дату назначена свадьба?

— Сложный вопрос. Все упирается в Уварова.

— Тут что-то не так, — вцепилась в меня взглядом Катя. — Ты что-то не договариваешь.

Признаться, я действительно струхнул. Когда перед тобой стоит ведьма и будто прожигает глазами насквозь, тяжело сохранить остатки самообладания. Поэтому я рассказал про Обет, данный недавно и условии Терлецкой-старшей. Разве что про саму силу предвестницы и словом не обмолвился. Оно ни к чему.

— Получается, ты готов жениться на Светлане? — спросила Катя, но взгляд ее оставался серьезным.

— Я готов пойти на все, что может помочь.

— Нет, не так, — горько усмехнулась ведьма. — Ты не веришь, что выживешь. Оттого с такой легкостью и согласился на помолвку. Ты не представляешь, какой будет жизнь после смерти Уварова. Попросту не планируешь ее.

— У меня хватает планов на более обозримое будущее. Так, значит, ты не злишься?

— Ты не ярмарочная игрушка, а человек. И волен принимать решения сам. Не скажу, что я рада такому исходу. Но если постараться размышлять без эмоций, — Зыбунина тяжело вздохнула, — то в этом есть рациональное зерно. Мне лишь греет душу, что сделать она с тобой ничего не сможет.

— В каком плане?

— В таком плане, не будь идиотом. И еще кое-что. Несмотря на помолвку, отказываться я от тебя не собираюсь.

— А как же слова, что я не ярмарочная игрушка, а человек? И все такое.

— Во-первых, ты не сказал, что не хочешь быть со мной. А во-вторых, ведьмы не ветрены. Если мы выбрали мужчину, то будем с ним до смерти.

— Я боюсь спросить, до чьей смерти.

— И правильно боишься. Ладно, пойду, погляжу, что там с Байковым-старшим.

Я присел на краешек стула и выдохнул. Фуф, вроде не так уж и плохо прошло. Без всякого битья посуды, проклятий и закидывания меня ведьмовскими мешочками. Только какое-то предчувствие не давало до конца расслабиться. Почему мне кажется, что Зыбунина просто так все не оставит? Наверное из-за того, что я немного знаю ведьму. Ладно, самое важное сделано, теперь бы еще Алексей Мстиславович в себя пришел. Чтобы новости для предвестницы были совсем радостными.

Дом постепенно затих. Олег справился с задачей по кремации нежити и вернулся к себе в кабинет. Поликарпыч дремал у комнаты хозяина, Димка заперся у себя, а Катя присматривала за Байковым-старшим. Нет, мне даже постелили в гостиной, но сон не шел совершенно. Видимо, сказалось пережитое за день.

— Не спишь? — отвлек меня от мыслей шепот ведьмы.

— Нет.

— Пойдем, он в себя пришел. Дима с Олегом у него уже.

Признаться, посещение тяжелобольного, а именно таким я определил Алексея Байкова, казалось немного неуместным. Ему бы в себя прийти, сил набраться. Такое пережить не каждый сможет. Но обстоятельства — противная вещь. Именно они требовали сейчас, чтобы я занялся делами.

— Макс, входи, — поприветствовал меня Димка. — Папа, это Максим. Мой друг. Именно он вернул тебя.

Олег встретил мое появление сдержанно, если не сказать, чтобы холодно. Он понимал, что за каждое действие несет за собой определенные последствия. Свою часть уговора с клятвой он выполнил, однако теперь беспокоился явно не за себя. И даже не за племянника. Что сказать, в этом он был прав. Я походил на жнеца, который пришел собрать урожай.

— Уважаемый Алексей Мстиславович, — сделал я легкий кивок.

— Уважаемый Максим Олегович, — повторил движение Байков-старший, сидя на кровати и поддерживаемый Димкой.

Выглядел бывший глава фамилии прескверно. Будто запойный алкоголик, который не спал неделю. При всем этом я не мог не отметить, что Димон довольно сильно похож на отца. Это угадывалось не только во внешности, но и в мимолетных, едва уловимых жестах.

— Я очень благодарен вам, молодой человек. Не думал, что когда-нибудь еще увижу сына. Я помню его совсем маленьким. Он столько времени рос без меня.

Голос Алексея сорвался, а в глазах мелькнули слезы. Мне трудно было понять, что испытывает Байков-старший. Да и вряд ли кто-то из ныне живущих мог это сделать. Однако семейного плача хотелось меньше всего. Поэтому я постарался ухватить нить разговора и перевести его в другое русло.

— Вы все это время были в сознании?

— Да, это чудовищнее всего. Я довольно быстро осознал свою ошибку. Не желая отпускать Машу, я в итоге оказался один. Запертый в своем сознании. Слишком много сил уходило на поддержание ее структуры. Не знаю, что помогло мне сохранить крупицы разума. Я постоянно перебирал таблицу магической валентности, руническую совместимость с металлами, оси создания артефактов. Все, что когда-либо знал. И не верил, что наступит день, когда все это закончится. Максим, вы не представляете, как я вам благодарен. Если есть что-нибудь, что я могу сделать…

Я едва заметно улыбнулся. Умного человека сразу видно. И дело не в банальной вежливости и этикете, которыми Байков-старший мог перещеголять и Терлецких.

— Вообще-то можете. Но, если вы не против, могли бы мы остаться наедине?

— Совсем? — удивился Алексей.

— Ну, ваш брат может остаться. Он связан со мной клятвой и даже если захочет, не сможет рассказать.

— Максим, — возмутился Димка.

— Прости, друг, это для твоей же безопасности.

— Козел ты, Макс! — бросила Зыбунина без лишних слов и развернулась на каблуках.

— Я так понял, здесь остались лишь смертники, — ухмыльнулся Олег, когда дверь закрылась.

— Скорее те, кто рискует больше остальных. Вы же не хотите подвергать Диму ненужной опасности? Того же я хочу и для Кати.

— Мы всегда хотим для наших близких самого лучшего, — ответил Байков-старший. — Жаль, не всегда это получается. Перейдем к делу. Олег, создай Сферу Безмолвия. Итак, Максим, вам что-то нужно?

— Да, один артефакт. Весьма редкий. Компоненты для него не проблема, но вот с артефакторами беда. Поэтому я надеялся, что вы поможете с его созданием. Как только наберетесь сил, конечно же.

— И что за артефакт?

Взгляд Алексея из усталого преобразился в деловито-заинтересованный. Яблоко от яблони. Димон тоже становился таким же, может даже более одержимым, когда речь заходила о редких артефактах.

— Компас Провидца.

— Компас? — сказать, что Алексей Мстиславович удивился, не сказать ничего. Он с сомнением покачал головой, продолжая. — Допустим, просто допустим, что у вас действительно найдутся все компоненты для этого. Хотя денег придется потратить уйму. Я, если честно, даже не представляю сколько. Также допустим, что вы найдете подходящую Башню с нужными сдерживающими контурами по периметрам, подходящим верстаком и прочими инструментами. Однако тут появляется самое главное «но».

— Какое? — пересохло у меня во рту. Неужели все было зря?

— Для создания артефакта подобной редкости требуется быть патриархом. Маги с меньшим количеством силы рискуют попросту создать никому не нужную поделку. Я же в лучшие годы был всего лишь искусником.

Мда. Ранг Байкова-старшего я даже не пытался считать. Слишком мало силы в нем осталось. Но у Алексея не было резона врать. Значит, целых два ранга? В его возрасте и состоянии при нормальном развитии, чтобы стать патриархом у него уйдет несколько лет. Это при условии, что все будет складываться идеально, без резких выплесков и рисков исчерпания. Слишком долго. Придется прибегать к читерскому и не совсем безопасному способу.

— Есть другой путь, — вытащил я кристалл. И довольно улыбнулся, заметив восхищенный взгляд братьев. Да, вещица была что надо. — Думаю, с его помощью преодолеть пару рангов на время работы над артефактом не проблема.

Дальнейшая беседа, что называется, сложилась. Алексей выслушал все мои доводы и довольно легко с ними согласился. Олег хмурился, понимая, во что втягивается брат. Но это частности. С самим Байковым-старшим мы расстались добрыми приятелями. Как выяснилось, сын был похож на отца больше, чем я думал. Алексей оказался таким же фанатиком, как и Димон, когда речь касалось редкой и трудновыполнимой работы. Компас Провидца для него был своего рода лебединой песней. И это хорошо. Потому что я не знал, чем еще можно будет замотивировать артефактора.

Катю я не обнаружил ни в гостиной, ни во дворе. Неподалеку возился сонный Поликарпыч, который на вопрос: «Не видел ли он, куда ушла девушка?» неопределенно махнул в сторону пролеска. Обиделась. Димон вон, судя по свету, у себя сидит. Ну и ладно, так даже лучше. Пусть оба перебесятся, а я пока закончу этот бесконечный день.

Перемещение к условному дереву и пробежка по лесу стали доброй традицией. Хотя мне пришло в голову сделать свой ориентир для аппарации. Так будет явно безопаснее. Я не смущался позднего (или уже раннего) времени суток. Все же мы вышли с Терлецкими на такой уровень общения, когда могли заходить друг другу без стука. Ну, разве что приходилось ждать, когда стража соизволит пустить тебя внутрь.

— Кольцо, — указал один из близнецов на мой палец. — Слишком большое возмущение силы. Либо здесь оставляй, либо не пропустим.

— Ага, здесь оставляй, конечно же, — пробурчал я. — Тоже мне охранники в «Пятерочке». А потом начнется, не было никакого кольца, ничего не видели.

Пришлось вновь уйти в лес, чтобы выпустить Черныша. Сытый и довольный теневик, решивший подремать после дел праведных, с неудовольствием заворчал.

— Я ненадолго, будь тут. Никуда не уходи. И только попробуй куда-нибудь рыпнись без спроса, найду. Я присматриваю за тобой.

Черныш с самым миролюбивым видом устроился на земле, давая понять, что он никуда не собирается. Но я, пока возвращался к близнецам, на всякий случай еще пару раз взглянул его глазами. Темнота. Надо же, правда спит.

— Теперь все? — раздраженно спросил я.

— Теперь все, — ответила вместо охраны Светка. Надо же, уже и за ней послали. — Ты к нам насовсем? — спросила она после того, как за нами захлопнулись ворота.

— Смотря как здесь кормят, — ответил я. — Да и то вряд ли.

— Придется побыть несколько дней. С твоим руководством в МВДО уже договорились, тебе выдали трехдневный отпуск. Приглашения гостям разосланы. Слуги оповещены, завтра со всеми познакомлю.

Я представил ухмыляющееся лицо Четкерова, который выдавал отпуск. Недавно приехала одна невеста, а теперь резко объявилась другая.

— Как-то резко все.

— Ты еще не понял? Все уже решено, — ответила Терлецкая. — Поблагодари за это мою тетушку.

— Света, а ты сама-то всего этого хочешь?

— Немного глупый вопрос, учитывая все обстоятельства, не находишь? — она на мгновение замолчала, но после добавила. — С другой стороны, всяко лучше Куракина. Да, он, кстати, тоже будет на помолвке. Ладно, наговоримся еще, пойдем к ней.

Последнее слово Света произнесла с тяжелым вздохом. Если честно, у меня имение Терлецких стало ассоциироваться исключительно с предвестницей. Отчего эмоции были не сказать, чтобы радужными. На разговор с ней идти всегда приходилось как на плаху. Даже если у тебя были неплохие новости.

— Пришел, — констатировала очевидное Элеонора. — Как Байков?

— Очнулся. Разговаривал с ним. Все под контролем.

— Рассказывай все с самого начала, — приказала предвестница, прикуривая сигарету.

Спорить мне даже в голову не пришло. Нет, а я думал, что это у Светки характер ужасный. Ей еще цветочки по наследству достались. Ягодки сидели, угрюмо слушали рассказ и смолили одну за одной.

— Как только Алексей Мстиславович восстановится, он принесет Обет Безбрачия, целью которого будет создание Компаса. Что даст ему нужное количество силы как раз для сотворение артефакта.

— Умно, — процедила предвестница. — Только Обет он произнесет в специальном месте. Я позже скажу где. Наследил ты тут, придется прибирать.

На мой вопрос, в чем конкретно дело, Элеонора выпустила дым в потолок и многозначительно промолчала. Понятно, говорить не будет. Какой-то стремный у нас союз. Я ей вот все рассказываю.

— Значит, ты заставил ее коснуться печати? — размышляя, поднялась на ноги предвестница.

— Кого?

— Покойницу, — шаркая, приблизилась она ко мне.

— Ну, получается.

— В голове только у тебя ничего не получается. Хватит хорониться, сними свой артефакт, дай посмотреть на тебя. Не чужие теперь люди.

Пришлось в очередной раз слушаться. Интересно, настанет момент, когда условия буду диктовать я?

— Искусник, — констатировала она. — Черный, как сажа. Мертвечиной так и несет. Говоришь, вместе с теневиком силу ожерелья поглотили?

— Ну да, сам он не справлялся.

— Поздравляю, хотел как лучше, получилось как всегда. Некромант недоделанный.

— Какой еще некромант?

— Вот такой. Не знаю, надолго ли. Выветрится ли черная сила или всегда в тебе будет. Но надо пользоваться всеми козырями, которые дает в руки судьба. А на твоей черной силе мы и сделаем главную ставку.

Глава 10

Лежа в широкой кровати и глядя в ночное небо, я размышлял над словами Элеоноры. Ставку она решила сделать на моей черной силе, только пользоваться ею нельзя. Чтобы меня не засекли раньше времени. Замечательно выходит. Из разряда — холодильник полный мандаринов, но это не сейчас, а на Новый Год. Учитывая, что там существовали свои тонкости, была вероятность крупно обделаться. Поэтому лично я считал, что практика необходима. Но пойди объясни это предвестнице. Та перла, как танк, не воспринимая слово «нет».

К примеру, меня определили в комнату для гостей. Потому что завтра я должен был познакомиться со всей прислугой, осмотреть владения Терлецких и готовиться к помолвке. Как оказалось, это более ответственное мероприятие, чем я думал. Что называется, не было печали — купила баба порося.

Помолвка в мире магов — событие серьезное. Это автоматически означало, что в скором времени пара должна будет пожениться. Отказ кроме репутационных потерь мог привести к очень невеселым последствиям. Разорвал помолвку — значит, с тобой вряд ли кто станет иметь дело. Можешь забыть о повышении по службе, если тебя вообще кто-то возьмет после всего на работу. Поэтому даже Куракин со Светкой не проходили эту процедуру. У них все строилось на устных договоренностях отцов.

Терлецкая говорила, что помимо великих семей на прием в честь помолвки, будут приглашены все сколько-нибудь значимые маги страны. Но я уцепился в этой фразе лишь за одно — великие семьи. Что означало следующее, припрется и Уваров. Какой бы пост не занимал высокородный, но он обязан присутствовать на таком событии.

Я перевернулся на другой бок, пытаясь унять волнение. Сколько раз думал о встрече с убийцей дяди Коли в своих мечтах. И каждый раз представлял, как будет Уваров мучаться, умолять о пощаде, но я останусь равнодушен. Однако реальность диктует свои условия. Мне придется применить все свое хладнокровие, чтобы не сорваться.

Где-то вдалеке завыл теневик, чувствуя мое состояние. Зараза, совсем про него забыл. Я быстро вскочил, на ходу накидывая одежду. Меня терзало смутное беспокойство. Нельзя оставлять обнаженный меч там, где играют дети. Тем более, когда клинок все время жаждет крови.

— Куда, господин? — спросил близнец у ворот.

Надо же, теперь я, оказывается, господин, а не просто обычный проситель. Правда, конкретно сейчас это наблюдение не вызвало восторга.

— Где твой брат?

— Патрулирует внешний периметр.

— Дьявол! — выскочил я наружу, под недоуменный взгляд стражника.

Это был провал. Я бежал к по лесу, чувствуя, где находится теневик, надеясь успеть. И на полпути остановился, со злостью приложившись кулаком по ближайшему дереву. Ствол разлетелся в щепки. Я даже не заметил, что вместе с ударом выплеснул силу.

— Черныш!

Теневик замер лишь на мгновение, а после продолжил поглощать магическую энергию. Он не торопился и не боялся, с удовольствием занимаясь своим любимым делом.

— Что ты наделал? — я обнаружил его у остывающего тела близнеца.

Черныш не стал изменять себе — откусил голову и впитывал быстро уходящую силу, придерживая мертвого мага когтистой лапой. Точно тот мог убежать. На мой вопрос он недоуменно поднял голову, не прерывая своей кровавой трапезы. Теневик действительно не понимал моих претензий. Я не говорил, что конкретно этого человека нельзя есть.

И тут наконец до меня наконец дошло. Пытаясь покончить с Уваровым я привел в этот мир то, что могло его погубить. Теневики, иншии и тем более их король не зря обитали там, не в силах самостоятельно проникнуть сюда. Что будет, если все удастся? Уваров убит, я снова откатываюсь до мага-середняка, а вот теневик напротив, становится еще могущественнее. Никакая сила не заставит его отправиться обратно.

Черныш почувствовал мое недовольство. Он подошел и заискивающе положил голову на плечо. Да, пока мы хоть как-то равны, теневик считается со мной. Черныш сейчас напоминал подрастающего ребенка, который проверяет границы дозволенного, постоянно испытывая родителя. Проблема в том, что этот ребенок рос слишком быстро.

— Пойдем, — протянул я кольцо. — Тебе здесь не место.

Теневик сопротивлялся, но моего упорства и силы хватило, чтобы навязать свою волю. Нет, дружок, мы опытным путем выяснили, что большая свобода ведет к весьма плачевным последствиям. И пока у меня будет хватать сил, я стану ограничивать твои аппетиты. А потом… потом посмотрим.

Понятно, что вечно удерживать теневика в кольце я не смогу. Поэтому мы отправились в единственное известное мне место, где вреда от него было меньше всего. Конечно, существовали земли в нашем мире получше. Какая-нибудь Антарктида. Но надо проводить разведку, находить точки перемещения, к примеру, куда там привязаться, к айсбергу? Так какой-нибудь шальной «Титаник» пролетит и все. Ладно, пусть будет пока так.

— Черныш, нельзя нападать на людей. Понимаешь?

В ответ донеслось глухое рычание. Не такое, какое бывает у разъяренных волков. Скорее у недовольных домашних собак, у которых отбирают сладкую косточку.

— Нельзя! — повторил я. — По крайней мере, пока я не разрешу. Хорошо?

Я погладил его по чешуйчатой голове, меняя кнут на пряник. Вздохнул и вытащил самый маленький кристалл из найденных в пещере.

— Будешь послушным мальчиком, получишь еще.

Теневик сменил гнев на милость, радостно виляя хвостом. Мол, понял, пока ты меня кормишь такими вкусняшками, мы будем находить общий язык. Оставалось надеяться, что я найду новую еду, достойную этого антрацитового чрева быстрее, чем закончатся кристаллы.

По возвращении я отправился сразу к предвестнице. Лучше, чтобы она узнала о произошедшем от меня. Пришлось долго ожидать, прежде чем Элеонора Терлецкая поднимется с кровати. И только потом тот самый дворецкий меня впустил. Без макияжа, в ночной рубашке, тетя Светы выглядела откровенной развалиной. Наверное поэтому она была зла. Меньше всего женщины хотят представать в ненадлежащем виде.

— Надеюсь, у тебя был веский повод, — искала она дряблыми руками сигареты в столе.

— Тут кое-что произошло, — ответил я.

Самое трудное начать. В любом деле. Но стоит сказать первое слово, как и остальные найдутся. Это как прокладывать русло для новой реки. А потом, глядя на торопливые воды понимаешь, что немыслимое ранее вполне выполнимо. Так получилось и с нашим разговором. К моему удивлению, Терлецкая отнеслась к новости спокойно, насколько это было возможно.

— Близнецы были нашими лучшими стражниками много лет. Значит, твоя собачка действительно сильна. Это кое-что меняет. Думаю, в ближайшее время мы перейдем к активным действиям. Надо же посмотреть на нее в деле.

— Что за активные действия?

— Расскажу со временем. А теперь иди спать. Ближайшие дни очень важны. Надо хорошо отдохнуть.

Я вернулся в комнату и, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Ночное происшествие порядком измотало меня. Будто находился в хорошо освещенной комнате, в которой внезапно выключили свет. Бах, и все.

— Мда, — раздался недовольный голос над головой. — Ты всегда так спишь?

— Как? — я с трудом разлепил глаза, обнаружив рядом Свету. Уже с прической и легким макияжем.

— А ты всегда подкрадываешься к спящим мужикам?

— Только тем, кто имеет риск стать моим мужем. Вставай, уже завтрак подали. Тетя не любит, когда опаздывают.

Наспех приняв душ, я обнаружил, что на стуле лежит двубортный костюм. А моей одежды нет. Вместе с обновкой прилагался и дворецкий, стоявший с самым скучающим видом.

— Господину помочь одеться?

— Да я вроде умею.

— Я просто спросил. Прошлый хозяин не гнушался пользоваться услугами камердинера.

Хозяин? Я попробовал это слово на вкус и не сказать, чтобы оно мне не понравилось.

— Нет, спасибо, я сам.

Сказал и на всякий случай поклонился. На что получил кивок в ответ. Так, похоже, придется срочно вспоминать уроки Елизаветы Карловны об этикете.

В столовой за накрытым столом действительно уже сидели обе Терлецкие и тот самый Мишенька. Предвестница встретила меня сердитым взглядом. Я же было стал думать, что причиной тому оказалось убийство стражника, однако Элеонора гневалась совсем по другому поводу.

— Надеюсь, это было в первый и последний раз, молодой человек. Терлецкие никогда не опаздывают.

Мне бы промолчать и смиренно склонить голову, однако последняя фраза задела самолюбие.

— Я не Терлецкий.

— Вопрос времени. Кузнецовым ты точно не останешься.

— Уважаемая госпожа Терлецкая, — непонятно с чего вступился за меня «Мишенька». — Существует варианты с двойной фамилией. Подобные прецеденты уже были…

— Все, давайте есть, а не портить друг другу аппетит дурными разговорами, — оборвала его предвестница.

Означало это следующее — беседовать мы будем. Но лишь на те темы, которые интересны Элеоноре. Потому что не успел я проглотить первый кусок, как предвестница стала меня поучать.

— Помолвка — идеальный повод найти союзников. Здесь будут все великие семьи. И тебе удастся поговорить с нужными людьми, не вызывая вопросов.

— И кто же эти нужные люди?

— В первую очередь Горленко и Тинеев. Последний потерял сына в заварушке с поляками. Поэтому найти ключик к нему будет не так сложно. Каждый отец, лишившийся сына, ищет виноватого. А тут и искать особо не надо. Что до Горленко, то они с Уваровым попросту сразу невзлюбили друг друга. Старик Горленко не идет на контакт, давая понять, что его хата с краю. Нашего Охранителя подобная позиция не устраивает. Либо ты подчиняешься, либо нет. Камни душ слишком ценный ресурс, чтобы оставлять его в руках ненадежного союзника.

— Мне так и сказать ему?

— Конечно нет! Тебе предстоит тонкая работа переговорщика, выступающего от имени нашей семьи. Любое неосторожное слово может привести к плачевным последствиям.

Дальнейший завтрак прошел по намеченному Терлецкой сценарию. Элеонора говорила, как, когда и что мне сказать тому или иному человеку. От меня лишь требовалось соглашаться и кивать. Моя гордость бунтовала, но холодный разум говорил, что все правильно. У предвестницы большой опыт, ресурсы, деньги. Это мне очень скоро понадобится.

— Вроде все, — отложила приборы Терлецкая, тут же достав мундштук. — Света покажет тебе остальное. А мне надо переговорить с Мишенькой по поводу твоего артефактора.

Про то, что я толком не поел, несмотря на богатый стол, никого не интересовало. Светка безропотно встала и пошла к дверям, обернувшись лишь на мгновение. Мол, чего расселся, пора дела делать.

Но стоило выйти наружу, как мое недовольство сменилось удивлением. Перед нами в шеренгу выстроилось порядка двадцати смиренно ожидающих человек.

— Быстро познакомлю тебя со всеми и покажу имение. С Александром ты уже знаком, — она указала на того самого дворецкого, — это потомственный гофмейстер семьи Терлецких в четвертом поколении.

— К вашим услугам, господин, — поклонился старик.

— Сергей, Алексей, Мирон, лакеи второго разряда. Справедливости ради, других у нас нет. Пришлось отпустить часть слуг из-за экономии средств. Игорь Валентинович, рейткнехт. Тоже потомственный.

Я лишь хлопал глазами, даже не пытаясь запомнить всех по именам. Лакеи, истопники, скороходы, целители, артефактор, птичник, семейная ведунья, шишигер, конюший. Одних только стражников было больше десятка. При всем при этом Светка постоянно извиняющимся тоном замечала, что раньше этих-то было в два раза больше, других в три. Ну да, ну да, у кого-то жемчуг мелок, а у кого-то щи пустые. Оставалось лишь молчать, чтобы сойти за умного, и задавать себе единственный вопрос: «Что я тут делаю?».

И что интереснее всего — среди слуг не было ни одного немощного. Понятно, что маги мелковаты. Сильно в волшебном деле при чистке костюмов не преуспеешь, тот же артефактор всего лишь универсал, что для великой семьи почти насмешка. Однако у кого-то и того не было.

После Терлецкая потащила меня осматривать владения. Как я предполагал, в наличии имелись грифоны, за которых отвечал тот самый птичник, одна виверна, которая щедро делилась ядами для приготовления зелий и лекарств, белоснежный пегас, относящийся уже к вотчине конюшенного и около сотни запертых в клетке бесов. На них, по словам Светки, она отрабатывала заклинания. В том числе смертельные.

— Нравится? — спросила она, когда мы наконец добрались до пруда. Идти до него пришлось с добрую четверть часа.

— Нет, — честно признался я. — Я здесь чувствую себя чужим.

— Птица в золотой клетке, — кивнула Терлецкая. — Я понимаю. Поэтому мне больше нравилось в школе. Там не надо быть тем, кем не являешься.

— Хочешь сказать, что тебе все это не нравится? Подняла руку, принесли обед, сказала слово — помогли одеться.

— Ты знаешь, что я не такая, — будто бы даже обиделась Светка. — Я обычная. Хочу простых вещей, а не стоять с прямой спиной и улыбаться на приемах.

— И что по-твоему простые вещи?

Вместо ответа Света обвила меня руками и поцеловала. Не скажу, что мне не понравилось. Более того, даже боль в груди почти пропала, как бывало лишь когда Терлецкой не было рядом. Я только спустя нескольких долгих секунд отстранил ее.

— Не надо.

— Что такое? Не нравлюсь? Или дело в той ведьме?

Взгляд Терлецкой стал холодным, колючим, а боль в груди пронзила острой спицей.

— Просто не надо.

— Поздно ты спохватился. Отступать уже некуда. Ладно, отложим этот разговор. Пойдем посмотрим, куда поставим столы.

Так и пошло. Прошел день, наступил другой. Слуги сновали, готовясь к торжественному приему: подъезжали машины с продуктами, мебелью, новой посудой, высылались последние приглашения. И среди всего этого я ходил, не зная, куда себя применить. Хотелось хотя бы на часок убежать в степь, но предвестница настрого запретила отлучаться. Дескать, до помолвки не стоит покидать имение. Даже личного телохранителя ко мне приставила. Будто какой-то наставник мог защитить лучше меня самого. Но делать нечего, приходилось отыгрывать свою роль.

Наконец день Икс, а в моем случае попросту Х, настал. Мы со Светкой, нарядившиеся и даже слегка припудренные (чтобы не было видно пота на лице) стояли возле небольшой арки из цветов, неподалеку от вереницы столов и смотрели, как одна за другой в имение заезжают машины. Аппарацию, несмотря на наличие трех специальных для этого комнат, Элеонора запретила для дополнительной безопасности.

Как я понял, сегодня должны были быть все, кто представлял хоть какой-то, пусть даже самый минимальный вес в магическом мире. Благородные победнее приезжали вместе на одном автомобиле, но как минимум по одному представителю от фамилии. Высокородные являлись целыми семьями. Я уже получил поздравления от улыбающейся Натальи Владимировны Матвеевой. Она приехала с Яковом Петровичем и отцом.

В случае появления сразу нескольких фамилий, предпочтение для первого поздравления отдавалось более благородным. Что называется, все равны, но некоторые равнее. Мелкие дворяне в таких случаях терпеливо ожидали своей очереди.

Терлецкая в штыки восприняла мое предложение пригласить друзей. Но это право я все же отвоевал. А что, это, в конце концов, и мой праздник. Пусть весьма формальный. Я понимаю, что Рамиль, вслух «офигивающий от жрачки» со значком поборника на груди (догадался же его нацепить) шокировал многих. Однако мне было приятно. Я даже не стеснялся присутствия Шафидуллина. Хотели принять в семью Кузнецова, так принимайте и всех его друзей.

К середине дня от постоянных рукопожатий ладонь стала красной. Светке приходилось не лучше, ее вообще по старой русской традиции целовали в щеки. Я же ожидал лишь одного человека, волнуясь заранее. Охранителя великих семей и предстоятеля Конклава. И совсем не думал увидеть ее. Зато наш гофмейстер Александр, заглянув в список гостей, громко огласил.

— Глава ковенов Белое пламя, Серебряный круг и Черное солнце, безродная от рождения, Зыбунина Екатерина.

Глава 11

Коготочки Терлецкой впились мне в ладонь при первых словах гофмейстера. И чем дольше он говорил, тем глубже становились следы на коже. Оставалось благодарить Бога, что Зыбунина руководила лишь тремя ковенами.

— Серебряный круг и Черное солнце? — чуть не выплюнула Светка вместо приветствия.

— И я рада видеть вас высокоуважаемая госпожа Терлецкая, — сделала легкий реверанс Катя. — Да, так случилось, что Макс дал мне некоторую власть над тетушкой. И она, как глава ковена, добровольно согласилась уйти под наше крыло. Жалко, остальные ведьмы были против. Пришлось моей матери отречься ради кандидатуры, которая устраивала бы оба ковена.

— Тебя?! — казалось, Терлецкая сейчас перейдет на змеиный. Я вообще удивился, как в этом коротком слове нашлось столько шипящих.

— Меня, — спокойно ответила Катя. — А после подмять под себя Черное солнце оставалось лишь делом техники.

— Прошу прощения, — подошел к нам гофмейстер, — но остальные тоже ожидают своей очереди.

— Да, мы немного заболтались, — улыбнулась Зыбунина, — все-таки старые школьные приятели, нас многое связывает. Поздравляю вас с помолвкой, пусть этот будущий союз будет так же крепок, как и ваша симпатия друг к другу.

— Спасибо, — на лице Терлецкой не возникло даже подобие улыбки. Она поняла глубинный смысл «поздравления».

Катя отошла в сторону моих друзей, делая вид, что ничего особенного не произошло. Ну да, подумаешь, глава всего лишь трех ковенов. Силам, собранным сейчас в руках одной молодой ведьмы, могла позавидовать добрая половина благородных.

— Три ковена, — все не успокаивалась Терлецкая. — Можно догадаться с помощью кого это было достигнуто.

— Можешь сама у него и спросить.

Ожидающих высказать свое расположение и поздравить нас с будущим браком вновь отодвинули в сторону. Потому что в имение Терлецких, медленно шурша шинами, въехала черная иномарка. Сердце забилось, как бешеное. Намного сильнее, чем когда объявили о прибытии Зыбуниной. А стоило Уварову выйти из машины, как меня стало колотить крупной дрожью.

— Спокойнее, Макс, — тут же забыла о ведьме или постаралась сделать это Светка.

Уваров кивнул присутствующим и сразу же направился к нам, давая понять, что надолго он здесь не задержится. Несмотря на духоту, на нем были черные перчатки, да и лицо выглядело бледнее, чем обычно. Что там говорила предвестнцица? Его тело не в состоянии держать в себе всю свалившуюся на высокородного силу? Похоже на то.

— Высокоуважаемая госпожа Терлецкая, уважаемый господин Кузнецов, — изобразил он легкий кивок. — Хочу поздравить вас с будущим союзом. Надеюсь, в нем вы найдете все, чего достойны и получите все, что заслуживаете.

Я сглотнул образовавшийся в горле ком, переведя с Уварова взгляд в сторону. По иронии судьбы, он остановился на Кате. Что не могло укрыться от высокородного. Он внимательно посмотрел на ведьму, чуть ухмыльнувшись.

— Когда выбираешь правильную сторону, результат не заставляет себя ждать, ведь так? Еще раз поздравляю с помолвкой. Прошу меня извинить, не смогу задержаться. Дела. Надо разобраться с существом, которое приютил один неразумный маг. Молодые волшебники, бывают, тащат всякую чушь в дом.

— Благодарю вас за поздравления. Спасибо, что посетили нашу помолвку, — с каменным лицом ответила Света. Чуть подождала и толкнула меня.

— Спасибо за поздравления, — еле выдавил я из себя.

Произошедшее после напоминало дурной сон. Кто-то подходил, что-то говорил, а я даже отвечал, но мыслями был далеко-далеко. В груди разгоралось черное пламя, которому необходимо было выплеснуться наружу. Лишь когда пошли мелкие сошки из благородных, после которых разрешили приблизиться и моим друзьям, немного отпустило.

— Ну, ты, Макс, красава, — улыбался Шафидуллин. — Такую невесту оторвал.

— Спасибо, Рамиль, — спокойно ответила Света, видимо, ожидавшая чего-то подобного

— В смысле, поздравляю вас и все такое.

— Достойные друзья, — шепнула мне Терлецкая.

— Других нет, — ответил я ей.

— Высокоуважаемая госпожа Терлецкая, уважаемый господин Кузнецов, поздравляю вас с помолвкой, — не забыл об этикете Максимов. — Крепкого брака и достойных наследников.

Я чуть не поперхнулся, зато Светке слова Мишки явно понравились.

— Макс, — протянул мне руку Максимов, — все, что удалось найти по твоей просьбе.

В моей ладони оказались в несколько раз свернутые листы бумаги, после чего Мишка отошел в сторону. Я уж почти и забыл про данное ему задание. Убрал записки об обрядах в пространственный карман и спросил Светку.

— Что, теперь, наконец все?

— Ага, сейчас. Все только начинается. Сейчас ты должен ходить между гостей и вести светские беседы.

— Ты меня ни с кем не перепутала?

— Макс, ты дурак? Вспомни о словах тетки. Лучшего времени не будет.

Мне уже начинала надоедать жизнь в роли представителя высокой фамилии. Но Терлецкая была права. Лучшего момента не будет. Тем более, что и Уваров отправился восвояси. Я прошелся между гостей, перекидываясь незначительными фразами и не забывая улыбаться. И таким образом добрался до первой цели своего короткого путешествия.

— Даниил Александрович, искренне признателен, что вы нашли время для посещения нашей помолвки.

Отец походил на покойного сына. Ну, или наоборот. Высокородный тоже отличался статью, широким подбородком и суровым взглядом, которым он глядел на этот недружелюбный мир исподлобья. Больше всего Тинеев походил на одинокого волка, наверное, неслучайно служившего гербом его фамилии.

— Я чту традиции высокородных семей, — только и сказал он.

— Жаль, что Владислава с нами нет, — продолжал я. — Еще раз примите мои соболезнования. Он был хорошим товарищем и удивительным магом с невероятным потенциалом.

На самом деле, конечно, нет. Артефактором он стал бы рядовым, потому что всегда шел по проторенным тропам. Тупой маг, без изюминки. И, держу пари, мастер — это был бы его потолок в зрелом возрасте. Однако отцу нельзя говорить подобное про сына. Меньше всего родители хотят знать нелицеприятную правду о своих детях.

— Вся школа скорбела о его смерти. Он умер, как герой. Если бы не эта глупая война… — закинул я удочку.

— Он исполнял свой долг, — голос Тинеева стал глухим, бесцветным. Будто он хотел убедить в первую очередь себя.

— Да, как и все мы, обычные пешки. Расходный материал в игре настоящих магических акул.

— О чем ты говоришь? — начинал злиться Тинеев.

— Я думал, вы знаете, — делано растерялся я. — Нашему Предстоятелю нужен был этот конфликт. Точнее смерти магов. Он переместил в наш мир короля инший и теперь накачивает его силой для обряда Воззвания.

— Это очень серьезное обвинение.

А вот сейчас рыбку можно было подсекать.

— У меня есть свидетель из ближайшего окружения Уварова. Один из немногих, оставшихся в живых.

— Я должен с ним поговорить!

— Через час, когда все будут уже навеселе, пройдите в дом. Вас проведут наверх, там вы получите все ответы.

Точнее, там будет ждать предвестница, словами которой я сейчас и говорил. Конечно, план был рискованный, однако Терлецкая не сомневалась в его успехе. Сильнее страха за собственную жизнь, Тинеев хотел мести. По словам предвестницы он уже убил через третьи руки всех погонщиков польского дракона, косвенно виновных в смерти сына. Однако не успокоился. Если он придет на разговор с Терлецкой, которая мастерски умела вести беседы, половина дела уже сделана. Тинеев знал Михаила, управляющего Уварова. Других доказательств и не потребуется.

Время же нужно было, чтобы высокородный подергался, что называется созрел. С одной стороны, довольно низко играть на чувствах убитого горем отца. С другой, какие у нас еще варианты?

Вторую жертву заговора предвестницы я поймал практически уже у порога. Семья Горленко собиралась отбыть восвояси. Все верно, как и говорила Терлецкая, Федор Павлович самого простого нрава. И несмотря на высородность, высший свет не любил всей душой. Поэтому пришлось сразу брать быка за рога.

— Федор Павлович, можно вас на секунду?

— Витя, Аня, в машину. Что вам, молодой человек?

Он сурово сдвинул кустистые брови. Сказать по-правде, Горленко один из немногих, кто мне сразу понравился. Кряжистый, пусть и располневший, с густой бородой, высокородный напоминал какого-то былинного богатыря.

— Слышал, дела у вас идут не важно?

— По-разному. А вы никак хотите мне помочь в делах? Вы уж, молодой человек, извините, но у вас у самого ни кола, ни двора. Партию Терлецкой решили составить, да у и нее не все ладно.

— Ваша прямота делает вам честь, поэтому я буду говорить открыто. У нас с вами один и тот же общий враг.

— У Горленко врагов на два века припасено, — уклончиво ответил тот. — Можно поконкретнее?

— Вы понимаете, о ком я. Уваров не любит, когда идут ему наперекор. И рано или поздно он захочет вас подмять.

— Бывает, человек рот откроет на большой кусок, да и подавится, — ответил Федор Павлович. — А сколько уж таких при моей жизни было, и не сосчитать.

— Вы человек не глупый. И сами понимаете, кто такой Уваров. Предстоятель не успокоится, пока не добьется своего. Либо вы, либо он.

— Мы воздух уже минуту сотрясаем, а ни к чему не пришли. Вы что-то предлагаете, молодой человек?

— Союз.

— Союз заключают с равными, — ответил Федор Павлович, но уходить не торопился. — Кто силой равен или деньгами.

— Денег, как вы понимаете, у меня нет. А вот силы много. Еще бы соратников к ней.

— Так вы силу продемонстрируйте, Максим, как вас по батюшке?

— Олегович.

— Так вот, Максим Олегович, может, когда мы о силе говорим, то разное в виду имеем. Ежели покажете, что меня удивит, тогда и беседа по-другому будет строиться. А если нет…

— То на нет и суда нет, — ответил я за него.

— Именно.

— Хорошо, тогда пока на этом и закончим наш разговор. Ждите новостей в магическом мире.

Я протянул ему руку, и Горленко, после недолгих колебаний, пожал ее. Мне же пришлось еще немного пошляться среди гостей, а потом удалось незаметно свалить в дом, бросив Светку отдуваться за наш мифический брак в одиночку. Вроде и не делал ничего, однако состояние почище выжатого лимона.

— Как прошло? — встретила меня предвестница сизым облаком табачного дыма.

Сама она сказалась больной и в этом цирке, называемом помолвкой, не участвовала.

— Как вы и говорили. Неужели пришлось сложить линии будущего?

— Нет, мой мальчик, для определенных вещей нужно лишь обладать должным опытом и знать людей. Горленко понимает, что рано или поздно за ним придут. Как это будет — вопрос другой. И вялая холодная война перейдет в разряд бойни. Уваров и он из разной весовой категории. Ему нужен союзник еще сильнее, чем нам. И кандидатуры более, чем удачная. Уникум, теперь к тому же практически из высокого рода. Но вместе с тем Федор понимает и все риски. Слов мальчишки, пусть он говорит правильные вещи, недостаточно. Нужно доказать это делом.

— А Тинеев точно придет?

— Никуда не денется. Этот без головы. Им движет месть. Сначала сделает, потом подумает. Но будет уже поздно. Я свяжу его такой клятвой, что он никуда не денется. Двух союзников нам вполне хватит для моих переменных. Их и твоей силы.

— Я всего лишь искусник, сами же говорили.

— Количество силы не важно. Главное правильно расставить фигуры на шахматной доске. И когда это произойдет…

Терлецкая стряхнула пепел и улыбнулась. Вышло больше жутко, чем доброжелательно.

— Bellum omnium cantra omnes.

— Чего?

— Бог мой, неужели вас ничему не учат в хваленом Терново? А я говорила этому оболтусу, что Свету надо отправлять в Смольный. Это означает войну всех против всех. Необходимо разозлить Уварова так сильно, чтобы он вышел из себя. А нет ничего хуже разъяренного психопата.

— И как мы это сделаем? — с тревогой спросил я.

Мне очень хотелось убить Уварова, а никак не злить его. Умертвить спящего медведя намного легче, чем слегка раненого.

— Последуем совету Горленко. Ты продемонстрируешь свою силу. Точнее силу теневика. И заодно лишим возможности Уварова провести обряд.

По моему недоумевающему взгляду Терлецкая поняла, что без объяснений не обойдется. Предвестница прикурила следующую сигарету, наплевав на рекомендации Минздрава, и стала рассказывать.

— Как ты думаешь, почему Уваров еще не позаимствовал тело короля инший?

— Не знаю, — честно признался я.

— Сил у него достаточно, — глубокомысленно затянулась Терлецкая. — Да и будущая оболочка заполнена, как мне кажется, до необходимого уровня. У этого выродка не хватает лишь одного, но вместе с тем самого главного ингредиента.

Предвестница сняла ключ с шеи и, кряхтя, подошла к портрету покойного Терлецкого на стене. Она легко убрала его в сторону с помощью телекинеза, и моему взору предстал сейф. Я бы хотел сказать, что самый обычный, но от него веяло силой. Держу пари, без ключа его хрен взломаешь. Элеонора повозилась в замочной скважине, после чего открыла дверцу, достав весьма интересную вещицу.

— Камень Упокоения, он же Черный камень или Проклятый кристалл. Названий много, суть одна.

Предвестница протянула мне продолговатый предмет. С виду обычный кристалл силы, или так называемый камень души, которыми заведовала семья Горленко. Разве что намного темнее. Но как только он оказался в руке, меня буквально придавило к полу магической энергией. Ее было не просто много, а невероятно много.

— Ты же знаешь, как образуются кристаллы силы?

— Ну… — растерялся я. — Вообще-то нет.

— В каждом из них живет частичка мага. Поэтому их и называют камни душ. Раньше их легко заполняли с помощью поверженных врагов, ослабляя последних. Теперь все сложнее, необходимо добровольное согласие и все такое. Чертова Конвенция о запрете магического преобразования. Поэтому и кристаллы выходят слабыми. Обычно их заряжают маги, которым нужны деньги. Но в этом случае они теряют часть своей силы. Либо те, кто чувствуют скорую смерть. Увы, и мы не бессмертны.

Терлецкая забрала у меня Камень Упокоения, а с плеч словно гора свалилась.

— Поэтому самые мощные кристаллы те, которые произведены до того, когда о магическом здоровье людей хоть кто-то задумывался. Но это обычные камни душ. А теперь представь магический предмет, который подпитывали смертью ни одного мага, а десятков или даже сотен.

— Так получаются Камни Упокоения?

— Да. Невероятные по силе кристаллы, способные попросту уничтожить неподготовленного мага. И, как ты понимаешь, именно такой и ищет Уваров. Я оказалась дальновиднее этого выскочки. И скупила через подставных лиц все, что могла скупить. Ты не представляешь, сколько пришлось потратить. Я даже заложила имение. Но цель на какое-то время была достигнута. Камни Упокоения исчезли с черного рынка. А Уварову пришлось искать их. Беда в том, что он нашел.

— Значит, все пропало? У нас нет больше времени?

— Неужели ты думаешь, что я случайно назначила помолвку именно в этот день? — Терлецкая закрыла сейф и вернула портрет на место. А следом медленно отправилась к своему креслу. — Через пару часов два Камня Упокоения будут на одном из складов, принадлежащих непосредственно Уварову. Твоя задача проникнуть туда и достать их.

— Проникнуть? Неужели кристаллы, так необходимые самому Предстоятелю, не будут хорошо охраняемы? — побежали у меня по спине мурашки.

— Уж поверь, они охраняются получше этого особняка. Но ведь и ты не один. Так? Думаю, твоей собачке понравится такое количество еды. Заодно продемонстрируешь Горленко наличие силы, которая его так беспокоит. Иными словами, убьешь сразу несколько зайцев. И всю охрану. В живых не должен остаться никто.

— Но, как я понял, Уваров очень ждет эти камни. И…

— Не беспокойся об этом, я знаю, чем его занять. Поверь, есть фигуры на шахматной доске, на которые он с удовольствием отвлечется. Стоит лишь заставить его смотреть в нужном направлении. Тебе остается лишь быть готовым и ждать отмашки. Все надо будет проделать быстро. И, кстати, сегодня можешь попрактиковаться в своей черной силе. Она вроде уже хорошо перемешалась с твоей родной магической энергией. Ну ладно, иди, а то скоро уже и Тинеев придет. Мне надо немного настроиться.

Я поплелся к двери, чувствуя себя учеником, которого за один урок попытались научить всему курсу геральдики. Голова пухла от информации, которую предвестница решилась сообщить только сейчас. С другой стороны, пока все многоходовки Терлецкой работали безотказно.

— И еще, Максим, — окликнула меня Элеонора. — Что там с твоей любовницей, главой трех ковенов? Мне стоит волноваться на этот счет?

— Нет, не стоит. Она ничего никому не сообщит. Я об этом позабочусь.

Глава 12

Привязанная метка перемещения вывела меня в какое-то глухое место. Терлецкая говорила, что склад находится в Московской области. Судя по всему, где-то явно на задворках. Чтобы не мозолить глаза немощным. Сила, конечно, пыталась скрыть себя от непосвященных, однако при постоянном ее присутствии у немагов появлялась своего рода сопротивляемость. Как же там Наталья Владимировна говорила? Еще слово такое забавное, о, точно, резистентность.

Оттого и гиды возле пирамид в какой-то момент начинают видеть странные вещи. Вроде того, что у сифилисного сфинкса горят глаза. Да и вообще, выглядит он как живой. Будто не из известняка вырублен, а слеплен исключительно магическим способом с завязанным артефактом внутри. И да, охраняет ту самую пирамиду, точнее попытку вторжения в главный оружейный зал, находящийся под ней.

Известные монолиты возле Карнака, которые по легенде никто иные, как навсегда застывшие римские легионеры (нечего было злить Мерлина) вдруг перебегают с места на место на глазах постоянных посетителей. Те, конечно, грешат на усталость, но, возможно, все дело в том, что камни в действительности карликовые тролли. Самые настоящие, даже внесены в Красную книгу.

С Чичен-Ица тоже понятно. Именно в том месте, с изнанки нашего мира, находится город инший. Среди ныне известных один из крупных. Потому и накатывает неведомый страх на туристов при посещении древней столицы майя.

Поэтому склады предстоятеля стояли обособленно, в неосвещенном тупике. Асфальт заканчивался еще в полукилометре, вместе с деловито снующими рабочими в синих комбезах и будто наставленными друг на друга помещениями. Держу пари, немощные сюда даже не смотрели. Странно, что я не почувствовал ни Морока, ни Отвода глаз. Привыкли, что ли? Значит, здесь изредка появляются и обычные люди. Могу догадаться, что по каким-то особым поручениям Уварова.

Понятно, что и сканирование периметра на предмет магов прошло неудачно. После недолгого изучения, я даже понял почему. Над металлическими воротами висела россыпь магических печатей. Пришлось применить немного сил, чтобы разобраться в их назначении. Большая часть даже из них оказались не защитными, а попросту оповещательными. Вроде навороченной сигнализации.

— Ну что скажешь? — выпустил я Черныша наружу.

Тот принюхался и глухо зарычал. Понимаю, мне самому не нравится идея бросаться грудью на амбразуру. Кто знает, что там приготовили люди Уварова? Соваться без разведки, не представляя общей численности противника, затея, мягко говоря, рисковая.

Однако другого выбора не было. Предвестница сказала, что мы должны уложиться в четверть часа, край минут в двадцать. Это время Уваров будет занят другими вещами. Правда, она не сказала какими именно. Однако встречаться с магом вне категорий раньше времени не хотелось. К тому же, на его территории. Поэтому следовало торопиться.

— Перескакиваем и начинаем уничтожать все, до чего дотянемся, понял?

Сказал теневику, а у самого сердце сжалось. Можно заменить стандартное «убить» на завуалированное «уничтожить» или «вычленить из уравнения». Однако суть оставалась одна. Мне нужно убить людей, которое были виновны лишь в том, что отнесли трудовую книжку не в ту организацию.

Сомнение оказалось мимолетным. Его я, собравшись с мыслями, откинул прочь без всяких лишних рефлексий. Либо мы, либо они. Нельзя спасти всех. Невозможно создать новый мир, не разрушив старый.

— План такой, — дал я короткую установку, взбираясь на загривок теневика, — залетаем внутрь, быстро всех побеждаем и забираем Камни Упокоения. Вопросы?

Черныш издал нечто среднее, между коротким отрывистым лаем и попыткой завыть. Я воспринял это за согласие. Ну, погнали.

Трехметровые бетонные стены с колючей проволокой наверху были слишком слабым препятствием даже для меня, что уж там говорить про Черныша. Он перемахнул, не особо напрягаясь, тут же выбрав себе цель. Которых, кстати, имелось в изобилии.

Нет, я понимал, что склад охраняют, но ожидал увидеть пять-шесть средненьких магов, а не пару десятков волшебников, рангов не ниже наставников. Сюда, видимо, отбор был почище, чем в спецназ МВДО.

Я слетел с теневика в воздухе, плотнее сжимая камень, который схватил заранее. Никогда раньше не доводилось оказываться в Коридоре, падая. Это оказалось даже забавно. Будто пытаешься продраться сквозь плотное желе, особенно ничего и не делая. Лишь медленно оседаешь.

Пришлось все-таки дождаться приземления, чтобы схватить очередной предмет и вырваться в Иномирье. Я на мгновение задохнулся от пронизывающего ветра, но быстро стал пробираться через снег. Примерно туда, откуда предстояло появится с изнанки этого мира.

К собственному удивлению, мне вдруг показалось, что здесь не так уж и плохо. Да, пустынно, необитаемо, зато у Иномирья были свои плюсы. К примеру, полное отсутствие людей. Соответственно, никаких предательств, заговоров, козней и прочего. В этом плане холодный мир теневиков и инший намного честнее.

Но раздумывать о сущности бытия, тем более чужого, было некогда. Там уже, наверное, заждалась охрана, да и сам Черныш удивился моему исчезновению. Поэтому я перешел в Коридор и вскоре вывалился обратно.

Нет, даже соскучиться не успели. Появился я ровно в тот момент, когда теневик приземлился на четыре лапы и уже приготовился к новому прыжку. И защитники, соответственно, думали над тем, как ему помешать. Я увидел в их руках посохи и даже огнестрельное оружие. И не те старинные пистоли, а современные винтовки и автоматы. Явно зачарованные.

Здесь мне приходилось выступать в роли пугала, которое отвлекало ворон. Тогда как разъяренный фермер обходил их с другой стороны с ружьем, полным дроби. В роли фермера — заслуженный артист иномирного РСФСР Теневиков Черныш Максимович. Но был и еще один момент.

Предвестница сказала мне, что это отличный повод попрактиковаться в черной, если ее так можно назвать, силе. Вся беда в том, что о последней я не знал ровным счетом ничего. Хоть бы книжку какую дали почитать. «Некромантия и запретное колдунство для чайников» или что-то вроде того. Терлецкая говорила, что магия подвижная субстанция и не заключена на страницах книг. Мол, можно экспериментировать, комбинируя уже известные заклинания и вкладывать в них что-то новое. Ну, ладно, попробуем.

Иглы россыпью разлетелись вокруг. Только это уже был не тот простой каст, которому учила меня Светка. Из ушка каждой змеилась густая дымка, ведущая ко мне. Свидетельство черной силы. Таинственной и не менее опасной.

Острие заклинаний поразило сразу четверых магов. Не бог весть что, я рассчитывал на большее. Однако эффект удивил. Я будто подключился к «мозгам» других компьютеров. Вот воздушник-магистр с уклоном в боевую магию и управлением животными, второй одинаково хорош во всех стихиях, но предпочитает заклинаниям огнестрел, третий ни рыба, ни мясо, однако в целом сбалансирован. Все четыре мага были, как на ладони. Я не мог управлять ими, однако это не касалось их магической энергии.

Черная сила предстала мощным магнитом, в данный момент притягивающим все остальное. И я не мог этим не воспользоваться. Невидимые нити от Игл натянулись, и по ним заструилась магическая энергия. Пораженные новым заклинанием защитники стояли, как истуканы, не в силах сделать даже шага. Зато о странности на одном из флангов обороны стали сигнализировать другие маги.

До тех пор они были связаны жестким противостоянием с неведомой тварью, которой, кстати, приходилось непросто. Черныш даже не смог добраться до первого мага — его накрыло такой волной шквалистого огня, что любой другой бы на его месте давно бы отступил. Любой другой, но не теневик.

Веером падали на антрацитовое тело смертельные заклинания, кололи бока зачарованные пули, а что-то оглушительное громыхнувшее под Чернышом даже сорвало несколько чешуек. Думаю, оставь я этих маньяков с теневиком чуть подольше, они нашли бы подход к нему. Но волшебники один за другим отвлекались от живой черной скалы на крохотного мага, сотворившего какое-то непотребство с их товарищами. Значит, надо подстраховаться.

Бетонный забор стал рушится. Куски от него отлетали ко мне, быстро образуя каменный доспех. Кто-то из магов-земли пытался мне помешать. Однако силы были неравны. Меня подпитывало еще четверо волшебников, связь с которыми никто разорвать не догадался.

Черныш, воспользовавшись короткой передышкой, рванул к ближайшему обидчику. Теневик был разъярен. Никто прежде не причинял ему такого вреда. Собственно, особо и желающих не возникало. Поэтому горячая голова, отделившаяся от тела неприятеля, стала закономерным итогом.

Обороняющиеся на мгновение растерялись, потеряв еще двоих магов, а потом вновь переключились на теневика. В нем они видели основную опасность. Его необходимо было обезвредить в первую очередь. А я… я выпил досуха четверых волшебников, и приготовился действовать.

Именно в эту секунду мне стали понятны мотивы Уварова. Я чувствовал то же самое, что и он. Оболочка, предназначенная для одного количества энергии, вместила гораздо больше. А теперь буквально разрывалась на части.

Кожа лопалась на руках, будто тонкий пергамент. Суставы ломило, словно у артрозника. По губам потекла кровь из-за лопнувших в носу капилляров. Все тело кричало, что долго оно так не протянет. Следовало освободиться от излишков магической энергии, и заодно окончательно перевернуть ход этой схватки.

Я по-прежнему не мог точно объяснить, что делаю. Заставь меня Наталья Владимировна расписать заклинание, которое мне хотелось создать, так стоял бы у доски и безмолвно открывал рот. Точь-в-точь, как рыба, выброшенная на берег.

Если очень упрощенно, то темная магическая энергия стала эпицентром воронки. Точнее по форме созданное нечто напоминало черный шар. Именно эта сила занималась поиском подходящих объектов — тех, кто состоял из силы живой. А прочая магическая энергия усиливала действие темной. Поэтому простой магнит из «Fix Prace» за 39 рублей превратился в неодимовый, притягивающий даже крошечные объекты, полностью состоящие из живой силы.

Я и Черныш на эту роль не подошли. Слишком уж мы были неоднородны. Мясорубка (согласен, над названием необходимо еще поработать) функционировала на чистой живой энергии. И такую же притягивала. Довольно, кстати, здорово. Конечности разлетались в разные стороны, фонтаны крови заливали землю, а из-за разбросанных внутренностей пришлось закрыть глаза. Плохое действие для неважного некроманта, которым я и являлся. Хотя не знаю, можно ли называть некромантом мага, только работающего с темной силой? Воскрешать я никого не собирался. Пока.

Хорошо, что Мясорубка работала и без зрительного контакта. Только успевай подпитывать энергией, которой действительно приходилось тратить немеряно. Для какого-нибудь мага вне категорий оно бы подошло, мне же предстояло для подобного прибегать к помощи сторонних «ресурсов». Однако непонятно, сколько раз такое можно провернуть? И когда оболочка пошлет меня на три веселые буквы и просто разрушится.

Сейчас я чувствовал себя хреново. Как неопытный футболист, которого заставили играть против сборной Бельгии не только в основное, но и дополнительное время. Казалось, следующий шаг может стать последним. Поднятие руки непременно приведет к жесточайшей судороге. И единственное, самое разумное сейчас для сохранения тела — упасть и не двигаться.

Но именно этого делать и нельзя. Я открыл глаза, увидев безобразную картину смерти, художником которой был даже не теневик. Черныш обиженно скулил, явно не понимая, почему из столь богато предоставленного рациона ему удалось подхарчиться лишь парой магов.

Я прекратил подачу энергии, и Мясорубка схлопнулась, будто ее и не было. Хотя опытный маг явно найдет эпицентр заклинания. Слишком сильный магический фон оставило заклинание. И как минимум потому, что здесь земля была чистая, а вот вокруг…

Меня согнуло от огромного исхода силы. Это казалось похоже на опустошение, вот только магической энергии во мне предостаточно. Скорее всего дело в резком ее расходе.

Черныш подошел ко мне лизнул шею. Да, да, дружище, знаю. Надо двигаться дальше. Вот только бы на ноги подняться.

Чтобы прийти в себя мне потребовалось пару минут. И осмотреть весь периметр склада. Три арочных бескаркасных ангара. Сравнительно небольших, но несколько грузовиков в каждом уместится. У крайнего справа стоял автомобиль, да и замка на двери нет. По всей видимости, сигнал предвестнице поступил очень вовремя.

Я махнул теневику, чтобы тот двигался за мной. Вполне вероятно, что кто-то из защитников честно награбленного имущества Уварова мог остаться в живых. А я не совсем в том состоянии, чтобы быстро среагировать на возможную опасность.

Но предостережения оказались напрасными. Видимо, на нарушение охраняемых границ высыпали все защитники, поэтому теперь мы остались наедине с богатствами Уварова. Мародерствуй, не хочу.

— Погоди, — отодвинул я любопытный нос, следом за которым в ангар уже собрался влезть теневик. — Сначала я.

Ага, а то сейчас сожрет черные кристаллы, которые мне, возможно, еще пригодятся.

Помещение оказалось из разряда «бедненько, но чистенько». Всего семь крупных ящиков метр на метр, среди которых нужный нам найти не представляло труда. Крохотные, не больше обычной бандероли. Крышка на нем уже была открыта, а в соломе, видимо, чтобы не повредились, лежали два черных кристалла. Намного больше, чем показывала мне предвестница.

— Это мое, — обрубил я, как только теневик потянулся вперед.

Черныш недовольно заворчал, явно прощупав количество силы, содержавшееся в паре предметов. Пришлось подсластить ему пилюлю.

— Все остальное твое.

Пока теневик крушил ящики, выуживания артефакты, зачарованные снаряды, перекусывая магическое оружие, будто спички, я вышел наружу. Время еще оставалось, значит, можно осмотреться чуть получше. Мне кажется, Уварову есть чем похвастаться.

— Черныш, фу, брось. Пойдем, поглядим, что в центральном ангаре.

О серьезности содержимого свидетельствовало большое количество замков. Я попробовал сдернуть один силой и ничего не получилось. Пришлось обращаться за помощью к универсальным кусачкам, который уничтожал любые артефакты одним щелчком.

Черныш заклацал зубами, пережевывая магическую сталь, и меньше, чем за минуту мы расправились с дверью. Внутри оказалось темно, в отличие от предыдущего ангара. Я кастанул Свет и огляделся. Ну, как я и ожидал, уйма всего. Практически до самой стены все заставлено ящиками. Жалко, времени мало. Мы попросту все не съедим и не унесем. И даже понадкусывать не получится.

Однако мое внимание привлек высокий предмет, скрытый под плотным полотном. Возле него все пространство было очищено от ящиков. Будто нарочно. Теневик недовольно заворчал, застыв, как истукан. Мне бы послушать его, однако неведомое притягивало невероятно сильно. Я подошел к высоченной штуковине, и, не раздумывая, сдернул ткань. Шелестя, она упала к моим ногам, обнажив потаенное. То, от чего у меня перехватило дыхание. Точнее кого.

Пытаясь проткнуть затылком само мироздание, точно сотканный из льда и боли, прожигая взглядом своих синих глаз, там стоял инший. Самый большой, которого мне доводилось видеть. Великан-переросток среди иномирный людей. Король.

Визг теневика превратился в тихое поскуливание. Казалось, топни сейчас этот здоровяк, и Черныш помчится куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Я медленно попятился прочь, надеясь, что король инший находится в неком состоянии стазиса. Может, Уваров сделал из него подобие робота. И теперь этот переросток ждет, пока нажмут нужную кнопку.

Так я думал, тщетно надеясь на спасение. Ровно до тех пор, пока взгляд короля не обрел осмысленность. Сила, дремавшая вокруг, вспыхнула, точно море горючего и окатила меня. Я оказался крохотной лодчонкой в бескрайнем океане. Где не было спасительных островов, попутного ветра, других кораблей.

Король и был той самой силой. Он оказался готов. Заряжен магической энергией доверху и лишь ожидал своего часа. Я запоздало подумал, что нехорошо появляться здесь с Камнями Упокоения. И точно прочитав мои мысли, король распался на тысячи мелким осколков, и устремился ко мне.

Интерлюдия

— Пора, — сказал Михаил Николаевич.

Он почти не волновался. Уже отбоялся свое. Слишком долго ждал этого дня, а когда тот настал, наконец расслабился.

— Почему мы не можем принести обет здесь? — нахмурился Олег. — Неужели с нами нельзя считаться?

Михаил Николаевич мимолетно окинул взглядом так называемое имение Байковых. Приходивший в упадок дом, заросший бурьяном сад, покосившиеся постройки. Видевший поистине великие семьи, посещавший дома, которые купались в роскоши, составляющий сметы расходов на званный вечер, не укладывающиеся в годовой бюджет этой семьи, ему было с чем сравнивать. Управляющий мог ответить резко, чтобы сразу показать место этому выскочке. Никто и никогда не будет с тобой считаться, если ты ровным счетом ничего не представляешь. Уважают мудрых, слушают богатых, боятся сильных.

Управляющий мог много сказать Олегу Байкову об истинном положении дел. Раскрыть карты и обрисовать ситуацию в мире, показать, какое место занимает их семья на политической карте России. Но сдержался. Госпоже нужен артефактор, значит, важен и его брат. Уж слишком они близки. Об этом, как и обо всей фамилии Байковых, Михаил Николаевич навел справки в первый же день после «пробуждения» Алексея.

— Кристалл слишком мощный. Последует сильный выброс магической энергии, который привлечет ненужное внимание. Лучше сделать это на нейтральной территории.

— Олег, не спорь, — сказал Алексей Байков. — Михаил Николаевич прав, глупо было бы делать это здесь. Итак, я в полном вашем распоряжении.

— Мы, — поправил его Олег. — Я не отпущу брата одного.

— Как угодно, — легко согласился управляющий. Еще не хватало спорить с Байковыми из-за такого пустяка. Все равно после принесения обета необходимо будет спрятать всю семью.

Он протянул два камня, найденных в степи возле границы с Монголией. Место пришлось выбирать в короткий срок, но вместе с тем Михаил Николаевич отнесся к этому со всей скрупулезностью. План, составленный хозяйкой, должен был реализоваться в точности как задумывалось.

Теплая поздняя осень юго-восточной части России сменилась шквалистым ветром и косым дождем Ховдинского аймака. Монголия пусть и была формально независимой, однако в магическом плане считалась страной пятого мира. Их волшебников едва хватало, чтобы худо-бедно обеспечивать порядок внутри страны. О неприкосновенности границ речь вовсе не шла.

Именно поэтому на частые вторжения со стороны России местные старались попросту закрывать глаза. Если ты не видишь проблему, то ее нет. Именно этим руководствовались монгольские маги, большую часть из которых составляли ведьмаки или, как их здесь называли, шаманы.

Потому Михаил Николаевич не боялся, что их присутствие привлечет чье-то внимание. Может, кто и заметит, но уж точно не отправит летучий отряд для установления личности нарушителей. Себе дороже.

— Мерзкое место, — осмотрелся Олег.

Управляющий недоуменно пожал плечами. Голая степь и высушенная беспощадным солнцем трава. Не хуже и не лучше многих других мест. Еще повезло, что дождь прибил пыль. Хотя сейчас действительно становилось все более зябко.

— Давайте скорее начинать, раз уж вытащили нас сюда, — поежился Олег.

Его непослушные волосы быстро намокли и превратились в сбитую на бок паклю. Тонкий пиджак явно не предназначался для долгих прогулок под дождем. Добавить сюда легкую раздраженность, которая усугубляла любые погодные явления, доводя их до крайне неприятных, и можно сказать, что протирать мокрые штаны Олег здесь явно не собирался. Но до планов Байкова Михаилу Николаевичу не было ровно никакого дела. У него имелись четкие указания госпожи.

— Надо ждать.

— Ждать? — взорвался Байков. — Вы и так за каким-то чертом притащили нас сюда, а теперь говорите ждать? Чтобы мы простыли?

— Маги не болеют. Все, что вам грозит — лишь слабый насморк, — спокойно ответил управляющий. — Потерпите немного, уже скоро.

Олег хотел сказать еще что-то, но старший брат легким взмахом руки остановил его. Управляющий с интересом смотрел на Алексея. За всю жизнь Михаила Николаевича это был первый случай выхода артефактора из магической комы, в которую он сам себя поместил.

Байков-старший, бывший глава фамилии, который формально все еще находился в статусе недееспособного, на удивление выглядел отлично. Сила быстро заполняла пересохшее русло реки Байкова, вместе с тем излечивая и тело. И пусть до былой мощи, а Алексей когда-то являлся претендентом на звание главного артефактора в несколько великий семей, он не восстановился, обет действительно мог помочь выйти ему на новый уровень.

Занятый этими мыслями, управляющий вздрогнул от легкого колебания зачарованного амулета, что не укрылось от внимательного взгляда промокших Байковых.

— Пора? — спросил Олег.

Управляющий коротко кивнул, а Алексей вытащил огромный камень души, который отдал ему Максим. Больше самого артефактора, наверное, волновался только его брат. Он не мог позволить себе вновь потерять близкого человека после всего случившегося. И вместе с тем понимал, что брат все равно все сделает по-своему. Как и всегда. Потому что он дал обещание. А для Байковых данное слово значило очень много.

— Перед Силой, существующей во мне и вокруг, накладываю на себя Обет Безбрачия и клянусь нести его бремя до тех пор, пока не создам артефакт, именуемый Компасом Провидца.

От взрывной волны Олега и управляющего отбросило в разные стороны. Михаил Николаевич с изумлением смотрел, как дождь барабанит по невидимому куполу, внутри которого корчился от боли артефактор. Благо, длилось это всего несколько секунд, после чего вода вновь обрушилась на землю, не видя никаких преград.

Первым возле Байкова оказался Олег. Он поднял брата с колен и заглянул тому в глаза.

— Ты как?

— Странно, — признался Алексей. — Очень много силы. С ней трудно совладать.

— Максим Олегович говорил, что должно пройти какое-то время, чтобы привыкнуть к новому количеству силы, — подал голос управляющий. — Тело еще плохо взаимодействует с ней.

Для Михаила Николаевич мальчишка так и остался мальчишкой. Однако теперь он, пусть лишь в отношении собственных намерений, принадлежал к семье Терлецких. Мог выступать от их имени и каждое его действие расценивалось, как действие совершенное Терлецкими. А значит, он являлся частью фамилии, которой служил управляющий. Оттого недавний выпускник школы и мелкий дворянин стал семьей.

— Я прослежу, чтобы брат правильно восстановился, — ответил Олег, после чего уже обратился непосредственно к Алексею. — Сейчас отправимся домой, ты немного поспишь…

— Нет, — обрубил Михаил Николаевич.

— Что нет? — не понял Байков.

— Домой вы больше не отправитесь. Слишком опасно. Скоро все узнают, что Алексей Мстиславович вернулся. Это лишь вопрос времени.

— Дима, — подал слабый голос Алексей.

— Его уже там нет, он ждет вас специально приготовленной Башне. Вам же понадобится помощник-артефактор?

— Башня? — еле ворочал языком Алексей.

— Башня, окруженная различными заклинаниями сокрытия, печатями, наполненная необходимыми ингредиентами и припасами. Включая пирожные для вашего сына и дичь, которую так любит ваш брат. О местонахождении Башни знаю лишь я и госпожа Терлецкая. У вас будет все, чтобы спокойно работать.

— Нам надо подумать, — ответил Олег.

— Нет времени, — обрубил Михаил Николаевич.

— Мы отвлекающий маневр? — догадался Алексей. — Именно поэтому этот обряд необходимо было провести здесь?

— Да, — только и сказал управляющий. — Доверьтесь Максиму Олеговичу и госпоже Терлецкой. Они все предусмотрели.

— Хорошо, — попытался Алексей жестом остановить волну возмущений брата. Только рука сильно вздернулась вверх, явно не слушаясь артефактора. — Давайте метку.

Когда братья переместились, Михаил Николаевич облегченно вздохнул. Он, как человек дисциплинированный, не понимал этих терзаний. Наверное, поэтому ему трудно было понять Байковых. Необходимо попросту добиться поставленной задачи. Разве лишние вопросы помогут этому? Тем более, когда все остальное уже решили сильные мира сего. А Михаил Николаевич считал госпожу по-прежнему сильной.

Немного собравшись духом, он переместился. Только в не Башню, где уже осматривались Байковы, а к квартире высокородного. Кивнул охране, поставленной скорее для порядка, будто кто-то из ныне живущих мог навредить Уварову. Хотя, наверное, теоретически такая возможность имелась. При мощном скоординированном штурме, использовании артефактов, запрещающих телепортацию, невероятном везении. Управляющий отогнал глупые мысли, мешающие сосредоточиться. Это уже не его забота. Главное, правильно исполнить свою роль.

Он нацепил маску страха, что, впрочем, оказалось не так уж и трудно, решительно постучал в кабинет и тут же вошел.

— Что такое? — недовольно поморщился Уваров, не оценив излишнюю вольность своего слуги.

Михаил Николаевич знал, что высокородный ждет важного сообщения о доставке Камней Упокоения. Как только они окажутся на складе и проверят их подлинность, Уварову дадут знать. Лишь такой острый ум, как у госпожи, мог составить такой дерзкий и наглый план. Увести то, что так хотел заполучить предстоятель у него из-под носа.

— Я нашел источник возмущения силы, высокоуважаемый господин Уваров, — дрожащим голосом произнес Михаил Николаевич.

— Замечательно. И что там?

— Иншии. Кто-то намеренно приводит их в наш мир.

— Чушь! — вскочил на ноги Уваров. Но управляющий разглядел в вечно холодных, как ветры Иномирья, глазах нечто, что давно не видел. Страх. Предстоятель России, Охранитель высокородных, маг вне категорий испугался.

— Я сам видел. Они собираются вместе. Если не остановить их сейчас…

Уваров молниеносно подскочил к управляющему и схватил его за руку. Перемещение вышло столь стремительным, что у Михаила Николаевича закружилась голова. Конечно, предстоятель сомневался в словах подопечного. Уж слишком фантастическими они прозвучали. За пару веков лишь один маг проворачивал подобное. Только он приводил в этот мир инший, первый раз случайно, а во второй уже из любопытства, наблюдая, что будет с иномирцем. И этот человек сейчас стоял рядом с управляющим.

Они оказались на том самом заводе, перед резонирующим на все лады Контуром. Стрелка с местонахождением вновь металась, пытаясь найти источник возмущения силы. Но ни о какой точности речи не шло. Выплеск произошел где-то в Монголии, на границе с Россией.

— Я знаю место. Надо лишь переместиться чуть дальше, чтобы нас не заметили, — подал голос Михаил Николаевич.

Уваров от злости скрипнул зубами. Это было чрезвычайно невовремя. С другой стороны, он понимал, как прав его управляющий. Если не разобраться сейчас, когда иншии слабы, в будущем это может стать серьезной проблемой.

— Веди, — только и сказал он.

Управляющий кивнул и положил дрожащую руку на плечо высокородного. Они оказались под мелким бисером дождя, однако совсем в другом месте. Не в том, где не так давно был Михаил Николаевич.

— Веди, — повторил Уваров.

— Минуту, высокоуважаемый господин… — управляющий тяжело задышал. — Уваров. Простите. Вы слишком сильны, для меня ваша аппарация далась нелегко.

Это, кстати, было правдой. Однако существовало еще одно веское обстоятельство. Каждая секунда, перетекающая в новую минуту, работала на успех реализации плана. Вместе с тем Михаил Николаевич понимал, что не должен вызвать подозрения у предстоятеля раньше времени.

Они пошли по пустынной местности. Управляющий усиленно делал вид, что невероятно торопится. Однако каждый его шаг был вдвое меньше, чем обычно. Иногда Михаил Николаевич «застревал» в размокшей земле, вроде как торопливо стряхивая слипшиеся комья с ботинка. Весь его вид свидетельствовал о невероятной прыти. Вместе с тем управляющий делал все, чтобы задержать высокородного.

— Скоро? — нетерпеливо спросил Уваров после пятиминутной «прогулки».

— Уже недалеко, — бойко соврал Михаил Николаевич.

Терпения Уварова хватило еще на семь минут. Управляющий вновь пообещал вскоре достигнуть места. А сам следил за временем. Считал в голове каждую секунду, превратившись в ходячий хронограф. И буквально спиной ощущал нарастающее напряжение.

— Почти пришли, — тихо сказал он, когда понял, что время подошло. И когда понял, что Уваров дошел до грани. Больше он ждать не будет.

Внезапно Михаил Николаевич остановился. Страха больше не было. Он все сделал, отыграл свою роль полностью. С блеском. Пусть всего лишь для одного зрителя. Но такого важного.

— Не было никаких инший, — звенел сталью голос Уварова.

Высокородный не был глупым человеком. Но на всякого мудреца довольно простоты. Управляющий улыбнулся в лицо смерти. Так свободно, как всегда хотел.

— Ты предал меня, — до сих пор не мог поверить Уваров. Он будто пытался осознать это, произнося вслух. — Ты меня предал.

— Нет, просто выполнял свой долг.

— Идиот! У тебя могло быть все.

— Есть вещи дороже денег и власти. Честь, слово, репутация.

— Глупец! Ты хоть понимаешь, что я могу с тобой сделать?

— Убить? — пожал плечами Михаил Николаевич. — Я и так уже мертв. Стал мертв, как только начал шпионить за вами. Это стало ясно. Истязать? Возможно, но это не приведет ни к чему. Я выполнил свой долг, — вновь повторил управляющий.

И тут в глазах Уварова опять мелькнул страх. Улыбка на губах Михаила Николаевича стала еще шире. Он действительно упивался моментом. Как одолевший гроссмейстера молодой шахматист. Пусть и слышал постоянно за спиной подсказки других игроков.

Однако высокородный все осознал. Понял, для чего его затащили сюда. Великого мага лишили самого дорого. Времени.

Уваров вытянул руку вперед, схватив несчастного за голову. Властный приказ прозвучал коротко, но емко.

— Рассказывай.

Но ответом ему была тишина. Никто и никогда не мог противится ментальной атаке высокородного. Тем более при тактильном контакте. Однако были вещи посильнее этой магии. Банальная клятва верности, которую приносили один раз и на всю жизнь.

— Зараза, — сплюнул Уваров на землю и выплеснул силу.

И тогда Михаил закричал. Его оболочка разрушалась, неспособная выдержать такой пласт силы. Уваров молча стоял и смотрел на смерть. Свою смерть, если он не найдет способ обрести новое тело. И лишь отбросив останки мертвого мага, предстоятель судорожно сглотнул и переместился.

И понял, что опоздал. Случилось то, чего он даже не мог представить. Кто-то, настолько наглый и вместе с тем сильный, бросил ему вызов. Уваров стоял посреди обезображенных останков своих людей, и вздувшаяся вена на его виске бешено пульсировала. Он чувствовал древнюю, черную силу, которой опасался сам. И до сих пор не мог поверить в случившееся.

Гигантскими прыжками он бросился к боковому ангару и закричал от безысходности. Это был вопль страха и потери. Его пальцы судорожно сжимали солому в открытом ящике, пытаясь найти то, чего здесь уже не было. Столько сил он приложил, чтобы достать Камни Упокоения. Столько времени он ждал, надеясь, что успеет. Что все будет не напрасно.

На негнущихся ногах предстоятель Конклава и Охранитель высокородных семей выбрался наружу. Если бы кто-то видел его сейчас, то, наверное, не узнал бы в этом растерянном согнувшемся человеке великого мага. Циничного волшебника, играющего чужими жизнями, как расшалившийся мальчишка с оловянными солдатиками.

Блуждающий взгляд Уварова упал на последний оплот его надежды. И тогда черная от всех содеянных злодеяний душа действительно ушла в пятки. Этого попросту не могло быть. Он сам устанавливал защиту на центральный ангар. Сам вешал эти замки. И никто в мире не был способен их открыть или разрушить. Никто в этом мире.

Часто дыша, словно только что пробежал несколько километров, он ворвался внутрь, судорожными движениями нащупав выключатель. Вспыхнувший свет озарил содержимое склада и страх на мгновение отступил. Уваров облегченно вздохнул, найдя короля на месте. И втянул носом воздух. Черной силой здесь разило больше обычного. Медленно, взяв себя в руки и чеканя каждый шаг, маг вне категорий обошел несколько ящиков. И только теперь обнаружил ее источник. Он присел, разглядывая находку, и в глазах его загорелся дьявольский огонь.

— Вы первые начали войну, — сказал он. — И еще не поняли, что уже проиграли ее.

Глава 13

Все, что я успел сделать — скастовать Расщепление, вложив в него всю возможную силу. Всю ту, которую получилось вычленить из себя в столь короткий срок. И по оглушительному реву короля понял, что первую атаку удалось отбить. Замечательно. И сколько еще таких выпадов предстоит?

Я сейчас походил на полено, в которое выпустили сотни стрел. Только они не добрались до цели.

Однако это была лишь агония перед приближающейся смертью. Слишком неравномерны оказались наши возможности. Обычный искусник, пусть и ставший таковым путем хитрых манипуляций и глава инший. Самый сильный из иномирцев, раз уж Уваров выбрал именно его. Это как участвовать в гонках, находясь за рулем запорожца против гоночного болида.

Действовать необходимо было нестандартно. И по возможности быстро. Что ж, раз обычная сила против такого гиганта бесполезна, значит, надо применять необычную. Я выпустил Иглу Поглощения (придуманное название, как мне показалось, полностью описывало заклинание) с удовлетворением глядя, как острие жадно впивается в тело короля. Видимо, он не чувствовал опасности от черной магии. Или пока с ней не сталкивался.

Но что интереснее всего, по поводу энергетической связи с королем, я, мягко говоря, погорячился. На меня хлынула не сила, подобная бурной горной реке. На несчастную оболочку искусника обрушился целый океан, грозя погрести под своими толщами воды. Я не был готов к такому поглощению, напоминая мелкую змею, пытающуюся сожрать крупного хищника. Ноги подкосились сами собой, легкие словно заняли все пространство внутри, не позволяя вздохнуть, глаза полезли из орбит.

К моему счастью, спас меня от неожиданной смерти, причиной которой стал бы взрыв оболочки, сам король. Видимо, ему наша связь тоже пришлась не по душе. Поэтому он одним движением разрушил Иглу Поглощения, разорвав канал передачи силы. А мог бы попросту погрести меня своей мощью. Но, по всей видимости, король был из тех, кто предпочитает действовать по старинке. Вот он снова распался на части, для заключительного удара и…

Плечо взорвалось болью и меня подхватило столь стремительно, что реальность поплыла перед глазами. Я сшиб один из ящиков, оказавшись на спине, и только потом стал понимать, что произошло. Теневик, уставший ждать, чем закончится наше противостояние, хотя в данном случае правильно было бы использовать слово «избиение», решил вмешаться. Именно поэтому схватил меня острыми зубами за плечо, не подумав, что случится с хрупкой человеческой оболочкой, и промчался вместе с неожиданной добычей около десяти метров.

Глупо. Хотя бы потому, что выбраться отсюда мы все равно не успеем. Король слишком быстрый и догонит нас. Вот, к примеру, сейчас он весь подобрался и… Ничего не делал.

Пытаясь абстрагироваться от ноющей боли в плече, я поднялся на ноги и сделал шаг вперед. Ноль реакции. Иномирец видел меня, чувствовал, но не предпринимал ровно никаких действий. Будто что-то его сдерживало. Я отбросил телекинезом ящики и кастанул Свет, пытаясь найти причину подобного поведения. Так и есть. Охранный круг. Обычно использовался от нечисти, но Уваров модифицировал его под короля. Видимо, чтобы этот гигант не стал разносить весь наш мир раньше времени.

— Надо уходить, — с облегчением сказал я, поворачиваясь к Чернышу.

Все сложилось как нельзя лучше. Да, я потратил уйму сил, отбиваясь от короля. Но теперь хотя бы понял, как тот силен. Точнее, как невероятно силен. Хорошо, когда знаешь, с кем тебе именно предстоит сражаться. Еще мы захватили два Камня Упокоения. И теперь Уваров опять остался ни с чем. Значит, не сможет провести обряд. Все, что оставалось — убраться отсюда подальше.

— Пойдем, — повторил я и только сейчас понял, что с теневиком не все в порядке.

Стоило Чернышу подняться на ноги, как я увидел, что пол под ним заляпан яркой, алой кровью. Надо же, всегда думал, что она должна быть какого-то другого цвета. Того же черного, к примеру. Я быстро нашел рану и понял, что при попытке спасти меня, Черныш сам подставился под удар. Острая конечность короля срезала вместе с плотью несколько чешуек. Они, кстати, сейчас лежали как раз в защитном круге. И от них исходила легкая дымка — часть той самой черной силы. Наследили, блин.

— Надо убираться отсюда, — сказал я ему. — Иначе будет еще хуже.

Антрацитовая голова склонилась к моим ногам, а сам Черныш присел на лапы. Мне, конечно, казалось сомнительным садиться на раненого теневика, однако верхом убраться отсюда представлялось значительно быстрее, чем пешком. Поэтому я вскочил на него и мы помчались прочь. Ну, как помчались… Как пытается разогнаться легковая машина в гору, забитая до отказа.

К примеру, бетонный забор теневик не перепрыгнул, а скорее снес животом. Впрочем, уверенно продолжив движение по пересеченной местности, удаляясь как от самого склада Уварова, так и прочих людских построек.

Мы спасались, но вместе с тем я понимал, что выследить нас могут по крови теневика, которая и не думала останавливаться. Поэтому спустя несколько десятков километров я спешился, и Черныш, особо не сопротивляясь, отправился в кольцо. А я торопливыми шагами (бежать не было сил) продолжил движение самостоятельно.

Что до моего ранения, то оно оказалось значительно легче, чем у теневика. Кровь уже запеклась, только рубашка противно липла к телу, да плечо неприятно ныло. Однако я чувствовал, как сила вовсю бурлила, занявшись восстановлением. Кости целы, а все остальное излечится за несколько дней. Это немощному бы потребовалось от пары недель до месяца, к магам же это не относилось.

Я прошел еще пару километров, хотя больше всего хотелось переместиться прямо сейчас. Однако необходимо было замести все следы, если вдруг Уваров решит пойти за нами, а потом сделал пару аппараций. Первую — в Терново. Силы тут было с избытком, моя быстро затеряется. Главное, не использовать черную. Поэтому я осторожно спустился на первый этаж, где потоки растекались сильнее и уже оттуда переместился в место, куда бы высокородный отправился в последнюю очередь. В свое «фамильное» гнездо.

Существовал риск вновь оказаться с доской в животе, вроде столько времени прошло. Однако я помнил каждый гвоздь, каждую разрушенную деревяшку. Смерть дяди Коли прочно отпечаталась в сознании. Меня, конечно, хорошенько шмякнуло о землю — в прошлый раз я здесь был немного в другое время года. С тех пор та же трава значительно подросла. Однако в целом все удалось. За несколько месяцев кардинально здесь ничего не изменилось.

Впрочем, я оказался тут не случайно. Меня не мучала ностальгия. Просто надо немного восстановиться вдали от того места, которое уготовила Терлецкая для укрытия. К тому же, необходимо было еще навести визит к Кате. Только для начала нужно немного восстановиться. И ладно бы, если мне.

Волна ничего не выявила. Ну да, близ города все окрестности были давно зачищены. Однако мне в голову пришла забавная идея. Что, если совместить хорошо известное базовое заклинание с моими новыми способностями. Я чувствовал, как растекается черная сила. Она теряла плотность, становилась почти незаметной, но вместе с тем словно гигантская сетка окутывала все большую и большую площадь. И в эту ловушку вскоре начали попадаться первые жертвы, несущие в себе живую силу.

Я подобно пауку по дрожи невидимой нити даже смог определить размер отсканированной нечисти. Это мелочевка. К тому же, зашуганная, но прячется где-то в лесу. Несколько домовых духов. А вот это то, что надо. Молодой шатун. Силы в нем немного, если судить по нам но вся она бурная, почти неуправляемая. Даже слишком живая. То, что надо. Этому бедняге бы годков десять, мог бы трансформироваться в неплохого лешего, когда перебесится. Сейчас же лишь бродит по лесам, путая людей, заставляя их плутать и подпитываясь крохами силы, которые они теряют, когда боятся.

Я выпустил Черныша из кольца, с волнением оглядев его рану. Кровь не только не остановилась, ее вроде как стало еще больше. Зараза. Надо торопиться. Я оседлал беднягу, указав ему место, куда надо отправиться, и он побежал.

Теневик двигался медленно, периодически спотыкаясь. Голова его была опущена, глаза смотрели в землю. Перемещался он скорее на морально-волевых, и бег по незнакомым местам, который обычно доставлял Чернышу немало радости, сейчас не приносил ничего, кроме боли. Я чувствовал это, и сердце от волнения билось все сильнее.

Однако что медленно для теневика, то довольно быстро для болида Формулы-1. Поэтому меньше чем, через минуту мы были на месте. Шатун, похожее на человека существо с вытянутыми руками и кривыми, будто сплетенными из корней деревьев, ногами, бросился наутек. Но куда уж ему было против моей Иглы Поглощения.

Теневик даже не дернулся, увидев нечисть. Очень плохой знак. Будь Черныш в нормальном состоянии, мне бы пришлось его сдерживать от незапланированного ланча. С другой стороны, так даже лучше. Поглощение шатуна ничего бы не дало. Сейчас Чернышу нужно невероятно большое количество силы, чтобы организм самостоятельно восстановился. К примеру, один из Камней Упокоения. К слову, я был готов и на такое. Терлецкая, конечно, будет в ярости. Однако, если это окажется единственным выходом…

Но я хотел попробовать еще кое-что. Преобразование живой силы, настолько свежей, что она могла сработать. Поэтому как только магическая энергия устремилась от замершего шатуна ко мне, я сразу же вытянул руку, прикоснувшись к ране теневика, не собираясь надолго задерживать ее в себе. Черныш вздрогнул, однако не отстранился. А я с удовольствием смотрел, как раны подсыхает, затягивается, как на рубце медленно проступают линии для будущих чешуек.

Конечно, энергии шатуна оказалось недостаточно для полного восстановления. Его иссушенный труп свалился прежде, чем рана теневика затянулась полностью. Теперь она смотрелась инородным лишаем на изящном черном теле. Вот только первый шаг был сделан. Кровь больше не шла.

— Держи, — вытянул я последний из камней душ, найденных в пещере.

Пришлось буквально впихнуть его в пасть теневику. Хорошо, что у него хватило сил, чтобы лично раскусить кристалл. Магическая энергия бурным потоком потекла в обессиленное тело. А когда все прекратилось, я отправил Черныша в кольцо. Теперь тебе не мешало бы поспать.

Забавно, получается, я нынче некромант-лекарь? Что еще принесет мне новая сила? Хотелось поэкспериментировать прямо сейчас, однако я был слишком слаб. А ведь надо заняться самым важным делом.

Но что еще меня беспокоило больше всего — это мощь короля. Если он настолько силен в одиночку, что будет, если в это уравнение добавить еще Уварова? Как одолеть эту парочку? Видимо, Терлецкая действительно была мудра, раз решила, что нам нужна будет помощь высокородных семей.

Я побрел прочь от места невинного убийства шатуна, уже взяв за привычку не перемещаться там, где происходил выплеск силы. Не важно, свой или чужой. Пусть и предполагал, что кто-то вряд ли забредет сюда, чтобы отследить меня, рисковать не хотелось. А после вытащил крохотный кусок веточки, которая выполняла роль метки перемещения, и произвел аппарацию.

Запах стоялой воды защекотал нос. Ну да, болото, где же еще жить ведьмам? Я чуть выплеснул черной силы и замер, боясь сделать следующий шаг. Живые объекты возникали с геометрической прогрессией. Это ж сколько тут ведьм?

Мое появление не осталось незамеченным. Вскоре я почувствовал на себе недружелюбные взгляды. По-хорошему, убраться бы отсюда побыстрее, однако необходимо было довести начатое до конца. Интересно, сколько надо ведьм, чтобы убить обессиленного искусника? Вопрос не сказать чтобы праздный.

Но все-таки я пошел. Медленно, будто боясь неловким движением нарушить хрупкое равновесие. С каждым шагом вызывая все большую неприязнь окружающих. Самое интересное, я чувствовал присутствие магинь или магесс, как правильно? Однако не видел никого из них.

Вскоре показались первые постройки. Я ожидал каких-то домов на деревьях, висячих лестниц посреди густого леса, но все было до тошноты обыденно. Расчищенные полянки, небольшие избушки, впрочем, что интересно, без дымовых труб. Как они тут обогреваются холодными зимними вечерами?

Вместе с постройками появились и ведьмы. Нет, не возникли из воздуха, не прилетели на ступах. Просто каждая из них занималась чем-то важным. Кто-то набирал воды в котел, другие сортировали травы, третьи шли с внушительными плетеными корзинами. Но все бросали дела, как только видели меня. А я лишь глазами хлопал — несколько магистров, множество искусников, куча наставников. Точнее наставниц. Мать моя женщина, как же я отсюда выбираться буду, если что-то пойдет не так?

Появившаяся в просторном платье Катя немного выделялась на общем фоне. Слишком молодая, слишком слабая. Всего-лишь специалист. Однако как только она появилась, все взоры переместились на Зыбунину.

— Привет, — сказал я, пытаясь сохранить самообладание. — Надо поговорить.

— Я ждала тебя, — ответила она, легонько взмахнув рукой.

Тут же все ведьмы занялись брошенными делами, даже не пытаясь смотреть в мою сторону. Надо же, дисциплина тут почище, чем в МВДО.

— Тебе здорово досталось, — мельком бросила она взгляд на плечо. — Я могу полечить, мы как раз собрали подходящие травы.

— Не надо, само пройдет. А где все мужики? — почему-то этот вопрос внезапно взволновал меня больше всего.

— Они живут вокруг священного круга. Вместе с остальными ведьмами. Здесь только избранные.

Многовато для избранных. Лично я насчитал порядка шестидесяти колдуний. И, надо признаться, даже этот костяк составлял могучую силу.

— И все они тебя слушаются?

— Все ведьмы приносят клятву верности новой главе ковена, — спокойно ответила Катя. — Она разрушается только если я добровольно отрекусь от своей должности или умру. Так что ты хотел спросить?

— Зачем ты рассказала про теневика? Мы так не договаривались.

— Он все равно бы узнал. Шила в мешке не утаишь. Четкеров уже догадывался, что ты орудовал не в одиночку. Вы слишком наследили в степи. Надо же было догадаться — вычистить там всю нечисть. Зато теперь Уваров считает, что я предала тебя. И будет больше мне доверять. Ты же не рассказал своей Светочке о нашем соглашении?

— Я никому не рассказывал. Хотя мне кажется, что придется. Предвестница не сможет сплести должным образом нити судьбы, если не будет знать всю подноготную.

— Что ж, она все равно почти мертва. Пусть будет так.

Меня покоробило, с какой легкостью Катя определила Терлецкую-старшую в покойницы. Однако волновало совсем другое.

— Что теперь?

— Вы будете бодаться с Уваровым, а тем временем мой новый ковен станет набирать силу. Надо объединить всех ведьм в центральной части, если хватит возможностей, можно дотянуться и до Поволжья.

— И хватит сил?

Зыбунина встала, поправив платье. Я почему-то представил, какой она была без него. И сразу отогнал прочь эти глупые мысли. Не время, не место.

— Хватит. Тем более теперь каждая собака знает, что у меня в друзьях могущественный высокородный.

— Но когда придет время… — начал я, но так и не придумал, как закончить.

— Когда придет время, весь мой ковен поможет именно тебе. Знаешь причину, по которой тебе позволено быть здесь? Одному из немногих мужчин, присутствие которого не оскверняет священный ближний круг?

— Потому что мы друзья?

Катя засмеялась. Искренне, громко, прикрывая рот рукой. Нет, я всегда умел хорошо веселить женщин. Просто дело в том, что в данный момент не ставил это своей целью.

— Такое право дается немногим мужчинам. Скажем, мужу одной из верховных ведьм. Но это не твой случай, как ты понял. Ты же у нас уже нашел невесту… Другой пример — если ты являешься отцом ребенка главы ковена. Вот это уже больше похоже на истину. Верно?

В глазах Кати плясали лукавые огоньки. Она явно наслаждалась моментом. Чего нельзя было сказать обо мне.

— Это точно?

— Точнее некуда. Мы, ведьмы, умеем определять такие вещи задолго до наступления видимых последствий союза мужчины и женщины.

— И он правда мой?

В ответ Зыбунина рассмеялась еще громче.

Глава 14

— Эта ведьма выбрала весьма хороший срок для беременности, — затянулась предвестница, наблюдая за отвалившимися обоями.

— А что в нем хорошего? — искренне удивился я.

— Когда рождается ребенок, часть силы родителя уходит к нему. Нам же необходимо, чтобы ты стал сильнее, а не наоборот. Неужели нельзя было держать свои чресла в узде? Хотя чего это я, в семнадцать вы думаете чем угодно, только не головой. Да и, скорее всего, у нас попросту не будет девяти месяцев.

— А мне что делать?

— Сухари сушить. Что ты теперь сделаешь? Катя, как я поняла, девушка своенравная. Не лезь, целее будешь.

Она спокойно притушила сигарету о самое обычное блюдце и замолчала. Я тоже не спешил нарушить эту тишину. Когда молчит женщина, не надо гневить Бога и отказываться от такого щедрого подарка. У нас вообще сложились странные отношения с Терлецкой. Нравилась ли она мне? Однозначно нет. Уважал ли я ее? Несомненно. Доверял? Как-то так получилось, что пришлось. И пока ни разу не пожалел.

Наше общение напоминало связь пациента и психотерапевта. Мне приходилось рассказывать предвестнице абсолютно все. Даже то, чем я делиться не вполне хотел. К примеру, об этом вот сюрпризе с Катей. Но говорить приходилось, потому что это было в наших общих интересах. Мне, кстати, казалось, что предвестница не так уж горит знать о всей подноготной моей жизни. Будто не считала ее чем-то заслуживающим внимания.

— Свете не говори ничего, — нарушила молчание Терлецкая. — Она девочка вспыльчивая, к тому же к тебе неравнодушна. Что глазами хлопаешь, будто не догадывался? Молчи, а то наворотит дел. А нам надо, чтобы сейчас все шло по плану. Или ты думаешь, я зря перебралась сюда?

Кстати, это тоже довольно сильно интересовало меня. Почему мы находились сейчас не в имении Терлецких, а в самом обычном одноэтажном доме среди частного сектора Воронежа. Как там в песне: белые обои, черная посуда? Только вот обои были замызганные и странного бежевого цвета. Да и посуда старая, советская — пузатые стаканы, глубокие тарелки, оловянные ложки. К тому же и в песне вроде не про частный сектор было, а про хрущевку.

Речь о другом. Выглядело наше секретное убежище сюрреалистично. Терлецкая-старшая привыкшая к красивой и богатой жизни среди этих мелких осколков былой империи смотрелась столь же чужеродно, как аристократ во фраке на деревенской свадьбе. Но, к чести, держалась она достойно. Вот Светке оказалось сложнее. Даже в Терново условия были не в разы лучше.

Меня же интересовали совсем другие детали. К примеру, защитные печати, заклинания обнаружение и прочее. Да что там, тут даже защиты от аппарации не было. По идее, сюда мог переместиться любой, кто знал о тайном убежище, если это помещение можно таковым назвать. С другой стороны, здесь кроме Светки в соседней комнате и гофмейстера Александра, больше никого не было. Всех остальных слуг предвестница распустила. И дело даже не в деньгах. Не доверяла.

— Любите находиться среди немощных? — пошутил я. — Так сказать, быть поближе к простому народу.

— Хочу прожить чуть больше, чем этого хочет Уваров. Нашего имения уже нет. Скорее всего. Ну, или это дело ближайших нескольких дней. Оно все равно заложено и застраховано, так что особых проблем нет. Это Света убивается, фамильное гнездо и всякая подобная чушь, — предвестница прикурила новую сигарету. — Дом там, где ты можешь быть самим собой. Понимаешь?

Я кивнул. Чего тут непонятного?

— Я все рассчитала, — затянулась предвестница, — и скоро начну плести нити будущего. Это процесс долгий и, так скажем, я не смогу быть полностью с вами. Когда линии станут сплетены, с помощью Компаса Провидца я проложу им путь из настоящего. Поэтому запомни, теперь ты отвечаешь, чтобы наш план был доведен до логического завершения. Вот, — протянула она стопку листков, — здесь есть все. Прочитай, и лучше выучи. Если будут вопросы, все возможные ответы уже написаны. Просто ищи.

Бумага была испещрена убористым ровным почерком. Я даже позавидовал. Сам писал, как курица лапой.

— Акция со складом Уварова должна была впечатлить Горленко. К тому же разрушение нашего имения станет дополнительным фактором к союзу. Тинеев согласился еще раньше. Но с ним тоже необходимо будет встретиться. Что до тебя…

Тут предвестница вновь надолго замолчала. Даже курить перестала, словно размышляя, как мне сообщить пренеприятнейшую новость.

— При плетении нитей будущего учитываются все факторы и все существа. Однако для составление именно той ветви, которая нужна конкретному магу, в центре плетения должен стоять человек. Всегда. Не иномирец и нечисть, а именно человек. Отсюда и возникает самая главная проблема. Как обычному искуснику, пусть у тебя и теневик на подхвате, выступить против мага вне категорий?

— Я не знаю, — честно признался я.

— Запомни, ты не должен пренебрегать никакими ресурсами и не заботиться о сохранности тела. Когда ты убьешь Уварова, большая часть силы уйдет. Обет заберет ее. Так что это даже хорошо. Теперь как подняться в ранге. Самый быстрый и безотказный способ — использование черной, или, если хочешь, неживой силы. Энергетический вампиризм, жертвоприношения, обряды на крови, делай все, что посчитаешь нужным. И не доводи до то такого состояния, как сейчас.

— До какого состояния? — не понял я.

— В тебе почти нет черной силы. Слишком сильно потратился. Теперь либо долго ждать, либо подзарядиться. Подожди.

Она потянулась в пространственный карман, и вытащила ровный прямоугольный камень бледно-серого цвета. Будто отколотый от могильной плиты. Мое подозрение озвучила и сама предвестница.

— Кладбище называется Реколета, находится в Буэнос-Айресе. Там у них очередная неразбериха с правительством, поэтому вряд ли тебе встретится кто-то из жандармерии.

— Понятно. И что мне делать?

— Иди к своей родной силе. А потом разберешься.

Предвестница докурила и вытащила сигарету из мундштука. После чего поднялась, хлопнув в ладоши. В дверях появился гофмейстер, явно готовый к любому развитию событий.

— Это все, мой мальчик, — сказала Терлецкая. — Теперь иди, мне надо готовиться. И постарайся больше не совершить никаких глупостей.

Легко сказать — «постарайся». Мне казалось, что я для них будто магнит. Даже когда делаю все правильно. Они словно сами прилипают.

Я вышел из комнаты, столкнувшись со Светкой. Та выглядела тревожной и даже пыталась заглянуть за мою спину. В этот момент мне стало жалко высокородную. С ней вообще никто не считается и не находит необходимым хоть что-то говорить. Но и я не собирался что-то менять. Элеонора действует в интересах семьи. И раз уж решила, что Света должна знать ровно столько, сколько знает, так тому и быть. Она же сказала, что необходимо, чтобы все следовало по плану. К тому же, только проблем с женщинами сейчас не хватало. У меня и так неожиданно нарисовался незаконный наследник, хотя особо и наследовать-то нечего. Если только ворох проблем.

Еще умиляла непосредственность предвестницы. Иди на кладбище, подзарядись. Как? Не знаю, по ходу разберешься. Угу, мне у сторожа, видимо, спросить надо.

В одном Терлецкая-старшая была права во всем. Темной, или, как она говорила, черной силы стало меньше. Я и сам это чувствовал. Камень, отданный предвестницей, приятно холодил пальцы. Будто вел в давно знакомое место.

Что ж, в Южной Америке я никогда не был. Как и в Северной, и в Азии, и в Африке. Разговоры про доступные путешествия будучи магом так и остались разговорами. Да и как-то не до туризма вдруг резко стало.

Я вышел на проселочную дорогу, немного поплутал по частному сектору, запутывая следы, и только потом воспользовался камнем предвестницы. Переместился и не смог скрыть удивления. Она говорила про кладбище, но я оказался в самом натуральном городе. Мощеная дорога, массивные одноэтажные дома, решетки на дверях. Только спустя какое-то время дошло — это склепы, плотно пригнанные друг к другу.

Сам город был виден поверх крыш этих грандиозных сооружений — высокие здания из стекла и бетона с некоторой опаской взирали на обитель мертвых. Время я выбрал удачное (как-будто делал это специально), сейчас было раннее утро. Оттого и посетителей не наблюдалось. Так, и где здесь подзаряжаться?

Ни Глаз, ни Волна не сработали. Первое заклинание не обнаружило врагов, а второе живых существ. Ну да, кастовать Волну на кладбище — это особый вид извращения. Пришлось использовать черную силу, которой и так осталось немного. Ага, есть. Какая-то нездоровая движуха наблюдалась западнее от того места, где появился я. Точнее сказать, что именно там происходило сложно, но черной силы хоть ложками ешь. Ладно, посмотрим.

Кладбище поражало плотностью своей застройки. Такое ощущение, что жители всей Аргентины желали быть похоронены именно здесь. По мне, глупость полная. Какая разница, что будет с твоим телом после смерти? К тебе окоченевший труп уже никакого отношения не имеет.

Вместе с тем меня не покидало странное ощущение. Точно я брожу по какому-нибудь парку, а не кладбищу. Разве что растительность здесь довольно скудная. Однако никакого негатива не возникало и ощущение чужой скорби не было.

Длилось это ровно до того момента, пока на глаза не попалась табличка «Внимание! Дальнейшее движение может быть опасно для жизни. Присутствие сильной неживой нечисти».

Впрочем, я и сам это увидел. В тридцати шагах от меня стоял упырь. Ну, или как тут на аргентине их называют — де упыриа? Самый натуральный, немолодой, если судить по состоянию полусгнившей оболочки, голодный, едва живой. Если так можно вообще говорить. В чем у него только сила держится? Почему он голодный, хотя здесь явно бродят немощные.

Однако на этом странности не заканчивались. При встрече со мной упырь никак себе не проявил. Нет, конечно на радостные вопли и братания я не надеялся, однако и попытку откусить кусочек от мага неживой тоже не предпринял. Значит, воспринимает меня за своего? Забавно.

Чем дальше я шел, тем больше встречалось нежити. Каменным истуканом возник карачун — худой старик с серым лицом и пристальным взглядом. Таким пристальным, что, как только его увидит немощный, так сразу обеспечен инфаркт. Кстати, разновидность редкой нечисти. Карачун был опасен даже для магов, пусть и эффект от «смотрелок» значительно снижался с каждым новым рангом обладания силой. Но в данный момент неживая нечисть не хотела моей скорой гибели.

Мимо проплыл целый выводок игошей. Существ без рук, ног, представляющих собой слабые по концентрации сгустки силы. Говорили, что таковыми становятся души мертворожденных младенцев или убитые в первую неделю после появления на свет. Я всегда считал, что это сказки — сила просто рандомным образом могла формироваться в таких сгустках. Вот только поди объясни, чего они делают здесь, на кладбище.

По ходу попались два лича, судя по всему, очень обиженные друг на друга. Они стояли рядом, но смотрели в разные стороны. Кто знает, может, при жизни это была чета магов, решивших с помощью зелий или артефактов умереть в один день. Это, кстати, не так уж и сложно. Гораздо труднее жить всю жизнь вместе.

Нахождение среди мертвых навевало на философский лад. Интересно, а как тот же карачун, существо, как мне представлялось, исконно славянское, оказалось на чужой земле? Перевезли вместе с многочисленными переселенцами? Или у местных тоже есть адаптированная под нашу нечисть, невероятно похожая, просто с другим названием?

Еще меня удивляло, как же тут спокойно и хорошо. Даже соседство с мертвой нечистью нисколько не смущало. Наверное, все дело в отсутствии людей. Неважно, немощных или одаренных. От человека всегда все беспокойство и неприятности.

Наконец я остановился возле склепа, над котором лаконично красовалось: «Гарсия и семья». Не знаю уж, сколько детей было у Гарсии, но родственниками он точно оказался не обделен. Это я узнал, когда легким движением руки сбил силой замок на двери.

Нет, я много всякого видел, но гробы в проходах друг над другом слегка удивили. Медом им тут, что ли, намазано. Еще было очень темно и пахло пылью. Хоть не разлагающейся плотью, как я опасался. Ну, и от чего тут так фонит черной силой?

Найти необходимый предмет оказалось не так уж и сложно. Я словно был маленькой птичкой, которая нашла тропинку из хлебных крошек. И чем дальше ты шел, тем эти крошки становились больше. Лестница склепа крутыми ступенями вывела меня вниз, выплюнув в просторное помещение.

Видимо, здесь свое пристанище нашел не только Гарсиа с семьей, но и все его соседи, друзья, коллеги и собутыльники. Других объяснений, зачем забивать все стены гробами так, что даже мертвым неуютно было, у меня не возникло. Будто решил прописать всех нелегалов в свой склеп.

Я на всякий случай поводил вытянутой рукой, из которой вырывался Свет, разглядывая пространство, и наконец приступил к самому интересному. Как к десерту после того, как съедаешь невкусную, но очень нужную еду, которую приготовили родители.

По виду это была самая обычная урна с прахом, расположенная в центре помещения. Довольно странно, конечно, видеть подобный предмет в комнате, заваленной гробами, но аргентинская душа потемки. Одно было предельно ясно — эта урна заполнена черной силой до отказа. И только и ждет, чтобы кто-нибудь отпил из нее.

Меня даже не смутила мысль отпить что-то из урны для праха. Именно в этот момент я ощутил страшный голод. Ноги сами понесли меня к постаменту, а руки схватили артефакт некромантов.

То, что благородный дон Гарсиа баловался зачарованием предметов с помощью магии мертвых, стало ясно сразу, стоило прикоснуться к урне. Она создавала вокруг себя определенную ауру, притягивая ближайшую нежить. И вместе с тем не позволяла мертвым отдалиться на значительное расстояние. Своеобразный живой, простите, неживой щит от посягательств любопытных.

Но вместе с тем было еще что-то. Похожее на защитное заклинание, наложенное многократно. Оно не относилось к нечисти снаружи и скорее оказалось обращено внутрь склепа. Все это пронеслось в моей голове за долю секунды, но полностью все осознать не удалось. Я уже черпал черную силу из урны, большими глотками, захлебываясь, как пытается напиться только выбравшийся из пустыни. Потому не сразу услышал глухой треск.

Будто кто-то рядом рубил лес, и с каждой секундой к нему присоединялись новые дровосеки. Звук нарастал так стремительно, что мне даже пришлось оторваться от поглощения черной силы, чтобы ужаснуться в полной мере. Трещали гробы. Их разбивали изнутри белые, точно состоящие из одного лишь мела, кости. Вот только последние, судя по всему, оказались крепче камня, поддерживаемые старым и могущественным заклинанием.

Скелеты, в редких полосах одежды, выбирались наружу, своими пустыми глазницами смотря на меня. Я же, в свою очередь, глядел на самый разукрашенный и массивный гроб. Хотя бы потому, что оттуда выбирался не совсем скелет. Закованный в тяжелую костяную броню являвшейся частью тела, с подсохшей, но вместе с тем сохранившейся плотью. Его белесые, словно слепые глаза, недоуменно взирали на меня. Явно не понимая, кто я и почему нарушил его покой.

Существо, могущественнее лича, появляющееся так редко, что упоминания о нем практически пропали из большинства древних книг, выбиралось из гроба с самыми решительными намерениями. Так называемый царь мертвых, при жизни являвшийся магом и проклятый невероятно сильным волшебником на вечные скитания после смерти. Драугр.

Его подопечные в виде скелетов-умертвий, торопились присоединиться к предку. Мне же становилось понятно, что ничего хорошего ждать не придется. Вопрос возникал лишь, как скандинавское проклятие проникло на аргентинскую землю? Неужели виной всему чертова глобализация. Или дон Гарсия перешел дорогу какому-нибудь кельту?

Хуже всего оказалась даже не встреча с драугром, а другое. Этим мертвым было плевать на мою черную силу. Они среагировали на нарушение целостности артефакта, который их заставили охранять. Поэтому нежить абсолютно не интересовало, кто перед ними, его семейное положение, наличие судимостей и прочая белиберда.

— Здрасьте, дон Гарсиа, — решил быть вежливым я, после чего начал действовать.

Глава 15

Что самое интересное, страха не было. Наверное потому, что нельзя человеку постоянно бояться. Со временем чувство опасности притупляется и ко всему начинаешь относиться спокойнее. Подумаешь, ожившие скелеты, управляемые драугром. На другом конце мира меня ждет целый король инший и маг вне категорий. По сравнению с ними эти ребята просто выпускники начальной школы.

Оружия у скелетов не оказалось, и это, кстати, серьезное упущение. Видимо, расчет был на то, что жертва умрет раньше от инфаркта. Или эти весельчаки будут держать меня, пока драугр дон Гарсиа сделает свое грязное дело. Однако пробудившиеся, вот не лежалось им в гробах спокойно, не учли одну маленькую особенность. Я тоже не чужой человек силе, которая ими управляла. Поэтому как только меня коснулась первая рука, точнее, то, что от нее осталось, я обратил скелета в свою веру. В ней не надо было подчиняться коварному мертвому аргентинцу, а следовало лишь выполнять справедливые и достойные любой нежити приказы молодого и вполне живого мага. Меня, то есть.

Скелета смена командования вовсе не смутила. С тем же рвением, с которым он хотел добраться до возмутителя спокойствия, этот молодчик принялся колотить бывших соседей по склепу. Хотя, я его понимаю. За столько лет належишься с этими ребятами, даже у праведника терпение лопнет. Психологи говорят, что держать эмоции в себе вредно, надо все выплескивать наружу. Вот этим скелет и занимался.

А следом за ним за подобное принялись и остальные неупокоенные, добравшиеся до меня. Одно короткое прикосновение и ребята чуть не ли не вопя от радости (мешало полное отсутствие связок и гортани), обрушивали свою мертвую мощь на товарищей.

Хотя, по правде сказать, это на словах все звучало круто. На деле все выглядело так, будто немые футбольные ультрас решили устроить массовый замес с кастетами. Среди гробовой тишины склепа слышался лишь хруст костей и глухие удары по пустым черепушкам.

Я же следил только за Гарсией, решительно приближающимся ко мне. На несчастных родственников, пытавшихся встать на пути, тот не обращал никакого внимания. Под ударами массивных кулаков некоторые разлетались к стенам и гробам, другие попросту на части. Ну да, одна из особенностей драугров — их повышенный физический урон. И вместе с тем большая сопротивляемость к оному. Поэтому боксерский поединок Кузнецов-Гарсиа за звание чемпионского пояса среди мертвяков по версии меня, было решено перенести на неопределенный срок.

Иглы ожидаемо не возымели никакого действия. Еще пару заклинаний собственной модификации — Резак и Точечный взрыв, я кастанул скорее по привычке. Чтобы точно убедиться, что они нам не помогут. Зато сработал телекинез, пусть и не дав никакого преимущества против драугра. Тот спустя пару секунд уже выбрался из раскуроченного гроба и вновь направился ко мне.

Так, значит, убить, или точнее уничтожить, я достопочтенного дона Гарсию не могу. Или это будет мне стоить большого расхода силы. Чего допустить ни в коем случае нельзя. Может, тогда и не надо его трогать? Парень неплохой, даже уважаемый, если судить по меркам этого склепа. Осталось всего-ничего. Сделать так, чтобы он отсюда и не выбрался. А то столкнется с бессердечными стандартами красоты живого мира, еще расстроится. Нет, такого я допустить не могу.

Скелеты заканчивали побоище. Подрагивали оторванные конечности, пытаясь дотянуться до ближайших неупокоенных, былые союзники, дотронувшись до самого меня, теперь с упоением колотили друг друга, производя драгоценный ресурс для заключения драугра — кости. Их я и собрал в кучу, быстро соорудив своеобразные оковы.

Дон Гарсиа легко шел на контакт. Точнее позволял совершать манипуляции с собственным телом, которые не могли нанести прямой вред. Поэтому с помощью телекинеза я облачил красавца драугра в костяные оковы, а после пришпилил к стене. Дон Гарсиа глухим мычанием высказал свой восторг относительно моей фантазии, однако что-то более членораздельное добавлять не стал.

Осталась самая малость, придумать, как обезвредить этого прыткого мертвяка. Что-то мне подсказывало, что Гарсиа теперь не будет смирно сидеть в гробу. По сути, вариантов всего пара. Первый — вкладываем в оковы чистую силу, которая станет сдерживать драугра пока жив маг, создавший заклинание. Но и минусы есть. Эта штуковина будет постоянно тянуть из меня магическую энергию.

Второй, наиболее распространенный — завязать подпитку силой на артефакт или тот же кристалл. Жаль только, что камни душ у меня закончились, а тратить на пусть и красивого, но мертвого и отчасти бесполезного дона Гарсию Камень Упокоения не хотелось. Меня, в конце концов, попросту не поймут.

Зато в наличии имелась урна тире неплохой источник для сбора черной силы. Почему бы не сделать так, чтобы часть энергии уходила на содержание одного нерадивого пленника?

Печать с тонкими линиями, ведущими от урны к драугру, я сделал почти не задумываясь о ее контурах. Собственно, в ней и не было ничего сложного. При этом печать могла разрушиться, если бы кто-нибудь, кроме заклинателя, решит дотронуться до артефакта. Вдруг кто сюда проберется. Что называется, сам виноват. Нечего по склепам лазить. Я же намеревался в будущем посетить Гарсию, когда урна наберет со всего кладбища еще черной силы.

Можно, конечно, было бы забрать ее с собой. Только что в таком случае будет с голодной нежитью, которая обитает снаружи? Ответ простой, ребята пойдут на поиски пищи. Учитывая, что кладбище вполне себе функционирующее — возникнут жертвы. Наверное, я еще не очень оскотинился, чтобы ради личной выгоды пускать в расход невиновных. К тому же, урна лучше всего будет собирать магическую энергию именно здесь.

Картина получилась на загляденье. Прикованный к стене драугр и пол, усеянный костями. Просто кадр из какого-то ужастика. На меня, правда, все это впечатления не произвело. Как известно, бояться надо не мертвых, а живых. Кроме тех случаев, когда тебя начинает жрать упырь или лич пытается высасывать жизненные силы.

Но я не торопился покинуть склеп. Отпил еще часть черной силы из урны, после чего примостился рядом, достав приготовленные предвестницей листы. А что делать? Безопаснее места на данный момент, чем здесь, мне не найти.

Да и вообще, я нынче практически маг без определенного места жительства. Конечно, имеется убежище Терлецких, но и их гостеприимством злоупотреблять не следовало. Хотя бы потому, что я мог навлечь опасность… нет, не на Светку, на предвестницу. Что дальше? Друзья тоже, скорее всего, под колпаком. Домик от МВДО? Держу пари, там уже засада. Хотя, самое забавное, мне все же придется туда заглянуть.

Вот и выходило, что лучшим местом для чтения на данный момент является склеп. Да, тут не было удобных сидений и настольных ламп с теплым светом, зато мычание драугра вполне походило на недовольное бормотание библиотекарши. Правда, чем больше я читал, тем меньше меня волновала аутентичность вокруг. Некоторые моменты пришлось даже пробежать глазами пару раз, чтобы проверить в правильность содержания. Но больше всего убила ситуация с Камнями Упокоения. Вернее с тем, что стоило с ними сделать. Нужно было так корячиться, если в конечном итоге они опять уйдут от нас?

Закончил я изучение указания Терлецкой с легким недоумением. Если бы не весь тот авторитет, которым обладала предвестница и желание отомстить Уварову, то всю эту писанину можно было принять за бред сивой кобылы. А что, если так и есть? Может же случиться, что, к примеру, могущественный правитель сойдет с ума. А его окружение, ловящее каждое слово с открытым ртом и настолько уверившись в непогрешимости гаранта, даже не поймет, что что-то идет не так. Вероятно. Но все-таки предвестница не производила впечатление неадекватного человека. Значит, все эти нелогичные, на первый взгляд, указания, тоже часть общего плана.

Когда я уже убирал бумаги в пространственный карман, пальцы нащупали там еще кое-что. Тот самый сложенный клочок, переданный Мишкой. Ага, обряды, похожие на тот, который собрался сделать Уваров с более, чем подробным описанием. Еще бы, это же Максимов. По большей части все переписанное не заслуживало внимания, кроме разве что одного: обряда Сопряжения. Как обычно, нашлись и плюсы и более, чем жирные минусы. Например, имелся риск попросту сойти с ума. Но вот «сила суммируется согласно изначальным данным всех существ, навсегда и без возможного отката» заставила задуматься. Почему бы и нет. Хотя тут практически следом шло «состояние оболочки после данного обряда может носить непредсказуемые формы трансформации».

Как не любил рисковать Уваров, он выбрал наиболее практичный и безопасный, если вселение разума в тело короля инший, можно было назвать таковым, вариант. Значит, этот обряд совсем уж безумие.

Спрятав все бумаги и попрощавшись с доном Гарсией (невоспитанный мертвяк даже не кивнул в ответ), я вышел из склепа. Нежить встретила с некоторой опаской. Ну да, черной силой от меня буквально фонило за километр. Да и чувствовал я себя более заполненным. Теперь надо выручать незадачливого банника с новоиспеченной семьей.

Я мог дать руку на отсечение, что в тувинском доме меня ожидают как минимум двое — один с топором, другой с лопатой. А, может, у них и помощники есть. Точный ответ на вопрос: сколько нужно мдвошников, чтобы поймать одного искусника, я не знал. Но догадывался, что вряд ли один. Однако был уверен в собственной силе. Черная магическая энергия давала определенные преимущества.

Аппарация вывела меня к самой кромке леса, аккурат между поселением немощных и бывшим домом. К большому удивлению, со стороны последнего раздавался смех и громкие голоса. Мои потенциальные убийцы даже не думали прятаться. Чудесны дела твои, Господи, что и говорить. Может, они еще и сами себя связали, чтобы мне не пришлось напрягаться?

Я осторожно зашел в отворенную дверь, разглядывая незнакомцев. Глаз, который скастовал предварительно, уже сообщил, что их трое. Двое наставников, один искусник. Либо Уваров не знал, какой силой я обладаю, хотя после вторжения на склад этот вариант отметался, либо думал, что сюда попросту не приду. Оттого и ребят таких выставил. А, может, у него не хватает людей? Тоже вполне вероятно.

Говорят, что сидеть в засаде занятие в высшей степени утомительное. Эти блюстители могли с легкостью поспорить с данным заявлением. День они коротали за пузатой, очень уж знакомой бутылкой, закусывая квашеной капустой и солеными огурцами. Пища низкокалорийная, оттого троица уже захмелела. По сути, я мог их брать сейчас голыми руками. Скастовать Жернова, перемалывающие все живое, и наблюдать за человеческим фаршем.

Останавливал лишь мой крестик на столе. Заклинание мощное, думаю, под него попадет и Потапыч с Катериной. А вот этого бы не хотелось. Надо придумать что-то другое, тоже связанное с разделение живой и черной магическими энергиями. Только не такое летальное.

— Стой, — увидел меня один из блюстителей.

Даже на ноги вскочил, пусть и слегка покачивался. Его товарищей хватило лишь на то, чтобы обернуться. Подняться они не захотели или не смогли, напряженно следя за мной.

— Стою, — ответил я, разжав пальцы.

Это движение не скрылось от стоявшего блюстителя. Обычный такой дядька, лет сорока. На самом деле, ему, наверное, около шестидесяти-семидесяти. Звезд с неба не хватает, раз до сих пор находится в таком звании. Хотя, скорее всего, проштрафился, вот его и понизили. Впрочем, это не так уж и важно. Я лишь отметил опытность и наметанный взгляд. Это может сыграть свою решающую роль.

— Ты задержан. Следуй за нами и не сопротивляйся.

Ну да, так и есть. Они попросту даже не рассчитывали, что я приду. Иначе бы Уваров поставил сюда совсем других людей совершенно с иным приказом. Либо он надеялся, что я причиню вред этим недотепам. А что это значит? Дополнительные противозаконные действия. Пока мне вменяется вроде только самоволка. А это уже будет серьезная статья.

Я ничего не ответил, рассуждая, как будет правильнее поступить. Котелок кипел, но нужный ответ в нем так и не появлялся. Зато появилось кое-что другое. Точнее другой.

— Вот я вам еще принес, это на можжевельнике, — вещал банник, не сразу заметив меня. — С него голова вообще не болит.

Иногда для разрушения хрупкого баланса достаточно одной маленькой детали. Можно вспомнить тот же набивший оскомину взмах крыла бабочки. Что уж говорить о Потапыче, который был деталью очень весомой. Поэтому банник не успел договорить, как мы с блюстителем начали действовать.

Любитель выпить в самом деле не собирался причинять мне вред. По крайней мере, хотел скастовать нечто вроде заморозки. В маленьком помещении, где даже ведра с водой нет, применять магию воды — такое себе. Черная сила среагировала быстрее.

Жернова я заменил на Стену, но принцип остался таким же. Блюстителей, вместе с Потапычем, смело с мест. Они замерли посреди комнаты, зависнув в воздухе и не в силах шевельнуть конечностями. А я медленно прошелся между ними, разглядывая попавшихся в паутину мошек.

— Хозяин, — сдавленным голосом сказал банник. — Рад видеть.

— Я боялся, что тут тебя на ремни режут, а ты ничего, приспособился.

— Нечисть, такая скотина, ко всему приспосабливается.

— Ага, даже к виселице, — согласился я.

— Хозяин, ты того, может, отпустишь?

Я прикоснулся к нему, и банник рухнул на пол. После встал, потирая ушибленный бок, и с некоторым страхом посмотрел на меня.

— Ну чего еще?

— Несет от тебя, хозяин. Будто холодом могильным. И сила такая…

— Какая?

— С душком, — поежился банник, словно не хотел этого говорить.

— Она такая и есть, с душком, — мрачно ответил ему.

Как я себя чувствовал? Отвратно и глупо. Я-то думал, что делаю благое дело, спасаю жизнь Потапычу. Хотя выяснилось, что спасать никого и не надо. Банник и так прекрасно себя чувствовал. Разве что чуть больше стал тратить самогона.

— Катерина где? — спросил я.

— Да там, — неоднозначно указал Потапыч, украдкой глядя на зависших блюстителей. Явно не хотел при них говорить. — Как только понял, что куда-то ты влез, сразу ее схоронил. До поры.

— Парень, отпусти нас, — с трудом проговорил тот самый мужик, с которым я вел недолгую и не сказать, чтобы конструктивную беседу. — Ты же хороший человек. Маг с понятиями, я личное дело читал.

Меня словно обухом по голове ударило. Простое и только что пришедшее понимание. Максим Кузнецов не мог победить Уварова. Он был хорошим парнем. Тем, кто не умел плести интриги. Этим за него занималась предвестница. Всегда приходил на выручку друзьям и близким. Потому и оказывался уязвим. Хотел уберечь как можно больше людей, не вовлеченных в эту мясорубку. Оттого вряд ли когда-то был способен достичь величия.

Уваров, сам того не знаю, дал мне крохотную подсказку, как его победить. Просто послав сюда этих недотеп. Но откуда он знал, что блюститель скажет именно это? Я утер выступивший пот, хотя на улице был легкий морозец и вышел за порог.

— Чего, хозяин, куда теперь пойдем? — спросил меня Потапыч.

— Куда хочешь. Забирай крестик и дуй на все четыре стороны, — жестко сказал я. — Бери жену и прячься так, чтобы никто тебя не нашел.

— Хозяин, — жалостливо протянул Потапыч.

— Это мой совет, дружеский. Если не хочешь познакомиться с той самой не очень хорошей силой вплотную. Ну же!

Банник юркнул в дом и вернулся с крестиком. Он остановился, желая еще что-то сказать, но промолчал. А после умчался прочь, к поселению немощных. Я тяжело вздохнул, глядя ему вслед. Быть засранцем оказалось очень сложно. Но обратного пути не было. Мне нужно было убить Уварова. Мне нужно стать сильнее. Необходимо измениться.

— Черныш, — коснулся я кольца.

Теневик выпрыгнул наружу. Он еще не до конца восстановился, но выглядел значительно лучше, чем на складе. Новая чешуя медленно отрастала.

— В доме обед, — только и сказал я.

Дверной косяк разлетелся на части, все-таки избушку строили явно не под теневика. Внутри раздался тихий хруст и сдавленные крики. Впрочем, все это длилось недолго. Силы в блюстителях было не так уж и много, выздоравливающему Чернышу на один зуб.

А я стоял посреди дороги и меня мелко потряхивало. Маг без дома, преступник с кровью на руках. Рубикон оказался перейден, и обратного пути не было.

Глава 16

Я вышел из Иномирья аккурат в метре от мага. Наверное, он смог что-то заподозрить, однако времени достойно ответить у него не было. За несколько последних недель, проведенных в бегах, я неплохо поднаторел в использовании черной силы. Вдобавок, открыл для себя новые заклинания, которые пришли методом перебора старых. Говоря проще — шансов у него практически не было.

Самое ценное заключение за последнее время — необходимо комбинировать различные касты. Нет ничего сильнее, чем сначала использовать живую силу, а после вплести в нее мертвую. Что я сейчас и сделал.

Создание каменного доспеха произошло молниеносно. С одной лишь особенностью, что накинул я его не на себя, а на ошарашенного мага. К тому же не полностью, только на ноги. Держи, дружище, для тебя ничего не жалко. Сделал, а после выплеснул черную силу.

Заклинание я назвал Паника. Действовало оно примерно как Звук на нечисть. После сильных колебаний воздуха те разбегались в разные стороны. При применении Паники подобное происходило и с живыми. А что делает маг, как только чувствует опасность? Правильно, перемещается куда подальше, крича и роняя тапки.

Громкие вопли возвестили, что все шло согласно утвержденному ранее сценарию. Я поднял взгляд и нашел незадачливого беглеца. Почему незадачливого? Потому что удирать без ног, которые остались замурованы в каменных доспехах, занятие малоперспективное и порицаемое всеми здравомыслящими магами этого мира.

Я медленно подошел к надсмотрщику, приставленному приглядывать за умирающим драконом. По секрету, который открыл мне Горленко при последней встрече, сила всегда ищет себе вместимые оболочки. Кроме разве что магов да части разумной нечисти, которые «хакали» возможность запасать магической энергии. Но это скорее исключение из правил.

Для всех прочих условия оставались незыблемы. У василиска силы будет не в пример больше, чем у упыря или кикиморы. Потому я и начал охоту с самых крупных представителей нашего мира.

Надсмотрщик истекал кровью, почему-то ежесекундно ощупывая культи ниже колен. Нет, дружище, не отросли. Будь ты ранга на два повыше, так может быть. А сейчас… Сила лишь включилась на полную, и кровь уже не хлестала из оторванных конечностей. Думаю, у него были все шансы выжить. Все-таки потеря ног для наставника не такая уж большая проблема. Имелось одно только «Но» — я.

Игла прошила шею мага, закончив его мучения и полную неожиданностей жизнь. Моя рука не дрогнула. Ни сейчас, ни когда я расправлялся с тремя его коллегами, укрывшимися ниже. Хотя бы потому, что никаким божьими одуванчиками они не были. Хранители Драконов, мать их. Ирландцы, решившие, что они вправе решать, что для могущественных существ лучше. Да и хранителями их можно было бы назвать в последнюю очередь. Скорее уж потребители. Об их делишках на черном рынке знали не только высокородные в моей стране.

Нужна тебе печень дракона? Не вопрос, есть как раз одна особь под расчлененку. Но стоит подождать, когда найдутся покупатели на остальные части тела. Не хочешь ждать? Плати втридорога.

Могущественных существ превратили в мясных коров. Выращивали в драконьих консерваториях, пичкали силой, пытаясь за пятьдесят лет сделать то, что в природе происходило за сотни. И им это даже удавалось. Вот только вид с каждым веком все нагляднее вырождался. Новые драконы были меньше, пасти короче, кости легче, чешуя оказывалась не такой уж непробиваемой. И в целом они становились глупее. Что, наверное, было не так плохо для самих хранителей.

Я впитал крохи сил от надсмотрщика, хотя магической энергии в нем оказалось чуть, больше расплескал, и пошел дальше. Это был мой уже второй вояж в Ирландию, первый состоялся около недели назад. Тогда целью стал циклоп. Самый настоящий, живущий вдали от немощных на специально отведенном острове. И я его не убил. По ряду причин.

Наверное, во мне еще осталось что-то из прошлого Макса. Нельзя просто в один момент взять и стать другим. Я в гневе убил троих магов, спустив на них теневика. А вот для хладнокровного, придуманного заранее, убийства не дорос. Но свой человечный поступок я оправдывал совсем иными обстоятельствами — циклоп оказался не таким уж и сильным. Крохи магической энергии уходили лишь на увеличение продолжительности жизни. Он даже колдовать толком не умел. Стоял, щурил глаз и со страхом смотрел на меня. Но я воспринял это путешествие философски. Не всегда должно везти. И стал ждать очередной наводки.

Этим занимались две великие семьи, в данное время мобилизовывавшие все имеющиеся силы. Часть целей я отметал, некоторые рассматривал, по единицам работал. Более того, уже был в розыске во многих странах. Правда, без особых примет — лишь общие сведения. Маг, возможно психически неустойчив, мастерски использующий черную силу (тут мне польстили, я только учился), ранг не ниже патриарха. Тут они тоже дали маху. Я по ощущениям еле-еле дотянулся до магистра, инициацию, правда, пока не проводил. Подходящего кристалла под рукой не было.

Ошибки в приметах объяснялись просто — видеть меня никто не видел, я не оставлял свидетелей. Разве что кроме циклопа. Но у него спросить не догадались, ведь никто так и не понял, что хотели его убить. Путаница с рангами — дело рук теневика. Мы иногда такое проворачивали, что магу-одиночке и не снилось. Что до моей истинной личности — тут все вообще весело. По логике, бродячий патриарх-псих не мог взяться из ниоткуда. Скорее всего, это был маг долго и планомерно набирающий силу (тут шел перечень из неблагонадежных волшебников за последние пятьдесят лет). На вчерашнего выпускника школы никто ставку не делал.

К тому же, как стало известно от Маркова, на зарубежный запрос в МВДО, не может ли быть этим преступником наш соотечественник, мое бывшее руководство ответило отрицательно. Что интересно. Потому что данная информация не могла пройти мимо Уварова. Значит, он не сильно хотел, чтобы меня искали другие государства. Что странно. Я думал, высокородный Охранитель (хотя как раз этим он теперь и не занимался) больше всего заинтересован в моей поимке. Объяснение было лишь одно. Он хочет схватить меня лично. Видимо, не простил небольшой беспорядок на складе. Вроде маг вне категорий, а такой мстительный тип оказался.

Собственно, я тоже желал личной встречи. Поэтому и скакал по всему миру с Чернышом в поисках силы. Пытался накачать ею свое тело под завязку, проверить, сколько оболочка сможет выдержать. Пути назад не было. Оно стало понятно хотя бы потому, что я согласился жениться на Терлецкой.

Решительным шагом я прошел мимо трупа надсмотрщика, взбираясь по горной тропке все выше. Вообще, Ирландия мне нравилась. Большие открытые пространства, ветер со всех сторон и полное отсутствие людей. В таких местах становится очень спокойно и хорошо думается. Правда, именно сейчас о спокойствии стоило лишь мечтать.

Как только под ногами зашуршали камни, впереди загрохотало железо. Дракон почуял чужака, услышал по шагам, сердцебиению, ощутил по ауре, исходящей силы, почувствовал по ноткам незнакомых прежде запахов. И от его волнения, перемешанного с нетерпением, мелко задрожала земля под ногами.

Это был не тот «инкубаторский цыпленок», способный лишь спокойно нести свою голову на плаху, когда его убивают. Настоящий, выращенный в дикой природе, плененный, но оставшийся верным себе старый дракон. Такого можно приручить лишь путем долгих пыток и уговоров. И то не факт, что получится. В самый ненужный момент эта зверюга все равно способна выкинуть очередной фортель. Вот и Хранители Дракона не рискнули. А, может, у них попросту не получилось. Поэтому они оставили его здесь. Бросили умирать, потому что не нашлось покупателей на старого дракона или его внутренности.

Скованный цепями именно так, чтобы перемещения оказались минимальными, владыка прошлого мира внимательно взирал на меня, щуря глаза с вытянутыми вертикальными зрачками. Он не был напуган. Пройдя через такую проверку на прочность уже перестаешь испытывать страх. Великий магический исполин скорее был заинтересован. Думаю, как существо разумное, дракон понимал варианты своего будущего. И каждая из возможных линий вряд ли его радовала.

Я замер на мгновение, завороженно глядя на гиганта. Крохотный герой перед могучим титаном. Когда-то именно они стали первыми разумными существами, которых магическая энергия поощрила своим присутствием. Но, как все знали, у силы было свое, особое чувство юмора. Обретя власть над целым миром, драконы скоро отдали ее новым любимцам силы — людям. Точнее они вырвали господство над остальными существами из крепких когтистых лап. И кто знал, последние ли это существа в бесконечной цепочке обладателей магической энергии?

Старый дракон передо мной, по всей вероятности, был из темной эпохи средневековья. Именно про это время в книжках изображают доблестного рыцаря, пытающегося освободить из лап чудовища принцессу. Каждый шрам на теле гиганта хранил в себе крупицу истории, да этот титан и сам был историей.

Я тяжело вздохнул, готовясь нанести удар и опустил скастованную руку. Нет, что-то не так. Я даже над убийством этих недотеп внизу так не задумывался, как сейчас. Странно, очень странно. Скрепя сердце, я коснулся кольца. Необходимо было в первую очередь возвышаться самому. Однако если у меня есть какая-то внутренняя тревога, пусть это сделает Черныш.

Теневик рьяно выпрыгнул наружу. Темный, как зловещая ночь, быстрый, как ударившая в землю молния, голодный, как некормленные пираньи. И заметно подросший, даже несмотря на ранение. Новая чешуя, кстати, отличалась от прежней лишь небольшим оттенком.

Черныш зарычал, глядя на дракона, и замотал головой. Даже обратно попятился. А громадное, закованное в цепи чудовище, втянуло ноздрями воздух, и глаза его удивленно расширились. И тут я понял.

— Значит, вы родственники? Получается, кто-то из твоих предков, Черныш, когда-то был драконом?

Теневик зарычал и отпрянул, будто эта тема не доставляла ему удовольствия. Какие мы нежные. Значит, вот почему у меня возник легкий дискомфорт. Часть силы Черныша дала о себе знать. Но все же отступать было поздно. Мы не зря проделали такой путь.

— Я пришел убить тебя, — сказал я громко. — Мне нужна твоя сила. Для очень важного дела.

Не знаю, для чего мне вздумалось произнести это вслух. Будто бы даже для собственного успокоения. Однако дракон отнесся к моему выступлению довольно внимательно. Это даже придало некоторой уверенности.

— Мне жаль тебя. Искренее. Но ты все равно уже мертв. Тебе больше не суждено бороздить облака, воспитывать детей, обращать врагов в пепел. Ты стар и дряхл.

В любом приличном обществе подобная речь вполне тянула на повод для драки. Но, видимо, круг общения дракона в последнее время был довольно скуден. Поэтому он не просто не попытался меня испепелить, а сделал и вовсе неожиданный шаг.

Гигант поднялся на кряжистых лапах и расправил порванные перепончатые крылья. Не для мощной атаки. Нет. Дракон обнажил крохотное пространство на животе, давая возможность получше рассмотреть красноватый бугорок, образованный в месте соединения нескольких чешуек. Мелкий дефект гигантской неуязвимой машины. То самое место, которое в легендах пронзали копьем могучие рыцари.

Этот жест был красноречивее любых слов. Так проигравшие в схватке волки подставляют шею под острые клыки вожака, отдавая себя на волю победителя. Иными словами, дракон знал, что умрет. И не собирался сопротивляться.

Показав свою ахиллесову пяту, дракон вернулся в исходное состояние. Он дернулся в одну сторону, потом в другую. Цепи звенели, гора напряженно гудела. А я все понял. Жизнь в обмен на свободу. Он знал, что умрет. Так или иначе. Но хотел сделать это с честью, которую у него отобрали. Я взглянул на зачарованную цепь и кивнул. У меня как раз были подходящие кусачки под рукой.

Приказ освободить дракона Черныш встретил даже с некоторым энтузиазмом. По крайней мере, не стал ворчать и глядеть на меня исподлобья. И вот уже древнее существо, взмахивая ранеными крыльями, поднялось во весь свой могучий рост. Я даже испугался, как бы дракон не решил перехитрить меня. Но передо мной было одно из тех редких существ, для которых данное слово оказалась не пустым звуком. Дракон обнажил живот и с некоторым призывом посмотрел мне в глаза.

Игла, которая я скастовал, была самая большая за все время. Да и нить в виде черной силы скорее напоминала стальной канат. Нельзя было оскорбить дракона, идущему на такую жертву, плохим заклинанием.

От силы, хлынувшей могучим потоком, перебило дыхание. Магическая энергия оказалась невероятно цельная и насыщенная. На меня нахлынула легкая эйфория. От наслаждения покалывало в кончиках пальцах и щекотало в животе. Однако приятные ощущения вскоре закончились.

Чувство насыщения пришло довольно быстро, но поток и не думал прекращаться. И вот тогда стало больно. Словно кто-то изнутри пытался разорвать меня на части и разнести мелкие кусочки во все уголки этого огромного мира. Реальность померкла вместе со всеми красками, из звуков вокруг остался лишь насмешливый свист ветра и недовольное рычание теневика. И боль, которая точно стала второй кожей.

Она не прекратилась, даже когда поток исходившей от дракона силы иссяк. Не исчезла, когда разноголосье звуков вернулось в мир. Не померкла, когда глаза вновь обрели способность видеть.

Я стоял перед мертвым, распластанным драконом, подарившим свою силу без всякой возможности двинуться. Вместе с магической энергией по венам текла боль, не собиравшаяся покидать эту хрупкую оболочку. Я глядел на распухшие пальцы, потрескавшуюся кожу, свежие, будто от многочисленных порезов раны и все еще не мог осознать всю ту свалившуюся силу, к которой оказался не готов.

Вместе с тем сразу пришло четкое понимание. Будто кто-то протянул карточку, на которой оказалось написано короткое и емкое слово — патриарх. Я знал это без всяких инициаций и ненужных подсказок. Единственный подросток в этом мире, достигший подобного ранга.

Но я чувствовал и другое. Насильно загнанная в меня сила сопротивлялась, рвалась из тесной оболочки, пыталась освободиться. Прямо сейчас магическая энергия медленно сочилась из меня сквозь мелкие ранки. И со временем будет только хуже. Прорехи, через которые утекает сила, станут все больше, что приведет лишь к одному — смерти.

Я еще на шаг приблизился к Уварову, поняв, что тот чувствует. Самое забавное, высокородный мог отказаться от силы, слив излишек. Но тогда он станет обычным, рядовым магом. Таким, как все. Поэтому предстоятель решил провернуть такой опасный план. Он не умел проигрывать и не любил отступать. Это может стать значительным подспорьем в борьбе с ним.

Однако пришло еще одно понимание. Нынешний я не смогу стать магом вне категорий без ущерба для собственной жизни. Нет, вообще, при постоянном развитии способностей, нескончаемой практике, изучении нового, это, в принципе, возможно. Но сколько должно уйти на подобное лет? Сто, двести?

Деньги, люди, кристаллы силы — ничего из этого не представляло для меня проблемы. Горленко и Тинеев оказались более могущественны, чем те же Терлецкие. И бойцов у них хватало. И рублем могли помочь при необходимости. Где находились Камни Упокоения помимо предвестницы знал и я. С этим тоже никаких проблем.

Единственное, чего катастрофически не хватало — времени. Уваров безумным зверем рыскал среди магов, пытаясь выйти на хоть едва уловимый след черных кристаллов. Подобно кракену он запустил свои щупальца и перебирал ими, желая вычленить хоть крупицу информации. И я знал, что рано или поздно он найдет, что ищет. Уцепится за ниточку и постепенно распутает весь клубок. Поэтому вопрос и стоял в следующем: сколько времени у нас есть?

Напротив, судя по записям, оставленным предвестницей, действовать необходимо было самим. Только перехватив инициативу можно добиться желаемого результата, а не плясать под чужую дудку. А для этого я должен буду стать магом вне категорий в самое ближайшее время.

Негнущимися распухшими пальцами я достал свернутый клочок бумаги, переданный Мишкой. Обряд Сопряжения мог дать все, что мне надо было сейчас. Вопрос другой, какую цену потребует за подобное сила? А то, что она это сделает, я не сомневался.

Интерлюдия

Уваров стоял посреди разрушенного имения, напрасно напрягая магическое зрение. Он понимал, что это бессмысленно. Если уж Терлецкая оставила особняк, разогнала всех слуг, убрала охрану, то Камней Упокоения здесь не может быть. Однако нечто влекло его сюда, к сметенному магическим вихрем высокому забору, к растерзанным домашним животным возле развороченного вольера, к руинам былого величия Терлецких.

Все великие фамилии получили негласный сигнал — Терлецкие в опале. И как всегда в таких случаях, ранее дружные семьи, не раз выручавшие друг друга, проводившие вместе праздники, обещавшие поддержку, кинулись обгладывать мертвого зверя. Имущество Терлецких, их производственные площадки, магазины, склады, все в кратчайший срок было растаскано высокородными. Что-то захватывали грубой силой, взламывая сейфы и изымая документы о собственности, в других случаях приходилось придумывать хитроумные способы изъятия. Ясно было одно, фамилия Терлецких больше не существует, как забыты всяческие воспоминания о них.

Уваров не вмешивался. Напротив, он с интересом следил за происходящим. Вдруг кто не захочет поучаствовать в общей вакханалии, проявит сострадание. Чем не повод для подозрений? Но все великие семьи были единодушны в стремлении быстро обогатиться за чужой счет. Кроме разве что Куракина. Но и тут дело оказалось не в благородстве, мальчишка еле-еле был способен сохранить то, что у него осталось. Бодаться с другими семьями станет себе дороже. Так можно и вовсе все потерять.

Поэтому предстоятель Конклава находился в определенной растерянности. В состоянии, в котором Уваров давно не был. Ему во что бы то ни стало требовалось найти черные кристаллы. Добровольно отказываться от силы, которую с таким трудом получил, он не собирался. Как тогда одолеть того же короля? Подпитанного магической энергией для обряда под завязку. И обратно его не переместишь.

Говоря проще, Уваров оказался в патовой ситуации. И единственный шанс улучшить свое положение был найти камни. Именно этим и занимались все его свободные люди. Они рыскали по миру, собирали слухи, намеки, малейшие упоминания о черных кристаллах.

Небольшая группа занималась разработкой Терлецкой. Уваров понимал, что внезапное исчезновение всех имевшихся в нелегальной продаже Камней Упокоения не случайное совпадение. Все ниточки вели к старухе, но вот где она сама — оставалось главной загадкой. Которую никто не мог разгадать.

Любой другой человек впал бы в отчаяние, наделал кучу ошибок, стал рубить с плеча. Но Уваров позволил лишь единожды дать волю эмоциям — когда лично разрушил особняк Терлецких. Нет, он не жалел об этом. Необходимо показать, что происходит с высокородными, которые выступают против него. Однако логичнее было бы дать это сделать другим людям, чтобы проявить себя. Тем же Александровым, Шиловским или Замановым, положение которых было довольно шатким. Но тогда Уваров слабо соображал.

Не отчаивался предстоятель еще и потому, что как всякий здравомыслящий человек, Уваров всегда искал выходы из тупиковых ситуаций. И ему казалось, что сейчас он нащупал нечто подобное. Не зря же сам Горленко попросил с ним встречи с ним

Беседу Уваров решил организовать здесь. Чтобы высокородный наглядно понял, что случается с теми, кто пытается выступить против Охранителя. С Горленко у Уварова сложились напряженные отношения. Горленко был из тех, кто не лебезит перед сильными мира сего, не склонен к тонким политическим играм и приучен говорить исключительно правду.

Видимо, именно по этим причинам они и не сошлись. Выслужиться перед предстоятелем мог только скользкий и угодливый человек. Как тот же Матвеев. Но если Горленко настоял на встрече сам, значит, он осознал свое положение. И пусть Федор Павлович не нравился Уварову, отказываться от возможности получить такого союзника, Охранитель не собирался.

— Высокоуважаемый Григорий Юрьевич, — поклонился появившийся Горленко, лишь мельком оглядев место. Понятно, что он, скорее всего, был здесь, раз аппарация прошла столь легко, однако в глазах высокородного читалось серьезное опасение.

Еще предстоятель почувствовал холодок в голосе собеседника, но вместе с тем не острую неприязнь, на которую рассчитывал. Это хорошо. Особой теплоты и быть не должно. В прошлый раз Уваров не стеснялся в выражениях, чувствуя свою силу. Теперь многое изменилось.

— Высокоуважаемый Федор Павлович, — кивнул предстоятель. — Чем обязан?

— Заранее прошу прощения за время, которое у вас отнимаю. Слышал, вы весьма заняты сейчас поиском одной редкой вещицы.

— Где слышали?

— Слухами, как известно, земля полнится, — уклончиво ответил Горленко.

Внешним видом он напоминал здоровенного медведя, облаченного по воле какого-то шутника в просторную одежду. С кустистой бородой, которая росла по собственному разумению и редко видела ножницы, с густыми бровями и здоровенным носом-картошкой, он меньше всего напоминал представителя великой семьи. Добавлял антуража басовитый голос, точно кто-то дул в огромную медную трубу. А между тем по влиянию Горленко превосходил многих. До того момента, пока Охранителем высокородных не стал Уваров.

— Допустим, — легко согласился предстоятель. Он понимал, что утечка информации не просто возможна, а неизбежна. Слишком много людей было задействовано в поиске Камней Упокоения. — И что вы хотите этим сказать.

— Что если я знаю одного человека, у которого эта вещица есть, — старательно избегал Горленко названия камней. — И в скором времени он воспользуется ими, чтобы попытаться вам навредить.

— Информация слишком общая, — нахмурился Уваров. — И не несет никакой конкретики.

— Согласен, — пробасил высокородный. — Но также я знаю, где и когда окажутся Камни Упокоения.

От названия черных кристаллов и неожиданного поворота диалога Уваров вздрогнул. В последнее время судьба была к нему не особо благосклонна, но вот, наконец, и предстоятелю улыбнулась удача. Если все, что говорил Горленко, окажется правдой, то это и вовсе решит все проблемы. Пытаясь скрыть волнение, Уваров холодно улыбнулся, и спросил.

— И что же вы хотите в обмен на эту информацию?

— Свободно жить и работать. Не примыкать ни к каким коалициям. Не приносить клятвы верности. Не становиться мальчишкой на побегушках.

С каждым новым словом щеки Федора Павловича все больше наливались румянцем, а на лбу появлялись бусинки пота.

— Независимость — такого не могут позволить себе даже многие правители, — усмехнулся Уваров.

Он говорил спокойно, чуть набивая себе цену. Однако все уже было решено. Предстоятель отдал бы целую страну прямо сейчас, если бы кто-то принес ему Камни Упокоения. Чего уж говорить о такой мелкой просьбе, как оставить Горленко в покое.

— Пусть будет так, — протянул руку Уваров, и Федор Павлович пожал ее. — Теперь рассказывайте.

Чем больше говорил Горленко, тем тяжелее предстоятелю удавалось сдерживать себя. Этот мальчишка слишком много возомнил о собственных способностях. Уваров и так искал его малыми силами. Тем более после того, как пришла информация от зарубежных коллег. Кузнецов рыскал по миру, занимаясь тем же самым, чем не так давно был занят сам Уваров. Подпитывал своего теневика. Хотя, кто знает, может, пытался и сам стать сильнее. Черная сила, которой оказался пропитан весь склад, не могла принадлежать теневику. Значит, мальчишка каким-то образом проявил склонность к некроматическому вампиризму. Занятно, но не более. Его оболочка слишком слаба.

Но повторное нападение, которое задумал Кузнецов, уже было выше понимания предстоятеля. Неужели мальчишка на минуту поверил, что ему все сойдет с рук? Уварова имел на этот счет свои соображения.

Когда Горленко закончил, Уварову потребовалось еще какое-то время, чтобы прийти в себя. Но он все же собрался и попрощался с высокородным, условившись, чтобы тот дал знать, когда произойдет день X.

Если повезет, то Уварову удастся убить сразу двух зайцев. Он уничтожит этого проклятого Кузнецова вместе с его теневиком и завладеет Камнями Упокоения. После сказанного Горленко, предстоятель попросту не понимал, что должно теперь пойти не так.

Вернулся он не в квартиру, а к загородному дому. После всего случившегося, осталось не так много безопасных мест, в которых Уваров был уверен. И по всему выходило, что зря. Именно сюда вскоре должен прийти мальчишка, чтобы попытаться уничтожить короля.

Уваров потрогал стену, определяя наличие силы и защитных заклинаний. Нет, все в полном порядке. Самоуверенность Кузнецова поражала предстоятеля. Нет, теоретически, при разрушении Камня Упокоения возникший взрыв мог действительно уничтожить короля. Но для этого необходимо проникнуть сюда. Пробраться через руны и сложную вязь наложенных заклинаний, которые применял еще отец Уварова.

Предстоятель спустился в подвал, который напоминал огромный пустой бальный зал. Сюда он решил спрятать свою будущую оболочку после инцидента на складе. Оказалось, что никогда нельзя недооценивать чужую глупость. А запланированное мальчишкой Уваров относил именно к этой категории. Нельзя нападать на хищника, которого не способен убить. Нельзя дразнить того, кто способен тебя растерзать. Нельзя приходить незванным гостем в дом к тому, кто может тебя уничтожить лишь взглядом.

Король стоял посреди круга заключения, с потухшим взором и полностью недвижимый. Однако стоило Уварову появиться, как глаза иншия вспыхнули холодным светом. Во взгляде короля не было ненависти или презрения. Скорее непонимание. Он искренне недоумевал, зачем обладающий силой притащил его в этот мир, сделал таким наполненным, каким король давно не был, а теперь держит взаперти.

И тем более инший не понял, почему ограждающие его чары вдруг пропали. Лишь осознал, что это сделал обладающий силой. Крохотное существо, носящее в себе огромную магическую энергию, подозвало его, общаясь не словами, а скорее разумом. Как делали иншии.

— Скоро все закончится, мой друг. Эти путы больше не будут тебя сдерживать. Весь мир ляжет к твоим ногам. Осталось совсем немного.

Король с удивлением смотрел на обладающего силой. В его системе координат не было таких понятий, как коварство, хитрость и обман. Достигшие его уровня могущества все вопросы решали силой. Так было проще и быстрее. Поэтому оброненные слова он принял на веру. Король не хотел убивать носящего силу. Что даст ему эта смерть? Еще больше магической энергии? Но он и так был наполнен. Между тем этот человечек оставался единственной связью с этим слабым, но вместе с тем враждебным миром. Его проводником в неизведанное.

Король попытался сдвинуться с места, но тут же столкнулся с неведомой преградой. Ограждающие чары вновь появились по воле носящего силу. Инший оказался сбит с толку. Он был разозлен и раздосадован, чем не преминул поделиться. Мощный выплеск силы потряс здание. И если бы не множество наложенной защиты, тот бы рассыпался подобно карточному домику.

— Запомни свою злость, мой друг, — сказал носящий силу, — скоро к тебе придут те, кто захочет убить тебя. Кто захочет причинить нам вред. Покажи им свою злость.

И Уваров поднялся наверх. Теперь предстояло самое тяжелое, что только может свалиться на человека, оказавшегося в последнем шаге от конечной цели. Ожидание. Путь мага вне категорий был почти завершен. Как только камни окажутся у него, все тщетные попытки неразумного мальчишки будут не более, чем пустой пшик.

Уваров ждал несколько дней, вздрагивая от каждого шороха. Полностью отрешенной от дел внешнего мира, выгоняя прибывших просителей, отрекшись от власти, к которой так долго шел. Маги всех мастей, первое время обивающие пороги, вскоре исчезли. Официально сообщалось следующее — предстоятель Конклава заболел. Информация, в которую никто не поверил. Только глупый не понимал, Уваров занят чем-то более важным, чем управление страной.

И вот спустя три долгих, растянувшихся в вечность, дня, прибыла весточка от Горленко. В ней высокородный рассказывал о времени и примерных силах нападения. Внушительная часть боевых магов составляла ближняя дружина самого Федора Павловича. Уваров внес небольшие поправки, указал слабые места фамильной дачи, иначе нападавшие бы попросту не прорвали магическую оборону.

А этого предстоятель позволить не мог. Он хотел, чтобы Кузнецов оказался в ловушке, после чего она бы захлопнулась вместе с ним и теневиком. Нарыв окончательно созрел и теперь его следовало выдавить.

В ночь перед нападением, Уваров не смог заснуть. Он вспомнил, когда с ним было подобное в последний раз. Наверное в тот самый раз, когда молодой, но уже подающий надежды маг, решил призвать существо из другого мира. Сколько всего изменилось с тех пор. Новые победы уже не давали той остроты ощущений. Но не теперь, когда на кон поставлено все.

Поэтому когда дом едва заметно тряхануло, предстоятель радостно вскочил с кровати. Если бы кто из подчиненных сейчас увидел его, то не узнал бы своего босса. Обычно безукоризненная одежда помята, воротничок рубашки не свеж и засален, щеки покрылись колючей неопрятной бородой, а от самого мага вне категорий разило потом.

Осторожно, на цыпочках, чтобы не отпугнуть нападавших, он спустился со второго этажа и будто маленький пацан, прячущийся от матери, выглянул из-за занавесок. Горленко внял его указаниям. В арьергарде шли боевые маги, атаковавшие дом самыми простыми заклинаниями разрушения. Все правильно, чтобы взломать защиту требовалось частота атак и их массовость. За ними уже следовали артефакторы, кто с посохами, кто со шкатулками уничтожения — коробочками, раз в несколько секунд изрыгающими заклинания. Удобная штука, если бог не наградил тебя силой.

В небе виднелось с десяток наездников грифонов, бомбардирующих дом гранатами, начиненными, по всей видимости, экскрементами горных троллей. Штукой в целом безопасной, если не добавлять в нее кровь белых медведей-оборотней и толченый жемчуг. Рецепт, само собой, как и всякую гадость подобного толка, придумали гоблины.

В какой-то момент Уварова даже взяла тревога. Что, если Горленко обманул его? Предстоятель своими руками дал возможность обойти высокородному всю защиту. И Горленко знал, что здесь будут лишь Уваров и король. Конечно, для этого нужна была целая армия, чего у высокородного не имелось. Однако Охранитель уже пару раз недооценил противника, увлекшись своим могуществом.

Но как только предстоятель увидел Его, то успокоился. Верхом на теневике, напоминавшем сгусток тьмы, вперед общей группы, уже создавшей небольшую прореху в обороне, двигался он. Даже слегка повзрослевший за то время, пока они не виделись.

Уваров попытался считать силу Кузнецова, но тот был укрыт каким-то амулетом. Да среди общих выплесков магической энергии сделать это оказалось не так просто. Мальчишка преодолел невысокую изгородь. Преграда, на первый взгляд, несерьезная, далась теневику непросто. Охранные заклинания, заметно поредевшие, все же еще работали. Однако их становилось все меньше и меньше.

А теневик меж тем продолжал пробираться вперед. Уваров даже удивился прыти иномирца. Мальчишка его довольно серьезно подкормил за все это время. Даже жалко убивать такое существо. Прирученный теневик, да еще неплохо отъетый в этом мире — значительное подспорье. Однако слишком слабый аргумент против короля.

Предстоятель подождал еще немного, после чего выключил защитный круг. И король инший вырвался наружу.

Глава 17

Я осматривал кожу на запястье. Она потрескалась, будто на нее пролили какой-то химикат. Оболочка не справлялась. Пока ничего критического не было, я скорее наблюдал, на что способно мое тело. Однако звоночек оказался серьезным. Новый ранг меня попросту убьет. А ведь я даже не доберусь до примерной мощи Уварова.

Да и невозможно это сделать столь быстро. Предстоятелю пришлось использовать самый мощный из всех возможных артефактов — Книгу Трех. У меня под рукой были лишь черные кристаллы. Которые никогда не сделают меня магом вне категорий. Но это в том случае, когда вознестись должен буду только я.

— Чувствую себя каким-то заговорщиком, — скрипнула дверь и показался Тинеев.

— Так мы и есть заговорщики, — опустил я рукав на запястье. — Ведь мы же выступаем против действующей власти в лице Уварова.

— Иногда бывает, что власть преступна.

— Так бывает значительно чаще, чем можно представить, — показался за спиной Тинеева Горленко.

— Проходите, высокоуважаемые господа, — жестом пригласил я их.

Собственно, проходить-то и оказалось особо некуда. Маленькую избушку, собранную на скорую руку, охотники использовали для своих нужд. Стекла в окнах здесь были пригнаны неплотно, сквозь некоторые щели вполне можно просунуть палец, а то и два. Гулял ветер и между бревен. Их никто и не думал утеплять. Добротной оказалось разве что крыша. Переждать дождь или другую непогоду удастся вполне.

Из внутреннего убранства — разделочный стол для туш, два колченогих табурета и стул с отломленной спинкой. В углу керосиновая лампа без фитиля, крохотная печка с заготовленными дровами. А вот кроватей или топчанов нет. Останавливались здесь ненадолго.

На избушку я наткнулся совершенно случайно во время своих странствий с теневиком. И после непродолжительного наблюдения решил, что именно тут и должна пройти встреча нашего революционного кружка. Надо сказать, что это был первый раз за все время, когда я жалел, что рядом нет предвестницы. Потому что чувствовал себя среди высокородных глав фамилий довольно неловко.

— Можно без всяких этих церемониальностей, — махнул рукой Горленко. — Мы же не на званном ужине.

— Я бы насторожился, если бы сейчас внесли закуски, — хмыкнул Тинеев. — Так зачем ты собрал нас?

— Настала пора действовать, — постарался сказать я твердым тоном, посмотрев на Горленко, с которым долго совещался до этого разговора и которому доверял. — Сейчас наиболее удачное время.

— Мои источники в МВДО подсказали, что Уваров заперся у себя в загородном особняке, — прокомментировал Тинееву мой взгляд Федор Павлович. — Король пропал со склада. Значит, он тоже где-то там.

Расскажи я это тому же Куракину или даже друзьям, посыпались бы вопросы. Самый банальный: что за источники? Высокородные воспринимали меня довольно серьезно, как только можно серьезно воспринимать семнадцатилетнего пацана, стремительно набирающего ранги. Конечно, большую часть нынешней репутации делали мои безбашенные, оттого, наверное, и успешные поступки, а также связь с теневиком. Но и принадлежность к новой семье брала свое. Фамилия Кузнецов забылась, и Тинеев, и Горленко называли меня меж собой исключительно Терлецкий.

— Особняк там одно лишь слово, скорее просто большой дом, — говорил Даниил Александрович, теребя брошь на груди в виде волка. — Территория скромная. Все на виду. Я раз был там. Боюсь, слишком серьезная защита.

— Поэтому мы и должны атаковать вместе. Основной ударной силой двух семей. Плюс, я с теневиком, — ответил я.

— Боюсь спросить, кто будет нашей целью? — сложил руки на груди Федор Павлович.

— Король инший. У меня есть кое-что, — Камни Упокоения перекочевали из пространственного кармана в руку. Пришлось растрясти тайник предвестницы. — Если пропустить силу чересчур быстро через кристаллы…

— То они взорвутся, — ответил Тинеев. — Это знает каждый школьник.

Я промолчал. В бытность свою школьником таких вещей не знал. Хотя бы потому, что и о Камнях Упокоения нам никто не говорил. И если бы не записки Терлецкой, так и жил бы в счастливом неведении.

— Да, Камни Упокоения станут нечто вроде очень сильных гранат. Нам нужно подобраться к королю и…

— Разве это его уничтожит? — нахмурился Тинеев.

— Даже если нет, то значительно ослабит, — вмешался Горленко, выглядевший очень задумчиво. Будто продумывал нечто невероятно серьезное. — Максим прав, нужно пробовать. Бездействием мы ничего не добьемся.

— Сколько необходимо человек? — спросил Даниил Александрович.

— От каждого пару десятков, — ответил я. — Этого вполне достаточно, чтобы Уваров решил, что справится лично и не вызвал подмогу. Есть информация, что он вывел специальные войска боевых магов из структуры МВДО. И теперь они подчиняются ему лично. Но Уваров по-прежнему никому не доверяет. Если есть вероятность справиться лично, он ее использует.

— Это логично, — продолжал соглашаться Горленко, поглаживая окладистую бороду. — Тщеславие нашего Охранителя не знает границ. К тому же он действительно силен. Четыре десятка магов, нападающих на хорошо защищенный дом, не бог весть какая сила.

— Еще кое-что, — добавил я. — Камни Упокоения должны быть активированы одновременно. Тогда и удар получится более мощным. А их здесь три.

— Значит, нужно по одному магу от нас? — спросил Тинеев.

— Смертнику, коли на то пошло, — добавил Горленко. — У них не будет теневиков. Я правильно все сказал, Максим?

— Да, такая возможность умереть довольна высока.

В крохотной лесной хижине воцарилась тишина. Шумели ветви голых деревьев снаружи, завывал на все лады сильный осенний ветер. Лишь трое собеседников, непохожих друг на друга, как кристаллы в кармане, смотрели на меня. И двое из них решали, кто из людей, верных им, должен умереть. Человек преданный абсолютно. И вместе с тем обладающий силой и ловкостью, чтобы осуществить задуманное.

— Хорошо, — решительным голосом сказал Даниил Александрович. — Пусть будет так.

— Я тоже найду подходящую кандидатуру, — почесывал бороду Федор Павлович, между тем занятый своими мыслями.

— Вы понимаете, что это значит? — спросил Тинеев. Глаза его сверкали от возбуждения.

Ответом высокородному стало внимательное молчание. Поэтому Даниил Александрович добавил сам.

— Война! Наши дома будут уничтожены, бизнес разорен, часть людей разбежится. Придется уйти в подполье.

— Дорогой мой Даниил Александрович, — по-отечески положил на плечо высокородному руку Горленко. — Неужто ты к этому не готов? В жизни не поверю.

— Готов, конечно, — усмехнулся Тинеев. — Как только ввязался в это, сразу стал готовиться. Si vis pacem, para bellum.

— Что же тогда плакаться? Дом всегда можно построить, дело, если у тебя сало в голове есть, тоже вероятно возродить, а от людей, когда победим, отбоя не будет.

— Если победим, — поправил его Тинеев.

— Нет, дорогой ты мой, Даниил Александрович. Когда. Уж слишком я многое поставил на карту, чтобы на попятную идти. Теперь уж покуда мертвую голову Уварова не увижу, вместе с его притащенной тварью, не успокоюсь. Ну, раз все обсудили, то нечего языками попусту молоть. Сколько времени у нас, Максим?

— Три дня. Встречаемся здесь же. Я пока раздобуду предметы для будущей аппарации, чтобы переместиться поближе к загородному дому Уварова.

Мы пожали руки, и высокородные отправились готовить своих людей. Готовить к возможной смерти, потому что столкновение с Уваровым, который сейчас был опаснее, как никогда, не несло ничего хорошего. Я и сам не горел желанием нападать на этот дом, но в указаниях Терлецкой все было довольно однозначно. И по поводу Уварова, и по поводу кристаллов.

Все шло по плану. В назначенный день ровно сорок три человека собрались возле крохотной избушки. Грифоны покусывали перья и пытались ворковать друг с другом. Маги без всяких эмоций проверяли амулеты, посохи, гранаты, лишь изредка поглядывая на меня. Это были лучшие из лучших. Те, кто могли пойти за своими хозяевами в пекло к дьяволу, не задавая лишних вопросов.

Смерть за господина была наивысшим благом. С самой юности за этими парнями следили, набирали из безродных или обедневших дворянских семей. Давали достойное образование, обучали всему необходимому в военном деле, превращали в универсальных боевых единиц.

Слова Байкова про отбор после первого года обучения не были пустым звуком. На стоящих магов шла охота почище, чем на породистых собак для какой-нибудь королевской семьи. И надо сказать, подобные инвестиции с лихвой окупались. При правильном подходе в итоге высокородные получали вышколенные машины для любого рода деятельности. У этих магов слово господина перевешивало мораль, закон и нравственность.

Держу пари, им даже не сказали, против кого сегодня мы дружим. Хотя, если бы и сказали, разве что-то бы изменилось?

С такой, как звали ее высокородные на старый манер, ближней дружиной, было гораздо проще. Мне не надо мотивировать их перед битвой. Я просто раздал множество веток и камней, заранее собранных у загородной резиденции Уварова, в которые вложил силу. Метки для аппарации были готовы. Но все-таки осталось самое важное. Командовать. Или хотя бы отдать первоначальные приказы.

— Начинаем, — сказал я, первым перемещаясь в притихший полуголый лес близ дома своего заклятого врага.

На самом деле до дачи Охранителя было еще порядочно. Но нам надо собраться, для аппарации приходилось растянуть ряды, чтобы никто не налетел друг на друга, и лишь после организовано напасть.

Первая часть плана прошла, как и следовало ожидать, без всяких происшествий. Отряды собрались возле своих лидеров. Создалась забавная ситуация. Вроде как основной операцией руководил я, но в то же время непосредственно подчинялись маги своим хозяевам. Что было несомненно, под моим началом находились Григорий Селиверстов по прозвищу Силя и крохотный, мне по плечи, мужичонка Мышь. Именно так он и представился.

Высокородные усилили «смертников», как продолжал говорить про них Горленко. Силю обули в высокие, почти до колена, сапоги, так называемые «скороходы». Они, на самом деле, разгоняли не только беговые характеристики, но и полностью скорость движений применившего. Как я понял, артефакт редкий и довольно дорогой.

Тинеев тоже не поскупился на оснащение человека. На Мыша был накинут, украшенный рубином, темный старинный плащ, действие которого мне продемонстрировали сразу. Подопечный Даниила Александровича набросил его на голову и исчез. Правда, появился через секунд пять-шесть, постоял немножко и опять растворился. Драгоценный камень быстро разряжался, но таким же макаром и восстанавливался. Артефакт был дешевле и, конечно, лучшим действием стало хотя бы минутное исчезновение, однако я думал, что среди охранных печатей точно есть те, которые завязаны на определение сокрытия.

В любом случае, талант Мыша оказался совершенно в другом. Двигался маг почти бесшумно. И это учитывая листву, которой сейчас лес был усыпан в изобилии. А останавливаясь возле дерева замирал так, что спустя пару секунд его и не отличишь от окружающей фауны.

Инструкция Сили и Мыша прошла быстрее, чем я ее продумывал в голове. Нет, все-таки есть определенная прелесть в общении со взрослыми деловыми людьми. Все вопросы по существу, никаких домыслов или «а если мы», «а если нас». Два бойца получили приказ и теперь пытались наиболее эффективно его выполнить.

Хотя все же Камни Упокоение я отдавал им скрепя сердце. Потому что понимал, каким будет итог, если все получится. Горленко не зря говорил про смертников. Этим двоим не выбраться, они должны выполнить свою часть задания. Чтобы я смог выполнить свою.

Решение далось тяжело, но отступать мне было некуда. Это походило на болото в дремучем лесу. Чем больше ты барахтался, тем глубже в него увязал. Чем больше на твоих руках было крови, тем еще больших приходилось убивать, чтобы достигнуть цели. Да, я стал убийцей. Таким же, как и Уваров. Два зверя, опасных для общества, которых необходимо изолировать. Или уничтожить. Что делать с собой, мне предстояло еще понять. А для начала нужно было лишь выжить.

— Пошли, — махнул рукой я, касаясь кольца.

Теневик выпрыгнул наружу, втянув воздух и радостно замахал шипастым хвостом — почуял много вкусной силы, исходящей от окружавших его магов.

— Свои, — коротко скомандовал я, взбираясь на загривок.

Чем немало обидел Черныша. Одно дело сделать своим маленького Потапыча, с которого и не наешься толком. Или ведьму, она, в конце концов, красивая. Схарчить ее можно потом. Но почти полсотни живых канапешек со всякими вкусняшками на них — подлость невероятная.

Все это проговаривал мне теневик на своем иномирском, пока я залезал на него. И заодно недовольно посматривал на стоящего рядом Мыша. Мол, только подойди поближе. Уличу момент, когда хозяин отвернется, и доказывай потом, что ты тут вообще стоял.

К чести Мыша, тот достал из сундучка с надписью «Хладнокровие» все содержимое. А вот некоторых застопорившихся магов пришлось приводить в порядок более активными и агрессивными действиями. Пока мы наконец не пошли.

Мы с моими подопечными двигались в стороне, не участвуя в общей веселухе. Даже когда боевики начали обстрел территории, находящейся под защитой, будто соревнуясь друг с другом. Горленковские хотели утереть нос Тинеевским, и наоборот. Замелькало множество заклинаний, некоторые из которых я видел впервые. За боевиками шли артефакторы, с посохами и какими-то странными коробочками. Из них то и дело вырывались разноцветные сполохи, оказавшиеся заклинаниями разрушения. Наконец поднялись в небо наездники грифонов, которые стали закидывать дом сверху странными боеприпасами. Странными, но давшими определенный эффект. Защита стала обнажаться, как лоскутное одеяло, растягиваемое на части.

Немощный взгляд бы ничего не различил. Собственно, изначально бы он очень удивился разнообразном фейерверку, разбивающемуся о неведомую преграду. А вот потом не понял, почему сполохи стали пролетать все дальше, не находя препятствия.

Мы же видели толстый, почти прозрачный купол, к которому тянулось множество ниточек с защитными печатями. Ну, изначально он был толстый. Но с каждой новой секундой покрывался едва заметными трещинами. Постепенно на нем образовались прорехи, расширяющиеся после очередной удачной атаки.

Будь у Уварова хотя бы с десяток охранников, ему бы даже не пришлось особо напрягаться. Атака захлебнулась не начавшись. Но у предстоятеля были довольно сильные проблемы с доверием и верностью подчиненными. Прибавим сюда небольшую паранойю, и букет готов. Этим мы и воспользовались.

— Пошли, — наконец крикнул я. — Я впереди, вы рядом. Силя, не вырывайся вперед, не догоним.

Замечание было весьма разумное, потому что сапоги давали моему подопечному дополнительное преимущество. Даже несмотря на теневика. Все дело в защите. Размер здесь играл против Черныша, поэтому ему приходилось буквально пробираться на зубах вперед.

Зато Мыш исчез, чтобы появиться уже шагах в двадцати правее. Я с сожалением посмотрел на него, но лишь сильнее прижался к теневику. И он понял меня без слов, заворчав что-то одобрительное. Да, Черныш. У нас своя война.

— Силя, слева обходи, — крикнул я скороходу, продолжая переть в лоб. Ну же, Уваров, давай, выходи.

Многие заклинания уже летели непосредственно в дом, разбивая стекла и повредив стены. Здание похлипче, на которое не накладывались вековые охранные печати с рунами, давно бы сложилось. Но это стояло, словно ему все нипочем. В какой-то момент меня даже стали одолевать сомнения. Что-то шло не так. Не по-задуманному. И от этой мысли стало по-настоящему страшно.

Земля под домом задрожала, будто пробуждался вулкан, отчего наши атакующие замерли, ожидая дальнейшего разворота событий. Застыл, как вкопанный и теневик, не реагируя на мои команды. Дрожь закончилась так же внезапно, как и началась. Кто-то из наших боевиков неуверенно кастанул очередное заклинание, однако оно ударилось в защитный купол. Полностью целый, будто мы здесь занимались ерундой добрых минут десять.

А потом я увидел Уварова. Тот стоял в дальнем конце участка, аккурат у изгороди, где начинался купол. И подпитывал его своей силой. Никогда не думал, что так быстро можно восстановить защиту. Никто прежде не мог исполнить подобное. Любой маг из существующих категорий.

Среди боевиков раздался истошный крик. Мельком я успел разглядел множество ледяных осколков, разлетевшихся на части. Король направился к отряду Тинеева, вырвавшись из нашей ловушки. Будто знал. А вот мы как раз в ней и оказались.

Защитный купол не позволял покинуть территорию без разрешения хозяина. Даже видимую аппарацию не применить. Единственный вариант — уничтожить купол или его создателя.

Глава 18

Уваров не торопился. Я чувствовал, как он пытается прощупать меня, в тщетной попытке определить количество силы. Со мной этот фокус не прошел, спасибо амулету. Что до теневика — его количество магической энергии величина непостоянная. Сегодня одна, через неделю другая. Пусть щупает, информацию, которую можно использовать, это все равно ему ничего не даст. Завтра все может поменяться.

Тогда высокородный зашел с козырей. Ему во что бы то ни стало хотелось показать свое превосходство надо мной. Самое забавное, еще год назад, а то и чуть меньше, этого бы даже делать не пришлось. Одного насмешливого холодного взгляда бы хватило, чтобы все расставить по своим местам. Но с тех пор очень уж много воды утекло. Теперь и я уже был не такой слабый и наивный чукотский юноша.

Голову сдавило стальными тисками и шепот предстоятеля внутри стал громче. Не дожидаясь, пока чужое сознание полностью подавит мое, я быстро достал тиару и нацепил на голову.

— А ты подготовился, Максим, — улыбнулся Уваров. — Надо сказать, эта вещица тебе очень идет. На бал собрался? А этот черненький, стало быть, твой кавалер?

Предстоятель действительно ощущал себя хозяином положения, отчего и баловал меня таким развязным поведением. Наверное, хотя бы потому, что так оно и было. Судя по крикам за моей спиной, король инший веселился вволю, тогда как высокородному достались всего лишь три волшебника и теневик. Не самая сильная партия против мага вне категорий. Тем более, что своих непосредственных подчиненных я уже потерял.

— Честно говоря, не думал, что это будет так просто, — признался Уваров, протянув руки. Мышь и Силя безропотно направились к высокородному. — После всего случившегося… Ты же в курсе, что тебя предали? Опять, — сделал изумленные глаза предстоятель, словно удивился не меньше моего. — Люди все время ищут для себя лучших вариантов. Один лишь ты веришь в верность и благородство. Глупый, глупый мальчик, ничему-то ты не учишься.

Хотелось сказать Уварову что-то обидное, но кроме «сам дурак» в голову ничего не шло. Вместо этого я на мгновение обернулся, чтобы оценить складывающуюся ситуацию у союзников. В роли последнего выступал лишь Тинеев с его отрядом. Людей Горленко, как и его самого, не было. Он отступил.

Мое движение заставило предстоятеля хищно улыбнуться. Его забавляла моя растерянность.

— Итак, — продолжал разглагольствовать Уваров, явно упиваясь моментом. — Ты в очередной раз решил, что самый умный и сильный, но в результате проиграл. Что думаешь делать дальше? Снова попробуешь меня убить?

Мышь и Силя к тому моменту достигли Уварова, будто собираясь выступать на олимпиаде в категории синхронного отдавания кристаллов. А что? Сейчас же каких только дисциплин не добавляют. Они одновременно передали высокородному Камни Упокоения, после чего крутанулись на каблуках и упали неестественно вывернув шеи. Если бы я не слышал хруста позвонков, решил бы, что ребята просто уснули.

— Надеюсь, Горленко не будет ворчать, что я убил его человека, — хмыкнул Уваров. — Впрочем, это уже все равно. Что же ты молчишь, Максим? — поднял взгляд предстоятель на меня. — Преклонишь колени и попросишь не убивать? Я сегодня в чрезвычайно благодушном настроении. Хочешь, я пощажу тебя и твою собачку. Хотя нет, собачку придется убить. Эти иномирные создания слишком резво набирают силу.

Я молчал, готовясь нанести удар. У меня был только один шанс. Надо все сделать быстро и тогда есть возможность унести ноги. А единственный вариант выжить сейчас был в бегстве. Вот и Черныш разделял мои мысли, готовый в любой момент разогнаться от нуля до сотки за пару секунд.

— Не хочешь? — улыбка Уварова превратилась в оскал. Видимо, он, как и всякий опереточный негодяй, наконец-то наговорился, и решил начать действовать-злодействовать — Ну что ж, тогда заберу сам. Хотя двух Камней Упокоения мне уже вполне достаточно для обряда.

Мой каст вышел молниеносным. Думаю, Наталья Владимировна бы гордилась. Для начала я бросил Землетрясение, установив небольшой радиус для заклинания, центром которого стал маг вне категорий. Следом применил мощнейший взрыв и тут же дополнил картину Кровавой росписью — одним из новых заклинаний, которое подарила мне черная сила.

Понятно, что шансов у меня не было никаких. От слова совсем. Как может навредить послушник черновому? Или рядовой мастер искуснику? Даже если последний не будет защищаться, позволив пройти атакующим заклинаниям. Сила, как всегда бывало в таких случаях, все сделает за него. Да, это будет затратнее, чем использовать простейшие оборонительные способности или попросту отвести удар. Однако магическая энергия, как живая, и мне начинало казаться, что зачастую разумная сущность, всегда будет стараться отвести угрозу от оболочки, в которой заключена.

Однако упор был совершенно на другой фактор. Любой опытный маг, которого атакуют, будет пытаться защищаться. В силу своих способностей и возможностей, само собой. Это абсолютный рефлекс, вырабатываемый со временем. Вроде привычки щурить глаза на сильном свету или чихать, если пощекотать нос пушинкой.

Вот и Уваров, как маг опытный, не мог не защититься от заклинаний, которые и не способны причинить ему серьезный вред. Скорее уж легкий дискомфорт. Привычка сработала быстрее, чем сознание. Я же, подобно опытному боксеру, делающему несколько обманных выпадов, чтобы нанести сокрушительный удар, скастовал основное заклинание в конце.

Игла Поглощения вышла самой мощной, которую я только создавал. По-другому и быть не могло. Сейчас не время экономить силы. Да и черная нить, привязанная к ней походила на толстенный швартовый канат какого-нибудь огромного танкера.

Как я и ожидал, Уваров с легкостью блокировал первые заклинания. И даже перехватил Иглу, не дав ей вонзиться в тело. Но необходимое мне уже действие было совершено. Высокородный коснулся «энергетического провода», который я создал для транспортировки его силы из пункта А в Б. Сам виноват. Нечего хвататься руками за всякие красивые игрушки в трансформаторе.

И не искушенный в черной магии, Уваров на мгновение растерялся, позволив мне воспользоваться его магической энергией. Вытянув руку в противоположном направлении и оказавшись в роли проводника, я выбросил черпаемую силу прямиком в защитный купол.

Действие простое и незамысловатое далось мне с невероятным трудом. Оболочка и до этого не справляющаяся со свалившейся на нее силой, сейчас буквально трещала по швам. Может, мне показалось, но я действительно слышал тихий хруст. Словно сухой крекер медленно ломают на части.

Но и Уваров не дал мне в полной мере «насладиться» разрушением собственного тела. Едва высокородный понял, что я использую его силу, как тут же разорвал энергетический канал. Однако дело было уже сделано. При резком выбросе огромного количества энергии в куполе образовалась небольшая прореха. Единственный мой шанс выбраться отсюда.

Я пришпорил теневика, и Черныш, все это время словно застывший от страха, рванул, разворачиваясь на ходу. Позади собиралась сила, чтобы могучей волной догнать нас, но куда ей против ловкого и быстрого иномирца. Черныш пробил головой прореху, делая ее больше, и мы выскочили за пределы защитного купола, бросившись напрямик к Тинееву.

Упрямый высокородный патриарх продолжал биться, даже не помышляя об отступлении. Из его отряда осталось меньше половины и дальнейшая участь людей была предрешена. Король щелкал магов, как фисташки под пиво, распадаясь на множество ледяных осколков лишь в редких случаях одновременной атаки волшебников.

Тинеев не мог не заметить бегство Горленко. Но при этом он повел себя в высшей степени храбро и благородно. Высокородный не мог не понимать, что наша миссия обречена на провал. Однако не бросил меня, рискуя собственной жизнью. Или уже понимал, что в случае неудачи наша смерть станет лишь вопросом времени. Очень небольшого времени.

— Даниил, — крикнул я, понимая, что не успеваю выкрикнуть отчество, поэтому попросту протянул руку. — Уходим!

Высокородный уцепился за пальцы, каким-то невероятным прыжком оказавшись на теневике. Я же чуть не закричал от боли, только теперь поняв, что с рукой явно что-то не в порядке. Именно из нее и выплеснулась сила Уварова. Сейчас конечность повисла плетью и отказывалась слушаться. Ну, просто отлично.

Наличие еще одного наездника Чернышу не понравилось, однако он благоразумно решил высказать свои претензии чуть попозже. Тинеев лишь успел крикнуть: «Отступаем», прежде, чем теневик сорвался с места, уносясь прочь сквозь голый осенний лес.

Король не желал отпускать нас, и даже пытался преследовать, быстро распадаясь и собираясь в новом месте. Передвигался резвее обычного человека, но намного медленнее самого молодого теневика. Последние в том, другом мире, были бодрой кавалерией, тогда как иншии обычной тяжеловооруженной пехотой.

Прорыв через защитный купол и дерзкий побег уложились всего в несколько секунд, однако отходил я от произошедшего минут десять. Все то время, пока теневик мчал прочь от загородного дома Уварова, наматывая сотни километров на своем внутреннем спидометре. И только когда я немного успокоился, мы остановились посреди живописного луга. Внизу медленно текла речка, неподалеку чернела разбитая непогодой и колесами машин, проселочная дорога, а за пригорком курилась дымом печных труб деревенька. В воздухе пахло мокрым деревом и травой. Мы, наверное, уже где-то в Поволжье, если я правильно понимал скорость теневика. Хорошее и спокойное место, чтобы обсудить все случившееся.

— Он предал нас, — бушевал Тинеев, оказавшись на земле. — Это выродок предал нас.

— Даниил Александрович…

— А что с Мышем? Он мертв? Что с Камнями? Они остались там?!

Даже тяжело дышащий теневик повернул голову на меня, говоря, мол, дядька-то не в себе. Хотя чего там, я понимал эмоции Тинеева. Пережить такое непросто. Если тебя предают один раз, то человек подлец. Если два, то ты дурак. Хотя, для высокородных подобное поведение довольно распространенное.

— Даниил Александрович, — предпринял я новую попытку объясниться.

— Все пропало, — схватился за голову обычно мрачный Тинеев. Выглядел он и правда отчаявшимся. — Мы все мертвы.

Я пришел к выводу, что говорить тут не надо. Лучше показывать. Поэтому вытащил из кармана недавно выданный одним высокородным медальон. Обычного, бытового использования, производством которых как раз занимался Уваров. По-другому они назывались медальоны призыва.

Увидев в моих руках столь интересный артефакт, Тинеев насторожился. Видимо, решил, что после предательства Горленко сегодняшний день может принести еще ряд сюрпризов. И он был недалек от истины. Я жестом показал ему, что все нормально, а после использовал медальон.

— Ах ты, ублюдок! — бросился на появившегося мага Тинеев.

В короткой схватке двух равных волшебников, все решил кулачный бой, а не сила магии. Нанеся размашистый удар, от которого оппонент ушел в сторону, Даниил Александрович открылся, и пропустил короткий, но увесистый тычок в челюсть. Но и сидя на земле, не сводил ненавидящего взгляда с Федора Павловича.

— Ну полноте, Даниил Александрович, ты хоть позволь объясниться, — с миролюбивой улыбкой обратился к товарищу Горленко.

— Ты нас предал! Оставил в самый важный момент.

— Если бы предал, разве бы сейчас здесь стоял?

— Тогда что все это? — злился Тинеев все больше, потирая челюсть. — Ради каких таких прихотей провалил план?

— Даниил Александрович, — вставил я свои пять копеек, понимая, что реакция высокородного может быть любой. — План не провалился. А наоборот. У нас все получилось.

Наступившую тишину можно было резать моим фамильным ножом. Глаза Тинеева пылали гневом. Высокородный порывисто поднялся, явно готовый вновь броситься драться. Только теперь не на Горленко, а на меня. Нет, Якут, конечно, учил нас немного махать кулаками, но что-то мне подсказывало, что Тинеев мне наваляет. Тем более правая рука висела плетью, да еще и болела, словно ее пытались разорвать в нескольких местах. Правда, наваляет мне Тинеев гипотетически, потому что еще быстрее ему откусит голову теневик. Поэтому следовало как можно скорее объясниться.

— Все случившееся было запланировано заранее госпожой Терлецкой. И прошло именно по намеченному сценарию, — сказал я.

— Ты говорил, что нам нужно уничтожить короля, — сквозь зубы процедил Тинеев. — Мои люди погибли. Я и сам чуть не…

— Это было необходимо лишь для одного, чтобы у Уварова не возникло никаких подозрений, — ответил Горленко. — В наших действиях не должно было быть фальши. Поэтому я не сказал ничего Силе, хотя понимал, что тот обречен. Теперь Уваров считает, что благодаря мне завладел Камнями Упокоения.

— Разве не этого мы старались избежать? — не понимал нашей логики Тинеев, отчего злился еще больше. — Разве не поэтому Максим напал на склад?

— Мы не можем победить ни Уварова, ни короля, — вздохнув, ответил я. — Да вы и сами сегодня видели. Сила, которой они обладают, несоизмерима с нашей. К тому же, как вы могли заметить, эти двое в данный момент действуют сообща. Единственный вариант — стравить их. Чтобы король пошел против своего союзника. А это произойдет лишь…

— Во время обряда, — догадался Тинеев, да так и остался стоять с отпавшей челюстью. Кстати, приложил Горленко его хорошо, синяк будет.

— Именно, — сказал я. — Госпожа Терлецкая плетет линии будущего так, что главное сражение с Уваровым должно состояться после совершения обряда. Когда он сможет одолеть короля, но в то же время окажется значительно истощенным. Такова цена обряда Воззвания. Наша задача заключалась лишь в том, чтобы Уваров получил черные кристаллы в нужное время, а не раньше, чем мы будем готовы.

Я замолчал, наконец-то выговорившись и в очередной раз поняв, что заговорщик из меня так себе. Несмотря на четкие указания предвестницы использовать Тинеева втемную, мне подобный расклад не нравился. И если бы не Горленко, который поддержал Терлецкую, я бы в очередной раз совершил ошибку и раскрылся перед Даниилом Сергеевичем. Почему ошибку? Потому что мы сделали так, как наказала Терлецкая, и все получилось.

— Что теперь? — спросил Тинеев, немного успокоившись. Разве что изредка потирал ушибленный подбородок.

— Примерно день понадобится Уварову, чтобы собрать всех верных ему людей, — продолжил я. — В данное время часть из них разыскивают Камни Упокоения, другие ищут Терлецкую и меня. Людей он будет использовать в качестве живого щита для обряда. Где именно пройдет ритуал, нам укажет Компас Провидца.

— Скорее уж этот артефакт сам направит Уварова в нужное нам место, — поправил меня Горленко.

— Хорошо, пусть так, сути это не меняет. Федор Павлович теперь «свой», — сделал я кавычки пальцами, — для Уварова. Также у меня есть еще несколько человек. Они будут информировать о планах Охранителя. Можно сказать, мы контролируем ситуацию. И будем знать, когда и где произойдет обряд.

— Вопрос в другом, — нахмурился Горленко. — Хватит ли у нас сил. МВДО в руках Уварова, а это достаточно могущественная структура. Да, у нас Даниил Александрович и его наемники, но в численном преимуществе мы проигрываем.

— Это не то сражение, где мы должны уничтожить противную сторону, достаточно будет лишь отвлечь людей Уварова, чтобы я приблизился к нему. У меня хватит сил, чтобы убить его.

Я почему-то вспомнил то самое «детское» покушение в школе, когда мы решили, что сможем совладать с Уваровым. Когда я колебался, раздумывал, упирался в личные нравственные устои. Теперь всего этого не было. Никаких сомнений и терзаний. Я сделаю все, чтобы убить Уварова. Осталась небольшая деталь. Перед обрядом мне надо самому стать магом вне категорий. И я им стану. Ну, или умру. Выбранный мною обряд подразумевал и такую вероятность. В любом случае, выбора уже не было.

Глава 19

Как обычно бывает в жизни — стоило подумать, что план превосходно реализовывается, как все сразу начинало лететь в тартарары. Мне сейчас бы размышлять о предстоящем обряде и грядущей схватке с Уваровым в теле короля. Однако прежде всего требовалось посетить предвестницу, которую я не видел очень давно.

И само собой, приду я не с пустыми руками, а принесу тот самый Компас Провидца. По всем срокам, Байковы уже должны были его закончить. Я, к слову, вот именно в этих ребятах был абсолютно уверен. И, как оказалось, беда как раз пришла откуда не ждали.

Башня артефакторики, спрятанная на полуразрушенном горном кряжу Пай-Хой, аккурат на границе с полярным Уралом, восстановила сама предвестница с помощью нескольких верных слуг. Поэтому никто и не знал об этом коричневом шпиле, который сливался со скалами и так походил на маяк, почему-то оказавшийся вдалеке от большой воды.

Терлецкая грамотно выбрала местность — холодно, ветрено, без малейшего намека на места силы. Забрести сюда маг мог разве что совершенно случайно, целенаправленно сюда он добраться не должен был. Потому что тут нифига нет, кроме хронических простудных заболеваний. Но в девственной и нетронутой суровой природе, пусть в это время года и выглядящей немного уныло, чувствовалась своя особая прелесть.

Вот кому бы тут было раздолье — так это теневику. Никто тебе не мешает, все пространство вокруг твоя личная вотчина. И еды совсем нет. Почти как родной дом. Может, когда это все закончится, махнуть куда-нибудь к черту на рога?

До двери в Башню я добежал так, как не носился на тренировках Якута, боясь простыть накануне важного события. Внутри было натоплено. Маги-практики, лишенные розовых очков и не забывавшие в приступах вдохновения позавтракать, всегда подходили к вопросам долгих научных исследований приземленно. Именно им принадлежали все известные конструкции башен, с различными видами отопления в холодную пору и охлаждения в жаркую.

— Уважаемые господа Байковы, — позвал я, наблюдая, как от моей одежды идет пар. Когда промокнуть успел? — Есть кто живой?

Говорил я шутливо, не допуская мысли, что с моими любимыми дворянами может что-то произойти. Даже когда навстречу вышел Димон с озадаченной физиономией, я сначала обнял друга и хлопнул по спине, лишь потом спросив, что это за маска траура на его челе. Ясное дело, используя более простую формулировку.

— Димон, че с лицом? Сладкое закончилось?

— У нас Олег пропал.

Мое шутливое настроение как ветром сдуло. Тем самым, холодным и пронизывающим, что завывал снаружи.

— А отец как?

— С ним все в порядке, в целом. Пойдем, тебе надо с ним поговорить.

В самой верхней комнате башни, где сосредотачивалась магическая энергия, сидел Алексей Мстиславович. Не задумчиво, размышляя над тонкими материями артефакта или мысленно рассуждая о смысле жизни. Не отдыхая после долгих праведных трудов. И не собираясь волей перед началом тяжелой работы. Так сидел я часто на уроках сложных предметов, глядя в одну точку. Если говорить еще более просто — Алексей Мстиславович тупил.

На верстаке, поверх множества чертежей, лежал он. Тот самый артефакт, который так ждала предвестница. С виду обычный, разве что корпус оказался исполнен в каком-то дорогом металле. Но ни шкал на нем, ни стрелки, указывающей направление, не было. И, судя по лежащей рядом шестеренке, так не задумывалось.

— Он не закончен, — сказал я очевидное, еще не вполне понимая весь масштаб катастрофы.

— Да, Максим, в том-то и дело, у нас возникли определенные сложности.

— Следовательно, Компаса Провидца у нас нет.

Другими словами получалось, что мы дали рыбке заглотить наживку, но вот подсечь ее не смогли. Катушка у нас оказалась не прикреплена. Какой кошмар! Я своими руками отдал Камни Упокоения Уварову с той лишь целью, что весь план Терлецкой сработает. Но без Компаса Провидца она не сможет завершить начатое с этими линиями будущего. Я так и не разобрался, чем предвестница там занимается.

Судя по открывающемуся рту, Алексей Мстиславович что-то говорил. Несколько раз прозвучали слова «Олег» и «рынок».

— Что, простите? — тряхнул головой я. — Немного отвлекся.

Хотелось сказать что-нибудь грубое. Например, что я тут офигел от их семейного подряда. Ведь артефакт должен быть готов прямо сейчас. А не завтра или через неделю. Потом от него попросту не будет никакого толку. Но в любом случае следовало разобраться в причинах произошедшего.

— Нам понадобилась одна деталь, — начал Байков-старший, однако его сразу перебил Димон.

— Это моя вина. Я дважды забраковал стрелку компаса.

— Это не твоя вина, — обрубил отец. — Я сам должен был заниматься такой сложной работой

— Давайте ближе к сути, — начал раздражаться я.

— Нам понадобился зачарованный осмий. Немного, но у нас его не было. Поэтому Олег…

— Почему вы не обратились к предвестнице? — я уже не скрывал свою злость.

— Мы обращались, вот, — он достал амулет связи, — но она не отвечала. Мы понимали, что не можем срывать сроки. Вот Олег и отправился на черный рынок.\

Ну да, Терлецкая же начала плести линии будущего. А в таком состоянии она «абонент не абонент». Но больше всего меня заинтересовало место, где Олег решил найти металл.

— Куда?

— На черный рынок, — повторил Байков-старший. — Брат говорил, что у него там остались какие-то знакомые.

— Понятно, давно это было?

— Два дня назад.

Вот ведь дьявол. Зная искусство Олега заводить новых друзей и общаться со старыми, скорее всего, его уже порезали на ремни. Не сказать, чтобы я сильно скорбел по этому поводу. Но вот Байковы точно расстроятся. Тем более этот самый осмий все равно надо достать. Как же это не вовремя. Мне бы сейчас немного отдохнуть, а не вот этим всем заниматься. Но в любом случае, выбора не было. Не Алексея Мстиславовича же отправлять. Не дай бог с ним что произойдет нехорошее. Второго артефактора у меня нет.

— И где этот черный рынок?

— Я знаю, — ответил Димон.

— Ну что стоишь, одевайся, — бросил я ему. И сказал уже Байкову-старшему. — Мы скоро.

Как ни хотелось мне выбираться наружу, но пришлось. Вдобавок мы с Димоном отошли на несколько сот метров, чтобы нас не смог никто отследить, поэтому замерзли окончательно. И лишь тогда мой друг дрожащей рукой коснулся меня и произвел аппарацию.

Если честно, я сильно сомневался, сможет ли Димон переместить не только меня, но и теневика, пусть и заключенного в кольцо. Однако Байков смог. За время, пока мы не виделись, он достиг ранга специалиста. Не бог весть что по меркам сильных мира сего. Но надо учитывать, что и Димон не уникум. К тому же развивался Байков постепенно, не насилуя свой организм, в отличие от некоторых товарищей.

Мы оказались в небольшом дворе-колодце. Я посмотрел на клочок неба, выглядывавший из-за сгрудившихся четырехэтажных домов и поежился. Что-то не захотел бы я здесь жить и глядеть в окно, как ссорятся соседи. Могу поклясться, что тут еще слышимость отличная.

— Что за город? — шепотом спросил я.

— Питер, — так же тихо ответил Димон. — Мы возле Петровского.

— Возле чего? — не понял я.

— Стадион такой, здесь раньше в футбол все время играли, скрываться было легче. Но потом новую арену построили, пришлось накладывать дополнительные печати скрытия.

— Кто там ходит? — высунулась из окна тетка неопределенного возраста в застиранном халате. Хищным взглядом из-под густо накрашенных фиолетовых век она обвела двор, но на нас не посмотрела. — Все углы обоссут, пройти нельзя.

С этими словами представительница культурной столицы скрылась в квартире. Забавно, она так на всех жителей орет? Или у нее какая-то чуйка на чужаков?

— Ну, не все печати хорошо работают, — перейдя почти на ультразвук, добавил Димон.

Либо у тетеньки давно уже выработалась устойчивость к воздействию магии. Если так пойдет, то лет через десять она будет ходить в магазин, а прямиком на черный рынок. Кстати, надо выяснить, где он расположен. Не вечно же нам куковать в этом дворе.

— Куда дальше? — спросил я Димона.

Тот с уверенностью показал на одну из дверей, единственным отличительным признаком которой являлся сломанный домофон. Байков уверенно шагнул в подъезд, который вдруг оказался парадной, но не стал подниматься по лестнице, а прошел его насквозь, выйдя в еще один двор. По крайней мере, так должно быть по логике.

Однако меж тем Байков оказался на оживленной широкой улице, похожей на декорации к какому-нибудь фильму по средневековому фэнтези с плохим историческим консультантом. Сколоченные их хлипеньких досок прилавки располагались на фоне магазинов с неоновыми вывесками. Старые торговцы, облаченные практически в рубище, стояли позади мальчишек в кроссовках New Balance, раздающих цветастые флаеры. По каменной мостовой шастали разумные магические существа, большей частью гоблины и домовые, не обращая никакого внимания на волшебников со брошами на груди, свидетельствующими о дворянском происхождении. Или я умер, или попал в идеальный магический мир, чтоб его.

— Господа, возьмите белены, на Ивана Купала собрана, — включился в торговлю ближайший ведьмак, стоявший возле заполненных травами злаками оцинкованных ведер. — Или пшеницу со спорыньей. Этого года урожай. Берете ведро, я вам один рецептик подкину для недругов.

— Нет, спасибо, иначе нам не ведро бы понадобилось, а целый КамАЗ, — потянул я за собой Димона.

— Жаркое из единорога, окорочка гарпии, фениксовая печень с пюре, — выдал паренек флаер, где огромными буквами было выведено «У Лукоморья». — По субботам с шести вечера поют сирены.

Но больше всего удивил мужичок в костюме тритона, сразу схвативший нас за плечи.

— Ребят, отдохнуть не желаете? Заходите к «Нептуну». У нас наяды, навки, мавки. Если погорячее хотите, есть одна болотница. Ну, это уже для искушенных. В первый раз скидка двадцать процентов.

Мы насилу вырвались от лжетритона, отойдя в сторону лавочек. Да, не ожидал я, что магический мир может быть и таким. По крайней мере, теперь знаю, где оказываются все мелкие маги, которым не улыбнулось пойти работать на государственную службу или попасть в дворянские семьи. Большая часть уличных зазывал оказалась послушниками. Получается, они даже школу не заканчивали. Некоторые торговцы были повыше, к примеру, тот самый ведьмак. Целый ремесленник, что по нынешним меркам серьезное достижение.

Однако я понимал, что это лишь вершина айсберга. Тот же привратник возле «Нептуна», здоровенный мужик с суровым взглядом и несерьезными кучерявыми волосами черного цвета, ни много ни мало универсал. Значит, была нужда держать такого мага в роли охранника. Думаю, и в остальных заведениях, где крутятся серьёзные деньги, следят за безопасностью.

— Я одного не понимаю, как это все функционирует втайне от МВДО? — удивился я. — Жаркое из краснокнижного единорога, незаконная проституция. Да ту же белену можно собирать без лицензии лишь для собственного потребления.

— А кто сказал, что МВДО не в курсе? — пожал плечами Байков. — Это место облюбовали еще с царских времен. Все прикормлены, все при деле. Заносят, куда надо. Позапрошлый воевода хотел покончить с черным рынком. Правильный был, ты бы знал. Команду для этого собрал. А потом с его же людьми стали странные вещи происходить. У одного украденный толченый жемчуг нашли, против другого дело в домогательстве возбудили, третий упал неудачно, шею сломал. Воевода все понял и сделал вид, что забыл про черный рынок. И правильно сделал. Почти своей смертью умер.

Я не стал интересоваться, что в понимании Димана значит «почти своей смертью». Лишь добавил.

— Получается, магический мир не так уж и отличается от немощного. Трудно бороться с организованной преступностью, когда МВДО эту преступность и организует. Знаешь, даже не жалко будет их разогнать вместе с Уваровым.

— Зря ты так, в МВДО разные люди работают, — почему-то грустно заметил Байков. — И порядочных хватает. Но есть и те, кто не служит, а бизнес делает.

— Сейчас заплачу, — сухо ответил я. — Ты лучше скажи, Димон. К кому твой дядя мог пойти?

— Я не знаю. Он меня пару раз сюда брал, но на площади оставлял. Она там, выше по улице.

— Замечательно. Ищи, получается, иголку в стоге сена. Ну пойдем, поглядим, что за площадь такая.

Чем дольше я шагал по черному рынку, тем больше возникало вопросов. Как возможно скрыть целый квартал в городе так, чтобы этого никто не заметил? Пространственная магия? Тогда каких ресурсов стоит поддерживать все это? Сильнейший морок? То же замечание по поводу энергозатратности.

Димон тоже не мог внятно ответить на вопрос, как все это содержат. У него было несколько версий, которые он сам же отметал из-за их нерентабельности. Я же не вполне слушал. Хватало забот и кроме этого.

Площадь была самой настоящей. С фонтаном, правда не работающим. С четырьмя улицами, по одной из которых мы пришли. Получается, есть другие пути сюда кроме двора-колодца. Ну, и самое главное — это пассажи с магазинами, отдельно стоящие лавочки, развалы, одиноко бродящие люди, предлагающие товары с рук. Найти здесь осмий представлялось гораздо проще, чем того же Олега. Я даже в какой-то момент подумал, так ли уж нужен нам средний Байков? Но обратив внимание на кислую физиономию Димона, который и сам понимал перспективы поисков (лучше уж было написать письмо в «Жди меня») решил, что надо хотя бы попробовать.

— А тебя тут, кстати, знают, — хмыкнул я Димону.

— С чего ты взял? — спросил Байков.

— Эх, Димон, вот надо было не фехтовальный клуб выбирать в школе, а атлетический. Якут бы научил, как считывать наблюдение. Двое, видишь, у колонны, переговариваются. Один из них несколько раз указал на тебя.

— Я с ними не знаком, — затравленно проговорил Димон.

— Да и они с тобой тоже вряд ли. А вот с кем-то из Байковых, похоже, что да. По кунице на твоей груди узнали.

Друг схватился за брошь, но я его тут же остановил.

— Нет, не надо, так вышло даже лучше. Димон, иди вон к той лавке, поторгуйся, в общем, привлекай внимание как можно сильнее. А я этих товарищей обойду.

Эх, я даже, оказывается, соскучился по этому бледному лицу Димона. Сразу почему-то вспомнилась школа и все наши неопасные приключения. Ну, подумаешь, маньячило какой-то хочет тебя убить. Или на кладбище лич решает умертвить нечаянного гостя. Детские забавы.

Байков прекрасно справился со своей миссией, пока я пробежал через пассаж и вышел с другой стороны фонтана. Все бы хорошо, но к тому времени, дуэт превратился в соло. Собеседник наблюдателя куда-то удрал. Может быть даже докладывать начальнику о том, что тут заявился племянник Олега. Блин, куда же он опять влез?

Противника я не боялся. Какой-то черновой, это даже не весело, ей богу. Но на всякий случай я вытащил фамильный нож, который прибавлял мне красноречия, и легонько надавил острием в область лопаток.

— Если не будешь двигаться, то все пройдет хорошо.

— Ты же не насильник? — хохотнул наблюдатель, почему-то не собираясь меня бояться.

— Нет, но видел одного тритона, которому ты точно понравишься, — я тем временем махнул Димону, чтобы он подошел. — Нам нужен Олег Байков. Ты говоришь, где он, мы спокойно расходимся.

— Олег Байков? — не сводил глаз незнакомец с приближающегося Димона. — Ни разу не слышал.

— Я бы, возможно, поугрожал тебе или даже избил, но на это совершенно нет времени, — устало ответил я. — Поэтому сам виноват.

Рука легка на сальные волосы насмешника быстро, тот даже сообразить ничего не успел. А потом я заглянул в его сознание. Ну, это так красиво звучит — заглянул в сознание. На самом деле все произошло очень сумбурно и быстро.

Будто плывешь по грязной вонючей реке на дырявой лодке, гребя вилами, а вместо берега десятки различных воспоминаний. И просматривать каждое давалось с большим трудом, словно ты влезал в очень узкие штаны после сытного завтрака. Пришлось сконцентрироваться, сосредотачиваясь на нужном мне имени. Лодка ускорилась, мимо проносилась жизнь мага-чернового с хорошим чувством юмора и грязными волосами, пока я не остановился возле берега.

И там я увидел Олега. Тот сам вошел в один из многочисленных магазинчиков на площади, после чего «я» подал знак, и мы отправились за ним.

— Ты что сделал? — шипел мне на ухо Байков.

— Да так, ничего особенного, — пытался я прийти в себя. Голова заболела, а перед глазами поплыли звездочки, точно резко встал. — Просто поинтересовался, где твой дядя.

— Это уголовное дело.

— Димон, ты забыл, сколько статей мне шьют? Тут уже одной больше, другой меньше, разницы нет.

— Зато смотри, что с ним стало, — не унимался Байков.

Мой собеседник, и до этого не хотел особо разговаривать, а теперь и вовсе ушел в отказ. Он стоял, но выражение его лица потеряло всякий смысл, глаза стали стеклянными, а из уголка открытого рта текла слюна.

— Поэтому вторжение в чужое сознание запрещено. Он не смог дать тебе достойный отпор, и ты попросту смазал его личность.

Прошлый бы Макс явно не справился бы с подобной ношей. Переживал, просыпался ночью от кошмаров, присылал цветы в больницу. Начнем с того, что прошлый Макс до этого никогда бы не довел. Я лишь пожал плечами.

— Вряд ли о нем кто-то будет горевать. Зато теперь я точно знаю, куда направился твой дядя. Пойдем.

Глава 20

Нужное нам здание оказалось рядом с площадью. Буквы на вывеске так выцвели, что прочитать их не представлялось возможным. Да и сам магазинчик выглядел странно. Огромное помещение сплошь без окон, с внушительной, по местным меркам, охраной в виде двух мастеров, и многочисленными защитными печатями, направленными на стены. Видимо, чтобы не разрушили. Так или иначе, мне даже с улицы не получилось заглянуть «внутрь».

Димон дрожал, как осиновый лист. Оно и понятно, с его рангом лезть сюда представлялось практически самоубийством. И даже присутствие рядом меня не внушало Байкову оптимизма. Бедняга никогда не отличался храбростью. Но вместе с тем Димон был «правильным» дворянином, да еще и дядю любил. Поэтому тяжко, но все же преодолевал собственный страх.

— Что будем делать? — поинтересовался он.

— Подойдем и вежливо попросим нас пустить. Мне кажется, должно сработать.

— Ты… ты хочешь их убить? — задрожал голос у Димона.

— Ну, не прям хочу. Но если придется, то убью.

Место было не сказать, чтобы проходное, но все же люди сюда забредали. Поэтому пришлось ждать нужного момента, когда на улице никого не окажется. Тогда я бросил Димону: «Будь здесь» и решительно направился к стражникам, чтобы провести переговоры.

— Привет, — я даже улыбнулся. Но ответом мне стали две мрачные физиономии. — Я бы хотел пройти внутрь.

— Вход только для своих, — бросил бородач. Не грубо, но решительно. Я даже почувствовал, как он безуспешно пытается прощупать меня на предмет силы, однако амулет ему не позволил.

— Ну, я ничего другого и не ожидал.

Черный шар возник довольно быстро. Мастера даже не успели понять, в чем дело. Я не сильно старался, поэтому он оказался скромных размеров. Аккурат на парочку магов с живой силой. Правда, Байкова тоже потянуло к нему. Однако Димон плюхнулся на мостовую, преодолев ровно половину пути, когда шар схлопнулся. Я брезгливо осмотрел разбросанные ошметки тел, растянувшиеся внутренности, заляпанные кровью камни под ногами, и поморщился. Да, заклинание эффективное, но уж очень грязное.

— Что это? — поднялся на ноги Байков. Видимо, моя черная магия произвела на него некоторое впечатление.

— Тебе лучше не знать, Димон.

Пришлось еще немного потрудиться, чтобы замести следы. Брусчатка разошлась в стороны, погребая останки охранников, вся вина которых заключалась в одном — они оказались не в то время, не в том месте. Замызганные камни я повернул другой стороной и выложил обратно. Вышло не сказать, чтобы незаметно. Брусчатка, лежащая долгое время в земле, выделялась по цвету среди остальных камней. Но лучше уж так, глядишь, может, и не сразу заметят.

— Димон, тут постоишь, я быстро внутрь зайду, спрошу и выйду.

— Нет! — решительно ответил Байков. — Я с тобой.

Странный у него был взгляд. Будто он увидел опасного зверя. И наивно думал, что этот зверь его слушается. Видимо, поэтому решил идти со мной. Чтобы я не натворил еще больших бед. Наивный, наивный, Димон.

Помещение внутри было значительно больше, чем казалось снаружи. Хотя кто такому удивится? Можно и в чемодане найти зверинец, а в шкафу целый зимний лес. Меня смущало другое. Сам черный рынок был вроде как создан искусственно. Это что получается — пространственная магия внутри пространственной магии? Ладно, поглядим. В конце концов, пока ничего экстраординарного мы не увидели. Однако выйдя из длинного коридора в просторный темный зал, я на мгновение растерялся, осознав, куда попали.

Сумрак помещения тщетно пытались развеять редкие трещащие факелы на колоннах. Однако темнота не мешала посетителям, сидящим за крохотным круглыми столиками играть в карты, выпивать, просто беседовать. Посередине залы находилось подобие ринга, огороженный квадрат с песком вместо дощатого пола, бочками воды по углам и тихо тлеющей жаровней в центре. Ага, понятно, здесь организуют подпольные бои стихийников. Если уж заведение закрыто от случайных посетителей даже на черном рынке, следовательно, схватка длится до смерти.

Ну что ж, и такое имеет место быть. Человек не сильно изменился со времен Древнего Рима. Ему по-прежнему нужны хлеб и зрелища. Жаркое из единорога тут имелось, вот и со вторым все в порядке.

Однако меня смутило еще кое-что. Множество печатей защиты, невидимые, неощутимые, доставляющие мне определенный дискомфорт. Блин, я чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Не сказать, чтобы мне всегда везде были рады, но подобное приходилось испытывать не очень часто.

— Я знаю, что это за ммместо, — чуть заикаясь, сказал Димон.

— Ну, так просвети меня.

— Квадрат Зема. Дядя рассказывал. Здесь лучшие стихийники России каждый вечер устраивают состязания. До смерти. Да и вообще тут много всего.

Я пожал плечами. Что называется, хорошо, когда твои догадки оправдываются. Мне, собственно, было все равно. Сейчас надо лишь найти Олега, достать металл и возвращаться в башню. Дополнительный плюс, кстати, что Димон вспомнил название этого места. Это все упрощает.

Бармен удивленно окинул нас взглядом, но не произнес ни слова. Опытный маг, пусть и мелкая сошка. Знает, что каждый из нас может оказаться кем угодно, вплоть до представителя крупной дворянской фамилии. Кстати, он не так далек от истины. Мы же оба аристократы, пусть и мелкие. Димон, к слову, уже снял свою брошь, поэтому никаких опознавательных знаков на нас не было.

— День добрый, где нам найти Зема? — спросил я.

Позади всколыхнулась сила. Я ожидал, что поднимется хотя бы несколько человек, но ко мне подошел всего лишь один худенький подмастерье с бородавкой на носу.

— Тебе зачем, Зем, парень?

— Поговорить хочу о делах.

— О делах? — усмехнулся тот. — У Зема могут быть дела лишь по поводу поединков.

— Вот я и хочу с ним по этому поводу поговорить.

— Ну, пошли. Второй пусть тут посидит.

— Нет, я с пойду с вами, — решительно поднялся Байков.

— Он с нами, — констатировал я очевидное.

Меня напрягала некоторая развязность и спокойствие, с которым этот маленький человечек общался со мной. Он сразу прощупал меня, но обломавшись, не стал нервничать. Будто сокрытие собственной силы здесь было в порядке вещей. Еще мне не понравился слишком стремительный успех. На присутствие Димона собеседник согласился без лишних слов. Да и с хозяином решил познакомить без проблем. Вообще, я рассчитывал, что придется разнести половину заведения, прежде, чем этого добьюсь. Либо у этого Зема действительно напряг с бойцами, либо серьезная охрана. Или что-то еще, чего я пока не понимал.

Офис Зема оказался и вовсе не офисом, а скорее огромной комнатой отдыха. Тут тоже царил полумрак, везде, совершенно в хаотичном порядке, раскиданы мягкие кресла и диваны, с потолка свисали какие-то слабо светящиеся сосульки, создавая эффект нахождения в нереальном мире. Посреди этого великолепия, с тремя то ли друзьями, то ли охранниками, сидел толстый маг (всего лишь специалист, кстати) и курил пузатый кальян. Взгляд у него был заторможенный, размытый, точно хозяин комнаты не совсем понимал, что происходит. Но вместе с тем нас он срисовал еще со входа, с интересом разглядывая.

А вот охрана Зема не проявила к нам никакого любопытства. И мне это не понравилось. Подобное значит только одно — ни хрена это не охрана. Пара черновых и ремесленник. Получается, Зем рассчитывает исключительно на себя? Бред. Достаточно одного искусника, чтобы навести тут шороха. И вместе с тем этот пузач расслаблен.

Мне, как и любому здравомыслящему человеку, очень не нравилось то, чего я не понимал. Вот вроде на столе все кусочки пазла, а вместе с тем, как ты их не прикладываешь, они не черта не сходятся. Хоть молоток давай.

Ну не мог подобный бизнес строится исключительно на сознательности и законопослушности посетителей. Дядя Коля рассказывал, что раньше в автобусах контролеров не было. Вроде как пассажиры кидали деньги в какой-то ящик и сами отрывали себе билет. Так вот, здесь такое точно не прокатит.

— Какие люди, — всплеснул руками толстяк, отчего чуть не опрокинул кальян. Правда, он не обратил на это никакого внимания.

Я оценивающе смотрел на трясущийся второй подбородок, резко контрастирующий с высоким лбом и хищным римским носом. Сдается мне, Зем это не прозвище, а вполне себе нормальное имя. Товарищ не из русских.

— Мы знакомы? — только и спросил я.

— Заочно, — улыбнулся хозяин.

На удивление, улыбка у него была приятная. Можно даже сказать — искренняя. Среди магов это непозволительная роскошь. Чтобы обладать такой, нужно быть либо идиотом, либо законченным мерзавцем. Я, если честно, почти не колебался в этой простой классификации. На идиота Зем не тянул даже в нынешнем обдолбанном состоянии.

Словно фокусник хозяин выудил из пространственного кармана распечатанный листок и помахал у меня перед лицом. Ага, фоторобот от недружественных нам западных коллег. Кстати, довольно неплохо составленный. Хоть какие-то у них таланты есть.

— Ранг не ниже патриарха, черная сила, — прочитал Зем. — Мне уже начать беспокоиться?

— Понапишут всякого, — пожал плечами я. — У страха глаза велики.

— Согласен. В свое время мне целого наставника давали. Где я и где наставник? — рассмеялся хозяин.

Нет, в другой ситуации, если бы сюда забрел просто от праздной лени, я бы даже улыбнулся. Уж слишком было заразительно веселье.

— Давай ближе к делу, Зем, — нахмурился я.

— А давай, — в одно мгновение посерьезнел хозяин, чуть подавшись вперед. — Я даже подозреваю, кто тебе нужен. Точнее твоему спутнику. Приветствую, — только сейчас кивнул он Димону.

— Ну так не будем играть в кошки мышки, — вложил я в руку достаточно силы, чуток перемешав обычную с темной. — Ты отдаешь нам Олега, и мы уходим.

— И все? — удивился Зем. — Какой ты скучный. А мне что с этого?

— Я не разнесу тут все к чертям. Ты же читал, как я опасен. Вон там на листочке об этом есть.

— Ой, ты же знаешь этих западных ссыкунов, понапишут всякого, — смял листок Зем и выбросил на пол.

Наверное, в другом случае я бы еще попытался применить свое скудное красноречие. В конце концов, это действительно я пришел к Зему, как, кстати, и Олег. Но время работало против меня. Надо было поскорее возвращаться к Алексею и доделывать компас. Потому что если я не успею до завтра, все потеряет смысл.

Рука накалилась так, что в пальцах начало пощипывать. Сила решительно требовала выхода и не могла найти. Мое непонимание разрешил Зем.

— Ты бы сильно не напрягался, а то потом болеть будешь. Знаешь, это как полдня просто смотреть стриптиз без последующих действий. Встаешь, шаг делаешь и так больно. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Почему я не могу применить магию?

В моем голосе прозвучало отчаяние. Еще бы, без нее я был обычным пацаном, немощным. Отнять силу у меня, именно сейчас, это самое ужасное, что могло произойти. Как если бы зрячий проснулся слепым или у тебя попросту пропали руки.

— Потому что на это счет есть определенная вещица, — указал пальцем вверх Зем, — называется печать Хозяина. Штука редкая, невероятно дорогая, к тому же с рядом особенностей. К примеру, я тоже не могу причинить тебе вреда. Но если честно, — шепотом добавил Зем, — я не особо и хочу.

К толстяку торопливо подошел один из мелких магов и что-то зашептал на ухо. Зем слушал и хмурился, не сводя взгляда с меня. Когда донесение закончилось, он отмахнулся.

— Итак, мы заключили, что ни ты, ни я не можем причинить друг другу вреда, пока находимся под крышей этого уютного заведения. Исключение — это арена, видел такой квадрат с песком? Видел? Ну вот, там можно делать что угодно. Для этого и предназначен. Но ты уж извини, мне тут больше нравится.

Я ругал себя последними словами. Один молодой волшебник вдруг решил, что знает все и вся, в состоянии переиграть тех, кто живет сотни лет. И живет, судя по всему, не испытывая особых проблем. Потому что смог приспособиться к этому миру. Но ничего, если Максим не может, теневик поможет. Я коснулся кольца и…

Зем с интересом смотрел, как я с энтузиазмом тру украшение на пальце, попыхивая кальяном. Лицо его выражало такую степень участливости, точно он был заинтересован не меньше моего, чтобы все получилось.

— Кто должен выйти-то? — полюбопытствовал наконец хозяин. — Джин? Ты уж прости, но чужая пространственная магия здесь тоже не работает, — он опять ткнул пальцем под потолок.

И вот тут мне окончательно поплохело. Собрался, называется, на разборки с Уваровым, когда меня здесь обычный воришка обул на раз два.

— Так что делать будем? — поинтересовался Зем. — Твой Олег меня на деньги кинул. На большие деньги. Пообещал амулеты интересные, задаток взял и пропал. А тут вчера возвращается, как ни в чем не бывало, говорит, все вернет в ближайшее время. Набрел вроде как на золотую жилу, ему только нужно кое-что. Но я, как ты понимаешь, уже отпускать его не стал. Ума хватило. Лучше уж синица в руках, чем Байков неизвестно где.

Хорошая поговорка, надо запомнить. Я пытался внутренне успокоиться, хотя меня заметно потряхивало. Надо же так вляпаться. Как там было — не зная броду, не суйся в воду? Что же не сказали, что наши предки исключительно про печать Хозяина и запрет на пространственную магию писали?

Что до Олега, то чего-то подобного я и ожидал. Дурак, что сказать. Я же ему русским языком говорил, что с производством артефактов придется притормозить. А он не нашел ничего лучше, чем кинуть заказчиков. А первое правило бизнеса — не кидай заказчиков. В особенности тех, кто может навредить целостности твоего организма.

— Теперь, что касается тебя и младшего Байкова. Вломились ко мне, охрану убили. Они, конечно, балбесы последние, но тоже денег стоят. Два универсала!

— Мастеры, — поправил я.

— Какая разница, — отмахнулся Зем. — Если нанимать мастера после каждого недотепы, который решает со мной поговорить, я по миру пойду. Сам понимаешь. Да и не все можно купить. Человеческий ресурс сейчас невероятно дорог. Другими словами, ты мне должен. И пока долг не отработаешь, не уйдешь.

— Сколько тебе надо? — спросил я.

А сам прикидывал, много ли денег осталось у Терлецкой? Нет, к ней идти не вариант. Лучше к Горленко. Он с пониманием. Хоть и посмотрит, как на идиота, потом, может, пожурит по-отечески. Однако средства выделит.

— Как я уже сказал, не все можно купить, — ответил хозяин и крикнул одному из «охранников», указывая на кальян. — Гриша, поменяй, горчит. Так вот, о чем это я? А, вспомнил. Ты знаешь, чем я занимаюсь?

— Судя по всему, нелегальными боями.

— Лучшими нелегальными боями во всей Восточной Европе, — поправил меня Зем. — Каждый вечер здесь состязаются лучшие бойцы. Знаешь, как трудно найти их? Текучка жуткая. Мои скауты рыщут по всем странам, чтобы отыскать подходящих магов. Ну, знаешь ли, не все готовы, как бы это выразиться…

— Умереть.

— Точно, — выставил перед собой указательный палец Зем. — Умереть. Лет пятьдесят назад достаточно было кинуть несколько золотых монет и перед моими дверями стояла толпа. Теперь же магическая жизнь подорожала. И как вести бизнес, спрашивается?

— Что требуется от меня?

— Провести сегодня с моими два боя. Первый будет разогревающий, чтобы народ тебя немного узнал. А во втором выставлю чемпиона. Он опытный маг земли, но всего лишь искусник. Не чета тебе. Да и парень зазвездился, думает, что незаменимых нет. Пора выводить его из игры.

Ага, значит, про слова о патриархе Зем не поверил.

— Если я проведу два боя, ты отпустишь меня и Байковых.

— Что, прям всех? — деланно испугался хозяин, словно я пытался лишить его самого дорого. — Хоть одного-то оставь. А то я со скуки помру.

— Плейстейшн купи. Так что?

— Договорились, по рукам, — подал свою пухлую ладонь Зем. Однако я не торопился ее пожать.

— Еще не все. Ты достанешь то, о чем просил Олег.

— Зачарованный осмий, — оживился Зем. — Ребят, вы чего-то создаете, да? Жуть как люблю артефакты. Могу проинвестировать. Расскажете?

— Обязательно. Как только получим осмий и Олега.

— Дался вам этот Олег, — нахмурился хозяин, но поглядев на мое решительное лицо, опять протянул ладошку. — По рукам. Свободу для тебя, двух Байковых и осмий. Но ты должен победить.

— Заметано, — сказал я.

— Тогда отдыхайте, веселитесь, до боя пару часов. В соседней комнате есть девчонки. Вы мои гости, ни в чем себе не отказывайте.

Перед Земом появился кальян с новыми углями, и он потерял к нам интерес.

— Что думаешь? — спросил Байков, как только мы отошли. — Ему стоит доверять?

— Ни секунды, — ответил я. — Мутный тип.

— И что будем делать?

— Импровизировать. А пока пойдем, поищем твоего дядю. Он явно где-то здесь.

Глава 21

На удивление, комнат оказалось гораздо больше, чем мы могли себе представить. И надо отметить, что Зем был весьма скромным парнем. На деле занимался он не только боями, а всем понемногу: наркотиками, проституцией, незаконными оборотами артефактов. Оставалось лишь пытаться удержать челюсть, входя в новую комнату.

По расположению дверей можно было предположить, что дом действительно построен квадратом. Комнаты на «этаже» зачастую были разной площади, но во всех них угадывалась четкая геометрия. Если центральная большая — то боковые будут либо проходными, либо попросту маленькими. Что до «этажности», никаких лестниц не было, однако мы явно переходили на новые уровни. Очередная пространственная магия? Вполне возможно.

И что более интересно, Олега мы все-таки нашли. Лежащим на каких-то бесформенных пуфах в окружении полуголых девиц. Спасибо обряду безбрачия, на последних я не обратил никакого внимания, в отличие от Димона. Моего друга практически парализовало. Держу пари, он даже забыл, зачем мы сюда явились. Что сказать, я его понимаю, дело молодое.

Что до Байкова, то выглядел он как угодно, но никак пленник. Я даже задался вопросом: надо ли его вообще спасать?

— Олег! Олег!

После нескольких безуспешных попыток пришлось прибегнуть к самому безотказному способу — рукоприкладству. После третьей пощечины Байков пришел в себя и удивленно уставился на меня, а следом перевел взгляд на Димку.

— Вы чего тут?

— Это ты чего тут делаешь? Там брат испереживался, а ты здесь кайфуешь.

— Да, Леша, — вдруг встрепенулся Олег, — он отправил меня достать осмий. Я пришел к Зему, чтобы договориться. Он один из моих старых знакомых, имеет выход на торговцев зачарованным металлом. Но тут…

— Так, всю предысторию мне Зем рассказал. Ты ему был должен и он разумно рассудил, что лучше оставить тебя здесь.

— А, ну да, — легко согласился Олег, вновь упав в пуфы. Надо же, даже не стал доказывать, что он белый и пушистый. И вообще жертва обстоятельств.

— Чего ну да, — я замахнулся для очередной пощечины, и Байков весь сжался. — Давай-ка выбираться отсюда. Как я понял, охраны внутри нет.

— Охраны нет. Но она и не нужна. Без позволения Зема никто не выйдет из Квадрата.

— Чушь не пори, поднимайся.

Олег не сопротивлялся, но энтузиазма в его движениях было мало. Будто он что-то уже заранее знал, но не хотел спорить с нами. Я потащил его за руку по обратному маршруту. По крайней мере, так казалось. Однако после нескольких комнат пришло понимание, что мы их не проходили вовсе.

— Отсюда нельзя выбраться, если Зем этого не захочет, — повторил Олег. — Я же говорил. Заклятие Блуждания. И снять его может только тот, кто наложил.

Ну да, я про него читал. Одно из самых старых, которое придумал человек. Ну, и как придумал, «подсмотрел» у леших. Это они любили наказывать тех, кто им не нравится. Только у магических существ подобная способность была по умолчанию, а маги сделали из нее заклинание. Хотя нет, Олег же говорил про заклятие. Это уже совсем другая тема.

Заклятие было нечто средним между заклинанием и обетом. С той лишь разницей, что в отличие от последнего, снять ты его мог в любой момент. От заклинания же его отличала большая энергозатратность. Поэтому вешали заклятия редко и только в тех случаях, когда ты был полностью уверен, что завтра не придется его снимать. Ну, еще со временем заклятие ослабевало, поэтому приходилось его постоянно подпитывать. Другими словами, мы оказались в полной заднице, если не сказать больше.

— Оглянись вокруг, думаешь, это все гости Зема? — горько усмехнулся Олег.

— Это его пленники, — догадался я.

— Должники, — поправил меня Байков. — Рано или поздно Зем придумает, как именно ты сможешь быть ему полезен. Поэтому все ждут твоего часа.

— Зараза, — ударил я кулаком в стену.

— Но все прошло не так плохо, да? — подал голос Димон. — Тебе ведь нужно просто победить в двух схватках, так?

— О, ты договорился с Земом? — усмехнулся Олег. — Молодец, времени зря не теряешь.

— Времени как раз и нет. Какова вероятность, что Зем сдержит слово? — спросил я.

— Она есть, — уклончиво ответил Олег. — Если ему это будет выгодно.

Не скажу, что слова Байкова меня обнадежили. С другой стороны, что еще оставалось? Конечно, я не собирался сдаваться. Мы бесцельно побродили по комнатам, среди которых попадались и уже известные, и новые, после чего сели в одной из них. Олег оказался прав, сейчас мы полностью находились в руках хозяина этого веселого заведения.

Определенно, в этом была некоторая ирония. Весь план, столь скрупулезно составленный предвестницей, мог полететь к чертям из-за одного толстого преступника. Наверное, на такой подарок Уваров и надеяться не мог.

Занятый своими мыслями, я даже не заметил, как в комнате появился тот самый малохольный маг, который отвел меня к Зему.

— Господин готов? Бои начинаются.

Я чуть до потолка не подпрыгнул, чем вызвал легкую улыбку человека Зема. Он поманил меня пальцем, и мы пошли за ним. Шутка ли, спустя всего три комнаты я уже стоял в том самом главном зале с импровизированным рингом.

— Зем сказал, что это единственное место, где не действует печать, — шепнул я Димону.

— Ты что-то придумал? — оживился друг.

— Возможно да, возможно нет, — ответил я. — Надо думать.

Вот уж для чего времени не осталось окончательно. Зал набился битком так, что яблоку негде было упасть. Между занятых столиков сновали шустрые официанты, прочим зрителям приходилось стоять. Шум голосов затих, когда заговорил Зем. Кстати, хозяин заведения заметно преобразился. Оказалось, что Зем довольно высокого роста. А тучное тело может неплохо скрывать бесформенный шелковый халат.

— Приветствую всех гостей, — радушно начал он. — Сегодня нас ждет удивительный вечер, полный сюрпризов и неожиданностей. Впрочем, как и всегда.

Зрители возбужденно закричали, приветствуя хозяина в ответ. Тот благодушно кивал и размахивал руками. Пока наконец ему это не надоело.

— Ладно, хватит. Давайте начнем. Первый бой будет между магом воды, убийцей и просто хорошим человеком. Встречаем, одержавший уже три победы, наш словенский друг, Станислав Куртич.

Вялые аплодисменты возвестили о том, что данный персонаж был либо не очень знаком зрителям, либо не особо популярен.

— Противостоять ему будет, вы даже не поверите кто. Преступник международного уровня, шило в заднице для всех западных правоохранительных структур, вчерашний выпускник Терново и несостоявшийся сотрудник нашего любимого МВДО, Кузнецов Максим.

— А он навел о тебе справки, — шепнул Димон. Я кивнул. Мне эта новость не особо понравилась.

Толпа разделилась. Кто-то захлопал, относясь с явным одобрением к моему преступному настоящему, другие зашептались, третьи недоумевающе глазели. Я же смотрел на противника. Здоровый лоб, такой щелбан поставит — сотрясение будет. Меня только немного успокоил его ранг, всего лишь подмастерье.

— Делаем ставки, — энергично призывал Зем. — Не теряем времени.

— Постарайся не уделать его сразу, — напутствовал меня Олег. — Здесь этого не любят. К тому же ставки три к одному против тебя, — он указал на доску за импровизированной ареной. — Заставь толпу полюбить себя.

Да уж, не думал, что доживу до момента, когда вихрастый Байков начнет переживать за меня. Я медленно ступил на песок, ожидая начала поединка, который чуть сразу же и не закончился. Потому что этот «словенский друг» поднял воду из ближайшей бочки и бросил в меня град острых ледышек. Полусформированный щит из песка погасил большую часть, но парочка все же скользнула по руке. Зараза, по той самой больной руке. А она, постоянно подпитываемая силой, только начала немного слушаться.

Боль отрезвила быстрее, чем наставления Олега. Короткий рывок и вот уже словенец провалился по колени в песок… Однако обрадоваться я не успел. Волна размыла крохотные частички и вынесла мага наружу. Тоже мне серфер, чтоб его. Но молодец, я оценил. Подобного еще видеть не приходилось.

Стихийная магия была устроена так, что на каждое действие могло найтись свое противодействие. Если ты не прогуливал школу, изучал различные техники и хорошо практиковался. Я допускал, что мой арсенал значительно скуднее, чем этого Куртича. Но у меня было то, чего не было у противника — сила. А если быть точнее, очень много силы. Поэтому предельную концентрацию и четкую структуру стихийных заклинаний я компенсировал избытком магической энергии.

Потому и волну, целью которой было снести меня с места, удалось встретить каменной стеной. Легко ли в считанные секунды возвести подобную из песка? Почему нет, если ты целый патриарх. Надо сказать, что мой фокус произвел на оппонента определенный эффект. Да и на остальных зрителей тоже.

Вот только словенец не собирался сдаваться. Раз за разом он демонстрировал мне свое умение управляться с водной стихией. Я же, помня слова Олега, терпеливо ожидал, когда наконец можно будет атаковать противника. И судя по тому, что толпа начала откровенно скучать, момент настал.

К тому времени я сделал для себя несколько выводов. Наши заклинания не могут покинуть отведенный нам квадрат. Собственно, как и мы. Я пару раз коснулся невидимой преграды, от которой легко оттолкнулся. Тут же почувствовал едва заметное колебание защитной печати. Это наблюдение весьма интересное, но пора заканчивать балаган.

Моя любимая Игла Поглощения прошила тело словенца без всяких усилий. Раньше я поглощал энергию постепенно, но тут в голову пришла интересная идея. Что будет, если изъять силу сразу? Я был из тех, кто любит практику, а не теорию. Поэтому подумав, тут же решил попробовать. А что, хуже не будет?

Тело привычно заныло от переизбытка силы. Словно говоря — вот хорошая возможность расплескать лишнее, а ты опять пытаешься впихнуть невпихуемое. А вот противник застыл с гримасой изумления. И медленно, не пытаясь выставить руки вперед, упал лицом в песок.

Я протянул руку, нащупывая преграду, и не обнаружил ее. Значит, бой закончен. Ну да, получается мне удалось лишить Куртича не просто магической энергии, а даже той, которая давала жизнь. Моя черная сила вычерпала словенца до дна.

— Вот эта неожиданность! — ожил Зем. — Молодость превзошла опыт! Вы все видели это заклинание? Максим, как оно называется?

— Смерть болтунов, — буркнул я, продираясь сквозь толпу.

— В чувстве юмора нашему новичку не откажешь, — улыбнулся Зем. — Ну, а мы продолжаем. Гриша, убери нашего дорогого словенского друга…

Тот самый малохольный маг, бывший в услужении у хозяина, потянул меня за рукав и отвел к дальнему столику. Могу поклясться, минут пять назад он был еще занят.

— Максим, ты… — начал Димон и не смог закончить.

— Знаю, чудовище, — спокойно ответил я.

— Молоток! — плюхнулся рядом Олег. — У тебя оказывается в баре кредит есть. Я выпить заказал.

— Сильно не накидывайся, — бросил я ему и, о чудо, Байков даже спорить не стал. Лишь с улыбкой пригладил непослушную шевелюру.

Я же смотрел бои. Зем был прав, наша схватка со словенцем стала разогревающей. Дальше шли ребята более опасные, да и опыта у них, судя по всему, было побольше. Ряд заклинаний земли я не то, что не видел, даже не слышал о них. Да и остальные стихии удивляли.

С каждым поединком ставки возрастали. Да и народ, несмотря на то, что зал был набит битком, прибывал. Скоро даже стоять стало тесно, а наблюдать еще сложнее. К смертям, что происходили на расстоянии вытянутой руки, все относились скорее восторженно, чем испуганно. Каждое убийство вызывало взрыв ликования.

— Вы следующий, — шепнул мне подошедший худой маг и тут же исчез в толпе.

— Не подведи, — сказал Олег.

— А теперь главный поединок вечера, — вещал Зем. — У нас встретятся…

Я не слушал его, неторопливо шагая к арене. Тот самый маг земли, о котором говорил хозяин, оказался невысоким плотным пареньком. На вид, всего на несколько лет старше меня. Холодный спокойный взгляд, бурлящая подобно разгоряченной магме внутри сила и ранг искусника. Я сразу понял, что будет непросто.

Толпа же решила по-другому. Она приветствовала чемпиона, игнорируя меня. Ну да, очередная груша для битья, щедро преподнесенная опытному магу. Первый бой с использованием черной силы не убедил зрителей.

Противник чуть заметно поклонился, мне пришлось ответить тем же. Бой двух магов одной стихии был всегда сложным, потому что приходилось делить «инструмент». В нашем случае песок.

Искусник начал быстро, сформировав круг из резво движущихся песчинок, так называемый Резак, заставляя меня накинуть неполный земляной доспех и перейти в глухую оборону. И управлялся он силой мастерски, молниеносно меняя направление атакующего заклинания. Я едва успевал закрываться. Рука, голова, нога, снова рука. И вместе с тем у меня точно тумблер щелкнул. Резак, ну конечно.

Сила весело и бурля выходила из меня. Тело, освободившись от лишней энергии, становилось более послушным и гибким. В ближайшей перспективе это даже совсем неплохо. Но если учитывать схватку с Уваровым, которую я все же держал в уме, хорошего мало.

Искусник комбинировал заклинания, пропустив меня через Земляные Челюсти. Это походило на песчаную бурю, в которой на тебя вдобавок летели здоровенные камни. Да, в формировании он значительно превосходит меня. Если так и продолжит, то из одного молодого и подающего надежды волшебника тут скоро чучело сделают.

Я выматерился, понимая, что малой кровью обойтись не получится. Хочешь помериться силой? Ну давай. Рука взметнулась навстречу и на мгновение все замерло. Песчинки, зависшие в воздухе, полусформировавшееся заклинание искусника, да и он сам, еще не понимая, что же произошло.

А сила продолжала выплескиваться из меня. Быстрее, чем хотелось бы, но задуманное получалось. Песчинки медленно перетекали на мою сторону, и с каждой секундой их становилось больше. Искусник, конечно, сопротивлялся, но куда ему было против патриарха. Я лишил его главного оружия и больше медлить не собирался.

К черту честный бой. К черту потеху зрителей. К черту самого Зема. Я сжал кулак и ударил по полу. Мое движение повторил огромная земляная конечность, обрушившаяся на голову противника. Бедняга сопротивлялся, черпая из себя силу напрямую, но теперь его смерть была лишь делом времени.

Удар, еще один, следующий. Кровь бурлила во мне, заставляя бить все чаще. Я даже не услышал хруст костей, продолжая колошматить уже безжизненное тело. Лишь крик Димона вернул меня в реальность.

От искусника мало что осталось. Бесформенное месиво, окрашенное в алый цвет на обнаженном полу. Я поднял голову и песок осыпался на арену. В гнетущей тишине его шорох походил на оглушительный ливень.

— Мда, вот так бывает. Против одной силы находится другая. У нас есть победитель.

Выглядел Зем смущенным, но от меня не укрылась его лукавая улыбка. Почему мне кажется, что использовав неизвестного толпе джокера, хозяин поднял очень неплохие деньги? Наверное потому, что так оно и было.

Я вышел из квадрата, жестом поманив Байковых. Толпа безропотно расступилась, словно боясь коснуться меня, боясь испачкаться. Во мне еще бушевал адреналин, но я попытался взять себя в руки и подошел к Зему.

— У нас был уговор.

— И ты его блистательно выполнил, — ответил хозяин квадрата. — Вы свободны.

— Осмий, — не двинулся я с места.

— Ах, это, — хлопнул себя по лбу Зем и достал из-за пазухи серебряный переливающийся слиток. — Ты бы мог сделать хорошую карьеру у меня. И денег заработать. Может, останешься?

— Нет, спасибо, — холодно ответил я.

— Это твой выбор, — мне показалось, что в словах Зема я услышал сожаление. — Выход там же. Где вход.

Если честно, я рассчитывал на очередную подлянку. К примеру, что я открою дверь, а там одна из бесконечных комнат. Но в глаза ударил солнечный свет, который после полумрака казался ярким прожектором. И в то же время Зем не разочаровал меня своей подлостью.

Вся улица была забита людьми. Но не обычными магами, проворачивающими свои противозаконные делишки. В мундирах со значками, одетые в гражданское, здесь расположились в боевых порядках волшебники. Несколько десятков, как я мог судить навскидку. И один из них, такой же патриарх, как я, выйдя вперед, сказал.

— Кузнецов Максим, именем Российской магической Империи, вы арестованы.

Глава 22

Хорошая новость заключалась в том, что Уварова среди сотрудников МВДО не было. Все-таки предстоятель готовился к самому важному событию не только в своей жизни, но и этом мире. Что ему до какого-то мальчишки? Я и так дал Уварову все, что только мог. После проведения обряда даже владыки не будут представлять угрозу для существа с оболочкой иномирца.

Плохая новостью заключалась в том, что больше хороших новостей не было. Одолеть всех магов я не мог даже с помощью теневика. Да еще за спиной маячили Байковы, которые делали меня уязвимее. Можно, конечно, попробовать помахаться. Черная сила была определенным козырем. Однако внутреннее чутье подсказывало мне, что сейчас не время и не место.

— Обратно, — рявкнул я, молниеносно накладывая все известные щиты и пятясь назад.

На меня обрушилось с десяток заклинаний, однако создалось ощущение, что маги из МВДО не особо усердствовали. Наверное, у них была довольно простая задача — запереть меня в ловушке. А Квадрат Зема подходил на эту роль лучше всего.

Моя догадка подтвердилась, когда спустя минуту никто не попытался зайти за нами. Ну да, здесь силовики оказались бы во власти Зема. Причинить вреда бы мне не смогли, насильно вывести тоже, да и еще кто знает самого хозяина. Вдруг он не захочет расставаться с дорогими гостями.

— И снова здравствуйте, — всплеснул руками Зем.

Большая часть зевак к тому времени разбрелась по другим комнатам, остальные неторопливо выпивали, глубокомысленно поглядывая на замызганный ринг.

— Сколько тебе заплатил Уваров? — спросил я.

— У меня нет таких хороших знакомств, — грустно заметил хозяин. — Так, выход на помощника воеводы. А вот он уже, после долгих переговоров, отметил мою преданность стране. Да и какие деньги, молодой человек? Разве у нашего государства чего-то допросишься? Скорее я заслужил небольшую благосклонность и равнодушие к разным сомнительным делам со стороны МВДО.

— Замечательно, — сказал я. — Ты молодец, хитрый парень, удачливый бизнесмен и все такое. Только теперь ты выведешь нас отсюда.

— Выведу? — спросил Зем, широко улыбаясь. — Я? Вас? Сам?

После каждого вопроса лицо хозяина становилось все более лучезарнее. Будто он удачно вложился в иностранную валюту и смотрел, как растет ее курс.

— Именно так. Не поверю, что здесь нет черного входа. Ты же должен был предусмотреть все при постройке Квадрата.

— И будешь совершенно прав, — не стал кокетничать Зем.

— Ну вот, ты выводишь нас, а я не уничтожаю твои защитные печати. Держу пари, стоят они целое состояние.

— Дорого стоят, — согласился Зем. — У меня только один вопрос. Как ты собрался их уничтожить?

Иногда нагляднее было показать что-то, чем долго и подробно рассказывать. Я Неторопливо подошел к арене, ступив на окровавленный песок и коснулся кольца. Теневик с трудом поместился здесь, недовольно зарычав и тому было несколько причин — небольшое пространство для маневров, фактическое заключение Черныша, покинуть арену он попросту не мог, множество еды, в конце концов, до которой мой друг не мог добраться. Последнее бесило больше всего.

Брови Зема с быстротой гоночного болида поползли вверх. Оно и понятно, не каждый день увидишь теневика. К слову, в зале тоже произошло оживление. Крики, упавшие столы, разбитые кружки и оглушительная тишина, которую прерывало лишь хлопанье Черныша хвостом по бокам.

— Зем, мое предложение в силе.

Хозяин заведения справился с первым волнением и изобразил нечто вроде снисходительной улыбки. Несмотря на страх все-таки верит в защиту своего убежища. Наверное, небезосновательно. Но мы сейчас посмотрим, как оно есть на самом деле. Отступать все равно некуда.

Мой расчет основывался на том, что самым слабым местом в системе защиты, как ни странно, является квадрат арены. При равномерном увеличении давления защита может отказать. Проблема лишь в том, что давление должно быть поистине большим. Прежде печати справлялись просто потому, что и подходящих магов здесь не оказывалось. Прежде.

Я поднял весь песок в воздух и стал формировать вокруг нас Резак. Простейшее заклинание стихии земли, требующее немного силы и вместе с тем невероятно действенное. Теневик смотрел на мои манипуляции сдержанно, явно не понимая, зачем здесь был нужен он.

Едва Резак коснулся защитной преграды, как полетели искры. Будто кто-то пытался болгаркой распилить металлический профиль. Печать чуть задрожала, поглощая урон, но на этом все и закончилось. Защита превосходно справлялась с поставленной задачей.

Но то было лишь начало представления. Я даже не стал выплескиваться всю свою силу, понимая, что печать справиться и с воздействием патриарха. Но вот с силой двух подобных магов — едва ли.

Ладонь повелительно легла на чешую теневика, и Черныш недовольно заворчал, как делал каждый раз, когда приходилось лишаться силы. Сейчас я использовал своего подопечного исключительно как аккумуляторную батарею. А что? Иначе его применять было бесполезно.

Поток магической энергии выплескивался с такой силой, что задрожал пол. Искр вокруг стала больше, а сама печать будто зазвенела, грозя разлететься подобно хрустальной вазе. Не знаю, близка ли была конечная цель, однако я оказался готов идти до нее. Куда деваться? Если меня схватят ребята из МВДО, то вариантов на благополучный исход не будет.

— Довольно! — крикнул Зем.

Улыбка давно покинула его лицо. Теперь на нем поселилась тревога. Хозяин Квадрата прощупывал состояние печати, и результат ему явно не нравился. Ну, и на том спасибо.

Вообще, останавливаться непосредственно сейчас было не совсем верным решением. Резкий выплеск силы нельзя совершать постоянно, иначе ты рискуешь попросту опустошиться. А именно при таком использовании магической энергии существует вероятность уничтожить защиту. Хорошо, что Зем об этом не задумывался. Его слишком потрясла уязвимость печати, которую он считал чем-то непогрешимым. Не расстраивайся, все бывает в первый раз.

— Дорогие гости, не обращайте внимание. Наш новый чемпион просто устроил для всех небольшое представление, — размахивал руками Зем. Однако лицо его оставалось предельно сосредоточенным, а голос перестал быть сахарно-приторным. — Пройдемся, — обратился он уже ко мне.

Теневик, к моему огромному удивлению, без всяческого ворчания залез в кольцо, а сам я покинул арену. Впервые за сегодняшний день чувствуя себя победителем, а не использованной вещью. Байковы стояли притихшие, тоже понимая, что произошло нечто, выходящее за пределы рядового магического противостояния.

— Идем, — только и сказал Зем. — Ты не представляешь, что теперь мне грозит.

— Закрытие, разорение, поругание и все такое, — кивнул я. — Так бывает, когда решаешь, что ты самый хитрый и пытаешься усидеть на двух стульях. И МВДО не любит, когда с ними играют. Что тебе стоило сдержать обещание и отпустить меня?

Зем лишь разочарованно крякнул. Видимо, подобные мысли уже приходили ему в голову.

— Не переживай. Просто не общайся с магами из МВДО до завтрашнего дня, — решил я приободрить хозяина.

— А что будет завтра? — заинтересовался Зем.

— Все твои проблемы разрешатся сами собой. Ну, или станет только хуже. Далеко еще?

— Сюда, — кивнул хозяин Квадрата на длинный коридор, точь-в-точь похожие на тот, через который мы пришли.

— Надеюсь, ты не собираешься в очередной раз кинуть меня. Иначе придется вернуться, — предупредил я Зема.

— Ты неплохой парень, но приносишь одни неприятности, — ответил хозяин. — Поэтому я не заинтересован в том, чтобы ты вернулся.

Прозвучало это немного двусмысленно, но страдальческое лицо Зема свидетельствовало о том, что он происходящее сейчас совершенно ему не нравится. И это чуток успокаивало.

— Ладно, бывай, Зем. Не скучай, — кинул я ему на прощанье, махнув рукой Байковым.

— Гриша, — услышал я уже почти у входа. Обернулся, и увидел невесть откуда появившегося слугу. Зем говорил с ним, но задумчиво смотрел мне вслед. — Узнай, что такое плейстейшн и обязательно достань.

Мы оказались в крохотном переулке, выходящем на главную улицу. Аккурат возле того самого мужика, торговавшего беленой. Удобно, потому что поодаль, ближе к центральному фонтану, виднелись ребята из МВДО. Видимо, они тоже понимали, что доверять Зему нельзя. Поэтому и расставили несколько дополнительных постов.

— Идем, — почти толкнул я Байковых обратно в парадную, ведущую в нормальный Питер.

Но прежде, чем выйти из подъезда, выпустил перед собой теневика. И судя по коротким вскрикам, оказался прав.

— Господи, — тихо произнес Димон, шедший впереди.

— Какой ты религиозный, — бросил я, загоняя Черныша обратно в кольцо.

Ну да, два сотрудника МВДО, оставшиеся у входа на черный рынок. Я бы сам выставил дозорных. Потянув за собой Байковых, мы вышли на перекресток. Впереди горел огнями тот самый стадион, про который говорил Димон, поодаль шумели машины на широком мосту. Хорошее место, жаль я его уже никогда не посещу. Быстрый взгляд на окрестности, чуть заметное прикосновение к Байковым и вот мы стоим, продуваемые всеми ветрами перед Башней.

— Брат! — встретил нас Алексей, казалось, стоявший аккурат за дверью.

— Леша, прости. Я тебя подвел.

— Ничего страшного. Главное, что ты жив.

— Господа, Байковы, если вы не забыли, то все мы здесь из-за вполне конкретной цели, — заметил я. — И времени категорически нет.

— Да, да, конечно, — смутился Алексей. — Мне нужен осмий.

Я протянул слиток и Байков-старший скрылся в мастерской. Чуть помедлив, Олег отправился за ним. А мы с Димоном остались вдвоем. И тут я понял, что все изменилось. Мы все еще были друзьями, однако что-то будто дало трещину. Наше молчание теперь давило сильнее самого неуместного разговора. Так бывает между людьми, что провели детство вместе, на много лет разъехались и вновь встретились. Но теперь не могут найти общих тем.

— Максим, на счет завтра… — начал Димон.

— Вы сделали, что могли, — ответил я, стараясь не смотреть на Байкова. — Толку от вас там не будет никакого.

— Но я…

— Ничего мне не должен, — резко оборвал его я. — Твоего друга, прошлого Максима, уже не существует. Ты и сам все видел.

— Видел, — неожиданно признался Димка.

— Ну вот и о чем теперь разговаривать?

Окончание этого нелепого диалога прервало землетрясение. Вернее, таковым оно показалось сначала. Башня заколыхалась, точно была бутылкой, из которой пытаются вытрясти последние капли. Воздух вокруг превратился в сконцентрированную магическую энергию, даже дышать стало тяжело. А потом все закончилось. И дрожь прекратилась.

Я осознал, что сейчас находился в эпицентре, так называемой, магической бури. Сильного энергетического катаклизма, искусственно вызванного артефактором для насыщение его творения. Башня в этом деле подходила идеально, собирая магическую энергию извне и заключая ее в артефакт. И удаленное положение здания тоже вышло нам на руку. Созданная магическая вещь явно получилась могущественной.

Байковы появились вдвоем. Олег не изменился, а вот под глазами Алексея пролегли глубокие морщины. За какие-то несколько минут, пока мы не виделись, отец Димона постарел лет на десять. Расплата за чужую, взятую взаймы силу, была жестокой. Думаю, теперь Байкову-старшему понадобится несколько недель, чтобы прийти в себя.

Еще меня удивило время, которое потратил артефакт на доделку Компаса. Прошло ведь действительно не больше пяти минут после того, как я отдал ему осмий. А если подумать, и того меньше. Но нет, сомнений быть не может. Алексей протягивал мне ту самую коробочку, которую я видел в мастерской. Только теперь на ней красовались стрелки из принесенного металла. Весьма грубые, явно выточенные с помощью магии. Вот тебе и ответ, почему так быстро.

— Получилось немного грубовато, — глухим голосом произнес Алексей, — но ты сам говорил, что у нас нет времени.

— Это так. Скажите главное — он работает.

— Да, я проверил, — ответил Байков-старший. — Он в полном порядке. Не сказать, чтобы лучший из Компасов, которые были сделаны. Но лучший из артефактов, который сотворил я.

Собственно, мне этого было более, чем достаточно. Я взял Компас и по очереди пожал всем руку. Казалось, Димон хотел меня обнять, но не решился. Как и я.

— Создание артефакта вряд ли прошло незамеченным. Уходите, спрячьтесь. Хотя бы на пару недель. Потом уже будет ясно, что делать дальше.

Не дожидаясь ответа и не собираясь долго прощаться, я вышел из Башни. На душе было как-то странно. С одной стороны наступило определенное облегчение — Компас являлся последней деталью в нашем хитроумном плане, с другой, у меня не уходило ощущение неправильности происходящего. Будто где-то я совершил ошибку, которую можно было вовремя предотвратить. Не надо было так прощаться с Димоном. Я же понимал, что больше, скорее всего, никогда его не увижу. Жаль, но уже ничего не изменить.

Крохотный домик Терлецкой стоял на ушах. Казалось бы, в нем обитают всего лишь три человека, а смотри-ка, суеты будто солдат дембельнулся и заодно друзей привез. Объяснялось все довольно просто — предвестница пришла в себя. И сразу вокруг все завертелось.

— Потому что не так все должно быть! — услышал я скрипучий старческий голос, войдя в пелену табачного дыма. Тот стоял не просто столбом, а стал частью здешней атмосферы. Хоть окна настежь открывай. — Кто там еще пришел?

— А вы кого-то кроме меня ждете?

Выяснилось, что шутить в данное время оказалось не самой лучшей затеей. Я тут же был обруган если не самыми последними словами, то довольно грубыми выражениями. Благо, Терлецкая скоро сменила гнев на милость, выгнав всех из комнаты и повелев закрыть за собой двери.

— Почему так долго?

— Возникли определенные трудности, — сказал я, не в силах отвести взгляда от предвестницы.

Нет, она не стала писаной красавицей, скорее наоборот. За прошедшее время Элеонора подряхлела и осунулась, кожа покрылась пигментными пятнами, щеки обвисли, а нос напротив, стал выступать еще резче. Несмотря на обилие силы, жизнь внутри предвестницы едва теплилась. Признаться, с таким мне сталкиваться еще не приходилось.

— Подойди, Максим, — устало сказала она. — И сними амулет.

От прикосновения холодных костлявых пальцев я вздрогнул. Терлецкая заметила мою реакцию, но не стала акцентировать на ней внимание.

— Я сказала тебе набраться силы, а вместо этого ты ее лишился! — даже злиться она не могла нормально. Попросту не было сил.

— Я же сказал, возникли определенные трудности. Это не станет проблемой. Вот, — я достал листок, исписанный Мишкой, и показал нужную строку. — Это должно сработать.

— Рискованно, — пробежала глазами по бумаге Терлецкая. — Ты понимаешь, что ты можешь не вернуться? Можешь окончательно потерять себя?

— Мы слишком далеко зашли, чтобы отступать, ведь так?

Предвестница коротко кивнула, повелительно протянув руку, в которой тут же оказался Компас. Терлецкая внимательно осмотрела его и, кажется, осталась довольна. Насколько может быть довольна старая магесса, уставшая от жизни и почти переставшая цепляться за нее.

— Максим, единственное, что меня волнует больше всего, — произнесла она. И в тоне предвестницы больше не было стальных ноток. Сейчас Терлецкая просила. — Если все получится, исполни свое обещание. Тебе будет уже все равно, но нашему роду нет. Я понимаю, куда ты стремишься. Однако сутки ничего не решат для тебя. Для нас же могут стать переломными. Терлецкие сейчас на волоске. И лишь в твоей власти — сможем ли мы жить дальше или нет.

— Я дал слово и не собираюсь его нарушать. Конечно, если останусь жив.

На этом наш разговор закончился. Терлецкая кивнула, явно довольная моим ответом. И больше ничего не сказала.

Даже последние слова предвестницы были о деле. Получив мое согласие, она обхватила Компас двумя руками, и рот ее раскрылся в беззвучном крике. Я чувствовал ее боль, словно Терлецкая являлась частью меня. Черныш ощущал агонию предвестницы, отчего тревожно задрожал внутри кольца. За дверью вскрикнула Светка, чтобы тут же замолчать.

Короткая вспышка, ослепившая меня на мгновение, возвестила о начале конечной части древнего, как сам мир, ритуала. Нити были сплетены и сформированы с помощью Компаса. Я осторожно взял артефакт из безжизненных рук предвестницы и взглянул на стрелки. Они указывали место, где все произойдет. Место, где погибнет сильнейший из магов.

Интерлюдия

Уваров проснулся до восхода Солнца, недовольно пошевелив рукой. Та болела, точно ее пытались разрезать на части ржавой пилой. Кровотечение уже не останавливалось, приходилось все плотнее и больше бинтовать конечность, и каждые пару часов менять повязки. Если бы не огромный объем силы, пытающийся поддерживать эту разваливающуюся оболочку, он бы уже умер.

Камни подвернулись как нельзя вовремя. Григорий Юрьевич и сам подивился своей удаче. Если бы не предательство Горленко, все могло обернуться очень плохо. Но теперь все решено. Уже к обеду миру предстанет предстоятель в новом обличие. Он превратится в существо с абсолютной силой и такой же абсолютной властью. Всем придется пасть к его ногам.

Уваров обмотал окровавленную руку, накинул просторный халат и дошел до стола. Там он нажал небольшую кнопку, все-таки некоторые придумки немощных были довольно удачны, и в кабинет ворвался молодой мужчина. Завьялов, мелкий дворянин и жалкая попытка заменить предыдущего управляющего. Нет, будь времени побольше, Уваров бы нашел кандидатуру получше. Однако пока хватало и этого. Никаких важных поручений, где необходимо было проявить инициативу, Завьялов не получал, а с простыми распоряжениями вроде как справлялся.

— Слушаю, высокоуважаемый господин Уваров.

— Что с мальчишкой?

— Заперт в Квадрате Зема.

— Превосходно.

— Высокоуважаемый господин Уваров, только что пришли данные о сильной магической буре.

— Далеко?

— Далеко, — кивнул маг. — На Урале. Послать кого-нибудь проверить все?

— Нет, не надо, — ответил Уваров после небольшой заминки. — У нас есть дела поважнее. Ты собрал всех людей по списку, как я просил?

— Так точно.

Предстоятель кивнул, глядя на карту возле стола. И внезапно к нему в голову пришла совершенно неожиданная мысль. Сегодня был поистине великий день. Момент, когда миру явится новое существо. Почему его нужно прятать? Напротив, все обязаны видеть трансформацию мага вне категорий в последнего бога.

— Собери их здесь. Зачистите территорию от немощных. Вот план с защитными печатями, — высокородный достал сложенную бумагу из ящика стола. — Мы сами их ставили. Собери всех, о ком я говорил и распредели по периметру. Нужны все силы.

— Высокоуважаемый господин Уваров, — задрожал голос у нового управляющего. — Но ведь это формальное нападение на президента немощных. Ответ может быть…

— Не будет никакого ответа. Скоро все поймут, что сопротивляться бесполезно. Чего стоишь? Ты понял приказ?

— Так точно, высокоуважаемый господин Уваров. Собрать войска и зачистить Кремль.

— Именно так. Теперь иди.

Уваров вздохнул, жадно хватая ртом воздух. Но дело было не в отказывающих легких. По умирающему телу разлилось сильное волнение. Предвкушение от предстоящего события. Через пару каких-то часов все закончится.

Глава 23

Ночной осенний ветер пробирал до костей, но у меня не было желания спрятаться от него в какой-нибудь теплой комнате. Это последняя ночь для меня. И пойди сейчас снег с дождем, ничего бы не смогло испортить настроения. Забавное дело. Я даже не волновался.

— Говорят, немощные подростки проводят так многие вечера, — заметила Светка, поежившись.

— Мерзнут ночью? — спросил Куракин.

Он сильно изменился за то время, пока мы не виделись. Я бы хотел сказать повзрослел, но Саша именно постарел: осунулся, похудел, хотя и без того толстым никогда не был, перестал бриться. Оттого и стал семнадцатилетний парень походить на тридцатилетнего мужичка, побитого жизнью. Хотя последняя его как раз перестала баловать.

Так или иначе, я взял высокородного с собой. Каждая пара магических рук нам пригодится. К тому же Куракин привел с собой пятнадцать верных его семье людей. Бог знает, как ему удалось их сохранить. Однако я был даже отчасти рад, что Саша среди нас. Приятно видеть, как умирает убийца твоего отца. Уж я-то могу его понять.

— Сидят во дворах, пьют всякую дрянь из пластиковых бутылок, веселятся, — ответила Света. — Правда, не знаю на счет осени. Но летом точно.

Я хмыкнул. На веселое собрание наша небольшая компашка точно походила. Тинеев мрачнее тучи. И даже во тьме я чувствую, как его колотит крупная дрожь, которую, впрочем, можно списать на холод. Тройка бывших учителей: Якут, Козлович и Яков Петрович, стояли поодаль, негромко переговариваясь. Словно не было всех этих лет и странных событий, из-за которых они собрались здесь. Друзья опять вместе. И от этой мысли мне стало очень горько. Потому что несмотря на людей вокруг, я все же был один.

Остальное воинство, если его можно было так назвать, собралось в окрестных дворах. Большую часть составляли лишь отбитые наемники, другие постарались всеми силами откреститься от Тинеева. Хотя осталось немного магов с дружины высокородного. Которые выжили в той мясорубке с королем.

Отсюда до нужного нам места буквально пару шагов. Правда, почти все дворы закрытые, на камерах, с «охраной». Пришлось немало похлопотать, чтобы пробраться сюда. Сейчас все мы ждали своеобразной отмашки, когда начнется всеобщее веселье. А говоря попросту, все мы столкнемся со смертью.

— Тебе не надо было идти, — сказал я Свете. — Тетя волновалась за тебя.

— Нет, она волновалась за наш род, — усмехнулась Терлецкая. — Это немного разные вещи, не находишь? Да и не могу я сидеть там, когда здесь все решается. Мы же практически Кремль сегодня захватим. Пусть и ненадолго. Получается, у нас Макс Лжедмитрий. Или Лжемаксим, как лучше?

Я находил одно оправдание речевому недержанию Светки. Ей было очень страшно. Оттого она и молотила языком, как кандидат в депутаты перед выборами. Неожиданно ей ответил Тинеев, который потянулся в карман и достал сигареты. Надо же, не знал, что он курит. Или высокородный тоже чересчур волнуется?

— Вообще, все, кто с Уваровыми как раз поляки, а мы скорее народное ополчение. Сами выбирайте, кто тут Минин, кто Пожарский. Будешь? — высокородный прикурил сигарету и протянул мне пачку.

— Нет, недавно мне уже предлагали, — улыбнулся я.

Вообще, не проходило ощущение какого-то странного дежавю. Точно все это уже было, только не со мной. Вот сейчас кто-то должен появиться, и все мы замолчим.

В подворотне действительно послышались торопливые шаги. Только чутье меня подвело. Появился не один человек, а пара. Невысокий крепенький протектор, которого, собственно, я и ждал, и долговязый маг с взволнованным лицом.

— Рамик, — улыбнулся я.

— Макс, — бросился мне навстречу друг.

Забавно, что в тебе может быть много силы, но если Шафидуллин захочет оторвать тебя от земли, он это сделает. Еще бы немного и я бы подумал, что Рамик хочет произвести какой-нибудь борцовский прием. От друг наконец-то поставил меня на ноги.

— Ты здесь как? — искренне удивился я.

— Твой товарищ очень честный и благородный человек. И вместе с этим не сказать, чтобы умный, — констатировал Марков и так давно известную истину. — Как только он получил приказ от непосредственного начальства, то тут же отправил несколько рапортов протекторам. Думал, что это кто-то перегнул на местах.

— Ага, царь хороший, бояре плохие. И что в итоге? — спросил я.

— За Шафидуллиным пришли. Ему только очень повезло, что сделали это мои люди. Вообще, этим приказом Уваров выстрелил себе в ногу. Больше трети сотрудников МВДО ушли в самоволку. Немногие захотели нападать на Кремль. Ему бы сделать все тайно, не говоря до последнего о цели сбора, чтобы у остальных не было вариантов.

— И получить в своих рядах ненадежных бойцов. Которые чуть что побегут и уронят мораль остальных? Нет, он в чем-то прав. Приказ дан, его надо выполнить, кто не с нами, тот против нас. Отступников потом найдут. А кто бежал? Поборники и мелкие чины. Они погоду не сделают, немощных не предупредят, — рассуждал я. — Ведь так?

— Так. И боюсь, к этому моменту все уже закончится. Маги рассыпались по периметру и ждут прибытия предстоятеля.

— Значит, нам пора выдвигаться. Что наши друзья?

— Во внешнем круге, аккурат перед стеной. Магов с МВДО поставили во внутреннем.

— А где Горленко находится территориально? — задал последний вопрос я.

— У Мавзолея, — ответил протектор. — Рядом с ним Матвеев.

Я улыбнулся. Вообще идея с тем, чтобы заключить сильнейшего из восставших личей, которого так никто и не смог убить, в магический саркофаг, обездвиживающий умертвие, не была чем-то из ряда вон. Но вот история, когда в эту тюрьму пускали немощных со всего мира, чтобы поглядеть на лича, пусть припудренного и накрашенного, казалось мне весьма забавной. Еще более иронично, что на просмотр собирались длинные очереди.

Не скажу, что располагался Горленко идеально. Я смотрел по карте, было бы лучше, будь он ближе к Александровскому саду. Там спрятаться есть где. Зато повезло, что Матвеев рядом. Убедить старика оказалось гораздо проще, чем мне думалось. К примеру, зять, замешанный в заговоре. Или многочисленные беспроцентные займы Уварову, которые тот тратил на поиск черных кристаллов и содержание уймы людей. Понятно, что спросить, когда Охранитель собирается отдавать долг фактически означало поставить подпись в приказе на собственное уничтожение. Никто не забыл, что стало с поместьем Терлецких. Да и с ними самими.

В высшие идеалы, стремление к справедливости и всякую подобную белиберду я не верил. Мне, собственно, хватало имеющихся мотивов Матвеева не любить Уварова. Еще обнадеживало, что старик обычно участвовал в сомнительных операциях только тогда, когда мероприятие была обречено на успех. Оставалось надеяться, что и в этот раз чутье его не подведет.

Московское темное небо, которое никогда не было по-настоящему черным из-за мощной иллюминации, осветилось взрывом фейерверка. Наверное, сейчас немощные недовольно выглядывают в окна, ругая чужой день рождения или свадьбу, даже не подозревая, что произошло у них не так давно под самым носом. В центре страны.

Кремль уже много веков был укрыт разными защитными заклинаниями, печатями, рунами, заклятиями, да бог знает чем еще. Карта с их обозначениями хранилась у самого предстоятеля. Он же раз в десять лет вносил различные корректировки (вдруг наши стратегические партнеры придумают новое заклинание), либо оставлял все по-прежнему. Но на протяжении всего времени никому и в голову не могло прийти, что эти знания, хранящиеся у магов, могут быть использованы против немощных. Пока не пришел наш уважаемый и любимый Уваров.

Пока же горожане (хотя, возможно, и гости города) ругали на чем свет стоит вторжение в свой ночной сон, мы, один за другим, переместились на самую известную в России площадь. Направлял нас тот фейерверк, который дал знак не только бунтовщикам с этой стороны стены.

Рамиль положил руку на плечо и впервые за долгое время стало по-настоящему спокойно. Все остальные дергались, волновались, мы же с другом чуть заметно улыбались, как два дебила, увидевших сельскую ярмарку.

Я был здесь впервые, поэтому удивился открывшемуся простору. Обычно по телевизору Красную площадь всегда показывали при большом скоплении людей. Сейчас же тут было пустынно. В том смысле, что ни одного немощного не наблюдалось. И я даже почувствовал на вкус заклинание Отторжения, словно оно было горьким дымом от костра. Свежее, только недавно созданное.

Еще я заметил мертвых молодых солдат из кремлевского полка. Благо, убили их быстро, без всяких мучений. Держу пари, ребята даже не поняли, что произошло. Просто из ниоткуда вдруг появились какие-то люди и сделали нечто странное. Рядом с ними лежал внушительных размеров немощный в темном костюме. Этот успел дотянуться до кобуры, прежде, чем его убили.

Я сплюнул себе под ноги, пытаясь отделаться от гадкого ощущения брезгливости. Это не было боем. Разве можно сравнивать опытного мага с немощным? Любого выпускника школы с крутым спецназовцем с многолетним опытом подготовки. Сила всегда защитит, если это в ее власти. Сила всегда поможет. Следить за подобным противостоянием почти то же самое, как с одобрением смотреть на бой здоровенного дядьки с худым испуганным ребенком. С подробной картой магической защиты, у немощных попросту не было даже минимальных шансов.

И вот теперь эти славные ребята выстроились охранять периметр. Я понимал, что всю грязную работу, скорее всего, выполнили силы МВДО. Высокородные бы точно начали сомневаться, а позволить себе подобное при атаке Кремля воевода не мог. Ведь явно он руководил штурмом. Точнее уж зачисткой.

Я оглядел нестройные шеренги магов великих семей, вставших у нас на пути, и махнул рукой, направившись в направлении Мавзолея. Со стороны подобное смотрелось явным самоубийством. Или маршем умалишенных, которые решили посмотреть после ГУМа на Ленина. Чтобы хоть как-то прийти в себя после цен.

Нас было чуть больше сотни, тогда как впереди расположились все силы высокородных. Дай кто из них знак, сюда прибудут остальные. Плюс, МВДО, представители которого находились на стенах. Вот только дело в том, что никто не собирался звать на помощь.

Люди Матвеева располагались по правую сторону, Горленковские по центру, слева вроде Смолинские, так сразу в темноте не разберешь. Последние встрепенулись раньше всех, обнажив посохи и сверкнув кастами заклинаний. Однако они не торопились вступить в бой, разумно рассудив, что лучше дать возможность проявить себя тем, к кому противник ближе. Это означало лишь одно, все идет по плану.

Метров за тридцать до нас оживились уже Матвеевские и Горленковские. Маги вскинули руки, приготовились творить заклинания, ведьмы собрались плести смертельные проклятия, артефакторы вытащили разнообразные веселые вещички. Все ждали приказа. И наконец Федор Павлович махнул рукой.

Вот тут-то и произошло самое интересное. Силовики МВДО на стене, наблюдавшие за всем со стороны равнодушного зрителя, вдруг стали умирать. Причем массово и практически одновременно. Те самые маги высокородных, приготовившись дать отпор, внезапно оказались за спинами своих союзников. Короткие удары ножей и сполохи почти скастованных внизу, на брусчатке, заклинаний, говорили красноречивее молчащего Горленко. Новых защитников постигла судьба предыдущих.

Во мне не мелькнуло ни тени сочувствия. И дело даже не в том, что я стал законченной сволочью. Да, пусть эти ребята были лишь винтиками в огромной махине Уварова, но прислужникам преступной власти нет прощения. Потому что тысячами крохотных людей, которые подчиняются и не задают вопросов, и совершаются самые большие подлости.

— Борис Павлович! — крикнул я Смолину, теперь точно разглядев, что это он. — Мой вам совет, отправляйтесь домой. Здесь вам явно не понравится.

Его люди стояли вполоборота к нам, все еще не зная, что же им делать. Приказа от высокородного не поступало. Оно и понятно, тот явно был в замешательстве. Три великие семьи на его глазах пошли против МВДО. Кто знает, вдруг по всей стране такое началось?

— Рад тебя видеть в здравии, — подал мне руку Федор Павлович. — Теперь придется пробиваться с боем. За стенами аппарация не работает. А МВДО все-таки серьезная структура. Просто так…

— Пробиваться никуда не придется, — ответил я. — Конечно, мы встретим сопротивление, но уже непосредственно у площади. Все внимание силовиков будет отвлеченно.

Горленко недоуменно нахмурил брови и стал похож на изумленного медведя. Я не сдержал улыбки. И в тот же момент вдалеке что-то загрохотало. Причем звук не стихал, а напротив, постепенно лишь набирал силу.

— Ведьмы, — объяснил я. — Уваров решил собрать всех верных ему людей, чем только ослабил себя. Оказывается, силой и страхом нельзя сплотить вокруг себя сторонников. Ковены отвлекут внимание, тогда как мы…

— Медленно спустимся с гор и овладеем всем стадом, — радостно закончил Шафидуллин. Чем заслужил несколько недовольных взглядов. Но Рамик бы не был собой, если бы даже после этого засмущался.

— Ну что, идем? — спросил я.

Часть людей осталась снаружи, чтобы прикрывать нас. И в том числе наблюдать за Смолиным, который так и не определился, куда податься — к умным или красивым. А мы пересекли стену, в пределах которой аппарация действительно работала, а вот уже дальше переплетались защитные заклятья. Поэтому пришлось топать ножками.

Теперь трупы попадались все чаще, большей частью ими оказывались бравые мужчины в костюмах, хотя встречались и военные. Магические силовики прошлись здесь ураганом, в прямом смысле этого слова зачищая все и вся.

Наша уловка с отвлечением внимания удалась. Кроме нескольких патрулей мы никого не встретили. Оставалось лишь догадываться, с чем приходится сталкиваться Кате. Но вместе с тем я почему-то был за нее спокоен. По сведениям Маркова, Зыбунина взяла под свое крыло еще два крупных ковена и четыре мелких. Думаю, используя в том числе слухи о своем близком знакомстве с Уваровым.

Чем дальше мы продвигались, тем явственнее становилось, что здесь прошел не только вихрь из магов, но и пробежало существо покрупнее. Углы зданий с величавыми узорами были попросту стесаны, как если бы являлись кусками торта. Уваров въехал сюда прямиком на короле? Тогда куда его понесло?

Я ожидал, что он осядет в каком-нибудь дворце съездов. Где верные ему слуги будут аплодировать своему новому фюреру. Однако компас, показывающий, где сходятся сформированные линии будущего, упрямо вел меня дальше, к Соборной площади.

При выходе на нее мы наконец и столкнулись с основным сопротивлением. Уваров оказался не глуп, на что я вовсе не рассчитывал, и все-таки оставил для собственной защиты нечто вроде внутреннего кольца. Самых лучших воинов из всего МВДО, во главе с воеводой.

Я с сомнением оглядел защищающихся, считал магическую энергию в них, и заключил, что мы все же проиграем. Если бы пытались уничтожить армию противника, как было всегда в самых честных битвах. Но все эти люди, которые пришли вместе со мной, должны лишь отвлечь магов. Чтобы я пробрался туда.

Туда, где возле маковки церкви, подобно глиняному колоссу, возвышался над площадью король инший. Он стоял неподвижно, безропотно, а рядом крохотной точкой ходил взад-вперед маг вне категорий. От его груди исходил яркий синеватый свет, с каждой секундой становящийся сильнее. Что означало лишь одно — обряд начался.

Мне показалось, что время вокруг остановилось. Вот замер рядом Горленко, вскидывая мясистые пальцы, с которых уже срывались грозовые раскаты. Мелькнул в темноте Якут, вздымая камень из-под ног. В неистовой злобе слилось разноцветное пламя Шафидуллина и Куракина, пытаясь спалить подступающих магов. Зависли в воздухе Иглы Терлецкой, ожидая лишь позволения хозяйки, чтобы устремиться к цели.

Я коснулся кольца, освобождая моего бодрого Черныша. Тот упал на брусчатку на все четыре лапы, тут же пригнувшись для прыжка, но замер, почувствовав мое обращение. Теневик обернулся, глядя своими вертикальным зрачками и заискивающе вытянув длинный язык.

— Если все получится, и ты, и я перестанем существовать. В том виде, к которому привыкли. Но другого выхода я не вижу.

Холодный язык коснулся моей щеки, а сам Черныш негромко заурчал. Я улыбнулся. Наверное, это правильно. Сколько мы все-таки прошли вместе, с той самой первой неловкой встречи, когда я утащил из Иномирья его шип и чуть не умер, до сегодняшнего дня. Рука достала из кармана два черных кристалла. Один из которых я вложил в пасть теневика, а другой оставил у себя.

— Во имя сопряжения сил, бывших и существующих, я отрекаюсь от собственного имени! Отрекаюсь от собственной силы! От всего, что держало меня в этом мире…

Мой голос был тверд, как никогда. Заученные фразы шуршали посреди боя, будто галька при накатывающей волне. Рот, пока еще мой, выговаривал последние слова обета Сопряжения. Обета, у которого не существовало обратно силы.

— …чтобы стать новым существом. — закончил я.

Теневик все это время молчал. Он был созданием другого порядка. Ему не надо говорить вслух что-то, дабы изъяснить свои намерения. Черныш был солидарен со мной, и этого оказалось достаточно.

Меня сорвало с места, словно я превратился в пушечное ядро, которым только что выстрелили. Мимо пронесся свет и звезды, пока беспощадная темнота не обняла со всех сторон. И только тогда сознание проснулось, явственно и четко, будто пытаясь вернуть меня обратно.

Вот только вся проблема заключалась в том, что меня больше не существовало. Как не существовало и теневика.

Глава 24

Забавно, но в первый момент показалось даже, что ничего существенно не изменилось. Тело то же самое, разве что наполненное силой, но вместе с тем не разрушающей оболочку. Только прислушавшись, я уловил затаившегося внутри теневика.

Черныш не боялся, скорее он на время отступил, точно дожидаясь своего часа. Потому что процесс Сопряжения лишь начался, но до его конца было еще очень далеко. Однако первые изменения действительно произошли. Их я (или мы, пока непонятно, как теперь правильно говорить) почувствовал, стоило сделать первый шаг.

Ощущение реальности невероятно обострилось. Я мог при желании будто бы остановить схватку и вычленить любой звук, который мне понадобится. Вот по-медвежьи, оправдывая свой внешний вид, зарычал Федор Павлович Горленко, исторгая из себя потоки силы. На другом конце поля боя покрикивала, точно бы даже равнодушно, на своих ведьм Катя. Позади, но совсем рядом, рухнул раненый Рамик.

Его душила скорее обида, нежели страх. Он несколько раз безуспешно порывался подняться, пока чьи-то руки не подхватили его и оттащили в сторону. Я знал, что друг будет жить, ранение пустяковое, и кроме самолюбия Рамиля ничего не задето.

И в ту же секунду дыхание перехватило от еще одной потрясающей мысли — я чувствовал людей. Не всех сразу, а лишь тех, на кого настраивался. Считывал их эмоции, состояние, наполненность силой. Но только ли людей?

Теперь мой взгляд устремился вперед. К недвижимой оболочке в неизменном черном костюме, который оказался порван в нескольких местах. Он обнажил истерзанное, покрытое чем-то, напоминающими язвами и глубокими незаживающими порезами, тело. Точнее уж труп. Я не чувствовал жизни в этом остывающем куске мяса.

Зато знакомые нотки презрения, перемешанные с черной, неистовой злостью, исходили от короля инший. Точнее, от его оболочки, в которую теперь переселился Уваров. Сам король тоже там был, но едва прощупывался, спрятанный за тысячи решеток и цепей. Подчиненный и сломленный.

Борьба двух магических сущностей не прошла бесследно. Один из них лишился тела, но завладел оболочкой противника. Другой, насколько успел, выплеснул силу, сопротивляясь агрессии. Можно ли сказать, что мы были равны? С большой натяжкой, но все же да.

Если обет Воззвания ослабил Уварова, то мое (наше) Сопряжение лишь усилило новое сверхсущество. И все бы хорошо, если бы не чертов Квадрат Зема, где пришлось выплеснуть порядочно магической энергии. Как бы это не сыграло с нами злую шутку.

— На что ты надеешься?! — заревел Уваров у меня в голове.

— В новом теле у тебя по-прежнему стремный голос, — ответил я, как и высокородный, не открывая рта. В смысле, не заделался чревовещателем, а общался исключительно телепатически. Небольшая особенность сверхсуществ, к природе которых я начал постепенно привыкать. — Да и сам ты не особо.

В мысленном бестиарии напротив «сверхсущество» появилась следующая приписка: «Не выносят правды». Потому что Уваров заревел как иерихонская труба и обрушил на меня сотни ледяных игл.

Именно в этот момент я осознал главное отличие наших обрядов. Обращение Уварова было насильственным. И помимо усилий нахождения в этой оболочке и пленения в мысленной тюрьме короля, он рассчитывал исключительно на себя. Тогда как наш обряд был добровольным слиянием двух равных магических существ. Мы не напоминали расшалившихся ребят, пытающихся нажать на все кнопки главного пульта, до которого только могли дотянуться. Скорее у управления в данный конкретный момент находился тот, кто был наиболее уместен в этой роли.

К примеру, понадобилась искрометная хлесткая фраза, как в боевиках из девяностых, вот я и пригодился. Даром, что не Брюс Уиллис. Пришлось вступить в бой, как меня твердой лапой отодвинул в сторону Черныш. И правильно сделал. Где Максим, а где маг вне категорий в обличье короля инший.

После первого шага с телом начали происходить стремительные метаморфозы. Конечности вытянулись, кожа покрылась черной чешуей, челюсть выдвинулась вперед, разрезая воздух кинжально острыми зубами. И если первое касание брусчатки, стремясь удержать равновесие, я сделал рукой, то второе выполнил массивной когтистой лапой, оттолкнувшись с такой силой, что тело теневика взмыло в воздух, точно легкое перышко.

И тут же поправил себя. Не тело теневика, мое. Местоимение «мы» все же не совсем подходило под описание нынешнего состояние. Все это был «Я». Всеобъемлющий, всесильный, созданный из слияния пусть и могущественных, но обычных существ. А сейчас… кажется я даже немного подрос.

Сражение вокруг постепенно затихало. Я чувствовал это кожей, точнее чешуей. Все больше магов в страхе отступали от центра площади, перемешиваясь и с врагами, и с друзьями. Слишком мощная концентрация энергии собралась на этом крохотном пятачке. Даже содержание силы у двух истощенных с магической точки зрения сверхсуществ более, чем впечатляло. И это неплохо. Меньше будет разрушений.

Уваров разубедил меня в этом слишком быстро. Взмахнув конечностями, которые лишь отдаленно напоминали человеческие, он словно захотел сомкнуть меня в своей смертельной схватке. Мостовая от его манипуляций вздыбилась, брусчатка стала разлетаться подобно крохотным песчинкам при могучем ветре. А я лишь успел отскочить в сторону, наблюдая, как скорчилась под мощным напором высокая церковь позади. С глухим грохотом упал купол, на земле растеряв часть своей позолоты. Ну все, жителям столицы точно не удастся поспать.

Не дожидаясь, пока маг вне категорий (которому теперь больше шло название «существо без пола») нанесет очередной удар, я сам помчался вперед, бороздя брусчатку, точно танк, на гусеницы которого забыли надеть резиновые накладки. Легкий толчок массивными лапами и хвостом, короткий полет, но вместо вкуса вражеской плоти я пролетел мимо. Оболочка Уварова распалась на части, как у той самой мерзлыни, которую мне довелось видеть на практикуме. Тысячи частиц неторопливо перемещались по площади, чтобы восстановиться в новом месте.

Вот только существовало одно «но». Подобная уловка могла сработать на обычных магов. Они бы оказались под ударом, когда будто из ниоткуда, за их спиной вновь образовался король. Но я чувствовал каждый атом Уварова, следя за его перемещением. Без лишней суеты и со спокойствием, присущим исключительно теневику.

Сформировавшись, Уваров сделал еще несколько выпадов, в том числе ложных, которые вновь ни к чему не привели. Я же попробовал добраться до горла предстоятеля лишь единожды. И тоже потерпел неудачу. На месте нашего боя постепенно образовывалась глубокая воронка из битого камня, перемешанного с песком и землей. А круг, из потерявших всякое желание сражаться магов, становился все шире. Потому что никто не хотел попасть под наш замес. И вместе с тем все понимали, что исход противостояния зависит исключительно от того, какая из сущностей в центре площади одержит верх.

— Так мы ни к чему не придем! Давай решим все, как маги этого мира! — крикнул мне Уваров.

Не дожидаясь ответа, его тело стало уплотняться, обретая более резкие черты. Не прошло и нескольких секунд, как передо мной стоял привычный Уваров. Разве что чуть более высокий и состоявший изо льда, подобно застывшей фигуре деда Мороза на новогодней ярмарке.

Играть по правилам предстоятеля было сравнимо с попыткой надуть шулера с его колодой карт. Однако Уваров оказался прав. Сражаясь в обличье иномирных существ, мы лишь разнесем сначала Кремль, а потом примемся и за город. К тому же, у меня имелся веский козырь, о котором маг вне категорий не подозревал.

Поэтому я тоже поднялся с четырех лап, на привычные две ноги. Забавно, что я примерно представлял, как выгляжу. Человекоподобное существо, покрытое мелкое чешуей, с вытянутым лицом и вертикальными зрачками. Подобная оболочка защищала лучше, чем привычная человеческая кожа. Хоть Уваров и говорил про обычных магов, именно обычными мы уже не были. И никогда не станем.

Разбитая брусчатка поднялась, формируя острые шипы вокруг меня, чтобы сомкнуться смертельной ловушкой. Однако жало заклинания уперлось в каменный доспех. Моя реакция была не хуже Уваровской. И, как обычно, в состязании двух равных магов земли стихия не отдавала предпочтение никому.

Распад, по природе своей магии похожий на Расщепление, я успел отвести в сторону. Темный луч расщепил камни в крошку и попытался вернуться к изначальной цели, однако заклинания Гладкости вкупе с обычным применением силы оказалось вполне достаточно, чтобы отвести удар еще дальше.

Вскрикнул кто-то из магов прежде, чем лишился рта. Его кожа стала облетать подобно сгоревшей бумаге. Я только успел заметить, как вместе с одеждой упал на землю значок поборника. А вот Уваров даже глазом не повел. Более того, замер, словно задумавшись.

Застыл я и, совершив, наверное, самую роковую ошибку. Потому что с таким противником необходимо всегда держать ухо востро. Под ребрами кольнуло неожиданно и резко. Я с удивлением нащупал, как между чешуек медленно потекла кровь. Не красная, а какого-то бурого оттенка. Ранение, на первый взгляд, пустяковое, с другой стороны, я так и не понял, что же именно сделал Уваров.

Второй укол был более болезненным и соответственно тревожным. Предстоятель стоял все с тем же невозмутимым ледяным лицом, не собираясь делать ни малейшего движения. Я отступил на шаг, и лишь тогда заметил змеящуюся по земле тень, которая кружила вокруг… не меня. А моей тени.

Все-таки опыт великая вещь. И Уваров чуть не поймал меня на этом. Теневая магия, древняя и почти не используемая. Я даже толком не знал о ее тонкостях и методах борьбы. Поэтому стал противодействовать топорно. Поднял руки к небу, и лунный диск заволокло облаками. Сил на чужую стихию ушло уйма, к тому же и за быстроту призыва пришлось расплатиться. Однако действие сработало. Уваров вновь «ожил» и пошел в атаку.

Видимо, предстоятелю надоели игры в кошки-мышки. Он не собирался подбирать подходящий ключик к хитрому замку. А старыми дедовскими методами решил сломать его фомкой. В роли которой и выступала обычная сила.

Предстоятель напирал на меня, выплескивая все больше магической энергии. Но даже несмотря на легкое ранение, я спокойно противостоял ему. Обряд сопряжение дал мне достаточно сил для этого. И тогда Уваров пошел на крайние меры.

Он отскочил к самому краю нашей импровизированной площадки и взмахнул руками. Десятки стоявших неподалеку магов смело с мест и понесло к нему. Оболочка предстоятеля впитала их, будто сухая губка воду. И чуть погодя под ноги Уварову рухнули тела безжизненных магов. Он забрал их силу против воли. И что-то мне подсказывало, что подобная участь может ждать всех собравшихся здесь. Дай предстоятелю только время и возможность. И Уваров точно прочитал мои мысли.

— У тебя нет шансов. Ты сделал действительно многое, — усмехнулся он, не разжимая губ. — Но так и остался обычным мальчишкой. А я стал великим магом.

Я улыбнулся. Нормально, по-человечески, без всяких издевок и насмешек.

— Ты прав. Но лишь в том, что несмотря на все, я так и не превратился в тебя. Хотя сделал многое для этого. Только ты не понимаешь одной маленькой, но очень существенной детали. Достичь краткого момента величия легко, но стать поистине великим в одиночку невозможно.

Я поднял руку, встретив недоумение на лице Уварова. Еще больше он удивился, когда одним за другим стали поднимать руки мои союзники. Бессменная троица в виде Козловича, Якута и Якова, окровавленного Куракина, бледной и решительной Светки, раненого Рамика, высокородных с их людьми, ведьм, которые пришли с востока и которых возглавляла Зыбунина и, что меня удивило больше всего, Димона с Мишкой. Они шагали вместе с ковенами, оглядываясь по сторонам и нерешительно держа руку наверху, совсем как ученики, которые единственные знают ответ в классе.

— Эти два недоумка явились ко мне и решили, что я точно знаю что-то о грядущем сражении, — прочитал я мысли оправдывающейся Зыбуниной. — Их даже не смутили слухи о моей близкой связи с Уваровым. На что надеялись, непонятно.

— Действительно недоумки, — усмехнулся я.

И теперь мне стало по-настоящему спокойно. Из вытянутой руки в разные стороны разлетелись сотни Игл Поглощения. Собственно, я делал то же самое, что совершил не так давно Уваров. Забирал чужую силу, наполняя почти бездонный резервуар своей оболочки. С той лишь разницей, что предстоятель делал это против воли магов, теряя при данном действии большую часть силы, а мне союзники отдавали магическую энергию добровольно.

Уваров попытался снова провернуть свой трюк с изъятием, однако почти все его приспешники благоразумно отпрянули еще после первого неблагополучного инцидента. С неадекватным начальством лучше всего держаться на расстоянии.

Что до моих магов, то сейчас мы были единым целым, потому каждый из них оказался под моей защитой. Как ни пыжился Уваров, как ни старался, но не мог ничего сделать. А я с каждой секундой становился все сильнее. Хотя не существовало таких слов, чтобы описать бурлящую во мне магическую энергию. Море, океан, панталасса.

Предстоятель попытался распасться на части, но тут же столкнулся с моей силой. Она сдавливала его подобно тискам, заставляя формироваться обратно. Уваров бесновался, ежесекундно менял оболочку, но я раз за разом принуждал его становиться самим собой. Тем, в кого он превратился. Пока предстоятель вновь не принял форму короля.

Крохотный человек-ящер стоял перед громадным исполином, держа последнего в своей власти, точно бойцовую собаку на цепи с шипастым ошейником. Я оборвал связь с магами, поняв, что силы для осуществления задуманного хватит сполна.

— Что теперь? Высушишь и меня? — срывающимся голосом в моей голове спросил Уваров.

Он боялся. Как и каждый обычный человек, стоящий на пороге смерти. Собственно, именно таким Уваров и остался, несмотря на все метаморфозы с оболочкой. Потому что весь этот обряд с королем был нужен, чтобы спасти свою жизнь. А сверхсущества не боятся смерти.

— Нет, — спокойно ответил я. — Тогда бы часть тебя жила во мне. А ты этого не достоин. Все, чего ты и твоя сила заслуживаете — это забвения. Ну, и смерти.

Сгусток силы, лишь отдаленно похожий на копье, пробил грудь Уварова насквозь. В том месте, где у обычных созданий должно было быть сердце. О существовании которого предстоятель давно забыл.

Магическая энергия хлынула в развороченную битвой землю могучим потоком, стремясь поскорее покинуть умирающую оболочку. Уваров силился сказать еще что-то, однако лишь хватал пальцами воздух. И вскоре свалился на землю. Могучий маг вне категорий пал, породив своим возвышением не менее сильное и опасное существо. Меня.

Я поднял голову, на ходу вновь превращаясь в человека. По крайней мере, снаружи. Неизвестно, как долго еще удастся проворачивать подобный трюк, потому что процесс трансформации уже запущен и будет ускоряться с каждым днем. Маги молчали. Кто-то испуганно опускал голову, не в силах выдержать мой взгляд, кто-то смотрел прямо в глаза. Одни шептали проклятия, другие улыбались. Привычный мир первых только что рухнул, а вторые добились того, чего и хотели.

— Послушайте меня, — подал голос Марков, как бы невзначай оттопырив лацкан с изображением значка протектора. — Вы все видели. Наш предстоятель сошел с ума. И остановить его было вопросом выживания. Вы все выполняли приказ и ни к кому из присутствующих нет претензий. Но теперь мы должны заключить перемирие, чтобы восстановить разрушенный Конклав. И начать жить дальше.

— А что будет с этим? — бросил воевода.

Он стоял за спиной, но мне и не надо было поворачиваться, чтобы идентифицировать говорящего. Внутри главы МВДО кипела желчная злость. Мне казалось, что ему было все равно, во что превратился Уваров. Лишь бы не отдавать власть в чужие руки. Потому что все понимали, воеводой он больше не будет.

— Макс нормальный пацан, я его давно знаю, — услышал я знакомый голос. Не думал, что сверхсущество можно чему-то удивить. Но именно это сейчас и произошло. Вот уж кого не ожидал встретить среди сражающихся так Тусупбаева. — Все же видели, как этот, ну, как его, предстоятель, наших убил. Так вообще не делается.

— Замолчи и вернись в строй, — зашипел воевода, чувствуя, что бразды правления ускользают из его рук.

— Не, я просто хотел сказать…

Короткая вспышка осветила ночь, и Азамат рухнул, как подкошенный. Сила покинула его стремительно, точно только и ждала этого момента. Потому что даже опытный черновой не в состоянии противостоять против могущества владыки.

Ярость выплеснулась из меня вместе с силой быстрее, чем я что-то успел сообразить. И воевода разлетелся на части, заляпав окружавших его кровавыми ошметками. Но никто не торопился вытираться, боясь сделать лишнее движение, словно перед ними была бешеная собака, готовая кинуться в любой момент.

— У кого-то еще есть возражения или вопросы? — зычным голосом спросил Горленко.

Ответом ему была тишина. Постепенно, одним за другим, маги стали шевелиться, затем двигаться. Кто-то медленно, постоянно оглядываясь, уходил в ночную мглу. Другие бродили по взборожденной дворцовой площади, рассматривая убитых товарищей и поверженного гиганта. Один лишь я стоял, чувствуя себя чужим здесь.

— Макс, — загорелись глаза у Мишки. — Это был обряд Сопряжения, да? Никогда не видел ничего более захватывающего. Получается, ты теперь и теневик, и человек?

— Я тоже рад тебя видеть, — вернул меня в реальность голос Максимова. — Как вы тут оказались?

— Мы не смогли оставаться в стороне, когда наш друг… — ответил Димон. — Ну, ты понимаешь.

— Конечно, отсиделись в окопах, пока я тут всю работу сделал, — прихрамывая, подошел Рамиль. Посмотрел на меня и сразу добавил, — ладно, мы. Бедный Азамат. Но хорошо, что все уже закончилось.

— К сожалению, Рамиль, для меня все только начинается.

Я посмотрел на недоумевающего Шафидуллина, и даже не пытаясь объяснить, просто обнял друзей.

Глава 25

Утро красило совсем не нежным светом стены древнего Кремля. Кровь, фрагменты тел, попросту мертвые волшебники, поверженный король, по поводу которого еще думали. Лучше отправить его сразу в лаборатории для изучения или спрятать в недрах МВДО, присвоив гриф совершенно секретно. Хотя, если подумать, все не так уж плохо. Стены Кремля остались целы. Правда, собору и площади повезло меньше. Повсюду уже суетились маги, наводя Мороки и Отводы глаз. Думаю, сегодня будет один из редких случаев, когда Красная площадь окажется закрытой.

Меня удивляла скорость, с которой маги все взяли под свой контроль. А еще точнее, быстрота избрания исполняющего обязанности воеводы, коим стал Марков. Желал ли он такой карьеры? Может и да. Но явно не в нынешнем положении МВДО. Ну ничего, уж если Марков не справится, то, спрашивается, тогда кто?

Еще, как выяснилось, президент немощных остался в живых. Он находился в этот момент в резиденции. Поэтому россияне явно упустили шанс сменить правителя единственным реальным способом. Ну ничего, может, их дети доживут до других времен.

Я смотрел на рассветное солнце и бережно прощупывал силу внутри. Нет, меньше ее не стало, несмотря на завершенный обет. Может, и действительно Мишка был прав?

— Тут есть только одно логическое объяснение, — вспомнил я слова друга. — Обет взял на себя Максим Кузнецов. Вроде бы с него и должен быть спрос. Но когда подошло время рассчитаться по долгам, оказалось, что такого мага больше не существует. Есть Максим Чернышов, если тебе так больше нравится.

— Но ведь это своеобразный договор, — нахмурился я. — Если я его нарушил, или, скорее, попытался обойти.

— То сила все равно возьмет свое. Не с тебя, так с кого-то другого, — согласился Мишка. — Какой-нибудь маг, который совершал обет с аналогичной целью убийства, или попросту волшебник, похожий на тебя, истощится. Тебя это беспокоит?

— Честно? — я задумался на секунду, не больше. — Нет. Просто мне нужны ответы. Что до чужих магов и их энергии, плевать. Мне же сила скоро понадобится.

Мишка неодобрительно поглядел на меня, но ума ничего не говорить по этому поводу ему хватило. А там и Горленко подоспел, как-то смущенно глядя перед собой.

— Максим, я понимаю, может, тебе это не понравится, но предвестница попросила меня передать кое-что, если все сложится благополучно.

Он протянул небольшой картонный прямоугольник, на лицевой части которого было написано лишь два имени: Светлана и Максим. Забавно. Элеонора даже после смерти продолжала плести интриги. Но пригласить мага на собственную свадьбу — интересный ход. Таким образом предвестница напоминала о моем обещании.

С другой стороны, слово давал Максим. Которого, как мы уже выяснили, больше не существовало. Исполнения обещания лишь шанс на более-менее приличное будущее Терлецкой, которого она заслуживала.

— Сегодня, — удовлетворенно повернул я приглашение. — А я-то думаю, куда делась Света.

— Элеонора просила меня проследить, чтобы все было… подобающе.

— Имеется в виду без всяких теневиков и смертоубийств? — ухмыльнулся я. — Будем стараться. Я скоро, Федор Павлович, мне еще надо кое с кем поговорить.

Солнце уже окончательно встало над городом, с изумлением рассматривая разрушения, причиненные горсткой букашек. Несмотря на отсутствие облачности, легкий ветер уже прогнал то, чем я пытался защититься от тени Уварова, сегодня будет холодно. Я не предугадывал погоду, просто знал это. Как знал, где находится Катя. Стоило всего лишь настроиться на нее.

Зыбунина занималась ранеными ведьмами, которых было больше, чем я думал. Без преувеличения, ковены понесли самые внушительные потери, оказавшись на передовой для отвлечения внимания.

— У нас много убитых, — сказала Катя, заметив меня. В ее словах звучала обида, но я понимал, что это скорее защитная реакция. Для молодой главы ковена нынешняя ситуация была немаловажным испытанием. Сейчас слишком многие взгляды направлены на нее. Нельзя оступаться.

— Семьдесят шесть человек, — кивнул я, пытаясь нащупать внутри нечто вроде сожаления. — Еще четверо умрут в ближайший час.

Катя посмотрела на меня очень внимательно, словно изучая загадочное экзотическое насекомое.

— Кто ты теперь?

— Это сложный вопрос, — честно ответил я.

— И какие у тебя планы?

— Постараюсь сделать так, чтобы ни одно существо из другого мира больше не очутилось здесь. Но сначала следует закончить еще кое-что.

— Да, я слышала, — ухмыльнулась Катя. — Вроде как решил сменить фамилию.

Она помолчала немного и добавила.

— Это все. Думаю, мы больше не увидимся.

— Мне всегда нравилась твоя сообразительность.

Глава самого мощного ковена, состоявшего из более мелких объединений, и ведьма, на судьбе которой было написано стать великой, обняла меня.

— Жаль, что все так произошло, — тихо добавила она.

Ее слова можно было растолковать по-разному. Может, Зыбунина сожалела о нас. Или о том, в кого я превратился. Или над ней довлели все те ведьмы, которыми пришлось пожертвовать для достижения цели. Вариантов была масса. Но я не стал спрашивать или уточнять, боясь нарушить такой хрупкий и дорогой для нас момент. Поэтому сказал лишь одно слово.

— Спасибо.

— И тебе спасибо. Надеюсь, где бы ты ни был, ты станешь счастливым.

Я улыбнулся, не став отвечать, что такую роскошь вряд ли смогу себе позволить. Но на всякий случай кивнул.

— Прощай, Катя.

— Прощай, Максим.

Долгие проводы, лишние слезы. Да и, честно сказать, говорить больше было нечего. Никакой горечи от прощания я не ощущал. Скорее облегчение. Перемещение вышло быстрым и безболезненным, несмотря на то, что конечную точку я видел издали и лишь примерно. Элеонора отличалась особым чувством юмора, поэтому решила провести церемонию практически на руинах поместья.

Вместе с тем, я с удивлением отметил, что сгоревших остовов больше нет. Кто-то успел разобрать останки дома и выровнять площадку. Внутреннее чутье мне подсказывало, что вскоре здесь будет новое поместье. К тому же, насколько я помнил, в тайнике Терлецких осталось парочка Камней Упокоения. Для новой жизни хватит. Надо посоветовать Свете сменить герб в виде палочки и жезла на феникса. Вон у них какая тяга к возрождению из пепла. Во всех смыслах.

Чуть поодаль от сожженного дома, на самой окраине леса, где раньше находился «зверинец», расположился небольшой палаточный городок. Напоминало это сборище умалишенных туристов, которые страсть как любят разбить лагерь возле пепелища.

— Господин Кузнецов, мы вас ждем, — бросился ко мне тот самый гофмейстер, которого Терлецкая не отослала от себя даже будучи в «изгнании».

Также я с удовольствием увидел прочих слуг, от которых было решено отказаться, чтобы не подвергать ни семью, ни их самих опасности. Как все изменилось, стоило Уварову умереть. Я не удивлюсь, если завтра Терлецкие вернут себе все, что у них не так давно отобрали. Все-таки Элеонора умела строить планы на будущее.

Меня быстро облачили в свадебный темно-синий костюм. Еще одна интересная особенность. За все это время никого отдаленно похожего на портного я не видел. И мерки никто снимать не приходил. Однако вот пожалуйста, костюм сидел как влитой. Теперь самое главное, в ответственный момент не стать вдруг теневиком.

Внутри одной из палаток оказался самый настоящий зал. Другой бы удивился такой искусной пространственной магии, я лишь оценил вложения магической энергии. Разноцветные шелковые ковры ласково играли с светом многочисленных хрустальных люстр. Столы на тонких, но в то же время крепких ножках ломились от изобилия еды. А дворяне и высокие чиновники из различных министерств свидетельствовали о том, что не всем пришлось по вкусу правление Уварова.

Не все высокородные прибыли на церемонию. Я лишь единожды окинул зал глазами и понял, что нет Смолиных, Замановых, Аганиных, Шиловских и Александровых. Ну ничего, они еще точно пожалеют, что не смогли вовремя признать ошибки. Грядет очередной передел бизнеса тринадцати семей. Хороший шанс тому же Куракину вернуть потерянное величие собственного дома. Саша, кстати, подошел одним из первых. Был он немного навеселе, оттого, скорее всего, так смел.

— Видел твое это, превращение, — сказал он, очертив пальцами непонятную фигуру вокруг меня. Видимо, она должна была символизировать теневика. — Впечатляет. Получается, ты теперь будешь у нас новый Охранитель.

— Не получается, — ответил я. — Великие семьи нужно охранять от них самих. А этим мне заниматься не хочется.

— Чем тогда займешься? — не сдавался Куракин, подхватив с левитирующего мимо подноса бокал с шампанским.

— Самый популярный вопрос дня, — усмехнулся я. — Планов много, но сегодня вот точно обойдусь без великих свершений и убийств. Пообещал. Сам ты что думаешь?

— Не знаю, — честно признался Саша. — Уваров мертв, вроде как все цели выполнены.

— Слышал, твой отец хотел вывести новую морозоустойчивую породу грифонов. По мне, неплохая такая цель.

— Может быть, — задумчиво ответил Куракин.

Он еще немного постоял, но все же протянул руку, которую я без размышления пожал.

Я оглянулся, ощутив знакомую силу, и махнул друзьям у дальнего стола. Света проявила невиданное чувство такта, если уж пригласила даже Рамика. К слову, последний держался прилично, заняв свой рот более достойными делами, чем беседой — едой.

— Дамы и господа, попрошу минуточку внимания… — громовым голосом объявил гофмейстер.

Дворяне выстроились вдоль ковровой дорожки, а я направился к арке из цветов, куда и указывал мне распорядитель. И смотрел, как со стороны выхода появились Горленко со Светой. Могучий Федор Павлович смущенно улыбался, при этом горделиво посматривая на Терлецкую. Будто она была его собственной дочерью. Все это время его собственные дети стояли в стороне. Что до Терлецкой, то она оказалась так красива, как никогда прежде.

Мое сердце не забилось чаще, а зобу не сперло дыхание. Я констатировал этот факт, как медик время смерти. Из всех человеческих особей Терлецкая действительно выделялась хорошей статью и пропорциональными чертами лица. Наверное, процесс моей трансформации шел быстрее, чем я ожидал.

— Замечательно выглядишь, — улыбнулся я, подумав, что это именно то, что хочет слышать Терлецкая. И угадал.

— Спасибо, — раскраснелась она.

Все-таки в браке по расчету ключевое слово брак. И в том случае, когда все обозначено и решено, девочки хотят выглядеть красиво и чтобы все было, как в сказке. Даже если вместо принца напротив них чудовище. Совсем не зачарованное. В принципе, я тоже был монстром. Только искусно маскировался.

— Добрый день, дорогие гости, — появился из ниоткуда Марков.

Кто-то из дворян изумленно заохал, другие заулыбались. Многие уже знали о назначении протектора временным воеводой. Хотя последнее повышение и не требовалось. Каждый протектор имел право зарегистрировать брак. Я лишь отметил, что защиту на аппарацию еще не поставили. Надо будет сказать Свете.

— Мы собрались здесь, чтобы в это непростое время…

— Сергей Павлович, можно по существу? — негромко попросил я

— Совсем? — удивился Марков, но получив утвердительный кивок, продолжил. — Кузнецов Максим Олегович, готов ли ты взять в законные жены Терлецкую Светлану Игоревну? И как заключающий брак с более древним и благородным родом взять фамилию жены или взять двойную?

— Согласен.

Сказал, а сам про себя произнес: «Кузнецов Максим». И понял, что эти слова действительно не имеют ко мне никакого отношения.

— Терлецкая Светлана Игоревна, готова ли ты взять в законные жены Кузнецова Максима Олеговича?

— Согласна, — тихо пропищала Светка.

— По древней традиции благородных семей, после заключения брака, все имущество, предприятия и последнее слово переходят к представителю мужского рода. Заверьте это решение согласием.

— Согласна, — ответила Терлецкая.

— Не согласен, — сказал я, вызвав очередной шквал изумления. — Пора прекратить эти устаревшие патриархальные правила. После заключения брака последнее слово в решение всех дел семьи останется за Терлецкой Светланой.

— Что ж, пусть будет так, — чуть с сомнением произнес Марков. — Тогда, раз других противоречий больше нет, объявляю вас мужем и женой. Можете скрепить ваш союз поцелуем.

Губы Терлецкой оказались горячими, словно у больной лихорадкой. Да и сама она дрожала, как осиновый лист. А мне было даже немного смешно. Думаю, сейчас мне, наверное, завидовали все присутствующие. Я же не чувствовал почти ничего. Кроме разве что каких-то животных позывов.

— Что это было? — тихо, но требовательно спросила Терлецкая, когда клятвы были даны, бумаги подписаны, а мы закружились в первом свадебном танце Не думал, кстати, что уроки этикета в итоге пригодятся.

— Решил обезопасить жену после своего исчезновения. Первое время тебя никто не будет трогать. Слишком опасен муж. Потом придумаешь что-нибудь, про длительную экспедицию или чего еще. После можно заявить о пропаже без вести. Тем временем, приведешь дела в подарок. Судя по всему, тетя оставила немного денег.

— Элеонора, — поправила Терлецкая. — Она просила называть ее так. Зачем тебе уходить? Ведь все вроде наладилось. Наш общий враг повержен. Поместье скоро будет построено. Оно станет нашим домом.

— Дом там, где ты можешь быть самим собой, — ответил я ей задумчиво. — Так сказал один умный человек.

— Неужели ты ничего не чувствуешь ко мне? — в глазах Терлецкой появились слезы.

— Чувствую. И знаешь что? — я помолчал, думая, говорить ли ей правду. И в итоге решился. — Голод. Звериный, всеобъемлющий, который нельзя утолить. И со временем он будет только расти. И когда-нибудь я не смогу его контролировать. Хочешь быть рядом, когда это случится?

С ресниц Светы упали крупные слезы.

— Не волнуйся, я уйду раньше, чем это произойдет. Это необходимо, чтобы ваш мир продолжил существовать.

— Наш? — переспросила Света, удивленно глядя на меня.

— Ваш, — повторил я. — Давай не будем портить этот день. Постарайся не думать о плохом.

Не сразу, но постепенно у Терлецкой это получилось. Немалую роль в столь хитром деле сыграл Федор Павлович, развлекающий мою новую жену грубыми и вместе с тем действенными шутками. Я же смотрел на гостей и снующих официантов и не мог отделаться от чувства ненужности. Я был лишним здесь. Стоило смежить веки, перед глазами вставала бескрайняя снежная пелена, холодные просторы могучего и сурового края, изредка упирающиеся в остатки крепостей-городов.

Больше того, мое сознание почти отключилось, потому что примитивные команды не требовали всего внимания. Потому что чем больше я бодрствовал, тем сильнее хотел есть.

Я вернулся в себя к утру следующего дня. Ощущение было, словно кто-то просматривал мою жизнь в ускоренном темпе и на самом интересном месте остановил бегунок. Только этим кем-то был я.

Рядом лежала Света, положив руку мне на грудь. В месте соприкосновения ее конечности с моей кожей последняя потемнела и стала покрываться мелкой чешуей. Будто защищаясь от возможной опасности. Процесс трансформации происходил с невиданной быстротой. У меня оставалось не так уж много времени.

Выскользнув из объятий обнаженной женщины, я вышел из комнату внутри палатки наружу. Даже не подумав накинуть что-нибудь на себя. Там, куда я отправлялся, одежда была такой же ненужной составляющей, как и чувство стыда. Утренняя роса холодила ступни, а солнце било в глаза. Этот мир был приятным, гостеприимным, но теперь чужим.

Оказалось, что благородные маги весьма неблагородно напиваются. Повсюду царила такая разруха, будто здесь квартировались как минимум эскадрон гусар. Разбросанные пустые бутылки, фужеры, почему-то наполовину обглоданный поросенок. Один из дворян с редкой фамилией Среденельников (зачем в голове столько ненужной информации?), в состоянии близком к алкогольной коме, парил над землей, окружив себя пламенем. Делал он это все машинально, чтобы не замерзнуть.

Здесь оказались и мои друзья. Заботливо укрытые кем-то пледом, троица прижалась друг к другу, облокотилась на сваленные ящики и шумно сопела. Судя по прическе Рамика, сюда их завела не любовь к природе, а внушительная доза водки. И это при том, что сила обычно справляется со всем, что вредит организму.

В этот самый момент, точно почувствовав на себе взгляд, Байков открыл глаза. Он встревоженно оглядел меня, даже захотел подняться, но я жестом остановил его. Снял кольцо и легонько кивнул Димону. И тот кивнул в ответ.

Как известно, ключом к тайному проходу в другой мир может быть любой предмет. Думаю, утром Байков отдаст кольцо Терлецкой и постарается все объяснить.

Пронизывающие ветра иномирья захлестнули, точно только и ждали моего прибытия. Сдерживаться больше не требовалось, поэтому я принял форму теневика. Ну почти, чувствуя, что из хребта вырастают длинные шипы, а хвост стал похож на раздвоенный змеиный язык. Я медленно втянул носом воздух и почувствовал присутствие своих сородичей. Вдалеке, на востоке. И неторопливо перебирая лапами, с удовольствием ощущая каждую мышцу в теле, направился к ним. Я наконец-то был дома.

Глава 26

Я остановился лишь забравшись в глубокую расселину, спрятанную сверху внушительным каменным выступом. Несмотря на то, что ветер сюда не добирался, дно было плотно укрыто снегом, точно праздничный стол многочисленными салатами. Длинная широкая белая полоса, без всякого намека на жизнь. Но она здесь была. Я не мог ошибиться, потому что чувствовал ее.

Вой разорвал полуночную тишину в клочья. Тело напряглось, исторгая из себя леденящий душу стон. Я призывал братьев очнуться от долгого сна. И они не могли проигнорировать зов.

Зашевелился снег и из под него стали медленно выбираться наружу черные, точно с ног до лап облитые смолой, существа. Они не торопились, с трудом приходя в себя после длительного анабиоза. К тому же чувствовали во мне что-то еще, инородное, мешающее полностью довериться.

Стая была совсем небольшой. Всего пара десятков голов. К тому же теневики здесь не обладали особенной статью. Изможденные от вечного голода существа, которые чтобы не протянуть лапы, вынуждены были находиться в беспокойном тревожном сне. Не теряя робкой надежды, что найдется тот глупец, который не только проберется в этот мир, но и проявит себя. Как когда-то я. Это надежда на возможность набить живот была такой жалкой, что мне стало даже противно.

С точки зрения нормальной охоты — план проигрышный. Средний маг для теневика, как нас называли люди, что несколько крохотных канапе для того, кто не ел неделю. Можно перебить аппетит, но не утолить голод. А сейчас теневиков и вовсе разбудили против их воли. Потревожило существо странное, в какой-то мере непостижимое. И вместе с тем невероятно сильное. Они не могли этого не чувствовать.

В чем теневики были поистине хороши, так это в сканировании магической энергии. И как только они выбрались наружу, то первым же действием прощупали меня на предмет силы. Думаю, результат их, если не порадовал, то как минимум удивил. Стоящий перед ними был не просто силен. Если бы сейчас все эти голодные существа бросились на меня, то я бы одержал верх. Но несмотря на голод и наличие различий, теневики не были тупыми. И просчитали вариант подобной схватки почти сразу.

— Братья, — настроился я на всех и каждого. — Я пришел не сражаться с вами, а помочь. Вы прозябаете здесь, истощенные, слабые, тогда как совсем рядом полно еды. И если вы пойдете за мной, я накормлю каждого из вас досыта.

Я говорил, но ни один мускул моего тела не двигался. Хищный рот оставался сомкнут. Впрочем, все теневики в расселине услышали и поняли меня. Точнее, почти все.

— Ты похож на нас, но я чувствую в тебе что-то инородное, чужое, — вышел вперед один из самых внушительных сородичей. — Почему мы должны тебе верить?

Говоривший не был их вожаком. Теневики слишком свободолюбивы для этого. Именно потому иншии и одерживали верх в нынешней войне. И если бы не крайняя нужда, теневики бы и вовсе не сбились в стаю. Но мои сородичи решили, что там легче выжить.

— Я был в другом мире, оттого ты чувствуешь чужую силу, которая так ярко живет во мне. Что до веры, тут ответ очень простой. Вы нужны мне ничуть не меньше, чем я вам. Пойдете со мной, наедитесь досыта, останетесь здесь, умрете истощенными. Ну, или будете ждать, пока иншии придут за вами.

Последнюю фразу теневики встретили злобным рычанием. Согласен, я этих ледяных остолопов из древних городов тоже не выношу. А псевдовожак аж задрожал всем телом, пригнувшись к земле.

— Они рыщут вокруг в поисках нас. Мерзкие твари нарушили перемирие.

— И потому должны заплатить за такую дерзость, — ответил я.

Про то, кто это самое перемирие нарушил, упоминать не стал. Когда говоришь с потенциальным союзником, информация сродни лекарству. Тут нужна грамотная дозировка. Слишком малая доза не поможет, а большая способна стать ядом.

— Ни одному из нас не справиться с иншией, — ответил мне теневик. Признаться, это недотепа начинал раздражать. Однако есть его было нельзя. По крайней мере, пока.

— Я видел теневика, который смог одолеть иншию. Все, что ему понадобилось, немного помощи другого существа. А вам помогу я. Вместе мы справимся. Неподалеку отсюда есть крохотный город. Обычно он наводнен иншиями, но теперь они бродят в поисках наших собратьев по округе. Стае не составит особого труда взять его. И наестся досыта.

— Откуда ты это знаешь?

Я чуть не сказал правду. Чуть не промолвил мысленно: «Чувствую». Однако сдержался.

— Знаю. Итак, вы должны ответить лишь на один вопрос для себя. Будете ли ожидать, когда за вами придут или сами станете охотниками?

Сказав последнее, я выплеснул немного силы, чтобы каждый теневик ее почувствовал. Как акулы, втягивающие в себя кровь раненого в воде человека. И это сработало. Слишком долго сокрытые здесь существа были без еды. А уговоры с помощью манипуляций основными инстинктами являлись самыми простыми и безотказными.

И стая выбралась из расселины, с тревогой и страхом ступая за новым вожаком. Мною. Теневики были сосредоточены, их темные тела напряжены, хвосты, как один, прижаты к спине. Мы напоминали бродячих собак, которые от голодухи выходят к людскому поселению. И дрожат лишь при одном взгляде на человека.

Когда делаешь слишком большой перерыв в охоте, то сначала движения кажутся неуклюжими. Но постепенно приходит уверенность. С каждым новым шагом, глядя на двигающихся в твоем направлении спутников. И ты вспоминаешь, казалось, уже давно забытое чувство преследования добычи, ее ужаса от осознания близкой кончины, теплой плоти у тебя на зубах. И становишься охотником.

И стая проснулась. Теневики стали бежать широкими прыжками, расправив могучие плечи. В их глазах читалась некая отчаянность. И больше того, «они» превратилось в «мы». Потому что я стал головой стаи, а все ее члены моим телом. Мы точно сплелись в стремительной гонке, готовые к встрече с иншиями.

Я же не собирался пытаться ее отсрочить. Напротив, повел к ближайшему патрулю из четырех особей, решив проверить, как стая поведет себя в реальном бою. И не ошибся ли я?

Завидев инший, теневики заколебались, не решаясь броситься на врага. Я чувствовал их сомнение. Буквально ощущал чешуей. Крыса не может напасть на кошку просто так. В ее жилах заложено желание бежать. Быстро и без оглядки, лишь бы спасти собственную шкурку. Однако попробуй загнать ее в угол, и та же крыса дорого отдаст за свою жизнь. Стае надо было лишь пересечь эту незримую черту. Перейти рубикон. Понять, что отступать больше нельзя. Да и некуда.

Я с разбегу влетел в толпу инший, крутясь, размахивая хвостом и выплескивая силу, как сумасшедший. Даже со мной одним эту существа не были способны совладать. А там, в вечной ночной тиши, еще поджидала стая. Почти созревшая для того, чтобы нести смерть.

Мой одиночный бой проходил недолго, меньше десяти секунд, после чего теневики бросились на своих извечных врагов со всей решимостью, на которую только были способны. И быстро задавили инший числом. Потому что стоило обитателям полуразрушенным городов распасться, уходя от атак, и образоваться в новом месте, как туда уже устремлялся крепкий удар хвостом. Израненные, потерявшие скорость, иншии вскоре перестали сопротивляться. И стая сгрудилась над умирающими существами, жадно впитывая их силу.

Черные бока постепенно налились приятной полнотой, а вместе с насыщением пришла и уверенность. Теперь стаю не надо было уговаривать, ее стоило лишь направлять. Прямиком к стенам забытого крохотного городка, где нас ждала настоящая пирушка. Где нас ждало основное испытание, которое станет первой ступенью для порабощения этого мира.

Иншии не были слабее. И не сказать, чтобы их оказалось сильно меньше. Но на нашей стороне имелось явное преимущество — внезапность, натиск и я. Если постараться, то, наверное, можно было бы захватить город в одиночку. Только для чего? Нельзя сражаться со всеми иншиями самому и дальше. Для этого требовалась армия. И она была. Просто еще не знала об этом.

Мы бились с потомками магов, переселившихся в этот мир, ступали мощными лапами по занесенному снегом камню, рушили своим натиском стены домов. И убивали инший. Выпивали их, будто открытый пакет с кефиром, после бросая упаковку наземь, и снова искали новую добычу.

Здесь не было короля или даже правителя. Мы попросту зачистили весь город и только тогда остановились, тяжело дыша. Чешуя на боках стаи лоснилась от избытка силы, лапы накормленных собратьев с трудом держали мощные тела, но вместе с тем внимательные, полные тревоги и благодарности взгляды, были устремлены на меня. Потому что я не обманул. И теперь эта крохотная стая оказалась готова идти за мной куда угодно.

Я же обратил внимание на одну маленькую особенность города. В его сердце магическая энергия точно образовывала вихрь. И, что еще интереснее, я мог подпитываться им. Пусть всего лишь крохами, но это уже был явный прогресс. Впервые живое существо оказалось способно изымать силу напрямую из окружающего мира. Можно сказать, что одна из целей моего существования была достигнута. Но имелась и другая.

Настроившись на средоточие магической энергии, я вытянулся, обращаясь к черному небу и завыл, исторгая силу. Никогда прежде над безжизненными заснеженными степями Иномирья не звучал призыв сильнее. От которого замерли иншии. От которого выбрались наружу прячущиеся теневики.

Они двигались на голос нового вожака. На звук родившейся надежды. Того, кто был не просто сильным, а являлся самой силой. И тогда стая перестала существовать. Она превратилась в легион.

Теневики стекались со всех сторон. Раненые, изнуренные, испуганные. Они с тревогой смотрели на живого полубога, так похожего на них. С любопытством обнюхивали откормленных братьев. Жались все ближе друг к другу, взирая в ночную пелену небытия.

Я неторопливо спустился с каменной лестницы, покидая город. Говорить теперь не имело смысла. Тем более кого-то воодушевлять или убеждать. За мной, без раздумий, двинулись откормленные теневики, стараясь не отстать от вожака. А за ними уже растянулся своей неповоротливой тушей легион. Черная волна покатилась по белому полотну, постепенно набирая ход. И ее целью были иншии, вместе с городами, где они обитали.

Мы врывались в поселения, убивая и выпивая своих врагов. Раздавливая соперников численностью и звериной яростью. Шаг за шагом, город за городом, мой легион становился сильнее. К нему примыкали новые члены, заискивающе смотря на собратьев. Взбираясь на новую покоренную вершину, я вглядывался вдаль и видел лишь силу, плещущуюся внутри теневиков.

Но вместе с ними менялся и я. Врываясь в первых рядах, мне удавалось впитывать магической энергии больше других. Я не становился толще или ленивее от поглощенной силы. А продолжал трансформироваться.

Отрастив еще один хвост, дополнительные шипы на носу и крепкие рога, я остановился. И обратился внутрь. Стал экспериментировать с потоками сначала собственной силы, а потом чужой. И пришел к интересному выводу — при определенном умении и концентрации, любую магическую энергию можно подчинить. Как и слиться с ней.

Поглощение инший было самым быстрым способом накопить силу. Однако не единственным. Теперь мне стало известно, что пронизывающие ветра Иномирья помимо вечного холода несут и потоки магической энергии. Ее можно было притягивать, поглощать, преобразовывать. В общем, использовать тем способом, который тебе наиболее подходил.

Средоточие таких потоков оказалось, как уже стало понятно, в городах инший. Немощные в другом мире строили поселения близ рек, торговых путей или рядом с добычей ценных ресурсов. А древние маги возвели поселения в местах завихрения силы. Там, где она накапливалась и не торопилась улететь дальше.

И теперь мы стояли перед последним городом. Столицей всех больших городов, составленной из множества поясов. С древними защитными печатями и полчищами инший, которые собрались внутри. Здесь были все. Я чувствовал это. За несколько прошедших недель мы прочесали кровавой гребенкой весь этот мир. И сбежавшие иншии спрятались тут. В своем последнем укрытии.

Я смотрел наверх и чувствовал еще кое-что. Последнего короля. Он был значительно сильнее того, которого я победил в том мире. Но с тех пор много воды утекло. С прошлым королем сражалось могущественное существо, состоящее из двух личностей. Нынешнему предстояло справиться с богом.

Мой мысленный приказ был исполнен без всяких проволочек. Черная вода обступила город со всех сторон. Антрацитовые волны захлестнули стены, разбиваясь и снова накатывая с невероятным ожесточением. Под нещадным натиском слетали с петель ворота, рушились печати, разряжались заклятья. Но легион продолжал наступление.

Я шел вперед по широкой каменной лестнице в окружении самых сильных из своих собратьев. Мимо опустошенных полупрозрачных тел инший и поверженных теневиков.

Мы платили за взятие города дорогой ценой. Развороченных туловищ цвета смолы и темной чешуи под ногами оказалось невероятно много. Мы платили тремя собратьями за каждого убитого иншия. Потому что теперь им было некуда отступать. И они бились так, как никогда прежде. Однако легион продолжал напирать, перемалывая собственные тела и захлебываясь кровью.

И в решающий миг в схватку вступил я. Когда последние ворота были снесены и нашему взору предстала широкая площадка перед высокой крепостью-донжоном. Король не стал укрываться внутри. Вместо того он выступил нам навстречу с последними соратниками. Повелитель ишний был поистине велик. И являлся самым могущественным созданием здесь. После меня.

Но в тот момент, когда наши взгляды встретились, когда он ощутил исходящую от меня силу, то все понял. Это даже нельзя было назвать схваткой. Скорее хладнокровным убийством. Как если бы перед необученным безоружным подростком выставили молчаливого ветерана с тесаком.

Мой хвост пробил сердце короля, оттолкнув его прочь. Соратники попытались кинуться на помощь своему правителю, но оказались снесены волной уже моих собратьев. Последний оплот пал и постепенно звуки боя окончательно стихли. Лишь ветра шумели над заполненным смертью городом.

Цель была достигнута. Последний инший убит, а, значит, ни один умалишенный маг из другого мира больше не сможет перетащить кого-то из этих существ к себе. На счет теневиков я тоже был спокоен. Подчиняясь моей воле, собратья сгрудились вокруг верхнего пояса, образуя живой щит. Никто и и из них не покинет теперь город.

Они были сыты и довольны. И улеглись для своего если не вечного, то многовекового сна. В мире без врагов и прочих опасностей. Но готовые пробудиться при любой тревоге. Тогда они набросятся на обидчика всем скопом. И вряд ли он успеет удрать.

Я неторопливо пробрался через разрушенную стену во дворец и приблизился к трону короля. Теперь мое тело, преобразованное и насыщенное, уже не так походило на того теневика, с которым посчастливилось впервые встретиться в этом мире. Да и другие сородичи смотрели на меня с некоторой завистью и восхищением.

Когда-то все мы стали новой вехой в эволюции благодаря избытку силу. Я лишь продолжил начатый путь. Пока не достиг очередной отметки. И, не раздумывая, перешагнул за нее.

Теперь все пережитое казалось каким-то мелким и несущественным. Борьба в том мире, война с иншиями — все представлялось возней в песочнице. Я оставил немного силы в собственном теле, чтобы вернуться, если вдруг того захочу, и подхваченный потоками энергии, поднялся с ветром над городом, а потом и над всем миром.

Я был силой, а сила была мной. Здесь и за тысячи километров вокруг. Мое сознание перемешалось в мировом эфире, с интересом изучая давно свершившееся. Да и не было больше никакого я или мы. Осталась только сила, частицами которой являлись теперь крохи человеческого, а потом и теневого сознания.

Они изучали силу изнутри, окутывая темную планету своими объятиями, не отвлекаясь ни на что. Это можно было назвать негой и спокойствием, абсолютной нирваной и блаженством. То, к чему многие забавные существа идут всю свою смертную жизнь.

И лишь дважды за все время, потоки силы были встревожены. Когда могучее тело предводителя теневиков, развалившееся на массивном троне, мелко задрожало и потеряло ощутимую часть магической энергии. Сила в мире и вокруг всколыхнулась в недоумении, заполняя эту емкость, и снова поплыла дальше. Однако вскоре оболочка теневика повторила выброс. На этот раз магическая энергия возвращалась медленнее. Властвующая сила вокруг точно сомневалась, стоит ли тратить себя на ЭТО.

Однако на двух инцидентах все и закончилось. Хотя потерей они были лишь для ограниченного смертного разума. Сила, могучая и умное нечто, понимала, что ее потоки устремились в иной мир, по древнему зову крови. И не сопротивлялась. Напротив, стала искать выходы. Потому что знала, когда-нибудь она вернет эту магическую энергию.

Эпилог

Осень выдалась на удивление жаркая, без всякой надежды на прохладу или даже легкий ветерок. Поэтому автобусы подъезжали к Терново с полностью открытыми окнами и потными водителями-гоблинами. Последние, как известно, очень хорошо переносили влажность и низкие температуры. Но каждое лето в средней полосе России для зеленокожих было настоящим испытанием.

Учеников встречало сразу несколько учителей, среди которых выделялась пара бойких молодых молодых кураторов. После долгожданной и заслуженной пенсии Елизаветы Карловны, дорога для юных преподавателей в школу была открыта. Но между тем поодаль стоял еще один учитель, не принимая общего участия в происходящем и пристально глядя на прибывающих.

— Зря тратишь время, — появился рядом с высоким и худым человеком с козлиной бородкой, ладно сбитый мужчина. Он прищурился, отчего его раскосые глаза превратились в маленькие щелочки. — Ты же не думаешь, что сын высокородной приедет вместе со всеми?

Учитель с редкой фамилией Баранович ничего не ответил, лишь нерешительно пожал плечами. А после добавил.

— Ты видел его?

— Видел, — спокойно сказал второй учитель, которому один из учеников много лет назад дал хлесткое прозвище Якут. Оно, кстати, прижилось. — Похож невероятно. Даже не столько во внешности, сколько по движениям, манере держаться. Хотя Светлана и лепит из него аристократа. Но что-то все время прорывается.

— Правда говорят, что он…

Баранович не договорил, лишь многозначительно промолчал, смотря куда-то вверх.

— Силен? — закончил за него Якут. — Правда. При инициации чуть не разрушил половину поместья. Думаю, с ним придется попотеть.

— А второй?

— Ничего не могу сказать. Ты же знаешь, ведьмы живут очень уж обособленно. Чужих не пускают. Но по слухам, мальчик тоже не промах.

— Что ж увидим, — тяжело вздохнул Баранович.

— Ты хотел сказать, что тебе не терпится увидеть? — рассмеялся Якут. — Волнуешься, что ли?

— Есть немного, — признался друг.

— Не переживай. Не разнесут же они, в конце концов, твою школу. По крайней мере, в первую неделю.

Но учитель с хитрым взглядом, чему довольно сильно способствовал его разрез глаз, оказался прав. На автобусах потомок высокого рода не приехал. Лишь ближе к вечеру, со стороны проселочной дороги, послышался шорох шин. И вскоре возле дверей главного корпуса, аккурат напротив фонтанов, остановились две машины с изображением разных гербов.

Вторая принадлежала именно тем, кого и ждал худой учитель с куцей бородкой. Водитель торопливо оббежал машину, помогая выбраться сначала госпоже Терлецкой, а потом и ее сыну. Баранович смотрел на юношу, стараясь скрыть улыбку, и невольно отмечал в нем сходство с отцом. Якут оказался прав — похож невероятно.

— Викентий Павлович, — просияла Светлана, заметив учителя. — Рада вас видеть. Вы будете куратором первого курса?

За прошедшие годы Терлецкая не потеряла былой красоты. Разве что немного попышнела — кровь отца брала свое. Но изменения нисколько не портили Светлану, скорее даже наоборот. В ее взгляде появилось какое-то спокойствие и вместе с тем твердость, которые завораживали.

— Приветствую вас высокоуважаемая госпожа Терлецкая, — чуть поклонился Баранович. — Нет, я больше не курирую курсы. К сожалению, слишком много административной работы. Новичками будет заниматься Яков Петрович.

— Жаль, очень жаль, мы с Федором Павловичем надеялись, что нашим Сереженькой займетесь вы.

Горленко, бессменный Охранитель великих семей на протяжении последних пятнадцати лет, будто заслышав упоминание собственного имени, тяжело вылез из машины и обвел Терново угрюмым взглядом. За последние мирные годы, когда от Федора Павловича уже не требовалось бежать все время, чтобы остаться хотя бы на одном месте, он заметно отяжелел. И теперь действительно походил на здоровенного медведя, собиравшегося залечь в спячку.

Охранитель подошел к Барановичу, жестом пресек официальное приветствие, как того требовал этикет, и пожал руку, похлопав старого знакомого по спине. Эта излишняя простота не нравилась многим в великих семьях, но обычные безродные маги были от Горленко без ума.

— Рад вас видеть, Федор Павлович, — сказал Козлович, поняв, что можно отойти от норм приличий.

— Ты же не думал, Викентий, что я не отвезу своего крестника в школу? Такое раз в жизни бывает.

— Что ваши дети, Федор Павлович? — спросил учитель. Он не заискивал, а искренне интересовался. Виктор так и остался неплохим магом, но не более. Зато Анна проявила себя талантливым преобразователем уже известных заклинаний. Вот кто бы мог подумать?

— Телятся они все, Викентий. Боюсь, на тот свет отправлюсь прежде, чем внуков увижу. Силы боятся растерять. Светлана вот не побоялась, посмотри какого красавца родила. И сама не абы кто, а уже искусник. В ее то годы, да после рождения сына.

— Хвалите вы меня, Федор Павлович, — смутилась Терлецкая.

— Как есть, так и говорю. Ты лучше, Викентий, с крестником моим познакомься. Сергей Максимыч, ходь сюда, мил ты мой человек.

К учителю вышел худенький подросток с черными волосами и пронзительным взглядом больших глаз. Если повадки он унаследовал от отца, то красоту взял от матери. Новый ученик Терново поклонился и скороговоркой выпалил.

— Сергей Максимович Кузнецов-Терлецкий к вашим услугам.

— Викентий Павлович Баранович, — поклонился в ответ человек с бородкой, — учитель по руноведению и нумерологии, а также заведующий учебной частью Терново с этого года. К вашим услугам.

На этом их разговор был закончен. Не потому, что им не оказалось, что сказать друг другу. Короткое знакомство ученика и учителя прервало появление еще одной важной свиты. Пусть менее родовитой, но вместе с тем не менее значимой в нынешней России.

Верховная жрица (звание, которое ей дали прочие ведьмы) самого большого ковена на территории страны, состоящего в свою очередь из множества маленьких сообществ, известная Козловичу, как Зыбунина Екатерина, с гордо поднятой головой шествовала к ним. За годы, пока они не виделись, Катя расцвела, как распускается бутон розы, поставленный в вазу. Ее рыжая волосы, казалось, были объяты огнем, зеленые глаза смотрели пронзительнее самого мощного артефакта по раскрытию невидимости, а осанка и властная походка свидетельствовали, что перед собравшимися как минимум королева. Так оно и было. За глаза Зыбунину называли королевой ведьм.

По правую руку от Екатерины торопливо шел невысокий, яркий, как весеннее солнце, юноша. Он то и дело поправлял копну непослушных рыжих волос и морщил нос, покрытый веснушками. Столько же похожий на мать, сколь не похожий на отца.

— Господа высокородные, — чуть склонила голову Зыбунина, даже не пытаясь кивнуть или следовать этикету. Ведьмы не были вхожи в высокие круги аристократов, оттого и играть по их правилами многие не желали.

— Катенька, приветствуя тебя, — вскинулся Горленко.

Забунина позволила себя поцеловать в щеки, после чего легонько остранилась.

— Ну, будет, Федор Павлович. А то еще подумают, что Охранитель на старости лет решил завести себе фаворитку из ведьм.

— Ты зря про старость. Я еще ого-го, — усмехнулся Федор Павлович. — А это у нас кто здесь? Эх, вымахал ты, брат. Я ж даже не вспомню, когда тебя последний раз видел.

— Екатерина, у тебя в волосах ветки, — подала голос Терлецкая. — Неужели на перекладных добирались?

— На дрекаваках. Маг с ранних лет должен уметь обходиться с любой полуразумной скотиной, а не прятаться за юбку матери. Но это у ведьм так принято, а не у сахарных дворян.

Учитель на секунду улыбнулся, после чего взял себя в руки. Еще во времена учебы в Терново между девушками не было и худого мира. Глупо надеяться, что со временем все станет лучше. Даже вырастая, девчонки часто так и остаются девчонками.

Терлецкая и Зыбунина, принадлежавшие к разным «мирам», по-прежнему на дух переносили друг друга. Огненная ведьма, красота которой была обжигающей, опасной довольно сильно контрастировала рядом с холодной Терлецкой с ровными, будто выверенными по линеечке чертами лица. Казалось, и их дети должны унаследовать ненависть от матерей. Однако в них имелась и еще кое-какая кровь. Та, что не могла их оттолкнуть друг от друга.

Пока матери выясняли отношения и проявляли чудеса красноречия в взаимной пикировке, рыжий Андрей подошел к худощавому Сергею и заинтересованно стал следить за манипуляциями последнего. Кузнецов-Терлецкий водил носком ботинка по земле, и тень после его движений, послушно отступала в сторону.

— Это что такое? — спросил сын ведьмы.

— Теневая магия, — ответил отпрыск высокородной. — Меня дядя Федя научил.

— Круто, я так не умею.

— Плевое дело, покажу потом, — сказал Кузнецов-Терлецкий. Посмотрел внимательно на собеседника и спросил. — А вы правда на дрекаваках приехали?

— Да. Мама говорит, что так быстрее, чем по дорогам. К тому же, машины могут сломаться, а дрекаваки нет. Живучие они.

— Я только грифонов видел. У нас сосед, дядя Саша их разводит. Точнее новую породу выводит, морозоустойчивую. Но мама запрещает мне на них летать. Говорит, что опасно.

— Тебе к нам надо. У нас в лесу ничего не запрещают. Правило одно, лишь бы не убился. Андрей, — протянул руку рыжий.

— Сергей, — ответил черноволосый.

— Смотри, что у меня еще есть.

Зыбунин вытащил из пустоты упирающееся существо в просторной белой рубахе и бородой до пят с редкой проседью. По всей видимости, тот был разумен. Потому что обвел глазами центральный корпус и хлопнул в ладоши. Явно от радости.

— Это банник, что ли? — удивился Сергей.

— Ага, самый настоящий. Мама говорит, что он сразу после моего рождения к нам пришел.

— А как же не прийти, если папаша твой, тудыть его в качель, не смог все по-людски устроить? — встрепенулся банник, будто ему наступили на больную мозоль — Подарил бы червонец золотом, чтобы договор наш того, ну вроде как расторгнуть, и все. Прости-прощай, Потапыч. Так нет же, просто исчез. Вот я и перешел, как игрушка какая по наследству. К старшему…

Банник только теперь взглянул на Кузнецова-Терлецкого и осекся. Точно привидение увидел.

— Ты не обращай внимания, — усмехнулся Зыбунин. — Мы как лес покинули, так Потапыч за воротник стал закладывать. Он под газом и не такое болтает.

— Закладывать стал, — передразнил хозяина банник. — Имею право. Ты даже не представляешь, как долго я твоей учебы ждал. Сколько крови мне Катерина попортила за столько лет Год за три идет. Вот мой вам совет, не женитесь! Ну да ладно, теперича и мое время настало. Она уж пусть с балбесом этим, прости Господи, сыном нашим воюет, а я ужо отдохну. У меня и возраст, чтобы ты понимал, не первую сотню лет землю топчу… О, Козлович, какие люди! — встрепенулся банник, увидев учителя.

Викентий Павлович не обратил никакого внимания на бесцеремонную фразу Потапыча. Родительницы мальчиков сейчас сверкали глазами и соревновались в острословии, точно пятнадцать лет только и ждали этой встречи. Учитель же решил, что детей можно увести подальше. Незачем им видеть и слышать все это.

— Пойдемте, молодые люди. Я покажу вам ваш флигель со спальнями.

— Викентий Павлович, у меня к вам просьба, — обратился к учителю Кузнецов-Терлецкий.

— Слушаю.

— Не могли бы вы поселить нас с Андреем в одной комнате?

— Да, если можно, — закивал рыжеволосый, памятую о загадочной теневой магии.

— Ну, в принципе…

Козлович задумался, даже на мгновение обернулся на уже спорящих до хрипоты женщин, которых великий Охранитель Горленко безуспешно пытался образумить. В глазах учителя мелькнул бесовский хитрый огонек, и он улыбнулся.

— Почему бы и нет.

Он уже занес ногу для того самого первого шага, с которого начинается путь в тысячу лье, когда увидел человека в длинном черном плаще. Тот двигался со стороны Дома Чудес. Двигался уверенно и не сводил взгляда с Барановича. Учитель ощутил, как сгущается сила вокруг. И только позже понял, что мальчики почувствовали его беспокойство, и не сговариваясь, приготовились к худшему, к драке. Однако! Упоминание Якута о том, как бы эти двое не разнесли школу в первую неделю стало казаться не таким уж веселым.

Учителю понадобилось немалых усилий, чтобы успокоиться. Конечно, незнакомец не был способен причинить им вред. Скорее уж легкое беспокойство. И интуиция не обманула мага с бородкой.

— Добрый день, заведующий учебной частью Баранович Викентий Павлович?

— Да. Чем могу быть полезен?

— Я из ведомства, — коротко отрекомендовался незнакомец и достал небольшую корочку.

Учитель кивнул, пробежав глазами по фамилии, должности и самому ведомству, которое представлял нежданный гость. «Министерство внутренних дел им. Тусупбаева». После печальных событий новый предстоятель решил реорганизовать дискредитировавший себя министерство. И заодно сменить название.

— Приказ от воеводы. Согласовано с министром образования.

— Молодые люди, можете пока идти, занимать свободную комнату, — легонько подтолкнул подростков по направлению к флигелю Баранович. А сам взял бумажный пакет. Разорвал его, достал приказ и быстро пробежал опытным взглядом по строкам. — Дополнительная охрана от МВД? С чего такая роскошь от Маркова?

— Воевода считает, что в этом году очень успешный набор. Много детей из известных семей, у которых могут найтись недоброжелатели.

— И парочку из них я даже знаю, — усмехнулся Баранович.

Он взглянул туда, где, по его мнению, должны были быть мальчишки, и сердце ушло в пятки. От главного корпуса к ближайшему флигелю вела лишь одна тропинка. И братьев на ней не было.

— Что-то не так, господин Баранович? — спросил блюститель.

— Я, я…

Новоиспеченный завуч перевел взгляд на представителя МВД, не зная, что сказать, а когда посмотрел обратно на тропинку его точно прошибло током. Два брата, а теперь, скорее всего, и два друга, неторопливо шли в сторону флигеля. Баранович судорожно сглотнул подкотивший к горлу ком. Что это было? Мираж, чье-то заклятие или их собственная магия? В то, что первокурсники могли исчезать даже в Коридоре, не говоря уже об Иномирье, завуч не верил.

А парни шли, обсуждая различные заклинания, магические практики, мифических существ. В общем все, до чего только могли добраться. Внезапно Зыбунин остановился, подняв голову к небу.

— Ты чего? — спросил Сергей.

— Да так, ощущение странное. Будто…

— Будто кто-то за нами наблюдает, — догадался Кузнецов-Терлецкий, глядя наверх. Туда, где небо начинало темнеть, предрекая скорое наступление вечера.

— Показалось, наверное, — тряхнул головой Зыбунин.

— Ага, — поспешил его уверить новый друг. — Пойдем комнату лучше скорее смотреть, пока все не разобрали.

И братья не только по крови, но и по духу, торопливо зашагали к флигелю первого курса. Они не знали, что их ждет или как сложится дальнейший жизненный путь. Но даже сейчас два подростка были уверены, что сумеют совладать с силой. Покорить ее и преобразовать для собственных нужд. Сила же, со временем сумевшая найти лазейки между мирами, и теперь свободно перетекающая куда ей только заблагорассудится, ничего не имела против. Лишь тихонечко улыбалась в ответ.

Конец четвертой книги

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги📚:

https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Content

Дмитрий Билик
Беллум

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Интерлюдия

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Интерлюдия

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Интерлюдия

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Интерлюдия

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог