Боброва Екатерина

Сломанный ангел

Глава первая

— И кто это тут у нас?

Она дернулась и оглянулась. Так и есть, ее визит на остров не остался незамеченным. Шум мотора не предупредил о незваных гостях, значит, они уже были здесь, а катер оставили с той стороны от пристани.

Знали? Караулили? Или случайно решили прогуляться? Не важно. Расклад все тот же — великолепная четверка не упустит шанс поглумиться.

— Грязнушка? Какая встреча!

На лицах парней заиграли предвкушающие ухмылки. Они знали — бежать некуда. Знала об этом и она. Стояла, сжав руки в кулак, одну убрав за спину.

И надо было ей поехать на остров именно сегодня! Не могла потерпеть до выходных? Как назло, неделя выдалась хуже некуда. В понедельник на нее вылили томатный сок в столовой. Случайно, ага. Долго ржали, придумывая эпитеты один хуже другого. Томатная Сунан была самой безобидной. Вчера им стало мало томатного сока, решили устроить полноценную вечеринку с помидорами, яйцами и мукой — лучше бы бедным еду отдали, чем выкидывать на улицу. Пришлось уходить по крыше через третий этаж. Не хотелось выпрашивать новую форму, взамен испорченной, и выслушивать нотации от заказчика.

В среду и четверг, на удивление, дни прошли мирно — сказалось объявление о грядущих тестах и народу стало не до нее. Пара тычков и ставшее привычным «грязнушка» не в счет.

Она расслабилась, потеряла бдительность. Результат не заставил себя ждать. Попалась. Самым отборным гавнюкам во всей школе. Целый месяц ей удавалось избегать их внимания, но сегодня везение стало на сторону врага.

И выход не просчитывался. Доберись она до лодки, все равно не смогла бы уйти от катера. Оставалось единственное, ставшее привычным за этот месяц правило: нет возможности сбежать — расслабься и отстранись. Не думай о себе. Это лишь работа, а работа бывает разная, в том числе и такая: девочка для битья и издевательств.

Но отстраниться получалось плохо. Внутри шевелилась досада, в памяти мелькали иные лица: белые от холода, с синяками и ссадинами, грязные, с голодными глазами и светлыми улыбками. Почему жизнь так странно устроена? Те, у кого есть все: богатство, красивая внешность, толпы поклонниц, счастливы лишь тогда, когда унижают других? Почему их красота способна только причинять боль?

— Что прячешь? Покажи!

Заметили… Внимательные, сволочи.

— Что у тебя? Наркотики? Сигареты?

Лидер четверки. Мистер самоуверенность, тщеславие и надменность. За цену его костюма семья из четырех человек пару месяцев может жить припеваючи. Ли Мин Ен — наследник чеболи GK холдинг, чей годовой доход равен бюджету небольшой африканской страны. Она видела фото его особняка, когда изучала будущих соучеников. Настоящий дворец, а не дом.

— Ты оглохла?

Тон Ши Вон. Самый нетерпеливый и задиристый из четверых. Родители погибли в автокатастрофе, воспитанием внука занимается дед. Претендует на звание лучшего бойца школы и потому регулярно демонстрирует навыки на одноклассниках.

Вот и сейчас. Не стал ждать, подошел, выкрутил руку, заставляя раскрыть ладонь. На боль от сжавших запястье пальцев, Сунан не обратила внимания — мелочь, а не боль — ее больше интересовала реакция четверки.

— Орехи?!

Предсказуемо удивление, а вот ставшие задумчивыми взгляды ей сильно не понравились. Надо их срочно отвлечь, но чем?

— Зачем тебе орехи?

Ки Джунг Су. Самый умный из четверых, держится в тени, не любит быть на виду. Его семья владеет нефтехимическим производством на юге страны. Это все, что Сунан смогла найти на него в открытом доступе. Глубже копать не стала. Наверное, зря.

— Отвечай! — пальцы на запястье предупреждающе сжались, Сунан же смотрела на стоящего рядом парня и думала, почему природа дала мужчине такие длинные ресницы и нежную кожу, позволив внутри вырасти чудовищу.

— Белки, — ответила тихо, не придумав ничего лучшего, чем сказать правду, — я прихожу сюда кормить белок.

Остров она обнаружила в первый день, когда обследовала территорию поместья школы. Небольшое озеро было оборудовано лодочной станцией, и скучающий сторож с радостью позволил ей взять лодку. Сунан здесь нравилось: тихо, спокойно. Зеркальная гладь озера, заросший соснами остров и белки, которые привыкли к ней и приходили на руку за орехами. Здесь, в отдалении от школы, она могла быть собой.

— Грязнушка кормит белок?

Сквозь маску пренебрежения просвечивало любопытство, и Сунан поежилась — было бы сущей глупостью вызвать к себе интерес Ли Мин Ена. Внутри тоненько прозвенел сигнал тревоги.

— Твоя ладонь.

Ким Чан Ук держал нежно и одновременно крепко, не давая выдернуть руку. Его тонкие пальцы, оглаживая, пробежались по внутренней поверхности ладони, точно читая книгу ее жизни. Хотя Чан Ук не казался угрозой, Сунан напряглась. Она всегда с подозрением относилась к творческим людям, а Чан Ук был художником, юным дарованием, о котором много писали в прессе. Его персональные выставки устраивались в Лондоне и Нью-Йорке. Семье Ким принадлежала сеть крупнейших салонов антиквариата, музей современного искусства в Сеуле, они же проводили самый знаменитый в стране аукцион редкостей.

И что он увидел на ее ладони и почему нахмурился?

— Сторож сказал, ты часто берешь лодку. Гребешь сама, но у тебя нет мозолей.

Все-таки ей не удалось остаться незамеченной. Не стоило потакать слабостям, ведь именно они, как говорил учитель, станут причиной провала.

Конечно, Чан Ук прав. Грязнушка Сунан никогда бы не пришла на этот остров, чтобы покормить белок, и уж тем более не стала грести сама.

Руку она высвободила. Привычно прикинула направления атаки, но тут же одернула себя. Если она пальцем тронет четверку, придется сразу покинуть школу.

— Кто ты?

Тон Ши Вон все еще удерживающий ее за запястье, чуть развернул к себе.

Сунан вздохнула — быстро соображают. Уже понятно — она в шаге от провала и спасет ее только чудо.

Вопросительное цоканье прозвучало над головой, и девушка едва заметно улыбнулась. Профессорша все же пришла.

— Держи, — она пересыпала орехи в ладонь Ши Вона, и парень оторопело посмотрел на орехи, перевел взгляд на нее, удивленно вздернул брови и замер — острые коготки зацепились за штанину. Белка, решив, что человек рядом с Сунан достоин доверия, взобралась по штанине, перепрыгнула на руку, принявшись без всякого страха копаться в горке орехов, выбирая самый лучший. За эту привычку она и получила прозвище Профессорша.

— Белка!

— Деловая!

— И совсем не боится.

Сунан полюбовалась на мило-беспомощное выражение лица Ши Вона — парень боялся дышать, не то что пошевелиться, и мягко шагнула в сторону. Пока они увлечены белкой, у нее есть шанс уйти.

Взревевший мотор она услышала, когда была на полпути к берегу. Обернулась — из-за острова вылетел белый катер — и отложила в сторону весла. Желанный берег был обманчиво близко, но добраться до него она не успевала.

Так и сидела, смотря на желто-красные листья, которыми успели убраться деревья в парке. На отражение в воде. На легкую рябь, пробегающую по поверхности озера.

Учитель говорил: если не можешь сбежать сейчас, береги силы и жди шанс. Рано или поздно враг ошибется, и тогда ты используешь его ошибку, исправив свою.

Катер стукнулся о борт лодки, и в нее сразу же заскочил Ли Мин Ен. Недовольно дернул уголком губ, пробормотал: «Ненормальная», закрепил канат и уселся на носу, не сводя с девушки внимательного взгляда. Снова взревел мотор, и лодку поволокло на буксире.

Протянутую руку она проигнорировала, сама запрыгнула из лодки на деревянную пристань. Поправила на спине рюкзак и зашагала прочь.

— Эй?

Далеко уйти ей не дали. Рука Чан Ука легла на плечо. Что же… Напросился. Не глядя, вполсилы, ударила локтем в солнечное сплетение и сорвалась с места. Лес, точнее небольшой лесок, начинался метрах в тридцати от пристани. Спрятаться в нем могла лишь серая мышь, но Сунан не собиралась таиться среди деревьев, другое дело — на дереве. Люди редко смотрят в небо, предпочитая высматривать ямы у себя под ногами.

Стоило девушке устроиться в пышной кроне клена, как внизу послышались голоса преследователей.

— Где она?

— Ты ее видишь?

— Как сквозь землю провалилась.

И тихое уверенное, от которого сердце пропустило удар:

— Она здесь.

Ши Вон! Наследник корпорации DR-K оказался слишком глазастым для избалованного мальчика из богатой семьи. Неужели она просчиталась с его оценкой? Или дед нашел внуку по-настоящему хороших учителей?

Одним из направлений деятельности DR-K была разработка и продажа оружия. Ходили слухи о связях главы семьи с якудзой, но Сунан не стала бы доверять слухам, а чтобы найти подтверждение, требовалось время и веские основания.

— Эй, тебе удобно? Долго собираешься там сидеть?

— Быстро слезла! Иначе…

— Иначе, что? — заинтересовалась она, смотря на стоящих внизу парней.

— Иначе я поднимусь и стащу тебя вниз.

Ши Вон принялся демонстративно расстегивать куртку.

В другое время и в другой компании Сунан не преминула бы принять игру, но огорчать дедушку Ши Вона сломанной шеей внука, было бы опрометчиво с ее стороны.

Ситуация зашла слишком далеко. Бегство не помогло бы, оно лишь отсрочило бы неизбежное.

Сунан сняла со спины рюкзак, достала оттуда фирменную косынку. Хорошую вещь было жаль, но у нее есть запасная, да и Ким Чан Ук прав — Сунан не может ходить с подранными ладонями. Она достала из кармана спортивных штанов складной нож Victorinox, разрезала косынку на две части и замотала тканью ладони.

Парни внизу заволновались.

— Эй, что ты делаешь?

По-хорошему следовало спуститься и попытаться договориться, но договариваться можно лишь с равным себе. У грязнушки Сунан не было шансов на переговоры с четверкой. Что же… она с радостью избавится от надоевшего прозвища.

Ветка под ногами пружинила, в груди, как всегда перед прыжком, покалывало от предвкушения. Тело с радостью откликалось на напряжение в мышцах. Оно скучало по адреналину, сейчас активно бурлящему в крови.

Шаг, еще один. Конец ветки все ближе. Сунан захотелось подурачиться. Она расставила руки, потом ойкнула, наклонилась назад, в сторону. Замахала руками, изображая беспомощного птенца.

— Идиотка!

— Упадешь!

— Слезай, тебя никто не тронет, обещаю!

Обещание Мин Ена — это хорошо. Но кто сказал, что она должна его слушать?

Прыжок на соседнее дерево под аккомпанемент ругательств окатил волной радости. Сунан качнулась, разжала руку, проваливаясь вниз и притормозила падение, ухватившись за нижнюю ветку. Подтянулась на руках, перешла на другую сторону.

— Эй, ненормальная!

Сунан криво усмехнулась. Ее не назвали «грязнушкой». Цель достигнута.

Все так же продолжая улыбаться, она раскинула руки в стороны и упала спиной назад. В последний момент зацепилась коленями за ветку и закачалась вниз головой, смотря в глаза Ли Мин Ена.

— Ты хотел поговорить?

Парень ошарашенно дернул головой, чуть отступил.

Сунан мягко спрыгнула на землю, шагнула назад, прижимаясь спиной к стволу. Не то, чтобы она боялась четверки снобов, но привычка защищать спину никуда не делась.

— Кто ты?

Девушка обвела парней внимательным взглядом, чуть наклонила голову и сосредоточилась на Ли Мин Ене.

— Юн Сунан Чи. Кто же еще? — улыбнулась она.

Наследник семьи Ли улыбнулся в ответ, принимая вызов. Откинул с глаз длинную челку, шагнул ближе и навис, упираясь рукой в ствол дерева над головой девушки.

— Обезьянка, тебе говорили, обманывать не хорошо?

Надо же… Ее повысили с «грязнушка» до «обезьянка». Как мило.

— Не боишься испачкаться?

— А ты, я смотрю, совсем страх потеряла?

— И кого мне бояться? Напыщенного индюка, которой вот-вот лопнет от важности?

— Ты точно ненормальная.

Назвать звезду школы индюком? Он прав, она — ненормальная, но ей так давно хотелось это сделать. Бросить оскорбление в лицо. Не удержалась.

— А если я расскажу о тебе?

— И что ты скажешь? — она пожала плечами, склонила голову набок, подарив насмешливый взгляд. — Что я не Сунан? Директор школы придет к моей семье, а они подтвердят, что я — это я. Вы выставите себя дураками и только. Доказательств у вас нет.

Они не снимали на телефон, за этим она следила, а потому слово семьи Юн против слова великолепной четверки. Интересный расклад, но крайне нежелательный для нее.

Она отвлеклась, и первый удар в грудь отбила на автомате. Удар, блок, снова удар. На десятой секунде до нее дошло, что она делает, и удар в лицо она встретила, как и должна была. Губы и нос обожгло болью, ее отбросило назад, затылок встретился с деревом чуть сильнее, чем она планировала.

Учитель говорил, что защищаться в разы легче, чем позволять себя бить. Но порой, говорил он, нанося удар по животу, дать себя избить — единственный выход остаться в живых. Руки, связанные за спиной, сводило от усилия сбросить с себя веревки, а лицо обжигал следующий удар.

— Ты что творишь?

— С ума сошел?

Её вздернули наверх, и она встретилась с полным бешенства взглядом Ши Вона.

— Почему? — он встряхнул её, удерживая за плечи. Голос хрипел от еле сдерживаемой ярости. — Почему ты не закрылась? А если бы я бил в полную силу?

Сунан наклонила голову вперед, чтобы не запачкать кровью куртку. Потом склонила голову еще ниже.

— Прошу меня простить, господин Тон Ши Вон. Это целиком моя вина. У меня столь короткая память, что мне требуется постоянно об этом напоминать.

— О чем она?

— Я не понял.

— А я, кажется, понимаю, — медленно проговорил Ши Вон, приподнимая её лицо за подбородок. Заглянул в глаза, ища там подтверждение своим догадкам. Она поежилась под этим пристальным взглядом. Нет, все же дед нашел внуку отличных учителей. Вот от кого действительно стоило держаться подальше.

— Отстань от нее или ты решил ее убить?

Мин Ен оттолкнул от нее Ши Вона, и тот отошел, злым жестом взъерошивая волосы.

— Держи, — Джунг Су протянул Сунан платок, и она приложила его к носу. Белый шелк мгновенно окрасился алым.

Девушка запрокинула голову, думая, какой же это простой предмет — платок. Он есть у каждого, кто учится в этой школе кроме нее, потому что она опять забыла положить его в карман. Учитель прав — это задание станет самым сложным. Сложнее недельной заброски в джунгли, когда кроме одежды были лишь складной нож и зажигалка.

Какое-то время они молчали. Парни хмуро переглядывались, она ждала, когда перестанет кровить нос.

— Мне пора, — свернула испачканный платок, убрала в карман — дома попробует отстирать и вернет владельцу.

— Тебя никто не отпускал.

Ши Вон смотрел недобро, точно это она ему разбила нос. Вот чего, спрашивается, привязались? Доказательств нет, так зачем усложнять и без того непростую ситуацию?

Следовало признать — переговоры зашли в тупик. Им известно: она — не Сунан, она знает, что они знают. Что дальше?

— Поедешь с нами, нужно обработать рану, там и поговорим.

Рану? Сунан удивленно вскинула брови, пытаясь понять о какой ране ведет речь Мин Ен. Неужели его взволновала такая мелочь, как разбитая губа? Все же наследники — странные создания, слишком нежные на ее вкус.

— Если я откажусь?

— Не умеешь считать? — зло бросил Ши Вон. — Одна против четверых. Не захочешь идти — потащим силой. Или тебе мало разбитой губы?

Сунан подняла голову, полюбовалась золотой листвой клена, меж ветками которой синели кусочки неба.

Вдохнула горьковатый аромат жухлой травы. Удивительно теплый для поздней осени день, который она собиралась провести в одиночестве, наслаждаясь компанией белок. К горечи сожаления примешивалось раздражение. Они действительно считают ее бесправной вещью? Захотел — потащил с собой, захотел — выкинул.

Она оценивающе пробежалась по фигурам парней. Вряд ли их серьезно учили драться, пожалуй, лишь Ши Вон может стать проблемой. Сунан неожиданно поймала себя на мысли, что поединок с ним мог бы выйти интересным. Впрочем, не стоит думать о вещах, которые не произойдут. Их пути пересеклись случайно. Да и не ее это путь, а Сунан, которая придет в ужас от мысли — врезать красавчику Ши Вону.

Одна против четверых, — повторила про себя. Дело не в количестве, а в силе, которая стоит за каждым из этих парней. Тронь она наследников, их семьи придут к семье Юн, и та вынуждена будет заплатить щедрую компенсацию за каждый синяк, поставленный Сунан. Конец заданию, расстроенное лицо учителя и позор, который она принесет в семью.

Как же больно… и как она их ненавидит. Всех четверых.

Шагнула вперед. Медленно, показывая, что не собирается сбегать.

— Пятеро, — проговорила тихо, поравнявшись с Ши Воном.

— Что? — не понял тот.

— В бою я считаю до пяти.

Вообще-то она выстаивает против семи бойцов, но знать ее предел чужаку не стоило.

В машине Сунан выдержала пять минут, потом повернулась к Ким Чан Уку.

— Что такое особенное ты увидел, что пялишься, не отрываясь?

— Твое лицо, — он дотронулся до её щеки — Сунан вздрогнула, но не отстранилась.

— Вот здесь, — провел пальцем по виску, — здесь, — палец скользнул к носу, — а еще вот здесь, — он остановился на подбородке, — шрамы почти не заметны, но я вижу лица иначе, чем остальные. Для меня важны детали.

Сохранить невозмутимость оказалось непросто — мягкие прикосновения не несли угрозы, и это было непривычно.

— Удивляет пластика? У нас половина школы ее сделала.

Ким Чан Ук ответил понимающей улыбкой.

— Но никто не делает пластику, чтобы изуродовать себя.

Не зря, ох, не зря Сунан относилась с подозрением к художникам. Их манеру замечать детали, можно сравнить с внимательностью киллера, рассматривающего жертву в прицел. Разница в том, что киллер убивает, а художник дарит образ вечности.

— Позволь, я покажу, что вижу.

Сунан медленно кивнула, начиная жалеть, что разрешила усадить себя в машину. Этот парень с вниманием киллера, мягкой улыбкой ангела и нежными руками вызывал странные чувства. Его больше не хотелось убить.

— Ты носишь в школе очки, чтобы прятать за ними глаза.

Руки Чан Ука едва касались головы. Одна за одной он вытаскивал заколки, освобождая волосы из плена прически.

— Заплетаешь волосы, горбишься, шаркаешь. Ради чего, скажи?

Сунан едва заметно поморщилась, когда он дотронулся до ушибленного затылка, и его рука замерла.

— Прости.

Затем он аккуратно расправил пряди и улыбнулся:

— Ты совсем на нее не похожа.

— Ого! — воскликнул, обернувшись с переднего сидения, Ши Вон, — Сунан-ян, да ты красотка. Пойдешь со мной на свидание?

— Никто никуда не пойдет, — по словам отчеканил Мин Ен и, резче, чем следовало, ввел машину в поворот, притормаживая около корпуса, где жила четверка, — пока мы не выясним, кто она и что делает в школе.

Глава вторая

Основатель частной школы Дейвиш и владелец чеболи GK холдинг называл Дейвиш — любимым детищем. Роскошный особняк, теннисные корты, бассейн, стадион, парк, озеро с лодочной станцией, а также отдельные коттеджи для проживания студентов занимали обширную территорию в пригороде Сеула.

Непомерно высокая стоимость обучения создавала естественный отбор студентов, не допуская в стены случайных людей. Учиться здесь могли себе позволить дети не просто богатых, а очень богатых семей Кореи.

Дейвиш был не только школой. Он служил платформой, обеспечивающей должный старт во взрослую жизнь. Позволял завести нужные знакомства, выстроить связи, которые пригодятся, когда молодые люди займут место в компании.

В народе говорили: как невозможно встретить наследника миллионного состояния, покупающего себе одежду в секонд-хенде, так невозможно его представить учеником иной, кроме Дейвиша, школы.

Вот и семья Юн хотела, чтобы Сунан закончила именно эту школу. Настолько сильно, что решилась на подлог. Сунан их не осуждала. У богатых свои проблемы, у нее — контракт, за который щедро платят. Надо лишь продержаться до конца второй ступени, пока настоящая Сунан лечит истрепанные одноклассниками нервы в швейцарской клинике.

— Проходи, — её слегка подтолкнули в спину, когда она задержалась на пороге коттеджа, принадлежащего четверки.

«Святая-святых», доступ куда был открыт лишь избранным, сильно отличалась от остального кампуса школы. Никаких скучно длинных коридоров и одинаковых, пусть и одноместных с удобствами комнат. Весь первый этаж занимала гостиная с мягкими диванами, креслами, панелью телевизора на пол стены и бильярдом в углу. На второй этаж, где располагались спальни, уводила витая лестница. Впрочем, как слышала Сунан, четверка редко ночевала в школе, предпочитая проводить ночи в более комфортных условиях своих особняков.

Сунан медленно прошлась по комнате. Не смогла удержаться — кинула дротики в мишень. Провела рукой по спинке дивана, зацепилась взглядом за стопку журналов. Кто-то увлекается холодным оружием? И коллекционирует модели машин — их целая полка скопилась.

А вон лежит альбом с набросками на стуле.

Стоит дорогущий игровой тир у окна.

Валяется брошенная футбольная форма в углу.

Фото на стене. Надо же, они вместе с детского сада.

Грамоты в рамках, медали, кубки — а мальчики талантливы.

И масса другой мелочи, которая может многое сказать о владельцах.

Парни стояли у входа, не вмешиваясь, наблюдая, пока Сунан не повернулась вопросительно к ним. Тогда очнулись. Усадили девушку на диван. Мин Ен принес аптечку.

— Не дергайся, — предупредил, приподнимая волосы, — у тебя ссадина. Надо обработать.

Ссадина. Когда она утруждала себя обработкой ссадин? Никогда. Да и смысл заниматься ерундой, если получаешь их по десятку на день.

Сидела с напряженной спиной, пока он наносил антисептик сначала на затылок, потом промокнул губу, не позволив ей сделать это самой.

— Будешь что-нибудь? — спросил Джун Су.

— Воды, — попросила. Она действительно хотела пить — в горле давно пересохло.

Поставленный перед ней стакан поднесла к лицу. Принюхалась. Интересно, кто-нибудь ловится на эту шутку?

Усмехнулась, смотря, как бледнеет под ее взглядом Джун Су. Среди друзей Сунан таких вот шутников наказывали строго, но сегодня она — добрая.

— Ты чего!? — подскочил парень, вытирая мокрое лицо и стряхивая вылитую на его голову соджу.

— Еще раз так сделаешь….

Она шагнула к барной стойке, сняла с магнита нож.

— Или ты заикнешься о свидании…

Улыбка медленно сползла с лица Ши Вона, он покосился на возникший рядом с его головой в стене нож. Шагнул в сторону и выразительно покрутил около виска:

— Ненормальная!

Сунан пожала плечами. Какая есть. Она не напрашивалась. Если сейчас ее попросят уйти — будет лучше для всех.

— Да что с тобою не так? — Мин Ен вытащил нож из стены, вернул его обратно на магнит, неодобрительно вздохнул: — Обливаешь, кидаешь нож. Если бы промахнулась? Нож для готовки, а не для того, чтобы швыряться им в людей. Как с таким характером ты еще никого не убила в школе?!

Она старалась. Очень старалась не убить, пусть и мечтала об этом много раз.

Однако… — чтоб ему провалиться — Мин Ен прав. Она ведет себя по-идиотски.

Сунан опустила голову, скрывая покрасневшее с досады лицо.

Хищник на своей территории всегда имеет преимущество перед чужаком. Здесь не ее территория, так какого она ведет себя так, словно имеет право дергать тигра за хвост!? Осталось уйти, хлопнуть дверью, и переговоры будут сорваны окончательно.

Сунан не знала, на что способна четверка, подозревала — на многое. Если уйдет, что предпримут эти четверо? Кто знает, что творится у них в голове? И как далеко они зайдут в желании ей досадить?

Сунан подошла к холодильнику, размерами — настоящему монстру, распахнула серебристую дверь.

Учитель говорил: ничто так не сближает людей, как совместная трапеза. Враг, который принял приготовленную тобой еду, сделал первый шаг к миру.

Быстрая инспекция показала, что холодильником пользовались для хранения напитков, перечень того, что можно было приготовить из имеющегося, ужасал своей скудностью, но сдаваться Сунан не собиралась.

— И что на этот раз? Собираешься вместо ножа кидаться едой? — поинтересовался Мин Ен, когда она отыскала лапшу, немного овощей и сырую курицу.

— Хочу загладить вину. Не будешь против, если я приготовлю ужин?

— Ужин? — он удивленно вздернул брови.

— Ты позволишь ей пользоваться ножом? — с нервным смешком спросил Ши Вон. — Спорим, она прирежет нас и съест на ужин?

— Умеешь готовить? — на нее посмотрели с недоверием.

Умеет ли? Последнюю практику она вспоминала до сих пор. За три недели в Sorabol — ресторане корейской кухни в Гонконге, Сунан прошла все ступени: от посудомойки, официантки до старшей помощницы суши-повара. Отличная вышла практика, а главное — она все время была сыта.

— Позволишь? — заглянула в глаза Мин Ена.

— Пользуйся, чем хочешь, — махнул рукой парень, отходя в сторону.

Ей не мешали. Наблюдали, крутились рядом, словно невзначай заглядывали через плечо, но не мешали.

— Это действительно можно есть?

Чан Ук подцепил палочками лапшу, принюхался.

Сунан пожала плечами — кто не хочет, она не настаивает — и придвинула свою порцию. Чапчхэ вышел неплох, если останется, она, пожалуй, возьмет добавку.

Мин Ен посмотрел, как быстро мелькают ее палочки, покрутил миску и решился.

— Где научилась готовить? — спросил, подцепляя лапшу и отправляя ее в рот.

Сунан не ответила. Про Гонконг говорить не стоило, лучше промолчать.

— Нет, правда, вышло съедобно.

— Если она не добавила туда яд, — съязвил Ши Вон.

— Тогда пришла пора выдвигать требования, — объявила Сунан, любуясь тем, как вытягиваются лица парней, а палочки зависают над мисками, — противоядие-то у меня.

За столом воцарилась напряженная тишина. Девушка усмехнулась, заметив, как нервно сглотнул Джун Су, как побледнел Чан Ук.

Они, правда, поверили, что она может их отравить? Забавные… Давно ей не было так весело в незнакомой компании.

— Развлекаешься?

Испортил веселье Мин Ен.

— Ты прищуриваешь левый глаз, когда хочешь улыбнуться.

И в кого такой внимательный!? Левый глаз… Надо будет проверить перед зеркалом.

— Так это была шутка? — расслабился Джун Су. — Ты ненормальная, знаешь?

— Конечно, — широко улыбнулась ему Сунан.

Звякнула смс-ка на мобильном, девушка разблокировала экран.

— Мне пора, — поднялась, — спасибо за вечер. Провожать не стоит, доберусь сама. Мне выделяют приличные деньги на карманные, хватит на такси.

— Я довезу, — поднялся вместе с ней Мин Ен.

— Ты глухой? — вспылила Сунан.

— Нет, это ты упрямая. Я сказал — едешь со мной.

Сказано это было тоном человека, привыкшего к тотальному подчинению окружающих. Сунан не узрела ни тени сомнения в ее согласии на лице парня. Она набрала в грудь воздуха, готовясь сказать колкость, но ее просто взяли за руку и потащили за собой.

С трудом ей удалось удержать инстинкты, чтобы не провести бросок — головой об пол, ага. Парень — псих. Хватать ее за руку — да, что он о себе думает!

— И не смотри, будто готова убить.

Он распахнул дверцу машины, бросил на заднее сидение ее рюкзак.

— Это всего лишь вежливость. Ты была у меня в гостях, уже поздно, я должен убедиться, что ты добралась до дома.

Сунан хмыкнула — ни капли она не поверила в его вежливость — и села в машину. Желания спорить не было.

— Довез? — спросил Ши Вон, когда Мин Ен вернулся домой.

— Довез, — кивнул тот. Устроился на диване, вытянул ноги.

— И где она живет?

— Кто его знает, — пожал плечами Мин Ен, — попросила высадить на углу Мапхогсу и Кэмчакку.

Ши Вон быстро набрал адрес в планшете.

— Но там же…

Мин Ен кивнул:

— Офисные здания, заправка, пара баров. На заправке ее и ждали. Я проехал мимо, — он неодобрительно покачал головой, — у этой девчонки странные знакомые. Трое парней, все старше. Такие рожи… Она же с ними вела так, будто сто лет знакома. Еще ее слова… Не стоит мне знакомиться с семьей, а если рискну, просила сообщить, какие цветы принести к моему праху.

Чан Ук не удержался — хмыкнул:

— Странная… Не могу поверить, что она не рада знакомству с нами.

— Не только не рада, но как будто боится этого.

— Девчонка боится, что мы ее сдадим, — пожал плечами Мин Ен, — тут и думать нечего. Семья Юн потеряла гордость, раз решилась на подмену.

— Подменять Грязнушку? — Ши Вона аж передернуло. — Не удивительно, что она шарахается от каждой тени. Мы тут немного покопались, — он пролистнул пару экранов на планшете, — я зашел в преподавательский чат с твоего аккаунта. Задал несколько вопросов, сказал, что обеспокоен теми, кто портит статистику школы и попросил обновить по ним данные: нет ли ухудшений или улучшений за последнее время. Все, как один, упомянули Сунан Чи. У нее исправились оценки практически по всем предметам. Особенно по французскому. Говорят, она провела каникулы во Франции, отсюда и прогресс. Неудовлетворительными, как ни странно, остались лишь оценки по физкультуре.

Парни заулыбались, а Джунг Су пробормотал что-то о талантливых притворах.

— Еще она пропустила сентябрь, и администрация школы поднимала вопрос об ее отчислении.

— То есть три месяца с учетом летних каникул, — подвел итог Мин Ен, — вполне достаточно, чтобы подготовить замену.

— И что ты хочешь с этим делать? — серьезно спросил Ши Вон.

— Наблюдать. Мне кажется, у этой девчонки больше секретов, чем у адвоката моего отца. Посмотрим, как далеко она зайдет, чтобы их сохранить, — прищурился Мин Ен. — В любом случае, это будет весело.

Пятница с ее предвкушением долгожданной свободы на выходных вернула хорошее настроение одноклассникам, и они снова вспомнили об ее существовании. Зачем придумывать развлечение, когда под рукой есть Грязнушка? А ей теперь приходилось не только отслеживать активность класса, но и помнить о четверке не в меру умных и любопытных, чтоб им креветкой за завтраком подавиться!

Её жизнь и так не проста, так зачем делать ее сложнее? Любопытно им, а попробовали бы они, пригибаясь за кустами, в дурацкой короткой юбке, с рюкзаком за спиной, скрытно продвигаться к лазу в ограде, который она устроила еще в первый день.

Ноги в поле зрения оказались слишком поздно, чтобы можно было скрыться от их обладателя. Сунан выругалась про себя, потом еще раз, услышав:

— Так-так, и кто это ползает у нас под окнами?

Во-первых, она не ползает, а перемещается, во-вторых, не виновата, что здесь кратчайший путь до лаза, да еще со слепой зоной от камер.

С досадой выпрямилась, одернула юбку и поправила рюкзак. И почему ей не повезло наткнуться именно на этих четверых! Следят или случайно заметили? Второй вариант предпочтительней, но она должна быть готова и к первому.

— Разве здесь запрещено гулять? — спросила, спокойно глядя в глаза Мин Ена.

— А мне вот кажется, ты скрывалась, — усмехнулся парень и вдруг спросил: — Тебе самой не противно быть ею? Хоть знаешь, что она творила в начале учебного года?

Сунан знала. Что-то намеками рассказал дедушка настоящей Сунан Чи, что-то нашла в сети, ну а массу сведений удалось собрать, получая прямые оскорбления в лицо. Она не думала, что будет просто, но не подозревала, насколько противно окажется подменять эту девицу. Впрочем, девицу ли с такими замашками? И как только семья не отказалась от нее!?

То, что Сунан Чи начала бегать за парнями еще на первом году обучения в старшей школе, не было таким уж исключением. Большинство обучающихся здесь девушек мечтали о хорошей партии. Но Сунан Чи выделялась своей настойчивостью, а еще непостоянством. Девушке не считалось зазорным иметь объект воздыхания, но не одобрялась их частая смена. У Сунан Чи они менялись с частотой раз в неделю, и о каждом непременно сочинялась целая романтическая история. Ложь раскусили быстро. Посмеялись. Семья Юн имела достаточно влияния, чтобы тогда все ограничилось легкими насмешками над буйной фантазией девушки.

Все изменилось с началом второго года. Уже в марте по школе разошлось шокирующее фото целующейся Сунан Чи с уборщиком. Эта связь нанесла сокрушительный удар по репутации — проще было прийти голой в школу, чем быть пойманной на столь горячем и вызывающем. Как только ее не называли: «Потаскушка», «Плебейка», но прижилось одно — когда кто-то толкнул, и она упала в лужу около школы — «Грязнушка».

О попавшем в сеть фото узнала семья. В школе дела зашли столь далеко, что Сунан Чи смогла продержаться лишь до конца июня, и то большей частью пропуская занятия, а после окончания первого семестра ее с нервным срывом и попыткой самоубийства отправили лечиться в клинику.

— Знаю, но обсуждать не хочу, — Сунан резко отвернулась, чтобы обнаружить — путь перекрыт Ши Воном. Что за дурацкая привычка окружать ее точно дичь!

— Идем, — Мин Ен схватил ее за руку и потащил за собой — нет, парень точно псих. Когда-нибудь она не сдержится…

Сунан уперлась ногами в землю. Если нельзя провести бросок, можно просто не идти.

— Что? — остановился и обернулся к ней Мин Ен. — Знаешь, — он насмешливо прищурился, — я читаю сто и один способ моего убийства в твоих глазах. Что выберешь? Ударишь и провалишься или пойдешь?

Сунан скрипнула зубами от злости. О, как ее бесит его самоуверенная ухмылка, а еще больше правота в словах!

Она потянула на себя руку, и парень широко ухмыльнулся, сильнее сжимая пальцы на ее запястье.

— Уверена? — четко отточенным жестом изогнул бровь. — Придумала сто второй способ?

А заодно сто третий и сто четвертый, но все они бесполезны. Она не может ничего сделать этому богатому снобу, а самое поганое — он в курсе ее беспомощности.

— Пожалеешь, — прошипела только для того, чтобы сбить с него спесь. Не прошло. Парень довольно улыбнулся:

— Жду, не дождусь, обезьянка. Не разочаруй меня.

Они вышли прямо к центральным воротам школы — звездная четверка и Грязнушка. Более нелепого сочетания и придумать нельзя.

Ловя на себе ошарашенные взгляды, Сунан думала, что учитель прав, говоря: глупый друг может принести большей вред, чем умный враг. Друзей надо выбирать, враги найдутся сами. Только она не знала: друзья идут рядом с ней или враги, но умным их поступок вряд ли можно назвать.

Как быстро до настоящей Сунан Чи дойдут слухи о новом увлечении четверки? Что же… учитель предусмотрел этот момент. При разрыве контракта заказчиком они получат в качестве компенсации полную оплату.

За воротами лежала короткая улица, дальше шла просторная парковка, заполненная к этому часу дорогими машинами. Водители и охрана уже ждали своих высоких пассажиров.

Эта улица служила эшафотом. Здесь любили вершить суд ее одноклассники. Сунан помнила тот единственный раз, когда попалась, и форма оказалась безнадежно испорченной. Больше таких ошибок не совершала, предпочитая безопасный путь через лаз в ограде.

— Вам никто не сказал? Цирк уехал. Разошлись живо! — голос Мин Ена разнесся по улице, и толпа дернулась, точно по ней ударили хлыстом. Чему и стоило поучиться у парня, так это управлению людьми.

«Интересно, — думала Сунан, проходя мимо оторопело застывших одноклассников: — у него с рождения харизма в крови или это результат тренировок?»

Шепотки за спиной нарастали, превращаясь в гул. Понедельник точно не будет легким.

— Эй! — дернула рукой, привлекая к себе внимание, — машина, — ткнула второй рукой в сторону, где стоял автомобиль семьи Юн, — за мной.

Мин Ен остановился, проследил взглядов в указанную сторону, и хвала, внял ее простым словам. Помедлил, раздумывая, потом кивнул:

— Хорошо, отошли машину и возвращайся.

Сунан вложила весь свой актерский талант в кроткое согласие, и ее руку, наконец, отпустили.

Она медленно, спиной ощущая внимательный взгляд — и что задумал этот придурок? — двинулась к машине. Метра за три ускорилась, влетела внутрь, командуя:

— Блокируй двери и поехали.

Водитель Пак был в курсе школьных проблем подопечной, а потому без лишних вопросов стартанул с парковки.

Глава третья

Мин Ен неверяще смотрел, как мимо него в окне машины проплывает профиль несносной девчонки, и машина исчезает за поворотом.

— Господин, — с поклоном обратился к нему водитель.

— Не сейчас, — отмахнулся юноша, раздумывая, как быть. Лимузин мало годился для преследования, здесь требовалось что-то мобильное. Например…

Около него, фырча мотором, притормозил угольно-черный Kawasaki Ninja.

— Так и будешь стоять или составишь компанию? — спросил, протягивая ему второй шлем, Ши Вон.

— Господин! — хором взвыла охрана, но Мин Ен уже оседлал мотоцикл друга.

— Держитесь сзади, — распорядился, застегивая шлем, и добавил: — Если сможете.

Водитель беззвучно выругался, на лицах охранников появилось выражение обреченности, а Kawasaki оглушительно взревел мотором, за секунды разгоняясь до сотни, и исчез из виду. Лимузин торопливо тронулся следом.

Они припарковали мотоцикл в узком переулке меж двух особняков. Отсюда, через два дома, был виден въезд на территорию семьи Юн, где полчаса назад скрылась машина с Сунан.

— А может мы ошиблись? Вдруг она настоящая, просто, — Ши Вон щелкнул пальцами, — страдает раздвоением личности. Мне всегда казалось, она немного того, — и он покрутил пальцем у виска.

— В таком случае ее вторая личность мне нравится больше. Но ты прав. Семья Юн не из тех, кто потерпит чужака в своем доме, даже если он притворяется их собственной дочерью. Давай подождем еще немного.

— Ты не отступишься, да? — не глядя на друга уточнил Ши Вон.

— Ты о чем? — сделал вид, что не понял его Мин Ен, доставая из кармана зазвонивший мобильник.

— Да, мы у ее дома. Откуда я знаю, настоящего или нет. Подтягивайтесь, — он отключился, задумчиво взглянул на Ши Вона, но тут же потряс головой, прогоняя непрошеные мысли. — Они будут минут через пятнадцать. И почему меня все больше привлекает идея заглянуть в гости к господину Юну?

Ши Вон ухмыльнулся, но тут же посерьезнел:

— Отец порвет тебя за одну мысль об этом. Кстати, ты знал, у них сильные подвязки в Гонконге?

— При чем тут Гонконг? — удивился Мин Ен.

— Так, есть одна идея, надо проверить.

Тишину респектабельной улицы разорвал звук мотора. Ярко-рыжий Hyosong выскочил на проезжую часть, развернулся, почти поцеловав асфальт, и рванул в противоположную от них сторону.

Ши Вон выругался. Пять секунд — шлем, две — плюхнуться в седло, еще три — завести мотор и вырулить на улицу. Бесполезно. Тот, кто вел Hyosong — а Ши Вон был готов съесть свой шлем, что это Сунан Чи — вел его мастерски, и ему хватило десяти секунд, чтобы скрыться из вида.

После бесплотных попыток обнаружить байк, парни остановились около торгового центра. Ши Вон в раздражении пнул ограду обочины:

— И почему она все время на шаг впереди? Бесит.

— Погоди, может, еще не все потеряно.

Мин Ен быстро переговорил с друзьями и назначил новую точку сбора.

— Помнишь место, где я ее высадил вчера? Там есть две закусочные. Проверим. Вряд ли она готовит дома.

— Ты думаешь, она вообще ест?

— Намекаешь, Сунан Чи — не человек? Очень смешно. Поехали.

Знакомый Hyosong обнаружился перед второй закусочной. Ши Вон издал торжествующий вопль.

— Ты так рад, — отлип от своей машины прибывший первым Чан Ук, — что я начинаю думать — не твоя ли она родственница? Может, пропавшая в детстве сестра?

— Заткнись, — огрызнулся Ши Вон.

— Просто она его сделала. Обошла на трассе. Какой удар по самолюбию, мой бедный друг! — и Джунг Су похлопал его по плечу.

Парни дружно заулыбались.

— Да, пошли вы! — дернул подбородком Ши Вон. — У нее была фора. И мы не соревновались.

В закусочной пахло вкусно, а еще было на удивление чисто. На окнах висели нитяные занавески, на столиках стояли салфетки и наборы с соусами.

Мин Ен сразу выхватил тонкую фигурку в серебристой мото-куртке, сидящую за стойкой. Рядом на барном стуле лежал шлем.

— Все те же дурацкие косички, — прошептал Чан Ук.

Мин Ен приложил палец к губам и кивнул в дальний угол. Они заняли столик на четверых, заказали по стакану воды, и взгляд официантки из приветливого мигом сделался недовольно-усталым.

За соседним столиком гуляла шумная компания американцев. Там рекой лилось пиво, двухметровые бугаи набирали полные жмени чипсов и отправляли их в рот.

Мин Ен поморщился и отвел взгляд. Сам зашел в это место, никто не тащил, так что нечего сейчас морду кривить. У людей праздник и празднуют они его так, как принято у них на родине: шумно, стуча кружками по столу и разражаясь гоготом.

Вот один поднялся и нетвердой походкой двинулся к бару. Его объемный живот туго обтягивала клетчатая рубашка, а ремень джинсов выглядел так, будто вот-вот был готов сдаться и оставить хозяина в одних трусах.

Американец остановился около Сунан, попытался влезть на стул, не смог. Отодвинул его в сторону, встал рядом, ухватившись за край стойки и перестав, наконец, раскачиваться, точно парусник под порывами ветра.

Парни обменялись настороженными взглядами.

— Эй, красотка, — с лающим техасским акцентом, заплетаясь в словах, озвучил на весь бар свою мысль американец, — давай к нам. Пиво нальем и остальное тоже, — он загоготал одному ему понятной шутке. Обернулся к приятелям, те дружно поддержали, показывая поднятые вверх большие пальцы.

Мин Ен побелел и начал вставать с места, но на его плечо, останавливая, легла рука Чан Ука.

— Ты же одна, так почему бы не развлечься? Не бойся, не обидим, — американец хекнул и попытался обнять девушку.

Та уклонилась и что-то тихо ответила. От возмущенного вопля задрожали стекла.

— Что сказала, стерва?! Да я тебя размажу! — лицо парня начало медленно краснеть, пары алкоголя ударили в голову, смешались с адреналином, превращаясь в убойную смесь под названием: «Щаз всех замочу!»

— Отвали от нее или не слышал? Девушка не хочет идти с тобой.

Сунан медленно обернулась, искоса посмотрела на вставших рядом четырех парней, нахмурилась, недоверчиво покачала головой. Продолжая хмуриться, бросила на стойку пару купюр.

— Эй, — бугай попытался остановить её, но тут же охнул, получив в солнечное сплетение.

— Эй! — из-за стола начали вставать двое его дружков, явственно горя желанием отомстить за нанесенный приятелю урон.

— Уходим, — Мин Ен ухватил Сунан за локоть, поволок за собой.

Ши Вон опрокинул стол, и он погреб за собой не успевшего встать американца.

— Прости, — Чан Ук шлемом по голове приложил парня у стойки, когда тот, бешено вращая выпученными глазами и ревя, точно бык на родео, бросился на них. Его голова с глухим стуком встретилась со шлемом, американец хрюкнул и осел на пол, завалившись на подоспевшего на помощь приятеля. Оба рухнули, подмяв под себя столик и стул.

Под визг официантки они покинули закусочную.

— Господин! — по парковке уже бежали телохранители.

— Все нормально, — остановил их Мин Ен, — мы в порядке. Ключи, — он повернулся к девушке.

— Что? — та вскинула брови, потом зло прищурилась.

— Ключи или хочешь вернуться? Понравились те парни?

— Да хоть бы и так!

Аккомпанементом их спора стал нарастающий звук полицейской сирены.

— Пусти, — дернулась Сунан.

— Не раньше, чем отдашь ключи!

Они какое-то время мерялись остротой взглядов, потом Сунан сдалась, вложила в ладонь Мин Ена ключи. Тот, не глядя, перебросил их одному из телохранителей.

— Отгонишь домой.

В лимузине было тепло, пахло кожей, а еще корицей. Мягкое сидение не просило, требовало расслабиться, и Сунан сдалась. Вытянула ноги, откинула голову и прикрыла глаза. Учитель говорил: иногда полезнее отступить, чем продолжать сражаться против течения, и позволить реке унести тебя туда, куда она хочет. Дай ситуации развиться, и будущее подарит тебе больше шансов, чем настоящее.

— Спасибо сказать не хочешь?

Она хотела сказать, но вряд ли ее слова понравились бы богатому мальчику. Интересно, его когда-нибудь наказывали? Или самым страшным для него в детстве было остаться без ужина? Нет, так нельзя. Ей совсем не интересно, лишали его ужина или нет. В голове становится слишком много Мин Ена и это надо прекратить.

— Вижу, что нет. Злишься? Зря. Мы всего лишь хотели угостить тебя ужином. Знаешь, так принято среди нормальных людей. Угощать друзей ужином.

Сунан хмыкнула. Он сказал: «Друзей?» Серьезно?

— К тому же ты не поела нормально, а это веская причина поужинать в нашей компании.

У нее была веская причина закончить этот фарс прямо сейчас. Пальцы легли на ручку двери, проверяя блокировку.

— Собираешься выпрыгнуть на ходу? И подарить мне свой байк? Думаю, тебе он дорог. Что скажешь? Вечер с нами, и я его верну. Обещаю.

Вдох, выдох. Спокойно. Когда-нибудь она отомстит этому засранцу, но не сейчас. Рано или поздно мальчикам надоест новая игрушка, надо лишь подождать. Охотника всегда привлекает трепыхание жертвы. Сегодня ей придется побыть хорошей девочкой, чтоб ослабить интерес четверки к себе.

Но каков подлец! Шантажировать ее собственным байком!

— Если на нем будет хоть одна царапина, — проговорила медленно, разделяя слова.

— Я куплю тебе новый, — поднял вверх обе руки Мин Ен, — договорились?

— Ужин, — она посмотрела на него, склонив голову, — только ужин.

— Ужин и пара коктейлей, — улыбнулся парень так, что Сунан вынуждена была признать: улыбка у него потрясающая. Вот и ее сердце дрогнуло, не смотря на жесткий контроль хозяйки.

«Всего лишь ужин», — повторила себе. Так почему на душе неспокойно, словно впереди ловушка? Потому, что она не может просчитать намерения Мин Ена или потому, что этот парень каждый раз ухитряется обернуть ситуацию в свою пользу?

— Это не похоже на ресторан, — сказала, пройдя через стеклянные, обрамленные золотой рамой двери. Это точно не было рестораном. Мягкие пуфики, картины, хрустальные люстры, манекены и вешалки с одеждой, а еще продавщицы с радушными улыбками близких родственников, надеющихся на ваше наследство.

Сунан работала в таком месте пару месяцев — к вечеру скулы сводило судорогой, а щиколотки ныли от стояния на каблуках.

— Неужели думаешь, в ресторан можно идти в этом? — и засранец обвел ее фигуру выразительным взглядом.

Она представила, как с тихим шелестом лезвие покидает ножны, как оно оказывается у горла Мин Ена… Поймала его понимающую ухмылку и прикусила губу. Этот демон испытывает ее терпение. Неужели не понимает, как тяжело сдерживать желание его убить?

— Госпожа, господин, — закланялись продавщицы.

— Нам вечернее платье, белье, туфли, чулки. Не ярко, но стильно. А мне покажите, что у вас из нового.

— Ты думаешь, я позволю? — прошипела Сунан, ухватив парня за локоть и остановив его на пути к примерочной.

— Если так важно, вернешь одежду вечером, а сейчас тебе вот туда, — он кивнул на примерочную, около которой уже стояли продавщицы с ворохом одежды в руках.

Сунан еле слышно застонала и сделала шаг к двери. Охрана на выходе — не проблема. Улица оживленная — легко затеряться.

— Что-то не так, обезьянка? Ты побледнела.

Сунан мысленно закатила себе пощечину. Забыла? Она должна быть сегодня хорошей девочкой, а хорошие девочки любят мерять красивую одежду.

— Все нормально, здесь немного душно, — вымученно улыбнулась и поплелась в примерочную.

Ткнула пальцем в первое попавшееся платье — черное, в тон настроению, и нырнула за бархатный занавес.

Примерочная была больше, чем ее нынешняя комната, а еще в нем было до кучи зеркал, которые отражали во всех ракурсах злую тощую девицу с уродскими косичками и прикушенной от еле сдерживаемых эмоций губой.

Надо успокоиться. От примерки одежды еще никто не умирал.

— Вон, — рявкнула на сунувшуюся было внутрь продавщицу. Забрала одежду и предупредила: — Я сама.

Еще не хватало, чтоб ее одевали чужие люди, которые могут и иголку в шве забыть или еще какую гадость сделать.

Долго тянула с молнией на комбинезоне. Казалось, разденется и сюда заглянет кто-нибудь из четверки. «Нет», — тряхнула головой. Не посмеют. Если бы относились к ней, как к доступной, вели себя по-другому.

Она давно научилась отличать липкие мужские взгляды, от которых потом хотелось принять душ. Четверка смотрела иначе: с любопытством, покровительством и насмешкой, но похоти в их взглядах не было. Может, это и было настоящей причиной того, что она еще здесь, а не удирает из магазина?

Платье скользнуло прохладным шелком по коже. Сунан посмотрела на себя в зеркало и поморщилась: длинное — до щиколоток, закрытое спереди, оно блестящей кожей облегало тело, оставляя обнаженными руки и открытой спину до самой… — Сунан обернулась — точно до самой задницы.

Поймала взгляд продавщицы, крутанулась, ухватывая девушку за шею и втягивая внутрь примерочной.

— Подглядывала?

— Г-г-госпожа! Я вам туфли принесла! — в расширенных глазах плескался страх.

Сунан выругалась про себя. Упс, похоже, она сильно напугала дурочку.

— Прости, — поправила сбитый на груди бант, — давай свои туфли.

— И чулки, — чуть не плача, проговорила девушка.

Сунан посмотрела на блестящие в глазах слезы, снова выругалась.

— Сколько процентов ты получаешь от сделки?

— Д-десять.

Немного, но с учетом того, сколько здесь стоят вещи, должно выходить неплохо.

— Что там полагается к платью?

Придется ей на самом деле побыть хорошей девочкой, чтобы загладить резкость.

Продавщица несмело улыбнулась.

— Белью к этому платью нужно особое, я подберу. Еще понадобится накидка, сумочка и перчатки.

— Неси, — махнула рукой Сунан. Сегодня она побудет доброй феей для этой девчонки. Платить все равно не ей, а чутье подсказывало — Мин Ен вряд ли вернет вещи в магазин, скорее бросит их в каком-нибудь шкафу в доме. В одном из ста шкафов его особняка.

— Госпожа, вам нравится платье? Или подберем что-нибудь другое?

Сунан повернулась к зеркалу, огладила себя по бокам — блестящая ткань напоминала чешую змеи, чуть изогнулась, дабы удостовериться — тату пряталось под нижним краем выреза, не выдавая свою хозяйку.

— Нет, оно превосходно.

Только косички смотрелись еще нелепее, но она не станет идти на уступки и распускать волосы.

Встала на туфли, чуть покачалась, находя баланс. Ходить на каблуках, драться на каблуках, бегать на них — этому ее учили долго и упорно. Прошлась по примерочной и улыбнулась. Быть красивой ей нравилось, чтобы там не говорил учитель о неподобающем восхвалении своей внешности.

— И что за птичка у нас сегодня? Давайте посмотрим… — спросили по-английски, а затем в примерочную без спроса шагнул чуть полноватый мужчина-европеец. Сунан перехватила испуганный взгляд продавщицы и опустила руку, разжимая сжавшийся в ладонь кулак. Под лампами блеснул бритый череп, искрой сверкнула серьга в ухе. Сунан вдохнула облако горьковато-сладкой туалетной воды, поймала изучающий взгляд мужчины и ответила столь же пристальным.

Идеально сидящий темно-синий костюм с ярко-желтым шейным платком дополняли дорогие туфли, тросточка и белоснежная улыбка идеальных зубов.

Бельгиец? Француз или немец?

— Мадмуазель, — поклонился мужчина и попробовал провернуть поцелуй ее руки.

Француз.

— Вы кто? И по какому праву здесь? — Сунан для гарантии убрала руку за спину, уловила насмешку на губах француза и отругала себя. Учитель, как всегда, прав. Она совершенно не готова к подобным ситуациям. И то, что роль роковой женщины ей никогда не нравилась, не служит оправданием. Она должна уметь примерять на себя любую роль от продажной девки до великосветской львицы.

— О, мадмуазель! — в глазах мужчины загорелись лукавые огоньки, — я рассчитывал найти здесь колибри, а меня ждал хищный беркут. Какой сюрприз! Шарль Луарэ, к вашим услугам. Сегодня я — ваша крестная фея. Не скрою, вы — сложная задача, но Шарль любит сложности. Прошу, — и он толкнул зеркало, за которым пряталась гримерная.

Сунан опасливо оглядела царство зеркал, баночек, кисточек и, демон знает, каких приспособлений.

— Мое время, мадмуазель, как и ваше, стоит дорого. Не будем его терять, — он указал на крутящийся стул.

— Я… — Сунан запнулась, потом решительно села в кресло. Беркут, значит. Что же… посмотрим, что задумал этот «крестный фей».

— Вуаля, мадмуазель, — ее развернули к зеркалу и позволили полюбоваться собой, — как видите, я сделал из вас настоящего беркута.

О, да! Шарль оказался визажистом от Бога. Каким-то образом он смог исправить урон, нанесенный ей пластическими операциями, когда ее внешность подгоняли под внешность Сунан Чи. Уложенные вверх волосы подчеркивали тонкую шею, пара локонов спадала вниз, оттеняя лицо, делая его скульптурней. Глаза в контуре теней казались больше и ярче. Алые губы приковывали к себе взгляд. Рубины в ушах придавали облику нотку кровожадности, как и положено настоящему хищнику.

— Вы — настоящий мастер, — произнесла Сунан по-французски с поклоном, подавая ему обе руки. Так ее не преображал даже мастер Пак, который полжизни отработал гримером в театре, пока не был принят в семью.

Шарль польщенно улыбнулся, пожал руки, прошептав на родном языке:

— Уверен, по вашей милости сегодня многие потеряют аппетит. Удачной охоты, госпожа Беркут.

За время пока она одевалась, и колдовал Шарль, в магазине собрались все четверо.

Стук каблуков ее туфель оборвал разговор, четверка замерла, выворачивая шеи, а потом парни начали медленно вставать с мягких кожаных кресел. В магазине стало тихо-тихо.

— Это действительно ты? — первым отмер Чан Ук. — Или тебя снова подменили?

Сунан ответила насмешливой улыбкой. Мелькнула мысль: кажется, кто-то переиграл сам себя. Что там Чарль говорил о потере аппетита? И пусть. Лично она собирается насладиться хорошим ужином, раз уж потратила столько усилий на подготовку.

— Мы идем или будем ужинать прямо здесь?

Глава четвертая

Хрусталь, шелковая обивка на стульях, белоснежная скатерть, фарфор, приглушенные разговоры и скользящие неслышными тенями официанты. Пафос в каждой детали интерьера. Дорогие часы на запястье метрдотеля, аромат французских духов, накрепко въевшийся в мебель. Здесь ее платье смотрелось абсолютно уместно, как и костюмы четверки.

Сунан не без зависти отметила, насколько свободно ведут себя парни, совершенно не обращая внимания на окружающую их роскошь, как естественно выглядят за круглым столом, чья сервировка могла поспорить с государственным приемом. В их жизни точно было много ужинов, как этот, и красавицы за ним тоже были не редкостью.

Первый шок от ее новой внешности прошел быстро. И Сунан вынуждена была признать: комплименты парни говорить умели, а ей, оказывается, приятно их внимание. Выпитый в лимузине бокал шампанского подарил легкость, предложение Чан Ука стать его музой на ближайший месяц, переросло в шуточный спор о вознаграждении модели. Но самым значительным стало изменение в отношении к ней. «Обезьянка» была окончательно и бесповоротно заменена на нейтральное «Сунан Чи».

Ресторан. Умом Сунан понимала — ей тоже надо расслабиться. Не дергаться из-за того, что ее усадили спиной к входу, откуда она могла контролировать лишь часть зала. Не думать о том, что манкировала уроками этикета и теперь не уверена, какими приборами нужно разделывать омара, и зачем вот эта крошечная вилочка с тремя зубчиками? Не гадать, какие демоны спрятаны в очередном блюде, которое принес официант. И что это такое: крошечные шарики разного цвета, посыпанные чем-то коричневым и украшенные розочками то ли крема, то ли непонятно чего, с волнистым рисунком по краю тарелки.

Сделать заказ ей не дали — прости, Сунан Чи, сегодня угощаем мы — и теперь каждое блюдо было как шаг по минному полю. Проклятая европейская кухня, как будто нельзя было пойти в традиционный ресторан!

— У тебя нет аллергии?

У нее есть аллергия на придурков, а на придурочных снобов вдвойне.

— Не дергайся, все нормально. Или принести палочки?

Пальцы сжались на ноже. Неужели так заметно, что она нервничает?! Или это опять сработала интуиция Чан Ука?

— Спорим, ты привыкла использовать нож иначе? — с усмешкой осведомился Ши Вон.

Вот неймется ему, со злостью подумала Сунан. Глазастый парень и, увы, не дурак.

— Продемонстрировать?

— Если после поцелуешь.

И взгляд такой хитрый-хитрый.

— Почему бы и нет. В лоб.

Намек на «поцелуй покойника» понял. Поморщился, нервно дернул уголком губ и салютнул бокалом:

— Предпочитаю в губы.

Сунан пожала плечами — не ко мне. Покосилась на Мин Ена. Что-то он сегодня странно задумчив и молчалив. Не к добру. Интересно, какие мысли бродят в его голове? Задумывает очередную каверзу с ее участием? А ведь ей действительно интересно. Нет, нельзя привязываться, нельзя позволять стать ближе. Сердце у нее одно, и на нем уже достаточно шрамов.

— Скажи, тебе не трудно в школе? Если есть проблемы с учебой, можем помочь.

Джунг Су. Мало разговорчив и говорить предпочитает по существу.

— С физкультурой, ага, — хохотнул Ши Вон.

А этому дай повод — любые слова превратит в шутку.

Физкультура… Раньше любимый предмет, теперь — ненавистный. С какой бы радостью она сдала нормативы, дабы стереть презрительную ухмылку с лица преподавателя, когда тот смотрел на ее потуги. Но Сунан Чи не могла пробежать километр, не могла отжаться или подтянуться. Значит, не могла и она.

Сунан отложила в сторону приборы. Подняла бокал, посмотрела сквозь рубиновую жидкость на лицо Джунг Су. Взвесила свои слова.

— Я повторяю курс. Поэтому сложностей нет.

— То есть, — мигом вник в суть дела Мин Ен, — ты старше?

— На один год, — кивнула Сунан. В следующем году она должна была окончить старшую школу, как и четверка.

— Нам звать тебя «нуной»?

И намекнуть всем на истинную личность?

— Не стоит. Имени достаточно.

Она согласна даже на «обезьянку», только не на «нуну».

— Тогда почему бы тебе не называть меня «оппа»? — и долгий, чуть насмешливый взгляд, от которого бросило в жар.

— Предпочитаю господин Ли Мин Ен.

— Колючка, — взгляд сделался острее, и парень бросил уверенно: — Обсудим это позже.

Как получилось, что она согласилась заехать после ресторана в одно «чудное место, тебе понравится», Сунан не понимала до сих пор. И байк в заложниках тут был не причем — она могла вернуть его другим способом. Правда заключалась в том, что неожиданно теплый для поздней осени вечер в компании четверки не хотелось обрывать на полуслове.

Собственная слабость раздражала, как и ладонь в руке Мин Ена, но она позволяла вести себя по темному коридору туда, откуда доносились звуки музыки. Сколь угодно можно было обманываться, что причина ее покорности в желании побыть послушной девочкой, но Сунан давно выучила — самообман приносит лишь боль и разочарование. Неужели пара часов в компании четверки заставили ее сердце ощутить забытое тепло человеческих отношений? Нет, опять обман. Четверка развлекается, она работает. И никаких иных вариантов между ними не возможно.

Но сердце все же стучало сильнее обычного, на губах играла улыбка, а разум безуспешно уговаривал сбежать. Она сбежит. Чуть позже.

Сунан шагнула за порог и задержала дыхания, одним взглядом вбирая подробности. В закрытом стеклянной крышей дворе под кронами живого дуба таилась сказка. Разноцветные фонарики бросали теплые пятна света на каменные плиты пола. Качели, подвешенные на ветвях, словно портал в детство, манили сесть и отправиться ввысь. Ажурные столики со свечами утопали в полумраке. Официантки в костюмах зайчиков разносили заказы. На крыше бара возлежала гигантская гусеница. Время от времени из ее трубки вырывались клубы дыба, уносясь в сторону танцпола. Словом, масса темных углов для засады или удобной позиции снайпера.

Парни здесь явно были завсегдатаями и с барменом в высокой шляпе-цилиндре обменялись дружескими приветствиями.

— Какой коктейль предпочитаешь? — спросил Ши Вон, когда они впятером устроились на высоких стульях за деревянной стойкой бара.

Сунан задумалась, потом пожала плечами — в прошлой жизни не до коктейлей было, а практику в ночном клубе ей через год обещали, когда подрастет.

— То есть, как не знаешь? Ты пробовала хоть один? — изумился Джунг Су.

Как объяснить, если занята с утра до вечера, нет времени на глупости.

Сунан отрицательно покачала головой.

— Коктейль — не просто напиток, он — твое настроение, твой внутренний мир, твои проблемы. И сегодня, специально для тебя мы проведем дегустацию… — подмигнул Чан Ук, затем обратился к бармену-Шляпнику: — «Май Тай», пожалуйста.

— Может сразу «Кровавую Мэри»? — ухмыльнулся Ши Вон, — мне кажется, он ей больше подойдет.

— Не всегда все так очевидно, — глубокомысленно заметил Чан Ук.

Сунан вздохнула — и почему у нее все время складывается ощущение, что художник видит ее насквозь?

— Еще «Пина Колада», — предложил Джунг Су.

— «Лонг-Айленд», — включился в игру Мин Ен.

— «Текила Санрайз», — внес свой вариант Ши Вон, и перед девушкой начали выстраиваться бокалы с разноцветным содержимым.

Сунан скептически оглядела эту алкогольную красоту. Они решили ее напоить?

— Не бойся, иногда можно и перебрать. Я, Ли Мин Ен, обязуюсь доставить тебя сегодня домой в целости и сохранности.

Улыбка на губах, а взгляд серьезный.

Сунан тряхнула головой — гулять, так гулять — и подняла первый бокал с розово-белым содержимым.

В зале раздались хлопки, народ оживленно потянулся к сцене, где уже настраивали гитары музыканты. Заведение было дорогим, раз могло позволить себе «живую» музыку. Хотя чему удивляться? Эти четверо видели жизнь из окна лимузина, где бедность проносилась смазанной картинкой, а лимузин останавливался лишь у люксовых магазинов и ресторанов.

Сунан успела продегустировать два коктейля, делая это медленно, со вкусом. Она тянула время, ожидая, когда у парней закончится терпение. Дождалась.

— Сунан Чи, поговорим откровенно?

Девушка пожала плечами, скрывая усмешку. Они всерьез думают — два коктейля достаточно, чтобы перейти к откровенности?

— Здесь, — Мин Ен коснулся ее обнаженного плеча, — след удаленной татуировки.

Сунан задержала дыхание, потом сделала глоток коктейля. Что же… еще одно очко в пользу четверки. Наблюдательные сволочи.

— А здесь, — он, не касаясь кожи, прошелся пальцами вдоль ее спины, остановился внизу, где под тканью платья пряталась татуировка, — феникс. Ты не стала его удалять. Думала скрыть?

Она думала, что зря не выгнала назойливую продавщицу из примерочной. Учитель прав: доброта — слабость и ничего больше. А за слабость приходится расплачиваться, иногда собой, но чаще теми, кто рядом.

— И что? — повернулась к парню, спокойно встречая взгляд его темных глаз. — Тату под запретом?

— Нет, — Ши Вон развернул ее к себе вместе со стулом, навис, и запах его парфюма вдруг сделал то, что не смог алкоголь — голова закружилась и поплыла в ту даль, где розовые единороги скакали по белоснежным облакам. Почему облака и единороги — Сунан не могла объяснить, но именно туда уносилось по ночам ее измученное тренировками сознание, там она пряталась от боли и унижения, и даже учитель не знал об этом месте.

— Согласись, феникс — странный выбор для девушки.

Единороги исчезли, их снесло огненным крылом феникса. Сунан моргнула, сбрасывая наваждение и возвращаясь в реальность.

Странный выбор? Нет, лучший. Учитель тогда сказал: проси, что хочешь, а ей хотелось, чтобы та победа навсегда осталась в памяти. Они же зубами выдрали ее у соперников, и даже Дохляк улыбался разбитыми губами, а Шнур стоял, не смотря на сломанную ногу. Она так гордилась собой, а этот… посмел назвать ее гордость «странным выбором»? Да, что он понимает!

— Я снова сказал что-то не то? Иначе, почему в твоем взгляде читается обещание меня убить?

Черт! Сунан глубоко вздохнула, прикрывая глаза и заставляя успокоиться. Опять! Она снова выдала свои эмоции. Что с ней творится? Почему она теряет лицо в присутствии четверки?

— Прости.

Ха! Она готова поспорить на оставшиеся коктейли, ему нисколько не жаль. Довел и радуется, паскуда.

— У меня странный вкус, тебя это удивляет?

А в магазин она все же вернется, чтобы поучить дурочку мудрости.

— Нет, — Ши Вон изволил отстранится, позволив вдохнуть непропитанный своим парфюмом воздух. Вовремя. Еще немного, и Сунан снова оказалась бы в компании единорогов.

— У нас к тебе предложение.

Наверное, именно таким голосом Мин Ен станет в будущем проводить переговоры. Ей не нужно было этого представлять — картинка сама возникла в голове: длинный стол, мужчины, женщины в костюмах, бумаги, дома, акции и числа, числа, числа, за которыми прятались жизни людей.

— Цени, обезьянка, предлагаем один раз: мы можем выкупить твой контракт.

Она снова не удержала лицо, хмыкнула, потом рассмеялась. Они! Хотят!

— Почему? — поинтересовалась, когда выражение на лицах парней сделалось сумрачно опасным.

— Мы не любим, когда кто-то обманом избегает наказания, — пожал плечами Ши Вон, — Грязнушка должна занять свое место, а не присылать вместо себя замену.

Без сомнений, Сунан полагалось поверить в их благородное чувство справедливости. Сто раз поверить и проникнуться благодарностью. Четверка пытается упрочить свои права на игрушку? Встречаться с Грязнушкой — урон для репутации, а вот с никому не известной девицей — иное дело. И какие они после этого… жуки навозные.

— А вы, я вижу, решили заглянуть в глаза смерти?

— Ты про Гонконг? — бросил свой козырь Ши Вон. — Не бойся, не только у твоего нанимателя там есть связи.

Как же это неудобно, когда нельзя взять и съездить по роже. А еще лучше с ноги, чтобы выбить всю дурь из головы.

— Как догадался?

— У меня был учитель оттуда. Он так же неправильно ставил ударение в некоторых словах. Не переживай, со стороны это почти незаметно. Просто я внимательный…

Да уж. И откуда такой внимательный на ее голову! А дед нашел внуку по-настоящему хороших учителей, раз тот смог заметить разницу в произношении.

— Считайте, я ничего не слышала, и вы мне этого не предлагали, — Сунан встала. Спектакль пора было заканчивать.

— Ты хорошо подумала? — прищурился Мин Ен, поднимаясь вместе с ней.

— Это вы плохо подумали. Нельзя купить то, чего нет.

На третьем шаге ее догнали. Ухватили за руку, и она повернулась с твердым намерением сломать пальцы, обхватившие запястье — плевать на последствия — но замерла, потому как ломать эти пальцы было никак нельзя. Чан Ук понимающе улыбнулся.

— Уйдешь, не потанцевав?

Танцпол задорно подмигивал огоньками, гусеница выпустила очередное облако дыма, и по ногам танцующим заструились белые нити тумана. Веселая музыка к их приходу сменилась тягучей мелодией, и народ быстро разбился на парочки.

— Я, — голос Сунан дрогнул, выдавая ее слабость, — не умею.

— Не умеешь? — вздернул брови Чан Ук, наклоняясь так, что его дыхание коснулось щеки девушки. — Ты прекрасно умеешь танцевать, просто представь вместо меня меч. Доверься, я поведу.

Художники всегда ненормальные, и Сунан лишний раз в этом убедилась. Сравнить партнера по танцам с мечом? С другой стороны, учитель не раз говорил: бой мастера отличается от танца убийством, которым заканчиваются его движения.

Чан Ук пристроил руку девушки к себе на плечо, крепко сжал её ладонь, второй рукой обхватил за талию.

— Расслабься, позволь музыке проникнуть в свое сердце.

Они медленно заскользили по танцполу. Ритм нехитрых движений Сунан ухватила сразу, сложнее было отдаться на волю партнера, и первые минуты она провела в борьбе с собой. Ее так долго учили быть сильной, что следовать за Чан Уком оказалось столь же непросто, как выстаивать пять минут боя на зачете у мастера Пака.

— У тебя отлично получается.

Чан Ук переместил руку выше, пальцы легли на обнаженную кожу спины. Сунан вздрогнула, дыхание сбилось, и она с запоздалым прозрением догадалась, зачем именно у платья такой покрой. И ведь некого винить — сама выбрала.

Она сместила пальцы по ладони парни, находя болезненную точку и надавливая на сустав.

— Понял, не дурак.

Рука вернулась на талию.

— Пальцы только не ломай, хорошо?

Сунан фыркнула, а потом рассмеялась. С этим парнем было легко и спокойно, точно они вместе прошли те кошмарные пятьдесят километров по джунглям и ни разу не подвели друг друга.

— Мы не будем больше говорить о контракте, останься.

Четвертый коктейль «Текила Санрайз» ей понравился больше всех. В голове уже шумело, ноги стали непослушными, но она знала — если потребуется — легко убьет всех четверых.

— Не боитесь подпускать так близко? А если в моем контракте появится дополнение с вашими именами?

А оно точно появится, стоит им продолжить в том же духе. Никто не станет трогать наследников физически, но попробовать подсадить на крючок шантажа или пощипать за кошелек богатую добычу — логичное желание семьи.

Не прониклись. Пожали плечами. Лишь Ши Вон нахмурился, более ясно представляя себе последствия такого заказа.

«Один вечер», — пообещала Сунан, чувствуя себя старшей сестрой четырех раздолбаев.

Глава пятая

— Ты на самом деле думаешь, что я останусь у тебя в доме? — Сунан пыталась говорить тихо и спокойно, но голос звенел от ярости.

— А ты настолько дура, что сядешь за руль в таком состоянии? — Мин Ен сдерживаться не привык, и его ор разносился по всему двору.

Охрана с невозмутимыми лицами ждала, когда хозяин и его гостья угомонятся и зайдут в дом, и это бесило девушку еще больше. Пожелай Мин Ен, чтобы ее упаковали и занесли в дом — мужики без вопросов бросятся исполнять приказ хозяина.

Лимузин отбыл пару минут назад — развести трех друзей по домам. Будь Сунан умнее, ее бы насторожило хитрое выражение лица Чан Ука, но, прощаясь, она больше думала о том, как избавиться от новых туфель, за что и платила сейчас.

— Отдай ключ, ты обещал, — прошипела, чувствуя, как внутри все клокочет от гнева.

— Утром получишь, — сузив глаза, продолжал стоять на своем этот сын червяка и лягушки, — переночуешь в гостевой комнате. Или боишься, что стану приставать? Огорчу, ты не в моем вкусе. Ты забавна, с тобой весело, но и только. Так что живо в дом и спать.

— Хорошо, — проговорила таким тоном, что охрана разом подобралась, — спать, так, спать.

Развернулась, бросила прощальный взгляд на байк и зашагала к дому, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.

Она была настолько зла, что взгляд скользнул, не впечатлившись, по богатому убранству дома. Ее не тронула красота хрустальной люстры, искристым водопадом спускающаяся к центру холла, оставили безучастной ширина устланной красной ковровой дорожки лестницы, картины в золоченых рамах и белоснежные кожаные диваны.

Все, что сейчас заботило Сунан — это как сдержаться и не убить хозяина дома. Она не столь наивна, чтобы верить в его «ты не в моем вкусе». На забавных девушек не тратят денег, не возят на ужин, не покупают нарядов.

— Подожди, ненормальная! — раздалось из-за спины.

Сунан в раздумьях замерла у подножия лестницы. Может, ее разместят на первом этаже? Это было бы кстати. А потом ее взгляд приковал один из трех, спускающихся по лестнице охранников. Слева шел тот самый, что посмел прокатиться на ее демоне.

Она шагнула на первую ступеньку, двинулась навстречу охранникам. Поравнявшись с троицей, качнулась, цепляясь за мужчину. Инстинкт самосохранения у того работал хорошо, и падающую на него девушку он удержал, ухитрившись при этом самому не свалиться с лестницы.

— Что с вами? — встревоженно спросил, обнимая её за спину. За обнаженную, чертово платье, спину!

— Отойди от нее!

Рявкнули сзади, а потом Сунан оторвали от охранника, властно обняли, прижав к себе.

— С тобой все в порядке?

К демонам порядок в таком платье! Сунан тихонько выдохнула, выравнивая перехватившее дыхание. Крепче сжала добытый ключ. Чтобы она еще раз выбирала вслепую наряды! Или соглашалась на ужин!

— Коктейли, — простонала заплетающимся — и ведь практически не притворялась — языком, только алкоголь сейчас был не причем.

Мин Ен понимающе хмыкнул:

— Расслабься. Я обещал доставить тебя домой в целости и сохранности.

От его слов за километр несло самодовольством — у Сунан аж кожа зачесалась на костяшках, — но главной проблемой было то, что засранец не собирался отпускать ее из своих объятий. Сунан было плевать на зрителей — она привыкла к надзору — но мужская рука на обнаженной спине заставляла испытывать странную неловкость.

— Спасибо, мне лучше, — девушка дернулась, и ей медленно, с явной неохотой позволили отстраниться, чтобы тут же ухватить за руку.

— Идем, — продолжая излучать самодовольство, скомандовал Мин Ен и потащил за собой, точно собачонку на привязи. Сунан оставалось передвигать ноги и мечтать о том прекрасном моменте, когда она сможет объяснить придурку, насколько он не прав.

— Твоя комната, — они остановились у одной из многочисленных белоснежных дверей на третьем — Сунан скрипнула зубами — этаже. Высота — не проблема, но первый этаж сильно облегчил бы ей жизнь.

— Если что-то понадобится — дай знать прислуге.

Она кивнула не потому, что собиралась распоряжаться слугами, а потому, что ей требовалось сделать хоть что-нибудь, дабы скрыть рвущееся наружу нетерпение.

— Утром я отдам тебе рюкзак с учебниками, комбинезон и шлем, — продолжал копать себе могилу Мин Ен, добавив через паузу: — После завтрака.

Сунан сдержалась, не издав ни единого «Хм». За завтраком ее здесь не будет, а свои вещи она придумает, как получить обратно.

— Хорошо, — склонила голову из опасения, чтобы не выдать себя раньше времени. Очень уж выражение лица Мин Ена стало опасно задумчивым. Похоже, она переборщила с покладистостью и надо было срочно отвлечь его от ненужных мыслей.

— Спасибо за вечер, — Сунан снова поклонилась, а потом качнулась вперед, губами коснулась щеки парня. Тут же отпрянула, на ощупь нашла ручку двери, открыла и шагнула в комнату.

Свет зажигать не стала. На ходу сняла туфли, отодвинула штору, туфли оставила на подоконнике, пожалев, что платье не получится вернуть сразу. Подвязала подол и распахнула окно.

Ветер прошелся по коже, коснулся обнаженной — над полоской чулок — кожи, холодными лапками прошлепал по спине, задержался на шее, Сунан с трудом сдержала дрожь. Она была настолько зла, что забыла меховую накидку в машине, а ведь на улице не лето. Ничего, сейчас спустится с третьего этажа, заодно и согреется.

Девушка прошла по узкому выступу до балкона, перепрыгнула на него, повисла на перилах и разжала пальцы, провалившись на метр вниз, чтобы ухватиться за нижний край балкона. Раскачалась и через секунду уже стояла на балконе второго этажа.

Бросила мельком взгляд на красный огонек камеры, не без труда задавила желание продемонстрировать оттопыренный палец — не ребенок уже. Присела на корточки и сквозь перила провела быстрый осмотр окрестностей.

Двое на входе. Еще двое около парковки. Один — она хмыкнула — курит около байка.

Сунан мягко спрыгнула на землю. Прокралась вдоль подстриженных кустов.

Интересно, как быстро ее передвижения засекут по камерам? Конечно, она не собиралась оставаться и проверять, насколько хороша охрана у придурка. Ей было совершенно плевать на него и на его безопасность. Но профессиональный интерес разгорался с каждым шагом, так что Сунан поспорила сама с собой: успеет ли проскочить ворота, пока «девочки» сплетничают и пьют чай.

Мужчина что-то почувствовал и начал разворачиваться, но больше сделать ничего не успел. Сунан придержала обмякшее, падающее на асфальт, тело. Ногой отпихнула тлеющую сигарету, присела на корточки. Провела ладонью по ткани пиджака и решительно потянула за пуговицу.

Пиджак теплом окутал плечи. Сунан достала из-за щеки ключ, вытерла, вставила в замок зажигание, повернула. Демон радостно взревел, приветствуя хозяйку. Машины на парковке прыгнули навстречу, и она почти положила корпус байка, срезая путь между Порше и Ламборгини. Шины весело шуршали по дорожке, а впереди, под фонарем, медленно закрывались створки ворот, оставленные открытыми для еще не вернувшегося лимузина.

Поздно спохватились «девочки», долго пили чай.

Сунан зло улыбнулась, зная, что сейчас под прицелами камер. Не удержалась, помахала рукой. Крутанула ручку газа, и байк понесся вперед, вырываясь на свободу ночного города.

Звук взревевшего мотора застал Мин Ена входящим в свою комнату. Он дернулся как от удара, выругался, стремительно выскочил в коридор. Не преставая шипеть ругательства, ни на что уже не надеясь, распахнул дверь ее комнаты.

Занавеска призраком раздувалась от гулявшего здесь сквозняка. На подоконнике — он подцепил за ремешок, приподнял — точно пощечина стояла пара лаковых туфель.

— Господин, — в комнату влетел начальник охраны, придерживая наушник и продолжая получать доклады.

— Свободен, — махнул ему Мин Ен.

— Но, — попытался возразить, и его вымело из комнаты гневным:

— ВОН!

Мин Ен сел на пол под открытым окном, поставил рядом с собой туфли, покачал головой, рассмеялся.

— Идиотка, — пожаловался туфлям, — босая, в платье, без шлема, да еще и с третьего этажа. А если разобьется, гоняя на байке? — и тут же возразил себе: — Ничего с ней не случится, а вот со мной…

Он, поморщившись, потер левую половину груди, откинул голову, прикрыл глаза.

— Еще вопрос, кто здесь больший идиот.

Достал из кармана мобильник, разблокировал экран, открыл чат, набрал.

«Знаю, что спорили. Сказать, кто выиграл?»

«Надо было спорить на время побега».

«Умники! Знали бы, что она устроила…»

«А ты, конечно, поселил ее на третьем этаже. Думал, ей это помешает?»

«Записями с камер поделишься?»

«И проверь территорию. Если понадобиться избавиться от трупов — могу дать телефончик».

«Смешно!»

«Серьезно».

«У меня остались ее вещи».

«Выстави на пороге на случай, если вернется сегодня».

«Есть план получше».

— У меня плохое предчувствие, — сказал Ши Вон, отрывая взгляд от экрана, и друзья понимающе переглянулись.

— Вряд ли он нас послушает, разве что твой дед…

— Я поговорю с ним, — кивнул Ши Вон.

Сунан заехала на подземный паркинг, заглушила мотор. Тело закоченело и слушалось с трудом. Пришлось помахать руками и поприседать, чтобы не чувствовать себя деревяшкой.

— Что так поздно? — из темноты коридора шагнул Дохляк, и Сунан порадовалась тому, что не стала зажигать свет. Босые ноги и мужской пиджак сложно было бы объяснить.

— Детишки решили развлечься и позвали на вечеринку.

— Почему пошла? — с угрозой спросил мужчина.

Он не должен был задавать вопросы — Сунан старшая в группе — но Дохляк не раз демонстрировал свою опеку, считая, что пять лет разницы в возрасте дают ему на это право. Сунан мысленно поставила себя заметку разобраться с парнем.

— Потому что это — моя работа.

— Давать издеваться над собой? — вспылил Дохляк, впечатывая кулак в косяк двери. — Демоны, ты лучше любого из этих богатеев, так зачем унижаться? Тебя платят за то, чтобы ты ходила в эту чертову школу и училась, а не служила игрушкой для детишек. Неужели трудно их избегать?

Сунан переступила с ноги на ногу — ступни ничего не чувствовали от холода — и все, чего ей хотелось — согреться, но Дохляк не отстанет. Потащиться за ней, встанет под дверью и будет нудеть, точно старший брат, воспитывающий младшую сестренку.

— А знаешь, почему? Потому что Грязнушка не умеет избегать. Не может стать умнее, сильнее, чем была раньше. А еще она обязательно пошла бы на вечеринку, где будут классные парни. Думаешь, меня не тошнит от школы? От постоянных мерялок: у кого дороже сумка или часы, у кого акции пошли вверх или вниз? Но я держусь и не собираюсь давать повода для подозрений, так что замолкни и не лезь в мои дела!

Мин Ен сел на кровати, с раздражением потер виски — сон, зараза, решил сегодня избегать его спальни. И кто виноват? Хозяйка лакированных туфель, стоящих на тумбочке рядом с кроватью.

Мин Ен со злостью смахнул их на пол. Обессиленно рухнул на подушку. Аутотренинг, занудные лекции профессора Колумбийского университета, сложение и вычитание трехзначных чисел. Он пробовал все. Без толку. Из головы никак не выходила точеная фигура девушки в черном облегающем платье с провокационным вырезом на спине. Стоило прикрыть глаза, как он снова и снова сжимал ее в объятиях, ладонь лежала на обнаженной коже, а широко распахнутые глаза были так близко, что он видел в них свое отражение. И эти приоткрые губы, которых хотелось коснуться… Легкий возбуждающий аромат алкоголя и горьковато-цитрусовый — неожиданный выбор для девушки — туалетной воды.

Слабина в голосе, сбившееся дыхание — он был уверен — его прикосновения не оставили Сунан равнодушной, а бегство лишь подтвердило чувства девушки. Она в смятении и пока не понимает, почему.

— Беги, я все равно догоню, — прошептал, улыбаясь, в темноту, затем перегнулся через край кровати, нащупал валяющуюся на полу туфельку, поставил на грудь. Накрутил на палец тонкий ремешок, накрыл ладонью и, наконец, задремал.

В кабинете председателя горел свет, и Ши Вон решил не откладывать разговор.

— Хорошо погуляли? — поприветствовал его дед, отрываясь от бумаг. Он снял очки, потер переносицу и внимательно, не по-старчески зорко, оглядел внука.

— Да, председатель, — парень склонился в уважительном поклоне.

— Проходи, садись. Последнее время мы видимся редко. Я давно не спрашивал, как дела в школе? Как проходят тренировки? Доволен ли мастер?

— Все хорошо. Вам не о чем волноваться.

Ши Вон устроился на стуле напротив деда. Дышать парень старался в сторону. Не то, чтобы дед напрямую запрещал употреблять алкоголь — он вообще редко пользовался запретами — но Ши Вону было неудобно показывать свои слабости перед дедом. Председатель был требователен к себе, и внук привык его видеть подтянутым, собранным, внимательным к деталям и к людям, которые его окружали. Так же требовательно он относился к семье и подчиненным. При каждой их встрече Ши Вон чувствовал себя так, будто сдает очередной экзамен.

— Тогда скажи, что волнует тебя.

Ши Вон вздохнул, прикидывая, с чего начать непростой разговор.

— Один, эм, мой друг познакомился с девушкой.

Дед поднял брови, сложил ладони домиком, изображая крайнюю заинтересованность.

— Но… Она…

Слов категорически не хватало, Ши Вон мучительно пытался выстроить речь так, чтобы не сболтнуть лишнего. Он не мог предположить, как поведет себя старший родственник, узнав о его подозрениях. Потребует убрать девушку из школы? Раскроет подлог?

— Она скрывает свою семью, никогда не говорит о прошлом, у нее отличная физическая подготовка и полно странностей…

Дед мягко улыбнулся.

— В твоем возрасте нормально считать девушек странными…

Ши Вон вздохнул — как же непросто объяснить то, чего ты и сам не до конца понимаешь.

— Она говорит так, словно выросла в Гонконге.

Взгляд деда потяжелел.

— Поясни.

— Мастер, когда начал со мной заниматься, похоже употреблял некоторые слова и путал ударения.

— Уверен?

Ши Вон кивнул.

— Не говорит о прошлом? Стесняется семьи?

— Не стесняется, а точно скрывает ее от нас.

По лицу деда мелькнула тень, и Ши Вон понял, что его оговорка не осталась незамеченной.

— И ты пришел с этим ко мне? — председатель откинулся на спинку стула, давая понять, что информации категорически мало для серьезного разговора.

— Я хочу помочь, но боюсь навредить. Эта девушка…

Он прикрыл глаза, вспоминая, как легко, точно белка, она перепрыгивала с ветки на ветку, как ловко отбивала удары, как бесстрашно подставилась под прямой в лицо. Она словно кристалл с множеством граней, и каждая грань не похожа на другую.

— Знакомая твоего друга учится?

— И да, и нет, — вот он — скользкий вопрос, на который Ши Вон не имел права ответить правду, — она учится и в то же время работает. Но в ее личном деле нет и слова о Гонконге.

— Уверен — она оттуда?

— Да.

— Хорошо, у меня нет причин не доверять твоей интуиции, как и беспокойству о друге. Похоже, пришло время одной истории, — дед прикрыл глаза, потер указательным пальцем переносицу и неспешно начал говорить: — Когда я был немногим старше тебя и занимал кресло заместителя главы нашего отделения в Гонконге, я часто ходил на обед в кафе, напротив офиса. Кроме хорошей кухни, мне нравилась девушка, что там работала. Понадобилось три месяца, чтобы набраться смелости и пригласить ее на свидание. Мы встречались полгода, когда она исчезла. В тот день, как сейчас помню, шел дождь. Мы заранее договорили идти в кино. Я ждал у входа, вымок, сеанс давно начался, а ее все не было. Мне бы броситься к ней домой, может, застал бы… Но я решил проявить характер. Опомнился и начал искать лишь на следующий день. С работы она уволилась, в квартире поселились чужие люди. Я искал почти год и, как мне казалось, был близок к цели. А потом… стало не до поисков. У нашей компании возникли крупные проблемы в Гонконге, вдобавок, один придурок, воспользовавшись глупостью моего родственника, решил шантажом заставить передать ему часть бизнес. Дело зашло столь далеко, что я готов был сдаться, когда получил фото шантажиста с головой, отделенной от туловища и подписью: «Прими в оплату за фиалки. Не ищи больше, следующий раз я могу не успеть тебя защитить».

Дед встал, открыл бар, доставая хрустальный графин. Плеснул в стакан коньяк и продолжил:

— Фиалки были ее любимыми цветами, и с букетом этих цветов я ждал ее в тот день у кинотеатра.

Он выпил залпом, помолчал.

— Через много лет мы встретились на благотворительном вечере в посольстве. У нее было чужое имя, а в спутниках заместитель министра промышленности Китая. Мне она показалась самой ослепительной женщиной на том вечере, но я сделал вид, что не узнал ее.

— И вы не попробовали поговорить? — с горячностью воскликнул Ши Вон.

Дед усмехнулся, посмотрел на внука, покачал головой.

— Ты слушал невнимательно. Я сказал, что искал почти год. Уверен, неприятности в компании стали причиной того, что я оказался близок к цели. Я был идиотом и не понимал, насколько моя настойчивость может ей навредить. Когда понял — было поздно. О нас узнали. Меня не волнует, что я мог потерять компанию, меня до сих пор мучает вопрос о наказании, которым подвергли ее.

— Но почему она не доверилась вам? Неужели нельзя было что-нибудь придумать?

— Что ответила та девушка на твое предложение о помощи? Ты ведь предлагал?

— Предлагал, — Ши Вон опустил голову, — хотел выкупить ее контракт. Но она ответила, что нельзя купить то, чего нет.

Председатель со вздохом вновь отправился к бару. На этот раз он молчал долго. Ши Вон успел сосчитать все завитушки на узоре столешницы и убивал время, мысленно разыгрывая партию в шахматы.

— Она права, — Ши Вон отвлекся от шаха, который грозил черному королю, и посмотрел на деда, — нет никакого контракта. Как думаешь, триады обеспечивают передачу наследования?

— Детьми, — пожал плечами Ши Вон, — сын или дочь наследуют дело отца.

— Ты судишь по людям своего круга. Но в бизнесе, если сын окажется недостойным наследником, он в худшем случае потеряет компанию, а его люди лишатся работы. А вот если такой станет во главе бригады, его ошибка будет стоить людям жизни или потери свободы, не говоря уже о накрытии годами проработанных каналов сбыта и поставок. Триады не могут позволить себе пустить наверх непрофессионала. Потому довольно давно у них существует школа наследников. Их еще называют «крестниками» из-за американского фильма о «Крестном отце». Детей отбирают в возрасте четырех-шести лет. Какое-то время они продолжают жить в семье, ходить в школу, а после уроков занимаются с наставниками. Те, кто выживают и добираются до последних ступеней, тем открывается дорога на самый верх криминального мира. Эти дети — не просто будущее триады, они — ее сердце, а сердце всегда хорошо охраняется. Передай своему другу — пусть забудет имя и лицо этой девушки. Ты меня понял, внук?

Ши Вон опустил голову, нехотя кивнул. Где-то в глубине сердца начинала пульсировать ледяная пустота, точно из него вынули кусочек чего-то важного.

Глава шестая

Мин Ен проснулся в отличном настроении. Некоторое время он с удивлением рассматривал женскую туфлю, почивавшую у него под боком, потом воспоминания о вчерашнем вечере проступили сквозь туман сна, и парень подскочил с кровати.

Эта… девчонка… Нет, не девчонка — демон в юбке. Была бы она парнем, он бы наглядно объяснил, как опасно разъезжать без шлема, да еще в подпитии. Не говоря о том, что покидать дом через окно, не уведомив хозяев, — верх неприличия! Про вырубленного охранника можно лишь ругаться. Еле уговорил, обойтись без доклада о ЧП и отдать записи с камер.

Проучить бы… Но для этого надо найти мерзавку.

Мин Ен схватил мобильник, включил экран и не сдержал вздох разочарования — ни одного сообщения или пропущенного вызова. С другой стороны, он в задумчивости почесал кончик носа, у нее наверняка нет его номера. А он настолько привык, что девушки сами просят номер его телефона, что не додумался вчера о такой простой вещи, как добавить его в адресную книгу Сунан. Эта ненормальная реально бесит!

На борьбу с сомнениями у него ушло три минуты, а потом он с головой погрузился в операцию по розыску номера девушки.

Сообщение адресату: «Обезьянка»

10.05

«Привет! У меня твои вещи. Не забыла? Собираешься забрать или мне их выкинуть?»

10.15

«Я посмотрел твои тетради. В курсе, у тебя ошибка в последней задаче?»

10.18

«Ты мне платье должна и пиджак. Верни».

10.20

Адресат «Обезьянка» был изменен на: «Плешивая обезьяна»

10.37

«Ты реально сама чинишь байк? Комбез весь в пятнах. Не слышала о такой вещи, как химчистка для грязных вещей?»

10.45

«Твой комбез весь шкаф провонял. Не заберешь — выкину на помойку».

10.49

«Эй? Ты жива?»

10.50

«Мне стоит беспокоиться?»

10.51

«Начать с моргов или больниц?»

10.55 ответ от адресата «Плешивая обезьяна»

«1152-7, Jegi-dong, Dongdaemun-gu»

Мин Ен довольно улыбнулся. Она точно влюбилась. Адрес для встречи скинула. Что это, если не свидание? Любопытно, где: кафе, ресторан, развлекательный центр?

Он забил адрес в карту, хмыкнул — на что надеялся? Она же ненормальная, вот и уверена: спортивный зал для кикбоксинга — «отличное» место для встречи с парнем.

Мин Ен хотел отказаться. Написать, что вещи у него, пусть сама приезжает, но вспомнил картинку с камеры наблюдения: босая девушка в платье на газоне перед домом, и чувство вины кольнуло сердце. Что если заболеет? На улице совсем не лето, чтобы босой, в пиджаке разъезжать по улицам.

Заболеет, как же… И больная сейчас в зале избивает грушу?

Он смотрел, как быстро работают ее руки, видел мокрую, прилипшую к спине футболку, представлял капельки пота на ее лбу. И едва сдерживался, чтобы не подойти, на глазах у всех сгрести в объятия и снять каждую каплю губами.

Не сразу, но удалось уйти из зала. В кафе спортзала он взял фраппе и жадными глотками выпил, не замечая вкус. Никогда еще сердце не билось столь отчаянно от одного взгляда на девушку. Никогда еще болезненное, на грани помешательства желание не выворачивало душу, превращая рассудок в бурлящий котел эмоций.

Держа в руке смятый бумажный стаканчик из-под кофе, Мин Ен бессмысленно смотрел на улицу. В холл впорхнула стайка девушек, и он мгновенно оказался под прицелами их взглядов. Равнодушно отметил восхищенные улыбки, шепотки, торопливые попытки поправить волосы и одежду. Обычная реакция на такого красавчика, как он.

В душе заворочалось глухое раздражение. Что он здесь делает субботним утром? Ждет одну ненормальную, которая ночью сбежала из его дома. Не сошел ли он с ума?

Улыбнулся симпатичной и высокой в ярко-розовом пуховике, и девчонка восторженно закатила глаза, не веря своему счастью. И правильно делала, что не верила, потому как сегодня Мин Ену не нужна была ее готовность отправиться с ним на свидание. Его не трогала будущая покорность — скука, — с которой ему подставят губы для поцелуя и легко читаемое в глазах желание позволить большее. Итог таких встреч был один: жалкие попытки удержать рядом. Снова скука, как и арсенал попыток: слезы, уродующие даже самое красивое лицо или проклятия в его адрес. Мин Ен предпочитал проклятия.

Он отвернулся, сделав вид, что рассматривает улицу сквозь панорамное окно. Девчонка разочарованно потопталась рядом, через пару минут ее дернули подруги, и они вместе ушли в раздевалку.

Смятый стаканчик из-под кофе отправился в помойку, а ему хотелось швырнуть туда пакет с вещами Сунан. Кто она такая, чтобы заставлять его ждать?! Кто такая, чтобы лишать желания встречаться с другими?!

Он достал из кармана пальто айфон, набрал номер абонента «Плешивая обезьяна», желая, чтобы не ответила, чтобы дала повод уйти, а потом испытала на себе силу его гнева.

Долгие десять гудков он боролся с намерением нажать отбой, пока не услышал голос Сунан:

— Да.

И задохнулся, ощущая, как в легких закончился воздух.

— Говорите.

Язык сделался непослушным, слова завязли в горле. Он проклинал свою слабость, но ничего не мог с ней сделать.

Сунан помолчала, вздохнула, а потом произнесла:

— Скоро буду.

В трубке давно стояла тишина, но Мин Ен продолжал прижимать мобильник к уху. В голове вертелись картинки: вот она идет в раздевалку, берет вещи, отправляется в душ, где струйки воды, перемешиваясь с белой пеной, стекают по ее обнаженному телу.

Корпус айфона жалобно хрустнул, и Мин Ен расслабил пальцы. Выдохнул. Убрал телефон в карман. С этим определенно надо было что-то делать. Наследник GK холдинга не имеет права сходить с ума.

Переливчатая мелодия звонка не сразу прорвалась сквозь спутанные мысли. Мин Ен разблокировал экран, недовольно нахмурился, но ответил:

— Надо поговорить, — сразу перешел к делу Ши Вон.

— Сейчас не могу. Встретимся через час.

— Где? — насторожился друг.

«У меня нет права на безумие», — напомнил себе Мин Ен и назвал адрес.

Он услышал ее шаги, вычленяя их из стоящего гула голосов в холле. Услышал, несмотря на то, что стоял спиной к выходу из раздевалок. Лицо обожгло, сердце ускорилось, а в мыслях воцарился хаос.

— Еще пять минут, и ты бы меня здесь не застала. Что за манеры? Где тебя воспитывали?

Он ногой пихнул к девушке большой бумажный пакет, стоящий на полу.

— Здесь все? — спокойно поинтересовалась та.

— Думаешь, позарюсь на твои жалкие шмотки? — спросил со злостью, добавляя: — Верни пиджак охранника, платье можешь оставить себе и принеси извинения.

Сунан с трудом сдерживала рвущуюся наружу ненависть. Как замечательно на холеной физиономии этого урода смотрелся бы синяк, желательно два, поставленные лично ею. Но проза жизни такова, что за каждый синяк адвокаты семьи Ли затребуют целое состояние. Семья расплатится, чем заплатит она?

И ведь отличное утро… Было.

Тело приятно ныло после тренировки. Пару парней, пытавшихся навязаться ей в партнеры по спаррингу, она отшила по дороге к раздевалке — с детьми не тренируется. Вечером Скунс обещал подкинуть интересную подработку, да и по основной работе уроков задали немного, и она собралась в воскресенье перебрать с парнями байк. Осталось пережить несколько неприятных минут общения со снобом… Пережить и не убить, как бы того ни хотелось. Вчерашнее волшебство растаяло с солнечными лучами, и сноб снова стал тем, кем был на самом деле: высокомерным придурком, ценящим в жизни лишь себя драгоценного.

— Считаешь, это я должна извиниться? — пакет с платьем и пиджаком шлепнулся на пол. — А сам не желаешь извиниться за обман?

— И в чем обман, обезьянка? — сноб скривил свою холеную физиономию. — Я не хотел тебя отпускать, — он запнулся, но тут же продолжил: — Ты не должна была садиться за байк вчера. А если бы тебя остановила полиция? Пусть ты и крута, но думать о последствиях иногда полезно. Кстати, моя охрана считает тебя демоном в женском обличье.

Сунан хмыкнула, пожала плечами. Она не станет объяснять снобу, что не приди вчера ночевать, ее парни подняли бы тревогу. Информация ушла в семью, возникли бы ненужные вопросы. А охрана… пусть сноб сам разбирается со своими «девочками» и тем, как они охраняют его бесценную персону.

— Скажи, — сноб понизил голос, и Сунан замерла под его изменившимся взглядом, — мы сможем увидеться сегодня вечером? Я заберу тебя из центра и верну обратно. Обещаю, никаких коктейлей и байков в залог. И никаких магазинов. Можешь быть в чем угодно, мне все равно.

Сунан недоверчиво вздернула брови — сноб признал, что ему плевать на ее внешний вид. Хотя… это же сноб. Ему важно лишь то, в чем одет он сам.

— А ты, смотрю, продолжаешь искать смерти, — искренне удивилась, — и не страшно?

— С тобой? — зло прищурился сноб. — Или с теми, кто за тобой? Думаешь, меня смогут испугать твои друзья?

И вдруг резко, точно опомнившись, шагнул к выходу, бросив через плечо:

— Забудь.

Ушел, оставив на полу оба пакета. Одним словом — сноб. Сначала требует вернуть, потом бросает. И зачем нужен был этот фарс с угрозами?

Сунан сначала хотела взять лишь свои вещи, потом подумала и подняла второй пакет. Пусть некоторые и не считают нужным их забрать, она не оставит вещи здесь. Потратится на курьера, но вернет их снобу. С того хватит н. аглости обвинить ее завтра в воровстве и потребовать доставить лично.

Ши Вон, сидя у окна кафе напротив спортивного центра, смотрел как из дверей сначала выскочил, как ошпаренный, Мин Ен, а через пару минут вышла Сунан с двумя пакетами в руках и спортивной сумкой через плечо, направляясь в сторону метро.

До встречи с другом, на которую он пришел значительно раньше и не прогадал, оставалось еще минут двадцать. Ши Вон допил кофе, вошел в двери спортивного зала. Улыбнулся милой девушке администратору, завязал разговор, на ходу сочиняя историю о любви с первого взгляда. Через десять минут у него был номер администратора, через пять минут согласие позвонить, если эта девушка — на ватс-ап ушло фото — снова появится в центре.

Они сидели молча. Ши Вон потягивал через трубочку манговый коктейль, Мин Ен так и не притронулся к своему. Он складывал, сминал, расправлял и снова складывал салфетку, мыслями явно пребывая далеко отсюда. Морщил лоб, взглядом исследуя стену за спиной друга.

— Ты не духе? Случилось что-нибудь?

Мин Ен вынырнул из раздумий, с некоторым удивлением взглянул на сидящего напротив Ши Вона, точно лишь сейчас заметил его присутствие.

— С чего ты взял? — недовольно дернул уголком губ. — Все в порядке.

Ши Вон был уверен в обратном, но настаивать не стал.

— Так о чем ты хотел поговорить? — отложил в сторону окончательно измочаленную салфетку Мин Ен.

— О Сунан. Ты знаешь…

— Нет! — выставил ладони Мин Ен. — Не хочу ничего слушать или знать. Для меня ее больше нет. Так что будь добр, не произноси этого имени при мне.

Ши Вон удивленно вскинул брови — вот дела! Что же такого произошло между этими двумя? Досадно, ни один, ни вторая ничего не расскажут. С другой стороны, если Мин Ен станет держаться в стороне от Сунан, то и предупреждение деда передавать другу смысла нет.

— Хорошо, — пожал плечами, — как хочешь. Сегодня вечером семья Хон устраивает прием в отеле Марриот в честь дня рождения председателя. Придешь?

— Хон — наш главный партнер по проекту «Звезда». Я обязан там появиться.

— Уверен, твой отец будет в ярости, если не придешь, — понимающе усмехнулся Ши Вон, — так и быть, составлю тебе компанию, — и он салютнул полупустым стаканом из-под коктейля. Мин Ен поддержал. Салфетка была окончательно забыта.

Сунан поправила подол слишком короткого, по ее мнению, платья. Но Ржавый был тверд — клиент не клюнет на недоступную скромницу, слишком труслив. Хорошо, хоть никакого разреза на спине, да и само платье — темно-бордовое, с черной сеткой, украшенной блестками — смотрелось вполне прилично, если бы не длина.

Девушка прошлась, привыкая к новым туфлям, кляня про себя ненавистную шпильку. Этот тонкий, как карандаш, каблук точно был придуман мужчинами для истязания женщин. И почему для соблазнения требуется образ разукрашенной немочи? Чтобы быть уверенным — в случае любой экстренной ситуации, включая быстрый подъем по лестнице, ей потребуется их мужественная помощь? Или чтобы выбранная жертва не могла быстро убежать от охотника? Все известно, как ленивы мужчины, вот и придумали себе послабление в охоте.

Бесит! И платье, и само задание. Но Ржавый — куратор и задания выбирает сам. Сунан могла отказаться только при явной угрозе жизни, да и то попробуй доказать, что эта угроза существовала изначальна, а не создана ее неумелыми действиями.

— Отпадно выглядишь, — поддержал Сунан один из парней и тут же осекся под тяжелым взглядом девушки.

Сунан проверила прическу, макияж, бросила последний раз на фото, передала его Дохляку и вышла из номера.

В холле отеля Марриот было оживленно. Кажется, в ресторане на первом этаже проводился прием для снобов. Сунан, старательно огибая нарядно разодетых женщин и мужчин, прошла в бар.

Одного быстрого взгляда хватило, чтобы заметить — ее клиент уже здесь.

Мин Ен с тяжелым сердцем прошел сквозь крутящуюся дверь в отель. Сегодня его раздражало все: и роскошное убранство отеля, и сладкий аромат женских духов, витающий в воздухе, и угодливые улыбки персонала. Внутри жаркой волной ворочался протест. Душа требовала движения.

«Одолжить байк у Ши Вона, оседлать сегодняшнюю ночь сумасшедшей гонкой», — мечтал Мин Ен, направляясь ко входу в ресторан.

Ее смех он услышал, когда входил в распахнутые перед ним двери. Обернулся — и замер: к лифтам, в обнимку с жирным боровом шла она. Короткое бардовое платье открывало идеальные длинные ноги, обутые в туфли на высокой шпильке. Ткань обтягивала точеную фигурку, демонстрируя тонкую талию, на которой — Мин Ен скрипнул зубами — лежала лапа борова, нагло прижимающая девушку к себе.

Боров покачивался, явно пребывая навеселе. Он что-то шептал на ухо Сунан и та, громко, напоказ смеялась. Сейчас она выглядела иначе. Забранные вверх волосы, яркий макияж делали ее старше и совсем не похожей на ученицу старшей школы.

Боров покачнулся, навалился на Сунан, и та с трудом удержала равновесие.

Мир вокруг Мин Ен медленно тонул в красном мареве закипающей ярости. Она! С ним! Вот с этим жирным придурком, который старшей ее в два раза! Смеет идти в номер на виду у всех?! И после этого ходить в школу и строить из себя недотрогу? Да, он ее по стенке размажет! Вместе с боровом! Прямо здесь, наплевав на скандал и огласку!

Никому нельзя безнаказанно унижать наследника Ли.

И он шагнул вперед, горя желанием немедленно воздать по заслугам.

— Стой! — чья-то рука перехватила за плечо, сжала, и его поволокли за угол. Мин Ен дернулся, попытался освободиться, но Ши Вон держал крепко.

— Пусти!

— Не вмешивайся, только хуже сделаешь, — шипел на ухо друг, прижимая его к стене, — за ней наблюдают. Вмешаешься — подставишь себя и ее.

— Но ты же видел? Она с этим! — Мин Ен снова рванулся к лифтам и получил удар в плечо.

— Угомонись! Сначала выслушай, а потом делай, что хочешь.

Глава седьмая

Это была пятая рюмка соджу, но легче не становилось. Наоборот, с каждой порцией алкоголя внутри Мин Ена разгоралось пламя гнева. Хотелось не выпить, а разбить рюмку об стену, выплеснуть боль наружу или набить кому-нибудь морду.

— Почему сразу не сказал?

Ши Вон взглянул виновато, развел руками.

— Не был уверен. Да ты и сам просил не говорить о ней.

— А теперь уверен?

— В холле за ней наблюдали. Я вычислил двоих.

— А если она просто торгует собой? — Мин Ен с усилием озвучил то, что мучило его последние полчаса.

— Исключено. Я бы понял это, — рядом на барный стул приземлился Чан Ук, поправил шелковый галстук, махнул бармену, чтобы тот налил ему соджи, и ответил на невысказанный вопрос друзей: — Джунг Су в холле. Оценивает обстановку. Если кто и сможет докопаться до истины, то он. Ждем.

Три рюмки встретились со звоном. Парни выпили, помолчали.

— Не понимаю, как в наше время триады могут работать столь открыто.

— А что тебя смущает? Если бы не наша встреча на острове, разве смог бы ты понять, что она замещает Грязнушку? Девчонка работает вполне профессионально. У нее отличное образование, не уступающее нашему, а подготовка в чем-то и получше будет.

— Проблема в том, что, — Чан Ук поднял наполненную соджем рюмку, — как бы нам ни нравилась Сунан Чи, нельзя афишировать отношения с ней. Стоит семьям узнать, кто она… Впрочем, моя интуиция подсказывает, их гнев — ерунда, по сравнению с тем, что ждет Сунан Чи в Гонконге.

— А так как ее держат под надзором, они узнают первыми. Уверен, она и ночевать у тебя не осталась именно поэтому.

Мин Ен залпом выпил соджу.

— Сказала бы прямо, не стал бы удерживать.

— И ты бы поверил? В рассказ, что она работает на триаду? Интересно, на какую? Слышал, в Гонконге их несколько.

— Не важно, на какую, — покачал головой Ши Вон, — важно то, что не работает, а входит в семью. И даже если захочет уйти — не сможет. Покинуть семью — предательство, а с предателями у них разговор один, — и он провел ребром ладони по шее.

— Демоны, — выругался Чан Ук, взъерошил волосы и простонал: — Она — убийца. Если еще не убивала, то в будущем обязательно будет. Я должен держаться от нее подальше, но как вспомню ее глаза… Внутри все переворачивается, и рука тянется за кистью. Не смогу спать, пока не напишу ее портрет.

— С оружием в руках? — заинтересовался Ши Вон.

— Нет, никакого оружия, — взгляд художника затуманился, — в ее жизни мало тепла и любви, так что я дам ей в руки не пистолет, а плюшевого мишку. Одену в смешную пижаму. Рядом поставлю кружку с какао и насыплю конфет. Эта девочка прекрасно знает, каково быть воином. Хочу, чтобы она немного расслабилась, забыв, что надо защищаться или атаковать.

— Убийца с плюшевым мишкой, — хмыкнул Ши Вон, — вот за мишку она тебя первым делом и прибьет.

— Ты просто не понимаешь женщин, — Чан Ук покровительственно похлопал друга по плечу. Поймал взгляды проходящих мимо двух девушек, улыбнулся им и поднялся следом: — Простите, отлучусь ненадолго.

Друзья понимающе переглянулись. Вокруг Чан Ука всегда было много женщин. Чем-то привлекал их этот невысокий симпатичный парень. Была ли виновата в том чарующая улыбка или им нравилось его умение слушать и угадывать истинный смысл произнесенных фраз и оставшихся невысказанных желаний.

— Никогда не понимал, как ему удается избегать скандалов при такой популярности, — с легкой ноткой зависти произнес Ши Вон.

— Он и не обещает, что станет единственным для единственной. Но ты прав, сам не раз его пытал, но этот талантливый засранец лишь отшучивается. Говорит, у него в предках Кумихо побывала.

— Ага, — кивнул с насмешкой Ши Вон, — надеюсь, нам в будущем не придется прятать трупы девушек, у которых он съест сердце.

— Сплюнь, — посоветовал Мин Ен, — не думаю, что смогу привыкнуть к девяти хвостам и рыжей морде.

— И кто говорит про хвосты и лис? — спросил Джунг Су, присаживаясь рядом.

— Пустое, треплемся, чтобы убить время. Узнал что-нибудь?

— Это отель. Здесь за деньги можно узнать, сколько раз чихнул гость, а не только, кто и с кем ночевал. Девушка пришла в бар одна. Раньше ее здесь не видели. Познакомилась с постояльцем из четыреста третьего номера. Поднялись вместе, номер она покинула минут через двадцать. По мне, так маловато времени для отдыха с мужчиной. Воспользовалась лестницей и служебным выходом. Там ее ждал парень с выкрашенными в рыжий цвет волосами. Гость из номера пока не выходил. На двери табличка «Не беспокоить». Заглянем в гости?

— Если там труп, вряд ли он откроет нам дверь.

— Если там труп, мы об этом узнаем из новостей.

— Не будет никакого трупа, — к ним подсел Чан Ук, — постоялец из четыреста третьего номера живет здесь недели две. Он — главный инженер-разработчик на производстве — девушки не запомнили названия. Подкатывает к каждой красотке в баре. Хвастал, они на пороге какого-то серьезного открытия.

— Шпионаж? — вскинул брови Мин Ен.

— Скорее всего. Могу предположить, наша девочка его напоила, взломала комп и слила данные.

— И почему меня это не шокирует, — пробормотал Ши Вон.

— Кстати, помните вирус, что атаковал школьную сеть месяц назад? Как раз через два дня после возвращения Грязнушки? Уверен, это ее рук дело. И даже знаю зачем. Кроме личных дел учеников ей нужен был доступ к камерам. Другого объяснения, как ей удавалось в последнее время избегать внимания одноклассников, у меня нет.

— Ужас, — потер лоб Мин Ен, — триада у нас в школе. Не могу в это поверить.

— И что будем делать?

Четверка переглянулась. Выбор был непрост. С одной стороны — закон и репутация, с другой — девушка, чьи тайны будоражили кровь.

— Она не причинила нам вред, — медленно произнес Джунг Су.

— Мы можем быть крайне осторожны, — согласился Ши Вон.

— У нее остались мои вещи, — добавил Мин Ен.

— А я еще не написал ее портрет, — закончил Чан Ук.

Друзья подняли рюмки, чокнулись, закрепляя соглашение.

Понедельник — простой день. Одноклассники заняты обсуждением прошедших выходных, обменом впечатлений от походов по магазинам, хвастовством сумочек, мобильников или туфель из последних коллекции. Сунан к этой болтовне едва прислушивалась. Редко, когда в разговорах проскакивало по-настоящему занимательное: поход на выставку или обед со знаменитостью. Главное — не пропустить, если разговор свернет на ее персону. Но понедельник — простой день. Вот к среде, когда напряжение мозговых извилин достигало предела усталости, стоило чаще оглядываться и прислушиваться.

Жаль, ей не разрешили установить прослушку в кабинетах. Она и к камерам подключилась без разрешения, потому как без них пришлось бы совсем туго. И вопрос стоял не в способности справиться с толпой гламурных мальчиков и девочек, а в терпении.

Учитель говорил: даже у камня, который точит вода, есть свой предел. И Сунан не хотелось сорваться, и так натворила много глупостей за последние дни, а до конца контракта оставалось еще два месяца в этой демонами проклятой школе.

Девушка украдкой огляделась — на верхней площадке лестницы никого не было — открыла ноут, загрузила удаленный доступ, пролистала изображения, и лишь после осознала, что вглядывается в цветные картинки в поисках вполне конкретных личностей.

— Дохлый кальмар, — выругалась, захлопывая крышку.

Это четверка немыслимым образом влезла в мысли, заставляя думать о себе.

— Не к добру, — пробормотала Сунан, пытаясь отстраниться и проанализировать собственные эмоции. Результаты анализа ей не понравились настолько, что она всерьез задумалась над отстранением снобов от посещения школы. Если сделать все аккуратно, с тщательно рассчитанным уроном для здоровья, то с ними она не встретится до конца учебного года.

Фыркнула, обзывая себя безмозглой дурой и не без сожаления отказываясь от заманчивого плана. Один — случайность, два — подозрение, четверо пострадавших — полноценное расследование.

Если снобы продолжат упорствовать, у нее остается единственный бескровный вариант — полное раскрытие и попытка запугать. Парни — не идиоты, должны понимать, их семьи в лепешку раскатают за общением с такой, как она. Легкое сожаление девушка запихнула вглубь сознания. У нее нет права на подобные чувства. В ее жизни есть лишь успешное выполнение контракта и одобрение семьи. Все остальное — ненужная ореховая шелуха, которую выкинут после чистки на помойку.

— Эй, Грязнушка, ты здесь?

Сунан поспешно убрала ноут в рюкзак, поднялась со ступеней, по голосу узнав главную стерву класса, а по совместительствую самую красивую девушку в параллели — Сонг Да Хэ.

— Чего тебе? — спросила неприветливо, и лицо Да Хэ искривила гримаса брезгливости. Сунан ее понимала. Она сама ненавидела себя в образе недалекой, озлобленной и сексуально-озабоченной девицы. Интересно, в швейцарской клинике лечат не только душевные травмы, но еще и мозги вправляют? Если нет, то лечение даст лишь кратковременный эффект. Сама Сунан с травлей справилась бы за неделю, но если настоящая не сможет поддерживать новый образ, то смысла в ее благородном поступке нет, только подозрения вызовет.

— Это ты? — ей в лицо ткнули ай-фоном. На фото был запечатлен ресторан, богатая сервировка стола и на заднем плане — Сунан снова помянула дохлого кальмара — она с четверкой за одним столом в том самом, чтоб ему в огне сгореть, платье с вырезом на спине.

Сунан мысленно возрадовалась «доброте» Мин Ена, соизволившего отправить ей утром по WhatsApp снимок экрана с объявления в Yammer — внутренней сети компании. Она простила ему и подпись: «Должна будешь», и недельную давность новости. Лучше поздно, чем никогда узнать о планах семьи Юн участвовать в амбициозном проекте семьи Ли по строительству крупнейшего в стране парка развлечений. Название «Звезда», как нельзя лучше отражало замах семьи лидера четверки на господство в индустрии отдыха и развлечений.

Будь она действительно Юн, давно знала бы о проекте и не гадала бы о намерениях четверки, а еще не позволила бы застать себя врасплох, раскрывшись.

Учитель не зря предупреждал о сложности контракта, но она самонадеянно решила добиться уважения четверки, вступила с ними в игру. Наивная! Оказывается, никто ее и не подозревал. Парни устроили встречу подальше от чужих глаз и ушей с намерением припугнуть фрика и заставить держать рот на замке. Ведь семьям Ли и Юн теперь предстояли частые встречи, как официальные, так и семейные. На одном точно потребовалось бы присутствие младшего поколения. И дурочка Сунан вполне могла проболтаться о травле, которую ей устроили в школе. Реакцию старших предугадать не сложно. От Мин Ена потребовали бы взять «несчастную» под свое покровительство. Сунан представила, как корчило сноба от одной только мысли, что ему придется стать «нянькой» Грязнушки. Удивительно, как не убил на острове. Ее спасло самообладание сноба.

Новость еще не анонсировали официально, но мир бизнеса работал на опережение. Судя по реакции одноклассников, они были в курсе и заняли выжидательную позицию. Пятничный выход в компании четверки мог означать, что ее положение в школе резко изменилось, а мог и ничего не означать кроме формального выполнения требования семьи. Сопроводил к машине? Проявил вежливость к внучке нового партнера? На этом можно и остановиться. Другое дело совместный ужин в ресторане. Это глубже, чем простая вежливость. Интимнее, чем разговор в коридоре школы. И не понятно к какому развитию отношений приведет.

Сноб умел создавать проблемы.

Сунан неспешно поднялась со ступеней, умышленно оставшись на верхней. Взглянула сверху вниз. Небрежно пожала плечами.

— Тебе какое дело?

Лицо Да Хэ пошло красными пятнами. Она явно мечтала запустить мобильник в лицо нахалке.

— Отвечай, уродина, — прошипела, стискивая кулаки.

Сунан стало интересно — сдержится или ударит?

— Ты такая любопытная, — протянула, нарываясь. Двое девчонок из свиты вечных прихлебателей «королевы» недовольно загудели, но Да Хэ не спешила наказывать зарвавшуюся дурочку. Сунан легко «читала» ее метания по лицу: есть ли основания для наглости? Изменился ли расклад сил? И не будет ли хуже ей самой от противостояния с Грязнушкой?

— Смотри, не лопни, — «помогла» ей Сунан. Оттолкнула плечом, шагнула вниз. Прошла сквозь расступившихся девчонок. Спину жгло горячей ненавистью. Вместо ужина Да Хэ теперь помнила лишь об оскорблении, которое ей нанесли, а все мысли занимала месть.

Девушка вышла из школы, размышляя о том, что устраивать публичные разборки Да Хэ поостережется, скорее будет действовать чужими руками и исподтишка. Прикинула: день-два ей понадобится на подготовку. «Подождем», — усмехнулась Сунан, ощущая, как предвкушение битвы опасно будоражит кровь.

Расписание четверки Сунан заучила еще в воскресенье, как и выстроила свой маршрут по школе так, чтобы не пересекаться с парнями. Интуиция подсказывала — со снобами лучше перестраховаться, чем потом под дождем собирать гнилой перец.

На обед она уходил в парк, благо погода позволяла. Одноклассники продолжали выдерживать нейтралитет. К ней не лезли с дружбой, но и оскорблять перестали. Она все так же оставалась пустым местом для большинства, а меньшинство прятали свою ненависть во взглядах, не переходя к активным действиям.

Сунан начала подозревать, что председатель Юн специально вкладывает деньги в проект «Звезда», дабы внучка заручилась поддержкой четверки. Плохо он знает парней. Будь на ее месте настоящая Сунан дело закончилось бы запугиванием и обещанием натравить всех демонов школы, если она попробует сболтнуть лишнее. А может, старый лис просчитал вариант именно с ней? Сунан давно убедилась — ради любимой внучки он готов на все.

Она многое раскопала об этой семье, несмотря на тщательно спрятанные секреты. Говорили, младшая дочь председателя — мать Сунан Чи — всегда была сумасбродной и избалованной. Рано выскочила замуж, убежала за границу с любовником, оставив мужа с двухлетним ребенком. На какое-то время ее следы терялись во Европе, затем она нашлась в Америке с очередным любовником, который был рад избавиться от надоевшей ему истерички. Беглянку вернули в лоно семьи, но воссоединения не получилось. Женщина подсела на депрессанты, к алкоголю пристрастилась еще в Штатах. Дочь ее не интересовала, от вида мужа тошнило. В доме снова начал толпиться народ, устраивались бесконечные вечеринки. До тех пор, пока однажды утром мать Сунан Чи не нашли мертвой в постели. Официальная версия — сердечный приступ, неофициальная — самоубийство от передозировки снотворного.

Судьбу изменить можно, а нарушить кровное родство нет. Неудивительно, что дочь пошла в мать. Но для Сунан так и осталось загадкой поведение председателя Юна. Воистину, неисповедимы пути любви. При достойных наследниках он продолжал носиться с этой дурочкой, точно она была светом его жизни.

Обычно Сунан не посещала залы для тренировок по будням. Времени после занятий оставалось катастрофически мало — сделать уроки, поболтать с парнями, обсудить новости, отправить отчет учителю и завалиться спать. Но во вторник девушка решила сделать исключение. По ее подсчетам завтра Да Хэ перейдет к боевым действиям, и было бы неплохо «спустить пар», чтобы случайно не покалечить «ее величество».

Она редко ходила в один и тот же зал дважды, специально выбирая места подешевле, чтобы не столкнуться со знакомыми. Сегодня же ее мысли были заняты более важными делами, и когда палец, пролистнув список звонков, застрял на одном номере, она нажала вызов. Места были. Собраться, вскочить на байк, заняло не больше пятнадцати минут, и скоро Сунан неслась по вечернему Сеулу, ловко лавируя между стоящими в пробках машинами.

Глава восьмая

Часы просигналили о поступившем вызове, Ши Вон бросил взгляд на экран — номер звонившего был ему знаком, более того, этот звонок он ждал с нетерпением.

— Прошу прощение, надо ответить, — извинился перед дедом. Тот махнул рукой, отпуская внука из-за стола.

Ши Вон вышел в гостиную, коротко переговорил с администратором клуба и вернулся.

— Вы извините, у меня важная встреча.

Дед со вздохом отложил палочки, поднялся, подошел к внуку, пытливо заглянул в глаза.

Ши Вон застыл, пытаясь сохранить невозмутимость. Сам же с замиранием сердца ждал решения деда и еле заметно выдохнул, услышав:

— Хорошо, иди. Поужинаем в другой раз.

Поклонился ниже, чем обычно, шагнул к выходу.

— Будь осторожен, — догнало его на пороге предостережение.

Как только внук покинул комнату, мужчина достал мобильник.

— Проследить, — приказал. Вернулся за стол, но через минуту в раздражении отодвинул от себя тарелку. Аппетит пропал.

Видит, Бог, он не хотел, чтобы внук вырос слабым недотепой. Из учителей нанимал тех, кто гонял пацана, а не пел дифирамбы его способностям. Сам был строг, но результат того стоил: парень рос достойным наследником семьи Тон. Была у этой силы и обратная сторона — внук все чаше пробовал на прочность запреты деда, не понимая, что в мире полно людей, об которых молодой лев может легко обломать зубы. И с каждым разом все сложнее было решать задачу с равновесием двух величин: свобода и безопасность наследника.

В клуб Ши Вон влетел, уложившись в сорок минут. Гнал байк, безбожно нарушая, боялся опоздать, но девушка была тут.

Подошел, дождался, пока Сунан его заметит, прервет тренировку, и спросил небрежно:

— Составишь компанию?

Девушка стянула перчатки, убрала прилипшую к вспотевшему лбу прядь волос, и он с трудом заставил себя не опустить глаза и не пялиться на обтянутую мокрой майкой грудь. Сунан же окинула его насмешливо-понимающим взглядом, точно знала все грязные мыслишки, которые сейчас роились в его голове и которые он безуспешно, гнал прочь.

— Не утерпел, значит… Хорошо, — легко согласилась, тут же предупредив: — Только не плачь потом, — и мотнула головой: — Иди, разминайся.

Ши Вон хмыкнул: кто еще плакать будет, но спорить не стал. Мужчина должен доказывать слова делами, а не пустыми заверениями.

Он отошел к тренажерам, краем глаза наблюдая, как Сунан пьет воду, как вытирает вспотевшее лицо, как распускает волосы и заново стягивает их резинкой. От естественности каждого жеста девушки в теле нарастал жар, сердце тяжело бухало в груди, и вместо предстоящего спарринга в голове крутились иные, совершенно нормальные для молодого мужчины мысли. Пришлось напомнить, зачем он здесь — не дать размазать себя по татами. И каким горьким будет унижение, если проиграет.

Вдох, выдох. Тело двигалось само, повторяя въевшиеся в память движения и не мешая думать.

Ши Вон и сам не понимал, откуда взялось желание заставить Сунан принять его вызов. Она — воспитанница триады и достойный противник, но только ли дело в этом? Или в том, что ему хочется увидеть, как пренебрежение в красивых глазах сменяется уважением? Доказать, он — нечто большее, чем богатенький наследник семьи Тон. Ей, а еще больше — самому себе.

Сунан вытерла лицо полотенцем, собрала волосы, ощущая, как взгляд парня царапает спину. И как только нашел? Неужели она настолько расслабилась, что позволила вычислить себя? Похоже на то. Если учитель узнает, наказания не избежать. Она представила, как он хмурит брови, и загорелое лицо старика сморщивается, становясь похожим на печеное яблоко.

«Доверие — первый шаг к провалу. Не доверяйте другим, но в первую очередь своим чувствам». Она решила, что снобы никчемны и без семей, сами по себе, не смогут доставить серьезных неприятностей. И сейчас ее ошибка старательно разминается в углу зала.

Стоило признать — наследник Тон хорош. Искру желания в его глазах она заметила еще в первую встречу и прекрасно понимала чувства Ши Вона. Сама чуть ли не прыгала от радости, когда красный посох согласился провести с ней спарринг, выбрав лучшую ученицу группу. И пусть потом три дня отлеживалась, оно того стоило. Мастер спустил ее с вершин гордыни на землю, показав, насколько сильно отличается бой от тренировки.

И сейчас не только Ши Вону хотелось испытать себя. Она должна была отправить мальчика домой к деду, но не смогла совладать с желанием надрать его одетую в фирменные штаны Nike задницу.

— Готов? — ласково улыбнулась стоящему напротив парню, поправила перчатки и без предупреждения нанесла первый удар.

Стоя в душе под теплыми струями воды, Сунан расслаблено прикрыла глаза. Тело приятно ныло после тренировки, в душе царило умиротворение, какое бывает, если живущий внутри нее дракон был сыт.

Потерла плечо, покрутила кистью, поморщившись от стрельнувшей боли. Удивительно, но парень смог ее достать. Поймал на блок, провел залом. И пусть она ушла из захвата, но пришлось признать: дед нашел внуку по-настоящему хороших учителей. Она криво усмехнулась, нарисовала смешную рожицу на запотевшей стеклянной панели душевой. Тут же стерла, с легкой досадой отмечая, что парень небезнадежен, и в драке она, пожалуй, доверила бы ему спину.

И пусть он всегда останется снобом, но это не мешало ему быть круче половины ребят из группы, кроме нее, конечно. Тогда почему поддалась? Почему позволила уложить себя на татами, и парен навис сверху, прерывисто дыша и роняя капли пота. Они замерли, сцепившись взглядами, под одобрительные крики собравшихся со всего зала поглазеть на их поединок зрителей.

Почему проиграла? Да, потому что у входа в зал нарисовалась группа людей, которых здесь быть не должно. Дорогие костюмы, смотрящиеся чуждо среди спортивных тренажеров, накаченные тела и бритвенно-острые взгляды, сканирующие окружающее пространство. Решение возникло мгновенно, как и ответ — по чью душу пришел человек, которого она не видела за спинами охраны и зрителей.

Интересно, оценит ли Ши Вон щедрость ее дара?

Сунан нехотя выключила душ. Вытерлась. Решение не находилось. Встречаться с гостем было нельзя. Председатель — не ученик старшей школы, его сложно будет убедить сохранить секрет семьи Юн.

Уйти через запасной выход? Но байк наверняка под присмотром, а его терять она была не согласна. Нет, бегство — не вариант. Это от львенка можно удрать, а старый лев легко вычислит и ее саму, и квартиру, и парней. Демоны, придется идти договариваться.

Она вышла в холл, закинув сумку на плечо. Шла нарочито медленно и повиновалась, когда стоящий у входа в кафешку мужчина в костюме открыл дверь, сделав приглашающий жест. Лев решил поговорить на нейтральной территории. Это обнадеживало.

Он сидел один в пустом зале. На круглом пластиковом столике стоял чайник с двумя фарфоровыми чашками. Сунан принюхалась. Пахло жасмином и сухой травой — в кафе смогли найти не только фарфор, но и хороший зеленый чай, а не эту пародию в одноразовых пакетиках.

— Председатель, — поклонилась, опуская сумку на пол.

— Присаживайтесь, мастер, — старик указал на стул рядом с ним.

— Вы ошиблись, я всего лишь ученик. Зовите меня ученица Юн.

По лицу председателя скользнула едва заметная улыбка. Он взял в руки чайник, разлил и протянул чашку девушке. Та приняла ее двумя руками. Пригубила — нюх не подвел, напиток действительно был хорош.

— Что же… ученица Юн. Вы ведь учитесь вместе с моим внуком?

— Да, мы из одной школы.

— Юн… — задумчиво протянул мужчина, хмуря лоб, потом спросил: — Председатель Юн — ваш родственник?

— Да, я из его семьи, — кивнула девушка. Ни капли лжи в ее словах не было: на время контракта она душой и телом принадлежала Юнам, а была ли на самом деле их кровной родственницей — об этом председателю знать не обязательно.

Старик медленно кивнул, точно соглашаясь. Взглянул на девушку, и она поежилась под прицелом его внимательных, совсем не старческих глаз. Посетившее ее неприятное чувство сдернуло с мыслей и чувств защитный покровов, обнажив душу. В этот момент председатель стал неуловимо похож на учителя, а она вновь ощутила себя глупой девчонкой, пытающейся скрыть правду.

— Вряд ли мой внук оценит то, что вы сделали для него, ученица Юн, — произнес председатель после долгой паузы, — а если и поймет, то не будет благодарен. Я бы хотел сделать это за него. Спасибо вам за бой и за финал.

Она склонила голову, принимая неожиданный дар.

— И я заранее прощу прощение за свои слова. Они будут вам неприятны.

Сунан с трудом сдержала усмешку — она знала, что скажет председатель. Но какой силы человек… Одного взгляда хватило, чтобы ее эмоциальный щит пошел трещинами, заставляя обнажать истинные чувства. Она сцепила руки в замок, скрестила ноги, принимая максимально защищенную позу.

— Вы понимаете, насколько сложно для человека моего положения встретить по-настоящему близких людей? Внуку повезло — у него есть друзья, но девушек до сего момента он близко не подпускал. Я и не тороплю его с выбором. Пусть закончит школу, университет, а после, если у него не будет симпатии, я найду ему невесту.

Сунан слушала, склонив голову набок. Несмотря на все усилия, усмешка смогла пробраться на губы, заставляя их растянуться в непочтительной улыбке. Ах, как нехорошо выказывать неуважение к такому человеку. Но если бы он знал, что в ее жизни никогда не будет ни университета, ни симпатии, не стал бы тратить свое время и привносить смуту в ее четко выстроенную жизнь. И ведь не было ни единого повода на обиду, но неясное чувство обделенности — точно перед носом помахали кимчи и отобрали — заставляло чувствовать себя не в своей тарелке.

Учитель говорил: «Все люди произносят правду по-разному, даже если они повторяют ее слово в слово». И дело не только в словах. Важно все: взгляд, жест, интонация.

Она ловила сочувствие во взгляде председателя, читала угрозу в расслабленно лежащих на столе руках и видела свое будущее, прячущееся между обыденных слов.

— Сколько вам осталось до испытаний?

Сунан удивленно вскинула брови. До экзамена в школе? Нет, он сказал «испытаний».

— Я про вашу настоящую семью в Гонконге. Вы ведь на выпускной ступени? Сколько вам осталось до финальных испытаний?

Сколько председателю осталось жить с таким уровнем осведомленности и любопытства? Впрочем, это не ее забота.

Мысли невольно скользнули на тему испытаний. Среди учеников ходило о них много разных слухов. В семье не существовало каких-то определенных заданий или их количества. Каждый ученик проходил свои, назначенные ему учителями. Придерживались лишь правила трех жертв: кровь за семью, кровь за брата и кровь за страну. Для женщин добавлялось четвертое — первая кровь с мужчиной. Строго отслеживалось и то, чтобы каждый ученик закончил одно из заданий смертью врага, павшего от его руки. Но главное — никто, кроме учителя, не мог сказать, когда начнется сам экзамен. Кого-то похищали ночью из постели, выкидывая на улицу в глухом районе без еды и денег. Кого-то арестовывали по ложному обвинению и бросали в тюрьму. Фантазия учителей — девушка передернула плечами — была богатой.

Сунан еще не приходилось убивать, но когда придется, была уверена — рука не дрогнет. И разве должен ее сейчас волновать председатель Тон со своим обыденным беспокойством о внуке?

— Никто не знает своей дороги, — ответила, стирая с лица усмешку, — как и то, куда она приведет. Я услышала достаточно. Позвольте мне удалиться.

Ши Вон вышел из раздевалки. Поискал взглядом Сунан, понимая, что бесполезно — девушка наверняка улизнула домой. Мельком отметил сосредоточенный вид администратора — та даже из мобильника вынырнула, для разнообразия копаясь в каких-то бумажках.

Парень вышел на улицу, стараясь шаги делать поменьше, а по лестнице спускаться боком. Пусть он и выиграл, девчонка его знатно потрепала. Мысль о том, что она поддалась, Ши Вон упорно гнал прочь. Резона поддаваться не было — никого из знакомых в зале не было, а ради него Сунан не стала бы притворяться слабой. Значит, ошиблась, с кем не бывает, а ему повезло воспользоваться ее ошибкой.

Он прошелся до места, где припарковал байк, и тут взгляд зацепился за знакомые номера, стоящей на противоположной стороне улицы, машины. Ши Вон ругнулся, развернулся и торопливо зашагал обратно.

Он замер сбоку от витрины кафе, вглядываясь в ярко освещенный зал. Мозгов хватило, прежде чем врываться — оценить обстановку. Если дед здесь, значит, решил ограничиться разговором. Но в случае с дедом и простой разговор мог перерасти в поединок, причем не обязательно словесный. Особенно, если за столом достойные противники.

Разумом Ши Вон понимал — Сунан Чи справится, ее и не к такому готовили — но сердце не хотело успокаиваться. Внутри все переворачивалось при мысли, что девушка сейчас чувствует по его вине. Нет, он не может остаться в стороне, и Ши Вон поспешно шагнул ко входу в клуб.

— Не так быстро, молодой хозяин, — Чон Мэн Хо, начальник службы охраны деда, преградил ему путь.

Ши Вон вскинулся, и мужчина быстро добавил:

— У нас нет особых указаний. Председатель хотел познакомиться с вашим новым другом.

Вот только «новый друг» одним своим существованием угрожал репутации семьи Тон. И председатель сделает все, чтобы их знакомство закончилось, толком и не начавшись. Ему плевать, что Ши Вон впервые встретил ту, с кем можно обсудить не только последние новинки моды или банкротство компаний на рынке. Плевать, ведь репутация важнее чувств наследника. Важнее доверия. И понимание этого поднимало из глубины сознания темную волну гнева.

Они вдвоем перегородили вход в клуб, на них начали оглядываться.

— Пропусти, — с угрозой потребовал Ши Вон, сжимая кулаки. Гнев ударил в голову, и от того, чтобы не броситься на Чон Мэн Хо его удерживали последние крохи здравого смысла. Начальник прочитал свой приговор на лице молодого Тона, побледнел и уступил, освобождая путь.

— Подождите, — председатель остановил поднявшуюся из-за стола Сунан. Он тоже встал, оказавшись чуть выше девушки. Темный свитер и простые серые штаны делали его облик обыденным. Встреть она его на улице — никогда бы не признала за председателя мульти миллиардной корпорации.

Девушка стояла спиной к двери и не видела, как та приоткрылась, впуская внутрь Ши Вона. Как дернулись и тут же застыли на месте охранники, узнав молодого хозяина.

Дед бросил быстрый взгляд на внука, прося не вмешиваться.

— Знаю, это неправильный вопрос, и мой внук его уже задавал, но я готов его поддержать. Если вы захотите изменить свою жизнь, поселиться в Корее, я помогу. На свете нет ничего невозможного, надо лишь правильно расставить приоритеты. И дорога в тысячу ли начинается с одного шага. Я готов его сделать вместе с вами.

Сунан замерла, удивленно глядя на человека, готового ради нее встать на путь смерти. Теперь понятно, в кого Ши Вон пошел упрямством. Но председатель… Такой хороший человек — редкость в современном мире. Тем более она должна сохранить ему жизнь. И потратить на объяснение пару минут.

— Вы предлагаете отказаться от семьи? От тех, кто меня вырастил, кто спас мою мать, дав бесплатно дорогое лекарство, кто оплатил учебу брата в колледже? Простите, я понимаю ваши чувства и обещаю больше не доставлять беспокойства, но не просите предавать.

Повернулась, шестым чувством угадав, кто стоит у нее за спиной. Бросила предупреждающий взгляд — не вмешивайся — и вышла из кафе. На душе было муторно и хотелось кого-нибудь убить, и потому она гнала байк по улицам, подрезая и злостно нарушая. Сзади сигналили, ветер выбивал слезы — она не опустила щиток на шлеме — и холод обжигал щеки, высушивая слезы и выстуживая душу.

Глава девятая

— Как сходила? — Дохляк поднялся из-за стола. Налил чай, и Сунан кивнула, с благодарностью принимая чашку. Она продрогла и замерзла, зато ветер выдул из головы все глупости.

— Нормально, — вернула чашку на стол, а парень пристально посмотрел ей в лицо и задал тот самый, проклятый демонами вопрос:

— У тебя глаза красные. Почему?

Потому что была уверена: после восьми лет девочки не плачут, ведь слезы — оружие, а не слабость. Потому что сегодня боль в сердце отозвалась забытым чувством жжения в глазах, и по щекам потекло горячее и соленое. Потому что никогда и никому она не поддавалась в спарринге, и никогда не говорила с чужим человеком о семье.

Да, четверка умела доставлять проблемы. Хуже было то, что снобы ухитрились пролезть в душу и внести смуту, заставляя ощутить — ее! лучшую ученицу в группе! — ущербной. И все, чем она так гордилась, внезапно поблекло, потеряв свою ценность.

Ничего, осталось два месяца. Она справится, а дальше жизнь вернется в свой круг. Будут тренировки, занятия и беседы с учителем. Как-нибудь она наберется храбрости и расскажет ему все, а он с нежностью проведет узловатой ладонью по ее волосам и назовет глупышкой. Пусть он никогда не говорил, но Сунан верила — учитель выделяет ее среди остальных учеников.

При мысли о семье и учителе на сердце стало легче. Она вскинула голову, прямо встречая внимательный взгляд Дохляка. Парни — не учитель, им нельзя знать о ее слабости.

— Заболела, наверное, — пожала плечами, — по школе вирус ходит, могла подхватить.

Дохляк озабоченно нахмурился, потрогал ее лоб, хмурясь еще сильнее:

— Ледяной. У тебя не повышенная, а пониженная температура.

У нее повышенный уровень глупости, но в этом она не признается.

— Перестань, — отбросила его руку, — все нормально. Выпью на ночь теплого кипятка, завтра утром буду, как новенькая.

Она действительно собиралась лечь спать, выкинув переживания из головы.

Если Сунан правильно просчитала председателя, он не побежит завтра в школу с ее разоблачением. Предпочтет остаться в стороне и наблюдать. Ей позволят спокойно жить до тех пор, пока она не станет угрозой Ши Вону. Потом ее сотрут в порошок, но до этого председатель позволит сохранить честь и выполнить контракт. Удивительная щедрость для человека его круга. Насколько она знала, остальные снобы становились сущими неврастениками, стоило зайти речь о репутации семьи.

У случившегося был и положительный момент — Ши Вон наконец-то начнет держаться от нее подальше. Не пойдет же он в самом деле против воли деда? Так и наследства лишиться недолго.

Сунан быстро помылась, одела плюшевую пижаму, нырнула в постель. Откопала среди подушек белого мишку с ярко красным шарфиком на шее, прижала к себе и прикрыла глаза.

Когда она готовилась стать Сунан, то изучала привычки девушки, выслушивала занудные рассказы о друзьях, глупые истории из детства. И было любопытно, каково это — жить избалованной девочкой из богатой семьи. Но оказалось — ничего хорошо в той жизни не было. В семье и то отношения были теплее, чем в школе для снобов. Пижама — желтая с ярко рыжими пятнами, напоминающая шкуру жирафа — была одной из попыток стать Сунан, как и плюшевый мишка. Ведь девочки должны любить плюшевые игрушки, спать в смешных пижамах и читать романы про принцев.

От принцев-идиотов Сунан затошнило на десятой странице, а вот пижама с мишкой неожиданно понравились. Так и прижились в спальни. И сейчас она крепче прижала плюшевую мягкость к груди, прошептав в темноту:

— Идиоты. Какие мы все идиоты.

А ночью четверка приснилась в полном составе. Вот только смотрела Сунан на них в прицел снайперской винтовки.

В школе ее встретила все та же неопределившаяся настороженность. Лишь Да Хэ порадовала полыхнувшей во взгляде ненавистью. Неопределенность Сунан не любила, а потому приветствовала одноклассницу широкой улыбкой. Девушку от ее улыбки перекосило, и настроение Сунан поднялось еще на пару делений вверх. Все же прекрасно, когда есть в мире люди, столь ярко ненавидящие без оглядки на общественное мнение.

Врагов надо держать к себе ближе, чем друзей, и Сунан с предвкушением ждала мести от королевы класса. «Удиви меня», — прошептала беззвучно, занимая место за последней партой.

Дальний от окна угол по мнению одноклассников — самое то, для Грязнушки. Она не возражала. Отсюда весь класс был как на ладони, и можно было, не напрягаясь, разгадывать интриги снобов, просчитывать заключаемые или разрушаемые союзы. Детишки оттачивали будущее мастерство воротил финансового мира, она оттачивала свое.

— Доброе утро, класс.

Шелест замерших рядом с партами тел. Мгновенно наступившая тишина. Здесь знали, что такое дисциплина и умели учиться. Ведь каждый из стоящих был полон амбиций своей семьи, а учителя умело этим пользовались, составляя ежемесячные рейтинги и поддерживая конкуренцию в классе. Учителей же школа подбирала лучших среди лучших.

Сунан уже несколько раз имела разговор с преподавателями по математики и французского. Если с математикой было несложно заваливать контрольные, решая ровно треть, то с французским одними тестами на уроках не обходилось. Пришлось рекомендовать председателю Юн дополнительные уроки для внучки в клинике.

Но один раз и с математикой вышел глупый прокол. Сунан решила единственную задачу из пяти на министерской проверочной работе, вот только по закону подлости именно эта задача оказалась по силам лишь двум лучшим ученикам класса. Сунан стала третьей.

Учитель заподозрил тщательно скрытый талант математического гения, Сунан стояла насмерть и старательно демонстрировала тупость следующие две недели, заваливая простейшие задачи. От нее отстали. Решенную задачу списали на случайность, хоть Сунан аккуратно подталкивала учителя к мысли, что она ее просто списала. Но учитель был опытный и на провокацию не повелся. Жаль. Сунан не помешал бы скандал, чтобы провернуть парочку вещей.

— Юн Сунан Чи, о чем вы задумались? Может, поделитесь с нами?

Девушка вздрогнула, обругала себя и торопливо уткнулась в учебник.

— Простите, учитель.

Над головой насмешливо фыркнули, но придираться не стали.

Сунан тщательно изучила переданный ей листок с заданиями, вспоминая, что они там проходили в прошлом году. С некоторых пор она начала подозревать учителя в попытках обнаружить истинный уровень ее знаний, а этого было нельзя допустить.

На большой перемене к ней подошли.

«Наконец-то» с облегчением выдохнула Сунан и приветливо оскалилась. Три девицы вздрогнули, нервно переглянулись. Сунан помрачнела и попыталась исправить ситуацию, вернув на лицо маску дурочки. Из-за четверки совсем забылась, что зашугано вздрагивать надо именно ей. Девицы об этом тоже вспомнили и заметно расслабились, заметив, как у Сунан забегали глазки, а на лице появилась бледная растерянность. Что бы там не думала себе четверка, один ужин в их компании не может затмить месяцы террора. Так что жертва, пусть и начинала рыпаться, но все еще должна была бояться своих «добрых» одноклассников.

— Сунан Чи, у меня в пятницу день рождения, — нелюбезно объявила одна, не особо скрывая своего отношения.

— Мы устраиваем вечеринку для всего класса.

— Ты тоже приходи.

Сунан давно заметила, что неразлучные двойки или тройки подруг обладали коллективным разумом и способностью продолжать речь друг друга.

Она повертела карточку со смешной картиной фиолетового бегемотика и спросила:

— Кто-то еще будет?

— Может быть, — загадочно протянула одна из девиц, переглянулась с подругами, и они втроем одинаково захихикали.

«Точно будет», уверилась Сунан, а еще она станет главным блюдом для развлекающихся детишек.

— Ты же не испугаешься прийти?

Ее откровенно провоцировали.

— Там будут такие красавчики…

И соблазняли.

Похоже, Да Хэ велела обещать все, что угодно, лишь бы затащить Сунан на вечеринку. Кто она такая, чтобы разочаровывать врага?

— Хорошо, приду.

Девчонки просияли и упорхнули к себе.

«Пижамная вечеринка» прочитала Сунан на приглашении. Вот и пригодится ее любимая пижама.

В четверг до нее снизошли. Нависли сверху над столиком в библиотеке, давя силой миллионного авторитета. Перекрыли обзор остальным, благо столик, облюбованный ею, был с одной стороны скрыт стеллажами с книгами.

— Надеюсь, у тебя хватит ума завтра никуда не ходить?

Ни «здравствуй», ни «как дела». Она так и не разобралась в отношении к ней четверки, да и они, похоже, тоже. Вроде и не нужны друг другу, еще и разные, точно день и ночь, но из мыслей никак не желали убираться. Вот же… раздражает!

— С каких пор я должна отчитываться?

Подняла голову и тут же пожалела об этом. Мин Ен на расстоянии вдоха — удар тока по нервам. Его злость обожгла кожу, опалив румянцем. Исполненный гнева темный взгляд спустился ниже, зацепился за губы, и парень, нервно сглотнув, отшатнулся от стола.

Сунан незаметно перевела дыхание. Этот парень — точно скала: твердый и упрямый, а еще неумолимый в своем желании прикончить ее. И нервирует куда больше, чем Ржавый, чья больная фантазия известна за пределами Кореи.

— Не надоело? Нравится быть жертвой? — высказался главный умник четверки Джунг Су. Сунан с огорчением отмела вариант доказать правоту самым простым способом: ударом под дых. Да и не станет она объяснять того, что не привыкла бегать от драки, что врага надо уважать, а не игнорировать. И если тебе летит кулак в лицо, надо принять его с достоинством и ответить тем же.

— Мне за это платят, не забыл?

Парни скривили холеные рожи. Куда им понять такую простую вещь, ведь в их мире платят они, а не им.

— Не беспокойтесь, ничего опасного мне не грозит.

Никто в нее не станет стрелять, гоняя по двору, как сделал, напившись, учитель Ким. Никто не станет привязывать на солнцепеке без воды, заставляя игнорировать жажду в состоянии медитации. Детишки не представляют, что такое настоящая жизнь. А все их интриги… Она криво усмехнулась.

— Развлекаешься? — рыкнул, выходя из себя, Мин Ен. Вцепился в плечо, выдергивая из-за стола. — Не боишься сорваться?

Сунан скривилась. Умел, сноб, бить по больному, как будто видел ее страхи насквозь или на самом деле знал, насколько проще ударить силой, чем нанести удар словами. Или сдержать своего дракона, если он жаждет крови.

Ладони сжались в кулаки. Захват, бросок, и тело сноба ломает собой библиотечный столик. Картинка вышла столь четкой, что Сунан будто наяву услышала хруст ломаемой мебели и беззвучно застонала от невозможности воплотить желаемое.

Подняла голову, встречаясь взглядом со снобом. Тот понимающе усмехнулся и разжал руку, отпуская плечо девушки.

— Просить бесполезно, да?

Она кивнула.

— Тогда могу я надеяться, ты завтра никого не убьешь? — тихо спросил Ши Вон, и Сунан внимательно посмотрела на парня. Осунувшееся лицо, синяки под глазами. Выглядел так, словно вместо сна его гоняли по ночам. Дед решил отвлечь внука от неподходящей девушки? Похоже на то. Впрочем, ей нет дела до наследника Тон.

— У тебя нет права на это, — ответила жестко, стараясь не думать о том, что грусть в глазах Ши Вона делала его похожим на бродячего пса, застывшего у мясной лавки. Старалась, но получалось плохо. Как и выкинуть из головы желание подойти, погладить по голове, дать кость. Тьфу, какая кость! Эта четверка точно сведет ее с ума.

— Ты забыла, где учишься? — вмешался Мин Ен, сразу вспомнив, что его семья занимает не последнее место в попечительском совете школы, и любой скандал отразится на репутации учеников. — Не уверена, лучше не ходи.

Ну вот, они снова пришли к тому, с чего начали.

— Я сама могу решить в чем уверена, а в чем нет. Если так боишься за их жизнь, попроси не трогать меня.

Она провоцировала, не ожидая никаких действий, но сноб неожиданно легко согласился.

— Хорошо.

Бросил слово и ушел, точно Сунан должна была понять, что значит это его «хорошо». Парней следом смахнуло в одно мгновение, только Чан Ук задержался, дабы ободряюще подмигнуть.

Сунан без сил опустилась на стул. Прикрыла глаза, ощущая, как наваливается усталость. Внутри зрела уверенность в грядущих неприятностях. Сноб, он же не успокоится, пока не сведет ее в могилу. И зачем она его спровоцировала?! Лучше сто Да Хе пережить, чем одного Мин Ена. Но идти на вечеринку надо. Не пойдет — Да Хе устроит что-нибудь в школе, а сноб прав — она должна помнить о репутации. Так что не станет Сунан ничего менять, вечеринке быть, а промелькнувшую мысль о том, что цвет пижамы ей к лицу, она сделает вид, будто вовсе не было.

Предвкушающий вид Да Хе, активные перешептывания, глупое хихиканье и блестящие азартом взгляды одноклассников тревожили дракона, и тот ворочался внутри Сунан, с кровожадным нетерпением ожидая жертву.

Стоило, конечно, прислушаться к словам Мин Ена и не ходить сегодня на вечеринку, но как тогда она научится сохранять контроль во время драки? Учитель говорил: «В конечном итоге побеждает не тот, кто сильнее телом, а тот, чей дух свободен от демонов». Сегодня она собиралась победить парочку своих, если Мин Ен не вмешается и не испортит все.

— Буду поздно, — объявила, входя на кухню, и парни вскинулись, отрываясь от поедания рамена.

Дохляк, естественно, не смог удержаться от вопроса, и пришлось пояснять:

— Пригласили на вечеринку.

— Ты точно дура. Мало того, что над тобой издеваются в школе, решила еще и вечером добавки получить? — зло выпалил парень, и Сунан в который раз пообещала себе разобраться с подчиненным. Не дело, если возраст становится помехой для авторитета главаря. Но сейчас придется объясниться, иначе информация уйдет в семью, и там зададут те же вопросы.

— Семья Юн стала партнером семьи Ли. Это меняет расклад. К тому же Ли Мин Ен неофициальный лидер в школе. Он уже проявил ко мне интерес, так что приглашение — попытка сработать на опережение, если семьи действительно сблизятся.

Дохляк хмуро переварил информацию. Сунан терпеливо ждала, пока он сделает выводы. Что поделать, подчиненные у нее — простые парни из низов. И для некоторых вещей им банально не хватает мозгов и образования.

— И какой интерес он к тебе проявил? — вычленил самое важное для себя Дохляк.

Сунан мысленно выругалась. Нет, с этим определенно надо что-то делать. Еще пара таких разговоров, и ее начнут тайно сопровождать в школу и обратно. А с талантом четверки навлекать на нее неприятности, можно делать ставки, как быстро они столкнуться нос к носу. А ей совсем не хочется проверять, как отреагирует семья на столь странную дружбу.

— Обычный интерес. Ты в курсе моей репутации в школе. Хотел убедиться, что не стану распространяться о травле при встрече с его семьей.

— Урод, — припечатал Дохляг, — мог бы и помочь.

— С чего бы, — пожала плечами Сунан, — в конечном счете, она сама виновата. А он не нанимался перевоспитывать дур.

Парень несогласно покачал головой, но возражать не стал.

— Встретить? — поинтересовался.

О да! Только непонятных личностей, забирающих ее с вечеринки, не хватает для полного краха ее репутации.

— Прости, за брата не сойдешь. Доеду на такси.

— А твоя семья? — пренебрежительно поинтересовался Шест.

Сунан ответила не сразу. С Шестом приходилось держать ухо востро. Он и среди своих слыл умником, а по изворотливости мог поспорить со змеей. В конечном итоге, она решила озвучить частичную правду.

— И выслушивать, что меня не нанимались отвозить на вечеринки? Достаточно того, что они гоняют машину утром и днем в школу.

— А ты получаешь тумаки и оскорбления за их идиотку дочь. Все по-честному, но если не хочешь напрягать, я вызову такси.

Сунан кивнула. Шест быстро просек ситуацию, однако, это не значит, что он не отправится следом. Парни засиделись без дела, вот и ищут подводные камни в чистой воде.

Собиралась быстро. Отчасти потому, что пижама — не платье. Отчасти из-за боязни, что ей негласно составят компанию.

Пижаму решила не надевать, положила в рюкзак. Лучше на месте переоденется. Нанесла макияж по ярче. Надела джинсы и рубашку. На плечи набросила кожаную куртку.

В дверь постучали, и Шест крикнул, что такси ждет.

До адреса добрались минут за сорок. Сунан попросила остановить машину за пару домов. Хотела осмотреться, прежде чем входить на вражескую территорию.

Воздух на тенистой улице с высокими тополями пах деньгами. Большими деньгами. На вымощенной плиткой дорожке не валялось ни клочка мусора. За кованными решетками ограды среди парков и идеальных лужаек прятались каменные громады особняков. Здесь не знали ни голода, ни нужды. В гаражах ночевали Феррари и Ламборджини. На кухнях готовили повара, а комнаты убирали слуги.

Сунан вспомнила тесную квартирку на пятнадцатом этаже, где на крошечной кухне приходилось обедать по очереди. И дракон внутри недовольно рыкнул, призывая проучить богатеев мира, заставив заплатить за каждую слезинку, пролитую в детстве над миской с пустым рисом.

Впрочем, она больше не ребенок и прекрасно понимает — в мире нет справедливости, и кто-то все равно будет есть пустой, без мяса, рис. Но разве это не мешает ей сегодня чуть-чуть развлечься?

Глава десятая

Особняк был ярко освещен. Вымощенный двор заполнен дорогими машинами. Тут же развлекали друг дружку разговорами охранники и водители, давая подопечным возможность оттянуться. Детки не выходили в свет без нянек, и Сунан должна сработать так, чтобы не привлечь внимания «взрослых».

Музыка била по ушам еще на подходе. Взгляд девушки зацепился за страстно целующуюся среди кустов парочку. Сунан хмыкнула и последовала примеру охраны, которая демонстрировала влюбленным спины.

И эти люди клеймили Грязнушку? Смешно. А ведь преступление девушки, если разобраться, заключалось лишь в недостойном выборе. «Уборщик! Фи, как пошло!» — мысленно передразнила она Да Хе. А если бы на месте уборщика был наследник корпорации? Девчонки слюной изошли бы от зависти.

«Все относительно, — говорил учитель, — помните, что двое, стоящих стене, будут смотреть на сад, и каждый увидит свой собственный».

Охрана проводила Сунан цепкими взглядами, но останавливать не стала. Ее лицо было знакомо. А одежда… Мало ли какие причуды у богачей. Джинсы и кожанка на вечеринку? Кто они такие, чтобы критиковать?

Перешагнув порог особняка, Сунан моргнула, давая время глазам привыкнуть к яркому освещению. Холл был залит светом гигантской, спускающейся со третьего этажа, хрустальной люстры. Ароматы духов делали воздух густым и вязким. Голоса заглушались ревущей откуда-то из глубины дома музыкой, и громкий смех, прорываясь сквозь ударники, причудливо вплетался в мелодию.

Один удар сердца, второй.

— Почему ты так одета?

Третий.

Это точно не пижамная вечеринка. Бело-черные смокинги напоминали пингвинов, вышедших прогулять по льдине, а длинные в пол или ультракороткие платья недавно были героями модных подиумов. До лиц она не дошла. И так понятно, что там увидит: злорадство, ехидство, в лучшем случае, недоумение. Да и зачем ей лица снобов, если одежда куда лучше хозяев?

Она засунула руки в карманы джинсов, выпрямилась, качнулась с пятки на носок. Рюкзак с пижамой жег спину.

— Прости, я потеряла приглашение. Пришла сказать, что не смогу остаться. Срочные дела.

Хозяйка дома, Чон Чжи Хен, вежливо скорчила скорбную гримасу, но полный довольства взгляд выдавал ее с головой.

«Королева» на всякий случай пряталась за подданными. Впрочем, Сунан, и не видя девушку, ощущала ее ядовитый взгляд. Хотя сегодня в нем было больше торжества, чем яда. И ведь было отчего торжествовать. Затея удалась. Птичка забыла о правилах высшего света и с размаху влетела в расставленную ловушку. Что же… «королева» удивила. Просто, без фантазии и так по-женски. Сунан Чи давно бы со стыда под землю провалилась, а она…

— Кажется, у меня есть немного времени. Угостишь шампанским?

Она поймала взгляд хозяйки дома, еле сдержалась, чтобы не подмигнуть. Девушка застыла кроликом — сходство усиливало белое платье, — затем зачарованно кивнула.

— И совсем забыла, с днем рождения.

Чжи Хен вздрогнула, с трудом отвела взгляд от Сунан, посмотрела на протянутую коробочку с атласным бантом, точно внутри пряталась ядовитая змея. Сущая глупость. Настоящие змеи, шипя друг дружке на ухо, толпились на пороге в гостиную.

— Бери, не бойся.

Сунан все же подмигнула, чем окончательно запугала именинницу, и тут же одернула себя. Переиграла. Надо срочно вернуться в образ.

— Ты мне обещала красавчиков и где они?

Несколько слов, глупая улыбка, взмах ресницами, и Чжи Хен, прикусив губу, взяла ситуацию под контроль. Легкий холодок страха, мазнувший по спине, она списала на нервы, а странности с Грязнушкой на последствия трех бокалов. Да и что может быть опасного в доме полном охраны и друзей?

— Проходи, конечно. Шампанское в столовой, а красавчики, — хихикнула, — повсюду. Выбирай любого.

Щедро. Но именинница была уверена: никто в здравом уме не позарится на фрика в кожанке и джинсах, когда рядом такие красотки в вечерних платьях. Она довольно улыбнулась в спину направляющейся в гостиную одноклассницы. Вечеринка удалась.

Повернулась на звук открываемой двери и второй раз за вечер застыла глупым кроликом. В голове мелькнула мысль, что у Грязнушки чутье, потому как дом обогатился на четверых красавчиков разом.

Однажды в детстве Сунан доводилось видеть, как в стаю голубей, слетевшихся на крошки хлеба, затесалась ворона. Птицы шарахались в стороны, недовольно вытягивали шеи, но клевать опасались, освобождая путь к заветным крошкам.

Сейчас она была той самой вороной.

Метр свободного пространства вокруг — дышится легко. Залпы взглядов — у нее на куртке скоро дырки появятся, хорошо, что дубленая палкой учителя кожа привычна и не к такому. Шампанское, за которое можно спрятаться. Неожиданно, ей понравилось. Сама не заметила, как осушила бокал. Приятный вкус щекотал язык пузырьками газов.

— Напиваешься? — поинтересовались сбоку.

Сунан позволила себе на мгновенье прикрыть глаза, незаметно выдохнуть, чтобы с безразличным лицом повернуться к Мин Ену.

— Разве тебя это должно волновать?

— То, что напившись, решишь кого-то прирезать? — вздернул брови сноб. — Валяй. Мне плевать на здешний сброд. Только предупреди, я отойду. Мне еще не надоела эта рубашка.

В этом весь сноб. Его волнует собственная внешность и испачканная одежда, на которую попадет кровь. Интересно, она сможет угадать стоимость рубашки? Нет, даже пытаться не стоит. Ошибется не меньше, чем на один ноль.

— Учту, — салютнула бокалом. Мин Ен ответил тем же. Они пили мелкими глотками, сцепившись взглядами поверх хрусталя. И шампанское вдруг показалось крепче соджу. Иначе почему у нее в голове зашумело, окружающие голоса начали медленно тонуть в невидимой вате, а в крови — теперь точно придется кого-то убить — забурлила сложная смесь куража, смеха и предвкушения.

Сноб в своей безумно дорогой рубашке внезапно стал на шаг ближе. Ближе настолько, что захотелось протянуть руку, коснуться лица, очертить линию скул, подписывая себе смертный приговор.

— Отличный прикид. На байке или принципиально не носишь вечерних платьев?

Рядом, разрушая притяжение взглядом, возник Чан Ук. Легко обнял за плечи, еле ощутимо коснулся губами щеки. Сунан сначала застыла, потом вспомнила, что художники — люди не с этой планеты — и оттаяла. Руку расслабила, ладонь разжала, а вес тела снова перенесла на обе ноги.

— Она их только по заданию партии носит, да?

Ши Вон выбрал себе сок. Предпочитает быть трезвым? Или за рулем? И на что он намекает? Сунан нахмурилась, пытаясь поймать промелькнувшую мысль, но пузырьки шампанского забрались в голову, устроив там сущий хаос вместо мыслей.

— Забыл, я не только платья ношу по заданию партии…

Дерзко ухмыльнулся. Глупый мальчишка. Наклонился — Сунан вдохнула горько-терпкий аромат его туалетной воды, — перехватил руку. Аккуратно сжал запястье. Придвинулся ближе, хотя музыка орала так, что их разговор все равно бы не услышали.

— Забыл поблагодарить за спарринг, а вот за победу с тебя должок. Я не просил поддаваться.

Коснулся губами ее щеки. Это не был мимолетный дружеский поцелуй на американский манер, мужские губы обожгли кожу, прочертив, словно ставя метку, крошечную дорожку. Парни вокруг одобрительно загудели.

Она легко высвободила запястье из захвата — ее не стали удерживать — и собиралась доступно объяснить парню, как он неправ, но прохвост успел отстраниться, спрятавшись за спиной Чан Ука. Художник откровенно веселился, однако выдавать друга не спешил.

— Тебе старшие не говорили, как опасно дразнить тигра? — спросила, прищурившись.

Глаза Ши Вона блеснули азартом.

— Реванш?

Сунан выругалась. Представила еще одну встречу с достопочтимым председателем Тоном. Выругалась снова. Огорчать столь достойного человека не хотелось, но и давать себя убить при все к нему уважении не стоило.

— Вы дрались? — удивленно вскинул брови Мин Ен. Бросил хмурый взгляд на девушку, точно она не дралась, а гуляла на свидании.

— Спарринговались, — не без самодовольства, поправил его Ши Вон.

— Размялись в клубе, — внесла окончательную ясность Сунан, с удовольствием наблюдая, как недосамурай темнеет лицом и шипит:

— Размялись, да? Тогда тебя не затруднит повторить разминку, скажем, завтра?

Скажем, завтра она с удовольствием вернулась бы домой. Забыла снобов, как страшный сон, перестала заплетать идиотские косички, носить короткую форменную юбку и притворяться богачкой. Учитель был прав: простое в итоге оказалось самым сложным. Забыть себя. Стать Сунан. Всегда и везде оставаться ею, даже перед лицом того, кто тебе нравится.

Девушка на мгновенье прикрыла глаза, прислушиваясь к буйствующим в крови пузырькам шампанского. Надо признать: она провалилась. И хуже всего, привлекла к себе внимание. Эту вечеринку ей точно не простят. Посмевшую позарится на солнце Грязнушку размажут, даже заступничество семьи не спасет.

— Завтра ты будешь занят и послезавтра тоже.

Ши Вон еще удивленно вскидывал брови на столь смелое заявление, а Джунг Су уже сделал правильный вывод.

— Не переживай, у нас есть список присутствующих. Сегодня же потрем фотки и сообщения. На моего отца работают профи, не сомневайся.

Она и не сомневалась. Не зря же ничего не смогла откопать в сети на этого парня. Неужели снобы могут думать не только о восходе, но и о закате? Сунан прикинула вариант самой слить информацию деду Ши Вона, но тридцать процентов непросчитываемых последствий заставили отказаться от затеи.

— Мы соскучились.

Очаровашка Мин Ен — искушения для любого женского сердца, улыбающийся Мин Ен — его безоговорочная капитуляция. Сама Сунан — точно ветка, попавшая в быстрину. Прямо сейчас ей хотелось прибить сноба, а через мгновение — убить за него. Последним шагом в бездну станет членство в клубе его фанаток.

— Не скучаете? Принести еще шампанского, вина или соджу?

Хозяйка дома, наконец, справилась с шоком и вспомнила о своих обязанностях. Музыку и ту приглушила, чтобы удобнее подслушивать было.

Чан Ук выразительно зевнул.

— Мы за ней, — Мин Ен лениво кивнул на Сунан, идеально отыгрывая умирающего от скуки сноба. Остальная тройка отзеркалила выражение высокопородной морды главаря.

Чжи Хен была не столь сильна в этой игре. Лицо бедной девушки пошло красными пятнами, она с такой ненавистью взглянула на Сунан, что если бы взглядом можно было убить, на ковре сейчас валялся труп в кожаной куртке и дымящейся дыркой в груди.

— Кстати, Сунан Чи, ты ведь пришла с подарком? Не возражаешь, если я взгляну?

Чжи Хен отмерла. Посмотрела на Чан Ука. Резко выдохнула, точно ее ударили под дых. В черных глазах мелькнуло недоверие, сменившейся выражением полного обожания. Так болонка смотрит на хозяйку, держащую в руках миску полную корма.

— К-какой подарок?

Художник терпеливо повторил.

Густой слой тонального крема не помог скрыть вспыхнувший на щеках девушки румянец досады. Она мотнула головой, закусила губу, но устоять перед обаянием парня не смогла.

— Хорошо, принесу.

Они проводили ее понимающими взглядами.

— Надеюсь, ты подарила ей дешевую заколку?

— Или крем от морщин?

— Потому как она пошла доставать твой подарок из помойки.

Отвечать Сунан не стала. Снобы не поймут: ей все равно, как поступит с подарком враг, но подарок — часть ее самой, отражение ее достоинства. Это другу можно подарить ерунду, он и так тебя знает, а врагу — самое лучшее.

— Вот! — нервно переминаясь с ноги на ногу и косясь почему-то на Сунан, Чжи Хен протянула коробку художнику.

Тот демонстративно снял с нее пылинку мусор и бережно открыл коробку. Осторожно провел пальцем, прикрыл глаза, явно пребывая экстазе.

— Suchat Custom? — спросил шепотом, не отрывая глаз, продолжая пальцами оглаживать содержимое коробки. — Дамасская сталь, слоновая кость, титановый спейсер и позолота. Где ты ухитрилась раздобыть такое чудо? Изделия мастера Джангтанонга не продаются в магазинах. Только не говори, что ходишь по аукционам?

— Не скажу, — согласилась Сунан. Художнику не зачем знать, что мастер вручил клинок лично в оплату за небольшую услугу, оказанную ему семьей.

Широко распахнутые от удивления глаза именинницы — стали лучшей наградой за вечер.

Их провожали. Взглядами. За спинами, стоит лишь закрыться двери, обольют грязью, но самоубийц, высказаться в глаза четверке, не нашлось.

Сунан чувствовала знакомую защищенность, словно ей снова десять, и она идет по улице под защитой взрослых парней из семьи. Через пару лет защита ей была не нужна. На родной улице боялись ее. Мелкий рост и внешность ангелочка мало кого могли обмануть после того, как она сломала руку Проныре, а Жабе оставила отметину ножом на лице. Семья осталась довольна. Это был первый раз, когда учитель выделил ее среди других детей.

Жаль, в особняке проблемы не решались так просто. Здесь прав тот, у чьей семьи больше влияния и денег. Вместо физической силы ценились идеальное, накаченное тело и красивое лицо. Вместо удара ножом — острое слово. Вместо пули — информация. И если Сунан хотела достичь верха семьи, стать во главе, она должна научиться действовать не только силой.

Улица встретила прохладой, и девушка с наслаждением — словно путы с плеч сбросила — вдохнула горьковатый аромат осени. Призрачная свобода пряталась за оградой, а с боков уверенно ступала реальность — четверка снобов, идеально умеющая создавать проблемы другим.

Они вышли за ограду, и Сунан замерла при виде лимузина, напоминающего спящую около тротуара черную пантеру. В памяти вспышкой пронеслись события прошлой пятницы, кожу спины обожгло, точно ее снова коснулись мужские руки. Девушка сжала ладони, пожалев, что клинок мастера Джангтанонга остался в доме.

Сунан долго привыкала к отсутствию оружия, чувствуя себя без него голой. Думала, что привыкла, но сейчас его нехватка ощущалась предательским ударом в спину.

Тишину сонной улицы разорвал звук хлопнувших дверей. Трое парней сели в машину, и в тени, отбрасываемой фонарем, она осталась вдвоем с Мин Еном.

Пузырьки шампанского покинули голову, и в ней, наконец, наступила ясность. Воздух сжался, превратившись в ловушку. В крови вскипела жажда убийства, и Сунан впервые решила отступить. Убежать ради сноба и его никчемной жизни. Но разве Мин Ен позволил ей ускользнуть?

— Не спеши.

Мужская рука легла на плечо. Сунан развернулась, скидывая наглую конечность и встречая взгляд сноба. Вдолбленные годами тренировок инстинкты вопили об опасности. Вторя им ревел дракон, требуя крови. Охота сорвалась, и он был голоден. Но больше голода его беспокоила ловушка, а путь на свободу пах кровью глупого, наивного сноба.

Мин Ен прочитал во взгляде приговор, попятился, но мгновенно пришел в себя, вернул позицию, а потом шагнул вперед, став на шаг ближе к смерти.

— Хочешь ударить?

Он откуда-то знал ее мысли, и это внушало Сунан если не страх, то опасения.

— Давай.

Расставил руки, открывая живот и грудь. Идиот!

— Обещаю, — губы скривились в усмешке, — тебе за это ничего не будет. Бей, не бойся.

Сунан не удержалась, фыркнула. С каким удовольствием она проучила бы сноба, чтобы навсегда запомнил, как опасно становиться у нее на пути, чтобы забыл ее имя, а ее саму обходил десятой дорогой. Но тело отказывалось слушаться хозяйку.

Она подошла вплотную, и запах дорогого парфюма окутал, пьяня не хуже шампанского. Ловушка захлопнулась.

— Ищешь смерти? — спросила, задирая голову. Сноб был раздражающе высок, а ей хотелось стать с ним на равных: глаза в глаза, сердце с сердцем.

— Когда я отказывался от красивой женщины? — криво улыбнулся Мин Ен, наклонился и легко поставил ее на основу столба ограды. Он снова угадал ее желание.

— Я считала, что специалист по женщинам у вас Ким Чан Ук, — не удержалась от подколки. Сказала, лишь бы что-нибудь сказать. Лишь бы услышать свой голос. Разорвать протянувшуюся между ними связь. Вынырнуть из омута черных глаз. Перестать вдыхать запах мужского тела. Не ощущать на спине горячих рук, которые Мин Ен так и не убрал. И не слышать бешенный стук собственного сердца, которое точно сошло с ума, реагируя на сноба.

— В моей жизни ты — единственная, — он убрал прядь волос с ее лица, а потом его пальцы легли на затылок, притягивая к себе, и мягкие губы коснулись ее губ.

Глава одиннадцатая

— Не смог заманить? — нарочито равнодушно поинтересовался Ши Вон. Лишь внимательный взгляд мог заметить напряженную позу парня, крепко сжатые ладони, побледневшее лицо, с заострившимися чертами. Мин Ен, напротив, излучал довольную самоуверенность.

— Ты знаешь, как сложно заманить дикого зверя… Не хочу поторопиться и вспугнуть.

Его спокойный тон, приклеившаяся к губам улыбка и расфокусированный взгляд человека, которого с головой окунули в нирвану, жутко разозлили Ши Вона. Настолько, что кровь прилила к его лицу, ногти впились в кожу ладоней, и лишь годами вбитое дедом воспитание спасло Мин Ена от участи закапать пол лимузина кровью с разбитых губ.

Ши Вон отвернулся к окну, ловя взглядом мелькающие огни витрин. С каким удовольствием он стер бы с губ друга улыбку вместе с воспоминанием о поцелуе. Сегодня дед мог гордиться внуком. Он выполнил его наказ: отошел в сторону, освобождая дорогу. Пусть для этого пришлось, как последнему трусу, сбежать от себя и своих чувств.

Утешало одно — Сунан не оценила не только его бегство, но и поцелуй. Вряд ли она пришла в восторг от попытки Мин Ена сблизиться. Не стала сопротивляться лишь потому, что боялась нанести вред и вызвать последствия. Или… Ши Вон нахмурился от пришедшей в голову мысли. Что если Сунан была не против? Мин Ен сравнил ее с диким зверем, но даже дикого зверя можно приручить.

Сердце защемило, и Ши Вон потер левую половину груди. Он никогда не думал, что их дружба перерастет в соперничество. Да и есть ли у него права на соперничество? Дед редко прибегал к жестоким мерам, однако Ши Вон знал насколько несговорчив старший родственник в вопросах безопасности наследника. Что станет с Сунан, если дед решит вмешаться?

Нельзя рисковать жизнью девушки. Ей и так несладко. Демоны, она каждый день ходит по лезвию бритвы, а они к ней со всякими глупостями лезут!

Ши Вон криво ухмыльнулся, взлохматил волосы. Поймал собственное отражение, и на душе стало совсем паршиво. Правда в том — сколь угодно тверди: девушке без них лучше, а стоило Мин Ену обмолвиться: Сунан подготовили сюрприз на вечеринке, как он сорвался из дома, точно супермен на помощь.

Рыцарь… Смех, да и только. Выбрал себе даму сердца, которая десяток суперменов без труда уложит. Но Сунан… Он не понимал, как девушка могла быть одновременно сильной и столь уязвимой. Она бесстрашно смотрела в глаза смерти, но при этом открывала спину для предательского удара.

На стекле от его дыхания возникло мутное пятнышко. Ши Вон не удержался, нарисовал на запотевшем стекле сердечко, потом перечеркнул и тут же торопливо стер.

— Ши Вон, а ты что думаешь?

Оказывается, он настолько задумался, что пропустил разговор.

— Наш воин глубоко погрузился в созерцание и выпал из реальности? — поддел его Чан Ук.

Это была их излюбленная тема. Друзья часто подтрунивали над его тренировками, говоря, что дед из него воина делает, а не бизнесмена. От понимания, что их незыблемая дружба дает трещину, и больше не будет легкости в общения, дружеских попоек, прикрываний от родных, сердце заныло. Ши Вон с трудом удержал невозмутимость на лице.

— О чем речь?

— У Мин Ена есть план. Если все тщательно обдумать, должно сработать. Мы обставим триаду и наши семьи. Повеселимся пару дней, расслабимся, заодно порадуем нашу девочку.

Все выходные Сунан провела, как в тумане. Тренировка, занятия, подготовка к зачету. Она запретила себе думать о том, что случилось. Выкинула из головы. Вычеркнула из памяти. Но тело помнило. Тело требовало вспоминать. Жар от чужих пальцев на затылке. Аромат туалетной воды, смешанный с запахом мужского тела. Рука, сжимающая так крепко, что с трудом можно вдохнуть. Взгляд, от которого бросало в жар. Губы. И нежно начавшийся поцелуй, превратившийся в ураган эмоций и заставший ее тело пылать.

Проклятый сноб! Точно червь проник в мысли, заполз в желания. И даже в снах от него не было спасения, потому как теперь они были во власти сноба.

Сунан просыпалась. Ругалась. Проклинала сноба. Шла в душ, и там, под ледяной водой, приходила в себя.

Вспоминала свое постыдное бегство — первое в жизни — и мечтала убить. Разрезать сноба на сотню маленьких кусочков, сжечь, а пепел развеять над океаном. И забыть. Навсегда забыть этот проклятый поцелуй.

Школа в понедельник всегда смахивала на растревоженный улей. Полные сил после выходных одноклассники торопливо делились новостями. Кто-то смотался заграницу, кто-то приобрел эксклюзив от модного кутюрье, кто-то побывал на закрытой вечеринке.

Рассказывая о вечеринке, девица закатывала глаза, прижимая руки к груди и насыщая речь восторженными эпитетами. Сунан досадливо поморщилась и поспешила пройти мимо. Она и раньше подозревала: слухи о вечеринках богатеев сильно преувеличены, теперь убедилась в этом сама. Нормальному человеку нечего на них делать. Гнездо змей с пришедшими к ним в гости скорпионами, вот что это такое.

Движение сбоку уловила на мгновение раньше последовавшего толчка в плечо. Тело попыталось среагировать, но Сунан не позволила. Рухнула, больно приложившись коленкой об пол. Книги и тетради веером разлетелись по сторонам.

— Смотри, куда прешь!

Парень из параллельного класса смотрел, явно видя перед собой кучу навоза, а не живого человека. Забавно. Враг сменил тактику, перейдя на провокации. Так бойцы прощупывают оборону: удар, отскок, снова удар.

Ее тоже проверяли. Стоящий над ней с брезгливой миной на лице парень входил в свиту королевы, давно и упорно добиваясь внимания девушки.

Сунан привычно помянула четверку, наклонила голову, не спеша подняться с пола, и произнесла:

— Прости.

Грязнушка не может выпустить когти. У нее они давно обломаны.

— Что ты там бормочешь, грязь?

Парень завелся. Решил сымпровизировать. Сунан прекрасно знала этот тип засранцев. Стоило им дать хоть немного власти, как у них сносило крышу.

— Прости, — повторила громче. Дракон зарычал, требуя сломать пацану его прыщавый нос, и Сунан глубже наклонила голову, скрывая пробивающуюся наружу ярость. Надо успокоить одноклассников, убедить, что несмотря на отношения с четверкой, Грязнушка никуда не делась. А четверка… поиграет и бросит, как было уже не один раз. Только бы сейчас не вмешались и не испортили игру.

— Свали.

Она была настолько плохой девочки, и предки решили ее наказать? Сунан сжала ладони до побелевших костяшек, с трудом сдерживаясь, чтобы не вскочить и не впечатать кулак в лицо Мин Ена. Этот парень одновременно бесил и заставлял чувствовать себя неловко, точно она взяла у него деньги в долг и не смогла отдать. Вдобавок, ему с легкостью удалось разрушить ее защиту, всколыхнув упрятанное вглубь воспоминание: мягкое прикосновение к губам, аромат мужской туалетной воды…

Нет, нет и нет! Это плохой путь. Учитель предупреждал, не следовать неумеренным желаниям, поэтому сегодня сноб останется цел.

— Прости, прости.

Даже не смотря на парня, она ясно представляла его ставшим угодливым лицо, заискивающую улыбку и повторяющиеся поклоны, которые он совершал, торопливо пятясь по коридору. Она верно определила психотип засранца: трус, выбирающий себе в жертву тех, кто слабее. Королева будет полной дурой, если примет его ухаживания.

— Не ушиблась?

Мин Ен присел рядом на корточки. От звучавшей в его голосе заботы, Сунан захотелось взвыть, а когда это недоразумение с миллиардным состоянием и таким же самомнением дотронулось до ее плеча, не выдержала, вскочила, ощетинившись колючками злости. И замерла, оценивая диспозицию.

Дохлый кальмар! Корыто протухших кальмаров, засиженное мухами!

Десятки любопытных взглядов — представление собрало аншлаг. И полный крах плана по поддержанию образа Грязнушки! А ей так не хотелось прибегать к крайнему средству, но иного варианта четверка не оставила. Публичный поцелуй не смущал, жаль было парня, которого она подставит под увольнение.

Сноб тоже встал. Руки в карманах. На лице — легкое раздражение человека, которого только что лишили пары миллионов.

— Вижу, с тобой все в порядке.

Качнулся с пятки на носок и ушел, оставив ее хлопать ресницами, как последнюю дуру. Когда-нибудь, если доживет, сноб точно сведет ее с ума своей уникальной способностью разрушать планы. Заслать бы его к конкурентам, и можно делать ставки, сколько ему потребуется времени для развала их бизнеса.

Сунан опустилась на корточки, собирая книжки с тетрадями.

— Давай, помогу.

Рядом присел незнакомый парень. Кажется, из старшего класса. Первый раз кто-то проявил к ней участие в этой школе. Даже не будучи рядом, сноб продолжал влиять на ее жизнь. И это пугало больше, чем рассыпающийся образ Грязнушки.

Не так страшно, если прекратится травля. Настоящая Сунан вернется к учебе после каникул. Тогда и решит: дурить дальше или поумнеть. Гораздо больше дурной девчонки ее беспокоил сноб. От попыток просчитать его действия, у нее начинала болеть голова. А самое поганое — сноб, точно джин из бутылки, — появлялся там, где его быть не должно!

— Спасибо, — Сунан взяла собранные парнем книги и искренне улыбнулась. Парень замер, моргнул, недоверчиво посмотрел на нее, точно увидев впервые, а потом тихо проговорил:

— А ты не такая уж и странная, как о тебе говорят.

Его слова падали, точно комья земли на гроб, хороня столь тщательно поддерживаемый образ Грязнушки.

— Едешь в Европу?

Сунан вздрогнула, выныривая из похоронных мыслей.

— В Европу?

— Не в курсе? Ваш класс премировали поездкой в Европу на праздники. Уточни у старосты. Твое имя наверняка в списке.

Ее имя действительно было в списке. Их класс отправлялся на Чхусок* в Европу, и Сунан была единственной, кто не прыгал от счастья. Она собиралась навестить семью в Гонконге на длинных выходных. Работодатель был не против отпустить ее на праздники, если она проявит должную осторожность и воспользуется настоящими документами для перелета. Но услышав о спонсируемой школой поездке в Европу, председатель Юн резко передумал. Даже организовал замену паспорта внучки, внеся туда биометрические данные поддельной Сунан.

Для него каждый шаг сближения с одноклассниками был маленьким камушком в основание пирамиды успеха внучки. Не смущало то, что камни укладывались чужими руками и легко рассыплются, если настоящая Сунан Чи продолжит дурить. Председатель верил, что сможет контролировать все, в том числе и жизнь внучки. Порой, он напоминал Сунан слепого котенка, который каждый день обходит стенки своей коробки и думает, что это и есть целый мир. Но даже у маленького котенка присутствовали когти и зубы, о которых не стоило забывать.

Пришлось подчиниться и с кислой улыбкой благодарить за новый чемодан и пару модных вещей, дабы «внучка председателя Юн не позорила своим видом дедушку перед лицами европейцев».

СМС-ка о переносе рейса на два часа раньше пришла накануне. Девушка с досадой — два украденных часа сна — перенесла время приезда такси. Еще раз прошлась по вещам. Проверила билет и документы, и завалилась спать. Вылет в пять утра вместо семи — это, конечно, сурово. Выезжать из дома придется глубокой ночью.

Ранний подъем не способствовал хорошему настроению, как и моросящий дождь. Она ежилась, сидя в такси, безбожно зевала и поминала отнюдь не хорошими словами снобов. Все у этих богачей с ног на голову. В то время, когда нормальные корейцы будут сидеть за праздничным столом в окружении родственников, поминать духов предков и приносить им жертвы, богатые детишки станут шататься за экскурсоводом по Парижу, глазеть на сокровища Лувра. Пять дней заслуженного отдыха к демону под хвост!

Стеклянные двери распахнулись, пропуская ее в зал вылета. Красный чемодан, точно домашний питомец, ехал сбоку. Жутко хотелось кофе, который она не любила, но признавала его бодрящее действие.

Сунан остановилась у табло, пытаясь найти в длинном списке свой рейс.

— Юн Сунан Чи?

Сотрудник безопасности аэропорта выжидающе посмотрел на девушку. Сунан кивнула, облизывая пересохшие губы. Спокойствие. Он назвал ненастоящее имя. Скорее всего «дедушка» позаботился, чтобы ее сразу сопроводили в ВИП зону. Принял меры, дабы не сбежала по дороге.

— Позвольте ваш паспорт, телефон и банковскую карту, — попросил он.

Суровые меры. Но спорить не хотелось, хотелось кофе и посмотреть, что будет дальше. Она без сожаления — все равно ничего из этого ей не принадлежит — передала офицеру требуемое.

— Следуйте за мной, — махнул рукой мужчина, даже не проверив паспорт.

Сунан пристроилась следом, но офицер тут же сбавил шаг, поравнявшись с девушкой. Она отметила это, не став осложнять мужчине жизнь. Под надзором, так под надзором. Все равно через пару часов она покинет Сеул. Пять дней хоть какой-то свободы без присмотра своих и чужих.

От этой мысли настроение пошло вверх. Жаль, конечно, что не удастся повидать родителей, но через два месяца каникулы*, на которые она вернется домой.

Сунан проводила взглядом лайнер, заходящий на посадку за панорамным стеклом. Первый отпуск в ее жизни. Лувр, Елисейские поля и Эйфелева башня.

— Прошу.

Мужчина придержал для нее стеклянную дверь с кодовым замком и надписью: «Посторонним вход воспрещен. Служебное помещение». На какой-то миг Сунан ощутила себя героиней романа, падающей в кроличью нору. Никаких глупых размышлений у нее в голове, конечно, не было, только голый анализ фактов и построение версий.

Через пару поворотов длинного коридора реальность доказала, что она круче любых логических доводов. Девушку вывели на летное поле, распахнули дверцу служебной машины.

— Вы уверены, мне туда? — немного нервно уточнила Сунан. Она не сдавала багаж, не проходила паспортный и таможенный контроль. Что это? Похищение? Но кто заказчик? И почему у нее стойкое чувство, что без сноба здесь не обошлось?

«Кролик», который ее привел, спокойно подтвердил:

— Не сомневайтесь. Вас ждут.

Она и не сомневалась. Вряд ли серьезный человек, каким выглядел офицер безопасности, станет прыгать вокруг нее шутки ради.

Можно было легко удрать, но что-то останавливало от побега. Как говорил учитель: «Некоторые двери стоит открыть, потому что страх сильнее того, что за ними прячется». И Сунан позволила любопытству взять верх осторожностью.

Пять минут петляния по полю привели их к белоснежному лайнеру. Среди соседей этот самолет смотрелся, как ролс ройс среди фиатов. Около трапа ее встречал бортпроводник, одетый в идеально выглаженную темно-синюю форму. Он сердечно, точно близкую родственницу, поприветствовал Сунан, перехватил чемодан и пригласил на борт.

Заинтригованная девушка шагнула в салон.

— Привет!

— Доброе утро!

— Как добралась?

— Давно не виделись!

За спиной уже отъезжал трап, бортпроводник закрывал дверь, а впереди лучились избытком энтузиазма снобы. Все четверо.

Сунан криво усмехнулась — и почему она не удивлена? Впрочем, энтузиазм снобов в полчетвертого утра раздражал даже больше, чем дурацкое похищение.

Четверка идеально учла уровень ее любопытства необходимый для успеха. Посмотрим, насколько они учли последствия.

Она вполне могла использовать бортпроводника и вынудить экипаж открыть дверь, тормознуть взлет, а затем ускользнуть. Или взять в заложники Мин Ена. Прижать осколок вон той, пока еще целой бутылки к горлу, обхватить за плечи… Сноб окажется так близко, что она будет слышать, как бьётся его сердце. Вдохнет аромат мужской туалетной воды и останется ли столь сильна, чтобы в случае неудачи перерезать ему горло?

— Прошу вас занять место, наш самолет готовится произвести взлет, — мягко попросил бортпроводник.

— Проходи или боишься?

Детский сад. Ее берут на слабо? И кто? Ши Вон! Зря она его пожалела и поддалась. Для прочищения мозгов пользительно получить щелчок по самолюбию.

Но если она не сядет в кресло и не пристегнется, бортпроводник окажется в неловком положении. Его задача — безопасность пассажиров. Сунан не любила мешать людям честно выполнять их работу.

Салон самолета идеально подходил снобам. Мягкие кожаные кресла — шесть пар, разделенные лакированными столиками, ковровая дорожка, дорогая отделка стен, картины и бар в конце салона. Не хватало только кровати с балдахином, чтобы путешествовать с полным комфортом.

Четверо кресел были заняты парнями. Две пары пустовали, к одной из них она и направилась, но на полпути ее остановили. Она рассеяно посмотрела на ладонь, с силой обхватившую запястье, перевела вскипающий злостью взгляд на Мин Ена. Сноб совсем потерял чувство меры.

— Надо поговорить, — парень спокойно встретил ее взгляд, кивнул на кресло напротив.

— О чем? — склонила голову набок, представляя, как выворачивает меч-ладонь из захвата, как ударяет по открытой шее сноба…

— А ты ничего не хочешь спросить? — Мин Ен вскинул брови, делая вид, что потрясен ее равнодушием.

— Мадмуазель….

В голосе бортпроводника проскальзывали уже панические нотки, еще немного, и он рухнет на колени, умоляя несговорчивую гостью занять место.

Пришлось подчиниться. Сунан освободила рукой и села напротив. Осчастливленный бортпроводник тут же забрал ее рюкзак, самолично пристегнул ремни, бормоча о завтраке для госпожи сразу после взлета.

Сунан кивала с безразличным видом, соглашаясь и на омлет с креветками, и на салат с авокадо, и на свежевыжатый апельсиновый сок, и даже на кофе. При этом она неотрывно смотрела на Мин Ена, но совесть сноба, укрытая миллионным состоянием, признаков жизни не подавала.

— Так что ты хочешь рассказать? Что уговорил проспонсировать поездку моего класса в Европу? Что позаботился о том, чтобы телефон и кредитная карта засветились в Париже? А фото попали в Инстаграм? И как ты решил вопрос с отметками на границе? Впрочем, это уже не важно. Браво! Ты меня удивил и размахом, и потраченными деньгами, — она демонстративно похлопала в ладоши, — но сам ты ни в какую Европу не собираешься? Могу предположить — столь нежное создание выберет место потеплее, ближе к экватору.

«Нежное создание» постепенно меняло цвет лица на красный, а побелевшие от напряжения пальцы с силой сдавили подлокотники кресла.

— Только ты забыл об одной вещи.

— И какой? — зло поинтересовался Мин Ен.

— Хочу ли я отправиться с тобой?

Сунан откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Ответ сноба, если и был, то его заглушили двигатели.

Дурацкие четыре утра! И все из-за прихоти сноба! Нет, она точно прогневила предков, если они решили столкнуть ее жизненный путь с путем сноба!

Самолет вырулил на взлетную полосу, о чем объявил командир экипажа. Взревели двигатели, стены затряслись, а потом машина рванула, точно лошадь на забеге. Сунан плотно сжала губы, потом зашептала молитву. Не то, чтобы она боялась летать — преодолению страха в школе уделяли особое внимание, — но каждый полет заставлял ее ощущать собственную беспомощность. В небе она не контролировала ситуацию, вверяя жизнь технике и пилоту.

Если предки хоть немного ее любят, самолет долетит в целостности и сохранности. А вот за сноба она молится не станет. Не заслужил.

*В Южной Корее традиционный праздник Чусок или Чхусок приходится примерно на середину осени. Длится он три дня. В эти дни поминаются предки, родственники собираются вместе, проводятся церемонии жертвоприношения духам предков.

* Второй семестр начинается в конце летних каникул (конец августа) и заканчивается в конце февраля. В Корее зимние каникулы начинается в декабре (до Рождества — до 25 числа) и заканчивается только в конце января, что намного дольше, чем наши российские «Новогодние каникулы».

Глава двенадцатая

На столике между ней и снобом, притягивая взгляд, стояли тарелочки с закусками, испускали пар две чашки кофе, потрясающе пахли свежие круассаны. Экипаж самолета был французский, и это чувствовалось во всем. От месье до мадмуазель и жуткого английского акцента, который она не смогла перенести, быстро перейдя на французский.

Бортпроводник был покорен. В награду Сунан получила подушку и плед, даже не заикнувшись о них.

Сунан еще раз разложила по полочкам операцию снобов, оценила свои действия, обдумала желания, и поняла, что не хочет ничего менять. Она не станет связываться с семьей и просить эвакуацию. Не будет пытаться вернуться раньше времени.

Ничего не случится, если эти пять дней она отдохнет от порядка надоевших детишек, побудет сама собой, забыв про Грязнушку. Разве когда-нибудь она по-настоящему оставалась одна, без присмотра семьи? Нет. Ее контролировали даже, когда она считала, что присмотра нет. А после окончания задания выслушивала о собственных промахах, точно учитель все время стоял у нее за плечом. В детстве она верила — он ясновидящий или мог становиться невидимым и перемещаться в пространстве. Став старше поняла, что самые обычные, окружающие ее люди могут тайно работать на семью.

Так неужели за все эти годы она не заслужила кусочек свободы длиной в пять дней? А снобы… Они ей не помешают.

После набора высоты, командир экипажа развлек их трехминутной лекцией о полете и месте назначения — Филиппинах. Через три с половиной часа полета их ждали: великолепная погода — 28 градусов выше нуля, солнце, легкий бриз и температура воды у побережья 24 градуса тепла. Командир пожелал отличного отдыха и приятного полета.

Звучало идеально. Вода, солнце, легкий бриз. Гораздо привлекательней толпы туристов и дождя в Париже. Если бы не одно «но».

Сунан мысленно прошлась по взятым для холодной Европы вещам, прикидывая, что она сможет надеть на курорте. Пижамные шортики? Смело. Футболку. Джинсы. И на ноги вансы.

Дохлый кальмар снобу в глотку. Ни одного купальника в чемодане не было. Наличных с собой — мелочь, а кредитка в данный момент летела в Европу. И какой отдых без купальника и крема от загара?

— Не знал, что ты так любишь масло.

Сунан вынырнула из разработки плана по ограблению курортного магазина, с удивлением взглянула на густо намазанный маслом — в три слоя — круассан.

— Для тебе старалась, — протянула парню свое творение. Тот взял, мужественно откусил. Сунан затаила дыхание, но Мин Ен не подвел. Честно все съел, хоть и рожу при этом кривил. Привык бедняга с детства есть исключительно здоровую и полезную пищу. Сунан могла поспорить, он ни разу не пробовал жаренные на углях свиные шкурки, а коробочку быстро завариваемой лапши видел лишь по телевизору. Прям живой инопланетянин среди людей.

— Ты отлично говоришь по-французски, вижу, и с английским проблем нет. Куда думаешь идти после школы?

О! Любимая тема всех снобов. С детства выбранная траектория: школа, университет, обязательно MBA за границей. А что сказать ей, если она не знает, каким будет завтрашний день и куда отправит семья?

— Прости, не хочешь говорить, не надо.

Сноб снова прочитал ее мысли. Талант у него такой или она открывается в его присутствии? Надо как-нибудь проверить, а пока поменьше думать… Как будто это возможно? Сноб, точно заноза в пальце, все время выводил из себя.

— Отдыхай. Из-за меня ты сегодня встала рано.

А еще удивлял.

Отобрал плед, помог откинуть спинку кресла и укрыл.

— Не переживай, все будет хорошо. Я обо всем позабочусь.

Чтобы снова не подумать лишнего, она прикрыла глаза и приказала себя уснуть.

Аэропорт Мактан-Себу встретил их липкой жарой, безоблачным небом и белым золотом висящего в небе солнца. Напоенный влагой недавно прошедшего дождя ветер нес с собой сладкие ароматы тропиков. Заканчивался сезон муссонов, и можно было надеяться на хорошую погоду.

Едва шагнув на трап, Сунан ощутила, как жара проникает под одежду, и кожа покрывается потом. Стиснула зубы, с ненавистью глядя на спускающегося по трапу сноба, одетого в белую футболку и льняные брюки. Фыркнула — ошпаренных меньше, чем обмороженных — закатала рукава, закинула рюкзак на спину и с независимым видом пошла к машине.

Белоснежный Chevrolet Corvette с откинутым верхом, белой кожей салона манил сесть за руль и утопить до упора педаль газа. И Сунан решила себе не отказывать.

— У тебя хоть права есть? — приспустив солнечные очки, с насмешкой уточнил Ши Вон, облокотившись о капот.

— У тебя десять секунд, — предупредила Сунан, включая зажигание, мотор взревел. Парень выругался, одним движением заскочил на заднее сидение.

— Мы сами ее позвали, так что не мешай. Пусть девочка развлекается, — посоветовал Чан Ук, расслабленно откидываясь на спинку и надевая солнечные очки.

Снобы не могли ей помешать, но знать им об этом было не обязательно. У мужчин, заложников адреналина с тестостероном, лидерство — одна из первоочередных потребностей. У снобов она вообще определяющая. Так что не стоило дразнить дракона, если его можно было обойти.

— Багаж нам доставят, — Мин Ен плюхнулся на переднее сидение, когда она досчитала до девяти, — а потому…

Остаток фразы он проглотил, так как Сунан не привыкла разбрасываться словами. Десять, значит, десять.

Машина сорвалась с места, рывком разгоняясь до ста. Мин Ен судорожно потянулся за ремнем безопасности. Не сразу попал в крепление. Сунан, не глядя, отобрала конец ремня, защелкнув замок.

— На дорогу смотри, — выкрикнул парень, хватаясь за ручку двери. Кабриолет ушел в крутой поворот, взвизгнули покрышки. Сунан резко затормозила перед КПП аэропорта.

Служащий смотрел на них, округлив глаза. Осторожно подошел, представился. Мельком изучил протянутые Мин Еном документы, зачем-то взял под козырек.

Шлагбаум медленно пополз вверх. Кабриолет, точно дикий буйвол, взревел мотором. Служащий отшатнулся и, сложив ладони рупором, счет нужным предупредить:

— Сорок километров в час по городу, если не хотите штрафов.

Машину арендовала не Сунан, так что штрафы платить не ей, а потому кабриолет недовольно рыкнул мотором, намекая, что ограничения он видел где-то на первых метрах разгона.

— Милая, там, за городом, будет кусок отличной дороги. Разрешу погонять, а пока будь хорошей девочкой. Слушайся старших.

Парни решили держать ее за маленькую. Ну-ну… Пользуются поганцы тем, что она учится в младшем классе.

— Слушайся старших, а то выгоню на заднее сиденье, — подтвердил Ши Вон, все еще злясь на самоуправство девушки.

— Если будешь хорошим мальчиком, — в тон ему ответила Сунан, — так и быть, дам порулить.

— Наглеешь, — донеслось сзади и тут же потонуло в рыке мотора. Шлагбаум, наконец, дополз до верха, и машина вырвалась на свободу шоссе.

Сунан в заднее зеркало было видно, как служащий их перекрестил. Хороший человек. И никаких таможенных досмотров, проверки документов на пассажиров и лихача-водителя. Удобно путешествовать с четверкой. Если ей понадобится тайно покинуть страну, будет знать к кому обращаться. И тут же отмела эту заманчивую мысль. Быть должной снобу? Никогда.

Вдоль шоссе балеринами танцевали пальмы. Здесь их было великое множество. Ветер трепал остроконечные листья. Высокие стволы зелеными плащами покрывали лианы.

По магистрали они быстро добрались до Мактана. Сунан только вошла во вкус, ощущая, как каждая клеточка тела наполняется живительным воздухом свободы. Горячий воздух трепал волосы, машина послушно глотала километры шоссе, и Сунан больше ничего было не нужно. Даже снобы притихли и не мешали. Поверили, что она не поцелуется со столбом на первом же крутом повороте. Все же доверчивые эти снобы… Так легко пустили ее за руль. Почему-то это доверие вдруг показалось важным, и Сунан сбавила скорость.

Город встретил их духотой, толпой туристов и ярко-навязчивой рекламой. Меж современных зданий кусочками истории проскальзывали католические соборы и памятные стелы.

На островах первыми из европейцев отметились испанцы. Магеллан с командой высадились здесь, неся туземцам гнилые плоды цивилизации. Как и во многих случаях, колонизация не была мирной. Дело осложнялось попытками англичан расширить индийскую колонию на площадь Филиппинского архипелага. Общество «Три К» в восемнадцатом веке упорно билось за независимость, и, устав от рвущихся к свободе туземцев, испанцы передали острова американцам. Только после Второй мировой войны острова получили долгожданную независимость.

— Здесь направо, — попросил Мин Ен, и Сунан свернула на центральную улицу.

— Останови.

Кабриолет с заносом задних колес втиснулся на свободное место. Сзади сигналом обозначили недовольство столь резким маневром.

— И что мы тут забыли? — девушка оглядела улицу, состоящую из одних магазинов.

— Забыли мы, — подмигнул ей Ши Вон, — а ты идешь за компанию. Страшно оставлять тебя одну. Ты же притягиваешь неприятности.

Сунан фыркнула. Это она притягивает неприятности? Просто кое-кто не видит дальше своего носа и не понимает, что при правильной игре неприятности могут сойти за козыри. Но у снобов иные правила. Для них репутация — основа основ. Риск измеряется исключительно денежными потерями. Предательство оправдывается прибылью. Друзья выбираются толщиной кошелька. Свята лишь семья. И то на публике, а уж какие страсти кипят внутри, Сунан насмотрелась.

Пусть ее семья хуже воспитана, менее образована и щепетильна, подчас жестока, зато честна друг с другом. Да и понятие репутации у них иное, а вот предательство наказывается смертью, как и крысятничество у своих.

Внутри торгового центра снобы недовольно крутили носами, выбирая подходящее по статусу. Кривились на вполне приличные магазины, точно попали на дешевый рынок Гонконга.

Сунан наблюдала за представлением, поигрывая ключами от кабриолета. Ради поездки она готова была потерпеть и шопинг «девочек», если он не затянется до вечера. Лично ей хватило бы шорт, пары маек и купальника. А вот снобы привыкли менять туалет по три-четыре раза на дню.

Не удержалась, заглянула в магазин, где на витрине были выставлены товары для дайвинга.

— Ныряла? — спросил, неслышно нарисовавшись за спиной, Ши Вон.

Сунан неопределенно мотнула головой, вспоминая одно лето. Лет пять назад в додзе появился учитель Чэнь. Быстро выяснилось, что он любил приложиться к байцзю*, а выпив, видел врагов в каждом, кто попался ему на глаза. Хлыстом учитель Чюнь владел мастерски, даже не твердо стоя на ногах. Ученики скоро — своя шкура дорога — научились разбегаться тараканами от перебравшего воспитателя. Но один раз Клоп замешкался и три дня провалялся в горячке.

Она вызвалась сама. В комнату учителя пробралась той же ночью. Двое страховали, стоя на стреме. Выкрала ненавистный хлыст и утопила в пруду.

— Ныряла, — подтвердила.

Почти сутки они по очереди ныряли в пруд, чтобы найти хлыст, а все это время мелких держали привязанными к столбам. Еще долго ей снилась мутная вода, вязкое, склизкое дно и мучил вкус тины во рту.

— Не против составить компанию? Хочу показать пару классных мест.

— Конечно, — легко согласилась. Дайвинг? Еще одна мечта девчонки из бедного квартала Гонконга.

А учителю она все же отомстила. Девочек не уродовали. Берегли. Но она специально подставилась под хлыст, только лицо убирала из-под ударов. Два дня боли, горячки и гневной отповеди учителя за самодеятельность. Зато, когда через неделю она вышла из лазарета, учителя Чэнь в додзе не было.

— Я слышал, кто-то собирается нырять с аквалангом? Для этого нужен особый купальник. У тебя его сто процентов нет.

Сунан обернулась, с подозрением всмотрелась в лицо художника. Тот ответил кристально честным взглядом. Она никогда не слышала, чтобы для дайвинга существовали особые купальники, но и специалистом в этом деле себя не считала. К тому же у нее не было ни одного купальника, так что мечта… останется мечтой.

— Нет, значит будет. На Себу без дайвинга, это как на курорте ни разу не окунуться в море.

Ши Вон — упрямец. Если вбил себе в голову, обязательно потащит ее в воду, а будет на ней купальник или нет — дело десятое.

— Девушка, — Чан Ук снял очки, и его улыбка к продавщице точно второе солнце осветила магазинчик, — у вас, я вижу, прекрасный вкус. Не поможете подобрать нашей подруге купальник? Она завтра планирует заниматься дайвингом.

Продавщица с заалевшими щеками рьяно взялась исполнять просьбу художника. Сунан не успела и оглянуться, как оказалась в примерочной с десятком закрытых и не очень закрытых слитых купальников. И ведь не отвертишься. Сама согласилась на предложение Ши Вона.

— Что это? — Чан Ук покрутил в руках простой черный купальник, не самый дешевый, между прочим. — Решила убить мое чувство прекрасного? Сунан-Сунан, — парень огорченно покачал головой, и она ощутила себя провинившейся ученицей, — когда ты начнешь думать о себе?

На самом деле, о себе она думала постоянно, но, похоже, художник имел в виду нечто иное.

— Мне нравится, — она попыталась отобрать купальник, но Чан Ук ловко отшвырнул его под прилавок.

— В курсе, у меня жуткий характер?

У кого? У милашки Чан Ука, который может обаять даже самую вздорную старуху? Не может быть! Она недоверчиво воззрилась на парня, забыв о выкинутом купальнике.

— Жуткий-жуткий, — подтвердил тот, — если вижу безвкусицу — превращаюсь в монстра. Ты же не хочешь испортить мне отдых?

О! Она бы с удовольствием испортила отдых одного обаятельного и наглого шантажиста, но насмешливые глаза, лукавая улыбка на красивых губах били на поражение.

— К тому же, — парень наклонился к Сунан, мягким жестом убрал прядку волос с ее лба, — ты должна мне помочь. Скоро выставка в Париже. Там ждут мою новую картину, а я еще ни одного мазка не положил на холст — никак не могу найти сюжет. Побудешь моей музой?

Дохлый кальмар, и как тут отказать? И оставить Париж без картины?

— А черный тебя не устраивает? — вздернула брови.

— На тебе — нет, — подтвердил этот… Черт, она сейчас не то, что применить силу, даже отказать ему не сможет. Оглянулась, но единственный выход перекрывал Ши Вон. Сунан же слишком хорошо помнила их спарринг, чтобы пытаться прорваться, не привлекая внимание.

Корыто дохлых кальмаров! Похоже, ее не просто переиграли, еще и реванш в проигрыш записали. И купальник только начало.

Занятно было наблюдать, как мальчики применяют на ней свои техники. Она легко может выжить на островах и без карты, и без денег, но тогда отпуск потеряет свое очарование, превратившись в выживание. А сноб в чем-то прав… Когда еще она сможет расслабиться, вырвавшись из-под надзора семьи?

— Ты же понимаешь, я не могу принять твою щедрость, — понизив голос, доверительно сообщила она Чан Уку.

Художник отзеркалил ее взгляд и тон.

— А я никогда плачу друзьям за услуги, но если потребуется помощь — в стороне не останусь.

Они зацепились взглядами. Ее яростный предлагал отправиться кое-кому в долгое пешее путешествие, его — довериться и перестать считать себя самой умной.

Она сдалась первой. Выдохнула. Отвела взгляд. Ключи от машины жглись в руке, зовя плюнуть на снобов и рвануть на шоссе. Но это не ее машина, не ее жизнь и не ее друзья. Все это взято взаймы на короткое время. И скоро придет пора отдавать долги.

Ши Вон подошел, примиряюще положил руку на плечо.

— Мы ценим твою гордость, но это наша вина, что ты приехала сюда без нужной одежды. Дай нам шанс все исправить.

И ни капли сожаления в голосе. Только напряженные пальцы на ее плече. Неужели снобы хоть чуть-чуть, но сомневались в успехи своей авантюры? Их бы на месяц к учителю, тот быстро избавил бы их от снобской шелухи, а еще от самоуверенности.

— Я хотела попросить поделиться тебя футболкой, — она улыбнулась, и парень расслабился, — или ограбила бы этот магазин.

Чан Ук выразительно фыркнул.

— Сейчас я готов купить его весь. И пусть пока я не вижу, каким будет твой портрет, но точно без тюремной решетки.

Сунан не удержалась, закатила глаза.

— Эту ступень я сдала шесть лет назад. На отлично. И пересдавала каждый год. Но еще ни один коп не приглашал меня в участок. Хотя там я тоже была, — она помрачнела, спохватываясь о своей внезапной болтливости и закончила: — Но это совсем другая история.

Глупых вопросы ей задавать не стали и, пользуясь тем, что она отвлеклась на самоедство, набрали штук пять купальников из тех, которые она мерила, добавив к ним парео и соломенную шляпу. Потом купили легкие босоножки, шлепки, пару футболок и пару шорт.

В холле они столкнулись с Мин Еном и Джунг Су. Парни держали в руках несколько фирменных пакетов. И Сунан в который раз уверилась, что снобы и шоппинг, точно родные братья, связаны навсегда. Примерно, как она и ножи, которые Сунан коллекционировала тайком от всех.

От нее не укрылся быстрый обмен взглядами — заговорщики, ха! — и улыбки, которыми расцвели снобы. Детский сад, честное слово. И почему ей одновременно и смешно, и приятно разгадывать их замыслы?

— Мороженое? — предложил Мин Ен, и парни слаженного закивали.

Она стояла, облокотившись о капот, и ела фисташковое мороженное. Смеялась над анекдотом, который рассказывал Ши Вон. Ловила на себе внимательный взгляд Мин Ена. Подтрунивала над покупками парней. Обещала продемонстрировать свои и впервые за время, которое она была Сунан, чувствовала себя счастливой и чуть-чуть свободной.

*Байцзю — китайская водка.

Глава тринадцатая

Шоссе серой лентой уходило влево, выныривая из тесных объятий города. Сунан утопила педаль газа, и пальмы на обочине слились в одну серую изгородь с зеленым пышным верхом. Сбоку замелькало синей полоской море.

Остров Мактан связывал с Себу длинный мост, и они проскочили его за несколько минут. Справа и слева уходила вдаль сине-зеленая гладь воды, разрезаемая пенистыми хвостами проносящихся по воде катеров. Сунан впервые видела, чтобы интенсивность движение по воде ничуть не уступала автостраде.

Себу-сити снова сковал кабриолет, заставив снизить скорость. Зато потом, когда они вырвались на побережье, Chevrolet отыгрался и местами, казалось, взлетал над шоссе, подражая белоснежным чайкам. Если бы это была ее машина, Сунан так бы ее и назвала «Чайка».

Снобы терпеливо сносили ее безумство. Только Мин Ен пару раз дернул ремень безопасности, проверяя крепление.

Она не спрашивала, какова цель их путешествие. Они не говорили. Все пятеро точно

играли в затянувшийся сюрприз. И Сунан покривила душой, если бы сказала, что эта игра ей не по вкусу. Хотя вряд ли снобы поселятся в лачуге. Скорее выберут шикарный отель с видом на море. Может быть этот? С виду напоминающий дворец шейха. Перед мраморным крыльцом бил фонтан и цвели алые розы. Не угадала. Дворец остался позади, а машина продолжала поглощать километры шоссе.

Будь воля Сунан, она бы долго неслась сквозь горячий воздух острова под зажигательные латиноамериканские песни, мимо роскошных отелей, желто-белых пляжей и ярко одетых людей, подставляя лицо теплым лучам солнца и ощущая под ладонями гладкую кожу обшивки руля. Но Мин Ен достал мобильник, сверился с картой и дал указание готовиться к повороту.

Они въехали в небольшой городок, свернули к порту и остановились на пристани.

— Господин, — мужчина, одетый на смотря на жару в черный костюм, вежливо поклонился Мин Ену, — господа и дама, — переключил внимание на остальных и каждому достался поклон, — ваши вещи на яхте. Капитан ожидает команды к отплытию.

«С желаниями надо быть аккуратней, особенно, если рядом сноб», — подумала Сунан, выходя из кабриолета. Потому как у пристани, нацелив хищный нос на выход из бухты, стояла белоснежная яхта. На борту чернела надпись «Чайка». И Сунан живо представила, как красавица хищной птицей взлетает над волнами. Внутри что-то дрогнуло, отзываясь волной предвкушающей радости. Так здорово ей было, когда они готовились к рафтингу или когда ей разрешили покататься на слоне.

— Если пустим за штурвал, спорим, доберемся за три часа вместо четырех?

Сунан никогда не водила яхту, но идея Ши Вона ей понравилась. Настолько, что в животе мелкой дрожью отозвалось нетерпение, и по трапу она не вошла — вбежала.

— Идем, — поймал ее за руку Мин Ен, — покажу твою каюту. Переоденешься. Тут и душ есть, если хочешь.

Она хотела и в душ, и переодеться, и намазаться кремом от загара, потому как из Парижа не возвращаются с загорелым лицом.

Внесла свои пакеты с покупками в каюту и замерла. Сноб не ошибся? Это точно ее? Но почему тогда на аккуратно застеленной кровати стоят около десяти фирменных пакетов? Чемодан тоже обнаружился в углу. Она убедилась, что кодовый замок не вскрывали и не стала проверять наличие вещей. А вот что делать с сюрпризом?

Сначала хотела, не глядя, выставить в коридор, но стало интересно, кто и чем решил ее унизить. К тому же она девушка справедливая. Каждый получит за свое.

Быстрый осмотр принес неожиданный результат. Отметились все четверо, решив рискнуть жизнью и подарить по комплекту белья. Того самого кружевного обольщения, которое удобно снимать, а не носить. Ну-ну… Усмехнулась. Вернула провокации в пакеты.

Белое в пол платье с золотым поясом и босоножки в тон ему на тонкой шпильке. Значит, художник видит ее такой? Чистой и невинной? Лет десять назад она бы с ним согласилась, но не сейчас.

Красный шелковый комбинезон с откровенным декольте, вырезом на спине и в тон, ему алые туфли на платформе. Не спасал даже прилагающийся жакет. Мин Ен, твою мать, да ты извращенец!

Открыла следующий пакет. Синий шелк мерцающим облаком лег на ладони. Взметнулась широкая юбка, блеснул расшитый стразами лиф, и газовый шарф, чтобы прикрыть обнаженные плечи, в комплекте шли аккуратные лодочки на низком каблуке. Романтично и мило. Кто-то прячет за накаченной грудью чувствительное сердце.

Черные кожаные шорты, топ и куртка. Кожаные кроссовки на платформе. Сунан вертела вещи, понимая, что вот их оставила бы себе без оглядки. Умник Джунг Су. Она меньше всего с ним общалась, но была уверена — это подарок от него.

И на сколько, интересно, они спорили? Судя по масштабу подготовки, на кону немаленькая сумма. Вот же… поганцы. И ведь не оставишь просто так. Придется отвечать.

Приняла душ, намазалась кремом от загара, переоделась в футболку и шорты, накинула куртку и выскользнула из каюты. На мостик поднялась, крадучись и озираясь. Но, спасибо предкам, снобов здесь не наблюдалось.

Широкоплечий мужчина в белоснежной рубашке с коротким рукавом оглянулся на шаги, приветливо кивнул и снова повернулся к лобовому стеклу. Там, на серо-зеленой глади, десятки катеров разрезали воду белыми бурунами, величаво плыли парусные яхты, хищно вгрызались в воду моторки, издалека были видны плавучие отели-паромы.

Сунан с уважением оглядела накаченные руки капитана, его широкие ладони, лежащие на штурвале. Привычно просканировала наколки, но значимых среди них не было. Так… одна морская и две романтические. К братству капитан отношения не имел, а, значит, вариант с сообщником отпал. И все же одна тату с подписью на тайском, могла помочь.

Место на границе Тайланда, Лаоса и Мьянма или как его называли «Золотой треугольник» всегда был зоной интереса семьи. Основной язык треугольника — тайский, а потому он входил в программу обучения, наряду с европейскими языками. Сунан еще повезло. Корейский она учила в семье, китайский на улице, а тайкой была одна из подруг в школе.

«Запомните, самый лучший учебник, — говорил учитель, — тот, который дарит вам жизнь». В более неприличной версии, озвученной одним из старших учеников, было «тот, с которым спишь». И пусть сказано это было шепотом, но десять палок похабник заслуженно получил.

«Люди охотнее станут говорить с вами на родном языке, чем на чужом», — твердил учитель, и языкам в семье уделяли особое внимание.

— Давно в капитанах? — спросила Сунан на тайском. Не прогадала. Капитан просиял, и его суровое, обветренное ветрами, опаленное солнцем лицо разительно поменялось. «Словно на ящик патронов кто-то привязал алый праздничный бант», — подумала Сунан.

Через пятнадцать минут она знала краткую историю его жизни. Еще через десять — конечную точку маршрут и сам маршрута. А через пять созвонилась с тайским агентством — мобильник любезно предоставил капитан. Говорила по-французски, в надежде, что капитан не знает языка. Выслушала негодующую фразу о срочности заказа, небольшом спросе на Филиппинах и малом количестве персонала, получила-таки заверение, что будет сделано все возможное.

— Переодевайтесь, госпожа, мы скоро придем на место. Нашему коку особенно удаются креветки гриль, советую попробовать. А после обеда по пути как раз спокойный участок будет, я дам вам постоять за штурвалом. И не отказывайтесь, по глазам вижу, как вам хочется.

Сунан и не собиралась отказываться. Во-первых, не хотелось обижать капитана, а во-вторых, когда еще у нее будет шанс постоять за штурвалом столь быстроходной яхты? После ее сюрприза сноб вряд ли решится позвать ее с собой. И пусть Мин Ен умел мастерски устраивать отпуск — легко делать добро, когда у тебя миллионы — но ради этого менять план мести она не станет. Мальчикам поры вырасти из коротких штанишек и понять, что у новой игрушки есть зубы и когти.

Когда переодевалась в купальник, договаривалась с проснувшейся совестью. На сторону совести внезапно встало сердце, и против двоих выстоять было нелегко, но Сунан справилась. Помог приблизительный подсчет суммы, которая будет списана с ее счета, но снобы достойны услуг лучшего агентства, ведь на друзьях экономить нельзя.

Яхта замедлила ход, и она заторопилась, прихватив с собой полотенце и парео.

Остров Кэбугэо — один из многочисленных островов Филиппинского архипелага был необитаем.

Сунан, перегнувшись через перила, с восторгом изучала голубизну вод лагуны, белоснежный песок пляжа и зелень пальм. Чуть правее тянулась песчаная коса. И на все это богатство никто, кроме них, не претендовал. На пляже не было заметно ни души.

Послышался скрежет якорной цепи, потом звучный плюх — они вставали на стоянку. Команда суетилась на корме, спуская лодку и нагружая ее припасами.

— Готова, красавица?

Мин Ен встал сбоку, положил ладони на поручень. Одет парень был в купальные шорты, и Сунан скосила глаза, изучая накаченный торс, подтянутый живот с кубиками пресса, развитые плечи.

— Нравлюсь? — осведомился сноб, заметив ее взгляд. Она снова недооценила внимательность сноба, как и его наглость. Неплохая контратака. Напряженность была заметна лишь по побелевшим костяшкам пальцев, плотно сжавших поручень. Сноб переживал, и это было приятно.

— Должен? — бросила небрежно, и сноб тут же повелся.

— Знаешь, — повернулся на пол оборота, сверкнул черными глазами, — я нравлюсь всем, кроме тебя. Подозреваю, тебе тоже, но ты боишься в этом признаться.

Ха! Хваленая снобская самоуверенность в полной красе. Она окончательно перестала жалеть о потраченных деньгах.

— Сунан Чи, капитан сказал, вы уже познакомились. И он готов пустить тебя за штурвал после обеда.

Ши Вон возник, как нельзя вовремя, избавив ее от ответа. Девушка похвалила себя за предусмотрительность. Капитан не понял ее разговора по телефону, иначе обязательно бы доложил. И вряд ли Ши Вон улыбался бы сейчас так спокойно, зная, что их ждет.

— Буду ждать с нетерпением, — кивнула парням, имея в виду вовсе не штурвал яхты. Снобы расслабились, заулыбались, решив, что игрушка становится ручной. Молча проглотила оскорбительные подарки, приняла нижнее белье. Вон и Мин Ен остался жив после поцелуя. Значит, недотрога не столь сурова. И останавливало их от решительных действий, как ни странно, дружба. Вот если бы Сунан сделала выбор сама…

Обязательно сделает. Надо лишь подтолкнуть. Ведь перед лицами четырех красавчиков ни одна девушка не устоит, даже если она работает на триаду.

Все эти мысли Сунан легко читала на их лицах. Внутри жаром дышал разгневанный дракон, требуя крови. И чтобы не выдать себя, она прошла на нос яхты, раскинула руки, постояла, наслаждаясь видом и шагом до падения. Сложила руки и по идеальной дуге практически без всплеска вошла в воду.

Вода приняла мягко. Освежила разгоряченную кожу, успокоила гнев. Что ее так разозлило? В конце концов в эту игру человечество играет тысячелетиями. Когда-нибудь она тоже познает мужчину, только это будет нужный для семьи человек, которому продадут ее девственность. Хорошо, если местный, а если белокожий европеец?

Нет, не думать о плохом. Плыть под водой с открытыми глазами. Любоваться стайками разноцветных рыб. Вынырнуть, глотнув пропавший солью воздух. Обернуться на яхту, чтобы увидеть, как четверо одновременно сигают с бортов в воду. Фыркнуть: позеры. И рвануть к берегу — пусть догоняют.

Она лежала на горячем песке. Мышцы приятно ныли. Волосы слиплись от воды, и в них набился песок. Кто-то из команды поставил над ней зонтик и правильно: солнце в зените нещадно припекало — ни один крем не спасет.

Сунан всегда любила море. В родном городе она готова была тратить полтора часа на дорогу — метро, автобус, паром — чтобы добраться до приличного пляже. В городской черте купались лишь те, кому было все равно: одной заразой больше, одной меньше. Остальные старались выбраться из мегаполиса, чтобы не попасть под сточные воды. Особенно их аромат чувствовался после дождя.

— Я могу спросить?

Вежливость Мин Ен настораживала, и Сунан мигом вынырнула из расслабленной дремы. Привстала на локтях. Парень сел рядом на песок, зачерпнул ладонью горсть, пропустил белые струйки сквозь пальцы. На пальмах пронзительно перекрикивались попугаи, с тихим шелестом лизали песок волны. Было так хорошо лежать на горячем песке, чувствовать, как по телу пробегают порывы теплого бриза, и мысли в голове были под стать песку: рассыпчатые, ленивые.

— Рискни, — недружелюбно предложила девушка, но сноб намека не понял. Взлохматил волосы. Наморщил лоб. Ох, как она не любила подобные прелюдии, потому как за ними всегда следовала гадость. А карт-бланш на гадости сегодня у нее.

— Я видел тебя в отеле Марриот.

Сунан вскинула брови. Неожиданно, но не удивительно. В отеле проходил прием снобов, а снобы — точно стайные животные — обожают собираться вместе. У них это считается статусно. По мнению Сунан, в демонстрации хвоста павлина и то смысла больше.

Она вытянулась на песке, прикрыла глаза. Сноба, точно кимчи, надо выдержать, и он сам все расскажет.

— Ты действительно там работала? А тот крашеный…

— Ржавый, — поправила.

— Ржавый, он кто?

— Опасный человек. Увидишь — перейди на другую сторону улицы.

Мин Ен хмыкнул в излюбленной манере, мол, напугала акулу голой задницей.

— Я серьезно, — Сунан села. Обхватила колени руками и требовательно посмотрела на Мин Ена.

Сноб скривился. Упрямо вздернул подбородок.

— Не будь ребенком. Есть люди, которым плевать на твою семью, на тебя. Если тронешь их — тебе не жить. Понял?

По вспыхнувшим глазам видно — не понял. Такие, пока сами не обожгутся, осторожнее не станут. Он и Сунан заинтересовался из-за привкуса опасности их отношений.

— И часто ты так работаешь? Ходишь по номерам с мужиками?

Дурак! Какой же дурак. Перевела взгляд на море, скрывая полоснувшую по сердцу боль. Знала, что так будет, а все равно впустила в душу.

— Мне еще и деньги за это платят, — ответила спокойно. Внутри было мертво и пусто. Только выть хотелось. Нет, прав был учитель. Никому, кроме семьи, они не нужны.

Встала, шагнула к морю. Ступни утонули во влажном прибрежном песке. Она бросилась в воду, как только та дошла до бедра. И долго плыла под водой, стиснув зубы и задержав дыхание. Она разучилась плакать. Давно разучилась. А соленая влага на щеках — это море.

— Что ты ей сказал? — спросил Ши Вон у друга.

— Сам разберусь, — нехотя ответил тот, отводя взгляд.

— Обидишь ее, пальцы сломаю, — пообещал парень. Мин Ен вскинулся, с прищуром посмотрела на друга. Встал, сплюнул.

— Сказал же — разберусь! Не вмешивайся. Ты свой выбор сделал или передумал?

Ши Вон не ответил. Развернулся ушел. Достал из сумки-холодильника пиво, открыл и осушил залпом, практически не чувствуя вкус.

Есть места, которые смягчают любые конфликты. Есть еда, как например, взрывающееся соком во рту нежное мясо креветки, которая притупляет любую боль.

Сунан облизала испачканные в лимонном соке пальцы, подцепила еще один шампур с креветками и каракатицами. Кивком поблагодарила повара за тарелку со свежими овощами. От вина, как и от пива отказалась. Предпочтя сок. А вот хмурый Ши Вон явно решил оторваться за всех. Интересно, какого дракона он топит сегодня в пиве?

Мин Ен вышел из воды, держа в руке маску. Он не стал вытираться, и Сунан исключительно с эстетической точки зрения полюбовалась капельками воды, стекающими с его обнаженного торса. Проследила, как он убирает с лица мокрую прядь волос. В душе шевельнулось что-то противоречивое: то ли убить, то ли поцеловать, то ли просто смотреть и любоваться. Вот же дохлый кальмар! И как раньше было просто жить без сноба!

— Держи, — на колени к ней приземлилась ракушка, средних размеров с черными пятнышками на округлом боку.

Сунан подняла голову, парень навис над ней. Капли с его мокрых волос падали на нее, щекоча кожу на руках и плечах.

— Прости, — шепнул Мин Ен одними губами, потянулся и стер прилипшие песчинки с ее подбородка. Легонько стукнул по носу, улыбнулся: — Мир?

И как тут отказаться, когда просят о мире часа на два? А после она открывает боевые действия, но знать об этом снобу необязательно.

— Мир, — подтвердила, улыбаясь в ответ.

Через три часа на горизонте показался остров Боракай. Когда-то он был пустынным и уединенным, сюда стремились любители белоснежных пляжей и шикарных закатов. Ныне же остров был одним из самых известных тусовочных мест на Филиппинах, не удивительно, что снобы предпочли его.

Отель Шангри-Ла’с имел собственный причал, собственный пляж и много еще чего собственного, из которого складывались его пять звезд. С воды отель смотрелся деревней аборигенов: крытые пальмовыми листьями крыши, спрятанные в густой зелени холмов домики, и только панорамные окна, персональные бассейны у вилл, лежаки с гамаками, да ровно подстриженные газоны намекали на пятизвездочный статус деревни.

Сунан подняла на палубу чемодан. Критично оглядела его распухшие бока. Битва гордости с бережливостью была сыграна со счетом ноль: один в пользу здравого смысла. Оставить подарки в каюте — рука не поднялась. Снобы не станут возвращать их в магазин, прикажут выбросить. Лучше она подарит наряды тем, у кого никогда не будет денег, чтобы их купить. К тому же, в подобных отелях не принято ходить на ужин в шортах. Даже снобам. Без платья она рискует остаться голодной. Другое дело белье… Она не настолько плохо воспитана, чтобы оставить этот подарок безответными.

Глава четырнадцатая

Яхта мягко подрулила к пристани. Матросы спрыгнули на пирс, травя канаты. Забрали багаж пассажиров, и снобы налегке, с предвкушением скорого отдыха, зашагали по темным доскам пристани. Сунан чуть отстала, с неменьшим предвкушением ожидая, но иного. Еще с палубы яхты она убедилась, что хозяйка агентства не подвела.

С Леди Х или как ее теперь называли из-за расплывшейся со временем фигуры Леди XL, Сунан познакомилась в Тайланде. Работа на очередной практике в эскорте у нее не вызвала ничего, кроме брезгливости, но вот с хозяйкой агентства Сунан подружилась. Пробившись сквозь жесткую конкуренцию и грязь этого бизнеса, Леди Х по праву считалась лучшей. Только ей под силу было за четыре часа найти требуемое.

— Добро пожаловать на Филиппины!

Навстречу снобам шагнули четверо. Красавцы с… красавцами. От такого изобилия мужской красоты померкло даже окружающее великолепие. Загорелые, высокие. Никакой косметики. Никаких пошлых туфель на каблуках. И пусть с оттенком синего не угадали, зато красный был чудо, как хорош: расклешенные к низу ретро штаны и жилетка, украшенная пайэтками, на голое тело. Идеально для Мин Ена. Если снобы не оценят… она не виновата.

— К вашим услугам, господа. Любые пожелания. Самые отвязные тусовки. Крутые рестораны. Лучший массаж. А может, хотите экскурсии? Пощекотать нервы? Дайвинг? Прогулка на яхте?

Мальчик в синем, широко улыбаясь и сокращая дистанцию, на идеальном английском профессионально прощупывал предпочтения клиентов. Клиенты, впав в ступор, пытались понять, что за счастье их посетило.

— Вы ошиблись, — смог, наконец, вклиниться в речь парня, Мин Ен, — мы не заказывали никаких услуг, тем более таких.

— Никакой ошибки, сладкий, за ваш отдых уже оплачено. Хотя с такими красавчиками, — парень выдержал многозначительную паузу, оглядывая снобов и чуть ли не облизываясь, — я могу и за полцены поработать.

— Заплатили? — угрожающе выдохнул сноб, и Сунан залюбовалась парящей над водой чайкой. Учитель говорил: «Красота не спасет вам жизнь, но сделает ее приятней».

И можно бесконечно смотреть, как изящная загорелая рука нежно обнимает Ши Вона, ладонь задерживается на поясе, а потом сжимает то, что ниже. И в следующий миг одетый в синюю рубашку парень взлетает над пирсом и, подняв фонтан брызг, оказывается в воде.

— Псих! — вынырнув, проорал он. — Ты меня чуть не утопил!

— Скажи, спасибо, не убил, — отрезал Ши Вон, и парень понятливо примолк. Больше тянуть к нему руки желающих не нашлось. А жаль. Сунан не отказалась бы от парочки провокационных фото. Например, Мин Ена с парнем в красной жилетке.

— Значит, заплатили, — протянул Джунг Су, оглядываясь. Сунан ответила самым честным из своего арсенала выражением лица.

— У нас есть другая проблема, — заметил Ши Вон, указывая рукой на кусты, растущие у входа на пирс. Там уже несколько минут блестела на солнце оптика.

— Сто долларов тому, кто поймает засранца и принесет его камеру, — сразу сориентировался Мин Ен. Мимо Сунан прогромыхали ботинками матросы, — каждому.

Матросы побежали веселее.

Сунан видела, как парень с телевиком рванул из кустов, оглянулся и еще быстрее заработал ногами, придерживая бивший по бедру объектив. Он тоже хотел получить свои доллары за снимки.

Какое-то время они следили за погоней, явно болея за разные стороны. Потом матросы скрылись из вида, и снобы вспомнили об истоках стоящей перед ними разноцветной проблемы. Синий уже догреб до берега и выходил на пляж. Трое его товарищей нервно переминались на пирсе, готовые в любой момент дать деру.

Может и не стоило так явно намекать на себя, но логика снобов порой ставила Сунан в тупик, а для воспитательного процесса требовалась очевидность.

— Я не стану спрашивать, как ты ухитрилась это провернуть без денег и без связи, будучи все время на виду, но какого демона, детка!? Если это была шутка, то очень плохая.

Четверо разъяренных снобов… Нет, не страшно. Вот когда она случайно разбила припрятанные старшими учениками бутылки с байцзю… Вот, тогда было страшно. Сутки пришлось на чердаке отсиживаться и месяц потом ходить с оглядкой.

— Неужели вам не понравилось? — в притворном удивлении вскинула брови Сунан, обошла снобов и привлекла к себе, положив руку на талию, смуглого красавчика, одетого в белые штаны и футболку.

— Разве тебе, Ким Чан Ук, не нравится белый? А тебя, Ли Мин Ен, не привлекает красный? — она приобняла за талию парня в красном. — Зря ты, Тон Ши Вон, скинул парня в воду. Он не виноват, что не угадал с оттенком. Хочешь, мы его переоденем? Или я ошиблась с выбором цвета?

Снобы молчали. На лицах читались напряженные попытки сохранить невозмутимость, но взгляд старательно отводили все четверо.

— Ты ошиблась не с цветом, а с содержимым, — процедил, наконец, Ши Вон.

— Исчезните, — шепнула она на ухо парню в красном. Тот понятливо кивнул, кинул быстрый взгляд на снобов, а затем коснулся губами ее щеки:

— Это было забавно, подруга.

— Суровые у тебя приколы, — подтвердил парень в белом.

— Если передумаете, — парень в кожаных штанах и жилетке явно любил дразнить тигра за хвост, — она знает, где нас найти.

Снобы ответили презрительным фырканье, ну точно девицы, заподозренные во внебрачных связях.

Сунан махнула своим подаркам на прощанье и повернулась к четверке.

— Ты не представляешь, как мне хочется тебя убить, — признался Мин Ен, снял очки, потер переносицу. — но готов признать — мы перешли черту.

— Знаешь, детка, — Ши Вон все еще злился, — идея потрясающая, но в следующий раз я кого-нибудь убью по твоей милости.

Сунан наклонила голову, признавая правоту парня. Он был единственным из всех, кто действительно мог это сделать.

— Ты так и не научилась принимать подарки, милая, — художник подошел, похлопал по ее плечу, — но я это исправлю, обещаю.

Сунан ухмыльнулась… Неисправим.

— Как догадалась? — поинтересовался Джунг Сун.

Девушка пожала плечами.

— Твой выбор не очевиден. Одеваешься иначе, но иногда мелкая деталь может сказать больше, чем целый костюм, — и она кивнула на тонкий кожаный браслет на запястье парня, который тот носил, не снимая.

— Сколько хочешь за снимки?

Мин Ен, как обычно, был чудовищно практичен и предусмотрителен. И он тоже не верил, что матросы вернутся с добычей.

А вот Сунан хотелось праздника. Того самого, на котором можно дергать «тигра» за хвост и умирать от смеха, глядя на его обиженную морду.

— Еще не решила.

— Грабительница, — рыкнул «тигр», и Сунан почувствовала себя почти счастливой.

— Уверен, это будут не деньги, — протянул художник.

— И не одежда, — усмехнулся Джунг Сун.

— Как насчет желания? От каждого из нас?

Если бы Мин Ен был из семьи, она бы стукнула его по шее, сказав что-то вроде: «Да, ты реально крут, чувак!» Помнится, после просмотра одного голливудского боевика, эта фраза долго гуляла среди учеников.

Но сноб был… снобом. Его нельзя было бить по шее, да и она давно выросла из рваных джинсов пацанки бедного района Гонконга.

— Договорились.

От ее хитрой улыбки у парня дернулся глаз. Кажется, он только сейчас осознал масштаб собственной ловушки. Неужели рассчитывал, что она благородно откажется? Все же наивность сноба — это нечто. Умиляет и одновременно злит.

С запыхавшимися матросами они встретились около входа на ресепшен. Их красные лица были полны злости и разочарования. Фотограф ускользнул, и Сунан едва смогла сдержать торжествующей ухмылки. Снобы нервно переглянулись, но комментировать не стали.

А в прохладном мраморном холле отеля их встречали, как дорогих родственников. С порога предложили выпить апельсиновый фреш и вкусить фруктов. Заботливо уточнили о дороге и самочувствии, а главное никаких анкет, проверки паспортов и прочей бюрократической ерунды.

Пока Сунан вспоминала, нет ли в собственности семьи Ли пятизвездочного отеля, администратор вышел из-за стойки, чтобы лично их поприветствовать:

— Господин Ли, мы рады снова видеть вас в нашем отеле.

Так сноб здесь завсегдатель?

— Ваша вилла готова. Ужин подать в номер или заказать столик в Сирене?

— Нет, благодарю, — отказался Мин Ен, принимая ключи, — мы поужинаем в городе.

— Заказать столик в Рима? — администратор — молодой человек в белоснежной рубашке — из кожи лез, чтобы быть полезным.

— Да, отличная идея, — согласился сноб.

А вот и ужин намечается, тот самый, на который в шортах ее не пустят. Удрать на пляж? И покупаться ночью при луне. М-м-м, заманчиво.

— Даже не думай слинять из номера, — сноб, точно телепат, читал все ее мысли, — пока не отдашь карту памяти, никуда от меня не денешься.

И почему это прозвучало, как обещание, а не угроза?

— Не понимаю, зачем ты его вообще наняла, — пожаловался Джунг Сун.

Сунан пожала плечами. Как объяснить незнакомому с бизнесом семьи человеку, что такое планирование операции? Основная, подстраховка, запасная и еще парочка для отхода. Ключевые фигуры. Цель, объект. Исполнители. Информаторы и каналы сбыта. Сколько таких операций она сдавала на бумаге учителю? Много, слишком много, чтобы и эту провести без подстраховки.

— Меня так учили, — почти извинилась, идя по выложенной камнями дорожке. Мимо идеально подстриженных лужаек, мимо розариев, пальм и незнакомых красных цветов на плетистой лиане.

Мин Ен выругался. Остановился, давая портьеру с багажом отойти подальше.

— И почему у меня такое чувство, что ты совершенно не умеешь отдыхать?

— Ты прав, не умею, — согласилась Сунан, начиная чувствовать себя неловко. Точно она — зеленая, а все остальные нормального цвета.

— У вас что, вообще каникул не бывает? — округлил глаза художник.

— Нет, — покачала головой Сунан. Не объяснять же, что на каникулах у них практика, — и не смотрите на меня так. Я хожу в обычную школу, просто у нас много… эм, дополнительных занятий.

— Грабеж, убийство, мошенничество? — криво усмехнулся Ши Вон.

— А еще психология, НЛП, программирование, иностранные языка и боевые искусства. И знаешь, почему наши ученики не хуже ваших, пусть их и учат в крутой школе? Потому что у вас за плохие оценки максимум поругают родители и постыдят учителя, а у нас…

Она запнулась, понимая, что совершенно не хочет говорить об этом или вспоминать, как утешала младших после таких воспитательных мер, а еще невыносимо было ловить на себе сочувствующие взгляды снобов… В гробу она видела их сочувствие. И глаза у нее защипало вовсе не от слез. Ветер с моря слишком сильный и соленый. И отвернулась она именно поэтому. Проклятый ветер.

— Сунан Чи или как там тебя зовут.

Она вздрогнула, когда ее обняли. По-братски. Нежно и вместе с тем сильно.

— Не надо нас стесняться. И фотки, если хочешь, оставь себе на память. Знаешь, моя репутация и так далека от идеальной, — Чан Ук коротко хохотнул. Провел ладонью по ее плечу, — ей уже мало что повредит. Так что расслабься. Мы здесь, чтобы поддержать любое твое безумство и выполнить любое желание.

— Но только четыре, — скрупулезно уточнил Мин Ен, добавив: — Я тоже хочу эти фотки… Хм, пусть будет на память.

— А если что, ими можно отбиваться от девиц, — внес свежее предложение Ши Вон, и парни понимающе заулыбались.

Сунан тоже улыбнулась. Ветер сделался мягким, теплым. Глаза высохли, а призраки прошлого отступили. И надо же… в этот раз их прогнали снобы.

Шикарность — постоянный спутник снобов, и Сунан начала к этому привыкать. Словно в сказку попала, где каждый шаг — по красной дорожке, любое желание — must be done*, вот только глупо думать, что у сказки нет цены. Есть. В этой сказке любовь меняли на власть и деньги. Растили наследников, а не сыновей и дочерей. И не потому ли четверка держалась друг друга, черпая тепло в дружбе? И зачем тогда им Сунан?

Нет, она тряхнула головой, входя в высокий холл двухэтажной виллы. Неправильный вопрос. Зачем они ЕЙ? Развлечься? С ними забавно. Отдохнуть? Шикарный отдых нахаляву. А проблемы? Их и без снобов немало. Одной больше, одной меньше. Главное не допустить, чтобы ее проблемы стали проблемами снобов. Они такие… неприспособленные. Семья проглотит и не подавится.

Так что… наслаждаемся и отдыхаем. А как уберечь мальчиков от бед, она подумает позже.

Два этажа с панорамными окнами завораживали, как и мраморные полы, дорогая мебель под стиль ампир, хрустальные люстры. Но круче всего была веранда. Ступив на нее, Сунан не смогла сдержать восхищения. Внизу расстилалось море с белыми барашками волн, клонилось к закату солнце, а под ногами — ровно до стеклянного ограждения — манил окунуться в себя бассейн. Одна из его сторон, та, за которой проглядывало море, тоже была стеклянной. И казалось, что вода сливается с небом, продолжаясь до моря, и если нырнуть, то окажешься в бесконечном пространстве, где смешивались вода и небо.

Ладони легли на поручень. Глаза неотрывно вбирали в себя краски уходящего дня. Легкая усталость пьянила. И не было никаких сил уйти отсюда. Ветер трепал волосы, принося с собой ароматы соли и цветов. Хотелось закрыть глаза, раскинуть руки и взлететь чайкой, паря над водой. Одна. Свободна. Только она, море и небо.

— Замерзнешь, — ей на плечи лег пиджак, и она вдохнула аромат знакомой туалетной воды. — Люблю это место.

Рядом встал Мин Ен. С влажными волосами — после душа. Одетый в светлые штаны и белую футболку с босыми ногами — такой простой и по-домашнему милый. Они вообще удивительно подходили друг другу — веранда с видом на закат и сноб. Вот бывает такое — ты лишь пару минут здесь, а чувствуешь себя, как дома. И можно помечтать о теплых руках, обнимающих за плечи. О губах, скользящих по волосам. О бокале вина и отражающихся в нем звездах. И чем-то большем, чем просто объятия.

Сунан начала понимать тех, кто каждый год стремился в отпуск, а потом еще целый год жил этими воспоминаниями. Она тоже будет жить воспоминаниями, только не год, а оставшуюся жизнь. Снобы и отпуск останутся ее маленькой тайной от семьи.

Мин Ен снова чувствовал ее настроение, и они молча вдвоем провожали этот день. Зачем слова, когда есть чувства? Когда их так много, что слова только все испортят?

— Не знаю как вы, а я чудовищно голоден, — Ши Вон появился на веранде, обнял их за плечи, потрепал Сунан по голове, — предлагаю встретить закат в не менее приятном месте, где еще и вкусно кормят.

— Детка, ты еще не готова? — ужаснулся Чан Ук, входя на веранду. Сам художник уже облачился в щегольский костюм белоснежного цвета с ярко-синим платком на шее. И Сунан фыркнула, вспоминая свой подарок.

— Смейся — смейся, — погрозил ей парень, — мне действительно нравится белый.

— А мне мое имя, — намекнула она.

— Какое? — насторожился Ши Вон.

— Имя — не отражает нашу суть, да и привыкла я уже к Сунан.

Парни кивнули, принимая.

— Зато ее сильно портит голод, — заметил Чан Ук, — и если не хочешь стать жертвой нашего аппетита, поторопись.

— Десять минут, — пообещала, торопливо удаляясь в комнату. И только закрыв за собой дверь, поняла, что фактически сбежала. Приложила ладони к щекам — так и есть горячие. И не мудрено — в словах художника только глухой не уловил бы подтекст. Вот же… снобы одним словом.

Открыла чемодан, помянув добрым словом председателя Юн.

«Моя внучка должна быть готова к любым мероприятиям. Знаю, ты не любишь шумные компании».

Скорее малознакомые компании снобов.

«Но вдруг тебе захочется выпить вина или сходить в хороший ресторан? Париж кружит голову даже таким, как ты».

Дед оказался прав. Отдых кружил голову, пьяня не хуже крепкого вина. И выданное ей черное коктейльное платье — словно карт-бланш на глупости, которые она раньше не могла себе позволить.

Сунан одернула платье, поправила тяжелый бронзовый браслет. Поморщилась — стоило чуть наклониться, и кружевная полоска чулок искушающе выглядывала из-под края платья. Зато никаких провокационных вырезов на спине.

Она подвела глаза, мазнула блеском по губам, добавила румян. Волосы собрала в высокий хвост. Подхватила тонкую кожаную куртку — подарок Джунг Су и вышла из комнаты.

Парни уже ждали в холле.

— Пятнадцать минут, — восхитился художник, — я поражен.

Если бы не сушила волосы — уложилась бы за десять. На сборах, когда общий душ на мальчиков и девочек, когда за опоздание чистишь туалет или драишь кастрюли, поневоле учишься собираться быстро.

— Ты уникальна даже в таких мелочах, — покачал головой Мин Ен. От подаренного ей теплого взгляда внутри Сунан вспыхнуло крошечное солнышко, и тонкое трикотажное платье вдруг стало удушающе жарким. Нырнуть бы в бассейн, желательно с ледяной водой. Или пробежать десяточку. Чтобы выбить из тела поселившийся там жар.

— Сейчас я совсем не уникально хочу есть.

Банально жрать, но снобы не жрут. Они изволят откушивать омаров, а вот, помнится, на третий день в джунглях ей попались… Нет, лучше не вспоминать тот мерзкий вкус ползающей, но вполне себе белковой пищи.

— Наш человек, — Ши Вон приобнял ее за плечи, — выдвигаемся?

Такси ждало у входа в отель и минут за пятнадцать доставило их в ресторан Рима. Зарезервированный столик стоял на отдельной веранде, отгороженной от остальных посетителей кадками с пальмами. С моря дул свежий бриз, и Сунан порадовалась прихваченной с собой куртке.

Она быстро пролистнула меню. Еще быстрее сделала выбор. И развлекалась, наблюдая сосредоточенные лица снобов. И почему некоторые люди уделяют столько внимания еде? Им требуется не просто вкусная, а еще и красиво поданная пища. Хотя какой прок в красивой подаче? Укрась гадость — она вкуснее не станет. А в желудке все равно все перемешается.

— Готова? — спросил Мин Ен и сделал знак официанту.

Они ели, пили белое сухое — к морепродуктам — вино, болтали, смеялись. Ши Вон требовал повторить спарринг. Клялся, что выучил новый прием и должен его продемонстрировать. Джунг Су звал на рыбалку. Мин Ен уже пригласил знакомую компанию на матч по пляжному волейболу. «В этот раз мы надерем им задницы. Правда, Сунан?» Чан Ук явно составил свои планы. И две сестрички-блондинки жарко краснели под его пристальными взглядами.

Где-то в середине вечера ярко вспыхнули софиты, освещая небольшой танцпол в центре зала. Оркестр заиграл танго, и на танцполе появилась пара. Она — в ярко алом коротком платье, он — в черном с алыми вставками костюме.

Танго — больше, чем танец. Это завораживающий вихрь эмоций. Плавный, отточенный, но вместе с тем неприлично страстный. И пара, прильнув друг к другу, была откровенна в эмоциях. Они расходились, чтобы встретиться. Размыкали руки, чтобы вновь соединить, и музыка звала за собой, обещая большее.

В какой-то момент Сунан поймала взгляд Мин Ена и торопливо потянулась за бокалом. От взгляда темных глаз во рту пересохло, воздух сделался тягучим, а знакомый жар наполнил тело томительным ожиданием чего-то неизвестного. Ладно, не бассейн, но холодный душ ей бы сейчас не помешал.

Громкие аплодисменты взорвали зал. Сунан вздрогнула, отвела взгляд от Мин Ена.

— Дамы и господа, — метрдотель повторял фразу на трех языках, — наши уважаемые танцоры проведут для вас мастер-класс. Победитель получит бутылку шампанского! Прошу. Кто смелый?

— Сунан Чи, — Чан Ук протянул ее имя с хитрой усмешкой, и она пятой точкой ощутила подставу, — ты же не откажешься посоревноваться со мной?

На «слабо» она не велась с детства, но художник широко улыбнулся, протянул руку и со словами:

— Не трусь, это всего лишь танец, — вытащил ее из-за стола.

Если бы поганец не был талантливым художником, он, несомненно, стал бы очень талантливым мошенником, потому как с такой улыбкой можно уговорить кого угодно, даже ее на танец.

* must be done — должно быть выполнено.

Глава пятнадцатая

— Мадмуазель.

Танцор был французом. Похоже, предки обиделись за обман с Парижем и решили послать ей французское наказание. Впрочем, довольно симпатичное и с приятной улыбкой.

— Не бойтесь. Это не страшно. Доверьтесь, и у вас все получится.

Она не боялась, а вот с доверием были проблемы. Учитель, который давал им уроки, долго ругался, обзывал ее колченогой. Потом сжалился, выгнал, сказав, чтобы не появлялась, пока не научится различать партнера по танцам и по бою. Но, кажется, снобам удалось что-то изменить в ней, потому как сегодня она подала руку незнакомому мужчине и не шарахнулась, когда тот крепко обнял за талию.

— Давайте, их обыграем.

А он умел зажечь. Заставить желать победы. И с первыми звуками танго она расслабилась, отдаваясь в руки опытного танцора.

Им хлопали долго, но художник сорвал шквал оваций. Кто-то из дамочек даже крикнул браво.

— Не расстраивайся, — Чан Ук выглядел довольным, хоть и пытался это скрыть, — я разделю с тобой выигрыш. Но ты меня обманула, — он погрозил ей пальцем, — между прочим, отлично танцуешь.

— Рассчитывал на легкую победу? Знаешь, будь в зале поменьше женщин, я бы обязательно выиграла.

Ши Вон тут же заверил, что все они болели исключительно за нее. Джунг Су поддержал, вот только Мин Ен был напряжен и странно молчалив.

— Я сам за тебя болел, — оборвал их художник, — чуть шею себе не свернул, пытаясь подсмотреть. Учти, теперь не отвертишься от танца со мной.

— Нет, — Мин Ен резко встал, и стул отлетел, чудом не упав, — теперь она танцует со мной.

Парень выдернул ее из-за стола, не удосужившись поинтересоваться согласием. С силой сжал пальцы и потащил за собой.

«Интересно, какая муха его укусила?» — с раздражением думала Сунан, прикидывая варианты незаметно вырубить озверевшего сноба. Но переполненный ресторан сводил количество вариантов до нуля, а устраивать скандал и привлекать внимание в ее планы не входило.

Между тем на лице сноба застыло выражение сильнейшего упрямства, а еще сноб злился. Это было заметно по бледной коже, стиснутых губах и застывшем взгляде, зацепившимся за точку ровно на пол ладони выше ее плеча.

Мин Ен увлек девушку на танцпол, где уже кружились пары. Прижал к себе с такой силой, что она всерьез обеспокоилась за сохранность ребер, а когда попыталась отстраниться, сдавил талию, грозя оставить синяки на коже. Второй рукой, точно тесками, зафиксировал пальцы. И повел в танце. Жестко. Заставляя подчиняться, точно мстя за что-то.

— Никогда не смей так больше делать.

Слова сноб не говорил — выплевывал.

— С Чан Уком я сам поговорю. А ты, — Мин Ен не прижал — вжал ее тело в свое, — не делай так больше.

Сунан хлопнула ресницами, не понимая, о чем речь. Никак поглупела от удивления? Это он о танце? Неужели ревнует?

Глянула на крепко стиснутые губы. На нервно дернувшийся кадык. Точно. Ревнует.

Как она могла забыть, что снобы — ужасные собственники. Если что-то попало в их цепкие загребущие руки: бизнес, компания или женщина, ни за что не отпустят. Вцепятся бульдожьей хваткой и будут держать.

Она легко могла отстраниться — нажать пару болевых точек — но почему-то медлила.

В семье все относились друг к другу, как к братьям и сестрам. Иные отношения не приветствовались, более того жестоко карались. Учитель много раз повторял: любовь — слабость. Хотите взобраться наверх, будьте сильными во всем. Нельзя управлять теми, кто видел твою слабость, ведь она станет для них искушением. И рано или поздно они решат — ты слишком слаб, чтобы быть главным.

Потому мужчины искали утешение вне семьи. А женщины… делали любовь оружием. Любовник-политик становился источником информации. Интрижка с полицейским чином могла подсадить его на крючок. Но свои были неприкасаемы.

И потому сейчас Сунан с удивлением обнаружила, как это непривычно и приятно — подчиняться. Чувствовать силу мужчины и ощущать свою власть над ним. Это она заставила его ревновать. Злиться. Вести себя глупо. И прижимать к себе, точно величайшую ценность на свете.

— Я не стану с тобой сражаться. Никогда.

Сказала, ловя непонимающий взгляд. Вот Ши Вон сразу бы понял, что она ему только что подарила. Поставила его жизнь вне приказов семьи. Теперь, если их дороги пересекутся, она не просто отступит, еще и проследит, чтобы ему не причинили вред.

В отель они возвращались около полуночи. Луна сырным шаром висела над горизонтом, и по темной глади моря серебрилась дорожка. День, начавшийся так рано, вымотал, и Сунан чувствовала себя чудовищно усталой. Она стояла на веранде с единственной мыслью — пойти, упасть на кровать и вырубиться. Но стояла, точно глупая мокрель, привороженная лунным светом.

В голове было пусто. Так бывает, когда принял решение и надо найти силы, чтобы его выполнить. Ведь даже выбрав дорогу, непросто сделать по ней шаг. А во всем виноват, конечно, сноб. Засел в сердце колючкой, потом пустил корни, так что не выдрать без боли. Она помнила каждое прикосновение. Слова, взгляды, поцелуй словно вирус разжигали в теле жар.

Ей бы бежать. Спрятаться. Но она не умела отступать. Даже когда нарвалась на пьяный молодняк, решивший преподать ей урок. Приняла бой, пусть и было их не меньше десятка: молодых, здоровых и ставших очень злых, когда она вырубила первого.

Вот и теперь. Вздохнула глубоко, решаясь. Шагнула с веранды. Коридор, его дверь. Стук по дереву, такой же громкий, как стук собственного сердца.

Мин Ен. Чуточку сонный. В пижаме, с мокрыми волосами и босиком. Такой милый, как плюшевый мишка. Обнять, прижать к груди, но вот глаза… Этот удивленный и ни разу не сонный взгляд не был плюшевым.

— Что-то случилось?

Он за нее переживал? Приятно.

— Можно? — шагнула в комнату. Парень удивленно вскинул брови, но пропустил. Прикрыл дверь.

Сунан остановилась напротив кровати, поймала свое отражение в зеркале. Криво усмехнулась: она сделала выбор, а последствия… Взрослая девочка, справится. Не первый раз нарушать правила семьи. Хочется верить — учитель поймет. А сноб… простит. Даже если нет — она переживет. Перешагнет через ненависть сноба и продолжит жить дальше. Но в ее жизни навсегда останется эта ночь.

Учитель говорил: «Судьба не часто делает нам подарки. Глупец их не оценит и выбросит. Умный человек бережно примет и сохранит». Снобы подарили ей свободу от семьи. Она будет дохлым кальмаром, если не воспользуется подарком.

— Так что случилось?

Сноб подошел близко, пытливо заглянул в глаза. Его шампунь пах грейпфрутом. А по шее стекала капелька воды с мокрых волос.

Желание коснуться сделалось нестерпимым, и Сунан не смогла устоять. Дотронулась кончиками пальцев до его щеки, обвела линию подбородка, потом встала на цыпочки и притронулась губами к его губам. Легко и тут же отпрянув, точно обожглась.

Сноб замер и, кажется, забыл, как дышать. Потом его руки стиснули талию девушки.

— Ты уверена?

Заглянул в ее глаза. Серьезный, точно министр на совещании. Вот будет забавно, если ее попросят уйти. Она будет долго смеяться над собственной глупостью, а потом напьется, чтобы забыть позор. И будет долго, по крупицам, выдирать из сердца самого благородного мужчину на свете.

— Я сама пришла, — напомнила хмуро и поинтересовалась: — Или ты шутил, когда целовал?

Мин Ен сипло выдохнул. Прижал к себе так сильно, словно боялся — исчезнет.

— Ни тогда, ни сейчас я с тобой не шутил. Ты мне нравишься. Безумно. Знаешь, твои туфли, которые ты оставила в комнате, до сих пор у меня? Как и фото, где спускаешься с третьего этажа в вечернем платье. А твои гонки по городу? Да у меня сердце останавливается, когда думаю об этом. Ты — не девушка. Ты — демон, похитивший мое сердце. Правда в том, что только рядом с тобой я начинаю жить. Но если не хочешь или считаешь, что мне нужна твою благодарность взамен…

— Стоп, — она прижала палец к его губам, — никаких если. Я здесь, значит, я этого хочу. И не беспокойся, я умею расплачиваться не только собой. Помнишь, ты мне должен желание? Считай, это оно.

Мин Ен выдохнул, будто с его плеч сняли тяжелый груз. Его ладонь легла на ее затылок, он наклонился, касаясь губ девушки. Сначала нежно, невесомо, потом с жаром, сильно сминая губы.

Поцелуй становился все более страстным, глубоким, и Сунан отдавалась неведомым ранее чувствам. Не важно, что будет завтра. Ее первая ночь пройдет с любимым, и частичку его любви она сохранит в душе на всю оставшуюся жизнь.

Руки сноба давно гуляли по ее телу. И она плавилась, вбирая в себя его нежные прикосновения. Поцелуи, цепочкой спустившиеся по шее к груди. Легкое покусывание мочки уха. Ладонь, сжавшую грудь. Жаркое дыхание. Нетерпение. Все так, как она хотела.

Ши Вон вышел в коридор, дошел до гостиной, открыл дверцу мини-бара, достал бутылку с минеральной водой. Мельком глянул на сидевшего в полумраке Чан Ука. Пятно света с экрана планшета подсвечивало лицо художника, делая его похожим на призрака, присевшего в мягкое кресло.

— Не видел, Сунан Чи пошла спать? — спросил, с наслаждением делая глоток холодной воды.

Художник, не поднимая головы, продолжил листать новостную ленту.

— Думаю, сегодня ей будет не до сна, — ответил, наконец, после долгой паузы. Поднял голову, пристально посмотрел на Ши Вона, и сердце парня сжалось от дурного предчувствия.

— Знал, что спросишь, — продолжил художник, — потому и решил подождать тебя здесь. Убедиться, что не наделаешь глупостей. Впрочем, я тебя понимаю. Не одному тебе она нравится. Отличная девчонка, — Чан Ук усмехнулся, — пусть и прячет за острыми колючками доброе сердце. Но я рад, что она сделала выбор. Жизнь у нее не сахар, а любви хочется всем. Даже такой железной мисс, как наша Сунан. Так что не мешай им. Мин Ен ее не обидит.

Чан Ук помассировал виски, встал, достал бутылку воды, жадно приложился. Вернулся к замершему столбом Ши Вону, похлопал по плечу, потом пожаловался:

— Странное чувство. Обидно даже. Первый раз выбрали не меня. Но это же Сунан. Ни ты, ни я не заставим ее делать то, чего ей не хочется.

Ши Вон стоял, оглушенный. В голове набатом звучало: «Не мешай. Мин Ен. Выбрала». В груди тугой спиралью закручивалась боль, а из памяти восставал разговор с дедом. И те выводы, которые он сделал сам, пообщавшись с наставником, выросшим в Гонконге.

Парень переменился в лице так сильно, что друг забеспокоился.

— Не переживай. Поверь, у тебя вокруг целый лес. Встретишь еще свою судьбу.

— Нет, — мотнул головой, с тоской понимая, что придется принять очень плохое решение. Возможно, оно будет стоить дружбы с Мин Еном, а Сунан станет его презирать, но лучше ошибиться, чем знать, как именно она расплатится. Знать и ничего не сделать, — ты не понимаешь. Ей нельзя. Если семья узнает, что она была с мужчиной, ее жестоко накажут.

Художник присвистнул. Потер подбородок.

— Уверен? — спросил, пытливо всматриваясь в лицо друга.

— Клянусь это правда. Я бы не стал мешать счастью Мин Ена.

— Хорошо, — кивнул Чан Ук, без сомнений принимая слова друга на веру.

— И почему я не удивлен? — бормотал художник, пока они шли по коридору. — Совсем не умеет о себе заботиться. Бросается в авантюры, не думая о последствиях. Как только дожила до таких лет?

И первым громко постучал в дверь Мин Ена.

— Мин Ен ты не спишь? Надо срочно поговорить.

С той стороны стояла подозрительная тишина. Ши Вон чувствовал себя неуютно и чуточку глупо, а вот друг ни разу не сомневался.

— Мы входим, считаю до трех, — предупредил Чан Ук.

На счет два дверь распахнулась, явив собой очень злого и встрепанного Мин Ена.

— Катитесь к демонам! До утра нельзя подождать?

Ши Вон вытянул шею, заглядывая в комнату, но Сунан нигде не было видно. В душе шевельнулась надежда: может, друг ошибся, и девушка сейчас спит у себя, а они зря глупую бучу устроили.

— Прости, но нельзя, — Чан Ук отодвинул в сторону Мин Ена, вошел и повернулся в сторону ванной комнаты: — Сунан Чи сама расскажешь или мне сделать это за тебя?

— Что ты творишь? — кинулся к нему Мин Ен, но Ши Вон заблокировал друга.

— Подожди, дай объяснить, — попросил, удерживая брыкающегося Мин Ена.

— И что ты хочешь рассказать? — дверь распахнулась, на пороге стояла Сунан. Полностью одетая, с растрепанными волосами, припухшими губами и злая, как сотня демонов.

— Последний шанс для правды, — художник сделал приглашающий жест, девушка в ответ зло прищурилась и плавно, точно готовящийся к нападению хищник, шагнула к нему.

— Думаешь, ему бы понравилось, узнай он цену ваших отношений? — Чан Ук, отступая, указал на Мин Ен.

— Зачем знать цену, которую заплатит за тебя другой? — пожала она плечами.

— Дура! — выругался художник. — Тупая камбала. А как ему жить после этого, ты не подумала?

— О чем речь? — тихо спросил Мин Ен, и Ши Вон отпустил переставшего вырываться друга.

— О том, что эта глупая гусыня огребет по полной, как только семья узнает о ваших отношениях.

— Вот как?

Мин Ен окинул девушку внимательным взглядом, словно надеясь найти на ней опровержения. Не нашел. Нахмурился. Прокрутил в голове некоторые моменты их разговора и сделал правильные выводы, которые были в корни не верны.

— За кого ты меня принимаешь? За мимолетное увлечение? Курортный роман?

За роман длиной в жизнь. За подарок судьбы. За любовь и нежность. Но знать об этом снобу не обязательно.

— Думаешь, развлеклась и все? А дальше? Выкинуть и забыть?

Сноб ее забудет. Погрузится в мир бизнеса, окружит себя цифрами: маржа, бюджет, проекты, потом женится на той, которую выберет семья. А ее будет вспоминать раз в год на отпускном свидании с пальмами и морем.

И вот с чего ему злиться? Сам же считал игрушкой — развлечься. А смотри-ка, разошелся. Глаза бешеные. Губу прикусил до крови, по виду напоминает взъерошенного кота, а не наследника чеболи.

Она все равно уедет в Гонконг. Хочет он того или нет, но, когда закончится контракт, вернется домой. Да и к чему все эти «дальше». Ни его семья, ни ее не позволят им быть вместе. Она надеялась в последний день объяснить, как глупо спорить с теми, кто может выкрасть ее в любой момент, а его… Нет, не убить, но покалечить. Для лучшего запоминания. А ей проще получить тысячу уроков от учителя, чем допустить, чтоб ему причинили боль.

— Вот, значит, как ты обо мне думаешь!

Во взгляде Мин Ена читалась неприкрытая ненависть. Сунан знала — так будет. Кроме денег, снобы больше всего ценили репутацию и гордость, а она не просто прошлась по ним в обуви, а знатно так потопталась в грязных сапогах.

— Подожди, не спеши говорить то, о чем пожалеешь, — вступился Чан Ук. Надо же… она думала, художник уже вычеркнул ее из своей жизни. Интересно, можно ли сейчас вызвать такси и добраться до аэропорта? Дохлый кальмар, это же остров. Придется ждать до утра, пока начнут ходить лодки. Или остаться?

— Я все сказал, — высокомерно заявил сноб. Она даже поежилась, таким холодом от него потянуло. Нет, уйдет прямо сейчас. Лучше налегке, без вещей.

Если повезет, слухи о ее похождениях не сразу дойдут до учителя. В том, что дойдут она не разу не сомневалась. Крестников до выпуска держали под надзором. Стоит ей раскрыться перед местными, как информация уйдет в семью. Но как еще покинуть остров без документов и денег? Ладно, подумает, когда окажется вне отеля. Жалко — не успела поплавать в бассейне на закате. Пустяк, честное слова, а вот действительно жаль.

Сноб все сказал, ей тоже нечего добавить. Разве, что она ни о чем не жалеет. Один день — неплохой подарок судьбы.

Шагнула к выходу. Туда, где подпирал косяк двери Ши Вон.

— Стоять.

Он серьезно? Думает, она собачка, чтобы выполнять его команды?

— Я не договорил.

Неужели? Сноб начинает путаться в словах.

— Сам отойдешь? — спросила у Ши Вона. Тот едва заметно побледнел, но с места не сдвинулся. Упрямо мотнул головой. Дурак. Она на мгновение задумалась о несвойственной ей вещи: как убрать препятствие, не слишком ему при этом навредив.

— А через меня ты тоже пройдешь? — зараза смотрел прямо в глаза без малейшего намека на испуг. Двое идиотов — тьфу, а не преграда, но если она покалечит художника, потомки ей этого не простят.

— Я смотрю, веселие продолжается, — третий подошел, вставая за спинами друзей, — вы так кричали, что и мертвого бы подняли. Что-то случилось?

— Сунан у нас случилась, — мрачно пояснил Ши Вон.

— Рискованно, конечно, мы даже втроем ее не остановим, — верно оценил диспозицию Джунг Су, — но я с вами.

И не смотри на меня так. По глазам вижу, у тебя хватит упрямства удрать из отеля прямо так. Без денег, документов, в одном платье. Или скажешь, я не прав?

Он был абсолютно прав. И от этого хотелось кого-нибудь убить. Так сильно, что она сжала кулаки, сдерживаясь. И глаза защипало совсем не к месту. Что лучше — рыдать или убивать, Сунан так и не решила, потому как из-за спины раздалось уверенное:

— Вчетвером справимся. Убивать ты нас не станешь, а пару синяков я переживу.

Хмыкнула насмешливо. Представила его пару синяков и ее в глупой сваре, а не драке.

— А если их будет больше, чем два?

— Ты же профессионал.

Подошел, обнял, точно и не говорил об убийстве. Троица героев деликатно отвела взгляды.

— Хоть десять поставь, только не уходи вот так. В ночь.

Она повернулась. Заглянула в черные глаза, ища там ответ.

— Я лучше умру, но не позволю тебя обидеть. Поняла?

Нашла. И почему-то не обиделась. На сердце стало тепло и спокойно, как бывает в лесу после грозы. Улыбнулась. Дотронулась до его щеки, легко стукнула по кончику носа.

— Ты — дурак, — объявила опешившему парню.

— Дурак, — согласился он, — и еще пожалею об этом, но по-другому с тобой не хочу.

Глава шестнадцатая

Солнечные лучи пробивались сквозь опущенные жалюзи, намекая, что время близится к полудню, а кое-кто бездарно просыпает отпуск в нескольких метрах от моря. Сунан пошевелилась, поморщилась от стрельнувшей в голове боли. Кому-то было хуже — слева послышался протяжный стон. В ногах что-то шевельнулось. Точнее кто-то. Потому как оттуда донеслось тихое ругательство.

Вчерашний день и вечер, а особенно ночь крутились калейдоскопом в голове и хотелось нажать стоп, чтобы отмотать по кадрам. И почему лишь утром, когда голова трещит от похмелья, в ней возникает здравая мысль: «Пить — вредно». Что ей стоило прийти часов на десять пораньше? И кто был тот «мудрец», предложивший:

— Давайте скрепим мир? Трубку курить, как индейцы, не будем, а чарку с вином по кругу пустим.

Кажется, это был Джунг Су. Парни идею дружно поддержали, а ей было все равно. В душе ворочался стыд: сама пришла к парню в спальню, еще и выставила себя ветренной, легкомысленной дурой. И не важно, что четверка упорно делала вид, будто ничего странного не произошло, и в спальню к Мин Ену каждый вечер девицы наведываются. Совесть так просто не уговоришь перестать тебя грызть.

Ее отпустили переодеться и принять душ. «Отпустили» ха! Ши Вон без зазрения совести напросился в комнату:

— У меня кондей не работает. Я посмотрю настройки твоего?

Она, посмеиваясь, разрешила. «Смотрел» он ровно до ее выхода из душа. А когда она появилась, одетая в короткие шорты и топ, вытирая полотенцем волосы, парень сглотнул и отвел взгляд.

— Сунан Чи, — произнес сквозь силу, избегая смотреть на нее, — я хотел извиниться.

— Не надо, — остановила.

— Нет! Надо! — выкрикнул и тут же сник. — Я испортил твои планы. Ты вправе злиться, ненавидеть, но злись на меня. А с Мин Еном… Уверен, вы еще будете вместе. Он найдет выход.

Вот этого она и боялась. Продержаться бы до Нового года. Уехать в Гонконг на каникулы и придумать повод, чтобы не возвращаться до окончания учебного года. Может же она заболеть?

А Ши Вон.

— Глупый, — подошла ближе, взяла за руку, поймала взгляд парня, в котором чернотой плескалась боль. Ведь не хотела, а сердце затронула. Красивый, смелый и богатый. Хорошо во всем и слишком для нее. А она не настолько сволочь, чтобы портить ему жизнь. Мин Ен — другое дело. Сноб — точно молодой побег бамбука. И после их разрыва, не станет долго горевать. Встряхнется, выпрямится и будет жить дальше.

— Прости меня, — прошептала. Он понял. Прикрыл глаза, скрывая полыхнувшие эмоции. Криво усмехнулся, разом взрослее.

— Разве ты виновата в том, что красива? Или в том, что выбрала его? А за меня не переживай. Справлюсь. Только не пугай больше, хорошо?

Мог ли хищник обещать, что не станет есть мяса?

— Конечно, — согласилась, улыбкой скрывая ложь.

— Где вы там застряли? — недовольно спросил Чаг Ук, возникая на пороге. — У нас все готово.

Парни ухитрились где-то раздобыть фрукты, и столик в гостиной смотрелся празднично: ананас, манго, бананы, клубника и шоколад. В бокалах с вином искорками отражались горящие свечи. Снобы умели создавать романтику. Или это было извинением?

Под чарку приспособили стеклянную вазу.

— Не бойся, я ее мыл, — перехватив взгляд девушки, пояснил Джунг Су.

Пить из вазы ей не доводилось. И слишком поздно она поняла, что, когда пьешь из большой посуды, пьешь больше, чем обычно.

— За доверие! — тост от художника. Не смог удержаться от намека на ее, Сунан, обман.

— За нашу дружбу! — пожелание от Джунг Су. Боялся, что четверка рассорится из-за нее.

— За тебя. За то, что ты есть и сейчас с нами.

Ши Вон. Единственный, у кого хватит наглости прийти к семье и попросить свободы для нее. Надо будет проследить, чтобы не оставить подсказок проницательному парню и не навести на Гонконгский след. Что-то ей подсказывало: Ши Вон возникнет на ее пути, стоит только Мин Ену свернуть с него.

— За любовь, которая преодолеет все преграды.

Мин Ен решил намекнуть на счастливое будущее. Сказочно мило. Увы, сказки живут лишь на страницах книг. А ведь она дала ему шанс быть счастливым, пусть и на короткое время. Гордец. Не захотел.

— Не кори себя. Понимаю, ты хотела, как лучше, но я так не могу. Ты нужна мне — целиком и полностью.

И когда сноб оказался рядом, да еще и обнимая за плечи? Определенно, ваза с вином коварна.

— Я уже поняла, какой ты мечтатель, — положила голову ему на плечо и попросила: — Прости, что решила за тебя.

— Мы в этом похожи, — потрепал ее по голове Мин Ен, — так что не извиняйся.

Потом они долго болтали ни о чем. Строили планы на завтра. Ваза опустела. Мир был достигнут, а на третьем, нет, пятом бокале, Ши Вон, наконец, решился спросить:

— Скажи, ты убивала?

— Сегодня была близка к этому, — призналась честно.

Мин Ен закашлялся, и она вежливо похлопала его по спине. Сноб напрягся, засипел и… кашлять перестал.

— Все время забываю, какая ты, — отдышавшись, проговорил.

— Какая? — приподняла брови.

— С прекрасным чувством юмора, — художник с улыбкой салютнул ей бокалом, — помнишь, как первый раз заявила, что добавила в еду яд?

— И вы поверили? — заинтересовалась.

— Ты была убедительна, — пожал плечами Чан Ук, — а если серьезно, у тебя глаза не убийцы.

Сунан фыркнула и подумала: «Вот так живешь-живешь. Работаешь на семью. Готовишься к карьере в триаде, а тебе заявляют, что ты не убийца».

— Я и не буду им. Для этого у нас существуют специальные люди.

Успокоились. Расслабились. Не станет она портить столь чудесную ночь рассказом о выпускных испытаниях. О том, что верность семье должна быть доказана кровью. Не только чужой, но и своей.

При воспоминании о крови, вкупе с выпускным испытанием, Сунан затошнило, и она поняла, что если сейчас не встанет, кому-то придется платить за чистку дивана.

Приподнялась. Огляделась. Хмыкнула: живописно.

Мин Ен подобрался ближе всех, использовав ее живот в качестве подушки. Чуть ниже в ногах сидел и осоловело хлопал глазами художник. Ши Вон с Джунг Су устроились в креслах и сейчас познавали все последствия сна в неудобной позе.

Давно она так не оттягивалась в компании. Расслабилась настолько, что позволила заснуть среди снобов. Как говорил учитель: «Первый признак доверия к вам — это трапеза, второй — сон». Старшие ученики тут же придумали третий: секс, за что на вечернем кроссе бежали лишние пять километров. Слух у учителя был не просто отменный, а собачий, как и нюх на шалости учеников.

Ши Вон посмотрел на часы, выругался, вскочил. Застонал и тут же рухнул обратно.

— Почти проспали, — пожаловался он потолку, в который смотрел, сжимая виски пальцами.

— Куда? — поинтересовалась Сунан, убирая с живота голову Мин Ена и вставая.

— Дайвинг, — морщась, посвятил он их в обломки своего плана.

Сунан не без труда вспомнила, что вчера они действительно обсуждали отъезд из гостиницы в час дня. Сейчас, она взглянула на часы, было двенадцать. У них еще целый час. Она не пропустит дайвинг, даже если снобов придется волочь на себе.

— Пей.

Мин Ен, не открывая глаз, взял стакан из ее рук, залпом выпил воду с аспирином и рухнул обратно на диван.

— У вас двадцать минут.

Аспирин подействовал, лица парней порозовели, а мозги стали воспринимать информацию.

— Опоздавший будет подтягивать физическую форму. Под моим руководством.

Если кто и проявил сдержанный интерес — так это Ши Вон. Остальные высказались в духе:

— Тиран.

— Посадили на свою шею.

— Никто не смеет приказывать наследнику семьи Ли…

Вздернутая бровь, сложенные руки на груди, многообещающий взгляд, и Мин Ен мгновенно заткнулся. С ворчанием поднялся, молча удалился в комнату. Жаль, она бы не отказалась погонять парня по местным лужайкам. Когда еще выпадет шанс полюбоваться не статусным видом потного, с красным лицом миллионера?

Оглядела опустевшую гостиную. Убраться бы, но времени нет, да и горничной надо оставить шанс на лишние чаевые.

Через двадцать пять минут они входили на летнюю веранду ресторана. Обед еще не начался, но отель работал по системе all-inclusive*, и на веранде подавали перекус: сэндвичи с сыром и ветчиной, нарезанную кусками пиццу и булочки. Что еще нужно пятерым голодным? Кофе. Много кофе и апельсиновый сок.

Официант проникся сочувствием к голодному виду постояльцев и выставил на их стол тарелку с овощами и шипящую на сковородке глазунью.

В итоге они опоздали лишь на десять минут. Микроавтобус забрал их от отеля, чтобы доставить в дайвинг центр. Сунан, как новичка, повели на инструктаж, четверка же отправилась выбирать снаряжение.

Катер несся по воде, временами подпрыгивая на волнах, взмывал вверх, чтобы через секунду тяжело рухнуть в воду. Загорелый парень с дредами — ямаец, щерился задорной улыбкой. С первых же минут он взялся опекать Сунан. Болтал без остановки, разбавляя инструктаж байками из своей работы. Расспросы она пресекла сразу же, да и парня не слишком интересовало ее прошлое. На самом деле его интересовали лишь две вещи: море и свободна ли она сегодня вечером? Лучше бы он остановился на море, потому как Мин Ен, сидящий напротив, мрачнел с каждой минутой их разговора. А когда инструктор дотронулся до ее колена, привлекая внимание к выпрыгнувшему из воды дельфину, Ши Вон наклонился и что-то тихо проговорил другу на уху. Мин Ен разом просветлел лицом, а вот не успевшая прочитать по губам Сунан — отвлеклась, точно ребенок, на дельфина — теперь терялась в догадках. Что предложил ему Ши Вон? Провести серьезный разговор, заставить ее испытать ревность или устроить поклоннику дредов несчастный случай?

Дайвинг ее покорил. Если бы не заканчивающийся кислород в баллонах, она бы осталась там, среди темных, покрытыми кораллами скал, в окружении косяков разноцветных рыб. Вода дарила ощущение свободы — невесомого тела, парящего под искрящимся солнечными бликами «неба».

С песчаного дна, величаво взмахнув «крыльями», поднялся гигантский скат. Стремительными тенями проскользнули над головами дельфины. Один из них заинтересовался дайверами, поплыл поближе, и Сунан, ощущая детский восторг, коснулась резиново-упругого носа. Дельфин мотнул головой и поспешил догонять сородичей, а ей хотелось хлопать в ладоши и прыгать от восторга. Она и забыла, как давно испытывала столь чистые, полные радости эмоции.

Ямаец даже под водой ухитрялся без слов руками рассказывать какую-то историю. Дреды он тщательно упрятал под костюм — мешают ведь, но расстаться с ними не спешил. Да и вообще был неплохим парнем — под стать пестрым рыбкам, с любопытством кружащим вокруг.

И когда они утомленные заплывом, притихшие и сонные прощались с инструктором, он вручил им рекламный листок.

— Мы с друзьями сегодня вечеринку на пляже планируем замутить, — сказал, отдавая афишу Ши Вону, но смотря при этом исключительно на Сунан, — приходите, будет весело.

Мин Ен недовольно дернул уголком губ, и Сунан больше подразнить, чем с серьезными намерениями, пообещала:

— Спасибо, постараемся прийти.

Мин Ен открыл было рот, но сдержался и промолчал. А зря… Ее забавляли попытки сноба защитить свое. Впрочем, Сунан помнила: стоит на горизонте появится серьезному сопернику, и парень вцепится в нее по-настоящему. Быть победителем у сноба в крови. Он может отпустить, но не уступить. Как бы ей не нравилось дергать тигра за лапы, нужно всегда помнить об осторожности.

— Что ты сказал Мин Ену? — спросила у Ши Вона, когда они шли по дорожкам отеля к вилле.

— Когда? — сделал вид, что не понял, парень.

— До погружения.

— Ах, тогда, — протянул, улыбнулся с хитринкой и уточнил: — Беспокоишься?

— А ты?

Ши Вон притормозил, и она тоже вынуждена была остановиться.

— Мин Ен может думать все, что угодно, но я знаю, даже если ты его бросишь, не скоро найдешь замену, как и вряд ли забудешь. Так что у парня не было шансов. А Мин Ену я сказал, что бы больше беспокоился, где спрятать труп, если инструктор к тебе сунется, чем ревновал.

Она еще какое-то время смотрела в спину парня, потом одернула себя и пошла догонять. Нет, каков чтец душ выискался. «Не скоро найдешь замену». Она и не собиралась. Такого, как сноб, в ее жизни больше не будет. Он точно милый домашний пес, пусть и с зубами, против волков. А она… неправильная волчица, которой нравятся домашние псы, но жить-то все равно предстоит с волками.

На вечеринку они все ж пошли. Сначала проспали до раннего вечера, освежились в бассейне, поужинали в ресторане отеля. Выпили по бокалу вина. Переглянулись и:

— Отличный вечер. Теплый, без дождя.

— Да и мы отдохнули, сразу не заснем.

Многозначительные взгляды скрестились на Сунан. Они серьезно планируют ее караулить по ночам? Да, пожелай она, ни один сноб за ней бы не уследил, к тому же она прекрасно понимает с первого раза. И почему у нее такое чувство, точно она в одночасье обзавелась четверкой старших братьев? Крайне вредных, подозрительных и упрямых братьев? Нет, так не пойдет.

— Я хотела примерить твой подарок, — интригующе улыбнулась Джунг Су и, кажется, парень понял ее неправильно, так как она и рассчитывала.

— Нет, то есть да. То есть нет.

Помянул демонов. Взъерошил волосы.

— Сунан Чи, если ты хочешь пойти на вечеринку, стоит просто сказать об этом, а не доводить нас до нервного срыва, — усмехнулся Чан Ук, которому ничего не стоило разгадать ее маневр. Вот же… еще один чтец женских сердец. Что-то многовато их стало вокруг. Или она слишком часто раскрывается перед снобами.

— Если большинство «за», — поднял руки Мин Ен, — подчиняюсь.

А когда она ждала парней в холле отеля, ей передали записку. Текст был написан аккуратным женским почерком по-корейски, а смысл записки не подразумевал отказа.

Сунан прошла в туалет, тщательно размочила лист под водой, скомкала и выкинула. С грустью подумала, что мир не оставляет их в покое. Вот и дело на утро образовалось. Осталось встать пораньше и улизнуть от снобов так, чтобы они этого не заметили.

Утро было потрясающим: свежим, ярким, кричащим на все голоса тропическими птицами, пахнущим морем. Сунан зевнула, прогоняя дремоту и поспешила по дорожке просыпающего отеля. Она сделала все, чтобы хорошенько вымотать вчера снобов. Если повезет — минут сорок — час у нее есть до того, как кто-нибудь из четверки проснется.

«Провал любой операции основывается на недостаточно собранной информации», — говорил учитель и был прав. Она лоханулась. Стоило подробно изучить не только Мин Ена, но и его окружение, тогда бы эта встреча не стала сюрпризом. Теперь придется импровизировать, а работать с человеком без бэкграунда, вслепую, Сунан не любила.

Она постучала в дверь виллы, находящейся в дальней части отеля. Почти мгновенно — камеры засекли ее приход — дверь открыл молодой мужчина, поприветствовал ее поклоном и со словами:

— Прошу, вас ждут, — пригласил внутрь.

Перед дверьми кабинета она помедлила, поправила футболку, пригладила волосы, потом одернула себя — она на отдыхе и не обязана выглядеть, как леди. Постучала. Дождалась приглашения и открыла дверь.

Госпожа Ли даже на отдыхе выглядела той самой леди, о которой она только что вспоминала. Сунан поймала себя на недостойной зависти. Самой ей никогда не удавалось достичь такого идеального порядка в одежде и внешности.

— Присаживайся, мне надо закончить дела, — произнесла молодая женщина. Не поднимая головы, она рукой указала на стул напротив письменного стола.

Сразу на «ты», без «доброго утра». Так себе начало разговора, но ради Мин Ена Сунан готова потерпеть грубость его старшей сестры.

Присела на кончик стула, сложила руки на коленях, принимая вид примерной девочки. Старшим такой облик всегда нравился, вот и госпожа Ли, оторвавшись от экрана и закрыв крышку ноутбука, смягчилась. Откинулась на спинку кресла, наклонила голову, изучая гостью.

— Юн Сунан Чи, полагаю? Председатель Юн твой дед?

Сунан растянула губы в приветливой улыбке. Ее роль все еще работала, и это была хорошая новость.

— Вы правы, госпожа Ли.

Взглядом снова уткнулась в колени, напоминая, что ради сноба ей несложно отыграть этот спектакль.

Госпожа Ли хмыкнула, видимо, удовлетворенная увиденным. А потом настала очередь допроса, и вопросы посыпались одним за одним: собственность, компании, входящие в корпорацию семьи Юн, доля на рынке основного бизнеса, наследники, новые проекты, и, конечно, вопросы о здоровье уважаемого — сто лет ему жизни — господина Юна. Ничего секретного госпожу Ли не интересовало, это был просто экзамен.

Наконец-то хоть кому-то понадобилось то, что Сунан зубрила целое лето.

Пока она бойко тараторила ответы, сестра Мин Ена рисовала в блокноте. Сунан было любопытно взглянуть — порой по одним таким зарисовкам можно многое сказать о человеке — но ракурс для подглядывания был неудобен. Она чуть поменяла позу, вытянула шею, скосила глаза — нет, не видно.

— Что же, — допрос закончился так же внезапно, как и начался, — приятно, что ты в курсе дел семьи. Прости, за столь странное приглашение, — госпожа Ли приняла решение и теперь излучала радушие и гостеприимство, — но мой брат впервые привел сюда девушку. Мне стало любопытно и захотелось с тобой познакомиться.

А заодно собрать информацию и составить личное впечатление. На Сунан повеяло родным — прямо как в семье новичков проверяли, и она расщедрилась на еще одну улыбку.

Лицо госпожи Ли посуровело.

— Не хочу дарить тебе ложную надежду. Сама понимаешь, у такого человека, как мой брат, много обязательств перед семьей, — она сделала многозначительную паузу, а Сунан, наконец, удалось бросить взгляд на рисунок. И с трудом удержать невозмутимо-почтительное выражение лица. Госпожа Ли рисовала мужчину. Точнее обнаженный торс и левое плечо, на котором гордо покоился большой, с хитрой мордой и длинными усами дракон. Не было странным то, что Сунан знала обладателя этой татуировки, но, дохлый кальмар, как и где его могла встретить госпожа Ли!?

— Ты должна понимать, выбор жены наследника — ответственный вопрос. Не скрою, моя мать уже подобрала несколько девушек, но если, — взгляд госпожи Ли сделался задумчивым, в нем проскользнуло что-то неуловимое, мягкое и романтичное, — брат сделает свой выбор, я его поддержу.

Святые предки, ей только что намекнули: если сноб — в другой жизни, естественно, — решит объявить их помолвку, поддержка одного члена семьи Ли им обеспечена. А сестра Мин Ена не так уже плоха. Предложить свое покровительство ради брата… Потрясающая щедрость! Но Сунан больше волновал рисунок, выходящий из-под руки госпожи Ли.

Белый бумажный веер занимался контрразведкой и финансовыми вопросами семьи. Его правая рука был старше Сунан лет на восемь, и она прекрасно помнила симпатичного мужчину с теплой улыбкой, в чьих карманах всегда были конфеты для крестников, когда он приходил в школу. Был ли он красив? Для одиннадцатилетней девчонки — безусловно. И ее сердечко билось сильнее, когда он шутил, легонько щелкая по носу:

— Расти быстрее, симпатяга, на свидание приглашу.

И смеялся. Но не обидно, по-доброму. А она была готова за ним хвостом бегать. Н-да… И ведь знали оба, что этого свидания никогда не будет.

Старшие редко женились или выходили замуж. Да и детей предпочитали не отдавать в школу крестников, пристраивая их вне бизнеса семьи. На памяти Сунан лишь один такой наследник учился в школе, но выбыл после седьмого круга обучения.

Однако художник прав: тепла хочется каждому. Вот и заводили романы на стороне. Не из-за такого ли романа госпожа Ли задержалась на острове? И как бы ей намекнуть, что ее новый знакомый не тот человек, которого стоит ждать или, не дай предки, искать?

— Думаю, рождественская вечеринка — отличный повод представить тебя семье.

Госпожа Ли, как истинная дочь своей семьи, не любила терять времени даром.

— Скажу по секрету, моя мать обожает Рождество. У нас оно всегда отмечается с размахом. Свяжись со мной, я помогу с подарком.

На стол легла черная визитная карточка. Сестра Мин Ена собиралась предусмотреть все, начиная с правильного подарка потенциальной свекрови. «Ее бы в семью на планирование операций… Какой талант пропадает», — подумала Сунан, со словами благодарности убирая карточку в карман шортов. На вечеринку она, конечно, не пойдет, но телефончик сестры сноба лишним не будет.

Донесшиеся с улицы голоса заставили ее насторожиться, а потом вскочить со стула.

— Прошу покорнейше извинить, — проговорила удивленно смолкнувшей госпоже Ли, — вероятно, вам мое поведение покажется странным.

Еще бы не показалось, когда примерная до сего момента девица залезла на подоконник и готовилась покинуть комнату через окно. Хорошо хоть, кабинет был на первом этаже, и не пришлось шокировать госпожу Ли совсем нетипичными для обычного человека навыками.

— Ради ваших хороших отношений с братом, сделайте вид, что меня здесь не было.

В черных глазах госпожи Ли недоумение сменилось пониманием. Она медленно кивнула.

— Вы очень хорошая, — искренне улыбнулась ей Сунан. Время утекало, у нее оставалось меньше минуты. Разъяренные снобы, подстегиваемые беспокойством, передвигались слишком быстро.

— Один совет на прощание. Драконы, — она кивнула на стол, — обожают собирать сокровища. Но иногда единственный способ защитить свое — никогда больше к нему не возвращаться.

На идеальной коже госпожи Ли проступили алые пятна, глаза расширились, а рот открылся, чтобы задать вопрос. Но времени на ответы не осталось, да и лимит на правду был исчерпан. Максимум, который Сунан могла сделать для госпожи Ли: отобрать надежду и указать путь.

— Приятно было познакомиться, — вежливый поклон головы, легкий прыжок с подоконника вместе с поворачивающейся ручкой двери. Сунан пригнулась, замерла. В комнате раздался голос сноба:

— Доброе утро, сестра. Не знал, что ты тоже здесь.

Вразнобой прозвучали приветствия остальных. Все четверо в комнате, можно было возвращаться. Надо было убедиться, что Ши Вон не решил понаблюдать за виллой.

*all-inclusive — система питания отеля по принципу «все включено»

Глава семнадцатая

— И где ты была?

Сноб занял соседний лежак. Сунан приоткрыла глаза, скосила, разглядывая одетого только в шорты парня. Она не первый раз видит обнаженный торс Мин Ена, но снобом, как лезвием меча, можно любоваться бесконечно.

— Здесь.

Испытующий взгляд был остер, как оружие, а на лице читалось явственное недоверие. Но предъявить ей сноб ничего не мог, а потому недовольно пожевал губу, посмотрел на море, ища там вдохновение для допроса. Не нашел. Махнул рукой.

— Я плавать. Ты со мной?

Сунан кивнула. Снобу давно пора смириться: в таких вещах, как отработка планов, ее не переиграть.

Вчера вечером она выяснила, где находится нужная вилла, а под предлогом экскурсии по отелю, отследила камеры и составила маршрут с учетом слепых пятен. Вряд ли Мин Ен стал бы копать так глубоко, но в последнее время он слишком часто ее удивлял, чтобы не подстраховаться.

Судя по реакции парня, госпожа Ли отыграла свою роль, об их встрече знают лишь двое, не считая секретаря. Плохо, если госпожа решит продолжить знакомство. Еще хуже, если встретится с настоящей Сунан. Вот еще одна проблема, над которой придется поломать голову по возвращению в Сеул.

— Догоняй! — прокричала, обгоняя парня. Тот ускорился, сильными бросками рассекая воду. До буйка они добрались одновременно. Приблизились с двух сторон. Сунан ухватилась за канат, расслабилась, успокаивая дыхание. Сноб был отличным пловцом. Пришлось постараться, чтобы удержаться с ним рядом.

Ладонь Мин Ена легла поверх ее. Сжала. Сине-зеленая вода мягко качала, расслабляя. Сунан же она казалась слишком теплой для сезона дождей. Девушка облизала пересохшие губы, поймала потемневший взгляд парня.

Сноб даже в обнимку с красно-белым буем смотрелся идеально. Зачесанные назад черные мокрые волосы, четко очерченные губы, пушистые ресницы. Мечта, а не парень. Угораздило же встретить такого и растерять последние мозги. Променять Париж на жаркий пляж. Задание семьи на отпуск.

Она смотрела и вспоминала ночь, поцелуи, жар объятий. Внутри поднималось стойкое желание все повторить. Наплевав на гордость и окончательно, куда уж больше, поддаться глупости.

А ведь он к ней не притронулся за последний день. Избегал даже смотреть. Танцевать вчера не пошел, а она назло потащила в круг инструктора с дайвинг центра. А когда отвязалась от настойчивого парня, Мин Ена на пляже не было. Вот тогда ей захотелось плюнуть на все, сбежать туда, где нет психованных снобов, где не рвут душу на части, не выжигают обидой сердце. Но она взяла бутылку виски и отправилась искать несносного психа. Нашла на пляжной косе. Молча села рядом. Отхлебнула из горла. Протянула Мин Ену.

Ее учили убивать, но забыли рассказать, что любовь может убивать не хуже пули. И что теперь делать со своей жалкой надеждой — подарить друг другу пару счастливых дней, а потом расстаться? В голове тут же возник десяток планов, как оборвать отношения.

Сунан скривилась: гадко! Запила отвращение к себе глотком обжигающе-горького виски.

— Отпусти меня, — попросила, — отпусти сейчас, пока не поздно.

— Поздно, — усмехнулся парень, не отрывая взгляд от темного горизонта, — и никуда тебя не отпущу.

— Смерти ищешь?

— Тебя.

Повернулся, вцепился взглядом. И Сунан задохнулась, чувствуя, как обжигает его взгляд. Сдирает одежду, проходится лаской по обнаженной коже. Внутри все плавится. Хочется прогнуться, откинуть голову, открывая шею. И словно нет между ними метра песка и стоящей на нем бутылки виски.

Дохлый кальмар, если бы она знала, что так бывает — бежала бы сломя голову от сноба. Это не легкие романтические отношения. Это пылающий костер, от которого бешено стучит сердце, горит воздух в легких, и нет сил сделать еще один вздох. И самое поганое — костер только начинает разгораться, едва-едва тлея искрами. Что будет, если полыхнет?

Желание сбежать сделалось нестерпимым. Но разве она когда-нибудь бегала от проблем? Только, что делать с проблемой, от которой не хочется избавиться?

— Вот вы где.

Сунан никогда в жизни так ничему не радовалась, как появлению парней.

— А мы закуски принесли.

— И колу.

— Что думаешь сегодня делать?

Сунан вынырнула из воспоминаний, отвела взгляд, строго настрого запретив себе палиться на парня. Это не ее парень, не ее жизнь, нечего привыкать.

— Я бы вечность здесь провела.

Мягко высвободила руку. Отплыла на метр. Сноб первый понял то, что до нее дошло только сейчас — они на грани, и каждое соприкосновение подталкивает их в бездну.

Знала бы, что сноб столь принципиален — выбрала бы другого. Ага. Выбрала. Самое время признать, что на свое сердце она не может повлиять и другой ей не нужен.

— Замерзла бы, — возразил Мин Ен.

Хотела сказать: «Ты бы меня согрел» и промолчала. Зачем портить то, что у них есть? Шаткое равновесие из взглядов и прикосновений, которое она не готова нарушить.

— У тебя еще остались желания. Что хочешь? Пещеры? Рыбалка? Полет на параплане? Караоке? Или снова, — он едва заметно поморщился, — пойдем танцевать?

Сунан больше понравились звезды, шум прибоя, чем подрыгивание толпы под бумс-бумс и вопли диджея. Но не раскрывать же это снобу.

— И пещеры, и параплан, и рыбалка. Хочу все.

Рано пугать сноба своими планами.

— А ты вошла во вкус, — улыбнулся Мин Ен, — хорошо. Будет все, как пожелаешь, принцесса.

Она не принцесса, но губы сами растянулись в улыбке. А с пляжа им уже махали парни.

— И почему я не удивлен? — воздел глаза к небу художник.

— Пейнтбол, серьезно? — уточнил Джунг Су.

Ши Вон был более конкретен:

— Ты же нас размажешь.

— Девочки испугались? — поддела их Сунан.

Парни насупились. Еще свежа была в памяти памятная встреча на пирсе отеля.

— Могу дать фору. И не разбивать команду.

— Одна против четверых, — протянул Мин Ен, — серьезно думаешь, мы согласимся?

Нет, конечно, но размяться хотелось. Засиделась она в школе, а тут такой шанс. Парни растеряно переглянулись.

— Маловероятно, конечно, — Ши Вон полез за телефоном, — но вдруг повезет. Они несколько раз в год здесь собираются.

Потом он отошел, и Сунан не удалось подслушать разговор. Вернулся через пять минут.

— Готовься, крошка, — прищурил довольные глаза, — сегодня вечером тебя вынесут с поля боя.

Сунан заинтриговано вздернула брови.

— Считаем за первое желание? — педантично уточнил Джунг Су, добавляя: — Нас тоже вынесут, мы же в одной команде.

Хозяин пейнтбольного клуба ощутимо занервничал, когда на двух байках и трех машинах подъехали пятеро высоких крепких парней, и появление хрупкой Сунан воспринял с радостью: уж один-то визжащий и петляющий зайцем новичок на игре будет.

— Тесновато, — откомментировал, оглядывая территорию клуба, коротко стриженный блондин, представившийся Йозефом. И, точно извиняясь, пояснил: — Здесь дайвинг хорош, а клубы так… детский сад.

Сунан была с ним согласна: детский сад, но кто сказал, что и на детской площадке нельзя сыграть по-взрослому.

Где и как познакомился Ши Вон с пятеркой наемников или сотрудников охранной фирмы, она спрашивать не стала.

В семье первым делом отучают лезть в чужие дела. Но к соперникам приглядывалась с интересом. Четверо европейцев, один китаец. Все пятеро точно знают, с какой стороны из оружия вылетают пули. И явно не рассчитывают на достойный отпор. Скорее озабочены, как бы не навредить «детишкам», а уже ее собираются промурыжить всю игру и в конце пристрелить как-нибудь красиво. Например, в нижнюю часть спины.

— Не верится, что я собираюсь это сделать, — сокрушался художник, застегивая жилет, — чтобы ты знала — я пацифист. И оружие не люблю.

— Просто держись за моей спиной, — посоветовала Сунан, оглаживая винтовку и проверяя прицел. Пусть это пейнтбол, но когда против тебя играет слаженная команда профессионалов — можно многому научиться.

Чан Ук оскорбленно фыркнул, отметая предложенную помощь.

— Тогда продержись десять минут, хорошо?

— И что мне за это будет? — заинтересовался художник.

— Поверь, тебе понравится, — загадочно улыбнулась Сунан, давно уже придумавшая второе желание.

Чан Ук внимательнейшим образом изучил выражение ее лица, не нашел подвоха и согласно кивнул.

— Как истинный рыцарь, о моя принцесса, я готов сложить за тебя голову.

— Десять минут, — напомнила ему Сунан, — и голову можешь оставить себе.

Первый раунд они проиграли. Пятерка легко завладела флагом, подстрелив троих. Сами они тоже потеряли троих, чему были неприятно удивлены. Одного выбил Ши Вон, двое пришлись на счет Сунан, но работала она аккуратно, и парни ее не заподозрили, списав на случайность.

Во втором раунде парней подвела самоуверенность. Сунан они банально просмотрели, сосредоточив все внимание на развившей бешенную активность четверке снобов. Художник, как зверь — даром, что пацифист — бросался на противника. Ши Вон хладнокровно расстреливал из укрытий, постоянно перемещаясь. Остальные помогали в меру своих способностей. Сунан аж залюбовалась, едва не пропустив появление охранника флага, оставленного в тылу.

— Ты? — выпучил он глаза, опознав по фигуре, кто перед ним.

— Я, — согласилась девушка, объявляя: — Аут.

Парень спорить не стал. Поднял винтовку вверх.

Под прозревающими взглядами парней был объявлен третий финальный раунд.

— План тот же? — уточнил Ши Вон, вливая в себя полбутылки воды.

— Нет, — покачала головой Сунан, — меняемся. С меня лисьи бега, с тебя флаг. Мин Ен в прикрывающих. Остальные умело болтаются под ногами.

— Ничья, — устало объявил хозяин клуба, он же судья, когда обе команды одновременно завладели флагом.

— Ничья, — прогудел Йозеф, не скрывая досады, и повернулся к Ши Вону: — Реванш?

— Не сегодня, — покачал головой тот. Растер вспотевшее лицо полотенцем. — Вы нас умотали.

— Ха! — вскинулся блондин, явно не согласный с тем, кто кого умотал. Повернул голову в сторону девушки и вкрадчиво поинтересовался: — Где откопал сие сокровище? Не одолжишь на сезон? С ней у нас все шансы выйти в финал.

— Прости, друг, — Ши Вон похлопал Йозефа по плечу, — сокровище вряд ли согласится.

— Жаль, — блондин погрустнел, но тут же вскинулся: — Хоть намекни, где таких готовят. Тактика, стрельба, а как она двигается! — он восторженно причмокнул, закатывая глаза.

— Забудь, — посерьезнел Ши Вон, уже жалея, что позвал не в меру догадливого друга на игру, — тебе там точно не понравится.

— Неужели? — вскинул выгоревшие брови блондин, прищурился, в холодных голубых глазах промелькнула догадка, но высказывать он ее не стал: — Уговорил, не стану претендовать на ваше сокровище, но был бы рад сразиться еще раз. А ты вырос с нашей прошлой игры. Молодец. Передавай мои наилучшие пожелания председателю.

— Передам, — склонил голову Ши Вон, — а ты заезжай, как будешь в Сеуле. Он всегда рад тебя видеть.

Рано или поздно отпуск заканчивается. Сунан смотрела на мелькающую за иллюминатором взлетную полосу, на проносящиеся мимо пальмы. Шасси оторвались от земли, и под крылом самолета засинело море с белыми следами от яхт. Она прикрыла глаза, прогоняя грусть.

Учитель говорил: тот, кто не отпускает прошлое, стоит на месте, не двигаясь вперед.

А ей надо вперед. Ее ждет Гонконг. Новый год, каникулы, свидание с семьей, по которой она безумно соскучилась. Мама жаловалась — младший брат совсем отбился от рук. Надо будет провести с мелким воспитательную беседу. Хотя в тринадцать слова помогают слабо. Вот если настучать по шее…

— Держи, — протянула снобу флэшку со снимками.

Тот вздернул брови.

— Думал, ты забыла. Когда успела получить?

Сунан пожала плечами. Улыбнулась. Сноб так забавно удивлялся, когда обнаруживал, что упустил ее из-под контроля.

— Куда скинуть снимки?

— Не стоит, — покачала головой.

Мин Ен прищурился, дернул кадыком:

— Видишь ли, принцесса, — выговорил зло, — мое сердце стоит дорого. Так что не думай слиться. Найду и поверь, тебе это не понравится. Или, — он окинул ее жарким взглядом, от которого внутри Сунан полыхнуло пламя, — очень понравится.

Девушка фыркнула, отвернулась к иллюминатору. Как смеет несносный сноб пробуждать у нее грязные желания, от которых начинали гореть уши, а в животе разливалась сладкая истома.

— Ты не умеешь останавливаться, да?

— Ты права, не умею.

Только сноб врал. Он прекрасно умел останавливаться. И когда целовал ее в бассейне на закате, прижимая к бортику. Сильно, властно, уверенно. И когда вел по набережной, держа за руку, точно маленькую девочку. Кормил мороженным. Заставил надеть красное платье и устроил романтический ужин на яхте под звездами. И не позволял себе большего, чем поцелуи, а ей не хватило настойчивости…

Ужасный мужчина. Невозможный. Хотелось убить его, распотрошить и выяснить, что он не человек, а инопланетянин. И за какие заслуги ей повезло встретить лучшего мужчину на свете?

А отпуск вышел отличным. Они сыграли в пляжный волейбол, порыбачили в море, погоняли на квадроциклах по пляжу. Джунг Су уделал всех, придя к финишу первым. А самым удачливым рыбаком оказался Мин Ен. Ходил потом, задрав от гордости нос, пока Сунан не предложила идти в рыбаки, раз у него так здорово получается ловить.

С оставшимися желаниями Сунан разобралась быстро.

— Это тебе, — протянула художнику накарябанный на салфетки телефон, — они отдыхают в соседнем отеле. И хотя ты не попросил у них номер, я подумала, вдруг тебе захочется встретиться с ними еще раз.

— А ты опасная женщина, — Чан Ук подцепил салфетку двумя пальцами, повертел в руках, — сестрички блондинки из ресторана. Угадал? Только зачем?

— Не хочу, чтобы ты тратил свой отпуск лишь на меня. Развлекайся. Считай это моим желанием.

— Спасибо, — художник обнял. Постоял, прижимая к своей груди. Тяжело вздохнул: — Ты разбиваешь мне сердце. Никогда не думал, что это будет так больно. Но знаешь, я рискну. Вдруг эти двое не будут ко мне столь жестоки.

Сестрички не подвели — Чан Ук пропал аж на сутки. А когда вернулся — усталый, потрепанный и довольный, из его взгляда исчез даже намек на тоску.

С Ши Воном она устроила спарринг в местном спортивном клубе. Джунг Су активно болел, а Мин Ен сидел бледный, временами подскакивал, едва сдерживаясь, чтобы не ринуться на ринг. Когда она вышла из душа, то попала в его крепкие объятия.

— Никогда больше не разрешу тебе драться, — сказал Мин Ен, стискивая за плечи.

И пусть это было очередной мечтой сноба, но ей было приятно слышать заботу в его голосе.

— Спасибо.

Она пожала протянутую руку Ши Вона.

— Не жалеешь, ты ведь проиграл?

— Нет, — парень взглянул остро, заправил прядь волос ей за ухо, — я лучше останусь твоим другом, чем стану никем. А другу не зазорно проиграть.

— Теперь наш самурай станет тренироваться днем и ночью, — хлопнул его по плечу Джунг Су.

— Еще бы, ведь девчонка надрала ему задницу, — подколол друга Чан Ук.

— Что ты сказал? — повернулся к нему Ши Вон.

— На правду не обижаются, — крикнул из-за спины Сунан ретировавшийся туда художник.

— Повтори, и я на тебе покажу, что такое надрать задницу.

Сунан с улыбкой смотрела, как парни носятся по залу. Детский сад. Но как же ей не хватала вот такого детского сада в последние годы.

— Не грусти, принцесса, — щелкнул ее по носу Мин Ен, — хочешь, я подарю тебе на Новый год грушу? Будешь дома отрабатывать удары.

— Хочу, — согласилась, прекрасно зная, что они расстанутся раньше.

— Я ведь не исполнил твое желание, — он взъерошил ее волосы, прижал к себе.

— Я загадаю другое, — ответила тихо. Вот только снобу оно совсем не понравится.

Глава восемнадцатая

По прилету в VIP зале для снобов ее встретил знакомый мужчина.

— Ваш паспорт, телефон, банковская карта и, — он позволил себе скупую улыбку, передавая увесистый бумажный пакет, — сувениры.

Она быстро пролистнула паспорт, подивилась на отметку прохождения границы Евросоюза, поблагодарила с поклоном:

— Спасибо.

— В пакете чеки. Можете их сравнить с суммами, списанными с вашей карты. Остальные траты на еду и проезд мы компенсируем.

— Не стоит.

Отступила, пока этому неприятному человеку в форме не пришла в голову идея всучить ей деньги насильно.

— Вы прекрасно сработали. Благодарю.

— Вас встречают или вызвать такси?

Вот это сервис — просле…, эм, проводить клиенту до порога дома. И где только сноб нашел такую контору? Она оценивающе оглядела мужчину. Нет, не стоит протягивать лишних ниточек между ней и Мин Еном.

— Меня встречают.

— Тогда удачно добраться домой.

К собственному удивлению, ее действительно встречали. Председатель расщедрился и прислал за ней машину.

— Госпожа Юн, вы так быстро вышли.

Водитель Пак шагнул к ней из толпы встречающих.

Действительно быстро. Самолет из Парижа приземлился двадцать минут назад.

— Мне разрешили взять чемодан в салон. Очень удобно.

— Да, очень, — кивнул, соглашаясь, водитель. Перехватил у нее чемодан и повел на стоянку.

На стандартные вопросы: как долетели, как Париж, все ли понравилось, отвечала, почти не думая. Глаза невольно искали знакомую рубашку, пусть и знала, что сноб должен был уже покинуть аэропорт.

Звякнула смс-ка.

«Мы позади вас».

Она закрутила головой, выискивая в потоке машин знакомый лимузин. Нашла, и на сердце потеплело.

«Напиши, как доберешься».

Смешной сноб заботой напоминал маму. Правда, она уже лет шесть, как не вмешивалась в ее жизнь, только просила заранее сообщать, если Сунан пропускала ужин.

Девушка улыбнулась, набивая ответ:

«Да, мамочка».

Сноб в ответ прислал угрожающую рожицу.

— Вижу, у вас хорошее настроение, — заметил водитель, и она стерла улыбку с лица. Бросила взгляд в окно машины — они въезжали в город.

— Высадите меня около метро, — попросила, — дальше я доберусь сама.

— Не могу, — отказал ей водитель, — председатель Юн хочет вас видеть. Он просил привезти вас сразу после аэропорта.

Сердце кольнуло дурное предчувствие. Что понадобилось старому лису? Да еще так срочно, что не стал ждать до завтра, когда она приедет домой после школы. Вряд ли он соскучился или желал быстрее получить сувениры.

Сунан откинулась на спинку сидения, прикрыла глаза, перебирая варианты от плохого до наихудшего. Пока развлекалась, они успели добраться до дома.

— Проходи, — пригласил председатель, стоило ей стукнуть разок в дверь. Поднялся из-за стола. Подошел. Придирчиво осмотрел.

— Отлично выглядишь, девочка. Подзагорела.

— Много гуляла, а погода была солнечной, — соврала, не моргнув глазом, Сунан.

— Рад, что тебе удалось отдохнуть, потому как у нас с тобой много дел. Присядь.

После таких слов самым правильным было покинуть дом. Вернуться в Гонконг и забыть про Сеул. Но она села на стул, сложив руки на коленях, как примерная внучка. Что бы там не вопила интуиция, у нее нет права самолично разорвать контракт. Только при прямой угрозе жизни, а Юн Вон Сун вряд ли опустится до убийства.

— Вчера Сунан Чи покончила с собой.

На стол перед ней веером легли фотографии. С них на Сунан смотрело до боли знакомое лицо, с застывшим взглядом, сине-белой кожей и багровой полосой на шее.

Сунан сглотнула, с трудом удержавшись, чтобы не потереть свою. Не каждый день видишь двойника мертвым. Дохлый кальмар, хуже только посмотреть в зеркало и узреть висельника вместо себя.

— Виновные будут наказаны, не переживай.

Как будто ей есть дело до того, кого председатель сочтет виновным в гибели своей внучки. Начинать надо с матери, которая своим самоубийством подала дурной пример дочери.

— Вы разрываете контракт? — подняла взгляд на председателя.

— Нет, — Юн Вон Сун выглядел спокойным, будто на столе лежали фото чужого человека, а не родной и безмерно любимой внучки. Сунан кольнуло понимание, что где-то она ошиблась с оценкой старого лиса… — хочу предложить его продлить. Видишь ли, смерть Сунан Чи сейчас некстати. Мы на пороге подписания крупного контракта, любое пятно на репутации может качнуть весы в пользу конкурентов. А ты прекрасно справляешься со своей ролью. За полтора месяца смогла прекратить травлю, учителя в восторге от твоих успехов. Мне намекнули, что могут перевести тебя на следующий курс, если сдашь экзамены. Даже с четверкой лучших учеников успела подружиться.

На стол легли новые фото. На них она и снобы вместе около школы. В ресторане за ужином. На вечеринке.

Дохлый. Нет, не просто дохлый, а почти разложившийся кальмар. Где она так прокололась, что не заметила слежки?

Разложила фото. Всмотрелась. Нет, постоянной слежки не было. Большая часть — фото из сети. А возле школы мог и водитель Пак постараться. Н-да… расслабилась. Решила, что месяца достаточно, чтобы семья Юн перестала за ней приглядывать.

Но что же получается? Ей предлагают не просто играть роль, а на самом деле стать Юн Сунан Чи, внучкой председателя Юна, богатой и в дальнейшем преуспевающей леди. Полный бред. Променять свою жизнь на чужую? Никогда.

Взгляд снова зацепился за фото бедняжки Сунан Чи. Почему бедняжки? Да потому, что теперь Сунан была уверена — внучку председателя убили. Убедились, что двойник прекрасно справляется с ролью и убрали лишнюю фигуру с доски. Вряд ли персонал швейцарской клиники мог довести пациентку до суицида. Да и когда она сама общалась с Сунан Чи, девушка не производила впечатления сумасшедшей. Немного чудная, озлобленная и озабоченная, но с мозгами все в порядке. И намерения были четкими: найти себе такого мужа, чтобы все стервы из класса сдохли от зависти.

Неужели председатель с самого начала не верил, что из внучки сделают нормального человека? Боялся, что пойдет в мать? Но зачем ему Сунан? Зачем при наличии двух сыновей и трех внуков нужна еще одна наследница?

— Контракт не продлят.

Ее не отпустят. Она лучшая на курсе. От нее просто так не могут избавиться. Продать, точно собачонку. И ничего еще не согласовано. Старый лис мог и и блефовать, подстраивая смерть внучки.

Сейчас он скажет что-то вроде: если ты согласишься, я заплачу любую цену. Подарю такую жизнь, которую никогда не даст твоя семья.

— Уже продлили.

Она невидяще взглянула на председателя.

— Что вы сказали? — спросила непослушными губами.

— Знал, ты не поверишь. Твой учитель записал видео для тебя. Посмотри, а потом обсудим детали

Председатель любезно пододвинул к ней ноут.

Разблокированный экран демонстрировал застывший на паузе ролик, но Сунан не торопилась нажать на пробел и запустить видео. Такими вещами не шутят, вряд ли председатель ее обманывал.

Остро полоснуло осознание предательства, наполняя душу жгучей горечью. Продали. С самого начала знали — это последний контракт. Выкинули из семьи, точно гнилой орех из корзины. Чем она заслужила подобное? Тем, что работала, не жалея себя? Тем, что была лучшей в группе? И раньше всех стала во главе пусть и крошечной, но все же части семьи? Как гордилась оказанным доверием. Где оно все? Продано за деньги семьи Юн…

Очень хотелось взять этот самый ноут и опустить на голову сидящего напротив мужчины. Раз, еще раз. С хрустом проламывая череп. С брызгами крови по сторонам.

— Не глупи, — нервно предупредил председатель, поймав ее темный взгляд, и выложил на стол пистолет. Как будто он ему чем-то поможет? Скорее облегчит ей задачу.

И она улыбнулась появившейся во лбу мужчины дырочке. Мысленной. Пока.

— Твой отец умер три года назад.

Воздух в легких закончился, но она продолжала растягивать губы в застывшей улыбке. Было бы странно, если бы председатель не знал о ней все, вплоть до имени парня, с которым она танцевала на выпускном. Но слушать, как он говорит о ее семье было так же гадко, как пить скисшее молоко.

— Мать вынуждена одна воспитывать твоего брата.

Легкомысленного тринадцатилетнего оболтуса, хотя кто из нас мудр в тринадцать?

— У нее больное сердце, и ей требуется дорогая операция.

Семья помогла, когда заболел отец. Они смогли продлить его жизнь на пять лет, но дальше тело отказалось бороться. Мать тяжело перенесла его уход. Она не жаловалась, нет, но Сунан видела — с ней что-то не так и с трудом уговорила пройти обследование. Результат звучал, как приговор: операция на сердце в течение года, иначе будет поздно.

Вознаграждение за контракт должно было покрыть половину от стоимости операции. Оставшуюся часть Сунан рассчитывала взять в долг.

— Я оплачу лечение твоей матери, учебу брата в колледже, а также буду оплачивать их содержание, пока брат не найдет работу и не сможет обеспечивать семью. При условии, что ты не будешь искать встречи с ними.

Сунан с трудом отвела взгляд от вороненной стали пистолета. Ладонь чесалась ощутить гладкую поверхность, провести пальцем по спусковому крючку, а потом плавно нажать…

Еще вчера у нее было три семьи. Одна — родная, подарившая жизнь. Вторая — названная, открывшая для маленькой девочки из бедного квартала целый мир. Третья — лживая от кончиков дорогих ботинок до золотой оправы очков.

«Раз, два, три — выбор не твой».

Что даст убийство председателя? Семья не простит неповиновения. Пусть ее найдут не сразу, но время будет упущено. Мать умрет без операции, а брат окажется в приюте.

Вернуться ей тоже не позволят. Как только окажется дома, ее тут же отправят обратно. Председатель уже заплатил за нее, значит, обратно ее не примут, не взирая на все просьбы. И вряд ли речь идет просто о деньгах. Деньгами председатель расплачивается с ней, а семье предложил что-то более ценное. Она не сможет перебить его цену. Тогда возникает законный вопрос:

— Зачем я вам, председатель?

Зачем нужна настолько, что вы пожертвовали родной внучкой, влезли в отношения с триадой и решились на подмену?

— Умница, — ей улыбнулись ласково, точно она на самом деле была родной внучкой. Но улыбка стекла, стоило председателю заглянуть в глаза девушки. Пусть тигр временно втянул когти и отступил, внутри все горело от желания убить. Растоптать, разорвать, сжечь, а пепел развеять над нечистым местом. Этот человек закрыл для нее столько дверей, что его перерождение точно не будет счастливым. На что он рассчитывал? За все деньги мира нельзя сделать из тигра домашнего котенка.

— Ты пропустила вопрос: что будет, если откажешься.

Она не пропустила, отложила, рассчитывая подчерпнуть информацию из речи учителя, но раз уж на председателя напала болтливость….

— Откажешься, и тебя заставят отработать все потраченные на тебя до последней воны. А я лично позабочусь, чтобы отрабатывать тебя отправили на Wan Chai*.

Дедушка оскалился, четко давая понять, что неповиновения не потерпит. Она оскалилась в ответ.

— Попробуйте, и тогда, прежде чем уйти отсюда, я с превеликим удовольствием сверну вам шею.

Кажется, до дедули дошло, что палку он перегнул. Но пистолет в руки брать не стал. Лишь поджал губы, нервно выбивая пальцами дробь по краю стола.

В чем не откажешь председателю, так это в смелости. Пойти на сделку с триадой, убить родную внучку, а теперь пытаться купить то, что не продается в принципе. И ведь почти удалось. Вот только у этого «почти» упрямый характер.

— Что станет с твоими родными, пока ты будешь гнить в тюрьме? Мне будет уже все равно — мертвых не призовешь к ответу, а вот твоим друзьям придется не сладко. Что скажут их семьи, когда выяснится с кем они проводили время?

С убийцей и преступницей? Председатель явно подготовился, ей предъявят убийство настоящей Сунан, подмену личности и еще с десяток преступлений стоит только выйти из кабинета.

Но каков лис! Ловко все сложил. И не мудрено — дедуля практиковался в переговорах, когда она под стол пешком ходила. И снова в ее жизнь вмешивается сноб со своей репутацией. Почему она должна волновать Сунан? Какого дохлого кальмара?

Сунан прикрыла глаза, потерла переносицу, не видя другого выхода, как затаится. Для начала найти и уничтожить компромат, потом собрать доказательства против председателя, чтобы дедуле стало не до нее. И только тогда бежать. Пока же матери сделают операцию, а ей не сложно поиграть в Сунан еще немного. Вот только со снобами надо что-то решать.

— И не надейся покинуть дом. Видишь ли, я несколько расширил персонал.

Улыбка дедули сочилась ядом, и Сунан насторожилась. На звонок открылась дверь кабинета. Покатился по паркету столик. Она не повернулась, спиной ощущая тяжелый взгляд.

— Ваш чай, председатель.

Оказывается, Дохляк умел быть вежливым, а еще ему шел дорогой костюм и новая стрижка. Так и не скажешь, что перед тобой парень с улицы. Умно… Но как противно, что ее будут охранять свои.

— Кофе со льдом для госпожи.

Ровный, без эмоций голос. Предки, только посмотрите на этого вышколенного слугу! Руки чешутся ударить ладонью по горлу, проламывая кадык. Знал, падла, что семья готовит для Сунан, и не сказал, а она отмахнулась от намеков.

— Так что ты решила? — спросил председатель, как только за Дохляком закрылась дверь. — Времени на размышления дать не могу. Извини.

«Он еще и извиняется?» — со злым азартом изумилась Сунан. Разрушил ее жизнь, перекроил под себя, а теперь извиняется?! Как же так она ошиблась в оценки дедули?

— Вы не ответили, зачем я вам при двух сыновьях и трех внуках, — напомнила, чтобы потянуть время. Признаваться в провале было мучительно стыдно. И пусть вокруг все были в нем уверены, мозг продолжал лихорадочно искать выход из тупика.

— Хорошо, — великодушно согласился председатель. К напиткам ни один из них не притронулся. Сунан всерьез опасалась, что Дохляк туда плюнул — прислуживать не в характере парня, а дедуля… может, по тем же соображениям.

— Всегда хотел усыновить ребенка. Не верю в силу крови. Считаю — мозги важнее, чем чей ты там родственник.

Смелая позиция для страны, где не родственников не допускают до семейного бизнеса.

— Но покойная жена не дала согласия. Сказала — троих будет достаточно. Троих и родила, вот только всем передала свою дурную кровь.

Председатель помолчал, и Сунан видела, как тяжело ему дается откровение.

— Нас родители познакомили. Тогда это было принято. Не помню, понравилась ли она мне, а вот бизнес принесла прибыльный. А потом я встал во главе компании, дел закрутилось столько, неделями дома не появлялся. Но я считал, все хорошо, а на мелочи, которые постепенно бросались в глаза, не обращал внимание. На алкоголь в спальне. На увольняющихся из дома слуг. Время шло. Дети подрастали. Признаться, я не знал их близко, целиком переложив воспитание на жену. А потом от своего мужа из дома сбежала дочь. Но и тогда я был слеп, хотя и начал прозревать. Жена заступилась за нее, просила простить. Я принял обратно, но это не помогло. После смерти дочери, жена слегла и вскоре ушла следом. И это в чем-то хорошо. Она — единственная, кто мог бы заподозрить, что ты не моя внучка. Остальные наведываются домой, когда у них заканчиваются деньги. Слуг я сменил. Тебя никто не раскроет.

Председатель встал, убрал пистолет в ящик стола, закрыл его на ключ, прошелся по комнате. Когда вернулся за стол — верх рубашки был расстегнут, а в руке зажат бокал с золотистой жидкостью.

— Считаешь у меня отличная семья? Два наследника, — он криво усмехнулся, — один — игрок и пьяница, второй — ничего не смыслит в бизнесе. Поставь во главе — любую компанию развалит за полгода.

— Внуки? — спросила Сунан, наблюдая, как дедуля залпом вливает в себя виски.

— Старшему тринадцать, — дяди Сунан женились поздно, оттого от младшей дочери осталась старшая внучка, — но парень ленив и заторможен, как его отец. Амеба, а не ребенок. Остальные два от беспутного папаши. Просиживают днями за играми, пока отец просаживает деньги за рулеткой. Вырастут, станут такими же. И кому передать бизнес? Амебе или игроку?

Он вперил испытующий взгляд в Сунан, но девушка не ответила. Ей было плевать на проблемы дедули — хоть камбале пусть отдает — а вот то, что председатель не рассказал правду — огорчало. Придется искать самой. Не верила она в то, что исключительно из-за дурной крови наследников дедуля затеял столь сложную махинацию. Есть же другие родственники, более подходящие для управления компанией. Но пускать в семью чужого человека… Нет, не сходится.

*Wan Chai — улица Красных фонарей в Гонконге.

Глава девятнадцатая

— И вы готовы сделать меня своей наследницей?

— Не сразу, не сразу, — расцвел довольной улыбкой председатель, — закончи школу, университет. Докажи свою преданность и все будет, обещаю.

Конечно, она не верила. В семье рано взрослеют, а уж в сказки перестают верить еще раньше.

— А если я вас не устрою, у вас останутся еще три внука? — уточнила с насмешкой.

Мужчина извиняюще развел руками.

— Ты же понимаешь, есть ситуации, из которых нельзя выйти живым. У вас ведь так же.

Так же, да не так. В семье ее уважали. Направляли на интересные практики. Берегли, выводя из-под облав и перестрелок. Да, порой страшно было так, что кошмары потом мучали. Опасно — до закипающего в крови адреналина и трясущихся поджилок. Но главное — интересно и никаких занудств: «Ты поздно пришел домой» или «Тебя видели с сигаретой». Здоровье позволяет бегать двадцатку — кури. Нет — мягко укажут на выход. Так мягко, что и сам не заметишь, как окажешься в шестерках без дальнейших перспектив. Хочешь большего — работай. Дармоеды нигде не нужны, триада — не исключение.

Что может предложить старый лис? Университет она бы и сама закончила. Триада поддерживала стремление к образованию, еще и денег на него подкинула бы. Управление корпорацией? Совещания, графики, бюджеты и холеные рожи офисных работников? Предки, какая скука! Что бы там не воображал себе председатель, бизнес и экономика ее никогда не привлекали.

— Хорошо, допустим, я соглашусь. Но у меня есть условия. Никаких камер в комнате. Никакого наблюдения в школе, и я сама выбираю: где и с кем провожу свободное время. Я считаю неоправданным перевод на старший курс, но обещаю закончить школу в десятке лучших. И в университет поступлю на выбранный вами курс.

Хочется ему умную внучку, пусть подавится. А через пару месяцев четверка закончит школу, и она сможет спокойно учиться дальше. Пусть с потерей года, не страшно. С финансами семью Юн можно не стесняться брать дополнительные занятия.

— Вы прямо сейчас переводите необходимую сумму на операцию и лечение моей семье. И каждые три месяца перечисляете по 45 тыс долларов. Малейшая задержка — соглашение будет расторгнуто, и я поступлю так, сочту нужным вплоть до вашего… отстранения.

Председатель насупился. Он явно понял, какое именно слово она имела в виду под «отстранением». Но выражаться открыто Сунан опасалась. Разговор скорее всего записывался, и давать лишние улики против себя не стоило.

Мужчина выдержал приличную паузу, точно сомневался… Сунан представила, как он со словами: «Я передумал», достает пистолет и всаживает в нее пулю, потому как сделанное ей предложение предусматривало лишь два варианта решения.

— Я согласен, — вымолвил, наконец, с таким видом, точно делал королевское одолжение, а не тратил жалкие гонконгские доллары на ее семью. Жалкие, по сравнению, с доходом самого деда.

На мгновение даже настроение улучшилось при мысли, что она заставит председателя раскошелится. Разорить бы… Но лучше пока думать о том, как выпутаться, а месть оставить на потом.

Сунан вышла из кабинета, не удивившись, тому, что Дохляк пристроился следом. Он прекрасно знал, на что она способна, и не собирался выпускать подопечную из вида.

Молча они дошли до ее комнаты, которую она занимала, когда присутствовала на редких семейных мероприятиях семью Юн. Действительно редких, где родственники мало интересовались молчаливой внучкой председателя. Дежурные фразы, лживые улыбки… Никто из них не заметил ни изменившегося голоса, ни новых жестов. Что двойник, что оригинал были для них пустым местом.

— Надо поговорить, — Дохляк попытался проникнуть в комнату, но ей хватило взгляда и заломленной брови, чтобы он остановился. Дернул головой, хотел что-то сказать, но вместо этого попросил: — Сдай мобильник.

Девушка насмешливо фыркнула, но вытащила телефон из кармана джинсов, вручила и захлопнула дверь.

Грудь жгла обида, слова учителя звучали в ушах, глаза щипали сухие слезы, и ей было нужно время, чтобы прийти в себя и подготовиться к бою. А пока следовало обезопасить тылы.

Она подошла к тумбочке. Если открыть дверь в ванную получалось слепое от камер пятно. С камерами она разберется завтра, если председатель не сдержит обещания. Выдвинула ящик, укладывая туда вещи из чемодана. Быстро наклонилась, отклеила приклеенный ко дну за скотч мобильник с пачкой наличных. Тайник был так себе, но она и не собиралась устраивать что-то серьезное в этом доме. Оставила по привычке — а вдруг? Вот это «вдруг» и случилось.

Включила мобильник с одноразовой симкой. Набрала знакомый номер и отправила смс: «Вернулся оригинал. Прощай. Не ищи».

Осталось малое — заново стать Сунан, чтобы сноб ни о чем не догадался.

Мобильник вернула обратно, симку спустила в унитаз, деньги переложила в чемодан. Вряд ли кто-то на них польстится, но, если найдут приклеенными ко дну ящика — возникнут ненужные вопросы. Повезло, ее комнату обыскали лишь поверхностно, но обязательно обыщут еще раз, а Дохляк вряд ли пропустит столь простой тайник.

Дальше Сунан действовала на автомате. Разобрать вещи. Бросить в угол пакет с сувенирами — если она и подарит что-то председателю, то исключительно ядовитое или взрывающееся. Пойти под душ. И там, на запотевшем стекле написать «сноб» и тут же торопливо стереть, потому как учитель прав, любовь — это слабость, а ей быть слабой сейчас нельзя.

Раздавят. Сомнут, точно кусок пластилина и вылепят совершенно другого человека — наследницу семьи Юн.

Стоя под горячими струями воды в роскошной ванной комнате с розовыми кафелем и талантливо сделанным панно с лицами парней из BTS* — Сунан казалось это извращением вешать подобное в ванной — она окончательно решила — в семью не вернется. В голове зазвучал ласково-огорченный голос учителя. Сунан прикрыла глаза, вспоминая видео. Лицо мужчины выглядело расстроенным, и она бы поверила в его искренность, если бы не понимала, как долго готовилась операция по замене внучки председателя и как давно ее обманывали.

«Уверен, ты злишься, растеряна и считаешь себя преданной».

Нет, она не злилась, она была в бешенстве. Только годы тренировок помогли удержать лицо и спокойно смотреть на того, кого она безмерно уважала, считая учителем. Кому безоговорочно верила, и чей авторитет был для нее сильнее авторитета родителей.

«Но семья всегда останется рядом. Мы не стали посвящать тебя в детали операции, потому как не были уверены, что справишься. Но ты постаралась, прекрасно вжилась в роль, став совершенно другим человеком. Мы хорошо поработали. Председатель Юн остался доволен.

И пусть сейчас ты расстроена разлукой с родными, но в будущем обязательно оценишь новую жизнь, которую тебе подарили. Знаю, ты готовилась к другому и не понимаешь, почему так поступили с тобой. Но иногда новый путь оказывается самым верным. Я никогда тебе не говорил, — лицо учителя смягчилось, на тонких старческих губах появилась слабая улыбка, — но ты всегда была особенной для меня. Лучшей из тех, кого я обучил за эти годы. Но как бы ты ни старалась, ты не прошла бы финальных испытаний. В твоем сердце я не нахожу нужной жесткости. Реши ты добиваться позиции мастера в братстве, сломала бы себе жизнь, не достигнув ничего».

Надо же… Она во всем винила сноба. В том, что влез в ее жизнь, разбудил ненужные чувства, заставил переживать за себя, а оказывается во всем виновата она сама и ее слишком мягкое сердце. Учитель считает, она никогда не сможет убить человека. Не сможет отдать нужный приказ, промедлит с решением, а семья будет расплачиваться за ее доброту и мягкость.

Дохлый кальмар, как же больно узнать, что на самом деле она годится на роль Красавицы, а не Чудовища, как наивна верила всю жизнь.

«Председатель Юн сделал щедрый подарок. Верю, у тебя хватит благоразумия его оценить».

А вот она в это не верила, как не верила в щедрость председателя.

«Знай, мы будем рядом, не оставим тебя, всегда поддержим и поможем твоим родным».

Ее берут под плотный контроль, а любое рыпанье пойманной на крючок рыбешки отразится на маме с братом. Бывшая семья не потерпит самовольства с ее стороны.

«Под опекой семьи Юн ты сможешь многого добиться и принести пользу братству».

Если Сунан действительно станет наследницей, ее возможности будут огромны. Заполучить своего человека среди чеболей Кореи — лакомый кусочек. Ради такого можно многим пожертвовать, а не только одной девчонкой и ее глупыми мечтами.

«Я верю в тебя. Мы все верим в тебя».

Ну почему от этой веры настойчиво несет дохлятиной?

Сунан сжала кулаки, прикусила губу и резко повернула кран. Ледяная вода заставила ее замереть, тело задрожало крупной дрожью, крик застыл в горле, она не позволила ему сорваться с губ. Вышла из-под душа, растерлась полотенцем. В голове начал потихоньку вырисовываться план, главное, устранить снобов из своей жизни, чтобы они ничего не испортили. Она еще докажет, как ошибался учитель, считая ее сердце слишком мягким.

— И ты ей поверил? — спросил Ши Вон, когда друг озвучил полученную от Сунан смс-ку.

— Я проверил номер, он больше ни разу не был доступен. На мобильный Сунан писать не стал. Вдруг он уже не у нее.

Друзья помрачнели. Задумались. Недавний отдых вдруг сделался далеким и туманным, а реальность подсовывала новую проблему.

— Мы так и не выяснили, почему она появилась в школе, и почему Юн Вон Сун решился на подмену, — первым высказался Джунг Су.

— Логично предположить — девчонку довели до нервного срыва, возможно, была попытка суицида, председатель испугался и отправил ее в клинику, не афишируя лечение внучки. Или, — хохотнул Чан Ук, — у нее случилась очередная неудачная любовь, и она лечила ее последствия.

Мин Ен задумчиво потер подбородок.

— Все возможно. Насколько я знаю, у нее была задолженность по нескольким предметам, и директор школы сильно давил на председателя Юна, грозя исключить внучку, если та не вернется или оставить на второй год.

— Если подумать, он же не мог вечно подменять одну внучку другой, — пожал плечами Джунг Су, — вот и вернул настоящую.

— Но прошло меньше двух месяцев, — возразил Ши Вон, — слишком маленький срок, чтобы идти на такой риск.

— Значит, что-то произошло, и настоящая Сунан вернулась в школу.

— Или нас опять водят за нос, — не сдался Ши Вон, добавляя: — Не знаю, как вы, а я проверю истинность этой Сунан. Кто со мной?

— Как обычно все, — ухмыльнулся Мин Ен, и друзья понимающе переглянулись.

— Привет! Это твое?

Сунан медленно подняла взгляд. Сегодня он усиленно цеплялся за землю, тротуар, пол в классе и коридор. Тихая мышка, скользящая по школе и не поднимающая головы, мало кому интересна. Она была и должна остаться пустым местом для одноклассников. Не нарываться, не привлекать внимание, не давать повода для травли. Пора Грязнушки исчезнуть из сознания одноклассников, и она начнет работать над этим прямо с утра. Потому оделась сегодня Сунан с особой тщательностью, старательно заплела волосы, нанесла на лицо крем, последним штрихом стал ненавязчивый аромат туалетной воды.

Она посмотрела на себя в зеркало, и внутри тугим узлом скрутилась ненависть. Сейчас чужое лицо казалось отвратительным. Сунан никогда не любила косы. Предпочитала высокий хвост или собранные на затылке волосы. И помада ей нравилась темная, а не ярко-алая, какую всегда использовала внучка председателя. Да и в остальном девчонка обожала тропическую яркость — настоящая бабочка. Она же предпочитала классическую сдержанность.

«Вот и обломали тебе крылья, глупышка, — подумала Сунан, добавляя: — Но я отомщу за нас обоих».

Ненависти к двойнику она не испытывала — глупо ненавидеть того, кто сам пал жертвой, разве что досаду — была бы умней, не разочаровала бы председателя до найма киллера. Впрочем, Сунан слабо верилось в такой мотив. Какими бы не были идиотами дети — они родные, и лишать их наследства или убивать — попахивает психопатством, а дед не производил впечатление психа.

Класс гудел после возвращения из Европы. На переменах одноклассники бурно обсуждали Париж, французов — кто-то ухитрился закрутить роман — и Сунан смогла спокойно дожить до середины дня. Только королева класса вела себя странно и бросала в сторону фрика задумчивые взгляды, но не лезла и то хорошо.

С учебой пришлось быть более внимательной и наделать кучу ошибок в тесте по математике. «Вернувшаяся» Сунан должна скатиться на последнее место в рейтинге, иначе снобы не поверят в замену. Косить под дурочку придется до марта, а там снобы выпустятся, и на следующий год она спокойно закончит школу в десятке лучших, как и обещала председателю.

За ночь она раз сто прокрутила в голове нюансы будущего поведения, но внутри продолжала дрожать неуверенность и колоться иголками страха при мысли о грядущей встрече. Очень не хотелось проверять на что пойдет председатель, если узнает об осведомленности снобов. Загнанная в угол крыса, которой есть, что терять, легко превращается в берсерка.

— Что молчишь? Язык проглотила? — насмешливо поинтересовался Ши Вон, и Сунан послушно отмерла. Помотала головой, потом, спохватившись, закивала, мол, мое. Протянула дрожащую руку к учебнику, старательно хлопая широко распахнутыми в удивлении глазами. Сунан очень хотелось верить, что со стороны она так и выглядит: стукнутая по голове дурочка, к которой вдруг прискакал розовый единорог и преподнес волшебную палочку в подарок, а бешенный стук сердца слышен только ей и никому больше.

«Единорог» недовольно фыркнул — хлопанье глаз его явно раздражало, как и пускающие на него слюни неадекватные девицы. Слишком поздно Сунан поняла, как жестко она прокололась. Надо было не по деревьям прыгать или пытаться убегать от снобов — привыкла, что с парнями из семьи это прокатывало — а восхищенно пялиться, вздыхать, закатывать глаза, словом, вести себя, как самка шимпанзе в брачный период, которую осчастливил своим вниманием самый крутой самец стаи.

«Палочку», то есть учебник, ей впихнули в руки, и она с трепетом прижала его к груди, как священную Библию. Ши Вон раздраженно цокнул, мотнул головой и ушел, а она тихонько выдохнула — внимательный взгляд парня буравчиком вворачивался под кожу. Повезло — на разведку отправили одного. Не повезло — это был Ши Вона. А хуже всего уверенность — украденный из сумки и возвращенный «забытый» учебник только начало. Неопытность в подобных делах снобы в достатке компенсируют настойчивостью и упрямством.

Плохо, что одна мимолетная встреча заставила ее нервничать. Как не хочется прибегать к крайним мерам, но если снобы не отступятся… Сунан огляделась в поисках жертвы, и парнишка из младшего класса вздрогнул, поймав ее оценивающий взгляд. Хорошо, она дает снобам неделю на проверки, а потом ей нужны будут развязанные руки в борьбе против председателя.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Мин Ен, когда Ши Вон присоединился к стоящим за углом школы парням.

— Демоны знают, — махнул рукой Ши Вон, почесал в затылке и добавил: — Ведет себя полной дурой. Не знаю, как было раньше, но сейчас зрелище отвратительное. Разве что пол слюной не закапала… Но вы же знаете, какой актрисой может быть Сунан.

— Девочка талантлива, — согласился Чан Ук и спросил, оглядывая друзей: — Есть идеи, как нам расколоть притворщицу?

Тут же посыпались предложения.

— Надо понять, какую игру она затеяла.

— И проверить, не вернулась ли на самом деле в Гонконг. Мало ли по какому делу она могла понадобиться триаде. Я проверю рейсы в Гонконг и камеры в аэропорту, — Мин Ен сделал себе мысленную пометку связаться с нужными людьми.

— Я соберу информацию о председателе Юне. Может удастся за что-нибудь зацепиться.

Ши Вон был уверен, что удастся, лишь бы не привлечь внимание деда к этим поискам. Крайне не хотелось бы снова отвечать на неудобные вопросы старшего родственника.

— Хорошо бы проследить после школы. Сунан лишь делала вид, что жила в особняке. Кто займется?

— Я, — поднял руку Ши Вон.

— Принято, — кивнул Мин Ен. У друга с его байком больше всех было шансов сесть на хвост девчонке.

— Если Сунан Чи вернулась, было бы неплохо проверить, как она въехала в страну.

— Почему ты решил, что ее не было в стране? — Мин Ен повернулся к Джунг Су.

— Я тут покопался немного в пресс релизах и новостях. За последний год председателя Юн почти не был в Корее. Гонконг, Европа, Америка. Из активно посещаемых в Европе: Швейцария, Франция, Германия. Если бы я хотел кого-нибудь спрятать в клинике — выбрал бы любую страну, только не Корею. Европейцам нет дела до иностранцев. Они и слово «чеболи*» не знают, а здесь существует шанс, что кто-нибудь из персонала продаст информацию журналистам.

— В твоих словах есть логика, но я не вижу, как добыть доказательства. Психиатрические клиники хранят информацию о своих пациентах не хуже банков. Можно попробовать взломать одну, но не все.

— Проверим еще раз социальные странички? Почерк постов сложно подделать, — поделился идеей Чан Ук.

— И что нам это даст? — спросил Мин Ен.

— Поймем, хотя бы в какое время произошла подмена.

— Можно сделать проще, — предвкушающе усмехнулся Мин Ен, — помните продавщицу в магазине?

— Ту, которая за вознаграждение поделилась информацией об отметках на теле Сунан?

— Да, ту самую.

— Татуировка! — воскликнул Ши Вон. — Я, признаюсь, подзабыл о ней. Но ведь она… — он заткнулся, шокировано глядя на друга.

— Что делать, — глаза Мин Ена азартно блеснули, — придется рискнуть. Наша Сунан сломает мне руку, если попробую добраться до тату. Заодно и проверим, врала она или нет.

— А если это не наша Сунан, будешь отбиваться от притязаний Грязнушки всю оставшуюся жизнь, — не согласился Ши Вон.

— И что предлагаешь?

— Чжи Хен, — внезапно произнес Чан Ук, и парни одинаково скривились.

— Нет, только не она, — простонал Мин Ен, взъерошивая волосы, — я против привлекать это бедствие, пусть она и твоя младшая сестра Джунг Су.

— Сам против, — согласился друг, — на последнем семейном сборище это чудо ухитрилось опрокинуть на себя горку шампанского, оттоптать ноги бедняге, решившему пригласить ее на танец. И при этом, поганка, два года назад выиграла первенство юниоров по бальным танцам!

Он разгневанно фыркнул:

— Мне кажется, весь бунтарский дух наших предков собрался в ней одной. Предупреждаю, она доведет Сунан до белого каления, и та осуществит мою мечту и свернет засранке шею!

— Но если кто и сможет нам помочь, не задавая лишних вопросов, так это Чжи Хен, — не согласился художник, добавив: — Вы несправедливы к девочке. Дайте ей повзрослеть, и она вас удивит.

— Не понимаю, как у тебя хватает терпения с ней возиться, — хмуро поделился Мин Ен, — она же с детства вбила себе в голову, что вы поженитесь, и продолжает за тобой таскаться. Сколько ей в этом году исполнилось? Пятнадцать?

— Шестнадцать, — скрипнул зубами Джунг Су, близко к сердцу принимавший все сумасбродства сестры.

— Прости, Джунг Су, но ее навязчивость переходит любые границы.

— Не раз говорил ей об этом, но проще остановить поезд, чем заставить Чжи Хен поменять решение. Не понимаю, как такое могло вырасти в нашей семье. И совершенно точно уверен: свести этих двоих — плохая идея.

— Ты преувеличиваешь, — мягко улыбнулся художник, — мы не будем их знакомить. Твоя сестра отыграет свою роль, скажем, на вечеринке. Я прослежу, чтобы их знакомство не продолжилось. Все будет хорошо, — Чан Ук успокаивающе похлопал друга по спине.

— Раз так — тебе ее уговаривать. Меня она точно слушать не станет, — дернул плечом Джунг Су.

Художник ослепительно улыбнулся.

— Согласен. Кто займется вечеринкой?

— Я, — вызвался Мин Ен, — у нашей семьи больше шансов пригласить господина Юна, не вызвав подозрений. Да и повод есть — день рождение бабушки.

— Она же не любит его отмечать? — изумился Ши Вон.

— В этом году юбилей. Я слышал, отец строил планы на субботу. Вам, кстати, должны были отправить приглашения.

— Тогда за работу. Пять дней на подготовку. Успеем?

— Должны.

Друзья переглянулись и ударили по рукам. План заговора против одной обманщицы начал прорисовываться, осталось продумать воплощение.

* BTS — популярная корейская группа.

* Чеболи: тип корпорации в Южной Корее, под управлением, как правило, одной семьи.

Глава двадцатая

Дохляк встречал ее у ворот школы. Стайка младших девчонок зависла неподалеку, наполняя воздух восхищенным перешептыванием. Приосанившийся парень подпирал один из столбов кованных ворот, посматривая вокруг с горделивым самодовольство.

Настолько явным, что Сунан захотелось пнуть его по голени, а заодно спустить бывшего друга с высот гордыни на бренную землю. Стоило девчонкам узнать о его статусе, как они тут же утратили бы к нему интерес. В школе Дейвиш рано учились определять приоритеты.

Объективности ради — Дохляк был хорош: высокий, поджарый, с правильными чертами лица, одетый в отлично сидящий на нем костюм. Сунан знала, парень все свои заработанные спускал на пластику. Подправил веки, нос, что-то еще. Она не вдавалась в подробности. Стремление Дохляка заполучить красивую внешность выглядело забавным. А она настолько ослепла, что проглядела за этим желанием навязчивую идею быть не только красивым, но и богатым.

— Держи, — вместо приветствия бросила в парня рюкзак. Тот поймал, ошалело уставился на нее.

— Что смотришь? Поехали, — капризно поджала губы.

Восхищенное щебетание за спиной стихло. Девчонки сделали верный вывод. Водитель решил встретить госпожу не на парковке, а у ворот. Новенький, выслуживается.

Дохляк это тоже понял, все же не дурак. Скривился, но молча пошел следом. Интересно, насколько хватит его терпения играть роль прихвостня председателя?

В машине ехали молча. Сунан даже прониклась к нему благодарностью за это молчание, как и за то, что Дохляк никак не прокомментировал преследовавший их от школы байк. Отрываться не стал, только хмурился, поглядывая в зеркала, и поджимал губы, а Сунан всеми силами удерживала на лице безмятежность. А так хотелось выскочить на светофоре из машины, подбежать к байкеру, сорвать с его головы шлем и хорошенько настучать по макушке, чтобы не смел больше рисковать собой.

В доме царила приятная тишина, только нервировали шаги Дохляка за спиной. Он решил ходить за ней везде? Точно решил. И дверь в комнату не позволил закрыть. Ввентился внутрь. Ощерился предупреждающе на ее возражающий жест и бросил короткое:

— Надо поговорить.

Сунан пожала плечами, уселась на кровати. И покосилась на прилетевший туда мобильник.

— Кому звонила?

Симку она уничтожила, смс-ку отследить они не смогут.

— Не твое дело.

Спокойно встретила потемневший от бешенства взгляд парня.

— Теперь мое. Это, — Дохляк достал из кармана свернутую пачку денег, — побудет пока у меня. Сам решу, когда отдать. И не надейся, никто из наших тебе не поможет. Их даже в Гонконге нет.

Сердце кольнуло болью. В памяти всплыли слова учителя о планах усиления в Америке. Неужели парней услали за океан? Боялись, она сорвется и обратится к ним за помощью? А они не смогут отказать. Нет, Сунан никогда бы не подставила друзей, не стала бы рисковать их жизнями.

Она вспомнила лица тех, кого искренне считала братьями. Вспомнила, как испуганной девчонкой пяти лет попала в школу. Незнакомые ребята. Строгие учителя. Очень хотелось плакать, но она заставила себя не бояться. А потом увидела, как двое пацанов крадутся к сараю и тихонечко двинулась следом. В сарае обнаружились котята и трое недовольных ее вторжением мальчишек. Кошка пропала два дня назад, и ребята были озабочены спасением котят.

— Если кому-нибудь расскажешь, мелочь…

Ей под нос сунули поцарапанный кулак. Она фыркнула, развернулась и удалилась, чтобы через десять минут вернуться с молоком. Есть плюсы в том, что ты девочка и тебе всего лишь пять.

Котята были спасены. Забота об их пропитании сблизила ее с мальчишками. Никто и не заметил, как она влилась в их компанию, став своей. Просто в один день ее кровать оказалась по соседству с кроватями друзей, а когда ее попробовали задеть старшие, рядом встали трое мальчишек. Тогда она впервые дралась по-настоящему. Их, потрепанных, избитых, оставили в покое, напоследок обозвав «психами». Они не возражали. Психи, так психи, главное — вместе.

Школа крестников — не слишком приятное место, но когда рядом друзья — жить легче. Голодным вечером разделить припрятанные лепешки. Пожаловаться на учителей. Смазать царапины и синяки. Помочь с уроками. Незаметно она стала главной в их команде.

Дохляк пристал четыре года назад. Его не гнали, но приняли настороженно — все же новичок был старше на пару лет. А потом был сумасшедший бросок по джунглям. И Дохляк вместе со всеми тащил Шнура, сломавшего ногу, и ни разу не пожаловался. Не предложил бросить товарища. И его приняли.

Сунан, помнится, радовалась, что Дохляка отправляют вместе с ней в Сеул. Остальные тоже просились, но учитель выбрал только его.

В Корее парень начал вести себя странно. Пытался опекать, диктовать свое мнение, а когда рассуждал об ее одноклассниках, только что ядом не плевался. В его злых словах все больше проскальзывала зависть, а Сунан тянула с тем, чтобы поставить парня на место. Дождалась. Теперь он сидел напротив и вел себя, как допущенный до кормушки шакал — нагло, по-хозяйски.

Внутри заворочалась злость, но Сунан задавила всколыхнувшиеся чувства — ее провоцировали на скандал. Дохляк желал вызнать, что она задумала, вот и раскачивал лодку.

Их учили одни и те же учителя, и Сунан оставила выпад без внимания. Сидела, молча разглядывая собственные колени.

Дохляк посмотрел на нее с плохо скрытой ненавистью.

— Ты просто не понимаешь, как тебе повезло! Старик серьезно намерен сделать тебя своей наследницей. Уж не знаю, чем ему не угодили сыновья, но, уверен, ты заткнешь за пояс любого. Посмотри на себя: умная, красивая, образованная. Что тебя ждало в Гонконге? Пуля или тюремный срок? Ты, правда, хотела себе такую жизнь?

Она много чего хотела, но это был ее выбор. Ее жизнь, которую у нее отобрали.

Сунан только сейчас осознала, насколько заблуждалась, считая братство семьей. Ее настоящей семьей были трое друзей, мать и брат. Учитель… она прикусила губу. Он тоже оставался частью этой семьи, так просто выкинуть из памяти того, кто дал ее столь многое, невозможно, но и следовать его воли она больше не собиралась.

— Молчишь? — раздраженно прошипел Дохляк, ощущая сильное желание подойти, встряхнуть девчонку, чтобы мозги встали на место. Если бы ему выпал такой шанс, как этой дурехе, он бы не раздумывал ни разу. А эта… носом крутит. Смотрит на него, точно на вражину, а ведь он для нее старается.

Парень прищурился, наблюдая за лицом девушки. Вот чует, что-то задумала поганка.

Ощутив его пристальный взгляд, Сунан подняла голову и спросила:

— Как тебя зовут?

Дохляк опешил, потом вспомнил, что он не представился, и девчонка не знает его имени, под которым он здесь работает. Обругал себя, порадовался началу контакта и сказал:

— Ли Сан Юн.

— Так вот, Ли Сан Юн, — в черных глазах девушки засеребрилась сталь, голос наполнился силой, — с этого дня я тебя не знаю, ты не лезешь в мои дела, я не пытаюсь сбежать. Можешь сколь угодно выслуживаться перед председателем, только избавь меня от нотаций. Без дохлых, — она презрительно дернула уголком губы, — разберусь.

Сан Юна точно кипятком ошпарили. Он вскочил, и девушка медленно поднялась следом. Она была ниже его по росту, но, странное дело, сейчас этой разницы не ощущалась. Наоборот, появилось желание отшатнуться, развернуться и сбежать, но Сан Юн заставил себя остаться на месте.

В этой темно-синей школьной форме, с дурацкими косичками и чужим профилем носа Сунан выглядела ребенком, только он помнил ее другой. С упрямо поджатыми губами, царапиной на подбородке, покрасневшими от усталости, но полными решимости глазами, с зеленым соком на щеках. Ни разу не дрогнувшим голосом она отдавала команды четырем перепуганным пацанам, один из которых так неудачно сломал ногу. Что там говорить… Они дошли до финальной точки только благодаря упрямству этой девчонки.

Она часто снилась ему именно такой — в мокрой от пота майке, ткань обрисовывала небольшую, но упругую грудь. С напрягшимися бицепсами, удерживающая в руках веревку на переправе. В зеленой бандане. Весело хохочущая у костра. И кусающая до крови губы, когда накладывала шину на сломанную ногу Шнура.

Если он не достучится до нее сейчас — на председателе можно ставить крест. Рано или поздно Сунан до него доберется, и он точно знает, кто выйдет победителем из схватки.

Учитель был уверен — двух месяцев достаточно, чтобы Сунан вкусила сладость богатой жизни. Вкусила и смирилась. Но Дохляк давно понял — смирения в этой девчонке нет и никогда не будет. Она может отступить, затаится, выждать удобный момент, чтобы потом вцепиться в горло.

Дохляк все-таки не удержался, рванул верхнюю пуговицу рубашки. Спина взмокла, воздух в легкие проходил с трудом, и, казалось, он стал вязким, точно желе.

— Ты! Не! Разберешься!

Шагнул ближе, навис над девушкой. Легкий аромат туалетной воды ударил в голову, ноги ослабели, как после литра соджу. Эта девчонка сводит его с ума!

— Только дернешься, и тебя размажут. Не представляешь, какие люди замешаны в этом деле! Но я обещаю, — руки сами взялись расплетать дурацкие косички, — что не дам тебя в обиду. Просто слушайся меня во всем, и я сделаю тебя наследницей.

Девушка стояла неподвижно, будто оцепенев, и он, вдохновленный, пошел в наступление. Голос перехватывало от возбуждения, Сан Юн уже предвкушал, как ощутит под пальцами бархат нежной кожи, как заглянет в глаза и прочитает там ответное чувство.

— Я же для тебя стараюсь, маленькая. Думаешь, мне есть дело до председателя? Дай время, и я помогу от него избавиться. Только представь, этот дом, квартира в центре, особняк на побережье, все станет твоим. Ты будешь королевой империи, а я останусь твоим верным слугой. Стану рабом, буду исполнять любые желания, только не отталкивай, позволь быть рядом.

Его пальцы осторожно прикоснулись к подбородку, поднимая его вверх. Сан Юн наклонился, уже ощущая мягкость девичьих губ своими губами. Резкая боль в солнечном сплетении заставила задохнуться, словить глазами вспышку. Он покачнулся, судорожно хватая ртом воздух.

— Полезешь еще раз, — выплюнули над головой, пока он, согнувшись, восстанавливал дыхание, — получишь между ног. Скажи спасибо Шнуру, из-за которого я тебя пожалела. Следующий раз жалеть не стану. И для дохлых и тупых: не лезь ко мне, понял?

Сан Юн с трудом распрямился, еще большего труда стоило сдержаться и не настучать поганке по голове. Останавливало то, что даже на тренировках Сунан всегда одерживала верх.

— Пожалеешь, — прошипел в лицо. Девчонка даже не отстранилась, только глаза угрожающе сощурила.

Уже в коридоре к Дохляку вернулась способность мыслить. Она! Ему! Отказала! Он был готов бросить к ее ногам всю империю семью Юн, не претендуя ни на что большее, чем место верного слуги, а она… Он потер грудину, до сих пор горящую огнем.

Сожри ее демоны! Упрямая дуреха! А что если у нее появился кто-то?

Сан Юн замер, вспоминая собранные на девчонку материалы. Неужели запала на богатого красавчика? Нет, не может быть. Она же их на дух не переносит, да и никто из богатеньких не стал бы связываться с Грязнушкой. Она для них — пустое место. Если только кто-то из четверки тех парней решил поразвлечься. Вот именно, поразвлечься, на большее эти моральные уроды неспособны. Сунан же из гордости не позволит собой играть.

В груди зажгло от обиды. Он готов быть ее слугой, а она… Решение выкристаллизовывалось само. Не хочет по-хорошему, будет по-плохому. Он еще докажет, насколько она ошиблась, отказав ему.

Сунан мрачно смотрела на закрывшуюся за Дохляком дверь. Как можно было быть настолько слепой!? Не заметить того, что наверняка видели все в школе.

Она припомнила их первую встречу, замершего напротив нее незнакомого парня, его расширенные от удивления глаза. Тогда она решила: новичок не ожидал встретить здесь девчонку. Прошла, чуть зацепив плечом — на узкой дорожке и так не развернутся, еще и этот остолоп не сдвинулся ни на миллиметр. А через пару дней новичок уже терся около их команды.

Не все в школе были крестниками. Сюда присылали и подобранных на улице талантливых самородков. Дохляк, например, был щипачом от природы.

Пусть в школе и не было принято рассказывать о себе, но команда — это ближе, чем семья. С парнями Сунан выросла, а новичок был в их уравнении неизвестным.

Они специально пошли на нарушение, купили пива. Устроились на диком пляже. После третьей бутылки Дохляк, немного запинаясь от смущения, рассказал, как сначала обворовал главу местного братства Шэньчженя*, а когда понял, у кого стащил кошелек, не побоялся прийти лично и вернуть. Его крепко проучили — не без этого, но калечить не стали — оценили и талант, и наглость, а потом отправили в Гонконг. В семье любили таких… талантливых.

Новичок получил кличку Дохляк. Был он и, правда, дохловат на вид. Тонкий, худощавый, зато пальцы были гибкими и длинными. Потом, конечно, и подкачался, и другие таланты обнаружились. Словом, прижился Дохляк в школе. Да так прижился, что ему разрешили включиться в программу обучения крестников. Командиром он попросил назначить ему Сунан. Учитель не возражал.

Слепая курица! О чем только думала, соглашаясь? О том, что у новичка покладистый характер? Что он команды с губ снимает? Всюду таскается за ней и парнями?

Учитель много раз говорил: нет так сильна боль физическая, как душевная. Одно брошенное в душу слово может прорасти целым деревом.

Сунан скривилась. Это дерево принесло горькие плоды, с запахом похоти и предательства.

Девушка прошла в ванную, быстро разделась, нырнула под душ. Она давно отучилась от брезгливости, но прикосновение Дохляка почему-то хотелось смыть.

Неделя протащилась со скоростью виноградной улитки. Школа, дом. Дом, школа. Даже тренажерный зал у Сунан теперь был под боком — в отдельной пристройке, как и целый бассейн. Сказка, а не жизнь, но стены дома сдавливали грудь, точно туго затянутый корсет. Силуэты охраны, которые выцеплял натренированный взгляд, мнились мишенями.

Председатель точно с ума сошел — каждый день присылал по новому наряду, но даже в фирменном спортивном костюме девушка ощущала себя голой. Оружие, как и все оборудование остались в квартире. Ноут со столь тщательно собранными на нем программами и тот не вернули — презентовали новый. Сунан всю неделю потратила на взлом защиты и стирание программ-шпионов.

Точно чувствуя ее настроение, председатель избегал встречаться с новоявленной внучкой. Сунан полностью устраивали трапезы в одиночестве. Лучше так, чем лицезреть физиономию человека, который купил тебя у семьи. Время, когда она верила, что крестники не продаются, прошло.

В школе она старалась, как можно меньше находиться вне классов. Быстрым шагом пересекала коридоры, не ходила в столовую, пряталась в парке на большой перемене, и все равно ловила себя на том, что кожа вспыхивала жаром, сердце устремлялось вскачь, а губы пересыхали. Она боялась обернуться и встретить его взгляд. Боялась не выдержать, сорваться, броситься на грудь и позорно разрыдаться.

Сунан никогда, даже в детстве, не бегала от проблем. Но сейчас проблема жила в сердце, а от него еще никому не удавалось сбежать. Но если не смотреть проблеме в глаза, делать вид, что не замечаешь, можно продержаться. Главное, почаще напоминать себе: она — взрослая девочка, а сноб не обязан подставляться и помогать.

К тому же… тут она всегда глупо улыбалась, сноб такой неприспособленный, обязательно вляпается в еще большие неприятности. И зачем ей к своим бедам, еще и за сноба переживать?

В субботу утром председатель соизволил спуститься к завтраку. Окинул свое приобретение придирчивым взглядом, остался доволен и принялся допрашивать. Сунан скупо отвечала на стандартные вопросы: о школе, занятиях, друзьях — не был, не замечен, не привлекался.

Дед едва заметно морщился, но придираться не спешил. Понимал, что торопиться с заменой личности не стоит. Однако было видно, как жгло его желание утереть нос друзьям способностями внучки.

— Хорошо, — хлопнул ладонью по столу, — скажи, тебе понравились мои подарки?

Сунан пожала плечами. Она бы променяла все наряды на вечер свободы без охраны за спиной. Без прилипшего к ней Дохляка.

— Сегодня вечером мы приглашены в один дом. Будь готова к пяти.

— Не скажите, к кому? — вздернула брови девушка.

— Ты ведь любишь сюрпризы? Оденься поприличнее, будь вежливой и улыбайся. Большего от тебя не требуется.

Глава двадцать первая

Сюрпризы Сунан не то, что не любила, она их люто ненавидела. Ведь что такое сюрприз — недостаток информации, а за плохую информированность в школе наказывали весьма изощренно.

Когда за окном машины промелькнули знакомые ворота с не менее знакомыми «девочками», сдержаться и не выругаться оказалось непросто. Внутри всколыхнулось желание плюнуть на все договоренности и сбежать. Но Сунан осталась на месте. Опасность надо встречать с улыбкой, и она улыбнулась, радостно помахав «девочкам».

Зря сноб не поменял охрану. С такими хорошо чай пить, да разговоры разводить, а не дела делать.

Не переставая улыбаться, Сунан вышла из машины, и охранник, стоящий около парадного подъезда, мазнул по ней взглядом. По открывшемуся рту поняла — узнал. Улыбнулась еще приветливее — слава всегда приятна. Мужик дернулся, рука поползла к поясу, но увидев вышедшего из машины председателя, быстро склонился в вежливом поклоне.

Старикан хмыкнул недовольно, подал руку, и Сунан, все так же благостно улыбаясь, уцепилась за локоть деда. Уже на ступенях обернулась, охранник что-то яростно наговаривал в микрофон. «Девочки» устроили переполох. Настроение стремительно поползло вверх — чужое волнение всегда приятно.

Не переставая анализировать ситуацию, Сунан вышагивала на тонких шпильках, и когда она с председателем входила в ярко освещенный холл, остановилась на самом логичном варианте — ловушка.

Стало еще веселее, внутри пузырьками защекоталось предвкушение. Скучный вечер в компании снобов стремительно терял свою занудность, расцветая опасностью и подкрашиваясь адреналином. Едва заметно на заднем плане мягко мерцала надежда о встрече с Мин Еном, но Сунан привычно делала вид, что «лишних» чувств у нее нет.

Их проводили в зал, где собрались не менее пятидесяти нарядно одетых мужчин и женщин. От плотного облака перемешанных ароматов зачесался нос. Сунан напрягла мышцы спины, ощущая, как по коже скользит бархат платья. Она сама выбрала это лаконичное темно-синее платье. Чуть выше колен, с прямым, почти под горло, вырезом и открытыми плечами, оно идеально обтягивало фигуру, а перелив натурального бархата исправлял простоту кроя. Золотая подвеска с жемчужиной и парные к ним серьги — вот и все украшения.

Сунан поймала свое отражение в напольном зеркале, поправила прическу. Чуть склонила голову. Хороша. И тут же одернула себя. Не время расслабляться — красавицей можно и в гробу лежать.

— Пришла?

Ши Вон чуть опоздал и теперь переводил дыхание.

— Пришла, — кивнул Мин Ен, пододвигаясь и давая другу обзор, — в правом углу.

Ши Вон прищурился, выглядывая в толпе гостей цель. Обзор с балкона был отличный, немного мешал приглушенный в зале свет, но он быстро нашел точеную фигурку, одетую в темный бархат. Горло перехватило — хороша! Забранные вверх волосы открывали изящную шею. Талию можно было обхватить ладонями, а ногами любоваться бесконечно. Он подался вперед, жадно выглядывая каждую деталь.

— Осторожно, заметит.

— Если это наша Сунан, она давно обо все догадалась.

Между собой парни разделяли девушек на «Грязнушку» и «наша Сунан».

Пиликнул мобильник, и Мин Ен отошел в сторону. Обменялся с кем-то парой фраз. Коротко рубанул:

— Ничего не предпринимать, — и вернулся к друзьям.

— Охрана ее узнала, — пожаловался, — предлагают усиление.

Парни понимающе переглянулись.

— Отцу не доложат? — встревожился Чан Ук.

— Я им доложу, — состроил зверскую рожу Мин Ен, — я им такой доклад устрою. Пусть скажут спасибо, что не уволили к предкам за то, что девчонку упустили и позволили выкрасть байк.

— Пойду-ка я проконтролирую Чжи Хен, а то тревожно мне, — откланялся Джунг Су.

Оставшиеся на балконе дружно вздохнули. Тревожно было всем. Впервые они столь открыто игнорировали принципы семей: безупречная репутация и безопасность. Оправданием служило одно — семья Юн нарушила их первой.

— Может попробуем поговорить? — нервно потер ладони Чан Ук.

— Нет, — мотнул головой Мин Ен, — Сунан пойдет в отказ, а Грязнушка побежит жаловаться деду, и тогда о нашем участии станет известно хозяевам Сунан. Нас тронуть побояться, а вот на девчонке отыграются. Так что, прежде чем говорить, я хочу на сто процентов быть уверен, кто передо мной.

Мин Ен перегнулся через перила, с неудовольствием смотря, как вокруг Сунан наворачивает круги незнакомый хлыщ. Вот потенциальный труп сделал шаг к своей смерти — приблизился к девушке, еще и бокал шампанского преподнес. Точно труп.

— Спокойно, друг, — Ши Вон похлопал его по плечу, — я его знаю. Тот еще придурок. Сунан он точно не понравится.

— Думаешь, мне от этого легче? — огрызнулся Мин Ен, с трудом отцепляя ладони от поручня и с некоторым удивлением рассматривая побелевшие костяшки на скрюченных пальцах.

Чан Ук понимающе хмыкнул, однако путь к лестнице на всякий случай перекрыл. И правильно, если он сейчас спустится в зал, увидит рядом с ней хлыща… За себя он точно сейчас не ручается. Он и в школе с трудом сдерживался, чтобы не подхватить, утащить в темный угол, прижать к стене и спросить… За все спросить, глядя в наглые глаза поганки.

И ведь сто раз себе обещал, что не станет искать встречи, а на сто первый шел к ее классу или бродил по парку, жадно высматривая знакомый силуэт.

Левая половина груди заныла, и Мин Ен потер рубашку, разгоняя боль. Последнее время она ныла все чаще, особенно по ночам, когда мысли целиком и полностью занимала Сунан. Она стала его кошмаром, мечтой и самым желанным видением. Жаль, что приходилось тратить время на сон, чтобы не вызвать подозрений, и все равно сегодня утром сестра поинтересовалась, не заболел ли он. Пришлось врать про подготовку к зачету.

И почему от этой девчонки одни проблемы? Не могла объяснить по-человечески? «Прощай. Не ищи». Разве это объяснение? Разве он может взять и отпустить, после того как она забрала его сердце?

А вообще это наглость — бросить наследника семьи Ли. Вот и верь после этого словам отца, что с их деньгами и властью на свете нет ничего, чтобы они не могли получить. Или это ему не повезло, встретить ту, что чихать хотела на его деньги.

Вот найдет и спросит. За все спросит, а потом поцелует. Так крепко, чтобы не вырвалась и не смогла сказать «нет». И со всеми ее проблемами он разберется. На что-то должны сгодиться деньги его семьи.

— Смотри, — Ши Вон привлек его внимание, и они вместе перегнулись через перила. По залу шла Чжи Хен. Мин Ен с удивлением обнаружил, что за последний год сестра Джунг Суна из угловатого подростка превратилась в миловидную девушку. Даже походка перестала походить на судорожное подпрыгивание воробья. Взрослая прическа, короткое, облегающее платье, шпильки. Надо же, а мелочь-то выросла.

— Хороша, правда? — выдохнул над плечом Чан Ук, и Мин Ен с удивлением покосился на друга. Лично его настойчивое, на грани неприличия, поведение девушки раздражало. И пусть ему доставалась лишь малая часть обожания, поведение мелкой бесило до зубовного скрежета. Только уважение к другу заставляло его терпеть выходки девчонки.

В отличие от него Чан Ук лишь усмехался и на все доставания отвечал неизменным: «Пусть. Она еще ребенок». Неужели настойчивость Чжи Хен смогла всерьез затронуть сердце ветренного друга? Нет, не может быть. Эта мелочь и Чан Ук? Мин Ен тряхнул головой, прогоняя глупую мысль и сосредотачиваясь на том, что происходило в зале.

Чжи Хен между тем добралась до Сунан. Обменялась с кем-то приветствием, махнула рукой, потом бокалом, причем так «удачно», что большая часть шампанского осела на платье гостьи.

Мин Ен торжествующе улыбнулся. Идеально. Еще немного и кое-кого выведут на чистую воду.

То, что выплеснувшееся из бокала шампанское предназначалось ей, Сунан поняла за доли секунды до попадания его на платье. Могла увернуться и минимизировать ущерб, но не стала. После недели заточения душа требовала праздника, так почему бы не дать противнику сделать первый ход. Тем более что, она смерила взглядом натурально изображавшую замешательство девчонку, снобы решили привлечь новое лицо. Симпатичное, кстати, и чем-то напоминающее умника. Родственница Джунг Су?

— Ой, простите. Мне жаль. Я такая неловкая, — сокрушалась девчонка, а у самой в глубине глаз поблескивали искорки азарта. На мгновение Сунан потянулась душой к незнакомке, интуитивно ощутив внутреннее родство, и тут же одернула себя — не время заводить друзей. Сама балансирует над пропастью, начнет падать — утянет тех, кто рядом.

— Не страшно, — отряхнула подол, но мокрые пятна, конечно, никуда не исчезли.

— Я же вам платье испортила, как вы теперь…

Грубость рвалась с языка, и Сунан пришлось прикусить язык, чтобы не посоветовать девчонки прогуляться к демонам, но тут сквозь толпу пробралась госпожа Идеальность и Невозмутимость.

— Что здесь происходит?

Голос у госпожи был приятный, ласкающий слух, но Сунан поежилась от царапнувших интонаций — так кошка еще не нападает, но выпускает предупреждающе когти.

— Ты? — сестра Мин Ена удивленно вскинула брови, узнав Сунан. Дожидаться ответа не стала, скомандовав:

— За мной. Обе.

Девчонка, похоже, неплохо знала госпожу Ли, потому как, виновато повесив голову, двинулась следом. Сунан хмыкнула — занятно и решила присоединиться. Где-то там, на краю зала, к ней пробирался дед, но явно не успевал перехватить.

Пока поднимались на второй этаж, шли по длинному коридору, где каблуки тонули в мягком ворсе ковра, Сунан присматривалась к девчонке. На вид — лет шестнадцать. Фигура только начала округляться в нужных местах. Волосы короткие, до плеч. Черты лица приятные, хоть и не красавица, но что-то цепляющее во внешности есть.

В этот момент девчонка вскинула голову, выходя из образа провинившейся школьницы, и бросила короткий, но очень выразительный взгляд на Сунан. Та сбилась с шага, а дракон внутри взревел, требуя принять вызов и показать нахалке, кто здесь главный. Сунан тряхнула головой, прогоняя удивление, и еще раз убеждаясь, что снобы тоже люди. Вон какие интересные личности у них водятся…

— Проходите.

Госпожа Ли распахнула двери, приглашая пройти в комнату. Сунан с любопытством оглядела отделанную в мягких золотистых тонах гостиную. Возникло стойкой ощущение, что они в покоях госпожи Идеальность.

— Чжи Хен, — голос госпожи Ли холодил не хуже мороза, и девчонка заметно побледнела, — я не удивлена.

— Я случайно, — прошептала та, не поднимая головы.

— И почему я тебе не верю?

Вот и Сунан не верила, но вслух озвучивать свои мысли не стала. Тут и одной госпожи Ли достаточно для порки.

— Выйди и подожди в спальне.

— Теперь ты, — сканирующий взгляд прошелся от туфель до жемчужной заколки, чуть задержавшись на мокрых пятнах, — приглашение устроил мой брат?

Сунан пожала плечами. Она не успела выяснить, кто прислал приглашение.

— Кажется, я говорила, раньше Рождества тебе не стоит здесь появляться.

Вот и знакомый характер семейки Ли прорезался. Сноб тоже начинал беситься, когда вмешивались в его планы. Сердце кольнула ностальгия — как здорово было его злить, и как теперь не хватало этих споров. Но что делать с госпожой Самоуверенность? На острове она вынуждена была раскрыться, и образ пугливой дурочки будет уже не уместен.

— Я гостья вашей семьи, а не Мин Ена, — с вызовом встретила взгляд госпожи.

— Вы уже общаетесь неформально? — мигом среагировала та, не обратив внимание на дерзкий взгляд, и Сунан прокляла себя за длинный язык.

— Мы общались, — подтвердила, умолчав, что сердце никак не хотело успокаиваться, желая вмешаться и исправить прошлое на настоящее, — но можете быть спокойны, я не претендую на вашего брата. Мы расстались.

Взгляд госпожи Идеальность приобрел остроту лезвия. Проник под кожу, вызвав стойкое желание закутаться во что-нибудь плотное.

— Вот как, — хмыкнула госпожа, когда сканирование было закончено, — а ты подходишь даже больше, чем я думала. Зови меня Ли Хе Ин.

Сунан ошеломленно моргнула. Ей только что намекнули, что ее кандидатура все еще не сошла с забега?

— Мы расстались. Он меня бросил, — повторила, надеясь достучаться до госпожи Упрямость. Пусть ищет кого-нибудь другого на роль девушки Мин Ена.

— И потому мой любимый братец ходит бледной тенью, не спит, не ест, забросил свои увлечения? — с иронией уточнила госпожа Ли. Шагнула ближе, и Сунан вдохнула чуть горьковатый аромат без сомнения дорогой туалетной воды. Зацепилась взглядом за пульсирующую синюю жилку на шее, отметив, что сестра Мин Ена не такая уж и госпожа Невозмутимость, какой хочет казаться.

— У меня единственный младший брат, — ласково поведали Сунан, и дракон внутри девушки испуганно пискнул, — и я сделаю все, чтобы он был счастлив, даже если для этого мне придется насильно притащить тебя в этот дом.

Госпожа Ли, нежно улыбаясь, стряхнула соринку с плеча Сунан, и девушка поймала себя на том, что верит ей. Эта и в дом притащит, и убийцу закажет. Дохлый кальмар, почему ей никак не отвязаться от сноба!?

— А теперь подберем тебе платье.

Хе Ин королевским жестом распахнула дверь гардероба и с королевской же щедростью предложила:

— Выбирай. У нас похожие фигуры, тебе должно подойти.

Яркий свет заливал царство роскоши, дизайнерских изысков и предметов зависти любой женщины. Любой, кроме Сунан. Вот если бы тут были ножички…

Она давно поняла: бегать от проблем — безнадежное занятие. Пока будешь бежать, еще больше проблем пристроится следом, но от некоторых ужасно хотелось сверкать пятками, наплевав на гордость.

Висящие на вешалках платья, костюмы, белоснежные рубашки представлялись эдакими веревками, на концах которых болтались заготовленные петли. Не принять нельзя — обидятся, а примешь — на шаг ближе к виселице станешь.

— Что застыла? — осведомились за левым плечом. — Можно подумать, у тебя гордость, как у бедных.

Сунан сжала кулаки. Именно такая у нее гордость. Дешевые джинсы, растянутый свитер, зато свои, купленные на заработанные деньги. Не важно, что способ заработка выходит за рамки законного, от этого деньги легче не достаются.

Но стоит ли об этом знать госпоже Щедрость? Определенно, нет. Хе Ин ни минуты не возьмет на раздумье — вышвырнет из дома, запретит приближаться к снобу, но этим не ограничится. Сунан мысленно прибавила к трем годам заключения за подлог личности и документов еще лет семь. За убийство Грязнушки.

— Сложно выбрать.

— Да? — озадачились сзади. — Мне казалось, ты решительней.

Конечно решительней, когда надо из комнаты в окно выпрыгивать, а с платьем уже раз обожглась.

— И кстати.

За спиной замолчали, подбирая слова, только слышать их Сунан категорически не хотелось. Ко всем проблемам не хватало тех, которые с татуировкой дракона разгуливают и богатым дамочкам головы дурят.

— Как вам это? — ринулась она в драку с собственной щепетильностью.

— Неплохо, — госпожа Ли сдержанно похвалила черное до пола платье с шифоновыми рукавами и вставками шифона по подолу.

— Чжи Хен, — громко позвала. Дверь в спальню моментально открылась, словно девушка все это время стояла под дверью, — помоги, пожалуйста, нашей гостье с нарядом, а мне надо вернуться к гостям, — и, обращаясь к Сунан, добавила: — Мы еще встретимся и обо все поговорим.

— Конечно, — как можно беззаботное улыбнулась Сунан, игнорируя предложения дракона прибить опасную тетку, пока та не прибила их самих. В семье часто говорили: нет человека — нет проблемы, зато смерть некоторых может принести столько осложнений, что проще самому застрелиться. Увы, госпожа Ли была как раз из последних.

— Странно, брат не говорил, что ты знакома с госпожой Ли Хе Ин.

Дохлый кальмар! Она так задумалась, что забыла о вредной девчонке, а вот та, похоже, умирала от любопытства, еще и подслушала разговор, поганка!

Сунан оценивающе осмотрела худощавую фигуру. Она могла сделать так, чтобы девчонка вылетела из комнаты впереди собственного визга, от испуга забыв и про разговор, и про вопросы, но…

— И кто у нас брат? — ласково спросила Сунан, приблизившись на расстояние броска.

— Брат тут не при чем, — выпалила мерзавка, выдав себя с головой. Охнула, прикрыла ладонью рот.

— То есть это не он подговорил тебя вылить шампанское мне на платье?

Девчонка побледнела, замотала головой, все так же зажимая себе ладонью рот. Глаза выпучились, сделав хозяйку похожей на краба.

— И не он попросил следить за мной? Что еще ты должна была сделать?

— Н-н-ничего, — отступила девчонка, чтобы тут же кинуться в бой: — Мне вот интересно, Мин Ен в курсе, что вы претендуете на роль его девушки?

«Неформально общается, а ведь она младше сноба», — с раздражением отметила Сунан. И что теперь делать с этим куском водорослей? Припугнуть? Прибить?

— И почему вы расстались? А правда, что он…

— Стоять, — скомандовала себе Сунан. Больше всего на свете она опасалась таких вот маленьких девочек, которые без страха вешаются на шею огромным клыкастым собакам, а грозные охранники не знают, что им делать: то ли кусать, то ли терпеть, и, не придя ни к какому решению, спасаются постыдным бегством.

Девчонка восприняла команду на свой счет и заткнулась, удивленно хлопая ресницами.

Сунан перевела дух. Мысленно вытерла пол со лба. И почему со снобами каждый раз, как по тонкому льду? Вопрос был риторический, а вот нерешенная проблема стояла перед ней, хлопая длинными ресницами, по-детски приоткрыв рот.

Что делать? Подкупить? Но Чжи Хен из богатой семьи. Что может дать ей Сунан из того, что она не купит сама?

Повод для ответного шантажа? За столь короткое время найти его будет нереально.

— Что хочешь за молчание? — спросила в лоб, потому как времени на размышления не осталось. Еще немного и дед заистерит и отправится ее искать. Хватит с него и сказочки на ночь о добрейшей хозяйке дома и неловкой, но ничего не замышлявшей дурного девчонке.

Услышав вопрос, мелкая воспряла духом. Лицо у нее сделалось столь вдохновленным, что нижняя часть спины Сунан зачесалась от грядущих неприятностей.

— Ты так и не сказала, кто твой брат, — осадила она пыл начинающей шантажистки.

— Ты с ним знакома, — нарочито равнодушно пожала плечами Чжи Хен, но Сунан смогла поймать отблеск опасения в ее глазах, — Ки Джунг Су.

Все-таки Умник, и сестра его побаивается. Да, вот беда… нажаловаться братишке на непутевую сестрицу не получится, не выдав себя

— Вы, — поправила ее Сунан, чувствуя себя как минимум ровесницей динозавров — никогда не любила учить мелких, но это сама напросилась, — я тебя старше.

Рожицу девчонка скривила такую, что у Сунан зуд со спины перешел на кулаки. До сего дня главным раздражителем в своей жизни она считала младшего брата. Вот кто виртуозно доводил до белого каления, укладываясь в пять минут. Теперь у брата появился серьезный конкурент.

Сунан напомнила себе о деде, небось уже шаркающего по лестнице, и заставила успокоиться.

— Хорошо, обращайся неформально.

Девчонка просияла, и Сунан передернуло от ее улыбки. Теперь понятно, почему она неформально общается с четверкой парней, пусть те ее и старше. Никакого уважения к возрасту!

— А правда, что… — Сунан закатила глаза, но тень деда не дала ей отмахнуться от мелкой, — ты классно водишь байк, — закончила Чжи Хен и выжидающе уставилась на Сунан.

— Возможно, — процедила Сунан сквозь зубы.

— А можешь меня научить? За это, клянусь предками, буду молчать, как могила, — и девчонка провела пальцем по губам.

Могилу, пожалуй, Сунан ей и без предков устроит. Причем бесплатно.

Она внимательно взглянула на девчонку. Фыркнула… Ну и вид. Ручки сложены на груди, в глазах — боль и несчастье голодного котенка.

Сунан выругалась, потом еще раз, потому как аналитический расклад ситуации не давала стопроцентно идеального решения. В душе шевельнулось что-то похожее на понимание. Она, помнится, так же упрашивала наставника пустить ее за руль. Было ей тогда лет четырнадцать…

— Ши Вон тоже неплохо водит, — намекнула на более подходящую кандидатуру.

— Он меня прогнал, — повесил голову «котенок» и признался: — Я лишь раз к его байку подошла, так он целую истерику закатил и запретил приближаться.

— Только подошла? — недоверчиво вздернула брови Сунан.

— И посидела немного, — еще ниже склонила голову девчонка.

«Ну, точно беда», — решила Сунан. Свалившаяся по какому-то проклятию на ее голову.

— Так, я переодеваться, а потом мы с тобой договорим. Мне надо подумать.

А подумать следовало о многом. Например, как вытащить девчонку из-под опеки семьи. Вряд ли дома обрадуются, узнав об уроках. Или все-таки отговорить? Нет, байк станет отличным якорем, чтобы заставить девчонку замолчать.

Попытку Чжи Хен прорваться с ней в гардеробную Сунан жестко пресекла. Под прицелами трех зеркал быстро переоделась. Потерла поясницу, где кожа еще немного зудела. Оглядела красное пятно — след от удаленной татуировки продержится еще пару недель, а специальный крем уберет шрам. Внутри свежей раной всколыхнулась ненависть к Дохляку. Феникс был последней ниточкой, связывающей Сунан с прошлой жизнью, но ее заставили избавиться и от него. Дохляк еще и выговаривал за то, что посмела сохранить тату и не удалила сразу.

Сжав кулаки, Сунан оглядела себя в зеркало. Мелкая воинственная настроенная девушка в вечернем платье смотрелась чужой. Она так и не привыкла к новой себе. И каждый шаг вперед стирал ее прошлую жизнь. За спиной — горелые мосты. Они сделали все, чтобы ей некуда было возвращаться. Но Сунан никогда не сдавалась, не сдастся и сейчас.

Глава двадцать вторая

Под прицелами любопытных взглядов они с Чжи Хен спустились в зал. Заговорщицки переглянулись и разошлись. В памяти мобильника Сунан появился новый номер, а в жизни еще одна проблема.

Карауливший ее около лестницы дед возник рядом, ощупал обеспокоенным взглядом.

— Почему на тебе новое платье?

— На мое случайно пролили шампанское. Пришлось переодеться.

Старикан недовольно поджал губы. Сунан уже успела понять — любое отклонение от плана воспринималось им как личное оскорбление. Председатель хотел высказаться, но не успел. По тому, как загорелась кожа под платьем, Сунан безошибочно определила, кто соизволил их посетить. Сердце с места взяло разгон до ста двадцати ударов в минуту, точно и не было сотен тренировок на выдержку и хладнокровие, точно она какая-то глупая девчонка, которая не может держать свои эмоции в узде. Одного присутствия сноба оказалось достаточно, чтобы она ощутила себя дохлым кальмаром, брошенным в кипяток.

Сунан медленно повернулась. Не поднимая взгляд, она старательно изучала пол и собственные туфли.

— Добрый вечер, председатель Юн. Рад, что вы нас посетили. Как ваше здоровье? Как поживают дети, внуки?

— Благодарю, Ли Мин Ен. Ваша семья оказала нам честь этим приглашением. Надеюсь, госпожа Ли будет в здравии долгие годы, и мы сможем отпраздновать ее день рождение еще много раз.

— Спасибо, председатель Юн. Я обязательно передам ей ваши пожелания.

Пока собеседники перемежали слова вежливыми поклонами, Сунан пыталась взять под контроль разбушевавшееся сердце. Слава предкам, остальные снобы из четверки затерялись в толпе, только кожу временами кололо от их взглядов.

— Простите, вы знакомы с моей внучкой?

Сунан задержала дыхание, медленно прошлась взглядом по Мин Ену и задохнулась от восхищения — хорош! Черно-белый смокинг подчеркивал мускулистую фигуру, волосы уложены волосок к волоску. От сноба веяло силой и уверенностью, подкрепленной очень большими деньгами. Воздух внезапно стал разряженным, точно перед грозой, напряжение током ударило по нервам, прошило сердце разрядом, заставив его трепыхаться с удвоенной силой.

Дохлый кальмар, проще было удирать от полиции по сточным тоннелям, чем держать лицо рядом со снобом.

Сунан облизала пересохшие губы, поймала потемневший мужской взгляд, устремленный на них, и похолодела — что, если узнал?

— Мы встречались в школе. Добрый вечер, Сунан Чи. Прекрасно выглядишь.

Сноб выглядел на зависть спокойным, даже расслабленным.

— Добрый вечер, господин Ли Мин Ен.

Она тоже справилась неплохо. Голос получился чуть тонковат, но не дрогнул ни разу.

— Вы не против, если я приглашу вашу внучку на танец?

Кто сказал, что она справилась? Плюньте ему в лицо за наглое вранье. От одной только мысли, что сноб возьмет ее за руку, обнимет, ей поплохело. Если дед согласится… Она умрет. Сердце не выдержит.

— Конечно, развлекайтесь. Молодость для того и нужна.

Еще и в сторону отошел, оставляя их вдвоем! Сейчас Сунан была готова наплевать на свою ненависть к старику, вцепиться в председателя, лишь бы не оставаться наедине со снобом.

— Позвольте.

Будь ее воля, она бы не позволила, но этот сын шакала и верблюда даже не стал дожидаться согласия, ухватил за руку и с силой, точно на буксире, поволок Сунан в центр зала, где уже кружилось несколько пар.

Властно положил руку на талию, притянул к себе — на грани приличия, ладонь, напротив, обхватил нежно и закружил под медленную мелодию. Сунан же оглохла, ослепла, весь мир сузился до чувства его прикосновений, до запаха туалетной воды, до тепла, исходящего от его тела.

— Вы прекрасно танцуете.

Она не просто следовала за Мин Еном, казалось, дышала с ним в унисон, мечтая, чтобы танец длился вечность. Он почувствовал, такое невозможно не ощутить, наклонился ниже, касаясь дыханием кожи.

— Знаете, что я не люблю больше всего на свете? Когда меня обманывают.

Резко отстранился, и она поежилась от нахлынувшего следом ощущения холода.

— Не понимаю, о чем вы, — заставила себя ответить. Голос звучал еле слышно.

— Обещаю, — его пальцы больно сдавили ладонь, — я обязательно во всем разберусь.

Где-то на периферии мелькало задумчивое лицо деда, с противоположной стороны зала Сунан видела сестру сноба. Та выглядела довольной, будто ей сейчас сделали лучший подарок в жизни. Ощущение ловушки сделалось острым, точно кимчи.

— Мы еще встретимся, — то ли пообещал, то ли пригрозил сноб, когда музыка смолкла и танец закончился.

— Конечно, господин Ли, — пропищала Сунан, выдавив самую слащавую улыбку, на которую только была способна. Глаза жгло от сухих слез, — буду счастлива вас видеть.

Мин Ен отшатнулся, его лицо исказила брезгливая гримаса. Он развернулся и почти бегом выскочил из зала.

Сунан перевела дыхание. Расправила плечи. Улыбнулась уставившемуся на нее мужчине, а в груди корчилось, сгорая от боли, сердце.

Как же она ненавидела себя, сноба, деда. И почему боль от разбитого сердца сильнее боли от сломанного запястья или от удара ножом? Почему ноги сами несут к выходу из зала? Предки, как хочется броситься следом за Мин Еном, догнать, обнять, прижаться. Пусть оттолкнет, назовет лгуньей. Пусть скажет, что ненавидит, это легче, чем видеть, как он страдает.

— Вы не откажетесь со мной потанцевать?

Она моргнула, прогоняя размытость окружающего мира — слезы все-таки прорвали выстроенный барьер, увлажнив глаза. Ей срочно надо в дамскую комнату, пока никто не заметил расстроенного вида, но отлучиться Сунан не дали. Горячая ладонь легла на талию, мужское бедро заблокировало уход в сторону, не давая разорвать контакт. Вторая ладонь обхватила за плечо, и сильные пальцы неожиданно с болью сдавили его. На одно мгновение, но его хватило, чтобы мозг ощутил опасность, включившись в работу.

Сунан положила руку на плечо мужчины, незаметно погладила — под дорогой тканью пиджака прощупывались стальные мышцы.

— Вас кто-то расстроил?

Незнакомец сделал вид, что не заметил проверки. Увлек в самую гущу танцующих.

— Не отвечайте, я знаю кто. Этот мальчишка слишком избалован, чтобы уважать чужие чувства.

Сунан и не думала отвечать. Слова мешали анализировать. Скупые движения, привычка действовать с силой — перед ней опытный боец, не ниже уровня мастера. Похоже, не только Ши Вону в детстве повезло с учителями. Занятно. Она не ожидала встретить здесь столь любопытный экземпляр.

— Вы ведь внучка председателя Юна?

— Да, — подтвердила.

Следующие слова мужчины заставили ее насторожиться.

— А вы выросли. Я помню вас совсем крохой, Сунан Чи.

Вкинула голову, вглядываясь в лицо незнакомца. Старше ее лет на десять. Уверенный, умный, красивый. Один из партнеров деда или один из врагов? И что ему надо, кроме как удовлетворить свое любопытство?

— Простите, не могу похвастаться столь хорошей памятью.

Мужчина рассмеялся.

— Это вы меня извините, не представился сразу. Сон Бъенг Хан. Мой отец — давний друг вашего деда.

Сунан недоверчиво вскинула брови. Видимо, друг очень давний, так как она ни разу не встречала господина Сона в особняке.

— Вижу, не верите? — мгновенно уловил ее эмоции мужчина, чем добавил еще один плюс к уровню своей опасности. — Я недавно вернулся в Корею, еще не успел засвидетельствовать свое почтение председателю. Передайте ему, обязательно исправлюсь и в ближайшее время нанесу визит.

Сунан улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более вежливей. Ей категорически не нравился ни сам мужчина, ни его проницательность, вкупе с физической подготовкой. Но, кажется, перестаралась. Мужчина вдруг сбился, а потом прижал к себе сильнее и, понизив голос до интимного шепота, прошептал:

— Вы выросли настоящей красавицей. Рад, что мы встретились сегодня.

Что-то настораживающее было в тоне мужчины, нечто большее, чем легкий флирт. Сунан отступила, разрывая неприлично близкое объятие. Ее медленно и неохотно отпустили.

Рядом она заметила кружащего в танце сестру умника. Интересно, сдержит ли девчонка свое обещания или пора готовить пути отступления? Плутовка только и ждала, чтобы поймать взгляд Сунан — подмигнула с самым заговорщическим видом. Все ясно — пока не надоест, будет играть в игру и вряд ли даже под пытками расскажет правду брату.

— С кем она танцует? — Ши Вон отлип от колонны, ухватил с подноса бокал шампанского, отпил.

— Не знаю, первый раз его вижу. Меня больше беспокоит Мин Ен. Заметил, как он выскочил из зала, точно за ним гналась стая демонов?

— Думаешь, понял, кто перед ним?

— Или понял, что его водят за нос, и правды он не добьется, — пожал плечами Чан Ук, — одна надежда на малышку и татуировку.

Музыка закончилась, и Сунан вздохнула с облечением. Она не понимала, почему мужчина действовал на нее столь угнетающе. Вроде сама не робкого десятка и с разными людьми имела дело, но в его присутствии ей даже дышалось с трудом.

— Благодарю за танец.

Тон господина Сона был безупречно вежлив, а вот последовавший за этим горячий поцелуй, запечатленный на запястье ее руки, заставил Сунан задохнуться. Многообещающий взгляд с промелькнувшей в глазах искоркой веселья и вовсе ударил под дых.

— До встречи, Сунан Чи, — больше пригрозил, чем попрощался господин Сон.

Сунан осталась среди толпы гостей, остро желая заменить роскошный особняк на джунгли. Там хотя бы понятно, кто враг и планирует тобой подзакусить, а кто друг.

— Сунан, — ее грубо дернули за руку, — кто это был?

Она повернулась к деду. Картинка сложилась сама собой. Все-таки враг… Так почему бы не обрадовать дедулю?

— Сон Бъенг Хан. Сказал, что его отец ваш старый друг, — добавив про себя: — Заклятый.

Дед не удержал лицо. Побледнел. Нервно дернул кадыком.

— А еще обещал связаться с вами, — добила Сунан председателя.

— Ясненько… — протянул дед и добавил, глядя в пустоту над головой девушки: — Сам позвоню его отцу. Пусть знают, что я еще ничего не решил. А ты что стоишь? — напустился он вдруг на девушку. — Решила со всеми парнями перетанцевать? Марш домой. Позоришь.

Домой Сунан отправилась бы с удовольствием, но срываться на себе позволить не могла.

— Рано еще, — пожала плечами, — может, пойти поговорить с господином Соном? Он сказал, что знал меня в детстве.

— Забываешься, — прорычал дед, ухитряясь при этом не повышать голос, — домой.

Она бы плюнула на приказ, но председатель вдруг добавил:

— Пожалуйста.

И пусть было жутко интересно, что же так напугало председателя, Сунан решила послушаться. Все-таки первый раз старик ее о чем-то просил. А господина Сона она найдет в другой раз или он ее первый. Что-то ей подсказывало, они еще встретятся. И надо все-таки раздобыть оружие. С такими «друзьями» деда встречаться без пистолета, все-равно что голой приходить, еще и со связанными руками.

Проходя мимо охраны, Сунан ловила на себе напряженные взгляды парней. В другое время ее позабавила бы реакция «девочек», но сегодняшний вечер закопал желание развлечься. Встреча с господином Соном оставила зудящий след в душе и срочно хотелось разжиться каким-нибудь оружием, набрать побольше магазинов, позасовывать в укромные места пару-тройку ножей и ходить с оглядкой по сторонам.

Увы, родина ее предков относилась к свободному ношению оружия крайне негативно. Лет эдак до десяти заключения и приличный штраф вдобавок.

Насколько проще было в Гонконге! Не хочешь собирать документы — заплати нужным людям, получи лицензию и ходи спокойно с пушкой. Там никто не станет преследовать по улицам, точно бешенную собаку, если заметят кобуру под курткой!

В Корее же даже охранники вынуждены были защищать хозяев голыми руками. В Китае таких пренебрежительно называли «голозадыми». Здесь же правительство настолько опасалось северных диверсантов, что в каждом подозревали засланного товарища-коммуниста. Ради своего спокойствия чиновники решили, что проще всех обезоружить, чем разбираться, кто с севера, а кто с юга.

Парни, помнится, чуть ли не истерику закатили, когда узнали, где им предстоит прикрывать Сунан. Понабрали в итоге ножичков покрупнее, со слезами оставив пушки дома.

Сунан и сама первое время ощущала себя в Корее непривычно. Нервировало безрассудство местных граждан, забывающих ключи в машинах, оставляющих без присмотра свои вещи в магазинах.

Парни часто жаловались, что чувствовали они себя в Сеуле, точно волки, попавшие в монастырь — до зубовного скрежета все чинно и безопасно. Святыми корейцы, безусловно, не были. Хватало и сексуальных домогательств, коррупции, проституции и мелких бытовых краж. Но чего-то крупного, чтобы содрогнулись простые граждане, чтобы кровь застыла в жилах — лет двадцать, как не случалось.

Работать в таких условиях — точно на сцене, где весь зрительный зал битком забит полицией.

Учитель стрелковое оружие откровенно недолюбливал. «Убить можно тысячью способами, — говорил он, — пистолет был и остается оружием лентяев. Шумный, заметный. Пока вы будете его доставать, снимать с предохранителя, нож вашего противника уже будет торчать из вашего лба. Единственные два преимущества, которые пистолет имеет перед ножом — это расстояние и количество пуль. Но если от вас до цели меньше пяти метров — используйте нож».

Сунан была в целом с ним согласна, если бы не одно «но». В пистолете не один патрон, а больше пары ножей сложно носить на себе. Вдобавок, Сунан не была уверена, что господин Сон не увернется от брошенного ею ножа. Пушка же давала, пусть и ложное, но ощущение собственной безопасности. Опять же, глупо идти на встречу, где все оппоненты вооружены чем-то серьезнее, чем пара ножей.

Тот же учитель говорил, что убийство — это провал. Если дело дошло до ликвидации, значит, это проигрыш. Того же врага разумнее использовать, а не уничтожать.

Умом Сунан это понимала, но предпочитала простые отношения без сложных закулисных игр. Вот только в мире сноба убийство — не просто провал, а худший из возможных. Зато интриговать и подставлять друг друга можно до бесконечности.

Взять, например господина Сона и деда. Явно ведь между ними что-то было, а приветствовали друг друга вежливыми улыбками.

Сунан так и не решила: вмешиваться и собрать информацию на опасного знакомца или проигнорировать угрозу? Уж не ради ли своей безопасности председатель решил оставить ее в семье? Но услуги профессионального телохранителя стоят дешевле, чем откуп от семьи, да и нет у Сунан опыта охраны. Или ему нужен телохранитель, которому будет открыт доступ везде? Например, на сегодняшнюю вечеринку? Это правда, внучка может сопровождать даже на личные встречи, а если заявиться с телохранителем, решат, что у старика серьезные проблемы или он впал в маразм и страдает паранойей. Что же… версия, как версия.

— Председатель, — окликнула, когда тот собирался скрыться в кабинете, — вы не хотите мне ничего рассказать?

— Что же? — нахмурился старик.

— Например, о господине Соне и вашей сделке? Вам ведь угрожают? Так почему бы не открыть карты? Раз уж я рядом, было бы разумно знать, с какой стороны нанесут удар.

— Чтобы отойти и не мешать? — ехидно ухмыльнулся председатель. — Думаешь, я не вижу, как ты меня ненавидишь? Прекрасно вижу, но ты мне нужна, девочка. А пока ты мне нужна, делаешь то, что я хочу и не задаешь лишних вопросов. Но раз ты решила проявить обо мне беспокойство, можешь попросить награду. Что хочешь?

Сунан с трудом удалось сдержаться. Так хотелось подойти и… Нет, убийство не выход, как бы не хотелось его совершить.

— Хочу чуть меньше контроля. Мобильник, ноут и разрешение проводить свободное время без лишних глаз и ушей.

— Лучше туфли попроси или сумочку, — не согласился председатель, — на остальное — нет.

Крышкой гроба хлопнула дверь, похоронив надежду. Впрочем, Сунан не очень-то рассчитывала, что председатель сдастся так быстро.

Дохляк возник сбоку, со сладенькой улыбкой протянул руку: — Сама слышала, тебе отказали, так что будь хорошей девочкой, верни своему парню телефон.

— Не тошнит, копаться в чужом белье?

Сунан щелкнула застежкой на клатче. Бросила мобильник в подставленную ладонь.

— В твоем — я готов копаться вечно, — заверил ее Дохляк.

Сунан хмыкнула, состроила брезгливую гримасу и удалилась в свою комнату.

Четверка друзей собралась в бильярдной. Ши Вон разбил шары, но единственный продолжил игру, остальных интересовало другое.

— Уверен, твоя сестра сказала правду, и татуировки не было? — допытывался Мин Ен.

— Вот сам ее и спроси, — огрызнулся Джунг Су, — я предупреждал, Чжи Хен может откинуть любой номер или соврать. Но платье Сунан меняла, значит, у нее была возможность подсмотреть. Или сговориться с Сунан.

— Демоны, я сойду с ума от этой девчонки, — простонал художник, взлохмачивая бывшую когда-то идеальной прическу.

— На следующей неделе в школе соревнования пловцов. Можно включить Сунан в отборочный тур. Кстати, не знаете, почему она не ходит на плавание?

— Какое-то освобождение, — пожал плечами Мин Ен, — я не вдавался в подробности. Оно действует уже года два.

— Ясно. Тогда попробуем включить якобы по ошибке, а я попрошу кое-кого присмотреть за Сунан в женской раздевалке. Заодно и проверим слова Чжи Хен.

— Детский сад, — донеслось от стола, и друзья повернулись к Ши Вону, — удалить татуировку — дело получаса. Не там ищем.

— У тебя есть другие идеи?

— У меня есть, — вклинился Джунг Су, — я проверил: Сунан Чи этим летом была во Франции и в Швейцарии. Что если обмен прошел там? И в Корею вернулась ненастоящая Сунан.

— А настоящая — все еще в Швейцарии? — вскинул брови Мин Ен.

— Или в любой другой стране Европы, — пожал плечами Джунг Су, — там же не границы, а решето.

— Слишком сложно. Скорее всего она осталась именно в Швейцарии. Можем попробовать поискать ее следы. Кто-то наверняка заметил двух одинаковых девушек из Кореи. Они должны были общаться, иначе Сунан не удалось бы столь незаметно занять ее место в школе.

— Ты слишком много хочешь от европейцев, — фыркнул Чан Ук, — для них мы на одно лицо.

— Поискать стоит, — кивнул Джунг Су, — я займусь соц сетями. А что у тебя? — взглянул на Мин Ена. — Смог что-то нащупать?

— Нет, — покачал головой Мин Ен, — ничего. Говорить с ней бесполезно. Я будто шагаю из ледяной воды в кипяток. Кажется — вот она, Сунан, а потом словно тенью накрывает, и я ни в чем не уверен. Предки, как же я ненавижу Грязнушку. Ненавижу за то, что отобрала мою девушку. От одной только мысли, что мог танцевать с настоящей Сунан Чи, внутри все горит и хочется помыться. Меня словно на две части раздирает. Одна верит — это моя Сунан, а вторая сомневается и требует проверки.

Он помолчал, растер грудь, потом повернулся к другу:

— Ши Вон, ты один сегодня молчалив.

— Предпочитаю действовать, а не болтать, — и парень прицелился, сжав в руках кий, но ударить ему не дали. Мин Ен прижал кий к сукну.

— Что ты задумал? Я же прекрасно знаю, когда ты так смотришь — задумал что-то опасное. Прошу, остановись.

— Переживаешь?

— Не хочу, чтобы дед снова отправил тебя в ссылку, — покачал головой Мин Ен, — нам тебя не хватало тот год.

Ши Вон нахмурился. Год вне Сеула, без друзей, ему самому дался тяжело.

— Обещаю, буду осторожней, — соврал он, потому как план требовал как раз избегать осторожности.

Глава двадцать третья

Воскресенье прошло в бесплотных поисках выхода. Работать одной, без поддержки, было непривычно.

«Сила семьи в единстве», — любил говорить учитель, и его ученики верили — так оно и есть. Верили, что если упадешь — тебя поднимут, отряхнут от грязи и посоветуют лучше заботиться о себе. Верили, что в трудную минуту семья придет на помощь и не оставит одного. Детям вообще свойственно верить в лучшее.

Став старше, Сунан предпочитала не замечать нестыковок, закрывать глаза на разборки взрослых, не слышать о том, как кто-то сдал друзей полиции, не задумываться о том, почему он это сделал. Однако жизнь не прощала розовых очков.

Учитель был прав — не годится она для семьи, и сноб первым догадался об этом. Не испугался угроз, потому как не было за ними желания причинить зло, а был страх маленькой девочки потерять опору в жизни.

Сколько лет Сунан считала себя чудовищем, когда на самом деле являлась принцессой. Когда Сунан думала об этом, она готова была прибить сноба, чтобы доказать всем, как они ошибались — способна она и на убийство, и на жестокость.

Но точно наяву видела мягкую улыбку учителя, слышала его слова: «Ты можешь быть жесткой, Сунан, но не жестокой». Это правда, их команда была самой дружной в школе, и лучшими они были благодаря этой дружбе. Верилось — так будет всегда и не хотелось думать, что рано или поздно придется сделать выбор. Дохляк просто стал первым.

Красивое лицо могло скрывать злое сердце, семья прятала за любовью и заботой к воспитанникам трезвый расчет. Наследников выгодно использовали, а все разговоры про свободу и уважение были лишь красивой оберткой.

Сунан ни капли не сомневалась — семья не отпустит. И что они потребуют за подаренную ей жизнь принцессы? Дворец? Жизнь принца или короля? Намек учителя был более чем прозрачен — все, что захотят.

Если Сунан чему и научилась в школе, так это тому, что прошлое следует уважать и не оставлять за спиной нерешенных проблем. А у нее их сейчас столько, что впору турнир устраивать.

Вопрос, на который она мучительно искала и не находила ответ — от кого следует избавиться в первую очередь: от опеки тех, кто предал или от того, кто купил? Противостояние с двумя ей не потянуть. Что же выбрать? Объединиться с дедом? Помочь ему разобраться с прошлым, а в обмен попросить защиту от семьи? Если бы знать, зачем она на самом деле понадобилась старому лису! А так, на чужом поле, идя с закрытыми глазами, можно в такую яму влететь — всю жизнь выбираться будешь! Но и быть должной семье, стать марионеткой на веревочках — проще сдохнуть.

Наследницей семьи она могла подняться на самый верх. Стать той, чьи приказы ловят на лету, чьи желания угадывают, стать настоящим чудовищем.

На что может претендовать принцесса? На вкусную еду, мягкую постель, красивую одежду? Вряд ли ее допустят на верх делового мира, ведь король знает, что принцесса поддельная. И что она может сделать, когда в дверь постучится чудовище? Устроить истерику? Отмахнуться пуховкой?

Сунан попыталась представить, кого к ней отправит бумажный веер. Может, это будет любитель конфет и красивых женщин? Тот, кого Сунан считала своей первой любовью? Интересно, как быстро до семьи дойдет, что она не собирается подчиняться? И что тогда они сделают? Убьют? Нет, скорее всего попытаются убить того, кто ей дорог.

Жаль, снобу этого не объяснить, не поймет. Упрется своим снобским упрямством и захочет остаться рядом. Она и сама скучала без Мин Ена, но сейчас ему безопаснее без нее, чем с ней.

К вечеру от раздумий болела голова. Не помогла тренировка, заплыв в бассейне и выученные на понедельник уроки. До боли захотелось вырваться из душащих стен дома.

Сунан нашла Дохляка на кухне, где тот с предвкушением склонился над тарелкой с раменом*.

— Поехали, — объявила.

Глаза парня удивленно округлились. Палочки со стуком упали на стол.

— Сам слышал, мне обещали новую сумочку и туфли. Ах, прости, ты собирался поужинать. Тогда не буду тебя отвлекать. Справлюсь сама.

Парень сглотнул, попытался убить взглядом, но Сунан мило улыбнулась в ответ.

— Пошли, — он отодвинул от себя рамен и тяжело поднялся из-за стола. Сунан ощутила прилив вдохновения, пообещав себе обойти все магазины в торговом центре.

Звонок их настиг, когда они проезжали недалеко от района бывшей квартиры. Дохляк глянул на экран и почему-то решил включить громкую связь.

— Шеф, смотри, какой лох помял нашу тачку.

Сунан вытянула шею, на экране приложения KakaoTalk* маячила знакомая рожа одного из тех парней, кто прикрывал ее в Сеуле. Девушка усмехнулась… Надо же шеф. Когда-то она считала себя главной. Но чудовища не могут подчиняться принцессе, так что для них теперь Сунан — очередное задание, не больше.

Экран поплыл, мелькнула дорога, столкнувшиеся машины на заднем плане, и фигура, стоящего на коленях паренька. Изображение скачками приблизилось, и Сунан с ужасом опознала в избитом бедолаге Ши Вона.

Пятью часами ранее.

— Вы уверены в информации? — спросил Ши Вон, прижимая мобильник к уху, второй рукой записывая адрес.

— Вы просили пробить байк. Я это сделал. Байк был взят в аренду три месяца назад некой госпожой Лим. Она владеет парой зданий в районе Сонпагу. Ничего особенного. Ветхие дома, дешевое жилье, но есть одна особенность. Госпоже Лим шестьдесят девять. Сомневаюсь, что в таком почтенном возрасте она решилась сесть на спортивный байк.

— Спасибо, я понял. Благодарю за работу.

Собеседник отключился, а Ши Вон поспешно вышел из дома. В гараже взял самую неприметную машину — старенький Форд, оставленный дедом в память о скромной молодости.

Первый дом, находящийся рядом с крупным торговым центром, выглядел вполне достойно, и Ши Вон вычеркнул его из списка подозреваемых. Зато второй — со старым ремонтом, на тихой, захламленной улице, вдали от шумных магистралей, был перспективен. Ши Вон припарковался рядом и приготовился ждать.

Через час подъехала серое Вольво. Из нее выпрыгнули трое крепко сбитых парней, нырнули в подъезд. Еще через полчаса из остановившегося около дома такси вышел парень, которого Ши Вон с радостью опознал. Именно он был за рулем машины, что привезла Сунан на вечеринку. Байк и этот парень давали надежду, что игра продолжается, и настоящей Сунан Чи нет в стране, а есть самозванка, которая по какой-то причине решила вышвырнуть четверку друзей с игрового поля.

Ши Вон почти уверился, что напал на след квартиры Сунан, и ему с трудом удалось заставить себя остаться на месте, а не бросится звонить в каждую квартиру, в поисках следов девушки. С другой стороны, последние дни Сунан не покидала особняк, да и байк больше не видели на улицах города. И что это значит? Председатель решил приблизить к себе обманку? Но почему и зачем? Ответов у Ши Вона не было.

Парень из окружения Сунан пробыл в доме около часу, потом вызвал такси и уехал. Следить за ним не было смысла, наверняка, вернулся в особняк господина Юна.

Еще через пол часа из дома вышла знакомая троица. Ши Вон не был уверен, но что-то ему подсказывало, парни — подручные Сунан. И когда Вольво тронулось по улице, он стартанул, резко выкручивая руль ему навстречу. Раздался скрежет, машина содрогнулась и встала.

Сунан выругалась, потом еще раз. Смех в телефон стих. Все знали, ругалась она в исключительных случаях, и до парней начало доходить — что-то идет не так.

Дохляк отключил громкую связь, вопросительно посмотрел на девушку.

— Я его знаю, — она практически наслаждалась происходящим, если бы не грызущая сердце тревога. А потом накатила злость. Какого дохлого кальмара она должна вмешиваться, когда он сам нарвался! Трое придурков против одного Ши Вона? Да, он просто дал себя избить! И как только вычислил? Отследил по байку? Скорее всего. Больше ее с тем местом ничего не связывало. Зря председатель побоялся оформить байк на семью. Лучше бы купил, чем разрешил взять в аренду. Впрочем, тогда она была рада и такому решению. Могли и запретить. Повезло, что один из секретарей деда в молодости был профессиональным гонщик и до сих пор баловался ездой на мотоцикле, поэтому выезжающий из особняка байк не привлекал к себе излишнего внимания.

Дохляк медленно побледнел. Дошло, откуда Сунан могла знать парня.

— Да, он из моей школы, — подтвердила, мстительно добавив: — Из четверки самых крутых и богатых парней. Если его семья заявит… Вам не жить.

Мотор взревел, машина, взвизгнув шинами, ушла на крутой поворот. Сзади обиженно загудели.

— Бросьте его, придурки, — орал Дохляк, пытаясь ускориться среди забитых машинами улиц Сеула, — нет, не бросайте. Поднимите, почистите, и это… извинитесь.

— Шеф, он сам в нас врезался, — попытались возразить с той стороны.

— И сам наткнулся на ваши кулаки? Сколько раз объяснял — сидеть тихо, внимание не привлекать. Язык уже стер. Так какого вы творите произвол? Молитесь, придурки, чтобы ему ничего не сломали. Полицию не вызывайте. Попробуем договориться.

Сунан слушала разговор и улыбалась. Исключительно про себя. Как приятно, когда враг оказывается по уши в грязи. За одно это она готова простить Ши Вона… Только простить — не сложно, сложно понять, что делать дальше. Ши Вон не дурак. Сложит два плюс два и поймет, кто мог его узнать.

Вот же… поганец. Как чувствовала, что от него будет больше всего проблем. Остальные из четверки предпочтут использовать связи, станут ходить вокруг да около, и только у одного не хватит мозгов, и он рискнет собственной шкурой, сунется к триаде, чтобы выманить лису из норы. Так бы и убила…

Когда их машина, изранено взвизгнув тормозами, остановилась на знакомой улице, парни стояли, мирно беседуя, точно и не было избиения с унизительным стоянием на коленях. Сунан сжала кулаки… Что он себе позволяет? И сама же ответила — добывает информацию, пока противник испуган и дезориентирован. Нет, убить будет мало. Она его живьем закопает!

— Нуна*! — самый молодой из троицы радостно улыбнулся при виде Сунан.

Стоящий к ней спиной Ши Вон медленно повернулся, и на его лице — не столь, кстати и избитом, как ей показалось с перепугу — появилось столь довольное выражение, что Сунан аж перекосило — так захотелось немедля прикопать засранца!

— Кажется, мы знакомы, — усмешка тронула губы Ши Вона.

— Кажется, вы подрались, — хмуро заметила Сунан.

— Мужчины иногда дерутся, это нормально.

У Сунан аж глаз дернулся на столь откровенное издевательство.

— Шеф, мы обо всем договорились. На нашей крошке маленькая вмятина, а его бампер чуть смят. Ремонта на час, не больше, — отрапортовал Кастет, и усмешки на губах Ши Вона стало еще больше.

— Заткнись, — скомандовала она, пока эти придурки не испортили все еще больше. Представила Дохляка: — Мой водитель Пэк Сан Юн, а это его друзья.

— Странные друзья у вашего водителя, — Ши Вон потер синяк на подбородке, подвигал челюстью. — Откуда родом? Китай? Гонконг?

Дохляк насторожился, да и парни притихли.

— Думаю, вам это неинтересно. Водитель Пэк дайте, пожалуйста, вашу визитку. Мы готовы компенсировать ремонт машины, а также поговорить о компенсации физического и морального вреда. Возьмите и мою визитку. Мне крайне неудобно, что эти люди посмели на вас напасть, и я готова выслушать ваши требования. Поверьте, это все просто недоразумение.

Пока говорила, читала в глазах Ши Вона торжество победы и свой приговор.

— Благодарю. Я обязательно свяжусь с вами. В ближайшее время.

«Это если раньше со мной не свяжется дед Ши Вона, чтобы объявить военные действия», — с раздражением подумала Сунан.

— Конечно, буду ждать, — растянула губы в улыбке.

— Можно ваш телефон?

Дохляк аж зубами скрипнул, но возразить не посмел. Его парни лоханулись, напали на богача, ему за них и отвечать.

Сунан протянула мобильник, Ши Вон занес в память телефона свой номер.

— Ждите звонка, — вернул, задержав ее руку в своей.

— Вы в порядке? — спросила, видя, что он собирается сесть за руль. — Может, довести до дома?

— Спасибо за заботу. Со мной все хорошо.

— Ты никуда не пойдешь с этим богачом, — заявил Дохляк, когда они возвращались в сторону дома, — мои парни лоханулись, мне исправлять. Я не позволю тебе унижаться перед этим…

Сунан с некоторым удивлением отметила, что ее все еще задевает «мои парни». Какая-то часть сознания так и не смирилась с предательством семьи и отчаянно скучала по прошлому. Ей не хватало духа братства, чувства единства с командой, ощущение поддержки чужого плеча… Мир снобов был холоден, как осенний дождь, он был насквозь пропитан одиночеством, и Сунан порой представляла себя последним листом, чудом удержавшимся на вершине дерева. Чужая семья, чужая роль и только сноб с друзьям оказался лучом солнца, согревшим лист своим теплом.

— Так ты согласна? — голос Дохляка выдернул Сунан из раздумий. Вот же… настырный.

— Хочешь пообщаться с адвокатами семьи Тон? Или увидеть многозначную цифру на иске? Неужели ты так и не понял — эти люди общаются только с себе подобными, либо с теми, кто им выгоден. Ты не подходишь ни к тем, ни к другим. Он не станет с тобой говорить, сразу отправит адвокатов к деду. Просто доверься мне, и я решу эту ситуацию.

Дохляк нервно кусал губы. Сунан видела, как страх и жадность в нем боролись с ненавистью к Ши Вону. Парнишка, родом из бедной семьи, всегда будет презирать богатеев, родившихся с золотой ложкой во рту. Презирать и одновременно завидовать.

— И что потребуешь взамен? — нахмурился Дохляк. Он не был дураком и прекрасно понимал, что сейчас заглатывает крючок с наживкой, на котором его станет держать Сунан. Если председатель узнает о промашке парней, не поможет даже заступничество семьи. Старик закатит истерику и потребует прислать кого-то более вменяемого. Сунан смена надзирателей тоже была невыгодна. Дохляка она прекрасна знала, а к чужому придется заново подбирать ключи.

— Не бойся, ничего такого. Сам понимаешь — без денег, без документов, куда мне податься? Да и маме нужна операция. Какое-то время она не сможет работать, кто прокормит брата?

— Рад, что ты это понимаешь.

Дохляк немного расслабился, перестав напоминать собравшегося перед прыжком кота.

— Прости, что давил на тебя. Хотел, чтобы ты быстрее приняла ситуацию. И, если хочешь знать, я был против твоего участия. Не нравится мне этот председатель, мутный он какой-то.

Сунан ничуть не волновали откровения Дохляка, ей было важно выйти на новый уровень доверия. Дать почувствовать — не надо держать ее под контролем, никуда она не денется.

— А мне вот интересно знать, за сколько меня продали, — выговорила прежде, чем смогла себя остановить. И тут же обругала — идиотка! Но парень отреагировал спокойно.

— Злишься, — кивнул Дохляк. — Я бы тоже злился. Ты всегда была умной, Красотка, — он впервые использовал ее кличку, — догадайся сама.

— Это ведь не деньги? — высказала осторожное предположение.

— Нет, конечно. За деньги мы своих не продаем.

Сунан недоверчиво хмыкнула. Это раньше она бы поверила, но не сейчас… Дохляк помялся, она не торопила, потом добавил:

— Я сам не знаю подробностей, но это точно не деньги.

А вот это уже любопытно… Что же такого предложил триаде старик, что они решились на столь опасную авантюру. Подменять людей — вообще не их стиль. Похищение, убийство, шантаж — легко, но замена собой живого человека — муторное и затратное занятие, во многом зависящее от случайностей. Встретил не того человека, прокололся на мелочи — и тебя раскрыли. Сунан знала, как минимум двух людей, кто точно знал ответ на этот вопрос: дед и учитель.

Когда заходили в дом, им встретился курьер. Сунан мазнула по нему взглядом, скорее по привычке, чем осознанно, отмечая детали: зеленая форма, новая, будто только что из стирки, приятная туалетная вода, чистые ботинки, хотя на улице недавно прошел дождь, глубоко надвинутся кепка — и это в полумраке центральной дорожки.

Когда переобувалась в тапочки, мысли так и крутились вокруг подозрительных курьеров, посещающих дом деда. И на крик, донесшийся из кабинета деда, среагировала мгновенно — кинулась, как была в домашних тапках, прочь из дома, чтобы успеть заметить отъезжающий от дома автомобиль. Логотипа курьерской компании на нем не было.

Когда вернулась в дом, народу в холле значительно прибавилось, в кабинете тоже было жарко.

— Идиот! — разорялся дед. Кстати, вполне живой и бодрый, хоть и бледноват на вид. — Повторяю для тупых: не нужен мне врач.

— Но вы ведь потеряли сознание, — бормотал секретарь.

— Я по-кач-нул-ся, — по слогам процедил дед, — ничего больше.

Сунан не была столь оптимистична, потому как заметила и испарину, выступившую на лбу деда, и дернувшуюся к груди правую руку, но если кто-то желает играть в героя…

— А ты развел истерику, — бухтел дед, продолжая хорохориться, потом обвел тяжелым взглядом собравшихся — ну точно оживший покойник озирает родственников у постели, зацепился взглядом за Сунан, прищурился и протянул со странным удовлетворением: — Пришла…

Сунан мгновенно ощутила себя главной гадиной среди «родственничков», но на провокацию не поддалась. Если дед ищет на ком сорваться, пусть ищет дальше.

— Мне вот интересно, — она прошлась по комнате, бросила быстрый взгляд на стол — так и есть: распечатанный зеленый конверт, белый лист бумаги. Жаль, текст отсюда не прочитать, — почему преступники входят сюда, как к себе домой?

Начальник охраны дернулся, точно Сунан ему пощечину залепила, и с возмущением уставился на девушку.

— И никому не стало любопытно, почему обычный курьер приезжает на личной и довольно дорогой машине? Никто не задал вопрос: откуда у него модные кожаные ботинки? Новая, не затасканная форма?

По мере ее слов лицо начальника охраны наливалось краской, а вот дед, наоборот, светлел лицом.

— Так, — определился он, наконец, с жертвой, — через час отчет мне на стол. Вытащите все с камер и опросите: может, кто заметил что-нибудь. Без огласки. Свободен.

Начальник охраны испарился.

— Остальные тоже… вон.

Народ дисциплинированно потянулся к двери.

— А ты, внученька, — ядовито протянул дед, — задержись.

Сунан и не думала уходить, не получив ответы. Кажется, судьба сама определила ей временного союзника.

Дохляк замялся, бросил через плечо подозрительный взгляд, но ослушаться не посмел.

— Садись, — приказал дед и сам тяжело опустился в кресло, растер грудь, поморщился, потом попросил: — Таблетки в верхнем ящике комода. В зеленой упаковке.

Сунан наполнила стакан из графина, протянула деду таблетки. Он взял одну, положил под язык. Откинулся в кресле, расслабленно прикрыл глаза. У Сунан мелькнула неприятная мысль — а что, если дед сейчас окочурится?

— Зря вы от врача отказались, — произнесла с раздражением, — давление хотя бы измерили.

— Еще поучи меня, — фыркнули из кресла с угрозой. Потом дед открыл глаза и долго, не мигая, изучал девушку. Оценивал, взвешивал. Сунан не мешала. Пусть думает, старый лис, кому доверить свои блохастые тайны.

— Держи, — подтолкнул ей лист бумаги.

Сунан села напротив, осторожно взяла лист, поднесла к глазам и прочитала лаконичное послание: «Если не хочешь последовать за внучкой, не мешай».

Что же… коротко и ясно. А вот вопросов — миллион.

— Испугались сволочи, — со злорадным удовлетворением протянул дед, когда Сунан отложила лист на стол. Девушка даже заподозрила, что старик испытывает удовольствие от шантажа. Вот же… маньяк со стажем.

— И чего они испугались? — спросила, чувствуя себя на тонком-претонком льду.

— Знаешь, я ведь тебя три года назад в Гонконге заметил, — дед снова прикрыл глаза. Видно было, как ему нехорошо, и Сунан испытала легкое беспокойство. Если дед помрет, ситуация станет одновременно очень простой и очень сложной. — Ты выступала на соревнованиях по легкой атлетике, а наша компания была на них спонсором.

Сунан вспомнила. Она всегда была отличным бегуном, особенно ей удавались короткие дистанции. Три года назад учитель решил, что ей неплохо будет приобрести опыт участия в большом спорте, и Сунан оказалась в юношеской сборной Гонконга.

— Дети, — болезненная гримаса исказила покрытое морщинами лицо, — мы столько вкладываем в них надежд. Мечтаем над кроваткой. Восхищаемся первыми шагами, представляя, сколько всего достигнет этот ребенок. И тем сильнее разочарование… Тогда, в Гонконге, я смотрел на тебя, смотрел, как легко ты обошла соперниц, как радовалась победе, слушал, как говорили о твоих успехах в учебе, и представлял Сунан на твоем месте. *Рамен — азиатский традиционный суп-лапша.

* KakaoTalk — мессенджер, популярный в Корее, аналог What’s up.

*Нуна — обращение к старшей сестре в Корее.

Глава двадцать четвертая

Сунан слушала откровения деда и вспоминала свою крохотную квартирку, запах капусты и рыбы, шум улицы и разговоры соседей — стены были картонными, холод зимой — спать ложились в одежде, и легкое чувство вины, когда сбегала ночевать в додзе — там, хоть и спали по десять человек в комнате, зато было теплее, да и кормили лучше.

После такого детства стоит ли удивляться стремлению вырваться из нищеты, а что было у настоящей Сунан? Все, что пожелаешь, и чуточку сверху, разве что с родителями не повезло. Мать наглоталась таблеток, отец лет десять как не появлялся дома, возглавляя американское отделение корпорации. Сунан не сомневалась, мужик давно завел себе новую семьи. Неофициально, конечно, так как женитьба означала бы моментальное увольнение — тут дед был деспотично строг: не принадлежишь к семье — прочь от кормушки. Так что пока Сунан зубами выгрызала себе путь в жизни, Сунан Чи нежилась в ванной, почитывала Facebook, совершенно не переживая за свое будущее. Не получится стать бизнес-леди — не беда, дед выдаст замуж. Кто-нибудь, да польстится на богатое приданое.

— То есть три года назад вы решили заменить свою внучку на меня? Тогда же и спланировали ее убийство?

Может, она и поторопилась с вопросом, но чутье подсказывало: упустишь момент, и дед уйдет в глухую оборону. Выцарапывай его потом из раковины…

Председатель фыркнул, пробормотал:

— Наглая ты все-таки…

Сунан поднялась. В этой комнате она — никто и не обязана выслушивать гадости от старого пня.

— Сидеть, — гаркнул старик, подзабыв про сердечный приступ, — из Гонконга, а гордости и норова, точно выросла в Сеуле.

Открыл ящик стола, покопался в бумагах, выуживая ярко-розовую, разрисованную сердечками, записную книжку. Совершенно лишний предмет в кабинете мужчины.

— Не веришь, — криво усмехнулся, добавляя: — Я бы тоже не поверил. Держи, — сердечки полетели через стол к Сунан, — почитаешь на досуге.

Сунан подхватила книжку, села. А старик умел заинтриговать…

Дед отбил узловатыми пальцами нервную дробь, решая, с чего бы начать. Сунан не торопила, поглаживая выбитые на бумаге сердечки.

— Мы с тобой тесно связаны. Оба в одной лодке, так что ничего страшного, если одной тайной в твоей голове станет больше. Да и не тайна это особо… Так, дела прошлые. Я ведь брак заключил по расчету. Деньги затмили разум, и только после смерти жены узнал, что психическим расстройством в ее семье страдали и дед, и родная тетя, и двоюродный дядя. Гнилое семя… — он скривился, раздраженно дернул плечом, но быстро взял себя в руки. Сунан пометила себе выяснить подробности о семье жены председателя, не наступая на больной мозоль старика.

— После первой попытки суицида мы обыскали комнату внучки и нашли дневник. Тогда я еще верил, что врачи смогут ее вылечить, нанял лучших, а потом была вторая попытка, и я оправил девочку в клинику. А что мне оставалось делать? — спросил со злостью. — В школе требовали перевода или повторения курса, но врач рекомендовал не менять школу — смена обстановки могла спровоцировать кризис.

Дед замолчал, и по его лицу было видно, что он заново переживает то непростое решение.

— Мне нужно было время! — кулак обрушился на стол. — Демонами проклятое время. Да, признаю, я обманул тебя со сроками. Хотел, чтобы ты закончила школу. Дальше я бы вернул тебя в Гонконг и оплатил обучение в университете, как и обещал. А за эти полтора года Сунан Чи поправилась бы или я нашел другой выход. Но, клянусь предками, я не планировал ее убийство! Только когда получил известие о смерти, не смог удержаться… — тоскливый взгляд деда сказал Сунан больше, чем слова. Все же старик был хорошим дельцом и не смог пройти мимо второго шанса. Но принять в семью чужого человека… Нет, этого Сунан понять не могла. Если только… А вот и второе задание — найти медкарты наследников.

Но каков старик! «И не тайна особо»… Если выяснится, что наследники корпорации семьи Юн — носители гена шизофрении и в любой момент могут слететь с катушек, такое начнется… Выстоит ли компания, еще вопрос.

Нет, не сходится. Все же психическое расстройство сложно скрыть, а она несколько раз обедала с сыновьями старика и не заметила никаких отклонений.

— А ты, смотрю, не слишком ладишь со своим шофером, — дед вдруг резко сменил тему, а взгляд сделался испытующим. И тут Сунан осенило — он ее боится! Боится, что она — человек триады, и если семья прикажет, прикончит деда, ну или выполнит любой другой приказ.

Дохлый кальмар, да они оба — точно встретившиеся в зоопарке тигры. Оба — в клетке, оба до судорог ненавидят людей, но страх мешает им пожать лапы, ведь каждый из них боится, что второй его предаст. И как же двум тиграм помочь друг другу?

— А если я скажу, что не доверяю тем, кто меня предал, вы мне поверите?

Она снова шла по тонкому льду, а навстречу такими же осторожными шагами двигался дед. И пусть лед был хрупкий, а неверный шаг разрушил бы доверие, главное — они двигались навстречу друг другу, а Сунан, наконец, выстроила приоритеты. Нет дерева, которое бы не свалилось после ста ударов топором. Она должна справится, иначе срубят ее саму.

Может, это глупо и романтично — начать доверять старому лису, как и с его стороны хранить девчачий дневник в кабинете.

Ох уж эти сердечки… Сунан не опасалась подделки. За лето она прекрасно научилась подделывать почерк Сунан Чи и легко бы отличила оригинал от обманки. Она уже догадывалась, что скрывалось за сердечками: горести и печали одинокой девочки, которой не повезло родиться в семье Юн.

— Я тоже не доверяю предателям, — согласился с ней председатель, — но слова — ветер, сдирающий листву. Дела — вот корни, что держат дерево на земле.

Надо же… Дед решил блеснуть мудростью или это намек, что ей надо убить Дохляка, и тогда ей начнут доверять? Зря дед рассчитывает на ее навыки убийцы, они у Сунан теоретические.

— Спасибо, — она погладила дневник, — я обязательно его прочту.

И не один раз. Надо будет составить психологический портрет и вычленить суицидальные мотивы.

— Вы кого-то подозреваете в шантаже? — кивнула на лист с угрозой.

— Подозреваю, — дернул уголком рта старик, — но тебе в это дело лезть не стоит. Сам справлюсь, без сопливых.

Ноготь зацепился за узор на книжке, вдавился в мягкий картон. Сунан сделала глубокий вздох, пережидая приступ ярости. И почему разница в возрасте дает кому-то право считать ее «сопливой»? Замшелый пень, а самомнения на столетний дуб.

— И что вы пообещали семье за меня, тоже не скажете? — выпалила раздраженно, хоть и не планировала задавать этот вопрос.

— Скажу, — довольно прищурился дед, — но не сейчас. Всему свое время, внученька.

«Внученька» выстрелила гневным взглядом, однако председатель и бровью не повел, продолжая щурится, точно кот на сметану.

— Тогда хорошего вам вечера и, — она подчеркнула, — спокойной ночи.

Пусть сам разбирается со своими кошмарами, угрозами и старыми «друзьями», от которых у нее мурашки по коже.

— И тебе, милая, спокойно ночи. Ложись спать пораньше, завтра в школу.

Уже закрывая дверь, Сунан не удержалась и фыркнула: ну точно разговор любящих друг друга родственников.

В понедельник с утра Сунан порадовал бледный вид Дохляка, у которого она с ехидством поинтересовалась, не заболел ли? Парень хмуро буркнул, что у него все отлично, и лучше бы за собой присмотрела или уроки повторила, а то по отметкам — свинья и то умнее будет.

Свинью Сунан пообещала Дохляку припомнить. Сама она тоже легла поздно — успела пролистнуть дневник, заглянуть в конец и убедиться, что дневник был с девушкой в клинике. Последние страницы заставили ее похолодеть. Между описаний больных, метких наблюдений о врачах и санитарах, взгляд зацепился за текст:

«Я знаю, всех раздражаю. Дедушка скрывает свое недовольство, но я вижу, он злится, когда при виде меня. Я — неудачница. Учусь хуже всех, друзей нет, одноклассники сторонятся, способностей никаких, спортом и тем заниматься нельзя. Один лишь он меня понял и пожалел, за что и пострадал потом.

Дед сказал, замена — ради меня самой, только я не слепая и давно поняла, насколько она лучше меня: умнее, красивее, сильнее. Видела, как летом дед смотрел на нее… А недавно нашла выложенную на странице фотографию, где она обедает с четверкой. Странно, но по сути она — это я, вот только для этих парней я всегда была пустым местом. Что изменилось? И что изменится, если вернусь? А стоит ли возвращаться, если всем сейчас лучше без меня?»

Так вот почему злился председатель. Верил, что спасает внучку, а та посчитала, что ее заменили на лучшую копию. Даже если девочку убили, кто-то очень удачно выбрал момент. Или все-таки это был суицид? От всех этих мыслей Сунан полночи проворочалась без сна, и сейчас синхронно зевала с Дохляком в машине

Зазвонивший мобильник спугнул дремоту. Сунан недовольно достала телефон из сумки и замерла, потому как этот номер ей был знаком.

— У тебя мозги еще не проснулись мне звонить? — спросила раздраженно, и Дохляк кинул на нее заинтересованный взгляд. Сунан на мгновенье показалось, что уши парня стали раза в два больше, и она моргнула, прогоняя дурацкое видение водителя с ослиными ушами.

— Просто хотела напомнить о нашем уговоре, — сладко пропели в телефоне, — ты вчера не позвонила, я побоялась, вдруг передумала.

— Нет, — отрезала Сунан, сдерживаясь, чтобы не добавить что-нибудь нецензурное. Вряд ли Умник обрадуется, если сестра начнет выражаться, как продавщица рыбы с рынка, — у меня отличная память. Давай, до следующих выходных. И разве у тебя нет уроков в школе? Или мне поинтересоваться у твоего учителя, делаешь ли ты домашку?

В ответ раздраженно фыркнули, потом указали на очевидное:

— Ты мне не старшая сестра. Хватит и братца с его нотациями.

— Тогда наберись терпения и не тревожь по пустякам. Созвонимся ближе к выходным. Слышала в Starfield* начинается распродажа. Ты ведь хотела пройтись по магазинам?

Тишина в мобильнике означала, что Чжи Хен усиленно пыталась понять, когда именно она хотела пройтись по магазинам в компании Сунан.

— А-а-а!

Сунан отодвинула от уха разразившийся воплем телефон и подумала, что догадливостью сестренка явно не в брата пошла. А уши Дохляка тем временем доросли до размеров тушканчиковых, если бы могли расти, конечно. Сунан могла поклясться, что парень забыл, как дышать, боясь упустить слово из разговора. Главное, чтобы не забыл на дорогу смотреть, а то до школы они не доедут.

— Обожаю распродажи, — простонали в трубке, и Сунан стоило огромных сил сдержаться, чтобы не засмеяться.

— Тогда будь готова. В воскресенье утром.

Ай-фон исторгнул из себя радостные вопли:

— Буду ждать! Спасибо! Ты — лучшая!

Сунан поспешно нажала отбой, пока девчонка на радостях не забыла о конспирации. Вот же… Заноза, а не ребенок. И как только Умник ее терпит? Впрочем, сама она тоже хороша. Поддалась на шантаж, хотя могла бы послать, куда подальше. И думай теперь, где достать байк.

— И кто это был? — ожидаемо поинтересовался Дохляк.

— Слышал, наверное, что меня облили шампанским на вечере? Девчонка так сильно хотела извиниться, что я не смогла ей отказать. Ничего особенного. Прогуляемся по магазинам, поедим мороженное.

«А между делом, покатаемся на байке», — добавила про себя Сунан, но знать об этом Дохляку было не обязательно.

— Заводишь знакомства? — парень внезапно одобрил их план. — Это хорошо.

Вот и пойми его. Сунан с недоумением покосилась на виднеющиеся за сиденьем ухо и правое плечо. То слюной от злости брызжет, то одобряет новые знакомства. Или дело в том, что знакомая — девушка?

И все же, где взять байк? Тот, на котором она ездила в Сеуле, уже вернули. После того, как Сунан вынуждена была согласиться на пожизненный контракт, рисковать ездой на байке было неразумно. Она сама попросила избавиться от приметной машины, только кое-кому это не помешало упасть на след.

Мобильник второй раз за утро разразился трелью. Сунан ругнулась. То ни одного звонка за целый день, то словно прием у министра. Посмотрела на номер, и сердце свалилось куда-то вниз, в район желудка. Они точно сговорились сегодня вывести ее из себя. Дохляк снова занервничал. Правое ухо у него дернулось, став чуточку больше, и Сунан запретила себе следить за ушами парня, сосредоточившись на разговоре.

— Доброе утро, — поприветствовала Ши Вона.

— И тебе, доброе, Сунан Чи. Как спала? Все ли хорошо?

Все было совсем не хорошо. Ей срочно нужен был байк и еще куча вещей, начиная от медкарт наследников, заканчивая информацией о машине, но не вываливать же свои проблемы на чужого человека.

— Все хорошо, спасибо. Как у вас?

Называть Ши Вона на «вы» было пусть и правильно, не непривычно.

— У меня плохо. Всю ночь не смог уснуть. Как вспомню вчерашнее, так узел в животе скручивается от переживаний. Не каждый день тебя избивают на улице.

По мнению Сунан, у кого-то язык сейчас от вранья должен был скручиваться, а не живот.

— Уже придумала, чем расплачиваться будешь?

Все же мало она ему в клубе наваляла. Надо было от души добавить, может, мозги на место встали бы.

— И что вы хотите?

Машина резко вильнула в сторону, и Сунан бросила укоризненный взгляд на водителя.

— Поужинаем сегодня?

Сунан подавила рвущееся с языка ругательство.

— Как пожелаете. Только просьба, это наше с вами дело, не привлекайте никого больше.

Хочется надеется, у Ши Вона хватит благородства пойти навстречу пожеланиям дамы и не устроить из ужина засаду.

— Хорошо. Я скину адрес и время.

Машина затормозила так, что Сунан едва разминулась носом со спинкой переднего сиденья. Дохляк даже не соизволил нормально припарковаться, отщелкнул ремень, повернул к ней красное от гнева лицо.

— Я же просил: никуда с ним не ходить! Разве не ясно — сам разберусь!

Сунан отметила, что у Дохляка не только уши осла, но и гордость павлина. Или это ревность? Нет, парень точно потерял связь с реальностью.

Она нащупала ручку рюкзака, открыла дверь.

— Я помогаю тебе в память о том, как ты тащил Шнура по джунглям. Закрою этот долг и больше в твою сторону не посмотрю.

Выскочила из машины, захлопывая дверцу и отрезая ответ. Сзади нетерпеливо сигналили, машина перегородила проезд. Дохляк попытался броситься следом, но, досадливо поморщившись, нарываться не стал.

Сунан, обернувшись, проследила, как машина медленно уезжает с парковки. Она и не рассчитывала, что до парня дойдет с первого раза, но ей не сложно будет повторить этот урок еще раз.

Сунан вошла в отель Shilla Seoul, удостоилась цепкого взгляда от сотрудника безопасности, дежурившего в холле, но дорогое платье, модельная обувь и хмурая рожа Дохляка над плечом стали безоговорочным пропуском к лифту.

Ресторан La Yeon находился на двадцать третьем этаже отеля, и с его панорамных окон открывался потрясающий вид на залитый огнями вечерний Сеул. Оформленный в бежевых тонах зал действовал успокаивающе, а черные решетки, отгораживающие столики, добавляли уюта пафосному месту. Все-таки три звезды Мишлена — высшая награда для ресторана — не давалась только за белоснежные скатерти.

Ши Вон уже ждал. При виде одетого в белую рубашку парня в душе Сунан шевельнулась непривычная неловкость. Она помнила слова о его чувствах к ней, помнила боль во взгляде, и пусть не было ее вины в том, что другой поселился в сердце, но неловкость от этого не исчезала. Сунан чувствовала себя так, словно украла бумажник не у того человека, а теперь вынуждена была подбросить его обратно.

Полгода назад ей бы и в голову не пришло переживать из-за такого пустяка, как чье-то сердце. В школе пара парней вздыхала по ней, писали записки, звали в кино, но ее не трогала любовная лихорадка. Гораздо больше Сунан тогда интересовали учеба, тренировки и откровенные разговоры со старшими «братьями и сестрами». С высоты своего опыта она ощущала себя слишком взрослой по сравнению с одноклассниками.

Но чем дольше она жила в семье Юн, тем туманнее становился образ девчонки из Гонконга. Та могла легко и в драку влезть, дать затрещину, наорать, надрать уши или стрельнуть сигаретку.

Но как говорил учитель: «Даже такая сила, как вода, меняется, подстраиваясь под окружение. На равнине она — спокойная и ленивая, в горах — бурная и злая. Не мечтайте о том, чтобы остаться собой в новых условиях. Если вы не замечаете изменений, либо вы слепы, либо новые условия мало, чем отличаются от старых. Только по-настоящему сильные личности или старики могут позволить себе не меняться. Первые предпочитают менять мир, а не себя, вторым уже нечего терять».

Сунан не была слепой и чувствовала, как мир снобов шаг за шагом вползает в душу, меняя ее под себя. Ей начала нравится красивая одежда, дорогая косметика, она привыкла к тому, что не надо вскакивать на ночные тренировки, терпеть голод и холод. Не надо ходить с оглядкой по улицам. Вчитываться в полицейские сводки. Слушать ворчания матери о порванных джинсах и отсутствию денег на новые.

Она менялась, все больше погружаясь в мир снобов. И рано или поздно этот мир поглотит ее целиком. Вопрос только: прожует и выплюнет или сделает своей? И хочет ли она этого?

— Прекрасно выглядишь, — Ши Вон заметил ее присутствие еще на походе, и Сунан в которые раз отметила потрясающее чутье парня. Стоило поймать напряженный взгляд парня, как неловкость зашевелилась с удвоенной силой, царапая душу острыми коготками, и Сунан первой отвела глаза, не принимая вызов.

— Ты тоже, — проговорила, подходя к столу. Сказала и осеклась, но было поздно. На губах парня заиграла торжествующая улыбка.

Он жестом, больше похожим на приказ, отодвинул стул. Сунан села на краешек, ощущая себя провалившимся агентом. Парень придвинул стул, чуть наклонился над ней, и Сунан зацепила аромат его туалетной воды. Пахнуло горьким цитрусом, почему-то песками и жарким летом. Остро, до боли в сведенных челюстях захотелось курить, пусть и не прижалась эта привычка, бросила после пары раз, но кто сказал, что когда очень надо — то нельзя?

— Знаешь, до этого момента я сомневался, но теперь вижу — был прав. Скажи мне, каково это — жить во лжи? Обманывать тех, кто доверил тебе свои жизни? Что такого случилось, что ты решила уйти? Сделать вид, что нас никогда не существовало? Просто взять и вычеркнуть из жизни? Ладно, меня, но ты подумала о Мин Ене? Он места себе не находит. Ни разу не спал нормально! А чем занималась ты? Все так же играла в чужую жизнь?

Подошедший официант прервал их разговор. Сунан следила, как на столе появляются десятки тарелочек с едой, и думала, что Ши Вон прав и одновременно не прав. Она действительно думала о себе. Одной проще выжить, чем таща на хвосте четверку снобов. К тому же на тот момент нельзя было предсказать реакцию председателя. Мог и психануть. Впрочем и сейчас может, но сердечки с блокнота давали хоть какую-то надежду.

Официант поставил последнюю закуску — салат из медузы с острым перцем кочхуджан и удалился.

Starfield COEX Mall* крупнейший подземный торговый комплекс в Азии. Из достопримечательностей кинотеатр, океанариум и музей кимчи.

Глава двадцать пятая

Сунан взяла палочки, покрутила в ладони. Надо встать и уйти. Ши Вон не дурак, все поймет правильно, но отцепится ли? И сама себе ответила: нет. Тогда на Филиппинах он отошел в сторону, освобождая дорогу другу, но сейчас, когда Ши Вон подозревает, что она в беде, не отстанет, пока не выяснит правду. Мужчины семьи Тон чудовищно упрямы.

Девушка сжала палочки, ощущая, как внутри растет напряжение. Она ненавидела себя за то, что хочет его поддержки, что желает, нет, не прикрыться, а сражаться вместе, спина к спине. Ненавидела, за низкое желание защитить Мин Ена, убрав из-под удара. Ненавидела за мягкосердечность, за непривычное смущение, которое вызывал Ши Вон, за то, что восхищалась его прямолинейностью и настойчивостью. Пряталась и хотела, чтобы нашел. Сунан впервые испытывала столь противоречивые чувства.

Если бы не замешательство, она стала бы действовать иначе. Ей хватило бы сил все отрицать. Высмеять обвинение. Выстроить стену лжи. Не впервой. Но при мысли о том, что придется лгать, глядя ему в глаза, изображать влюбленную дурочку, внутри все каменело, а язык отказывался повиноваться. У нее никогда не было старшего брата, но если бы был, она чувствовала себя так же, найдя он ее после очередной проказы и выговаривая за недостойное поведение.

Демонами проклятые чувства! Почему все так сложно с этими снобами!? Почему она не может просто встать и уйти?! Потому что глупо пинать следующего за тобой тигра, если до этого кормила его мясом.

— Она мертва, — сказала еле слышно, но Ши Вон услышал и сразу понял, о ком речь.

Нахмурился. Откинулся на спинку стула и задал единственно верный вопрос:

— Как?

Сунан покрутила головой, разминая шею. Они еще только начали разговор, а она уже чувствовала себя полностью измотанной.

— Суицид.

Ши Вон не выглядел удивленным, точно ожидал нечто подобного.

— Это правда?

Вот же… Сунан прикусила губу, собираясь с мыслями. Должна ли она выложить свои подозрения? Или не копать так глубоко?

— У нее были проблемы с психикой, — медленно, точно каждое слово весило тонну, начала рассказ, — третья попытка суицида о чем-то говорит, но меня смущает то, что она пришлась столь кстати. Мне будто дали время вжиться в роль, проверили и убедились, что я нигде не оплошала и никто меня не узнал.

Она замолчала, Ши Вон не торопил. Никто из них не прикоснулся к еде, и официант уже начал обеспокоенно поглядывать в их сторону.

— Но ты здесь, — подвел черту парень, и Сунан кивнула. Если он обвинит ее в корыстности, в желании стать одной из Юн… Сердце болезненно сжалось, но Сунан тут же одернула себя. Пусть обвиняет. В конце концов он сноб, а к самозванцам в их среде разговор короткий.

Она подняла на парня взгляд, ожидая увидеть там презрение и задохнулась, точно получив под дых. Столько сочувствия и тепла было в его глазах, что комок подкатил к горлу, а в глазах защипало от давно забытых слез. Она подняла лицо к потолку, чтобы слезы затекли обратно.

— Простите, госпожа, что-то не так? — к ней тут же подскочил обеспокоенный официант. — Вам не понравился сет? Заменить?

— Нет, все в порядке, просто не мешайте нам, — Ши Вон взмахом руки отправил его прочь.

Сунан заморгала, прогоняя пелену перед глазами. Прав учитель, она стала такой нежной, точно переспелая хурма.

— Ты ведь не сирота?

Вопрос парня заставил ее насторожиться, а он продолжил, отвечая сам себе:

— Думаю, нет, иначе как бы они заставили тебя. А если бы не заставляли, ты не попыталась бы защитить нас. Я ведь прав? Весь этот цирк с исчезновением только для того, чтобы мы не стали помехой? Что ты задумала? И в чем таком замешан председатель Юн, что у него столь опасные друзья? Или это их ты боишься? Кстати, улыбнись, а то твой цепной пес не выдержит и перегрызет мне горло за то, что довел тебя до слез.

Сунан усмехнулась, представив Дохляка, вцепившегося в горло Ши Вона. Кинула взгляд в сторону. Водитель сидел около барной стойки и со столь мрачным видом цедил воду, что мимо него на цыпочках передвигались официанты.

— Прости, — извинилась за слезы.

— Ты не виновата. Представляю, как тяжело тебе было нести все одной. С этого дня все будет иначе. Я не дам тебя в обиду.

— Именно этого я и боюсь, — честно призналась Сунан, — я слишком уважаю твоего деда, чтобы подставлять тебя под удар. Но ты прав, помощь мне не помешает. Просто доверься и не проси больше, чем я даю.

— Хорошо, — он тепло улыбнулся, — но скажи, как поступишь с Мин Еном?

Она мотнула головой, прикусила губу — сердце обожгла боль, но она должна быть сильной ради него, и попросила:

— Пусть ничего не знает. У меня сердце болит за тебя, еще и боль за него оно точно не выдержит.

— Тогда мы с тобой вдвоем? — на губах Ши Вона заиграла плутоватая улыбка, и девушка сердито фыркнула. Как он может флиртовать в столь серьезном деле! Совсем головы на плечах нет.

— И чем я могу тебе помочь?

Под салфеткой она незаметно передала ему записку с номером машины.

— Выясни, пожалуйста, кому она принадлежит. Если была в аренде, то меня интересует вечер этой субботы. И еще, — помялась, но все же решилась, — если оставишь байк на парковке торгового центра Starfield в воскресенье в девять утра и забудешь о нем до вечера, я буду тебе очень признательна.

— Байк? — удивленно вздернул брови Ши Вон, и Сунан тут же пожалела о своей просьбе. Знала ведь, как трепетно парень относился к своей машине.

— Забудь. Не знаю, что меня дернуло за язык.

— Один шлем или два?

— А? — она не сразу поняла вопрос, потом выдохнула и улыбнулась: — Два.

— Тогда третий уровень, ищи с двадцатого по тридцатое место. Ключи и шлемы оставлю у охраны, предупрежу, что возьмешь. До шести вечера управишься? Я не тороплю, но дед привык, что я ужинаю с ним.

— Конечно, — просияла, — не переживай, в три сможешь забрать.

— Рад, что ты улыбаешься. Ты очень красивая, Сунан, и я счастлив, что, наконец, доверилась мне.

От теплого взгляда парня ей снова стало не по себе, вновь проснулось чувство вины, и она поспешила попрощаться.

— Спасибо. За все-все. Мне лучше идти, а то, — она усмехнулась, — мой цепной пес слишком нервничает.

— Хочешь, я подарю ему успокоительное?

— Не стоит, — она продолжала улыбаться. На душе впервые за последнее время было легко-легко. Словно вернулась на Филиппины.

— Тогда до встречи.

— Господин, — официант нарисовался около стола, стоило Сунан отойти.

— Счет, пожалуйста, — Ши Вон с трудом заставил себя отвести взгляд от проема, где скрылась тонкая девичья фигурка.

— Господин, но вы ведь даже не притронулись к еде, — с легким упреком заметил официанта.

Последнее, о чем мог сейчас думать Ши Вон, это была еда. Но внезапно в его голову пришла одна мысль.

— Можете отправить все по одному адресу? Я заплачу за доставку.

— Что вы, господин, мы доставим бесплатно.

Ши Вон покинул ресторан в отличном настроении. Посвистывая, спустился к машине. Интересно, понравится ли парням из банды Сунан ресторанная еда?

Всю дорогу до машины Дохляк хранил многозначительное молчание. Но и без слов: по залегшей морщинке меж бровей, плотно сжатым губам и бледному цвету лица парня легко можно было догадаться, что он в ярости, и только заполненный гостями холл отеля мешал высказать накипевшее.

Сунан мысленно попросила у предков терпения. Нет, действительно, как будто это она сама поцарапала машину Ши Вона. Пусть злится. Она не станет отчитываться перед водителем. Мало ли кем он там себя считает… То ли охранником, то ли надсмотрщиком, то ли ее парнем. Для нее он — водитель, все остальное — вторично.

Но избежать разговора не удалось. Дохляк придержал дверь машины, не позволяя Сунан сесть внутрь. Наклонился так, что она могла разглядеть покрасневшие от усталости глаза. Спросил со злостью:

— О чем вы договорились? Ты не выглядела счастливой. Если этот говнюк тебя обидел…

Дальше он не договорил — закончились слова. Со свистом втянул воздух, потом припечатал кулаком по крыше.

— То ты ему ничего не сделаешь, — с улыбкой закончила за него Сунан.

Дохляка перекосило. Он хватанул воздух, засипел. Девушка дружески похлопала его по спине и соизволила пояснить:

— Мы начали переговоры. В мире бизнеса дела не решаются за одну встречу. Сегодня мы обменялись школьными новостями, я обещала вести себя прилично и не допускать больше таких глупостей, как раньше. Ну… ты понимаешь, о чем я. Конечно, меня расстроило мое прошлое поведение. Но господин Тон проявил понимание. Он задумался над целесообразностью иска и обещал в следующую встречу дать ответ.

— С-с-следующую встречу!

Гневный вопль парня, разнесшийся по парковке, привлек внимание нескольких гостей отеля, и Сунан взглянула на часы. Притворно охнула:

— Так поздно! Я обещала деду быть дома пораньше. Или хочешь, чтобы меня наказали за позднее возвращение?

Аргумент подействовал. Дохляк, ругаясь себе под нос, отодвинулся от дверцы и сел за руль. А вот Сунан потребовалось пару минут, чтобы прийти в себя. Будь они не на оживленной парковке отеля, разве спустила бы она такое? С каким удовольствием скрутила, ткнула бы носом в эту самую дверцу, чтобы кровью стекло измазал. Вконец обнаглел. Забыл, кем она была? Как прикрывала перед учителем? Как заботилась и помогала на тренировках? Но ничего… Сегодня она позволит ему остаться безнаказанным… Подождет, пока не представится удобный случай поставить наглеца на место.

В доме первый же охранник передал распоряжение деда зайти к нему.

Юн Вон Сун встретил приветливо, и девушка насторожилась.

— Как учеба? Как дела в школе? Спала хорошо?

Председатель мастерски отыгрывал роль любящего деда, и Сунан оставалось только головой качать от удивления. Быстро он привык. Или впал в маразм и забыл, что перед ним двойник, а не родная внучка.

— Все хорошо, — подтвердила. Прошла, села в кресло, решив, на всякий случай напомнить — вдруг уже запамятовал: — Вы что-то хотели?

— Хотел, — согласился дед, и взгляд у него сделался азартно-предвкушающим, как у рыбака, ощутившего крупную поклевку: — У меня к тебе серьезный разговор. Сегодня в офис ко мне приходил Ли Мин Ен.

Сунан замерла, четко осознавая, что выглядит сейчас, как выброшенная на берег рыба. Какого этот… сын шакала и верблюда поперся прямо в лапы к льву? Он бы еще сразу в Гонконг отправился!

— Неожиданно, правда? В наше время удивительно, что молодые люди еще помнят о традициях и спрашивают разрешение у старших родственников, чтобы начать ухаживание.

Вот теперь Сунан ощущала себя стукнутой по голове рыбой. Дохлый кальмар, он что? Попросил у деда разрешения встречаться с ней? Первой мыслью была: она прокололась. Сноб узнал правду. Но где и когда? Почему не пришел к ней? Зачем эти расшаркивания беременного кенгуру? Мозг закипал от сотни предположений.

— Думаю, ваш танец подтолкнул его к этому решению. Вы прекрасно смотрелись вместе. А еще ты понравилась Ли Хе Ин. Ведь именно она отвечает за устройство ежегодной рождественской вечеринки для молодежи. Мин Ен передал тебе приглашение.

За месяц до вечеринки. В этом весь сноб: распланировать свою жизнь и жизнь других. И сестренка туда же. Локомотив на рельсах, а не женщина.

— И что вы, — откашлялась, так как голос отказал, — ему ответили.

Дед насмешливо прищурился, поизучал стену за спиной у девушки, точно не видел ее каждый день.

— Я хотел ответить согласием, — начал говорить, когда Сунан уже закипала от нетерпения, — Ли Мин Ен — достойный молодой человек. Прекрасная семья, хороший бизнес, но мне доложили — сегодня ты ужинала с наследником семьи Тон.

Рыбу ударили по голове, выпотрошили и пожарили. Именно так она себя сейчас чувствовала. Бессмысленно спрашивать, откуда дед узнал. Не расколется. Дохляк не стал бы подставляться, значит, проследили люди Юн Вон Суна, не поверив, что ей срочно понадобилось сделать маникюр.

— Это несколько сбило меня с толку и расстроило.

Конечно, дед растерялся. Танцевала с одним, ужинала с другим. И кого предпочесть, кого выбрать-то, чтобы не ошибиться, и бизнес не пострадал? Тьфу! Сунан с трудом удержалась от плевка на ковер — пожалела труд уборщицы. Внутри кипело негодование. Два месяца, как обзавелся новой внучкой, от скелетов шкафы не закрываются, в доме работают люди триады, а он матримониальные планы строит! Небось, еще и о правнуках мечтает, старый маразматик!

— Так скажи мне, милое дитя, — дед расплылся крокодильей улыбкой, демонстрируя идеальный зубной протез, — кого из молодых людей ты предпочтешь? Понимаю, оба достойны, но не стоит тянуть с выбором. Тем более, что… — он замялся, поднял со стола красный конверт, покрутил его в руках. Сунан заметила логотип GK холдинга в правом углу.

— Вы приняли приглашение, — утвердительно поинтересовалась, — и ответили согласием Мин Ену.

— Нет, что ты, — вяло запротестовал дед, — как можно, решить такое за тебя. Я ему ничего не ответил, но потом позвонила Ли Хе Ин. Поблагодарила за вечер. Мы поговорили о тебе, о Мин Ене…

— И вы меня, как племенную кобылу, загнали на торги?

Дед поморщился, но грубость проглотил.

— Еще скажи, что ты здесь ни при чем? — вскинул брови. — Что молодым людям хватило одного вечера, чтобы разглядеть твои достоинства? Я же не спрашиваю, кого именно пригласил на вечеринку Ли Мин Ен и сколько вы на самом деле знакомы?

Сунан опустила взгляд, признавая его правоту. Председатель дураком никогда не был. И что делать? Как защитить одного идиота, который решил, что с него хватит проверок?

— Иди, — отпустил ее Юн Вон Сун, — подумай. В пятницу ты ужинаешь с Ли Мин Еном и его сестрой. Тебе надо определится до этого дня.

Надо ли говорить, что эту ночь Сунан не могла заснуть. Ворочалась, взбивала кулаком подушку, изображала мумию в одеяле, чтобы через пять минут раскрыться обратно. В голове крутились исключительно кровожадные мысли, очень хотелось отправиться среди ночи в один знакомый особняк, выдернуть сноба из постели и надавать по шее. Но представив себе сонного, помятого со сна сноба, опять же кровать рядом, непослушные мысли с тумаков сами собой переключались на более неприличные, но почему-то очень приятные идеи.

«Нет, надо его поймать в школе», — решила Сунан, замучившись с призванием мыслей к порядку. Поймать сноба днем и хорошенько потрясти до просветления в мозгах. Ишь, чего удумал! Не спросив, объявить своим парнем. Фронтовой атакой не вышло, пошел обходным, с тыла? Засранец! И ведь беспроигрышный вариант нашел. Просчитав, что дед ему не откажет.

Представила, как утаскивает парня с дорожки вглубь школьного парка, как смотрит в красивые и самонадеянно наглые глаза! Представила и довольную улыбку на губах Мин Ена, ведь именно такой реакции ждет сноб от девчонки из Гонконга на разозлившего ее парня. Именно так поступит она, но не Сунан Чи.

Сунан ругнулась, запустила подушку в угол комнаты. Похоже, надоели снобу проверки, понял, что не придумает ничего стоящего, решил пойти ва-банк. Знал ведь, как она разозлится. Рассчитывал, что разозлится настолько, что выдаст себя. Ну, а если не выйдет, тоже неплохо. Подберется поближе. А ведь она помнила, как его перекосило при мысли, что перед ним Грязнушка. Неужели смог перебороть презрение к девчонке, ради того, чтобы оказаться рядом и выяснить, наконец, правду? Патологический упрямец. И что с ним делать?

Помучившись около часа, Сунан решила, что лучшее лекарство от дурных мыслей — это тренировка, и отправилась в зал, благо находился он всего лишь ниже этажом.

Дохляк пребывал в отвратительном расположении духа. Вцепившиеся в сегодняшний вечер мысли никак не хотели уходить. Был бы парень прыщав, худощав и заносчив, он бы чувствовал себя спокойнее. Но как назло, у богача была идеальная внешность, под рубашкой проглядывали накаченные мускулы, а сколько себя не убеждал Дохляк, особой заносчивости он не разглядел. Богач улыбался вполне искренне и вслед девушке смотрел так, что хотелось вернуться и дать в глаз.

Дохляк искренне ненавидел богача — родился с золотой ложкой во рту, одновременно восхищаясь им. В парне ему нравилось все: дорогая, стильная одежда, спокойная, властная манера поведения, уверенные движения. Если бы не его явный интерес к Сунан, Дохляк смирился бы с существованием наследника семьи Тон, но парень бросал вызов, претендуя на его девушку, и этого Дохляк простить не мог.

Наметившееся сближение деда с заменой внучки укладывалось в план учителя, но особой радости не добавляло. Сближение могло быть разным. А ну как эти двое договорятся о чем-то? Они договорятся, а отвечать Дохляку. Почетно, но крайне хлопотно быть главным в столь сложной операции. Парень и без всякого господина Тона чувствовал себя вымотанным, точно сутками работал без отдыха.

Чтобы отвлечься, набрал номер Кастета. Трубку долго никто не брал, а потом, когда Дохляк уже начал терять терпение, гудки прекратились, и сквозь раздавшееся чавканье донеслось невнятное:

— Слушаю.

— Какого демона, Кастет. Жить надоело? — заорал Дохляк. — Чем вы там занимаетесь? Опять жрете?

Чавканье прекратилось, слышно было, как Кастет торопливо сглатывает.

— Шеф, простите, очень вкусно. Тут какой-то ресторан нам по ошибке еду прислал.

Парень и сам понял, насколько глупо прозвучала фраза, а потому торопливо пояснил:

— Вы не подумайте, шеф, мы все уточнили. Заказ оплачен и указан наш адрес. Мы же не идиоты — отказываться от халявы! Тем более такой… Просто язык проглотить можно. Никогда не ел подобной вкуснятины. Хотите, мы вам оставим?

Дохляк ощутил, как внутри просыпается кто-то чужой, и этот чужой и страшный очень хотел, нет, не еды из ресторана, а крови Кастета. Потому как в Сеуле вероятность ошибки заказа из ресторана равна нулю.

— Имя! — рявкнул он.

— Мое? — опасливо уточнил мобильник. На заднем фоне чем-то активно зашуршали.

— Идиот! — рявкнул Дохляк, желая добавку мозгами Кастета, все равно они ему особо не нужны. — Название ресторана. Быстро.

— А-а-а, — явно с набитым ртом — успел-таки что-то запихнуть, засранец, — промычал Кастет, — ща.

Услышав название, Дохляк впал в некую прострацию. Мысленно он уже запихнул всю эту еду в глотку богача, помогая себе грязным ботинком. Но каков наглец! Отправить еду со своего стола, точно подачку нищим бросить!

— Шеф? — осторожно спросила трубка.

— Выбросить, — приказал Дохляк, — живо взяли и все, что не съели, отнесли на помойку.

— Она отравлена? — охнули с той стороны.

— Вряд ли, — отмел это предположение Дохляк, — но ее прислал тот богач, которого вы избили. Мы не можем ее принять.

— Понял, — трубка грустно вздохнула и попрощалась: — Доброй ночи, шеф.

Дохляк нажал отбой. Замахнулся, но в последний момент сдержался — платить за новый мобильник придется из своего кармана.

Кастет отложил телефон, обвел растерянным взглядом еще не вскрытые коробочки с едой, каждая из которых таила в себе настоящее сокровище вкуса.

— Шеф велел все это выкинуть, — поделился он с друзьями. Парни, активно работающие челюстями, ответили непонимающими взглядами. Им, выросшим на улицах, такое действо казалось кощунством.

— С другой стороны, — Кастет задумчиво поскреб подбородок, — вряд ли шеф пойдет проверять коробки на помойку. Если мы сейчас все быстро съедим, — взгляды сделались одобрительными, — и выкинем пустые коробки, формально приказ будет выполнен.

Кивки и усиленное чавканье были ему ответом.

Глава двадцать шестая

После разговора с Кастетом настроение из плохого сделалось отвратительным, а какой сон, когда внутренности грызет желание пойти и надавать в морду. Но хуже злости было занозой засевшее осознание собственного бессилия. Не мог Дохляк пойти к нанесшему ему оскорбление богачу. Не мог объяснить кулаком, насколько тот неправ. И у этой бессильной злости был вкус прогорклого масла, жегшего горло.

Поворочавшись в постели и, поняв, что не заснуть, Дохляк поднялся, надел спортивную форму и отправился в зал. Открыв дверь, понял, что в зале, не смотря на поздний час, кто-то был. Хлесткие удары по груше гулко разносились в пустом помещение.

Дохляк двинулся вперед, и в этот момент тренирующийся вышел из-за груши. Сердце парня замерло, а потом растеклось по груди озерцом лавы. Он улыбнулся, надел перчатки, шагнул к девушке.

— Не спится?

Сунан остановилась. Перчаткой сдвинула со лба прилипшие волосы, облизала губы. Дохляк с усилием отвел от них взгляд. Улыбнулся нейтрально. Сегодня богач заставил его осознать, насколько хрупки его отношения с Сунан. Она не видит в нем парня? Считает предателем? Что же… Для начала он готов и другом побыть, лишь бы подпустила ближе и не держалась чужой. Лишь бы начала доверять.

— Давай, как раньше, а?

Дохляк изобразил пару ударов.

— Наваляешь мне.

Сунан склонила голову, оценивающе прошлась по фигуре парня, потом медленно кивнула.

— Давай.

Дохляк перелетел через голову, ощутив, как от жесткого соприкосновения с татами, из легких выбился воздух. Замер на пару секунд, пережидая приступ головокружения. Потом поднялся на четвереньки, встряхнулся по-собачьи, продолжая прислушиваться к себе — вроде ничего не сломал. Только потянутая лодыжка немного ныла. Ну Сунан, ну дает. Не девчонка, а зверь. Но именно такая встряска ему была сейчас и нужна.

С каждым броском в мозгах восстанавливался порядок. И то, что раньше мутной тенью маячило на краю сознания, теперь формировалось в уверенность.

Точняк, что парни еду не выкинули. Вопрос — надо ему с этим что-то делать или спустить на тормозах? Да и богач не так прост, как кажется. Да и говорили они в ресторане о чем угодно, только не о травли Дурнушки. И что же их связывает? И когда это началось?

Очередной бросок, гневный рык Сунан:

— Соберись, боец! Ты мужик или тряпка?

Дохляк чуть не прослезился, так по родному прозвучало. Будто и не было Сеула, богачей и этой идиотской школы. Будто они снова одна команда. Предки, как же он скучал по тому времени!

Вскочил, вытянулся, забыв про лодыжку.

— Есть, командир!

— Оставить, — Сунан потрепала его по плечу, — ты ногу потянул, завтра хромать будешь.

На душе стало тепло — заметила, пожалела. Дохляк воспрял духом — не все еще потеряно. Пусть десять богачей вокруг вьются, она навсегда останется его командиром.

Сунан вернулась в комнату, ощущая, как мышцы приятно ноют после тренировки. Горячий душ помог принять окончательное решение. Какие бы ни были планы у сноба, встречаться им нельзя. И без Мин Ена у нее достаточно слабых мест. Зачем давать семье лишний козырь? Пусть сноб уверен в своей неприкосновенности, Сунан не желала проверять, как далеко готова зайти семья, чтобы оставить ее под своим влиянием.

Рано или поздно учитель захочет убедиться в лояльности подопечной. Сейчас он выжидает, дает время утихнуть обиде. За эти годы он прекрасно изучил свою ученицу, чтобы понимать — она пока не готова к диалогу.

Но что будет, когда ему надоест ждать, или он поймет, что подопечная взбунтовалась? Сначала попробует договориться, потом пустит тяжелую артиллерию. Если она хочет выстоять в этой войне, ей надо найти способ защитить родных. Вывезти и спрятать мать с братом. Но вот спрятать сноба ей никто не позволит… Дохлый кальмар! Как можно быть таким упрямым?

— Вы должны отменить ужин, — рано утром Сунан ворвалась в столовую, своим воплем заставив деда поперхнуться чаем.

— И тебе доброе утро, — откашлявшись, кивнул председатель.

Сунан, смутившись, вспомнила о вежливости, ругнулась про себя, но все же проговорила пожелание доброго утра.

— Оставьте нас, — попросил Юн Вон Сун. Дождался, пока секретарь покинет столовую, и предложил: — Позавтракаешь со мной?

До этого дня Сунан завтракала в одиночестве. Дед всегда ел в парадной столовой, точно король, расположившись за длинным столом. Сунан не понимала этого стремления к роскоши, предпочитая перехватить что-нибудь перед выходом на кухне или поесть в своей комнате. Будь ее воля, она вообще бы не садилась за один стол со стариком, но сейчас ей нужна была его помощь.

— Хорошо, — села напротив, налила себе чай. Было немного странно завтракать с чужим мужчиной, все же завтрак — это семейное. Некстати вспомнились завтраки дома, и к горлу подкатил комок.

— У меня есть информация о твоей матери, — дед подцепил палочками кусок яичного блина, отправил в рот, медленно прожевал, пока Сунан не знала, куда деть подрагивающие от волнения руки, — операция прошла удачно. Ее жизнь вне опасности, через три дня планируют выписать домой.

— Я могу с ней поговорить? — выдохнула.

— Нет, — качнул головой председатель и напомнил: — Я выполнил свою часть сделки, ты должна выполнять свою. Никаких контактов с семьей.

Сдержаться было сложно, но она смогла пересилить желание вцепиться в горло старика.

Кто он такой, чтобы запрещать ей видеться с матерью? «Тот, кто оплатил ее операцию и спас ей жизнь», — напомнил внутренний голос. «Ерунда, — запальчиво возразила ему девушка, — мне нужен был год, чтобы накопить требуемую сумму. Я бы сама оплатила ей операцию». «А был ли у матери этот год?» — не унимался голос.

— Я помню, — глухо ответила Сунан. Она боялась оторвать взгляд от белоснежной скатерти, чтобы сидящий напротив человек не прочитал во взгляде, как сильно она его ненавидит.

— Так что ты там говорила об ужине?

Меньше всего на свете Сунан была готова сейчас обсуждать ужин.

— Ничего, простите мою дерзость, я больше вас не побеспокою, — поднялась, намереваясь уйти.

— Сядь, — коротко приказал председатель, — и доешь.

Девушка застыла, сражаясь с ревущим внутри драконом. Победило благоразумие.

— Не хочу, чтобы ты осталась голодной, — пояснил дед, точно его приказ требовал пояснений.

Сунан мысленно пожелала председателю дохлого кальмара на завтрак. Зря учитель умолчал о том, что у нее не только мягкое сердце, но и желе вместо мозгов. Как можно было надеяться, что этот замшелый пень пойдет ей навстречу и отменит ужин? С чего он вообще станет делать то, что ему невыгодно?

Дед же решил, что не все нервы Сунан пострадали за утро, нужно потрепать еще.

— Возможно, вчера я был излишне категоричен, забыв, что современные нравы стали значительно мягче. Если тебе требуется больше времени, не торопись. Ужин с Ли Мин Еном — всего лишь ужин.

— Рекомендуете выбрать Тон Ши Вона? — холодно поинтересовалась Сунан, искренне жалея, что нельзя достать дохлого кальмара прямо сейчас.

— Только, если этого хочет твое сердце, — старик сделал вид, что не заметил враждебного тона девушки, — оба молодых человека достойны моей внучки. Выбирать тебе.

Сунан залпом опрокинула в себя зеленый чай, искренне жалея, что это не соджу. С ума сойти можно. Такое ощущение, что старика волнуют только сердечные дела лже-внучки, а не собственные скелеты в шкафу.

— Я выберу, не волнуйтесь, — заверила деда. Дохлого кальмара она выберет, пока не вычистит дедов шкаф от последнего скелета.

После столь бурного утра не было ничего удивительного в том, что в школе Сунан была непозволительно рассеяна. Даже контрольная по математике не смогла отвлечь от мыслей о предстоящем ужине. О том, что она решила слишком много, Сунан поняла по победному взгляду учителя, который выхватил ее работу из-под руки, не дав проверить решенное. Кажется, она снова прокололась на приступе гениальности. Сунан выругалась — все одно к одному: сноб со своим упрямством, дед с зацикленностью на любовных делах внучки и надоевшая до коликов роль тупицы. Почему-то сегодня особенно сильно хотелось сбросить ненавистную маску Грязнушки и стать собой.

В Гонконге ее жизнь была похожа на прогулку по минному полю. Пусть ей не поручали по-настоящему серьезных вещей, но и учебные задания от наставников — то еще развлечение, а уж практики, где она работала, начиная от продавщицы и заканчивая девочкой в эскорте…

Дохляк прав. Она тоже скучала по той жизни и ненавидела настоящую. Общество снобов было похоже на замороженных в лед лягушек. И хотелось размахнуться, разбить лед, чтобы проверить — у снобов под кожей бьется столь же горячее, как у простых смертных, сердце.

Даже если дед передумает и оставит свое состояние сыновьям, с его зацикленностью он найдет ей мужа до окончания школы, чтобы в университете училась уже в статусе невесты.

Сунан подумала, что еще парочка откровенных намеков, и она решит, что «чистая» репутация деда — результат тщательной конспирации. С таким интересом, дед вряд ли был верен жене или Сунан ничего не понимает в мужчинах. А может, приступы романтизма — побочный эффект от начинающегося маразма? Тогда легко объяснить и остальные странности в поведении председателя. Принять чужого человека в семью, отказав родным детям в наследстве? Точно маразм. И как ей выстоять против семьи, если в соратниках престарелый маразматик? Сунан тряхнула головой, прикусила губу. Вот же засада…

Сунан настолько погрузилась в мысли, что не заметила, как в коридоре за ней следует тень. Очнулась только, когда ее ухватили за руку и втащили в пустой класс. То есть, как очнулась… Разжала ладонь, сдавившую горло Сонг Да Хэ, поймала полный ужаса взгляд девушки, выругалась — сегодня точно темный день, и медленно отступила, выставив пустые ладони вперед.

Это все-таки случилось. Она сорвалась. Среагировала на угрозу так, как не должна была. Теперь бы понять, что предпримет Да Хэ.

Королева класса неверяще потрогала горло, потерла, откашлялась…

Неудобно вышло. Сунан угрюмо просчитала варианты. Стопроцентный предполагал вынос тела из школы, самый унизительный — рабство у королевы. Все остальное не давало требуемого результата.

— Прости, — извинилась Сунан. Пустое занятие — извинения, если ты только что пыталась убить человека, — я испугалась.

— Вижу, — просипела Да Хэ, тут Сунан испугалась по-настоящему, но девушка откашлялась и продолжала уже нормальным голосом: — Прости, не хотела тебя пугать, просто хотела поговорить без свидетелей.

А вот это было уже любопытно. Фразу: «И что нужно королеве от простой смертной» Сунан проглотила. Не стоило злить девушку, вдруг у нее действительно стоящая информация.

— Знаешь, Сунан Чи, ты — настоящая загадка.

Да Хэ отошла к столу, присела на него и уставилась на Сунан изучающим взглядом. Сунан отзеркалила его, оставшись стоять около стены. К двери поближе, а то мало ли что… Вряд ли, конечно, на нее нападут, но многолетняя привычка — иметь путь отступления, никуда не делась.

— Сначала я считала тебя ничтожеством. Потом дурой. Потом и тем, и другим. Но теперь я думаю, ты просто хорошо маскировалась.

Неприятно, конечно, что ее раскрыли, но Сунан была готова к такому повороту, все-таки невозможно до мельчайших деталей скопировать чужого человека. Рано или поздно, кто-нибудь начал бы подозревать. Ей и так крупно повезло, что Грязнушку считали пустым местом в классе, почти не общаясь. Что там говорить, даже учителя предпочитали не вызывать ее на устные ответы, поддерживая негласный бойкот неудобной ученицы. Так что Сунан не волновалась, что изменившийся голос кто-нибудь заметит, и все же Да Хэ что-то насторожило.

— Твои отношения с четверкой. Удивительно, не правда ли? Я тоже поверила, что парни решили сблизиться с тобой ради бизнеса семьи Ли, но потом задумалась — а что заставляет их продолжать знакомство? Что привлекает их в Грязнушке? Ой, прости, — девушка прижала ладонь ко рту, — тебе, наверное, неприятно это прозвище?

— Я уже привыкла, — криво ухмыльнулась Сунан.

— Тогда я решила узнать тебя получше, — продолжала рыть себе могилу Да Хэ, ну а что еще делать с чересчур любопытным врагом? — Попробовала найти того уборщика, ты понимаешь, о ком я.

Сунан насторожилась. Интересно, зачем королеве копать столь глубоко?

— Только вот не смогла. Он исчез сразу после увольнения. Правда, мне удалось выяснить, что перед исчезновением он хвастал садовнику, что скоро разбогатеет и уедет из страны. Интересно, не так ли? — Да Хэ испытующе посмотрела на Сунан.

Неужели королева считает, что Грязнушка не сама повесилась на парня, а ее специально соблазнили, еще и подставили, сделав постыдную связь достоянием общественности? Значит, кому-то было выгодна травля девочки? Если даже так… Семья любила долгие многоходовки, и открывшаяся деталь вполне укладывалась в общую схему операции.

— Тебе с этого какой интерес? — прямо спросила Сунан.

Да Хэ пожала плечами.

— Не люблю, когда из людей несправедливо делают идиотов.

«Так у нас здесь борец за правду?» И Сунан по-новому взглянула на королеву.

— К тому же, ты оказалась достаточно сильной, чтобы справится с этим. Смотрю, уроки брала, — и она, поморщившись, потерла горло, — а сегодня сама слышала от учителя Кима, что у тебя скрытые математические способности. Знаешь, что в итоге тебя выдало?

Сунан вздернула левую бровь.

— Подарок Шин Хе. Клинок мастера Джангтанонга не так просто достать. Хотела бы я знать, как он у тебя оказался…

Хотелось бы Сунан знать, откуда королеве известно о мастере, знаменитом в довольно узких кругах. Похоже, сегодня не только Да Хэ обнаружила собственную слепоту. Учитель был прав, говоря, что человек похож на слоеный пирог, и только попробовав, можно распознать его вкус.

— Я рада, что мы поговорили, — честно призналась Сунан.

— И я, — искренне улыбнулась Да Хэ.

Они разошлись, оставив между собой многоточие недосказанности. Каждая сделала крошечный шаг навстречу друг другу, и этого было много для королевы и изгоя.

Сунан лишний раз убедилась в том, что снобы отлично понимают ценность образования, и если ты не полный дурак, тебя научат всему, что стоит знать наследнику корпорации.

Но все же королева смогла удивить. Зацепилась за нестыковку, выстроила логическую цепочку, нашла слабое звено и проверила его. Прекрасная работа! Ее бы в мастера операций — быстро бы продвинулась. Не просто так она числилась неофициальным лидером класса.

Сунан вот и в голову не пришло проверить столь очевидную версию. Неуд за сбор и анализ данных.

Другой вопрос — зачем королеве это нужно? И что будет делать Да Хэ с полученной информацией? Вряд ли в планах королевы значилась открытая поддержка бывшего фрика класса. Пусть Грязнушку соблазнили, но факт оставался фактом. Сама поддалась, сама виновата. Даже если королева поделится информацией, в глазах большинства Сунан останется падшей.

Сказанное Да Хэ требовало осмысления, и Сунан вышла из школы, углубившись в парк. Если королева права, вся эта история началась гораздо раньше злосчастного поцелуя с уборщиком.

Три года назад председатель неосторожно поделился своим удивлением, ну а лишние уши услышали, что победительница соревнований, как две капли воды похожа на внучку председателя. Информацию проверили, сравнили девушек. Разница в возрасте один год была не существенна, рост не совпадал на пару сантиметров, а вот размер ноги был тот же. Внешность и вовсе требовала минимальных корректировок.

Тогда и началась на самом деле эта история.

Сунан мысленно прошлась по своей жизни. За последние три года у нее не было вылазок в джунгли или опасных заданий в неблагополучные районы. Она и не заметила, как изменился характер ее учебы после тех соревнований. Служба эскорта, где ее учили общаться с мужчинами, соблазнять и быть интересной. Работа в бутике известного кутюрье, откуда она вышла умеющей составлять гардероб и знающей последние модные коллекции. Дополнительные занятия по языкам и практика гидом для иностранцев по Гонконгу. Сейчас все это представлялось в совершенно ином свете, как подготовка к роли наследницы. Три года семья старательно превращала чудовище в принцессу и, кажется, им это удалось.

Что же касается внучки председателя… Легко ли вывести из равновесия неуверенного в себе подростка? Подкинуть почву для сомнений, дать начало травли в школе? Девчонку наверняка травили психотропными препаратами, ускоряя распад личности.

Была ли на самом деле склонность к суициду или наследованный ген шизофрении от родственников бабушки? Выяснить это сейчас не представлялось возможным. Но Сунан была уверена, что если бы не вмешательство семьи, не их сходство, внучка председателя была бы жива и выросла бы чуть замкнутой, но вполне себе адекватной личностью.

Вопрос только — знал ли об этой стороне участия семьи председатель? Или его использовали втемную?

— Доброго дня, аджосси*, - Сунан поклонилась лодочнику, расположившемуся на пластиковом стуле около своего домика на пристани.

— И тебе доброго, — приветливо улыбнулся мужчина, — давно не заходила. Белки соскучились.

— Простите, было много учебы, — повинилась девушка, — обещаю, навещу их завтра. Я сегодня без орехов.

— Невелика беда, я тут запас сделал, — и лодочник достал из-под стула мешочек. Встряхнул. Гулко звякнули орехи.

Сунан с улыбкой протянула руку, принимая неожиданный дар. Ей всегда нравились такие вот с виду неприступные мужчины, скрывающие в груди отзывчивое сердце.

— Скажите, — спросила, вернувшись с острова и привязывая лодку на пристани, — вы давно в школе работаете?

— Сорок лет уже, — подтвердил лодочник, — сначала садовником, потом, как здоровье начало шалить, директор меня сюда пристроил. Работы, считай, никакой, а все при деле. Ну и слежу, чтобы дети ради баловства лодки не брали.

— А помните, полтора года назад здесь работал уборщиком молодой человек. Тот, который… — она замялась.

— Из-за которого ты пострадала? — помог ей лодочник. — Тот еще поганец был. С первого дня вокруг тебя крутился. Слышал, как он выспрашивал о тебе у помощника учителя. Рожа смазливая, а нутро гнилое.

Так значит, права была королева. Уборщик — часть подставы.

— А он не говорил, куда собирался после увольнения?

— Да нет, — почесал бороду старик, — слышал только, что вроде как из страны собрался уезжать. Боялся, что твоя семья начнет его преследовать. Говорил, денег ему должны много, мол, на билет и жилье хватит.

— Понятно, — задумчиво кивнула Сунан, — спасибо, аджосси, вы мне очень помогли.

— Ты заходи почаще, белки будут ждать, — улыбнулся ей мужчина.

Аджосси* — уважительное обращение к мужчине (как правило, старше говорящего; аналог английского mister или испанского senor или дядя).

Глава двадцать седьмая

— Привет! — со скамейки поднялся Ши Вон. — Так и знал, что встречу тебя здесь.

— Я настолько предсказуема? — приподняла брови девушка.

— Нет, я настолько умен, что могу предсказывать, особенно мне удаются предсказания для красивой девушки.

Сунан хмыкнула, потом не выдержала — расхохоталась. Отсмеявшись, села рядом.

— А тебе не говорили, что скромность — красит человека?

— Я — не только умный, но и скромный, — заверил ее парень.

И как с таким спорить? Стопроцентная самоуверенность и непрошибаемость. Одним словом: сноб элитный, подвид наследник. Класс опасности — наивысший.

— Зачем искал? — посерьезнела Сунан.

— Держи, — парень протянул ей сложенную бумагу, — про твоего знакомого.

Сунан взяла лист, развернула, вчиталась. Что же… ожидаемо. Для постороннего человека напечатанная справка была вполне обычна. Ну, приехал человек в Сеул из Таиланда, взял авто, а что форму напялил, да конверт передал — так, может, он подрабатывал тайным Сантой, а что в конверте не имел ни малейшего понятия.

В Сеуле семья не рисковала держать постоянных агентов, предпочитая использоваться наемников или местных, вроде Ржавого.

После того, как генерал Пак Чон Хи в семидесятых года прошлого столетия упокоил основных главарей банд, не деля на местных и якудзу, в Сеуле стало, как в той поговорке про Багдад, все спокойно. Сунан особенно впечатлило одно изречение генерала: «Лучший способ поймать четырех кроликов — поймать десять, а потом отпустить шесть». Правда, судя по отзывам современников, генерал, поймав десять кроликов, потом никого не отпускал, за что и поплатился пулей от своих. Но страну вычистил знатно.

Сунан слышала о трех бандах, влачащих сегодня жалкое существование в Корее под пристальным присмотром местных спецслужб.

Та же группировка под гордым названием «Банда семи звезд» обитала в Пусане. Им было позволено, именно, что позволено, курировать нелегальных бизнес азартных игр, выбивание долгов из нечестных граждан и проституцию. Полиция, по-видимому, считала, что эти пороки будут существовать, пока живо человечество, так что проще было отдать управление сим безобразием, чем возиться самим. Те же наркотики, хоть и присутствовали на рынке страны, но их оборот и в сравнение не шел с тем, что продавали, например в Штатах. И на минуточку, корейцам запрещено было курить марихуану, даже если они находились в стране, где это легально было разрешено. Вернувшись после веселой поездки, они вполне могли загреметь лет на пять в тюрьму.

Сунан слышала, как семья обсуждала варианты наладить сбыт мета* в Корее через иностранных студентов. Единственное неудобство было в частой замене пушеров*. Отучился и свалил из страны.

Про оружие и говорить не приходилось. Незаконная пушка — точно привешенная на спину табличка: «Триада». И в то же время Корея — целая, фактически неосвоенная преступным миром страна…

— Спасибо, — Сунан вернула лист бумаги Ши Вону. Вывод делать рано, но, похоже, семья отправила кого-то из своих доставить послание. Вряд ли у старика враги по всему земному шару. Что же такого учудил старый маразматик, что семья решила шантажировать клиента?

— Еще будут задания, мой командир? — шутливо отдал честь Ши Вон.

— Пока нет, — покачала головой девушка.

— Тогда поужинаем в пятницу? — предложил он.

— Увы, — вздохнула Сунан, разом вспомнил, что ее ждет в пятницу, — буду занята — дела семьи. Давай, в воскресенье. Я освобожусь часа в три, верну тебе байк, там и пообедаем?

— Договорились. До воскресенья, — улыбнулся Ши Вон и вдруг попросил: — Будь осторожна. Не хочу однажды побывать на твоих похоронах.

— Обещаю, буду чаще оглядываться по сторонам.

Пообещала и сама посмеялась с себя: как будто это поможет. А похороны… Не такая уж и плохая идея, чтобы исчезнуть. Вот только она ухитрилась обрасти столькими связями, которые не так просто оборвать.

Ши Вон направился к основному корпусу школы. Вышел на парковку.

— Где был? — с каменного ограждения поднялся Мин Ен.

— Да так, гулял, — пожал плечами Ши Вон и тут же предложил: — А что если нам замутить вечеринку в пятницу? Поиграем в бильярд, выпьем пива. Давно не собирались.

— Прости, на пятницу у меня планы. Обещал сестре ужин, — развел руками Ми Ен.

— Сестре? Ужин? — медленно повторил Ши Вон. Это могло быть совпадением, а могло и нет. Он поднял глаза, вглядываясь в лицо друга. Спросил: — Ничего не хочешь мне рассказать?

— А ты? — вернул ему взгляд Мин Ен. — Думаешь, я не знаю, что ты пошел за ней в парк. Тебя не было сорок минут. Ничего не хочешь рассказать?

Они сцепились взглядами, слишком хорошо зная друг друга, чтобы не обратить внимание на недомолвки. Воздух задрожал от напряжения — каждый из парней не желал проиграть даже в детские гляделки.

«Он встречается в пятницу с Сунан. Но как смог провернуть? Неужели его сестра нам соврала тогда на курорте?» — думал Ши Вон, не отводя взгляд от побледневшего лица друга.

«Хм, самурай смог докопаться до истины? Если допустить, что Сунан попалась в его ловушку, то почему решил сохранить все в тайне?», — размышлял Мин Ен, щуря для лучшей концентрации правый глаз.

— А что это вы тут застыли? Только не говорите, что опять не поделили робота?

Чан Ук хлопнул Ши Вона по плечу, стряхивая напряжение, мазнул вопросительным взглядом по застывшей фигуре Мин Ена, и тот расслабился, отпуская ситуацию.

— Вспомнишь тоже, — пренебрежительно фыркнул, разжимая кулаки, — мы давно уже не деремся из-за игрушек.

— Надеюсь, у вас хватит ума не драться из-за женщин, — вроде как в шутку, но при этом серьезно предупредил художник, — потому как последнее дело — решать что-то за женщину, она все равно поступит по-своему, и ей будет плевать на то, как сильно вы выпячиваете друг перед другом грудь.

Домой Сунан вернулась в расстроенных чувствах. Сложившаяся картинка раздирала на части. Прошлое звало смириться, принять решение семьи, стать той, которую хочет видеть учитель. Вспомнить все хорошее, что сделала для нее семья, сколько знаний вложила, проявить благодарность и оправдать возложенные надежды. Сделать, что прикажут. Заставить старика подписать завещание, а потом убить. И постепенно, обрастая связями среди снобов, открыть семье дорогу на самые верх общества, к самым жирным и лакомым кусочкам, каждый из которых стоил, как десять ее родных кварталов.

Да, именно так и стоило поступить чудовищу, каким оно и оставалось, несмотря на платье принцессы.

Да, вот незадача. Чудовище случайно встретило принца и поняло, что ему больше по нраву платье принцессы, чем шкура. Принц, чтоб ему подавиться омаром, растревожил сердце, вложил в голову странные мысли, показав, что жизнь состоит не только из работы и приказов семьи. Есть и другой мир, в котором не нужно убивать, чтобы остаться живой, можно не нарушать закон, чтобы заработать на еду. Можно учиться, не боясь наказания, ходить на вечеринки, радоваться и смеяться с друзьями, не переживая, что тебя поймают наставники.

Снобы… Они могли сдать ее полиции, крикнуть, тыкнув пальцем: «Обманщица», но проявили уважение, дав самой сделать выбор. Не побоялись гнева своих семей. Им было плевать, что вокруг знают ее, как Грязнушку было плевать на ее прошлое. Но главное, они подарили ей настоящий кусочек рая. Разделили с ней отдых, не требуя ничего взамен.

Для своих крестников семья ничего не делала просто так. Урок, наказание или работа, но отпуск? Только в мечтах.

Так ради кого она должна оставаться чудовищем? Ради матери с братом? Они и не знают, на кого она на самом деле работала. Ради команды? Их тоже предали, отправив в Штаты, чтобы они не могли ей ничем помочь. Ради учителя? Но тот видел в ней лишь слепого котенка, утаив важную информацию. А остальные никогда и не были по-настоящему семьей.

И все же страшно становиться предательницей. Идти против своих. Подставлять под удар мать с братом.

Опять же снобы… Глупо надеяться, что они примут ее игру, если она окончательно сменит шкуру на шелковое платье. Одно дело — временная замена живой девушки, совсем другое — замена мертвого человека. Пойдут ли они ради нее на такое нарушение закона?

Сунан не сильно боялась смерти, гораздо больше ее пугала мысль, что смерть от руки семьи принесет неприятности снобам. Вскроется обман, их связь с нею…

Надо остаться в живых. Нельзя допустить, чтобы парни пострадали в ее войне. Еще бы отложить ужин. Но как Сунан могла уже убедиться — бороться с матримониальной манией старика все равно, что с бревном наперевес против танка.

Вот с такими мыслями она и меряла крупными шагами холл особняка, поджидая председателя с работы.

Дождалась. Без разрешения прошла в кабинет. По-хозяйски устроилась в кресле председателя. Тот молча прикрыл дверь, оставшись стоять. Сложил руки на груди, выдерживая паузу, но сдался первым.

— Проблемы в школе? Хотя о чем это я, это скорее у школы могут быть с тобой проблемы. Не хватает денег на карманные расходы? Понравилась сумочка?

Нет, дед определенно сошел с ума. Какая, к демонам, сумочка? Вот разве что подсумок под магазин, еще и с глоком в придачу ей бы сейчас сильно пригодились.

— Не угадал? — нахмурился дед. Прошел, устроился в посетительском кресле. Вопросительно вздернул брови.

— Последняя попытка, — предложила девушка, неожиданно начиная получать удовольствие от перепалки.

— Ты беременна? — охнул председатель, бледнее и хватаясь за сердце.

Сунан закатила глаза. Интересно, почему все мужчины мыслят одинаково? Помнится так же отреагировал учитель, когда она объявила, что у нее к нему серьезный разговор.

— Вам знакомо имя Ма Дон Сок? — спросила, поняв, что ничего более вразумительного от деда не дождется. Только и может думать, что о ее парнях.

— Этот тот ублюдок, что ославил мою внучку? — потемнел лицом председатель.

«Ну, слава предкам, он хотя бы нас различает», — подумала Сунан.

— И вы не пробовали ему отомстить? — «удивилась», вскидывая брови.

— Мерзавец быстро слинял, — поделился своей болью председатель. Сегодня он был настроен на откровенность, и этим стоило воспользоваться.

«Кто-то плохо ловит мышей», подумала Сунан, поставив себе мысленную пометку поинтересоваться службой безопасности деда. Своих она уже вычислила. Кроме Дохляка в доме работали еще двое из семьи, а вот к остальным следовало присмотреться, а то расслабились «девочки» — курьера пропустили. Следующим мог и убийцей оказаться.

— Быстро бегает тот, кто заранее готов к последствиям или кому помогли подготовиться. Сильно сомневаюсь, что вам удастся найти этого парня живым, разве что с веревкой на шее где-нибудь в речном иле.

Семья никогда не оставляла свидетелей, особенно, если они могли навести окучиваемого клиента на ненужные подозрения.

Деду явно не понравилась ее прямолинейность, и он с раздражением дернул галстук, развязывая узел. Встал, плеснул из хрустального графина в бокал, и по комнате поплыл аромат дубовой коры и алкоголя. Из напитков, помимо виски, дед предпочитал коньяк.

— Коту везде мерещатся мыши, — выдохнул воздух после опрокинутого в рот напитка.

— Кот настолько обленился, что не замечает мышей, пляшущих у него перед носом, — парировала девушка.

Сунан не любила крепкий алкоголь, не видя смысла в ослаблении разума, но сейчас переговоры были важнее принципов.

— Деточка, тебе не рано ли пить? — послышалось из-за спины, когда она уже стояла в задумчивости около бара. Дед решил вспомнить о воспитании подрастающего поколения. Поздновато, однако.

— В самый раз, — отрезала, ставя перед собой бокал, на дне которого — ровно на один хороший глоток — плескалась остро пахнущая жидкость и предложила: — Вы не стесняйтесь, налейте по второй. Хотите, попрошу закуски на кухне?

— Не стоит. Значит, уверена, все подстроено? Хотя, кого я спрашиваю? Ты же мастер подобных операций. Должна была почувствовать то, что я пропустил.

Юн Вон Сун замолчал, прикрыл глаза, и Сунан не стала прерывать его размышлений, как и реагировать на провокацию. Все же не каждый день узнаешь, что был причастен к смерти родной внучки.

— Не вините себя, — нарушила паузу, посчитав, что та была достаточно долгой.

Встала, забрала бокал председателя, наполнила его до половины, вернула на стол, однако дед не отреагировал на добавку.

— У вас не было шансов помешать.

Это было правдой. Как бы не хотел председатель верить в родную внучку, но после самоубийства дочери подсознательно ждал, что дурные гены проявятся в Сунан Чи. А после сведений о родственниках жены, страдавших душевными заболеваниями, сомнения переросли в уверенность. Ну а дальше, согласно разыгрываемому сценарию: соблазнение, позор, слухи, дневник девочки, травля в школе, еще одна попытка самоубийства. Рекомендованный «знакомыми» врач, который не станет болтать. Выбранная им клиника и двойник. Бинго!

— Знаешь, что самое страшное в жизни? — спросил старик глухо и сам же ответил: — Когда ничего не можешь сделать. Стоишь рядом и наблюдаешь, как гибнет родной тебе человек.

— Нельзя залезть в чужую голову, — кивнула Сунан, прекрасно понимая эту жуткую беспомощность. Рука сама потянулась к бокалу, она выпила, и жидкость огненным валом прокатилась по пищеводу. «Прощай Сунан Чи. Покойся с миром. Пусть в мире духов ты найдешь то, что не нашла здесь, а я позабочусь о тех, кто довел тебя до этого».

— Я должен был догадаться, — не согласился с ней председатель и в пару глотков осушил половину бокала. «Силен», — уважительно отметила Сунан.

Выдохнул, поморщился, поискал глазами закуску, не нашел и ограничился глубоким вдохом.

— Должен был заподозрить, когда мне предложили тебя. И ведь хотел отказаться — непросто пустить чужого человека в семью, но меня очень попросили сыграть партию до конца. Обещали, никто не пострадает, — и он удрученно покачал головой.

Сунан похолодела. «Попросили?» А ведь она подозревала, что за игрой стоит кто-то еще. И кто же этот настолько влиятельный? Явно не человек с улицы и не родственник — их дед ни во что не ставит.

— А ты? — председатель вскинулся, впиваясь требовательным взглядом в лицо Сунан. — Что думаешь? Вижу, тебе не нравится у меня. Да и со своим прежним дружком ты не помирилась. Зато новых друзей нашла. Вон сразу двое к тебя неравнодушны. Только смотрю я и вижу перед собой посаженного в клетку тигра, а не довольную новой жизнью девчонку.

Сунан хотелось встать и поаплодировать проницательности деда, а еще пойти и налить по второй. Тигр, надо же. Почему не змея? Председатель же спит и видит, как она его предаст.

— Кое-кто мне объяснил, что клетка существует лишь в нашем воображении, и мы сами регулируем ее размеры. Вот я и хочу решать, какой будет моя клетка.

— Мудро, — согласился с ней дед, внимательно взглянув на Сунан, точно взвешивая на невидимых весах, — у тебя будет шанс избавиться от клетки. А сейчас иди, с тобою свяжутся.

Неужели дед сдаст ей свой контакт? Круто! Но стоит ли доверять этому человеку? Внучку-то он проворонил…

— Почему? — спросила, не шелохнувшись и продолжая занимать кресло председателя.

Не привыкший объяснять свои действия дед посмотрел на нее с явным недовольством.

— Считай, я возвращаю долги, а теперь ступай.

Встал сам, приоткрыл дверь, чуть отступил и заорал так, что Сунан подскочила в кресле:

— Ах ты, поганка, вздумала мне тут с парнями крутить? Да я тебя в порошок разотру! Денег лишу, полы мыть отправлю!

— Иду, иду, — прошептала Сунан, бочком пробираясь мимо разоряющегося председателя и показывая ему большой палец, мол, круто орете.

— Простите, дедушка! — с поклоном вылетела из кабинета и, не поднимая головы, рванула в комнату. Следовало о многом подумать.

Утром обслуга в доме встречала ее понимающими улыбками, вздохами «Ах, эта молодость», заговорщицким шепотом «С утра уже в отличном настроение, вчера почти и не бушевал», восхищенным подбадриванием «Какая вы молодец! Наследник Ли такой красавчик» и любимыми блинчиками на столе.

Сунан никогда не получала столько внимания от чужих людей. Это было непривычно, и потому девушка злилась, ей хотелось рыкнуть на всех доброжелателей, укрыться за щитами колючести, но что-то глубоко внутри наслаждалось неожиданным теплом поддержки, вызывая злость уже на себя — «совсем размякла».

«И как только узнали», — размышляла Сунан, наслаждаясь чаем. Не дом, а сборище сплетников. Впрочем, опасения слуг были понятны. После неудачного романа внучки с уборщиком в школе и последующих печальных событий был уволен почти весь персонал по причине: «не доглядели». Не удивительно, что новенькие нервно воспринимали новости о личной жизни Сунан. Все же председатель, не смотря на всю суровость и самодурство, хорошо платил за работу, и девушка еще не слышал о том, чтобы кто-нибудь хотел добровольно уйти отсюда. Но если кто-то проболтается прессе… Она лично найдет болтуна и вышвырнет из дома.

Сегодня Сунан завтракала одна. Председатель уже отбыл на работу, с утра у него намечалось какое-то важное совещание, и он торопился к нему подготовиться.

С новым проектом развлекательного комплекса у всей компании прибавилось работы, это было особенно заметно по взмыленному виду секретаря деда, который, казалось, вообще не спал последние пару дней.

— Доброе утро, Красотка.

Дохляк ждал около машины. Сунан молча кивнула. Пусть двор был пуст, но парень явно нарывался, используя ее прошлое имя.

— Слышал, тебе вчера здорово досталось?

Еще бы он не слышал. Дед орал так, что и на улице слышно было.

Так вот почему у бывшего друга был такой вдохновленный вид. Надеялся, что старший родственник поставит табу на встречу со снобом?

— Тебе то что? — недобро поинтересовалась Сунан.

— Ты мне не чужая, — нахмурился Дохляк, — я о тебе беспокоюсь.

— Как старший брат? — поддела его девушка.

— Как твой парень, — отрезал, еще больше хмурясь, Дохляк.

Сунан закатила глаза. И почему некоторые столь упрямы, что не видят дальше своего упрямства? Раньше в команде ограниченность Дохляка не столь сильно бросалась в глаза, но теперь Сунан недоумевала: как его могли поставить руководить столь сложной операцией? Неужели учитель всерьез рассчитывал, что пару лет в команде достаточно для доверия? Он ошибся. Сунан всегда оценивала людей по тому, что они делали в настоящее время, а не по их прошлому. Людям свойственно меняться. И порой между их прошлым и настоящим лежит целая пропасть, так стоит ли туда заглядывать? Только чтобы вернуть долги.

Но скорее всего это она ошибается, и за спиной Дохляка стоит фигура повесомей. Парня держат за информатора и сторожа. И его уберут, как только поймут, что план не сработал. А вот ей не нужно, чтобы Дохляка заменили. Но узнать, кто на самом деле работает в Сеуле, было бы полезно.

— Ты же понимаешь, что стоит кому-то услышать, и проблем не оберешься?

Она стояла, держась за ручку дверцы Hyundai Genesis, не торопясь в салон.

Дохляк окинул ее внимательным взглядом, приблизился, делая вид, что собирается помочь.

— Я не отказываюсь от своих слов и всегда на твоей стороне.

Вот только она выбрала не ту сторону, которой был предан Дохляк. На мгновенье возникло искушение открыться, но она тут же мысленно стукнула себя по пальцам.

— Я помню, спасибо.

Парень ощутимо расслабился, заглянул ей в глаза, надеясь найти там большее, Сунан же надеялась, что в сегодняшнем докладе будет упомянута ее готовность «идти на контакт». Пора выманить того, кто стоял за Дохляком на свет.

Школьный день пролетел на одном вздохе. Сунан заработала негодующее восклицание от учителя математики, ее оценки опять ушли в негатив. Зато французский и английский медленно и верно ползли от «хорошо» до «отлично». Все же знание иностранного языка тяжелее скрыть, чем математику.

— Что у тебя в пятницу? — неожиданно спросила Да Хэ, когда они шли в столовую. Свита с круглыми глазами наблюдала, как королева спокойно разговаривает с Грязнушкой на глазах у всего народа.

Сунан очень хотелось сделать такие же круглые глаза и уточнить: где та берет свои источники информации? Нет, серьезно. Не школа, а разведуправление.

— Ничего, — пожала плечами, давя зависть — ей тоже не помешали бы источники информации.

— Ничего? — с усмешкой переспросила Да Хэ, и разом стало понятно, что Сунан ни капли не поверили.

Разговор в коридоре все больше напоминал переговоры глав государств: «Это ваш истребитель на днях нарушил наше воздушное пространство?» «Что вы! Вам показалось».

— Ну-ну, — усмехнулась Да Хэ, отчаливая в сторону. Сунан уже перевела было дух — кажется, до войны не дошло, как королева повернулась и с улыбкой пожелала:

— Отличного ужина, Сунан Чи.

«Вот как?» — мысленно взвыла Сунан. У нее что в родственниках глава КНП*? Ничем больше объяснить подобную информированность и талант, что там — талантище, к добыче и анализу информации, Сунан не могла.

В задумчивости она шла по школьному коридору, мельком отмечая, как изменилось отношение к ней в школе. Все больше парней и девушек здоровались по утрам, а кличка «Грязнушка» стало редкостью. В столовой же — вот это было совсем удивительно — ее позвали за свой стол трое подруг. И пусть никуда не делись разговоры о моде, хвастовство обновками, но было среди трепа и кое-что полезное. Девчонки рассказывали о компаниях, где работали родители, обсуждали тенденции на рынке, всерьез спорили стартапах. И Сунан поймала себя на том, что эти разговоры не раздражают ее так, как раньше. Она все больше врастала в новую жизнь.

Пушер* — человек, который толкает наркоту.

Мет* — метамфетамин, наркотик

КНП* — Корейская Национальная Полиция, аналог нашего ФСБ.

Глава двадцать восьмая

— Демоны, — выругался Дохляк, когда привычный маршрут домой оказался перекрыт из-за ремонта дорожного покрытия, — придется ехать в объезд.

Сунан не отреагировала. Объезд, так объезд. Ее мысли занимало другое. Выйдет ли сегодня на связь человек деда? Или нет?

Выехав на узкую улочку, к которой примыкал городской парк, Hyundai вдруг резко затормозил. Дохляк грязно выругался, выскочил наружу, чтобы осмотреть повреждения — они впечатались в зад затормозившей спереди машины.

— Простите, госпожа, — через пять минут Дохляк заглянул в салон, — придется ждать полицию.

— Хорошо, — кивнула девушка, — тогда я прогуляюсь в парке, позвони, как закончишь.

Дохляк нехотя согласился. Видно было, как ему не хотелось отпускать девушку без присмотра, но и удерживать в машине он ее не стал — первая ступень к доверию была пройдена.

Сунан прошлась по алее. Городской парк был небольшим, ничего примечательного — клочок зелени среди домов, но в центре красовался живописный пруд с беседкой, и девушка направилась в ту сторону. Было ветрено, солнце временами выныривало из туч, и по причине плохой погоды народу было немного. Сунан обошла пруд, узрела симпатичную скамейку с видом на воду, где неспешно плавали утки, присела, с наслаждением вытягивая ноги — мышцы ныли, напоминая о спарринге с Дохляком. Надо чаще тренироваться, но время… Учеба, точно ненасытный монстр, поглощала все. Пусть Сунан не требовалось много усилий, чтобы держаться в конце рейтинга, но игнорировать домашние задания было нельзя. Да и пора начать демонстрировать интерес к учебе, чтобы в следующем году учителя в обморок от ее проснувшейся гениальности не попадали.

— Добрый день, не помешаю?

Она ждала этого вопроса с момента, как засекла цепкие взгляды молодых людей, продающих у входа курицу на шпажках, а потом уже чувство опасности сигналило непрерывно. У деда с собачкой был слишком бодрый и широкий для почтенного возраста шаг. Женщина с ребенком в коляске смотрела куда угодно, только не на своего ребенка. Мелочи, но они складывались в общую картину, вызывая острый приступ паранойи.

— И вам доброго дня, господин Сон. Присаживайтесь, если не боитесь замерзнуть.

«Так вот кого испугалась семья». Сунан бросила косой взгляд на севшего рядом мужчину, одетого в респектабельное черное пальто. Испугалась настолько, что отправила предупреждение курьером. Занятные недруги у деда или все же друзья? Смотря с какой стороны… Одни убили внучку, вторые не доглядели, допустив убийство. На месте деда Сунан не стала бы доверять никому.

— Благодарю, — кивнул мужчина с видом, словно действительно ждал ее разрешения. Сунан бросила быстрый взгляд в сторону дороги, от машины их надежно отгораживал небольшой холм. Они были вне поля зрения Дохляка.

— Не беспокойтесь, его займут, — господин Сон верно истолковал ее взгляд, — о нашей встрече он не узнает.

— Я не об этом беспокоюсь, а о том, что вы потратили столько усилий ради этого разговора, а я не оправдаю ваших надежд.

«И последую за внучкой председателя», — добавила про себя Сунан.

— Уверен, все не так плохо, как вам кажется, Пэ Су Джи.

Сунан вздрогнула. Собственное имя прозвучало ударом хлыста. Надо же… а она успела отвыкнуть настолько, что это имя показалось ей чужим. Зато отпал вопрос, как далеко зашла откровенность деда о фальшивой внучке. На все сто процентов зашла.

— И чем я могу помочь Национальной Полиции?

— Один один, — улыбнулся мужчина, подаваясь вперед, — вижу, вы не только красивы и талантливы, но еще и умны. Не думали о карьере в нашей организации?

Сунан недоверчиво посмотрела на господина Сона. Ее вербуют? Вот так прямо, без долгих вытанцовываний?

— Вас не смущает мое прошлое? — спросила, потому как лично ее оно смущало.

— Думаете, у нас работают одни ангелы? — хмыкнул мужчина. — Хотя согласен, ваш случай уникален — крестников у нас еще не было, но все когда-то бывает впервые. Не буду скрывать, вначале вас хотели устранить. Обвинений достаточно — подделка документов, мошенничество. Дело провели бы максимально аккуратно, чтобы не навредить репутации председателя Юн, но вас ждала бы тюрьма.

А вот и альтернатива вербовки вырисовывается. Ее арестуют, а старый пень выкрутится, став из соучастника жертвой. Она представила аргументы защиты: пожилого человека обманули, запугали, он хотел, как лучше, ну а вышло… Интересно, как они объяснят исчезновение поддельной внучки, если хотят скрыть все от общественности? Устроят несчастный случай?

На этой мысли Сунан почувствовала, как спина покрывается капельками холодного пота. Если они не договорятся, ее смерть, именно смерть, а не арест, станет идеальным завершением операции. Это единственный выход не испортить репутацию компании деда. Мертвые не болтают, а Сунан знает много — пара слов журналистам, и скандала о связях известного корейского бизнесмена с триадой не избежать. Дохлый кальмар! Одно ее существование — уже доказательство этой связи.

— Но вы сюда не арестовывать меня пришли?

— Конечно же, нет, — господин Сон обаятельно улыбнулся, и Сунан подумала, что с такой улыбкой надо было в актеры идти, а не в агенты, — арест — это скучно и просто, а вот агентов мы бережем и под удар не подставляем.

Пришла очередь Сунан многозначительно хмыкать. И на кого он намекает? На дедулю?

— Председатель работает на вас?

— Это закрытая информация.

«Как бы ни так», — разозлилась девушка. Да, она готова таз дохлых кальмаров сожрать, если дед давно и плодотворно не работает с КНП. Вот же… старый жук. Семья считала, что поймала на крючок крупную рыбу, а рыба оказалась рыбаком. Как говорится, на каждую хитрую гайку найдется свой болт.

— Зачем? — развернулась, впиваясь взглядом в лицо мужчины. — Зачем вы позволили зайти ситуации так далеко?

Действительно, зачем было доводить ситуацию до смерти девушки? Если только…

— И как рыбалка? Не удалась?

— Ну почему же «не удалась»? Все идет, как запланировано. А отдельные неудачи, — господин Сон едва заметно поморщился, словно учуял запах протухшего кальмара, — естественны.

«Ах, естественны!» — разозлилась Сунан. И если в «слепоту» деда еще можно было поверить, то обозвать слепым господина Сона язык не поворачивался. И какая разница между семьей и КНП, если обе организации с легкостью играют судьбами других людей?

О! Господин Сон, безусловно, мог бы часами рассказывать о благородных целях, ради которых они действуют, но погибшей-то уже все равно.

— Вы так похожи, — Сунан склонила голову набок, выдерживая паузу, — на моего учителя. Я словно дома оказалась.

Сравнение господину Сону не понравилось. Он поджал губы, отвернулся.

— Не думал, что вас так заденет ее смерть, — поделился своим недоумением.

Сунан и сама этому удивлялась. Но смерть внучки председателя, как засевшая заноза, не давала покоя, заставляя ощущать непонятную ответственность. И желание разобраться и отомстить крепло с каждым днем. «Я — ей никто, — ругалась сама с собой Сунан, — а чувствую себя словно старшая сестра. Мелкая дурочка, влезла, куда не следует, а мне разгребать». Давно надо было вернуть деду дневник, который занял место в ящике ее туалетного столика. Она читала его, морщась от девичьих глупостей и завидуя им же — в ее жизни эти глупости закончились очень быстро. Наставники не делали разницы в обучении мальчиков и девочек, так что розовые пони и единороги шарахались от рано повзрослевшей и набравшейся цинизма Сунан. Но девчачьи сердечки, сорянчики, сплетни о парочках и сто верных способов подцепить парня вместе с советами об идеальном поцелуе на первом свидании, точно кислота, разъедали корку цинизма.

— Не надо считать меня чудовищем, — тихо попросила та, которая до сих пор не могла смириться с ролью принцессы. Чудовище с добрым сердцем или принцесса в шкуре чудовища? Пора сделать окончательный выбор.

— Если бы вы были чудовищем, этого разговора бы не было, — заметил господин Сон, добавляя: — Будь вы действительно преданы триаде, мы не стали бы рисковать жизнью председателя.

Вот как. Занятно.

— И с чего вы сделали вывод о моей не преданности? — прищурилась Сунан.

— Неужели вы думаете, я стану отчитываться о работе наших аналитиков?

Любопытную девочку стукнули по носу — не лезь, куда не следует.

— А мне кажется, вы зашли в тупик, и без моей помощи вам некуда двигаться дальше. Так ведь, господин Сон?

Не хотите делиться информацией — не надо, она и сама может сделать выводы.

Мужчина благостно улыбнулся, но Сунан успела заметить тень неприязни в его глазах. Все-таки угадала…

— Мы можем быть полезны друг другу.

Безусловно, они будут полезны, вот только повторять ошибку председателя Сунан не собирается. Сделка пройдет на ее условиях, иначе она и пальцем для них не пошевелит.

— Все равно не понимаю, зачем такие сложности. Если знали, почему не пресекли? Не арестовали на границе, не дав въехать в страну?

Господин Сон покачал головой:

— Вы рассуждаете, точно детектив. Есть преступник, есть доказательство преступления — надо арестовывать. Мы работаем иначе. Нас не интересуют простые исполнители, наша задача — добраться до заказчика. Знаете, сколько попыток возродить организованную преступность мы пресекли за последнее время? Сколько повылавливали мелочевки, а крупняк успевал уходить? Утекал за границу, чтобы вернуться через год, два, десять. Наша страна с отсутствием конкуренции, с неохваченными рынками наркотиков всегда будет притягивать триаду, якудзу и прочих. Вы же умная девочка, должны понимать, что легче всего шпионам работать через подобные структуры — поддержка, переход границы, легализация. Мы не можем допустить, чтобы бандиты чувствовали себя здесь хозяевами, как это было раньше. Это война, Пэ Су Джи, а на войне не бывает без жертв.

— Это не моя война, — возразила Сунан.

— Теперь и ваша, — не согласился господин Сон, — подумайте о будущем. Вы бы хотели, чтобы ваши дети росли в безопасной стране, чтобы не боялись гулять по улицам, чтобы их не подсаживали на наркоту?

Сунан нервно дернула уголком губ — какие к демонам дети? А улицы… она выросла на этих «неблагополучных» улицах и ничего жива.

— Неужели хотите подвести господина Ли Мин Ена? Он так на вас рассчитывает. Открою секрет: его семья готовит объявление для прессы. Вас объявит парой уже в эту субботу, аккурат после ужина в пятницу. И вам одной решать, в каком качестве вы попадете в ресторан: самозванкой, нарушившей закон, или гражданкой Кореи, помогающей службам страны справится с внешней угрозой.

Будь на месте Сунан другая девушка, пламенная речь господина Сона нашла бы отклик, а так… Вместо восхищения хотелось прихватить сотрудника нацполиции за шею и притопить в пруду, благо до воды рукой подать.

Решил воззвать к патриотизму той, которая выросла в Гонконге? Смешно.

Сноба приплел. Ожидаемо. И этот туда же… Сдалась им всем ее личная жизнь, как будто у нее других слабостей нет?

А семья Ли? Серьезно считают одного ужина достаточно, чтобы объявить их парой? От таких новостей одно желание — притопить сноба в том же пруду.

— С чего вы решили, что меня интересует Ли Мин Ен?

Играть, так до конца.

Господин Сон задумчиво почесал кончик носа, который уже успел покраснеть от холода, и честно признался:

— Сложно с вами. Все равно ведь согласитесь, деваться вам некуда. Либо свои прибьют, чтобы следы замести, либо мы, хм, вас арестуем. Так может оставим сантименты и перейдем сразу к делу? Времени мало, а условий у вас явно больше, чем одно.

Что же… без сантиментов, так без сантиментов.

— Вы спрячете мою семью. Вывезете в Штаты — там проще затеряться, или в Канаду. Обеспечите новыми документами, работой. Поможете с гражданством.

Господин Сон кивнул, соглашаясь. Это условие он ожидал услышать. В Корее уже лет двадцать, как действовал закон о полной защите прав свидетелей, включающего новую биографию и вывоз в другую страну.

— Хорошо, организуем на будущей неделе. Госпожа Пэ как раз поправится после операции. Я попрошу вас записать для них видео, чтобы у нас не возникли сложности при разговоре.

О том, что сложности все равно возникнут, мама — упрямая женщина, Су Нан говорить не стала. Хорошо, что бабушки нет в живых, а родственники отца иммигрировали в Штаты, и кроме привычки в Гонконге их больше ничего не держит. Все равно мама вряд ли обрадуется необходимости уехать из страны. Придется господину Сону постараться выполнить свое обещание, иначе у Су Нан будут связаны руки. И выполнить не так халтурно, как с внучкой председателя. Однако пришло время поинтересоваться размерами аппетита господина Сона.

— Что конкретно вы от меня хотите? Информацию? Но я не закончила обучения, так что никакими особыми секретами не владею. Тех, кто работает в Сеуле, уверена, вы и сами вычислили. Только как вы сказали, мелкие сошки вам не нужны.

— Да, вы правы. Мальчики нас не интересуют. Даже их куратор не так интересен, как один человек. Но проблема в том, что последние сорок лет он ни разу не покидал Гонконга. Интерпол давно за ним охотится, но на своей территории его не арестовать — местные прикрывают. Нам нужно, что вы выманили его в Сеул.

— И кто же это? — спросила Су Нан. Внутри всколыхнулось дурное предчувствие. Ради мелкой рыбешки никто не затевает рыбалку с гарпуном.

— Вы его прекрасно знаете. Пак Хен Ву.

— Кто? — переспросила Су Нан, голос подвел — охрип, и она откашлялась.

— Ах да, у вас же не приняты имена, — поморщился господин Сон, как будто прозвища были преступлением, — тогда вы его знаете, как Свами*.

Сердце Су Нан пропустило удар. Стылый ветер пробрался под куртку, вызвав дрожь. Или она дрожит не от холода? В голове воцарился хаос от мечущихся мыслей, во рту скопилась горечь, которую нестерпимо хотелось сплюнуть прямо на начищенные до блеска ботинки господина Сона.

Су Нан никогда не нравилось «Свами», отдающее индийскими благовониями. Для нее он всегда был и останется учителем. Просто учитель.

Перед глазами промелькнули первые дни в школе. Вот она плачет над разбитой коленкой, а на голову опускается теплая, широкая ладонь — утешить. Вот прячет котят, а на кухне, ругаясь, выдают ей молоко. Только много лет спустя повар обмолвился, что молоко велел отдавать Свами.

Лет до двенадцати она его боготворила, потом восторженность поутихла, и на смену ей пришло понимание, учитель — тоже человек, и уже не всегда его наказания казались соразмерными с проступками, но даже этот легкий привкус протеста не мешал считать его право на них священным.

Старшие ученики не редко подшучивали над другими наставниками — в школе поощрялась самостоятельность, но учитель оставался неприкосновенным. Его уважали не только ученики. Оглядываясь назад, Су Нан понимала, авторитет Свами в семье был столь высок, что к нему приезжали все пальцы* для совета.

А как она была счастлива, когда он выбрал именно ее для этого задания! Понимала, что выбрал из-за внешности, но, казалось, оценил то, какая она умная, ловкая, талантливая и… глупая. Потому как никогда учитель не считал ее подходящей для семьи. К чему готовил? К роли высокооплачиваемой спутницы для значимых людей? Грубо говоря, к судьбе высококлассной проститутки? Скорее всего так и было, ведь принцесса не может быть чудовищем.

Но готова ли она предать учителя? Это как пойти против самой себя.

— Почему? — пересохшие губы двигались с трудом.

— Понимаю, — с непонятным удовлетворением протянул господин Сон, точно ему доставляло удовольствие видеть смятение на лице Су Нан, — непростое решение. Но по нашим данным, именно этот человек стоит за попытками возрождения организованной преступности в Корее. Вы знали, что его семья родом из Сеула? Они бежали из страны в семидесятые годы, спасаясь от ареста. Его отец был убит по приказу генерала Пак Чжон Хи, как член банды, а мать трагически погибла при попытке нелегально перейти границу. Мальчика вырастил дядя. Думаю, вашим учителем движет месть и желание возродить былое могущество той организацией, наследником которой он себя считает. Как видите, я честен с вами и не скрываю цели, как и того, что она будет непростой и опасной для вас. Подумайте. Не стану требовать немедленного ответа, но, надеюсь, вы не забудете, что сделают с вами ваши товарищи, когда узнают о провале?

«Забудешь тут», — тряхнула головой в такт своим мыслям Су Нан. Будто можно забыть, что ее отправят на корм рыбам, как только станет известно о провале операции. Без всяких сантиментов, не взирая на красоту, ум и молодость, ведь единственно ценной валютой в семье была преданность. Да ее приговорят только за один разговор с господином Соном! И что-то Су Нан подсказывало, выход из этой игры для нее будет лишь один — на тот свет. То-то предки удивятся незапланированному появлению юной родственницы. Впрочем, с ее родом деятельности — раз десять уже можно было сдохнуть. Как говорили в семье, без риска и рис пресен. Вот только сноб… Всегда вмешивается в ее дела, даже когда его нет рядом! И почему она чувствует себя виноватой в том, что ее захотят убить? Как будто лично собирается устроить собственные похороны.

Су Нан встала со скамейки. Поежилась — зима все ближе подбиралась к Сеулу, предвещая свое появление пронизывающим ветром и серым свинцовым небом.

— Я согласна, но у меня будет еще одно условие. Знаю, прозвучит странно, но это важно для меня.

Господин Сон тоже поднялся. Заложил руки за спину, склонил голову, выражая полную готовность.

— Если вы о своей судьбе, то мы сделаем все возможное для вашей…

— Нет, — оборвала его девушка, — моя судьба меня интересует в последнюю очередь.

— Тогда вы меня заинтриговали, — нахмурился мужчина, явно огорчившись тем, что не угадал.

— Ужин.

— Ужин? — он вскинул брови. — Вы имеете в виду ваш ужин с Ли Мин Еном? Но я думал, что…

— А вы не думайте, просто отмените его, и мы договоримся.

Она повернулась, зашагав на выход из парка, оставляя за спиной растерянного господина Сона.

Один взгляд утром на календарь напомнил Су Нан, что сегодня четверг, а за ним, как всем известно, следует пятница.

— Он должен что-то придумать, — поделилась своими надеждами с потолком Су Нан. В конце концов в агентстве не идиоты работают, смогут решить такой простой вопрос. А ей нельзя сейчас встречаться со снобом. В последнее время она сама себе не доверяет.

— Точно сглуплю, — пробормотала девушка. Представила сноба, сидящего напротив за столом или, что еще хуже, рядом и, застонав, стукнула себя пару раз подушкой по голове.

Воображаемый сноб улыбнулся понимающе, присел на кровать, протянул руку, погладил по щеке, и Су Нан задохнулась от нахлынувших эмоций. Скатилась с кровати, рванула в ванную и, как была в одежде, заскочила под душ. Уже потом, ругаясь, стаскивала с себя промокшую пижаму. Мыла волосы. Терла себя мочалкой. Напоследок обожгла кожу ледяной водой.

«Дура» написала на запотевшем стекле. Полюбовалась и не стала стирать. Стирай, не стирай, правда все равно останется.

Нет, нельзя ей сейчас встречаться со снобом. Жизненно противопоказано. Он же по одним ее дурным глазам поймет правду. И где те мозги, которые так нахваливал учитель? Где выдержка и сила воли, которые привели ее отряд к победе в джунглях? Прокисли, как молоко, от одной только мысли о Мин Ене?

Если ее не прибьют свои, добьет сноб. Не простит ей обмана, обвинит в том, что бросила без объяснений. Но презрение и ненависть перенести можно, но ведь не останется, поганец, в стороне, полезет в самую гущу разборок. А между ней, семьей, дедом и NIS только сноба не хватает для полного фарша.

И как ему объяснить, что в семье не играют в игры. Если приговаривают, то убивают, а не обваливают акции конкурента на рынке.

Су Нан тряхнула головой, отгоняя картинку, в которой сноб бросается под пулю, закрывая ее собой.

«Нет, нет, никаких ужинов», — твердо пообещала своему отражению в зеркале. И нервы надо будет подлечить, чайку там попить успокоительного, сердце опять же призвать к порядку — совсем распоясалось, а еще придумать, как выманить Свами в Сеул. Словом, дел невпроворот. Принцесса собралась на охоту, какие к демонам ужины?!

Вчера дедуля затихарился, делая вид, что не в курсе о ее встрече с господином Соном, а она не стала напрашиваться на разговор.

— Госпожа, — в дверь постучала служанка, — хозяин просил передать.

Су Нан приняла розовую коробку в половину ее роста, уложила на кровать. Постучала задумчиво ногтем по крышке. Хорошо бы внутри оказался глок26. Такую компактную модель можно и под школьную юбку спрятать. Удобно, хотя точность стрельбы могла быть и получше. Но что есть… точнее чего нет.

«Дохлый кальмар!» — выругалась Су Нан, с чувством прошлась по родственникам дедули, помянув его извращенное чувство юмора, унаследованное от связи с угрями.

— Он окончательно свихнулся?

Тряхнула черное, короткое и столь облегающее платье, которое было бы совсем неприличным, если бы к нему не полагался жакет-спенсер цвета фуксии.

— Или желает обзавестись правнуком уже через девять месяцев?

Приложила платье к себе, мрачно посмотрела на это безобразие. Хмыкнула. Попыталась взять себя в руки и убедить, что к пожилым людям требуется относиться с уважением. Убедить не получилось, и Су Нан решила не рисковать, а отправиться в школу голодной. А то еще столкнется с дедулей в столовой и… Нехорошо выйдет.

*Свами — гуру в индийской мифологии

*Пальцы — руководящие должности в триаде.

Глава двадцать девятая

— Ну как? — спросила Да Хе, подойдя к ней на большой перемене. — Отыскала своего красавчика?

— Найдешь его, — вздохнула Су Нан, и не подумав тратить время на смазливого гавнюка, — слинял давно.

— Так, может, и не стоит искать? — пожала плечами девушка. — Отец говорит, что кроме репутации важны те, кто ее поддерживает. А поддержка у тебя сейчас круче всех.

Намек на четверку снобов Су Нан пропустила мимо ушей. Зачем обращать внимание на иллюзию, которая скоро исчезнет из ее жизни?

— И кто у тебя отец? — спросила, не расставаясь с подозрением, что без агентства не обошлось. На чем-то же основывается информированность Да Хе?

— Совладелец сети ресторанов Viva Polo. Сестра Ли Мин Ена большая поклонника итальянской кухни, не знала? Она для вас столик забронировала в нашем ресторане.

— Ах, вот как, — протянула Су Нан, в который раз убеждаясь, что реальность в разы проще догадок ее паранойи. Всего-то владелец ресторана, в котором заказала столик Ли Хе Ин, решил поделиться информацией с дочерью. Не хорошо, конечно, но не смертельно. А она-то вообразила целый заговор.

— Могу посоветовать отличного визажиста, — заговорщицки понизила голос Да Хе, — на завтра он тебе точно понадобится.

Су Нан он точно не понадобится, но надо же налаживать отношения с одноклассниками.

— Буду благодарна за телефончик, — улыбнулась, как можно приветливей.

Одноклассники вокруг почтительно сдерживали любопытство, начиная потихоньку привыкать к новому статусу Грязнушки. За последние дни Су Нан не могла припомнить ни одного выпада в свой адрес, точно лампочку выключили, и одноклассники забыли о месяцах травли и злополучном поцелуе. Или им помогли забыть? Не навел ли Да Хе на мысль о подставе кто-то из четверки?

Мяукнул смс-кой ай-фон, и Су Нан, извинившись, отошла к окну. Разблокировала экран. Прочитала короткое сообщение от знакомого номера: «Жду после уроков. Не вздумай улизнуть», хмыкнула — началось, и, не сдержавшись, оглянулась, точно сноб уже стоял у нее за спиной.

Коридор был полон народа, но ни сноба, ни кого-то еще из четверки заметно не было. Су Нан перевела дух, успокаивая зашедшееся сердце. И с чего было так пугаться? Принцесса сама спланировала бегство в полночь из дворца, пришла пора расхлебывать последствия. Интересно, что именно придумал господин Сон, что так взбесило сноба, и он перешел к открытым военным действиям? Но сама виновата… Доверила столь щекотливое дело спецслужбам. И как теперь исправлять ситуацию? Любопытно, насколько далеко решит зайти сноб, чтобы подтвердить свои подозрения?

С последнего урока она отпросилась пораньше. Чтобы умастить учителя, пришлось быстрее всех в классе решить проверочную работу и, судя по ликующему виду преподавателя, эта работа окончательно подтвердила ее скрытую математическую гениальность. Су Нан молча выслушала разрешение покинуть класс, поблагодарила поклоном и выскочила в коридор. Счет к снобу рос в геометрической прогрессии.

Использовать центральный вход было слишком опасно, и Су Нан пришлось вспомнить старые маршруты обхода — через забор в парке. Подтянулась на ограде, оглядела улицу — вроде никого — и спрыгнула на асфальт. Одернула юбку, поправила рюкзак и торопливо зашагала вдоль школьной ограды. Машину Дохляка она перехватит где-нибудь подальше от школы.

Там, где заканчивалась школьная ограда, и в сторону отходил узкий переулок, ее перехватили. Резко дернули в сторону, вдавливая спиной в кирпичную стену.

— Ты! — выдохнула Су Нан, мигом узнав напавшего. Одной рукой парень уперся в стену рядом с ее головой — блокируя отход, второй придержал за плечо.

От осознания близости у нее закружилась голова, она попыталась вздохнуть поглубже, но воздух предательски пропах мужской туалетной водой. Перед глазами сквозь расстегнутую верхнюю пуговицу рубашки была видна бьющаяся жилка на шее. И судя по темпу биения, сноб был не просто зол, он был в бешенстве.

— Отличный прыжок, Су Нан, — сухо похвалил. Наклонился и, едва касаясь губами ее щеки, произнес: — Так и знал, что перехвачу тебя здесь. Не надоело еще врать, а? — спросил обманчиво ласковым голосом.

— Я не вру, — мотнула головой. Во вранье главное — стоять насмерть. И хорошо, что за спиной — стена. Плохо, по ней нельзя сползти вниз, а то ноги ведут себя странно, точно она двадцаточку только что пробежала.

— Честная ты моя, — горячее дыхание обожгло кожу, — такая честная, аж прибить хочется.

Самое ужасное, реши сноб на самом деле ее прибить, она не стала бы сопротивляться.

Су Нан сглотнула, прогоняя слабость. Еще чуть-чуть — и растечется восхищенной лужицей у его ног! Предки, помогите!

— Отмена ужина — твоих рук дело?

Ладонь с плеча переползла на спину. Пошла вверх и замерла, едва касаясь обнаженной кожи под волосами девушки.

— Наивная, — фыркнул Мин Ен, — я ждал твоего хода, но тебе удалось меня удивить. Добралась до отца и все ради того, чтобы нам не встречаться? Я тебе настолько противен?

Су Нан попробовала сказать: «Да», но губы точно склеились. Она должна его оттолкнуть ради него самого. Пусть невыносимо тяжело врать, но если он пострадает за нее — будет во много раз тяжелее.

— Ты!

Каждое слово весило тонну.

— Мне! Не! Нравишься!

Сноб коротко выдохнул, неверяще заглянул в глаза, но она отвернулась, скрывая взгляд, в котором уже стояли слезы.

— Значит, не нравлюсь? — пальцы с силой сдавили ее шею, заставляя запрокинуть голову. — Прости, милая, я больше не куплюсь на твое вранье.

Мин Ен склонился ниже, и Су Нан с ужасом поняла, что у нее нет сил сопротивляться. Губы парня накрыли ее, сминая с силой, болью мстя за вранье. Она стояла, задыхаясь от восторга, плавясь в его объятиях, ощущая, как в сладком тумане растворяются тревоги, отходя на задний план. Ее кусочек счастья. Обхватила парня за плечи, прижалась, и Мин Ен усилил напор, заставляя ее застонать от нахлынувших эмоций.

Скрипнули тормоза, хлопнула дверца. Им было все равно.

— Отойди от нее! — проорал Дохляк, а в следующий момент Мин Ен отлетел от Су Нан, отброшенный в сторону сильным ударом.

Мин Ен устоял. Пока Су Нан выравнивала дыхания, продираясь сквозь радужные пузырьки совершенно нового для нее состояния — будто пьяная и в то же время совершенно трезвая, он, поморщившись, потер плечо и скинул пиджак прямо на мостовую.

— Давай, красавчик, — обрадовался Дохляк, вставая в стойку, — посмотрим, на что годишься.

Мин Ен не ответил, скользящим движением рванулся вперед и коротко, без замаха ударил Дохляка в солнечное сплетение. Тот встретил его блоком, и тут же ударил сам, но сноб шагнул в сторону, и удар Дохляка достиг пустоты. Парень рыкнул от досады, дернулся, но застыл на месте, удерживаемый за шиворот сильной женской рукой.

— Прекратили, оба! — рявкнула Су Нан, и хотя держала только Дохляка, сноб тоже замер. Окинул злым, многообещающим взглядом водителя, подобрал пиджак, бросил:

— Еще договорим, — и ушел по направлению к школе.

— Пусти, — дернулся Дохляк, — пусти, я этому… Я ему сейчас…

Но Су Нан перехватила его за ладонь, беря кисть на болевой, и парень взвыл, опускаясь на колено.

— Не люблю повторять, но до тебя, похоже, медленно доходит. Это не простая школа. Любой из этих детишек тебя по асфальту размажет за один крошечный синяк. Так что ради себя самого, не приближайся ни к кому из них! Понял?

— Понял, — еле слышно ответил Дохляк, и Су Нан разжала пальцы.

— Но он же… — тут же вскинулся парень, вскипая бешенством, — он посмел тебя поцеловать!

Су Нан закатила глаза. А ведь еще недавно нормальным был. Дурил, конечно, пытался опекать, но в целом до него можно было достучаться. А сейчас — точно подменили. Может, его кумихо цапнул и отправил своим ядом?

— Не он меня, а я его, — отрезала девушка и направилась к стоящей у обочины машины, оставив шокированного Дохляка переваривать услышанное.

Переварил. Сел внутрь, злобно хлопнув дверцей. Автомобиль, взревев двигателем, сорвался с места. Су Нан откинуло на спинку. Она хмыкнула — пусть бесится, и попыталась обдумать ситуацию.

Итак, что в итоге. Сноб узнал правду. Не обрадовался, но и разрывать отношения не пожелал. Да и она сама… Мысль о поцелуе обожгла память. Тоже хороша. Вместо того, чтобы оттолкнуть, допустила, чтобы узнал правду. После ее страстного ответа, сноб не поверит, что не нравится Су Нан и полезет выяснять правду о причинах обмана. То, чего она так боялась…

Су Нан прикрыла глаза, побилась слегка головой о дверцу. Что делать? И ведь выпускной класс. Должен голову не отрывать от учебников, готовясь к экзамену, но этот… на все находит время. Входит в десятку лучших учеников, еще и личную жизнь успевает устраивать.

Попросить господин Сона подменить результаты его промежуточных тестов? Пусть понервничает. Нет, так просто сноба не отвлечь.

— Не понимаю, — спросил Дохляк у зеркала заднего вида, — ты же ужинала с другим, почему целуешься с этим?

Тот же вопрос волновал и деда. Ее личная жизнь стала номером один в новостях?

— Не твое дело, — отрезала Су Нан, но промелькнувшая мысль — глупая, однако в чем-то привлекательная, заставила ее передумать. Если их отношения со снобом больше не секрет для семьи, так не стоит ли открыться еще больше? Пусть знают, что сноб может в любой момент вмешаться, пусть будут готовы к этому и понимают, что трогать его нельзя. А подстраховать и господин Сон со своими подручными может. Не дурак, осознает, что сделает с ним семья Ли, если хоть волос упадет с головы наследника.

Нет, опасно. Прикусила губу. Или рискнуть? Другого шанса выманить Свами может и не представиться. А снобом ее все равно будут шантажировать.

— Я люблю его, — сказала, и визг тормозов стал ей ответом. Сзади недовольно засигналили.

— Что? — повернул к ней побелевшее лицо Дохляк.

— Ты слышал, — проговорила, смотря перед собой в одну точку. Что там было в дорамах? Что говорила героиня, признаваясь в своих чувствах?

— Знаешь, как это бывает. Раз — и твое сердце трепещет при одной только мысли о нем.

Дохляк скривился так, словно его вот-вот вывернет.

— Мне все равно.

Машина рывком двинулась с места, и вовремя, а то гудящая сзади машина — точно американец за рулем — уже захлебывалась в истерике.

— Я думаю признаться, — поведала Су Нан, искренне надеясь, что неадекватность Дохляка позволит ему поверить в этот бред, — ведь нехорошо получается. Он любит не настоящую меня, а Су Нан.

С водительского места донесся зубовный скрежет.

— Ты сошла с ума!

Конечно, она сошла с ума. Когда согласилась последовать за четверкой, когда готовила им ужин, когда поехала в ресторан. Просто сейчас ее сумасшествие стало очевидным для окружающих.

— Ты не понимаешь, он поиграет и бросит. А стоит ему узнать правду…

Дохляк был прав и одновременно глубоко ошибался.

— Я хочу, чтобы он узнал правду.

Парень выругался на гонконгском наречие, и Су Нан посочувствовала — нервам Дохляка предстояло серьезное испытание, но чем раньше он поверит в ее упрямство, тем лучше.

— Не хочу мучиться сомнениями — кого он любит на самом деле: меня или Су Нан.

Ревновать к покойнице? Глупее не придумаешь.

— Пусть сделает выбор.

— Ты — дура! — выдохнул Дохляк. — Он же… настучит в полицию. Тебя посадят в тюрьму за обман. Ты точно этого хочешь?

— Мне все равно. Пусть дура, пусть посадят, ради любви к нему я готова пожертвовать всем.

Железный аргумент, о который разбиваются все доводы. Дохляк, похоже, это тоже понял, а потому перестал взывать к здравому смыслу.

И Су Нан взмолилась: — «Предки, пусть не оставит все в себе. Пусть доложит куратору, а тот отправит информацию в семью. На нее не станут давить напрямую — слишком высоки ставки. Попробуют уговорить, а кто лучше всех знает свою подопечную, как не Свами?»

Весь вечер Дохляк тенью склонялся по дому, даже дед обеспокоенно спросил, не заболел ли он, когда столкнулся с ним в коридоре. А утром выяснилось, что план не сработал.

— Я не верю тебе, — мрачно заявил парень, скрывая за очками темные от недосыпа круги, — докажи, что вы встречаетесь.

Су Нан сильно захотелось взять что-нибудь тяжелое и приложить придурка по голове. Кто он такой, чтобы ему что-то доказывать? Как вообще посмел подойти с таким предложением?

— Ты в своем уме?

— Я-то в своем, а ты? Не понимаю, чего добиваешься! Хочешь, чтобы дед сделал наследницей? Или боишься, что выгонит и потому торопишься связаться с богачом? Только не забыла, кто дал тебе этот шанс? Кто заботился о тебе все эти годы? Собираешься предать ради каких-то чувств?

Предать того, кто предал ее? Нет, не так. Она собирается исправить собственные ошибки, и учитель здесь не при чем, он станет лишь ценой ее исправления. Сноб, вот кто на самом деле виноват в принятом решении. Пророс так глубоко в сердце — не выкинешь. Стал совестью, самым жутким кошмаром. В его глазах она теперь искала и боялась найти осуждение. Ради него хотела стать совершенно другим человеком.

Дохляк не знал, что операция «Наследница» уже не принадлежала семье. Ею руководили совсем другие люди. И провал Су Нан был уже записан в протоколах агентства. Для нее оставили крохотный шанс, не спастись самой, нет, спасти тех, кто стал для нее дорог. Не допустить, чтобы дружба с ней стала крахом их репутации. Убрать маму с братом из-под удара. Ради них это все и только ради них.

Дохляк не говорил, орал, и пусть на парковке перед домом было пусто, но кто-то лишний мог услышать, и Су Нан, не став тратить время на спор, села в машину.

Злой, как тысяча демонов, Дохляк занял водительское место. Хлопнул дверцей.

— Хочешь доказательства — получишь.

С переднего сидения донеслось глубокомысленное хмыканье. Ее точно провоцировали, но нельзя, не испачкавшись, вытащить свинью из грязи. Придется постараться, если она хочет выманить Свами в Сеул.

— То есть сначала ты настаиваешь на отмене ужина с семьей Ли, а теперь просишь достать информацию о местонахождении господина Ли Мин Ена этим вечером? Я правильно тебя понял? — после паузы уточнил мобильник голосом господина Сона.

Записку с номером Сон Бьенг Хана она нашла в куртке сразу после их встречи. Тем же вечером выучила наизусть, после спустив клочки бумаги в туалет. Правда тогда еще не подозревала, что придется воспользоваться этой ниточкой уже в пятницу.

Слава предкам, попросить мобильник у одноклассников больше не было проблемой. После того, как в классе распространились слухи о подставе с поцелуем — в последней версии, которую случайно подслушала Су Нан, с ее семьи требовали миллион за снимок, — к ней стали относится гораздо терпимее.

— Да, вы все правильно поняли, — подтвердила Су Нан, чувствуя себя героиней мимишной истории. Сначала отшила парня, теперь сама за ним бегает. Никакой гордости.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — искреннее пожелал себе господин Сон, — придется пойти на некоторые нарушения. С меня информация, остальное за тобой. Помни о нашей договоренности.

— У меня будет еще одна просьба, — не дала ему закончить разговор Су Нан. Был шанс, что господин Сон пошлет ее куда-нибудь, но мужчина выслушал, коротко ответил:

— Понял, — и отключился.

Судя по тому, насколько господин Сон был информирован о ее делах, в доме деда точно работал кто-то из его людей. Су Нан, чтобы отвлечься от угрызений гордости — дожилась следить за снобом, попыталась вычислить агента. Остановилась на двух вариантах — садовник и повар.

Мысли потихоньку свернули к деду. Нет, каков затейник! Собрал противников под одной крышей — пусть сами следят друг за другом, сам же ведет свою игру. Не верила она в то, что дед из лучших побуждений работает на разведку. Слишком хитер, изворотлив и всюду ищет выгоду.

С агентом не угадала. Адрес нашла в рюкзаке после уборки горничной. Милейшая женщина, кстати. Едва за пятьдесят, с приятным ямочками на щеках. Всегда тиха и незаметна, как и положено хорошему агенту.

Одного взгляда на адрес хватило, чтобы убедиться — сноб сегодня не станет делать уроки.

— И как он собирается сдавать экзамен, шляясь по клубам? — ворчала Су Нан, перетряхивая шкаф в поисках подходящего наряда. После десятой примерки пришла в себя. Посмотрела в зеркало, строго приказала перестать маяться дурью — это не свидание, а операция. Велела надеть первое попавшееся. Рука потянулась к джинсам, но Су Нан мысленно шлепнула себя по руке — дресс-код еще никто не отменял. В итоге потратила еще полчаса на поиск того самого «первого попавшегося».

— Поехали, — выдернула Дохляка из мягкого кресла, оторвав парня от просмотра очередной дорамы. Мельком подумала — вот откуда ее бывший подручный нахватался романтических идей, а теперь разыгрывает любовный треугольник в жизни.

— Поздно уже, — выразительно зевнул Дохляк, одним глазом кося на экран. Там как раз одну девицу «разрывали» на части двое красавчиков.

— То есть доказательства тебе не нужны? — вскинула брови Су Нан.

— Поехали, — мрачно согласился Дохляк.

— И как ты ухитряешься с ним связываться? — поинтересовался он, крутя в руках ее мобильник, потом запустил им по столу — Су Нан едва успела поймать. — Держи. Пусть у тебя будет. Не хочу читать бред, который он станет тебе писать.

Су Нан с трудом скрыла ликование. Ура! Ей почти поверили.

Ночной клуб «Ответ» был одним из трех самых крутых в Сеуле. Су Нан скорбно обозрела длиннющую очередь — кто бы сомневался, что сноб опустится до дешевой забегаловки? — прикинула свои шансы на быстрый вход и, о чудо!

— Су Нан? Какими судьбами? — ей помахали два парня из школы.

— Пришла отдохнуть? Круто выглядишь. Идешь с нами? Мы зону сняли. У подруги день рождения.

Болтая, они прошли мимо длиннющей очереди, охрана на входе пропустила всех четверых без звука, видимо, парни были в чек-листе.

Глава тридцатая

На улице ожидал сюрприз — эвакуатор, цепляющий их машину. Дохляк бросился к водителю, и между ними завязался оживленный диалог — каждый настаивал на собственной правоте.

Су Нан чуть отступила в тень, размышляя о том, что методы господина Сона не отличаются разнообразием. Еще пара таких встреч, и парень решит, что его прокляли, бросит руль и будет передвигаться исключительно пешком.

— Мне интересно, — в стороне, за машиной, щелкнула зажигалка, и Су Нан уловила запах сигаретного дыма, — зачем решили продемонстрировать ваши чувства к Ли Мин Ену? Неужели не жалко парня? Мне казалось, он вам не безразличен.

Су Нан усмехнулась, тряхнула головой. Она не обязана ничего объяснять, но тогда не стоит рассчитывать на поддержку господина Сона, а его помощь ей была еще нужна.

— В мои чувства, как и в предательство из-за любви, поверит только мой водитель, да и то потому, что у него есть для этого причина.

Бывшему подчиненному не повезло влюбиться в командира. Увы.

— Учитель, то есть Свами, — пора отвыкать от «учителя», — поймет все правильно. Моя обида от его предательства оказалась сильнее, чем он рассчитывал. Внезапный роман — послание, что я — на грани, и мне требуется помощь, а Ли Мин Ен — лишь способ его передать и ничего более.

Вот если бы она стала скрывать парня, пытаясь его защитить, тогда у Свами возникли бы подозрения, а так он воспримет ситуацию правильно: его подопечная выбрала подходящую жертву и теперь пытается с его помощью шантажировать семью. И значит нет смысла использовать парня, чтобы призвать вышедшую из повиновения девчонку. Гнев Свами падет только на нее одну.

— Ах да, они же не в курсе вашего отдыха на Филиппинах, — вымолвил господин Сон, и девушка с трудом удержалась от вопроса: откуда об этом известно самому господину Сону. Н-да… неприятно осознавать, что она была под колпаком агентства с первых шагов в Корее.

— А вы — опасная женщина, — поделился своими мыслями мужчина, — я в восхищении, такой тонкий план, — он причмокнул, точно она ему не план выложила, а кимчи угостила, — но не хотел бы я оказаться на вашем месте, когда Ли Мин Ен поймет, что его обманули.

Су Нан поежилась, оглянулась, точно разгневанный сноб уже подкрадывался к ней со спины.

Мужчина вздохнул, покачал головой.

— Надеюсь, ваши усилия не пропадут даром. Для вашего спокойствия я присмотрю за Ли Мин Еном. Опасно, если молодой человек окажется не в том месте и не в то время, но и вы будьте осторожнее. Я все еще надеюсь увидеть вас в стенах нашей организации.

Господин Сон был оптимистом, что было несколько странно для его профессии, и Су Нан не стала разочаровывать его отказом. Сама она не собиралась заглядывать так далеко в будущее, которого у нее не было.

Впрочем, была еще одна загадка, которая не давала ей покоя, и с которой ей мог помочь господин Сон.

— Могу я взглянуть на медицинские карты своих дядей?

Господин Сон хмыкнул, затушил сигарету и бросил, прежде чем раствориться в темноте:

— Того, что вы ищите, там нет.

Впервые за школьные годы Су Нан жалела, что суббота — не учебный день. Вот сейчас бы пригодились занудные уроки, помогающие убить время, загружающие мозг контрольные, а еще тупая зубрежка. Девушка тряхнула головой — не время раскисать и мучаться угрызениями совести. Она с самого начала ничего не обещала снобу, так почему на душе погано, точно она его предала?!

Надо сосредоточиться на предстоящей операции, а сноб… Его она выкинет из головы. Будем считать, попрощались. Через пару дней находится рядом с ней будет опасно. Свами мог нанести удар в любой момент.

Еще и дед со своими загадками. Что имел в виду господин Сон, говоря, что в картах нет того, что она ищет? Наследники совершенно нормальны? У них нет психических отклонений? Тогда почему дед настроен против своих детей? Почему взял в семью чужого человека? Она бы еще поняла, если бы взял мальчика, но какого демона ему понадобилась девочка!? Загадка…

Мобильник Дохляк не стал забирать, и тот разбудил ее утром активным чириканьем — в школьном чате происходило какое-то нездоровое оживление. Су Нан сначала сходила в душ, потом позавтракала — в одиночестве, дед уехал на встречу, и лишь после заглянула в чат. Пролистнула ветку сообщений, выругалась, помянув не в меру любопытных однокашников. Кто-то из парней с вечеринки видел, как она входила в чужую кабинку, заглянул из любопытства — дверь оставалась открытой из-за Дохляка, и видел их вместе с Мин Еном. Не просто видел, а застал тот самый пикантный момент.

Тысяча дохлых кальмаров придурку в штаны! Теперь ей точно крышка. Если поцелуй сноб мог простить, то огласку — нет.

Мобильник разразился трелью. Су Нан выдохнула, прикрыла глаза — успокаиваясь, и ответила на звонок.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — поделился с ней надеждой Ши Вон, — иначе он тебя убьет.

— Придется ему стать в очередь, — фыркнула девушка.

— Все так плохо? — мгновенно насторожился Ши Вон. Все не то, чтобы плохо, нет, события идут, как им положено, просто количество желающих ее прикончить неизменно больше нуля.

Свами и семья, если она сдаст их агентству; господин Сон, если она не сдаст им Свами; дед, если она раскроется и подставит корпорацию под скандал с триадой; ну и сноб не может угомониться из-за похищенного ею сердца. Как будто она специально. Скорее это кто-то без спроса поселился в ее сердце, пророс так крепко — не выдрать.

— Не спрашивай, — проникновенно попросила Су Нан. Только дедушки Ши Вона не хватало в этой длинной очереди, — лучше помоги.

— Всем, чем смогу, — пообещал парень.

— Держи его от меня подальше. Хотя бы до среды.

Если она правильно рассчитала, Свами не станет тянуть со встречей.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — простонал парень, — Мин Ен чудовищно упрям. Не рассчитывай, что продержусь дольше понедельника. И лучше тебе придумать объяснение или согласиться со всем.

— С чем мне согласиться? — нахмурилась Су Нан. Тут ай-фон звякнул, как ей показалось, особенно истерично. Су Нан посмотрела на экран, прочитала всплывшее в незакрытом чате сообщение:

«Да, мы встречаемся. Юн Су Нан — моя девушка».

Су Нан скрипнула зубами, помянула сноба, себя, Дохляка — нашелся, понимаешь, Фома неверующий. И как один поцелуй мог настолько осложнить столь хорошо продуманный план! Вот же…

Палец коснулся экрана, чтобы набрать опровержение, но Ши Вон, который тоже успел прочитать сообщение, закашлялся смехом и ответил:

— Вот с этим и согласиться. Поверь, попробуешь опровергнуть — я точно не смогу его удержать.

Су Нан вспомнила визит Мин Ена в офис деда и, скрипя зубами, была вынуждена согласиться. Хорошо. Пусть так. Главное, чтобы Свами не поверил снобу.

— Так говоришь, девочка бунтует? Вот поганка!

Мобильник разразился сухим старческим смехом. Его собеседник недовольно поджал губы. Он был настроен не столь добродушно. В эту операцию вложено столько ресурсов, она точно станет самой дорогой за всю историю семьи. А тут всего лишь «поганка»! Девчонку четвертовать надо за одну мысль об измене! Как будто она не понимает, сколько всего на ней завязано. Если провалится — огребут все. До Гонконга не доберутся — руки коротки, но бизнес в Корее придется прикрыть. А ведь только-только начало что-то получатся.

План Свами был гениальным — зайти сверху, раз не получается выстроить пирамиду снизу. Эмигранты, бандиты, проститутки — обычный строительный материал для бизнеса — здесь плотно курировались полицией. Едва спецслужбы засекали активность, идущую из-за границы, как на слабую, неокрепшую цепочку кидались целой сворой.

Чхве Гын Сок тяжко вздохнул, вспоминая последнюю облаву. Как тут работать, когда местных не трогают, но стоит замаячить на горизонте чужим, без разницы откуда: Китай, Япония или Штаты, как их считали северокорейскими агентами и мочили без разбора. И где справедливость?! Неужели нельзя быть более толерантными!?

А местные законы!? Поднял чужую вещь — украл. Совершил кражу — дали вдвое больше, чем обычному гражданину потому, что член банды. Местные братья были настолько выдрессированы, что лишний раз дернуться боялись. Жили, точно псы, посаженные на поводок, довольствуясь объедками. Разве много возьмешь с проституток или рэкета нелегалов? Еще как-то выручали азартные игры, но и то вытягивали на постоянных клиентах. Молодежь предпочитала рубиться в компьютерных клубах. Зато их проще было подсадить на наркоту, особенно студентов в универах. Но это было все не то…

Самые крупные деньги крутились наверху, куда доступ был закрыт. Но план Свами открывал эту шкатулку, вот только «ключ» внезапно заартачился. Если бы не четкий приказ Свами не трогать девчонку, Гын Сок давно бы отрядил пару тройку парней проучить нахалку.

— Радуешься, словно ждал этого, — не удержался от замечания Гын Сок, мысленно добавляя «старый дурак».

— Конечно, ждал, — согласился Свами, — она — моя ученица, кому как не мне, знать ее лучше остальных. Я бы обеспокоился, если бы она промолчала на смерть своего двойника. Все-таки девочка — чувствительна.

— А тебя не беспокоит, кого она выбрала? Хоть представляешь, что сделает семья Ли за одно подозрение о нас?

— Я читал твой доклад. Скажу, меня приятно удивил ее талант, — Свами словно и не замечал агрессии собеседника, — за столь короткое время войти в доверие к такому непростому человеку… И этот бриллиант я огранил собственными руками, — мужчина аж причмокнул от удовольствия. Гын Сок скривился, точно проглотил камень, и тот застрял у него в горле.

— И что будешь делать, если этот бриллиант завалит операцию? Мы только начали третью фазу.

Будет обидно потерять все в самом начале. С другой стороны, подумал Гын Сок, лучше уж сейчас, чем потом, когда они раскрутят операцию по полной.

— Скажу, меня больше беспокоит смерть внучки председателя.

— Но ведь мы сами ее планировали, — удивился Гын Сок.

— Не так рано, — возразил Свами, — девочка должна была свыкнуться с ролью, ощутить вкус к новой жизни, забыть родных. Люди — уникальные по приспособляемости существа. Все, что нам требуется — это время, и мы привыкнем ко всему. Но эта внезапная смерть… Девочка оказалась не готова. Потому сейчас обида и страх туманят ей разум, и это плохо, но поправимо. Точно уверен, она ни с кем не встречается за спинами твоих парней?

— Тайно — нет. Скорее напоказ. Мой человек, — Гын Сок запнулся, но решил все-таки Дохляка не сдавать. Парень ему нравился, так почему бы не дать ему еще один шанс. Не справится, не возьмет себя в руки, тогда отправится обратно, а пока — пусть работает, — говорит, что богачи вокруг нее так и вьются. Не могу поверить. С такой-то репутацией…

— Девочка — талантлива, — не без самодовольства напомнил Свами. — Если она никого не прячет, значит, я — прав. Девочка желает задать вопросы и получить гарантии.

— Хочется надеется, — проворчал Гын Сок, не одобряя бунт, какой бы причины он за собой не имел. Младшие должны уважать старших и точка. Уважать, почитать и бояться, а не устраивать глупых взбрыков, отвлекая старших от важных дел. Выпороть бы девчонку — вот и все решение.

— А что делать с Ли Мин Еном?

— Ничего, — подумал, ответил Свами, — просто присматривайте. Если она зацепила его всерьез, в будущем нам это пригодится. Пока следите, чтобы не вмешивался. Будьте наготове, но без физического вреда. Нельзя привлекать к себе внимания.

— А вы?

— А я… Думаю, пора вернуться на родину. Давно, знаешь ли не был. Поклонюсь могилам предков, проведу ритуал, а заодно повидаю свою ученицу.

Суббота прошла практически на осадном положении. Заявление сноба, точно брошенный в воду камень, вызвало нездоровое оживление среди студентов школы Дейвиш. Топик разрывало от противоречивых каментов, страсти бурлили, сообщения появлялись, словно их строчили из пулемета. Школьная общественность разделилась на два лагеря. Судя по едким постам, многих корчило от зависти и злобы, но нашлись и те, кто желал им со снобом счастья.

— Словно никому к экзаменам готовиться не надо, — проворчала Су Нан, листая страничку с каментами. Выругалась, отбросила мобильник в сторону. Ее не интересовали мозговые потуги однокашников, пора было признать — ждала она сообщения от одного единственного человека, но Мин Ен молчал. Остальные из четверки тоже не появлялись в чате. Вот сама просила Ши Вона держать сноба от нее подальше, и сама теперь злилась на его молчание. Любовь однозначно размягчает мозг.

Су Нан с раздражением накрыла ай-фон подушкой — подальше от искушения, а то еще дойдет до идиотства — напишет снобу. Тогда весь план точно коту под хвост.

Она бы и сама на их месте не торопилась восстанавливать отношения. Доверие — хрупкая вещь, разрушить можно и словом, а на восстановление потребуются годы. И винить следовало только себя. Если бы можно было выбрать другой путь! Увы, собственное прошлое требовало весомую дань.

Ай-фон пиликнул сообщение в какао-ток. Су Нан разблокировала экран. Королева класса была лаконична, отписав: «Поздравляю». Су Нан в который раз поразилась интуиции девчонки. Оперируя лишь догадками, она не стала тянуть с выбором сторон. С такими способностями у Да Хе большое будущее. Вот на кого стоило намекнуть господину Сону, а то бедняга достал демонстрировать кадровый голод. Что странно, кстати. Вроде зарплаты в агентстве должны быть приличными, тогда к чему такая настойчивость? Или господин Сон действует из принципа, что преступников должны ловить преступники? Спорная кадровая политика.

Ближе к вечеру Су Нан связалась с Чжи Хен. Надежды, что сестра умника передумает, не оправдались. Девчонка ответила на звонок сразу же, оглушила восторженным «Онни», засыпала вопросами о самочувствии, но, слава предкам, ни одного намека на отношения с Мин Еном в ее сбивчивой речи не прозвучало. И это не оставляло Су Нан ни единого шанса отказаться от завтрашнего «похода по магазинам».

— Что происходит?

Мин Ен нехотя поднял голову, отрываясь от экрана телефона. В чате творился трэш, народ сходил с ума, а эта делала вид, словно происходящее ее не касается, словно не их отношения сейчас обсуждают все от первого до третьего класса старшей школы. Айсберг, ледышка, камень, а не женщина. И как его угораздило влюбиться в такую равнодушную особу!?

Хотя… Он вспомнил, как дрожало ее тело под его руками, как были мягки и податливы губы, как отзывались на его поцелуй. В тот момент девчонка была огонь, но почему сейчас ведет себя, точно чужая? Ни звонка, ни сообщения. Мучительница!

— Ты меня слышишь? — Джунг Су сел напротив, щелкнул пальцами перед лицом друга. — Судя по всему нет. У тебя такой вид, точно кимчи обожрался, и тебе одновременно и плохо, и хорошо.

— Не видишь, наш стойкий друг принял, наконец, свои чувства.

Чан Ук мягко улыбнулся, устроился на краю стола, покачивая ногой.

— И теперь не знает, что делать со свалившимся на него счастьем. На чем поймал? Неужели девчонку испугала твоя настойчивость: визит к председателю Юну, ужин с сестрой — осадил по полной. Она решила — проще удрать, а удирать, как все нормальные люди Су Нан не умеет, я прав?

— Ты у нас знаток женщин, — пожал плечами сноб, однако горделивую улыбку скрыть не сумел.

— Поздравляю, — хлопнул его по плечу Джунг Су, — и что намерен делать?

— Ничего, — ответил Ши Вон, входя в комнату друга, — ему ничего не нужно делать, если не хочет ей навредить.

Мин Ен встал, скидывая с плеча руку напрягшегося Джунг Суна.

— Зато ты, я вижу, много всего успел сделать, — процедил Мин Ен. — Давно знаешь?

Они замерли друг напротив друга в центре комнаты. Чан Ук и Джунг Су озабоченно переглянулись, встав поближе к друзьям.

Ши Вон нервно дернул уголком губ, сложил руки на груди, напоминая себе, что он пришел поговорить и выполнить просьбу Су Нан, а не устраивать разборки.

— Если бы некоторые думали не только о себе…

— А ты, значит, самый умный, — перебил его со злостью Мин Ен, — небось, подставил ее под раскрытие, а теперь гордишься этим! Я хотя бы действовал законными методами.

Ши Вон осекся, вспоминая, как действительно подстроил встречу, вынудив Су Нан пойти с ним на ужин.

— Я не стоял в стороне, зная, что ей нужна помощь!

Пусть помощь была небольшой, но разве в этом суть? При одной только мысли, что друг посмел на весь свет заявить права на Су Нан, ладони сами сжимались в кулаки. Гнев требовал выхода. Гнев требовал мести. И Ши Вон качнулся вперед, едва сдерживаясь, чтобы не впечатать кулак в лицо друга.

— Думаешь, ей стало легче, когда ты без согласия объявил своей девушкой!? Ты не представляешь, каково ей приходится. Каждый ее шаг под надзором!

Ши Вон уже не говорил, орал, и Мин Ен, который никогда не видел друга в таком состоянии, смотрел на него расширенными от потрясения глазами. Этот взгляд, а еще понимание, что Су Нан сочтет их драку детским садом, привели его в чувство.

Ши Вон выдохнул. Ткнул легонько кулаком Мин Ена в грудь и уже тише произнес:

— Ты подставил ее.

— Объясни, — потребовал Мин Ен. Он выглядел не лучше Ши Вона — лицо бледное, губы искусаны, на щеках красные пятна.

— Предлагаю сесть и честно обменяться информацией, — вмешался Чан Ук. Ухватил Ши Вона за рукав и, мягко подталкивая, усадил в кресло. Джунг Су за плечо довел до второго кресла Мин Ена.

— Все так запуталось, — глядя в потолок, пожаловался художник, — не думал я, Ши Вон, что ты станешь на ее сторону. Впрочем, — он махнул рукой, — будем честны — любой из нас не отказался бы сплясать под ее дудку. Так что у нее случилось? Давай, Ши Вон, выкладывай. Потому как, если ты не расскажешь, клянусь, я прямо сейчас отправлю к засранке и вытрясу из нее всю правду.

— Онни!

Чжи Хен радостно помахала ей, перегнувшись через перила второго этажа. Су Нан ничего не оставалось, как с тяжким вздохом принять судьбу. Она и сама не понимала, зачем здесь. Четверка все равно в курсе ее настоящей личности, ничего не мешало послать девчонку подальше, но что-то, разбуженное снобом и засевшее в сердце, не давало отказаться от данного слова. Глупость, конечно, но вся ее жизнь последние дни — сплошная глупость.

До предполагаемой встречи со Свами оставались считанные часы. Су Нан оглянулась в поиске людей из агентства, но к своей досаде никого не засекла. И как они планируют отследить контакт? После начала разговора у агентства будет полчаса — минут сорок, чтобы взять Свами. Вряд ли у нее будет возможность позвонить — Свами маниакально подозрителен, любой звонок — смертный приговор. На месте господина Сона, Су Нан не стала бы рисковать, а понаставила снайперов и валила бы цель с дальней дистанции, потому как старик обладал животной интуицией и мог засечь слежку еще на подходе.

Что последует за этим разоблачением, было ясно и без долгих логических выводов. В живых ее не оставят, председателя Юна скорее всего тоже, а потом триада исчезнет, затаится, чтобы накопить силы для следующего удара.

— Привет! — Чжи Хен, радостно улыбаясь, шагнула ей навстречу. Девушка была одета в плотно облегающие, кожаные штаны и ярко-рыжий пуховик, на ногах красовались внушительные ботинки. Рядом обнаружились два типа в костюме, и Дохляк заметно напрягся.

— Привет, мелочь, — кивнула ей Су Нан. Радостно-предвкушающий вид девчонки раздражал своим оптимизмом: у нее тут гора трупов намечается, а эта лыбится, точно риса обожралась. С другой стороны, Чжи Хен здорово отвлекала от мыслей о смерти, и за это Су Нан была ей благодарна.

— Не передумала? — спросила, когда они двинулись по торговой галерее. Трое мужчин молча шли следом, не спуская с подопечных глаз.

— Ни за что! — заверило ее это бедствие в кожаных штанах.

— А учиться когда будешь? Хоть знаешь, кто из королей правил после Тан Джона?

Чжи Хен недовольно нахмурилась.

— Тан Джон? Шестой ван Чосона? Кажется после него был Мун Джон. Или он был перед ним?

— Лучше бы училась, а не маялась дурью, — посоветовала Су Нан, заворачивая к бутику элитной косметики. На объявление о сегодняшней презентации она наткнулась, когда искала повод избавиться от охраны. Специально зарегистрировалась на мероприятие и оплатила билеты, чтобы не было лишних вопросов.

— Уважаемые, — мило улыбаясь, преградила путь мужчинам, — здесь сегодня презентация косметики The History of Whoo.

Это часа на два, не меньше. Презентация закрытая, мужчин на нее не пускают. А потом мы планируем пообедать. И пройтись по магазинам женского белья. Без свидетелей, конечно. Чжи Хен вам позвонит, как освободиться. Вот моя визитка, а это визитка моего водителя. Вы можете связаться с нами в любой момент.

Дохляк, если и выглядел недовольным, открыто возмущаться не стал. Отдал свою визитку «коллегам». Те связались с родителями Чжи Хен и после короткого доклада, дали добро, подчеркнув, чтобы без них девушки не пытались самостоятельно покинуть торговый центр.

— Круто! — восхищенно прокомментировала ее действия Чжи Хен, когда они выбрались через второй выход из магазина на соседнюю галерею.

— Давай, двигай к лифту, — поторопила ее девушка. Лучше им уложиться в два часа, охрана сто процентов решит проверить, где они обедают.

Глава тридцатая первая

Ши Вон не подвел. Угольно-черный с приметными зелеными полосами Kawasaki Ninja стоял на третьем уровне паркинга, цепляя взгляд своим хищным силуэтом. Су Нан только головой покачала, обнаружив ключи в замке зажигания. Конечно, это паркинг престижного торгового центра, с камерами на каждом углу, но нельзя же настолько доверять людям!

— Какой красавчик! — с придыханием произнесла Чжи Хен, проведя ладонью по корпусу мотоцикла. — Девятьсот девяносто восемь кубических сантиметров. Четыре двойных инжектора. Четыре цилиндра. Разгон до 100 км за доли секунды. У меня аж мурашки по кожи.

— Посмотрим на твои мурашки после урока, — усмехнулась Су Нан, подумав, что интерес девчонки глубже, чем обычный детский восторг. Умник был неправ. Простым запретом тут ничего не добиться, и она тому подтверждение, но все же восторг девчонки раздражал. Рядом с ней она ощущала себя слишком взрослой, чтобы разделять чью-то щенячью радость.

— Шлем взяла и села. Делать все только по команде. Слово против и пинком к куклам отправлю, поняла?

— Вы — злюка, — безапелляционно заявила мелочь, и внутри Су Нан вспыхнуло токсичное раздражение. Откуда такая прямолинейность и желание говорить то, что думаешь? Нельзя в лицо выплескивать эмоции. Где обходительность и знаменитая восточная тактичность? Лучше соврать, чем заставить собеседника ощутить неловкость, но Чжи Хен, похоже, воспитывали не в Корее, раз она позволяет себе такое.

Зато наблюдательность у нее была, и заметив, как закаменело лицо Су Нан, она поспешно спросила, перейдя, зачем-то на шепот:

— Простите, у вас что-то случилось?

Еще нет, но скоро случится, однако Су Нан без сопливых разберется.

— Тебя это не касается или передумала?

— Нет-нет, еще раз простите, — Чжи Хен примиряюще тронула ее за рукав, — все говорят, я слишком много болтаю.

Су Нан кивнула, принимая извинения. Бросила торопливый взгляд на часы, начиная жалеть, что согласилась на авантюру. С другой стороны, что может быть невиннее похода по магазинам с подругой, особенно, если эта подруга из нужного круга. Свами должен быть доволен. Главное, чтобы умник не прознал о втором дне шоппинга.

А раздражение… Будем откровенны, на прямолинейность девчонки ей было плевать, а злило ожидание встречи со Свами. Терпение никогда не было ее сильной стороной, вот и сейчас хотелось одного — чтобы быстрее все закончилось.

Байк взревел, за спиной восторженно ахнула Чжи Хен, машины на паркинге прыгнули навстречу. Су Нан осторожничала, пока ехала по бетонным помещениям, проверяя маневренность машины и приходя в восторг от послушных двести трех лошадиных сил, потом солнце ударило по глазам, ветер призывно засвистел — давай, обгони меня, Су Нан закрыла щиток, разгоняя байк и отдаваясь на волю захватившему ее восторгу.

Был выходной, утро, и улицы еще не были забиты машинами. Они быстро вырвались на автостраду, и мимо понеслись столбы, прямоугольные коробки домов, их сменили крыши малоэтажек. Сзади вопила что-то неразборчивое Чжи Хен, ее тонкие ручки с неожиданной силой цеплялись за куртку Су Нан.

Минут через двадцать езды Су Нан свернула на парковку, проехала чуть дальше, вырываясь в поля. Доехала до пустой бетонной площадки. Остановилась, заглушила двигатель.

Слезла, придерживая байк. Еще раз восхитилась собственному авантюризму — умник точно прибьет за сестру — и скомандовала:

— Держи руль.

Сама села сзади, объясняя положение ручек и педалей, но девчонка, похоже, готовилась и матчасть знала. Через пятнадцать минут кругов по площадке, торможений, повторов и стартов Су Нан разрешила:

— Давай на дорогу.

Все равно она идет через поля. Максимум трактор встретят. А с ним как-нибудь разминутся.

Еще через полчаса Су Нан нехотя признала, что у девчонки есть способности. Подучиться и гонять будет не хуже ее самой, но подкидывать поленья в костер Су Нан не будет, пусть умник сам с сестрой разбирается.

На обратном пути их остановили. Су Нан с трудом удержалась от нервного смешка. Господину Сону определенно следовало сменить тактику. С другой стороны, отследить ее по дорожным камерам легче всего, так зачем выдумывать что-то еще, когда такие встречи самые безопасные.

Они вернулись ровно за десять минут до окончания презентации, успев смешаться с толпой выходящих из бутика женщин. Чжи Хен болтала без умолку, и Су Нан казалось, что рядом с ней не живой человек, а сборник восторгов несовершеннолетней девицы.

— Он такой! — девчонка закатила глаза, прижав от избытка эмоций руки к груди. — Когда чувствовала его под собой — полный улет. С ума сойти можно.

Идущая спереди женщина споткнулась, повернула к ним покрасневшее от смущения лицо, пробормотав что-то об испорченных нравах молодежи.

Су Нан усмехнулась — испорченный человек всех остальных считает такими же, но поездка подняла настроение, и она не удержалась, громко добавив:

— Ты права — полный улет. Такой классный. Целыми днями на нем бы каталась.

У тетки едва пар из ушей не пошел, она остановилась, преграждая им путь. Открыла было рот, но Су Нан успела первой.

— Аджосси, вам плохо? У вас такое красное лицо! Может, скорую вызвать? — участливо поинтересовалась у возникшего на их пути препятствия.

Женщина издала горловой хрип, точно помирать собралась, и первые слова вышли со звуком выпускаемой газировки:

— Вы! Обе! Как можно о таком вслух?

— О чем таком, аджосси? — захлопала глазами Су Нан, хихикая про себя. Конечно, не хорошо издеваться над пожилым человеком, но уж больно вредные встречались здесь тетеньки пенсионного возраста. И тыкать будут, и с нравоучениями лезть, и считать себя умнее, как минимум на разницу лет.

— О том самом! Как только стыда хватило. Еще и в глаза смотрят, поганки!

— Мы о байке, тетя, а вы о чем?

— О байке? — оторопела переспросила тетя.

— О байке моего друга, — с гордостью подтвердила Чжи Хен, словно речь шла как минимум о линкоре корейского флота, — Kawasaki Ninja. Черный с зелеными полосами. Суперская машина.

Но тетя их уже не слушала. Махнула рукой. Развернулась и ускоренным шагом поспешила прочь. Девушки переглянулись и дружно захихикали.

— Вы — супер, — Чжи Хен показала ей большой палец, и Су Нан удивленно покачала головой — как мало мелочи нужно для счастья. Удивительно, что клетка не испортила ее легкий нрав. Понимает ли Чжи Хен, что сегодняшний побег — лишь призрак настоящей свободы, которой у нее никогда не будет. Су Нан уже успела заметить одного из охранников госпожи, пытающегося слиться с пальмой, и могла спорить на что угодно, что жизнь девчонки расписана по пунктам: где учиться, работать, за кого выйти замуж. Лет десять, и она превратится в высокомерную стерву, из которых состоит большинство женщин ее круга.

— Идем, — потянула девчонку за рукав. Следовало отработать легенду полностью. Что там у них по плану? Еда? Нет, пожалуй, для обеда еще рано.

— Как вам этот, онни? Нравится? — Чжи Хен крутила в руках очаровательный кружевной комплект нежного розового цвета. Victoria Secret, как обычно, радовала качеством и разнообразием, впрочем, и цены здесь были соответствующие.

— Тебе идет, — невольно улыбнулась Су Нан и тут же выругалась про себя, призывая собраться и быть настороже, но рядом с девчонкой хотелось думать о всяких глупостях, например, о том, понравится ли снобу комплект красного с черным кружева. Заставит ли он чаще биться сердце парня?

— А вы себе ничего не выбрали?

Су Нан отвлеклась от непристойных мыслей, напомнив, что легенду надо отрабатывать, и пошла в примерочную, сняв с вешалок по пути пару комплектов. Ну а третий — красно-черный — среди них совершенно случайно оказался, попав под руку.

Вошла в кабинку и замерла, уловив знакомый запах сигарет.

— Господин Сон, вам не кажется, вы ошиблись магазином? Или вы ценитель женского белья? Только, боюсь, я не видела здесь больших размеров.

— Тише ты, — за стенкой шумно засопели, изображая обиду.

— Откуда я знаю, чем вы занимаетесь в примерочной? Может, совмещаете работу с извращениями?

— Ну и язва же ты! — в голосе господина Сона зазвучали веселые нотки, словно его сильно обрадовало ее остроумие.

— И как только тебя председатель терпит? — с явным удовольствием посетовал он.

Су Нан вспомнила их перебранки, ор деда по поводу парней и не сдержала улыбку:

— Мы даже рис вместе ели.

— Ладно, шутку оценил, но времени у нас немного, пока мой человек отвлекает твою подругу. Ближе к делу. Тебе удалось продвинуться?

— Да. Встреча состоится в ближайшие сутки.

— Даже так, — господин Сон замолчал, и Су Нан было приятно думать, что он поражен ее оперативностью, — твоя задумка сработала, молодец. Я рад. Мы тоже хорошо поработали. Как чувствовал, не стоило тянуть до понедельника. Твою семью вчера вывезли из страны. Сегодня утром они приземлились в Канаде. Если нужны доказательства, держи.

Ей в руки передали пакет с фотографиями. Сердце защемила от нежности, и Су Нан задышала чаще, сдерживая эмоции. Вот мама с братом около стойки регистрации в аэропорту. Вот они около трапа. Улыбаются, машут.

— Как? — выдавила, стараясь вернуть голосу холодность. Оперативность работы агентства поражала, как и способность убедить маму экстренно покинуть страну.

— После пятничной выходки с Ли Мин Еном было ясно, что реакция, если она будет, последует быстро. А твоя мама — на редкость здравомыслящая женщина, и она давно подозревала, что обучение дочери и выигранный грант — ложь. Когда будет время, я изложу детали легенды, чтобы мы не противоречили друг другу. А пока можно твои часы?

Су Нан отстегнула Cartier, которые ей дед презентовал в день знакомства. Намек был более чем прозрачен — он не хотел, чтобы она тратила ни минуты новой жизни даром.

— Кстати, как вы догадались, что мы зайдем в этот магазин? — спросила, вставая на пуф и дотягиваясь до верха кабинки. Часы вместе с фотографиями забрали из рук, чтобы тут же вернуть часы обратно. Вот только…

— Мои аналитики не зря едет свой хлеб, — недовольно просветили ее из-за тонкой перегородки, точно это она была виновата, что заставила серьезных дядек просчитывать магазин белья, в который они забредут. Но вычислить магазин…

— Ладно, я пошутил, все просто. Мои коллеги расположились еще в четырех, чтобы точно тебя не упустить. Но, гм, девушек не хватило, так что пятый занял я сам.

— Поняла. Вы решили поймать всех зайцев. Что с часами?

— Средство связи. Мы больше не увидимся — слишком опасно. Когда отправишься на встречу — нажми на заводную головку и держи. Через двадцать секунд сигнал уйдет, и мы выдвинемся к тебе. Постарайся сделать это на открытой местности, чтобы спутник быстрее поймал сигнал.

— Хорошо.

Часы легли на запястье, Су Нан защелкнула браслет.

— Жаль, нельзя тебя бронником обеспечить. Так что будь осторожна. Хочу, что ты продолжила на меня работать.

Работать на трудоголика, тратящего выходной на встречу с информатором? Да еще и с наклонностями извращенца? А господин Сон — забавник.

Она вышла из кабинки, но замедлила шаг около закрытой шторы.

— Я вам там оставила один, думаю, подойдет.

— Засранка! — радостно возвестили из-за шторы и тут же ответили взаимностью: — Интересно, что скажет семья Ки, узнав о ваших покатушках?

Су Нан скрипнула зубами — что может быть хуже извращенца-шантажиста? Только сотрудник нацразведки.

Выпад пришлось оставить без ответа, так как к ней уже спешила Чжи Хен.

— Смотрите, какую красоту мне подобрали! — она с гордостью продемонстрировала умопомрачительный комплект розового с белым. — Я в примерочную, а вы поторопитесь, пока не ушла та девушка из зала. Она — дизайнер белья и классный специалист. Думаю, не откажется вам помочь.

Су Нан не сомневалась, что новая знакомая Чжи Хен специалист не только по белью. Однако универсальность подготовки агентов впечатляла, чем-то напоминая ее бывшую школу в Гонконге.

Девушки в зале уже не было, видимо, решила не рисковать лишним контактом с подопечной.

— Вам что-то понравилось? — с вежливой улыбкой уточнила продавщица, когда она в нерешительности замерла, держа в руках так и не примеренное белье. Су Нан хотела было отказаться от покупки, но потом вспомнила о конспирации, и рука сама положила на прилавок тот самый, красный с черным, комплект.

— Прекрасный выбор, госпожа, — одобрила продавщица, — вам очень пойдет.

Су Нан и не сомневалась. Сомнения вызывал лишь собственный здравый смысл. Зачем покупать для того, кто никогда об этом не узнает? Разве что в будущей жизни.

Су Нан не верила в вечную любовь, как и в одновременное перерождение. Так что без шансов встретить сноба когда-нибудь еще. С ее долгами она точно переродится во что-нибудь искупляющее… Например, в корову. И будет всю жизнь отдавать молоко людям и рожать телят для мяса. Или в курицу, которая закончит жизнь в чьем-либо супе.

— Прошу, госпожа, ваша покупка и купон на скидку.

Разве будущему трупу нужна скидка, которой он никогда не воспользуется?

— Держи, — впихнула купон растерявшейся Чжи Хен.

— А вам не нужно?

— Нет, — мотнула головой и соврала: — Мне не очень нравится этот магазин.

— Господин Сон, они покинули Victoria Secret и отправились в ресторан на третьем этаже, — приятным женским голосом доложило наблюдение.

Бъенг Хан, все еще сидя в кабинке, тихо скомандовал:

— Снимайте слежку. Больше никаких контактов.

— Камеры с охраны госпожи Ки Чжи Хен тоже снимаем?

— Да. Сворачиваемся полностью. Всем покинуть торговый центр.

О планируемой встрече они узнали, прослушивая мобильник Су Нан. Вешать что-либо на саму Су Нан было неразумно, пришлось использовать подругу и ее охранников, чтобы нормально подготовить встречу. Мужчин использовали в темную. С гражданскими по-другому никак, стоило им узнать о прослушке или скрытой камере, как тут же поднимался вой до небес о нарушенных гражданских правах. Как будто какие-то там права имели значение, когда речь шла о национальной безопасности.

Хорошо, начальство дало карт-бланш, предупредив, правда, что в случае прокола, прикрытия не будет. Но господин Сон не первый год на службе. Лично отобрал четырех толковых сотрудниц, так как и дураку было ясно — девицы не пойдут по мужским отделам. Часы сфотографировали в прошлый раз и изготовили пять копий.

Словом, сделали все, что могли, дальнейшая суета могла лишь навредить. Они и так вокруг девчонки разве что не на цыпочках ходили, боясь привлечь внимание и подставить. С этого момента он убирает то немногое наблюдение, которое было. Остается лишь ждать, что девчонка не облажается и вовремя подаст сигнал.

Господин Сон потянулся, зевнул, мечтая о чашке кофе. Вряд ли ему удастся поспать в ближайшие сутки, так что кофе у него будет много.

Сообщение от Ши Вона пришло, когда они доедали горячее. Чжи Хен выбрала европейский ресторан, и сейчас они наслаждались вкуснейшим стейком.

— Мы ведь сможем повторить?

Су Нан отвлеклась от экрана ай-фона, устало посмотрела на мелкую. Этот вопрос она ждала с самого начала обеда. О чем еще может мечтать девушка, за спиной которой практически все время маячат два шкафа? О кусочке свободы и капельки безобразий? И почему именно она должна быть ключом к свободе мелкой? У нее своих проблем выше крыши, не считая умника, который прибьет за сестру.

Следовало сказать правду, но, глядя в умоляющие глаза девчонки, она вдруг произнесла:

— Когда-нибудь. Позвони мне.

Чжи Хен просияла, точно Су Нан ей миллиард вон подарила, и затараторила, кланяясь.

— Спасибо, спасибо, спасибо. Вы — лучшая!

— Все, умолкни, — поморщилась Су Нан, ощущая, как от трескотни начинает болеть голова, — и исчезни. У меня еще дела.

С Ши Воном она договорилась встретиться в кофейне.

— Как прошло? — спросил парень, усаживаясь за столик. — Смотрю, решила себя побаловать? — кивнул на фирменный пакет.

Су Нан не ответила. Кинула ключи от байка на стол.

— Спасибо. Можешь проверить — ни одной царапины, мы были аккуратны.

— Мы? — парень вскинул брови, прищурился, и девушка прокляла себя за длинный язык. Ши Вону хватит ума сложить ее и Чжи Хен.

— Шоппинг вместо тренировки, покупка белья, байк… Я знаю только одного человека, который способен уговорить на подобное. Боюсь, Джунг Су это не понравится, — проговорил он задумчиво. Сложил.

— Сама разберусь, — буркнула Су Нан, мысленно приплюсовывая еще одну проблему к длинному списку. Умнику придется встать в очередь, если он захочет ее прикончить.

— Смотрю, решила сама во всем разобраться? От помощи тоже откажешься?

— Ты уже помог, — прикусила губу девушка, сопротивляясь всколыхнувшемуся внутри желанию. Парень не останется в стороне, еще и четверку за собой потянет. И тогда она будет думать не об операции, а о том, как прикрыть снобов. Пора уходить, бежать, пока сочувствие во взгляде парня окончательно не размягчило мозг.

«Соберись», — приказала себе. Не время растекаться медузой по столу и жаловаться на свои беды. Она знала, на что шла. Так к чему эти глупые сожаления? Чтобы потом жалеть о вырвавшемся признании?

— А что насчет Мин Ена? Не хочешь ему ничего объяснить?

Имя сноба ударило под дых, вышибая дыхание и пронзая сердце болью. Она запретила себе его вспоминать, закрыла память, когда попрощалась, но Ши Вон… Чтоб ему дохлым кальмаром подавиться! Снова разворошил угли костра.

— Нет, даже слышать о нем не хочу.

— Вот как, — парень откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, потом добавил, глядя ей за спину: — Это странно. Одна часть меня радуется твоим словам, но вторая… Он — мой друг, не хочу, чтобы ты причинила ему боль.

Ей действительно стоило оборвать их знакомство, пока все не зашло далеко. Но она повела себя безмозглой креветкой. «Креветке», видите ли, тоже было любопытно, что за зверь такой «сноб» и с чем его едят. Долюбопытничалась. А потом поздно стало. Сноб пророс в сердце — не выдрать.

— А я хочу, чтобы ты ушел. Прямо сейчас.

Неясное беспокойство уже копошилось где-то на краю сознания. Это логично, если Свами не станет ждать рабочих будней, дабы не отрывать ученицу от занятий в школе. Но и откладывать встречу он не станет. Слишком многое поставлено на карту. Если операция выгорит — они получат доступ на самый верх корейского общества. А со связями семьи Юн можно так развернуться… Якудза обзавидуется.

— Су Нан-а, мы, правда, можем помочь. Прямо сейчас вывезти из страны. Прикрыть.

Вот бы повеселился господин Сон, узнав, кто пытается составить ему конкуренцию. Неясное чувство беспокойства оформилось в тревогу. Пора было заканчивать этот глупый разговор. За последние дни жизнь и так принесла ей кучу подарков, которых она была недостойна.

— С чего ты взял, что мне понадобится помощь богатеньких мальчиков?

Била уверенно. В цель.

— Решил, мне грозит опасность?

Ши Вон растеряно моргнул, потом его лицо застыло, в глазах промелькнуло предвестие шторма. А ей хотелось подойти, обнять, спрятать лицо на его груди и поблагодарить за понимание, дружбу и за спарринг.

— Ты и твои друзья настолько самоуверенны, что вмешиваются в чужую жизнь, когда их об этом не просят, — теперь она точно знала: четверка устроила военный совет и сейчас караулят ее, чтобы добиться ответов. А вперед себя послали гонца… Вот же снобы! — Что если я всем довольна? Счастлива, что стала частью семьи Юн, и у меня целый шкаф отличной одежды, ай-фон и машина с личным водителем. Я ем стейки на ужин, а креветки на завтрак. Может, меня все устраивает, я счастлива и хочу достичь большего, а Мин Ен мешает моим планам? Мне нужно сосредоточиться на учебе, чтобы не подвести дедушку, так что нет у меня времени на глупости. Так ему и передай. Я все осознала, взвесила и хочу стать такой, как он.

Бросила на стол пару купюр.

— Не провожай.

Вышла, чувствуя спиной обжигающий взгляд парня. Шла нарочито медленно, убеждая себя, что это не бегство, а стратегическое отступление. Ага, отступление, потому как сноб никогда не отличался терпением, и промедли она в кофейне, пришлось бы точно терять лицо. Пусть сегодня она побудет принцессой, которой можно бояться встречи с парнем.

Прав был Свами, говоря, что привязанности — точно гири, ограничивают нашу свободу, но они же являются якорями, удерживающими на месте во время бури. Но почему, черт побери, так больно вырвать якорь из души!?

Набрала номер Дохляка, сказав, что закончила встречу и выходит. Дохляк встретил ее на выходе, посмотрел столь мрачно, точно она не кофе пила, а в постели кувыркалась, но говорить что-либо не стал. Молча сопроводил до машины, и Су Нан была ему благодарна за это молчание.

Глава тридцать вторая

Они не завернули к дому. Вместо этого машина вырвалась на скоростную трассу, проложенную по берегу реки Ханган, направившись на запад. Су Нан расслабленно откинулась на спинку сидения, вытянула ноги, прикрыла глаза. Напряжение, сковавшее тело последние часы, наконец, отпустило. Стрела была спущена с тетивы и теперь ее полету ничто не помешает.

— Как ты мог ее отпустить!

Мин Ен в раздражении пнул поребрик, выругался, снова пнул.

— Успокойся, — Чан Ук поправил очки, улыбнулся двум проходящим по парковке девушкам, — ты же знаешь Су Нан. Единственное, что ее остановит — наручники, и то не уверен, что надолго.

— Думаешь, мне от этого легче? — огрызнулся Мин Ен. — Ненавижу. Как же я ее ненавижу за то, что она со мной делает! То подпускает, открывает сердце, то отталкивает, делая вид, что мы незнакомы.

— Девушки, — меланхолично заметил Чан Ук, — обожают ставить мужчин в тупик.

— И злятся, когда мы не догоняем, что они хотели сказать, — согласился Ши Вон, — но сейчас я не поверил ни единому слову. Она точно хотела от нас избавиться. Вопрос только зачем…

— Я знаю, зачем, — подошедший Джунг Су запахнул пальто, укрываясь от пронизывающего ветра. После обеда погода резко испортилась, подул холодный ветер, принося с собой вместо дождя колючие снежинки. Зима торопилась прийти в Сеул, чтобы успеть принести романтику первого снега до Рождества.

— Когда услышал от родителей, с кем именно моя сестра сегодня собралась пройтись по магазинам, сразу понял — дело не чисто.

— А я еще гадал, какого демона тебя занесло в Coex.

— Я сам навязался, — поднял руку Чан Ук, — был здесь неподалеку на выставке, вот и полюбопытствовал, когда Джунг Су мне позвонил.

— Ладно, с нами ясно, — Джунг Су повернулся к двум друзьям, — а вы как здесь?

Четверка не договаривалась встретиться заранее, но судьба свела вместе, и теперь всем было любопытно, что послужило причиной.

— Я встречался с Су Нан, забирал, эм, одну вещь, а Мин Ена позвал в надежде, что эта тупоголовая мокрица захочет с ним поговорить.

— А ты, случаем, не ключи от своего байка забирал? — с подозрением прищурился Джунг Су.

Ши Вон торопливо спрятал в ладони ключи, которые до этого крутил на пальце, потом вовсе убрал в карман.

— Ты разве не знаешь, я никому не даю кататься, да еще и без страховки! — возмутился, как можно натуральнее.

— Потому и удивляюсь, с чего бы тебе сюда приезжать на машине, раз байк здесь? — Джунг Су кивнул на Kia Sorento, припаркованную недалеко от них. Ши Вон помянул про себя отличную память друга, которому ничего не стоило запомнить номера машин друзей. Потом добавил пару ласковых одной авантюристке, чья активная натура не только создавала неприятности себе, но еще и втягивала в них других.

— А я предупреждал, ничем хорошим их знакомство не закончится, — выдал помрачневший Джунг Су, — ну я ей устрою… Дайте только домой вернуться.

— Остынь, — хлопнул его по плечу Чан Ук, — девочки чуток повеселились. И, судя по тому, что родители еще не обрывают твой мобильник, они были осторожны. Спорим, их охрана ни о чем не догадывается?

— Ими я тоже займусь, — сжал кулаки Джунг Су, — расслабились. Не могут за одной девчонкой проследить.

Друзья понимаю переглянулись. Даже подозревая худшее, Джунг Су не стал портить отдых сестре, звонить и требовать вернуться домой. Да и скандалить вряд ли тоже будет. Вынесет очередное, тысячное предупреждение, на этом все и закончится.

— Как хорошо, что у меня нет сестры, — задумчиво произнес Ши Вон и напомнил: — Ты что-то говорил о Су Нан.

— Ах, да. Угадайте, кого я встретил, когда входил в Coex? Только не спрашивайте, откуда я его знаю. Короче, он из NIS, и я сильно сомневаюсь, что этот человек сюда за покупками пришел, тем более, выходил он с пустыми руками.

Выводы сделали все. Ши Вон с шипением выпустил воздух, добавив «айщ-щ-щ». Мин Ен выругался грязнее. Чан Ук ограничился тяжким вздохом, выразив общую мысль:

— Так вот куда влезла девочка.

Машина неслась по магистрали в сторону порта Инчхон. Навстречу ей ползла многокилометровая пробка из машин, чьи хозяева торопились вернуться в город после выходных.

Су Нан коснулась пальцами браслета часов, раздумывая, не пора ли активировать передатчик. С другой стороны, Свами осторожен, точно генета. С него станется устроить подложную встречу. Пожалуй, она начнет с Дохляка.

— Не хочешь рассказать, куда ты меня везешь? Разве нас не ждет на ужин председатель?

— Подождет, — пробормотал сквозь зубы парень

Су Нан «проснулась», села. Бросила взгляд на зеркало. Дохляк сильно нервничал. Неужели переживал, что подставил ее своими докладами? Дурак. Даже жаль, если Свами его не пощадит и заменит, но слабаков в семье не любили. Теперь Су Нан понимала, что Дохляк был допущен к операции только потому, что, как и она, являлся чистокровным корейцем, плюс работал под ее руководством. Во всем остальном — будь он хоть трижды талантливым вором, если кишка слаба — выше вора в семье ему не подняться. Ведь тот, кто теряет голову от чувств — не надежен и может предать, как она. Впрочем, не продай ее дедуле, не перекрой пути разведка, не вмешайся сноб… Все, хватит. Прочь из головы. Никаких снобов, если она не хочет завалить операцию.

— Знаешь, я тоже жалею, что мы не можем вернуться в прошлое. Я бы хотела сейчас оказаться дома вместе с парнями, с тобой.

Дохляк вскинулся, желваки заиграли на щеках.

— Мне твоя жалость не нужна, — бросил зло, отчаянно, — я убить тебя хочу за то, что ты крутишь с богачами. Я бы понял, если бы ты пыталась втереться в доверие к старику, исправить учебу, но с этими… Неужели, не понимаешь, что встреть они тебя на улице — не посмотрели бы в твою сторону. Для них статус заменяет человека. Ты им интересна, как Юн, но с другой фамилией и без денег, ты — пустое место.

Дохляк был прав и одновременно ошибался. Снобы знали, что ни денег, ни фамилии Юн у нее нет, но поднялся ли ее статус выше забавной зверюшки? Хотелось верить, что да. Только реальность упорно твердила обратное. Они из разных миров. Преступление свело их вместе, но лучше не обольщаться насчет того, что им позволят остаться вместе. Нет, никаких снобов.

— Хорошо, ты прав, и что дальше?

Дохляк выдохнул. Покрутил головой, разминая шею.

— А дальше пусть старшие решают. У тебя сейчас свидание, готовься.

Инчхон — третий по населенности город Корее, имел статус свободной экономической зоны и входил в агломерацию Большой Сеул. Здесь небоскребы Сондо-Сити соседствовали с Центральным парком, научный музей с мемориальным залом Инчхонской десантной операции, а буддийский храм с современным аэропортом.

И хотя Су Нан не доводилось бывать тут ранее, она много слышала о нем. Любой китаец, имевший родственников в Сеуле, не обходил вниманием «малую родину», как называли местные Чайнатаун, расположенный в Инчхоне. И пусть проживать китайцы предпочитали в Даэрим-доне — поближе к центру Сеула, но китайский квартал продолжал считаться единственным местом, где можно отведать настоящий чанджамен*, усладить взор красными фонариками, золотыми драконами и… заключить выгодную сделку. Ибо нет ничего более важного в переговорах, чем окружающая атмосфера.

Дохляк припарковался недалеко от высоких, украшенных тремя пагодами ворот. За ними открывался вид на пешеходную улицу, где над головами прогуливающихся туристов обильно пестрели красно-золотые вывески. Квартал был небольшим, но украшен с любовью тех, кто скучал по прежней родине и… желал заработать, как можно больше денег на новой.

Су Нан шагала по вымощенной плиткой дороге, вдыхала знакомый с детства аромат жареной лапши, смешанной с соевым соусом, рисовым уксусом, перцем, сушеным чесноком и пастой из соевых бобов. В него неотделимо вплетался остро-вонючий запах сигарет, которые курили владельцы многочисленных пекарен, ресторанов и закусочных. Здесь почти не жили, здесь работали: продавали сувениры, одежду, керамику, околдовывали запахом свежей выпечки, жареной рыбы и приготовленного на огне мяса.

Свами знал, где выбирать место для встречи. Хотел размягчить сердце мыслями о родине, которую — Су Нан сжала кулаки — сам же и отобрал. Благодаря помощи господина Сона, с Гонконгом ее теперь связывают лишь воспоминания, а жить прошлым она не собиралась.

Ресторан, отделенный от улицы небольшим двориком, охраняла пара гипсовых воинов. Су Нан подмигнула правому, ощущая, как внутри разгорается, заставлять ускорять шаг, огонек нетерпения. Она еще в машине включила маячок, и теперь оставалось только гадать о следующих шагах разведки. Вряд ли это будет штурм с выломанной дверью и применением газовых гранат. Шумиха не нужна никому: ни Свами, ни председателю Юну, ни самой нацразведке, которой налогоплательщики могут задать резонный вопрос: а как они вообще допустили триаду на территорию республики?

Опять же бюджет есть у каждой организации, в том числе и у спецслужб. Привлечение штурмового отряда еще надо обосновать начальству. Одиночный снайпер — тише и дешевле. Но местные стражи порядка — те еще уникумы. Привыкли ловить извращенцев, да «белых воротничков», у которых по умолчанию оружия быть не может. И не внушай ей лично господин Сон уважение своим подходом к делу, Су Нан не стала бы участвовать в этой авантюре.

— Прошу, госпожа, господин, — хозяин приветствовал их поклоном, встречая на пороге.

Внутри ресторана царил теплый полумрак. По темно-красному дереву отделки стен вились кольцами драконы — символ силы, мужества и великодушия, под потолком висели красные фонарики, точечное освещение на потолке и стенах выхватывало из полумрака круглые столики с вращающимся центром, фрагменты узоров, напольные вазы, картины.

Одна из них сразу зацепила взгляд девушки, на ней горделивый петух демонстрировал миру свой роскошный хвост. Су Нан вспомнилась древняя китайская легенда, по которой петух одолжил рога дракону, когда тот собрался идти к Будде. По возвращению дракон рога решил не возвращать, укрывшись в толще воды. С тех пор петух ходил по берегу и кричал: «Ку-ка-ре-ку», что по-китайски означало «Братец дракон, отдай мои рога».

Время уже клонилось к вечеру, и в зале было полно народу. «Хочешь что-либо спрятать — спрячь на виду, — часто говаривал Свами, — будьте естественны, сливайтесь с толпой, станьте своими, и вас никогда не раскроют».

Мир менялся, с ним менялась и триада. Они все еще жили контрабандой рыбы, сигарет, золота, оружия, не брезгуя и препаратами аля «виагра». Но новые порядки диктовали свои условия, и триады активно уходили в тень, все больше вовлекаясь в рынок киберпреступлений. Наркотики, проституция никуда не делись, а вот азартные игры переместились в виртуальную реальность. Ушли в прошлое и долгие обеды, на которые собирались главы банд. Сейчас молодежь, как и старшее поколение предпочитали обмениваться короткими мессенджами в телеграмме.

Мир сужался до экрана мобильника, и каждый прохожий мог заснять лишнее на камеру, а триадам свидетели были не нужны. Им нужны были новые сферы влияния, выход из тени, полулегализация, доступ в те сферы бизнесы, где можно было заработать миллиарды на подкупах должностных лиц и ухода от налогов. И все это могла дать им Су Нан, став наследницей семьи Юн.

Хозяин ресторана провел их в отдельный кабинет, где в центре стоял стол на девять — число императора — персон с традиционным вращающимся кругом посередине. На стене в желтом круге — цвета золота — висел диск из дерева с двумя драконами, охраняющими жемчужину императора.

— Девочка, как я рад тебя видеть! — со стула поднялся Свами, расцветая широкой улыбкой, отчего его темное, испещренное морщинами лицо стало похожим на запеченное яблоко.

— Я тоже рада вас видеть, учитель, — поклонилась Су Нан, из уважения не поднимая взгляд от пола.

В зал она вошла одна, Дохляк остался в общем, что было плохим знаком. Парня, точно дворняжку, не пустили за стол к старшим.

— Знакомься, мой добрый друг Чхве Гын Сок.

Су Нан поклонилась в сторону мужчины, который даже не подумал встать из-за стола. Более того, не стал он скрывать и недовольство, рассматривая девушку с явным неодобрением.

— Доброго дня, господин Чхве Гын Сок-сси, — снова поклон. Су Нан некуда было торопиться. Ей надо выиграть время для господина Сона.

Голос Свами мягко обволакивал, завораживая собеседника. Бывший учитель умел заставить себя слушать. В школе дети бегали за ним стайкой, ловя каждое слово. Вот и сейчас Су Нан с трудом вынырнула из наведенного очарования.

Свами подробно, точно это было для нее важно — хотя кому она врала? — рассказывал о школе, новичках, успехах выпускников. Оказывается, ее друзья сдали финальные испытания и были отправлены на усиление американского филиала.

— Благодаря тебе, у парней отличный язык, — похвалил ее Свами. Как будто мало у них ребят, владеющих английским. Но выбрали тех, к кому она могла обратиться за помощью. И в итоге пришлось искать помощь у врагов.

— Как только освоятся и станут делать успехи, я организую им отпуск. Почему бы вам не встретиться, например, в Таиланде?

Щедрое предложение, однако запоздалое. Она готова была выложиться по полной, если понадобится — отдать жизнь, взамен ожидая малого: доверия и поддержки. Три года ей врали. Три года готовили к роли принцессы, обещая жизнь чудовища. А теперь сладкими сказками сдабривали пилюлю.

Су Нан разжала кулаки. Это оказалось непросто — смотреть в лицо бывшему учителю и понимать, как сильно она его ненавидит. Говорят, любовь и ненависть ходят рядом. И чем сильнее одна — тем выше вырастет на ее пепелище другая. Су Нан обожала Свами. Попросил бы он тогда сделать любую глупость — раздумывать не стала, но ложь простить не смогла.

— Ты хоть понимаешь, как тебе повезло?

Господину Чхве надоели россказни Свами, и он вмешался в разговор.

Повезло ли? Она теперь не просто девчонка с бедного квартала Гонконга, а член семьи Юн. Любое нарушение закона станет бомбой в новостях. Корейцам плевать на триады, мафию и контрабанду, а вот скандал с членами известной семьи, коррупция или махинация с налогами взорвет новостные сайты. И никого не будет волновать, что кукловоды останутся в тени, вся «слава» достанется ей. Так что она платит свою цену за «везение».

— Конечно понимает, брат. Не дави на девочку. Ей и так не просто. Скажи, дитя, что больше всего тебя тревожит? Смерть двойника? Новый статус? Травля в школе? Отношение родни?

— Все, — ответила коротко. Свами поморщился, попробовал поймать ее взгляд, но Су Нан не поднимала взгляд от стола, пользуясь тем, что правила этика позволяли ей не смотреть старшим в глаза.

— Тогда по порядку. К смерти внучки председателя мы не причастны. Перехваченные отчеты с клиники свидетельствовали о серьезных проблемах с психикой у девочки. Ничего удивительно в том, что она не справилась.

— Зачем отчитываешься? — с негодованием возмутился господин Чхве, и Су Нан мельком подумала, что если бы осталась в семье, они бы точно не сработались. Вот таких дядечек, чье самомнение было больше выпирающего живота, она никогда не любила.

— Мне искренне жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим так рано, — Свами не обратил внимания на слова «брата», — и я горжусь тем, как ты справилась. Смогла закончить травлю, приручила богачей. Мне говорили — они теперь у тебя с рук едят. Молодец. Только не торопись. Тебе надо стать настоящей наследницей. Господин Юн осторожен, постарайся войти в курс его дел и стать для него незаменимой. Старые люди привязчивы, используй то, что он не любит своих детей. А вот замуж не торопись. Семья мужа свяжет тебя по рукам и ногам и перекроет путь карьеры. Но тебе рано об этом думать.

Хоть кто-то не навязывает ей отношений. Впрочем позиция Свами не подразумевала замужества. Работа и снова работа. Личная жизнь, как часть работы. И прошлая Су Нан не слишком бы возражала, но сноб, чтоб ему креветкой подавиться, заставил взглянуть на жизнь по-другому. Глупая камбала возомнила себя касаткой. Ну-ну…

— Ни о чем не беспокойся. Учись, заканчивай школу, поступай в университет. Заводи знакомства, зарабатывай репутацию. Других целей у тебя сейчас нет. И следи за здоровьем председателя. Если с ним что-нибудь случится, придется действовать иначе.

— Рад, что вы так заботитесь о моем здоровье, — ехидно провозгласили от порога.

Су Нан вскинула брови — вот так сюрприз. Судя по лицу Свами, для него визит дедули так же стал неожиданностью. Господин Чхве тот вообще рукой в карман пиджака нырнул. Ствол у него, что ли? Или привычка боевой юности? Охрана деда — два рослых корейца в костюмах — тоже не испытывала восторга от реакции господина Чхве и теперь сканировала его напряженными взглядами, мучаясь теме же вопросами.

— Председатель, какая встреча!

Свами быстро справился с эмоциями, расцвел радушной улыбкой встречающего гостя хозяина. Вот только глаза остались холодными, и сейчас он больше не казался Су Нан добрым мудрецом, напоминая старую кобру, вставшую в боевую позу.

— И вам не хворать, — кивнул ему председатель, цепким взглядом окинул девушку, успокоено выдохнул.

— Как вы нас нашли? — спросила еле слышно, но дед на слух не жаловался.

— Неужели для меня проблема найти собственную машину и собственного, — он подчеркнул, водителя?

Ясно. Машину нашел по спутнику, а Дохляка по маячку. Кто бы сомневался, что дед не побоится использовать незаконные методы слежки. С его-то выбором друзей и врагов!

Сидеть в окружении трех дедов, два из которых работали на мафию, а один на себя, мафию, еще и на разведку подрабатывал, оказалось непросто. Наверное, проще было в клетке с львами, тех можно на инстинктах просчитать, а этих? Понимание, что она против дедов не умнее моллюска, заставляло Су Нан крепче стискивать зубы и выше поднимать подбородок. Исключительно из чувства самосохранения. С любыми хищниками принцип: показал слабость — сожрали, работал одинаково.

Только глупец начинает разговор с обсуждения дел, поэтому деды неспешно смаковали ужин. Хвалили вонтоны* из стеблей молодого бамбука, а вот гунбао* посчитали недостаточно острым. От волнения Су Нан вся еда казалась пресной, она с трудом смогла прожевать кусочек свиного уха.

В голове крутилась карусель. Какого черта дедулю занесло на встречу? Что будет делать господин Сон с нежданчиком? Отменит операцию или будет брать Свами на выходе из ресторана, когда ее с председателем отпустят домой? Или господин Сон специально отправил сюда председателя, чтобы убедиться в присутствии Свами? Нет, ерунда. Он не стал бы рисковать жизнью, а главное репутацией своего агента.

— Думаю, мы отлично поработали, — Свами сыто откинулся на спинку стула, погладил себя по животу, — за эти месяцы никто не заподозрил подмены. Девочка прекрасно справляется, что скажете?

— Скажу, что она — хорошая девочка, — подтвердил дедуля, и Су Нан показалось, что он вложил иной, чем Свами смысл в свои слова.

— Еще скажу, что вам пора ее отпустить.

Слова рухнули, подобно могильной плите, и за столом наступила нехорошая тишина. Су Нан мысленно взвыла, подумав о том, что зря надеялась уйти отсюда с дедулей. Впрочем, какая разница умереть сейчас или потом. Предательство семья ей и так не простит. Однако разница все же была. Теперь на одной доске с ней качался над бушующем морем председатель.

Свами прищурился, но позы не изменил. Успел просчитать причину навязчивости дедули. Су Нан подозревала, конечно, что их отношения с дедом начали отдавать теплотой, но решится на такое… Это же как отобрать кусок мяса у голодного тигра. Полное сумасшествие! И зачем? Из жалости?

— А мы и не держим. Теперь она — ваша внучка, — сладко улыбнулся Свами, — вам не стоило волноваться. Я попросил о встрече, так как соскучился по ученице. Но вы правы — это риск, а мне больше всего на свете не хотелось бы навредить Су Нан.

Слышать это было больно, а еще больнее осознавать, что сказанное — лишь слова. Впервые она задумалась о том, а любил ли кого-нибудь Свами? Или все дети для него были только средством достижения цели?

— Вы не поняли. Я — разрываю сделку и не стану больше закрывать глаза на возню в моем доме. Вы оставите девочку в покое и забудете о ее существовании, а я в ответ забуду о вашем.

— Какого черта! — выдохнул господин Чхве, Свами же отреагировал спокойно. Поднял чашку с чаем, демонстративно сделал глоток, поставил на стол.

— Я вас услышал, — кивнул.

Су Нан похолодела, бросила отчаянный взгляд на дедулю. Неужели не понимает, что пусть здесь не Гонконг, однако оружие достать можно, как и устроить убийство.

— Договорились, — скупо улыбнулся дед, вставая из-за стола и делая знак Су Нан, — можете нас не провожать.

Су Нан осталась сидеть, и председатель остановился, кинул на нее обеспокоенный взгляд.

— Я попросила его об этом, — проговорила девушка твердо, глядя в лицо Свами.

— Рано или поздно это должно было случиться, — с печалью сказал Свами, — все дети взрослеют, покидая дом. Но я надеялся, что твоя благоразумность продлится дольше.

— И вы верите, что какая-то соплячка заставила меня что-либо сделать!? — возмутился дед.

— Она уже это сделала, собрав нас здесь. Так что ты хотела, девочка?

Под пронизывающим взглядом Свами хотелось убраться куда-нибудь подальше. Вот сейчас Су Нан не помешало бы появление господина Сона, да что там говорить, она бы и штурму спецназа обрадовалась бы, как родным.

Вариант «Чтоб вы сдохли» был бы самым честным, но сильно укорачивающим жизнь. На себя было плевать, а вот дедулю жаль. Оказывается, она успела привязаться к старому ворчливому пню.

— Вы сами продали меня, моя жизнь теперь принадлежит председателю. Я больше не одна из вас.

— Нет, какая поганка! Говорил, надо было сразу учить, а не разговоры разводить, — горячо высказался господин Чхве, и охрана деда сдвинулась, перекрывая пространство между ним и председателем.

— Хорошо, раз ты решила, — Свами развел руками, — так тому и быть. Я не стану тебя удерживать, девочка. Рад, что ты нашла новую семью. Могу сказать одно: удачи.

— Идем, — нетерпеливо позвал председатель.

— Спасибо, — Су Нан встала из-за стола, поклонилась.

Вышла из кабинета, стараясь не обращать внимание на появившуюся в ногах противную слабость. Оказывается умирать все-таки страшно. Она еще смогла поблагодарить хозяина за вкусный ужин, заверить, что все понравилось и пообещать прийти еще раз. В следующей жизни, ага.

Шла по залу между столиков, невидящим взглядом смотря на беззаботно болтающих людей. В голове судорожными тенями метались мысли. Свами понял, что ужин — ловушка, и теперь попробует уйти. Проще всего скрыться в суматохе. Вопрос — кого решит убрать? Кого обвинит в ловушке? Ее или председателя?

Когда шагнула за порог, уже знала ответ. Прошедший по спине холод заставил сердце замереть. Шестым чувством ощутила угрозу, быстрый взгляд подсказал точки, откуда бы стала стрелять сама, а потом тело взвилось в воздух, отпихивая дедулю на газон, и левую грудь обожгла боль.

«Успела», — последняя мысль вспыхнула радостью, а потом навалилась чернота.

*Чанджамен — лапша в черном соусе. Невероятно популярное китайское блюдо в Корее.

*Вонтоны — морщинистые пельмени с разной начинкой

*Гунбао — блюдо из курицы

Эпилог

Тот свет остро пах лекарством. В голове ощущалась странная пустота, словно разом сдохли все мысли. Некоторое время Су Нан наслаждалась свободой, но повторяющийся над ухом писк заставлял нервничать, намекая — в мире есть что-то еще, кроме пустоты. И когда навязчивость стала невыносимой, Су Нан с трудом открыла ставшие ужасно тяжелыми глаза.

Белый потолок явно принадлежал этому миру, как и окно, сквозь которое щедро лился солнечный свет. Подоконник был заставлен букетами с цветами, меж которых притулился плюшевый мишка. Выходит, не умерла. Потом ее внимание привлекло шуршание газеты. Су Нан повернула голову, чтобы узреть мужчину, сидевшего на стуле.

Газета опустилась, и господин Сон посмотрел на нее с недобрым прищуром.

— Ты в курсе, как опасна самодеятельность? — спросил, поясняя: — Пару сантиметров ниже, и мы с тобой бы уже не разговаривали.

Су Нан хотела возмутиться, но склеенные губы оказались способны издать лишь невнятное мычание. Впрочем, господин Сон и так прекрасно ее понял.

— Думаешь, кто-то оценил твое самопожертвование?

Он поднес ей кружку с трубочкой, осторожно приподнял голову, помогая напиться. Вернулся на место. Невозмутимо развернул газету. Су Нан возмущенно кашлянула, требуя подробностей. Из угла хмыкнули, но размазывание ее героизма по полу продолжили.

— Ах да! Председатель Юн в восторге от твоей храбрости. То есть сейчас в восторге, когда тебя откачали, и после операции твое состояние стало стабильным, а до того грозился достать с того света и надавать по заднице. Для профилактики дурости. Ты, конечно, думаешь, что спасла ему жизнь.

Господин Сон сделал многозначительную паузу. Су Нан уже успела понять, что где-то облажалась и сейчас уговаривала мутное после операции сознание остаться на поверхности и не нырнуть в обморок. Ей нужна была информация!

— Но в отличие от тебя, господин Юн проявил осмотрительность и пришел на встречу в бронике, лично три года назад мною подаренном.

Вот же… дохлый кальмар. Дедуля подстраховался! А она-то гадала — откуда столько храбрости. Выходит, зря рисковала.

Не удержалась, засопела от обиды, что не осталось не замеченным.

— Вижу, осознала. Впрочем, наши эксперты по баллистике считают, киллер целился председателю в голову. Тебе повезло, хорошо прыгаешь, а главное — удачно. Хотя пневмоторакс — то еще удовольствие. Врачам пришлось постараться, чтобы удалить кровь из легкого и зашить сосуды.

Свое здоровье Су Нан не слишком интересовало, больше хотелось знать — стоил ли результат усилий.

— Если любопытно, стреляли в тебя из 5.56, переделанной в боевую из спортивной винтовки. Такую удобно в чемоданчике переносить в разборном виде, не привлекая внимания. Жаль, винтовку парень забрал с собой, оценить качество переделки не удалось.

Выходит, киллера взять не получилось. Печально.

— Но ничего. Никуда он от нас не денется. Вычислим. А ты давай, отдыхай, поправляйся, а то нехорошо учебу пропускать.

Су Нан укоризненно посмотрела на вставшего со стула господина Сона. Как можно было быть столь бесчувственным!

— Что глядишь, точно я тебе денег должен? — вскинул брови мужчина, потом нахмурился, хлопнул себя по лбу. Су Нан мысленно покачала головой — актер из господина Сона был так себе… посредственный.

— Ах да, совсем забыл. Там к тебе целая очередь из посетителей. Будешь принимать? Или лучше поспишь?

— Господин Сон, — простонала Су Нан, ощущая себя обманутым налогоплательщиком, на чьи деньги, собственно, и работает нацразведка.

— О! Голос прорезался, — улыбнулся он и добавил шепотом: — Я загляну еще, обсудить условия нашего сотрудничества, а пока отдыхай. И да, мы взяли всех, кого хотели. Спасибо тебе.

— Господин Сон, вам пора, — в дверь заглянул мужчина в белом халате, — мы договаривались на десять минут. Больной нужен покой.

— Еще две минуты, док, — попросил господин Сон и, ничуть не смутившись, захлопнул перед носом недовольного врача дверь. Посмотрел на часы, поморщился: — Опаздываю. Между прочим на твои похороны.

— На мои? — ошарашенно просипела Су Нан.

— Твои-твои, — подтвердил мужчина и пожаловался: — Ты хоть представляешь, сколько нам это стоило? И почему ложные стоят дороже настоящих? Месячный бюджет спустили. Теперь целый месяц без выпивки.

— И без караоке? — не удержалась от подколки.

— И без караоке, — подмигнул ей мужчина и уже серьезно добавил: — Официально тебя здесь нет, но кое с кем полезно будет пообщаться. Только помни о рекомендации доктора: меньше говорить, больше слушать. Все, побежал, а ты выздоравливай.

Переводя на человеческий язык: кто бы ни пришел навестить, болтать о сотрудничестве с нацразведкой не стоило. Нашел кому советовать… Су Нан вообще не из болтливых. Интересно, господин Сон поделится информацией или будет продолжать строить из себя неприступную деву? На похороны отправился… Она, может, тоже хотела бы посмотреть на собственные похороны. Но разве кто-нибудь интересовался ее желанием?

Появившийся в палате доктор отвлек от скорбных мыслей, а потом ей поставили капельницу, от которой ее сморило в глубокий сон.

Проснулась ближе к вечеру. Улыбчивая медсестра принесла ужин, помогла поесть, а через час в палату, прихрамывая и опираясь на трость, вошел председатель.

— Как ты, внучка?

Осторожно опустился на стул, пристраивая ногу. На вопросительный взгляд отмахнулся:

— Ерунда. Стар я стал, неловкий.

— Это я виновата, — прикусила губу Су Нан, мигом сообразив, что падение на асфальт не прошло для дедули даром, — простите.

— За что извиняешься? Если бы не ты, я бы валялся с дыркой в голове. А нога… ерунда, заживет. Не знаю, что там тебе наговорил Сон Бьенг Хан, не верь. Это я сглупил. Испугался, что твои боссы заподозрили ловушку и решили тебя убрать.

В этом весь дед. Подумал — сделал. И никаких сомнений, что может помешать спецоперации. Удивительно не это, а то, что беспокоился за нее. Ведь Су Нан, пусть и косвенно, виновата в смерти родной внучки.

— Я ведь поначалу жалел, что согласился. Переживал, что пострадает бизнес, но было уже поздно выйти из игры, да и льготы по налогам я получил приличные. А потом… Знаешь, ты многому меня научила. И в первую очередь тому, что чужих детей не бывает. Ты, наверное, ломаешь голову над тем, почему я принял тебя в семью? Так ведь старшие мне тоже не родные. На самом деле ребенок у меня один. Был, точнее, была.

Су Нан недоверчиво вскинула брови. Неужели все так просто? Ах, госпожа Юн проказница… Только дочь подарила мужу, а остальные от кого? Впрочем, это уже не важно.

— Вижу, не веришь. Вот и я сначала не поверил, думал, жена перед смертью бредит. Изменять мне с троюродным братом, которого она, оказывается, с детства любила. Глупая фантазия. А потом все же сделал генетический тест.

Председатель опустил подбородок на ладони, лежащие на трости. Прикрыл глаза. Су Нан с тревогой заметила, как бледно его лицо, а на лбу выступила испарина.

— Я сам отстранил мальчиков от себя. Перестал их замечать. Уж толком не помню, как внуки выглядят. Думал, внучка меня порадует. Найду ей хорошего мужа, передам ему бизнес, а их дети станут моими наследниками. Да, видишь… Не сложилось. Ее никогда не интересовали мои дела, а учеба всегда плохо давалась. Моя родная кровь, — дед тяжело вздохнул, — не понимаю, чем я заслужил такое.

— Все наладится, — попыталась поддержать дедулю Су Нан, уже понимая, что ничего не исправить.

— Наладится, если я перестану быть слепым идиотом. У меня два сына, — повысил голос председатель, выпрямляясь, — два нормальных сына и три внука. Как думаешь, еще не поздно сделать из них наследников?

— Уверена да, — кивнула Су Нан, восхищаясь силой воли председателя. Подняться с колен, начать все заново — потрясающий человек.

— Прости, я был к тебе несправедлив. И больное дерево может принести здоровый плод. Ты столько сделала для меня, девочка. Я рад, что боги подарили мне на старости лет такую замечательную внучку. Ты ведь останешься со мной? Не бросишь старика?

Су Нан ощутила, как вставший в горле ком не дает говорить. Зачем ему чужая девочка из Гонконга, так похожая на родную внучку? Напоминать о ее смерти? Нет, никогда ей не понять председателя.

— Не торопись с ответом, подумай. Если откажешься, я отправлю тебя к семье. Но мне бы хотелось, чтобы ты осталась. Привык я к тебе. Не люблю, когда дом пустует. Все, отдыхай.

Дед похлопал ее по руке, поправил одеяло и, прихрамывая, удалился.

Су Нан осталась переваривать услышанное. Так вот в чем была причина нелюбви к сыновьям. Вот почему дед легко принял в семью чужого человека. Так просто, а она-то голову ломала…

Выспавшись за день, Су Нан маялась от бессонницы, глядя на текущие по темному стеклу капли — на улице шел дождь. Ближайшие дни безделия в палате уже казались пыткой, и потому на стук в дверь она откликнулась с предвкушением.

— Не спишь? — поинтересовался господин Сон, просовывая голову в палату, — тут к тебе один визитер рвется. Не против?

И не дожидаясь ответа, посторонился, пропуская внутрь девчонку в ярко-розовой куртке. Незнакомка скинула капюшон, сняла кепку, очки и Су Нан взглянула в лицо своего двойника.

— Привет! — широко улыбнулась настоящая Су Нан. — Давно не виделись, сестренка! Как же я рада тебя видеть.

Учитель говорил — от призраков невозможно сбежать. Прошлое настигнет, когда ты меньше всего этого ждешь. Можно сколь угодно прятать скелеты в шкафу, кто-нибудь обязательно засунет туда любопытный нос и вытащит неприглядность наружу. Так что лучше не хранить скелеты, а сжигать их, развеивая пепел по ветру.

Су Нан смотреть в лицо своего призрака, ощущая, как распускается удавка на шее, как легко воздух проходит в легкие, пусть простреленное и горело при каждом вздохе. Только сбросив груз, можно оценить его тяжесть.

— Соскучилась? — проказливо улыбнулась девчонка, явно наслаждаясь замешательством.

— Я считала тебя мертвой, — холодно заметила Су Нан, отходя от воскрешения двойника и уже понимая, чьи уши торчат из «смерти» внучки и кто автор очередных ложных похорон.

— Знаю, знаю, — беззаботно отмахнулась та, — так нужно было. Только дедушка знал правду.

Она прошлась по палате, зависла у окна, рассматривая букеты. Вдохнула аромат роз, потискала мишку, прочитала записку, прицепленную к букету, выдав восхищенное «Ого!».

Су Нан рассеяно смотрела за ее передвижениями, размышляя. Значит, председатель был в курсе, что внучка жива. Вот же… жук навозный, а не дед. А она еще была готова согласиться на его предложение. Но каков артист! Да ему в театр надо, а не компанией управлять. И совсем непонятно, зачем ему чужая девчонка, если родная внучка жива и вернулась домой.

Внучка, закончив с инспекцией, села на стул, устало вытянула ноги, потерла лоб и пожаловалась:

— Устала. Отвыкла от Кореи. Еще эта пресс-конференция вымотала. Между прочим за тебя отдувалась, — она обвиняюще уставилась на Су Нан.

Су Нан вздернула брови. Вот теперь стало ясно, в кого пошла мелкая. Дедуля тоже обожал взятые из воздуха обвинения.

Но зачем было устраивать пресс-конференцию? Холодок неприятного предчувствия пополз по спине. А если господин Сон решил ее слить? И в коридоре уже дежурят сотрудники полиции? Дохлый кальмар!

— Я за тебя в школе тоже работаю, — заметила Су Нан, и девчонка скривилась:

— Ненавижу школу. Всех этих умников, которые задирают нос, стоит им получить оценку выше, чем у тебя. А я, — она замолчала, принявшись нервно тереть запястье, на котором Су Нан успела заметить тонкие ниточки шрамов, — никогда не любила учиться. Эти формулы, даты, правила не для моей головы. Шарль говорит, все потому, что я — другая. Не всем же быть учеными и бизнес-леди, — она с вызовом посмотрела на Су Нан.

— Не всем, — согласилась Су Нан. Ее мать тоже не была ни ученой, ни бизнес-леди, оставаясь при этом прекрасной женщиной и самой лучшей матерью на свете.

— Вернешься? — спросила, уже прикидывая, куда податься после больницы. Может принять предложение господина Сона? Или уехать к матери с братом?

— Не-а, — мотнула головой девчонка, отчеканив: — Ни за что! Я без Шарля никуда, а дед его на дух не переносит. Смотри, — она разблокировала мобильник, быстро пролистала галерею, выбрал снимок и поднесла экран к Су Нан, — правда, он красавчик?

На Су Нан с экрана смотрел улыбчивый жизнерадостный парень. Черные курчавые волосы шапкой покоились на макушке, с бритого левого виска спускалась косичка, темные глаза сияли от радости, полные губы ярко выделялись на шоколадной коже, в ухе поблескивала капелька серьги.

— Супер, — осторожно выразила восторг Су Нан, представляя реакцию деда на избранника внучки. В Корее, безусловно, хватало смешанных браков и официально не существовало дискриминации иностранцев, но это официально. Неофициально же в демократической республике блюли чистоту крови и признавали лишь своих. А уж что касается верхушки элиты… Китай, Япония, куда ни шло. Все-таки соседи, столько лет вместе и воевали, и дружили, но вот этого курчавого, чернокожего… Не поймут, не одобрят, да и детей от такого брака точно не примут. Будут шептаться, что девушка настолько дурна и плоха, что никто из местных на нее не позарился.

— А что председатель говорит? — полюбопытствовала Су Нан, примерно представляя токсичность реакции.

— Уже ничего, — вздохнула внучка, — раньше орал, что позорю фамилию, но я трубку бросала. Сказала, что если продолжит оскорблять Шарля, вообще разговаривать не буду. Так что в Корею я не вернусь. Мне от дедушки ничего не надо. Мы и домик сняли на побережье. Шарль медбратом устроился в больницу. Мы с ним в клинике и познакомились, когда я, — она потупилась, — там лечилась. Как сейчас помню, улыбнулся и сказал, что такая красавица никогда не должна плакать, и он клянется, что заставит меня смеяться. Каждый день меня навещал. А когда господин Сон объяснил, что я должна на время для всех умереть, Шарль согласился уехать со мной. И знаешь, я никогда и нигде не была так счастлива, как с ним. Он сделал мне предложение, летом хотим пожениться. А еще я хожу на курсы французского и думаю о том, чтобы пойти работать с детьми. Всегда любила мелких. Вот сейчас помогу дедушке и вернусь обратно. Я могу тебя кое о чем попросить?

— Конечно, — кивнула Су Нан. Перед ее мысленным взором встал домик на берегу моря и молодая пара, провожающая закат. Она — невысокая, хрупкая, с точеной фигуркой и чуть раскосыми глазами, он — высокий, чернокожий, мускулистый. Кто придумал, что у них нет будущего? Есть и оно обязательно будет счастливым. Даже председатель это понял…

— Прошу, позаботься о дедушке. Знаю, я часто его огорчала, но ты сможешь исправить мои ошибки. Дедушка — замечательный человек, и я очень хочу, чтобы он был счастлив.

— Ты могла бы сразу поехать учиться заграницу. Сменить школу. Выбрать колледж. Почему не стала пытаться?

— С моими-то способностями к языку? — кисло спросила девчонка. — Шарль и тот учит корейский, чтобы со мной общаться. Вот насколько он меня любит, — похвасталась она, и Су Нан улыбнулась этой искренности.

— Хорошо, обещаю, что позабочусь о нем.

И лесом идет господин Сон. Дедуля рисковал жизнью, выцарапывая ее из семьи. Она должна вернуть долг.

— А что там с пресс-конференцией?

— Ерунда, — махнула рукой девчонка, — дедушку обвинили в мошенничестве, связях с бандитами и выдачей двойника вместо меня. Пришлось сдавать генетический анализ, — она закатала рукав, демонстрируя след от укола, — так что не переживай. Если кто-нибудь попробует снова вякнуть, что ты — не я, позвони, приеду и сдам кровь. Для тебя мне ничего не жалко.

За внучкой председателя давно закрылась дверь палаты, а Су Нан все не могла отойти от шока. Надо же, каким прытким оказался господин Сон. Решил не ждать, пока ситуация дозреет, а форсировал события, устроив «самоубийство» настоящей Су Нан. Свами не лгал, когда говорил, что огорчен этим событием.

А внучка не такая уж дуреха, как Су Нан думалось вначале. Пойти против воли семьи — на такое в Корее требуется особое мужество. Не испугаться отсутствия финансовой поддержки, остаться в чужой стране, практически не зная языка… И все ради мужчины. Су Нан искренне надеялась, что он это оценит. А председатель… поорет и успокоится. Еще и денег подкинет.

И все же… как так получилось, что к принятию окончательного решения ее склонила девчонка, которая еще и младше на год? Такое чувство, что пуля прошла через мозг, а не через легкое.

Су Нан только освободилась от одной семьи, чтобы взвалить на себя новые обязательства. Дедуля, конечно, заслуживает уважения, но перед ней лежал целый мир… Новоиспеченному покойнику — можно все. Самой выбрать имя, возраст, страну рождения. Она могла создать себя заново, а вместо этого осталась Юн Су Нан.

— Ох, и устал я сегодня.

В палату без стука вошел господин Сон, зевнул, потянулся.

— Отвез девчонку домой. Она побудет здесь, пока ты не поправишься, так что выздоравливай быстрее. Мне надоело прикрывать ее звонки своему парню.

— Не прикрывайте, — посоветовала Су Нан и спросила: — Кстати, почему у меня не может быть парня?

Господин Сон воззрился на нее с удивлением:

— Из Франции? Шоколадка? Не смеши. К тому же, я имел удовольствие общаться с твоим парнем. Они совсем не похожи.

— Что? — пришла очередь округлять глаза Су Нан. — Каким парнем?

— Давай договоримся, — он присел на краешек кровати, — я не лезу в твои личные отношения, ты не лезешь в расследование. Идет?

— Это не честно, — качнула головой Су Нан, — я рисковала всем, а вы…

— Хорошо — хорошо, — поднял руки господин Сон, — расскажу, что смогу.

Как оказалось, потеряв сразу двух лидеров, семья решила отомстить, слив журналистам информацию о сотрудничестве семьи Юн с мафией.

— Мы были готовы к этому, часть источников прикрыли сразу, остальными заинтересовались другие органы, — господин Сон кровожадно улыбнулся, так что стало ясно — польстившихся на жареные новости журналистов ждут тяжелые времена. — Мы сразу выступили с официальным опровержением, подключив еще и Интерпол. Что касается двойников… Тут было несколько сложнее, так как у журналистов оказались ваши фото, а также сведения о гибели настоящей наследницы в Швейцарской клинике. Пришлось срочно привезти госпожу Юн из Франции и продемонстрировать ее живой и невредимой. Она сдала при свидетелях кровь, генетический тест будут делать три независимые лаборатории. К моменту твоего выхода из больницы, результаты уже будут опубликованы. Так что не волнуйся, мы все держим под контролем. Акции, конечно, просели, но уже начали восстанавливать позиции. К тому же многих возмутили столь чудовищные и необоснованные обвинения. Твои одноклассники целую акцию организовали. Шустрые ребята.

Су Нан слушала и тихо офигевала. Ее одноклассники? Те самые, что выливали на нее суп, толкали, обзывали и всячески доставали, организовали акцию поддержки? Безумие какое-то.

— Ты уж прости, но председателя Юн мы прикрыли, пустив слух, что Свами слила именно ты. Тебе-то мертвой все равно, — и господин Сон широко улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы. Цинично, но правильно. Она бы и сама так поступила.

— А Свами? — спросила тихо.

Господин Сон помрачнел, дернул, распуская узел галстука.

— Пару часов назад найден мертвым. Кто-то смог передать ему заточку. Старик нанес удар себе в сердце.

В этом весь учитель. Понял, что не выйдет на свободу и не захотел умереть в тюрьме. Освободился, если смерть можно считать свободой.

— На допросе просил передать, что просит у тебя прощение. Знал, что ты не годишься для работы на мафию, и сожалеет, что не отпустил тебя три года назад. Еще просил передать, что не винит в предательстве.

Предательство ставшее местью. Ее личная вендетта. Она должна чувствовать радость, но вместо радости на душе было муторно и тоскливо.

Она все же оказалась принцессой, пусть ее и убеждали в том, что чудовище. Сноб первым это понял. Он никогда не верил в то, что Су Нан может быть жестокой убийцей, и оказался прав. Пришла пора смириться с тем, что ее будущее — это дизайнерские платья и туфли на шпильках, а оружие… Нет, с коллекцией ножей она не расстанется, пусть дед на мыло изойдет от возмущения, от некоторых привычек Су Нан избавляться не собирается.

Четверка ввалилась в палату после обеда, отчего комната сразу стала тесной, а еще убогой на фоне дорогих костюмов и идеальных причесок снобов. К некоторым вещам трудно привыкнуть, вот и сейчас Су Нан с раздражением вспомнила, что она — без косметики, бледная и с синяками под глазами. А ведь когда-то ее не заботили подобные вещи, но снобы, точно зараза, все подстраивали под себя.

— И долго ты собираешься пропускать школу?

— Запомни, по официальной версии — у тебя нервный срыв. И сейчас ты лечишь его последствия.

— Ты путаешь — нервный срыв у нас всех. У меня вон седые волосы появились после воскресенья.

— Всегда знал, что ты безумна, но не знал насколько. Как можно было подставиться под пули!?

— Еще и нагло врать нам всем. Неужели мы не заслужили капельку доверия? Знал бы, что так будет, не кормил бы ужином.

— Домашний арест? Чтобы в туалет и тот под надзором.

— Согласен на сто!

— Ты уже забыл, что случилось, когда оставил ночевать у себя дома? Твоя охрана до сих пор в шоке.

— Мафия, нацразведка — у тебя потрясающий послужной список для девятнадцати лет. Что дальше? ЦРУ? Интерпол? Или сразу темным властелином станешь?

Они говорили разом, перебивая друг друга. Обвиняли, корили, требовали, а она слушала, молча вглядываясь в парней, ощущая, как щемит от нежности сердце. От захлестывающих эмоции перехватило горло. Все же удивительно, как глубоко четверка проросла в сердце. Подчинила себя мысли. Стала хозяином ее желаний. Вот, кто на самом деле виноват в том, что она выбрала судьбу Юн Су Нан. Выбрала сама и по собственному желанию, подчинившись велению сердца. А все потому что четверка, а конкретнее один единственный сноб, не захотели ее отпустить.

— Су Нан, ты что? Плачешь? — испуганно спросил Ши Вон. И она заморгала, с удивлением ощущая, как по щекам течет влага. Дохлый кальмар… снобы действуют на нее, точно горячее солнце на шоколад.

— Где-нибудь болит? Вызвать врача? — обеспокоенно склонился к ней Мин Ен, беря ладонь в свои руки.

— Не молчи. Мы тебя расстроили? — сел в ноги Джунг Су.

— Ох, малышка, да мы пошутили насчет ареста. Никто и не собирался запирать тебя дома. Просто ты нас сильно испугала, — Чан Ук аккуратно провел пальцем по ее щеке, стирая слезы.

— Мин Ен чуть не убил того офицера, который втянул тебя в операцию. Повезло — за него председатель Юн заступился, — усмехнулся Ши Вон. Так вот, что имел в виду господин Сон, когда говорил о ее парне, догадалась Су Нан. А она-то удивлялась, почему лицо у него в тот момент было таким недовольным.

— А как вы смогли получить информацию? — заинтересовалась.

— Связи решают все, — самодовольно улыбнулся Мин Ен, — даже доступ к самой закрытой операции. Пришлось надавить, чтобы нас к тебе пустили.

— Председатель Юн помог, — пояснил Джунг Су, — у него не осталось другого выхода, после того, как мы пригрозили разоблачением. Кстати, вы совсем не похожи.

Су Нан выдохнула, заставляя себя успокоиться. Вот же… четверка дохлых кальмаров, а не снобов. Шантаж дедули, проникновение в дом — а где еще они могли сравнить ее с двойником? — давление на сотрудника нацразведки и получение секретной информации. И это законопослушные наследники корпораций? Приятно думать, что не только они на нее влияют, но и она на них.

— Ты ведь останешься? — пальцы Мин Ена сжали ее ладонь, глаза смотрели с надеждой. — Не исчезнешь? В курсе, ты мне должна за тот поцелуй?

В этом весь сноб. Не успеешь оглянуться, как станешь пожизненным должником.

— А мне реванш за спарринг, — добавил Ши Вон.

— Если зашла речь о долгах, — художник многозначительно кивнул на плюшевого мишку, сидящего на подоконнике, — я уже начал делать наброски. Так что на каникулах, простите, братцы, она — моя муза. Агент меня прибьет, если я не успею закончить картину к выставке.

— А я попрошу тебя остаться из-за них, — Джунг Су кивнул на друзей, — не хочу больше видеть тень вместо Мин Ена. Но если ты еще раз позволишь сестре гонять на байке, придушу, не взирая на ранение.

Су Нан фыркнула, прекрасно осознавая, что позволит, как и уговорит старшего брата на увлечение мелкой. Пусть у кого-то в жизни тоже сбудется мечта.

— Ты попала, — расцвел улыбкой Чан Ук, — но признай, мы ведь не самая плохая компания, да?

— Вы — самодовольные, избалованные засранцы, но я вас — обожаю.

Оказывается, хорошим мальчикам нравятся плохие девочки. Хотя чудовище уже в прошлом, напомнила себе Су Нан. Отныне она — принцесса. Впрочем, по выходным можно будет забыть о шпильках и платьях. Байк, ветер и свобода… Дедуле придется со многим смириться.

— Приятно знать, что мы, — Мин Ен поднял ее руку, коснулся губами запястья, и Су Нан словно прошило электрическим разрядом — столько обещания было в глазах парня, — тебе не безразличны. А тебя я не отпускал, да и никогда уже не отпущу.

— Босс, — в кабинет конторы, расположенной на девятом этаже офисного комплекса в Гонконге заглянул человек. Хозяин кабинета кивнул, разрешая войти.

— Есть новости из Сеула, — мужчина выпрямился, но взгляд от пола не отрывал.

— Говори, — приказал хозяин кабинета, прикуривая сигарету.

— Мы проверили. Пэ Су Джи мертва. Тело кремировали. Хоронили тайно, но нам удалось достать заключение о вскрытии. Пуля вошла в сердце, мгновенная смерть. Вторая девушка на самом деле оказалась Юн Су Нан. Генетический тест подтвердил ее родство с председателем Юном.

— Да? — вскинул брови хозяин кабинета, задумчиво затянулся, выпуская к потолку кольца дыма. — Похоже, нас водили за нос с самого начала. Я не верю в предательство девчонки, скорее всего ей не оставили выхода, а вот председатель Юн… Этот старый лис разыграл свои карты.

Мужчина вскинулся, но хозяин кабинета махнул рукой, останавливая.

— Знаю, ты предупреждал. Боюсь, Корея для нас потеряна на долгие годы. Прикажи свернуть деятельность, пусть залягут на дно. Что с парнями?

— Взяли всех причастных, но серьезных обвинений никому не предъявили. Мне позаботиться о защите?

— Не стоит, — качнул головой хозяин кабинета, — это они привели Свами в ловушку. Пусть ответят за свою слепоту. Как выйдут, верни их домой. Мы умеем прощать.

— А председатель? Мне повторить заказ?

— Нет. Нельзя атаковать цель, которая ждет атаки. Пусть все успокоится. Наш друг должен поверить, что мы о нем забыли, тогда и нанесем удар.

Четыре недели спустя.

— Что думаешь делать на выходных? — Да Хе остановилась около парты, и Су Нан подняла голову. Эта девчонка в который раз ставила ее в тупик. От главной стервы класса до дружелюбной одноклассницы. Занятная эволюция. Су Нан всегда уважала умных, целеустремленных людей, а Да Хе была как раз из таких. Только проснувшееся дружелюбие напрягало. Но Да Хе ни разу не пыталась использовать их отношения в личных целях. Су Нан даже казалось, что недоумение у них взаимно. Иначе почему она ловила на себе озадаченный взгляд королевы, точно та не могла до конца поверить в дружбу с фриком.

— Еще не решила, — пожала плечами Су Нан, едва зажившее отозвалось привычной болью, но она не обратила на это внимание. Зря что ли выдержала целую битву сначала с господином Соном, потом с дедулей, а на десерт с четверкой, но добилась своего и выписалась досрочно.

— Прогуляемся по магазинам?

Она и королева класса? Мир определенно шел не туда.

— Если тебя отпустят, конечно, — и Да Хе посмотрела на дверь класса. Су Нан не нужно было поворачивать туда голову, чтобы знать, кто почтил класс своим высочайшим вниманием. Девчонки всегда реагировали одинаково: застывали сусликами, тараща глаза. Причем на любого из четверки.

Су Нан одно время это забавляло, потом начало раздражать. Она — не маленькая девочка, может сама и в библиотеке посидеть, и в столовой поднос с обедом до стола донести. Беда только, что намеков четверка не понимала. Парни дружно становились глухими, слепыми и тупыми, стоило только завести разговор о важности личного пространства.

— Су Нан, твой парень, — пихнули в спину.

Она и сноб. Мир точно сошел с ума. Что самое забавное, даже родители Мин Ена одобрили их отношения, не говоря о дедуле, который просто светился от счастья и разве что с датой с помолвки не лез. Правда, на правнуков перестал намекать после того, как она ему открытым текстом сказала, что черненьких дождаться быстрее получится, чем беленьких. Дедулю аж перекосило — вспомнил фото младшего зятя.

— Привет! — посмотрела на Мин Ена. И зачем, спрашивается, пришел, если они утром только виделись?

— Держи, — на стол лег пакетик клубничного молока. После того, как доктор рекомендовал больше потреблять молочного, четверка взяла на себя труд следить за выполнением рекомендаций.

— Не стоило, — качнула головой. Класс, как обычно, затаил дыхание, ловя каждое слово, точно они дораму перед ними разыгрывали.

— Стоило, — с миллионной уверенностью отрезал сноб.

В этом их отношения. Сноб пытался подмять под себя, она щетинилась колючками, защищая свободу. Друзья сначала нервничали, мирили, потом плюнули — сами разберетесь, а Чан Ук так и вовсе одобрил: «Из вас — отличная пара. А ссоры — лишь способ притереться. Только не убейте друг друга до свадьбы».

— Выпей прямо сейчас, — приказал, и Су Нан с трудом удалось сдержать рвущегося в бой дракона. Дожить до свадьбы будет непросто.

— Пожалуйста, — добавил сноб с бархатной хрипотцой, еще и улыбнулся поганец. Кто-то из впечатлительных девчонок ахнул. И Су Нан, ощущая себя сидящей на крючке макрелью, подчинилась. Знает, сын шакала и верблюда, что она не может ему отказать, вот и пользуется. Еще и сердце, предатель, начинает биться, как ненормальное. Точно макрель. Осталось только вытаращиться, открыть рот и пускать слюни от восхищения.

Надорвала пакетик молока, от злости сломав трубочку. Сноб, чтоб ему дохлым кальмаром подавиться, протянул второй.

— Так и знал, что найду тебя здесь, — хлопнул его по плечу Ши Вон и шепнул: — Смерти ищешь?

— От ее руки приму все, даже смерть, — невозмутимо ответил Мин Ен, у Су Нан аж ладони зачесались от провокации. Только проще убить себя, чем причинить вред снобу. «Самые близкие люди всегда учат нас смирению», — говорил Свами. И Су Нан со вздохом приняла судьбу. Это с сердцем тяжело договориться, а двое умных людей всегда найдут общий язык. Вот выпьет она это дурацкое — уже поперек горло — молоко и пойдет договариваться со снобом.

Шесть лет спустя.

— Я сказал, ты не пойдешь туда работать! — Мин Ен вскочил из-за стола, отшвыривая от себя стул.

— Это всего лишь стажировка, — примиряюще заметил Ши Вон.

— Это стажировка в нацразведке! Я похож на идиота? Моя жена не будет там работать и точка.

— Жена? — вскинула брови Су Нан. Она, конечно, морально готовилась к буре — сноб не из тех, кто спокойно переносит чужие идеи, но предъявлять на нее права, точно она — личная вещь с руками и ногами — перебор, и назначенная дата свадьбы тому не повод.

Иногда ей казалось — предки пошутили, когда свели их в месте. Но шесть лет… Шесть долгих лет пролетели, как один день.

Мин Ен сдал сунын*, набрав высший балл и поступив в престижный Сеульский национальный университет. Су Нан пришлось попотеть — получить балл ниже сноба было бы унизительно. И спор тут был не при чем. Дедуля аж прослезился, когда увидел результат. Дяди и те пришли поздравить с поступлением. Они здорово изменились после того, как дед, наконец, определился с чужими и родными детьми. Старший уже года два, как управлял корпорацией. Дедуля делал вид, что отдыхает на пенсии, но Су Нан каждый вечер встречала дома секретаря с докладом. И все же на праздничных ужинах их сборища все меньше напоминала сползшихся пошипеть друг на друга змей.

— Жена, — подтвердил сноб, еще и добавил, паразит: — Силком к алтарю потащу, если откажешься.

— Брейк, ребята, — встал между ними Ши Вон, повернулся к девушке, укоризненно заметив: — Су Нан, мы же все решили. Чан Ук специально открытие выставки перенес, чтобы быть на церемонии. Джунг Су договорился с университетом, чтобы его отпустили с магистратуры. Подумай, стольких людей ты поставишь в неловкое положение!

В этом и заключалось тайное оружие снобов. Создать проблему, включить в нее массу народа, а потом сделать вид, что сам не виноват, а это все они, окружающие.

— И твоей матери с братом разрешили приехать, — выдвинул последний аргумент Мин Ен. Ради свадьбы, а также от радости, что она согласилась на стажировку, господин Сон согласился смягчить секретность. Правда, маме с братом разрешили появиться лишь в качестве гостей.

— Нет, только подумай, — всплеснул руками Мин Ен, — нацразведка! Ей даже оружие дадут!

Ши Вон украдкой показал большой палец.

— Стажерам не положено. К тому же я умею стрелять, ты прекрасно об этом знаешь.

Когда Су Нан поступила в Сеульский университет, они подгадали программу обмена так, чтобы одновременно провести год в США.

— Мне до сих пор звонят с фирмы, у которой мы полигон арендовали, — сноб недовольно поморщился, — их так впечатлила твоя стрельба, что они надеются уговорить тебя сняться в рекламном ролике.

Вряд ли господина Сона обрадует подобная известность. Он продолжал курировать подопечную, опасаясь появления сюрпризов из прошлого.

— И вот чего тебе не хватает? Когда ты захотела участвовать в мотогонках — я разрешил. Прыгать с парашюта, сплавляться по реке на рафтинге.

— Турнир по страйкболу, — подсказал Ши Вон.

— Ах да, турнир. Между прочим, ты была единственной девушкой в отряде! До сих пор удивляюсь — как я это пережил.

Сноб, в целом, оказался неплохим парнем, главное — стрессоустойчивым, но иногда он вспоминал об ответственности перед предками и семьей, и тогда Су Нан ощущала себя подчиненной перед лицом грозного шефа. Все же управление у сноба в крови. Дай только покомандовать. В такие моменты, чтобы не прибить парня, она сбегала к деду. Сноб выдерживал характер сутки, потом шел мириться.

Жить вместе они стали в Штатах. Сказалось все — чужая страна, вольные нравы, отсутствие надзора со стороны старших, а главное внезапно обострившаяся ревность. Сноб волком смотрел на местных, которые по привычке свободно лезли целоваться и обниматься. Досмотрелся. Заявился пьяным к ней в квартиру — хорошо соседка в те дни уехала в гости, и Су Нан не смогла выгнать парня обратно под дождь. Забыла, что снобу только дай закрепиться на территории… Он тут же посчитает ее своей.

Когда вернулись в Сеул, сняли квартиру. Дедуля месяц с ней не разговаривал… Потом смирился. А там и черненький правнук отвлек внимание на себя.

— Ты — лучший, — улыбнулась Су Нан. За тот турнир она действительно была ему благодарна. Классно они тогда оторвались с парнями.

— Еще, — потребовал сноб.

Су Нан прищурилась, и Ши Вон предусмотрительно отступил, заметив, как в глазах девушки промелькнуло опасное выражение.

— Еще умный.

Мин Ен довольно кивнул.

— Добрый и красивый.

Парень расплылся в счастливой улыбке. Су Нан тут же расхотелось говорить гадость, но природное упрямство не позволило отступить.

— И жуткий-прежуткий зануда!

— Что? — вскинулся, скопировав ее прищур.

А чего он хотел? Су Нан не требовалось разрешения, чтобы пойти на стажировку, и снобу придется смириться с ее решением.

— Ты хорошо подумала? — спросил Ши Вон. — Действительно этого хочешь?

— Не знаю, — честно призналась девушка, — но если не попробую, буду жалеть об этом всю жизнь.

— Ладно, — выдохнул Мин Ен. Подошел, обнял, заглянул в глаза: — Обещай, что не будешь рисковать. Что подумаешь обо мне, парнях и семье. Что если не понравится, позволишь найти тебе нормальную работу, без стрельбы и риска для жизни. Договорились?

Вот за что она любила сноба, так это за способность находить компромисс.

— Договорились, — прижалась, крепко обнимая.

— И только попробуй отменить свадьбу! — пригрозил Мин Ен, обещая: — Мы с парнями тебя из-под земли достанем.

В этом вся четверка. Пусть время разбросало их по странам, а бизнес отнимал свободное время, они все равно оставались верны друг другу и себе.

*Сунын — аналог нашего ЕГЭ

Конец.

Словарь

Соджу — традиционный корейский алкогольный напиток. Объёмная доля спирта может составлять от 13 % до 45 % (наиболее популярный вариант 20 %). Изготавливается в основном из сладкого картофеля или из зерна. Представляет собой прозрачную жидкость с характерным запахом спирта, сладковатую на вкус.

Чапчхэ, в просторечии чапче («овощная смесь») — корейская закуска на основе крахмалистой лапши (куксу).

Кимчи — острое блюдо из китайской капусты.

Нуна: обращение парня к старшей сестре или девушке.

Оппа: обращение девушки к старшему брату или хорошему другу, так же к своему парню.

Кумихо: лиса-оборотень с девятью хвостами, способная оборачиваться прекрасной девушкой. Соблазняет мужчин и съедает их сердце.

.

Content

Боброва Екатерина
Сломанный ангел

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцатая первая

Глава тридцать вторая

Эпилог

Четыре недели спустя.

Шесть лет спустя.

Словарь