Е. Боброва

Королева скелетов

Часть первая

Глава 1

«Если в мире все бессмысленно – что мешает выдумать какой-нибудь смысл?»

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

– Доброй ночи, ваше величество.

– Величество? – спросонья я всегда туго соображаю.

– Ваше величество, – повторил некто, – время завт… ужинать, – и в подтверждении зазвенел посудой.

Любопытно. Открыла глаза и некоторое время созерцала шикарный балдахин, нависающий над кроватью. Особенно впечатляли толстые кисти золотистого цвета по краям бархатной темно-бордовой ткани.

Еще любопытней. Повернула голову:

– А-а-a!!! – крик не успел замереть в воздухе, как я уже была на другой стороне немаленькой такой кровати, – ты кто? – спросила настороженно, видя, что оно не собирается нападать, а так и осталось на месте с подносом в руке.

– Ваш покорнейший слуга, – скелет поклонился, по комнате поплыл слабый звон настоящего фарфора.

– Слуга? – неуверенно хихикнула. Абсурдность ситуация начинала действовать на нервы, – а я, значит, королева?

– Так точно, ваше величество.

Показалось или нет, что в голосе скелета прозвучало облегчение?

Я откинулась на подушки. Х-м-м. Здравое объяснение не заставило себя ждать.

– И что у нас после завтрака, ой, прости, ужина?

Ночь, богато убранная комната с музейной обстановкой, десяток свечей на комоде и туалетном столике, пузатый шкаф с вычурными ручками в углу, кровать с бордовым балдахином, на которой без труда могли бы разместиться четыре человека и скелет с подносом – даже жаль, если я забуду этот сон.

– После ужина, ваше величество, – слуга начал выгружать посуду на круглый стеклянный столик, на позолоченной когтистой лапе примостившийся около кровати, – после ужина вы принимаете парад.

– Парад!? – я подскочила на кровати. Ну, спасибо, тебе сон. Парад – это же…. Шеренги бравых молодцов в форме с оружием в руках, преданные взгляды сотен глаз. Самые рослые в первых рядах. Осанка, выправка. Равняйсь! И я во главе!!! Уже обожаю этот сон!

Для такого события важно правильно одеться. Я бросилась к шкафу, намереваясь немедленно произвести ревизию собственных нарядов.

За спиной загрохотало. Рухнувший на пол поднос смел со столика мой завтрак-ужин. Следом нырнул скелет, собирать осколки, по-видимому.

– Слышь, Костяшка, не трудись. Там уже нечего спасать. Лучше помоги с одеждой.

– Белье в ванной комнате, – белая кость показалась над кроватью, ткнула пальцем в одну из трех дверей.

Мило. Я пожала плечами – хочет ползать в пыли, пусть. Мысль, что скелета может смущать моя нагота – отмела сразу же. Он же скелет, пусть и был в прошлой жизни мужиком.

В ванную пошла одна, оставив Костяшку бороться с беспорядком. Огромная мраморная чаша бассейна наводила на приятные размышления, а уж пар, поднимающийся над теплой водой, не оставлял времени для сомнений и раздумий, но я стойко обошла чудо-ванну стороной. В первом деревянном шкафчике лежала стопка полотенец, зато во втором находилось искомое – панталоны и длинные маечки. Все – моего размера. Все из тонкого шелка. Сон – ты, прелесть.

Одевшись, вернулась в комнату. Скелет уже успел разложить на кровати мой наряд – нечто среднее между бальным платьем и парадным мундиром генералиссимуса. Пышные нижние юбки, сверху алый тончайший атлас, золотое шитье и белоснежная накидка со сбегающим по ней неизвестным зверем. На лифе пять орденов, украшенных драгоценными камнями, толстый золотой пояс с прикрепленным к нему кинжалом в потемневших от времени серебряных ножнах.

Восхищенно поцокала языком и принялась облачаться. Платье застегивалось на спине, и Костяшке пришлось исполнять роль горничной. Получалось у него из рук вон плохо. Костяные пальцы зацеплялись за ткань, не попадая крючками в тонкие петельки. Скелет извинялся, повторяя как попугай «ваше величество». Я зверела. Платье не сдавалось.

– В камере сгною, – ласково пообещала то ли платью, то ли горе-слуге. Костяшка ощутимо вздрогнул, и работа пошла на лад.

Парад я принимала, стоя на балконе, вцепившись руками в белую балюстраду. Над головой раскинулся купол звездного неба, стены ночного города тенями окружали круглую площадь, а передо мной замерли стройными рядами… Да, когда-то они может, и были красавцами, высокими, да стройными, но разве по костям это сейчас поймешь?

Ну, сон, ну поганец, такой момент испортить! Королева, ха! Королева скелетов, забыл добавить. Но парад принимать надо. Все сошлись в одной точке: я в платье генералиссимуса, спящий город, дворцовый балкон и ряды скелетов, подсвеченные пляшущими по белым костям огненными всполохами факелов.

– Здравствуйте, бойцы!

– Здравия желаем, ваше величество!

Дружно-то как гаркнули скелетики. Почти горжусь.

– Вам доверено самое ценное – охрана меня, ну и королевства в целом. На ваших плечах ответственность за жизни моих подданных, а ведь среди них ваши жены, матери и дети. (Ой, куда меня несет). Помните об этом, и… благодарю за службу!

– Рады стараться ваше величество!

Во! Во! – подхватило эхо и унесло прочь.

Все, с меня хватит. Я махнула рукой и улизнула с балкона. Вслед мне раздавались команды на перестроение, и дружный топот костяных ног по каменным булыжникам мостовой.

– Эй, Костяшка, как насчет поесть? – от волнения прорезался аппетит.

– В столовой накрыт ужин, – с вежливым поклоном сообщил скелет.

– Веди, – царственным жестом разрешила я. Костяшка подхватил с комода подсвечник и бодро зашагал вперед, освещая мне путь.

Свечи не особо помогали рассмотреть в подробностях проплывающие мимо интерьеры. Желтые пятна хаотично выхватывали из темноты куски картин, белый мрамор статуй, высокие двери с массивными ручками в виде птичьих крыльев.

На третьем повороте не утерпела – подобралась ближе и ухватила Костяшку за плечо. Тот кузнечиком отпрыгнул в сторону, подсвечник опасно наклонился, но от падения воздержался.

– Ваше величество! – обиделся скелет.

– Прости, – я кротко улыбнулась, – понимаешь, ты – первый скелет в моей жизни. Очень хотелось потрогать.

– Могли бы и попросить, – проворчал он, мужественно протягивая руку, – трогайте.

– Спасибо, – поблагодарила, – больше не хочется.

Да и особого смысла не было. Кости словно защищала некая оболочка, которая лишь немного проминалась под пальцами, не пуская дотронуться до костей.

– Прошу, – слуга распахнул створки двери, пропуская меня в столовую.

Ох, чувствую себя Настенькой, попавшей к чудовищу в гости: пустой дворец, нам никто по пути так и не встретился, интерьеры, от которых любой музей удавился бы от зависти, отсутствие привычного электричества и длинный стол, ломящийся от еды. Столовая явно заслуживала название «Зеркальная», а стол, накрытый белоснежной скатертью в окружении десятка стульев с высокими резными спинками, сделал бы честь любому званому ужину.

Судя по горящим свечам – меня здесь ждали. Непорядок! Королева по коридорам гуляет, а слуги спят. Костяшка не в счет. По моим скромным познаниям в истории один слуга – возмутительно мало для царственной особы.

Скелет водрузил подсвечник на стол и вежливо отодвинул стул с вырезанной на спинке короной наверху. Сам остался стоять, исполняя роль официанта. Ловко наполнил мою тарелку аппетитными кусками мяса, сверху полил красноватым соусом, на отдельную тарелку положил овощи, траву, затем настал черед вина.

– Ваше величество, к мясу рекомендую вот это, – передо мной покрутили в воздухе пузатой бутылкой из темного стекла.

– Давай, – согласилась, не вдаваясь в подробности. Да, и к чему подробности, когда сон такой голодный оказался, а перед носом столько всего вкусного?

После второго бокала я как-то быстро захмелела, очертания стола поплыли куда-то в сторону, а Костяшка стал расплываться, превращаясь в белое облако.

– Доброй ночи, ваше величество!

– Костяшка, твою мать, разбудил, а мне такой сон снился!

Сон? Снился?

– Прошу заметить, ваше величество, что моя мать не может быть вам представлена, – забормотал скелет, раздражающим занудством сбивая с мыслей, – она уже давно покоится с миром.

– А? – я с трудом оторвалась от созерцания мрачно-бордового балдахина с издевательски золочеными кистями по бокам, обвела озадаченным взглядом музейную комнату, чтоб ей провалиться вместе с толстяком-шкафом, задержала взгляд на скелете, державшим на одной руке поднос.

Ногам стало холодно, ладошки вспотели, а сердце попыталось укрыться хоть где-нибудь. Сон, дважды? Один и тот же? Сюрр или реальность?

– Ты мне не снишься! – бросила я обвинение, усаживаясь на кровати. Одеяло сползло, Костяшка тактично отвернулся.

– Не снюсь, – не стал спорить он.

– Тогда ты кто?

– Ваш покорный слуга, – по новой стал объяснять скелет.

– А я? – насторожилась.

– Моя королева, ваше величество.

– Так, кажется, это мы уже проходили, – абсурд уже не казался смешным, особенно с подобным раскладом. Я ущипнула себя за руку – больно. И где были мои глаза прошлой ночью? Или психика решила поберечь сознание хозяйки?

– Говоришь, королева, – задумчиво протянула, пытаясь вспомнить имя. Собственное, ёшкин кот, имя. Вместо памяти сплошной туман, словно пеленой кто прикрыл. Побилась еще немного – бесполезно.

– Ладно, слуга, а тебя-то как звать?

– Ваш преданный слуга, – скелет замер в верноподданническом поклоне. Да, он издевается.

– Значит, Костяшка.

Я тоже люблю пошутить.

Скелет вздохнул, но благоразумно спорить не стал.

В комнате воцарилась тишина. Мне тактично давали время прийти в себя и осознать патовость ситуации. Осознавать не хотелось. Хотелось убить кого-нибудь, желательно того, кто меня сюда отправил. А может, сам Костяшка и заслал?

Я оценивающе оглядела «преданного» слугу. Тот, уловив мой задумчивый взгляд, попятился. Нет, маловероятно. Злодеи так себя не ведут, если только весь этот дворцовый фарс не маскировка.

Странно ощущать себя потерявшей память. Словно ластиком стерли жизнь, оставив лишь самое необходимое – умения, навыки, речь, словарный запас. А задумаешься – откуда знаешь то или иное слово, и в ответ тупая боль в голове и ничего больше.

Надо срочно отвлечься хоть на парад, хоть на экскурсию по городу. Сойти с ума – только этого мне не хватает. А что, будет неплохая парочка: скелет-слуга и сумасшедшая королева.

– И что у нас сегодня по плану? Парад?

– Ужин, – Костяшка приступил к накрытию стола.

А вот ужин в мои планы не входит, то есть входит, но не здесь. Снова свалиться под стол на середине трапезы – нет, спасибо. Итак, голова дурная, словно целые сутки спала.

– Отвернись, – попросила Костяшку. Если это не сон, нечего на меня пялиться даже скелету.

Одежду в этот раз выбирала сама. Третья дверь в моей комнате вела в просторную гардеробную с огромным зеркалом во всю стену. Около него я и зависла на пару минут. С любопытством осмотрела себя – память молча подтвердила, что нечто такое она припоминает, а потому это собственное тело и ничье иное. И неплохое тело, надо признать. Грудь, попа, ноги – все очень и очень достойно. Да и на лицо не уродина – блестящие черные волосы длиной аж до поясницы, серо-голубые глаза с пушистыми ресницами, гладкая кожа без единого изъяна.

Среди внушительной коллекции дворцовых нарядов с трудом удалось откопать широкие шаровары, сверху прямо на майку пришлось надеть белое меховое болеро, на ноги – тапочки без каблуков. Волосы собрала в простой хвост.

Костяшка огорчительно качал черепом, но молчал. Берег свою нервную систему.

– Покажешь дворец? – миролюбиво предложила.

– А может…

– Нет, сначала дворец, – капризно поджала губы, а руку, словно невзначай положила на тяжелый подсвечник.

– Хорошо, – тут же сдался Костяшка. Понятливый…

Ночь. Дрожащий огонек свечи. Плотный полог тишины. Блеск массивных рам и позолоты на дверях, скользкий паркет под ногами, черные зевы каминов, вычурность и великолепие в каждой детали интерьера. Никогда не были ночью в музее? И чтобы за спиной время от времени слышалось занудное бормотание сопровождающего?

– Здесь гостевые спальни. Малый приемный зал. Парадная столовая. Библиотека. Это рабочая лестница для слуг. Ваше величество, куда вы? В том крыле нет ничего интересного.

Смотря для кого. Меня, например, кухня весьма интересует.

– Слышь, Костяшка, а ты давно скелетом ходишь?

Ох и крутые здесь лестницы, как бы не навернуться!

– Почти три года, ваше величество.

Свеженький, значит.

– А люди у вас остались?

– Мы все люди, ваше величество.

Хм, в чем-то он прав. Но в его ответе явно потерялось слово «были».

Спустившись на полуподвальный этаж я выбрала самые внушительные двери и направилась к ним – не прогадала. За ними скрывалась не менее внушительных размеров кухня. Мне сразу представилось, как с десяток, не меньше поваров трудится здесь за приготовлением королевского обеда.

Или трудились?

Гулкая тишина эхом отзывалась на звук наших шагов. Столы радовали взгляд своей выскобленной чистотой, надраенные бока кастрюлей отражали оранжевый огонек свечи, а вот полки шкафов меня всерьез огорчили.

Допустим, поборник чистоты мог каждый вечер оставлять кухню в идеальном состоянии, но готовить без продуктов? Это выше моего понимания.

Голодный желудок протестующе забурчал.

– Ваше величество, я могу вас проводить в столовую, – робко предложил Костяшка. Судя по запинающемуся тону, слуга пребывал в недоумении от действий своей королевы. Кстати, о королевах.

– Колись, Костяшка, я какая по счету?

– По счету чего? – сделал вид, что не понял скелет.

Рукоять чугунной сковороды сама легла в руку.

– Раскатаю. По косточкам. И собирать не буду, – твердо пообещала, глядя в глазницы черепа.

– Тринадцатая, – сдался Костяшка.

Орригинально. Коленки противно ослабели, но любопытство взяло верх над страхом. Да и здравый смысл твердил, что кроме Синей Бороды есть и другие объяснения.

– И зачем вам столько, если не секрет?

– Да, какой там секрет, – махнул рукой скелет, присаживаясь на высокий стул, – проклятье.

– Э?

– Прокляли нас.

– Скелетами? – догадалась.

– Ими самыми, – и он развел руки в стороны, – три года уже мучаемся.

– А королевы?

– Необходимы, чтобы снять проклятье.

Желудок выдал неприличную трель. Ладно, детали обсудим по дороге.

– Костяшка, а почему бы нам не прогуляться по городу?

Скелет попытался грохнуться со стула, однако быстро взял себя в кости. Минут пять я выслушивала его причитания, что в городе опасно – бродят скелетистые звери, темно – обязательно займусь установкой фонарей, заблудиться можно – ну, а Костяшка на что? и в конце-концов королеве без эскорта появляться просто неприлично.

– Знаешь, – помолчала, любовно поглаживая сковородку. Как-то не впечатляет тринадцатая по счету королева. Словно жутко дорогое платье, которое перед тобой носили двенадцать человек. Вроде и ценное, а в душе осадочек неприятный, – ты со мной или остаешься?

Костяшка тяжело вздохнул, но со стула слез. Отлично. Идти в город одна я все же побаивалась.

Вместе мы поднялись наверх, прошли в центральный холл и остановились перед массивной дверью высотой метра три, не меньше. На металлической поверхности красовались какие-то странные звери, росли диковинные цветы, сражались воины.

– Открывай.

– В городе опасно, – заныл скелет.

– Отобьемся, – я удобнее перехватила ручку сковородки и сделала пару пробных замахов. Тяжеловата для ближнего боя, зато убойная сила радует.

– А у меня и ключей нет, – предпринял еще одну попытку Костяшка.

Вот же, зараза!

Я развернулась и прошла в левую галерею. Высокие окна с белыми воланами штор выходили в парк. У противоположной стены рядком стояли мягкие стулья, обитые красным бархатом.

Поставив подсвечник на пол и положив рядом свое грозное кухонное оружие, я ухватила стул и поволокла в сторону окна.

Мои маневры вызвали живейший отклик.

– Не надо!!!

Ну, еще бы – окно-то жаль. И стекло, наверное, дефицит.

– Я вспомнил, где ключ.

Быстро же память прорезалась!

Ключ обнаружился за шторкой на стене рядом с дверью. Мягко скрипнул замок, дверь послушно распахнулась, открывая путь в ночной город.

Огромная желто-рыжая луна висела над верхушками деревьев, покрывая листья серебристым светом. За ветвистыми силуэтами белела ограда, впереди шагах в ста преграждали путь изогнутые спины кованых ворот, за ними черными тенями вставал город.

Темный город без единого огонька выглядел, словно брошенные картонные декорации старой пьесы – ткнешь пальцем, и старье рассыплется в серую пыль.

По коже побежали мурашки.

Вернуться? Не дождетесь!

– Возьмите хотя бы фонарь, ваше величество, – с укором произнес Костяшка, передавая мне в руки небольшой стеклянный фонарь с металлической ручкой. Внутри крохотным огоньком плавал фитилёк в масле.

В городе хозяйничала тишина. Она обволакивала здания, улицы, заставляя нас почти красться вдоль домов. Проклятие, постигшее королевство, отдавало забвением и смертью. Даже запахи и те пали в борьбе с ним. Мой нос не ощущал ровным счетом ничего.

Огонек в руке терялся среди окружающей нас темноты, слабое пятно света не могло дотянуться даже до стен домов, освещая маленький участок мостовой под ногами.

Поймала себя на мысли, что дышать стараюсь реже.

– Слышь, Костяшка, – мой шепот зашелестел по улице. Вздрогнула, оглянулась – никого, только второй огонек указывал, что скелет все так же следует за мной, – а ты-то в чем провинился?

– Ваше величество?

– За что тебя определили со мной возиться?

За спиной обиженно засопели, но отвечать не стали.

– Ладно, штрафбат, а где у вас тут ближайший трактир?

Я вдоволь нагулялась по городу и хотела ускорить поиски, да и рука уже ныла от чугуна, однако бросить сковородку и в мыслях не было.

– Трак, что?

– Едят у вас где? – пояснила, теряя терпение.

– В столовой, – невозмутимо отозвался Костяшка, лишь замедлил шаг, разрывая дистанцию, паскуда.

– Не зли меня, убогий, – я повернулась, – доведешь ведь до греха, и кто тогда твои косточки по мостовой собирать будет?

От расправы (я жутко злая, когда голодная) Костяшку спасла попавшая в поле моего зрения вывеска. Лунный луч вовремя решил прогуляться по этой стороне улицы и подсветить вырезанный из металла крученый калач.

Стучала долго, с упоением взрывая мертвую тишину проклятого города, сковородкой по металлической двери. Звонкое эхо красиво отражалось от стен и катилось дальше по темным улицам.

– Кто? – дверь не спеша приоткрылась.

– Голодающие.

– Закрыто, – не прониклись трагизмом ситуации с той стороны и попытались захлопнуть дверь.

– Голову велю отрубить, – с обманчивой ласковостью пообещала, быстро просовывая сковородку в щель, – в темнице сгною, по миру пущу.

– В-в-ваше величество?! – ошарашенно проговорил еще один скелет, распахивая дверь.

Глава 2

«Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась».

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

Приятно, когда тебя узнают ночью на улице, с другой стороны, причины подобной популярности весьма и весьма сомнительны.

– Кухня где? – я фурией ворвалась внутрь.

Скелет посторонился, махнув костяшкой налево.

– Т-там.

Бедняга. Неужели я так сильно его напугала или все же моя сковородка? Скорее всего второе. На внешность жаловаться было глупо – жгучая брюнетка, волосы до попы, глаза серо-голубые. Смерть парням, если коротко. На мысли: «а были ли они, эти парни», я задумчиво попыталась пройти сквозь косяк, стукнулась плечом, ругнулась и ввалилась, наконец, в кухню.

– Ваше величество, – жалобным тоном проговорил Костяшка, – если бы вы только попросили, я бы сам показал, в каких блюдах содержится сонный порошок.

– И ты думаешь, я бы тебе поверила? – я ненадолго оторвалась от хрустящей с корочкой ножки, ровно настолько, чтобы макнуть её в желтый сладкий соус.

– У меня сонный порошок в еду никогда не добавляют, – словно невзначай заметил Жерган.

Классный мужик оказался, а главное, понимающий. Молчу про то, как он готовит – настоящий Повар с большой буквы и не жадный, вдобавок. Столько еды натащил – роту накормить можно.

– Жерган, а кто у вас королевством управляет? – я вяло копалась в десерте. Вкусно, но впихнуть в себя еще один кусочек шоколадного торта выше моих сил.

– Наместник.

– Хм, – я озадаченно замолчала. Значит, наместник. Наверняка, этот тип ответственен за все мои злоключения и это по его приказу королеву поят сонным зельем. Как бы с ним познакомиться, да в компании с верной сковородкой? Где же найти этого управленца?

– А зачем искать? – похоже, последнюю фразу я произнесла вслух, – вон он сидит, – Жерган махнул рукой в угол. Я обернулась – на краешке стола положив череп на круглую лепешку хлеба, сладко посапывал Костяшка.

– Костяшка – наместник? – не поверила я.

– Он самый. Ишь, умаялся. Вторую ночь на ногах, – не одобрительно покачал головой Жерган, – а все потому, что до королев никого не допускает, сам с ними возится.

– А король?

– А что король. Несовершеннолетний еще. Рано ему королевством править.

– Понятно, – моя стройная теория проклятия, которую я придумала себе в голове, рассыпалась карточным домиком, – ты же про проклятье все знаешь. Может, расскажешь?

Жерган встрепенулся, повернул череп в сторону наместника и, понизив голос, проникновенно ответил.

– Не могу, ваше величество. Хоть казнить велите, хоть в темницу… Не могу. Боюсь, только хуже сделаю. Вы, я вижу, девушка хорошая, умная. Сами во всем разберетесь. А что не поймете – наместник объяснит. Он мужик нормальный, только пуганный слишком.

Мне подумалось, что не одна я такая королева со сковородкой. Похоже, и не таких королев за три года Костяшка повидал.

Я попросила собрать нам еды с собой, затем растолкала Костяшку, и мы выдвинулись обратно во дворец. Дорога назад пролетела незаметно. Хорошая еда разительным образом подняла настроение, страх перестал превращать тени на улицах в чудовищ. Обычный спящий город, обычная ночь, разве что тихо очень.

Костяшка громко зевал и шатался под тяжестью корзины. Мне стало его жаль, и я отложила все разборки на завтра, отравив наместника спать. Перед этим пришлось отдать сковородку (глупый, я и без нее, если что управлюсь) и клятвенно пообещать из комнаты никуда не выходить.

Заснула я поздно, уже под утро, когда на небе ночные сумерки окрасились в серые тона, а застывшее тепло безветренной ночи сменилось утренней свежестью. Испортив штук пять нарядов и избавив их от всего лишнего, я смогла создать нечто более приспособленное для каждодневного ношения. И с чувством полного удовлетворения улеглась почевать на своей гигантской кровати.

– Доброе утро, ваше величество.

– А, Костяшка, это ты, – сонно забормотала, переворачиваясь на другой бок.

– Доброе утро, ваше величество, – произнес незнакомый голос и уточнил, – хотя уже почти день.

Ну, раз день… Надо просыпаться.

– Костяшка?

Перед кроватью склонившись в неглубоком поклоне, стоял невысокий полненький человек в зеленом костюме с пышным белым бантом на шее. Мне была прекрасно видна проглядывающая сквозь редкие волосы лысина, нос-картошкой, пухлый животик, на одном из пальцев красовался большой перстень-печатка. При моем вопле толстячок вздрогнул, покосился на стоящего за ним мужчину, страдальчески скривился, отчего пухлые губы уменьшились вдвое, но говорить ничего не стал.

Мужчина же наоборот чему-то улыбнулся и неожиданно подмигнул. Это был высокий старик с длинной белой бородой. Седые волосы мягкими волнами спускались до плеч. Впалые щеки, крючковатый нос и черные глаза без малейшего признака старческого маразма. Длинный белый камзол довершал образ незнакомца.

– Костяшка, ты стал человеком? – я даже подпрыгнула на кровати.

– Увы, ваше величество, – тяжко вздохнул наместник. При солнечном свете были ясно видны черные тени под глазами, – только днем. Ночью я, то есть мы все, превращаемся в скелеты.

– Как интересно, – пробормотала я и потянулась поправить волосы. Перед носом промелькнуло нечто белое и очень знакомое. Да, это же кость! КОСТЬ????

– Костяшка, – выдохнула я, глядя на руку, на свою бывшую руку.

– Вы только не волнуйтесь, ваше величество, это лишь до вечера, ночью вы опять станете сама собой, – быстро-быстро забормотал наместник.

– Собой, – эхом откликнулась. Вскочила с кровати, рубашка тут же попыталась съехать с костистого плеча. Плевать. Я рванула к зеркалу. Вместе со мной туда попытался попасть старик, но я оказалась быстрее.

– Вашу мать!!!

Где мои шикарные волосы? Где, я спрашиваю? А ресницы – густые и длинные? Грудь, попа – исчезло все самое ценное…. В зеркале напротив в полный рост отражался скелет – лысый череп, пустые глазницы, просвечивающая до позвоночника грудная клетка и глупая ночнушка. А-а-а!!! Я теперь Костяшка номер два.

– А зачем вам моя мать? – поинтересовался старик, не обращая внимания на странные знаки, которые ему подавал наместник.

– Убью, четвертую, повешу.

– Потерпите до вечера, ваше величество, – Костяшка чуть ли не плакал, – может сонный порошок?

– Раскатаю, – пообещала, рассматривая свое отражение.

Вот кто я теперь? Королева скелетов или скелетная королева? Или правильнее будет сказать костяная? Жесть.

– Говоришь, до вечера? – я опускаюсь на пол, ноги почему-то не держат, – а остальные днем люди, а ночью нет?

– Так точно, ваше величество, – рядом на корточки присаживается старик.

– И какая же зараза такую гадость придумала?

– Кхм, кхм, – старик начинает кашлять.

– Это был единственный способ снять проклятие с короля, – Костяшка садится на пол, и перед зеркалом нас становится уже трое. Лицо у него грустное, глаза побитой собачонки, даже круглый нос вытянулся от огорчения, – она сказала, что если растянуть покрывало проклятия на всех жителей, то появится шанс его снять.

Оптимистично, твою мать. Альтруизм в действии. Но я-то при чем?

– Она – это кто?

– Фея.

Еще лучше. Не люблю фей. Не знаю за что, но не люблю.

– И зачем ей вас проклинать?

– Что вы, что вы, – замахал на меня руками наместник, – она здесь не при чем. Проклятье наложила другая, гм, женщина.

– Колдунья?

– Можно и так сказать, – включился в разговор старик.

– А вы, собственно, кто? – я решила отложить истерику до выяснения всех обстоятельств. Кто знает, может, в полдень я превращаюсь в лягушку, вот тогда и поистерим как следует. Сразу за всё, оптом.

– Придворный маг Лектариус, к вашим услугам, – пропел старик и ухитрился изобразить поклон, продолжая сидеть на корточках – силен.

– Маг, значится, – оценивающе прищурилась, – придворный.

– Ваше величество, я здесь ни при чем, – пошел на попятную Лектариус, – да и где мне с феями тягаться.

Намекает, что королев сюда не таскает. Ладно, сделаем вид, что поверила.

– Так что там с колдуньей?

Оба моих собеседника разом погрустнели.

– Давайте я вам лучше покажу? – предложил маг, поднимаясь на ноги.

Я задумалась. Сейчас день. Во дворце полно народу. С другой стороны, вид скелета, прогуливающего по коридорам им не в диковинку. Да и глупо сидеть в комнате до вечера.

Маг не торопил. Терпеливо стоял и ждал с протянутой рукой.

– Хорошо, мне нужно несколько минут, чтобы собраться.

Ванной я пренебрегла и отправилась сразу в гардеробную. Где-то я видела тут плащ мрачного вида с переливающейся черной тканью. Нашла искомое довольно быстро.

Глянула на свое отражение в зеркале, махнула рукой – мне ответила приветствием устрашающего вида фигура в плаще, во тьме капюшона скалился белый череп. Ну, вылитая смерть, лишь косы на плече не хватает, да черного лака на кончиках костяных пальцев для готичности. Эх, какой антураж, какой образ, даже жаль, что поделиться не с кем! Местные все равно не оценят. На ноги я не смогла найти ничего подходящего и отправилась босиком.

Медленно выплыла из гардеробной. Костяшка побледнел и отступил к кровати, а маг зачем-то завел руку за спину. Заклинание решил приготовить? Ну-ну. Запомним.

– Прошу, – первым опомнился Лектариус и распахнул передо мною дверь.

Как мы шли… Маг впереди, за ним я – ткань плаща переливалась и черной кляксой ползла за мной по полу – плащ был скроен с небольшим шлейфом. Наместник умчался вперед – расчищать дорогу от любопытных.

Если ночью дворец выглядел полным тайн и загадок, то днем этот налет таинственности исчез без следа. Я шла, с любопытством рассматривая дворцовые покои. Хозяевам удалось соблюсти пропорцию между выставленной на показ роскошью и уютной обстановкой, выполненной с большим чувством вкуса. У меня возникло стойкое ощущение, что здесь хозяйничала женщина. Не одна из двенадцати королев, нет. Дворец обставляли долго, упорно подбирая наилучшие сочетания обоев, мебели и картин.

Мы остановились в парадной галерее. С одной стороны – огромные окна с видом на город и синеватые вершины гор вдалеке, с другой – ряд картин в массивных золотых рамах. Часть задернута траурными покрывалами.

Около них нас уже ждал Костяшка.

– Это последняя королевская семья, – легкая ткань соскользнула вниз. На меня смотрели трое улыбающихся людей – высокий широкоплечий мужчина, маленькая хрупкая женщина с уложенными в сложную прическу светлыми волосами. На руках она держала ангелочка – голубые глаза, льняные кудряшки волос и светлая улыбка с ямочками на щеках. Мимо таких детей невозможно пройти мимо. Они вызывают умиление и желание погладить по головке, сунуть в крохотную ручку конфетку и сказать какую-нибудь сладкую глупость.

– А это его высочество в день пятнадцатилетия.

Следующий портрет демонстрировал уже подросшего ангела. Волосы подраспрямились, но цвет не потеряли, да и глаза остались теми же – пронзительно голубыми. Его высочество смотрел на мир серьезным взглядом, лишь в глубине глаз пряталась улыбка, да на щеках виднелись намеки на ямочки.

– Красив, – со вздохом огорчения поведал наместник.

– Красив, – кивнула, не в силах отвести взгляд от портрета. Красив, не то слово. Невидимое сердце сдавила сладкая истома, а в душе зрело предвкушение чего-то светлого и теплого.

– Лучше бы уродцем родился, – сердито вымолвил маг, сжимая ладони в кулаки.

– Что ты мелешь? – набросился на него Костяшка, – как только язык повернулся такое сказать?

– А что? – подбоченился Лектариус, не собираясь отступать, – как будто не правда? Будь он хоть раза в два некрасивее, может она на него и не позарилась бы.

– Фея? – поинтересовалась.

– Да, какая фея! – отмахнулся Костяшка, – сдалась вам эта фея, ваше величество. Женщина. Маг. Потребовала, чтобы король на ней женился.

– А он?

– Его величество тогда полгода, как малую корону принял после смерти родителей. Все королевство в трауре. Какая свадьба?!

– А она?

– А эта, – Костяшка запнулся, стесняясь ругательства, просившегося на язык.

– Гадина, – подсказала.

– Эта гадина отказ не приняла. Ну, и прокляла со злости.

– Решила по-быстрому короля малолетнего окрутить и на трон усесться, – добавил подробностей маг.

– Прокляла, – медленно повторила, – Лектариус, можешь дословно повторить, что она там наобещала?

Маг замялся.

– Давай, не стесняйся, – подбодрила я его, – в таких делах важно каждое слово.

– Ах ты, гад кудрявый, – маг прикрыл глаза, сосредоточился и с чувством начал декламировать, – не мила я ему, видите ли, червяк безмозглый. Да, знаешь ли ты, кому, идиот, отказать посмел? Да, чтоб тебе всю жизнь в холодной постели ночевать. Пусть красота твоя паскудная с тебя исчезнет, как ни бывало. Попробуй, найди ту дуру, что тебя таким полюбит. Впрочем, если найдешь, мучайся с ней. Разрешаю.

Красота так понимаю, исчезла вместе с кожей, мышцами и внутренними органами. Доскональная дамочка. Ночью королю ничего не светит, но есть же день.

– А что дальше было?

– Дальше, – перехватил инициативу наместник, – первым делом вызвали фею – она давняя подруга покойной королевы. Фея хорошая, но слабовата против магини оказалась. Три дня билась. Затем собрала всех жителей столицы, с деревень позвала, даже из дальних поселений и объявила, что снять проклятие невозможно. Но есть один непростой способ. Мол, если все согласятся проклятие разделить с королем, тогда он днем сможет становиться человеком, ну а ночью… сами понимаете. И портал она построила. Ну, который девиц, то есть королев, выкидывает.

– Портал, значит, – я нетерпеливо пристукнула ножкой об пол. Кажется, я знаю, куда мне дальше, – и что должна сделать королева, чтобы снять проклятие?

– Влюбиться, – Костяшка покраснел и отвел взгляд.

Орригинально, но что-то в этом роде я и предполагала.

– Так король же несовершеннолетний?

– Кто? Король?

– Костяшка, не зли меня. Лет ему сколько?

– Двадцать пять будет, – проговорил наместник, бледнея. Видать хорошо мою сковородку запомнил.

– А почему тогда ты правишь? – не поняла я.

– Так у нас в тридцать на трон сажают, – пояснил маг, – а до этого, если так вышло, наместник помогает в правлении, а короля малой короной коронуют.

Уф, разобрались. Хм, а мне-то сколько лет? Двадцать или двадцать один?

– Память королевам фея стирает?

Покраснели оба. Заговорщики, ёшкин кот. Следующим пунктом отправлюсь камеры изучать. Чую, они мне скоро понадобятся.

И не зря я сразу фею невзлюбила. Понятно теперь, зачем эта пакость крылатая девиц память лишает. У-у-у, тварь! Может, у меня с той стороны портала остались муж, жених, любимый, в конце концов. А здесь жизнь с чистого листа и открытая дорога к сердцу короля.

Глава 3

«Сначала казнь! Потом приговор!»

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

Я упрямо поджала губы. Мысленно, конечно, так как никаких губ на лице не наблюдалось. Не хочу быть тупой скотиной, которую гонят хворостиной в нужную сторону. Я ведь и взбрыкнуть могу.

– Тяжело пришлось? – спросила, добавив сочувствия в голосе.

– Еще как, – кивнул маг, – рождаемость раза в три уменьшилась. Ох!

Наместник чувствительно ткнул мага кулаком в бок.

– Прошу прощения, ваше величество, но подобные вещи вас навряд ли интересуют.

А вот здесь ты ошибаешься, Костяшка. Меня многое интересует, в том числе и путь домой. Чувствую, мне и в моем мире неплохо жилось, так стоит ли зависать здесь?

– Раскатаю, – решила напомнить, что я все-таки королева, – и не стоит за меня решать, Костяшка, ясно?

– Ясно.

– Раз ясно, тогда слушай следующее распоряжение. Портал во дворце?

– В подвале.

– Тогда чего ждем?

– Ваше величество, – к нытью Костяшки я начинала постепенно привыкать, но все равно в такие моменты мне страстно хотелось его придушить.

– Сама найду, – развернулась и постучала костьми по коридору.

– Э-э, ваше величество, нам вообще-то в другую сторону.

Тьфу, с ума можно сойти с этими подданными. Распустились, одним словом. Никакого порядка. С королевой спорят, приказы не выполняют. Не королевство, а сплошная анархия. Кстати, о королеве.

– Костяшка, колись, а предыдущих двенадцать вы где закопали?

Наместник не ожидал от меня такого подвоха, а потому пропустил ступеньку и с трудом удержал равновесие на лестнице.

– Ваше величество! – с укором произнес, поворачивая ко мне свое круглое лицо.

– Кстати, а ночью ты выглядишь стройнее, – не к месту заметила я.

– Десять королев вернулись домой, – начал объяснять маг, – не все такие храбрые, как вы, ваше величество.

Это комплимент? Я польщена.

– У нас четыре случая самоубийств, два удачных. Их похоронили в королевской усыпальнице. Еще трое сошли с ума, и мы отправили их обратно. Две постоянно закатывали истерики, и потому их тоже пришлось вернуть.

– А еще три? – я хорошо умела считать.

– Ошиблись с выбором, – сухо пояснил наместник.

Ор-ригинальненько. Чувствую себя слишком умной дурой. Ну вот, что мне стоило закатить парочку истерик, изобразить припадок или сумасшествие? Давно бы уже дома была. Может, еще не поздно? Увы. После моей вылазки в город такое уже не прокатит.

Зато теперь понятно, зачем нужно было снотворное. Не каждая хрупкая девичья психика выдержит дневное превращение. Ох, и намудрила с этим фея. Я еще пойму растягивание покрывала проклятия на всю страну, предсказание, что только чужачка может полюбить короля, но зачем королеву днем делать скелетом? Побочный эффект прохода через портал? Не похоже. Эта крылатая гнилость работает тщательно: память закрыла, язык в сознание внедрила и даже авантюру с королевами придумала. Кстати, действительно королевами. Пока я там в отрубе валялась, надо мной обряд коронации провели. Так что все честь по чести. Я теперь ровня королю, а значит, никакого мезальянса.

Портал меня не впечатлил – две колонны розового мрамора, между ними панно, выложенное из драгоценных камней – единственная стоящая вещь в темном и сыром зале. Подобранные друг к другу изумруды, топазы, рубины, даже бриллианты заметила, образовывали сложную многоцветную плиту, которая и служила основой портала.

Я прошлась пару раз между колонн, постояла, пощупала каждый камень – ничего.

– Он сам включается, – сжалился надо мною маг, – на поиск и возвращение.

Намек, что мне и думать не стоит, бежать домой?

– Ваше величество, – вспомнил о своей работе наместник, – а может, бал организуем или увеселительную прогулку.

– Бал? – я задумалась, затем решительно помотала черепом. – Бал не дозволяется. Нечего время на всякую ерунду тратить. Сейчас камеры посмотрим, а затем к королю в гости наведаемся.

Темнота подвала не смогла скрыть бледность, проступившую на лице Костяшки. Последовательность моих планов его явно впечатлила.

– З-зачем, камеры? – нерешительно спросил и замер, словно кролик, готовый дать стрекача. Н-да, как пить дать, в руке сковородки не хватает. Осмелел Костяшка, уже и вопросы задает.

– Проверка, наместник, обычная королевская проверка. Или ты не знаешь, что любое государство опирается на свод законов и правил? Ну, а кто эти правила не выполняет, для тех и существуют – виселица, – Костяшка отступил назад, – палач, – еще один шажок отступления, – гильотина, четвертование, сажание на кол, – все, дальше стена и отступать от надвигающейся меня некуда, – а так же штрафы и камеры для легких случаев.

– К-каких легких? – наместник выдохнул, сдуваясь, словно шарик.

– Бунт против королевы к таким не относится, – я нежно поправила белый бант на шее Костяшки, затем решила перевязать его по-своему, – ты пойми, наместник, жизнь коротка. Стоит ли её заканчивать так глупо?

– Не-не, не стоит, – замотал головой Костяшка, отчего второй подбородок затрясся испуганным студнем.

– Вот и умница, – я ласково погладила его по щеке и, наклонившись к самому уху, прошептала: – Не мешай мне развлекаться, Костяшка. Вашему захудалому королевству не повредит хорошенько встряхнуться. Закостенели вы в своем проклятье. А я со своей стороны обещаю, твой король у меня с рук есть будет. Только оставь меня с ним наедине на один вечерок и можешь снова спать по ночам по-человечески. А меня забудешь, как страшный, но короткий кошмар.

– Не-не могу, – гордо выпрямился Костяшка. Плечи расправлены, в глазах нешуточный огонь. Всё ясно – грудью на защиту королевства.

– Что на этот раз? – спросила устало. – Опять фея?

– Не фея, а условия снятия проклятия, – подал голос маг.

Обернулась – Лектариус подпирал одну из колонн и явно наслаждался разыгрываемым представлением.

– Хотя я почему-то уверен, – он ехидно улыбнулся, – вы эти правила сможете обойти.

– И что её фейность выдумала на этот раз?

– Любовь! – со значением произнес Костяшка.

Я пренебрежительно фыркнула. Слово одно, но каждый понимает его по-своему. Любовь может быть легкой и ветреной, а может быть тяжелой, сводящей с ума. Один день сбивать с ног, другой – звучать бодрой мелодией в сердце. Она может быть милой и трогательной, пушистой и колючей, зависимой и гордой, страстной и пренебрежительной. Она не может быть только одной – равнодушной.

– Намекаешь, что без любви ничего не получится? Так я не против. Свечи, массаж, легкая музыка, даже станцевать могу ради такого случая. Не переживай, наместник, король у вас мужчина видный, скучно не будет, – легкая ирония в моем голосе осталась незамеченной.

Костяшка покраснел, рванул бант на шее – неужели туго завязала? – и пару раз беззвучно раскрыл рот, мигом став похож на губастую, выброшенную на берег рыбу.

– Вы! Его!

Я сложила костяные руки на грудной клетке.

– Соблазните! – выкрикнул наместник.

– Какая забота, – покачала головой, – он у вас, что, девственник? Или до свадьбы нельзя?

Костяшка сменил цвет лица на багровый. Нет, ну что у него за нервная система? Эдак, он у меня удар хватит. А где я еще одного наместника возьму?

– Ваше величество, – решил вмешаться маг, – так как внешность короля, гм, располагает к интересу противоположного пола и может повлиять на ваши с ним отношения с неблагоприятной стороны, на его величество наложен морок. И для вас он будет всего лишь одним из подданных, с которым вы сможете познакомиться, например, на балу.

Твою же… об косяк. Чтоб у этой феи крылья отвалились, чтобы их моль сожрала… Нет, я решительно не понимаю эту крестную. Либо она маразматичная старая дева со стрекозиными крыльями, повернутая на любовных романах, ну и соответствующим размером мозга, либо я что-то упускаю из виду.

Зато теперь ясно, что означает фраза про «неправильный выбор». Из двенадцати несчастных дур только три дожили до бального периода и имели несчастье влюбиться в не тех мужиков. Представляю, как бесился король. Так обломаться! С другой стороны, а нечего было позволять себя проклинать. Тоже мне, цаца. Не мог угодить женщине и пострадать ради королевства. Теперь всё королевство страдает ради него.

Хотя… что-то мне подсказывает, что королевство в любом варианте предпочло бы ходить по ночам скелетами, чем получить подобную королеву на трон.

Я попросила письменные приборы, бумагу и уединилась в библиотеке. Маг решил составить мне компанию и теперь тихонько сидел в кресле, прикидываясь спящим с толстым фолиантом на животе. Перестраховщики… Боятся, что после вороха информации, который на меня вывалили, я решу нанести вред своему драгоценному здоровью. Щаз… вред я мечтаю нанести, но только не себе.

Итак, список задач. В наличие несколько проблем, и будет полезно составить первоочередность их решения, ну, или порядок забивания на них.

Пункт первый. Достать фею и прибить. Зачеркнуто.

Заманчиво, конечно, но добровольно мне это крылатую погань никто не сдаст.

Пытать Костяшку, достать фею и прибить. Зачеркнуто.

Костяшку жалко. Лектариус выдал мне его тайну. Оказывается, наместника зовут Проклиус (редкое, но вполне известное имя), а вот фамилия подкачала – Несниматус. Понятно, что с таким набором имен наместником быть непросто, особенно проклятого королевства, вот бедняга и старается всеми силами избавить народ от проклятия, не оправдать, так сказать, собственную фамилию.

Достать короля и прибить. Зачеркнуто.

Прибить – мысль соблазнительная. Нет, лучше соблазнить. Хотя прибить – надежнее. Он же ключевая фигура. Если умрет – проклятие распадется само собой.

Вспомнила портрет, вздохнула – жаль такую красоту губить.

Соблазнить короля. Зачеркнуто.

Представила наше с ним уединение, Костяшка бдит под дверью – а вдруг мы не тем займемся? Н-да, не вариант.

Я еще раз оглядела последнюю запись. Пожалуй, это самое актуальное на сегодняшний момент.

Достать короля. Подчеркнуто три раза.

Нет у меня права на ошибку. На всякие там выборы, метания. Я не собираюсь сидеть на троне и ждать, на кого у меня сердце среагирует чистой и светлой любовь. Перебьется его величество. Хватит с него и грязной любви.

– Лектариус, я же вижу, не спишь. Ты что-то говорил насчет бала?

– У нас все готово, – мигом «проснулся» маг и тут же попытался сунуть любопытный нос в мои записи, но я их уже свернула, – хоть сегодня вечером устроим.

– Отлично, – согласно склонила череп, – не люблю откладывать. Как будем проводить бал: со скелетами подданных или скелетом королевы?

– Мы бы предпочли первый вариант.

– Тогда так: до заката прием с представлением подданных и ужин, после заката бал, раз уж вам хочется устроить костяные танцы. А сейчас пришли мне сюда историка, хранителя архивов, библиотекаря – кто тут у вас за книги отвечает.

– Сей момент, – маг поспешно ретировался – передавать радостную весть наместнику: её величество милостиво согласилась на бал.

Библиотекарь оказался довольно приятным старичком с круглыми очками на носу и взъерошенным одуванчиком белых волос на голове. Звали его Арсей.

Мы плодотворно провели пару часов, обсудили текущее положение дел в королевстве, поползали вдвоем по расстеленной по полу карте. Я выслушала много забавного и полезного от сплетен из жизни его величества до описания далеко недружественных отношений с соседним государством.

Информации было так много, что пришлось потянуться за листами бумаги. Мой жест немного отрезвил болтливого библиотекаря, и он стал осторожничать. Пришлось соврать, что люблю рисовать безделушки и рожицы по ходу беседы. Арсей сделал вид, что поверил, и его речь восстановила прежний уровень доверия.

– Какая милая девочка, – пробормотал библиотекарь, прикрывая дверь.

Наместник с магом неверяще переглянулись, затем Проклиус тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Вопль «Вон!» буквально вымел его из комнаты.

Костяшка вытер выступивший на лице пот.

– И где он нашел «милую девочку», старый дурак? – пожаловался магу. – Совсем из ума выжил на старости лет.

Есть свои прелести в том, чтобы быть скелетом. Не нужно ломать голову над тем, что одеть на бал, какой прической поразить гостей и какой макияж лучше всего подобрать к наряду.

Я лениво покопалась в драгоценностях. Выбрала тонкую серебряную диадему с бриллиантами, на грудь повесила цепь с серебряной звездой. Сам плащ менять не стала. Во-первых, серебро с черным отлично сочетается, во вторых, это у кого-то бал и веселие, а у меня стратегическая операция по поимке короля, и мой строгий наряд вполне в тему.

Я, правда, еще не до конца продумала, что именно стану делать с его величеством, когда найду. Но тут главное найти, а идеи сами собой появятся.

Глава 4

«У меня положение безвыходное, но я хоть брыкаться могу!»

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

– Её величество, королева Агдании Тринадцатая!

Кратко, без имени, без заслуг и титулов. Непорядок. Можно же было добавить – воинствующая или бесстрашная. Сковородка одна на подвиг тянет. Нет, с собственным представлением нужно будет обязательно доработать.

Бальный зал. Надраенный зеленый пол сверкает под ногами. Над головой ряды белых шаров – то ли магия, то ли гигантских светлячков поймали. Шары пока горят не в полную силу – в зале хватает вечернего света. Белоснежно-воздушные шторы на окнах подняты, на стенах белые пилястры (полуколонны) с золотыми полосками орнамента, на бледно-зеленых стенах парочка картин баталий прошлых войн, а около трона две ниши со скульптурами в полный рост – девушка и юноша. А вот зеркала я бы убрала, пусть они и увеличивают зрительно объем зала, но собственное отражение меня до сих пор нервирует.

Около дальней стены, как и положено, трон – несуразный, каменный, словно вытесан грубым топором – реликт, одним словом. Между мною и троном – ряды верных подданных, образовавших ровный коридор.

От нарядов, драгоценностей, ярких бантов и украшенных перьями причесок рябит в глазах. Часть нарядов явно не успели, как следует вычистить после долгого висения в шкафу, и мне кажется, что в воздухе витает запах затхлой древности.

Я прохожу к трону, по пути внимательно разглядывая присевшую в реверансах и склонившуюся в поклонах толпу. Костяшка в первых рядах. Лицо красное, бант в цвет лица. Опять волнуется, а я ведь даже еще ничего сказать не успела.

– Ваше величество, дозвольте начинать? – осведомился наместник.

– Валяйте, – махнула рукой, пытаясь удобнее устроиться на троне. Бесполезно. Это пыточный стул, а не трон.

– Графиня и граф….

– Княгиня и князь…

– Наместник такой-то области с супругой…

– Глава Академии с супругой…

От имен, титулов потихоньку начинает кружиться голова. Глашатай без устали перечисляет гостей. Сколько у меня родовитых подданных, оказывается. Не королевство, а сплошная знать. А знать – это же заговоры, интриги. Проредить, что ли?

Где же ты, мой король, где?

Поначалу я пристально разглядывала каждую пару, пытаясь найти его величество, но после третьего десятка плюнула на это занятие. Понятно, что одинокого мужчину королевского воспитания легко вычислить, даже если спрятать его среди десятка таких же. Костяшка поступил умнее – все гости до одного с парами. А там гадай сама: сестра, жена, родственница?

– Ваше величество, мы счастливы с вами познакомиться.

Я поощрительно улыбнулась аристократической блондинке в светло-сиреневом платье. Графиня побледнела и вцепилась в руку мужа.

Да, не красавица и улыбка у черепа далека от приятной, но зачем так пугаться? Понимаю теперь всю глубину мудрости решения феи: перенести время действия проклятие на ночное время суток. Лег спать человеком, проснулся утром – опять человек, и никаких тебе скелетов. А потому некоторые и реагируют чересчур нервно на мою внешность, не привыкли еще, бедняги.

Я закинула ногу на ногу, ткань плаща сползла, открывая непозволительно много – большеберцовую кость до коленной чашечки. Граф замер на месте, не спеша освободить путь следующей паре, за что тут же получил локтем в бок от супруги.

Вот они, мужчины! Им что кость, что голая нога – фантазии хватает, чтобы мысленно подняться выше.

«Миленький ты мой. Возьми меня с собой». Незатейливая мелодия крутилась в голове. И как только смогла пробиться сквозь заслон памяти? Лишь такая ерунда и пролазит – музыка, звуки, чей-то идиотский смех, а что-то серьезное или личное блокируется надежно.

Скучно. Невыносимо скучно. Я сидела на троне, подперев рукой череп, и с трудом сдерживала зевоту. Мысли в голову лезли одна чернее другой. Вот что хорошего быть королевой? Неделю, ну две, еще можно развлечься – заговоров парочку раскрыть, устроить смотр войск, настоящий, а не тот, который я видела. Опять же учения провести с эвакуацией всего города на время. А дальше? Войной на соседей? Королевство маленькое, к тому же еще и проклятое. Развернуться, как следует негде. Любые реформы и нововведения будут неизбежно упираться в скромное потребление. Зачем что-то менять, если оно и так работает, и всем всего хватает?

Фух, последняя пара. Зал заметно оживился.

– Ваше величество, – Костяшка важно выступил вперед, рожа довольная, маленькие глазки блестят от удовольствия, – желаете получить подарки в зале или доставить их в вашу комнату?

Подарки? Сюрприз удался. Надо будет провести работу, чтобы впредь никаких сюрпризов. У нас официальный бал, а не дружеская вечеринка.

– Пожалуй, несите сюда.

Круглое лицо наместника расплылось в улыбке. Доволен, что расчет оправдался – какая женщина откажется от подарков. Я бросила взгляд в толпу – так и есть, улыбку Костяшки подхватили многие. Непорядок!

– Заодно и проверим, – многозначительная пауза постепенно стирает радость с лиц подданных, – насколько подарки соответствуют моему высокому положению.

А вот это уже добивание лежачих. Задние ряды не выдержали первыми и поспешно, кланяясь, удалились из зала – проверять это самое соответствие, не иначе.

– С другой стороны, – мой тихий голос в мгновенно установившейся тишине был слышен даже в самом дальнем уголке зала, – дареному коню в зубы не смотрят.

В тишине появился оттенок глубокой озадаченности.

– Ваше величество хотело бы получить в подарок коня? – как обычно взял на себя огонь Костяшка. Того и гляди у него на меня иммунитет выработается.

– Ездить на чем-то надо, – пожала плечами, – не все же мне во дворце сидеть.

– Так… это… – наместник от радости забыл родной язык, – повозка у нас есть, самодвижущаяся. У гномов четыре года назад куплена.

– У вас есть гномы? – я по-настоящему удивилась. – А почему они не приглашены на бал?

– Бесполезно приглашать, ваше величество, – пояснил маг, – они нашу границу уже года три не пересекают, только в приграничье и торгуют, и только днем.

Прямо королевство вампиров, чес слово. Ночью, так понимаю, к нам в гости никто не ходит – берегут психику.

Подданные притихли, на лицах тоска. В стране давно и прочно обосновался торговый кризис. Немногие отваживаются иметь дело с агданцами, опасаются, что проклятье перейдет на них. В чем-то я их понимаю, предрассудки – вещь серьезная, особенно, если дело касается магии. Тремя плевками через левое плечо не обойдешься, а в особо тяжелых случаях даже фея не поможет.

Невольно начинаю уважать ту гадину, которую так неудачно послал король. Пусть она и сволочь, каких еще поискать надо, но отомстила классно – три года месть длится и неизвестно, когда закончится. Какая мощь, какая фантазия! И кто знает, как оно на самом деле было? Может, любила она короля, а тот оказался слишком избалован, чтобы оценить её чувства.

К скуке добавилось мерзкое чувство, которое я долго и старательно от себя отгоняла – меня использовали, по сути, вели с завязанными глазами и сладкими голосами уговаривали, что я здесь главная. Гнев сдавил виски, норовя перетянуть настроение на себя.

Подданные, почуяв надвигающуюся грозу, не задерживались около трона. Они поспешно принимали от слуг подарки, так же поспешно с поклоном складывали их слева от меня. Разноцветные коробочки, шкатулки, статуэтки, завернутые в полотна картины и всякое, всякие, всякая…

И почему у меня стойкое ощущение, что все это дарится не впервые? Если рассуждать логически, то портал можно настроить только на прохождение живых объектов. Зачем тратить лишнюю энергию и тащить что-то материальное, когда нужна лишь сама девушка? Выходит и обратно её отправляют без ничего. Жмоты!

Ну точно – вон та шкатулочка с потертым боком, а у статуи рука в трещинах. Тринадцатая королева и тринадцатая хозяйка подарков. Зубы издали странный скрежещущий звук. Бедняга, пристраивающий свою коробочку сверху, запнулся, уронил подарок и сам рухнул на кучу. Дзынь, бамс, шмапс…

Коробки дружно раскатились в разные стороны, у статуи все же отвалилась левая рука, истошно разоралась птица, сидящая в большой, накрытой темным платком клетке.

– Время перейти к обеду, – я встала с трона. – Наместник, командуйте.

Бледный от испуга Костяшка суетливо махнул рукой, тут же заиграла бравурная музыка, слева распахнулись большие двухстворчатые двери, открывая вид на парадную столовую.

В скелетном состоянии под заклятие подпадали все естественные потребности организма, а потому передо мной стоял лишь бокал для символических тостов.

Тосты здесь любили – долгие, занудные, с повторением описания своих верноподданнических чувств к моему величеству через каждые три предложения.

После второго выступающего я начала медленно звереть, после третьего придумывать разнообразные способы казни, на четвертом решила завязать разговор с сидящим слева Костяшкой.

– Скажи-ка, друг любезный Ко… хм, наместник, – поправилась я, и судя по мелькнувшим улыбкам на лицах моих соседей, это прозвище не было больше тайной, – а кто у нас начальник штаба?

– Главнокомандующий армии Нельсарий Никтамский, – представился сам сидящий напротив меня молодцеватого вида мужчина с огненно-рыжими волосами, – чем могу служить?

– Служите вы отечеству, мне лишь подчиняетесь, – сухо отрезала я, – как думаете возвращать захваченные противником территории?

Нельсарий от удивления открыл рот, закрыл, но слово вымолвить так и не смог.

– Или считаете это нормальным, когда у королевства захватили лучшую часть земель, отрезали выход к побережью, настроили там пиратских баз, и нас теперь поминают «добрым» словом все ходящие вдоль Длинного моря?

– Никак нет, не нормально, – отрапортовал главнокомандующий.

– А с Лахарией вы как планируете разбираться? Или будем дожидаться, когда у них наступит полный неурожай, и вопли «Бей, проклятых, сотрем их с лица земли!» зазвучат в полную силу? Нет хуже противника, чем голодный и сражающийся за еду для своих семей. Что молчите, командующий?

– У вас есть, что предложить, ваше величество? – сухонький старичок вкрадчиво влез в разговор. Я уловила его заинтересованный взгляд. Именно заинтересованный, без капли страха.

– Генерал Шнельсар, – шепнул мне на ухо Костяшка.

– А вот об этом, генерал, мы пообщаемся завтра днем. И я рассчитываю, – глубокая пауза подвесила тишину над столом, – что на ней будет присутствовать не только генерал.

Я специально не стала уточнять, кого хочу видеть. Не маленькие, догадаются, раз речь пойдет о положении дел в королевстве. Надеюсь, его величеству эта тема тоже небезразлична. Наживка заброшена, осталось подождать, когда клюнет рыбка.

После такого заявления протокол торжественного обеда, по времени больше подходящего к ужину, был окончательно сорван. Кто-то еще по глупости пытался взять слово, но уловив заинтересованный поворот монаршего черепа в свою сторону, резко передумывал и слово так и оставалось висеть в воздухе. И правильно. Ведь кроме военного дела, королева вполне могла начать задавать неприятные вопросы по сельскому хозяйству, градостроительству, ремесленным мастерским или, о ужас, налогообложению.

Тринадцатая королева оказалась на редкость непростой особой, и многие уже начинали опасаться, как бы эта игра не вышла всем боком. Одно дело расшаркиваться и дарить подарки краснеющей и бледнеющей девице, которая и два слова лепечет с трудом от смущения, а совсем другое чувствовать непонятный страх перед гостьей, словно та оказалась внезапно свалившимся на голову проверяющим.

По королевству ходили слухи – один страннее другого. Говорили, что королеву видели разгуливающей ночью по городу в компании с наместником, и что совсем уж невероятно – со сковородкой в руках. Сам наместник на вопросы отвечать отказывался и хранил непривычное для него молчание, что было странно вдвойне. Лектариус, еще один допущенный до королевы, улыбался так таинственно и загадочно, что тянуло как минимум на скорое избавление от проклятия, как максимум на прибавление в королевской семье сразу в двойном размере – мальчика и девочку.

Подданные недоумевали. Подданные опасались. Подданные надеялись. Король хранил молчание. Наместник ловко увиливал от вопросов. Маг улыбался. Игра продолжалась.

– Ваше величество, – Костяшка многозначительно кашлянул и нетерпеливо заерзал на стуле, – время, – он бросил выразительный взгляд за окно.

Там краешек солнца непозволительно близко подобрался к линии горизонта. Действительно, время. Само превращение из человеческой ипостаси в костяную проходило как раз в промежуток ныряния солнечного диска на ту сторону земного полушария, а я, задумавшись о великих ратных делах королевства, совсем об этом забыла.

Встала, давая понять, что обед закончен. Подданные с облегчением на лицах, поднялись из-за стола. Не думаю, что кто-то из них желал присутствовать на массовом терянии человеческого облика. Боюсь, такого бы мне здесь не простили, а к бунту я еще не готова. Даже до камер не дошла и службу законности и порядка, если она здесь имеется, не проинспектировала.

Я поднялась к себе. Задумалась на мгновенье – а может, не стоит? Упрямо тряхнула головой – стоит. Я должна увидеть это сама.

Подошла к зеркалу, скинула плащ. Симпатичный скелетик. Все пропорционально, а длина ног вообще радует. И зачем, спрашивается, было комплексовать? Но фея, зараза, не могла сделать, как у всех – днем человек, ночью скелетина? Выставила, в итоге, белой вороной. Ненавижу. И фей, и ворон.

Красноватые лучи подкрашивали белые кости в розоватый оттенок – почти мило. Затем внутри слева от позвоночника начало темнеть, наливаться бордовым. Бух-бух, проснулось спавшее до этого момента сердце. От него потянулись во все стороны ниточки сосудов. Мешком повис желудок, и резко захотелось есть. Подняла глаза выше – в черепе белела волнистая субстанция, стремительно обрастая нужными элементами. Взгляд вниз – мышцы обтекали кости, одевая их в кровавый наряд и последним аккордом – снизу вверх появилась кожа, голову оттянула привычная тяжесть волос – и нахлынули все потребности разом. Есть, пить, мыться и в туалет.

На ватных, после пережитого, ногах я прошествовала в ванную комнату. Пожалуй, это был слишком смелый эксперимент. Меня слабо потряхивало, а перед глазами все еще стоял вид собственных внутренних органов. Эх, будь я врачом – хоть диагностику бы провела, а так только психику довела до нервного срыва, а пользы никакой. Нет, определенная польза есть. Теперь я точно знаю, что хочу слинять из королевства как можно скорее и, пожалуй, все равно с кем.

Я придирчиво оценила свое отражение в зеркале, вспомнила королевский портрет… Ладно, начнем с короля, а там как получится.

К началу костяных танцев я все же опоздала. Сначала долго мылась, сушила голову под теплым, явно магическим ветродуем. Когда вышла из ванной комнаты, меня поджидали два скелетика, присевших в синхронном реверансе – служанки. Наконец-то! Я уж думала, с бальным платьем мне самой придется мучиться. Вдвоем они справились неплохо – накрутили что-то изящное на голове, запихнули меня в декольтированное зеленое платье с пышными юбками и кружевом на рукавах, затянули корсет. К наряду я сама подобрала украшения – изумрудные серьги и ожерелье. Зеленые камни, оправленные в золото, смотрелись изысканно и в тоже время шикарно.

Покрутилась перед зеркалом и осталась довольно – черные волосы забраны вверх, один локон спускается на лицо, зелень изумрудов оттеняет серые глаза, и даже во взгляде появилось нечто величественное. Кто сказал, что во мне нет королевской крови?

Перед тем как начать одеваться, плотно перекусила – Костяшка молодец, не оставил королеву голодной, позаботился, чтобы в комнату принесли поднос с едой.

Спустилась в зал. А там уже начали без меня. Звучала заунывная мелодия, в аккомпанемент только собачьего воя не хватало, на зеленом полу ровными рядами танцевали скелеты – кланялись, приседали и, подавая друг другу костяные руки, кружились, меняясь местами. Белые шары светили ровно, давая много света, в зеркалах странным образом перемешивались отражения, и казалось, по залу перемещаются многорукие и многоногие костяные чудовища.

Зеленое с белым, белое с зеленым – идеальное сочетание. И я в зеленом платье на троне вполне вписываюсь в окружающий стиль. Вот только вписываться не хочется. Сижу и не понимаю: это мой бал или чей? Мало того, что не дождались моего монаршего появления, так еще игнорируют – танцуют себе, как ни в чем не бывало. А где, собственно, очередь из кавалеров, жаждущих меня оттанцевать? Или моему величеству положено изображать мебель? Что-то я не понимаю в здешних правилах, а значит, пришло время их менять под себя.

Поднялась с трона и величественным зеленым ледоколом врезалась в белую костяную толпу. Фигура танца мгновенно сломалась, подданные волнами шарахнулись в стороны, пропуская меня вперед. Сбоку от входа наверх вела лестница на второй этаж, где на невысоком балконе сидели несчастные, мучающие мои уши и свои инструменты.

Музыка затихла, как только я ступила на лестницу. Честно, думала, музыканты сбегут – нет, остались. Видать, выход с балкона был только один.

– А ну-ка, подвинься, – скелета просто смело со скамейки, и я осталась единоличной хозяйкой инструмента. Руки привычно легли на клавиши. Пробежались, отыскивая знакомые ноты – немного неудобно, но приспособиться можно. Память упорно предлагала ей довериться, мол, все знаю и помню, только пусти поиграть.

Если не можешь прекратить безумие, возглавь его и сделай все по-своему.

Пальцы не определились с выбором, и беспорядочные ноты рвались в зал. Это еще не мелодия, нет, всего лишь проба звука, но как же она радует сердце. Привет тебе, прошлое. Мое милое прошлое, которое не убить до конца ни одной, даже самой крутой фее.

«Как всё началось, под какой звездой

За какой чертой ты стал моей судьбой

За каким холмом из ненужных фраз

Пролился туман твоих печальных глаз

Мой ласковый и нежный зверь

Я так люблю тебя поверь

Мой ласковый

Мой ласковый и нежный зверь…»

Вальс «Мой ласковый и нежный зверь»

Последние щемящие душу звуки вальса отзвучали, мой голос стих, и в зале воцарилась тишина. Подозрительная такая тишина. Пришлось встать из-за инструмента и осмотреться.

Подданные тесной толпой стояли перед балконом и почему-то не танцевали. Непорядок. Я для них стараюсь, играю, а они столбиками простаивают.

– Как ты, простите, вы, ваше величество, красиво поете, – нарушил тишину один из скелетов. Взяла на заметку – просто так королевам не тыкают. Если нельзя внешность определить, хоть голос постараюсь запомнить.

– И так проникновенно, – промакнул пальцами пустые глазницы черепа еще один.

Дальше возгласы восхищения посыпались со всех сторон. Публика потихоньку впадала в ажиотаж и культурно так, можно сказать, изящно сходила с ума.

– ТИХО! – я подняла руку. Голос у меня громкий, зычный, разом перекрыл гомон толпы, – если вам понравилось мое пение, тогда не откажите в любезности, разучить со мной этот танец. Называется он вальс. Сейчас я сыграю что-нибудь простое, а затем покажу движения.

Всегда была уверена, что ничто так не стимулирует человека к деятельности, как жгучее желание остаться живым и невредимым. Казалось, это практически невозможно – разучить незнакомую мелодию на слух за столь короткое время. Однако под моим чутким и, не скрою, требовательным руководством дело шло на лад, и скоро под сводами бального зала зазвучали звуки бессмертного вальса. Имя композитора и название я так и не вспомнила, но была уверена – играем что-то классическое, воздушное, а главное, не сложное для воспроизведения.

Струнные несмело вступили в партию вслед за клавишными, дудочка колебалась дольше всех, но смогла влиться в мелодию и она. Мое многозначительное «кхм, кхм» и ласковая улыбка чудным образом помогали музыкантам быстро избавляться от ошибок и фальши в игре.

Пришла пора для танцевальных занятий. Приподнимая подол платья – не навернуться бы на лестнице, я спустилась вниз. Заслужившиеся подданные не сразу просекли новую угрозу.

– Эм, мужчина? – я шагнула к ближайшему скелету. Тот аж подпрыгнул от неожиданности.

– Прошу прощения?

Приятный бас, значит, мужик. Вносить уточнения не стала, просто продолжила наступление, пользуясь тем, что жертва пребывает в состоянии обескураженности.

– Руку чуть выше талии, вторую мне. На ноги не наступать, следить за ритмом. И не надо так бояться, – мне пришлось подтянуть скелет к себе, так как он упорно старался отодвинуться подальше, – ничего сложного в танце нет. И раз, два, три.

Мы неуклюже закружились по залу. У меня в одной руке подол платья, во второй костяная рука, но главное танец.

– Череп выше, на ноги не смотреть. Не смотреть, я сказала. Мелодию сердцем чувствовать надо, а не ногами выводить. И? – я остановилась. Мы стояли в центре зала – вокруг жались к стеночкам странно притихшие подданные, – а где поддержка королевы, я не поняла? Или мое величество должно за всех отдуваться? Наместник, как у тебя с танцами?

– Плохо, ваше величество, – честно признался Костяшка, выступая вперед.

– Тогда советую, вспомнить, у кого хорошо, – намекнула.

– Ваша светлость, разрешить вас пригласить, – первый понятливый шагнул к своей даме, та вздрогнула, жалобно повертела черепом по сторонам, но все же приняла руку кавалера.

– Вот и чудесно, – я ободряюще улыбнулась.

И раз, два, три.

По зеленому мраморному полу кружились уже три пары, затем их стало пять, восемь… Число поклонников вальса неумолимо росло. И пусть у дам не было роскошных платьев, а кавалеры не щеголяли отглаженными костюмами, вальс оставался вальсом.

Мы танцевали под одну и ту же мелодию десятый раз, не меньше. И с каждым проигрышем, музыканты играли все более уверенно, а под конец – почти идеально. На третий танец моего кавалера решили спасти, и меня пригласил другой скелет. Он вел более уверенно, почти властно, однако к беседе был не расположен, да и я не стала выпытывать его имя. Зачем, когда кости черепа для меня все на одно лицо. Подданные вспомнили, наконец, о своей обязанности развлекать королеву или просто осмелели, и теперь каждый танец я начинала с новым партнером. После десятого ноги уже гудели, пол странно кружился перед глазами, и жутко хотелось спать.

– Наместник, – я уловила взглядом знакомый приземистый силуэт скелета, – не пора ли скомандовать отбой? В смысле, закрытие бала.

Глава 5

«– Это не поможет! Нельзя поверить в невозможное!

– Просто у тебя мало опыта. В твоем возрасте я уделяла

этому полчаса каждый день! В иные дни я успевала

поверить в десяток невозможностей до завтрака!»

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес».

Шум из библиотеки, которую я выбрала в качестве совещательной комнаты, был слышен еще на подходе. Да и слуги вели себя странно – слишком много их, словно невзначай, прохаживалось по второму этажу. Надо отметить, что за эти дни дворец ожил – заработала кухня, около входных дверей теперь стояли стражники, а служанки незаметными тенями скользили по комнатам, наводя порядок. Как пояснил Костяшка, иногда между появлением новой королевы и уходом прежней проходила пара месяцев, и дворец в это время стоял пустым, а слуг распускали по домам.

– Добрый день.

Ух ты, твою мать, сколько народу набилось! Полный аншлаг. От зелено-белых мундиров с золотыми эполетами рябило в глазах, зелень была немного разбавлена темно-синими, красными и даже желтыми придворными камзолами. Я в своем любимом плаще среди всего этого великолепия красок, словно черная ворона среди стаи райских птиц, смотрелась мрачно, сурово и крайне недовольно.

У нас, что лекция, шоу или бенефис одного актера, тьфу, актрисы? Надо же, сколько жаждущих перемен… Наводит на определенные размышления. Либо я придумаю, куда перенаправить силы этих энергичных, либо они разберут здание королевства на мелкие кубики. Застоялись мальчики, однозначно.

– Добрый день, ваше величество, – нестройно откликнулись собравшиеся, бодро подскакивая с мест.

Я прошла к столу, села во главе, жестом разрешая садиться остальным.

– Отрадно видеть, как много у нас людей, душой болеющих за судьбу королевства.

Народ настороженно молчал. В глазах открытое недоверие и легкая заинтересованность. Девчонка, да еще без памяти – что она может предложить толкового?

– Я сейчас расскажу, как мне видится наша ситуация, а генерал Шнельсар поправит, если что не так.

Я ободряюще улыбнулась старичку, тот горделиво приосанился – саму королеву исправлять дозволили.

– Три года назад, когда вы добровольно приняли проклятие, все казалось не таким страшным. Но…, – я сделала многозначительную паузу и оглядела скисшие лица подданных.

– Мы ни о чем не жалеем, – мгновенно встрял Костяшка, нервно кося глазом влево.

– Согласна, для подобного разговора сейчас не место и не время.

Король здесь. А вы, любопытны, ваше величество.

– Поговорим лучше о том, что происходит в стране. За три года армия никуда не делась, но вот боеприпасы сами собой из воздуха не появляются. Одним холодным оружием много не навоюешь, – я развернула свои записи, – порох вам поставляют гномы, верно, наместник?

Костяшка уныло кивнул.

– А сколько военных операций прошло за три года, генерал?

– Четыре крупных и семь мелких, – доложил Шнельсар.

– Неудачные попытки выжить пиратов и стычки с лахарцами, – я расшифровала, – с морскими разбойниками разберемся потом. Там не все так просто, с моря они защищены лучше всего, а с гор к ним не сунешься. Рельеф местности не позволяет протащить тяжелое вооружение до их крепостей. Если сразу не получилось, то теперь нахрапом точно не возьмешь. А стоит ввязаться в войну, как тут же на ослабленный север двинуться лахарцы. Неудобный у вас сосед, что и говорить. Земли у них бедные, народу много, в управлении бардак. Раньше они вас боялись, но в последнее время осмелели – слишком много заманчиво слабых мест появилось в обороне.

Военные дружно вздохнули. О слабых местах они были осведомлены лучше других.

– Речь о лахарцах и пойдет. Мое предложение – если нам не избавиться пока от проклятия, надо сделать так, чтобы проклятие работало на нас.

Подданные удивленно запереглядывались.

– Все не так уж и сложно, – пояснила, – пустим слух, что в результате попыток снять проклятие, был получен неожиданный результат, и теперь проклятие можно распространять на других людей без их добровольного на то согласия и без помощи феи. А для того, чтобы в это поверили, проведем спец операцию на границе. Похитим три-четыре отряда стражников, из тех, что постоянно охраняют периметр и убедим их, что они стали скелетами на одну ночь. Уважаемый Лектариус, вы ведь сможете скопировать голоса стражников?

– М-м-м, думаю, это возможно, – осторожно пообещал маг.

– Часть усыпим, а второй продемонстрируем скелеты с наведенными голосами. Перед этим проведем тщательную разведку и выясним детали биографии, имена и прозвища каждого, чтобы не проколоться.

– Но не вызовет ли это обратный эффект? – задал вопрос высокий военный с темными волосами и красивым холеным лицом, – и вместо запугивания мы получим агрессию. Лейб-капитан Хэркинсон, ваше величество, – представился он.

– Отправим дипломатическое письмо, мол, не хотели, оно само так вышло. Теперь не знаем, что с этим делать, но на всякий случай предупреждаем, если кто к нам сунется…. вынуждены будем применить, как оружие массового поражения.

– Неплохо, неплохо, – толстый мужчина в серо-голубом камзоле задумчиво потер подбородок, – может и сработать. Оружие массового поражения, как звучит, а? Только есть небольшое уточнение, не нужно организовывать похищения – небольшие отряды лахарцев сами часто гуляют по нашей территории, промышляют мелким разбоем. И мы в своем праве испытать на них, так сказать, новое оружие.

Дальше заговорили все разом. Воздух сотрясался от яростных споров, мелькали листы бумаги, на которых спешно вырисовывались схемы будущих операций, время от времени эти схемы в виде мелких клочком летели на пол, и на столе возникали новые. Работа кипела.

– А я в вас и не сомневался, – ко мне поближе пересел маг.

– А были сомневающиеся? – холодно уточнила.

Костяшка как-то странно вздрогнул, напрягся, но говорить ничего не стал.

– Пять золотых, – многозначительно глядя в его сторону похвастался Лектариус.

И это первые лица королевства, н-да…. Но не будем о грустном. Как бы я ни старалась, авторитет за пару дней не заработаешь, даже с помощью сковородки.

– Наместник, а не пора ли нам перейти ко второй части моего выступления? – мягко предложила.

Костяшка немного расслабился, видимо все же ожидал моего возмущения. Пари я не простила, просто отложила разбирательство на потом, с глазу на глаз, так сказать.

Чувствуя свою вину, наместник расстарался.

– ТИХО! – вопль ураганом пронесся по библиотеке, сметая с подданных творческий настрой, красноречие и азарт, даже беспорядок куда-то разом подевался, а мусор стыдливо забился по углам.

– Её величество говорить будет, – добавил сурово.

От удивления забыла начало заготовленной речи. Вот теперь верю, что этот человек – действительно наместник. Надломленный проклятием, доведенный до нервного срыва истеричными девицами-королевами, утомленный проблемами со снабжением и вооружением армии, но продолжающий бороться за счастье короля и всей страны. Хм, может орден для него придумать? Рановато, пожалуй. Слишком щедрые правители живут недолго и небогато.

– Сейчас вы все активно обсуждали идею обмана лахарцев. Однако не одних них затронет данная мистификация. Слухи пойдут дальше, и не окажемся ли мы в полной изоляции? – я обвела притихших подданных внимательным взглядом. Странно, что никому из них не пришел этот вопрос в голову. Кинулись обсуждать, а о последствиях не задумались.

– Гномы, – прошептал кто-то в задних рядах.

– Вот именно, – я согласно качнула черепом, – уважаемые гномы не будут слишком рады получить данную информацию о своих покупателях. Но здесь есть одна тонкость. За эти три года я полагаю, продолжать торговлю с нами решились лишь несколько кланов.

– Родов, – поправил меня Костяшка, и тут же сам испугался своей смелости, – ох, простите, ваше величество.

– Ничего, ничего, – я сегодня сама милость, – пусть будет родов. И старейшинам можно заранее отправить извещение о грядущей военной операции. Есть риск, конечно, что они продадут информацию лахарцам, но с другой стороны торговцы предпочитают иметь дело с сильными и надежными покупателями. А наша новая тактика лишь прибавит веса в их глазах.

– Не думаю, что гномы пойдут к лахарцам, – покачал головой наместник, – мягко говоря, они недолюбливают друг друга. Давным-давно Лахария нанесла тяжкое оскорбление горному народу, и те до сих пор их не простили.

– Отлично, – я повеселела. Честно говоря, в моем безумном плане было так много слабых мест и непродуманностей, что я сильно сомневалась, что его вообще станут слушать, но оказалось, у моих подданных с безумными идеями дела обстояли еще хуже, – теперь можно перейти и к нашей второй проблеме.

В библиотеке мигом установилась мертвая тишина. Вот она минута славы – на меня были нацелены десятки внимательных глаз, передние подались вперед, чтобы не пропустить ни одного слова, почтительное уважение и заинтересованность во взглядах. М-м-м, чувствую себя… королевой.

– Как я уже говорила, глупо идти напролом и пытаться лобовым ударом выбить пиратов с побережья. Да и считать их обычными пиратами уже нельзя. Они обустроились, выбрали себя короля и совет капитанов, если я не ошибаюсь. Это почти государство, готовое защищать свои территории.

Мужчины недовольно зашумели. Считать пиратские гнезда государством, им явно не хотелось.

– Я предлагаю применить другую тактику – точечных ударов. Горы идеально подходят для размещения баз небольших диверсионных групп. Их задача будет самостоятельно разрабатывать операции и наносить максимальный урон противнику – портить еду, жечь корабли, взрывать здания, убивать и незамеченными, – я подчеркнула, – или с минимальными потерями отходить обратно в горы. Понимаю, что с вооружением ситуация непростая, но советую включить в подготовку таких групп воровские навыки, и они смогут сами обеспечивать себя боеприпасами.

– Как вы сказали: диверсионные? – с трудом повторил незнакомое слово генерал.

– Партизанские, – пояснила я, – хотя правильнее все же диверсионные. Такой практики, как я понимаю, у вас нет. Но здесь главное принцип – уколоть побольнее и отступить без потерь. Вам понадобятся хорошо оборудованные тайные базы в горах и проводники из местных. Главное, нападать постоянно, не давая расслабиться. У этих гадов земля должна гореть под ногами. Пусть даже ночью во сне помнят, что они на чужой земле.

– Да! Пусть помнят! – поддержал меня молоденький военный, импульсивно вскакивая с места.

Через мгновенье библиотека превратилась в полный бедлам – мужчины хлопали друг друга по плечам, что-то громко выкрикивали – каждый своё. Ну, чисто дети. Еще ничего не сделали, а уже празднуют.

– И почему мне все больше хочется, чтобы вы оказались мужчиной? – тихо прошептали на ухо.

– Намекаете, Лектариус, на должность главнокомандующего? – уточнила я, – и даже не просите. Я от практики так же далека, как вы сейчас от своего желания.

Эх, знали бы вы, ваше величество, с каким искушением мне приходится бороться. От поста главнокомандующего до трона – один шаг и не слишком большой. Что мешает его сделать? Завоевать любовь подданных, пара побед и меня на руках носить будут, устроить несколько провокаций неудачника-короля и… Люди, приближенные к власти, не дураки. Они прекрасно умеют просчитывать будущее, и им тоже хочется жить в сильной, процветающей, а главное, не в проклятой стране.

Нет во мне королевской крови. Была бы – не терзалась сейчас угрызениями совести. Когда за плечами не одно поколение удержавшихся на троне, подобные сомнения не возникают. Они вымирают еще в утробе матери. Есть трон – надо брать. А внешность… Красивых мужчин не так уж мало. Да, и как говорится, с лица воду не пить. Была бы умнее, да смелее – давно бы приняла правильное решение. И короля, и проклятие – одним ударом. Эх… понимаю, что дура, а сделать ничего не могу. Кишка тонка.

Дам я вам шанс, ваше величество, сегодня ночью. Последний или нет, пока не знаю, но вам самим решать, как этим шансом распорядиться.

К ночи дворец затих. Слуги еще до заката разбрелись по комнатам, как впрочем и стражники. Напади на нас кто-нибудь и лучшего времени не выбрать. Я представила сражающихся воинов, которые на ходу превращаются в скелеты… А может и не лучшее, если только атакующие не имеют стальные нервы.

На этот раз я не стала геройствовать, а просто зарылась в постель. Вылезла, когда в комнате наступили плотные сумерки. Здравствуйте, родная попа и не менее родная грудь. Далее, как обычно – отмокание в ванной, плотный ужин и…

Переливчатые звуки музыки оторвали меня от тяжкого выбора подходящего для ночной прогулки дворцового наряда.

Любопытно, это кто у нас такой наглый, что к величеству не побоялся на балкон ночью влезть? Хотела игнорировать, но музыка дергала за струны души и звала выйти наружу. Ну, что же… посмотрим на наглеца. Да и показательная казнь давно в планы просится.

Я накинула длинный халат и вышла на балкон.

– Доброй ночи, ваше величество, – темный силуэт на перилах качнул широкополой шляпой. Он сидел, опираясь на согнутую ногу, вторую свесив вниз. В руках нечто напоминающее мандолину. Черная шляпа, черный плащ – да, мы почти родственные души.

От бархатистого голоса по спине побежали мурашки, а в голове стало непривычно пусто. Пальцы незнакомца медленно тронули струны, и мне показалось, как что-то оборвалось в душе и полетело вверх вместе с раздавшейся мелодией.

Ночь, завораживающая музыка, впереди тенями лежит проклятый город, встающая над горизонтом луна, словно прожектор на сцене… И нас только двое: я и он.

– Ваше величество? – спросила и сама осознала, какую глупость сморозила.

Руки у незнакомца были вполне человеческими, а из-под тени шляпы проглядывал силуэт небольшой бородки.

Негромкий смех рассыпал бархатистые смешинки по балкону.

– Боюсь, ваше величество, я не могу похвастаться столь высоким положением.

Его голос смолк, а мне до боли хотелось, чтобы он продолжал звучать. Пусть мелет ерунду, говорит о чем угодно, но не замолкает. Что это? Помешательство? На мгновенье мозг все же соизволил очнуться и отправить разбушевавшиеся гормоны погулять.

– Жаль. У меня на сегодня в планах только его величество.

Я была готова добавить «но» и не одно, однако незнакомец меня опередил.

– В таком случае не смею мешать.

Склонил голову, прощаясь, и одним движением перемахнул через балюстраду. Надо ли говорить, что вместе с ним рухнуло вниз и мое сердце. Вскрикнув, я бросилась к ограде балкона. Увы, темнота мгновенно поглотило незнакомца, сердце исчезло там же.

Твою мать! Сердце вернулось, боль осталась. Да, что за жизнь? Что за королевство такое? Только встретишь мужчину, а он оказывается не тем, не там и, вообще, скорее призраком, чем человеком.

Эх, ваше величество, надеюсь, вы оцените мои жертвы. В противном случае, рискуете получить врага, вместо потенциальной жены. Мое терпение не бесконечно. Оно вообще практически на исходе.

Из дворца я выбралась злая на всех: на себя – нашла время на мужиков западать, на короля – какое свидание сорвалось, на черного музыканта – пришел, запал в душу и ушел, оставив после себя лишь аромат тайны, на Костяшку – выбрал же время усилить охрану дворца и загнать патрули в парк, а королеве теперь из собственного дворца незаметно не удалиться, приходится по кустам ползать. Хорошо еще, что на дворе позднее лето и не холодно на травке поваляться.

Уф, вроде прошли. Когда огонек фонаря скрылся за углом, я встала, отряхнула юбку, поправила завязки на плаще. Темно-синий плащ пришлось обрезать, чтобы не цеплялся за кусты, а на юбке сделать разрезы по бокам до бедра.

Я крадучись, двинулась в дальнюю часть парка, где находилась калитка для слуг, запирающеяся на засов изнутри. После моего триумфального выступления Костяшка и Лектариус размякли, подобрели, а маг на ужине вообще отличился повышенным красноречием. Мне не составило труда вывести его на интересующую меня тему.

– Где живет король? Так после смерти родителей, он приказал выстроить себе отдельный дом. Вон, там на холме колоннами белеет. Здесь по прямой недалеко будет. Как раз от служебной калитки пройти можно.

Я уже была почти у цели, когда рядом в темноте кто-то завздыхал, заворочался. Мамочки! Присела, замерла. Через пару томительных секунд в мозге щелкнуло: это же псарня, про которую рассказывал наместник. Я хотела её посмотреть, но закрутилась с делами и забыла.

Зажгла фонарь, прикрыв его подолом плаща. В клетке недовольно поднял череп собачий скелет. Зевнул, продемонстрировав отличные белоснежные клыки.

Я присела на корточки.

– Привет! – в душе шевельнулось что-то теплое. Всегда мечтала о собаке… Мечту помню, собаку нет. Эх, чувствую, нереализованной осталось мечта.

– Хочешь погулять? – предложила и сама удивилась своей смелости.

Животное удивилось не меньше. Посмотрело на меня, затем повернуло череп в сторону себя… Так и читалось: слепая али дурная со скелетом гулять идти? Но я не сдавалась. Уж больно не хотелось одной бродить по городу. Наместника, понятное дело, я позвать не могу. Маг слишком мутен. Никому больше я не доверяю, а собака, даже если захочет, не выдаст нашу ночную прогулку.

– Ну, что тебе стоит, а? – я состроила просительную гримасу, – погуляешь, разомнешься, воздухом подышишь. Смотри, какая чудная ночь.

Собака наклонила череп набок, пытаясь сообразить, что на самом деле мне от нее нужно.

– Давай, пошли, – я поднялась, сдвинула щеколду на запоре и распахнула дверь. Скелет неторопливо поднялся, потянулся, еще раз зевнул, клацнув зубами и, вальяжно перебирая костяными лапами, вышел наружу.

Мамочки, какая же это собака? Это монстр, а не собака. Она же в холке мне по пояс будет. Кажется, кто-то погорячился с компанией. И как-то сразу приходит в голову мысль, что королева ты фальшивая, а королевская собака вообще не обязана тебя слушаться или не кусать.

Но тварь агрессии не проявила, подошла, ткнулась черепом в руку.

– Хорошая собака, хорошая, – осторожно провела рукой по голове. Скелетный хвостик слабо дернулся, – вот и умничка. Буду звать тебя Тиной. Идем, пока стражники нас с тобой не засекли. Только тихо.

Тина понятливо затрусила сбоку. Я открыла калитку, шагнула на свободу. Хорошо-то как! Рядом успокаивающе цокали коготки Тины, темные улицы лежали придушенные проклятием, а над головой сияло, переливаясь разноцветными точками, бесконечно-глубокое звездное небо. Оно висело так искушающе близко, что казалось, достать его можно было даже с крыши дворца.

Глава 6

«– Серьёзное отношение к чему бы то ни было

в этом мире является роковой ошибкой.

– А жизнь – это серьёзно?

– О да, жизнь – это серьёзно! Но не очень…»

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

Добраться до жилища короля оказалось очень просто – улица попетляла немного, пересекла пару симпатичных площадей со статуями в центре и вывела на набережную. За узким каналом начинался парк, а среди стволов деревьев белели колонны нужного мне особняка. Эдакий дворец номер два.

Мы с Тиной перешли по горбатому мостику с коваными перилами и в нерешительности замерли около парадных ворот. Н-да, бесполезно было ожидать, что их оставят на ночь открытыми. Я с тоской прикинула высоту, потрогала холодные железные прутья.

– Пошли, Тина, поищем черный вход. Здесь нам точно не перебраться.

Собака оглянулась на меня, а затем в одно мгновенье протиснулась сквозь прутья и исчезла в темноте парка. Вот же, зараза! Хорошо ей, скелетине, а мне с моими формами только напролом. Ничего, мы не гордые, мы и в обход можем.

Я двинулась налево. Фонарь притушила еще до моста – нечего светиться перед охраной его величества. Мне только скандала не хватает. Одно дело устроить приватную встречу, и совсем другое быть выловленной на подходе к спальне его величества. Мне ловиться никак нельзя. У королев репутация должна быть кристально чистой, как слеза.

Через сотню метров променада обнаружилась скромная такая калитка служебного входа, естественно, закрытая. Я поплевала на руки, подтянула повыше юбку и отправилась покорять преграду. Добравшись до верхней части калитки, немного передохнула, сняла подвешенный на железный завиток узора фонарь и перевесила на ту сторону. Теперь можно и спускаться. Перекинула ногу и, оттолкнувшись, просто спрыгнула вниз на дорожку. В полете что-то рвануло назад и вместо красивого приземления на ноги, я рухнула на пятую точку.

Твою, ж, ласковую… Встала, отряхнулась, отобрала у калитки оттяпанный кусок плаща, улики оставлять не будем, забрала фонарь и с мрачным видом потопала в сторону особняка.

На полдороге меня чувствительно толкнули в бок.

– Сволочь, ты, Тина, – высказалась, держась за левую грудь, из которой пыталось выбраться наружу испуганное сердце, – так ведь и до инфаркта довести можно. Вот кто тебя тогда от проклятия спасать будет?

Скелет склонил череп набок, сделав вид, что глубоко и полностью раскаивается. Я мысленно дорисовала поникшие уши, виноватый взгляд, добавила весело помахивающий хвост.

– А, что с тобой разговаривать, – махнула рукой, поворачиваясь, – никакого уважения к королевской персоне.

Тина тут же попыталась поймать взмахнувшийся перед мордой подол плаща. Пришлось срочно спасать остатки и без того порванной одежды.

– С ума сошла, хочешь меня голой к королю отправить?

Судя по виду собаки, та ничего не имела против.

Между тем тропинка привела нас аккурат к задней двери дома. Отлично. Не успела я придумать, как именно мне проникнуть внутрь, как Тина, нажав лапой на ручку двери, распахнула её, и уже второй раз за сегодняшнюю ночь наглая псина вырвалась вперед.

– Тина, зараза, вернись сейчас же, – прошептала, перешагивая через порог. Где-то в темноте раздалось тихое цоканье, шелест, и все затихло. Ну, просто замечательно. Найду, придушу. Тоже мне, воспитанная собака с королевской псарни. Тварь она, а не собака. Ну, разве можно вот так без спроса в дом ломиться? Да еще с грязными лапами. Щаз перекусает кого-нибудь, а мне потом отвечать.

Я зажгла фонарь – последнее дело в темноте по чужому дому шариться, прикрыла свет рваным подолом и пошла по коридору. Так, кухня, комнаты слуг – ничего интересного. Ломиться в спальню его величества без подготовки я не планировала. Гораздо полезнее было разведать обстановку, посетить кабинет, например. Среди бумаг можно было найти много чего любопытного, взять, хотя бы современный портрет главы королевства – вдруг он подурнел за десять лет, а я тут зря о внешности переживаю.

Но как это обычно бывает, реальность чихать хотела на любые планы.

Из крыла прислуги я попала в просторный холл, вверх уходила лестница на второй этаж, прямо виднелась темная арка еще одного коридора, а сбоку от нее в неплотно закрытую дверь пробивалась ниточка света.

Интересно, кто это у нас полуночничает?

Приоткрыла дверь и замерла на пороге. Теплый свет свечей заливал белоснежную скатерть стола накрытого на две персоны, пустые хрустальные бокалы томились в ожидании вина, а роскошно украшенные блюда притягивали к себе взгляд.

– Доброй ночи, – из кресла, стоящего около камина, поднялся скелет. Одна его рука лежала на черепе Тины, почесывая собаку где-то в районе уха.

– Я знал, что ты придешь, – поведал мне его величество.

«Знал он», – фыркнула про себя, начиная злиться. Ненавижу, когда кто-то вмешивается в мои планы и ломает их, а еще больше не люблю, когда мои ожидания о человеке не оправдываются.

– Мог бы и калитку открыть, – я одернула плащ и с независимым видом уселась в кресло.

– Боялся, что тебя это насторожит, но я оставил дверь открытой, – его величество село напротив, Тина тут же пристроила голову ему на колени – предательница.

– Как узнал?

– Ты вчера интересовалась, где я живу. Я посмел предположить, что столь деятельная особа не просто так высказала свой интерес.

Маг, сволочь, донес. А может, и не он. За ужином человек десять народу было, вот голову даю на отсечение, что каждый помчался к королю с приватным докладом и еще бесплатными советами в довесок.

Нет, а его величество каков? Мало того, что догадливый, так еще и умный. Неприятный сюрприз.

– Ты злишься, – проявил наблюдательность король.

Я промолчала, упрямо глядя на рыжие язычки пламени в камине. Стол он накрыл, свечи зажег, пусть дальше сам разговор и ведет.

– Может, попробуем для начала познакомиться? – в голосе его величества появились легкие нотки растерянности.

В ответ пожала плечами – почему бы и нет.

– Пове… э-э-э, можно просто – Ивар.

Я оценила краткость. Похоже, его величество всерьез настроен на встречу.

– А как мне называть тебя…

Я покосилась в его сторону – король с задумчивым видом смотрел в камин, словно пламя могло подсказать ему мое имя. Ну-ну.

– Твое величество – слишком официально, королева – холодно. Можно, я буду звать тебя Надежда?

От тихого напряженного голоса Ивара мне стало не по себе. В комнате ощутимо похолодало, а в душе зашевелились запоздалые страхи – проклятие, чтоб ему провалиться. Неужели, это на самом деле настолько ощутимо? Я ведь, можно сказать, в метре от эпицентра. И каково приходится его величеству, если даже я чувствую себя не в своей тарелке. Хотя… ко всему можно привыкнуть. Вопрос лишь цены того, что перетянет часть ощущений на себя.

– Последняя? – пошутила.

– Все может быть, – без тени улыбки ответил он.

– Ты не голодна? – внезапно встрепенулся, рукой махнув в сторону накрытого стола.

– Нет, спасибо, я перед выходом перекусила.

Как ни красиво был накрыт стол, а гнетущая обстановка в комнате к трапезе не располагала.

– Тогда может, выпьем за встречу?

Ого, а вот и противовес. Интересно – начинающий, прогрессирующий или сформировавшийся в устойчивую привычку.

– Почему бы и нет.

Я не стала отказываться. Сама давно хотела заныкать бутылку-другую к себе в комнату. На торжественных обедах мне не выпить, а на ночных подносах алкоголь королеве не полагается. Вот и маюсь… А главное, столько поводов с горя напиться!

Король торопливо поднялся, прошел к столу. Н-да, осанку, грацию движений ни одним скелетом не замаскируешь, особенно если все это с детства в голову заложено.

Ивар передал мне бокал с рубиновым вином, себе же достал из-за кресла странный сосуд из темного стекла, открыл – оттуда повалил красноватый дым. На мой удивленный взгляд пояснил:

– Выдумка Лектариуса. Перегнано особым способом, чтобы можно было по ночам пить.

Однако, маг, каков затейник. Днем ему, видите ли, напиваться не с руки, тоже мне – эстетствующий алкоголик. Чувствую, надо начинать думать о политике трезвости в королевстве.

– За встречу! – король отсалютовал своим перегнанным пойлом, я в ответ качнула хрустальным бокалом.

– Ну, рассказывай, как дошел до такой жизни, – первый глоток принес с собой аромат жаркого лета, с насыщенной ноткой сладких ягод и легкой кислинкой. Отлично. Я не боялась, что вино отравлено. Его величество – последний человек в королевстве, кому выгодна моя смерть.

– А что рассказывать, – скелет обреченно махнул рукой, – самое главное ты уже знаешь. Принц, единственный сын. Я ведь жениться собрался, когда родители погибли. Дальше траур, малая коронация. Ты, скорее всего, не в курсе, что несовершеннолетний король может быть коронован после рождения наследника.

Отличная логика: родил сына – готов управлять государством.

– Так почему не женился?

– Дурак был, – вздохнул его величество, – все сомневался – любит или нет. Я ведь даже на свидания под личиной ходил. Хотел, чтобы она меня как простого человека полюбила, а не как принца.

Король потянулся за второй порцией. Глотнул. Я поддержала. Мрачная тема неудавшейся жизни требовала алкогольной подпитки.

Тина вытянулась вдоль камина, голову попыталась пристроить на моей туфле – но я из вредности подогнула ногу под себя. Псину я еще не простила. Могла бы и предупредить о короле, тогда я бы не стояла с глупым видом на пороге комнаты.

– И доигрался. Отказала?

Скелет опустил голову.

– Сказала, что не может доверять тому, кто боится открыть свое настоящее лицо.

Только мужчина может пару лет тянуть со свадьбой, играя в мистера фальшивое лицо, а затем «осчастливить» невесту предложением руки и сердца, а заодно и трона, наивно считая, что поступает правильно. Умная женщина воспримет данный обман, как личное оскорбление, и если ей не нужна власть – просто пошлет короля подальше с его проверками.

– А затем появилась она, – второй сосуд пустым полетел на пол, – вначале я даже обрадовался – не нужно искать новую жену. Она была такой яркой, необычной и очень смелой, прямо как ты.

Ну, спасибо, твое величество, сравнили с врагом номер один королевства. Даже не знаю, комплимент это или оскорбление.

– Все было хорошо, пока я не нашел в её спальне следы присутствия чужого мужчины. Понимаешь, – его величество потянулось за третьим сосудом, но вспомнив обо мне, принес бутылку вина и наполнил бокал, – я был готов простить мужчин в её прошлой жизни, но в настоящей нет.

– И она тебя прокляла, – подытожила, делая глоток вина, – и все это время ты ждал прихода любви и не пытался…, ну, ты понимаешь. Вокруг же полно красивых женщин.

– Я – мужчина, – оскорбленно засопело его величество, – конечно, пытался. Первый месяц вообще каждый день. Затем понял, что бесполезно. Да, и крестная…

– Что крестная? – я насторожилась.

– Объяснила, что моими развлечениями только наместника дразнить, а не проклятие снимать.

– Тебе не кажется это странным, – я, наплевав на приличия, сама потянулась за вином, – все эти фальшивые королевы, перенос проклятия на целую страну и дурацкое условие про настоящую любовь.

– Ничего оно не дурацкое, – обиделся король, – ты просто не видела, как это происходит на самом деле. Бал, он приглашает королеву, и между ними двумя, словно искорки начинают мерцать, звучит музыка, из воздуха появляются цветы, а он…., – еще один сосуд на полу, – он превращается в человека. Берет и просто так становится человеком. Навсегда.

И так три раза. Тут любой начнет в себе сомневаться. Нутром чувствую, что фея в этом замешана. Не знаю, зачем она все это делает, но уверена, что крылышки проворачивают крупную подставу. Мало ли интересов может быть у феи в королевстве? Жаль, что меня в моих подозрениях никто не поддерживает. Я молча выпила за свою одинокую фее-фобию, а затем спросила:

– И ты действительно веришь вот в такую любовь с первого танца???

– Я верю в то, что видел сам, – скелет рубанул рукой воздух, – трое моих подданных смогли снять проклятие с помощью девушек из других миров. Кстати, они вернулись обратно со своими избранниками.

– Может, ты плохо старался? Девушки любят, когда за ними ухаживают.

– Считаешь, я не могу понравиться? – его величество глубокомысленно хмыкнул, – да, я что только не делал – стихи читал, песни пел, про цветы, драгоценности даже говорить не стоит. И все без толку. Я вообще не понимаю, что Лилит могла в нем найти?!

– Лилит – это кто?

– Одиннадцатая королева. Казалось, я был так близок… Лилит… понимаешь, она очень застенчива, но со мной словно забывала свои страхи. У нас было столько всего общего. А какие споры мы устраивали по ночам.

Его величество мечтательно вздохнуло. Понимаю… Только дураки считают, что для любви достаточно простого влечения. Но когда тело насыщается, любовь без подпитки мгновенно исчезает и остается лишь раздражающая пустота. Настоящая любовь начинается с уважения, перерастает в заинтересованность, перерождаясь в свою очередь в зависимость, когда, кажется, даже дышать друг без друга невозможно.

– Я не сомневался, что нашел свое счастье – тихое, спокойное, понимающее. Но как же я ошибался, – король с силой сжал стеклянный сосуд, и по его стенкам побежали крупные трещины, – не понимаю, почему на том балу она выбрала его. Я ведь собирался сделать предложение, и был уверен, она мне не откажет. Лилит догадывалась, кто ухаживает за ней и была совсем не против, стать настоящей королевой. Но почему он???

Что тут можно сказать? Любовь зла, полюбишь и козла. Слабое утешение, особенно, если от твоих чувств зависит не только твоя судьба, но и судьба целого королевства.

От сопереживания опрокинула в себя полный бокал – в голове зашумело, пламя в камине начало расплываться перед глазами. Напилась. А, плевать. Имею право хотя бы на это. Если меня лишили памяти, имени и родного мира, вдобавок навязали дурацкое проклятие, то что у меня остается? Немного. Король-алкоголик, страдающий от нервного расстройства неразделенной любви, наместник с полным набором страхов и переживаний за вверенное ему королевство и маг, вместо службы занимающийся перегонкой вина. Ах, да – еще Тина, наглая псина все-таки ухитрившаяся пристроить свой череп на мою туфлю.

Солнечный луч упрямо целился в правый глаз. Зараза. Попыталась зажмуриться – бесполезно. Назойливый луч проникал сквозь веко, буравчиком внедряясь в мозг, вызывая там приступы противной головной боли. М-м-м, хотелось умереть. Сразу и безболезненно, чтобы не мучиться больше. С сожалением поняла, что так и не выяснила, есть ли в королевстве должность палача. Если нет – надо срочно ввести, а еще поставить гильотину, как раз для таких случаев.

– Просыпайся, соня, – меня легонько погладили по щеке, – уже почти полдень. Завтрак мы проспали, так что повар интересуется, собираемся ли мы оценить его труды на обед.

Открыла глаза и, ох, тут же наткнулась на теплый взгляд таких потрясающих синих глаз, словно в них поселился кусочек неба.

– Доброго дня, королева, – мне улыбнулся самый красивый мужчина на свете. Золотые кудри вились вокруг высокого лба, безупречно прямой нос, очаровательная ямочка на подбородке, идеально ровные овалы бровей. Его величество не портили даже немного покрасневшие глаза и поселившиеся под ними темные тени.

Я почувствовала, что неумолимо краснею. Одно дело – устраивать совместные поминки неудавшейся судьбы, и совсем другое обнаружить собственное тело в одной кровати с ночным собутыльником. Но от фактов никуда не деться – моя голова спокойно так полеживала на плече его величества, а рука обнимала за талию.

– Привет, – я несмело улыбнулась в ответ, подняла руку, чтобы поправить наверняка сбившиеся в колтун волосы.

Твою мать!!! Да, что за жизнь такая??? Я резко села на кровати. Бедная голова мгновенно отозвалась вспышкой боли. Где этот палач с гильотиной? Срочно нужно что-нибудь кардинальное, а еще пара литров сверху для запития стресса.

И почему мне так не везет? Стоило проснуться утром в компании золотоволосого красавчика, да еще и короля, чтобы с ужасом обнаружить, что ты сейчас вообще не женщина, а обычный такой, без половых признаков скелет.

Глава 7

«Я старше и монарше!»

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

На обед я не осталась. Его величество понимающе улыбнулся и настаивать не стал.

– Могу я тебя проводить?

– Не стоит.

Покачала головой. Не время, да и настроение, если честно, хуже некуда. Но тащиться одной через город все же проще, чем в компании короля. Репутация, чтоб её..

Вместо порванного плаща его величество одарил меня новым со своего плеча. Проводил до ворот парка – слуги предусмотрительно испарились с нашего пути. Рядом крутилась, радуясь предстоящей прогулке, черная здоровенная псина с гладкой волнистой шерстью, узкой мордой и теплыми карими глазами – Тина. И почему я такая мягкосердечная? Но долго злиться, когда тебе умильно заглядывают в глаза и подлизываются, усиленно вращая длинным хвостом, просто невозможно.

Прогретый воздух поднимался от каменных мостовых, искажая перспективу улиц и неся с собой сотни, недоступных мне ароматов. Город наслаждался жизнью, спеша успеть сделать все до наступления сумерек. Служанки, нагруженные покупками, возвращались с рынка домой. Неторопливо прогуливались почтенные семейства, дети носились по улицам, радуясь отличной погоде. Кошка, зашипев, одним движением взметнулась на забор. Тина дернулась было, но тут же отвернула морду с независимым видом – мол, кошками вообще не интересуюсь.

Бесполезно было пытаться скрыть мое возвращение во дворец, а потому я не стала накидывать капюшон и с гордо поднятой головой шла по улице. Черный плащ взметался в такт шагам, приоткрывая белые кости ног. Череп приветливо скалился родным моим подданным.

– Доброго дня, в-в-ваше в-в-величество, – кланялись владельцы лавок.

– Здоровья вам, – желали главы почтенных семейств, снимая в приветствии шляпы.

– Всего самого наилучшего, – бормотали их жены, приседая в реверансе.

– Ой, королева, – менялись в лице служанки. Я величественно кивала в ответ, с невозмутимым видом переступая через раскатившиеся по мостовой фрукты, чувствуя, как вместе с ними разбивается моя репутация.

– Идет… от него идет, – неслось в спину.

– А плащ, гляньте-ка, точно мужской, – назойливый шепот упрямо лез в уши. И почему у меня такой отличный слух?

– Дык, известно чей.

– Ох, неужели? Ну, слава Единому. Побегу свечку поставлю.

– Дай-то Бог.

– Погодите, я с вами. Сразу две, чтоб наверняка.

Как же я люблю своих подданных! Просто обожаю. Вот только камеры проинспектирую, да парочку показательных казней проведу. И можно будет опять на улицы возвращаться, а то моими щеками сейчас только воду греть. Одно радует, никому не видно, как скелеты умеют краснеть.

К воротам дворца я просто подлетала, и лишь чувство гордости не давало перейти на бег. А там нас уже ждали. Целая делегация. В первых рядах естественно Костяшка. Брови насуплены, руки на груди – само воплощение праведного гнева. Тина, виновато махнув хвостом, поспешила удрать к себе в загон. Предательница! Хотя, о чем это я? Каков хозяин, такова и собака.

– Где вы были, ваше величество? – в голове наместника слышались еле сдерживаемые нотки гнева. Зря он так смело.

– Это так важно? – я скопировала его позу, а затем ринулась в атаку, – Или мне недостаточно ясно объявили мой статус, забыв упомянуть границы собственной тюрьмы? И да, господин тюремщик, потрудитесь тогда объяснить, к чему был весь этот спектакль с коронацией, если королева должна отчитываться за свои действия?

Костяшка как-то разом сдулся, а стоящие за ним придворные сменили цвет лица на благородный белый. Маг, как обычно, развлекался, с хитрой рожей стоя в задних рядах.

– Вы все не так поняли, – начал оправдываться Костяшка, – но на вас ЕГО плащ.

– Ах, этот? – я одним движением скинула плащ с плеч и всучила его опешившему от неожиданности наместнику, – вернете потом хозяину.

И смело шагнула вперед. Задерживать меня никто не стал, за спиной стояла оглушительная тишина. Приятно, черт побери. Первый раунд за мной.

Я прошла половину дороги до дворца, как сзади послышались торопливые шаги и громкое пыхтение.

– Ваше величество, – задыхаясь, проблеял наместник, догоняя меня крупной рысью разожравшегося мерина.

– Прошу, умоляю. Простите. Клянусь, подобное больше не повториться.

Я снизила скорость, проникаясь состраданием к наместнику.

– Ваш плащ, – Костяшка воспользовался моим переходом на тихий шаг и забежал вперед, пробуя всучить мне в руки собственность его величества.

– Мой? – остановилась.

Наместник тоже замер, судорожно пытаясь придумать, как исправить сложившуюся ситуацию.

– Простите. Не ваш. Сейчас заменим. А этот… вернем.

Он покрутил в руках плащ, решая, как бы ловчее избавиться от тряпки, и в итоге не нашел ничего лучшего, как убрать его за спину.

– Наместник, – от моего усталого тона Костяшка вскинулся, справедливо ожидая, как минимум выговор, как максимум приговор, – мне казалось, мы в одной лодке. Или ты решил в одиночку выгрести целое королевство?

Костяшка замотал головой, отрицая подобную самонадеянную дурость.

– Так не мешай. Мы, с его величеством, взрослые люди и разберемся сами без всяких там фей, проклятий и глупых ограничений.

Наместник попытался возразить, но я не дала ему такой возможности.

– Запомни, Костяшка, – понизила голос, и в нем зазвучали шипящие оттенки угрозы, – я не собираюсь гнить в вашем королевстве дольше положенного срока, мне и пары дней было достаточно, чтобы оценить его прелести. У меня свой мир, у вас свой. Так что снимем проклятие и разбежимся по домам.

– В таком случае, вам стоит выбирать не его величество, – красное после бега лицо Костяшки покрылось белыми пятнами, а в глазах промелькнуло непередаваемое сочетание гнева, обиды и возмущения.

– Кого выбирать, решать мне, а не тебе, – я тоже начала злиться. Указывать он мне будет, тупокостность ходячая! – ты не понял, я не просто хочу свалить отсюда, а свалить одна. Мне ваши королевские красавцы и даром не нужны.

– Тогда, тогда, – белые пятна на лице Костяшки приняли ярко-бордовый окрас, глаза расширились, и он стал похож на взъерошенную и очень злую собаку.

– Тогда ты даешь мне полную свободу действий, перестаешь следить за каждым моим шагом и позорить перед подданными. Одним словом, стоишь в сторонке и терпеливо ждешь результат. Идет? – я сложила руки на груди, пальцами нетерпеливо отстукивая ритм соглашения.

Костяшка все-таки был наместником, и поэтому прекрасно понимал – другого предложения может и не последовать. Вступать в открытое противостояние с той, у которой есть все шансы в ближайшем будущем взойти на трон, было как минимум глупо, как максимум грозило ссылкой или потерей головы. Как и любой мужчина, Костяшка снисходительно относился к женскому «нет», которое в любой момент могло превратиться в «да», а потому исключать тринадцатую королеву из списка претенденток на трон и сердце короля не собирался.

– А взамен, обещаю вплотную заняться вашими недругами, – сегодня я сама щедрость, аж самой противно, – надо же нам двигаться дальше.

Наместник явно колебался. С одной стороны ему не хотелось идти на поводу у её величества и выпускать непонятную личность с диктаторскими замашками на свободу, с другой стороны, личность впервые за три года была неординарной, более того до ужаса перспективной. И если на то пошло – не сажать же в тюрьму королеву?

– Хорошо, – сдался он, – но вы обещаете держать меня в курсе ваших планов.

– Если ты обещаешь в них не вмешиваться.

– При условии, если это не будет грозить благополучию короля и королевства.

– По рукам.

После разговора с наместником меня немного потряхивало, в голову лезли разные неприятные мысли. По сути, я сейчас играю с огнем. Стоит его величеству дать понять своим слугам, что я для него не интересна и не перспективна, как от меня попытаются избавиться. Два трупа уже есть… Кто сказал, что они добровольно ушли из жизни? Пока не увижу заключение врача о результатах вскрытия, версия остается лишь версией.

Что у нас следует после снятия проклятия? Повсеместной пьянки от радости, плавно перходящая в пышную свадьбу дней на десять с коронацией её величества, и далее по протоколу – жили они долго и счастливо. Я же ясно дала понять, что все это без меня. И естественно, кроме непонимания, мои слова ничего не вызвали. Кто в здравом уме отказывается от трона?

По моему глубокому убеждению, его величество мне спасибо сказать должен. Королева – не просто жена и спутница жизни. Она – верная помощница, мать наследника и хранительница мира в душе короля. И выбирать её следует не спеша, тщательно взвесив все «за» и «против». Трон и любовь мало совместимы, а если и совместимы, то лишь на короткое время и не с женой. На вершине власти, чем меньше слабостей, тем лучше, и появление королевы должно усиливать королевство, а не заражать короля любовным слабоумием.

И, собственно, кто я? Девица без памяти, без роду. Симпатичная мордашка, привлекательная фигура, характер жесткий и неуживчивый. Заноза, одним словом, в их каменном троне.

Ну, а если вмешается эта их «правильная» любовь и сломает мои грандиозные планы? Если я на самом деле полюблю его величество, и он, предположим, меня?

Я представила себя в белом платье с длинным шлейфом, входящей под своды огромного каменного собора. Свечи, цветы, сотни гостей… Вот только на половине невесты пустые скамьи. Потому как у невесты в этой стране нет ни родных, ни друзей. Нет, не хочу начинать семейную жизнь с предательства тех, кому я обязана рождением, кто быть может все еще ждет моего возвращения и надеется на мою любовь…

Без восстановления памяти я никаких кардинальных решений относительно своей будущей жизни принимать не стану. А там… посмотрим, что окажется плохого или хорошего в моей прошлой жизни.

Ну, а пока суть, да дело, можно сделать кое-что полезное для проклятого королевства.

В своем уже ставшем привычном черном плаще я выскочила из комнаты. Жажда деятельности буквально переполняла мои косточки. Обиды, пережитые днем требовали отмщения, и я не собиралась переживать их в одиночку. Ведь главное правило неудавшегося дня – разделить его с кем-то.

Первым на раздачу попал Лектариус.

– А-а, господин маг! Нет, нет. Не стоит делать вид, что вы куда-то крайне спешите. Это, как минимум невежливо оставлять без внимания надобности вашей королевы. Лектариус, как вам не стыдно! Я не собиралась просить вас об изготовлении любовного напитка. Кстати, он существует? Нет? Почему-то я так и думала. У меня к вам просьба более практичного характера. Лампы в бальной зале ваших рук дело? Ну, почему сразу не понравились. Они гораздо удобнее свечей. И ничего страшного, что горят всю ночь. Мне это и требуется. Вы видели наш город ночью? Там же темно, как в зад… хм, в дупле дерева. И это, называется, столица? Давайте, начнем хотя бы с площади перед дворцом.

Пока я активно обсуждала с магом подробности его будущей работы, по дворцу поползли слухи, что жутко злая королева бродит по коридорам и кто ей попадется… – пощады не жди.

А иначе с чего бы вдруг дворец резко обезлюдел, и звук моих шагов гулко раздавался в пустых коридорах. Я шла, чувствуя себя монстром, вышедшим на охоту. Впереди хлопали двери, слышались торопливые перешептывания, но стоило завернуть за угол, как моему взору представали дворцовые покои без единой души.

Репутация – вещь хорошая, но иногда она срабатывает совсем не к месту.

– Странно, что-то совсем не видно господина наместника, – пожаловалась я высокому юноше с копьем в руках. Художник нарисовал позади него высокое дерево, видимо стремясь подчеркнуть этим силу и мужественность воина, – наверное, мне стоит подождать его в библиотеке.

Моя громкая фраза не осталась незамеченной, и не успела я устроиться в мягком кресле с бумагами в руках, как дверь отворилась, и на пороге возникла толстенькая фигурка Костяшки.

– Господин наместник, вы уже вернули плащ его величеству, заодно подробно поведав о нашей маленькой сделке? Шучу, не обижайтесь. Я прекрасно понимаю, что информирование короля входит в ваши прямые обязанности.

Наместник начал медленно менять цвет лица на нежно-розовый и, похоже, уже успел пожалеть о своем решении появиться в библиотеке.

– Да, не стой ты в дверях, проходи. Разговор будет долгим, – я перешла на «ты». У нас с наместником сложился странный стиль общения. Для него я была «её величеством», но в минуты гнева он переходил на непозволительно вольное «ты». Я же на людях называла его наместником и, отдавая дань его высокому положению, обращалась на «вы». Наедине… он оставался для меня все тем же «верным слугой Костяшкой». Эх, какие были тогда ночи! Даже жаль, что они остались в прошлом.

Сегодняшняя стычка на время сбросила маски, сейчас же все вернулось на круги своя. Я опять стала королевой, Костяшка – преданным её величеству наместником. Игра продолжалась.

– Наместник, я не кусаюсь. Поэтому садиться так далеко совсем необязательно, тем более что рядом со мной мягкое кресло, а не жесткий стул. Вот, совсем другое дело. Начнем, пожалуй, с самого простого. Знаешь, что больше всего выделяется в темноте? Нет? Костяшка, я разочарована. Это же детский вопрос! Белый цвет, естественно. Догадываешься, к чему я клоню? По лицу вижу, догадываешься. Так какого ты отправил стражей белыми мишенями бродить около дворца? Хочешь облегчить задачу нашим врагам? Что значит, каким врагам? Наместник, подобная беспечность может нам дорого обойтись. Мы готовимся к серьезной игре, а у нас самих весь тыл в сплошных белых дырах. Никакого понятия о безопасности. Проблему ночных стражей-скелетов надо решать сейчас, а не ждать, когда оно само рассосется. Покрасить? Наместник, ты с головой дружишь? Покрасить – это только если ваш самогонщик-маг чудо раствор соорудит, желательно смываемый. Форму надо шить – единственный вариант. И не надо делать такое кислое лицо. Я понимаю, что лишние затраты, а казна не бесконечна, но экономить на собственной безопасности крайне вредно для здоровья. И доспехами их хорошо бы снабдить, хотя бы пластинчатыми – они более удобны, чем литые.

Надо, Костяшка, надо. Людские ресурсы у нас тоже не бесконечны. Кстати, о казне. Как обстоят дела со сбором налогов? Наместник, не бледней так. Я не собираюсь устраивать глобальную проверку. Мне одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять – дела с пополнением финансов у нас из рук вон плохи. Хоть кивни для приличия. Совсем плохи, да? Ладно, не вздыхай так, есть у меня идея, как поправить бюджет.

Я ведь не зря предложила включить в обучение диверсионных команд воровские навыки. Ведь воровать у пиратов можно не только оружие и еду. Ой, не надо мне говорить о морали! Одно дело своровать у ближнего и совсем другое – взять уже ворованное. Разницу улавливаешь? К тому же деньги нам нужнее. Будем считать, что мы помогаем пиратам делиться с нуждающимися.

Наместник, нам срочно требуется матерый вор-рецидивист. Кто такой рецидивист? Хм, объясню в другой раз. Главное, найти опытного вора с широкой специализацией. И обязательно насадить его на крючок… Костяшка, ты же был на рыбалке? С отцом сетью ловил? Это не совсем то, конечно, но как чувствует себя рыба, насаженная на крючок, ты представляешь. Запомни, чтобы заставить вора работать на нас, крючок должен быть очень крепким.

Вижу, мы поняли друг друга. Отлично. А сейчас пригласи ко мне главу строительной артели, есть же у нас такая? А потом я жду начальника штаба с предварительным списком будущих диверсантов.

И последнее, наместник. Я привыкла доводить все свои дела либо до победы, либо до поражения. Не стоит надеяться, что завтра я все забуду. Вопросов нет? Тогда, выполнять!

Наместника буквально вымело из библиотеки. Чем дольше с ним общаюсь, тем чаще замечаю, что сквозь маску потеющего, нервного толстяка проглядывает умная и сильная личность. Есть у меня подозрение, что до трагической смерти его величеств, Костяшка занимал должность серого кардинала, а затем был вынужден выйти из тени, чтобы подставить крепкое плечо опоры молодому королю.

А ведьму он все-таки прохлопал, н-да. Отсюда и комплекс вины, и излишнее рвение в борьбе с проклятием. Однако домыслами истину не добудешь.

Я разложила чистые листы бумаги на столе, взяла карандаш. Рисовать я, оказывается, умела. Из-под руки выходили четкие линии, и на бумаги возникали легко угадываемые объекты: широкий ров, заполненный грязью, сверху в качестве переправы одинокое бревно, вертикальная стена метра три высотой, веревочная путаница и многое многое другое, призванное вдоволь поиздеваться над ближним, то есть подготовить диверсантов к их трудной и опасной миссии.

Глава 8

«И не было на свете силы, способной остановить его воображение».

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

Ночь опустилась на проклятый город. Замерли листья на деревьях, застыли флюгеры на крышах, указывая в одну и ту же сторону, исчезли запахи, и даже звуки предпочли затаиться в темноте, не выдавая себя.

Тишина… оглушающая, всепоглощающая, давящая на мозги и до боли надоевшая. В такие моменты, стоя на балконе, мне хотелось взорвать что-нибудь над городом, уничтожить пелену покоя одним прицельным ударом, взметнуть в небо сотни разноцветных брызг и вдохнуть, наконец-то, полной грудью свежий ночной воздух без примеси тлена и вечного забвения.

Увы, увы. Как назло под рукой ничего подходящего.

Но сегодняшняя ночь отличается от предыдущих. Ярко горят магические лампы, окружая площадь перед фасадом дворца кольцом белых огоньков, а дальше в городе виднеется извилистая линия огней, разделяющая темный город на две почти равные части, а заодно соединяющая дворец её величества с дворцом его величества. Маг, затейник…

Всегда подозревала, что нельзя таким людям давать поручение, заканчивая его словами: «Ну, и дальше смотрите сами, где еще неплохо бы лампы повесить».

Это не просто намек. Это четко указанный маршрут, чтобы их величества не заблудились ночью по дороге к друг другу. Иногда мне становится не по себе, когда я представляю, как все население города пристально следит за развитием отношений королевских особ. И ведь не осудишь – они впрямую заинтересованы в нашем сближении.

Я плотнее закуталась в меховую накидку – зябко. Даже не холодно, нет, просто неуютно знать, что сейчас на многие километры ты – единственный человек, а все население по внешнему виду давно пора в могилы закапывать.

Дзынь – в воздухе словно лопнула тонкая струна, и передо мной возникла плетеная корзина с розами. Черные красавицы отливали в темноте серебром. Ого! Это что-то новенькое. Я отступила на один шаг, но уходить не торопилась, как впрочем, и поднимать тревогу. Подумаешь, розы. Может, это Лектариус по заданию его величества развлекается.

Между тем сюрприз продолжался. Корзина замерцала, покрылась дымкой и исчезла, оставив с десяток бутонов, плавающих над перилами балкона. Искушение было слишком велико – я протянула руку и осторожно коснулась одного из бутонов рукой. В тот же момент цветок задрожал под пальцами и вспорхнул вверх черной бабочкой с блестящей серебряной полоской по краям крыльев. Фурх… розы ожили, и вокруг меня затрепетали маленькие крылышки. Боже, как красиво. Серебро на крыльях то исчезало, то появлялось вновь, сверкая в лунном свете драгоценными браслетами, причудливой изогнутой формы.

Я протянула вверх руку, и одна из бабочек осторожно села на ладонь. Мгновенье, и она исчезла, оставив вместо себя подарок. Я со вздохом восхищения погладила брошь. Черная роза на изогнутом стебле с шипами была выполнена весьма искусно. В уголках лепестков прятались крохотные бриллианты, добавляя цветку изящной привлекательности.

– Вижу, вам понравился мой подарок, ваше величество.

От раздавшегося за спиной голоса сердце ёкнуло, забилось быстрее и попыталось самостоятельно рвануть к хозяину столь понравившегося ему голоса.

Я медленно обернулась. Как и в прошлый раз, он сидел на перилах балкона, поджав под себя одну ногу, вторую свесив вниз.

– Не правда ли чудесная ночь, королева? – прикоснулся рукой к краешку шляпы, приветствуя меня, ночь, звезды и поднимающуюся над крышами красавицу-луну.

– Кто вы? – я крепко сжала брошь в ладони, и шипы чувствительно впились в кожу, словно напоминая, что причин доверять незнакомцу, у меня нет. Доверять – нет, но что делать с сердцем, обмякшими ногами и странной пустотой в голове?

– Ваш сон, ваше величество, – легкий смешок, трепетом отозвался в моей душе, – сон, в котором возможно все. Мы ведь не должны отчитываться за наши сны, не так ли, моя королева?

От проникновенного тона, которым была произнесена эта фраза, сердце конвульсивно дернуло и, кажется, приготовилось к быстрому забегу прямо в объятия ночного соблазнителя.

Бамс, бамс, бамс. В дверь громко забарабанили. Кого там несет, нелегкая?

– Ваше величество, его величество приглашает вас на ужин, – завопили из коридора.

Хм, вроде была такая особая казнь с кастрюлей и крысой. Нет, я не зверь, но когда вот так вмешиваются в мою личную жизнь и мешают, гм, досмотреть сон, по неволи становишься кровожадной.

– Жаль, – вздохнул незнакомец, – но не смею задерживать. Приятного ужина, – откланялся он и, не меняя позы, боком свалился в темноту.

Я выдохнула, уговаривая ошалевшее сердце, что подобные фокусники так просто не разбиваются, даже со второго этажа. Шагнула к перилам – тела не видно, крови тоже, значит, жив.

– Ваше величество, – не успокаивались в коридоре. Выйду – убью, – его величество ждет вас на ужин.

Вдох, выдох.

– Жить надоело? – распахнула дверь. Скелет с подсвечником в руке отшатнулся. Знал бы, как сейчас рискует – давно бы уже слинял.

– Н-н-но, е-го в-в-величество, – слуга попытался прикрыться именем короля.

– Слышала, не глухая. Передай, что скоро буду. Мне привести себя в порядок надо. Ясно?

Скелет усердно затряс черепом.

Уф-ф-ф, захлопнула дверь. Время мне нужно не на внешность, а чтобы привести в порядок собственные нервы и призвать к повиновению расшалившееся сердце. Его величество наблюдателен, а давать поводов для подозрений не в моих интересах.

Через пару минут в дверь робко-робко поскреблись. Открыла – на пороге мнутся два скелетика. Увидев меня – синхронно присели в реверансе.

– Ваше величество, мы пришли вам помочь с нарядом, – пробормотала одна из моих служанок, судя по голосу младшая. Кажется, она представлялась, как Изильда. Дурацкая у меня память на имена.

– Конечно, проходите, – распахнула дверь, – как раз решаю вопрос, что смогу надеть самостоятельно, – кивнула на три разложенных на кровати платья.

– Ой, простите, это наша вина, – почти хором проговорили.

– Мы сейчас быстро-быстро все сделаем, – старшая рванула к кровати, младшая к столику с расческами.

– Я не сержусь, – мягко улыбнулась, – вы ведь сестры, да?

– Родные.

– У нас еще и брат есть, только…, – замялась Изильда.

– Договаривай, – я с наслаждением ощутила, как умелые руки разбирают волосы на пряди, аккуратно проводя расческой по волосам.

– Приболел он, оттого мы и задержались.

– Изильда, – строго прервала её старшая сестра.

– Нет, нет, говори, – я настояла, и служанка, немного запинаясь от смущения, поведала, что брат еще совсем ребенок – пять лет исполнилось. Живет с ними с тех пор, как мать умерла родами, а отец спился с горя. А сегодня вечером братишка свалился с жаром. Лекарь по ночам не ходит – по костям много ли определишь? А потому выход один – ждать до утра.

– Только он совсем плох, – вздохнула Изильда, – бредить начал.

– Так, – я резко встала, поправила сползшее с плеча платье, – быстро шнуруемся, на прическу времени нет. Обойдемся распущенными волосами. Дай-ка мне вон тот гребень. Он как раз по цвету к платью подходит. Отлично. Извини, запамятовала, как тебе звать?

– Лаксана, ваше величество, – склонила голову старшая сестра.

– Лаксана, не против, если я наведаюсь к вам в гости?

– А как же его величество? – охнула служанка.

– Подождет, – отрезала я.

Сестры жили на четвертом мансардном этаже. Скромность обстановки в комнате с лихвой окупалась её чистотой, а вышитые салфетки добавляли милого уюта. Пара кроватей, стол, старый деревянный шкаф и сундук, за отгороженной шторкой – угол мальчугана.

Я присела на краешек кровати, потрогала лоб. Н-да, я, конечно, не врач, но у пацана явно жар и довольно сильный. И как назло, пить ему дать ничего нельзя. Он же до утра банально сгореть может при такой-то температуре. Долбанное проклятие!

– Уксус есть?

– На кухне.

– Изильда, мне нужен уксус, вода и четыре тряпочные полоски. Лаксана, ты знаешь, где живет маг? Отлично. Тогда я сейчас напишу записку, а ты ему передашь. И не стесняйся поднять его с постели. Он мне должен, пусть отрабатывает.

Через короткое время прибежала Изильда. Мы развели уксус в воде, намочили полоски и обернули на запястьях рук и на лодыжках. Слабое средство, конечно, но другого нет.

Лаксане потребовалось гораздо больше времени, чтобы достать мага, но я не сомневалась, что служанка справиться. И действительно, когда она вернулась, на её лице сияла торжествующая улыбка.

– Как ругался, как ругался, – повторяла Лаксана, сокрушенно покачивая головой, – но все выдал. И даже сам развел. Правда, сказал, что у вашего величества сердца нет, его старого по ночам гонять.

– Это у него совести нет, – отмахнулась, – в следующий раз думать будет, где освещение проводить.

– Это вы про ту улицу, по которой, – хихикнула Изильда.

– Про нее самую, – вздохнула. Вот голову даю на отсечение, что скоро улочка обзаведется народным названием. Например: «Тропа королевы» или «Свиданьице», а может… Впрочем, не будем отвлекаться.

Маг действительно расщедрился, выдав нам на обтирание больного самогонку высшей пробы – почти, что чистый спирт, а так же разведенное водой вино магической перегонки, то самое, что и скелетам пить можно.

Я ушла, оставив сестрам подробную инструкцию – обтирать каждые два часа, менять повязки и каждый час давать пить. Дай Бог, к утру хуже не станет.

Слуга терпеливо ждал за дверью, пока я освобожусь и последую за ним к его величеству. Моей приподнятой брови и холодного взгляда хватило, чтобы пресечь любые протесты с его стороны.

– Я уж думал, ты не придешь, – в голосе короля смешались разом усталость от часа ожидания, горечь обиды, раздражение и облегчение.

Он на самом деле боялся, что я игнорирую его приглашение? Хм, а король не так плох, как мне казалось в начале.

– Но я пришла, – мягко возразила. Слишком рано для взаимных упреков, претензий или неоправданных ожиданий. Мы еще чужие друг другу – просто случайные попутчики, сведенные судьбой. Останемся такими или сделаем шаг на сближение… Я не гадалка, чтобы заглядывать в собственное будущее.

– Здесь красиво, – улыбнулась, с любопытство оглядываясь. Его величество явно постарался мне угодить. На этот раз мы встречались на моей территории, но хозяином здесь был явно он.

На крыше дворца был накрыт небольшой круглый столик на две персоны – ваза с фруктами, вино в хрустальном кувшине, сырное ассорти и сладости. Вокруг висели так «понравившиеся» мне осветительные шары, на полу стояли четыре жаровни, распространяя вокруг себя тепло и сладковатый аромат благовоний. Рядом на отдельном столе прикрытые крышками блюда с едой, на случай, если королева проголодается, пара бутылок вина – если решит упиться. И даже место для отдыха оборудовано – под аркой увитой цветами мягкое круглое ложе с кучей подушек.

– Рад, что тебе понравилось, – король взял себя в руки, постаравшись отбросить негативные эмоции, – ты чудесно выглядишь.

В этом я даже не сомневалась. Зеленый бархат юбки мягкими складками спускался до пола, глубокое декольте намекало на верхние прелести, по рукавам протянулись нитки белоснежного жемчуга, волосы черной волной спадали на спину, на голове их придерживал от беспорядка гребень, украшенный изумрудами.

– Прошу, садись. Я знаю, ты устала.

– Есть ли что-нибудь, что ты обо мне не знаешь? – вырвалось у меня. Я недовольно прикусила губу. Вопрос контроля – слишком острый для нас обоих, чтобы поднимать его в начале встречи.

Что за жизнь? У меня вроде свидание, а чувствую себя, как на деловых переговорах, где каждое слово приходится взвешивать, прежде чем его озвучить. Представила на мгновенье нашу совместную ночь… Интересно, а протокол для данного процесса существует? Когда, кто и что делает и в какой очередности? Может, озадачить завтра Костяшку данным вопросом, а заодно довести до инфаркта?

– Я не знаю о тебе слишком многого, Надежда, – вздохнул его величество и нервно поправил застежки темно-синего плаща, – для меня ты – сплошная загадка. Когда надо плакать, ты веселишься, когда нужно бояться – хватаешься за сковородку. Я честно не знаю, что можно от тебя ожидать.

– Непредсказуемость – мое самое сильное оружие, разве ты не знал?

– Догадывался, – кивнул король, – вина?

– Пожалуй. И что-нибудь горячее. Я успела только перекусить.

– Ах, да, ребенок. Кстати, как он?

– Лучше.

– Я рад, что тебе удалось помочь. Сестры Лазар очень милые девушки. Я знаю их еще с детских лет. Их мать работала во дворце. Все эти ночные превращения здорово осложняют работу лекарям, не правда ли? Единственный плюс – если ломаешь кости, перелом отлично виден.

Король издал нервный смешок. Я вежливо поддержала шутку улыбкой и поскорее сделала глоток из бокала. Однако знать, что ты виноват в страданиях других и ничем не можешь это исправить – дрянная штука. Не хотела бы я оказаться на месте его величества. Даже не знаю, хватило бы у меня смелости остаться и жить с этим, а не трусливо пустить себе пулю в лоб?

– Ивар, э-э-э, а ты не пробовал, сам снять проклятие? Я, конечно, не специалист, но, на мой взгляд, вначале действует сила колдуньи, а затем мы сами своей верой подпитываем проклятие.

– Гм, – его величество опрокинул в себя добрую половину перегнанного магом пойла, – и что ты предлагаешь? Просто сказать в небо: «Я не верю в то, что я скелет?»

– Нет, глупо, конечно. Попробуй по-другому. Закрой глаза и представь свою ладонь. Вспомни мельчайшие подробности, все отметины на коже. Представил?

Мне не было видно, закрыл глаза король или нет, но его величество подтверждающе угукнул.

– Теперь держи этот образ в памяти и медленно, очень медленно открывай глаза. На самом деле, твоя привычная рука сейчас лежит на столе, а кость – всего лишь иллюзия. Потяни её за край, как будто снимаешь покрывало. Не торопись. И не забывай держать в памяти образ руки. Давай.

Его величество запыхтел, вторая ладонь сжалась в кулак. Старается… Уважаю.

Я подалась вперед, внимательно следя за подрагивающими от напряжения пальцами. Показалось? Нет, я точно видела, как белая кость начинала расплываться, а вместо нее показалась розовая кожа.

– Ты заметила? – сиплым от волнения голосом спросил Ивар.

– Да, – кивнула. Облизала пересохшие губы, – жаль, только, что эффект временный.

– Зато это первый эффект за три года, – его величество вскочил с места, возбужденно зашагал по крыше – я буду тренироваться. Всю ночь. Ты права – я слишком сильно поверил в проклятие и перестал с ним бороться.

Он в нерешительности замер около меня.

– Ты простишь, если я….

– Конечно, иди. Я понимаю, тебе сейчас не до ужина.

– Ты уверена?

– Абсолютно! Что б мне на месте провалиться!

Король весело рассмеялся.

– Спасибо!

Меня благодарно стиснули в объятиях, намекнули на поцелуй в щечку, и с фразой «Ты – самая лучшая на свете» его величество спешно покинул крышу.

Н-да. Отличное свидание вышло, а главное, недолгое! И винить в этом можно лишь себя. Никто же не заставлял давать королю уроки борьбы с проклятием. А всему причиной длинный язык и дурацкое желание красиво решить чужую проблему. Нашлась, понимаешь ли, советчица и спасительница мира. Вот и сиди теперь в одиночестве на крыше.

С другой стороны, продолжение нашего ужина грозило выйти ужасно скучным. Сложно заставить человека быть веселым и общительным, когда все его мысли устремлены в другую сторону. Сама зажгла, заставила поверить – зачем мучить? Пусть бежит.

Оставаться дальше на крыше мне не хотелось. В кое-то веки выпала возможность лечь спать пораньше, да и в комнате остались незавершенные дела. Завтра у меня встреча со строителем. Надо подготовить новые рисунки.

Я зевнула. Что и говорить, день выдался утомительным. Начальник штаба, которого прислал Костяшка, сначала никак не хотел понимать, зачем нужны все эти «детские» забавы. Пришлось настоять на своем. Да и рыжеусый мужик, оказавшийся главой строительной артели, поддержал. Хитро так подмигнул мне и пообещал все сделать в лучшем виде. И если бравые солдаты его постройки без единой заминки пройдут, он даже денег за строительство полигона не возьмет. Явно у мужика зуб на военных имеется. Так и сговорились. Завтра у нас встреча на поле, которое нам под постройки выделили. Будет на местности детали обговаривать.

Я встала, подошла к столу с горячими блюдами. Приоткрыла первую крышку. М-м-м, какой запах! Слюни так и потекли. Запечённое мясо под соусом с грибами. Дальше руки действовали почти сами.

Отодвинуть мясо чуть в сторону, добавить сбоку овощей, сверху положить несколько кусочков сыра, маринованной рыбки и… Нет, хватит. Ночь все-таки, а я тут нагребла почти доверху.

Взяла вилку с ножом, в эту же руку прихватила подсвечник, забытый его величеством. Бедняга так торопился, что без света убежал. Как бы не навернулся в темноте.

Другой рукой обхватила горшочек с едой – и можно трогаться в путь, но тут взгляд прицельно выхватил бутылку с вином. А чем я ужин запивать буду? Правильно. На выбор аж четыре бутылки, но рук у меня только две.

На пару минут я зависла, соображая, как бы унести все за один раз и не возвращаться. У настоящей женщины есть такое стратегическое место… У меня как раз декольте подходящее, да и размер далеко не первый. Бутылка отлично встала, вот только горлышко пришлось подбородком придерживать, чтобы драгоценный сосуд не выпал на пол.

Отлично. Я крепко прижала к себе блюдо с ужином, второй рукой ухватила подсвечник, повернулась к выходу на лестницу и….

– Ваше величество!? – с трагическим удивлением уточнил слуга.

Понимаю его шок. Не каждый день видишь королевских особ, нагруженных подобным образом и с бутылкой, торчащей из декольте.

Пару долгих секунд мы молча разглядывали друг друга. Мои щеки заливали румянец досады, а судя по подрагивавшему в руке скелета подсвечнику, слуга расставался с нервными клетками.

Мне сразу представилось, как завтра с утра по дворцу волной прокатятся разговоры, выпуская в город целый ворох сплетен.

– А её величество…

– Да что вы говорите? С полной бутылкой?

– А как он быстро от нее сбежал!

– Так потому бутылку и прихватила, чтобы с горя напиться.

– Не поделили что-то? Аль, поссорились?

– Да, не дала она ему и все!

– Тебе лишь бы дала. Тьфу, охальник.

Все, в город ни ногой. Угораздило же меня королевой… Нет, чтобы её сиятельством или светлостью, а лучше всего – купчихой. Купчихам, небось, и с бутылкой за пазухой ходить можно.

– Ваше величество, могу я порекомендовать вот это вино? – слуга, наконец, пришел в себя, и вбитое с детства уважение к королевским особам взяло верх над шоком, – на виноградниках господина Велькерайра четыре года назад был чудесный урожай.

– Ну, да, – пробормотала я, ставя подсвечник на место и вытаскивая бутылку, – раз самого Велькерайра, да еще четыре года назад, тогда, безусловно, надо попробовать.

– Позвольте, вам помочь, – скелет шагнул ближе, взял у меня блюдо с ужином. На мою долю остались бутылка с вином из виноградников Велькерайра и нож с вилкой.

– Если ваше величество не возражает, я бы хотел дать вам один маленький совет, – с завидным достоинством проговорил слуга. Я не возражала. Еще бы я возражала. В данный момент мое собственное самоуважение стремительно осыпалось в пропасть, обещая вернуться не ранее утра.

– Вам стоит захватить с собой еще и бокал для вина, – он кивнул в сторону хрустальных красавцев скучающих на столе.

Мы оба понимали, что вино, при необходимости, можно пить и из горла бутылки, но для хорошего напитка это было сродни кощунства. «Вино из горла – какая гадость!» – читалось во взгляде слуги, и бокал занял место у меня в руке.

Глава 9

«Пока думаешь – делай реверанс, это экономит время».

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

Для поездки загород мне выделили настоящую карету, запряженную двумя серыми в яблоках конях. После ночных событий я была только рада лишний раз не светиться в городе. Никаких встреч, чужих взглядов, осторожных шепотков. Компанию мне составил сам придворный маг Лектариус. Костяшка куда-то удрал по своим наместническим делам.

Маг был странно задумчив. Смотрел в окно, пребывая мыслями где-то далеко-далеко…

– Ваше величество, – промолвил он, наконец, потирая подбородок, – не знаете ли, случайно, что у нас происходит? Почему ночью, когда я спустился на кухню промочить гор…, э-м-м, пройтись, не спалось, знаете ли, моя правая рука вела себя очень странно. На мгновенье, мне даже показалось, что она собирается вернуть себе человеческий облик.

– Неужели? – «удивилась» я и желчно добавила, – с «бессонницы» и не то может показаться.

Маг недоверчиво хмыкнул, но промолчал. Карета внезапно притормозила, дверь распахнулась, и к нам ворвался незнакомый молодой человек приятной внешности. Волосы оттенка темного золота, карие с хитринкой глаза, рыжие полоски усов.

– Ваше величество? – ахнул маг.

– Так-так, Лектариус, – король плюхнулся рядом со мной на сиденье, – как ты не сдержан в своих эмоциях! – пожурил он мага, – и как же правила?

– А…., – махнул рукой покрасневший с досады маг, – в…, к…., короче, какие правила? И так все наперекосяк идет. С такой королевой, – он многозначительно крякнул, – разве до правил?

– Э! – возмутилась я, – нечего на меня все сваливать. Может, я, где и виновата, только это доказать еще надо.

– Никто тебя не обвиняет, Надежда, – его величество успокаивающе похлопал меня по руке, – наоборот, поблагодарить тебя должны за то, что ты делаешь. Это правда, что ты собираешься строить тренировочный городок для подготовки, как ты их называешь, диверсантов?

– Показать? – я потянулась за рисунками.

– Еще спрашиваешь? – его величество азартно потер руки.

Маг тоскливо вздохнул – он уже давно перестал верить в светлую полосу жизни. Диверсанты, тренировки, военные операции… Ерунда все это. Магическую школу свою открывать надо, таланты среди населения выискивать, готовить смену поколений, мастерство наращивать. Что толку, что он лично мальчишку Хайерсов инициировал, в ученики записал, сам тренировал, а тот все равно сбежал, паршивец, в императорскую магическую академию. Конечно, куда их скромному королевству с одним придворным магом на всю столицу тягаться с целой академией?

На поле нас ждали. Отдельной группкой стояли военные. Их сверкавшие на солнце золотыми эполетами мундиры, выделялись среди утоптанной травы, словно наряды придворных дам, случайно оказавшихся на скотном дворе вместо придворного.

Я неодобрительно покачала головой. Не люблю позерства. Понимаю, королева. Понимаю, парадный мундир. Но встреча рабочая, тем более на природе. Вон, его величество в скромном сером сюртуке пришел, разве что шейный платок черный с серебряными вставками выделяется.

Кстати, знавала я еще одного любителя черного и серебряного. Размышления об этой личности прошлой ночью не давали мне покоя. Маг, человек, не местный. Выводы? А не имею ли я дело с тайным шпионом соседнего государства? Ночью маг вполне может нацепить на себя личину скелета – и вуаля, свой среди своих. И помыслы легко вырисовываются – расстроить сближение с королем. Чем не план по ослаблению королевства? Если дела продолжат идти в том же направлении, что и сейчас, то еще годик и…. Король уйдет в депрессию или сопьётся, а скорее всего и то, и другое. Население, не смотря на все свои верноподданнические чувства, последует за королем или поднимет бунт, а может просто организует несчастный случай. Вчерашний опыт явственно показал, что его величество – эпицентр проклятия. Убери ключевую фигуру, и оно само рассыплется, как карточный домик. И все, что на данный момент требуется от шпиона – смущать королеву романтическими ухаживаниями (женщины ведь обожают тайных поклонников) и отвлекать от короля. Все, что остается – ждать, когда проклятое королевство дозреет до бунтов, беспорядков, самоубийства короля и… подставить руки под свалившийся плод.

Гениально! Можно лишь мысленно поаплодировать, обозвать себя полной дурой и пригрозить сердцу объявлением бойкота. Кстати, о сердце.

– Лектариус, – я воспользовалась тем, что его величество вырвался вперед, а мы с магом, изображая степенную величественность, шли позади. Маг – по причине бессонницы, я еще не отошла после вчерашнего конфуза, – скажите, а маг может влиять на чувства другого человека? Ну, скажем, подтолкнуть к чему-либо, заставить там… не важно.

– Ваше величество, – Лектариус остановился, понизил голос, – я безмерно уважаю вашу целеустремленность и твердость в достижении цели. НО! я не буду ничего внушать его величеству. Во-первых, это просто невозможно – маг с ментальными способностями может внушить лишь свои чувства, во-вторых… Вы сами все понимаете. Его величество мне почти, как сын, и принуждать его к чему-либо я не буду. Никогда! – торжественно закончил маг.

Тьфу! Да что за страна! Простой вопрос и целая отповедь в ответ. Я почти с ненавистью посмотрела в спину Лектариуса. Догонять и оправдываться глупо. Королева я или нет?

Пусть думает, что хочет. А меня всего-то интересовало, не может ли ночной незнакомец внушать к себе симпатию? В идеале надо бы попросить защитный амулет. Но я предвидела ответ Лектариуса: «Ваше величество, можете не беспокоиться. Ни я, ни его величество не станем вас не к чему принуждать».

Другой вариант – рассказать о незнакомце. Но я почему-то не торопилась с признанием. Возникнут ненужные вопросы, подозрения: точно ли два раза встречались? Только ли это говорили?

Допрос королевы – мой самый страшный кошмар.

Лектариус и его величество устремились к военным, а я направилась к другой группе людей, одетых в простые рубахи и широкие штаны. Правда, сверху на рубашках красовались одинаковые синие жилеты. А не это ли обещанные мне будущие диверсанты?

– Здорово бойцы! – я громко поздоровалась.

– Доброго здравия, ваше величество, – нестройно отозвались они, принимая отдаленно напоминающую стойку «смирно» позу.

М-да, на вид что-то слабоваты, а некоторые и вовсе староваты.

– Ваше величество! – радостный вопль заставил меня оглянуться. Ко мне через поле быстрыми шагами двигался глава строительной артели.

– Как вам мои орлы? – поинтересовался Линтахос, подойдя ближе.

Так это строители? И где были мои глаза?

– Отличные орлы, – похвалила я. Орлы приосанились, – я бы сказала, бойцы кирки и лопаты, – бойцы расправили плечи, в глазах появился хороший такой огонек азарта, – практически, строительный батальон, – батальон поднял подбородки повыше, – стройбат одним словом.

Все, судя по выражениям лиц, запусти их сейчас на врага – покрошат в капусту.

– Стройбат – звучит неплохо, – глава артели задумчиво почесал подбородок, – это мы что получается, к военному ведомству относиться будем?

– Для них же строим, – пожала плечами. А что? Пусть в королевстве появиться новая структурная единица.

– Я тут чего подумал, – замялся Линтахос, вытаскивая из кожаной сумки рулон серой бумаги, – не поймите неправильно, ваше величество, просто не спалось вчера, а тема уж больно интересная.

Еще один полуночник. Надеюсь, хоть про руку спрашивать не будет.

– Все нормально, Линтахос, я тоже вчера кое-чего дорисовала.

Развернула свое скромное творчество на белой бумаге с королевскими вензелями. К нам тут же присоединились старшие мастеровые, рисунки заходили по рукам. Обсуждение набирало силу. Военные пока неуверенно мялись в сторонке. Их вроде как никто не приглашал, а подойти самим мешала профессиональная гордость.

А вот его величеству на приглашение было наплевать, он сам себя пригласил в нашу компанию, прихватив с собой Лектариуса.

Первым не выдержал кто-то из мелких чинов – их в королевстве можно было легко различить по количеству нагрудных значков – скрещенных между собою мечей. За первым потянулся второй, третий. И скоро окружающее меня пространство буквально гудело от споров.

– Стену выше ставим.

– Чтоб её только в полете взять, можно было?

– Грязи, грязи побольше, братцы. А бревно, давайте, жиром смажем.

– Вредный ты, человек, Прокопин, – лишь бы мордой в грязь макнуть. Мы ж тебя первым по этому бревну и пустим.

– И пройду.

– Вот и пойдешь.

– И расстояние между бревнами на цепях пошире сделать надо. Что такое один шаг? Легко слишком выходит.

– Ты вначале сам это легко проскачи на такой-то высоте. На полшага увеличим и довольно.

– А это что за странность?

– Не ори, сама королева рисовала. Лабиринт вишь, какой затейный. Вправо, влево, вправо, влево. Детская забава, а на скорость, попробуй, помотайся – враз об углы все бока расшибешь.

Меня аккуратно ухватили за локоток и вытащили из толпы.

– Мне кажется, нашего отсутствия никто и не заметит, – его величество заговорщицки подмигнул, – не хочешь прогуляться?

Теплый денек позднего лета, словно отражение жары, царившей недавно. В прозрачной голубизне неба веселые стаи птиц – молодняк слетывается перед отправкой на юг, под кронами деревьев заманчиво пахнет грибами, по краям тропинки из-под травы выглядывают бусинки темных ягод. Ругаясь на нарушителей спокойствия, по веткам скачет большая черная птица. Красота!

Обидно лишь, что проклятие незримым туманом висит вокруг меня, не давая возможности наслаждаться этим чудесным деньком.

Мы шли по тропинке, петляющей между стройных стволов берез. Слева проблескивала полноводная гладь реки, справа темнели развесистые лапы елей. Благодать. Прямо-таки самый подходящий момент для моего вопроса.

– Ивар, три года долгий срок. Неужели никто из твоих подданных не терял за это время терпение и не пытался…?

– Шесть раз, – его величество от души пнуло ветку, лежащую на тропинке, – им потребовалось шесть раз, чтобы, наконец, понять, что меня нельзя убить. Крестная, когда разбиралась с проклятием, все предусмотрела, а потому на меня наложено столько защиты… Ничто не берет. Стрела, сталь, огонь. Я потом самостоятельно расширил этот перечень. Как-то всю ночь развлекался – испытывал на себе разные способы самоубийства, пока не пришел Лектариус и не напоил меня до беспамятства.

Так перегонка вина была вынужденной мерой, дабы отвлечь его величество от желания нанести максимальный вред своему здоровью.

Что же, ситуация проясняется. Прибить его величество и тем самым разрушить проклятие нельзя. Что у нас остается? Соблазнить? Только позвольте уточнить, в каком из состояний этим лучше заниматься? Когда он скелет или я? Сомневаюсь, что у нас что-нибудь получится с физической любовью.

Неужели, эта крылатая пакость не оставила другой лазейки кроме платонической любви? Вот жалость-то какая. Не сильна я в высоких чувствах, пламенных взглядах – или это уже к страсти относится? Н-да, если исключить страсть, физический контакт – что остается? Вздохи – скучно. Красноречивое молчание – не ко мне. Подарки – сколько можно!? Стихи? Песни? А если его величество не поэт?

Есть еще неплохой вариант – спасение жизни. На почве потрясения и благодарности не такое вырастает. Может, ненавязчиво уточнить, умеет ли король плавать, и свалиться в воду – мы как раз подходящий обрыв проходим.

Глянула вниз – метров шесть, не меньше. Только вначале хорошо бы убедиться, что сама умею плавать, а то мало ли что…

Мы вышли на заросший фиолетовыми цветочками холм, над головой шумели три раскидистых гиганта, внизу неторопливо катила волны полноводная река, на том берегу заманчиво желтел пологий пляж.

Люблю подобные места. От окружающего простора хочется раскинуть руки, ощутить, как свежий ветер легонько подталкивает в спину, и… взлететь, наплевав на силу притяжения.

– Я часто прихожу сюда. Любые проблемы здесь кажутся не такими уж страшными, как в четырех стенах.

– Теперь понятно, почему мы здесь, – я усмехнулась, присаживаясь на галантно расстеленный для меня его величеством сюртук, – будем уменьшать нашу проблему?

– Или преобразовывать в нечто другое? – Ивар взял меня за руки, склонился и нежно прикоснулся губами к запястью, – ты – самое большое чудо за эти страшные три года. Бесстрашная, умная, настойчивая и безумно красивая. У меня сердце замирает, когда я смотрю на тебя.

– Даже сейчас? – не удержалась от вопроса.

– Даже сейчас, – широко улыбнулся король, – я вижу самую красивую женщину на свете, пусть она и находится под проклятием.

Солнце играло в каштановых кудрях, рассыпая золотые блики по волосам, карие глаза смотрели на меня с такой теплотой и ожиданием, что сердце дрогнуло, вздохнуло и… решило сменить романтику ночи на ясность дня.

Я провела рукой по его волосам. Костяные пальцы – мой дневной кошмар, но даже к этому постепенно начинаешь привыкать.

– Даже не знаю…

– Кто мешает попробовать?

Знаю я кто… Но сейчас день, ночь еще далеко.

– Уверен, из тебя получится отличная королева.

Комплимент? Подкуп? Обещание? Не важно. Все равно приятно, когда тебя считают достойной трона.

– Гномы прислали ответное письмо.

А вот это уже гораздо интереснее комплиментов.

– Они подтвердили нерушимость торговых договоров и выразили одобрение нашим планам. А, кроме того, ты не поверишь, пообещали увеличить поставки оружия и пороха как минимум вдвое и дать пятнадцатипроцентную скидку.

В голосе короля звучало слабо прикрытое торжество. Я его понимаю. Гномы – это же… Ну, просто… Да, что там говорить, гномы, они и есть – гномы.

Король откинулся на спину и рассмеялся.

– Я столько лет с ними торговался, и ни разу они не сдвинулись ни на один золотой. А тут сразу – пятнадцать процентов!

– Враг моего врага – мой друг, – процитировала я древнюю мудрость.

– Ты – гениальная королева, – Ивар взял меня за руку и осторожно притянул к себе. Я не стала сопротивляться.

Лежать рядом, обнявшись – мой череп на его груди, и слушать стук его сердца – есть в этом что-то правильное, настоящее. Только мы и голубое небо над головами.

– Позволишь устроить для тебя бал? – тихо спросил Ивар.

– Тебе понравился мой танец?

– Не то слово, – его рука скользнула по моей спине, целомудренно остановившись выше тазобедренной кости, – меня просто замучили просьбами его повторить. Не все смогли за один раз выучить новый танец. Но на балу ты танцуешь только со мной! – карие глаза предупреждающе потемнели.

– И как мне различить твое величество среди других, гм, скелетов? – я тонко улыбнулась. Король, оказывается, собственник.

– Я буду в плаще с королевскими знаками отличия, – чуть-чуть задумавшись, ответил Ивар.

Так понимаю, на этом балу все будут в плащах. Дамы в розовых, сиреневых, белых, золотых. Обязательно с воланами, рюшами и драгоценными брошками на груди. Мужчины в более строгих черных, темно-синих, а может даже волнующе красных. Новая мода стремительно врывалась в проклятое королевство.

– Я разучу завтра пару новых мелодий с музыкантами, – пообещала.

– Буду ждать с нетерпением, – его величество коснулся губами моего лба, – только помни, никаких танцев с другими. Я не хочу тебя потерять.

Глава 10

«– Ничего не поделаешь, – возразил Кот. – Все мы здесь не в своем уме – и я, и ты, иначе бы ты сюда не попала».

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

Время стремительно утекало в прошлое. Еще немного и нас хватятся. Пошлют на розыски… Не уверена, что моего терпения хватит сдержаться и не приказать отрубить наглецу голову. А если это будет маг? Вот незадача… Как ни жаль, но пора возвращаться.

По дороге мы обсудили ближайшие планы. Разведка обнаружила подходящий отряд нарушителей границы, и через два дня было запланировано представление под названием: «А теперь мы вас всех скелетами сделаем».

Лектариус после обеда отбывал на границу осуществлять силовую поддержку работающему там коллеге. Гонец с посланием уже находился на пути к северному соседу. Операция вступала в подготовительную фазу.

Мне было немного не по себе, при мысли о возможном провале. С другой стороны, глупо было бы не попытаться. По слухам, урожай в этом году хуже предыдущих, и скоро Лахавия столкнется с проблемой голода. А у нас полные закрома…

Нет, все правильно. И хватит уже мандражировать. Королева я или нет? Вот и привыкай к ответственности, раз королева.

Сегодня вечером я свободна. Его величество прислал букет цветов и витиеватое письмо с извинениями – занят, прошу нижайше извинить, не скучай.

А кто сказал, что я буду скучать? Я гулять пойду, тем более что в одном известном мне месте очень вкусно кормят.

Сегодняшняя ночь в виде исключения безлунна. Хмурое небо затянуто серыми облаками. Холодный ветер забирается под край плаща, заставляя жалеть об отсутствии чулок. Призрак осени впервые обозначает близкое появление своей хозяйки.

Я ежусь, но возвращаться в комнату под теплое одеяло не спешу. Мой путь лежит уже по знакомому маршруту мимо псарни к калитке.

О! Судя по радостному «Гав» меня узнали и требуют повторение прогулки. Щаз! Я злая и жутко недобрая.

Лай перешел в обиженное повизгивание. Я замедлила шаг. Хм, может и не такая уж злая и немного добрая? Жалостливый скулеж вспорол тишину ночи. Ладно, характер буду показывать в следующий раз. Четвероногая компания мне действительно не помешает.

Конечно, подмастерья мага расстарались, и теперь освещением в городе могла похвастаться не только одна улица, ведущая к особняку принца, а целых три. Но одной ночью в городе все же тоскливо.

Тина, тьфу! Тина, дура, нет у тебя языка! Понимаешь, нет! Так что нечего мне в лицо черепом тыкаться и зубами щелкать! Уф, еле отпихнула. Скелет скелетом, а масса тела все же немаленькая.

Жерган открыл с первого стука – ждал что ли?

– Ваше величество, – низкий поклон.

– Брось, давай, без церемоний. Сообрази лучше нам, то есть мне, что-нибудь поесть. Я со вчерашней ночи во рту ни крошки не держала.

– Вас плохо кормят во дворце? – с каким-то испугом уточнил Жерган.

– Нормально кормят, но ты пойми – мне эти одинокие подносы в комнате вот уже где, – я демонстративно провела ребром ладони по шее, – не могу больше есть одна. Я вообще постепенно в ночного хищника превращаюсь – только с наступлением сумерек питаться и могу.

– Понимаю, – пожалел меня Жерган, – я вот раньше по ночам любил что-нибудь перекусить. Бутерброд с ветчиной, например. А сейчас, – огорченно махнул рукой.

Тина согласно тявкнула и проводила поворотом черепа, выставляемые на стол вкусности.

– Ладно, не грусти, – погладила собаку по голове, – Жерган – добрый. Если попросим, даст нам с собой косточку. Утром съешь.

– Дам, – подтвердил трактирщик. Кто же в здравом уме будет спорить с королевой или королевской собакой? – Ваше величество, если вас чего не устраивает, так скажите. Я что-нибудь другое приготовлю.

– Нет, Жерган, спасибо, все вкусно.

Я как раз запустила ложку в восхитительно пахнущий суп с копченостями.

– Да, я, собственно, про подносы, – промямлил Жерган.

– Так, – отложила ложку в сторону, – ты готовишь для меня?

– Наместник, – смутился трактирщик, – он…. Понимаете, вам же у меня понравилось. Вот он и решил не рисковать. Нет, вы не подумайте ничего плохого, ваше величество. Для меня это великая честь готовить для королевы. И оплата, опять же, отличная. А кроме того популярность. Вы позволите потом табличку в зале повесить, а? – и Жерган, словно невзначай, пододвинул мне поближе десерт с розовым кремом.

Кажется это подкуп? Но какой вкусный!

– Если только без подробностей, – попросила, припомнив свое здесь появление со сковородкой наперевес.

– Конечно, конечно, – закивал скелет, – просто упоминание о вашем посещении и ничего более. Разве что, – он задумчиво провел пальцем по столу, я насторожилась, – название поменять.

– На какое? – слизнула кремовую верхушки с корзиночки – вкусно!

– Ну-у-у, например, на «Королевскую сковородку», – выдохнул Жерган.

Крем разом потерял свой изумительный вкус. Да, что они к этой сковородке прицепились? Нашли, понимаешь ли, повод для исторического анекдота. Ох, похоже, войду я в историю именно так:

«Кто расскажет про королеву Надежду?»

«Та, которая со сковородкой?»

«Ученик, это слово нужно произносить со всем должным уважением. Все-таки одна из королевских регалий. Кстати, на следующей неделе во дворце выставляется коллекция королевских сковородок. Среди них творение братьев Ейских украшенное бриллиантами и изумрудами».

«А, правда, что она этой сковородкой головы врагам пробивала?»

«Сейчас уже сложно судить, что, правда, а что вымысел. Одно можно сказать со стопроцентной уверенностью: сковородка сыграла не последнюю роль в избавлении нашего королевства от позорного трехлетнего проклятия».

– Может, оставим прежнее название? – поинтересовалась со слабой надеждой.

– «Обеды у Жергана»? – скептически уточнил скелет.

Н-да, куда там «Обедам» до «Сковородки», тем более «Королевской»? С другой стороны, хорошо, что не «Визит оголодавшей королевы» или «Приступ королевского голода». Так что «Сковородка» – вполне себе нейтрально.

– Ладно, меняй.

Жерган с радостным воплем вскочил с лавки, разбудив прикорнувшую под столом Тину.

– Только учти, начнешь халтурить – велю вернуть прежнее название.

– НИКОГДА! – положа руку на левое верхнее ребро, поклялся Жерган, – кстати, а как там у вас с его величеством?

– Жерган! – я предостерегающе покачала головой.

– Нет, я не любопытничаю.

Хотя именно этим он и занимается.

– Просто, понимаете, хочется знать заранее.

В упор не понимаю и не хочу понимать вот такие запутанные намеки.

– Я не пытаюсь ничего выведать.

Ой, верится с трудом.

– Но на свадьбу требуются особые блюда со сложными ингредиентами, а их сейчас не так-то просто достать.

Ах, вот где собака зарыта. Кто о чем, а повар о готовке.

– Жерган, – я встала. Собственно сыта. Фактически останусь еще ненадолго и, чувствую, начнется допрос с пристрастием. Пирожных с десяток опять же недоедены. Есть с чем подступиться к личной жизни королевы.

– Понял, все понял. Нижайше прошу простить.

– Жерган, на колени падать не обязательно. Я не сержусь. Положи, лучше, нам с собой косточку и вот тех ореховых печений. Они у тебя просто пальчики оближешь.

Мы шли по ночным улицам. Я с пакетом в руках, Тина с корзинкой в зубах – свой завтрак умная псина тащила сама. Ну, и правильно. Не королевское это дело кости носить.

Пока мы были в гостях, ветер, гулявший где-то высоко над городом, растащил облака, и луна явила свое бледно-желтое лицо. Ярко горели лампы, привнося в ночной облик города домашнего уюта.

Я шла, тихо улыбаясь своим мыслям. Как все-таки забавно поворачивается людская молва. Можешь быть диавольски красив, чертовски умен, остроумен, силен и удачлив. Рассчитываешь запомниться людям именно таким? Знаешь, сколько таких красивых, умных, да сильных? Отличать их как? Вот и ловят момент, когда умный, да красивый чем-то выделиться. Необязательно хорошим, плохое тоже подойдет, а еще лучше забавное. Вот с этим забавным ты непременно войдешь в историю.

Тина выдала нечто среднее между мычанием и сипением. Потом все же выплюнула ручку корзинки из пасти и зарычала уже в полную силу. От стены на балконе второго этажа отделилась тень, грациозно спрыгнула вниз.

– Доброй ночи, ваше величество.

Широкополая шляпа изобразила вежливый поклон.

– Доброй.

Переложила пакет с печеньями в другую руку, правую пристроив на загривке Тине.

– Тише, тише, девочка.

На самом деле я больше переживала именно из-за Тины. Я была уверена, что гость легко справится с собакой. Без особых навыков просто так с балкона не свалишься без риска для собственного здоровья. Да и сейчас – вон как легко спрыгнул со второго этажа – только плащ черными крыльями взметнулся за спиной.

– Позволите вас проводить?

Рычание перешло на повышенные обороты.

– Тина, как не стыдно! – пожурила собаку, радуясь про себя, что та пошла со мной. Одно дело встретиться под защитой стен дворца, полного стражей и слуг, и совсем другое – на пустынных улицах города, – мы не можем ему запретить идти, куда он хочет.

Это было завуалированное «да» с намеком особо не приближаться. Тина одарила меня тяжким вздохом, не одобряя моей мягкости, незнакомец – глубокомысленным хмыканьем. Рассчитывал на более теплый прием? Ну-ну.

– А где же ваш музыкальный инструмент? – поинтересовалась. Идти молча было глупо, отдавать мужчине инициативу разговора – еще глупее.

– Вашему величеству понравилась моя музыка? – в голосе забархатились нотки соблазнения. Спокойнее, королева, спокойнее. Вон даже ладошки вспотели от напряжения.

– Не успела разобрать, знаете ли, – намекнула на быстротечность наших встреч.

– Обстоятельства, – он сделал вид, что извинился, рукой прикоснувшись к груди.

Знаю я эти обстоятельства. С короной на золотисто-русых кудрях.

– Боитесь?

Вот, кто меня за язык дернул, а? Сама же подначиваю, словно толкает кто на дерзость. Да и как тут удержаться? Все эти тайные встречи, знаки внимания, слова, жесты – ненавижу, когда меня используют втемную.

Искоса взглянула на незнакомца. Лоб, глаза скрыты под шляпой. Мне видны лишь аккуратная бородка – эспаньолка и идеально ровный профиль носа.

– Не хочу торопить события, моя королева.

И такая многозначительная пауза в конце. «Моя королева» – вот наглец! Да, что он себе собственно позволяет!

– Мне помнится, у вас не настолько высокое положение, чтобы претендовать на близкое знакомство с коронованной особой.

– А у вас я вижу, есть все основания для такого знакомства.

На меня пахнуло холодом, а еще чем-то ядовитым, аж дыхание перехватило. Это он на что сейчас намекает?

– У меня – есть! – гордо вздернула подбородок. Грудь вперед, кулаки сжать – печенье лишь жалобно захрустело. Готовность к схватке номер один.

Мы замерли посередине улицы. Тина, стоя между нами, с настороженным интересом переводила взгляд с одного на другого, вяло помахивая хвостом. Но я была уверена – псина на моей стороне.

– И какие? Считаешь, пророчество феи позволит тебе занять трон рядом с глупой куклой-королем? Зря стараешься. Стоит только проклятию слететь с этого идиота, как тебе пожмут руку, поблагодарят и выпнут из королевства. Разве что, ради интереса, он переспит с тобой пару раз. Все же ты его привлекаешь своею, м-м-м, доступностью.

Злые слова хлещут по лицу. Губа прокушена, привкус крови во рту, пальцы треплют ни в чем не повинный пакет.

– Тебя я тоже привлекаю своей доступностью?

Хочется заметнуть пакет прямо в лицо, а еще сказать Тине «фас» и с наслаждением наблюдать, как она рвет его горло.

– Или тебе нравится смотреть, как мы обнимаемся?

В сумраке под шляпой разгораются два малиновых огонька. Воздух вокруг тяжелеет и становится ощутимо горячим.

– Зря надеешься, что мне станет стыдно. Он – король, я – королева. И вообще, у нас свадьба планируется и, как там дальше: жили они долго и счастливо. А вот кто ты – не знаю и знать не хочу. Понятно?

Оглушительно «ГАВ» перекрывает мои последние слова.

Тине с немым укором смотрит на нас обоих. Мы смущенно переглядываемся, малиновые огоньки под шляпой медленно гаснут, воздух становится обычным прохладно-ночным.

Собака совсем по-человечески вздыхает, подхватывает корзину и трусит дальше по улице. Мы молча идем следом.

После спора меня все еще колотит. Невысказанная злость требует выхода. А сердце… Ох, уж это сердце. Никогда я еще не чувствовала такого диссонанса. Это когда и прибить хочется, а потом обнять и поцеловать в губы. Жарко, до боли. До полной потери ощущения реальности. И рецепт выздоровления в данном случае только один – исполнить желаемое или сразу оба.

Но я воспитанный человек. На мужчин бросаться не приучена, а потому иду и молча страдаю от противоречий собственной натуры.

А вот и площадь перед дворцом. Слева вальяжной походочкой вдоль ограды движется парочка стражников – оба в несуразных, наспех сшитых черных костюмах с зелеными полосами на спине и груди. Полосы – это чтобы охранники порядка чем-то отличались от тех, кто этот порядок привык по ночам нарушать. Хотя с проклятием уровень преступности в королевстве снизился почти до нуля. Об этом мне с гордостью поведал Костяшка. На мой взгляд, странный побочный эффект, но огорчаться повода нет.

Увидев меня, стражники приосанились, шаг сделался печатным, а ружья приняли вертикальное положение.

– До встречи, моя королева, – шепнула темнота за спиной. Легкий ветерок – и на площади перед дворцом остались только я и Тина. Запоздалая мысль: а вот какого меня понесло к парадным воротам? Нет, чтобы тихонько, через заднюю калитку вернуться. Но сделанного не воротишь.

– Доброй ночи, ваше величество! – вежливо поприветствовала охрана.

Интересно, а в курсе ли они, что его величество сегодня как бы занят и возвращаюсь я не от него…

Вот она реальность жизни королевы, когда измена мужу приравнивается к измене государству. И каждый от простого стражника до наместника не прочь влезть в твою личную жизнь, потоптаться по ней, заглянуть во все сокровенные уголки – а вдруг там чего преступного завалялось?

Монархия должны быть абсолютной, когда не то что в душу, в глаза заглянуть боялись. Вот тогда король, ну или королева, могут спокойно восседать на троне, неся ответ за свои дела только перед совестью и Богом. А всякие там наместники, палаты лордов – есть зло, противное любому здравомыслящему монарху. Сначала помощь от них прими, потом властью поделись… Не успеешь оглянуться и превратишься в ручную собачонку с короной на голове.

– Кому доброй, а кому…

От моего недоброго взгляда стражники впали в недоумение. Мысль: «Уж, не по нашу ли душу несется разнос?» так и читалась на белых лбах черепов. Положение спас наместник, в темно-зеленом плаще костяным колобком выкатившимся из ворот. И не спится же некоторым!

– Ваше величество!

Ого, сколько трагизма в голосе. На целый театр хватит.

– Мы же договаривались, – почти шепотом. Про субординацию помним, и то хорошо.

– По ночам уже холодно, а вы в тонком платье, – это нормальным голосом и с такой заботой, что аж совесть на дне души зашевелилась.

– И я рада вас видеть, наместник.

Стражники замерли, стараясь не дышать – вдруг какое слово из нашего разговора упустят. Базарные кумушки им подобной глухоты не простят!

– Действительно, прохладно, – глазами указываю на лишних свидетелей.

– Так что мы стоим? – проявляет понимание Костяшка, – идемте скорее во дворец.

В спину нам доносится разочарованный вздох.

– Я не понимаю, вы же обещали! – разгневанно шипит наместник, шагая рядом со мной по дорожке.

– Я тоже не понимаю, почему на кухне работает повар, которому не доверяют готовить для королевы, закупая еду в городе? И это при недостатке средств в казне?

Резко затормозив Наместник пытается что-то сказать, но из открытого рта вылетает лишь пара невнятных звуков.

– Жерган! – наконец, мне удается разобрать концовку.

Костяшка с места берет разгон и устремляется во дворец. Ох, кажется я выдала свой источник информации, с другой стороны – алиби важнее.

Глава 11

Заключительная

«– По доброте своей всемилостивейше предупреждаю, – крикнула Королева, топнув ногой, – или тебя, или твоей головы здесь не будет – и не сию минуту, а в сто раз быстрее! Выбирай!

Герцогиня выбрала – и исчезла, причем уложилась точно в срок».

Льюис Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

– Ваше величество, разрешите украсть немного вашего драгоценного внимания. Мне бы хотелось обсудить с вами учебные планы по подготовке диверсантов.

– Ваше величество, прошу взглянуть на обеденное меню для приглашенных. И еще вот здесь – лично для вас составлял – на ужин.

– Ваше величество, разрешите доложить: стройка идет по плану. Закончены траншеи, вырыт ров, подводим воду для грязевой ванны, так сказать.

– Ваше величество, черное с серебром платье готово для бала.

Есть что-то приятное во всей этой суете. Всем ты нужен, все от тебя что-то хотят. Утомительно? Безусловно. Но отгородись стеной от происходящего, выстави щит безразличия между собой и толпой, и к тебе тут же подберется самый коварный враг – скука.

– Конечно, генерал. Для вас я всегда свободна. И еще соберите будущих преподавателей, я бы хотела встретиться с ними лично.

– Уважаемый Досьэр, я полностью доверяю вашему вкусу и таланту, а потому утверждаю меню не глядя. Просто имейте в виду, если что-то будет испорченно – готовить в камере не столь удобно, как на кухне.

– А, Линтахос! Рада, рада вас видеть. Как там ваши землекопы? Учтите, завтра нагряну с проверкой. Да, не бледнейте так. У нас с вами сроки оговорены. Если вы в них укладываетесь, то волноваться не о чем.

– Отличный выбор Изильда. Жду вас после заката. Сегодня я бы хотела выглядеть идеально.

Наверное, всему нужно время, и маленькой заброшенной в чужой мир душе тоже. Я не стала считать дворец родным домом, а окружающих близкими друзьями, но в моем отношении явно намечались изменения. Куда-то подевались враждебность и настороженность, затупились злые колючки, а каждое чужое слово перестало восприниматься в штыки.

– Её величество, королева Надежда! – зычный голос церемониймейстера прокатился по залу, отразился от стен и вернулся ко мне. Я с достоинством прошествовала по проходу к трону, нежно улыбаясь присевшим в реверансе дамам и склонившимся в поклоне кавалерам.

Что же, мне действительно удалось угадать поворот моды в королевстве. Зал пестрел плащами всех расцветок от серых и черных (у меня завелись подражатели?) до изумрудно зеленых и нежно розовых. Некоторые дамы щеголяли в головных уборах – кружевных полосках, украшенными искусственными цветами и драгоценностями. И как только они смогли их закрепить на гладких черепах? Однозначно, достижение женской изобретательности.

А вот и сюрприз, который я впрочем ожидала – на возвышении рядом с троном красовался второй каменный уродец. Один плюс один, будет два. Твое величество, ау?

– Его величество, соправитель королевства Агдании, Нексиварий третий.

А вот и величество нарисовался собственной персоной. Чую, что-то будет. Подданные даже черепами не дернули, значит, в курсе. Нет, ну, как обычно. Все всё знают, кроме королевы. Любители сюрпризов, твою же ласковую. Выводить. Срочно выводить эту дурную привычку устраивать заговоры, пусть и с благой целью.

– Надежда.

Его поклон, мой реверанс. Ощущение горячих губ на коже. Он не торопится отпускать руку, задерживая её неприлично долго. Зал замирает. Все в предвкушении. Кто-то чувствительный лезет за платком. Хотя какие могут быть слезы у скелетов?

– Ты сегодня ослепительно прекрасна, моя сказочная королева.

Я улыбаюсь.

– Рядом с тобой, у меня словно вырастают крылья, а в сердце загорается солнце. Твоя улыбка дороже сокровищницы целого королевства.

В третьем ряду испуганно охают. Казначей, не иначе.

– С момента нашей первой встречи, я потерял сон и покой. Днем ты овладеваешь моими мыслями, а ночью царишь во снах. Как бы я не хотел передать свои чувства к тебе, слова будут лишь плоским отражением моего восхищения тобой!

Стою и прямо-таки ощущаю, как губы расплываются в глупой улыбке. Хм, первый признак влюбленности или приступ тщеславия? Кто же поймет это глупое сердце с его метаниями от дня к ночи и обратно?

Первые ряды дружно полезли за платками. Еще немного и бал превратится в сцену сентиментального спектакля под названием «Как его величество признавался в любви к её величеству». Я, конечно, не против комплементов и красивых признаний, но не при свидетелях же. Придется деликатно положить конец этому затянувшемуся приветствию, другого выхода нет. Сейчас лишь шаг отделяет его величество от предложения руки и сердца, а я еще не готова его принять.

Торопитесь вы, ваше величество, ой, как торопитесь. Впрочем, оно и понятно. Три года ожидания кого угодно сделают нетерпеливо. А что мы будем делать, если предложение руки и сердца не даст желаемый результат? Даже думать не хочу о подобном варианте, а потому…

– Ваше величество, – аккуратно высвобождаю руку, – не будем задерживать открытие бала.

Продолжаю мило улыбаться, чтобы сгладить неловкость.

– Отложим наш разговор до танцев? – намекаю на обещанный мною вальс.

– Танцы, конечно, – растерянно произносит Ивар. Дама не сказала ни да, ни нет, она даже до признания в любви не позволила дойти.

Разочарованный вздох слева. Кажется, это наместник. Прости, Костяшка, но со свадьбой придется повременить.

– Танец их величеств, – возвещает церемониймейстер. Подданные расступаются, освобождая нам место. Музыканты начинают играть нечто бравурно-торжественное и абсолютно незнакомое.

– Не бойся, – Ивар галантно берет меня за руку и выводит в центр зала, – здесь простые движения. Я покажу.

Уж, надеюсь. Не хочется опозориться перед таким количеством народа.

Танец действительно не сложный. Реверанс, обход партнера, шаги. Я быстро улавливаю суть, и могу отвлечься от собственных ног.

– Прости, если я тебя обидел, – король – сама кротость.

– Прости, если не оправдала твоих ожиданий.

– Я не могу тебя заставлять.

– Я не хочу сейчас рисковать.

– Понимаю. Знаешь, прошлой ночью мне удалось на пять минут вернуть руке нормальный облик.

– Поздравляю.

– Я почти уверен, что смогу сделать все сам, не дожидаясь, пока проклятие снимет гостья из другого мира. Мне не нужна другая королева. Я хочу только тебя и никого другого.

Затихают звуки музыки, но мы остаемся стоять напротив друг друга. Слова произнесены, чувства раскрыты. Я должна ответить, вот только что? Сердце, как обычно суматошной курицей мечется в сомнениях, то взлетая к безоговорочному «да», то опускаясь в сумрачное «нет», в итоге зависнув в состоянии полной неопределенности.

– Фея Ильманесса, крестная мать его величества Нексивария, со своей дочерью Лиеттой и свитой.

И тишина осыпается осколками дурных предчувствий.

Удивленный «ах» подает сигнал остальным, и зал мгновенно превращается в растревоженный улей. Перешептываясь и переглядываясь, придворные разделяются на две стороны, образуя широкий коридор посередине.

Первой по нему шествует естественно она – мой крылатый кошмар, повод к убийству и причина ненависти к феям. Серебристое в обтяжку платье до пола переливается под светом ламп, декольте… Ух, какое там декольте. Даже мне становится неловко, что уж говорить про мужскую часть. В зале возникает нездоровое оживление – мужики пытаются пробраться поближе, дабы рассмотреть получше… Хотя, на мой взгляд, там и издали все прекрасно видно.

Светлые с рыжиной волосы забраны в высокий хвост, крупными локонами спускающийся по спине. На голове бриллиантовая диадема. Черты лица не лишены привлекательности, но немного мелковаты, словно природа лишь сделала набросок, а потом забыла довести творение до ума. Средняя фигура с еще наблюдаемой талией, средний рост. Возраст тщательно скрыт, но глаза выдают прожитые годы. Крыльев нет, и я немного разочарована.

Рядом с феей старательно подражая матери, шествует розовое облачко шелка, тюли и шифона. Жиденькие светлые волосы завиты в локоны и уложены на голове наподобие короны. Крупные бриллиантовые серьги – пожалуй, самая яркая деталь во внешности юной леди. На вид почти ребенок, но я бы дала лет шестнадцать. Блеклые голубые глазки, маленький носик и крошечные алые губки.

Перевожу взгляд на свиту, и… ноги сами собой делают шаг в сторону ближайшей боковой двери. Их трое. Жгучие брюнеты в черном: расстегнутые длинные плащи, под которыми легко спрятать оружие, шелковые рубашки. Острые, как бритва, взгляды, расслабленная походка хищников, вышедших на охоту. Что же за охрана у светлой феи и защитницы королевства, которая выглядит словно дети ночи – такая же опасная и непредсказуемая? Надеюсь, их хотя бы обыскали при входе? Хотя, на что я надеюсь? Это же фея! Особа почитаемая и почти священная.

Кстати, она совсем близко. На губах слащавая улыбка, протянутые руки:

– Нексис, дорогой, как я рада тебя видеть, мой мальчик.

Я отстраняюсь, дабы её фейность могла вдоволь потрепать короля.

– Крестная! – в голосе Ивара удивленная радость.

А вот мне хочется выругаться от души. Взгляд, которым я мельком удостаиваюсь, весьма выразителен. Так смотрят на паучка, случайно оказавшегося рядом туфлей. Это задумчиво-брезгливое: «Раздавить или отбросить в сторону?»

– Милый, позволь познакомить с дочерью Лиеттой. Помнишь, я тебе о ней рассказывала?

Широкий жест в сторону облачка и горделивый взгляд матери: «Смотрите и цените! Перед вами настоящее сокровище!»

– Доброй ночи, ваше величество, – облачко изящно приседает в реверансе, бледненькие щеки покрывает еле заметный румянец. Молодость имеет одно неоспоримое преимущество – даже скромный цветок выглядит милым в своей невинности.

– Очень рад знакомству, – его величество делает шаг навстречу, наклоняется, чтобы поцеловать ручку и….

Дальше я помню каждое мгновенье этой трагедии. Моей трагедии и триумфа твари. Все было так, как описывал Ивар.

Воздух вокруг короля подернулся розовой дымкой, откуда-то полились тонкие звуки флейты, фигура Ивара начала медленно таять, скрываясь за дымчатым коконом, вокруг распускались невиданные цветы, выстреливая целыми букетами из пустоты, мерцали розово-желтые звезды. Проклятие осыпалось разноцветными блестками, празднуя появление «истинной» любви.

Воздух в легких почему-то закончился. Удушающий аромат цветов, словно стягивающаяся на шее веревка. В глазах сухие слезы. На сердце не то, что камень – целая скала.

«Это не справедливо!»

«А кто сказал, что жизнь справедлива?»

«Я не хочу его отдавать, тем более ей!»

«А разве у тебя есть на него права?»

«Я могла сказать «да».

«Могла, но не сказала. Кто не успел….»

«Еще не поздно».

«Поздно, милая, поздно. Эта монстра тебе короля не отдаст. Она его три года для своей дочери берегла».

– Дорогая, – фея растроганно промокает глаза, на губах уже не скрываемая торжествующая улыбка, – это так неожиданно.

Неожиданно для кого?

Розовый кокон превращается в волну тумана, отступает от короля и расходится во все стороны, охватывая зал и распространяясь все дальше за пределы дворца. Ошалевшие от счастья, подданные стыдливо запахивают плащи, многие не скрывают слез.

– Я так рада за вас, дети мои.

Фея порывисто обнимает ошарашенного Ивара, целует в щеки дочь.

– Живите долго и счастливо.

Ивар слишком потрясен свалившимся на него розовым счастьем, чтобы сопротивляться. Четко выверенное движение феи, и его рука уже сжимает подрагивающую от волнения холодную ладошку Лиетты.

– Ивар! – я с трудом узнаю собственный голос, – неужели ты не видишь, что все это подстроено?

Король медленно поворачивает голову, в затуманенных глазах мелькает слабое узнавание, но розовое облачко бдительно встает на защиту, трогательно прижимается к его величеству и что-то шепчет на ушко.

– Эту – убрать, – махнув рукой, с брезгливой гримасой отдает приказ фея.

Я даже не успеваю отследить, кто из троицы оказывается у меня за спиной. Пол резко уходит из-под ног, и я оказываюсь в положении добычи на плече одного из охранников.

– Ивар! – отчаянье придает мне сил. Терять уже нечего, так повеселимся напоследок, – никакого проклятия не было, слышишь! Это все обман. И любовь твоя лишь наваждение, колдовство. Ивар, раскрой же свои глаза!

Меня встряхивают на плече, и такой знакомый голос недовольно произносит.

– Успокойтесь, королева, он все равно не слышит. Любовное заклинание туманит не только разум, еще оно делает человека глухим и слепым.

– Ты??? – кулак сам собой впечатывается в спину мужчины, – верни меня обратно, слышишь?

– Жить надоело? Следующее заклинание феи с радостью выполнит твое желание.

– А ты что тогда делаешь?

– Разве это не очевидно? Спасаю королевство от королевы, ваше величество.

Часть вторая

Глава первая

Сложно описать чувства, которые я испытываю в данный момент. Ненависть, злость, растерянность и, пожалуй, толику жалости к Ивару. Пусть я не настоящая королева и не имею права на трон, но это королевство мне не чужое. Я вложила в него слишком многое, чтобы просто так отдать розовому облачку, которое из вредности погубит все мои начинания, а память обо мне постарается, как можно скорее стереть из сознания подданных.

Увы, эту партию я проиграла, но кто знает, что будет дальше. Я не упущу возможности поквитаться с крылатой пакостью за королевство, за Ивара и за себя лично.

А пока… прощайте мои каверзные военные планы и создание диверсионного подразделения, прощайте ночные посиделки в таверне и прогулки с Тиной, прощай маг. Надеюсь, ты продолжишь освещение города. И, Жерган, если ты не повесишь мою табличку в зале, я пойму и не обижусь.

Ивар. Жаль, что у нас ничего не вышло, а могло бы. Я не пытаюсь себя обмануть, у нас действительно были все шансы стать отличной парой. Мои амбиции плюс твой опыт, мой напор и твоя дипломатия, мое упрямство и твоя гибкость, мое уважение и твоя любовь. Отличный фундамент для построения семьи, вот только проклятие оказалось с разрушительным секретом, разрушив все, что я так старалась создать.

А, ты, мой похититель и ночной гость… Как ты мог оказаться ЕЁ охранником? Но главное, ты знал о моей судьбе быть растоптанной и униженной на балу, знал, что меня ждет сокрушительное поражение и ничего не сделал…

– Куда вы её? – под ноги моему похитителю метнулся наместник.

– Пшел вон! – пособник феи даже не замедлил шаг, просто щелкнул пальцами, и наместника смело с дороги.

Спасибо тебе, Костяшка. Ты единственный, кто заступился за меня. Спасибо и прости, если была к тебе несправедлива.

– Прикрой глаза, королева. Прохождение портала может повредить зрение.

Яркая вспышка, легкое чувство тошноты и меня бережно опускают на пол.

– Я же просил прикрыть глаза.

Слезы текут ручьем. Я ничего не вижу. Ко всему прочему в голове начинает нарастать боль. В какой-то момент она становится невыносимой, достигая пика, затем прорыв, блок исчезает, унося с собой боль. Ну, здравствуй, родная память.

– Рита, Рита, и в кого ты такая упрямая? Садись. Сейчас промоем глаза, и станет легче.

– Марго, – шепчу пересохшими губами, – меня зовут Марго.

– Вспомнила, значит, – в голосе мага огорченная усмешка, – быстро ты.

На глаза ложится прохладная влажная повязка, жжение уходит.

– Тогда давай знакомиться, Маргарита. Меня зовут Найлс.

– И ты работаешь на фею, – продолжаю я.

– Не совсем, но говорить об этом пока рано.

– А о чем не рано? – я снимаю повязку, сквозь пелену слез проступают очертания комнаты. Стол, заваленный книгами, шкафы от пола до потолка с деревянными, потемневшими от времени дверцами, небольшая кушетка, на которой я и сижу, пара стульев напротив. Серые стены без окон и двери. Куда ты меня притащил, Найлс? В свое тайное логово? Что же ты задумал, мой ночной соблазнитель из вражеского стана?

– Поговорим о тебе, – Найлс устраивается напротив в своей излюбленной позе, обхватив руками колено. Под жадным взглядом его черных глаз мне становится не по себе. Однако разочарованность и злость быстро выстраивают надежный забор вокруг сердца, пока то не успело подбить хозяйку на какую-нибудь глупость.

От моего равнодушного взгляда маг грустнеет и теряет романтический настрой.

Не нравится? Так я больше не тринадцатая жертва феи, страдающая от заблокированной памяти. Наследница финансовой Империи – это круче короны, знаешь ли.

– А что тут говорить? Ты возвращаешь меня обратно и навсегда исчезаешь из моей жизни. Все это, – я обвожу рукой комнату, – остается небольшим приключением, о котором я буду с удовольствием рассказывать своим внукам в старости. Проклятое королевство, фея, скелеты – занимательная сказка вышла, не правда ли?

– Сказка? – Найлс резко встает, скидывает черный плащ, – нравятся сказки, моя королева? – от его зловещего тона по спине волной прокатываются мурашки, – тогда пришла пора встретиться с правдой.

Рваными от волнения движениями он открывает шкаф, достает оттуда шар, сделанный из странного, словно закопченного стекла. Взмах рукой и шар повисает передо мной в воздухе.

Меня охватывает странное предчувствие, словно я собираюсь заглянуть в нечто запретное и совсем не веселое. Мутная поверхность шара приковывает к себе взгляд. Из глубины на поверхность выплывает первая картинка – красивая черноволосая девушка в ярко-красном мини платье. Беззаботная улыбка на губах. В руках бокал мартини, рядом, как обычно, парочка поклонников. Очередная вечеринка малознакомой подруги, жаждущей войти в мой ближний круг.

Я помню эту вечеринку. Ничего особенного. Тусовка золотой молодежи, проживающая жизнь в удовольствиях и тщетно пытающаяся заполнить пустоту души суетностью развлечений. Мертвые лица, подсвеченные вспышками лазерных огней, клубы дыма, в которых теряются дергающиеся силуэты, вымученные от ночного бдения улыбки барменов и я – почти королева в ярко красном платье.

– Была моя очередь искать пассию для короля, – голос Найлса пронизан усталостью, – условий всего два – внешняя красота и слабость духа.

Отличный план. Три года держать Ивара на поводке, сотканном из истерик и суицидов девушек, чтобы в конце морально ослабленный, почти спившийся король благодарил небо за выпавшее ему ярко-розовое счастье. Снимаю шляпу перед этой авантюрой. Настоящая женская интрига. Сложно? Быть может. Зато подросшая дочка с гарантией пристроена на троне.

– Я высматривал подходящих девушек, – точно, было там несколько блондинистых дур, обожающих закатывать истерику по поводу сломанного ногтя, – когда увидел тебя. Ты стояла у барной стойки такая уверенная в себе, сильная, с гордо поднятой головой, и ваш странный мир лежал у твоих ног.

Весь мир – это, конечно, преувеличение. Но у отца большие планы, так что будущее покажет, на какую часть я смогу рассчитывать.

– Я тогда подумал, вот кто достоин короны, а не… Впрочем, это не важно. Я почти поставил на тебя метку, чтобы отыскать, когда закончу с работой.

Вот, спасибо. Меня еще и заклеймить хотели, как племенную корову, чтобы удобнее было на свидание пригласить. Отвратительно!

– Но меня опередили. На тебе уже стояла метка. Смотри.

Изображение в шаре дернулось, резко приблизилось и зафиксировалось где-то над моей макушкой. На что же это было больше всего похоже? На черное облако с красными угольками внутри? Да, пожалуй, именно так. Вот только временами облачко напоминало по форме череп.

Чем больше я вглядывалась в это нечто, тем сильнее начинала паниковать. Рука невольно потянулась к голове. Оно и сейчас надо мной?

– Не бойся, его сняла фея при переходе, но нет гарантии, что в твоем мире оно не вернется опять.

Сердце болезненно сжалось, первым осознав, что значат слова мага.

– Когда я тебя увидел, проклятие вступило в полную силу, и жить тебе оставалось недолго. Тот, кто его наложил, не поскупился на оплату, заплатив силам тьмы своей душой. Такое не снимешь. Лишь феи, да высшие сущности способны на это. Но высшие слишком высоко, а феи…, – Найлс поморщился, – они ничего не делают просто так.

Вот в этом я не сомневаюсь, на своей шкуре испытала прагматизм крылатых.

– Выдернуть тебя из рисунка мира и снять при этом проклятие мне было не под силу. Оставался последний шанс – выдать за подходящую кандидатуру и обманом заставить фею даровать тебе жизнь.

Шар замигал, демонстрируя подбор моих изображений, глупейших, надо сказать.

Вот я за столиком в кафе с открытым ртом. И ведь не поверишь, что зевала и не успела прикрыть рот. Вот со сморщенным лицом и покрасневшим носом. Кажется, мгновенье и слезы польются рекой, а я просто чихаю, и нос красный от насморка, потому как простыла. Со стороны же – настоящая жертва истерики.

Вот с вытаращенными от удивления глазами рассматриваю картинки в книге, как будто первый раз буквы увидела. Нет, если бы вы это сами увидели – у вас бы тоже глаза на лоб полезли. И что только люди не печатают! У меня подруга – будущий психолог, и ей, видите ли, интересны увлечения своих подопечных, а меня ни капли не жаль – подсовывает временами извращения человеческой психики, запечатленные на бумаге.

И так еще с десяток вариаций на тему: «Считаете себя умной, красивой и успешной? Просто посмотрите на себя со стороны». Судя по данным изображениями я – невротичка со стажем, куриными мозгами, кучей комплексов и полностью разболтанной психикой, наложенной на чудовищное самомнение.

Дура? Зато красивая. Вот этого не отнимешь. Некоторые фото очень даже ничего. В смысле не на что там нормальным людям смотреть, однако подишь ты, отдельные личности в черных рубашках просто глаз не сводят.

Сердце пристыженно забилось в дальний угол грудной клетки и пыталось отмазываться, мол, ночь была, опять же видно плохо, да и проклятие мешало рассмотреть визитера получше.

– Значит, моему появлению в королевстве я обязана тебе?

Найлс изволил-таки оторваться от шара и взглянуть на живую меня.

– Ты хотела сказать спасению? – в черных глазах предупреждающе мелькнули красные огоньки. Его магичность начинала злиться.

– Я еще не уверена, что должна сказать тебе спасибо. Все, что я знаю – меня похитили, допустим, с помощью феи, перенесли в королевство, где из-под одного проклятия я попала под другое. Но моя семья решала и не такие проблемы. Верни меня обратно, и отец щедро тебя вознаградит.

– Ты ничего не понимаешь.

Таким тоном обычно в конце добавляют «потому что полная дура».

– Хотя, – Найлс задумывается, наверное, о моей тупости, – я лучше покажу. Вы больше верите картинкам, чем словам.

А еще экспертизам, статистическим данным и годовым отчетам.

Шар меняет изображение, и передо мной разворачивается действие немого кино. Я в главной роли. Конец марта. Горная дорога. Память услужливо подсказывает – Франция, Альпы. Арендованная машина. Порше. Всегда ценила хорошую технику. Крутой поворот – я сбавляю скорость, но невесть откуда взявшийся ветер не позволяет замедлить движение. В лобовое стекло видно побелевшее от ужаса лицо, плотно сжатые губы – я боролась до последнего. Слышен визг поздно проснувшихся тормозов. Наклон – и порше серой каплей летит вниз с отвесного обрыва прямо в бурные воды текущей по ущелью реки.

– Тело так и не нашли, – голос Найлса с трудом пробивается к оцепеневшему от ужаса мозгу, – в заключении сказано, что при ударе об воду ты выпала через лобовое стекло, и тело унесло далеко по течению.

Ну, да. Тело не нашли. Тело же здесь. Сидит на кушетке, одетое в бальное платье. Дышит, двигается, живет, одним словом, хотя есть на свете заключение, где это тело признано мертвым.

– Рита, – теплые руки обнимают за плечи, прижимают к мужской груди, – Рита, все в порядке. Ты не умерла тогда.

Ледяная броня, сковавшая мое тело, не спешит таять. «А если???» – от мысли, что все это сон, навеянный комой или кошмар умирающего сознания, мне становится плохо. В желудке скручивается тугой ком, накатывает тошнота. В ногах появляется слабость, сердце то застывает от ужаса, то начинает колотиться в приступе паники.

– Рита, – Найлс прикасается губами к моим волосам, – бедная моя девочка, что же ты так испугалась? Все уже позади, – маг начинает медленно поглаживать плечи, спину. Я чувствую его горячее дыхание на своей коже, – тебе нечего больше бояться. Я с тобой.

Чужие прикосновения действуют отрезвляюще. Мозг, наконец, оттаивает и берет верх над одуревшим от страха сердцем.

– Прости, – я отстраняюсь. Меня нехотя, но отпускают. Черные глаза смотрят с пониманием и укором.

Найлс проводит указательным пальцем по моей щеке, приподнимает за подбородок.

– Понимаю, ты не готова.

Вопрос к чему? Если драпать отсюда, так хоть сейчас. Очень, знаете ли, не нравится чувствовать себя пойманной в силки птицей.

Я редко ошибаюсь в людях – качество, доставшееся мне от матери, но сейчас моя интуиция хранит настораживающее молчание и прочитать помыслы мага никак не удается. Хотя нет, помыслы-то как раз очень даже читаются, но вот что прячется за ними? Мотивы, причины, следствия? Пора мне переходить из позиции пешки в разряд королевы, раз уж удалось добраться до конца доски в этой странной партии.

– Рита, – Найлс хмурится. Неужели сумел что-то прочитать в моих глазах? Вот же ёшкин кот, не повезло. Умный, сильный, уверенный в себе мужик, знающий, чего он хочет. Прямо мечта любой женщины. Забыла добавить – красивый, обаятельный, ну и последнее и самое отвратительное, работающий телохранителем феи.

– Рита, – палец мягко очерчивает линию моих губ. М-м-м, что там было по поводу сдачи в плен? – Даже не пытайся от меня сбежать. Не получится.

– Так хорошо меня знаешь? – перехожу в наступление.

– Гораздо лучше, чем ты можешь себе представить, – он улыбается, а у меня руки начинают странно подрагивать и сердце… Ох, уж это предательское сердце.

– Смотри, – Найлс встает, подманивает к себе шар. Тот подлетает и, повинуясь воле мага, начинает демонстрировать ракурсы моей прошлой жизни от завтрака до кабинета и доклада на совете директоров, от утреннего пробуждения до вечеринки в клубе. Длинные классические наряды сменяют строгие костюмы, откровенные коктейльные платья на не менее откровенное нижнее белье.

– Это моя любимая, – голос Найлса становится хриплым. Подавшись вперед, маг замирает.

Хм, гм, кхм. И ни одного цензурного слова в голове.

Солнечные лучи проникают в спальню сквозь прозрачную занавеску, желтое махровое полотенце мягко обнимает черные волосы, на обнаженной коже блестят капельки не высохшей после душа воды, серьезные задумчивые глаза, расслабленное лицо, поднятые вверх руки, волнующий изгиб тела и… полное отсутствие одежды.

– Она прекрасна! – Найлс протягивает руку к шару, обводит контуры моего тела, – моя маленькая королева. Такая смелая и такая беззащитная. Как же мне хочется сжать тебя в своих объятиях.

А вот мне хочется удалиться и оставить мага наедине со своим, хм, воображением, потому как чувствую себя третьей лишней. Глупое чувство. Идиотское чувство. С другой стороны, если бы не маг, порше бы летел с обрыва до воды с водителем внутри.

И вот что сейчас делать? Закатить истерику с любимыми словами нашей золотой молодежи: «Да, ты знаешь, кто я? Да, ты знаешь, кто мой отец?» Только боюсь, эта мантра здесь не сработает. К тому же Найлс и так про меня все знает, и ему точно плевать на финансовую элиту чужого мира, как и на наши цветные бумажки. Что я могу ему предложить? Золото? Власть? Информацию? Такими предложениями только насмешить. Проще сразу отдаться.

Я окинула фигуру Найлса оценивающим взглядом – хорош, что и говорить. Узкая талия, широкие плечи, длинные ноги. Модельная внешность с возбуждающим оттенком мужественности. Женщины, наверное, по нему с ума сходят.

Проблема в одном, маг. Я привыкла сама выбирать, с кем проводить ночь и ненавижу, когда меня припирают к стенке. Ты этого еще не понял, потому как привык к легким победам, а я планирую сопротивляться до последнего, выискивая малейшие лазейки, чтобы оставить тебя не с чем.

Вспомнились слова отца: «Милая, не забивай себе голову мальчиками. Учись спокойно, принимай управление компанией, а мужа лет к тридцати мы тебе с мамой сами подберем».

И мое гневное: «Папа!» и тихий смех в ответ. «Прости, не удержался. Твоего последнего охрана два квартала гнала. Парень решил проявить похвальную стойкость духа. Ну, а если серьезно, дочь, моей принцессе нужен не просто красивый мальчик и не продажный денежный делец, а настоящий мужик. А вот с такими сейчас не густо и уж, прости старика, но в мужиках ты по своей молодости ничего не понимаешь, так что без моей проверки я к тебе близко никого не подпущу. Видишь ли, разбитое сердце плохо отражается на бизнесе, а тебе еще предстоит стать королевой. Два бриллианта-банка в короне есть, скоро добавится третий. Ты будешь самой завидной невестой, дочка».

«А братья?» – я прищурилась.

«Они, милая, давно уже сердцем не здесь. Им парижские кривые улицы милее московских широких проспектов. Оставлю им бизнес, и они его просто сольют. А вот ты из другого теста. Поэтому во главе компании встанет моя дочь, но мужа я тебе сам найду».

«Папа!»

«Не злись, дорогая. Я, конечно же, посоветуюсь с тобой, прежде чем брачный контракт подписывать».

Отец ничего не обещал просто так. И на момент моей странной смерти старший брат руководил нашим отделением в Милане, средний обосновался в Мюнхене, а я заканчивала последний курс экономического вуза, заочно учась на юридическом. Впереди маячил MBA западного университета и много-много работы. Не до мужа и семьи лет до тридцати, точно. Бизнес – жесткий партнер, если хочешь добиться успеха, изволь отдать ему всего себя и добавить еще немножко сверху.

Да, что тут говорить, у меня вся жизнь расписана по часам, и проклятия в планах никогда не наблюдалось. Только судьба не идет прямой дорогой, ей подавай изгибы, перекрестки или, как у меня, падение в провал с дорожного полотна.

И с чего теперь начинать: с истерики, вывешивания белого флага с перемещением в постель или стратегического отступления?

– Найлс, – я положила руку на плечо мага. Мужчина очнулся, окинул меня затуманенным взглядом, – нам нужно поговорить.

– Поговорить? – моей рукой тут же воспользовались, притянув к себе. Ой, кажется, кто-то не в состоянии воспринимать слова, – зачем тратить время на пустые разговоры?

Жаркое дыхание обжигает кожу. Его ладони на моей спине, спускаются все ниже.

– Найлс! – моя рука упирается в мужскую грудь. Каменная она у него, что ли?

– Да, моя королева? – от низкого бархатного голоса тело наливается странной слабостью, и сопротивление грозит объявить капитуляцию.

– Найлс! – собственный голос предательски дрожит, – ты слишком торопишься.

Найлс отстраняется, долгим взглядом пытается найти в моих глазах признаки капитуляции.

– Чего ты хочешь? – со вздохом спрашивает он, наконец.

Убить фею, придушить розовое облачко, выйти замуж за Ивара и устроить, наконец, дела в собственном королевстве. Последние события заставили меня пересмотреть свои взгляды на трон. И королевство представляется гораздо лучшим вариантом, чем партия мага и его странное жилище.

– Вернуться домой, – говорю тихо, не поднимая глаз.

– Прости, Рита, это невозможно. Даже если бы я умел путешествовать между мирами, я бы не отправил тебя обратно, – в мягком тоне Найлса слышится твердость.

– Тогда верни меня в королевство.

– Соскучилась по фее?

– Хочу реванша.

– Боюсь, это будет последний реванш в твоей жизни, – меня легонько щелкают по носу.

– Ты же маг?

– Да, но не самоубийца, моя милая королева.

Все ясно. Любовь любовью, но на безумные подвиги здесь не готовы. Как-то неправильно это все. Я привыкла, что ради меня мужчины готовы на многое. И любой каприз решается почти мгновенно – деньги – не проблема, но так ли много я значу для Найлса, как он хочет показать?

– Чего ты хочешь от меня?

Во взгляде мага оживление. Он явно ждал этого вопроса, а потому отвечает быстро.

– Тебя.

Отстраняюсь, встаю.

– Запомни, – царственная осанка, холодный взгляд и ни намека на недавние слезы, – я – не вещь, чтобы кому-то принадлежать.

– Рита, – он тоже встает, – поверь, ты для меня ценнее любой вещи на свете.

Шаг ко мне, но наткнувшись на холод в моем взгляде, маг останавливается.

– Ты устала, – решает отложить разговор, – я понимаю, сегодня был не лучший день в твоей жизни. Я подожду.

Подождешь чего? Моей слабости? Её не будет.

– У меня к тебе будет одна просьба, – я замялась. Просить о таком тяжело, но и устоять невозможно, – я знаю, у тебя есть запись моих похорон.

– Уверена? Может не стоит?

Точно уверена, что не стоит.

– Пожалуйста.

– Хорошо, держи, – шар качнулся в мою сторону, – я распоряжусь, принести тебе что-нибудь перекусить.

Конечно, конечно. Но лучше выпить и чего-нибудь покрепче.

– Найлс, – останавливаю мага, – спасибо, что подарил вторую жизнь.

Я не хочу быть неблагодарной. И какие бы цели не преследовал Найлс, благодаря им я жива, а не разлагаюсь в земле.

– Сочтемся, королева, – ироничный взгляд и легкий поклон.

И спасибо, что нашел повод уйти. Ты, прав, маг – собственные похороны нужно смотреть в гордом одиночестве, заливая грудь горькими слезами и даже не пытаясь стереть их со щек. Тихонько подвывая и прикусывая край ладони, чтобы не выть в полный голос. И смотреть, не отрываясь, на пустой белоснежный гроб, комья земли, с гулким стуком падающие на крышку, редкие мартовские снежинки, опускающиеся на белые лепестки роз – сотен роз, укрывших собой свежий могильный холм.

Я хочу сто раз убедиться, что возвращение домой для меня закрыто.

Хочу, распрощаться с Найлсом, пусть меня к нему и влечет. Но влечение тела может быть поводом для знакомства, а не причиной это самое знакомство продолжать. Я уже не маленькая принцесса, которая не в состоянии выбрать себе правильного спутника. На вершине бизнеса быстро взрослеешь и быстро учишься определять холодно-алчущий огонек наживы за показной любовью в глазах очередного ухажера.

Страсть Найлса меня пугает и одновременно привлекает. Так бабочку тянет к огню лампы, но исход всем очевиден. Я не хочу опалить крылья души, потеряться в этой странной любви, отдающей запахом безумия.

Я забыла еще об одном, самом трудном желании – найти того, кто меня проклял и… Нет, не отомстить. Просто убрать с дороги, вырвать яд у змеюки, чтобы больше не могла причинить вред моей семье. У меня нет причин не верить Найлсу. Порше, летящий с обрыва, был весьма убедителен, а скелетное проклятие королевства материально.

Мысленно перебрала тех, кто ненавидел меня и родных, затем оставила только тех, у кого была возможность провернуть подобное – список сократился, но не намного. Жаль, что я не могу предупредить отца. Одна надежда, что его чутье на грядущие неприятности не подведет и на этот раз.

Глава вторая

Утро началось бурно скандально. Но тут маг сам виноват. Нечего было лезть с утренними поцелуями к девушке, которая полночи прорыдала над зрелищем своих похорон, вторую половину ночи проворочалась на новом месте, прислушиваясь к каждому шороху. Стул, подпирающий ручку двери, слишком ненадежное препятствие для мага.

– Чем я заслужил подобную немилость?

Вот любят мужики докапываться до причины каждого женского поступка при том, что абсолютно бесполезно искать смысл во фразе: «Найлс, мне и так тошно, а тут еще и ты!»»

– Интересуеш-ш-шься…

Сложенные руки на груди, прищуренные глаза, – верный признак надвигающейся грозы, но Найлс, похоже, ослеп от любви.

– Интересуюсь.

– А что же ты, когда утаскивал меня с бала, моим мнением не интересовался?

– Злишься? А ведь ты могла избежать всего этого. Спокойно просидеть пару дней в королевстве, покомандовать наместником, получить заряд любовного заклинания к какому-нибудь бедолаге и исчезнуть вместе с ним в портале. А дальше я бы о тебе позаботился. Забрал к себе, снял заклятие, но нет, тебе захотелось погеройствовать. Лично избавить короля от проклятия. И самое смешное, тебе это почти удалось, – сквозь иронию в голосе мага проскальзывало легкое восхищение. Даже непонятно то ли гордится мною, то ли ругает, – мы три года поддерживали проклятие над всем королевством, между прочим, это не так-то легко, а ты пришла и за три дня испортила всю нашу работу. Знаешь, как взбеленилась фея, когда в узоре проклятия стали образовываться дыры – верный признак его скорого исчезновения? Она же планировала подержать дочку рядом с собой еще полгодика – годик, потянуть время парочкой королев, а ты пришла и вынудила её нарушить собственные планы.

– И ни капли в этом не раскаиваюсь. Да, будь моя воля, я бы эту интриганку со стажем саму скелетом ходить заставила. Надо же, что удумала – ради того, чтобы подсунуть трон под попу своей дочери, заставила целое королевство по ночам истлевших мертвяков изображать. И она серьезно считает, этого достаточно для брака с королем?

Найлс скривился.

– Вижу, ты его никак забыть не можешь? Смею тебя уверить, моя нанимательница свое дело знает. Этот венценосный дурак, как миленький, согласится на брак. Еще и благодарить будет за оказанную честь.

Пришел мой черед строить недовольное лицо.

– Ивар не такой дурак, как тебе хочется думать. Спорим, он еще доставит хлопот этой грымзе и её розовому облачку?

– Тебя это не должно волновать.

Найлс нервно плеснул чая в кружку, часть капель попали на белоснежную поверхность стола. Взмах ладони – и стол вернул себе девственную чистоту.

Мы сидим на странной кухне в очень странном доме. Черное и белое, прямые углы, ровные линии шкафчиков, ни одной завитушки, вазочки, вышитой салфеточки или захудалой картинки на стенах. Суровая чернота и бескомпромиссная белизна во всем. Готичная обитель. А если еще добавить отсутствие окон, как впрочем, и дверей наружу, то можно смело считать это место замурованным склепом.

Черная чашка с чаем в его руке и белая с кофе в моей. Белая королева в плену у черного короля. Сыграем, маг?

– Ты прав, в данный момент меня волнует совершенно другое.

– Мы как-то неправильно начали знакомство, Рита, – задумчиво произносит Найлс. Его ладонь тянется к моей руке.

– Для тебя – Маргарита, – убираю руку. Не важно, как мы начали, важно, что я не желаю продолжения.

Найлс хмурится, отчего тени под его глазами становятся заметнее. Кто-то ночью тоже страдал от бессонницы.

Тоненький «дзынь», крошечная вспышка, и между нами на стол приземляется прозрачный кристалл.

– Горный хрусталь, – поясняет Найлс, беря камень в руку, – идеально подходит для перемещения в пространстве и хранения информации. Правда, требует отдельного устройства для чтения.

Он сдвигает рукав черной рубашки и вставляет камушек в массивный серебряный браслет, украшенный рунами. Раздается щелчок, руны начинают светиться, перетекая по поверхности браслета и разбрасывая фиолетовые блики по столу.

– Нзыгр тщерь даф, – маг резко поднимается со стула, – шеф желает тебя видеть, – уже на ходу бросает он и добавляет еле слышно, – донес кто-то, шиноры чужеядные.

Так понимаю, идем знакомить меня с шефом. Любопытно, а главное – многообещающе. Особенно приятна мысль, что знакомство внеплановое – иначе с чего бы магу лицом темнеть и хмурить свои черные брови.

– Собирайся.

На приказной тон я презрительно фыркаю и провожу лишних десять минут в комнате. Кое-кому полезно тренировать терпение, а не приказами разбрасываться.

Утренняя ревизия в шкафу ясно показала, что мое появление здесь тщательно планировали и заранее закупили несколько земных нарядов, правда, в своем черно-белом вкусе. Итог, на встречу иду в черном брючном костюме и белой рубашке.

* * *

Одна из баз Конвента

– Маргарита, рад знакомству. Меня зовут Адальжи дес Гардиет Фотвэль. Можно просто Адальжи.

Из дома Найлса мы перемещаемся в большую приемную, обставленную минимальным количеством мебели – пара диванчиков и столик между ними. Почти сразу же в стене появляется арочный проход, за которым виднеется просторная комната – кабинет. Шаг и стена за нами зарастает темно-коричневыми деревянными панелями обивки. Отличная система безопасности. Нет двери – и собственно некуда ломиться без спроса.

– Впечатлён, впечатлён, – шеф шуршит бумагами, посматривая на меня с явным одобрением. Я сижу на стуле с прямой спиной, руки на коленях и изображаю вежливую скромность. Найлс расположился на кресле около окна, оттуда так и тянет неодобрением. Однако шефу плевать на настроение своего подчиненного, его больше интересует моя персона. Меня тоже интересует шеф, в основном с точки зрения перспектив моего существования. Хотя внешне Адальжи очень даже ничего. Есть такие мужчины, которые с возрастом лишь матереют, не теряя при этом привлекательности. Короткая стрижка темно-русых волос, гладковыбритые щеки, едва заметная седина на висках, серо зеленые выразительные глаза и очень умный с хитринкой взгляд.

– Что я могу сказать, – шеф откидывается на спинку кресла, – опыта в нашей работе у вас нет, как впрочем, и рекомендаций, но, – он делает многозначительную паузу, – результаты вашей деятельности в королевстве выше всяких похвал. Если бы у вас было задание незаметно разрушить проклятие без применения магических сил, я бы выписал вам премию за его блестящее исполнение.

Мы понимающе переглядываемся. Задания не было, премии не будет, но на работу меня возьмут без рекомендации.

От окна доносится раздраженное хмыканье. Кому-то явно не по душе мое будущее трудоустройство. Плевать. Я не собираюсь безвылазно сидеть в его норе без окон и дверей.

– Однако то, что я осталась без трона, нельзя назвать блестящим исходом операции.

– Понимаю, понимаю, – шеф еле заметно морщится, – но вашей вины в этом нет. Баланс сил был несколько не в вашу пользу.

Несколько – явное преуменьшение. Думается, мне даже гранатомет против феи не помог бы.

– С другой стороны – зачем такой талантливой особе трон? Поверьте старику, королевство – да, с вашим темпераментом – тухлое болото. Увязнете и заскучаете. Я могу вам предложить гораздо больше.

Мой скептицизм, нарисовавшийся на лице, его веселит. Однако наша партия торгов входит в активную фазу, и мне положено проявить должную степень осторожности.

Несмотря на свою молодость, я не раз принимала участие в собеседованиях с персоналом разного уровня. Отец считал, что подбор кадров – довольно важная часть работы руководителя, чтобы ею пренебрегать в моем обучении, а после встреч всегда требовал полный отчет по соискателям, сравнивая собственные выводы с моими.

Сейчас я впервые сидела по ту сторону стола, но правила игры от этого не менялись.

– Вижу на вашем лице сомнения. Что же, это вполне ожидаемо. Чужой мир, магия, проклятия – для вас это ново и непонятно.

Я согласно киваю. Действительно ново и уж тем более непонятно. Мне давно следовало засыпать Найлса вопросами о его работе, связям с феей, о мире и магии в нем, но моя психика впервые за долгие годы ушла в отставку, спасая разум от перегрузок. Прошлый день окончательно выбил из колеи, и сейчас я пребывала в состоянии легкого пофигизма и равнодушия к окружающим чудесам, когда порталы и перемещения в пространстве воспринимаются не страннее, чем обычный лифт.

– Тем более рано предлагать ей работу, – голос Найлса раздражен, и в нем явственно ощущается угроза.

Решил завести себе домохозяйку? Без меня, милый. Убирать, готовить и греть ужин к твоему возвращению – к кому-нибудь другому. Меня воспитывали для правления, а не ублажать, пусть и симпатичных, магов.

Мы с шефом временно глохнем и делаем вид, что у окна никого нет. Левый бок начинает подмерзать – арктически холодный взгляд Найлса тщетно пытается заморозить мою наглость.

– Маргарита, я предлагаю начать с распечатывания вашего магического дара, оценить его потенциал, а затем обсудить, что мы можем вам предложить, скажем, в качестве стартовой работы.

Шеф широко улыбается, я улыбаюсь в ответ, Найлс у окна страдальчески морщится, не разделяя нашу радость. Предложение шефа меня вполне устраивает, а от мысли стать магом впервые за последнее время улучшается настроение.

– Если можно, пару вопросов.

– Конечно, конечно, – Адальжи сама щедрость.

– Чем занимается ваша организация?

– Начнем с того, – шеф складывает руки на животе, принимая вид мудрого наставника, – что наша организация называется Конвент. Мы объединяем магов четырех континентов, сорока трех островов и шестидесяти пяти государств.

Ого! Впечатляет.

– Кроме общей координации, помощи и обучения, мы занимаемся регулировкой деятельности магов. Если в преступлении замешан член Конвента, на место происшествия обязательно отправляется наш сотрудник.

– А если маг не принадлежит Конвенту?

– Это невозможно, – Адальжи мило улыбается, только у меня от его улыбки мурашки по коже. Я прекрасно понимаю, что значит «невозможно», и какими методами оно достигается.

– В нашем мире нельзя заниматься магией без лицензии. Кроме того есть список запрещенных заклинаний и проклятий, за использование которых предусмотрены различной степени тяжести наказания.

Та же полиция, только магическая. Не ново и ожидаемо. Но есть один преступник, который меня весьма интересует.

– Скажите, та ведьма, что прокляла короля, заставив ходить скелетом, вам удалось её поймать?

Адальжи почему-то смущается, взгляд серых глаз становится отстраненным. Шеф внезапно находит нечто чрезвычайно интересное у меня за спиной и принимается его изучать.

– Да, конечно, поймали, – отвечает он, наконец.

– И какое наказание она понесла? – подаюсь вперед. Шеф скисает, и мне приходится его подбодрить, – понимаю, тайна следствия, но я фактически пострадавшее, пусть и косвенно, лицо, к тому же Ивар…

От окна доносится выразительное хмыканье.

– Его величество не простой крестьянин, чтобы можно было спустить подобное проклятие на тормозах.

В глазах Адальжи тоска и нарастающее недовольство.

– Видите ли, Маргарита, – шеф нервно выстукивает пальцами нечто близкое к похоронному маршу, – так получилось, что эта, гм, «ведьма» теперь моя жена.

В комнате повисает неудобная пауза. Однако, шеф каков! Не постеснялся жениться на преступнице, к тому же охотнице за короной. Интересно, это он в результате облавы любовными чувствами проникся или уже во время допросов страстью воспылал?

Впрочем, до личной жизни шефа мне дела особого нет. Разве, что за Ивара обидно. Три года страдал, верил, что ему помогают, а «дорогая» крестная оказывается его для своей дочки берегла, готовила к безропотному существованию подкаблучника. И даже та сволочь, что устроила изначальное проклятие, в итоге оказалась замужем за главным магом Конвента. И где справедливость? Где, я спрашиваю, счастливый конец? Что-то я не припомню, в какой сказке король женился на дочери крестной.

– Поздравляю, – немного невпопад, пожелала я.

– Благодарю, – кивнул шеф, у окна еле слышно фыркнул Найлс. Смешно ему, паразиту. Мог бы и предупредить.

– Маргарита, вы не против небольшой экскурсии по нашей скромной обители? А сразу после нее перейдем к процедуре распечатывания дара.

– Что за процедура?

– Нет повода волноваться. Она абсолютно безболезненна. Видите ли, Маргарита, равновесие вселенной распространяется и на магию. Есть миры, где магия изначально блокируется у всех жителей, и они используют лишь часть своих способностей, а есть миры, такие как наш, где жители могут видеть, ощущать и влиять на тонкие энергии. Однако даже эти способности не являются гарантом всесилия. Наши плюс десять к вашим семи процентам использования мозга дают лишь немного больше свободы. Впрочем, и у вас, и у нас встречаются уникумы, нарушающие общее правило. Но об этом мы поговорим позже. Уверен, у нас будет еще время обсудить данную тему, а пока позвольте представить вашего проводника.

В стене вырастает арка, и в комнату входит высокая светловолосая девушка с короткими вьющимися волосами.

– Альера, это Маргарита – наш будущий маг. Покажи ей здесь все. Найлс, не торопись. Девушки справятся и без тебя, а нам есть, что обсудить.

– Спасибо, Адальжи, мне было приятно с вами познакомиться.

– Взаимно, Маргарита, взаимно. У вас остались еще ко мне просьбы?

– Одна, совсем небольшая. Я бы хотела получить отдельное жилье и работу, если можно, не в подчинении, – замялась, – сами понимаете кого.

Быстрый взгляд в сторону окна – бледное, перекошенное от злости лицо Найлса.

– Я понял, Маргарита, – Адальжи почему-то ухмыляется, а его левый глаз дергается, словно намеревается подмигнуть. Но заподозрить шефа в подмигивании, та еще глупость.

Мы церемонно прощаемся. Я сухо киваю Найлсу. Прости, маг, но одной чашки кофе недостаточно, чтобы купить мою свободу. Найлс порывается шагнуть, задержать, но наткнувшись на предупреждающий жест Адальжи, с потерянным видом замирает около окна.

Когда за девушками стена возвращает себе целостность, с лица шефа мигом слетает вся доброжелательность.

– ТЫ ЧТО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ? – каждое слово сродни залпу огня, но Найлс не из пугливых.

– Я позволяю себе не больше, чем некоторые.

– Намекаешь на Элайзу? Так ради нее я не ставил под угрозу наши многолетние труды. А ты, я вижу, совсем мозги потерял? Я не вмешивался, когда ты решил выдать эту милашку за очередную королеву и даже помог сфабриковать кое-какие доказательства. Не вмешивался, когда ты зачастил в проклятое королевство на свиданья, и даже позволил тебе притащить девчонку сюда, вместо того, чтобы отослать подальше или вовсе отдать приказ на уничтожение.

И как думаешь почему? Маргарита – далеко не пустоголовая кукла. Учти, если потенциал девушки окажется высок, я оставлю её в Конвенте, и в таком случае на нее будет распространяться общее уложение правил.

Найлс кивнул с унылым видом. Если Маргарита окажется сильным магом, она сможет сама выбирать себе пару, либо вообще остаться свободной. Брак и семья Конвента не касались, лишь бы не страдало общее дело.

– Это решать мне, – отрезал маг.

– Только если она окажется пустышкой, – качнул головой Адальжи. Он почти не сомневался, что у девушки будет дар, и тогда его теория о том, что магов неосознанно тянет к магически одаренным людям, получит свое подтверждение. Если же он ошибался, то теорию придется пересмотреть. В любом случае эксперимент обещал быть занятным, лишь бы Найлс не испортил его своим дурным упрямством, – ты не в курсе, что наш проклятый страдалец оказался крепче, чем мы предполагали? Что-то у них там не заладилось с самого начала. Смотри, мне его писульку из главного отделения переслали. На сверхскоростную денег не пожалел. Гневаться его величество изволит. Говорит, королеву у него похитили. Требует вернуть. Разными карами грозит.

Найлс мельком просмотрел письмо на гербовой бумаги.

– Перебьется, – сложила пополам и разорвал на мелкие клочки.

– Ай-ай-яай, – Адальджи откровенно веселился, – документы уничтожаем. Монаршее волеизъявление игнорируем.

– Пусть хоть до потери сознания волеизъявляется. Помешать он нам уже не сможет. Земля больше не его. Пиратов мы всегда поддержим и выбить с побережья не дадим. Свою часть сделки перед феей мы тоже выполнили, пусть сама теперь с корольком нянчится.

– Ладно, Создатель с королем и феей. Что слышно про наших соседей?

Найлс уселся на стул, напротив шефа, закинул ногу за ногу.

– Наши труды по обращению внимания князя на некий монастырь в горах, наконец-то, принесли долгожданные плоды. Его светлость решил отправить туда своих людей: выяснить подлинность договора о неуплате податей и уточнить детали о странном суверенитете, заключенном еще прадедом нынешнего князя.

– Похвально, похвально. Вот только на моей памяти, это будет происходить уже во второй раз, и боюсь, прежний результат, который мы наблюдали с отцом нынешнего князя, повторится. Договор будет возобновлен, суверенитет подтвержден, а Конвент останется не с чем.

– Уверен, в этот раз будет по-другому. Вы знаете, что Гайл смог внедриться в княжескую дружину, а вчера мне сообщили, ему удалось попасть в число воинов, едущих в монастырь.

– Гайл, – шеф задумчиво пожевал губу, – новенький. Слабенький маг, я помню. Его и заметили чисто случайно.

– Да, я решил, что нам не помешает свой маг в окружении князя. Правда, еле удалось уговорить Гайла, держать его талант в тайне. Князь почему-то недолюбливает Конвент. Мы ведь еще выдаем степени не только по уровню магии, но и за заслуги перед Конвентом?

– Ради такого случая, можно и вспомнить старые традиции.

Оба мага понимающе переглянулись.

Глава третья

Что можно сказать, про обитель магов? Она однозначно не подходит для страдающих боязнью замкнутого пространства: узкие подземные ходы, пахнущие еще свежей штукатуркой, просторные залы с широкими колоннами, подпирающие своды и магическими световыми шарами, разгоняющими тени по углам, темные арки секретных проходов, около которых мой проводник тактично замолкала.

– Это наша библиотека, а вот здесь малая столовая, дальше кухня. Это проход к зверинцу. Там начинаются жилые комнаты и лаборатории.

– Скажите, Альера, а давно вы здесь?

– Можно на «ты». Нет, недавно. Южно-морское отделение основано три года назад.

Ух, как интересно. Южно-морское… да, еще три года назад. Не люблю я подобные совпадения, ой, не люблю.

– А здесь все помещения под поверхностью или?

– Практически все, но есть выход. Идем, покажу.

Мы прошли по галерее, резко забирающей вверх. В нос ударил аромат соленой воды, гниющих водорослей.

– Правда, красиво?

Я кивнула. После тесных коридоров подземной базы морской простор пьянил. Под нами закручивались пенными бурунами зеленые волны, разбиваясь об белые прибрежные скалы и взмывая вверх сияющими на солнце завесами брызг. Над головами с пронзительными воплями носились серо-белые птицы, то ли ругаясь на сильный ветер, то ли радуясь погожему деньку. За нашими спинами вставали сизые вершины гор, теряясь белыми макушками в одеяле облаков.

– И кому принадлежит это побережье?

Пусть не слишком уместный вопрос, но не могла я отделаться от мысли, что разгадка авантюры феи где-то рядом.

– Вообще-то никому, – пожала плечами Альтера, бросила на меня быстрый взгляд ярко зеленых глаз, – раньше этим побережьем владело королевство Агдания, но с тех пор, как его захватило братство Морских дьяволов, здесь фактически свободная территория.

Интересно евро пляшет, по рублю, да за торги.

– То есть ваша база находится на землях королевства?

– Верно, но королю сюда не пробиться, ему вообще сейчас не до возвращения южных земель, а пираты заняли пару городов, и до горных отрогов, где мы расположены, им дела нет.

Ну, да, пиратов больше море интересует, да грабежи судов, и до тайной подземной базы Конвента они не скоро доберутся. Вопрос в другом, от кого так тщательно прячутся маги, ну не от короля же? Вон даже личные жилища под землей соорудили.

– Так у вас с феей договор?

– С какой феей? – прикинулась несведущей моя провожатая.

– С той, что три года королевство под проклятием держала, пока вы здесь базу обустраивали.

– А ты быстро вникаешь, – Альера примирительно улыбнулась, мол, не стоит копать глубже – все равно по одну сторону баррикад, – давай, я лучше про Найлса расскажу. Он же тебя сюда привел?

Правда, что ты была одной из королев?

Быстро здесь слухи расходятся.

– Правда, – не стала отрицать, – так что там про Найлса?

– А что тебя интересует? – хитрая усмешка и золотые искорки в зеленых глазах.

– Какой он?

– Говорят, знатным был бабником, ни одной мимо себя не пропускал. Да, ему и усилий прикладывать не приходилось, сами на него вешались. А месяца три назад словно подменили – со всеми своими пассиями расстался, целиком ушел в работу, пропадал в каком-то мире. Да и сам изменился – задумчивый стал, взгляд какой-то потерянный. Если бы речь шла о ком-то другом – решила бы, что наш Найлс влюбился. А так – даже не знаю, что и думать.

Вот хитрюга. «Не знаю, что и думать». Так и вытаскивает на откровенность.

– Ну, а я тем более, – как можно равнодушнее пожала плечами, – я с ним практически не знакома. Просто «повезло» оказаться последней королевой.

Внутри все содрогнулось от нахлынувшей ярости. Мой первый враг, столь открыто и нагло нанесший сокрушительный удар по моим планам. И мое первое рухнувшее королевство. Но, как говорится, что нас не убивает, делает нас сильнее.

– Понимаю, – сочувственно кивнула Альера, – у нас многие недолюбливают фей.

Сложно уважать женщину, которая растрачивает свою немеряную силу на разбрасывание проклятий. А где собственно доброта, помощь несчастным и обездоленным? И что-то мне подсказывает, что наша фея не исключение.

– Они действительно сильны?

– Не то слово, – с легкой завистью проговорила магичка, – многие считают их почти полубогами. Скачут по мирам, никому не подчиняются, делают, что хотят. Не понимаю, зачем их вообще создали?

Так значит мой враг гораздо сильнее, чем я думала. Жаль. Но это не значит, что я собираюсь сдаться, просто мне нужны союзники посильнее. И Конвент в их число не входит. Он лишь первая ступень в достижении цели.

– Друг друга на дух не переносят. Если фея появляется в каком-то мире, другая из него тут же уходит. Собираются раз в год на балу Роз, чтобы покрасоваться, а заодно обшипеть и подгадить. Живут раза в три дольше, чем мы.

Представляю, какой опыт пакостей накапливает такая грымза к концу жизни.

– С феями никто и не любит связываться. Результат непредсказуем. Им все равно на что силу тратить, хоть на добро, хоть на зло, лишь бы вышло забавно и не скучно.

Забавы фей я на своей шкуре оценила, когда скелетом по городу разгуливала. Была бы возможность, с радостью придушила бы эту пакостницу великовозрастную.

– Единственное их слабое место – потомство. Жуть, как помешаны на собственных дочерях. Балуют их, как никто на свете.

Бедный Ивар. Как он там со своим розовым облачком? Любовный дурман рано или поздно пройдет, но есть ли разводы у королей? Одна надежда на Костяшку. Он, товарищ, неравнодушный. Не пройдет мимо семейных страданий. Дать бы ему знать, что я рядом, на границе. Может, и помогли бы друг дружке. Я – избавиться от фейного сокровища, он – от назойливой опеки Найлса. Мы нужны друг другу, милый мой Костяшка. Жаль только, что нас разделяют горы, и мне не вырваться отсюда.

– Дочерях? У фей не бывает мальчиков?

– Может и бывают, но я о таких никогда не слышала. Знаю лишь, что безопаснее всего иметь дело с феей, которая еще не начала пристраивать очередной плод своей безумной любви.

– Любви?

– Ну, да. У них же все, не как у людей. Жена, дети, возраст – им без разницы. У нас даже ругательство есть такое: да, чтоб тебя фея полюбила!

А тетечки, оказывается, страстные особы и моралью не страдают.

– И часто они влюбляются?

– Слава Создателю, нет. Да и любовь у них, как цветок – быстро расцветает, но так же быстро и вянет. Месяц, полгода, максимум год, пока ребенка не зачнет, а потом – поминай, как звали. Любовь ушла, а фея вместе с ней.

И даже спрашивать не хочу, что происходит с тем беднягой, кого посетила любовь феи. Я имела возможность оценить вид этой смертоносной прелести. И могу себе представить, что после такой красивой, обаятельной, опытной, чувственной, умной, а главное не терпящей конкуренции женщины, он ни на одну другую и не взглянет. Так и продолжит жить воспоминаниями о тех коротких, наполненных безумством днях любви.

– Хорошо хоть, свой дар фея передает только одной из дочерей. Остальные рождаются обычными людьми. В первые годы фея – настоящая затворница, но когда ребенок вырастает – тут уж, берегись. Начинается настоящее безумие. Фея идет на все, лишь бы пристроить дитятко получше, чтобы было потом, чем похвастаться перед остальными. Троны, магистровские мантии, скипетры, короны – берется все по высшей планке. Большинство считает за честь породниться с феей. Что ни говори, а дочери, как правило, наследуют красоту матери.

Да, розовое облачко было довольно милым. Королевские семьи тоже можно понять. Породниться с феей, значит, получить хоть какую-то гарантию, что тебе не прилетит гадость из волшебной палочки. С другой стороны, обидишь такое розовое облачко – и прилетит гарантированно. Как говорится, избави нас от внимания высших мира сего.

Внезапно позади нас что-то оглушительно взвыло.

– Гномье племя, так и знала, что он нас засечет. Заболталась с тобой. Ну, да ладно. Потрачусь на щит, смотри.

Магичка ткнула пальцем куда-то в глубину моря. Ой, мамочки, на нас шла, все увеличиваясь в размерах сине-зеленая волна. Вот она метра четыре, пять, вот уже все десять.

Словно за стеклом я вижу огромную рыбину, едва шевелящую темными плавниками. Поднятая волной, она глядит на нас ошалевшими от происходящего глазами.

Щит? Какой к матери щит, когда над тобой нависает стена воды. И камень так больно в лопатку упирается, когда успела в стену вжаться?

Стихия дышит в лицо, первые соленые брызги дотягиваются до нас, оставляя на одежде слой водяной пыли. Сирена захлебывается визгом, и в тишине явственно слышится гул идущей волны.

– Давай, – меня ухватывают за рукав, втягивают за собой в проем и резко захлопывают дверь перед самым носом волны. Удар, дверь прогибается, принимая на себя злобу стихии, под ноги нам стекает пара ручейков воды и все.

– У, проклятый старикашка! – злобно грозит кулаком в дверь Альера. Мокрые волосы прилипли ко лбу, а на затылке встали дыбом, зеленые глаза горят яростным торжеством, – что, съел? Никогда не достанешь, хоть все море на нас натрави. Чтоб тебе подавиться своим отшельничеством, когда уже только сдохнешь? – Она поворачивается ко мне. В глазах азартный восторг. На щеках мокрые разводы. С кончика носа свисает одинокая капля, готовясь упасть вниз. – Правда, здорово было?

Здорово? Вот, это здорово? Когда на тебя вот-вот обрушатся тонны воды, размазывая по скалам, и ты не имеешь понятия, насколько хватит хваленого магического щита, есть ли он вообще или его забыли поставить, а рядом лишь сумасшедшая девчонка, изображающая из себя крутого мага. Идиотка. Кто? Я естественно.

Рукавом вытираю мокрое лицо, мельком отмечаю едва подрагивающие пальцы. Хорошо погуляли, нечего сказать.

– Так чья это работа?

– Да, есть тут один, – недовольно морщится Альера, – из отшельников. Думаешь, нам нравится под землей ютиться, да гномов из себя изображать? Кто же знал, что его последний приют окажется на нашей территории? Отшельники они все такие… малость из ума выжившие и других магов на дух не переносят. Ну, он и начал… Сначала проходы обрушивал, потом камнями кидался, а когда шеф защиту на поверхность навел, стал волны на нас направлять. Морока, одним словом, а не житье.

– Найти новое место не хотите?

– Мы же Конвент! – зеленые глаза полыхают гневом. – Если от каждого бегать будем, кто нас уважать станет?

– А договориться?

Мы медленно идем по каменному проходу, погружаясь в недра горы.

– Ты его найди сначала, а потом договариваться пробуй. Он же отшельник. Забился в какую-нибудь пещеру и большую часть времени проводит вне тела. Маги так и умирают. Душа все дальше из тела уходит и все реже возвращается, а в один день – бзынь – рвется ниточка, и ты уже ничем не связан. Не знала? Ах, да, ты же из отсталого мира.

Позвольте, позвольте…

– Почему из отсталого?

– Почему? – Альера делает вид, что ей тоже это интересно. Останавливается, раскрывает ладонь, и прямо на коже вспыхивает маленький огонек.

– Я знаю, вы тоже так умеете. Пару раз была в вашем мире. Зажигалка, да? – она с трудом выговаривает сложное слово. Я киваю. – Но мы можем сделать вот так.

Пламя на ладони вырастает на полметра.

– Или вот так.

Огонь меняет цвет на синий, затем на зеленый и возвращается обратно в привычное оранжево-красное состояние.

– Все это несложно, но вам для этого нужны или машины или специальные вещества. Мы же, используя энергию, меняем структуру материи. Кому проще?

– Внешне – тебе, но я не уверена в этом. У нас работают машины, здесь – ты сама.

– Машины могут ломаться.

– У тебя может не хватить сил, справиться с энергией.

– Я вижу, тебя так просто не убедить. Станешь магом – сама поймешь, – принимает мудрое решение Альера, – кстати, нас ждут. Пошли?

Дальше идем молча. Как здесь все непросто, но первые выводы можно сделать и сейчас. Конвенту зачем-то нужна база на территории королевства, но строят её втайне от всех, на пограничной территории. А если вспомнить поддержку проекта феи, то логично предположить, что цена за эту помощь – отвлечение внимания короля от данного строительства. Что за этим стоит – пока не понятно.

В комнату, куда меня привела Альера, нас действительно ждут. Около очередной имитации окна стоит Найлс – исполненный мрачной красоты и притягательного негодования. Жесткая складка у губ так и манит подойти и разгладить ее пальцами. Я поспешно перевожу взгляд на второго. Средних лет, невысокий, худощавый – на голове настоящее птичье гнездо из тонких соломенного вида волос, цепкий взгляд серо-зеленых глаз, и легко читаемые в них предвкушение и азарт.

При виде меня незнакомец сразу оживляется.

– Я так понимаю, это и есть наша гостья, – с энтузиазмом говорит он, потирая ладошки.

И мне сразу становится нехорошо.

* * *

Горный монастырь, территория княжества Лахарии

А в это время где-то недалеко в горах.

Высокий седоволосый мужчина смотрел, как переливается изумрудным стеклом на солнце ледник. Летнее тепло уже подточило его основание, превратив глыбу льда в сползающую по горному склону черепаху, и сейчас было непонятно, кто же одержит верх: солнечные лучи, превращающие лед в воду или первые ночные холода, заковывающие ледник обратно в броню.

Стук в дверь оторвал Мастера от размышлений об их мелочной суете на фоне почти вечных гор.

– Брат Иден, заходи.

– Добрый день, Мастер. Да, пребудет с вами милость Создателя.

– С чем пожаловал? – Алькариус махнул рукой, приглашая сесть в кресло напротив. – Опять гостья? – прозорливо угадал он.

– Она, – со вздохом подтвердил Иден, – сегодня утром обошла охранную систему и пробралась к шальду.

– Не пострадал? – уточнил Мастер. Зверюшка была ценной и после карантина должна была занять почетное место в личном зверинце Алькариуса. Случись что с девушкой, он бы не так расстроился, как потере нового питомца.

– Слава Создателю, никто, – подчеркнул Иден, – не пострадал.

– А как успехи в изучении языка?

– Объясниться может, писать тоже. Она способная девушка.

– Это я уже понял, – усмехнулся настоятель, – даже не знаю, что и думать. То ли гостья так талантлива, то ли кто-то поленился поставить нормальную охрану на внутренний периметр.

– Мастер, – Иден резко поднялся, – обещаю, подобное не повториться.

– Ускорьте обучение. Княжеские служки выйдут к нам через неделю, и подарок должен быть готов ко встречи со своим господином.

– Слушаюсь, Мастер, – Иден с поклоном вышел за дверь.

За пейзажем, в широкой позолоченной раме, раздался шорох, затем картина отворилась, и через проем в стене в комнату шагнул еще один монах. Невысокий, с невзрачной внешностью и обманчиво мутным взглядом серых глаз брат Икандэр был правой рукой настоятеля, именно ему поручались самые сложные миры и самые опасные сделки. И он еще ни разу не подводил братию.

– Все слышал? – с легким укором произнес Мастер.

– Все, что вы мне позволили, – монах кивнул головой и без приглашения занял кресло напротив настоятеля. Долгие годы дружбы связывали этих двоих, и наедине они предпочитали обходиться без условностей.

– Что думаешь?

– Девчонка умна. Мы можем использовать её шире, чем планировали вначале.

– Полагаешь, она может быть полезна?

– Полагаю, да. У нее хватит сноровки шпионить за князем, хотя бы первое время, пока не исполнилось предназначенное.

– Хорошо, пусть будет так. Мы позволим ей не терять надежду вернуться к своим. А что слышно про наших прибрежных соседей?

– Без изменений. Обустроили базу, но активность не проявляют.

– Готов поспорить, они собираются с силами, чтобы напасть на нас.

– Мы можем сделать это первыми, – предложил Икандэр.

– Нет, ты знаешь закон. Мы не ведем никакой деятельности в мире-источнике. Слишком опасно. Для всех это место должно остаться уединенным монастырем и ничем больше. Усильте наблюдение. Добавьте еще искажателей на тропы.

– Слушаюсь, Мастер.

Икандэр откланялся. Открыто спорить с законом не стоило, хотя монах и подозревал, что на этот раз им не отсидеться в монастыре. Конвент явно что-то пронюхал, иначе не стал бы просто так заморачиваться на столь сложную операцию.

Икандэр был уверен, что проклятое королевство, в которое превратилось соседнее государство, дело рук Конвента. Еще прадед местного короля запретил магам появляться на его территории. Потом, правда, правило смягчили, сделав исключение для своих, но обустраивать гнездо этим змеюкам здесь явно не позволили бы.

А тут еще визит княжеских служек – молодой князь решил проверить, что за дивность такая в его владениях находится, да налоги не платит. Нашептали видать, указ о дарованной свободе подсунули. Каждый раз с этими правителями одна и та же морока. Спешат свою власть показать, а маленький горный монастырь как нельзя лучше подходит для этих целей.

Мастер, конечно, перестраховывается. Девчонку, зачем-то князю подсовывает. Слишком щедрый подарок, пусть чаша и показала их связанными судьбой.

Глава четвертая

База Конвента

– Маргарита, – голос едва пробивается сквозь туман, в котором плавает мое сознание. Ощущение удара пыльным мешком по голове усиливается с каждой секундой.

– Ей не должно быть так плохо.

– Она уже пять минут без сознания. Надо позвать магистра.

Ой, как же меня тошнит. Зовите сюда магистра, я ему продемонстрирую мой завтрак, а нет, не зовите, вроде полегчало. Тошнота отступает. Туман потихоньку рассеивается. Открываю глаза – на периферии маячат встревоженные лица моих истязателей, а перед носом бледный лик Найлса. Испугался, дорогой? А что у нас с приговором?

– Кхм, кр-р-р.

Чисто ворона. Скажите, хоть не зря мучилась? Я прислушалась к своим ощущениям – ничего специфического. Сердце бьется испуганным ритмом, желудок сжимается в спазмах, печень, слава Богу, пока не ощущается.

– Рита, как ты себя чувствуешь?

Машу рукой – мол, жива и хватит об этом.

– Лучше скажи, получилось?

Альера виновато отводит взгляд. Этот, который сумасшедший ученый, вообще куда-то пропал из виду, лишь сбоку доносится его тихое бормотание.

– Что же и так бывает. Не всем же магами быть. Жаль оно, конечно. Но тут против природы ничего не сделаешь.

– Рита, нам пора, – во взгляде Найлса беспокойство за меня и еще малая толика удовлетворения. Рад, что я оказалась пустышкой?

– Пора? – растерянно спрашиваю. – Куда?

Мне не отвечают. Подхватывают на руки, крепко прижимают и шепчут на ухо:

– Не забудь прикрыть глаза, моя королева.

И снова здравствуй, берлога без окон и дверей и мой заботливый тюремщик.

– Кушать будешь?

– Ты еще и готовишь?

От иронии в моем тоне маг кривится, словно ему лимон подсунули.

– Рита, не начинай.

Вообще-то, милый, я еще и не начинала. Лежу, отдыхаю на мягкой кушетке, в голове туман после неудачной попытки обнаружить во мне магические способности. Злости нет. Просто разочарование, словно внутри оборвалось что-то важное.

– Марго, – вяло поправляю.

Найлс раздраженно дергает плечом, но на провокацию не поддается. Молча уходит из гостиной. Я запускаю ему в след подушку, она отскакивает от двери и приземляется на пол. Остро жалею, что под рукой нет кирпича, но в черно-белой гостиной лишь куча подушек на ковре и диванах. Ах, да – в центре комнаты столик из блестящего черного стекла. На нем пара смешных кубиков с выемками, напоминающих головоломку.

– Не стоит этого делать.

Найлс стоит на пороге комнаты, рядом парит нагруженный едой поднос.

Поднимаю удивленно брови.

– Что именно?

Кубиков пожалел, гад. А я как раз подобралась к очень удачной комбинации.

– Рита!

Ну, точно, встали, как влитые, образовав прямоугольник.

А вот некоторым моя сообразительность пришлась не по душе. Маг рванул к столику, на ходу наткнулся на брошенную мной подушку, взмахнул по-птичьи руками, силясь, удержать равновесие. Промелькнуло удивленное лицо, взметнулись кудри волос. Бздынь – улетел к стене поднос, мастерски сбитый Найлсом. Наконец, хоть какое-то разнообразие на белых стенах. Яркие пятна соуса, сползающие вниз кусочки мяса, обгоняющие по пути потеки салата в масле – красотень!

Я так отвлеклась на падение, что не сразу обнаружила, как на столе ожила моя конструкция. Щелк – и кубики стали одним целым. Бзяк и они с тихим гулом приподнялись над поверхностью стола.

– Мама!

Я приготовилась сползти вниз.

– За спинку, живо, – откуда-то с пола воззвал к моему разуму Найлс.

Гудение нарастало. Я сама не заметила, как очутилась за спинкой кушетки, вот только что сидела на краешке и оп – уже на полу, прижавшись спиной к мягкой обивке. Слева подполз Найлс. С пола он так и не вставал.

– Я же просил не трогать, – укоризненно произнес.

– А нечего оставлять всякое, – огрызнулась, напряженно прислушиваясь к происходящему в комнате.

– Кто же знал, что тебя и на пять минут оставить нельзя.

– Нельзя, – подтвердила.

Тишина наступила внезапно, словно кубики просто исчезли со стола.

– А что?

– Тихо!

Нет, он еще и орать на меня смеет! Я уже решила возмутиться подобной наглостью, как в центре комнаты что-то оглушительно взвыло, а затем с громким хлопком разорвалось.

– Фейна придурь! – выругался Найлс, снимая с носа фиолетовую слизь, – ты о чем думала, когда их собирала?

– Не помню, – призналась с честными глазами, ну не говорить же, что об убийстве сидящего рядом мага, – а оно не ядовитое? – уточнила.

Найлс не ответил. Поднялся с пола и с тоской оглядел бывшую идеальной гостиную. Щедрая россыпь фиолетовых крапинок на белом потолке, стенах, потеки слизи на ворсе ковра и обивке диванов. Стена рядом с дверью уже была безнадежно испорчена остатками ужина, а потому пострадала меньше всех.

– Ты!

– Самая лучшая и любимая на свете? – спросила.

Вежливо спросила, еще и улыбнуться не забыла, но маг отреагировал как-то странно. Покраснел, заиграл желваками, отвернулся к стене и уточнил, почему-то глядя в пустоту:

– Издеваешься?

Пустота ожидаемо промолчала. Она в принципе не отвечает на дурацкие вопросы, я же не столь принципиальна.

– Уже жалеешь, что спас?

– Нет! – буркнул он, но правый глаз дернулся, выдавая эмоции.

– Тогда в чем дело?

– Пойду, приготовлю новый ужин, – и маг быстро ретировался, оставив меня в обтекающей фиолетовой слизью гостиной.

Я сама не понимаю, почему так реагирую на Найлса. Без него становится скучно, а с ним внутри меня просыпается великий пакостник и прямо-таки толкает на дерзости.

К тому же до боли обидно оказаться не великим, да что уж там говорить, хотя бы захудалым магом. А ведь это означает, что мне никогда не быть на равных с Найлсом, не видать интересной работы у шефа, не помочь Ивару и не разгрести это змеиную кучу под названием: «А что забыл Конвент на территории королевства»?

Вот так в один момент все надежды пошли прахом. Да, я могу попробовать стать финансистом в каком-нибудь государстве, только кто меня к казне допустит без железных рекомендаций?

Что еще? Экономка – низко. Банковская служащая – скучно. Я бы пошла помощницей к Костяшке, только в бывшее проклятое королевство мне ходу нет. Итак, вон Конвенту чуть комбинацию не развалила, а игра еще не закончена, чтобы можно было выпускать свободную меня. К тому же некоторые просто бесятся при упоминании имени короля. И думается, меня к нему даже женатому не отпустят.

Что же остается королеве? Сидеть в черно-белом доме и устраивать мелкие пакости? Опыт, конечно, есть. Все-таки два старших брат – чудные подопытные, но домоседская суть от этого не меняется.

Довести Найлса, чтобы он меня выгнал? Чуется, маг просто так не сдастся. Это же какое падение в глазах коллег! Стоило ли вытаскивать девицу из чужого мира, чтобы затем выгнать её из дома? Скорее маг попробует разные методы приручения: от задабривания и подарков, до угроз и физического насилия. Мдям. Грустно-то как и одиноко. В родном мире я была окружена семьей и всегда чувствовала поддержку за спиной, а здесь – словно одинокая береза в поле. И ветер, и дождь, и молния с градом – а она совсем одна.

Тоска, аж, зубы сводит. Пошла на кухню. Там хоть вредный и местами опасный Найлс, но как бы ни чужой – вместе от слизи-то страдали. На меня, кстати, ни одной капли не упало.

Маг на мое появление отреагировал нервно. Засуетился, зачем-то убрал несколько выставленных на стол баночек. Пробежался взглядом по кухне, щелкнул пальцами, отправляя еще одну коробочку в небытие и только затем облегченно вздохнул.

– А что за кубики были?

Я с невинным видом уселась за стол.

– Подарок друзей.

Хорош, подарочек. Еще бы боевую гранату подарили.

– Маг, который его придумал, был большим оригиналом. Эти кубики может собрать любой, и в момент сборки создается нечто, соответствующее твоему настроению. Результат будет каким угодно: от воздушных шариков, радужных пузырей до…

Фиолетовой слизи. Видели. Знаем.

– Фокус в том, что защиту от, хм, созданной гадости может поставить только его создатель.

А если ты не маг, то и защиту поставить не в состоянии. Классная штучка. Оказывается и не магам можно жить в этом мире.

Тонко лопается струна. По кухне разливается резки аромат цветов, а на столе возникает очередной кристалл. Найлс задумчиво хмурится.

– С работы? – интересуюсь, утаскивая кусочек салата из тарелки.

– Нет, от мамы. Она хочет видеть меня завтра.

Ого! У красавчика мага есть мама? И он даже с ней общается? Обычно такие люди воспринимаются как-то вне семьи.

– Отлично. За меня не волнуйся. Я могу остаться.

– В том-то и дело, что выбор у меня не большой. Не находить себе места там, представляя, как по возвращении обнаружу твой хладный труп или держать постоянно в поле зрения. Пожалуй, я предпочту второе.

Рассчитываешь личным контролем уберечь меня и окружающих от неприятностей? Ну-ну. Какая самонадеянность.

– Завтра ты отправляешься со мной. Заодно познакомишься с родителями.

За одно, за два и за три. Что мамы совсем не жалко? Мамы, они такие же переживательные и только на словах: «Я одобрю твой выбор, лишь бы ты был счастлив», а как доходит до знакомства, и в дело идут совсем другие аргументы. «Она тебе не пара» или «Где были твои глаза? Она же разобьет тебе сердце». И да-да-дам! Мое любимое. При любой даже мелкой ссоре молодых: «Я же тебе говорила!»

Помню, полгода назад был у меня один ухажер. Уж такой лапочка – сил нет. Родом из богатой, почти аристократической семьи. Вежливый, предупредительный, ласковый. Вредных привычек нет, снобизма нет, шовинизма нет, даже скупости и той не наблюдалось. Подружки от него просто пищали. «Какой семьянин! Идеал, а не мужчина». Папину охранку смог провести. И дело как бы шло к свадьбе. Не скажу, чтобы я была сильно «за», но как бы и не против. Настораживало одно – идеальность. Не бывает такого в природе, чтобы все было без недостатков.

Прокололся «идеал» на братьях. Те его засекли кое с кем. Начали проверять по своим каналам. В итоге всплыл Лас-Вегас, несусветный долг серьезным людям и простое желание решить проблемы за счет приданого жены. Не ведал парнишка, что даже в случае нашей свадьбы ничего значительного ему не обломится. Отец в любом случае собирался оставить все мне, а не зятю.

Но для мамы «идеала» в разрыве была виновата я и только я. Разбила сердце сыночку, погубила его жизнь и…

– Маргарита!

А? Я что-то пропустила? По-видимому, да. Найлс молча убрал пару позорных капель от масла, которые упали на белоснежную поверхность стола, пока я салат из тарелки таскала.

– Не готово же ведь!

– Да? – удивилась. – А по вкусу и не скажешь. У тебя отлично получается.

– Хоть что-то тебе во мне нравится, – усмехнулся маг.

– У нас в доме повар тоже мужик был, – быстренько спустила Найлса с небес на землю, – он так готовил. М-м-м. Мама каждый раз, когда на весы вставала, просила его выгнать. Только отец не поддавался. Шутил, что никому больше свой желудок не доверит.

Зря я вот так, наверное. Маг ничего не сказал, но тарелку почти швырнул на стол, следом прилетели нож, вилка. С таким злым видом нож обычно в горло втыкают, пусть тот и столовый.

– Так что там завтра? – поспешно перевела тему.

– Рита, – мученический вздох, – всего лишь один день. Я не прошу слишком много. Просто на один день можешь забыть обо всех наших разногласиях?

То есть быть милой, послушной и очень вежливой девочкой? Могу, конечно, только это скучно, раз, и стратегически недальновидно, два. С магом дай слабинку, он сразу на шею сядет.

– Найлс, а почему вы вцепились в фей? Что в них такого особенного?

– Рита, я пытаюсь подготовить тебя к встрече со своей семьей, не уходи от темы.

– Ну, Найлс, ну, пожалуйста. Я же спать не смогу.

– Хорошо, – сдался маг, – феи единственные, кроме высших бестелесных сущностей, кто может проникать в чужие миры и проводить туда людей. Теперь мы можем продолжать?

– Просто проводить без всяких ограничений?

– Рита, прости за прямоту, но тебе стоит смириться с этим сейчас. Забудь про фей, проклятое королевство и короля. Ты никогда не будешь работать в Конвент. Ты вообще не будешь работать. Моя семья происходит из старинного аристократического рода, и никто из наших женщин не зарабатывал себе на жизнь. Не будешь и ты. Я не могу дать тебе корону, но титул лорда Срединных земель Рассветной Империи лучше, чем ваши бизнес-леди.

Лучше? Кому лучше? Да, что ты вообще понимаешь в этом, маг? Сколько раз отцу предлагали купить себе дворянство и приписать фамилию к какому-нибудь старинному древу. Вопрос только «зачем?». Ну, станешь ты графом или лордом – сам ты от этого не изменишься. А кичиться словом приставленным к фамилии, да еще купленным за деньги – полный бред, достойный павлина в человеческом обличье. Стоит ли ради этого отказываться от своих настоящих предков, если они родом не вышли, зато благодаря им ты появился на свет.

– Думаешь, мне нужен титул? – рука невольно легла на рукоять ножа, а голос предательски дрогнул, – Думаешь, я мечтаю сидеть дома и наслаждаться твоим лордством, к которому я вдруг стану причастна?

Вот и пообедали. Вот и поговорили. Любовь, говоришь… А где же понимание? Где, я спрашиваю, компромисс? Или мы только в одни ворота играем?

– Рита, – Найлс оставил в покое измятую стопку салфеток, шагнул ко мне, – Рита, прости, я не хотел тебя обидеть.

Хотел, не хотел – какая разница! Главное, ты озвучил свою позицию – ясно и недвусмысленно.

– Запомни, маг, – я встала из-за стола, – на поводке и в клетке любви не бывает.

Ушла. Почти убежала. Больше не могу видеть его лицо. Самоуверенный самец. Рабовладелец. Какое он имеет право за меня все решать? Я не его собственность. Спас мне жизнь – отлично. Я ему за это благодарна, где-то глубоко внутри, но распоряжаться собой не позволю.

В моей семье даже мама ухитрялась совмещать концертную карьеру и продюссирование с воспитанием троих детей. И отец никогда не препятствовал, понимая, как много значит для нее сцена.

На столике в комнате возникает серое марево, пространство раздается, выплевывая из пустоты поднос, уставленный тарелками с едой. В центре изящная невысокая ваза с голубыми ромашками. Белая карточка так и манит взять её в руки. «Прости. Не сердись. Я должен подумать».

Не ты один. Мне тоже нужно о многом подумать. Мы оказались слишком разными, чем ты ожидал. И не станет ли это непреодилимым барьером между нами?

Лорд Рассветной Империи… Я напрягла память, пытаясь вспомнить карту этого мира. Кажется, земли Империи лежали к западу от Лахарии, обширные такие земли, на полматерика. И где-то там, в Срединных землях лордство Найлса.

Глава пятая

Горный монастырь, территория княжества Лахарии

Облокотившись о высокий парапет, Виктория смотрела, как десять всадников на измученных долгой дорогой лошадях въезжают под стрельчатые ворота монастыря. Садящееся за гору солнце подсвечивала кольчужные доспехи, придавая воинам окровавленный вид. Девушка передернула плечами. Стоять на ветру было холодно, но находиться в четырех стенах еще хуже. Потому и попросилась встретить гостей.

Сколько она в этом мире? Почти четыре недели. Три недели иллюзий и одна жестких разочарований.

А как все заманчиво начиналось… Когда же она начала падать в эту кроличью нору? На перекрестке? В больнице? Нет, пожалуй, все началось в баре.

Виктория.

* * *

Земля

Я – плохая дочь.

Бокал с текилой качнулся в руке, соглашаясь с этим утверждением. Громкая музыка привычно била по ушам, рядом мелькали чьи-то тени, слышались голоса – иллюзия жизни моего одиночества.

Я всегда была сложным ребенком, своевольным, избалованным и не щедрой на ласки. Моей милой маме приходилось нелегко, но она никогда не жаловалась. Материнский крест тяжел, а разделить его ей было не с кем. Отец вечно пропадал на работе, редко вмешиваясь в дела семьи, остальные родственники жили слишком далеко для частых визитов. Но мама не оставляла надежду взрастить в моей душе нечто доброе, иногда излишней лаской вызывая совершенно противоположные чувства. Как ни прискорбно осознавать, но многое я делала назло, и противоречие потихоньку стало моей второй натурой.

Мне было тринадцать, когда в нашей семье появился Сережик, мой братик, братишка, малыш. Я как раз вступила в непростой возраст прямолинейности и обид, когда все вокруг кажутся надоедливыми мухами, ничего не понимающими в твоей жизни. А в моей жизни было столько всего, что требовалось понять… Бесконечно нужного и архиважного.

За стеной близорукого эгоизма я не сразу поняла, что изменилось в семье, пока однажды не поймала счастливую улыбку мамы, предназначенную не мне и взгляд, напоённый любовью, но не ко мне. Что-то оборвалось в душе, рухнуло вниз, погребая под собой остатки благоразумия.

Я сорвалась, покатилась вниз по дороге, на которой ямы воняли отнюдь не духами, и все они были моими, и в каждой мне довелось изгваздаться по уши.

Странная штука жизнь. Мне говорили сотню правильных вещей, родители всеми силами пытались меня вытащить, но чем больше они старались, тем хуже становилось. И если вначале мною руководил гнев, ревность и банальный страх, то затем к ним примешался стыд. Мне было тошно видеть их любовь друг к другу, и в тоже время осознавать, что я словно пятно на белой скатерти, паршивая овца. Родители никогда и ничем не давали понять, что старшая дочь стала лишней в семье, но я, начав путь вниз, остановиться уже не могла. Проклинала себя и уходила в ночь, тайком возвращаясь под утро. И словно вор, склонялась над детской кроваткой, ловя крохи любви.

«Викусик» – тихий шепот и ласковая улыбка. Самая светлая улыбка на свете.

Мне чудом удалось не скатиться на самое дно, молитвами мамы, не иначе. Я даже смогла поступить в колледж, чтобы получить скучную профессию технолога. Умная девочка с блестящими данными и огромными перспективами планомерно ломала жизнь себе и своих близких.

Прости, мама, я – плохая дочь.

Обжигающий глоток текилы, кусочек лимона. Мне не нужно много, чтобы напиться до приятного забытья, но сегодня это самое забытье не торопится ко мне навстречу.

– Девушка, можно составить вам компанию? – чужой голос царапает, врываясь диссонансом в мой мир – бокала, льда и текилы.

– Отвали, – даже голову не поворачивать лень. Сегодня у меня похороны собственной жизни, и я предпочитаю праздновать поминки вдвоем с бокалом.

– Ай, как грубо, – справа попытались настоять, но умница бармен сделал страшное лицо, что-то шепнул, и кавалер испарился.

– Еще, – я толкнула пустой стакан по стойке.

– Вик, может, хватит?

Я усмехнулась – по-особенному, по-кошачьи. Ник все понял правильно, осуждающе вздохнул, но плеснул текилы.

Колледж. Глупое заведение с кучей дурацких требований и правил. Общага. Дома я не жила. Любовь – первая, вторая, глупая, еще глупее. Увлечения, компании, дискотеки, вечеринки… Я, не задумываясь, летела вниз, предпочитая потакать своим страстям, чем с ними бороться. И звонок отца, как гром среди ясного неба: «Сережа болен».

Отмахнулась, спросив дежурно: «Простуда или грипп?» И обмерла, услышав ответ: «Рак».

Приговор. Два-три года, не больше. Операция не дала результат, облучение тоже.

Я бросила колледж, устроилась на работу. И первую получку почти целиком отнесла домой. Мама расплакалась, отец попытался улыбнуться. Как же они постарели, мои дорогие и любимые!

Боль. Она вдвойне тяжелей, если болеет дорогой тебе человек, и ты ничем не можешь ему помочь.

– Слышь, Кошка, дело есть, – свистящий шепот и запах пива вырвали меня из череды гнетущих воспоминаний. Кошкой меня звали с давних времен за ярко-зеленые глаза и короткие черные волосы, перманентно торчащие перьями, а так же страсть к длинному маникюру.

– А, Макс, привет, – я нехотя поздоровалась, хоть в душе была рада его видеть. Один из прежних. Неплохой парень, просто бестолковый.

Горе легко делит друзей на тех, кто сбежал и тех, кто остался. Макс остался, и за это я была ему благодарна.

– Тут чел один объявился. Три года в Китае прожил, на врачевателя местного учился у какого-то там целителя. Травок много с собой привез. Пипл спикает, помогает он.

Я покачала головой. Сколько их было этих целителей за два года и не упомнить. Надежда, деньги, лекарства, невнятный прогноз и…. Каждое разочарование все ниже пригибало моих родителей к земле, вынимая из них последние силы. Хватит. Надоело.

– Макс, прости. Спасибо за заботу, но не надо.

– Слышь, Кошка, я ведь реально дело предлагаю. Он, правда, крут. Хочешь, устрою визит в больницу?

Я заглянула в серые глаза Макса и с сожалением поняла, что не отвяжется. Качнула бокал, раздумывая.

Два года изменили все. Я забросила развеселые компании, выпивку, сигареты – Сережику не нравился запах табака, устроилась на работу, халтурила по вечерам, а выходные проводила в больнице, таская туда игрушки и красочные книжки. Сережику нравилась история, и я разыгрывала перед ним настоящие спектакли, то переодеваясь прекрасной дамой из Камелота, то римским легионером. На мои чтения прибегали ребятишки со всего этажа. И не было больше наградой, чем ласковая улыбка и тихий смех моего самого любимого мужчины на свете.

– Завтра в пять. Я там буду. Приводи. Палату ты знаешь.

Кивнул и растворился в толпе, оставив после себя легкий аромат миндаля. В больнице Макс появлялся примерно раз в месяц, притаскивая с собой целый ворох сувениров, пакет сладостей и фруктов. И затем не меньше часа потрясал воображение мальчишек и девчонок сказкой о похождениях двух крысаков-байкеров. Медсестры недовольно морщились, зато ребятишки слушали, раскрыв рты. Подозреваю, большую часть приключений Макс брал из своей реальной жизни, заменив людей на животных для смягчения сюжета.

С родителями я так и не съехалась, предпочитая жить отдельно, снимая комнату в коммуналке. Беда, хоть и примирила нас, но полностью разрушить стену недоверия не смогла. Примирение вышло тихим и слезливым. Маме не требовалось моих извинений, чтобы простить блудную дочь, все эти годы в её сердце продолжала жить любовь ко мне, а отец лишь заявил, что никогда не верил в мою ненависть к брату. Он был прав. Все эти страшные слова «Ненавижу! Ненавижу вас всех и больше всех его!» были лишь страхом маленькой девочки, до ужаса боящейся остаться одной.

Больница встретила меня привычным запахом стерильности и лекарств, надежды и отчаянье, боли и предвкушения смерти. За два долгих года я так и не смогла к ним привыкнуть. Почему-то вспомнился первый день. Комок в горле, взгляд, упорно избегающий смотреть на кровать, прикушенная губа и впившиеся ногти в ладонь – не заплакать, только не заплакать.

Нет ничего героического в байкерских гонках – всего лишь адреналин и желание пощекотать себе нервы. Нет подвига убежать от трех придурков, когда виноваты собственная глупость и самонадеянность. Гораздо сложнее улыбаться сквозь слезы, глядя в голубые глаза ребенка.

– Викусик!

Сережа откидывает край одеяла, торопливо ищет тапочки.

– Привет, солнышко! – сердце сжимается при взгляде на бледную, почти просвечивающую кожу, ручки-веточки и тоненькую шею.

Присаживаюсь на корточки, тихонько обнимаю, боясь ненароком сломать хрупкие косточки.

– А что Викусик мне принесла? – голубые глаза пытливо заглядывают в лицо.

– Викусик много чего принесла, – целую в щеку и торопливо лезу в пакет, скрывая слезы.

– Кош, тьфу, Вик к вам можно? – в палату просовывает голову Макс. Я специально выбрала время, когда в больнице нет родителей. Не хочу лишний раз будоражить. Потом решу, стоит ли рассказать о «китайском» целителе. А вот, кстати, и он.

Высокий, темноволосый, модная стрижка, аккуратная бородка и цепкий взгляд серых глаз.

– Меня зовут Виктор, – представился сам, – а кто этот юный лорд?

Лорд покраснел от удовольствия, наклонил голову, шаркая ножкой.

– Сергей, к вашим услугам.

Мы заулыбались.

– Макс!!! – тут же завопил «лорд», без всякого почтения повисая на байкере.

Я кинула последний взгляд на заснувшего братишку и вышла в коридор. Макс уже ускакал, и меня ждал только Виктор.

– Что скажешь? – нарушила молчание первой, присаживаясь рядом на скамейку.

– Можно посмотреть анализы, подобрать травы, но они лишь снимут боль.

– Ясно, – я поднялась. Еще одна надежда махнула своим голубым крылом, устремляясь в небо.

– Погоди, – пальцы сжали мою ладонь. А хватка у этого «доктора» впечатляющая, – я не смогу помочь, это правда, но знаю, кто сможет.

Моя недоверчивая улыбка его не смутила.

– В Китае есть легенда. Если вкратце, то любую болезнь вылечат четыре монаха с перекрестка дорог.

– Думаешь, мне есть время слушать китайский фольклор? – рванула ладонь, пытаясь высвободиться. Куда там. Не отпустил, лишь крепче сжал.

– Вика, я действительно хочу помочь. Пять минут. Не больше. А дальше решай сама.

Кивнула, нехотя соглашаясь.

– Эту легенду рассказал мой учитель. Он лично слышал её от человека, которого исцелили монахи. Исцелили за один день. Накануне ночью его брат ушел на перекресток, когда он не вернулся утром, жители отправились на поиски. Нашли все его вещи и крошечный пузырек с надписью «Для брата. Выпить целиком». Лекарство отнесли больному, тот принял его и через пару часов был здоров.

– А брат?

– Так и не вернулся.

Холодок пробежался по спине. Я тряхнула головой, прогоняя неприятное чувство страха.

– Не смешно.

– Вика, никто не собирается над тобой шутить. Дело слишком серьезное для шуток. Я не могу гарантировать, что у тебя получится. Монахи не приходят просто так. Нужен человек, обязательно родственник, готовый отдать за больного свою жизнь.

– Жизнь? – переспросила.

– Никто не знает их плату. Чаще они забирают с собой, иногда просят деньги, драгоценности, реже какие-то услуги.

– Душу?

– Нет, трупов никто не находил. Значит, мы нужны им целиком с телом.

– Бред.

– Не бредовей нашей жизни.

И вот не собиралась выслушивать и тем более верить. Но что-то было в словах Виктора поубедительнее всяких целительских методик.

– Инструкция к легенде прилагается?

– А как же! – руку, наконец, отпустил и улыбнулся тепло, с пониманием, отчего сердце защемила светлая грусть.

«Вика, это будет непросто».

Конечно, непросто. Три километра по ночному лесу без фонарика со свечей в закрытом подсвечнике в руке. И подсвечник зачем-то красный купила. Бреду теперь, ступая в скользящее под ногами красноватое пятно света. Главное по сторонам не смотреть. У страха глаза велики. А мне еще два километра по этой страхотище топать. Жуть.

«Место выберешь на перекрестке, чтобы не меньше трех километров было до поселений и до железных объектов. Вика, не зависай. Лесные дороги тоже подойдут».

Машина – очень даже железный объект. Поэтому до места встречи топаю пешком. Хорошо, что сейчас весна. Никаких тебе грибников. Плохо, что грязи по колено. Начало марта, а тепло, словно в апреле, ноги так и норовят соскользнуть в лужу.

«На тебе не должно быть никакого железа. Допускается немного серебра и серебряный нож. Пластиком тоже не увлекайся. Не любят они современные материалы».

Оставляем крестик, он серебряный. А вот нож придется попросить у маминой знакомой. У нее от прабабушки остался с письменного набора для вскрытия бумаг. Остается наточить и орудие для кровопускания готово. Кстати, оно же и единственное оружие. Как оказывается, много вещей содержит металл или пластик. Тот же фонарик, например, или телефон. Телефон-то, как жалко. Как он там, в машине, ночью, один? Тьфу, ну и глупость лезет в голову.

Машину я замаскировала, как могла. Дома оставила записку с подробными координатами. На всякий случай, а вдруг получится. Машина – отца. Жаль, если пропадет.

«Доберешься до перекрестка. Время с часу ночи до двух. Не позже. Луна не важна, но в полнолуние не рискуй. Начертишь круг. Широкий не черти, главное, чтобы внутри стоять могла. С четырех сторон нарисуй иероглифы. Это просто слова: жизнь, возвращение, милость и дар. Не будем отходить от ритуала. А затем пролей по кругу кровь».

Легко сказать – пролей. Это ведь не палец уколоть, тут ладонь качественно разрезать надо, чтобы лить без пропусков. Я считала круг защитой, а потому халтурить была не намерена. Первым надрезом себя пожалела. Кровь очень быстро перестала течь. Пришлось резать повторно и, утирая слезы, проклинать собственную глупость. Почему-то именно сейчас при окроплении кровью склизкой глинистой земли на дорожке особенно остро ощущался идиотизм ситуации: ночь, луна, нахально высовывающаяся из-за верхушки разлапистой сосны, серые подтаявшие остатки снега под дерьвями, красный огонек свечи, словно антураж фильма ужасов, и холодное лезвие серебряного ножа с пятнами крови – реквизит номер два.

Последним актом этого дурдома следовало вставание на колени. Джинсы сразу же промокли, мелькнула запоздалая мысль, что нужно было взять пенку. Холод под коленками мешал сосредоточиться, сильно ныла рука, хотелось встать, развернуться и уйти. Некстати вспомнилась машина, уютное сиденье с подогревом.

«Сережик», – шепнула сосна. «Малыш», – зашелестела листьями береза.

Я вздохнула и осталась на месте.

«Четыре черненьких, чумазеньких чертенка».

Нет, не то. Еще немного и меня проклянут за подобное сравнение. Мысли потянулись к Сережику, от него к выздоровлению и к монахам…

Он – мой свет, он – самый лучший, самый добрый. Он должен жить, не я.

Слезы ручьем текли по щекам, падали вниз, смешиваясь с кровью, а сердце молило о чуде.

И что-то изменилось вокруг. Взвыл, заходясь ревом, ветер. Испуганно затрещали ветви деревьев. В лицо пахнуло холодом и почему-то снегом. Я прикрыла глаза, а когда открыла на дороге стояли четверо в темных плащах, под капюшонами затаилась мгла, руки спрятаны в широких рукавах.

Радость, облегчение от свершившегося и страх, что не согласятся, нахлынули разом. Я вскочила. Торопливо достала из кармана пробирку с кровью Сережика и дрожащей рукой протянула монахам.

Крайний отрицательно покачал головой. Махнул рукавом. В воздух взмыл мой нож, откуда-то появилась чаша и застыла передо мной. Ясно и без слов. Опять мне руку резать. С опаской взяла летающий нож, сделала надрез на второй ладони – и даже не содрогнулась, в третий раз-то.

Тягучие капли нырнули в чашу, та висела смирно, благосклонно принимая жертву. Голова начала кружиться, и я испугалась, что сейчас упаду в обморок, но тут чаша решили, что с неё хватит, и величественно поплыла в сторону застывших фигур.

Уф, теперь можно и перевязать ладонь.

Один из монахов принял чашу, поводил над ней рукой, оттуда ударил белый свет, сменившийся затем зеленым. Занимательно. Жаль, что у меня нет понимания, что там происходит.

А происходило действительно нечто интересное. Монах пустил чашу по кругу. Четверка запереглядывалась, а затем начала пристально изучать меня. На душе сразу стало нехорошо. Вот стою и чувствую себя вещью, выставленной на витрине магазина, а черные балахоны напротив пытаются понять, куда меня такую красивую, да умную приспособить?

Похоже, придумали. Второй указал на пробирку, махнул рукой, пробирка ожила, задергалась. Я выпустила её, и она поплыла к монаху. Скрылась в складках плаща, и скоро оттуда во все стороны прыснули разноцветные лучики.

Лекарство! Я облизнула пересохшие губы. Неужели, лекарство?

– Вернешься сюда завтра, – голос у монаха тягучий, слова ложатся медленно и тяжело, – пойдешь с нами. Своим скажешь, что на месяц уходишь.

– Лекарство?

– Получишь сейчас.

Что же, ожидаемо. Странно, что оговорен срок моего отсутствия. Подобная щедрость настораживает.

– Что от меня потребуется?

– Нам нужен свой человек здесь, – в голосе монаха чувствуется усмешка. Его забавляет мой деловой подход, – ты нам годишься.

Даже так. А месяц – это на обучение?

– Мне будет непросто исчезнуть на такой срок, чтобы меня не искали.

Пусть не только у меня голова болит.

– Экспедиция в горы Китая подойдет?

Насмешка в голосе плещется через край.

– И еще подтверждение.

Наглеть, так наглеть. Если я не застану исцеления Сережика, то не хочется потом мучиться в догадках.

– Обеспечим. Возьми с собой телефон, – в голосе чувствуется раздражение.

Ого. Монахи, знающие о телефонах и говорящие на русском языке… Странно все это и непонятно.

– Держи.

Переливающаяся всеми цветами радуги пробирка плывет ко мне.

– Принимать на закате и на рассвете по восемь капель.

Беззвучно повторяю, чтобы запомнить. Восемь – по числу лет. Тут легко догадаться. Отрываю взгляд от лекарства.

– Спаси…, – благодарность застревает в горле. Дорога пуста. Вокруг лишь темный лес, и около ног сиротливо мерцает свеча.

Хм, до завтра что ли?

Дорога домой показалась в два раза короче. Пробирка с лекарством жгла карман, придавая сил, и плевать было на ноющие руки, промокшие джинсы, подрагивающие от напряжения ноги и дурную с недосыпа голову. Меня вела звезда по имени «Сережик», мой любимый мужчина, ради которого я только что нанялась на работу к четырем монахам.

Сердцем чувствовала, что месяц – это только начало. Жизнь делала не просто крутой поворот, она изгибалась мостиком, предлагая мне сигануть с трамплина вниз головой. «Экспедиция в Китай», ха-ха. Верим, как же. Но легенда не лучше остальных, пришедших мне идей.

Оставалось решить, посвящать кого-нибудь в тайну или? Все же или. Рисковать я не могу. Кто знает способности моих будущих работодателей. Подозреваю, они не ограничиваются одними летающими чашами.

День пролетел со скоростью заполошной птицей, рванувшейся из-под моих ног в лесу. На рассвете я была в больнице, дрожащей рукой отмеряя восемь капель. Мысль, что лекарство не сработает или еще хуже окажется ядом, пиявкой впивалась в сердце. Если, если… Как тяжело принимать решение, если тебе всего лишь двадцать один год, и ты боишься навредить любимому человеку.

– Викусик? – удивленные глаза толком не проснувшегося Сережика.

– Т-с-с, – киваю на спящих соседей, – Викусик принесла лекарство.

Братик понятливо кивает. Он – умный ребенок и никогда не капризничает, даже когда ему делают очень болезненные уколы.

– Ты поправишься, вот увидишь, обязательно поправишься, – обещаю больше себе, чем ему, – и мы сходим в зоопарк.

Сережик улыбается. Зоопарк он любит. Московский – один из лучших в стране и там можно провести хоть целый день.

– Держи.

Протягиваю чайную ложку. Сережик выпивает капли. Прислушивается к себе.

– Вкусно, – удивляется, – сладкое, как конфета. Нет, не так. Как радужная конфета. Тебе его феи сделали?

Я загадочно улыбаюсь, внутренне поражаясь проницательности братишки.

– Почти.

Почти феи в черных таких балахонах. Осталось только стрекозиные крылышки приделать.

Сережик сладко зевает, и я тороплюсь уйти.

– Спи, солнышко. До вечера, – целую в макушку.

– Викусик, – шепот останавливает меня, – ты не сразу исчезнешь?

Холод сжимает сердце.

– Ну, что ты, конечно, не исчезну. Обещаю, – ложь дается легко.

Сережик с облегчением улыбается, только в глазах таится тревога за меня.

Сглатываю комок и почти выбегаю из палаты. Без сил прижимаюсь лбом к холодной стене коридора.

Прости, малыш, но это все ради тебя.

Хлопоты, о, эти благословенные хлопоты отвлекающие от дурных мыслей. Работа – написать заявление на отпуск. Начальство поворчало, но отпустило.

Домой – собирать вещи. Получить звонок от мамы с радостной новостью – Сережику неожиданно стало лучше.

– Пока ничего не ясно, – торопливо заикаясь, говорит она, – но врачи сами в недоумении от улучшения.

Бросить собирать вещи. Расплакаться. Поцеловать пробирку и наобещать кучу всяких глупостей монахам.

Успокоиться. Убедить себя, что это исцеление уже оплачено мною, допустить черную мысль, что сама еще пожалею об этом. Усмехнуться – пусть так, ради моего мужчины мне ничего не жалко, и это не пустые слова.

Разослать друзьям письма и смс, что исчезаю на месяц. Связаться с Максом и стрясти с него телефон Виктора. Позвонить целителю и объяснить, что он мое прикрытие, а еще извозчик на сегодняшнюю ночь.

Виктор, умница, вопросов задавать не стал.

– Значит, получилось, – задумчиво проговорил, – знаешь, хоть и тревожно мне за тебя, но все же я рад. Своих терять тяжело, а здесь какой-то, но шанс.

Долго сидеть над кучей вещей, отбирая что-то, перекладывая с места на место. Плюнуть на запрет металла. Была у меня мысль, что в этот раз монахам ничто не помешает появиться на дороге.

Тяжелее всего было объясняться с родителями. Растерянная мама, насупившийся отец. И пробирка в моей руке.

– Значит, это и есть то самое лекарство? – недоверчиво переспрашивает отец.

Сережик уже принял вторую порцию, и едва заметный румянец проступает на его щеках.

– Он сегодня впервые съел все за обедом, а за ужином попросил добавки, – вполголоса, словно боясь спугнуть удачу, объясняет мама.

– Сколько оно тебе обошлось? – отец лаконичен. Сережик унаследовал свою проницательность именно от него.

– Дело не в деньгах, – вздыхаю, – я обещала бесплатно отработать месяц на сборе трав.

Лицо отца немного прояснятся – объяснение звучит совсем не страшно.

– Но дело в чем-то еще? – уточняет он.

– Экспедиция будет работать в Китае. Гималаи.

Родители растерянно переглядываются.

– И когда ты отъезжаешь? – голос мамы предательски дрожит.

– Рейс сегодня ночью.

– А виза?

– Групповая на границе.

– Ты нам позвонишь? – мама отводит взгляд. Она прекрасно все понимает, но отговаривать не станет. Она меня любит, я знаю, но Сережик… Как бы объяснить… Любовь к нему особая. Таких любят жадно, с отчаяньем считая каждые подаренные судьбой мгновенья.

– Не могу обещать. Мы прилетаем в какое-то захолустье, а в горах связи нет, но я очень постараюсь связаться с вами. Не волнуйтесь, если пропаду. Через месяц вернусь. Но вы мне шлите смс о Сережике, хорошо?

– Конечно, дорогая, – мигом соглашается мама. Ей не очень нравится идея «потерять», пусть и на месяц, дочь где-то в Гималаях, – прошу, будь осторожна.

– Главное, вернись, – отец, как обычно, проницателен, – мы любим тебя. И спасибо, за лекарство. Ты даришь нам надежду.

Слезы, проклятые слезы, я становлюсь плаксивой истеричкой, мешают мне сказать, что я их тоже люблю. Но мама понимает все и без слов. А Сережик… Моему любимому мужчине не нужны никакие заверения и обещания. Его маленькое сердце способно на огромную любовь, вмещающую в себя меня, родителей, друзей и просто хороших людей, встречающихся ему на пути.

– Я буду молиться, чтобы феи отпустили тебя домой, – скажет он мне на прощанье.

Я не знаю, поможет мне это вернуться или нет. Хочется верить, что где-то там, на небесах при написании книги-жизни Сережикина молитва заменит пару слов в моей судьбе, и я еще загляну в его голубые глаза и услышу смешное и ласковое «Викусик!» Жаль только, что я верю в это не больше, чем в сказки.

Глава шестая

Личные покои Найлса на базе Конвента

– Рита, ты еще долго?

Конечно, долго, что за глупый вопрос. Встреча с потенциальной свекровью по значению равна встрече с королевой. Здесь всё имеет значение – от макияжа до прически, от туфель до маникюра. Меня же буквально под лупой будут рассматривать.

Жаль, выбор небольшой. С ностальгией вспоминаю прошлый гардероб. Эх, какие наряды там встречались. Летучая мышь, Пиковая дама, Пиратка, Вампиресса и даже Повелительница пауков. Будь они у меня сейчас, я бы смогла удивить мамочку мага.

А так… Длинная юбка, белая блузка, темно-синяя жилетка, с затейливым рисунком, набитым по ткани. Строго, классически и невыразимо скучно. Добавляем полное отсутствие косметики и образ сухой секретарши готов. Зато украшений, аж две шкатулки и бутылочек с духами десяток ароматов. Ну-ссс, приступим. Я же согласилась только следовать за магом, но не обещала, что буду вести себя хорошо, а вести плохо в одежде воспитанной секретарши не очень-то удобно.

– Наконец-то! – Найлс отлипает от стены, вскидывает удивленно бровь, – Рита!

– Марго! – поправляю, – Мы идем или нет?

Лицо мага медленно краснеет, глаза наливаются темнотой. Ой! Вот именно ой. Чувство самосохранения просыпается, но слишком поздно. Взмах руки, и меня окутывает теплый ветерок. Он бережно расправляет начесанные и взбитые вверх локоны, снимает с шее лишние украшения, застегивает до верха пуговки на рубашке, раскатывает рукава и даже убирает аромат трех вылитых на меня флаконов. Прощай образ вульгарной дурочки. А я так старалась.

– Рита, – Найлс одним скользящим движением оказывается рядом, заставляя вжаться в стену, – девочка моя, – его длинные пальцы зарываются в волосы, нежно перебирая пряди и ликвидируя оставшееся безобразие, – глупая бунтарка, – жаркое дыхание близко, непозволительно близко, но почему-то я не в силах пошевелиться. Черные глаза завораживают, утягивая за собой в бездну, а в зрачках разгораются точки расплавленного золота. Низкий мужской голос будоражит нервы, и по спине прокатывается волна предвкушения, – можешь сопротивляться сколько хочешь, твое сопротивление заставляет меня желать тебя лишь сильней.

Нервно сглатываю. Нужно оттолкнуть, возмутиться, наорать, но сердце стучит, как сумасшедшее, в ногах слабость, и сопротивление ударяется в позорное бегство.

– Рита, – стон и его губы накрывают мои. Впиваются требовательно, жадно. Требовательный «дзынь» решительно вмешивается в наш поцелуй. Тяжело дыша, маг нехотя отстраняется.

– Хсыр бащ тарг, – это кристаллу, – Рита, прости, – уже мне.

О, чую знакомый аромат. Леди изволит волноваться, где мы там застряли?

– Нам пора, – со вздохом сообщает Найлс и обещает с дьявольски соблазнительной улыбкой, – мы обязательно продолжим прямо с этого места.

Я вскидываю брови, мол, еще посмотрим, что продолжим, а что нет. Маг отвечает долгим взглядом, от которого сердце почему-то сбивается с ритма. Скользящий шаг ко мне, и я утыкаюсь носом в серебряную пуговицу на черной рубашке, и, кажется, забываю, как дышать.

– Прикрой глаза, моя королева.

И вот что это такое сейчас было? Сердце, как обычно, отмалчивается, витая в личных розовых облаках. Достали уже эти облака. Мне нужна твердая земля под ногами, а не глупые фантазии. Подумаешь, поцелуй. Он еще ничего не значит, вот.

– Найлсио, дорогой, наконец-то ты почтил своим присутствием родной дом!

Спина мага закрывает меня от обладательницы немного раздраженного женского голоса. Говорит она со странным акцентом, растягивая слова, но язык все тот же, что и в королевстве. Странное единство.

– Мама! – Найс разворачивается, оставляя меня в тылу, – я тоже рад вас видеть, только не понимаю, к чему такая спешка!

– Сын, – в тон ему отвечает хозяйка дома, – ты забыл, что хоть и считаешься номинальным лордом, но у тебя остались обязательства перед семьей!

Отличное начало встречи. С порога прямо в битву. Счет один-один.

Мельком оглядываюсь. Мы стоим на небольшом подиуме, с трех сторон окруженном белыми коллоннами. Вокруг нас милый садик с дорожками и скамейками, а за невысокими покрытыми крупными розовыми цветами кустами возвышается каменная стена с крупными зубцами и узкими отверстиями бойниц, и прохода в ней на первый взгляд не наблюдается.

– Поговорим обо всем за обедом, – мать Найлса смягчает выпад.

Мне надоедает созерцать широкую спину в черной рубашке, и я выхожу из-за укрытия. При моем появлении три женщины от удивления широко распахивают глаза, впиваясь цепкими, полными подозрения взглядами в мою скромную персону.

Итак, кто у нас в комитете по встрече. В первом ряду высокая стройная леди в шикарном фиолетовом платье. Густые черные волосы с оттенком медного золота уложены на голове в идеальную прическу, перевитую нитками белого жемчуга. Темные глаза, ровная кожа с едва заметным намеком на возраст. Вот у кого унаследовал свою внешность Найлс.

Правый фланг прикрывает особа явно старше, более худощавая и костлявая с длинным лицом и темно-рыжими волосами. Сходство присутствует, явно какая-нибудь родственница. Слева юная особа в чудном зеленом платье, которое изумительно подходит к её светлым рыжим волосам.

Стоим, значит, изучаем, вероятного противника, пока маг, наконец, спохватывается.

– Мама, позвольте мне представить свою невесту Маргариту.

В полном шоке все четверо, включая и невесту. От избытка эмоций на лице матери Найлса проступает что-то человеческое и злое, а у меня руки так и тянутся приласкать мага по затылку чем-нибудь тяжелым.

Первой отходит от шока хозяйка дома.

– Найлсио, почему ты нас не предупредил? Надеюсь, ты осознаешь, что твой поступок ставит нашу семью в неудобное положение, – это сыну с укором и плохо скрываемым раздражением, – Маргарита, добро пожаловать. Меня зовут леди Гальджио, – легкий кивок головы и ну очень светская улыбка крокодила – это мне. А уж про взгляд и говорить нечего – чистый рентген.

– Мне тоже приятно с вами познакомиться, – улыбаюсь я превосходной, не раз отрепетированной улыбкой успешной бизнесс-леди, да и кивок головы позволяю себе чуть менее заметный.

Маг демонстративно берет меня за руку, мол, от сказанного не откажусь, хоть режьте. Леди Гальджио мрачнеет, поджимает алые губы и, естественно, обращает обвиняющий взгляд в мою сторону.

Н-да, сейчас самый неподходящий момент устраивать сцену с воплями: «Какая невеста? Ты, вообще, думаешь, о чем говоришь? Я же тебя практически не знаю. А тот поцелуй, вообще, не считается!» Кстати, поцелуй был неплох, очень даже неплох, но это не повод без предупреждения называть меня невестой. Здесь не семья докового рабочего, которая легко относится к внезапным будущим родственницам. Могу спорить на что угодно, что Найлс с детства обручен, и до сего момента строптивый маг просто бегал от исполнения обязательств. А тут я – здрасьте. Вся такая красивая, умная и безродная, да еще из чужого мира. Вот, «счастья»-то привалило.

– Маргарита, позвольте представить – моя кузина графиня Мариэтта и её дочь Чарина.

Улыбаюсь и киваю, ловя в ответ полный презрения и ненависти взгляд старшего поколения и насмешливо-заинтересованный младшего.

– Сын, раз уж ты преподнес нам такой сюрприз, позволь и мне не рассказывать тебе о моей гостье.

Я бы на месте Найлса после такой реплики ретировалась отсюда как можно быстрее. Таким тоном предупреждают как минимум о приходе ненавистной всеми родственницы, как максимум о наеме киллера. Судя по кислой физиономии мага, он того же мнения.

– Как вам будет угодно, мама, – скрипнул зубами, но голову склонил. Вот оно – воспитание.

Выход из внутреннего дворика ловко замаскирован в белой ограде. Он ведет в странный лабиринт, по которому мы идем в полном молчании. Впереди хозяйка дома, за ней я с Найлсом. Тыл перекрыт титулованными родственницами, а в проходах мелькают подозрительные тени – охрана бдительно следит за вновь пребывшими.

Белые стены сзади, спереди, справа и слева. Местами штукатурка облупилась, и виден серый камень, кое-где встречаются пробившиеся сквозь камень ползучие кусты, но в целом лабиринт поддерживается в хорошем состоянии.

– Что это за место? – тихонько спрашиваю у Найлса.

– Это знаменитый Белый лабиринт, который был построен несколько веков назад моим предком для защиты замка Слез.

– И еще никому не удавалось его пройти без разрешения хозяев, – не без гордости, замечает леди Гальджио.

Я с уважением смотрю на стены. Не хотелось бы оказаться здесь в одиночестве, когда над головой лишь кусочек голубого неба, а карты-ключа в карманах не наблюдается.

– Маргарита, разве мой сын не рассказывал вам про свой родовой замок? – чуть замедлив шаг, внезапно поинтересовалась леди.

Эм, хм, км.

– В общих чертах, – ушла от ответа, – а почему он называется замок Слез?

– Вы сами поймете, когда его увидите, – ответила леди Гальджио, бросив неодобрительный взгляд на сына, – кстати, мы почти пришли.

Вот и последний поворот. Впереди площадка, с которой вниз уходит лестница, а впереди… Леди Гальджио была абсолютно права – это нужно видеть, ибо никаких слов не хватит описать открывающееся великолепие.

Впереди в ложбинке между холмами виднелось небольшой озеро, а справа на покатой спине холма возвышался, словно вылитый из стекла замок. Поднимающийся с воды туман заставлял стены парить в воздухе, а пробивающиеся сквозь тучи солнечные лучи покрывали башни разноцветными бликами. Замок стоял, словно блестящая новогодняя игрушка, абсолютно сказочный и нереальный в своей красоте, от блеска которой начинали слезиться глаза.

– Нравится? – шепнул сбоку Найлс.

– Очень, – ответила честно. Набежавшие на солнце тучи сменили картинку, и оказалось, что с верхушек пяти башен как бы стекают застывшие каплеобразные наросты, в которых сейчас отражались белые пушистые облака. Замок, покрытый застывшими слезами. Аж, дух захватывает от такой красоты.

– Хочешь, здесь жить? – тут же испортил весь момент маг.

– Без тебя?

Хозяйка замка со своей свитой отстали на лестнице, и можно было не опасаться лишних ушей.

– А если со мной?

– Найлс, думаешь, я не знаю значение слова «номинальный»?

– Это можно изменить в любой момент.

– Неужели?

– Ради тебя я готов отказаться от работы в Конвенте и вернуть себе титул.

– Какие жертвы! А кто сейчас управляет замком?

– После смерти отца я унаследовал титул, но так как не захотел бросать работу в Конвенте, то передал управление замком матери и дяде. Дальше, согласно Уложению титул должны наследовать мои дети.

– А если?

– В таких случаях император сам определяет, кому передать титул.

Что же я не удивлюсь, если окажется, что Найлса пытаются оженить с юных лет. Такова участь всех наследников, и то, что маг до сих пор не женат, говорит о стойкости его характера и упрямстве. Решил работать в Конвенте, наплевав на титул, – и он там работает, решил жениться на выбранной им девушке без оглядки на мнение семьи – и он знакомит меня с мамой.

Сладкая мысль, что ради меня он готов и титул признать, и жениться, все-таки пробралась в сердце и попыталась там обосноваться. Пришлось прогнать. Я еще не определилась с отношением к магу, не забыла о его предательстве и не простила своего марионеточничества и внезапного статуса невесты.

Хотя замок, безусловно, хорош. Если Найлс рассчитывал произвести на меня впечатление – он своего добился. Серо-голубые стены с вкраплением слюдяных капель, обманчиво воздушные; высокие башни с плачущими куполами крыш; стрельчатые проемы окон; высокие арки галерей. Замок больше походил на создание волшебника, чем на обычную постройку.

– Замок Слёз строили ашеры, – начал восполнять пробелы моего образования Найлс. Похоже, мой интерес к замку, его воодушевил, – так называют полукровок от смешанных браков людей и гномов. Гномы в подобных случаях предпочитают делать вид, что никаких отношений с человеческими женщинами у них нет и не бывает, откупаясь золотом, поэтому ашеры живут на поверхности среди людей. Из них получаются отличные мастера по дереву и камню. Сами подземные жители никогда не берут контракты на работу, только торгуют, продавая холодное оружие, порох, пушки и украшения из драгоценных металлов. Я не бывал в городах гномов, но слышал, что камень там оживает под руками мастеров, и города настолько прекрасны, что у людей пропадает желание возвращаться на поверхность.

– И остаются?

– Редко кто удостаивается чести получить приглашение, а уж остаться разрешают единицам. Гномы не любят чужаков. Мы слишком разные, чтобы терпеть друг друга.

– Хотела бы я взглянуть на гномов. У нас про них только сказки рассказывают, да фильмы снимают, – посетовала.

– Через две недели в княжестве Ротабур состоится ежегодная ярмарка. Там и познакомишься, если захочешь составить мне компанию.

Хм, заманчивое предложение, но чуется с подвохом, однако уточнить подробности не успела. Пройдя сквозь ажурные ворота, мы шагнули в просторный двор, украшенный статуями и фонтанами, а затем по мраморным ступеням поднялись в холл замка.

– Что бы ни случилось, я от тебя не откажусь, – прошептал маг, сжимая мою ладонь, – и прошу, давай отложим все разногласия до возвращения домой.

Наивный… как можно не отказаться от того, что тебе не принадлежит? И прости, Найлс, но обещать и дальше играть роль твоей невесты я не могу. Однако не нравится мне это «что бы». Ненавижу сюрпризы, тем более грозящие неприятностями. И что это я так занервничала? Может, еще обойдется?

– Лилит, дорогая, неужели этот зрелый мужчина – твой сын? Мне он представлялся совсем юным, – с кушетки поднялась светловолосая красавица. На нежно-розовых губах играла лукавая улыбка, а глаза цвета полуденного неба сияли от удовольствия. По-девичьи тонкая фигурка в воздушном белом платье – само изящество и элегантность. Волосы заплетены в сложную косу и уложены наподобие короны. И лишь голос, да нечто мимолетное во взоре выдавали явно не юный возраст незнакомки.

Я могла ошибаться, но инстинкт нет. В гостиной, куда нас провели вышколенные слуги в бело-голубых ливреях, нас ожидала сама фея. А кто-то рассказывал сказки, что они – редкость? И больше одной на один мир не встречаются? Так, какого … уже вторая оказывается на моей дороге и в такой двусмысленно неудобной ситуации?

– Габриэлла, разрешите мне представить вам моего сына Найлсиорана дел Винтос лорда Гальджио. Найльсио, это мой хороший, – подчеркнула Лилит, – друг – Габриэлла. Ну, а кто она – ты и сам уже догадался.

И торжествующий победный взгляд в сторону сына. Та-дамс! «Каких гостей принимать изволим, пока ты дурью в Конвенте маешься».

– Габриэлла, очень рад знакомству, – шаг, поклон, поцелуй руки.

Снисходительная улыбка и оценивающий взгляд феи. Так смотрят на вещь, выбираемую в подарок – и себя не обделить, и другого не обидеть.

– Разрешите представить мою невесту Маргариту.

А вот и мой черед. На мгновенье мы с феей скрещиваем взгляды. Я вижу в её глазах удивление, досаду и … все эмоции закрывает от меня холодная вежливость.

– Рада познакомиться, – кивает она мне.

Глава седьмая

Горный монастырь, территория княжества Лахарии

– Виктория, ты готова? – в голосе Идена еле скрываемое нетерпение.

– Почти, – откликается девушка. Бросает последний взгляд на себя в зеркало. Что же… она изменилась. Из черных волос исчезли разноцветные пряди, но сами волосы пока еще не достигли положенной для леди длины. С кожи исчез легкий загар, лицо немного осунулось, приобретя благородную белизну, а в глазах затаилось выражение загнанного в ловушку зверя.

Три недели она училась с упорством мула, тянущего шею в петлю, и неделю назад эту петлю ей все же накинули на шею.

А как все неплохо начиналось…

Здравствуй, дорога-грязюка. В глубоких лужах желтым пятнышком блестела луна, из темного леса доносился прелый горьковатый запах мокрой земли. Виктория любила запах весны. Почему-то именно он заставлял сердце биться по-особенному, замирая в ожидании чего-то нового. Перемены. Плохие и хорошие, волнительные и паршивые. Весна на всех действует по-разному, но эта превзошла все предыдущие по своему безумию.

Резиновые сапоги скользили по распутице, на плечи давил тяжелый рюкзак. Губы растянулись в усмешке – виски для храбрости. Еще полбутылки приятно побулькивали в кармане. С другой стороны карман оттопыривал подарок Виктора. Что там, он так и не сказал. А ей было лень заглядывать.

– Разберешься, – водитель был хмур и неразговорчив, – надеюсь, не пригодиться.

Яд что ли? Так Виктория вроде и не собиралась. Она вообще жизнь любила, а после случившегося вдвойне – за себя и за Сережика.

Виктор был мрачен – совесть мучала за то, что втянул в легенду. Сам не верил, а оно, видишь как, получилось. Теперь страдает, бедняга.

Шагнул ближе, хотел было обнять, но почему-то постеснялся.

– Не буду ничего советовать, не маленькая, сама разберешься. Просто помни, Поднебесная – отнюдь не райское местечко, а местные боги совсем не добряки.

Так он считает, её в те края занесет? Ой, что-то не хочется в гости к царю-обезьян.

– Береги себя.

– Приглядишь за Сережиком?

– Обещаю.

Дорога манила, приглашая разделить с ней большое приключение. Виктория оглянулась – темная фигура стояла на съезде с шоссе. Свет фар двумя пятнышками высвечивал синие джинсы и черную куртку. Она махнула рукой и ускорила шаг. Когда выходишь на финишную прямую глупо терзаться сомнениями.

Как девушка и предполагала, монахи не стали ждать пока она доползет до отметки в три километра. Вынырнули раньше. Два балахона с двух сторон подхватили её под руки.

– Глаза закрой, – посоветовал правый.

– И не вздумай орать, – предупредил левый.

– А-а-а, – собственный вопль ударил по ушам. Перед глазами распадались на пятна разноцветные круги и уползали куда-то прочь. Сволочи! Гады! Ослепшую с рюкзаком, без парашюта…

И знать она не хочет, откуда сбросили, и вообще, её больше приземление волнует. Оно же планируется, правда? Ветер рвет рюкзак со спины. Горло позорно сдается и переходит на сипение.

– Ну, хоть бы один по-человечески, нет, орут, брыкаются, а о том, как тяжело потоки удерживать кто-нибудь подумал?

– А?

Ветру надоело с ней возиться. Только что трепал, а тут стих, словно не бывало. Глаза все еще слезятся, ноги болтаются в пустоте, хорошо, хоть падение прекратилось.

– Давай, руку, убогая. Помогу, так и быть.

Некто ухватил за рукав и плавно опустил на землю.

Постепенно вернулось зрение, а вместе с ним ощущением опоры под ногами. Хорошо-то как!

– Добро пожаловать, Виктория, в нашу скромную обитель. Брат Иден, проводи гостью в её комнату.

Все-таки монастырь или обитель, если быть точнее. Место обитания, но кого? Виктории не верилось в монахов. Что-то внутри убеждало, что настоящие монахи не появляются ночью на перекрестке дорог, если окропить землю кровью.

Перед глазами все еще плывут круги, и мир воспринимается расплывчатыми пятнами. Большое черное – проводник Иден. Сначала они долго идут по узкому изгибающемуся коридору, по ощущениям вырубленному в скале. Коридор плавно поднимается вверх и заканчивается лестницей. Порыв ледяного ветра, и Виктория оказывается на широком балконе. Яркое солнце слепит глаза – здесь день, а значит она точно далеко от дома.

Впереди на другой стороне широкого ущелья тянется в небо увенчанная белыми шапками гряда, справа поражает взор настоящий гигант с двойной вершиной, слева просматривается уходящее вдаль ущелье с синей лентой реки на дне, а чуть ниже в стороне от уступа висит радуга, творимая настоящим водопадом.

– Наш дом, – обводит рукой горы Иден.

– Гималаи?

Тихий смех.

– Шамбала?

Смех становится громче.

– Мастер тебе все расскажет, – голос у Идена приятный, слова он произносит тягуче с еле заметным акцентом. Порыв ветра скидывает с него капюшон, открывая взгляду Виктории ярко-синие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, кудряшки светлых волос и небольшую аккуратную бородку. Редкий образчик мужской привлекательности, внешность напоминает древнего русича, но только на первый взгляд. Внутреннее чутье уверенно шепчет – чужак, и она с ним полностью согласна.

Комнату, которую ей выделили, можно было охарактеризовать одним словом – общага. Стул, стол, кровать и ниша с полками, заменяющая шкаф, в углу умывальник – тумбочка стыдливо прикрывает дыру в каменном полу, туалет в конце коридора, душ там же рядом. Одно радовало – все остальные комнаты в блоке пустовали. Похоже, её отселили подальше от всех, чтобы глаза меньше мозолила.

Путь в центральный корпус обители лежал через длинную галерею. Сквозь арочные проемы открывался потрясающий вид на сверкающий водопад, кое-где покрытую зеленью долину и горный серовато-коричневый с белыми шапками хребет с одной стороны и зеленовато-голубой склон ледника с другой. Красота, если не думать про лекцию Идена. Проводник был крайне убедителен, и по его словам выходило, что бежать из обители дело абсолютно безнадежное. Горы здесь серьезные, идти по ним до ближайших поселений не один день, а заблудиться и попасть на ледник дело плевое. И даже если удастся найти верную тропу то…

– Виктория, видишь вон тех милых зверюшек? Там на дне долины? Мы их немного подкармливаем, но свежему мясу они всегда рады.

Девушка взглядом нашла рыжие пятнышки, резвящиеся внизу. Пятнышек было многовато. Намек понят – бежать отсюда сложнее, чем из Алькатраса.

Однако это была не единственная странность обители. Виктории никто не запрещал в открытую ходить по территории, но стоило только пересечь галерею, как на её пути вставал некто из братии, жестами интересовался, что она здесь забыла, а через очень короткое время к нам присоединялся кто-нибудь из четверых опекунов.

Почему опекунов? Логика подсказывала, что четверо монахов, заключивших с ней устный контракт, назначили быть ответственными за её подготовку. А еще они были единственными в обители, знающими русский язык, кроме Мастера, конечно. С ним самим она имела честь встретиться в первый же вечер.

Неприятный старикашка. Если охарактеризовать кратко – хищник на пенсии. Грива поседевших волос, немного расплывшиеся черты лица, крючковатый нос выделялся из облика, соответствуя скорее грифу, чем льву, а вот светлые карие глаза смотрели холодно и с прищуром. И разговор больше напоминал инструктаж, чем доверительную беседу.

– Виктория, рад знакомству.

Голос у Мастера рокочущий, и акцент чувствуется довольно сильно, но говорит он правильно, не делая ошибок.

– Тебе предстоит многому научиться за этот месяц и в первую очередь нашему языку.

– Прошу прощение, но зачем?

– Твое удивление понятно. Однако все наши агенты обязаны владеть лаханским. Не секрет, что за последние годы твой мир развивался довольно стремительно, и нам не нужны проблемы со спецслужбами. Разговор на лаханском не поймут случайные прохожие, и у тебя не будет сомнений, что человек, обратившийся к тебе на нашем языке, работает на нас.

– Понятно, – она кивает. Логика ясна. Только, ой, как не хочется садиться обратно за парту. Смущают сроки, – месяц, не маловато ли?

– Вполне достаточно, – многообещающая ухмылка, – у нас свои методы обучения.

Связь с домом ей действительно обеспечили. Раз в три-четыре дня она писала смс: «жива, здорова, в горах тяжело, но очень интересно и тому подобное», затем отдавала телефон одному из опекунов. На следующий день его возвращали с ответом от мамы, приветом от папы и всяческими пожеланиями-советами от Сережика, вроде «не лезь на скалы, а то упадешь или увидишь йети – не забудь сфотографировать».

Батарею каждый раз подзаряжали, но она экономила, отключая телефон в чужом мире. Братишке действительно стало легче, он выздоравливал, шокируя этим лечащих врачей. А Виктория ждала кратких смс от родных, словно боец на фронте писем. Тоску по дому не могли перебить даже странные занятия.

Её учителя звали Листэр. Внешне он напоминал подсушенную травинку – светлые соломенные волосы, небольшой рост, мелкие черты лица, тоненькие ручки. Казалось, дунешь и переломится, но хрупкость монаха была обманчива. При девушке он легко переставлял массивные деревянные кресла, двигал стол к окну, чтобы свет падал на книги. Занимались они в библиотеке. Сами уроки проходили всегда одинаково: Листэр заставлял выпить какую-то горькую настойку, Виктория подозревала для расширения сознания, затем впивался тяжелым взглядом своих угольно черных глаз. Девушка должна была сидеть смирно и не отводить глаз. Если она начинала ерзать и трепыхаться, брал за руку. От горячих пальцев по телу распространялось приятное тепло, и Виктория послушно замирала. Сознание начинало плыть, окутываясь приятной дымкой, и звучащие слова ложились на него, словно влитые.

С чтением дело обстояло легче всего. Произношение было нетрудным, и девушка довольно быстро научилась читать сложные тексты. Чтением она занималась с Иденом, и эти уроки ей нравились гораздо больше. Красавец Иден под настроение мог и рассказать что-нибудь забавное, он хвалил за успехи, а за ошибки не ругал, лишь недовольно морщился. Листэр же пугал до дрожи в коленках. Виктории почему-то казалось, что он читает её мысли, настолько их диалоги были обрывистыми. Хотя однажды Листэр разговорился. Произошло это после утренней вылазки, предпринятой Викторией в так называемый «мертвый час». Идея была попытаться продвинуться дальше своего крыла и библиотеки, которая примыкала к холлу с противоположной стороны.

Обитель была погружена в тихий сон, ночные сумерки еще прятались по углам, а долина была скрыта густым туманом. Виктория нацепила кроссовки, джинсы и черную водолазку, на лицо нанесла полоски туши, на голову нацепила вязаную шапочку, вывернув наизнанку темной стороной, и чувствуя себя полноценным разведчиком, тихим крадущимся шагом выдвинулась в сторону холла.

Что она хотела найти или обнаружить – ей и самой было не ясно. Получить ответы хоть на парочку вопросом – вот была её цель. Чем занимаются монахи? Где проход в родной мир? Есть ли выходы в остальные миры, и что монахи приберегли для неё самой? Самое главное Виктории хотелось понять – на той ли стороне она играет.

– А можно…?

– Нет, тебе это знать не положено.

– А почему…?

Листэр досадливо поморщился:

– Не стоит пытаться выспросить ответ, по-другому поставив вопрос. Я живу здесь почти тридцать лет и до сих пор не знаю ответы на многие вопросы. Ты здесь две недели и считаешь, что перед тобой должны распахнуться все двери? А если за дверью, куда ты сунешь свой любопытный нос, окажется, например, тигр, что ты тогда будешь делать? Хлопать красивыми глазками и рассказывать сказку болтливым языком?

За дверью, которую ей тогда удалось открыть, оказался не тигр, скорее огромный кролик с печальными глазами и странными волнистыми отростками на голове. Ростом рогатый кролик доходил до пояса, а на лапах виднелись приличные такие когти, что Виктории сразу расхотелось знакомиться.

– Хэ? – удивился спросонья кролик.

– Простите, – извинилась она, прикрывая дверь и одновременно судорожно пытаясь нащупать засов.

– Хррр, – оскорбился таким ответом кролик, одним ловким движением просовывая длинный хвост между дверью и косяком. Какой это кролик с таким хвостищем!!!

– Уппс, – нога сама впечаталась в лысый, но с белой кисточкой на конце хвост. Тот, вильнув, исчез из поля зрения. Захлопнуть дверь и задвинуть засов дело одной секунды. В следующее мгновенье дверь содрогнулась от мощного удара.

– Харр, – гневно донеслось из комнаты.

– Надеюсь, оно не злопамятно, – пробормотала Виктория, отступая.

– На твое счастье, шальды глупы и неповоротливы, – раздалось за спиной.

Девушка резко подпрыгнула, оборачиваясь и выдыхая от облегчения – Иден, почти родной и без клыков, когтей и хвостов.

Вылазка закончилась неудачей, если не считать того факта, что она получила подтверждение своей теории: «монахи» работают и в других мирах.

– У тебя два варианта, – голос настоятеля звучал легко и непринужденно, и Виктория с трудом сдерживалась, чтобы не вцепиться ногтями в его лицо, выцарапать глаза, но… рядом двое из братии, готовых перехватить девушку в любой момент и сорвать атаку, – либо мы представляем тебя князю, как благородную леди, путешествующую из монастыря, где ты поправляла свое здоровье после тяжелой болезни, либо как простолюдинку. И если для леди князь вынужден будет соблюдать хоть какие-то приличия, то для простолюдинки никаких привилегий. Рабыня для постельной услады – таков будет статус нашего подарка.

– Подарка?! – зеленые глаза полыхнули от гнева, руки сжались в кулак.

– Думаешь, нам стоит тебя продать? – от насмешливой улыбки Мастер внутри Виктории скручивается тугой узел бессильной ярости, – поверь, моему опыту деточка, подарок менее унизителен, чем покупка. К тому же, не буду скрывать, нам выгодно обязать князя хоть чем-нибудь.

– Моим телом?

– И этим тоже.

Перед глазами закрутились черные точки. Вдох. Выдох. Она должна успокоиться. Она должна быть сильной.

– У тебя есть шанс обеспечить свое возвращение домой, – снисходительный тон Мастера явственно намекает, что этот шанс ей придется выгрызать зубами, – через месяц проход в твой мир станет нестабилен, еще через месяц закроется окончательно. Может на год, а может на десять. Ты должна будешь приложить усилия, чтобы мы захотели вернуть тебя домой.

– И что я должна буду делать?

– Работать, милая. Князь, должен подписать продление договора о нашем суверенитете. Это твоя основная задача, но есть кое-что еще. Его сиятельство, безусловно, не станет тебе доверять, но страсть ослепляет мужчин, они становятся более открытыми. Мы будем ждать от тебя донесений каждый вечер. Их ценность увеличивает твой шанс вернуться домой.

– И о чем я должна рассказывать?

– Обо всем, что случилось в течение дня, пусть на первый взгляд это кажется неважным.

– А как же экспедиция? Что подумают мои родные, если я перестану отправлять смс.

– Покажи ей, – махнул рукой Мастер.

Брат Иден поклонился и достал из кармана балахона сложенную вчетверо вырезку. Крупный заголовок обжигал взгляд:

«Международная экспедиция в Гималаях попала под сход лавины. Среди погибших и пропавших без вести есть наши соотечественники» и далее список участников и собственная фамилия в третьей строчке. Пол под ногами поплыл, мир сузился до черно-белой фотографии: ряд палаток на склоне горы и несколько обнимающихся людей на переднем плане.

– Через месяц, – словно издалека донесся до Виктории голос Мастера, – мы либо позволим «обнаружить» тебя в больнице Китая, либо остаться пропавшей без вести в горах. Выбирай.

– А где гарантии, что вы действительно отправите меня домой? – собравшись с силами, спросила Виктория.

– У нас нет причин держать тебя в этом мире. Князь известен своим ветреным нравом. Мы рассчитываем, что ты сможешь привлечь его внимание максимум недели на три, а затем твое пребывание в Лахарии потеряет всякий смысл. В своем же мире ты можешь быть полезной при следующей нашей встрече.

Глава восьмая

Территория Рассветной Империи. Замок Слез

Во рту все пересохло. Страшно хотелось пить. Поворочавшись еще немного поняла, что заснуть не в состоянии. Пришлось вставать, проклиная мага, его семейку и всех фей вместе взятых, отправляться на кухню.

А всему виной обед, на котором мне вздумалось подразнить Найлса с матерью. Визит отдельной феи, давней знакомой леди Гальджио пережить было можно. Не каждая же фея законченная сволочь, но визит со взрослой дочерью – перебор. Я еще от прошлого потрясения не отошла. И как мне не нужен был маг, но отдавать его очередной дочке на выданье я не намерена.

Собака на сене? Да, и пусть. По натуре я – «плюшкин». Надо, не надо… Пусть полежит в уголке, потом разберемся, на что сгодится.

Можно сказать, я возвращаю долг Найлсу. Ишь, как его перекосило, когда очередное на этот раз белое облачко в воздушном платье ему представляли. Милое, но какое-то несуразное… И взгляд в пол. И в ответ на приветствие неразборчивое бормотание. Эдакая симпатичная скованность и невзрачность.

На обед нас пригласили в парадную столовую, выдержанную в желто-бежевом тоне. На стенах натюрморты в золоченых рамах, роспись на потолке отражает сцену пира, на полу узор из камня, похожего на мрамор, стены обтянуты шелком с крупными желтыми цветами – роскошь и вкус в каждой детали интерьера. Полное ощущение, что ты зашел с экскурсией в дворцовые покои, и вот-вот из-за двери выскочит бабушка с криком: «Не трогать экспонаты руками!»

С Найлсом я встретилась только за столом, до обеда нас развели по разным комнатам – отдохнуть после дороги.

– Милый, не передашь мне вон те овощи. Это ведь соленья, верно? Что-то последнее время соленого хочется, – и невинный взгляд в сторону мага. Найлс напрягся, но потом сообразил о причинах столь странного поведения и, хитро улыбнувшись, пододвинул тарелку с соленьями.

А вот леди Гальджио сделала стойку. Просканировала меня задумчивым взглядом и как-то резко переключилась с феи на меня.

– Маргарита, а где вы познакомились с лордом?

– О, далеко отсюда. Я из другого мира. Мне грозила смертельная опасность, а Найлс меня спас.

– Как интересно, – взгляд леди Гальджио теплеет на пару градусов, – расскажите о вашей семье, – просит она.

– Мама, это не совсем корректный вопрос. Для близких Маргарита погибла.

– Ах, даже так, – во взгляде легкое сочувствие и тонкий расчет. Выходит гостья – практически сирота, из другого мира. Можно не беспокоиться о происхождении невесты и выдать любую легенду о её родителях. Все равно никто не проверит. Внешность девушки опять же делает честь любой лорду. Да и воспитание видно. Держится за столом легко и непринуждённо. Жаль, конечно, что с Габриэллой ничего не вышло. Полгода заманивала к себе фею, уговаривая представить дочь Найлсио и все зря. Упрямый сын и на этот раз сломал её планы – весь в отца пошел.

Что же… она поддержит его выбор, но при одном условии – если Найлсио бросит Конвент и вернется в лоно семьи. Хватит, наигрался, потешил пол Империи своим отказом от лордства. Пора бы уже и повзрослеть, и осознать, что незаменимых магов нет, а вот лорда заменить невозможно.

Дальше разговор пошел о незнакомых мне людях, о каких-то бумагах, делах. Завтра ждали возвращения дяди Найлса, и на полдень была назначена важная встреча, которую Найлс не мог пропустить. Я насторожилась – так и есть, мы остаемся ночевать в замке Слез, под одной крышей с феей, которая почему-то не торопилась домой.

За обедом мне удалось выяснить, в чем причина единого языка для Империи и королевства. Оказывается, заселение континента началось именно с побережья и, подминая под себя все народы, двинулось на север. Не сдалась лишь маленькая горная страна, словно пояс лежащая между современной империй и бывшим проклятым королевством. Завоеватели, положив треть армии в княжестве, просочились сквозь бедные, но гордые земли, оставив их в покое. Королевство со временем потеряло свое первоначальное значение, получив независимость, а за горами и княжеством возникла обширная и процветающая Империя, сохранившая единый с королевством язык и традиции.

В доме царит тишина. Светильники притушены, и мягкий полумрак застилает углы коридоров. Обволакивающая меня тишина обязывает красться мимо дверей и арок переходов, неслышно спускаться по лестницам, придерживая подол длинной рубашки, а чутье почти безошибочно ведет на служебную половину дома и далее на кухню.

Еще один поворот, еще одна лестница. Интересно, как я найду дорогу обратно? До утра буду искать приметную даму в сиреневом платье, чей портрет висит напротив моей двери.

Внезапно из глубины дома доносится характерное звяканье стакана, у меня аж скулы сводит от жажды. Похоже, не только мне не спится этой ночью. Корректирую направление. Явственно слышится бульканье. Облизываю пересохшие губы и ускоряю шаг. Да, где же этот поворот на кухню?! И какой только изверг такие лабиринты строил?

К бульканью добавляется неразборчивое бормотание и странное всхлипывание. Я замедляю шаг и осторожно приоткрываю дверь. Передо мной просторная кухня – надраенное до блеска царство поваров. Ряд внушающих уважения плит, шесть огромных столов, многочисленные шкафы, а так же двери, ведущие в кладовые.

В этот поздний час на кухне единственный обитатель. Скрип открываемой двери вторгается в его одиночество, он поворачивает голову, и я встречаюсь взглядом с дочерью феи. Ну, здравствуй, белое облачко.

Припухшие васильковые глаза, всклокоченные тонкие русые волосы, надкусанные алые губы, покрасневший изящный носик и дорожки слез на нежно-розовых щечках. Все ясно, её облачность в печали.

Запах высоко-градусного пойла, подрагивающий бокал в объятиях тонких пальчиков, затуманный взгляд – глубина случившегося горя не поддаётся измерению.

Любопытно. Гм, как же её звать-то? Вроде Натаниэль?

– Не помешаю?

Облачко в белой ночнушке щедро украшенной рюшами и оборочками испуганно мотает головой.

Отлично.

Провожаемая настороженным взглядом Натаниэли прохожу на кухню, бесцеремонно хлопаю дверцами шкафчиков, да простят меня обитатели здешнего дома, но без стакана воды я сейчас точно умру.

– Что-то ищешь? – с хрипотцой спрашивают из-за спины.

– Пить хочется.

– Загляни во вторую дверь слева. На второй полке я видела кувшин с морсом.

Прощаю облачку его появление в этом доме. Оно же не виновато, что приходится дочерью феи. Ягодный морс, со льдом – блаженство. И как-то резко пропадает желание спать. И даже просыпается любопытство.

– Что отмечаем? – без спроса присаживаюсь напротив со стаканом морса в руке.

– Загубленную возможность, – Натаниэль с кривой ухмылкой пытается налить еще одну дозу успокоина, но промахивается мимо бокала.

– Давай, помогу.

Плескаю на донышко. Некоторым уже хватит. После секундного раздумья превращаю свой морс в коктейль. Надо же поддержать беседу.

– За то, чтобы новые возможности всегда опережали загубленные.

Немного высокопарно, но это первое, что приходит в голову.

Натаниэль залпом вливает в себя напиток, я делаю осторожный глоток… хм, нечто среднее между водкой и самогонкой не слишком высокой очистки, но пить можно. Только без закуски мне напившееся облачко волочь на себе придется. Ишь, глазки осоловели, головка к столу клонится…

Гулять, так гулять. Набег на кладовую – еще одно пятно на мою совесть.

– Угощайся, подруга, – заботливо пододвигаю нарезанную ветчину и хлеб.

– Как ты меня назвала? – облачко мгновенно просыпается.

– Что-то не так?

– Все не так! – руки на стол, грудь вперед. – Разве ты не знаешь, зачем мы сюда пожаловали?

– Найлсу предложение делать? – улыбаюсь, а у самой в душе все переворачивается.

– Зря веселишься, – Натаниэль с хмурым видом запихивает в рот бутерброд, – мама серьезно на него рассчитывала.

– Прости, что сломала твои планы.

– Её, – подчеркивает она, – планы.

– Так, стало быть, ты – против? И чем тебе Найлс не угодил? – интересуюсь.

Натаниэль тяжко вздыхает, долго молчит, пережевывая ветчину, затем, наконец, решается.

– Мне нельзя замуж, понимаешь?

– Нет, – честно признаюсь.

– Ну, лорд, он… немного непостоянный. И жениться ни на ком не хотел. Вот мама и решила заключить с ним сделку. Я становлюсь его женой, но только на бумаге. Он живет, как и раньше, а наследник – наша с мамой проблема.

Ничего не понимаю. Совсем. Мама, фиктивный брак, наследник ниоткуда. Нее, такое на трезвую голову не понять.

Наливаю полстакана чистого и выпиваю залпом. Ох… Рука судорожно хватает кусок мяса и запихивает в рот. Ну, и гадость… Вытираю выступившие слезы.

– Так значит, ты безбрачная невеста? В смысле, фиктивная. Эм, только на бумаге и без постели?

У самой в голове крутятся разные мысли от болезни дочки феи до муженепереносимости???

– Если нельзя замуж, то зачем тебе лорд?

– Не мне, а маме, – поправляет Натаниэль, – она должна меня устроить, иначе не может заниматься своей жизнью.

Ясно. Комплекс феи. Дочь должна быть в браке. Обязательно за хорошей партией. Счастье желательно, как и любовь, но непреложным условием не является.

– А что хочешь ты?

– Я, – облачко вдруг смущается и краснеет, – магом хочу стать или военным. А еще сесть на коня и скакать, скакать, – Натаниэль взмахивает руками, и кружевные рукава взлетают над столом белыми крыльями, – а вокруг только поля, леса и никого.

– Магом? Военным? – самогон, зараза, не дает сосредоточиться, – ты, что, не женщина?

– Нет, – еле слышно шепчет Натаниэль, а румянец на щеках становится огненно-красным.

Что разбудило Найлса, он и сам толком не понял. Просто неясное чувство тревоги вдруг выдернуло из сладкой пелены сна. Привычно проверил маячок и, выругавшись, подскочил на кровати.

– И куда её понесло на этот раз? – вопрос, заданный самому себе в темной спальне слегка отдавал идиотизмом. Он проверил снова – нет, ошибки быть не могло. Маячок, прикрепленный к девушке, ощущался где-то на первом этаже, в служебной части замка.

Размышляя, что именно понадобилось его нареченной там, да еще и глухой ночью, маг накинул халат, сунул ноги в уютные тапочки. Маячок за это время и не подумал сдвинуться с места, а ведь от спальни девушки его отделяли целых два этажа.

Рита, Марго, королева. Его страсть, его мания и любовь. Все, что он испытывал с другими женщинами до встречи с Ритой, оказалось не более чем игрой в любовь. Настоящее чувство поглотило целиком, ввергло в пучину страсти, заставило забыть про покой и сон. Он пытался бороться, забыть, спрятаться, уйти с головой в работу. Но ночью все забытое и отверженное возвращалось, чтобы с новой силой трепать измученную душу.

Когда он сдался? Когда поймал себя на мысли, что планирует заменить новую королеву Ритой или когда понял, что не сможет допустить смерти девушки? Сейчас это уже не важно. Все удалось. Она здесь. Последнее время он жил только мыслью о встрече. Не тайной, а настоящей, когда можно открыться, объясниться, а затем обнять, прижать к себе и не отпускать никогда.

Но реальность… Эта бескомпромисная реальность, как обычно, внесла свои коррективы. Найлс был готов к тому, что Рита не полюбит его с первого взгляда и даже со второго, но необходимость держаться на расстоянии убивала. Каждая улыбка, адресованная не ему, каждый взгляд не в его сторону огненной стрелой вонзались в сердце, обрушивали надежду в пучину отчаянья и накрывали мир серым колпаком безысходности.

Нести груз любви одному – безгранично трудно, и лишь надежда облегчает эту тяжкую ношу, но когда иссякает и она…

Найлс поморщился, выкидывая опасную мысль из головы. Еще ничего не решено и не потеряно. Рита будет принадлежать только ему. И никто: ни Конвент, ни дурачок Ивар не отберут её у Найлса. Он готов положить на чашу весов все, что угодно, лишь бы склонить их в свою пользу. Судьба… предназначение… случайность. Он справится со всеми ними, но не отступит.

Маячок привел его к дверям замковой кухни. При звуках громких голосов, доносящихся из кухни, маг помедлил, прислушиваясь. Спорили двое. И судя по интонациям, оба были изрядно навеселе. Один более тихий голос он узнал сразу же – Рита, а вот второй был ему незнаком.

– Да с чего ты взяла, что тебе хуже, чем мне? – незнакомый голос возмущенно икнул, – и что с того, что у меня магические способности, если я все равно не умею ими пользоваться? У тебя вон тоже…

Маг напрягся.

– А-а-а! Это какой урод на тебя блокировку поставил, да еще такую хитрую? Сразу и не поймешь, что за дрянь. Ну, точно! Под защиту замаскировал. Не мешай, я посмотрю. Да, не бойся, руками трогать не буду.

Этого Найлс уже допустить не мог, рванул дверь на себя. Вспышка света ударила по глазам, что-то беззвучно сместилось в пространстве, выплюнув из кухни облако серой пыли и мага.

Сползая по стене, маг пытался понять, а что это сейчас было? Однако сканирование магического фона выдавало несусветную чушь, а хаотичный рисунок силы демонстрировал явное направление в сторону чудес или сумасшествия, что часто является причиной одного и того же явления.

– Фея! – вывод был очевиден и столь же невероятен. Голос за дверью абсолютно не походил на спокойный и невозмутимый тон Габриэллы, да и представить пьяную фею ночью на кухне своего замка… нет, на подобное его воображение было не способно.

Найлс со стоном поднялся. В шее явственно что-то хрустнуло. Маг прислушался. За дверью царила подозрительная тишина. Понять, что там произошло, можно было лишь одним способом, и он потянул ручку на себя.

– Ты, что натворил, фей недоделанный? – я дунула на свесившуюся на глаза прядь волос. Та выпрямилась и застыла иглой дикобраза.

– Блокировку снял, – серое существо напротив мало напоминало ухоженную блондинку, точнее блондина. Закрученные в спирали волосы торчали дыбом, белая ночнушка по виду напоминала холщовую робу нищего, которого долго и тщательно валяли в пыли.

– Тебя просили лезть? – зла не хватало, как и сил съездить поганцу по физиономии. Фокусник, твою мать. Полное ощущение, что побывала в центре пылевой бури, где меня хорошенько потрясли, вывернули наизнанку, обсыпали какой-то дрянью, а затем вернули обратно на кухню. Даже алкоголь из головы выветрился.

– Да, если бы не я, – рассердился Натан, упирая кулаки в стол, – так бы и осталась с заблокированным даром.

– Да, а с этим что делать? – я дернула себя за прядь волос, та на ощупь мало отличалась от ветки дерева, – мне, что теперь с этими «рогами» всю жизнь ходить, фей недоделанный?

– А по мне очень даже ничего, – миролюбиво заметил Натан, но руку к своей голове протянул. Нервно ощупал. Попытался пригладить – куда там, его кудряшки, словно стружки дерева, упорно возвращались в прежнее приподнятое состояние, – фей нестабильный, – простонал Натан с растерянным видом.

Я хихикнула. Фей улыбнулся. Через секунду мы ржали, как сумасшедшие, до слез, хлопая ладонями по столу и поднимая в воздух пылевые облачка.

– Веселитесь? – холодный голос мага ледяным ветром ворвался в наше веселие, мгновенно понижая настроение до нуля.

Мы с Натаном застыли, глядя друг друга испуганными взглядами пойманных на месте преступления воришек, а затем дружно повернулись к двери. Так и есть – стоит. Злющий, местами припорошенный пылью, видать попал под раздачу Натановской волшбы, руки на груди скрестил, брови нахмурил. Нехорошо-то как. Нам с феем свидетели не нужны, тем более такие…

– Ой, Найлс, а мы тут перекусить решили, – я мило улыбнулась, одновременно подавая сигналы Натану, чтобы тот испарился, пока я мага отвлекать буду.

– Я вижу, как вы перекусываете, – Найлс окинул выразительным взглядом припорошенный стол со стоящими на нем бутылкой, двумя бокалами и парой тарелок с остатками закуски.

– Ну, я, пожалуй, пойду, – Натан, наконец, понял, что от него требуется и даже вспомнил правила приличия, – приятно было пообщаться, леди Маргарита, – склонился в вялом реверансе.

Маг отреагировал тут же.

– СТОЯТЬ! – прозвучало тихо, но очень убедительно, – я еще НИКОГО и НИКУДА не отпускал.

Натан замер, неловко растягивая края ночной рубашки, затем медленно поднялся. Опавшие было стружечные кудряшки волос, вновь вернули себе воинственное вертикальное положение.

– А мне не требуется вашего разрешения, лорд, – со злым лицом вымолвил фей. Я замерла, лихорадочно соображая, как бы правильнее вмешаться и не сделать хуже. Если они сцепятся… тут не то, что кухня, тут замок не выстоит.

– Ошибаешься, мальчик, – спокойно ответил маг. Шагнул вперед, взял с тарелки кусок ветчины, придирчиво осмотрел его, сдунул пыль и отправил в рот, – в твоем положении, я бы более тщательно подходил к выбору знакомств.

Натан было сник при слове «мальчик», но затем вновь поднял голову, глаза его блестели, а руки были сжаты в кулаки.

– Натаниэль, – я предостерегающе подняла ладонь.

– Не вмешивайся, Марго. Это мужской разговор, – Натан посмотрел на меня совершенно взрослым взглядом, – это вам, лорд, нужно быть более честным со своей невестой.

Найлс заиграл желваками. В воздухе отчетливо запахло озоном, а по моей коже словно пробежали сотни крошечных лапок – щекотно и немного жутко.

– Нарываешься, фей.

– Рискуете, лорд.

И почему-то мне, кажется, что они сейчас не произошедшее на кухне обсуждают. Так дело не пойдет. Надо прекращать эту дуэль глазами, пока она не перешла в нечто убийственное.

– Найлс!

Двое мужчин нехотя поворачивают головы ко мне.

– Что там с честностью?

– Ничего существенного Рита.

Маг лжет. Я это читаю в его черных глазах. Неожиданно становится холодно и противно, словно в душу ведро помоев вывернули.

– Если для тебя мой дар – несущественно, – слова оставляют горечь на языке, а в глазах начинает щипать от непрошеных слез.

– Рита! – в голосе мага слышится отчаянье, но мне уже все равно.

– Марго, погоди, – Натан бросается ко мне, но уплотнившейся воздух перехватывает фея и отбрасывает его обратно к столу.

Я останавливаюсь.

– Тронешь его и… можешь забыть о моем существовании.

– А если нет? – вкрадчивый тон Найлса доводит меня до бешенства. Да, как он смеет угрожать? Наглый, самоуверенный, насквозь лживый маг!

Бокалы на столе принимаются дребезжать, бутылка мелко подрагивать, а тарелка едет куда-то вбок.

Маг хмурится, бледнеет, а Натан с тревожным видом начинает озираться по сторонам.

– Рита, девочка моя, – приторно ласковый голос Найлса звучит резким контрастом с его последней фразой, маг делает шаг ко мне, протягивает руку, – не стоит так волноваться.

– Не подходи, – я отступаю, – видеть тебя не хочу.

– И не надо его видеть, Марго, – вмешивается фей, – можешь вообще на него плюнуть, – Найлс бросает убийственный взгляд в сторону парня, – было бы с чего волноваться, а?

Голос фея странно угасает, словно погружаясь в туман. Очертания кухни становятся все более расплывчатыми, дребезжание посуды нарастает. В воздухе уже висит плотная взвесь поднятой с поверхности пыли. Мне трудно дышать. Перед глазами темнеет, мелькают яркие точки. Грудь сдавливает от боли…

– Это ты во всем виноват. Смотри, до чего довел невесту, – с трудом разбираю голос Натана.

– Молчи, бракованная фея. Не полез бы к ЧУЖОЙ невесте, ничего бы и не случилось.

– А вот не буду молчать. Да, я – фей, но Марго обижать не позволю.

– Не позволит он, – фыркает маг, – прибил бы, да времени возиться нет.

– Времени у нас, действительно, нет, – в голосе фея легкая паника, – что будем делать? Она уже ни на что не реагирует. Судя по тому, как внутри у меня все скручивается от напряжения, выброс будет – ого-го, какой. Как бы нас здесь не завалило.

– Замок выстоит, не бойся.

– Что-то я не слышу уверенности в твоем голосе. Бутылка, стой. Уф, еле поймал. Нестабильный фей, у нас уже столы летают. Да, сделай же что-нибудь!!!

– Уже делаю.

– Ты только руками около её лица машешь, словно она от этого перестанет накапливать энергию.

– Заткнись, а?

Глава девятая

Поцелуй: горячий, требовательный, почти болезненный обжигает мои губы. Я пытаюсь отстраниться – не надо, не хочу. Мне и так плохо. Жутко раскалывается голова, а в груди, словно огненный ком пылает. Но чьи-то руки не дают освободиться из сладкого плена. Хочу вырваться, выплеснуть огонь наружу, но поцелуй отвлекает, не дает сосредоточиться.

– Потерпи, маленькая. Сейчас полегчает, – секундная передышка, шепот ласковых слов.

Я и сама чувствую, как становится легче. Тело наливается слабостью, жар утихает, постепенно сходя на нет, а кожа покрывается капельками пота.

– Мать моя, фея. Это тот самый знаменитый поцелуй вампа? – в голосе Натана восхищение и легкая зависть.

– Заткнись, – отвечаем хором.

– Ну, и пожалуйста, – обижается фей, – сами устроили тут…

Он замолкает, недовольно сопя.

Найлс продолжает стоять, прижимая меня к себе. Я слышу, как часто и громко бьется его сердце. Теплые ладони приятно согревают спину, мне хорошо, уютно и не хочется возвращаться в реальность.

– Он, прав, Рита. Мы немного увлеклись.

Самую малость. Фей хоть и несовершеннолетний по законам моего мира, замуж, однако, собирался.

– Ха, немного. Да, это было…

– Натаниэль, – теряя терпение, рявкает маг.

– Понял, понял. Марго, ты как?

– Паршиво, – честно признаюсь. Высвобождаюсь из объятий Найлса и, пошатываясь, бреду к столу. Мельком отмечаю, что кухня во второй раз за сегодня изменила свой облик. Столы, нарушив строй, расположись вольно. Стулья кое-где валяются вповалку, а пыль собралась в центре приличной такой пирамидой.

– Ну, и перепугала ты нас, – качает головой фей, прижимая к груди бутылку, спасенную от падения на пол, – первый выброс, да еще и в помещении – хуже не бывает. Будешь? Нет? Как знаешь. Я, пожалуй, налью. Для успокоения, – он щедро заполняет половину бокала, одним махом опрокидывает в себя самогон. И замирает, прислушиваясь к ощущениям. Тут же, без перерыва, наливает еще.

– Натан, – я предостерегающе поднимаю руку.

– Ты, посмотри, что он сделал, гад! – разъяренной кошкой шипит фей, – на, попробуй. Целый золотой за бутылку. А он её в обычную воду, сволочь.

– За гномий самогон, да еще второй очистки… Должен тебя разочаровать, ты переплатил, как минимум, пять серебрушек, – спокойно отвечает маг.

– Тебе какая разница. Свои платил, не чужие, – голубые глаза Натана суживаются до узких щелочек. Фей явно на взводе, а тут еще и полбутылки коту под хвост.

– Разница есть. Сам до комнаты доковыляешь или на себе тащить придется.

На какое-то мгновенье на кухне повисает тишина. Натан явно прикидывает, хватит ли ему полбутылки, чтобы упиться до червячного состояния, ну а мысли мага для меня пока неясны, как, впрочем, и сам Найлс.

Надо же, что удумал – дар заблокировал. Это же словно обманом отобрать конфету у ребенка, которому все детство про них рассказывали, а затем лишь фантиком перед носом помахали. И что мне теперь с ним делать, таким ярым собственником – непонятно. Он же готов чем угодно: обманом, предательством, подкупом оставить понравившуюся игрушку у себя.

Только я – не игрушка, лорд. За жизнь, спасибо. Но согласись, обмен жизнь на свободу не из лучших вариантов. Ты должен меня понять, лорд. Мы с тобой похожи. Оба не ищем простых путей. Для обоих главное – цель, а средства не так уж важны. Только у меня появился выбор: с тобой или без тебя. И ты знаешь, что я выберу, иначе не стал бы блокировать дар.

Накатывает усталость и безразличие. Я подумаю о маге… но завтра, и есть еще одно дело – белое и облачное, с которым тоже надо разобраться.

– Рита, – в голосе мага угадываются смятение и легкий оттенок досады. Он явно принял какое-то решение и готов попытаться мне его озвучить.

– Погоди, – останавливаю, – давай, отложим объяснения до завтра.

– Конечно, ты устала, – Найлс не скрывает облегчения. Отставленный в сторону скандал – наполовину забытый скандал, – я провожу.

– Марго, я с тобой, – Натан торопливо прихватывает бутылку со стола и явно собирается составить нам компанию.

– Ты что-то не понял, фей? – Найлс заступает ему дорогу, – я иду провожать СВОЮ невесту.

Натан медленно багровеет, а маг… Короче, опять у меня по коже мурашки бегают. Достали. ОБА.

– Это Марго решать, а не тебе, – делает первый выпад фей.

– Серьезно считаешь, что она выберет такого? – маг окидывает Натана насмешливым взглядом, отдельно задерживаясь на ночной рубашке в оборочках и рюшах, на браслетике с мишкой на запястье, на девчоночьих кудряшках, принявших после выброса свой привычный, немного растрепанный вид.

С пылающими от смущения щеками фей очень мил и… крайне зол.

– Я не такой, каким ты меня видишь, лорд. Это морок. Просто мама, когда увидела, кто у нее родился, с испугу такого нафеячила, что теперь и сама его снять не может.

– Бедный ребенок, – в голосе Найлса ни намека на сочувствие, – не знаешь, как выглядишь на самом деле. Могу наложить сверху еще один морок, правда, при совмещении результат будет… немного непредсказуем.

– Не надо, – ответили хором, обменявшись быстрыми взглядами.

– Как знаешь, – пожал плечами маг, – но я бы на твоем месте не отказывался от помощи. Сколько тебе сейчас?

– Почти семнадцать, – смутился Натан.

– Шестнадцать хотя бы есть? – со вздохом уточнил маг.

– Неделю назад исполнилось.

– Как часто себя проявляет дар? – продолжал допытываться Найлс.

– Он стабилен.

– Неужели? – деланно изумился маг, – а сегодняшняя нестабильность с преломлением пространства мне, наверное, приснилась?

– Это я попросила Натаниэля мне помочь, – вступилась за Натана, чем заработала долгий и задумчивый взгляд мага.

– Рита, ты понятия не имеешь с кем устроила ночную пьянку и собираешься продолжать знакомство, – Натан обиженно засопел, – думаешь, просто так Габриэлла его ото всех прячет? У фей рождаются мальчики только в одном случае, если отец оказывается сильнее.

– Он ушел наутро, когда понял, с кем провел ночь, – тихим голосом внес подробности Натан, – еще со злости что-то там намагичил. Так мама говорит.

– Маг, способный вырваться из обольстительных объятий феи… Большая редкость в наше время. Обнародовав рождение сына, фея становится презираемым изгоем, как не способная совладать с мужчиной. Что касается мальчика. Известно про феев немного. Их дар крайне нестабилен. Любая попытка применить магию оборачивается трагедией для окружающих. Поэтому их принято уничтожать в раннем возрасте. Выдавая за дочь, – Найлс кивает на фея, – Габриэлла лишь защищала его жизнь. Но, как видишь, морок не всегда помогает.

– Но ты можешь ему помочь? – спросила, уже зная ответ.

– Рита…., – маг качает головой и дарит мне жалостливую улыбку, – не думаю, чтобы тебе понравилась моя помощь. К тому же, не в моих правилах помогать тем, кто пытался меня одурачить. Жениться вот на этом, – он бросает выразительный взгляд на фея. Натан съеживается и пытается изобразить еще один предмет мебели на кухне, – по мне так лучше сдохнуть, ну или стать вдовцом, причем скоропостижно. Даже интересно, на что ты рассчитывал, недоразумение природы, когда пытался набиться ко мне в невесты, а? На заступничество мамочки? Или ….

– Найлс, перестань, ты его пугаешь. Это был бы фиктивный брак.

– Ну, да, а наследников нам фея из радуги бы создала, – фыркнул Найлс, немного успокаиваясь.

На мага я все же обиделась. За черствость. А потому гордо вышагивала по коридору в направлении своей комнаты. Позади на почетном расстоянии пяти шагов шли, вяло переругиваясь, маг с феем. Вяло, потому как в замке глубокая ночь, да и устали все. Найлсу пришлось порядком выложиться, возвращая кухне первозданный сверкающий чистотой вид. Мою одежду и волосы он тоже привел в порядок, а вот фей топал к себя потрепанным, в серой от пыли ночной рубашке.

Колоритная из нас вышла троица. Полуночники в возмутительных для высшего общества нарядах. Найлс в халате, мы с Натаном в ночных рубашках. И вид у всех троих такой загадочно-усталый.

– Фей, а тебе не кажется, что ты в другом крыле живешь.

За моей спиной очередной виток выяснения мужских отношений.

– Даже если и так. Сегодня чудная ночь, почему бы не прогуляться по замку.

– Ну, так гулял бы себе в другом месте, – Найлс широко зевает, фей его поддерживает. Устали мои провожатые. Да и меня неумолимо тянет в сон. Глаза слипаются, коридор начинает странно двоиться и вместо двух рядов ламп демонстрирует четыре. Спать, срочно спать. Где-то тут моя комната с мягкой уютной кроватью и теплым одеялом, в которое так хорошо будет завернуться с головой и…. Не сразу понимаю, что за спиной царит странная тишина.

Оборачиваюсь. Пустой коридор. Пара синих напольных ваз, тусклый блеск золоченых рам на стенах и ровный свет магических шаров-ламп. Тех самых, которыми начали с моего королевского пинка, освещать улицы столицы.

Обычный такой коридор с темно-синей ковровой дорожкой. Только лорда нет. Куда он, подевался, я не поняла… И фей вместе с ним. Розыгрыш? Вопрос чей.

Пара дальних ламп неуверенно мигнула, задрожала, а затем все же скончалась, погрузив край коридора во тьму. Все веселее и веселее. Кому-то там, в темноте, а мне лично жутко. Оглядываюсь – впереди аналогичная картина. Следующая пара ламп начинает изображать предсмертные судороги.

Бежать некуда. И думается, что орать о помощи бесполезно. В этом коридоре кроме меня и некто, гасящего лампы, никого нет. Эх, а ведь казалось, что кровать с теплым одеялом так близко….

Темнота подкрадывается медленно, но верно. В ней слышатся странные шорохи, чей-то противный смех. А может, мерещится? Или там действительно кто-то есть?

– Вот, не понимаю, зачем гасить лампы? Разве что бояться выйти на свет. И кто же у нас такой трусливый похищает гостей в замке?

Разговор в пустом коридоре отдает легким привкусом сумасшествия. Третья от меня пара ламп несколько раз мигает, тускнеет, но полностью не гаснет. Это задержка меня вдохновляет.

Усаживаюсь на пол около стены, демонстративно зеваю.

– Эм, уважаемый, может, поговорим?

Лампы сердито гаснут. Лишь по две пары с обеих сторон еще поддерживают мой боевой дух.

– По-видимому, это означает «нет». Жаль. Честно, рассчитывала на разговор. Замок развалить мы всегда успеем.

Темнота заинтересованно придвигается ближе.

Любопытничаем? Ну-ну… а слабо с едва инициированным магом силой померяться? Я же сейчас почти что обезьяна с пистолетом. Сила есть, курок спустить могу, а вот дальше результат непредсказуем.

Темнота медлит, что-то в моем поведении её настораживает.

– А страшно ли тебе, невестушка?…ка….ка Жутко ли тебе, красавица?.. ца… ца… – скрипучий голос эхом разносится по коридору, отражаясь от стен и возвращаясь ко мне. Сердце, стой, раз-два. Рано еще в пятки удирать. Рано, я сказала.

– Ты уж определись: кака или цаца, – усмехаюсь.

– А? – недоуменно вопрошает темнота. Она еще и глуховата.

– Говорю, – повышая голос, – выбери одно. Кака или цаца – разные понятия, знаешь ли.

– Какая такая цаца? – от темноты отделяется светло-серый клочок тумана высотой мне по пояс, – ты, почто нам голову морочишь?

Нам, значит… Так их несколько, пугателей-то.

– Вообще-то морочить, это больше по вашей части.

– Морочить! – с другой стороны коридора выплывает еще один кусок темно-серого нечто, – она называет это – морочить!

Туманчик ускоряется и оказывается рядом со мной.

– Что, совсем не страшно?

– Ну, почему, – отвечаю вежливо, – с лампами неплохая задумка была, и потайной коридор – отличная ловушка.

– Странная она какая-то, – второй клочок подлетает ближе, – не орет, в обморок не падает, о пощаде не молит. Слышь, ты на голову, случайно, не больная?

– Вроде нет.

Не сдержалась, зевнула, чем заработала обиженное шипение туманчиков.

– Ты еще засни здесь, – с глубоким осуждением пробормотал правый. Его туманность выделялась более светлым оттенком, чем у собрата.

– Позор, какой позор, – левый резко ушел вверх, а затем с протяжным гулом пронесся мимо. Он трансформировался в чудовище, отрастив себе морду с гигантскими зубами и шлейфом-туловищем.

– Страшно? – с надеждой спросил правый.

– Немного, – ответила и опять зевнула. Как же спать хочется. У меня сейчас пограничное состояние сознания начнется, когда на ходу спишь, и всякий бред мерещится.

– А так?

Правый растянулся, затем резко скрутился в смерч, из вихрящихся стен которого в хаотичном порядке высовывались устрашающего вида хари, морды и рожи.

– Неплохо, – сдержанно похвалила.

– Неплохо?! – взвыл левый, – смерч ужаса – НЕПЛОХО?!

– Руки добавьте, – посоветовала, – с когтями и перепонками. И озвучка не помешает.

Правый задумчиво покрутился, отращивая конечности.

– Так лучше?

– Однозначно! Только руки не просто высовываешь, а тянешь, и пальцы сгибаешь, вроде как схватить хочешь.

Следующие пять минут я развлекалась тем, что советовала, корректировала и подправляла пугательные эффекты туманчиков. Смерч ужаса, стена страха, монстры ползущие, летательные, подвывающие и странно молчаливые. Завершающим стало совместное выступление туманчиков. Левый исполнял роль туловища, одетого в длинный с туманным низом балахон, а правый – головы, которая отделялась от плеч и, подмигивая светящимся туманным глазом, устраивалась на вытянутых вперед руках левого.

– Ну, как? – правый, вернув себе вид бесформенного клочка, подлетел ближе.

– Жутко страшно, – поаплодировала.

– Не будь я тенью лорда Исистара третьего, если мы не возьмем главный приз на следующих играх, – левый так разволновался, что отрастил себе кулак и попытался ударить им в туманную грудь. Кулак прошел насквозь и застрял в спине.

– Каких таких играх? – не поняла.

– Не бери в голову, девонька. Это мы так, о своем, о призрачном.

– А, – зевнула, – ну так я пойду, если вам больше не нужна?

– Иди, иди, девонька, – махнул туманной конечностью правый, – мы сейчас тебе проход обратно откроем. Да, поторопись, а то лорд лютует. До третьего уровня защиты добрался. Н-да, растет парень, а в детстве выше второго не поднимался.

Я встала, потянулась. Хм, а ведь пока креативом занималась, даже сон прошел, и любопытство проснулось.

– Уважаемые духи, а звали-то меня зачем?

Оба туманчика замерли на месте, и как-то странно замерцали.

– Хм, действительно глупо вышло. Самого главного и не сказали.

– А может, ну, их эти правила? Смотри, красавица, умница, и в пугательных делах столько всего понимает.

– Нельзя, – вздыхает левый, – слышь, девонька, ты нам по душе пришлась, но вишь, как оно…

– Нельзя тебе за лорда идти, короче, – правый подлетает совсем близко, на сером полотнище проступает мужское лицо, – он – лорд, а ты…

– Да и не нужен тебе такой, – рядом колышется левый, – ты на внешность-то не смотри. Глубже заглядывай. Дурак он, хоть и умный. С детства мамашей избалован. Единственный сынок, красавчик, тьфу, – лицо левого искривляет гримаса отвращения.

– В деда пошел, маг недоделанный, – подхватывает правый, – как про дар узнал, совсем от гордости голову потерял. И плевать хотел на семью, на титул, на мать с отцом. Едва совершенолетства дождался, чтобы из дома утечь. Даже смерть отца его не остановила. На мать все взвалил чушехлюф пупырчатый.

– Дед хотя бы до рождения наследника дотянул, прежде чем семье ручкой помахать, да и потом заглядывал часто, а этот даже наследником обзавестись не сумел. Скольких ему подсовывали, нос свой благородный отворотит, либо под юбку залезет, позорище, – кипит от возмущения левый, – и вот какая от него семье польза? На свой Конвент только пашет, а родной дом на плечи матери переложил.

– А как же дядя? – интересуюсь.

– Так не наших кровей он. Родной брат её сиятельства. Леди, она хоть и благородного происхождения, да не высокого полета птица. Лорд её за красоту взял.

– А я, значит, вашему лорду не пара, – усмешка выходит горькой.

– Закон, понимаешь, невестушка таков, – смущенно бормочет правый, – о чистоте крови. Нельзя за лорда абы кому.

– А вы, стало быть, ревнители закона?

– Хранители, – поправляет меня левый, – семьи.

Сильный порыв ветра, непонятно откуда взявшийся в коридоре, едва не сбивает меня с ног.

– До пятого дошел, упырь упыристый, – с восхищением восклицает левый.

– Сейчас прорвет. Ну-с, пора откланиваться. Приятно было познакомиться, невестушка, – правый изображает поклон, – Уж будь так любезна, о просьбе нашей не забудь.

И оба хранителя, развернувшись, с достоинством поплыли по коридору, а левый на прощанье помахал рукой, торчащей из спины.

Глава десятая

Территория княжества Лахарии

Из-за поворота накинулся ветер, схватил за одежду, попытался сбросить шапку с головы. Виктория крепче ухватилась за поводья.

«Шалишь, брат, не осилишь».

«Хотя бы попытаюсь», – трубным гласом отозвался ветер из ущелья.

Хорошо, у нее лошадка смирная, да к горам привычная. Копыта ставит ровно, а на все ухищрения ветра лишь ушами прядет.

Ездить на лошади и водить байк оказалось не одно и то же. У лошади был характер, у байка норов. Скотинку требовалось задабривать яблоками и сахаром, в байк заливать бензин и натирать до блеска. И пахли они совершенно по-разному, а уж про отходы жизнедеятельности и говорить нечего. Правда, лошадь не ломалась, и перебирать мотор ей не требовалось.

К мотору Викторию не допускали, да она и сама не стремилась копаться в деталях, по уши вымазавшись смазкой. Вот езда – другое дело. Скорость, дорога, ровной лентой ложащаяся под колеса, ветер в лицо, линия горизонта, уходящая вдаль… Еще один поворот, стрелка спидометра ползет вперед, колеса вот-вот оторвутся от асфальта, рывком уйдя в небо и подарив сидящему за рулем крылья свободы.

«Ты – сумасшедшая! – орал Макс, – чокнутая адреналиновая идиотка! Я не дам тебе больше байк, слышишь?»

Да, она была такой… пока не рассталась с Максом, за пару дней круто изменив свою жизнь.

– Мышка, – Виктория ласково погладила лошадь по серой бархатной шкуре, – долго нам еще по камням ползать?

Мышка вздохнула, но ничего не ответила. Может, она не понимала по-русски, а может, просто не хотела раскрывать ничьих секретов. Её молчаливость импонировала Виктории. Когда вокруг слишком много предательств, невольно цепляешься за четвероногих друзей. Пусть они тебя не понимают, зато и разболтать ничего не смогут.

– Эх, Мышка, Мышка, а я ведь, считай, как и ты – скотина подневольная. Везут меня в качестве подарка хмырю какому-то княжескому. Да, не просто везут, а в роли шпионки. Постельной, ага. Ты не думай, я не щепетильная. Если надо будет – лягу. Я, понимаешь, Мышка, видеть их больше не могу. По горло сыта и чужими мирами, и лже-монахами, и играми их странными. Домой тянет – сил нет. Думаешь, я этим в балахонах поверила? Ни на грош. Как их загадочные рожи увидела, так только о побеге и думаю. Хотела сама проход найти – не дали. Один раз сунулась – сразу барьер невидимый поставили, как зверя, за забор посадили. Я же одна, Мышка, совсем одна в этом крысятнике. Тайны у них… Разве я не понимаю, что они не только в мой мир проход открывать умеют. Видела бы ты того монстро-зайца, которого они в комнате прячут. Урод, мутантский. Но эти работодавцы на все вопросы либо в молчанку играют, либо посылают подальше.

Леди из меня сделать вздумали. Если честно, я сама так решила. Уж лучше леди из себя строить, чем… Ну, ты понимаешь.

Старший их мне говорит: «У тебя, Виктория, актерский талант присутствует. Вот и разучивай роль высокородной, возвращающейся в дальние края после болезни». Легенду мне подобрал. Русский, оказывается, по звучанию похож на Гурундский. Теперь я леди из Гурундии. В империю приехала недавно. По имперский и гурундски я, конечно, не говорю, но объясниться после пару уроков могу. И про волосы не забыл. Короткие прически здесь леди не носят, так я их обрезала, чтобы якобы силу не терять во время болезни. Бред, какой-то. Теперь домой, через княжество возвращаюсь. Компаньонку потеряла в горах – несчастный случай. Ну, а князь оказался так добр, что разрешил присоединиться к его отряду.

Добр, он, как же. Письмо ему везут особое, в котором про меня все изложено. Подарок я, экзотический. Игрушка, чтобы поиграться. Откуп, чтобы от монастыря отстали. А князь – моя первая работа. Со слов настоятеля. Смешно, аж, плакать хочется.

Честно, Мышка, убить себя даже хотела. Сначала кого-нибудь из монахов с собой прихватить, а потом себя. Да, Сережик приснился. Хорошо так приснился, до утра плакала. И рука не поднялась себя жизни лишить. Пока сердце бьется, я зубами цепляться буду за любой шанс вернуться. Уверена, не одни балахонистые могут по мирам шастать. Сбегу от князя. Найду себе проводника и вернусь. Вот увидишь, Мышка, обязательно вернусь.

Мне еще та задачка предстоит. Сначала понравиться князю, заставить подписать договор, затем что-нибудь секретное раздобыть, а после сделать все, чтобы он сам захотел от меня избавиться. Бред, правда? По мне, так легче страховку себе найти и того, кто мне за эту страховку путь домой откроет. Не верится, Мышка, что только монахи в чужие миры шастают.

– Леди Виктория, привал закончен, – к ней подошел рослый малый, по виду напоминающий одомашненного йети – заросший, здоровый, со взглядом трехлетнего ребенка.

Виктория кивнула, в последний раз погладила Мышку по носу и вскочила в седло. Недельные тренировки принесли ощутимую пользу. Она неплохо держалась в седле и уже не сваливалась мешком с лошади.

Села, поправила задравшуюся юбку, открывшую одетые под низ штаны, и привычным взглядом нашла два черных балахона монахов. Проводники, а вдобавок её личные надсмотрщики, следящие за каждым её шагом. Это из-за них она шепотом делилась с Мышком наболевшим, из-за них контролировала каждое слово, постоянно ощущая на спине прицел внимательных глаз.

Она не доверяла им, они её. Все правильно.

Виктория зевнула. Последние ночи она практически не спала, пытаясь придумать выход из ловушки. Ехать «подарком» не входило в её планы. Она перебирала один довод за другим – все тщетно. Обследовала по пятому разу комнаты крыла, которое её отвели для проживания, но монахи усилили защиту и отгородили проход в другие части монастыря прозрачной стеной. Прыжок из окон гарантированно избавлял от проблем, но этот выход Виктория отбросила сразу же. Она – не слабачка. Она еще поборется за свободу.

Девушка пыталась поговорить с Иденом, но тот лишь развел руками.

«Мне жаль, что твое возвращение откладывается, но князь… Мы на его земле. Он недавно принял титул, и нам требуется заручиться его поддержкой. Важно понять, что он за человек, каковы его сильные и слабые стороны. Прежние князья… Впрочем, это не важно. Его сиятельство очень подозрителен. Любого из нас он даже не порог не пустит, а ты – другое дело. Видишь ли, в этой стране женщин не воспринимают всерьез. А ты у нас девушка самостоятельная, решительная. Проявишь себя, выполнишь, что требуется, и вернешься домой. Настоятель тебя не обманывает. Как только решится проблема с князем, и он подпишет продление договора о суверенитете монастыря, мы вернем тебя домой. Не все так страшно, Виктория. Поверь, твоя ценность в родном мире более полезна для нас, чем пребывание в чужом мире, о котором ты имеешь весьма смутное представление, несмотря на месяц обучения. Ты и сама понимаешь, что не просто так твоя фамилия попала в списки пропавшей экспедиции, и не мы сами отправляли смс твоим родным из Китая. Просто сейчас ты идеально подходишь именно для этого задания».

Идеально, как же. Мата хари, твою мать. Викторию бессильно скрипнула зубами от злости. Злись, не злись, а едет она сейчас через горы к неведомому властелину местных земель. Это будет, пожалуй, покруче, чем к ментам попасть. Там был хоть какой-то шанс отмазаться или прибегнуть к помощи отца Макса, а тут ни законов, ни друзей, ни денег. Слабый шанс на строгое слово «леди» и собственную гордость. «Договор, милый князь, а затем, так и быть, поцелуй в щечку». Должны же у них быть средневековые нравы. «Твое место на постели, женщина, а договора оставь мужчинам». Вот примерно так и будет. Грустно вздохнула, понимая, как тяжело придется в незнакомой стране, да еще и с ограниченными сроками выполнения задания.

* * *

Срединные земли Рассветной Империи. Замок Слез.

– Маргарита! – грозный рык прокатывается по коридору. С потолка от страха сыплется штукатурка. Лампы ярко вспыхивают, все разом, словно до этого не изображали недостачу электричества, или на чем там они работают. Исчез какой-бы то ни был намек на потусторонность. Я стою в самом обычном коридоре с деревянными дверями, которые в срочно порядке проступили из стен.

Стою, жду. А собственно, чего? Пока до меня очень злые и вредные доберутся? Ноги как-то сами собой разворачиваются. Куда там хранители удалились? Мне туда и побыстрее.

– Эй, невестушка, ты куда собралась-то? – с обеспокоенным видом вырисовывается из стены та самая потусторонность, – али от счастья совсем голову потеряла? Жених-то в другой стороне.

– Знаю, – отвечаю коротко и ускоряюсь.

– Слышь, девонька, не губи, – слева возникает еще один, – если он тебя здесь не найдет, замок по кирпичикам разберет.

Замок, конечно, жаль, но своя шкура дороже. Не хочу я сейчас с магом встречаться. Он же, как обычно, решит, что это я во всем виновата.

И… продолжаю идти по коридору, не обращая внимания на вопли потусторонностей.

– Эх, невестушка, старость ты совсем не уважаешь.

Уважаю, но взаимно, а после теста на голубизну крови с чего уважать-то?

– А если слово тайное скажем, а? – заискивается правый, высовываясь передо мной из пола.

– Какое-такое слово?

– Которое духов вызывает.

– Любых?

– Почти, но большинство точно услышит.

Хм, интересное предложение. Не знаю, зачем оно мне, но хорошее слово всегда пригодится, особенно еще и тайное. В моем положении отказываться от лишней информации глупо.

Пол под ногами чувствительно завибрировал.

– Скорее, – заторопился левый.

– Сказали и слиняли. Мне еще проверить его надо.

Левый зашипел. Тон не нравится? Так я не навязываюсь.

– Ладно, слушай.

Правый подлетел совсем близко, зависнув в паре сантиметров от моей головы. От сущности тянуло пронизывающим до дрожи, замогильным холодом.

Короткая фраза. Простой набор странных слов и парочка звуков в конце. А затейники, эти духи. Случайным порядком такой бред не подберешь.

– Запомнила?

Кивнула. На память я никогда не жаловалась.

– Бывай, невестушка, – левый помахал рукой из спины.

Правый, наконец, отвалил в сторону и вместе с собратом торопливо исчез в стене. И вовремя, еще немного и мое ухо превратилось бы в кусок льда.

Огляделась – действительно никого? Еле слышно прошептала вызов.

– Ну? – крайне недовольные повторной встречей сущности возникли передо мной. Светло-серый аж потемнел от злости, а темный стал почти черным, – проверила?

– Будем считать, что да.

– Тогда развернулась и к жениху шагом марш.

– А сам не дойдет?

– Тут, девонька, коридор секретный. Он по направлениям работает.

Ну, раз по направлениям….

Они шли навстречу. Впереди – маг. Черные волосы развевались под порывами невидимого ветра, в глазах полыхали алые искры, по лицу катились крупные капли пота, халат распахнулся, обнажая грудь. Сбоку, все время порываясь обогнать старшего, подпрыгивал от нетерпения фей. Кудряшки воинственно торчали вверх, брови нахмурены, в голубых глазах решимость биться до конца с кем угодно и как угодно, лишь ночная рубашка со кружавчиками вносила диссонанс в боевой облик Натана.

И сердце дрогнуло. Мужчины… защитники.

– Рита!

– Марго! Цела? Все в порядке?

– Рита, что это означает? Как ты умудрилась сюда попасть?

– Мы чуть с ума не сошли, когда ты исчезла.

– Рита, о чем ты вообще думала? Не все уровни в этом замке безопасны даже для мага.

Ну, все, с меня довольно! Я уперла палец в грудь мага. Разборки, так разборки. И плевать на замок. Не бедные, еще один выстроят.

– О чем думала? Это ты о чем думал, когда объявлял меня своей невестой? Али позабыл о законах предков, чтоб им лучше пугалось.

Найлс побледнел, нервно сглотнул. За его спиной из стены высунулся левый и, создав две руки, сложил их в умоляющем жесте. Подумал, добавил еще шесть пар ладоней, а сверху большие серые глаза.

И в кого я такая добрая?

– Ладно, проехали. Признаю, виновата. Больше не буду.

Лицо Найлса вытянулось от удивления, а Натан быстро оглянулся, но левый успел проворно втянуться в стену.

– Не будешь, что? – с опаской переспросил маг.

– Гулять здесь не буду, – буркнула, – и вообще, спать всем давно пора.

Утро встретилось нерадостно. Двое полоумных решили взять меня под свою защиту. Найлс все же сложил два плюс два и вынес смертный приговор потусторонностям, правда, заочно и с отсрочкой в исполнении. Не смог сходу придумать способа развоплотить сущности.

Остаток ночи прошел нервно. Натан тяжко вздыхал, ворочаясь на жестком полу. Не привык, бедненький к неудобствам. Я несколько раз предлагала перебраться во вторую комнату на диван, но фей косился на хладнокровно спящего на полу мага, и… оставался на месте по другую сторону от кровати.

Оглушительно барабанный стук в дверь выдернул из сна, протоптался по смятому от вчерашнего бдения сознанию, попинал сонный мозг и довольный удрал прочь.

Тишина? Нет, показалось. Снова стук. Придется вставать. Спустила ноги с кровати, попыталась нащупать тапочки, нащупала чью-то руку. Извинилась. Плюнула на тапочки. Встала с кровати. Перешагнула через мужское тело, проворчав, что могли бы и сами открыть.

Пока шла до двери, поймала мысль, что комната моя, и не стоит ошарашивать гостей видом заспанных мужчин, пусть те и разбудили меня в такую рань.

Дернула дверь, но та и не подумала открыться. С трудом вспомнила, что Найлс вчера установил хитрую магическую защиту, а вдобавок закрылся на замок – от дураков. Выругалась. С энной попытки поняла, как же открыть дверь.

– Маргарита!

В гостиную ворвался крайне взволнованный вихрь под красивым именем леди Гальджио, пронесся вокруг дивана, нерешительно замер около двери в спальню, у меня аж сердце нехорошо кольнуло, задумчиво потеребил пальцами тонкую ткань великолепного лилового платья и, наконец, повернулся ко мне.

– Маргарита, я прошу прощение, что вас разбудила.

Мне не прощение сейчас надо, а платок, чтобы вытереть испарину, выступившую на лбу, а еще стакан воды, потому как вчерашний самогон дает о себе знать. Чувствую себя неверной женой, у которой муж из командировки вернулся. Ладно, Найлс… Он все же жених. Но как я объясню пребывание Натана в собственной спальне?

– Мне нужна ваша помощь. Вас не было за завтраком. И я решила… впрочем не важно. Пропала Натаниэль. Вы не представляете, какой это кошмар! Вся эта ситуация. Нет, вы не подумайте, я против вас лично ничего не имею, но Натаниэль… Она еще такой ребенок и так мечтала о встрече с моим сыном… Вчерашнее могло её сильно расстроить.

Знаем, как оно его расстроило. Напился, сволочь, и я вместе с ним.

– Габриэлла места себе не находит. А тут еще посланник Императора, прибывший к нам поздно ночью. Все так некстати, – леди с отчаяньем посмотрела на меня, – я стучалась к Найлсио, но его нет в комнате.

Конечно, нет. Он же у меня, якобы охраняет. А сам даже, когда я по нему топталась, не проснулся. Н-да… С другой стороны, и хорошо, что не проснулся. Необходимо спровадить нервную мамашу, пообещав максимального содействия, пнуть охранничков и пусть незримыми тенями ползут к себе в комнаты. И чтобы ни одна мышь их не засекла!

– Уважаемая леди Гальджио, – я лихорадочно придумывала повод. Врать не хотелось, но и сказать правду я не могла.

– Можете звать меня Лилит, не до условностей сейчас, – махнула рукой леди.

– Лилит, видите ли…, – начала я, но договорить не успела.

– Мама, какой посланник? – донеслось с порога спальни.

– Найлсио? – глаза Лилит округлились, рот приоткрылся.

– Что за шум? – сбоку от мага нарисовалось зевающее чудовище, в кружавчатой ночнушке и взъерошенными волосами, – ой, леди Гальджио, д-доброе утро, – Натан попытался обнаружить хоть какие-то намеки на приличия в своем облике – тщетно, те давно утонули в бутылке с гномьим самогоном.

– Доброе, – деревянно улыбаясь и глядя на фея абсолютно стеклянными глазами, кивнула Лилит.

– Натаниэль! – нервный, но не потерявший ни капли привлекательности вихрь номер два ворвался в гостиную. Одним движение обогнул меня и леди Гальджио, вытеснил с порога мага и…

– Милая, как же ты меня напугала! Я как услышала твой голос, чуть не померла от радости. Дорогая, ты не заболела? Все в порядке? Ничего не болит?

Натана обнимали, Натана осыпали порывистыми поцелуями, ощупывали, охали над нездоровым цветом лица, испачканной одеждой. Фей морщился, но переносил все молча, со стоическим терпением.

Леди Гальджио, понаблюдав сцену счастливого воссоединения семейства, вздохнула с облегчением, а затем повернулась ко мне. Нет, все правильно. Чья комната? Моя. И вопросы кому будут задавать? Естественно, мне.

– Лилит, простите, это моя вина, – если врать, так хотя бы полуправду, – среди ночи мне захотелось пить, а я забыла, что можно вызвать слуг. В тот момент идея прогуляться на кухню не показалась мне ужасной, – звучало коряво и глупо, но зато близко к истине. Приподнятые брови леди ясно дали понять, какого она мнения о моем поступке, – проходя по коридору, я услышала горький плач за одной из дверей и просто не могла не узнать, что случилось. Дело в том, что Натаниэль приснился кошмар. И…

– Мама, Маргарита была так добра ко мне, – включился в игру Натан, – я не хотела оставаться больше в этой комнате, и она предложила переночевать у нее.

– А по дороге мы встретили Найлса, – подхватила я.

– И он был так любезен, что предложил охранять наш сон от любых кошмаров, – фей подарил Найлсу полный обожания взгляд. Маг в ответ резко побледнел, – Мама, Найлсио – настоящий герой! Провести ночь на жестком полу!

Щеки Найлса начали розоветь, а кислая улыбка никак не смахивала на скромный оскал героя. Надо заканчивать этот балаган, пока фей окончательно не нарвался. Пользуется тем, что маг его не сдаст и издевается, мелкий пакостник.

– Это правда? – фея повернулась к магу.

– Да, – кивнул тот, – как глава дома приношу извинения за данное недоразумение.

– Принимается, – склонила свою очаровательную головку фея, – недоразумение считаю исчерпанным. Натаниэль, дорогая, тебе нужно привести себя в порядок.

Не успел стихнуть торопливый стук, как дверь распахнулась, и в комнату шагнул слуга в темно синей, вышитой серебром ливрее.

– Прошу прощения, леди.

– Дарэк, это может подождать?

Дарэк с достоинством поклонился, обвел внимательным взглядом нашу компанию. При виде живописной троицы в ночных нарядах он даже не изменился в лице, едва дернув левым глазом.

– Конечно, леди. Сэру Фитзеральду уже все равно. Он может и подождать.

– Что значит «Все равно»? – встрепенулась Лилит.

– Боюсь, леди, что сэр Фитзеральд, прибывший ночью с посланием от Императора, да славится его имя во веки веков, сегодня утром был найден мертвым в своей постели.

Глава одиннадцатая

Леди Гальджио судорожно всхлипнула, пошатнулась.

– Мама! – бросился к ней Найлс.

– Все в порядке, – Лилит уже справилась с нахлынувшими эмоциями. С бледным лицом, словно выточенным гениальным скульптором, она сейчас напоминала фарфоровую статуэтку, внезапно оказавшуюся на краю пропасти, и в прекрасных глазах плескался дикий ужас. Лилит подняла на сына беспомощный взгляд, – что будет со всеми нами?

– Я справлюсь, мама, не впервой, – Найлс шагнул к ней, порывисто обнял, – не бойся, в этот раз он нас не достанет. Я не позволю. Рита, – маг повернулся ко мне, – здесь оставаться небезопасно. Собирайся, я отправлю тебя в Конвент. Габриэлла, приятно было познакомиться. Боюсь, я не смогу больше уделить вам времени.

– Конечно, конечно, – забормотала фея, прижимая к себе сына, как будто враги могли ворваться в спальню прямо сейчас.

– Леди, может, подать второй завтрак? – вмешался слуга.

– Завтрак? Ах, завтрак. Конечно, Дарэк, мы не можем отпустить гостей голодными. Распорядись, пусть через полчаса сервируют малую столовую.

Комната опустела, лишь фея задержалась, не спеша покинуть мою спальню. Натан, как и положено примерной дочери, держался позади.

– Маргарита, я…

– Не стоит благодарностей, – не слишком вежливо перебиваю Габриэллу. Я не настолько выжила из ума, чтобы принимать благодарности от феи, пусть в данный момент она и не помышляет ничего дурного.

– И все же, я перед вами в долгу, – с упорством носорога продолжает настаивать та, – понимаете, я плохо сплю в чужом месте. И вчера приняла сонных капель. Если бы не вы, – Габриэлла трогательно прижимает руки к груди, – моей бедной крошке пришлось бы провести бессонную, полную страданий ночь.

С одной поправкой. Страдания наступили только утром от переизбытка выпитого накануне антикошмарина. Натан за спиной матери тут же сооружает страдальческое лицо, и мне страстно хочется его прибить. Фея не видит своего драгоценного отпрыска, а мне приходится держать строгое и понимающее лицо, глядя на его гримасы.

От дальнейшей пытки меня спасают две служанки, отправленные хозяйкой помочь с нарядом. Фея с заверениями в дружбе и пожеланиями всего наилучшего поспешно откланивается.

Девушки ловко управились с прической и нарядом, и ровно через полчаса я была готова. Перед выходом не удержалась и в десятый раз за утро проверила магический источник. Поразительное чувство. В районе солнечного сплетения ощущался теплый комочек, словно за пазухой спрятался маленький котенок. Комочек ощущался слабо, потому как Найлс в очередной раз перестраховался и поставил защитные блоки на мой проснувшийся дар. Замка ему, видите ли, жаль, жлоб. Ну и меня, наверное. А ведь утром обещался обучить первейшим навыкам безопасности, как стены не разнести и себя не выжечь. Теперь же, боюсь, мои уроки откладываются на неопределенное время.

Коридоры замка неприятно поразили затаившейся тишиной. Предчувствие беды витало в воздухе, заставляя ускорить шаг. Вот с чего мне так нервничать? Чужая семья, чужие беды, а нет же… Чувство самосохранения упорно шептало, что круги, от брошенного в воду камня, затронут многих.

Нервный стук ложечки о край чашки встретил меня на пороге столовой.

– Маргарита, – с облегчением выдохнула леди Гальджио, откладывая в сторону порядком измученную чайную ложечку, – садитесь вот сюда, напротив. Как видите, мы одни. Можно не заботиться о рассадке гостей, – она вымученно улыбнулась.

– Натаниэль не придет? – поинтересовалась.

– Маргарита, я могу быть с вами откровенна? – еще один вдох, чашка отставлена прочь. Взгляд леди рассеянно изучает стену за моей спиной.

– Вполне.

– Мой сын… Надеюсь, он вам небезразличен.

Я молчу. Мне нечего ответить. Да, и не хочется сейчас разбираться в своих чувствах к Найлсу. Слишком много в них намешано лишнего, чтобы вычленить главное. Но Лилит не замечает моего молчания, она слишком глубоко погружена в произошедшее и мысленно не здесь.

– Ему что-то грозит?

– Боюсь, нам всем грозит, – тяжко вздыхает леди, – мой сын пытается сделать хоть что-то, но… Думаю, их сдерживает только присутствие Габриэллы. Как только фея покинет замок… Можно попытаться отправить вас вместе с ней.

– Нет, – отвечаю резко.

– Спасибо, – слабая улыбка появляется на осунувшемся лице Лилит.

– Пока не за что. Лучше скажите, что именно вы не поделили с Императором или у вас есть другие враги?

Ответить леди Гальджио не успевает.

Первыми начинают противно дрожать стекла, вызывая в душе волну панического страха, к ним присоединяется посуда на столе, наполняя столовую испуганным звоном, а затем чудовищная сила тяжести наваливается на плечи, придавливая тело к столу.

– Не сопротивляйтесь, – с усилием шепчет Лилит, ухитряясь держать голову прямо, – только хуже сделаете.

* * *

Столица княжества Лахарии. Дворец

– Так значит, тебя зовут леди Виктория, – сидящий за столом мужчина отложил в сторону плотную желтую бумагу и, скрестив пальцы, положил на них подбородок, обратив на девушку тяжелый взгляд.

Виктория промолчала, не считая нужным отвечать. Стоя перед потемневшим от времени столом из массивного дерева она чувствовала себя в роли подарочной куклы, только бантика на спине не хватало и шуршащей обертки.

Унизительно. Отвратительно. Хуже было только в ментовке, куда она с компанией по облаве в клубе загремела. Но там все понятно. Там, ты не человек, а недоразумение, по которому камера плачет. А здесь? Чего ждать от князя? Ишь, уставился желтыми совиными глазами, изучает.

Виктория раздраженно дернула плечом, пробежалась взглядом по комнате. Тяжелая массивная мебель, которую давно стоило бы подновить или выкинуть на свалку, истрепанные полотнища с размытыми рисунками на стенах, копченый низкий потолок, серый камень на полу и вездесущие сквозняки. Как называется бывшая роскошь, которой много-много лет? Раритет? Нет, скорее никому не нужный хлам.

Девушка вернулась взглядом к хозяину дворца. Князь… Ну, допустим. Если точнее, Релик-Хас Дир Шэрналь чего-то там. Густые русые волосы, желто-карие глаза, нос с горбинкой, который придавал ему сходство с ночной птицей. Сова, да и только. Обветренное лицо, а князь, похоже, часто по владениям мотается. Одежда простая, но добротная. На вороте темно серой рубашки тонкая вышивка, на спинке кресла висит длинная куртка, отороченная белым мехом.

– Нравлюсь? – левая бровь князя поползла вверх.

– Еще не разобралась, – Вика сложила руки на груди, голову склонила набок. Во взгляде сам собой нарисовался насмешливый вызов.

– Не врут, – задумчиво пожевал губу князь, – нездешняя. И даже готов допустить, из другого мира.

– Допускай… те, – пожала плечами девушка.

– Вот как?

Неуловимым движением князь выскользнул из-за стола. Вика не успела отшатнуться, как сова обернулась снежным барсом и очутилась непозволительно близко, всего лишь в полушаге от нее. Девушка попятилась. От мужчины веяло силой и мощью, а ведь сидя за столом, он казался совсем не опасным, чем теперь, возвышаясь над ней на целую голову.

– Князь? – судорожно сглотнула Вика, понимая, что обладателя широкой груди и внушающих уважения мышц на руках от себя так просто не отодвинешь.

– Меня принято называть ваша светлость, но для тебя я Хас Шэрналь, – голос князя стал более глубоким, и в нем зазвучали новые нотки.

Вика опустила взгляд, принявшись изучать пол под ногами. Щеки пылали от жаркого румянца, во рту пересохло. Да, что с ней такое творится? Она уже не девочка, чтобы на мужиков, словно малолетка, реагировать.

– Вик-то-р-р-р-и-я, – её имя произнесли по складам, покатали на языке, – мне нравится, – вынес вердикт князь, приподнимая лицо девушки за подбородок, – у тебя глаза зеленые, как у кошки.

– Мне говорили, – выдохнула Вика, понимая, что сама не может отвести взгляд от желтых глаз Шэрналя.

– Кто? – нахмурился князь.

– Не важно, – мотнула головой Вика, осознавая, что действительно уже не важно.

Вместо ответа девушку прижали к себе, а затем мир перестал существовать, сузившись до прикосновения чужих губ к её губам.

Страсть – цунами, сносящее любые преграды, сшибающее все «если» и «нельзя». Она охватывает нестерпимым пламенем, заставляя стонать от наслаждения, изгибаться, вжимаясь в мужское тело, утопать в кольце его рук.

Стук в дверь они банально не услышали, впрочем, тихое покашливание тоже. Отчетливое «ваше светлость» заставило их отпрянуть друг от друга.

Князь мгновенно повернулся, прикрывая собой девушку. Виктория покачнулась, сползла с высокого сундука, на который её водрузили в порыве страсти, судорожно поправила подол, рукава, перешла к прическе – а, вот её бесполезно поправлять. Взлохматили основательно. Н-да, а ведь это был всего один поцелуй…

– Ну, – рявкнул Хас кому-то невидимому.

– Вы просили доложить, как все будет готово.

Тяжкий вздох показал, что в данный момент князь был готов отменить любое свое распоряжение.

– Хорошо. Скоро буду. Нифан, проводи пока гостью в её комнату, – приказал князь.

Дворец. Нет, скорее многократно перестроенная крепость, каменной черепахой возвышающаяся над городом. До заката отряд, как ни гнал лошадей, к воротам не успевал, и старший принял решение переночевать в дорожной таверне. Виктория этому решению была только рада. Полежать в горячей воде, отмыть от себя запах костров и конского пота – страстная мечта любого привыкшего к городским удобствам. От красот гор девушку начало подташнивать уже на второй день пути, а может, тому виной был разреженный горный воздух или плохо сваренное мясо, которое приготовили накануне вечер. По правде говоря, Вика скучала по урбанистическим пейзажам и родному запаху бензина. В горах она чувствовала себя неуютно. Окружающая мощь природы больше подавляла, чем привлекала, а тут еще и недобрые мысли о князе. Наивностью Виктория не страдала и прекрасно понимала, что ни один мужик не откажется от дармовщины, а вот сможет ли она заставить князя сделать хоть что-нибудь – большой вопрос.

Монахи отстали на последнем перевале, посчитал свою миссию по доставке подарка выполненной, однако девушке легче от этого не стало. Тревожное ожидание грызло изнутри, лишая спокойного сна и заставляя смотреть на окружающий мир сквозь призму серой подозрительности.

Когда показались горные деревушки, Викторию потряхивало от нервного напряжения. Самое первое впечатление – удручающая нищета. Каменные домики, грязные улицы, жалкие посадки, на отвоеванной от скал земле. После холода перевалов теплый воздух долин скорее настораживал, чем радовал, намекая на временность своего пребывания на этой земле.

Выспавшись в чистой постели и приняв вечером ванну, девушка воспрянула духом. К встрече с князем следовало тщательно подготовиться, благо выезд назначили на позднее утро. До города оставался час езды, и можно было одеть симпатичную амазонку, а не успевшую надоесть коричневую юбку с толстыми штанами. Амазонок в её гардеробе имелось аж три штуки, но вот приличными их назвать было нельзя. За исключением пары домашних платьев, все остальные наряды отлично подходили только на одну роль: «Соблазнить». И не стоило удивляться тому, что встречные мужчины провожали отряд заинтересованными взглядами, а женщины морщились и украдкой плевали вслед.

Их явно ждали. Стоило лошадям въехать во двор, как путники попали в окружение встречающих. Трое конюхов тут же бросились уводить лошадей в конюшни, а расторопные слуги помогать с багажом. Виктория на пару мгновений выпала из суеты встречи, но не стоило надеяться, что про нее забыли. Суровый, заросший бородой великан окинул девушку внимательным взглядом, удивленно хмыкнул, буркнул что-то неодобрительно и скомандовал: «За мной».

– Прошу вас следовать за мной, леди, – поправила его Вика, и не думая двигаться с места. Авторитет следовало зарабатывать с самого начала.

– Леди? – удивленно переспросил мужчина, но все же исправился, – ладно, леди, прошу за мной.

Почтения в его голосе не прибавилось ни на грош. Он даже не стал дожидаться согласия девушки – просто развернулся и широченными шагами двинулся в сторону входа. Вике не оставалась ничего другого, как подобрать юбку амазонки и заспешить за ним. Похоже, заставить поверить в её высокое положение будет непросто. Задача, поставленная монахами, приобретала черты недостижимой Нобелевской премии.

После яркого солнечного света дворец выглядел особенно мрачно и неуютно. Серые каменные стены, кое-где поросшие черной плесенью, стертые плиты пола и копоть от факелов на стенах и потолке. Магию здесь явно не любили и не пользовались благами магической цивилизации. Встречные женщины вели себя настораживающе: низко кланялись и, не поднимая лица, торопливо ушмыгивали прочь. Головы их были покрыты темными платками, а сами платья по оттенкам ткани идеально подходили к слиянию со стенами дворца.

Великан довел девушку до приемной, усадил на жесткий с бурыми пятнами на обшивке диван и удалился, не предложив гостье ни чая, ни фруктов.

Путь до своей комнаты Вика запомнила плохо, как и самого Нифана. Сердце никак не могло успокоиться, выпрыгивая из груди, а в голове роились тысяча мыслей от восторженно-глупых, до откровенно дурацких. Попадались среди них и умные злые, но их было меньшинство.

– Ваша комната, – Нифан открыл перед ней дверь.

Вика вошла, оглянулась – багаж здесь, значит, действительно, эта каморка выделена для нее. Н-да, в монастыре и то попросторнее была, а здесь – кровать, сундук в ногах, узкое окно с явным намеком на полуподвальность. Не для леди комната, не для леди.

«Князь – скупая сволочь», – с сожалением вынесла вердикт и, не раздеваясь, завалилась на кровать.

Стук на долю секунды предварил открывшуюся дверь. В щель просунулась встрепанная голова ярко рыжего цвета и скороговоркой изрекла:

– Слышь, чужачка, там тебя князь требует. Ты, давай, пошевеливайся. Некогда мне дожидаться.

Вика открыла один глаз, оценила нахала и притворилась спящей, глухой, а заодно и немой. Рыжий посопел, повздыхал и хлопнул дверью. Через минуту скрип вновь открывшейся двери заставил девушку победно улыбнуться про себя.

– Ты жива там?

– Во-первых, вы, – Вика села на кровати, – во-вторых, леди.

– Да, ну, – искренне так удивился рыжий, что Вике захотелось его стукнуть. Слуга был лет на пять младше девушки, и Вика поспешила себя утешить, что может, его недавно взяли на службу, и опыта у него пока нет.

– У вас в княжестве не бывают леди? – попыталась она выяснить обстановку.

– Почему же нет, бывают, – насупился парнишка, – леди Хариэт, леди Конлифия с сестрами, леди Жарклин, только наш князь их сам встречает, руки целует и пир вечером устраивает с танцами. Вот! – Он с вызовом посмотрел на Викторию.

Девушка мысленно прикинула варианты. Личная встреча отпадает, целование руки… Хм, князь как-то сразу на губы перешел, а вот пир с танцами был бы весьма кстати. Но первым делом надо убедить этого хищника с совиными глазами признать её статус.

– Так что хотел князь? – она лениво потянулась.

– Знамо чё, на обед зовет.

– Отведешь? – прищурилась Вика.

– Идем, то есть, идемте, – пошел на уступку парнишка.

– Я быстро. Мне только руки ополоснуть и лицо. Устроишь?

– А может, я вас в умывальню отведу? – с надеждой спросил слуга.

– Тебя как зовут?

– Ёрка, – вдруг засмущался рыжий.

– Неси таз и смотри, чтобы вода была теплой, – сурово отрезала девушка.

Взгляд, который ей подарил рыжий, был далек от дружелюбного. Но не пойдешь же объяснять князю, почему чужачка не явилась на обед. Да и причина смехотворна. Его же и накажут, окажись она взаправду леди.

Пока рыжий бегал за водой, Вика привела себя в порядок. Причесалась, одела новую блузку с юбкой, сверху накинула жакет. Еще пару минут потратила на умывание и мытье рук.

К приятному удивлению девушки, князь ждал её в саду. На поляне среди прелестно пахнущих белых цветов под прозрачным балдахином был накрыт стол на двоих.

– Виктория, – Хас Шерналь улыбнулся, окинул девушку одобрительным взглядом, – сегодня у меня за столом самый лучший цветок на этой поляне.

Вика невольно улыбнулась в ответ, но тут же вспомнила про свою миссию.

– Князь, – она присела в реверансе.

– Я же просил называть меня по имени, – нахмурился Хас, – садись за стол.

– Зато для остальных, вы – ваша светлость, – девушка и не подумала тронуться с места. В глазах князя промелькнуло нетерпение.

– К чему ты клонишь?

Это был сложный момент. Хас мог заупрямиться или отделаться невнятными обещаниями, но попытаться стоило.

– Прошу объявить о моем статусе слугам, – Виктория спокойно выдержала раздраженный взгляд князя.

– И о каком же статусе я должен им объявить? – усмехнулся Шэрналь.

Вопрос был с явным подвохом и отвечать на него стоило осторожно.

– О статусе благородной гостьи, волею обстоятельств вынужденной рассчитывать на ваше гостеприимство.

– Хорошо, леди, если вам так будет угодно, – поклонился князь. Откровенную иронию в его голосе Вика предпочла не заметить. Ему не сложно притвориться, а ей статус «леди» откроет многие двери и даст хоть какую-то защиту, – ну, а теперь мы можем, наконец, пообедать?

– Конечно, – Вика постаралась улыбнуться как можно приветливее.

Сбоку возник невидимый до этого слуга, быстро наполнил тарелки и бокалы и так же незаметно исчез. Девушка оглядела стол – небогато. Мясо трех видов, пироги, немного овощей и лепешки. Если так питается сам князь, то что говорить об остальных.

– Расскажи, – скорее приказал, чем попросил князь, – хочу услышать от тебя, так ли правдивы монахи. И действительно ли их монастырь стоит в зоне блуждающих порталов, и монахи уже много лет спасают несчастных, проваливающихся в наш мир? Как тебя, например.

Вика много могла бы рассказать про «спасают», но будет ли толк от правды, которую нельзя доказать.

– Мои слова вам не помогут, – покачала головой девушка, – проверьте все сами.

– Думаешь, не проверяли? В отряде опытные люди, которых не одурачишь магией.

– Они ничего не нашли?

– Нет, лишь подтвердили то, что написано в письме. Монахи заботятся о заблудших, мужчин оставляют себе, женщин переправляют в ближайшие селения. С их слов, ты оказалась из благородных, поэтому они сочли лучшим вариантом отправить тебя ко мне.

Внимательный взгляд князя словно выворачивал наизнанку, но Вика не дрогнула. Спокойно подняла бокал с вином.

– За милосердие, которое еще можно встретить в наших мирах.

Глава двенадцатая

Срединные земли Рассветной Империи. Замок Слез

Томительно тянутся минуты мучительного ожидания. Неизвестность уже здесь, за дверью, готовая ворваться внутрь, и мое сердце бьется часто-часто, страшась её прихода.

Я – никто. Случайная фигура, волею Найлса вытащенная на поле игры. Я – вырванная из лап смерти, бывшая королева проклятого королевства, ныне фальшивая невеста лорда, чем-то не угодившего самому Императору. Во что же ты втравил меня, маг? И зачем тебе так срочно понадобилась невеста? Уж не затем ли, чтобы смешать неведомые мне императорские планы?

Давление ослабевает. С меня словно убирают один мешок, оставляя еще парочку на всякий случай, чтобы не рыпалась.

– Что это? – в тишине столовой собственный шепот кажется оглушительным.

– Имперские гончие, – так же шепотом отвечает Лилит. Она морщится и крутит головой, разминая затекшую шею, – ваш план почти удался. Невеста ниоткуда, тайная помолвка, быстрая свадьба, он бы не успел вмешаться, но, похоже, Найлсио был недостаточно решителен. Теперь все бессмысленно.

Немного дрожащей рукой я наливаю чай, жалея, что под рукой нет водки, выпиваю почти залпом, не чувствуя вкуса.

– Деточка?! – в голосе Лилит тревога, – разве ты не знала?

Да, не знала. Полюбуйтесь, леди, на дурочку, почти поверившую в любовь вашего сына. А как сыграл, нет, как сыграл! Спасение, ночные серенады, похищение из дворца и полное неожиданностей признание. В чужом мире, без семьи, получив полновесную оплеуху от феи, я была готова ему поверить.

– Маргарита, – холодная рука Лилит накрывает мою ладонь, – даже не сомневайся, он любит тебя. Я хорошо знаю моего сына. Ты – первая, кого он решился привести сюда, в замок Слез. Поверь, это многое значит.

– Вижу, что многое, – убираю руку, – просто скажите, почему. Почему императору нужно обвинить вашего сына в убийстве своего посланника? Ведь именно поэтому его гончие сейчас атакуют замок?

– Всегда знала, что мой сын женится только на умной женщине, – одобрительно кивает Лилит, – ты не веришь в причастность Найлсио к этой смерти?

Я припомнила события прошлой ночи. Если маг и смог между чтением мне и Натану нотаций и взламыванием тайного коридора убить посланника, то он просто супермен какой-то.

– Нет, но моего слова будет недостаточно?

– Боюсь, что так, – тяжким вздохом подтверждает леди Гальджио, – мы даже не можем представить тебя, как невесту Найлсио, а значит, мой сын не имел право находиться в твоей комнате. Натаниэль, естественно, никто привлекать не будет, её мать не позволит даже упоминать имени дочери.

– Но доказательства?

– Милая, – от горькой усмешки Лилит у меня мороз пробегает по кожи, – неужели ты думаешь, он не позаботился о такой мелочи? Да они и не нужны. Убийство посланника в доме лорда означает вызов Императору. И неважно, кто убил, ответит хозяин дома.

– И как у вас карается измена?

– Смертью.

Одно короткое слово, а сколько бед и скорбей оно приносит с собой, сколько внезапно оборванных жизней заключают в себе всего лишь шесть букв.

Наступившая тишина несет в себе привкус надвигающейся беды. Я вижу, как склоняется гордая голова леди Гальджио под тяжестью свалившихся несчастий.

– Но чего хочет Император?

– Т-с-с, – Лилит оглядывается по сторонам, как будто враги могли незаметно подобраться к нам, и понижает голос до еле различимого шепота, – он ищет портал в другие миры.

– Здесь?

Дверь в столовую распахивается, и к нам, наконец, заявляется та самая неизвестность. Светлые волосы уложены один к одному, серые глаза выглядят почти безжизненно, бледная кожа и резко контрастирующий с ней злой румянец на щеках. Эдакий Кай после обработки Снежной королевой.

– Леди Гальджио, – холодный кивок и заинтересованный взгляд в мою сторону.

– Ваше высочество, – Лилит ухитряется сочетать несочетаемое: презрение и ненависть с внешним почтением к высокому титулу.

Левый глаз его высочества недовольно сощуривается.

– Представьте нас, – коротко командует он, словно мы уже переместились в допросную.

– Маргарита, гостья, – не глядя на меня, отвечает Лилит. Что же, все правильно. Я сама так хотела, быть просто гостьей и никем больше. Отчего же сжимается сердце, и болит прикушенная губа.

– Чья гостья? – его высочество, не мигая, смотрит на меня, словно паук на муху.

– Моя гостья, – в столовую, запыхавшись, врывается очень красивый смерч по имени Габриэлла, за спиной феи переминается Натан, подмигивая и подавая какие-то странные знаки.

Лицо паука скучнеет, заинтересованность слетает с него, словно последний лист с дерева, обнажая застывшую в ледяной броне душу.

– Ваше высочество, – поспешно добавляет фея.

* * *

– Здорово, что мы тебя заберем отсюда, правда? – Натан приплясывает на месте, внося хаос во все, чего он касается, и в итоге мои сборы превращаются балаган.

– Правда, – устало киваю. Кажется, вот эту кофточку я перекладываю с места на место уже в третий раз. У меня ни на что не осталось сил. Зачем я здесь? Что я делаю?

Тело бьет слабая дрожь, руки заледенели, в голове мечутся мысли одна хуже другой, а в груди жалобно ноет сердце. Мне не дали попрощаться с Найлсом. «Ради твоего же блага», – шептала фея, настойчиво утаскивая из комнаты. «Поверь, ты ему сейчас ничем не поможешь, – уговаривал Натан, таща за другую руку, – только хуже сделаешь, а вместе мы что-нибудь обязательно придумаем».

Мне никогда не забыть тусклый взгляд Лилит, провожающий мое трусливое бегство и ехидно-понимающую улыбку его высочества. Закрывшаяся дверь отрезает один кусочек моей жизни от другого.

Найлс… ну, почему с тобой все так не просто. Ты взялся вершить мою судьбу, когда твоя собственная висела на волоске. Намеревался сделать меня счастливой, а сам оставил соломенной вдовой. Назвал невестой и угодил в камеру, из которой лишь один выход – на тот свет. Но за что я тебя никогда не прощу – ты не дал мне времени понять, что я чувствую к тебе на самом деле. Люблю или ненавижу? Злюсь или всего лишь пытаюсь скрыть свой страх за тебя?

– Как долго ты копаешься! – Натан вырывает кофточку из моих рук и бросает её в баул, – все, остальное дома докупим.

На выходе нас посчитали по головам, проверили багаж, и в сопровождении аж четырех гончих вежливо сопроводили через лабиринт к порталу. Рослые фигуры гончих в темно-коричневых плащах венчали полноразмерные маски собак.

– Иллюзия, – шепнул Натан, заметив мой удивленный взгляд, – хочешь, сниму?

– С ума сошел, тьфу, сошла?

Меня аж холодный пот прошиб при мысли об очередном неконтролируемом выплеске сил фея, да еще в таком «дружелюбном» окружении. Если они и вполовину такие «милые», как их хозяин, нас на куски порвут.

Фей пожал плечами и к моему облегчению переключился на лабиринт. Тот представлял собой удручающее зрелище. Стены словно примяли огромной кувалдой, в дорожке зияли дыры, зелень почернела, а кое-где превратилась в кучи пепла.

– Неплохо сработали, – прошептал Натан.

– Милая, что ты такое говоришь? – с неодобрением воскликнула Габриэлла. – Это…, – она покосилась на конвой, – нас не касается, ясно?

– Да, мамочка, – скривился Натан, и тут же подмигнул мне, – дома поговорим.

Привычный уже переход, и мы шагаем на сочную зелень лужайки. В окружении вековых раскидистых гигантов домик в центре поляны кажется крошечным. На самом деле в нем три этажа с кружевными балконами и островерхими башенками. Кремовые стены, белые колонны – сказка, сложенная из камня.

– Натаниэль, покажи гостье её комнату, а вечером вместе решим, что делать дальше, – Габриэлла зашагала к дому, на ходу отдавая распоряжения мрачного вида слуге, вышедшего нас встречать.

– Отличный дом, правда? – Натан бросил сумку на траву, усаживаясь рядом, – я здесь вырос. Жаль, только, что последние три года мы редко тут бывали.

– Три года? – насторожилась.

– Здесь совсем недалеко забавная история вышла. Её даже в «Фееных крыльях» публиковали. Решила одна свою дочку за короля выдать. Обычная история для наших. Только с первого раза у нее ничего не вышло. То ли король заупрямился, то ли дочке лет мало на тот момент было. Неважно. Так эта мастерица придумал вместо того, чтобы снять с короля проклятие, усилить его на все королевство. Да, еще и магов местных припахала.

– А затем устроила трехгодичный оборот невест, довела короля почти до сумасшествия и дочку ему подсунула, – продолжила сама.

– А откуда ты…?

– Тринадцатая королева, – представилась с горькой усмешкой, – Найлс по знакомству устроил.

– А-а-а, – протянул фей, в синих глазах море любопытства, – так вот почему ты наших недолюбливаешь. И не отрицай, я сразу это заметил.

– А что еще пишут в ваших «Крыльях»?

Сердце вдруг защемило при мысли об Иваре, а перед глазами замелькали картинки из моего королевского прошлого.

– Ты, думаю, и сама знаешь. Что-то пошло не так. Король любовные чары скинул, фею с дочкой выгнал и, говорят, обещал огромные деньги тому, кто королеву вернет. Фейично, правда?

– Очень.

Фейичнее всего то, что проклятое королевство никак не хочет меня отпускать. Значит, у Ивара все отлично, и он разыскивает свою последнюю королеву.

– Марго, Марго, – меня потеребили за рукав, – а давай, тебя к нему вернем? К королю этому, а?

Я крепко-крепко зажмурилась, отгоняя трусливую мысль.

– Нет, Натан. Я Найлсу жизнью, пусть и весьма странной, обязана. Надо хотя бы попытаться его спасти.

– Я знал, что ты не согласишься, – просиял фей, – у меня, кстати, уже есть идея. Пока ты там беседой с леди Гальджио развлекалась, я выяснил, что нужно было собакомордым.

– Это я и сама знаю, – отмахнулась, – портал.

– Не просто портал, а статичный межмировой. Это разные вещи, знаешь ли. Тот, кто владеет порталом – владеет ключами к мирам.

– Он действительно существует?

– Если есть случайные попаданцы, значит, есть и портал. И скорее всего кто-то тихо прибрал его к рукам и не собирается ни с кем делиться.

– Но почему его ищут у Найлса?

– Старая история. Мне их дворецкий рассказал. Пригрозила ему маменькой и сразу все выложил. Подставили нашего лорда. Подкинули императору парочку попаданцев, якобы с территории лордства. Император за них и ухватился. Когда очень хочется чего-нибудь найти, всегда веришь во всякую чушь. Отец Найлса в то время погиб при очень странных обстоятельствах. Сам Найлс в Конвент сбежал. Только ему это мало помогло.

– Разве нельзя доказать, что портала у них нет?

– Как? – Натан прищурился, взрослый взгляд голубых глаз резко контрастировал с очередным белым кружевным платьем и пышными бантами на кудряшках волос, – даже если пустить их в каждый уголок лордства, Император просто решит, что портал хорошо спрятали.

– А лучший способ найти что-то спрятанное, это найти того, кто его спрятал, – подытожила я.

Мы оба синхронно вздохнули. Я почему-то была уверена, что пытки здесь не запрещены законом, а значит надо действовать быстро.

– Мы не сможем убедить Императора в невиновности Найлса. Любое заступничество вызовет лишь еще больше подозрений, – Натан почесал кончик носа.

– У меня есть идея, но она, если честно, отдает безумием. За жизнь и свободу Найлса придется предложить единственный вариант, на который купится Император – информацию о настоящем местонахождении портала.

– Марго, ты – гений! Мы идем искать портал! – как-то излишне радостно воскликнул Натан, подскакивая с места. У меня закралось чудовищное подозрение, что меня нагло обвели вокруг пальца, и идея не такая уж и моя.

– Мы? – недоверчиво переспросила. Нет, я собственно не против компании, особенно в таком сложном деле, но не когда эту компанию составляет несовершеннолетний фей, прикидывающийся феей.

– Я не отпущу тебя одну! – гордо вскинулся Натан.

– Да, неужели? – прищурилась, – и с чего вдруг такая забота?

Фей замялся, покраснел и принялся усиленно выковыривать носком туфли кустик травы. Кустик не сдавался, фей тоже.

– Лорд мне тоже… нечужой человек, – выдавил он, наконец.

– И с каких пор недруг и нечужой человек – синонимы?

– Я пересмотрел свои взгляды в отношении Найлса, эм, лорда, – продолжал упорствовать фей.

– Вижу, что пересмотрел, – я встала с травы, отряхнула юбку, – пока не расскажешь в чем дело, я никуда с этого места не сдвинусь.

Фей посопел, покусал губы, но все же ответил.

– Мы с лордом немного поговорили, пока тебя искали в замке, – его правая рука потянулась к левой скуле, но тут же вернулась обратно, – Найлс во многом прав. Я – угроза для общества. Меня надо уничтожить, пока я не натворил настоящих бед. Единственный, кто сможет помочь – отец. Используя силу родной крови, он заблокирует мой дар, либо научит его контролировать.

– А Габриэлла?

– У нас разная природа дара, – вздохнул фей, – я взял силу отца, способности матери. Она пыталась, но…

Натан огорченно махнул рукой.

– Прости, – я подошла, обняла расстроенного и печального фея, – Найлс тебе нужен, чтобы найти отца?

– Да. Он узнал отпечаток моей силы. По крайней мере, сказал, что тот ему знаком. Марго, это означает, что он и мой отец встречались!

Фей в волнении забегал по лужайке.

– Ему нужно лишь вспомнить, всего лишь вспомнить, у кого похожая аура силы. Понимаешь, Марго, я почти смирился со своей судьбой – выйти замуж, учинить скандал, удрать сюда, не разрывая брак, и остаться женой без мужа, жертвой измены и произвола. Жить здесь, в лесу, скрываясь от всех и в первую очередь от себя. Следить за каждый своим шагом, боясь сорваться и применить дар. Не иметь ни друзей, ни подруг. Не иметь семьи. Мой дар – мое проклятие, Марго. Я – урод. Не человек, не фея, так нечто среднее, среднего рода. У меня даже внешность и та не своя.

Фей закрыл лицо руками, худенькие плечики затряслись в еле сдерживаемых рыданиях. Я осторожно погладила фея по спине, чувствуя себя ужасно неуютно при виде мужских слез.

– Натан, перестань. Успокойся. Хватит. Иначе твоя мама решит, что я тебя убиваю, и распылит меня на атомы. Ну, хорошо, мы вместе отправимся искать портал, спасем Найлса и найдем твоего отца.

– Правда? – фей шмыгнул носом и посмотрел на меня покрасневшими от слез глазами.

– Да, – ответила со вздохом. В голове упорно крутилась мысль, что Габриэлла меня точно убьет, если с головы Натана слетит хоть один волосок.

– Ура!!!! – вокруг меня закружился белый кружевной вихрь. – А за маму не волнуйся, – пообещал он, – я все устроил. Пару дней ей будет не до нас.

Ох, как мне все это не нравится, но делать нечего. Хотя…

– Деточка, – еще один вихрь в безукоризненном кремовом платье вылетел из дома, – у меня возникли кое-какие дела. Придется отлучиться на пару дней. Веди себя хорошо и не скучай. Натаниэль, я надеюсь на твою сознательность. Маргарита, – поворот головы в мою сторону и нехороший такой взгляд, предостерегающий от любых глупостей, – чувствуйте себя как дома.

– Не волнуйся, мамочка, – примерный вид Натана мог обмануть кого угодно, но только не Габриэллу. Фея кинула на сына обеспокоенный взгляд, но получила в ответ лишь широкую улыбку.

– А, можно, мы отправимся в гости к тете? – попросил вдруг фей.

– Хочешь показать Маргарите нашу долину? – с облегчением выдохнула Габриэлла. Она явно ожидала худшего. Знала бы она, что задумала её драгоценность – приковала бы сына к кровати, а меня вышвырнула вон, – конечно, можно. Я предупрежу, чтобы она открыла вам портал.

Неяркая вспышка осыпается золотыми искрами, и фея исчезает с поляны.

– Я же говорил, что ей будет не до нас, – с гордостью проговорил Натан, – сохранение репутации требует много усилий, особенно после встречи с имперскими гончими. Пошли, надо собираться в дорогу.

Мне оставалось лишь скрипнуть зубами от злости и потащиться за малолетним манипулятором в дом. Матери устроил веселую жизнь, а то я не поняла намеков, кто слил информацию о визите в лордство, а теперь еще и мною помыкает.

– Марго, ты что обиделась? – меня дергают за рукав и обеспокоенно заглядывают в глаза.

– Нет, – отворачиваюсь.

– Марго, – Натан сопит, изображая оскорбленную невинность, – ты же чужая здесь, и про нас почти ничего не знаешь. Ну, хочешь, в следующий раз, по-твоему будет?

– А, давай, в следующий раз ты со мной хотя бы посоветуешься? – заглядываю в виноватые голубые глаза фея, – И расскажи мне про тетушку.

А тетушка действительно оказалась высший класс – Хранительница волшебных крыльев, и единственная из фей, посвященная в тайну Натана. Так понимаю, если бы не поддержка родной сестры, не известно, справилась бы Габриэлла с укрытием ребенка от сообщества сестер по крыльям.

По словам Натана, у фей насчитывалось примерно десять кругов общения. Первый – семья, второй – ближайшие друзья, третий – родственники и так далее. Круги – не просто разграничение, это строгие границы общения. На пятом общение, собственно, и заканчивается. Шестой и седьмой – нейтралитет, восьмой и девятый – пассивная вражда, десятый – открытые военные действия. Правда, до десятого редко доходит, феи предпочитают гадить исподтишка. Правило одна фея – один мир не является верным. В некоторых активно населенных мирах число фей доходит до двадцати, но если мир неразвит, то и одной феи на него достаточно. Ведь крылатые зарабатывают себе на жизнь открытием порталов, точнее межмировыми перемещениями грузов и людей. А вот если в мире оказываются две феи выше пятого круга, то одна из них должна будет уйти. Кто именно, определяется важностью права. Право брака детей и право любви первоочередны. Потому три последних года Натан с матерью и гостили в других мирах.

«Ты не представляешь, как мы намучились, – жаловался он мне, укладывая вещи в удобный кожаный мешок, – мой дар спокойно чувствует себя только здесь, в родном мире. А в остальных я словно пороховая бочка. Малейшая искра и взорвусь. Хорошо, что у той ничего не вышло, и мы вернулись».

Про крылья еще любопытнее. Их получали из лунного света, отраженного в двенадцати источниках, пропущенного сквозь горный хрусталь, вновь собранного в особые зеркала и залитого в серебряную форму. Полученные крылья хранились в особом месте под присмотром всеми уважаемой феи.

В день совершеннолетия, то есть в семнадцать лет, фея выбирала себе первые крылья. А нет, нет так. Крылья выбирали себе хозяйку. Сами крылья для фей что-то вроде волшебной палочки, с помощью них можно усилить дар, сбросить лишнюю энергию, эдакий симпатичный накопитель за спиной. Феи не носят их каждый день, используя лишь при серьезной надобности. Любая трата энергии крыльев приближает время их гибели. Крылья блекнут, вянут, и феям приходится их менять.

Вот только замену можно сделать три раза в жизни. Чаще не выйдет – ни одни крылья не выберут столь расточительную хозяйку.

– Если бы я был девочкой, – вздыхает Натан, – то на следующий год выбирал себе крылья.

Я слушаю, а перед глазами стоят злобно-красивое лицо моего врага, её драгоценное розовое облачко и пришибленный свалившимся на него счастьем Ивар. Что я здесь делаю, в доме феи? Ну, будем считать это разведкой, ведь врага надо знать в лицо.

– И чем нам поможет твоя любимая тетушка? – спрашиваю с легкой иронией.

– Зря, не веришь, – поджимает губы Натан, – она меня действительно обожает и не откажется помочь. Тетушка – одна из лучших специалистов по природным порталам, и так как часто бывает у нас в гостях, у нее должны быть сведения и про наш мир.

Собирались быстро. Фей кидал все без разбору, начиная от одежды, заканчивая едой, оружием и спальными принадлежностями. Мешок споро проглатывал впихиваемое и ничуть не увеличивался в размерах.

– Безразмерный, – пыхтя от натуги – котелок никак не хотел пролазить в горловину, пояснил Натан.

Моя голова, наконец-то, перестала гудеть после атаки императорских гончих, и я смогла нащупать первую здравую за сегодня мысль.

– Мы должны связаться с Конвентом и сообщить им о случившемся. Найлс работал на них, и они просто обязаны помочь.

– Ты кого-то с кем-то путаешь, – Натан откинул прядь волос со лба и сел на краешек кровати передохнуть, – да, твои маги и захудалую молнию пожалеют для защиты лорда. Если дело касается Императора, Конвент притворяется слепым, глухим и слабоумным.

– И откуда такие сведения? – недоверчиво прищурилась.

– Ты его сына видела? Какая силища, – фей завистливо щелкнул языком, – какой контроль… Да, Император одним взмахом руки весь Конвент в лепешку размажет.

– Так уж и весь.

– Ну, может, не весь и не сразу. Да, что тебе объяснять… Не маленькая, сама понимаешь. Конвенту невыгодно ссориться с Императором. Максимум, прошение оформят, да своего человека на выяснение обстоятельств дела отправят. А нас завтраками будут кормить, пока Найлса там пытают.

Фей театрально всхлипнул, потянул к глазам краешек покрывала.

– И вообще, кто из нас больше переживать должен? – возмутился он, не видя поддержки с моей стороны.

– А здраво мыслить?

Натан обиженно засопел.

– Извини, – примирительно улыбнулась, – ты прав. Мы идем к твоей тете, я почти смирилась с тем, что она тоже фея, и ищем подсказку о портале.

Я не стала говорить, что присутствие во дворце «невесты» мага, может сыграть решающую роль в его признаниях, а оказаться в роли предмета шантажа у меня не было никакого желания.

Глава тринадцатая

Столица королевства Агдании, дворец

Ивар потер покрасневшие от усталости глаза, зевнул и мотнул головой, прогоняя сон. Очередная пачка донесений содержала лишь воду без малейшего намека на какую-нибудь зацепку. Щедрая оплата привлекла лишь любителей легкой наживы, а желающих расстаться с информацией о Конвенте оказалось немного, точнее ноль. Маги, словно насмехались над королем, каждый раз ускользая от ответов. Не идти же в самом деле на них войной? Это, мягко говоря, не осуществимо. Конвент, как опухоль, глубоко внедрился в государства, оставаясь при этом отдельной никому не подчиняющейся структурой. По слухам, он успел даже обосноваться на побережье, принадлежащем королевству. Что маги там забыли, среди пиратов пока было не ясно. Ивар планировал вначале вытурить захватчиков, а затем уже разбираться с наглецами и разбираться не смотря на всю их магию.

– Ваше величество, вы опять забыли про обед, – в голосе Наместника звучала неприкрытая печаль, – совсем о себе не думаете.

– Для этого у меня есть ты, – ответил король, с улыбкой наблюдая, как верный товарищ расставляет на столе тарелки с едой. Впрочем, тот прав. Думать о себе в последнее время у Ивара получалось плохо. Дела, дела и еще раз дела. Проклятие высосало из королевства все жизненные соки, и сейчас ему предстояло сложное, почти невозможно дело – восстановить, вернуть все в норму, но главное – заставить подданных поверить в удачу короля.

А вот с последнем дело обстояло не так чтобы уж гладко. Уже наметилось движение отдельных подданных в сторону границы. Пока лишь «навестить» родственников, по которым соскучились за три года. Вот только непонятно, сколько таких погостивших вернется обратно.

И единственная, которая могла бы быстро спасти ситуацию и вернуть доверие подданных, пребывала в данный момент неизвестно где и, что самое отвратительное, неизвестно с кем. Проклятый Конвент!

Ивар положил в рот кусок мяса, прожевал и проглотил, почти не ощущая вкуса.

– Есть новости? – наместник тактично разделил с ним трапезу, угостившись веточкой салата.

– Никаких, – покачал головой король, – как сквозь землю провалилась. Должен же хоть кто-нибудь найти управу на Конвент!

– Может вам следует обратиться за помощью к вашему венценосному брату? Ведь похититель родом из Империи. И если мне не изменяет память, император имеет влияние на магов.

– Если ты не забыл, он сам маг, – недовольно буркнул король. Обратиться за помощью в Империю – здравая мысль, вот только идти на поклон совсем не хотелось. Любая просьба к северному соседу была равносильна сделки с открытой ценой. Быть должником у императора….

Имя и откуда маг родом – все, что удалось разузнать про наглого похитителя. Эти сведения в запале скандала выкрикнула крестная вместе с другими, не слишком приятными словами о родственниках Ивара. Вот только имя оказалось слишком распространенным, а Империя слишком большой для поисков темноволосого мага.

– Мы можем рассмотреть другие варианты, – осторожно предложил наместник.

– Только не это, – Ивар откинулся на кресло, прикрыл глаза. Перед мысленным взором возник такой знакомый и дорогой образ черноволосой красавицы со смеющимися серыми глазами. Его тринадцатая королева. Счастье было так близко. Он почти держал его в руках и… упустил. Нелепо, глупо, поверив той, которую считал другом семьи.

– Я не приму другую королеву.

Наместник вздрогнул, опустил голову и кивнул, соглашаясь с выбором его величества.

– Народ вас поддержит, – пробормотал он.

– Поддержит, – криво усмехнулся Ивар, – думаешь, я не знаю, что обо мне говорит этот народ? Подкаблучник феи, проклятый, слабак, а еще слизняк в короне. И они правы, – он резко встал с кресла, подошел к окну, – я действительно слепой дурак. Поддался на обещания крестной. Теперь понимаю, почему она ненавидела фей. Как думаешь, кто нам помог?

– Снять любовное заклятие? – уточнил наместник, – по мнению нашего уважаемого мага, здесь подсуетился кто-то из фей. Всем известно, что они любят гадить друг другу.

– Ну, хоть в этом повезло, – Ивар вернулся за стол.

– Вы правы, ваше величество.

Наместник замолчал. Он не стал говорить что, по его мнению, им повезло еще раньше, когда к ним через портал доставили очередную – странную, своевольную, упрямую, но по-своему добрую и умную королеву. Эх, какие были времена… Наместник позволил себе слабую улыбку. Прогулки по городу, пусть и со сковородкой, гораздо лучше истерик, обмороков и попыток самоубийства. А какой тогда вышел бал! Его до сих пор вспоминают. Про диверсантов и говорить нечего. Военные до дыр зачитали все записки королевы и рисунки, которые она оставила. И ведь движется дело. Еще немного и у королевства будут обученные отряды для работы в тылу противника.

– Все, решено, – Ивар отодвинул в сторону бокал вина. Последнее время он практически отказался от спиртного, словно оно тоже было виновато в проклятии, – он звал меня к себе? Я помню, приглашение было.

– Так три года назад, – уточнил наместник.

– Не страшно. Мы, венценосные, очень занятые люди. Пиши ответ, что готовы приехать, познакомиться, наладить и так далее. А там, на месте разберемся, что к чему.

* * *

Княжество Лахария. Дворец

На дорожке сада, ведущей к столу, показалась сухонькая старушонка, одетая в темное платье, на голове повязан черный платок. Крючковатый нос, старческая бородавка на щеке и кустистые брови делали её похожей на бабу Ягу. Вике сразу не понравился цепкий взгляд поблекших голубых глаз и поджатые в недовольной гримасе тонкие губы. «Ведьма!» – решила про себя.

– Милостивых гор, мама, – привстал из-за стола князь.

– И вам, сын мой, – с достоинством кивнула старушенция, – я вижу у тебя гости, – и она кинула брезгливый взгляд в сторону Вики.

– Мама, разрешите вам представить, леди Викторию. Она прибыла сегодня утром с отрядом из Канеттукского монастыря, где проходила курс лечения. Дорога её сильно вымотала, и я с удовольствием предложил ей передохнуть у нас. К сожалению, несчастный случай в горах лишил леди сопровождающих, но мы ведь сможем выделить ей камеристку из своих служанок. И вы уже распорядились приготовить для леди гостевые покои?

«Похоже, будет у меня нормальная комната, – не смогла сдержать торжества пусть маленькой, но победы Виктория, – а князь не такой уж и жмот, и легенду оттарабанил, любо-дорого послушать».

По мере монолога князя лицо его матери приобретало все более растерянно-удивленное выражение. С такими леди ей сталкиваться не приходилось. Дорогая одежда, обувь, но при этом загорелое лицо, порывистые движения и короткие волосы. «Избалованная дочь обедневшего барона», – решила она про себя, раздосадованная собственной ошибкой. С такой придется соблюдать приличия. Ишь, как зыркает зелеными глазищами. Одурманит сына, окрутит вокруг пальца, а сама без гроша в кармане. Нищенка не нужна их и без того не богатому княжеству.

Вдовствующая княгиня уже и сама позабыла, как её, пятнадцатилетнюю красавицу, живущую в отдалённой хижине в горах с матерью-знахаркой, приметил сын князя. И если бы не мудрость и упорство матери, попала бы она в беду. Княжеский отпрыск не желал вначале церемониться, но мать, почуяв неладное, укрыла дочь у дальних родственников. И будущий князь потерял сон и покой. «Одурманила», – шептались в округе. Он по-разному пытался подступить к знахарке: сулил деньги, рассыпал угрозы – без толку. Знахарка стояла на своем. И сдался княжич – прислал сватов.

Тяжко пришлось безродной девушке во дворце, но она терпела, готовясь подняться над обидчиками и насладиться местью сполна. И это время пришло. Умер старый князь, муж взошел на трон. И бывшие зубоскалы получили свое: кто – ссылку, кто – яд в бокале, а кто и визит к палачу.

Давно уже дворец стал родным домом, где слуги со страхом ловят каждый её взгляд, а придворные бледнеют при её приближении и неслышно шепчут вслед: «Старая ведьма». Давно две старшие дочери замужем, лишь младший, наследник не пристроен. Уже и годы взяли свое, превратив лицо в печеное яблоко, и мужа прибрала к себе Лихая Дева, а князь все не торопится обзавестись семьей.

– Конечно, сын мой, я прослежу, чтобы гостья ни в чем не нуждалась, – и вдовствующая княгиня неспешно удалилась, с раздражением думая, что только странной девицы им не хватает ко всем проблемам.

– Я выполнил твое пожелание? – князь повернулся к девушке.

– Да, ваша светлость, ой, простите, Хас Шэрналь, – Вика благожелательно взглянула на князя, но следующая фраза заставила её заскрипеть зубами от злости.

– Отлично, – Хас подарил ей ослепительную улыбку, – тем более что гостевые комнаты недалеко от моей спальни.

– Я должна чего-то опасаться? – напряглась Вика.

– Я позабочусь, чтобы нам не мешали, – еще шире улыбнулся князь.

– А если я не готова к такой милости? – еле сдерживая клокочущую ярость, прошипела Вика.

– Зато к ней готов я, – Хас развалился на стуле, всем видом показывая, кто в доме хозяин, – мой зеленоглазый подарок. Мне не терпится сорвать с тебя обертку и проверить, какая ты внутри.

– Ядовитая и очень колючая, – не сдержалась Вика, – и лучше вам этого не проверять, ваша светлость.

– Ты злишься, – прищурив глаза, констатировал князь, – разве не за этим ты приехала? Тебе ведь нужен новый дом?

– Но не такой ценой, – гордо вскинула голову девушка и неожиданно призналась, – больше всего на свете я хочу отправиться домой.

– Домой, – протянул Шэрналь, – у нас есть легенда о портале, который работает в обе стороны. Впрочем, это всего лишь древняя легенда. Однако каждый год десяток сумасшедших охотников рыщут в предгорьях. Говорят, император обещал мешок золота тому, кто отыщет портал.

– А если он все же там, в горах, – осторожно начала Вика, – рядом с монастырем?

– Даже так? – князь вздернул брови и вперил в девушку внимательный взгляд. Вика поежилась. Находиться под прицелом желтых глаз было неуютно, – отличная идея. Только эту версию проверяли десяток раз, не меньше. Еще мой прадед, заключая первый договор с монастырем, лично исползал там каждый камень. Пусть он не был магом, зато, как глава ловчих, имел отличное чутье. Я понимаю, ты хочешь найти дорогу домой, но рабочий портал, если тот и существует, следует искать в другом месте.

– Ты подпишешь договор с монастырем?

Если нельзя доказать свою правоту, остается следовать плану монахов, а князь пусть и дальше ходит слепым, не видя, кто орудует в его горах, используя прикрытием монастырь.

– Зависит от тебя, – еще одна соблазнительная улыбка, – давай, вернемся к этому вопросу ночью.

Его рука накрывает ладонь девушки.

– По ночам предпочитаю спать, – Вика выдергивает ладонь, с испугом ощущая, как тело охватывает странное волнение.

– Одна? – игривый тон не оставляет сомнений в намерениях князя.

– Да! – ответ получается слишком громким и каким-то испуганным.

– Вдвоем интереснее, – доверительно сообщают ей. И рука князя тянется улечься девушке на плечо. Сердце уже не трепещет от волнения, оно пойманной птицей бьется в груди.

Внезапно приходит понимание, что игры не получится. Не выйдет водить за нос, держать на расстоянии, кокетничать и дарить легкие поцелуи. Вика задерживает дыхание, ощущая, как нарастает злость, а вместе с ней все сильнее дает о себе знать горячее желание где-то внизу живота.

– Вот и спите, вдвоем, с кем угодно.

Пусть её стремительный уход с обеда был больше похож на бегство, но уж лучше такое бегство, чем сдача крепости при первой же атаки. Самое отвратительное, что бежала она не от князя, а от самой себя.

«Дура. Влюбчивая кошка. Он же похотливый самец, который постельные грелки меняет каждый месяц. Вот увидишь, поиграет с тобой и бросит. А ты останешься в чужом мире с разбитым сердцем».

Ругая себя последними словами, Вика неслась по коридору, со скоростью абсолютно несвойственной для леди. Слуги лишь успевали шарахаться в сторону. Внезапно слева мелькнула знакомая рыжая шевелюра.

– Стоять!

Шевелюра испуганно замерла на месте и, кажется, забыла, как дышать.

– Отведешь меня в новую комнату и быстро, – приказала Вика.

– А? – парень округлил и без того круглые глаза, став похож на вытащенную на берег рыбу.

– Гостевые покои знаешь где?

– А то, как же, – расслабился рыжий.

– Веди, – и для надежности ухватила рыжего за рукав, чтобы не сбежал по дороге.

Около гостевых покоев они столкнулись с целой процессией. Впереди вышагивал княгиня, за ней две тощие девицы с кипами одежды в руках и несколько слуг, нагруженные багажом.

– Так быстро пообедали? – не сдержала удивленного восклицания княгиня.

– Да, э-м-м, ваша светлость.

– Можете звать меня леди Кальрис. Придется вам немного подождать, пока мы подготовим для вас комнату. Надеюсь, утреннее недоразумение не испортило вам настроения?

На губах старой княгини промелькнул слабый намек на улыбку, а вот глаза говорили обратное: «Только попробуй не подтвердить!»

Ночные сумерки подкрались внезапно, окутав горы одеялом темноты. Замок постепенно погружался в сон. Один за другим гасли масляные лампы в комнатах, лишь единицы оставались освещать коридоры. В тишине громче звучали окрики часовых, несущих стражу во внутреннем дворе. Серое небо неумолимо темнело, и в нем то там, то тут уже можно было различить серебряные точки звезд. Круглая желто-сырная луна стыдливо пряталась за облачком, словно раздумывая над сегодняшним визитом.

Дворец черной тенью повис над городом. Скала, на которой он стоял, окончательно слилась с ночным небом, придавая зданию парящий в воздухе вид. Горели на стенах факелы, кидая рыжие всполохи на серый камень. Они, словно алмазы в зубчатой короне стен. И город успокоено взирал на дворец. Огни – не спит князь и его стража, не спят, охраняя покой горожан, а, значит, завтра наступит новый день, принеся кому-то удачу, кому-то беду, но сейчас можно забыть на время обо всех хлопотах и погрузиться в сон.

Негромкий стук в дверь заставил князя отложить книгу.

– Войдите.

– Не спишь? – в комнату упругой походкой вошел черноволосый мужчина лет тридцати.

– Нет, Эльзар, ждал тебя.

– И с чего вдруг такое нетерпение? – мужчина остановился около двери, привалившись плечом к косяку, – неужели новенькая зацепила? Тогда не понимаю, почему ты до сих пор не у нее? Или дорогу позабыл? Так я напомню. А хочешь, лично проверю, насколько горяча зеленоглазая, а?

– Я тебе проверю, – лицо князя закаменело, – я тебе так проверю.

Он спустил руку с кровати, нащупал набор метательных ножей и, выудив один, метнул в Эльзара. Черноволосый даже не дернулся, хотя лезвие воткнулось в паре пальцев от его головы.

– Отличный бросок, твоя светлость, – одобрительно ухмыльнулся, – видать, не забыл еще нашей науки, а то я боялся, совсем отсидел задницу на своих совещаниях.

– С вами забудешь, – проворчал Хас. Злился он больше для вида, понимая, что друг над ним подшучивает. Эльзара, нынешнего главу ловчих, он знал с детских лет. В одни сады за яблоками лазили, вместе пирожки с кухни воровали, и наедине друг с другом обходились без ненужных условностей. А когда пришло время примерять княжеский обруч, не раздумывая, поставил друга по левую руку от себя, и ни разу не пожалел. Молодой командир быстро навел порядок в отряде, выставив нескольких обнаглевших, заменив их своими людьми.

– Тебе подробно или вкратце? – Эльзар устроился в кресле, достал из кармана зеленое яблоко, с хрустом откусил.

Князь неодобрительно покачал головой:

– Злишься?

– Я? – ловчий аж поперхнулся, – да, чтоб мне камень на башку словить.

– Не ври. Я же вижу, не по душе тебе мое задание. Ты письмо рекомендательное читал?

– Читал.

– И что думаешь?

– Девка, как девка. Глаза, правда, необычные. Никогда таких не видел. Правда, на мой вкус, тощая слишком, что сзади, что спереди ничего выдающегося.

– Я про твой вкус не спрашиваю. Меня больше интересует, с какой целью её сюда заслали.

– А то не понимаешь? В письме ясно было написано: «Подарок с целью подтверждения наших подданнических к вам чувств». Ну, так пользуйся подарком-то, а не меня здесь пытай.

– А если она шпион?

– Да, какой к горам шпион? Из девчонки-то? Не смеши. Подарок, между прочим, тебя ждал. Ванну приняла, рубашку такую одела – закачаешься. Дверь, правда, почему-то закрыла и стулом подперла. Смешная… Слушай, а может, тебя через окно подсадить?

– Не надо меня никуда подсаживать, сам разберусь, – отрезал Хас, а затем с задумчивым видом добавил, – веришь, первый раз не хочу торопиться. Она… Как бы объяснить, для нее титулов, словно не существует, и смотрит она на меня….

– Без почтения? – поднял брови Эльзар.

– Без страха, – мотнул головой князь, – словно видит во мне сначало мужчину, а уже потом князя и хозяина дворца.

Глава четырнадцатая

Долина фей. Мир Анарсих

Удушливый запах цветов ударил в нос, заставив меня инстинктивно задержать дыхание. Желудок тут же возмутился, не отойдя еще после межпространственного перемещения. Уже знакомая с порталами, я смело шагнула в яркий световой прямоугольник. Оказалось зря. Разница между местными и дальними порталами, примерно как между полетом на пассажирском авиалайнере и сверхзвуковом истребителе.

В глазах скакали зайчики, ноги упорно желали подкоситься, и только мысль, что падать я буду неизвестно куда, удерживала меня в вертикальном положении.

– Ах ты, маленькая погань! – громкий вопль ворвался в уши, проник в мозг, вызвав там волну тошноты, – Пакость бескрылая! Соскучилась по тетушке, зараза такая! Давно нервы не мотал? – надрывался кто-то рядом, – иди, сюда. Дай потрепать твои хорошенькие ушки.

Тихий оправдывающийся голос Натана был едва слышен. Хорошенькая встреча! А уж, какая теплая! Ох, что-то мне жарко становится.

Сбоку застрекотало. Сосредоточилась на ближнем кусте. На ветки восседало нечто курицобразное по толщине и попугайское по расцветке. Нечто недовольно курлыкнуло и мотнуло головой влево. Намек понят. Отодвигая рукой лианы и нагибая голову под усыпанные плодами ветви, я прошла на изумрудно зеленую поляну. Окружающий лес напоминал фантазию безумного садовода: огромные яркие цветы, испускающие приторно-сладкие ароматы, толстые мясистые листья, широкие стволы, увитые лианами, разноцветные птицы с длинными хвостами, мелькающие среди зелени так, что непонятно, кто в данные момент сидит на ветке – птица или цветок.

Кажется, я вовремя. Хрупкую фигурку Натана сжимает в объятиях высокая крупная женщина в белом брючном костюме. Вид сзади впечатляющий – спина, плечи, гм, бедра… Вполне себе атлетическая фигура метательницы ядра. Лишь светлые кудряшки волос выдают родство с феем.

– Тетя, – полузадушенно пискнул Натан, – я это…с подругой.

– Да, поняла я уже, – тетя в последний раз сжала племянничка в объятиях и обернулась. На меня глянули огромные ярко синие глаза.

– Тетя – это Марго, Марго – моя тетя Фабиана.

– Ну, здравствуй, красавица. Натан, мы как официально или по-простому?

– Я бы не привел её сюда, если бы она не была в курсе, – подмигнул мне фей, – я же знаю, как ты не любишь все эти неправильные окончания.

Я удивленно вскинула брови.

– Ох, уж эти окончания, – развеселилась Фабиана, – как мы с ними намучались. Ладно, беги в дом. Переоденься по-человечески. Видеть тебя не могу в платье.

Натана как ветром сдуло, а фея повернулась ко мне.

– Прогуляемся по саду? – и первой пошла по дорожке. Пришлось догонять. Не скажу, что фея мне не понравилась, просто странная она и… слишком большая, слишком громкая, слишком… Супер фея, не иначе. И как к ней нужно относиться, я еще не поняла.

– Как вы познакомились, расскажешь потом. Лучше скажи, как получилось, что мальчик тебе открылся. Честно сказать, я надеялась, что он заведет себе друга, а лучше подругу. Он же с детства одинок. Слуга, мать, да я – вот и все его общение. А возраст требует свое. Ты осознаешь, что любое неосторожное слово погубит Натана и его мать?

– Не бойтесь, я не из болтливых.

Мы остановились напротив шикарного розового куста. Над крупными красными цветами кружились большие лимонно-желтые бабочки.

– Очень на это надеюсь, – проговорила фея. Одна из бабочек села ей на протянутую ладонь, – иначе, – ладонь сжалась, и через мгновение на дорожку полетели два сломанных крыла. Я сглотнула. Демонстрация была более чем наглядной. А я уже начала сомневаться в своей правоте, но сейчас убедилась в который раз – ненавижу фей и правильно делаю.

– Испугалась? – заботливо поинтересовался монстр в обличье феи, – пока молчишь – бояться нечего, – доверительно сообщила она мне.

Золотые слова! А если держаться подальше от крылатых, то совсем хорошо будет.

– Ты, наверное, гадаешь, почему Натан родился таким? Почему он не девочка?

Любопытно, конечно, только крылатые семейные тайны мне и даром не сдались. О них опять же молчать придется.

– Я не обычная фея, как ты уже заметила, – Фабиана отошла, наконец, от куста и двинулась по дорожке, – у фей очень редко рождаются двойняшки, и если такое происходит, одна из девочек умирает при родах. Но Габри, – голос Фабианы смягчился, – она поделилась со мной силой, позволив мне выжить. Вот только на внешность её дара не хватило. Впрочем, я ни о чем не жалею, – подчеркнула фея, глядя на меня своими огромными глазищами.

Да, у меня и в мыслях не было ничего такого. Всегда уважала людей, которые могли подстраивать мир под себя, наплевав на то, что при рождении им достался белый цвет и пушистая внешность, вместо серой жесткой шкуры. И пусть белый цвет их стараниями не вошел в моду, но и перестал быть цветом парии. На мой взгляд, Фабиана как раз из таких «каменных» белых, которые сами себе протаривают дорожку в жизни. Не люблю фей, но некоторых уважаю.

– У вас красиво, – обвела рукой окружающее великолепие.

– Это особая долина, – расцвела улыбкой фея, с одобрением принимая смену неприятной темы, – нас здесь двадцать три семьи, а в этом доме выросли мы с Габи. Если хочешь, можешь прогуляться до обеда. В роще водятся единороги, – она заманчиво улыбнулась, отчего на щеках проявились две ямочки, – и не волнуйся по поводу обратной дороги. Я пришлю к тебе Солли.

Курицообразная Солли подтверждающе курлыкнула, отчего ветка, на которой восседала птица, еще больше прогнулась и опасно затрещала.

– Спасибо. Пожалуй, я воспользуюсь вашим предложением.

– Отлично, а я пока пойду, пообщаюсь с племянником. Давно не виделись, – и фея величественно двинулась в сторону дома, – к тому же очень уж любопытно, зачем я ему понадобилась, – едва слышно донеслось до меня.

Бедный Натан. Думается, любимая тетушка устроит ему форменный допрос. Похоже, она неплохо изучила своего племянника и ни капли не поверила в его «добрые» намерения.

Я углубилась в чащу удивительного леса. Едва заметная тропинка ложилась под ноги, уводя за собой в зеленую, а местами розовую, фиолетовую и даже оранжевую чащу. Временами густая растительность внезапно обрывалась, открывая удивительные виды.

Вот крохотный водопад, сбегая вниз по замшелым камням, заполняет озерцо кристально чистой воды. На его дне видны разноцветные камни, а над ними мелькают крохотные рыбки с золотой чешуей. Вот на полянке выстроились суровые каменные великаны, на их головах нашли приют с десяток черно-белых птиц с короткими хвостами. При моем приближении они взвились в воздух, оглашая окрестности недовольными криками.

Удивительное место. Такое ощущение, что каждый цветок, каждый куст доволен жизнью и стремится показать себя во всей красе. Какое потрясающее буйство зелени и цветов, прям глаза разбегаются, не зная, на что смотреть в первую очередь. Прекрасный, пусть и странноватый мир, надо будет спросить у Натана, как он называется. Впрочем, какая разница. Мы здесь все равно ненадолго.

Начинаю привыкать скакать по мирам и не удивляться экзотическим пейзажам. Кажется, у меня наступает перегруз нервной системы или это адаптация?

Роща действительно оказалась недалеко. Среди бледно-зелёного мха стройными колоннами застыли голубовато-серые стволы деревьев, темно-фиолетовые листья образовывали густой покров, защищая от солнца и даря прохладную свежесть. Мох мягко пружинил под ногами, фиолетовые тени скользили по его зеленоватой поверхности, оставляя странный осадок неправильности. Мне здесь понравилось больше, чем в буйных зарослях леса. Если где и могут обитать единороги, то только в этой роще. И вскоре жалобное ржание подтвердило мою теорию.

Иду на звук и через пару десятков метров выхожу к раскидистому кусту, усыпанному темно-фиолетовыми ягодами, а около него стоит белоснежный красавец с темно-коричневым витым рогом на лбу. Грива и хвост у него шоколадного оттенка, как и раскосые с огромными ресницами глаза.

– Маленький мой, – я сахарно улыбаюсь и делаю осторожный шаг навстречу к белоснежному чуду, – не бойся меня, хорошо?

Чудо недоверчиво трясет гривой, затем вздыхает так, что у меня сердце обрывается от жалости.

– Что с тобой, солнышко? – я медленно подхожу и, наконец, замечаю накинутую на шею единорога веревку. Один конец обмотался вокруг шеи, второй уходит в кусты.

– Тебя кто-то поймал?

Единорог согласно трясет головой и фыркает. Я прямо-таки ощущаю, как сердце холодеет от злости, а руки начинает потряхивать от желания придушить ловца единорогов. Это же каким надо быть бездушным существом, чтобы захотеть причинить боль такому великолепному животному. У меня с детства мечта – увидеть единорога. Просто посмотреть, максимум погладить, задыхаясь от восхищения, ну а если покормить…. предел желаний.

И вот мы стоим рядом, но волшебство момента испорчено грубой веревкой на белоснежной шкуре и потемневшими от боли глазами, в уголках которых сверкают капельки слез.

Я осторожно снимаю веревку. Пальцы зацепляют что-то металлическое – крючок, впившийся в кожу животного с противоположного от меня бока. Единорог едва слышно стонет, волна дрожи пробегает по бархатной шкуре. «Прости», – шепчу в длинное ухо.

– А ну отойди от моей лошади!

От резкого окрика вздрагиваем мы оба. Быстро сбрасываю последний виток, аккуратно вынимаю крючок, легонько шлепаю по теплому боку и поворачиваюсь лицом к охотнику на единорогов. За спиной раздается мягкий топот – ушел. Отлично, теперь можно и со сволочью, которая ставит ловушки на белоснежных красавцев, разобраться.

На вид сволочи лет двенадцать, не больше. Ярко-рыжие волосы взъерошены копной на голове, из них торчат листья, ветки и прочий лесной мусор. Большие серые глаза прищурены и смотрят недобро, щечки красные от злости, а постукивающая в мягком сапожке правая нога сигнализирует о крайнем негодовании малолетней охотницы.

– Твоя? – удивленно вскидываю брови.

– Я её поймала! – выплевывает доказательство рыжая бестия.

– Ну, а я отпустила, – пожимаю плечами.

Гладкий лобик на мгновенье хмурится, пытаясь осмыслить мою логику, но затем гнев берет свое.

– Ты…, ты…!

– Ненавижу, когда кто-то пытается причинить вред безобидному существу, – говорю медленно, чеканя каждое слово. Такие избалованные дети понимают лишь грубый авторитет. Говорю, а сама ощущаю знакомое покалывание на кончиках пальцев. Пусть Найлс и поставил мне защитный блок, оставив лишь небольшой доступ для практики, но со слов мага, в критической ситуации я этот блок снесу.

И вот что-то мне подсказывает, что эта ситуация неумолимо приближается. Ибо, нечего всяким мелким, пусть и отпрыскам крылатым, а никем иным рыжее чудовище быть не могло, на святое покушаться.

Правила, пусть и вкратце, Найлс успел мне объяснить, перед тем как отрубиться на полу, около моей кровати. Под ворчание Натана, мол, дайте поспать, маг сумел донести основное до моего сонного сознания. Все просто и одновременно сложно. Если позволяет фантазия – используешь образы с продуманным механизмом воздействия, накачиваешь их собственной энергией, если с фантазией беда – учишь звуковые формулы, по которым эти образы воссоздаются. Основная хитрость в распределении энергии. Затратишь много – и создашь фаэрбол размером с дом, мало – и будет тебе маленький огонек. Но визуально-энергетические формы – самая простая часть прикладной магии. В остальное, вроде целительства, левитации и, упаси Бог, создания чего-либо материального, мне настоятельно посоветовали не соваться. Сначала нужно определиться с расположенностью моего дара, а уже потом углублять и шлифовать то, что имеем.

Но я сейчас и без шлифовки мерзавку раскатаю.

Рыжая упрямо вскидывает голову и… осекается, глядя на меня испуганными глазенками. С охотницы как-то разом слетает весь гонор, она даже ростом ниже становится.

– Эй, ты чего?

Этот шепот действует на меня отрезвляюще. Твою мать, я же чуть ребенка не убила. Вот же, ешкин хвост. Не зря любая сила – большое искушение для её владельца.

– Шла бы ты отсюда, деточка, – губы растягивает зловещая улыбка, рыжая бледнеет и отступает, – дуй отсюда, – рявкаю, видя нерешительность на лице девочки. Шаг, еще один, она поворачивается ко мне спиной и, быстрым шагом удаляется прочь. Отлично!

Стоило, конечно, наказать. Но думается, что начинать нужно с родителей, а пытаться воспитывать фею – верный способ к самоубийству.

– Ой! – громкий вскрик прервал мои размышления о порочности баловства.

Я замерла. Неужели опять она?

– Ой-ой, как больно! Нога!

Она! Кто же еще. Сходить? С другой стороны вредная девчонка заслужила хоть какое-то наказание. Пусть помучается, может собственная боль станет полезным уроком.

Раздавшиеся стоны поколебали мою уверенность. А вдруг это перелом? И как быстро её найдут? Нет, надо хотя бы посмотреть, насколько все серьезно.

Стоны уже перемежались со всхлипываниями и причитаниями. Чувствуя себя по-идиотски, я пошла на звуки. Около поваленного дерева лежала рыжая, обхватив левую ногу руками и подвывая. Увидев меня, она на секунду замолчала, затем застонала еще громче.

– Встать можешь?

– Не-е-е знаю, – помотала головой девочка. Глаза красные, губки трясутся.

– Больно? – я присела рядом, ощупала ногу. Стоило дотронуться до лодыжки, как рыжая взвыла.

– Живешь далеко?

– Нее, тут рядом, – зачастила девочка, – ты поможешь? – она хлюпнула носом.

Рыжую звали Флоя. Была она дочкой феи, но дара при рождении не получила, а потому судьба ей была уготована быть выданной замуж за благородного, а, может, даже за принца или короля. Как повезет. А пока будущая королева наслаждалась свободой и жизнью без единого запрета, да, как говорится, от скуки дурью маялась.

– Единорога зачем? – полюбопытствовала, переводя дыхание. Рыжая, хоть и мелкая, но навалилась на меня всем телом, отдавливая плечо.

– Сам виноват! – парировала Флоя, – надо было идти, когда звали.

Я бы на месте единорога к такой тоже не пошла. Кто знает, до чего доведет фантазия избалованного ребенка?

Мы идем где-то минут десять, и мне начинает казаться, что рыжая хромает гораздо меньше. Томимая дурными предчувствиями, я «случайно» теряю равновесие, Флоя оказывается без поддержки и наступает на больную ногу, даже не поморщившись.

– Ты, что падать вздумала? – напускается она на меня, позабыв про травму.

– А ты вздумала меня до своей мамочки довести, чтобы с её помощью отомстить? – я недобро прищуриваюсь. Внутри у меня все клокочет от ярости. Маленькая рыжая дрянь! Какой спектакль разыграла, а я, как последняя дура, поддалась. Хороша бы я была, объясняясь с разъяренной мамашей, которой дочка с три короба про меня наплела.

Обратно я не шла – летела, от злости пиная оказавшиеся на тропинке камушки. Шла вроде в правильном направлении, но почему-то оказалась на обрыве. На том берегу ущелья вниз падал голубой водопад в шубе сверкающих капель. Красиво, радужно и абсолютно беззвучно.

«Ерунда какая-то», – подумалось мне. Я подошла ближе, силясь разглядеть, куда уходит немая вода, как сильный толчок в спину отправил меня вниз.

* * *

Столица Рассветной Империи. Императорский дворец

Ивар по третьему разу измерял ширину приемной собственными шагами. Плевать, что это мельтешение роняет его королевский авторитет в глазах двух гвардейцев, мечами перекрывающими доступ в тронную залу. Хуже уже быть не может. О чем он только думал, отправляясь к этому… напыщенному, чванливому, интриганистому правителю Империи, чтоб ему короной голову натерло.

Неважно чем думал. Главное, его, как обычного просителя, держали в приемной перед закрытыми дверьми! Вопиющее нарушение этикета! Как-никак Ивар – правитель соседней страны. И путь страна меньше в размерах, и переживает не лучшие времена, но это не повод унижать царственного собрата.

Весь этот визит – сплошная ошибка. Три года скелетного существования точно лишили его последних мозгов. Просить помощи у того, кто маринует тебя в приемной – верный способ заполучить отказ, вместе с оплеванной гордостью.

«Не дождется от меня старый Мох ни единой просьбочки, ни намека на наши трудности. Пусть потом ночами не спит, пытаясь понять, какого ветра меня к нему принесло».

Приняв это трудное, но верное решение Ивар успокоился. В конце-концов, свет не заканчивается на императорском Мхе. Остальные варианты, правда, еще более ненадежны, но с ними не нужно испытывать муки раздавленной гордости и маяться в чужой приемной.

По ту сторону парадной двери, имевшей высокомерно-солидный вид, как впрочем, и вся мебель во дворце, раздались торопливые шаги. Ивар напрягся – шаги никак не могли принадлежать его древности. Мох, насколько он помнил по его единственному визиту в королевство, передвигался практически бесшумно, ухитряясь, словно призрак, возникать за спиной. Эти же шаги были стремительными, наполненными отчаянной решимостью, какими отличается лишь безумная молодость.

– Ну, все отец! – влетев сквозь распахнувшуюся дверь, звонкий девичий голос прогулялся по приемной, заставив Ивара замереть в нерешительности, а гвардейцев, напротив, выкатить грудь колесом и застыть с выражением полной верноподданнической лояльности в глазах.

– Вот, слышишь, прямо сейчас! Да-да, не смейся. Прямо сейчас выйду замуж за первого встречного. И останется твой лучший вариант со своим большим и жирным носом.

Ивару от окна был виден лишь профиль незнакомки. Очень недурственный, надо отметить, профиль. Светлые волосы были забраны в высокий хвост, перевитый золотым шнуром, короткий бежевый камзол подчеркивал тонкую талию, а белые штаны обтягивали, не скрывая…

Ивар не сдерживал судорожного вздоха, и перехватил понимающий взгляд левого гвардейца. Мысли шугано бросились врассыпную. Кто она? Судя по штанам, так из этих… Но это же невозможно. Не может же он допустить, чтобы собственная дочь?

– И да, мне плевать на твое мнение! Я не собираюсь расширять границы нашей драгоценной Империи, жертвуя границами собственной свободы. Так что можешь отписать прыщавому уроду, чтобы перестал пускать на меня слюни. Учти, я ему достанусь только в виде трупа. Что дальше? Все просто. Отправлюсь на поиски первого встречного. Ты же жаждешь выдать меня замуж? А что остается любящей дочери, как не покориться воле отца?

Острая насмешка в голосе девушке бритвой полоснула по воздуху приемной, не разрезая, а лишь добавляя напряжения. «Н-да, быть отцом не просто, как сапожнику, так и императору», – с невольным сочувствием подумал Ивар. И тут незнакомка обернулась.

Взгляд нереально синих глаз проник в душу, оставив в ней кусочек своей нереальности. Девушка нахмурилась, затем вдруг с решительным видом вошла в приемную. Сердце Ивара пропустило удар, а следующее мгновение у него перехватило дыхание от ослепительной улыбки.

Его нежно, но твердо взяли за руку.

– Отец, – высокий старик в длинном расшитом серебром камзоле повернулся к вошедшим, – позволь мне представить тебе моего жениха.

– Первый встречный? – немного хитроватый взгляд заставил Ивара ощутить себя пойманным в хитроумную ловушку кроликом.

– Первый встречный, – кусая губы, подтвердила девушка. Теплая ладошка принцессы дрогнула в его руке.

– Тогда позволь и мне представить тебе Его величество, правителя Агдании, Нексивария третьего.

Глава пятнадцатая

Ивара бросило в жар, а смешинка, пляшущая в глазах его императорской подлости, лишь добавила ощущения неловкости. Солнце освещало правителя Империи со спины, подсвечивая пышные седые волосы. Был он высок, строен, и лишь трость в правой руке служила единственным послаблением возрасту. В одеянии морщин светлые глаза смотрели на мир с властным холодом и еле заметной усталостью, закованной в стальную клетку вечных «надо» и «важнее».

Секундное замешательство закончилось гневным возгласом:

– Папа!

Безукоризненным поклоном-реверансом в сторону Ивара.

– Ваше величество.

И убийственным взглядом синих глаз, выстрелившего из-под светлой челки.

Принцесса грациозно развернулась и покинула приемную залу. Дробный стук каблучков, прямая спина и покачивающиеся в такт шагам волосы, а ниже… Ивар с тоской ощутил, как запылали уши, словно у мальчишки, которого поймали за подглядыванием в бани. Нет, пока он сидит на троне, в его королевстве женщины так одеваться не будут!

– Прошу меня простить за неловкость, – произнес император, вот только Ивар не смог уловить в голосе правителя ни намека на раскаянье, – моя дочь… Она несколько импульсивна. Как вы добрались?

– Великолепно, – Ивар склонил голову в вежливом поклоне, – ваш портал выше всяких похвал. Я даже не ощутил момент перехода.

– Есть еще мастерство в руках, – улыбнулся старик. Самый сильный маг Империи изволил шутить над своим мастерством, – прошу, – он указал рукой на столик, стоящий между двух высоких, абсолютно одинаковых кресел. Ивар вздохнул с облегчением – его приняли за равного.

– Как я могу вас называть? Или может, перейдем на «ты», раз наша встреча с самого начала пошла не по протоколу.

«Зато она с самого начала шла по твоему плану», – подумал Ивар, усаживаясь в кресло.

– Ивариус. А вас, гм, тебя?

– Альберус. Однако, как быстро летит время. Я помню тебя нескладным юношей, у которого едва только пробивались усы, – император поднял наполненный розовым вином бокал.

«А я помню тебя все тем же седым стариком с идеально выравненной бородкой и серыми холодными глазами, взгляд которых пугал меня до дрожи». Именно тогда Ивар, чтобы победить постыдный страх, и придумал это странное имя «Мох», которым втайне от всех звал императора. Но страх победить до конца не удалось. Ах, если ли бы он тогда обратился за помощью к Альберусу, а не к фее. Кто знает, как бы оно все обернулось.

– Я должен извиниться, – император очень натурально вздохнул, – я действительно ничем не мог тебе помочь.

– Я знаю, – Ивар поставил бокал на стеклянный столик, так и не сделав ни одного глотка, – мое обращение запоздало.

Он и сам это понимал, но тогда, пребывая в отчаянье, читать безукоризненно-вежливые строчки отказа было обидно и горько. Плотная дорогая бумага с вензелями горела долго, сжигая с собой очередную надежду.

– Увы, мой правящий брат, увы. Никогда не стоит связываться с феями, – глаза Альберуса потемнели, из серых став почти черными, – их помощь обходится слишком дорого. Впрочем, вижу ситуация разрешилась самым наилучшим образом, – император широко улыбнулся, стряхивая с себя призрак прошлого, – осталось дело за малым – жениться, чтобы получить полноценную корону.

«Началось, – с тоскою подумал Ивар, лихорадочно прикидывая, как бы выкрутиться из щекотливого положения».

– На самом деле, я считал нужным сначала привести страну в порядок. Вы же знаете, какие у нас проблемы на юге.

– Да-да, – покивал император, – отрезанное побережье – большая неудача.

– А тут еще и Конвент, – Ивар решил зайти с другой стороны.

– И что не так с Конвентом? – Альберус вздернул брови.

– Они вступили в сговор с феей и основали тайную базу на юге, в обход государственных запретов.

– Однако, формально, Конвент это сделал, когда территория была уже не вашей. Но я понимаю причины твоего негодования. Могу я взглянуть на доказательства, которые ты принес с собой? Не удивляйся. Я хорошо знал твоего отца, он никогда не стал бы кидаться пустыми словами.

Ивар достал из кармана один магический слепок из двух. Изображение черноволосого похитителя вышло немного смазанным, придворный маг торопился, когда его делал, но лицо можно было разобрать.

– Даже так? – хмыкнул Альберус, – действительно Конвент. Я посмотрю, что здесь можно сделать, а пока, прошу, погости у меня хотя бы пару дней.

Голос император догнал его уже у выхода.

– Ивариус, правильная жена может легко решить не только южные проблемы, но и северные.

«Правильная жена…». Раздражение копилось внутри, грозя выплеснуться наружу. Его обыграли. Нет, не так. Ему пообещали выигрыш, если он сменит свою королеву на чужую. Права народная мудрость говоря, что королю доступно все, кроме личного счастья, ибо власть – ревнивая дама, не желающая делить тебя с кем-либо.

Ивар с горечью вспомнил свою первую любовь – мягкую, теплую и ласковую. Если бы не титул наследного принца, разве стал бы он тянуть с признанием, обманом входя в дом любимой? Давно бы уже свадьбу сыграли и детей на руках нянчили. Корона… будь она неладна.

Про ту, которая наградила его проклятием и вспоминать не хочется. Дважды дурак. Первый раз, потому что побоялся открыться любимой, второй – потому что нелюбимую в постель пустил, да с сердцем играть позволил, ослепнув от страсти.

И вот теперь его заставляют лишиться третьей. Женщины– тайны, женщины– загадки, чье имя он так и не успел узнать, его любви, его надежда, его потери – тринадцатой королевы Агдании.

Ивар был так погружен в раздумья, что не заметил, как отстал от сопровождающего слуги или тот сам испарился куда-то. Король остановился, оглядываясь в недоумении. Он стоял в картинной галереи, с одной стороны на него взирали суровые воины в доспехах, с другой стороны проемы между окон закрывали тяжелые красные бархатные портьеры. Свисая от потолка до пола, они словно напоминали о реках крови, которые эти бравые ребята пролили в своей жизни.

Внезапно третья от короля портьера слабо шевельнулась. Неприятный холодок пробежал по спине Ивара. Он не был трусом, но не был и глупцом. Что за игру затеял император? Да, и император ли это вообще? После оказанного ему странного приема, Ивар не знал, что и думать.

Он отступил назад и спиной ощутил, как между лопаток поселилось что-то острое и колючее, а а затем мелодичный голос принцессы вежливо попросил шагнуть влево, вон в ту дверь, которая незаметно проявилась на стене между портретом гладковыбритого мужчины с тяжелым неприятным взглядом и жизнерадостным толстяком с пышными рыжими усами и выдающимся животом.

Ивару не нужно было оглядываться, чтобы представить, как странно-живописно выглядит их встреча со стороны. Он выше принцессы примерно на голову, два раза шире в плечах… Будь она в платье – это было бы смешно, но обтягивающее штаны делали нападение почти пикантным. Впрочем, не стоило недооценивать дочь императора.

Ивар имел смутное представление о членах семьи Альберуса на уровне дипломатический осведомленности, однако чутье подсказывало, что девушка умеет обращаться с оружием. Перед поездкой он освежил в памяти имена родственников правителя, а потому его ответ звучал почти фамильярно.

– Милая Ареста, осторожно. Еще немного, и я начну думать, что вы меня преследуете.

Тон невольно вышел заигрывающим, и в ответ он получил предупреждающий укол в спину и недовольное фырканье принцессы.

– Еще немного, и я решу, что вы не против моего преследования, ваше величество, – его титул облекли в сарказм, облили язвительным раствором и посыпали насмешкой, – не бойтесь, я не претендую ни на что, кроме приватного разговора с вами.

Комната оказалось пустой квадратной нишей, в которой с трудом могли разместиться не более четырех человек. Под потолком тускло светил магический светильник, полумрак, царящий в потайной комнате, создавал атмосферу заговора и интриги.

– Ваше величество, – в голосе принцессы не угадывалось ни малейшего намека на волнение. Подобное хладнокровие настораживало, как и кинжал, который девушка демонстративно убрала в ножны, – ваш визит был несколько неожиданным для меня.

Ивар едва заметно усмехнулся. Ему только что признались в собственном неведении относительно планов Альберуса и недальновидности, позволившей принцессе угодить в хитрую ловушку.

– Надеюсь, вы не приняли всерьез эту шутку с первым встречным?

Серьезный взгляд потемневших синих глаз предостерегал от опрометчивых решение, но Ивар, неожиданно для самого себя решил пошутить.

– А если воспринял?

В одну секунду кинжал оказался около его горла, а тихий мелодичный и очень опасный девичий голос раздельно произнес.

– Тогда мне придется вернуть вам чувство юмора.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – с серьезным тоном произнес Ивар, чувствуя, как внутри щекотятся и лопаются пузырьки смеха. Не отрывая взгляда от синих глаз, он одной рукой зафиксировал положение кинжала, крепко сжав ладонь принцессы на рукоятке, а в следующее мгновенье быстрым скользящим движением оказался за спиной девушки. Сладковато-горький аромат духов заставил Ивара сделать глубокий вдох, а близость девичьего тела ускорила биение его сердца.

– Неплохо, – от тона принцессы окружающий воздух стал на пару градусов холоднее, вот только трепещущая жилка на шее никак не вписывалась в образ «ледяной» красавицы.

– Нападение, угроза, шантаж, – Ивар не удержался и провел пальцем по восхитительной бархатистой коже. Ареста едва заметно вздрогнула, – да еще и на короля. На что вы провоцируете меня, принцесса?

– Разве непонятно? – девушка вывернулась из его объятий, и он не стал её удерживать, – на неподчинение моему отцу.

Синие глаза смотрели тревожно и требовательно. Сердце Ивара внезапно коснулась жалость. Такая молодая, красивая и отчаянно борющаяся за что? Свободу? Незнатного любовника? За мифическую любовь? Впрочем, неважно. Он здесь не за тем, чтобы разгадывать сердечные тайны принцессы.

Ивар медлил с ответом, и Ареста занервничала.

– Вы здесь все равно неофициально, и смею предположить, по другому поводу.

Она играла вслепую, на догадках, но шла верным путем.

– Каким бы ни был повод, что заставит меня отказаться от брака с вами? – Ивар отступил, сложил руки на груди. Ситуация была вопиюще неправильной, политически опасной, чудовищно скандальной. Её в принципе не должно было быть и все же…

– Вы – принцесса богатой страны, наш брак принесет моему народу укрепление связей с Империей, и, судя по намекам вашего отца, поможет решить проблему с Лахарией, которая давно уже больным зубом торчит между нашими странами.

– Вот именно, – она скопировала его позу, – пока, как вы изволили заметить, этот зуб торчит на своем месте, вы называетесь королевством Агдании, но если его удалить, – Ареста сделал жест, словно выдергивая пробку из бутылки, – и вы станете частью нашей богатой страны с немного большими правами, чем у обычного лордства.

– А вы неплохо разбираетесь в политике, – не удержался от комплимента Ивар.

– А вы неплохо держите ситуацию под контролем, – она вернула ему любезность.

Они заговорщически переглянулись и…

– Думаю, мы сможем договориться, – улыбнулась принцесса. У Ивара даже дыхание перехватило от идеальной улыбки, украсившей собой нежно-розовые губы и огромных глаз, сменивших свой цвет на нежно бирюзовый. Перед Иваром стояла настоящая принцесса – сдержанная, воспитанная, благородная и великодушная. Идеальная жена для короля…

«Ты пришел сюда за другой», – проснулась, наконец, совесть. Пришел за другой, а сам…. Ивар с трудом отвел взгляд от светловолосого искушения.

– Мы должны договориться, ваше высочество, – он сделал ударение на втором слове, – дело в том, что я ищу одну женщину. Она мне очень дорога, и здесь я ради неё.

Фразу «Однако, вы понимаете, что после оказанного мне приема, я не стану обращаться за помощью к вашему отцу в такой деликатной просьбе» он сознательно опустил. Зачем подчеркивать очевидное.

– Вы почему-то уверены, что она здесь. И помнится, вы уже называли меня по имени, можете продолжать.

– Благодарю, – Ивар понимал, как глупо выглядит светский поклон в тайной комнате, но поделать с собой ничего не мог, – для вас я – Ивар, в приватном разговоре, конечно же.

Уровень ближнего круга достигнут. Теперь они связаны первыми именами.

– Тот маг, что её похитил, родом из Империи. К тому же ваш отец его узнал.

– У вас есть магослепок?

– Да, конечно.

Слепок был сделан во время первого бала. Её величество сидело на троне. Мягкий свет подчеркивал прекрасное лицо в обрамлении черных волос и задумчивый взгляд серых глаз.

– У вас отличный вкус, Ивар, – вежливо улыбнулась принцесса, – доверьтесь мне, я обязательно её найду. Со своей стороны, надеюсь, у вас не возникнет иллюзий, что мой отец так просто откажется от вас в качестве зятя?

– Предлагаете успокоить его, ввергнув в заблуждение?

– С вами приятно иметь дело, Ивар. Начнем с приглашения на мой частный вечер, продолжим завтрашней прогулкой, а пока мои фрейлины поищут вашу пропажу. Вы даете мне передышку, я возвращаю вашу любовь. Согласитесь, с ней наши доводы будут убедительнее. Женатый король звучит совсем по-другому, чем холостой и свободный.

Они расстались по-дружески. Ивар пожал крепкую ладошку принцессы и кивнул на прощание, поймав внимательный взгляд синих глаз.

В кабинет его величества тихо постучали.

– Войдите, – император отложил в сторону магического вестника.

Небольшого роста человек, одетый в ливрею слуги проскользнул в кабинет.

– Ваше величество, – поклонился он.

– Докладывай.

– К сожалению, её высочество уничтожило пять из четырех подслушек. Последняя была самой дальней, и нам не удалось разобрать весь разговор, но закончился он вполне мирно. Они пришли к соглашению.

– Отлично. Продолжайте наблюдение, но незаметно. И согласуйте посещение камер тюрьмы Розовый лебедь. На самое ближайшее время.

* * *

Долина фей. Мир Анарсих

Собственный вопль ударил по ушам. Воздух уплотнился и швырнул меня под струи немого водопада, а ведь по траектории должна была пролететь мимо. Но некто или нечто решили иначе. Вода с силой замолотила по спине, плечам и голове, ослепляя и оглушая. Время замедлилось. Я скользила вниз, а вокруг творилась беззвучная феерия. Неизвестно откуда взявшаяся радуга раскрасила струи, превратив воду в потоки красок. Желтый, красный, зеленый, фиолетовый, оранжевый. Вода тягуче устремлялась вниз, я вместе с ней, а под нами бурлился и пенился разноцветный ведьминский котел.

Поверхность озерца чувствительно приложила меня по ногам, я нырнула, и тут же заработала руками, устремляясь к поверхности. Усыпанный крупной черной галькой берег был недалеко. К нему я и поплыла, удивляясь странной легкости движений и практически отсутствию сопротивления воды. Впрочем, последнее обстоятельство не могло не радовать. Платье не облепляло ноги, куполом паря в районе пояса. Странная вода, странный водопад…. Только мне не до загадок. Выбраться отсюда бы и побыстрее.

Под ногами зашебуршала галька. Я вышла на берег, отряхнула абсолютно сухое платье и натолкнулась взглядом на странное существо. Почти нагое, с короткими оттопыренными ушами, маленькой головой, пуговками-глазами, большим плоским носом и широким ухмыляющимся ртом оно застыло в паре метров от меня. Серая кожа была покрыта свалявшимися длинными рыжими волосами, пах прикрывала грязная кожаная тряпица. В одной руке оно сжимало большую увесистую каменюгу, явно прицеливаясь заметнуть в мою голову, но что-то останавливало его от броска.

Я тоже замерла, не зная, что предпринять. Этот участок берега был единственным пологим, вокруг высились скалы без малейшего намека на возможность их покорения. А вот за спиной рыжего угадывался вход в пещеру, и её следовало проверить в первую очередь. Она вполне могла вести на поверхность.

Я окинула убивца оценивающим взглядом. Тот почему-то занервничал, часто-часто задышал, втягивая носом воздух, словно принюхиваясь. Затем злобно прошипел что-то непонятное и медленно поднял руку с камнем, словно пугая.

– Заметнешь – убью, – хладнокровно пообещала.

– Чш-еловек, – с трудом выговорило чудо-юдо, указывая на меня грязным, с загнутым ногтем пальцем.

– Ты пальцами в меня не тыкай. И камень отпусти.

– Чшеловек, – упрямо повторило оно и добавило, – жшивой. Не мершвый.

– Ну, извини, – я развела руками. Ситуация становилась забавной, – не сдохла.

– Посему? – вопросило оно с какой-то обидой.

– А должна была?

– Сшмотри, – и рыжий ткнул пальцем мне за спину.

Я аккуратно обернулась, не выпуская из вида камень в его руке. Честно, не ожидала увидеть ничего нового – разноцветные потоки смешивались в одно целое, принимая абсолютно неприглядный серо-буро-черный вид. Волшебство творилось наверху, внизу реальность вносила свои коррективы, и поглощенные друг дружкой цвета выглядели бурлящим болотом.

Вот только меня ждал бооольшой сюрприз. За спиной оказалось сухое русло реки. Когда-то здесь была вода, но она давно ушла отсюда. Дно было покрыто черной и серой галькой, встречались и крупные валуны, валялись сухие обломки деревьев. Я задрала голову – водопад тоже исчез. Видны были лишь голубое небо и нависающие над ущельем корни деревьев.

– Вфея? – вопросили за спиной.

– Да, – ответила, честно думая о той сволочи, которая меня сюда столкнула. Надо же, какую подлянку устроила, пакость малолетняя!

– Чшеловек! – усомнился рыжий и вдруг резко заметнул в меня булыжник. Отклониться я не успевала, а потому просто махнула рукой, словно она могла остановить летящий в меня камень.

Дзынь! Булыжник изменил направление, выбил искры о большой серый валун, и, срекошетив, о скалу упал на середину лже-реки. И, словно в насмешку над моим бедным сознанием, с явственно слышимым всплеском опустился на дно.

Не понимаю, есть там вода или нет? Но проверять как-то не хочется.

– И что это было? – произнесла, оторвав взгляд от коварного русла.

Рыжий недоубийца побледнел, маленькие глазки поблекли, и в них промелькнул страх.

– Ты не ушмирать, я помогать, – попытался он объяснить.

– Прибить меня захотел, гаденыш? Раз сама об дно не убилась, помочь решил, добренький какой.

– Все, что падшает сюда – еда, – настаивал на своем рыжий.

Так, значит, он людей, которые с ложного водопада падают, подъедает. А если, кто остается после падения в живых, просто добивает. Пищевая цепочка, твою мать.

– Слышь, я тебя сейчас самого в еду превращу. Ты у меня…

Договорить не успела, левую руку начало немилосердно печь. Глянула – мамочка, дорогая. Файрбол! И приличных, таких размеров. И что мне с ним делать?

– Шкидай! – заорал трупоглот, сам ныряя под камень.

Я и шкинула. За спину. Огненный шар почему-то с дымным хвостом плюхнулся на середину русла.

– Дур-р-ра! – на тонкой ноте взвыл рыжий, – не тшуда!

«Не тшуда». Передразнила мысленно. А куда надо было? В пещеру что-ли? Так в замкнутом пространстве еще как бабахнуть может, на пол обрушенной горы. А за спиной, пусть и странная, но вода. С огнем дружить не должна.

Только эта пакостная цветная гадость с огнем дружила и еще как. Вначале мой файрбол завис в метре над дном, затем от него начало распространяться желтоватое сияние, побежали ярко-красные языки пламени. Дальнейшее я наблюдала, уже поднимаясь над ущельем. Меня все-таки нашла курицообразная Солли, ухватила за шиворот платья и, что-то гневно курлыкая, потащила наверх. Под ногами разворачивалась огненная феерия. Огонь разрастался, превращаясь в большой желто-красный бутон, на берегу металась темная фигура, вопя что-то гневное и размахивая кулаками.

Последнее, что я видела – разросшийся бутон с огненным ореолом и удирающего в пещеру трупожора. Дальше меня швырнули на землю в паре метров от края ущелья. Упала я неудачно, отбив колени и ладони. Солли уселась сверху на ближайшую ветку. Грудь у нее ходила ходуном. Видно было, что птица, хоть и волшебная, но вытаскивание моей персоны из ущелья далось ей с трудом.

В следующее мгновенье раздался громкий хлопок, камни подо мной ощутимо вздрогнули, в спину мягко толкнуло, и я, не успев встать, растянулась в полный рост. Волна обжигающего жара пронеслась над головой, сбоку жалобно курлыкнув, свалилась с ветки Солли. Часть перьев на хвосте тлела, их пришлось срочно тушить, засыпая землей.

Глава шестнадцатая

На поляне около дома феи я появилась с Солли подмышкой. Птица, несмотря на свою волшебность, воняла палеными перьями не хуже настоящей.

– Марго!!!

С высокого крыльца, прыгая через ступеньки, ко мне рванул Натан. Он переоделся в черные штаны и свободную серую рубашку (строгая монохромность после приевшейся розовой сладости), волосы забрал в хвост и стал, наконец, похож на очень хорошенького мальчика.

Меня обняли, затормошили, убедились, что цела и облегченно выдохнули: «Я так за тебя испугался».

– Маргарита, что случилось? – тетя Натана появилась на крыльце следом за племянником, окинула меня встревоженным взглядом, не упустив из виду помятую и испачканную одежду, взъерошенные волосы и слой сажи на руках и лице – перемазалась, пока Солли тащила.

Ответить мне не дали. Солли рванулась из рук, в несколько взмахов подпаленных крыльев преодолела лужайку, села на перила крыльца и разразилась бурной речью. Из щелчков, курлыков и трелей я не поняла ни слова, а вот у Фабианы проблемы с пониманием не возникло. Густые брови феи удивленно взлетели вверх, там и оставались по мере рассказа птицы.

– Прыгнула в Радужный водопад? Нет, что шею не сломала, я и сама вижу. А поганец Шних еще жив? Надо же… думала, он сдох после той грозы. Ругались? Ах, даже так. И огонь она специально в воду кинула? – птиц закивал всем телом, едва не свалившись с перил. В его глазах я, наверное, жуткая преступница – сожгла целый водопад, да и ему самому неплохо досталось.

– Я все понимаю, – Фабиана ласково погладила Солли, попутно исцеляя и возвращая былой блеск и окраску пострадавшим перьям, – но она наша гостья. Ты должна была так поступить.

А я понимаю, что пернатый на меня крупно наговаривает, вот и туши после этого перья некоторым…

– Маргарита! – фея повернулась ко мне. Все, мне конец. Сейчас зажарят в воспитательных целях, чтобы не повадно было водопады уничтожать.

– Тетя, она не нарочно! – вступился за меня фей.

– Натан, я и сама могу все объяснить.

Еще не хватало, чтобы малолетний меня выгораживали.

– Не нужно объяснений, Маргарита, – покачала головой Фабиана, – неужели, я не могу сама обо всем догадаться? – мягкая улыбка осветила лицо феи, делая её удивительно привлекательной, – Солли сказала, что по пути к водопаду встретила младшую Ильхарру. Та была чем-то очень довольна. А до этого к живому источнику, он рядом с нашим домом, приходил один из единорогов с раной на шее. Ильхарра опять охотилась?

– Разве это не запрещено? – вырвалось у меня.

– Скажем так, её просили этого не делать, – подбирая слова, осторожно ответила Фабиана. Натан презрительно фыркнул.

– У нас разные взгляды на воспитание, – призналась честно, – и если ребенок, попавшись на нарушении запрета, идет на убийство, чтобы его скрыть или отомстить за срыв развлечения… В моем мире, однозначно, за такое по головке не гладят.

– Ильхарра считает себя равной феям, – гневно пояснил Натан, беря меня за руку, – она заигралась, забывая, что сама человек. Поэтому не считает преступление против людей чем-то плохим. Обещаю, просто так я этого не оставлю.

– Нет, Натан, – я сжала его ладонь, и заглянула в потемневшие от негодования глаза фея, – не вмешивайся. Я сама.

– Дети, дети, – покачала головой Фабиана, – против старшей Ильхарры вам не выстоять даже с условием твоего возросшего потенциала, Маргарита.

– Возросшего потенциала? – спросили хором.

– Ах, да, все время забываю, что ты из пустого мира. Мы так называем миры без магии, – пояснила она, – ты ведь из открытых? – пришлось кивнуть, – Маги не ходят с блоком, значит, тебя открыли недавно. Удивительно, как ты выжила…, – Фабиана с нехорошим интересом принялась мне разглядывать, словно увидела впервые, – Радужный водопад служит нам, феям, подпиткой в случае перенапряжения сил, но вам, людям, он дает увеличение магического потенциала в несколько раз. Почти каждый месяц кто-нибудь из этих несчастных глупцов приходит сюда, чтобы сломать себе на камнях шею. Единицы получают силу, но остальных это не останавливает. Скажи мне, дитя, какого цвета потоки ты видела?

– Всех семи. Он же Радужный, – пожала плечами. Вот только не надо больше плохих новостей. Если сейчас выяснится, что по ночам я смогу превращаться в бабочку – это будет уже перебор.

– А черные или серые? – с напряжением спросил Натан.

– Нет, я же сказала – только семь цветов радуги.

– Универсал, – кивнула Фабиана, – это многое объясняет. Универсалы – редкость, но как ни странно, их гораздо больше среди открытых, чем среди рожденных с даром. Можешь вспомнить, какие потоки преобладали?

– Красный, фиолетовый, – напрягла я память, – чуть меньше зеленого и желтого.

– Огонь, воздух – отличный набор боевого мага. Целительство – весьма полезный дар. Землю тебя сложно будет освоить, пожалуй, это наименее ценно. Натан, я должна тебя поздравить. У тебя отличный друг. Со временем, если доживет, она станет одним из величайших магов.

«Со временем и если доживет» – не внушали оптимизма для моего будущего. Я, безусловно, была не против стать магом, но величайшим – увольте. Где набраться такого терпения и хладнокровия, чтобы контролировать свалившуюся на меня силу, «спасибо» младшей Ильхарре? Кстати, о фее.

– Фабиана, извините, но я не могу оставить свое недобровольное падение в водопад просто так без внимания.

При мысли о девчонки правая ладонь начала нагреваться.

– Маргарита, Совет не вмешивается в воспитание чужих детей, но этот случай затрагивает всех, живущих в долине. Не думаю, что старшую Ильхарру обрадует перспектива провести целый месяц, восстанавливая по крупицам Радужный водопад. И успокойся, прошу тебя. Мне не хотелось бы, подобно Ильхарре, заниматься восстановлением, только уже своего собственного дома и сада.

Я покраснела. Мысленно сосредоточилась на правой ладони, заставляя её вернуть обычную температуру.

– Солли, милая, принеси браслеты Натана, боюсь, нам без них не обойтись.

Птиц курлыкнул, бросил на меня многообещающий взгляд и просто исчез, чтобы через секунду возникнуть на том же самом месте с парой золотых браслетов в лапах.

– Это поможет тебе держать дар под контролем, – пояснила Фабиана, передавая мне украшение, – я их создавала для Натана, чтобы он мог справляться с нестабильностями.

Я не без опасения взяла браслеты. Идея с очередным блокиратором мне не нравилась, но и ходить пороховой бочкой с зажженным фитилем вариант не лучше. К тому же Натан шепнул, чтобы я не боялась. Браслеты – вещь нужная, полезная, хоть и не всегда приятная, но, мол, сама во всем разберешься.

Одела, полюбовалась неизвестными письменами, чья тонкая вязь гравировки неширокой строчкой делила браслеты пополам, застегнула, затаила дыхание и… ничего.

– Их нужно активировать, – Фабиала протянула руку, коснулась блестящей глади браслетов, и меня скрутила волна боли, заставив охнуть, повалиться на траву. От запястий вверх протянулись щупальца холода, сердце истошно заметалось и… замерло. Сознание окутала странная легкость, словно что-то сокровенное вытряхнули из мешка костей, лишив телесной оболочки.

Я напряглась, пытаясь понять, что со мной приключилось, одновременно начал просыпаться страх, первый предвестник шока, но тут легкость сменила привычная, а потому неощущаемая скованность, «тумс» проснулось сердце и застучало, отбивая ритм жизни. Затем и мир пожаловал, оглушая какофонией звуков.

Я открыла глаза.

– Марго, ты как?

Моя голова покоилась на коленях Натана. Бледный фей выглядел испуганным, а вот Фабиона, наоборот, слишком довольной. Деловито проверила пульс, заглянула в глаза и улыбнулась своей ослепительной улыбкой.

– Я же говорила, все будет отлично. Просто у людей слишком слабая привязка души к телу, вот и мрут от любого чиха. Браслеты отлично укоренились.

Это я, значит, мру? От любого чиха? Во-первых, не от чиха, а от нацепляемых на меня магических артефактов, во-вторых…. Что, простите, в меня укоренилось?

Нервно дернулась, поднося руки к глазам.

– Марго, не будь ребенком, – фей зашипел, и удержал мою правую руку, которая пыталась снять левый браслет, – сейчас они освоятся и исчезнут. Ты их даже видеть не будешь.

Исчезнут, в смысле, сольются с кожей, проникнут под кожу или прорастут в меня… А-а-а!!! Помогите!!!

– Марго, перестань, – Натан, ругаясь, пытался удержать мои руки подальше друг от друга, – им нельзя мешать. Они очень чувствительны к любому воздействию.

Зато я очень чувствительна к прорастанию. Кто знает, чем они там внутри меня заниматься будут и во что выльется это фейическое безобразие.

– Люди – такие смешные. Боятся полезных вещей, зато без страха кидаются в самое опасное место.

Холодный голос Фабианы подействовал на меня отрезвляюще. Я замерла, не отводя глаз от браслетов. Те вели себя вполне прилично. Кожа под металлом едва ощутимо нагрелась, первым исчезла витиеватая надпись, затем стали расплываться контуры украшения.

– Они уже внутри, – «порадовал» меня фей, – то, что ты видишь – это перенос защитной фразы на кожу. Если сейчас стронуть браслет с места, она прервется и придется начинать все заново. Умоляю, не дергайся. Не уверен, что твое сердце выдержит вторую остановку за сегодня.

И я в этом совсем не уверена. Мне и одной остановки достаточно. Лежу, затаив дыхание и наблюдаю, как на запястьях, где еще недавно красовались браслеты, появляются буквы цвета темного-золота. «Отличное» украшение в подарок от феи. Чтобы я еще раз на что-то подобное согласилась? Да, ни за что на свете!

И кстати, как оно снимается? Если оно вообще снимается. Я не слишком рассчитывала на подробный ответ и оказалась права.

– Уйдут в свое время, когда ты будешь готова, – от холодного лекторского тона Фабианы внутри заворочалась ярость. Уйдут, укоренятся??? Не нравятся мне подобные характеристики для моих новых приобретений.

Принцип работы Фабиона раскрывать отказалась, емко подведя черту моим расспросам: «Разберешься». Правда, пообещала дать книгу имперского мага, всю жизнь посвятившего исследованиям «открытым» магическим способностям у людей.

«Такой пылкий был мужчина», – пробормотала, удаляясь в дом.

– Такой пылкий, что сбежал через месяц, даже книгу забыл, – хихикнул Натан.

– А разве от феи можно сбежать? – удивилась.

– Можно, если со временем пересиливаешь их обаяние. Феи потому и не любят с магами связываться, что на них больше сил уходит, чем на обычных людей. Да и результат не всегда себя оправдывает.

Так понимаю, маги тоже не в восторге от подобных влюбленностей и могут блокировать попытки феи завести ребенка.

– Только тете не говори. Она не любит его вспоминать.

Очень мне надо лезть в личную жизнь Фабианы. Особенно после её «замечательного» подарка. Вот тебе, девочка, оберег. Снять его ты не сможешь, он сам решит, когда ему с тебя слезть. Управлять собой тоже не позволит, потому как его задача тебя контролировать, а не подчиняться. Что еще? Ах, да. Избавиться от него ты сможешь лишь в свое, никому не известное время.

Нечто такое я и высказала Натану, в конце чуть ли не плюясь от душившей меня злости. Управлять собой я не позволяла с раннего сознательного возраста, так что мне было от чего злиться.

– Марго, это не сложно, я покажу, – Натан поднялся с травы и пошел по дорожке, что-то разыскивая в траве.

Вот люблю этого мелкого за его открытость и готовность помочь, не смотря на собственный ворох проблем. Я тоже встала, отряхнула изрядно помятое и испачканное платье.

– Лови, – в меня просто взяли и заметнули камень. Второй раз за сегодня. Обидно же.

Я отклонилась и камушек пролетел мимо.

– Марго, нет, ты должна отбить его силой.

Следующий был уже в два раза крупнее и летел с приличной скоростью прямо мне в лоб. Я махнула рукой, мысленно представляя себе, как отобью камушек. Запястье немилосердно сжало от боли, следом пришла волна холода. Камень, правда, отклонился, но мне было от этого нелегче. От боли я готова была выгрызть браслеты из рук.

– Слишком много силы, – Натан огорченно поцокал языком, – контроль, Марго. Если ты не научишься отмерять силу, и не расходовать ведро воды там, где можно обойтись парой капель, ты попадешь в беду. Конвент предпочтет уничтожить опасного новичка, чем разгребать за ним его преступления. К тому же ты совсем не умеешь себя защищать. Не хочу тебя пугать, Марго, но сила без защиты привлечет многих. Без браслетов, тебе не выжить. Боль, которую ты испытываешь, всего лишь подсознательная реакция на попытку их контроля. Ты не должна сопротивляться. Поверь, если бы не тетина придумка, я бы давно себя уже выдал, а так… Только в замке и сорвался, – фей мило покраснел, а я с грустью подумала, что последнее время во мне очень много раздражения, злобы и тупого упрямства. А все от неуверенности в собственном будущем. Только нашла себе короля – увели, начала присматриваться к магу – арестовали. Сейчас стою напротив несовершеннолетнего фея и пытаюсь обуздать свалившуюся на меня силу. Есть от чего злиться и в первую очередь на саму себя и собственную беспомощность.

– Пробуем еще раз.

– Марго, ты уверена? У тебя глаза нехорошо блестят. Чем больше вкладываешь силы, тем сильнее будет блокировка.

– Она всегда через боль? – спрашиваю, с содроганием ожидая ответ.

– Прости, Марго, но это самый эффективный способ обучения.

Этот хотя бы извинился, а некоторые свои гестаповские штучки на меня с видом великого одаривания нацепляли.

– И как мне определять размер вкладываемой силы?

– Не старайся дать много. Здесь главное твое внутреннее равновесие. Холод, Марго, он не случаен. Сила требует к себе уважения. Никаких ярких эмоций. Лишь спокойный и трезвый расчет.

После десятка камней, пары синяков и одной шишки у меня получилось входить в состояние пофигического спокойствия и отбрасывать камни без волны боли. «Запомни это состояние, – учил Натан, – запомни и вызывай каждый раз, когда потребуется обратиться к силе».

– А если мне нужно много силы. Образно, гору там своротить или…

– Устроить маленькую катастрофу для половины континента, – продолжил за меня Натан, – Марго, ты как маленькая. Кто же позволит новичку такие вещи проворачивать. Ты же не удержишь контроль, выплеснешь все, без остатку. Сама сгоришь и кучу народу погубишь. На вот, лучше книгу почитай.

Он протянул толстый фолиант в кожаной обложке.

– И кстати, завтра мы возвращаемся домой. Только не совсем домой. Я уговорил тетю выкинуть нас на территории княжества. Дело в том, что один из самых перспективных районов по поиску портала лежит в районе Посаденского хребта, а он как раз берет начало у столицы княжества Лахарии.

– Того самого? – невольно вырвалось у меня.

– Какого самого?

– Неважно.

Не все ли равно где начинать поиски портала? Заодно и на бывших противников полюбуюсь, оценю, так сказать перспективы стирания с лица земли, если доведется вернуться в королевство.

– И каков район поисков?

Радостное оживление на лице Натана угасает.

– У нас есть наиболее вероятное место. Ты же понимаешь, что природные порталы на пустом месте не возникают.

Понимаю, и еще понимаю, почему феи ими интересуются. Это же прямой убыток их бизнесу. Зачем платить крылатым немалые деньги, если можно на халяву прогуляться в другой мир по природному порталу. Я на сто процентов уверена, что феи не только отслеживают такие порталы, но еще и их уничтожают. И причина, по которой они не стали трогать портал Посаденовского хребта только одна – он находится в труднодоступном месте и так просто туда не добраться.

Мне заранее жаль императора. Как только он получит карту с местонахождением портала и попробует наладить переходы на регулярной основе, феи тут же уничтожат это дело. И ничего он им в ответ не сделает, каким бы крутым магом не был. Это же феи…

– И что нам потребуется, чтобы добраться до твоего вероятного места?

Во взгляде Натана мелькает явное одобрение. Я не просто согласилась с его планом, но и не стала тратить время на глупые препирательства.

– Мы бы и одни справились, – Натан настроен воинственно, но здравый смысл берет верх над юношеским максимализмом, – но в компании будет надежнее.

Согласна. Горы не любят самонадеянных глупцов, а строить портал без привязки в горах станет лишь самоубийца.

– Тогда у нас есть время проложить маршрут и набросать список запасов.

Обменявшись заговорщицкими взглядами, мы отправились в садовую беседку, и никто из нас не заметил мелькнувшего на ветке разноцветного хвоста Солли.

Глава семнадцатая

Столица Империи. Дворец

В кабинет постучали, и тут же, не дожидаясь ответа, распахнули дверь.

– Ареста, – он со вздохом отложил книжку, поднялся с удобной кушетки и шагнул навстречу сестре, – что-то случилось?

От внимательного взгляда не укрылся румянец на белоснежной коже, немного потерянный взгляд небесно-голубых глаз и прикушенная в расстройстве губа. Н-да, что-то определенно случилось с его маленькой сестренкой.

– Поссорилась с отцом? – бросил он наугад.

Девушка взмахнула челкой и нахмурилась. Похоже, он угадал. Последнее время старик все больше наседал на Аресту, принуждая сделать брачный выбор, но принцесса не сдавалась и в мыслях не допуская покинуть милую её сердцу Империю.

– Неужели снова играли в первого встречного? И кому же не повезло на этот раз? – он улыбнулся, пытаясь обратить все в шутку.

Морщинки на лбу девушки немного разгладились.

– Скорее не повезло мне, – проговорила она со вздохом. Села на кресло. Опять встала. Подошла к окну.

Он удивленно покачал головой. Неужели кому-то удалось вывести их сестренку из равновесия? Надо будет сообщить брату, пусть поломает голову, а он сейчас первым получит разгадку.

– И чем же тебе смог досадить наш солнцеподобный?

Ареста в раздражении взмахнула руками.

– Он посмел тайно пригласить во дворец проклятого короля!

– Ивариуса? – брови наследного принца взметнулись вверх, – но он же скелет!

– Уже нет! – Ареста сложила руки на груди, гнев все еще бурлил в девушке, и единственный, кому она могла пожаловаться стоял сейчас перед ней, – я сама только вчера узнала, что проклятие снято, и Агдания открывает границы.

– Понятно, – он потер подбородок, – быстро же отец подсуетился, а ты, как обычно, поддалась на его провокацию. Отец нашел идеальный вариант и так просто от него не откажется. Да и король, если не дурак, не станет возражать.

Ареста подняла голову, в голубых глазах горел огонек упрямства.

– Я решу эту проблему.

– Помощь нужна?

– Нет, Фальрин, я справлюсь.

– А может согласишься? – с провокационной улыбкой предложил он.

– Вот еще, – фыркнула девушка, – бросить все, ради захудалого королевства? И что меня ждет там? Скучные приемы, выезды на охоту и детская? Ты же знаешь, мне всегда этого будет мало.

– Я знаю, милая, – он с грустной улыбкой провел рукой по волосам сестры, – знаю, ты не бросишь своих фрейлин. Да, и кто вместо тебя будет следить за нашей безопасностью?

– Ты, как обычно, преувеличиваешь. Мои фрейлины всего лишь слабые женщины, – она прижалась к его груди, ощущая, как уходит злость. Фальрин всегда был самым умным, самым надежным и самым ответственным в их троице. Единственное, о чем в тайне желала Ареста, чтобы брат чаще улыбался, тогда его лицо переставало напоминать маску ледяного властелина.

– Эти слабые женщины умеют слушать и видеть так много, что мои мальчики скоро останутся без работы, – возразил принц. Ареста довольно улыбнулась. Похвала брата была приятна.

Негласное соревнование фрейлин и законников существовало давно, уж слишком часто дела внутренней безопасности императорской семьи оказывались связанными с обычными, на первый взгляд, преступлениями. И защитить честь мундира или не запачкать платье неудачей было приоритетом для обеих служб.

Император никогда не стремился вырастить из своих детей расхитителей жизни, он растил их собирателями и творцами собственной судьбы. Так наследник, кроме армии и флота, курировал еще и службу Закона и Порядка, второй сын отвечал за внешнюю разведку и торговлю, ну а дочь выбрала свой путь, создав с нуля собственную службу фрейлин сначала во дворце, а затем расширив её на всю территорию Империи.

* * *

Столица княжества Лахарии. Дворец

– Леди Виктория.

От раздавшегося за спиной окрика Вика подпрыгнула и резко обернулась. Опять он. Здоровенный, выше её на целую голову, черные волосы забраны в хвост, серые глаза вечно чего-то выискивают и взгляд такой, что хочется вытянуться по струнке, а еще лучше незаметно смыться куда-нибудь, чтобы не попасть под суровые очи его ловчества.

Начальника местной сыскной службы звали Эльзар. Внешне он напоминал громадного медведя, которого какой-то неумный человек разбудил зимой. Залегшая около рта складка, нахмуренный лоб и слегка прищуренные глаза лишь усиливали сходство с медведем-шатуном, а судя по плавным движениям и упругой походке, с очень опасным медведем.

И вот этот горный гризли с какого-то будуна решил начать охоту за скромной, воспитанной, ну, почти воспитанной и почти скромной леди. Стоило Вике отправиться на прогулку по окрестностям дворца, который на самом деле больше походил на неприступную крепость, как гризли вылазил из своей берлоги и нарисовывался неподалеку, не особенно-то и скрывая своего интереса к девушке. И ладно бы этот интерес лежал в границах отношений полов, нет же. Колючий, полный подозрения взгляд лишал всякую надежду на романтику.

Подобное открытое недоверие оскорбляло, и на ежевечерних докладах в монастырь Вика отводила душу. Сам процесс связи выглядел довольно странно, напоминая разговор сумасшедшего со своим вторым «я». Передатчиком служила металлическая шкатулка, на крышке которой было выгравировано семь концентрических кругов. Их следовало выстроить в определенном порядке, и тогда крышка открывалась, по периметру дна вспыхивали еле заметные фиолетовые огоньки, и сеанс связи начинался.

Первое время Вика не знала, что и говорить, чувствуя себя ужасно глупо, но постепенно цинизм ситуации взял верх, и доклады стали носить более полный описательный характер. Вика старалась избегать какой-либо конкретики, сосредотачиваясь на своих эмоциях и переживаниях. И так как она еще не определилась, на чьей стороне ей быть, передачи больше напоминали доклады географа-натуралиста, чем донесения разведчика. Пустоту заполняли бесконечные жалобы на все подряд: отсутствие комфорта, грубость прислуги, ворчливость вдовствующий княгини. Вдали от монастыря Вика пыталась хоть как-то отыграться за свой статус «подарка». Сами же просили говорить все подряд, вот пусть и выуживают ценные крохи из вороха информации.

Центральная часть небольшого княжества с востока и с запада было зажата двумя горными хребтами. На западе хребет нырял в море, на востоке плавно расширялся в целую горную страну, которой владел мелкий, трудолюбивый и гордый народ – гномы. С севера надвигалась огромная Империя, вот уже много лет делая вид, что ей нет дела до прыща на южных границах, с юга взбрыкивалось королевство Агдания. Впрочем, с последним у княжества были весьма плодотворные отношения. Лахарцы частенько захаживали к ним в гости, всегда незваными и возвращались с подарками, которые брали без спроса.

Сверху Лахария напоминала вытянутое блюдо, края которого с двух сторон были покрыты горами. На зеленых склонах паслись стада овец и коз. Равнина же давала скудные урожаи, и призрак надвигающегося голода частенько маячил у порога лахарцев, особенно в неурожайные годы.

Для Вики эта страна была грязной, голодной и больше напоминала неумеху-неудачницу, чем нормальную державу. Зато гордость за свою страну зашкаливала у всех, начиная от знати и заканчивая нищими, живущими на улице. И в бедах предпочитали винить соседей, перекладывая ответственность на чужие плечи. Здесь часто можно было услышать, как ругали имперцев, обзывая надутыми снобами, агданцев – проклятыми идиотами, гномов… ну, гномов в Лохарии не просто не любили, а жгуче ненавидели. Ведь именно из-за этих недомерков страна лишилась богатейших приисков, а тайна добычи и обработки камней и руды канули вместе с полностью вырезанными артелями горнодобытчиков. Коротышки тогда на все пошли, лишь бы отомстить. За что, Вика так и не смогла выяснить, будучи не в состоянии пробиться сквозь нагромождение злобных фраз и выкриков раздухарившихся рассказчиков.

У Вики сложилось ощущение, что лахарцы и сами толком не поняли, чем они обидели гномов и за что в итоге лишились перспектив поправить бюджет страны продажей камней и руды. Восстановленные рудники выдавали категорически мало, а новые как-то не искались. Иноземные специалисты обходили княжество стороной, категорически отказываясь ехать сюда за любые деньги, а своих обучить было некому. Гномы постарались на славу, уничтожив всех мастеров.

Сильнее гномов в Лахарии ненавидели лишь магов. Ну, этих хотя бы было понятно за что. В прошлом столетии у подножия Посаденовского хребта заработал природный портал, ведущий в другие миры. Он и раньше проявлял непостоянную активность – народ в тех местах частенько пропадал, но тут одному из магов пришла в голову гениальная идея, как заставить это природное чудо работать без перебоев. И скромное княжество в одночасье стало самым посещаемым на планете.

Страну наводнили торговцы, ведь стоимость прохода была довольно низкой по сравнению с тем, что приходилось выплачивать феям, так почему бы не сэкономить, сократив расходы на переход эдак раз в десять. Кроме торговцев к порталу устремились любители экзотических путешествий, военные наемники, жаждущие заработать на чужбине легких денег и много еще кого, с неизвестными целями стремящиеся в чужие миры.

Княжество внеслось в золотую пору расцвета и богатства. Строились сотни трактиров и гостиниц, срочным порядком ремонтировались дороги, открывались межгосударственные стационарные портальные зоны, а затем, в одночасье, все рухнуло. Маги полезли с каким-то там исследованием в портал, а тот взял и исчез, взрывом уничтожив исследователей, и смахнув заодно близлежащий городок.

Так же стремительно страна откатилась на прежние позиции, а затем, после ссоры с гномами, еще дальше до нынешнего положения самой захудалой и полунищей державы на континенте. Правящий князь, впав в отчаянье, создал отряд ловчих и отправился изничтожать магов – поголовно, дабы ни одна магическая сволочь границу больше не переступала. Надо сказать, что ловчие обладали слабым даром, который при надлежащей тренировке, формировался в потрясающее чутье на любое магическое заклинание. Говорили, что лишь универсалы, из-за особенностей своего дара, могли скрывать его от ловчих, других же вылавливали еще на границе.

Давно миновали времена, когда детей, рождающихся с сильным даром, убивали в колыбели. Еще дед нынешнего князя смягчил этот закон, приказав отдавать детей в Империю, а девочек со слабым даром отправлять в школы целительства. Постепенно ненависть переросла в привычку, и страна продолжала жить, прекрасно справляясь без всякой магии.

Вика обернулась на окрик, сделала вид, что крайне удивлена увидеть здесь Эльзара.

– Доброе утро, Эльзар. Что-то случилось?

Ловчий ответил улыбкой, которая лишь на самую капельку отдавала ехидством.

– Вас ожидает его светлость. Позвольте, я провожу.

Девушка кинула полный сожаления взгляд на залитую солнцем поляну. В отличие от мрачных и промозглых залов дворца в парке было тепло и уютно. Деревья, цветники, беседки и тенистые аллеи занимали противоположный от города и более пологий склон холма, располагаясь за каменной оградой.

Вика уже повернулась было к выходу, когда сбоку, среди зелени куста неожиданно заметила личико ребенка. В самом лице не было ничего примечательного – милый ребенок лет пяти, да и девушка не успела разглядеть его толком, но глаза были необыкновенными – один ярко-голубой, второй – изумрудно-зеленый. Фантастическое сочетание. Однако знакомиться было некогда. Вику ждал князь. Девушка подобрала подол длинного платья и поспешила догнать Эльзара.

Князь… Пятый день она билась над решением проблемы, как добыть подпись его светлости на договоре и пока не продвинулась ни на один шаг. Князь был любезен, улыбчив, галантен до зубовного скрежета и так же изворотлив, как мышь в погребе. Почти каждый день они обедали вместе, и каждый обед проходил под строгим надзором вдовствующей княгини, где самая скромная улыбка застывала на устах под замораживающим взглядом одетой в черное старухи.

Обед, больше напоминающий пытку. Они вместе и в то же время, бесконечно далеко друг от друга. Мимолетные прикосновения обжигают сдерживаемой страстью, в желтых радужках Шэрналя горят капельки расплавленного золота, и Виктория отводит взгляд, ощущая, как по телу разливается тепло.

Она все так же запирает на ночь дверь и окно, но каждое утро находит на подоконнике букет белых цветов. Увы, сердце нельзя так же легко закрыть на засов. Оно живет собственной жизнью, и ему плевать на долг, обязательства и чьи-то планы. Оно, собственно, уже сделало свой выбор, и не собирается никуда отступать.

И только одно смущает своевольное сердце – разлука с другим любимым мужчиной. Как там её Сережик? Почти каждая ночь приносит кошмар о новом возвращении болезни брата, и каждое утро Вика начинает с придумывания планов по покорению князя. И каждый день эти планы рушатся, натолкнувшись на взгляд медовых глаз его светлости.

Вечером она будет ругать себя последними словами, обзывать тупой влюбленной дурой, но днем при виде князя все заготовленные слова словно испаряются из головы, и вместо активного наступления, она трусливо прячется в защитную раковину, выстраивая ограду из ничего незначащих глупостей вокруг предательски влюбчивого сердца.

Вчера она плюнула на правила приличия и просто пригласила князя прогуляться по парку под предлогом отличной погоды последнего месяца лета. Вдовствующая княгиня аж подавилась от такой наглости, но открыто возражать не стала, лишь подарила Вике злобный взгляд. Надо ли говорить, что старая грымза увязалась за ними следом.

А день был и, правду, отличный. Солнечные зайчики скакали по зеленым листьям, внося в убранство деревьев нотку праздника. В тени воздух был напоен прохладой, а на лужайках обдавал ароматом пряных трав.

Первое время они шли по дорожкам молча. Шаркающие позади них шаги убивали любой намек на романтику, но постепенно чудная погода и окружающее великолепие парка сгладили неловкость.

– У вас усталый вид, – произнесла Вика. На обедах близкое «ты» было бы вопиющим нарушением правил, а потому в их беседах опять поселилось строгое и холодное «вы».

– А у нас, князей, дел невпроворот, – вздохнул Шэрналь. Вика эти дела знала. Смешной Ёрка оказался настоящей находкой. Рот у него не закрывался ни на мгновение, и от него девушке было известно практически обо всем происходящем во дворце. Вчера опять взбунтовался дом Ларичей, и князю пришлось мотаться на север, чтобы успокоить подданных. Вернулся лишь под утро, спал пару часов не больше, оттого тени под глазами и лицо бледное.

За короткое время своего пребывания во дворце Вика вдоволь наслушалась про бунты. Случались они регулярно, обязательно с мордобитием, в особо тяжких случаях с беснованием толпы, жертвами и сбрасыванием в пропасть или побитием камнями. Благо этого добра, в смысле пропастей и камней, в стране было навалом. Складывалось такое ощущение, что бунты служили бесплатным развлечением для народа, и вместо кино или театра здесь предпочитали бить морды по настоящему и исполнять триллеры и драмы вживую. Потому правящие князья менялись регулярно, давая, не по своей воле, посидеть на троне и другим благородным домам Лахарии. Нынешняя семья подзадержалась на вершине власти, вот уже четыре поколения правя страной и жестоко подавляя любые недовольства.

Тяжелое Шэрналю досталось наследство. Нищета давила, не давая вздохнуть, но главное было не это. Беспросветность – вот, что было самым страшным. Перспектива в этой стране умерла задолго до его рождения. Что самое обидное, богатство было рядом, можно сказать под ногами, вот только в руки оно даваться не желало.

– Не будем о делах, – князь остановился около пышного куста, усыпанного белыми цветами, – сегодня такой чудесный день и он вдвойне чудеснее от того, что вы рядом, Виктория.

Её имя в его устах прозвучало так трогательно, что девушка не выдержала, подошла, взяла его за руку, благо куст частично скрывал их от надсмотрщицы.

– Спасибо, – Шэрналь поднес ладонь девушки к своим губам и, понизив голос, произнес, – ты словно солнце в моей жизни. Когда я смотрю в твои зеленые глаза, жизнь наполняется смыслом. Вчера я не захотел остаться ночевать у Ларичей, чтобы успеть вернуться утром во дворец и встретиться с тобой.

За кустом раздалось многозначительное покашливание. Они переглянулись и ни слова не говоря побежали по дорожке.

Это была самая лучшая прогулка в её жизни. Вдвоем, словно дети, где быстрым шагом, где бегом, они скрывались от вдовствующей княгини, прячась за кустами, деревьями и самозабвенно целовались, забыв обо всем на свете.

А вечером она опять закрыла дверь на засов и подперла стулом. Посидела на кровати, ломая пальцы и мучительно пытаясь принять верное решение. Открыть или оставить закрытой?

Мысли, желания, помыслы – все сплелось в тугой комок противоречий. Она могла бы сейчас его разрешить. Два шага, прочь стул и засов. Вика почему-то была уверена, что стоит ей убрать эти препятствия, как Шэрналь тут же появится в её спальни. Глупая уверенность влюбленной женщины, но настолько сильная, что здравый смысл просто ретировался, махнув рукой на все «логичные» обоснования.

Два шага, стул с грохотом летит на пол, засов со звонким щелчком откидывается прочь. Вика замирает около двери. Тишина… лишь собственное прерывистое дыхание нарушает ночной покой комнаты.

Судорожный всхлип и… засов возвращается на свое место, стул приставляется к ручке, а она, обессилев от борьбы с собой, падает на кровать.

Всхлип повторяется, и вскоре потоки слез орошают шелковую подушку.

Она – предательница. Её ждут дома. Здесь она чужая, так что нечего потакать своим «хотелкам». Пусть он – красивый, умный и такой… близкий, что ли. Да, Вика полжизни бы не пожалела, чтобы встретить его там, в родном мире, но здесь ей делать нечего. Рано или поздно вскроется все: и её роль в подписании договора, и ежедневные доносы в лже-монастырь. Станет ли тогда князь терпеть рядом с собой предательницу? Простит ли?

Вика горько усмехается – такие не прощают. Не зря же Эльзар ходит за ней, словно тень. Явно подозревает нечистое.

Вспомнился вчерашний сон про Сережика, и новый поток слез хлынул на подушку. Она не может не вернуться, иначе всю жизнь будет мучиться сомнениями о брате. Жив ли? Поправился? Слишком многое она поставила на карту ради его выздоровления, чтобы… «Чтобы загладить собственное чувство вины перед ним и родителями», – добавляет неумолимая совесть. Дверь так и остается несломленной баррикадой, которую она выстроила между собой и князем.

Утром Вика встала с опухшими от слез глазами, быстро позавтракала в комнате и отправилась из мрачного дворца в залитый солнцем парк, где её и нашел Эльзар.

Подходя к внутреннему дворику, Вика невольно обратила внимание на суету, царящую вокруг. Несколько слуг, вместе со стражниками проверяли двор, заглядывая под бочки, телеги, открывая все подсобные помещения.

– Что случилось? – полюбопытствовала Вика, приметив среди слуг яркую шевелюру Ёрки.

Юноша остановился, зачем-то вытер руки об уже порядком заляпанную куртку, пригладил топорщащиеся вихры и, явно кому-то подражая, степенно произнес.

– Покровительства гор вам, леди. Случилось? Да, так, ерунда. Зверолюда рядом с кухней видели, – и, потеряв всю степенность, Ёрка зачастил, – а зверолюды для кухни, ну просто смерть. Не столько жрут, сколько портят. Ну, оно и понятно, звери же.

Громкое покашливание оборвало его страстный монолог. Из-за угла каменного амбара выступила внушительная фигура Эльзара. Обнаружив, что девушка отстала, ловчий вернулся за Викой.

Ёрка побледнел и, пробормотав что-то про срочные дела, мигом ретировался.

– Зверолюды, – презрительно фыркнул Эльзар, поворачиваясь ко дворцу, Виктория поспешила за ним в надежде получить разъяснения, – юн, рыж и глуп, – припечатал он Ёрку.

– И все же, кто они? – спросила Вика, сгорая от любопытства.

– Оборотни. Живут уединенно далеко в горах. Вниз спускаются редко. Разводят скот, но любят охотиться. Не терпят посторонних, да в их глухомань мало кто забредает, разве что по глупости, а дураков мне не жалко.

Судя по тону Эльзара, он был бы счастлив, если бы оборотни убрали парочку дураков не только у себя на территории, но и здесь, в столице.

– В городах появляется в основном молодежь. Из любопытства спускаются с гор, ну и попадают в беду, опять же по молодости.

– Вы много о них знаете, – решила польстить ему Вика.

– У меня их двое, – пожал плечами Эльзар, – люди, как люди, только лучше и выносливее. А что касается кухонного воришки, так он, скорее всего, из посольства, которое утром прибыло в город. Сбежал во дворец, не дожидаясь вечера. Не беспокойтесь, скоро появятся Лагар с Ритаром, они враз его найдут.

Нечто угрожающее в голосе Эльзара заставило Вику пожалеть любопытного оборотня, тем более что лет ему всего ничего.

– А что за посольство?

– Увидите вечером. Кстати, вы в числе приглашенных на прием. Особой торжественности не будет, разве что на кухне сегодня готовят много мяса с кровью, – усмехнулся ловчий, – мы пришли, – он распахнул перед девушкой дверь кабинете, зачем-то подмигнул и практически втолкнул Вику внутрь.

Раздумывать над таким странным поведением ловчего ей было некогда. Князь, поднявшись из-за стола, уже шел навстречу. При виде его стройной фигуры в светло-зеленой рубашке сердце затрепетало, попытавшись рвануть навстречу, но Вика не позволила. Еще не хватало, вешаться на шею. Она же не настолько глупа! Но следующая фраза заставила усомниться в собственной стойкости.

– Светлых тебе гор, любимая, – ей тепло улыбнулись, взяли за руку и отвели к окну.

– И тебе доброго утра, – улыбнулась в ответ Вика.

Вот только князь, глядя ей в глаза отчего-то нахмурился. Двумя пальцами обхватил за подбородок и приподнял лицо к свету.

– Ты плакала ночью. Могу я знать, почему?

Под теплым, наполненным сочувствием взглядом слезы опять вспомнили ночную истерику и попытались её продолжить. Вика закусила губу, вот только разрыдаться сейчас не хватало. Комок, вставший в горле, не давал вымолвить ни слова.

– Ты так его любишь? – князь все понял по-своему.

Вика кивнула. Слезы все же прорвались сквозь хлипкую плотину и потекли вниз по щекам.

– Виктория, – её прижали к груди. Слезы уже лились ручьем, щедро орошая рубашку его светлости, – если бы это было в моей власти, я бы отправил тебя обратно.

От благородности этого предложения и собственной сволочности, сердце, рванув, смело все выстроенные преграды. Вика сама потянулась к Шэрналю.

Поцелуй, отчаянный, еще на грани благоразумия, мгновенно перерастает в настоящее безумие. Шэрналь с силой прижимает девушку к себе. Стон, абсолютно не свойственный воспитанным леди, срывается с её уст.

– Виктория, – страстный шепот нарушает деловую тишину кабинета.

Его руки сминают тонкую ткань платья, легко добираясь до самого сокровенного. Горячие губы прокладывают цепочку обжигающих поцелуев, спускаясь все ниже. Шэрналь действует быстро и жестко, словно боясь упустить, потерять. Пальцы оставляют синяки на коже, поцелуи причиняют сладкую боль. И Виктория плавится в его уверенных, сильных объятиях, то погружаясь, то выныривая из омутов страсти. А благие мысли сменяет хладнокровное: «Мой. Пусть не навсегда, пусть на мгновенье, но мой».

Большой, покрытый зеленым сукном стол, видавший до этого момента лишь деловые переговоры, заменяет им кровать, но Вике плевать на неудобства, она отдается Шэрналю целиком, без остатка, как только умеют настоящие женщины.

Глава восемнадцатая

Он ушел. Едва последний удовлетворенный стон сорвался с её уст, просто взял и сбежал. Правда, перед бегством зачем-то изучил руки девушки, как будто на них должно было проявиться нечто удивительное. Ну, не могла же его так поразить пара синяков, на самом деле! Но виновато поджав хвост, этот сын шакала удрал, ругаясь себе под нос.

Вика задумчиво поправила платье, насколько это было возможно, привела себя в порядок. В душе царила необыкновенная легкость, словно разом с плеч слетели все тревоги и заботы. А князь… Может, у них национальные порядки такие. Сделал дело и быстренько смылся, дабы не смущать женщину. Кто их, горцев, разберет. Сначала накидывается, как зверь, а затем так же стремительно отступает.

Вика мечтательно улыбнулась. Этот зверь пришелся ей по душе. Да, что там лукавить. Такого мужчины у нее не было никогда. Перевелись они как-то, не наблюдаясь даже среди суровых на вид байкеров. Пиво, размеренная жизнь и мягкий диван кого угодно превратят в домашних хомячков. У Шэрналя же под кожей прощупывались стальные мускулы, движения все были отточены, как у настоящего бойца. Хотя почему «как» – боец, он и есть. За трон, за страну, за собственную жизнь.

При виде князя, как ошпаренного выскочившего из кабинета, правая бровь Эльзара поползла вверх, а после услышанных проклятий, к ней присоединилась вторая. Догнать стремительно удаляющегося правителя ловчему удалось лишь в библиотеке.

– Я бы хотел тебя поздравить, – Эльзар с тревогой смотрел, как Шэрналь, наполнив стакан крепко-выдержанной настойки, одним махом опрокинул его в себя, – но…

– Все кончено, – махнув рукой и абсолютно не по светлейшему вытерев рот рукавом рубашки, вымолвил князь, – я все испортил. Набросился, словно зверь. Синяков наставил. Ты же знаешь, я никогда… А тут, как с цепи сорвался. Короче, практически изнасиловал её. И сбежал, как последний каменный червяк. После такого она меня даже видеть не захочет. А я…., – за первым стаканом последовал второй, – не могу без нее. Никогда не думал, что так бывает. Раз и сердце, словно молнией пронзило. Два, и все мысли только о ней. Три, и даже ночью во сне только она.

– Бывает, твое светлейшество, и не такое бывает, – вздохнул ловчий, наливая и себе, хотя днем привычки употреблять не было, но тут, как говорится, повод особый, – у меня в отряде один от любви в пропасть сиганул. Хороший мужик был, толковый. А как заплутал в тропах к сердцу красотки, так словно подменили парня. А затем и вовсе, на камнях голову расшиб. Через пару дней тело на дне ущелья нашли.

– Утешил, – покачал головой князь, – я пока никуда прыгать не собираюсь.

– Ну и правильно, – поддержал его Эльзар, – из-за баб жизни лишаться… Да, не торопись ты. Не суди по нашим. Твоя вершина других гор будет. Ты еще не передумал её с оборотнями знакомить?

– Еще час назад я бы твердо ответил, что «нет». Но теперь… Держать силой не буду, если не простит, дам денег и пусть уезжает, куда захочет. Много денег. И договор этот подпишу, будь он неладен.

– Может и правильно это, да только от её исчезновения тебе легче не станет, – мудро заметил Эльзар.

– Ты прав. Переговорю с ней вечером перед приемом.

Про себя же князь решил сделать все, чтобы заслужить прощение девушки. И если она его простит, то… Покопавшись в себе, он с удивлением обнаружил много нежности, сожаления и раскаянья, а так же злости на собственную несдержанность и немалую толику горькой ревности на неизвестного, о котором проливала слезы его леди.

Добраться до своей комнаты Вике удалось без помех. Удача ей сопутствовала, или слуги почему-то срочно нашли дела в другой части дворца, и даже вечных соглядатаев старой княгини, которых она успела вычислить, не было заметно.

Уже пару дней, как прислуга дворца разделилась на два лагеря. Первый, состоящий в основном из молодых горничных и камердинеров его светлости, сочувствовал Вике, с любопытством следя за развитием их романа. Второй, более представительный принадлежал княгине и следил за гостьей с завистью, раздражением и злобой.

Словно черный призрак вдова бесшумно передвигалась по коридорам, наводя ужас одним своим видом. Это с её указаний, началась мелочная травля гостьи. То, вода в тазе для мытья окажется ледяной, то вечерний чай еле теплым, а мясо жутко пересоленным. Но Виктория лишь посмеивалась на эти ухищрения досадить ей. Тот, кто прошел школу улицы, жил в общаге и укатывал с байкерами на многодневные покатушки, легко выживет в любом гадюшнике.

Самая главной ошибкой княгини было то, что она, как и многие, за дорогими нарядами не видела сути. А между тем леди не брезговала завернуть на кухню и просто так пообщаться с кухаркой, прихватив пирожков на ужин вместо пересоленного мяса. Или переодевшись в простую юбку и рубашку и взяв Ерку в качестве провожатого, удрать в город на базар и гулять дотемна по тесным улицам, наслаждаясь кипучей жизнью города после уныло-мертвых коридоров дворца. Или забрести в библиотеку и полдня просидеть, рассматривая пыльные старые фолианты, постигая трудную и кровавую историю лахарского народа.

Но любимым местом оставался базар. Здесь можно было, поторговавшись до хрипоты, купить рабочую куртку, штаны и широкополую шляпу для незаметных вылазок из дворца или с помощью Ёрки приобрести легкий кинжал, не столько для защиты, боец из нее не ахти какой, сколько для собственного успокоения.

А сколько ответных планов мести можно было построить, лежа в постели и маясь от бессонницы. Или перебрать, наконец-то, рюкзак с личными вещами, который с трудом, но разрешили ей взять с собой из монастыря. И искренне порадоваться собственному хомячеству, прихватившему столько полезных вещей.

Там же под руки попался подарок целителя. Решив, что время уже пришло, она развязала мешочек. Внутри оказалась искусно вырезанная из зеленого нефрита кошачья голова, подвешенная на простой черный шнурок.

Вика задумчива покрутила украшение, камень внезапно потеплел в руке. Странное украшение, странный подарок. Она еще немного порассматривала подвеску, но никаких идей о её предназначении не возникло, и подарок был убран на место – на дно рюкзака, а вот лекарства она пересортировала гораздо тщательно. И сегодня, наконец, пришла очередь белых таблеток в интимно-розовой упаковке.

Вике просто необходимо было пообщаться с князем во время обеда, и желательно, без свидетелей.

Девушка переоделась в чистое платье, как смогла, помылась в тазике с уже остывшей водой. Ох, уж эти средневековые удобства! Да еще в придачу с магофобией. Мылась она по здешним меркам просто возмутительно часто. Чтобы не гонять постоянно слуг, Вика просила приносить таз с водой по три раза на дню, а не ждать её приказа.

Приведя себя в порядок, девушка вышла из комнаты. Первым пунктом в её плане стояла кухня. Как раньше выяснила Вика, слабостей у княгини было немного. Одна из них – заморский и жутко дорогой напиток чхаррак. После его приема щечки княгини розовели, в глазах появлялся блеск, а ноги сами несли её по коридорам дворца.

Готовили чхеррак в полдень, и выпивала его леди Кальрис аккурат до обеда, чтобы успеть погонять прислугу. Вика все рассчитала точно. Со скучающим видом она завернула на кухню, главная повариха уже перестала вздрагивать при её высочайшем визите и даже сама поднесла корзинку с булочками и орехами. В парке обитали несколько белок и тонконогих горных коз, для которых и брала лакомство Вика. Девушка немного покапризничала, заставив поваренка поменять пару булочек, леди она в конце концов или не леди, и, улучив, момент, бросила две таблетки в закипающий на плите чхаррак.

Все, дело, сделано. Можно уходить.

Прихватив корзину, с довольной улыбкой Вика поспешила в парк.

Сегодня её тянуло в парк не просто желание погулять и погреться на солнышке. Гость, устроивший переполох на кухне, не давал ей покоя. Любопытно было посмотреть на оборотня вблизи, так сказать, морально подготовиться к вечернему приему во дворце. К тому же, ей очень не понравилась угроза, прозвучавшая в голосе Эльзара. Кто знает, вдруг за подобную провинность мелкому грозит порка.

Вика дошла до кустов, где видела мордашку ребенка, с независимым видом уселась на траву. Пара прикормленных белок тут же поспешили за угощением. Девушка специально устроила корзину за спиной, поближе к кустам. Раздавшийся в скором времени шорох заставил Вику победно улыбнуться. Звереныш попался. Ну, а кто может устоять против аромата свежеиспеченных пирожков с мясом.

– Тебя как зовут? – спросила, не оборачиваясь и держа руки на виду.

Шуршание за спиной резко затихло.

– Ты ешь, не бойся. Я для тебя специально взяла. Давно голодным сидишь?

За спиной задумчиво посопели, затем, все же решив, что одна Вика угрозы не представляет, оборотень вышел из кустов. Немного помявшись, устроился рядом на траву и с чавканьем вгрызся в сочную мякоть пирожка.

Оборотню оказалось лет десять, не больше. Был он худощав, одет в простые черные штаны и светлую, порядком изгаженную рубашку. Длинные волосы странного серого оттенка перехвачены кожаным ремешком. Из-за худобы он казался нескладным, со слишком длинными, для невысокого паренька, руками и ногами. Сердце девушки болезненно сжалось, оборотень чем-то неуловимым напоминал её Сережика.

– Мар-р-к, ням.

– Марканям? – переспросила Вика.

– Да, нет же, – оборотень прожевал, наконец, большой кусок, – просто Маррк. С двумя р-р, а то вы, люди, вечно любите все упрощать, а у нас каждая буква имеет значение.

– Хорошо, – улыбнулась Вика, – с двумя «р», так с двумя. Ты что на кухне забыл?

Оборотень нахмурился, отложил пирожок в сторону.

– Разведка это была. И не на кухне, а во дворце. На кухню я случайно попал.

От сурового тона мелкого хотелось улыбнуться, но Вика сдержалась.

– Слушай, а пошли ко мне? У меня конфеты есть. Ты знаешь, что такое шоколад?

Оборотень не знал. До комнаты Виктории они добирались по всем правилам диверсионного искусства, благо ширина юбки позволял прикрыть собой Маррка.

Измазанная шоколадом моська оборотня светилась неприкрытым счастьем. Желто-зеленые глаза блаженно прикрыты. Он медленно клал очередной кусочек шоколада в рот и, жмурясь, вкушал иноземное лакомство.

«Ребенок и ребенок, ну, ничего звериного нет», – подумала Вика, разглядывая своего гостя.

Стук в дверь оборвал их идиллию. В коридоре послышались громкие голоса. Маррк смешно сгорбился и попытался потеряться среди диванных подушек. Вика встала, вытерла вспотевшие ладошки о платье, и пошла открывать.

– Ритар, неужели твой нос тебя подвел? – громкий голос Эльзара, заставил её помедлить, – Ты же знаешь, чья эта комната. Вашего брата здесь быть не может.

– И все же, командьер-р, я настаиваю, младший брат здесь.

Медлить дальше было глупо, и Вика распахнула дверь.

– Командэр, хасиры, – церемонные кивки трем мужчинам в форме ловчих. Она быстро оглядела гостей. Эльзар, ну без этого никак было не обойтись. Слева, кажется, Джокхар, второй помощник командира, а правый мужчина был ей незнаком. Вика с трудом отвела взгляд от вытянутых зрачков оборотня. Тот потянул носом, едва заметно улыбнулся чему-то и неожиданно подмигнул.

– Леди Виктория, мы можем войти? – Эльзар явно нервничал.

Девушка посторонилась. Она твердо решила заступиться за своего подопечного, и не позволять всяким там ловчим распускать руки.

Из рассказа Маррка она знала почти все. Пару месяцев назад в земли оборотней пришла беда, и посольство спустилось с гор с просьбой о помощи. Неугомонный Маррк тайно проник в обоз. Как ему удавалось прятаться, он не раскрыл, но судя по гордому виду, это было нелегко. По прибытию в город постреленок не стал маячить у постоялого двора, а сразу рванул во дворец. На кухню его привел голод и запах. Там он почти попался, но нашел спасение в парке. К своим возвращаться банально боялся.

Трое ловчих с почтительным выражением на лицах выдвинулись на территорию комнаты и … застыли соляными столбиками. Покаянная физиономия Маррка в окружении подушек вызвала у них настоящий шок.

– Виктория!

Эльзар очнулся первым и даже про обращение «леди» забыл.

– Знакомьтесь, мой друг Маррк. Маррк – это взрослые дяди – ловчие. Ты их не бойся. На самом деле они хорошие, – затараторила Вика, оттягивая огонь на себя.

«Хорошие» дяди взглянули на нее совсем не по-доброму.

– Леди, вы дали приют оборотню? – недоверчиво спросил Ритар.

– Если вы про комнату, то почему бы и нет. Мы чудно провели время. И кстати, Маррк – мой гость. А потому находится здесь с моего позволения, – поспешила сгладить накаляющуюся обстановку.

Маррк облизнулся и бросил на девушку полный признательности взгляд.

– И трапезу мы разделили, – тихо вымолвил мелкий, лишь подрагивающие уши, выдавали его волнение.

– За мной, живо, – рыкнул на него Ритар. Оборотня словно ветром выдуло из подушек, он рванул в коридор, подмигнув напоследок Вике.

Двое ловчих с поклоном удалились, а вот Эльзар подзадержался.

– Леди, вы не перестаете меня удивлять, – внимательный взгляд ловчего, казалось, готов был просверлить дырку в девушке, – я еще могу понять, зачем леди приглашает к себе взрослого оборотня, но ребенка…

Вика выпрямилась, постаралась принять оскорбленный вид. Не понимает он, видите ли. Увы, такие типы жалость воспринимают лишь как банальную глупость.

– Командэр Эльзар, мне все равно, что вы обо мне думаете.

И голову повыше, а глаза немного сощурить.

– Но если с Маррком что-нибудь случится из-за визита ко мне…

А вот теперь его ловчество недовольно щурится в ответ на явную угрозу.

– Поверьте, я найду способ добиться справедливости.

Блеф, конечно, чистой воды, но других слов не нашлось.

Эльзар хмыкнул, раздраженно дернул уголком рта и со словами:

– Ничего вашему оборотню не будет, разве что гордость немного пострадает, так то – за дело, – круто развернулся и вышел из комнаты, напоследок демонстративно хлопнув дверью.

Вика без сил опустилась на диван. Надо же, она первый раз прибегла к своему влиятельному знакомству, правда, не ради себя, но…

За обедом её ждало разочарование. Князь, вот же неймется человеку, умчался по своим светлейшим делам, бросив девушку в одиночестве. Вика без всякого аппетита поковырялась в мясном рагу, запила все местным кислым вином.

Одно радовало – княгиню все же настигли чудеса иноземной медицины, и на обеде она тоже отсутствовала. О чем с невозмутимым видом сообщил слуга:

– Её светлости нездоровится.

Вика напряглась, но не заметила ничего подозрительного ни во взгляде слуги, ни в его тоне. Отлично! Значит, её маленькая диверсия осталась незамеченной и, если повезет, то недомогание растянется до вечера.

Время до приема пролетело незаметно. Вика не очень любила возиться с нарядами и прическами, предпочитая просто распущенные волосы и платье, которое не жмет, не давит, не сильно пачкается и может быть одето и снято самостоятельно, но присланная на этот раз горничная была решительно настроена превратить леди в роскошную красавицу.

– Да, как можно! – пухленькая, чуть постарше Вики, служанка по имени Гардерика, эмоционально всплескивала руками и закатывала серые глаза с роскошными ресницами, – распустить волосы и все? Но так же нельзя! Вы же не на прогулку идете, а на прием. Уж, поверьте мне, мужчин в залах сегодня будет больше, чем женщин, а они любят, чтоб покрасивше, да поярче было.

От страстного монолога хотелось спрятаться куда-нибудь подальше, но Вика, стиснув зубы, мужественно кивала. Она знала ради кого сегодня стерпит все издевательства, позволит навертеть на голове что-нибудь эдакое, странно-загадочное и даже не будет возражать против той зеленой горы бархата, которую прислал его светлость в качестве парадного платья для приема.

На деле все оказалось не так уж и страшно. Прическа получилась довольно милой, лишь пара шпилек неудобно колола кожу, да в шею, словно воткнули кол – боязно было лишний раз потревожить прическу – результат часового труда Гардерики. Вплетенные в волосы изумруды образовывали на голове некий абстрактный рисунок, чем-то напоминающий силуэт короны. В тон им было платье из тяжелого бархата, с расходящимися от лифа воланами и декольте, скромно прикрытое тонким белым кружевом – строго и, одновременно, волнующе.

Леди из Вики вышла совсем уж было принцессная, но классическому образу мешал дерзкий, можно даже сказать, вызывающий взгляд ярко зеленых глаз.

В дверь комнаты несколько раз стучали, но Гардерика суровым тоном посылала всех лесом, ибо леди сильно занята и отрываться не может. В итоге к началу приема Вика немного опоздала и спустилась вниз, лишь когда приемная зала была уже полна народа.

Фигуру князя в серо-зеленом костюме она заметила издалека и уверенно направилась к нему. Рядом с его светлостью стояли двое мужчин невысокого роста, с грубовато-крупными чертами лица и широкими плечами.

При появлении Вики оба принюхались, забавно поведя носами, а затем склонили головы в поклоне.

– Ваша светлость, – немного удивленно произнес правый.

Вика про себя чертыхнулась, не зря она терпеть не могла все эти сборища народа из-за таких вот нелепо-неудобных ситуаций, и кинула на князя вопросительный взгляд в надежде, что тот все объяснит правильно. Но этот… сын скунса и шакала не просто объяснил, а взял и кардинально решил проблему… в свою пользу. Да, лучше бы он просто промолчал.

С легкой улыбкой и по-особенному загадочным взглядом своих совиных глаз, его светлость произнес:

– Позвольте представить леди Виктория, моя невеста и будущая княгиня Лахарии, – Вика замерла, не веря своим ушам, а сердце просто решило пропустить пару ударов от шока, – Виктория, это глава трибы Тиррак-Дер-Ромул, – правый оборотень кивнул, но девушка этого даже не заметила. Представление второго оборотня она уже не слышала. Звуки приема потонули в волне гнева, нарастающей внутри.

«Невеста, значит. Княгиня. А любовницей неприлично назвать было? Что, князюшка, от этих нюхачей не скроешь, кто с кем переспал? Решил, свою репутацию невестой прикрыть, чтобы перед оборотнями не стыдно было? А меня спросить, стало быть, лень? Или от таких «великих» предложений не отказываются? Может, мне в ножки бросится, с воплями «Облагодетельствовал, отец родной!». Нет, лучше не в ножки. Лучше вон ту вазу и на голову, чтобы по самые желтые зенки вошла».

Ярость бушевала, ярость едва сдерживалась, ярость томилась, ища выход наружу.

– Прошу мне нижайше извинить, – голос Эльзара с трудом пробился к разгневанному сознанию Вики, – но я обещал леди Виктории рассказать о её кровнике Маррке. Позвольте, я похищу вашу драгоценную невесту на пару минут, ваша светлость.

И под посмеивающиеся взгляды оборотней и невинные шутки: «Ох, князь, смотри в оба», Вику потащили прочь. Причем натурально так потащили, локоть, словно в тиски зажали, не вырвешься.

– Поговорим, а потом делай, что хочешь, – прошипел на ухо упирающейся Вике ловчий.

Слуга предусмотрительно распахнул перед ними дверь и закрыл, отрезая шум залы. В темной галереи было тихо и немного жутковато. Но ведь только что названную невесту не убивают? Или?

– Пусти, я сама, – дернулась девушка.

– Не здесь, – проговорил Эльзар, – слух у наших гостей, что надо, а разговор будет шумным.

Он быстрым шагом повел Вику по галерее. Они поднялись на второй этаж и оказались в небольшом кабинете. Здесь Эльзар облегченно выдохнул, словно проволок на себе мешок муки, стащил парадный черный мундир с зелеными вставками.

– Садись, – кивнул на диван, сам устроился в кресле напротив, – вот, говорил я его светлости, что надобно выгнать служанку из комнаты и поговорить заранее. «Неудобно мешать, она же там неодета», – передразнил он князя, – а мне теперь расхлебывай. Ох, и взгляд у тебя был… Убить, хотела, да?

– А если и так? – вскинулась Вика, – в тюрьму посадите?

– Ну, какая тюрьма, – укоризненно проговорил Эльзар, – будущую княгиню и в тюрьму? Ты о чем думаешь?

– О том, что сейчас ему выгодно назвать меня невестой, а уедут эти… лохмастики и что тогда? – угрюмо спросила Вика.

– Так, разбирайтесь без меня, – вскинул руки, сдаваясь ловчий, – я этот бред слушать, не намерен. Прошу лишь об одном: пока эти, как ты их назвала, лохмастики здесь, не убивай его, а? Подожди до ночи, а там делай, что хочешь. А если надо, так я помогу, – Эльзар подмигнул, расплываясь шаловливой улыбкой, – подержу, чтобы бить было удобнее, а?

– Дурак, – выругалась Вика, вставая, – так и быть, спасу ваши задницы от скандала, но должны будете оба!

Эльзар поморщился, но кивнул.

– И да, – девушка остановилась перед дверью, – я еще ничего не решила по поводу обручения, ясно?

– Ясно, ясно, – тяжко вздохнул ловчий.

– А что там с Маррком? – спросила Вика, когда они шли по коридору к зале.

– Все с ним в порядке. Завтра сам расскажет, когда придет. Он же теперь твой кровник. Ты с ним еду и кров разделила, вот и обзавелась лохматым братишкой. Только у оборотней собратом не по пролитой крови становятся, а по оказанному гостеприимству, чтобы люди не боялись, что им во сне горло перегрызут.

Солнечный лучик просочился сквозь зеленую листву и задрожал на щеке. Вика прижалась к шершавому стволу дерева, прикрыла глаза. Изогнутый ствол широколистного дерева образовывал удобное сидение, а пышная крона и густые заросли кустов вокруг делали это убежище почти идеальным.

Последние три дня дворец мало напоминал привычную сонную громадину. Оборотни метались между базаром, где спешно продавали шкуры и закупали вещи для племени, и дворцом, где обсуждали детали предстоящего похода. Ловчие в почти полном составе перебрались из казармы на окраине города во дворец, поселившись в левом крыле. Оборотни предпочли жить в таверне, где останавливались все эти годы во время редких визитов в столицу.

От мельтешащих по коридорам черных мундиров ловчих и темно-серых курток оборотней дворец становился похож на муравейник, лихорадочно готовящийся к войне. И везде темно-серые куртки как-то незаметно сопровождали черные мундиры. Ловчие следили за гостями, оборотни следили за всеми подряд, не забывая об осторожности – слишком много кровавого было в прошлом этих двух народов. Впрочем, былые разногласия не помешали отдельным зверолюдам посетить спальни служанок, жаждущих острых ощущений.

На кухне почти непрерывно жарили мясо и активно делились последними новостями.

– Говорят, половину ихнего племени пожрал.

– Да, хоть бы и всех, не жалко, – худощавая девица изящным взмахом ножа отправляет кусочек моркови под стол.

– Дура, – припечатывает её хлебник, отдуваясь после очередного замеса, – он оборотней пожрет и никуда не денется, только сильнее станет. Или думаешь, ему ума не хватит с гор спуститься и начать нас жрать? Так лучше мы его вместе изловим, чем он нас потом поодиночке вырежет.

– Говорят, черный весь, когти во, глаза огнем горят и хвост длиннющий с шипами, а пасть-то, пасть – вся в зубах.

– А я слышала, что тело он потом, для удовольствия разрывает, а перво-наперво душу пожирает.

На кухне повисает тревожная тишина. Пожиратель душ – невидимый, неубиваемый, неумолимый, вечно соперничающий за души со своей Светлоликой сестрой. И если не успеть перед смертью, обложить умирающего по кругу светлыми камнями, то его душу заберет Пожиратель, чтобы наполнить свою ненасытную утробу. Ну, а если вдобавок к камням охраняющие медальоны на шею повесить, да отгоняющие заклинания прочитать, тут уж точно душа при отлете попадет в ласковые и любящие объятия Светлоликой.

Потому-то под кроватями лахарцы выкладывают защитный круг камней, на шее носят охранки, а предсмертники учат еще в детстве. Никто же не знает, когда и где настигнет его смерть.

На ветке мелькнула тень – рыжая красавица прискакала в надежде на лакомство. Вика улыбнулась старой знакомой и протянула лесной орешек. В этом убежище она скрывалась от надоедливого внимания. Быть невестой князя оказалось весьма утомительно. Служанки теперь чуть ли не медом растекались при виде госпожи. Ловчие почему-то решили, что кроме пушистиков им стоит приглядывать и за Викой, так и маячили повсюду, ну а сами оборотни проявляли обычное в таких случаях любопытство, вот только девушка после их разговоров чувствовала себя выжатой тряпкой.

Вика улыбнулась, вспомнив их с князем ночь примирения. Сколько раз они тогда примирялись? Три или четыре? Не важно. Главное, она сумела настоять на своем праве, расторгнуть помолвку в любой момент. И он, наконец-то, признался в любви, хотя вначале и получил кольцом по лицу. Тяжелым, фамильным, с крупным изумрудом. А вот нечего было пытаться просто так кольцо на палец нацепить, без положенных в таких случаях слов. Вика была уверена, что Шэрналь уклонится от броска, но тот даже глазом не моргнул, так до сих пор с маленьким синяком на скуле и ходит. И… сердце девушки не выдержало, дрогнуло от нахлынувших чувств. Слишком много нежности читалось во взгляде князя, чтобы можно было отстраниться, остаться беспристрастной, а когда нежность в желтых глазах его светлости сменила страсть – рухнули последние баррикады. Вика задыхалась от раскаянья, от нежности, от страсти, от любви… Собственные обиды, страхи, все оказалось таким мелким и неважным. Два тела сплетенные в тесные объятия, жаркие поцелуи, единое дыхание на двоих, её всхлип, его хриплый стон, и ночь – молчаливая свидетельница их любви.

Ветки раздвинулись, и в них показалась рыжая голова Ёрки.

– Идут сюда, – прошептал оставленный присматривать за подходами к убежищу слуга.

Вика поспешно выбралась наружу, отряхнула платье, и с приличествующим леди видом уселась на скамейку, мол, так тут все время и сидела.

– И что ты предлагаешь? Взять её с собой? – князь сорвал сухую травинку, сломал пополам, затем еще раз и еще, – Эльзар, ты с ума сошел! Я не потащу её в горы, это опасно.

– Здесь, твоя светлость, еще опаснее будет, – не согласился с ним ловчий, – мы лучших с собой берем. Те, кто останется, надежные люди, но их мало, да и самые надежные имеют свою цену, сам знаешь.

– Знаю, – раздраженно дернул уголком рта Шэрналь, – сколько уже покушений было?

– Сегодня утром четвертое.

– Сволочи, – князь пнул камушек, лежащий на дороге, – и что им так неймется?

– Так ты стольких семей надежды прахом пустил. Теперь все обиженные объединятся, чтобы чужачку на трон не пустить.

– Пора напомнить, о княжеской воле. Я уже не мальчишка, чтобы мною командовать. Виктория станет княгиней, пусть ради этого мне придется пол страны в пропасть спустить.

– Половину, думаю, не потребуется, а вот пару десятков явно не помешает. Твой дед регулярно оглоедов кормил.

– Ничего, Эльзар, – князь положил руку на плечо друга и крепко сжал, – вернемся из похода, обязательно покормим. Как думаешь, уследим за княгиней?

– Обижаешь, – притворно нахмурился ловчий, – чтобы мы за одной девчонкой и не уследили?

– Кстати, где она сейчас?

– В дерево свое полезла. Мои давно это место вычислили, да делали вид, что о нем не знают. Да, вот и она сама. На лавочку перебралась. Видать, рыжий нас заметил и предупредил. Кстати, толковый парень. Думаю, подучить, можно и в отряд взять.

– Бери, – разрешил князь, с тревогой вглядываюсь в худенькую фигурку Вики. Освещенная солнцем она казалось такой хрупкой, такой беззащитной. Сердце сжалось от волнения и нежности.

– Солнце моей души, – он протянул руки, и Вика птичкой вспорхнула в его объятия, – ты поедешь с нами к оборотням?

Глава девятнадцатая

Столица Лахарии. Трактир «Тяжелый башмак»

Умопомрачительный запах свежей сдобы, смешанный с горьковато сладким ароматом приправ, плотно витал в воздухе, наполняя собой зал таверны и сквозь приоткрытую дверь просачиваясь на улицу. Он, словно наркотик, притягивал к себе прохожих с улицы, заставляя их замедлить шаг, задумчиво постоять около ярко-голубой двери, сглотнуть голодную слюну и решительно войти в таверну под названием «Тяжелый башмак», где уже полностью попасть под власть одуряющих запахов свежей выпечки.

За минут двадцать, что я просиживаю за столом, на уловки хозяйки Дарриты попалось уже пятеро, и как раз входил шестой с вдохновленным от ароматов лицом, предвкушающим блаженство блеском в глазах и мечущимся в поисках источника ароматов взглядом.

Все будет, как обычно. Худенькая, проворная Крислина усадит пойманного за стол и станет склонять к греху чревоугодия. Склоняет она всегда так мастерски, что жертва и сама не замечает, как оказывается перед блюдом с горячим – «Что вы, хасир, свежайшее, только утром бегало. Да, вы всю жизнь это рагу вспоминать будете», блюдом с закусками – «Ах, какие там травы. Жена хасира ночью довольна будет», соленым сыром – «Хозяйка сама солит по семейному рецепту. Во рту тает», и, наконец, парой вожделенных булочек с местными пряными травками.

Вот, так и есть. Понесла уже тарелку с сырами и зеленью. Готовят в Лахарии не то, чтобы не вкусно, но, на мой взгляд, у них существует только две вариации блюд: острое и пресное. Нечто среднее не выходит совсем. А вот выпечка у нашей хозяйки действительно удается на славу. Еще пару дней и я не влезу в штаны.

Крислина прошмыгивает мимо меня, и, как обычно, одаривает самой очаровательной, на какую способна, улыбкой, еще и тазом крутить не забывает. В такие мгновения мне хочется лишь одного – придушить мелкого, наглого блондина и плевать, что он – фей.

«Маргушечка, не обращай внимания. Ты просто очень привлекательна, вот они так и реагируют. Привыкнешь».

Третий день привыкаю и только чувствую, что зверею, еще больше. Умом понимаю, что Натан прав, и две одинокие привлекательные девушки в дикой горной стране не наш вариант. Но почему мужиком обязательно должна быть я?

А вот и мой дорогой фейчик. Усаживается за стол, милостиво кивает кому-то слева, смахивает пару крошек, и после этого аккуратно кладет руки в белоснежных рукавах на бежевую скатерть. В таверне чисто, но фей щепетилен в вопросах личной гигиены. Он уже довел местных служанок до белого каления, требуя воды по три раза на дню.

– Марис, сегодня отличное утро! – жизнерадостная улыбка так и светится любовью и обожанием ко всему миру. Щаз, слева кому-то станет не до булочек, и мне опять придется доказывать свое старшебратство. Слава Богу, пока обходится словами, да поигрыванием мускулов, до драки еще ни разу не дошло, а если и дойдет – я специально оставила хозяйке монетку, чтобы та моментально вызвала стражей. Как-то не хочется получать раны за этого вертихвоста.

Видя мое скорбное лицо, Натан тяжко вздыхает и принимается нервно комкать салфетку.

– Я опять, да? Ну, прости. Хочешь, сейчас все исправлю?

– Нет, – пугаюсь, потому как исправления обычно перерастают в легкий флирт, легкий в тяжелый и… Натан вспоминает про старшего брата, когда ситуация заходит слишком далеко.

– Я не нарочно, честно, – в голубых глазах фея плещется глубокое раскаянье, – меня же с детства так себя вести приучили.

Знаю, знаю… Улыбаться, строить глазки, кокетливо поводить плечиком, как и подобает настоящей фее, но мне от этого не легче. В сто первый раз обзываю себя дурой, которая решила, что сможет контролировать это недоразумение природы. Только недоразумение, вырвавшись из-под опеки тетушки и матушки, последние мозги потеряло.

Из долины фей отпустили нас довольно легко, сделав вид, что поверили лепетанию Натана про ждущую нас в Лахарии Габриэллу. Правда, тетушка перед отправкой прочитала лекцию об этой занимательной стране. Святая женщина! Если бы не она, мы бы влипли в первый же день.

Страна, которую Натан выбрал для поисков, проводила политику средневековой инквизиции. Магов, то есть и меня в том числе, здесь активно ловили, сажали в тюрьму, и дальше, как обычно, суд и смертный приговор. Ловили профессионально, в наличии имелась целая структура, занимающаяся этим черным делом, попутно выполняя функцию охраны порядка.

Просто «чудное» место, а самое главное, так подходит для активных поисков! Одна надежда, что скоро мы слиняем отсюда в горы и никакие ловчие нам будут не страшны. Вот с чего, спрашивается, так ополчились на магов? Ну, взорвался портал, ну, улики указывали на Конвент, но просто так взять и лишить страну магического прогресса!? Ведь можно было пойти по пути королевства – выгнать Конвент из страны и поддерживать собственных магов.

По словам Натана, бояться нам было нечего, по крайней мере, пока сидим тихо и не высовываемся. Маскировку феи ни один маг еще не взломал, а мне, как универсалу с ограниченным источником и наложенной мужской личиной, тоже нечего было опасаться, особенное, если буду держать себя в руках и не стану демонстрировать усиленные возможности. Сказанному хотелось верить, но за последнее время мне не раз пришлось убедиться в разности мировоззрений людей и фей, и к словам Натана я относилась настороженно.

С маскировкой, как ни странно, помогла Фабиана, причем вызвалась сама и без малейшего намека с нашей стороны. Подобное рвение, пусть и замаскированное благой причиной: «А вдруг Габри задержится, а там эти дикие горцы, и вам, таким красивым, даже по улице не пройти», мне сильно не понравилось, но честный взгляд феи немного поумерил мою подозрительность.

Благодаря Фабиане я сейчас выглядела, как невысокий юнец, с едва наметившимися усами на еще пухлых щечках, длинными, забранными в хвост темными волосами и темно-зелеными глазами с пушистыми ресницами. По мне так – мелкий, недозрелый, но с широкими плечами, узкой талией и… вот, наверное, из-за нижней части туловища я и страдала от излишнего внимания женского пола.

Но это все мелочи. Хуже всего приходилось из-за браслетов. Представьте, что вам на руки нацепили пару злобных гадюк, которые реагируют на всплески эмоций. А я ведь не бесчувственный чурбан. Я не привыкла постоянно сдерживать злость, раздражение или гнев. На положительные эмоции браслеты почти не реагировали, зато на негативе отрывались во всю, сжимая запястья кольцами холода. То-то мне Найлс временами казался таким сурово-ледяным. Тоже, небось, тренировался контролировать эмоции.

* * *

Долина фей

– Габри, ты должна мне доверять. Нет, я не сошла с ума и дети, как ты их называешь, давно уже не дети. Особенно Маргарита. Да, я в курсе, что твой сын – уникальная, а не самостоятельная личность. Так он никогда и не станет другим, если ты его не выпускаешь из-под юбки. Дай, ему хоть один шанс повзрослеть. Нет, уверена, он не один, и Маргарита за ним присмотрит. Да, я тоже приглядываю, не переживай. Все у них хорошо. И ничего им не угрожает. Обещаю, при малейшей угрозе я их сразу оттуда вытащу, клянусь своими крыльями.

Большое зеркало в серебряной оправе потемнело – Габри оборвала связь, даже не прощаясь. Злится. Ну и пусть. Фабиана пожала плечами, поправила прядку волос. Гнев сестры она как-нибудь переживет, зато племянник получил шанс пройти период инициации и стать первым взрослым феем за тысячелетнюю историю в мирах Золотой Середины.

Многие феи не одобрили её мыслей, более того, сочли бы их опасными, но Фабиана часто задумывалась, как было бы здорово всю жизнь прожить бок о бок с мужчиной, который равен тебе по возможностям и все же сильнее: по силе духа, по упрямству, по… впрочем, неважно по чему еще. Главное, нет этой раздражающей хлипкости, этой щенячей восторженности и до зубовного скрежета надоевшей покорности: «Да, любимая. Все, что скажешь, любимая».

Габри повезло. Пусть её мужчина и ушел после первой ночи, но ушел сам, по своей воли. И Фабиана подозревала, что сестра, хоть и злится на отца Натана, но так и не может его забыть.

Единый видит, как ей самой надоели эти влюбленные черви. Крутятся вокруг, суетиться, из кожи вон лезут, чтобы угодить, а сами даже простое «нет» сказать не могут, а главное – ужасающая краткость их существования.

Фабиана знала, что некоторые из сестер сразу после зачатия ребенка отправляли «любимых» выполнить свое самое главное и заветное желание. И сложность этого желания зависела от фантазии феи. Самыми простыми были утопиться, повеситься или сломать себе шею, прыгая со скалы. Излишнюю жестокость Фабиана не одобряла, но с гуманностью такого подхода была солидарна. Уж лучше сразу прекратить страдания отработавшего материала, чем оставлять его мучиться всю жизнь, осознавая полную никчёмность своего существования. Ведь познавший краткий миг настоящего счастья в объятиях феи никогда не сможет забыться с женщиной, пусть и любимой им прежде.

А самое обидное, что эти… мужчины даже не способны оценить дарованную им любовь. Фабиана вспомнила пустые глаза последнего из своих мужей, и её передернуло от отвращения. Маги хотя бы сопротивляться пытались, с ними даже интерес просыпался, правда, большинство сестер не любили тратить силы на их приручение. Гораздо проще обаять обычную особь, которая показалась привлекательной, чем взламывать защиту сопротивляющегося идиота. Но Фабиана была не из ленивых.

Каждый раз чувствуя трепет сердца, слабость в ногах и ощущая, как мир концентрируется на одном человека, она ждала, что это будет не просто встреча, а нечто большее, чем краткий миг соития ради будущего потомства. Но ожидание перерастало в нетерпение, нетерпение трансформировалось в раздражение, а уж раздражение рушило все иллюзии. И фея уходила, не в силах больше оставаться рядом с тем, кто еще недавно казался таким близким и родным. Уходила, унося в себе частичку надежды. Именно эта частичка позволяла верить, что все было не зря.

Сколько сейчас таких её частичек живет по разным мирам? Пять? Непозволительно мало для феи. Но Фабиана и не было обычной феей. У нее была своя, особая страсть, точнее сказать, мечта.

Строение миров сложно представить, если ты находишься внутри, поэтому общепринято было считать, что миры объединены в нечто наподобие сферы, где степень плотности материи напрямую зависела от расстояния до центра. Ближе к центру плотность возрастала, в этих мирах давление было так высоко, что камни и те превращались в плазму. На тянущихся в бесконечность окраинах материя представляла собой разреженные газовые облака. Жизнь, в общепринятом своем проявлении, существовала в, так называемой, Золотой Середине сферы.

Вопрос «Как далеко тянутся миры» был самым любимым вопросом всех научных диспутов, наряду с остальными глубинными вопросами о начале и конце мироздания. Теория точечного зачатия и дальнейшего продвижения от высоко-плотного мира до разряженного была самой популярной. Где-то на этом пути из неживой материи, волей Единого, рождалась жизнь. В пользу этой теории говорили единые изначальные черты всех миров Золотой Середины. Отклонения, если и были, вполне объяснялись особенностями дальнейшего развития того или иного мира, но в целом можно было утверждать о единой колыбели для всех миров и о единой для всех газообразной старости.

Загадка: «Есть ли четвертая стадия материи или третья является бесконечной» могла бесконечно занимать ученые умы, ибо ответа на нее не существовало, как и возможности пройти газообразные миры и вернуться.

Единственный народ, который не вписывался в стройную картину мироздания – феи. Они, словно сказочные существа, возникли ниоткуда, и единственные могли путешествовать между мирами. Напрашивался логичный вывод, а не пришли ли они извне? Но откуда и как?

На эти вопросы искала ответы Фабиана. Искала давно и тщетно. Феи никогда не озадачивались сохранением истории своего народа, скорее наоборот, они стремились сделать все, чтобы забыть свое прошлое, словно нечто ужасно таилось в нем. Не сохранились ни сказки, ни рукописи, ни легенды о тех временах. И если бы не странные намеки на присутствие мужчин при переговорах с феями в летописи времен первых династий Чунь, найденной Фабианой в библиотеке королевства Чунь-гион-ран, где она искала информацию о природных порталах, кто знает, быть может жизнь Натана закончилась. так толком и на начавшись.

Под предлогом своих исследований Фабиана стала искать дальше, заглядывая в самые древние из сохранившихся библиотек, в самые законсервированные монастыри. Увы, ей попадались лишь крохи, но эти крохи обнадеживали. Пока однажды они не переросли из надежды в уверенность. В руки Фабианы попал список с гравюры. На ней были изображены двое: мужчина и женщина. Не слишком умелый художник не смог полностью передать красоту их лиц, но одно было без сомнений – радужные крылья трепетали за их спинами. Подпись гласила: «Первый визит крылатого народа в великий город Лазру».

Через два года родившемуся Натану был дан шанс не просто остаться в живых, но вырасти и научиться себя контролировать. И все это лишь затем, чтобы спустя какое-то время, в соответствии с тайными желаниями Фабианы, возродить прошлое крылатого народа, дать феям возможность не просто искать забвения в объятиях временных партнеров, а создавать семью на всю жизнь с равным себе.

* * *

Столица Лахарии. Трактир «Тяжелый башмак»

«Тяжелый башмак» был весьма примечательным трактиром. Стоял он недалеко от западных ворот города, откуда и начинался путь к вершинам Посаденовского хребта. Кроме названия и тем, что заведением управляла женщина, трактир славился своими завсегдатаями. Именно здесь в былые времена собирались все, без исключения, искатели природного портала. Здесь по вечерам раскладывались карты, охрипшими в спорах голосами доказывались сотни теорий, здесь бились об заклад, доставали деньги на очередные компании, отсюда уходили в горы партии смельчаков, чтобы вернуться истрепанными, побитыми, но не сломленными или… не вернуться совсем.

В настоящее время слава трактира немного поугасла. Портал постепенно уходил в забвение, а вместе с ним и страсть к его поискам. Награда в собственный вес золотом, обещанная императором, всколыхнула было интерес к порталу, но годы шли, поиски заканчивались ничем, да и слишком много народу стало гибнуть в горах, а золото постепенно обретать чересчур высокую цену, чтобы рисковать ради него своей головой.

И все же народ нет-нет, да и заглядывал в трактир. Одни – чтобы насладиться воспоминаниями о горячей юности, когда риск лишь кружил голову, еще не сковывая тело хладным ужасом смерти. Другие шли сюда за атмосферой причастности к чему-то большему, чем серая обыденность, лишенная малейшего намека на приключение. Иные заскакивали в надежде поживиться за счет богатеньких дурачков, время от времени собирающих очередную компанию искателей портала.

Вот и сейчас слухи о чудаке, поселившимся в трактире, расползлись по городу, притягивая сюда народ разного толка. Через день слухи обросли подробностями. Чудак почти полоумен – тянет в горы малолетнюю сестру, но платит исправно – звонкой имперской монетой. Кто-то посчитал его безумным, кто-то получившим внезапное наследство юным дураком, не знающим на что потратить деньги, ну а более опытные люди полагали, что юнца в горы гонит нужда: долги, семейные обстоятельства или страшная клятва, но все они сходились в одном: имперец – легкая добыча, мимо которой грех пройти просто так.

Кажется, я слишком отвлеклась на размышления о тяжелой доли старшего брата несовершеннолетнего фея и пропустила последнюю фразу Натана. Фей надулся и замолчал.

– Прости, – потерла лоб, пытаясь сосредоточиться. Вчера мы опять засиделись допоздна, беседуя с кандидатами в наш отряд. Много народа нам не требовалось. Два-три охранника и один следопыт. Хороший маг тоже бы не помешал, но это же Лахария! Здесь мага днем с огнем не сыщешь.

– Я спрашиваю: ты кого-нибудь выбрал вчера? – нахмурившись, повторил Натан.

Ох, уж этот выбор! Оказалось, что фей совсем не умеет разбираться в людях. Если бы не моя настойчивость, мы бы уже в первый вечер оказались в компании с местным головорезом, судя по обилию татуировок, членом городской банды, профессиональным взломщиком с тонкими, ухоженными руками и бывшим охранником торговых караванов, ныне спившимся до полной потери профпригодности. Затем были разорившиеся торговцы, авантюристы всех возрастов и мастей, мечтатели с легкой формой расстройства личности и, конечно же, любители легких денег и острых ножей. Впрочем, последние вели себя осторожно, оставляя после разговора с ними в душе темный осадок от прикосновения к чему-то неприятному и очень опасному. А главное, если рассматривать с точки зрения пользы, то именно они были самыми нужными в походе, до тех пор пока не решили бы перерезать нам с Натаном горло и прикарманить золото. И произошло бы это, увы, довольно скоро. Ведь по их мнению мы – легкая, я бы сказала, очень легкая добыча, буквально сочащаяся золотом.

Золото! При одном воспоминании о нашем заселении в трактир меня передернуло. Тогда, по собственной дурости, мне не пришло в голову забрать кошелек с золотом у фея. А зря…

– Не боись, он зачарован от воровства, – отмахнулся Натан в ответ на мои опасения, что может не стоит носить на поясе столько денег.

– Нам две лучшие комнаты с собственной ванной!

От тяжелого благородного звона, раздавшегося при соприкосновения мешочка с деревом прилавка, в зале воцарилась напряженная тишина. Такие богатые птички сюда давно не залетали. Хозяйка, нутром почуяв прибыль, заискивающимся от почтения голосом попросила предоплату.

– Столько хватит? – Натан развязал мешок, запустил туда руку и царским жестом бросил две монеты. Миг и блеснувшее золото исчезло под широкой ладонью хозяйки, а округлившиеся глаза и немного дебиловатое выражение лица ясно дали понять, что столько золота за раз она не видела никогда. Тишина из напряженной стало оглушающей, а мне страстно захотелось придушить Натана.

Удивительно, но мы еще живы. Удача или просто стороны не договорились, кому из них мы достанемся? Хотя, почему я взъелась на Натана? Мой прокол и только мой. Я же старшая. Вот только фей упорно не хочет признавать мое старшинство. Каждое решение – маленькая схватка, каждый следующий шаг – микро баталия. Пока победа за мной, но насколько хватит терпения у Натана советоваться, а не принимать решения в одиночку?

– Из кого ты предлагаешь выбрать?

Фей сопит, комкает салфетку.

– Ты вечно всем не доволен. Тебе не угодишь.

Ну, да. Стоит взять вчерашнего хитроватого старика, от которого за версту несет предательством или здоровяка – подмастерья кузнеца с абсолютно детским выражением лица и едва связной речью. Если он дойдет до первой пропасти – уже чудо будет.

– Детка! – из-за моей спины вылетает волна перегара, заставляя сглотнуть поднявшийся к горлу ком. Только очередного сраженного красотой Натана мне сейчас не хватает!

– Тебя кто-то обижает? – волна превращается в облако, которое окутывает наш столик тошнотворным запахом местного самогона, из чего они только его варят? Судя по ароматам, явно из навоза.

– Де-а-атка?

И откуда он такой проспиртованный нарисовался с утра пораньше? Небось пил со вчера, а сюда за опохмелом зашел. И почему мне так не везет?

Фей бледнеет, кусает губы, во взгляде голубых глаз читается раскаянье, вина и еще немного восторга?! Нет, показалось. Пора заканчивать с подозрительностью.

Делаю каменное лицо, голос потверже, набираю полную грудь презрительности и… мой выход.

Поворачиваю голову. Мамочки! Надо мной нависает, покачиваясь, нечто гориллообразное. Цвет волос не проглядывается из-за грязи, колтун волос слева от широкого лба намекает на бурную прошлую ночь, а качественно измазанный костюм гвардейца на скорые неприятности тому, кто на этот костюм покусится.

Вот, засада. Незаметно кидаю быстрый взгляд в сторону стойки – так и есть, хозяйка упорно делает вид, что протирка стеклянных стаканов самое важное дело на свете. Ясно, отсюда помощи ждать не приходится. Связываться с гвардией в городе никто не станет, себе дороже.

Медленно встаю, ох и достанется Натану, если я выживу, и цежу слова сквозь зубы, как и положено аристократу, на которого посмел гавкнуть простолюдин.

– Ты кого посмел назвать деткой, ублюдок?!

Туша медленно багровеет, широкое лицо наливается осознанием нанесенного оскорбления. Гнев ударяет в голову и сносит последние остатки здравого смысла, а вместе со смыслом туша пытается снести и меня.

Кулак, несущийся в лицо, я скорее предвосхитила, чем увидела. Ушла из-под удара, шагнула чуть в сторону и вперед… Ох, не зря я семь лет айкидо отпахала. Голова еще не успела ничего сообразить, а руки уже сами все сделали. Сила удара, немного подкорректированная мною, отправила в красивый полет драчуна. Ближайший к нам столик погиб смертью храбрых, не взирая на крепкое основание и толстую столешницу.

Слева раздался одобрительный свист. Развлекуха, твою мать. Еще немного и пари начнут заключать, кто кого завалит: гвардейская туша дохлого аристократа или аристократ гвардейца.

Хотя, не скрою, приятно. Вот только рано я расслабилась. Переоценила количество принятого пойла драчуном. Надо было не ждать, пока он очухается, а хватать стул и контрольным добивать по голове. Ну, теперь поздно жалеть о собственной нерасторопности. Теперь стул сам летит в меня, а следом с диким ревом несется восставшая из обломков туша.

Стул не просто летел, он рассекал пространство со скоростью ядра, выпущенного из пушки. Я не супер и даже не просто воин, а потому от встречи по касательной со спинкой стула меня унесло по проходу аж к стойке.

Мир странно изменился, звуки загустели, а пространство вокруг налилось желейной вязкостью. Мелькнула ленивая мысль, что надо встать и встретить смерть достойно.

– Марис! – вопль фея вернул меня в реальность. Натан, причитая, бросился ко мне.

– Отойди, – отпихнула идиота, – я сама, тьфу, сам должен с ним разобраться.

– А с ним уже того, разобрались.

Натан помог мне встать. Я быстрым взглядом нашла гвардейца. К моему удивлению он не валялся на полу, а преспокойно сидел на стуле, да еще и за нашим столом! Лишь опущенная на грудь голова намекала на неестественный сон. Рядом, сложив руки на груди, стоял наш спаситель.

Трактир разочарованно выдохнул, и народ вернулся к булочкам, аромат которых продолжал настойчиво витать в воздухе.

Глава двадцатая

– Какой красавчик, правда? – от восхищенного шепота фея мне хочется немедленно кого-нибудь прибить. Браслеты протестующе холодеют. Спокойно, маг, спокойно. Подумаешь, тебя только что едва не размазали по полу, а твоя голова плотно встретилась со стойкой. Мелочи жизни, право. И плевать, что рядом с тобой несовершеннолетний фей с нестабильной магией, которого восхищают три качества в людях: сила, независимость и мужественность. Именно восхищают, безо всяких двойных смыслов. Потому как фей сам хочет стать мужественным, независимым и сильным. И не его это проблема, что мужественные и сильные воспринимают это восхищение неправильно. Н-да, не его, а моя.

– Натан, успокойся. Тебе одного мало?

Фей бормочет что-то извинительное и опускает глаза в пол. Отлично, пусть мир хоть немного отдохнет от его обворожительности.

– Хасир, – принимаю недовольный вид, – вы зря вмешались. Я бы и сам справился.

Наглая ложь, конечно, и мы оба это понимаем, но престиж аристократа, твою мать.

– Прошу прощения, – незнакомец склоняет голову, пряча усмешку в серых глазах. Натан прав, действительно красавчик. Светлые короткие волосы, правильные черты лица, обаятельная улыбка… Стоп! Приходится напомнить себя, что я – мужчина. Не пристало рассматривать мужика с таким, гм, неправильным интересом.

– Эм. м…м, хасир?

– Лексар, к вашим услугам, – еще один поклон и еще одна усмешка. Какой-то странный весельчак нам попался. Не могу понять, что именно меня в нем настораживает. Чистая, прочная и не очень дорогая одежда, добротная обувь. Скорее всего он сын обедневшего аристократа или внебрачный отпрыск. Легкость, с которой Лексар одолел гвардейца, говорит о его отличной подготовке, а манеры и правильная речь о хорошем воспитании. Впрочем, зачем гадать? Сейчас я выражу благодарность, и мы распрощаемся.

– Марис-тар барон Дэн Локтириус, – представляюсь с чопорным видом, – и моя сестра – Натаниэль.

Имя у меня дурацкое, но настоящее. Это одно из фамильных имен, которыми пользуется Габриэлла, когда хочет скрыть свою фейность. Имя, как и родовой замок, выкуплены за бесценок у разорившегося барона. Можно сказать, у нас железная легенда.

– Мы благодарны вам за помощь, – самой претит высокомерный тон, но что поделаешь, я – аристократ и по-другому общаться с низкородными не имею права. Пока я раздумываю, предложить ему денег или остановиться на благодарности, меня опережают.

– Не хотите ли позавтракать с нами? – фраза сопровождается очаровательной улыбкой и восхищенным блеском синих глаз. Фей усиленно делает вид, что не замечает моего похоронно-мрачного выражения лица. Когда-нибудь мои нервы не выдержат и тогда…. Только бы не согласился, только бы не согласился.

– С удовольствием, – хоронит мою надежду Лексар, усаживаясь к нам за столик.

– А чем вы занимаетесь? – продолжает щебетать фей, накладывая Лексару мои, между прочим, булочки. Конечно, я ведь не его герой. Это не я сразила мышцатую тушу, даже не вспотев при этом. Предатель!

Хозяйка, вспомнив, наконец, о нашем существовании, возникает около стола с подносом свежей выпечки и чайником. Я быстренько забираю себе парочку с творогом, пока этот нахалюга все не сожрал.

– В данный момент, ничем конкретно.

На лице фея вырисовывается что-то просветленное. Ох, не к добру подобные озарения.

– Скажите, Лексар, а вы не хотите ли к нам присоединиться?

От неожиданности кусочек булочки попадает не в то горло, я закашливаюсь, спешно хватаю кружку с чаем и, по закону подлости, обжигаюсь кипятком.

– Вы предлагаете отправиться с вами на поиски портала? – проявляет осведомленность гость.

– Ах, вы знаете! – от наполненного восхищением голоса Натана у меня сводит зубы.

– Это, как понимаю, не секрет, – пожимает плечами Лексан, – вам же нужно собрать отряд?

У меня последняя возможность спасти положение. Если он окажется, скажем, поваром или конюхом. Нет, что я несу. Какой из него повар? Скорее он профи по вырезке чужих сердец.

– А чем раньше занимался хасир?

– Всего по немного. Я родом из Империи. Служил в охране, был наемником, даже помощником купца побывать довелось, но, оказалось, торговля не для меня. Однажды решил, что в четырех стенах слишком тесно и с тех пор путешествую, добывая на жизнь случайными заработками. Если вы переживаете, что я плохой воин, то могу доказать…

– Нет-нет, – поспешно отказываюсь, – вы уже доказали, – киваю на гвардейца, – Кстати, он жив?

Я вижу, как вздымается грудь у бедолаги, но мне важно, что ответит Лексар.

– В местах, откуда я родом, за такое не убивают. Сажают в погреб, а затем работой заставляют смыть пьяный позор. Впрочем, если ваше баронство…

– Нет, я не настаиваю.

Фей активно корчит рожи, мол, хватит проверять. Видишь, крутой мужик, убивать умеет, но не любит. Такого брать надо, а не раздумывать.

– Мы выдвигаемся завтра утром, вы будете готовы?

Блеф, чистой воды. Я сама не уверена, что успеем все подготовить, просто еще одна причина отказаться от наемника. Не понимаю, что мне в нем настораживает. Не могу прочитать и все. Вот храпящую рядом тушу – пожалуйста. Пара дней, как с границы, на радостях, что жив и вернулся в родной город, пьет, не просыхая. Беден, но по-своему благороден. Про таких говорят: «Дурак, но честный». Если сравнивать его с Лексаром, то гвардеец – прозрачное озерцо, а наемник – глубокий пруд с темной водой, и что там на дне, никто не знает. Нет, он не лгал, когда рассказывал о себе, явную ложь я бы почувствовала, скорее недоговаривал.

– У меня все с собой, – Лексар кивает на походный мешок, стоящий под лавкой соседнего стола, – в данный момент я свободен, как птица, – вежливая улыбка и слишком явная насмешка в серых глазах, аж мурашки по коже. Чувствую себя мышкой перед котом. Мой отец о таких говорил: «Волки в человеческом обличье». Только наш новый знакомый скорее напоминает не волка, а дракона. Мгновенье и насмешка гаснет, словно не бывало, а на лице вежливая маска. Нутром чувствую, отказать надо…

– Ваша сестра просто чудо, – Лексар поворачивается к Натану. Тот заливается румянцем, – моя сестренка чуть постарше вас будет, леди.

– Марис, по-моему, хасир нам вполне подходит, – фей переводит восхищенный взгляд с Лексара на меня, на лице явное недоумение по поводу моей медлительности.

– Вы меня нанимаете? – взгляд серых глаз спокоен. Он уверен, что я скажу «да».

– Мне понадобятся рекомендательные письма.

Передо мной на стол ложатся три свитка. Подготовился.

– Оплату знаете?

Степенный кивок, но я уточняю еще раз. Деньги любят четкость.

– Полушка в день (половина золотого), припасы и еда за наш счет. Лекарь и деньги семье, как обычно. Премия… Десять золотых, если найдем портал, пять – если нет.

– Согласен. Ваши деньги, мои руки, – произносит он стандартную фразу наема.

– Беру, – завершаю сделку, хотя чувствую, что еще не раз пожалею об этом.

– Марис, я вот тут подумала, – фей мнется, но все же решается, – а давай, его тоже возьмем, – он кивает на спящую тушу.

Отлично! Только этого мне не хватает для полного счастья. Герой номер два. Пусть и поверженный, но все же герой. И что в нем Натана привлекло? Хотя, если подумать… Одного крутого воина нам явно будет мало. Пойдем через дикие места, так что….

– Сейчас выясним, – берет инициативу в свои руки Лексар. Он подзывает хозяйку, и скоро мы знаем о гвардейце почти все. Зовут его Тачран. Он – единственный сын почтенной вдовы. Два дня, как вернулся с границы, и с тех пор не просыхает, празднуя освобождение от воинской повинности.

Неплохой вариант, если подумать. В горах же выпивки нет. Нам бы еще проводника, и отряд будет укомплектован. На крайний случай, я рассчитываю найти нужного человека в одном из горных селений.

– Разбудить? – предлагает Лексар. Я степенно киваю.

– Ой, простите, ради Единого, извините, я не специально, – от входа в нашу сторону стремительно двигается некто высокий, с несуразно длинными руками и ногами, которые. казалось, живут своей собственной жизнью, не повинуясь хозяину и оттого мотаются в разные стороны. Волосы, частью зеленые, частью фиолетовые свисают до плеч, на левой щеке виднеется потеки чего-то темного, на правой – красное пятно от старого ожога. Одежда не лучше, вся в пятнах, заплатах и дырках.

– Я не опоздал? – он плюхается на последний свободный стул около нашего стола, жадным взглядом ощупывает тарелку с выпечкой.

– Смотря к чему, – Лексар предупреждающе кладет руку на кинжал, который висит у него на поясе, но гость, словно не замечает угрозы.

– Это вы же в горы идете, разве не? Так я с вами. Готов, хоть сейчас. Когда выходим?

Слова выстреливают из него со скоростью пулемета, а руки действуют сами по себе: наливают чай в чашку, вытаскивают с блюда верхнюю булочку с маком и отправляют в рот.

Мы молча наблюдаем, как булочка почти целиком исчезает во рту незнакомца, туда же следом без задержки отправляется вторая.

– Спорим, он их все съест? – с восторгом шепчет фей.

– Не спорим. Он, между прочим, наши булочки ест, – отвечаю, сверля цветастого неодобрительным взглядом. Я не жадная, но нахалов и халявщиков терпеть не могу.

– Я опять, да? – цветастый вдруг застывает с булочкой в руках, лицо сморщивается от горестной гримасы. Он с ужасом смотрит на булочку в руках, затем осторожно кладет её на стол.

– Опять, что? – уточняет Лексар. Кажется, его этот тип забавляет.

– Увлекся, – с унылым видом отвечает цветастый, – я когда нервничаю, всегда увлекаюсь.

– Вы, кажется, говорили что-то про горы, – прихожу ему на помощь.

– Горы, – оживляется цветастый, на всякий случай отодвигаясь от искушающей сдобы, – видите ли, я алхимик, эм-м-м, первой ступени. И ваша экспедиция… это же шанс для науки. Горы для меня – это все. А тут… Зачем вообще нужны эти лаборатории?

Надо же… алхимик. Про местную алхимию я читала. Некий сплав химии, геологии и невежества. Попытка докопаться до гномовских тайн. Пока не слишком удачная.

– Алхимик? – приподнимает левую бровь Лексар, взгляд серых глаз насмешливо-вопросителен.

– Подмастерье, – скисает цветастый.

– Год обучения?

– Третий.

– Уже неплохо, – щурится Лексар. Кажется, я теряю позиции лидерства, надо срочно вмешаться, – сегодня утром на базаре говорили про взрыв в лаборатории у Красной стены. Твоих рук дело?

Цветастый кивает так энергично, что почти достает длинным носом до поверхности стола. Усмешка Лексара становится еще шире. Она словно говорит: «И носит же земля таких недоделков».

– Знаете, вы нам подходите, – говорю, и сама себе удивляюсь, – горы вы, так понимаю, знаете не только по лабораторным работам, – в зеленых глазах цветастого разгорается надежда, – ваш опыт нам пригодиться. Портал одними мускулами не найдешь.

Мне даже не нужно поворачивать голову в его сторону, чтобы быть уверенной – серые глаза Лексара леденеют от ярости. Намек вышел слишком прозрачным. Плевать. Нечего тут демонстрировать свое превосходство. В конце концов, главная тут – я.

– Этого тоже берем, ваше баронство? – в почтительном тоне целая тонна яда.

– Конечно, – пожимаю плечами, стараясь не встречаться взглядом с Лексаром, – когда проспится, уведомите, что он нанят. Завтра утром на рассвете мы выдвигаемся. А теперь, хасиры, мы вас оставим. Много дел, знаете ли.

Дел было действительно много. Вчера утром князь вместе со своей невестой покинул город. Говорят, подался в гости к оборотням, чтобы навести у тех порядок. Этот отъезд был нам только на руку. На базаре стало немного посвободнее, да и отъезд доброй части ловчих позволил нам вздохнуть спокойнее.

Золото делает настоящие чудеса, а много золота позволяет получить эти чудеса почти немедленно. Вчера мы с Натаном посетили всех необходимых нам торговцев, сделали заказы и договорились о том, чтобы получить на следующий день. И сейчас как раз подходило время приема заказов.

Не будучи уверенной в численности отряда я вчера приобрела восемь штук живой тягловой силы. Местные представительницы отряда копытных были низкорослыми, с широкими спинами, короткими хвостами и густой мохнатой шерстью. Смотрелись они со стороны пусть и неказисто, зато по горам передвигались быстро и уверенно, а крупные черные с поволокой глаза лично меня очаровали с первого взгляда.

Когда мы подошли к загонам, где расположилось не меньше пяти десятков лошадок, я немного растерялась, одно дело ездить верхом, и совсем другое – уметь выбирать среди стада самых лучших, но Натан уверенно зашагал вдоль изгороди.

– Эту, вот ту со звездочкой, этого рослого черного, и того коричневой масти, и серого рядом с ним.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – прошептала я, улучив момент, пока отлавливали выбранных лошадей.

– Марго, не бойся. Мы, феи, животных очень хорошо чувствуем. Я уже договорился с пятью, тебе сколько надо?

– Договорился, он, – притворно вздохнула, – Ладно, пусть будет восемь.

– Тогда нам еще вот тех троих слева, – подвел черту нашим покупкам фей.

В горы я ходила трижды. Первый раз отец смог вырваться с работы и преподать недельный урок по преодолению себя старшим сыновьям. Я увязалась с ними из чистого упрямства и из-за него же дошла без нытья, истерик и травм. Следующие два похода прошли в студенческие годы и скорее напоминали увеселительную прогулку, чем серьезные походы, но первый я запомнила хорошо. Мне было тринадцать, и до этого момента я ни разу не спала в спальнике под открытым небом, не переправлялась через бурные горные реки и не спускалась на страховке по отвесной скале. Было страшно и одновременно отчаянно интересно, а еще именно тогда я поняла, что значит идти, преодолевая усталость, вставать, не взирая на боль в мышцах и, сжимая зубы, не смотреть вниз, когда ползешь по веревочной переправе, а вечером у костра с замиранием сердца ловить одобрительные взгляды отца. Отец подробно рассказывал про экипировку, учил разным хитростям. Даже удивительно, насколько его уроки крепко вросли в память.

И вот теперь я, не сомневаясь, выбирала на прилавках легкие, теплые и непродуваемые вещи. Обернулась – похоже, мои действия поддержки не нашли. Фей мял в руках шелковый платок небесно-голубого цвета. Увижу Габриэллу – выскажу все, что наболело. Это надо же так парня испортить! По глазам видно – действует на автомате. Мозг понимает, что нужен вон тот черный капор с меховой оторочкой, а руки тянутся за голубой нежностью.

– Отставить, – высвободила пальцы из шелкового плена, сунула в руки черный капор и, преодолевая упорство Натана, вытолкнула его из лавки, а вечером заметила, как из кармана платья фея предательски высовывается голубой уголок…

– И что это было? – прошипел Натан, как только мы вышли во двор.

– Ты о чем? – спросила с невозмутимым видом, направляясь к конюшне, где уже прохаживался с нетерпеливым видом посыльный от купца – никак наших лошадок доставили. Отлично!

– Ты понимаешь о чем, – не отставал настырный фей, – то тебе никто не нравится, то берешь первого встречного, у которого даже волосы разного цвета!

Ну, да. Высшая степень недоверия фея – грязная одежда и разноцветные волосы. И как мне объяснить, что только лишь по внешности судить нельзя!

– Натан, – понизила голос, – он – алхимик, а в этой стране все алхимики занимаются лишь одним – попыткой выжать из гор максимум полезного. Так что наш новый знакомый знает про горы больше любого из нас.

– Но Марго, – не унимался фей, – он странный.

– Все ученые немного не в себе, – пожала плечами. Мне он показался немного рассеянным, но милым и не опасным, – последнее слово выделила специально. Фей намек понял и покраснел.

– И все же… какой-то он не такой, – пробурчал недовольно.

– Давай договоримся. Как только ты заметишь что-то более определенное, чем «не такой», ты мне сразу скажешь, и мы решим, что будем с этим делать. Идет?

Фей нехотя, но кивнул.

* * *

Тюрьма Розовый лебедь. Рассветная Империя

Звякнул засов, мерцанием отозвался щит на снятие охранных заклинаний, звук шагов взломал тишину камеры, но сидящий на полу человек даже не пошевелился. Закрытые глаза, едва заметное дыхание, расслабленная поза, казалось, все говорило о том, что заключенный в сто шестой камере пребывает в сладкой стране сновидений, но император и не думал обманываться. Прислонившийся к каменной стене человек просто экономил силы.

– Плохо выглядишь, – посетовал он, разглядывая Найлса. Лорд действительно выглядел неважно. От былого красавца сейчас осталось лишь воспоминание. Бледная, отливающая голубизной кожа тонким пергаментом обтянула заострившиеся черты лица, губы потрескались и запеклись беловатым налетом, под глазами залегли глубокие тени, неровная щетина покрыла щеки и подбородок.

– У вас отличные камеры, – прошелестел ответ.

– Остались силы шутить? Может, продлить пребывание еще на недельку, что скажешь, а?

Слабая улыбка, коснувшаяся бледных губ Найлса, угасла так же незаметно, как и появилась. Он не счел нужным отвечать. Еще одна неделя в камере высосет его досуха. Зачем тратить силы на разговоры с тем, кто обрекает тебя на смерть?

Смерть… в таком месте её присутствие становится почти осязаемым. Найлс мог поклясться, что пару раз в углу видел призрачный женский силуэт в широком плаще. Говорят, лицо Смертоница показывала лишь тем, кого забирала с собой. Его незнакомка из правого угла прятала лицо под широким капюшоном, а значит, часы его жизни еще были не сочтены.

Жизнь… В мертвой тишине камеры она казалась бесконечным полотном, на котором яркими пятнами выделялись самые дорогие его сердцу воспоминания. Его открывшийся дар, магическая академия, прием на работу в Конвент, встреча с Марго, их первый поцелуй. Пожалуй, последнее слишком болезненно. Вслед за сладкой истомой накатывала истязающая душу бессильная злость. Он снова и снова проигрывал в голове свое поражение, ощущая, как стынет кровь от страха за Риту, как беснуется внутри сила, заблокированная императорской магией, как рвется сердце от невыносимой боли…

Его враг ударил именно тогда, когда он решил, что о нем забыли. Когда он ошибочно предположил, что император нашел себе другую игрушку, и семья опального лорда его больше не интересует. Не принимать же бредовую идею о портале всерьез? Вот только ошибка стоила ему потери лордства и невесты, а скоро к ним добавиться еще и собственная жизни.

Если они добрались до Риты… «Нет, – одернул он себя, – если бы они добрались до Риты, я бы здесь не сидел».

– Молчишь, – с неодобрение сказал тот, кого он ненавидел всем своим существом.

– Пришли поболтать или по делу? – с усилием произнес Найлс.

– Решил полюбоваться напоследок, – не остался в долгу император, – догадываешься, зачем я здесь?

«Рита!» – похолодел маг, а вслух произнес.

– Так от последнего шанса я вроде отказался.

– Ты упрям, как твой отец, – поморщился Альберус, – но я терпелив. Эти стены еще и не таких магов ломали. Видишь, как все просто. Нас можно жечь, пытать, резать. Магическая блокада боли – отличная вещь, но перед магнолитом она бессильна. Здесь ты медленно умираешь, осознавая, как с каждой минутой камни высасывают из тебя силы.

– Но вам что-то от меня нужно? Чего не было в ваших планах? – Найлс открыл глаза и взглянул в лицо императора.

– Умный мальчик, – с одобрением кивнул Альберус, – не будем терять времени. Это у тебя его здесь вечность, а мне, как всегда, не хватает.

Еле заметная усмешка показала императору, что его иронию оценили.

– Ты знаком с королем Агдании?

– С этим напыщенным уродом? – Найлс поморщился, – мы не были представлены.

– Но он тебя ищет.

Сердце Найлса пропустило удар. Ивариус искал не его, он искал Риту, а этого маг допустить никак не мог.

– Неужели? Понятия не имею зачем.

– Жаль, – император поднялся, – я прибавлю этот вопрос к остальным, когда ты будешь готов.

– Подождите, – Найлс оторвал голову от стены, – я готов поговорить.

– Неужели? – усмехнулся император.

– Портал, – маг помолчал, собираясь с силами, – я знаю, где он может быть.

– Может? – усмешка стала шире, – но я готов предложить сделку. Ты найдешь для меня портал, я верну тебе титул.

– Только титул?

– Титул, земли и все остальное, достаточно? – раздраженно махнул рукой император.

– Нет, – мотнул головой Найлс, – есть еще девушка. Она незнатного рода, но мне все равно.

– Готов жениться? – удивление Альберуса стало неприкрытым.

Найлс пожал плечами, откинулся на стену. Разговор выматывал, на лице мага выступила испарина, в ушах появился противный гул – еще немного и он, словно изнеженная леди, позорно свалится в обморок.

– Ладно, дело твое. Портал – все остальное неважно. Найдешь, и я титулую твою избранницу, не стыдно будет в семью ввести.

– А вы так и не смогли договориться с феями, – не удержался от подколки маг.

Альберус даже не поморщился, хотя внутри зрело желание придушить наглеца, размазать по стенке, чтобы не повадно тявкать было. Но будет ли польза в мертвом маге? Однажды он уже совершил подобную глупость. Впрочем, лорд сам был виноват – кто же в здравом уме спорит с императором. Вот и получил по заслугам… Жаль немного, что результат этой смерти оказался нулевым, идиот сдох, так и не раскрывшись. Ну, а дальше, все пошло не по плану. Сынок быстренько слинял в Конвент, передав управление лордством Винтос матери, и ограничив тем самым, любые манипуляции со своими владениями. Закон на этот счет был однозначен: только владелец несет полную ответственность за лордство, даже если он временно и лишен права носить титул.

Самое обидное, что он сам этот закон и создал, дабы ограничить себя от слишком ретивых лордов-магов, работающих и на Конвент, и на Империю. Родовая магия – вещь ценная, и отдавать её в чужие руки – слишком расточительно, но и полностью запретить высокородным работать магами было бы глупо. Конвент весьма старательно романтизировал профессию, привлекая тем самым в свои ряды многих молодых, да наивных, среди которых попадались не только простолюдины.

Правда, этот же закон предусматривал лазейку возврата для блудных аристократов, в основном путем женитьбы. А чтобы лорды не сомневались, что вернуться нужно – их владения, переданные под опеку родственникам, автоматически попадали еще и под защиту императора. Ограничения, конечно, были. В основном по срокам возврата и по случаю смерти. В последнем, лордство отходило императору, а семья лишилась права опеки над владениями. В случае брака и рождения детей лорд был обязан вернуться, иначе он окончательно лишался титула, его имя вычеркивалось из списков аристократии, а владения так же переходили императору, оставив семью ни с чем.

После третьего по счету доклада о безуспешных поисках портала на территории лордства Винтос, мысль о том, что его обыграли и лордство лишь очередная пустышка, приобрела полнейшую уверенность. Свидетелей допросили еще раз, уже с применением ментальной магии. Зачинщиков вычислили, заговор раскрыли. Оставался еще слабый след к возможному заказчику, но след был так слаб, что его можно было принять за излишнюю фантазию, чем реальность. Дело посчитали закрытым, но очередная неудача не давала покоя.

Все миры рождались одинаково и одинаково же умирали, превращаясь в газовую могилу, но развивались они по-разному. Кто-то быстрее, кто-то медленнее шел по пути прогресса, и единственным условием, позволяющим не плестись в хвосте, была торговля. А расстояния для торговли – смерти подобны. Порталы – вот что двигало современными мирами, и было залогом прогрессивности и развития. А как раз с этими порталами дела в Империи обстояли не очень, точнее не обстояли совсем, ввиду их полного отсутствия.

Все началось лет семнадцать назад, когда… Нет, он запретил себе даже думать об этом, не то, чтобы вспоминать. Сначала им подняли цены на открытие порталов. Он перенес это легко. Деньги не были главным в путешествии между мирами. Затем начали откровенно хамить, переносить сроки и просто не являться к назначенному времени, а десять лет назад их сотрудничество закончилось окончательно.

Его агенты сбивались с ног, выкрадывая новинки, появляющиеся у соседей, но это было лишь отсрочкой приговора… Для такой огромной и неповоротливой машины, которой являлась Империя, застой входил в список обязательных хронических болезней, и требовались технологии чужих миров, чтобы этот застой расшевелить, и подтолкнуть страну двигаться вперед.

Пару месяцев назад удачно подвернулась информация о маге, который почти три года тесно работает с одной из фей, ходит в чужие миры, как к себе домой и таскает девиц. Не воспользоваться таким шансом было нельзя, тем более что маг оказался давним знакомым. Зная о въедливости его папаши, можно было предположить, что и сынок окажется таким же, и с феей не только о погоде говорить станет.

– Скажи, – император задумчиво потер подбородок, сделав вид, что просто не расслышал последнего вопроса – мало ли какой бред может нести умирающий, – твоя невеста, она знакома с королем Агдании?

– Допустим.

Император вдруг весело хмыкнул. Картинка, наконец-то, сложилась, и стало понятно, куда делась последняя проклятая королева, которая по слухам исчезла сразу же после появления феи и снятия проклятия. Однако, каков маг! Ухитрился целого короля обойти.

– Тогда просто предположим, – Альберус ласково улыбнулся опешившему от такой перемены настроения магу, – что я буду счастлив, если один лорд вернет себе титул и пригласит меня на свадьбу, и вдвойне счастлив, если кроме невесты, он найдет еще и портал. Сколько тебе понадобится времени на восстановление?

– У вас отличные камеры, – ошарашенно проговорил Найлс, – сутки, не меньше.

– Вот и приходи в себя! – император дружески похлопал его по плечу и даже подмигнул.

После его ухода Найлс остался сидеть около стены, медленно переваривая фразу императора. Разговор вышел странный, более того опасный, но в чем-то положительный. Кажется, ему только что выдали карт-бланш на женитьбу. Осталось только понять почему?

Глава двадцать первая

Императорский дворец. Рассветная Империя

Ивар медленно прогуливался по дворцовому парку. Погода стояла теплая и солнечная, хотя по утрам роса покрывала налетом белого инея зеленую пухлость лужаек, и в воздухе чувствовалось неумолимое дыхание осени, которая приходила в эти земли раньше, чем в его родное королевство.

Король шел, заложив руки за спину, не спеша, оценивая творения паркового садовника. До встречи с принцессой оставалось еще полчаса, и это время нужно было куда-то деть.

Праздное чувство неспешности, так свойственное любому вырвавшемуся из рабочей рутины, было до странности чуждо Ивару. С детства его будни было заполнены учебой, затем службой на границе, изнуряющими и долгими походами, в которых он нес тяготы наравне с простыми вояками. А после смерти родителей, все навалилось с утроенной силой.

Глупцы те, кто мечтают о короне, считая её вершиной жизни. Они уверены, что корона даст им силу и право жить в свое удовольствие. Слово короля – закон. Вот только слово короля не просто закон, а еще и двигательная сила, обеспечивающая гармоничное сосуществование всех частей сложного механизма, под названием государство. Корона, зачастую, сама играет более важную роль, чем та голова, на которую она одета в данный момент. Как говорится, короли уходят и приходят, а корона остается. Ну, а если сегодняшний владелец, волею случая получивший вожделенный головной убор, верит в расхожее заблуждение, что уж королю-то работать не обязательно, то его правление можно описать кратко: загул наверху, развал и нищета внизу.

Если бы кто-нибудь спросил Ивара, что самое сложное для него в управление, он бы, не задумываясь, произнес – ответственность. Первые месяцы он регулярно просыпался в холодной испарине, ему снились провалы его решений, снились лица тех, кто лишился жизни по его милости, по его королевскому недосмотру и неопытности. Наместник помогал, но большей частью старался не мешать. Ведь рано или поздно юному королю нужно будет повзрослеть и полностью взвалить на свои плечи управление страной.

Зеленая птичка с ярко-красным брюшком задорно чирикнула, порхая по веткам высокого куста. Ивар остановился, залюбовавшись птахой. В императорском парке было чем полюбоваться. Садовники постарались превратить парк в настоящее произведение искусство. Уютные беседки, закутанные в пышные зеленые шубы, розовые кусты, источающие сладкие ароматы, деревья, чьи кроны были тщательно подстрижены по форме животных, домов и даже кораблей, бьющие повсюду хрустальные струи фонтанов, с охраняющими их статуями, изогнутые ажурные мосты над зеленоватой гладью прудов.

Гуляя по тенистым аллеям, Ивар невольно сравнивал, ревниво отмечая, что его собственный парк – убогость, по сравнению с императорским. «Вернусь, уволю главного садовника, а остальных заставлю работать, как надо. Ишь, разленились, сволочи». На этой благой мысли, он завернул в боковую аллею, которая заканчивалась у невысокой беседки, белым лебедем, возвышающаяся среди розовых кустов.

– Ваше высочество, – церемонный поклон принцессе, которая уже восседала на мраморной скамье, в окружении трех фрейлин.

– Ваше величество, – улыбка осветила лицо девушки, и сердце Ивара сжалось от нахлынувших чувств. Она идеальна. Нет, не так. Она слишком идеальна, чтобы он мог оставаться равнодушным. В платиновых волосах играли солнечные лучи, высокая прическа была перевита ниткой жемчуга, платье, цвета темного серебра, украшено белоснежными кружевами. И тоненькая фигурка в нем казалось еще хрупче, чем обычно.

Ареста взмахом руки отослала фрейлин.

– У меня для вас новости Ивар. Мои девочки нашли вашу пропажу.

Он с трудом оторвал взгляд от непослушного локона, покинувшего прическу и расположившегося на белоснежной шее принцессы.

– Где она? – спросил глухим от волнения голосом. Ареста еле заметно вздохнула. Такая любовь… как же повезло незнакомке с Иваром.

– Её видели в замке Слез лордства Винтос.

– У вас и там свои люди? – восхитился Ивар. Про фрейлин её высочества он был наслышан и в тайне даже завидовал такому нетрадиционному подходу к внутренней разведке. Общераспространённое: «Леди не должна работать» здесь заменяли на «Леди может работать на благо короны, если она того пожелает». И желали многие, одуревшие от безделья, балов и приемов.

– Скажем так, это не совсем обычное лордство, поэтому мы держали его на контроле.

Ивар напрягся. Фраза «не совсем обычное» могло означать все, что угодно: от измены короне, до уникальной родовой магии.

– Боюсь, должна буду вас огорчить, – принцесса вздохнула и с сочувствием глянула на Ивара, – ваша пропажа посетила замок в качестве невесты его хозяина.

Лицо Ивара заледенело, он отвернулся, скрывая эмоции. Мысль о предательстве больно обожгла сердце. Не то, чтобы он не рассматривал такой вариант, но одно дело строить догадки и совсем другое получить подтверждение измены.

«Как же так, королева! Не дождалась? Не поверила, что смогу избавиться от любовного заклятия? Быстро же ты променяла меня на другого».

«А что ты хотел? Ты сам её бросил. Позволил утащить с бала, перекинув через плечо, как будто она – вещь. И не оправдывайся феями. Свою женщину нужно уметь защищать, иначе она очень быстро становится чужой, тем более такая».

– Как её зовут? – спросил, когда молчание стало невыносимым.

– Маргарита.

Ареста не стала спрашивать, почему Ивар не знает имени возлюбленной. В данный момент её волновало совсем другое. Принцесса покрутила фамильное кольцо на пальце, вздохнула, украдкой бросив виноватый взгляд на Ивара. То, что она собиралась сделать, было не совсем правильным. Более того, её действия шли вразрез с первоначальным планом, и оттого целостная натура девушки пребывала в легком смятении.

И всему виной был вчерашний вечер. Он, словно хорошее вино, оставил после себя приятное послевкусие и мягкое похмелье. Ивар оказался слишком хорош, чтобы остаться равнодушной. Это пугало и одновременно возбуждало. Похоже, злую шутку с ней сыграла уверенность, что с этим мужчиной ей не грозит очутиться в храме Единого со свадебной свечой в руках.

А без нависших над головой свадебных оков, общение, оказывается, могло быть легким и непринужденным, шутки – заразительно смешными, а танец – изысканными наслаждением в руках уверенного партнера. Так хорошо ей бывало только в компании старших братьев. Пожалуй, она и отнеслась к Ивару, как к брату. Позволяла обнимать себя, с удовольствием ощущая силу его рук, подтрунивала над южным акцентом короля и даже делилась тем, что обсуждала только с членами семьи – планами по усилению своей тайной женской службы. Ивар оказался не только отличным танцором и великолепным рассказчиком, но и хорошим слушателем. Это было так странно, ловить полное понимание своих слов в его глазах! Так странно и так приятно….

А ведь даже во дворце к её службе относились, как к забаве, мол, поиграется принцесса, если так хочет. Все равно замуж выйдет и уедет.

Потому она и хотела остаться в Империи. Её фрейлины давно уже переросли из круга единомышленниц в нечто большее. Они не просто собирали сплетни, случайно подслушанные разговоры и опасные фразы. Её фрейлины вербовали агентов, не брезгуя Веселыми домами, внедрялись в семьи лордов, нанимаясь в качестве прислуги, подкупали слуг, но самой большой гордостью был… клуб вышивальщиц. Да-да, именно под таким нелепым названием действовал оперативный центр её агентурной сети. Сюда, под разными прикрытиями стекалась вся информация. Здесь она сортировалась, анализировалась и в обработанном виде отправлялась на стол принцессы, где Ареста вместе со своими соратницами определяла направления будущих операций. Пусть на первых порах они часто ошибались, но со временем набрались опыта, да и отец с братом поддержали её девочек, пусть и со смешками, но главное – поддержали.

Кроме раскрытых дел о преступлениях против короны и выявленных подданных, чье недовольство из теории доросло до практики, принцессу волновала судьба её подопечных. Большинство фрейлин были третьими, четвертыми дочерями обедневших лордов, и путь их обычно лежал в монастырские стены, как самый надежный и дешевый, а главное достойный вариант пристройства благородной девицы, ибо мезальянс темным пятном ложился на репутацию всего семейства.

Увы, эти леди редко когда шли в монастырь по велению души или становились искренними молитвенницами. Сама принцесса, хоть и поклонялась Единому создателю, но подобное насилие не одобряла. Отец поначалу ворчал о разросшемся штате девиц при дворе, но после парочки раскрытых дел недовольство поуменьшил, а затем и сам не брезговал советоваться с дочерью по тому или иному подданному.

Однако замужество грозило перечеркнуть всю её работу. Что станет с девочками, когда она покинет страну? Большинству некуда идти, кроме как в монастырь.

Мысль о фрейлинах придала Аресте сил, она набрала в грудь воздуха и… промолчала. Пусть Ивар побудет немного в неведении касательно жениха своей невесты. Не стоит ему говорить, что лорд в данный момент пребывает в камерах Розового лебедя. Ведь короля интересует Маргарита, а не маг.

– Я хочу её видеть, – Ивар повернулся к Аресте. Похоже, он тоже принял решение. Жаль, что его величество не испугалось помолвки возлюбленной с другим. С другой стороны, настойчивость короля ей импонировала – не сдался, хочет попробовать вернуть. «Главное, чтобы он не оказался однолюбом», – мелькнула мысль, но девушка её прогнала. Мысль была слишком опасной, чтобы допускать её до сердца.

– Её нет в замке, – покачала головой принцесса.

– Куда он её увел? – вопрос вышел чересчур резким, но Ареста сделала вид, что не заметила стальной интонации в голосе Ивара. Кто знает, что стоило сейчас королю скрывать свою боль.

– Не он, а она, – поправила, с удовольствием видя, как расширяются от удивления голубые глаза, и в них появляется проблеск надежды.

– Она покинула замок вместе с феей.

Надежда гаснет, не успев окрепнуть.

– С феей? – глухо переспросил, едва сдерживая отвращение.

Ареста мельком отметила, как сильно сейчас Ивар напоминает ей отца. Того тоже корежило при упоминании о крылатых. Интересное совпадение. Ну, про короля все было более-менее понятно. Первые гости из Агдании, посетившие родственников в Империи, рассказали много чего любопытного. И про проклятие, и про королев, и про своего правителя… Как ни странно, про короля больше хорошего, чем плохого и это несмотря на то, что фактически из-за него королевство на три года оказалось вычеркнутым из жизни.

А вот нелюбовь отца к феям объяснения не находила. Одно время Ареста пыталась выяснить, в чем причина такой ненависти, а заодно как можно исправить бойкот, объявленный крылатыми Империи. Ясно же, что причина у них общая. Но все её усилия упорно разбивались о невозмутимую улыбку отца и мягко-ледяное: «Милая, я сам разберусь».

«Десять лет уже разбирается, а толку ноль», – раздраженно фыркнула про себя Ареста. Как будто она слепая и не видит, что творится вокруг, и как отец каждый раз темнеет лицом при разговоре о порталах.

А ведь именно он спас страну много лет назад, когда та оказалась на грани катастрофы. Молодой император едва успел освоиться на престоле, разобраться с недовольными и определить ближний круг, когда в силу вошла черная звезда. Она появлялась на небосклоне регулярно, примерно раз в пятьдесят-шестьдесят лет, блокируя от месяца до полугода магическую энергию их мира. За что им выпадало такое наказание, не ведал никто, но появление Черной звезды боялись до одури. Она регулярно ввергала в хаос и смуту страны, сметала целые цивилизации и служила топливом для войн и переворотов.

Император был первым, кто объявил, что страна не должна жить одной магией: «Черная звезда не позволяет нам такую роскошь. Мы не только маги, мы еще мастера, плотники, кузнецы и торговцы. Пора прекратить это магическую зависимость». Конвент после такой речи чуть собственными посохами не подавился. Но спорить с родовой магией императорской семьи им оказалось не по зубам.

Так в стране появились новинки из, так называемых, мертвых миров. Ходили слухи, что мертвыми их сделала все та же Черная звезда, чересчур надолго поселившаяся на небосклоне. Впрочем, дальше догадок дело не шло.

Фея, опекавшая их мир, была только рада такой активности. Порталы открывались чуть ли не ежедневно. Часть подданных император отправил в чужие миры набираться опыта. Вернувшись, они попалив свежеоткрытые университеты – передавать знания другим.

И забегали по стране безлошадные и немагические повозки, открылись новые мастерские, в домах появился водопровод, электричество. Прогресс упорно набирал обороты. Вот только шестнадцать лет назад прогресс споткнулся обо что-то, да так и покатился вниз, теряя накопленное преимущество. Этим что-то оказалась новая фея, появившаяся в их мире – молоденькая, едва получившая крылья, красивая, как все феи и такая же, как они все, злобная, беспринципная и эгоистичная.

Во дворце её имя было под строжайшим запретом. Последний раз посла из дружественного Завалья от стены отскребали, стоило тому обронить, благодаря кому, он смог достать такой замечательный подарок для светлейшего и мудрейшего из императоров. Светлейший одним взглядом распылил подарок, а посла отправил вон из комнаты до ближайшей стены в коридоре.

А между тем сама фея, словно не замечала императорской ненависти. Жила в княжестве Ротабур, почти на границе с Империей, вела дела с соседями и даже (нет, ну какая наглость) ходила в гости в лордства. С другой стороны, кто в здравом уме посмеет отказать принять фею, пусть император и сходит с ума от ненависти к ней. Но сходит же тайно, не явно. А явно этой самой фее регулярно отправляются дорогие подарки и заверения в полном императорском расположении.

– Я не смею настаивать, – Ивар помедлил, подбирая слова, – но быть может вы…

– Я знаю, кто она, – перебила его принцесса. Еще бы она не знала ту, чье имя нельзя произносить вслух. Это же самый настоящий вызов её фрейлинам. Да, она два года потратила, чтобы подобраться к крылатой пакости, – завтра в княжестве Ротабур большая ярмарка. Она никогда не пропускает подобные события. Верьте мне, Ивар. Мы обязательно её найдем.

– Ты собираешься, повести нашего гостя на ярмарку в Ротабур? – император удивленно хмыкнул, откинулся на спинку кресла и окинул дочь внимательным взглядом, – я, конечно, не вмешиваюсь, но все же выбор несколько странен, тебе не кажется?

– Нет, – Ареста выдержала испытующий взгляд отца и даже глазом не моргнула, – мы обсудили это с Иваром и решили, что раз он никогда не был в Ротабуре, упускать такой шанс нельзя. Ты же знаешь, эта дыра оживает лишь в конце лета. Обещают даже Веселых Покойников.

Труппа под оптимистичным названием «Веселые Покойники» за последнее пару лет прогремела на весь континент, в основном, своими бесшабашными песенками и головокружительными трюками. Поговаривали, что им удалось заманить к себе талантливого мага-иллюзиониста, а к словам приложил руку известный гуляка и забияка, а по совместительству шут его императорского величества лорд Катрэйн.

– Ну, раз, Веселых, – усмехнулся император, – тогда, конечно, езжайте. Развейтесь. И не забудьте привести старику пару бутылок сливочного пива.

Принцесса облегченно перевела дух. Самое сложное позади. Теперь у телепорта не возникнет лишних вопросов. Можно было, конечно, и самой портал открыть, но Ротабур не ближний свет и тянуть туда портал довольно затратно. Вот выйдет она замуж, войдет в полную силу, тогда всякие Ротабуры с Агданиями будут ей по плечу.

Альберус проследил за тем, как закрылась дверь за дочерью, вернулся было к чтению бумаги, но через пару минут в раздражении отложил лист в сторону. Сдался им этот Ротабур! Сначала один туда срывается сразу после посещения родового замка – маяк, вживленный в руку Найлса, с утра демонстрировал пребывание мага в княжестве, а затем и родная дочь выражает желание посетить те же края в компании с королем.

И что там хорошего? Тех же Покойников легко можно и во дворец пригласить, а ярмарка ни одному мужику в жизни не нужна. Ивара нужно везти к Ледяному морю на китовую рыбалку – вот там настоящее развлечение – азарт, риск и адреналин, а не по лоткам с тряпьем таскать.

Альберус давно уже не верил в простые совпадения, а если принять во внимание, что и маг, и король разыскивали одну и ту же женщину, то совпадение начинало отдавать нехорошим душком. Похоже, упрямая дочь решила за его спиной избавиться от Агданского короля, и теперь вопрос стоял в том, кто именно разыщет проклятую королеву первой. О желаниях самой невесты Альберус даже не задумывался. В арсенале обоих мужчин было достаточно средств уговорить любую.

Император нажал кнопку вызова, со вздохом подумав, как было бы проще использовать магический вызов, но он должен подавать пример подданным и лично пользоваться всеми этими техногенными штучками. Единый ведает, как это порой неудобно. Техника упорно не любила императора, а он её, но Черная звезда, будь она неладно, не давала ему выбора. Приходилось осваивать чужеродную технику, приспосабливаться к ярким кнопочками, ребристым реле и датчиках, в которых сам Создатель бы не разобрался.

А вот он разбирался. Пусть с проклятиями, сожженными в гневе стульями и дырами в стенах, но смирял себя, пытаясь укротить то, чем нельзя было управлять с помощью магии. А сколько гордости было на его лице, когда имперский образец техники проходил успешные испытания! И никто никогда бы не догадался, что в это время внутри императора боролись страх и отвращение к еще одной технологической новинке.

– Разрешите, ваше величество? – в дверь кабинета вошел высокий человек с пышной, но уже успевшей посеребриться шевелюрой и приятными чертами лица.

– Входи, Лазаргар. Скажи, ты давно бывал в Ротабуре?

После ухода Лазаргара император долго смотрел в окно. Настойчивая мысль, что он что-то упускает из виду, не давала сосредоточиться на других делах. Почему лорд Гальджио так недолго пробыл в замке? Разве не логично было предположить, что невеста ждала его именно там? Ведь фея приказывала таскать девиц из других миров, как будто своих дурочек мало, и у проклятой королевы своего дома здесь не было. Но тут он бессилен был придумать объяснение, да и в случае с феями его и не требовалось. Крылатые часто поступали абсолютно нелогичным способом, выворачивая здравый смысл безумием наизнанку.

И все же, и все же…

Альберус отправил магический поисковик по папкам свежих дел, выстроенных по датам в шкафах и еще не убранных в архив. Поисковик радостно заблестел на третьей слева. Ага, вот он – отчет сына об аресте лорда Гальджио.

Император нетерпеливо просмотрел первую страницу, перелистнул и выхватил взглядом искомую информацию: «В замке при аресте присутствовали гости: фея Габриэлла с компаньонкой и дочерью».

Любой, кто не был знаком с феями, в этой фразе не нашёл бы ничего предосудительного, но император прекрасно знал о непереносимости крылатых волшебниц человеческого общества. Феи могли бесконечно восторгаться своими детьми, но и их терпели лет до двадцати, не больше. Редким исключением являлись слуги, хотя большая часть предпочитала обходиться без них. Мизонтропия бурным цветом произрастала среди волшебниц, и император скорее поверил бы еще в одну фею, чем в компаньонку-человека.

Он, уже чувствуя, что след верен, встал, прогулялся вдоль полок, вытащил тоненькую голубую папку – увы, донесения из Агдании были скупы до чрезвычайности, отыскал последнюю запись. Агент, со слов очевидцев, составил словесный портрет тринадцатой королевы, посчитав нужным включить его в донесение.

Альберус вчитался в строки. Красива, темноволоса, приятна на внешность. Особо было отмечено достоинство, с которым держалась девушка. А такое уж простое у нее происхождение? Правда, в донесении не было ни слова о том, куда же делась королева после появления феи, но тут император мог и сам догадаться. Скорее всего, её увел лорд Гальджио.

Наплевав на собственные принципы не игнорировать технику, император послал мысленный вызов старшему сыну.

«Отдыхаешь?»

«Не совсем», – последовал осторожный ответ.

«А должен, совсем не».

«Случилось что?»

«Случилось то, что мой сын перестал интересоваться девушками, к тому же еще и красивыми».

«Не понимаю тебя, отец».

«А я понимаю, что мой наследный принц дожил до собственной щетины на подбородке, а до сих пор не уделяет внимание деталям, играя в тупого исполнителя воли отца. Не нужно ли нам пересмотреть порядок престолонаследия, а?»

Фальрин поморщился. Эту фразу отец повторял регулярно при любом серьезном промахе сына, и она успела поднадоесть. Любопытно, в чем же сейчас его вина? Девушки? Нет, это всего лишь намек. Дело, конечно же, не касается его любовных похождений, иначе бы ему уже доложили, что отец решил ускорить обручение. Тогда в чем? Недавние задания? Из всего выделялся только ареста лорда Гальджио.

«Тебя интересует дочка феи?»

«Нет же, олух!»

Отец рявкнул так, что голова затрещала. Гнев императора – серьезная вещь. Ни одно болеутоляющее до вечера не снимет.

«Ты так и не научился замечать простых людей. А я ведь тебе сто раз говорил, что на нашей работе важна не только верхушка, но и то, на чем она держится. Тени, мой милый, скрывают много всего интересного, и стоит потянуть за веревочку – такую вершину вытащишь, что будешь бояться, что не удержишь».

Фальрин облизнул пересохшие губы. Думать и одновременно общаться с отцом было непросто, но он привык.

«Я понял отец. Та девушка, что была в столовой вместе с матерью лорда, она не гостья феи?»

«Не могу пока сказать однозначно. Ты можешь её описать?»

Принц мысленно кивнул, воссоздавая в памяти образ незнакомки, чтобы отправить изображение отцу. Такую красавицу захочешь, а не забудешь.

* * *

Горы королевства Лахарии

Мы неспешно продвигались по тропе. Утреннее солнце еще не успело прогнать весь туман, и он клочкастым одеялом хоронился в низинах. Воздух был приятно свеж, особенно после душной таверны и пропитавшегося людскими запахами средневекового города. В Лахарии имелась примитивная городская канализация, но её примитивизма хватало лишь на избавление город от отходов жизнедеятельность, а вот запахи, увы, по дороге до слива активно отравляли воздух на улицах.

За воротами дышалось легко, в теле чувствовалась бодрость, впереди лежал утоптанный лошадиными копытами и проезженный колесами телег и карет главный княжеский тракт. Каждый шаг приближал нас к цели. Меня– к освобождению Найлса, Натана – к поискам отца.

Вот освобожу мага и рвану с феем путешествовать по мирам. Сдалось мне, на самом деле, это замужество? Или проклятое королевство? Я же прекрасно знаю, стоит увязнуть на одном месте, почувствовать привязанность, как тут же тянет что-то улучшить, чем-то помочь, и… впряглась лошадка в сани. Дела валяться снежным комом – не вздохнуть.

А что взамен? Дома меня поддерживала семья. Я четко знала, что хочу оставить своим детям стабильную финансовую империю, пусть дети, на тот момент, и были лишь в проекте. А здесь? Сейчас я напоминала себе перекати-поле: подул ветер – покатилась, перестал дуть – застряла на одном месте. На самом деле, не было у меня ни одной причины, чтобы где-нибудь зацепиться.

Проклятое королевство… Время стерло остроту чувств. Я больше не чувствовала к Ивару ничего, кроме легкого сожаления – у нас могло бы получить, но жизнь решила иначе.

Вернуться? Просто прийти на порог с вопросом: «Не скучали?» Прийти туда, откуда меня выгнали? А что делать со сдохнувшей от возмущения гордостью?

Конвент. Заманчивый вариант. Без Найлса он почти идеален. А вот в компании мага…

Я всегда настороженно относилась к любым фанатикам, будь то по работе или в личной жизни. Фанатизм, даже самый правильный, не оставляет место сомнениям, выгоняя метлой здравый смысл, ограничивает взгляды до двух слов: «это истина», и делит мир на своих и чужих. В любой вере есть место вопросам и ответам, прощению и покаянию, ошибками и подниманию с колен, но только не у фанатиков. Своей упертостью они напоминают баранов, своими взглядами – слепых кротов, а к любым доводам глухи, как столетняя бабушка. Они льстивы и обманчиво покорны, когда им что-то от тебя нужно, но стоит попытаться их переубедить, как они с яростью драконов бросаются на защиту своих убеждений.

Найлс мечтает владеть мною, как дорогой игрушкой. Посадить в замке Слез, одевать, словно принцессу, выгуливать к соседям, чтобы похвастаться красавицей женой. Я – его трофей. Выстраданный, вымученный в долгой комбинации под названием «Обмани фею, а затем отбери дважды проклятую королеву у короля».

Хочу ли я участи домохозяйки? Да, лучше скелетами править. Или разнести замок по камушкам, чтобы негде было меня к домохозяйствованию привлекать. Не за тем я училась, одновременно вкалывая на работе у отца, чтобы потом сидеть в замке у Найлса, ублажая по ночам мага, и развлекаться составлением меню, светской перепиской, да проверкой бухгалтерских книг управляющего. Скукота!

Я отплачу тебе маг, спася твою симпатичную шкурку, но большего не жди.

Расстояние и время губят любые очарования, снимают розовые очки и позволяют трезво оценить реальность, а главное, без давления мага, я могу четче понять собственные желания.

У меня есть две жизненные необходимости: научиться контролировать силу и найти отца Натана. Если кровь отца действительно стабилизирует его дар, то фей обретет свободу, избавится от платьев и страха быть убитым своими соплеменницами. А я обрету настоящего друга, с которым можно отправиться гулять по мирам и который не будет ничего навязывать или требовать, потому как самого нанавязывали и натребовали по самое нехочу.

«Перекати-полю» рано или поздно потребуется свой дом и желательно тот, где я буду действительно нужной, где меня будут ценить не только за внешность, но и за душу, и мозги. Нелепо? Пусть. Могу и я немного помечтать. Тяжело не заразиться мечтательностью, когда рядом с тобой такой неисправимый романтик Натан.

В проклятом королевстве я всем сердцем ненавидела фей, и теперь их недолюбливаю, но уже избирательно. Натан, конечно, избалованный ребенок, впервые отпущенный на свободу и ему, порой, сносит от этого голову, но я не могу на него долго злиться, пусть его поступки здорово осложняют нам жизнь. Я не стремлюсь его переделывать или исправлять, и фей мне за это благодарен.

Давно замечено, что размеренная дорога располагает к рассуждениям, вот и меня понесло в глубины самокопания.

А вокруг разгорался день. Густые ночные тени съеживались под утренними лучами, еще прохладный ветерок нес с холмов ароматы трав и цветов, звонкие птичьи трели радостно приветствовали утро. Пара сливочно-шапочных облаков не предвещала никаких неприятностей. День обещал быть теплым и солнечным.

Моя лошадка ровно трусила по дороге. Звали её Дилли. Шкура лошади отливала приятным шоколадным оттенком, забавная челка топорщилась над большими умными глазами. Мы подружились практически сразу. Она – после первого преподнесенного ей яблока, я – после того, как мне позволили погладить бархатистый нос, провести рукой по теплой, подрагивающей шкуре на шеи и доверчиво ткнулись мордой в плечо, требуя второе яблоко. У Дилли был спокойный, мирный нрав – то, что надо в долгом и опасном путешествии.

А вот Натан был другого мнения о лошадях. Себе он выбрал здоровенную черную зверюгу, к которой и подходить было страшновато. Прямо переросток какой-то, среди местных недомерков.

Худенький фей в своей голубенькой шляпке с россыпью бархатных цветов по полям, голубом костюме, из-под юбки которого высовывались кожаные штаны, смотрелся на зверюге, э-м-м, мягко сказать, экстравагантно. Редкие прохожие, встреченные нами по пути из города, застывали на дороге и провожали отряд удивленными взглядами. Еще бы, таких красивых, хрупких и бесстрашных дур, им в жизни еще не встречалось.

Я даже отговаривать Натана не стала. Знала, что бесполезно. За фея я не беспокоилась, он со зверюгой о чем-то заговорщицки шептался еще на базаре, а на лишние разговоры плевать – в город возвращаться мы были не намерены.

Глава двадцать вторая

Я до последнего момента ждала, что наш выезд сорвется, отложится или просто не состоится. Уж слишком странно прошел найм, и уверенность у меня была только в Лексаре, но я ошиблась.

Когда мы с феем, поеживаясь от ночного холода, выползли на крыльцо, в серых предрассветных сумерках среди суетящихся слуг и конюхов прохаживался Лексар, по-хозяйски нагло заглядывая в каждую сумку. Рядом на бревне, опершись о меч в ножнах, подремывал Тачран. Бывший гвардеец умылся, причесался и выглядел, как цирковой медведь, которого привели в порядок перед представлением.

– Вы что-то ищете, хасир? – осведомилась, леденея от ярости.

Проснувшийся Тачран пробормотал что-то приветственное себе под нос, поднялся и, разминая затекшую шею, направился к одной из оседланных лошадок.

– И вам, светлого утра, барон Дэн Локтириус, – Лексар на мгновенье отвлекся от ревизии сумки, сухо кивнул мне, приветливо улыбнулся Натану, – чудно выглядите, леди, – и продолжил инспекцию, делая вид, что все в порядке. Меня аж скрутило от злости. Копается в наших вещах, как у себя дома…

Браслеты предупреждающе кольнули холодом. Спокойно. Я не понимаю, почему Лексар так меня раздражает, но в дороге, раз уж угораздило его нанять, раздражение – плохой попутчик.

Вдох, выдох. Криками и воплями «Да, я тут самый главный» авторитет себе не заработаешь, но если я сейчас не решу вопрос со старшинством, придется всю дорогу глотать сухую пыль обиды. Я не сноб, и согласна принимать советы и помощь профессионалов, но общее руководство должно оставаться за мной. Во-первых, да и во-вторых, и в третьих, я – главная и все тут.

– Хасир, вы не ответили.

Ко мне, наконец-то, повернулись и с тяжелым вздохом пояснили:

– Не что, чтобы я не доверял вам, барон.

А вот интонация, да и выражение лица говорили совсем обратное.

– Но припасы – половина гарантия того, что мы благополучно вернемся домой.

Натан уже взобрался на свою зверюгу и оттуда строил недовольные рожи. Ему проще, он не задумывается о таких глупых вещах, как лидерство и авторитет. Для фея, важнее критерии героя: сила, отвага и мужественная внешность. Если бы я была мужчиной, то во внутреннем мире Натана занимала лишь третье место после Лексара и Тачрана. Но я женщина и поэтому стою вне категорий фейного героизма.

Полюбопытствовала:

– И как результат проверки?

– Удовлетворительно.

Он даже вежливо улыбнулся, но в серых глазах отчетливо читалось насмешливое превосходство. Я спокойно выдержала его взгляд, не разрешая себе отвернуться. Я – барон, он – простой наемник, но не слишком ли часто мне приходится напоминать себе об этом?

– Может, мы уже поедем? – нетерпеливому Натану надоело ждать, когда мы закончим наше противостояние, он направил зверюгу вперед, и тот весьма недружелюбно всхрапнул рядом с наемником. Лексар моргнул, нехотя отвел взгляд.

– Если барон не возражает, – вежливый поклон был безупречно лишен всякой почтительности.

– Марис, ты ведь не возражаешь? – фей сделал страшные глаза, – сколько тут можно торчать? Сам же говорил, что каждый день приближает нас к зиме, а зимой в горах делать нечего.

– Но я вижу только двоих, а назначенное время до выезда еще не вышло, – подошла к Дилли, и моя красавица потянулась мордой к сумке, висящей на боку. Я потрепала лошадь по носу, вручила большое зеленое яблоко. Дилли благодарно захрустела подношением.

Фей насупился и пробормотал, что велика честь ждать, и вообще, это знак свыше – не пришел, так не пришел.

К его глубочайшему сожалению, знак свыше не сработал. Во двор таверны влетела растрепанная фигура, и с причитаниями: «Ох, просите. Чуть не опоздал. Со мной всегда так, сначала не сплю от волнения, а стоит только задремать, как вырубаюсь, что не подняться» вихрем пронеслась по двору.

В свете масляных фонарей весело поблескивали пятна на куртке, волосы были забраны в разноцветный хвост, к груди алхимик прижимал увесистый мешок, а за спиной болтались мотки веревки, торчала кирка и еще что-то слабо опознаваемое.

Мне досталось вежливое: «Спокойных гор и чистого неба», а так же удостоверение подмастерья. В кожаном свитке значилось имя Солиман, имя отца – Гариткан и пройденные годы обучения: два и оба на средне-удовлетворительно.

Н-да, «повезло». Надеюсь, горы он знает не на «удовлетворительно», а хотя бы на «хорошо».

С Тачраном и Лексаром алхимик обменялся рукопожатием, Натану подарил очаровательную улыбку и заискивающе «Ласкового вам солнца, леди». Леди метнула в ответ хмурый взгляд, поджала свои розовые губки и демонстративно отвернулась. Я вздохнула – Натан явно недолюбливал алхимика, и эта нелюбовь грозила принести много неприятностей.

– Позволит ли барон задать ему один вопрос? – Лексар подъехал сбоку к моей лошади. Наш караван из трех вьючных лошадей и пяти со всадниками неспешно трусил по дороге, все дальше углубляясь в предгорья Посаденовского хребта. Где-то здесь двумя днями раньше прошел князь с невестой, но сейчас они должны быть у оборотней, так что наша встреча исключена.

– Задавайте, – милостиво кивнула. Все равно же не отстанет, если приспичило.

– Я понимаю, что вы молоды, жаждете славы и богатства, скорее даже славы, чем богатства, но вы не похожи на безумца или глупца.

– Хасир, вы хотели меня оскорбить или о чем-то спросить?

– Прошу прощения за невольную дерзость, – и ни малейшей тени раскаянья на лице, – но мне хотелось бы знать, есть ли план у вашего баронства? Нечто такое, что позволило бы нам найти портал.

План… У меня был не просто план, а живой прибор для поиска портала. Все мои надежды опирались на фея. По его словам, крылатые чувствовали энергетическое преломление пространственных полей, каким всегда сопровождалось открытие и закрытие портала. Одно было неясно: расстояние, на котором фея начинала ощущать портал, у каждой было индивидуально, и понять, насколько близко или далеко от портала сработает чутье Натана, мы сможем только оказавшись в районе поиска.

Дальше тоже придется ехать на лошадях и, боюсь, не по прямой. Это означает, что вектор направления будем проверять несколько раз, чтобы не сбиться с маршрута. Надеюсь, Натан не подведет. Иначе, нам не стоило и затевать эту авантюру.

– Хасир, если вы так боитесь неудач, зачем нанимались?

Лексар еле заметно морщится. Не понравился мой вопрос? Или намек на неудачи?

– Скажем так, я любопытен. И люблю путешествовать, особенно в компании с приятными людьми.

Что-то в его тоне мне кажется подозрительным, и я решаю осадить наглеца. Натан и сам может постоять за себя, но фею назойливое внимание Лексара грозит приступом нестабильности, наемнику увечьем или смертью, а мне, как главе нашего отряда, разборками с властями. Не слишком радостная перспектива.

– Хасир!

– Может, перестанете хасирничать? У меня же имя есть, – зло бросает он в мою сторону.

Ну никакого почтения к титулу! С другой стороны, мы в дороге, а не на приеме, можно и отступить от правил. Мне самой «ваше баронство» уже поперек горла стоит, а в устах Лексара оно вообще звучит издевательски. Но если переходить на первые имена, то можно забыть про главенство в отряде.

– Хасир, – моя очередь покровительственно-насмешливого тона, – вы, кажется, проявляете излишнее внимание к моей сестре? Должен вас предупредить. Во-первых, на ней отличная защита, во-вторых, мой клинок достаточно остер, чтобы перерезать вам глотку.

– Я понял, барон, – ледяной тон извещает, что Лексар в бешенстве. Наемник ударяет каблуками по бокам лошади, и та резко обходит мою Дилли.

– И да, у нас есть план, – кидаю я в удаляющуюся спину. Лексар не останавливается, лишь осанка становится еще прямее и горделивее. Не понимаю, как ему удается так легко восседать на лошади. Лично я трясусь, как мешок с картошкой, а завтра буду ползать на четвереньках, потому как с непривычки моя нижняя часть туловища станет одной сплошной мозолью.

* * *

Владения оборотней. Склоны Посаденовского хребта

Погода стояла чудная. Легкий ветерок нагонял пушистые облачка на небо, такое пронзительно-голубое, каким оно может быть только в горах. Дорога шла вверх, извилистой змеей огибая первую гору Посаденовского хребта.

В дороге они были два дня, и Виктория уже успела наглядеться на скалы: серые, зеленоватые, с рыжим отливом и заросшие мхом. Большая часть склонов была покрыта низкими, разлапистыми соснами с огромными, размером с кулак шишками, часто попадались заросли густого кустарника с длинными острыми шипами и мелкими розовыми цветами. По веткам сосен с пронзительными криками перепархивали серые невзрачные птицы, пахло нагретой на солнце смолой, а ветер с ледников приносил приятную прохладу.

Это было бы замечательным путешествием, если бы не общее напряжение, царящее в отряде. Ловчие ехали молча, сосредоточенно оглядывались по сторонам. На привалах так же молча и сосредоточенно проверяли оружие, спали в полглаза, а в дозор ходили парами с оборотнями. По дороге двигались плотным отрядом, держа наготове арбалеты, рядом трусили оборотни в зверином обличии. Для них езда на лошади была недоступна – звериный дух напрочь отшибал у копытных желание прокатить на себе оборотня, а путешествовать на четырех лапах было удобнее, чем на двоих ногах.

Большая часть лошадей вела себя спокойно и при виде серых теней, мелькающих среди деревьев или бегущих по обочине с высунутыми от жары языками, в сумасшедший галоп не срывалась – привыкли. Викина лошадка – гнедая красавица по кличке Чаури чувствовала себя более неуютно: фыркала и хрипела, кося коричневым глазом, и даже сбивалась с шага, если оборотни оказывались слишком близко. Вике приходилось успокаивать девочку, но менять полюбившуюся с первого взгляда стройную Чаури с длиннющими ресницами, бархатными носом и шелковистой гривой на кого-нибудь другого, она категорически отказывалась.

Второй опыт верховой езды Вике дался гораздо легче. И попа не так болела, и лошадь слушалась лучше, а может все дело было в том, что рядом ехал он?

Девушка повернула голову и в сотый раз за день поймать светлую улыбку Шерналя. Это какое-то наваждение: сладкое, дурманящее голову и заставляющее сердце биться сильнее. Рядом с ним на душе становилось спокойно, а в груди не таяло щекочущее чувство радости. Хотелось плакать, смеяться, дурачиться, и пусть весь мир подождет. Она – счастлива. Здесь и сейчас. И больше ничего не надо.

И лишь занозой в сердце ныла мысль о возвращении домой, но даже она сдалась под натиском чувств.

«Я решу все. Обязательно решу. Не сейчас, позже, по возвращении из гор», – думала Вика, нежно улыбаясь Шэрналю.

Просто удивительно, как меняется жизнь, когда в ней появляется любимый мужчина. Вика росла порывистой, резкой, временами даже грубоватой. Глядя на ее широкую походку, руки в карманах и прищуренный исподлобья взгляд, мама обычно качала головой и говорила, что женственность и нежность в ней так глубоко спрятаны, что неизвестно, смогут ли они вообще прорасти сквозь её колючки.

Войдя в романтический возраст, Вика предпочитала гонять на мотоциклах, сидеть у костра и тусоваться в мужской компании, чувствуя себя на равных с парнями. Её мало привлекали страсти героев и розовые слюни героинь, гораздо больше по душе приходились крутые скорости, грубые шутки под баночку пива и неприличные песни у костра. Она была своей – верной, прямой и простой, без женских закидонов.

Округлившиеся выпуклости и прорезавшаяся привлекательность заставили у её друзей проснуться другим интересам. Внезапно оказалось, что прокатиться на байке просто так нельзя, а за купленный в баре коктейль даритель требовал определенной расплаты.

– Вика, ты уже большая девочка, – объяснял один из лучших друзей, с которым до недавних пор легко можно было туснуть на даче, смотаться на рыбалку, поклянчить байк и получить его, – ты либо не допускаешь ситуаций, когда нельзя уже сказать «нет», либо расслабляешься и получаешь удовольствие, как сейчас.

После таких вещей стремительно взрослеешь, теряя детскую наивность и светлый взгляд на мир. Вика начала курить, баловаться травкой и таблетками в ярких упаковках, ушла в другую компанию, где попадались суровые мужики старше её раза в два. Зато у них были крутые байки и деньги на выпивку и сигареты. Жизнь крутилась бесконечной каруселью, затягивая в водород страстей, желаний и развлечений. Изредка, яркими пятнами в ней проступали звонки родителей, разборки в колледже и угрозы отчисления. Временами накатывали волны уныния, и тогда Вика пила по-настоящему, до потери памяти, до полного забвения, чтобы не помнить, не чувствовать, не ощущать, как катятся ангельские слезы скорби по правому плечу.

И словно разбитое стекло разлетелось, осыпалось все карусельное. Сережик. Её самый любимый мужчина на свете.

Болезнь смиряет или озлобляет. Заставляет чувствовать себя беспомощным. Болезнь дорогого тебе человека смиряет вдвойне. И там, где прежняя Вика давно бы уже раскричалась, распсиховалась и ушла, нынешняя терпеливо отсиживала дни на скучной работе, в перерывах листая учебники, а вечером в больнице поочередно изображала из себя то дракона, то принцессу.

Она стала носить юбки и платье, хотя раньше не вылезала из джинс и кожаных штанов. В движениях появилась мягкость и плавность, в речи перестали проскальзывать грязные словечки, а запах сигарет уже не казался таким волнующе-крутым, как прежде.

Любовь к Сережику напоминала ясный осенний день, когда солнце еще дарит тепло, но на губах уже чувствуется горечь последнего погожего дня, а взгляд провожает полет упавшего с дерева листа. И насколько непохожей была любовь к Шэрналю: горячей, как летний полдень, будоражащей кровь, как шторм на море и ласково-нежной, как утренний бриз.

Рядом с ним ей хотелось выглядеть самой-самой на свете, ловить во взгляде князя неприкрытое восхищение и тонуть в нем, ощущая, как внутри разгорается пламя ласки и нежности. Вот и пригодились наряды из монастыря. И пусть она вела себя, как влюбленная кошка: томно потягивалась на лошади, щурилась на солнце и кокетливо поправляла прядь волос, любви все простительно, особенно такой – ходящей по грани расставания.

Вика не любила сожалеть о не содеянном, она предпочитала бросаться в очередной омут авантюры, мало задумываясь о последствиях. Страстно предавалась чему-либо и затем так же горько раскаивалась в случившемся. Могла вспылить и легко остыть. А уж если чем-то загоралась… И вот надо же такому было случится, что именно здесь, в чужом мире ей довелось встретить свой настоящий «костер».

Ночью они ставили палатку в отдалении, хотя какое-там отдаление, когда у оборотней отличный слух. И по утрам Вика смущенно ловила их пристальные взгляды. Хорошо хоть, насмешки в них не было, а были понимание, восхищение и даже уважение. Как ни странно, но причиной уважения был не её статус невесты, а непонятное родство с Маррком.

Парнишке, если и попало от родичей за самоволку, то виду он не подавал – весело носился среди отряда, везде суя любопытный нос и доводя Викину лошадку до полуобморочного состояния своими выходками. То, за хвост попытается ухватить, то сделает вид, что за ногу сейчас укусит. Вика ругалась, в душе смеясь над шаловливыми выходками серого с темными пятнами по шкуре волчишки. Зато на привалах, Маррк не спешил перекидываться в человека. Подползал к девушке, укладывал свою косматую голову ей на колени и оскаливал зубы на любого, кто пытался к ней подойти. Вика улыбалась, чесала волка за ухом, чувствуя горячий язык зверя на своей руке.

Маррк млел от блаженства, а Вика пребывала в полном восторге от близости к волку. Взрослые оборотни размером с теленка вызывали у нее здоровое опасение. Да, и трудно представить, чтобы кто-то из них валялся перед ней на спине, дрыгая лапами и подставляя серый с белыми подпалинами живот. Маррк был очарователен со своей щенячьей мордой, разваливающимися на разные стороны ушами и еще по-детски добрым взглядом. Однако под шкурой оборотня уже перекатывались упругие мышцы, а острые зубы могли нанести серьезные повреждения любому, кто по глупости решит, что щенок оборотня – легкая добыча.

Вика ощутила, как щеки коснулось что-то теплое. Обернулась – Шэрналь смотрел на нее и улыбался. Заходящее солнце освещало его фигуру, отражаясь золотом в желтых глазах. Сердце сладко сжалось от предвкушения, во рту пересохло, а внизу живота запульсировало напряжение.

– Маррк, – строго позвал кто-то из взрослых. В ответ оборотень тяжелого вздохнул. Горячий язык напоследок оставил мокрую полосу на её ладони, и мелкий затрусил к своим.

– Мне стоит ревновать?

Желтые глаза смеялись, а руки уже тянулись обнять, приласкать.

– Никогда не думал, что день может быть таким бесконечным, – пожаловался он, – ты рядом и в то же время далеко. Может, завтра поедешь со мной?

«Чтобы не выдержать и начать целоваться на виду у всего отряда?» Вика невольно покраснела, представив себя на лошади в объятиях Шэрналя. Итак, она невольно в центре внимания, как единственная женщина в отряде. Князь предлагал взять с собой служанку, но Вика эту идею решительно отвергла. Слушать всю дорогу причитания о зверолюдах или сплетни– проще сдохнуть, чем так мучиться. А молчаливой служанки ей во дворце как-то не попалось.

Проходящий мимо молодой оборотень кинул на девушку жаркий взгляд и тут же отвернулся. Еще один. Именно молодые чаще всего удостаивали девушку своим вниманием. А когда Маррк устраивался у нее на коленях, то один, то другой застывали на месте, недоверчиво качали головой и завистливо щурились. В черных глазах словно разгорались невидимые огни, от которых у Вики бежали по коже мурашки.

– Их привлекает твой запах, моя княгиня, – как ни мимолетен был взгляд оборотня, но князь его уловил и крепче прижал к себе девушку, словно пытаясь от чего-то защитить, – как хорошо, что ты всего лишь человек. Будь ты иной – мне пришлось бы за тебя биться. В таких делах титул ничего не значит для стаи.

– Я никого не хочу вместо тебя, – призналась Вика, чувствуя, как сладко ноет в груди. Она провела ладонью по его руке, с удовольствием ощущая под пальцами мягкую кожу его куртки, вдохнула терпкий запах его тела, смешанный с запахом лошадей и дыма от костра.

На небе уже загорались первые звезды, туман сползал с вершин, растекаясь белесым пышным телом по горным долинам, покрывая собой перевалы. Месяц еще не поднялся над горами, и темно-синие небо казалось бархатным покрывалом, вышитым мерцающим бисером звезд.

Еще одна ночь вместе, наполненная тягучей и жаркой страстью. Еще одна… А сколько их осталось? Вика попыталась отбросить противную мысль, но та не спешила уходить.

– С тобой что-то происходит, – Шэрналь взял её ладонь, поднес к губам и покрыл едва ощутимыми поцелуями, – временами кажется, что ты не здесь и не со мной. Ночью я просыпаюсь от страха, что ты исчезла, и я больше тебя никогда не увижу. Что я должен сделать, чтобы ты осталась?

Вика замерла, даже дыхание задержала. Но как? И когда? Неужели обо все догадался? Она же ни словом, ни взглядом не выдала своих планов.

– Все дело в договоре? – продолжал допытываться князь, – я понимаю, это плата за твое пребывание в моем дворце. Они хотят удостовериться, что я не стану вмешиваться в их дела, – голос Шэрналя затвердел, в нем слышались нотки горечи, – но тебе нечего бояться. Нестабильные порталы никого не интересуют. И то, что они периодически выбрасывают, пусть остается собственностью монастыря. Надо же им на что-то жить. А вот тебя я никому не отдам.

От прижавшегося к её спине Шэрналя шло тепло, но Вику начинало потряхивать от холода. Она слишком увлеклась своими чувствами, забыла, кто она и зачем здесь.

– Или причина в другом? Ты все еще не можешь его забыть?

В горле стало тесно от комка слез. Вика сглотнула, чувствуя, как защипало в глазах. Она подняла голову – еще не хватало расплакаться на виду у всех. Мир помрачнел. Небо стало черным от горя, а звезды дрожали кровавыми тенями сквозь пелену невыплаканных слез.

– Скажешь, когда сможешь.

От поцелуя в шею Вика вздрогнула, прикусила губу. В душе было так больно, словно её выворачивали наизнанку, разрывая крючьями на части.

– Не уходи, не попрощавшись, ладно? – Шэрналь прижался губами к её волосам, затем разомкнул объятия и поднялся, оставив Вику сидеть на бревне.

Она лежала в палатке, ждала и боялась, что он придет. Разговор оставил горький привкус недосказанности. Её тайна опять вставала между ними. Пусть Шэрналь не стал настаивать на откровенности, но почему-то обманывать его с каждым разом становилось все труднее.

Вика порадовалась, что шкатулку связи оставила во дворце. В последний сеанс она поставила своих работодателей перед фактом, что в дороге ей будет не до шизофренических разговоров с собой, да и в окружении чутких на ухо оборотней это было, как минимум, глупо. Пообещала, продолжить доклады по возвращении. А в душе роились сомнения о целесообразности её шпионской деятельности.

Она все больше запутывалась в ситуации. Судя по высказываниям князя, договор он подписал бы и без живого подарка. Особого интереса в монастыре у него не было, да и не воспринимал он всерьез версию о постоянном портале, который прячут монахи. Верил в достоверность проверок, устраиваемых ловчими.

Допустим, монахи не знали об этом. Князь молодой, неизвестно, что у него на уме. А тут Вика подвернулась – молодая, симпатичная… Чем не вариант шпионки? Допустим, без участия Вики князь еще лет десять мог тянуть с договором, а так обещал по возвращении из гор подписать. Получается, за три недели уложилась. Еще неделя остается до отмерянного ей срока.

А вот дальше начиналось самое неприятное. Монахи уверяли, что князь таскается за каждой юбкой, и чужестранка не оставит его равнодушной, но наскучит недели за две. Что же, возвращение домой отлично укладывалось в эту схему: знакомство с князем, постель, договор, разрыв и… Деталей Вика не знала, но верила, что монахи сами организуют её уход из дворца и обратный переход по горам до монастыря.

И все было бы гладко, если бы не одно «но». Шэрналь не был бабником. Ему банально не хватало времени на баб. С отрядом личных гвардейцев он мотался по стране, улаживал конфликты между родами, укрощал строптивых, подкупал гордых – устанавливал свою власть в стране. Молодость – тот недостаток правителей, который привлекает многих охотников за властью.

Личная жизнь князя – самая сладкая тема во дворце, и о ней Вике поведали в первую очередь. Рассказали и о леди, регулярно приезжающих в столицу в попытках покорить сердце князя. И о вдовствующей княгине, которая, в конечном итоге, и будет решать вопрос с невесткой, потому как князю не до таких глупостей, как выбор невесты. Говорили о непростом характере молодого князя, о мнимой мягкости и железной воле, а главное – о нерушимости княжеского слова.

Глупости она тогда наговорила главе ловчих. Шэрналь не отказался от своего предложения. Назвал невестой при оборотнях, подтвердил все матери и главам родов на следующий день.

И что теперь будут делать монахи? Как поступят, получив известие об её обручении с князем? Не откажутся ли от первоначального плана, боясь вызвать княжеский гнев. Одно дело – увезти бывшую любовницу, и совсем другое – похитить невесту.

Дура! Какая же она дура! И почему князь не оказался пустым бабником, с которым так легко было бы расстаться? Отработать свое и вернуться, позволив времени растворить в буднях лишние воспоминания.

Оставался, правда, запасной вариант, но при мысли о разрыве в груди начинало болеть сердце, а на глаза наворачивались слезы.

Он пришел, когда она почти потеряла надежду. Лег, обнял, прижался к спине. Вика застыла, боясь, пошевелиться. Глупые слезы опять покатились по щекам. Да, она становится заядлой истеричкой. Не хватает только стены, о которую можно было долбануться со всего размаха, чтобы полегчало.

– Ты плачешь.

Развернул к себе, провел рукой по мокрым щекам.

– Виктория, – выдохнул, укладывая голову девушки себе на грудь. И столько горькой нежности было в её имени, что она не выдержала, разрыдалась в голос, выплескивая свою боль, сомнения и жалость к себе, к любимому, к Сережику…

Этой ночью он был особенно ласков и нежен, заставляя медленно взбираться на вершину наслаждения, и крепко прижимая к себе в порывах страсти.

Она засыпала на его груди, а в ушах все еще звучали слова Шэрналя:

– Не отпущу. И никому тебя не отдам. Ты моя и только моя.

Утром Вика проснулась рано, но Шэрналя в палатке уже не было. Эта ночевка должна была стать последней, сегодня после обеда они прибудут во владения оборотней. За тонкой стеной палатки слышался шум просыпающегося лагеря, фыркали лошади, негромко говорили люди.

Утренняя сырость пробралась под одеяло, выгоняя наружу, но Вика не спешила вставать. Ей нужно было многое обдумать. Она может сколько угодно убегать от проблемы, только бегство проблему не решит.

Открыться Шэрналю? И потерять то единственное, что скрашивает её пребывание здесь?

Надеяться на его прощение? Но логика князя будет проста: она предала один раз, предаст еще. Возможно, её даже не казнят, но тюремная камера будет ей обеспечена.

Остаться? Что-то ей подсказывало, что монахи не станут возражать против такого варианта. Но будет ли она счастлива зная, сколько горя причинила родителям её мнимая смерть? А Сережик?

Вика прикусила губу. Во рту стало солено от крови. Она совсем расклеилась… Или у нее наступил возраст осознания ответственности или просто повзрослела. Отчетливое понимание, что без визита домой, она не сможет спокойно жить, а без Шэрналя не сможет жить совсем, заставило беззвучно заскулить от горя.

– Плохо спали? – вежливо поинтересовался Эльзар, подходя к ней на привале. Маррк оскалился, но тут же смешно прижал уши, стоило главе ловчих бросить на него внимательный взгляд, – или просто устали? Не переживайте, ваша светлость, недолго осталось. Самый сложный участок мы уже прошли.

Участок был действительно сложным. Узкая тропа извивалась среди крупных валунов, то прижимаясь к отвесной скале, то вплотную подбираясь к обрыву. Далеко внизу голубой лентой блестела река, на другой стороне ущелья покатыми боками тянулся отрог Посаденовского хребта. У Вики от горного воздуха немного кружилась голова, а сердце замирало от высоты, простора и серых со снежными шапками громадин, виднеющихся впереди. Как хорошо, что им не нужно забираться далеко в горы. Оборотни жили охотой, а искать её среди вечных льдов– бессмысленное занятие.

– Не переживайте, Эльзар. Я дойду, – Вика привычно вскинула подбородок. Покровительственный тон ловчего вызывал у нее приступ раздражения. Хотелось нагрубить, вспылить или сказать какую-нибудь гадость, но Вика сдержалась.

– Я не сомневался в вас, леди, – насмешка, блеснувшая в серых глазах, была сродни вызову, и Вика его приняла.

– Скажите, Эльзар, правда ли говорят, что зверь, поселившийся в горах так опасен?

При упоминании зверя Маррк тихонько зарычал, а шерсть на загривке встала дыбом.

– Не бойтесь, леди. Мы сможем вас защитить, – ловчий повернулся было, чтобы уйти. Свою часть миссии он выполнил – удостоверился по просьбе князя, что с подопечной все в порядке. И, конечно же, он не поверил, что его светлость сейчас так занят и не может сделать этого сам.

Когда они, наконец, поженятся? Надо намекнуть Шэрналю, что дату высочайшей свадьбы можно уже и объявить, а не растягивать удовольствие.

Попробуй пойми, что у них там случилось? То друг от друга целый день не отходят, и взгляды такие кидают, что половина молодняка с ума сходит, то ведут себя так, как будто не знакомы. Вон сегодня его светлость все утро в хвосте отряда провел, однако, взгляда с невесты не спускал. Сама же леди старательно делала вид, что все в порядке, только Эльзара не обманешь. Он женскую истерику и слезы за версту чуял и всегда старательно обходил стороной.

– Я не за себя боюсь, хасир, – от раздавшегося за спиной голоса Виктории, ловчий поморщился, прикинул шансы сбежать и с тяжелым вздохом повернулся, – мне просто любопытно, насколько сплетни во дворце отличаются от правды.

«Любопытно ей, как же… Вернусь, прикажу одного рыжего и болтливого отправить конюшни чистить», – пообещал себе ловчий. Положение было не простым. Рассказать все, как есть? Но леди могла испугаться, закатить истерику. Представив, повисшую на его светлости Викторию и не пускающего на опасную охоту, Эльзар сник еще больше. Но и промолчать тоже нельзя. Напридумывает себе страхов, будет только хуже.

Ловчий с тоской вспомнил прежние времена, когда никакая чужая невеста не осложняла ему жизнь. И глупого себя, решившего устроить «счастье» друга.

– Это не совсем обычный зверь, – осторожно начал он.

– Я поняла, – усмехнулась Вика, – с обычным даже Маррк справится.

Оборотень вильнул хвостом, мол, да легко, о чем речь!

– Но ловчие не охотятся на зверей, Эльзар. У вас другая охота, я права?

– Намекаете, что здесь замешаны маги?

– Хочу услышать правду.

– Боюсь, леди, что правду мы узнаем, когда поймаем эту тварь, – пожал плечами Эльзар, – оборотни позвали нас потому, что тварь нельзя выследить. Она не имеет запаха, её приближение нельзя услышать или увидеть. Она убивает, отрывает голову и… исчезает.

– Она охотится здесь, в горах, – медленно проговорила Вика, поглаживая начинающего нервничать Маррка, – почему вы так испугались, Эльзар?

– Потому что она убивает только людей, леди, – тихо проговорил ловчий, и холодок страха пополз по спине девушки, – она не трогает животных. Но оборотни не могут все время быть в зверином обличье, они дичают и перестают быть людьми.

– И когда тварь перебьет их всех, она придет в города, – Вика посмотрела на Эльзара, и тот с удивлением понял, что в глазах девушки нет паники. Есть беспокойство, усталость и еще что-то большее, чем просто волнение за жениха.

Глава двадцать третья

Второй день пути мало чем отличался от первого, разве что энтузиазма поубавилось, да ноющее тело срочно требовало перестать над ним издеваться, называя седло пыточным инструментом.

Горы прекрасны, когда на них смотришь из окна отеля, когда поднимаешься на фуникулере или когда пытаешься себе что-то доказать, штурмуя вершину с рюкзаком на плечах. И тогда тебя крепко привязывает к скалам твое собственное упрямство и капелька героизма.

А когда едешь на лошади за чужой свободой, мысль: «А вот нафига козе баян?» нет-нет, да и мелькнет в сознании, как и желание развернуться в сторону ближайшего селения, где можно найти удобную и мягкую постель.

В нашем отряде дорогой наслаждались трое.

Натан, который практически не переставал щебетать, направляя свою черную зверюгу то к одному, то к другому и внося, тем самым, легкий хаос в движение отряда. Фей пребывал в полном восторге от окружающих его спутников (Солиман в это число не входил) и возможности хоть немного прикоснуться к настоящему мужскому героизму. Слишком долго его держали вдали от мира, и теперь неуемная натура фея отрывалась по полной, компенсируя годы воздержания от опасностей и приключений.

Тачран, дремавший в седле и просыпавшийся только на момент очередной словесной атаки фея. Не знаю, насколько гвардеец действительно был рад ехать вместе с нами, на его невозмутимом лице сложно было прочитать какие-либо эмоции, но и явного недовольства я там не замечала.

Солиман – второй «соловей» в отряде. Когда замолкал один, начинал говорить второй, иногда это происходило одновременно, и мне катастрофически хотелось заткнуть уши или удрать куда-нибудь подальше. Недоучившийся алхимик явно болел «горной» болезнью. О горах он мог говорить часами, не прерываясь и не повторяясь. Впрочем, могло оказаться и так, что он просто любил поговорить, а окружающие пейзажи навевали горную тематику.

Первый день прошел под двумя основными темами: «Ах, Тачран расскажите еще о вашей замечательной службе. На границе же так опасно! Вам было страшно? Или вы, Лексар. Вы ведь столько всего повидали! Быть наемником, наверное, очень интересно. А сколько народу вы поубивали?» Тачран мучительно краснел, заикаясь, лепетал что-то об опасностях. Интересный парень, но застенчивый… как девица на первом свидании. Лексар хмуро отбрыкивался односложными ответами, но фей напора не сбавлял, жадно собирая в свою коллекцию рассказы о настоящем… мужском. Я его понимала, поэтому не мешала, хотя и чувствовала, что такой передоз героической чепухи до добра не доведет.

А в этом время с другого бока доносилось: «Ваше баронство, обратите внимание вон на этот камушек. Это сланец. Да-да, вы скажете: какая невзрачность. А при этом….». При этом Солиман периодически соскакивал с лошади, вскарабкивался на склон или бесстрашно зависал на обрыве, добывал там какой-нибудь очередной булыжничек и, торжественно потрясая им в воздухе, мчался обратно.

Обратно ему приходилось мчаться очень быстро и на своих двоих, потому как его лошадка не разделяла увлечения хозяина, и после остановки самостоятельно догоняла отряд, не дожидаясь отставшего Солимана.

Любое путешествие означает, что ты у всех на виду, а монотонность и естественная скука рождают излишнее любопытство к попутчикам.

Мне не было нужды сомневаться в искусстве наложения иллюзии тетушкой Натана, но иллюзия – еще не все. Есть еще походка, жесты, манеры речи и самое неприятное в моем положении – естественное разделение на мальчиков и девочку в отряде.

На привалах я делала вид, что сопровождаю за кустики Натана, и охраняю от…. Ну, мало ли кто может оказаться в этой пустынной местности, чтобы застать юную девицу за интимным занятием. Натан за кустиками «зависал», давая время и мне справиться со своими нуждами. В холодных горных ручьях мылись в той же очередности.

На второй день появилось чувство, что пристальный взгляд Лексара буквально прилип к моей спине. Между лопаток словно поселился копошащийся жучок, вызывая чувство тревоги и обеспокоенности. Я ругала себя, обвиняя в паранойе, но от тревоги избавиться не могла.

Первая ночевка, костер, вытянутые усталые ноги и мягкая попона под ноющей поясницей. Сытый желудок склоняет ко сну, а кружка с горячим чаем отдает свое тепло и хочется еще немного посидеть у костра, вслушиваясь в ночные звуки, всматриваясь в огненное золото, пляшущее на дровах.

Тачран достает из кармана плоскую фляжку, делает смачный глоток и передает дальше. Когда очередь доходит до меня, я не отказываюсь. Сегодня можно. Я – мужчина, барон, и никто не осудит за глоток чистого самогона. А самогон у гвардейца хорош. До слез прошибает.

Натан просит взглядом, но я качаю головой. Прости, братец, но леди самогона не пьют. Фей грустнеет. Ему тоже хочется приобщиться к мужскому распитию, стать частью мужской компании, но, увы, у каждого своя роль.

– Ваша светлость, – оживляется немного притихший Солиман. Лезет в карман и достает оттуда небольшой камень мутно-голубого цвета. Долго и тщательно обтирает его о край куртки, затем протягивает Натану, – это лазурит, – поясняет он и, покраснев добавляет, – под цвет ваших прекрасных глаз.

Целый день жизнерадостный и активный алхимик пытался завоевать расположение Натана, но тот упорно игнорировал любые попытки начать разговор, а при виде булыжников разной степени окраски делал скучающее лицо и отворачивался. И вот еще одна попытка сразить неприступную леди полудрагоценным камнем. Где же ему, несчастному, знать, что Натан воспринимает украшения только в качестве компонента маскировки под девочку.

Я первой замечаю, как начинают темнеть глаза фея, становясь из нежно-голубых темно-фиолетовыми.

– Вы! – вопль прокатывается по поляне, пригибая пламя костра. Ого! Кажется, перенервничавший за эти дни фей близок к неконтролируемому выбросу силы.

– Меня! – камень из руки побледневшего алхимика оказывается у Натана, и я даже не успеваю отследить, как он его забрал.

– Достали! – камень, прощально сверкнув голубой искоркой в пламени костра, исчезает в темноте.

«Достали?» Гм. Кажется, фей впитывает не только героизм, но и соответствующее ему мужское поведение. Габриэлла меня убьет. Забрала чудного сынишку, верну полного оболтуса. Осталось только курить научить, цыкать зубом и сплевывать на землю. Фейная крутизна! Наш ответ слащаво-розовому царству крылатых.

– Натаниэль! – мой окрик звучит немного резче, чем обычно. Фей вздрагивает, но продолжает стоять напротив алхимика, цвет глаз все тот же фиолетовый, лицо напряжено, губы побелели… Плохо! Очень плохо!

– Моя леди, – тихий вкрадчивый голос Лексара раздается совсем не к месту, но Натан скашивает взгляд на наемника, – не стоит так расстраиваться из-за какого-то камня. Посмотрите лучше какой великолепный клинок мне довелось приобрести недавно.

Фей переводит заинтересованный взгляд на Лексара. А тот уже держит в руках небольшой кинжал – удобная изогнутая рукоять с одной стороны плавно переходит в фигуру дракона со сложенными крыльями и зелеными изумрудами глаз, с другой резко обрывается гардой и продолжается блестящей поверхностью лезвия. Натан восхищенно распахивает глаза, на этот раз они привычного голубого цвета, протягивает руку, и кинжал перекочевывает к нему.

– Подарок для юной леди, – с поклоном произносит Лексар и добавляет, – если ваше баронство не возражает.

Возражать? Да я готова расцеловать наемника за его вмешательство.

Бледный алхимик отступает, кажется, он здорово испугался. Надо будет утром с ним переговорить. При солнечном свете он скорее будет считать, что ему все привиделось, и юная леди совсем не была такой страшной, чем открыто признаться в испуге, а глаза, голос можно списать на нервы и расшалившееся воображение.

– Дорогая.

Фей вздрагивает и втягивает голову в плечи. Знает, поганец, что виноват.

– Уже поздно, и тебе пора спать.

Фей кивает и, прижимая кинжал к груди, уходит в палатку. Его уход служит сигналом для остальных. Тачран молча, словно ничего и не случилось, расстилает плащ, укладывается около огня, и скоро тишину ночи оглашает его могучий храп, перемежающийся с треском костра. Солиман пристраивается с другого боку, стараясь быть как можно незаметнее. Странно, во взглядах, которые он кидает в мою сторону, я чувствую вину.

Лексар усаживается у костра. Его дежурство первым. Мое наступит рано утром, когда туман укроет горы пухлым одеялом. Как барон я имею право на палатку, а не на кусок каменистой земли, застеленной плащом, но… уходить не хочется. Тревога за фея и пережитое волнение отпугнули сон.

– Тяжело, наверное, иметь такую сестру?

Вопрос звучит сочувственно мягко, но я напрягаюсь.

– Она – моя сестра, – отвечаю жестко, чтобы отпугнуть дальнейшие расспросы.

В серых глазах наемника отражаются пляшущие языки костра, и смотрит он серьезно, понимающе. Наверное, тогда впервые у меня мелькает мысль, что Лексар слишком умен для наемника.

Надо остановиться, уйти спать, но меня словно кто за язык дернул. Захотелось оправдаться, как будто я не барон, а простой солдат.

– Мать умерла рано (прости Габриэлла, но в легенду ты не вписываешься), и Натаниэль воспитывали мы с отцом. Наверное, немного избаловали, но она так похожа на мать (истинная правда), и… не судите её слишком строго, Лексар, но моей сестре никогда не нравились куклы, платья и украшения.

– Я заметил, – скупая улыбка трогает его губы, – попробую завтра донести это до нашего алхимического друга, пока он не нарвался на еще одну сцену.

Мы заговорщицки переглядываемся, и странное ощущение понимания возникает между нами. Я иду спать, и уже засыпая, осознаю, что глупая улыбка так и не сошла с моих губ.

* * *

Княжество Ротабур

В этом время года город напоминал собой бравую молодку, наряжающуюся на гуляния. Раскинувшийся на нескольких пологих холмах в окружении полноводной реки Шайгаки город усиленно готовился к праздникам. На целую неделю серая будничность столицы превращалась в красочный, бесшабашный и развеселый карнавал. На украшенных флагами и цветами улицах выставляли широкие столы с длинными лавками, где вино наливали за сущие гроши, а то и бесплатно. На разведенных кострах жарили целые туши свиней, специально выращиваемых к праздникам. Более дорогие залы уже готовили праздничное меню, дабы сразить, поразить и вызвать восторг самых требовательных гурманов.

На многочисленных крошечных площадях спешно мастерились открытые помосты, устанавливались высокие шатры. Артисты, акробаты, фокусники, певцы и декламаторы уже собрались возле стен, чтобы в первый день войти в город с праздничным шествием, покоряя и пленяя своим искусством горожан.

Возле стен останутся лишь зверинцы. В переполненном городе им не хватило места. На центральной площади развернутся самые лучшие представления, здесь же установят лотки заморские купцы с редкими товарами. Купцы попроще займут базарную площадь, которая в эти дни растечется на соседние улицы.

А вечером небо над городом озарится сотнями удивительных цветов, распускающихся лишь на мгновение и гаснущих под восторженный возглас толпы.

Княжество Ротабур с размахом праздновало свою независимость. По легенде, скоромное и ничем не примечательное княжество должно было стать частью стремительно набирающей размеры Империи. Соседей уже постигла эта участь, и, казалось, ничто не могло изменить судьбу небольшой страны у восточного побережья Великого океана. Империя, обломав себе зубы, с горным княжеством, которое, словно упрямый гвоздь засело между гор и никак не хотело выдираться, не считала нужным повторять свои ошибки.

Но ротабурцы не хотели воевать. Много лет полные воды Шайгаки и её многочисленных притоков служили водной границей с другими странами. Много лет в княжестве царил мир и процветание и ротабурцы забыли, какого это – проливать кровь за свою землю.

И тогда ротабурские князья решили, что раз уж предстоит сдаться, то сделать это стоит весело. Захватчиков встретили распахнутые ворота, украшенные улицы, музыка и столы, накрытые под открытым небом.

Пыльным, уставшим от перехода и ошалевшим от царящего в городе праздника солдатам совали в руки бутылки с вином, истекающие соком свиные окорока, забрасывали цветами, а красотки дарили призывные улыбки.

Надо ли говорить, что дисциплина великой и непобедимой армии впервые дала трещину. Боевой дух, закаленный в сотнях сражений, усиленный долгими осадами и яростными приступами вражеских городов, среди этого разгула радости и веселия показал слабину.

Командиры пребывали в растерянности, они метались между рядов, пытаясь удержать дисциплину. Но…

Говорят, что командующему восточного фронта так понравилось гостеприимство горожан, что он даровал княжеству Ротабур свободу, под патронажем Империи, естественно. Знающие же, добавляют, что командующий так спешил вывести войска из гуляющего города, что потерял среди улиц пару сотен солдат, несколько десятков лошадей и боевую колесницу, которая до сих пор украшает центральную площадь, как символ победы ротабурцев над Империей.

– Иногда история звучит, как анекдот, – закончила свой рассказ принцесса, – и сложно сказать, что из этого правда, а что нет, но колесница там и, правда, стоит.

– Настоящая? – вздернул брови Ивар.

– Прогуляемся? – вместо ответа предложила Ареста.

Они стояли на балконе императорского посольства. Ивар с жадностью вдыхал аромат чужого города. Именно так он определял свое первое впечатление от города, зачастую оказывающееся самым верным. Ротабур, носящий одноименное название страны, пах, словно праздничный пирог со сладким тестом и мясной начинкой. Речная свежесть здесь смешивалась с ароматами готовящейся на улице еды. В резкий запах копченого мяса вплетался сладкий дух печеных вафель, жаренных пирожков и вареной кукурузы. По улицам плыл аромат тисару – риса, готовящегося на огне в огромных плоских чанах и щедро усыпанного пахучими приправами, от которых рот невольно наполняется слюной.

А еще в воздухе неуловимо пахло праздником. Доносящаяся с каждой улицы музыка иногда сплеталась в нечто невообразимое, перемежалась со смехом, громкими возгласами и оглушительными хлопкам шутих, взрывающихся от бросков о землю.

Они шли по улицам, чувствуя себе парочкой вырвавшихся на свободу студиозов. Это замечательное слово «инкогнито», снимающее разом все обязательства, нудные визиты и прочие политические нужности. Оба в одежде зажиточных горожан, с незаметным и ненавязчивым эскортом, больше теряющимся в толпе, чем следующим в метре за спинами.

– Никогда не ел на улице, – признался Ивар, слизывая белоснежную шапку сливок с источающих сладкий аромат вафель. Это искушающее дух благоухание ловило в свой плен за пару кварталов до пекарни, и они, не сговариваясь, завернули в узкую улочку, перегороженную столами.

Ареста понимающе улыбнулась.

– Давай, сегодня забудем обо всем. Будем просто гулять и наслаждаться праздником. Все равно фея появится только на второй-третий день, когда выставят товары все опоздавшие к началу праздника купцы.

– Давай, – согласился Ивар, чувствуя, как на душе становится легко, а в сердце зарождается шипучее чувство предвкушения праздника.

Они долго гуляли по шумным улицам, смеялись над разодетыми в потешные наряды шутами, изображавших зверей и птиц, рукоплескали параду открытия праздника, умилялись коротеньким пьескам по сказочным сюжетам, которые разыгрывали над ширмами кукольники, танцевали в самом длинном хороводе, охватывающим центральную площадь и, утомившись, пили прохладный лимонад из высоких запотевших бокалов. И когда на город спустилась звездная ночь, с понимаем встретили вспыхнувшее с новой силой веселье.

Они ушли с хмельных, впадающих в разухабистое буйство улиц, и теперь стояли на балконе посольского особняка. Теплая ночь была волнующе-уютной, а взрывающиеся на небе нереально яркие цветы, звезды и сказочные существа дарили ощущение причастности к чуду и легкое сожаление о его быстротечности.

Он взял её за руку, она доверчиво прижалась к его плечу. В какой-то миг её губы оказались слишком близко. Устоять было невозможно, он наклонился…

«Этот город любого сведет с ума», – мелькнула ленивая мысль и пропала, потонув в ворохе нахлынувших чувств: тонкая фигурка принцессы в его руках, сложная застежка со звоном улетела на пол, и по рукам, обнимающим девушку, заструился водопад золотых волос, затуманенный взгляд серых глаз и припухшие от поцелуев губы.

Она немного отстранилась, чтобы перевести дух, Ивар бросил взгляд вниз, на крошечную площадь, и тот, внезапно, выхватил из толпы черный плащ идущего по мостовой человека.

Острое чувство узнавание ударило в грудь, сбило дыхание. Ивар наклонился через перила, напряженно вглядываясь в темноту, но та уже надежно скрывала недруга из виду. Был и не был. Осталась только злость, переполняющая душу и недоумение, что именно забыл здесь маг или кого? И надежда, что враг потерял Маргариту и теперь, быть может, ищет её так же, как он сам, родила в душе злорадную радость.

– Что-то случилось? – принцесса обняла сзади, накрыла ладошкой руку, – или ты считаешь, мы торопимся?

«Ах, да, сделка», – злость сменилась горечью двойного поражения. Для него поцелуй был настоящим, наполненный силой и одновременно нежностью, для нее – всего лишь игра в политический брак.

– Ничего. Просто показалось, что встретил знакомого, – он отвернулся от площади, чтобы не искушать себя желанием сорваться с места, спрыгнуть вниз, догнать, вытрясти правду и убить.

«Живи, маг, пока можешь. Рано или поздно наши пути пересекутся, и тогда тебе придется о многом пожалеть».

Тянущее чувство тревоги, вползшее вместе с темной фигурой мага, окончательно испортило вечер. Ивар немного холоднее, чем следовало, попрощался с Арестой и ушел к себе. Прощальный взгляд принцессы царапнул грустью, но Ивар не смог себя пересилить. Испугался, что не сдержится, слишком многое взбудоражила в его душе эта неожиданная встреча, и короля сейчас раздирало два противоречивых желания: напиться и забыться или, наплевав на здравый смысл, отправиться на ночную охоту по городу. Выделенная императором охрана легко могла скрутить мага, и тогда бы они смогли поговорить на равных, как мужчина с мужчиной, и неизвестно, чей удар слева оказался бы последним.

Останься он, и их чудный вечер перерос бы в вечер воспоминаний, причем далеко не из приятных, точнее сказать постыдных для любого мужчины. Ареста умела слушать, умела тонко подвести собеседника к волнующей теме так, что тот, и сам не заметив, высказал бы все наболевшее.

С некоторых пор, высказывать наболевшее принцессе Ивару не хотелось. Наоборот, он почему то все больше норовил покрасоваться, показать себя с лучшей стороны. Тревожный признак, но король предпочитал его не замечать. Он все еще следовал намеченному плану, не осознавая, что жизнь уже внесла в него свои коррективы.

Она так и не смогла заснуть. Стояла, бездумно смотря в окно на веселящийся внизу город. Одиночество стылым холодом скребло по спине, заставляя мерзнуть, не смотря на накинутую на плечи шаль.

Одиночество…

Страшное слово, если посудить, и такое непривычное. Она всегда, не скупясь, щедро рассыпала отказы и дарила внимание только избранным. Она выросла с мыслью о своей уникальности и величии, дарованных ей судьбой. Она – принцесса и этим было все сказано.

Но кому-то оказалось не нужным её внимание. Это злило, раздражало и одновременно удивляло.

Она могла спуститься, обойти охрану, влиться в толпу гуляющих людей и легко найти того, кто заставит на мгновенье забыть этот ужасный холод, кто разгорячит кровь, а быть может даже сорвет поцелуй. Любой мужчина будет рад, обрати она на него свое внимание. Так было всегда, так будет и сейчас.

Любой…

Беда в том, что любой ей не нужен. А тот, кто нужен, увы, принадлежит другой.

«Ты всегда ставила перед собой трудные цели», – отражение в окне иронично приподняло бровь.

«Так было интереснее жить», – пожала она плечами.

«А сейчас»? – ухмыляясь, поинтересовался двойник.

«Даже сейчас».

«Делаешь лицо, когда оно никому не нужно, – не купилось на ложь отражение, – не хочешь, прогуляться по коридору и заставить пожалеть этого королька о своей холодности? Твоя бабка, помнится, была мастерица в этом деле».

«Для этого дела ему подойдет любая служанка. А меня он всего лишь вежливо спросит, не ошиблась ли я дверью. Да, ине нужна я ему. Он уже сделал выбор и ради него не побоялся приехать в Империю».

«А целовал он тебя тоже из вежливости?» – веселилось отражение.

«Просто этот город сводит с ума», – прошептала Ареста, отворачиваясь от окна.

«Принцесса, – подумала с раздражением, падая в одежде на кровать, – Красавиц, умница, гордость Империи». А если копнуть глубже? Что она может на самом деле?

Защищать безопасность Империи? Смешно. Пара раскрытых убийств: одно из ревности, а второе из-за наследства. К остальным их даже близко не подпустили, как только запахло настоящей кровью.

Клуб вышивальщиц, собирающих сплетни. Отец, больше из вежливости делающий вид, что ему интересно её мнение. Старший брат… может и не из вежливости, но она сегодня полна подозрений и легко зачисляет его в стан недругов. Да, и какие серьезные дела могут быть в их спокойной Империи? Заговорщики? Разве что какому-нибудь лорду вдруг приснится, что он может сказать слово против отца. Преступления? Так грязь, зависть и ложь будут всегда. Стоит ли тратить на них свою жизнь?

То ли дело королевство… Южные границы под пиратами, с севера жмется княжество. Подданные, позабывшие за годы проклятия, что значит суровая правящая рука.

Да, и кто она здесь? Даже не единственная принцесса. Есть еще парочка двоюродных не пристроенных сестер.

А там?

Она вздохнула. Прикрыла глаза и приказала себе заснуть. Она найдет правильное решение, но не сейчас. Быть может, завтра.

* * *

Долина оборотней. Посаденовский хребет

Деревня оборотней оказалась вполне себе человеческой на вид. Широкие, основательные дома раскинулись в вольготном порядке на левом берегу реки, быстро несущей свои ледяные в любое время года воды. Первые этажи были сложены из камней, второй, жилой этаж представлял собой сруб из широких сосновых бревен, тщательно проложенных мхом. Зимы в горах суровые, и отдавать лишнее тепло было расточительно. Каменный этаж защищал склады провизии от дикого зверья, здесь же зимой держали скотину.

Сейчас стада паслись на зеленых лугах, и в доме было тихо. Вкусно пахло сеном, нагретым на солнце деревом, а еще чистотой и свежестью. Вика не спешила вставать с теплой и мягкой постели. После ночевок в горах хотелось растянуть моменты утренней неги.

Их поселили в доме главы трибы Тиррака-Дер-Ромула, остальные разместились у гостеприимных семей, с радостью взявших на постой чужаков. Впрочем, судя приветственным хлопкам и рукопожатиям, многих ловчие уже бывали в деревне.

По приезду Вика попала под опеку жены вождя. Высокую широкоплечую женщину с густыми черными волосами звали Матрикой. Была она статной и строгой на вид, Вика даже заробела под внимательным взглядом темных глаз, но теплая улыбка растопила лед первого знакомства. Детей у Матрики было трое. Двое уже жили своими дворами, а третий Маррк еще только пробовал взрослую жизнь на вкус, за что регулярно получал по хвосту. Впрочем, неугомонного и непослушного оборотня наказания не останавливали, тяга к приключениям оказывалась неизменно сильнее хворостины матушки или ремня отца.

Из кухни потянуло чем-то вкусным. Пора вставать. Она и так долго валялась. Вчерашний вечер прошел смутной каруселью новых лиц, знакомств и грустной церемонией похорон. На этот раз под удар твари попала совсем молоденькая девушка, еще только готовящаяся войти в брачный период. И от погребального дыма костра многие мужчины терли глаза, словно на них выступили совсем другие злые слезы.

Шэрналь целый день изображающий обиду и упорно делающий вид, что Вики не существует, подошел первым, накинул на плечи свою теплую куртку. Девушка с облегчением вздохнула терпкий мужской запах, чувствуя, как чужое тепло прогоняет поселившийся на плечах озноб. И сама себе грустно улыбнулась – как быстро привыкла к его поддержке, к его уверенности и силе.

– Никуда не выходи одна, – тревога в голосе Шэрналя приятно отозвалась в сердце, – часть моих людей остаются на охрану деревни.

– А ты? – Вика повернулась, с беспокойством взглянула в желтые глаза князя ибыстро отвела взгляд, но Шэрналь ухватил её за руку, поднес ладонь к губам, и она невольно вернула взгляд.

– Я справлюсь, не бойся, – он улыбнулся, и от грустной улыбки у Вики защемило сердце, – мы не уйдем далеко. Тварь где-то рядом. Попробуем выследить и понять, что это такое.

– Ты убьешь его? – тихо спросила Вика, и Шэрналь кивнул, – будь осторожен, – попросила, чувствуя, как на душе поселяется тяжкий груз тревоги.

– Да, моя княгиня, – её обняли, прижали к себе.

Она не сразу заснула. Долго лежала прислушиваясь к ровному дыханию Шэрналя, а на душе было неспокойно. Чужая смерть, такие ранняя и непрошенная, вызвала целую бурю чувств: нерадостных, тяжелых, от которых сердце бухало в груди, а во рту скапливалась горечь. Она впервые осознала, насколько опасно быть князем Лахарии, и насколько непросто – его женой. И в душу вкралась подленькая мыслишка – не бросить ли все. Вернуться домой и забыть этот странный мир с оборотнями, горцами и неведомыми тварями, убивающих из пустоты.

Заснула лишь под утро, измученная бессонницей и борьбой самой с собой.

– Светлых вам гор, леди. Как спалось? – Матрика приветливо улыбнулась девушке и поспешила накрывать на стол к позднему завтраку. Вика невольно залюбовалась её быстрыми и точными движениями, в которых чувствовалась скрытая нечеловеческая сила.

– А что ей не спать? – недовольно пробурчал Маррк, входя на кухню, – солнце уже выше сосен поднялось, а она все спит. Соня! – и он кинул обвиняющий взгляд в сторону Вики.

– Маррк, – полотенце просвистело в паре сантиметров от увернувшегося оборотня.

– Но я же прав, – донеслось из-за под стола, куда тот нырнул, спасаясь от расправы.

– Не обижайтесь на него, леди, – со вздохом попросила Матрика, – младший он у меня. Видать, ума ему совсем не досталось. Старшие все себе наперед взяли.

Стол ответил угрожающим рычанием.

– А я и не обижаюсь, – улыбнулась Вика. Завтрак за простым столом без скатерти, с теплым козьим молоком и стопкой свежеиспеченных оладьей настолько отличался от камерной холодности дворца, что девушка жмурилась от удовольствия. И перепалка между матерью и сыном была по доброму шуточной и совсем не злой. Будь её братец таким же неугомонным, как и Маррк, ему бы тоже частенько доставалось и не только полотенцем по спине.

– Вы уж простите, что он так к вам, без всякого почтения, – Матрика пододвинула к ней теплый каравай хлеба, спохватилась, сама отрезала широкий ломоть, – вы, наверное, к другому обращению привычны?

Она испытующе взглянула на девушку.

– Матрика, не беспокойтесь обо мне, – Вика отложила в сторону хлеб, взглянула в темные глаза оборотня, – все просто отлично. Поверьте, ваша забота стоит дороже любого этикета.

– Ну, и славная охота, – с облегченной улыбкой повернулась к плите Матрика. Видимо вопрос, как обращаться с высокопоставленной гостьей сильно мучал оборотницу, и ответ девушки пришелся ей по душе.

После завтрака Маррк, не церемонясь, утащил Вику на улицу.

– Ты же не собираешься целый день сидеть дома? Аль боишься? – прищурился он.

– Я? Боюсь? – Вика, посмеиваясь про себя, приняла крайне оскорбленный вид, – веди!

Они чудно провели время. Сначала всполошили всех курей и одного грозного петуха в курятнике. Зато Вике была продемонстрирована черная, без единого пятна курица. Потом наведались в большой дом собраний. Там было пусто, пыльно и неуютно, пахло скоплением народа, дымом от масляных светильников, а еще тревогой – вчера здесь заседал большой совет. На нем присутствовали все мужчины племени и ловчие с князем. Длинные деревянные скамьи окружали широкий стол. Сквозь маленькие окошки, вырубленные под крышей, проникали тонкие лучи света. Массивные столбы поддерживали крышу, а большой очаг скучал в углу.

– Идем, – потянул её за рукав Маррк. Они вышли из темного зала на залитый солнцем двор.

– Жуткое место, – пожаловался оборотень, – каждый раз такое чувство, будто шерсть на загривке встает дыбом. Но привыкать надо, – он по взрослому пожал плечами, – когда я стану вождем, придется проводить здесь много времени.

– Хочешь стать вождем?

– А кто еще, если не я? – Маррк смешно сморщил нос, – старшие своей дорогой пошли. Не до главенства им. А я каждое утро тренируюсь. С бревном бегаю, ноги, руки укрепляю. Знаешь, какой я сильный? Хочешь мускулы пощупать?

– Я и так верю, – смеясь, отмахнулась Вика, – ты – самый сильный и лучший оборотень на свете.

– Смеешься, – надулся Маррк, – хочешь докажу? Побежали к реке.

Он ухватил девушку за руку, та едва успела второй рукой подобрать длинную юбку, и по уложенной камнями центральной улице они понеслись к виднеющейся внизу голубой ленте реки.

У правого края деревни неспокойная и бурливая река делала плавный поворот, разливаясь темным омутом около белой громадины утеса. Под самой скалой крутились, исходя белой пеной, водовороты. Темная вода обещала глубину, холод и массу неприятных ощущений тому, кто попробует в нее нырнуть.

Слева берега реки соединял деревянный мост, и по нему сейчас со смехом бежала ватага ребятишек. Маррк проводил их оценивающим взглядом.

– Мелкота, – дернул плечом, – эти только бултыхаться умеют.

– Куда бултыхаться? – не поняла сначала Вика. Подошла к воде, опустила пальцы – кожу тут же закололи иголочки холода, – вода же ледяная!

– Кому ледяная, а кто до первых снегов купается, – парировал Маррк и приказал, – стой здесь. Отсюда самый вид.

Вика хотела была остановить сумасшедшего, но тут с веселыми воплями с утеса горохом посыпались ребятишки. Они сигали вниз, выныривали в опасной близости от водоворотов и широкими гребками переплывали речку, чтобы вылезти на берег рядом с Викой, встряхнуться и помчаться обратно, сверкая голыми пятками и попами. Купалась ребятня по-деревенски, голышом.

И вот уже на том берегу мелькнула серая головенка Маррка. Он, явно красуясь перед Викой, застыл на вершине утеса. Рядом, поджидая своей очереди, толпились детишки помладше.

– Не бойтесь, – около Вики остановился один из оборотней, – они в этой воде с самых ранних лет купаются и не болеют.

Вика попыталась улыбнуться, мол, ерунда, она и не переживает. Видит же, что оборотням холодная вода нипочем, но тревога продолжала сжимать сердце в тиски – не вздохнуть, не выдохнуть. И тоненькая загорелая фигурка Маррка на краю утеса, и белый, освещенный солнцем камнем, и темная вода внизу и…

– НЕТ! – её крик разнесся над водой, отразился от реки, скал и раненной птицей взмыл в небо.

Оно медленно повернуло свою уродливую голову, пристально взглянуло на Вику огромными сетчато выпуклыми глазами. Медленно опустило когтистую лапу, которую занесло над головенкой Маррка.

– Маррк, прыгай!

Вика рванулась вперед – успеть, поймать, уберечь.

Но оборотень, звериным чутьем ощутив опасность, прыгнул сам. Сумасшедшим прыжком взвился в воздух, на ходу оборачиваясь серой тенью. Взвился, изворачиваясь, уходя от страшных когтей, которых не видел, лишь нутром чуя смерть за спиной. И с тяжелым всплеском ушел под воду.

– Маррк, – Вика, закусив губу, смотрела на реку, не замечая, как стоит по колено в ледяной воде. Губы беззвучно шептали молитву: «Выживи, умоляю, только выживи».

Серая голова вынырнула буквально в паре метров от берега, и загребая лапами, поплыла к нему. А на том берегу отряд ловчих вместе с оборотнями уже поднял луки. Тварь на секунду стала видна, высветившись на солнце уродливой фигурой с четырьмя ногами, огромной головой и страшными когтями на двух согнутых лапах. Рот с хищными жалами странно, словно в усмешке, искривился, и монстр, присев на лапах, прыжком вошел в воду. Вслед ей ринулся запоздалый рой стрел, но Вике уже было не до твари.

Маррк, тяжело дыша, стоял по брюхо в воде, а с его плеча по мокрой шерсти катились густые капли крови.

Вика охнула, сорвала с плеча платок, прижала к ране. Дальше время растянулось густой патокой. Подоспевшие оборотни вытащили Маррка из воды, подхватили на руки и бегом понесли в деревню. Вика, глотая комок в горле – только бы не расплакаться, бросилась следом. Намокшая юбка, жутко мешая, била по ногами. Девушка лишь раз оглянулась назад, чтобы убедиться, что князь не пострадал.

Вслед за мужчинами вбежала по ступеням третьей от реки избы.

– На стол его, – скомандовала незнакомая женщина, оттирая руки от муки. В серых волосах уже проблескивала седина, но спину оборотница держала прямо, темные глаза смотрели ясно, а приятное широкое лицо хранило следы былой красоты.

– А теперь все вон! – грозно рявкнула целительница, когда Маррка бережно уложили на стол в центре кухни. Мужчины, даже не думая спорить, спешно удалились, – а ты, девонька, останься, – вдруг ласково попросила она Вику, когда девушка уже хотела выйти вслед за остальными, – дочка у меня на охоте, помогать кому-то надо. Крови боишься? – испытующе глянула на Вику.

Та прикусила губу, замотала головой.

– Ясно, – хмыкнула женщина, – зови меня теткой Астафой. Лекарь я по-вашему. Я по-нашему – штопаю помаленьку, да травами больные животы лечу. Мы, считай, и не болеем совсем. Ни простудами, ни дурью разной. Разве что, съедим не то, да в драке укусы себе понаставим.

Тетка, не переставая болтать, быстро передвигалась по комнате. Поставила воду на огонь, достала с полки несколько склянок, длинную иглу, моток ниток.

– Руки в углу помой, – бросила Вике, и та тщательно, несколько раз намылив, вымыла руки. Подошла к столу. Маррк тяжело дышал, высунув длинный язык на стол.

– Все будет хорошо, Маркушка, – она провела рукой по мокрой голове, почесала за ухом. Оборотень вывернул голову и провел мокрым языков по запястью. В глазах защипало, и Вика быстро забормотала, чтобы прогнать ненужные слезы, – не бойся, все будет хорошо. Вот увидишь. Ты обязательно поправишься, и мы с тобой еще погуляем.

– Конечно, погуляете, – рядом встала тетка Астафа, – такому молодцу эта рана, тьфу, царапина, – и понизив голос добавила, – реветь не вздумай и в обморок падать. Голову ему держи. Сейчас рану промоем, чтобы заразу выжечь.

И громким голосом начала читать что-то на своем языке, явно призывая волчьего бога на помощь, а может и не его одного. Язык у оборотней был трескучим, полным рычащих звуков. Ударения отрывисты, а слова коротки. Не речь, а короткая схватка. Не молитва, а вызов богу.

Лечение Маррк перенес стоически, только поскуливал и жарко дышал в лицо Вике, когда та, наклонившись, тихонько целовала его в нос.

– Ну, вот и все, – Астафа наложила последний шов, выпрямилась и оглядела работу, – красивый шрам получится. Умный сын у Ромула. Оборачиваться не стал. В зверином обличье все в разы быстрее заживает. А теперь спать.

Она положила руку на мохнатую голову, прикрыла глаза. Маррк задышал ровнее, засопел и скоро спал, подрагивая лапами во сне.

– Спасибо, вам, – выпрямилась Вика, убирая прядь волос с лица.

Ответить целительница не успела, дверь в кухню отворилась и зашли трое: князь, глава трибы и тот оборотень, что стоял рядом с ней на берегу реки, и первым бросился на помощь Маррку.

– Как он? – Ромул шагнул к сыну.

– Сегодня у него была удачная охота, – Астафа устало присела на лавку, – рана чистая, яда нет. Будет жить твой малец.

– Спасибо, – вожак низко поклонился Вике.

– А мне за что? – засмущалась та.

– Виктория, ты отвлекла зверя, – пояснил Шэрналь, – не важно, как ты смогла его заметить, главное, у Маррка появился шанс уйти из-под удара. Мы, к сожалению, не успевали. Так в итоге, и не смогли понять, как он маскируется. То мы его видим, то нет. Не зверь, а хаос какой-то.

– Вы его убили?

– Боюсь, только зацепили немного. И это плохо. Он уйдет, чтобы залечить раны. А ждать мы не можем. Скоро придет зима.

– Шэрналь! – Ромул бросил на князя острый взгляд, и тот в ответ нахмурился, став похож на очень сердитую и уставшую сова.

– Прости, дорогая, но я обещал спросить. Только спросить. Соглашаться ты не обязана. Когда охотник видит добычу, а добыча – охотника, между ними устанавливается особая связь. И тогда…

– Виктория, его последний взгляд был на вас, – вмешался Ромул, и девушка невольно вздрогнула, ощутив, как неприятный холодок пополз по спине, – мы можем попробовать провести ритуал аш-таллин. Нужно только ваше согласие. Никакого риска, обещаю.

Глава двадцать четвертая

Ромул подбросил в огонь еще одну связку сухой травы, и по пещере пополз тяжелый аромат трав. Вика сглотнула ставшую сладкой слюну. Жутко хотелось закурить, чтобы перебить дым, проникающий в легкие, но о сигаретах сейчас можно было лишь мечтать.

В узкой, напоминающий каменный мешок пещере, с плотно занавешенным шкурой единственным выходом и тонкой щелью на потолке, куда неспешно просачивался дым, было жарко и душно. От сладко-пряного аромата кружилась голова.

«Наркоту жгут», – подумала Вика, откидывая волосы назад. Стоило уходить в другой мир, чтобы снова оказаться у костра и снова играть в догонялки со смертью, пытаясь шагнуть в призрачный мир глюков. Кто знает, на что способна местная травка? Только раньше надо было беспокоиться о ломке или привыкании, когда соглашалась на ритуал.

Ромул все рассчитал правильно. Она не могла отказать в помощи. Рядом на столе спал израненный Маррк, перед глазами стояли вчерашние похороны. Да, и делов-то было: надышаться наркоты, поймать правильное состояние и попытаться дотянуться до сознания аша – охотника.

– Виктория, сосредоточьтесь. Очистите сознание от мыслей.

Легко сказать. Как можно избавиться от мыслей, когда они так и лезут в голову?

Оборотень хмурится, недовольно качает головой и бросает в костер еще одну порцию травы. Вот такая она неспособная ходить по чужим сознаниями, а может дело в привычке к синтетике? Не скажешь же Ромулу, мол, прости, дядя, а нет ли у тебя чего покрепче, а то меня от твоей травки, ну никак не вставляет?

И лопатка, зараза, чешется так, что сил нет. В горле першит, хочется кашлять, мир странно расплывается на сектора. Огонь оказывается слева, справа и по центру. Лопатка уже не чешется, а жжется, и она знает, что это нехорошо. Холод ненадолго убил боль, но солнце согрело кожу, и боль пришла вновь.

Она должна вернуться. Дом. Там тепло, сухо и безопасно. Лапы быстро взбираются по камням. Жаль, без добычи. Оглядывается назад, туда, куда обязательно вернется. Детям нужна пища. Питательная, мягкая и вкусная.

Сетчатый мир множится, отображая горы справа и слева, а внизу среди зелени темнеют жилища еды.

– ВИКТОРИЯ! – крик ворвался в уши, разбивая сетчатый мир на части, а следом на лицо полилась холодная вода.

– Убе… тьфу… ри, – она замотала головой.

– Все, прости, прости, – над ней наклонилось встревоженное лицо Шэрналя, – больше не буду. Слава, Создателю, жива. И больше никаких экспериментов, – это уже не ей, а Ромулу.

– Я же сказал, что она очнется, нужно только дать ей время, – глухой голос оборотня был полон раздражения, – а ты ворвался, как дикий. Накричал, вытащил из пещеры.

– Да, она была бледнее снега и почти не дышала! – уже успокаиваясь сказал князь, не отрываясь от Вики. Та слабо улыбнулась в ответ. Родной взгляд желтых глаз согревал, успокаивал, и на душе становилось тепло и уютно, вот только лежать на мокрой земле было прохладно.

– Помоги встать, – попросила.

– И вовсе она не переставала дышать, – тихо пробормотал Ромул, – просто дышала по-другому.

– Это как? – придерживая одной рукой девушку, язвительно осведомился князь. Оборотень насупился.

– Шэрналь, он прав, – девушка поспешила вступиться за Ромула, хоть и не ощущала никаких добрых чувств к оборотню, точнее она сейчас ничего не ощущала, кроме пустоты и усталости, – я чувствовала его. Или её. Не знаю. Кажется, там гнездо. И она носит детям еду.

– Мать, моя горы, – выругался князь, – только потомства нам не хватает.

– Где? – подался вперед оборотень, хищно блестя глазами.

Вика оглянулась.

– Можем, подняться вот туда? – она указала на скалу, возвышающуюся над пещерой. Князь легко подхватил девушку на руки, и через десяток шагов оказался наверху. Отсюда открывался замечательный вид на деревню. Где-то там спал лечебным сном Маррк, испуганные ребятишки были разогнаны по домам, и лишь взрослые оборотни вместе с ловчими патрулировали улицы. Отсутствовало несколько охотников, но за ними уже послали. Оборотни не привыкли прятаться и, трусливо поджав хвосты, сидеть по домам, но Ромул отдал приказ, запрещающий охоту и вылазки в одиночку.

Вика глубоко вздохнула, оглянулась по сторонам, и попыталась, как можно четче восстановить видение.

– Там должны быть пещеры, – она указала чуть левее перевала Белых Костей.

– И они там есть, – улыбнулся Ромул. От улыбки оборотня веяло обещанием смерти, и Вику передернуло – слишком часто смерть оказывалась рядом за эти два дня, и девушке невыносимо хотелось мира и покоя, прямо сейчас, без всяких условий и отсрочек.

– Я пойду с вами, – она решительно отстранилась от Шэрналя, – пойду, – повторила упрямо, не обращая внимания на угрожающее сопение у нее за спиной, – без меня вам его быстро не найти.

– Князь, – Ромул перевел задумчивый взгляд на Шэрналя, – она – честь нашего племени. И та часть горы просто унизана пещерами. Нам и за год все не проверить.

– Она – моя будущая жена, – прорычал Шэрналь.

– Честь племени, – и Вика не могла не признать, что рычание оборотня звучит более убедительно, – я клянусь жизнью своего народа.

– Шэрналь, – Вика повернулась, положила ладонь князю на грудь, заглянула в гневно сощуренные глаза, – позволь мне помочь. Обещаю, я буду беспрекословно повиноваться любым твоим приказам. Обещаю, что не стану мешаться под ногами, и даже не подойду к пещерам. Просто укажу, в какой именно она прячется и все. Пожалуйста.

Складка между бровей князя стала глубже, он покачал головой, порывисто прижал Вику к себе и прошептал:

– Что же ты со мною делаешь, женщина!?

* * *

Предгорья Посаденовского хребта

Мы уже довольно сильно углубились в отроги горного хребта под благозвучным названием Посаденовский. Кругом лежали приятные глазу зеленые склоны, густо поросшие кустарником, на который постоянно соблазнялись наши лошадки. Впереди вставали серые громады гор, и честно сказать, меня абсолютно не прельщала мысль углубляться так далеко. Имею же я право помечтать о том, что портал окажется где-нибудь поблизости.

После памятного выступления фея наша дальнейшая дорога проходила довольно скучно, можно даже сказать однообразно, мирно разделившись на два лагеря. Один в кокетливом голубом берете, в бежевой амазонке с небесно-голубым шарфиком на шее и второй с разноцветными волосами, подпаленной курточкой и набитыми камнями карманами. Между собой эти двое категорически не общались, выбрав границей меня, точнее пограничным столбом. Главенство в отряде не позволяло улизнуть от разговоров, так как этим двоим срочно требовались: совет, уточнение, жалоба и ответы на разные очень важные вопросы, а именно: «Когда будет привал?», «Где мы возьмем воду, моя теплая, а я хочу холодной!», «Можно вы пойдете немного медленнее, я бы хотел проверить вон ту скалу» и так далее до выведения меня из себя.

Самое обидное, рявкнешь – и полные голубые глаза слез и обиды. Гаркнешь на другого – результат без слез, но обида не меньше. Детский сад, честное слово.

В итоге еду с одной мыслью – дожить бы до вечера и не прибить кого-нибудь по дороге. Тачрану проще – дремлет себе в седле, сладко посапывая. Даже фей, устав будить его при каждом вопросе, отстал от нашего богатыря. Лексар удрал вперед – на разведку и пребывал в этой самой разведке добрую часть дня. Счастливчик! Я пыталась намекнуть, что на разведку нужно ходить по очереди, а лучше всего вдвоем, но мне просто предложили сбить ножом шишку, висящую в пяти метрах на дереве. Я позорно промахнулась, Лексар нет. В итоге я еду в окружении неадекватных личностей, а он отдыхает в разведке. И где, спрашивается, справедливость?

Но я готова мириться с дурдомом, лишь бы дорога неспешно ложилась под копыта коней, вокруг мирно щебетали птицы, и солнце пускало зайчики от брошки на груди фея, а не плясало на лезвиях мечей.

Первые неприятности, как водится, подкрались незаметно и с той стороны, откуда их совсем не ждали. Мы только что миновали уходящую влево дорогу, которая вела в долину оборотней. Я проехала десять метров, не меньше, когда странность, а именно тишина за правым плечом, заставила натянуть поводья. Бросила взгляд через плечо – голубого берета поблизости не наблюдалась, как и небесного шарфика. Пришлось разворачиваться.

– Что случилось? – подъехала к застывшему Натану.

– Оно работает! – прошептал фей, глядя на меня ошалелыми глазами, – Марго! Оно действительно работает! Я его чувствую! Представляешь?

Я представляла, я очень хорошо себе представляла, потому как Натан стоял на развилке, лицом обращенным на восток, а наша, хорошо наезженная дорога, местами даже подсыпанная мелкими камушками и песком, уходила дальше на север.

– Ты уверен?

Фей кивнул.

– Это, как магнит. Как запах свежеиспеченных вафель. Стоит его почуять, и он тянет к себе. Нам нужно туда, Марго, я уверен.

Что же… На восток, так на восток. А, собственно, кто-то сомневался, что наш путь не будет напоминать собой прогулку по главному имперскому тракту? Делаю последнюю попытку.

– Натан, а если мы попробуем зайти с другой стороны? Я не сомневаюсь, нет. Просто, не думаю, что оборотни будут нам рады. И, честно сказать, встречи с ними мне хотелось бы избежать.

– Марго, прости. Но я боюсь, если отступлю сейчас на шаг в сторону, то потеряю ориентир. Если хочешь, я могу пойти один. Оборотни меня не тронут, я уверен.

Уверен, он… Маленький, глупый и отчаянно храбрый.

Подъезжаю ближе.

– Мы идем все вместе или не идем никуда. Понятно?

Лицо фея светлеет на глазах, а вот мне совсем не радостно. Впереди разборки с нашей чудной командой. Боюсь, незапланированный визит к оборотням их мало обрадует.

– Барон, если позволите…

– Барон, вы определенно сошли с ума.

– Гм, барон, там могут быть интересные экземпляры. Закрытая долина…

– Барон, не слушайте этого несчастного, у него в голове только горы. Нас просто порвут на маленькие кусочки, и даже титул вас не спасет.

– Мне кажется, он прав, ваше баронство. Нам не стоит туда соваться.

– А может, заглянем на чуть-чуть?

– Цветастый, еще слово и я тебя сам порву, не дожидаясь оборотней.

– МОЛЧАТЬ! – еле удалось вставить слово в этот балаган. Разорались так, что на половину гор слышно. Эдак мы точно тихо никуда не пройдем.

Я прикинула направление взгляда фея, мысленно наложила на карту гор, которую за время пути изучила досконально. Слава Богу, по центру нас идти никто не обязывает, а краешком как-нибудь просочимся. Оборотней не много. Всю долину перекрыть не смогут. Пойдем ночью, главное – запах замаскировать. Дорожный мужской аромат, да еще смешанный с лошадиным. Я и не будучи оборотнем, учую наш отряд за пару метров.

– Собственно, я никого не держу, и даже готов выделить припасы на обратный путь, – от моего тихого вкрадчивого голоса, троица горлопанов смиреет, лишь Лексар продолжает буравить тяжелым взглядом, и глаза его цветом сейчас больше напоминают сталь. Хочется закрыться, отвернуться, но я стойко выдерживаю стальной удар, и Лексар первым отводит взгляд.

– В долине князь гостит с ловчими. У нас есть шанс, что им сейчас не до нарушителей, особенно, если пойдем краем, ночью и тихо. Копыта лошадей обмотаем тряпками, лишние и особенно звякающие предметы, – под моим пристальным взглядом Солиман краснеет и тянется к набитым карманам, – уберем в мешки. Самый опасный участок пройдем пешком, головы лошадей накроем, чтобы не выдали нас ржанием. И будем молиться, – я повышаю голос, сознательно давлю на задумавшихся мужчин, – чтобы князь с оборотнями так устали, гоняясь за тварью, поселившейся в долине, что им будет не до нас. И последнее: проход через долину будет засчитан по первой категории риска и оплачен соответствующе.

Отец всегда говорил, что даже неприятную новость нужно заканчивать на оптимистичной ноте. Это сглаживает напряжение, позволяет перейти мыслям в приятное русло. Вот и сейчас. Тачран заулыбался, Солиман весело присвистнул и даже суровый и неприступный Лексар немного расслабился.

– Что, хасиры, покажем зверушкам, что нас так просто не возьмешь?

Это не просто приглашение, это вызов. Я беру их на «слабо» – старый, но проверенный трюк, и наши доблестные охранники легко на него ведутся. Они уже забыли, как пару минут назад дружно костерили сумасшедшего барона. Сейчас их глаза горят азартом, они жаждут не просто тенями пройти по краю долины, нет, они готовы на большее – проползти по улицам, утерев серые носы по полной программе.

И даже грозный Лексар воодушевленно хмурит брови, прикидывая, как лучше уделать оборотней.

* * *

Императорский дворец Рассветной Империи

Ему не спалось. Непривычная для конца лета душная ночь спустилась на город, заставляя метаться в поту по кровати. Сны кружили вокруг, никак не желая приходить, дразня отрывочными видениями.

Альберус встал, подошел к открытому окну. Внизу лежало темное облако парка, за ним виднелся город, тускло подсвеченные улицы, а над всем этим неровным яблоком висела луна. Надо было закрыть окно, создать охлаждающее заклинание, послать, наконец, жару в преисподнюю и лечь спать, но что-то держало около окна, и император не спешил возвращаться в постель. Он еще раз прокрутил в голове события прошлого дня, с удовлетворением ощущая, как в голове наступает ясность, как раскладываются по своим местам мысли, а решения обретают четкость и понимание своей правильности.

Он всегда ценил подобные моменты ночной тишины и сосредоточенности, когда суета отступала на задний план, обнажая суть вещей и событий.

Ротабур… вот, что его сейчас беспокоило. Беспокоится в одиночестве не хотелось, и Альберус начал настройку магического вызова. К его удивлению помощник не спал. Судя по окружающим звукам, Лазаргар в данный момент находился на улице среди веселящейся, изрядно подвыпившей толпы горожан. Ах, да, первый день ярмарки. Буйство народа, дождавшегося праздника.

– Лазаргар?

Кристалл показал приблизившееся лицо помощника, затем изображение запрыгало, показывая то зеленую куртку Лазаргара, то стены домов и куски крыш, то внезапно выхватывая из толпы чье-то раскрасневшееся лицо. Наконец, звуки стали тише, а фокус изображения перестал сходить с ума, настроившись на Лазаргара.

– Доброй ночи, Ваше Императорское Величество.

Величество раздраженное побарабанило пальцами по подоконнику, но голос помощника был трезв, и придраться было не к чему.

– Есть новости?

– Да, Ваше Величество. Они интересовались ею.

И то, каким голосом это было произнесено, и особое выражение лица Лазаргара явственно дали понять, что речь идет именно о ней. Ярость осознания, кто вновь встал у него на пути, ударила в сердце и заставила пошатнуться. Он с силой сжал кристалл, словно камень был виноват в случившимся.

– Ваше Величество? – обеспокоенный голос помощника с трудом пробился сквозь пелену гнева, и только самообладание помогло Альберусу ответить:

– Продолжайте наблюдение. Доклады по лиловой категории.

Лазаргар понимающе кивнул, и император с облегчением прервал связь. Лиловый подразумевал доклад в любое время дня и ночи, и теперь можно было не волноваться, что он упустит что-то важное из-за опасения подчиненного нарушить императорский сон.

Она. Его боль, его болезнь, его уязвимость. И почему при мысли о ней он продолжает чувствовать себя беспомощным мальчишкой, злясь на нее и в первую очередь на себя за эту слабость?

Девчонка, за которой гоняются его будущий зять и отступник-лорд безусловно связана с феей. Теперь уже можно не сомневаться в этом. Но что означает эта связь?

Мысль, а не поторопился ли он, одобряя брак Найлса, неприятно царапнула сердце.

«Что же ты задумала, милая? – спросил Альберус, глядя на луну, – какую очередную пакость вытанцевали твои крылья?»

Луна молчала. Император с досадой поморщился, сжал кулак, ощущая, как врезались в ладонь твердые грани кристалла. Хруст возвестил о гибели устройства связи.

Следовало взять ситуацию под жесткий контроль. Но ехать самому – много чести. Ротабурцы и так горды своей иллюзией свободы, и лучше не давать им лишнего повода для гордости. Наследника по этой же причине не отправишь. Остается младшенький. Кстати, давно он не слышал о нем.

Не спящий по ночам император – лишняя головная боль подданным, но этот человек привык к ночным звонкам. Лорд Тирлембей ответил на вызов сразу же. Темнота за спиной лорда говорила, что он в собственной спальне, а бодрый голос и прямая спина, что лорд уже понял, кто его вызывает, полностью проснулся и принял деловой вид.

– Доброй ночи, Ваше Величество.

– И тебе, Лаксеус. Порадуешь чем-нибудь, старика?

Лорд побледнел. Начало ночного разговора, ласковый голос императора и гневно-блестящие глаза не сулили ничего хорошего.

– Например, рассказом о том, где сейчас твой начальник.

– Его высочество отрабатывает личное задание, – осторожно вымолвил Лаксеус, кляня в душе и непоседу принца, которого совсем некстати понесло куда-то и императора, дай ему Создатель сто лет здоровья, за нежданно проснувшееся беспокойство о сыне. И теперь решай, что лучше – сдать начальство или соврать правителю?

– Личное задание, – недовольно протянул Альберус. Сосредоточился. Местопребывание сына угадывалось смутно – где-то ближе к южным границам Империи. Точнее определить мешали горы, – и как долго он собирается его выполнять?

Недовольство императора было понятным. Младший никак не хотел остепениться, осесть в кабинетах и вести оттуда руководство, переданными под его начало службами. Принца тянуло лично поучаствовать в полевых работах.

– В последнем донесении он говорил, что наткнулся на кое-что любопытное, и ему понадобится недели две, не меньше на разработку.

– Понятно, – вздохнул Альберус. Сын встретил загадку и теперь не успокоится, пока её не решит. Не то, чтобы он был сильно против такого подхода. Природное любопытство – хорошее качество, но пора брать руководство полностью на себя, а не перекладывать на плечи заместителей.

– Я вас понял, лорд. Отдыхайте. Если мой сын проявится – дайте ему знать, что я хочу его видеть.

Лаксеус облегченно вздохнул, отключил связь и улыбнулся. Гроза высочайшего гнева прошла стороной.

Император нервно заходил по комнате. Итак, на младшего рассчитывать не стоит. Он, конечно, может связаться с сыном, но ломать его планы не хотелось. К тому же ситуация может развиваться медленно, и он успеет еще вызвать принца, если тот действительно ему понадобится.

* * *

Посаденовский хребет. Владения оборотней

Страх пришел ночью. Вечером она крепилась, внимательно слушая обсуждения завтрашнего похода. Ради невесты князя оборотни сделали исключение и позволили ей находится в зале совета. Духота, громкие голоса, ритуальный огонь, жарко пылающий в распахнутом зеве камина и нарастающая дурнота.

– Проводи меня, – попросила тихонько, наклонившись к князю.

Шли молча. На деревню уже опустились сиреневые сумерки, розово-красными языками блестели белые шапки гор, а снизу потихоньку наползало пушистое одеяло тумана.

– С тобою все хорошо? – спросил Шэрналь, с тревогой глядя на побледневшее лицо девушки.

– Все в порядке. Всего лишь духота, – отмахнулась Вика. На улице ей действительно стало лучше, и воцарившийся в голове туман постепенно проходил.

– Уверена?

– Да, – она остановилась, протянула руку, поправила воротник на его рубашке, – возвращайся к ним. Тебя ждут. А я буду ждать тебя.

Шэрналь кивнул, легонько коснулся губами щеки девушки, развернулся и зашагал в сторону зала совета. Прямая спина, широкие, уверенные шаги. Вика не отрываясь, смотрела ему вслед. Настоящий князь! А кто она? Неудачница, лишь по счастливой случайности не испоганившая собственную жизнь. Слабовольная дурочка, без высшего образования. Глупая авантюристка, слепо согласившаяся на странную работу. Предательница, работающая против любимого мужчины.

Горькие слезы защипали глаза. Она с трудом заставила себя повернуться и войти в дом. Тихонько прошмыгнула в свою комнату, ополоснулась в тазике с водой, который ей оставила Матрика и практически без сил опустилась на кровать.

Попыталась заснуть, но страх оказался сильней. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вставала страшная морда твари, хищные жала кривились в жадной усмешки, а в выпукло-сетчатых глазах читалось обещание: «Ты следующая». И холод воображаемого острого когтя на шее, и взмокшая от страха спина. Она лежала, глядя в потолок и в сотый раз обзывала себя дурой.

«Решила стать достойной его? Не получится, милая. Его с рождения готовили править. Княжество у него в крови, а ты рядом с ним всегда будешь чувствовать себя кухаркой, которую по ошибке возвели на трон».

«Заткнись».

Внутренний голос ответил смешком.

«Так хочешь его, что готова умереть?»

«А не пойти бы тебе»…

Вика мысленно представила путь, по которому следовало идти голосу. Ей сейчас не до самооценок. Но в чем-то голос прав. Завтрашний день может стать последним в её жизни, так стоит ли тратить силы на самокопания? Тем более сейчас, когда так все запуталось.

Шэрналь пришел, когда за окном стояла ночь. В темноте зашуршала одежда, скрипнув, прогнулась кровать под его весом. Он лег, прижался к её спине, крепко обнял. Теплое дыхание на затылке, сильные руки, заключившие тело в безопасный круг – и сердце отпустило от страха.

– Знаешь, я ведь ничего не боялся с детства ни темноты, ни гор, – тихий голос князя был полон грусти, и Вика шмыгнула носом. Опять слезы! Никогда она столько не плакала, как в эти дни, – Мог драться один против троих, и никогда не проигрывал. У ловчих учился, как простой боец, без единой поблажки прошел их школу. Я не боялся, когда подавлял первый бунт, когда убивал. Но сейчас, – Шэрналь зарылся в её волосы, вздохнул, – сейчас, я безумно боюсь за тебя. Боюсь настолько, что могу не совладать с собой и запереть тебя завтра дома.

– Но ты ведь не сделаешь этого? – сквозь слезы улыбнулась Вика. Они лежали просто обнявшись, и что-то новое рождалось между ними, словно они только что шагнули на новую ступень отношений.

– Нет, не сделаю. Если только ты сама не захочешь остаться.

– В моем мире, когда мужчина и женщина клянутся друг другу, они говорят: «И в горе, и в радости». Я хочу быть с тобой, Шэрналь, не только во дворце, хочу всегда быть рядом. Не важно, у друзей или у врагов.

– Моя отважная леди, – он развернул её к себя, покрыл лицо поцелуями, – из тебя получится замечательная княгиня.

Глава двадцать пятая

Сквозь редкий утренний туман слышался тихий перестук копыт. Отряд, соблюдая осторожность, выдвигался к перевалу. Впереди вставали подсвеченные розовым скалы, и часть из них действительно напоминала кости неведомого гиганта, нашедшего смерть наверху.

Шэрналь в который раз за утро взглянул на седло горы, словно оно могло, повинуясь его взгляду, открыть свою оборотную сторону. Оттуда, из-за перевала Белых Костей приходили твари. Невидимая смерть была третьей по счету. С первыми двумя оборотни справились сами, и лишь на третьей споткнулись, не смогли одолеть.

Перевал ведущий в самое сердце Посаденовского хребта. Где-то там затаился крошечный монастырь, где-то там все еще звучали отголоски Посаденовского портала, открывались двери в другие миры, втягивая в себя несчастных и выбрасывая их в чужой, не всегда дружелюбный мир.

Твари могли прийти только оттуда. Больше им взяться не где. Порталу ведь все равно: звери, люди. Он безжалостно равнодушен ко всему живому. И слава Создателю, что этот хаос властвует так далеко от людских поселений.

Но если все это правда, то на пути невидимой смерти должна была встать не здешняя долина, а монастырь. Да и остальные твари не стали бы обходить стороной лакомый кусочек с живым мясом внутри. Сравнивать служителей Единого и оборотней? Смешно. Эти в рясах только на кухне нож держать умеют. Или?

Шэрналь еще раз вспомнил опасную тварь. Логика подсказывала, что чудес не бывает. Точнее бывают, но не трижды за десять лет и в одном и том же месте. Либо монахи что-то скрывают, либо…

«Надо ехать самому», – решился. Сыграть свадьбу – вот и повод съездить. Отблагодарить за «подарок», договор о суверенитете подписать, а заодно и лично оценить таинственный монастырь. Все-таки северная граница. Еще шаг и Империя. Такие точки без внимания оставлять никак нельзя.

К пещерам они вышли до полудня. Солнце уже успело прогреть воздух, и Вика перестала зябко кутаться в плащ. Ночной страх ушел, уступив место предвкушению схватки и азарту битвы. Пусть её участие никто не планировал, но постоять в стороне, в первых рядах было бы неплохо.

Было лестно думать, что она не просто балласт и головная боль для пятидесяти мужчин, а практически проводник, так сказать, указатель цели. Все портила мысль о приманке. Мысль неустанно вертелась в голове, вызывая приступы тошноты. Вика сжимала зубы, прикусывала губу и принималась разглядывать отряд, чтобы как-то отвлечься от прорывающихся сквозь адреналин волн паники.

Рядом с хмурым и недовольным видом ехал Эльзар. С утра он предпринял последнюю попытку отговорить Вику от поездки, и теперь дергался на каждое шевеление в кустах. С одной стороны, Вике было жаль мужика – с главы ловчих понизиться до телохранителя невесты князя, с другой – князь доверил ему самое ценное, вот пусть и охраняет.

Глядя на хмурое лицо ловчего Вику так и подмывало показать язык, а еще лучше устроить каверзу, но солидность момента удерживала её от ребячьей выходки. Тем не менее, она спросила:

– Эльзар, вы планируете участвовать в схватке?

– У меня другие задачи, ваша светлость, – с почтением ответил ловчий, лишь дернувшийся уголок рта выдал его раздражение.

– Тогда у меня к вам просьба, – понизив голос, сказала Вика, – я все равно буду в стороне, да и оборотни, если что случится, меня защитят. Против твари они плохие бойцы. А вы лучше приглядите за князем. Другого такого у вас не будет.

– Я вас понял, – кивнул ловчий, и на мгновенье Вике показалось, что в холодности его взгляда мелькнуло скрытое одобрение.

Солнце припекало не на шутку, и Вика скинула плащ. Отряд стоял перед склоном горы. Вверху провалами гигантских глаз темнели пещеры. Три, пять, восемь, двенадцать. «Неплохо», – подумала она, щурясь от яркого солнца. Похоже на каменный город, а сколько пещер скрывается внутри? Ромул был прав. Они бы потратили кучу времени на поиски кладки, а тварь не спеша играла бы с ними в прятки, вырезая по одному.

– Виктория, ты готова? – Шэрналь спешился и подошел к девушке.

– Нет, это не так просто. Мне надо повторить её путь самой. Отсюда мало что видно.

– Прости. – добавила, видя, как нахмурился любимый.

– Тебе не за что извиняться, – покачал головой Шэрналь, – чудо, что ты вообще смогла проникнуть в её сознание. Идем.

Он помог спешится, крепко взял за руку и повел вверх по довольно пологому склону горы. Из-под ног разбегались юркие ящерицы, оглушительно стрекотали цикады, все было так похоже на Землю, что ком встал в горле. Ностальгия накатила внезапно и совсем не к месту, но как же этот уголок чужого мира был похож на родной! Вика споткнулась и её бережно поддержали.

– Все в порядке? – уточнил Шэрналь.

Она кивнула, подняла руку, призывая к вниманию, отряд послушно замер. «Пора!» – отдала сама себе команду. Прикрыла глаза, вспоминая чужое видение.

Камень, вот этот. Или тот? Нет, этот, что справа. Он больше похож. Теперь вверх. Ноги – не лапы. Скользят. Но её поддерживают. Она чувствует руки на талии – можно полностью сосредоточится на дороге. Зрение словно раздваивается. Дорога знакома ей до камушка, но она идет по ней первый раз. Это шизофрения. Или все-же трава Ромула? Нет, больше шизофрения. Она ставит третью лапу на камень, и чертыхается, потому что лапы нет, и равновесия тоже.

– Не бойся, я держу, – рядом знакомый до дрожи голос и… равновесие. Её удержат. Можно выдохнуть и лезть вперед.

– Это здесь.

Она на выступе. Площадка размером с футбольное поле. Вверху еще один уступ и снова пещеры. Но они ей не нужны.

– Вон тот, слева, – она указывает на крайний левый проем в стене. За спиной уже давно блестят на солнце обнаженные мечи, и все же они опаздывает.

– Она здесь, – голос отказывает, Вика еле слышно шепчет, но Шэрналь оказывается наготове.

Тварь медленно, не спеша, проявляется на солнце у них за спиной. Сначала показывается призрачный силуэт, затем фигура обретает плотность и омерзительную достоверность. В сетчато-выпуклых глазах Вика видит свое отражение. Кошмар становится реальностью.

– Уходи, – Вику задвигают за спину, а затем с разных сторон в тварь летят разноцветные пакеты, оставляя яркие дорожки на камнях и высыпая красный, синий и зеленый порошковый дождь на уродливый силуэт.

Пронзительный скрежет шурупом ввинчивается в мозг. Тварь пытается исчезнуть, но порошок пропадать не желает. Скрежет становится сильнее, внезапно перерастает визг, и снизу от подножия ей отвечают.

– Их двое! – перекрывая визг, кричит Шэрналь. Он разворачивает Вику к себе, – Ромул, бери её и уходите в пещеры. Сейчас!

Они бегут. Ромул, еще трое оборотней и она. Камни больно бьют по коленям. Её подхватывают под руки, затаскивают наверх и практически вталкивают в темный полумрак пещеры. Тяжелое дыхание в пещере. Её дыхание. Оборотни неслышными тенями скользят за спиной. Только лишь оборотни?

– Ромул? – она останавливается. Темнота впереди уже не кажется спасительной и безопасной.

– Не бойтесь, Виктория. Он её сюда не пропустит, – теплая рука оборотня на плече, – я вас поведу. Мы видим в темноте.

Они идут вперед. Десять шагов, двадцать. Снаружи раздается резкий хлопок, внутрь врывается волна горячего воздуха, Ромул внезапно командует:

– Вперед, быстро.

Они бегут, а стены начинают дрожать, пол брыкаться под ногами, и с потолка на голову ссыплются мелкие камушки.

Удар в спину. Она летит на пол. Падает на что-то мягкое. Точнее на кого-то. Ромул успевает нырнуть под нее и смягчить удар. Сверху падает еще кто-то, прикрывая, и пещера окончательно сходит с ума.

– Вы целы?

Чужие руки на теле неприятны, и Вика отстраняется.

– Да, – торопливо отвечает. Саднящий локоть и разбитая коленка не стоят своего упоминания.

– Что это было? – спрашивает у темноты.

– Князь был вынужден применить запасной план, – медленно подбирая слова, поясняет Ромул, – и сделал это слишком близко к нашей пещере. Таграль уже отправился проверить завал. Подождем.

Подождем. Вика кивает, прислоняется к стене. В горле першит от пыли, руки нервно подрагивают после выброса адреналина и жутко хочется курить. А еще в голове зреют вопросы.

Насколько она помнит из курса истории, огнестрел в княжестве практически отсутствует по причине своей дороговизны. Княжеская дружина, пара элитных отрядов и по несколько штук на родовитые семьи – вот и весь арсенал.

– В княжестве умеют делать бомбы?

– Шэрналь – хороший князь, – в голосе Ромула слышится уважение, – он понимает, что в некоторых вопросах не стоит придерживаться старых принципов.

Отличный ответ! Они в заваленной пещере, чудом избегнув смерти, а ей тут загадки загадывают! Цветной порошок, взрыв, разъяренная тварь, что же там произошло на самом деле?

– Вождь, – из темноты доносится взволнованный голос Таграля, – завал плотный. Нам не пройти. И на раскоп уйдет много времени. Ждать смысла нет.

– Хорошо, – принимает решение Ромул, – попробуем поискать выход в другом месте. Здесь довольно много сквозных пещер. Надеюсь, нам повезет. Виктория, вы идете?

Странный вопрос, как будто она останется здесь одна? Вика строит недовольную гримасу, но тут же спохватывается – оборотни же видят в темноте.

– А света ни у кого нет? – голос звучит жалобно. Вика прикусывает губу, только бы не расплакаться. Подумаешь, темнота! Рядом трое здоровых мужиков. Дойдет как-нибудь.

– Виктория, давайте руку. Я буду вашими глазами, – Ромул обхватывает её за талию, второй рукой сжимает ладонь, – все будет хорошо, не бойтесь.

Руки у оборотня горячие, и от тепла чужого тела по спине пробегают мурашки.

– Вы похожи на траву тавыль – такая же хрупкая и сильная, можно согнуть, но не сломать. Я вижу – вам страшно и хочется плакать, но вы все равно идете. А еще я чую кровь. Поранились и молчите.

– Царапина, – пожимает плечами Вика.

– Если бы я был моложе, – голос оборотня становится ниже, бархатистее. В нем появляются соблазнительные нотки, и щеки у девушки начинают пламенеть.

– Вы бы не стали отбивать невесту у друга, – продолжает она. Ромул отвечает тихим смешком.

– Хотите расскажу, как мы познакомились?

Темнота окружает со всех сторон. Чувство беспомощности рождает страх. Страх провоцирует панику. Глаза всматриваются в темноту, силясь разглядеть хоть что-нибудь, но мира словно не существует, он суживается до горячих рук на талии, пола под ногами и голоса оборотня.

– Да, – она готова слушать что угодно, лишь бы Ромул не переставал говорить, – но сначала про бомбу.

– Хорошо, – покорно соглашается оборотень, – про бомбу все очень просто. Вы же знаете, как в княжестве относятся к магии?

– Её там просто нет.

– Не совсем. Если в княжестве изгоняют любую магию, это не значит, что она не существует. Глупо прятаться от собственного хвоста, не правда ли?

– Шэрналь хочет это изменить?

– Пытается. Не все так просто. Люди чудовищно упрямы, особенно, если дело касается их взглядов. Бомба – лишь первый шаг. Он собирается разрешить ввоз магических предметов из Империи, с ограничениями, конечно.

«Неплохой ход», – подумала Вика, и про себя решила посоветовать князю начать не с оружия, а с лекарств и косметики. Затем добавить защитные амулеты, отпугиватели грызунов и прочие магические приспособления для быта. Она могла бы поспорить, что контрабанда запрещенных товаров из Империи существует давно, и самый логичный ход для правителя – её узаконить, ограничив разумными рамками. Не стоит продавать взрывающиеся амулеты всем подряд, а вот защита и лечение – другое дело.

Мысли побежали в сторону рекламной кампании. Тут ведь главное не переборщить. Иначе оппозиция мигом поднимет головы – такой повод свергнуть появится. Князь – подрывающий устои. Но менять глупую традицию надо. Ненавистью сыт не будешь, а в стране и так нехватка всего, чего только можно.

Ромул говорил и говорил. Низкий голос оборотня успокаивал, помогал отвлечься от темноты и тишины пещеры. Вика смеялась над детскими выходками Маррка, переживала за юного Шэрналя – детство у князя выдалось тяжелым. Отец был суровым человеком, не терпящих никаких промашек. Оборотней тогда терпели только за их товары, которые они раз в год привозили в столицу. Самые лучшие шкуры получал князь… в подарок.

Во время одного такого визита во дворце к оборотням подошел юный княжич и с недетской серьезность попросил совета по воспитанию щенка. Ромул иронию оценил, но в помощи не отказал. А среди ночи его подняла собственная охрана. Мальчик прибежал в таверну с окровавленным щенком на руках. Пес сцепился со взрослыми кобелями и сильно пострадал во время драки. Ромул хотел было отправить княжича во дворец – собака явно не дожила бы до утра, но в глазах Шэрналя плескалось такое отчаянье, что оборотень махнул рукой: «Заноси». Щенка зашивали вдвоем. Княжич лично помогал и лишь в особо кровавых моментах отворачивал голову, но рук от раны не отнимал. Пес дожил не только до утра, но и до глубокой старости, а с тех пор между княжичем и оборотнем завязалась крепкая дружба.

Они устроились на отдых прямо в каменном коридоре. Ноги у Вики гудели от усталости, во рту пересохло, а черной норе конца и края видно не было. Прикрыла глаза и постаралась отдохнуть. Рядом тихо переговаривались оборотни. Мысль, что впереди тупик и все зря, причиняла физическую боль. Она не может умереть, не сейчас. Только не сейчас.

– Виктория, – её разбудил Ромул. Оказывается ей все же удалось задремать, – мы нашли выход, но…

– Выход? – после тяжелого сна голова соображала туго, спина заледенела от каменной стены, а шею заклинило – спать сидя, то еще удовольствие, – отличная новость!

– Есть одно затруднение, – не разделил её радости оборотень, – вам там не пройти. Коридор дальше сужается и становится очень низким.

– И как долго? – Вика облизала пересохшие губы. Боже, как хочется пить!

– Для вас – слишком долго.

«Они могут меня тащить», – лихорадочно думала она. И картинка, как волки, сменяясь, тащат её по каменному полу, живо нарисовалась в голове, как ползет она сама, как тянет в изнеможении руки, как сбивает колени и ладони о камни.

– Вы меня бросите? – голос дрогнул, хоть она и пыталась скрыть отчаянье.

– Виктория, как вы могли подумать такое!? Никто вас не бросит. Я честью племени поклялся, что верну вас князю в целости и невредимости. Мы пройдем коридор вместе. Просто доверьтесь мне, хорошо?

Долина оборотней лежала перед нами. Зеленое полотно с синей лентой реки посередине – уютное зрелище, жаль, что доступ к нему перекрыт мохнатыми и зубастыми. Придется пробираться, словно мы воры – тайно, ночью и ползком.

Я лежала на плоском нагретом камне и в подзорную трубу изучала будущий маршрут. Рядом нетерпеливо ерзал фей – труба была одна, а посмотреть ему тоже хотелось.

– Не сопи, – прошептала, – у оборотней тонкий слух, и я могу поклясться, что несмотря на занятость, дозор они здесь оставили.

Фей послушно затих. Сейчас полдень, нам нужно дождаться темноты и можно будет выдвигаться.

Внезапно на противоположном крае долины что-то ярко сверкнуло, а через пару секунд донесся глухой раскат взрыва, отразился от гор и многократным эхом прокатился по долине.

– Что за ерунда? – направила туда трубу – бесполезно. Настолько далеко её мощности не хватало.

– Вы слышали? – рядом возникла голова Лексара.

– И не только слышали, но и видели, – прошептала в ответ. Съехала с камня, вернулась на дорогу, – там явно что-то взорвалось и не слабо.

– Если князь и охотится, то не традиционным способом, – задумчиво проговорил Лексар, прислоняясь к скале, – взрывной амулет, не меньше пяти единиц мощности. Интересно, откуда он у него?

– Купил? – спросила первое, что пришло в голову.

– Лахарский князь купил магический амулет? – на меня посмотрели, как на идиотку, даже обидно стало. Но обижаться я не стала, а вместо этого попросила:

– Замрите.

Лексар напрягся и замер. Попытался скосить глаза влево, только змея ползла с правой стороны. Черно-серое тело, извиваясь, спускалось к голове хасира, и что-то мне подсказывало, что намерения у гадины далеки от дружелюбных.

Что делать? Я стояла слишком близко – любое мое движение могло спровоцировать тварь. Да, и пока полезу за ножом, пока достану. И метаю я не слишком метко, точнее вообще никак. Боюсь, хасир лишится части уха от моего броска.

Лексар не утерпел. Медленно потянулся к ножнам на поясе, а дальше мы действовали втроем одновременно. Змея с раздраженным шипением, раздув черный капюшон, бросилась в атаку. Я с проклятиями, выставив вперед руки, кастанула что-то молнеобразное. Лексар молча, но с очень выразительным лицом, ушел в левый кувырок, пытаясь спастись от змеи и от меня.

Негромко бумкнуло, и на камне расцвел черный цветок от взрыва. От скрутившей запястья боли перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы. И за что мне это? Неужели только через боль можно научиться перекрывать потоки силы?

– Вы все-таки решили убить меня, барон? – недружелюбно спросил Лексар, поднимаясь с дороги.

– Не вас, а её, – поправил педантичный фей, держа в руке обрубок хвоста – все, что осталось от змеи.

Наемник оценил размер останков, прикинул величину твари и сдержанно поблагодарил.

– Я – ваш должник, но в следующий раз, барон, если решите спасти мою жизнь, может, дадите шанс сделать мне это самому? – он кивнул на почерневший камень.

– Конечно, хасир, – прошипела сквозь стиснутые от боли зубы, повернулась и пошла в сторону стоянки.

Через пару шагов меня догнал фей.

– Не переживай, Марго, – пробормотал, подстраиваясь под мои широкие гневные шаги, – он уже не сердится.

– Неужели? – боль отступила, и проснулся сарказм.

– Ага. Здорово у тебя получилось запустить молнию! Прямо по-фейски. Раз и пол камня обуглилось. Этому еще повезло, что он успел уклониться, а то получились бы два поджаренных трупа – змеи и его.

– Натан!

– Молчу, молчу.

Фей в своем репертуаре – трупы, молнии, только, к сожалению, он прав. Я сама не ожидала, что от страха выпущу поток такой силы. Если бы не браслеты… Даже думать не хочу, что бы из этого вышло.

– Я сильно переборщила?

– А, ерунда! Раз в десять, не больше.

Около поворота на стоянку за спиной послышались шаги – Лексар. Я специально пошла медленнее, хотелось поговорить с наемником наедине. Фей умчался вперед, и я остановилась, поджидая Лексара.

– Так, значит, барон, вы – маг, – он остановился около меня, в серых глазах читалось любопытство, и что-то еще странное, словно наемник был рад моему проколу.

– Сдадите ловчим? – скрестила руки на груди, готовясь защищаться.

– Думается, что нищий лахарский князь заплатит за вашу голову меньше, чем я получу по окончании нашего путешествия.

– Намекаете на прибавку?

– Всегда не прочь заполучить лишний золотой в карман, – на лице наемника расцвела наглая усмешка, – молчание стоит дороже предательства. Мое почтение, барон, – и с легким поклоном Лексар зашагал в сторону стоянки.

Вот, наглец. Боюсь, я собственной глупостью завела себе опасного шантажиста. Одна надежда – найдем портал, и я тут же избавлюсь от этого прощелыги. Ишь, чего удумал. «Молчание дороже предательства». Ненавижу. С расстройства пнула камень и взвыла, ударив палец. Настроение испортилось окончательно.

* * *

Пещера Посаденовского хребта. Виктория

И что её дернуло согласиться на эту авантюру? Мало, видать, прошлый раз травы накурилась, решила еще раз попробовать?

На этот раз траву не курили. Ромул дунул в лицо черным порошком, потом зашептал что-то на своем языке. Викторию неумолимо тянуло в сон, но оборотень строго прикрикнул на девушку, чтобы она не вздумала отключаться.

– Сейчас твой дух ослаб, душа открыта. Мой бог должен открыть путь твоему звериному хранителю.

Путь, хранитель, душа – ерунда все это, кроме того, что жутко хочется спать, а перед глазами черные точки пляшут. Не получится у них ничего. Чтобы она, пусть и на время стала оборотнем, превратилась в четырехлапую и хвостатую? Да, не бывать такому. Вика и согласилась на уговоры Ромула лишь потому, что было жаль мужика – ради нее же старается, но сама ни капли не верила, что у них получится.

Ромул от шептания перешел к пляскам, закружил вокруг сидящей на коленях Вики, завыл что-то совсем уже звериное. Остальные трое оборотней поддержали вожака.

«Дурдом», – мелькнула здравая мысль. Спать хотелось неимоверно. Лечь прямо здесь, на каменный пол, а эти пусть завывают. И запах от них такой странный. Раньше он как-то в нос не бросался, а теперь аж чешется от него. Почесать? Вика потянулась рукой к носу, нос ткнулся в что-то мягкое, похожее на шерсть.

«Шерстьмяу?»

Пол внезапно приблизился, словно она рухнула на четвереньки и стал отчетливо виден силуэт каждой выбоины и трещины в скале. Вика шагнула, запуталась в четырех лапах, неуклюже завалилась на пол и отбила хвостом все, что она думает о Ромуле, богах, хранителях и ритуалах.

– Какая из вас получилась очаровательная кошечка! – восхитился Ромул, присаживаясь рядом с ней на корточки. Кошечка в ответ зло зашипела. Было страшно до самого кончика хвоста.

– Виктория, не бойтесь. Это всего лишь на пару часов. Как только выйдем из пещеры, я обращу вас обратно. Зато будет что вспомнить в старости, – неуклюже пошутил Ромул, и Вика презрительно фыркнула. Какое фырканье! Она зашипела, с удовольствием прислушиваясь к новым звукам, который вылетали из пасти, затем протяжно мяукнула. Обалдеть! Звуки вибрировали в глотке и просились наружу.

Черная с ярко-зелеными глазами кошка села, обвила хвост вокруг лап, и… начала вылизывать шерсть, находя в этом своеобразное удовольствие. Кончик хвоста продолжал дергаться, резкие запахи хищников вокруг заставляли нервничать и держаться настороже. Сознание разделилось на две части. Одна продолжала офигивать и удивляться, а вторая действовала так, как ей подсказывала кошачья природа.

– Вижу, вы освоились, – одобрительно улыбнулся оборотень, вставая на ноги. За его движениями внимательно наблюдала пара зеленых глаз. Его счастье, что он не сделал попытку погладить Вику или приласкать, она бы с удовольствием оставила парочку кровавых отметин на его коже.

– Виктория, вы не умеете удерживать одежду во время оборота, поэтому плащ для вас я понесу сам, – Ромул снял плащ, аккуратно свернул, чтобы было удобно держать в пасти и отступил в темноту. Вика, прищурившись, наблюдала. Видеть оборот ей еще не приходилось. Немного мешало новое зрение. Близи она видела все отчетливо, несмотря на темноту, а вот дальше ловила только движения. Вот человеческий силуэт съежился, упал на четвереньки, отряхнулся и шагнул к Вике.

Она выгнулась и зашипела. Волк лишь тяжко вздохнул, взял с пола плащ и мотнул головой, зовя следовать за собой. Остальные трое оборотней уже ждали. Двое ушли вперед, контролировать путь. Еще один замыкал отряд, следуя за Викой. Кошку это соседство нервировало, и когда он приближался слишком близко, она распушала хвост, начиная двигаться боком и прыжками, но невнятное рычание высокого серого вожака останавливало воинственный порыв. Тогда она опускала голову и послушно бежала вслед за волком. Она не понимала, почему ему подчиняется. Просто вторая часть сознания знала, что так надо.

Уже давно ныли от долгого бега подушечки лап, в глотке пересохло, и она раскрыла пасть, чтобы воздух хоть немного охлаждал разгоряченное тело, а темнота все не кончалась. До боли в сердце хотелось лечь, укрыться хвостом, но сначала попить, хоть пару глотков. Оборотень сзади уже не пытался заигрывать с Викой, просто бежал. И тяжелое дыхание уставшего зверя наполняло узкий тоннель пещеры. В некоторых местах большим зверям приходилось идти на полусогнутых, настолько близко потолок пытался прижаться к полу, Вика в такие минуты радовалась, что она всего лишь маленькая черная кошка, а не волчица. А еще кошкам не ведом страх закрытых пространств. Было ни капельки не страшно бежать по узкому тоннелю, давила усталость, желудок сводило от голода, шершавый язык пересох от жажды, но страха не было.

И вот оно! Первый, еще далекий и еле уловимый запах земли. Волки взбодрились и побежали быстрее. Вика, забыв про усталость, рванула вперед на своих маленьких черных лапках. Запах манил, от него сердце билось быстрее, а хвост задирался трубой. Вперед, туда, где солнце, туда, где ветер нагибает верхушки деревьев, где пахнет жизнью, а не каменной смертью.

Они вышли прямо под усыпанное звездами небо. Вика остановилась, принюхалась, села на попу и звонко чихнула. Запахи. Нет, не так. ЗАПАХИ сбивали с толку своим обилием и яркостью. Это, как пытаться читать десять газет одновременно. Вот здесь пробежала мышь. Недавно. Там улавливался запах горного барана. Старый, неинтересный и неопасный. А снизу тянуло восхитительным запахом воды. Вика запрыгала вниз по камням. Сзади с глухим рычанием не отставали оборотни.

Кошка фыркнула. Все им не нравится! Все не по вкусу. Там не прыгни, туда не беги. А если пить не просто хочется, а умираешь от жажды!

Ручеек вытекал из-под огромного валуна, вода скапливалась в небольшой лужице и убегала дальше в густые заросли колючего кустарника.

Серый волк успел первым. Прыгнул перед черным носом, встал, выплюнул плащ на землю и ощерился: «Нельзя!»

Кошка отшатнулся, зашипела, потом не выдержала и жалобно мяукнула. Волк оглянулся. Трое подручных обежали берега родника, принюхиваясь, затем один из них коротко тявкнул. Вожак убрался с дороги, пуская кошку к воде.

Пили долго, жадно припав к ледяной воде. Вода была удивительно вкусной, хоть и ломило зубы, но оторваться было не возможно. Кошка отошла от родника, только когда в животе булькало и больше в пасть ни капли не лезло. Села на берегу, с брезгливым интересом смотря, как пьют оборотни. Волки хлебали воду, шумно работая языками. Двое вошли в лужу по брюхо. Бррр. Вика с опаской покосился на воду. Вот сама она даже кончиков лап не замочила.

Устало прилегла на камень. Прикрыла глаза. Дрема накатывала неумолимо, но окружающие ночные звуки и запахи заставляли вздрагивать и просыпаться.

– Устала, бедняжка? – человек сел рядом, задумчиво расправил плащ, отряхнул. Протянул было руку к черному зверьку, но передумал. И Вика была ему за это благодарна. Мысль о чужой руке на шкуре вызывала целую гамму эмоций. С одной стороны, было любопытно – каково это, с другой – начинало потряхивать от омерзения, и хотелось лишь одного – вцепиться в эту руку зубами и драть, драть всеми четырьмя лапами.

– Мы на той стороне перевала, – продолжил говорить человек. Вика в целом понимала значение его слов, но смысл воспринимался немного по-другому, словно через призму чужих эмоций, – Я отправил к князю Шайгора и Турла. К утру, максимум днем, он будет здесь. Ночью холодно, и вам будет проще остаться так, в теплой шкуре.

Голос человек успокаивал, хотелось подойти поближе, прижаться к его боку, спрятаться от пугающей маленького зверька страшной ночи. Ромул усмехнулся, когда кошка нерешительно шагнула в его сторону. Он продолжал сидеть, не двигаясь, не желая вспугнуть княгиню – гоняйся потом за ней по кустам.

– Но оборот – штука тонкая. Чем раньше мы вернем вам человеческий облик, тем лучше. Не стоит искушать вашего звериного защитника.

Он резко повернулся и дунул в черную мордочку белым порошком. Кошка чихнула, недовольно зашипела, прижав уши.

– Ну-ну, – успокаивающе проговорил Ромул, – не стоит так злиться. Сейчас вы обратно станете человеком. Надо лишь немного подождать.

Она выразительно зевнула, улеглась на камни, свернулась клубком. Ждать – это не для нее. Пусть странный, пахнущий зверем человек ждет. Она будет спать.

Глава двадцать шестая

Долина оборотней. Марго

Нам крупно повезло, и мой взрыв остался незамеченным. По крайней мере, тревогу никто не поднял и не спешил расправиться с чужаками, вторгшимися во владения оборотней.

Лексар подошел лишь перед выходом. Оглядел испытующим взглядом и неожиданно поинтересовался:

– Как вы себя чувствуете, гм, барон?

Пауза перед титулом напугала меня больше, чем неожиданная забота наемника и нечто новое в его взгляде. На мгновенье мелькнула мысль, что мой маскарад раскрыт, но я тут же поспешила себя успокоить, что простой наемник не может быть настолько проницателен.

– С чего такая забота, хасир?

Мой тон ему не понравился, и взгляд Лексара вновь стал привычно колючим.

– Вы плохо выглядели после моего спасения. Боюсь, как бы вам не стало хуже ночью.

– Не бойтесь, хасир, на себе вам меня тащить не придется, – я оглядела наемника с чувством собственного превосходства, – для этого есть Дилли.

Я похлопала по теплому боку лошади, и та тут же потянулась за угощением. Сладкоежка. Моя любимая сладкоежка.

– И вообще, хасир, нам пора уже выдвигаться. Не будем задерживать отряд, или вы все же передумали идти в долину?

Вот чего Лексар не переносил, так это малейших намеков на трусость. Просто поразительное самомнение для наемника. Вот и сейчас, лицо аж побелело от злости. Потрепал Дилли по носу и в одно движение взлетел в седло своей лошади. На меня – ни взгляда. Хм, не очень то и хотелось.

Внутреннее чутье предсказывало, что проблемы с Лексаром только начинаются, но мне было не до наемника. Предстоящий поход сквозь долину пугал до дрожи и, одновременно, до дрожи будоражил своим азартом. Внутри кололись иголочки предвкушения, а руки подрагивали от бушующего в крови адреналина.

Я невольно задержала взгляд на подтянутой фигуре наемника. То, как он сидел в седле, как гордо и независимо держал голову, как послушен был конь в его сильных руках, привлекало и одновременно настораживало. Почему то представилось, как эти самые руки обнимают меня, прижимают к себе… И как-то сразу стало понятно, что именно показалось непривычным во взгляде Лексара – в нем читались забота и обеспокоенность.

– Марго, перестань! – выдохнул яростным шепотом, подъехавший вплотную Натан, – ты на него смотришь, словно на именинный торт. Осталось только слюни пустить!

Меня, как кипятком ошпарили. Представила, как выглядит со стороны мой «влюбленный» взгляд. Щеки предательски заалели. Я резко вскочила в седло, повернула Дилли и рысью направила ко входу в долину. Отряд послушно потянулся за мной.

Около подъема спешились. Сумерки сгустились окончательно и можно было выдвигаться. Пока одевали на копыта мешки, пока проверяли снаряжение – я мстительно заставила всех попрыгать, подступила к фею.

– Готова?

Еще днем мы обсудили с Натаном будущий марш-бросок. Пойдем по короткому пути до выхода из долины. И рано утром, при первых лучах солнца перейдем перевал. Наши маленькие хитрости приглушат звуки копыт, но полностью замаскировать не смогут. Фей обещал подумать над более сложной маскировкой.

– Смотри, – он оглянулся по сторонам – Лексар и Тачран что-то обсуждали, глядя на долину, кивнул на сидящего чуть в стороне алхимика. Силуэт Солимана и его коня внезапно расплылся и через мгновение перед нами стоял красавец козел с огромными, загнутыми назад рогами. Еще одно мгновенье и козел вновь стал Солиманом.

– Отлично! – захотелось дружески потрепать Натана по плечу, но я вовремя себя одернула, – запах?

– Не волнуйся, воняет, как настоящий.

– Сможешь растянуть на всех?

– Легко!

– А продержать всю ночь?

– Попробую, – уклончиво ответит фей.

– Если почувствуешь, что устала, сбрасывай. Лучше идти в режиме два часа и час отдыха. Ясно?

– Ага, – подтвердил фей, – не переживай, прорвемся.

– О чем это вы? – к нам повернулся Лексар. Сказать, что мы пойдем под видом стада горных коз и козлов? Представляю выражение его лица.

– Обсуждаем, стоит ли делать остановки ночью, – пояснила. Тянуло улыбнуться, но на этот раз я была начеку.

Лексар прищурился, хмыкнул и, кажется, ни капли не поверил.

– Зачем остановки? – вмешался Тачран, – лошадки днем отдохнули, мы тоже. Чем быстрее окажемся с той стороны, тем лучше. Ветер в нашу сторону. Может, что и выйдет.

Еще как выйдет! Стадо козлов привлечет внимание, но не то, какое группа нарушителей границы. А если кто и решит на нас поохотиться, его ждет большой сюрприз.

Луна заливала окружающий лес желтым светом. Серебрились стволы сосен. Глухо ухал филин, приветствуя удачную охоту. Вкусно пахло свежестью и смолой. Под копытами хрустела хвоя и сухие ветки. Кто-то мечтал о тихом проходе? Конный отряд далек от диверсионного, а вот на стадо козлов вполне тянет.

Фей дышал тяжело, на бледном лице выступили капельки пота. По моим расчетам он держал иллюзию уже больше двух часов. Пора прекращать этот подвиг. Знаком скомандовала остановку.

У нас режим молчания и даже храп под запретом. Но пару знаков, самых необходимых, мне удалось выучить со своими подчиненными. Похоже, выучили не все. Солиман, конечно же, не удосужился остановиться. Его конь наткнулся на заднюю часть одной из вьючных лошадей. Та взбрыкнулась. Конь попытался в отметку укусить.

Лексар сориентировался первым. Соскочил вниз, ухватил жеребца Солимана за уздечку, оттащил в сторону.

– Идиот! – прошептал. Солиман обиженно засопел.

Наемник развернулся в мою сторону. Вопросительно поднял брови. Я покачала головой, кивнула в сторону Натана. Лексар пригляделся. Беззвучно выругался. На лице ясно читалось все, что наемник думает о слабом женском поле.

Я подъехала к фею, протянула флягу с травяным чаем и прошептала:

– Отбой. Дальше отдыхай. У нас еще впереди самый сложный участок. Я дам знать, когда нужно.

Натан облегченно вздохнул, вытер пот со лба, благодарно припал к фляжке.

Правая часть долины расширялась к востоку неправильным овалом. Западная была обрублена практически вертикальной стеной Посаденовского хребта. Эта скала соединяла оба перевала, ведущий в долину и из нее. Удачное расположение узкой части позволяло за ночь пересечь долину и к утру оказаться у второго перевала.

Мой план строился на том, что оборотни физически не могли контролировать долину целиком, а потому неприятностей можно было ожидать при входе, в центральной части напротив деревни – вдруг кому-то придет в голову прогуляться ночью и у второго перевала. Выход из долины охранять особого смысла не было, но дневная вспышка и наличие в долине отряда ловчих явственно намекали на возможные посты охранения в том районе.

Натану пришлось еще четыре раза за ночь превращать нас в козлов и коз. Хорошо еще, что иллюзия была видна лишь стороннему наблюдателю. На нас, находящихся внутри её, отвод глаз не работал, а то бы мне не избежать очередной порции неприятных вопросов от Лексара: «Так ваша сестра тоже маг?» и еще одной прибавки жалования, теперь уже всем троим.

Фей еле держался в седле, когда мы доползли до перевала. Первые лучи солнца уже заглядывали в сумрачную долину, перевал сверкал розово-белым, а туман испуганно утекал в щели между камней. Наступал отличный погожий денек, как раз подходящий для безумного подвига.

Мои вояки расслабились. Лица перестали напоминать застывшие маски. Под глазами залегли глубокие тени, но во взглядах читалось торжество: «Дошли! Уделали хвостатых! Хаос меня побери, никто же не поверит, что мы прошли у них под носом!»

А вот мне становилось все тревожнее и тревожнее.

– Натаниэль, сможешь еще немного нас прикрыть?

Фей устало кивнул. Я видела, он совсем без сил. Хрупкая фигура словно стала меньше, черты лица заострились, и сейчас ему на вид было лет тринадцать, не больше. Габриэлла меня убьет, но его помощь нам просто необходима. Днем мы видны на перевале, как на ладони, и мне совсем не хочется тащить за собой хвост из стаи разъяренных оборотней.

– Готово, – прошептал еле слышно. Я первой рванула вверх, словно оборотни уже дышали нам в спину.

На пол пути пришлось спешиться. Здесь не было дороги, среди камней угадывались слабые очертания звериной тропы. И мне реально не хватало прыти горного козла, чтобы скакать по камням. Ночная усталость, выматывающий силы подъем, пот, стекающий по лицу, теплая вода в фляжке, сиплое дыхание астматика, сердце, бухающее в груди и разреженный воздух, царапающий горло.

Я шла на одном упрямстве. Натана давно уже подхватил на руки Тачран, и фей крепко держался за его широкую шею, чтобы не свалиться.

Не помню, как дошли. Перевалили на ту сторону и мешками повалились на камни, дыша, словно загнанные лошади.

Лежать. Просто лежать и смотреть на бездонное голубое небо. На легкое пушистое облачко, ночевавшее на вершине горы, а теперь плывущее вдаль, за горизонт.

– Подъем! – голос выдал хриплую команду, а стоны в ответ заставили зло ощериться, – кто не встанет, пинками погоню вниз.

Герои, покорившие долину, вставали с проклятиями, лошади укоризненно косились в мою сторону, а мне страстно хотелось взять всех за шкирку и спустить со склона. Чувство опасности жгло изнутри, заставляя пританцовывать на месте.

– Лексар, возьмешь в седло Натаниэль. И чтобы ни одной руки выше или ниже талии! Понял? Замечу – лично откручу лишнее.

Лексар отвечает презрительным взглядом. Ха! Знал бы наемник, кого держит в седле, «спасибо» бы сказал, за избавление от недоразумений.

Путь вниз коварен своей непредсказуемостью. Камни выскальзывают из-под копыт, так и норовя подставить подножку и послать кубарем вниз. И все же мы спускаемся. Лишь одна из вьючных лошадей теряет равновесие на склоне, скользит копытами, но её удерживает от падения Тачран. Силен парень!

Я оглядываюсь с маниакальной настойчивостью. Воображение играет злую шутку, и каждый камень за спиной обрастает ушами. Моя паранойя заразна. Лексар косится назад с завидной регулярность. Нас потихоньку догоняет низкий смерч, пушистым хоботом прочесывая камни за нашими спинами. Кидаю испуганный взгляд на фея, тот отвечает успокоительной усмешкой, мол, моя работа, не переживай.

Переживаю еще больше, как бы не надорвался мой защитник. И еще острее осознаю собственную беспомощность. Признайся честно, Марго. Твой дар годится только на самое простое: разрушение и убийство. А вот чтобы создать простенький ветерок и развеять запах отряда, на это, увы, моего супер умения не хватает. Учиться надо. Вот разберусь со всеми делами и примусь за обучение. И чем раньше, тем лучше.

Спустившись, свернули налево к спасительным зарослям густого кустарника. Прошли пару километров и, дойдя до ручейка, я объявила, наконец, долгожданный привал.

Чувство опасности немного отпустило, но все же скребло где-то на грани сознания.

– Отличная работа, барон, – Лексар спешился, помог спуститься Натану. Я сухо кивнула. Прости, Натан, но тебя раскрывать еще рано.

Она проснулась, сладко потянулась, зевнула. Бок приятно грело чужое тепло. Когда она успела к нему приползти? Не важно. Выскользнула. Оглянулась. Человек спал. Пахло от него странно – зверем и человеком. Опасно и одновременно привлекательно.

Посмотрела, прищурилась. Скучно. Оглянулась – рядом синела гладь воды. В желудке жалобно зажурчало. Есть хотелось – мочи нет. В кустах что-то зашуршало. Она насторожилась, хвост отбил нервную чечетку. Лапы двинулись сами собой, припасть, подкрасться, прыгнуть. Серая птаха с гневным воплем рванула из кустов.

Вика остановилась, села на попу и тяжко вздохнула. Ушла. Мням. Вкусная птичка. Наверное. И есть хочется еще больше. Чувство отвращения к живой пище боролось с инстинктом хищника.

Хищник победил. Вика еще раз оглянулась на спящего и пошла вниз по ручью. Она так и не заметила пристального взгляда из-под ресниц.

«Красавица», – подумал Ромул, любуясь черным зверем. Густой мех на солнце отливал коричневым с налетом темного золота, зеленые глаза сверкали маленькими изумрудами, вся она была такой изящной, грациозной. Хотелось взять на руки, запустить пальцы в теплый мех. Давно его не накрывало подобными желаниями. Оборотень усмехнулся и постарался выкинуть странные мысли из головы. Поссорится с князем будет самой большой глупостью в его жизни.

– Следить, не мешать, но глаз не спускать, – тихонько приказал волку, высунувшемуся из кустов. Тот мгновенно исчез.

Кто бы мог подумать, что из княгини получится такая знатная кошечка. Странно, что обратный оборот не получился. Похоже, звериный хранитель пришелся девушке по душе и не спешил уходить. Это, конечно, неприятно, но решаемо. Нужен близкий человек, чтобы вернуть девушке привычный облик. Придется дожидаться князя, а пока пусть погуляет пушистая красавица.

Представив разговор с Шэрналем, Ромул нахмурился. Князь – человек. Как он отреагирует на мохнатую невесту? С другой стороны, она жива и невредима. А оборот… Что же, Шэрналь не тот человек, который рубит с плеча. Должен понять, что иного выхода не было.

Была еще мысль, которая не давала ему покоя. Затяжной оборот мог иметь последствия. Что если княгиня продолжит превращаться в так понравившейся ей образ? В таком случае нужен особый амулет, помогающий держать под контролем приобретенную ипостась. Только где его взять? Знания давно утеряны еще во время скитаний.

«Как же все не вовремя и не правильно!» – подумал с горечью, прикрывая глаза. Тяжелая ночь вымотала, и тело жаждало отдыха. Князь в пути, Виктория под присмотром, и Ромул позволил себе задремать.

Бежать было легко. Трава ложилась под подушечки лап, запахи будоражили и звали за собой. Кошка резко подпрыгнула за порхающей в траве бабочкой, но промахнулась. Мяукнула, провожая взглядом улетавшую добычу, фыркнула и помчалась дальше.

Что-то большое плюхнулось в воду. Она с любопытством подошла ближе. Из-под воды высунулась бугристая морда и два глаза. «Ква-а-а», – разнеслось над зарослями.

Кошка помотала головой, отпрыгнула от воды и пошла дальше вдоль ручья. Ей было интересно все. Ветер, качающий верхушки высокой травы. Шуршащая в куче сухого тростника мышь. Прыгающие по веткам птицы. Улитка, ползущая по тропинке. И запахи, запахи… От некоторых шерсть вставала дыбом и хотелось бежать быстро-быстро или спрятаться в ту же кучу тростника. От других в желудке начинало урчать с удвоенной силой. Звериная тропа вела к водопою, и вскоре кошка вышла к утоптанному берегу. Мокрая глина хранила множество отпечатков, а запахи здесь становились острее.

Внезапно она насторожилась. Ветер принес что-то новое, и оно ей совсем не понравилось. Лошади. Много лошадей. И еще люди. Шерсть встопорщилась на загривке – чужаки! Волна гнева затопила разум. В одно мгновенье были забыты птицы, севшая неподалеку бабочка, шуршащая мышь. Чужаки на её территории?! Когти выдвинулись из мягких подушечек, белоснежные зубы ощерились в злобной гримасе, из горла донеслось угрожающее шипение. Догнать, напасть, прогнать.

Нечто чужое полностью взяло власть над сознанием, задвинув человека на самую грань.

Чужаков было пятеро. Ни одной собаки или опасного зверя. Легкая добыча. Просто люди. Она понаблюдала немного. Люди сидели на траве. Кто-то лежал и, похоже, спал. Костра не было видно, зато вкусно пахло едой.

Слабые людишки! Наглые людишки. Они за все поплатятся! Гнев копился внутри, разжигая ярость.

А за спиной в траве сгущалась тень, становясь все плотнее. Уши, длинный черный хвост, гибкоетело большой кошки и яркие угольки красных глаз.

Убить!

Один из людей что-то заподозрил. Заозирался. Опасный! Ждать больше нельзя.

Прыжок! Под когтями одежда.

Рвать, царапать, кусать!

Испуганный вскрик.

Вкус крови во рту.

– Ай, твою мать!

Крепкая хватка на загривке. Полет, и земля больно ударяет по лапам. Тьма не успевает набрать силуи остается просто тенью на зеленой траве.

– Что это было?

– Марис, ты цел?

– Ерунда, царапина.

Но фей не поверил.

– Дай посмотрю, вдруг у нее когти грязные.

– Кто это был? – Тачран, как обычно, все пропустил.

– Кошка, – Лексар приподнял зверька за шкирку, – обычная такая кошка.

– Да? – не веряще переспросил Солиман, – а мне показалось, зверь был раз в десять крупнее.

– Со страха и не то кажется, – с усмешкой ответил Лексар, рассматривая поникшего зверька. Кошка висела без движения, глаза закрыты, – кажись, сдохла. Марис, не хочу вас пугать, но у нее явно было бешенство. Иначе с чего бы ей на вас накидываться?

– Да, не сдохла она, – Натан оторвался от моей пострадавшей шеи, – и вообще это не кошка.

– А к-кто? – Солиман аж заикаться стал от удивления.

– Мне почем знать, – отрезал фей, – пусть сама расскажет.

И махнул рукой, вроде как мошкару отгоняет, а у самого глаза засверкали, как два бриллианта на солнце. Я даже вмешаться не успела. Хорошо хоть, глазками в мою сторону сверкал.

А дальше на поляне стало тихо. Фей, как назло весь обзор загородил. Только и видно было, как стал почему-то пунцовым Солиман.

– Все, Натаниэль, спасибо. Рана не опасна. Сама заживет.

– Да? – не сдавался фей, пытаясь нанести третий слой какой-то мази на мои десять царапин и один укус, – а заражение? А грязь?

– Нет ничего, – я вежливо отодвинула фея, и совсем не вежливо присвистнула. Так и есть. Стоит только отвлечься, как тут же в отряде падение нравов и моральное разложение.

– И что стоим? Чего смотрим? Никогда обнаженных женщин не видели? Не заставляйте меня сомневаться в вашем совершеннолетии. Натаниэль, будь добра, поищи что-нибудь из одежды. Лексар, подайте мой плащ. У меня все равно запасной есть.

Кое-как удалось вывести мужчин из столбняка и прикрыть наготу плащом. Я присела на корточки рядом с незнакомкой. Черные волосы, приятное лицо. Глаза закрыты, так что какого они цвета не понятно, но мне почему то думалось, что они будут ярко-зеленые, как у той кошки, что так активно пыталась добраться до моей шеи.

– Лексар, вам не кажется все это странным? Оборотень здесь, за перевалом.

– Если честно, барон, самое странное не это. Я никогда не слышал об оборотнях кошках. Волки, да. Но кошки…

– Кстати, о волках, – моя паранойя ожила, – мне одному думается, что она не должна бродить в одиночку?

– Оборотни не отпускают самок без охраны, – подтвердил мои опасения Лексар.

Теперь уже все принялись обыскивать настороженными взглядами близлежащие кусты.

– Да, нет там никого, – первым не выдержал Солиман.

– Если ты не видишь оборотня, – Лексар замолчал, добиваясь полного внимания слушателей, – это не значит, что его там нет, – закончил тоном доброго дядюшки, сообщающего родственникам об ожидающей их смерти.

– И что делать? – в голосе Солимана зазвучала паника.

– Говорить! – вышло резко и не по баронски, – хасир, вы я вижу слишком много знаете об оборотнях?

Лексар понятливо замолчал, мой взгляд весьма красноречиво предлагал воздержаться от излишней болтливости.

– Натаниэль, у тебя найдется чем привести её в чувство?

– Конечно, – кивнул фей, ссыпал ворох одежды рядом с девушкой и удалился.

– Натаниэль!!! – я вскочила, наполовину облитая водой, – я просил лекарство, а не воду!

– Ты просил привести её в чувство, – обиженно поправил меня фей, – и, между прочим, она очнулась.

Я перевела взгляд на девушку. Что же, я не ошиблась – глаза у нее действительно ярко зеленые.

– Привет! – несмело улыбнулась незнакомка, натягивая на себя плащ и садясь.

– Привет! – ответила и только потом сообразила, что вопрос и ответ прозвучал по-русски.

Глава двадцать седьмая

– Представляешь, я чуть с ума не сошла, когда твое ругательство услышала. Думала, брежу, – мы сидели чуть в стороне от лагеря. Фей бдительно охранял окрестности, все-таки разговор у нас не для лишних ушей.

Надо же. Землячку встретила. И где? В горах, да еще и в облике кошки. Помнится, я жаловалась на судьбу? На давящую голову корону… Следующий раз, надо вспомнить про холодную землю под лапами и комок шерсти в горле, и корона сразу перестанет жать.

– Ты прости меня за то, что на тебя напала. Сама не знаю, что на меня нашло. Словно черт попутал, а может и не черт, – Вика помотала головой, отгоняя воспоминания. От оборота остался странный привкус чужого присутствия, будто и не с ней все это было. Было приятно вновь ощутить себя человеком, словно сбросила новые красивые, но такие неудобные туфли и перелезла в старые домашние тапочки.

– Да, не переживай так. Главное, встретились, разобрались, а все остальное – мелочи жизни, – я ободряюще улыбнулась Вике.

Мы вкратце рассказали друг другу свои истории. Вика оказалась родом из Москвы, как и я. Только сюда попала не случайно, а осознанно. Болезнь брата – достойная причина, хотя я предпочла бы заработать денег на лучших врачей, но… не мне судить чужую судьбу.

Мы обе шагнули за порог родного мира в попытке обмануть смерть. Я – собственную, она – брата. Вот такие дела.

Удивительно, насколько сближает землячество на чужбине. Я знаю Вику меньше часа, а уже наговорила столько, сколько и фею не рассказывала. Натан перестал нарезать круги вокруг нас и теперь сидел рядом на траве, развесив любопытные уши. Я не стала прогонять. Фей давно ужемне как младший брат, и секретов от него нет, ну, почти нет.

Вика рассказывала ровно и скупо, словно сухие слова могли сдержать рвущиеся за ними эмоции. И от этого в горле царапало, а на душе словно скапливался тяжелый груз чужого горя.

– Ты и сейчас на них работаешь? – спросила, чтобы окончательно расставить все точки в этой запутанной истории.

Вика кивнула, облизала пересохшие губы и вновь потянулась к фляге с водой. После обратного оборота её мучил жуткий голод и жажда, словно девушка неделю голодала. Не обращая внимания на неодобрительные мужские взгляды, лучше охотиться будут, я скармливала гостье наши припасы.

Свою историю постаралась рассказать кратко и, по возможности, с юмором. Мне удалось немного расшевелить Вику. Она расслабилась, заулыбалась, и вскоре весело смеялась над моими злоключениями.

– Что, прямо так со сковородкой и ходила?

– Ага!

– Ну, ты, мать, даешь!

Конспирацию пришлось снять и честно признаться, что мужской облик – лишь морок, во имя, так сказать, безопасности. А вот фей остался феей. Раскрывать Натана полностью я была не готова. И вопрос заключался не в доверии. Некая абсурдность ситуации – мы шли в гости к Викиному начальству, не позволяла мне раскрыть все карты.

– Значит, это монастырь, – произнесла задумчиво, подводя итог.

– И вы идете туда, чтобы передать координаты портала императору и вытащить из тюряги твоего маньяка мага, – Вика облизала ложку и с сожалением отодвинула холодную кашу, которую мы заблаговременно наварили еще вчера, – можно не ходить. Портал там.

– Не все так просто, – я вздохнула, сожалея о том, что нельзя закончить наш поход прямо сейчас, – князь твой не дурак, а монастырь его столько лет за нос водил, и не его одного, так понимаю.

– Водил, – легко согласилась Вика, – но, может, у вашего императора получиться их расколоть.

– А если нет? – я скривилась, представляя себе такой вариант провала, – за наводку, спасибо, но без доказательств я к императору не пойду. Давай, лучше по карте прикинем, сколько нам еще до него топать.

Я достала из сумки свернутый рулон карты Посаденовского хребта. Хорошо, когда спонсором выступает фей и можно позволить себе дорогущую и очень хорошо прорисованную карту.

– Смотри, даже твой монастырь есть, – фей ткнул пальцем в кружок с точкой посередине – принятое здесь обозначение всех храмов и монастырей.

Мы уже определились со странностями знаний чужих языков. Фею не требовалась ничего учить, он впитывал знания, можно сказать, прямо из воздуха. Мне эта способность досталась от водопада.

– Столкнули, пролетела сквозь воду, жива осталась и хорошо. А остальное – побочный эффект.

– Неплохой эффект, – с оттенком легкой зависти проговорил Вика, вспоминая месяц обучения. Монахи, правда, использовали технику внушения, но до мгновенной загрузки им было далеко.

– Итак, мы сейчас здесь, – я положила камушек на карту, – монастырь здесь.

– Нет, – вмешалась Вика, – я точно помню, что вот эта двуглавая вершина стояла слева от монастыря, а здесь она справа. Шифруются сволочи.

– Тогда вот так, – я поставила еще один камушек, сдвинув его вправо от первоначального месторасположения монастыря, – похоже?

– Вроде да, – неуверенно произнесла Вика, вглядываясь в карту, – мы оттуда шли совсем другим путем. Точно сказать не могу.

– Сейчас проверим. Натаниэль, покажи еще раз направление, – попросила фея. Тот на секунду задумался, потом махнул рукой четко на северо-запад.

Я развернула карту, чтобы она повторила местность, сверилась по компасу со сторонам света, и проложила веточкой вектор Натанового ориентира. Веточка легла мостиком от одного камушка к другому.

– По крайней мере с направлением мы не ошиблись, – удовлетворенно улыбнулась, – Вика, опиши нам подробно, что помнишь про монастырь. Нам любые сведения сейчас пригодятся.

– Расскажу, опишу и нарисую, – выразила полную готовность помочь Вика, – а еще на месте покажу.

– Как на места? – опешила я.

– Иду с вами, – пожала плечами Вика и с вызовом глянула на меня своими зелеными глазищами. Я быстро просчитала последствия, и мне сразу стало нехорошо.

– А князь? – с тревогой спросил фей. Надо отметить, что за Вику он переживал всерьез, то бледнел, то краснел во время её рассказа, а порой украдкой вытирал слезу. И был очень рад, когда конец у истории вышел счастливый… почти. Я не стала разочаровывать фея. Пусть верит, что с приходом любви в жизни решаются все проблемы и дальше будет только: «жили они долго и счастливо», без вариантов.

– Он поймет, – отвернулась в сторону Вику, – должен понять.

– Вика! – простонала, обхватив голову руками, – он же нас на мелкие тряпочки порвет.

– Я должна, Маргош, понимаешь, должна. Другого шанса не будет. А если они обманули? Я же себе этого не прощу. И не переживай так. Шэрналя я беру на себя.

Ой, мне уже плохо. Берет она. Да, он сначала нас перебьет, а затем уже разбираться будет и выслушивать свою драгоценную.

– И к монастырю вам так просто не подойти. Стены там не хуже крепостных, внутри настоящий лабиринт. И эти… зверюги разные по окрестностям бегают.

– Зверюги не проблема, – отмахнулся фей, – а вот князь….

Он тоже прекрасно представлял, что значит себе разгневанный владыка, да еще в компании не менее разгневанных оборотней.

– Пожалуйста, – Вика смотрела на нас, и в зеленых глазах дрожали слезы, – портал, он же двухсторонний, правда? Я только туда и сразу обратно.

– Натаниэль, что скажешь?

Фей помолчал, раздумывая.

– В теории – да. А что там на практике… Надо смотреть.

Вика улыбнулась, не скрывая облегчения, а мне было не до веселия. Можно было не гадать – князь точно попрется с нами. Он же не дурак отпускать невесту одну. Я бы, например, не отпустила. А каково это ехать с «отличной» компанией, которая на дух не выносит магов, даже думать не хотелось…

– Прости Вик. Мне будет проще потом договориться с императором. Или есть другой вариант. Ты едешь за нами, но с разрывов в день-два. Мы сейчас свернем лагерь и постараемся оторваться от твоего любимого. Твоя задача задержать его, как можно дольше.

– НЕТ! – зеленые глаза полыхнули гневом. Вокруг потемнело, и мне на мгновение показалось, что за спиной девушки собирается ушастая тень. Вот только кошачьих теней мне не хватает к всеобщему счастью. В следующую секунду Вика уже прежняя, тени нет, как не бывало, а глаза смотрят с мольбой.

– Маргарита, я тут с ума сойду от ожидания. И ты не жила там, не видела тех тварей. Вас всего пятеро, монахов не меньше тридцати. Они десятилетиями готовились к обороне. Поверь, у них полно сюрпризов для гостей. Помощь вам точно не помешает.

– Марго, она дело говорит, – вступился за Вику фей, – пусть идут с нами.

– Идут, – проворчала, уже в душе понимая, что соглашусь. Хотя и пахнет это чистым самоубийством, но Вику я здесь не оставлю, – а вы подумали, как мы потом один портал между императором и князем делить будем?

– Напополам? – сходу предложил Натан.

– Они тебе такой напополам устроят, – вздохнула, – дай, Бог, чтобы горы выдержали. Ладно, проблемы будем решать по мере их поступления. Делить шкуру неубитого медведя – плохая примета.

– Какого медведя? – не понял фей.

– Потом объясню, – отмахнулась, – ну, что, Виктория Батьковна, ждем вашего благоверного и, если живы останемся, идем с ним. Красавцев наших, – я кивнула в сторону охранников, – предупреждать будем?

– Ты что, Марго, – фей кинул на меня укоризненный взгляд, – даже не думай испортить мальчикам веселие.

Ромул с тревогой посмотрел на солнце. Был уже полдень, князь задерживался. И Таграль с княгиней не спешили возвращаться. Он перекинулся, настроился на брата. И зарычал, гневно скаля зубы. Картина, одна за другой проносились в его голове.

Чужаки. Пятеро. Княгиня, в человеческом облике беседует с двумя, один из которых пахнет женщиной, хоть и выглядит мужчиной, а второй пахнет мужчиной, хоть и выглядит, как женщина, да вдобавок еще и принадлежит к роду крылатых, с которыми оборотни предпочитали никогда не связываться. Рядом с лошадьми двое мужчин и еще один, пахнущий непонятно.

Таграль нервничал и не знал, как ему поступить. Он готов был атаковать чужаков, когда на них напала княгиня, перед мысленным взором оборотня промелькнула потрясающая картина атаки черной кошки, но приказ вмешиваться только в случае угрозы жизни заставил его повременить со своим обнаружением.

Оборот. Здесь как раз ничего удивительного не было. Крылатые могли и не такое сотворить. А вот дальше становилось интересно. Беседа на неизвестном языке, явно дружеская. Странно все это, очень странно.

Ромул подтвердил Тагралю приказ наблюдать дальше и не вмешиваться. Перекинулся обратно.

Как все не вовремя. Одна проблема решилась – княгиня вновь человек, возникла другая. И что с ней делать – не понятно. Крылатый среди чужаков – настоящая заноза. Ссориться с ними – себе дороже. Да еще с малявкой таким. Беда…

Ветер донес запахи конного отряда. Князь…

Оборотень вздохнул, подобрался и приготовился к худшему.

Лексар нервно мерял шагами лужайку, бросая неодобрительные взгляды в сторону, туда, где расположились барон с сестрой и оборотень. Беседа шла не меньше часа, и что самое интересное, мирная такая беседа. Никто никому не угрожал, голос не повышал. И это после того, как кошандра знатно подрала баронскую шкуру. Н-да, по виду и не скажешь, что барон настолько склонен к прощению ближних.

Лексар в очередной раз сделал попытку подобраться поближе. И в очередной раз наткнулся на взгляд Натаниэль. В голубых глазах девушки сквозили такая понимающая усмешка, что в пору было удавиться. Пришлось заворачивать на который по счету круг. Хоть бы поорали друг на друга! Стало бы понятно о чем речь. Нет же. Говорят тихо, почти шепотом. Ничего не разобрать.

Он честно пытался «пойти в кустики» и оттуда незаметно подобраться с другой стороны, но Тачран, чтоб ему пусто было, увязался следом. Второй раз в кустики за один час уже не пойдешь – подозрительно. Лексар с ненавистью взглянул на черноволосую девицу – и откуда только свалилась на их головы!?

А как все хорошо начиналось! Лексар три года не был в Лахарии. Этот клочок суши обладал одним очень неудобным свойством – нетранспортабельностью в себя. Порталы здесь сбоили по страшному, и на четкое открытие требовалось затратить громадные усилия. Лексар усилия тратить не любил и предпочитал заходить с другой стороны – пересекая границу из Агдании. Три года назад эта лазейка захлопнулась. Агданцы по известным причинам перестали ходить в гости.

Но недавно калитка открылась вновь, и он решил наведаться к соседям – обновить связи, выяснить обстановку, и просто прогуляться, размять отсиженное на стульях нижнее полупопие мозга.

О сумасшедшем бароне, который сорит деньгами и желает свернуть себе в горах шею, да еще и в компании с младшей сестрой, ему намекнул один знакомый. Знакомый был из сорта людей, предпочитавших держаться в тени и подальше от закона. Намекнул со странной фразой, мол, это больше по твоей части. Подробности из него вытянуть не удалось. Ходили, правда, слухи, что ловчие были не только у князя, но мало ли что болтали в народе.

В таверне он появился вовремя и сразу включился в игру. Барон оказался таким, как он себе и представлял – холеным молодчиком с наглой мордой и внимательными умными глазами. И сестричка у него была хороша. Глазастая стройность, с кудряшками золотых волос, жаль, юна слишком. Он не любил таких созданий, лишь недавно переставших играть в куклы.

Дальше события развивались так стремительно, что он едва успел к ним подстроиться. Единственное, что удалось – дать знать своим о внезапной командировке, да попросить проверить личность барона. Ответа не дождался. Связь была отвратительной, как и эта грязная страна, лежащая между прекрасными горами.

К его удивлению странная личность барона вызывала даже симпатию, причем стойкую и абсолютно необъяснимую. Впрочем, одно объяснение он находил, точнее даже два. Лексара с детства привлекали загадки, и чем запутанней они были, тем лучше. А барон был настоящим скопищем загадок. На одной только его манере строить фразы можно было набросать несколько версий. Барон отлично говорил и по-имперский, и по-лахарски. Лексар не поленился завести разговор на родном языке. Причем и на том, и на другом языке барон говорил с еле уловимым акцентом, а фразы строил так, как пишут в учебниках – правильно, слишком правильно, как для имперца, так и для лахарца.

Лексар, безусловно, не мог помнить все родовые фамилии, но Дэн Локтириус определенно встречалась в светских хрониках, еще бы вспомнить по какому поводу.

И сам барон, и его сестра не смахивали на сумасшедших, а потому Лексару было крайне любопытно, что могло толкнуть их на такое безумное мероприятие, как поиск портала. Ведь не было ни одного признака, что природный портал возродился после своего уничтожения. Да, территория княжества все еще оставалась нестабильной для постройки искусственных порталов, и продолжали открываться проходы между мирами, но и эти остаточные явления постепенно затихали. Уничтожение основного портала вырвало стержень, оставив по краям лишь слабые отголоски былой силы. И Лексар лично собирался докопаться до причин, побудивших юного и богатого барона пойти на такое рискованное дело.

Второе объяснение симпатии к барону было еще более размытым и неясным. Лексар привык доверять своей интуиции, и расположение к барону ничем другим, как интуитивным ощущением хорошего человека объяснить не мог. Интуиция же предлагала не торопиться, не применять силовых методов, а мягко втереться в доверие и выяснить все мирным путем.

Для опытного оперативника задача была не из тяжелых, но упрямый барон на контакт не шел, и любые попытки сблизиться воспринимал с враждебностью, а за словами следил просто с параноидальной осторожностью. Лексар не торопился. Чужая тайна держала его на прочном крючке любопытства, а предвкушение разгадки сладко дурманило голову. Он медленно, шаг за шагом складывал кусочки из слов, обмолвок, взглядов и деталей, создавая мысленную картину-разгадку.

Его не могли обмануть хитрые уловки, а маленькие безмолвные спектакли, которыми обменивались брат с сестрой, когда считали, что их никто не видит, просто забавляли.

С собратьями по отряду было проще. Молчуна Тачрана он разгадал довольно быстро. Все же профессионал профессионала видит издалека. Пара простых проверок показала, что лахарский вояка отлично умеет слышать во сне, а так же подглядывать и быстро реагировать на угрозу. А вот барон даже не догадывался, кого его угораздило нанять в таверне. Лексар многое бы отдал, чтобы посмотреть, как скривится всегда невозмутимая рожа барона, когда он узнает об истинном роде занятий двух из трех нанятых им охранников.

При всем этом Тачран ловчим не был. Лексар первым делом проверил наличие татуировки на плече. Её отсутствие означало, что сведения об истинном положении ловчих в стране устарели. Молодой князь решил усилить охрану – похвально, но недальновидно. Теперь за Лахарией будут приглядывать в разы внимательней.

Третий охранник был видимо рожден на этом свете, чтобы доводить до белого каления всех, без исключения. Даже невозмутимый Тачран начинал дергаться при его приближении. Слишком шумный, слишком наивный, а временами откровенно глупый, слишком непредсказуемый, он даже свой род занятий возводил в степень «слишком». Чересчур алхимичный алхимик был самой темной лошадкой из них троих. Еще одна загадка, которую Лексар собирался разгадать после барона.

На второй день пути наемник вдруг понял, что симпатия и не собирается проходить, более того она трансформируется в нечто пугающее и совершенно не естественное. Осознание заставило покрыться холодным потом, почему-то хотелось истерично захохотать, давясь от смеха, а потом напиться – залпом, до мгновенного забвения. Он удрал вперед, якобы в разведку, чтобы не выдать себя перекошенным от эмоций лицом.

Пришлось поздравить себя с внезапным влечением к мужчине. Память услужливо подсказала, что это могло быть наследственным. Ведь ходили странные слухи про двоюродного деда, который якобы увлекался не только женщинами. Дикость ситуации злила до бесконечности. Что делать? Не признаваться же в любви к мужчине – фу, гадость какая. Да, отец с него шкуру живьем спустит, и будет прав. Пара часов уговоров самого себя – все это наваждение. Привиделось, почудилось – ничего больше. И возвращение к отряду сжигает дотла все его усилия по самовнушению. Один взгляд на барона и внутри рождается тепло, разливается по телу, пробуждая совсем не целомудренные желания.

Лексара спасла логика. Не зря у него были лучшие учителя, которые заставляли его думать и анализировать любые, самые однозначные ситуации. «А выбора у меня нет, – размышлял он, опять уйдя в «разведку», – либо меня тянет к мужчинам, либо барон – женщина».

И зацепился за эту мысль, как за спасительную соломинку. А память уже услужливо подкидывала картинки. Вот барон чиркает спичкой к себе, вот пьет из кружки, вот поправляет волосы, вот спрыгивает с лошади. Можно сделать любую, самую лучшую иллюзию, но она будет повторять наши движения, дублировать жесты.

«Готов поспорить на сто золотых, вы – женщина, барон». Он повторял эту фразу еще и еще, чувствуя, как отпускает напряжение, как уходит беспокойство. Барон – женщина. Должен быть ею. И он это докажет.

– Что они так долго? – проворчал, наворачивая еще один круг по поляне.

– Не надоело? – приоткрыв один глаз, уточнил Тачран. Вытаптывающий тропинку на поляне имперец раздражал своим мельтяшением. И как только дожил до своих лет с таким темпераментом? Не зря говорят, что все имперцы немного того… нервные. Тут ходи, не ходи – результат один. Петля на шею за разведывательную деятельность на территории княжества. Нет, официально никакого шпиона нет и не было. У княжества с Империей мир, дружба и все такое. Так что петлю накинут неофициально, без пафоса. Только вначале Тачран лично допросит имперского коллегу с целью выяснить, зачем он навязался к барону в отряд – следить или охранять? Если следить, то кто ему это поручил, если охранять, то почему без ведома самого барона. Уж, больно интересная комбинация вырисовалась.

Сам Тачран в отряд попал случайно. Его задачей было прощупать странного баронишку, внезапно нарисовавшегося в столице, да еще и с такими деньгами. И задание-то было первым, считай, выпускным. Тачран действительно недавно вернулся в город, но не с границы, как считала семья, а с одного удаленного городка, где расположилась тайная школа, по легенде – школа ловчих, по сути, открытая несколько лет назад школа для простых смертных, обучаемых тайному искусству ловчих: выслеживать, и убивать.

Начальство, как узнало про светловолосого наемника по имени Лексар, лицом просветлело. Тут и без слов было понятно – от похода ему не отвертеться. Так и вышло. Отправили, чуть ли не пинками погнали. Да еще и с четкими инструкциями: наблюдать и только. Никакой самодеятельности. И чтобы ни один имперский волос с головы вражины по вине Тачрана не слетел. Политика, Единый их забери.

Тачран и наблюдал, ожидая, когда можно будет уже раскрыть вражину, приступить к допросу, а затем завершить все петлей на шее. Но чем дальше они углублялись в горы, тем больше он убеждался в мысли, что на его месте должен был быть один из ловчих, а не простой, пусть и обученный хитрой науке, вояка. Вот как они пересекли долину оборотней? Тряпки на копыта? Такой детской уловкой оборотней со следа не собьешь, а запах ни одной тряпкой не замаскируешь. Вывод – магия. Тачран лишь в одном был не уверен, кто маг – барон или его сестра? А может, оба?

Атака и последующее обращение кошки в невесту князя, девушку ему мельком довелось увидеть гуляющей в парке, поначалу выбили из колеи, но очень скоро гвардеец пришел в себя. Все вопросы – потом, если начальство сочтет нужным посвятить, сейчас главное – защита. Итак, уже оскандалился – чужак без одежды девицу увидел, но с этим пусть князь сам разбирается, добавляя к петле на шее еще что-нибудь, на выбор.

– Слышь, наемник, уймись. У меня уже от тебя голова кружится.

Имперец зыркнул, словно нож в сердце воткнул, но остановился.

– Так мы, вроде, не на пикник сюда пришли, или ты блохастых не боишься? – сплюнул на траву. Они скрестили взгляды. Один – внешне спокойный, второй острый, как лезвие, – не хочешь, сменить нашего цветастого друга в дозоре? Все равно от него толку, как от козла молока.

– Не хочу, – спокойно ответил Тачран. Спускать глаз с имперца он не планировал.

– Сам пойду.

– Никуда ты не пойдешь, – гвардеец ловко для его комплекции, в одно движение поднялся с травы.

– Что? – обернулся Лексар. В серых глазах промелькнуло удивление, он оценивающе прошелся по массивной фигуре гвардейца и неожиданно фыркнул, – мальчишка. Учти, жалеть не буду.

– Кто кого еще пожалеет, – сузил глаза Тачран. Да, он его голыми руками заломает, чтобы волос с головы случайно мечом не состричь. Приказ начальства же никто не отменял.

Тачран демонстративно отстегнул ножны с пояса, вынул нож из голенищ сапог, снял еще один с ремня, оставив только один, тайный.

Лексар вскинул бровь, наблюдая представление. Вот же, баран горный. Драку решил затеять. Не вовремя, ох, как не вовремя взыграла горская кровь. Убить? Жалко дурака. Да, и перед бароном потом отчитывайся. А вот проучить придется, чтобы следующий раз не повадно было.

Он снял с пояса меч, добавил к нему парочку ножей, развел руки, показывая, что чист и шагнул вперед. Ловко ушел от медвежьих объятий, нырнул под руку, подножкой повалил Тачрана на землю. Но тот извернулся и в полете ухватил имперца за ногу. Земля встретила Лексара сильным ударом в плечо. Он перекатился, навалился на лахарца, не давая тому подняться.

– Какая муха тебя укусила, – пропыхтел в ставшее красным лицо гвардейца.

– Ты… её… разглядывал, – просипел лахарец, извиваясь в захвате. Мощный, однако, кабан, такую шею отрастил – не придушишь. Лексар откатился, вставая на ноги.

– Кого её? – не понял наемник, – девку что ли?

– Не девку, а её светлость, невесту великого князя, – выдохнул Тачран, отбрасывая со взмокшего лба прилипшую прядь волос.

– Светлость? – Лексар от неожиданности пропустил бросок лахарца. Тот со всей дури боднул его в живот, впечатывая в поросший мхом камень. От удара перехватило дыхание, а перед глазами запрыгали мушки, – да, мне плевать на твою светлость, слышишь? – уже не сдерживаясь, рубанул по шее, спихивая с себя обмякшее тело.

– Так прямо и плевать? – из зарослей на поляну выступил высокий мужчина. Тонкие губы кривились в усмешке, в глазах застыл холодный интерес. За мужчиной среди камней и стволов деревьев проглядывались силуэты, как человеческие, так и волчьи. Отряд ловчих вместе с оборотнями окружил обе поляны, беря их в кольцо.

– И тебе светлых гор, – скривился Лексар, мгновенно беря себя в руки. Неужели, не обманул лахарец, и девушка действительно её светлость? Тогда где же князь? Быстро оглянулся – князь обнаружился там, где и следовало ожидать – рядом с черноволосой невестой. Напротив застыли барон с сестрой. Отличная встреча! Впору самому вешаться, чтобы не утруждать лахарцев лишними телодвижениями.

Глава двадцать восьмая

Ловчий в ответ лишь взглядом мазнул. Кивнул в сторону, и Тачрана быстро отволокли в тень. Сбоку послышались возмущенные вопли Солимана, которые подозрительно быстро стихли. Оно и понятно. Ловчие – суровые ребята, церемонится даже с алхимиком не будут.

– Ну, здравствуй, наемник, – проговорил Эльзар, разглядывая Лексара, словно букашку у себя на рукаве, – я предупреждал, чтобы ты мне больше не попадался?

– Предупреждал, – покладисто кивнул Лексар, с тоской понимая, что на этот раз он, кажется, влип по полной. Эх, надо было не маяться дурью, а с новой личиной в княжество соваться. Поленился, не захотел неизвестным лицом агентуру пугать, и вот результат. Три года прошло, а глава ловчих, судя по довольной роже, ничего не забыл. И было бы там что запоминать? Ну, подумаешь, вломился в кабинет, да из сейфа кое-что забрал. Так выбора не было – пришлось за раскрытым агентом подчищать, не оставлять же улики лахарцам. Ну, кто же знал, что ловчему так некстати придет в голову вернуться и застать гостя у себя? Знатно они тогда повеселились. Лексар с трудом, но ушел, забрав улики и оставив Эльзара страшно ругаться и сыпать проклятиями.

– С кабинетом сильно пришлось потратиться? – поинтересовался с участием.

Эльзар скрипнул зубами и наградил наглеца мрачным взглядом.

– Новый отстроил.

И правильно. От старого тогда мало что осталось.

– Как поживает отец? Высочайшее здоровье не шалит?

Пришла очередь мрачнеть Лексару. Докопался-таки, скотина ловчая. И кто сдал? Мысленно перебрал агентуру. Только трое знали, кто он на самом деле: имперский посол, его первый помощник и Листах – старый, добрый и проверенный друг. Игла предательства больно кольнула сердце – такой уж и проверенный?

– Не жаловался, – пожал плечами, и с вызовом посмотрел в глаза ловчего. Ну, выяснил, кто скрывался под личиной наемника и грабил его кабинет? Дальше-то что? Скандала, конечно, не избежать, но убийство принца Империи…. На это их князь, если не дурак, никогда не пойдет. Иначе, отец не посмотрит на затраты. Дожмет Агданию на военный союз взаимопомощи, откроет порталы на территории королевства и введет войска. И прощай тогда Лахария.

– Не боишься? – ловчий вздернул брови и улыбнулся: зло, хищно и многообещающе.

– А ты? – вернул улыбку, – мою судьбу князь решать будет, а вот кому-то за прошляпанного разведчика знатно прилететь может.

Взгляд Эльзара полоснул ненавистью.

– Не зарывайся. Я вполне могу вернуть отцу живого, но изрядно помятого принца.

– Неужели? – Лексар улыбнулся широко, приглашающе. Эльзар невольно потянулся к мечу…

– Хасиры, – осуждающий голос Ромула прозвучал не вовремя или все же нет? Эльзар тряхнул головой. Пожалуй, реванш сейчас был бы не к месту, хотя желание набить высочайшую морду буквально жгло изнутри. Однако вождь прав, мутузить, пусть и принца, на глазах подчиненных не слишком подобающее для главы ловчих занятие.

– Хорошо, дождемся князя, – заставил себя произнести и даже отошел в сторону, чтобы не видеть наглой рожи. Рожа ответила хитрой, понимающей улыбкой и тоже отошла в сторону, причем ближайшую ко второй поляне.

Эльзар нахмурился, но предпринимать ничего не стал, все равно эти орали так… на все горы слышно.

– Милая, я последний раз прошу, отойди от этих людей, – князь говорил спокойно, и от этого становилось еще страшнее.

– Нет! – взвизгнула Вика, и шагнула назад, прикрывая нас. Это она зря. При виде невесты, прижимающейся к чужому мужику, любой озвереет, даже князь.

– Фейна придурь, – ругнулся Натан и шепотом доложил, – окружили. И зверюги с ними.

Положение патовое. Князь в бешенстве, Вика на грани истерики, фей готовится прорываться силой, и только мне почему-то весело. А должно быть, как минимум, страшно, потому как чувство самосохранения никто не отменял. Но уж больно ситуация отдавала абсурдом. Князь, ревнующий ко мне Вику… Н-да, вот такой славной в кавычках смерти, я себе никогда не представляла. Однако, пора что-либо предпринимать. За спиной фей, к тому же несовершеннолетний, на соседней поляне нанятые мною трое мужчин, и ответственность за их жизни с меня никто не снимал.

– Ваша светлость, – вышла из-за Викиной спины. Спасибо, подруга, но прятаться я не привыкла, – вы торопитесь с выводами.

Льда в голосе хватило бы на целый ледник, но сегодня этого явно было не достаточно. От промелькнувшего в карих глазах князя предвкушения мне разом стало не до смеха. Еще бы, ведь его светлость предвкушал мою смерть.

– Не смей, – Вика прошипела, вцепившись в мою руку, – и вообще, это морок, понимаешь, мо-рок. Она, тьфу, он – женщина, – выдала свой главный аргумент.

Желтые глаза округлились, и жажда крови в них сменилась любопытством.

– Маг?

Я поморщилась – быстро же он сложил два и два, и кивнула.

– Барон Дэн Локтириус, – представилась с поклоном.

– Барон, – вскинул брови князь, – что же, барон, учитывая ваше благородное происхождение, убью вас лично.

– Шэрналь, ты глухой? – Вика разве что не закипала от гнева, – это морок. Она женщина, к тому же из моего мира, понимаешь ты это, сов несчастный?!

Сов несколько раз растерянно моргнул, не ожидая такого эпитета. Сравнение, на мой взгляд, было удачным. Светлые соломенные волосы, прямой нос, загорелое лицо и большие карие глаза, которые на солнце отливали желтыми.

– Не боитесь, князь, угрожать магу? – я тоже начала терять терпение. Не люблю, знаете ли, когда меня убить обещают.

– Я не мага убивать буду, – нехорошо так прищурился князь, – а одного наглого барона, который незаконно проник на мою территорию, набрал отряд и без разрешения отправился в горы, да еще и через земли оборотней.

Невольно впечатлилась списком своих правонарушений.

– А чтобы у мага не возникло соблазна воспользоваться своим преимуществом, силу мы заблокируем.

Логично, твою мать. Если они столько времени удерживали антимагическую блокаду, то не голыми руками. И помогут ли мне мои усиленные водопадом способности? Как же, «помогут». Особенно на пару с браслетами. Подозреваю, что блокираторам глубоко наплевать на мое планирующееся убийство. Их задача не пропустить прорыва силы в мир, а на все остальное… Как говорится, в морг, значит, в морг.

Шипение сбоку переросло в жалобное мяукание. Обернулась, присела на корточки. Вика опять потеряла контроль над обретенной второй сущностью и сейчас жалобно глядела на меня зелеными глазищами. Бросила взгляд на князя – удивления на лице не было, значит, в курсе, но и радости по поводу пушистой невесты тоже.

– Виктория, – шагнул ближе, присел на корточки, но кошка зашипела, а затем и вовсе попыталась залезть мне на штаны. Пришлось брать заступницу на руки. И плевать, что желтоглазые аж побледнели от злости.

– Марго, прости, – за спиной послышался тихий шепот фея. Не успела удивиться, чему, как выражение лица князя резко изменилось, а рядом раздался провокационный голос Натана:

– А женщину, ты убивать тоже лично будешь?

Хм, гм, и ни одной приличной мысли в голове. Рука потянулась к волосам – ну, здравствуй, родная шевелюра!

– Мне тоже это интересно, ваша светлость, – от иронии в голосе избавиться не удалось, и князь заметно помрачнел – быстро он сориентировался.

– Маг, – выплюнул обвинение.

Упряяямый.

– Магиня, – мягко поправила и улыбнулась. Я же теперь женщина, «спасибо» фею, удружил, и улыбка снова в моем арсенале.

Ой! В руку воткнулась парочка когтей. Дурочка! Я ни на кого не претендую, просто обычная тактика ведения переговоров: снять напряжение, продемонстрировать дружелюбие и уже затем надавить, чтобы не смог отказаться.

– Какая разница! – дернул плечом его светлость. Гневается? Но по глазам вижу, начинает сомневаться.

– Вы забыли важную вещь, – вздохнула, всем видом показывая, что я от ситуации тоже не в восторге, – ваша невеста – моя землячка.

Не проникся. Лишь глаза вспыхнули ярче.

– И мне не безразлична её судьба.

Не поверил. Хм, идем дальше.

– И вам, думается тоже.

Где-то в глубине глаз мелькнуло скрытое одобрение. Князь даже руку с рукояти меча убрал. Прогресс.

– Но у Вики есть одно незавершенное дело там, в родном мире и без него ваше счастье будет не полным.

Карие глаза потемнели, и сейчас по цвету напоминали горький шоколад. Что-то я не то сказала. Тяжело работать, не зная подоплеки их отношений.

– Если оно вообще будет, – пробормотал князь. Отлично. Просто замечательно. Чувствую, мне не только его светлость уговаривать придется, но еще и мирить этих голубков. А кто-то помощь обещал… Н-да, как часто мы, женщины, переоцениваем степень своего влияния на мужчин. Ну, да, ладно, прорвемся. Главное, князь перестал видеть во мне угрозу для невесты.

– Все зависит от вас, ваша светлость, – продолжила разводить дипломатию. И князь клюнул.

– Что ты предлагаешь?

– По моим сведениям, недалеко отсюда есть очень интересное место. Собственно, туда мы и направлялись, пока не встретили вашу невесту. Хочу заметить, что ожидать прибытие вашей светлости мы остались по доброй воле.

Светлость добрую волю не оценил и просто приказал.

– Дальше.

– Виктория подтвердила наши догадки и внесла ясность в планы.

– Дай, догадаюсь, – перебил меня князь, – монастырь?

Я кивнула.

– Это уже выходит за всякие границы, – его светлость гневно рубанул рукой воздух, – нет там ничего, понимаете, нет! Ловчие несколько раз все обшарили. Ни магии, ни портала. Если и открывалось что-то, то быстро, временно и на разных участках. А, значит, мы имеем дело с хаотичным природным порталом, местом сбрасывания энергии от сближающихся миров. В свое время я неплохо изучил этот вопрос, и поэтому могу с уверенностью заявить – ничего там нет, кроме аномальной зоны, выброшенных в наш мир живых существ, и монастыря, который заботится о попавших к ним людях.

Даже так. У меня стойкое ощущение, что этот вопрос возникает не первый раз. Вот же… хвостатая. Могла бы и предупредить, я бы по-другому разговор построила.

– То есть вы абсолютно уверены, что местные ресурсы не могут замаскировать портал таким образом, что даже ваши ловчие его не обнаружат?

– Баро…, гм, магиня, э-э-э.

– Маргарита.

Титулы опустим, тем более, они не заслужены.

– Маргарита, вы, так понимаю, у нас недавно и многого не знаете.

А вот не надо, ваша светлость, так снисходительно на меня смотреть. Некоторым и за всю жизнь не выпадет столько «счастья», сколько мне за последние недели. Да и взгляд со стороны иногда полезным бывает.

– Портал, если он искусственный, вызывает вполне четкие возмущения магического поля, которые сохраняются довольно долго. А уж открываемый на одном и том же месте фонит так… ничем не скроешь. Даже если, гипотетически, предположить, что им удалось подчинить природный портал…

– Удалось, – поправила, твердо глядя в карие глаза его светлости, – слишком много совпадений для одного места. Вы не задумывались, на что может выжить одинокий монастырь в горах? И успешно выжить. Без паломников, без гостей, питаясь только тем, что вырастили сами. Да еще успешно обороняясь от якобы выкинутых в этот мир тварей. Или вы настолько верите в божественное вмешательство?

– Не будем трогать эту тему, – меня резко оборвали, – не знаю, как у вас, а у нас о Создателе не шутят. И да, я верю в промысел Божий, но…, – князь запнулся, задумчиво посмотрел на кошку, сидящую у меня на руках, – слишком много совпадений, вы правы. Я подумаю над визитом.

– Вы можете думать сколько угодно, – ответила тоже резко, чем заслужила еще один яростный взгляд, от которого хотелось закопаться в землю и не отсвечивать, – но лично мы идем прямо сейчас. Поймите, мы готовились, потратили ресурсы, собрали команду и… я просто не могу повернуть назад, когда до цели осталось всего ничего.

Князь выразительно вздернул брови, сложил руки на груди… И без слов понятно, что плевать он хотел на мои желания.

– Шэрналь, тут всего день езды. Прогуляемся, а? – некстати вылез из-за спины фей.

Загорелое лицо светлости стало еще темнее, а ладонь снова оказалась на рукоятке. Мне срочно захотелось выругаться и покрепче, а еще придушить одного умника, чтобы не мучился. Ему, конечно, на титулы плевать. Фей, одним словом. А сколько времени было потрачено на объяснение понятия «инкогнито»…

– Моя сестра – Натаниэль, – представила с кислым лицом, – и дорррогая, день езды в горах – это в лучшем случае два, а то и все три в зависимости от рельефа местности.

Фей ничуть не огорчился, а Шэрналь вообще не обратил внимания на мое разъяснение.

– Тоже магиня? – спросил князь, одаривая нас красноречивым взглядом. Ага, что старшая, что младшая – обе хороши, нарушительницы.

– Почти, – фей ответил легкомысленной улыбкой и потянулся к Вике, – дай-ка мне эту кошечку. А ты, – это уже князю, – плащ.

– Зачем? – на опешившее лицо Шэрналя было любо дорого смотреть.

– Хочешь, чтобы прелести твоей драгоценной все ловчие оценить успели? – язвительно предложил Натан. Фей явно наслаждался ситуацией. Еще бы, приключение вышло на новый уровень: князь, невеста, неравный брак и любовь… Не хватало только героического побоища, и программа максимум будет выполнена.

Лицо князя пошло пятнами. Он застыл, явно додумывая, что случилось во время первого оборота. А фей, тем временем, пристроил кошку у себя на руках и, ласково поглаживая по черной шерстке, общался с Викой:

– Глупенькая, и что ты только в нем нашла. Вредный, упрямый, да еще и жадина. Смотри, плаща ему для тебя жалко. Надо тебе одежду научиться при обороте сохранять, а то мы такими темпами плащей не напасемся. И не стыдно ему. Тебя вон мучает, до оборота доводит. Нас с Марго убить грозится.

Князь бросил на фея убийственный взгляд, содрал с себя плащ и практически швырнул в меня. Поймала, развернула. Натан опустил кошку на землю, и задумчиво так огляделся вокруг.

– Всем отойти на тридцать шагов, – последовал короткий приказ. Хм, даже ветка не хрустнула, но ощущения чужих взглядов стало слабее.

– И ты отвернись, – потребовал Натан.

К моему глубочайшему удивлению князь спорить не стал. Тяжко вздохнул, пробормотал что-то неразборчивое и отвернулся. Глаза фея вспыхнули, воздух вокруг потяжелел, нагрелся, и силуэт кошки расплылся, растянулся и превратился в лежащую на траве обнаженную девушку.

Я накинула плащ, помогла подняться. Вику немного потряхивало, и вид у нее был бледный. Она измученно улыбнулась.

– Прости, не сдержалась. Так хотелось когтями одну рожу расцарапать, что сама не заметила, как обернулась.

Хорошо, что хоть по-русски высказалась. Но князь все равно одарил нас крайне подозрительным взглядом, впрочем подозрение тут же сменилось беспокойством.

– Виктория! – шагнул вперед, протянул руки. В глазах застыли боль и надежда.

– Не отталкивай, – прошептала, подлым образом, подпихивая Вику в объятия к Шэрналю. Миг и крепкие руки обнимают девушку, губы покрывают черные волосы короткими поцелуями, а лицо князя впервые за встречу расслабляется, перестав напоминать застывшую маску.

Мы сидели на постеленных на траве плащах, ласково светило закатное солнышко, лениво поднимался дымок над костром, а под углями запекалась парочка крупных птах. Запах мяса уже давно витал в воздухе, заставляя сглатывать голодную слюну. Мы сидели впятером, гипнотизируя взглядами огонь.

Пятым к нашей странной компании примкнул вожак местной стаи. Ромул появился, как нельзя кстати. Вика млела в объятиях Шэрналя, а я всерьез обдумывала, что делать дальше. Патовость ситуации никто не отменял, впрочем, как и её абсурдность.

– Ваша светлость, – короткий поклон оборотня в сторону князя и удивленно вскинутые брови Шэрналя – официоза он явно не ожидал, – мы не станем предъявлять претензий этим людям.

– Даже так? – князь аккуратно отстранил Вику, но руку с талии не убрал, – и в чем причина, мой друг?

– У нас говорят: «На голодный желудок даже птицы фальшивят», – хитро улыбнулся оборотень и вдруг подмигнул Натану, – ночь у всех выдалась нелегкой, а место здесь отличное для ночлега. Мои парни уже отправились за дичью.

– Хитришь, – прищурился князь.

– С тобой? Никогда, – поклялся Ромул, лишь в глубине кристально честного взгляда затаились веселые искорки.

В итоге разговор отложили до ужина. Ловчие споро соорудили стоянку. Верхнюю поляну определили для начальства, на нижней расположились остальные. Я сходила проверить состояние своих бойцов, а заодно объявить, что барон оказался баронессой, однако смена пола на руководство экспедицией никак не повлияет. Фей, естественно, увязался следом. Пропустить такое развлечение он не мог.

Мне без долгих разговоров предъявили наших охранников. Алхимик первым делом с обеспокоенным видом бросился к Натану, и только потом поинтересовался, кто стоит рядом с ним. Н-да, надеюсь чувства горника не слишком пострадают, когда он узнает к кому именно неровно дышит.

К моему преображению Солиман отнесся спокойно. Гораздо больше его волновала дальнейшая судьба экспедиции, наша безопасность и безопасность его образцов. Но все ответы я отложила до завтра, тем более, что ловчие уже вели Тачрана с Лексаром. Их угрюмо-помятый вид я оценила издалека, и совесть кольнула жалостью. Пытались нас защищать?

– Хороши, правда? – не удержался от комментария фей, – пока мы с Викой болтали, эти двое успели друг другу морду набить.

Даже так! Ах да, я сидела спиной к защитничкам, а Натан лицом.

– Почему не сказала?

– Зачем? – с искренним недоумением воззрился на меня фей, – они же мужчины. Поспорили, подрались. Обычное дело.

Угу, обычное… для героических романов, но не для реальной жизни. И что не поделили эти двое? Ну, ладно, Лексар. Он – наемник, и темперамент соответствующий, но Тачран?! Куда делось привычная невозмутимость нашего штатного богатыря?

– Объяснить ничего не хотите? – разозлившись, я даже забыла, что личина барона приказала долго жить.

Тачран ошарашенно захлопал глазами, а вон Лексар меня удивил. Окинул жадным взглядом, не скрывая своего интереса, кивнул, словно в подтверждение своим мыслям и склонил голову, маскируя внимание поклоном. Щеки опалил жар, и мне пришлось прикусить губу, чтобы лишние эмоции не вырвались наружу.

– Так понимаю, барон оказался баронессой?

– Правильно понимаете, – выдержать взгляд наемника, когда он поднял голову, оказалось непросто. И насмешливый тон Лексара совсем не вязался с горящим во взоре желанием.

Я физически ощущала, как он ласкает меня взглядом, как медленно раздевает… Ай! Фей, не церемонясь, ткнул локтем в бок.

– Если у вас нет вопросов, мы, пожалуй, удалимся, – и Натан уже повернулся, чтобы уйти.

– Вопросы, как раз есть. Может, мы с леди прогуляемся и поговорим?

От бархатистых ноток, появившихся в голосе Лексара, у меня пересохло во рту. И ветер стих, и день показался слишком жарким. Безумно захотелось нырнуть в ледяную воду, чтобы избавиться от жара, разгорающегося внутри.

– Хасиры, все вопросы завтра, – безапелляционным тоном поведал фей, подхватил меня под руку и потащил в сторону нашей поляны.

– Но имя-то можно назвать?

– Маргарита, – обернулась.

– Леди Маргарита, для меня честь познакомиться с вами, – донеслось в спину. Я попыталась затормозить, но мне не дали.

– Даже не думай, – раздраженно пыхтел фей, – Марго, ты соображаешь, что творишь? Он, конечно, симпатичный, но всего лишь наемник. И тебе совсем не пара.

– Подожди, – мне удалось остановиться, – а я, по-твоему, кто?

– Марго, – фей понизил голос, оглянулся вокруг, – ты себя ценишь, хоть немного?

– Ценю, но титул – это совсем другое.

– Глупая, – припечатал Натан, – тебя королевой Агдании признали? Признали. Король еще не женат? Значит и твой титул никто не отменял, это раз. Второе, ты – невеста лорда. Уже автоматически высокородная, пусть и без бумаг, но они обязательно будут. Твой жених – мужик пробивной. И третье, ты – мой друг. Как минимум, титул баронессы, у тебя уже есть. Неужели, ты считаешь, что я стану его отнимать, после того, как позволил назваться бароном? И напоследок, можешь не переживать, жениха я тебе сам подберу, ясно?

Ответить мне не дали. Фей повернулся и зашагал вперед, оставив последнее слово в споре за собой. Присела на бревно, мельком отметив, как Натан уже мило общается с вожаком, и суровый на вид дядька улыбается фею и одобрительно кивает головой. По виду и не скажешь, что вожак общительный. Меня, например, от взгляда Ромула дрожь пробирает и срочно хочется прикинуться деревом. На ум пришла мысль о чутье оборотней, и на душе стало еще тоскливее. А вдруг вожак учуял истинную сущность Натана? Если он сохранит её в тайне – одно дело, а если решит поделиться с князем? Следом тут же возник разгневанный образ мамочки Натана, и настроение упало почти до нуля. Стало зябко, захотелось прижаться к теплому и надежному плечу…

Н-да, Натан в чем-то прав. Без семьи, без дома я чувствую себя почти голой. Однако… Жениха он подберет! «Можешь, не переживать»! Уже начинаю. Натан – мой друг, но я даже отцу не позволяла решать с кем мне гулять и кого любить.

Лексар. Прикрыла глаза, пытаясь понять свои чувства к наемнику. Меня к нему тянет. Это плюс. Но он – простой наемник. И это, увы, минус. Попыталась соотнести все происходящее с прежней жизнью. Что бы сказал отец, полюби я простого охранника? Для начала, попытался бы образумить и понять, насколько все серьезно, и решается ли проблема путем удаления из моей жизни объекта страсти. А затем, стал действовать, как всегда решительно и без излишних сантиментов.

Пусть я не привыкла к титулам, но что такое люди своего круга понимала четко. Вот только, надобна мне сейчас подобная щепетильность, и не потеряю ли я в погоне за статусом, собственное счастье? А вот здесь возникает главный вопрос: что может дать мне наемник и чем пожертвовать ради жизни со мной?

Улыбнулась своим мыслям. Я уже начала просчитывать варианты, а при этом мне лишь намекнули на симпатию, и сам объект размышлений скорее всего дальше постели со мной ничего больше и не рассматривал. Влюбленность – страшная вещь. Отбивает мозги, гордость запихивает в дальний угол, а реальность заменяет на розовые фантазии. Хм, а ведь Лексар не мог мгновенно проникнуться ко мне чувствами, но тогда получается, что когда я была мужчиной… Все, стоп. Дальше сплошной сюр, с уклоном в извращения.

Мой личный сюр. И почему я продолжала ощущать его взгляд, нацеленный на меня?

Костер лениво поглощал наше подношение, выстреливая яркие снопы искр в наливающееся сиреневыми сумерками небо. Ветер стих, и вокруг разливалось вечернее спокойствие. Мы молчали. Никто не спешил начать трудный разговор. Вика кидала на меня виноватые взгляды, но отодвигаться от Шэрналя не спешила. Бедная, запутавшаяся девочка. Вот уж кому труднее, чем мне. Я, по крайней мере, свободна в своих действиях, и надо мной не висит тяжкий груз взятых по глупости обязательств.

Сердце кольнуло при мысли о королевстве, но я привычно отогнала её прочь. Не стоит оборачиваться и заново переживать неудачи. Было, значит, прошло. Лишние воспоминания только тянут назад, тормозя в пути.

– Ваша светлость, – смело встретила взгляд карих глаз, – вы что-то решили?

– Торопитесь, баронесса.

От названного титула на душе потеплело. Значит, я переведена из разряда «устранить немедленно» в категорию «угрозы в данный момент не представляет и может быть даже полезна».

– Ситуация обязывает. Зима в горах наступает быстро и внезапно. Не хочется её застать.

– Скажите, баронесса, а какая вам выгода от этого похода?

Я ждала этого вопроса и все равно напряглась. Очень хотелось ответить тем же, но я боялась подтолкнуть князя к нехорошим выводам. Пусть пока привыкает к мысли, что сопровождает невесту для посещения родного мира, а выгода… о выгоде поговорим потом.

– Не буду от вас скрывать. Портал ищу не для себя. Мой жених, – помолчала, выдерживая паузу, – ему требуется помощь. Я, к сожалению, не могу вернуться домой, но уверена, он будет рад остаться со мной.

– Жених? – вскинул брови князь. Вика удивленно моргнула, но, слава Богу, промолчала. Фей на мгновение нахмурился, но тут же просветлел лицом. Умница! Догадался. Я вроде и не соврала, и в то же время у Шэрналя сложилось впечатление, что жених остался в моем мире, и я желаю его перетащить сюда.

– Я помогу Виктории, а она мне, – подвела итог.

Князь чуть ли не просверлил меня испытующим взглядом, но я глаз не отвела. Честно, это все, что я могла ему рассказать. Виктория пусть сама объясняет собственную шпионскую деятельность.

– Хорошо, мне нужно все обдумать, решение сообщу завтра, – с мрачным видом высказался Шэрналь, – леди, палатка для вас готова. Милая, тебе тоже лучше идти спать, я немного задержусь.

Под эти ненавязчивые команды мы разошлись. Фей хотел было слинять на нижнюю поляну, но я вовремя его перехватила. Еще наберется от оборотней всякого… Габриэлла шею мне свернет за испорченного отпрыска.

– Что думаешь? – спросил Шэрналь у Ромула, когда женщины ушли к себе.

– Явной лжи в её словах нет, – задумчиво ответил оборотень, – а что недоговаривает, так это ты и сам понимаешь. Меня беспокоит другое. Горы перестают быть нашим домом. И хватит ли у тебя сил, чтобы справиться со следующей тварью?

Оба замолчали, глядя в огонь, и каждый думал о своем. Горы, твари, портал. Тревога о неведомой угрозе сжимала сердце Шэрналя. Долг перед народом звал обеспечить защиту людям. Но при мысли о портала перед глазами вставала Виктория. Его милая, зеленоглазая девочка.

В душе снова проснулся страх. Почему она хочет вернуться? Кто ждет её по ту сторону границы миров? Жених? Муж? Мысли были знакомы, они наполняли его сознание тягучей горечью.

Отпустить? А если он её потеряет? Если она уйдет и не вернется?

Вот и эта… даром, что красивая, умная, а вцепилась в какого-то жениха и ради него горы готова свернуть.

– Не верю я баронессе, – вздохнул князь, – да, и баронесса ли она? Впрочем, какая разница. Она – маг, к тому же чужая. И уже успела обзавестись титулом. А теперь зачем-то рвется к порталу.

– Ей помогают, – заметил Ромул, – не имею права сказать кто, но он достаточно силен.

– Ты про принца? – вскинулся Шэрналь, – мне уже доложили. Еще одна головная боль. Что мне с ним делать? Как думаешь, повесить или со скалы сбросить?

– А что он сам хочет? – поинтересовался оборотень, и в глазах замерцали искорки веселия.

– Остаться простым наемником.

– Возьми его с собой, – внезапно став серьезным, посоветовал Ромул, – сила принца лишней не будет. К тому же он сам попросил сохранить титул в тайне.

Шэрналь бросил понимающий взгляд на Ромула и улыбнулся. Поход обещал быть занятным.

Он тихонько прокрался в палатку, немного поморщившись – болела раненая рука, снял рубашку, лег, стараясь не разбудить невесту, затем не выдержав, прижался к теплой спине. Виктория, измученная оборотами, крепко спала. Шэрналь нежно поцеловал округлое плечо, провел рукой по уже отросшим волосам.

Пора им поговорить открыто. Его упрямая и скрытная невеста слишком долго уходила от разговора, а он был слишком увлечен ею, чтобы настаивать на правде. Но эта игра до добра не довела.

– Утром, ты мне все расскажешь, – прошептал он, обнимая любимую, – обязательно расскажешь.

Виктория вздохнула, теснее прижалась к нему. Шэрналь вздрогнул от накатившего желания. Скрипнул зубами, стараясь отвлечься. Он не в форме, вымотался, устал. Единый знает, как тяжело ему далась прошедшая ночь, как чудом не сошел с ума, при мысли о гибели Виктории, как почти сорвался на убийство при виде чужого мужчины рядом с ней, но организм упорно настаивал на своем. Пришлось отодвинуться. Он прикрыл глаза и почти мгновенно провалился в сон.

Глава двадцать девятая

Утро выдалось нервным. И словно в подтверждении этого факта на небе собирались тучи, ветер нагибал кроны деревьев, а солнце пряталось за белыми пышными облаками, в которых уже проглядывалась дождевая серость. Отличная погода, державшаяся все эти дни, явно собирала нам изменить.

Вышла из палатки. Тэкс, а что это у нас такое творится? Оглянулась вокруг – наша палатка оказалась единственной на поляне. Остальные уже собрали, лагерь срочно сворачивался, вокруг суетились люди, явно готовясь выступать. Осталось только выяснить, куда именно.

– Леди уже встала? – подошедший Ромул был исполнен утреннего оптимизма, приправленного знатной долей ехидства. Чем-то он мне напоминал одного папиного знакомого – полковника в отставке. Такой же хитрый прищур и маска добряка-простачка. Знакомый был не на последней должности в конторе, и те, кто купился на его маску, дорого жалели об этом.

– Светлых вам гор, – поприветствовала оборотня, – вы куда-то уходите?

– Мы, леди, – поправил меня Ромул, широко улыбаясь, – и советую вам позавтракать как можно скорее, не то отправитесь в путь голодной. Вон там под деревом вам оставлена еда.

Отличное утро! Меня успели понизить до положения путевого балласта и попытаться оставить в неведении.

– Не подскажете, где его светлость?

– Его светлость сейчас занят.

Он еще и смеет ухмыляться! Ну, все!

– Ничего, для меня освободится.

Я с воинственным видом зашагала вниз ко второй поляне.

– Марго! – фей налетел откуда-то сбоку. Шляпка набок, кудряшки разметались в беспорядке, в глазах огонек нетерпения, – тут такое!

Пришлось остановиться, а то некоторых сейчас разорвет от новостей.

– Мы идем на монастырь! Здорово, а?

– Отличная новость, – кивнула.

– А еще они сегодня поссорились, ну Вика с князем. Шептались о чем-то утром в палатке, потом Шэрналь вылетел весь красный, а Вика уже после вышла с заплаканными глазами. Сейчас ходят и друг на друга даже не смотрят. Я просила Ромула сказать в чем дело, он же все равно слышал. Знаешь, какой у них слух? Но он отказался. Ну, и ладно, я потом сама у Вики спрошу.

– Натаниэль! – повысила голос. Фей осекся и замолчал.

– Что бы не произошло между князем и Викторией, не стоит в это вмешиваться. Вике может быть больно и неприятно от твоих вопросов. Ясно?

Фей посопел, раздумывая, затем нехотя кивнул.

– Лучше скажи, не видел, куда делся этот самоуправец? На монастырь он, видите-ли, собрался. Без подготовки, без плана, а дорогу искать тоже сам будет?

Натан отчего-то смутился. Нехорошие подозрения закрались в мою душу. Резко обернулась. Так и есть. Стоит совушка. В желтых глазах разгорается гнев, а на губах, напротив, играет улыбка. Нервная такая улыбка. Я прямо почувствовала, как князю хочется отыграться на ком-нибудь за ссору с Викой, и, желательно, на мне.

– Признателен вам за заботу, баронесса, – в глубоком голосе князя чувствовалась зарождающаяся гроза. И что Вика в нем нашла? Совы, они такие милые, глазастые. А этот… чистый стервятник, а не милая совушка, – не беспокойтесь, дорогу наши проводники отыщут, – князь бросил выразительный взгляд на Ромула. Тот внезапно подмигнул. Нет, не мне. Ох, фей. Вот это подстава. И когда сговориться успели…

– Послушайте, ваша светлость…

– Нет, это вы меня послушайте, баронесса. Вы здесь только благодаря заступничеству моей невесты. Мне не хочется омрачать наши отношения вашей смертью.

А мне-то как не хочется.

– Вы нарушили с десяток соглашений с Империей. Поверьте, и за меньшее у нас затягивают узел на шее или ссылают в монастырь.

Верю. Честно верю.

– Вы были крайне немногословны касательно цели вашего проникновения на земли оборотней и способа, каким его удалось совершить. При всем этом, даже сейчас мои ребята не могут опознать в вас мага. Вы универсал, я прав?

Пришлось кивнуть.

– У вас отличная маскировка. Я бы сказал, лучшая, которая мне встречалась, и при этом в вас не чувствуется сила. Знаете, маги после определенного периода уже не могут оставаться обычными людьми. Желание пользоваться магией очень быстро становиться привычкой, от которой невозможно избавиться. Так мы вычисляем даже универсалов. Но вы… я ведь не сильно ошибусь, предположив, что вы новичок?

Какой проницательный стервятник! И зачем ему столько ума? Хотя, о чем это я? У него же княжество, при том весьма непростое в управлении.

– Ваша светлость, я уже извинялась за причиненное моим вторжением неудобство. Могу еще раз повторить. Что касается способа проникновения, вы все равно не сможете его воспроизвести. И сомневаюсь, что кто-либо сможет. Так что с этой стороны вам опасаться нечего. И да, я маг. А больше вам знать не обязательно.

Князь хмыкнул. Моя речь произвела на него впечатление, понять бы еще какое.

– Скажите, баронесса, а вы играете в шахматы?

А вот и впечатление. Немного неожиданно.

– Играю.

– Я бы хотел сразиться с вами за шахматной доской. А теперь прошу меня простить, надо отдать последние распоряжения. И поторопитесь с завтраком. Мы выдвигаемся самое позднее через час.

Он стоял, уперев ладони в подоконник. Свежий ветер сдувал с ледника прохладу, приятно холодя лицо. Горы. Он мог любоваться ими часами, вглядываясь в склоны, бросая взгляды на вершины и вновь ощущая, как становятся мелкими проблемы по сравнению с каменными гигантами.

Но сегодня чувство тревоги не отпускало, и привычный пейзаж за окном не помогал прогнать щемящее сердце ощущение надвигающейся беды.

В дверь постучали.

– Войдите, – бросил не оборачиваясь.

– Мастер, – дрожащий голос, раздавшейся за спиной, заставил его поморщиться. А вот и начинают сбываться неприятности, обещанные сегодняшним сном.

– Что у тебя, брат? – Мастер попытался придать голосу мягкость, но недовольство все равно прорвалось наружу.

– Пара дрэкков исчезла, – выдохнул брат Жордэн, так и оставшись стоять с опущенной головой.

– Как исчезла? – обернулся Мастер.

– Я выпустил их, как вы велели. Все было хорошо, они освоились, затем долго оставались на одном месте, строя гнездо. Уже и потомство должно было вылупиться, а вчера метка пропала.

Мастер шагнул к столу, развернул карту.

– Где?

Жордэн вгляделся в карту, щуря подслеповатые глаза. Он был уже немолод и свое в миры отходил. Мастер пристроил его ухаживать за зверьми, и вот надо же было такому случиться, упустил самую ценную пару животных.

– Здесь, – наконец, определился Жордэн.

Мастер проследил за его пальцем.

– Идиот! – выдохнул, – какой же ты идиот! Тебе было приказано держать их поблизости? Было. Так какого темного, ты отправил их в земли оборотней! А я еще гадал, зачем это князя понесло к ним в гости. А вот, оказывается, зачем. И девчонка эта… То ли не знала, то ли не захотела сказать.

– Но вы же сами говорили, что дрэкки привередливы и абы где гнездиться не будут. Я думал, все обойдется. Ну, съедят парочку оборотней. Не убудет, – бормотал Жордэн, но Мастер его уже не слушал. Что толку с дурака? Но как же он их подвел.

– Вон.

Жордэн спал с лица и попятился.

– И позови ко мне брата Икандэра.

Икандэр появился быстро, словно ждал за дверью. Бросил взгляд на расстеленную карту и уточнил:

– Дрэкки?

– Знал?

– Не исключал такой вероятности. Жордэн слишком привязался к зверюшкам. Последнее время они ему прямо на шею сели. К тому же заказ поджимал по срокам. Он просто побоялся их срывать с облюбованного места. Дрэкки привереды, вы и сами это знаете.

Мастер вздохнул. Он явно переборщил с этим заказом. И потянул его темный похвастаться перед хозяином уникальной парой. Дрэкки в неволе жили только по одиночке, а тут такая редкость. Хозяин и подсказал, как следует поступить, чтобы добиться потомства, маячками снабдил… А что в итоге? Ни дрэкков, ни потомства, вместо них стая рассерженных оборотней и князь, который, не дай Единый, начнет задавать опасные вопросы.

– Может и обойдется?

– Нет, – Икандэр покачал головой, – уже не обойдется. Утром сработали дальние маяки. Большой отряд перешел перевал и спустился на нашу сторону. Я уже отправил туда наблюдателей. К вечеру будет информация.

Мастер задумчиво пожевал губу. Как все отвратительно складывается. Что же, придется потревожить хозяина. Если князь решил лично наведаться в гости, да еще и с черного хода, добром это явно не кончится. Жаль, он так привык к этим горам, а на новом месте сколько еще потребуется времени, чтобы обжиться, если оно будет еще, это время. Кто знает, что решит хозяин? Может, сочтет нужным уничтожить это место вместе с его обитателями?

– Вот, что брат Икандэр. Активируй пока пояса защиты, и пусть братия готовиться к осаде, а я сообщу… Сам понимаешь кому.

– Не рано? – нахмурился Икандэр. Хозяина он не то, чтобы недолюбливал, просто опасался и предпочитал лишний раз не встречаться. Темный внушал безотчетный страх, а еще понимание, что лично его, второго по силе мага среди братии, уничтожат легко, даже не напрягаясь.

– В таких вещах лучше рано, чем поздно, – возразил Мастер, – все, иди.

Икандэр склонился в поклоне и вышел. Мастер потянул за резную завитушку на каминной полке. Сбоку бесшумно распахнулась дверь, открывая проход в потайной коридор. По крутой лестнице он спустился в комнату, расположенную ниже фундамента здания. Здесь не было окон, а причудливые контуры потолка и стен повторяли пятиконечную звезду. Взмах руки, и в углах зажглись факелы.

Он встал в центр. И… помедлил с вызовом. Столько лет прошло, а он так и не смог привыкнуть к хозяину.

Живо вспомнился первый шок от переноса в чужой мир, радость при мысли, что мать останется жива и горечь, что сам он домой уже не вернется.

Прошел не один год, прежде чем ему действительно стали доверять. Помогло то, что в родном мире он происходил из богатой купеческой семьи и к торговле был приучен с детства. В начале ему поручали простые дела, затем отдали в полное управление связку из двух миров.

Бежать он даже не пробовал. Да, и куда бежать? В свой мир его никогда бы не отправили, а бежать в чужой он не видел смысла. Магическая метка на крови, поставленная хозяином, позволяла отыскать его за считанные мгновения и наказать за побег. Да и не было к кому возвращаться. Жениться он так и не успел, а о матери было кому позаботиться. Главное, страшная болезнь, убивающая её, отступила. Духи Шантармы не обманули, выдав верное лекарство.

Став Мастером, он первым делом наведался в родное село. Матери, увы, не застал. Она второй раз вышла замуж и переехала в город. Судя по разговорам сельчан, вышла удачно. А он не стал встречаться с другими родственниками, боясь, что его узнают.

Ритуал… Долгое время он действительно верил, что братия только тем и занималась, что пользовалась открытым порталом для собственного блага. Купить в одном мире, продать в другом. От него не укрылось, что многие завели семьи, обустроили дома и готовились к тому времени, когда их отпустят на волю. Ни одна метка не могла заставить полноценно работать людей, если у них не было будущего.

Хозяин позволял это будущее иметь. Клятва о неразглашении, любой мир на выбор, кроме родного и свободная старость, если у тебя хватало силы воли и здоровья, чтобы до нее дожить.

В обители постоянно проживало двадцать семь братьев. Ни больше, ни меньше. Еще одно непонятное требование хозяина. Когда выбывал один, на его место брали другого, выбирая, как правило, из прошедших ритуал.

Ему оставался один год. Икандэр готов был принять на себя бремя власти. Проклятый год на проклятой работе. А симпатичная вдовушка уже ждала в домике в уютном городке, лежащим прямо на берегу моря. И денег в местном банке вполне хватало на безбедную старость.

Один год. Последнее время хозяин появлялся редко и почти всегда в одиночестве. Ритуал проводился два месяца назад, и больше приказов не поступало. Видимо, мир оказался удачным. Удачным для чего? Не его дело. Пришлось, правда, постараться с ритуалом. Долго не находился подходящий человек. В том мире мало верили в легенды и чудеса, больше полагаясь на свои машины и лекарства. Но рано или поздно отчаявшиеся всегда находились. Нашелся и на этот раз. Они использовали образ целителя – самый удобный вариант для поиска даже в таких сложных мирах.

Хозяина не интересовали ни торговые дела братии, ни прибыль, ни выбранный ими человек. Только ритуал, который по сути являлся ключом, а братия – привратниками, открывающими хозяину дверь. Зачем ему другие миры, почему он не мог пройти через портал и чем занимался в мирах, ответы на эти вопросы можно было узнать, разве что перед собственной смертью.

Они действовали всегда одинаково. Портал открывался в приблизившемся к ним мире. Туда отправлялась рабочая группа, занимаясь поиском нужного человека и проведением ритуала. Для удобства, работали в одних и тех же мирах, чтобы не тратить время на адаптацию.

Движение слоев межпространства можно было сравнить с орбитами планет. Часть ближайших соседей пребывала рядом до полугода, некоторые наведывались раз в несколько лет и только на пару месяцев, не дольше. Торговлю братия вела у постоянных соседях, используя редких гостей лишь для удачных покупок чего-нибудь необычного, что можно было разово продать кому-нибудь из клиентов.

Последний мир был как раз из редких гостей. Пару недель потратили на отработку и внедрение. Еще несколько дней на поиск кандидатуры. Девчонка им была не нужна, но её можно было выгодно продать на невольничьих рынках Олгаллы и тем самым оправдать расходы на ритуал и лекарство. Хозяина не интересовали затраченные усилия на поиски. Единственным требованием были добровольность ритуала и соблюдение условий сделки. Вот и приходилось выкручиваться, решая сложную задачу – и хозяину угодить, и себя не обидеть.

В состав группы всегда входила пара целителей, которая и создавала лекарство. Это условие сделки в ритуале встречалось чаще всего. В итоге и поиск, и обработка человека, и сам ритуал выходили не дешево, а потому попутная торговля была просто необходима. Да и глупо было не использовать должника, который уже согласился на все, и заранее знал, что обратно он скорее всего не вернется.

В последний раз Чаша предсказаний показала сильнейшую вероятность того, что зеленоглазая, поставившая свою жизнь против жизни брата, окажется истинной парой князю. Пришлось менять план и брать девчонку в обитель. И тут возникал ряд сложностей. Просто так её князю не подсунешь. Нужны были язык, манеры, и еще добровольное желание всему этому обучаться, но с этим разобрались быстро – пообещав гостье вернуть её через месяц домой.

Их служба Темному много лет удачно маскировалась под монастырь, стараясь не привлекать к себе внимания. Но открывшийся в прошлом веке дубль портала нарушил это уединение. Страну наводнили маги. Коллеги, так сказать, быстро вычислили, что портал задублирован. Братия приняла меры, но недостаточно быстро. Князю донесли, что на границе с Империей стоит весьма странный монастырь. Тогда лишь ценой огромных усилий был вытребован договор о суверенитете, а обвинение магов в разрушении портала помогло выдворить коллег из страны.

И вот теперь все летит к темному… Уже пару лет князь являлся личной головной болью Мастера. Молодой, пробивной, а главное недоверчивый мужчина успел за время своего правления сделать многое. Уменьшить ненависть к магам в народе и среди знати, подмять под себя ловчих, поставив своего человека во главе отряда, навести жесткий порядок среди родов. И девчонка должна была стать отличной возможностью заполучить договор о суверенитете и приобрести некое влияние на князя.

Должна… но не смогла или не захотела? Не переоценил ли он её желание вернуться домой? Братия постаралась зародить в девчонки сомнения относительно здоровья брата, но Мастере беспокоило предсказание Чаши. Что если любовь к князю оказалась сильнее чувства вины и беспокойства за брата?

Скорее всего так оно и случилось.

Мастер прикрыл глаза, потер виски. Голова начала побаливать, и боль грозила к вечеру перейти в сильную мигрень. Князь… будет ли его исчезновение таким уж заметным? В горах всякое может случиться, и трон в любом случае пустовать не будет. У князя есть наследник. Кузен со стороны отца. Он явно не будет против примерить княжескую корону.

Мастер вздохнул и вышел из центра комнаты. Взмахом руки погасил факелы. Его темнейшество, как пару лет назад разрешил называть себя хозяин, останется непотревоженным. Они разберутся сами. Не зря же он столько времени потратил на укрепление обители.

Отряд неспешно продвигался по ущелью. Лошади ловчих вели себя абсолютно спокойно, а вот его копытное так и норовило удариться в галоп или убиться об скалу, жутко нервничая от скользящих рядом серыми тенями оборотней. Лексар готов был поклясться, что лохматые твари специально держатся поближе к его лошадке, а уж про усмешки ловчих, когда он в очередной раз гарцевал на взбрыкивающей кобыле и говорить не приходилось. Если бы не умел отлично держаться в седле, давно бы уже летел мордой на скалы. Проклятые горцы, проклятая страна. И лишь одно примиряло его с проклятой действительностью, точнее одна.

Загадочная баронесса со странным именем Маргарита находилась во главе отряда, именно там определил её место князь. С ней обходились прилично, вежливо держа под наблюдением и контролируя каждый шаг. А ему оставалось лишь скрежетать зубами от злости и от собственного бессилия что-либо изменить.

Безумие. Впервые в жизни он сходил с ума, наплевав на здравый смысл и ни разу не подводившую его логику. Один, безоружный, в чужой, условно лояльной стране и без поддержки. Хотя, когда это его останавливало? Отец, конечно, не одобрит применение силы, но если дело дойдет до крайности, он выберется.

Но выбираться, пока у него не было уверенности, что он успеет вытащить обоих, не хотелось. Ловчие, собаки, ближе десяти метров не подпускали, а прорываться с боем…. Можно, но этот вариант он приберег на последний момент. Проверять слухи об антимагическом оружии ловчих на собственной шкуре – не тот случай.

Страх. Липкий, сосущий, покрывающий спину холодным потом. И странное, близкое к панике чувство, возникающее при мысли, что он может её потерять.

Тогда на поляне, когда стало ясно, что их нашли, в душе присутствовало лишь легкое беспокойство за барона. Глядя, как князь размахивает мечом перед лицом его светлости, Лексар спокойно просчитывал варианты. Бросать барона он собирался только в крайнем случае. За светлостью числился должок, а оставить его лахарцам означало забыть о чужой тайне, мучавшей его все эти дни, и так и не понять, чем же его притягивает барон. Да и мужчина он или женщина, в конце концов!

Все изменилось в одно мгновение. Не было вспышки, ни молнии. Просто сердце зашлось бешенным стуком, ноги ослабли, а к горлу подкатил ком. Откуда он стоял, ему были видны лишь спина, черные волосы, забранные в высокий хвост, тонкая талия, обтянутая кожаными штанами попа.

И почему, бездна его забери, сердце билось так часто, а дыхание перехватило от нахлынувших чувств. Он сошел с ума? Тогда это сладкое безумие, от которого не хотелось избавляться. Словно завороженный, шагнул вперед. И тут сладость сменилась волной яростью. Там, на поляне, сверкающее лезвие меча целилось в грудь его женщины.

– Не дергайся, твое прыткое высочество, – холодный клинок около шеи заставил замереть на месте, – я ведь могу твоему папочке и труп отправить с извинениями, – голос ловчего был спокоен, но Лексару не без оснований слышалось в этом спокойствие злорадство, – запнулся о камень, упал, и вот беда, прямо на лезвие.

– И так восемь раз? – не удержался, съехидничал Лексар.

– Можно и один, если меч будет правильно заточен, – усмехнулся Эльзар, не меняя позы: кинжал около горла, сам наготове – перехватить Лексара, заблокировать, не дать вмешаться в разговор, – тише, принц, тише. Ни тебе, ни мне трупы не нужны. Так что давай обойдемся без героизма.

Разумом Лексар понимал, что ловчий прав. Героизм сейчас отдавал идиотизмом, но вот незадача. Именно в данный момент, разум был отослан на второй план, а на первом месте превалировали совсем другие чувства.

Он сместился вбок и назад, разрывая дистанцию. Ловчий ругнулся, потянулся следом, но он явно опаздывал. Лексар уже был за его спиной, все-таки не зря император нанимал лучших учителей своим сыновьям. Ребро ладони метило в шею, но удар цели не достиг. Глава ловчих тоже не зря свой пост занимал и успел уклониться. Ответный Лексар встретил блоком.

Громкое рычание заставило обоих замереть на месте в крайне неудобных позах, но две оскаленные морды – весомый аргумент, чтобы остановить бой.

– Мальчишки! Оба! – выплюнул Ромул, и еще добавил кое-что от сердца, заставившее покраснеть Лексара, а Эльзара потупиться.

– Да, не страдай ты бешенством, высочество. Ничего с ней не случится, – тяжелый взгляд вождя выжег безумный порыв сражаться одному против целого отряда, – наш князь с женщинами не воюет. Хочешь помочь – дай слово чести, что не сбежишь, не причинишь никому вреда, и мы даже связывать тебя не будем.

– Слово? – недоверчиво протянул Лексар. Так просто? Даже не верилось.

– Не веришь? – прочитал его эмоции оборотень и пояснил, – просто нам сейчас не до тебя. Хочешь остаться – будь полезным. А женщину твою никто не тронет, обещаю. Мы можем даже не говорить, что ты – принц, – заговорщицки подмигнул он.

– Я так вам нужен? – заинтересованно подался вперед Лексар.

– Думаю, нам не помешает еще один ловчий в отряде, – хитро усмехнулся Ромул. Помрачневший Эльзар тяжко вздохнул. Перспектива заиметь себе под начало вздорного принца его не радовала. Одна надежда, что князь не согласится тащить с собой белобрысого.

Глава тридцатая

Шли по каменному ущелью. Стук копыт отражался от каменных стен, множился и возвращался обратно, заставляя поверить, что сбоку, сзади и спереди есть еще кто-то, кроме нас. И этот кто-то точно крадется за нами или поджидает впереди в засаде.

Я облизала пересохшие от напряжения губы. Так страшно мне не было даже в долине оборотней или на перевале. Серьезные лица ловчих, цепкие взгляды, которые они бросали на склоны ущелья, руки на рукоятках мечей… Не знаю, может, у них и принято так путешествовать, но меня их серьезность здорово нервировала. Оружие отобрали, власть тоже… Чувствую себя беспомощным ежиком, который только и может, что пыхтеть и выставлять колючки.

Пыталась выспросить Натана, как снимаются браслеты. Фей сделал круглые глаза и сказал, что если бы он знал, то не таскал бы их добрых семь лет. Ненавижу крылатых. И всему виной мое излишнее человеколюбие. Побоялась, что пол мира снесу своей мощью, теперь вот расхлебываю. Еду и боюсь. Главное, непонятно, чего именно и от этого вдвойне страшней.

А погода… шепчет. Пушистые облачка затянули небо разноуровневым серо-белым покрывалом, легкий ветерок приятно освежал, было тепло и немного сонливо – к дождю. Высоко в небе парила крупная птица, раскинув по ветру коричневые крылья.

Если отрешится от цоканья, то горы встречали нас тишиной. И не только мне она казалась зловещей. Даже Натан ехал непривычно хмурый, сосредоточенно грызя кончик локона.

– Плохие земли, гиблые, – «обрадовал» Ромул, – мы сюда давно не ходим.

Натан повернул к нему заинтересованное лицо.

– А почему гиблые?

– Гибнем мы здесь, – устало вымолвил оборотень, и выглянувший луч солнца высветил лицо вождя – запавшие глаза, ставшие более глубокими морщины. Оборотень вздохнул и подумал, что последние ночи выдались весьма насыщенными. Сначала невеста князя своим затянувшимся обращением заставила поволноваться, затем полночи проговорил с князем, убеждая отправиться к монастырю прямо сейчас. Шэрналь сдался с трудом. Его можно было понять, все, что хотел князь – схватить невесту в охапку, вернуться во дворец и неприлично быстро ускорить свадьбу. Тем более, что и повод имелся вполне достойный.

Шэрналь был молод, горяч и не до конца осознавал, что тоска по дому в сердце Виктории из занозы со временем превратится в острое лезвие, которое вполне может разрушить их отношения. Если женщина страстно чего-то хочет, пусть и во вред себе, выход один – позволить ей сделать так, как она желает и быть рядом, чтобы уберечь от неминуемых неприятностей. Но князь качал головой и не верил. Надеялся, что разговор поможет понять настойчивое желание невесты вернуться «хоть на часок».

Утром Ромул честно старался не вслушиваться в тихий шепот князя, даже ушел на нижнюю поляну, но и там его догнал завершающий аккорд скандала.

Оборотень страдальчески морщился и думал, что все влюбленные мужчины совершают одни и те же ошибки. Женщина, хоть и любит, чтобы за ней «охотились», но категорически не переносит, когда с ней начинают обсуждать условия охоты. Мужчина должен сам догадаться, что ей придется по нраву, а что категорически под запретом. Ну, как можно было начинать разговор с того, что князю все равно, с кем она была до него, но он категорически не понимает, почему она желает вернуться к прежнему мужчине, если любит его.

Дальнейшее смутило даже Ромула. Он повелительным жестом отправил молодняк прогуляться по округе, а то еще нахватаются дурных идей… Нет, надо же. Ставить себя в ровню с мужчиной. Мол, она же не интересуется, с кем он был до нее и в упрек ему это не ставит. Ну, чисто кошка. И характер такой же… кошачий. Ты её по шерстке – она мурлычит, а чуть против – тут же когти выпускает.

Князь из палатки выскочил злой, словно пчелой укушенный, бросил подозрительный взгляд на Ромула, но тот даже глазом не повел, отчего впоследствии собой даже гордился, и коротко приказал: «Командуй своим. Выступаем через час. Развели тут всякое, не горы, а зверинец какой-то. И все князь разбираться должен».

Оборотень несправедливое обвинение проглотил и поспешно ретировался с гневных глаз его светлости. Вот тебе и невеста. Рано он радовался, что у князя, наконец-то, личная жизни налаживается. Это же не женщина, а… Впрочем, с такой и жить не скучно будет. Попробуй, подчини. Ты ей слово, она тебе десять. И все-таки в доме должен быть хозяин, а не хозяйка. Хотя… он своей тоже многое позволял, когда с первенцем ходила.

Глубоко погруженный в свои мысли оборотень даже не заметил, что фей после его слов совсем приуныл. Одно дело искать портал по обычным горам и совсем другое идти по гиблым землям, где даже оборотням по шеям давали.

Тропа становилась все более каменистой и забирала вверх. Мужчины сошли с лошадей, ведя их в поводу. В седлах остались только я с Натаном и Викторией, как слабый пол, да Солиман. Недоучившийся алхимик выдержал пеший темп не больше часа, затем начал спотыкаться через каждые три шага. После четвертого падения и последовавшего многословного извинения за природную неуклюжесть, один из ловчих молча вздернул парня за шиворот и водрузил на коня. Конь недовольно всхрапнул, а когда повод перехватил молодой оборотень, попытался упасть в обморок. На захрипевшее с вытаращенными глазами животное больно было смотреть.

– Помоги, – попросила фея.

– Вот еще, – Натан демонстративно отвернулся.

– Ну, Натанчик, – добавила в голос жалости, – он же мучается.

– Пусть, – не сдавался фей.

– Вообще-то я про коня.

Розовое личико фея начал покрывать румянец смущения.

– И я, про коня, – буркнул он, но мне удалось уловить блеск голубых глаз. Коняшка разом успокоился, и позволил оборотню взять себя под уздцы. Теперь, когда скорость упала до пешей, большинство оборотней приняло человеческий облик, лишь малая часть трусила дозором впереди и замыкала отряд.

Внезапно тропа вильнула резко вправо, я попыталась натянуть поводья, но мне не позволили.

– Все ждал, когда же вы среагируете, – Ромул тащил моего коня прямо на острые камни, – это обманка. Нас путают. Просто доверьтесь моему чутью, хорошо?

Какое хорошо?! Да, мне страшно под ноги, тьфу, под копыта смотреть. Лошадь немного упрямилась, но все же шла и, кажется, даже глаза прикрыла, чтобы не видеть этого безобразия. Ей, можно. Она – лошадь. Я – баронесса, да и ехидный взгляд Ромула не позволял скатываться в истерику, а потому ехала, сжав зубы, и пыталась себя убедить, что тропа все еще там, куда ступают копыта моей лошади.

– Марго, – фей обернулся, намереваясь что-то сказать, но замер на полуслове. Оценил мой вид…, – ты почему истинным зрением не пользуешься? Это же просто!

Почему… почему… Да, не умею я. Глазами смотреть могу, а чем другим – нет.

– Марго, расслабься, – посоветовал фей. Ему легко говорить. Мне и самой не нравится чувствовать себя трусихой. А еще больше не нравятся вот те скалы, а за ними… Что? Пропасть?

Ой, мамочки. Может, мы туда не пойдем? Та-а-ак, займемся самовнушением. Там тропа. Должна быть тропа. Тропа, твою мать. Здравствуй, пропасть. Ну, про себя-то визжать можно?

Рука сама потянулась к седельной сумке. Булькнула фляга, оборотень на ходу обернулся, удивленно вскинул брови.

– Будете? – вежливо предложила. Желто-зеленые глаза оборотня округлились, а ошарашенное выражение согнало, наконец, суровость с лица вождя. А он оказывается ничего так… симпатичный.

– Мы не пьем, – отвернулся, скрывая усмешку.

Пожала плечами – нет, так нет. Мне вот пара глотков точно не помешает. Что там фей предлагал? Расслабиться? Вот и расслабляюсь.

– Оборотни не пьют ничего крепче медового пива, – решил пояснить вождь, – нюх теряем.

Мне это не грозило, а вот психика пострадать могла. Выпитое слегка ударило в голову, страх отступил, и стало плевать на ложные тропы, на пропасти и остальные гадости.

После лже-пропасти, переходя которую я полжизни потеряла, не меньше, тропа взобралась на гребень, перешла на ту сторону, и теперь мы двигались поверху – слева отвесная скала, справа внизу голубой лентой мелькал среди кустарника ручей. Широкое ущелье гостеприимно зеленело, приглашая спуститься, но нам туда было не нужно.

– Хорошо идем. К завтрашнему вечеру будем на месте, – проговорил Ромул, и мне захотелось сплюнуть или постучать по деревяшке, чтобы не сглазил.

Не успела… Сверху послышался нарастающий гул, раздался истошный крик «Берегись!» Я смотрела на летящий на меня огромный валун, на то, как легко он подпрыгивает на склоне, выстреливая при каждом подскоке веером мелких камней, и цепенела от страха. Тонкий вопль «Марго» резанул по нервам. Да, какого в самом деле! Чтобы какая-та каменюга от меня мокрое место оставила?!

Запястья обожгло, но это была привычная боль. Руки сами вытянулись вперед – так было легче визуализировать истекающую силу. Я представила стену, по прочности из железо-бетона, не меньше, и нечто прозрачное с маслянистыми разводами выросло между отрядом и лавиной. Рядом слышались отрывистые команды, и я краем глаза замечала, как пытались и не успевали покинуть опасную зону люди, лошадь нервно всхрапывала, ей явно не хотелось умирать, как и всем нам, но мне было не до нее. Или я сейчас поверю в себя, или всю жизнь буду в браслетах ходить.

Внезапно лошадь резко дернули вперед и поволокли.

– Стоять! – собственный голос звучал неузнаваемо глухо и страшно, – убью, если помешаешь.

Я даже успела удивиться, что меня все-таки послушались, как в защиту врезался первый валун. Отпрыгнул назад, накатился снова и застыл, упершись в мое творение. Скрипнула зубами – удар я ощутила, словно по мне попали маленьким камушком. Не смертельно, но чувствительно. А затем удары посыпались один за другим. От прикушенной до крови губы во рту стало солоно. Я уже не дергалась на влетающие в защиту камни, хотелось лишь одного – чтобы скорее все закончилось. Почему они так медленно уходят? Долго я не продержусь.

– Что же ты творишь, дурочка? – полный укоризны ласковый голос Лексара прорвался сквозь волну боли, – кто же на себя защитный контур замыкает?

Сил возмущаться на дурочку уже не осталось. Сильные руки аккуратно сняли с лошади.

– Тише, тише, сейчас помогу, – горячий шепот ожег шею. И дышать сразу стало легче. А затем наемник прижался к моей спине, руки положил сверху на мои ладони.

– Все, держу, отпускай, – скомандовал. Я помедлила, а затем представила, как сила переходит к нему.

– Не так быстро, – скрипнул зубами мужчина и выдохнул – замыкаю.

И все закончилось. Стена никуда не делась, камни продолжали катиться сверху, впечатываться, отпрыгивать и уже окончательно застревать в нарастающей куче булыжников. А мы одни стояли под угрожающей горой камней, все остальные давно убрались с тропы, и мне было спокойно и хорошо. Боль отступала, руки Лексара успели переместиться на талию, а затем я ощутила его губы у себя на шее на том самом чувствительном участке под мочкой уха, и тело словно молнией пронзило. Я выгнулась, теснее прижимаясь к наемнику.

– М-м-м, – простонал Лексар, – сладкая девочка, моя девочка.

– Вы бы хоть из-под завала ушли.

Фей, зараза, такой момент испортил! Не выдержал, вернулся. И… в мозгах, наконец-то, наступило просветление. Что же это я в самом деле творю, да еще на глазах всего отряда? Впрочем, на отряд плевать. Но кто-то явно воспользовался моментом.

Над ухом вздохнули, оценили глубину моего заледенения и отпустили. Я обернулась, посмотрела в серые глаза и не нашла в них ни капли раскаянья.

– Хасир, – шепот сорвался на нервное шипение, – вы ничего не хотите объяснить?

– Леди в первую очередь, – он сделал приглашающий жест.

Наглец! Предлагает мне первой перед ним раскрыться.

– Нет, не думайте, что я мешаю вашей интересной беседе, – заговорил Натан, нервно косясь на каменную стену, нависающую над тропой, – просто любопытно, а сколько продержится защита?

– Достаточно, – холодно ответил Лексар, не сводя с меня глаз. И почему мне неуютно? Я ничего такого не делала, чтобы чувствовать себя виноватой.

– И все же нам лучше выйти из зоны обвала, – ухватила лошадь под уздцы и повела по тропе, но сделав пару шагов, обернулась, – и спасибо за помощь.

– К вашим услугам, леди, – мне продемонстрировали безупречный поклон. Фыркнула, повернулась. Кто же ты такой, Лексар? Наемник, маг и совсем не простолюдин. А может, все вместе? Почему-то подумалось, что мы идеальная пара по части загадочности.

– Почему они не торопятся? – Виктория, пристав на цыпочки, вглядывалась в фигуры, над которыми угрожающе нависла гора камней. Когда раздался предупреждающий крик, князь сразу же рванулся вперед, увлекая её лошадь под уздцы. Свою он еще раньше передал одному из оборотней, никому не доверяя вести лошадь невесты в поводу. Вел молча, лишь изредка бросая на нее взгляд, словно желая убедиться, что Вику не украли прямо из седла. Девушка сначала буравила спину князя недовольным взглядом, затем пыталась завести беседу с идущим рядом ловчим, но тот желания разговаривать не проявлял. С Маргаритой пообщаться тоже не удалось, стоило только Вике направиться к землячке, как рядом вырастал Ромул или Эльзар и обязательно находился повод отложить разговор. Недоброе чувство, что её специально ограждали от общения с гостями, лишь разжигало чувство обиды за утренний разговор.

Обвал и пережитый страх заставили это чувство немного померкнуть, да и не умела Вика долго злиться.

– Думаю, им есть, что обсудить, – предположил Ромул. Когда Лексар пришел на помощь баронессе, вождю пришлось ретироваться. Не дело простому оборотню мешаться под ногами двух магов.

– Считаешь? – удивленно вздернул бровь князь.

– Уверен, – с хитрой улыбкой кивнул вождь и добавил, – если поторопишься, получишь приглашение на свадьбу.

Вика нахмурилась. Тревога и радость за недавно обретенную землячку ввергли её в сомнения. С одной стороны, если Лексар достойный мужчина, то почему бы и нет, а с другой не понятно, в курсе ли Марго его поползновений? Предупредить или не вмешиваться? Сложно решать, когда знаешь человека всего ничего.

– Этот Лексар хотя бы богат? – с подозрением уточнила.

– Весьма, – непонятно почему развеселился оборотень, да и Шэрналь тоже улыбался.

– Кто он? – спросила прямо.

– Я познакомлю вас, – пообещал князь, отводя в сторону смеющийся взгляд желтых глаз, – как-нибудь потом.

Они стояли вдвоем перед тропой и хмуро оценивали перспективы. Перспективы не радовали, более того, они просто убивали своей, хм, перспективностью.

– Что будем делать? – поинтересовался Эльзар. Его вместе с высокогородным недоразумением оправили на разведку, дабы исключить повторения неприятностей с обвалом. Собственно, повторения обвала и не произошло. Противник применил новый подход, обнаружив тщательную подготовку к визиту гостей и превратив тропу в полигон для разрывания, обжигания, топтания, разрезания и в конечном итоге умертвения любого живого существа, у которого хватило ума сюда сунуться.

Вопрос прозвучал в пустоту. Ответить напарничек не соизволил. Эльзар, впрочем, не слишком и рассчитывал на ответ, просто стоять молча перед завесой тишины, за которой работали машины-убийцы было неуютно даже ему.

– Теперь он точно взбесится, – осветил другую сторону проблемы Лексар. Ох, как орал его светлость, когда за спинами едва отошедшего от обвала отряда исчезла защита, и тропу, наконец, качественно завалило камнями. И кто оказался виноват? Конечно же, маг. Князь, видите ли, собирался разбить отряд на две части и с половиной людей отправить невесту обратно в долину, а теперь сие оказалось невозможно.

– Предупредить придется, – пожал плечами ловчий, – смотри, как качественно окопались.

– А самое поганое, знаешь что? Во-оон тот каменный молоток. Видишь? А рядом еще три. Так вот, второй – явная иллюзия, причем очень качественная. А три – настоящих. Но в итоге, ты тратишь силу на все четыре, так как на ходу, при такой плотности заклинаний не до разбирательств. Гениально!

– С иллюзиями мы, пожалуй, справимся, – проговорил Эльзар, мысленно просчитывая проход через ловушки. Проход без потерь никак не хотел просчитываться, и по предварительным прикидкам выходила половина отряда, не меньше.

– А с молотками? – Лексар склонил голову набок, разглядывая ловчего. Что-то в его взгляде, заставило Эльзара насторожиться. – Знаешь, давно хотел спросить, а почему вы перестали магов убивать? И детей с даром давно не отправляли. Последний раз три года назад была парочка и все. У нас в Академии паника – планы по одаренным студентам перестали выполняться.

– Не рождаются больше, – буркнул ловчий, отводя взгляд, – а маги сами давно в гости не ходят.

Намек достиг цели, но Лексара так просто с разговора было не сбить.

– Неужели? – выгнул левую бровь, – а не подскажешь, случайно, кто пару дней назад взорвал в долине амулет, да еще и запрещенный к продаже за пределы Империи?

– Амулет? – ловчий удивленно округлил глаза, – прямо в долине? Нет, не слышал. Но если узнаю…

– Заканчивай, а? – оборвал его Лексар, – ты меня знаешь. Если я захочу, а я непременно захочу, то обязательно выясню, что там удумал твой князь и откуда у него взрыв-амулеты. А главное, кто научил его ими пользоваться.

– Запретить тебе интересоваться, мы не можем, – Эльзар понизил голос. Взгляды мужчин скрестились, словно острые клинки, – а вот выслать из страны за шпионаж – всегда пожалуйста. Я же обещал, тебя поймать, если сунешься еще раз.

– Этот раз не считается. Если бы не ваша невеста, вы бы даже не поняли, что мы прошли у вас под носом.

Эльзар прищурил левый глаз, а вот правый, к несчастью, имел слабость дернуться от избытка желания придушить одно наглое высочество.

– Хасиры, вы уже либо подеритесь, либо помиритесь, – Ромул нарисовался рядом внезапно, словно выпрыгнув из пустоты, – сил нет слушать вашу брань.

Лексар мгновенно полыхнул яростью, и ему пришлось приложить всю выдержку, чтобы сдержаться. Как ему надоела эта страна, в которой нет никаких понятий о вежливом и достойном обращении с благородными персонами. Да, они своему князю и то, тыкают. Дикий народ, дикие обычаи. И почему только отец с ними церемонится? Стереть и все. Терпеть их из-за реверансов с Агданией? Так агданцам давно пора смириться с тем, что рано или поздно они станут соседями с Империей, а если будут сильно возмущаться, можно пригрозить сдвинуть их границу до побережья.

– Молчите, – вождь окинул притихших молодых людей хмурым взглядом, – удивляюсь я вам. Только пару часов из-под обвала, впереди войнушка намечается, а они длиной ушей меряются. Вас зачем сюда отправили?

– Так мы все уже разведали, – пожал плечами Эльзар, кинув многообещающий взгляд на принца, – отсюда начинается то, что мы называем проходом смерти. И я бы сказал, очень талантливо сооруженным проходом.

– Обходных путей нет, – успокоившись, добавил Лексар, – а если и есть, уверен, они перекрыты не менее тщательно.

– Его светлость на подходе. Подождем, а после устроим совет, – подвел итог оборотень.

Совет проводили в расширенном составе. Его светлость не отпускал от себя невесту, Лексар настоял на том, чтобы пригласить баронессу, с ней увязалась сестра, и почему то именно Ромул просил не прогонять мелкую прочь.

Князь всматривался в окутанную дымкой тропу и с тоской думал о собственной дурости. И зачем только послушался женщину? Надо было сделать все наоборот. Отправить в долину, хоть под конвоем, самому идти до монастыря, а там… если Единый будет милостив, расчистить путь, растоптать гнездо гадов и только тогда вызвать Викторию к себе.

И на что он надеялся? На легкую прогулку в горах? Почему-то подумалось, что началось все еще тогда, в столице, когда он побоялся оставить девушку во дворце. И путь в долину, и сама охота, все так закрутилось, что не было у него возможности отвернуть в сторону, изменить ход судьбы. И кто знает, оставь он Викторию во дворце, было бы это правильным решением?

А еще очень не хотелось признавать собственной ошибки с лже-монастырем. Как же так он его проглядел?

На договор с монастырем, который подписал отец, Шэрналь наткнулся случайно. Остальные храмы Единого и монастыри были в прямом подчинении княжеской короны и облагались небольшой данью, весьма необременительной. Взамен, князь своей силой и властью гарантировал им спокойное существование на территории княжества.

Первая мысль после прочтения договора была: это же готовый пост пограничной службы. Монахов можно потеснить, потерпят, зато будет надежно перекрыт еще один сектор гор, над безопасностью которого он давно уже ломал голову.

И только вчитавшись в договор, восхитился – договор предусматривал полную автономность. Фактически отдельное государство на его территории. Тогда Шэрналь пошел на хитрость, вместо продления договора отправил в монастырь отряд своих лучших ловчих. Те вернулись ни с чем. Доклад почти слово в слово повторял предыдущие. А затем дела навалились так плотно, что стало не до странного монастыря. Он вспомнил о нем недавно, когда те сами проявились, передав через паломников просьбу – продлить договор.

И вот теперь, выслушав краткий доклад Эльзара, ему хотелось лишь одного – разобрать змеиное гнездо по камушкам. И если бы не присутствие Виктории, он давно бы уже мчался полным ходом к монастырю, горя одним желанием: выкурить оттуда гадов и проучить хорошенько.

После доклада ловчего со всех сторон посыпались предложения, дельные и не очень.

– А если защиту, как от обвала растянуть?

– Знаешь, сколько такая защита сил отнимает? Да и не бывает её универсальной, от всего на свете. А тут только такая и поможет. Ну, часть закроем. Пожалуй, нас двоих на это хватит, а дальше? Или считаете, что такая прелесть только здесь будет, а потом путь будет свободен до самых стен?

– А если в обход?

– Проверяли. Только если летать научимся.

Я не вмешивалась в спор. Собственно и сказать было нечего. В магических ловушках я не специалист, и тропа впереди, на мой взгляд, мало чем отличалась от той, на которой я стояла. Разве что, странная дымка, словно от костра, медленно плавала в полуметре над землей, временами закручиваясь в серые протуберанцы, а солнечные лучи красиво вонзали в эту облачность, выстраивая около земли целый лес из солнечных стволов.

Попыталась определить, что я чувствую к этому месту. Кроме боли от синяков, подаренных собственной глупостью и обвалом, не ощущалось ничего особенного. Может, я далеко стою? Сделала несколько шагов вперед, и тут рефлексы буквально взвыли об опасности.

– Баронесса, вам жить надоело? – Лексар ухватил за руку и оттащил от тропинки.

– Просто проверяла, – высвободила руку.

– И как результат проверки? – меня одарили насмешливым взглядом серых глаз.

– Я бы туда не пошла, – ответила честно.

– А может, правда, не стоит идти по этому проходу смерти? – задумчиво проговорил фей, – если я не ошибаюсь, вон за тем выступом блестит купол башни.

– Блестит, – подтвердил Ромул, прищуриваясь, – не знаю, что именно, но похоже на башню.

– Там были башни и не одна, – Виктория нервно кусала губы. Она хотела быть хоть чем-то полезной, но ловушки среагировали бы даже на кошку. И Шэрналь так на нее посмотрел, когда она предложила этот вариант, что больше девушка о подобном не заикалась.

– Я могу попробовать проложить туда портал. Если по прямой, да в пределах видимости… должно получиться, – не слишком уверенно закончил фей.

– Леди? – Лексар наклонил голову, словно впервые разглядывая Натана, – вы, я вижу, тоже полны сюрпризов. А как же помехи? Не боитесь?

– Нет, – Натан вскинул подбородок. Я слишком хорошо знала этот жест. Прощай маскировка. И отговаривать бесполезно. Фей для себя уже все решил. Ну, что же… путешествующая с людьми фея звучит странно, но еще более странным будет, если фея окажется мужского пола. Одна надежда, до этого не дойдет.

– Если вы вдвоем поможете пробить защиту, я построю портал. А помехи… это не сложно, для меня, – закончил, мило улыбаясь.

На лицах мужчин отразилось вполне ожидаемое недоверие.

– Отличный план, – с воодушевлением потер руки Ромул, – лошадей придется бросить здесь. А лучше у родника, в получасе езды отсюда. Оставим человек пять присматривать за ними. Если все пройдет хорошо – придумаем, как вытащить их в монастырь. Нет, пусть ищут обходной путь вернуться в долину.

– Я что-то не знаю? – вымолвил князь, тяжелым взглядом разглядывая Натана и Ромула.

– Фея, – с подкупающей прямотой представился Натан, – обыкновенная. Здесь не официально. Помогаю Маргарите.

– Интересненько, – присвистнул Эльзар, вцепляясь в Натана взглядом профессионального сыскаря.

– И так понимаю, леди нам ничего не расскажут, – а вот Лексар рассматривал Натана скорее с неприятием, чем с любопытством.

– Болтливость – признак дурного воспитания, – вступилась я за Натана. Сам фей никакого беспокойства не проявлял, наоборот, смазливая мордашка выглядела довольной – внимание ему явно льстило.

Глава тридцать первая

Следующие полчаса прошли в подготовке к вторжению. В том, что обитатели лже-монастыря будут нам не рады, никто не сомневался, а потому мужчины проверяли вооружение, перекладывая ненужное в седельные сумки. В стороне с горестными лицами толпились четверо ловчих и пятеро оборотней, бросая на нас завистливые взгляды. Их оставляли на охрану лошадей.

Натан с Лексаром осипшими от спора голосами обговаривали последние детали портала. Фей клялся, что ему все равно какой портал держать, главное время. Князь обещал, что ему будут достаточны те двадцать секунд, на которые Натан откроет портал, а если кто-то из ловчих или оборотней замешкается, его ждать никто не будет.

На том и порешили. Лексар еще пытался возражать, уточнять детали, но фей стойко держал оборону, не выдавая своих секретов.

Князь с Ромулом выстроили отряд, разбив по парам, часть оборотней осталась в человеческом обличье, остальные на четырех лапах затесались между людей.

– Баронесса, – Лексар протянул мне руку. И сладкая дрожь пробежала по телу, а внизу живот скрутило от напряжения.

Что со мной происходит? Словно безумие накрывает, стоит ему только прикоснуться ко мне. В голове образуется звонкая пустота, сердце пускается в безумный галоп, внутри все трепещет от страсти, поднимается жар, и я не могу ни о чем думать, кроме сероглазого блондина. А мысли все, как одна… такие нескромные, от которых голова совсем дуреет, ноги подкашиваются, и гормоны окончательно сходят с ума. А затем накатывает страх от реакций собственного тела, за страхом пробуждается рассудок и пытается достучаться до мозга. Мозг впадает в шок от раздирающих его эмоций: недоверие и страсть, трезвый расчет и пылкое желание – что выбрать?

Почему я, вообще, на него реагирую? Что в нем такого особенного, что заставляет проскакивать искры между нами? Наемник, с которым можно выпить у костра и посмеяться над смешной байкой, молодой человек со светскими манерами и правильной речью, а теперь еще выясняется и маг, причем не слабой категории. Кто же ты, Лексар, на самом деле? И что скрываешь?

– Баронесса, для передачи силы, мне требуется тактильный контакт.

Я возвращаюсь в реальность, из которой ненадолго выпала, а Лексар все это время стоял, ожидая, когда я соизволю протянуть ему руку.

Покраснела. Поймала укоризненный взгляд Натана, но фей был занят порталом, а потому разборки по поводу моей нравственности откладываются на потом.

– Прошу меня простить, – вкладываю руку в его ладонь и… прикусываю губу. Боль помогает прийти в себя, и я смело встречаю его взгляд. Видишь, наемник, баронесса не станет легкой добычей. Эту крепость тебе не покорить с первого раза, да и со второго…

Лексар отвечает задумчивым взглядом. Оценил? Испугался? Нет, склоняется к моей ладони и короткий поцелуй обжигает кожу.

– Такую женщину всегда приятно ждать, – выпрямляется. Серые глаза темнеют, и… мое тело опять выходит из-под контроля.

– У меня все готово, – Натан берет меня за вторую руку, резко сжимает пальцы. Злится. Я его понимаю. Но с другой стороны стоит одна наглая личность, присутствие которой выводит меня из равновесия. И сейчас он нагло расположил руку у меня на талии, между прочим, не только на талии.

– Прекрати, – прошу одними губами, и сползшая вниз рука смирно возвращается на свое место.

– Закрой глаза, – советует Лексар, – я помогу. Это стоит того, чтобы увидеть.

Я следую его совету. Темнота сначала сереет, затем выстраивается в светлый коридор, стены которого переливаются разными оттенками белого цвета. В конце коридора – темный участок, словно мазнули черной краской по белому.

– Наш черед, – шепчет маг, и бесцветная волна несется от нас прямо в черноту. Удар, откат, еще удар. Темнота кусается, ей не нравится наша атака, но мы не сдаемся. Я слышу тяжелое дыхание Лексара, и ненависть к кусочку тьмы рождается внутри. Ледяной болью вспыхивают запястья, но браслеты опаздывают. Еще одна волна, сильнее предыдущих уносится во тьму. Черный квадрат сереет, съеживается и исчезает.

Все еще с закрытыми глазами я слышу быстрый топот, лицо овевает порыв ветра от бегущих мимо людей, а в коридоре появляются светлые тени – ауры.

– Нам пора, – командует Лексар. Приподнимает за талию, и вместе со мной шагает в портал. Я открываю глаза ровно для того, чтобы обозреть напряженные спины ловчих, в которые мы утыкаемся. Толчок в спину, сдавленное извинение – фей выходит последним, закрывая портал.

Атака застала их во дворе. Мастер вскинул побледневшее лицо к небу, прикрыл глаза, оценивая силу, пробующую на крепость охранный купол обители.

– Это просто наглость, в лоб, без подготовки. И на что они надеются? – неодобрительно покачал головой Икандэр.

– На победу, естественно, – пожал плечами Мастер.

– Им не пробить, – уверенно заявил брат, но в этот момент послышался гул, наверху что-то блеснуло.

– Уже пробили, – Мастер сорвался с места и на ходу крикнул, – беги в Дальскую башню. Что хочешь делай, но задержи их там, пока я не приведу хозяина.

В небольшой круглой зале было тесно. Почти восемьдесят мужчин заняли все пространство, взяли под контроль единственную дверь, ведущую на лестницу. Отряд был разбит на семерки, и теперь они постепенно исчезали за дверьми, чтобы взять под контроль обитель.

Высокие стрельчатые окна пропускали достаточно солнечного света, чтобы не оставить тьме даже крохотного уголка, лишь высоко под потолком залегали тени. Стены были покрыты деревянными панелями, паркетный пол удивлял своей роскошью. Мебели было немного. С десяток стульев средневековыми экспонатами выстроились вдоль стен, низкий столик простроился около окна, деля пространство с двумя мягкими креслами. В углу притаился книжный шкаф, поблескивая стеклами дверей.

– Ждем первых пленных, – обернулся князь, оценил бледность наших физиономий и коротко приказал, – а вы – отдыхайте. Здесь мы и без вас справимся.

Лексар выразительно хмыкнул.

– И молодцы, отлично сработали, – поправился Шэрналь. Вика показала большой палец, и на душе сразу стало теплее. Все-таки наши люди – это наши люди, а не эти… высокородные.

Ждать пришлось недолго. Дверь распахнулась, и в зал буквально внесли невысокого мужчину. Внешность его была донельзя невзрачной: светлые редкие волосы, серые глаза, мелкие черты лица. Такого встретишь на улице и через пять секунд уже и не вспомнишь, как он выглядел. Единственной яркой деталью был балахон служителей Единого: на зеленом фоне, олицетворяющим все живое, пущены три полосы: голубая – вода, одна из составляющих жизни, красная – кровь, наполняющая все живые существа и черная, цвет земли, в которую уходит все после смерти. Служителей я встречала еще в Агдании, а потому балахон признала сразу.

– Кто вы такие и по к-к-какому п-п-праву? – пронзительно заверещал служитель. Губы его тряслись то ли от страха, то ли от негодования, выпученные глаза производили отвратительное впечатление, а уж от струйки слюны, потекшей по подбородку, меня просто затошнило.

По знаку князя ловчие толкнули его на колени.

– Не узнаешь?

Служитель вздрогнул, взгляд его заметался по сторонам, остановившись, наконец, на фигуре князя.

– В-в-ваша светлость, – он заискивающе заюлил, – мы вас и не ждали. Что же вы так, без предупреждения? Мы бы подготовились.

– Вы УЖЕ подготовились, – оборвал его князь. В желтых глазах плескалось презрение, – кто таков?

– Брат Жордэн, ваша светлость. Не гневайтесь, я тут маленький человек. За животными ухаживаю и все. Ничего толком и не знаю.

– За животными, говоришь? – нехорошо прищурился Ромул.

Служитель побледнел, а серые глаза окончательно поблекли.

– А меня ты узнаешь, Икандэр? – выступила вперед Вика. Мужчина впился взглядом в девушку и черты его лица резко изменились. Губы затвердели, исчезла мутная серость в глазах, заменившись на стальной блеск, сгорбленные плечи распрямились. Он медленно, с достоинством поднялся с колен. Перед нами стоял совсем другой человек.

– Вика, девочка, неужели выполнила задание? Или просто соскучилась? Ну, не сверкай так глазками. Я пошутил. Знаешь, а ты стала настоящей красавицей. Не зря мы с тобой возились.

– Он тянет время, – шепнул Ромул.

– Сам вижу, – одними губами отозвался князь.

– Я больше на вас не работаю! – выкрикнула Вика, в зеленых глазах стояли злые слезы, – да и не работала никогда по-настоящему, ерунду болтала и больше ничего.

Я смотрела на князя и понимала, что эта… ничего ему не рассказала. Поговорили, называется, выяснили отношения. Зато, теперь, самое время для откровенностей. Эх, Вика… Вика.

– Нам нужен портал, – вылезла на передний план. А что делать? Придется выручать землячку.

– Он многим нужен, – да, это тварь откровенно издевается над нами, – ищите, если найдете.

– Вы же были в Викином мире, – я тоже умею страшно улыбаться. Ой, кто-то побледнел. Что, жутко стало? Рано дядечка бояться, я еще не договорила, – слышали, наверное, как у нас поступают с теми, кто не хочет делиться информацией.

– Вы не посмеете.

О как! Кто-то не только слышал, но, похоже, успел и боевиков посмотреть.

– Я служитель Единого.

– Властью, данной мне народом и Создателем мира сего, я снимаю с вас обязанности по служению. Отныне это место больше не монастырь, а его братия объявляется вне закона.

А вот и официальная власть подоспела. Как удачно мы сегодня действуем в унисон. Как говорится, враг моего врага…

– Не имеете права, – отшипелся служитель.

– Желаете оспорить? – улыбка князя вышла не менее страшной, чем моя.

– Маргарита, – я удостоилась одобрительного взгляда желтых глаз, – вы хотели что-то предложить для ускорения поиска портала?

– О, сущие пустяки, – я «мило» улыбнулась в ответ, – раскаленные иголки под ногти, пальчики по одному поломаем.

Сзади раздался странный полу-стон, полу-всхлип. Ой-ё… У меня же деть на попечении.

– И не нужно наивно считать, что вы можете выдержать любую боль. У каждого из нас есть свой предел, и найти его не так сложно, как кажется. Творческий подход, знаете ли, творит чудеса.

– А я обеспечу магическую блокаду, – выступил сбоку наемник, – для полноты впечатлений.

Во взгляде служителя впервые наметилась паника, он судорожно заметался между нами. Князь, оборотни, сумасшедшая леди в мужской одежде, маг… И окончательно его добил восторженный вопль Натана:

– У нас будут пытки?

Вот я не поняла, фей сыграл сейчас или радуется всерьез?

Служитель сглотнул, побледнел, позеленел и попытался исчезнуть, но путь назад был перекрыт. Тогда он махнул рукой, яркая молния рванулась из его ладоней, срикошетила об выставленную Лексаром защиту и ушла в потолок.

– Смело, но глупо, – прокомментировал наемник, – против меня ты – никто.

А вот это новая информация. Наемничек-то не слабого ранга, оказывается. Запомним.

– Время, – снова напомнил Ромул и, как обычно, оказался прав. Пока мы развлекались, наши недруги достали свой главный козырь из рукава.

Воздух, словно, загустел и ощутимо повеяло холодом. Причем не свежим морозным утром, а замогильным, пахнущим смертью, от которого по спине замаршировали сотни мурашек. Внизу послышались крики. Так кричат отнюдь не от радости, таким воплем встречают гибель.

– Посмотрим, кто ты против него, – самодовольно улыбнулся служитель.

– Я люблю тебя, – князь убрал Вику себе за спину, а там девушку запрятали еще дальше, за спины ловчих и оборотней.

– Маргарита?

Я покачала головой. Пусть я недоучка, зато силой не обижена и прятаться за спинами не хочу.

– Натаниэль, присмотри за Викой, пожалуйста.

Фей обиженно сопит, корчит невольную рожу, но рядом объявляется Солиман и утаскивает фея к окну.

В зале повисает тишина. Слышно дыхание десятков людей, и время от времени когти оборотней нетерпеливо цокают по дорогущему паркету. Оборотням еще труднее сдерживать себя перед схваткой.

Оглядываю ряды собравшихся и приготовившихся к бою людей, и две мысли разом мелькают в голове. Как же я благодарна Вике за то, что она кошкой прыгнула на меня. Если бы не то нападение, стояли бы мы сейчас здесь впятером, и было бы мне в несколько раз страшнее. Но совесть тут же находит свой аргумент – если бы не ты, эти люди скорее всего остались бы живы. А выживут ли они сейчас – большой вопрос.

«Я никого насильно сюда не тащила», – возражаю, но совесть так просто не успокоить, – «и если на то пошло, сегодня я умру вместе с ними».

Оно соизволило прийти, когда напряжение в башне достигло своего апогея, когда мышцы уже сводило от судорог, а натянутые нервы грозили не выдержать давления.

Возникло черным туманом пробравшись под дверью и материализовалось в темную фигуру в широком плаще, без лица под капюшоном.

Возникло, склонило голову набок и сразу же нанесло удар в сторону окна.

Жалобно вскрикнула Вика, отлетая в сторону. Зазвенело выбитое стекло, а следом за обрушившимся водопадом осколков вниз полетело хрупкое тело с желтыми локонами волос.

– Натан! – собственный крик застрял в горле. Я мчалась к окну, а мир странно расплывался на сектора, и запястья горели под браслетами.

Вперед меня метнулся Солиман, скидывая куртку, и я не сразу заметила, как меняется он на ходу: рубашка рвется, а из-под ткани лезут длинные жесткие перья, покрывая плечи, руки, спину. И в окно выпрыгнул уже непонятно кто: то ли человек, то ли птица…

– Натан! – я перевесилась через подоконник, а в груди разжимались оковы страха – птиц, вцепившись в плечи фея отросшими на ногах когтями; ботинки в полете скинул; медленно тащил его наверх.

– Солиман?! – ахнула, узнавая курицу. Та домахала крыльями до окна, и невнятно просипела – частично сформировавшийся клюв вместо носа мешал членораздельной речи:

– Что зафыла? Помохай.

Я ухватила фея за талию, сбоку протянулись еще руки, и вместе с ловчим мы втащили безвольное тело фея внутрь. Следом протиснулась Солли, грудь птицы тяжело ходила от напряжения.

– Думала, вас одних, без присмотра отправят? – произнесла вернувшая себе человеческий облик Солли, насмешливо наклонив голову. Я лишь недовольно дернула плечом – разберемся, кивнула – спасибо, и наклонилась к фею.

– Натан, как ты?

Тот слабо зашевелился, одарил меня слабой улыбкой и прошептал:

– Просто убей его, а?

Я поднялась, медленно повернулась, и звуки боя, бывшие до этого лишь задним фоном, ворвались в сознание всепоглощающей лавиной. Отрывистые команды князя, порыкивание Ромула, ругань Лексара и топот ножек моей души, убегающей в пятки.

То, что вызывало безотчетный страх, повернуло голову и медленно двинулось прямо ко мне. Вокруг темной фигуры серой сферой переливалась защита. Об нее сейчас бессильно ломали зубы оборотни, пытались пробиться ловчие, тыкая какими-то кинжалами, в защиту со невероятной скоростью кидал молнии, шары и просто сгустки света Лексар, но сфера, словно ненасытное чудовище, проглатывало все без остатка.

– Все вместе, раз! – синхронизировал атаки князь. И летели в сферу заклинания, а следом одновременно бросались ловчие с оборотнями, а темная смерть шла все так же, не останавливаясь, и я могла поклясться, что во мрака капюшона пряталась небрежная усмешка. И только на одно мгновенье сбился шаг темного, когда по поверхности сферы пробежала волны, и она опасно замерцала.

Ровно на мгновенье он отвлекся, чтобы послать сгусток черного пламени в сторону Лексара. Я видела, как побледнел маг, как прогнулась его защита и затем исчезла со звоном, а сам маг сложился от боли.

А руки уже поднимались вверх, сжимались в кулаки, в груди ворочалось что-то страшное, дикое, но я знала – стоит дать ему волю, и у меня ничего не получится – браслеты не позволят, а потому нет у меня права на злость.

За спиной стонет Натан, и тварь идет по его душу. Сейчас она задумчиво рассматривает опускающегося на пол Лексара – добить или так помрет?

– Слышь ты, погань, – хочется помахать ладошкой или щелкнуть пальцами, но я ограничиваюсь фразой, – знаешь, без лица ходить уже давно не модно.

Тварь с недоумением отворачивается от Лексара, чтобы грудью встретить волну белого пламени, отправленную мною. По полу со звоном катятся раскрывшиеся браслеты, а пламя продолжает изливаться из ладоней, светящимся копьем упираясь в темную фигуру, и на этот раз уже подточенная сфера выдерживает совсем недолго. Кажется вечность длится наше противостояние. Темный сопротивляется, не сдается, но свет сильнее. И вот его сносит к стене, впечатывает в камень, и черный силуэт замирает распятой бабочкой.

Я опустила дрожащие от напряжения руки, рукавом рубашки стерла выступивший на лбу пот. Во рту было солоно от крови, и саднила прикушенная губа, а тело наливалось предательской слабостью. Хотелось лечь и закрыть глаза. Я уже почти решилась на это действо, как сбоку раздался незнакомый мужской голос.

– Отличная работа, милая. Впечатлен. Но дело еще не закончено. Вы позволите?

Медленно, очень медленно повернула голову. Пол кружился и стоять прямо было трудновато, но королевы, пусть и бывшие, не падают в банальный обморок. На меня с интересом и сочувствием смотрели такие знакомые серые глаза. Вот только их обладатель оказался высоким мужчиной, лет эдак на дцать старше Лексара. Седые волосы, сеточка морщин вокруг глаз, хм, даже выражение лица у них похоже. Отец? Дядя? Бледно-голубой камзол с золотой вышивкой по манжетам и воротнику, идеально сидящий на подтянутой фигуре явно сшит на заказ. Богатый дядя.

Бросила взгляд в сторону наемника – рядом с ним стоял на коленях еще один незнакомец, тоже светловолосый. Кажется, пока я тут сражалась, нашего полку прибыло.

– Не волнуйтесь, – верно истолковал мой взгляд мужчина, – о нем позаботятся. Все будет хорошо.

И что-то такое было в его словах, в выражении глаз… Что-то необъяснимо доверительное. Я внезапно почувствовала себя маленькой девочкой, к которой на помощь пришел взрослый – сильный, знающий, что делать, и на самом деле все сейчас будет хорошо.

Расслабилась, кивнула.

Странно, но он действительно ждал моего одобрения, словно это было важно.

Маг, а никем другим незнакомец быть не мог, улыбнулся краешком губ. Я не уловила, когда он начал работать, просто в какое-то мгновенье взгляд серых глаз стал отстраненным, а черная бабочка на стене судорожно задергалась, однако красные жгуты, вытянувшиеся из камней, не дали ей ни одного шанса на освобождение. Черный силуэт зажатый в красные жгуты смотрелся страшновато, и я трусливо отвела взгляд.

– Так, пожалуй, будет лучше, а? – тоном доброго дядюшки осведомился маг.

– Первый раз встречаю такой экземпляр, – азарт блеснул в его глазах, – оставим его пока в живых. Я не прочь разобраться, что это такое.

За спиной раздался удивленный вскрик Виктории. Я обернулась, чтобы заметить, как воздух соткался в фигуру потрясающе красивой женщины. Она окинула беспокойным и немного удивленным взглядом зал, поджала алые губы, неодобрительно покачала головой, дернулась было в сторону Натана, но, словно запнувшись, замерла. Спина, одетая в голубой сюртук уже начала разворачиваться…

– Ты, как всегда, все решил сам.

Я вздрогнула. Резкий, злой голос Габриэллы точно кнутом хлестнул. О! Мой худший кошмар. Разгневанная фея – в голубых глазах все кары небесные, позади бледной немощью в позе умирающего на полу Натан. Ох, да я лучше с десятком тварей сражусь, чем с одной феей, которая по совместительству является мамой моего друга.

Но нежданные визиты на сегодня не закончились. Пространство за спиной Габриэллы знакомо подернулось дымкой, фея удивленно вскинула брови, а в следующий момент её снесло вывалившейся из портала троицей. И так удачненько снесло прямо в руки дядюшки или все же отца? Неважно.

Маг аккуратно подхватил фею, больше на автомате, чем от желания поддержать, потому как лицо у него было… Словом, счастья от встречи он явно не испытывал, что в общем-то было странно. Такая красивая женщина и прямо в руки… Радоваться надо. Габриэлла в его объятиях смотрелась, словно экзотическая райская птичка в своем ярко-синем переливающемся платье с волнами светлых волос, прикрывающих открытую спину.

Поймав фею маг напряженно замер. Руки неуверенно скользнули по обнаженной коже спины. Ой, кажется, кто-то забыл, как дышать. Затем на лице родственника Лексара промелькнула непередаваемая череда эмоций от глубочайшего удивления до какой-то особенной, светлой радости. Он неверяще смотрел на замершую в его руках женщину.

И даже не с кем поспорить, что между этими двумя явно что-то было в прошлом.

А затем мне резко стало не до Габриэллы и мага.

– Маргарита!

– Рита!

Два вопля слились в один, и я отвела взгляд от заинтриговавшей меня парочки… Мать моя, женщина! Чувствую себя вертихвосткой, которая перепутала время и в итоге назначила свидание двоим одновременно. Из портала вслед за Габриэллой вывались Найлс, его Величество и светловолосая красотка, явно высокородного облика. Оба мужчины были изрядно потрепаны, один красовался с наливающимся фингалом под глазом, второй кривился разбитыми губами. А вот красотка смотрела с усталой неприязнью. Я что-то пропустила?

Глава тридцать вторая

Королевство Ротабур

Праздник был в самом разгаре, но на улицах уже чувствовались первые признаки утомленности. От застывших на лицах улыбок больше веяло усталостью, чем искренней радостью, уборщики не справлялись с быстро нарастающими горами мусора, а мясо отдавало вчерашней несвежестью. Город выдыхался, город из последних сил выдавливал из себя веселость, мечтая только об одном: дожить до конца ярмарки.

Они, наконец-то, получили подтверждение, что фея появилась в городе и сегодня днем должна посетить торговый дом Арзанского государства. Здесь демонстрировалась коллекция редких камней и попасть сюда было не проще, чем на прием к Императору, но она достала приглашение на двоих.

Прошедшие дни были наполнены настоящим волшебством. Тающее на языке мороженное, печеная на углях кукуруза и горячее, истекающее соком, жаренное мясо. Было так здорово позволить утащить себя в сумасшедший веселый хоровод и не стесняясь, смеяться на кукольным представлении. Не думать о будущем. Просто жить. Просто держать его за руку, заглядывать в голубые глаза, ловить ответную улыбку и прятать боль, так глубоко, как только можно.

Но всему приходит конец. И сейчас они поднимались по мраморной лестнице выдержанного в строгом стиле двухэтажного особняка торгового дома. Солнце светило издевательски ярко, празднично одетые люди смеялись слишком громко, а музыка, доносящаяся из трактира на площади, была отвратительно грубой.

Она шла, держа его за руку, и мысль о собственной глупости посещала её раз десятый за последний час. Проклятое воспитание! Дурацкая честь! Не будь она принцессой до кончика ногтей, давно бы уже влюбила в себя Ивара, сделала своим, а потом бы уже разбиралась с угрызениями совести, но…

В том-то и дело, что этих «но» набиралось слишком много. Ивар не был простым придворным, с которым можно было бы закрутить роман. Отношения с ним – это свадьба и никак иначе. Брак, чтоб его. Слишком долго она была настроена против такого брака, связанного с отъездом из страны, чтобы сейчас решиться сделать шаг самой.

Сделка. Самая идиотская сделка в её жизни. Искать чужую невесту, чтобы потом влюбиться в жениха. Отличная шутка!? Отец бы оценил.

Отец. Мысль о подстроенной встрече и навязанном браке больно ранила самолюбие, заставляя сопротивляться рождающейся привязанности к Ивару.

– Подожди, – его Величество остановился у двери выставочного зала.

– Да? – она замерла, чувствуя, как учащенно бьется в груди сердце.

– Я давно хотел сказать, – она уже все прочитала в его глазах, но слова еще не были сказаны. Ареста терпеливо ждала, не желая торопить события, – эти дни… Я никогда и не с кем не чувствовал себя так свободно, как с тобой. Знаешь…

– Ах, ты, старая ведьма! – донеслось из-за двери. Ивар встрепенулся, прислушался и, не колеблясь ни мгновенья, рванул дверь на себя.

Ареста шагнула следом. А что оставалось делать? Судьба, словно в насмешку, делала все, чтобы первая любовь осталась лишь в воображении глупой и упрямой принцессы.

Наверное, впервые в жизни Ивар чувствовал себя настолько растерянным. Эти дни были настоящим волшебством для них обоих. Город, ярмарка, радость на лицах горожан, танцы прямо на улицах, захватывающий своим буйством праздник, а еще минимум светских условностей и ласковая, а иногда и озорная улыбка принцессы, так часто появляющаяся на её красивом лице. Это удивительное чувство полного понимания, когда не нужны слова, когда достаточно взгляда, чтобы понять желание друг друга.

И острое чувство удивления от случившегося. За что ему такой подарок? За что такое счастье? И внутренний голос нашептывающий, чтобы не валял дурака. Принцессе не нужны намеки. Он должен признаться, а дальше… будь, что будет.

Еще утром он хотел сказать, что встреча с феей не изменит принятого решения, что все эти дни он гнался за призраком прошлой любви, и пришла пора взглянуть правде в глаза. Другой образ затмил в его глазах тринадцатую королеву, поселился в сердце и во снах. Но Маргарита столько сделала для его королевства и бросить её на растерзание магу было бы предательством.

Он должен найти девушку и убедиться, что у нее все хорошо, что ей не требуется помощь, а она скорее всего требуется, если рядом находится фея. Он ведь многое может предложить: хороший дом, жалование из казны, должность при дворе… Она мудрая женщина и должна понять, что руку и сердце он предложить ей больше не может.

Ивар весь вечер прокручивал эти мысли, так и сяк строя фразы. Утро ему казалось неподходящим для разговора, путь до торгового дома они шли пешком и галдящая улица была совершенно не тем место, где можно было открыть сердце.

Незаметно они добрались до цели, а он так и не решился на признание. И вот он – последний шанс. Ивар собрался с духом и даже смог побороть настигшее его косноязычие, когда раздавшийся из-за двери голос ударил словно обухом по голове.

– Ты-ы-ы, – выдохнул с ненавистью глядя на мага. Тот не изменил своему облику. Все тот же черный плащ, идиотская шляпа, козлиная бородка и наглый взгляд темных глаз.

Стоящая в комнате женщина удивленно приподняла брови. Какой интересный поворот! Кто бы мог подумать, что заурядный визит с целью полюбоваться камушками окажется настолько занимательным.

– Я, – маг ответил широкой улыбкой, прикоснувшись кончиками пальцев к шляпе. Первый шок от ввалившегося в комнату короля прошел, и сейчас в черных глазах сквозь презрение проглядывали огоньки гнева, – тоже пришли камушками полюбоваться?

Врожденное воспитание и присутствие за спиной короля её высочества требовали от мага хотя бы минимальной вежливости.

– Нет, на твою рожу, урод.

А вот король минул эту стадию, сразу перейдя к делу.

– Так вон он, я, – развел руки маг и тут же пропустил боковой удар слева. Величество время на разговоры тратить не стал, расстояние до мага преодолел одним скользящим движением и ударил так быстро, умело, что Найлс даже блок поставить не сумел. Лишь в последний момент успел уклониться и тем самым избежать полного нокаута. В голове сразу зазвенело, а рот наполнился вкусом крови.

Испуганно вскрикнула принцесса, прижав руку ко рту, а боевое заклинание уже сплеталось само собой, чтобы тут же рассыпаться по одному взгляду феи.

– Глупая, – Аресте подарили осуждающий взгляд, – они же мужчины. Пусть подерутся. Такие красавчики. Даже жаль, что не за меня, да и не за тебя тоже, – проницательно закончила она.

Ареста недовольно поджала губы. Да, как эта… смеет указывать ей, принцессе? Не зря отец эту… терпеть не может. Драки ей хочется… Тьфу. Фея, одним словом.

Второй удар Найлс уже встретил блоком. Король, словно заведенный, сыпал ударами, и маг еле успевал уклоняться, блокировать, уходить из-под ударов. Когда голова перестала гудеть, он перешел в контратаку.

Боевые заклинания так и просились в руки. Хоть петлю обездвиживающую кинуть, хоть заморозку, а затем с наслаждением разбить в кровь это ненавистное лицо. Но у двери замерла её высочество, озабоченно хмуря свой высокий лоб. И про магию пришлось забыть. Принцесса не позволит драться «не на равных».

В какой-то момент ему удалось ловкой подсечкой повалить его Величество на пол, навалиться сверху.

– Какого тебе здесь надо?

Король молча дергался в захвате, берег дыхание. Красивое лицо покраснело от натуги, волосы растрепались, на рубашке не хватало верхних пуговиц.

– Думаешь, ты ей нужен? – Найлс придавил величество посильнее, тот захрипел и задергался в два раза сильнее – упорный.

– После того, как предал? Да она никогда к тебе не вернется и никогда не простит.

Король изловчился, высвободил руку и со всего размаху влепил по лицу. Метил в нос, попал в губы. Найлс откатился, потряс головой, сплюнул кровавую слюну на дорогущий паркет.

– Сволочь, – проговорил спокойно, а внутри раскручивалась тугая пружина ярости, толкая вперед.

Следующий раунд остался за ним, а его величество обзавелся здоровенным фингалом под глазом.

– Убью, – «ласково» пообещал он, глядя на мага.

– Попробуй, – ухмыльнулся разбитыми губами Найлс, – ты никогда не будешь её достоин! Никогда.

Король взревел и бросился в бой.

– Это сумасшествие! – Ареста в отчаянии ломала руки, – они же убьют друг друга!

– Ну, что ты, девочка, – в голубых глазах феи блестел азарт, – они слишком любят себя, чтобы драться всерьез. Однако, какой накал, какая страсть! Обожаю хорошую драку!

– Вы… да вы…

Ареста честно хотела плюнуть на вежливость и высказать фее все, что кипело у нее на душе, когда произошло непредвиденное.

Лицо женщины на мгновенье стало отстраненным, затем на нем промелькнул испуг, и вот уже она исчезала в открывающимся портале.

Найлс в этот момент как раз стоял на четвереньках, пытаясь половчее лягнуть его величество, который навалился сверху, норовя добраться до горла и провести удушающий захват.

– Держи, – крикнул маг Аресте, – уйдет!

Принцесса рванулась вперед, одновременно пуская вперед себя стабилизирующее заклинание, которое не даст схлопнуться порталу. Король сам скатился со спины мага, мигом сообразив, что сейчас они все останутся без источника информации.

– Все, держу, – хромая, маг доковылял до портала, который золотыми искорками остался сиять в воздухе и добавил еще стабилизатора, – проследить сможешь?

Ареста нахмурилась – обращение мага выходила за рамки вежливости, но сейчас не до замечаний. Она запустила сканирующее заклинание, затем кивнула.

– Попробую. Готовьтесь. На выходе будут сильные помехи.

– Готовы, – махнул рукой маг, и вдруг притянул к себе опешившего короля, второй рукой обхватил за талию принцессу и скомандовал, – открывай.

Они втроем шагнули в подернувшееся рябью пространство.

* * *

Посаденовский хребет. Бывший монастырь

– А ты, как всегда, вовремя, – раздавшийся сбоку голос мага спас меня от необходимости что-то отвечать, – и что на этот раз?

Маг и Габриэлла уже стояли в паре метров друг от друга и теперь между ними проскакивали совсем другие искры. Интересно, если бросить пучок соломы, он вспыхнет от испепеляющих взглядов, которыми обмениваются эти двое?

– А ты, как обычно, не станешь прислушиваться к моему мнению, – Габриэлла поджала губы, в тоне такая горечь, что даже мне стало не по себе, – да знаешь ли ты кого сейчас смог обездвижить с помощью Марго? Здравствуй, девочка. Рада видеть, что ты в порядке.

От ласкового взгляда феи я удивленно округлила глаза, неуверенно кивнула в ответ:

– Здравствуйте.

Но фея уже забыла о моем присутствии. Глаза, потеплев на мгновенье, снова стали ледяными.

Похоже, разборки нам предстоят надолго. На мой взгляд, эта парочка давно не виделась и слишком шикарный прятала скелет в шкафу, чтобы теперь, достав его на белый свет, обменяться лишь парой фраз. Честное слово, им только сервиза не хватает для полноты картины.

Странно, что князь не стремится вмешаться и прервать почти семейный скандал. Стоит в обнимку с Викой, довольно щурит свои совиные глаза и переводит ей самое интересное с рассветного на лахарский.

Я потихоньку обошла мага с феей по кругу. Ивар с Найлсом и блондинка буравили парочку не менее удивленными взглядами.

– Как ты? – опустилась рядом с Натаном, с облегченным вздохом прислонилась к стене и вытянула ноги. Хорошо-то как! На ощупь нашла холодную ладошку фея, сжала.

– Нормально, – улыбнулся Натан синими губами, – не переживай, я крепкий. Одного удара маловато будет, чтобы отправить меня за грань. Он так быстро ударил. Я даже защиту поставить не успел, – повинился фей.

– Брось. Это же твой первый бой. Да и мой тоже.

Я уже поняла, что тварь надо было бить насмерть. Но почему-то не поднялась рука добавить силы и размазать темного по стене. Убивать, оказывается, не так легко, как кажется. Прав был отец, когда предупреждал об этом. Я испугалась. Банально струсила, а потому оборвала удар, как только обездвижила темного и сняла его защиту.

Рядом скрипнула половица паркета.

– Рита, я скучал, – сморщившись и кряхтя, словно столетний дед, на пол опустился маг. Вытянул ноги и на лице разлилось выражение блаженства, – отличное местечко, – одобрил он.

– Ты еще жив, парень? – «вежливо» осведомился маг у Натана.

– Тише, – одернула я его, и попыталась забрать левую руку, которую нагло захапали. Руку мне не отдали. Как был собственником, так им и остался!

Поинтересовалась:

– Тебя уже выпустили или ты удрал?

– Выпустили, – на лице мага промелькнула тень неприятных воспоминаний, но через мгновенье он снова был самим собой: наглым, соблазнительным и самоуверенным.

– Маргарита, я так долго тебя искал.

Место рядом со мной было занято, а потому его Величество сел около фея. Фей удивленно вскинул брови, сострил вопросительную мордашку, я кивнула, мол, да, он самый, король Агдании. В голубых глазах Натана запылал огонек сильнейшего любопытства.

– Зачем? – спросила устало.

– Не слушай его Рита, – меня ласково погладили по ладошке и поднесли её к губам, – ты ему нужна для спокойствия королевства, чтобы никто не думал, что он очередную невесту проср…, гм, потерял, короче.

– А зачем я нужна тебе? – раздраженно дернула руку к себе. И ведь не собиралась устраивать никаких разборок, но на этого наглеца никакого терпения не хватает.

– Я люблю тебя, – наклонившись и понизив голос поведали мне.

– Он сумасшедший, – фыркнул король, – Маргарита, я готов предложить дом в королевстве, работу, достойную оплату и, главное, свободу от любых, – он подчеркнул, – личностей.

А вот это любопытно. Кинула внимательный взгляд на Ивара, посмотрела на нервно кусающую губы блондинку. Сердце кольнуло болью. Как все просто и банально. Эх, твое Величество… Избаловали тебя женщины. Сам красив, статен, умен, а сердце, словно мелкая лоханка, ничто серьезное в себя вместить не может. Ну, да я тебе не судья. Живи, как можешь и с кем хочешь.

– Он опять предает тебя, Рита, – довольно мурлыкнул маг, – никто не будет любить тебя так, как я.

Король покраснел и раскрыл было рот, чтобы достойно ответить, но рядом с ним грациозно опустилась на пол блондинка, бросила нервный взгляд в мою сторону и зашептала что-то успокаивающее Ивару на ухо.

М-да… а что тут скажешь? Совет, да любовь… Домик в Агдании – заманчиво, но возвращаться туда – нет, спасибо.

– Не помешаю? – тяжело опираясь на плечо светловолосого мужчины в нашу сторону двигался Лексар. И теплое чувство радости омыло душу, прогнав из него напряжение последнего получаса. Даже не думала, что я стану настолько за него волноваться и переживать.

Вот только этот Лексар выглядел по-другому, чем мой. Одежда, рост, светлые волосы – все осталось прежним, и в серых глазах сверкала привычная насмешка, но черты лица изменились, стали тоньше, породистее. Встретив такого Лексара на улице, я бы ни за что не приняла его за обычного наемника. Сейчас в нем чувствовался холеный аристократизм поколений десяти предков, не меньше. Первое впечатление было странным, и я так и не смогла решить, кто мне больше нравится этот Лексар или прежний, зато я смогла, наконец, познакомиться с истинным лицом своего наемника.

Кстати, о лицах и личностях. При взгляде на его спутника меня аж холодный пот прошиб. Серые глаза его Высочества, наследного принца Рассветной империи сегодня выглядели не такими безжизненными, как при нашей первой встречи, усталость и беспокойство делали их более живыми. И то, как бережно он поддерживал Лексара, как знакомо выглядели его черты лица, все это внушало мне серьезные причины подозревать страшное.

– Ваши высочества, – Найлс попытался было встать, но Лексар недовольно скривился и махнул рукой, – мы не на приеме, лорд. Давайте, без официоза.

Он опустился около стену, вытянул ноги. Второе высочество, пристроив первое, отошел в сторону, а я тем временем подбирала с пола челюсть. Высочество? Мой наемник, высочество? Гребаное высочество…

Если он – высочество, то дядя, который отец… Поздравляю! Мне выпала честь лицезреть самого Императора собственной персоной. М-дя… Растем в знакомствах, однако.

– Баронесса, спасибо за помощь. Честно, помню немного – отключился, но сила у вас…, – он покачал головой, словно не веря в случившееся, окинул заинтересованным взглядом, – любопытно, откуда такие таланты берутся. Вас отшлифовать и цены не будет. Вы поэтому в нее так вцепились, лорд? Хотите регулярно пополнять баланс, сочетая приятное с полезным?

Найлс покраснел, еле слышно скрипнул зубами, а затем с собственническим видом положил руку мне на плечо, приобнял. А вот это уже лишнее…

– Рита – моя невеста, – и такая горделивая улыбка заиграла на его губах, что мне до покалывания в кончиках пальцев захотелось его придушить, – кстати, милая, а с каких пор ты баронесса?

– С тех самых, как перестала быть твоей мнимой невестой, – резким движением сбросила его руку со своего плеча. Я уже успела подзабыть, каким самоуверенно-наглым он может быть. Тогда, сразу после обретения памяти, когда почва стремительно уходила из-под ног при мысли о собственной смерти, маг был единственным человеком, на которого я могла опереться. Я не сумела его оттолкнуть, да и опасно это было, что уж говорить. Но с тех пор многое изменилось. Я перестала быть растерянной девочкой, обрела силу и нашла друзей.

– Найлс, Марго под защитой моей семьи, – в разговор влез фей, яростно сверкая голубыми глазами, – а титул – мой дар. Захочешь свататься – приходи, поговорим.

– А, мамочка в курсе? – издевательски улыбаясь, спросил маг.

– И мамочка, и тетушка. У меня много родственниц, не переживай. Есть кому тебе отказать, женишок.

Язвительностью Натан явно не собирался уступать Найлсу. Эти двое всегда друг друга недолюбливали, и лишь шанс найти отца на время примирил фея с магом.

– А что твоя мама не поделила с Императором? – осторожно спросила, отвлекая фея от разборок с магом, все-таки слаб он еще после нападения, чтобы нервы тратить на некоторых.

– Кто его знает, – легкомысленно отмахнулся фей, – она его всегда недолюбливала. Еще когда в столицу наведывалась, всегда оттуда злой возвращалась.

В нашей компании, дружно занявшей стену под выбитым окном, воцарилась задумчивая тишина, и стали слышны обрывки другого разговора.

– Женщина, ты до сих пор считаешь меня слабаком, который не в состоянии справиться с какой-то там тварью?

– Это не просто тварь. Это сосальщик. Редкое, но очень опасное существо. Скажи спасибо, что раньше вы с таким не сталкивались.

– Сосальщик! Только феи могли придумать такое глупое название.

– И ничего не глупое, – обиделась Габриэлла, – а четко отражающее его суть. Он питается сильными негативными эмоциями, и привлекают его в первую очередь смерть, боль и людские страдания. Сами эти твари перемещаться не могут, только с помощью природных порталов. Мы и на это запрет поставили, но, видимо, они смогли его обойти.

– Запрет, – маг недоверчиво хмыкнул, – хочешь сказать, тварь поглощает негатив? Так на здоровье, его только меньше станет.

– Оно не просто поглощает, а увеличивает в разы, глупая твоя башка!

Найлс восхищенно присвистнул, Лексар удивленно хмыкнул. Я их понимаю, не каждый день в лицо твоему Императору кидают подобные оскорбления. Впрочем, сам Император не отреагировал на выпад феи, похоже, и не до такого между ними доходило.

– Там, где он появляется, разражаются эпидемии, начинаются войны, а люди сходят с ума от ненависти к друг другу. Он то, что уничтожает миры.

– И почему мы до сих пор живы?

– Потому что сосальщики умны и коварны. Они действуют тайно и понемногу, не привлекая к себе внимания. Для этого им и нужны порталы. Они на короткое время появляются в чужом мире, насыщаются и возвращаются к себе. После их ухода мир еще долго восстанавливается, а люди не могут понять, почему в итоге разразилась настолько кровопролитная война.

– И причина такой осторожности, конечно же, наши храбрые и отважные феи, которые бьют врага без устали?

– Можешь иронизировать сколько угодно, но так оно и есть, – гордо вскинула подбородок Габриэлла.

– Он прав, сосальщик – дурацкое название.

Я похолодела от ужаса. Рядом с Габриэллой возникло темное облако, которое через мгновение сформировалось в уже знакомую всем фигуру в плаще.

– А? – я перевела ошарашенный взгляд на стену, чтобы полюбоваться, как распятая фигура плавно втягивается в камень.

– Иллюзия, – темнота под капюшоном повернулась в мою сторону, склонила голову набок, – девочка, я впечатлен твоим резервом. Водопад, полагаю? Даже жаль, что ты человек. Но если и дальше продолжишь швыряться чистой энергией, быстро умрешь от истощения. Вы – люди, такие хрупкие создания, что даже диву даешься, зачем вас создали. А ты, малыш, не надо так напрягаться, – Натан сглотнул и крепко вцепился мне в руку, – первый раз не считается, если бы я хотел причинить тебе вред, поверь, ты был бы уже мертв. Я задержался здесь только из-за тебя.

– Какая честь, сосальщик! – Габриэлла пришла в себя и готова была размазать иллюзиониста по паркету.

– Не торопись, фея, – темнота оставалась стоять спокойно, не делая резких движений и ведя себя довольно мирно, но я помнила, как быстро и незаметно он может наносить удар. И силу призвала уже давно, впрочем, не я одна. Кроме Ивара все остальные выставили щиты и готовили атакующие заклинания.

– Вы давно нас истребляете, неужели не любопытно поговорить со старым врагом?

– Нет, – холодно ответила фея.

– Свою историю вы старательно уничтожили, но мы-то помним, чьими потомками являемся. Смотри, фея и запоминай истинное лицо, так называемого, сосальщика.

Капюшон сам соскользнул с его головы, туманная маска, прикрывающая лицо рассеялась, и в зале наступила гробовая тишина.

Его лицо, покрытое слоем ровного насыщенного загара, казалось высеченным из мрамора, а черты слишком идеальными, чтобы принадлежать человеку. Темно-золотые волосы крупными кудрями обрамляли лицо, эффектно сочетаясь с загорелым цветом кожи. Ярко-голубые глаза довершали образ этого существа.

Темный… загадочный, опасный, и с очарованием, от которого на губах оставался привкус страха, а улыбка пахла смертью.

– Фей, – он поклонился, приложив руку к груди, а затем добавил, – темный.

Габриэлла побледнела и стояла, хватая воздух ртом.

– Мы кое-что не поделили в прошлом, – фей дернул уголком рта, – Скажем так, у нас возникли некоторые разногласия по методики выбора нового дома. Мы не боялись запачкаться в крови, а вот другие…, – он поморщился, – считали это неоправданной жестокостью. Мы были слишком заняты войной, когда на нас обрушилось предательство. Проклятие лишило способности перемещаться по мирам, но мы не остались в долгу. Так получилось, что среди предателей большинство оказались женщинами, и мы справедливо пожелали, чтобы мужчин в их трусливом роду больше не рождалось. Со временем проклятие ослабло, но вы так привыкли жить без мужчин, что уничтожали их сами, к нашему глубокому удовольствию.

Лицо Габриэллы исказила гримаса неверия. Она хотела возразить, что все сказанное ложь, что никакого проклятия не было, как и раздела народа, и сосальщик не может быть феем. Никогда. Ибо это так ужасно, что просто не может быть, но темный уже продолжал:

– Однако, кого я вижу сегодня? Малыш, дай мне руку, не бойся. Я не причиню тебе вреда, обещаю.

– Натан, не надо, – я вцепилась в руку фея.

– Ты серьезно считаешь, что носить платья и изображать из себя дуру – достойное занятие для мужчины, пусть он и фей? – темный вопросительно изогнул бровь, – ну же? Или они успели заразить тебя трусостью?

Этого Натан уже стерпеть не мог. Поднялся, шагнул вперед. Габриэлла застыла, как вкопанная, лишь по щекам катились слезы. И в этот момент мне было её жаль. Она по-своему старалась спасти сына, хоть и ломала ему психику, но искренне считала это необходимостью, вот только необходимость оказалась лишь наследием прошлого, привычкой и ничем больше.

Она это понимала, понимал и Натан, и осознание бесполезности прожитой жизни толкало его сейчас к темному, а Габриэлла… Бедная мать боялась сказать слово сыну, чтобы не вспылил, не ушел сгоряча.

– Уберем лишнее? – улыбнулся темный, внезапно оказываясь рядом и протягивая руку. Фей, словно зачарованный вложил ладонь в его руку. По фигуре Натана прокатились волны, пространство задрожало, а затем перед нами появился настоящий Натан – короткие волосы вились кудрями темного золота, испуганное лицо было совсем ребячьим и в нем только начали проглядывать первые признаки взросления. Тоненькая шея и плоская грудь смотрелись трогательно в обвисшем платье.

– Сделай уже что-нибудь! – очнулась от столбняка Габриэлла. Император ответил недоуменным взглядом, и она решилась, – ты же не хочешь потерять родного сына!

Рядом удивленно вскрикнула блондинка, еле слышно выругался Лексар. Император от ругани воздержался, хотя вид у него очень быстро из растерянного стал злым.

Натан побледнел, выдернул ладонь из руки темного и отступил. Ну, хоть что-то. Я встала рядом. Если эта тварь попробует взять свое – прибью не церемонясь.

– Фея! – сказал Император, словно ругательство выплюнул. Габриэлла покраснела. Впервые вижу виноватую фею.

– Ты сам во всем виноват, – недолго же продлилось это состояние, – Альберус, я никогда тебя ни о чем не просила, но сейчас умоляю… помоги. Я согласна на любые условия: бессрочный контракт на перемещения, льготы на открытие порталов, только спаси его…

Видеть унижающуюся фею было тяжело, даже мне.

– Женщина, – хмуро ответил Император, – он и мой сын.

– Малыш, ты не знаешь, от чего отказываешься, – сладким голосом поведал темный, – одному быть так тяжело…

– Не слушай его, – шепнула, не в силах удержаться, – он же садист. Разве ты хочешь стать любителем чужой боли?

– Эм, хм, сын, – Альберус явно с трудом подыскивал нужные слова, – я понимаю, тебе пришлось нелегко, но в моей семье будут рады новому брату. И если тебе требуется мужское воспитание, я вполне могу помочь. В некотором роде, я даже специалист, после двух сыновей-то.

Лицо Натана мне не было видно, но я чувствовала, что он колебался. Его неумолимо тянуло к темному, ему до боли надоело быть одному, единственному и неповторимому. Его так давно пугали оглаской и охотой на фея, что сейчас он просто боялся остаться в этом мире без привычного женского облика.

– Не бойся, – я положила руку ему на плечо, ободряюще сжала, – если хоть одна фея попробует тебя достать, ей придется иметь дело со мной.

Под моей ладонью худенькие плечики расслабились. Он принял решение.

– Спасибо за приглашение, но я остаюсь.

Голубые глаза темного полыхнули красным. Я просто кожей почувствовала, что сейчас случится что-то страшное.

– Прости, малыш, но так просто я не сдамся.

И Натана, словно за невидимые нити поволокло к фею. Черный плащ распахнулся, открывая бездонный провал по тьму. Именно туда невидимая сила тащила Натана, а заодно и меня, вцепившуюся в его плечо.

– Марго! – за талию ухватили чьи-то руки, замедлив наше продвижение.

– Держу! – с другого бока Натана заблокировал Ивар, в него самого мертвой хваткой вцепилась блондинка, а тьма, хоть и медленнее, но становилась все ближе и ближе. И я уже чувствовала её ледяное дыхание на своем лице.

– Мама! – тоненько вскрикнул Натан, дрожа всем телом.

– Сейчас, сынок, еще немного, – сбивчивым шепотом отозвалась Габриэлла, – еще чуть-чуть.

И мы держались еще чуть-чуть и еще немного, упираясь в пол, скребя по нему ногами, и сжимая до синяком пальцы – не разжать, не упустить.

И когда силы были на исходе, за спиной темного развергся портал и оттуда дохнуло таким жаром, что ткань на моей рубашке начала тлеть.

– Сдохни, тварь! – крикнула Габриэлла, и волна силы, отправленная Императором, просто снесла темного в портал. На мгновенье мелькнуло искривленное злобой лицо, разом потерявшее всю свою привлекательность.

– Ай! – я упала на одно колено, Натан рухнул лицом вниз, и нас потащило по полу к пышущей жаром дыре в пространстве.

– Закрывай!

– Не могу!

Габриэлла уже рыдала от ужаса.

– Женщина, ради нашей любви, умоляю, закрой эту чертову дыру!

Края портала, словно нехотя, поползли навстречу друг другу. Увы, слишком медленно, нас тащило вперед гораздо быстрее.

Яркой молнией сверкнули два меча, его наследное высочество взмахнул горящими синими светом лезвиями, рубанув пространство между нами и порталом, я даже смогла уловить, как нечто чуть более плотное, чем воздух отрубленным хвостом зазмеилось по полу, по пути захватывая ногу слишком близко стоящего к порталу принца и впиваясь в кожу, прорезая её до крови.

– Брат! – вскрикнул Лексар, бросаясь вперед, но неотвратимо опаздывая. Миг и его высочество бесследно исчезло из вида в схлопнувшемся портале. За доли секунды до этого портал изменился и вместо жара оттуда пахнуло полевыми цветами, но этот миг был настолько краток, что я решила – показалось.

– Фальрин, – без сил опустилась на пол блондинка. Рядом Император подхватил на руки потерявшую сознание Габриэллу.

Глава тридцать третья

И тут наш зал, а вместе с ним и все здание решили, что с них хватит темных, порталов и скандальных фей. Пол мелко затрясся, с потолка посыпалась штукатурка, оставшиеся целыми стекла жалобно зазвенели.

Оцепенение длилось лишь мгновение, а затем в зале воцарился хаос, впрочем, быстро перешедший в организованное отступление.

– Предлагаю, всем ко мне. Здесь скоро станет жарко. Эта тварь оставила нам знатный подарочек, я просто не успею его дезактивировать.

– Я тоже готов всех принять, – поднялся с пола Ивар.

– Ко мне ближе, – отрезал с усмешкой Альберус, – а к тебе князь помехи не позволят добраться. К тому же не хочется попасть под взрывную волну, которая как раз в вашу сторону пойдет, – Император с нежностью глянул на висевшую на его руках женщину, затем передал одному из ловчих, – сколько тебе нужно времени на сбор людей?

Князь обменялся с Ромулом быстрыми взглядами, и к двери поспешили сразу несколько серых теней.

– Пять минут, – сильные мира сего не стали тратить время на лишний сейчас этикет, выживут – тогда и поговорят.

– Даю три. Пусть поторопятся. Еще кого-нибудь возьмешь?

– Нет, – качнул головой князь. Они заслужили смертный приговор. Мне все равно, каким образом его приведут в исполнение.

Позабытый всеми смертник жался в углу. Я успела увидеть, как бывший служитель испуганным зайцем метнулся прочь. Задерживать его никто не стал.

– Мастер?

Стоящий в центре зала в подвале Мастер быстро оглянулся, но заметив, что подчиненный один, расслабился. В подвале находился малый портал, настроенный на перемещение хозяина, а так же на единичный экстренный переход в ближайший из миров. У него оставался еще шанс успеть уйти из-под готовящегося взорваться портала. Активировать один переход – на это времени много не надо.

– Принеси мне те вещи, быстро, – скомандовал Мастер, – и поживее, здесь скоро все взорвется.

Икандэр повиновался. Он столько лет служил Мастеру, что сейчас ноги сами пошли за вещами. Поднять, развернуться. Боль холодной змеей пронзила грудь.

– Мастер?

– Прости, брат. Проход только на одного.

Он забрал вещи из рук умирающего и, не оборачиваясь, шагнул к активированному порталу.

Из отправленных на проверку бывшего монастыря воинов целыми вернулось лишь двенадцать. Шестеро погибли, десять были ранены. Ловчие не оставили тел павших друзей. Мертвых и тяжело раненных внесли на руках, остальные шли медленно, поддерживая друг друга. Уложились за четыре минуты.

Император хмурился, кусал губы, но ничего не говорил. И я невольно восхищалась мужеством этого человека. Только что потерять сына и ничем не выдать своих эмоций. Лицо – застывшая маска, в серых глазах сосредоточенная готовность вывести из опасного места людей, и ни одного намека на скорбь.

– Сынок, поможешь мне?

Натан не сразу понял, что обращаются к нему. Пришлось пихнуть локтем в бок. Фей вжал голову в плечи и, шаркая ногами, подошел. Неуверенно взглянул на Альберуса.

– Посмотрим, чему тебя научили, – ободряюще улыбнулся ему Императора, – ситуация, прямо скажу, не ахти. Помехи и нестабильность пространства, толпа народу. Портал придется держать долго, а копаться мы не можем. Еще чуть-чуть и нас качественно поджарит.

– Помехи, ерунда, – Натан взбодрился, – с этим я легко справлюсь, а вот с векторами у меня пока не очень.

– Тогда решено, с меня вектор, с тебя блокировка помех. Согласен?

– Ага! – кивнул Натан, несмело улыбаясь в ответ.

У меня аж от сердца отлегло. Я так боялась, что Император окажется законченной сволочью. Натан с его светлой простотой этого просто не переживет.

До столицы не дотянули. Магического пространство просто взбесилось и грозило разорвать нас на маленькие куски, не смотря на все старания Натана. Императору пришлось открыть портал прямо в центре небольшого городка, лежащего у подножия Посаденовского предгорья.

Провинциальный городок испытал настоящий шок, когда на единственной площади из внезапно открывшегося портала начали выходить люди. При виде вооруженных мужчин встревожилась стража, спешно доставая давно не чищенное оружие, завизжали женщины заметив оборотней, выйдя на балкон, схватился за сердце губернатор и тут же рявкнул помощнику:

– Связь, быстро. Со столицей, с гвардией, с кем угодно. У нас экстренная ситуация, – и добавил упавшим голосом, – кажется, это война.

Следующее распоряжение крикнул уже в спину убегающего помощника:

– Пошлите, кого-нибудь за магом! Пусть приведут этого пьяницу в чувство. Хоть колданет что-нибудь для устрашения.

Над горами внезапно ярко блеснуло, вспучился огненный гриб, а затем донесся оглушительный грохот. От неожиданности губернатор рухнул на попу, а потом и вовсе на четвереньках пополз в комнату. От гор шла темная волна горячего воздуха, жалобно дребезжали стекла, а земля под городом сходила с ума.

Никогда. НИКОГДА больше не буду пользоваться порталами. Выворачивало всех, кроме Императора, ну ему не положено проявлять слабость, да Натана, есть свои прелести в том, что ты фей. У остальных желудки протестовали долго, качественно и с полной отдачей. Горожанам придется потрудиться, чтобы отмыть, так сказать, парадное лицо города.

Затем резко стало не до взбесившихся желудков. В горах рвануло, и к нам спешно мчалась устрашающая взрывная волна. Вытирая рты, маги возводили щиты. Блондинка работала наравне со всеми. И даже не морщилась от звуков, издаваемых страдальцами. Открытое место площади не позволяли укрыться от женских глаз, да и смешно укрываться, когда все в равном унизительном положении от короля до простого ловчего.

Оказалось, что даже Император имеет право на ошибку. Наш портал утянул ударную волну за собой. Как выяснилось уже позже, княжество тряхануло пару раз, в горных селениях дома поразваливало, а основной удар приняли на себя пограничные области Империи. Спасло лишь то, что области были малонаселенными, и поэтому трагедия обошлась без серьезных жертв.

Мы сидели в помпезной гостиной губернаторского дома. Голубые накидки на кресла и диван когда-то подбирались в тон занавескам, но с тех пор первые значительно потерлись, а вторые выгорели на солнце.

На столике спешно сервировался чай, раскладывались вазочки с вареньем, печеньем и конфетами. Тучный губернатор в засаленном костюме никак не мог усидеть в кресле. Он присаживался на краешек, чтобы тут же вскочить и помчаться что-то исправлять, добавлять на стол, отдавать распоряжения об ужине. Или принимался торопливо, глотая слова рассказывать о последнем урожае ягод, грибов, об удачной рыбалке.

Полцарства за горячую ванну, бокал вина и массаж, ах да, еще за кляп, чтобы заткнуть болтливого губернатора. Ошалел мужик от свалившихся на них гостей, как есть ошалел.

– Заткните его хоть кто-нибудь, – простонал Лексар, когда губернатор отлучился за куском ветчины.

– Он твой подданный, ты и затыкай, – предложил Ивар, демонстрируя одинаковую с принцем зеленый оттенок лица.

– Не могу, – простонал Лексар, – я даже руку поднять не могу, не то, что кастануть.

Из угла дивана раздались солидарные стоны. Там в обнимку валялись Ивар с блондинкой. Мы, наконец-то, познакомились. Ивар, оказался, не дураком и захапал себе настоящую принцессу. Кажется, папаша безумно счастлив от нового зятя.

– Если он принесет ветчину, я лично перегрызу ему горло, – высказался Ромул, не поднимая голову с ковра, куда завалился, едва доползя до комнаты. На оборотней болтанка портала подействовала сильнее остальных.

– Одобряю! – махнул рукой Лексар. Вторая рука почему-то устроилась у меня на плече, и сил оттуда её спихнуть не находилось.

– Мое Величество не возражает, – поддержал инициативу оборотня Ивар.

– Одобрение двух, нет, трех королевских особ позволит считать это законным убийством, – Ареста была по деловому лаконична. Настоящая женщина.

– Я вот лимончиков тут нашел, – в комнату пятясь спиной вперед вползла туша ничего не подозревающего о наших кровожадных планах губернатора, – и настоечки мятной, сам варил, а еще коньячок выдержанный. Уж не побрезгуйте.

Ивар заинтересованно поднял голову, Ромул принюхался, а затем резко вскочил, забрал поднос из рук оторопевшего губернатора.

– Так с этого, милейший, начинать и надо было. А то, чай, конфетки… Тьфу, а не еда.

Смертный приговор был мгновенно забыт.

Мы выпили. Сначала не чокаясь, с печальными вздохами, теплыми словами и пожеланиями: выжить и вернуться, затем от души, смахнув хмурое выражение с лиц, а дальше понеслось… за встречу, за теплую компанию, за прекрасных дам, за фей, чтоб им мужиков найти настоящих, а то не бабы, а звери. Ромул пил понемногу, но регулярно и процесс потери нюха его сейчас ни капли не волновал.

Заглянувший к нам князь оценил уже теплую компанию и без раздумий присоединился. Вика отсыпалась под присмотром врачей, а его выгнали из комнаты, чтоб не маячил. Портальная болтанка плохо сказалась на девушке, и её погрузили в целебный сон.

Найлсу тоже не повезло, его услали в помощь местному магу, восстанавливать разрушенный город.

Император с Натаном остались у постели Габриэллы, фея все еще находилась без сознания. Как пояснил Натан, дотянуться порталом до зарождающегося мира в одиночку почти не реальная затея. На такую даль требовалась сила не меньше трех фей. У Габриэллы просто не оставалось другого выхода, как провернуть все в одиночку. Император немного помог, но основная нагрузка легла на её хрупкие плечи.

Я поделилась с остальными своим беспокойством за здоровье Габриэллы.

– Не переживай, – успокоил меня Шэрналь, – я заглядывал к ним. Её состояние довольно стабильно, и жизни ничто не угрожает. Кстати, пойду отнесу коньячок его Императорскому Величеству. Горло промочить, да и вообще…

Он захапал пару чистых рюмок, щедро плеснул до краев, набросал на блюдце лимон и каких-то ягод в сахаре и отправился налаживать дипломатический контакт. Отдых, отдыхом, но грех не воспользоваться таким случаем.

– Отличный из него вышел князь, – одобрительно заметил Лексар, – мы давно к нему присматриваемся.

– Но-но! – погрозила ему пальцем, – не сметь обижать Шэрналя.

– Так никто и не обижает, – притянул меня к себе Лексар, – пока сам нарываться не станет.

Он зарылся в мои волосы, погладил по щеке. Я сидела, откинувшись на его грудь, вся во власти накатившего отходняка.

– Мы, это, – покачиваясь поднялся Ивар, поддержал хихикнувшую Аресту, – пойдем, прогуляемся.

– А я своих проверю, – вслед им тяжело ступая ушел Ромул.

И странным образом мы остались в комнате одни.

– Марго, – его губы скользнули по виску, и я задержала дыхание от нахлынувших чувств, – ты не убежишь от меня?

– А надо? – повернула голову. Туман выпитого не давал сосредоточиться. В голове гудело от усталости. Хотелось заползти повыше, свернуться у него на груди и отрубиться под защитой теплых рук.

– Не отпущу, – меня сдавили покрепче, – никуда не отпущу. И у меня есть план.

– Пла-а-ан? – я удивленно приподняла бровь, зачем-то протянула руку и пальцами провела по его скулам, обвела строгую линию губ, прошлась по подбородку.

– Не нравлюсь?

– Пытаюсь привыкнуть. А когда ты догадался, что я не барон?

– А ты, что я не наемник? Ты не выглядела удивленной, услышав мой титул.

Мы понимающе переглянулись и рассмеялись. Два конспиратора… Я не стала уточнять, зачем его Высочеству понадобилось наниматься ко мне в отряд. Зная идею фикс отца, легко можно было обо все догадаться.

– Нам с тобой надо ко многому привыкнуть, – вздохнул Лексар, взъерошивая волосы, – и к моему настоящему облику и к твоему прошлому.

– А что не так с моим прошлым? – нахмурилась.

– Гм, я тут пообщался кое с кем…

– Сплетни собираешь, твое высочество?

Вот не буду ему выкать. Специально не буду. Некоторые без спроса меня Марго называют, так что не дождется от меня «Вашего Высочества». И вообще, я его начальник, хоть и бывший.

– Информацию. Весьма полезное занятие. Марго, ты выйдешь за меня?

– Э-э-э….

Неожиданно. И совсем не прогнозируемо. А, глаза-то как слипаются. Так, все! Проснуться. Собраться.

– Марго, я понимаю, что тороплюсь, и для тебя это слишком быстро. Но есть определенные обстоятельства, который я хочу исключить из наших отношений.

Знаю я эти обстоятельства. Один с бородкой, второй с золотыми локонами. Точно, угадала.

– Я не собираюсь уступать лорду Найлсиорану или наблюдать, какие взгляды бросает на тебя Ивар. Кстати, с ним я еще разберусь, иначе не видать ему моей сестры. А еще этот фей. Милый мальчик, и, наверное, глупо к нему ревновать, но через пару-тройку лет…

– Больше никого не забыл? – выпрямилась, скинула руку со своего плеча.

– Марго, прости. Я наговорил глупостей, – тут же повинился Лексар.

– Полных, – поджала губы.

– Не хочу остаться в дураках, как Ивар или лорд … Ты сложная невеста, Марго. Чувствую придется постараться, чтобы удержать тебя рядом.

– Чего ты хочешь? – повернулась к нему, посмотрела в серые глаза и задохнулась от нахлынувшей нежности. Спокойно, Марго, спокойно. Ты должна быть уверена в нем, – или чего боишься?

– Потерять тебя, – выдохнул Лексар, – не хочу снова пережить то, что ощутил в монастыре. Мне, казалось, я умираю за тебя, умираю с тобой и вместо тебя. Страшное чувство.

Он притянул меня к себе, зарылся в волосы, выдохнул.

– Станешь моей?

Я помолчала. Страх был понятен. Я сама испытала подобное. И что уж тут скрывать, Лексар прочно вошел в мое сердце. Он мне нравился, как наемник, я приняла его, как мага, а вот смирюсь ли я с принцем?

– Мне кажется, твое высочество, ты боишься тех девиц, которые в массовом порядке начнут тебя атаковать по возвращению во дворец. Я буду удобной невестой, не так ли?

– Не без этого, – хмыкнул наглец, – ты будешь самой удобной, самой практичной и самой…

– Льстец, – легонько стукнула его по груди.

– Между прочим, чистая правда, – притворно обиделся Лексара, – я же пообщался с Иваром, – когда только успел? – он крайне впечатлен твоими идеями. И ты считаешь, что я кому-то позволю заполучить такой ценный кадр?

– Подкупаешь?

– Почти, – мне широко улыбнулись, – а ведь есть еще Натан. Бедный, глупый фей, которому будет крайне одиноко и неуютно в чужой семье. Мама постоянно в отъездах, а другие феи не терпят человеческое жилье.

– Ты, случайно, не работал торговцем?

– Было. Отец хотел, чтобы мы узнали жизнь с разных сторон.

– Тогда я желаю услышать о подводных камнях твоего предложения.

Увидела непонимание в его глазах и пояснила:

– Не боишься брать в невесты чужеземку? Что скажут ваши лорды на мезальянс?

– А нет, мезальянса, – хитрая улыбка поведала мне, что этот вопрос уже решен, – Ивар согласился подтвердить твою принадлежность к его роду. К тому же ты сильный маг, вдобавок еще и универсал. И вообще, Шэрналю можно, а мне нельзя? – возмутился он.

– Не сравнивай. Ему проще держать своих. И больше никаких «но»?

– Есть кое-что, – нахмурился принц, – родовые духи. Этот тлен неупокоенный всегда ревностно относился к чистоте крови. Но я это улажу. В крайнем случае, выстроим новый дворец, без всяких там сущностей предков.

Я мигом вспомнила свое «приятное» общение с духами предков Найлса.

– Не нужно строить дворец. Оставь это мне.

Лексар удивленно вскинул бровь, но любопытничать не стал. И правильно, некоторые вещи должны оставаться секретами.

– Марго, я исчерпал все доводы, выложил все, гм, подводные камни. Ты согласишься украсить мою никчёмную жизнь, терпеть мои дурацкие привычки и солдафонский юмор?

Покачала головой и с удовольствием увидела испуг на его лице.

– Ты не сказал самое главное.

Расслабился. Выдохнул.

– Я дурак, да?

Понимающе улыбнулась. Если мужчине легко дается признание в любви, от такого словоблудца бежать надо, как от огня.

– Я люблю тебя, Марго. Ты – мой свет, мое дыхание, мое сердце, мое самое главное сокровище в жизни. Ты выйдешь за меня?

Предательские слезы навернулись на глаза. Шмыгнула носом, спрятала лицо у него на груди, а потому ответ прозвучал глухо:

– Да.

И тут же добавила:

– Но у меня есть условия.

– Я так и думал, – простонал Лексар, впрочем, особо огорченным он не выглядел, скорее наоборот, серые глаза сияли от счастья.

– Во-первых, лишь помолвка и с возможностью её разорвать. Во-вторых, сидеть во дворце и вышивать платки я никогда не буду. Ты не станешь препятствовать моей работе. И в третьих, я хочу учиться. Надоело чувствовать себя бомбой, у которой прогорел фитиль.

– Марго, – он погладил меня по руке, поднес ладонь к губам, – я готовился к худшему. Ты могла потребовать создать себе личное министерство или собственную армию.

– Милый, – я ласково улыбнулась, – и министерство, и армию ты отдашь мне сам, добровольно, если на то будет мое желание.

– Милая, после нашего похода, когда ты так классно изображала барона, я готов поверить во все. Ты у меня жутко талантливая.

Жутко талантливая довольно улыбнулась. Приятно, когда тебя ценят.

– У тебя будет время, чтобы определиться. Отец собирается объявить траур. Пропавший наследник звучит не слишком хорошо для страны. Прости, но это политически правильно.

– Тебе не за что извиняться. Я понимаю, твой отец не жаждет разбираться с объявившимися самозванцами, но что будешь делать ты, если он вернется?

– Уверена, твой фей не врал, когда говорил, что успел поменять вектор портала? До него этого никто не делал.

– Я ему верю. Не забывай, он – фей, и работа с порталами у них в крови. Наложение возможно теоретически, даже Найлс это подтвердил, что касается практики… Твой отец сказал, что Фальрин жив. Ему-то ты веришь?

Высочество кивнул.

– Значит, есть шанс, что он может вернуться.

Лексар покачал головой:

– Я хорошо знаю Фальрина, чтобы на это рассчитывать. Поверь, я бы с радостью вернул ему трон, но братец, тот еще умник. У него появился классный повод сбежать, и он явно этим воспользуется. Знаю, звучит странно, но мы выросли около трона, нас с первых шагов учили править, и власть для нас скорее обязанность, чем привилегия. А Фальрин… Он всегда мечтал путешествовать. Я обязательно отведу тебя в его галерею, и ты поймешь, какой он был на самом деле, без маски.

– Галерею? Он художник?

– И весьма неплохой. Понимаешь, у каждого из нас есть мечта. Что-то вроде того, как бы мы жили без короны. Фальрин отправился бы путешествовать и писать картины. Я, наверное, пошел бы в наемники или в боевики Конвента – всегда любил хорошую драку, а может стал бы шпионом и работал бы на Аресту. Не удивляйся. Внешность и глупость моей сестры обманчивы. Вот она точно была бы главой какого-нибудь разведывательного центра.

– Аналитик?

– И аналитик, и стратег…, – Лексар вздохнул, – даже жаль, что такие мозги родились в женском теле. Думаю, она тебя еще удивит и озадачит.

Уже предвкушаю. Люблю неоднозначных людей. А принцесса мне с первого взгляда не показалась дурой.

– В чем-то я ему завидую и немного злюсь.

– Из-за того, что ты теперь наследник?

– Именно. Я уже привык быть запасным вариантом, а теперь… Ареста выходит замуж, на фея надежды нет. Его никто не троне не потерпит. Сама видишь, без тебя я никак не справлюсь.

– Бедненький, – я потрепала его по щеке, – такой несчастненький принц.

– Ага, – обрадовался Лексар, – и этот принц срочно требует поцелуй от своей невесты. В качестве утешения.

Я сама потянулась к нему губами. Он не торопил, позволяя проявить инициативу. Хитрюга.

Поцелуй. Вкус коньяка: горький и немного шоколадный, цитрусовая свежесть лимона. Мой принц, наемник и маг. Мой мужчина. Умный, сильный, а какой прыткий… Пару часов после взрыва, а он уже собрал всю информацию обо мне, уж не знаю какими методами, да и не хочу знать, просчитал ситуацию и сделал предложение. Я тоже не теряла времени даром, уж больно неприятно звучала фраза про «пользу и удовольствие».

Найлс, в качестве информатора, не годился, и когда мне представили местного мага: худого, заросшего дядьку с красными пропитыми глазами и синюшным цветом лица, я немедленно в него вцепилась. Маг удивился, но позволил оттащить себя в сторону.

Наш разговор был странен до крайности, маг временами икал, деликатно отворачиваясь, недоуменно таращил глаза, а потом, уразумев мои намеки, выдал:

– Так это же всем известно, леди. Чем выше у девушки дар, тем охотнее её возьмут замуж. Хорошая магиня, м-м-м, – его глаза затуманились, – одна ночь и ты полнехенький.

Меня передернуло от отвращения. Вот тебе и заинтересованности во мне Найлса. Он притащил себе из другого мира отличную батарейку. И удовольствие, и польза. Может, я и ошибаюсь, но лучше предполагать худшее, чем потом чувствовать себя обманутой дурой. А что касается любви… Охота затянулась, охотник увлекся. Если что-то и зародилось в его сердце ко мне, то уже после похищения. «Если» – странное слово. Допускает и возможность, и её отрицание.

Я поговорю с Найлсом, обязательно поговорю, но не сейчас.

– Это касается всех магов? – уточнила.

– Кроме универсалов. Они тем и отличаются от нас, что могут брать энергию из любого источника.

Вывод из услышанного напрашивался один – если не хочу работать батарейкой, мне нужен универсал. Обычный человек меня тоже не устраивает. Спокойно жить мне никто не позволит, а отбиваться от магов… Эх, где моя сковородка? Как-то не хватает её в руке. Всю жизнь отсиживаться у фей – тоже не вариант.

По счастливой случайности, один универсал как раз наблюдается в непосредственной близости со мной. Да, и нравится мне он… Сильно нравится. Я готова даже допустить, что его люблю. И почему-то уже не пугает трон, чужая страна, новые для меня обычаи и ритуалы. Все выглядит по-другому, когда рядом есть плечо, на которое можно опереться. Можно ли? Ох, уж эти сомнения. Без них никуда. Но всему свое время. Как будет время, чтобы окончательно определиться со своими чувствами к Лексару.

Жаль, накрылось мое путешествие с Натаном… С другой стороны, кто мешает отправиться всем троим по чужим мирам? Папочка еще ого-го какой! Не скоро откажется от трона. Если я что-то понимаю в людях, у него впереди свадьба и внезапно объявившийся сын.

Поцелуй приносит головокружение, по телу разливается жар, и я теряю связь с миром. Мы быстро меняемся местами, и теперь его губы властно сминают мои, и мне приятна эта сладкая боль. Я плавлюсь в его руках, и диван уже мал для нас двоих, а мир суживается до хриплого дыхания, до стука его сердца до жаркого шепота:

– Любимая!

Солнце раскалило асфальт, и темные лужи блестели на горизонте дороги. Ветер нес тугие волны раскаленного воздуха, смешанные с запахом луговых трав, жара вступала в свои законные июльские права. Вспышка, хлопок. И вот уже на асфальте замирает вставший на одно колено человек. Несколько долгих секунд он приходит в себя. Еще секунда уходит на залечивание раны на ноге и констатацию пугающего факта, что и без того изрядно потраченный резерв почти полностью опустошен и восполняться не спешит.

Он медленно встает. Окидывает внимательным взглядом незнакомую местность. Ветер треплет светлые волосы, серые глаза морщатся от яркого солнца. Дорога… странная, но явно рукотворная. Что же… Он улыбается, подставляет лицо под солнце, снимает с шеи цепочку, на которой маленьким солнышком загорается знак Императорской семьи и прячет в карман, затем скидывает куртку, забрасывает на плечо. Шаг, еще один… Незатейливая мелодия разносится над пустынной дорогой, а одинокий путник отмеряет на ней метры, идя навстречу своей будущей судьбе.

Эпилог

– Я нашла его!

К нам в комнату ворвалась Габриэлла. Вика подскочила на стуле, дернувшись в сторону кроватки, но малыш Шэрналь-Дмитрий не проснулся.

– Тише, – зашипели мы разом.

Фея сбавила обороты, на цыпочках прошла к столу, присела на краешек кресла, погладила выдающееся вперед пузико и прошептала.

– Я нашла его, ваш мир.

– Ай, – чашка в моей руке дрогнула, и по скатерти расплылось коричневое пятно. Вика побледнела, потянулась за виноградом.

– Тебе нельзя, – на автомате остановила её, – у маленького аллергия.

– А? – Вика очнулась, непонимающе посмотрела на меня, но виноградину положила на место.

Н-да… на лицо шоковое состояние и выпадение из реальности. Габриэлла – «молодец», не могла подготовить к такой новости. Сразу в лоб: «Нашла». А вдруг это не он? Мало ли похожих на него миров?

Озвучила свои сомнения. Меня одарили скептическим взглядом.

– Считаешь, не только в вашем мире наследница финансовой империи разбилась в горах, а под обвалом погибла экспедиция в Китае, в состав которой входила Вика? Я же помню все ваши рассказы, – обиженно надула губы фея.

Я сжала чашку похолодевшими руками. Гроб, море цветов, потемневшие сугробы и комья промерзлой земли на крышке – мой личный кошмар собственных похорон.

Судя по лицу Вику ей тоже сейчас не сладко. Вот такие мы с ней… у каждой есть незаконченное дело там и куча страхов, чтобы желать остаться здесь.

– Ты точно все проверила?

Нет, в принципе, мы рассказывали и про интернет, и про газеты, но одно дело рассказывать, а совсем другое сделать самому. Вот поэтому фее советовали найти кого-нибудь, кто добудет информацию.

– Мне мальчик помог.

– Много заплатила? – поинтересовалась.

Не хочу быть должной даже собственной свекрови. До сих пор в легком шоке от этой мысли: моя свекровь – фея. И куда только катится мир? И куда вместе с ним качусь я?

– Нисколько! – хитро улыбнулась Габриэлла, – я же фея!

Все ясно. Бедный Альберус, как он вообще это выдерживает?! Тяжело жить осознавая, что большинство мужиков сходят с ума по твоей жене. Слава Богу, в теории, но в группе риска дворцовая охрана, прислуга, послы и лорды.

На мой взгляд, Его Императорскому Величеству доставляет искреннее удовольствие бить морды отдельным лордам за докучание собственной жене. Лорды впечатляются силой удара, его Величество спускает пар, Габриэлла развлекается, престиж императорской власти растет.

– Кто-нибудь нальет мне чай? – с капризной ноткой протянула Габриэлла, – такое впечатление, что вы не рады.

Вы не подумайте, в принципе, она хорошая. За Натана вообще любому горло перегрызет, за Альберуса в землю втопчет, а за меня и Лексара… Думается, как минимум, проклянет. Все же мы входим в ближний круг, хотя я, конечно, особых иллюзий не испытываю. Фея, она и есть фея.

– Прости, – я пододвинула чашку, налила янтарного свеже-заваренного чая, – просто так неожиданно.

После двух лет ожиданий… неожиданно и тяжело. Но Габриэлла нас с самого начала предупреждала, что найти будет непросто, однако искать обещала, даже в обход запрета Императора.

Альберус, узнав о беременности жены, совсем голову потерял: охрану утроил, меню лично утверждает, работа под лютым запретом – вместо Габриэллы у нас теперь порталы её сестра открывает. Но как можно запретить птице летать? Вот и Габриэлла время от времени смывается от охраны в другие миры, из-за чего в императорской семейке случаются регулярные буйные скандалы и такие же жаркие примирения.

Служанки, вынося осколки очередной битой посуды из покоев, с ностальгией вспоминают прежние спокойные времена. Теперь дворец все чаще напоминает сумасшедший дом. Фея, как существо крайне творческое, терпеть не может порядок и организованность. Альберус не переносит бардак и хаос. И при всех своих противоположностях эти двои вполне уживаются друг с другом, и даже ухитрились завести второго ребенка.

Я прислушалась к себе. Мой малыш вел себя на удивление образцово и не шалил. Ох, скорее бы это маленькое чудо появилось на свет. Я этого так жду, впрочем не я одна.

Объявленный Императором год траура вышел довольно непростым. Это только так кажется, что легко привыкнуть на новом месте, обрасти связями, привязанностями, почувствовать себя дома. На самом деле перебороть одиночество помогает лишь одно – не сидеть в четырех стенах, постоянно находя себе занятие. Вот и я с головой окунулась в новую жизнь, втягивая заодно в нее и Натана.

До столицы мы добирались своим ходом, на самодвижушихся повозках. После взрыва из-за помех перемещение порталами было под запретом, работала лишь магосвязь. И если бы не она, вполне могла случится одна, а то и две смены власти в соседних с Империей государствах, где уже обыскались пропавших правителей.

Ивару и Шэрналю пришлось еще пару недель ждать, когда все утихнет, чтобы попасть домой. Но это время пошло на пользу всем.

Вика, наконец, разобралась со своим женихом. Пришлось намекнуть, что либо она расскажет все по порядку, либо это сделаю я сама. Откровение вышло бурным, со слезами, чистосердечным раскаянием и счастливым примирением. Заодно выяснилась еще одна пикантная подробность – беременность будущей княжны Лахарии. Ромул прокололся – оборотни беременность чуют буквально с первых дней, вот князя и поздравили, а этот партизан молчал, хотел, чтобы Вика сама догадалась и первой ему сообщила. Тоже мне психолог семейной жизни нашелся.

Ох, как Вика ругалась, когда за Ромулом носилась. Оборотень бегал вокруг стола и лишь кричал, чтобы она не смела волноваться, мол, ей вредно, да и в кошку опять может превратиться.

С этим оборотом вообще забавная вещь вышла. Нам Габриэлла потом практически в лицах все пересказывала.

В чужом, да еще и императорском дворце Вика держалась, стараясь не оборачиваться, но звериная натура требовала свое. И вот одним утром, когда Габриэлла нарезала круги по парку, отбывая прописанные целителем прогулки, под ноги ей кинулась серая мышь, а следом черная кошка с вздыбленным загривком. Фея ухватила мышь за хвост, кошку за шкирку, прищурилась и проговорила, обращаясь к мелкой твари:

– Милая, я понимаю, жажда жизни сильнее предрассудков, но в следующий раз вам не стоит кидаться мне под ноги. А вам, моя дорогая, не следует устраивать охоту в императорском парке. Во-первых, что подумают гости, во-вторых, частые обороты опасны. Вы ведь контролируете их?

Обвисшая кошка жалобно мяукнула и помотала головой.

– Все начинается со снов, я права?

Черная мордочка печально кивнула. Мышь же просто висела в руке феи и обреченно ждала своей участи.

– Хм, проблема. Я вижу сущность. Довольно сильную. Можно попробовать её изгнать, но не уверена, что изгнание не повлияет на ребенка. И частые обороты тоже опасны. Патовая ситуация. Сущность сама по себе лишь тень, оставшаяся от зверя. Сильного зверя и явно не кошки. Воспоминания о его прошлой жизни заставляют вас совершать оборот, охотиться и носиться по парку. Если бы у вас был амулет… Понимаете, существуют особые звериные амулеты, как правило, в виде самого животного или только его морды. Вам легко будет его узнать – он потеплеет в вашей руке.

Кошка вдруг задергала лапами, забила хвостом и раздраженно мяукнула.

– Что-то вспомнили? – догадалась фея, опуская её на дорожку, – и вам, милая, тоже пора бежать.

Мышь махнула хвостиком и исчезла в зарослях кустарника. Вика проводила её недовольным взглядом, но фея постучала носком туфли, призывая к вниманию.

– Мне кажется, разумнее вернуть вас в покои и там обернуть. Я легко могу это делать каждый раз, но вы же не станете из-за такой ерунды менять жениха и местожительства?

Кошка ответила яростным шипением.

– Я так и думала. К тому же я вижу, у вас уже есть решение данной проблемы.

Решение действительно ждало Вику в столице Лахарии – амулет подаренный целителем. В горы украшение она не брала, оставив его во дворце. Вернувшись, Вика первым делом нашла и надела амулет на шею, а затем отправила мне магического вестника лишь с одной фразой: «Работает!»

По поводу случившегося в бывшем монастыре было проведено тщательное расследование, при участии аж трех государств. Пока мы воевали с темным феем, ловчим удалось разговорить нескольких «монахов». И теперь мы знали почти все подробности и про ритуал, и про заманивание в него людей, и про открытие дороги фею в чужой мир. Радовало лишь одно: все монахи в один голос утверждали, что людей не обманывали, и лекарства действительно работали. Многие из них подозревали, что впускают в мир отнюдь не доброе существо, и пытались исполнением своей части ритуала очистить совесть. Впрочем, до конца не было ясно, поступали ли так все монахи или только самые совестливые.

Про самого фея удалось мало что узнать. Подробностями владел лишь настоятель, а его найти не смогли. Как и того «целителя», что обрабатывал Вику и подарил талисман. Этот странный и так к месту полученный подарок еще долго не давал мне покоя, я даже приставала с этим к Габриэлле, на что фея туманно ответила, что чудеса встречаются в нашей жизни чаще, чем мы того заслуживаем.

Темный фей так и остался страшилкой Натана, ни где он жил, ни сколько их вообще выяснить не удалось. Зато Габриэлла при поддержке сестры провела маленькую революцию среди фей. Она объявила и узаконила существование Натана, а так же хорошенько встряхнула закостеневших в своих представлениях о мире теток. Подозреваю, часть из них отправилась на поиски темных феев с целью их перевоспитания и, гм, осветления.

Натан вполне прижился в новой семье. Проведя столько лет фактически взаперти, под угрозой смерти, разоблачения и позора, он активно пытался наверстать упущенное. Утром его видели в магическом университете, в обед на плацу военного училища, после обеда на популярной лекции, а вечером он успевал поужинать с нами и сыграть партию в шахматы с Императором. И как только хватало сил на все? Я искренне восхищалась его жаждой жизни и силой воли, впрочем, не я одна. Почти сразу же за нашим феем выстроился строй девиц, а стоило ему появиться в публичном месте, как строй брал его в плотное окружение. Натан поначалу гордился, затем резко заскучал, а теперь просил меня или Аресту сопровождать его на прогулки. Не выдержал бедняга женских атак. Сердце Натана было еще свободно, хотя Габриэлла, под большим секретом, сообщила о некой гостье из второго круга, которая зачастила во дворец. Гостья едва получила крылья, была нахальна, любопытна, но мила. Мама устраивала засады, Натан упорно отнекивался, краснел и удирал от опеки, а следы гостьи все так же продолжали появляться на территории дворца.

Через два месяца после взрыва портала, на этот раз окончательного и бесповоротного, мы прибыли в Лахарию. Взрыв очистил пространство над княжеством от помех и открыл его для перемещений. Ну, а повод для визита был более чем радостный – свадьба.

Правда, не все с радостью восприняли эту новость. Подданные княжества пребывали в легком шоке от такой внезапности: без роду, без семьи, да еще и не лахарского происхождения. По княжеству поползли слухи: «Околдовали». Вот соседнего короля прокляли, а их Светлость околдовали.

Вика не жаловалась, но беременность делала её непозволительно слабой. Князь, как мог, пытался защитить невесту, но он был мужчиной, а тут требовалась жесткая и немного коварная женская рука.

С помощью Натана мне удалось уговорить Габриэллу устроить Вике титул баронессы. Лично мне принадлежности к королевскому роду достаточно, а вот Вике нужен был хоть какой-нибудь завалящийся титул, чтобы заткнуть глотки недовольным.

Фея вышла за барона давно, когда Натану не было еще и года. Вышла по необходимости, выбрав пожилого, одинокого барона без прямых родственников из старинного, хоть и небогатого рода. Натан был записан сыном – чего только не сделаешь с помощью денег и феиного обаяния. Вику, как внебрачную дочь, вписали сейчас. Подобная процедура допускалась, если теперешний владетель титула желал сделать доброе дело, обелив грехи прежнего барона. А доказательства родства… Деньги и репутация феи – убойное сочетание, не нуждающееся в дополнительных подтверждениях.

После предъявлении родовых бумаг невесты, лахарские снобы сразу же прикусили языки – титул баронессы Рассветной империи был несколько выше их местячковой аристократии. Да, и приданое оказалось внушительным, но тут постарались мы все.

Рассказы Вики о мрачном холодном дворце, в котором по углам свисает паутина, на креслах потертые накидки и выцветшие гардины на окнах, а по ногам дуют сквозняки, наводили тоску сами по себе, а каково там жить? Вика не жаловалась, но мне не сложно было вытянуть её на откровенность. Впрочем, примерно так я себе и княжеский дворец и представляла. Вдовствующая княгиня родила сына довольно поздно, и возраст у нее был уже почтенный, а дворец – не сарай, сил на поддержание в нем порядка требуется много. Князь в разъездах, одна старушка много ли там науправляет?

Предложи я помощь – меня послали бы далеко и надолго, но приданное и подарки на свадьбу дело совсем другое. Тут отказы граничат с оскорблением, чем я бессовестным образом и воспользовалась.

Сразу после отбытия Шэрналя с невестой во дворец я развила бурную деятельность по подготовке к визиту. Мне хотелось помочь отделать покои будущей четы так, чтобы они не внушали отвращение и не замораживали холодными зимними вечерами. Вика ругалась, протестовала, но мое упрямство оказалось сильнее.

За месяц до объявленной даты свадьбы я переслала через портал в княжеский дворец несколько кубов чудного паркета и десяток упаковок штукатурки на стены, которая прекрасно подходила, как под покраску, так и под затягивание тканью. Шэрналь убыл в очередную поездку по стране – дел за время отсутствия накопилось много, и выдал к радости Вики картбланш на ремонт. В первую очередь, было решено заняться личными покоями, гостевыми и парадными комнатами. Вдовствующая княгиня по привычке принялась руководить, но её вежливо отправили отдыхать, сообщив, что своим приданным невеста может и должна распоряжаться сама. Слуги поддержали мягкий переворот во дворце, а охрана не позволила сделать его кровавым. Всем недовольным было предложено поискать новое место работы. Парочку показательно уволили, а княгине сменили прислугу. Жестко? Зато действенно. И покушения сразу же прекратились.

Лексар выделил строительный лес для замены рам, полов и новые стекла, Ареста прислала рулоны тканей на обивку мебели, обшивку стен и гардины, а так же зеркала в золоченых рамах для парадной залы. Ивара мне удалось уговорить отправить в княжество около сотни магических ламп, а вместе с ними придворного мага, чтобы продемонстрировать на месте, как их заряжать.

Неожиданно обнаружилось, что учить, как работать с лампами, в Лахарии есть кому. Князь уже несколько лет в тайне от подданных держал школу магов на базе ловчих. Учеба там, безусловно, состояла из методов проб и ошибок, но прогресс был на лицо. Страна резко шагнула от полного отрицания до признания пока что верховной властью пользы от магии. И в этом плане главный по значимости подарок последовал от императора.

Альберус с какой-то непонятной мне щедростью заключил практически равноправный договор с Лахарией, а потому на преподавание в новоиспеченную школу были отправлены аж три мага. В обмен в Империи ждали специалистов по ловчему делу и оборотней. Последние служить императору отказались, но во дворце все же появились в качестве моей личной гвардии. Четверо оборотней присягнули на десятилетнюю службу, которую я, хоть и с опасением, но приняла. Причины поступка так и остались загадкой, а объяснение, мол, невеста его Высочества еще в горах нам приглянулась, звучало смешно и неубедительно.

Кроме магов в Лахарию были отправлены инженеры различных производств, благо Империя накопила широкий опыт во многих областях от рудного дела до изготовления станков и инструментов, а так же вожделенные специалисты по горному делу, и гномов с их столетними обидами окончательно послали подальше.

На мой закономерный вопрос:

– На кой такая доброта к соседу?

Его Величество хитро улыбнулся и ответил, что захватывать богатую страну в разы приятнее, чем голую и нищую.

Вот и думай после этого, шутил он или говорил всерьез… Как я быстро уяснила, с Альберусом нельзя было пытаться искать прямой смысл в его словах, и в свекры мне достался эдакий монстр политики. Хорошо хоть, что играли мы с ним за одну команду.

Еще одним новшеством стали открытия имперских магазинов по всей территории княжества. Процент в казну торгаши отчисляли высокий, но прибыль пока перевешивала даже грабительский налог и затраты на новые помещения.

– Мы с вами, мой дорогой сосед, лишь узаконим существовавшую до сих пор контрабанду моими товарами, – заметил Альберус, подписывая торговый договор, – именно поэтому я не протестую против размера объявленного вами налога. Новые цены в любом случае будут дешевле прежних, привезенных контрабандой товаров, и мои люди все равно не останутся в накладе.

Габриэлла подошла к вопросу приданного Виктории с большой ответственностью и просто сбагрила то, что когда-то предназначалось на свадьбу Натана, а именно пару десятков комплектов постельного белья, шелковые ночные рубашки, полотенца, фарфоровые сервизы, картины, статуи и даже кое-какую мебель, словом все то, что принято иметь настоящей леди при замужестве.

Натан тоже не остался в стороне. Первым делом он притащил откуда-то здоровенный кусок розового мрамора, а следом испуганного мужика. Похищенный при помощи Габриэллы из собственной мастерской скульптор был родом из другого мира, про фей, князей и будущую свадьбу не слышал ни слова, но устоять перед красотой мрамора не смог. Ему выделили отдельную мастерскую, надавали с пяток подмастерий и обозначили сроки работы. Скульптор взвыл, зажевав от отчаянья бороду и сроки увеличил втрое. Натан предложил свою помощь в резке камня и шлифовке. Скульптор, не стесняясь, послал фея подальше, тогда Натан за пару минут сделал из одного куска мрамора четыре. Мужик зажевал бороду во второй раз – магию до сего момента он тоже не встречал. На том и сговорились – Натан каждый день по часу работал в мастерской, делая грубую работу, а мелкие детали скульптор обрабатывал сам. В итоге к свадьбе были готовы пять ванн для омовения и семь сосудов задумчивости, а с беседкой и фонтаном мастер обещал управиться к весне. Натан к розовому мрамору добавил еще темно-серый на полы в тронном зале, но замену планировали сделать только к следующему лету.

Неугомонный фей на мраморе не остановился и приготовил настоящий сюрприз: превратив внутренний дворик в зимний сад. Рабочие застеклили крышу, натаскали земли и выложили дорожки, а фей буквально за пару дней вырастил целый сад с зелеными лужайками, пышными розовыми кустами и небольшими плодовыми деревьями.

И свадьбу справляли именно там, среди цветов и зелени.

Осень в горах окончательно вступила в свои права, за стенами дворца лил дождь, хмурилось серое небо, а под стеклянной крышей уютно светили магические лампы, тонко, с горчинкой пахли цветы апельсина и сладко-сладко насыщали воздух ароматом розы.

Шэрналь хмурился в тон небу. Как ни больно было это осознавать, но ветхость здания, недоделанность ремонта бросались в глаза, острее подчеркивая убогость и отсталость его страны по сравнению с северным соседом, впрочем и южным тоже. Но это была его страна, и князь, пусть в груди ныло сердце, гордо поднимал голову, прямо встречая взгляды высоких гостей. Впрочем, стоило посмотреть влево, где стояла его зеленоглазая любовь, как сердце переставало болеть, и собственные страхи показаться нищим, представлялись ужасно глупыми.

А вот гости совсем не стеснялись ни убогости, ни ветхости. Они улыбались, глядя на влюбленную пару, а некоторые обменивались такими жаркими взглядами, что даже самой последней поломойке во дворце было ясно, что эта свадьба не последняя, и в ближайшее время последуют ответные приглашения от соседей.

Мне Лахарии показалась серой, неуютной и промозглой. Наверное, во всем виноват дождь и пронизывающий ветер с гор, а вот улыбки горожан, приветствующие свадебную церемонию были наполнены искренней радостью, чего не скажешь о родовитых горцах. Вот у кого снобизм зашкаливал все разумные пределы. И какими взглядами они ели Вику… Этой стране точно не хватает пару десятков лет диктатуры и репрессий. Была бы моя воля, я бы Вику в таком гадюшнике не оставила. Почему? Да, потому, что она единственная, с кем можно поговорить ровно, без напрягов, без сословных наклонений и отклонений. Она – единственный человек, который понимает, что титул – пережиток прошлого, до которого этому миру еще жить и жить. С ней можно вспомнить земные анекдоты и похихикать над понятным только нам юмором, посплетничать о местных лордах и их надутости, а главное, убедиться, что тебя понимают, путь и не всегда соглашаются. Вика более мягкий, чем я человек, но от этого она становится мне лишь ближе. И я не готова потерять такого друга из-за стаи лахарского воронья.

На балу я раз десять повторила в разных вариациях одну и ту же фразу: «Баронесса Дэн Локтириус – мой близкий друг, и мне было бы крайне огорчительно узнать о любых недомоганиях моей драгоценной подруги. И не советую проверять, насколько мое огорчение может быть болезненным для его виновников. Поверьте, ни мне, ни вам, лишние трупы ни к чему. Это такая грязь…»

Ну и Ромул высказал вполне определенно – с десяток оборотней охраняли её Светлость, не взирая ни на какие возражения Вики. А возражений было много. Я-то с детства привыкла к охране, причем к нескольким её вариациям: от легкой, ненавязчивой, до плотной, когда из-за спин ничего не видно. В свое время мы пережили разные времена бизнеса и врагов разной степени кусачества, но, увы, даже охрана не помогла отцу избежать удара по самому дорогому.

Вот поэтому на Вику мы навешали несколько слоев защиты – Лексар, по моей просьбе, постарался. Император лишь посмеялся на нашими усилиями, но я-то заметила, как он поработал с Шэрналем. Князю теперь только прямой бомбовый удар был страшен.

Я все больше привязывалась к Лексару. Плотный график дел не позволял добавиться скуке в наше общество, а совместные занятия по магии давали возможность проводить время с пользой. Очень часто уроки перерастали в обеды или романтические прогулки. Империя могла похвастаться прекрасными побережьями, живописными низинами рек и огромными озерами. В горы нас обоих больше не тянуло, и мы предпочитали проводить время на берегу моря, гуляя по древним развалинам или бродя по сосновому бору. Часто брали с собой еду и устраивали пикники. И говорили, говорили… Я рассказывала о своем мире, много рисовала. Лексар делился знаниями о своей стране, о странствиях. Он был великолепным рассказчиком, и я смеялась до слез над его первыми работами, смешными промахами и курьезами. Жизнь принца была насыщена приключениями, да и сам он с трудом мог усидеть на месте. Сейчас он явно скучал по вольнице, и когда в его глазах появлялась тоска, я брала его за руку, ловила понимающую улыбку.

– С тобой, Марго, я готов примириться даже с троном. Как же мне повезло с невестой! Люблю тебя.

– Я люблю тебя, Лексар.

Его губы находили мои, и мы целовались, долго, самозабвенно ища поддержки и силы в объятиях друг друга.

Ареста под большим, но всем заинтересованным лицам известным секретом передала мне свою шпионскую сеть фрейлин. Идея была любопытной, но на мой взгляд не результативна. Слишком много романтики, слишком много завуалированных идей и размытых целей. Я обещала, как минимум, устроить судьбу девушек, как максимум продолжить дело принцесса. По моему скромному мнению, от них было бы гораздо больше пользы, пойди они работать учительницами.

Через год траур был снят и объявили даты сразу трех свадеб. Первые две праздновались в один день. Как хитро заметил Лексар: «Отец решил сэкономить на расходах. Сразу выдать дочь и пристроить сына».

Гуляли десять дней. До сих пор с содроганием вспоминаю эти пыточные церемонии. Первый и последний раз выхожу замуж, да еще и за принца. И ведь пыталась настоять на скромной свадьбе. Куда там! Император лишь хмыкнул и сказать, что раньше надо было думать, когда соглашалась выйти замуж, а сейчас соседи не поймут и не поддержат, если он на свадьбе своих детей скромность демонстрировать будет. Ему-то проще. В храм отвел, тост сказал, ручкой помахал и укатил гулять с Габриэллой. А нас, словно кукол, еще десять дней показывали. Ненавижу свадьбы. На десятый день я была готова порвать поздравляющих на мелкие кусочки. Лексар, более стойко переносящий тяготы свадьбы, увидев мое перекошенное лицо, махнул рукой на этикет, заграбастал меня и рванул на островок, где давно уже был оборудован небольшой домик лично для нас. Целая неделя счастья… Эх. Жаль, что выбраться в тот рай удается не всегда.

Я так и не смогла переговорить с Найлсом. Его почти сразу же услали в составе делегации аж на другой материк. Пыталась связаться через Конвент, но оттуда пришел ответ, что запрашиваемое лицо больше на них не работает – ему не простили участие в разрушении портала. Но я упорная, и через мать Найлса передала ему записку. Зная, что её прочтут чужие люди, много не писала. Просто настоятельно советовала не бросать связь с Натаном и Габриэллой. И если они найдут мой мир, рискнуть отправиться туда еще раз. И внизу подписала адрес своей подружки психолога. Она всегда любила возиться с неадекватными личностями, может и магу мозги на место вставит.

Вика стояла в таком знакомом дворе и не могла заставить себя сделать лишний шаг. Два года, а кажется целая вечность отделяла её от прошлой Вики и сегодняшней княжны Лахарии. Здесь еще царило лето и в старой осенней куртке, которую она хранила два года, было жарковато. Она сняла её, завязала на талии. Старые джинсы неумолимо жали. Роды сделали свое дело, и девушка поправилась, округлилась в нужных местах, расцвела.

Дверь подъезда распахнулась, выпуская оттуда долговязого пацана, и сердце Вики забилось часто-часто.

– Сережик! – прошептали ставшими непослушными губы, а глаза застелила пелена слез.

Он не услышал, почуял. Повернулся, окинул удивленным взглядом незнакомую женщину, одетую не по погоде и стоявшего рядом высокого мужчину в странной рубашке и с подозрительным свертком в руках. «Ролевик?» – мелькнула мысль и тут же накатило узнавание.

– Вика-а-а! – крик разнесся по двору, всполошено поднялись в воздух голуби, пуганулась черная кошка, вышедшая погреться на солнце.

– Викусик! – через мгновенье, он висел у нее на шее, пряча всхлипывающее лицо на груди, – куда ты пропала? Тебя так долго не было. Они говорили, тебя нет, но я не верил. Ты не могла умереть, он мне так сказал.

– Кто? – напряглась Вика.

– Тот парень, что приходил с тобой в больницу. Он подошел ко мне однажды на улице, и сказал, что в твоем случае смерть ошиблась, и мы еще увидимся, если я буду верить. Я верил, Викусь, я честно верил.

– Я знаю, маленький, – шептала она, гладя нестриженные вихры.

Потом они сидели на кухне. Заплаканная мама, отец с покрасневшими глазами, счастливый Сережик с кинжалом на коленях – он даже на кухне не стал расставаться с подарком. Мама укоризненно качала головой и делала страшные глаза: «Порежется», но Вика лишь улыбалась. Сегодня она была готова разрешить брату стоять на голове или поедать мороженное тоннами.

– Значит, дочка, это твой муж? – поинтересовался отец, когда первый шок прошел, и восклицание: «А ведь мы тебя похоронили» потеряло свою горечь.

И она рассказала им и про ритуал, и про монастырь, и как нашла свое счастье в чужом мире. Родители слушали молча, неверяще переглядываясь, лишь Сережик восхищенно ойкал и перебивал.

– Оборотень, круто!!! А сейчас можешь?

Вика пожала плечами и через мгновенье на табурете в кухне сидела черная кошка с зелеными глазами.

Мама ошеломленно ойкнула и тут же с тревогой уточнила:

– Это не больно?

– Нет, мам, конечно нет.

При новости о внуке на лицах родителей расплылись растерянные улыбки, а мать полезла за успокоительными каплями.

– Ты, молодец, дочка. И за внука тебе спасибо, – сказал отец вечером, когда они устраивались спать, – но с собой не зови. Стары мы, чтобы к чужому миру приспосабливаться. И Сережика не отпустим, не проси.

– Я понимаю, – кивнула она, с трудом сдерживая слезы. Знала ведь, что так и будет, и все равно больно терять вновь, – я буду приходить, не часто, но навещать смогу.

– Мы будем ждать, – кивнул отец, словно речь шла о короткой разлуке, – муж у тебя мужик, что надо, хоть и не понимает по нашему, но водку пьет правильно. Да и за тебя крепко держится. Ты за него тоже держись. Деток вам еще, ну а нам много и не надо. Главное знать, что у тебя все хорошо.

А мать, улучив момент, когда Шэрналь был отправлен в ванную, призналась:

– Изменилась ты, дочь. Осанка стала другой, манера разговора. Не поверила я в княжну поначалу-то, а вот теперь вижу. Словами обмануть можно, собой нет.

Отец Марго появился на следующий день в обед. Она позвонила ему утром, накануне не до того было, да и жаль портить отличный вечер – посидели хорошо, душевно. Шэрналь особо в разговоры не вмешивался, лишь иногда просил кое-что перевести. Затем Сережик утащил его в свою комнату хвастать новеньким компьютером. Князь вернулся не скоро с выражением глубокой задумчивости на лице.

С утра она осталась с мамой убирать квартиру и готовить, а мужчин отправила погулять по городу. Шэрналь владел сотней русских слов и объясниться кое-как мог.

Вика ушла в комнату, дрожащей рукой с маминого телефона набрала номер отца Марго. На том конце долго не брали трубку, затем хриплый мужской голос недовольно поинтересовался:

– Кто?

– Мое имя – Виктория. У меня есть информация по гибели вашей дочери, – волнуясь, проговорила в телефон, – важная информация. Деньги мне не нужны, я просто хочу вам её передать. Давайте встретимся около входа в метро Кузьминки в пять вечера. Я вам еще перезвоню.

И нажала отбой.

Марго особо настаивала на кратком разговоре и была права. Её отец появился у них в квартире через два часа после звонка. Вошел, распространяя запах дорогого парфюма и сразу их уютная двухкомнатная квартирка показалась крохотной и убогой. Не здороваясь, прошел в гостиную, окинул комнату пренебрежительным взглядом. Из кухни выглянула испуганная мать, ойкнула, наткнувшись взглядом на мускулистый охранный шкаф, но Вика махнула рукой, мол, все в порядке. Хорошо еще, что мужчины не вернулись домой, а то был бы показательный поединок пистолета против кинжала. И в тесной квартире еще неизвестно, кто бы одержал вверх.

– Я навел справки. Вы мертвы.

Мужчина вперил в нее немигающий взгляд серых глаз. Вика поежилась, вот в кого Марго такая…

– Именно поэтому вы меня заинтересовали.

– И не только поэтому, – спокойно улыбнулась Вика, подошла к столу, достала тонкий бумажный пакет, – здесь её письма к вам, Владимир Михайлович. И да, отвечаю на главный вопрос. Ваша дочь жива.

Он нахмурился, но капелька пота, блеснувшая на высоком лбу выдала его волнение. Забрал письма.

– Можете читать здесь, – разрешила Вика, – у вас все равно возникнут вопросы. Я пойду распоряжусь по поводу чая.

На кухне уже сидел бугай из охраны и пил чай с бутербродом, откусывая хлеб с колбасой крупными кусками. Второй мялся у входных дверей, не решаясь покинуть пост.

– Мам, сделаешь еще чай?

– Конечно, дочь.

На чашку чая и конфетку Владимир Михайлович не обратил никакого внимания. Он жадно вчитывался в письма, выведенные ровным женским почерком. Дочитал, откинулся на кресле.

– У вас есть доказательства? – спросил устало, уже почти веря.

– Как вы похожи, – хмыкнула Вика. Сжала медальон на груди, и черная кошка сердито шипанула на дернувшегося мужчину, затем вернула прежний облик.

– Достаточно?

– Вполне, – кивнул, уже обретший душевное равновесие Владимир Михайлович, – простите за подозрительность, но вы должны понять…

– Понимаю, – вздохнула Вика, – мои родители меня тоже похоронили.

– Она действительно не может вернуться?

– Нет, но если вы хотите…

– Боюсь, должен отказать. Да, и с трудом представляю, что смогу найти место в вашем мире, а жить нахлебником…

– Она так и думала.

Они помолчали, каждый размышляя о своем.

– У меня к вам будет просьба, – замялась Вика.

– Я слушаю. Все, что в моих силах, – заверил её мужчина.

– Вот это, – она достала из кармана бриллиантовое ожерелье, – я не могу просто отдать его родителям. Сами понимаете, это принесет им больше проблем, чем радости. Но вы, я уверена, сможете его продать. И поможете распорядиться деньгами. Они до сих пор должны за лечение Сережика.

– Это такая малость, – поморщился отец Марго, – может, что-нибудь, лично для вас?

– Просто позаботьтесь о них, хорошо? – попросила Вика.

– Не волнуйтесь. Когда вы уходите?

– Через три дня. Я не могу обещать, когда мы вернемся.

– Мы?

– Фея, которая нас перенесла сюда, маг, он по своим делам и даже не знаю, по каким, и мой муж, князь Лахарский.

– Виктория, – Владимир Михайлович помолчал. Он сгорбился, лицо потеряло прежнюю суровость, а во взгляде появилась непривычная нежность, – не выгоняйте меня сегодня. Могу я прийти к вам на ужин?

– Конечно, приходите, – широко улыбнулась Вика, а в глазах предательски защипало, – я расскажу вам о нашем скромном житье.

Он пришел. Принес пакеты с разными деликатесами, настороженно поздоровался с Шэрналем, выставил на стол бутылку коньяка, разлил по стаканам и предложил:

– А давай выпьем за наших замечательных девочек.

Через три дня они прощались. Мама украдкой плакала, отец косился на Габриэллу и молчал, Сережик, наоборот, болтал без умолку.

Владимир Михайлович пришел не с пустыми руками. Для начала передал ей пухлый пакет с деньгами, и Вика, написав короткую записку, убрала их в сервант. Сам Владимир Михайлович обещал навестить родителей через пару дней и озвучить рекомендации, как лучше распорядиться оставленными деньгами.

Затем уже знакомые охранники начали затаскивать в квартиру коробки.

– Я смог достать все по списку дочери, хоть это и было непросто, – пояснил Владимир Михайлович, – здесь учебники, пособия, образцы. Немного, но для технической революции, которую задумала моя дочь хватит. А вот это, – он отдал пухлую папку, – мои ответы на её вопросы. И передайте, я уверен, она справится, – он обнял Вику на прощание, – горжусь вами обеими, – и добавил шепотом на ухо, только для нее, – а ту гадину, что убила Марго, мы уже достали.

Вика быстро шагнула в открывающийся портал – она не любила долгие прощания. Маг, к её удивлению, так и не появился. Решил остаться, что ж удачи ему.

Шэрналь, груженый коробками, словно мул, скорее вывалился, чем вышел по ту сторону, окинул взглядом родные стены. С облегчением свалил все на землю.

– Уф… Знаешь, твой мир удивителен. Нет, во многом он ужасен, в чем-то даже отвратителен, но удивителен. И все же я рад оказаться дома.

– И я, – улыбнулась ему Вика.

Content

Е. Боброва
Королева скелетов

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11 Заключительная

Часть вторая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Эпилог