Михаэль Козловски

Роуз Коффин

Michael Kozlowsky

ROSE COFFIN

Copyright © 2019 by Michael Kozlowsky. All rights reserved. Published by arrangement with Scholastic Inc., 557 Broadway, New York, NY 10012, USA.

© Горбунов Е. Д., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава первая

Девочка по имени Роуз

Она всегда знала, что ей суждено покорить лес или же сгинуть в нём. Вот уже двенадцать лет своей жизни Роуз Коффин оттягивала этот момент как могла. Сколько она себя помнила, её голова полнилась историями о странных вещах, которые происходили в том лесу, что высился неподалёку от её маленького розового дома в самом конце улицы. Деревья нависали прямо над остановкой, на которой она каждое утро ждала автобус. Из лесной чащи доносились леденящие душу звуки, незримо маня к себе. Лес был густым, тёмным и дремучим. Каждая его травинка была пропитана вязким, как живица, ужасом. Девочке рассказывали о том, как там проводились дьявольские ритуалы, человеческие жертвоприношения; о том, как в нём пропадали люди, и даже о том, как их там убивали. Говорили, что поздними ночами в лесу мигал свет, были слышны необычные звуки, витали диковинные запахи. Говорили, что некоторые сходили в нём с ума, а иные, пойдя туда, так и не вернулись.

Но вот она стоит здесь, у самой его опушки, вот-вот готовая войти.

Но почему?

Потому что Сэлли Энн и её подруги попросили её об этом. Вот почему.

Сэлли Энн услышала Роуз, когда та напевала себе под нос, запершись в туалетной кабинке. Роуз предстояло выступать с докладом у доски. Девочка боялась этого больше всего на свете. Она бы скорее позволила бешеным белкам обглодать ей лицо, нежели выступать перед всем классом. Пение – это единственное, что её успокаивало. Это был её защитный механизм, которому она научилась, будучи ещё ребёнком. Научил её этому брат-близнец Гиацинт. Какое-то время это действительно помогало. Но с тех пор, как произошёл несчастный случай, брат не мог быть рядом, и постепенно Роуз становилась всё тише.

– Что это сейчас было в кабинке, Розанчик? – начала Сэлли Энн. Она была выше остальных девочек, её взгляд был направлен на Роуз сверху вниз. – Ты пела! Быть того не может. Я имею в виду, это было вполне сносно. Я, можно сказать, впечатлена!

Подруги Энн вторили её словам:

– Так ты, оказывается, певица или типа того?

Роуз подняла голову. По глазам Сэлли Энн она пыталась понять, в чём подвох. Часть её – очень большая часть – молила о том, чтобы это было началом чего-то особенного. Она знала, что думать так опасно, но сейчас сердце возобладало над разумом. Слова давались ей с трудом. Они, как всегда, неловко вырывались из губ и устремлялись прямиком в пол, подобно сквозняку, дующему через плотно закрытые ставни.

– Ну… Я… Да… Вроде…

– Ты же в курсе, что у нас группа? Мы как раз ищем певицу. Хочешь попробовать?

Уже год как Роуз видела листовки их музыкальной группы, расклеенные по всей школе, слышала звуки с другого конца дороги. То был чудесный шум. Вопрос повис в воздухе. Роуз стало дурно. Если бы не стена, она упала бы навзничь.

– Я… Я?

Она поняла, что покраснела, и начала размеренно дышать, пытаясь прийти в себя.

Роуз не нравилось, когда на неё смотрели. Всякий раз, когда это происходило и она очень смущалась – что случалось достаточно часто, если на неё обращали внимание, – её лицо становилось пунцовым. Поэтому она старалась не выделяться, никогда не выступать и не поднимать руку в классе, иначе она становилась похожей на банку кетчупа. Кто-нибудь обязательно да подмечал это, что заставляло Роуз краснеть ещё сильнее. Она помнила тот день, когда ещё в третьем классе Сэлли Энн дала ей прозвище Розанчик – как раз из-за переменчивого цвета её лица. Тогда это ощущалось как проклятие, которое никогда не спадёт. Это воспоминание жалило до сих пор, но она всегда думала, что, если они с Энн станут подругами, это прозвище может стать чем-то хорошим.

Сэлли Энн кивнула.

– Слушай, я не утверждаю, что мы станем лучшими подружками или типа того, но если ты чертовски хорошо поёшь, то, возможно, сможешь тусить с нами. Будет круто.

Энн окинула Роуз взглядом с ног до головы, её лицо сморщилось от отвращения.

– Но, если это и произойдёт, нам придётся поработать над твоим стилем, а твои волосы познакомить с расчёской.

Роуз убрала непослушные пряди с лица, поставила одну стопу на другую, пытаясь спрятать стоптанные кроссовки, поправила рубашку, которая была ей мала. Эти вещи уже стали причиной множества насмешек в её жизни – для неё это было так же естественно, как рассветы или закаты, только без единого лучика солнца. Может, этому придёт конец?

– Ну?

– Эм, да… так… эээ… Какую музыку вы играете? – Её мысли мельтешили в безумном темпе.

Сэлли Энн выдавила смешок:

– О чём ты, типа регги? Джаз? Не порть всё в первый же момент, Розанчик. Давай просто встретимся в лесу после школы, ладно?

При этих словах в животе у Роуз что-то перевернулось.

– В лесу?

– Да, ну, знаешь, там, где парни постарше гоняют на байках? Вот там. Только об этом никто не должен знать, Розанчик. Сама знаешь, насколько люди завистливы. Вся школа будет ломиться ко мне, умоляя попасть на прослушивание.

«В лесу? – снова пронеслось в голове Роуз. – Обязательно в лесу? Она вообще понимает, о чём говорит? Она сама-то хоть раз там бывала? Они что, все спятили?»

– Могу ли я… то есть… Мы не можем встретиться где-нибудь ещё?

– Ну, мы все дружно можем втиснуться в твой крохотный розовый домик. Осмотримся, заглянем в холодильник. Как думаешь?

Она произнесла это с хитрой усмешкой. Роуз оцепенела. Меньше всего на свете она хотела, чтобы кто-то вроде Сэлли Энн приходил к ней домой. Это исключило бы любую возможность подружиться с ней. Никто никогда не переступал порог её дома, и что-то подсказывало ей, что Сэлли Энн знала это.

Роуз сильнее прижала учебники к груди:

– Может… где-нибудь ещё?

– Будь в лесу в четыре. Не вынуждай нас стучать в твою дверь.

Когда её подруги уже вышли из туалета, Сэлли добавила:

– Не бойся, Розанчик. Люди умирают там только по ночам.

Сейчас, когда Роуз вглядывалась в чащу, этот разговор всплыл в её памяти. Девочка осознала, что её судьба только в её руках, что она и правда может ею управлять. От неё требовалось лишь сделать шаг.

Сделав три, она сразу же ощутила холод. Стоял тёплый майский день, но Роуз могла поклясться, что из её рта вырывался пар. В груди всё сжалось, дыхание стало тяжёлым. Было такое ощущение, что её лёгкие заиндевели вместе со всеми остальными внутренностями. Её взгляд напряжённо блуждал по деревьям. Всё вокруг замерло, затихло. Лес был недвижимым. Тихим. Мёртвым.

«Не дай этому месту проникнуть в твою голову, – твердила она себе. – Просто найди Сэлли Энн, и всё станет хорошо. Хоть раз в жизни наберись смелости». После того случая с братом единственным человеком, с которым Роуз могла поговорить, была она сама. Делала она это часто.

Дорогу за спиной уже не было видно, она словно растворилась. Роуз на секунду почудилось, что школа и все её проблемы вдруг исчезли. Лес отобрал их у неё, и это ничуть не успокаивало.

Девочка ступала робко, обхватив руками неуклюжее тело. Она понятия не имела, куда идти. Здесь были тропинки, но они разбегались в разных направлениях. Сердце бешено колотилось в груди.

«Успокойся, – подумала она. – Успокойся, или всё закончится тем, что ты ляжешь на землю и свернёшься в клубок. Люди так и умирают, Роуз. Люди теряются, голодают, падают в какую-нибудь канаву, а потом их съедают звери…»

– Прекрати! – воскликнула она. Затем тихонько огляделась, проверяя, не услышал ли кто, и продолжила вполголоса: – Прекрати. Ты всё делаешь правильно.

Она пошла по тропе. Спустя некоторое время раздался шум. Было похоже на шаги.

– К-кто там? – крикнула Роуз. Эхо её голоса разнеслось во всех направлениях. Её глаза судорожно пытались обнаружить источник шума. «Сэлли Энн? Или старшеклассники? Звук был не похож на байк, Роуз. Кто-то есть здесь, рядом? Кто-то тебя преследует, Роуз? Ждёт? Наблюдает? Готовится броситься на тебя? Ты слишком юна, чтобы умирать!»

Паникуя, она не заметила, как начала хныкать. Её руки прижались к груди, ладони стиснулись под подбородком, пальцы задрожали. Снова этот звук. Вглядевшись в чащу, девочка уловила движение.

– Что же это? – её голова закружилась от увиденного, кровь застыла в жилах. – С-Сэлли Энн?

Вокруг неё зашевелились деревья. Виной тому был не ветер. Ветра не было. Ветки не двигались, листья не шуршали. Деревья поднялись из земли и ползли к ней на своих корнях. Лес ожил.

«Это ошибка, – подумала она. – Выдумка. Ты постоянно что-то выдумываешь. А теперь прекрати. Ты не видишь этого. Не видишь!»

Она поспешила прочь по тропинке, оставляя позади и те звуки, и то, что там скрывалось.

Наконец она увидела перед собой небольшой просвет и цветные пятна, выделяющиеся в зелени. Это была Сэлли Энн со своими подругами. Они сидели на стволах упавших деревьев, смеялись и играли в телефоны.

Одна из подруг заметила её, стоящую и наблюдавшую за ними. Она тронула Сэлли Энн локтем.

– Ты вовремя, – сказала Энн, вставая.

Роуз растерялась. Видимо, она бродила по лесу всего десять, ну может, пятнадцать минут.

– Ну, Розанчик, не трать наше время. Ты собираешься петь или нет?

Воодушевившись возможностями новой жизни, она совсем позабыла, что ей и правда нужно было что-то спеть. Спеть кому-то. Вот уже три года такого не случалось. Что, если её брат врал насчёт того, как красив её голос? Что, если это было лишь частью той заботы, которой он обещал её всегда окружать? Эти мысли неожиданно врезались в Роуз со скоростью летящего поезда.

– Да. Точно. Разумеется.

Из-за неуверенности она ощутила слабость. Её голос был едва слышен.

– Итак, приступим.

Сэлли Энн с подругами сделали шаг назад. Роуз переступила с ноги на ногу. Её тело обмякло, дыхание давалось с трудом. Лицо вспыхнуло в считаные секунды, сердце заколотилось.

Она запела первое, что пришло ей на ум, – «Зиму» Тори Амос.

Сэлли Энн и остальные недоумённо переглянулись, пожали плечами и ухмыльнулись.

Это была любимая песня отца Роуз. Она вспомнила, как он заботился о ней, как он рассказывал ей об этой песне. С тех пор прошла целая вечность. Теперь, бывало, она не видела его по несколько дней. Когда-то отец научил Гиацинта играть эту песню на фортепиано, и, когда дети оставались одни, брат учил её петь. Он перебирал клавиши, кивая в такт. Никогда больше Гиацинт не улыбался так, как когда Роуз пела. Втайне от всех в те моменты она воображала себя Тори.

Стряхнув с рук дрожь, Роуз сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Она приказала себе не открывать их до тех пор, пока не споёт последние строчки.

«Пой так, будто Гиацинт рядом. Пой, будто он слышит». Для Роуз эта песня всегда была о нём.

В тот же миг её голос раскрылся, а строчки запорхали по нотам.

– Снег может подожда-ать, я позабыл варежки взя-ать.

Роуз услышала хихиканье. На секунду она распахнула глаза. Она увидела девушек, пялящихся на неё с улыбками до ушей. В руках они держали телефоны – они записывали каждую секунду. Испугавшись, она закрыла глаза и продолжила петь. Её голос дрожал и преломлялся, как будто долгое время был заперт, но теперь с каждой нотой обретал силу.

Через минуту смех стал громче. Голос Роуз снова прятался. И теперь она сомневалась, что впредь сможет его отыскать. Девочка открыла глаза на жестокую правду. Она смотрела, как Сэлли Энн вытирает слёзы, горбясь от смеха, как показывает на Роуз пальцем, раз за разом повторяя, какая она неудачница.

Роуз вздрогнула от обиды, её глаза наполнились слезами. Боль вернулась. «Как ты могла быть настолько глупой?» – подумала она. На неё внезапно навалилась тяжесть, кости налились свинцом, по венам потекла плавленая сталь.

– Это всё… было ложью. – Голос вырывался из неё тонким тихим ручьём. – Целиком и полностью.

Сэлли Энн выпрямилась, вытерла слёзы и приблизилась к Роуз, ввинчивая левую ногу в землю, словно туша сигарету.

– Я – солистка этой группы, Розанчик. Ты действительно поверила, что мы тебя примем? Да мы бы даже гитары носить тебе не дали! Но когда мы сегодня услышали тебя в туалете – боги! – мы должны были это заснять.

Роуз застыла деревом. Сэлли Энн закружила вокруг неё, как дровосек, подыскивающий нужное место сруба. Что она могла с этим поделать? Сэлли Энн была больше, крепче, за её спиной была целая орава подруг. У Роуз не было ничего.

Они продолжали окружать её, наводя на неё камеры телефонов, гогоча и обзываясь. Впервые Роуз порадовалась тому, что у её родителей не было денег на ремонт компьютера или покупку телефона – по крайней мере она не сможет прочесть комментарии.

Сэлли Энн сложила руки на груди и склонила голову набок:

– Знаешь, почему твой брат никогда не очнётся? Почему он на самом деле в коме? Потому что он не хочет видеть, какая ты неудачница!

Как в замедленной съёмке, Роуз ощутила слёзы, стекающие по её щекам. Каждой клеточкой она ненавидела то, что Энн это видит.

– Приблизьте! – закричала Сэлли Энн. – Снимайте её слёзы! Снимайте её пунцовое лицо! Мы распространим это повсюду! Ну ты и лузерша!

Пока они её окружали, Роуз, опустошённая, легла на землю и свернулась калачиком. Она уже не знала, как подняться, так что просто закрыла лицо руками и дала волю слезам. Девочка чувствовала, как её засыпают землёй, мешают её волосы с мусором и листьями, размазывают грязь по джинсам, придавая ей такой вид, будто она попала в аварию. Шутки и смех наслаивались поверх этого. Роуз ощущала себя раздавленной.

Когда они ушли, Роуз, помятая, грязная, в страхе перед завтрашними насмешками, перевернулась и всмотрелась в лесную чащу. Шепча прямо ей на ухо, деревья издавали необычные протяжные звуки. Кто знал, было это угрозой или колыбельной. Кто знал?

Глава вторая

Побег в лес

Дома было темно, тесно и тихо, прямо как в ней самой.

Забравшись в кровать, Роуз закрыла глаза и подумала о чувствах, что посетили её в лесу. На секунду ей показалось, что там кроется решение всех её проблем, что это даже лучше возможной дружбы с Сэлли Энн. Более того, казалось, в лесу её ожидает само её предназначение.

«Прекрати, – подумала она. – Хоть раз поди прочь из своей головы».

Отец, как обычно, не оставил после себя и следа. Предсказать его появление дома было невозможно. Её пальцы теребили подаренное им ожерелье. Она понадеялась, что это когда-нибудь изменится.

Мама уже успела прийти и уйти. Она пробыла дома ровно столько, чтобы успеть перекусить и быстренько проведать Роуз, перед тем как вернуться в больницу на ночную смену. Мама оставляла записки по всему дому с фразами типа «Сражайся или сдайся». Днями она работала уборщицей, а по ночам дежурила в той самой больнице, где лежал Гиацинт. Каждую ночь, когда бы ей ни выпадала возможность, она передвигала руки и ноги мальчика, чтобы они не атрофировались, переворачивала его тело на бок, чтобы на нём не образовывались пролежни; стригла ему волосы и ногти, щипала кожу в надежде, что он проснётся.

С тех пор как Роуз видела брата последний раз, прошло уже много времени. Тот последний раз был единственным – тогда она чуть не свихнулась, даже не смогла присесть на край его кровати. Девочка не могла даже представить, как её мама справлялась с этим день за днём, как это её не сломило, в отличие от отца. Роуз было так жаль, что она не могла быть лучшей дочерью. Ей хотелось быть сильной, как её мать.

* * *

Вставать и собираться в школу всегда было тяжко. Сон прилипал к векам, одеяла казались свинцовыми, воздух обдавал холодом, ещё на минуту-две загоняя назад в тёплую кровать. Пронзительный звон будильника сверлил уши, вода в душе нагревалась слишком медленно, а на завтрак было то же, что и всегда. Всё это было невыносимым, особенно в тот день, когда Роуз ожидало одно лишь унижение.

Она попыталась поднять рюкзак, который якорем оттягивал ей руку. «Он хочет, чтобы ты осталась, – подумала она. – Тебе следует послушаться. Книги всегда дают верные советы».

Воздух снаружи был прохладным, улицы – тихими. Она направилась к той самой автобусной остановке у леса. Идя по улице, она вслушивалась в свои шаги, звучащие зловещим метрономом. Стоя на остановке, раскачиваясь взад-вперёд, Роуз вдруг поняла, что хочет в туалет.

Она решила, что это шалят её нервы. Автобус скоро придёт. В нём будет Сэлли Энн. И что? Что задумала эта злобная девчонка? Что все будут обсуждать? Уже вся школа знает о вчерашнем? Она содрогнулась от одной этой мысли.

Пронзительное шипение автобуса из-за угла ворвалось в её мысли. Вглядевшись в конец улицы, Роуз рассмотрела его бампер. Жёлтый хлестнул по глазам. Она представила себе, как Энн ждёт её в кабине, плетя козни, а вокруг – её гогочущие упырицы. Роуз подняла рюкзак, прижала его к груди, как броню. Стук сердца отдавался в учебниках.

Пока автобус вяло полз по длинной улице, Роуз взглянула на лес.

«Вдруг там что-то есть?» – подумала она.

Её пугали оба варианта, но она понимала, что пора действовать. Если она уже сделала это вчера, то сможет и сейчас. Закинув рюкзак за плечи, не дожидаясь подъезжающего автобуса, она перебежала дорогу и шмыгнула в лес.

Роуз зашла подальше, присела на корточки и зажмурилась, дожидаясь, пока проедет автобус. Вот только он не проехал. По крайней мере, она этого не услышала. Открыв один глаз, потом другой, она оглянулась. Дороги уже было не видать.

«Странно, – подумала она. – Лес, наверное, гуще, чем кажется». Она медленно двинулась назад в сторону дороги, но та не появлялась. «Ты идёшь в другом направлении, Роуз? Ты опять всё перепутала? – спрашивала она себя. – Как далеко ты зашла? Ладно. – Она старалась сохранять спокойствие. – Здесь есть тропинки. Тропинки куда-то ведут. Следуй по ним, как вчера».

Так она и поступила, придерживаясь исхоженной тропки, пока она не привела её… никуда. Она просто обрывалась. В быстро растущей панике девочка пошла в обратную сторону, выбрав другую, менее заметную тропинку. Проведя Роуз примерно милю, тропа оборвалась подобно предыдущей.

«Не паникуй. Всё лучше, чем в школе, верно? Верно. Тут тебе никаких Сэлли Энн». Она стала повторять последнюю фразу мантрой, в попытках обуздать страх. Казалось, прошло несколько часов перед тем, как ей потребовался отдых. Тело запросилось в объятия Морфея. Уронив рюкзак на землю, она села на усохший пень. Глаза слипались. Никаких Сэлли Энн. Неожиданно она начала напевать «Зиму», продолжив с того самого момента, на котором остановилась вчера. На этот раз песня пелась легко и звонко. Голос Роуз звучал всё громче, кристаллизируясь в воздухе. Тут что-то пронеслось мимо неё. Испугавшись, девочка вскочила на ноги.

– Кто здесь?

Ни движения. Ни звука.

Но вот опять через секунду. Олень? Затем ещё. И ещё. С десяток. Они двигались так быстро, что их едва было видно. Что-то подсказывало ей, что это вовсе не олени. Они были… другими. Побольше. Их головы были… красными? И звуки, которые они издавали… Ни один олень не смог бы издать такого. От чего же они бежали?

Она развернулась ровно в тот момент, когда одно из существ пронеслось рядом с ней. Оно было быстрым и громким, как ракета. Девочка прижалась к земле.

«У… у этого были крылья?»

Роуз почувствовала, как под ногами дрожит земля. Что бы ни было тому причиной, оно было совсем близко. Подняв глаза, она увидела, как прямо на неё надвигается огромная огненная стена. Каждое дерево исчезало в ней, от корней до самых макушек. Огонь был всюду, яростно приближаясь. Не тратя больше ни секунды, Роуз побежала со зверями, но, как бы быстро она ни бежала, пламя казалось быстрее. Она ощущала его жар, его пение. Что, если ей не удастся найти выход? Что, если она здесь и умрёт?

«Гони, Роуз! ДВИГАЙ!»

Она ланью бросилась в лес, проносясь мимо стволов и кустарников, стараясь бежать как можно быстрее.

«Ты сможешь, – твердила она себе. – Ты выберешься из этого…» И на всей скорости влетела в дерево.

Лёжа на спине, она ощутила себя сломанной. Вероятно, она слишком сильно ударилась головой, потому что дерево зашевелилось. Оно медленно, но верно приближалось, склоняясь над ней, словно у него были ноги.

– Что происходит? – завопила девочка в попытках отползти от дерева, но спиной тут же упёрлась в другое, стоящее позади. – Что происходит? Кто-нибудь, помогите!

Роуз заметалась в разные стороны, но раз за разом ей преграждали путь. Она вцепилась дрожащими пальцами в землю и расплакалась, испугавшись за свою жизнь. Перед глазами всё то вспыхивало, то снова погружалось во тьму.

Сначала стена из огня, а теперь и деревья ожили.

Этот лес был проклятым. Всё это время он ждал её, она чувствовала это. Олени пробегали мимо. Её окружало всё больше и больше деревьев. И тут меж стволов появился мальчик. Его кожа была цвета золота.

– Это она, – сказал он. – Мы пришли за ней. Заберите её.

Глава третья

Эпперсет

Зрение продолжало насмехаться над Роуз. По крайней мере, должно было, поскольку то, что она наблюдала, не могло происходить на самом деле.

Видимо, она была слишком сбита с толку, чтобы стоять ровно. Помнится, она попыталась сделать пару шагов, но ноги её не слушались. Теперь же её кто-то нёс. Как только зрение вернулось к ней, подобно кадру, вышедшему из затемнения, она попыталась понять, кто её несёт. Она была на дереве, в большом гнезде из его ветвей, на которых сидели необычные птицы с фиолетовым оперением. Когда она решила проверить, как дерево передвигается по земле, то увидела ствол, смахивающий на человека. У него были руки и ноги.

«Этого не может быть, – подумала она, как в дурмане. – Наверное, это всё же случилось, Роуз. Ты сошла с ума».

Взглянув вперёд по направлению их движения, она увидела того самого золотого мальчика, шедшего впереди. При одном взгляде на него глаза пронзала боль, уходя в голову, как если бы она взглянула на солнце. Она быстро сообразила, что безопаснее всего смотреть на него краем глаза, как она смотрела на большинство мальчиков в школе. Судя по всему, он был её ровесником, и, хоть его кожа была золотой, спадающие по обеим сторонам лица густые волосы блестели тёмным. Мальчик ступал твёрдо, ведя за собой около десяти деревьев. На его спине висел спрятанный в ножны меч. Он не замечал её, как и остальные мальчики, с которыми она сталкивалась, пусть она и не встречала таких, как он.

Чем дольше они шли, тем больше прояснялось у Роуз в голове, однако страх и замешательство отпечатались в её сознании. Её слух ловил обрывки разговоров, и она едва не закричала, поняв, что это разговаривают деревья.

– Мы нашли её. Остальное не важно.

– Как раз вовремя. Я никогда не видел такого пожара. На восстановление уйдут десятки лет!

Они говорили громко, коряво выговаривая слова. Их голоса скрежетали, резали слух.

– Да, но мы выживем!

– Благодаря ей!

– Благодаря ей! – повторили остальные.

Роуз не имела ни малейшего понятия, о ком идёт речь. Ей это было безразлично. Она захотела слезть и решила их об этом оповестить. Схватившись обеими руками за ветку, девочка начала её яростно трясти, вопя:

– Эй! Опусти меня! Опусти меня сейчас же!

Её усилия заметили только фиолетовые птицы, так что она потрясла дерево ещё.

– Вы меня слышали… мистер? – «Мистер, Роуз? Серьёзно?» – Я хочу спуститься! Немедленно!

Ноль реакции. Она принялась неуверенно бить ногой по ближайшей ветке.

– Куда вы меня несёте? На помощь! Кто-нибудь! Меня похитил… дуб! Спасите, прошу!

Она была в ужасе. Адреналина в её теле было столько, что она сломала ветку. Это привлекло внимание дерева. Оно остановилось. Лес погрузился в абсолютную тишину, как будто треск был выстрелом. Испугавшись, Роуз попыталась спрятаться в ветках.

– Эмм…

Ветви вокруг неё задвигались. Две обвили её и подняли в воздух. Через мгновение она уже висела высоко над землёй, лицом к лицу с деревом.

– Могла бы и вежливо попросить, – весело проревело дерево и мягко поставило девочку перед собой. – Я думал, ты всё ещё в отключке!

Роуз пришлось вытянуть шею, чтобы снова взглянуть на его лицо. Дерево было высоким, глаза его были почти в трёх метрах над землёй. Ветки раскидывались во все стороны ещё на четыре или больше. Его кора была толстой и жёсткой, прямо из шеи рос большущий сук. Были и другие, вытягивающиеся из его спины, живота, рук и ног. Причудливые птицы взвились в воздух от воплей Роуз, но быстро вернулись в свои гнёзда. Они казались достаточно безобидными, пусть их глаза и были красными, а из клювов торчали неровные клыки. Крылья у них были как у летучих мышей.

Мох служил дереву бородой, зубы тоже были деревянными. Роуз представила себе, что это дерево когда-то было человеком, который однажды проглотил семечко, и оно пустило в нём корни. Оно было крупнее собратьев. У одного из них толстая ветвь росла прямо изо рта, ещё у одного – из глаза и уха. Некоторые из них больше походили на кустарники, другие были старыми и ссохшимися. От одного их вида Роуз поплохело, у неё закрутило живот, заломило в костях. Но деревьям, казалось, было всё равно. Они не были злыми – наоборот, они прямо-таки лучились жизнерадостностью.

Держащее её дерево подняло Роуз человеческими руками и принялось обнимать и раскачивать из стороны в сторону.

– Мы ждали этого дня, девочка!

Он подбросил её в воздух, чуть не напоров на ветку. Она начала трепетать в его руках, готовая упасть листом. Впервые за долгое время с тех пор, как её брат попал в аварию, Роуз захотела домой. Тут к ним подоспел золотой мальчик и приказал опустить Роуз на землю, пожурив дерево за беспечность:

– Аккуратно, Ридж. Совсем спятил? Мы не должны ей навредить. Она наш дар.

На какой-то момент Роуз подумала, что с ними идёт ещё какая-то девочка. Никто и никогда не делал ей таких комплиментов. По крайней мере, в её вселенной. Повернувшись к мальчику, она не сдержала улыбки. Не-а. Никаких Сэлли Энн. Никаких розовых домов. Никаких Коффинов. Она почувствовала себя другим человеком.

– Разумеется! Разумеется! – проревел Ридж, ставя её на землю. – Я поторопился. Сегодня великий день!

Роуз поморщилась. Должно быть, он не мог говорить тише. Не то чтобы её это сильно волновало. Колени продолжали дрожать от волнения – она старалась не обращать на это внимания. Освободившись от ветвей, Роуз получила шанс – быть может, единственный. Она рванула с места. Ей удалось сделать целых три шага, перед тем как она свалилась на землю как мешок.

Золотой мальчик подошёл к ней и помог встать. Его ладони тепло держали её за руки.

– Боюсь, мы не можем тебя отпустить, – сказал он. Его голос звенел серебром. – Ты или пойдёшь со мной, или поедешь верхом на Ридже. Выбирай.

Смотреть на него стало проще, глаза привыкли. Мальчик тяжело дышал, словно с его лёгкими было что-то не в порядке. Роуз заметила множество шрамов, рассыпанных широкими белыми отметинами по всему его телу. В этих местах золото было как бы стёрто. На мальчике были просторная туника и коричневые штаны, а на ногах тяжёлые сапоги того же цвета. Глаза сплошь были чёрными, как волосы, без намёка на радужку. Это должно было её напугать, однако, встретившись с ним взглядом, Роуз, напротив, успокоилась. Глядя прямо в его глаза, она спросила:

– Где я?

С усмешкой на лице он провёл её немного вперёд, пока они не вышли из леса. Лес заканчивался у отвесной скалы, с которой открывался великолепный вид. Золотой мальчик провёл рукой перед собой и сказал:

– Это Эпперсет.

Огромная река раскалывала ландшафт надвое. Она была невероятно широка и усеяна островами, на каждом из которых возвышалось по городу. Из порта в порт сновали корабли. Вдали, насколько хватало глаз, виднелись горы, каждая из которых была с Эверест. Они обрамляли горизонт, простираясь во все стороны и создавая естественную границу. Роуз видела замки и леса, существ, парящих в небе. Там, внизу, были водопады и статуи, животные, крупнее всех, что она видела. И всё было таким ярким, таким красочным, что у неё защипало в глазах. Но, обернувшись, она заметила что-то на горизонте. Что-то ужасное. Крадущуюся смерть. Небо, чернее угля.

«Не хотелось бы попасть в эту грозу», – подумала она. У неё засосало под ложечкой.

– Эпперсет, – сказала она вслух, пытаясь вспомнить, где это место на глобусе.

Вид был сногсшибательным. Через несколько секунд она присела. Ей нужно было посидеть, подышать, подумать. Роуз опустила подбородок на руки. Это было слишком.

– Я… думаю, что-то не так. Я слишком сильно ударилась. – Она ощупала челюсть.

– Не переживай, – сказал золотой мальчик. – Скоро всё пройдёт.

Она взглянула на него. То, как он это сказал, не внушало спокойствия. Только она решила уточнить, о чём он, как чья-то ладонь хлопнула её по спине.

– Пройдёт благодаря тебе! – это был Ридж.

Роуз поморщилась от хлопка, но, как только золотой мальчик коснулся того же места, боль сразу же прошла. Тепло от его руки растеклось по её телу.

– Не обращай на него внимания, – сказал он. – Он довольно эмоциональный, как и все уиллапы.

– Уиллапы?

– Эти люди, похожие на деревья, зовутся уиллапами. Раньше их было сотни тысяч.

– Что же произошло?

Казалось, он колеблется и очень сильно волнуется. Его взгляд блуждал по той самой тьме над лесом. Когда же он снова посмотрел на Роуз, то произнёс:

– Тебе не стоит об этом волноваться. Просто наслаждайся моментом.

Роуз стало теплее. Уже давно-давно никто из сверстников нормально не общался с ней.

«Ну, относительно «нормально», – подумала она. Затем едва слышно она спросила имя мальчика.

– Корам, – ответил он. – К твоим услугам. Мне будет приятно сопровождать тебя эти несколько дней. Честно.

От его улыбки её сердце забилось чаще.

Головой Роуз понимала, что надо задать ему миллион важных вопросов. Что он имеет в виду под «днями», что за тьма нависла над лесом? Но на душе стало так легко, что она отпустила все мысли. Возможно, это не имело значения. Возможно, Эпперсет был именно тем местом, где ей следовало находиться.

Глава четвёртая

Радушный приём в Ламарке

Путники спускались с гигантской скалы по огромной лестнице, вытесанной в камне. Когда Роуз посмотрела вниз, у неё закружилась голова, а живот свело. Отчаянно сохраняя равновесие, она хваталась за скульптуры, что украшали ступени. Здесь их были сотни, одна краше другой. Скульптуры изображали огров, колдунов, драконов и моменты, которые не увидишь в обычном мире. Роуз оступилась ещё раз или два, затем наконец села и закрыла глаза, переводя дух. Успокоившись, она открыла глаза и какое-то время взирала на статую фермерской девушки, которая, наверное, стояла здесь десятки лет. Девушка выглядела храброй и сильной, но в то же время в её лице и фигуре было и что-то беззащитное, будто в ней боролись две личности. В основании статуи было выщерблено: «Та, что сразила тысячеглавую бестию». Роуз захотелось коснуться её, но почему-то вместо этого она коснулась своего лица. Когда она это сделала, раздался скрежет, и девочка, не веря своим глазам, увидела, как статуя повторяет её жест.

У Роуз перехватило дыхание. Она пролепетала:

– Что за… – и поискала взглядом Корама, чтобы он подтвердил увиденное, но он спускался десятком ступеней ниже. Озадаченная, Роуз снова пошевелилась, но на этот раз статуя не шелохнулась.

«Она всегда стояла так?» – задумалась она.

– Пойдём, девочка! – прикрикнул Ридж, подталкивая её вперёд.

– Ты… ты видел это? – спросила Роуз, когда они продолжили свой путь.

– Видел – что?

– Та статуя… она двигалась.

– Естественно! – сказал он. – А теперь пошли. Нам нужно идти. Ведёшь себя так, будто статуям это не свойственно.

Роуз неохотно продолжила спуск, оглядываясь на скульптуру.

С такой высоты открывался отличный вид на Эпперсет, однако не всё, что она видела, было ей понятно.

На западе виднелись три башни, которые сплетались воедино в центре большого озера. Они были зелёными от мха и больше напоминали развалины. То и дело нечто большое с длинным хвостом, смахивающее на крокодила, взмывало из воды, вырывая из башни кусок камня. Башня содрогалась, осколки с плеском падали в воду. Роуз показалось, что она видит светящуюся фигуру в одном из верхних окон, и она задумалась, не пытается ли чудовищная рыба добраться до неё.

Часом позже путники окончили спуск.

– Осталось немного, – сказал Корам. – Нам на ту сторону холма.

Он остановился и посмотрел на Роуз. Выражение его лица изменилось.

– Тебе нужно отдохнуть? Когда мы придём, тебе не дадут покоя. Пока мы тут разговариваем, они все ждут тебя.

Роуз от этих слов почувствовала себя дурно. У неё снова засосало под ложечкой.

– Кто ждёт?

– Все. Вся Ламарка.

Роуз остановилась как вскопанная. Её ноги вдруг онемели, руки бессильно повисли. Она растерянно посмотрела вперёд.

– А что такое Ламарка? – спросила Роуз очень медленно. Её брови поднимались выше с каждым словом.

– Город, – ответил Корам. – Мой дом. Идём.

Она нерешительно последовала за ним к верхушке холма. Лёгкий ветерок ласкал её кожу, трава была мягкой, как перина.

Указывая вперёд, Корам произнёс:

– Смотри.

Перед ними раскинулся небольшой город, спрятанный в тени Утёса слёз (так, ей сказали, назывался холм). Он не был похож ни на один город, что девочке доводилось видеть. В отличие от той тройной башни, он стоял на земле, образуя причудливые формы, заканчиваясь неровными углами. Он не был бетонным или стальным, как до́ма. Создавалось впечатление, будто он тысячи лет рос из земли, подобно живому лесу. Каждое здание в нём было уникальным.

Некоторые жилища представляли собой высотки, соединённые мостами, а некоторые торчали прямо из склона холма. Иные имели форму массивных деревьев, ещё одни были вырезаны из валунов. Мох и виноградные лозы обрамляли стены и крыши каждого здания. Изогнутые ветви образовывали окна и двери. Тут были и звериные гнёзда, и висячие сады, и каменные дорожки, и балконы. Яркие цветы усеивали пейзаж, лозы плюща расползались повсюду километровыми змеями. И над всем этим нависало необычайно пурпурное полотно неба.

Роуз восторженно огляделась:

– Это… великолепно.

– Забавно, – сказал Корам. – Они подумают о тебе так же.

Лицо Роуз стало ярче на несколько оттенков, и она тут же ссутулилась, будто пытаясь спрятаться. Она старалась не улыбаться, хотя её так и порывало. Голосом, тихим, как шелест травы, она пролепетала:

– Они… они даже не знают меня.

Корам склонил голову и отыскал её потупленный взор.

– Но они знают, зачем ты здесь.

Когда Роуз хотела сказать, что даже она не знает этого, над Ламаркой разнёсся звук рога. Мгновением позже почти все двери и окна распахнулись. Тысячи жителей стали выходить из домов, сотрясая землю своей нетерпеливой поступью.

Всего в нескольких метрах от входа в город возвышалась огромная каменная арка. На ней было выгравировано: «Врата Изопа». Корам повернулся к Роуз и стиснул её ладонь.

– Ты готова?

«Нет. Ты совсем не готова».

– Корам, – спросила она, – что это всё значит?

– Просто… попытайся этим насладиться, – ответил он, на этот раз глядя в сторону.

В тот же момент как она вошла в город, ступая по каменной дорожке, которая, казалось, появлялась прямо под её ногами, Роуз услышала пение. Начиналось оно тихо, но вскоре превратилось в скандирование. Девочка разобрала своё имя.

– Не может… быть…

Ей захотелось спрятаться, вырыть яму прямо там, где она стояла, и свернуться в ней в клубок. Вибрации голосов доходили до неё, отдаваясь в груди. Роуз стало дурно. Взгляды, направленные на неё, обжигали подобно тысяче солнц. Она не знала, сколько ещё выдержит. Ах, если бы брат оказался рядом!

Но Гиацинта здесь не было – Роуз было не спрятаться. Ей пришлось один на один встретиться с вниманием толпы. И, как только она это сделала, произошло нечто странное. Её сердце ширилось с каждой секундой бурных аплодисментов, с каждым стуком ног и хлопком крыльев. Казалось, даже трава, камни, деревья и их листья взывали к ней. Всё вокруг искренне любило её. Начавшийся было кошмар неожиданно обернулся чудесным сном. Девочка вся светилась от счастья. Эти несколько минут её переполняла радость. Незнакомая улыбка растянулась веером на её лице. Она будто стала кем-то другим.

«Не думай о себе слишком хорошо, Роуз, – одёрнула она себя, не желая вновь разочаровываться. – Они путают тебя с кем-то другим».

Самые диковинные существа, что ей доводилось видеть, толпились на улицах. Они махали и звали её. Тут были люди, парящие на крыльях и без них; люди с двумя лицами; люди со звероподобными телами, которые меняли цвет в мгновение ока, некоторые даже были стеклянными, завёрнутыми в плащи.

«Если их вообще можно назвать людьми», – подумала она.

Здесь были и красные существа, и синие, и медные, и серебряные – но никто не был золотым, как Корам. Они все направились к ней, и уиллапам пришлось загородить её. Их ветви превратились в забор, преграждая путь к ней. Казалось, вся Ламарка обожала её, и впервые в жизни Роуз не хотела, чтобы внимание к ней проходило.

Играла причудливая музыка, симфония самой природы, как будто сама земля создала собственные инструменты. Парящие в воздухе цветные лепестки сливались в радугу, дети забирались на деревья, чтобы получше разглядеть гостью. Были даже те, кто, не стесняясь, плакал. Слёзы некоторых из них взлетали к небу.

– Я не могу в это поверить, – произнесла Роуз приглушённым благоговейным тоном, не замечая, как прильнула к Кораму. Её голова почти касалась его плеча.

– Ваш род редко в это верит.

Она вопросительно взглянула на него.

– Что ты имеешь в виду? Здесь бывали другие люди?

Корам не ответил, но в тот момент Роуз было всё равно. Она была в неописуемом восторге. Она и не предполагала, что такое место, как Ламарка, вообще может существовать, и была невероятно рада, что оказалась здесь. Если бы это место было её домом, она бы никогда не захотела его покинуть.

У бамбукового моста зловеще застыло несколько фигур, облачённых в мантии. Ни одна из них не издала ни звука и не шелохнулась, в отличие от окружающих. Во тьме капюшонов виднелись головы червей. Из них, подобно перископам, выглядывали толстые коричневые трубки с чёрными зрачками в центре. По телу Корама пробежала дрожь, и он быстро отвёл Роуз в сторону от фигур, ведя её в центр города. Там, окружённое цветами выше её роста, возвышалось дерево, да такое большое, что его крона бросала тень почти на каждую улицу и переулок Ламарки. Древо пульсировало жёлтым светом, точно городское солнце.

Роуз была заворожена происходящим, но её созерцание прервал окруживший её народ. Все разом навалились на неё; уиллапов оттеснили, их ветви затрещали. Большинство из них отбросило, как волной, кроме разве что Риджа, который стоял твёрдо, укоренившись в земле. Но его одного было мало, чтобы сдержать толпу. Народ стал тянуть к девочке руки – они хотели коснуться её кожи, её волос. Они тянули её к себе, в исступлении дёргая за руки и одежду.

Ридж старался удержать их, но это было бесполезно – жители Ламарки вскарабкались на него, склоняя уиллапа к земле. Он кричал:

– Я не хочу навредить вам! Не заставляйте меня это делать!

Корам сгрёб Роуз в охапку, защищая её своим телом. Сброд терзал его спину, иногда доставая и до Роуз. Девочка здорово испугалась.

– Она прекрасна! – выкрикнул кто-то. От этих слов сердце Роуз мучительно сжалось. – Прямо как я её себе и представлял!

– Неповторима! Единственная в своём роде! – согласился кто-то ещё.

– Тёмные времена подходят к концу! – воскликнул другой.

– Ты здесь! Наконец-то! Мы так долго тебя ждали!

Странные чувства завладели девочкой. Конечно, ей было очень страшно, но этот страх уравновешивало совершенно новое для неё и неожиданное ощущение – возбуждение.

– О чём они? – спросила она Корама сквозь всю эту сумятицу. – Почему они так рады мне? Я не понимаю, что происходит. Объясни, пожалуйста!

Корам посмотрел на неё, слегка смутившись.

– Потому что ты спасёшь их мир, конечно.

Затем с неожиданной силой мальчик растолкал толпу, направляясь в центр Ламарки. Он держал Роуз за руку, ведя за собой, но девочке было сложно за ним поспевать. Она всё пыталась обдумать услышанное. Ей было нелегко подобрать нужные слова.

– Я… спасу? – спросила она, запнувшись.

Корам довёл её до центра и помог подняться на огромный помост, что тянулся от корней гигантского древа. С помоста был виден и тот утёс, с которого они спустились, и угольное небо. Над лесом, из которого они вышли, оно было чернее ночи, и Роуз осознала, что то было небо умирающего мира. Оно было далеко, но было понятно, что под ним не осталось жизни – лишь тьма и пепел.

Вдруг причины её появления в Эпперсете начали доходить до девочки, и по её телу пробежал леденящий холод. Роуз отнюдь не была героем.

– Я… полагаю, что вы нашли не ту, Корам. Я едва могу позаботиться о себе. Как… как мне спасти кого-то ещё, не говоря уже о целом мире?

– Я думал, ты знаешь. – Он сжал её ладонь сильнее, чем прежде. – Роуз Коффин, ты спасёшь их, принеся себя в жертву Скверне.

Глава пятая

Орден Преподношения

Взбудораженные безумным восторгом жители Ламарки собирались вокруг помоста. Тысячи существ шагали по улицам, и те дрожали от их топота. Дрожь отдавалась и в коленях Роуз. Девочка едва держалась на ногах. Помост под ней ходил ходуном.

– Они… они желают моей смерти? – слова сами срывались с губ. Она ощутила слабость, сдавленность в груди. Сейчас её тело было ей неподвластно. Казалось, даже её жизнь ей больше не принадлежала.

– Нет, – сказал Корам, не давая ей упасть. – Они желают, чтобы ты их спасла.

– Умерев?

Корам отвернулся. Из его груди вырвался очень долгий вздох.

– Почему я?

Ей это казалось не жертвоприношением, а казнью.

– Почему я должна быть той… – Ей даже сложно было это выговорить. – С кем… это случится?

– Потому что теперь твоя очередь, – просто ответил Корам.

В его словах была такая неотвратимость, что Роуз поледенела. Решительно высвободившись из его объятий, она пристально посмотрела в его тёмные глаза.

– Моя очередь? Что это значит? Я этого не выбирала! Я даже не хотела сюда приходить!

– Ты уверена?

Роуз затихла, отвернулась.

«О чём это он?»

– Ну, я не буду этого делать. Я не собираюсь ради кого-то умирать. Найди кого-нибудь другого.

– Лишь немногие из твоего мира могут быть принесены в жертву Скверне. Если бы был другой способ, мы бы к нему прибегли. Клянусь. Только человеческая кровь способна остановить эту тварь. Когда Скверна получит своё, она уснёт на десятилетие, оставив нас в покое.

– Но… ты же сам говоришь, что моя смерть не остановит её. Она вернётся.

– И тогда мы повторим всё заново. Это лучшее, на что мы способны. Это всё, что мы можем сделать. Скверну не уничтожить той магией, которой мы владеем.

Роуз оттолкнула его с поразительной силой – парень отступил на несколько шагов, держа руку на груди, будто она болела. На какой-то момент Корам, казалось, смутился, как будто пытался что-то понять. Он с тревогой взглянул на ахнувшую толпу, затем опять повернулся к Роуз.

– Что ж, умирать я не собираюсь, – сказала Роуз. – Ни ради тебя, ни ради них, ни ради кого-то ещё!

Он шагнул к ней, на этот раз не так решительно.

– Разве ты не хочешь стать героем, Роуз? Взгляни – все тебя обожают.

Она даже не повернула головы. Ей не хотелось думать о взглядах, направленных в её сторону, или о том, насколько она слаба.

– Мне всё равно.

– Так не казалось, когда ты впервые их увидела.

Острая боль пронзила её, будто все её внутренности связали в узел и попытались вытащить.

– Я… Я… – Со вскипающей яростью Роуз отогнала это ощущение. – Я не знала, что они желают мне смерти! Я думала, что это место другое! Что ты – другой!

Из её глаз хлынули слёзы.

– Роуз… – Он коснулся её руки, но она оттолкнула его. Корам отпрянул, будто она махала мечом.

– Я ошибалась на твой счёт. Насчёт всего. Оказывается, не так важно, где я, ведь люди везде одинаковы.

Корам попытался что-то сказать, но не смог. Его глаза упёрлись в пол, тело обмякло. Казалось, что ему очень больно.

«Не покупайся на это, Роуз. Ни на секундочку. Он плохой, как и все они».

Её взгляд метался в поисках выхода. На мгновение ей почудилось, что помост вращается под ней. Или это кружилась голова? В любом случае она была окружена. Выхода не было.

– Ты нам необходима, – сказал Корам. – Твоя жертва спасёт миллионы.

– Должен… должен быть другой способ. – Её голос казался далёким, слабым. Силы покидали её. Оглушающий рёв толпы всё ещё пронзал слух, поглощая её. Всё менялось слишком быстро. Сознание девочки затуманилось, тело ослабло. Что-то было не так. Корам начал быстро двигаться. Он схватил её за запястье. Его глаза, казалось, стали ещё темнее.

– Тебя принесут в жертву, Роуз. Ты можешь или принять свою судьбу, как герой, или тебя поволочат к ней, подобно трусихе.

Взвыл рог. Голова Роуз всё кружилась. Опустошённая, она тяжело рухнула на помост. Встав на четвереньки, она пыталась рассеять то сумасшествие, в которое превратилась её жизнь. Её взгляд следовал звукам. Толпа расступалась. Что-то подсказывало, что ей не сбежать. Её гибель близилась с каждой секундой.

Три фигуры бок о бок приблизились к помосту. Одна из них повыше плеч смахивала на человека, вот только туловище было чересчур длинным. В футе над землёй оно сгибалось назад почти под прямым углом. Передвигалось это существо на шести ножках. Ко всему прочему у него было восемь коротеньких ручек, а с головы свисали красные усики. Роуз представила, как существо погналось бы за ней, подобно сороконожке, если бы девочка решилась бежать. Подле него шло нечто, напоминавшее шар для боулинга. Роуз была уверена, что этот шар был мужчиной. Он был почти идеально круглым, а конечности отсутствовали – лишь ступни и ладони выпирали по бокам. Шар вразвалку пробирался сквозь толпу. Улыбка из идеально квадратных зубов, растянувшаяся на его невыразительном лице, была почти такой же широкой, как и он сам. Шар и многоножка, стоя рядом, напоминали цифру десять. Третья же фигура была женской. У неё был драконий хвост, кожа была покрыта зелёной чешуёй, но лицо было человеческим, как у предыдущих. На её голове была повязка, усеянная острыми клыками, под стать её собственным.

Толпа затихла, пока они поднимались по ступеням. Шар подскакивал на каждом шагу. Роуз всё ещё стояла на четвереньках, касаясь подбородком пола.

«Только взгляни на них, – подумала она. – Это хороший знак. Отличный! Ты не умрёшь, потому что это попросту не может происходить на самом деле».

Женщина-дракон окинула взглядом Роуз и прошипела, словно и правда была рептилией:

– О, милое моё преподношение! Это нам следует кланяться тебе.

Услышав это, народ начал ликовать и падать на колени.

Рыдания Роуз сменились смехом. «Бред, – подумала она. – Какой же это бред».

Люди поднялись с колен, Корам помог Роуз встать. Дракониха обратилась к присутствующим:

– От лица нашей бесстрашной королевы и её многострадального сына, нашего будущего короля, великий город Ламарка гордится предоставленной возможностью Преподношения Скверне. Это принесёт нам десять лет мира!

Бурные аплодисменты. Радостные крики. Всеобщий восторг. Народу, должно быть, столь отчаянно требовалось лекарство от всех невзгод, что крики не прекращались минут десять. Наконец дракониха подняла руки, призывая всех к тишине.

– Путь к Скверне долог и труден, множество опасностей подстерегают на нём. Девочка не сможет справиться одна, ей необходима защита. Собрать Орден Преподношения – долг граждан нашего города. Кто готов рискнуть своей жизнью?

Корам незамедлительно поднял меч в воздух. Дракониха кивнула ему, толпа зааплодировала с небывалым энтузиазмом.

– Разумеется, – молвила она. – Корам Сепикс, храбрейший из воинов. Я не ждала от тебя меньшего.

Окинув взглядом толпу, она спросила:

– Кто присоединится к нему?

– Куда идёт мальчик, туда иду и я!

Роуз обернулась на знакомый голос. Ридж прокладывал себе путь к помосту. Множество его ветвей были сломаны, некоторые болтались, птицы бешено сновали в кроне. На его коре застыла улыбка, будто происходящее было какой-то игрой. Ридж присоединился к ним, тяжело хлопнув Корама по спине. Наклонясь к Роуз, он произнёс:

– Я-то уж точно доставлю тебя к Скверне в целости, милая девочка! Не переживай. Ты будешь в ясном уме и добром здравии, когда она потащит тебя в свою гигантскую пасть!

Роуз метнула в него взгляд, полный презрения. Большое дерево хохотнуло:

– Да! Обещаю!

Явно довольная женщина-дракон сложила руки на груди:

– Кто-нибудь ещё? Среди вас должны быть ещё храбрецы!

Собравшиеся, казалось, переживали из-за того, что их могут отправить на эту миссию. Как бы сильно они ни хотели жить мирно, никто не хотел ради этого рисковать жизнью. На долгое время воцарилась тишина. И тут кошмарный пробирающий до костей вой прорезал воздух. Роуз подумала, что издать его был способен лишь кто-то очень злобный. У неё не было ни малейшего желания выяснять, кто именно. Однако, к её удивлению, тот, кто вышел из толпы, вовсе не выглядел зловеще. Это было большое создание, напоминающее собаку. У него была короткая коричнево-чёрная шерсть и ясные игривые глаза. Зверь с милой мордочкой ковылял вперёд. Стоя на четырёх лапах, он был около полутора метров в высоту, но, встань он на задние лапы, оказался бы выше большинства людей. Хвост его был чуть длиннее, чем у обычной собаки, зубы – чуть острее, а нос был массивным и сидел на конце вытянутой морды, как улей на ветке.

Зверь что-то держал в зубах – верёвку или поводок, – и тут Роуз поняла, что кричал не он. За поводком тянулся ещё один. Услышав второй клик, она почувствовала, что её тело похолодело от ужаса. Второй зверь был почти вдвое больше первого. Он шёл через толпу царским шагом, его голова была высоко поднята, зубы застыли в оскале. Шерсть его почти вся была белой, на шкуре виднелось множество шрамов, одного уха не хватало. Зверь прихрамывал, но сомнений не было – это было величественное существо. Он был очень старым, и, взглянув в его белые глаза, Роуз поняла, что ещё и слеп. Первый подвёл второго к ступеням, и вместе они взошли на помост, разные, как день и ночь.

Когда они приблизились к женщине-дракону, слепой произнёс ледяным голосом:

– Я обеспечу миссии успех. Даю слово, Бефезда.

Дракониха кивнула:

– Великий воин Диидаб, благодарю вас. Вас и вашего сына.

– Эо всего лишь проводник, – фыркнул Диидаб. – Ни на что иное он не годится.

Роуз увидела, как у поводыря опустились плечи, взгляд потупился. Она также заметила, как Ридж отодвинулся от страшного зверя, когда тот приблизился.

Прошла ещё минута, но из толпы так больше никто и не вышел. Покосившись, Роуз подумала, что группа набралась небольшая – может, в какой-то момент она даже сможет от них сбежать. Им же нужно спать, верно?

– Это всё? – спросила Бефезда, обращаясь к толпе. – Больше нет желающих?

– Я пойду с ними!

Все повернулись на женский голос, Роуз в том числе. Она видела, как кто-то пытался продраться сквозь толпу, но народ не желал расступаться. Кто бы это ни был, к нему не питали уважения, как к Диидабу. Даже близко. Они не хотели, чтобы она подходила к помосту.

Наконец ей удалось пройти. Это была невысокая коренастая юная девушка. На её голове был хаос из фиолетовых волос. Роуз стало интересно: всегда ли её волосы были такими или это дело рук собравшихся? Девушка ступала твёрдо, ладони были сжаты в кулаки. Люди кричали ей вслед, что она предательница, позорница, посмешище – были слова и похлеще, – но она просто продолжала идти, сминая землю сапогами. На спине у девушки когда-то были крылья, но от них остались только обрубки. Если прежде она и могла летать, то теперь это, казалось, было невозможно.

Девушка добралась до помоста и, не обратив внимания на ступени, вспорхнула на три метра, опустившись на доски.

– Я позабочусь о том, чтобы снова наступил мир! – воскликнула она, и все взвыли со смеху. Толпа вновь начала насмехаться над ней, кидая в неё разными предметами, но Бефезда успокоила их взмахом руки.

– Это не искупит твоих действий, Василиска, – сказала она, обращаясь, казалось, ко всем. – Твои грехи никогда не будут тебе отпущены.

Василиска смерила её взглядом.

– Я не ищу ни искупления, ни прощения, ни похвалы. Я ничего не прошу, но предлагаю свои умения. Устроит?

Бефезда посмотрела на девушку – Роуз не разобрала, разозлило её это, удивило или и то и другое сразу.

Наконец дракониха произнесла:

– Да будет так.

Василиска шагнула к Роуз и окинула её взглядом. Отвечая ей тем же, Роуз почудилось, что их что-то связывало. Похожая история боли и одиночества.

«Наконец-то, Роуз, – подумала она, – хоть кто-то, кто тебя поймёт». Она едва заметно улыбнулась ей, а Василиска сказала:

– Если не будешь слушаться, я сама тебя съем.

Роуз с трудом сглотнула и отвернулась. «А может, и нет».

Бефезда махнула толпе и молвила:

– Отныне у нас есть Орден. Не стоит медлить – вы отправитесь на рассвете. Как вам известно, Скверна уничтожает всё с непостижимой скоростью. Желаю вам удачи.

Она приблизилась к Роуз и коснулась её плеч.

– А ты, Роуз Коффин, не будешь забыта. Благодарю тебя за твою жертвенность.

– Но… но…

Женщина-дракон резко развернулась. Как только она вернулась к тем двоим, с которыми прибыла, и спустилась по ступенькам, округлый добавил голосом, раздающимся словно из надутого воздушного шара:

– Интересно, какова она на вкус…

Глава шестая

Долгая ночь в лАмарке

Поскольку Роуз отказалась сдвинуться с места, то снова оказалась в кроне Риджа. Его ветви стали прутьями её клетки, а птицы – стражниками.

«Видимо, – подумала она, – ты покинешь этот мир так же, как прибыла сюда».

Ночь наступала быстро – гораздо быстрее, чем у неё было на то право, буквально обрушиваясь на город. Роуз несли по Ламарке, направляясь в самую её уединённую область под названием Трусливый холм. Это была та часть города, в которой Роуз было велено спать. По словам Корама, на том холме было полно священных мест и достопримечательностей. Корам рассказывал о бесхвостых дьяволах, об Ольховой церкви и священниках-призраках, но Роуз пропускала всё мимо ушей. Сидя в кроне Риджа, она походила на пойманного зверька, что сновал в своей клетке в поисках спасения. Сердце её колотилось, на лице застыла паника. При каждом удобном случае она пыталась слезть с дерева, царапая руки и ноги о вьющиеся ветки, но раз за разом оказывалась пойманной. В какой-то момент она даже попыталась спрыгнуть, но ветви, словно щупальца, поймали её в воздухе и притянули обратно, усадив высоко в кроне.

– Я не хочу связывать тебя! – прогремел Ридж, пока остальные потешались над её жалкими порывами. – Мои ветви растут плотно! Не сопротивляйся! Вообрази себя розой – замри и сиди на одном месте.

– Как дерево? – огрызнулась она, что вызвало ещё больший смех.

Роуз проигнорировала их. Она задрожала, ощущая смесь страха и ярости, и прислонилась спиной к ветвям, обхватив руками два толстых сука. Красо́ты этой страны растворялись во тьме. Ничего уже не блестело и не сияло. Казалось, с наступлением ночи все демоны вырвались на волю. Тени плясали, рисуя косые картины, блёклые силуэты издавали всевозможные звуки: фыркали, визжали, охали и хрипели. С высоты дерева её взгляд зацепился за червей в балахонах, вереницей следовавших за Орденом. Их спрятанные в волнующихся рукавах руки покоились на груди, головы были опущены. Если бы Роуз только знала, чего именно хотела от неё секта Бальбот, то предпочла бы оставаться в ветвях Риджа. К счастью, Корам и Василиска тоже их заметили и после долгого диалога, о котором они вкратце рассказали Роуз, смогли их спровадить.

Минув множество извилистых троп, что вели по Ламарке, они вышли на холмистое поле и остановились у небольшой деревянной двери, которая была врезана прямо в крутой склон холма. Пока Орден спорил о том, кто будет спать на кровати, а кто – охранять помещение снаружи, Ридж потянулся и поставил Роуз на землю.

– Ступай отдохни! – сказал он. – Это был долгий день!

Но как только он отворил дверь, по-джентльменски кланяясь и взмахом древесной руки указывая ей путь, Роуз уже и след простыл.

Она знала, что Риджу потребуется некоторое время, чтобы прервать споры и оповестить остальных о её побеге. Знала, что её быстро догонят, особенно те существа, похожие на собак. Знала, что ей их не обогнать. Поэтому она собиралась найти укромное место, где можно затаиться. Вот только вокруг были одни холмы.

Будучи на вершине самого высокого из них, в низине она увидела несколько узких улиц. Лишённая выбора, она направилась туда. Скатившись по склону почти кубарем, Роуз добралась до тихого местечка. Взглянув назад, на верх холма, девочка увидела своих преследователей. Ей нужно было торопиться, но улицы оказались вымощены неровным булыжником. Девочке пришлось ступать медленнее, смотря под ноги. Пару раз она подвернула лодыжку, её колени подогнулись. Несмотря на это, казалось, она прямо-таки летит – её шаги были быстрыми и размашистыми. Вполне возможно, что этому способствовали страх и адреналин, но ей было всё равно. Роуз просто радовалась тому, что за её спиной не было ни движения, ни звуков погони. Она улыбнулась, завернула за угол и прямо-таки влетела в членов секты Бальбот. Врезавшись в червей, как в бетонную стену, она упала на спину и стукнулась головой о брусчатку. Над ней беззвучно застыли семеро в балахонах. Роуз попятилась. Из рукавов и капюшонов двух из них полился ярко-красный свет. От червей исходила странная вибрация, перераставшая в оглушительный гул.

Роуз вскочила на ноги и рванулась назад. Крик острым копьём застрял в её горле. Мчась по улице, она пыталась открыть каждую дверь на своём пути, но все были заперты. Стучась и пиная остальные, она, не оглядываясь, продолжила бежать. Наконец, почти утратив надежду, Роуз всем телом навалилась на очередную дверь, и та распахнулась.

Она не могла поверить своей удаче, но чуть после заметила, что замок на ней был сломан, точно кто-то вырвал его. Девочка навалилась на дверь всем весом изнутри и сползла на пол. Она оказалась в тиши небольшой тёмной комнаты. Места здесь хватало только на кровать и крошечную кухню, которую представляли собой квадратный стол и два стула. От стоящей в комнате вони у Роуз скрутило живот. Из дальнего угла, в котором стояла кровать, она услышала чьё-то тревожное дыхание.

«Не просыпайся, не просыпайся…»

Двигаясь медленно, она встала, подошла к окну и тихонько выглянула, чтобы проверить, нет ли там секты или Ордена.

Всё казалось тихим, пока…

– Помоги-и-и-и мне-е-е.

Прислонившись носом к стеклу, Роуз замерла. Голос был надломлен, осколки слогов растягивались жутким напевом. Она не могла сдвинуться ни на дюйм.

Позади скрипнула кровать, и она снова услышала:

– Помоги мне-е-е-е.

Роуз беззвучно обернулась. В бледном свете луны она увидела надвигающийся призрачный силуэт. Шедший к ней был мертвенно-бледным, будто кто-то окунул его в белую краску. Силуэт всё быстрее приближался к Роуз, волоча ноги по полу.

Роуз попятилась к двери. Её пальцы крепко сжали ручку. Она было повернула её, но услышала шум снаружи.

«Вот чёрт!»

Роуз показалось, что она вот-вот развалится, – тело ощущалось немощным, шатким. Бледный приближался к ней.

– Она добралась до меня, – простонал он. Сама смерть скрежетала в его голосе. – Я болен. Помоги мне.

– Ч-что добралось до тебя?

Он схватил её за плечи, сдавил, оглядел с головы до ног, тщательно изучая каждый дюйм.

– Что ты такое?

Глаза Роуз сузились, и она оттолкнула его.

– Ты не одна из нас, – проговорил он, пошатываясь. – Ты не отсюда. Ты… оно? Преподношение?

– Нет, – ответила Роуз. – Нет. Я просто хочу домой.

– Помоги нам! – простонал он. – Умоля-я-я-я-я-яю!

И ринулся к ней.

Роуз отпрыгнула в сторону, упала на пол и покатилась к окну. Бледный заковылял в её сторону.

В этот момент дверь выбили. В помещение ворвался Корам. Он быстро осмотрелся и схватил мужчину, силой возвращая его в кровать.

– Выскользнул из оков, – сказал он спокойнее, чем ожидала Роуз. Его голос звучал по-родительски, будто он заботился о ребёнке. – Недуг разъедает тебя изнутри, Гриненбер. – Глубоко вздохнув, парень мягко опустил мужчину на кровать и осторожно просунул его руки в кандалы, стягивая их крепче. – Это ради твоего же блага. Мы всё исправим, обещаю. Я об этом позабочусь. А теперь отдыхай.

Он накрыл его одеялом до подбородка.

Роуз рухнула на пол, дрожа от шока и смятения. Корам приблизился к ней; его руки были подняты в знак мирных намерений. Наклонившись, он осторожно помог ей подняться. Роуз тут же высвободилась из его рук.

– Что это было? – воскликнула она, когда они вышли на улицу.

– Добрый ламарец, которого постигла скверная участь.

– Добрый? Вы все плохие!

Корам вздохнул.

– Это Скверна, Роуз. Она заразила его и тысячи других далеко к югу отсюда. Он потерял всё, чудом добрался до нас. Но болезнь убивает его, как и весь Эпперсет. Как страну, так и её народ.

– Может, вы этого заслуживаете.

– Ты не ведаешь, о чём говоришь. Ты ничего не знаешь о страданиях.

Удивляясь себе, Роуз отвесила ему пощёчину. Она вся дрожала, но взгляда не отвела.

– И ты ничего не знаешь обо мне, – процедила она. – Не имеешь понятия, что я потеряла.

Корам посмотрел на неё – было ясно, что никто не обращался с ним подобным образом. Наконец он сказал:

– Вернёмся в твои покои. Ты слишком важна, чтобы бродить в ночи.

Корам с Орденом вернули её на холм. Было оговорено, что они будут сменять друг друга у двери, хоть эти смены и дались им нелегко. На протяжение всей ночи им был слышен лишь плач Роуз.

Глава седьмая

Равнина святых

Поутру волны бурных аплодисментов сопровождали Орден Преподношения. Множество доброжелателей следовали за отрядом по широкой каменной тропе, что вела за Врата Изопа. Роуз подумала, что для неё они были скорее смертежелателями. Настроение членов Ордена было приподнятым. Побег казался девочке невозможным. Даже если ей удастся ускользнуть, её, скорее всего, выследят до того, как она отыщет дорогу домой. Ей пришлось принять, что она никогда больше не увидит свою семью. Что её пропажа сделает с матерью? А с отцом? Что будет с Гиацинтом?

«Ты уже подвела его, – подумала она. – Боишься даже побыть с ним в одной комнате. Как думаешь, каково ему?»

Сложно было представить испугавшегося Гиацинта. Он никогда не боялся. Он всегда был сильным, даже когда защищал её от хулиганов, или брал на себя вину за то, что они разбили отцовский кубок по боулингу, или когда заботился о том, чтобы ей никогда не было одиноко. Но чем больше Роуз размышляла об этом, тем больше её интересовало, был ли её брат на самом деле сильным. Быть может, он притворялся сильным ради неё. Быть может, ей это было нужно.

«Если бы он был рядом, Роуз, он помог бы тебе попасть домой».

Как только толпа осталась позади, члены Ордена продолжили спор, начавшийся ещё прошлым вечером. Роуз подумала, что некоторые вещи типичны для обоих миров.

– Я поведу отряд, – произнёс Диидаб, дёргая за поводок, чтобы Эо провёл его вперёд. Они обогнали Корама и Риджа, которые были заняты обсуждением лучшего маршрута.

– Взгляни на себя, – сказала Василиска. – Ты и себя-то вести не можешь.

Она не выказала страха, даже когда Диидаб оскалился и зарычал на неё. Каждый волосок на теле Роуз встал дыбом, хоть рык был направлен не в её сторону.

– Считаешь, что эта роль должна выпасть тебе, не так ли? – спросил зверь. – Девчонке, которую прогнали из каждого города, в котором она жила? Девчонке, чью жизнь определило лишь одно неверное решение? Никто не последует за тобой, Василиска. Тебя не должно даже быть здесь, с нами. Ты – беда на наши головы.

Лицо Василиски не дрогнуло. Роуз представила, как часто эта девушка слышала подобное, как часто она сталкивалась с угрозами. Так часто, что она уже их не замечала. Но как это возможно? Каждое обзывательство, которое слышала в свой адрес Роуз, всё еще эхом звучало в её ушах. Каждое неверное решение, что она принимала каждый раз, когда над ней измывались, – всё это оставило на ней свой отпечаток. Ей было непросто выкинуть эти события из памяти. Даже то, что Корам сказал ей прошлой ночью, всё ещё саднило. Как эта девушка игнорировала подобное?

«Она такая юная, – подумала Роуз. – Не старше тебя. Как она стала настолько сильной?»

– Скажи мне, – продолжал Диидаб каменным голосом, – сколь многие погибли из-за тебя в Стэммэнди? Сколько семей и детей?

Он задавал вопросы, смакуя каждое слово своим длинным шершавым языком, с рокотом выпуская их изо рта.

В глубине глаз Василиски что-то шелохнулось. Роуз догадывалась, что допрос Диидаба задел девушку за живое. Все её волнения теперь казались несущественными.

Сжимая в руках два коротких клинка, Василиска широко шагнула в сторону Диидаба. Будто увидя это, слепой зверь согнул передние ноги, готовый отскочить.

Роуз прямо-таки мечтала об их драке, полагая, что это отвлечёт от неё внимание Ордена. Тогда она могла бы попробовать сбежать. Вместо этого Эо впервые подал голос, и, как показалось Роуз, он сделал это не ради отца или Василиски, а ради сохранности их миссии. Его голос был почти в точности таким, каким его представляла Роуз, – глубоким и мягким, как подушка, со странным и неуверенным тоном, вовсе не похожим на отцовский:

– Ээ, я не знаю, па, может, нам и не требуется лидер и фсё такое. Может, мы сумеем работать сообща. Может. Фсё такое. Понимаешь?

Повернув голову, его отец принюхался. Определив, где его сын, Диидаб пролаял тому прямо на ухо:

– Ты не воин! У тебя нет права голоса!

Заскулив, Эо опустил глаза:

– Ты прав, па. Ты прав. Эм. Я забыл и фсё такое. Прости.

– Нет, тут Эо прав, – произнёс Корам.

Уши Диидаба навострились, и он повернулся к новой цели:

– Что ты сказал, мальчик?

У Роуз не было ни единого сомнения в том, что, если на то пойдёт, зверь набросится на всех своих спутников.

Диидаб не видел Корама. Осанка мальчика была ровной, грудь навыкат, подбородок приподнят. На секунду его глубокое дыхание замерло.

– Я сказал, что ты не прав. Мы все рискуем своей жизнью в этом путешествии, а значит, у всех нас есть право голоса. Я поддерживаю Эо.

– И я! – прогудел Ридж.

Шерсть на шее Диидаба вздыбилась:

– У вас не осталось ни капли уважения? Вы забыли, что я – живая история? Вот уже два века я борюсь за мир на этой земле. Это я сверг Каменного короля, это я вёл в бой армию Тощего в Битве падшей кометы. С самого рождения я наблюдал такое, что сделало бы тебя слепым задолго до того, как ты достиг моего возраста, мальчик. Этот мир всегда был в опасности, и я неустанно его оберегал. Ты всего лишь щенок, Корам. Прямо как мой жалкий сын. Я знаю, с чем мы столкнулись. Я знаю, что нам требуется. И этого нет ни у кого из вас.

Отряд затих. Обстановка накалялась. Они не отошли и на милю от Ламарки, а напряжение меж ними уже бушевало и искрило.

– А что думает Преподношение? – спросил Ридж, нарушая тишину своим низким голосом. Его взгляд скользнул в направлении Роуз. – Эй, там! Что скажешь?

Роуз недоверчиво посмотрела вниз.

– Что? Скажу? Я? – Она закрыла глаза и отчаянно замотала головой. – Скажу, чтобы вы отвели меня домой сию же секунду, вот что я скажу.

– Громче, девочка! – скрипнул Ридж. – Почему ты всегда говоришь так тихо?

– Я сказала, отведите меня домой!

– Твоим домом станет чрево Скверны, – прорычал Диидаб.

– Ну, за тебя я точно не голосую, – пробурчала в ответ Роуз.

Эо рассмеялся, но через мгновение понял, что наделал. Его выразительные коричневые глаза расширились, длинные уши обвисли. Создавалось впечатление, будто поводырь хотел проглотить свой смех назад, даже не смея повернуться к отцу, который продолжал свирепо рокотать.

– Осторожно, малышка Преподношение, – сказал Диидаб Роуз. – Я не разделяю любви, которую испытывают к тебе остальные. Для меня ты не более чем кусок мяса.

Роуз отчётливо осознавала, что ступила на тонкий лёд – или в её случае ветку, – но ей было всё равно. Отчего-то, будучи в плену в роли Преподношения, она ощущала себя сильнее, чем когда-либо. Возможно, тому виной было это место или, что более вероятно, холод подкрадывающейся смерти. Что бы ни было тому виной, она ощутила в себе горячую смелость, которую не испытывала прежде.

– Думаю, на старости лет ты теряешь рассудок, пёс.

Диидаб оскалился:

– Смотри мне, девчонка!

Роуз встала во весь рост:

– Что-то подсказывает мне, что ты совсем не тот, что прежде.

Всё произошло очень быстро. Диидаб откинул голову и издал протяжный вой, затем молниеносно сиганул в сторону Риджа, взвившись на тридцать футов в воздух и приземлившись высоко в его кроне. Птицы порхнули врассыпную, а взбеленившийся зверь стал рычать и клацать зубами, приближаясь к Роуз. Все начали кричать, Роуз запаниковала. От её прежней храбрости не осталось и следа. Она тут же ощутила себя слабой, беззащитной и испуганной маленькой девочкой, которой всегда и была.

Она взобралась по веткам с поразительной скоростью. Взрослея, она видела многих детей, которые лазали по деревьям, но, когда она сама пыталась сделать это, ей не удавалось подняться дальше первого сучка. Сейчас же она взмыла по ним белкой.

Ноги Диидаба мельтешили в поисках опоры, ломали ветки. Ридж раскачивался взад и вперёд под его весом, едва не падая.

– Воу! Воу!

Роуз, бледная от ужаса, смотрела на озверевшего пса. Ей некуда было деться. Нос Диидаба пульсировал, ловя её запах, его пасть была широко распахнута.

«Он же может проглотить тебя целиком, Роуз. Чем ты думала?»

Тонкая ветка, на которой она стояла, прогнулась под её весом. От Диидаба её отделяли считаные дюймы. Роуз всей душой надеялась, что ветка не сломается.

Корам подбежал к поводку, который вырвался изо рта Эо, намотал его на руку, ухватился покрепче и потянул изо всех сил. Роуз наблюдала, как верёвка натянулась на звериной шее, и через мгновение атаковавший её зверь летел на землю, пересчитывая ветки загривком.

– Достаточно! – заорал Корам, обнажая меч, касаясь его кончиком шеи Диидаба. Зверь лежал на спине, его лапы замерли в воздухе.

– Ещё одно движение в её сторону, и мой клинок перережет тебе глотку. Понял меня?

Длинный язык Диидаба вывалился наружу.

– Её превозносят как Преподношение, и всё же она ничего не знает о самоотречении ради общего блага. Я пожертвовал своей жизнью и собственными глазами – и что получил взамен? Это? Меч у горла?

– А ты решил рискнуть всем ради своего эго, Диидаб? Ты нужен нам живым. Ты это знаешь.

Диидаб, рыкнув, кивнул. Корам вернул меч в ножны, а зверь поднялся и отступил.

– Я бы не убил её, – сказал он. – Откусил бы ногу… или две.

– Она нужна нам целой.

– Может, и так, – ответил Диидаб, – но ты – нет. Ещё раз направишь на меня свой меч, и я порву тебя в клочья.

– Мой народ убил много кобберджеков в своё время, Диидаб. Я не успел. Пока что. Можем это исправить.

До того как кобберджек ответил, Корам обратился к Ордену:

– Лидером да будут нам лучшие идеи. У кого бы они ни появились, тот и будет командовать. В спорах мы теряем время, а каждую секунду кто-то может умереть. Скверна к северо-востоку отсюда. На выбор есть два пути. Первый – через Затонувшие равнины. Второй – через Равнину святых. Предложения?

Он огляделся в ожидании ответа, но его глаза остановились на Роуз. Он кивнул ей, как бы спрашивая, в порядке ли она.

На едва окрепших ногах Роуз спустилась ниже. Она мягко кивнула в ответ, быстро отведя взгляд.

«Даже не думай о том, что он строит из себя героя ради тебя, Роуз, – сию же секунду подумала она. – Даже не думай, что он заботится о твоём благополучии. Его заботит лишь то, насколько ты аппетитна для Скверны…»

Не сводя глаз с горизонта, Василиска подала голос:

– Затонувшие равнины коварны. Скольких в тех краях поглотили жители Подземья? Их ловушки расставлены всюду, а крики угодивших в них разносятся в тех краях до сих пор. Нам следует пойти Равниной. Это быстрее, безопаснее, а ещё святые помогут нам точно узнать местонахождение Скверны.

Диидаб презрительно фыркнул на это предложение. Корам улыбнулся:

– Хорошая мысль, Ру. – Он махнул рукой. – Веди.

Василиска сделала шаг вперёд. Сомнение, отразившееся на её лице, указывало на то, что она удивлена его доверием.

Когда остальные последовали за ней, Роуз всё ещё трепетала в ветвях Риджа осиновым листом.

* * *

Равнина святых лежала скорее к востоку, нежели к югу от них, и, если верить Кораму, даже после семикилометрового похода по холмам, которые какое-то время тянулись от Ламарки, идти ещё было далеко. У Роуз было достаточно времени обдумать свою участь. Покачивание ветвей мягко убаюкивало её, как ребёнка в кроватке, пение птиц в ушах напомнило ей детскую колыбельную. Раньше этот мотив звучал как мрачная и загадочная песня, которую редко поют младенцам, но сейчас показался подходящим ситуации. Она представила, как сук ломается под ней и она летит прямиком в распахнутую пасть Скверны. От этого ужасающего видения девочка выпрямилась, её сердце тяжело застучало. Она крепко сжала ветви, словно проверяя их на прочность. Холодный пот выступил на лбу.

Минуя холмы и равнины, Корам держался ближе к Риджу, не спуская с Роуз глаз. Он казался взволнованным, мысли явно не давали ему покоя.

В какой-то момент их взгляды пересеклись, и Роуз, которой уже надоел внутренний диалог, спросила его:

– А что Скверна вообще такое?

– Ты правда хочешь знать? – спросил Корам.

Она не была в этом уверена, но всё равно кивнула.

– Это ужасное существо, – качая головой, сказал он. – Целиком чёрное, склизкое, будто покрытое илом. У него восемь огромных ног. По крайней мере, так говорят. Немногие видели его воочию, ещё меньше пережили такую встречу, чтобы о ней рассказать. У этой твари длинное рыло, которое она закапывает глубоко в почву, поражая тем самым близлежащие земли. Каким-то образом Скверна иссушает их намертво, выпивая жизненную силу Эпперсета. Она растёт с каждым глотком. Я представляю её себе нескольких сот метров высотой, но сейчас кто знает, каких она размеров? Чем больше, тем сильней она становится, тем большие разрушения с собой несёт. Бури следуют за ней, и раз в несколько дней из её туловища вырастают чудовища.

Глаза у Роуз широко раскрылись, в животе снова свело.

– Теперь ты понимаешь, почему мы в таком глубоком отчаянии, – произнёс Корам. – Скверна поглотит этот край за считаные дни. Вся надежда на тебя.

– Смертельно рада вам помочь!

Корам смущённо втянул голову в плечи и взглянул на Василиску в поисках поддержки. Девушка, обнажив клинки, шла далеко впереди, рассчитывая каждый шаг. Роуз заметила, что она всегда шла на цыпочках, готовая к бою, и не тратила время на болтовню. Диидаб с Эо не отставали от неё. Оценив состояние Ордена, Корам тихонько произнёс:

– Роуз, я понимаю, ты напугана.

Он покосился на Риджа, понимая, что его старый друг был единственным, кто мог слышать сострадание, таившееся в его словах.

– Кто, я? – ответила Роуз, сама удивляясь своему тону. – Вовсе нет. Всегда мечтала так закончить. Как настоящая мученица.

– Я бы хотел, чтобы был другой способ. Честно. Когда придёт время, я обещаю, что не буду праздновать с остальными.

– Это греет мне душу, – язвительно сказала она. – Правда.

Опустив голову, Корам пнул землю.

– Хотел бы я, чтобы ты поняла, как я это вижу. Одна жизнь взамен миллионов.

– Почему бы нам в таком случае не поменяться местами? Что скажешь?

Корама это, кажется, задело. Роуз выпрямилась. Она никогда так ни с кем не говорила. Это было даже приятно. Ощущалось как маленькая победа.

Собравшись с мыслями, Корам молвил:

– Если бы я мог поменяться с тобой местами, я бы сделал это в ту же секунду.

– О, конечно.

– Так точно, – подтвердил Ридж. – Я никогда не встречал никого благороднее Корама Сепикса!

– Ага, конечно. Благородно было бы найти другой способ, избегая жертв.

Её слова поразили Корама. Он на секунду запнулся, опёрся о ствол Риджа. Когда же ему удалось восстановить равновесие, он замедлил шаг и продолжил идти в одиночестве, низко опустив голову и пряча за волосами отразившееся на его лице чувство стыда.

– Чувствительный парень, – сказал Ридж. – Но, когда придёт время, он поступит правильно! Помню день, когда великий чернокнижник Вескайнд свихнулся, скорее всего, от своего же заклинания и начал поджигать всё, что видит, и Корам…

– Ридж…

– А?

– Заткнись.

Орден миновал множество холмов. Некоторые из них поднимались и опускались, будто живые. Ридж утверждал, что это было отчасти правдой. Некоторое время спустя началась пыльная буря. Сквозь неё не было видно ни зги, но время от времени что-то врезалось в крону Риджа, чуть не снося Роуз с дерева. Было слышно, как что-то задевает ближайшие ветки. Когда же буря прошла, во ртах Эо и Диидаба оказались долговязые мохнатые зверушки. Ещё две свисали с Василискиных мечей. Их называли песчаными мухами. Зверушки послужили Ордену пищей, но Роуз отказалась их есть. Хоть её и мучил голод, она убедила себя, что у неё всё ещё есть чувство собственного достоинства и она не хочет принимать пищу из рук своих мучителей. Наконец горизонт выровнялся, сменившись на пустыню. В мерцающей дали Роуз увидела сотни колонн. На многих из них высились неподвижные силуэты, замершие в песочном мареве.

– Кто это? – спросила Роуз, когда Орден приблизился к ним.

– Это святые, – ответил Ридж. – Провидцы нашей страны!

– Они никогда не спускаются с колонн, – сказал Корам. – Живут так всю жизнь. С утра до ночи. День за днём. Год за годом.

– Они ищут ответы, о которых мы смеем только мечтать. Тайны жизни разгаданы ими. Они невероятно мудры и пребывают в гармонии с миром. Даже смерть не страшит их.

Роуз посмотрела на святых, гадая, каких усилий им это стоило. Все они были необычайно худы, их кожа была болезненно-жёлтой. Они восседали на колоннах разной высоты. Все колонны были выше десяти метров, некоторые были причудливо украшены странными символами и загадочными рисунками. У колонн на верёвках висели вёдра, но как часто здесь бывали люди, которые приносили бы хлеб и воду? Роуз огляделась в поисках ответа на свой вопрос, но они были в пустыне. Кроме них, вокруг не было ни души.

На лицах всех святых были красные ткани, свисавшие чуть ниже подбородков. Ткань выступала на месте их ртов и носов, обозначая очертания черепов. Солнце светило прямо им в спины, от него невозможно было спрятаться. Неужели покой можно было найти лишь через страдания? И если так, сможет ли найти его Роуз?

Пока Орден пересекал Равнину, ни один святой не показал глаз из-под покрова. Ни один не дрогнул, не кашлянул, не спросил, кто здесь. От этого возникало жуткое ощущение, что они бредут среди мертвецов. Роуз, сидя высоко в ветвях Риджа, была со святыми почти на одной высоте. Она посмотрела на небо. По нему кружили большие птицы, похожие на драконов.

– Не останавливайтесь, – сказал Диидаб. – Святым нечего нам предложить. Они сидят здесь сколько я себя помню, сидели века до этого и ни разу ничего не дали этому миру. Каждый из них живёт впустую.

– Па, но ведь каждый может что-то дать… верно?

– Разумеется. Многие дают великое количество разочарования и досады. Ноша, с которой я прекрасно знаком.

Эо дёрнул ушами, будто не хотел, чтобы эти слова попадали в них. Затем, игнорируя отца и выронив верёвку изо рта, он посмотрел на верхушку одной из колон и вымолвил:

– Эм, прошу прощения, можно задать вам пару вопросов и фсё такое?

Голова ближайшего святого медленно повернулась в сторону Эо. После долгого мучительного безмолвия сидящий издал пронзительный стон, от которого кровь в жилах Роуз застыла. Она тихонько спустилась на несколько веток. Эо заскулил и сделал шаг назад, опустив голову и уши. Другие подбадривали его, но его хвост застыл меж лап. Было ясно, что отец почуял страх сына. Роуз стало жалко миролюбивое создание.

Корам, напротив, шагнул вперёд. Его шея вытянулась в сторону верха колонны.

– Мы… мы ищем Скверну, – сказал он. В его голосе, к своему удивлению, Роуз уловила страх. Не то чтобы она винила его за это.

Длинная рука неспешно вытянулась, согнутый палец распрямился. Ноготь на нём был длинным и острым.

– Туда? – спросил Корам. – На юг? Через Срединные земли? Как далеко?

Снова леденящий звук. Роуз побоялась, что запомнит его навсегда.

– Это… ужасно, – ответил Корам. – Но мы идём с Преподношением.

Даже с куском ткани на голове святой умудрился отыскать глазами Роуз. Казалось, он смотрит прямо на неё из-под своего покрывала. Его дыхание участилось, стало прерывистым.

Наконец, успокоившись, он произнёс голосом, острым, как лезвие ножа:

– Она не та, за кого вы её принимаете. Она – Диковина.

«Прошу прощения? Кто на этот раз?» – для Роуз это звучало как «фиговина».

Взгляд Корама метнулся от святого к Риджу, потом к Роуз, затем вернулся обратно. Он выглядел растерянным, испуганным и сомневающимся одновременно.

– Я же говорил, – сказал Диидаб. – Они бесполезны. Солнце, голод и вопросы без ответов сводят их с ума.

Словно в поисках платы, святой опустил своё ведро. Цепь скрежетнула о камень колонны.

Ухо Диидаба повернулось на звук.

– За что? – спросил он ошеломлённо. – Корам, не смей ничего ему давать!

Но Корам потянулся к сумке и поместил в ведро несколько предметов вместе с остатками песчаных мух. Святой поднял ведро, посмотрел на содержимое, затем молвил:

– Кое-кто ищет вас.

– О чём ты? – спросил Корам.

– Скверна знает о том, что вы идёте. Она отправила в путь помощников. Они близко. Они хотят убить вас всех.

Глава восьмая

Сражение

Корам тут же обнажил клинок. Василиска обнажила оба. Эо отпустил поводок, Ридж хрустнул кулаками. Ухмылка не сходила с его лица. Роуз занервничала.

– О чём это он? – спросила она, её голос дрожал, как листья Риджа. – Кто хочет нас убить?

– Создания, о которых я тебе рассказывал, – ответил Корам, кружа в ожидании их появления. – Те, которые растут из тела Скверны. Они каким-то образом о нас узнали.

– Нас выследили, – сказал Диидаб. – Я чую их. По меньшей мере дюжина.

– Они никогда не собираются в такие стаи, – сказала Василиска.

– Ага, – ответил Ридж. – Сдаётся, что-то привело их к нам.

Осмотревшись, Роуз пришла к выводу, что Равнина святых – не место для битвы. Здесь имелось пространство для манёвра, но окружение было плохо видно. Колонны обрезали поле зрения, и в то же время укрыться было негде. Впрочем, перемещаться куда-то было поздно. Они бы просто не успели.

С высоты Роуз почудилось, что она заметила чей-то взгляд. Что-то стояло за колонной метрах в сорока от них. Чем бы это ни было, оно казалось белоснежным, похожим на пустоту в пространстве, которое ничем не заполнено. На самом деле она не была уверена, было ли там что-то вообще. Может, это солнечный блик? Её сердце забилось чаще, она подалась ближе и прищурилась.

– Что за…

От увиденного у Роуз перехватило дыхание, её бросило в дрожь. В центре белого зияла чёрная дыра. Замерев от ужаса, Роуз поняла, что это была его пасть. Пасть тоже была чёрной, лишь белые зубы виднелись в кромешной тьме. Затем она рассмотрела его глаза. Внутри их тёмных кругов виднелись белые точки зрачков. Чёрными щёлочками обозначился нос, маленькими тёмными спиралями – уши.

«Оно всё чёрное внутри, – подумала она, – мёртвое».

– Корам? – позвала она, задыхаясь. – Корам!

Но он не ответил. На его золотом лбу выступил пот, взгляд нервно метался, дыхание стало неровным. Каждый член отряда пригнулся, готовясь к схватке. Святой неподвижно сидел над ними. Драконы в небе закружили быстрее, предвидя, что вскоре им будет чем поживиться.

Что-то пробежало мимо них, подобно вспышке молнии, двигаясь от колонны к колонне. Роуз услышала шуршание песка. Чем бы оно ни было, двигалось оно быстро.

– Держимся рядом, – приказал Корам отряду. – Нельзя позволить им разделить нас. Если разойдёмся меж колонн, мы покойники. Всем оставаться…

Василиску швырнуло головой в песок. Вокруг неё взвилось облако пыли. Даже с разбитым носом она удержала оба меча, но в её взгляде читалась паника. Что-то схватило девушку за ноги и потащило прочь сквозь песчаную дымку, издавая пронзительный визг. Это случилось так быстро и жёстко, что Роуз оставалось лишь в ужасе схватиться за сердце и закричать, глядя, как Василиска исчезает в пыли.

– Ру! – позвал Корам. – Ру!

– Мы должны ей помочь!

– Стой, где стоишь. Девчонка уже мертва, – сказал Диидаб. – Если последуешь за ней, сдохнешь тоже. А после и Преподношение.

Никто не проронил ни звука. Отряд переглядывался в поисках ответа, но его не нашлось. Роуз ждала, когда Василиска подаст голос, но окружающее пространство зловеще застыло.

– Готовьтесь, – сказал Корам приглушённо. – Они могут атаковать откуда угодно.

– Они нас окружают, – сказал Диидаб. – Скоро нанесут следующий удар.

Он повернулся к сыну, и Роуз впервые услышала что-то, кроме насмешки, в его голосе:

– Эо, когда они появятся, сражайся, как я учил тебя, слышишь? Забудь обо всём, обо мне, о своём страхе. Просто дерись. Безжалостно.

– Хорошо, па, так и сделаю. Обефяю.

Шаги. Медленные. Аккуратные.

– Вот и они, – произнёс Корам. – За Преподношение! За Эпперсет!

Оружие взметнулось, все повернулись на звук. Роуз схватилась за ветви, готовясь к тому, что произойдёт. Её сердце стучало в груди военным барабаном.

Из-за колонн выступила жуткая фигура. По отряду прошёлся ряд вздохов. Это была Василиска. Выглядела она ужасно – её лицо было опухшим, исцарапанным, кровь стекала по рукам, на плече зияла глубокая рана, уходя за спину. Она была вся в песке, одежда была порвана, мечи покрыты слоем чёрной слизи, наряду с каблуками её сапог.

С ехидной ухмылкой на лице она посмотрела на каждого из них и смахнула с волос кровь и песок.

– Ребят, – сказала она, – это будет весело. И капельку жестоко.

И, как по сигналу, их атаковали.

Монстры, вереща, выскочили белой волной из-за Василиски. Эта волна была почти ослепительна, и, когда она обрушилась на отряд, оказалось, что все монстры были разных размеров и форм. Какие-то из них передвигались на четвереньках, другие – на двух ногах. Некоторые своими контурами жутко напоминали людей, другие – животных. Белый цвет заполнял пространство, но, взвизгивая, истекая чернью или устремляя голодный взор на свою добычу, они были самой тьмой.

Драконы спикировали и набросились на первое убитое Василиской существо. Она добавила к нему ещё нескольких. Пока она размахивала мечами, на её лице застыло спокойствие, рот вытянулся узкой линией. Стоя подле, Корам вторил ей, хотя был совсем другим. Его движения были изящны, ни одно не было лишним. Когда он бил, то не промахивался. Эо, однако, ушёл в себя. Он атаковал выборочно, от его ударов в основном уклонялись или отражали их. Он сомневался в каждом своём движении и больше оборонялся, нежели сражался. Когда он замечал слабую точку, то бил, но казалось, что он больше защищал отца, которому это, очевидно, не требовалось. Диидаб был не менее свиреп, чем их враги, смертоноснее, чем Роуз могла вообразить. Его ухо вздыбилось, язык свисал изо рта, будто на вкус определяя следующее движение. С первого же взгляда становилось понятно, что он всю жизнь провёл в бою.

Корам и Василиска сражались мечами, кобберджеки – зубами и когтями, Ридж же главным образом дрался кулаками. Но что это были за кулачищи! Он махал ими как наковальнями, снося всё на своём пути. Даже если он не попадал по своей мишени кулаком, то помогал себе толстыми ветвями, молотя врагов направо и налево.

Словно на зов, сюда слеталось всё больше и больше драконов. Они приземлялись среди колонн. Эти драконы не были похожи на тех, о которых читала Роуз. Эти были намного меньше, размером с крокодила, но кровожаднее любого известного ей существа. Они сражались друг с другом за трупы, их пасти стали чёрными; отбирая друг у друга добычу, они излучали пламя, но эти вспышки были хаотичны и часто устремлялись в сторону сражения. Роуз ахнула, когда огонь вспыхнул на ветке Риджа. Она соскочила вниз, по глупости пытаясь его задуть.

«Что ты творишь? – одёрнула она себя. – Ты даже все свечки на торте не задуешь с первого раза».

Изменив своё решение, она дотянулась до ветки и, мешая огню перекинуться дальше, отломила её и швырнула на песок. Пламя быстро потухло. Самодовольная улыбка засияла на её лице, но тут один из белых запрыгнул на ветви. Она взвизгнула и пнула его ногой. Услышав её, Ридж схватил тварь за ногу и отшвырнул прочь. Совершив кульбит в воздухе, монстр врезался в колонну. Камень на ней начал крошиться. Прямо у этой колонны Корам сражался ещё с двумя противниками.

«Она сейчас упадёт», – поняла Роуз.

– Корам!

Он поднял голову одновременно с тем, как колонна начала падать, и нырнул в сторону. Столб тяжело рухнул на двух чудищ, задавив их насмерть.

К Риджу с Роуз приближалось всё больше и больше чудовищ. Они безостановочно прыгали в листву, и Роуз пришлось съёжиться и пинаться, чтобы не попасть в их лапы. Ридж, в свою очередь, явно уже уставал от непрекращающихся атак.

Две твари одновременно прыгнули на дерево, им удалось его свалить. Ридж тяжело упал, словно срубленный. Роуз вывалилась из его ветвей, стукнулась головой о колонну. Она лежала на земле в оцепенении, и два белых, забыв о беззащитном дереве, перевели внимание на неё. Их пасти широко распахнулись. Они напали.

В отчаянном рывке Ридж умудрился дотянуться до ноги одного из них и подтащить его к себе, давая ветвям закончить дело. Роуз уже чётко видела свою смерть, словно со стороны. Это заставило её задуматься о том, какая часть её жизни была потрачена впустую. Как она позволяла жизни питаться ею, вместо того чтобы жить.

«Ты не готова к смерти, Роуз. Не готова».

Когда чудовище прыгнуло на неё, разевая пасть, девочка обернулась и подняла руки. Из её рта вырвался пронзительный крик.

Это было защитной реакцией, но когда она это сделала, то почувствовала, как что-то дрогнуло внутри, что-то незнакомое, но очень мощное. Будто её голос обрёл форму. Она ощутила жар, по телу прокатился треск, перетекая в ладони. Открыв глаза, она увидела, как чудище взрывается прямо в воздухе. Чёрную слизь разбрасывало вокруг ошмётками.

Роуз отползла, широко раскрыв рот.

– Я… я…

Стоя в пыли, члены отряда недоверчиво переглянулись.

«Что? Что это было? Роуз, что с тобой происходит?»

Сверху, с колонны, словно колокол, прозвенел голос святого:

– Она – не та, кто вы думаете.

Глава девятая

Диковина

– Что сейчас произошло? – спросила Роуз. Мысли путались плющом. – Что я сейчас сделала?

– Мы собирались спросить тебя о том же, – сказала Василиска, вытирая мечи о штанины.

Грудь Роуз вздымалась, руки дрожали, однако бледность постепенно уходила с её лица. Сидя на земле, не в силах пошевелиться, она изумлённо обвела глазами последствия бойни. Драконы поедали прихвостней Скверны, на песке валялась колонна, остальные потрескались, святой всё так же равнодушно восседал на своей. Но больше всего её внимание приковывала к себе тёмная клякса, оставшаяся от чудовища, что кинулось на неё. Её рук дело.

– Я не знаю, что сделала, – воскликнула она. – Я… я просто не хотела умирать. Эта… штука неслась на меня, и я хотела, чтобы она исчезла. Вот и всё, я не хотела этого делать. Честно.

– Это была магия, – произнёс Корам глухим от восторга голосом. – Такая магия, которой не существует в Эпперсете.

Он дышал глубже, будто пытаясь опустошить лёгкие.

– Человеческая магия… Она что-то делает с нами, с самим нашим естеством, что никакая другая магия не может. Наш мир не в силах ей сопротивляться. От неё нет защиты.

Стоя поодаль, Диидаб хмыкнул и отвернулся.

– Человеческая магия. Хм.

– Ты знаешь, что это означает. Вы все это понимаете. Вы слышали, что сказал святой.

Все смотрели на Роуз со смесью трепета и любопытства. Она съёжилась под их пристальными взглядами, ощущая себя беззащитной.

– Это была не магия, – пискнула она.

– Тогда что? – спросила Василиска.

Роуз растерялась. Её рот открывался и закрывался, но она не издала ни звука. Она всё сильнее краснела, и наконец её руки взметнулись в оправдательном жесте.

– Может, самовозгорание? Вдруг он сам по себе взорвался?

Они отмахнулись.

– Когда ты закричала, – сказал Корам, – что-то вырвалось из твоих рук.

– Люди не умеют колдовать, – ответила она.

– Ты права, – сказал Диидаб. – Тогда как ты объяснишь это?

– Я… я не могу.

Отряд начал препираться. Медитирующий святой и пиршествующие драконы не обращали на них внимания. Солнце клонилось к закату, заливая небо небывалыми оттенками красного и жёлтого. Ветер усилился, подхватывая песок. Температура быстро падала.

– Эм, может, она действительно особенная и фсё такое, – сказал Эо.

– Особенней, чем Преподношение? – раздражённо спросил Диидаб сына.

– Не знаю, па. Ты знаешь истории…

– Выкинь эту чушь из головы! Она лишь девочка вдали от своего дома. Идеальная жертва. Скверна опять получит желаемое, взамен мы получим мир, длящийся до того, как она вновь очнётся. А потом мы повторим это снова.

Эо опустил голову, произнеся:

– Он назвал её Диковиной. Что это значит?

– Это значит, что она необычная, – сказал Корам отстранённо.

– Точно! Он сказал, что она не та, кто мы думаем! – проревел Ридж.

– Тогда это правда, – сказала Василиска.

Роуз терпеть не могла, когда другие говорили о ней, будто её нет рядом.

– Что именно?

Корам набрал побольше воздуха и обратился к Ордену, не спуская глаз с Роуз:

– Время от времени люди появляются в нашем мире. Иногда они помогают нам бороться с врагами, демонстрируя удивительные способности и скрытую в них силу. Порой они слабаки и трусы, которых мы жертвуем Скверне или другим чудищам. Но изредка появляется человек, непохожий на других. Эти люди существуют между миров, ну, или, по крайней мере, их души. Они могут родиться в другом мире, но у их душ две родины. Разделённые надвое, эти люди нецельны. Они находятся в вечном поиске самих себя. В них живёт иная магия, и это делает их по-настоящему особенными. Это дарует им магию, что сильнее любой нашей, магию двух миров. И похоже, она течёт в тебе, Роуз Коффин.

Роуз стало дурно.

– О чём ты?

– О том, что ты можешь уничтожить Скверну. Не на десять лет, а навеки. Отныне ты не Преподношение. Ты та, кого мы и не надеялись отыскать.

– И…

Роуз заметила, как их отношение к ней изменилось. Глаза всех присутствующих были широко распахнуты, словно они были загипнотизированы ею, и это заставило её покрыться мурашками. Быть незамеченной было больно, но выделяться оказалось почти невыносимо. Она с трудом выдавила из себя:

– Тогда… я… я не буду принесена в жертву?

– Конечно, будешь! – сказал Ридж. – Легенда гласит, что Скверна почует твою магию, если она уже не сделала этого! Но, перед тем как скормить тебя ей, необходимо всё подготовить!

– Три легендарных оружия, – произнесла Василиска ошеломлённо.

– Только три оружия во всём мире могут сделать Скверну восприимчивой к Роуз, и все три должны быть использованы одновременно, – объяснил Корам. – Шипастый доспех Сайдела, меч Тарра и стрелы Миллентена. Каждое оружие возлежит с хозяином. Вместе они сделают Скверну уязвимой к магии Роуз. И только после этого девочка сможет уничтожить её.

– Да! – проревел Ридж, явно восхищённый легендой. Он поднял Роуз на ветви и поднёс к своим глазам. – Когда огромная пасть Скверны распахнётся от той боли, что причинят ей три оружия, ты должна войти в неё сама. Тогда и только тогда, находясь в её чреве, ты взорвёшься самой невероятной магической вспышкой, которую кто-либо видел. О, я не могу дождаться!

Роуз в ужасе обмякла. Ридж вернул её в листву. Оставшись внизу, члены Ордена начали спорить друг с другом напряжёнными голосами. Мысли Роуз тем временем зацепились за одну деталь рассказанной легенды.

– Ты уверен? – спросила Василиска. – Это действительно прикончит её? Скверна больше не возвратится?

– Никогда! – твёрдо сказал Корам, сжимая кулаки.

– Тогда мы должны отправляться в путь немедля! – провозгласил Ридж.

Из кроны раздался звук, сбивший их с толку. Наклонив голову, Роуз смеялась. Волосы скрывали её лицо.

– Что смешного? – спросил Корам, подняв брови.

Они переглянулись. Роуз не останавливалась. Смех сам рвался из неё, становясь громче и громче. Все смотрели на неё как на сумасшедшую, но ей было всё равно. Ей было здорово, очень здорово.

– Что смешного? – повторил Корам, явно разозлённый.

Она бросила взгляд на их изумлённые лица. Один Эо с пониманием ухмылялся. Как они не замечали иронию происходящего? Наконец Роуз успокоилась и сказала:

– Вы что, не понимаете? Легенда гласит, что я должна сделать это по своему желанию. По своей воле! Вам нужно, чтобы я сотрудничала с вами. Чтобы я пожертвовала собой и использовала эту силу.

– Так, и? – Корам не понимал.

Роуз замотала головой, не веря ему.

– Это не случится, придурок! Ты вёл меня на убой с тех самых пор, как я попала сюда. Никого не волновали мои слова, то, что я чувствую и что думаю. Вы просто собирались привести меня к Скверне и отдать этой твари. И теперь ждёте, что я буду помогать вам? По доброте душевной или типа того? Ни за что. Забудьте.

Они переглянулись. До них дошло. Их плечи поникли, глаза потухли.

Корам сказал:

– Роуз, ради общего блага…

– НЕТ.

– Но… без тебя…

– Ага.

Не проронив ни слова, Диидаб обогнул колонну. Низкий рык перерос в рокочущий рёв, полный разочарования. Его можно было услышать за много километров, несколько драконов даже взмыли в небо.

Вернувшись, Диидаб выдавил полным горечи голосом:

– Такая возможность не выпадет нам вовек. Следует отвести её к королеве. Она решит, что делать.

– Да, – кивнул Корам. – Если кто и может убедить Роуз, то только она. Прежде ей никто не отказывал.

«Всё бывает в первый раз», – подумала Роуз. Она всё ещё была растеряна и слаба от страха. Что-то странное происходило с её телом. Внутри всё ломило. И ко всем прочим её несчастьям теперь прибавились легенды и три волшебных оружия.

– Ты сильнее, чем ты думаешь, – сказал Корам. – Сильнее, чем мы предполагали.

Роуз подняла голову.

– Похоже, этого всё равно недостаточно, чтобы всё это прекратить.

Наконец отряд собрался, и они направились на восток, к королеве. На короткий миг Роуз стало легче, ведь преподношение её Скверне было отложено. Сегодня она одержала победу, но что-то подсказывало ей, что продлится это недолго.

Глава десятая

Ночной сон

Пустыня осталась позади. Ветер не утихал, но теперь в нём не было песка. Плетясь в сумерках, члены отряда поплотнее запахнули одежды.

Корам остановился, посмотрел на горизонт. Путь был неблизкий.

– Темнеет, – произнёс он. Ветер бросал волосы ему на лицо. – Разобьём лагерь.

Пока остальные начали разжигать огонь и доставать еду, Корам забрался на Риджа, подтягиваясь от одной ветки к другой, поднялся и сел рядом с Роуз. Она отодвинулась от него как можно дальше. Сдвинься она ещё на дюйм, и ветки треснули бы под её весом.

Она хотела оттолкнуть его – может, он упал бы на свой меч или сломал бы себе ногу. Может, она смогла бы наворожить своей магией, как в пустыне, если это вообще было магией. Поразмышляв, она решила подождать. Когда все уснут, она сбежит.

– Теперь всё поставлено на кон, – сказал Корам, болтая ногами в воздухе. Роуз тоже не могла от этого удержаться, сидя в кроне.

Наверное, со стороны они выглядели как обычные подростки.

Корам тяжело вздохнул.

– Мы ведём это сражение так долго, что никто уже не помнит, каким был мир до Скверны. Прежде Эпперсет был намного больше, но вновь и вновь появлялась Она. Мы продолжаем терять земли, которые никогда не сможем вернуть. Бо́льшая часть земель к югу от реки Зо стала пустошью. На протяжении тех лет, когда Скверна дремлет, мы пытаемся исцелить землю, пытаемся выращивать на ней урожай и обживать её, но ничего не выходит. Это болезнь, которую нельзя вылечить. В Эпперсете всегда были великие напасти, и никто даже не предполагал, что эта будет отлична от прежних. Однако так оно и стало.

Роуз надоело. Всё ещё смотря в сторону, она сказала:

– То есть чудовища приходили всегда, да? Не только Скверна, но и другие. И даже когда она уйдёт, кто-то ещё займёт её место. И после, и потом. Зачем тогда сражаться? Этому придёт конец?

Корам посмотрел вниз.

– Я не знаю.

Голос Роуз окреп, слова мелодией слетали с её губ.

– Там, откуда я родом, нет никаких чудовищ или скверн, по крайней мере таких, как здесь. Но у нас есть свои кошмары, следующие чередой. Иногда… иногда их бывает слишком много. Они отбирают всё. Всё хорошее, что у тебя есть, даже самые маленькие радости. У тебя отбирают их снова и снова, до тех пор, пока ты не остаёшься… пустым. Никогда не думала, что…

Роуз вновь ощутила ту же ломоту, что и в пустыне. В ладонях зудело, будто их кололи тысячи иголок. Ей стало жарко, она открыла рот, проглотив слова, которые хотела произнести.

Корам кивнул.

– Я никогда не ощущал себя на своём месте. Думаю, что… быть может… мы очень похожи. Веришь ты в это или нет.

Роуз закатила глаза.

– Мой род… нас всего одиннадцать. Могло быть и меньше. Я уже много лет не встречал ни одного и, зная, что на нас объявлена охота, не уверен, встречу ли. Мне трудно видеть красоту мира, которую замечают все остальные, хоть я и понимаю, что именно они видят. Когда опасности исчезают, в тот краткий миг, прежде чем появится очередная, я чувствую радость. Я вижу мир и любовь в Эпперсете, узы, которые связывают его жителей. Но мои чувства не меняются. Я хочу испытать их счастье, хочу такой жизни. Но, даже если оно приходит, я борюсь всё равно. За них, за их счастье, за их любовь. Мы все это делаем. Я просто надеюсь… что однажды… быть может… – Он замолк. – Понимаешь?

Роуз на мгновение задержала на нём взгляд, затем сразу же опустила глаза. Она понимала. В ней тоже жило это стремление к счастью, но оно всегда было недостижимо.

– Ты можешь бежать, – сказала Роуз, её голос колебался подобно листьям. – Ты можешь найти место, не похожее на это. Место, в котором ты будешь своим.

Он кивнул.

– Я тоже так думал. Но все места подобны этому, Роуз. Выхода нет, придётся сражаться.

– Или сгинешь, – закончила Роуз. Их взгляды пересеклись, и Роуз отвернулась так резко, что свалилась бы с ветки, если бы мальчик её не поймал. Все те, кто называл себя похожим на неё, будь то люди в телевизоре или школе, никто из них никогда не открывался ей, как Корам.

«Жаль, что он желает тебе смерти».

Было уже поздно, остальные члены Ордена заснули. Ветки тряслись от дыхания Риджа, как от ветра. Но Роуз понимала, что если она хочет сбежать, то спать должны все. К сожалению, Корам, казалось, не уставал вообще.

– Ты собираешься спать? – спросила она его.

Он посмотрел на неё, словно удивившись, что она сама ещё не заснула.

– Я не сплю, – сказал он.

Роуз сглотнула. Её надеждам пришёл конец.

– Как это? Все ведь спят.

– Может, в твоём мире. Но здесь, если у тебя золотая кожа, тебе не нужен сон.

– Как так?

– Солнце заряжает нас. Даёт силы бодрствовать ночью.

– То есть ты как солнечная батарея?

– Не знаю, что это такое.

– Ты поглощаешь тепло, поэтому и создаётся ощущение, что ты весь горишь.

Он коснулся груди.

– Иногда даже слишком. Приходится охлаждаться, особенно днём или… – Его голос затих.

Внизу раздался шорох. Роуз увидела, как Василиска ворочается во сне так, словно она сражалась даже там. Глубокие, наводящие ужас стоны разносились в ночи.

– Нет! – стонала Ру. – Нет!

Руками она схватилась за голову, ворочаясь из стороны в сторону.

Костёр освещал её лицо, и Роуз заметила, как в ухе девушки что-то шевелится. Хрящ подрагивал и набухал. Ухо медленно раздувалось. Василиска закричала ещё громче. Это напугало Роуз. Эо попытался вскочить, но Диидаб прижал его к земле. Наконец, когда её ухо раздулось, из него выскочил шарик и покатился к костру. Василиска, вся бледная, дрожа, очнулась. Она осмотрелась, заметила взгляды Корама и Роуз. Остальные спали или притворялись спящими. Никто не проронил ни слова. Василиска отряхнулась, подняла красный шар и растворилась в ночи.

– Она… в порядке? – спросила Роуз.

Корам покачал головой:

– Всё, что связанно с Василиской, не в порядке.

– Куда она пошла?

– На Кладбище плохих снов.

– Объясни, – попросила Роуз. От одной лишь мысли о подобном месте становилось не по себе. Вокруг темно, всюду кто-то рыщет. Мысли Роуз скакали, голос стал выше. – Почему она ушла? Что это была за красная чертовщина? Зачем она взяла её с собой? Почему все ведут себя, будто это нормально?

– Потому что это и есть «нормально». Рождаясь, кошмары вылупляются из твоей головы в красных сферах. Чтобы кошмар не выбрался из сферы, её следует закопать, чтобы он больше никому не угрожал. Этим Ру и занялась. Большинство из нас подчинили свои сны или научились видеть их реже. Меньше снов – меньше кошмаров. А у Василиски самые тревожные сны из всех.

– А у тебя?

– Я не сплю, а значит, не вижу снов. – Он сделал паузу, посмотрев в сторону. Когда он снова заговорил, его голос был тихим. – И никаких кошмаров.

Роуз стало интересно, насколько это справедливо.

– Должно быть, ей тоже тяжело, – сказала она, вглядываясь во тьму, в которой растворилась Василиска. – Найти счастье. Просто немного счастья.

– В счастье нет ничего простого, Роуз. Счастье настолько же особенное, как и всё остальное.

Глава одиннадцатая

Замок Саммеркресс

Орден ступал в молчании. За очень короткое время всё порядком усложнилось. Теперь им было известно, что Скверна могла быть уничтожена, но сперва надо было отыскать три волшебных оружия, которые хорошо охранялись и находились в разных уголках Эпперсета. Помимо этого они надеялись, что королева сможет убедить Роуз добровольно пожертвовать собой. Та же утверждала, что этого не произойдёт. Даже переубеди они её, Роуз всё равно ещё пришлось бы в кратчайшие сроки научиться пользоваться своей магией. Василиска боролась с непрекращающимися кошмарами и внутренними демонами, Диидаб не переставал унижать Эо, Корам с каждой минутой дышал всё тяжелее. Даже Ридж стал терять свой задор. Словом, дела шли хуже некуда.

Впрочем, в ближайшие пару дней им было на что отвлечься. На полях, которые они проходили, росла трёхфутовая синяя трава и паслись мускулистые обезьяноподобные создания, именующиеся жерри. У них были огромные рога, пушистые хвосты и фиолетовая шкура. Верхом на них разъезжали щуплые существа болезненного серого цвета, чьи непропорционально большие головы были запрокинуты назад. Они кричали, перекликаясь с другими наездниками, и собирали урожай длинными руками, достававшими до самой земли.

Этими нескладными всадниками были саддаты. По словам Корама, они снабжали Эпперсет основной провизией – травой жизни. Эта трава была единственным, что Роуз соглашалась есть.

На закате второго дня после пересечения пустыни они наткнулись на две параллельно идущие тропы и пошли на восток по широкому пространству между ними. Здесь трава доставала им до колен, а жуки, ползающие в ней, были размером с кулак. Тропы казались Роуз похожими на рельсы. Они загибались в одном направлении и были очень старыми. Было решено остановиться на ночлег подле них.

У Роуз не было возможности сбежать. Корам не спускал с неё глаз. Тем не менее она обретала всё больше уверенности в том, что сумеет попасть домой. Так или иначе, она была больше не нужна Ордену. Ради них она ни за что бы не пожертвовала собой, и не существовало никакого способа принудить её к этому.

– Знаешь, – сказал Корам, будто читая её мысли, – если ты не будешь сотрудничать, мы всё равно можем тобой пожертвовать. Это даст нам по крайней мере десять мирных лет. Лучше, чем ничего.

Хитро ухмыльнувшись, он откинулся на спину, сложив пальцы замко́м на затылке. Роуз лишь отвернулась от него и скрестила руки на груди, кипя от гнева.

С утра было так светло, будто на небе появилось второе солнце. Роуз проснулась и увидела нечто столь необычное и громадное, чего она точно не заметила вечером накануне. Она не верила своим глазам. За четверть мили от них прямо на дороге высился гигантский замок.

Он был исполинским, широким и высоким, с пятью высоченными башнями, на верхушках которых реяли пурпурные флаги, и каждый был украшен тёмным квадратом с тремя кругами внутри – один круг внутри другого. Роуз они показались глазами, взгляд которых следил за каждым её движением. В центре замка, подобно каменному змею, вынырнувшему из холодных глубин, высилась крепость. Все окна, кроме самых верхних, были заложены кирпичом, а вдоль парапетов и башен выстроилось бесчисленное количество часовых с луками наготове. За годы существования замок сильно пострадал: его покрытые мхом стены там и сям были разрушены, всюду в камне виднелись щербины, башни выглядели так, будто вот-вот рухнут.

– Замок Саммеркресс, – гордо провозгласил Корам. – Признаю, он видал и лучшие времена.

– То ли ещё будет! – добавил Ридж. – Верно, Роуз? Ещё посмотрим!

Роуз тем временем не отрывала взгляда от захватывающего дух зрелища. Её брови в изумлении изогнулись:

– Как… Где… Я не понимаю… У вас есть двигатели? Технологии?

Ридж поскрёб затылок:

– Я не знаю, что такое двигатели, но нам они не нужны! У нас есть сорумы!

– А кто такие сорумы?

Ридж покосился на Корама:

– Ей ещё многое предстоит узнать! Не знать, кто такие сорумы! Я думал, все знают об этих негодниках!

Корам поймал взгляд Роуз, кивнул в сторону замка:

– Встречала когда-нибудь королев, Роуз?

– Дома? Постоянно. – Она неотрывно смотрела на самую высокую из башен.

– О, – плечи Корама поникли, он пнул землю. – Ну, встретишь ещё одну.

Пока они огибали замок в поисках подъёмного моста, Роуз заметила, что всё сооружение выглядит так, будто его вырвали из земли и расположили высоко на каменной платформе. Внизу, в темноте, виднелись десятки больших ржавых колёс, но не было ни мотора, ни механизмов, которые могли бы их сдвинуть. По пути ко входу им пришлось перешагнуть через огромные толстые цепи, что свисали с основания и уходили глубоко вниз. Они даже скорее перелезли через них – каждое звено было больше Роуз.

Спустя почти полчаса они наконец добрались до моста и теперь ждали, пока его опустят. Роуз подняла голову, чтобы рассмотреть замок целиком. Вблизи он впечатлял ещё больше. В его тени было очень холодно. По коже пробежали мурашки. Неожиданно девочка осознала всю весомость встречи с королевой и теперь была готова провалиться сквозь землю. Она никогда бы не подумала, что окажется настолько важной персоной, чтобы предстать перед королевской семьёй.

Опущенный мост больше походил на крутой пандус. Они взобрались на него, но металлические ворота оказались закрыты. Справа в маленьком окошке виднелся некто с таким зелёным лицом, как будто был сильно болен. Он сказал им, что королева уже довольно давно не принимала гостей и что это вряд ли изменится. И предложил им вернуться домой.

– Не так давно на жизнь королевы Секвойи было совершено покушение, – сказал привратник, когда Корам настоял на важности их визита. – Я уж молчу о том, что произошло с её сыном. Не хочу быть ответственным за очередное нападение, так что убирайтесь.

Фыркнув, Роуз откинулась на ветви. Она не высыпалась с тех пор, как попала в этот мир. От местной еды ей становилось плохо, тоска по дому была невыносимой. Девочка обгорела на безжалостно палящем солнце. Она обливалась потом, её мучила жажда, руки покрыла сыпь. Диидаб расхаживал взад-вперёд, не прекращая рычать. Его длинные когти щёлкали по дереву, громко отсчитывая секунды. Спор с привратником становился громче и громче.

Наконец Роуз не выдержала. Она поднялась на ветках, сжала кулаки и закричала.

Статичный заряд пронёсся по её телу молнией, зудя в ладонях огнём, и вырвался из них. Перед тем как удариться о ворота, заряд успел поджечь одну из веток и рукав Роуз. Девочка откинулась на крону, уставившись на свои руки. Тут она заметила то, от чего её челюсть отвисла. В воротах образовалась дымящаяся трещина.

В замешательстве она глянула на привратника, который ещё виднелся в окошке. Испуг на его лице отражал её собственный.

У Ордена, однако, не было времени удивляться. Пользуясь возможностью, они пролезли в пробоину, направляясь к замку. Только они переступили порог, на них выскочил привратник, кубарем скатившись с лестницы. Задыхаясь, он поднял руки и приказал им остановиться.

– Мы должны попасть к королеве, – повторил Корам.

– Нет! – воскликнул привратник с выпученными глазами, пытаясь их выдворить. – Выметайтесь! Прочь! Это будет стоить мне головы!

Ридж легко приподнял его и отставил в сторону, погладив по голове.

– Стража! – завопил привратник. – Стража!

Кричать нужды не было – стражники уже бежали на взрыв. Роуз огляделась. Все взгляды были направлены на них. Стражники прибывали в огромных количествах, спускаясь со своих башен. Иные высыпали из оружейной, сверкая клинками. Они были крупными, как медведи, вставшие на задние лапы. Горящие оранжевым глаза выглядывали из темноты шлемов. Они были вооружены мечами, копьями, булавами и топорами. По дороге к вратам они перекликались на необычном языке.

– Скорее! – сказал Корам. – К королеве!

– Это в какую сторону? – спросила Василиска с мечами наголо. Роуз показалось, что девушка скорее предпочла бы сразиться.

– Не знаю, – бросил в ответ Корам. – Наверное, сюда.

Он нырнул в глубину замка, таща Василиску за собой. На Орден посыпались стрелы, одна пролетела у головы Роуз и вонзилась в одну из ветвей Риджа. Он, казалось, даже не заметил этого, но, когда Роуз вытащила её, дерево едва слышно застонало. Из раны потёк коричнево-красный сок.

Стражники гнались вслед за отрядом через пустую часовню и просторную кухню. Кабаниха в фартуке, готовящая что-то на огне, крикнула, чтобы они убирались прочь.

– Куда нам? – прокричала Василиска.

Корам тяжело дышал, всеми силами пытаясь охладиться.

– Не знаю!

– Отойди, – рыкнул Диидаб. – Мы поведём.

Эо провёл отца вперёд. Они принюхались, ловя запах королевы.

– Э-э, нам в ту сторону, кажется.

– Речь идёт о наших жизнях, щенок! – прикрикнул Диидаб. – Жизнях! Выбирай уверенней.

– Я уверен! Уверен, па! Нам туда!

Они вошли в огромную залу. На другом её конце виднелась лестница.

– Туда! – закричал Эо. Они поспешили вперёд, но, когда прошли полпути, по крайней мере полсотни стражников преградили им путь. Орден остановился и развернулся. Со спины их настигли другие.

– Окружены, – сказала Василиска почти с удовольствием. – Похоже, нам всё-таки придётся дать отпор.

Белым взглядом Диидаб нашёл сына:

– Ты подвёл нас, щенок. Мы на тебя рассчитывали!

Эо повёл носом:

– Она прямо там, папа. Правда. Если бы у нас было ещё немного времени…

– Оправдания! У воина нет оправданий!

– Может, я не…

– Довольно! Пришло время битвы. Молись, чтобы ты выжил.

– Их слишком много, – сказал Корам. – У нас ничего не получится.

Диидаб фыркнул в ответ:

– Трусы. Сам справлюсь.

Пока стражники осторожно приближались, в Роуз всё сжалось от страха. Её отчаянные мысли постоянно возвращались к тому, что она сделала у ворот и на Равнине святых.

«Может, ты сможешь и сейчас, – подумала она. – Но как именно ты это сделала?»

Она вытянула руки в сторону стражников, но ничего не произошло. Она даже не была уверена, что хочет сделать. Убить их? Может, ей удастся заставить их исчезнуть? Было ли это возможным? Она закрыла глаза и взмахнула руками. Ничего. Она отвела их назад, затем резко выбросила вперёд.

«Роуз, ты похожа на дурочку».

Корам обхватил рукоять меча обеими руками.

– Защищайте Роуз. Она – единственное, что имеет значение.

Главный страж поднял руку, выкрикивая приказы. Когда он закончит, они бросятся в атаку. Роуз охватила паника. Она вся задрожала, стук сердца отдавался в горле. Она подумала о своих родителях, о брате и о том, что никогда не увидит их снова. Это причиняло невыносимую боль.

Затем пришло то самое ощущение, избавляющее от боли и страха. Её руки задрожали, а тело нагрелось. «Это происходит», – подумала она. Но что именно происходило, она понятия не имела. Ощущение просто продолжало усиливаться без каких-либо результатов. Что-то накапливалось в ней, но не выходило.

Командующий махнул рукой, крикнул, и стражники бросились в атаку. Некоторые на ходу вставали на четвереньки. Роуз поняла, что, если что-то и должно произойти, это должно произойти сейчас.

«Пожалуйста, скорее!» Но ничего не случилось. Она чувствовала, что перегревается. У неё была температура, тело покрылось испариной, в голове застучало.

– Готовсь, – сказал Корам остальным. – Сразимся плечом к плечу.

– А-а, я изголодался по битве, – произнёс Диидаб. – Саммеркресс – не самое плохое место, чтобы умереть.

«Вам не победить, Роуз. У тебя не будет шанса улизнуть, если ты не предпримешь что-то сейчас же. Вас всех убьют».

К её удивлению, вибрация в ладонях начала спадать.

«Нет. Нет! Что происходит? Почему не получается?»

От стражи их отделяли считаные метры, оружие взметнулось в воздух, вопли отражались от стен залы. Корам с Орденом заорали что-то своё. И тут Роуз выкрикнула:

– Останови-и-ите-есь!

Словно врезавшись в невидимую стену, стражники резко встали, упали на колени, склонив головы и дрожа. Роуз замерла, а потом поняла, что не она остановила их, и перевела глаза в конец залы, уже зная, кого увидит. Однако ничто не могло подготовить её к этому зрелищу. Королева Секвойя стояла у подножия лестницы. Роуз никогда ещё не видела столь ужасного существа.

Глава двенадцатая

Королева Секвойя

У королевы не было лица. Не было ни глаз, ни ушей, ни рта, ни носа. Сплошь бледная плоть, на которой проступали пульсирующие вены, будто что-то жило в её глубине. Когда она заговорила, голос грянул громом с потолка.

– Я чувствую магию, – глухо провозгласил голос, разносясь эхом. – Очень редкую магию. Человеческую.

Она стояла неподвижно, изящно сложив руки на животе. На ней было призрачное платье, полы которого растекались озером у ног. Ткань цеплялась за костлявое тело, воротник был высоким и заострённым, как нож. Венок из увядших цветов заменял корону.

Напряжение, повисшее в зале, было почти осязаемо. Роуз слышала, как стражники дрожат в своих доспехах. Даже птицы на ветвях Риджа спрятали головы под крылья. Казалось, стены придвинулись к ним. Пусть у королевы и не имелось глаз, было ясно, что она внимательно изучает Орден. Сомнения в этом окончательно рассеялись, когда она повернулась к Роуз.

– Ты, – резко произнесла она.

Роуз чуть не упала в обморок, озноб сковал её кожу. Девочка скрючилась, стараясь слиться с деревом.

– Я? – спросила она дрожащим голосом, ощущая себя так, словно её вызвали на сцену, перед которой собралась вся школа, а она появилась на ней голой.

– Ты! – Королева подняла руку, указывая пальцем прямо на неё. Её пальцы были вдвое длинней обычных, без ногтей на кончиках, но всё же острыми. – Я почувствовала твою магию. И вне замка, и внутри его. Человеческую магию.

– Нет. Я… не знаю, я пыталась, но…

– Говори! – Королева приблизилась, приподняв голову, точно принюхиваясь. – Страх. Трусость. Как это уживается в тебе? Как кто-то, наделённый такой силой, может быть настолько боязлив?

У Роуз не было на это ответа, она опустила голову и отвела глаза. Она была такой, какой была. Никогда не думала, что может быть другой.

– Ты как-то умудрилась выжить в своём мире, но здесь у тебя этого не выйдет, – продолжала королева. – В Эпперсете эти качества рано или поздно сведут тебя в могилу.

Корам, не поднимая глаз, откашлялся и произнёс:

– Это она, ваше величество. Диковина. В этом нет сомнений. Однако она отказывается помогать нам. Поэтому мы и отправились к вам. Мы понимаем, ваше время бесценно и последние месяцы были не из лёгких, но мы пришли в надежде, что вы сможете помочь. Мы надеялись, что у вас получится её переубедить.

Королева на мгновение замерла.

– Преподношение Преподношений. Та, чья смерть положит конец страданиям. И, как бы то ни было, она отказывается?

После паузы, которая продолжалась довольно долго, королева Секвойя повернулась к страже и взмахнула руками:

– На выход! Сию же секунду! Оставьте нас.

Стражники разбежались, наталкиваясь в дверях друг на друга. Щелчок длинных пальцев королевы застыл в воздухе. Двое свиноподобных слуг тут же вынесли стул из боковой комнаты и поставили его перед ней. Секвойя села в напряжённой, но идеальной позе. Платье струилось по её ногам дождём.

Никто не знал, что делать и как себя вести. Все обменялись нервными взглядами, что заставило Роуз заволноваться ещё больше.

– На этот раз всё иначе, – произнесла королева. – Скверна очень быстро стала слишком сильна. Она больше не уснёт, принеси мы хоть сто Преподношений. Не будет больше отсрочек, времени на восстановление разрушенного. Или мы её, или она нас.

– Ваше величество, – подал голос Диидаб, – прошу простить, но как вам это может быть известно? Девочка – трусиха, как и все люди. Потому она и здесь. Она никогда не наберётся смелости выполнить предначертанное. Мы обязаны принести её в жертву и надеяться, что в будущем появится кто-то более отважный.

– Я не прощаю тебя, Диидаб, – отрезала королева Секвойя. – Как смеешь ты оспаривать мои знания?!

Роуз удивлённо наблюдала, как кобберджек попятился от стыда и страха. Но это было правдой – даже если бы Роуз захотела им помочь, у неё не хватило бы на это сил.

– Он прав, – сказала Роуз. – Я не воин. Я трус. Вот кто я. Я не хочу во всём этом участвовать, я просто хочу попасть домой.

Она удивилась собственной честности. Дом для неё всегда был тем местом, где можно укрыться – она в этом смысле была похожа на отца, – но в этом мире ничего подобного не было. Здесь не было свободы или безопасности. Напротив, здесь было опасно. Смертельно опасно. Дома у неё были шансы выжить. Здесь же они равнялись нулю.

– Домой? – закричала королева, поднимаясь со стула. – Домой? У таких, как ты, нет дома. Иначе тебя бы здесь не было.

Роуз захлестнули эмоции, в глазах и сердце закололо.

– Неправда! У меня есть дом! Есть!

– Дом – не просто место, где можно спать, малышка Роуз. Дом – это место, которое помогает тебе создавать себя. Место, за которое ты сражаешься, место, в которое ты всегда можешь вернуться, невзирая на любые невзгоды. И ты его никогда не покинешь. Потому что дом зиждется на счастье, любви и надежде. И мы теряем их, но ты… ты можешь это изменить.

Роуз покачала головой:

– Я не буду умирать лично за вас и точно не собираюсь умирать ради чужого мне мира.

Королева хлопнула ладонью по стулу.

– О, ты умрёшь! – Её голос сотряс замок. Присутствующие собрались с духом. Прошло какое-то время, прежде чем всё улеглось. – В твоём мире зияет брешь, Роуз. Причиной тому является то, что вы, люди, одинаковы по своей натуре. Вы настолько уродливы и эгоистичны, настолько озабочены своими маленькими проблемами, что, случись конец света, вы того не заметите. Вы закрываете глаза на чужие страдания. Вы слепы и равнодушны. Каждый держится с краю. В Эпперсете всё иначе. Любой из нас с радостью пожертвовал бы собой, если бы это положило конец Скверне. Мы не стоим в стороне, пока миллионы умирают. Мы отличны от вас, людей. Мы сражаемся друг за друга.

Все повернулись к Роуз, и она попыталась скрыться в листве. Она не просила об этом. Ни о чём из происходящего. Она просто хотела сбежать. От Сэлли Энн и школы, от родителей и болезни брата. От проблем. От жизни.

– Я не знаю, чего вы от меня ожидаете. Я ведь просто ребёнок.

– Я ожидаю твоей смерти, – ответила Секвойя. – Ожидаю, что ты пожертвуешь собой ради общего блага. Станешь героем, коим должна стать. Ты девочка с редким даром, Роуз. Оружие, которое избавит нас от Скверны раз и навсегда.

Подбородок Роуз дрогнул, голова качнулась.

– Этого не случится.

Королева шагнула к ней. Каждая клеточка Роуз хотела отпрянуть. Ей захотелось забраться повыше в листву или спрыгнуть и побежать прочь, не оглядываясь. Но она этого не сделала, застыв на месте.

Королева медленно приблизилась, протягивая вперёд руку:

– Пойдём. Пройдёмся.

Роуз засомневалась, глядя на её лапищу, которая, казалось, тянется и тянется в её сторону. Она дотянулась до ветвей и остановилась в футе от лица девочки.

– Пойдём, – повторила королева мягким голосом, который, казалось, звучал только у Роуз в голове.

От взгляда на плоское лицо в голове девочки всплыло смутное воспоминание, или, скорее, ощущение. Будто она вновь была младенцем и смотрела на свою мать.

Роуз протянула руку и коснулась длинных пальцев, и они мягко переплелись с её, не сжимая и не давя.

Королева спустила девочку с Риджа, отвела в сторону от Ордена и повела по главной лестнице. Роуз оглянулась на отряд глазами, полными страха и растерянности. Корам кивнул, и она знала, что таким образом он хотел сказать, что с ней не случится ничего плохого. В это слабо верилось.

Роуз с королевой шли в молчании рука в руке, но девочка несколько раз попыталась вырвать свою. Королева держала её самыми кончиками пальцев, но, несмотря на это, её хватка была крепка.

Не поворачиваясь к ней, Секвойя спросила:

– Что ты видишь, Роуз? Что ты видишь, когда смотришь на меня?

У Роуз пересохло в горле.

– Ничего.

Королева едва заметно кивнула:

– Интересно.

Они поднялись по лестнице. Вдоль стен тянулись ряды крупных свечей, проливая на них свой свет. Воск капал прямо на пол, застывая причудливым узором. Пройдя чуть дальше, королева открыла дверь. Та скрипнула, как старое дерево на ветру. За дверью, судя по всему, располагались её покои. Там было много необычных интересных блестящих предметов, но в первую очередь внимание Роуз привлекла громоздкая кровать с балдахином, что стояла в центре. На ней кто-то лежал. Сотни увядших роз прикрывали тело. Они были всюду: на полу, на подушках, на белоснежном балдахине. В воздухе витал запах затхлой горечи, разъедающий ноздри. Глаза Роуз стали слезиться.

Королева направилась к кровати. Роуз замедлила шаг, её сердце ушло в пятки. В комнате стоял спёртый воздух, было трудно дышать. Её тело покалывало, но не от магии, а от её отсутствия. Такое случалось и раньше. Она чувствовала себя точно так же совсем недавно, но от охватившего её ужаса не могла вспомнить где.

– Подойди, – промолвила королева Секвойя, оглядываясь. – Тебе нужно на это взглянуть.

«Нет, не нужно, – пронеслось в голове Роуз. – Кто бы ни лежал в кровати, это вовсе того не стоит. Просто беги. Сматывайся и никогда не возвращайся».

Но она не побежала. Словно в трансе, её потянуло вперёд. Или сама кровать приблизилась? Время замедлилось. Роуз слышала своё сердцебиение, видела пыль, мерцающую в залитом солнцем воздухе. Что-то в комнате непрерывно чирикало, и этот звук звенел в её в ушах.

Кто бы ни лежал в кровати, он не шелохнулся с момента их прихода.

«Пожалуйста, не будь мёртвым, – подумала девочка. – Пожалуйста».

Казалось, прошла вечность, пока она шла к постели.

Когда она наконец добралась до неё, королева подняла руку и медленно отодвинула ткань, приоткрыв тело. Роуз хотела закрыть глаза, но ей что-то мешало. Заглянув под покров, она отпрянула. С её уст сорвался полный ужаса крик. В постели лежал её брат. Она резко отвернулась от кровати, закрыв руками рот. Её глаза закрылись и заслезились пуще прежнего.

«Дыши, Роуз. Дыши. Это не он. Быть того не может».

– Взгляни ещё разок, – позвала королева.

Приоткрыв сначала один глаз, потом оба, Роуз снова посмотрела на постель. Её брат исчез. На его месте лежал кто-то без лица, точно такой же, как королева.

– Скажи мне, Роуз, что ты увидела, когда взглянула на него?

Роуз не торопилась с ответом. Её била дрожь, румянец ещё не вернулся к ней.

– Своего… своего брата.

Королева понимающе кивнула.

– Это мой сын, будущий король, – сказала она. – Он связан с этими землями, и, когда страдают они, страдает и он. Его жизнь не из приятных, но с тех пор, как Скверна вернулась в Эпперсет, его состояние ухудшилось. Теперь он спит, а Скверна вовек не уснёт. Даже если тебе удастся прикончить её, я бы не ручалась за его полнейшее выздоровление. Остаётся только надежда. Надежда – это всё, что у меня осталось.

Повисла мрачная тишина. Плоское лицо Секвойи мучительно долго смотрело на Роуз.

– Спой ему, – сказала королева.

Роуз прижала ладонь к сердцу и отпрянула.

– Спеть? Я… не понимаю. Зачем?

– Исцели его. Прошу тебя. – В голосе Секвойи сквозило отчаяние. Будь у неё глаза, они бы наполнились слезами.

– Не могу. Одного голоса недостаточно.

Королева кивнула, отвернулась.

– Знаю.

Она подошла к окну, выглянула в него. Весь Эпперсет лежал перед ней как на ладони.

– Скажи, почему ты увидела своего брата?

Роуз, сама того не замечая, обвила себя руками. Её собственные объятия были единственными, на которые она могла рассчитывать. Она бы хотела, чтобы здесь была мама, ей нужна была её стойкость.

– Он тоже болен, – ответила она.

Королева обернулась:

– Он тоже не может очнуться?

Роуз кивнула.

– Да.

– Ты… утратила надежду?

Теперь уже заплакала Роуз. Слёзы потекли ручьём, взгляд потупился, подбородок дрожал, пока она пыталась выговорить:

– Д-да.

И как только это случилось, как только она признала, что не верит в выздоровление брата, то больше не смогла остановиться. Роуз упала на пол, заливаясь слезами. Королева подошла к ней, наклонилась, коснулась своими длинными пальцами её плеч.

– Возможно, мне удастся ему помочь. У нас есть такие зелья, лекарства и магия, которые тебе сложно будет представить. Что-то из этого уж точно разбудит твоего брата.

– Правда? – спросила Роуз, вытирая глаза.

– Правда. И если ты нам поможешь, я позабочусь о том, чтобы наши снадобья дошли до него с помощью магии. Я сделаю это ради тебя. Помогу ему. В виде благодарности за твою жертвенность.

Сердце Роуз ёкнуло, воображение нарисовало чудесное будущее, в котором её мать стояла в изголовье кровати Гиацинта, как она делала еженочно. Но на этот раз брат открыл глаза и произнёс: «Привет, я скучал». Роуз заплакала вместе с матерью, которая, в свою очередь, плакала от их с сыном объятий, от их долгожданной встречи. Это бы исчерпало чувство вины отца. Их жизнь началась бы с чистого листа. Роуз плакала от ощущения счастья, которое заслуживала её семья.

– Но… но что, если я не справлюсь? Не смогу? Я не такая сильная, как Корам или Василиска. У меня ни за что не получится.

Роуз всмотрелась в лицо королевы. На нём медленно проступали черты. Девушка? Женщина? И то и другое? Но, как только безликая плоть обрела форму, раздался громкий грохот. Замок задрожал под их ногами, вещи попадали, со стен посыпалась пыль, окно разбилось вдребезги. Снаружи раздались крики.

Королева подбежала к окну, и Роуз, скорчившись от страха, последовала за ней. Выглянув наружу, она увидела что-то в небе. Нечто длинное, белое, как след самолёта, слившийся с облаками. Оно было длиннее ста метров. Существо извивалось в воздухе, удаляясь от них. Но, к своему ужасу, девочка увидела, как оно медленно разворачивается, готовясь атаковать повторно. И тут она поняла, что это гигантский змей. Он был настолько велик, что казалось, будто одна змея съела другую, потом ещё одну, и ещё, и так пока все змеи на свете не кончились, превратившись в нечто кошмарное. Его голова была размером с дом Роуз, крохотные крылья росли у его головы и на кончике его хвоста.

– Откуда он взялся? – спросила Роуз, хотя уже знала ответ.

Рука королевы легла на подоконник:

– Он знает, что ты здесь, Роуз, и на что ты способна. Скверна послала его убить тебя.

Глава тринадцатая

Сбежавший замок

Пока Роуз наблюдала за тем, как змей ползёт обратно к ним, скользя по облакам и хлопая пастью, противоположная сторона замка затряслась.

Роуз повернула голову в ту сторону, её взгляд метался. Раздался звук, похожий на взрыв бомбы.

– Что это было?

Лицо королевы было непроницаемым, но голос явно был наполнен тем же ужасом.

– Их двое.

Ткань платья затрещала от её движений. Королева пересекла комнату и, едва коснувшись двери, распахнула её настежь. Когда она заговорила, её голос разнёсся по всему замку, спускаясь по каждой лестнице, растекаясь по полам и потолкам.

– Всем боевым постам! Защищать город! – провозгласил он. – Найти Спектру! Пусть сейчас же пробудит Рамси! Шевелитесь! Сейчас же! К Пустоте!

Вернувшись в свои покои, она принялась расхаживать по комнате, быстро разговаривая сама с собой и отчаянно жестикулируя, ища ответы.

– Мы доберёмся до Пустоты и, возможно, будем спасены. Там им нас не достать. Но как далеко она сейчас? Двадцать километров? Тридцать?

Она села на кровать рядом с сыном. Повернувшись к нему, она потянулась и взяла его за руку.

– Жаль, ты не со мной, – сказала она. – Мне нужна твоя сила. Пока ты не рядом, я притворяюсь храброй, но я слабею. Прошу, вернись.

Замок снова содрогнулся. Секвойя вскочила на ноги. Осыпающаяся с чудища пыль заполнила окна.

– Нам придётся драться, – сказала она.

– Но… Пустота? – спросила Роуз. Она не знала, что это, но звучало лучше, нежели сражаться с двумя гигантскими летающими змеями.

– Я не уверена, что мы доберёмся до неё, – сдержанно ответила королева. Она снова уселась на кровать, казалось, онемев от потрясения. Когда по замку снова нанесли удар, обломки попали даже в их комнату. Секвойя снова схватила руку будущего короля.

Роуз просто стояла рядом, не зная, чем помочь. Королева замерла. Она не говорила ни со своим сыном, ни с собой, ни с Роуз. Непонятно было даже, помнила ли она о существовании девочки. Потолок продолжал осыпаться им на головы. Тут снаружи до них долетели крики, врезаясь в Роуз, выводя её из ступора. Не говоря ни слова, она развернулась и поспешила вниз по лестнице, в самое сердце хаоса.

Снаружи царило смятение, все бегали взад и вперёд, уклоняясь от падающих булыжников, хватали оружие и спешили к парапетам и башням. Женщины провожали детей на нижние уровни, завывая от страха.

«Беги. Прямо сейчас. Никто не заметит».

Она была уверена в этом. Она могла сбежать, воспользовавшись суматохой, бросив Корама и остальных, направившись домой, навсегда оставив Скверну позади.

«Назад в лес. Назад, туда, где тебя нашли. Должен же быть путь назад».

Кивая себе, она сделала три шага к воротам, но внезапно остановилась как вкопанная. Ей вспомнилось обещание королевы. Её брата можно было спасти. Его можно было привести в чувство, и таким образом её родители тоже будут спасены. Это было лучшим, что она могла для них сделать. Если она сейчас уйдёт, всё это не сбудется.

Она закричала от досады, развернулась, сжала кулаки и присоединилась к сражению. Народ врезался в неё со всех сторон, заставляя крутиться вокруг своей оси. Она негромко всхлипнула и упала на землю, её дыхание участилось, сумятица вокруг нарастала.

– Ты в порядке? Я так волновался! – сказал Корам. Беспокойство отражалось в его взгляде. Он помог ей встать. Роуз со слезами на глазах бросилась ему на шею. Она никогда бы не подумала, что испытает такое облегчение при виде его лица.

Когда они отступили друг от друга, она взглянула ему в глаза и сказала:

– Эти змеи охотятся за мной. Всё это из-за меня. Мы должны помочь им, должны сделать всё, что в наших силах.

– Да! – прогремел Ридж, ударив рукой об руку.

Диидаб издал глубокий рык:

– Вместе мы покажем им, что такое страх!

Роуз огляделась, и тут до неё дошло, что весь отряд был в сборе. Никто не сбежал, не замкнулся в себе. Они все были здесь, рискуя своими жизнями, оставшись ради всеобщего блага, не пытаясь бежать. Странное чувство зародилось в ней, будто она наконец нашла, что искала. При других обстоятельствах она даже могла бы быть счастлива.

Взглянув на каждого из них, она произнесла:

– Нам нужно сдерживать их, пока мы не достигнем Пустоты.

– Мы туда направляемся? Так сказала королева? – спросил Корам. Диидаб тем временем пробурчал что-то о трусости.

– Да, а что? Что-то не так?

Корам повёл Орден к лестнице, что вела к парапетам, на которых развернулась схватка со змеями. Василиска скрестила свои клинки, и они лязгнули металлом. Этот кровожадный звук был схож с её взором.

– Пустота – это путь, который идёт прямиком через Горы полесья, по которому может перемещаться замок, – объяснил Корам. – Он едва помещается на нём, но это необходимо, чтобы защищаться. Змеям придётся атаковать в лоб. Мы сможем защищаться. Это хороший план.

– Потому она и королева! – подвёл Ридж.

– У нас получится? – спросила Роуз, когда они поднялись по лестнице. – Замок ещё не двинулся, я имею в виду. Нам нужно дождаться ветра или вроде того?

Взглянув вниз, Роуз увидела, как массивные цепи, тянущиеся из стен замка, зашевелились. Они взмыли высоко над землёй – с таким даже сотни человек не справились бы. Её взгляд скользнул дальше, удаляясь от замка. Всего было четыре цепи. Их тащило нечто исполинское, походившее на гору, выросшую прямо из земли.

Роуз протиснулась вперёд, через ряды стражников, что выстроились вдоль парапетов, с луками на изготовку, готовясь к приближающемуся змею. Она широко открыла глаза, стараясь лучше разглядеть то, что двигало замок. Сотрясая землю, бряцая цепями, пробуждаясь ото сна, из земли поднимался великан.

– Рамси! – кричали все. – Рамси!

От этого завораживающего зрелища Роуз замерла с отвисшей челюстью.

«Так вот кто такой сорум», – подумала она. Рамси был около тридцати метров ростом. Он отбрасывал длинную тень на замок. Солнечный ореол обрамлял его голову. Он был коренастым, круглоплечим, его ноги были подобны двум колоннам, его тёмные сальные волосы, все в глине, свисали ниже щетинистого подбородка. Цепи крепились к его плотному кожаному жилету, на плече которого Роуз заметила какое-то движение. То, что сначала показалось ей жуком, оказалось женщиной. Она сидела в небольшом кармане у затылка гиганта, крича команды ему на ухо. Роуз рассудила, что это была Спектра – погонщица Рамси.

Замок сию же секунду дёрнулся вперёд, колёса под ним с визгом ожили. Все вжались в стены, зная, что за этим последует. Все, кроме Роуз и Ордена, которых швырнуло, как кукол. Они ударились о пол и об стены, их вертело и крутило. Когда же им удалось встать на ноги, Роуз недосчиталась Диидаба. Её сердце ушло в пятки, когда она поняла, что его, должно быть, сбросило с парапета.

– Диидаб! – пронзительно закричала девочка. Все метнулись к стенам, в поисках любых его следов. Когда они глянули за край, у них перехватило дыхание. Диидаб висел в пятидесяти метрах над землёй, сжав зубами поводок. В дальнем углу стены Эо каким-то образом ухитрялся удерживать другой конец верёвки во рту, всеми силами упираясь ногами в камень, чтобы уберечь отца от неминуемой смерти.

– Па! – скулил Эо.

Ридж, который стоял ближе всех к нему, схватил Эо, и они вместе стали тянуть кобберджека к себе. Диидаб стал медленно подниматься. Верёвка тёрлась об острый край камня. Когда он был всего в трёх футах от них, замок снова сотрясся – змей врезался в стену недалеко от них. Дрожа всем телом, Эо вылетел за стену. Ридж едва успел поймать его за задние лапы. Верёвка выскользнула изо рта Диидаба. Теперь он держался за неё самыми кончиками передних зубов.

Корам, Василиска и Роуз подоспели на помощь к этой троице, помогая Риджу с верёвкой.

– Тянем! – крикнул Ридж. – Тянем!

Роуз глянула налево, заметив, как второй змей быстро надвигается на них.

– Он близко! – завопила она. – Второй!

– Если он ударит, мы потеряем Диидаба, – сказал Ридж с испугом.

Не имея других вариантов, Василиска отошла от отряда и обнажила мечи. Недоумённо глядя на неё, Роуз спросила:

– Ру, что ты делаешь? Нам нужна твоя помощь!

– И я вам её даю.

И, как только змей приблизился, Василиска просто перепрыгнула через стену, пролетев в воздухе, и приземлилась прямо змею на спину. Её мечи глубоко вошли в змеиную чешую. Чудовище содрогнулось от боли и с рёвом отлетело от стены.

– Тянем! – крикнул Ридж.

Вместе они начали тянуть, направляя все силы в каждый рывок. Минуту спустя Диидаб и Эо были в безопасности. Оба кобберджека свалились без сил. Эо принялся лизать морду отца.

– Я думал, что потерял тебя, па! Думал, что потерял тебя…

– Сам знаешь, что мне подобает умереть почётно, и так и будет. Я не умру от жалкого падения.

Замок двигался быстрее. Рамси разогнался и теперь во весь дух бежал по Эпперсету. Поездка была плавной, замок мягко скользил, словно по рельсам, в ушах свистел ветер. По стенам несколько раз садануло, стражники попадали с парапетов, как листья с дерева. Из змеев торчали десятки стрел, но это их не останавливало.

Роуз беспомощно смотрела, как Василиска едва держится на месте. Девушку мотало из стороны в сторону, её ноги витали в воздухе, а хватка слабела.

– Ей нужно помочь! – крикнула Роуз, и, когда змей подлетел поближе, Корам сразу же прыгнул на него.

Тяжело приземлившись, он проехался по боку бестии, чуть не свалившись на землю. Он размеренно направился вверх по змеиной спине, минуя Василиску, прямиком к голове зверя. Затем, подняв меч, он вонзил его промеж его глаз. Голова змея обмякла, крылья застыли. Они вошли в быстрое пике. Роуз с ужасом наблюдала, как Рамси уносит замок всё дальше, в то время как Василиска с Корамом падали на землю, теряясь в облаке пыли.

Разгневанный потерей своего собрата, второй змей набрал скорость и с рёвом устремился к замку. Он ударил со страшной силой, бешено молотя хвостом. Казалось, что стена вот-вот рухнет.

Ридж схватил Роуз за плечи, тряся её.

– Стрел недостаточно! Людей тоже! Воспользуйся магией! Ну же!

– Но я не знаю как!

– Действуй! Попробуй что угодно! Иначе всё будет зря! Скорее!

Он отпустил её. Роуз попятилась, её взгляд метался. Она опустила голову и закусила губу, пытаясь привести мысли в порядок.

«Ты знаешь, что магия связана с твоим голосом, Роуз. Но это не всё. Ты не можешь просто петь или кричать. Он должен быть направленным, будто ты целишься из ружья. Но как, чёрт возьми, ты это сделаешь?»

Змей ударил снова. Десятки стражников упали замертво, весь замок накренился, левые колёса приподнялись на рельсах и грохнулись обратно. Глядя прямо на чудище, дрожа от отчаяния, Роуз закричала. Но ничего не произошло.

Замок продолжал с грохотом двигаться на восток. Вдалеке можно было разглядеть Пустоту. Они приближались к ней. Осмотрев повреждения, Роуз поняла, что замок не выдержит очередного удара. Если она не сделает что-то как можно скорее, они не выживут.

Роуз сосредоточилась, сделав глубокий вдох.

«Теперь всё зависит от тебя, Роуз. Змея надо остановить. Необходимо. Забудь о том, что все смотрят на тебя. Представь, что ты одна. Представь, что ты со своим братом. Он видит тебя, Роуз».

Краем глаз она наблюдала, как змей несётся к ним. Он приближался быстро, его тёмная пасть была широко раскрыта, крылья яростно разрезали воздух.

«Ты сможешь. Сейчас или никогда. Давай. ДАВАЙ. ДАВАЙ!»

С закрытыми глазами она вытянула перед собой руки, разомкнула губы и издала длинную пронзительную ноту, держа в сознании скорейшее уничтожение змея. Когда существо бросилось к замку для завершающего удара, на всём его теле проступили раны. Чем дольше Роуз пела, тем больше крови вырывалось из них. Змея раздирало в тысяче мест. Разорванный на части, он отлетел от замка и рухнул на землю.

Радостный крик разнёсся по толпе, и все окружили её. Тело девочки всё ещё гудело от магии. Её подхватили и стали восхвалять. Не за то, что она была Преподношением, а за то, что она сделала, пусть она и не до конца понимала, как ей это удалось. Её всю трясло, но в воздухе разливалось общее облегчение и дух победы.

Эта победа принадлежала ей, Роуз. Кроткая улыбка появилась на её лице. А потом всё померкло.

Глава четырнадцатая

По реке Зо

Река называлась Зо, и Ридж объяснил Роуз:

– Это самая длинная река Эпперсета, представляешь? У самой длинной реки самое короткое название! Зо, З-О! Две буквы! Изумительно, правда?

Роуз подняла бровь, ворчливое согласие едва вырвалось сквозь её плотно сжатые губы.

Она много что находила изумительным. Во-первых, весь этот мир, во‑вторых, то, что её голос здесь давал ей какую-то силу и она сама убила огромную змею, а потом они нашли Корама с Василиской в пяти километрах от замка целыми и невредимыми. В-третьих… о, да три миллиона других вещей, включая ту, что ей выпал чудесный шанс спасти своего брата. Но что до длинной реки с двумя буквами в названии? Нет, это её не удивляло. Совсем.

Хорошо, что обморок после ворожбы (или что она там делала) продлился недолго, но достаточно для того, чтобы сделать выводы. Она потратила слишком много энергии на магию. Если она собиралась довести дело до конца и выполнить свою часть сделки, то с этого момента ей следовало быть осторожнее. По крайней мере, так сказала ей королева, когда Роуз пришла в себя. Если она собирается разобраться со Скверной, ей придётся научиться лучше контролировать свой голос.

Следуя на юг вдоль Зо, через какое-то время они должны были прийти к Лемонвильскому мосту, который был столь широк и долог, что на нём расположился целый город. Это было их следующей целью, первой остановкой на пути к Скверне. По словам Корама, этот мост был таким же древним, как сам Эпперсет. Там были собственные король с королевой, армия и законы, хоть и не очень строгие в большинстве своём.

– Это шумное местечко, – объяснял Корам, – полное неисправимых паршивцев. Но не стоит об этом беспокоиться. Единственная цель нашего пребывания там – это лабиринт в центре Моста, скрытый прямо под городом. Там-то мы и найдём наше первое оружие против Скверны.

– Броню? – спросила Роуз.

– Доспех Сайдела! – уточнил Ридж. – Вот это был колдун, достойный нашего уважения!

– Шипастый доспех, идиот, – резко бросила Василиска. – Если уж зашла речь об уважении.

В их отряде царило напряжение с тех самых пор, как они покинули Саммеркресс. Корам дышал тяжелей, Василиска хваталась за горло, как будто её голова вот-вот слетит с плеч, ветви Риджа дрожали безо всякого ветра, Эо скулил. Единственный, на кого, похоже, ничто никак не повлияло, был Диидаб.

По Зо скользили большие корабли. Большинство из них держалось западного берега, ближайшего к ним, сторонясь восточного, словно реку пересекала невидимая линия, разделяющая её вдоль на две части. Что-то подсказывало Роуз, что на то была весомая причина.

– Что на другом берегу? – спросила она.

На секунду повисла тишина, а потом Диидаб сказал:

– Тёмный край.

– Звучит грозно, – ответила Роуз, надеясь услышать больше, но не от него.

Вместо этого, как она и ожидала, заговорил Корам:

– Эти земли поделены надвое. На ближнем к нам берегу – Эпперсет. На том – Уидкрук. Наши страны враждуют уже очень давно. Уидкрук – мрачное место, где живут чудовища, не ищущие ничего, кроме крови и наживы. И всё же они, так же как и мы, зависят от Скверны. Они тоже в опасности.

– Ты бывал там? – спросила Роуз. – На другом берегу, в Уидкруке?

Корам покачал головой:

– Нет. Никто не ходит туда без надобности. Могут быть лишь две причины направиться туда: война и желание смерти. Из всех нас только Диидаб бывал там.

Роуз взглянула на кобберджека.

– Это так?

Диидаб недовольно хмыкнул, но всё же приподнял голову, выдавая свою гордыню. Но только на мгновение. Когда он заговорил, его голос был искажён болью.

– Скажи спасибо, что оружие, которое мы ищем, находится не на той стороне, малышка Роуз. У нас не было бы ни единого шанса. Я потерял там армию. И зрение.

У Роуз пересохло в горле.

– Что… что произошло?

Диидаб обнажил клыки.

– Я не хочу говорить об этом.

Некоторые суда, снующие по реке, были словно живые. Одни выглядели, как огромные оранжевые звери с парусами, похожими на кожу, и змеиными головами, и по их спинам сновали члены экипажа. Другие двигались в тени клубящихся тёмных облаков, и Роуз предположила, что это было своего рода магией, так как двигателей здесь не существовало. Были лодки вроде плавучих островов – их покрывали густые заросли, из которых раздавались крики животных, разносящиеся над рекой. Многие суда были рыбацкими, некоторые швартовались у небольших островов, усеянных хибарами и палатками. Там горели костры. Корам сказал, что таких мест было полно по всей реке. Там жили те, кто спасся от Скверны, чьи дома на юге были разрушены, семьи изгнаны с обоих берегов реки. Несчастным пришлось спасаться, бежать за сотни километров, но долго прятаться было негде. В конце концов Скверна доберётся и до них. Доберётся до всех.

Роуз стало стыдно. Дома ей приходилось бежать от меньших проблем.

Пару часов спустя Орден Преподношения остановился у реки, чтобы отдохнуть, доесть то, что осталось от провианта, и напиться из реки. Вода была прохладной, она ласкала Роуз горло, приятно щекотала язык. Но когда она выпрямилась, вытирая рот и глядя на своё отражение в воде, над её правым плечом появилось ещё одно лицо. Это был Корам, и он безумно ухмылялся, пытаясь не рассмеяться. Он вытянул руки вперёд, шевеля пальцами.

– Нет, не надо! – закричала Роуз, правда, совсем не испуганно. Затем она резко повернулась и схватила его за руки. Она упала на спину и, уперев ногу в его грудь, толкнула парня прямо в реку головой вперёд.

Очень довольная собой, она ждала, когда юноша всплывёт, чтобы рассмеяться ему в лицо. Хотел над ней подшутить, да? Она уже хихикала как безумная. Так просто её не подловить.

Вот только Корам не всплывал.

– Корам? – Звук его имени растворился в воздухе. – Корам, не придуривайся!

– Что ты наделала? – завопил Ридж, подбегая к ней и тяжело дыша. – Он не умеет плавать! Он же золотой, Роуз! Он утонет!

Сердце Роуз оборвалось. Она наклонилась и полными ужаса глазами стала высматривать мальчика. Погрузив руки глубоко в воду, Роуз стала шарить по дну. На покрытой рябью глади отражалось солнце. Блики были настолько яркими, что почти слепили. Однако вдруг по воде прошла рябь. В надежде Роуз шире распахнула глаза.

– Корам? Корам!

Секунду погодя его руки поднялись из воды и схватили Роуз за рубашку. На какой-то миг она увидела его широкую улыбку, а затем руки утянули её за собой в реку.

Стоящие на берегу расхохотались. Улыбался даже Диидаб. Корам, задыхаясь от смеха и воды, подплыл к берегу и выпрыгнул на него так ловко, будто делал это каждый день. Его длинные волосы скрывали лицо, рубаха прилипла к груди.

Барахтаясь в воде, злая и ошеломлённая, Роуз крикнула Риджу:

– Ты солгал!

– Пошутил! – ответил Ридж, вытирая глаза, на которых выступила смола. – Что плохого?

Одному Эо было не до смеха. Он подбежал к Роуз и с осторожностью выудил её из воды, словно мокрого щенка. Ветер хлестал девочку, подбородок дрожал, она убрала волосы с лица, и теперь они торчали во все стороны, как будто её ударило током. Корам с уже более сдержанной усмешкой протянул руки, зовя к себе.

– Иди сюда. Согрею.

– Нет, – отрезала Роуз, отворачиваясь и выпячивая подбородок.

– Ну же, это займёт две секунды.

– Нет.

– Солнце нагрело меня донельзя, Роуз. Не тратить же тепло попусту. Ну же.

И всё же она отказалась.

Остальные всё смеялись, да так, будто им сильно того не хватало. Однако Роуз это было отнюдь не по душе. Она вспомнила Сэлли Энн, свой дом и всё то, от чего она сбежала. Ей захотелось спрятаться, вырыть себе нору и остаться в ней. Но вместо этого она заговорила.

– Это вовсе не смешно, – сказала она, скрестив руки на груди. – Вокруг люди умирают, и только мы можем это исправить. А если у нас не выйдет, мой брат… – Она замолкла, не в силах закончить фразу. – Не время для глупостей. – Сказав это, она отошла и села подальше от отряда.

Василиска подошла к ней и опустилась на землю напротив.

– Корам – хороший боец, – сказала девушка. – Хороший настолько, что, вероятно, до этой миссии ни разу не думал о смерти. Для него ставки очень высоки, как и для всех нас. Это неприятно. Он не знает, как себя вести.

– А я что, знаю?

– Нет. Конечно нет. Но когда ты проживаешь то, что я пережила – все эти схватки, войны, стычки с новыми и новыми опасностями, – ты понимаешь, что люди реагируют на всё по-разному, и большинство – довольно странно. Умирать – это естественно, но у нас в этом мало опыта. Ты понимаешь это, ведь так?

Роуз кивнула.

– Думаю, да, просто я не… Я не чувствую себя собой.

– Может, это хорошо.

– Хорошо? – спросила Роуз.

– Говорят, в Эпперсете есть тайное место, – сказала Василиска. – Там в пещере живёт один колдун по имени Джундовко, который может превратить тебя в кого угодно. Всегда мечтала его найти. Представляю, как прихожу к нему и точно знаю, что сказать.

– И что же? – спросила Роуз, подавшись к ней.

– Я бы сказала: «Я больше не хочу быть феей, но хочу летать. Преврати меня в птицу, и я растворюсь в облаках. Я не буду слышать земной шум, смогу парить так высоко, что всё внизу станет маленьким, безликим и безголосым, и ничто не сможет ранить меня. Преврати меня в птицу, чтобы я улетела за горы и нашла там что-то новое».

Василиска опустила глаза. Душой Роуз потянулась к ней. Она не видела ничего, что нужно было менять. С Василиской всё было в порядке.

Глава пятнадцатая

Лемонвильский мост

Для Роуз Коффин Мост был не чем иным, как городом. На нём были улицы и аллеи, здания и жилые дома, храмы и места, где молодёжь могла болтаться без дела, а также полно рынков, магазинов, банков, таверн, площадей и парков. Путь им предстоял неблизкий. Чем быстрее они отыщут шипастый доспех, тем быстрее всё закончится.

Они ступили на Мост ранним утром. Роуз не была бы уверена, что под ними течёт река, если бы не порты на обеих его сторонах. Со швартующихся судов сходили сотни всевозможных существ, пополняя и так забитые улицы, мощённые булыжником.

Сколько было видно, город карабкался всё выше по гигантскому горбатому мосту. Роуз прикинула, что у них уйдёт весь день, чтобы добраться до замка на вершине.

Народ, толкавшийся вокруг, представлял собой пёстрое разнообразие рас и созданий. Тут были особи, похожие на людей и одетые в яркие шевелящиеся одежды. Были крохотные тролли, которые фыркали и проталкивались локтями сквозь толпу. Кто-то летал в воздухе. Василиска с завистью задрала голову. К стенам были прибиты книги, их страницы шелестели, и гремящие голоса раздавались из их корешков, оглашая содержание. Тут были кентавры, минотавры, фигуры в плащах, под которыми не было ничего, кроме тёмного дыма и красных глаз. Тут были уиллапы, кобберджеки, существа из серебра и бронзы, но не было ни одного золотого мальчика, как Корам.

Меж зданиями свисали знамёна, над тротуарами висели фонари. Здесь было много попрошаек, звенящих своими коробками с немногочисленными монетами, уличные музыканты, игравшие на самых необычных инструментах.

Вдоль тротуаров стояли повозки, гружённые товарами, в воздухе витали экзотичные ароматы. Продавцы выходили на улицу, демонстрируя свой товар и зазывая покупателей. Роуз рассматривала всё вокруг, разинув рот.

Горбатый огр поднял какую-то субстанцию, похожую на мясо, и протянул её в сторону девочки. Исходивший от массы запах был отвратительным. Роуз шарахнулась в сторону, сморщив лицо, тем самым оскорбив продавца. Тот с рычанием поковырял в носу и швырнул в неё комок слизи. Огр промахнулся, но это не помешало мечу Корама рассечь воздух и опуститься в дюйме от его шеи.

– Извинись, – сказал он, что огр и сделал, не сводя глаз с золотистой кожи парня. – А теперь дай нам несколько колючих слизней, пока я не решил расплатиться твоей кровью.

Огр набил мешок извивающейся массой и швырнул в его сторону. Когда Корам передал деньги, огр спросил:

– Не думал когда-нибудь продать свою кожу?

– Ты ещё не в курсе? Мы больше этим не промышляем, – ответил Корам и сунул одного слизня себе в рот, предлагая остальным. Все приняли угощение, кроме Роуз, у которой от его вида желудок подскочил к горлу.

Пока Роуз не могла отвести взгляда от всевозможных диковинок, внимание большинства окружающих постоянно обращалось к Кораму. Он, казалось, съёжился под пристальными взглядами, его глаза забегали туда-сюда, не задерживаясь надолго на одной точке. Его дыхание вдруг снова стало неровным, он вздрагивал при каждом громком крике и звуке. На его коже бисеринками проступил пот. Наконец, когда кто-то здоровый преградил отряду путь, Корам резко потянулся к мечу.

Перед ними возвышалась семифутовое создание с птичьей головой. У него был длинный треснутый клюв, маленькие глаза-бусинки, выступающие из-под густых тёмных перьев, которые также вздымались на длинной шее. С его плеч свисала большая корзина, в которой что-то копошилось. Создание подняло руки, что, как предположила Роуз, означало мирные намерения. Однако, как оказалось, существо так общалось. Из его ладоней торчали два крохотных клюва, которые поочерёдно открывались. Один голос был ниже другого.

– Убери меч, убери меч. У меня только товары. И всё. И всё.

– Что продаёшь? – спросил Корам, убирая меч в ножны, но не спуская глаз с торговца.

– Конечности. Лишние конечности. Взглянете? Сюда. Сюда.

Оно опустило корзину, и Роуз заглянула внутрь, уверенная, что ослышалась. Внутри плетёнки она увидела руки и ноги, кисти и ступни, лежащие друг на друге, как коллекция после какой-то резни. Сухожилия в месте срезов извивались, словно ища хозяев, разноцветная кожа была покрыта отметинами и шрамами. С отвращением Роуз отстранилась.

– Нам хватает и своих, дружище! – сказал Ридж. – А теперь в сторону. Нам есть чем заняться.

Они попытались пройти, но торговец схватил Корама за руку, обвивая вокруг неё свои пальцы и вонзая в неё клюв.

– А ты? – спросила свободная рука.

– Что я? – спросил Корам, пытаясь вырваться.

– Тебе нужна рука на замену. Золота в корзине нет, но серебро найдётся.

Корам глянул вниз.

– Моя рука в порядке.

– Правда?

Толпа расступилась за их спинами, раздались крики. Роуз оглянулась, обеспокоенная неожиданной суматохой. То, что она увидела, произошло очень быстро, но секунды словно растянулись.

Кто-то протиснулся сквозь толпу зевак. Это был человек, будто бы вышедший из прошлого века. На нём была старинная парадная одежда: напудренный парик и кожаный передник, весь в тёмных пятнах. Изо рта торчали жёлтые зубы, а в руках он держал самый большой меч, который Роуз доводилось видеть. Пробираясь сквозь толпу, он высоко поднял его над головой.

Когда меч опустился, отрубая Кораму левую руку, всё, что могла сделать Роуз – это закричать. Её голос пронзил воздух – то был долгий, плотный звук. Волна энергии выплеснулась из её ладоней. Мужчина отлетел на сотню метров, врезавшись в стену здания.

В сумятице кто-то в два раза меньше Роуз схватил руку Корама и бросился наутёк. Пернатый тоже попытался сбежать, но Ридж схватил его, лихорадочно вытряхивая содержимое корзины. Василиска крикнула торговцу, что они были Орденом Преподношения, и это, казалось, ошеломило его. Покопавшись в куче рук и ног, Ридж нашёл серебряную руку и приложил её к открытой ране Корама.

– Держись, приятель! Боль сейчас пройдёт!

Корам прислонился к стене, тяжело дыша и моргая.

– Нет! – простонал он. – Не серебро. Это не моё. Не моё. Я золотой. Я…

Слова растворились в его крике.

Роуз в замешательстве наблюдала за тем, как серебряные сухожилия начали извиваться, подобно щупальцам. Они будто изнывали по телу. Вскоре болтающиеся клочья на плече Корама начали реагировать на новую конечность, оживая, чтобы соединиться. Нити протянулись, соприкасаясь и извиваясь, пока наконец не сомкнулись. Вскоре рана начала затягиваться, золото смешивалось с серебром. Роуз не могла поверить своим глазам. Через несколько минут рука Корама полностью зажила. Однако, глядя на его лицо, трудно было сказать, что он спасен. Заикаясь, он не мог отвести от руки взгляда. Он попытался дотронуться до серебра, но тут же убрал руку, будто её оттолкнули. Он бормотал что-то о том, кто он и откуда, о том, что больше не был цел.

– Неправда! – сказал Ридж. – У тебя есть рука! И одна неплоха! Ты доживёшь до следующего сражения!

– Не моя рука, – сказал Корам отстранённо. Его глаза были полны отчаяния. – Серебряная.

Ему потребовалось много времени, чтобы встать на ноги.

Смотреть больше было не на что, и толпа вокруг них задвигалась, возвращаясь к своим занятиям. Кто-то, проходя мимо, сказал:

– Добро пожаловать в Лемонвиль.

Глава шестнадцатая

У подножия лабиринта

Они подошли к замку на закате. Лабиринт с доспехом были прямо под их ногами; конца Моста, как и начала, уже было не разглядеть. Но они, очевидно, очень устали и вымотались – как физически, так и морально. Было решено отдохнуть в ближайшем трактире, а на поиски отправиться уже утром, в надежде что со свежими силами им будет легче найти то, что им нужно.

В «Выжатом лимоне» цены были очень высоки. Трактирщик, человек с выпуклым лицом, скрытым за грязными волосами, не хотел принимать у себя никаких кобберджеков, хоть Диидаб неожиданно стал не менее кротким, чем Эо. Василиска, благоразумно решив не убивать трактирщика, сумела сбить цену до приемлемого уровня. Когда они заплатили (Ридж не смог протиснуться в дверь со своими ветвями и остался спать во дворе), трактирщик перегнулся через прилавок со словами:

– Кажется, мне знаком этот кобберджек. Не он ли…

– Это мой папа, – встрял Эо. – Он старый, уставший и хочет немного поспать, только и всего.

Трактирщик поскрёб щёку.

– Принял его за одного прохвоста. Был здесь один когда-то, подвёл весь Мост. Вы, должно быть, знаете, о ком я. Он был…

– Это не он, – отрезал Эо. – То был другой кобберджек. Совсем другой.

Диидаб опустил голову и вышел из комнаты. Весь остаток вечера он был молчалив. Эо потихоньку рассказал Роуз историю о том, почему его отец был известен в Лемонвиле.

– Эм, он был здесь ещё до того, как я появился на свет. Тогда он вёл армию в Уидкрук, его все славили и фсё такое. Он ел лучшие блюда, спал в роскошных постелях в самых богатых домах на Мосту. К его лапам приносили дары. А всё потому, что он обещал разгромить Уидкрук. Эм, армия Уидкрука угрожала захватить Мост и фсё такое. Он велел здешним жителям остаться в своих домах и не бежать, а молодёжь призвал присоединиться к нему. Но его бойцы были плохо тренированы, не готовы к бою. Когда армии столкнулись, началась настоящая бойня. Полагаю, его подвела гордыня. Главнокомандующим тёмной армии была ведьма по имени Багдаал. Это самая могущественная колдунья, единственная, чья кожа была тёмно-красной. Она-то его и лишила глаз. После того как армию отца разгромили, он был вынужден возвращаться по Мосту почти в одиночестве, не смея поднять голову от стыда. Ему потребовались дни, чтобы пересечь Мост, и на каждом шагу его бранили. В него швыряли едой и мусором, били. Он собрал каждый столб и пинок от каждого встречного. После этого он стал другим, но я не знаю, в чём именно. Знаю только, что вернуться сюда ему было непросто.

Через час, сидя у пылающего огня в общем зале трактира, Корам вращал своей новой рукой так, словно это было крайне неудобно. Он сжимал и разжимал пальцы, вращал кистью, проверяя, как работают суставы, поднимал и ставил на место предметы. Он крутанул свой меч, и тот вылетел из его руки, уйдя в стену больше чем до половины. Несмотря на то что юноша был явно крайне недоволен, Роуз не могла не затрепетать от подобного рода магии.

– Такое с каждым сработает? – спросила она, сгибая свою руку.

– Почти, – ответил Корам, не поднимая головы. Он подошёл к стене и вытащил из неё меч, но уже золотой рукой.

– С чем угодно?

Корам метнул в неё взгляд.

– К… к чему ты это?

Роуз посмотрела на Диидаба, который уже спал у огня, свернувшись, как щенок. Дышал он тяжело.

– Если тебе удалось заменить руку, то почему он ещё не сменил глаз? А Василиска – не получила крыльев?

– О, – сказал Корам, глубоко вздыхая.

– Эм, когда мы, кобберджеки, умираем, то, эм, сгниваем очень быстро, ну и фсё такое. Наши глаза особенно. Сохранить их очень сложно.

Роуз кивнула.

– Но возможно.

– Эм, наверное. Чисто технически.

– А ты что скажешь? – спросила Роуз Василиску.

Фея резко встала и направилась к лестнице в свою комнату.

Роуз услышала, как захлопнулась дверь, и продолжила расспросы:

– Могу ли я заменить часть тела? Если потребуется?

Корам плюхнулся в кресло, свесив ногу через подлокотник.

– Сомневаюсь. У людей иное строение. Кроме того, это не то чтобы весело. Поверь мне. В эту самую минуту мою руку уже прячут в каком-нибудь тёмном углу Моста. И ради чего? Ради денег. Из-за этого нас осталось так мало.

– Сочувствую, – сказала Роуз искренне. Это многое объясняло – из-за того что он жил в постоянной опасности, ему некогда было заботиться о других. Он не знал, как с кем-то сблизиться.

– Сама понимаешь, злотые живут недолго. Оттого я и учился сражаться. Нашёл лучших учителей Эпперсета. Вон Балларда. Гусыка. Красного Призрака. Всю жизнь мне приходилось защищать себя, и всю оставшуюся жизнь тоже придётся. Покоя мне не светит, только одиночество, – он вздохнул. – Уничтожение Скверны никак не изменит мою жизнь. Мой мир уже разрушен, но, может, у других будет шанс.

Его слова повисли в воздухе. Хотела бы Роуз, чтобы их сдуло ветром.

– Я знаю, мы не злотые, – сказала она, – но мы здесь, с тобой на этом пути. Ты не одинок.

– Вы – не моя семья, Роуз. Наш отряд, Орден, сцеплен не узами дружбы, а обязательством.

Роуз опустила глаза. Странно, но его слова задели её. А ведь не так давно она думала использовать против него свою магию.

– Каждый из вас относится ко мне лучше, чем кто-либо в моём мире, представляешь? Что это говорит обо мне? Те, кого я стала считать друзьями, ведут меня к моей же смерти.

Корам поднял взгляд на потолочные балки.

– Не может же твой мир быть настолько ужасен.

– Недавно я думала, что у меня появится подруга. Это продлилось недолго. Её зовут Сэлли Энн, и она одна из самых крутых девочек в школе. То, как она одевается, как говорит, как уверенно себя держит… Клянусь, она могла бы вести своё шоу на телике…

– Шоу? Что такое «телик»?

Роуз ухмыльнулась – на секунду она забыла, где находится.

– Телевидение, компьютеры… это экраны, с которых мы получаем информацию.

– Как книги.

– Не совсем. Так или иначе, оказалось, что Сэлли Энн не хотела быть моей подругой. Она хотела лишь унизить меня. До сих пор хочет. Потому я и сбежала.

– Зачем ей унижать тебя?

– Я не знаю. Думаю, это сделает её ещё популярнее.

– Не нравится мне эта Сэлли Энн.

– Как и мне. Думаю, из-за неё я не жалею, что не вернусь. Мне не придётся снова видеть её мерзкое лицо.

– Уверен, у неё самое мерзкое лицо из всех.

– Ага. Оно, типа, супермерзкое.

Они рассмеялись. Затем Корам сказал:

– Роуз, мне действительно жаль.

– Чего?

Он наклонился, сложив ладони, и посмотрел ей прямо в глаза:

– Мне жаль, что ты пришла сюда. Жаль, что дома тебе было так тяжело, что ты сбежала. Жаль, что некому было помочь тебе. Ты достойна большего.

Роуз почувствовала, как что-то внутри её перевернулось. Всё стало каким-то неправильным, запутанным, шиворот-навыворот. Она кивнула, закусив губу.

– Спасибо.

Они надолго замолчали. Затем Корам встал.

– Уже поздно, – сказал он. – Тебе лучше поспать. Завтра нам предстоит испытать такое, чего с нами ещё не случалось. Ты должна быть готова. Если у нас не получится отыскать доспех, мы подведём всех. Скверна победит. Твоя магия не сработает без трёх оружий.

Диидаб остался непотревоженным у огня. Эо заснул, свернувшись калачиком в ногах Роуз, прижавшись к ней спиной. Кобберджек, вероятно, почувствовал, как она дрожит во сне, и положил на неё лапу. Роуз всегда скучала по своей постели, когда спала где-то вне дома.

Поутру они должны были чувствовать себя лучше, но, к своему великому сожалению, Роуз понимала, что это не так. У всех были покрасневшие глаза, их качало, волосы стояли дыбом.

«Если они выглядят так, представь, как выглядишь ты».

Она попыталась быстро привести себя в порядок, проведя рукой по волосам.

Все они знали, что им предстоит, и страх этого не давал покоя даже во сне, мешая расслабиться. По пути от трактира к замку никто не проронил ни слова.

Лемонвильский замок был противоположностью Саммеркресса. По сравнению с неприступной крепостью королевы Секвойи Лемонвиль стоял с вратами нараспашку и полнился жизнью, даже на заре здесь было не менее оживлённо, чем прошлым вечером.

Для того чтобы добраться до лабиринта, им пришлось миновать суетливую толпу и спуститься в глубокие подземелья под замком. Заключённый там люд, казалось, все позабыли. Пленники были истощены, половина из них повисли на руках или были прикованы цепями к стене, дрожа от холода. Корам рассказал, насколько злыми и чудовищными были те пленники, но Роуз всё равно было их жалко, о чём она не преминула сказать.

За деревянной дверью в давно заброшенной части подземелья находилась лестница. На этой глубине было темно и прохладно, но, когда они стали спускаться ниже, холод стал невыносим. Пока они шли, у них под ногами бегали грызуны с переливчатой шерстью. Роуз забила дрожь. Эти твари были мохнатыми и пухлыми и светились всеми цветами радуги, освещая ступени. Василиска называла их «панату».

Внизу была видна стена, освещённая факелами, с восемью дверями в ней. Они вели в лабиринт.

Древний лабиринт был вырезан в толстом камне нижнего уровня Моста. Никто не знал, насколько он велик, кто его построил и с какой целью. Но в какой-то момент чудаковатый колдун по имени Сайдел вошёл в одну из дверей и сразил огненного демона, который был заточён глубоко в недрах лабиринта. Легенда гласила, что после этой немыслимой победы он использовал лабиринт, чтобы спрятать все те бесценные сокровища, которые он нашёл в своих путешествиях, заполнив залы опасными существами, которые их охраняли. Когда спустя много лет он оказался на пороге смерти, колдун вернулся в лабиринт и умер где-то в нём. Веками лабиринт носил его имя, а на поиски тела и шипастого доспеха отправлялись экспедиции, но никому не удалось их найти. А если и удалось, то обратно они не выбрались.

У дверей на страже стояли два минотавра. Они были как стены – высокими, плотными, молчаливыми и неподвижными. В руках они держали топоры вдвое больше Роуз. Минотавры не подали голоса, хотя точно увидели приближение Ордена. Слышно было только, как воздух вырывается из их ноздрей резкими порывами.

– Какая из дверей? – шепнула Василиска своим спутникам.

Двери были тяжёлыми, отлитыми из меди, которую уже покрыло коррозией. Все они были одинаковы, вплоть до затейливых окантовок. Отличались только дверные молотки. Роуз подозревала, что эти двери давненько никто не открывал.

После некоторого раздумья они выбрали вторую дверь слева – ту, чей молоток смахивал на раздражённую человеческую физиономию, – но только они собрались её открывать, один из минотавров преградил им путь. Его топор в мгновение ока опустился перед ними, войдя лезвием глубоко в землю.

– По одному на дверь, – молвил Минотавр.

Члены отряда озадаченно переглянулись.

– Мы не можем пойти вместе? – спросил Ридж.

– Не в одну и ту же дверь, – ответил Минотавр. Его глубокий голос будто шёл из-под копыт. – Это лабиринт Сайдела. Мы следуем его правилам. Если вы его пройдёте, можете придумать свои или даже переименовать его в свою честь.

– Но мы же Орден Преподношения! – воскликнул Ридж. – Нам необходим доспех, чтобы раз и навсегда искоренить Скверну!

Минотавр, однако, хранил молчание.

Они отступили, сгрудились в кучку.

– Это всё, что они знают, – сказал Корам. – Всё, что когда-либо знали. Мы обязаны повиноваться и разделиться. – Он глянул каждому в глаза. – Согласны?

Василиска кивнула.

– Это увеличит наши шансы.

– Шансы на что? На смерть? – спросила Роуз.

– Если кто-то не хочет, то может не идти, – сказал Корам.

– Никто не должен оставаться в стороне, – сказал Диидаб. – Нам необходимо найти доспех.

Все были согласны, кроме…

– Роуз? – спросил Корам, смотря на неё.

Она почувствовала, как скачет пульс. Это было тяжело. Она не могла этого сделать, только не в одиночку. «У тебя есть твой голос, Роуз. Это всё, что нужно. Давай же, ради брата».

Она тяжело сглотнула.

– Я… я пойду.

Корам кивнул с одобрением во взгляде.

– Хорошо. Значит, решено. Находим доспех и уносим ноги. Встречаемся здесь же.

Один за одним они выбрали по двери и встали каждый перед своей. Корам выбрал дверь, которую они хотели открыть первой, Ридж выбрал дверь слева от него, Василиска – ту, что справа. Роуз стояла у дальней, Диидаб с Эо рядом с ней.

– Кобберджеки должны разделиться, – сказал минотавр, вертя хвостом, словно отгоняя мух. Он склонил голову, укоризненно направив на них свои рога.

– Он же слепой! – воскликнула Роуз.

– А у Сайдела не было ног. И что с того? – фыркнул минотавр.

Диидаб высвободился из поводка, проговорив:

– У меня есть нюх, он меня выведет.

Эо задрожал. Поводок свисал из его рта дохлой змеёй.

– Но, па…

– Нет, Эо. Никогда ещё в своей жизни я не отказывался от испытания, не откажусь и сейчас. – И он медленно, но верно подошёл к свободной двери. Следя за ними, Роуз не была уверена, за кого переживала больше – за сына или за отца.

– Итак, – сказал Корам, – готовы?

Они положили руки на дверные молотки, Эо и Диидаб, поднявшись за задние лапы, взялись за них зубами.

На счёт «три» они дважды стукнули по дверям. Раздалось шесть глубоких ударов. Своды над ними затрещали, петли безумно заскрежетали, и спустя миг двери широко распахнулись. За ними была лишь кромешная тьма.

– Ничегошеньки не видно! – крикнула Роуз, покосившись на минотавров.

– Похоже, вы все теперь слепы. – И он толкнул её вперёд и захлопнул дверь у неё за спиной. Его ревущий смех резко оборвался.

Глава семнадцатая

Лабиринт Сайдела

Часть первая

Роуз стояла в кромешной тьме. Она была настолько абсолютной, что казалась живой. Она словно прижала девочку к двери, через которую та вошла, пригвоздив её к месту. Сердце Роуз бешено колотилось. Тьма обвивала вокруг неё свои лапы. Она чувствовала её дыхание, её власть. Сдаться было так легко.

«Зачем ты полезла сюда, Роуз? Ты теперь боец? Герой? Не забывай, ты – жертва. Так было всегда».

Роуз почувствовала, как тьма проникает в неё. Она касалась её губ, просачивалась сквозь поры, забиралась под кожу, окутывала с ног до головы. Она стремилась лишить девочку голоса, стереть её в порошок.

Но Роуз не могла ей этого позволить.

– У меня есть голос, – сказала она.

«О, и как он тебе пригодится? Ни черта же не видно».

Роуз оттолкнулась от двери, отказываясь сдаваться. Если ей и суждено умереть, то умрёт она ради благого дела. Она шагнула в темноту, и будто треснула какая-то преграда. Каждый шаг давался всё легче. Её враг отступал. Рукой она скользила по стене, касаясь камня кончиками пальцев. Дойдя до прогала, она остановилась, нащупывая поворот. В конкретный момент это сработало, но она не могла повторять это каждый раз. Что, если она наткнётся на доспехи? Она же их даже не увидит. А что, если кто-то подкрадётся к ней сзади? Что, если прямо сейчас кто-то стоит рядом с ней?

Девочка обернулась. В ожидании удара её всю затрясло. Маша руками и кружась, она потянулась во тьму.

Ничего.

Глубокий вдох.

«Ладно, идём дальше».

И тут Роуз поняла. Кружась, она потеряла направление.

«Чёрт. Ты развернулась. Куда ты шла, Роуз?»

Вокруг неё раздавалось множество звуков, разносясь по лабиринту эхом. Словно сама тьма клацала зубами. Роуз не имела ни малейшего понятия, что их создавало и насколько близко был их источник. Иногда ей казалось, что шумят сами стены.

И тут ей почудилось, что она что-то видит. Тусклый свет. Роуз потёрла глаза в надежде приспособить зрение к тёмному окружению. Оказалось, что во тьме действительно что-то светится. То был крошечный шарик света. Он был ярко-оранжевым и прыгал во мраке, становясь всё ярче.

– Панату, – прошептала Роуз с трепетом в голосе.

Опираясь о стену, она приблизилась к радужному грызуну и тихо позвала его, как кошку. Она сказала, что у неё есть еда. Но это не помогло. С каждым её шагом панату убегал всё дальше и дальше.

Роуз хотела поймать его, но у неё бы это ни за что не получилось.

Тут у неё появилась идея. Может, ей удастся его приманить?

Встав на колени, Роуз запела. Не так, как когда она защищалась от летающего змея или белой твари на Равнине святых. Сейчас в её голосе не было тех гневных криков или отзвуков ярости. На этот раз она пела, как пела когда-то с братом. В её голосе слышались оттенки красоты и тепла. На этот раз она пела песнь надежды.

Во мраке лабиринта она пела панату, прося его подойти к ней. Песней уговаривала его не бояться, поверить ей. Панату замер, очарованный её голосом. Он потихоньку развернулся и зашмыгал к ней, принюхиваясь. Роуз протянула руки, и, несколько помедлив, он взобрался на них, разливаясь светом на её ладонях.

Встав на ноги, она погладила грызуна. Шерсть его была длинной, жёсткой и мерцающей, почти белой на кончиках. Оказалось, на крысу он совсем не походил и был довольно мил. У него были большие выпуклые глаза, вздёрнутый нос, которым он шевелил, изогнутый и подвижный рот, полный крошечных кривых зубов, меж которых лился свет. Он был тёплым, и именно это, так нужное ей тепло, Роуз и почувствовала.

– Ладно, – сказала она, – может, теперь мы разберёмся, куда идти.

Держа в руках светящегося зверька, она могла разглядеть окружающее её пространство на расстоянии нескольких шагов. Оказалось, что стены и правда движутся, хоть и не все. Повсюду были лестницы, некоторые из которых вели наверх, иные – вниз. Были даже люки в потолках и полах.

– Класс, – сказала она. – Этого ещё не хватало.

Поколебавшись, она решила идти тем же путём, каким уже шла. Пройдя немного вперёд, она упёрлась в стену.

– Хм.

Она развернулась.

– Я думала, здесь можно было пройти. – Она поднесла панату к глазам. – Ты ведь тоже так думал? Знаю, думал.

Совсем рядом раздался звук, и она поняла, что то двигалась стена перед ней.

– Ага, значит, можно пройти ещё вперёд.

Но через несколько секунд панату засуетился в её ладонях. Он пискнул и попытался улизнуть, едва не выпрыгнув из пальцев. Роуз крепче схватила его, поглаживая шерсть и успокаивая голосом, но, когда каменная стена сдвинулась в сторону, она поняла, чем вызвана его реакция. В проходе кто-то стоял.

Существо было таким высоким, что упиралось головой в потолок. Оно напоминало скелет, внутри которого виднелись органы, мышцы и вены, как если бы кожа на нём ещё не выросла.

Стена открывалась медленно, но он успел их заметить, и это его потревожило. Монстр просунул руки в проход и постарался его расширить. Из его уродливого рта раздался хрип.

Панату заверещал, зарываясь мордочкой в грудь Роуз.

– Можешь не повторять! – крикнула Роуз новообретённому другу и рванула прочь по коридору.

Монстр вырвался из плена и, пошатываясь, последовал за ними. Он издал зверский рёв, его шаги сопровождались сосущими звуками, которые преследовали девочку. Из его тела вырывались какие-то отростки, которыми он цеплялся за стены.

Даже с панату в руках Роуз мало что было видно. Она не останавливалась, пытаясь освещать путь как можно дальше, но даже так едва не вреза́лась в стены, особенно когда оглядывалась.

Монстр двигался всё быстрее, его отростки мельтешили в воздухе дрожащими пальцами, тянувшимися к Роуз.

«Отыщи закрывающуюся стену, – подумала она. – Запрыгни за неё в последнюю секунду, и он не сможет тебя достать».

План был неплохим, и действительно мгновение спустя она услышала, как стена неподалёку заскрежетала, закрываясь. Судя по звуку, где-то метрах в десяти от неё. Она направилась туда, прижав в себе панату. Через секунду Роуз увидела небольшой прогал. Она решила, что справится. Придётся протискиваться, благо она гораздо меньше монстра. На бегу она пригнула голову и уже собиралась прыгнуть в узкий проём, как налетела на второе чудовище. Девочка рухнула на землю и поняла, что не доберётся до Скверны. Она умрёт гораздо раньше.

Глава восемнадцатая

Лабиринт Сайдела

Часть вторая

– Лежи! – крикнул Роуз Диидаб, перепрыгнув через неё. Летя в сыром воздухе лабиринта, он испустил адский вой, вытянул лапы, обнажил когти и оскалил зубы. Всем своим весом он врезался в чудовище. Вместе они рухнули на землю.

– Диидаб! – воскликнула Роуз.

Кобберджека швырнуло об стену. Монстр встал. Отростки в очередной раз вытянулись из его рук, быстро обвивая ноги Диидаба и связывая его. Кобберджек попытался разорвать их зубами, но на каждый разорванный отросток появлялся ещё десяток. Вскоре его морда была оплетена ими, за ней последовало туловище, а потом уже каждый сантиметр тела.

Роуз отпустила панату, и он забрался по её руке, а потом по спине её рубахи. Она медленно отползла, но стена позади неё уже захлопнулась. Диидаб был полностью оплетён, его тело медленно тащилось к чудовищу на съедение.

«Пой, – подумала Роуз. – Спаси себя! И его!»

Прислонившись спиной к стене, она вытянула перед собой руки, открыла рот и пропела ноту. Краткая острая вспышка вырвалась из её ладоней и, должно быть, причинила чудищу немало боли, поскольку существо пронзительно вскрикнуло. Затем оно бросило свои отростки-щупальца вперёд и сжало их на горле Роуз, защищаясь. Её голос оборвался, воздух застрял в лёгких. Давка была невыносимой. Её пальцы взмыли и попытались оторвать удавки от себя, но у неё не получалось. В глазах потемнело, по телу растекалась слабость.

Чудовище подошло ближе, широко раззявив костлявую челюсть, обнажая скользящий в ней язык. Роуз в ужасе опустила глаза на его грудь, где было видно пульсирующее сердце в грудной клетке. Она потянулась к нему рукой, но её запястье опутали отростки. Кончиками пальцев она скользнула по сердцу, но не смогла схватить его. Её руку оттянуло к стене и прижало к ней. Лицо чудища застыло в нескольких миллиметрах от её лица. Отростки оплетали всё её тело, с головы до пят, как Диидаба. Монстр притянул её к себе. Их тела соприкоснулись. Роуз почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Она закричала, но крик едва вырывался из лёгких. По её руке шмыгнул панату. Сквозь дымку угасающего сознания девочка наблюдала, как грызун рьяно вгрызается в грудь чудовища. Его свечение становилось ярче и ярче. Монстр удивлённо застыл, потянулся рукой к панату, но не смог его достать. Он пустил к нему свои отростки, но было слишком поздно. Панату добрался до его сердца и вонзил в него зубы. Ноги чудовища подкосились. Сначала одно, потом другое колено коснулись пола. Секундой позже существо упало лицом вниз. Его хватка ослабла.

Корчась, хватая ртом воздух, Роуз сбросила отростки с себя. Диидаб сделал то же. Роуз подползла к нему и дрожащей рукой провела по его шерсти.

– Спасибо, – сказала она, боясь глянуть вниз.

Диидаб отряхнулся и поднялся на ноги.

– Не благодари меня, – сказал он, тяжело дыша. – Не надо никого благодарить. Нам ещё предстоит долгий путь к доспеху, как бы трудно это ни оказалось. Одолеть стражей будет ещё трудней. Честно говоря, я думал, что ты уже мертва. Или мертва, или спряталась за той дверью, в которую входила.

– Ты такой милый, – уныло произнесла Роуз.

– Скажи, как ты умудрилась пройти так далеко во тьме?

Роуз рассказала ему о светящемся панату, которого она приманила и взяла с собой. В ответ Диидаб понадеялся, что остальные члены группы были не менее изобретательны. Его слова откликнулись в сердце Роуз, похвала прошлась по её телу и задержалась где-то в пальцах ног. Девочка сказала, что решила назвать грызуна Семицветиком, а Диидаб решил, что это ужасное прозвище.

– Радуйся, что он тебя не понимает, – сказал он, – иначе он отгрыз бы тебе пальцы. Следует дать ему достойное имя. Имя воина. Он спас тебе жизнь!

– Как и тебе, – добавила Роуз, давая под дых гордыне Диидаба.

Она настояла, что имя было подходящим, так как зверёк переливался разными цветами и выглядел в точности как распустившийся цветок.

– Хорошее имя, – сказала она. – Особенно в этом месте.

– Ты о лабиринте или об Эпперсете?

– А это важно?

– Полагаю, ты и имя Роуз считаешь прекрасным, – фыркнул он.

– Ну, не ужасным.

– Розу легко растоптать и разорвать на лепестки. Защитой ей служат лишь мелкие шипы. Она всю жизнь растёт на одном месте, если её не сорвать.

– Э-э, думаю, в моём случае это метафора. Также означающая «любовь».

Диидаб фыркнул и пошёл во тьму. Взглянув на своего питомца, Роуз подумала: «Имя же не определяет, кем нам быть, верно?» Она поднесла зверька к глазам, наклонила голову и улыбнулась ему. Казалось, он улыбнулся в ответ.

Семицветик быстро привык к Роуз и ехал, вытянувшись в её ладонях и даже порой засыпая. Во сне он прекращал светиться, и Роуз приходилось его постоянно будить.

– Прости, Цветик, – повторяла она панату. Он или не понимал её, или был не против такого имени, поскольку не кусался, хотя явно устал. Возможно, она ему действительно нравилась.

Они часами поднимались и спускались по лестницам, проходили скользящие стены и возвращались назад, ходя кругами, порой сражаясь с чудищами, возникающими из темноты. По крайней мере, Диидаб сражался. Роуз просто наблюдала за ним, наполовину восторженная, наполовину парализованная от ужаса. В лабиринте были тролли и мертвяки, огромные пауки и твари, ползающие по потолку на восьми щупальцах. Диидаб быстро набрасывался на них, злобно и быстро с ними расправляясь.

– Тебя учил сражаться твой отец? – спросила она сразу после того, как Диидаб прикончил существо, похожее на летучую мышь, которая слетела на них с потолка.

– Каждого кобберджека учит его отец.

Роуз вспомнила, как её отец говорил, что драться нужно только в последнюю очередь. Была бы она другой, если бы отец был похож на Диидаба? Держалась бы Сэлли Энн подальше от неё? Или это было бы неважным? Быть может, Роуз всегда будет такой, какая она есть. В конце концов, непохоже, что Эо пошёл по стопам своего отца.

– И ты учил сражаться Эо? – спросила она.

Диидаб фыркнул:

– Настолько, насколько этого щенка можно было обучить.

– Ты волнуешься, что он сейчас один?

– Я подготовил его как мог. К сожалению, сердцем он не воин.

Роуз поморщилась.

– Думаю, Эо воин, просто не такого типа, как ты.

– Есть только один тип, Роуз, и он к нему не принадлежит. Поверь мне. Мне не нужны глаза, чтобы это понять. Ты – боец намного больший, чем он когда-либо станет. Если ты, конечно, придёшь к этому.

Роуз вновь почувствовала гордость, хоть и не верила его словам.

– Не знаю. Причинять кому-то боль? Это не моё.

– Чтобы уметь это делать, необязательно это любить.

– Должен быть лучший способ обеспечивать мир.

Диидаб каким-то образом нашёл её глаза своим невидящим взором.

– Скажи это Скверне, прежде чем она проглотит тебя.

Глава девятнадцатая

Лабиринт Сайдела

Часть третья

Они продолжали идти по лабиринту. Роуз ощущала гнёт его стен. Казалось, они сдвигались к ней, в тот момент как лабиринт, наоборот, расширялся. Он ничем не отличался от самых тёмных уголков её сознания.

«Такие места, как это, не должны существовать», – подумала она.

– Как ты это делаешь? – спросила она Диидаба. – Сражаешься и убиваешь всю жизнь. Такая себе жизнь.

– Знаю, что ты думаешь обо мне, – сказал он. – Что все думают. Ты считаешь меня бессердечным убийцей. И да, может, я и наслаждаюсь кровью победы, но я не чудовище, Роуз. Чтобы быть по-настоящему великим воином, нужно иметь цель. Эта цель не должна быть эгоистичной. Я делаю то, что делаю, во имя спасения остальных. То задание, которое мы выполняем, достойное. Я бы с радостью умер ради него. Этим Эо и отличается от меня. Он боится смерти. Своей смерти. Страх – это всегда про себя. Когда ты отпускаешь страх и начинаешь больше заботиться об остальных, чем о себе, тогда-то и становишься настоящим героем.

Роуз не ответила. Она всё ещё обдумывала его слова, чувствуя, как они вертелись в её голове, ища место, чтобы улечься. Что-то подсказывало ей, что на это потребуется время.

А пока она потеряла ему счёт. Они, возможно, провели в лабиринте часы, а может, и дни. Она ощущала себя уставшей и ослабшей, состарившейся во тьме. Даже Диидаб замедлился. Каждый бой брал свою плату, а их было немало. На его теле было множество ран. Роуз не была уверена, как долго ещё они протянут. Не то чтобы он жаловался. Ни разу. Поэтому Роуз тоже молчала, как бы сильно ни болели её мышцы.

Они в очередной раз свернули. Это был уже сотый поворот? Тысячный? Они едва волочили ноги и тлевший боевой дух. Случалось, в глубинах лабиринта она слышала чьи-то крики. Их невозможно было отследить, но её сердце наполнялось ужасом, когда она слышала, как кто-то из её друзей попадал в беду.

Роуз запнулась в своих мыслях. Уже второй раз она подумала о них как о своих друзьях. Были ли они таковыми? С тех пор как они встретились, у них не было иного намерения, кроме как преподнести её Скверне в качестве жертвы.

Они тоже рисковали жизнями, но это не делало их её друзьями, так ведь? Что, если бы Роуз не захотела жертвовать собой ради спасения брата? Были бы они добры к ней тогда? Возможно, нет. Тогда почему она переживала за то, выживут они в лабиринте или нет? Из-за того что они нужны были ей, чтобы исцелить брата? Или всё сложнее? Она покосилась на Диидаба. Даже он стал относиться к ней лучше.

Она помотала головой, ни в чём уже не уверенная. Не то чтобы у неё было много примеров, из которых она могла делать выводы.

«Может, это лучшее, что ты можешь получить, Роуз. Единственные, кто будет с тобой разговаривать, это те, кто ведет тебя к твоей же смерти».

Ещё поворот, ещё пролёт ступеней, вверх, вниз, поворот, тупик, потайная дверь, поворот. Одно за другим, без остановки.

– Хватит с меня! – вдруг крикнула Роуз, пнув стену. – Мы никогда не выберемся отсюда. С чего мы вообще решили, что одолеем Скверну? Мы даже с первым испытанием не можем справиться! – Вспышка гнева приняла неожиданный оборот, и Роуз ещё сильнее помрачнела. – Не хочу больше быть здесь. Хочу домой. Хочу сидеть на своём диване, в тепле, с кружкой горячего шоколада и печеньем, школу отменят из-за снега, на экране покажут любимое шоу, в углу будут стоять новогодняя ёлка и мигать гирляндами.

– Ты несёшь какую-то чепуху. Хочешь отдохнуть?

– Хочу выбраться из всего этого. Хочу, чтобы очнулся мой брат. Хочу оказаться с родителями, хотя бы ненадолго. Хочу тысячи вещей, хочу…

Слова застыли на её языке. Впереди, в конце коридора, что-то виднелось.

– Что за…

– Что там? – спросил Диидаб, поведя носом.

– Что-то… светится. Далеко. Метров пятьдесят, если не больше. Светится золотым.

– Может, ещё один панату?

– Оно не двигается.

Диидаб остановился, приподнял нос. Роуз ждала, наблюдая за ним. Он сделал несколько шагов, какое-то время принюхиваясь. На его морде застыло замешательство.

– Ну? – спросила она.

– Ты права. Это не панату. И ничто из того, что нам уже встретилось.

– Тогда что это?

– Не уверен. За все путешествия мне ещё не встречался такой запах. – Он неуверенно двинулся вперёд. – Будь начеку.

Они подходили всё ближе, но золотое свечение даже не шелохнулось. С каждым их шагом оно становилось только ярче. Роуз почувствовала, как её приковало к нему, она не могла ни на миг отвести от него взгляда. Она ускорилась, покрылась испариной.

Вскоре она смогла лучше рассмотреть предмет. Им оказался металлический шлем с шестью шипами и плащом. Он был надет на безногий скелет.

– Доспех, – сказала она.

Диидаб замер.

– Уверена?

– Да.

– Тогда не двигайся.

– Но нам нужно забрать его.

– Это будет непросто.

– Поблизости никого, Диидаб. Я вижу – тут никого.

Нос Диидаба увлажнился.

– Не. Шевелись.

Что-то скользнуло к ним из-за доспеха. Зигзагами, как жирный червяк, существо двигалось к ним.

– Назад, – сказал Диидаб.

Но Роуз продолжала смотреть. Оно выглядело достаточно безобидным, небольшим желеобразным сгустком. Его движения были почти завораживающими, они перетекали с хвоста к голове. Она не могла отвести взгляд.

– Назад.

Слизняк обогнул доспех со скелетом и направился прямо к ним. Казалось, что он растёт, становится больше, плотнее.

– Назад!

Червь ускорился и тут же метнулся к ним. Роуз развернулась и побежала, но краем глаза увидела, как червь медленно поднялся над полом.

То, что она приняла за червя, оказалось головой уродливого пузырящегося чудища. Оно отдалённо смахивало на человека. Его тело пульсировало и булькало, а лицо было похоже на морду странного слона, чей жирный хобот был низко опущен. Из него вырывался необычный журчащий звук, от которого Роуз затошнило. Чудовище сгорбилось, тяжело опираясь на посох, сделанный из той же массы, что и его тело.

– Что это за штуковина? – сказала Роуз.

– Опиши его мне, быстрее.

Роуз сделала что могла, как можно короче. Диидаб с почтением кивнул.

– Я слышал легенду о Килсане, когда был ещё щенком. Всегда мечтал встретиться с ним. Кажется, время пришло. Прекрасный день.

Килсан уставился в пол. Его хобот раскачивался из стороны в сторону, сначала тихонько, затем всё сильнее, а тело вторило ему. Его голова и грудь внезапно рванулись вперёд, словно что-то застряло в его горле. Раздался отвратный рвотный звук, хобот запульсировал. Три больших предмета опускались в нём один за другим. Как только они достигли его кончика, хобот раскрылся и выпустил три прозрачных шара. Они упали и покатились по земле, быстро увеличиваясь в размерах. Десять сантиметров в окружности, затем двадцать, пятьдесят… Тут они внезапно распахнулись.

Из них вырвалось трое существ, похожих на волков с гребнями на спинах. Их глаза были большими и красными, рты переполнены зубами, столь же зазубренными и острыми, как и их мех. Они истекали слюной, глядя на Роуз и Диидаба. Когда Килсан издал какой-то мерзкий звук, раздавшийся как из-под воды, волки бросились в атаку.

– За доспех! – крикнул Диидаб в ответ. – За Эпперсет!

И с рёвом бросился на них.

С безумным лязгом зубов он принял на себя всех трёх волков зараз, отшвыривая их в стороны, разрывая им брюхо. Он будто инстинктивно знал их уязвимые места, прекрасно чуя кровь своим носом.

Тем временем Килсан стал отходить. Опершись на посох, он снова забурчал.

«Он пытается породить ещё этих… существ, – лихорадочно сообразила Роуз. – Сделай что-нибудь!»

В панике она издала глухой крик. Вспышка сорвалась с её пальцев, сопровождаясь знакомым покалыванием в теле и ладонях. Она пронеслась во тьме коридора кометой. Килсан едва махнул посохом, отбивая заряд, который взорвал одного из его волков.

Роуз опешила. «Думала, ты всемогущая? Ещё раз!» На этот раз она взяла ноту повыше, впуская в неё больше силы, но и она была отражена.

Девочка слабела. Она потратила слишком много энергии, слишком быстро. Она и так была вымотана, а ворожба высасывала последние силы. Между тем Килсан снова забулькал. Его хобот взбух, плюнул. Шары покатились по полу, вырастая на ходу. Ещё несколько волков присоединились к схватке.

Диидаб валился с ног. Четверо волков были мертвы, но было ясно, что, если их будет ещё больше, он не справится. Он весь был изранен, его лапы сочились кровью. Роуз надо было что-то делать, и как можно скорее.

Это выжало бы её досуха, но она должна была попытаться. Подавшись вперёд всем телом, она завопила со всей яростью, которую испытывала – к Сэлли Энн, к этому миру, к своей судьбе. Из её рук вырвался мощный взрыв, который сбил её с ног, уносясь в Килсана. Тот попытался отразить его, но заряд превратил его посох в кучу слизи. Роуз упала.

Получив возможность прикончить её, Килсан ринулся к ней, переваливаясь и дрыгаясь всем телом. Диидаб, почуяв опасность, бросился её защищать. Невероятно быстрым движением Килсан поймал его в воздухе, схватив за горло. Он сжал его так сильно, что Диидаб раскрыл пасть. Хобот скользнул к открытым челюстям и выпустил шар прямо в его глотку.

Диидаб рухнул на землю, извиваясь и пытаясь дотянуться до живота лапами. Волки были мертвы, но его бой ещё не был закончен.

Расчистив себе путь, Килсан навис над Роуз. Хобот фыркнул в считаных дюймах от её лица, обдав её кожу тёплыми каплями.

Монстр нагнулся, оттолкнул Семицветика в сторону и схватил Роуз за горло. Девочка попыталась держать рот закрытым, но у неё не вышло. Она задыхалась. В промозглой тьме лабиринта хобот Килсана скользнул к её губам и стал пульсировать.

Глаза Роуз закатились, она видела, как хобот расширяется, как шар скользит по нему. Она попробовала ударить по нему, но не смогла пошевелить руками, пнула ногой, но попала только по воздуху, попыталась кусаться, но скулы онемели.

«Ты труп, Роуз. Это твой конец. Всё завершится здесь».

И в этот момент Роуз увидела, как Диидаб прыгнул на Килсана, сбивая того с ног. Неистовый рёв заполнил лабиринт. Кобберджек сражался с такой яростью, коей она не видела прежде. Его гнев был безудержным. Ей не верилось, что в нём было столько сил. Как? Невозможно. Как он это делал?

Её глаза скользнули туда, где прежде Диидаб извивался от боли. Ей пришлось дважды моргнуть, потому что увиденное сбивало с толку. Диидаб всё ещё был там, медленно прекращая бороться. При взгляде на Килсана всё стало ясно. Рвущий его кобберджек был не Диидаб. То был Эо.

В этот момент он стал своим отцом, беспощадным воином, решительным и уверенным. Как оказалось, у Килсана не было шансов. Из поднятого в воздух хобота раздался утробный звук. С ужасным рёвом Эо поднял лапу и разорвал хобот надвое. Тот упал на пол, медленно сдуваясь и превращаясь в бесформенную массу. Килсан беспомощно поднял руки в отчаянной попытке выжить, но Эо был безжалостен. Он трижды саданул лапами, и Килсан больше не шевелился.

Эо быстро глянул на Роуз, убеждаясь, что она в порядке, и поспешил к отцу. Он ласково коснулся лапой его головы.

– Па…

– Ты сразил его, Эо, – сказал Диидаб с гордостью. – Доспех твой.

– Па…

– Отныне ты – воин, сын мой. Ты стал тем, кем должен был. Теперь ты сражаешься за то, что больше тебя. Ты… ты поведёшь Роуз до конца. Ты спасёшь Эпперсет.

– Па…

Роуз подползла к ним. Её лицо побледнело ещё больше от вида Диидаба, который лежал на боку, стиснув зубы от мучений.

– Это… хорошая смерть, – сказал он. – И я её принимаю.

– Нет, – заплакал Эо.

– Да. И ты… прими. Сделай для меня кое-что, Эо.

– Что угодно, па…

– Пронеси меня обратно по Мосту. Пусть они узнают… Пусть узнают, что я попытался всё исправить.

– Па, ты нужен мне, па. Нужен.

– Нет, больше нет. Я… люблю тебя, мой мальчик.

Глаза Диидаба распахнулись слишком широко, его рот открылся тоже, но из него не вырвалось больше ни звука. Эо упал у его бока и разрыдался. С тяжёлым сердцем Роуз обняла обоих кобберджеков, отца и сына, мёртвого и живого, и тоже заплакала.

Глава двадцатая

Похоронный марш

Доспех отныне принадлежал Эо. На голову лёг шлем, плащ, крепясь на шее, окутал его спину. Он был ему впору. Создавалось впечатление, будто доспех был сделан специально для него. Когда он его надел, в полу, прямо за скелетом Сайдела, открылся проём. Ступени растворялись в его тьме. Эо попросил Роуз подержать доспех, пока он нёс на спине тело отца к выходу из лабиринта. Роуз согласилась, и они вместе спустились по ступеням и зашагали по коридору, в котором не было никаких новых ответвлений, двигающихся стен или затаившихся чудищ. Этот путь должен был быть победным, но смерть Диидаба превратила его в путь скорби.

Наконец коридор привёл их к восьми дверям. Там их уже ждали остальные. Роуз приободрилась, увидев, что никто не пострадал так, как Диидаб, пусть и выглядели они не ахти. Новая рука Корама безвольно повисла, Василиска вся была в царапинах и почти целиком покрытая чем-то фиолетовым, у Риджа осталось меньше половины ветвей, его ствол был испещрён толстыми зарубками, будто кто-то пытался его срубить, а в кроне чирикала лишь треть птах. Видимо, когда броня была найдена, открылись двери, выведшие их наружу.

Выражение их лиц при виде тела Диидаба Роуз запомнила навсегда. Их эмоции были столь искренни и неподдельны. Ридж не стесняясь плакал, Корам не отрывал золотой руки от павшего кобберджека, поглаживая того по холке, повторяя, что он с ним не попрощался и не сказал, как уважал его. Василиска даже не осмеливалась смотреть на него, она почти сразу же отвернулась, опустив голову и сжав кулаки. Глядя на них, Роуз почувствовала между ними странную связь. У смерти было свойство как разделять, так и объединять.

Семицветик уселся на её плече, щекоча шею. Трижды она пыталась отпустить зверька домой, в лабиринт, и трижды он возвращался. Это немного приободрило девочку. Она всегда хотела себе питомца, и сейчас было самое время его завести.

Когда отряд был готов идти, минотавры преградили им путь. Их топоры опустились перед Роуз.

– Доспех твой, – сказал один, – а значит, и лабиринт.

Роуз покачала головой и кивнула на Эо:

– Нет, его. Он победил Килсана.

Минотавры повернулись, выпрямляясь, затем опустившись на колени перед Эо.

– Мы к твоим услугам. У тебя есть право сделать с лабиринтом всё, что пожелаешь. Любой твой приказ будет выполнен.

Эо мельком глянул на Роуз. Она кивнула ему.

Не оборачиваясь на двери, он сказал:

– Эм, разломайте его, и фсё такое. Уничтожьте целиком.

Минотавры заколебались и даже с некоторой тоской спросили:

– А… мы?

– Вы свободны, – сказал Эо.

Минотавры кивнули, сказав, что его воля будет исполнена. Ещё до того, как подняться по лестнице, ведущей к замку, Роуз уже слышала, как топоры врезаются в камень.

Когда Эо понёс тело отца через толпу, реакция Лемонвиля последовала тут же. Все пристально следили за происходящим, останавливаясь посреди улиц. Как только удивление и шёпот утихли, а слух о произошедшем разнёсся по городу, народ стал склонять головы. Некоторые даже опускались на колени. Роуз заметила, как глаза Эо наполнились слезами и как, несмотря на напряжение, он выпрямился, воздев подбородок к небу. Кобберджек лучился гордостью.

Эо нашёл место у реки, недалеко от Моста, и принялся копать. Он отказывался от любой помощи. Его лапы остервенело рыли землю. Выкопав яму, он поместил в неё тело Диидаба. Закопав могилу, они встали вокруг неё. Эо произнёс речь:

– Эм, я знаю, каким был мой отец, и фсё такое, каким мог быть жёстким и грубым. Он не всегда был хорошим, даже по отношению ко мне. Но он прожил нелёгкую жизнь, которая преподнесла ему множество трудных уроков. Он хотел передать эти знания мне, делая это жёстко, но это сложно сравнить с тем, что он пережил. Я всегда чувствовал, когда он сдерживался, и фсё такое. Знаю, что никогда не оправдывал его ожиданий, но это не значит, что ещё не успею. Я доведу это дело до конца. Я дал ему обещание.

Позже все расселись у небольшого костра, намереваясь отдохнуть. Корам напомнил им о предстоящем.

– Стрелы Миллентена покоятся на Кладбище плохих снов. – Он запнулся, стараясь не встречаться взглядом с Василиской. – Чтобы туда добраться, нам нужно немного отойти от реки. Кладбище находится дальше от воды. Идти туда недолго, в худшем случае пару дней.

Роуз ужасно хотелось спать, но она всё ещё не могла прийти в себя после событий этого дня. То, что должно было случиться, тоже не давало ей покоя. Она взглянула на Василиску, которая за весь день не раскрыла рта. Фея обхватила голову, будто из неё могла выскочить ещё одна красная сфера, её истерзанное царапинами лицо было бледным.

Роуз подумала о том, как ей самой хотелось закопать свои плохие сны. Закопать как можно глубже. Но потом осознала, каково приходилось Василиске, которая закопала так много снов и теперь ей предстояло откапывать их обратно. Кошмары никогда не остаются забытыми надолго. Рано или поздно с ними приходится столкнуться.

Глава двадцать первая

Глас и сделка

Следующим утром сразу после восхода солнца Орден наткнулся на странную фигуру в поле. Она сидела в кресле посреди травы. Рядом стояли ещё одно кресло и небольшой раскладной стол, сильно потрёпанные. На этом столе в стеклянном бидоне томилась пойманная слабеющая фея.

Товарищи осторожно приблизились к столу с оружием наготове, не уверенные в том, что их ожидает.

У сидящего не было определённой формы, лишь длинное, продолговатое тело со щетиной вместо волос и чересчур вытянутые конечности. На ногах чернели высокие сапоги, покрытые грязью, с дырявыми подошвами и незастёгнутыми пряжками. Остальная одежда была порвана по швам и выглядела как лохмотья. Он восседал, неловко согнувшись и скрутившись вокруг себя же. Однако голова его была приподнята, а пронзительные голубые глаза взирали прямо на них. Открывшийся Ордену вид казался нездоровым, будто сидящий был пойман в ловушку собственного тела. Кожа, видневшаяся сквозь лохмотья, выглядела слишком белой, напоминающей молоко или краску. Сквозь неё пятнами проступал естественный цвет, но над большей частью тела преобладала белизна, которая поднималась по шее и уже поглотила существенную часть лица. Это был недуг Скверны, а фигура – его жертвой, чей конец был близок.

Когда они приблизились, фигура жестом показала на свободное место.

– Мы не будем садиться, – сказал Корам. Они остановились в двадцати метрах от сидящего, на расстоянии достаточном, чтобы в случае чего защититься от нападения.

Фигура неуклюже покачала головой, указала на Роуз, а затем на кресло.

– Я? – выдавила Роуз сквозь ком в горле.

Фигура кивнула и повторила движение.

Роуз подумала об остальных, кто страдал, подобно этому существу, о беженцах на реке и бесконечном числе тех, кто ещё пострадает.

– У нас нет на это времени.

Вырвавшись вперёд, Василиска закричала:

– Отпусти фею!

Она покраснела, выдвинула подбородок и выглядела так, словно вот-вот взорвётся.

Сидящий открыл рот, будто силясь рассмеяться, но из него вышел лишь сухой хрип. Когда этот спазм наконец прекратился, он поднял руку ладонью вперёд. Затем поднял вторую. Его рот искривился, глаза закрылись. Неожиданно его голова стукнулась об стол так, что бидон почти перевернулся.

Когда фигура замерла, отряд опасливо переглянулся. Сидящий затрясся, как под током, дёргая руками и ногами. Из его рта потекла тёмная жижа.

– Мы что-нибудь сделаем? – спросила Роуз, но все молчали. Никто не понимал, что происходит.

Прошла долгая минута, пока сидящий отдыхал. Потом он вновь поднял голову. На этот раз его глаза были целиком чёрными.

У Роуз кончилось терпение.

– Ты болен, – сказала она. – Отпусти фею, и, возможно, мы поможем тебе. – На самом деле она сомневалась, что у них получится. Что-то подсказывало ей, что недуг уже было не остановить. – У нас мало времени, – сказала Роуз. – Мы держим путь на Кладбище плохих снов. Пожалуйста, сделай то, о чём просят, или…

– Я прекрасно знаю, куда ты держишь путь, Роуз Коффин.

«Этот голос никак не может исходить из этого тела».

То было глубинное эхо, звуковой взрыв, который вибрировал в ушах Роуз. Даже Семицветик, который сидел на её плече, спрыгнул и шмыгнул за Риджа. Было похоже на то, что сидящий в кресле был усилителем чьего-то демонического голоса, исходящего издалека.

– Скверна, – выдавил Корам. – Эта штука – Глас Скверны.

– Но как? – спросила Роуз, делая шаг назад.

– Я слыхал о таком. Недуг превратил несчастного в сосуд. Быть может, какому-то торговцу не посчастливилось попасться Скверне. Теперь он её голос.

– Вижу, вы добыли доспех, – провозгласил Глас, покосившись на Эо. – Как и то, что это стоило вам жизни старого воина. Стоит вам доложить, что его труп раскапывают прямо сейчас и вскоре доставят мне на ужин.

Злой смешок вырвался из тела. Эо в гневе зарычал. Он рванулся было вперёд, но Роуз удержала его за доспех. Она коснулась его между ушей, пытаясь успокоить, но чувствовала, как сильно тот дрожит.

– Ещё больше погибнет до того, как ты до меня доберёшься, – сказал Глас. – Обещаю. Намного больше.

Роуз сжала кулаки.

«Это существо – причина всех твоих страданий, Роуз. Причина бесчисленных смертей и постоянных страданий. Причина, по которой ты умрёшь».

Внезапно ярость стёрла весь её страх.

– Мы готовы отдать свои жизни, – сказала она. – И взамен мы заберём твою.

– Чем же? – спросил Глас, потешаясь. – Этим вашим оружием? Мечом и луком? Доспехом с крошечными шипами? Ты действительно веришь, что этого будет достаточно? С каждым днём я становлюсь сильнее. С каждым часом! Скоро меня ничем будет не остановить! Даже твоего голоса будет недостаточно! – Глас поднялся в кривой позе и указал на Роуз. – Я вырву его из твоей глотки. – Затем снова сел, словно от боли. Всё его тело трещало. – Или же… – сказал он, растягивая слова. – Или же ты можешь просто отдать его мне.

Роуз засмеялась, недоверчиво качая головой. Рассмеялись все, даже Глас. Он хохотал каждому в лицо.

– Я знаю, что королева Секвойя обещала тебе, – сказал он наконец, и его смех мгновенно угас. – Магия, о которой она тебе сказала, которая спасёт твоего брата, находится прямо здесь, – он указал на фею за стеклом. – Можешь взять её, Роуз. Это даже не будет стоить тебе жизни.

У Роуз внезапно перехватило дыхание. Она как будто начала задыхаться, всё её тело сжалось.

«Что происходит?»

– Не слушай его, Роуз, – сказал Корам, подходя к ней. – Это уловка.

Его голос был нервным, почти испуганным.

– Никаких уловок, – сказал Глас. – Магия содержится в крыльях этой древней феи. Всё, что требуется, – это оторвать их от её тела и перемолоть в мелкий порошок. Я положу его в кисет, и ты, Роуз, отнесёшь его домой, своему брату. Посыпешь ему на лицо, и магия сразу же подействует. Выполнишь мои условия – и твой брат вернётся не только к родителям, но и к тебе. Вы снова будете вместе. Всей семьёй. Это ведь то, чего тебе так не хватает.

– Я… ты вернёшь меня назад?

Теперь все смотрели на Роуз. Она неловко шагнула назад, держа руку на сердце.

– Ты ведь не собираешься этого делать? – спросил Корам, прикоснувшись к ней.

Роуз взглянула на него и высвободилась из его рук.

– Почему нет? Всё, что вы хотели от меня, так это моей смерти.

– Правильно, – сказал Глас. – Их не волнует, чего хочешь ты, о чём ты мечтаешь. – И он вновь указал на пустое кресло. – Присядь, Роуз. Обсудим это.

Корам смотрел, как она прошла мимо него, открыв в недоумении рот.

– Роуз…

На этот раз она села в кресло.

– Нет ничего плохого в желании жить, – сказал Глас. – И, как ты красноречиво отметила, что они для тебя сделали?

– Как? – спросила Роуз голосом далёким, как и голос Скверны. – Как мне отдать свой голос?

– Он уйдёт вместе с тобой. Как только ты покинешь этот мир, сила твоего голоса останется в нём. Я поглощу его, как всё остальное.

– И как мне уйти?

– Я отведу тебя. Ну, точнее, это тело.

Роуз оглянулась на остальных. Они замерли в испуге. Эо скулил, Ридж пытался что-то сказать, но у него не получалось. Корам выглядел так, будто ему разбили сердце, а Василиска точно была в ярости.

Но сейчас это ничего не значило. Не для Роуз. Всё, о чём она думала, так это о том, как всё в её жизни теперь будет исправлено. Все ошибки, которые она допустила, то время, которое она не провела с братом. Её жизнь могла быть прекрасной. Её мечты могли быть исполнены. Спустя столько бессмысленных лет теперь она знала, что действительно важно.

– Идём? – спросил Глас.

Роуз засомневалась. Она понимала, что должна прыгать от радости при выпавшей возможности, но что-то было не так.

– Но… если я уйду, ты всё уничтожишь.

Глас прервал её взмахом руки.

– Какая тебе разница, что случится с этим местом? Когда ты будешь старше, когда у тебя появятся дети, когда ты станешь взрослой тётей и все твои родные будут отдыхать вместе во время праздников, когда все твои мечты будут исполнены, Эпперсет станет не чем иным, как угасшим воспоминанием. Ты, возможно, даже будешь сомневаться в его существовании. Всё это станет неважным, Роуз. Потому что ты будешь счастлива.

Роуз подняла стеклянный сосуд и увидела в нём своё отражение. Она сама была на себя не похожа. Появление в Эпперсете изменило её, сделав другой. Той, кем она всегда хотела стать. Ей стало интересно, сможет ли она остаться такой дома.

– Да, – сказал Глас. – Всё здесь. Ответ на все твои невзгоды.

Её отражение в стекле исчезло, и теперь она видела в нём лишь фею. Её руки были прижаты к стеклу, крылья трепетали, когда она смотрела на Роуз. Василиска рассказывала ей о таких феях. Роуз тогда сказала, что, по её мнению, все феи должны быть маленькими. Оказалось, что крохотные в большинстве своём вымерли. Те немногие, что остались, были довольно старыми и полными волшебства. А эта вернёт её брата.

Роуз провела рукой по стеклу. Мысли вихрем проносились в голове. Почему бы ей просто не согласиться? Что её удерживало? Повернувшись на стуле, она снова посмотрела на остальных. Что бы они сделали на её месте? Она тут же поняла, что они никогда не окажутся в её положении, потому что не жертвуют собой, чтобы получить что-то взамен. Они рисковали жизнью, чтобы сделать мир лучше, вот и всё. Чтобы спасти других, а не себя. Они были настоящими героями.

Роуз подняла стекляшку, посмотрев фее в глаза. Её руки дрожали.

– Мы договорились? – спросил Глас.

Роуз посмотрела на него. Она заглянула глубоко в его чёрные глаза. Она не хотела смотреть на болезненную тьму или в глаза одержимости. Она хотела взглянуть на саму Скверну. И на какое-то мгновение ей удалось. Она увидела её. На другом краю тьмы она увидела чудовище, белки его глаз. И именно этим глазам она ответила:

– Нет.

Поднявшись на ноги, она разбила стекло об стол. Фея взлетела в голубое небо.

Глас испустил ужасный вопль, взмахом руки опрокинув стол. Он бросился на Роуз, повалив её на землю.

– Тогда ты умрёшь! – сказал он, его лицо было в нескольких сантиметрах от неё. – Ты умрёшь прежде, чем доберёшься до меня!

Капая на неё чёрной слюной, он схватил её за шею и стал сжимать. Роуз открыла рот, хватая воздух, и в этот момент почувствовала, как что-то коснулось её горла, растекаясь ужасным привкусом на языке. Вокруг неё раздавались крики. Через несколько секунд началась борьба, и хватка на её шее ослабла. Когда она снова открыла глаза, Корам был рядом с ней, его меч торчал в груди Гласа.

– Ты… заставила меня поволноваться, – сказал он.

Касаясь горла, Роуз встала на ноги. Орден окружил её, их лица выражали обеспокоенность. И речь шла не просто о заботе, а о чём-то более глубоком. Ей стало стыдно от того, что она задумала их бросить.

– Ты как? – спросил Корам. – Больно?

Она покачала головой, хотя горло горело. У них была миссия, которую они должны были выполнить, и она не могла позволить чему-то их задержать.

– Я в порядке.

Затем, глядя на каждого из них, она добавила:

– Я не собираюсь бежать. Я буду сражаться. Сражаться за своего брата. Сражаться за Эпперсет.

Глава двадцать вторая

Кладбище плохих снов

Часть первая

Чем ближе они подходили к кладбищу, где были спрятаны лук и стрелы Миллентена, тем тише становилась Василиска. Фея ступала всё медленнее, напряжённее. На самом деле напряжение, повисшее в отряде, было почти осязаемым. Роуз чувствовала, как всё её тело сжимается, как кожа словно стягивается на спине. Воздух становился холоднее, солнце клонилось к закату. Здесь уже погибла вся растительность, а животные покинули этот край, словно Скверна уже завладела ими.

Возможно, отчасти так оно и было. Глас не покидал мыслей Роуз после их встречи. Он звучал в ней наряду с её собственным голосом, грозясь, требуя остановиться, нашёптывая, что у неё ещё есть время спастись. Иногда Роуз чувствовала его присутствие в своём сознании, как он роется в её воспоминаниях. Он искал её брата. Девочка боялась, что Глас теперь с ней навсегда.

Корам несколько раз останавливался, чтобы спросить Василиску, в каком направлении им идти. Каждый раз фея отвечала с неохотой, просто кивая в нужную сторону. Взгляд её был туманен.

– Ты там ни разу не был, – тихо сказала Роуз Кораму, подходя к нему. Она вспомнила, что он никогда не спал и у него не было ни хороших, ни плохих снов.

Эо, облачённый в шипастый доспех, взял привычку держаться поближе к Роуз. Он повернулся к Василиске, которая шла далеко позади:

– Миллентен был твоего рода, верно?

Василиска скованно кивнула. Если она и гордилась этим, то никак того не показывала.

– Самым грозным из них, – грянул Ридж. – Миллентен Бесстрашный, так его называли. Безумный малый! Жил, чтобы сражаться, вот как! Он был настолько искусным стрелком, что мог с тысячи шагов попасть в панату. Мог даже точно сказать, во что попадёт, в глаз, нос или рот. Куда бы ни пожелал! – Он посмотрел на Семицветика, который уткнулся мордочкой в плечо Роуз. – Прости, дружище! То было другое время, понимаешь?

Роуз в замешательстве поморщилась.

– Но тогда это Миллентен был особенным, а не его лук.

– Да, Миллентен был что ни на есть особенным. Таким особенным, что однажды он спас волшебника Рэдскейла от банды циклопов! Трёхлапых циклопов, не четырёхлапых. Четырёхлапые циклопы славные. Короче, в качестве благодарности Рэдскейл наложил на лук и стрелы Миллентена заклятие. Одно из самых мощных заклятий, когда-либо созданных. Благодаря ему любой выстрел, который Миллентен мог сделать с тысячи шагов, впредь можно было делать с двух, а то и с трёх тысяч! Стрелы смогли поворачивать на лету, огибать углы, останавливаться и лететь снова! Каждый снаряд двигался так быстро, что его едва можно было разглядеть. Потрясающее оружие!

Ридж любил рассказывать легенды. Очевидно, он питал уважение к этим историям и их героям. По манере его повествования можно было догадаться, что он сам хотел бы стать их частью, чтобы о нём вовек шептались деревья.

– И оружие это закопано где-то на кладбище? – спросила Роуз, подняв брови.

– Верно! Миллентен всегда говорил, что не прекратит сражаться! «Похороните меня на Кладбище плохих снов!» – сказал он. Представляешь?

– Но мы не знаем, где именно его могила, потому что кладбище тянется на несколько километров.

– Именно! Не имеем ни малейшего понятия!

– И нам придётся копать, – сказала она, кивая на лопаты, которые Корам купил на Лемонвильском мосту, а теперь они болтались за спиной у Риджа. – Но, когда начнём, мы будем выкапывать чужие кошмары.

– Точно!

Роуз остановилась.

– И это не кажется тебе безумием?

– Кажется!

Оглянувшись на Василиску, она заметила, как та спотыкается. Фея была слабой, раздражённой. Это заметили все, и их разговоры сразу стихли.

Час спустя зашло солнце, и всё вокруг заполонил туман. За считаные минуты Роуз перестала различать что-либо в пяти шагах от неё. Семицветик стал маячком в молочном облаке. Орден заметно снизил темп. По мере приближения к кладбищу все больше ощущали тревогу.

Наконец сквозь туман Роуз рассмотрела дерево, чьи толстые ветви тянулись к небу. Она вытянула шею, пытаясь разглядеть его полностью, но для этого ей пришлось сделать шаг назад. Древо было громадным. Роуз показалось, что именно по этой причине ахнул Ридж. Уиллап подошёл к дереву, протянул к нему руку и нежно, с любовью коснулся мёртвого ствола, склонив голову. В его глазах стояли слёзы. На самом деле Ридж едва сдерживал рыдания. Через секунду он упал на колени.

Корни древа щупальцами вились вокруг. В большинстве своём они застыли над землёй, извиваясь и лишь затем ныряя вглубь. Им не было конца. Взглядом Роуз проследила за ними, насколько хватало глаз. Корни терялись в тумане. Древо было покосившимся и мёртвым, на его голых сухих ветвях не было ни листочка.

– Это скелет дерева, – прошептал Корам Роуз. – Всё, что осталось от прапрадедушки Риджа, Тибиуса. Когда он погибал, вместо того чтобы отправиться в Мёртвый лес, он пожелал остаться здесь и стеречь кошмары. Его дух присматривает за кладбищем, защищая всех нас от возвращения самых великих страхов. – Он указал на сотни предметов, что лежали в корнях. Там были резные фигурки, еда, монеты. – Люди приносят ему дары, скромные приношения, выражая свою благодарность. Тибиус – легенда среди легенд.

Приподняв Семицветика, Роуз приблизилась к дереву, рассмотрев уиллапа. Очертания его рук и ног, контуры его лица – всё это словно застыло во времени.

«Должно быть, прежде он был ещё громаднее», – подумала она.

Тибиус был вдвое больше Риджа. Девочка подняла руки к шее и сняла ожерелье, которое подарил ей отец, казалось, в какой-то прошлой жизни. Встав на колени рядом с Риджем, она положила его рядом с другими дарами.

«Даже в смерти они не прекращают сражаться», – подумала она с трепетом.

– Значит, мы пришли? – спросила она Корама, встав на ноги. – Мы у кладбища?

Корам кивнул.

– Оно прямо за Тибиусом.

Воздух был ледяным, лунный свет тонул в тумане. На многие мили вокруг стояла тишина.

Роуз сделала несколько шагов, пока не разглядела кладбищенскую землю и не остановилась вновь. Кладбище начиналось в низине. Земля всюду была рыхлой, как будто каждый день кто-то вырывал свежие могилы или что-то пыталось прорваться из-под земли.

Ридж выразил дань уважения и встал, без остановки вытирая глаза. Ему было трудно отойти от тела предка. Он продолжал что-то говорить. Роуз никогда не слышала, чтобы он говорил так тихо.

– Веди меня, Тибиус. Веди к моей судьбе. Да будет моя жизнь достойной упоминания.

Эо повёл их к кладбищу. Его доспех светился в тумане подобно маленькому солнцу. В кобберджеке чувствовалась новообретённая уверенность. Страхи покинули его. «Оказывается, он не так уж отличался от отца», – пронеслось в голове Роуз.

Когда они спустились по холму, Ридж выдал каждому по лопате. Эо нашёл камень неподалёку и стал точить об него когти.

– Неизвестно, что нас ждёт, – сказал Корам, – так что будьте осторожны. Копайте вдумчиво.

«Должен быть лучший способ, – не прекращала думать Роуз. – Должен быть».

Никто не хотел идти первым. Спутники смотрели друг на друга, стоя с лопатами в руках.

– Возможно, будет лучше разделиться, – сказала Василиска ледяным голосом. Было видно, как дрожат её руки. Все заметили это, но, не дожидаясь ничьих слов, фея растворилась в тумане.

Роуз поспешила за ней. Она решила, что никто не должен встречаться со своими кошмарами в одиночку.

Метрах в ста она увидела Василиску. Сгорбившись, занеся лопату над землёй, фея стояла без движения. Лопата застыла в воздухе. Оглянувшись на Роуз, она произнесла:

– Я не могу.

Роуз была ошеломлена её уязвимостью. «Это девушка со своими личными призраками, – подумала она. – Это девушка с кошмарами, которые ты даже представить себе не можешь, Роуз. Пострашнее, чем брат в коме. Страшнее тысячи Сэлли Энн».

– Тебе необязательно, – сказала Роуз. – Мы всё сделаем сами.

Но Василиска лишь покачала головой:

– Я не могу позволить своим кошмарам гнаться за вами. Мне самой нужно с ними справиться.

Взгляд Василиски заметался. В каждом слове сквозил испуг.

– Сколько твоих снов здесь захоронено?

Лицо феи обмякло, кровь отхлынула от него. Когда она заговорила, её подбородок дрожал:

– Сотни. И все как один.

Глава двадцать третья

Кладбище плохих снов

Часть вторая

На кладбище свирепствовал ветер. Он швырял туман с востока на запад так яростно, что Роуз могла разглядеть окрестности лишь фрагментами. Затянуто, затем видно, затем снова в тумане. Всё происходящее казалось ещё более нереальным. Роуз видела своих друзей, беспокойных могильщиков, по нескольку секунд, прежде чем они снова терялись в бесконечном тумане. Как и луна – за проплывающими облаками.

– Не только Диидаб бывал в Уидкруке, – сказала Василиска в отдалении. – Я тоже там была.

Роуз опустила свою лопату и подошла к ней. Ей было необязательно спрашивать о том, что там произошло. Она коснулась спины феи.

– Это было давно, когда у меня ещё были крылья. Я перелетела через Зо в одной из её широчайших частей на севере. Одна. Феи не могут долго летать, но я всегда была безрассудной. И любопытной. Мне всегда хотелось взглянуть на другой берег реки. На то, чего все так страшились. Что такого ужасного в Уидкруке? Оказалось, многое. На берегу Зо жила раса под названием кеспы. Выглядят они и правда жутко, я даже не буду описывать. Если бы я даже смогла, не стала бы. Они и так довольно часто посещают мои сны. Но в тот день я увидела, как жёстко с ними обращаются винтиллы. Это крошечные гремлины. Винтиллы тыкали их и кололи, водружали сёдла на их спины. Они били их, разлучали с детьми. Упахивали их вусмерть. Я… не могла этого вынести. Никогда прежде я не была так разгневана. В тот же вечер я вернулась домой и рассказала об этом всём каждой фее в Стэммэнди. Сказала, что хочу вернуться на шхуне и спасти кеспов. Старейшины предостерегали меня, запретили это делать. Но мне было всё равно. Я знала, что так будет правильно. Знала, что до́лжно было сделать, и пристыдила их за то, что они этого не понимают. Через два дня я отправилась без их разрешения. Все деньги, что у меня были, я потратила на судно и в одиночку поплыла по Зо. Во тьме ночи я спасла столько кеспов, сколько смогла, погрузив их на борт. Я осознавала, что если мы останемся сражаться, если я попытаюсь спасти их всех, то мы погибнем. Мы едва успели скрыться, я и двадцать восемь кеспов. Я знала, что им тяжело оставлять любимых, но я обещала, что вернусь за остальными. Большинство плывущих со мной были молоды. Они были напуганы и злы. Ну, не так злы, как феи по моему возвращении в Стэммэнди. Понимаешь, все феи одержимы красотой, природой, семьёй и своим родом. Они невзлюбили кеспов, не рассмотрели в них того добра, которое видела в них я. Феи видели в них лишь уродство. Грязь. Они посчитали их невоспитанными и невежественными. Животными. Они сказали, что злодеяния, которые они принесут, – лишь вопрос времени. Излишне говорить, что к кеспам относились плохо. Никому в Стэммэнди они были не нужны. Феи говорили, что их присутствие разрушило их дом, разрушило всё, что он символизировал. В Стэммэнди к кеспам относились ничуть не лучше, чем там, откуда они прибыли. И вот одной ночью случилось нечто ужасное. Они поспорили, рассорились, и к утру кеспы безжалостно перебили десятки фей. Стариков и детей. В конце концов нам удалось прогнать их, но вина легла на мои плечи. Меня лишили крыльев и изгнали. «Ты больше не фея», – сказали мне. И я не виню их. Только я была ответственна за те смерти. За каждую из них. Это моя вина. И это терзает меня до сих пор.

– Но… ты же не знала, – сказала Роуз. – Ты хотела поступить правильно.

– Если это было правильно, то почему всё закончилось так паршиво? – Губы феи дрожали. Она постоянно моргала.

– Потому что… потому что феи боялись того, чего не могли понять. Они не разделили твоей любви. Твоей мечты.

– У меня нет мечты, Роуз. Только кошмары. И все они погребены под нашими ногами. Мне… страшно их тревожить.

Ветер завывал в ушах Роуз, она замерзала.

– Тогда я это сделаю. Мы вместе встретимся с твоими кошмарами.

Она решила, что место, на котором она стояла, ничем не хуже любого другого, чтобы начать. «Чем быстрее ты возьмёшься за это дело, тем быстрее всё закончится», – сказала она себе. Василиска застыла на месте подле неё, руки феи безвольно повисли по бокам. Роуз воткнула лопату в землю, подняла немного земли с извивающимися в ней белыми червями толщиной с палец. Чем глубже она копала, тем толще были черви. На глубине полуметра, там, где черви достигали размеров её запястий, она на что-то наткнулась. Раздался глухой стук. То был не червяк. Роуз потащила лопату на себя. Земля сдвинулась, и она увидела глаз, взирающий на неё. Он был большой и жёлтый. Когда он моргнул, Роуз вскрикнула. Она быстро закидала его землёй. Её сердце бешено колотилось. Этот мир и так был ужасен. Сложно представить, какие здесь могут быть кошмары.

Она покосилась на Василиску. Та всё ещё была не в состоянии шевельнуться. Будто чьи-то невидимые руки выросли из-под земли и держали её за щиколотки. Наблюдая за первым заходом Роуз, она, казалось, говорила сама с собой, подбадривая себя. Но, что бы она ни говорила, это не помогало. Она не могла сдвинуться с места.

Где-то в отдалении, за гоняемым ветром туманом, Роуз услыхала крики. Кто-то откопал что-то большое, и там завязалась драка, хотя она понятия не имела, где именно. До неё доносились жуткие звуки: лязг оружия и крики о помощи. Если они не найдут лук в ближайшее время, сны станут не единственным, что здесь будет захоронено.

Девочка раздражённо посмотрела на лопату. «Это не работает, – подумала она. – Мы ищем иголку в стоге сена. Если мы так и продолжим бесцельно копать, то просто выроем кучу кошмаров».

Ей послышался смех Скверны. Её Глас был по-прежнему в Роуз, и он становился только громче.

Василиска вскрикнула позади неё. Должно быть, она стала копать, пока Роуз отвлеклась. Фея отшатнулась, в ужасе уронив лопату и прикрыв рот руками, словно что-то пыталось вырваться из него.

– Что такое? – спросила Роуз сквозь туман, перекрикивая ветер.

– К… как? – произнесла Василиска, заикаясь. – Как это… возможно?

– Ру, что стряслось? – сказала Роуз, подбегая. – Что случилось?

– Первая могила… Первая же раскопанная мной могила и… он мой!

Роуз подошла к ней, взяла её за руку. Кожа феи была ледяной, покрытой мурашками. Глаза её ширились с каждой секундой, а взгляд застыл на движущейся земле в двух метрах от них.

Роуз тоже посмотрела туда. Кровь заледенела в её жилах. Что-то карабкалось на поверхность. Грязь падала с него ошмётками. От появившегося кошмара даже туман держался подальше.

– Он мой! – снова закричала Василиска, тряся головой в неверии. – Мой!

Из могилы поднялась высокая фигура в плаще. Её заострённая морда, похожая на лошадиный череп, выглядывала из-под капюшона. На нём почти не было кожи, лишь несколько ветхих лоскутов. Был виден каждый зуб, а на месте носа и глаз зияла пустота. Костлявое тело было плотно завёрнуто в рваный плащ.

– Что это такое? – спросила Роуз. Несмотря на сковавший её страх, она знала, что это лишь бледное подобие того, что чувствовала фея.

Василиска попятилась. Она даже не подняла мечей. Фея замотала головой, выкрикнув:

– Это кесп! Кесп!

Существо заковыляло вперёд, качая башкой. Из его пасти вырвался странный вздох. Что-то подсказывало Роуз, что её голос не сработает. Так ли это? Или это были козни Скверны?

– Нам придётся драться, Ру!

Но Василиска не сдвинулась с места. Вдруг кесп бросился к ней, опустив голову. Его накидка развевалась, подобно плащу. Не успела Роуз собраться с силами, как он пробежал прямо мимо неё и ударил Василиску в грудь, отбросив ту метров на пять. Мечи разлетелись в стороны. Василиска, похоже, не пострадала, но не спешила подниматься. Она не собиралась сражаться.

– Вставай! – крикнула Роуз. – Он пришёл за тобой! Надо дать бой!

Но Василиска не реагировала. Кесп уже готовился ко второму удару, а у феи хватало сил лишь кричать.

«Она просто позволит ему убить себя, – подумала Роуз. – Как будто хочет этого».

Роуз бросилась сквозь клочья тумана так быстро, как могла, желая опередить кошмар. Она подбежала к фее за мгновение до кеспа, нырнула, хватая упавший меч. Когда она обернулась, монстр уже был рядом. Ветер подхватил его вопль. Закрыв один глаз, Роуз рубанула мечом, вонзая его в чудище. Она почувствовала, как под его накидкой что-то хрустнуло. Кесп рухнул на бок.

– Поднимайся, – сказала Роуз Василиске, пытаясь поднять девушку на ноги до того, как монстр опомнится. – Вставай!

Но фея не шелохнулась.

Кесп cнова встал, сорвал с себя накидку и вытянул длинные лапы. Они были тонкими и жилистыми, костлявые пальцы с острыми когтями на концах сгибались под неестественными углами. Ноги его тоже вытянулись, согнувшись в трёх местах. Это сделало кошмар выше на пару метров.

Издав отвратительный вопль, кесп разверзнул пасть так широко, что мог проглотить Роуз целиком. Длинным пальцем он указал на фею.

– Ему нужна я! – крикнула Василиска. – Он не остановится!

Роуз, тяжело дыша, выскочила перед лежачей ничком подругой. Меч дрожал в её руке. Она попыталась ухватиться за него обеими руками, но стало только хуже.

– Ему нужна я! – снова крикнула девушка. – Отойди, Роуз! Ему нужна я!

Но Роуз не отошла, даже когда кесп бросился на неё. Теперь он двигался гораздо быстрее, мчась к ним на четвереньках. Роуз едва хватило секунды понять, что происходит. У неё не было ни времени, чтобы воспользоваться своим голосом, ни времени, чтобы позвать на помощь. Она инстинктивно подняла меч дрожащими руками. Кесп прыгнул на них, и Роуз, отвернувшись, пригнулась, направляя оружие в его сторону. Она почувствовала, как лезвие касается дряхлой плоти, как инерция несёт тело кеспа вперёд, прямо на сталь. Он рухнул в кучу земли неподалёку. Корчась в агонии, он потянулся к ним когтями. Кошмар клацал длинными рядами зубов, дёргаясь и елозя. Он посмотрел на Василиску, их взгляды встретились. Лицо девушки было влажным от слёз.

– Оставь меня в покое, – сказала она. – Прошу, оставь меня в покое.

Кесп рванулся и оцарапал ей лицо прямо под глазом. Затем, схватившись за свою рану, монстр тихо вздохнул и замер. Лихорадочно отряхиваясь, Роуз испуганно смотрела, как монстр растворяется в тумане ни живой ни мёртвый. Он перестал быть даже сновидением. Девочка поднялась на ноги и почувствовала, как что-то скользнуло по её рубашке. Она уже было закричала, но это был Семицветик. Грызун заполз ей за воротник, выплюнув половинку червя на землю.

Роуз помогла Василиске подняться, зажала рану на её лице. Из царапины сочилась кровь, стекала по её пальцам. Роуз не поверила своим мыслям, но ей захотелось, чтобы Василиска была смелей. Следующее ранение могло быть смертельным.

– Если ты откажешься драться, твои страхи возьмут верх, – сказала она девушке.

– Я знала, что в конце концов это случится, Роуз.

– И ты просто сдашься?

Роуз понимала, что жестока по отношению к ней, но так было нужно. Матери Роуз тоже приходилось быть жёсткой с дочерью. Сейчас их задачей было не сломаться. Хотела бы Роуз, чтобы мама увидела её сейчас.

От стыда Василиска опустила глаза. Она поднесла руку к щеке и коснулась пальцев Роуз.

– Не знаю, сколько раз я была здесь, Роуз. Слишком много. На каждую убитую тогда фею здесь найдётся по такому кошмару. Я… не смогу. Не смогу с ними сражаться.

– Ты…

Раздался крик. Роуз повернула голову в его сторону. Она увидела Риджа, разъярённо мчащегося сквозь туман на четырёхметрового паука. Птицы Риджа были опутаны паутиной. Миг – и его ветви сплелись с паучьими ногами. Противники пытались разорвать друг друга. Прямо за ними виднелся шар света, и Роуз поняла, что это был Эо. Золотые лучи исходили от его спины – то был доспех в деле. Корама нигде не было видно. Страх уколол сердце Роуз.

– Мы не доживём до утра, – сказала она.

– Нам нужно бежать! – воскликнула Василиска. – Говорю же, нам нужно убираться отсюда!

– Должен быть другой способ. Мы не можем уйти, но и копать тоже нельзя.

– Что тогда?

Роуз помедлила. Ветер продолжал завывать, будто хотел что-то сказать. Его вой был силён, он прорывался сквозь её одежды, сквозь кожу, касаясь самой души. Она почувствовала, как он сдувает Глас Скверны, как будто тот был пылинкой.

В её голове появилась мысль. Мысль о том, что она справится, что она сможет положить конец этой борьбе, что она точно знает как. Роуз не была уверена, чья это была мысль, но, по ощущениям, в ней говорил сам Эпперсет. Этот странный незнакомый мир тянулся к ней. Выпрямившись, Роуз закрыла глаза, позволяя этой мысли разрастись. И у неё получилось. Со временем она всё больше и больше вникала в свои способности. Она осознала, что они не всегда должны быть только оружием или щитом. Это могло быть чем-то более тонким, например, как в лабиринте, когда она подозвала Семицветика к себе. Роуз обладала способностью управлять окружающим миром. Если сейчас она запоёт, это будет своего рода общением с ним. Она могла как бы подключиться к чему-то скрытому, незримому. Самому Эпперсету. И, когда песня зазвучала у неё на устах, она словно просила весь мир спеть вместе с ней.

«Я всё ещё не нашла что искала…»

Она пела эти слова снова и снова, как бы взывая и моля.

«Я всё ещё не нашла что искала…»

Василиска стояла рядом с ней, касаясь своего лица и с трепетом глядя на девочку. Роуз неожиданно потянуло вперёд. Она ссутулилась, будто что-то тянуло её прямо за сердце.

Всё ещё держа глаза закрытыми, Роуз зашагала по кладбищу. Она шла сама или её вели? Она не знала. Вокруг неё все сражались. Паук исчез, но вместо него появился получеловек-полукрыса. Он был выше трёх метров, а в руках нёс топор и шёл с ним на Эо и Риджа. Спустя несколько минут она прошла прямо мимо Корама и ещё одного кеспа. Корам что-то крикнул ей, но Роуз его не услышала из-за внутреннего шёпота, который вёл её на запад.

Через несколько сотен ярдов земля под её ногами задрожала. Роуз открыла глаза. В десяти метрах перед ней двигалась почва, как будто из-под неё что-то всплывало.

– Там, – сказала Роуз, выходя из своего странного транса. – Оружие там. Нам нужно копать в этом месте.

Роуз погрузила лопату в почву и повернулась к Василиске, которая всё это время не отходила от неё.

– Я не справлюсь одна. Знаю, ты напугана, но мне нужна твоя помощь. Ты сможешь.

Василиска покачала головой:

– Есть вещи, которым я не могу противостоять, Роуз. Я не хочу знать, что поднимется отсюда.

– Чем бы оно ни было, Василиска, ты с ним сразишься. И после этого, обещаю, тебе не придётся делать этого снова до конца своих дней. – Она взяла фею за руку. – Мы сделаем это вместе.

Глаза девушки наполнились слезами, её губы задрожали. Она едва сдерживала плач.

– Хорошо, – прохрипела она. – Вместе.

Она вогнала лопату в землю, присоединяясь к Роуз.

Они стали копать вместе, глубже, чем Роуз могла предположить. На глубине двух метров у неё заболела спина, задрожали руки. Невзирая на холод, она вся вспотела. На секунду ей показалось, что они копают не там, что её голос – голос Эпперсета – подвёл их. Быть может, из-за присутствия Скверны в её голове.

Но тут она увидела чью-то руку.

Роуз с Василиской отпрянули и выбрались из выкопанной ими ямы, не отрывая глаз от выбирающегося из неё существа.

Роуз было трудно осознать увиденное. Поднявшаяся из земли фигура была копией Василиски. Лук и стрелы Миллентена выглядывали из-за её спины.

Глава двадцать четвёртая

Кладбище плохих снов

Часть третья

Настоящая Василиска была готова упасть в обморок. Словно в дурмане, она закачалась на месте, с её губ слетело тихое: «Нет!» Она повторяла его снова и снова, громче и громче. Она попыталась отступить, но у неё подкосились ноги. Теперь фея уже выкрикивала это слово.

Роуз попятилась вслед за ней. Будучи похожим на Василиску, существо всё же было недобрым, с подёрнутой тьмой глазами. Эти глаза не хотели видеть ничего, кроме чужой боли и страданий, страданий всего мира. Копия стояла покосившись, будто изнутри её уродовали содеянные злодеяния. Она облизнула губы раздвоенным змеиным языком. Вместо крыльев на её спине тоже были лишь обрубки, они пульсировали и сочились чёрным.

«Что это вообще такое? – подумала Роуз. – Это не Миллентен. Должно быть, нечто другое, сторожащее лук».

Копия двинулась на Василиску, которая так сильно тряслась, что упала на колени и закрыла лицо руками.

«Оно убьёт её, – подумала Роуз. – Сделай что-нибудь!»

– Эй! – крикнула девочка, швырнув камень в голову двойника.

Шипя, существо обернулось к Роуз и в ту же секунду изменило форму. Теперь это была не Василиска, а брат Роуз. Он был таким, каким девочка видела его последний раз на больничной койке, с трубками и шрамами по всему телу. Но его двойник двигался.

Роуз сразу же поплохело. Её конечности оледенели, кровь отхлынула от лица. Всё, что от неё осталось, – лишь стыдливые воспоминания, смешанные со страхом и сомнением.

Если бы оборотень захотел, он бы убил её, но вместо этого он снова направился к Василиске.

Наблюдая за тем, как он идёт к ней, принимая прежний облик, фея схватилась за меч, но тут же уронила его. Её руки дрожали. Она поползла назад, повторяя:

– Нет. Это не я. Это не я.

К счастью, Роуз уже успела опомниться. Не видя больше своего брата, она немного собралась. В руке она всё ещё держала второй меч Василиски. Подняв его над головой, она метнула его остриём в чудовище, и, к её небывалому удивлению, меч пронзил его насквозь. Оборотень завыл от боли, хватаясь за лезвие. С горящими глазами он повернулся к девочке, превращаясь в её мать. Роуз увидела её хромой, старой, сломленной.

– Прости, мама, – сказала она охрипшим голосом, с горечью простирая руки. – Прости меня.

Вытащив из тела меч, тварь снова повернулась к фее и двинулась к ней.

«Оно играет нашими страхами, – подумала Роуз. – Превращается в самые сильные наши кошмары. В этом его сила».

Она взглянула на то, как была напугана её подруга изменённой версией себя.

«Она боится, что она стала такой, – поняла Роуз. – Такой она видит себя и думает, что другие воспринимают её так же. Вся её вина, весь её стыд превратили её в это».

Роуз крикнула Василиске, пока монстр приближался к ней:

– Это не ты, Василиска! Ты никогда не станешь такой!

– Но это я! – воскликнула фея. – Я чудовище!

– Нет! Я не вижу тебя такой. Никто не видит. Мы видим тебя сильной, доброй. Мы считаем тебя своим другом.

Василиска взглянула на Роуз со слезами на глазах. Её подбородок дрожал.

– Я таких дел наворотила, Роуз.

– Ты делала то, что считала верным. Пыталась объединить народы. Это не твоя вина, что они отказались это понять.

С неистовым воплем оборотень обернулся и рванулся к Роуз, превращаясь в безумную смесь её матери, брата и Сэлли Энн. В безумных всколохах они менялись частями тела – голова её брата стала головой Энн, туловище её матери – телом Гиацинта, и в один момент на лице оборотня появились черты всех троих. Тройной кошмар нёсся в её сторону, шатаясь и извиваясь, но в последнюю секунду перед ним возник Корам и дважды вонзил свой меч в его нутро. Юноша вытащил меч, и оборотень сделал шаг назад, пытаясь подобрать новую форму.

«У Корама нет снов, – вспомнила Роуз. – Нет кошмаров, из которых можно копировать страхи».

Лишённый других вариантов, оборотень принял форму кеспа и атаковал Корама, выбив меч из его рук и ударив мальчика в грудь.

Корам стал задыхаться. Стоя на коленях, он пытался восстановить нарушенное дыхание.

Кесп двинулся дальше, отшвырнув Роуз в сторону, будто она была пушинкой.

Встав над Корамом, он поднял обе лапы.

Тот вздрогнул, когда чудовище атаковало его, и закрыл лицо руками. Странный звук прорезал туман, и Роуз увидела, как золотые шипы пронзают грудь оборотня за мгновение до того, как он ударил Корама. Золото поразило монстра с немыслимой силой, а затем вернулось на место на броне Эо.

Ридж тоже присоединился к ним, его ветви обвились вокруг чудища и крепко сжали его.

Защищаясь, кесп превратился в огненного демона, чьё пламя отразилось в испуганных глазах уиллапа. Его ветви ослабли, Ридж содрогнулся от увиденного. Эо приготовился ударить повторно, и огненный демон превратился в Диидаба, зарычал и кинулся на своего сына. Роуз наблюдала, как растерялись и испугались её друзья. Ридж всё ещё не мог прийти в себя, Эо не мог метать шипы. Они оба были беззащитны. И в этот момент Василиска прыгнула монстру на спину. Снова появились две феи, одна на другой. Но Роуз знала, кто есть кто. Она знала, кто из них её друг, и восторженно осознала, что Василиска больше не боится.

Оборотень попытался сбросить с себя девушку. Василиска подняла меч. Крича, как тысяча кошмаров, она раз за разом вонзала его в шею чудовища до тех пор, пока оба не упали.

Лёжа на земле, чудище хваталось за горло, кровь вытекала из-под его пальцев. Оно посмотрело на Василиску, выдавливая из себя слова:

– Ты… не можешь… спрятать… свою суть. Ты… убийца фей… убийца… своего рода… Недостойная крыльев.

Василиска встала на ноги и снова замахнулась мечом.

– Ты прав. Я не могу спрятаться. И не буду. Ты – часть меня. Часть, которую я уничтожу.

И она опустила меч, отрубая ему голову.

Отделённые друг от друга голова и тело корчились и меняли образы до тех пор, пока не стали частями бледного, слабого существа. Тело сморщилось, потеряло форму. Оно истекало кровью и уже не внушало страх.

Измотанная, Василиска опустилась на колени и расплакалась. Роуз подошла к ней и коснулась её плеча. Она испытывала гордость за неё, о чём не преминула сказать.

Василиска подняла на неё свой взгляд и попыталась что-то сказать, но у неё ничего не вышло. Фея обняла девочку.

Кошмар наконец развеялся по ветру, исчезнув в тумане, оставляя после себя лук и стрелы. Теперь они принадлежали Василиске. Она их заслужила. Её кошмарам пришёл конец.

Глава двадцать пятая

Внутренний голос

Заполучив два оружия из трёх, они повернули назад к реке. Третье и последнее оружие – меч Тарра – было спрятано на юге. Они рассчитывали найти его у изгиба Зо, в Замке ведьм.

Но сперва им нужно было отдохнуть. Особенно Роуз. Она думала, что из-за произошедшего на кладбище она просто устала, но странные симптомы не проходили. Её лоб был покрыт испариной, она вся дрожала. Через день после стычки с кошмарами они добрались до очередного лагеря у реки. Роуз упала на землю.

– Я в порядке, в порядке, – повторяла она, когда друзья подошли к ней. Но, разумеется, ни о каком порядке и речи не шло. Попытавшись встать на ноги, она потеряла сознание.

* * *

Она оказалась в темноте. Звёзды здесь не светили. Её как будто поместили в гроб.

Здесь не было звуков, как в вакууме.

Кроме голоса.

– Роуз. Я нашёл тебя, Роуз.

Сама тьма звала её по имени.

Роуз заворожённо пошла к ней. В ней не было ни пола, по которому можно было ходить, ни стен, ни потолка. Только тьма.

– Где ты? – спросила она голос, но её слова поглотила темнота. – Я знаю, что ты рядом. Я чувствую тебя, но не вижу.

– Потому что ты и есть я, Роуз. А я есть ты. Мы едины.

Теперь голос сопровождался хлюпающим звуком. Он не прекращался.

– Кто ты? – спросила она с подступающим ужасом.

– Ты отлично знаешь кто.

– Убирайся из моей головы!

Кошмарный смех разнёсся во тьме. В ней неожиданно вспыхнул едва уловимый свет, разрезая чёрное полотно. В сиянии она разглядела своих друзей, Эпперсет. Свет мигал. Содрогнувшись всем своим естеством, Роуз поняла: она была внутри Скверны. Та поглотила Роуз целиком.

* * *

Очнувшись, Роуз обнаружила себя в большой палатке.

Она тяжело дышала и была мокрой от пота. Было темно, свет исходил только от Семицветика, который сидел подле неё. Девочка лежала на земле, укрытая толстыми одеялами, с подушкой под головой. Она с трудом узнала Корама, стоящего над ней.

– Это Приго, – сказал Корам. – Она была лекарем до пришествия Скверны.

Приго покосилась на Корама:

– Я всё ещё лекарь.

– Разумеется. – Корам кашлянул, явно смутившись.

У Приго был оранжевый мех, как у тигра, выпуклые зелёные глаза и длинные усы. Она виляла хвостом, почти касаясь им головы. Она была красива. Роуз с печалью подумала о том, сколько её сородичей погубила Скверна.

И тут она почувствовала, как в голове что-то треснуло при мысли об этом страшном имени. Её глаза захлопнулись, она схватилась за голову, с губ сорвался стон.

Обеспокоенный Корам взял её за руки:

– Роуз, Приго осмотрела тебя и… Боюсь, всё не очень хорошо.

– Я умру? – спросила Роуз, почти рассмеявшись. – Только не говори, что я скоро умру.

Когда она увидела замешательство на их лицах, она действительно рассмеялась. Какая нелепица. С тех пор как девочка появилась здесь, её жизнь превратилась в абсурд. После всего, что она пережила, она не могла сдержать эмоций. Смех нарастал, по щекам бежали слёзы. «Это какая-то шутка, – подумала она. – Просто шутка».

Щёлкнув запястьями, Корам стянул с неё одеяло. Он окинул её взглядом с ног до головы, предлагая ей взглянуть самой.

Посмотрев на свои ступни, Роуз поняла, что на ней нет обуви. С любопытством она пошевелила пальцами. С ними было что-то не так, но в дурмане и блёклом свете она не разглядела, что именно. Смех не смолкал, но только в её голове. Он больше не был похож на её собственный. Искажённый хохот пугал.

Неожиданно она поняла, в чём проблема. Её ступни были белыми.

Сев, она взглянула на Корама.

– Я… заражена, – сказала она, вспоминая гарь в горле, когда Глас капнул чёрной жидкостью ей в рот.

– Недуг Скверны, – кивнула Приго.

– Вот почему я слышу её голос, – сказала она себе, смотря в сторону.

Приго и Корам переглянулись.

– Её голос? – спросила Приго.

Роуз закрыла глаза, возвращаясь во тьму. Голос звучал в её сознании, словно они были связаны.

– Она знает, что мы идём. Знает, что осталось одно оружие. Она ускорилась, копит силы.

– Значит, нам пора, – сказал Корам.

– Она не сможет идти, – сказала ему Приго. – Недуг быстро распространяется.

Роуз взяла Семицветика на руки с подушки.

– Тем больше у нас причин спешить.

Приго коснулась её плеча:

– Я видела эту болезнь множество раз. Она быстро истощит тебя, у тебя будет мало сил, и, когда они будут на исходе, недуг поглотит твой разум, станет управлять твоими движениями и действиями. Мне жаль, но у тебя мало времени.

Роуз спрыгнула с постели, едва не упав. В голове раздался смех, на этот раз определённо не её.

– У меня было мало времени с тех самых пор, как я пришла в этот мир.

Она обулась.

– Где остальные?

– Ждут тебя, – ответил Корам.

«Они считают тебя командиром». Роуз уже не была уверена, чей голос слышит. Она коснулась ладонями висков, скривившись от боли.

– Южные земли уничтожены, – сказала Приго. – Там не осталось ничего. Мой дом…

Она шевельнула губами, но ничего не сказала, запнувшись. Глаза лекарши наполнились слезами, и она отвернулась, заплакав.

– Это ужасно. Этой твари неведома жалость. Она приходит за всем и всеми. Прекрасные земли, полные зелени, полноводных рек и деревьев, холмов и полей с посевами. Цветы и искусство, невероятная архитектура, многовековая история. Всё это уничтожено. Будто там никогда ничего и не было, будто мы там никогда не жили. Я видела, как детей подбрасывало на сотни метров в воздух, видела пожилых мужчин и женщин, пронзённых летящими обломками. Те, кто отказывается сдвинуться с места, чахнут, как земля. Скверна – это конец. Теперь она очень быстро наступает. Мгновенная смерть.

– Замок ведьм ещё цел? – спросил Корам, положив руки ей на плечи.

Приго кивнула:

– Не знаю, сколько ещё он простоит, но это место – как смерть внутри смерти. Ведьмы, должно быть, наслаждаются разрушением. Они приветствуют конец.

– У нас нет иного выбора, – сказала Роуз.

– Он далеко? – спросил Корам.

– Замок? Две недели пешим ходом, может, три. Она не дойдёт, – сказала Приго, кивая на Роуз. – Скверна настигнет вас раньше.

Роуз обошла их и откинула полог на входе в палатку. Перед ней была река.

– Значит, нам нужна лодка.

Глава двадцать шестая

Сплав по реке

Беженцы у реки сделали всё, чтобы помочь Ордену. Они выворачивали карманы, перебирали свои пожитки, отдавали всё ценное, что у них было: украшения, одежду с собственных плеч. У каждого из них почти ничего не было, но они пожертвовали всем в надежде, что Скверна будет остановлена.

Лодка была развалюхой, практически рассыпающимся судёнышком грязного цвета, но этого было достаточно, чтобы добраться до замка. Шхуна воняла гнилью, в её трещинах жили какие-то зверьки, которых Эо и Самоцветик попытались достать, но им этого не удалось. Отряд сбросил за борт всё, что можно. Осунувшегося эльфа, которого они наняли управлять лодкой, звали Бенди. У него был только один глаз, и выглядел он так, будто ничего, кроме денег, его не заботит. Роуз отвели на нижнюю палубу, где она провела большую часть путешествия в основном в постели, стараясь как можно больше отдыхать. К этому времени белизна, признак недуга, поднялась выше колен и быстро распространялась, а голос в голове становился всё громче. Он дразнил её, угрожал, говорил, что она никогда не добьётся успеха и никогда не доберётся до меча. Хуже всего было то, что девочка начинала в это верить.

Кто-то постоянно был рядом с ней, даже когда она спала. Когда же она бодрствовала, то выбиралась на борт, и её друзья окружали её, словно она была огнём, который нужно было поддерживать. Забавно, что ей было жарко, даже если температура падала.

В отряде царило мрачное настроение. Они почти не говорили о весёлом, сколько бы песен ни спел Ридж. Он посвящал каждую спетую песню птице, которую он потерял. Оказывается, у них у всех были имена, и сейчас он спел двадцать первую из пятидесяти шести – столько когда-то жило на его ветвях птах, теперь безвозвратно утерянных. Они много расхаживали по лодке, обмениваясь пустыми, полными страха взглядами. Василиска подала голос:

– О чём вы больше всего будете жалеть, когда наш путь подойдёт к концу, независимо победим мы или проиграем? – спросила она у отряда.

Все затихли. Это был хороший вопрос, но Роуз уже знала ответ – она будет жалеть о том, как она сбегала. Как она всегда пыталась сбежать.

Но ей не хотелось говорить об этом. Ей не хотелось чьей-то жалости или слов о том, как она неправа, что она сделала всё, что могла. Потому что это было бы неправдой. Она поддавалась страху и боли, и это было неприемлемо.

Вместо этого она сказала о другом:

– Я бы хотела дать отпор Сэлли Энн. Хоть раз.

– Эм, а кто такая Сэлли Энн? Твой враг и фсё такое? – поинтересовался Эо.

– Ужасный человек с глупым лицом, – ответил за неё Корам.

– О, я терпеть не могу ужасных людей! – громыхнул Ридж. – Расскажи о ней, Роуз! Пополни мой колодец ненависти рассказом об этом человеке с глупым лицом!

– Не знаю, с чего начать, – сказала Роуз, уже жалея, что завела об этом речь. – Это не так просто. Она ведёт себя так, будто лучше остальных, у неё грубые шутки, она не слишком умная. Можно сказать, её волнует только она сама. Я… мне не нравится, как я чувствую себя из-за неё.

– А чем она занимается? Она варвар? Вор?

– Вовсе нет. Я не знаю, как объяснить… – Роуз на секунду задумалась. – Она кажется злой. Она доводила меня до слёз, из-за неё мне было страшно идти в школу, но, если разобраться, мне кажется, Сэлли Энн сама сильно страдает.

– Я покажу ей страдания! – сказал Ридж.

– Я тоже, – сказала Василиска. – Хотела бы я встретиться с ней в бою.

– Жалею, что не сделаю этого, – добавил Корам.

– Я тоже, – сказал Эо.

Роуз посмотрела на каждого из них. Улыбка заиграла на её лице. Она знала, что они, не колеблясь ни секунды, заступятся за неё. Это согревало её больше всего на свете. В этот момент она поняла, что самым большим её сожалением будет покинуть своих друзей.

* * *

Чем дальше они продвигались на юг, тем хуже становилась погода. Ветер усиливался с каждым днём, небо серело, лодку раскачивало всё сильнее. Роуз затошнило и вырвало. Она почти не обратила на это внимания. Она наблюдала, как толпы существ покидают свою родину. Их становилось всё больше и больше, они заполоняли пространство до горизонта.

– Что происходит? – спросила она. Вдалеке, откуда двигались беженцы, всё казалось мёртвым, бесцветным. Деревья стояли голые, трава потемнела, мелкие притоки Зо пересохли. Самый настоящий конец света. Корам вцепился в борт лодки, напрягшись всем телом.

– Скверна. Она приближается.

Роуз на мгновение закрыла глаза и нащупала в себе её присутствие. Ей стало мерзко. Это было похоже на падение сквозь лёд. Внезапно её глаза прояснились.

– Она знает, что с оружиями мы опасны. Я чувствую её страх. Она боится нашей встречи и прямо сейчас готовится к атаке на Замок ведьм. Хочет помешать нам найти меч. Если у неё это получится, она победит.

– Мы должны её опередить.

– Как далеко до замка? – спросила Роуз.

– Ещё день, – сказал Корам. – Два максимум. Я думаю, мы доберёмся до него раньше Скверны. Он стоит на реке, прямо у излучины. Это как Мост между Эпперсетом и Уидкруком.

– Хм, я чувствую его отвратительную вонь отсюда, и фсё такое, – сказал Эо, задрав нос.

– Ведьмы любят заражать обе страны болезнями, – сказал Корам. – Они получают от этого огромное удовольствие.

– Может, они сбегут к тому времени, как мы прибудем? – с надеждой спросила Роуз, но Корам покачал головой:

– Нет. Они ничего не боятся. Ни Скверны. Ни конца света. Для них всё едино.

Роуз резко стало нехорошо, и она прислонилась спиной к борту.

– Ты в порядке? – спросил Корам, беря её за руку.

– Да. Это… это всего лишь качка. Трудно сохранять равновесие в этих водах.

– Скверна уже близко, Роуз. Тебе нужно беречь силы. Что бы ни случилось в этом замке, не используй свой голос. Побереги силы на будущее.

– Я же сказала, что всё в порядке. – Но она, конечно, лукавила. На деле болезнь быстро распространялась. Роуз слабела. Её мышцы и кости болели, тело немело, будто кто-то ещё завладевал им. С тех пор как она заразилась, в глубине её души рос страх, и это было невыносимо. Она чувствовала себя поглощённой им. Когда болезнь в конце концов доберётся до её горла – а она знала, что это случится очень скоро, она лишится единственного, что может противопоставить Скверне. Болезнь лишит её голоса, и эта тварь победит. И как она сможет спасти брата, если это случится?

Глава двадцать седьмая

Замок ведьм

Часть первая

Замок имел форму перевёрнутой пирамиды, основание которой было погружено в воду. По прикидкам Роуз, он поднимался в небо почти на триста метров, чёрный и гладкий, как треугольный провал в пространстве. В нём не было ни блеска, ни отражения. Любой свет, достигавший его, скоропостижно умирал.

По рассказам Риджа, существовало несколько мифов о создании замка. Или, точнее, о его прибытии. Говорили, что несколько тысяч лет назад он появился из ниоткуда. Роуз понимала, что за это время историю могли и приукрасить. Было трудно разобраться и прийти к какому-то единому мнению. Зачастую ответ был где-то посередине. В то время как одни говорили, что замок упал с неба, как кинжал, вонзившийся в реку, другие были убеждены, что он появился здесь благодаря какой-то несусветной магии. И, что ещё страннее, некоторые верили, что его и не существует вовсе, что это всего лишь иллюзия. Ходили слухи, что на самом верху замка поздно ночью открываются двери и оттуда вылетают ведьмы. Некоторые считали, что замок отравил реку или что ведьмы были причиной того, что Уидкрук погрузился в хаос и тьму. Одни говорили, что замок с каждым годом тонет дюйм за дюймом, другие утверждали, что за горами есть ещё десятки таких же пирамид и скоро все ведьмы слетятся в Эпперсет, уничтожая всё и вся. Конечно, если Скверна не прикончит их первой.

Каково бы ни было его происхождение, какие тайны бы он ни скрывал, Роуз понимала, что замок был их последней остановкой перед Скверной. Не имело значения, откуда пришли ведьмы и что они задумали. Важно было то, что у них был меч Тарра.

В километре от замка лодка остановилась. Бенди отказался подплывать ближе, заявив, что он, конечно, сумасшедший, но не настолько. Он пришвартовал лодку к берегу реки и заставил всех сойти. Затем, едва их ноги коснулись земли, он развернул судно и направил его вверх по реке. Вода хлестала по бортам.

Ветер дул с бешеной скоростью, быстро набирая силу. Дождь лил стеной, хлестал Роуз по макушке, промочил одежду. Ноги девочки по щиколотку погрузились в болото, в которое превратилась здешняя почва. Башмаки увязали в нём. Это всё в сочетании с болезнью заставило её задуматься, не была ли она уже мертва. Деревья гнулись, словно их толкал великан, и Ридж вздрагивал при каждом треске. Роуз всё ждала, что вот-вот из-за серого горизонта появится Скверна. Но она не появлялась. Похоже, они добрались до замка раньше, а это означало, что у них ещё есть шанс. Но если они в ближайшее время не найдут меч, то могут оказаться заперты внутри замка, когда Скверна прибудет, а это сулило неприятности.

К замку вели два узких моста, по одному с каждой стороны реки. Раньше они, должно быть, находились высоко над водой, но теперь, когда начался шторм Скверны, воды реки быстро поднялись, затопив их. Ордену приходилось двигаться медленно – ветер дул им в лицо, толкая в обратную сторону. Когда небо над головой загрохотало, Роуз опустила голову и зашагала вперёд. Дождь с ветром хлестали её по лицу. Семицветик свернулся клубочком под её рубашкой, дрожа и сияя, словно неоновое сердце. На юге грозовые тучи выглядели и того хуже, к тому же они быстро приближались. Это было кошмарное небо, наполненное молниями и тьмой. Ураганное небо.

Наконец они подошли к дверям замка и сгрудились у них, мокрые до нитки. Они обсудили дальнейшие действия.

– Можно выманить их наружу? – спросила Роуз слабым голосом.

Роуз поняла, что Корам смутился, по тому, как он поднял брови.

– Вода – их слабость? – сказала Роуз. То, что задумывалось как утверждение, вылилось в вопрос. Её тон повысился от неуверенности.

– Полагаю, – сказал Корам, – ты это вычитала на тех своих экранах?

– Ну да. Ведьмы тают в воде или что-то такое. Они не умеют плавать.

Корам ошеломлённо смотрел на неё, тихо повторяя:

– Тают или что-то такое. Не умеют плавать.

– Нет? – Ей стало хуже. Может, она уже ничего не соображала. Может, эта мысль пришла к ней в голову по вине Скверны. Ей захотелось домой в постель. В тепло. В безопасность.

– Если бы так и было, зачем им строить замок на реке?

– Даже не знаю. Но вы сказали, что их там сотни, – сказала Роуз, указывая на замок дрожащим пальцем. – И если это так, то нам нужно оружие.

– Думаешь, я этого не понимаю? Что я не готов? – Корам снял сумку и принялся рыться в ней. – Кортид Тарр был охотником на ведьм. Это было делом его жизни. Любых ведьм, которые имели глупость покинуть замок, он выслеживал и убивал. Собственноручно. Но единственное, что он не делал никогда, так это не входил в замок. Он понимал, что это было бы самоубийством. Их было слишком много, чтобы справиться с ними в одиночку.

– Класс, – сказала Роуз. – Теперь чувствую себя намного уверенней.

Корам поднял палец, не отрывая взгляда от мешка:

– Однако после десятилетий борьбы с ними он наконец обнаружил их слабость, поэтому и создал пылающий меч. – Он вытащил четыре факела и вручил по одному каждому члену отряда, кроме Эо, конечно. – Огонь, – сказал он. – Вот от чего они тают. А вовсе не от воды. Клянусь, эти твои экраны станут причиной крушения твоего мира.

– Итак, всё, что у нас есть, – это четыре факела. – Роуз хотелось плакать.

– Есть идеи получше?

Девочка вздохнула и протянула факел заметно дрожащей рукой.

– Просто зажги их уже.

– Может, сначала зайдём, чтобы они не потухли?

Роуз взглянула на серое полотно неба.

– Точно.

Отступив, она махнула рукой. Девочка почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

– Думаю, что двери закрыты.

Все расступились перед Эо. Его доспех засиял. Через несколько секунд шипы выросли и с сокрушительной силой вспороли дверь. Пронзив её, шипы натянулись на золотых шнурах, и дверь начала рассыпаться на острые металлические осколки. Роуз поняла, что при помощи доспеха они окажутся в замке через считаные минуты. Этого времени было более чем достаточно, чтобы в ней осел страх. Она прислонилась к стене, чувствуя слабость в ногах. «Роуз, ты добралась сюда, но как долго ещё протянешь? Ты не создана для подобного. Это сильнее тебя».

Шипы натягивались сильнее и сильнее, пока вместо двери не зазияла дыра. Они уставились в глубину прохода.

– И вот теперь, – сказал Корам, ухмыляясь, – я зажгу твой факел.

Внутри замок был абсолютно чёрным, стены были гладкими и ровными, наклонёнными под странными углами, отчего было трудно ориентироваться в пространстве. Темнота была пугающей, но время от времени по стенам молнией пробегал отблеск. Внутри всё было живым, но эта жизнь была инородной, что пугало Роуз. Нервы быстро взяли верх, сдавливая её нутро. Глубоко сидящий страх бился внутри, просясь наружу.

– Так что же случилось с Кортидом Тарром? – спросила она, вытирая влажный лоб. Теперь они говорили шёпотом, Корам подошёл ближе, держа в одной руке факел, а в другой – меч.

– Ну да, у Тарра был меч, но к тому времени он успел немного спятить, поглотив слишком много заклятий. Одним ненастным вечером он ворвался сюда, кося ведьм налево и направо. Никто не знает, скольких он убил – ходили слухи, что больше сотни. Вероятно, он добрался до самого верха замка, прежде чем его наконец сразили, даже невзирая на меч. Через несколько дней его тело нашли в реке. Я даже не буду описывать, как он выглядел. Не сейчас и не здесь. Как бы то ни было, ведьмы сохранили меч, чтобы он не достался кому-то ещё. Скорее всего, он хранится на самой верхушке замка. Туда-то мы и направляемся.

– Погоди, Тарр был охотником на ведьм, занимался этим всю жизнь. Если он был сумасшедшим, то что это говорит о нас?

– Что мы просто чокнутые! – сказал Ридж, по своему обыкновению чересчур громко. Слова, казалось, рикошетом отскочили от стен и понеслись к самой верхушке замка. Одной рукой уиллап прикрыл рот, а другой покрутил пальцем у виска.

Немного погодя они нашли узкую лестницу там, где, должно быть, был центр замка. Ступени были сделаны из материала, с которым Роуз никогда не сталкивалась прежде. Они были гладкими, ледяными на ощупь, с острыми краями и обсидиановым блеском. Поднимаясь по ним, она крепко держала факел в руках; его пламя с треском мерцало в холодном воздухе. Роуз было видно своё дыхание. Она слышала, как снаружи завывает ветер, врезаясь в стены замка. Послышались скрип и хруст, и она испугалась, что что-то вот-вот сломается. Девочка представила, как стены обрушиваются на них. Ей было трудно идти, как будто к лодыжкам привязали что-то тяжёлое. Её сердце забилось чаще, перенапрягаясь, чтобы она не упала. По лицу струился пот, в висках стучало, глаза жгло. Руки не переставали дрожать, а внутренности, казалось, вот-вот вырвутся из-под кожи. Она не могла сказать точно, болезнь или страх были тому виной. В темноте девочка не видела, как далеко распространился недуг, но чувствовала, как белизна медленно поднимается к груди. Ей становилось трудно дышать. И тут она заметила что-то в тени над собой.

Охваченная страхом, Роуз выпрямилась, высоко поднимая факел. И тогда впервые увидела ведьму.

Ведьма свисала с потолка вниз головой, как летучая мышь, её лицо было бледным, как лист бумаги. На ней не было остроконечной шляпы, как того по глупости ожидала Роуз, но зато она имела лысую голову неправильной формы. Нос почти отсутствовал, будучи коротким и впалым, а рот представлял собой узкую щель с маленькими, но острыми зубами, меж которыми виднелся толстый чёрный язык. У ведьмы не было ушей – вместо них виднелись две крошечные дырочки. Невероятно большие глаза выпячивались далеко за пределы головы.

Ведьма приземлилась прямо перед ними, шипя так, что у Роуз внутри всё оборвалось. У неё не было ни метлы, ни плаща или мантии за плечами. Она была тощей и низкорослой, одетой в какие-то лохмотья. Босыми ногами она не касалась пола, а словно парила над лестницей, поджидая их.

Василиска бросилась вперёд, воздев факел. Взвизгнув, ведьма протянула руку с длинными пальцами и, взмахнув ими, выхватила факел прямо из рук феи и швырнула его далеко вверх по лестнице. В темноте что-то скользнуло вниз и погасило пламя.

В мгновение ока Василиска подняла лук и выпустила стрелу. Она пролетела прямо сквозь факел Роуз, загорелась и угодила ведьме в грудь. Пламя в считаные секунды поглотило её. Ещё немного, и от неё не осталось ничего, кроме пепла.

Тяжело дыша, Корам кивнул Василиске:

– Неплохо.

– Ну, если мы потеряем ещё хоть один факел, одних стрел будет маловато.

– И это была лишь одна ведьма, – сказала Роуз дрожащим голосом. – Одна из сотен.

– Не то чтобы кто-то вёл им подсчёт, – сказал Корам. – Кто знает, может, их меньше.

– А может, больше, – почти завопила Роуз.

– Ну да, – сказал Ридж. – Но у нас есть наш пыл! Цель, что светит пуще любого огня!

– Надеюсь, – сказала Василиска, указывая на верх лестницы. – Потому что у нас ещё есть что жечь.

Роуз проследила за её жестом и увидела кучу ведьм, наступающих на них. Они заполонили ступени, кучкуясь, собираясь в одно большое чудище, неестественно переплетаясь руками и ногами друг с другом. Затем, вопя, они дружно ринулись на Орден, и в этот момент Роуз поняла, что факелов будет маловато.

Глава двадцать восьмая

Замок ведьм

Часть вторая

Ничего не видя перед собой, Роуз почувствовала, как из её руки вырывают факел. Она схватилась за него второй рукой, изо всех сил сопротивляясь невидимой силе, но почувствовала, как древко выскальзывает из рук. Золотые шипы и пылающие стрелы продолжали проноситься над её головой и взрываться где-то впереди. Ей пришлось прикрыть глаза, когда куча ведьм превратились в стену огня, крича, шипя и корчась. Тёмный дым заполнил лестницу, мерзкая вонь заполнила ноздри, но факел загорелся ярче. Открыв глаза, она увидела, как Корам бросился вперёд, рубя горящих ведьм своим мечом, быстро превращая их в пепел. Огонь делал их уязвимыми, поняла Роуз, и так убивать их было гораздо легче. Ветви Риджа скользили по стенам, находя ведьм, таящихся во тьме, и тянули их в огонь.

И тогда они побеждали. Ведьмы поспешно ретировались, и на мгновение Роуз показалось, что у них всё получится.

Ридж, надутый от гордости, посмотрел на спутников, широко улыбаясь.

– Неплохо! Совсем неплохо! Мы станем легендами!

– Не радуйся раньше времени, – сказала Василиска, и стрелы, которые она выпустила, как по волшебству вернулись в её колчан. – Они проверяли нас, хотели посмотреть, каковы мы в деле. В следующий раз всё будет не так просто.

«Звучит не очень», – подумала Роуз. Но она знала, что фея, скорее всего, права. Они должны быть осторожны. Здесь не место для самонадеянности. Это могло привести к ошибкам.

Они поднимались в замке всё выше, с каждым шагом ветер снаружи выл ещё угрожающе, уже почти не уступая в воплях Скверне. Роуз не могла себе представить, каково там, снаружи. По звукам было похоже на войну. Как будто Эпперсет вырывали из реальности. Раскаты грома сотрясали весь замок, и друзья следили за стенами, ожидая, что те развалятся в любую секунду.

– Это плохо, – сказал Корам. – Чем ближе Скверна, тем хуже всё будет. Нам нужно торопиться, пока этот замок не стал нам могилой.

Они заспешили по ступеням вверх и, к своему облегчению, какое-то время не натыкались на ведьм. Но Роуз знала, что это не обязательно хороший знак. Ведьм здесь было слишком много, и они не покидали замок годами. Напряжение нарастало с каждым шагом, становясь почти невыносимым. Через несколько пролётов Роуз убедилась в своей правоте. Они шли прямо в ловушку.

Ведьмы, подобно призракам, возникали из стен. Сначала показывались руки и ноги, после всё тело. Они появились беззвучно, отрезая путь и наверх, и вниз. В считаные секунды они поглотили Риджа, рассыпались по его ветвям, парализовали его.

– Я не могу пошевелиться! – закричал он. – Я не могу пошевелиться!

У него из рук вырвали и потушили факел. Затем они вцепились ему в горло. Руки Роуз задрожали. Она наблюдала, как невероятно широко раскрываются их рты, челюсти разжимаются, ряд за рядом появляются острые как бритва зубы. Дрожащей рукой она поднесла факел к ближайшей твари, и та быстро попятилась, её глаза уставились на Роуз, а язык метнулся в её сторону.

Рядом с ней Эо выстрелил в ветви шипами, пронзая облепивших Риджа ведьм, и те повисли на золоте. Эо отодрал их от веток и стащил к стене, позволяя Кораму поджечь ведьм факелом.

Как только это произошло, Роуз потянуло назад. Она не чувствовала ничьих рук, но что-то отшвырнуло её. Девочка кубарем скатилась с лестницы. Когда она наконец остановилась более чем в дюжине шагов от остальных, её тело было скрючено, ноги неловко подогнуты, кровь сочилась из рассечённой на лбу кожи. Она пошевелилась очень осторожно, и с её губ сорвался стон. «Каким-то чудом ты не сломала шею, – подумала она. – Ты будешь жить. Пусть и недолго». Но когда она подняла глаза, то увидела трёх ведьм, спускающихся к ней. Роуз поняла, что её смерть может наступить и раньше. Ведьмы быстро приближались, вытянув руки и широко раззявив рты. Роуз в отчаянии огляделась. Её друзья были заняты другими ведьмами, чтобы помочь ей, да они просто и не успели бы. Её факел валялся в трёх шагах позади, его пламя едва трепыхалось, но он не потух.

Ведьмы были уже близко, но Роуз не могла подняться – боль была слишком сильна. Девочка попыталась сползти по лестнице на спине, протянув руку к факелу. Острые грани ступеней царапали кожу. Она вытянулась как могла, но лишь скользнула по древку кончиками пальцев. Ещё чуть-чуть, и он мог просто свалиться вниз.

Ведьмы добрались до неё. Она почувствовала их руки на своих ногах, а потом они заскользили к груди, где прятался дрожащий Семицветик. Через несколько секунд они лишат их обоих жизни. Роуз взяла себя в руки. Она прошла долгий путь, но гордиться было нечем. Всё, что имело значение, – это добраться до Скверны и спасти брата. В конце концов, она с этим не справилась.

Когда лица ведьм нависли над ней, истекая слюной над свежей добычей, что-то массивное врезалось в замок. Здание содрогнулось, ведьм отбросило к стене. Странное чувство шевельнулось в Роуз, когда замок начал крениться. Она всё ещё тянулась к факелу, и он скользнул прямо в её руку. Крепко сжав его, девушка ткнула им в ведьм. Через несколько секунд Корам перепрыгнул пламя. Он взвалил Роуз на спину, умоляя кого-то невидимого сохранить ей жизнь.

Члены Ордена тяжело дышали, замок каким-то чудом устоял. Факел остался только у Роуз – Корам, должно быть, потерял свой в схватке. Свет вокруг них тускнел, буря крепчала.

Собравшись с силами, они продолжили подъём, лестница сильно накренилась. Они поднимались под углом, и хоть порой из ниоткуда возникали ведьмы, новой массированной атаки они не вели. Роуз была благодарна хотя бы этому. Она уже могла идти сама, но её всю ломило от лихорадки. И всё же ей пришлось напрячься, они были близки к цели.

– Они не прячутся, – сказала Василиска. – И отнюдь не напуганы.

– Выжидают, – согласилась Роуз. Она понимала, что так и было, и от этих мыслей чуть не свалилась.

Наконец лестница закончилась. Теперь они были на самой вершине замка, перед ними нутром змеи вытянулся тёмный коридор. В его конце виднелась красная дверь.

– Меч, – сказал Корам. – Он должен быть там.

В коридоре не было ни малейшего движения. Он был пуст, стены, склоняясь, как бы умоляли их войти.

– Это очередная ловушка, – сказала Василиска.

По замку пришёлся второй удар, и он закачался ещё сильнее, пронзительный скрежет пронёсся от самых его недр до верха. Было слышно, как трещины расползаются по стенам, как неистово воет ветер. Было похоже, словно на замок ритмично и неумолимо обрушивались колоссальные морские волны.

– Нельзя просто стоять, – сказал Корам. – Надо торопиться.

Они обменялись мрачными взглядами. Роуз кивнула им, все кивнули в ответ. И, глубоко вздохнув, они рванули вперёд. Уже на бегу Роуз подумала, что, может быть, у них и правда всё получится. Они приближались к двери, а значит, и к мечу. Она почти чувствовала его.

Орден был уже на полпути, когда появились ведьмы. Целыми роями они просачивались сквозь стены и темноту, приземляясь спереди и сзади. Их было не меньше сотни, если не больше. Ведьмы окружили их. Орден застыл на месте, их лица помрачнели.

– Чёрт, – произнесла Василиска.

Роуз перехватила факел покрепче, и тогда у неё в голове пронёсся голос. «У вас ничего не получится», – сказал он, и девочка поняла, что тот голос был не её.

– Что же нам делать? – воскликнул Эо.

– Гм… – повторял Корам, оглядываясь по сторонам. – Хм…

Ведьмы надвигались, высунув изо рта языки. Они тянули к ним свои костлявые руки, раскрыв в предвкушении ладони. Твари издавали чудной шёпот, похожий на какой-то язык, и Роуз забегала глазами по толпе, гадая, кто из них хочет схватить её. Тяжело вздымая грудь, она подняла факел, как бейсбольную биту, готовясь к удару. Без боя она им не отдастся. Когда её пальцы сжались вокруг древка, она почувствовала, что оно начинает выскальзывать из её рук. Но на этот раз это были не ведьмы. Это был Ридж.

– Вперёд, – тихо сказал он. Только однажды за всё своё пребывание в Эпперсете Роуз слышала его голос таким мягким. Но сейчас его тон отличался от того, когда он молился на кладбище, вспоминая историю своей семьи. На этот раз уиллап словно обрёл покой. Посреди всего этого безумия он обрёл то, чего искал всю свою жизнь. Он говорил, как кто-то другой. – К двери, – сказал он.

Роуз глядела, как он поднимает факел над головой, щекоча пламенем ветки.

– Ридж, нет! – прошептала она едва слышно.

Даже если бы она прокричала эти слова, он не прислушался. Огонь разгорался быстро, в считаные секунды превращая Риджа в один гигантский факел. Уиллап положил руку Кораму на грудь и отодвинул его с дороги.

– Ридж…

– Было здорово, друг. Пора.

Уиллап с воплем ринулся к двери, бороздя толпу ведьм. Орден не отставал от него. Поскольку ведьмы практически стояли друг у друга на головах в узком коридоре, огонь рьяно заплясал по их телам, прыгая с одной ведьмы на другую. Корам с Василиской расчищали путь мечами, Эо помогал им шипами.

Но Роуз не видела ничего этого. Оглянувшись, она смотрела только на Риджа. Он был полностью поглощён пламенем. Каждая его частичка горела, но он всё сражался, танцуя взад и вперёд по коридору, не оставляя в живых ни одной ведьмы. Его ветви вытянулись, хватая всех на своём пути, как спереди, так и сзади. Он издал воинственный крик, зная, что пришёл его конец, но не прекратил сражаться. И, когда он обуглился целиком, размахивая ветками и руками, Роуз показалось, что он посмотрел на неё. Их взгляды на мгновение пересеклись. Его обугленное лицо было полным одновременно и надежды, и печали, и она почувствовала, как заболело её сердце.

Когда они добежали до двери, весь коридор был в огне, а в его центре застыл чёрный пень. Ридж, легенда своего времени, погиб.

Глава двадцать девятая

Замок ведьм

Часть третья

Мощным пинком Корам выбил дверь и, шатаясь, вошёл в тёмную комнату. Секунду спустя Эо и Василиска присоединились к нему. Роуз зашла последней. Войдя в комнату, она увидела две вещи. Одной из них был меч Тарра, другой – красная ведьма.

– Багдаал, – сказала Роуз, вспомнив историю битвы Диидаба в Уидкруке. Эо зарычал так, что у Роуз кровь застыла в жилах. Его рык был гортанным и густым, меж клыков заструилась слюна, шерсть на его загривке вздыбилась. В глазах кобберджека застыла жажда мести.

Ведьма даже не дрогнула. Он была очень стара, складки её морщинистой кожи были столь глубоки, что красный цвет в них казался ржавым. Тело ведьмы было сгорбленным, позвоночник напоминал слабую ветку, гнущуюся под весом гнилых плодов. Она задыхалась, казалась старой и уставшей. Она смотрела на них сухими немигающими глазами, улыбаясь, как будто знала что-то неведомое им. Корам кивнул, и Орден рассредоточился по комнате, держа оружие наготове в ожидании подходящего момента для удара. Всё это время сердце Роуз бешено колотилось, лицо покрылось испариной, ноги подкашивались.

«Твоя удача должна когда-нибудь иссякнуть, не так ли?» Голоса в её голове нарастали, всё пуще искажаясь. Роуз больше не знала, какая мысль принадлежала ей, а какая – кому-то иному. Багдаал придвинулась к мечу. Последнее из искомых ими оружий застыло в тёмном полу посередине комнаты, став солнцем, вокруг которого они вращались. Клинок был широким и блестящим, сталь его была почти прозрачной – маленькие искорки пламени танцевали по лезвию, как живые. На эфесе вырисовывался замысловатый золотой узор древних символов. Высотой меч был с ведьму. Она высунула язык в нескольких дюймах от стали. В тот момент, когда его чёрный кончик коснулся лезвия, оно загорелось. Отпрянув от клинка, Багдаал пальцами стряхнула с себя пламя, рассмеявшись хриплым лаем.

В ответ на это Василиска пустила стрелу прямо ей в лицо. Выстрел занял меньше двух секунд, стрела рассекла воздух и того быстрее, но Багдаал спокойно отмахнулась от неё, словно от спички. Стрела завернула за неё и продолжила движение, как бы выскочив из её затылка. В футе от стены она развернулась и понеслась назад, намереваясь пронзить ведьму сзади. Как будто почувствовав это, Багдаал протянула руку и поймала стрелу в воздухе. На ведьмином лице появилось раздражение. Открыв ладонь, она внимательно осмотрела стрелу, быть может, поняв её силу. Пытаясь снова взлететь, стрела затрепыхалась, словно раненая птица. Ведьма подула на неё, и стрела сорвалась с её ладони и вернулась в колчан Василиски, как испуганный ребёнок, бегущий домой к своей матери.

Увидев это, Роуз тяжело сглотнула. Василиска остолбенела, поняв, что её лук был бесполезен. Корам покрепче сжал меч, Эо поджал хвост, в его взгляде проступило сомнение.

С лёгкостью и быстротой, неожиданными для её возраста, Багдаал выпростала руки, и четверо друзей отлетели к стенам.

Они больно стукнулись и застыли на местах. Тело Роуз будто сжалось. Беззащитная, она чувствовала, как хрустят её кости, а кожа стягивается, сдавливая внутренности. Её голова поникла на груди, колени подогнулись, плечи опустились. Рёбра, казалось, сжали сердце, желудок скрутило. Она превратилась в комок всепоглощающей боли. А в голове в это время звенел смех.

На другом конце комнаты Эо выстрелил шипами. Они со всех сторон полетели в Багдаал, и тогда она взмахнула руками, произнося контрзаклятие. Друзья рухнули на пол. Роуз тяжело упала, воздух вырвался из лёгких. Семицветик выскользнул из-под её рубахи, шмыгнув в угол. Пока Эо рычал, что лишит Багдаал глаз, Роуз вцепилась в пол и взглянула на меч. Им нужно было добраться до него, но, казалось, миновать ведьму не было никакой возможности.

Постепенно восстановив дыхание, она подумала, что самое время использовать голос, но в её сознании всплыло предупреждение Корама – ей понадобятся все силы для схватки со Скверной. Девочка пальцами нащупала горло. Белизна недуга уже почти покрыла его. Она поднималась по её груди тонкими нитями, протягиваясь к её единственному оружию. Её горло начинало гореть, и она быстро сообразила, что уже не имеет значения, сохранит она силы или нет.

Замок продолжал сотрясаться. Ветер сшибал всех с ног. Между тем Багдаал взглянула на Эо, как бы что-то вспоминая.

– Ты его сын, – произнесла она с улыбкой. Это был первый раз, когда Роуз услышала её голос, первый раз, когда она услышала, что кто-то из ведьм говорит. Её голос показался Роуз искусственным. Как будто она позволила словам сорваться с языка впервые за тысячи лет. Разъярённый Эо взревел и снова выстрелил шипами, но на этот раз Багдаал махнула рукой и исчезла. Мгновение спустя она появилась рядом с Эо и вспорола ему ногу синим лучом, который исходил из кончиков её пальцев. Кобберджек скорчился, а ведьма снова исчезла, ещё до того, как шипы вернулись в доспех.

Замок ещё раз тряхнуло. Завывающий ветер раскалывал стены, свет и дождь проникали внутрь. Багдаал, казалось, почти не замечала этого. Она была занята тем, что кружила Василиску по воздуху, а затем бросила на пол. Когда её противница оказалась ранена и уязвима, Багдаал поспешила к ней, держа руки наготове, чтобы убить.

Корам бросился на ведьму, высоко подняв меч над головой. Затем он прыгнул. За секунду до сокрушительного удара злотый застыл в трёх метрах над полом и, как ни старался, не мог пошевелиться. Багдаал обошла его, любуясь своей работой. Глубокий лающий смех вырвался из её узкого рта.

Наконец она промолвила:

– Вы меня утомили.

Затем, придерживая Корама одной рукой, она сделала взмах другой.

Даже сквозь шум, который просачивался снаружи, раздался треск золотой кожи, которая стала медленно слезать с тела парня. Багдаал ткнула пальцем в сторону Василиски, заставив ту застыть на месте. На лице феи отразилось удивление, когда неведомая сила толкнула её назад. Роуз услышала странный звук, исходящий от тела её подруги, как будто дерево выдернули из земли. Руки феи отчаянно потянулись к спине, пальцами она коснулась обрубков крыльев и закричала. Роуз не было видно, что происходит, но она поняла, что Василиске больно. Эо выстрелил шипами, пытаясь защитить друзей. В ответ на это Багдаал дёрнула тремя пальцами. Шипы застыли в воздухе и развернулись. Они полетели прямо на Эо, опутав того своими золотыми канатами, крепко оплетя тело кобберджека. Подобно смертоносным змеям, они продолжали сжиматься. Эо, не в силах стоять, упал на бок. Он попытался вцепиться зубами в верёвки, но его пасть вскоре закрылась, и из неё вырвался печальный всхлип. Багдаал бросила на Роуз свирепый взгляд, словно призывая её к чему-то. Роуз, однако, могла только отвести отчаянный взгляд. Ведьма рассмеялась, снова переводя внимание на врагов.

Прижавшаяся спиной к стене, Роуз никогда ещё не ощущала такую беспомощность. Она смотрела на страдания своих друзей и поняла, что больше не может этого вынести. Теперь её ничто не волновало. Ей было плевать на свою болезнь, плевать на то, что может сделать ведьма; ей было наплевать даже на саму Скверну. Она просто хотела помочь. И тогда она закричала песнь, и меч Тарра закачался в полу. Багдаал резко повернулась в её сторону. Очевидно, она не понимала, что делает Роуз. Смятение омрачило лицо ведьмы, её чары ослабли. Горло Роуз пылало огнём, но девочка запела с ещё большей силой, наблюдая, как оружие медленно поднимается за ведьмой. Усилием воли она повернула его, направив остриё прямо на Багдаал. Наконец ведьма поняла, что происходит.

– Диковина, – пробормотала она. Сомкнув руки, она сняла чары, наложенные на Орден, и обратила всё своё внимание на Роуз. Когда её руки вновь раскрылись, новое мощное заклятие засияло в её пальцах. Роуз поняла, что у неё остался последний шанс. Последняя нота опустошила девочку, и она вскинула руки, вонзая меч прямо в спину ведьмы. Глаза Багдаал расширились от шока. В мгновение ока ведьму охватило пламя. Упав там, где стояла, она скорчилась на полу, произнося странные слова. Роуз поняла, что колдунья перебирает всевозможные заклинания в попытках потушить огонь. Вопреки этому, пламя стало лишь ярче, ведь чёрное сердце ведьмы пронзил не какой-то там кинжал, а сам меч Тарра.

Багдаал исчезла, потом появилась в другом конце комнаты. Меч всё ещё прожигал дыру в её груди, откуда вышло остриё. Ведьма повторяла это действие раз за разом, но пламя только становилось ярче. Дым, заполонивший комнату, был таким же красным, как и её кожа. Он просачивался сквозь трещины в стенах, вырываясь наружу траурным сигналом.

Когда она оказалась рядом с Корамом, золотая кожа которого снова была на месте, юноша шагнул вперёд и вытащил меч из тела Багдаал, поднял его и рубанул им ведьму. Разрубленная надвое, ведьма осыпалась кучкой красного пепла. В изнеможении бросив оружие, Корам обернулся к Роуз. Та прислонилась к стене, хватая ртом воздух. Семицветик лизал ей лицо. Корам бросился к девочке со страхом в глазах.

– Роуз!

Когда потолок раскололся, её страх обострился. Буря с дождём хлынули внутрь, ветер понёсся по залам, разнося всюду прах Багдаал. Замок вокруг них начал рушиться. Посыпались осколки, большой кусок тёмной материи разбился рядом с обмякшей Роуз.

– Сейчас здесь всё рухнет! – воскликнула Василиска. Обрубки её крыльев были на месте, но теперь они выпирали чуть заметнее.

– Нужно выбираться отсюда, – сказал Эо. Его тело всё было в порезах, но он уверенно стоял на ногах.

Корам нагнулся и помог Роуз встать. У неё почти не осталось сил, тело стало безвольным. Она едва умудрилась забросить руку Кораму через плечо, а он позаботился об остальном. Она всегда хотела, чтобы её носили на руках, но не так. Только не так.

Они поспешили в коридор, обогнув то, что осталось от Риджа. Роуз оглянулась как раз в тот момент, когда огромный булыжник рухнул с потолка, погребая под собой обугленный остов их товарища.

Стены вокруг рушились. В полу зияли дыры. Ступени сыпались под их ногами.

– Скверна уже тут! – закричала Василиска.

Корам прижал Роуз к себе. Низким голосом, полным заботы, он сказал:

– Роуз, твой голос…

– Всё будет нормально, – солгала она. – У меня ещё остались силы.

– Роуз, ты нужна нам в лучшей форме.

– Ты прав. Наверное, не следовало вас спасать, – буркнула она.

Корам покачал головой:

– Ты – всё, что имеет значение.

– Просто скажи «спасибо», идиот.

Корам улыбнулся:

– Спасибо.

Пока он нёс её по ступеням, заслоняя от падающих обломков своей спиной, Роуз прижалась головой к его груди. Но даже так не могла отделаться от ощущения, что он смотрит на неё. Она словно вновь оказалась в школе и снова сделала какую-то глупость. Но на этот раз не покраснела, не съёжилась от обращённого на неё внимания. Вместо этого она встретилась с ним взглядом. Взор, которым он одарил её, был настолько ярким и горячим, что Роуз осознала, что после этого больше не побоится ничьего взгляда.

– Когда я умру, – сказал он, – я хочу увидеть сон. И надеюсь, что в нём я увижу тебя.

Роуз закрыла глаза и подумала, что, если б ей пришлось, она бы видела сны за них обоих. Это всё, что ей осталось.

Когда они добрались до выхода, замок почти обрушился. Они побежали по тому, что осталось от моста, перепрыгивая огромные проломы. Когда друзья оглянулись, пирамида разваливалась на куски. Они падали в воду, толкая её к берегам.

Друзья были в безопасности, но только на мгновение. У них не было времени отдыхать, какими бы измождёнными, усталыми и испуганными они ни были. Они оказались в самом сердце бури. Тёмный адский шторм нёс с собой бескрайнее белое море. Оно окружало их. Сотни белых форм.

Прихвостни Скверны замерли в ожидании Ордена.

Глава тридцатая

Буря слуг

– Скверна готовилась к этому часу, – сказала Роуз, вставая на ноги. Мысли чудовища так ясно звучали в её голове, что казалось, будто у неё два разума. – Поэтому мы и не встретили ни одного её прихвостня после Саммеркресса. Вместо того чтобы посылать их по одному или двум зараз, она приберегла их для последней битвы. Накопила целую армию, чтобы покончить с нами раз и навсегда.

С серьёзным выражением лица Корам повернулся к Василиске и Эо:

– Мы не должны подпустить их к Роуз.

– Я добралась сюда, – сказала ему Роуз, смотря прямо ему в глаза. – Я смогу за себя постоять.

Но, как только она произнесла эти слова, у неё подкосились колени. Девочка рухнула на землю, утопая ногами в грязи, содрогаясь под ледяным дождём. Она едва не закатила глаза. Недуг брал своё. Корам опустился перед ней на колени.

– Я знаю, что можешь. Но ты больна. Тебе нужны силы. Что бы с нами ни случилось, Роуз, ты должна добраться до Скверны. Если мы сейчас умрём, забирай наше оружие и сделай всё, чтобы остановить эту тварь. Поняла?

Вовсе не это Роуз хотела услышать. Она не хотела говорить о смерти или своём одиночестве. Где же уверенность, которую Корам хранил всё это время? Куда подевалась его вера? Всё же она кивнула, потому что понимала, что этому должен прийти конец. Скверна должна быть уничтожена любой ценой, даже если ей придётся сделать это самой.

– Мы сделаем что можем с прихвостнями, – продолжил Корам, – но ты не должна вмешиваться. Никакой ворожбы. В прошлый раз ты ослушалась меня, так что пообещай мне.

– Корам…

– Роуз, без тебя у Эпперсета нет шансов. У твоего брата нет шансов. Прошу, ради них, ради всех нас. Пообещай мне.

Роуз посмотрела на руки – каждый их миллиметр был поражён недугом. Всё тело, кроме лица, покрывали белые пятна. Сколько времени у неё есть до того, как и оно будет поражено болезнью? И, если она не остановит Скверну, сколько будет времени у Эпперсета перед тем, как этот край будет ею поглощён? Она подумала о брате, уже вечность лежащем в постели, будучи живым лишь наполовину. Взглянув на Корама, она произнесла:

– Обещаю.

Корам кивнул и встал, оставляя ей свой старый меч. Затем, повернувшись к белоснежному морю, он сказал:

– Пришло время покончить с этим.

Перед тем как начался бой, Роуз нырнула рукой под рубаху и достала Семицветика. Держа дрожащего панату обеими руками, она поднесла его к глазам.

– Хочу поблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделал, Цветик. За твою компанию и поддержку. Я бы не справилась без тебя. Но тебе пора. Тебе здесь не место.

Она положила Семицветика на землю, но грызун не сдвинулся с места, словно застряв в грязи.

– Иди, – сказала Роуз, подталкивая его. Её слёзы терялись в дожде. – Нас вот-вот атакуют прихвостни. Прошу тебя. Я не выдержу, если с тобой что-то случится.

Семицветик подполз к ней и уткнулся в её ногу. Казалось, что он тоже хнычет. Прикусив нижнюю губу, Роуз погладила его переливающуюся шёрстку.

– Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, – сказала она. – Тебе незачем жертвовать собой. Ты свободен. Иди. Найди друзей. Найди семью. Будь счастлив. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы дать тебе эту возможность.

Семицветик сделал несколько шагов на север, потом остановился и оглянулся, низко опустив мордочку. Роуз стояла на коленях под дождём, опустив плечи. Как она победит, если уже чувствует себя побеждённой? Она попрощалась с Диидабом и Риджем, и скоро, независимо от того, удастся ей победить или нет, ей придётся попрощаться и со всеми остальными. Семицветик дёрнул носом, Роуз послала ему воздушный поцелуй, и тогда грызун побежал вдаль, светясь как никогда прежде. В нём были тепло и свет, которые Роуз только мечтала когда-нибудь испытать вновь.

Вскоре панату скрылся в стене беспощадного ливня, и его свечение затерялось в густом сером мареве. Роуз сумела встать и удержаться на ногах, хотя её сильно качало, а ноги вязли в грязи. Перед ней раскинулась широкая волна слуг Скверны. Они представляли собой широкую полосу упавших с неба облаков, в которых зияли глубокие трещины тьмы. Когда они распахивали глаза и пасти от голода, ей была видна их внутренняя чернь. Они были опухолями Скверны всевозможных форм и размеров, один уродливее другого. Некоторые были метров тридцати ростом, другие – размером с собаку. Монстры дрожали от бешенства. У некоторых были крылья, у других – хвосты. Все они скалили острые клыки. Прихвостни разом двинулись на Орден, и друзья встретили их с высоко поднятыми головами. Их столкновение ослепило Роуз. Вспышки их оружия прорезали мрак бури, как огненные солнца. Это вовсе не было похоже на схватку с Багдаал. Даже малейшее прикосновение повергало прихвостней в настоящую агонию. Теперь Роуз поняла, почему Скверна так боится этого зачарованного оружия. Шипы Эо летели во все стороны, разрывая собой белизну и расплёскивая чернь по влажной земле. Чёрная кровь смешивалась с дождём и грязью, превращаясь в ядовитое зелье. Земля в тех местах пузырилась. Месиво покрыло всё тело Василиски, пока та с невероятной скоростью выпускала стрелу за стрелой. Стрелы пронзали головы прихвостней одну за одной, как будто существа и в самом деле были лишь облаками. Клинок Корама превратился в огненный столб. Всякий раз, когда он делал им взмах, пламя тянулось за ним волной, которая разбивалась о прихвостней, превращая тех в чёрную слизь. Роуз с благоговением и гордостью наблюдала, как врагов становится всё меньше. Она ясно видела, что её друзьям было за что сражаться, и это что-то было намного больше их самих. Они были неудержимы, будто став в пятьдесят раз больше ростом. Роуз жалела лишь о том, что не может им помочь. Девочка ощутила в себе страх Скверны, словно он был её собственным.

Но эту мысль выбили из её головы, когда хвост белого слуги ударил её в живот, метнув Роуз в грязь. Её лёгкие сжались, но в этот момент девочка лишь с радостью подумала, что, если бы она не отослала Семицветика, бедняжке сейчас пришлось бы худо. Лёжа на земле, задыхаясь и хватая ртом воздух, она смотрела, как к ней приближается белое чудовище.

Оно имело форму крокодила – если крокодилы ходят на двух ногах. У него была огромная морда со множеством острых зубов, широко раскрытая в ожидании пиршества. Спустя мгновение его пасть молотом обрушилась на неё, промахнувшись всего на несколько дюймов, потому что Роуз быстро откатилась в сторону. Рёбра горели от боли. Она продолжала перекатываться, пока прихвостень, не останавливаясь, щёлкал зубами. Конец его морды был весь в грязи.

С каждым разом его удары становились точнее, но тут Роуз наконец вспомнила, что у неё был меч Корама. Она тут же достала его из ножен. Оружие оказалось таким тяжёлым, а её руки столь слабы, что она едва могла удержать и его, и себя в вертикальном положении. Её руки поникли, а ноги подкашивались, и монстр это заметил. Зная, что она не улизнёт, он замедлился, точно готовясь нанести последний смертельный удар.

Роуз взмахнула мечом. Казалось, силы окончательно покинули её. Она подумала, не воспользоваться ли ей снова своим голосом, но заколебалась. Даже сейчас она была не уверена, что способна издать хотя бы писк. Прихвостень Скверны направился к ней, и Роуз удалось ранить его в ногу, но это, казалось, лишь ещё больше разъярило чудище. Оно ещё раз ударило её хвостом, опрокидывая девочку навзничь. Меч вылетел из её рук и утонул в грязи. В мгновение ока монстр навис над ней, глубоко вонзив когти в плечи. Она испугалась, увидев тёмную кровь. Недуг сделал её чёрной? Что с ней творится? Ей захотелось закричать от боли и ужаса, но она побоялась, что из неё вырвется разряд магии. Вместо этого Роуз потянулась за мечом. Она отчаянно рылась в грязи, пытаясь нащупать рукоять. Монстр облизнулся и наклонился, его морда теперь была в нескольких дюймах от лица девочки. Смрадное дыхание касалось её кожи. Вес чудовища погружал её всё глубже в грязь. Девочка догадалась, что сперва он собирался утопить её, а потом полакомиться её бездыханным телом. Роуз чувствовала, как тонет в мягкой почве. Дюйм за дюймом грязь смыкалась над ней и уже начала медленно покрывать лицо. Через несколько секунд её рот и глаза покрылись холодной жижей. На очереди был нос. И тем не менее Роуз всё ещё слепо искала меч, её рука мельтешила в грязи. Всё вокруг потемнело, и тяжесть, навалившаяся на неё, стала невыносимой. Её ноздри заполнила грязь, рот тоже. Девочка не могла дышать. И сквозь всё это она услышала, как Скверна эхом хохочет в ней.

И тут кончик её среднего пальца наткнулся на что-то в грязи. Меч? Сознанием она принялась ощупывать тьму, пока не увидела потускневшую рукоять и потрёпанный клинок. Он был просто вне досягаемости. Роуз потянулась к нему, едва не выворачивая плечо. Наконец она схватилась за рукоять. Отыскав в себе какой-то скрытый запас сил, как какой-то неизведанный колодец в самой глубине сердца, и чётко представив свою цель в сознании, где всё было кристально-чистым, Роуз подняла клинок и вонзила в монстра. Она знала, что убила прихвостня, но оставалась одна проблема. Через секунду безжизненное тело чудовища упало прямо на неё.

Прижатая им, Роуз забрыкалась и заметалась в панике, но сдвинуться с места не представлялось ей возможным – груз был слишком велик. У неё не осталось шанса выбраться на поверхность, на воздух. Свет в её голове стал угасать. В отчаянии она закричала – её голос спас бы её, – но горло было забито грязью. Вот так всё и кончится, подумала она. Не с грохотом и стонами, а в тишине. Она стала просить прощения. Сначала у брата, затем у всего Эпперсета.

Всё заполонила тьма, словно вбирая в себя остатки её короткой жизни. Тьма распространилась всюду – в её прошлом, в её воспоминаниях, в её разуме. И из этой ужасной тьмы появилось нечто ещё более тёмное и ужасное. Скверна. Она заполнила пространство её угасающей жизни и поглотила девочку целиком. Роуз чувствовала её. Скверна была в самом её нутре. Роуз снова попыталась закричать. Она кричала изо всех сил, кричала, чтобы выжить.

И тут забрезжил свет.

Появился воздух. Ветер. Вода. Её друзья.

Они вытащили Роуз из грязи. Воздух спешно ворвался в её лёгкие самой жизнью. Она вздохнула, широко распахнула глаза. Её грудь тяжело вздымалась. Она почувствовала, как Корам дрожал, обнимая её, почувствовала нос Эо, ткнувшийся ей в бок. Почувствовала губы Василиски, целующие её лоб. Они прогнали тьму.

– Им конец, – сказал Корам. – Ни одного не осталось. Это оружие… необыкновенно. Мы сможем прикончить Скверну, Роуз. Веди нас.

Он стёр грязь с её лица и глаз. Увиденное заставило его лицо исказиться от страха. Роуз попыталась что-то сказать, но не смогла, даже после того как её вырвало грязью. Она схватилась за горло. Что-то было не так. Будто её язык исчез. Друзья внимательно наблюдали за ней, в их глазах читалось беспокойство. Роуз в испуге ощупала лицо. Даже не видя себя, она поняла, что недуг распространился по её подбородку и рту. Её охватила паника.

– Не волнуйся, – сказал Корам. Он едва выговаривал слова: – Мы справимся. Справимся.

Но по его глазам Роуз поняла, что даже он не был уверен в том, что так и будет. И всё же в золотом юноше ещё жила надежда. И, возможно, этого было достаточно. Когда она наконец встала, её взгляд устремился вдаль, туда, где недавно плескалось белое море слуг тьмы. Вместо белого всё заполнял чёрный. Девочка сразу же вспомнила тьму близящейся смерти, то, насколько всепожирающей она была. На горизонте она увидела именно то, что вторглось в её сознание, когда она тонула в грязи. Пока тьма заполняла горизонт, Роуз всё озиралась, пытаясь охватить её взглядом. Это было уже слишком. Её слишком много.

В испуге Роуз отшатнулась и упала, из её рта не вырывалось ничего, кроме вздохов. Тело дрожало от страха, которого она никогда раньше не испытывала. Даже её друзья попятились, разинув рты. Через несколько секунд на них упала чернейшая тень. Бездонный мрак.

То прибыла Скверна.

Глава тридцать первая

Скверна

Над ними возвышалось кипящее чёрное месиво. Душа Роуз ушла в пятки. Скверна была чудовищной тенью, в которой затухали мельчайшие крупицы света. Она была столь велика, столь громадна, что казалось, будто само ночное небо обрушилось на Орден. Глядя на неё, Роуз снова почувствовала, как ноги увязают в грязи. Скверна казалась больше трёхсот метров в высоту и почти в три раза шире. Её ноги были как у насекомого, она передвигалась на них, вспахивая почву. По всей её спине лопались белые соты. Это напоминало мелкие извержения вулканов. Из сот выползали недоразвитые прихвостни, готовые защищать хозяйку вместо уже сгинувшей армии. Скверна походила на непомерно разросшегося исполинского жука, у которого отсутствовали глаза и морда. Выдавалось только рыло, в которое рано или поздно попадёт Роуз.

Скверна вспахивала пространства Эпперсета, буря и дождь сопровождали её. Земли позади чудовища были мертвы, выжаты досуха, безжизненны. Уничтожение тех земель, что лежали перед ней, было лишь вопросом времени. Если, конечно, Роуз её не остановит.

Орден теперь напоминал стайку муравьёв. Друзья смотрели в лицо своей горькой судьбе. С самого прибытия сюда Роуз знала, что Скверна была угрозой всего мира, но такого вообразить она не могла. Как вообще можно уничтожить что-то настолько огромное? Никак. Им не помогут ни найденное оружие, ни силы Роуз. Всё было тщетно. О победе можно было только мечтать.

Но её друзья, кажется, не разделяли её мыслей.

– Это она! – Корам перекрикивал ураган, его грудь вздымалась, как кузнечные мехи. – Вот к чему мы готовились всё это время!

– Это наши последние минуты, – сказала Василиска, натягивая тетиву. – Проживём их с честью.

Эо взглянул на тёмное небо и закричал:

– Я иду, па!

При его крике разряд молнии ударил в землю и прошёлся по ним.

Скверна тащила бурю на спине. В угольных облаках взрывался гром. Каждый рывок гигантских ног сотрясал землю, чья дрожь растекалась на мили вокруг. Ветер с дождём разрывали почву, отчего Скверне было намного легче питаться её соком. Чудище погружало своё рыло как можно глубже. Питаясь, Скверна росла.

Корам без промедления воззвал Орден к атаке. Смотря, как они бросились вперёд, Роуз восхитилась их мужеством, но отрешённо подумала, что их усилия будут напрасны. Никогда прежде она так не ощущала свою уязвимость, как сейчас, когда стояла в тени Скверны. Она уже была её добычей.

Друзья Роуз казались цветными точками на фоне всепоглощающей темноты. Она была убеждена, что их оружие нанесёт чудовищу не больше вреда, чем комариные укусы – слону. Он смотрела, как Корам возносит свой пылающий меч, чей огонь чуть ли не затухал в порывах ветра. Приблизившись к Скверне, он рубанул клинком по её тёмному телу, сопровождая удар воинственным кликом. Когда он отступил и вытащил из неё клинок, рана лопнула белым. Она была едва заметна – светлая точка быстро затягивалась. Скверна даже не заметила этого. По коже Роуз пробежали мурашки. Зачарованный меч не сотворил чуда. Она поняла, что Корам поражён этим не меньше её. Он замер, непонимающе глядя на клинок, будто всё, что он знал, обернулось ложью.

Скверна продолжала ползти на своих лапищах, готовая раздавить разочарованного Корама своим необъятным туловищем. Но, когда она уже нависла над ним, произошло нечто странное. От раны потянулась сияющая белым трещина. Она вкось и вкривь пробежала по чудовищному телу, достигнув даже головы. Кошмарная бестия пошатнулась, и из её рыла вырвался глубокий рёв, преисполненный боли.

Грянул гром, разносясь в потоках ветра. Дождь полил ещё сильнее. Молния вспорола поверхность земли, разбрасывая в стороны деревья и комья земли. Скверну скорчило.

«Сработало, – ликовала Роуз, поднимаясь на ноги. – Сработало!»

Взгляд Корама вернулся к мечу. Его лицо застыло в восхищении. Наконец он понял, что произошло, и нырнул в сторону от падающего монстра. Поднимая оружие, чтобы остальные могли его видеть, он закричал:

– В атаку! – Его голос вибрировал от изумления и радости. Он наконец знал что делать. – Не останавливайтесь! Мы сможем! Мы уничтожим её!

Эо и Василиска присоединились к нему. Их стрелы и шипы врезались глубоко в тело Скверны, разрывая его на части. Белые трещины зазияли по всей её шкуре. Тревожный рёв сотряс землю. Роуз не видела своего лица, но по ощущениям, растёкшимся по её венам, она догадалась, что происходит. С каждым ударом недуг отступал. Боль Скверны стала её лекарством. Друзья Роуз делали то, что им было предначертано: продолжали битву, которую могла завершить только Диковина. Боль в горле спала. Девочка провела пальцами по губам, коснулась шеи. С надеждой она попыталась что-нибудь сказать, но у неё не вышло. Голос всё ещё звучал приглушённо. Они должны поторопиться.

Удары молнии не прекращались, словно сама Скверна направляла их. Василиске и Кораму удалось увернуться от разрядов, но один попал в Эо. Вскрикнув, кобберджек упал на землю. Его шерсть задымилась. Какое-то время он лежал неподвижно – Роуз уже приготовилась к худшему, – но затем пошевелился и поднялся на лапы. Доспех впитал в себя большую часть электричества.

С пугающей скоростью на теле Скверны продолжали вылупляться прихвостни, но они были невелики и слабы. Роуз рассудила, что им не хватало времени полностью сформироваться в родительской тьме. Изредка попадались и зрелые, но у большинства не хватало конечностей, глаз или рта. Орден разил их без труда, но всё же это требовало лишних сил, отвлекая их от ударов Скверны. Защищаясь, чудище разрослось колючими отростками, смахивающими на жала, и подобно скорпиону направило их в сторону противников.

Одно жало вспахало грунт рядом с Корамом, свалив парня на землю. Остриё скользнуло к его груди, намереваясь пронзить злотого насквозь. Он откатился за секунду до того, как жало рванулось вниз, вспахав землю. Корам располосовал отросток мечом. Скверна взвыла. От непрекращающихся ударов её тело покрывалось белыми штрихами.

– Она слабеет! – заорал Корам. – Становится уязвимее!

Он повернулся к Роуз. При виде её лица его глаза расширились:

– Роуз, твоё лицо… Твоё горло…

Всё вокруг погрузилось в тишину, шум растворился. Единственным, что Роуз слышала, был звук её дыхания. Девочка поняла – время пришло. Недуг отступил, а её друзья не смогут сдерживать Скверну вечно. В итоге она сломит их, а Роуз вновь лишится голоса. Нужно было действовать.

Собираясь с силами, она на несколько мгновений закрыла глаза. И тут словно разряд молнии угодил ей в макушку и рассредоточился по всему телу. Роуз вскочила и побежала со всех ног. Окружающее её пространство замедлилось. Она пронеслась мимо своих друзей, ловя на себе их взгляды, полные надежды и страха. Девочка наблюдала, как земля колеблется у неё под ногами, как грязные брызги падают с ног чудовища, как клочья грунта разлетаются на ветру. Она следила за каждой вспышкой молнии, от начала каждого разряда и до его конца, за ростом прихвостней, за омертвением земли. И она увидела Скверну. То, что было глазами чудовища, девочка разглядела только сейчас, когда они направились на неё. Скверна знала, что Роуз приближается. Её гигантская пасть широко раскрылась, чтобы поглотить её, и девочка знала, что у неё есть только один шанс. И в этот момент Роуз не испугалась. Она была готова.

Стоя перед Скверной, она следила за тем, как чудовищное рыло наклонилось. В следующие несколько секунд чудовище либо умрёт, либо уничтожит всё вокруг, включая Орден. Погибнет или победит. Друзья были последним, что Роуз увидела. В это растянувшееся мгновение она вспомнила всё, что они разделили. Вспомнила их общее прошлое и представила себе их будущее. Сердце не оставило ей выбора. Она собрала все силы до последней капли и выпустила звуковую волну. Шторм, пришедший со Скверной, даже рядом не стоял с её мощью. Корам, Василиска и Эо были отброшены далеко назад. Они пролетели несколько километров по Эпперсету, так далеко, как того хотела Роуз. А когда они приземлились, остались целы и невредимы.

Когда пасть Скверны разверзлась над ней, Роуз улыбнулась.

И её съели.

Глава тридцать вторая

Преподношение

Она оказалась во чреве чудовища.

Мир погас в одно мгновение. Это было подобно смерти. Пусто. Темно. Девочка растворилась в вечности.

Она ощущала только две вещи: быстрое возвращение недуга и кислоту, которая начала поглощать её заживо.

Да, она спасла своих друзей, но какой ценой? Она полностью исчерпала себя. Её горло снова сжалось от недуга, голос пропал, и, даже если её друзья остались целы, она не сможет больше им помочь. А это значило, что буйствовавшая Скверна доберётся до них и их смерть будет медленной и мучительной. О чём Роуз только думала?

Девочка заплакала.

Всю свою жизнь она сталкивалась с угрозами, трудностями и препятствиями, которые казались ей непреодолимыми. Но на этот раз всё было иначе. Все её прежние беды теперь казались незначительными, не стоящими того, чтобы бежать от них. С чем таким сложным она сталкивалась в своём мире? Почему она никогда не давала отпора? Не умела жить? Она была здоровой и неглупой, перед ней лежала вся жизнь. Её проблемы даже рядом не стояли с тем, что происходило сейчас. Их можно было решить. Нужно было.

Во чреве Скверны Роуз почувствовала себя невероятно маленькой и слабой. Почувствовала себя жертвой. Чудовище сожрало её и сделало немой. И всё же она продолжала сражаться, пусть и сражаться больше было нечем. Она была бы рада сбежать, но этот вариант отпал сам собой. В итоге она подвела своего брата, подвела весь Эпперсет. Подвела друзей.

Тьма и желчь кромсали её.

«Что с тобой не так, Роуз?»

Пусть девочка и чувствовала восторг чудовища, ощущала, как оно топчет земли Эпперсета, Скверна всё же покинула её разум. Роуз снова оказалась наедине со своим тихим голосом, что жужжал у неё в ушах всю жизнь. Не молчал он и теперь.

«Что с тобой не так?»

– О чём ты? Я умираю. Я подвела всех. Разве не видно?

«То есть ты сдалась?»

– Я не сдалась.

«Нет? А как ещё это можно назвать? Ты даже не попыталась прикончить Скверну».

– Я не могу! У меня нет голоса!

«И всё же ты говоришь».

И правда. Она говорила. Слова выскакивали из её рта. Её голос звучал слабо и сипло, но звучал. Она всё равно покачала головой:

– Этого мало.

«Мало? Лучше, чем ничего».

– Может, так оно и было. До какого-то момента. Но я больна и устала. Эта тварь… отобрала у меня всё.

«Да, и ты ни в чём не виновата».

– Что за бред!

«Бред? Ты сдалась. Ты позволила поглотить себя, потому что побоялась сражаться».

– Я не боюсь! Может, я и была напугана, когда появилась в Эпперсете, но с тех пор я прошла долгий путь. Видела невообразимые вещи и всё время сражалась. Убивала самых разных чудовищ. Боем проложила свой путь сюда, откуда остальные бежали. Я добровольно преподнесла себя Скверне, так что не говори мне, что я боюсь! Я позабыла, что такое страх!

«Докажи».

– Я…

«Недуг можно преодолеть, Роуз. Слабость кормится твоей силой, и ты не можешь ей этого позволить».

– Но что мне делать?

«То, что ты делала всё это время. Сражайся! Борись сейчас же! Иначе вся твоя жизнь была напрасной. Сражайся за своего брата, Роуз! Сражайся за своих друзей! Сражайся за Эпперсет! Что бы ты ни делала, не молчи!»

Закрыв глаза, во тьме Роуз увидела свет. Сперва он казался ей тусклым, но, когда она подлетела к нему, он согрел её и стал ярче. Свет исцелял её. В ней не осталось ни сомнений, ни сожалений, ни страха смерти. Свет коснулся её горла, и она сказала:

– Битва ещё не окончена.

Роуз знала, что должна преодолеть слабость, которая терзала её тело, и для этого ей нужно найти скрытую в ней силу. Она искала её в единственном месте, где, как ей казалось, мог скрываться источник этой силы. Девочка принялась перебирать свои воспоминания, каждую вспышку счастливого прошлого, каждое мгновение чудесного детства. Она нашла в них своего брата, свою маму, своего отца. Она нашла своих друзей, свои надежды и мечты. И нашла не только это. Она нашла что искала.

Всё вокруг Роуз медленно завибрировало. Белый свет прорывался сквозь её кожу, через каждую пору, взрываясь маленькими всполохами. Свечение становилось всё ярче. Слепящий огонь обелил внутренности Скверны. И Роуз начала сражаться. Свет лился из её груди, поднимался по горлу. Он тёк по её языку, по её зубам и губам. Всё, что ей нужно было с ним сделать, – так это подтолкнуть.

И она толкнула его изо всех сил. Из лёгких девочки вырвался поток воздуха, и её голос зазвенел самым звонким колоколом. Свет, заключённый в её теле, вырвался наружу. Он полился не только из её рук и рта, а из каждой клеточки её тела. Питаясь силой её голоса, свет становился всё ярче и плотнее. Вскоре он заполонил всё, и Скверна была раздавлена его мощью. Она пытался бороться с ним, но тщетно. Её тело раздувалось от белого огня до тех пор, пока и свет, и тьма не взорвались. Сияние Роуз распространилось всюду. Вся её жизнь стала светом. Он был повсюду. Он был всем. В изумлении она смотрела, как он поглощает весь мир. И в конце концов он поглотил и её.

Глава тридцать третья

Пробуждение

Роуз очнулась посреди леса. Она лежала лицом в грязи. Встав на колени, она, отплёвываясь, вспомнила, что недавно произошло, и коснулась своего тела, чтобы убедиться в том, что цела. Девочка посмотрела на свои ладони, перевернула их, задрала рубашку, чтобы осмотреть живот; подняла манжеты брюк, ощупала ноги. Недуг исчез. На девочку хлынуло облегчение.

Оглядевшись, она с радостью подметила, что Эпперсет уцелел вместе с ней, хотя и засомневалась в этом. Всё выглядело иначе.

Поднявшись на ноги, Роуз поняла, что она уже не в Эпперсете. Ей были знакомы и эти деревья, и эти тропинки. То был лес у её домика. Она вернулась.

В неописуемом восторге она вскочила на ноги и побежала. Стоял закат, ночной покров медленно окутывал небо. Не имея понятия, в какой именно точке леса находится, она всё равно без труда нашла дорогу домой. Она двигалась без каких-либо сомнений, ни разу не свернув не туда, будто что-то вело её.

Миновав опушку, её ступни коснулись тротуара. Девочка сразу же повернула в сторону своего розового домишки. Раньше она старалась идти к нему как можно медленней, но сейчас неслась на всех парах.

От вида дома её охватила радость. Никогда ещё он не выглядел так славно. «У тебя прекрасный дом», – подумала она и захихикала, радуясь жизни. Она побежала по коричневой лужайке, глядя на косое окно спальни. Роуз вспомнила, что окно зовётся ведьминым, потому что в такое окно ведьмам было не забраться. Вспомнив кошмары пирамидального замка, девочка залучилась счастьем.

Поднявшись по скрипучим ступенькам, она распахнула дверь.

– Мама! – закричала она с тоской в голосе. – Мама! Папа!

Но ответа не последовало. Она вбежала в гостиную, заглянула на кухню, проверила спальни. Сколько её не было дома? Роуз посмотрела на часы и на отметку в мамином календаре. Прошёл всего день. Она не знала, как это было возможно, ведь она провела так много времени в Эпперсете. Но ей сразу же стало это безразлично. Она дома. Живая.

– Мам!

Вполне возможно, что родители и не заметили её исчезновения, учитывая график матери и рассеянное состояние отца. Они проводили мало времени вместе. У них его просто не было. Мама сравнивала их с кораблями, расходящимися в ночи, и Роуз это казалось невероятно грустным. Девочке очень сильно хотелось увидеть маму, хотелось, чтобы отец стал прежним.

И тут, как по волшебству, она услышала звук подъезжающей машины. Свет фар скользнул в окно гостиной, окинул стены и сразу же погас. Когда Роуз подбежала к окну, улыбка озарила её лицо.

– Мама! Мама!

Она с удивлением обнаружила, что вот-вот заплачет. Мама как будто пришла на её зов.

Конечно, скорее всего, она заехала домой перекусить перед ночной сменой в больнице, но Роуз было всё равно. Мама была дома.

Девочка распахнула входную дверь, перепрыгнула ступеньки обветшалого крыльца и побежала по дорожке, чуть не сбив маму с ног, едва та успела выйти из машины.

– Что случилось? – спросила мать, крепко прижимая её к себе. Она продолжала её обнимать, рассматривая лицо дочери: – Ты не оставила никаких записок. Сама знаешь, я не люблю, когда ты ничего не пишешь. Я волнуюсь за тебя.

Роуз было тепло в родных руках. Ей так повезло с мамой. Другая мать давно бы сдалась. Но не её. Она была бойцом.

– Мам, – сказала Роуз. – Сегодня я хочу поехать с тобой.

Мама отстранилась, с любовью глядя на дочь и гладя её пальцами по щеке.

– Со мной? Куда?

– В больницу. Пожалуйста.

Лицо матери немного напряглось.

– Сегодня? Роуз, тебе завтра в школу.

– И что? Я поеду всё равно. Обещаю, что не буду проситься спать. Пожалуйста, возьми меня с собой. Мне нужно увидеть Гиацинта. – По её щеке стекла слеза. – Очень нужно.

Опустив лицо, мать снова притянула её к себе.

– Хорошо, хорошо. Конечно, я возьму тебя с собой.

* * *

Больница возвышалась подобно Скверне. Роуз она казалась столь же тёмной и удушающей. Больничные коридоры проглотили её. Девочка съёжилась. Плечи подались вперёд, подбородок опустился, руки скрестились на груди. Она снова почувствовала себя маленькой девочкой. Самым маленьким ребёнком.

Когда они подошли к палате её брата, сердце Роуз колотилось так сильно, что ей показалось, будто её грудь выпячивается от стука. Сердце словно намеревалось вырваться и убежать. Побледнев, Роуз замерла у двери, тяжело дыша.

– Ты в порядке? – спросила её мама. – Уверена, что ты этого хочешь?

Роуз кивнула. Едва слышным голосом сказала:

– Надо.

– Тебе нечего бояться. Представь, что он спит, – сказала мама. – Всего-то. Тебя там не ждёт какое-нибудь тысячеглавое чудище.

Она улыбнулась Роуз и подмигнула. Затем вошла в палату. Роуз на мгновение склонила голову, размышляя над сравнением. Когда она сделала шаг, её сознание было белоснежным. Она не думала ни о чём, кроме того, что видела перед собой.

Комната сомкнулась вокруг неё. У дальней стены стояла кровать, в окно лился лунный свет. Непрекращающийся писк техники сравнялся с ритмом сердцебиения Роуз. Пластиковые трубки висели нитями паутины. Девочка ступала осторожно, так же, как когда она была здесь в прошлый раз. Медленно приближаясь к кровати, Роуз вспомнила о королеве Секвойе и её принце, об их пустых лицах. Она подошла к койке, и мама пододвинула ей стул, но Роуз не села. Губы девочки дрожали. Она взяла брата за руку, его сжатые пальцы были холодными и одеревеневшими.

Не похоже было, что он спит. Гиацинт выглядел так, словно застрял между двумя мирами. Из его носа и рук торчали трубки. Лёжа в койке, он казался маленьким, ссохшимся.

Роуз попыталась что-то сказать, но голос не поддался. Из неё не вырвалось ни звука. Ей хотелось сказать, как ей жаль, хоть она и не была уверена за что. Наверное, за многое.

Тело Гиацинта страдало, но девочка знала, что его разум был сильным. Он сражался. Она крепче сжала его руку и снова попыталась заговорить. Тихий всхлип сорвался с её губ.

Мама погладила её по плечам.

– Говори, Роуз. Он тебя слышит.

«Давай, – подумала Роуз, повторно переживая свой первый визит сюда. – Поговори с ним. Разбуди его. Верни домой. Ты ради этого сражалась».

Она сжала его руку пуще прежнего. Подняла голову. Подобралась к нему. Её губы почти касались его уха. «Ты сможешь».

С лёгким вздохом её губы приоткрылись, и она заговорила твёрдо и чётко:

– Я здесь, Ги. Это я, Роуз. Прости, что так долго. Мне нужно было стать такой же сильной, как ты. Пожалуйста, выслушай меня. Если ты меня слышишь, дай мне знак. Как угодно. Дай мне знать, что ты ещё с нами. Покажи, что ты продолжаешь бороться.

Дрожа, она всматривалась в его лицо в ожидании знака, следила за его глазами, губами. Она сидела совершенно неподвижно, чтобы ничего не упустить. Даже не моргала. Секунды шли. Минуты.

Руки матери сжали её плечи, Роуз закрыла глаза. В горле запершило.

Неужели она и правда проиграла? Неужели Скверна всё ещё терзает Эпперсет? Вот почему королева не выполнила обещания? Или это всё ей приснилось? Неужели ничего этого на самом деле не было? Неужели в ней нет никаких сил?

Она опустила голову, слёзы закапали на простыни. С её губ сорвался глубокий вздох. Пора было идти. И она уже почти убрала ладонь, когда почувствовала, как пальцы брата слегка сжали её пальцы.

Глава тридцать четвёртая

Борись или умри

Никогда ещё Роуз не была так счастлива идти в школу. Её разбудил папа. Он выглядел совсем иначе: чувство вины наконец уступило место надежде. Он даже приготовил роскошный завтрак, который ждал её на столе. Роуз чувствовала себя обновлённой, готовой покорить весь мир. Она ждала этого чувства двенадцать лет.

Она вошла в школу, распахнув двери настежь, словно оповещая всех о своём прибытии. На её лице сияла широкая улыбка, и она кивала каждому, кто бы ни посмотрел на неё. Кто-то хихикал, кто-то отпускал замечания, но Роуз было всё равно. Ей надоело прятаться. Перед ней лежала вся её жизнь.

Вздёрнув подбородок, она зашагала на первый урок. Рюкзак подпрыгивал за её плечами. В коридоре она увидела мистера Фендорфа, своего любимого учителя. Он стоял в развевающемся лабораторном халате, пытаясь сорвать листовку со стены. Роуз видела эти листовки повсюду, но на радостях даже не остановилась взглянуть на них. Она заметила, как отреагировал мистер Фендорф на её появление. В его глазах отражались удивление и испуг. Он быстро сорвал бумагу со стены. У девочки ёкнуло в груди.

– Не обращай на них внимания, – сказал мистер Фендорф. – Они не ведают, что творят.

– Что именно? – спросила Роуз. Она ощутила что-то знакомое, как тёмное облако, надвигающееся на неё.

– Ты… не видела?

– Не видела – что?

Мистер Фендорф смял бумажку и убрал её за спину.

– Ничего. Забудь. Иди в класс.

Она огляделась и увидела, что на каждом шагу висят одинаковые жёлтые листовки. Она подошла к одной и сняла её со стены.

Это был похоже на постер, как на Диком Западе. На нём было напечатано лицо Роуз, а вместо слово «Разыскивается» значилось «ОСОБО ОПАСНА». Мистер Фендорф подошёл к ней:

– Мы узнаем, кто это сделал, Роуз. Обещаю. Им это не сойдёт с рук.

Надтреснутым голосом Роуз проронила:

– Я и так знаю кто.

– Знаешь? Назови имя. Мы разберёмся.

– Нет, мистер Фендорф. Спасибо. Сама справлюсь.

Роуз зашагала дальше по коридору. Она не прижималась к стенам, как прежде, не задевала плечами шкафчики, не скрывалась в толпе, не пряталась в тени. Она шла прямо по центру коридора, и все расступались перед ней. Она прочесала всё восточное крыло, пока не нашла шкафчик Сэлли Энн в его дальнем конце. Энн, разумеется, была там же. Она стояла в окружении подружек, и все они мерзко хихикали.

– Сэлли! – крикнула Роуз, но недостаточно громко. Она набрала в лёгкие побольше воздуха: – СЭЛЛИ!

Смех Сэлли Энн стих, словно по щелчку выключателя. Её взгляд пересёк внезапно затихший холл. От увиденного у неё поднялись брови.

– Розанчик?

Она захлопнула свой шкафчик и пошла ей навстречу, оттолкнув в сторону двух младшеклассников – мальчика с девочкой, которые держались за руки, – и, скрестив руки на груди, встала перед Роуз.

– Не Сэлли, а Сэлли Энн.

Их тут же окружила плотная толпа. На Роуз была направлена сотня глаз, но она не съёжилась от взглядов. Напротив, она выпрямилась. Не покраснев и не охрипнув, она сказала:

– А меня зовут Роуз.

– Я буду звать тебя…

Роуз сунула листовку Сэлли Энн в лицо:

– Твоих рук дело?

Сэлли Энн отвела её руку, но Роуз вскинула её обратно. Листовка замаячила у носа Сэлли. Когда та снова попыталась убрать её от себя, всё повторилось.

Наконец Сэлли Энн сказала:

– Это всего лишь шутка. Расслабься.

С другого конца коридора раздались крики учителей, которые приказывали им прекратить балаган и вернуться в классы.

Почувствовав знакомое покалывание в теле, Роуз скомкала листовку и швырнула её Энн в грудь. Толпа загудела, а Роуз ещё больше выпрямилась. На лице девочки заиграла лёгкая ухмылка.

Сэлли Энн перевела взгляд с бумажки на детей, её губы скривились в усмешке. Жестикулируя, она попятилась, словно начиная представление.

– Ты всегда такая смелая, когда учителя рядом?

– Я тебя больше не боюсь, Сэлли, – сказала Роуз. – И никогда не следовало бояться. Ты посмешище. Озабоченная, неуверенная в себе дрянь. И, если ты ничего с этим не сделаешь, тебе придёт конец. И все будут этому свидетелями.

Сэлли Энн выглядела так, будто ей отвесили пощёчину. Она наморщила лоб, сузила глаза и оскалилась. Сжав кулаки, она зашагала к Роуз, но та даже не сдвинулась, даже не дрогнула, хотя Сэлли Энн показалась Роуз больше Скверны. За секунду до того, как она подошла к ней вплотную, между ними вклинился мистер Фендорф.

– Сэлли Энн! – резко сказал он. – Пройдёмся до моего кабинета.

Когда они отходили, Роуз заметила в его руке листовку. Она вспомнила тот разговор о сожалениях, что они вели в Эпперсете. От сожалений было приятно избавляться.

Уже по дороге домой, сидя в школьном автобусе, Роуз с досадой осознала, что, хоть она и покончила с Сэлли Энн, Сэлли Энн не покончила с ней. По злобным взглядам, которые прилетали к ней с задних кресел, она поняла, что, когда сойдёт на своей остановке, Сэлли Энн с подругами выйдут за ней.

Автобус остановился, и Роуз, как обычно сидящая впереди, вышла на остановке. Она намеренно сделала это медленно и спокойно, хотя сердце и застучало быстрее. Разумеется, Сэлли Энн со своей компашкой вышли следом, не обратив внимания на водителя, который предупредил, что это не их остановка.

Стоя на улице, они прожигали Роуз взглядами. Одна девочка уже успела достать телефон и начать запись. Роуз понимала, что они дожидались, пока автобус уедет. На это потребовалось ещё полминуты, которые казались вечностью. Когда автобус скрылся за поворотом, Сэлли Энн указала на неё и закричала:

– Хватайте её!

Инстинкты Роуз взяли верх, и девочка бросилась бежать.

Она знала, что ей придётся столкнуться с ними, сейчас или никогда, но она хотела, чтобы это произошло на её условиях. Там, где она чувствовала себя в безопасности.

Вместо дома она побежала прямиком в лес.

Она наткнулась на тропу, но не побежала по ней. Она больше не боялась этого леса. Голоса девочек преследовали её, до неё долетали обзывательства и угрозы. Роуз бежала со всех ног и чувствовала, как та её новая часть, которую она обрела в Эпперсете, возвращается. Она перепрыгивала через поваленные деревья, огибала ветви и кусты, перелетала канавы, и мало-помалу голоса за её спиной стали тише, а потом и вовсе пропали. В конце концов ей удалось оторваться. От всех, кроме Сэлли Энн.

Роуз вышла на поляну и остановилась – она забежала уже достаточно далеко. Когда она обернулась, Сэлли Энн стояла на другом конце небольшого свободного от деревьев круга, глядя на неё. Её грудь тяжело вздымалась, волосы растрепались, лицо раскраснелось. Роуз не доводилось видеть её такой… такой растерянной.

– Хватит бегать, Розанчик. Ты получишь по заслугам, – сказала Сэлли, дыша как паровоз. – Прямо сейчас.

– Ты права, – сказала Роуз. Её дыхание было размеренным. – Я устала бегать. И больше не убегу. Ни от тебя, ни от чего-либо ещё.

– Отлично. Это упрощает дело.

Роуз напряглась. Она согнула пальцы, её дыхание вдруг участилось. Внутренне она искала ту силу, которую нашла в Эпперсете. Она почувствовала себя смелее. По ней заструился ток. Она призывала силу, которая и не снилась Сэлли Энн. Закрыв глаза, она ощутила знакомое покалывание, распространяющееся по телу.

Сэлли Энн шагнула вперёд. На её лице застыла садистская усмешка. Она сжала кулаки. Не отрывая взгляда от Роуз, её противница засопела, как бык. Покачивая головой, Сэлли Энн стала передразнивать Роуз грустным плаксивым голосом:

– Пожалуйста, возьмите меня в группу! Хочу общаться! Я неудачница, а мой брат – овощ! – Она захохотала так, что даже схватилась за живот.

Энергия гудела во всём теле Роуз. Она широко распростёрла руки, раскрыла ладони.

Она словно разворачивала мир. Слышала, как он растягивается. Окружающие её деревья зашевелились.

Сэлли Энн расслышала этот шум и прекратила смеяться. Она задрала голову, из её губ вырвался изумлённый шёпот. Ошеломлённая, она попятилась, но споткнулась и упала на спину.

Роуз даже не обернулась. В этом не было необходимости. Деревья обошли её и встали за спиной, будто её личная армия. Она слышала, как они шепчутся:

– Это она. Преподношение.

Они медленно окружили Сэлли Энн. Роуз наблюдала, как её мучительница съёживается и поднимает руки, защищаясь, перепуганная от странного зрелища.

– Что происходит? Роуз!

Ветки потянулись к ней, оплетая её тело, и подняли девочку в воздух.

– Пустите! – закричала Сэлли Энн. Она рыдала, слёзы текли по её щекам.

Деревья пронесли её мимо Роуз и свернули с поляны. Роуз обернулась, чтобы посмотреть, как они перемещаются в Эпперсет. Какая опасность грозит им на этот раз? Вглядываясь в чащу, в которой один мир соединялся с другим, она увидела три фигуры. У одной было четыре ноги, у другой были новые крылья, а третья была золотой.

Роуз помахала им, и они помахали в ответ. Она едва не упала от трепыхания собственного сердца в груди. Какая-то её часть хотела вернуться к ним, но Роуз знала, что этому не бывать. Эпперсет больше не нуждался в ней, а она больше не нуждалась в Эпперсете.

Деревья всё несли Сэлли Энн в чащу. Роуз расслышала её отчаянные вопли:

– Роуз, прошу, помоги мне! Роуз!

Но Роуз не помогла. Это был момент Сэлли Энн. Время её битвы. Сразится она или же сдастся? Вот в чём вопрос.

Content

Михаэль Козловски
Роуз Коффин

Глава первая Девочка по имени Роуз

Глава вторая Побег в лес

Глава третья Эпперсет

Глава четвёртая Радушный приём в Ламарке

Глава пятая Орден Преподношения

Глава шестая Долгая ночь в лАмарке

Глава седьмая Равнина святых

Глава восьмая Сражение

Глава девятая Диковина

Глава десятая Ночной сон

Глава одиннадцатая Замок Саммеркресс

Глава двенадцатая Королева Секвойя

Глава тринадцатая Сбежавший замок

Глава четырнадцатая По реке Зо

Глава пятнадцатая Лемонвильский мост

Глава шестнадцатая У подножия лабиринта

Глава семнадцатая Лабиринт Сайдела Часть первая

Глава восемнадцатая Лабиринт Сайдела Часть вторая

Глава девятнадцатая Лабиринт Сайдела Часть третья

Глава двадцатая Похоронный марш

Глава двадцать первая Глас и сделка

Глава двадцать вторая Кладбище плохих снов Часть первая

Глава двадцать третья Кладбище плохих снов Часть вторая

Глава двадцать четвёртая Кладбище плохих снов Часть третья

Глава двадцать пятая Внутренний голос

Глава двадцать шестая Сплав по реке

Глава двадцать седьмая Замок ведьм Часть первая

Глава двадцать восьмая Замок ведьм Часть вторая

Глава двадцать девятая Замок ведьм Часть третья

Глава тридцатая Буря слуг

Глава тридцать первая Скверна

Глава тридцать вторая Преподношение

Глава тридцать третья Пробуждение

Глава тридцать четвёртая Борись или умри