Сугралинов Данияр Саматович

Враг Преисподней

Дисгардиум 8. Враг Преисподней

Дисгардиум 8. Враг ПреисподнейДанияр Сугралинов

Краткое содержание предыдущих книг

Краткая история будущего

В 2048 году население Земли достигло пятнадцати миллиардов. Практически всю работу выполняют роботы. Число нетрудоспособных людей растет в геометрической прогрессии, они, будучи трутнями, отъедают более половины мировых ресурсов. Под гнетом огромных подоходных налогов по всему миру вспыхивают бунты и восстания, один за другим следуют теракты.

Пророки и предсказатели предвещают конец света. Часть стран отказывается от содержания армии, не в силах прокормить собственных граждан. Мировые корпорации диктуют условия странам и регионам. Бунтующие громят ненавистных эксплуататоров, но остаются без гуманитарной помощи. Против этих территорий введено торговое эмбарго.

В Азии вспыхивает эпидемия. От нулевого пациента до гибели миллиардной жертвы нового вируса проходит неделя. Африка вымирает от нехватки питьевой воды и голода. Миллионы беженцев каждый день вторгаются на территорию Европы и Азии. США закрывают границы. Религиозные радикальные секты каждый день объявляют о новых независимых территориях.

Китай вторгается на Дальний Восток, в Корею, Таиланд, Вьетнам и Японию. США использует ядерное оружие, Россия отвечает, что провоцирует новые природные катаклизмы. Северные провинции Китая перестают существовать, их территории превращаются в радиоактивные пустоши. Ответный удар Китая русским удается предотвратить за счет превентивного саботажа, но это только начало.

Силы НАТО вторгаются в Россию, однако приостанавливают вторжение под угрозой полномасштабной ядерной войны. Стороны садятся за стол переговоров и заключают мир. Третья мировая война длилась меньше месяца.

В 2052-м начинается принудительная глобализация силами миротворцев. ООН становится фактическим мировым правительством. После ряда принятых законов вводится показатель социальной значимости. Отныне блага и привилегии цивилизации доступны лишь гражданам — людям, имеющим значимость для общества. Порядок сохраняется только на гражданских территориях.

Неграждане живут в местах, признанных непригодными для жизни в силу плохой экологической обстановки, климата или повышенной радиационной опасности.

С каждым годом ООН ужесточает наказания за любые преступления. Даже банальное воровство в супермаркете может караться смертной казнью.

Все направлено на «очищение и селекцию человеческого вида». Набирает популярность евгеника. От масштабного геноцида власти удерживает страх перед хаосом и вооруженным сопротивлением (у каждого миротворца есть родственники среди неграждан) и потенциально необходимые человеческие ресурсы для колонизации Солнечной системы.

Ученые предсказывают крах системы гражданства и кризис продовольствия. Более того, недовольство растет, бурно развиваются оппозиционные течения, жестоко подавляемые силами миротворцев. Криминал по большей части процветает среди неграждан, и самые богатые из них выстраивают себе огромные особняки и дворцы в зонах, признанных неподходящими для жизни граждан.

Чтобы занять людей, в 2055-м корпорация «Сноусторм» (51% участия ООН) создает игру с полным погружением — «Дисгардиум». Неграждане получают работу в виртуальном мире (рудокопы, уборщики, пастухи, сборщики фруктов), а граждане — минимальную зарплату за восьмичасовой игровой день, просто за «оживление» мира.

Игра максимально усложнена, чтобы дать преимущество богатым и растянуть игровой процесс на десятилетия: игровые предметы дороги, прокачка квестами и убийствами мобов чрезмерно длительна. Максимально достигнутый уровень в игре за почти двадцать лет — 398-й, причем в Дисгардиуме существуют зоны для уровней 1 000+. Даже логистика в игре приближена к реалу — до неоткрытых континентов с текущими максимальными уровнями просто не добраться из-за враждебной морской фауны, погодных катаклизмов и скорости передвижения парусников.

Каждый разумный моб и NPC управляется собственным ИскИном с заложенными целями: выживание, развитие, продолжение рода. Экосистема и пищевая пирамида строго выверены и соблюдены архитекторами.

Баланс мира — краеугольный камень, заложенный основателями. По задумке создателей, после запуска игры в нее нельзя внести никаких изменений. Ядро всегда остается одним и тем же, а многочисленные бывшие, настоящие и будущие игровые события происходят сами, естественным путем или от срабатывания какого-либо игрового триггера.

Для сохранения баланса «Сноусторм» вводит в Дисгардиуме политику «угроз», чтобы игровыми методами выбивать несбалансированных (imba) персонажей. Такие игроки объявляются «угрозами».

Любого игрока-угрозу, идентифицированного артефактом Истинного пламени, можно навсегда выкинуть из игры, проведя несложный ритуал. Ликвидатор получает награды, соответствующие потенциалу «угрозы».

Сама «угроза» тоже награждается: чем выше ее класс, тем больше компенсация, но тем труднее ее устранить. Если статус мощной «угрозы» достигнет предельных значений, ликвидировать ее будет практически невозможно. Таким образом, ликвидаторам (или превентивам, как они себя называют) выгоднее уничтожать «угрозы» до того, как те усилятся.

Самим же «угрозам» важно скрываться и развиваться. Их награда после ликвидации высчитывается не от потенциала, а от текущего уровня развития статуса, где A — максимальный, а Z — минимальный.

К концу 2074 года, за почти двадцать лет с запуска «Дисгардиума», мир так и не увидел ни одной «угрозы», которой был бы присвоен потенциал A…

«Дисгардиум 1. Угроза А-класса»

Население планеты превысило двадцать миллиардов. Как минимум треть — неграждане, люди, признанные бесполезными для общества, а значит, не имеющими прав на блага цивилизации. Граждане разделены на двенадцать категорий, где А — наивысший статус, элита общества, а L — низший.

Согласно рекомендациям Департамента образования ООН, каждый подросток с четырнадцати до шестнадцати лет должен проводить в игре «Дисгардиум» час в день. Считается, что эта важная часть воспитания даст подростку необходимые навыки социализации и подготовит ко взрослой жизни.

Школьник Алекс Шеппард при регистрации берет себе игровое имя Скиф. Неверно создав персонажа и столкнувшись со сложностями, он быстро теряет интерес к игре и больше года проводит обязательные часы в песочнице, сидя на лавочке у таверны.

Его родители собираются развестись, из-за чего снизится их гражданский статус, уменьшатся доходы, и они не смогут оплатить образование Алекса, который мечтает стать космическим гидом — начата колонизация Марса, разрабатываются планы по смещению с орбиты Венеры.

За полгода до окончания школы Алекс вынужден начать играть в «Дисгардиум» по-настоящему, ему нужно заработать на оплату обучения.

Алекс-Скиф становится «угрозой» с потенциалом L из-за нескольких маловероятных событий, произошедших одновременно. Его проклинает NPC Патрик О’Грейди (первый человек, чье сознание было успешно перенесено в игру), тем самым заставляя возрождаться на месте смерти, а другой NPC-лич, босс подземелья, как оказывается, отыгрывается человеком-негражданином Андреем Клейтоном и входит с Алексом в контакт. Клейтон был пилотом космического грузового шаттла и после аварии лишился гражданства. Видя упорство Скифа, раз за разом гибнущего, но не сдающегося, он поддается и позволяет себя убить.

От погибшего окончательной смертью финального босса Скиф получает Метку Чумного мора, то есть возможность переносить любой урон, не умирая. Вкупе с проклятием Патрика это позволяет ему добраться до необитаемой территории в Болотине, где дремлет затухающий аватар Бегемота — одного из пяти древних богов, именуемых Спящими.

Скиф становится инициалом Спящих и получает первое задание: построить храм и посвятить его Бегемоту. Это повышает потенциал его «угрозы» до максимального уровня — A.

«Дисгардиум 2. Инициал Спящих»

Достигнув 10-го уровня, Скиф получает уникальный класс «предвестник», непродуманный и со странным описанием. Сразу после этого к Скифу является посланник Чумного мора и выдает задание от Ядра: заразить горожан Тристада и открыть чумной портал. Спящий бог Бегемот дает противоположное задание: саботировать квест Ядра.

Тем временем ганкер Утес, враг Скиф, получив от Нергала способность многократно усиливаться, становится «угрозой» с потенциалом D, но выдает себя, вступившись за свою девушку Еву, подругу детства Алекса.

Друзьями Скифа становятся члены клана «Дементоры»: его одноклассники Эд «Краулер» Родригез, Ханг «Бомбовоз» Ли, Мелисса «Тисса» Шефер и Малик «Инфект» Абдуалим. Злясь на них за отнятое Первое убийство Мракисса, лидер «Аксиомы», топового клана песочницы Тристада, Большой По, устраивает на ребят охоту. «Дементоры» теряют все и опускаются до 10-х уровней.

Чтобы им помочь, Скиф заключает с Большим По пари, поставив легендарного Призрачного волка. Победит тот, чей клан добьется большего успеха в турнире ежегодной юниорской Арены.

Для этого Скиф и его друзья создают свой клан — «Пробужденные». Став соклановцами, одноклассники выясняют, что Алекс — «угроза» A-класса, и сами становятся «субугрозами». Теперь в их интересах помогать ему развивать статус.

Мастер безоружного боя Сагда обучает Скифа, за счет чего тот приобретает усиленные приемы, а изобретая новые кулинарные блюда, Скиф получает приглашение на еженедельный «Кулинарный поединок» и выигрывает его.

Для победы на Арене «Пробужденным» приходится построить на необитаемом острове Кхаринза храм, посвященный Спящим. Им помогают неграждане из Калийского дна, с которыми Скиф познакомился, вступившись за рудокопа Мэнни. Среди них строитель Дьюла. После возведения храма он занимается строительством кланового форта «Пробужденных». Единственный и очень опасный обитатель острова — гигантский древний ящер, зверобог по имени Монтозавр.

Победив на Арене, Скиф и его друзья выигрывают спор с Большим По, а также привлекают внимание вербовщиков из Альянса превентивов — десятки самых сильных кланов Дисгардиума. Но «Пробужденные» тянут время и ни на одно предложение вступить в топовый клан не отвечают согласием.

«Дисгардиум 3. Чумной мор»

Школа накладывает на «Пробужденных» восьминедельный бан на игру в Дисе, из-за чего Скиф проваливает квест Ядра Чумного мора. В его отсутствие Чумной мор находит нового исполнителя — Большого По. Когда Скиф возвращается в игру, Большой По открывает портал Чумного мора, чтобы захватить Тристад. Скиф с помощью друзей отражает прорыв нежити и ликвидирует новую «угрозу».

К ним присоединяется воин Утес, он же Тобиас Ассер, бывший неудачливый ганкер, а теперь избранник Нергала Лучезарного. Личность Утеса как «угрозы» раскрыта, и он вынужден прятаться не только в игре, но и в реале.

Утес просит о помощи Скифа, и тот принимает его в состав «Пробужденных».

Из песочницы Скиф и Утес выходят вместе. В Даранте, столице Содружества, превентивы, устроившие массовые проверки новичков, идентифицируют Утеса как «угрозу». Скифу удается спасти соклановца и перенести его из замка клана «Модус» на отдаленный остров Кхаринза, где у «Пробужденных» выстроен форт.

Боясь преследования превентивов в реальном мире, «Пробужденные» обсуждают будущее укрытие. Мэнни и Дьюла предлагают выкупить три этажа нового здания в Калийском дне и укрепиться там.

Используя Радужный кристалл, полученный за ликвидацию «угрозы» Большого По, Скиф попадает в Сокровищницу Первого мага. Там он обзаводится соратниками — стражами сокровищницы: сатиром Флейгреем, суккубой Негой, раптором Риптой и инсектоидом Анфом.

С их помощью Скиф, Утес, Краулер и Бомбовоз пытаются отразить нападение лича Шазза, легата Чумного мора, однако в итоге терпят поражение. Храм Бегемота разрушен, а Скиф обращен в нежить. Монтозавр прячется в джунглях.

Ведомый легатом Шаззом, Скиф отправляется в подземелье на Холдест, где находится логово Ядра Чумного мора, и получает квест: построить оплот в Лахарийской пустыне. Кроме того, Ядро просит найти последователей культа Морены и привлечь саму богиню смерти на свою сторону.

Ядро делает марионетками своих легатов, но Бегемот, которого Скиф взял с собой в виде капли протоплазмы, защищает его сознание, а сам остается в логове Ядра, чтобы изучить источник силы Чумного мора.

Скиф, используя способности, дарованные Ядром, обращает в нежить своих соклановцев и друзей-неграждан.

У нежити иммунитет к климатическим дебафам, что позволяет Скифу быстро прокачать персонажа в пустыне. Там же он обретает новую убойную способность — Чумную ярость. Используя ее, Скиф добирается до места силы, где можно основать храм Спящих. Неграждане-строители помогают ему возвести в Лахарийской пустыне храм Тиамат, одной из пяти Спящих богов. Только она, по словам Бегемота, может снять со Скифа ярмо Чумного мора.

За день до постройки храма Скифа захватывает зверобог Апоп, Белый змей. Он это делает, выполняя пожелание своего первожреца колдуна Йеми, лидера африканского темного клана «Йоруба». Скифа пытаются убить, вырывают ему сердце, но безуспешно. С помощью новой способности Скиф уничтожает их всех. Возродившись, Йеми, который тоже «угроза», кричит, что он и его клан готовы встать на сторону Скифа, если он позовет.

Увидев глазами Утеса явление Спящих, бог света Нергал Лучезарный объявляет священный поход, чтобы уничтожить храм Тиамат. На время похода бог обещает всем участникам полный иммунитет от жары Лахарийской пустыни.

«Дисгардиум 4. Призыв Нергала»

Компания-разработчик «Дисгардиума», «Сноусторм», ежегодно организовывает «Дистиваль», этакий «Комик Кон» для всех фанатов игры. Посетить его может каждый, но есть и закрытое мероприятие только для избранных.

«Пробужденные» как победители юниорской Арены посещают ежегодный «Дистиваль» в Дубае. В номере отеля Алекс встречает Кирана Джексона, одного из директоров «Сноусторма», который настоятельно рекомендует Алексу забыть о Спящих и запустить сценарий новой игровой фракции — расы нежити. Еще Киран советует привлечь к ивенту культистов Морены, чтобы событие стало более масштабным.

По словам Кирана, все игровые боги Диса — всего лишь ИскИны, ограниченные ресурсами «веры». Чем больше последователей — тем больше веры, а потому среди ИскИнов существует жесткая конкуренция. Что касается Спящих — то это особенно мощные ИскИны, вшитые в ядро игры на случай, если число критических ошибок превысит допустимое. Тогда Спящие «пробудятся» и перезагрузят мир, уничтожив все, что в нем есть.

На «Дистивале» Алекс знакомится с двадцатидвухлетней Пайпер, членом молодежного крыла клана «Модус». Девушка отводит его к семидесятилетнему Сергею Полоцкому, бывшему олигарху, на чьи деньги был основан «Модус». Его игровой ник — Печенег. Старик рассказывает историю о том, что именно он спонсировал клан «Модус», пока занимался бизнесом, но его кинул Отто Хинтерлист, нынешний лидер клана.

Полоцкий предупреждает Алекса, что тот под тщательным наблюдением — в «Модусе» уверены, что парень и есть «угроза». Теперь клан боится спугнуть Алекса и опасается, что другие превентивы тоже о нем узнают. Полоцкий потерял почти все сбережения, вложившись в «Модус». «Тайпан», клан Печенега, живет за счет захваченной жилы Искаженного адамантита.

Топ-1 игрок мира Фэн Сяоган, известный как Магвай, объявляет, что возвращается в игру и вместе со своим другом Критошибкой основывает клан «Элита».

К этому моменту Алексу нужно очень много денег. Его родители провалили проект и должны выплатить неустойку; его шантажирует офицер службы безопасности клана «Экскоммьюникадо» Хайро Моралес; нужно купить игровую капсулу Дьюле, без которой тот не сможет построить оплот Чумного мора; Большой По, догадавшийся о том, что Скиф и есть «угроза», тоже требует денег и хочет вступить в клан «Пробужденные».

Вернувшись с фестиваля, Алекс дает интервью Иену Митчеллу, журналисту со схожей жизненной позицией. За это он получает от «Дисгардиум Дейли» крупную сумму денег и договаривается с Митчеллом о сотрудничестве.

Тиссу, с которой у Алекса развиваются отношения, вербует Элизабет, Охряная ведьма, лидер клана «Белые амазонки». Девушка переезжает на частный остров клана.

Использовав награду за достижение, Скиф улучшает репутацию с Лигой гоблинов и получает доступ в Кинему, столицу Бакаббы. Там он выставляет на торги два топовых легендарных доспеха и успешно их продает более чем за десять миллионов золотых. Это позволяет решить проблемы родителей и выкупить за миллион золотых медный слиток Хайро Моралеса, шантажировавшего «Пробужденных» тем, что раскроет личность «угрозы». Скиф оставляет приписку, что готов обсудить с Хайро возможность сотрудничества.

В Кинеме Скиф заглядывает в храм Фортуны, богини удачи. Она из Старых богов, но нашла себя и среди Новых. Фортуна просит помочь ей добиться большего влияния. Для этого ей нужны сферы везения — неизрасходованный разумными жизненный запас удачи. После смерти он уходит Новым богам, связанным со смертью, или к демонам в Преисподнюю, что несправедливо. Теперь Скиф видит на убитых сферы везения и может их собирать.

Встреченный в Лахарийской пустыне Разоритель Эрвигот позволяет Скифу хорошо прокачать навыки устойчивости и безоружного боя.

Исследовательница Кити из фракции Охотников на монстров, непонятно как оказавшаяся в пустыне, подсказывает Скифу, где искать культистов Морены.

На Шэд’Эрунге, континенте темных, Скиф находит культистов и просит устроить ему встречу с Мореной, богиней смерти из Старых богов. Та опознает на нем божественные метки и говорит, что помнит Ядро Чумного мора под другим именем — как Старого бога Жнеца. Морена и Жнец в древние времена ходили рука об руку, но с появлением Новых богов потеряли последователей, а значит, и силу. Морена призывает всех своих адептов помочь Скифу и дарит ему Косы Жнеца, божественное оружие, которое можно развивать поглощенными жизнями убитых врагов.

Также Скиф призывает на помощь клан «Йоруба», змеепоклонников, чей лидер, колдун Йеми, дал Скифу обещание явиться на призыв о помощи.

Чтобы провести диверсии с помощью «Йорубы», Скиф решает стать начертателем. Он осваивает ремесло и быстро его прокачивает. Теперь он может создавать свитки с разрушительным заклинанием Чумная ярость.

Утес, никому ничего не говоря, покидает клан «Пробужденные».

Скиф и его друзья используют Ключ-портал на Холдест, уверенные, что мобы там уровнем выше, чем в Лахарийской пустыне. Однако континент их разочаровывает: те немногочисленные мобы, что там есть, низких уровней. Более того, место силы, на котором можно основать новый храм Спящих, находится почти на Южном полюсе, а Гроза, драконица Скифа, не в состоянии преодолеть такое расстояние — морозный дебаф ее убивает. Если Скиф пойдет пешком, это займет несколько недель. Ключ-портал решено продать на гоблинском аукционе.

Строитель Дьюла возводит оплот Чумного мора как раз к началу ивента «Призыв Нергала».

В разговоре со Скифом Дьюла упоминает о череде странных смертей в Калийском дне. Люди погибают от вируса Рока, синдрома внезапной смерти, инсультов и инфарктов. Все погибшие в свое время отказались от работы рудокопами и чем-то занимались в Дисе. Хэнк, брат Мэнни, которого Скиф встречал в облике босса подземелья «Тюрьма Тристада», сошел с ума и был увезен куда-то «Сноустормом».

Скиф сдает квест по постройке оплота Ядру Чумного мора, получает новые способности — теперь он может заражать игроков Чумным поветрием — и подбирает Бегемота, все это время находившегося в логове Ядра в виде протоплазмы. Спящий, видя, как меняется его инициал, преподает ему урок: Алекс временно теряет контроль над персонажем и утрачивает легендарный комплект брони Хладнокровие карателя, выкинутый ИскИном, взявшим на себя управление Скифом. Ядро дает задание обратить культистов Морены в нежить, чтобы вселить в их тела «ушедших» легатов Чумного мора. Когда-то их было девять, но сейчас остался лишь лич Шазз, а также легат-игрок Скиф.

Армия нежити лича Шазза проходит через Чумной портал и начинает наращивать силы за счет пустынных высокоуровневых мобов. Туда же являются культисты Морены, которых Ядро поручило обратить в нежить. Скиф не решается это сделать и отправляет культистов на Кхаринзу.

Прокачивая Рыбную ловлю, Ханг встречает огромного кракена Ортокона. В испуге воин забрасывает кракена выловленной рыбой, поднимает репутацию со зверобогом и сам становится «угрозой».

Вернувшийся на остров Монтозавр невольно помогает Скифу. Зверобог наносит бешеный урон, что позволяет Скифу быстро накапливать чумную энергию и заливать ее в свитки Чумной ярости. Впоследствии Скиф передает эти свитки Йеми, чтобы провести ряд диверсий.

Скиф встречается с Печенегом в замке старика. Тот знакомит его с Ежевикой, офицером-аналитиком «Модуса». Она работает на Полоцкого. Призвав Арбитра для регистрации сделки, Ежевика оформляет на Скифа право использовать ее образ, что позволит в будущем успешно проходить проверки огнем Истинного пламени. Также она рассказывает о Великом переносном алтаре Нергала Лучезарного, который превентивы тащат с собой, чтобы привязать к нему точку возрождения.

Несколько тысяч высокоуровневых игроков вторгаются в Лахарийскую пустыню и движутся к храму. Альянс превентивов спешит, чтобы обогнать огромную массу обычных игроков и первым выполнить квест Нергала.

Скиф атакует алтарь и разрушает его. Сразу после он под видом Ежевики проникает в штаб превентивов и всех убивает. Среди них он встречает Утеса, ставшего партнером «Модуса». Выясняется, что разрушенный алтарь ненастоящий.

«Йоруба» устраивает ряд взрывов возле храмов Нергала Лучезарного во время массовых обрядов освящения. Верховные жрецы выживают и просят покровителя о защите от Чумной ярости.

Нергал обещает, что защита будет предоставлена всем, кто откликнулся на его призыв.

«Дисгардиум 5. Священная война»

Офицер службы безопасности клана «Экскоммьюникадо» Хайро Моралес и его напарник Вилли Брисуэла, выходцы из низов общества и бывшие миротворцы, принимают предложение Алекса и присоединяются к «Пробужденным». На их решение повлияли не только финансовые условия, предложенные Алексом, но и вера в то, что он способен изменить жизни неграждан к лучшему.

Армия Света вторгается в Лахарийскую пустыню. Ее встречают легионы нежити во главе с личем Шаззом. Скиф вмешивается в ход битвы и берет под контроль лидера «Модуса» Хинтерлиста, чтобы перенаправить Армагеддон на настоящий Великий переносной алтарь. Взрыв уничтожает грузчиков, предоставленных Лигой гоблинов. Боевой спутник Ушедших Дезнафар, поднятый Шаззом, не дает игрокам и шанса. Взрыв Армагеддона пробуждает от затянувшейся медитации Ояму — легендарного гранд-мастера безоружного боя.

Тот ставит в битве точку, серией дистанционных приемов раскидав и остатки превентивов, и армию нежити. Сам мастер оказывается ранен Отражением. Скиф приводит старика в чувство и просит обучить новым приемам. Ояма говорит, что не работает с нежитью, но все-таки, уходя, упоминает, что будет отдыхать в деревушке Джири на юге Латтерии.

Оправившийся Шазз возвращается к оплоту Чумного мора, чтобы восстановить павшую армию, обещая Скифу, что она будет сильнее прежней.

Наутро родители Алекса летят на престижный лунный курорт строить заново отношения. В тот же день в Калийском дне «Пробужденные» арендуют новое здание и начинают обустройство клановой базы.

К последователям Спящих присоединяется племя кобольдов-отщепенцев и культисты Морены. Скиф назначает жрецами, получающими бонусы Единства от всех адептов, вождя кобольдов Грог’хыра, их старого шамана Рыг’хара, а также лидеров культистов: тролля Декотру и полуорка Ранакоца.

Скиф с Патриком О’Грейди отправляются в столицу гоблинов Кинему, чтобы закупить строительные материалы для кланового форта и продать Ключ-портал на неизведанный морозный континент Холдест. Аукционер Грокусзюйд обещает пригласить на торги самых богатых покупателей Дисгардиума.

Оттуда Скиф и Патрик отправляются на Латтерию, чтобы достичь Каменного ребра и привлечь в последователи Спящих канализационных троггов, сбежавших из-под Даранта. Однако близ города Нивель Скиф становится свидетелем прорыва Бездны и столкновения Разорителя Харнатеа со жрецами Нергала и игроками.

Скиф отправляет Патрика за троггами в Каменное ребро, а сам остается понаблюдать за изгнанием Разорителя. Верховный жрец призывает на помощь Нергала Лучезарного. Божество, явившись, обращает внимание всех на Скифа: «Вы не туда смотрите, глупцы!» Верховный жрец сбивает Скифа с дракона, и тот падает прямо на Разорителя, верхом на котором переносится в бета-версию Дисгардиума, то есть в Бездну.

Время в Бездне течет в пятьсот раз быстрее, чем в реальной жизни. Скиф попадает в плен к Девятке, Бете #9, одной из сотни первых бета-тестеров игры, чье сознание застряло в виртуальном пространстве.

Месяц за месяцем Девятка безостановочно убивает Скифа, чтобы извлечь из него интересные ей навыки. Она маг-коллекционер. Скиф не может покинуть бета-Дис, у него отсутствует кнопка выхода.

В один из вечеров Девятка откровенничает со Скифом и называет свое настоящее имя: Джун Кертис. Скиф проводит с ней ночь, но наутро Девятка снова его убивает и больше с ним не общается.

Спустя сутки (или год для Скифа), воспользовавшись кнопкой экстренного выхода, друзья достают Алекса из капсулы. Питательные картриджи опустошены — в Бездне мозг Алекса работал с бешеным ускорением. Присутствующий при этом Хайро рассказывает, что подобная технология использовалась военными для быстрого обучения солдат в симуляции, и, возможно, «Сноусторм» применял ее для бета-тестирования мира Диса.

На этот же вечер у Алекса дома запланирована вечеринка, которую он решает не отменять, желая развеяться после кошмарного года в Бездне.

На вечеринку приглашены девушка Ханга Элисон Ву и Пайпер Дандера, познакомившая Алекса с Сергеем «Печенегом» Полоцким. Девушки — члены молодежного крыла клана «Модус». Также Алекс позвал Риту «Перевес» Вуд и ее подругу Карину «Кряпоту» Расмуссен, которая давно оказывает Алексу знаки внимания. От последней он узнает, что Уэсли Чоу, ранее известный как Большой По, желает с ним встретиться.

На вечеринке появляется прилетевшая на выходные к отцу Тисса вместе со своим новым кавалером Лиамом, другом Магвая и племянником Элизабет. Тисса разрывает отношения с Алексом. Лиам оскорбляет Алекса и требует, чтобы тот отстал от Тиссы, которая успевает подраться с Кариной из-за Алекса. В итоге Алекс проводит ночь с Кариной.

Наутро он звонит Кирану Джексону, директору «Сноусторма», чтобы выяснить, как вытащить персонажа из Бездны. Джексон высмеивает его, отрицает существование бета-версии, а когда Алекс угрожает обнародовать сведения, злится и грозит в ответ засудить его и отобрать все игровые деньги. Еще директор требует, чтобы Алекс выполнил свои обязательства: запустил сценарий Чумного мора, прекратил защищать храм Тиамат и уничтожил своего персонажа. Тогда, возможно, Джексон подумает о своих обещаниях.

Алекс просит домашнего помощника по имени О разослать письма всем людям с именем Джун Кертис. Он хочет найти женщину, чье сознание стало Девяткой, чтобы выяснить правду о бета-тестировании Дисгардиума.

Вернувшись в Бездну, Алекс осознает, что его персонаж продолжал все это время жить там, обладая сознанием Алекса. При помощи эффекта Взрывающегося леденца Скиф сбегает из замка Девятки на Кхаринзу. Из первого же убитого моба вываливается Осколок Тлеющей пустоты. Миллион таких осколков откроет Скифу Пробой в нормальную версию Диса.

Следующие восемь месяцев в Бездне Скиф качается и фармит осколки. Наконец срабатывает таймер экстренного выхода.

В новостях Алекс видит, что храм Тиамат почти разрушен Магваем, Критошибкой из «Элиты» и соло-приключенцем Дэкой. В то же время начинается битва армий Света и нежити. У Алекса есть считаные минуты реального времени, чтобы успеть выбраться из бета-версии и спасти не только храм, но и стражей Флейгрея, Негу, Анфа и Рипту, угодивших в услужение к личу Шаззу.

В Бездне Скиф, достигший 100 000-го уровня и прокачавший все десять рангов Устойчивости, собирает почти миллион осколков, но попадает в плен к Третьему — еще одному бета-тестеру, другу Девятки. Скиф убеждает его, что поможет выбраться из Бездны, со временем сделав Пробой в Бездну с той стороны, тогда застрявшие бета-тестеры попадут в нормальную версию Дисгардиума. Третий дает Скифу недостающие Осколки Тлеющей пустоты и отпускает. На прощание он называет свое имя: Денис Каверин. Друзья называли его Дэка.

Скиф возвращается (из-за ошибки синхронизации данных его персонаж спускается к тем же параметрам, с какими попал в Бездну) и успевает вовремя. У храма остается несколько процентов прочности. К Магваю, Критошибке и Дэке присоединились две магички из клана «Элита»: Ланейран и Бьянканова. Скиф расправляется со всеми, кроме Магвая. Более того, Критошибку, Ланейран и Бьянканову он обращает в нежить и по завершении боя видит системный текст о том, что эти три персонажа решили перейти на сторону фракции «Чумной мор».

Скиф летит к месту битвы, чтобы спасти стражей, к тому моменту бой близится к концу. Дезнафар пал, лич Шазз на последнем издыхании. Появление второго легата в одной локации снимает с Шазза Бессмертие, лич погибает, однако его смерть приводит к тому, что место битвы засыпает Чумной пылью, которая убивает всех выживших игроков и обращает их в нежить. При этом каждому предлагается переходить на сторону Чумного мора.

Собрав трофеи и отправив спасенных стражей охранять храм Тиамат, Скиф разбирает полученные достижения. Он становится высшим легатом и получает 40% от всех очков опыта погибшего Шазза, а также навык «Зов высшего легата», позволяющий призывать прислужников и младших легатов.

Скиф использует свиток «Мы с тобой одной крови», полученный в бою с Разорителем Эрвиготом, чтобы поднять уровни своих питомцев: болотного иглокола Игги, алмазного червя Краша и грозового дракона Грозы до своего 564-го уровня.

За достижение 400-го и 500-го уровней Скиф получает не только навыки «Духовные оковы» и «Полет», но и «Слава герою!» В отличие от других достижений, достичь первым 400-го и 500-го уровней анонимно нельзя. Имя Скифа, а значит, и «угрозы» А-класса становится известно всему миру.

Осознав это, Скиф выходит из игры. В ту же минуту в дверь звонят: это Хайро Моралес. Теперь все знают, что «угроза» — именно Алекс, и его жизнь в опасности, поэтому безопасник немедленно увозит его, Малика, Ханга и Эда в секретный бункер.

На следующий день они летят в школу и подписывают заявления о переводе на дистанционное обучение. Классный наставник Грег Ковач на прощание напоминает Алексу о важности подготовки к грядущим гражданским тестам. Алекс просит Карину Расмуссен хранить молчание об их связи, чтобы не подвергать ее жизнь опасности. По словам Хайро, голова Алекса — сейчас самый ценный приз на планете.

Хайро и Вилли везут ребят на Аляску, по пути подобрав Йошихиру Уэмацу (эксперта по сетям, шифрованию, ИскИнам и цифровой защите), Сергея Юферова (мастера фортификации и оборонительных сооружений), а также двух телохранителей для Алекса: Марию Саар и Роя ван Гардерена.

«Пробужденных» разделяют. Алекс и Ханг используют капсулы базы на Аляске; Малик, Эд и его сестренка Полианна перебираются с Вилли в другое убежище. Алекс дает эксклюзивное интервью Иену Митчеллу, впервые не анонимно. «Дисгардиум Дейли» платит за это три миллиона темных фениксов.

Алекс решает, что, как только продаст Ключ-портал на Холдест, удалит персонажа, чтобы за ним прекратили охотиться. Он беспокоится о родителях, застрявших на Луне, друзьях и близких.

Скиф участвует в закрытом аукционе в Кинеме. Ключ-портал за сто миллионов золотых выкупает неизвестный. Сразу по окончании торгов кто-то останавливает время в аукционном зале и переносит Скифа в подвал неизвестного замка. Испробовав все, Алекс понимает, что выбраться из плена самостоятельно не сможет. На нем магические кандалы, а энергетическое поле вокруг блокирует все способности.

Пленение Скифа — дело рук Айлин, лидера темного клана «Вдоводелы», входящего в Альянс превентивов. Этот клан — карманное подразделение «Детей Кратоса», которое финансируется Джошуа и Вивиан Галлахерами, гражданами высшей категории А. «Вдоводелы» созданы для того, чтобы проводить операции, опасные для репутации самих Галлахеров.

Айлин дает пресс-конференцию, где сообщает о пленении «угрозы» А-класса.

Алексу снится кошмар: его похищают, всех его друзей убивают и, угрожая смертью родителей, заставляют сдаться. Во сне Скиф идет в указанное место — Стылое ущелье в Речных землях гноллов. Некие люди проводят ритуал изгнания «угрозы»… и Скиф просыпается.

Апоп, Белый змей, способен проникать куда угодно, и по просьбе своего первожреца Йеми из «Йорубы» зверобог спасает Скифа, вытащив его за пределы замка. Скиф призывает своих прислужников: подземного ужастеня Акулона и стражей. Совместно они захватывают замок и продают его за сорок миллионов золотых (без учета стоимости содержимого хранилища) Лиге гоблинов, представленной гоблиншей-оценщицей Кусаларикс, одной из лидеров Зеленой лиги. Эта организация не только контролирует бои на Арене и ставки, но и заправляет криминальным миром всего Дисгардиума.

Хайро, полетевший в Калийское дно, чтобы поставить членам «Пробужденных» из неграждан ментальные блоки на разглашение, докладывает о двух погибших негражданах из строительной бригады Дьюлы. Оба были нежитью. Еще трое в критическом состоянии, Хайро кладет их в больницу за счет клана.

Алекс связывается с Кираном Джексоном. Тот отказывается от сделки, обвинив Алекса в невыполнении условий: Скиф не обратил в нежить культистов Морены. Киран снова требует удалить персонажа, но ничего не гарантирует взамен — старые договоренности больше не в силе.

Алекс решает бороться с Чумным мором и «Сноустормом», подозревая, что смерти неграждан, ставших нежитью, — дело рук корпорации. Кроме того, он записывает видеообращение, предупреждая, что каждый клан, замеченный в осаде храма Тиамат, потеряет замок. Иен Митчелл распространяет запись, но превентивы относятся к предупреждению легкомысленно. Клан «Вдоводелы» изгоняется из Альянса.

Вождь канализационных троггов Моварак рассказывает Скифу о причине, по которой его племя покинуло Дарант, это «злой, кошмарный, пугающий» Тук-Тук.

Старая богиня смерти Морена призывает к себе Скифа. Она недовольна тем, что тот посвятил членов ее культа в последователи Спящих без её согласия. В этот момент за Барьером, где прячется Морена, появляется Чумной мор, вытягивающий Скифа к Ядру.

В логове Ядра Скиф видит еще восьмерых новых легатов. Все они, за исключением Бьянкановы и Ланейран, обращенных в нежить самим Скифом, попали под выброс Чумной пыли после смерти лича Шазза и согласились сменить расу. Ядро, увидев в них сильнейших из обращенных разумных, объявило новообращенных своими легатами. Более того, Ядро сняло со Скифа звание высшего легата и передало его Магваю.

Понимая, что его время с Чумным мором на исходе, Скиф прыгает в чумной резервуар, куда его бесконтрольный персонаж выкинул Хладнокровие карателя, и достает утерянный доспех.

Покинув логово Ядра, Скиф оказывается в оплоте Чумного мора в Лахарийской пустыне. Там его встречают легаты из «Элиты», которые с ходу атакуют, но выясняется, что нежить не может навредить нежити. Магвай демонстрирует способность «Зов высшего легата», позволяющую вытащить Скифа откуда угодно куда угодно и уничтожить «угрозу». Однако питомцы Скифа живые, а потому с их помощью он трижды расправляется с легатами. Магвая он убивает, скидывая с огромной высоты.

После третьей смерти за день Магвай нейтрализован на двенадцать часов. За это время Скиф собирается выжать максимум из Бессмертия Чумного мора и снова стать человеком.

В то же время почетный гражданин Тристада, ветеран войны с Роем, пьяница Патрик О’Грейди благодаря Бегемоту выясняет, что все его воспоминания о жизни в Дисе фальшивы. Патрик узнает, кто он на самом деле: человек, ветеран Третьей мировой, приговоренный к смерти за массовые убийства в состоянии аффекта, но согласившийся поучаствовать в эксперименте «Сноусторма» по переносу сознания в виртуальный мир.

Рита Вуд покидает песочницу и берет себе новый никнейм: Ирита. Скиф высылает ей все неопознанные артефакты и деньги на идентификацию. Девушка оправдывает доверие, и Скиф принимает ее в клан. Ирита — профессиональный торговец, теперь на ней вся коммерческая часть деятельности «Пробужденных».

Скифу приходит в голову идея попробовать попасть на Террастеру, где уже когда-то побывал Йеми. Это возможно, если убедить Апопа, Белого змея, перенести Скифа туда. Йеми обещает помочь, но предъявляет претензии: Скиф потерял статус высшего легата, быть нежитью больше не привилегия, а «Йоруба», став союзником «угрозы», испортила отношения со всеми. Скиф раскрывает карты, рассказывая о Спящих, и демонстрирует Единство, наделяющее бонусом «+1 к случайной характеристике всем последователям за каждого нового последователя Спящих». Йеми и его офицеры Франциска и Бабангида становятся жрецами Спящих. Также колдун обещает привлечь орков из клана Сломанного топора, боготворящих его.

«Пробужденные» берут два Первых убийства на Холдесте и приручают Монтозавра, который теряет божественную сущность, но становится боевым спутником Скифа.

Апоп, призванный Йеми, поначалу категорично отказывает Скифу. Тогда тот призывает Монтозавра. Древний ящер своим примером доказывает, что Скиф способен расправиться и с древним змеем. Апоп, решив не проверять этого, исполняет просьбу.

Оказавшись на Террастере, Скиф тестирует артефакт Благосклонность Изиды. В радиусе пятидесяти метров на сутки устанавливается идеальная погода, без дебафов кислотных дождей токсичного континента. Убедившись, что живые друзья здесь не погибнут, Скиф привлекает к прокачке не только «Пробужденных», но и трех жрецов из «Йорубы».

Он сдает квест по постройке второго храма Тиамат, за что получает две новые божественные способности: Правосудие Спящих, которое повышает характеристики Скифа, если его атаковали первым, и Содействие Спящих, восстанавливающее очки жизни, маны и возмездия за убийство врага.

Орк Сарронос, вождь клана Сломанного топора, рвется на защиту храма Тиамат. Того же самого хотят культисты Морены и трогги, впечатленные приручением Монтозавра. Гоблинша Кусаларикс откликается на просьбу Скифа помочь перенести несколько тысяч разумных к храму Тиамат и выдает ему портальный маяк и две монетки, активирующие часовые порталы. Скиф назначает Кусаларикс жрицей Спящих. В ответ гоблинша обещает прислать на защиту храма тысячу лучших наемников и гладиаторов Арены, а также помочь построить замок «Пробужденных» на Кхаринзе.

Прокачка на Террастере превзошла все ожидания: Йеми, Бабангида, Франциска, Краулер, Инфект и Бомбовоз преодолели 460-й уровень, Дьюла подобрался к 400-му, Ирита, только выбравшаяся из песочницы, и Патрик взяли 300-е. Кроме того, удалось сделать Первое убийство и получить Яйцо далезмы. Скиф дарит питомца Инфекту, а тот позволяет ему вылупиться на месте силы.

Армия Света начинает атаку на храм Тиамат, об этом Скифу сообщает суккуба Нега. «Пробужденные» телепортируются к храму.

Тиамат создает на милю вокруг оазис, позволяющий находиться в пустыне тем живым, кто не имеет благословения Нергала. Она снимает проклятие нежити со Скифа и его друзей, а также со стражей и всех работяг-неграждан. Они снова живые. Кроме того, Тиамат возвращает к жизни подземного ужастеня-нежить Акулона и волка-нежить Крушителя из Мраколесья. Судьбы этих существ неразрывно связаны со Скифом, и они становятся его боевыми питомцами.

Через порталы на защиту храма Тиамат прибывают орки клана Сломанного топора, канализационные трогги и культисты Морены. К ним присоединяются наемники Зеленой лиги и гладиаторы Арены, отправленные гоблиншей Кусаларикс.

Помимо ста тысяч игроков храм осаждают воины короля Бастиана и легионы императора Крагоша, верховные жрецы Нергала и Мардука, а также бессмертные Аспекты света и Колоссы тьмы.

С огромными потерями Скифу удается отстоять храм. В битве окончательной смертью погибают стражи, орки Сломанного топора, трогги и Патрик О’Грейди.

Дьюла сообщает, что с ним пытался связаться один из работяг, но в пылу боя строитель не ответил, а теперь из форта на Кхаринзе ничего не слышно. Предчувствуя неладное, Скиф телепортируется туда: форт разрушен, храм Бегемота захвачен Чумным мором, неграждане и кобольды обращены в нежить. Скифа встречает Магвай, уверенный, что теперь в одиночку сможет убить бывшего легата и уничтожить «угрозу».

В этот момент срабатывает экстренный выход из капсулы, запущенный неизвестным мужчиной. Скиф понимает, что его кошмарный сон сбывается наяву, но в этот момент все исчезает, и он снова оказывается в Лахарийской пустыне в начале битвы. Все, что произошло за это время, было Божественным озарением.

Скиф решает пожертвовать храмом, чтобы сохранить союзников невредимыми, защитить форт и успеть покинуть убежище на Аляске, если Божественное озарение каким-то чудом показало и то, что произойдет в реале. Храм остается без защиты, но Скифу не только удается отстоять форт, куда Магвая привела, как выяснилось, Тисса, но и перенести Магвая в магическую камеру в подвале бывшего замка «Вдоводелов», где Скифа удерживала Айлин. Замок теперь принадлежит Зеленой лиге, но Кусаларикс согласилась помочь.

Алекс, Ханг и безопасники спешно покидают дом на Аляске и улетают в Калийское дно. Туда же направляются Эд, Малик и Вилли. В дороге они смотрят новости: храм Тиамат разрушен, ивент Нергала завершен, а фракция «Чумной мор», к которой присоединились некоторые темные боги, стала официально доступна игрокам.

Ломая голову над тем, каким образом Тисса, находившаяся в песочнице, и Магвай сумели встретиться, Алекс вспоминает о другом бывшем посланнике Чумного мора, Полинуклеотиде, Большом По, и решает с ним увидеться.

«Дисгардиум 6. Путь духа»

Темная эльфийка Айлин, лидер клана «Вдоводелы», помогает Критошибке освободить Магвая, лидера «Элиты» и высшего легата Чумного мора. За это Магвай обещает сделать ее девятым легатом.

Алекс Шеппард по пути с Аляски в Калийское дно встречается с Уэсли Чоу, Большим По, бывшим лидером клана «Аксиома». Уэсли взял себе новый игровой ник — Полидевк. Алекс соглашается принять его в клан «Пробужденные» в обмен на информацию о том, как Большой По стал предвестником Чумного мора.

Члены клана заселяются в выкупленное ими здание в Калийском дне. Хайро Моралес настаивает на том, чтобы Алекс начал тренировки, считая себя ответственным за физическое развитие и здоровье парня.

Вернувшись в Дисгардиум после перелета, Скиф попадает в засаду, устроенную Айлин и Магваем. Ему почти удается вырваться, но темная эльфийка призывает на помощь покровительствующего ей темного бога Инноруука, который нейтрализует Скифа. Магвай убивает его, однако нанести решающий ритуальный удар изгнания «угрозы» ему мешает Айлин, которая хочет сделать это сама. Заминка спасает Скифа и, благодаря Второй жизни, он возрождается на Кхаринзе.

После того как Скиф сдал храм Тиамат без боя, последователи Спящих негодуют, однако Бегемот говорит им, что его инициал принял верное решение, чем спас многих.

Скифу же Спящий дает новое задание — уничтожить Ядро Чумного мора. Чтобы это сделать, нужно раздобыть Умноженную эссенцию жизни, которую можно получить, только став чемпионом Демонических игр, и посвятить Спящим еще два храма. Сила трех храмов позволит Скифу одолеть Ядро.

До Игр эссенция жизни хранится в эльфийской столице, во дворце короля Эйниона, и входит в полную силу лишь тогда, когда становятся известны имена всех участников. С ее помощью разумный может значительно повысить одну из сторон своего развития, однако сущность эссенции такова, что, полученная нечестным путем, она теряет свойства.

Однако как попасть в логово Ядра? Ведь климатический дебаф Холдеста безжалостен ко всем, не имеющим сопротивления холоду. Скиф проводит ряд экспериментов, но все они проваливаются: Вторая жизнь после воскрешения не снимает морозный дебаф; гранд-мастер кулинарии Дженкинс, к которому Скиф обращается за помощью, не в силах придумать новое блюдо, защищающее от непогоды; и даже нанятые гиганты-грузчики, в рейде с которыми инициал Спящих пытается обмануть систему за счет Неуязвимости Спящих, бесполезны, потому что Путь пожертвования Устойчивости переводит весь морозный урон на Скифа, защищая гигантов. Бегемот же рекомендует Скифу обратиться к Фортуне. В древности богиня удачи водилась с Хёдом, Старым богом зимы.

На Кхаринзе появляется элитная бригада дворфов-строителей, отправленная Кусаларикс. Они начинают возводить топовый замок для «Пробужденных», однако требуют всех покинуть остров, скрывая секреты ремесла.

Клан перебирается на соседний остров Менгоза, где Скиф когда-то качался в Бездне. Инфект находит там Руины Ушедших и начинает раскопки.

Предполагая, что Умноженная эссенция жизни может быть у кого-то из топовых кланов, Скиф задумывает атаковать замки Альянса превентивов. Он зовет поучаствовать в разграблении кланы «Йоруба» и «Тайпан». Йеми с радостью соглашается, а вот лидер «Тайпана» Печенег, то есть Сергей Полоцкий, которого Алекс встречал в Дубае на «Дистивале», призывает не спешить и просит Скифа навестить его в замке. Причем срочно.

Там-то и открывается тайна Отто Хинтерлиста, лидера топ-клана «Модус». Оказывается, настоящий Отто — это лидер «Тайпана», а Сергей Полоцкий под именем Хинтерлиста возглавляет «Модус». Это случилось из-за попытки Отто обмануть русского олигарха Полоцкого, и тот (в то время это было возможно) отобрал у Отто не только клан, но и персонажа.

Открывшись Скифу, оба просят помощи. Магвай, потеряв все деньги из-за смены игровой фракции, шантажирует Альянс, угрожая взятием замков. «Пробужденные», «Тайпан», «Модус» и присоединившиеся к ним «Странники» с Хорвацем во главе вступают в союз против нежити. В качестве жеста доброй воли Хинтерлист делится со Скифом Зельями сопротивления жаре Лахарийской пустыни, недавно разработанными алхимиками «Модуса».

От Хинтерлиста Скиф узнает, что Умноженной эссенции жизни нигде не найти. Все эссенции, полученные в прошлых Демонических играх, использованы.

Бегемот требует очистить Чумной очаг в инстансе на Кхаринзе. За группой офицеров «Пробужденных» увязывается садовник Трикси. Клан убивает лича Уроса и получает за Первое убийство перк Внезапность.

Тем временем «Модус» устраивает в подвале своего замка клетку, блокирующую способности. Скиф переносит туда Магвая и, приняв его облик, устраивает взрывы свитков Чумной ярости, чтобы показать жителям Содружества и Империи, а главное, королю Бастиану Первому и императору Крагошу ужасающую мощь Чумного мора. Это позволяет собрать достаточно сфер везения, чтобы выполнить задание богини удачи.

Фортуна называет Скифа своим избранником, награждает статусом «Любимчик Фортуны» и божественной способностью Колесо Фортуны, которое оценивает поступки разумного и в зависимости от вердикта снижает или повышает его уровни на случайное число.

Вспомнив слова Бегемота, Скиф спрашивает, как преодолеть мороз Холдеста. Фортуна вспоминает, что у высших демонов Преисподней есть Угли Адского пламени, которые в состоянии растопить снега Холдеста.

Скиф решает как-то попасть в Преисподнюю. Сатир Флейгрей и суккуба Нега — выходцы оттуда, а потому Алекс советуется с ними. Те отговаривают, но он настаивает, и тогда бывшие стражи предлагают найти того, кто продал демонам душу, убить его и отправиться в ад вместо него. Стражи, приняв облик людей, отправляются на поиски такого разумного.

Желая помочь Скифу, Лига гоблинов создает ряд ловушек для легатов Чумного мора в горах, в пустотах скальной породы. Скиф, Бомбовоз и Краулер пробивают туда портальные маршруты.

При посредничестве Скифа Ирита (Рита Вуд, ранее игравшая с ником Перевес), занимающаяся торговыми операциями «Пробужденных», знакомится с аукционером Грокусзюйдом.

Кусаларикс передает Скифу Потертую монетку для связи с неким незнакомцем, которому очень нужно встретиться с топовой «угрозой». Скиф активирует ее в пустыне, и его тут же атакует кто-то невидимый. Не сумев добить Скифа, невидимка проявляется и встает на колени, принося извинения за «дерзкую демонстрацию». Выясняется, что ниндзя Гирос — еще одна «угроза», которая ищет покровительства Скифа.

В дальнейшем Гироса берет на себя Краулер. Клан решает, что Хайро встретится с ниндзя в приватной комнате, пообщается и вынесет вердикт — надежен ли человек. Если да, Гироса перевезут в Калийское дно, наложат договор разума, после чего примут персонажа в «Пробужденные» и перетащат на Кхаринзу.

В Лахарийской пустыне, на месте силы, Скиф разрушает храм Нергала. Кусаларикс отправляет туда строителей, чтобы быстро возвести храм Спящих.

В пустыне он, все еще в облике Магвая, снова встречает Кити Быстроплюй, гномку-исследовательницу из гильдии Охотников на монстров. При помощи особого прибора та выясняет истинную сущность Скифа и признается в том, что является его поклонницей. Скиф обещает заглянуть в гильдию.

В реале на клановую базу в Калийском дне «наезжает» местный криминальный авторитет Диего Арансабаль, требуя выплат. Безопасники «Пробужденных», осознавая, чем грозят уступки, продумывают ответный удар с привлечением диких — неграждан, живущих в Зонах.

Скиф отправляется на поиски Джири, деревни, где легендарный гранд-мастер Ояма отдыхает после затянувшегося путешествия по астралу. Найдя мастера, Скиф просится к нему в ученики, но получает отказ со словами: «Ты слабый и медленный!» Скиф должен доказать, что силен, Ояма показывает ему дерево, овитое Ласковым плющом, и говорит, что примет Скифа в ученики лишь тогда, когда он отдерет плющ.

Однако сколько бы Скиф ни пытался, у него не получается, и тогда он вспоминает о Зерне преобразования, награде за достижение «Самый первый: 400-ый уровень». С его помощью Скиф перераспределяет избыточные очки харизмы в силу, ловкость и выносливость.

Тем временем к замкам Альянса превентивов приближаются орды нежити, ведомые легатами Чумного мора. На выручку Магваю идет Критошибка, второй человек в клане «Элита». Скиф переносит его в гоблинскую ловушку под горой Мехарри на Бакаббе, и легат проговаривается о том, что девятым легатом вместо Скифа стала Айлин Воутерс.

Карлик Трикси, переехавший с дедом Гарольдом в жилой комплекс клана, пытается украсть флаер, чтобы полететь в европейский дистрикт к Джесс, работнице борделя в Даранте. Выясняется, что у Трикси любовь, и Джесс прям-таки жаждет с ним увидеться. Становится понятно, что база клана под угрозой. Очевидно, что через Трикси кто-то, скорее всего, Картель, хочет выйти на Алекса. Трикси изолируют, а безопасники «Пробужденных» отправляются на спецоперацию против Диего Арансабаля. По разведданным, авторитет должен встретиться с людьми Картеля.

В странном Божественном озарении, произошедшем в реале, Алекс видит смерть Хайро, Вилли и остальных. Очнувшись, предупреждает Хайро, и тот ему верит. Спецоперация проходит успешно — люди Картеля и Диего ликвидированы.

Храм в Лахарийской пустыне достроен. Скиф посвящает его Тиамат и принимает в жрецы Спящих лидеров трех союзнических кланов: «Модуса», «Странников» и «Тайпана». Среди них оборотень-снайпер Хеллфиш, который, как и Скиф, планирует участвовать в Демонических играх.

Когда на Кхаринзе достраивают замок, Скиф активирует Праведный щит, полученный еще в Сокровищнице Первого мага. Инфект признается, что почти собрал проект святилища Ушедших — недостает только одного элемента. Скиф подсказывает барду-археологу, где тот может быть.

Вернувшись в Джири, Скиф отдирает от дерева Ласковый плющ. Ояма берет его в ученики и обучает Пути духа — особому стилю боя, основанному на внутренней силе. Этот путь не имеет пределов развития, однако отменяет возможность выбора других Путей в будущем. Скиф получает покровителей: зверя — сову, и стихию — воздух. За то, что он позволил стихиям сделать свой выбор, воздух награждает его особой способностью — вхождением в Ясность, в которой время замедляется.

Скиф прыгает на Террастеру. Божественный артефакт Благосклонность Изиды откатился, его можно снова использовать, чтобы обезопасить от кислотных дождей место силы. Тогда можно будет начать строительство третьего храма Спящих.

Там Скифа перехватывает Небесный арбитраж. Арбитры обвиняют его в пособничестве Чумному мору и приговаривают к Изгнанию. Это равнозначно полной потере персонажа. Скиф убегает в храм Бегемота, но и Спящий бессилен против Арбитров. Скиф спорит и доказывает, что частично невиновен. Арбитры выносят решение, что судьбу предвестника должен определить божественный суд — ордалия.

Скифа запирают в Винкуле, особой тюрьме для приговоренных к ордалии. Выйдя в реал, он рассказывает все друзьям и желает успеха Малику, который должен лететь на Демонические игры. В то, что попадет туда и сам, Алекс верит слабо.

Вернувшись в Винкулу, Скиф знакомится с Наваликом. Ершистый гоблин жертвует собой, чтобы он получил уровень. В ордалии особая механика — оправдан будет только один, все приговоренные начинают с нуля.

Благодаря помощи феи Звездочки и двухголового огра Мано’Гано, присланных Зеленой лигой, Скиф побеждает. Однако и фея, и огр погибают.

Алекс летит на Демонические игры…

«Дисгардиум 7. Демонические игры»

Накануне Демонических игр в «Сноусторме» проходит секретное совещание с участием директоров, включая мало кому известного руководителя проекта «Оптимизация» Арто Менфила.

Участники совещания узнают от него, что проект задуман с целью «оптимизировать» население планеты, то есть сократить его численность. Ради этого и введена фракция Чумного мора. Мозг игрока, ставшего нежитью, при попытке осознания, что тело теперь разлагается, проецирует некроз на живые ткани. В негражданские капсулы встроены специальные катализаторы мыслительной активности, усиливающие данный эффект. Без экстренного медицинского вмешательства такой человек гарантированно умрет.

Потому корпорации нельзя допустить, чтобы Скиф ликвидировал Ядро Чумного мора. Скифу, в свою очередь, для этого необходима Умноженная эссенция жизни — награда, положенная чемпиону Демонических игр.

Едва не опоздав, Алекс прибывает в европейский отель Ruhm und Ehre, где в этом году проводятся XIX Демонические игры, в процессе которых ему запрещены любые контакты с внешним миром.

Во время регистрации другие участники, коих собралось почти четыреста, накидываются на него с обвинениями. Все считают, что Скиф не заслужил участия в Демонических играх и попал на них только благодаря читерству на юниорской Арене. Больше всех усердствует Ренато Лойола, он же Кетцаль, чемпион взрослой Арены.

Появление Алекса на Играх неожиданно для организаторов, они надеялись, что Скиф не выживет в ордалии, и ему не выделили даже ассистента, роль которого пришлось выполнять сотруднице PR-департамента Кэрри, Кэролайн Хантер.

Директор PR-департамента, Хлоя Клиффхангер, убеждает Алекса, что он должен отказаться от участия. За это Киран Джексон выполнит свое обещание, данное Алексу во время первой встречи в Дубае. Алекс делает вид, что согласен.

Во время пресс-конференции, на которой он должен объявить о том, что не будет участвовать, в зал вбегают Мелисса Шефер и Малик Абдуалим. Оба говорят, что устали от самодурства и высокомерия Алекса, а потому разрывают с ним отношения. Кроме того, парень и девушка объявляют себя парой. Алекс сокрушен.

На глазах у всех Киран Джексон и Хлоя Клиффхангер убеждают Алекса все-таки принять участие в Играх. Им нужно показать, что отказ Шеппарда — его собственная инициатива, а «Сноусторм» сделал все возможное, чтобы оставить его на играх. Алекс рушит им планы и объявляет, что будет играть, попытается доказать, что силен не только способностями «угрозы».

Во время открытия Игр зрители выбирают худшим призванным Скифа, поэтому первый день Игр ему придется провести с дебафом Проклятый калека, замедленным и ослабленным. За яркое выступление на пресс-конференции лучшей выбирают Тиссу. Ее награда — Крик королевы банши, на минуту парализующий страхом всех врагов вокруг.

Бессменный распорядитель Демонических игр, Гай Бэррон Октиус, предупреждает участников, что в первый день они не могут нанести урон друг другу. Кроме того, все начнут Игры с дебафом Амнезия, забыв все свои навыки. Чтобы восстановить память, нужно убить хотя бы одного моба или погибнуть самому.

Призванных переносит на лесную поляну в эльфийских владениях. Король Эйнион открывает им портал в Окаянную брешь — деревеньку, которую вместе с окрестностями вырвало из Дисгардиума в великое ничто. Возле поселения открылся Провал глубиной более чем в тринадцать километров, разделенный на 666 этажей. На самом нижнем находится финальный босс, победа над ним ознаменует конец Демонических игр. За восемнадцать предыдущих Игр одолеть босса не удалось никому. Впрочем, победить в Играх возможно, просто оставшись последним выжившим.

Едва Скиф попадает в Окаянную брешь, его хватают игроки. Выясняется, что призванные договорились скинуть «угрозу» в Провал, а потом поймать на кладбище и добить. Всеми командуют три лидера: титан-разрушитель Кетцаль из «Экскоммьюникадо», его противник в финале Арены орк-громила Маркус и серебряный рейнджер Дестини из «Детей Кратоса».

Скифа скидывают в Провал люди Дестини. У него остается последняя жизнь, однако за счет вернувшихся способностей он сбегает с кладбища на дно Провала, где прокачивает Медитацию до конца дня. Каждый уровень навыка прибавляет ему объем духа.

На второй день Скифа снова выбирают худшим, и он под Параличом скидывает призванных на дно собственным телом, используя Полет. Благодаря Жуткому вою и Духовным оковам ему удается расправиться с двумя группами, охотившимися за ним.

Третий день Скиф проводит статистом под Проклятием Аваддона, а вокруг него разворачивается настоящая мясорубка — его защищают люди из «Модуса» и «Странников» во главе с оборотнем-снайпером Хеллфишем. Рыцарь света Хармо’Лав из озорства вскрывает печать 666-го этажа, всех парализует Безволие, а из-за врат атакует финальный босс. Ювелир Мейстер первым догадывается, как преодолеть дебаф, — нужно сгрызть демоническую монету. Из-за Проклятия Аваддона Скиф не может сдвинуться с места, но Кетцаль проявляет неожиданное великодушие, накрывая Скифа своей наградой, абсолютным щитом Эгидой, чем спасает его от обнуления.

Поступок Кетцаля вызывает раскол в их общем с Маркусом рейде. С титаном-разрушителем остается около десяти человек, включая Тиссу и Малика, остальные уходят к орку-громиле.

На четвертый день финальный босс, вытянув руки-щупальца, пробивает Эгиду. Из разговора с ним Скиф узнает, что 666-й этаж занимает высший демон Аваддон, генерал армии князя Преисподней Белиала. Скиф атакует его руки из Ясности и прокачивает Безоружный бой и объем духа. Сбежав от босса и затаившись в лесу, Скиф считает секунды до окончания дня, но на него нападает троица ганкеров. Только выход из игры спасает Скифа.

Решив наладить контакт с Иосифом Розенталем, гномом-ювелиром Мейстером, лидером самой многочисленной группы, собранной из ремесленников, Алекс просит помощницу Кэрри выяснить у Эда, что в клановом хранилище есть для ювелиров. Кэрри выполняет его просьбу, однако попадается службе безопасности «Сноусторма».

Киран Джексон цепляется за повод избавиться от Скифа. Парня дисквалифицируют за попытку контакта с внешним миром и желание получить неигровое преимущество, об этом должен объявить Октиус. Однако распорядитель Игр считает себя обязанным отцу-основателю «Сноусторма», Майку Хагену, который просит его отдать решение на Суд призванных.

В это время Алекс договаривается с тремя лидерами рейда ремесленников — ювелиром Мейстером, поэтом Цветиком и проклинателем Романом — о союзе. Те обязуются помочь Скифу добыть эссенцию, а он гарантирует, что в большом Дисе повысит их характеристики за счет Единства. Правда, не упоминает, что для этого придется стать последователями Спящих.

На Суде призванных за то, чтобы Скифа не дисквалифицировали, голосуют не только ремесленники, но и группа Хеллфиша, а также Кетцаль. Скиф оправдан и может продолжить Игры. Ему возвращают уже было уволенную помощницу Кэрри, но она не так дружелюбна. Выясняется, что за ней пристально наблюдают.

Помня о том, что его персонаж с утра окажется в окружении троицы ганкеров, Скиф просит о помощи Хеллфиша и Мейстера. И дело не в ганкерах, а в том, что они люди Дестини, и к ним обязательно присоединится весь рейд.

В пятый день Игр Скиф самостоятельно разбирается с ганкерами, но не успевает уйти — на поляне разворачивается битва. Дестини, купившая у Маркуса право убить «угрозу», дважды близка к тому, чтобы прикончить Скифа, и оба раза его спасают наградами, выданными лучшему игроку: сначала Тисса своим Криком королевы банши, потом Мейстер Пентаграммой побега, которая отправляет Скифа на 531-й этаж.

Пока рассвирепевшие «маркеры» и «дестеры» уничтожают ремесленников и тех из людей Кетцаля и Хеллфиша, кому не удалось скрыться, Скиф проходит Лабиринт Деспота, единственного обитателя подземелья. Найдя его сердце, Скиф делает демона своим соратником.

Ночью к Алексу приходит Дестини Виндзор, носительница королевской крови. За помощь в ликвидации Скифа девушка пообещала Маркусу свое тело и много денег, однако посчитала, что сделка не выполнена — ненавистный игрок уцелел. Маркус приходил к ней и требовал платы за свои услуги, и в ответ на отказ пригрозил обнулить ее персонажа. Учитывая, что люди Дестини решили перейти к Маркусу, его угроза более чем реальна.

Дестини просит защиты, и Алекс соглашается ей помочь. Девушка не против с ним переспать, но Алексу нужно другое. У нее двести миллионов поклонников, и через Дестини Алекс хочет донести в мир информацию об опасности, грозящей негражданам, играющим за нежить. Реклама новой фракции, неутомимой и неподверженной климатическим дебафам, звучит отовсюду, и все больше неграждан выбирает ее. Дестини, узнав об этом, решает проверить информацию в клинике, где лечились строители из бригады Дьюлы. И, если данные подтвердятся, обещает сделать это достоянием общественности.

Алекс планирует напасть на людей Маркуса с новым соратником, но тот с подвохом: Деспот отказывается подчиняться и атакует союзников Скифа, включая Дестини. Скиф применяет силу, и только тогда демон соглашается не трогать его друзей. Однако причинять вред другим демонам ему запрещено. Скиф приказывает Деспоту охранять вход в Провал.

Скиф спасает многих союзников и обезглавливает рейд Маркуса. Тисса вылетает с Игр, пав от рук Маркуса, а Инфект — после того, как Деспот читает его душу и выдает вердикт: «И не друг, и не враг…» — и с позволения Скифа пожирает Инфекта.

Поймав Алекса после выхода из капсулы, бывшие друзья пробуют объясниться, но он отказывается их слушать.

Рейд Скифа, куда вошли выжившие призванные Мейстера, Хеллфиша и Кетцаля, а также Дестини, к которой группа отнеслась враждебно, начинает зачистку подземелий. Их спины прикрыты Деспотом, патрулирующим Провал.

Тем временем наверху оставшихся «маркеров» возглавляет варвар Гейзерих. Под его лидерством враги Скифа дважды пытаются одолеть Деспота, но терпят неудачу. Тогда, стремясь попасть в хорошо награждаемый финальный топ-10%, они начинают убивать друг друга. Части зрителей нравится «брутальный геймплей», и «гейзеры» развлекаются садистскими казнями и насилием, в том числе сексуальным. В число их жертв попадают мать и сын Дюльберы, которые обращаются за помощью к Алексу. Тот принимает их в рейд.

Пока группа Скифа проходит этажи Провала, прокачивая уровни и навыки, Гейзерих среди оставшихся бойцов организует Арену, чтобы хоть как-то развить персонажей. Это нравится зрителям, и они объявляют варвара лучшим игроком дня.

Наутро Скиф поднимается в деревню, чтобы окончательно закрыть вопрос с «гейзерами». С ним, пылая жаждой мести, идут Дюльберы. Однако в деревне никого нет, враги попрятались. Плюнув на них, Скиф возвращается к рейду и продолжает прокачку.

Однако оказывается, что награда Гейзериха — Пентаграмма ослабления. За каждого принесенного в жертву смертного она ослабляет всех врагов варвара на весь день на 3%, причем действует и на навыки, и на показатели жизни, маны и классовых ресурсов.

О том, что Гейзерих что-то замышляет, Скифа предупреждает друид-целитель Лесгафт из группы варвара.

Предупрежденный Лесгафтом, Скиф меняет решение игнорировать «гейзеров» и вместе с Мари и Дионом на следующий день снова летит в деревню. Жертвоприношение неписей, населяющих деревню, в разгаре, Скиф пытается остановить кровопролитие, однако Гейзерих активирует Пентаграмму ослабления. Союзники в этот момент дерутся с мобами. Выживают лишь несколько, остальные погибают. На кладбище их уже подстерегают разъяренные «гейзеры», это их единственный шанс перевернуть исход Игр. Отлавливая воскресших, они методично понижают их в уровнях.

Разобраться с врагами помогает демон Деспот, научивший Скифа Пентаграмме призыва. «Гейзеры» разгромлены и обнулены, рейд Скифа остается. К ним присоединяется друид-целитель Лесгафт, помогавший союзникам Скифа вырваться из оцепления кладбища.

До двадцатого дня группа продолжает проходить подземелья и преодолевает 500-й этаж, когда бьет Гонг Эйниона. Вечером Гай Бэррон Октиус объявляет, что чемпионом может стать или последний выживший, или весь рейд, если одолеет финального босса Аваддона.

В последний день Скиф первым делом спускается на дно Провала и видит, что жизнь босса увеличилась пропорционально количеству членов рейда. Математически у группы нет шансов победить Аваддона. Скиф принимает нелегкое решение драться без рейда.

При помощи Деспота он уничтожает рейд на пороге врат 666-го этажа, поставив предварительно Духовные оковы.

Аваддон обвиняет Деспота в том, что демон подвергся влиянию смертных, и убивает. В тяжелом поединке Скиф почти добивает босса и в последний момент воскрешает рейд.

Победу засчитывают каждому. Эльфийский король Эйнион появляется в очистившейся пещере Аваддона и приглашает чемпионов к себе за наградой.

После празднования Алекс отправляется домой. За ним прилетают безопасники Хайро и Вилли. В дороге Алекс открывает в сети профиль Дестини Виндзор. Та выполняет свое обещание: в прямом эфире объявляет, что негражданские капсулы опасны для людей, играющих за нежить.

Родители Алекса радуют его новостью, что у него будет братик или сестренка.

Связавшись с Эдом и Хангом, Алекс узнает последние новости: ниндзя Гирос перевезен в Калийское дно; Бомбовоз верхом на Ортоконе движется к подводному царству нагов возле Меаза; на счет клана упали пятьдесят миллионов фениксов — от Дестини. Последняя новость — Малик вернулся после Игр в Калийское дно и сейчас сидит в изоляторе, отрезанный от Диса.

Вилли говорит, что с Маликом не все так просто, и показывает Алексу запись разговора парня с Тиссой за день до Демонических игр. Становится понятно их «предательство». Оказывается, они выполняли волю Бегемота, являвшегося Тиссе.

Предсказания Спящего пугают Вилли: «Что за хрень этот ваш Бегемот?»

Пролог. Лиам

Лиам Ноа Дрисколл к своим двадцати восьми годам понял о жизни главное: все люди делятся на два типа.

У одних сложностей вообще не бывает, потому что во второй половине двадцать первого века любые проблемы, даже со здоровьем и отношениями, легко решаются деньгами и статусом. «Платиновая сотня» — около ста тысяч граждан элитных категорий — обычно имела деньги в количестве, намного превосходящем то, что нужно для любого качества жизни. Лиам причислял себя именно к таковым.

Ко второму типу, куда он включал всех тех, чей гражданский статус был ниже C, относилось подавляющее большинство. На уроках истории Лиам усвоил, что раньше от таких людей был хоть какой-то толк: они обрабатывали землю, пасли скот, чистили канализацию и работали на производстве. Если лишних людей становилось слишком много, а ресурсов в государстве, напротив, мало, народ отправляли на войну. Во времена, когда на планете конфликтовали сотни государств и тысячи национальностей, повод долго искать не приходилось. Да и без войн было чем сокращать население: эпидемии, голод, разгул преступности.

Сейчас от таких людей пользы нет, только вред. Все производство автоматизировано: роботы, управляемые эффективными ИскИнами, пашут землю, выращивают скот, чистят канализацию и производят вещи. Мир объединился, и войны больше не вспыхивают, но даже случись такое, воевали бы не люди, а дроиды. Получалось, что около десяти миллиардов людей стали обузой. Жующей грязной биомассой. Тем самым скотом, который их предки когда-то пасли.

Хвала ООН, выселившей большую часть ущербных на непригодные для жизни территории! Собственно, потому Лиам видел таких лишь в кино. Их показывали или преступниками, или… Вот это Лиаму не нравилось — иногда убогих оницо изображали эдакими красавцами с большим сердцем, но без денег, влюбляющимися в гражданина или гражданку высокой категории. Подобные фильмы всегда собирали огромную кассу, и это понятно — каждый неудачник мечтает возвыситься.

Но не Лиам, он с рождения получал все, что хотел. Его родители сделали состояние после Третьей мировой на недорогих индивидуальных бункерах, рассчитанных на век автономной службы. Люди, напуганные ядерными взрывами в Северном Китае, скупали их, а если не было денег, брали в кредит.

Бункеры так никому и не пригодились, многие покупатели разорились, не сумев расплатиться, зато родители Лиама взобрались на верхушку социальной значимости в обществе, получив сначала категорию C, а со временем добравшись и до B.

Чем заниматься в жизни, думать не пришлось. Компанией родителей, выросшей в глобальный холдинг, управляли наемные менеджеры, и даже совет директоров наполовину состоял из сверхмощных ИскИнов-управленцев. Поэтому когда тетя Элизабет, родная сестра матери, предложила ему играть и покорять высоты в Дисгардиуме, он с радостью согласился.

Тетка возглавляла клан «Белые амазонки», его фишкой был тщательный отбор девушек. Учитывая, что в Дисе существовали чисто гномьи, орочьи или женские гильдии и объединения, клан, куда принимали только красивых девушек европеоидного типа, никого не удивил. К игровой расе тоже были четкие требования: только люди и эльфы.

Тетя Элизабет дружила с лидером «Модуса» Отто Хинтерлистом и договорилась, чтобы племянника приняли сразу в основной клан, без испытательного срока в «Т-Модусе».

Несколько лет назад в «Модус» из «Лазурных драконов» перешел Магвай. Друид явился в статусе мегазвезды, заключив самый денежный контракт в мире, и то, что Фэн Сяоган вырос в трущобах Шэньчжэня, Лиама смутило лишь поначалу. Что было, то было, сейчас Фэн — уважаемый гражданин-миллиардер. Молодые люди быстро нашли общий язык: Фэн был знаменит, а Лиам знал все, что полагается знать парню с верхушки общества.

В общем, это была взаимовыгодная дружба. Фэн понятия не имел, как вести себя в приличной компании и общаться с аристо, и Лиам охотно его всему этому учил, получая взамен долю популярности Фэна и часть его поклонниц. И поклонников тоже, разумеется. В этом плане Лиаму нравились и те, и другие, и люди вне определенного гендера.

А главное, сдружившись с Магваем, Лиам освободился от рутинных клановых обязанностей. То есть интересные квесты, конечно, были привилегией Магвая, а Лиам шел прицепом. В общем, Хинтерлист не возражал, а на Ярого Лиаму было плевать.

Когда Магвай объявил о том, что уходит из Диса, Лиам расстроился. Одно дело развлекаться в Дисе с топовым игроком, выполняя божественную цепочку квестов, как тогда, с Афиной. И совсем другое — работать по графику клана. Без Магвая он потерял индульгенцию, и Ярый тут же запряг Лиама паровозить новичков и участвовать в ежедневных социальных заданиях — «Модус» постоянно прокачивал репутацию с разными фракциями с помощью рядового состава.

В прошлом году, когда мир потрясла новость о появлении «угрозы» с максимальным потенциалом, Лиам сразу же связался с Фэном.

— Старик, пора возвращаться!

— Не… — отмахнулся тот. — Я на Луне, чувак, видел бы ты, что они устроили в Серебряной гавани!

За спиной топ-1 игрока мира просматривался зал казино, в руке Магвай крутил палладиевую фишку номиналом в один миллион фениксов. Сбоку мелькало лицо юной голливудской звездочки, имя которой Лиам не мог вспомнить. Девушка лезла к Фэну обниматься.

— Да что с тобой? — изумился Лиам. — Это же «угроза» A-класса! Впервые в Дисе!

— Ее не найдут, пока она сама не решит проявиться, бро, поверь, — Магвай протер глаза, зевнул и пшикнул в рот «Ускорителем». Вообще, выглядел он уставшим, словно провел за покерным столом сутки. — Слушай, я все это уже говорил десять минут назад Хинтеру. Мы договорились, что я вернусь, когда будет что-то конкретное…

Фэн отключился, а Лиам, расстроившись, выпросил у Ярого отпуск и сорвался на остров «Белых амазонок» отвести душу. Вкусу Элизабет и строгости кастинга девчонок могли бы позавидовать лучшие модельные агентства. Дисциплина на острове была жесткая, не пускали ни чужих, ни вообще кого-либо мужского пола, а потому появление высокого широкоплечего Лиама девчонки воспринимали так, как маленькие дети — приход Санта-Клауса.

На острове он задержался почти на полгода, пользуясь всеми привилегиями племянника лидера клана. Элизабет для «амазонок» была всем, заменив им мать, лучшую подругу и работодателя.

В начале апреля Лиам слетал на «Дистиваль». Перед балом открытия тетка отвела его в сторонку, указала на смазливую девчушку в черном вечернем платье, с уложенными светлыми волосами и на высоких каблуках и сказала:

— Ее зовут Мелисса. Тисса из «Пробужденных», чемпион детской Арены.

— Хочешь ее к себе? Какая-то она неуклюжая… — Девушка в этот момент шла к столику с шампанским и, подвернув каблук, споткнулась.

— Этикету научим, в остальном она подходит по всем параметрам. Да, сейчас девочка как гадкий утенок, но, если поработать, из нее выйдет толк. Только я тебе не для того о ней рассказываю…

При обычных обстоятельствах он бы на нее даже не посмотрел, а узнав, из какой она семьи, обошел бы за километр. Но Мелисса Шефер оказалась подругой Алекса Шеппарда.

Хинтерлист был уверен, что этот парень и есть пресловутая топовая «угроза». Для всех остальных Скиф оставался одним из многочисленных подозреваемых, но у старика нюх на такие вещи. Что глава «Модуса» сказал своей подруге Элизабет, Лиам не знал, но тетя, а значит, Хинтерлист, дала задание найти подход к девчонке. Так Лиаму пришлось «увлечься» Тиссой, как бы он ни противился.

Конечно, он сумел вскружить девчонке голову. Правда, до самого главного их отношения еще не доходили. Не то чтобы его смущал возраст навязанной подружки, просто сексуальные скандалы, связанные с растлением несовершеннолетних, Элизабет сейчас были уж совсем ни к чему, а потому приходилось держать себя в руках. Тетка берегла репутацию «Белых амазонок» больше своей собственной, этим в первую очередь ее клан и отличался от «Красоток». А потому племяннику было строго-настрого наказано не переходить черту.

К тому же Тисса ему не понравилась — все равно что элитному кобелю подсунуть помойную дворнягу. Но отказ был чреват неприятностями… В общем, числилось за ним несколько серьезных проступков, которыми нельзя было гордиться. Если информация «случайно» просочится из базы данных Ярого в сеть, на репутации (и гражданской категории) Лиама Дрисколла можно ставить крест.

Создавая иллюзию влюбленности племянника в эту девушку, Элизабет постаралась, чтобы о нем забыли все «амазонки», а заодно его старые и новые пассии. Романтику момента нельзя было испортить ничем — слишком велики ставки. «Модус» широко расставлял сети на «угрозу», не брезгуя проверять даже самые невероятные теории. В том числе проходился мелким гребнем по анкетам всех финалистов всевозможных турниров. Мониторились чемпионы всех видов Арен и Полей боя, те, кто взял достижения категорий «Самый первый» и «Первое убийство», чемпионы ремесленных турниров, финалисты гонок на грифонах… Проверяли даже победителей Ямы и совсем уж экзотического Круга.

Действовали негласно, разумеется. Собирали информацию, записи, опрашивали знакомых: «Так вы сосед мистер Пёнтека? Да-да, я о Збигневе. А не случалось ли чего странного с мистером Пёнтеком в последнее время? Конечно, я знаю, что он стал чемпионом Диса по гонкам на грифонах…» Работали, конечно, не так топорно, но о своих методах Лиаму никто не рассказывал, оставалось только гадать.

Чем-то занималась клановая разведка, что-то отдавалось на откуп внешним информаторам. Все знали, что «Модус» платит самые большие комиссионные за данные об «угрозах».

Так что, вполне естественно, что каждый юный чемпион из «Пробужденных» стал объектом пристального внимания. Причем не только «Модуса», а потому следовало действовать очень аккуратно. Альянс превентивов был сплоченным только на публике, а по факту грызся за каждую обнаруженную «угрозу». Более-менее между собой дружили лишь Хинтерлист с Хорвацем.

Ситуация накалилась, когда на «Дистивале» Магвай объявил, что не просто возвращается в игру, а создает свой клан — «Элита». Уже к утру топ-1 игрок мира собрал полноценный состав из сильнейших бойцов в своих классах. Помимо старого друга Игнасиуса, то есть Критошибки из «Лазурных драконов», Магвай затащил к себе Ланейран и Бьянканову из «Детей Кратоса», Ронана из «Острых клинков», а также парочку из «Экскоммьюникадо»: Крея и одну из самых красивых девушек, которых Лиам видел в жизни, — Ангел…

Нашлось место и для Лиама, которого в новый клан отправил сам Хинтерлист:

— Побудь там. Мне нужна любая информация, что нароет Магвай о топовой «угрозе».

Весь последний месяц Лиам разрывался между целями «Элиты», поручениями тети Элизабет и Хинтерлиста и Тиссой, которая упорно отшучивалась в ответ на любые его попытки выведать что-то о Шеппарде.

Узнав, что Тисса собирается навестить отца, Лиам ухватился за шанс. Девчонка была слишком наивна, витала в облаках, веря в эфемерные понятия дружбы и любви. Она вряд ли стала бы рвать отношения с Шеппардом по комму, а значит, должна была с ним встретиться.

Он не ошибся в прогнозах. Шеппард с убогими приятелями-отморозками устроил вечеринку в своем клоповнике, а Лиам напросился туда с Тиссой. Ради такого он даже не стал прорываться с кланом к храму Спящих в Лахарийской пустыне.

Жаль, из затеи ничего не вышло, только зря время потерял. Лиам выводил мальчишку на откровенный разговор и намеренно провоцировал, надеясь, что школьник не сдержится и в ответ на грубости похвастается чем-нибудь необычным. Как минимум пригрозит Лиаму наказанием в Дисе… Но нет, Шеппард вел себя настолько естественно и забито, что Лиам решил: Хинтерлист ошибается. Никакая не «угроза» этот Шеппард. Обычный задрот из трущоб, надеющийся через Дис выбиться в люди.

А через день оказалось, что ошибался сам Лиам. Имя топовой «угрозы» прогремело на весь мир: Александр Киран Шеппард, североамериканский шестнадцатилетний школьник, он же предвестник Скиф.

И все бы ничего, но накануне Лиам сам заверял Хинтерлиста, что «у него чутье» и он не ошибается, парень — пустышка. Лидер «Модуса» не поленился и перезвонил:

— Сам ты пустышка, Дрисколл. Если бы не твоя тетя, ты бы у меня уже лес валил где-нибудь на Холдесте!

Тот день вообще выдался напряженным. В битве с личом Шаззом весь основной статик «Элиты» заразился Чумной пылью, получил предложение переметнуться в новую фракцию и играть за нежить. Представив себя гниющим трупом, Лиам поежился и уже почти нажал «Отказаться», но подумал, что правильнее будет выяснить позицию Магвая.

Выйдя из капсулы на клановой базе, он увидел, что остальные уже обсуждают новые возможности в холле, и пристроился на диване рядом с Фэном.

— Что тут думать? — распалялся Магвай, обращаясь к девушкам. — Да, нежить! Да, зомби! Зато никаких климатических дебафов!

«Ну да, естественно… — подумал Лиам. — Этому только прогресс важен, а того, что весь кайф от Диса пропадет, он даже не берет в расчет!»

Но, конечно, промолчал. Фракцию решили сменить.

Расстроившись, Лиам улетел на остров «Белых амазонок» — развеяться и попытаться что-нибудь выведать у той, которая знала о нежити больше, чем он.

Вечером они с Тиссой держась за руки гуляли по пляжу под звездами. Шумел океан, песок приятно холодил и щекотал подошвы. Момент был самый романтический, и будь Тиссе шестнадцать, Лиам затащил бы ее в постель. Да и тащить бы не пришлось, в этом он был уверен.

— А говорила, что ничего не знаешь о статусе «угрозы» Шеппарда, — сделав вид, что опечален ее лицемерием, грустно сказал Лиам.

— Пфф… — фыркнула девушка. — Можно подумать, ты со мною делишься секретами «Элиты»! Не забывай, что я в «Пробужденных», и там мои друзья… Лиам! Ну прости, я правда не могла ничего рассказать! И сейчас не могу!

Тисса заметила, что он расстроен, и попыталась утешить, а Лиам сыграл на ее сочувствии:

— Твой бывший же тоже нежить? Не знаешь, как за нее играется?

— Я ничего особо не знаю, мы не общаемся. А тебе зачем?

Тщательно взвешивая слова, Лиам объяснил, что «Элита» решила сменить фракцию. Он всегда был хорошим рассказчиком, поэтому, когда поделился с девушкой своими опасениями, натуралистично изображая зомби, и пожаловался, что жить в Дисе не сможет без осязания и вкуса, она заливисто рассмеялась:

— Ты зря волнуешься, Лиам! Вкус, осязание, обоняние… Короче, все это включается-выключается в настройках персонажа!

Лиам почувствовал себя гончей, вставшей на след. Девчонка и прежде охотно общалась на любые темы, даже самые откровенные, но стоило с ней заговорить о Шеппарде или ее бывшем клане, ее словно отрезало, а рот запирался на замок. И вот только что этот замок щелкнул, открываясь!

Лиам медленно вытащил из кармана шорт «Ускоритель», прыснул себе в рот и протянул Тиссе:

— Хочешь попробовать?

Конечно, она хотела, но сомневалась. Ее рука нерешительно замерла на полпути к флакону.

— Да брось, никто не узнает, — заговорщицки прошептал Лиам. — Тетка уж точно, если ты из-за нее переживаешь! Абсолютно безопасен, привыкания не вызывает, не волнуйся!

Поколебавшись, девушка взяла спрей, выглядевший почти так же, как освежитель для рта. Легальный наркотик, из-за умопомрачительной стоимости доступный только очень богатым.

— Пробуй! — подначивал ее Лиам. — Один раз предлагаю, а то заберу!

Тисса попробовала и использовала спрей этим вечером еще не раз. «Ускоритель» всегда так действовал на новичков: колеблются только сначала, а потом за уши не оттянешь. Препарат давал невероятный прилив энергии, повышал настроение, делал голову ясной, ускорял реакцию. Чем бы ты ни занимался, под «Ускорителем» будешь делать это в несколько раз лучше.

Той ночью Тисса проговорилась, что покидала песочницу при помощи навыка телепортации, полученного в одном из инстансов, и побывала в форте «Пробужденных». Так «Укоритель» тоже работал — развязывал языки.

— В форте? — презрительно переспросил Лиам. — Что, на нормальный замок денег не хватило?

Под утро, выплеснув все резервы энергии под «Ускорителем», она отключилась, и Лиам ее покинул. Он боялся себе в этом признаться, но Тисса была прекрасна. Ему еле удалось сдержаться и не воспользоваться ситуацией — остановил только страх перед тетей. Перевозбужденный, он сначала заглянул к «амазонке» Лексе, чтобы выпустить пар, а потом улетел на базу «Элиты». Соклановцы были в курсе его «отношений» с Мелиссой Шефер, полагая, что Лиам давно «оприходовал» девушку.

Когда он вернулся, события понеслись вскачь. Закончилась перегенерация персонажей «Элиты», и случилось то, о чем никто и не мечтал. Они стали легатами Чумного мора!

От открывшихся возможностей перехватывало дыхание, но еще круче расклад стал, когда Ядро Чумного мора на их глазах понизило Скифа!

Подстерегая его у оплота в пустыне, легаты были уверены, что фееричный день закончится ультра-мега-супер-пупер-событием — ликвидацией «угрозы» A-класса! Близость и реальность этого события вскружила голову даже обычно рассудительному Лиаму, что уж говорить о взбалмошном Магвае!

Успех «Элиты», который должен был взорвать новостные ленты всего мира, покрутился у них перед носом, поманил, подразнил и скрылся в недосягаемости! Находящийся, казалось бы, в безвыходном положении хренов Шеппард как ни в чем не бывало высунул из гниющего рукава два небьющихся козыря: читерских боевых питомцев и умение летать!

Хуже того, «угроза» нашла способ сменить расу без перегенерации персонажа! Да, Скиф лишился способностей Чумного мора, но и Магвай больше не мог призывать его как легата. Так они упустили свой шанс.

Плохие новости на этом не закончились. Выяснилось, что все их накопления в банках Содружества и Лиги гоблинов заморожены! Магвай, никогда не имевший привычки откладывать, был в бешеной ярости — куда до нее какой-то Чумной! Узнав о потерях, Фэн пулей вылетел из капсулы, схватил бейсбольную биту и разнес в хлам новенькую «Ауди-Дециму», он бы добрался и до «Феррари-Фалко», но его остановил Игнасиус-Критошибка.

Успокоив Фэна, все собрались на клановое совещание. Пока ломали головы, как ловить топовую «угрозу», Лиам вспомнил о том, что Тисса умеет телепортироваться и знает, где находится база «Пробужденных». Фэн тут же ухватился за идею, решив использовать Подчинение разума, способность высшего легата, чтобы попасть в форт «Пробужденных» и поймать Скифа.

Да, Магваю удалось попасть в форт, но дальше дело не продвинулось. Даже перестав быть легатом, «угроза» сохранила несколько трюков и обезвредила Магвая, заперев его в подвале бывшего замка «Вдоводелов». Однако Фэн заметил, что Скиф вышел из Диса прямо там, а значит, и появиться должен на прежнем месте! Вот он, вернейший шанс прикончить «угрозу»!

Но сначала Магваю нужно было выбраться из блокирующей камеры, и в этом «Элите» помогла Айлин Воутерс. Предложенное ей место девятого легата казалось невысокой платой за то, чтобы освободить лидера клана. Как же они ошибались!

Айлин помогла, Критошибка спас Магвая. Казалось бы, теперь все пойдет как задумано, и поначалу так и было. Темная эльфийка и высший легат вместе дождались Скифа и даже убили его! Но поссорились за право изгнать «угрозу» и бездарно слили возможность. Скиф снова ускользнул. Более того, пришлось выполнять договор и обращать Айлин в нежить, сделав ее девятым легатом.

На сутки Фэн спрятался от всех, чтобы «поговорить с внутренним голосом» и подумать. Казалось, что череда неудач преобразила лидера клана, он стал хладнокровнее. Вернувшись, он словно забыл о Скифе и, похоже, вовсе не горел желанием мстить немедленно.

Выяснилось, что у Фэна появились проблемы: его рвали на части кредиторы, а личный финансовый консультант предупредил, что Сяоган близится к банкротству. Тогда в голове Лиама прозвенел первый звоночек, и он задумался о том, чтобы выйти из клана.

Идея пойти путем Скифа, заработавшего кучу денег на награбленном, и поправить финансовое положение за счет богатенького Альянса превентивов пришла в голову, казалось, одновременно всей «Элите». Большого риска в этой затее никто не видел: вдали друг от друга легаты бессмертны, а ловушки… Ну сколько их может быть у Скифа? Магвай выдвинул ультиматум топовым кланам, пригрозив уничтожить замки, если ему не выплатят «налог на безопасность от нежити». Кланы, мягко говоря, отказались, что было вполне ожидаемо. Сюрпризом стало другое — «Модус» и «Странники» заключили с «Пробужденными» союз.

Первым поймали Магвая. Хуже того, «угроза» какой-то своей читерской абилкой снизила друида до 166-го уровня! А потом схватили и всех остальных легатов, кроме Айлин. Девушка наотрез отказалась им помогать — занялась скоростной прокачкой.

И что сделало Ядро? Тупой ИскИн, вместо того чтобы обеспокоиться судьбой своих прислужников, зафиксировал, что Магвай ослабел, а из всех остальных сильнейшей стала Айлин, достигшая 600-го уровня, и сделал ее высшим легатом!

Новость о том, что Айлин стала топ-1 игроком мира, обогнав Скифа, прогремела в новостях, а о смене иерархии в Чумном море Фэну рассказала сама Воутерс — Лиам был рядом и все слышал. Долгое время она игнорировала все попытки с ней связаться, но незадолго до завершения Демонических игр неожиданно позвонила сама:

— Привет, Фэн! Как дела, дорогой? Все еще сидишь в клетке?

Елейный тон Воутерс звучал издевательски, но лидер «Элиты» мастерски умел перевоплощаться при общении с теми, чей статус был выше его собственного, и поддержал тон беседы — льстил, плакался, сетовал на кредиторов и отвернувшихся спонсоров и молил о помощи.

— Сочувствую, — сухо ответила Айлин. — Уже слышал? Да, я взяла 600-й! Нет, о награде за достижение не спрашивай, все узнаешь в свое время. Звоню тебе, чтобы сказать, что готова встретиться и обсудить условия.

Увидеться договорились на базе «Элиты» в Гималаях, скрытой непроходимыми лесами и горами. Настоящая крепость, богатством внутреннего убранства превосходившая лучший отель любого лунного курорта.

Высшего легата встречали все офицеры. Из роскошного «Ламборгини-Мадура» сначала выкатились боевые дроиды, а следом вышла эффектная черноволосая девушка в строгом платье. Из флаеров сопровождения высыпал смешанный взвод элитных охранников.

— Мисс Воутерс! — засеменил к ней Фэн, почтительно сгибаясь в поклоне.

Гостью сопроводили в здание. Ее охрана разделилась — кто-то вошел с ней, кто-то остался снаружи. Лиам видел ее и раньше, но сейчас Айлин выглядела просто сногсшибательно.

Из всех присутствующих органично вписывались в интерьер базы только они двое. Обстановка напоминала музейную — на стенах висели подлинники картин неоклассицизма, любимого направления Фэна Сяогана.

— А симпатично у вас здесь, — одобрила Айлин холл клановой базы. — Прямо сказочный дворец!

— У «Вдоводелов» не так? — поинтересовался Лиам.

— Я вышла из клана, — покачала головой девушка. — Но там было иначе. Не столь… блестяще. Обычная отделка, современные материалы. Пластик, стекло, алюминий. А у вас даже пол из настоящего дерева? Ого!

— Мы же «Элита», — горделиво ответил Фэн.

— Ну да, ну да… На вашем месте я бы строго следила за расходной частью и не тратила столько денег на роскошь. Прибыль важнее пыли в глаза, ведь так, Фэн?

Лидер клана отшутился, но и без того было понятно, что имела в виду Айлин, — в текущей ситуации траты на лоск выглядели бездумными. «Элита» все больше напоминала огромный радужный мыльный пузырь, который вот-вот лопнет. Клан захантил и рекрутировал около сотни лучших в мире ремесленников, бойцов и просто игроков с редкими достижениями, повышающими рейтинг и возможности клана. Заманивали их долей в прибыли и многими нулями в контрактах, а сейчас, когда казна клана опустела…

В общем, встреча с Айлин Воутерс была судьбоносной. Не договорятся — можно распускать «Элиту». Лиаму было плевать, а вот Фэну и Игнасиусу… Ладно, Критошибку с радостью возьмут в любой другой топ-клан, но Магвай, опущенный до 166-го уровня, вряд ли будет нарасхват… Особенно после всех его угроз и шантажа. Как бы ему не пришлось возвращаться в трущобы Шэньчжэня.

В конференц-зале девять легатов расселись за круглым столом, чтобы обсудить условия помощи Айлин, высшего легата и обладательницы уникального класса «разящий клинок Инноруука».

Но, как принято в высшем обществе, сначала поговорили на нейтральные темы, тем более и повод был подходящий — Демонические игры, которые транслировались на голографических стенах зала.

— Худшие Игры на моей памяти, — сказала Айлин, глядя на Гая Бэррона Октиуса.

— Согласен! — живо поддержал тему Фэн. — С самого начала было понятно, что «Сноусторм» подыгрывает «угрозе»!

— Насчет этого можно поспорить, — не согласилась гостья. — Но то, что Скифу постоянно везет… Думаю, ему подыгрывает ИскИн, а как иначе?

— Почему вы так считаете, мисс Воутерс? — насторожился Фэн.

— Самый простой пример — история с попаданием Скифа на, пожалуй, единственный этаж, где он при всех своих дебафах сумел выжить. Шанс один на шестьсот шестьдесят шесть. Люди спускали состояния, играя на рулетке.

— Ну да, там шансы куда больше… — кивнул Фэн. — Но ИскИн Окаянной бреши все-таки контролируется, в отличие от большого Диса. А потому можно сделать вывод, что Скифу подыгрывает сама корпорация.

— А как же его дисквалификация? — подала голос Бьянканова.

— И чем она закончилась? — язвительно спросил Лиам. — Голосованием в пользу Шеппарда!

— Вот именно! — воскликнул Фэн. — Так что все это яркая постановка по сценарию «Сноусторма». Вообще, очень подозрительно, что сторону читера заняли уважаемые игроки…

— Ну, со «странником» Хеллфишем и людьми из «Модуса» все понятно, спелись, — сказал Лиам. — Хинтерлист, насколько я знаю, доволен союзом с «Пробужденными». А вот Лойола удивил!

— Ох, не по своей воле Кетцаль использовал Эгиду… — вздохнул Крей, бывший «экс». — Знаю его хорошо, и никогда Ренато не стал бы помогать Шеппарду, особенно после Кинемы!

— Сто пудов, — согласилась Ангел. — Ренато — мужик жесткий, принципиальный. Он и на Игры поехал, чтобы отомстить «угрозе». Уверена, что на него надавили в корпорации. На него или на Полковника…

— А на Дестини кто надавил? — ухмыльнулась Айлин. — Уж кому, как не мне, знать, что для этой фифы из «Детей Кратоса» даже я была пустым местом! Я, лидер «Вдоводелов», союзного клана! Что ей какой-то пацан-нищеброд?

— Скиф спас ее от Маркуса, — пробасил Ронан, погладив Ланейран по руке. — С Янссоном шутки плохи, Лан по себе знает, она же до «Детей Кратоса» была с Маркусом в одном клане, «Песнь войны».

— Да уж… — поежилась Ланейран. — Маркус — настоящее животное. Я из-за него и ушла! Не представляю, зачем Дестини вообще обратилась к нему за помощью! Лучше проиграть, чем быть обязанной такому человеку.

— Прекрасно тебя понимаю, — кивнула Айлин, и голос ее прозвучал сочувствующе. — Ненавижу таких похотливых козлов, как Маркус! Всем им нужно только одно… Когда я вас вытащу, давайте проедемся катком по замкам «Песни войны»!

На несколько секунд все умолкли, боясь спугнуть удачу.

— А ты нас вытащишь? — робко поинтересовалась Ангел.

— Не просто вытащу. Я научу вас, как быстро прокачаться, потому что у нас очень много дел… Но сначала хочу кое-что выяснить. — Айлин перевела напряженный взгляд на Фэна. — Тогда, в подвале моего бывшего замка, ты говорил Скифу, что знаешь, как попасть на его остров с храмом Спящих и клановой базой. Ты блефовал?

Подумав, Магвай качнул головой:

— Нет. Не просто знаю, я был там.

— Хорошо, — Воутерс расслабилась, ее лицо разгладилось. — Значит, так. Вы знаете, что к Чумному мору присоединились восемь темных Новых богов: Ахриман, Равана, Иблис, Скади, Ктулху, Кими и Барон Самеди. Каждый из них станет покровителем одного из легатов.

— Восемь богов? Но легатов девять! — воскликнул Лиам.

— Вот именно, — кивнула Айлин, с одобрением посмотрев на него. — Ядро требует привлечь девятое божество. Старую богиню смерти Морену. Выход на нее только через ее культ…

— Культистов Морены видели со Скифом перед тем, как они оставили храм Спящих в пустыне! — вспомнил Критошибка и смутился: — Простите, что перебил, мисс Воутерс. Я внимательно изучал записи несостоявшейся битвы.

Айлин его проигнорировала:

— В общем, я знаю, что они прячутся на острове Скифа. Время на квест Ядра поджимает, так что мне понадобится помощь всех вас.

— Какие еще задачи, мисс Воутерс? — деловито потирая руки, поинтересовался Фэн. Настроение бывшего топ-1 игрока мира улучшилось. — Я страсть как устал бездельничать!

— Пока идут Игры, просто качаемся, — пожала плечами Айлин. — В Грозовом проливе мобы до тысячного уровня, территории хватит на всех, чтобы не терять Бессмертие. Сразу после Игр надо будет разрушить храм Спящих в пустыне, но с этим я справлюсь сама.

— Есть теория, что от количества храмов Спящих зависит сила Скифа, — задумчиво сообщил Игнасиус.

— Это не теория, так и есть, — кивнула Айлин, смерив его взглядом. — Ослабим «угрозу», соберем орду нежити — морских обитателей, летающих тварей и пехоту. Как только Игры закончатся, атакуем остров Скифа, разрушим последний храм Спящих, уничтожим, если повезет, «угрозу» и пробьемся к Морене через ее последователей. Сделаем все в сжатые сроки, чтобы через месяц никто и не вспомнил «угрозу» A-класса и Спящих.

— А потом? — сглотнув, спросил Фэн.

— Да что угодно! Можно пойти на Меаз или Террастеру, исследовать Бездонный океан, мы же нежить! Фэн, ты спрашивал о моей награде за достижение Самый первый: 600-ый уровень! Так вот, мне дали Льдистый путь.

Обведя торжествующим взглядом вытянувшиеся лица легатов, она пояснила:

— Замораживает поверхность океана на километр вперед. На час. Получается твердая дорога по воде шириной метров сорок.

— Откат?

— Пятнадцать минут.

На лицах присутствующих проявились понимание, удивление и восторг:

— Офигеть! — чуть ли не хором воскликнули офицеры «Элиты».

— Я тоже так думаю, — широко улыбнулась Воутерс. — Теперь я могу добраться в любую точку Диса вместе со всей своей ордой нежити. Сейчас любой мой прислужник в одиночку сложит всю армию Содружества — я активно прокачивала своих Чумным усилением. Кстати, вам тоже советую.

— Сами небеса прислали вас нам, мисс Воутерс! — трепещущим голосом воскликнул Фэн.

— Не спеши радоваться, мистер Сяоган. Вы не выслушали мое условие…

Спустя час формальностей новым лидером «Элиты» стала Айлин. Фэн сохранил пост почетного президента и основателя. А еще получил шанс рассчитаться с кредиторами.

Стоит ли говорить, что Лиам выбросил из головы идею покинуть «Элиту». Несколько недель, может, месяц, и на мнение тети Элизабет и Отто Хинтерлиста он сможет плевать с самой высокой колокольни.

Глава 1. Непростые решения

Большую часть пути в Калийское дно я дремал, стараясь выспаться впрок. Понимал, что, стоит мне вернуться на базу и войти в Дис, сон станет роскошью. Хайро с Вилли, стараясь не шуметь, приглушенно переговаривались, рассматривая досье кандидатов в новые сотрудники клана.

Когда безопасники меня разбудили, флаер все еще летел — мы пересекали Карибское море.

— Алекс! Кое-что происходит… — сказал Хайро.

— Что? — пробормотал я, протирая глаза, которые отказывались открываться.

— «Сноусторм» выдал экстренное сообщение! — Вилли повысил громкость и увеличил голопроекцию.

Передо мной появилась Хлоя Клиффхангер. Директор по связям с общественностью вещала, гневно посверкивая золотой оправой очков:

— …утверждаем, что заявление Дестини Виндзор не имеет под собой никаких оснований. Это гнусная инсинуация…

Вилли, оставив голос Хлои, вывел картинку с другого канала — по всем новостям показывали, как миллионы неграждан по всему миру скапливаются у границ гражданских дистриктов, требуя исправить дефектные капсулы.

— …вы должны немедленно прекратить беспорядки! В противном случае «Сноусторм» по согласованию с ООН отзовет все капсулы виртуального погружения негражданского образца без права на замену! — выпалив эту угрозу, Хлоя заговорила спокойнее, ее голос звучал устало: — Одумайтесь, люди! Вы же останетесь без работы!..

Выключив звук, Хайро задал риторический вопрос:

— Быть живым безработным или мертвым рудокопом? — Не дождавшись от нас реакции, он перевел тему: — Так, Алекс, раз ты выспался, самое время обсудить дела. И начать предлагаю с новичка…

Передо мной вывели голопроекцию невысокого тощего парня. Сутулая спина, узкие плечи, глаза-щелочки, бесформенная щетина на подбородке и под носом.

— Ниндзя Гирос, в жизни Томоши Курокава, — назвал его имя Вилли. — Двадцать один год, уроженец Киото. Ярко выраженный социофоб. Стрессует и испытывает дискомфорт при общении.

— Хикикомори, — добавил Хайро. — Добровольно отказался от интеграции в общество, предпочитая социальную изоляцию. При первом общении с Хангом потерял сознание.

— Серьезно? — Я не сдержал улыбки.

— Серьезно, — нахмурился Хайро. — А еще он человек Триады.

— Что?!

— К его чести, сразу признался в том, что у него были с ней контакты. Еще при первой встрече в Кинеме.

— Вы были в Кинеме?!

— Да, у нас с Вилли есть персонажи, — ухмыльнулся Хайро. — А что такого? Полковник требовал. Ладно, к сути. Томоши, или Томми, как его стали звать Родригез с Ли, попался Триаде. Его не уничтожили, потому что решили использовать втемную.

— Как?

— Обложили так, что он заметался и бросился искать тебя. Нашел и даже получил обещание защиты. Сам Томми и не подозревал, что стал главным объектом шпионской операции. Что-то выявили мы с Вилли, что-то подсказал ваш всемогущий Бегемот.

— Ага, — кивнул Вилли. — Я ж тебе говорил, что Спящий меня пугает? Короче, пришлось поломать головы, чтобы вытащить парня из Киото.

— И как вытащили?

— Как и тебя, прямо из-под носа Триады. Три дня Рой отсиживался с ним у диких в сибирской Зоне, оттуда его перевезли в Камерунскую клоаку, а потом уже к нам, в Калийское дно…

Динамики в салоне пиликнули, женский голос сообщил, что мы приближаемся к конечной точке маршрута. Во время приземления Хайро качнул головой:

— Не жди теплой встречи, я запретил парням появляться на крыше…

Площадка и правда пустовала, когда я шел по ней в маскировочной бейсболке. Встречали нас лишь мои телохранители Мария Саар и Рой ван Гардерен.

Вопреки моим ожиданиям, к себе я не поехал — в лифте Вилли нажал на кнопку первого этажа. Кабина стремительно спустилась, створки разъехались, мы вышли в главный коридор уровня, шумный, просторный и светлый, больше похожий на широкую улицу, где сновал незнакомый народ.

Завидев меня, прохожие останавливались, давали дорогу, провожали взглядами. Люди, сидящие на лавочках под деревьями, вскакивали, чтобы увидеть меня, галдели.

Ханг и Эд расположились вдалеке, у перекрестка, возле стеклянной витрины обувного магазина. Пока соклановцы меня не замечали. Текущая навстречу толпа то прятала их, то открывала моему взгляду.

Не только проходящие мимо девушки и женщины, но и некоторые мужчины тянули ко мне руки, хлопали по плечу, кричали, а я не знал, что делать. Наверное, каждый ребенок мечтает стать богатым и знаменитым, представляет, как вышагивает по ковровой дорожке, а поклонники скандируют его имя. Так вот, это ни разу не воодушевляет, а скорее пугает — хотя вроде бы прошел медные трубы на Играх, мне хотелось в безопасность, подальше от цепких взглядов.

Навстречу шел Мэнни, разгоняющий толпу, чтобы проехала коляска старика Гарольда Фуртадо, деда Трикси.

— Вернулся наш чемпион! — вроде бы недовольно прокряхтел Гарольд. — Выпускайте внука! Я ему ремня задам и хорош, отсидел свое!

— Гарольд, да что ты!.. — выругался Мэнни. — Дай парню прийти в себя!

Я пожал руки обоим, Мэнни обнял меня, похлопал по спине, и их оттеснили.

За то время, что я провел на Играх, жилой комплекс заселили под завязку — вместе с семьями переехали работяги первой волны, дикие из Зон, а потом и все новички, тщательно отобранные Эдом и безопасниками.

— Алекс! Скиф! Алекс! Скиф! — шумела толпа.

Я протискивался туда, где были родные люди: Эд и его сестренка Полианна, Ханг. Подойдя ближе, я увидел инженеров Сергея Юферова и Йошихиру Уэмацу. Первым меня заметил Ханг (ему с его ростом виднее), заулыбался, толкнул Эда локтем в бок, Родригез перевел взгляд на меня, сдержанно улыбнулся, и вместе с Хангом они стали протискиваться навстречу. Томоши-Гирос, которого я тоже заметил с ними рядом, мялся в сторонке и старательно отводил взгляд, хотя поклонился в мою сторону.

Приблизившись, Эд взял меня за голову и крикнул в ухо:

— Все за тебя болели! Ты хорошо выступил, даже те неграждане, которые раньше с тобой не общались, считают тебя чуть ли не сыном или братом! В общем, здесь теперь полторы тысячи твоих фанатов, дружище!

Ох, нелегко мне пришлось, не хотелось никого оставить обделенным, я жал руки, кивал, улыбался и отвечал на объятья работяг. Безопасники, казалось, и ухом не вели, телохранители тоже, хотя в такой толпе мог легко затеряться враг. То ли уверены были в каждом, то ли… знали, что эти люди мне не навредят.

Я думал, что толпа рассосется, но куда там! Захлопали открываемые бутылки, зазвучала музыка, понеслись песни — я словно очутился на карнавале!

— А вот теперь уходим, — крикнул Хайро.

В нарастающем шуме веселья я его едва расслышал, он взял меня под руку, с другой стороны пристроился Вилли, спереди и сзади прикрыли Рой и Мария — и мы медленно двинулись к лестнице и лифтам. Томоши-Гирос увязался следом, переговариваясь с Йоши.

— К себе? — спросил в лифте Хайро.

— Голоден? — поинтересовалась Мария.

— Совет клана? — хором предложили Ханг и Эд.

— … — промолчал Гирос, поедая меня глазами. Поймав мой взгляд, опустил голову.

— Давайте объединим? — сказал я. — Общий сбор офицеров у меня. Ну и перекусим заодно…

Так и решили. Когда выходили из лифта, Томми-Гирос попросил Эда задержаться и тихонько о чем-то спросил. Тот ответил, шагнул к нам, отпустил лифт, а японец уехал к себе.

— Обсудим все без него, — пояснил Родригез. — Тем более с ним самим пока ничего не решено.

— Ты офигеешь от своей квартиры, — заговорщицки прошептал Ханг. — У нас с Эдом такие же…

Пока меня не было, завезли мебель, довели до ума ремонт, и мои апартаменты стали напоминать офис — в гостиной уж точно. На большой стене напротив выхода светилась карта Дисгардиума, а у противоположной находились кухонные принадлежности. В углу примостился робот-уборщик, а встретил меня…

— Эйты! — закричал я, когда котопес в форме овчарки прыгнул, поставив лапы мне на плечи, и лизнул в лицо. — Хороший мой! Да откуда ж ты взялся?

— Хайро привез, — довольно улыбаясь, сказала Мария.

— На старте Демонических игр ты говорил о нем Ренато, помнишь? — сказал Хайро. — Ну, я связался с твоими родителями, получил доступ в квартиру и забрал котопса.

Спальня стала куда уютнее. С одной стороны кровати появился белый шкаф, с другой — комод.

Когда я вошел, приглушенный свет сменился теплым дневным, на стене проступил пейзаж — словно я очутился на горной вершине. Или почудилось, или на самом деле потянуло свежестью.

Пять минут на душ и чтобы переодеться, и я вернулся в гостиную.

Все уже сидели за вытянутым овальным столом, он был изготовлен из материала, идеально имитирующего дерево. Или это оно и есть? Я опустился в кресло во главе стола, и оно тотчас приняло форму тела. На подлокотнике имелись кнопки массажных режимов.

Мария вытащила сразу шесть пицц на любой вкус: от «Пепперони» до острейшей «Вулканической». Съев по куску, мы перешли к делам.

Решили, что на повестке дня обсудим в первую очередь все, касающееся реала, а потом переберемся в Дис и там продолжим уже с участием наших виртуальных соклановцев-стражей, а так же Патрика и Ириты.

— За счет новых работяг освоили Менгозу, — сообщил Эд. — Доходы клана выросли на 741%, расходная часть, соответственно, тоже увеличилась, но прибыль траты перекрывает.

— Сотня диких полностью экипирована. Разбили на три взвода — патрулируют здание и весь район, их близкие вошли в клан и трудятся ремесленниками, — доложил Хайро. — В новостях об этом не писали, но мы разогнали остатки банды Диего Арансабаля. Калийское дно полностью наше…

Для Картеля и остального мира произошел обычный передел сфер влияния в районе. Вожаком наших диких был некий Айван, друг Хайро, и вот его-то и выставили лицом новой бандитской, как выразился Вилли, «крыши» Калийского дна. Айван даже встречался с людьми Картеля и договорился о нейтралитете. Диких благословили «держать район». Конечно, мне это не нравилось, но Хайро объяснил:

— Свято место пусто не бывает. Если бы Айван не заявил о себе, начались бы бурления, налетели лихие стервятники из других негражданских территорий. А так все знают: Кали в чьих-то руках. Связываться остерегутся.

Новости по большей части были хорошие. Клан развивался, наращивал возможности и уверенно превращался не только в преуспевающую компанию, но и в боевую единицу.

— Кстати, извини, что не дождались тебя, но уж больно повод подвернулся хороший, — сказал Эд. — У Мэнни был день рождения, поздравили его и подарили от клана тысячу голды.

— Ну а поскольку все работяги это видели, мы объявили, что такой подарок будет вручаться каждому «пробужденному», отработавшему хотя бы шесть месяцев, — добавил Ханг.

Обсуждая приятные новости, мы оттягивали момент, когда нужно будет перейти к жестким решениям.

— Ладно, давайте по Малику, — сказал я. — Что вы знаете?

— Слышали запись его разговора с Тиссой, — ответил Эд. — Нам Малик сказал то же самое, только зачем-то начал врать про кинжалы — мол, он не воровал, а просто брал на хранение.

— Как такое вообще произошло?

— У завхоза же разрешение — выдавать вещи всем офицерам по первому запросу. Вот Инфект и натаскал, и еще непонятно, сколько он там «наоткладывал», когда копался в бесконечном луте, который мы после тебя собирали.

— Что тут думать, парни? — воскликнула Мария. — «Крысу» не исправить, гоните его к чертям!

— Слишком много знает, — покачал головой Хайро.

— Давайте проголосуем, — предложил я, и сердце забилось чаще — не утих еще шторм, который Малик и Тисса подняли в моей душе. — Только мы трое, потому что он наш друг. Я за то, чтобы исключить Инфекта из клана и выкинуть из последователей Спящих.

Чтобы принять такое решение и не ошибиться, требовалось отодвинуть злость подальше, постараться быть максимально объективным, но мне это не удавалось. Когда негодование улеглось, по отношению к Малику осталось еще более мерзкое чувство — брезгливая досада.

— Нельзя из последователей, — сказал Эд, сосредоточенно рассматривающий свои переплетенные пальцы. — На нем же блок Бегемота.

— Тогда из жрецов!

— Согласен, — сказал Ханг, прожевав пятый кусок пиццы, и поднял ручищу. — Голосую за исключение.

Эд не спешил с ответом, взвешивал все «за» и «против», морщил лоб, и мне казалось, я слышал, как в его мозгу крутятся шестеренки. Малик все-таки ему почти брат.

— Я тоже «за», — наконец проговорил он. — Пусть только сначала шмот вернет. Весь!

— А если он глубинкой уйдет, пока вещи будет возвращать? — спросил я.

— Никуда он не уйдет из-под Завесы искажения, — пробурчал Ханг, вытирая рот салфеткой. — Настроили, чтоб пропускала только офицеров.

— Хорошо. Тогда и я «за», — завершил я голосование, стукнув кулаком по столу.

Досада в душе растеклась чернильным облаком. Эх, Малик, Малик, почему же ты такой дурак? Чего тебе не хватало? Зачем он это делал, мне было более чем понятно — соломки подстелить, мало ли что со Скифом случится. И вроде бы ясно все, но…

— Ну, это в Дисе, — кашлянув, сказал Вилли. — В реале?

— Нельзя отпускать! — рявкнул Хайро, буравя меня взглядом. — Что? У него контракт с кланом, он его нарушил, мы как корпорация вправе выбрать наказание.

— Хорошо, оставим его в изоляторе, — сказал я. — И в подвале замка давайте сделаем блокирующую камеру, пусть Инфект сидит там.

— Трикси можно выпустить, за садом следить некому, — поднял новую тему Эд.

— Можно, а то дед его уже всех достал, — кивнул Хайро. — Трикси выставлен запрет, здание он покинуть не сможет.

— В Дисе тоже с острова никуда не денется, — добавил Ханг.

— Голосуем…

Трикси амнистировали и перешли к Гиросу. Хайро вывел голодосье и зачитал:

— Томоши Курокава, ниндзя 349-го уровня Гирос. «Угроза» E-класса, текущий уровень M. Способность: тридцатисекундный Астральный гнев с часовым откатом. Оружейные навыки: Кинжалы и Арбалет третьего ранга.

Слушая главного безопасника, я все больше отвешивал челюсть.

— Он, идиот, сам вам рассказал, что ли?

— Информация получена старшим офицером Краулером как полноценным заместителем лидера клана, — невозмутимо ответил Хайро.

— Да там такая фигня, сам не ожидал! — возбужденно заговорил Эд. — Короче, когда ты зашел в Окаянную брешь, система посчитала, что ты вне Диса, и руководство кланом перешло ко мне. И я увидел всю инфу про Гироса!

— Представляю, что ты там наворотил… — улыбнулся я.

— Он Магическую башню строит! — тут же сдал друга Ханг.

— Эй, мы же со Скифом договаривались, что так и будет! — возмутился Эд. — Просто подумал: чего тянуть?

— Ну и как, много натянул? — спросил я.

— Второй этаж строим, Куся подогнала бригаду, — деловито ответил Эд. — Ладно, шутки в сторону. Насчет Гироса… Томми прошел все процедуры безопасности. Пока он рядовой член клана, с острова его не выпускаем. Ментальный блок Спящих, как у адепта, договор разума…

— Мы его усовершенствовали, — вставил Вилли. — Чтобы нельзя было обойти, как тогда, с Вератриксом…

— Ага, — кивнул Эд. — Что делаем с Гиросом? Парень засиделся, заскучал. Зырит головизор сутками, в Дисе качается в море — реально, заходит на полминуты, убивает мобов и, пока абилка на откате, выходит в реал.

— Оставляем как есть, — сказал я. — Поводим с собой, присмотримся, что за человек. Пока то, что я видел, как-то стремно. Социопат какой-то!

— Вспомни себя, — ухмыльнулся Ханг. — Ты, пока мы тебя не раскрыли, таким же был. Все прятался где-то, бегал… Я с ним пообщался, пива попил, разговорил его… Вроде нормальный.

— Посмотрим. Все, погружаемся в Дис?

— Еще вопрос… — протянул Эд, переглянувшись с Хангом. — Тисса.

— Что «Тисса»?

— Ты кое-что пропустил. Тисса взяла 33-й!

— И Великое достижение! — прорычал Ханг. — Она стала топ-1 игроком песочниц всех времен!

— Ну… Рад за нее, наверное. И что?

Парни одновременно открыли рты, но Эд толкнул Ханга в плечо и сказал:

— Давай я? — Кивнув, обратился ко мне: — Ей выдали перк Второй шанс. Это пассивка, автоматически воскрешает союзников в бою! Прикинь!

Вспомнилось, как Инчито поднял павших и переломил ход сражения. А тут еще круче!

— Жаль только, что откат час, но он касается только уже воскрешенных! — не сдержавшись, уточнил Ханг.

— Повезло «Белым амазонкам», что я могу сказать…

— Ты не понял, Алекс! Она ушла из «амазонок»! Она уже дома, с отцом! И просится к нам в Кали…

— Не-не-не, — я выставил руки перед собой. Слишком свежи еще были душевные раны. — В «Пробужденных» ее не будет. Да и что ей у нас делать?

— Качаться, — проворчал Эд. — Что еще? Обладатель звания топ-1 игрока песочницы не может оставаться в песочнице! Ее выпнули из Тристада. Тисса на Кхаринзе.

Глава 2. Лунная роща

Причины ухода Мелиссы Шефер из «Белых амазонок» были такими банальными, что я даже не знал, как это комментировать. После подставы с Магваем и его Подчинением разума девушка решила порвать отношения со своим парнем, выяснив, что помимо прочего Лиам ей изменяет.

— И как она это поняла? — поинтересовался я.

— Похоже, остров «амазонок» — то еще гнездо с пауками, — ответил Эд.

— С паучихами! — поправил его Ханг. — Короче, слухи об изменах Лиама до Тиссы доходили еще до Игр, а после них это подтвердили те, с кем парень изменял. Девчонкам только дай повод посплетничать.

— К тому же Тиссу там невзлюбили, потому что «амазонки» соревновались за внимание Лиама, а тот типа выбрал нашу подругу, — добавил Эд.

— Только оказалось, что вёыбирал не он, а за него. Другие «жамазонки» рассказали Тиссе, что таким бгыло задание тетки Лиама, Элизабет. Тыак Хинтерлист искал к тебе, Алекс, подход. А сам Лиам, строя из себя влюбленного, продолжал… э… — Ханг покосился на Марию. — В общем, весело проводить время с другими «амазонками». Тисса, как узнала, сразу собрала вещи и свалила. Не знаю, как она договорилась с Элизабет, но, похоже, ей светит выплата штрафа за досрочный разрыв контракта…

— Откуда Мелиссе вообще знать, что мы ее простим? — спросил я. — Или она в курсе про запись?

— В курсе… — буркнул Эд. — Я с ней встречался и рассказал…

— Я контролировал их встречу, — перебил Хайро, поймав мой сердитый взгляд. — Эдвард летал в ваш дистрикт со мной.

— Ну тогда и я повинюсь, Алекс, — сказал Вилли. — Сразу после того, как Кетцаль спас тебя Эгидой и пророчество Бегемота подтвердилось, я дал прослушать запись парням. Не мог держать такое в себе.

— А я посоветовала Эду поговорить с Мелиссой, — добила меня Мария. — Важно было дать понять, что для нее не все кончено. Иначе девчонка могла наделать глупостей.

— Был у нас случай в армии, — заговорил Рой, — когда один новобранец узнал, что его…

— Рой! — перебила Мария, и он осекся. — Давай потом?

Ничего никому не ответив, я пытался понять, что чувствую. Какая-то часть меня злилась на них за самодеятельность. Провернули что-то за моей спиной и только сейчас поставили в известность? Хотелось наорать и потребовать…

«Чего потребовать, Алекс? — мягко поинтересовалась другая часть меня. — Полного подчинения? Безынициативности? По какому праву? Ты связался с этими людьми, потому что был уверен, что они в чем-то разбираются лучше тебя, больше знают и куда опытнее!»

Обе части моего «я» дрались за влияние и власть. Первая, рациональная и сфокусированная на успехе, еще на Играх требовала избавиться от рейда и победить Аваддона самому. Я хорошо знал эту часть себя, ведь она командовала мною почти всю жизнь. Эгоистичная, самовлюбленная, она считала, что только Алекс Шеппард знает, как надо, а потому всегда выбирала одиночество.

Вторая проявилась во мне во время встречи с личем Дарго. Возможно, она существовала и раньше, но голос ее был таким тихим, что я его почти не слышал. Окончательно она пробудилась, когда я возвращался с трофеями за Крушителя, и «дементоры» защитили меня от Утеса, Рашидоса и Висты у стен Тристада. Убей меня Утес, мой статус «угрозы» засветился бы в тот же вечер, и даже я сам не поставил бы на то, что Скиф выберется из песочницы. С того дня второе «я» звучало все громче, и именно оно отправило меня договариваться с Большим По.

Размышляя, я стеклянным взглядом изучал карту Дисгардиума на стене. А опомнившись, осознал, что мы сидим в тишине и все смотрят на меня.

Ханг кашлянул, привлекая внимание, и вопросительно кивнул:

— Что будем делать с Тиссой?

— Да возвращать и везти к нам! — воскликнул Эд. — Что тут думать?

— Заодно договор разума заключим, — согласился Хайро, слушавший наш разговор не вмешиваясь.

— Будет под присмотром, — кивнул Вилли. — Сейчас Мелисса Шефер — самое слабое звено в нашей безопасности. Судя по тому, что я слышал об атаке Магвая на наш остров, не только в реале.

Мне понравилось, что он сказал «наш остров». Раньше-то безопасники употребляли «ваш» относительно дел «Пробужденных» в Дисе. Но что им ответить, если я не хочу видеть Тиссу ни здесь, ни на Кхаринзе? Включить жесткого лидера и запретить?

— Так что делаем с подругой, Алекс? — спросил Ханг.

— Не знаю. Здесь не все офицеры, — сказал я, имея в виду Риту. — А такие решения надо принимать всем составом.

— Да что там решать? — удивился Эд. — Алекс, ты все еще обижаешься на Тиссу из-за «амазонок»?

— Или Лиама? — добавил Ханг.

— Не обижаюсь, но доверять перестал.

Поднявшись, я посмотрел на часы.

— Пора? — спросил Эд.

— Да, вот-вот начнется награждение. Увидимся в замке.

— Когда?

Неизвестно, сколько времени будут чествовать чемпионов Демонических игр. Эльфы обычно говорят высокопарно, певуче, а потому даже простейшее предложение в их устах превращается в поэму. Так что я пожал плечами:

— Без понятия, но вы будьте онлайн. А то там Бегемот заждался, надо будет быстро решить, что делать с предателями.

— Да, мне тоже нужно поскорее, — крикнул вслед Ханг. — Я щас вообще черт знает где в центре океана!

Войдя в капсулу, я не сразу активировал погружение. На душе было муторно — больше из-за Малика, но и из-за Тиссы тоже. Неправильно все это. Я злился на обоих, но почему один сидит в изоляторе и будет выпнут из клана, а другая вернется как ни в чем не бывало?

Съехав голой спиной по стенке капсулы, я сел и сложил руки на коленях. Сердце кричало, что я вот-вот сделаю непоправимое, после чего что-то внутри — например, душа, если она существует, — надломится, треснет и никогда не станет прежним.

Быть жестким, использовать близких лишь как инструмент в достижении собственных целей… Такое точно не по мне. Я никогда не рвался командовать, не стремился к власти. В этом плане все еще доминировало мое старое «я», привыкшее все делать в одиночку. «Дементоры», которым я захотел помочь в конфликте с «Аксиомой», сами все провернули, причем у меня не оставалось другого выхода, кроме как возглавить новый клан. Неграждане Калийского дна? Спору нет, не построй полгода назад Дьюла храм на Кхаринзе, клан бы так не поднялся, но ведь и жизнь работяг на порядок улучшилась.

Самые свежие впечатления о моем опыте лидерства — это позавчерашний бой с Аваддоном, когда я принял решение за всех соратников. Хорошо, что у меня получилось, и больших претензий, не считая ворчания Хеллфиша, мне не предъявили. Рейд получил три легендарных достижения, сделав то, что за почти двадцать лет еще никому не удавалось!

И что, выходит, все мои решения правильные, а я непогрешим? Конечно нет. За время активной игры я уяснил одну вещь: если внутри что-то сомневается, хотя разум уверен в верности поступка, лучше прислушаться к сердцу. Словно Алекс Шеппард, человек, которым я сам себя считаю и каким меня видят остальные, — одно, а мое второе «я» — другое. Может, оно и есть настоящее? То есть то, что я принимал за совесть, слабость или излишние сомнения, — настоящий Алекс? Не тот, каким хотел бы быть, и не тот, каким видят другие, а истинный «я».

Истинный «я» непроизвольно потер лоб, почесал затылок… Бездна, а нет ли в этом влияния Бегемота? После того как он угостил меня своей Амброзией Спящих, я даже думать стал иначе! Видеть всякую хрень, оценивать свои дела не с сиюминутной перспективы, а свысока…

И я снова вернулся к мыслям о Малике и Мелиссе. Если откинуть их «предательство» на Демонических играх, они же все равно так или иначе кинули… даже не меня, клан! Своих друзей, ближе которых у них никого! Одна свалила, стоило ее поманить роскошной жизнью и светлым будущим, другой воровал. Стелил соломку на случай, если я лишусь статуса «угрозы».

Хуже всего, что оба нужны клану. Инфект — прокачанный бард-археолог, почти собравший строительный проект «Святилище Ушедших»; у Тиссы имба-способность, от которой не откажется ни один топ-клан. И оба слишком много знают и о базе «Пробужденных», и о замке с Кхаринзой, и о Спящих…

Прав был Бегемот, предсказывая, что я никогда не прощу Малика и Мелиссу. Просто они его неправильно поняли. Я их не прощу не за балаган на Играх, а за настоящее предательство, совершенное раньше.

— Начать погружение, — велел я ИскИну капсулы, приняв решение.

***

Меня выбросило в Лунную рощу, столицу лесных эльфов, которые были стволом эльфийского древа. Все остальные ветви, такие как те же темные эльфы, когда-то откололись и ушли из леса.

Оглядевшись, я понял, что прибыл третьим.

— Скиф! — завизжала дриада Мишель.

На мне было Хладнокровие карателя, руки грозно щетинились Косами Жнеца, а потому, приблизившись, дриада не осмелилась обнять меня, как намеревалась, лишь протянула руку и тронула шлем.

— Открой забрало, парень! — донеслось сбоку знакомое ворчание. — Как добрался до дому?

— Мишель, Хеллфиш… — Я снял доспехи и оружие, улыбнулся и обнялся с соратниками. — Добрался нормально, почти всю дорогу отсыпался. А где остальные?

С неравномерным треском из ткани пространства вывалились еще шестеро: Кетцаль, Кара, Мейстер, Цветик, Джокер и Нобу. Здесь, в большом Дисе, все выглядели по-новому, но все же видеть лица, ставшие почти родными, было радостно.

Следующей появилась серебряный рейнджер Дестини. Великолепная, как обычно. Я бы даже сказал — сияющая, учитывая ее легендарный сет экипировки. Поздоровавшись со всеми, она приблизилась ко мне, чмокнула в щеку и шепнула:

— Спасибо! Отец был счастлив.

— А корпорация что? Могут быть проблемы?

— Им нечего предъявить, но мои юристы наготове, только знаешь… — Дес посмотрела по сторонам и едва слышно прошептала на ухо: — Алекс, будь осторожнее.

— Я осторожен.

— Не только в Дисе, вообще… Хотя и здесь будь! «Дети Кратоса» что-то готовят, но из-за отношений с тобой Галлахеры отстранили меня от операции…

Вскоре собрались все двадцать четыре истинных чемпиона Демонических игр. Эльфийские рейнджеры, восседавшие на черных пантерах, повели нас ко дворцу Эйниона. Соратники оседлали своих маунтов, я же, поглядев на узкие тропинки, призвал своего Пятнистого мехастрауса. Гроза бы здесь не сдвинулась с места, запертая могучими стволами деревьев.

— Вы только поглядите! — изумился Цветик. — Топовая «угроза» рассекает на стандартном мехастраусе за пару тыщ золотых!

— Эй! — возмутился я. — Он обошелся мне в девять!

— Ты сильно переплатил, дружище Скиф, — сказал инженер Джокер. — Себестоимость механической птицы не превышает тысячи. А обратился бы ко мне, я бы бесплатно сделал, и не такой хлам, а эпик! Летающего птеродактиля со встроенным гномьим пулеметом!

— Боюсь, в то время, когда я покупал мехастрауса, на мою просьбу ты бы просто не ответил.

— Это точно! — захохотал Джокер, а отсмеявшись, воскликнул: — Кстати! Вам в замок не нужны эпические стационарные турели? Какие хочешь! Пулеметные, громовые, огненные, замораживающие! С тебя только материалы, работа — бесплатно! Ну и право внести «Пробужденных» в портфолио! А? Что скажешь, Скиф?

— Осмелюсь вмешаться с таким же предложением, — прокряхтел Мейстер.

Седовласый гном пристроился сбоку, оседлав кабана с серебристой шерстью. Он сидел на загривке, а на кабаньей спине я увидел два свернутых крыла! А-а-а, держите меня семеро! Летающая свинка! Ну точно мир перевернулся, раз свинья полетела! Я фыркнул, сдерживая смех, а гном обиделся:

— Ничего смешного! Мои работы украшают королей!

— Думаю, смех Скифа вызвала ваша эпическая крылатая хрюшка, — заметил Цветик.

— Попрошу вас! — возмутился Мейстер. — Это Небесный вепрь!

В Кали была середина дня, а здесь уже близилась полночь. Вековечные деревья кронами заслоняли ночное небо, но все равно казалось, что путь ко дворцу Эйниона освещают тысячи тысяч звезд.

Лениво плавали по воздуху волшебные фонари; то взлетая, то опускаясь, ярко мерцали разноцветные огоньки, но больше всего голову кружили запахи. Вокруг нас, не смешиваясь, витали десятки ароматов. Веяло то морским бризом, то цветочным нектаром, то сосновой хвоей или свежескошенной травой.

За разговорами я не заметил, как мы добрались до дворца. Вроде ехали по лесу, потом куда-то в очередной раз свернули и оказались перед стеной сомкнутых стволов, поросших травой и цветами.

— Чемпионы Демонических игр к королю Эйниону! — звонко крикнула эльфийка, сопровождавшая нас. — Предвестник Скиф, серебряный рейнджер Дестини, разрушитель Кетцаль, снайпер Хеллфиш, скульптор Ана…

Частокол деревьев вздрогнул, ближайшие к нам стволы со скрипом изогнулись, открыв широкий проход во дворец.

— Запретный лес, — с благоговением прошептала Дестини. — Никогда здесь не была!

Королевские рейнджеры остались снаружи, нас же попросили оставить ездовых животных и пригласили внутрь. Эльфы не любят замкнутых пространств, а потому жилище их правителя было огороженной частью леса, где летали птицы и бегали зверюшки.

У входа в «зал приема», оказавшийся просторной цветочной поляной, стояла охрана. Стая крупных волков навострила уши, зарычала, три лежащие пантеры забили хвостами. Взрыкнул огромный медведь. Все животные превосходили 360-й уровень. Сопровождающая нас эльфийка пропела команду, и звери успокоились.

В центре поляны, под Иггдрасилем, Древом жизни, на троне, созданном из живых переплетенных ветвей, восседал король Эйнион. Он излучал едва заметное сияние — то ли из-за магического эффекта, то ли так было на самом деле.

Увидев нас, он величественно поднялся и, распахнув объятья, сделал шаг навстречу. Мои соратники встали на колено, прижав правую руку к сердцу. Глядя на них, так же поступил и я.

— Доблестные демоноборцы! Чемпионы! Рад, что ваши души, храбро сражавшиеся в Окаянной бреши, вернулись домой и благополучно обрели прежнюю плоть! Поднимитесь! Заслуга ваша столь велика, что вы можете впредь более никогда не преклонять коленей перед монархами.

— Спасибо, ваше величество! — отозвались мы, вставая.

Король обнял каждого, после чего отошел, чтобы видеть всех, и заговорил:

— Разумные Дисгардиума не представляют, от чего вы их уберегли! Прошедшие Демонические игры могли принести демонам шестьсот шестьдесят шестую победу! По древнему договору между ними, Новыми богами и Небесным арбитражем, демоны вернутся в Дисгардиум, когда одержат столько побед в Демонических играх. Понимая это, в нынешнем году князья Преисподней отобрали сильнейшего генерала для защиты своих интересов — Аваддона, прозванного Сокрушителем за свирепость, безжалостность и великое множество побед…

Речь монарха сопровождалась трогательной музыкой, источника которой я так и не обнаружил. Мелодичный стук капель, шелест листьев, перезвон струн арфы, пение флейты и мерный рокот барабанов…

Эйнион   долго   рассказывал,  как  заключили  Демонический  пакт.  Когда  Новые  боги   одолели   Старых,  они   отправили   на   убой  миллионы   последователей   в   попытке  уничтожить  Диабло,  Азмодана   и  Белиала.  Люций, четвертый князь Преисподней, тогда был лишь генералом, как и Аваддон. Именно в те времена князья обратились к Хаосу, и он подарил им невиданную мощь в борьбе против Новых богов. Испугавшись, Нергал и Мардук пошли на переговоры. Тогда-то и был заключен Демонический пакт, где отдельно прописывалось условие, при выполнении которого демоны смогут вернуться, а до тех пор они должны жить в отдельном пласте реальности, названном Преисподней.

— Примите же награды, истинные чемпионы! — провозгласил Эйнион. — Умноженная эссенция жизни входит в полную силу лишь тогда, когда становятся известны имена всех призванных, а по окончании Игр она обретает объем, достаточный для того, чтобы наградить каждого демоноборца!

Король обошел всех, протягивая миниатюрный флакон, обрамленный цветущей лозой, с прозрачной искрящейся жидкостью. Дошла очередь и до меня:

Получена «Умноженная эссенция жизни».

Зрение затуманилось, нахлынуло удовольствие, грянули системные фанфары, которые слышал только я, и в поле зрения всплыло несколько уведомлений:

Скрытое задание «Демонические игры» выполнено!

Демонический пакт, заключенный века назад, оставил демонам возможность вернуться в Дисгардиум. Каждый год сильнейшие разумные, призванные со всего мира, защищают все сущее от возвращения созданий, извращенных Хаосом.

Одержав победу на Играх, вы отсрочили возращение демонов в Дисгардиум.

Награда: перк «Демоноборец» (+1% к очкам жизни от суммы текущего объема жизни проигравших призванных), звание «Демоноборец», медальон «Свирепость демоноборца».

Свирепость демоноборца

Божественный медальон.

Этот цельный медальон отлит в кузнице Старого бога Гефеста во времена Демонических войн как знак доблести и мощный артефакт усиления, не требующий ношения. Будучи однажды надетым, он сливается с душой владельца навсегда.

+30% ко всем основным характеристикам.

+100% к урону против демонов.

−50% от урона, нанесенного демонами.

Особый эффект при активации: сама Жизнь обжигает демонических отродий при соприкосновении с владельцем медальона, причиняя им непереносимую боль и страдания.

Цена продажи: невозможно продать.

Шанс потерять после смерти снижен на 100%.

Прочность: неразрушим.

Очки опыта: +1 трлн.

Очки опыта на текущем уровне (581): 54 млрд / 992 млрд.

Новый уровень! Текущий уровень: 581.

Доступно 5 свободных очков характеристик!

Ваша репутация с Эйнионом, королем лесных эльфов: +1 000.

Текущая репутация: доверие.

Ваша репутация с Лунной рощей: +1 000.

Текущая репутация: доверие.

Ваша репутация с Дарантом: +1 000.

Текущая репутация: доверие.

Ваша репутация с Кинемой: +1 000.

Текущая репутация: доверие.

Ваша репутация со Старокузницей: +1 000.

Текущая репутация: доверие.

Ваша репутация с Шаком: +1 000.

Текущая репутация: доверие.

Уведомления о повышении репутации засыпали все поле обзора. Репа росла не только с городами, но и с фракциями, и с лидерами народов. Даже император Крагош теперь относился ко мне с доверием. Король же вернулся к трону, сел и стал внимательно за нами наблюдать.

Вокруг зашептались, выделился раздосадованный бас Кетцаля:

— Всем выдали одинаковые медальоны?

Поглядывая на короля, мы сверились, и оказалось, что да, одинаковые.

— Серьезно, +30% ко всем основным характеристикам — и все? — заныл Кара. — Да у меня кольца такие же!

— Да это же верхний порог стандартной линейки легендарных колец богов войны, — заметил Мейстер. — За победу на Играх могли бы дать что получше.

Мне вспомнилась первая легендарка «Пробужденных», Отвага Свентовита, отданная Бомбовозу. То кольцо дает +12% к характеристикам. Мы очень радовались, но изучив аукцион, выяснили, что подобные кольца встречаются часто и стоят относительно недорого.

— Неудачно сгенерировалось, — пожаловался Хеллфиш. — Зачем нам урон против демонов в Дисе?

— Пригодится, — сказал Цветик. — Демонам осталось выиграть лишь раз, и тогда они хлынут в Дис. Вот тогда-то наш рейд и покажет, как с ними драться! Я как раз сабли решил купить…

— Ого, прибавилось больше семи миллионов к очкам жизни! — воскликнула лучница Йен.

— Я тоже «потолстела»! — засмеялась скульптор Ана: — Впервые рада лишнему весу!

Ее шутку оценила только Ольга. Мать и сын Дюльберы переглянулись, а Лесгафт вяло улыбнулся.

— Жизнь будет расти, — заметила Дестини. — Увеличение рассчитывается от текущего объема проигравших, а они-то еще будут развиваться.

— Крутяк! — обрадовался разбойник Филекс. — Буду самым «толстым» рогой в Дисе!

Музыка, льющаяся отовсюду, стихла. Соратники замолчали, Эйнион же воздел руки, развел — и между нами открылся белый светящийся портал.

— Благодарю вас, герои! Отныне и всегда Лунная роща будет рада видеть вас своими гостями! А если кто-то пожелает обосноваться здесь, Высокорожденные с почтением разделят с ним лес! Завтра я нанесу визит в Старокузницу, где соберутся лидеры Содружества, Империи и нейтральных народов, и расскажу о вашем подвиге! Возможно, король Бастиан Первый и император Крагош пожелают лично встретиться с вами! Не сомневаюсь, что Лисента, Первая среди дриад, отдельно захочет наградить юную Мишель…

Пока Эйнион прошелся по остальным главам мифических народов, вроде избранного главы гномов Вернокрута, который ждет не дождется, чтобы дать аудиенцию гномам Джокеру и Мейстеру, я изучил награды за достижения. Соответствующие уведомления только появились:

Разблокировано легендарное достижение «Первое убийство: Аваддон Сокрушитель»!

Вы первыми в мире одолели финального босса Демонических игр! Вам достался Аваддон Сокрушитель, высший демон и генерал армии князя Преисподней Белиала. Вы уничтожили воплощение генерала в Окаянной бреши, Аваддон низвергнут в Преисподнюю.

Награда: активная способность «Духовный капкан».

Разблокировано легендарное достижение «Истинный чемпион Демонических игр»!

Вы одолели финального босса Демонических игр, стража врат 666-го уровня.

Награда: легендарный плащ «Быстрее ветра».

Разблокировано легендарное достижение «Самый первый: Истинный чемпион Демонических игр»!

Достижение «Истинный чемпион Демонических игр» получено впервые в истории Дисгардиума!

Награда: божественный артефакт «Шкура первозданного зверя».

Повышен уровень клана «Пробужденные»: +4! Текущий уровень: 10.

Награды:

— «Здесь и сейчас!» (член клана, имеющий доступ к клановому хранилищу, может использовать его из любой точки Дисгардиума).

— «Чух-чух!» (каждый член клана получает 0,001% от опыта, полученного любым соклановцем; имеются ограничения).

— «Максимальный поток золота» (в тот момент, когда любой член клана поднимает деньги с трупа, дополнительно создается 10% от полученного, которые пополняют клановую казну).

— «Максимальный поток опыта» (на 25% увеличивает опыт, получаемый за убийство монстров и выполнение заданий).

— …закончена! — пропел эльфийский голос, отрывая меня от чтения.

— А что с наградами за достижения? — спросил Цветик. — Похоже, они разные? Мне дали парочку таких, которые только поэтам и годятся.

— Мне за Аваддона выдали Смертельный дождь, — поделился охотник Перант.

— А мне Вечное изобилие, — сказал кулинар Нобу. — А за Истинного чемпиона божественную Поварешку Минджуна!

Я заметил, что о сути новых способностей соратники не говорят, но награды у всех разные, а значит, способности тоже. Я открыл было профиль и инвентарь, чтобы изучить полученное, но меня тронули за плечо.

Это был гном-ювелир. Мейстер сделал вопрошающий кивок, качнул головой в сторону Цветика, Артемиуса, Добряка, Мишель, Ольги, Джокера и Нобу, стоявших отдельной кучкой. Похоже, он интересовался моим обещанием рейду ремесленников. Три храма есть, посвящу Спящим тот, что на Террастере, и смогу принять около сотни бывших соратников в последователи.

— Если все будет хорошо, выполню свои обязательства в ближайшие дни.

— Прекрасно! — расцвел Мейстер и отошел.

Только я открыл профиль, как меня снова окликнули, на этот раз Кетцаль:

— Алекс! Народ решил погулять по Лунной роще, а то так просто сюда не попадешь, особенно если ты из Империи, как Хеллфиш. Погуляем, потом сядем в ресторане, выпьем. Ты с нами?

— Давай, Скиф! — потянул меня за руку огр-алхимик Добряк. — Слышал, что только здесь можно отведать лучшего эльфийского вина!

— Не, народ, мне нужно к себе, а то дел накопилось…

— Жаль, — отвела взгляд Дестини. — Ладно, тогда иди в портал, он особенный — доставит туда, куда пожелаешь. Просто подумай, где хочешь оказаться.

— В Преисподнюю можно? — улыбнулся я.

— Нет, только в пределах освоенных земель, — не поняла шутки она.

Я сделал шаг, оглянулся. На меня смотрели двадцать три соратника, ставшие мне практически семьей.

— Так и знал, что он захочет обняться на прощание! — заревел Хеллфиш и пошел на меня.

Через три минуты, помятый и зацелованный, я ушел в портал.

Глава 3. Внутренние демоны

Прыгнув на Кхаринзу, я увидел ошарашенную рожу огра. Он отшатнулся, и я заметил вторую морду, восторженно-удивленную, огр был двухголовым. Мне тут же вспомнился Мано’Гано, вместе со Звездочкой помогавший мне в ордалии.

— Привет! — сказала удивленная голова. — Как дела, Скиф?

— Предупреждать надо! — недовольно проворчала другая, ошарашенная. — За что только тебя Неотвратимая выбрала?

— Извините, — сказал я, всматриваясь в профиль. Огр был из культистов Морены, звали его двойным именем Разо’Рву. — Как дела?

— Надо доложить Декотре, — обращаясь к Разо, удивленной голове, сказал Рву.

— Ага, — кивнул Разо и радостно бросил мне: — Скиф, долго же тебя не было! Наши болтают, ты и на суде богов побывал, и в Демонических играх поучаствовал. Расскажешь, как там вообще и почему…

Пока они говорили, выдвигая удивительные теории об ордалии и Играх, я осмотрелся. Кольцевая улица вокруг крепости стала центральной, по ней бродило, бегало и гуляло столько разномастного народу, что казалось, будто я по ошибке прыгнул в Кинему.

— Прости, Разо, тороплюсь. В другой раз? — Я поднял голову: над нами мерцало нечто, похожее на оболочку мыльного пузыря, по которой пробегали изумрудные всполохи. Причем не в небе, а прямо над нами, чуть выше крыш домов и куполов замка. — Ух ты, а это что?

Обе головы огра синхронно вскинулись и опустились.

— Спящий повесил Завесу искажения, — сообщил Разо.

— Ага, морок, — добавил Рву. — Скрыл Кхаринзу от недоброго глаза. Сверху и со стороны никто не увидит остров, пока не встанет ногой на сушу или не приземлится. Тут многое изменилось за то время, пока ты прохлаждался.

— Вон, гляди! — Разо указал на тонкий шпиль башни, возвышавшейся над другими строениями. — На юге господин Краулер начал строить Магическую башню. Закончили второй этаж, начали третий.

— Что-то не заметно строительных работ, — заметил я.

— Так она ж магическая, избранный Неотвратимой и Спящими! — воскликнули обе головы. — Каждый этаж возводится отдельно, а потом — вуаля! — оказывается под шпилем!

— Спасибо за информацию, Разо’Рву, — сказал я. — А где Краулер и Бомбовоз? Вы их тут не видели?

— Видели, — снова синхронно сказали головы, а дальше продолжил Разо: — Господина Краулера имели честь лицезреть восемьдесят четыре раза, господина Бомбовоза — пятьдесят один.

— Хм… А сегодня?

— Сегодня видели один раз, — доложил Разо. Рву добавил: — Обоих сразу, на первом этаже замка. Направлялись к таверне господина Оливье.

Еще раз поблагодарив огра, я открыл список точек назначения Глубинной телепортации. Офицерскую столовую в замке уже назвали «Оливье» — видимо, в честь шеф-повара, гранд-мастера кулинарии. Туда я и собрался прыгнуть, но остановился и выбрал свою комнату, «Пространство Скифа», чтобы сначала разобраться с наградами за Демонические игры.

Хлоп!

— Дома! — заорал я, радостно оглядывая свои роскошные владения.

Не удержавшись, запрыгнул на кровать, развалился и принялся изучать полученное лежа, начав с новой способности:

Духовный капкан

Захватывает любое существо и намертво привязывает к текущей точке в пространстве на срок от 1 секунды до 1 часа в зависимости от уровня цели.

Внимание! Навык применим к любой цели, однако чем ее уровень выше вашего, тем короче срок действия капкана.

Откат: 1 час.

Следом я вытащил из инвентаря плащ — легкий и почти прозрачный, однако под углом приобретающий матово-черный оттенок:

Быстрее ветра

Легендарный плащ.

Уникальный предмет.

Броня: 3600.

+360 к ловкости.

+360 к выносливости.

+30% к скорости атаки.

+30% к скорости использования способностей.

+30% к скорости передвижения.

+30% к скорости передвижения верхом.

При активации: +300% к скорости передвижения на 5 секунд.

Цена продажи: 12 900 золотых монет.

Шанс потерять после смерти снижен на 100%.

Прочность: неразрушим.

На сладкое я оставил божественный артефакт с ярко-красным названием, притягивающим взгляд. Огромная, метров шесть на шесть, черная шкура, не потерявшая лоска и цвета. Мягкие шерстинки отозвались теплом, когда я провел по ним рукой, и кольнули брызнувшими искорками.

Шкура первозданного зверя

Божественный артефакт.

Уникальный предмет.

Сама Афина убила Первозданного пещерного медведя и сняла с него эту шкуру.

Этот предмет интерьера можно использовать только в собственном доме. Шкура, повешенная на стену, сделает ее неразрушимой. Расстеленная на полу — даст неуязвимость вставшему на нее владельцу.

Шанс потерять после смерти снижен на 100%.

Прочность: неразрушим.

Плащ был шикарен, к тому же он прекрасно сочетался с Хладнокровием карателя. Духовный капкан тоже очень порадовал, расширив мой арсенал контролирующих способностей, а вот что делать со шкурой? В чем ее смысл, если в личную комнату все равно никому не войти? Может пригодиться при защите замка, если «коврик», конечно, будет действовать в коридорах…

До столовой я решил пройтись пешком — поторговать лицом, пока жители совсем не забыли, кто такой Скиф. А то «господ» Краулера и Бомбовоза Разо’Рву видел десятки раз, а меня не больше двух-трех, причем не десятков.

— Скиф! Мальчик мой! — Навстречу спешил Патрик О’Грейди.

Старого вояку-пьяницу было не узнать — уверенная походка, прямая спина, гладко выбритое лицо, волосы аккуратно уложены на пробор. Казалось, он даже стал выше. Приблизившись, Патрик раскинул объятья:

— Поздравляю, чемпион! Демоноборец!

— Дядя Патрик!

В душе всколыхнулись мысли о роли Патрика в моей жизни. Мы обнялись, и он забросал меня вопросами, но, не дожидаясь ответов, поделился главной новостью:

— А у нас свадьба, Скиф! Мы со Стефани решили пожениться!

NPC женится на неумирающей? Игрок выходит замуж за непися? В отличие от древних игр до эры полного погружения, сейчас свадьба в вирте приравнивалась к реальной! Вот это тетушка Стефани! Интересно, что об этом думает ее старший брат Дьюла? Патрику свои мысли я, конечно, озвучивать не стал.

— Рад за вас, дядя Патрик! И за тетушку Стефани!

— А уж я-то как счастлив, Скиф!

Пока обнимались, система тренькнула, уведомляя о законченном квесте:

Задание «Стать человеком» выполнено!

Патрик О’Грейди, первый жрец Спящих, полюбил Стефани Катона, хозяйку таверны «Свинья и свисток», что на острове Кхаринза. Вы помогли ему снова «стать человеком», вернув былую репутацию и авторитет в обществе, и Патрику удалось завоевать сердце Стефани.

Очки опыта: +2 млн.

Очки опыта на текущем уровне (581): 54,1 млрд / 992 млрд.

Ваша репутация с Патриком О’Грейди повышена: +500.

Текущая репутация: уважение.

Счастливый почетный гражданин Тристада, а ныне завхоз «Пробужденных» Патрик О’Грейди проводил меня до офицерской столовой, возбужденно рассказывая о приготовлениях к свадьбе. Главное, что я уяснил, — венчать влюбленных будет лично Бегемот!

У входа под потолком зависли в воздухе и стрекотали четыре иглокола. Чужого, Хрень и Хоботка я видел часто, а вот еще один, Колючка, напомнил о песочнице. Вернее, напомнила, ведь иглокол Тиссы — девочка. Настроение резко испортилось. Судя по Хоботку, Инфект тоже здесь. Похоже, парни надумали решить все вопросы на одном совете клана.

Паршиво на душе стало не от осознания того, что какое бы решение я ни принял, радости мне оно не принесет, и не потому, что я таил обиду. Безумно больно, что не вернуть время, когда все только начиналось и мы были командой, опорой и поддержкой друг для друга. Можно ли его вернуть? Вряд ли.

— Ну привет, Игги, — сказал я, призывая своего иглокола. — Общайся с братьями и сестрами, а то заскучал, небось…

Игги, не обращая внимания на соплеменников, яростно застрекотал в мой адрес что-то неприятное. Жаль, рядом не было стража-инсектоида Анфа, чтобы перевести… А может, это, наоборот, хорошо — вряд ли Игги говорил что-то духоподъемное о долгом заточении в великом ничто. Выдав свою, уверен, гневную тираду, иглокол замолк. Другие мухи-переростки тут же окружили собрата, и Игги стало не до меня.

У входа в таверну, над которым мерно вспыхивали красно-белые буквы «Оливье», стояли два наемных охранника 380-го уровня. Оружия при них я не заметил, да и одеты они были в цивильное, но мощные фигуры титанов сами по себе отпугивали лучше любого меча.

— Добро пожаловать, господин Скиф! — пророкотал один из них. — Добро пожаловать, господин Патрик!

Охранники расступились, давая нам дорогу. Ну и зачем они здесь? Мы с Патриком переступили порог.

— Господин Скиф! — из глубины зала ко мне засеменил сам шеф-повар, на ходу раздавая распоряжения фигуристым официанткам-эльфийкам. — Какой высокий гость! Ну что же вы замерли, позвольте вас проводить!

— Оливье, что за фигня? — Я забыл о манерах и качнул головой на охрану. — Зачем они?

— Ах, простите, простите, их наняли по моей просьбе… — защебетал Оливье.

Из его пылкой речи я понял, что в ресторан повадились ломиться канализационные трогги и кобольды. Эти два племени — народ простой, а потому не брезговали объедками, которыми их подкармливали сердобольные официантки. В общем, звездный ресторан превратился в забегаловку, и Оливье вымолил у демократичного «господина Краулера» охрану, хотя тот поначалу упирался.

— Дикари, — покачал головой Патрик. — Охрана — это правильно, Скиф, а то и так в таверне Стефани покоя нет. Хоть здесь можно спокойно поесть.

К нам подошли Краулер и Бомбовоз, воин что-то жевал, а в руке держал кружку с элем.

— Господин Краулер объяснит, как трогги чуть не испортили наш ресторан! — напомнил о себе Оливье.

— Да достали эти дети канализации, — пискляво проворчал гном-маг. — Щенки кобольдов вообще тут черт знает что устроили, ни пожрать нормально, ни посовещаться.

— Да хрен с ним, — прогудел титан-воин. — Парни, меня кракен ждет, его скоро кормить пора, а нам еще плыть и плыть! Мы щас в центре океана, и глубинкой мне туда не прыгнуть. Придется Ортокону возвращаться за мной на один островок — день пути насмарку… Давайте ускоримся и закончим с этим?

— А где остальные? — Я перевел взгляд на шеф-повара, протягивающего мне меню. — Спасибо, господин Оливье, я сыт.

— Все здесь, в приватной комнате ресторана… — По лицу Краулера пробежала тень, он покрутил головой, поморщился. — Но лучше переместиться в командный центр. Оливье не даст сосредоточиться, да и… Нефиг скандалы на публику выносить.

— Ладно, я прыгну туда с Патриком, а вы остальных перетаскивайте.

Через пару минут все, как я думал, офицеры «Пробужденных», включая Тиссу и Инфекта, собрались в зале совещаний командного центра. Пока меня не было, Краулер организовал все как надо, и сейчас помещение выглядело не хуже, чем у Печенега. Даже Факелы Истинного пламени последнего образца были развешены.

Сюрпризом для меня стало появление двух незнакомых персонажей, впрочем, выглядевших почти как в жизни: человека-герильи 145-го уровня Хайро и эльфа-следопыта 142-го уровня Вилли. Кроме них, за круглым столом расположились мы с Краулером и Бомбовозом, Ирита, Патрик. Тисса и Инфект топтались, не смея присесть. Бросив на них хмурый взгляд, я сказал:

— Пока решение не принято, вы все еще офицеры. Занимайте места.

— Здесь не все, — сказал мне Краулер. — Позвать остальных?

— Остальных? — Сказать, что я удивился, все равно что ничего не сказать. — Кого именно?

— Алекс, — Ирита мягко тронула меня за руку. — Это было общее решение. Клан растет и развивается, мы втроем не справлялись, поэтому проголосовали за повышение Мэнни, Дьюлы, Декотры, Ранакоца…

— Что? — перебил я. — И культисты Морены теперь в клане?

— Не только, приняли всех последователей, чтобы шло в зачет прогресса «Пробужденных», — пробасил Бомбовоз. — В офицерский состав от каждой фракции взяли лидеров. От кобольдов Грог’хыра и Рыг’хара, от троггов Моварака, Укавану и Шитанака.

— От неграждан Мэнни и Дьюлу, — добавил Краулер. — Все — жрецы Спящих.

— Стражи еще, — вспомнил Бомбовоз. — Флейгрей, Нега, Рипта и Анф — тоже офицеры клана.

Я вспомнил о миссии сатира и суккубы и спросил:

— Кстати, а где они?

— Да как обычно, — ответила Ирита. — Рипта с Анфом на Менгозе, охраняют работяг, а Нега с Флеем бухают в таверне Стефани. В общем, Алекс, итого в клане двадцать два… или двадцать, без Мелиссы и Малика, офицера на почти три тысячи разумных. Адекватный руководящий состав для такого количества.

Я заметил, как Тисса закатила глаза, когда говорила Ирита, и как переглянулась с Инфектом, а тот развел руками.

— Это еще Гироса нет, — не к месту добавил Бомбовоз. — По идее, такого воина тоже в офицеры надо будет…

— Сам посуди, Скиф! — обратился ко мне Краулер. — У троггов был внутренний конфликт, откололось племя, пожелавшее вернуться к своим старым богам. И что делать? Вникать во все это мне или Бому?

— А когда культисты заняли новый рудник под свои ритуалы? Мэнни сцепился с Ранакоцем, Дьюла вступился за друга и чуть не убил полуорка!

— Сейчас у вас дикие еще, те, что из Зоны переехали, — хмыкнул Хайро. — Считайте, что у них отдельная «фракция». Алекс, твои офицеры правы, к тому же решение принято верно: повышены те, кто и без того лидер среди своих.

— Да я только «за», — пожал я плечами, успешно подавив «я-одиночку», желавшего контролировать такие решения. — Целиком поддерживаю и одобряю. Только речь об Инфекте и Тиссе. Ваш «адекватный руководящий состав» в курсе этой ситуации? Или будем троггам рассказывать об острове «амазонок» в реале? — Как бы я ни хотел придать тону равнодушия, все равно вышло ядовито. — Давайте это решение примем сами, без неписей…

— Вызываю Мэнни и Дьюлу, — сказал Краулер. — Скиф, на будущее. В панели управления кланом появилась команда призыва офицеров. Работает только внутри замка, но все равно очень удобно. Жаль, работяги на Менгозе. Бом, смотаемся за ними?

Тот кивнул, и гном и титан с хлопком исчезли из своих кресел.

— Мне уйти, Алекс? — поинтересовался Патрик. — Я ведь тоже своего рода, как ты выразился, «непись».

На мгновение мне стало стыдно, но только на мгновение. Просто я не видел смысла в присутствии всех офицеров. Даже Мэнни и Дьюла будут здесь лишними, потому что наши вопросы с предателями — это больше семейное дело между основателями.

— Оставайтесь, дядя Патрик, — сказал я. — Не хотел никого обидеть, просто имел в виду, что местным будет сложно понять все нюансы…

Хлопнуло, выкидывая у входа четверых: вернулись Бом и Краулер с Дьюлой и Мэнни. Новоприбывшие сели за стол, причем так уверенно, словно уже не раз здесь бывали.

— Давайте к делу, — предложил Краулер. — Все в курсе темы?

— В курсе, — буркнул Патрик. — И если мое мнение считается, напомню, кем я был в Тристаде. Все, кроме этих двух, — он указал на Хайро с Вилли, — знают, что я был нищим забулдыгой, клянчившим медяки. Но мне дали второй шанс. Я прошу того же для этих мальцов… — Патрик посмотрел на Тиссу с Инфектом. — Не иначе как бес их попутал. Наказывайте как хотите, но в клане оставьте.

— Ты это, Скиф… — пробормотал Бомбовоз, глядя в стол. — Мы с тобой согласились насчет Малика в реале, но ты был только с дороги… Не хотелось спорить. Инфект же нам как брат! Бегемот сказал, что он кинжалы тырил, потому что считает себя вором, это ж рефлекторно все!

— Подсознательно, — кивнула Ирита. — Я читала про такое. Может, Малик клептоман?

— Сама ты клептоманка! — выпалил Инфект, до того сидевший тихо. — Надо еще тебя проверить, а то как-то несправедливо получается! Я, сооснователь клана, буду наказан за мелочь, а ты ворочаешь огромными суммами! Много к рукам прилипло? Бом, Краулер, ну вы-то хоть нормальные? Проверьте ее!

— Да это жесть какая-то! — воскликнула Тисса. — Алекс, опомнись! Ну что такого мы сделали? Когда я решила переходить к «Белым амазонкам», ты сам меня отпустил! И даже не пытался отговорить! А Инфект все время с тобой был, класс сменил на благо клана! Или это все из-за Лиама? Ну тогда и скажи, что ты так обиделся, что готов выкинуть меня из клана! Признай, что ревность превратила тебя в придурка!

Крик девушки эхом отразился от стен в мертвой тишине: «Придурка! Придурка! Придурка!»

— Ты же сама ушла. Так что речь не о «выкидывании», а о приеме. И я против.

— Ой, все, — Тисса посмотрела на Краулера. — Ты обещал, что все будет нормально, Эд!

— Скиф, серьезно, — заговорил он. — Нас и без того мало, а ты предлагаешь выкинуть брата и сестру? Ты же знаешь, что на Играх была постанова, и благодаря Тиссе и Инфекту ты их выиграл!

— Алекс, твою мать… — выругался Бомбовоз. — Договорились же, что подобные решения принимаем голосованием!

— Не переживай, так и сделаем, — ответил я, сдержавшись. — Я смотрю, пару часов назад в реале вы с Эдом тоже «постанову» делали? Вы же оба голосовали за исключение Инфекта!

— Так было нужно, Скиф, — сказал Краулер. — Мы хотели, чтобы ты согласился встретиться со всеми, посмотреть им в глаза…

«Обоих надо оставить и держать при себе», — написал мне в личку Хайро. «Взаперти?» — написал я в ответ. «Озлобятся», — ответил герилья и покачал головой.

— Есть еще кому что сказать? — спросил я.

— Пусть остаются, — предложил Вилли. — Малик вернет украденное, и черт с ним. В реале мы за ним присмотрим, а в Дисе просто ограничьте ему доступ к материальным ценностям.

— В Калийском дне за воровство могут убить, — проворчал Мэнни. — Тем более речь, как я понял, не о мелочи. Слышал, что Иритка насчитала там миллионов на двадцать. Мне столько за всю жизнь не заработать, а он — «мелочь». Ну-ну. А девчонка… Вы, ребята, еще совсем юные, вам нужно учиться прощать. А то у вас только черное и белое. Если мир делить подобным образом, жить не захочется. Учитесь понимать друг друга. Не бывает идеальных людей, так что смиритесь с недостатками близких.

— Я с ним согласен. — Дьюла, как обычно, был немногословен. — Выгонять не надо, и знают много, и большого предательства в их делах не вижу. Но решать тебе, Алекс.

— Решать всем. Но что бы мы ни решили, хочу сразу сказать бывшим друзьям. — Замолчав, я пристально изучил лица Тиссы и Малика. Девушка окатила меня холодным взглядом, парень ждал вердикта, закусив губу. — Малик, Мелисса, я никогда не найду достаточно слов, чтобы описать, что чувствовал тогда, на пресс-конференции в день открытия Игр. Вы просто растоптали все хорошее, что я к вам испытывал. Там, где раньше была любовь к вам, наша дружба, сейчас одна огромная морозная дыра размером с Провал. Не знаю, зарастет ли она когда-нибудь…

Уже заканчивая говорить, я подумал, что развел слишком много соплей, и устыдился за эти нюни. Откашлявшись, оглядел офицеров и твердо сказал:

— Голосуем. Кто за то, чтобы простить Инфекта и оставить его в клане? — Все руки поднялись, кроме моей и Ириты. — Кто за то, чтобы разжаловать его в рядовые? — Поднялись три руки: Патрика, моя и Ириты. — Оставить офицером с ограниченным доступом? — Снова все «за», кроме нас с Иритой. — Кто за то, чтобы оставить Тиссу в клане? — Все «за», кроме нас двоих. — Оставить ее офицером с полным доступом? — Опять все «за», кроме меня и моей девушки. — Переместить Мелиссу Шефер на базу клана в Кали? — Единогласно.

Вскочив и завизжав, Тисса бросилась обнимать Бомбовоза, Краулера и счастливо лыбящегося Инфекта.

Ирита подняла руку:

— Подождите!

Веселье стихло, все недоуменно на нее посмотрели.

— Я настаиваю, чтобы меня тоже перевезли на базу клана, — твердо заявила Ирита. — Голосуйте.

Все проголосовали «за», кроме Тиссы и Инфекта. Хайро поднялся и обратился к девушкам:

— Мелисса, Рита, собирайте вещи. Сегодня мы с Вилли заберем вас обеих.

Глава 4. Двойные стандарты

Мы не сговаривались, так получилось. Командный центр покинули все, кроме меня, Краулера и Бомбовоза. Ирита с Инфектом и Патриком пошли возвращать «позаимствованные» бардом кинжалы, Вилли повел Мелиссу обговаривать ее перемещение в Калийское дно, Мэнни и Дьюла направились в «Свинью и свисток» пообедать.

У меня было единственное желание — свалить отсюда подальше и усмирить кошек, скребущих душу. Но Краулер и Бомбовоз остались сидеть, намекая, что хотят объясниться, и я тоже не встал.

— Скиф… — мягко сказал воин. — Мы знаем, что не правы.

— Нужно было тебя предупредить о том, что мы задумали, — добавил маг. Он направил раскрытую ладонь на дверь, сжал кулак, и дверь исчезла, заросла стеной. — Теперь можно поговорить серьезно.

— Парни, не знаю, что вы задумали, но я вот настолько… — я почти сомкнул большой и указательный пальцы, — от того, чтобы выйти из клана и играть соло. Вопрос не в том, что вы сделали, а в том как.

— Не только с Тиссой общался Бегемот, — нахмурившись, сказал Краулер. — Бом здесь тоже почти не бывал, а я Спящего каждый день видел. Мы с ним много говорили. Все, что произошло, его идея.

— Как удобно стало валить на него свои подставы… — хмыкнул я и зло спросил: — Что ты обещал Тиссе?

— Что я ей обещал… — Краулер зажег маленький, с лимон, файрбол и завороженно всмотрелся в циркулирующие в нем потоки плазмы. — Обещал…

— Так, стоп! — рявкнул Бомбовоз. — Скиф, я ставлю себя на твое место и отлично понимаю, что ты сейчас чувствуешь! И Эд тоже! И нам все это тоже не сильно нравится! Поэтому давай, твою мать, ты выслушаешь с самого начала, а потом мы вместе помозгуем, как жить дальше?!

Он назвал Краулера реальным именем. Бывшие «дементоры» строго следовали принципу использовать в Дисе только игровые имена, а от них эта манера перешла и ко мне. Но сейчас, изменив правила, Ханг показал, что ситуация неигровая, она касается и реала.

— Ладно. Рассказывай, Эд.

Краулер погасил файрбол, посмотрел мне в глаза.

— Короче. После клоунады Малика и Тиссы на Играх мы с Бомом психанули и собрались выкинуть обоих из клана, прав хватило бы. Не веришь, спроси у своего знакомого журналиста Иена, он связывался с нами.

— Да, он говорил.

— Я бы так и сделал, но меня призвал Бегемот и велел их оставить.

— Хорошо устроился Спящий… — недовольно сказал я.

— Никто не собирался возвращать Тиссу, — добавил Бомбовоз. — Мы ее любим, но «Пробужденные» — давно не семейный фан-клан, у нас серьезные задачи, и, поверь, мы это понимаем лучше многих. Знаем, что на кону, а Тиссе доверия больше нет.

— Серьезные задачи? Какие же? Нарубить бабла?

— Дело не в деньгах, — качнул головой маг. — Мы с Иритой создали фонд… Нет, твоя девушка в нем ни на что не претендует, это мы с тобой потом подробнее обсудим. Короче, сейчас там уже почти четыреста миллионов реальных, очищенных от налогов фениксов.

— Сколько? — не поверил я своим ушам. — Четыреста? Откуда? Ладно, сотня за Ключ-портал на Холдест, а остальное?

— Ирита распродала много лута, поднятого с топов, объем добычи ресурсов вырос, — ответил Краулер. — И четыреста — это только то, что уже вывели. В казне еще почти столько же голдой.

— Офигеть!

— Ну а я о чем! Короче, каждый из нас троих имеет там долю. Половина твоя, по четверти — у нас с Хангом. Изначально там значился и Малик, но мы его вышвырнули к чертям после того, что они с Тиссой вытворили на Играх.

— Деньги можно вытащить в любой момент, целиком или частично, — сказал Ханг, — но есть два условия. Первое — нужно твое одобрение. На этом настояла Ирита. Второе — если любой из нас умышленно совершит что-то, что пойдет во вред «Пробужденным», он потеряет долю.

— И кто определяет, что пошло во вред? — предчувствуя подвох, осторожно поинтересовался я.

— Ты, — синхронно ответили друзья. Краулер добавил: — За этот пункт тоже можешь сказать «спасибо» Ирите.

— Женись на ней, Алекс! — хохотнул воин, но глаза его остались серьезными. — Девчонка как твой ангел-хранитель.

— Короче, дело не в деньгах, — повторил маг. — Если считаешь, что мы тебя предали, ты волен сделать что угодно. Выйти из клана, выгнать нас, лишить доли…

— Погоди, если дело не в деньгах, то в чем? Ну вот конкретно для вас?

— Слушай, для нас Дис всегда был больше, чем просто игрой, — ответил Бомбовоз. — Но и игрой тоже, нам интересно здесь развиваться, чего-то добиваться…

— Но вопрос в другом! — перебил Краулер. — Мы много времени провели с нашими негражданами, пока ты был на Играх. Общались и с дикими, и с новыми работягами. Знаешь, среди них тоже попадаются тормоза и придурки, но в целом они такие же, как мы. Я вообще не понимаю, как делят народ на граждан и неграждан!

— Ну да, я тоже, — встрял Ханг. — Наслушались мы, насмотрелись, как они живут. Братан, это не жизнь вообще! Они детям выдают один упс на весь день! Сами недоедают! В общем, мы с Эдом решили, что раз уж у нас теперь все хорошо, а будущее обеспечено, пора подумать о других. Понятно, что мы не в состоянии помочь всем, но…

— В силах помочь тем, кто рядом, — согласился я.

— Вот именно! — воскликнул Краулер. — Можно развивать клан, захватывать новые территории, предлагая негражданам лучшие условия труда, чем у других, финансировать им нормальные капсулы…

— Прекрасно, и я это поддерживаю, но при чем здесь Мелисса и Инфект?

— Сначала по Тиссе. Ее достижение не допускало анонимной Славы герою, поэтому ее тут же завалили предложениями. Самое щедрое поступило от «Детей Кратоса»: сто миллионов фениксов в год, а еще они пообещали ей гражданскую категорию C — типа не могут ее взять, если категория будет ниже, поэтому так. Как считаешь, достойное предложение?

Я промолчал, и Краулер продолжил:

— Информация не фейк, прошла в новостях «Детей Кратоса». И Бегемот и безопасники уверены, что Тиссу надо держать при себе, причем дав ей моральную поддержку. Так что мы типа «на ее стороне», — маг изобразил кавычки. — Поверь, эту игру спланировали не мы, а те, кому ты, похоже, доверяешь больше, чем нам.

— Подтверждаю. — Ханг поиграл желваками. — Ну не могли мы на совете повести себя иначе! Спящий сказал беречь подругу. У нее в душе полный раздрай, а то, как она себя сегодня вела, — просто защита. Ты же ее знаешь, если что не так, она ощетинивается, как ежик. Нам нужно было, чтобы она захотела остаться, и если бы не мы…

— Сам подумай, Алекс, — перехватил эстафету по промыванию моих мозгов Краулер. — Одно дело, когда Тисса была в «амазонках», подконтрольных нашему союзнику Хинтерлисту, и другое — враждебные превентивы. Мы с Хангом предложили Тиссе остаться в «Пробужденных» и пообещали, что убедим и тебя. Рядовым она, конечно, не пошла бы, поэтому мы предложили ей годовой контракт на десять миллионов с сохранением офицерского звания…

— Плюс бонусы от добычи — лута и ресурсов, — добавил Ханг. — 10%, как у остальных старших офицеров-основателей.

— И она отказалась от ста миллионов?

— Ты, похоже, плохо знаешь Тиссу, — ухмыльнулся воин. — Плевать ей на роскошь…

— Угу, а «Белые амазонки» что? Не роскошь? — проворчал я.

— Мы тогда не могли ничего гарантировать. А теперь ей на главное будет хватать и даже останется до фига, — продолжил Эд, и, похоже, он верил своим словам, а я ему — не очень. Перед глазами всплывали фотографии с острова, где Тисса обнималась с Лиамом.

— Вы сами говорили, что Мелисса настолько сильно увлеклась новой жизнью, что почти перестала с нами общаться. Почему вы уверены, что это не повторится?

— Видимо, хлебнула дерьма, поняла, что для превентивов она — расходный материал, — предположил Ханг. — Теперь проблема с отцом решена, на достойную жизнь деньги у нее есть, так что понятно, почему она выбрала друзей и родной клан. Если тебе будет удобно так думать, считай, что ей на нас плевать и она выбрала стабильность.

— Короче, Тисса согласилась на наше предложение, но поставила одно условие — простить Малика, — добавил Эд. — Она сама на него злится за «крысятничество», но… — он помолчал и воскликнул: — Блин, Алекс, у него никого больше нет, кроме нас, ты это понимаешь? Мы же с ним с детства дружим!

— Только доверие ему придется заново зарабатывать, — отметил Ханг. — Считай, с нами его репа — недоверие.

— И что вам помешало сообщить это сразу после моего возвращения? — зевнув, спросил я. Злость и обида схлынули, оставив усталость и опустошенность. Жутко хотелось спать. — Спящий запретил? Или я еще чего-то не знаю?

— Тисса выдвинула условие, когда ты был на награждении. — Заметив, что я оттаиваю, Эд оживился, добавил в речь эмоций. — Сразу после мы заглянули к Бегемоту, чтобы посоветоваться, и он порекомендовал не гнобить Инфекта. Типа он еще себя проявит на благо «Пробужденных» и Спящих.

— Да и безопасники сказали, что слишком жестким наказанием мы добьемся только того, что Малик перестанет считать нас друзьями, и рано или поздно это аукнется. Вилли предлагал поступить радикально и вообще стереть ему память о последних месяцах, но…

— Не, это перебор, — я невольно передернул плечами.

Современная медицина удаляла некоторые воспоминания жертвам насилия, страдающим от посттравматического синдрома, — с их согласия, конечно. Бывало, что и несчастливо влюбленные просили зачистить лишнее, но мозг слишком сложен, его тайны все еще не разгаданы, а потому всегда есть побочный эффект. Человек может не только забыть то, что хочет, но и лишиться важных воспоминаний или умений, словно теряя часть личности. Многие после зачистки памяти становились другими людьми.

Некоторое время я молчал, обдумывая услышанное. Не было оснований не верить друзьям, ведь их слова легко проверить, причем совсем скоро — после разговора с Флейгреем и Негой я намеревался идти к Бегемоту. Но и спускать с рук публичное пренебрежение моим мнением не хотелось.

— О’кей, — сказал я. — Пусть будет так, как решил совет. С Тиссой и Инфектом общайтесь сами, мне от их присутствия ни холодно, ни жарко. Но пока никаких «паровозов» с моим участием. Все равно, думаю, пока не уничтожу Чумной мор, играть буду соло.

Парни облегченно вздохнули, расслабились. У меня зачесались руки использовать Колесо Фортуны на Инфекте, чтобы его деяния «вознаградились» по заслугам, но слишком длительный откат заставил отказаться от затеи. Как же не хватает Деспота!

— Да у нас всех соло-игра, — вздохнув, заговорил Бомбовоз. — Краулер строит Магическую башню и рулит кланом, а я делаю квест Ортокона.

— «Руление» я спокойно отдам тебе, Скиф. Можешь забрать у меня права подписи и принятия важных решений. Но будь готов, что ни на что другое времени не останется. А перемещения Тиссы и Инфекта, если ты им все еще не доверяешь, можно отслеживать через Поиск единоверца, мы тоже за ними будем присматривать, — заключил Краулер.

— Давайте просто договоримся, что впредь таких балаганов не будет. Большой совет клана — для всех офицеров, а для обсуждения реально ключевых вопросов будем собираться только мы втроем.

— Справедливо, — прогудел титан-воин.

— Договорились, — кивнул гном-маг. Покопавшись в инвентаре, он протянул мне какое-то зеркальце. — Держи, трансконтинентальная видеосвязь! Эпик!

Мифриловое зеркало дальновидения

Эпический аксессуар связи.

Связывает с любым владельцем другого зеркала дальновидения, находящимся в вашем списке друзей или соклановцев. Позволяет видеть собеседника так, словно он находится перед вами.

Изготовитель: Джокер.

Шанс потерять после смерти снижен на 90%.

— Серьезно? — Я не смог сдержать улыбки. — Джокер? Тот самый?

— Ага, — усмехнулся Краулер. — Можно было взять изделия других мастеров, но решили поддержать оптовой закупкой твоего соратника по Играм. Стоит почти пять миллионов, так что береги и не теряй. Взяли всем старшим офицерам. И это… — он замялся. — Когда Рита прилетит в Кали, встанет два вопроса. Во-первых, нужно будет посидеть вчетвером, подумать, во что вкладывать деньги фонда. Потому что деньги должны работать!

— Во-вторых?

— Надо понять, выделять ли ей отдельные апартаменты или заказывать тебе новую кровать?

— Такой же вопрос насчет Тиссы, — хохотнул Ханг, но осекся, увидев мои вспыхнувшие глаза. — Извини, думал, что будет смешно.

— Не смешно.

***

В «Свинью и свисток», где хотел встретиться с сатиром и суккубой, я пошел в сопровождении Хайро. Безопасник ждал меня у входа в командный центр, желая, видимо, донести и свою точку зрения.

Герилья знал клановую крепость лучше, чем я, — повел по потайным коридорам, вдали от народа и лишних ушей. Открыв невидимую дверь в стене, Хайро кивнул в проход:

— Так короче и быстрее. Дверь не откроется, если ты о ней не знаешь. Отсюда прямой путь за пределы замка, а оттуда до таверны рукой подать.

— О чем вы хотели поговорить?

Топая последним, я оглянулся по сторонам. Странный тоннель, широкий, так что вполне можно и не тесниться, идти рядом — еще много места останется. И светло в нем, как днем, хотя ламп не видно. Похоже, Хайро действительно знал крепость лучше всех, потому что навстречу никто не попадался, и наши одинокие шаги гулким эхом разносились по пустому коридору. Тихо было так, что уши закладывало, оттого голоса казались чересчур громкими.

— Давай по пунктам, Алекс. Я не телепат, но прекрасно видел, что с тобой происходило во время совета. Ты хотел выбросить Малика и Мелиссу не только из клана, но и вообще из жизни, верно?

— Сто процентов. Мой дядя Ник всегда говорил, что от таких надо избавляться сразу, отсекать их бесповоротно, а не резать хвост по частям. В мире миллиарды людей, зачем цепляться за тех, кто портит настроение?

— Твой дядя — мудрый человек, — сказал Хайро не оборачиваясь. — А про второй шанс он тебе что-нибудь говорил? Я не в курсе подробностей, но кое-что слышал об Утесе. Говорят, подлый был человек, и ты не раз страдал от его рук?

— Это другое. Мы стали врагами в первую же встречу, а от врага и не ждешь добра.

— И все же, несмотря на твою помощь, он покинул клан, никого не предупредив. Мне рассказывали парни.

— Он не просто предупредил меня, он советовался. Нергал, бог-покровитель, поставил Утеса перед выбором, и у нас не было другого выхода, кроме как отпустить его. Тем более без моего разрешения он бы не смог покинуть «Пробужденных».

— Ну вот! — довольно улыбаясь, воскликнул Хайро. — Ты его отпустил. Он советовался с тобой. Ты сделал вывод, что его поступок не предательство и все на благо клана. А где были твои друзья, когда ты принимал эти решения?

— Им нельзя было знать…

— Как и твоим соратникам по Играм нельзя было знать, почему ты простил Дестини Виндзор. И почему ты вдруг убил их всех на пороге логова Аваддона. Сечешь, к чему я клоню, сынок? Ты так часто брал на себя ответственность, что привык принимать решения, касающиеся многих, единолично, не ставя никого в известность. Какого же хера обижаешься, когда мы — твои друзья и партнеры! — принимаем решение на благо клана, который всем стал семьей, не сообщив тебе? Подумай об этом.

— То есть, по-вашему, все произошедшее на совете — нормально?

— Служба безопасности считает, что совет принял лучшее решение в сложившихся обстоятельствах. Мелисса в «Детях Кратоса», которые своим влиянием сравнимы с ООН, отчаявшийся и озлобленный Малик, который бы спал и видел, как сдать тебя Триаде или Картелю… Ты имеешь полное право им не доверять, но тебе же будет спокойнее, если эта парочка останется рядом… Почти пришли.

Хайро нарисовал что-то пальцем в воздухе, перед ним вспыхнула пламенеющая руна, наложилась на стену, и та сдвинулась, открывая проход наружу. Я вышел и зажмурился от яркого солнца.

— Мне пора выходить из Диса, надо лететь за девушками, — сказал Хайро, оставшись на пороге. — Дам совет напоследок: выбрось из головы старые обиды и сфокусируйся на цели. Она намного выше, чем ты думаешь, но мы поговорим о ней чуть позже.

— Позже? Вы точно говорите о моей цели? Если так, то откуда вам знать, к чему я стремлюсь?

— Ты неглупый парень, Алекс. Уверен, что ты давно понял, что мы с Вилли и остальными ребятами встали на твою сторону не за контракты. — Заметив, как я напрягся, Хайро обезоруживающе улыбнулся. — Не переживай, мы хотим одного и того же.

— Чего?

— Не сейчас. Повторю — сосредоточься на цели, а пока не забивай себе голову. Клянусь, ты все узнаешь в свое время.

— Когда?

— Когда будешь готов.

Выдержав мой пристальный взгляд, он кивнул. Что ж, хорошо. Доверие безопасник заслужил, и если считает, что время для разговоров пока не наступило… Подожду.

Я окинул взглядом его фигуру. Герилья — смежный класс для скаутов и следопытов, однако больше заточенный на ведение партизанских боев в лесу, имеющий бонусы на маскировку и внезапный взрывной урон. Видеть Хайро таким молодым, без седины и морщин, было удивительно.

— А вы вообще играть умеете, мистер Моралес?

— Умею, но не люблю, если, говоря об игре, ты подразумеваешь бои. Навоевался миротворцем.

— А хоть во что-нибудь играли до Диса? Ну, может, в детстве?

— Тогда не существовало полного погружения, сынок. В то время на весь мир гремел «Ракуэн», но игра была несбалансирована. Один русский парень нашел там мифическую кирку с практически неограниченной возможностью усиления и захватил весь мир. После этого игра для многих закончилась…

***

У входа в таверну меня поджидал Гирос. Ниндзя сидел на лавочке и смотрел себе под ноги, но как-то догадался, что я рядом, и вскочил с поклоном:

— Скиф-сан, приветствую вас! С возвращением с Игр!

— Привет, Гирос!

— Скиф-сан может уделить немного времени новому адепту Спящих Гиросу?

— Может, но не сейчас, Скифа-сан ждет сам Спящий!

— Понимаю и не настаиваю. Гирос будет ждать вашего приглашения, Скиф-сан, — Ниндзя снова поклонился и вышел из Диса.

Бегемота я услышал, едва пересек порог «Свиньи и свистка». Спящий звал к себе вместе с Флейгреем и Негой. Их я заприметил сразу, потому что вся активность и веселье в таверне сконцентрировались вокруг их столика.

— Босс! — завизжала Нега, неуловимо ускорилась и через мгновение стояла рядом, а ее хвост обвивал мою шею.

Суккуба чмокнула меня в щеку. Гомон в таверне утих, все меня заметили и принялись скандировать:

— Наш Скиф — чемпион! Наш Скиф — чемпион!

— Привет всем, — смутился я. — Как дела?

С кухни выглянула тетушка Стефани, помахала мне рукой:

— Садись, Алекс, накормлю!

— Спасибо, в другой раз, я тороплюсь! — крикнул я, улыбаясь. Хоть здесь все по-прежнему. — Флей, надо поговорить!

Сатир, прихрамывая и раздвигая народ, приблизился, приобнял и прошептал:

— Враг Преисподней? Ну ты даешь, босс! Я едва сдерживаюсь, чтобы не накостылять тебе по шее! Сердце пылает, требуя разорвать врага!

— Испытываю те же чувства, — шепнула в другое ухо Нега. — Пойдем отсюда, я слышу зов Спящего…

Я принял их в группу и телепортировал сразу в храм. Если два демона накинутся на меня, надеюсь, Бегемот их удержит, но на всякий случай я приготовил Духовный капкан и Летаргию.

Едва мы появились, перед нами предстал Спящий в самом ужасном обличье. Без видимых усилий Бегемот запер храм — колонны словно растеклись, сливаясь в сплошную стену, после чего загрохотал, выпуская пар из крошечных кратеров на теле и сочленений брони:

— Ты снова справился, инициал! Мы с Тиамат гордимся тобой!

— Ты же знал, что так и будет?

— Мы не всесильны и не всеведущи, — ответил Бегемот, озабоченно оглядывая меня. — Интересная метка… — Зыркнув на суккубу и сатира, он ткнул в них могучей дланью и сделал движение, словно выкорчевал из них что-то. Оба демона тут же расслабились. — Так-то лучше. К душе Скифа прилипла частица Упорядоченного. Демоны, искаженные Хаосом, всем нутром ненавидят Упорядоченное и считают врагом всей Преисподней любого носителя его частиц.

— Ты убрал с меня эту метку? — спросил я, памятуя о том, что собираюсь в демоническое измерение.

— Подобное не в силах сделать никто, инициал. Хаос и Упорядоченное первозданны. Их баланс является сутью всего, даже нас, Спящих. Все, что я сделал, — заблокировал хаотическую часть этих двух демонов. Теперь они не видят в тебе Упорядоченного, а значит, не испытывают к тебе противоречивых чувств.

— Ладно, — смирился я. — А что по жрецам Тиссе и Инфекту? Считаешь, что решать их судьбу в клане без моего участия — правильно?

Если бы божество, негодуя, увеличилось раз в десять, чтобы поразить меня размером, и громогласно поставило на место, я бы не удивился. Но Бегемот просто спросил:

— Тебя удивляет, что я напрямую даю задания своим жрецам?

— Меня уже ничего не удивляет. Если хочешь, могу принять тебя в клан и назначить лидером, и командуй сколько хочешь…

— Босс! — испуганно воскликнула Нега. — Молю Преисподней, увидь края!

Я осекся, поняв, что при свидетелях лучше не гневить Спящего. В конце концов, все, чего я добился, сделано с его помощью, и вряд ли он бы сделал что-то, что мне навредило бы.

— Прошу прощения, Спящий. Я просто устал… Мне кажется, что я теряю контроль и окружен предателями. Не знаю, что делать…

— Ты должен определиться, какими разумными ты хочешь окружить себя. Каких друзей ты ищешь — послушных льстецов, сикофантов или настоящих соратников, инициативных и преданных? От того, что выберешь, зависит точка зрения. Я полагал, что ты набрался достаточно мудрости, чтобы желать второго.

— Все время забываю, что наш босс совсем юнец, — буркнул Флейгрей. — Зачем столько силы такому наивному созданию?

— Он неиспорчен, — ответил ему Бегемот. — В отличие от вас. Но довольно разговоров! Я призвал вас, чтобы Скиф перешел к следующему этапу своей миссии.

— Нет-нет-нет, — я помотал головой, подняв руки перед собой. — Никакого следующего этапа, пока не объяснишь, как ты узнал будущее!

Бегемот подошел, положил лапищи на плечи, всмотрелся в мое лицо. Отстранившись, заговорил:

— Мы не видим будущее, инициал, но что есть будущее, как не развитие настоящего? Ты видишь зарождающуюся реку и ее течение, а значит, можешь предположить, чего достигнут ее воды. Зная особенности ландшафта на ее пути, ты сделаешь предположение еще точнее.

— Как обычно, абстрактно и без четкого ответа, — разозлился я. — Как вы догадались, что Кетцаля наградят именно Эгидой? Откуда вообще знали, что он станет лучшим игроком дня?

— Вы, пришельцы из другого мира, приходите в наш сон, инициал, отдавая ему знания, чувства и потайные помыслы. Вместе с нашими снами, то есть всей вселенной Дисгардиума, все это и есть тот самый «ландшафт», позволяющий нам видеть, куда течет река времени. Когда будешь готов, узнаешь больше.

— Знаешь, Спящий, это уже достало! Когда ты приказываешь мне сделать что-то мелкое, не требующее особых усилий, — например, построить тебе храм там, где никто никогда не бывал, или уничтожить Чумной мор… Я, каким бы слабым ни был, считаюсь готовым! А когда просто прошу нормально ответить на прямой вопрос…

— Довольно! — рявкнул Бегемот. — Не забывай, с кем говоришь, инициал!

— Вот! — удовлетворенно заметил я. — Мне, значит, «инициативные» друзья, а тебе — полное подчинение безынициативных последователей. Стандарты у тебя, Спящий, двойные.

— Что позволено Юпитеру… — заговорил Флейгрей, но Спящий прервал его движением руки и миролюбиво пророкотал:

— Ты прав, демон. Он совсем юн и наивен, а оттого резок в суждениях и оценке поступков. — Спящий обнял меня, похлопал по спине. — Все в свое время, Скиф. Все в свое время… Алекс. — Не дав мне опомниться, он перевел тему: — А сейчас… Пусть демоны расскажут, добились ли они своей цели.

Сатир с суккубой переглянулись, и Флейгрей развел руками:

— Да тут нечего рассказывать, тем более ужасающий и справедливый Бегемот знает все то же, что и его последователи. Прикинулись мы с Негой, стало быть, богатой парочкой молодоженов и отправились в медовый месяц в Туаф. Город большой, прибрежный, там и отдыхать хорошо, и народу много. В общем, задержались, вошли в высшие слои местного общества и получили приглашение на званый прием в дом первого советника Туафа.

— Такой деревенщина, — заметила Нега. — У тамошней аристократии никакого вкуса. Жена первого советника, госпожа Стафа… Диабло всемогущий, это пошлый кич! Уж на что я…

— Нега! — перебил Бегемот. — К делу!

— Эх… — Нега посмотрела на меня. — Значит, запоминай, босс. Первый советник Туафа Рион Стафа не так прост, как кажется всем горожанам. По всей Латтерии он больше известен как Крапива, но о его второй сущности никто не знает. В противовес Зеленой лиге Стафа создал огромную организацию, промышляющую разбоем, грабежами и похищениями высокопоставленных лиц.

— Постой! — В голове заворочались смутные воспоминания о временах моего соло-фарма, когда я привлек кобольдов-отщепенцев, а в логове огра Уот’ала дрался с Утесом и проиграл. — Его зовут Крапивой? В окрестностях Тристада много разбойников из банды Крапивы! За него даже награда объявлена, только его никто никогда не встречал!

— Как сказала Нега, у Риона Стафы разветвленная сеть по всему континенту, — ответил Флейгрей. — И я клянусь членом Азмодана, что этот самый Крапива заключил сделку с демоном. Причем не с обычным, а с кем-то из высших.

— С Белиалом, — фыркнула Нега. — Почерк этого князя я ни с чьим не перепутаю. Такие изящные зарубки на душе смертного — его рук дело!

— Да не суть, — сказал сатир. — В общем, дело сделано, босс. Мы понаблюдали за Стафой-Крапивой. Каждую среду он тайно исчезает из города на всю ночь, даже жена не догадывается. Нега проверила, он вешает на нее морок.

— А что он получил за душу? — поинтересовался я.

— Не знаем, — ответил сатир. — Точно одно: что-то позволило ему в короткое время подмять под себя почти всю преступность Содружества. Был в Рубиновом городе случай, там один бес купил душу смертного за возможность охмурять любых баб. Так вот…

— Да погоди, — перебила его Нега. — Босс, прежде чем ты что-то решишь, хочу напомнить, что попасть в Преисподнюю проще, чем выбраться из нее. Добудешь ты Угли Адского пламени или нет, но… Ты подумал, как собираешься возвращаться?

— Э… Я неумирающий, поэтому планировал просто погибнуть там. Тогда воскресну на Кхаринзе и…

— Сомневаюсь, — хмыкнул Флейгрей. — Не знаю, чем ты думал, но не сработает. Если ты и размышлял над этим вопросом, то явно недолго. А потому мы с Негой заранее подумали за тебя.

— И?

— Есть вариант вернуть тебя стандартной Пентаграммой призыва. Видишь ли, пентаграмма переносит не только демонов, механика этой технологии действует на любых разумных, но есть важный нюанс — в тебе должна быть хотя бы капля демонической…

— Инициал! — вдруг взревел Бегемот.

Мы непонимающе вытаращились на него. Сделав движение пальцем, он убрал из храма демонов и вместе с командой выдал повелительный импульс, заставивший тут же действовать:

— Тиамат в беде! Ее храм атакован нежитью! Поспеши!

Кивнув, я облачился в Хладнокровие карателя, надел Косы Жнеца и активировал Глубинную телепортацию к храму Тиамат в Лахарийской пустыне.

Мир мигнул, и я тут же взлетел, задыхаясь от тошнотворного запаха гниющей плоти. Содрогнулся, окинув взглядом оазис, воссозданный Тиамат. От горизонта до горизонта колыхалась орда нежити: шуршала, булькала, хрипела и урчала. Я выделил гигантских Поганых тошнотищ и Мерзких поганищ, Костяных гончих, истекающих гноем пустынных тварей, исполинского кракена-зомби, ползущего по песку… Оценив уровни прислужников, я запаниковал — как с ними бороться? Никого ниже 800-го!

У западной дюны кучка зомби жадно обгладывала останки Краша. Призывать остальных питомцев — все равно что скормить их этой голодной орде, которая смыкалась кольцом вокруг низины, где располагался храм. Его уже не спасти, и единственная надежда — захватить высшего легата и заточить в камере-ловушке под горой Мехарри. Приготовив Летаргию и Духовный капкан, я заскользил взглядом по фигурам…

Но Айлин, разящий клинок Инноруука 854-го уровня, высший легат Чумного мора, нашла меня первой.

— Думала, ты не решишься, — крикнула она, протянув ко мне руку. — Ко мне, демоноборец!

Освобождение защитило от первой попытки меня законтролить, но дало сбой на второй:

Подчинение разума: контроль над вашим персонажем перешел к Айлин!

Все элементы интерфейса поблекли — телом завладела Айлин. Мой персонаж спустился, она взяла меня за руку. Разум метался внутри черепной коробки, я заставлял себя сопротивляться, но тщетно.

Под взглядом Айлин подсветились посеревшие иконки способностей. Она остановила выбор на Глубинной телепортации, изучила выпавший список точек назначений, добралась до пункта Крепость Кхаринза — Замок, первый уровень…

…и активировала навык.

Глава 5. Высший легат

Орда нежити приблизилась к храму. Пустынные стервятники-зомби ринулись к колоннам, впились в них когтями, принялись долбить клювами, Мерзкие поганища и Поганые тошнотища наваливались мощными несуразными телами, пытаясь расшатать камни, охая, хлюпая и роняя куски плоти. Чумные очаги проникли под алтарь, чтобы подточить его снизу.

Были в орде высшего легата и Крюкастые мортены вроде моего бывшего прислужника Кермита, и Панцирные скорпиды, и Шаи-хулуды — колоссальные песчаные черви, и Мертвые перекати-поля, так что вскоре храм скрылся под копошащимися мертвецами.

Боковым зрением я заметил, что за мгновение до переноса Айлин призвала других легатов. Кого именно, я разглядеть не успел — девушка активировала иконку Глубинной телепортации.

Сможет ли она убить меня, пока я под контролем? Мысль мелькнула за короткое время каста и переноса и тут же исчезла, смытая адреналиновым всплеском.

Глубинка дала сбой или Завеса искажения, поставленная Бегемотом, защитила Кхаринзу от проникновения смертоносного чужака, но нас перенесло в другое место. Воздух наполнился криками и воплями о помощи:

— Нежить! Айлин здесь! Нежить!

— Зовите стражу!

— Она со Скифом!

Голову Айлин венчала Корона легата, из-под нее развевались длинные черные волосы. Судя по схожести дизайна с короной, девушка получила еще два предмета из этого комплекта: черные сапоги и отливающие серебром ромбовидные наплечники, из-под которых выделялась ядовито-зеленая пыльца.

— Так-так… — сказала она, спокойно осматриваясь. На омертвелом лице, оплетенном сеткой черных жил, ничего нельзя было прочесть. — Мэрия Даранта? И как подобное произошло? Почему мы здесь, раб? А, ну да, ты же не можешь ответить…

Площадь, на которую мы угодили, быстро пустела — люди взмывали в воздух на маунтах, разбегались с воплями, с характерными хлопками вспыхивали телепорты, куда пытались прыгнуть все, кто находился поблизости. Но спастись успел не каждый, Айлин полыхнула Чумной яростью, и на кварталы вокруг никого не осталось. Я заметил, как внутри здания, за окном, опал пеплом служащий мэрии. Меня же спасла Невозмутимость.

— С некоторых пор ненавижу живых, — пробормотала Айлин, посмотрев на меня белесыми глазами снулой рыбины. Я хорошо ее понимал, сам привык к бесконечному одиночеству, прокачиваясь вдали от чужих глаз в окружении безмолвных неживых прислужников. — Так, ладно, побудь здесь, Скиф.

Оставив меня, она отошла в сторонку и активировала, как я понял, Зов высшего легата. Мгновение спустя моя догадка подтвердилась — вся брусчатка вокруг Айлин растворилась в жиже, из которой начали формироваться тела чумных прислужников. Скиф смотрел на мэрию и не мог обернуться без приказа, но я помнил, что Зов не прокачивается, а значит, Айлин призвала лишь десяток тварей.

Мой персонаж все так же был под контролем, но разум оставался свободным, и я лихорадочно искал способ спастись, но все задумки никуда не годились. Пока мой разум подчинен, ничего не сделать. И тогда я начал размышлять о том, что смогу, если верну свободу действий. Сейчас Айлин тратит на поддержание Подчинения разума пятьсот восемьдесят одну тысячу единиц чумной энергии в минуту, по тысяче за каждый мой уровень. Учитывая ее экипировку и то, как сильно она прокачала навыки легата, у нее полно времени…

Сверху донесся боевой клич, захлопали крылья. Кто там? Подоспела столичная стража? Раздался звук смачного плевка, потом заревел умирающий грифон и заорал человек. Похоже, прислужник Айлин походя прикончил скаута.

Неживая девушка-легат расставила своих тварей вокруг нас, приказав патрулировать территорию, а сама вернулась ко мне, вальяжно расположилась напротив и усадила моего персонажа.

— Смотрела хайлайты, ты неплохо выступил на Играх, раб, — почти миролюбиво проскрежетала она.

Казалось, ее вообще не беспокоит, что она сидит в сердце Содружества в нескольких милях от замка короля Бастиана Первого.

— Спасибо, госпожа высший легат Айлин! Рад, что вы наблюдали за моей игрой, о госпожа! Позвольте поцеловать ваши пятки, госпожа Айлин!

— Потом поцелуешь, — отмахнулась она и засмеялась. — А сейчас давай посмотрим, что у тебя в сумке, раб?

Скиф открыл инвентарь и выгрузил все, разложив перед Айлин. Девушка с кошачьим любопытством начала перебирать вещи, складывая их к себе:

— Громовержец… Сгодится для моей коллекции божественного оружия… О, Умноженная эссенция жизни? Та самая? Эх… Жаль, жаль… Жаль, что не могу использовать. — Она отбросила награду за победу в Играх, как какой-то серый хлам. — А вот это поинтереснее — Благосклонность Изиды. Мне такое не нужно, но, может, найдется покупатель на черном рынке… Быстрее ветра… Медальон демоноборца… Карающий Инноруук! Что это? Шкура первозданного зверя! Мне с моим Бессмертием оно без надобности, но… Хе-хе, пригодится против идиотов из «Элиты», если те вздумают взбунтоваться!

Измененный голос напоминал старушечье дребезжание, но интонации передавал отлично. Бессильная злость клокотала внутри, ослепляла, велела действовать, и я не оставлял попыток вернуть контроль над персонажем: посылал мысленные сигналы к ногам, рукам, но они по-прежнему подчинялись не мне, а воле Айлин. Особенно бесила раболепная манера общения моего персонажа, нотки заискивающего лакея в голосе.

Лишив меня всего материального, Айлин сказала:

— Давай-ка тебя разденем, раб. — Управляя моими руками, она сняла с меня всю экипировку, оставив в одном исподнем. — Браслет Уравнитель… Хм… Вот это крутая вещь! Спасибо, раб! Хладнокровие карателя… Шикарный доспех! Бездна, привязано к душе Скифа! И Косы Жнеца тоже? Раб, ты меня разочаровываешь! Впрочем, тебе оружие и доспехи больше никогда не понадобятся, поэтому проще уничтожить… Слушай, а отличное видео получается! Ладно, ты меня убедил. Можешь поцеловать мои пятки.

Она снова заговорила мною, полностью контролируя речь:

— Умоляю вас, прекрасная госпожа! Позвольте мне поцеловать не только пятки, но и то…

Все, что дальше говорил Скиф, о чем он «умолял» высшего легата, выпрашивая дозволения «госпожи», не в каждом фильме для взрослых услышишь. Айлин дурачилась, разыгрывая кукольную постановку, и с каждой секундой я все больше понимал, насколько она уверена в себе, и ее самонадеянность небеспричинна. За несколько минут ее прислужники с легкостью перемололи в фарш несколько звеньев королевской стражи, а девушка-легат и бровью не повела.

Набаловавшись, она ткнула в меня и игриво сказала:

— Пу-у-ух!

Из ее пальца выстрелил черный лучик. Коснувшись кожи, он растекся незримой пеленой и в мгновение ока обволок все тело.

Абсолютное подавление: на 10 минут вы лишены доступа к инвентарю и коммуникациям, а также всех способностей, навыков, перков и бонусов богов-покровителей; состояние невозможно развеять или снять любым другим способом.

— Пу-у-ух! — повторила Айлин, и мои ноги намертво приковало к каменной мостовой призрачными цепями.

Астральные кандалы: 10 минут вы не можете сдвинуться с места; состояние невозможно развеять или снять любым другим способом.

Еще парой жестов она освободила меня от контроля и сделала кое-что неожиданное:

Подчинение разума: Айлин сняла контроль над вашим персонажем.

Чумная защита: на 5 минут вы приобрели иммунитет к урону Чумного мора.

— Цени, раб, — оскалилась Айлин. — Хотя ты уже не раб… Знай, что умрешь только тогда, когда я так решу, а пока живи.

Оглядевшись, я поднялся, но не смог оторвать ног от земли, их словно прибили к брусчатке.

Отвернувшаяся Айлин обозревала площадь, заваленную трупами. По ним будто прокатилась волна дрожи, и покойники одновременно начали медленно подниматься.

В дальнем конце площади вспыхнула пелена Великого портала, откуда высыпали воины в доспехах Содружества.

— Говорить можешь, демоноборец? — поинтересовалась Айлин. — Не против немного поболтать перед тем, как потеряешь персонажа?

Она зыркнула на поднявшихся зомби, и те, хрипя и клокоча, бросились на неписей и связали их боем.

— Откуда эти навыки? Как? — глухо спросил я. Тело ощущалось чужим, язык не слушался и еле ворочался. — Как ты смогла?

— Подозреваю, что так же, как ты получил свое умение летать. Ты в курсе, что ИскИн Диса не выдает награды вслепую? — В голосе ее слышалось самолюбование, Айлин упивалась властью, рисуясь и перед самой собой, и перед воображаемыми зрителями. — Тебе понадобилась мобильность, и он подарил крылья. Мне нужно было то, что поможет против тебя. Астральные кандалы я получила за 700-й, Абсолютное подавление — за 800-й. Думаю, на соло-Арене у меня не будет конкурентов, — она засмеялась каркающим старушечьим смехом.

Айлин была безгранично счастлива и не спешила заканчивать шоу. Все, что мне оставалось, — тянуть время, надеясь на счастливый случай. Вдруг явится высший жрец Нергала с парочкой Аспектов света, отвлечет Айлин и даст мне возможность уйти?

— Чему ты радуешься? Ты же не смогла попасть к нам, как хотела.

— Я должна была попытаться, у меня там дела, — фыркнула девушка. — Но раз не вышло, ничего страшного. Это терпит, впрочем, я приду на твою Кхаринзу совсем скоро и со всей своей ордой.

— Как? — спросил я, поняв, что раз она знает название острова, значит, нашла общий язык с Магваем.

На ответ я не особо рассчитывал, но Айлин решила еще раз распушить битые Чумным мором перья.

— Есть способ. Получила кое-что за 600-й. Да ты не заморачивайся… демоноборец, — она ухмыльнулась, нижняя губа лопнула, и из трещины выступил бурый гной. — Во имя Ядра, ты себе даже не представляешь, как я жаждала попасть на Игры, Скиф! А когда попала, мечтала, что стану первой, кто одолеет финального босса!

— И тебе все еще этого хочется? — неторопливо спросил я, поглядывая по сторонам.

— Ты отнял эту мечту, первой мне уже не стать, а второй быть не хочу. Но я не в обиде. Ты — чертов демоноборец, а я — высший легат Чумного мора. И что же круче? Дай подумать… Хм, ты в моих руках, весь твой шмот я отобрала, даже не вспотев… Пожалуй, я помощнее… Знаешь, я столько думала об этой встрече, размышляла, как именно тебя убью… Но все вышло даже лучше! На глазах у всего мира в центре Даранта! Будь уверен, запись этой встречи уйдет в «Дисгардиум Дейли» сразу, как я с тобой покончу! Кстати, там, на Играх, ты сблизился с сучкой Дестини, и меня прям раздирает от любопытства, чем ты ее взял! Видишь ли, я имела опыт общения с этой высокомерной стервой, и, поверь мне, в хит-параде дрянных самовлюбленных тварей она на безоговорочном втором месте!

— А кто на первом?

— П-ф-ф… Думала, ты умнее.

Слушая ее, я покачнулся, взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие.

— Эй, раб-демоноборец! — неприятно удивилась Айлин. — Стой ровно, когда с тобой разговаривает госпожа!

Я кивнул, снова пошатнулся и намеренно рухнул вперед, ей под ноги. Туда, где валялся флакон с моей наградой за Игры.

Мои подошвы были прикованы к брусчатке, а потому колени хрустнули. Айлин отшатнулась, но, осознав, что зря испугалась, разозлилась. Резкий удар латным сапогом в скулу, отнимая 2% жизни, пробил кости. От боли в глазах потемнело, на черном фоне вспыхнули разноцветные круги…

Таймеры дебафов показывали: 06:43… 06:42… Второй удар раскроил мне череп, третий с хрустом переломал ребра. От избиения меня спасла лишь серия хлопков телепортов.

— Держись, демоноборец Скиф! — раздался сверху звонкий мужской голос. — Подмога…

Я запрокинул голову, но кровь залила глаза, и мне открылся лишь смазанный силуэт на грифоне.

Плевки прислужников заставили стражника захлебнуться. Раздался вскрик, недалеко от меня сперва упал лук, а следом и человек в сияющей золотом кирасе. К счастью, он был не один. На Айлин посыпался град стрел и заклинаний.

— Держать дистанцию! — скомандовали вдалеке.

— Держать дистанцию от мертвяка! Подальше, подальше! — кричали на разные лады.

А потом сотни голосов слились в боевой клич, в который вплелись лязг металла, треск и шелест кастуемых заклинаний.

Ухмыльнувшись оскалом мертвеца, Айлин оседлала маунта, Костяного гиппогрифа, взлетела и устремилась к защитникам Даранта.

Валяющийся на земле я разглядел только, как она исчезла за крышами домов. Через несколько секунд небо озарилось мертвой вспышкой. Учитывая, сколько времени было у Айлин, она наверняка подняла Устойчивость до седьмого или даже восьмого ранга. Это значит, что у нее имелись и Невозмутимость, и Алмазная кожа, и Отражение. Неужели такой имба-игрок не «угроза»?

Утерян эффект Единства: −3143 от силы.

Утерян эффект Единства: −3119 от восприятия.

Утерян эффект Единства: −3331 от выносливости.

Утерян эффект Единства: −2844 от харизмы.

Утерян эффект Единства: −3495 от интеллекта.

Утерян эффект Единства: −3112 от ловкости.

Утерян эффект Единства: −3784 от удачи.

Разом всплывшие уведомления вкупе с навалившейся тяжестью значили только одно: храм Тиамат разрушен. Видимо, Айлин направила туда кого-то из легатов, чтобы закончил дело.

Таймер дебафа показывал еще четыре минуты, когда легат вернулась. Воины Содружества пали, не в силах противостоять чумной энергии, и в этой мертвой тишине слышно было только мерное шарканье патрулирующей площадь нежити.

— О, все-таки и лучезарные появились! Ну надо же, сколько кайфа за такое короткое время! — потерла ладони Айлин. — Так… Успею? Или сначала с тобой разобраться…

Ш-ш-шу-у-у-х! Ш-ш-шу-у-у-х! Ш-ш-шу-у-у-х! В грудь легата ударили три мощных световых луча, отбросив ее от меня. Запахло горелой плотью. Приподнявшись, я обернулся.

Над зданиями Даранта величественно плыли семь Аспектов света. Ближние уже атаковали Айлин, а через пару мгновений к ним присоединились остальные. Между колоссальными ослепительными кристаллами выделялись сверкающие точки жрецов Нергала, летящих на белоснежных грифонах. Вот уж не думал, что когда-то обрадуюсь им.

Аспект света, отражение Нергала 954-го уровня

Под смертельными лучами Аспектов света шкала жизни высшего легата быстро снизилась. Они, как и высший жрец, всегда на сто уровней превосходят лучшего игрока Диса, а таковым теперь была Айлин.

— Этих так просто не убьешь, — вслух рассудила девушка и подошла ко мне, хотя смотрела по-прежнему на защитников Даранта. Похоже, ее тоже захватила привычка общаться с собой. — Придется кончать жрецов, а это время… Нет, сначала надо убить раба…

Понимая, что, возможно, это мой единственный шанс, я вытащил из-под себя руку с зажатым флаконом эссенции. Выдернув пробку кровоточащими деснами без зубов, я молча выплеснул все на Айлин.

Эффект был такой, будто ее облили кислотой: там, куда попала эссенция, кожа Айлин вскипела, пошла волдырями. Один за другим они начали лопаться, выплескивая кипящую жижу, от которой валил ядовитый зеленый пар. Айлин завизжала, закрутилась на месте волчком, сдирая с себя кожу, разбрасывая дымящееся мясо. Эссенция разъедала ее, плоть таяла, обнажившиеся кости растворялись, как сахар в кипятке.

Груда ошметков, упавшая к моим ногам, продолжала верещать, даже когда потеряла способность двигаться, но постепенно крик перешел в хрип.

Умноженная эссенция жизни, способная оборвать связи с Бездной даже само Ядро Чумного мора, с легкостью сделала то же самое с его высшим легатом. Похоже, лишение ее связи с Бездной или Ядром отключило способности, а подконтрольная нежить рассыпалась. Очередной луч Аспекта света поразил дымящуюся кучу костей, где еле теплилась нежизнь, добивая высшего легата.

— Как… такое… возможно? — донеслось предсмертное шипение.

Я спешил. Вероятно, храм Тиамат было уже не спасти, но пока не увижу своими глазами…

Новый уровень: +4! Текущий уровень: 585.

Доступно 20 свободных очков характеристик!

С меня спали дебафы, и, конечно, я попытался. Замахнулся кулаком, ощутил активацию Призрачного когтя Риндзина и ударил в то место, где должно быть сердце упокоенного легата. Коготь пронзил его, а я выкрикнул:

— Я изгоняю тебя из Дисгардиума навсегда!

И ничего не произошло, Айлин оказалась не «угрозой». Очень надеюсь, что она не отправилась на перерождение, а лишилась персонажа.

Зато заработало Притяжение, стягивая с трупа экипировку и выуживая все содержимое из сумок. Проклятье убийцы, преследующее всех, на ком была кровь других игроков, сработало как надо, почти обнулив шансы на то, что предметы не выпадут.

Быстро перебрав вещи, я убедился, что не только вернул свое, но и налутал несколько легендарных вещей Айлин… Все, кроме истраченной эссенции. Надеюсь, соратники по Провалу сдержат обещание и продадут мне награды.

Разбор лута с топового игрока Диса подождет, сейчас нужно действовать. Если легаты набрали такую силу, то боюсь даже представить, что ждет Кхаринзу и всех «Пробужденных», когда нежить доберется до острова…

Над головой захлопали крылья приземляющегося грифона, и воздушные потоки пригладили мои волосы.

— Демоноборец Скиф! — воскликнул всадник.

Спрыгнув, он зашагал навстречу. Это был широкоплечий старик с мощным подбородком, в отливающей золотом сине-белой форме армии короля Бастиана Первого. Из-под шлема в форме львиной головы выбивались белоснежно-седые волосы, генеральские звезды на погонах сияли золотом.

Он молча приблизился, отсалютовал мне и проговорил то, что я и так увидел в системке:

— Генерал армии Содружества Кэл Ньюпорт!

— Приветствую, генерал! Простите, но я спешу… — Я нашел взглядом глубинку и сфокусировался, чтобы телепортироваться в Лахарийскую пустыню и посмотреть, что там происходит, но Ньюпорт продолжил говорить, вынудив меня отменить мысленную команду.

— Буквально минутку, демоноборец Скиф! Только что его величество Бастиан Первый стал свидетелем того, как вы оказали неоценимую поддержку армии и жрецам Нергала Лучезарного в уничтожении высшего легата Чумного мора Айлин! Его величество приглашает вас на аудиенцию…

— Когда?

— Прямо сейчас! — сверкнул прищуренными глазами генерал.

Я покосился на приближающихся Аспектов света и жрецов Нергала и отказался:

— При всем уважении к вам и его величеству, я все же спрошу: вы знаете, что Айлин из неумирающих? Она уже воскресла и может атаковать мой дом!

— Что передать его величеству?

— Что я хочу уничтожить Чумной мор. Если Содружество решит помочь, отказываться я не буду. Простите, но мне пора.

— Вас понял, демоноборец Скиф! — Генерал вытянулся в струнку, отдал честь. — Приглашение на аудиенцию с вероятным временем визита вам отправят гоблинской почтой! К письму будет прилагаться клеймо-портал в дворцовый зал приемов…

Громоподобный голос генерала оборвался — я все-таки телепортировался в Лахарийскую пустыню. И, ощутив жар солнца, тут же взлетел повыше.

Зрение перестроилось, и я увидел раскинувшееся подо мной море костей. Вся орда Айлин полегла, обратившись в прах. Сердце всколыхнулось от облегчения, но замерло, когда я убедился, что храма Тиамат больше нет.

На его обломках резвилась пустынная нежить, возглавляемая другим легатом, друидом 507-го уровня. Магвай суетился на развалинах, и там, где он уже прошел, песок и камни заливало чумной слизью, тем самым вязким пеплом, которым когда-то была покрыта земля под лагерем лича Шазза.

С костяным треском мне в спину вонзились когти. Перехватив сухую жилистую ногу, я отбросил от себя Пустынного стервятника-нежить 483-го уровня. Догнав отлетающую тушу, парой Молотов упокоил прислужника Магвая.

— Спускайся, Скиф! — радостно крикнул друид, заметив меня. — Что, Айлин не смогла тебя прикончить?

— Рука не поднялась… — тихо проворчал я, но он услышал.

— Ну-ну… Она уже написала, что ты истратил Умноженную эссенцию жизни. Неожиданный способ лишить легата навыков! И очень дорогой! Уникальный, можно сказать, — он хохотнул. — Хорошо, что у тебя больше нет этой штуки, но ты все равно можешь не бояться и попробовать меня убить, ха-ха! Ядро лишило меня Подчинения разума, так что…

— Зачем ты здесь? — спросил я, поднимаясь выше.

— Высший легат приказала закончить уничтожение храма, пока она разбиралась с тобой. Слушай, извини, что я тебе тут все разломал, но нам самим нужно это место. Мы поставим здесь храм Ядра… Да-да, не удивляйся, оно нашло способ усиливаться верой. Научили примкнувшие к нему темные боги. Так что теперь мы станем еще сильнее!

Магвай раскинул руки над собой и расхохотался. Меня удивляло его поведение, да и то, как вела себя Айлин, но все объяснялось чувством безнаказанности и всемогущества, безграничной уверенностью в своих силах, что давало своим легатам Ядро.

Отсмеявшись, Магвай продолжил:

— Для тебя и твоих убогих божков это место потеряно навсегда, червь, потому что место силы преобразовано в… угадаешь? Нет? Короче, здесь теперь чумное место силы, которое может использоваться только нами.

Убить я его не мог, но позволить и дальше осквернять эту землю? Ну нет. Заточив его в Духовный капкан, чтобы не сбежал, я спокойно спустился и активировал Глубинную телепортацию в камеру-ловушку под горой Мехарри. И она не сработала!

— А-а, — покачал указательным пальцем Магвай. — Больше никаких принудительных переносов! А ты попробуй это!

Обернувшись пантерой, друид поднялся на задние лапы и ударил передними. Сила атаки была такова, что я потерял больше трети жизни и отлетел на три десятка метров, кувыркаясь по песку. Замерев на склоне дюны, я посмотрел в лицо врагу. Он покачал головой и крикнул:

— Эх, мне бы чумной резервуар побольше! Щас бы изгнал тебя из Диса… — Оглядев своих прислужников, он взревел: — Фас!

Около сотни неживых тварей ломанулось ко мне. Убивать их не было смысла, они только усилили бы выживших прислужников Магвая.

Взмыв в небеса, я убрался от легата подальше и прыгнул на Террастеру.

Судя по многочисленным сообщениям от друзей, союзников-игроков и союзников-гоблинов, потеря тысяч единиц характеристик не прошла для них незамеченной. Нам срочно требовался второй храм.

Глава 6. Синергия

Окунувшись в кислотный ливень Террастеры, я убедился, что нахожусь в месте силы у нового храма, и использовал артефакт Изиды. С хмурого, темного неба тотчас протянулся лучик солнца, за ним еще и еще — свинцовые тучи уподобились дуршлагу, а потом и вовсе отступили, будто над поляной в центре каменного леса раскрылся невидимый стометровый зонтик.

Лужа кислоты под ногами задымилась, наполняя воздух едкими испарениями, и я порадовался, что шлем Хладнокровия карателя не дает им проникнуть внутрь. Страшно представить, что будет с легкими, если вдохнуть эту гадость.

Внимательно глядя под ноги, я направился к храму. Почва здесь похожа на сито, из отверстий которого выстреливали фонтанчики белесой патоки или гибкие и хищные псевдолучики света, охотившиеся на летающую живность. А ее здесь оказалось много — воздух гудел и вибрировал от мельтешения крыльев.

Смена климата под «зонтиком» Изиды, похоже, не понравилась местным тварям, они расходящейся волной спешно покидали безопасную для меня зону. Вдали промелькнул высокий хитиновый «плавник» убегающей баракаты — твари вроде метрового таракана с чудовищными жвалами.

Я прошел несколько шагов, и тут земля рядом забугрилась, взорвалась комьями, выпуская на свет… Улитку? Близко, но нет.

Турбо, далезма 1-го уровня

Свободный питомец Инфекта.

«Улитка» размером с яблоко, топорща усики, раскрыла панцирь, и оттуда вывалился тонкий скорпионий хвост, который в замахе отклонился в сторону и застыл, напряженно вибрируя. Далезма выбросила ложноножку и тронула мои подошвы… Я напрягся, приготовил Молот, но далезма вдруг успокоилась. Хвост исчез, панцирь захлопнулся, и питомец Инфекта ушел под землю. Судя по узкому бугрящемуся над землей следу, двигался он прочь от храма.

Перешагнув через лужицу слизи, оставленную далезмой, я направился к храму, но возле него остановился, задумавшись. Снова посвящать храм Тиамат? Уже в третий раз? Или призвать кого-то из трех оставшихся Спящих, чтобы получить новые способности? Идея показалась разумной, но нечестной по отношению к Тиамат.

Все еще сомневаясь, я сел, прислонившись спиной к алтарю. Веки начали слипаться. Короткая передышка на пути с Игр до Калийского дна была недостаточной, однако расслабиться — значит проиграть. Впрочем, метаться и суетиться тоже не стоит — так легко ошибиться, а каждая ошибка может стать фатальной.

Нужно было проанализировать все, что мне известно, но утомленный мозг взбунтовался и потребовал немного прокрастинации. Точно, почему бы не изучить лут с Айлин? Обрадовавшись, что серьезная работа отложена, мозг активизировался. К нему подключились хомяк Перчик и жаба Пельмешка, нетерпеливо потирающая лапки, и я занялся лутом.

Выбитые с легата два миллиона золотом вселяли надежду, что и вещи будут царские. Я открыл… а через минуту разочарованно закрыл инвентарь. Никаких божественных предметов из сета высшего легата Чумного мора не выпало, а их у Айлин было три: корона, сапоги и наплечники.

Из четырех выпавших легендарных шмоток две — поножи и перчатки — имели в описании исчерпывающее требование: только для расы «нежить». Главной их фишкой было снижение расовых штрафов. Зато две другие… Представляю, как вопила Айлин, обнаружив потерю! Легендарные пояс и нагрудник были из классового комплекта «Разящий клинок», который в собранном виде приобретал божественные свойства и получал дополнение к названию — «Разящий клинок Инноруука»!

Учитывая, что сетовые вещи сами по себе никому не нужны, кроме Айлин, оставалось три варианта: похоронить их в сундуке навечно, распылить или… Идея продать высшему легату ее же вещи показалась интересной. Оставив мыслишку дозревать в подсознании, я еще раз открыл инвентарь, пробежавшись по луту с названиями, отличными от оранжевых. Реагенты для Зачарования; интересные алхимические и кулинарные ингредиенты, видимо, выбитые из морских мобов; эпический амулет связи и такое же зеркало дальновидения… О, а это что за колечко?

Гондолинский тревожный перстень

Эпическое кольцо.

Позволяет внести имя ранее встреченного врага в тревожный список. При появлении такового в радиусе видимости раскаляется и лучом, видимым только носителю кольца, указывает на врага.

Прочность: 3 300 / 3 300.

Цена продажи: 6 530 золотых монет.

Шанс потерять после смерти снижен на 90%.

Айлин обнаружила меня в толпе нежити быстрее, чем я ее, — стало понятно, почему я проиграл ей во внимательности. Ну-ка, попробуем…

Я надел перстень на свободный палец, и всплыло окно:

Желаете внести в тревожный список имена врагов?

Перенести имена из вашего черного списка?

Мой черный список был куцым, а вот перечень всех встреченных в Дисе игроков и неписей оказался длиннющим. Благо имелась функция поиска, и я внес в список всех легатов Чумного мора. Что ж, теперь им врасплох меня не застать. Потестить бы еще…

— Все, мозг, пора за дело! — сказал я, закончив с разбором лута.

Встряхнувшись, взялся размышлять. Итак, главное: если у Айлин и ее легатов и есть путь на Кхаринзу, то он небыстрый. Иначе они бы уже были на острове. Сколько у нас времени, чтобы подготовиться? День? Два? Неделя? В любом случае храм на Террастере приобретает особую важность — если Кхаринза падет, он останется единственным. И, пожалуй, самым недоступным. Смущало, что Айлин наверняка увидела Террастеру в моем списке маршрутов глубинки, но даже если высший легат сюда доберется, найти храм, затерянный в смертоносных джунглях континента, весьма непросто.

Больше пугал темп прокачки легатов. Сто процентов, что они это делают не в Лахарийской пустыне. В ближайшие дни Айлин возьмет и 900-й, и 1000-й уровни, приобретя еще пару сверхмощных способностей. И это не говоря о развитии чумных навыков и орде высокоуровневой нежити. Боюсь, уже сейчас Айлин способна захватить весь Дис…

Отсюда следовало два вывода. Во-первых, нам надо прокачиваться, чтобы хоть немного сократить разрыв по уровням между нами. Во-вторых, требуется поскорее уничтожить Ядро Чумного мора. Для этого необходимо сопротивление морозу. Помимо похода в Преисподнюю, имелся еще один вариант его получить. Краулер должен взять 700-й, так снимется ограничение на седьмой ранг Алхимии, тогда он сможет попытаться изобрести зелье, защищающее от холода.

Последний вариант никак не выполнить в сжатые сроки — стоимость ресурсов на только открытый четвертый ранг ремесла измеряется миллионами. Нашему алхимику придется поднять еще три, чтобы просто получить шанс на изобретение. Возможно, имеет смысл прокачать чужого алхимика? Кого-то из «Модуса» или «Странников»?

Бездна, слишком много «если». Придется разрабатывать оба варианта — с зельями и с походом за Углями Адского пламени. А их добыть еще сложнее. В Преисподней, куда нужно как-то попасть, высшие демоны встретят меня не с распростертыми объятьями, а скорее красной дорожкой, ведущей к адскому котлу. Значит, на первом месте сейчас пункт «прокачка». Желательно получитерская и максимально быстрая.

Я уже знал какая, когда возложил ладонь на алтарь.

Непосвященный храм

Для посвящения требуется адепт статусом не ниже «жрец».

Идентифицирован: инициал.

Требования соблюдены.

В бескрайнем пространстве Спящих, куда унесло мой разум, царила тишина. Отголоски и отпечатки чужих мыслей коснулись и исчезли, и осталась одна: «Меня выбирай, инициал». Голос принадлежал Тиамат. Вернувшись из великого ничто, я больше не колебался. Если храм Бегемота снесут, я предпочту остаться наедине с Тиамат, а не с кем-то из незнакомых Спящих.

Второй храм Спящих богов, посвященный Тиамат

Инициал (1 / 1): Скиф.

Жрецы (28 / 39): Патрик О’Грейди, Мэнни, Тисса, Декотра, Ранакоц, Грог’хыр, Рыг’хар, Моварак, Укавана, Шитанак, Йеми, Франциска, Бабангида, Сарронос, Кромтерокк, Кусаларикс, Хинтерлист, Печенег, Хорвац, Ярый, Саян, Каннибал, Хеллфиш, Ирита, Краулер, Бомбовоз, Инфект, Дьюла.

Последователей Спящих: 22 997 / 28 561.

Объем веры: 756 326 / 4 826 809.

Постройте третий храм и посвятите его одному из Спящих богов, чтобы увеличить возможное число последователей и максимальный объем веры.

Объем веры увеличивался на десятки тысяч единиц за доли секунды, наполняя алтарь. Наверное, поэтому, появившись, Спящая сразу ощутила силу и преобразила пространство вокруг храма. Метров на сто вокруг каменный мертвый лес с агрессивной фауной сменился обычными земными деревьями; из земли, будто в ускоренной съемке, высунулись трепещущие зеленые ростки, потянулись к солнцу, раскрыли листья; кое-где закачались, распускаясь, бутоны луговых цветов.

Пока Тиамат стояла с закрытыми глазами, заново привыкая к своему воплощению в Дисе, я изучил цифры. Хорошая новость — вакансии для новых последователей Спящих еще есть, так что Мейстеру и компании не нужно будет ждать третьего храма. Тем более неясно, где его ставить…

— Прими мою благодарность, инициал, — тихо сказала Тиамат, положив руку мне на голову. Она провела ладонью по моей щеке, приподняла подбородок. — Нашу благодарность… Тебе как нашему предвестнику нужно быть сильным. Ты знаешь, что сила в единстве, но еще больше могущества в синергии!

Синергия 1-го уровня

Классовый навык.

Умножает все характеристики всем союзникам в группе на число, равное количеству разумных в группе.

Максимальное умножение на текущем уровня навыка: 3.

Раз за разом перечитывая описание нового классового навыка, я искал подвох, но не находил. Примерно то же Бегемот обещал нам, изучив Утеса! Да, пока умножение лишь на три, но оно будет расти! Бездна, да ведь это то, что нужно!

— Спасибо, Спящая. Новая способность очень кстати, потому что…

— Знаю, с чем тебе пришлось столкнуться, — мягко прервала меня Тиамат. — Все, что произошло после разрушения храма, мне показал Бегемот.

— Я спасся чудом! — воскликнул я чуть громче, чем полагается в разговоре с божеством-покровителем. — Почему не сработало Божественное озарение? Предвидь я, на что способен высший легат Чумного мора, загляни хотя бы на несколько секунд в будущее, ушел бы без риска полностью развоплотиться!

— Знаю… — Тиамат словно задумалась. — Ты ведь говоришь о Предотвращении? Видишь ли, Спящие не контролируют будущее. Случится ли у тебя предвидение, зависит не от нас, а от тебя…

— Нет! Это всегда происходит спонтанно!

— И все же нет. Предотвращение возможно лишь тогда, когда ты всецело отдаешься моменту, осознанно воспринимая происходящее. Если твои мысли заняты другим, способности не хватает деталей, что подмечает лишь сосредоточенный и пытливый разум. Вспомни, когда впервые сработало Предотвращение, о чем ты думал? Что было в другие моменты Божественного озарения?

Впервые спонтанный навык проявился после смерти Патрика в Тристаде. В тот момент я постоянно ждал подвоха от шпионов «Аксиомы», и Божественное озарение спасло меня от ордалии, а Патрика от смерти. Потом — когда Большой По открыл чумной портал. Был ли я в тот момент сосредоточен? Сильнее некуда! А перед битвой в Лахарийской пустыне? Более чем. Сегодня же я был перегружен рефлексиями о себе и своем месте в клане, о Тиссе и Малике, еще не до конца остыв после Демонических игр. Атака на храм Тиамат и нападение на меня Айлин случились внезапно…

— Наверное, ты права, Спящая.

— Я права, и точка. Живи осознанно, инициал!

Молча кивнув, я заговорил об усилении Чумного мора и неминуемой битве за храм Бегемота, еще раз поблагодарив богиню за Синергию.

— Бегемот, впервые увидев моего друга Утеса, заметил, как он становится сильнее благодаря дару Нергала, и пообещал, что одарит меня подобной способностью. Здорово, что он не забыл о своих словах!

— Мы ничего не забываем! Видя, как чумной паразит крепнет с каждым днем, Бегемот поручил мне разобраться с плетением твоего друга. Пришлось повозиться, чтобы заменить источник силы плетения. Знал ли ты, что могущество твоему другу дает не истинный свет, а его противоположность? О да, «лучезарный» божок хорошо постарался, чтобы скрыть мерзкое марево Бездны под фальшивым сиянием…

Крак! На краю оазиса, созданного Тиамат, ломая деревья, появился огромный крокодил. Разинув пасть так, что в нее поместился бы трехэтажный дом, он резко сжал челюсти — клац! Земля пошла ходуном, фундамент храма задрожал.

Собек, зверобог ???-го уровня

Древний крокодил.

Глобальный босс.

Интересно, какого все-таки уровня этот зверобог? Могу ли я с ним потягаться без Бессмертия Чумного мора? В одиночку — вряд ли, а вот…

В последний раз, когда я видел Утеса, его навык умножал характеристики на двадцать. Интересно… А что, если мы с ним войдем в одну группу? Мультипликаторы перемножатся? Посмотрев на безмятежное лицо богини, я вздохнул.

— В единстве сила, инициал, — напомнила она, улыбаясь.

— Угу. На что вы меня толкаете, стало понятно с первого дня знакомства с Бегемотом. Но почему ваши дары имеют смысл только тогда, когда я не один?

— Потому что ты человек, но что делает тебя таковым? Имеешь ли ты хоть толику понимания, как вы, люди, возвысились над всеми животными?

— Люди? А как же эльфы, орки и прочие дворфы?

— Все вы потомки Первых людей. Время сделало вас разными внешне, но внутри вы одинаковы. И даже можете иметь общее потомство!

— Мы возвысились, потому что в нас есть душа?

— У демонов ее нет, но все же они разумны. Нет, инициал, не поэтому. Когда дикий зверь ломает ногу, он умирает. Если тот глупый зверобог, — она указала на Собека, — попадет в ловушку, никто ему не поможет. Другие зверобоги, окажись рядом, скорее добьют и пожрут Собека. Вы же, люди, помогаете друг другу в трудную минуту. Сломавший ногу не умрет от голода. Семья, друзья, племя, клан — всегда найдется тот, кто прокормит больного, пока он выздоравливает. Так и мы, Спящие, поодиночке ничего не стоим. Зато вдвоем обладаем силой тринадцати.

— Вы с Бегемотом как сговорились. Он с утра воспитывал, теперь ты, — улыбнулся я.

— Ты юн. Юность суматошна, ее нужно направлять. Пожалуй, на сегодня закончим, инициал. У тебя много дел.

— Минутку! Тиамат, когда я в первый раз посвятил тебе храм, рядом был Утес, которого я собираюсь позвать сюда на помощь. В пустыне его глазами Нергал увидел, как ты появилась…

— Я скрою от глаз «лучезарного» паразита свое присутствие, — пообещала Тиамат.

Богиня исчезла из храма, но появилась в небесах алым драконом, широко раскинувшим крылья.

План действий вырисовался. И первым делом надо договориться с «Модусом» о заимствовании Утеса…

Глава 7. Пры-ы-ыжок!

Хинтерлист был на связи и сразу ответил по зеркалу дальновидения:

— Алекс! Только что говорили о тебе, — несколько устало, но возбужденно сказал он. За его спиной виднелись стена штаба «Модуса» и лица старших офицеров. Я разглядел Ярого, Саяна, Кару и Ежевику. — Поздравил бы тебя с чемпионством на Играх, но в свете последних событий…

— Спасибо. Давайте опустим формальности. Я на Террастере, только что посвятил Спящим второй храм.

— Да, мы заметили возвращение Единства, — кивнул Хинтерлист. — Откровенно говоря, его потеря вызвала в клане бурления. Наши люди отказались от годами взращиваемой репутации с Нергалом и другими богами ради Спящих. Мы рады, что тебе удалось освятить и второй храм…

— Судя по всему, он пробудет таковым недолго, — перебил я. — Айлин идет к первому храму, и я не уверен, что смогу его защитить.

— Мы поможем, — заверил меня гном. — Бойцы трех кланов союза, наши артефакты, казна, наемники — все в твоем распоряжении.

— Боюсь, не поможет, даже если весь Альянс, Содружество, Империя и Зеленая лига выступят единым фронтом на нашей стороне. Единственный способ избавить Дис от легатов — уничтожить Ядро.

— Ты же получил эссенцию? Чем мы можем помочь?

Умноженная эссенция жизни показала свою эффективность в бою с высшим легатом, и если на Кхаринзу нападут раньше, чем я уничтожу Ядро, она станет оружием последнего шанса. Свою я потратил, но оставались еще у соратников — самое время обратиться к каждому. О том, как произвести куплю-продажу, мы договорились еще на Играх — через ЗАД Лиги гоблинов. Грокусзюйд примет эссенции на продажу и проведет закрытый аукцион с единственным покупателем. Все лоты достанутся мне по рыночной цене. Однако объяснять все это Хинтерлисту смысла не было, как и упоминать о побочном действии эссенции на легатов.

— Скиф? — напомнил о себе лидер «Модуса». — Что нужно от нас?

— Пока только один человек, то есть дворф. Мне нужен Утес.

— Утес… — Маг задумался, побарабанил пальцами по столу. — С ним проблема.

— Что?

— Когда завершился Призыв Нергала, мы заключили с парнем сделку еще на месяц. Пытались пробиться в Долину Крылатого ужаса, но не смогли даже с Утесом. Стражи Роя не идут на контакт, а их защитная паутина непроницаема!

— Конкретнее, мистер Хинтерлист, что с Тобиасом?

— Нергал выдал ему божественный квест, парень ушел в свободное плавание. Ликвидировать его как «угрозу» мы не можем по соглашению, держать при себе — тоже. Пришлось отпустить. Мы не знаем, где он сейчас.

— Я что-то не пойму. Вы, чтобы его найти, шерстили всех новичков, потратили кучу ресурсов и сил, а потом так просто отпустили?

— Уверен, что ты в курсе, но все же напомню, Алекс, что Тобиас пришел к нам сам. Причем не появился, пока мы не обговорили все условия и не подписали контракт. Я не могу разглашать его в деталях, но смысл был такой, что при выполнении оговоренных условий «Модус» не только не станет чинить препятствия Утесу в случае, если тот пожелает уйти, но и сделает все возможное, чтобы сохранить его статус в неприкосновенности. Сделка зафиксирована Небесным арбитражем и прайм-нотариусом. По той же причине мы не поставили тебя в известность.

— Ладно, спасибо… — растерянно сказал я, лихорадочно размышляя, где искать Утеса.

— Погоди! — воскликнул Хинтерлист, пока я не отключился. — Час назад я говорил с Полковником. «Экскоммьюникадо» готовы войти в наш союз. Мы с Хорвацем не против, но окончательное решение за тобой.

— Сначала поговорю с Кетцалем, — ответил я, прерывая связь.

Покидая «Пробужденных», Утес удалил из списка друзей всех, кроме меня, однако скрыл о себе всю информацию. Надеясь, что парень онлайн, я написал ему: «Привет! Нужно поговорить». Он ответил почти сразу: «О, Скиф! Ага, давай. Комм, амулет или зеркало? Как удобнее?»

А Утес-то в «Модусе» экипировался, зеркало — недешевая штука! Я тут же связался с ним, и передо мной появился суровый дворф-нежить с бородой, заплетенной в косички. За его спиной я разглядел вьющиеся лианы и желтоватое марево ядовитых испарений.

— Привет, чемпион! — весело сказал он. — Поздравляю, смотрел все дни! Дестини клевая, ты с ней… э… того? Или ты с Мишель? А Деспот вообще сила! Жаль, что ты его потерял…

— Привет, Тоби, — сказал я. — Об Играх расскажу при встрече, а щас вопрос: сильно занят?

— Да не особо, — он пожал плечами. — Я в Урсайских джунглях, качаюсь помаленьку.

— Хинтер говорил, Нергал дал тебе божественный квест?

— Типа того, только он невыполнимый. Завязан на Разорителей, а их хрен найдешь. Так что я отмазался квестом Нергала и просто срулил из «Модуса», чтобы спокойно покачаться. А то там какие-то левые движения вокруг меня начались, прикинь, хотели сдать в аренду «Странникам»…

— Слушай, а как ты выживаешь? — Я кивнул на джунгли. — Там же воздух ядовитый!

— Ты совсем все забыл? — изумился Утес. — Я же нежить!

И только тогда я вспомнил, что он не только все еще разыскиваемая всеми угроза D-класса, но и нежить! С него-то Тиамат проклятие не сняла! Кажется, пора Тобиасу возвращаться домой…

— Ладно, короче, у меня предложение покачаться здесь. — Я повернул зеркало дальновидения в сторону каменного леса Террастеры и замершего, будто уснувшего, зверобога Собека. — На Террастере. Предложение действительно только сутки. Даже меньше, потом здесь снова пойдет дождь из серной кислоты.

— На кислотный дождь мне, наверное, насрать, а вот… Террастера! Офигеть! — Чумазая рожа дворфа расплылась в улыбке. — Я в теме! Только это… У меня привязка в Шаке, сможешь забрать? Таверна «Лезвие топора», это на краю столицы, в дворфийском квартале.

— У вас в Шаке есть свой квартал? Добро, встречаемся там.

Следом я связался с Грокусзюйдом, активировав Потертую монетку. В отличие от зеркала дальновидения, гоблинский магомеханизм позволял не просто общаться, но и передавать друг другу вещи и даже открывать портал.

Я предупредил гоблина о нескольких специальных лотах — наградах чемпионам Демонических игр.

— Сделаем, — ответил аукционер. — И… Мои поздравления, Скиф! Читал в «Вестнике Содружества» о вашей славной победе над демоническим отродьем…

— Есть еще кое-что. — Я выгреб легендарки Айлин. — Плюс четыре специальных лота, которые я хочу продать бывшему владельцу и никому больше.

Изучив доспехи, аукционер хмыкнул:

— Лига гоблинов в общем и Закрытый аукционный дом, в частности, не имеют дел с нежитью…

— Господин Грокусзюйд? — я поднял бровь, но под моим шлемом он вряд ли это увидел. — Да ладно вам, разве гоблины не самый гибкий народ? К тому же моя цель не помочь нежити, а напротив… Немного разорить. Все четыре лота продаются только вместе за… скажем, за пятьсот миллионов. Без торга. И это чистыми, ваша комиссия — сверху. Если Айлин не согласится, можете уведомить ее, что вещи будут распылены.

— Что ж, господин Скиф… — Грокусзюйд оскалился, обнажая крупные острые зубы. — Мне нравится ход ваших мыслей. Хорошо, я берусь за сделку.

Распрощавшись с гоблином, я составил единый текст для соратников по Демоническим играм с просьбой-требованием выполнить свою часть сделки — выставить эссенцию на продажу — и поочередно разослал его каждому. Причем ответы стали приходить раньше, чем я закончил с рассылкой, а первыми ответили Кетцаль и Хеллфиш. Оба были немногословны: «Добро, парень» и «Сделаю».

Закончив с перепиской, связался с Краулером.

— Ты на Террастере? — спросил он, всмотревшись в пейзаж за моей спиной. — Весь Дис кипит, обсуждает, что было в Даранте…

— Ты все узнаешь в мельчайших подробностях, но не сейчас. Пока что мне нужно, чтобы ты забрал Гироса на Менгозу. Таймер хорошей погоды на Террастере запущен, будем качаться.

— А Бом?

— Пусть сам решит. Я не настаиваю.

— Ирита? Патрик?

— Рите нужно готовиться к переезду, а Патрик… Пожалуй, нет. Задача не слегка прокачать всех, а развиться самим как можно быстрее.

— Что насчет остальных? — Краулер не назвал имена, но я понял, о ком он.

— Ничего. Все, конец связи.

Сердце начало отсчет. Я вспомнил, как, еще будучи легатом, рвал жилы в последние часы перед воскрешением Магвая, чтобы прокачаться по максимуму перед битвой в Лахарийской пустыне. Та встреча не состоялась, но грядущая — с Чумным мором — уже подступала.

С этой мыслью я прыгнул в Шак. В месте силы царила тишина, здесь же на меня обрушились многоголосый рев, гомон и лязг. Шум и последствия прыжка ошарашили и на миг дезориентировали. Меня сбил с ног здоровенный огр с рогом во лбу, следом спикировал и врезался вампир. Оскалившись, прошипел:

— Здоровья до фига, человек? Могу понизить!

Я инстинктивно отпрянул от обнажившихся клыков. Меррик, вампир 274-го уровня, изучил мой профиль и отвесил челюсть.

— Скиф? Тот самый?

— Да, да и да — на все три вопроса, — ответил я, на ходу скрывая высветившиеся данные профиля. — Хорошего дня, Меррик!

Взлетев, я направился к таверне «Лезвие топора», координаты которой скинул Утес. Вслед донеслось: «Скиф, можно селфи? Автограф?»

Что? А где крики «Угроза! Угроза!»? Чертыхаясь, я ускорился и по пути выбрал для Имитации облик первого попавшегося орка. Забавно, что раньше скрывался для того, чтобы не узнали и не атаковали, сейчас… Хм, по той же причине. Разве что нападают теперь больше для того, чтобы получить автограф.

Эта мысль напомнила о желании протестировать эпический тревожный перстень. Я внес в список врагов Утеса и полетел дальше.

Удивительно, но даже с высоты птичьего полета Шак поражал монументальностью строений. Местная архитектура — какая-то гигантомания: даже у домов такие стены, что наверняка выдержат прямое попадание из гномьего танка.

Фундаментальные и угловатые здания были похожи на жителей столицы темных, у которых даже походка резко отличалась от человеческой. На базарной площади я разглядел все разнообразие рас Империи — орков, минотавров, троллей, огров, вампиров и оборотней. Были и вездесущие гоблины, но сильнее всего взгляд притянула группа сауроков — людей-ящеров, которых очень редко выбирали из-за расовых штрафов. Лично я таких игроков видел только в «Йорубе».

Если б не координаты, скинутые Утесом, пришлось бы поплутать, как во время предыдущего визита в Шак, потому что в расположении домов не было логики: вот круглая хибарка, а рядом огромный шестиэтажный дом с кучей пристроек. От него к торцу соседнего строения, больше похожего на деревянное жилище бобров, под разными углами тянутся подвесные мосты, потому что по грязным улицам не брезгует бегать только детвора.

Долетев до таверны, я завис над входом и написал Утесу, чтобы выходил. Подобные заведения Империи не в моем вкусе — слишком шумно, слишком людно, слишком навязчиво все: от обслуживания до потенциальных собутыльников.

В появившейся темной эльфийке Тауриэль я не сразу признал Утеса, как и он не увидел меня в образе орка Хавьера, но Гондолинский тревожный перстень не проведешь! Палец обожгло, от него к эльфу выстрелил тончайший красный луч — прямо в лоб Утеса, который даже не понял, что стал целью.

— Так-так-так… Тауриэль? Капитан стражи Лихолесья? — подколол я, приземлившись рядом с другом.

— Алекс? Ты? Блин, напугал! Пришлось заюзать Оборотное зелье, — объяснил воин.

Мы обнялись и, не разжимая объятий, телепортировались на Менгозу. Перстень продолжал жечь палец, так что я выкинул Утеса из списка врагов.

— Наш новый форт, — сказал я. Проходящие мимо работяги с интересом поглядывали на «эльфийку». — Возвращай свой облик, а то слухи поползут…

— Хе-хе.

Утес потряс грудями, изумляя работяг, и обратился в дворфа. Мы оседлали мехастраусов и направились к парням. Я специально не стал лететь или призывать Грозу, хотелось по пути поговорить с Утесом серьезно:

— Ты чего сразу не написал нам, что свободен? Мы б тебя забрали!

— Ты был на Играх, а как ко мне относятся парни, без понятия. С их стороны то, как я ушел, выглядело некрасиво.

— Я им рассказал, как и почему так вышло. Слушай, признаюсь, после стольких событий я и забыл, что ты нежить! Тебе же пофиг на климатические дебафы! А мне как раз нужно пробить маршрут… два маршрута: на Холдесте и на Террастере. Сможешь донести маячок?

— Холдест и Террастера… — задумчиво проговорил он. — Первое — точно нет, Скиф. На Холдест не пойду. Без обид, но там легаты. Эти, если найдут, сразу ликвидируют.

— Нежить ведь нежить не трогает…

— Думаешь, они не найдут способ убить меня? Прямой урон не пройдет, но призвать живых друзей или залить заклинаниями по площади… Не-не, даже не уговаривай.

— Тогда на Террастере? Я кину координаты к одному инстансу, проходить будем вместе, обещаю…

— А что там?

— Там есть нечто такое, что позволит мне выручить кое-каких людей. Или уже не людей, как посмотреть. Ну что, поможешь?

— Хех… Да не вопрос, только это… Заскучал я что-то. К себе возьмете? Я по-любому сделаю, что просишь. Побегаю по Террастере, повайпаюсь, мне не привыкать. Но если вернете в клан, будут у вас две «угрозы» вместо тебя одного.

— Хм…

Я не мог ему рассказать о том, что у нас есть еще Гирос и Бомбовоз. Пока не мог, но способ был.

— С возвращением, Тоби!

Утес, дворф, воин 435-го уровня, присоединился к клану «Пробужденные».

Взгляд дворфа остекленел, пока он изучал открывшиеся ему вкладки клана.

— Так… Ну, все наши… Работяги, ага… Ирита?

— Перевес из Тристада.

— Ага, помню. А что за птица Гирос?

— Сейчас вас познакомлю…

— А Полидевк?

— Большой По, — сухо ответил я, сдерживая улыбку.

— Что?!

— Это отдельная история, бро. Переедешь на клановую базу, расскажем.

— Бездна, жаль, что меня не было с вами так долго! Это не тупой кач с высокомерными рейдерами «Модуса»! Большой По в одном клане со мной! С ума сойти!

Краулер, Гирос и Бомбовоз уже ждали нас на побережье. Бом, узнав, куда мы собираемся, бросил все дела и прыгнул к нам. «Кракен подождет, — объяснил он свое решение. — А вот такой буст, как на Террастере, случается раз в жизни! Ну ладно, для меня уже второй».

Нового старого соклановца встречали чуть ли не аплодисментами. Парни обнялись, пока Гирос настороженно зыркал на неживого дворфа, очевидно, примеряясь, сможет ли его одолеть.

— Так, Утес, Бом, Гирос, предлагаю вам показать друг другу запястья, — сказал я. — Чтобы потом не было недомолвок и… Ну и для взаимной безопасности.

Через минуту все трое узнали статусы друг друга и стали взаимными «субугрозами». После ряда подколок Бомбовоз призвал своего кракена, пояснив:

— На мой зов он является мгновенно. А вот на место квеста приходится плыть. Ну бред же, да?

— Бомбовоз-сан должен понимать, что божественные пути и задумки непостижимы смертными, — заметил Гирос.

— Бомбовоз-сан понимает, но все равно считает, что это хрень, — ответил титан.

Утес, хитро улыбнувшись, призвал своего питомца по имени Котуша — массивного Урсайского лигра 402-го уровня — помесь тигра и льва. Фактурой — лев, только в красно-зеленую полоску. И грива заплетена в косички. В холке зверь достигал трех метров.

— Ваш подарок на день рождения, — ухмыльнулся Утес. — Вот, таскаю теперь Котушу везде с собой. Нормально прокачал?

Мы с парнями переглянулись и призвали своих питомцев: иглоколов, а заодно Грозу, Монтозавра, Акулона и Крушителя.

— Развлекайтесь, ребята, — велел я своим.

Питомцы обступили ошалевшего Котушу, Игги ткнул в него жалом и прострекотал приветствие. Монти рыкнул, выдыхая пламя, лигр в ответ издал грозный рев, драконица шарахнула молнией и поскребла огромным когтем лоб чужака. Лигр прижался к земле и нервно забил хвостом.

Утес оценил моих петов и хмыкнул:

— Ну да, не так сильно я своего прокачал, как вы.

— Не, погоди…. Ты с темы-то не съезжай! Ты назвал своего красавца-лигра Котушей? Серьезно?! — расхохотался Бомбовоз. — Котуша?

— На свою Хрень посмотри, — весело огрызнулся Утес.

Узкие глаза Гироса, изо всех сил старавшегося сохранить невозмутимость, все-таки распахнулись, а брови взмыли выше лба. Ниндзя был без маски и, судя по всему, дико стеснялся, однако держался негласного правила обнажать лицо при беседе со своими.

Два воина тем временем решили потягаться на кулаках, и мне пришлось призвать их к порядку:

— Парни, теряем время! Короче, слушайте, что со мной случилось…

Я вкратце рассказал о встрече с Айлин. Ее 854-й уровень не вызвал удивления, это стало новостью только для меня, изолированного на Демонических играх: были и глобальные уведомления, и обсуждения в медиа. Парни считали само собой разумеющимся, что я в курсе глобального события, прогремевшего на весь мир.

— И что пишут в сети? — спросил я.

Самым информированным оказался Гирос. Именно об этом он хотел поговорить, когда встречал меня сегодня у таверны.

Зелья сопротивления жаре Лахарийской пустыни и ядовитым испарениям Урсайских джунглей запустили таймер, скоро случится неизбежное — граница фронтира сдвинется глубже в неизведанные земли, а уровни топов подберутся к 500-му. Это, разумеется, касается основной массы игроков. Я и легаты Чумного мора уже пересекли этот рубеж.

Сегодня в «Дисгардиум Дейли» вышла статья о развитии мира, где автор вспомнил слова Майка Хагена на открытии «Дистиваля»: «Нас ждет год великих свершений! Дисгардиум уже не будет прежним. В мире появились новые силы, и совсем скоро многое изменится…»

И процесс уже начался. Несколько лет Дис жил ожиданием, когда Магвай возьмет 400-й. Лет! За последние месяцы ранее недостижимый уровень стал обыденным, за эту отметку перевалили многие благодаря Призыву Нергала. Я читерски взял 500-й — просто потому, что оказался рядом с Шаззом, когда он развоплотился, и получил море опыта от бывшего высшего легата.

600-й, 700-й и 800-й Айлин взяла за считаные недели. Наверное, качаясь Чумным усилением, а возможно, нашла локацию с мобами уровнем повыше, чем в пустыне и джунглях. В любом случае держать при себе секрет она не стала, поделилась им с другими легатами.

— Ну а что ей… — задумчиво произнес Утес. — С таким отрывом от всех она останется топ-1 игроком надолго.

— Если бы не Нергал, и ты остался бы с нами, сейчас Айлин пыталась бы угнаться за тобой, — предположил Бомбовоз. — Интересно, могла эссенция жизни отобрать у нее навыки навсегда?

— Вряд ли, — ответил я. — После реса мы ведь не переносим в новое тело дебафы. Скорее всего, эссенция просто заблокировала ее связь с Чумным мором, лишив способностей, но после воскрешения Айлин все вернула.

— Гирос сожалеет, что не был рядом со Скифом при встрече с легаткой, — покаялся ниндзя. — Гирос сумел бы защитить инициала Спящих и дать ему время уйти.

— Гирос большого о себе мнения, — хмыкнул Краулер. — Блин, поверить не могу, что сижу вместе с четырьмя «угрозами», собравшимися в одном месте! A! D! E! O!

— У меня, кстати, класс повысился, — поделился Бомбовоз. — Слушайте, а жаль, что от храма на Террастере далеко до моря, да? Так и от меня была бы польза! Ладно, чо, давайте пробовать? Посчитаем, насколько станем круче…

— Хорошо. Кидаю приглашения, — сказал я. — Проверим, стакаются ли наши с Утесом абилки…

Бомбовоз, воин 489-го уровня, присоединился к вашей группе.

Гирос, ниндзя 396-го уровня, присоединился к вашей группе.

Краулер, маг 492-го уровня, присоединился к вашей группе.

Утес, воин 435-го уровня, присоединился к вашей группе.

«Синергия» активирована: все основные характеристики умножены на 3!

— Так… Как бы проверить? — Я оглядел местность, заметил гребень акулы и ломанулся в воду. Оглянувшись, крикнул: — Ждите!

Мне пришлось забраться в воду метров на десять, а потом дно под ногами исчезло, и я ухнул в глубину. Только тогда Ненасытная акула 494-го уровня меня атаковала, но урон не прошел из-за включившейся Невозмутимости. Хищница потащила меня на дно, пытаясь заглотить. Судорожно открыв профиль, я зафиксировал характеристики. Акулу пришлось успокоить серией Комбо, а потом командовать отбой питомцам, бросившимся на выручку.

Монти в режиме боя вырос до тридцати метров и не преминул использовать момент, чтобы показать Котуше, кто здесь главный, заревел в морду лигра, отчего у того на гриве расплелись все косички.

Я доплыл до суши, вернулся к парням и сразу заметил, что глаза у Бомбовоза как блюдца.

— Перемножились! — с благоговением в голосе сообщил он. — У меня ловкость ровно две тысячи была, по ней легко посчитать. А теперь… Мать моя женщина! Пятьсот семьдесят шесть тысяч! Почти в триста раз больше! Это как так?

— Не понимаю… — растерянно пробормотал Утес. — Синергия умножает на три, мой Гнев Нергала — на двадцать четыре.

Я тоже не понимал. Откуда такие цифры? А потом глянул логи и доперло…

«Правосудие Спящих» активировано: ваши основные характеристики и объем возмездия повышены вчетверо, как и основные характеристики ваших союзников!

Подняв челюсть с пола, я, сдерживая ликование, сообщил:

— Парни, а ведь я совсем забыл о Правосудии Спящих! Оно включилось, как только акула меня атаковала, и добавило еще два умножения на два — за каждый храм! У меня стало больше миллиарда жизни, народ! Базовый урон под десять миллионов! Я же зверобогов теперь ваншотить буду!

— Главное, чтобы они на тебя первыми напали, — заметил Утес, ухмыляясь. — А то не сработают ни Гнев, ни Правосудие.

— Получается, Синергия и Правосудие подняли наши характеристики в двенадцать раз, а Гнев Нергала умножил эти числа, — пробормотал Краулер. — И самое клевое, что… Скиф, Синергия качается?

— Ага. Только, как все у Спящих, черт его знает от чего. Ну, не попробуем — не узнаем. Прыгаем?

— Инфекта точно не берем? — спросил маг. — У него же Горн, а это еще +20% ко всем характеристикам всей группе!

— Обойдемся… — ответил я, задумавшись. — Пока все равно нет смысла в лишних людях, зачем размазывать опыт? Вот когда лимит Синергии повысится хотя бы до шести, тогда и подумаем. Все, прыгаем! А ты, Утес, на всякий случай закрой глаза, а то храм увидит твой покровитель… — Э… Томми, ты чего?

Гирос истово кланялся Монтозавру и шептал:

— Годзилла! Годзилла!

— Потом помолишься, — Бомбовоз поднял ниндзя на ноги. — Валим!

— Готовы? — спросил я.

Утес сомкнул веки. Глядя на него, то же самое сделал Гирос. Питомцы, заподозрив неладное, стихли.

— Пры-ы-ыжок! — воскликнул Бомбовоз.

Глава 8. «Угрозы» в деле

Я бросил взгляд на храм, помахал мелькнувшей у алтаря Тиамат и указал на Утеса, стоявшего с закрытыми глазами. Богиня кивнула.

— Все, Тоби, можешь смотреть, — сказал я.

— Жесть, как здесь тоскливо, — прошептал Утес, оглядывая незатронутые магией Изиды каменные джунгли Террастеры, утопающие в испарениях, едких даже на вид.

— Это фишка разрабов, — авторитетно заявил Бомбовоз, развернул походный столик с рейдовой едой. Потом, сморщив нос, вытащил пять порций Запеченной крысиной требухи нежити и раздал нам. — Сразу не ешьте, лучше в начале боя.

Мы сели вокруг столика и быстро затолкали в себя рейдовую еду — Пир на весь мир и Горское застолье. Краулер выдал боевые эликсиры, накастовал на меня несколько стихийных щитов.

— Заценишь, как я магию льда прокачал, — похвастался гном. — Морозный доспех — вообще тема, срежет 15% урона, а когда жизнь упадет до 5%, заточит в Ледяную глыбу.

— А нам щиты будут? — поинтересовался Утес.

— Нам не нужно, — ответил Бомбовоз. — Весь урон пойдет в Скифа.

— Это как?

— Особый путь в Устойчивости, — ответил я. — Путь пожертвования. Но если погибну, вся группа ляжет, поэтому смотрите за моей шкалой жизни. Упадет в красную зону, выходите из группы.

— Скиф-сан жертвует собой ради нас... — пробормотал Гирос.

— Але, Алекс! Ты чем слушаешь? Говорю же, окажешься в Ледяной глыбе! — воскликнул Краулер. — У нас будет куча времени, чтобы выйти из группы. Слышь, Гирос, ты как драться собираешься? В мили?

— Гирос будет использовать арбалет, — ответил ниндзя.

— Ладно, доели? Давайте начинать фарм, — предложил я, зевая. — А то я прям щас усну.

— Так, стоп! А как агрить будем? — спросил Бомбовоз.

— Не надо агрить, говорил же! — ответил Утес. — Лишимся умножения.

— Тогда это проблема, потому что в прошлый раз Скиф тянул мобов Возмездием Спящих, летая по лесу.

Опасения Бомбовоза были оправданы, но вопрос в ответе не особо и нуждался. Почуяв свежую плоть, к месту силы начали стягиваться баракаты. Мобы выползали из широких расщелин в стволах фиолетовых деревьев.

— И-у, — содрогнулся Утес. — Мерзость!

Черные метровые тараканы с высоким вертикальным плавником на хитиновых спинах щелкали мощными жвалами, с которых стекала маслянистая жидкость. Окинув взглядом противников, я насчитал десятка три.

— Поехали! — выкрикнул я легендарную фразу и рванул к ним.

Главным было пережить первый удар, вернее, укус. Жвала огромного таракана сомкнулись на моем бедре, активируя двухминутную неуязвимость Невозмутимости и Правосудие Спящих, в четыре раза повышающее характеристики группы. Объем жизни вырос больше чем на три миллиарда, Путем пожертвования собрав во мне и очки жизни группы.

Внимательно рассмотрев моба, я решил проверить, какой наношу урон. Крак! Брызнула белесая гемолимфа, хитин твари разлетелся на ошметки, в месте удара повисла кислотная взвесь, капли забрызгали Хладнокровие карателя. Единственный Духовный сокрушающий кулак-молот справедливости показал такой результат, что душа наполнилась ликованием — мощь удара, усиленного сразу тремя божественными умножениями, прихлопнула баракату, как тапок таракана!

Не обращая внимания на десяток баракат, вхолостую толкавших меня жвалами, я обернулся к парням. Все четверо стояли разинув рты и даже не думали атаковать.

— Величайший! — восторженно прохрипел Гирос, распростер руки, рухнул на колени и начал кланяться. — Скиф-сан! Это потрясающе! Гирос преклоняется!

— Бомбовоз тоже! — заорал воин и загоготал, отвесив подзатыльник ниндзя: — Гирос, блин! Прекращай!

— Он не стебется, — заметил Краулер. — А в тебе, Бом, ничего святого!

— Все, парни, приступайте! — дал я отмашку, стоя в гуще отвратительных тварей. — Вливайтесь! Томми, хорош, ты равен нам по силе урона, так что побереги лоб.

Опомнившись, группа включилась в бой, пока я исполнял роль ленивого танка. Рывком оба воина оказались рядом и обрушили мечи на баракат. Судя по логам, их удары прошли мимо из-за слишком большой разницы в уровнях с мобами, но парней это не остановило. Не настолько игровая механика тупая, чтобы считать промахом каждый удар по большой цели, стоящей прямо перед тобой. Да, удары проходили редко, зато бешено наращивали прогресс боевого навыка.

Краулер и Гирос цель тоже поражали редко, но метко. Первый мог бы организовать праздничный фейерверк — его разноцветная магия разных стихий кастовалась непрерывно. Второй, прекратив расшибать лоб, строчил болтами из арбалета.

Поглощенный азартом Бомбовоз не заметил, как вывалился за границы безопасной зоны, и капли зашипели на его латах, растворяя металл. Я рывком вытащил его из-под кислотного дождя, швырнул к ногам Краулера.

— Не увлекайтесь! — крикнул я.

Ш-ш-ш-у-ух! Обдав жаром, мимо меня пронесся файрбол размером с арбуз и ударил в баракату. Таракан по инерции пролетел пару метров и взорвался.

— Попал! — восторженно заорал маг. — Сразу плюс четыре к огненной магии! А-а-а!

Первые паки разбирали почти час. Я не трогал монстров, чтобы друзья бустанули навыки, и по итогу убил только одну баракату, которая умудрилась повалить меня на землю и вгрызться в лицо... Хорошо, шлем уберег от острых ощущений. Зато прекрасно себя показало Содействие Спящих. После каждого, даже не моего, убийства оно восстанавливало очки жизни и возмездия, которым я пару раз все-таки вспыхнул, чтобы ускорить разбор пака.

Нечасто, но регулярно появлялись уведомления о прогрессе Устойчивости и Безоружного боя.

Улучшен навык безоружного боя: +1. Текущий уровень: 13 (ранг II).

Точность и урон ударов, наносимых без оружия, повышены на 570%.

Объем духа: +100. Итого: 1 300.

Вместе с навыком росли и уровни приемов. Качался и Духовный сокрушающий кулак-молот справедливости, и Буйные кулаки, и Духовное быстрое комбо с Духовным оглушающим пинком справедливости. Помня о том, чему именно обязан победе на Демонических играх, росту объема духа я радовался больше всего.

К трупам рванули, возбужденно вереща, несколько…

— Хорьки, — пояснил Краулер. — От перка Большого По.

Точно! Я улыбнулся, глядя на двенадцать хорьков, выпущенных парнями — по три на каждого. С баракат выпали только реагенты, такое мое Притяжение не тянет. Коснувшись гибким телом моей ноги, хорек встал на задние лапы и принюхался, сверкая на меня умными глазками-бусинками. Его серебристая шерсть искрила — магическое существо!

Кислотный дождь был хорькам нипочем. Они сновали среди трупов баракат, возвращаясь с добычей в зубах.

— Интересно, а тяжелый латный доспех как унесут?

— Да это просто эффекты, — ответил Бомбовоз. — По сути, лут попадает в инвентарь, как только мой хорек касается его.

Каждый, даже я, после этого боя поднял по несколько уровней, а Гирос перевалил за 400-й. Мы воспользовались передышкой, чтобы раскидать характеристики, после чего прикончили еще пак из шестнадцати баракат, но больше мобы не приходили.

— Помню, как Скиф повел нас качаться в Болотину, — разглагольствовал Бомбовоз, довольный, как слон. — Как раз перед Ареной это было, нас тогда «Аксиома» почти обнулила...

— За мной! — оборвал я его рассказ. — Пойдем по границе безопасной зоны, а то респауна баракат, похоже, ждать долго.

Любой фарм скучен и рутинен. Тут уж ничего не поделаешь — хочешь прогресса, будь готов к однообразному процессу. Но нам-то точно было грех жаловаться, потому что мы качались в тысячи раз быстрее, чем обычные игроки.

Я жалел только о том, что перк Призрачный коготь Риндзина не качается, как Косы Жнеца. Стратегически выгоднее иметь вечное оружие, привязанное к душе. Может, стоит найти бога Риндзина, Повелителя драконов?

Тем временем Косы прокачались так, что их бонусный урон уже превысил базовый:

Косы Жнеца 15-го уровня

Привязано к душе Скифа.

Божественное масштабируемое парное кистевое оружие.

Уникальный предмет.

Урон: 4 644–6 966.

Дополнительный урон: 6 966–10 449.

Это оружие жатвы нечестивых душ отлито из небесного металла самим Жнецом, одним из старых могущественных богов. Его черенком стала первая ветка Изначального Древа жизни.

Души, заключенные внутри, пробудили в оружии собственный разум.

+10% к шансу избежать смертельного урона.

Особый эффект: Непрожитые жизни убитых этим оружием запечатываются и усиливают урон на 10% за каждый уровень «Кос Жнеца».

Запечатано жизней для следующего уровня оружия: 441 / 1 500.

За первый круг, сделанный по границе безопасной зоны, мы столкнулись еще с семью паками баракат, нарвались на вретенов, мобов-рейнджей, колоссальных стрекоз не меньше флаера, заплевывающих нас ядом и не подпускающих к себе. Что ж, рейнджи против рейнджей! Я танковал, бил Духовным кулаком-молотом, чтобы взять на себя агро, Краулер шарашил разрядами и файрболами, а Гирос, Утес и Бомбовоз будто сговорились, качая Арбалеты.

Воины пригодились лишь единожды — когда самая жирная «стрекоза», обиженно заверещав после атаки Краулера, бросилась на гнома, и оказалось, что хвост ее заканчивается жалом, а лапы — иглами. Подоспевшие воины покрошили ее в капусту, Краулер отделался легким испугом. Впрочем, урона он и так не получил из-за моего Пути пожертвования.

Вретенов мы разобрали быстро и снова отправились на поиски мобов.

С другой стороны храма баракат не оказалось, зато появилась далезма. Без Бессмертия Чумного мора ее было не одолеть, поэтому мы благоразумно отступили, ведь ее не брал ни физический, ни магический урон.

Гирос нехотя сделал пару шагов назад и вдруг остановился:

— Скиф-сан, позвольте Гиросу попробовать Астральный гнев, — сказал он. — Усиленный вами и Гневом Нергала Утеса-сан, он может сработать!

— Пробуй, — пожал я плечами. — Мы дрались с ней в прошлый раз большим рейдом, ее ничто не брало.

— Я вижу ее уязвимое место, — сказал ниндзя и вывалился из этого пласта реальности.

Далезма поперла на меня, выкинув ложноножку. Панцирь «улитки» развалился пополам, высвобождая мощный сегментированный хвост. Я начал кайтить моба, а Краулер, Бомбовоз и Утес предусмотрительно встали за моей спиной. Хвост далезмы вытянулся, отклонился для удара...

Сначала засвистели невидимые болты Гироса, потом на миг воцарилась тишина, и сквозь полупрозрачную плоть далезмы мы увидели, как невидимые резаки шинкуют плоть босса изнутри! Чудовищный урон ниндзя наносил недолго — скорпионий хвост бессильно опал, «улитка» сложилась и растеклась по земле.

— Эй, Томми! — крикнул Бомбовоз. — Ты там, в астрале, слышишь нас?

Секунд двадцать ничего не происходило, лишь мельтешили логи, сообщая о мобах, убитых где-то в каменном лесу. Очевидно, в другой реальности Гирос не получал урона от климата Террастеры, чем и воспользовался, чтобы прикончить еще парочку вретенов и пак баракат.

— Буду повторять каждые полчаса, — раздался голос под ухом. Обернувшись, я заметил обретающего видимость ниндзя. Он поклонился: — Спасибо за возможность, Скиф-сан.

Бурно обсуждая синергию «угроз» — не мой талант, но совместное усиление друг друга, — мы вернулись на первоначальное место прокачки. Тамошние мобы отреспаунились, и кач можно было продолжать.

Часы, проведенные на Террастере, слились в один миг. Знаковое уведомление проскочило буднично, в череде кучи других:

Новый уровень! Текущий уровень: 600.

Доступно 5 свободных очков характеристик!

Достигнут 600-й уровень!

Теперь вашим навыкам, способностям и ремеслам доступен шестой ранг!

Я преодолел 600-й, а парни к нему приближались. Безоружный бой рос, а вместе с ним и мой объем духа, но Ясность я так и не использовал — не было нужды.

Мы много общались, особенно когда поняли, что я могу выстоять под несколькими паками баракат сколь угодно долго. Утес твердо решил переехать к нам, тем более скрывать от него место было глупо — он присутствовал на встрече, когда мы впервые обсуждали идею перебраться в Калийское дно. Гирос периодически отлучался в лес, чтобы под Астральным гневом выбить еще несколько уровней Кинжалов и Арбалетов, а заодно и поднять пару уровней.

— Что с Преисподней, Скиф? — спросил Краулер, когда мы в поисках мобов в очередной раз кочевали с места на место.

— Закончим здесь, высплюсь и рвану в Туаф искать тамошнего первого советника. Правда, есть одна проблема, и я пока не знаю, как ее решить.

— Какая?

— Флей говорил, чтобы попасть в Преисподнюю, нужно умереть. Как? Вы мне вреда нанести не можете, вы мои «субугрозы», а как еще?

— Да простит Скиф-сан вмешательство и невежество Гироса... — заговорил ниндзя.

— Да, Томми?

— Правильно ли я понимаю задачу: Скифу-сан надо умереть, чтобы его душа улетела в Преисподнюю?

— Верно.

— Позвольте продемонстрировать... — Гирос в несчетный раз за сегодня поклонился.

— Давай, — легкомысленно разрешил я.

Астральный гнев: на 30 секунд ваша душа поглотила все возможности тела, и вы перешли в нематериальную форму существования, сохранив одностороннее воздействие на реальный мир.

— Алекс? — обеспокоенно спросил Утес. — Ты где?

Бомбовоз взял ниндзя в захват, стиснул шею и угрожающе прорычал:

— Что ты сделал со Скифом, Томми?!

— Скиф-сан позволил Гиросу демонстрацию! — прохрипел ниндзя.

Я опустил взгляд, посмотрел на себя, на руки — тело стало прозрачным. Я видел его очертания лишь благодаря границе, отделяющей плоть от воздуха, будто стал стеклянным.

— Парни, со мной все в порядке! — крикнул я. — Все нормально!

Таймер отсчитывал последний десяток секунд, а я уже опробовал все свои возможности под Астральным гневом: Полет работал, Молоты исправно рвали ткань пространства, и даже трава подминалась под ногами. Я вышел из группы, встал перед Утесом и сказал:

— Я прямо перед тобой. Попробуй ударить!

Воин замешкался, и тогда Краулер воткнул Огненную стену туда, где я стоял. Жадно выжигая кислород, затрещало пламя, но я его не почувствовал.

На последних секундах бесплотности я вышел из огня и шагнул за спину Бомбовозу, все еще не отпускающему Гироса.

— Бу! — рявкнул я в ухо воина, скрытое шлемом. — Томми можно отпускать.

Воин ослабил хватку, Гирос выскользнул и закашлялся. Бом пожал плечами:

— Ну а что? Предупреждать же надо!

— Годится? — спросил меня Краулер.

— Это может сработать, — кивнул я. — Тело типа исчезает из реальности, остается только душа. Но нужен план «Б», если что-то пойдет не так. Портал откроется ненадолго.

«Подойди, инициал», — раздался в голове голос Тиамат.

Посмотрев на храм, я увидел ее и сказал парням:

— Так, покачайтесь пока без меня. Кажется, у Спящей есть идея.

Богиня, когда я встал перед ней, молчала. Системное сообщение сказало за нее:

Самопожертвование

Классовый навык.

В критический момент предвестник может встать на путь самопожертвования во имя Спящих. При активации навыка предвестник мгновенно погибает, однако все его очки жизни конвертируются в очки веры.

— Спящие не приемлют жертв, — тихо сказала Тиамат. — Отрекаясь от жизни, даже во имя нас, инициал теряет часть души.

— А ваши прежние инициалы тоже могли перерождаться, Спящая? Я-то неумирающий.

— Не помню, — улыбнулась она. — Каждый сон как новая жизнь. Что было в прошлых, остается в небытии. Заклинаю, не жертвуй собой без необходимости. Вера, полученная этим способом, яростна и нестабильна, она озлобляет и убивает в нас все светлое.

— Поэтому темные боги такие злые?

— Именно.

Аватар Тиамат исчез, а над храмом снова проявился огромный красный дракон. Когда я дошел до парней, азартно расстреливающих новый пак баракат, исчез и дракон.

Технические детали попадания в Преисподнюю были улажены, оставалось найти Крапиву — человека, продавшего душу демонам...

В Калийском дне рассвело, а фарм утомил всех. Я вяло махал кулаками, развлекаясь исключительно в те моменты, когда добавлялись свободные очки характеристик за новые уровни. Бомбовоз вообще сел в сторонке и качал, как он заявил, Арбалеты. Утес, задолбавшись орудовать мечом, очаровался ленивым методом собрата по классу и сделал то же самое. Краулер отчаянно зевал, из-за чего у него срывались касты, ведь отдельные заклинания требовалось произносить вслух. Лишь неутомимый Гирос участвовал во всех боях.

Дрались молча, потому что даже болтать устали.

Новый уровень! Текущий уровень: 700.

Доступно 5 свободных очков характеристик!

Достигнут 700-й уровень!

Теперь вашим навыкам, способностям и ремеслам доступен седьмой ранг!

Результат выражался не только в новых уровнях персонажей, но и в навыках. Безоружка взяла 42-й, а когда я уже отчаялся и подумал, что Синергия не качается, она все-таки поднялась:

Улучшен навык синергии: +1! Текущий уровень: 2.

Умножает все характеристики всем союзникам в группе на число, равное количеству разумных в группе.

Максимальное умножение на текущем уровня навыка: 4.

Навык увеличился на единицу, но если умножаешь сотни тысяч, то даже такое изменение кардинально меняет результат. Баракаты вообще перестали наносить мне урон, не в силах преодолеть защиту.

Я сообщил о повышении Синергии. Бомбовоз переглянулся с Краулером и качнул головой в сторону храма:

— Там Место раскопок, может, вытащим Инфекта?

— Да его все равно нет онлайн, — ответил Краулер, зевая. — Спит он, уверен. Да и умножение Синергии пока не превышает количество человек в нашей группе. Кстати, народ! — вдруг оживился он. — Я скоро стану 700-м, а уровни мобов по-прежнему не вижу. Сплошные вопросительные знаки. Скиф, у тебя тоже так?

— Ага. Они явно выше 1000-го.

— Сто пудов, — согласился маг. — Но ненамного. Заметили, как снизились темпы прокачки?

— Угу, — зевнул Бомбовоз. — Раньше за пак получали по уровню, а щас нужно разобрать несколько.

Опыт лился медленнее, но все же шел так бодро, что я надеялся взять 800-й до того, как закончится Благосклонность Изиды. Кроме того, поняв, что почти не качаю Безоружный бой, уступая парням киллы, я стал чаще использовать Молоты и перевалил на формально третий ранг:

Улучшен навык безоружного боя: +1. Текущий уровень: 108 (ранг II).

Точность и урон ударов, наносимых без оружия, повышены на 1045%.

Объем духа: +100. Итого: 10 800.

Развлекаясь, я прокачал Стрельбу из лука до 56-го уровня и Скрытность до 22-го уровня — оба навыка первого ранга. Удалось поднять на пару десятков уровней и Жуткий вой, так полезно проявивший себя на Играх…

Все эти часы я думал, куда делся зверобог-крокодил Собек. Я уж было решил, что древний монстр просто здраво оценивает противников и, почуяв, как мы сильны, затаился…

Вдалеке затрещали ломаемые деревья, прокатился леденящий душу рев — похоже, я призвал крокодила мысленно.

Видимо, зверобога Собека тянуло к месту силы, а сегодня он промышлял далеко и не успел быстро добраться. Его появление вызвало бешеный энтузиазм у парней.

— Небесный крокодил! — восхищенно прошептал Гирос и пал ниц. — Курокодайру!

Собек, пробираясь к нам, вырубил широкую просеку среди каменного леса. Его титаническое туловище поблескивало, от шкуры шел кислотный пар. Разинув пасть, зверобог клацнул челюстями. Гирос чуть не упал в обморок от восторга.

— Эй, Томми! — окликнул его Бомбовоз. — В нашем клане принято не преклоняться перед зверобогами, а бить их!

— Ну-ну, — ухмыльнулся я. — В твоем случае — кормить!

— Ха-ха, — ответил воин. — Очень смешно! Смотри, ща Гирос себе нового покровителя вымолит!

Ниндзя забыл о нас. У меня сложилось впечатление, что парень фанатеет от больших зверюг... В голове заворочались вспоминания о том, как древний ящер общался со змеем Апопом. Может, и сейчас получится?

Я призвал Монтозавра и указал ему на Собека:

— Поговоришь с ним?

Монти, оставаясь в уменьшенной форме, проверещал что-то и направился к крокодилу.

— Уверен, Скиф? — Краулер потянул меня за руку. — По идее, местный зверобог намного сильнее Монти, тем более он у тебя потерял божественные способности. Смотри, схарчат бедолагу!

Монтозавр остановился в пяти метрах от исполинского крокодила и задрал голову:

— Тра! Ра! Ра! — заговорил он. Звучало так, словно кто-то несколько раз отрывисто дунул в трубу. — Ра! Кра!

Собек метнулся вперед и клацнул челюстями перед Монти. Порывом ветра моего ящера сдуло, и он кувырком покатился по земле. Врубился режим боя, активировались Правосудие Спящих и Гнев Нергала. Монтозавр вырос до тридцати метров, ловко вскочил на ноги и сделал шаг к древнему крокодилу. Земля задрожала.

— Скиф, ну что? — потеребил меня за локоть Краулер. — Бьем зверюгу?

— Погоди... Вдруг его можно приручить?

Теперь Монтозавр стал втрое выше Собека, и тот отступил. Ящер остановился перед ним, пригнулся и, вытянув шею, трубно проревел в морду крокодила.

Прикинув, не призвать ли Акулона и остальных питомцев, я отказался от идеи. Не стоит вмешивать их в диалог двух зверобогов, вдруг все испортят. А то и погибнут, теряя опыт, в бесплодной попытке атаковать древнего крокодила.

Собек ударил лапой по земле, и ноги-колонны моего динозавра подогнулись. Он устоял, но отступил и вернулся ко мне, пригнувшись и волоча хвост.

— Говорил же, — разочарованно протянул Краулер. — Этот зверобог сильнее твоего, Скиф.

— Ладно, — кивнул я, бросил под ноги Духовные оковы и, повернувшись к друзьям, сказал: — Стойте на месте, я кое-что попробую.

Кислотная слюна, стекшая с верхнего клыка Собека, зависла в воздухе и начала длинное падение. Мельтешащий дождь остановился, я разглядел каждую капельку. Подлетев к Собеку, я ударил.

Вы нанесли критический урон Собеку: 3,7 млн!

Очки жизни: 26 999 млрд / 27 млрд.

Разочарованно выдохнув, я вбил в оскаленную морду полное Комбо и отлетел в безопасную зону. Мне не хватит запасов духа, чтобы убить зверобога с таким объемом жизни и колоссальной защитой! Урон, судя по баракатам, урезался раз в двадцать.

Я вышел из убыстрения перед парнями и только тогда услышал рев разъяренного Собека. Монтозавр, который давно должен был сагриться на него, взревел в ответ, но в драку не полез, здраво оценивая свои возможности. Памятуя о том, что Монти смертен, я отозвал его.

— Эту же фигню ты использовал на Играх? — спросил Утес, пытаясь перекричать рев крокодила.

Тот разъярился и метался, перепахивая землю, в нас полетели вырванные с корнем деревья. Войти в место силы Собек не мог, зато был способен прибить нас многотонными стволами, поэтому мы отошли подальше.

— Она. Только мне ее еще качать и качать. Видели, сколько у Собека жизни?

— А то как же, — хмуро ответил Краулер. — И как теперь качаться?

Зверобог переместился по краю места силы так, чтобы приблизиться к нам, и сейчас находился напротив. Реветь перестал, но упорно старался продавить невидимую пелену, не пускавшую его. Не зная на что надеясь, я бросил в Собека Летаргию. Тщетно.

Бомбовоз разжег костер, и мы сели в кружок вокруг него.

— Похоже, фарм закончен, — констатировал Бомбовоз. — 635-й у меня.

— 647-й, — вздохнул Краулер. — Бездна, я очень надеялся взять 700-й и заняться Алхимией!

— 612-й у Гироса. — Ниндзя сиял и улыбался так, что его глаза превратились в щелочки. — Гиросу нужно навестить наставника!

— Всем нужно, — хмыкнул Утес. — Под оборотным зельем, разумеется. У меня 622-й. Полгода назад мы могли бы выиграть Арену не участвуя. Противники, увидев наши уровни, просто снялись бы с турнира. Не уверен, но думаю, мы теперь можем пережить Армагеддон.

— Армагеддон? Вы, смертные, только и стремитесь к взаимному уничтожению.

Голос раздался сверху.

— Э…

— Кто это сказал? — Бомбовоз подпрыгнул, задрал голову и заозирался.

Мы все вскочили, готовясь к бою. Я взглянул на храм, но Тиамат там не было. Да и с чего бы ей говорить мужским голосом?

— Кто здесь? — напряженно спросил Краулер. — Гирос, твои шуточки?

— Нет, это не ниндзя Гирос, Ныряющий в Астрал, — хохотнул голос. — И не воин Бомбовоз, выбравший своим покровителем одну из моих зверюшек. — Тон говорящего стал жестче. — И не воин Утес, марионетка Нергала! И уже тем более не маг Краулер, лучше всех вас умеющий управлять потоками маны…

— Тогда кто? Скиф? — спросил гном. — Ты не назвал только его! Скиф, это ты?

Я был слишком ошарашен, чтобы ответить первым.

— Предвестник Скиф? Нет, не он, конечно. У инициала Спящих слишком много регалий, чтобы называть их все.

— Выйди на свет и назовись! — потребовал я.

— Легко быть смелым, любимец Фортуны, когда удача на твоей стороне. — Голос издал смешок. — И все же ты просто смертный!

Нас накрыло тенью, земля просела так, что мы свалились. Запрокинув головы, увидели, что над нами вознеслись две горы, а мы оказались в расщелине между ними, прижатые друг к другу.

— Нге Н’куллин — имя, которое дали мне Первые люди, — прогрохотал голос с небес. — Собек, малыш, ты можешь войти. Даю тебе на то мое позволение.

Горы, оказавшиеся ногами великана, поочередно вознеслись в небо и обрушились на лес в паре километров от нас.

Клацнув челюстями, зверобог Собек пересек границу места силы и направился к нам.

Глава 9. Смотритель

Собек, получив дозволение то ли своего хозяина, то ли старшего бога, зашел в зону места силы, на пару мгновений замер, оценивая обстановку, и устремился к нам, неторопливо перебирая лапами.

Крокодил напоминал холм длиной метров в тридцать, а высотой с трехэтажный дом. Его древняя чешуя походила на покрытые лишайником каменные наросты, между которыми сновала какая-то живность, которой не причиняла вреда выделяющаяся кислота. Желтоватые капли падали на землю, шипели и наполняли воздух едким дымком.

И все же странно, откуда дикая разница в объеме жизни двух зверобогов? У Монтозавра было шестьдесят миллионов, а у Собека почти в пятьсот раз больше. С ящером-то я встретился, будучи нубом из песочницы… Наверняка сила зверобогов рассчитывается динамически, в зависимости от противника, таким образом разработчики хотели обеспечить им выживаемость. Но Собека это не спасет, если он атакует первым.

— Мне придется подставиться, — сказал я парням, выходя навстречу зверобогу. — Держитесь сзади.

Внутренний манчкин напомнил, что, как бы ни обернулся бой, прокачанные уровни навыков никто не отберет. Рука сама потянулась за едой из требухи крысы-зомби. В то же время воины проорали боевые кличи, а Краулер обвесил меня щитами.

Бросив взгляд, я заметил, что великан Нге Н’куллин не движется. Надеюсь, он не будет помогать крокодилу и вмешиваться…

Собек не спешил, от его тяжелой поступи вздрагивала земля, чешуйчатое пузо скребло по земле, выворачивая камни.

Когда до меня осталось метров десять, зверобог ускорился, прыгнул, насколько позволяла ловкость, клацнул челюстями, но я отпрянул, ведь пасть у крокодила побольше, чем у Монтозавра, даже когда ящер в боевой форме. Собек просто перекусит меня пополам! И все же от удара лапой увернуться не удалось, и чудовищный коготь пробил меня насквозь вместе с Хладнокровием карателя. Впрочем, объем жизни сразу вырос почти в сто раз за счет умножения Правосудия Спящих и Гнева Нергала.

Всплыло уведомление о повышении четвертого ранга Устойчивости до 36-го уровня. Хорошие новости, сразу плюс три уровня просто за... А-а-а! От боли потемнело в глазах. Коготь твари пропорол не только все внутренние органы, но и ребра с позвоночником, и я замедлил время.

Рыча и постанывая от боли, работая руками, принялся снимать себя с когтя зависшей в воздухе лапы, оценил в Ясности медленно вытягивающуюся шею Собека и разинутую пасть — зверобог рассчитывал меня перехватить зубами. В змеиных глазах рептилии отражались силуэты парней. Краулер, вытянув руку, объятую пламенем, что-то кричал; Гирос, как герой вестерна, стрелял с двух рук, спуская крючки компактных арбалетов; Утес и Бомбовоз начали двигаться по дуге, чтобы вгрызться клинками в бок твари.

Руки скользили по едкой слизи, обильно стекавшей с двухметрового когтя, перчатки расплавились, и ладони растворились в кислоте до костей, от них валили клубы бурого дыма. Благодаря Полету и божественным Косам Жнеца, которыми я упирался вместо покалеченных рук, мне все же удалось соскочить.

Я подлетел к Собеку, пристроился сбоку, там, где белело брюхо, и врезался в него Косами Жнеца. Мое Духовное быстрое комбо справедливости теперь вмещало пятьдесят четыре приема, а выдавалось за двадцать секунд — примерно в полтора раза быстрее, чем те же приемы, используемые не в связке.

При столкновении с небесным металлом, из которого были отлиты Косы, от кожи рептилии летели искры. Клинки кастетов не пробивали шкуру, однако, пусть и очень сильно урезанный, но урон засчитывался. На третьем Комбо зверобожественная защита наконец дала слабину — бил-то я в одно место.

Логи о повышении уровней безоружки чередовались с цифрами о нанесенном и получаемом уроне — слизь с когтя повесила дебаф разъедания, что, в свою очередь, качало навык устойчивости.

Пробив шкуру, я с удвоенным энтузиазмом замолотил в открытую рану. К этому времени до Собека наконец долетели болты Гироса и файрбол Краулера. С обратной от меня стороны в бок вбились Рывками Бомбовоз и Утес. Сам зверобог, очевидно, ощутил боль от моих ударов и начал смещаться, вытягивая шею в мою сторону.

Из разлохмаченной раны показалась божественная плоть, забили струйки и фонтаны золотой крови. Строчки о нанесенном уроне порадовали семизначными числами — десятки миллионов за каждый удар! К монотонному гулу окружающего мира прибавился густой и глубокий бас, от которого ныли кости — Собек заревел, и я очень надеялся, что от боли.

— Ну что, зверобог, нашла коса на камень! — восторженно проорал я присказку дяди Ника. Но, задумавшись, уточнил: — То есть наоборот!

Уже не сомневаясь, что Собека мы прикончим, я усилил натиск. Каждый мой удар был критическим, а с потерей защиты древнему крокодилу оставалось жить секунды реального времени. По сути, этот бой напоминал вечный двигатель, потому что урон, нанесенный кулаками, прокачивал безоружку, а ее особый Путь, показанный мне Оямой, — объем духа. Каждое повышение уровня Безоружного боя прибавляло секунду к Ясности.

К моменту, когда у Собека оставалось чуть больше 1% жизни, уровень боевого навыка достиг круглого числа:

Улучшен навык безоружного боя: +1. Текущий уровень: 350 (ранг II).

Точность и урон ударов, наносимых без оружия, повышены на 1 755%.

Объем духа: +100. Итого: 35 000.

Теперь я мог провести в Ясности почти шесть минут, а это час реального времени! А самое важное, что безуровневый навык улучшился, убыстряя меня и мое восприятие! По крайней мере, и рептилия, и мои друзья стали двигаться еще медленнее.

Порадовавшись этой мысли, я не сразу обратил внимание на то, что урон больше не проходит.

Вы нанесли критический урон Собеку: 32,4 млн!

Весь урон поглощен «Заступничеством Нге Н’куллина». Фактический урон: 0.

Очки жизни: 0,27 млн / 27 млрд.

И вот тут я рассвирепел — чертов Нге Н’куллин! Читерски бессмертные зверобоги!

Облетев скрючившуюся рептилию, я попытался ухватить ее за хвост, но он был слишком толстым. Тогда подлетел к раззявленной пасти и взялся за клык. Ладони, уже восстановившиеся благодаря Похищению жизни, встроенному в Комбо, обожгло кислотой, но, превозмогая боль, я попытался взлететь...

Удалось! Колоссальная туша, сколько бы она ни весила, пасовала перед моей грузоподъемностью, в многократном умножении превысившей шесть тысяч тонн. Из уроков истории я помнил, что вес тираннозавра доходил до четырнадцати тонн. Вряд ли Собек набрал массу больше, чем полтысячи ти-рексов.

Оторвав тушу от земли и улыбаясь застывшим и ошарашенным лицам друзей, я устремился в небо. Сила во мне таилась чудовищная, и, признаться, в Окаянной бреши перетаскивать одновременно Хеллфиша и Кетцаля было тяжелее, чем сейчас — древнего крокодила.

Изначально намереваясь сбросить его с максимальной высоты, я передумал, когда, поднявшись над свинцовыми облаками, сгустившимися вокруг четко очерченного круга Благосклонности Изиды, я увидел великана, говорившего с нами. Сложив могучие руки на груди, он насмешливо смотрел на меня. Протянул руку, покачал указательным пальцем:

— А-а, инициал Спящих. Малыш Собек под моим покровительством. Хочешь его убить, сначала одолей меня.

Он сделал шаг, и его лицо оказалось прямо передо мной. Нечеловеческое, но гуманоидное, безволосое. Губы вокруг круглого рта распадались на шесть лепестков, раскрываясь, они обнажали множество острых зубов, рядами уходящих вглубь. Носом служила горизонтальная щель, похожая на жабры. Глаза без белков были залиты синевой с черными крапинками, будто хаотично плывущими в небе. Кожа сегментировалась на бронзовые гексагоны, в центре каждого торчал острый твердый волосок с руку толщиной.

Профиль над его головой не давал никакой информации, кроме имени:

Нге Н’куллин

Ни уровня, ни фракции, ни даже короткой пометки: «бог».

Пока я изучал показатели, он терпеливо ждал ответа. И только тогда я осознал, что нахожусь в Ясности, а гигант не замедлился. Я убедился, что Уравнитель готов к активации, но атаковать не спешил.

— Не хочу убивать ни тебя, ни его, — глядя ему в глаза, сказал я. — Он напал первым.

— А как ты хотел? Он зверь, хищник, хозяин этих земель. Ты вторгся и беспричинно начал убивать. На твоих руках кровь тысяч баракат и вретенов. Тебе, человеку, они кажутся омерзительными, но таким же ты выглядишь для них. Эти твари бездумны, в них нет ни малейшей искры разума, но не ты дал им жизнь и не тебе ее отнимать! Покровители тебя не научили простейшим истинам?!

— Мои покровители, вернее, одна из них — внизу. Почему бы тебе самому не спросить Тиамат?

— Потому что я вне ее сна, — ответил великан. — Она не способна уловить мое присутствие, даже если встанет прямо передо мной. И все же она, возможно, увидит меня твоими глазами, а мне бы этого не хотелось. Я не лезу в дела богов, а их внимание мне ни к чему.

— Как такое возможно? Все здесь, в Дисгардиуме... — я обвел свободной рукой пространство. — Все создано их сном.

— Не могу ответить на этот вопрос, — пожал плечами Нге Н’куллин. — Пока не могу. Но знаю точно, что был создан не сном Спящих, чьим инициалом ты являешься.

— Я инициал Спящих, а кто ты, Нге Н’куллин? — спросил я, обеспокоенно глядя на неумолимо захлопывающуюся пасть Собека. Еще чуть-чуть, и перекусит мне руку. — И почему я вижу тебя, если ты вне сна Спящих? Ты бог? Если да, то какой, Новый или Старый? Может быть, стихийный? Хм… Вряд ли.

— Все перечисленные тобой так называемые боги пришли тогда, когда я уже бродил по Дисгардиуму. Те, Кто Ушел, оставили меня присматривать за Первыми зверушками, заступаться за них перед Новыми богами. Я Смотритель.

— Те, Кто Ушел? Ушедшие? Они тебя создали?

— Старые боги называли их Предтечами, а Первые люди, смертные, наталкиваясь на то, что осталось после моих создателей, дали им другое имя — Те, Кто Ушел. Но на твоем языке будет верно и то, как ты их назвал, Ушедшие. Ты почтил их память и, будь они здесь, заслужил бы их дружелюбное отношение. Поэтому ты меня видишь.

— Но тебя слышали и мои друзья!

— Ты услышал, слова обрели форму, форма обрела звук. Сейчас они видят меня, но я рад, что ты овладел прозрачностью разума, позволяющей ускоряться. Мы договорим, я уйду, а твои друзья не поймут, что видели.

В голове начали соединяться части общей картины, но нужно было что-то делать с крокодилом. Еще секунд пять разговора — и пасть захлопнется, а я потеряю руку.

— Если я его сброшу, он не разобьется? — спросил я, кивнув на Собека и готовясь его отпустить.

Легко выдернув божественную рептилию из моих рук, Нге Н’Куллин бросил ее к маячившим на горизонте вершинам. Даже с небольшой высоты я увидел, как туша быстро пролетела несколько километров и зависла над каменным лесом Террастеры, начав сверхзамедленное падение. Возможно, таков радиус действия убыстрения этой странной сущности с еще более странным именем Нге Н’куллин.

— Мое заступничество убережет его от смерти, — объяснил гигант. — Впредь он будет осторожнее и не станет на тебя нападать.

Бегемот говорил, что Ушедшие — первые разумные и порождения Хаоса. Спящий не видел их в Дисгардиуме, а Тиамат не видит Нге Н’куллина, создание Ушедших. А головоломка-то складывается!

Я вспомнил огромного Дезнафара, боевого спутника Ушедших, чей труп был поднят личем Шаззом. Получается, либо Ушедшие были такими же гигантами, как Дезнафар и Нге Н’Куллин, либо... нуждались в сильных защитниках, а потому создавали монстров чудовищных размеров. Вполне возможно, что они и не уходили никуда из Диса, а как-то скрылись не только от смертных, но и от богов. Если уж Спящие их не видят... Я открыл вкладку с репутацией и понимающе кивнул:

Ваша репутация с фракцией Ушедших: дружелюбие.

Так и знал! Ну не могла расти репа с теми, кого не существует! Да и этот гигант говорил, что я «будь они здесь, заслужил бы их дружелюбное отношение». Возможно, Ушедшие поставили на себя и Нге некую маскировку, скрывающую их даже от богов, но спадающую перед тем, кто в их глазах заслужил дружелюбие или доверие?

Сердце застучало в предвкушении чего-то нового и ранее никем не постигнутого.

— А куда сбежали твои создатели, Нге Н’куллин?

— Они не сбежали! — рявкнул гигант. Тучи за моей спиной сдуло, прогремела череда ударов грома, ветвистые молнии испепелили несколько квадратных километров земли под нами. — Они ушли. Куда — мне неведомо.

— Вернулись к Хаосу? Спящий бог Бегемот говорил, что Ушедшие — порождение Хаоса. Что они сбежали, испугавшись Новых богов.

— Я помню те времена, — пророкотал Нге Н’куллин. — Старые боги и Те, Кто Ушел, жили в мире. Первые обитали среди смертных и не стремились ни к чему, кроме развлечений и большей силы. Мои создатели были выше этого. Первые люди им докучали, а Старые боги мешали и норовили сунуть нос в их дела, но серьезных конфликтов не случалось до прихода Новых богов.

Фортуна рассказывала мне о тех временах, но не упоминала Ушедших.

— И что же произошло?

— Никто не воспринимал их всерьез. Где это видано, чтобы боги жили в другом плане и требовали слепой веры? Старые боги лишь посмеивались, слыша о Новых. Зачем «верить» в кого-то далекого и нематериального, если бог-покровитель ходит вместе с тобой в битвы, делит с тобой пищу, а бывает, что и постель? Однако спустя тысячи лет выяснилось, что смертным куда проще верить в Новых богов, которые не требуют многого — восхваляй Нергала, посещай его храм, и даже жертвоприношений не нужно. Молитвами смертные всего мира дали Новым богам больше веры, а значит, и силы, чем когда-либо имели Старые. И тогда началась война. Священная война, как назвали ее Нергал и Мардук, лидеры Новых. Те, Кто Ушел, до того мирно жившие во всех уголках Дисгардиума, проигрывали битву за битвой, пока не решили уйти. С тех пор мир больше не видел ни одного из Тех, Кто Ушел. Предтечи решили, что война на уничтожение рискованна и не имеет смысла.

— А ты? Ты тоже считаешься Ушедшим?

— Нет. Вы, смертные, любите создавать вещи. Мертвые вещи, не имеющие души. Те, Кто Ушел, любили создавать живые сущности.

— Как ты или боевой спутник Дезнафар?

— Да. Дезнафар... — вздохнул гигант. — Я ощутил его искаженные Бездной эманации, мое сердце пропустило удар, когда он снова ушел в небытие. Могущество мертвых растет. Мир движется к пропасти.

— Это все из-за Ядра Чумного мора! — горячо заговорил я, надеясь получить поддержку могущественной сущности. — Мы собираемся на войну с нежитью, пока она не заполонила все. Ты поможешь?

— Нет. Я Смотритель, моя задача — приглядывать за Первыми зверушками, давать им укрытие, прятать и защищать. На это уходит вся моя энергия, запасы которой не возобновляются с исчезновением моих создателей. Меня не интересуют дела смертных и мертвых, Новых и Старых богов.

— А как насчет демонов?

— Испившие Хаоса обрели бессмертие, но были изгнаны из Дисгардиума. Преисподняя, так называется их новый мир?

— Да, мне нужно туда попасть.

— Ты вдвойне самоубийца, если собираешься это делать с той частичкой Упорядоченного, что поселилась в твоей душе, Враг Преисподней. Желаю тебе удачи. При встрече с Белиалом передай ему, что Нге Н’куллин помнит свое обещание.

— Что за обещание?

— Он поймет, а тебе знать ни к чему. Испивший Хаоса не всегда был демоном, и мое слово ему дано в то время... — Нге Н’куллин выдохнул воздух через носовую щель и начал уменьшаться. — Этот размер энергозатратен, а мой резерв не бесконечен. Спускайся, Скиф, поговорим на земле.

Направляясь вниз, я увидел, что Смотритель встал с другой стороны храма, вне поля зрения моих друзей. Я приземлился рядом. Он уменьшился до двух метров, и теперь его лицо не казалось таким отвратительным — узкая полоска носа, сомкнутый круглый рот, ярко-синие глаза без заметных черных крапинок. Судя по тому, что он не наезжал на меня и подробно отвечал на вопросы, беседу можно было продолжить.

Все боги, добившись своего, отсылали меня прочь. Явившийся мне внеуровневый Нге Н’куллин, похоже, не бог, а кто-то типа Дезнафара, только поумнее. Соскучился в одиночестве? Со зверобогами особо не пообщаешься...

Но едва я подумал об этом, как Нге Н’куллин заговорил, и стало понятно, чем вызван его интерес ко мне:

— Скажи, инициал Спящих, что ты хочешь за то, чтобы освободить моего любимого ящера от службы? Я заметил его с тобой.

— Ты о Монтозавре?

— Да. Я не могу требовать, потому что он сам выбрал свой путь и стал твоим боевым спутником. Но заклинаю тебя, освободи Монтозавра! Он величественный зверь, топтавший острова архипелага к западу от Латтерии еще до Первых людей. Негоже ему прислуживать смертному!

— Он не прислуживает, уважаемый Нге Н’куллин. Хотите, сами спросите...

Я призвал Монтозавра. Явившийся ящер замер на месте, потому что я был в Ясности, но Смотритель, пристально на него поглядев, ввел Монти в состояние «прозрачности разума». При виде Нге Н’куллина ящер яростно заверещал, бросился на него… и лизнул в лицо. Смотритель Ушедших рассмеялся и ответил теми же звуками.

Тогда Монти повернул голову ко мне:

— Кра! Тра! Ра! Ра!

— Он просит твоего соизволения освободиться, за что обещает защищать тот остров, где ты поселился.

— Кра! Кра! — попытался я ответить ящеру тем же. — Ра! Тра!

— Нет, Скиф, ему не нужна самочка, — покачал головой Смотритель. — Зверобоги бесполы, он сосредоточие вида, вершина его развития и в то же время первый из них. Монтозавр, как и Собек, одновременно и «он» и «она».

— Э... Я ничего не говорил о самочках! Кра!

— Тра! — обиделся Монти и, повернувшись ко мне спиной, задрал хвост.

— Не оскорбляй ящера, — посоветовал мне Нге Н’куллин.

Я искренне веселился. Как оказалось, в каждом моем «тра» и «кра» был смысл.

— Нге Н’куллин, Монтозавр опасен для обитателей моего острова.

— Я открою ему пути в другие места Дисгардиума, где он сможет кормиться, не привлекая внимания Новых богов, — ответил Смотритель. — Однако он чувствует привязанность к Кхаринзе, к острову, название которого ты сохранил, чем почтил память Тех, Кто Ушел. Монтозавр будет защищать храм Спящих на Кхаринзе, а Собек — здесь, на Террастере. Тебе ведь это нужно? Обещаю, так и будет. Твое решение?

Терять Монти как питомца очень не хотелось. Но ящер, откровенно говоря, скоро потеряет актуальность, если его не прокачивать, а вернув божественные силы, станет куда опаснее для любых агрессоров. К тому же, если Монти погибнет, будучи моим спутником, он вроде как переродится и станет 1-го уровня. Пожалуй, лучше дать ему свободу.

— Тра! — выкрикнул я, улыбаясь.

— Кра? — удивился ящер.

— Ра? — не понял Смотритель.

— Ты свободен, Монти. Ты был кошмаром всех работяг Кхаринзы и славным боевым спутником, но я тебя отпускаю.

Внимание! Ваш боевой спутник Монтозавр хочет вас покинуть.

Если согласитесь, Монтозавр, Древний ящер, снова станет зверобогом и поселится на острове Кхаринза.

Принять? Отказаться?

Дрогнувшей рукой я подтвердил — сказалась привычка делать важные вещи не мысленным фокусом, а ткнув пальцем именно туда, куда нужно. Ящер вырос, вернув обычные размеры, и трубно проревел.

Нге Н’куллин повел пальцем по воздуху — я заметил серебристый сдвоенный коготь, похожий на клюв. Ткань пространства разорвалась метров на сорок в высоту, как лист бумаги, и на том конце я увидел знакомые джунгли. Монтозавр, издав возбужденный рык и сотрясая землю, устремился в портал.

— Спасибо, инициал Спящих, — сказал Нге Н’куллин, проводив его взглядом. — Ни он, ни Собек не тронут тебя и твоих сподвижников, однако звериным нюхом учуют врагов. Оба храма Спящих останутся под их защитой. Я буду наведываться к старому другу на Кхаринзу, так что мы еще свидимся.

И он просто исчез, растворившись в воздухе. Прорыв в пространстве затянулся. Я вышел из Ясности и побрел к друзьям, ощущая легкую горечь от того, что у меня больше нет Монтозавра. Но, в отличие от досады, испытанной во время развоплощения демона Деспота, теперь в гамме моих чувств преобладала радость за обретшего свободу величественного динозавра.

Когда Нге Н’куллин исчез, истекал последний час действия Благосклонности Изиды. Мы провели на Террастере почти сутки.

Минут пять я, не вдаваясь в подробности, рассказывал парням о Смотрителе, потом мы решили прокачать еще хоть что-то, но выяснилось, что Нге Н’куллин разогнал всю живность. Не было ни баракат, ни далезм, ни вретенов.

— Возвращаемся на базу? — спросил Краулер.

— Да, — ответил я, зевнув. В глазах ощущался песок, спать хотелось неимоверно, все-таки вторые (или уже третьи?) сутки на ногах.

Я попрощался с Тиамат, и она снова потребовала не использовать Самопожертвование без крайней нужды, после чего мы прыгнули в клановый замок и прямо оттуда вышли из Диса.

На прощание Утес напомнил о своем желании переехать в Калийское дно и сказал, что будет собирать вещи и мозги в кучу — чтобы заключить договор разума. О том, что это непременное условие, ему сообщили раньше.

У капсулы дежурил Рой, из кухни тянуло жареным мясом и выпечкой. Желудок сжался в комок и заурчал.

— Пить, жрать, спать, — сказал я телохранителю и рухнул, споткнувшись о порог капсулы.

Долгий день, начавшийся для меня после победы над Аваддоном, растянулся почти на трое суток, но все же закончился.

***

Жадно урча и подвывая, я тащил с тарелок все, что приготовила Мария, пока, наконец, не утолил голод. Поблагодарив, я ввалился в спальню, рухнул в кровать и закрыл глаза…

Но поспать мне не дали. Пока мы били мобов Террастеры, безопасники привезли на базу Мелиссу Шефер и Риту Вуд. Узнав от Ханга, что я вышел из Диса, обе явились ко мне. Конечно, меня обрадовал приезд Риты, я немного оживился, но природу не обманешь — тело шатало, взгляд туманился.

Зашли девчонки вместе, а вели себя так, будто поодиночке.

Мелисса была в штанах и мешковатом худи с накинутым на голову капюшоном, Рита — в легком летнем платье. Гостиную наполнили сразу два аромата — терпко-манящий запах и легкий флер весенних цветов. У кого какой я разобрал, только когда обнял Риту. Обдав сладостью тюльпанов и ромашек, она быстро коснулась моих губ своими и отстранилась. Мелисса нахально приобняла и чмокнула в щеку. Разбитый и сонный, я почувствовал себя неловко и готов был провалиться под землю.

— Привет, Алекс, — синхронно сказали девушки и посмотрели друг на друга, как делящие территорию ощетинившиеся кошки.

— С приездом, девчонки. Добро пожаловать в Цитадель и все такое. Извините, что выгляжу хреново, только из капсулы. Больше суток там проторчал.

— Ханг выглядит не лучше, — сказала Мелисса. — Он сказал, что Тобиас тоже к нам переселяется?

— Вилли вылетит за ним завтра, — проявила осведомленность Рита. Говорила она при этом, обращаясь только ко мне.

— Как вам квартиры?

— Я выбрала с окнами, — ответила Тисса. — Меня морозит в замкнутом пространстве. С детства. Отец за любую провинность запирал в бытовке.

— У меня соседняя с тобой, — сказала Рита. — Пустовато, но бюджет на благоустройство клан выделил, так что все хорошо. Ладно, я, пожалуй, пойду. Тебе надо выспаться, завтра важный день. Отдыхай, Алекс.

— Тс-тс-тс, — поцокала языком Тисса. — Какая заботливая! Ну надо же!

— Нет, довольно с меня, — я поднял руки и начал ее выпроваживать, оттесняя к выходу. — Даже не начинай, Мелисса, никаких типа «дружеских» подколов и сарказма. Сцеди весь свой яд и смой в унитаз, если хочешь нормального общения. Наш клан почти семья, а не то, к чему ты привыкла на острове «амазонок». Сплетни, гадости, возня и прочая ревность, любая хрень с твоей стороны — и я тебя понижу.

Тисса уперлась, развернулась, ее синие глаза смеялись.

— О’кей, о’кей, Алекс! Я поняла, просто не удержалась! Ну чего она к тебе как к маленькому, включила мамашу! Клянусь, даже смотреть в ее сторону не буду!

— Будешь и смотреть, и общаться, — жестко сказал я. — Ирита — ценный для клана человек. И не только для клана, но и для меня лично. А потому, раз вы в одном коллективе и делите крышу, придется общаться нормально, поняла? — Несправедливо было бы наезжать только на Тиссу, потому я повернулся к Рите. — Это работает в обе стороны!

Девушка, тряхнув рыжими волосами, кивнула, развела руками:

— Фигня вопрос. Кстати, Ханг попросил организовать вечеринку завтра, когда прибудет Утес. Даешь добро?

— Даю, — зло сказал я. — А щас, пожалуйста, оставьте меня одного! Мне завтра готовиться к походу в Преисподнюю, а я буду невыспавшийся!

Глава 10. Выброс духа

— Где же вас так угораздило? В Урсайских джунглях, поди?

Вендел, плечистый дворф, гранд-мастер Кузнечного дела, нанятый Краулером в наш замок, почесал рыжую бороду. Хладнокровие карателя, выложенное перед ним в разобранном виде, было испещрено потеками расплавленного металла, и это не считая огромной дыры с разлохмаченными краями от когтя Собека.

Переглянувшись с Утесом, чья экипировка выглядела еще «лучше» моей, и Гиросом, чувствующим себя не в своей тарелке, сдавшим в ремонт портному свои легендарные тряпки раньше нас, я кивнул:

— Именно, уважаемый Вендел.

— Есть там Острошерстные макаки, господин Вендел, — тоном знатока добавил Утес. — Плюются едкой гадостью.

— Поди ж ты! — изумился дворф. — Каких только тварей на Шэд’Эрунге нет! Что ж, за починку возьмусь, господин Скиф. Броня ваша, чудесатей не видал, повозиться придется. Через час возвращайтесь, коли срочно нужно. А вам, господин Утес, обождать придется.

— А и ладно, — махнул рукой дворф-воин. — Я пока в таверне перекантуюсь.

Вот-вот должны были появиться Краулер и Бомбовоз, которые остались в реале, чтобы пообщаться с Тиссой и Иритой. Обычно кто-то из парней, пока я был на Играх, дежурил на Кхаринзе, но вопрос с патрулированием обоих побережий, и Менгозы тоже, решился.

Не знаю, кому точно пришла в голову эта блестящая идея, но, когда мы вернулись с Террастеры, остров уже патрулировали летучие звенья темных дворфов из клана Черного вихря. Бородатые коротышки, отказавшиеся от своих богов, чтобы обрести покровительство темных, были идеальными наездниками виверн. Узрев Бегемота, весь клан отринул и темных Новых богов в пользу Спящих и поселился на Кхаринзе. Теперь их боевые «звезды» рассекали небо над двумя нашими островами, высматривая нежить. Если поднимут тревогу, узнают все офицеры клана, включая бригадиров работяг.

— Бом писал, в честь нашего с девчонками переезда устроят что-то типа вечеринки, — сказал Утес Гиросу. — Ты будешь?

Брови ниндзя полезли на лоб. Парня нужно было растормошить, влить в коллектив, и без того раздираемый противоречиями.

Честно говоря, я и сам с удовольствием расслабился бы в кругу друзей и… бывших друзей. Вот только чем обернется попытка проникнуть в Преисподнюю, пока неясно.

Для начала надо найти Риона Стафу, первого советника Туафа. В отличие от Уайтекера в Тристаде, он, по словам Неги и Флейгрея, персонаж труднодоступный и с кем попало встречаться не будет. Надеюсь, мне поможет прекрасная репутация с Содружеством, а также вновь взлетевшая харизма и высокий навык убеждения. Да, Нергал меня ненавидел, а большая часть мира оставалась под его сенью, но игровая механика работала на меня, рассчитывая отношение неписей не исходя из здравого смысла, а согласно игровым принципам.

— Так что, Томми, придешь на вечеринку? — Утес умел быть настойчивым и назойливым, это я помнил хорошо. — Давай, будет весело!

— Гирос не может ответить за человека, управляющего им, — смутно ответил ниндзя. — Хотите получить ответ, Утес-сан, спросите человека по имени Томоши Курокава. А мне нужно быть рядом со Скифом-сан, чтобы помочь ему Астральным гневом в Туафе.

— А ты не дурак в шизофрении, — издал смешок Утес. — Ладно, спрошу самого Томоши, когда прилечу к вам.

Он собрался уходить, но я его остановил.

— Погоди. В Туафе мне понадобится не только Гирос, но и вы с парнями.

— Зачем? — удивился он. — Там же неписи 200-го уровня, не справитесь?

— Не знаю, Тоби, не знаю. Этот Рион Стафа, он же Крапива, главарь всемирной преступной организации. Лучше перестраховаться.

— Ну… ладно. Свистни, как соберешься, я у тетушки Стеф пока перекушу. Гирос, ты со мной? Пойдем, познакомимся поближе.

— Гирос не возражает, — ответил ниндзя и посмотрел на меня.

— Идите, у меня еще есть дела.

Утес и Гирос отправились в таверну.

Мою броню должны были отремонтировать через час, и временем хотелось распорядиться с пользой, например, разобрать почту. Только за последние сутки мне пришло под сто тысяч писем, из них около шестидесяти прорвались через фильтры и имели пометку «Важно».

Чтобы уединиться, я направился к Древу-защитнику, где, конечно, сразу увидел Рыг’хара. Старый шаман кобольдов пыхал неизменной травяной сигареткой, что-то жевал и паранойил одновременно:

— Избранный Спящими! Ты в опасности! Монтозавр вернулся! Однако ящер не трогает нас, а значит, не он есть грозящая тебе опасность! Мы пополнили запасы божественного говна! Еще вчера я видел сон, где тебя заживо пожирают демоны! — торжественно пролаял шаман. — Все кишело исчадиями ада, а среди них возвышался огромный рогатый демон с крыльями. Сначала тебя варили в котле, из-под него шел черный дым! Духи… Говно… Демоны…

— Лейтенант Рыг’хар! — рявкнул я, потеряв нить размышлений и вспомнив, что тот стал офицером клана. — Доложите суть сновидения по уставу! В письменной форме!

Шаман запнулся и издал вопросительный рык:

— Ры?

— Приступайте немедленно, Говорящий с духами! — велел я. — Последователи Спящих придают большое значение сновидениям, а уж мне как инициалу тем более важно знать, что вы видели!

— Повинуюсь, Избранный Спящими, — пролаял Рыг’хар. — Писать не обучен, привлеку на помощь нового писаря Забияку. Он обычно принимает в таверне «Свинья и свисток».

Сообщив эту важную информацию, шаман почесал ногой за ухом и заковылял к торговым рядам, опираясь на искривленную клюку. За ним пошли три молодых кобольда, скрывавшихся за широким стволом Древа-защитника.

О писаре Забияке, взятом на зарплату в тридцать золотых, мне вчера рассказывал Краулер, правда, походя — мол, по совету Ириты нанял разнородных неписей для «оживляжа» крепости.

У нас даже появился свой глашатай по имени Эмтес фон Мегалайно. С ним вышел казус. Бом не был бы самим собой, если бы не поручил ему выкрикивать всякую хрень. Например, «Преклоните колени перед великим Трикси, поливателем из лейки, и трижды поклонитесь ему до земли при встрече!» или «Отныне каждый житель крепости Кхаринза обязан пропеть “Подай медяшечку, святой дядя Патрик, во имя покровителя твоего, Бахуса!” при встрече с упомянутым господином О’Грейди».

Неписи, серьезно относившиеся к объявлениям властей, сначала тихо офигевали, но усердно выполняли распоряжения — вставали на колени перед Трикси и требовали «медяшечку» у Патрика. Первый сразу же задрал нос до небес, второй остался очень недоволен.

Улыбнувшись фантазии Бомбовоза, я занялся разбором почты.

Первым открыл письмо от Ириты, удивляясь, зачем писать, если мы и так рядом. Причина оказалась простой. Короткие строчки извещали:

Алекс, меня сейчас постоянно приглашают на гоблинские закрытые аукционы, попался интересный лот. Подумала, что эксклюзивное изделие самого Вин’Чуну обязательно тебе пригодится.

Целую, твоя Ирита.

Приложением шло то, что купить сам я бы никогда не додумался. А нужно было бы! Видел же такой у мастера Сагды!

Подлинный Му Жэнь Чжуан

Легендарный манекен.

Этот тренировочный манекен для мастера боевых искусств создан из опавшей коры Иггдрасиля, Древа жизни, легендарным гранд-мастером Вин’Чуну, добившимся звания как в безоружном бое, так и в плотницком деле.

Уровень всегда превосходит уровень тренирующегося на 1. Развитие навыков и приемов происходит в три раза менее эффективно, чем в бою с настоящим противником.

Прочность: неразрушим.

Ай да Ирита, ай да подруга! Я точно помнил, что у Сагды тренировочный манекен снижал прогресс безоружки в десять раз, а его уровень был равен моему. Подарок Ириты оказался намного-намного круче! Испытывать его на виду у прохожих не стал, потому телепортировался в «Пространство Скифа».

Активировав легендарный подарок Ириты, пусть и купленный за деньги клана, я установил его в углу и немедля принялся осыпать ударами. В отличие от деревяшки Сагды, этот манекен корчил злобные рожи, атаковал поперечными палками, бешено раскручиваясь от моих ударов — мне пришлось еще и пригибаться или подпрыгивать! Чтобы видимая шкала прогресса Безоружного боя едва заметно подросла, я пыхтел минут десять. На мобах Террастеры, конечно, качаться быстрее, но, если таковых под рукой не будет, манекен очень поможет. Без пыли, крови и риска — стой да молоти хоть до посинения.

Закончив испытание, я прыгнул в кровать, растянулся и продолжил разбирать почту. Очередные поступления от гильдии кулинаров, запросы новых ингредиентов от хоббита Дженкинса, короткое письмо от Полидевка: «Спасибо за то, что взяли в клан и последователи Спящих. Большой По». И еще одно от него же, вчерашнее: «Единство — это сила! Попробую побить рекорд Тиссы!»

Из канцелярии короля Бастиана Первого пришло приглашение на аудиенцию у его величества. Внизу приятной на ощупь бумаги с золотым тиснением красовалась королевская печать-портал. В письме было указано рекомендованное время прибытия в любой удобный для меня день. Подумав, я решил отложить аудиенцию. Без Углей Адского пламени на руках конкретики в разговоре не будет, а король не отправит войска на мороз, не будучи уверен, что они там выживут.

Аукционер Грокусзюйд интересовался, в какое время мне будет удобно поучаствовать в закрытом аукционе с крайне редкими лотами, получить которые можно только за победу на Играх. Ага, значит, соратники уже передали ему свои эссенции? С этим затягивать нельзя. Подумал, не позвать ли с собой Ириту, но решил, что справлюсь. Главное, как лидер клана я имел полный доступ к казне.

В другом письме инженер Джокер напоминал о себе и присылал свои топовые проекты защитных механизмов. Их я перекинул Краулеру. Кроме того, Джокер прислал в подарок эпический Свисток призыва летающего мехастрауса. Подумав, я решил пока его не использовать, мне хватает и Полета с Грозой.

Кетцаль просил встретиться, чтоб обговорить вхождение «эксов» в наш альянс. Но я пока отложил этот вопрос. Сначала Преисподняя, потом новые союзники. Другой соратник по Окаянной бреши, ювелир Мейстер, осторожно интересовался, скоро ли я выполню обещание. Я почесал затылок. Как это сделать с наименьшими трудозатратами? И не рискуя статусом «угрозы»? Тьфу, да легко! У меня же жрецы в Кинеме! Тем более я должен три жреческих места Кусаларикс за ювелирный артефакт для Мейстера.

Активировав Потертую монетку, я тут же связался с Кусаларикс. Гоблинша меня удивила — в ее кабинете не было дыма, а в руках — привычной сигареты. Видимо, я оторвал Кусаларикс от важного дела, потому что брошенный на меня взгляд был далек от дружелюбия, но, когда она осознала, кто перед ней, глаза потеплели.

— Госпожа Кусаларикс!

— Ишь ты, погляди на него! Все-таки решил поблагодарить?

О чем она? Догадался я, к счастью, быстро:

— Спасибо за Мано’Гано и Звездочку. Не знаю, был ли вашим человеком Навалик, но и этот гоблин мне сильно помог. Спасибо и вам, и всей Зеленой лиге!

— Ладно, ладно. Понимаю, что ты знаешь.

— О чем?

— О том, что мы, по сути, не тебе помогали, а себе. Так что забудь. Ребята вызвались помочь, об их семьях и близких Лига позаботится. В Верховном совете все только и говорят о твоей победе на Демонических играх, да вот подробностей никто не знает. Болтают, самого высшего демона завалил?

— Я был не один, об этом и хотел поговорить, госпожа Кусаларикс!

— Так заходи, расскажешь! — оживилась гоблинша. Окошко портала выросло в человеческий рост, и я шагнул внутрь. — Ух ты, как возмужал! Спасибо Спящим, и у меня теперь от женихов отбоя нет!

От Единства харизма женщины взлетела до небес, Кусаларикс помолодела и по гоблинским меркам стала настоящей красавицей.

Я перешел сразу к делу:

— Госпожа Кусаларикс! Я собираюсь в Преисподнюю за Углями Адского пламени, они помогут нам продержаться на морозе Холдеста и добраться до Ядра Чумного мора. Если у вас есть идеи, как мне там выстоять, приму их с благодарностью.

— Идеи? Туда попадают, только окончательно покинув этот мир, если ты понимаешь, что я имею в виду. Потому… Сожалею, но в твоем самоубийственном походе Лига ничем не поможет. О чем ты хотел поговорить?

Я напомнил ей о ювелирном артефакте для Мейстера и об обещанных Лиге трех дополнительных жреческих местах, а также о сотне разумных, которых надо будет принять в последователи Спящих. Имена союзников из рейда Мейстера интерфейс услужливо высветил во вкладке незакрытых сделок. Прайм-нотариус каким-то образом перенес мои обязательства из реала в Дис.

— Я займусь ими, — ответила гоблинша. — Артефакт выдам лично Мейстеру. Этот побрякушечник хорошо известен в Лиге. Что касается жрецов… Обожди пару минут.

Она вышла из кабинета, а вскоре вернулась с тремя гоблинами — средних лет женщиной и двумя стариками, которые едва передвигались. Их профили сообщали, что передо мной члены Верховного совета Лиги. Поднявшись, я пожал им руки.

— Госпожа Говарла, господин Вонпрутих и его преосвященство Стелтодак, верховный жрец алчного и бессердечного Маглубайта, — представила их Кусаларикс.

— Алчный и бессердечный не будет против?

Все четверо гоблинов расхохотались, а его преосвященство Стелтодак вытер слезы:

— Все, что на благо Лиге, — на благо Маглубайту, молодой человек.

Через минуту у Спящих стало тремя жрецами больше. Когда троица ушла, гоблинша закурила, сощурила глаза:

— Что-то еще, Скиф?

— Да, мне нужно к Грокусзюйду. Можно воспользоваться вашей внутренней портальной сеткой?

— Сразу, как только расскажешь, что повидал на Играх, юноша, — проговорила Кусаларикс, потарабанив когтями по столу. — Шучу. Вижу, торопишься.

Ухмыльнувшись, она открыла портал в ЗАД. Распрощавшись, я шагнул туда и оказался в кабинете Грокусзюйда. Старый гоблин что-то отхлебывал из фарфоровой чашки и от неожиданности поперхнулся.

— Господин Грокусзюйд, я готов участвовать в закрытом аукционе, — сказал я. — Желательно здесь и сейчас.

— Насчет «здесь» — не положено! — отрезал гоблин. — Наш покровитель, алчный и бессердечный Маглубайт, не потерпит нарушения правил торговли! А насчет «сейчас» надо выяснить.

Вызванный им помощник Замозик сообщил, что свободен один малый аукционный зал. Туда мы и прошли, где я одним лотом выкупил все эссенции чемпионов Игр. Почти все, потому что Дестини мне ничего не обещала, а просить ее я не стал. Хватит и того, что есть.

Потратив на рекордно коротких торгах сумму, превышающую ту, что получил за Ключ-портал на Холдест, я пошел за Грокусзюйдом, который повел меня в свой кабинет «пошептаться».

— Касаемо той сделки с Айлин… — прорычал гоблин, опершись на руки над столом. — Возникли сложности. Лига вынуждена перекрыть все портальные и воздушные сообщения с Бакаббой. Кинема закрывается на неопределенный срок для всех, кроме друзей Лиги.

— Она угрожала?

— Хуже. Была очень спокойна в тональности ответного письма. Высший легат Чумного мора Айлин вежливо сообщила, что не нуждается в услугах ЗАДа. Она сказала, что сама заберет вещи. Бесплатно. Если же ее собственности не обнаружится в здании ЗАДа, никакого ЗАДа больше не будет. Как и Кинемы. Господин Скиф, поймите меня правильно, но нам придется вернуть ей вещи! Конечно, Лига компенсирует вам потери. Но… Если только… — Грокусзюйд опустил глаза и замолчал.

— Что «если»? Что «но»?

— Если только Скиф не пообещает защитить нас.

***

Наша пятерка, удачно пофармившая Террастеру, должна была собраться в офицерской столовой. Я успел заглянуть к кузнецу Венделу и забрать ставшее как новое Хладнокровие карателя.

В зале столовой царило оживление. В глаза сразу же бросались полуорк Ранакоц и тролль Декотра, хоть лидеры культистов Морены и сидели за дальним от входа столиком у окна. Полуорк, расположившийся лицом к двери, увидел меня, ткнул в плечо тролля, и тот обернулся. Улыбнувшись, я помахал им. Мой жест заметили работяги, возглавляемые Мэнни и Дьюлой, и поприветствовали меня. «Великий поливатель лейкой» Трикси заулыбался, соскочил со стула, чтобы поздороваться, но Мэнни, наклонившись, что-то ему прошептал, и карлик надул губы. Хоть он и вдвое старше меня, но ведет себя как ребенок и не помнит обид.

А вот Патрик и Стефани были так увлечены друг другом, что меня в упор не замечали, хоть и сидели ближе всех.

Больше всего меня удивила троица в середине столовой: с одной стороны стола Ирита, с другой — Тисса и Инфект. Склонившись и подавшись вперед, Тисса что-то увлеченно рассказывала, Ирита ее внимательно слушала и кивала, Инфект переводил взгляд с одной девушки на другую. Странно, только что собачились — и вот мирно беседуют…

— О, а вот и Скиф! — Прозвучавший из-за спины голос Утеса заставил меня вздрогнуть.

Я обернулся: все четверо парней были здесь: Утес и Бомбовоз, Краулер и Гирос.

— Ну что, все готово? — спросил Утес. — Надо быстрее закончить, а то мне скоро лететь к вам. Там же просто грохнуть чувака — и все?

— Теоретически да, — ответил я.

Мы прошли столовую, отвечая на приветствия оживившихся посетителей, и сели в самый дальний угол у стены.

— Вечеринка! — пробарабанил по столу Бомбовоз, улыбаясь. — Гирос, ты с нами?

— Спроси человека Томоши, — ответил за ниндзя Утес. — Гирос не в курсе, у него в мозгу живут два человека.

Я покачал головой:

— Погодите. Я же говорил, Крапива не так прост. Буст уровней персонажей будет неполон, если не закрепить его новыми классовыми навыками и приемами.

— Скиф прав, в Туафе надо быть готовыми к любым сюрпризам, — согласился Краулер. — Потеряем пару часов, зато усилимся.

— Именно, — кивнул я. — Разбегаемся, встречаемся здесь же.

Используя оборотные зелья, Утес, Бомбовоз и Гирос отправились к классовым наставникам в Дарант. Краулеру далеко ходить не пришлось, он заманил великого мага, уговорив того поселиться в нашем замке. Соблазнил рассказами о том, что там скоро будет самая высокая Магическая башня в мире, и учился у него. Имя у чародея было длинным и сложным для запоминания, поэтому Краулер звал его по первым буквам — Верт.

Я же прыгнул в деревню Джири, к легендарному гранд-мастеру Ояме, чтобы полезно использовать зависшие мертвым грузом семьдесят очков обучения. Надеялся, что тот не спит. Бездна, если он не спит, то лучше сразу снять с себя экипировку! Как мастер относится к броне и оружию, известно. С презрением.

Появился я в самой деревне, возле колодца. Вздымая тучи пыли, в разные стороны с кудахтаньем шарахнулись куры, побежала прочь свинья с поросятами. На меня сагрилась дерзкая овечка, блеянием привлекая внимание местных. Бросив свои дела, они начали сходиться ко мне. У них в роду точно были титаны: все по два, а то и два с половиной метра ростом, широкоплечие, статные, скуластые.

— Ты еще кто такой? Откеда взялся? — прищурилась веснушчатая женщина, подбоченилась, и было не понять, ирония в ее глазах или это прищур охотника, выцеливающего жертву.

— Он ко мне, — прокатился по поселению командирский голос, и местные потеряли ко мне интерес.

Ояма, слава Спящим, бодрствовал. Показался из-за дальней хижины и качнул головой, приглашая к себе. Когда я подошел, он сидел за деревянным столом на заднем дворе дома, задумчиво пил чай и чесал бороду, между делом выдавая в воздух, как я понял, Духовные щелбаны, распылявшие назойливых мух на расстоянии.

— Поразительный прогресс… — пробормотал Ояма, окинув меня взглядом. — Вижу, ты не просто окреп, но и развил умение драться без оружия! А вот это интересно… Можешь продемонстрировать?

— О чем вы, мастер?

— Повелитель драконов Риндзин отметил тебя, это понятно, но чем именно?

— А, вы об этом. — Я врезал Молотом по воздуху, Коготь проявился в момент удара. — Коготь же не считается оружием?

— Оставим этот вопрос Дарантскому философскому клубу, ученик. Что ж, вижу, ты готов к новым знаниям? Тогда не будем терять время, идем!

Ояма подскочил и взлетел над деревней. Всегда поражался его умению прыгать так далеко и высоко, но не мне завидовать, с моим-то умением летать. Наставник направился сразу к тому дереву, где проходила наша первая тренировка. Я прилетел туда же следом.

Дерево, избавленное от Ласкового плюща, преобразилось до неузнаваемости. Ствол его распрямился, на мелких веточках, которые раньше выглядели сухими, зазеленели лаковые листья. Порыв ветра поднял пыль, зашелестел кроной, словно дерево приветствовало меня.

В тени знакомый мне Бахиро, десятилетний мальчишка, отрабатывал удары — его руки размазывались в воздухе, он блинковал и появлялся словно ниоткуда, делал акробатические кульбиты. Работал так сосредоточенно, что не заметил нас. Ояма окликнул его и отправил домой. Мальчик поклонился и понесся в деревню — то подскакивая метра на три, то кувырком, то закручиваясь маленьким смерчем.

Мастер оставил передо мной свою копию, а сам сел под дерево и сомкнул веки. Копия поклонилась мне, я ответил тем же.

— Деритесь! — велел Ояма.

В этот раз бой длился недолго. Без всяких сюрпризов копия наставника атаковала. Я убыстрился, но даже в Ясности двигался медленнее, чем она. Избив меня без шансов, копия исчезла. Мне удалось провести только начало Комбо, но оно было заблокировано и оборвалось.

— Не так ужасно, как в прошлый раз, — удовлетворенно заметил Ояма, поднявшись и открыв глаза. — Скажу больше, ученик. Не пойди ты Путем духа, я бы выдал тебе звание величайшего гранд-мастера. У тебя уверенный пятый ранг. Однако на нашем Пути требования куда выше, а потому подтверждаю твое звание… — Он хитро улыбнулся, явно что-то замышляя, и гордо объявил: — Отныне ты, ученик Скиф, гранд-мастер безоружного боя!

Просто «гранд-мастер»? Хм… Памятуя о том, что Ояме только дай повод использовать посох, я молча поклонился, не став спорить. Разве есть разница, какое у меня звание? На качестве боя и цифрах урона это все равно не сказывается.

Ояма выждал, не осмелюсь ли я все-таки возразить, после чего деловито сообщил, что пора бы мне расширить арсенал приемов. Однако первым делом предложил улучшить до предела имеющиеся Комбо и Буйные кулаки, с чем я согласился. На это ушло пятнадцать очков.

Финальный апгрейд Комбо не умножил слоты в связке, зато ускорил их исполнение!

Духовное ураганное комбо 350-го уровня

Составной боевой прием, объединяющий ударные способности в непрерывную череду атак. Доведя прием до совершенства, вы увеличили скорость его применения на 30%.

Количество слотов в связке: 114.

Стоимость использования: 100 единиц духа за активацию и дополнительно 25 единиц духа за преодоление каждого метра расстояния до цели.

Улучшение Буйных кулаков — сначала до Тяжелых, потом до Сокрушающих — сделало прием более эффективным, чем просто Молоты.

Сокрушающие буйные кулаки 350-го уровня

Пассивный прием стихии воздуха.

Ваши обычные удары кулаками обретают силу, превращаясь в «Кулаки-молоты» актуальной степени развития и повышая их урон на 30%.

Прием не требует затрат духа, однако не действует на расстоянии.

Решив, что вместо двух десятков новых приемов, на которые мне хватило бы очков обучения, лучше взять лишь четыре, зато прокачать их до совершенства, я поделился идеей с Оямой. Наставник был неоригинален и лаконичен:

— Мудрый выбор, ученик.

В итоге я остановил свой «мудрый выбор» на Выбросе духа, Хлещущем ветре, Волне увечий и Стремительности урагана. Все приемы относились к стихии воздуха, а значит, наносили удвоенный урон в Ясности.

Первый был выбран из-за воплощения идеи «Одним махом семерых убивахом». Именно этим приемом Ояма когда-то раскидал превентивов, армию нежити и Дезнафара…

Выброс духа 1-го уровня

Активный прием стихии воздуха.

Этот убийственный удар двумя руками придумал легендарный гранд-мастер Ёдзимбо. Прием сжигает все резервы духа и по направлению удара выбрасывает поток смертельной энергии.

Наносит базовый урон, умноженный на 0,5% от затраченного духа, однако теряет 1,5% совокупного урона за каждый метр дистанции до цели. Полностью игнорирует показатели брони, защиты и любых сопротивлений цели.

Стоимость использования: весь доступный объем духа.

Стоимость: 4 очка обучения.

Выученный прием обрел уровни навыка и, будучи дважды усовершенствованным, стал выглядеть куда привлекательнее.

Сокрушающий выброс духа 350-го уровня

Активный прием стихии воздуха.

Легендарный гранд-мастер Ёдзимбо придумал этот убийственный удар двумя руками, выбрасывающий все резервы духа по направлению удара.

Наносит базовый урон, умноженный на 35,9% от затраченного духа, однако теряет 0,651% совокупного урона за каждый метр дистанции до цели. Полностью игнорирует показатели брони, защиты и любых сопротивлений цели.

Стоимость использования: весь доступный объем духа.

Ну, как бы на этом все. Хорошая игра, ребята! Почти двести миллионов урона, не срезаемого никакой защитой, если цель рядом, а дух полон! А ведь и объем духа можно качать беспредельно, и сам Выброс духа!

Следующие приемы я взял, чтобы расширить боевые возможности. Хлещущий ветер давал временную неуязвимость и взрывной урон:

Хлещущий ветер 1-го уровня

Активный прием стихии воздуха.

Обратившись к покровительствующей стихии воздуха, вы превращаетесь в смерч, уничтожающий все на своем пути, и не получаете урона. Урон ударов, нанесенных в этом состоянии, повышается на 200%.

Стоимость использования: 5 000 единиц духа за активацию и дополнительно 500 единиц духа в секунду.

Стоимость: 4 очка обучения.

Волна увечий позволяла драться против нескольких врагов:

Волна увечий 1-го уровня

Пассивный прием стихии воздуха.

Придает вашим ударам и другим боевым приемам свойство отражать 25% урона, направляя его в ближайших к цели противников с 15% вероятностью покалечить.

Стоимость использования: 10 единиц духа за каждый удар (автоматически).

Стоимость: 4 очка обучения.

Последний выбранный прием был этакой облегченной версией Ясности. Я взял его за возможность еще больше повысить урон, наносимый за короткое время.

Стремительность урагана 1-го уровня

Активный прием стихии воздуха.

Придав себе стремительность урагана, вы движетесь и атакуете на 100% быстрее.

Стоимость использования: 500 единиц духа за активацию и дополнительно 50 единиц духа в секунду.

Стоимость: 3 очка обучения.

Стремительность урагана в Ясности — это… Чувствую, я смогу ставить мир на паузу.

Попрощавшись, Ояма не спешил уходить. Побуравив меня взглядом, сухо сообщил:

— Слышал о твоей победе над Аваддоном.

За все время, проведенное со мной, он впервые дал понять, что знает об итогах Демонических игр.

— Да, демон упоминал, что помнит вас. Узнал ваш стиль, наставник.

— Когда мы познакомились, он еще не обратился к Хаосу, а потому интересовался нашим Путем. Хаос дал ему больше силы и куда быстрее, чем дал бы Путь духа. И все же ты победил его. Я горжусь тобой, ученик!

— Спасибо, наставник. — В глазах защипало, похвала легендарного гранд-мастера стоила многого.

— Эфир полнится шепотками о том, что ты собираешься в Преисподнюю. Это так?

— Не знаю, удастся ли, но мне нужно туда попасть. Не для себя, а ради всего Дисгардиума.

— Что ж… — Ояма взял меня за плечи, пристально посмотрел в глаза. — Не верю в удачу, потому просто пожелаю вернуться, достигнув цели, ученик.

Глава 11. Боги не заинтересованы в справедливости

Туаф — крупный город на юго-западе Содружества и, пожалуй, ближайший к Тристаду. Если бы границы песочницы открыли, игрокам было бы проще всего добраться до Даранта через Туаф. Когда-то этот вольный человеческий город постоянно подвергался набегам степных кочевников, в крови которых перемешалось столько рас, что их самих можно было выделить в отдельную. Устав от разграблений, старейшины города приняли решение войти в состав Дарантского королевства.

С тех пор прошла тысяча лет, но город мало изменился. Его по-прежнему беспокоили кочевники, все так же горячий морской воздух лип к коже, а улицы загромождались бесконечными лавками местных и заезжих купцов. Туаф оставался важнейшим торговым перекрестком региона, тут имелись морской порт и прямые портальные сообщения со всеми крупнейшими городами Дисгардиума. Поэтому здесь встречались и гоблины, и орки, и гноллы, не говоря уже о расах Содружества.

Так что нашей четверке «угроз» и Краулеру добраться сюда было несложно, ведь замок «Пробужденных» подключен к портальной сетке гильдии перевозчиков.

В портал я вошел, приняв облик Рагнара, выдуманного викинга 150-го уровня, а парни — под оборотным зельем. Нам не нужны были ни лишнее внимание, ни возможная потеря репутации. Мне придется убить первого советника Туафа — такое вряд ли сойдет с рук, если действовать открыто.

Не задерживаясь в оживленном портальном зале Туафа, мы зашагали к выходу. На улице сразу ощутили душный и горячий воздух, но в Лахарийской пустыне я привык к жаре посерьезнее.

— Расходимся, — тихо сказал я парням.

Не ответив, они разбились на пары и разошлись. Гирос с Бомбовозом отправились в городской совет, Краулер с Утесом — к дому Риона Стафы. Как и в Даранте, использовать своих верховых животных здесь запрещено.

Я же, спрятавшись в тени за колонной здания, ушел в Скрытность и взлетел. Пока самым сложным было найти первого советника. Парни устремились в два места, где он мог находиться с высокой вероятностью. Я же взял на себя все прочие точки, куда Стафа наведывался по рабочим вопросам — биржа, порт, аукционный зал, Площадь гильдий. Не знаю, какой из Крапивы босс преступной организации, но как первый советник он был очень активен. Ничто важное в Туафе не происходило без его участия.

Как и в любом крупном городе, что в реале, что в Дисе, Туаф сегментировался на районы для граждан разного уровня достатка. Я заметил бездомного юного орка, роющегося на помойке, и позолоченный экипаж кого-то из местных купцов. Величественный храм Нергала призывал горожан на утреннюю молитву, к нему стягивались роскошные кареты, запряженные породистыми конями и единорогами. Один дворф привез всю семью, причем их экипаж везла пятерка ящеров-альбиносов, обитателей степей Харестана — земли низкорослых и бурокожих степных орков, не признававших господство Империи.

На второй час поисков в чат группы пришло сообщение от Утеса: «Все к дому Стафы, он только что приехал!» Я рванул туда, пролетел половину расстояния, когда Утес отписался, что Стафа покинул дом и выдвинулся на север города. Утес и Краулер последовали за ним, а я полетел, ориентируясь на их метки на карте.

Значки воина и мага двигались, но вскоре остановились. К тому времени я уже пересек почти весь Туаф и догнал парней. Бомбовозу и Гиросу до нас тоже оставалось недолго…

Фигурки Краулера и Утеса стояли посреди брусчатки, пролегающей между двухэтажных домов, я спикировал к ним и спросил, вертя головой:

— Где он?

— Ушел, — обескураженно ответил Краулер. — Повозка будто растворилась в воздухе. Примерно здесь.

— Уверены, что он просто не телепортировался?

— Портала не было, — сказал Утес. — Да и потом, если бы экипаж вошел в портал, сначала исчезли бы кони, а потом карета, тут же все сразу пропало.

Я походил вокруг, всматриваясь в брусчатку узкой улицы, тесно поставленные каменные дома… Воздух струился вдоль нагретых стен, искажая картинку.

Рядом остановилась повозка, оттуда выскочили Гирос и Бомбовоз. Воин на ходу расплатился с извозчиком и вопрошающе кивнул нам:

— Ну?

— Ушел, — повторил Краулер. — Где-то тут. Просто исчез вот на этом самом месте вместе с лошадьми и повозкой! Хоббит-кучер, два крепких титана-охранника, две гнедые…

— Бездна! — выругался Бомбовоз. — И что делать?

— Ну явно не паниковать, — ответил я. — Вернется Стафа, никуда не денется.

— Вот только мне уже вылетать пора, — проворчал Утес. — Вечеринка, все дела, а мы тут застряли.

Гирос издал раздраженное рычание и негодующе посмотрел на него:

— Утес-сан зря беспокоится о какой-то вечеринке! Ничто не должно иметь большего приоритета, чем задачи мастера.

— Мастера? — переспросил Бомбовоз. — Ты это о ком?

— Гирос говорит о Скифе-сан, Бомбовоз-сан. Высшие силы определили его главным над нами, дав ему первую букву английского алфавита! И Гирос даже не говорит о том, что Скиф-сан — избран теми, кто не пробудился, а также лидер клана. Как можно о чем-то думать, когда тебе выпала честь помогать мастеру, Утес-сан? Гирос в недоумении!

Ниндзя сжал кулаки, что, видимо, свидетельствовало о его крайней степени огорчения невежественностью Утеса. Извинившись за то, что позволил гневу взять верх, Гирос поклонился и сказал уже спокойно:

— Мастер, позвольте Гиросу остаться и наблюдать. Когда жертва появится, Гирос сообщит. Мастер?

Пока ниндзя выдавал пламенную речь, я исследовал территорию и заметил на брусчатке странный булыжник удивительно правильной формы. Пятиугольник едва заметно бликовал, на доли мгновения будто покрываясь тенью. Я жестом подозвал парней.

— Идите-ка сюда. Видите это?

Окружив меня, они вперились под ноги. Бомбовоз даже протер глаза.

— Что?

— Ну вот же! — я провел пальцем по подозрительному булыжнику.

— Обычный камень, такой же как остальные, — хмыкнул Краулер. — Ты в нем видишь что-то еще?

— Он пятиугольный, идеально гладкий и бликует.

— Скиф-сан видит пять углов? — спросил Гирос.

— Ну да, четко и ясно.

— Скиф, это обычный камень. Углов нет или они сглажены, — сказал Утес.

— Восприятие у нас всех должно быть примерно на одном уровне, значит, дело не в нем, — сказал я, ощупывая булыжник. Он был очень горячим, и я невольно морщился. — Возможно, мне помогает прокачанная Картография…

Щелк! Я нажал слишком сильно, и булыжник ощутимо просел.

Вы активировали «Доставщик №7».

Выберите желаемую точку переноса: №1, №2, №3, №4, №5, №6, №8, №9, №10.

Я убрал руку, и текст исчез. Подняв голову и посмотрев на друзей, я улыбнулся:

— Парни, у меня для вас две новости. Хорошая в том, что это некий «Доставщик».

— Плохая? — хором спросили все, кроме Гироса.

— При активации предлагает выбрать одну из девяти точек переноса. Никаких описаний, просто номер точки. Всего их, похоже, десять, а эта — седьмая. Ну-ка, вы попробуйте.

Эксперименты друзей ни к чему не привели. Стало понятно, что камень работает, только если знаешь, что он должен сработать. Хотя… Друзья же знали — я им сказал! Бездна, в любом случае у них не вышло, а у меня получилось. Наверняка дело в умении хорошего картографа видеть скрытые тайники.

— Ладно, тогда держитесь за меня, — велел я, снова активируя Доставщик. — Попробуем точку переноса номер один. Три, два…

— Раз! — перебил громогласный крик Бомбовоза, и улица исчезла, сменившись цветочной поляной.

Оглядевшись, мы пожали плечами — вокруг никого. Я взлетел выше деревьев и заметил тонкую исчезающую в кустарнике тропинку. Нет, попади сюда карета с лошадьми, было бы видно путь, по которой она проехала.

Парни разбрелись, высматривая хоть что-то, но не встретили даже агрессивных мобов. Лишь бабочки, кузнечики да пчелы.

— Пометьте точку номер один на карте, — сказал я. — Если что, вернемся глубинкой.

— Мы на севере Латтерии, — заметил Краулер.

— А у меня прямо под ногами — кирпич. Посреди цветочной поляны, — хмыкнул я. — Вот он!

Друзья окружили меня и начали пялиться туда, куда я ткнул пальцем. Бомбовоз даже сощурился, но ничего не увидев, выругался:

— Хрень полная! Ты прикалываешься, да?

— Нет, Бом. Как, по-твоему, мы сюда попали?

— Глубинкой?

— Не, перенос был мгновенным, — встрял Краулер, ворожа магию и обретая Орлиное зрение. Всмотревшись, он потряс головой: — Вижу шерстинки у муравьев, один тащит песчинку. На кирпич не похоже.

Утес закатил глаза:

— На Террастере было веселее, да, Гирос?

— Нет, — ответил ниндзя. — Здесь очень красиво! Среди вас есть мастера Травологии? Мне кажется, эти цветы — редкий ингредиент.

— Есть, но не здесь, — проворчал Краулер. — Мастерица, блин, косячница.

— Ладно, все ко мне, двигаем дальше! — крикнул я. — Этот кирпич тоже Доставщик. Как раз-таки номер один.

Следующие четыре точки, раскиданные по безлюдным местам Латтерии, также не вывели нас на след Риона Стафы. Осталось загадкой, кто создал странную портальную сеть, связав точки на карте безо всякой логики. Я внимательно изучил каждую, высматривая тайники или убежища, но везде было безлюдно и, если можно так сказать, безмобно. Все точки располагались вдали от населенных пунктов.

Точка номер пять оказалась недалеко от Лахарийской пустыни. Даже за сотню километров оттуда веяло зноем, а солнце жарило так, что Утес и Бомбовоз сняли доспехи. Плохой новостью стало то, что я пока не разглядел очередной Доставщик.

— Глянь-ка на карту, Скиф, — сказал Краулер. — Смотри, я пометил все пять точек. Попробуй мысленно соединить их линией.

— Ну… Кривая получается. Будто острый нос Пиноккио на лице в профиль.

Гирос потрогал свой нос, чихнул, перебивая Краулера, который продолжал возбужденно говорить:

— Видишь, где находится седьмая? Парни, видите?

— Краулер-сан! Вы гений! — Гирос если и восхищался, то так, что объект восхищения был готов провалиться сквозь землю. — Вашим умом можно резать адамантит!

— Что? — не понял Бомбовоз. — В смысле?

— Он говорит, что типа у меня ум острый, — отмахнулся Краулер. — Спасибо, Гирос! Короче, видите, где предположительно седьмая точка — самая первая, что в Туафе?

— Бездна! — наконец дошло и до меня. — Туаф равноудален от первой и пятой точек!

— Скиф, если пробить все и соединить их последовательно, окажется, что это звезда. Пятиконечная звезда!

Я вспомнил, как рисовал Пентаграмму призыва Деспота — она выглядела именно так, как сейчас мое воображение соединило точки доставки, включая недостающие.

— Да, — я потер затылок, тоже сняв экипировку, — получается, мы можем выстроить фигуру сами, симметрично расставив четыре точки, которых не хватает. Только у нас туда один фиг маршрут не пробит. И ни черта не понятно, как нам это поможет найти Стафу.

— Парни, вы когда так говорите, у меня уши вянут и зевать хочется, — сказал Утес и зевнул. — Можно я пойду? Я все равно не силен в геометрии.

Он со страшной силой пнул землю латным сапогом, осыпав пылью и комьями остальных, и зевнул повторно, куда более протяжно.

— Ну-ка, убери ногу, — сказал я. — Какая-то странная травинка.

На месте удара уцелел стебель сорняка — пожелтевший, но прямой, нисколько не пострадавший от могучего пинка воина, усиленного Единством и Синергией.

Сорняк оказался Доставщиком №5 и отправил нас дальше. На его примере я убедился, что Доставщик нужно искать именно в той точке, где оказался. Если не двигаться с места, портальная вещь окажется под ногами.

Шестая точка находилась южнее Озерного края, где я когда-то добивал 40-й уровень в Заброшенных руинах Дотлерана и поднимал своих первых зомби.

Намертво прилипший к земле глиняный осколок вернул нас в точку номер семь — в Туаф, на мостовую недалеко от дома первого советника Стафы. Можно было ее проскочить, но следовало проверить, не вернулся ли Крапива.

Гирос в невидимости проскользнул в дом и вскоре вернулся:

— Советник Стафа отсутствует.

Восьмая точка располагалась южнее Даранта, девятая, судя по карте, — недалеко от Тристада, десятая вернула нас к Даранту, только теперь севернее. Крапивы, больше известного как первый советник Туафа Рион Стафа, нигде не было.

Вы активировали «Доставщик №10».

Выберите желаемую точку переноса: №1, №2, №3, №4, №5, №6, №7, №8, №9 или вернитесь на базу.

— Ну что, разбегаемся? — предложил Утес.

— Неа, появилась дополнительная точка, — сказал я. — Возвращаемся на базу. Базу Стафы.

***

Мы оказались в темном помещении, где пахло навозом и сеном. Рядом фыркнула лошадь.

— Так, мы прямо в центре пентаграммы, — подал голос Краулер. — Карта подсказывает, что нас перенесло в поместье семьи Раваджо.

Гирос отошел от нас на световой квадрат, падающий из крошечного окна, и открыл дверь. Солнце залило место, где мы оказались — конюшню.

— Гирос, осмотрись, — сказал я. — Парни, вы оставайтесь здесь, а я изучу тут все.

Ниндзя растворился в воздухе, но мы, как члены одной группы, видели его призрачный силуэт.

Я тоже ушел в Скрытность и полетел наружу. Чуть поднявшись, обнаружил мрачный трехуровневый особняк метрах в сорока от конюшни.

Врубив Ясность, я рванул туда и, завидев распахнутые окна третьего этажа, влетел в небольшую уютную спальню. Внутри никого не было.

Облетев все помещения, я, наконец, нашел Риона Стафу. Статный мужчина средних лет, широкоплечий, с тонкими усиками и бакенбардами, открыв рот, указывал тростью на вытянувшегося в струнку седого собеседника. Это был владелец поместья Рауль Раваджо, фермер 72-го уровня. Меня он не интересовал, потому я просто подхватил его и, вылетев в окно, оставил на крыше в летаргическом сне. Убивать безоружного фермера просто так, походя, было не в моих принципах.

Вернувшись к замершему с открытым ртом Стафе, я написал в групповой чат, чтобы друзья поспешили ко мне, после чего вышел из Ясности.

Рион Стафа, человек, лидер 214-го уровня

Первый советник города Туафа.

— Добрый день, господин Стафа, — вежливо поприветствовал его я.

—…намертво, Рауль! — закончил говорить он и осекся, часто заморгал, потер гладко выбритый подбородок. — Так-так. Смею предположить, ты не Рауль. А где же тогда он?

— О, с ним все в порядке, не беспокойтесь. Мне бы с вами поговорить, господин Стафа… Или Крапива? Как мне лучше вас называть?

Ни мускул не дрогнул на его лице. Он улыбнулся, буравя меня холодными глазами, сделал жест, выкинув ко мне руку и резко разжимая кулак. Ничего не произошло, и его улыбка сделалась еще шире:

— Чем обязан, викинг Рагнар? О чем ты хотел поговорить?

— А что это было? — Я повторил его жест. Навык убеждения подсказал правильную линию разговора. — Вы пытались наслать на меня проклятие?

— Проклятие… — фыркнул советник. — Ерунда это. Баловство. Кто ты, как сюда попал и откуда знаешь о… другой моей деятельности?! Живо отвечай!

Убеждение прямо кричало, что нужно заговорить о демонах, теме для Стафы близкой и животрепещущей. Прежде чем убивать его, хотелось понять, с кем у него контракт на бессмертную душу и что он получил взамен.

— У меня есть несколько знакомых демонов, — ответил я.

— Даже несколько? — советник поднял бровь. — И это твое внезапное появление… Хм… Ты интересный человек, викинг Рагнар. Ваш старик Один устал скрываться от Новых богов и перетащил Валгаллу в Преисподнюю, а вам велел почитать демонических князей? И что у тебя за знакомые демоны? Какие-нибудь мелкие бесы-прислужники? Промышляешь чернокнижием? — презрительно поинтересовался он.

Метки парней указывали, что они в доме, но неподвижно стоят на пороге. Не ответив ни на один вопрос Крапивы, я спросил:

— Советник Стафа, вы же знаете, что мы оба попадем в Преисподнюю после смерти. Мои соплеменники больше не совершают рейды на Бакаббу и Латтерию, а подались в наемники. — Я вспомнил братьев-викингов Бьерна и Бьорга, охранников трактиров «Гордость льва» и «Веселый медведь» в Даранте. — Валгаллы больше нет! Мой народ растворяется в общей массе разумных! Разве это справедливо?

При абсолютно ясном небе за окном ударил гром.

— Слышите? Даже Тор со мной согласен! — воскликнул я, хотя раскат грома можно было трактовать и наоборот.

— Разумеется. Боги не заинтересованы в справедливости, их заботит лишь свой интерес. На тебя, на твой народ, да на всех смертных им срать! Но к чему ты клонишь, Рагнар?

— Валгаллы больше нет. Новым богам мы не поклоняемся, а раз уж у нас один конец — в Преисподней, так почему бы не получить за это хоть какую-то награду при жизни? Ты не прав, советник, я не чернокнижник, а мои знакомые демоны вовсе не мелкие бесы-прислужники.

Намешав лжи и полуправды, прибавив огня и печали в свою речь, я добился желаемого.

— Понимаю тебя, Рагнар. Ты здраво мыслишь и довольно умен… для викинга. Что ты получил взамен?

— Вы видели. Могу меняться с людьми местами, — я улыбнулся. — Так я оказался здесь вместо Рауля.

— Интересная способность… Но ты очень продешевил, викинг. Все же ты глупее, чем я думал.

Убеждение высветило шанс на благоприятное продолжение беседы, если я промолчу. Я так и сделал. Поразмышляв, Стафа кивнул:

— Ну хорошо, я тебе верю. Зачем ты здесь?

— Хочу войти в вашу организацию. Мои способности вы видели. Понимаете, что можно с ними сделать? Мне достаточно, чтобы цель была в поле зрения, а короля Бастиана и императора Крагоша увидеть несложно. Вы понимаете, к чему я клоню?

— Зачем тебе я?

— У меня нет ваших возможностей, надежных людей… А за важных разумных можно получить не только деньги.

— Забудь о Бастиане, — отрезал Крапива. — Но… Хм, Крагош — это интересно. Моего влияния хватает только на Латтерию, на Шэд’Эрунге я бессилен.

Ага, вот в чем дело! Его способности, какими бы они ни были, работают только в пределах очерченной на Латтерии пентаграммы?

— Я подумаю, можно ли найти тебе применение… — продолжал Стафа. — Но… Не раньше, чем пойму, в чем ты все-таки солгал. Возьми в руки свой топор и отсеки себе мизинец! Любой!

И тут до меня дошло. Тот жест Крапивы должен был… Что? Заставить меня говорить только правду? Подчиняться? Не раздумывая, я снял экипировку, положил ладонь на стол и рубанул Косами, превращенными Имитацией в топор. Брызнула кровь. Советник провел пальцем по капле, слизал ее, почмокал и кивнул. В его глазах читалось облегчение.

— Хороший мальчик! Хорошо, Рагнар, добро пожаловать в Темное братство! Рад, что могу тебе доверять и быть откровенным. То, что ты принял за проклятие, — дар демона. Я могу подчинить любого разумного при одном условии: он провел такую жизнь, что ему одна дорога — в Преисподнюю, и никто из Новых богов не заинтересован в его душе. Как ты понимаешь, вся шваль Содружества попадает в эту категорию.

— Благодарю за откровенность, господин Стафа!

— О нет, дорогой, теперь я для тебя босс Крапива! — хохотнул он. — А на откровенность мне плевать — мы закончим разговор, и я прикажу тебе забыть, что я рассказал. К тому же мы кто-то вроде собратьев по несчастью, да? С кем у тебя контракт?

— С Балбером, босс.

— Не слышал о таком… Вероятно, слабосильный демон.

— А с кем у вас контракт? Неужели с кем-то из высших?

— Ха! — Глаза Стафы ожили. — Бери выше, викинг! С князем!

Я сделал вид, что размышляю вслух, и начал нести отсебятину:

— Люций вряд ли вас взял бы, он специализируется на другом. Диабло? Нет, слишком изощренно для него… Скорее всего, босс, вашей душой насытится Азмодан… Хотя… Нет, Белиал! Я прав?

— Кидаешь громкими именами, викинг! Но ты прав. Великий князь Белиал снизошел до меня и преобразил скучную жизнь мелкого служащего городского совета! Ладно, довольно этого цирка… Забудь все, что я говорил о демонах!

— Уже сделано, босс! — Нужный отклик подсказало Убеждение.

— Пойдем посмотрим на твоих подельников. Дар Балбера позволил тебе попасть в дом, но остальные четверо застряли в Плену соблазнов. За мной! Посмотрим, стоят ли они чего-нибудь, а если нет, скормим свиньям!

Стафа направился к выходу из кабинета. Получается, он все это время знал о появлении парней, а те угодили в ловушку?

Друзей я увидел с лестницы третьего этажа. Все четверо застыли в холле с блаженными улыбками, пуская слюни. Их взгляды блуждали. Гирос непрерывно кланялся.

Дебаф Плен соблазнов действовал только в ограниченной зоне у входа.

Мы с Крапивой спустились в холл особняка. Скользнув в Ясность, я вытащил друзей и расставил их вокруг Стафы. Как он сказал, хватит цирка, — я узнал все, что хотел.

Вернув свой настоящий облик, я вышел из убыстрения. Советник застыл на лестнице, окруженный «пробужденными». Избавившись от дебафа, парни быстро осознали, что происходит.

— Кончаем гада, Скиф? — Бомбовоз вытащил меч.

Рион Стафа буравил меня взглядом, не обращая внимания на парней. Он их будто не видел или не считал серьезными противниками.

— Я не Рагнар, Крапива, и твой талант подчинения не сработал.

— Скиф? — мертвые глаза оживились, на лице советника появилась улыбка. — А это уже намного интереснее! Враг Преисподней, надо же! За твою голову князь одарит меня влиянием на весь Дисгардиум, а после смерти назначит легатом!

— Призываю темных братьев! — вскричал первый советник Туафа.

Стафа резко развернулся, его глаза полыхнули дьявольским огнем, благородные черты исказились. Оскалившись, он двумя пальцами нарисовал в воздухе пятиконечную звезду, вспыхнувшую алым светом. В это же время кожа Стафы потемнела и будто бы поплыла, рот искривился, показались клыки, ноздри начали выворачиваться.

Можно было сразу врубить Ясность и покончить с Крапивой, но я решил разобраться, что тут происходит. Огненная пентаграмма уперлась концами лучей в пол и потолок, а сам Крапива раздался в плечах, увеличился так, что едва умещался в комнате, за его спиной появились багряные кожистые крылья, выросла вторая пара многосуставчатых конечностей с пиками на концах…

Последнее, что я увидел перед тем, как врубил Ясность — полуорка, лезущего из пентаграммы, и системку над головой первого советника:

Кхра’Пивион, необращенный демон 1305-го уровня

Вот так сюрприз! Вот и медальон «Свирепость демоноборца» пригодился!

Я чуял, что Стафа непрост, но чтоб настолько… Размышлять о том, что значит «необращенный демон» я мог долго, но хотелось просто поскорее с ним покончить и попасть в Преисподнюю.

Остроконечная рука-пика метнулась ко мне, причем двигалась она настолько быстро, что было заметно даже в Ясности. Он атаковал первым, и я подался вперед, буквально насаживаясь на костяное копье. Урон был незначительным, зато заработали Гнев Нергала и Правосудие Спящих.

Скользнув с линии атаки, я решил опробовать новый прием, выученный у Оямы, и стал воплощением Стремительности урагана. Первый же удар Комбо должен был размазать демона 1305-го уровня, но я получил такую обратку, что кувыркнулся, впечатался в стену, и перед глазами заплясали разноцветные круги. Как? У меня слетело 2% жизни, но еще хуже, что выбило из Ясности. Чертов демон владеет чем-то вроде моего Отражения?

— Неожиданно? — загрохотал Кхра’Пивион.

Он сейчас словно состоял из красной текучей магмы, которая застыла и поблекла. Ага, значит, это защита, которая активируется только в момент, когда Стафа получал урон…

— Стоп! — заорал я, видя, как на демона опускаются клинки Гироса, Бомбовоза и Утеса.

Хотел предупредить, чтобы парни не били Стафу, но не успел, они атаковали одновременно: Краулер пустил Морозное дыхание, Бомбовоз врезался Погибелью, Утес обрушился с другой стороны, а Гирос начал шинковать демона кинжалами — в стороны полетели огненные брызги.

Бома, Гироса и Утеса долбануло обраткой, урон засчитался мне, однако титана почему-то застанило. Краулер продолжил пулять ледяными копьями, нанося крохи урона и пытаясь заморозить демона, но из-за разницы в уровнях не получалось. Стафа посчитал его самым опасным и плюнул магмой. Краулер завопил от боли, хотя весь урон я забрал на себя.

Тем временем из пентаграммы полезло призванное Темное братство, ближний круг Крапивы. Первым вылез полуорк, за ним минотавр и темный эльф, и все трое одновременно бросились на меня, а когда показался оскалившийся хоббит, я снова ушел в Ясность, уворачиваясь от атак.

Мир снова замер, бить Стафу мне было нельзя, а вот призванных помощников — вполне себе можно. Четыре удара сократили Темное братство на четыре разумных.

Из портала проявилась чья-то нога. Врезав по ней мимоходом, я приблизился к демону и активировал еще один новый прием. Раз Стафу не берет физический урон…

Выброс духа! Я увидел, как все каналы духа во мне разом пересохли, потеряли цвет, отдав все разгоревшемуся в груди шарику. Он не вырос, напротив, сжался, как пружина, и выплеснулся передо мной.

Незримая смертоносная волна пронеслась сквозь демона и, казалось, не причинила ему ущерба. И тогда я вышел из Ясности.

Замедленная реальность лопнула. Необращенный демон вмиг потерял очки жизни и осыпался исчезающей пылью, под которой обнаружился еще живой Рион Стафа. Портал закрылся, рассекая вламывающегося огра на две части. Из половины рухнувшего тела вывалились кишки.

Советник рванулся к окну, но не успел удрать — я догнал Полетом, скопировал его облик, ударил, и он сложился. Теперь уже навсегда.

Разблокировано эпическое достижение «Первое убийство: Крапива, лидер Темного братства»!

Вы первым в мире раскрыли сущность Риона Стафы, первого советника города Туафа, оказавшегося Крапивой, лидером Темного братства! Вы одолели его, таинственного лидера преступной организации, протянувшей щупальца по всей Латтерии!

Крапива, лидер Темного братства, погиб, но перед смертью непредумышленно передал вам толику своей силы.

Награда: перк «Подчинение грешных» (разумные, чьим душам после смерти уготовано место в Преисподней, будут безропотно выполнять ваши приказы; не действует на членов Темного братства).

Штраф: перк «Вендетта» (все члены Темного братства будут стремиться вас уничтожить!).

Из-под ног падающего Стафы выстрелили тончайшие черные лучики — паркет будто бы расплавился, покрылся дырами, откуда вырывался зловещий багряный свет. Тело утратило материальность и превратилось в дух — прозрачно-золотистый с черными прожилками.

Дух завертел головой, разинул рот в беззвучном крике, когда черные лучики сплелись с черными прожилками, закрепились и потянули душу вниз. Врешь, не уйдешь!

Призрачные вытянутые руки духа уже впитались в Косы Жнеца. Ругнувшись, я попытался уйти Полетом, но даже несмотря на грузоподъемность, увеличившуюся в тысячи раз, сдвинулся лишь на пару сантиметров.

Душу Стафы тянуло в разные стороны, и будь она материальной, уже давно разорвалась бы. Мои руки выворачивало из суставов, рвались связки и… душа Стафы. Косы Жнеца, казалось, впились в нее крючьями, пустили корни, пытаясь поглотить дух покойника. Но я не сдавался, скрежетал зубами и обливался потом, наблюдая, как по капельке душа Стафы впитывается в Косы.

Парни носились вокруг, Бом пытался перерезать невидимые нити, увлекающие душу Стафы в Преисподнюю, но ничего у него не получалось.

— Чем помочь? — спрашивал Краулер, но я молчал — сил едва хватало на противостояние с Преисподней.

— Я наполняюсь духом! — выкрикнул я слова мантры и тут же использовал дух для Ясности и Стремительности урагана одновременно.

Моя сила осталась прежней, зато колоссально возросла скорость передвижения. Последний рывок — и душа Крапивы впиталась в Косы Жнеца, а я кубарем полетел к стене.

Поднявшись, я вернулся к разверзшейся дыре, откуда доносились леденящие душу стоны, вой и скрежет. Понемногу свет начал блекнуть — очевидно, что скоро дыра затянется, а потому нужно спешить.

— Гирос, Астральный гнев! — крикнул я, выйдя из убыстрения.

Ниндзя берег свой талант для этого момента. В ту же секунду моя душа вошла в астрал, и я рванул в дыру…

Но меня отбросило! Бездна!

— Не получается!

Бом занес надо мной двуручный меч, но опомнился. Краулер схватился за голову, Гирос стоял истуканом и как заворожённый смотрел в пропасть, ведущую в Преисподнюю. Утес тронул меня за плечо:

— Фигачь самоубийство, или как там фигня от Спящей называлась? Не тормози!

Но я и сам вспомнил план «Б», активировал Самопожертвование.

И упал замертво.

Предвестник!

Ты встал на путь самопожертвования во имя Спящих. Все твои очки жизни конвертируются в очки веры.

Вы мертвы.

До перерождения 10…

Таймер перерождения застыл на десяти секундах. Я почувствовал, как меня засасывает в портал. Перед глазами замельтешили черно-белые огни. Потом они исчезли, я оказался в темноте.

Активация нового игрового плана: «Преисподняя».

Синхронизация… УСПЕШНО.

Внимание! Невозможно применить задействованные в момент переноса способности «Астральный гнев», «Возмездие Спящих», «Гнев Нергала», «Единство», «Неуязвимость Спящих», «Правосудие Спящих», «Синергия», «Содействие Спящих».

Анализ… РЕШЕНИЕ: фиксация текущих числовых параметров.

Включение игрока «Скиф, человек, предвестник 774-го уровня» в базу данных плана… УСПЕШНО.

Перенос текущих параметров игрока… УСПЕШНО.

Логи исчезли, и замигали цифры секунд, оставшихся до воскрешения.

До перерождения 3… 2… 1…

Внимание! Отсутствует точка привязки!

Закрепление формальных связей: выбран доминион Белиала, локация «Гнездовье тифлингов».

Перенос в точку возрождения.

Добро пожаловать в Преисподнюю, предвестник Скиф!

Я воскрес, поднял голову и увидел серо-багряное, будто припудренное пеплом, небо Преисподней.

Интерлюдия 1. Хаккар

Будучи совсем маленьким, тифлинг Хаккар мечтал сражаться во славу доминиона, копить хао, гулять по улицам столицы — Рубинового города — и в конце концов увидеть великого князя Белиала.

Хаккар поделился фантазиями с шестью братьями, но те подняли его на смех. Самый старший, Анфидар, щелкнул его по тонким, недавно проклюнувшимся рожкам и сказал:

— Хак, малыш, тифлингов если и берут в рекруты, то очень-очень редко! Забудь! Наша судьба — жить здесь, в Гнездовье, и добывать пищу в Пустоте.

Поселение в незапамятные времена основали их пращуры, возможно, даже предки самого Хаккара, и назвали Гнездовьем тифлингов. Однако вскоре деревню заполонили переселенцы и изгои, по большей части демоны, черти да бесы, и название сократили до просто Гнездовья. Узнав, что ему придется провести здесь века, Хаккар расстроился:

— Мне не нравится такая судьба! — топнул ногой он. — Я хочу увидеть Рубиновый город! И стану служить доминиону!

— Вряд ли, малыш Хак, — вздохнул Анфидар.

— Но почему?

— Потому что мы не чистокровные демоны, в нас слишком много от смертных. Нам нелегко копить хао и еще сложнее использовать его в бою. К тому же физически мы слабее других демонов.

Хаккар видел смертных на страницах сказок — сходство было оскорбительным. Все, чем тифлинги от них отличались, — мощные изогнутые рога, красноватый цвет кожи, глаза, сияющие демоническим огнем, и хвост. В чертях и то меньше от смертных.

Но даже осознание этого не заставило его отступиться от мечты.

— И все-таки что нужно, чтобы меня взяли в рекруты?

— Накопить столько хао, чтобы на твоих рогах проявилась хотя бы одна белая звезда.

— Белая? А какие бывают еще?

Анфидар снисходительно улыбнулся, обнажив острые клыки. Он уже тогда был почти взрослый, еще немного, и его рога приобретут изгиб и сменят цвет со светло-коричневого на бурый.

— Когда накопишь тринадцать белых, они превратятся в одну желтую. Тринадцать желтых сменятся одной оранжевой. Тринадцать оранжевых — красной.

— А тринадцать красных звезд?

— Станут черной. Ни одному высшему демону это не удавалось, Хак. Только у князей Преисподней такие. Ну-ка, давай проверим, знаешь ли ты их имена?

— Белиал, князь нашего доминиона. Еще есть Диабло и Азмодан.

— Есть и четвертый, малыш. Он стал князем недавно, его зовут Люций. Его доминион — осколки тверди, разбросанные вокруг Преисподней.

— Что ж, если меня не возьмут в рекруты, я доберусь до Рубинового города сам! — объявил маленький Хаккар.

Братья расхохотались, а потом объяснили, что, даже если его не убьют и не съедят дикие звери, пешком до столицы Хаккару придется добираться лет тридцать, не меньше.

— Нет предела Преисподней, малыш Хак, — объяснил Анфидар. — После Великого исхода и Демонического пакта князья постоянно, с первого дня, создают новые земли, расширяя владения. Это же часть их Большой игры — доминион, занявший больше половины мира, станет главным, а его князь сделается владыкой всей Преисподней. А мы живем на окраине.

— Потому Белиал все время воюет с другими князьями?

— Именно, братик. И потому-то князья постоянно набирают новых рекрутов. Им требуется свежее мясо.

— Погодите... — задумался Хаккар. — Если доминионы настолько огромны, то как к нам в деревню каждый год приезжают армейские вербовщики?

— У них минимум одна оранжевая звезда, малыш. С таким количеством хао они могут открывать проходы через Пустоту в любую точку Преисподней...

С момента той беседы прошло много лет. В прошлом году Хаос поглотил мать Хаккара. Вместе с ней погибли шестеро старших братьев. Хаккар остался с отцом, одноногим Теландом.

Покалечился тот глупо. Он и отряд охотников наткнулись на стайку атлингов и успешно загнали их в нору. Можно было просто залить ее лавой, но старший в группе решил, что так они затратят слишком много хао, теряющего силу в огне. В нору вызвался лезть Теланд — единственный тифлинг среди охотников-демонов. Он уступал им в размере, но был ловчее и гибче. Теланд рассчитывал справиться и прикарманить немного хао для себя и своих сыновей, но переоценил собственные силы. Услышав дикие вопли, товарищи вытянули его за веревку из норы с прилипшим к ноге атлингом, уже набухшим и покрасневшим от крови Теланда. От конечности остались лишь полурастворившиеся кости.

После этого Теланд взял на себя работу по дому, а братьям Хаккара пришлось рано повзрослеть и стать добытчиками и кормильцами наравне с матерью, которую, сжалившись, приняли в травосборщицы, группу коих охраняли выделенные старейшиной Шверком воины. Сама по себе растительность никого не интересовала, но немножко хао содержал даже колючий сорняк. Бедные демоны высушивали и перетирали его, а затем использовали как приправу или ели в виде каши.

В Преисподней лишь хао давало демонам энергию и силы. Частицы его пронизывали все живое, имелся один верный способ вобрать их — съесть то, что некогда было живым. Вот только в Пустоте, на ее бескрайних и бесплодных землях, можно и самому запросто стать добычей.

Братья начали осторожно выходить в Пустоту самостоятельно — без конкретных целей, просто подбирая все, что попадется, и надеясь встретить заплутавшую смертную душу — самый лакомый кусок для любого демона, ведь поглощенная душа дает много чистого и ничем не замутненного хао. В тот день братья привязались к отряду травосборщиков и наткнулись на сильную и заматеревшую Голодную душу. О, сколько хао они могли получить! Но душа смертного, обретшая плоть в Преисподней, видимо, давно бороздила Пустоту, пожирая ее обитателей, а оттого напиталась хао. Это дало ей такое могущество, что она с легкостью сожрала и отряд собирателей, и всех старших братьев. Лишь одной демонице удалось сбежать, она-то и рассказала о произошедшем.

Хаккару только в этом году стукнуло девяносто лет, он был совсем мальчиком по меркам демонов, достигающих совершеннолетия к ста годам. Обычно он промышлял вокруг высоких стен из черного лавового камня, подбирая все, что попадется: от лавовых муравьев до каменных червей, временами выползающих на поверхность. Что-то съедал сразу, что-то приносил отцу. Мизерные крупицы хао из насекомых позволяли хотя бы прожить день, мечтать о накоплении было глупо. Чтобы набрать хао хотя бы на одну белую звезду, требовалось съесть, наверное, три миллиарда каменных червей.

Он брел по деревне, стараясь не попадаться никому на глаза, осматривался, крутил головой, а увидев ровесников-демонов, прятался. Все взрослые ушли в Пустоту, в поселении остались лишь дети и матери.

Завтра сюда явится армейский вербовщик, чтобы набрать рекрутов для князя Белиала. Как бы Хаккару ни хотелось послужить во славу доминиона и повидать мир, ему ничего не светило. Лишь тот, кто получил хотя бы одну белую звезду, был достоин.

В их деревне белая звезда имелась у Кераса, сына старейшины Шверка. Когда-то и сам старейшина отслужил положенную сотню лет во славу доминиона и боевыми трофеями накопил столько хао, что добился двух звезд, только не белых, а желтых. Вернувшись в родную деревню, Шверк вызвал на поединок тогдашнего старейшину, которого легко одолел, после чего занял его место.

Теперь тем же путем, накопив хао в войнах за доминион, намеревался пойти Керас, сын Шверка. Могучий не по годам демон запугал подростков, требуя не меньше десятка частиц хао в день с каждого, и Хаккар крался по деревне, боясь нарваться на вымогателя. В худшие дни он добывал меньше, а тут поди наскреби себе с отцом, да еще и прожорливому Керасу, стремящемуся добиться второй белой звезды до того, как появится вербовщик.

Потому-то Хаккар и ждал вербовщика с нетерпением, надеялся, что тот заберет Кераса. Жаловаться на него было бесполезно, ведь против сына старейшины никто не пойдет. Шверк здесь — царь и бог, который вправе лишить жизни любого в деревне. Впрочем, до подобного старейшина не опускался, ему куда проще было просто изгнать неугодного в Пустоту. Все равно с беззвездных нечего взять, кроме крупиц хао, а ради такого мизера не было смысла настраивать против себя жителей.

До ближайшего поселения месяцы пути, и это наказание всегда означало смерть. Некоторые звери Пустоты вокруг Гнездовья имели оранжевые звезды, с такими монстрами не справиться даже Шверку. Да что там, зверь с оранжевой звездой уложит тысячу воинов, равных старейшине по силе.

И звери, и демоны не старели и могли жить вечно, однако только до тех пор, пока хватало хао. Без ресурса, несущего жизнь и процветание, они угасали и развоплощались. Впрочем, даже жители Преисподней, имеющие большие накопления хао, погибали от ран, и тогда убийца забирал хао жертвы себе...

Размышляя о жизни, Хаккар сам не заметил, как вышел из спасительного полумрака между чьим-то забором и ядовитым кустарником на пустынную улицу.

— Эй, тифлинг, как там тебя?! — донесся сверху крик.

Хаккар вздрогнул и поднял голову. Локтях в двадцати от земли на толстой ветке могучего дерева сидел, свесив ноги, Керас. Рядом с ним, с бесстыдно задранным подолом платья, пристроилась Даэлиза, юная и очень симпатичная суккуба.

— Это ж сын калеки Теланда, — заметила она. — Малыш Хак?

— Да, это я, — он склонил голову. — Как поживает ваша матушка, Даэлиза?

Суккуба хотела ответить, но Керас проревел первым:

— Хак, вонючий ты тифлинг, где мое хао? С начала года я лишь однажды видел, чтобы ты что-то принес!

— Господин Керас, простите, но я с трудом добываю хао для себя и моего одноногого отца! — возразил Хаккар и не сдержался, вскипел: — Если вам так нужно больше хао, могли бы сами собрать, а не приятно проводить время с Даэлизой!

— Что?

Бум! Массивная туша демона врезалась в землю, копыта пробили остекленевшую почву. Хаккар сглотнул — Керас был вдвое выше и раз в десять тяжелее. Демон схватил тифлинга за ворот и поднял перед собой, чтобы не наклоняться. Хаккар ожидал услышать рев, но Керас спокойно сказал:

— Послушай, слизняк. Завтра я уйду служить во славу доминиона. Каждый день я буду рисковать своим бессмертием, чтобы такие как ты жили спокойно. Ты знаешь, что происходит с обитателями захваченных земель? Представь, что завтра наш князь проиграет битву Большой игры князю Азмодану, и тогда, по условиям игры, тот получит полосу в сто тысяч локтей, прилегающую к его доминиону. А потом еще одну и еще, так дойдет черед и до Гнездовья. Что будет тогда?

— Мы станем подданными князя Азмодана?

— Нет же, дурачок, — разлился ручейком голос суккубы. Как оказалось, она тоже спустилась, и сейчас ее хвост гладил Хаккару шерсть на шее. — Мы пойдем в переработку. Все захваченные демоны пополнят хао князя.

— Простите, но я не уверен, что господин Керас способен хоть как-то повлиять на исход Большой игры, — прохрипел Хаккар. — А даже если так, вряд ли ему помогут жалкие частицы хао, что я добываю для моего отца, в котором жизнь едва теплится.

— С миру по частице, Керасу вторая звезда, — ответила Даэлиза.

— Именно! — Демон отпустил Хаккара, тот не удержал равновесия и завалился на противника, рефлекторно схватив его за колено. Тот брезгливо оттолкнул тифлинга. — Вали отсюда, вонючий заморыш! У тебя времени до утра! Если не добудешь хотя бы два десятка частиц хао — за сегодня и за все прошлые дни... Остальные дни прощаю. Видишь, какой я добрый?

— Закончи мысль, Керас, — чуть ли не пропела суккуба. — Что будет, если малыш Хак не добудет твои частицы?

— Мне придется вытрясти хао из него самого и его отца, — расхохотался Керас. Повернувшись к Хаккару, сказал: — Зайди в лавку беса Дварыги, скажи, что я послал. Пусть выдаст тебе какое-нибудь простенькое оружие.

— Зачем? — удивился тифлинг.

— Затем, что я жрать тараканов и червей не буду. Добудь что-нибудь стоящее, с кровью!

***

Бес Дварыга промышлял скупкой и перепродажей. Бродячие торговцы и купцы, изредка наведывавшиеся в Гнездовье, оставляли почти весь товар у него, потому что у рядовых жителей деревни не было ни вещей на обмен, ни хао, ни даже золота, ценившегося в Преисподней меньше всего.

— Говоришь, тебя прислал Керас? — недоверчиво переспросил Дварыга. — Платить чем будешь?

— Ничем, — покачал головой Хаккар. — Я в этой трехсторонней сделке самая проигравшая сторона, господин Дварыга. Керас, возможно, получит добытый мною хао. Вы, очевидно, его благосклонность или что-то еще. Я же останусь ни с чем.

— То есть ты вернешь мне оружие? — обрадовался бес и принялся прыгать с копыта на копыто. Вместе с ушами он был Хаккару по грудь. Если их не считать, дышал в живот.

— Э... — тифлинг задумался. Оставить оружие при себе было бы прекрасно. — Нет.

Дварыга перестал прыгать и издал пронзительное верещание — для бесов это было обычным делом, они так выражали недовольство.

— Все равно не верну, — сказал Хаккар. — Плата за риск. Я не воин, шансов одолеть зверя Пустоты почти нет, потому пусть меня хотя бы греет надежда, что я останусь с чем-то, если выживу.

— Человек с тобой, — махнул рукой Дварыга. — Но не жди, что получишь хаотическое железо, тифлинг.

Бес исчез в подсобке и спустя пару мгновений вернулся с коротким деревяным копьем — чуть искривленным, без металлического наконечника, имевшим лишь грубо заточенное острие. Локтя четыре в длину.

— С пустотным крабом не справишься, зато против атлингов может сработать, — проворчал бес, протягивая деревяшку. — Пригвоздишь к земле и получишь время, чтобы дать деру. Все, вали прочь, тифлинг. Во славу доминиона!

— Во славу доминиона, — отозвался Хаккар. — Спасибо.

— Да смилостивится над тобой Пустота.

Зайдя домой, Хаккар объяснил отцу, куда собирается и зачем. Понимающе кивнув, Теланд порылся в кладовой и вытащил фляжку бренди.

— Ты почти взрослый, сын, — сказал он. — Спиртное не заменит хао, но снизит его расход, а заодно придаст тебе сил. Это не та дрянь, что варят в деревне из сорной травы, а настоящее городское пойло. Такое подают в самых дешевых забегаловках Рубинового города, но здесь за него могут руку оторвать. Спрячь. Используй только в самый сложный момент.

— Ты был в Рубиновом городе? — изумился Хаккар.

— Один раз, будучи совсем молодым. Так же, как и ты, мечтал повидать столицу доминиона. В рекруты меня, разумеется, не взяли, и тогда я привязался к каравану, зашедшему в нашу деревню. Сорок лет мы бродили по Пустоте, прежде чем дошли. О многом мне довелось узнать в этом путешествии.

— И ты добрался до Рубинового города?

— Да... Мне не разрешили войти. Только демоны с желтыми звездами могут находиться там более суток, а поселиться можно, лишь владея оранжевой.

— Почему раньше не рассказывал? — грустно поинтересовался Хак, усаживаясь на стул. Перед авантюрой, в положительный исход которой он не верил, ему хотелось напитаться впечатлениями, увидеть город мечты, пусть и чужими глазами.

— Не рассказывал, чтобы не давать тебе с братьями пустых надежд. Наш удел — жить здесь, Хак.

Ну а сейчас, действительно, чего скрывать? Все равно Хаккар идет в последний путь.

— Что ты там видел? Какой он, Рубиновый город? — жадно спросил Хак и приготовился внимать.

— Огромный! — отец раскинул руки. — Несколько месячных переходов, просто чтобы обойти его, сын. С домами выше гор! Я видел его издали, но рассмотрел Квартал истязаний и души смертных... Их там столько, что не пересчитать!

— Какие они? — Хаккар подпер голову руками.

— Кошмарные, — поежился Теланд. — Отвратительные. Мерзкие.

— Зачем их там держат?

— Истязают, чтобы они созрели. Видишь ли, смертные души способны впитывать хао из воздуха. И чем сильнее их терзают, тем больше хао они скапливают.

— А что потом?

Теланд вздохнул, погладил сына по макушке.

— Ты знаешь, что наши предки вышли из Дисгардиума. До того, как познать Хаос, мы и сами были смертными.

— Это же сказки? — Хаккар отшатнулся.

— Нет, сынок, — правда. Но из сказок ты, наверное, слышал, что в том мире есть боги. Это высшие сущности, чье дыхание наполняет мир маной.

— Чем? Ма-ной?

— Да, энергия вроде хао, только не такая сильная. Зато ее запасы нескончаемы! Мана — дыхание богов Дисгардиума, с ее помощью смертные творят магию. В Преисподней нет богов, а потому нет маны. Многое, что дается смертным одним желанием и умением управлять маной, стало недоступно нам здесь. Умные демоны научились подчинять хао. В больших городах есть самодвижущиеся повозки, толкаемые энергией хао; зеркала, где можно увидеть всякое из других точек Преисподней... Много разных чудесных вещей, и все они работают от специальных накопителей хао.

— Для этого и нужны души смертных?

— Не только. Высшие демоны с удовольствием пополняют хао, поглощая их, но часть используется для работы всех необыкновенных вещей, созданных в Рубиновом городе...

Убедившись, что отцу хватит еды и питья до его возвращения, Хаккар обнялся с ним и покинул дом. Рассказы вдохновили его. Казалось, что, выполнив поручение Кераса, он сделает первый шаг на пути к своей мечте. Ведь если он научится добывать десятки частиц хао в день, к двумстам годам накопит достаточно для своей первой белой звезды!

Надежда придала решимости. Хаккар уверенно прошел через прочные врата, сделанные из хаотического железа, и направился к реке. Звери приходили туда на водопой, и подстеречь какого-нибудь скверногрива или всепожирающего слизнюка было делом времени. Эти звери медлительны, и при должной удаче у Хаккара имелись шансы их одолеть.

За пару тысяч локтей от реки он настороженно принюхался. Тошнотворный запах смертной души донесся из-за пригорка. Показалось? Хаккар медленно опустился и прижался к земле всем телом. Длинный хвост нервно дергался, и тифлингу пришлось взять волю в кулак, чтобы усмирить его и совладать с возбуждением. Коварный Белиал, неужели ему так повезло? Свежая, только затянутая душа смертного? Пока слабая и беззащитная, не понимающая, что произошло и что делать? Души смертных утаскивало обычно к центрам доминионов, туда, где наибольшая концентрация хао. Та, что поглотила братьев Хаккара, забрела сюда издалека, а вот эта...

Смертная душа приближалась. Хаккар чуял ее нарастающую вонь и нервно сжимал копье. Хрустнула лавовая корка, раздался вскрик. Хаккара передернуло — голос был слишком высоким, от него даже клыки заныли.

— Итак, Скиф, ты в Преисподней... — донесся голос обретшей плоть души.

То, что она заговорила на демоническом, Хаккара не удивило — познавший хао пропитывается им, вместе с плотью обретая и знание языка. Однако было не до размышлений, душа вот-вот появится из-за пригорка и заметит тифлинга. Хаккар отвинтил крышку с фляги, сделал глоток бренди и пополз на голос, чтобы сократить дистанцию и атаковать.

Смертная душа, называющая себя Скифом, при жизни была человеком. Однако истинное зрение говорило, что у нее другое имя:

Душа смертного Риона Стафы

Собственность Белиала.

Увиденное обрадовало Хаккара. Если бы душа была хоть сколько-нибудь сильна, истинное зрение подсказало бы, что она «голодная» или «матерая». Перед ним точно обычная, а значит, с ней справится и ребенок. Хаккар даже представить боялся, сколько в ней хао. Тысяча частиц? Десять тысяч? Для белой звезды нужен миллион, но, как говорил отец, чтобы добраться до Рубинового города, требуется для начала выйти из дома.

Немного смущало, что душу, очевидно, приобрел князь Белиал, но вряд ли он обеднеет, потеряв ее. Разве Хаккар виноват, что бедолагу забросило так далеко от Рубинового города? Своим ходом душа туда точно не доберется — звери сожрут. Ну уж нет, лучше добыча достанется Хаккару!

— Надеюсь, Флей сумеет вытащить меня отсюда, — продолжал говорить сам с собой смертный. — Но это, конечно, если только не сработает моя точка реса на Кхаринзе...

«Смертный надеется выбраться из Преисподней?» — удивился Хаккар и мысленно расхохотался, продолжая ползти.

— Черт ногу сломит, темно, как в заднице! — проворчал смертный, остановившись. — Ночное зрение, ау! Работай!

«Темно? — недоумевал Хаккар. — Светлее некуда!» В этот час частицы хао в небе светили особенно ярко. И о каком черте говорит смертный? Может, о великом князе, которому продал душу? Но Белиал не черт, он высший демон! Удел чертей — грубая физическая работа. Пахать поля, корчевать пни, копать землю.

Смертный подошел так близко, что Хаккар едва сдерживал подкатившую к горлу тошноту. От мерзкой души воняло хуже, чем из выгребной ямы. Тифлинг впервые видел человека и с непреодолимым любопытством изучал отвратительное тело, белое и безволосое, как у слизнюка. Вместо рогов на голове странная шерсть, хвоста нет — как он держит баланс? Надо сказать, что на картинках смертные симпатичнее.

— Во славу доминиона! — закричал Хаккар, отбросив пустые мысли и прыгая на чужака.

Острие ударило в смертную душу, но, к ужасу тифлинга, не пронзило тело — прогнулось, по копью прошла дрожь, и неведомая сила поразила самого Хаккара. Отброшенный на десяток метров тифлинг замер и угасающим взглядом наблюдал, как смертный подходит к нему, наклоняется...

— Тифлинг Хаккар, мусорщик 1008-го уровня? Неслабые тут мусорщики... Ладно, сойдет.

Смертная душа исчезла, вместо нее над Хаккаром стоял... сам Хаккар!

Настоящий тифлинг издал последний вздох и развоплотился, оставив после себя крупицы хао. Напоследок он разочарованно подумал, что погиб, так и не увидев Рубинового города.

Глава 12. Рога и копыта

В абсолютной черноте было видно только свинцово-багряное небо: близкое, тяжелое, оно нависало потолком — протяни руку и коснешься. Небосвод давил, казалось, вот-вот рухнет и придавит.

Первые секунды в аду я смотрел наверх, вспоминая, что мне пытался растолковать Деспот, восторгающийся хмурым небом Окаянной бреши. Да уж, здешнее куда мрачнее, немудрено, что соратник не мог отвести глаз от того.

Созерцание прервала система — просчитав нестандартную ситуацию, она выдала полотно текста:

Ꞩꬰꬱꬸꬺ! Ꞟꬽꭌꭄꭆ…

Не успел я подумать, что за фигня, как текст преобразился:

Скиф! Игровой план «Преисподняя» активирован не в полном объеме.

Полная активация возможна лишь при выполнении двух условий:

— достижение хотя бы одним игроком 700-го уровня (выполнено);

— 666-е поражение разумных Дисгардиума в Демонических играх (не выполнено, сейчас: 665).

В связи с этим ваш игровой процесс в Преисподней будет проходить в субъективном временном потоке.

Преисподняя: новая игровая механика!

Великий исход демонов из Дисгардиума в Преисподнюю свершился более шести тысяч лет назад. Отрезанные от маны, они разучились творить магию, без которой невозможен набор очков опыта и повышение уровней.

Лишь спустя годы после Великого исхода князья Преисподней Диабло, Белиал и Азмодан, научившись управлять хао, создали для своих последователей иерархическую систему, приближенную к привычной.

С тех пор каждый демон получил шанс возвыситься, собирая в себе хао. Миллион накопленных частиц обозначается белой звездой на левом роге и награждается приростом характеристик. Тринадцать белых звезд сливаются в одну желтую. Тринадцать желтых — в оранжевую, оранжевые превращаются в красную, а тринадцать красных — в черную.

Игрок, желающий создать персонажа демонической расы или пересоздать текущего, перед этим должен достичь как минимум 700-го уровня.

Новый представитель демонической расы начинает игру без звезд, однако по сумме очков основных характеристик будет сопоставим с усредненным персонажем 700-го уровня, получив 13 000 очков характеристик, распределенных согласно выбранным расе и классу.

Игровые расы Преисподней…

Открыв профиль, я убедился, что ко мне этот ознакомительный текст не имеет никакого отношения. К чему мне его показали, осталось загадкой.

Разблокировано легендарное достижение «Провались оно в ад!»!

Вы первым в мире попали в Преисподнюю, не будучи игроком демонической расы. Уникальное и… самоубийственное достижение! Надеемся, вы знаете, что делаете.

Награда: перк «Рога и копыта» (по желанию вы можете отрастить рога и копыта, но убрать их, к сожалению, будет не так просто).

Прекрасная награда за легендарное достижение! Все с этими демонами с каким-то подвохом, даже ачивки. Что уж говорить о самой Преисподней, где я не видел дальше своих рук. По своей обычной привычке я начал размышлять вслух о том, как буду выбираться отсюда и как здесь темно…

— Во славу доминиона!

Пронзительный вопль, раздавшийся из мрака, прозвучал на демоническом, и я его понял! С полсекунды раздумывал, удастся ли заговорить с первым встреченным жителем Преисподней, но ни к какому выводу прийти не успел, потому что демон атаковал.

В то же мгновение сработал Путь невозмутимости Устойчивости, урон не прошел, зато по самому нападавшему врезало Отражением, причем так, что тот отлетел на несколько шагов и исчез в темноте. Зрение никак не перестраивалось, и я ни черта не видел.

Направившись к отлетевшему телу, всмотрелся в профиль и неверяще моргнул:

— Тифлинг Хаккар, мусорщик 1008-го уровня? — речь сама по себе полилась на языке демонов, однако у меня тут же запершило в горле и заболел язык. — Неслабые тут мусорщики... — задумчиво произнес я. Уровень непися поразил, учитывая, что даже Аваддон был лишь 666-го. Наверняка разработчики просто масштабировали демонов для Игр. — Ладно, сойдет.

Разведка — наше все, а добывать информацию, оставаясь Скифом, было невыполнимой задачей. Имитация не подвела:

Имитировать тифлинга Хаккара, мусорщика 1008-го уровня?

Я подтвердил, и передо мной всплыло предостережение:

Внимание! Демоны обладают истинным зрением, позволяющим увидеть вашу действительную внешность!

Внимание! Метка «Враг Преисподней» не маскируется иллюзорной имитацией!

Для достоверности рекомендуется полная имитация с полным преобразованием персонажа.

Использовать полную имитацию тифлинга Хаккара, мусорщика 1008-го уровня?

Согласившись, я ощутил, как мое тело изменилось по-настоящему: ступни онемели, втянулись и покрылись роговыми наростами, превратившись в копыта; ноги, похрустывая костями, подогнулись коленками назад; из черепа сквозь кожу пробились рога…

Преобразование уложилось в два-три биения сердца, а когда закончилось, всплыло еще одно запоздалое предупреждение:

Внимание! Преисподняя отрезана от Дисгардиума!

Классовые навыки предвестника, а также особые и божественные способности («Божественное озарение», «Глубинная телепортация», «Имитация», «Летаргия», «Освобождение», «Самопожертвование», «Синергия», «Сокрытие сущности», «Возмездие Спящих», «Содействие Спящих», «Единство», «Касание Спящих», «Колесо Фортуны», «Неуязвимость Спящих», «Правосудие Спящих») хоть и не требуют маны, однако нуждаются в связи с покровительствующим божеством.

Испив «Амброзии Спящих», вы поглотили частичку истинной плоти Спящих богов, которая сделала возможной разовую активацию навыка «Имитация». Частичка покровительствующих божеств израсходована.

Выбранный облик (тифлинг Хаккар, мусорщик 1008-го уровня) будет закреплен за вашим персонажем на все время пребывания в Преисподней!

Какой бы ИскИн ни управлял этим измерением, он умело подстроился под нестандартные обстоятельства, то есть урезал мне возможности в рамках игрового процесса.

Тифлинг смотрел на меня угасающим взглядом, и, если я правильно интерпретировал выражение его лица, мусорщик был в ужасе! Выглядел он совсем юным и очень похожим на человека… Если не считать ярко-красной кожи, длинного хвоста и мощных рогов, загибающихся полукругом на манер бараньих. Безбровое и безгубое лицо демона выглядело так, словно его обожгло кипятком. Я тронул свое, ставшее таким же — грубая кожа, щетина на подбородке. Нужно будет привыкнуть к новому обличью, чтоб не шарахаться от собственного отражения.

Сделав шаг, я пошатнулся — ходьба на копытах требовала сноровки. Хорошо хоть Полет сохранили. Жуткий вой тоже остался при мне, но как на него реагировали демоны, я помнил по Играм — с радостью выли вместе со мной.

Присев рядом с истаивающим телом, я оценил выпавшее с него барахло: Короткие штаны из шкуры лавового трясуна (броня: 162), больше напоминавшие юбку или кожаный пояс, из-под которого свешивались лоскуты ткани, прикрывающие интимные места; Легкая куртка мусорщика Преисподней (броня: 279), Пустая фляга из хаотической стали… Была указана стоимость каждого предмета. Дороже всего стоила последняя — две монеты из демонического серебра. Одежда оценивалась в меди, а в чем отличие демонических металлов от обычных, мне только предстояло узнать. Главное — все мои миллионы в обычном золоте здесь, очевидно, не пригодятся. Хотя, зная демонов, можно предположить, что в крупных городах найдутся обменники. Все-таки демоны бывают в Дисгардиуме… Флейгрей с Негой как-то же попали в Сокровищницу Первого мага.

Я поднял одежду и собрался уходить, но краем глаза кое-что заметил. На черно-бурой земле во мраке поначалу сложно было увидеть несколько крупинок — словно кто-то просыпал красный перец, — но полная имитация тифлинга только добралась до преобразования глаз, и демоническое зрение заработало:

Хао: 57 частиц.

Частицы Хаоса пронизывают всю Преисподнюю, жители которой научились копить их и использовать для собственного развития.

Внимание!

Вы можете поглотить хао или вернуть к жизни бывшего владельца, тифлинга Хаккара. Хаос ничего не забывает, а потому демон, воплощенный даже спустя годы, будет помнить все, что происходило с вами, пока его хао было в вашем теле.

Выберите стандартное действие для частиц хао:

Поглотить, поместить в инвентарь или вернуть тифлинга Хаккара к жизни?

Демон мог бы многое рассказать, найди я с ним общий язык, но чертова Преисподняя сама отняла у Хаккара этот шанс. Сменить облик я больше не смогу, а потому придется демонёнку пока исчезнуть. Буду возвращаться, верну его к жизни.

Я подобрал крупинки. То есть они сами впитались в ладонь — словно примагнитились и исчезли. Логи подсказали, что с ними произошло:

Частицы хао: +57.

Накоплено хао на текущем уровне (0 белых звезд): 57 / 1 000 000.

Тифлинг Хаккар, мусорщик без звезд, внесен в список демонов, которых вы можете снова воплотить.

Прикоснувшись к хао, вы адаптировались к иерархической системе Преисподней!

Так-так… Бес с ним, с тифлингом — даст Спящий, добуду Угли и верну его к жизни. Вопрос в другом, что теперь со мной? Даже формат вывода логов доказывал, что частицы хао — это как очки опыта в Дисе. Но я же и так в нем, почему механика другая? Что случилось с моими уровнями?

Задумавшись, я не сразу заметил, что местность изменилась. Если раньше я словно брел в потемках, не видя ничего, кроме серо-багряного неба, мерцающего, но не дающего света, то сейчас все было видно как днем. Небо посветлело, набрав розовых красок и яркости. Немного прошагав, судя по мини-карте, на север и поднявшись на холм, я увидел извилистую узкую реку с черной водой, огибающую его подножие, а на юге — высокие черные стены, окружающие относительно большое поселение. Под стеной бегали твари, напоминающие гиен, шипастые и с двумя хвостами; на ближайшей ко мне башне виднелся демон-часовой. Стоял он спиной, но даже отсюда широкая спина и мощные плечи внушали уважение.

Ближе к реке виднелись заросли желтого тростника, туда я и направился, чтобы скрыться от чужих глаз и разобраться с персонажем. Полная имитация, преобразование игровой механики — что все это мне дает?

Открытый профиль показал, что никуда мои астрономические числа в характеристиках не исчезли:

Скиф, человек, предвестник 774-го уровня (скрыто)

Хаккар, тифлинг, мусорщик без звезд (отображаемые имя и класс)

Звания: Везунчик, Величайший каратель, Величайший мститель, Враг Преисподней, Герой подземелий, Демоноборец, Первооткрыватель, Покоритель зверобога, Юный гладиатор (все скрыто).

Основные характеристики:

Хао: 57.

Сила: 2 397 312.

Восприятие: 1 616 640.

Выносливость: 2 073 600.

Харизма: 1 570 560.

Интеллект: 1 432 704.

Ловкость: 2 001 408.

Удача: 3 035 904.

Без всяких мультипликаторов безоружки мой базовый урон превысил восемнадцать миллионов. Очки жизни — восемь с половиной миллиардов. Шестьдесят пять миллионов в минуту — скорость восстановления жизни. Поход в Преисподнюю за Углями Адского пламени обещал превратиться в легкую прогулку… Или нет — вспомнилась Бездна, где я даже кролику был на один зуб.

Но для начала нужно хотя бы понять, где искать Угли. А для этого мусорщику Хаккару необходимо вернуться в деревню.

***

— Хаккар!

Стоило мне войти в чуть приоткрытые массивные ворота, как одноногий тифлинг, раскинув руки, заковылял навстречу. К обрубку ноги был примотан самодельный протез. Интересно, кто же мне так радуется?

— Вот видишь, вернулся твой сын, Теланд! — выкрикнул стражник, открывший мне.

Ага, значит это предок того тифлинга. А я, выходит, его «сын».

— Отец! — как можно радостнее воскликнул я и устремился к одноногому.

Кожа его выглядела бурее, лицо расчерчивал зигзагообразный шрам, рога закрутились в полтора кольца и остриями смотрели прямо на меня.

— Не выдержал я, сын, — забормотал он. — Всех твоих братьев потерял, подумал, что если не станет и тебя, нет смысла жить дальше. Решил найти и помочь…

Обняв, он крепко прижал меня к себе, поглаживая по спине и затылку. На мгновение расчувствовавшись, я решил тут же воплотить настоящего Хаккара, но подумал, что после такого мне придется вырезать всю деревню. А отец убитого мною тифлинга продолжал старчески лопотать:

— Места себе не находил! Сел пообедать, но кусок в горло не полез! Лег, а перед глазами ты! Слава Белиалу, вернулся! — Отстранившись, он посмотрел мне в глаза. — Успешной ли выдалась твоя вылазка, Хак? Удалось ли тебе собрать двадцать частиц хао для этого наглеца Кераса?

— Э… — ответив, я изобразил стыд и подумал, что тифлинг лишился жизни из-за каких-то двадцати частиц хао, которые я поглотил. Черт, стоило отложить их в инвентарь. — Не знаю, пап…

Мое смятение старик воспринял по-своему:

— Нет ничего зазорного в том, что ты вернулся без добычи, Хак.

— Почему же? Я так не считаю, — продолжил я, рассчитывая выудить из «отца» как можно больше информации.

И не прогадал, тифлинг пустился в объяснения:

— Доминиону невыгодно, чтобы каждый демон имел звезды — легиону лучше, если его ряды пополнит один с двумя белыми, а не десяток бойцов с одной. И в этом случае нам, беззвездным, остается лишь одно — влачить жалкое существование на задворках доминиона, оставляя хао лишь себе на прокорм, а все остальное отдавая таким, как старейшина Шверк и его сын Керас. Идем!

Я с места не сдвинулся, потому что не получил ответа.

— А вот я не согласен влачить жалкое существование, оно само по себе постыдно.

Взяв меня под руку и опираясь на нее, тифлинг повел меня по улице, приговаривая:

— Зато мы живы, Хак. Лишь каждый десятый демон доживает до конца службы, а то и меньше! Старейшине Шверку очень повезло.

Я с интересом осматривал демоническую деревню. Возможно, в такой родился и вырос мой бывший соратник Деспот.

Дома преобладали одноэтажные, но высотой они могли легко сравниться с трехэтажным человеческим. Какие-то были каменными, какие-то — те, что поменьше, — приземистыми и деревяными, но везде царил черный цвет с оттенками серого. Заборов нигде не наблюдалось, а у двери одного здания стояла странная повозка, напоминающая миниатюрный старинный паровоз. В целом все смотрелось привычно, если не обращать внимания на пейзаж, цвета и материалы, из которых тут строили. В той же Лунной роще поселения выглядели куда более странными.

— Сейчас мы пойдем к Керасу, — горячо заговорил Теланд. — Я поговорю с ним, объясню, что не могу потерять последнего сына ради его прихоти. Так ему и скажу: «Простите, уважаемый господин Керас, но Хаккар слишком дорог для меня. Если вам так нужны эти жалкие крупицы хао, можете убить меня, но сына не трогайте!» Да-да, так ему и скажу!

Слушая его бормотание, прерываемое вздохами и причитаниями, я решил не тянуть котопса за хвост и выяснить то, что мне нужно:

— Отец, что ты знаешь об Углях Адского пламени?

— Что? — Теланд остановился и недоуменно посмотрел на меня. — Хак, ты в порядке? Выглядишь необычно… Даже походка изменилась. Ты, часом, не упал? Голову не ушиб?

— Упал, ушиб, чуть рога не сломал, — подтвердил я удачную для меня версию и для правдоподобия потер затылок. — Потому и вернулся.

— Хорошо, что не потерял сознание, — проворчал он. — Наши пришли из Косого ущелья раньше срока. Говорят, видели стаю инраугов, а у них вожак — пять желтых звезд! Можешь себе такое представить? Ох, плохо это, не к добру…

— Почему?

Теланд заозирался. Участок улицы, где мы остановились, был безлюден, то есть бездемонен, но метрах в тридцати нам навстречу шла группа чертей с мотыгами на плечах, справа из окна корчила мне рожи маленькая суккуба, а по пояс обнаженный демон с обломанным рогом чинил крышу дома слева. Вдоль улицы бежала, принюхиваясь, шипастая гиена-собака вроде той, что я видел под стенами.

— Говори тише, Хак! — прошипел тифлинг. — Если тебя услышат, проблем не оберешься!

— Это какая-то запретная тема, отец? Об Углях…

— Тише! Дело не в запретности, а в том, что то, о чем ты спрашиваешь, знает даже новорожденный демон! Угли Адского пламени — то, что дает всем нам тепло и свет, отражаемые небом! Их всего три, и каждый расположен в столице одного из доминионов. Давай-ка проверим, помнишь ли ты хотя бы их названия!

— Рубиновый город… — назвал я единственное, известное мне.

— Правильно, — ободряюще кивнул Теланд. — Это столица нашего доминиона, распростершего свои земли под ногами великого князя Белиала. Еще?

— Забыл.

— Опаловый и Гранатовый города принадлежат великим князьям Азмодану и Диабло.

— А у Люция есть?

— Нет, но ему и не нужен. Силы трех Углей хватает, чтобы обогреть сто Преисподних. — Тифлинг озабоченно покачал головой и потер правый рог. — Поговорим с Керасом — и домой! Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться, Хак.

— Погоди, отец. А далеко отсюда Рубиновый город?

— Ты опять за свое? Хаккар! — голос Теланда обрел стальные нотки. — Сколько раз я объяснял, что тебе туда не добраться! Пустота полна зверья! К нашему Гнездовью тифлингов они не приближаются, наши стены усилены хаотическим металлом, а чудовища стараются держаться от него подальше. Но стоит отойти хотя бы на тысячу локтей…

— Проблема только в зверях? Откуда они вообще взялись в Преисподней?

Ничего не ответив, Теланд, крепко схватил меня за локоть и потащил дальше по улице. И только когда мы прошли мимо бригады чертей с мотыгами, заговорил:

— Когда решим вопрос с Керасом и вернемся домой, я заставлю тебя перечитывать «Великий исход», сынок. Ты снова узнаешь, что изначальная твердь Преисподней была не сотворена из ничего, а перенесена из Дисгардиума вместе со всем народом демонов, растительностью и животными, которые подверглись влиянию Хаоса. А пока отвечу, почему тебе не достичь Рубинового города, куда ты так стремишься попасть, чтобы раз и навсегда выбить эти мысли из твоей головы. До столицы доминиона тридцать лет пути…

Тридцать лет пешком? Получается, даже Полетом это займет чуть меньше года! Бездна!

— Что касается вожака инраугов с пятью желтыми звездами… Мало того, что стая очень опасна, а теперь нашим добытчикам придется быть вдвое осторожнее… — Голос старика дрогнул. — Настолько сильные звери никогда не появляются просто так. Возможно, в наши края забросило смертную душу, и теперь все зверье на тысячу миль вокруг стянется к Гнездовью! Мы пришли…

Отпустив мою руку, старый тифлинг повернулся к дому, возле которого мы остановились. Даже мне, незнакомому с реалиями Преисподней, было понятно, что дом принадлежит богатым демонам — метров пятнадцать в высоту, с огромными окнами и выложенной хаотическим железом крышей. То, что это именно такой металл, я понял по посверкивающим багровым вкраплениям — крышу будто усыпали красным перцем.

— Господин Керас! — заорал Теланд. — Господин Керас!

Он продолжал надрывать глотку, не обращая внимания на заинтересованно стекающихся к нам демонов. Даже черти с мотыгами вернулись, окружили нас и загомонили блеющими голосами:

— Старик Теланд сошел с ума?

— Какое у него может быть дело к господину Керасу?

— Ох, отрежет ему рога господин Шверк!

Пока Теланд как заведенный горлопанил, я изучал чертей. В отличие от чешуйчатых демонов и краснокожих тифлингов, эти с головы до ног были покрыты густой жесткой шерстью. Их рога не завивались в баранки, а торчали прямо. У всех чертей имелись бороды, а волосы на груди можно было заплетать в косички. Ростом они превышали меня, но не дотягивали до встреченных мною демонов.

Судя по Играм и тому, что я здесь увидел, демоны были доминирующей расой, а остальные им подчинялись. Также отпал вопрос о монстрах, встреченных мною в Провале — видимо, это местные мобы. Единственный вопрос вызывало название деревни, Гнездовье тифлингов, не самое подходящее для места, заселенного демонами и чертями. Пока мы шли, я видел даже суккубу и беса, но ни одного тифлинга.

Наконец дверь дома распахнулась, оттуда, лениво почесывая пузо и зевая, показался здоровенный демон с рогами, концы которых сходились — не такими большими, как у Деспота, намного меньше. Видимо, он был молод. Из всех увиденных жителей Преисподней этот походил на соратника больше всего. Интересно, смогу ли я его одолеть?

Разинув пасть и полыхнув огнем вперемешку с дымом, демон вопросительно кивнул:

— Кто-то решил развоплотиться?

— Господин Керас, я к вам по делу, — живо присмирев, пролепетал Теланд. — Во славу доминиона!

— Во славу доминиона… — Демон приблизился, позволив рассмотреть на левом роге звезду, светящуюся белым огнем. — Кто ты, тифлинг, и что тебе надо? — Он перевел взгляд на меня, сощурился и спросил: — А ты, Хаккар, почему здесь? Уже собрал для меня хао?

Керас, демон

Белые звезды: ✩

— Это и есть мое дело, — повысив голос, но глядя под ноги, пробормотал Теланд. — Господин Керас…

— Ну?! Не мямли, во имя всех великих князей, говори быстрее! А ты, Хаккар, готовься к развоплощению, если явился с пустыми руками!

— Нет! — голос тифлинга сорвался и перешел в хрип. Откашлявшись, он проблеял: — Заклинаю Белиалом, господин Керас, пощадите сына! Я потерял жену и шестерых сыновей в Пустоте, Хаккар — мой последний. Он единственное, что меня держит! Если вы твердо решили развоплотить его ради крох хао, возьмите мое!

— А и возьму! — ухмыльнулся демон. Посмотрев на скопившуюся вокруг толпу, он весело поинтересовался: — Все слышали слова старого тифлинга? Он сам предложил свою жизнь в обмен на жизнь сына!

— Во славу доминиона! — отозвались черти, демоны и один бес, прыгающий с копыта на копыто.

Бес проверещал:

— Старый Теланд сам избрал свою судьбу, господин Керас!

— Я в своем праве! — проревел демон.

— Вы в своем праве!

— Во славу доминиона!

Я изумленно наблюдал за происходящим, перешедшим в какую-то вакханалию. Черти возбужденно рычали, бес трещал о славе доминиона, демоны били себя в грудь. Керас стоял, скрестив руки, и улыбался. Старик Теланд окончательно потерял весь запал и повис на мне. Подтянувшись к моему уху, он прошептал:

— Живи, сынок! Помни обо мне и… Прочти «Великий исход»!

Сказав это, он выпрямился, будто набравшись решимости, и отпустил мою руку. Обнял, обнюхал шею, всхлипнул и отвернулся. Керас, насмешливо наблюдавший за нами, поманил его крючковатым пальцем с длинным когтем.

— Давай, старик, пошевеливайся! — проревел он, перекрикивая гомонящих демонов. — Мне еще нужно отдохнуть и набраться сил перед завтрашним смотром!

— А что за смотр? — спросил я, взяв за руку отца Хаккара.

Обернувшись, он непонимающе посмотрел на меня, потом кивнул:

— Завтра в Гнездовье прибудет вербовщик из тринадцатого легиона. Слабейший в доминионе, никто не хочет в нем служить, потому они набирают бойцов на окраине. В больших поселениях вербовщик отбирает сильнейших молодых демонов, взявших хотя бы одну звезду, для службы во славу доминиона, устраивает между ними соревнования, но в нашей деревне демон со звездами один…

— Один? Керас? — я качнул головой на демона. — А от того места, где служат во славу доминиона, далеко до Рубинового города?

— Эй, старик, еще секунда промедления, и я заберу жизни обоих!

Нервно озираясь на Кераса, Теланд затараторил:

— Еще дальше, чем отсюда, но таких, как мы, туда даже не пропустят. И все же, малыш Хак… воинам легиона позволительно многое, в том числе доступ в Рубиновый город. Если все-таки решишь идти к мечте, копи хао и добейся звезды! Легионеров отпускают в увольнение в столицу — открывают им проход через Пустоту.

— Старик!

Керас, устав ждать, подошел сам и схватил тщедушного тифлинга. Подняв над собой, перехватил свою жертву за глотку. Старик захрипел.

Чертов демон! Мне и без того стыдно перед Теландом за Хаккара, а теперь по моей вине еще и он расстанется с жизнью! Ну уж нет!

— Господин Керас! — Я тронул его за плечо, едва дотянувшись, но даже такое легкое касание пошатнуло демона. О-оу, нужно быть аккуратнее.

Керас, удивленно взглянув на меня, проворчал:

— Довольно слезливых прощаний, ты уже большой мальчик, вонючка. А твой отец пожил свое и отважился пожертвовать свое воплощение во славу доминиона! Так что, если не хочешь смотреть, как он отдает хао… — Его пальцы сжались, язык Теланда вывалился, хрип оборвался, лишь судорожные всхлипы и подергивания говорили о том, что он еще жив. — Иди домой!

— Я принесу вам весь долг, господин Керас! Пощадите отца и дайте мне время до утра!

— Весь долг? — прогрохотал демон. Отца Хаккара он не отпустил, но хватку ослабил, отчего тот шумно задышал, издавая хрипы. — За все время? Тысячу частиц?

— Да. Тысячу частиц, — подтвердил я. — Если не принесу, отдам свое хао.

— Жизнь старика я тоже заберу, — проворчал демон, отпуская Теланда.

Перешагнув через извивающееся тело, Керас приблизил ко мне лицо и, ухмыльнувшись, прорычал, обдав дымящейся слюной:

— До утра ждать не буду. Старик просидит в нашем хлеву до заката. Если не вернешься с хао к тому времени, я оторву ему голову и скормлю нашим краббанам.

— Позвольте попрощаться с отцом, господин Керас… На всякий случай. Пустота опасна, я могу не вернуться…

— Прощайся сколько влезет, время пошло! — Потеряв к нам интерес, он зашагал к дому и, обернувшись, крикнул чертям: — Проследите, чтобы старик потом пошел в хлев!

— Да, господин Керас! — радостно закивал один.

— Будет исполнено, господин Керас! — вытянувшись по струнке, проблеял второй.

— Во славу доминиона! — подпрыгнул третий.

Демон сплюнул и пробурчал:

— Во славу доминиона…

Склонившись к Теланду, я тихо спросил:

— Как добыть хао? Убивая зверей?

Он посмотрел на меня с такой жалостью, что проще было под землю провалиться, чем выдержать этот безнадежный взгляд, где плескалось отчаянье.

Глава 13. Таков путь демона

Если бы меня попросили описать Преисподнюю, хватило бы трех слов: мрачно, уныло, гнетуще. Конечно, такие характеристики дадут мало представления о местном холмистом ландшафте, в котором преобладают буро-огненные цвета; странной погоде, будто приговоренной вечно оставаться неизменной; тяжелом небе, потолком нависающем прямо над головой… Локация, где проводят ордалию, единственная напоминала Преисподнюю, хотя сходство было весьма отдаленным. Даже Бездна выглядела куда живее. И на Луне, казалось, больше красок, чем здесь.

Преисподняя — пока не освоенный новый игровой план, но играть в Дис за демонов… Думаю, выбравшим эту расу придется качаться в такой гнетущей атмосфере, что и до депрессии недолго.

От дома старейшины за мной увязалась парочка зевак: черт с лопатой и кривляющийся бес, который весь путь до ворот отпускал саркастические комментарии о моей тупоголовости:

— Отец тифлинга свое отжил! Нужно быть глупцом, чтобы пытаться его спасти, сделав невозможное!

— Малец явно пришибленный, — проблеял черт. — Он не добыл даже два десятка хао, а тысячи ему тем более не видать!

— Господин Керас сделает большое одолжение доминиону, если развоплотит такого безмозглого идиота!

Парочка плелась следом, но держалась на расстоянии. Очевидно, мое участие в их аналитической беседе не планировалось.

— Все же здесь какой-то подвох, Цеонар, — протрещал бес. — Видел, как уверенно он дал обещание господину Керасу?

— Минутку! — проблеял черт и заговорил тише: — Думаешь, у него тайник? Но зачем, Тарбас? Не понимаю, зачем беззвездному прятать хао, которое можно просто поглотить!

— Да нет же!

Тарбас, припрыгивая, начал шептать, и черт изумился:

— Думаешь, малой нашел извержение?

Бес недовольно проверещал, голоса стихли. Я замедлил шаг, прислушиваясь, и восприятие позволило узнать кое-что интересное:

— …о чем говоришь! — прошипел бес. Я оглянулся — черт нервно озирался, его спутник продолжал выговаривать: — Совсем рога заплелись?

— Извержения хао — сказки! — прошелестел черт.

— Никакие не сказки! — возмутился бес и остановился. — Я сам натыкался, когда зашел на вторую сотню.

Бес бросил на меня взгляд, я отвернулся и продолжил идти. Парочка двинулась следом.

— Врешь! Не верю! Почему же ты раньше ничего не рассказывал, Тарбас?

— Нет же! Клянусь членом Белиала!

— Что-то не вижу у тебя на роге ни единой звезды… — засомневался черт.

— Потому что извержение было маленьким! — еще яростнее прошипел бес Тарбас. — Тысяч двадцать частиц всего! Времена были голодные, почти все ушло на жизнь…

— Двадцать тысяч! — ошеломленно воскликнул Цеонар. — Это же гора хао!

— Ха! Бывают и такие, что легко можно на желтую звезду нахлебаться!

Он сказал что-то еще, но я ни слова не разобрал. Обернувшись, увидел, как бес с чертом остановились и ожесточенно спорят. «Извержение хао»? Я мысленно потер руки — отличное объяснение, если последуют расспросы о том, как мелкий и слабый тифлинг добыл ценный ресурс.

Дело оставалось за малым — добыть хао. Меня обуял азарт проверить свои силы на местных мобах. Если это песочница, а минимальный уровень, с которым игроки будут начинать жизнь демона, 700-й, то мне, по идее, здесь было бы комфортно и без глюкнувшей системы, перетащившей в Преисподнюю и взявшей за основу мои миллионные характеристики.

Стражник у врат, демон, возраст которого, судя по рогам, измерялся сотнями лет, помахал мне рукой:

— Снова в Пустоту, малыш Хак? Отец знает?

— Керас его запер, — пожаловался я. — Сказал, заберет его и мое хао, если не добуду ему тысячу частиц.

— Тысячу?! — ахнул демон. Потом почесал затылок: — Что ж, имеет право. Но деревня запомнит и припомнит, если дойдет до того. Во славу доминиона!

— Во славу доминиона…

Я оставил Гнездовье тифлингов далеко за спиной, но так и не увидел ни одного моба. Шипастые двухвостые гиены, что вынюхивали землю под стенами вокруг деревни, оказались питомцами и отмечались в профиле дружественным зеленым цветом.

Теланд говорил, что хаотический металл отпугивает зверей, потому я спокойно шел дальше, высматривая потенциальный источник фарма хао. Удивительно, но Картография не прокачалась, хотя я открыл целый новый мир. Возможно, дело в том, что Преисподняя отрезана от Диса, а может, в том, что я оказался в песочнице, где навык не развивается. Впрочем, пока неважно.

Сейчас главное — выбраться из захолустья. Тридцать лет пешком до Рубинового города — слишком много, даже если брать в расчет Полет и Ясность. Пока добреду, Айлин захватит Кхаринзу, Чумной мор — Дисгардиум, а какой-нибудь алхимик изобретет зелье сопротивления морозу, и моя авантюра потеряет смысл.

Чтобы выбраться из Гнездовья, нужно пройти отбор в легион, а для участия в оном требуется хотя бы одна белая звезда. Что будет после того, как я получу место в армии Белиала, представлялось размыто. Гадать бесполезно, но главное старик Теланд сказал — легионеров отпускают в увольнение в Рубиновый город. Пока это все, что нужно знать.

Оглядевшись, я дотошно изучил пространство до горизонта — ни единой живой… э… демонической сущности. Хотя… Я ощутил чужой недобрый взгляд. Даже два. Волосы на загривке приподнялись, по коже побежали мурашки.

Невозмутимо продолжив движение, я добрался до зарослей странных кустов с длинными мясистыми листьями, забрался вглубь и ушел в Скрытность. Потом медленно выбрался с противоположной стороны, стараясь не задевать ветки, и резко взлетел метров на двадцать.

Ощущение чужого взгляда пропало. Я завис в воздухе минут на пять, а потом, наконец, увидел размытые, сливающиеся с землей силуэты — словно две тени от облачков, ползущие по земле. Лишь когда они оказались прямо подо мной, я разглядел их: бес и черт, которые шли за мной до ворот.

Я медленно приземлился за их спинами. Если меня обнаружат, пусть тифлинг Хаккар будет на земле, а не в воздухе.

— Он точно нашел извержение, — тихо протрещал бес Тарбас. — Видел же, как уверенно шел? Задницей чую, он твердо знает, куда идти! А если не извержение, то у него точно где-то что-то припрятано!

— Ерунда. — Черт подпрыгнул, всматриваясь в те кусты, где, по их мнению, я скрылся. — Думаю, малец просто решил переждать, пока господин Керас уйдет в легион, а потом вернуться. Довольно, идем в деревню.

— Э нет, Цеонар. Ты иди куда хочешь, а я прослежу за ним. И когда он дойдет до своего извержения, хе-хе…

— Не нравится мне это, — проворчал черт. — Паренек вот-вот потеряет отца, а еще и ты, Тарбас…

Бес возмущенно запрыгал с ноги на ногу, проверещал недовольно:

— Не гневи князя! Тоже мне, добренький нашелся! Закон хао прост и суров: если ты недостаточно силен, чтобы защитить себя, твое хао должно перейти тому, кто сильнее! — Перестав прыгать, он горячо зашептал: — А вдруг там миллионы, друг? Честно все поделим пополам! Получим по звезде, запишемся в легион! Мы же мечтали об этом! И ты хочешь предать мечту, потому что пожалел какого-то вонючего тифлинга?

— Да не пожалел я! Вот еще! — Черт выпрямил спину, хлопнул беса по плечу. — Идем, а то отстанем! Даже если у него ничего нет, в нем самом кое-что найдется, а?

Черт гоготнул, бес захихикал. «Вот же гады!» — возмутился я, хотя Хаккар умер из-за меня.

Оставив чертовых «мечтателей» за спиной, я перелетел через заросли и проявился. Покачал кусты, словно только выбрался из них, и направился в обход — навстречу Цеонару и Тарбасу. Шел, нарочито припрыгивая и посвистывая, улыбаясь от уха до уха, словно обнаружил сокровище. То есть извержение хао. Или тайник, я пока не определился.

— О, привет! — Не зная, известны ли были Хаккару имена черта и беса, я просто помахал рукой. — А что вы здесь делаете?

Бес, будучи на две головы ниже черта, подпрыгнул и ударил того локтем по ребрам.

— Я же говорил! — взбудоражено воскликнул он и осклабился: — Хак, малыш, мы с Цеонаром переживали за тебя и решили помочь в твоей непосильной задаче! Но я вижу, что ты и сам справился! Ты нашел хао?

— Э… — Стал бы Хаккар признаваться? Вряд ли. Я сделал грустное лицо, пожал плечами и заканючил: — Нет! Ничего не нашел! Бедный отец! Ему придется отдать свое хао господину Керасу! Бедный я! Такой молодой, а надо готовиться к смерти…

Краем глаза заметил, что черт медленно заходит мне за спину. Бес же продолжил заговаривать зубы:

— О да, жаль, жаль… — Он поцокал языком, но его возбуждение проявлялось в скачках с ноги на ногу. Похоже, бес плохо владел собой. — Но таков путь демона, малыш Хак! Не грусти, главное, что ты попытался, правда ведь?

Он одарил меня взглядом, полным фальшивого сочувствия. Этот бес мало напоминал Шууц’Уца, что прислуживал чернокнижнику Дефайлеру из «Детей Кратоса» возле Кинемы. Тот был чистенький и прилизанный, да и казался крупнее. Тарбас же выглядел как помоечная собака. Облезлая шерсть, крупные лошадиные зубы, неровные и обломанные, словно он пытался грызть камень, мутные глаза, затянутые желтой пленкой, — все говорило о том, что в Преисподней этот конкретный бес в самом низу пищевой цепи.

Издав отрывистое блеяние, черт опустил лопату мне на голову, но что было с ним дальше, я не видел — на меня с рычанием набросился бес. В отличие от Шууц’Уца, Тарбас не владел умением кидать файрболы, а потому просто вгрызся мне в шею.

Обе атаки были самоубийственными. Отражение вернуло урон, нападавших отбросило. Хочешь не хочешь, а прикончить придется обоих, иначе в деревне поднимется переполох, и либо тифлингу придется исчезнуть, либо мне — убить всех, включая отца Хаккара. Нет уж, пусть лучше сдохнут два местных ганкера.

Черт отрубился. Бес стонал, схватившись за горло, и злобно зыркал исподлобья, словно не мог решить: бежать или еще раз попытаться меня убить. Или просто не понял, что произошло. Я сделал к нему шаг, и он попятился на четвереньках, не сводя с меня глаз.

— Тарбас! — обратился я к нему. — Так вы решили мне помочь? Убить, чтобы не мучился? Что ж, спасибо за «помощь». А больше всего — за новые знания. Теперь я вижу, что Преисподняя ничем не отличается от моего мира — везде есть и хорошие лю… разумные, и мрази. Такие, как вы.

— Что? О чем ты говоришь? — прохрипел бес, глядя на меня затуманенным взором. — Ты успел поглотить хао, Хаккар? Пощади… У нас с Цеонаром мечта… Мы просто хотели попасть в легион и служить во славу доминиона! Прости, но у нас нет хао, тебе бессмысленно нас убивать!

— О, малыш Тарбас, видишь ли, мне не нужно ваше хао. Я не из вашего мира.

Понимание мелькнуло в его глазах, зрачки вспыхнули огнем. Меня окатило волной ненависти, но когда бес заговорил, он лебезил и заискивал:

— Что? Не демон? Но как? Кто ты? Хаккар, ты ведь шутишь, да? Я помню тебя маленьким, хе-хе! Такой милый и забавный тифлинг… Вижу, тебе повезло найти извержение, почему бы…

Ш-ш-шух! Тонкий, как жгут, и жесткий хвост с шипом на конце ударил мне прямо в лицо. Невозмутимость еще не рассеялась, и глаз, куда он попал, уцелел, а вот око Тарбаса лопнуло и вытекло. От боли бес взвыл и заметался.

Позади начал подниматься, жутко ругаясь, черт. Похоже, он так и не понял, что его вырубило, и сейчас мотал головой.

— Тарбас, что случилось? — Тут он разглядел меня. — Малой жив? Почему?

Цеонар изумленно переводил взгляд с меня на мечущегося беса, а тот, прижав руку к зияющей ране, простонал:

— Это не Хаккар! Это смертный!

— Что?

Бес затрещал:

— Пощади, мы в долгу не останемся! Не знаю, что тебе нужно, но прошу, пощади! Мы же не знали, что ты не Хаккар! Просто хотели прийти к своей мечте, добыв немножечко хао для наших первых звезд!

Я покачал головой:

— То есть знали бы, насколько я силен, не напали бы? Бес попутал? — Я издал смешок. — Удобно. Ладно, бес, не грусти, ведь таков путь демона. Главное, что вы попытались, ведь правда?

Первый Молот упокоил поднявшегося черта, второй расплющил рогатую голову беса, в ужасе пытавшегося прикрыться руками. Необъяснимая злоба на демонов-мечтателей никуда не делась, и это было странное чувство. На моей совести тысячи трупов, но даже после неизбежных взрывов Ярости в Даранте и Шаке, когда нужно было показать безмятежному народу Содружества и Империи, как опасен Чумной мор, я чувствовал угрызения совести из-за смертей безвинных неписей. Сейчас же не испытывал ничего, кроме удовлетворения.

Их тела развоплотились, оставив после себя рассыпанные крупицы.

Частицы хао: +79.

Частицы хао: +151.

Накоплено хао на текущем уровне (0 белых звезд): 287 / 1 000 000.

Вонючее тряпье и лопату брать не стал. Четверть необходимого хао я накопил. Найти бы моба пожирнее…

Уйдя в Скрытность и врубив Полет, я поднялся метров на сто. На километры вокруг не видно было ни мобов, ни демонов. Деревенские, видимо, сюда не ходят, потому что где-то рядом рыщет стая инраугов, о которой рассказывал Теланд. Вероятно, обычное зверье попряталось или было съедено многозвездными пришельцами.

Не уверен, что найду их быстро. За все время в Преисподней я так и не ощутил даже легкого дуновения ветерка, а значит, обычным нюхом инрауги меня бы не почуяли.

Я летал по спирали, с каждым кругом все больше увеличивая радиус, и минут через сорок, наконец, увидел тринадцать движущихся монстров, пышущих жаром. Сверху они напоминали стаю красно-коричневых львов. Я спикировал, чтобы оценить их размер и рассмотреть подробности. Нет, на львов они похожи только мускулистыми гибкими телами. От костяной башки с раскаленными углями глаз тянулся вдоль хребта гребень, из которого проглядывали длинные острые иглы, вместо кисточки на хвосте торчала пика. Голову увенчивали костяные наросты, прилегающие к черепу.

Стая неслась вперед, вытянувшись в цепь и принюхиваясь на ходу. Возглавлял ее двухголовый монстр размером с племенного быка. Каждый его шаг оставлял огненный дымящийся след, горевший несколько секунд.

Космическое восприятие высветило профиль гиганта:

Бер’ог, инрауг-вожак, демонический зверь 4-го порядка

Локальный босс.

Желтые звезды: ✫✫✫✫✫

Белые звезды: ✩

Остальные инрауги были разного уровня и имели от одной до трех желтых звезд, но все они тоже считались «зверьми 4-го порядка». Без понятия, что это за градация.

Ринуться на них сломя голову не позволила приобретенная осторожность. Я приблизился к стае, завис метрах в двадцати над нею, выцелил отставшего от остальных самого слабого инрауга с единственной желтой звездой на наросте и выстрелил Духовным кулаком-молотом. Безоружка не подвела — инрауг, не издав ни звука, хрипнул, кувыркнулся, сложился и обмяк. Труп! Стая ничего не заметила, продолжая движение.

Развивая преимущество, я ушел в Ясность и перещелкал еще одиннадцать инраугов обычными Молотами, чтобы приберечь дух. Главаря оставил, чтобы проверить, выстою ли против него без убыстрения.

Приземлившись перед ним по ходу его движения, я вышел из Ясности.

На меня несся пышущий огнем танк, и земля вздрагивала у него под ногами, из двух пастей, увенчанных рядами острых зубов, вырывались языки пламени.

Монстр бежал очень быстро, и я был готов, что он врежется в меня всей массой. Однако зверь мгновенно остановился, даже инерция его не пошатнула — встал как вкопанный, принюхался. Наросты на его башке поднялись, превратившись в две пары рогов, на которых красовались пять желтых и одна белая звезда. Инрауг взрыкнул и со скрежетом, высекая искры, провел когтистой лапой по камням и прыгнул!

Я умышленно дал ему атаковать первым. Включилась Невозмутимость, мое тело прижало к земле. Обе пасти босса вгрызлись в меня и потянули в разные стороны, но разорвать тело им не удалось. Сработало Отражение, монстр захрипел, отпрыгнул, затряс башкой, исходя едким черным дымом, от которого зрение затуманилось.

Убедившись, что я не дохну от дыма, инрауг заревел, парализуя меня, и бросился разрывать когтями — видимо, память у него как у рыбки. В этот раз он не отступал, получал отраженный урон, бесился, наседал с удвоенной силой, заливал меня жидким огнем, рвал клыками и когтями, делал себе больно и ярился еще больше. Но я терпеливо ждал, посматривая на секундомер неуязвимости.

Сто двадцать секунд длились долго, но в сравнении с Живым ситом это было дружеское покусывание и похлопывание. Боль казалась приглушенной, клыки монстра не могли пробить кожу, а потоки жидкого пламени стекали, не причиняя вреда. Я чувствовал себя косточкой в зубах собаки, даже двух.

В очередной раз получив Отражением, инрауг подбросил меня зубами и отфутболил обеими лапами. С рычанием кинулся снова.

Я вытерпел две минуты в Невозмутимости, а потом еще одну, теряя очки жизни, зато окончательно убеждаясь в том, что демоны мне по зубам. Вожак, обладатель пяти желтых звезд, что равносильно шестидесяти пяти белым, за все время снес мне лишь доли процента жизни. Я потерпел бы еще, но противник издох. Отражение сделало свое дело, убив локального босса. Я не нанес ему ни одного удара.

Пожеванный, но уцелевший, я поднялся. Тела всех инраугов развеяло, и на их месте остались лишь горстки хао. Хаккар оставил крупицы, босс же — горку с кулак величиной. К ней я и потянулся первым делом, чтобы прикинуть, сколько хао получу с мобов относительно их уровней… И отдернул руку. Стоп! Если там много хао, мой тифлинг возьмет звезду, а то и несколько! И как это потом объяснять? Нет, нельзя начинать со странностей.

Зайдя в настройки и покопавшись, я нашел стандартные действия для подбора хао. Сменил «Поглотить» на «Поместить в инвентарь» и только потом залутал.

Получены частицы хао: 6,6 млн.

Я не знал, радоваться или печалиться. С одной стороны, количество было фантастическим, это ведь сразу шесть белых звезд! В деревне, где у самого крутого вояки за сто лет службы во славу доминиона накоплено лишь две желтых, убив еще несколько таких боссов, я стал бы наместником бога… ну или князя Белиала. С другой — если я правильно понял игровую механику, вожак инраугов накопил шестьдесят шесть миллионов частиц, может, чуть больше, а выпала с него лишь десятая часть.

Где остальное? Я возмущенно, на автомате подбирая хао с других инраугов, походил вокруг, пнул камень из застывшей лавы и вдруг успокоился. Ну конечно! Что звезды, что очки опыта, система одинакова — когда убил Крушителя, я не получил все очки опыта, накопленные им. Так и здесь. 90% хао после смерти, получается, развеивается. Видимо, потому демонам настолько тяжело его копить. А ведь они еще и тратят хао на то, чтобы просто жить! Смертным нужна лишь еда, вода и воздух; демонам — еще и хао, которое поддерживает их бессмертие и дает силу.

С обычных инраугов в сумме выпало около девяти миллионов хао — конверсия оказалась еще меньше, составив примерно 3%. Всего я собрал почти шестнадцать, а это одна желтая и три белых звезды!

Демон Керас был готов убить Теланда и Хаккара за двадцать частиц? И пощадить за тысячу?

Что ж, я дам ему то, что он хочет. Сегодня.

А завтра он очень удивится…

Глава 14. Великий исход

Стоило мне войти в деревню, как новость о моем возвращении облетела всех. О конфликте с сыном старейшины жители уже знали, а сейчас жаждали развязки.

Черти, бесы, суккубы, демоны и даже один инфернал, напоминающий ожившее зеленое пламя и все же пребывающий во плоти, — все собрались, чтобы посмотреть, как Керас прикончит меня и Теланда. Инфернал вышагивал как мехатанк и выглядел грозно, на метр возвышаясь над всеми, но был таким же беззвездным, а значит, неопасным. Я видел похожих в битвах в пустыне — один из топовых фамильяров чернокнижников.

Судя по разговорам деревенских демонов, происходящее никому не нравилось, и кто-то в толпе предлагал скинуться и выплатить выкуп за меня и отца Хаккара, но предложение энтузиазма не вызвало. Сгорбленный черт с обломанным рогом тяжело вздохнул: «Кто бы со мной хоть частичкой поделился! Сохну шестой день!»

Они шли за мной, и взгляды их были печальны. Похоже, меня с Теландом уже похоронили… Ну то есть решили, что мы будем развоплощены.

Едва не заплутав, я все же сориентировался и добрался до дома старейшины Шверка. Керас, уже уведомленный, ожидал меня у порога, сложив руки на груди, и хмурился. Думаю, он был уверен, что я провалил задание, и сейчас немного грустил из-за того, что ему все же придется меня убить. Насколько я понял местную политику, жители деревни такое не одобряют, понимая, что на моем месте может оказаться любой.

— Надо же, — хмыкнул Керас. — Думал, ты спрячешься и переждешь, пока я уйду, вонючка. Не знаю, честность в тебе сыграла или глупость, но оба порока заслуживают твоей смерти.

— Тысяча хао, как обещал, — я протянул ему руку.

Толпа за моей спиной одобрительно зашумела.

— Малыш Хак разжился хао?! — удивленно проблеяли сзади. — Но как? Это невозможно!

— Может быть, старик Теланд не так уж и прост? Накопил и припрятал на черный день?

Керас переводил взгляд с горстки в моей ладони на меня и обратно, словно не веря и не в силах сопоставить, как слабый «вонючий тифлинг» раздобыл такое богатство.

— Если бы в Гнездовье у кого-то оставались хоть какие-то запасы хао, я бы решил, что ты их украл, Хаккар, — удивленно прорычал демон. — Но отец собрал за последний год все до единой частицы.

— Я не вор, господин Керас. Мне повезло найти извержение. Небольшое, едва хватило, чтобы выполнить обещание, — ответил я. — Забирайте и отпустите отца… — Подумав, решил не выбиваться из образа и добавил: — Пожалуйста. Во славу доминиона!

Керас положил свою огромную лапищу поверх моей ладони, впитал хао, но руку не убрал, крепко сжал и тихо спросил:

— Извержение? Уверен, что отдал мне все? Или что-то припрятал для себя? Выгребай все, что есть! Проверим!

Не отводя глаз от плещущейся в его зрачках ярости, я твердо сказал:

— Я задолжал вам тысячу, господин Керас. Вы ее взяли, больше я ничего не должен.

— Значит, все-таки извержение дало тебе больше! — возликовал демон, хватая меня за горло. Подняв меня над собой, он стиснул пальцы. — Выгребай все, тифлинг! Не отдашь, заберу сам, когда развоплотишься!

Толпа недовольно зароптала. Я захрипел. Благодаря Невозмутимости урон не проходил, но Имитация сработала как надо — лицо покраснело, ноги судорожно задергались. Я сделал вид, что пытаюсь разжать хватку, но на самом деле просто коснулся его крепких узловатых пальцев.

— Пощадите, господин Керас, я все отдам!

— Отдавай, — оскалился он.

Открыв инвентарь, я отсчитал еще тысячу с чем-то хао, для достоверности вбив последние три цифры наугад.

— Вот, это все!

Демон впитал хао и отшвырнул меня. Посмеиваясь, сказал:

— Кого ты хотел обмануть, кусок тараканьего дерьма?

Стоя на четвереньках, я держался за горло и кашлял, бросая взгляды на жителей деревни. Толпа не осмелилась приблизиться, но задние ряды напирали, и в шуме и гомоне я расслышал крики возмущения:

— Произвол! Тифлинг имел право оставить излишки себе!

— Что скажет господин Шверк? Такое поведение сына позорит старейшину!

Керас бросил на них грозный взгляд. Крики тут же стихли, толпа подалась назад.

— Если кому-то что-то не нравится, можете бросить мне вызов! Все, что я делаю, во славу доминиона!

— Во славу доминиона! — рявкнули черти, демоны и бесы.

Из их рядов, сдвинув инфернала, пылающего зеленоватым пламенем, выдвинулась суккуба. Соблазнительно вихляя бедрами и улыбаясь, она приблизилась. Провела языком по губам, кончиком хвоста сначала коснулась моего лица, потом обвила шею демона и промурлыкала:

— Керас, малыш Хак выполнил свою часть сделки! Отпусти его! Освободи его отца!

Демон пожал плечами и ухмыльнулся:

— Сделка есть сделка. Забирай отца, тифлинг, и катись отсюда, пока я не передумал!

Развернувшись, он обнял суккубу за талию и повел в дом. Дверь за ними захлопнулась.

За старым Теландом вместе со мной пошла группа чертей, и, помимо удивления по поводу моей везучести, я услышал недоумение относительно Цеонара, вечно отлынивавшего от работы, а сейчас и вовсе пропавшего.

— Опять небось со своим дружком Тарбасом где-то прохлаждается! — возмущался старый сгорбленный черт с сединой в шерсти.

— Давно пора выкинуть его из бригады! — зароптали остальные.

Все они допытывались, где я нашел извержение хао, между делом возмущаясь несправедливостью Кераса и вздыхая по поводу того, что таков путь: сильный всегда отбирает хао у слабого.

Спустя четверть часа мы с Теландом сидели дома за столом и пили прохладный отвар из неизвестных трав. На вкус он был таким едким и горьким, что меня чуть не стошнило, но, похоже, благодаря полной имитации я мог переносить демоническую еду, от которой любого смертного вывернуло бы. Растворившийся желудок и сожженные кишки стали бы не самым худшим раскладом.

Отец Хаккара был возбужден и не верил в благополучный исход. Он поминутно смотрел на дверь, словно боясь, что Керас передумал.

— Какая удача! Какая удача! — восклицал он. — Наткнуться на извержение хао именно тогда, когда от этого зависела твоя судьба, Хак! Не иначе сам великий князь приглядывает за тобой! Всемогущий Хаос, как такое возможно?!

В тесном жилище рога цепляли потолок, было темно, свет поступал только от очага, где плескалась лава. Вскочив, Теланд вытащил из кладовой маленький мешок, едва наполненный, и высыпал немного в миску. Содержимое напоминало крупу. Потом достал банку с копошившимися насекомыми, от одного вида которых хотелось блевать, и бросил немного в миску с крупой. Не давая им разбежаться, подлил из сосуда грязной жижи, взял пестик и начал молоть все это в однородное месиво. Оттуда завилась струйка дыма.

— Сейчас поужинаем, Хак, а потом садись за книгу, — не переставая перемалывать жижу, сказал он. — Надеюсь, читать ты не разучился?

— Не знаю. Где книга? Проверю.

Теланд полез под стол и вытащил массивный том в кожаном переплете.

— «Великий исход». В этой священной книге записана история нашего народа, сын. Прочти ее и больше не забывай!

Я с сомнением посмотрел на книгу. По самым скромным прикидкам, было в ней не меньше пяти тысяч страниц — и за месяц не одолеть. Взяв ее в руки, я узнал символы, которые видел, когда только попал в Преисподнюю. Ну или подобные им закорючки. Я сморгнул, надеясь, что они преобразятся в обычные буквы, но вместо этого увидел слово. Знаки остались прежними, однако теперь я понимал, что они значат: «Великий исход, или История демонов до, во время и после заключения Демонического пакта».

Раскрыв том, я выдохнул с облегчением. Толстых страниц было немного. Каждая сделана из тонкой кожи, на которой чернели огромные выжженные символы. Читались они как иероглифы: каждый знак — слово, смысл или целое предложение. И я все понимал.

— Читай, — прошептал Теланд. — Давай зажигай лучину, я спать хочу, умаялся за день, испереживался! Покоя не мог себе найти, все вспоминал твою мать и братьев, размышлял, как жизнь прожил и как ее закончу… Эх…

Одноногий тифлинг закрыл ставни и заковылял к лавке, где сперва уселся, чавкая тошнотворной перетертой массой из червей, крупы и тараканов, а после укрылся тряпьем и затих.

Я отодвинул свою миску с едой подальше и погрузился в чтение при неверном свете лучины.

Летопись демонов была огромным пластом в истории всего Дисгардиума. Они не отдельная раса, а множество рас, объединившихся под началом триумвирата Старых богов. Их имена тогда не внушали такого трепета, как сейчас, ведь эти трое были лишь одними из сотен других: Диабло, Белиал и Азмодан. Первый покровительствовал авантюристам, путешественникам и разбойникам. Второй — дельцам, торговцам, ремесленникам и изобретателям. Третий объединил всех, живших войной, но в то же время помогал земледельцам и охотникам.

Троица дружила, а потому собрала под своим началом треть Латтерии и четверть Шэд’Эрунга. Северные части обоих континентов тогда не разделял Грозовой пролив, а сообщество, сплотившее людей, эльфов, гномов, дворфов, гоблинов, орков, минотавров, троллей, огров и кучу племен поменьше, развивалось и процветало, ведь боги-покровители жили среди разумных и правили ими мудро и справедливо.

Дикие южные племена совершали набеги на пограничные поселения Андары — так называлось государство, на тот момент крупнейшее в Дисгардиуме. Однако под руководством Азмодана, лично водившего легионы, набеги варваров успешно отражались, а через время эти дикие племена вливались и растворялись в разнородном народе Андары.

Троица богов-основателей государства заскучала. Диабло решил поэкспериментировать с другими измерениями, пытаясь вырваться из сна Спящих, за что был на тысячу лет изгнан Бегемотом в великое ничто. Белиал, осторожными выходками проверявший границы возможностей Небесного арбитража, чуть было не лишился божественности, однако вымолил прощение у Тиамат. Азмодан, уже почти прикоснувшийся к Хаосу, тут же прекратил свои изыскания. В то время Спящих боялись даже сильнейшие боги.

Три тысячелетия спустя в Дисгардиум пришли Новые боги. Мир заполонили их пророки, суля последователям невероятное могущество и блага. Андара никак не реагировала на то, что происходило на окраинах мира, а зря. Новые боги набирались сил, а о Старых вспоминали все меньше, как и о Спящих.

Все больше храмов Старых богов сносилось, а на их месте смертные возводили святилища Новых, а поскольку для любого разумного свет и солнце символизировали жизнь, больше всех веры (а значит, и силы) набрал Нергал Лучезарный. Он-то первым и осмелился призвать смертных в Священный поход против языческой Андары. Случилось это после того, как самые сильные Старые боги, такие как Один, Морена, Зевс и Жнец, были изгнаны или за Барьер, или в бесплодные земли. К Нергалу присоединились Мардук, Хуракан, Волос, Шесему и остальные. У них было меньше последователей, но, объединившись, они утроили армию Лучезарного бога.

Орды дикарей, тысячелетиями позже ставших народами Содружества, Империи и Лиги, хлынули на Андару, отрывая от нее куски плодородной земли, сокрушая защитные стены и разоряя деревни. Диабло, Азмодан и Белиал облачились в броню из небесного металла и повели легионы против армии Новых богов.

На каждого убитого легионера приходился десяток мертвых дикарей, но для Новых богов это был прекрасный размен. С самых отдаленных южных областей Латтерии и Шэд’Эрунга, с Бакаббы, с островов архипелага — отовсюду стекались варвары, призванные щедрыми Новыми богами.

Теряя город за городом, три будущих великих князя Преисподней пошли на немыслимое — они обратились к Хаосу, извечному врагу всего Упорядоченного, который был настолько могущественен и непредсказуем, что даже Спящие остерегались иметь с ним дело.

Хаос, равнодушный к делам смертных и богов, но всегда ищущий, как расширить территорию влияния, хлынул в разрывы в пространстве, открытые Диабло, Белиалом и Азмоданом, и навечно исказил народ Андары. Он забрал их души, но удесятерил силы и подарил вечную жизнь. Смертные расы обратились в демонов. Эльфы стали сатирами и суккубами, орки — чертями, гномы и дворфы — бесами. Как я понял из книги, разделение поначалу было условным, потому что Хаос извратил внешний вид так, что понять, кто был кем, стало невозможным. Окончательно демонические расы сформировались только спустя тысячи лет эволюции и не без помощи скрещивания.

Но тогда о том никто не думал. Демоны жаждали отомстить и уничтожить агрессоров. И им это удалось.

Обычно, отразив нашествие варваров, легионы возвращались домой. Но не теперь. Демоническая армия ринулась мстить и смертельной волной пронеслась по континенту. Новые боги запаниковали — их храмы разрушались до основания, последователи вырезались, из-за чего притоки веры резко сократились.

Но и демоны были измождены. Слияние с Хаосом не прошло для них бесследно, теперь они нуждались в хао, которого было не найти в Дисгардиуме.

Демоны отступили в Андару. Новые боги зализали раны, поощряя размножение и возводя в культ материнство и многодетность. Спустя полвека новая армия Нергала подступила к Андаре…

Странно, но об Ушедших в книге не было ни слова.

Диабло все эти годы искал выход. Отринуть Хаос было невозможно, а потому оставалось лишь переселиться туда, где его влияние ничем не ограничивалось — в великое ничто. Диабло во время первого изгнания присмотрел там непонятно откуда взявшийся кусок каменной тверди. Возможно, его выкинуло из какого-нибудь измерения, а может, его создали Спящие, чтобы будущему князю Преисподней было где обосноваться в ссылке. Туда-то три князя и решили перенести свой народ… вместе со всей территорией Андары.

Однако Белиал Коварный не получил бы такого прозвища, не придумай он возможности вернуться. Тогда-то демоны и создали новую версию Демонических игр, а Старые боги согласились на Демонический пакт, скрепленный Небесным арбитражем. Согласно пакту, демоны не только получили право вернуться, но и закрепили за собой право на души тех смертных, что не принадлежат ни одному из богов Дисгардиума.

Зачем это нужно князьям, я понял, прочитав отдельную главу об экспериментах Диабло. Из всей троицы богов он больше всех переживал, что его последователи лишились души, без которой невозможна генерация веры. Князь надеялся, что, изучив души смертных, попавших в Преисподнюю, поймет, как вернуть потерянное своим адептам.

Название «Преисподняя» пришло из Дисгардиума. Сами демоны поначалу продолжали считать себя народом Андары, но новые души упорно твердили, что провалились сквозь землю в Преисподнюю, и наименование прижилось.

Переселившись сюда, демоны пытались вернуться к прежней мирной жизни, но их искаженная Хаосом сущность требовала большой крови. Воевать было не с кем, и тогда князья придумали, как убить двух зайцев: дать народу желаемое и усилить легионы. Первые шаги в освоении хао уже были сделаны, и стало понятно, что в войнах Преисподняя выкует такую армию, против которой у Новых богов не будет ни шанса — ведь, умирая, воин отдает свое хао победителю, усиливая его, а значит, каждая смерть делает легионы сильнее. Примерно как павшие прислужники Чумного Мора усиливали оставшихся в строю.

Так князья затеяли Большую игру. Разделили Преисподнюю на три равных доминиона, словно порезали пирог на три куска. Каждый день в смертельной битве встречались легионы с двух сторон, пока третья отдыхала. Победитель отхватывал кусок проигравшего доминиона шириной в сто тысяч локтей, а на следующий день дрался снова. Если побеждал и этого противника, выставлял следующий легион — снова против второй…

С кушетки раздался храп — старик Теланд уснул. Закрыв книгу, я вышел из Диса. Завтра у меня очень важный день.

***

Кровь пульсировала в висках, затылок ломило, во рту пересохло, сердце стучало как проклятое, но в целом я чувствовал себя намного лучше, чем после выхода из Бездны. Однако признаки переутомления были налицо. Это значило, что капсула грузила мозг куда активнее, и, возможно, время в Преисподней течет быстрее.

Интерактивная панель показывала, что моя последняя игровая сессия длилась четыре часа двадцать три минуты — в нее уместилось время на Кхаринзе, тренировка у Оямы, поиски Риона Стафы… и еще несколько часов в Преисподней!

Теперь ясно, о чем именно предупреждение, что играть я буду в субъективном временном потоке — время в Преисподней течет быстрее. А вот чтобы понять насколько, нужно выяснить, как давно я расстался с парнями.

Выбираясь наружу, я чуть не споткнулся — ноги ощущались ватными. Но стоило выйти из комнаты в гостиную, почувствовал себя лучше. Оставалось понять, как долго я пробыл в аду.

В гостиной, устроившись в кресле лицом к двери моей спальни и боком к выходу, сидел Рой с планшетом. Голограмма выводила ему изображения с камер наблюдения всего этажа и крыши.

— Алекс, — кивнул он. — Как дела?

— Нормально. Парни из Диса не выходили? Ханг, Эд, Томоши?

— Никак нет. Голоден? Мария приготовила обед, но он уже остыл. Разогреть?

— Да не, я сам, спасибо. Тобиаса забрали?

— Так точно, Вилли отметился. Они в пути на базу.

— Мне нужно связаться с Тоби.

Рой потыкал по комму и вывел изображение.

— Что такое, Рой? — Вилли смотрел не в камеру, сосредоточенно управляя полетом. — Если не срочное, я перезвоню. У меня два гражданских дистрикта впереди, нельзя задевать их границы.

— Алекс хочет поговорить с Тобиасом.

— Пусть говорит, парень рядом.

— Привет, Алекс! — Лицо Вилли исчезло, появилась сонная физиономия Ассера. — Получилось?

— Привет! Да, я там. Но у меня непонятки со временем — не засек, во сколько именно туда попал. Как давно мы расстались?

— Э… — Тобиас посмотрел на свой комм, поморщил лоб. — Примерно сорок минут назад. Я сразу вышел из Диса, Вилли уже ждал. Слушай, я тут переживаю насчет вечеринки. Как думаешь, может, мне постричься?

Я хотел сказать, что ежик волос лучше, чем лысина, и стричься не нужно, но ответить не успел. Раздался писк, связь оборвалась.

— Линию начали прощупывать, — пояснил Рой. — Связаться еще раз?

— Не надо, я узнал, что хотел. Спасибо.

Получается, время в Преисподней течет примерно в десять раз быстрее, а значит… Черт, бездна! У меня максимум полчаса, чтобы привести себя в порядок и поесть, если я хочу вернуться до пробуждения Теланда и успеть на отбор вербовщика легиона.

Быстро заглотив еду, я принял душ и вернулся в капсулу. До вечеринки в честь новеньких на базе: Риты, Тобиаса и Тиссы — оставалось часов пять-шесть. А значит, у меня есть двое суток в Преисподней.

С этими мыслями я вернулся в ад.

***

Лучина погасла, в доме тифлингов царил кромешный мрак. Мой персонаж все так же сидел за столом перед «Великим исходом».

Некоторое время я пялился в темноту. Прошло, наверное, не меньше часа, прежде чем Ночное зрение взяло 93-й уровень. Еще один ап в Преисподней не помешал бы, но проснулся Теланд. Сначала он долго кряхтел, приматывая протез, потом добрался до очага, плеснул в него чего-то, и тот снова разгорелся. И только тогда Теланд увидел меня.

— Хак? — удивился он, зевнув. — Ты еще не ложился?

Я мотнул головой:

— Читал книгу. Доброе утро, отец!

Тифлинг замер, пристально посмотрел на меня. Его глаза блестели в темноте, отражая плещущееся в очаге пламя. Я выдержал его взгляд. Пожевав губами, он сказал:

— Хаккар, мы не желаем доброго утра и спокойной ночи. В Преисподней нет солнца, а значит, и времени суток. На мгновение мне показалось, что ты не ты, а смертная душа, захватившая тело моего сына!

— Прости, отец, память отказывает. Но что тогда я должен был сказать?

Он хрюкнул, закашлялся, я насторожился, но выдохнул с облегчением, когда понял, что он смеется:

— Пожелать мне вечного угля, неоскудевающего хао или множества звезд на роге. Конечно, говорят по-всякому, но в нашей семье обычно упоминают о хао. Демон может пожелать больше огня под ногами врагов, к примеру. Ладно, вспомнишь. А сейчас поешь! — Он укоризненно кивнул на мою миску. Ее содержимое покрылось коркой. — Вербовщик, наверное, уже прибыл. Мы не можем пропустить отбор…

Нам с Теландом повезло добраться на место одними из первых. Вскоре на площади у городских ворот собрались все жители.

Они возбужденно гомонили, и причину оживления объяснил Теланд:

— Великий князь Белиал забирает лучших сынов и дочерей поселений доминиона, однако щедро это компенсирует. За каждую белую звезду на роге отобранного новобранца вербовщик выдает старейшине сто тысяч частиц хао. Все прошлые годы Шверк забирал их себе, чтобы помочь сыну, но сегодня Керас уйдет в легион, а значит, компенсацию поделят среди всех!

Я оглядел толпу… Тысячи две-три жителей, не меньше. Демоны заполонили площадь, дети заняли все ветки и крыши ближайших домов, некоторые залезли на стену и сидели там, свесив ноги. Прилегающие три улицы тоже были заполнены.

Вскоре гомон стих, и только с другого конца деревни доносился вой колкаров — тех самых демонических гиен, шипастых и двухвостых.

Я так и не понял, откуда появился чудовищных размеров демон с мощными рогами-алебардами и черными крыльями за спиной, которые мерно хлопали, поддерживая огромную тушу в семи-восьми метрах над толпой.

— Очистить круг! — рокотнул он.

Прямо под ним неведомая сила раздвинула толпу, освобождая пространство примерно десятиметрового диаметра. Угодившие под раздачу взвыли, началась давка.

Игнорируя переполох, демон огласил:

— Многих звезд, жители Гнездовья! Я префект Саргатанас, вербовщик тринадцатого легиона.

— Во славу доминиона! — проревела толпа, включая даже тех, кто только что стонал от боли в переломанных ребрах.

— Буду краток, так как дела легиона не ждут. От имени великого князя Белиала и легата Филотануса я уполномочен нанимать рекрутов. Моему легиону требуются бойцы!

— Во славу доминиона!

— Именно! Требования просты: желание драться и хотя бы одна белая звезда на роге! Если есть таковые, выходите сюда. Есть?

— Есть! — разнесся над площадью голос Кераса.

Сын старейшины, раздавая тумаки, выбрался из толпы и встал под Саргатанасом. Ударив себя кулаком в грудь, опустился на одно колено, склонил голову:

— Демон Керас, одна белая звезда, префект тринадцатого легиона Саргатанас!

— Один есть, — кивнул вербовщик. — Еще?

— Нет больше никого! — протрещал бесовской голос из задних рядов. — Забирайте Кераса, префект, и выдавайте компенсацию! У вас же много дел, к чему затягивать?

— Всего один? — разочарованно протянул Саргатанас.

Поглотив миллион частиц хао, я увидел перед собой уведомление:

Внимание!

Согласно иерархии Преисподней, имитируемое тело при поглощении необходимого количества хао должно измениться.

Имитировать позитивный эффект?

Не раздумывая я согласился, и увидел еще одно:

Получена 1-я белая звезда!

+100% ко всем базовым характеристикам!

Без понятия, что произошло с моим телом, но я ощутил, как на левом роге прорезалась и вспыхнула белая звезда. Я и так был бодр, но с повышением и без того астрономических характеристик ощутил себя суперменом! Халк ломать! Тело задрожало, обретенная хаотическая сила требовала выхода!

— Гнездовье тифлингов! — рычал в это время вербовщик. — Вы ничтожные паразиты, коли за год вырастили лишь одного подходящего бойца! Вы бесполезны для доминиона! Спрашиваю в последний раз! Точно больше никого?

И тогда я поднял руку.

Саргатанас тут же заметил это и расхохотался:

— Ну вот! Иди сюда, тифлинг!

Краем глаза я уловил, как Теланд отвесил челюсть, уставившись на мой рог.

— Отец, дай руку! — прошептал я. Тот, разинув рот, повиновался, и я передал ему три миллиона хао. — Прибереги!

— Ты все-таки нашел больше хао, — потрясенно прошептал он. — Удачи, сын! Удачи, малыш Хак!

Последние слова он произнес мне в спину. Расталкивая ошеломленных демонов, я выбрался в круг.

— Представься! — рявкнул вербовщик.

Я встал на одно колено, ударил себя кулаком в грудь:

— Тифлинг Хаккар, одна белая звезда, префект тринадцатого легиона Саргатанас!

Вербовщик потер руки и широко улыбнулся:

— Прекрасно!

Он приземлился между мной и злобно глядящим на меня Керасом, обнял нас обоих, прижал к себе так, что хрустнули ребра. Отстранившись, тронул нас за рога и ухмыльнулся:

— Готовы?

— Да, префект тринадцатого легиона Саргатанас! — ответили мы в унисон.

— Тогда начнем отбор! Во славу доминиона!

Глава 15. Свежее мясо

Казалось, все жители деревни потеряли дар речи после того, как я, то есть тифлинг Хаккар, пожелал принять участие в отборе. Замерли все, даже колкары, шипастые гиены, прекратили выть и скулить, словно кто-то поставил мир на паузу, а потом он понесся галопом, над толпой прокатился удивленный вздох.

Я неторопливо огляделся. Шушукались пронырливые черти, пролезшие в первый ряд. Не в силах сдержать возбуждение, бес прыгал с ноги на ногу и повизгивал, пока не получил затрещину от суккубы. Мальчишки, если их можно так назвать, — бесята, чертята и инкубыши, радостно гомонили, один так махал руками, что свалился с ветки дерева. Даже возвышающийся над собравшимися инфернал засветился сильнее.

Казалось, и тяжелое небо-одеяло окрасилось удивлением жителей деревни, сделавшись более живым и дружелюбным. Вдалеке радостно затявкали шипастые гиены, но главное — все радовались за юного тифлинга, он олицетворял чудо и давал надежду, что любой может вырваться из жалкого прозябания.

— Спрошу в первый и последний раз! — объявил вербовщик. — Демон Керас! Тифлинг Хаккар! Если хотите отказаться от отбора, вы можете сделать это только сейчас. Потом вы становитесь рекрутами легиона и будете делать все, что прикажу я. Ваше решение? Демон Керас?

— Не откажусь, во славу доминиона, префект Саргатанас!

— Тифлинг Хаккар?

— Нет, не откажусь, во славу доминиона, префект Саргатанас!

— Хорошо. — Вербовщик посмотрел на жителей деревни. — Родственники Кераса и Хаккара! Даю последний шанс, у вас есть право наложить вето на участие этих двоих парней в отборе! Говорите сейчас или умолкните до конца отбора!

И Теланд, и старейшина Шверк, отец Кераса, промолчали.

Тогда Саргатанас отошел, ткнул когтем перед собой и изобразил окружность. Толпу, обступившую нас, отодвинуло еще на пару метров, что вызывало новые вскрики боли и стоны.

Подумалось, что жители поселения, даже если они навалятся на пришлого демона толпой, полягут все до единого. Я еще раз оценивающе осмотрел Саргатанаса.

В книге писалось, что все демоны были орками, эльфами и так далее, потом их извратил Хаос, они долго скрещивались друг с другом, прежде чем появились нынешние виды. Так вот, при взгляде на Саргатанаса появлялось стойкое убеждение, что его предки были дворфами, в этом монументальном демоне с огненной бородой и мощными рогами просматривались характерные черты: мощь, кряжистость и мускулистость. При этом он был раз в десять выше любого дворфа.

Саргатанас, демон

Префект тринадцатого легиона, доминион Белиала

Оранжевые звезды: ★★★

Желтые звезды: ✫✫✫✫✫✫✫

Белые звезды: ✩✩✩✩✩✩✩✩✩

У меня зачесались кулаки проверить себя, выйдя против демона такой мощи, но здравый смысл взял верх — зачем? Если повезет, уже завтра я буду драться за доминион Белиала против Диабло, Люция или Азмодана.

— Да свершится отбор! — провозгласил вербовщик. — Во славу доминиона! Во славу тринадцатого легиона!

— Худший легион доминиона, — усмехнулся кто-то из задних рядов. Судя по блеющим ноткам, черт. — Тринадцатый из тринадцати, хе-хе!

И тогда воцарилась мертвая тишина. Я мысленно попрощался с дерзким чертом, но неожиданно для всех вербовщик не воспринял это как оскорбление:

— Последний по счету, но не худший, — не согласился Саргатанас. — Были времена, когда наш легион по праву носил звание первого!

— Тысячу лет назад? — ухмыльнулся бес из первого ряда. — Ну-ну…

— Тихо! — рявкнул Саргатанас. — В вашу дыру сильные легионы вербовщиков не отправляют! Радуйтесь тому, что хотя бы тринадцатый о вас не забывает! Иначе так и гнили бы в своем захолустье! Чтобы ни писка во время отбора!

Он выставил ладонь и медленно обвел пространство, сделав полный оборот. Вокруг нас вспыхнула красная решетка с пятиугольными ячейками, выросла, изогнулась, образуя купол над головами. Зачем вербовщик ее создал? Защитить толпу? Или не дать нам сбежать?

Керас будто услышал мой мысленный вопрос и бросил оценивающий взгляд:

— Похоже, будем драться со зверем, Хаккар. И если так, то самое время забыть о прошлых обидах и биться плечом к плечу. Понимаешь, о чем я?

— Смутно.

— Поодиночке нам не выстоять…

Саргатанас вернулся, рыкнул:

— Не слушай его, тифлинг. Ударит в спину и будет прав. Наивным и доверчивым дурачкам не место в легионе!

Я кивнул, а вербовщик, хмыкнув, обратился к нам обоим. Говорил он тише; чтобы услышать его, толпа замерла и навострила уши.

— При обычных обстоятельствах я провожу более изощренный отбор, — проворчал он. — Но нужно хотя бы четыре кандидата.

— Что он говорит? — донеслось с задних рядов.

Тот самый черт, что отпустил нелестный комментарий о тринадцатом легионе, забубнил, пересказывая для тех, кто не расслышал речь Саргатанаса, и тогда вербовщик взметнулся в воздух и прорычал:

— Заткнитесь! Вы никчемные демоны, плесень на земле доминиона! Едва-едва наскребли двух слабосильных однозвездных бойцов, а теперь осмеливаетесь перебивать меня и мешать отбору! Ты! — он указал пальцем на черта, что вел себя неподобающе. — Ты дозвезделся! Я предупреждал!

Черт, привлекший внимание вербовщика, сник, втянул голову в плечи и попытался скрыться в толпе, пятясь и расталкивая собравшихся задом. Тщетно — Саргатанас поманил пальцем, и того вытянуло из толпы как магнитом. У черта подогнулись ноги, копыта волочились по пыльной земле, он вертел башкой в поисках защиты.

— Пощадите! Я буду молчать! — блеял он. — Всю жизнь буду… А-а-а-а-а!

Незримая сила вознесла черта над нами, скрутила в бараний рог и завязала узлом. Хрустнули кости, в стороны брызнула кровь, истошное блеянье оборвалось. Нас с Керасом забрызгало с головы до ног, и сын старейшины облизнулся, ощерился, поглощая просыпавшиеся крохи хао.

Саргатанас же не моргнув глазом продолжил говорить, уже без эмоций, даже несколько устало, словно ритуал его утомил. Хотя, может, так оно и было, демон ведь проводил его, наверное, в стотысячный раз.

— Сегодняшний отбор прост. Я призову плененного боевого зверя легиона князя Азмодана. Учитывая слабомощность свежего мяса, противник будет сопоставим по силам. Однозвездных зверей в легионах не бывает, поэтому тифлингу Хаккару и демону Керасу будет противостоять обычный осел с тремя белыми звездами, используемый в армии Азмодана как тягловое животное. Рекруты, слушайте правила: отбор завершится, когда из вас троих, включая осла, останется лишь один живой демон. Вы можете использовать любое оружие и хаотические способности, которыми владеете. Да свершится отбор!

В центре круга из разрыва, полыхнувшего багровыми всплесками, вывалился «обычный осел», который мог бы напугать в кошмарном сне даже Флейгрея с Негой. Сам Саргатанас, призвав тварь, взлетел над куполом, просочившись за ограждение. Толпа инстинктивно отодвинулась на пару шагов от защитной решетки. Керас потянулся за спину, выхватил материализовавшийся двуручный меч, выставил его перед собой и принял защитную стойку.

Я остался на месте, думая о том, что нужно быть очень осторожным. Очень. Что я знаю о тифлингах? Раса недоступна игрокам, да и не помню я ни одного тифлинга в Дисе, но из того, что известно, — ловкачи и маги, не бойцы. Если и есть в легионах Преисподней тифлинги, то надо к ним присмотреться и понять, в чем их сильные стороны, чтобы вести себя соответствующе. Однако сейчас придется импровизировать, ведь у меня даже оружия нет.

Адский осел размерами превосходил обычного раза в полтора, был полностью покрыт сегментированным серым панцирем, из щелей которого сочился густой дым. Глаза монстра были антрацитово-черными, без белков, а крокодилья пасть могла перекусить моего тифлинга пополам.

Хаотический осел, демонический зверь 5-го порядка

Боевой зверь восьмого легиона, доминион Азмодана (пленен Саргатанасом)

Белые звезды: ✩✩✩

— Давай, Керас! — разнесся зычный голос над головами зрителей, я скосил глаза и заметил могучего демона с лицом, исполосованным шрамами, — старейшину Шверка. — Бейся, сын!

— Керас! Керас! — заскандировала толпа.

Осел, поначалу дезориентированный, потряс головой. На месте Кераса я бы давно воспользовался моментом и атаковал. Непонятно, чего он тянет время — демон все так же стоял в защитной стойке.

Придерживаясь легенды о магических способностях тифлингов, я попятился, стараясь скрыться из поля зрения адского осла. Заметив это, Керас тоже сделал едва заметный шаг назад. Демон так сильно сжимал рукоять меча, что побелели костяшки пальцев. И… его руки дрожали! Он что, испугался?

— Дерись, Керас! — зарычал Шверк, недовольный поведением сына. — Не позорь меня!

Взревев, Керас сломя голову бросился на осла, в разбеге занося меч. Зверь попятился, пригнулся и…

Осел однозначно изменил мои представления о своих собратьях — за миг до удара Кераса он обратился: зад стал передом, а перед — задом! Опершись на передние копыта, осел поджал задние ноги и резко их распрямил, лягнув в грудь демона! Бам! Керас приглушенно хрипнул, выпучил глаза и влетел спиной в оградительную решетку. Хрюкнув, съехал на землю и обмяк. Меч выпал из его рук, шкала жизни покраснела.

Наверное, обычный осел остановился бы, но этот, заревев, бросился к демону, настроенный его добить.

— Префект Саргатанас! — завыл Шверк. — Остановите отбор! Тифлинг! Трус! Не стой, дерись! Отвлеки осла!

Старейшина метался вдоль решетки, но вербовщик игнорировал его вопли. Я же… продолжал разыгрывать слабого тифлинга, только что получившего свою первую звезду, причем случайно.

Керас попытался встать, но осел сомкнул крокодилью пасть на его шее. Демон хрипел, сучил копытами, жизнь утекала вместе с ручьем крови из шеи: 11%… 10%… 9%… Осел, придавив Кераса копытом, вгрызался все глубже, урчал, отрывая куски плоти.

— Хаккар, умоляю! — Старейшина уже оббежал круг и стоял прямо за мной. — Спаси Кераса! Отвлеки осла! — Следом он заорал во все горло Саргатанасу: — Остановите отбор! Мой сын отказывается от службы легиону! Я налагаю вето!

— Поздно спохватился, Шверк, — равнодушно ответил тот. — Ты потерял право вето.

6%… 5%… Осел отъел Керасу пол-лица.

Все черти Преисподней с вами, вмешаюсь. Я устремился к ослу, схватил за его колючий хвост с панцирным тяжелым концом и едва заметно дернул, изображая адское напряжение.

— Хы-ра! Хы-ра! — заревел адский осел, пытаясь дотянуться до такой сладкой и близкой плоти.

Его демоническое «и-а!» звучало зловеще. Оттянув осла от Кераса где-то на полметра, я рванул вперед и закрыл демона собой. На миг ушел в убыстрение, подобрал брошенный Керасом меч, выставил его острием к огнедышащей пасти и вышел из Ясности.

— Хыр-р-р… — захлебнулся осел, когда клинок вошел ему в глотку по самую рукоять.

— Ай, Хак, красавчик! — донесся женский возглас.

Адский зверь так рвался к свежему мясу, что сам себя насадил на острие. Двуручные мечи у меня совсем не развиты, но, учитывая показатели базового урона, на эффективности это не сказалось. Ноги осла подкосились, он рухнул замертво. Плоть осыпалась пеплом, который развеялся, растворился в воздухе.

Частицы хао: +94 725.

Оглянувшись, я оценил состояние Кераса. Демон доживал последние мгновения. Сразу несколько дебафов, вроде Обильного кровотечения и Вытекающего хао, добивали сына старейшины.

— Прикончи его, рекрут Хаккар! — велел Саргатанас. — Во славу доминиона!

Бросив взгляд на помертвевшее лицо Шверка, я снес Керасу голову. В ту же секунду защитная решетка исчезла, вербовщик спустился ко мне.

Фоном шумели собравшиеся, до слуха долетали восторженные возгласы. Керас третировал жителей деревни, и, понятное дело, его не любили.

— Подбери хао неудачника, сынок, — пророкотал вербовщик.

Чуть больше полусотни тысяч частиц ушли в инвентарь. Похоже, конверсия хао, выпадающего лутом, для неписей повыше, чем для обычных мобов, но меньше, чем за рарников. За вычетом затраченных четырех миллионов — поглощенных и подаренных Теланду — у меня скопилось около двенадцати.

В этот момент из толпы ко мне прорвался отец Хаккара. Он сиял, как и его свежая звезда на роге — похоже, миллион поглотил, а остальное приберег.

Подбежав, Теланд молча обнял меня и прижал к себе. И только тогда я осознал, что он без протеза. У Теланда снова было две ноги!

— Ты выздоровел? — шепотом спросил я. — Но как?

— Надеюсь, память к тебе вернется, Хак, — недовольно буркнул он. — Каждая взятая звезда полностью исцеляет демона! Но… Как же я тобой горжусь, сын! — Он гладил меня по спине, а на своей шее я ощутил его слезы. — Как бы тобой гордились братья! И мама!

Саргатанас, тактично наблюдавший за нами, вмешался:

— Ты вырастил и воспитал отличного бойца, тифлинг! — Похлопав Теланда по плечу так, что тот едва устоял, вербовщик обратился к толпе: — Жители Гнездовья! Впервые за все время пребывания в этой дыре я подумал, что прибыл сюда не зря. Малыш тифлинг, — он указал на меня, — продемонстрировал прекрасную выдержку, скорость и тактическую выучку. Из тифлингов редко получаются хорошие воины, но если получаются — то именно такие! Шустрые, проворные, хитрые и коварные! Видели, как он использовал инерцию тупого зверя против него самого, молниеносно подобрав оружие, бездарно потерянное неудачником Керасом? Вот она, солдатская смекалка и отвага!

Он подошел к старейшине, от стыда не знающему, куда деваться. Горе от потери сына, позор на глазах у всей деревни… Да уж, Шверку не позавидуешь.

Старый демон стоял, выпрямив спину, невидящим взглядом вперившись в то место, где развоплотился его сын. Саргатанас вручил ему что-то, наверное, ту самую компенсацию, после чего вернулся ко мне.

— Довольно прощаний, тифлинги. Дела легиона не ждут! У меня по плану отбор в другом конце доминиона, а мне еще Хаккара нужно доставить в пункт сбора новобранцев.

Теланд снова бросился обниматься и шептать, что гордится мною, одновременно сыпля советами, как вести себя в легионе. Чуть отстранившись, я посмотрел ему в глаза:

— Отец, я справлюсь. А ты будь осторожен. Прибереги… сам знаешь что.

Теланд кивнул, смахнул слезу.

— У тебя не возникнет проблем со Шверком? — Я качнул головой на старейшину.

— Не волнуйся, со мной все будет хорошо. Родители тех, кто служит во славу доминиона, на особом положении в деревне. Теперь Шверк на меня даже косо посмотреть не сможет, его не поймут.

— Рекрут Хаккар! — рявкнул Саргатанас — я вытянулся в струнку. Теланд погладил меня по макушке и отошел. — Следуй за мной!

Вербовщик быстро нарисовал в воздухе пламенеющую пентаграмму и, когда та разгорелась, одну руку положил мне на плечо, а другой коснулся знака. Мир померцал, исчез и проявился снова.

***

Деревня и ее жители пропали. Мы с вербовщиком стояли на холме, а под нами на километры тянулись ряды странного вида невысоких строений вроде бурых палаток со скошенными верхушками.

Саргатанас указал на здание с остроконечной красной крышей, возвышающееся над остальными.

— Ступай туда, доложишь о прибытии префекту Нисроку. Он командует тринадцатой когортой легиона. Знаешь, как мы называем тринадцатую когорту?

— Э… Никак нет, префект Саргатанас!

— Свежее мясо. Это когорта новобранцев. Ну, чего встал? Бегом марш!

Велено было таким тоном, что ноги сами понесли меня вниз по холму.

— Добро пожаловать в тринадцатый легион, тифлинг Хаккар! Добро пожаловать в пекло! — донеслось в спину…

Я и так был в Преисподней, но то, что творилось вокруг, казалось пеклом в квадрате. Подобных суеты и беспорядка я не видал даже на Базаре Кинемы — на армейскую дисциплину это было похоже меньше всего. Рычали и ревели звери, демонический народ хаотично носился, ругался, никто не ходил пешком, все бегали!

Я тоже невольно двинулся вперед мелкой рысью и вскоре достиг нужного строения. Однако в указанном Саргатанасом здании никакого префекта Нисрока не оказалось. Меня туда даже не впустили, сказав, что свежему мясу здесь делать нечего и чтобы я проваливал в бездну. Парочку чертей, взявших по шесть желтых звезд, я мог бы сдвинуть не напрягаясь, но начинать службу с конфликта не стоило. Даже Спящий вряд ли знает, далеко ли отсюда Рубиновый город.

Помимо чертей, бесов да демонов, в поисках префекта Нисрока я повидал в легионе и суккуб с сатирами, и многоруких ракшасов со змееподобными марилитами, и инферналов с инкубами. Заметил парочку испепелителей, выглядевших как обычные демоны, но пылающих зеленоватым огнем.

Немудрено, что на меня смотрели как на идиота, когда я спрашивал, где найти префекта Нисрока. Положение усугублялось тем, что к тифлингам и здесь относились, мягко говоря, предвзято. От Хаккара несло «смертной гниющей плотью» — тухлыми яйцами. От себя я этого запаха не ощущал, но, вероятно, при полной имитации он никуда не делся, просто мои, то есть тифлинга, ноздри воспринимали запах как нормальный. А вот носы и пятаки других демонов морщились, стоило мне оказаться рядом.

Меня игнорировали или отталкивали, слушать не хотели, и не один демон пытался дать мне пинка под зад. От ударов я уходил, настойчиво пытаясь выяснить, где найти чертова Нисрока, однако излишняя назойливость вышла боком — разъяренный ракшас врезал по мне одновременно четырьмя кулаками. Устойчивость и ее Отражение отключить было не в моих силах, так что ракшас отлетел и взвыл, а Имитация замаскировала это под Каверзное уклонение, якобы способность тифлинга.

— А мелкий-то может за себя постоять! — расхохотались приятели ракшаса.

Тот сверкнул на меня злобными глазами, поднялся, держась за грудь и челюсть одновременно.

— Тифлинг Хаккар, я тебя запомнил! — пригрозил он.

— Вряд ли тебе это поможет, Каракапанка, — сказала ему стоявшая в общей группе широкоплечая суккуба. — Запоминай не запоминай, а сегодняшние испытания тебе не пережить, раз сложился от одного удара мелкого!

Демоны начали бурно обсуждать позор ракшаса, и из их реплик я понял, что собравшиеся здесь — новобранцы. Кто-то появился вчера, кто-то сегодня, и все ждут каких-то испытаний.

Суккубу звали Лерра. Одетая в одну кольчужную юбку, она приблизилась, постучала кончиком хвоста мне по голове:

— Вонючка-тифлинг, ты не заблудился? Что здесь забыл?

Такой же новобранец, как я? Но белых звезд у нее аж четыре, а потому я продолжил отыгрывать роль зеленого салаги, вытянувшись и доложив:

— Рекрут Лерра! Я рекрут Хаккар, только прибыл, пройдя отбор префекта Саргатанаса! Ищу префекта Нисрока!

— Вольно, салага! — рассмеялась суккуба. — А Нисрока искать не надо, вон он!

Она указала когтистым пальцем на черного великана, возвышавшегося над строениями.

— Это и есть префект Нисрок, салага Хаккар! — залилась смехом суккуба. — Как видишь, он отовсюду заметен! Откуда ты?

— Из Гнездовья тифлингов. А ты?

— Из Синдзю. Знаешь, где это?

— Не-а, — я мотнул головой.

— Похоже, ты совсем деревня. Синдзю — большой город, не такой, как Рубиновый, но большой. И тифлингов у нас почти нет.

Мы немного поболтали. Лерра, как оказалось, прошла куда более жесткий отбор, чем я. От Синдзю вызвалось больше ста добровольцев, и отбор проводили сразу три вербовщика. От сотни осталось сорок два демона, все они, включая агрессивного ракшаса и Лерру, сейчас кучковались в одном месте.

— Ладно, увидимся! — суккуба погладила меня по щеке кончиком хвоста и пошла к своим, но на полпути развернулась: — А, чуть не забыла. Сам префект Нисрок вряд ли с тобой будет говорить. С ним рядом всегда помощник Залпас, он птичка, с ним и общайся.

Это у них расовое? Нега тоже вечно норовила меня то обнять, то погладить хвостом. Весь разговор я старался смотреть в прекрасные зеленые глаза Лерры, где кружились желтые искорки, потому что она была в одной юбке, а высокая грудь идеальной формы примагничивала взгляд, отчего мысли разбегались.

Многообразие демонических рас поражало воображение, но Нисрок и его помощник Залпас затмили всех.

Префект Нисрок, добившийся двух оранжевых звезд, был из рокотанков. Ходячая гора. Нет, двадцатиметровая гора-черепаха, лишившаяся панциря и вставшая на дыбы. По самым скромным прикидкам, он весил тонн двадцать, а крошечная зубастая башка, утопленная в жгутах мышц, больше напоминала нарост, чем часть тела. Левая рука заканчивалась вросшей пикой и тянущимся вдоль нее лезвием из демонической стали. Мало того, внутри расположенных по всему телу полостей клокотала лава, которую рокотанк, наверное, обрушивал на головы врагов.

Его помощник Залпас, обладатель одной оранжевой звезды, издали напоминал средневекового чумного доктора, но когда приблизился, я понял, что он выходец из народа дзигоку’кенку. Я слышал о гуманоидных птицах, малочисленные племена которых прятались в отдаленных высокогорных уголках Дисгардиума, но никогда не встречал их. Так вот, Залпас явно имел общие с ними корни.

Ростом он был примерно как мой тифлинг. Если бы огромному ворону вместо глаз вставили горящие угли, выглядел бы он примерно как Залпас.

— Рекрут Хаккар прибыл для несения службы во славу доминиона! — отрапортовал я, глядя на Нисрока и краем глаза на Залпаса.

По форме или нет, без понятия, от армии я человек далекий, к тому же не факт, что в легионе Белиала устав хоть как-то совпадает с тем, что в моей реальности.

Нисрок меня проигнорировал, а вот его помощник снизошел до ответа:

— Кто завербовал тебя, тифлинг? — каркающим голосом спросил он.

— Префект Саргатанас, господин Залпас!

— Забудь о господах, рекрут, — махнул крылом дзигоку’кенку. — Все мы, кто служит во славу доминиона, братья и сестры. Обращайся ко мне так: помощник префекта Нисрока Залпас.

В этой армии явно любят все усложнять. «Господин Залпас» было бы раза в два короче, но мысль я не стал озвучивать, просто кивнул:

— Понял.

— Не «понял», а «так точно», рекрут!

— Так точно, рекрут!

Шутка не удалась, или Залпас ее не понял, но он выдал печальный выдох:

— Да уж… Слышал я, что тифлинги умны, но ты явно не из таких.

— Так точно, помощник префекта Нисрока Залпас!

— Уже лучше, — ухмыльнулся дзигоку’кенку. — Значит, ты с окраины? Одна белая звезда? Эх…

— Что-то не так, помощник префекта Нисрока Залпас?

— Боюсь, доминион вымирает, раз Саргатанас не погнушался взять даже такое мясо, как ты. Ладно, испытания покажут. Переживешь их, значит, не зря явился. Как у нас говорят, не бракуй рекрута за то, что слаб, хао достанется сильному, а тот будет рад.

— Так точно! — на всякий случай воскликнул я. — А что за испытания, помощник префекта Нисрока Залпас?

Залпас закатил глаза, каркнул:

— Все новобранцы, прежде чем быть зачисленными в легион, должны пройти испытание битвой. Будете драться с тринадцатой когортой двенадцатого легиона. Во славу доминиона! Если победите, то перестанете считаться духами бесплотными и будете зачислены в легион. Понял?

— Так точно, помощник префекта Нисрока Залпас!

— Тогда слушай мою команду! Поступаешь в распоряжение центуриона тринадцатой когорты Ситри. Ступай на склад, получи обмундирование, потом найди Ситри. И поспеши! Испытания скоро начнутся, а Ситри очень не любит, когда свежее мясо опаздывает. Знаешь, что он с ним делает?

— Никак нет, помощник префекта Нисрока Залпас!

— Сжирает заживо, — усмехнулся он. — Кругом! Направление на северо-запад! Бегом марш!

Я бежал на склад, а хриплое карканье еще долго отдавалось эхом в ушах.

Глава 16. Испытание битвой

В игровой энциклопедии о Преисподней был лишь один абзац: «Неигровой план, населенный демонами…» Выходит, зря туда полез, надеясь узнать хотя бы, какова структура армии, в которой мне придется служить. Надеюсь, недолго — дождусь первой увольнительной в Рубиновый город, и с карьерой легионера можно прощаться.

Повезло, что по пути к складу наткнулся на шестерых новичков — таких же дремучих, как я сам, — пристроился и потопал сзади, слушая разговоры. Эти рекруты держались вместе: бес, три черта, демон и сатир. Бес там был вроде знатока армейских порядков, и из его рассказов я узнал, из каких подразделений состоит войско доминиона. Несмотря на то, что названия использовались древнеримские, внутреннее деление было иное.

Князья имели по тринадцать легионов, об этом я уже слышал перед отбором. В каждом насчитывалось тринадцать когорт по шестьсот шестьдесят шесть демонов, разве что в последней, тринадцатой, той, что «свежее мясо», число рекрутов менялось и зависело от усердия вербовщиков.

Вот и все. Никаких манипул, фаланг, центурий (я увлекался Древним Римом и кое-что о его армии знал).

Демоническую когорту в бой вел центурион, а помогал ему выбранный им же опцион, как правило, сильнейший демон всей когорты. Ну и, разумеется, были свои деканы — что-то вроде сержантов, командующих отрядами в среднем по тринадцать демонов. В нашей когорте, учитывая, что она всегда состояла из новичков, никаких деканов не было — их предполагалось назначить по итогам испытания битвой.

Выяснив все это благодаря бесу-всезнайке, я пошел за экипировкой.

Демон Рамондарх, заправлявший на складе тринадцатого легиона, походил на персонажа, сошедшего со страниц религиозного талмуда: красный, с коричневыми рогами полумесяцем, по которым прокатывались волны пламени, и ногами коленками назад, вместо копыт у него были лапы со втягивающимися когтями.

Местный завхоз выдал мне «обмундирование» — обычные доспехи из шкуры неизвестного зверя, включающие в себя облегающую куртку без рукавов, зато с нашитыми костяными пластинами; плащ-накидку в черно-белую вертикальную полоску (это были цвета то ли тринадцатого легиона, то ли доминиона Белиала) и металлические браслеты-наручи. Весь шмот был без бонусов, не считая показателя защиты.

Итого три предмета. Обувь в этом мире популярностью не пользовалась из-за копыт, а рога и хвост ставили под вопрос необходимость шлема и штанов.

— Примерь! — потребовал кладовщик.

Я облачился в экипировку легиона поверх Хладнокровия карателя, до того маскировавшегося под замызганные штаны-юбку и жилетку Хаккара.

Окинув меня оценивающим взглядом, Рамондарх кивнул:

— Село как влитое. Чем дерешься, рекрут?

— Кулаками.

— Это понятно, а в битве? Всем рекрутам рекомендуется овладеть копьем, поскольку в серьезных боях размахивать мечом вам никто не позволит. А вот стоять в заднем ряду, тыкать палкой да набираться опыта — лучше пики ничего не придумаешь. — Демон скосил взгляд, ухмыльнулся. — Что скажешь?

— Ну, давайте пику, — я пожал плечами. Раз уж решил не выделяться, буду держаться задуманной линии поведения. — Наверное, с ней будет безопаснее?

— А то! — довольно ощерился демон, обнажил острые зубы и дохнул пламенем. В его руках материализовалась пятиметровая пика. — Во славу доминиона, рекрут!

— Во славу! — Я потряс палкой, деланно изумляясь «щедрости» легиона.

Кончик пики вспыхнул черным пламенем, оно прокатилось по древку и влилось в руку. Я всмотрелся в характеристики оружия:

Трухлявая демоническая пика

Обычное копье.

Персональный предмет.

Урон: 6–9.

Предмет не может быть передан, потерян, украден…

Оружие было таким убогим, что даже в песочнице Тристада вряд ли хоть один вендор проявил бы к нему интерес. Ну да ладно, в моих руках оно выдаст эффект легендарного оружия.

Выйдя со склада, я осмотрелся. Первое задание Залпаса выполнено, следующее — найти центуриона тринадцатой когорты Ситри. Поскольку ракшас Каракапанка и суккуба Лерра наверняка тоже зачислены в когорту «свежего мяса», я вернулся к ним.

— О, Хаккар! — Суккуба присмотрелась к выданному мне оружию и усмехнулась. — Трухлявая демоническая пика? Ну ты даешь, тифлинг! Этот Рамондарх пытался всучить ее каждому из наших, но все отказались.

— Почему?

— Потому что дерьмо, а не оружие! — плюнула Лерра. Плевок достиг земли и задымился. — Но главное другое. Пику несет инстига, что верная смерть.

Похоже, чертов кладовщик подставил бедолагу тифлинга, решил я и принялся сыпать вопросами, как горохом:

— Инстига? Кто это? И почему? Почему «верная смерть»? — уточнил я.

— Ну инстига! — Лерра странно на меня посмотрела, ее глаза распахнулись. — Откуда ты, говоришь, прибыл? Эй, парни, смотрите, какого забавного тифлинга к нам занесло! Не знает, кто такой инстига!

Гомонящие демоны, прибывшие из Синдзю, на миг смолкли, окружили нас с суккубой. Если не считать непрерывного монотонного гула, наполнявшего лагерь, над нами повисла мертвая тишина.

— Тифлинг? — указал на меня один из демонов, глядя на Лерру. Он был самым крупным и сильным в группе, на его роге красовались семь белых звезд. — Этот?

— Да, этот тифлинг, — кивнула она.

— Не знает про инстиг? — пасть демона растянулась в улыбке.

— Не знает.

— Потому Рамондарх всучил ему трухлявую пику?

— Ага, — широко ухмыляясь, закивала Лерра.

И тут разразился такой адский хохот, что я на несколько секунд оглох. Демоны ржали и гоготали, но взгляды их были сочувствующими. Почти у всех, кроме ракшаса Каракапанки, этот злорадствовал, тыча в меня указательными пальцами всех четырех рук.

— Откуда ты, дурачок? — поинтересовался семизвездный демон-здоровяк. Звали его Абдусциус.

— Из Гнездовья тифлингов, но я не дурак, — ответил я.

— Ты видишь? — поинтересовался Абдусциус, указав на свой рог. — Семь звезд! Но даже я не осмелился взять пику.

— Звезды значат не все. Если ты трус, то останешься им даже с красной звездой, Абдусциус, — ответил я.

— Ты назвал меня трусом? — поинтересовался демон. Остальные смолкли, поедая меня глазами.

— Я сказал «если». Знаешь, что это значит, здоровяк?

— Он назвал тебя трусом, Аб, — подлил масла в огонь ракшас Каракапанка. — Значит, дурак вдвойне!

— Ты бы помолчал лучше! — Глаза Лерры вспыхнули, она оттолкнула ракшаса, сдвинула плечом Абдусциуса и прильнула ко мне. — На два слова, рекрут Хаккар.

— Лерра? — не понял здоровый демон. — Вонючка оскорбил меня! Пусть ответит!

— Нет, он тебя не оскорблял, ты сам оскорбился. И вообще, парнишке жить, может быть, осталось пару часов. Пусть хоть узнает почему. Не видите, что он из глухомани? — Она взяла меня под руку, повела прочь и спросила: — Кто у вас там главный?

— В деревне? Старейшина Шверк.

— Сколько звезд?

— Две желтых.

Резко остановившись, она обернулась к остальным.

— Все слышали? У них главный — две желтых звезды! Говорю же, дыра! Понятно, что этот тифлинг ни хрена не знает!

Лерра решительно повела меня в сторону и завела за угол строения. Похоже, решила просветить тифлинга-несмышленыша, а я возражать не стал.

В закоулке были привязаны четыре рогато-чешуйчатых зверя вроде трехголовых носорогов, они мирно жевали бурое месиво из вытянутого вдоль стены желоба. Погладив одного из них хвостом по спине, Лерра промурлыкала:

— Значит, так, Хаккар. Скоро для рекрутов легиона начнется испытание битвой. Наша когорта свежего мяса встанет против рекрутов двенадцатого легиона. Хоть это ты знаешь?

— Знаю, Залпас говорил. Но в чем проблема с пикой? Кто такой инстига?

— Еще до битвы от каждой когорты выйдет по три инстиги. Первый от нас будет биться с первым от них. Если победит, сразится со вторым, а потом и с третьим.

— Зачем?

— Чтобы привлечь Хаос. Когда один носитель хао дерется с другим, Хаос всегда обращает внимание и, если видит, что это предвещает битву и многие потоки утерянного, приобретенного и распыленного хао, заинтересовывается и следит, поддерживая одну из сторон. Хаос всегда на чьей-то стороне, ему так интереснее.

— А зачем нам его внимание?

— Сторона, у которой останется хотя бы один инстига, получит на все время битвы Хаотическое исступление — каждый соратник инстиги обретет еще одну звезду, причем высшего цвета, которым владеет.

— Хорошо. Но почему это «верная смерть»?

— Ну точно деревня! — обреченно воскликнула Лерра. — Я же говорю, инстиги привлекают внимание Хаоса! А он ничего не дает просто так, всегда что-то забирает взамен! Пришлет эмиссара, и тот набросится на последнего выжившего инстигу. — В ответ на мой непонимающий взгляд суккуба вздохнула и пояснила: — Эмиссары Хаоса — протодемоны. Настоящие демоны, а не обращенные, как наше племя.

Вот и прояснилось, почему Рион Стафа обозначался в профиле как «необращенный демон». Видимо, это какая-то переходная стадия между обычным смертным и демоном Преисподней.

— Эмиссара нельзя победить?

— Можно, и в Большой игре инстиги обычно самые сильные демоны. Они могут справиться с протодемоном и отправить его назад. С эмиссара при этом выпадает столько хао! — Лерра облизнулась, ее лицо приобрело мечтательное выражение. — Но ты… Я удивлюсь, если ты справишься с инстигой противника, не говоря уж о протодемоне.

Смерив меня взглядом, полным презрения и жалости, Лерра вернулась к землякам. Я же обошел здание, выяснил у встречного рекрута-черта, где найти Ситри, и отправился на поиски.

Центурион Ситри оказался демоном. Насколько я уяснил, префект Нисрок, или скорее его помощник Залпас, когортой командовал вне боя, а центурион — во время. И это было странно, потому что рокотанк наверняка мог бы растоптать десяток таких демонов, как Ситри, при том, что тот был огромным, напоминал Деспота и мог бы сравниться с ним размерами, пастью-жаровней и рогами-алебардами. Руки, правда, были не так развиты, и костяные наросты на них еще не сформировались в полноценное оружие.

По-видимому, я подошел не вовремя — центурион отдыхал, прикладываясь к небольшому бочонку, да и вообще, выглядел уставшим. Я это скорее ощутил, чем увидел, потому что по бесстрастному лицу демона определить состояние было сложно. Даже когда я доложил о том, что «рекрут Хаккар прибыл для прохождения службы во славу доминиона», он на меня не посмотрел, лишь уголком пасти лениво сообщил, сверкнув мощным клыком:

— Жди испытаний, рекрут Хаккар. Когда небо зажжется синим, это будет сигнал, что ваш противник прибыл на поле боя. И смотри не опаздывай! Я такое считаю дезертирством и строго наказываю!

— Сжираете?

— Что? — Ситри поперхнулся пойлом, отставил бочонок и принялся протирать глаза. Закончив, все так же глядя в сторону, рокотнул: — А, понял. Ты пообщался с пернатым идиотом Залпасом? Только этот засранец пугает мною рекрутов.

— Виноват, центурион Ситри! Буду ждать синего огня, центурион Ситри! Позволите задать вопрос, центурион Ситри? Куда идти и что делать, когда небо вспыхнет, центурион Ситри?

— Что делать, что делать… — проворчал демон. — Драться с врагом! Откуда вас, идиотов, только набирают?

Судя по тому, что я сегодня увидел, в легионе царил полный бардак. Я, то есть тифлинг Хаккар, всем сердцем желаю отдать жизнь во славу доминиона, а меня тут словно и видеть не хотят! Мы что, будем биться стенка на стенку? А как же тактика, расстановка? Хоть бы сказал, кто мой непосредственный командир. Кто вообще главный в тринадцатом легионе? Не то чтобы это меня сильно волновало, но разгильдяйство демонов изумляло.

Ситри снова схватился за бочонок, жадно отхлебнул, а потом, наконец, снизошел до того, чтобы посмотреть на меня. Увиденное его удивило:

— Постой! Пиконосец?! Так ты, получается, на сегодня первый инстига тринадцатой когорты! Ну наконец-то! Хоть один доброволец! А то я уж подумал, что самому придется назначать! — Не сказал бы, что в его голосе появились нотки уважения, но интереса ко мне прибавилось. Да и вообще, он начал смотреть на меня с одобрением. — Откуда ты, сынок?

Я ответил, название деревни ничего ему не сказало. Впрочем, думаю, спрашивал он ради проформы.

— Слушай мою команду, рекрут…

Он видел мое имя, ведь профили доступны и неписям, но сделал паузу, и я с готовностью назвался:

— Хаккар, центурион Ситри!

— Слушай мою команду, рекрут Хаккар! Инстиги на особом счету в легионе, у них нет командиров, кроме центуриона. Поступаешь под мое командование. Будь рядом и ожидай дальнейших распоряжений!

— Есть, центурион Ситри.

— Что? — он скривился, качнул головой. — Не слышу энтузиазма, рекрут!

— Слышал от других рекрутов, что в инстиги идут только самоубийцы.

— Не только, — рыкнул Ситри. — Есть дурачки, желающие отдать хао красиво, как герои. Болванам кажется, что быть убитым противником или протодемоном — почетно! Эльфа с два! Нет разницы, как сдохнуть и развоплотиться, и нет в этом чести, особенно когда от твоей победы зависит судьба легиона! Надеюсь, ты не из таких?

— Никак нет!

— Отлично, — проворчал демон. — Хоть что-то хорошее после затяжной серии поражений. Чресла горят уже, истосковался по приличной демонице, а где здесь достойных найдешь? Такие только в Рубиновом городе, а проигравших в увольнение не отпускают! Бездна!

Грязно выругавшись и упомянув задницу Белиала и член Азмодана, Ситри надолго присосался к бочонку. Я выругался вместе с ним — похоже, моя миссия по добыванию Углей затягивается!

Выхлебав бочонок до дна, центурион почесал живот и рыгнул. Из его пасти вырвалось смрадное пламя.

Некоторое время я стоял рядом, ожидая других команд. Топтаться на месте пришлось долго — Ситри, казалось, забыл обо мне, а когда наткнулся мутным взглядом, встрепенулся:

— Ты кто?

— Рекрут Хаккар! Первый инстига тринадцатой когорты, центурион Ситри!

— Жди испытаний, рекрут Хаккар. Небо, озарившееся синим огнем, будет сигналом… — И он слово в слово повторил то, что уже говорил. — Будь рядом и ожидай дальнейших распоряжений!

— Есть!

Печально вздохнув, я нашел себе место у стены, прислонился спиной и сел ждать начала испытаний и «дальнейших распоряжений».

***

— Во славу доминиона! — рявкнула тринадцатая когорта тринадцатого легиона, лязгнув оружием. Моя когорта.

— Во славу доминиона! — ответила тринадцатая когорта двенадцатого легиона. Наш сегодняшний противник.

Я стоял ровно между ними. Над головой мерцало темнеющее небо — знаменуя начало битвы, оно озарилось такой голубизной, что стало похоже на земное, но сейчас цвет потускнел и с каждой минутой все больше обретал свинцовый отлив.

За моей спиной колыхалась разнородная масса воинов, состоящая из десятка, а то и двух, демонических рас. Никакого видимого порядка в толпе не наблюдалось. Впрочем, противник выглядел не лучше — такие же рекруты, такие же черно-белые цвета на накидках. Хорошо хоть, как объяснил центурион Ситри, князья наложили запрет, и соратники не могли причинить друг другу вреда, примерно как легаты Чумного Мора представителям своей фракции. Причем действовал не формальный запрет, а самый что ни на есть хаотический, так что при всем желании ударить в спину сослуживцу не удастся…

Прямо передо мной стоял первый инстига противника — щербатый двухбелозвездный сатир, экипированный в приличные доспехи, хмуро глядящий исподлобья и нервно бьющий хвостом по земле. Мой… э… то есть хаккаровский хвост, которым я не научился управлять, расслаблено свисал, касаясь кончиком земли. Судя по моему общению с демонами, движения этой части тела обычно свидетельствовали о настроении владельца, и если так, я выражал полное спокойствие. Видимо, оно и тревожило сатира, который, увидев меня, поначалу обрадовался, посчитав, что я ему на один зуб.

Мы ждали сигнала, означающего начало битвы — небо снова должно было вспыхнуть синим. Мой центурион оживился и охотно ответил на вопросы о Большой игре, объяснив, что когда небо озарится в третий раз, сражение закончится, вне зависимости от того, наметился ли победитель, и тогда запрет на нанесение урона заработает на всем поле боя и для всех.

Также существовало ограничение битв по времени — не более трех часов на то, чтобы или перебить всех противников, или захватить вражескую Ставку, выставляемую каждым князем, шестьсот шестьдесят шесть миллионов хао. Если условия победы не выполнялись, засчитывалась ничья. Такой вот демонический спорт.

Кроме того, выяснилось, что наш легион недавно продул воинам Люция, что оказалось неслыханным делом — победитель заполучил кромку земли на, если так можно выразиться, континенте…

— Я сожру твое сердце! Раздеру твои печень и почки! Выпью твою кровь! — сообщил вражеский инстига, сбив меня с мысли.

— Что насчет мозга? — поинтересовался я.

— Мозга? — не понял сатир. — Зачем съедать мозг?

— У меня были знакомые зомби, они предпочитали всему остальному мозг.

— Зомби? Я не зомби!

— Вижу, что сатир. Живой… Пока.

— Обглодаю твое лицо! — уже не так уверенно сообщил он. — Намотаю кишки на свою пику!

Его хвост буквально вспахивал землю, пытался в нее забуриться, напоминая моего Алмазного червя Краша. Вот-вот небо озарится синевой, и…

— Кроме меня, в нашей когорте два огромных демона-инстиги, — соврал я. — Так что прощайся с хао, друг, тебе сегодня не выжить!

— Я сожру их сердца! — прорычал он.

На самом деле Ситри назначил вторым и третьим доходягу-беса и хилого демона, от такой новости впавшего в уныние. Оба, как и я, имели по одной белой звезде. «Не жалко такой сброд», — констатировал центурион, выбрав инстиг по принципу «сбрасывай хлам».

Сатир все еще грозился совершить противоестественные манипуляции с почками и печенью инстиг нашей когорты, которые должны выйти, если я проиграю, и тут небо загорелось синим. Меня оглушил совокупный ор двух когорт демонов, возбужденных и рвущихся в бой:

— За тринадцатый легион!

— За двенадцатый легион!

«Во славу…» и «За князя Белиала!» сатир уже не услышал. Я ткнул его, все еще говорящего о лицах, которые он обглодает, пикой, и для вражеского инстиги все закончилось. Нанизанный на острие, он осыпался копотью, а когда ее развеяло, осталось лишь немного хао. Я подобрал все до крупицы.

— Хаккар!!! — взревела за спиной моя когорта, потрясая оружием.

Ор в мою поддержку будто сотряс мироздание: ткань пространства колыхнуло, по моей коже пробежали разряды, я ощутил на себе чье-то недоброе внимание и невольно попятился, выставляя перед собой оружие, но неприятное ощущение быстро исчезло. Примерно то же было на ордалии, когда за приговоренными наблюдали боги.

— Второй инстига! — объявил вражеский центурион. — Черт Радобреус! Три белых звезды!

— Радобреус! — взвыла вражеская когорта. — Прикончи тифлинга!

От колыхающейся массы отделился здоровенный черт и устремился ко мне, изрыгая угрозы. Встретив его, я уклонился от удара и немного побегал, изображая «ловкого и коварного» тифлинга, а потом подставился под удар… чтобы ударить самому. Инстига-черт издох.

На мгновение над полем битвы повисла тишина, а потом взорвалась восторженным ревом моей когорты.

— Давай, Хаккар! — в общем хоре отчетливо выделялся звонкий голос суккубы Лерры.

Внимание Хаоса пронеслось, всколыхнув мироздание, просканировало меня более настойчиво… и больше не отпускало. Словно сотни острых крючков впились в кожу и потянули. Бездна! Неужели Хаос разглядел во мне частичку Упорядоченного? Плохи мои дела. Не факт, что я одолею протодемона, отправленного меня уничтожить. Но даже если одержу победу, нет гарантии, что по мою душу не придут его собратья.

— Третий инстига! — провозгласил центурион противника. — Демон Кро’Шаргх!

Я беглым взглядом окинул поле боя: моя когорта замерла и боялась шелохнуться. Второй и третий инстиги, наверное, болели за меня, как никто и никогда, ведь от этой победы зависели их жизни. Демон Ситри, возвышающийся над рекрутами, от удивления разинул огнедышащую пасть. Никто не ожидал, что однозвездный неумеха окажется толковым бойцом.

— Кро’Шаргх! Кро’Шаргх! Кро’Шаргх! — заскандировали враги.

— Хаккар! Хаккар! Хаккар! — ревели мои демоны из тринадцатого легиона.

Третий инстига напоминал Кераса из Гнездовья тифлингов — здоровенный, но, видимо, наглотавшийся легкого хао, добытого не в боях. Он ревел, громыхал доспехами и со свистом рассекал воздух пикой, но так в меня ни разу и не попал.

Чтобы в будущем возникало меньше вопросов, требовалось зарабатывать репутацию отчаянно быстрого тифлинга, потому вокруг демона пришлось потанцевать.

Дав зрителям зрелище, я чуть ускорился, поднырнул Кро’Шаргху под ноги, вскочил и, резко развернувшись, вонзил пику противнику под затылок. Удар стал смертельным.

В моей когорте началась вакханалия: демоны выли, ревели, висли друг на друге, танцевали, и только рев рассерженного центуриона привел их в чувство. Угрюмые соперники наблюдали молча.

— Неплохо, инстига Хаккар! — успокоив подопечных, рокотнул Ситри.

Не успел я подобрать хао демона, как мир будто захлебнулся мраком, воздух завибрировал, словно нас поместили в исполинскую микроволновую печь. Длилось это не дольше мгновения, а когда закончилось, передо мной стояло что-то кошмарно-невообразимое.

Сгусток когтей, щупалец, рогов и клыков, бесформенная масса в три человеческих роста, которая ринулась ко мне. Тварь постоянно видоизменялась, перемещалась невидимыми глазу рывками и, не дав даже разглядеть свой профиль, возникла передо мной.

Уклоняясь от удара, я ушел в Ясность.

Дюббуклерайеойедлет, протодемон 5-й волны

Эмиссар Хаоса.

На редкость бесполезная информация, но чего я ожидал? Понятно, что системы уровней Диса или звезд Преисподней в пространстве Хаоса не работают.

Отбросив копье, зависшее в воздухе в метре от меня, я собрался спокойно поработать с протодемоном кулаками, но он, до того застывший в движении, атаковал первым — из него выстрелили шесть щупалец. Ухватив за голову, конечности и хвост, они потянули меня в разные стороны. Обычного тифлинга разорвало бы на куски, но я вывернулся из захвата и отпрыгнул. От урона спас Путь невозмутимости Устойчивости.

Глянув на два застывших воинства, я убедился, что все еще пребываю в убыстрении. Значит, протодемон и сам может ускоряться? А что ты скажешь на это?..

Стремительность урагана! Противник замедлился. Не застыл, но уже двигался так, словно перемещался в желе.

Я выдал в него Комбо, предполагая, что мегабосса придется метелить долго, но эмиссар, протодемон аж 5-й волны, сложился с первого же удара и лопнул, обдав меня фонтанами концентрированного хао.

Частицы хао: +9 000 031.

Вопреки настройкам, эти частицы пошли не в инвентарь, а сразу были поглощены! Эффект был сногсшибательным!

Получена 2-я белая звезда!

+5% ко всем базовым характеристикам!

Получена 3-я белая звезда!

+5% ко всем базовым характеристикам!

…

Получена 10-я белая звезда!

+5% ко всем базовым характеристикам!

Тело тряслось в судорогах, смакуя каждую усвоенную частицу, меня корчило, выгибало дугой, бросало из стороны в сторону, мышцы и кости росли, одежда растягивалась. Рога увеличились, и на левом проступили еще девять белых звезд.

Не в силах со всем этим справиться, я вышел из Ясности не с первой попытки.

И меня накрыло ревом — разочарованным спереди и ликующим сзади — всю мою когорту накрыло Хаотическим исступлением!

— Сражайтесь! — хором пророкотали центурионы когорт. — Во славу доминиона!

— Вперед, свежее мясо! — добавил ревом Ситри, указывая на врага.

Обернувшись, я увидел, как ко мне несутся воодушевленные соратники. Подобрав пику, я потряс ею в воздухе и закричал:

— Тринадцатый легион! Свежее мясо! За мной!

Глава 17. Во славу доминиона!

Громадный инфернал, обогнавший своих соратников и движущийся со скоростью аэропоезда, стал моей первой жертвой. Пламенеющая зеленоватым огнем демоническая туша на полном ходу пошла на таран, а я встретил ее пикой. Копье из рук тут же вырвало, а я отлетел на десяток метров назад и рухнул на спину. От совокупного урона, нанесенного оружием и Отражением, инфернал разлетелся клочьями, пульсирующими и медленно угасающими на земле.

Пока я поднимался, мимо пронеслись воодушевленные моей победой орущие бойцы тринадцатой когорты. Огромный краснорожий демон, согруппник Лерры Абдусциус, набросился на меня сзади:

— Так держать, инстига! — крикнул он, хлопнув меня по плечу. — За легион!

Подобрав пику, я рванул за ним.

Мне доводилось участвовать в эпических битвах, особенно если учитывать схватку, не состоявшуюся в Лахарийской пустыне, но в такой, с равноценными противниками с обеих сторон, практически никогда, кроме мясорубки на дне Провала во время Демонических игр.

Эта битва была скоротечной, ведь каждый дрался с каждым, и уже через несколько секунд, пока я бежал на противника, охваченный азартом боя, число сражающихся сократилось вдвое. А потом еще и еще.

Воздух наполнился ревом, лязгом металла, воплями и хрипами раненых.

Пробиваясь сквозь дерущихся, не разбирая, где свои, а где чужие, расталкивая всех подряд, я рвался вперед, к Ставке. Мне казалось, что, только захватив ее и остановив кровопролитие, я сделаю огромный скачок в своей военной карьере.

В этом тренировочном, хотя и смертоубийственном, бою Ставка была намного меньше, чем в Большой игре: не хао, а всего лишь красный флаг с черным гербом легиона на возвышенности. Захватив, его нужно донести до своей Ставки — правила практически один в один, как на Поле боя в Лишерской низине. Естественно, враг, обнаруживший, что флаг захвачен, обрушит на меня всю свою мощь. Но ничего, я проверил себя в бою и уверен, что выстою против них.

На моем пути вырастали противники, но в горячке боя я перестал скрывать свою силу, отмахиваясь от них, круша черепа Молотами и пробивая тела пикой насквозь. Погибшие рассыпались пеплом, а хао убитых противников, вопреки настройкам лута, автоматически поглощалось.

Прорвавшись через эпицентр битвы, где сконцентрировалась основная масса врагов, я на мгновение притормозил, покрутил головой и нашел искомое. Оберегаемый группой сильнейших воинов, а было их не меньше сорока, на невысоком холме пламенел алый флаг, по древку которого пробегали языки огня. Передо мной никого не было, только метрах в тридцати впереди виднелись здоровенные демоны, окружившие Ставку. И я помчался прямо на них.

Их строй не рассыпался, никто не тронулся с места. Обороняющиеся ощетинились оружием, считая жалкого тифлинга самоубийцей, а не угрозой. Двадцать метров… десять… три…

Я прыгнул вперед, взвился над их головами и помог себе Полетом, имитируя затяжной прыжок. Оскаленные морды демонов, провожавших меня взглядами, вытянулись. Один рыкнул и метнул копье, второй плюнул огнем — обдав жаром, заряд пронесся мимо. Сделав кульбит, я приземлился возле Ставки, вырвал ее и прыгнул назад. Враги бросились на меня. К счастью, оружие у них было колюще-режущее, а не метательное.

Хаккар! Ставка врага захвачена!

Вы не можете использовать навыки и способности, пока не сбросите Ставку или не донесете ее до вашей Ставки.

Прочитал я это слишком поздно, уже перепрыгивая через врагов и пытаясь продлить Полетом длину прыжка. Не получилось, и я рухнул на голову огромного демона, едва не напоровшись на рог.

Упали мы вместе. Противник схватил меня за ногу, но я впечатал копыто в его башку и одновременно ткнул древком копья в шею бросившегося на меня инкуба. Работая флагом как посохом, я прорубал путь, уворачивался от клинков скучившихся демонов. Малый рост играл на меня, я петлял между массивными телами, раздавая древком тычки, надолго выводящие противников из игры.

— Дави его! — заверещал огромный бес, копытом ударил меня в бедро, и его отбросило, сбивая с ног черта и демона, тем самым освобождая мне путь к своим. Защитники ломанулись следом.

— Задержите его! — взревел вражеский центурион, но в горячке боя его никто не слышал.

— Ставка двенадцатого легиона захвачена! — прокатился над полем боя рык префекта Нисрока. Рокотанк в битве не участвовал, наблюдая за нами с вершины холма, где располагался наш флаг.

Оборонявшие свое знамя противники удвоили усердие. Зарычав и завопив, они ускорились изо всех сил, кто-то даже метнул меч, вонзившийся в землю в паре сантиметров от моего копыта. Другие бойцы двенадцатого легиона начали отступать и искать меня взглядами — нет смысла сражаться, если твою Ставку уже выкрали. Сейчас их главная задача — прикончить меня и вернуть флаг на место.

Через пару биений сердца вся вражеская когорта устремилась ко мне. Понимая, что пробиться напролом не получится, я рванул вдоль линии фронта по дуге, так, чтобы враги напирали толпой и мешали друг другу, но они начали рассредоточиваться, чтобы взять меня в кольцо. Слева бежала основная ударная масса противника, справа и сзади — оборонявшие флаг, а мои соратники активно мешали всем, кто гнался за мной, связывая их боем.

— Он мой! — проревел массивный и довольно быстрый сатир с шестью белыми звездами, шустро перебирая ногами.

Как говорил центурион Ситри, эльфа с два! Я отбросил идею остановиться, встретить и прикончить сатира — как ни крути, а все же он свой, служащий во славу доминиона Белиала!

Избегая ненужных жертв, я рвался к своим, забирая по дуге так, чтобы проскочить по краю поля битвы. Чертовы князья подложили огромную адскую свинью, лишив флагоносца способностей, а то я уже давно поскакал бы кузнечиком напрямую.

Впрочем, я успешно обходился и без Полета. Мне даже приходилось сдерживать себя, чтоб не мчать на всех парах. Скорость бега была слишком высокой для моего уровня развития, и я держал темп, чтобы враги меня не настигали, но не теряли надежды и продолжали преследование. Так легенда о юрком тифлинге обрастет достоверными подробностями…

С мысли сбило яростное блеяние черта, несущегося мне наперерез. Я приготовился к столкновению, но тут…

— Ха! — Рядом возникли Лерра с Абдусциусом. Чуть левее бежал, рыча и вращая четырьмя мечами, Каракапанка.

— Хаккар, мы тебя прикроем! — прозвенел голос суккубы.

Дум! Демон встретил плечом мощного черта, и тот покатился кубарем. Еще двух приближавшихся преследователей отрезал ракшас, изобразивший облегченную версию моего Хлещущего ветра — его клинки сверкали, смазавшись и слившись в рассекающий все на своем пути вертолетный винт.

Эскорт ширился, количество защищавших меня соратников все возрастало. Не то чтобы я нуждался в их помощи, но, во-первых, было спокойнее, во-вторых, я не отвлекался. Разве что приходилось себя сдерживать, чтобы не обогнать всех.

Так мы и добежали до нашего холма, откуда за битвой наблюдали не только бойцы, оборонявшие наш флаг, но и лидеры когорты: центурион Ситри, опцион Шешакс, префект Нисрок и его помощник Залпас.

— Ставь флаг, инстига! — возбужденно зарычал Ситри, указывая мне на место возле нашей Ставки.

Куда его ставить, было видно и без подсказки — место мерцало призрачным силуэтом вражеского знамени. Сделав впечатляющий прыжок, я приземлился, втыкая древко — тачдаун!

Восторженный рев тринадцатой когорты тринадцатого легиона пробрал до костей. Небо озарилось синим, знаменуя конец испытания битвой.

— Качать инстигу! — рявкнул рокотанк Нисрок, скаля почерневшие пластинчатые зубы в довольной улыбке. Это были чуть ли не первые слова, которые я от него услышал.

— Качать инстигу! — защелкал клювом Залпас, дублируя команду префекта.

Внезапно земля ушла из-под ног, а небо рвануло навстречу. Меня подхватили демоны и начали подкидывать.

Когда небо упало на меня в шестой раз, я будто оглох, а все вокруг потемнело. Я завис в воздухе, чувствуя на себе гнетущий пресс внимания Хаоса. Крючки впились в каждый сантиметр кожи, проникая вглубь, терзая и вытягивая жилы и кости. Рокот незнакомых слов пульсировал в черепе болью, а когда пытка прекратилась, в голове эхом отдалось понимание сказанного:

— Тиф-ф-флинг, носящий в себе частицу Упор-р-ядоченного. Скр-р-рыл, запр-р-рятал глубоко… Даже демоны не чуют, но вижу извечного вр-р-рага… Вижу! Вижу суть… Не тиф-ф-флинг… Выходец из Дисгар-р-рдиума, отмеченный Спящ-щ-щими… Нарушитель спокойствия… Интер-р-рес-с-но… Баланс Дисгар-р-рдиума покачнулся, вижу, кто тому виной… На р-р-руку… Не тр-р-рону… Пока. Поглядим, к чему это пр-р-риведет…

Я схватился за голову, стиснул зубы. Перетерпел боль и только тогда осознал, что стою на ногах и все внимание когорты обращено на меня.

— От счастья он такой, префект Нисрок, — донесся откуда-то сбоку каркающий голос Залпаса. — Парень просто без чувств, ничего не видит и не слышит.

— Что?

— Очнись, тифлинг! — проревел сияющий центурион Ситри. — Скажи господину префекту «спасибо»!

Демон, как оказалось, стоял рядом и обнимал меня. С другого боку пристроилась Лерра. Подняв руку, сжатую в кулак, она прокричала:

— За декана Хаккара!

— За декана Хаккара! — отозвалась когорта.

И тут до меня дошло, что случилось, пока я пребывал во власти Хаоса, меня повысили!

Опомнившись, я ударил кулаком в грудь, глядя на рокотанка:

— Благодарю, префект тринадцатой когорты тринадцатого легиона Нисрок! Оправдаю доверие, во славу доминиона!

— Во славу доминиона! — рокотнул префект и удалился вместе с Залпасом.

Подождав, пока они уйдут, центурион обвел когорту взглядом и с напускным недовольством рявкнул:

— Построиться! Префект остался доволен увиденным, но хочу напомнить, что вам противостояло такое же свежее мясо! Так что гордиться особо нечем! Хорошо хоть большинство из вас выжило… Сколько вас там? По порядку — рассчитайсь!

Демоны рассчитались, и недовольство центуриона перестало быть напускным. Из почти семи сотен демонов осталось лишь сто восемьдесят.

— Понятно… — рокотнул он, дохнув огнем. — Во славу легиона, бойцов хватает на тринадцать отрядов. Первый возглавит инстига Хаккар. Декан, в твое подчинение переходят два инстиги и, учитывая твои заслуги… Позволяю тебе самому набрать группу.

Я вышел из строя, пожал плечами:

— Кто хочет в мою группу? Выйти из строя!

Лязгнули доспехи, когорта сделала шаг вперед. Расталкивая всех, вперед вылез трехзвездный бес, ударил себя в грудь:

— Хаккар, меня возьми! Не пожалеешь, я…

Стоящий позади огромный демон щелкнул его промеж рогов, бес аж крякнул.

— Мусор ты! А вот я отменный мечник…

— Гора мяса, не более, — проблеял такой же пятизвездный сатир, предусмотрительно пятясь. — Хаккар, я ловкий, почти как ты умею…

Поднялся гвалт, демоны поперли вперед, отталкивая и затирая конкурентов, и центурион рявкнул:

— Отставить! Что вы как шлюхи на смотринах! — Демоны притихли. — Хаккар?

— Так… — Особо не задумываясь, я поочерёдно ткнул когтем в тех, кого знал. — Тогда я беру Лерру, Абдусциуса, Каракапанку и… Остальных доверяю отобрать этим троим.

Через пару минут ожесточенных споров, прерванных центурионом, мой «взвод», как я решил его называть, был сформирован. Два инстиги: доходяга-бес и хилый демон, — названная мною троица, два черта, инфернал, испепелитель и три демона. Ну и я — тринадцатый.

— За захват Ставки противника, — объявил центурион, — декан Хаккар награждается миллионом хао!

Над толпой прокатился коллективный вздох. Демон протянул руку, коснулся моей ладони, и меня снова скрючило. Когда тело перестроилось, на моем роге прорезалась одиннадцатая белая звезда. Недалеко была и двенадцатая, почти напитанная поглощенным в бою хао. И кое-что оставалось в заначке в инвентаре.

Остальных бойцов центурион сам разбил на группы, назначив в каждую по декану.

— Деканы, забирайте своих в казармы, — велел Ситри. — Отдыхайте… Завтра для вас начнется настоящая служба! А через два дня будем драться с шестым легионом князя Азмодана!

***

Почти сразу после того, как назначили деканов когорты, наш отряд изолировался от царящей вокруг суеты в закутке между казармами и небольшим холмом. Когорта праздновала победу: доносились вопли, кто-то дрался, по площади перед казармами туда-сюда бродили пьяные легионеры, а мне хотелось перевести дыхание.

На лицах соратников, если их морды можно так назвать — миловидностью отличалась только Лерра, — то вытягивались, то укорачивались тени, танцевали блики костра, больше напоминающего нефтяной факел. Имитация перестроила мое восприятие, я-человек шарахнулся бы от подобного огненного выброса, мне-тифлингу было уютно, мы все наслаждались теплыми щекочущими фонтанами брызг, которыми нас периодически окатывало.

Лерра, Абдусциус, Каракапанка и их земляки уже хорошо знали друг друга, потому знакомились скорее со мной и двумя другими инстигами когорты.

Все мои бойцы по меркам демонов были подростками. Кто-то перевалил за сто лет, кто-то приближался к сотне. Наверное, это сыграло свою роль — с ними мне было легко общаться.

— Хей, парни… и Лерра, как насчет чего покрепче? — пробасил Абдусциус, позволивший называть себя короче — Абду. — Я тут прихватил из дома…

Он запнулся, покосившись на меня. Повисло молчание, бойцы смотрели, ожидая моего одобрения. Опомнившись, я кивнул:

— Давай, выгребай свое добро.

Демон подмигнул мне и полез за флягой за пазуху.

Отряд сразу оживился. Бес-доходяга Руперт, второй инстига когорты, вскочил, полез в мешок с себя размером и вынырнул оттуда, радостно потрясая двумя гигантскими бутылями:

— «Плавильное особое»! Капля убивает адского кабана!

— А половина — тифлинга! — заржал Абду, поймал мой взгляд и осекся. — Извини, босс… э… декан Хаккар, хотел сказать.

Третий инстига, на редкость сухощавый демон Мотиф, выгреб из инвентаря целый бочонок и гордо выставил его перед нами:

— Это, парни и Лерра, бренди «Мельница Аваддона», такое нигде не купишь, поставляется моим отцом только высшим семьям!

Щедрость обоих инстиг объяснялась только тем, что оба чувствовали себя не в своей тарелке. Однозвездные, ни с кем из нас толком не знакомые, оба хотели влиться в коллектив.

— Твоим отцом? — уточнил Каракапанка. — Твой отец варит бренди?

Ракшас сидел, скрестив ноги, и делал четырьмя руками сразу четыре дела: чесал спину, теребил хвост, подпирал подбородок и курил какую-то адскую ядреную самокрутку, от дыма которой разъедало глаза.

— Ты не то спрашиваешь! — оживилась Лерра, томно взмахнула ресницами, на которых потрескивали искринки. — Мотиф, так ты из Рубинового города?

— Да! — Мотиф просиял, но под насмешливыми взглядами поник. — Ну, не прямо из Рубинового, но наше поместье недалеко от него. Всего три недели пути.

— А почему «мельница»? — спросил Каракапанка. — Что за тупое название для бухла?

— Наматывает кишки и скручивает их, потом перемалывает, как на мельнице, — пояснил Мотиф, вызвав возбужденное одобрение инфернала и испепелителя. Эти двое по большей части молчали, что-то у них не то с речевым аппаратом. — А в честь Аваддона назвали, потому что он особенно любит наше бренди.

— Ну-ну, — недовольно заметил бес Руперт. — Все это рекламные уловки твоего папаши. То ли дело «Плавильное особое»!

Я подметил неожиданно прозвучавшую фразу о «рекламных уловках» — не совсем то, что ожидаешь услышать от демона Преисподней.

— Заливаешь, Мотиф, — проблеял черт Оделл. — Нужна генералу Аваддону зачуханная винокурня твоего бати! Он, да и другие вышаки, слышал, совсем не алкоголем балуются!

— И чем же, по-твоему, «балуются» вышаки? — передразнил черта Мотиф.

— Тебе скажи, ты тоже захочешь!

Черт загоготал, и под его подначки оба инстиги затеяли спор о том, чей алкоголь лучше, да так возбудились, что демон, намеренный отстаивать фирменное пойло, готов был броситься на черта с кулаками.

— Заткнитесь оба! — прервал их свару Абдусциус. — Сейчас попробуем и все выясним! А ты, Оделл, лучше вообще спрячься, бесишь, хоть и не бес!

Ни черта, то есть эльфа, они не выяснили, вылакав и бочонок «Мельницы Аваддона», и обе бутыли «Плавильного особого», и фляжку жидкого огня, выставленного Абдусциусом. Предположив, что организм тифлинга не привык к подобного рода напиткам, я лишь пригубил пойло — не хотелось, чтоб мои кишки «намотало». Может, это, конечно, и приятные ощущения, но проверять не стоит.

Демон, кстати, хваставший при первой встрече своими семью звездами, сейчас резко изменил отношение ко мне. С одиннадцатью я был самым сильным в отряде не только внутренне, но и внешне.

Весь вечер я по большей части слушал других и помалкивал, чтобы не подставиться на какой-нибудь мелочи, а когда мои демоны ударились в разгул, желая пробраться в палатку другого отряда и поискать там алкоголь, поднялся:

— Прекратить вольности! Приберитесь здесь — и всем отдыхать!

Недовольно бурча, но все-таки не осмеливаясь перечить, бойцы загасили костер, собрали мусор и двинули в палатку.

Дождавшись, пока все уснут, я вышел из Диса. Как сказал бы дядя Ник, с корабля на бал. Капсула дала мне адаптироваться, осознать себя в реале, и только после этого интра-гель схлынул.

Затылок ныл, но в остальном я чувствовал себя нормально. Прошелся по апартаментам, выяснил у Роя, что Тобиас еще не прилетел, выпил стакан сока, размялся, прогулявшись по длинным коридорам уровня вместе с Марией.

Когда возвращался к себе, встретил Риту и Тиссу. Моя девушка, одетая в длинное обтягивающее платье золотистого цвета, подчеркивающее ее аппетитные формы, стучала по полу каблучками и на ходу тыкала пальцем в экран комма. Тисса надела короткое черное платье, мерцающее серебром. Свернутый в трубочку голоплакат, зажатый под мышкой, не помешал ей, завидев меня, начать шагать как на подиуме. Походку на острове «амазонок» ей явно поставили.

Слава Спящим, уже не шарахаются друг от дружки, не собачатся. Девчонки готовили все для вечеринки. Видеть их вместе, причем занятых общим делом, было непривычно.

— Привет, Алекс, — сказала Рита, чмокнула меня в щеку и снова уткнулась в комм. — Извини, много дел. Парни поназаказывали всякой ерунды, а так просто сюда ничего не доставишь. Приходится продумывать логистику.

— И фейерверки не самое сложное, — добавила Тисса, махнув рукой.

— Фейерверки? — изумился я. — Кто их заказал?

— Эд. Он с детства мечтал устроить салют, а тут и повод нашелся.

— Затраты на нем самом, — подняв голову, сообщила Рита. — А вот клоун-гитарист и стриптизерши — идея Малика с Хангом.

— Стриптизерши? — Моя челюсть, и без того валявшаяся на полу, пробила бетон и упала на этаж ниже. — Зачем?

— Ханг задумал убить Тобиаса наповал, Утес-то в реале вряд ли вообще видел хоть что-то подобное… — ответила Тисса, хихикнув. — То есть сначала Ханг хотел, чтобы стриптиз танцевали мы с Ритой, но когда получил от нас…

— Заслуженно! — заметила Рита, не отрываясь от комма.

— Ага, короче, дали ему по пощечине, сразу с двух рук, и он изменил свои пожелания. Так что вот, ищем.

— Кстати, Ханг попросил пригласить Энико, дочь Дьюлы, — озабоченно уведомила Рита. — Я ей пока ничего не говорила, хотела сначала посоветоваться с тобой. Ты не против?

— Энико? Нет, девчонка и без того все о нас знает. Так что пусть приходит. А что за плакат?

Тисса развернула голографический плакат: «Добро пожаловать, Тоби!» — текст огромными буквами засветился прямо передо мной.

Дав прочитать, она скрутила его обратно и пояснила:

— Вообще-то, стоило вписать еще и Томоши с нами, то есть всех новичков базы, но…

— Самим себе такое писать бессмысленно, — добавила Рита.

— Ага, типа того. Как дела в Преисподней? — поинтересовалась Тисса. — Дали какое-нибудь достижение?

— Вечером все расскажу, сразу всем, — ответил я. — Через сколько примерно собираемся и где?

— В десять вечера. А собираемся в квартире Ханга, — улыбнулась Рита. — Он инициатор, а инициатива наказуема. Утром будет сам убираться!

До десяти было полно времени. Я точно успею дождаться битвы с легионом Азмодана и, если выиграем, попасть в увольнение в Рубиновый город.

— На самом деле у него лучшая аудиосистема, — добавила Тисса. — Ты же в курсе, Ханг фанат громкой музыки.

Я этого не знал, но кивнул.

— Ладно, не буду отвлекать. Мне пора к демонам, меня там повысили.

— Это как? — удивилась Тисса.

— Служу в армии Белиала. Во славу доминиона! — рявкнул я и пошел в свои апартаменты.

В Преисподней, судя по часам интерфейса, близился «рассвет», то есть время, обозначенное демонами как утро. Мои бойцы еще спали.

Поднявшись с лежанки, я вышел из палатки и отправился к Ситри за распоряжениями. Что мне и моему отряду делать, непонятно. Учения? Тренировки? Или до битвы каждый предоставлен сам себе?

Центурион уже не спал, но мне и моему вопросу не обрадовался. Недобро сверкнув глазами, ответил:

— Твой отряд, а ты декан, готовь бойцов как пожелаешь. Битва послезавтра. У легиона свои инстиги, ваша роль маленькая: просто постарайтесь не сдохнуть!

С такими порядками демонам в Дисе ничего не светит. Никакой дисциплины, полный бардак и хаос. И Хаос…

***

Следующие два дня пролетели незаметно. Все для меня здесь было новым, и сам мир, и населяющие его неписи с их адскими порядками. Знакомиться с миром изнутри, а не из дисовских страшилок и баек Флейгрея с Негой, было увлекательно.

Преисподняя, законсервированная, то есть отрезанная от Диса, но в то же время кипящая из-за ускоренного течения времени, за тысячи лет превратилась в сплав старых, еще додемонических, традиций мирных жителей Андары с жестокими обычаями нового искаженного Хаосом социума.

Здесь был культ силы и звезд, а жили демоны мечтами о том, что когда-то вернутся в Дисгардиум и восстановят Андару, это были светлые мечты, омраченные планируемыми методами захвата. Демоны считали, что все, предавшие Старых богов и подавшиеся к Новым, должны быть уничтожены. А поскольку, по их разумению, Новым богам сейчас поклонялся весь Дисгардиум, демонические легионы готовились пройтись по Латтерии, Шэд’Эрунгу и Бакаббе огнем и мечом, вырезая всех, не щадя стариков и детей.

Князья помнили, как сильны Новые боги, а потому делали все, чтобы каждый легион становился сильнее — не числом, но звездами. И… наукой и техникой!

Об этом я узнал от бойцов своего отряда, прикинувшись абсолютной деревенщиной. Гонял я их на тренировках жестко, заставляя наматывать круги вокруг лагеря в полной выкладке, а полосу препятствий легиона, обычно пустовавшую, мой отряд захватил в полное распоряжение. Даже Абдусциус стонал от моих нагрузок, но, глядя на меня, не жаловался. Страдали они не напрасно. С помощью хао можно усилиться быстро, но реальные нагрузки также повышали характеристики. Да, немного — за два дня беспрерывных мучений инстига-бес Руперт поднял лишь единицу выносливости, но оно того стоило. Это было первое очко характеристик в его жизни, полученное тренировками.

Умирая от усталости и плача, мои демоны с радостью хватались за любую возможность передышки и в красках рассказывали о жизни в больших городах. Тогда-то я и выяснил, что в отсутствие магии и при дефиците хао самые умные демоны успешно развивали технику.

В Преисподней использовались паровые двигатели, за счет которых широко распространились не только самодвижущиеся повозки, но и фабрики по производству всего того, что в Дисгардиуме создавалось магией. Ведь даже ресурсы там преобразовывались в предметы магически. Вспомнить хотя бы, как Дьюла строил клановый форт. В Преисподней демонам пришлось развивать реалистичные методы производства.

Это привело к тому, что их общество стало на тот же путь развития, что и мой мир.

Не раз мне приходила в голову мысль о том, что я теряю время. Мог бы вырезать весь легион, прижать к стене того же Саргатанаса и потребовать, чтоб он открыл портал в Рубиновый город. Что мне помешает? Да ничего. Но что дальше? Меня бы встретил сам Белиал, а он, как ни крути, бывший Старый бог, тягаться с подобной сущностью мне пока рано.

Нет, время позволяет пойти другим путем. До битвы осталось недолго, в рамках реального времени — всего несколько часов. Попаду в столицу доминиона, тогда и решу, как действовать дальше.

К концу дня бойцы взвода так уставали, что речи о посиделках у костра не было. Все мечтали лишь о том, чтобы упасть на лежанку и отрубиться до утра.

Пока они спали, я возвращался в реал. Когда шла моя третья ночь в качестве бойца тринадцатого легиона, мне сказали, что вот-вот прилетит Тобиас, и я побежал встречать его на крышу.

Проклюнувшиеся звезды мерцали в воздушных потоках, небо казалось глубоким, многослойным, живым — на контрасте с Преисподней. Вот Деспот порадовался бы. Залип бы, наверное, так, что с места не сдвинешь.

От скопления звезд отделилась одна, разгорелась ярче, разделилась на две, и я опознал летящий сюда флаер. Зависнув над крышей, он плавно опустился, обдавая меня потоками теплого воздуха. С легким всхлипом открылся люк, и, размахивая руками, ко мне широким шагом устремился Тоби в бейсболке. За спиной у него виднелся огромный рюкзак.

Обнявшись, мы обменялись приветствиями. Вилли спрятал флаер под голографическим маскировочным брезентом и подошел к нам.

— Офигенно у вас тут, Алекс! — осматривая крышу, заявил Тобиас. Его глаза горели. — Покажешь мне все?

— Не, Тоби, мне пора возвращаться к демонам… Так что давай-ка ты сам.

— Я покажу, — вызвался Вилли. — Потом помогу выбрать жилье и заселиться.

— А что у демонов, кстати? — крикнул мне вслед Тобиас.

— Ерунда, — отмахнулся я, обернувшись. — Сегодня деремся с шестым легионом Азмодана. Во славу доминиона!

— Что? — не понял он, но отвечать я не стал, потому что мысленно со своим отрядом уже бился с кровожадными врагами.

«С кем поведешься, от того и наберешься», — говорил дядя Ник.

И был прав.

Глава 18. Больше огня

Синяя вспышка на небе стала первым сигналом. Лагерь на мгновение замер, а потом началась суета. Все побросали свои дела и рванули в одном направлении.

Мой взвод ждал сигнала возле казармы. В предвкушении битвы ракшас Каракапанка дрожал, стегая хвостом всех, кто стоял рядом.

— Ну, началось… — простонал Руперт, тоскливо глядя на небо. — Может, перестоим в задних рядах? Нам точно ничего не светит, а так хоть опыта наберемся?

Бес боялся предстоящей битвы. Он и в легион-то отправился не по собственной воле — хотел жениться, но отец отказался дать ему долю в семейном деле. «Отслужи во славу доминиона, тогда и получишь и долю, и деньги на женитьбу», — поставил условие любящий папаша. Руперт сомневался, что невеста его дождется, но выхода не было — на ком бы он ни решил жениться, условие оставалось неизменным.

— Трус! — рявкнул наш испепелитель, окатив беса презрением.

— Он прав, — качнула головой Лерра. — Даже если всем отрядом накинемся на одного ветерана Азмодана, развоплотимся все. Что скажешь, декан Хаккар?

— Скажу, что определимся по ситуации. В пекло лезть точно не будем, не переживайте, — ответил я. Не хотелось бы терять своих в первой же битве. — Но! Пока не войдем в портал, можете трястись сколько угодно, но как только окажемся с другой стороны, я хочу, чтобы вы думали только о том, как одолеть врага!

— Так точно! — отозвался взвод.

— Тогда все за мной!

Мы рванули вслед за остальными. Немного «свежего мяса» буквально растворилось среди ветеранов и бывалых вояк.

— Тринадцатый легион! — проревел легат Филотанус. — Во славу доминиона!

— Во славу доминиона! — в ответ грянуло так, что мурашки пробежали по коже.

Меня охватили азарт и чувство единения с товарищами, только голос чистого разума заставил сбросить морок: «Очнись, Алекс, ты здесь не для этого!» Но пока цели тринадцатого легиона совпадали с моими, я не стал гасить боевое возбуждение. К тому же, узнав рогатых парней и Лерру получше, прикипел за эти два дня к своему взводу, судьбы новобранцев стали мне небезразличны.

Чуть больше восьми тысяч демонов выстроились по периметру — когорта к когорте. Центурионы стояли вместе с префектами и легатом легиона и совещались. Закончив, повернулись к нам.

В центр вышел префект Саргатанас. Размашистыми движениями начертил в воздухе огромную пентаграмму и открыл портал.

Легат Филотанус погнал в него центурионов и опционов, те раздали пинков и затрещин деканам (мне тоже досталось от Ситри, чтобы пошевеливался), ну а мы уже передали начальственный энтузиазм младшим по званию.

Мой взвод прошел через портал одним из первых. Сзади напирали и напирали демоны, подталкивая вперед и оттесняя нас от спасительного тыла. Что-либо разглядеть поначалу было сложно, меня больше заботило как не споткнуться и не оказаться под сотнями копыт, а когда напор ослаб, стало видно, что портал выкинул нас в огромное вытянутое ущелье, стены которого возвышались метров на сорок.

С другого конца уже выстроился шестой легион Азмодана.

— Ау-у! — рявкнул противник, встречая нас. Рев пронесся, эхом отражаясь от стен и множась. Громыхнули доспехи, лязгнуло оружие врага. — Шестой легион князя Азмодана приветствует врага!

— Ау-у! — отозвались наши. — Тринадцатый легион князя Белиала приветствует врага!

Вперед выдвинулись легаты. Наш, демон Филотанус с пятью оранжевыми звездами, проскакал на огненном буйволе. Вражеский, демон Агварес, накопивший восемь звезд, — на двуногом ящере, который, если бы не полыхающее вокруг него пламя, был бы похож на тираннозавра.

Встретившись в центре ущелья, легаты спешились, пожали друг другу одновременно обе руки, перекрестив их. Еще одна демоническая заморочка, надо запомнить.

— Да начнется битва! — одновременно рокотнули голоса легатов. — Больше огня под ногами ваших врагов, легионы!

— Больше огня! — громыхнуло в ущелье.

Лидеры вернулись к своим легионам.

— Первый инстига шестого легиона князя Азмодана! — провозгласил легат Агварес. — Инфернал Горгор!

От вражеских рядов, сотрясая землю, отделилась огромная фигура. Стоявшие рядом демоны моего взвода поежились. Бес Руперт, самый мелкий в нашем отряде, взволнованно подпрыгивая, тихонько проверещал:

— Что там?

Пока черт Оделл в красках описывал бедолаге бесу, с какой грозной силой нам предстоит сразиться, я сфокусировался на инфернале-переростке. Шесть оранжевых звезд. Не считая легата Агвареса, это, пожалуй, мощнейший демон, которого я видел. Аллес… Их инстига сильнее нашего легата!

Инфернал Горгор, чье ядовито-зеленое мерцание усилилось, встал в середине ущелья и сделал издевательский приглашающий жест.

— Первый инстига тринадцатого легиона князя Белиала! — прокатился по ущелью рев легата Филотануса. — Бес Шуцибер!

Бес — первый инстига легиона?! Вот это неожиданно… Впрочем, он отличался от нашего Руперта, второго инстиги когорты, как мамонт от слоненка. Дюжий был бес, оранжево-трехзвездный. В правой руке он держал пику из хаотического металла, такую длинную, что на нее можно было бы нанизать динозавра, а в левой баюкал огненный шар такой мощности, что от раскаленной белизны слепило глаза.

— У-ух! — проревел наш легион, приветствуя Шуцибера.

Небо вот-вот должно было озариться синим во второй раз, сигнализируя о начале битвы.

Поглядев по сторонам, я сделал вывод, что мы, новобранцы, просто мусор под ногами более мощных бойцов. Короче говоря, наша задача проста — не сложиться с полпинка, а если с убитых перепадет хао, так вообще пир для… э… для моих демонов, в общем.

Пытаясь разглядеть, что происходит, доходяга Мотиф ломанулся вперед, и мне пришлось его задержать и напомнить:

— Никуда не лезем! Жить надоело?

Я покрутил головой, посмотрел на других деканов «свежего мяса». Те поникли и тоже в бой не рвались, напротив, постоянно оглядывались, выискивая местечко, где бы отсидеться. Все новички стремились остаться в задних рядах, чтобы не принимать на себя первый удар, а сцепиться с уже ослабленным противником.

Разделенные полем, два воинства выстроились друг напротив друга. Надо отдать должное, враги вели себя более достойно. Стояли они от нас довольно далеко, шагах в трехстах, звезд и профилей отсюда не было видно, и силу противника оценить не представлялось возможным. С такого расстояния казалось, что вражеский легион колыхался лесом, а торчащие рога первой линии напоминали щетинистые ветви диковинных деревьев. Чем мощнее и ветвистее рога, тем круче демон, это я помнил.

По небу прокатились волны синеватого сияния, а потом оно вспыхнуло голубым, осветив все ущелье.

— Нет у нас никаких шансов, — прошептал Мотиф, и отчаянье тощего демона передалось другим.

Наш инстига-бес неспеша приблизился к противнику. Он уступал врагу силой и размерами примерно втрое, но я очень надеялся, что, как в моем случае, количество звезд не всегда показательно и бес Шуцибер держит козырь в рукаве.

Сделав шаг назад, он выставил перед собой пику и с трескучим верещанием: «За Белиала!» — кинулся на инфернала. Файрбол в его руке раскалился еще больше и увеличился. По телу врага прокатилось световое кольцо, будто форматируя туловище, он не спешил атаковать или давать отпор. Просто стоял неподвижно, ожидая, когда наш инстига приблизится.

С каждым шагом бес бежал все медленнее, наконец остановился и метнул огненный шар. Инфернал не шелохнулся, лишь пустил по себе зеленое кольцо, и шар взорвался, не коснувшись тела. Что произошло дальше, я понял постфактум: инфернал встрепенулся, а через мгновение наш инстига уже дергался, нанизанный на копье, как бабочка на иглу энтомолога.

Горгор поднял беса на пике, потряс, чтобы тот съехал ближе к середине древка, замер… Зеленое пламя вокруг инфернала будто ожило — замерцало, прокатилось по телу, сконцентрировалось в руках… и выстрелило в беса изумрудным лучом. Шуцибер корчился, орал и пытался стащить себя с копья, но тщетно. Инфернал жег его, методично испепеляя сначала ноги, потом руки, после чего добрался до головы. Не прошло и полминуты, как наш инстига рассыпался пеплом.

Вражеский легион заколыхался, взорвался торжествующим криком.

— Вынужден констатировать, друзья, все мы в глубокой заднице, — изрек Руперт и получил затрещину от Абдусциуса.

Бес протестующе затрещал, но его голос утонул в рокоте нашего легата:

— Второй инстига тринадцатого легиона Белиала! Демон Ибиц’хор!

Дальше можно было не смотреть, потому что даже первый наш инстига, сильнейший, проиграл вообще без шансов.

Второй инстига Ибиц’хор, демон о трех оранжевых звездах, сумел разве что дотянуться до инфернала, но пика отскочила от него, а демона оглушило. Инфернал хохотнул, отбросил копье. Его длани сформировались в два молота, которыми он размозжил голову нашего демона. Ибиц’хор полыхнул зеленым и рассыпался.

— Третий инстига тринадцатого легиона Белиала! Черт Фрит!

Третий инстига вышел, едва перебирая ногами, видимо, заранее сдавшись, но, как выяснилось, его обреченность была тактической хитростью. Глядя на него, инфернал расслабился, а Фрит запетлял вокруг, нанося обманные удары, причем поначалу его стратегия работала, ему даже удалось нанести урон… Но противник засветился ярче, смазался — и в следующий миг уже возвышался над поверженным чертом. Я протер глаза — как? В одно мгновение полный жизни Фрит развоплотился, я даже не разглядел, как именно ударил инфернал.

Враги ликовали. Позади меня кто-то пронзительно свистнул, его поддержали, и пришлось зажимать уши. А потом свист оборвался — я затылком ощутил тяжелый взгляд, запрокинул голову и впервые глазами стороннего наблюдателя увидел, как рвется ткань мироздания, являя миру протодемона: сперва небо будто затвердело, затем по нему зазмеились трещины, они начали расширяться с треском рвущегося шелка, от которого стало щекотно, казалось, прямо в мозгах. Края разрыва завернулись, словно лепестки раскрывшегося цветка, выталкивая нечто стремительное, аморфное.

Сееракаарбасвердийелет, протодемон 3-й волны

Эмиссар Хаоса.

Кое-что начало проясняться — убитый мною протодемон был из пятой волны, а этот — из третьей. Очевидно, Сееракаарбасвердийелет сильнее Дюббук… забыл, как его звали. Не суть, главный вывод — чем меньше порядковый номер волны, тем протодемон сильнее.

Он заметался над полем боя, меняя формы, как заглючившая голограмма: отращивал щупальца, превращая их в насекомьи лапки, а те в руки со множеством пальцев и веерами когтей, носы трансформировались в клювы, клювы — в разинутые зубастые пасти.

Один за другим у эмиссара Хаоса вылупились и отросли сотни глаз, цепких и… опасных. Что-то липкое коснулось моего сердца, оцарапало мозг, влезло склизкими щупальцами в гортань. Меня словно изучали, но и я осознал, что собой представляет тварь не из этого мира, понял, что каждый глаз протодемона может выстрелить чем-то настолько едким, что оно, как антиматерия, распылит все, чего коснется.

— Пронзи меня член Белиала! — испуганно и восторженно пробормотала Лерра, нервно обмахиваясь хвостом. — Вот это хреновина!

— Трындец инстиге, — резюмировал демон Абду. — Протодемон может оба легиона положить! Ну хоть какая-то справедливость, пусть отомстит за наших!

— Цирк уехал, расходимся, — сострил наш креативный бес Руперт. Он дрожал, но отчаянно пытался казаться круче, чем есть.

— Не-а, — не согласился демон Мотиф. — Главный клоун-то остался! Вот как-то…

Его слова заглохли в верещании протодемона. Даже у меня кровь стыла в жилах.

Инфернал с копьем наготове крутился вокруг собственной оси, мерцая все ярче. Я помнил, что протодемоны могут ускоряться, и не удивился, когда он блинканул к инферналу, но и тот, смазавшись, переместился в сторону и атаковал копьем. Эмиссара Хаоса выбросило из убыстрения — он кувыркнулся в полете и грохнулся, ломая все три пары отращенных крыльев. Инферналу тоже досталось, из его разорванного бока сочилась изумрудная дымящаяся кровь.

Когда протодемон и инфернал снова бросились друг на друга, я подозвал своих и сказал:

— Значит, так. Шансов у легиона нет, к оракулу не ходи, так что единственная надежда…

— Взять их Ставку? — догадалась Лерра. — Как тогда, в испытании?

— Именно. Если у легиона и был план по захвату Ставки, нас, свежее мясо, в него не посвящали. Поэтому я придумал свой. Надеюсь, моей скорости хватит, чтобы уйти, иначе…

— Трындец, — кивнул Абдусциус. — Тебя с одного удара размотает.

— Возможно, — я неопределенно пожал плечами. — Короче, как начнется битва, смещаемся вправо, там прорваться будет легче. В бой не лезем…

Бойцы выслушали план, Абду и Лерра внесли пару дельных корректив, дав больше информации по возможностям противников. Из замечаний мне стало понятно, что Ясность придется использовать по максимуму.

Главной проблемой было то, что я не мог оставить отряд, как и отдать его на растерзание врагу. Иначе что из меня за командир получится? Потеря бойцов никак не повлияет на изначальный план — добычу Углей Адского пламени, — но внутри что-то сопротивлялось этой мысли — то ли моя приобретенная натура стояла за демонов горой, то ли просто новый характер. Своих не бросаем, а эти двенадцать клыкасто-рогато-хвостатых теперь для меня самые что ни на есть свои.

— Ау-у!!! — яростно заревел легион Азмодана.

Глянув на поле боя, я увидел, что их инстига одолел протодемона и почти достиг своей первой красной звезды — двенадцать оранжевых звезд! Да уж, чувствую, несладко придется нашему легиону против врага, усиленного Хаотическим исступлением.

Проревел горн, земля задрожала, задвигалась от тысяч копыт.

— За руки, — скомандовал я, прежде чем нас понесли навстречу врагу.

Весь мой взвод сцепился руками. С одной стороны я держал Лерру, с другой — Абдусциуса, тот — Каракапанку, ракшас задействовал все верхние конечности, перехватил двух наших доходяжных инстиг, беса Руперта и тощего демона Мотифа, а также двух чертей, вцепившихся в инфернала. Лерре достался испепелитель, тому демон, еще два демона взвода куда-то запропали. Возможно, их утащило в другую зону.

— Смещаемся к Ставке! — проорал я, вклиниваясь между тел.

Взвод прорывался за мной. Вся наша когорта, выставленная легатом с краю, вела себя крайне бездумно, деканы не справлялись с паникой, и нам приходилось пробиваться силой, распихивая паникующих новобранцев и раздавая тумаки.

Мы сбились в кучу, ощетинились оружием и принялись прорываться к правому флангу. Картина разворачивалась апокалиптическая — бой кипел повсюду, над нами сцепились два крылатых демона, наш был ранен, правая рука висела плетью, меч он держал левой, но не сдавался.

Мне под ноги упал сатир с пробитым черепом. Возвышавшийся над ним вражеский демон скользнул по нам взглядом — словно на букашек посмотрел. На его роге красовались девять желтых звезд, а высотой он был с двухэтажный дом.

Между делом он попытался раздавить нас, но мы разбежались в стороны, а я, ускорившись, ударил ему под колено Молотом, раздробив костяную пластину брони. Выскользнул из Ясности, наблюдая, как, размахивая ручищами, демон падает, ломает сложенные за спиной кожистые крылья. Не давая опомниться, я пробил ему грудь и вгрызся в рану Комбо. Впав в ярость, я колошматил уже дохлого демона, пока он не развоплотился.

Чуть больше пятнадцати миллионов хао втянулось в инвентарь. Еще двенадцать у меня было отложено на всякий случай… Что ж, похоже, вот и он, случай.

Праведный гнев требовал выхода, сжигал меня изнутри, затуманивал взгляд…

Стоп, успокоиться! Вот оно, влияние Хаоса — животная ярость, жажда крови и желание рвать врага зубами. А мне нужна холодная голова. Вдохнув-выдохнув, я снова ушел в Ясность, чтобы подняться повыше и оглядеться. Сверху просматривалось, как враг теснит наш легион, как один за другим развоплощаются наши сильнейшие бойцы. Еще немного — и тринадцатый легион Белиала уничтожат, а в одиночку против такой массы демонов не выстою даже я. И попробуй тогда вернись в Преисподнюю, если я воскресну на Кхаринзе… Нет, надо поглощать хао.

Получена 12-я белая звезда!

+5% ко всем базовым характеристикам!

Получена 13-я белая звезда!

Тринадцать белых звезд обратились в желтую! Твое хао прирастает, Хаккар!

Получена 1-я желтая звезда!

+200% ко всем базовым характеристикам!

И тут же следом еще тринадцать новых белых звезд, выдав по 5% к характеристикам, трансформировались в желтую:

Получена 2-я желтая звезда!

+10% ко всем базовым характеристикам!

Ага, значит бонусы желтых звезд вдвое выше, чем белых. До третьей желтой не хватило совсем немного: выскочило еще двенадцать уведомлений о новых белых звездах, что в сумме прибавило еще 60% к основным характеристикам. Изменения тела тифлинга длились дольше, чем раньше, и хорошо, что в убыстрении, потому что в эти мгновения я не контролировал тело.

Когда метаморфозы закончились, я покрутил шеей, хрустнул кулаками — ну-ка, испытаем новообретенную силушку…

Вернувшись туда же, где стоял до включения Ясности, и выйдя из убыстрения, я взмыл вверх, имитируя прыжок, и ударил в спину вражеского демона, который в воздухе почти одолел нашего — кувыркнувшись, он рухнул на дерущихся.

Спикировав, я скомандовал взводу, стоящему спиной к спине и не осмеливающемуся сдвинуться с места:

— Прорываемся к Ставке! Держаться рядом!

Голос тифлинга прозвучал грубее, чем раньше. Мое имитируемое тело сравнялось в росте с Абдусциусом, а шириной плеч и длиной рогов обогнало его.

— Как? — ошеломлённо поинтересовалась Лерра, указывая на мой рог.

— Повезло, добил почти дохлого желтозвездного… — ответил я и опомнился: — Отставить разговоры! За мной!

Я трусцой побежал, отряд ломанулся за мной — желтые звезды явно произвели впечатление и воодушевили моих бойцов.

Спасало то, что враг, даже если появлялся рядом, относился к моему взводу как к мелочи, недостойной внимания. В первую очередь выпиливались самые сильные бойцы Белиала, нас пытались раздавить или прихлопнуть лишь мимоходом, так что когда мы разбегались, не тратили время и находили более достойные цели.

Битва сместилась к нашей Ставке, и мы увидели вражескую — реющий над холмом флаг и черный кристалл, в который, очевидно, было запечатано хао.

Там тоже кипел бой. Причем я мысленно поаплодировал нашим захватчикам Ставки, потому что стратегию они выбрали перспективную. Штурмовой отряд состоял из демонов-танков, принимающих на себя основной удар, воздушной кавалерии (крылатых демонов и летающих наездников Адских виверн), а также юрких и быстрых сатиров.

Но враг не уступал и грамотно держал оборону, осыпал крылатых налетчиков градом стрел; оставляя дымные хвосты, небо перечеркивали горящие снаряды катапульт. Один врезался в виверну, и та рухнула, пропахав гребнем землю и убив суккубу-всадницу. Нас осыпало щебнем и обдало пылью.

Взвод нерешительно остановился, а Руперт с Мотифом легли, пытаясь слиться с землей.

— Не останавливаемся! — прокричал я, поднял струсивших инстиг за шиворот и бросил вперед. — Кто отстанет — может прощаться с хао. Остальных постараюсь прикрыть! За мной!

Угроза подействовала. Мы помчались дальше, а когда отряд поравнялся с нагромождением камней, я велел засесть там и не высовываться.

— Ты осторожнее, декан, — посоветовал ракшас Каракапанка. — Там серьезные бойцы, это тебе не «свежее мясо» щелкать.

Хотелось ему напомнить, что еще три дня назад он называл меня «дохлым вонючкой-тифлингом», явно недооценивая, как и сейчас, но подобная самоуверенность выглядела бы странно. К тому же в его голосе слышалась забота.

— Буду осторожен, — ответил я.

Оставив отряд, я побежал, а когда отдалился, ушел в убыстрение — вынырнул, ушел — и снова вынырнул, имитируя Скачки.

Добравшись до баррикады вокруг Ставки, перескочил через нее. Меня заметила марилит-лучница, похожая на анаконду с человеческим телом и шестью руками. В спину донеслось:

— …и вонючку! — возле уха просвистела стрела.

— Где он? — услышал я, но был уже в другом месте.

Двигаясь якобы Скачками, я проскользнул между расставленными ногами огромного демона с арбалетом, не удержался, прикончил его двумя ударами — все ж меньше наших поляжет.

Мне все больше приходилось пребывать в Ясности, иначе сложно было уклоняться от снарядов, стрел, клинков, копий, копыт и смертоносных хвостов. Мир то вставал на паузу, то несся галопом, звуки то замирали, то обрушивались грохотом и ревом.

Каменное сооружение с призывно мерцающим флагом, в основание древка которого был инкрустирован кристалл со Ставкой, окружали сильнейшие демоны шестого легиона Азмодана, включая их легата Агвареса. Сколько у них звезд и сколько всего защитников, я не считал, но и без того видно, что каждый не уступает Деспоту.

Возле Ставки замерли шестеро ракшасов. В верхних руках они держали наготове арбалеты размером с баллисту, а нижними сжимали мечи. Стояли они так плотно, что никак не просочиться, разве что прыгать. Не будь убыстрения, меня бы быстро обнаружили и пришлось бы повоевать, а так я предпочел не терять времени, потому что каждая секунда — смерть кого-то из соратников.

Уйдя в Скрытность и на миг вынырнув из убыстрения, я прыгнул, помогая себе Полетом, снова ускорился. Перед приземлением выскользнул из Ясности и схватил древко…

— Куда смотрите, болваны?! — завопила ползущая к ракшасам марилит.

Похоже, шестирукая преследовала меня все время, не упуская из виду. Ее извивающееся змеиное туловище в длину было метров тридцать. Азмодановцы дружно повернули головы, увидели меня. К этому моменту я вырвал древко и получил уведомление, что не могу использовать способности.

Выход нашелся быстро. Я бросил флаг, убыстрился, включил Комбо, чтоб проложить себе путь. Оранжевозвездных демонов раскидало, но не убило. Вырубив просеку для прорыва, я поднял стяг и побежал, раздавая тычки древком знамени. Оно было длиннее меня, и работал я им как копьем.

По ущелью разнесся голос легата Филотануса, объявившего, что Ставка захвачена. Только тогда наши штурмовики меня, наконец, заметили.

Спикировал черт на виверне, зацепил меня лапищей и усадил за спину. Его партнеры закидали защитников Ставки бомбами, потом прикрыли нас с боков.

Мы рванули к себе на базу под угрожающие визги виверн, но далеко не ушли — нам наперерез понеслось превосходящее количеством вражеское воздушное воинство.

— Возьми флаг, — крикнул я в ухо черту.

Отдав знамя, блокирующее навыки, я убыстрился и прыгнул с крылатого змея на приближающегося врага. Все время находиться в Ясности я не мог, это вызвало бы подозрения и вопросы, потому периодически проявлялся.

Разметав преследователей, я заметил, что черта на виверне подбили арбалетчики. Виверна, пронзенная десятком огромных стрел, закатила глаза и подергивалась на земле, сам черт, крепко сжимая стяг, полз, волоча непослушные ноги, но был на последнем издыхании. Его обступали азмодановцы.

И опять волна ярости захлестнула меня. Гнев был так силен, что я заорал и, в очередной раз выйдя из Ясности, устремился к флагоносцу, окруженному недобитыми врагами, но не успел помочь черту: на него обрушился шквал ударов мечей, сабель и топоров. Вклинившись в толпу, я атаковал одного демона, потом второго, а когда врезал Молотом по третьему, выяснилось, что он последний — всех противников сокрушила Волна увечий, пассивный прием, отражающий урон в ближайших противников.

Количество поглощенного хао зашкаливало, я только и успевал включать Ясность, чтобы пережить подобие левелапа в убыстрении. На моем левом роге зажглась уже четвертая желтая звезда.

Подобрав флаг со Ставкой, я побежал со всех ног на базу — не напрямик, а через то место, где остался мой взвод. Или так хорошо спрятались, или кто-то из них использовал маскирующую группу способность, но обнаружил я их только по дернувшемуся хвосту Каракапанки.

Приблизившись к своим бойцам, я скомандовал:

— За мной!

Обратный путь запомнился урывками. Бойцы отставали, но яростно закрывали меня телами, а я, чертыхаясь, возвращался, сбрасывал флаг своим и переключался, чтоб защитить их. Разрубленным надвое распылился на поле боя наш молчун-испепелитель, следом лег инфернал. Беса Руперта затоптали, второй инстига, демон Мотиф, лишился головы, ракшаса Каракапанку сожгли дотла…

Вскоре оба легиона сконцентрировались вокруг нас. Свои прикрывали наш отряд, враги сжимали кольцо и пытались пробиться ко мне.

Когда я почти добежал до нашей Ставки, рядом остались лишь Лерра и Абдусциус, но и они прожили недолго. Враг рвался к нашему знамени, там кипел бой. Легат Филотанус, защищая Ставку, развоплотился. Мне же оставалось преодолеть метров десять, и каждый рывок запомнился отрывистой картинкой: вскрикнула и погибла Лерра, попав в пасть адского дракона, наездник которого сбросил на меня парализующую бомбу; Абдусциус накрыл ее своим телом, взрывом его разорвало на части; префект Саргатанас заслонил меня собой, спасая от огненной сети, брошенной вражеским легатом; центурион моей когорты Ситри рванул под ноги вражескому инстиге-инферналу и сгорел, дав мне мгновение для последнего рывка…

Надрывая мышцы, я прыгнул, врезал флагом по вставшему на пути дракону, сворачивая ему челюсть, другим концом древка проколол наездника — убил! — и, приземляясь, воткнул вражеский стяг в предназначенное место. Хао погибшего драконьего всадника поглотилось ровно тогда, когда битва закончилась и небо озарилось синим.

Бой тут же прекратился — демоны опустили оружие и начали разбредаться, поднимать раненых и оттаскивать на свою территорию.

Если бы тела не распадались пеплом, долина была бы усеяна трупами моих соратников. Я стоял на вершине холма, рядом развевались флаги, мой левый рог украшало пять желтых звезд, но радости от победы я не чувствовал.

Взвод декана Хаккара перестал существовать, а от тринадцатого легиона Белиала осталось меньше трети.

Интерлюдия 2. Томоши

Томоши Курокава родился и вырос в Киото, после Третьей мировой получившем статус столицы японского дистрикта. От Токио мало что осталось к концу войны — спасибо свихнувшимся генералам китайской армии.

В квартире граждан категории G спальня предусматривалась одна, для родителей, а Томоши приходилось жить в гостиной, совмещенной с кухней, потому он с детства мечтал о личном пространстве, терпеть не мог шума, скопления людей, а давка в толпе на улицах ввергала его в панику. Проще говоря, он ненавидел людей.

Чувство было взаимным. Нелюдимость, раздражительность, странность и неприветливость Томоши отталкивали не только одноклассников, даже такие же хикикомори сторонились его.

В отаку-клубе, куда по настоянию родителей Томоши записался в девятом классе, новичка приняли приветливо. Ребята, собравшиеся там, также сторонились людей и жили скорее в выдуманных мирах, нежели в реальности. Это их объединяло и должно было помочь сдружиться с Томоши. Он и сам робко на то надеялся, и не напрасно: парень нашел там не только друзей, но и любовь. Шику.

Шике было тринадцать. Замкнутая, молчаливая, Томоши не сразу ее заметил, и немудрено — девочка как девочка, ничего примечательного. Так было до тех пор, пока кто-то не заговорил о «Дисгардиуме». О, как оживилась Шика! Томоши впервые увидел, как она радуется, а ее улыбка свела его с ума. Он влип по уши, влюбившись и в Шику, и в то, чем девочка увлекалась, в «Дисгардиум», хотя в японском дистрикте он не входил даже в тройку самых популярных виртуальных миров, несмотря на обязательное время, которое подростки должны были там проводить.

— «Мизаки»! — с придыханием рассказывала Шика о топовом клане дистрикта Томоши. — Их лидер Ягами Оба… — Щеки девочки заалели. — Он такой душка!

— А как попасть в «Мизаки»? — поинтересовался Томоши не столько из любопытства, сколько из желания быть интересным девочке. — Став хорошим бойцом?

— Каким бы умелым воином ты ни стал, Томоши, тебе все равно не догнать лучших бойцов клана. Нет, к ним можно попасть, только если развиться в хорошего ремесленника…

Первые чувства Томоши быстро сошли на нет. Родителей Шики, служивших в Департаменте здоровья, перевели в другой дистрикт, и юноша, потеряв всякий интерес, покинул отаку-клуб. Однако воодушевление, с которым Шика рассказывала о Дисгардиуме, запало ему в душу. Сам мир теперь четко ассоциировался у Томоши с чем-то светлым и окрыляющим, как улыбка Шики, потерянной для него, наверное, навсегда. Им было сложно общаться с людьми как в реале, так и через средства связи. Поначалу ребята обменялись письмами, а потом Шика не ответила, по всей видимости, озабоченная обустройством на новом месте. А он больше не писал.

В песочнице бесклассовый персонаж Томоши, названный Гиросом, ничем не выделялся. Бегал по социальным квестам, ходил с группами в подземелья, пытался отловить рарника или получить достижение, но особым рвением не отличался, потому что Томоши твердо решил стать профессиональным крафтером, пробить себе путь в «Мизаки» и, может быть, снова встретить Шику.

Оставался один вопрос — какое именно ремесло развивать? Томоши нравилось работать с металлом, и он освоил Кузнечное и Горное дело. Поскольку испытывал странную любовь к флоре, не обошел вниманием и Травологию, а где она, там и Алхимия. В поисках редких ингредиентов он забредал в самые опасные места песочницы, а потому развил Скрытность — навык, с которым сам Нергал велел атаковать первым и в спину.

Как-то раз, спасаясь от волков на дереве, Гирос расстрелял их из найденного арбалета. Взял 10-й уровень, после чего система предложила ему три класса: рудокоп, алхимик и… ниндзя. Так и не решившись выбрать, он провел бессонную ночь и окончательно понял — драться ему нравится больше, чем копать руду и варить зелья. Путь ниндзя на девяносто девять процентов закрывал дорогу в «Мизаки», но предлагал взамен другую — в гильдию наемников.

Остаток времени в песочнице Гирос развивал боевые навыки, забыв о ремеслах.

Он твердо решил вступить в гильдию наемников, видя в ней идеальное решение всех проблем и отличную перспективу. Он постарается брать индивидуальные контракты, требующие особых навыков и незаметности, а не грубой силы — это сведет к минимуму контакты с другими людьми… и не людьми. Его социофобия распространялась на любых разумных. И все же в Дисе общаться приходилось куда больше, чем в реале: вендоры, неписи, квестгиверы…

Внутренний конфликт разрешился неожиданно. В какой-то момент Томоши перестал рассматривать Гироса как себя. Ниндзя стал некой маской, марионеткой, а после — отдельной личностью, не имевшей ничего общего с кукловодом Томоши Курокава. Поначалу это было неосознанно, но чем больше времени проводилось в Дисе, тем сильнее отличались Томоши и Гирос. Первый до дрожи боялся риска, второй охотно ввязывался в безумные авантюры. Человек-игрок избегал конфликтов, человек-ниндзя ими жил. Томоши говорил тихо и отводя взгляд, Гирос общался уверенно, хотя также прятал глаза, не желая выдавать чувства.

Сдав гражданские тесты на категорию I, Томоши зажил отдельно от родителей, теснившихся в маленьких апартаментах. Снятая им каморка была еще меньше, зато там он — один! Если бы не картонные стены, пропускавшие звуки снаружи, Томоши был бы счастлив, но… Чертовы стены! Из-за них он всегда знал распорядок жизни своих соседей вплоть до того, кто и когда посещает туалет.

Первые дни он не заходил в Дис, наслаждаясь одиночеством и спокойствием: ел рамён, смотрел тупые голографические сериалы, спал до полудня. Будь его воля, он провел бы так всю жизнь, но требовались деньги: на лапшу и сериалы, на оплату аренды… Отец с матерью помочь не могли из-за закона об обязательной независимости от родительской опеки совершеннолетних граждан, так что пришлось возвращаться в Дис и отдавать свое время ниндзя Гиросу.

Года два он активно развивал персонажа (или тот развивался сам, следуя собственным целям). Человек считал это партнерством, ведь успехи Гироса обеспечивали финансовую независимость Томоши; ниндзя было плевать на человека, ведь дела в другом мире (в реале) его никак не касались.

Но так лишь казалось. За неимением собственной жизни Томоши с интересом наблюдал за действиями Гироса. Ниндзя довел Скрытность до совершенства, что помогало ему влезать в высокоуровневые подземелья, находить и вскрывать тайники под носом у боссов. Дорогая экипировка, редкие ингредиенты, материалы…

Прошло два года. Чем сильнее прокачивался Гирос, тем увереннее он себя вел. Ниндзя даже обзавелся друзьями, которые поначалу звали его пятым в группу, а потом пригласили в клан, но он отказался. И все же приятели Гироса в Дисе стали друзьями Томоши в реале, а одна из них, Камико, — его девушкой.

Третий год в большом Дисе принес Гиросу радикальные перемены — ниндзя обрел статус «угрозы» с потенциалом E. В инстанс «Астральный разлом» на северо-западе Лахарийской пустыни он попал первым, успешно уклоняясь от боев с тварями песков. Первое убийство ему не светило, к тому же на следующий день на подземелье наткнулись скауты «Экскоммьюникадо», однако главный приз Гирос все же урвал, прокравшись в финальный отрезок, где за спиной босса, сокрытый в потайном рукаве, прятался сундук с древним свитком.

Артефакт обучил способности «Астральный гнев», дающей тридцать секунд полной неуязвимости и невидимости с часовым откатом. Гирос перестал быть вором, начал зачищать инстансы в одиночку и получать больше опыта, денег и шмоток. А еще он сделался «угрозой», из-за чего полностью сосредоточился на соло-прокачке.

Игровой баланс рос с каждым месяцем, что позволило Томоши арендовать приличное жилье и приобрести хороший флаер. Здесь-то и сыграли роковую роль отличия жизней Томоши и Гироса — бывшие соратники ниндзя оставались друзьями Томоши, а тот простосердечно не скрывал от них своих (Гироса) достижений. Он катал Камико на флаере и приводил к себе. Его новые апартаменты в прекрасном районе с видом на море, стеклянными витражными стенами и дорогой мебелью произвели впечатление, пожалуй, даже слишком сильное.

Камико что-то заподозрила, рассказала друзьям, а те во время очередной встречи прямо спросили:

— Томоши-кун, ты стал «угрозой»?

Томоши покачал головой:

— Нет, что вы! Я тот же Томоши, что и раньше!

Он не соврал — «угрозой»-то стал не он, а Гирос. Но ему все равно не поверили. Впрочем, Томоши плохо распознавал мотивы людей и не придал значения, казалось бы, безобидному вопросу. Зато Гирос сразу все понял и при очередном погружении вытащил прячущегося человека на откровенный разговор — отругал, назвал кретином и потребовал немедленно эвакуироваться и залечь на дно:

— Если ты этого не сделаешь, человек, уже завтра в твой дом вломятся превентивы или, что еще хуже, люди Триады! Они заставят тебя, а значит, и меня сделать что-то ужасное! Ты должен спрятаться, человек Томоши!

— Но куда? От кого? Что скажет Камико? Может, мне взять ее с собой?

— Ты точно идиот! Камико все это начала! Она спит и видит, как уничтожит «угрозу» и разбогатеет! Она сдаст меня… нас превентивам за долю в награде! Твоим любимым «Мизаки»! Или еще хуже, продаст Триаде!

— Камико не такая… — робко не согласился Томоши.

— Человек, если ты не сделаешь, как я говорю, прощайся и со мной, и с роскошной жизнью! Да и вообще с жизнью!

Томоши, как и требовал Гирос, залег на дно. Завел счет в темных фениксах, снял капсульное жилье, где не требовали идентификации… Но все же дал слабину, продолжил общаться с Камико — по комму.

Девушка уговорила его встретиться лично. «Посидим в кафе, Томоши, ну? Пожалуйста! Я соскучилась! Очень, Томоши… — сказала она с придыханием. — Ты меня понимаешь?» — и он сдался. Их отношения развивались медленно, и до главного пока не дошло. Томоши очень надеялся, что эта встреча все изменит.

Она и изменила, но не так, как он хотел.

Суровые люди в черных плащах и темных очках появились в зале, и в то же мгновение все посетители и официанты куда-то исчезли. Даже дроиды пропали. Увлеченный и взволнованный встречей с Камико, Томоши не заметил ничего странного, а когда сообразил, кто именно окружил их столик, перевел взгляд на свою девушку и…

Содрогнулся от понимания: хладнокровный убийца прятался под маской Камико, впивался алчным взглядом, плотоядно облизывался. То есть ее лицо не переставало быть человеческим, по такому скользнешь взглядом на улице и сразу забудешь, но глаза сделались мертвыми, а взгляд безжизненным, как у зомби, алчущего живой крови. У этой страшной женщины одно желание, а уж когда напиться крови — до или после милой беседы — второй вопрос.

Томоши тут же вскочил со стула и поклонился. Весь дальнейший разговор он стоял истуканом, не смея оторвать взгляда от свои носков.

— Меня зовут господин Яо, — бесцветным голосом прошелестел человек. — А ты есть «угроза», Томоши Курокава.

Парень поклонился:

— Очень приятно, Яо-сама. Но осмелюсь не согласиться, Яо-сама. Томоши Курокава не «угроза», Яо-сама.

— Возможно, — покладисто ответил страшный человек. — Но мы должны проверить. Ты пойдешь с нами.

На негнущихся ногах Томоши проследовал в серый неприметный флаер и полетел с этими людьми куда-то на континент. Куда именно, он так и не узнал, потому что в пути потерял сознание, а когда очнулся, был уже дома.

Спустя пару недель Томоши забыл об этом случае, как о кошмаре. Единственным напоминанием было только то, что куда-то пропала Камико. Девушка не отвечала на звонки, ее родители не знали, где она. Друзья в один голос убеждали, что с ней все в порядке, не о чем переживать. На странные интонации в их голосах Томоши внимания не обратил.

Зато обратил Гирос. Ниндзя не забыл о страшном человеке, как и о тщательном ментальном сканировании, грубо затертом медиками Триады, и о нейропрограммировании, сделавшем Томоши марионеткой.

И все же даже Гирос не понимал, почему человека Томоши отпустили, а потому решил взять в свои руки управление не только собой, но и человеком. И телу, и персонажу требовалась защита. Покровительство кого-то сильного, с кем вынуждены считаться даже превентивы. Кого-то могущественного и умного, способного противостоять превентивам и успешно скрываться даже от Объединенного картеля и Триады. Гирос знал только одного такого человека: Скифа — Алекса Шеппарда.

Гирос не сомневался, что топовая «угроза» не одиночка — у нее должна быть целая организация, которая может обеспечить защиту.

Прошло больше месяца, прежде чем Гирос, а вместе с ним и Томоши, эту защиту нашли.

***

Алекс-сан задерживался. Парень нравился Томоши, и он даже подумывал сменить «‑сан» на более теплое «-кун». Все-таки они теперь братья по оружию, особенно после совместной миссии по отправке Скифа-сан в Преисподнюю. Но после того, как самый близкий человек предал его, Томоши было сложно сделать шаг навстречу. Разве что для девушек клана он сделал исключение, ведь они были так добры к нему, так приветливы…

Стараясь быть своим для этих парней, он не стал усаживаться подальше, в уголке, а занял место у барной стойки, где нескончаемым рядом выстроились алкогольные напитки. Он не пил, решив сохранять голову ясной и внимательно следить за остальными. У Томоши было нехорошее предчувствие насчет вечеринки.

Кроме Алекса-сан, все уже собрались у здоровяка Ханга-сан, в том числе лысый новичок клана Тобиас-сан, который в одиночестве сидел за обеденным столом, сдвинутым к стене, и сосредоточенно, с аппетитом поглощал что-то из салатницы, запачкав бороду. «Странный парень», — подумал Томоши. «На себя посмотри», — откликнулся Гирос.

В углу за диджейским пультом стоял Малик-сан. Томоши познакомился с ним при удручающих обстоятельствах: едва Малик-сан вылез из приземлившегося флаера, как парня тут же заковали в наручники и заперли в изоляторе вместе с другим проштрафившимся соклановцем, Трикси-сан. Окончательное решение по судьбе обоих отложили до возвращения с Демонических игр Алекса-сан.

Тот поначалу злился, это понял даже Томоши, но вскоре проявил истинное великодушие, простив предательство Малика-сан и Тиссы-тян…

— Веселее, народ! — призвал Малик-сан, врубив свежий трек крей-джангла.

Бум! Бум! Бум! — затряслись стены. Пол завибрировал, отдаваясь в челюсти Томоши, занывшей в такт ударным. Он поежился, жалея, что пришел. Люди, окружавшие его, были далеки от привычной Томоши вежливости и культуры.

Взять хотя бы девушек, занявших кресла в другом конце гостиной. Помимо Тиссы-тян и Риты-тян, с ними была третья, которую Гирос ранее видел только в Дисе, — Энико-тян, дочь Дьюлы-сэмпай.

Тисса-тян что-то рассказывала, кривляясь и размахивая руками, а Рита-тян вела себя абсолютно неподобающе для девушки лидера клана — громко хохотала, не прикрывая рот и запрокинув голову! То ли дело Энико-тян, улыбавшаяся, не разжимая губ.

— Эй, Томми! — К нему приблизился Ханг-сан. — Не скучай!

Вместе со здоровяком подошел Эдвард-сан.

— Ты на Тоби не смотри, он из адской дыры к нам приехал и соскучился по нормальной еде, — сказал он. — Пойдем с нами, пообщаемся.

Почему он сказал не смотреть на Тобиаса-сан? Подозрительно… Видимо, Тобиас-сан должен сделать что-то такое, что Томоши видеть не положено. Нарушив указание Эдварда-сан, Томоши стал смотреть на Тобиаса-сан еще пристальнее, пока не заметил, что музыка чуть стихла, а сам диджей куда-то исчез… Где он? Куда делся Малик-сан?

Тот вдруг появился сзади:

— Йо, Томми! — воскликнул он, широко улыбаясь. — Как дела?

Не зная, стоит ли общаться с человеком, не оправдавшим ожиданий Алекса-сан, Томоши промолчал. Посмотрел под ноги Эдварду-сан, кивнул:

— Может, все же лучше дождаться Алекса-сан, Эдвард-сан? Если вы планируете пообщаться о делах клана…

— Не все крутится вокруг Алекса, Томми, — серьезно ответил Эдвард-сан. — Тем более, пока он застрял в Преисподней, клан на нас.

Он сказал «клан на нас»! То есть, если Томоши верно понял английский, Эдвард-сан прямым текстом сообщил, что «Пробужденные» в его руках. Они точно что-то замышляют против Алекса-сан! Почему решили обсуждать корпоративные дела во время вечеринки, без лидера? Нет, здесь точно что-то не так.

Через пару секунд он убедился в своих подозрениях — Ханг-сан махнул рукой девушкам:

— Эни, Тисса, Рита, идемте к нам! Тоби, присоединяйся!

— Я не доел! — крикнул лысый новичок с набитым ртом.

— Да тут доешь!

Томоши стало очевидно: это заговор! А значит, надо сделать вид, что заодно с ними. Пусть думают, что он разделяет их видение. И тоже махнул рукой, крикнув:

— Тут доешь, Тобиас-сан! Присоединяйся к нам!

Сказав «к нам», он как бы стал одним из них. Тобиас-сан странно посмотрел на Томоши и зловеще ухмыльнулся, потом поднялся, взял салатницу и, продолжая жевать, направился к ним.

Девушки тоже присоединились. Красавица Энико выделялась рядом с другими двумя тян. Тисса-тян, на взгляд Томоши, была слишком блеклой, а Рита-тян — неприлично атлетичной и высокой для девушки, рядом с ней он чувствовал себя карликом. Миниатюрная фигуристая Энико с чуть раскосыми черными глазищами, обрамленными ресницами такими длинными, что они касались бровей, напомнила Томоши его первую любовь Шику.

— Что-то Алекс задерживается, — многозначительно сказал Ханг-сан. — Жаль, что до Преисподней не достучаться… Вы ему точно сказали, во сколько начало?

— Конечно! — сделав хитрое лицо, ответила Рита-тян.

Томоши ужаснулся. Неужели и девушка Алекса-сан с ними заодно? Она могла умышленно сообщить более позднее время начала вечеринки, чтобы заговорщики успели подготовиться. Но что они задумали?

— Ладно, народ, тогда план такой, — объявил Эдвард-сан, привалившись к стене. — Совсем скоро приедет клоун-гитарист и… еще кое-кто, тогда и начнем веселье. А пока… Мы впервые собрались расширенным составом в реале, а потому хотели сначала, как заведено у «Пробужденных», провести что-то вроде совета клана. Ну, знаете…

— Обсудить, что и у кого происходит в Дисе, поделиться планами, — встрял Ханг-сан, вставший напротив него. — Планировали, что Алекс тоже будет, но он застрял у демонов.

— Заодно выслушаем, есть ли у кого просьбы, пожелания и прочее по развитию персонажей, — добавила Рита-тян, усаживаясь на диван. — Это поможет скоординировать действия и все такое. А суть я потом Алексу передам.

— У меня только одно пожелание, — прошептала Энико-тян, не решившаяся усесться. — Кредит на нормальную капсулу и помощь в прокачке, если возможно. Не хочу быть всю жизнь официанткой в таверне тетушки Стефани!

— Я помогу! — сразу вызвался Томоши. — Не с капсулой, с прокачкой…

Если Энико играет какую-то роль в заговоре, сотрудничество сблизит его с девушкой… Гирос в сознании человека усмехнулся: ага, как же! Понравилась девчонка!

— Не вопрос, — кивнула Рита-тян. — С кредитом от клана поможем, Томми даст буст. Еще у кого что?

— У меня такие новости, — заговорил Малик-сан. — Вы же знаете, что в замке живет племя канализационных троггов?

— Иу-у… — скривилась Энико-тян. — Они кошмарно воняют!

— Да это ерунда, — махнул рукой Малик-сан. — Короче, когда мы с парнями только осваивали Лахарийскую пустыню, я раскопал там рейдовый инстанс — «Затерянное святилище Лавака».

— Ты нашел ключ? — ахнул Эдвард-сан. Потом пояснил для остальных: — Данж пятьсот плюс, но он заперт, а чтобы войти, нужно Сердце Лавака! Был такой Старый бог ветра.

— Не, — мотнул головой Малик. — Ключа я не нашел, но наши трогги, оказывается, поклонялись Лаваку и знают, где может отыскаться его сердце. Это реально тема для археолога, так что завтра я выдвигаюсь в пустыню на раскопки. Моварак, вождь троггов, сказал, что у южного побережья есть развалины главного храма Лавака.

— И что будет, если найдешь, Малик-сан? — как можно равнодушнее спросил Томоши.

— Как что? Соберу всех — и пойдем на Первое убийство!

«Как искусно врет!» — мысленно поразился Томоши, но вслух сказал:

— Достойный ответ, Малик-сан! — И поклонился.

— У Бомбовоза особых новостей нет, — поделился Ханг-сан. — Не считая того, что для меня прыжок на Кхаринзу или куда-то еще теперь чреват огромными потерями времени. Мы с Ортоконом заплыли в открытое море, и никакой суши на сотни километров вокруг не видно. Так что… Не дай Спящий, Кхаринзу атакуют. Слышно что-нибудь по нашим неживым друзьям?

— Слышно, — нахмурилась Тисса-тян. — Забабахали на месте разрушенного святилища Тиамат вонючий храм Ядра. По всем новостям передали. Выглядит ужасно, как будто дохлого кита вывернули наизнанку. Туда уже выдвинулись первые последователи. Легаты посменно охраняют храм, но где проводят остальное время, никто не знает. В обитаемых землях их не видят.

— Я дал задание нашим патрульным, темным дворфам из клана Черного вихря, расширить радиус, — сообщил Эдвард-сан. — Мы с Ритой прикинули варианты, как нежить может напасть на нашу базу, а она это сделает, потому что храм Бегемота им как бельмо на глазу. Пока не разрушат, не успокоятся.

— В общем, основной вариант у них тот же — порталом, — добавила Рита-тян. — Не знаем как, но координаты Кхаринзы Магваю известны, он был у нас, а значит, мог оставить портальный маяк.

Малик-сан передернул плечами и принялся расхаживать по комнате туда-сюда.

— И что мы им противопоставим? Они ж раскачались так, что конец нам всем. Как подумаю — мороз по коже. Трындец же!

— Завеса искажения Бегемота… — начала говорить Тисса-тян, виновная в том, что Магвай проник на остров. Томоши посмотрел на нее с осуждением, но она не закончила, ее перебила Рита-тян:

— Может и не сработать. Во время последней встречи со Скифом Айлин с Магваем показали несколько новых фокусов. Например, легатов нельзя было перетащить Глубинной телепортацией. Кто знает, чем еще их одарило Ядро и новые покровители, темные Новые боги? Может быть, легаты научились пробивать портальные блоки.

— Ну а какие у них варианты? Воздухом? Но ни один маунт не перенесет Изнеможения.

— Живой маунт, — уточнил Тобиас-сан. — А вдруг Ядро наградило их летающими маунтами-нежитью?

— Или воздухом, или морем, — сказал Эдвард-сан, отхлебнув пива. — Причем я ставлю на второй вариант. И если так, то придется тебе, Ханг, возвращаться вместе с кракеном.

— Повторю, — нервно притопывая, сказал Малик-сан. — Нам что делать, когда они нападут? Я реально не представляю! Кхаринза не выстоит…

Эдвард-сан хлопнул приятеля по спине.

— Малик, хватит нагнетать. Мы все понимаем. А поскольку вряд ли сможем что-то изменить и разговорами повлиять на ситуацию, будем ждать Алекса с Углями, а потом уничтожим Ядро изнутри.

— А если он не успеет…

— Малик! — возмущенно воскликнула Тисса-тян. — О проблемах подумаем завтра, о’кей?

— Ладно, — вздохнул Малик-сан, сделал вид, что успокоился, и сменил тему: — А у тебя, Эд, какие планы?

— У меня… — Эдвард-сан закусил губу, пожал плечами. — Особо никаких, не считая Магической башни. Завтра должны достроить третий этаж. Мой наставник, маг Верт, говорит, что на третьем уровне откроется заклинание ускорения строительства и создания магических предметов, так что четвертый уровень поставим быстро. А вот дальше… Четвертый на сегодня максимальный, но топы уже возводят пятый. Надеюсь, опередим их и получим достижение.

— Что насчет нового Армагеддона? — поинтересовался Ханг-сан.

Томоши навострил уши, ему все стало понятно: заговорщики вздумали создать высшее заклинание, которое одолеет Скифа-сан! И тогда ничто не помешает им сдать его превентивам и разделить награду! Нужно срочно предупредить Алекса-сан!

Томоши ломанулся к выходу.

— Ты куда? — Ханг-сан остановил его за плечо. — Томми?

— Мне нужно… в… туалет! — покраснев, ответил Томоши. Неужели здоровяк догадался, что он задумал?

— Так уборная там! — Ханг-сан указал в другую сторону от входа.

Втянув голову в плечи, Томоши поковылял в уборную. Постояв там секунд пятнадцать, помыл руки и вышел, стремясь ничего не упустить. Ругал он себя при этом последними словами.

Вернувшись к заговорщикам, он сразу навострил уши. Говорил Тобиас-сан:

— Получается, только ты, Эд! Больше некому — Скиф у демонов, Бом на кракене в океане и вернуться не может, а Тисса там не была.

Где она не была? Томоши, сунув руки в карманы, пребольно ущипнул себя за бок, наказывая за промах. Он точно упустил что-то!

— Ну не знаю… — сомневался Эдвард-сан. — Скифовского арта там нет, на Венере меня тупо растворит, пока глубинка будет на откате. Потеряю кучу опыта!

— Э-э-эд? — протянул Тобиас-сан, заглядывая Эдварду-сан в глаза. — Вообще-то, это поручение Скифа! И если там реально инстанс, весь клан будет в плюсе!

— Ладно, ладно… — Эдвард-сан посмотрел на Ханга-сан. — Точно не можешь вернуться? Вместе бы метнулись…

— Не-не, — отказался тот. — Давай сам. Или возьми Тиссу.

Девушка просияла:

— Точно, Эд!

— Нет, — покачал головой Эдвард-сан, и Тисса-тян помрачнела. — Ты же понимаешь, что Алекс будет против…

Он начал объяснять, почему не может взять ее с собой, а Томоши постарался запомнить все слово в слово, чтобы передать Алексу-сан. Коварство хитрого лысого новичка было понятно — он прикрылся заданием и без того загруженного лидера, чтобы добиться каких-то своих целей. Бородатый негодяй!

— Ладно, — кивнул Эдвард-сан. — Что-то еще?

— Кстати, народ, — замялся Тобиас-сан. — Если кто услышит что-то о Разорителях, сразу сообщите, ладно? У меня божественный квест на них завязан, а их что-то давненько не было.

Томоши пришел в ужас. О каком еще божественном квесте говорит Тобиас-сан? Явно о задании Нергала! А тот, как известно, злейший враг Спящих и Скифа-сан!

— Тоби, ты как новенький! — хитро улыбнулась Тисса-тян. — Подпишись на «Вестник Содружества» и поставь себе тревожный сигнал на Разорителей. Когда какой-нибудь появится, у тебя сразу сработает алерт — хоть в Дисе, хоть в реале на комме.

— Нет, Тисса, это ты как новенькая, — ухмыльнулся Тобиас-сан. — Я нежить, забыла? Хрена лысого мне, а не подписку на «Вестник Содружества»! — И погладил лысину.

— А, ну окей, извини, и правда забыла. Тогда я подпишусь и сообщу тебе…

Дверь распахнулась, вошел Алекс-сан в сопровождении телохранителя по имени Рой-сэмпай. Его Томоши видел и раньше, но только сейчас осознал, что Алексу-сан нужна более серьезная охрана — ведь его жизнь бесценна, и на телохранителях экономить не стоит.

Потерев виски, Алекс-сан мутным взглядом окинул собравшихся и направился к соклановцам под приветственные крики:

— Ну наконец-то!

— Заждались!

Рита-тян бросилась лидеру клана на шею, остальные тоже оживились.

— Голодный как волк, — пожаловался Алекс-сан, хищно оглядывая стойку с закусками.

— Ты пожри, — сказал Ханг-сан, и Томоши понял, что здоровяк хочет отвлечь лидера, чтобы закончить обсуждение заговора.

Но подозрения не оправдались. Все переместились к Алексу-сан и закидали его вопросами о демонах. Тот, прожевав откушенный кусок бургера, сообщил:

— Долго рассказывать не буду, да особо и нечего. Преисподняя — отдельный план, время там, как и в Бездне, течет быстрее. Примерное ускорение — десять. Так что я там провел уже дней шесть. Имитировал тело тифлинга, а их даже в Преисподней за демонов не считают.

— Угли? — озабоченно спросил Ханг-сан.

— Ни фига, — Алекс-сан покачал головой. — Всего их три, каждый расположен на вершине башни одного из князей Преисподней. Типа вместо солнца — светят и греют. Проблема в том, что пешком до ближайшей столицы — Рубинового города — лет тридцать. Полетом, наверное, меньше, но год точно уйдет. Потому я решил пойти другим путем и записался в легион Белила, во славу доминиона!

— Что? — не понял Малик-сан.

— Это такая присказка у демонов по любому поводу. Убил кого-то — во славу доминиона! Пожрал — во славу доминиона! У меня боец во взводе, девчонки, простите за подробности, пустил газы — во славу доминиона!

Томоши покраснел — Алекс-сан сделал явный намек на его недостойное поведение полуминутой раньше. Всему виной местная пища! Вполне возможно, Томоши специально кормят такой… Идея требовала отдельного расследования, но на это пока не было времени.

— Короче, прошел отбор в одной деревушке, и вербовщик перетащил меня в тринадцатый легион. Выдали, значит, экипировку, копье…

— Погоди, — вмешался Малик-сан. — Я слышал, что в Преисподнюю попала твоя душа, а не тело. Как ты сохранил способности и возможность использовать шмотки?

Алекс-сан ответил не сразу. Смерил того взглядом, посмотрел в сторону и пробурчал:

— Дворф его знает… Тьфу ты, уже словечек нахватался. У нас говорят «черт знает», там — эльф, дворф и так далее. Потому что в Преисподней реально черти и бесы, с рогами и пятаками. Короче, хрен его знает, что случилось, но механику после переноса явно перекосило. В общем, у меня там полноценное тело.

— Алекс-сан, думаю, дело в Астральном гневе, — поклонившись, сказал Томоши. — Ваша душа обрела все возможности тела, а в портал вы прыгнули, будучи под действием моей способности.

— Возможно, — подумав, ответил лидер. — Если так, ты, Томми, очень меня выручил! Потому что бестелесным даже не представляю, как я добыл бы Угли. Но слушайте дальше. В легион я пошел не из-за интереса, а потому что его бойцам выдают увольнительные и открывают портал в Рубиновый город! Только есть условие — легион должен одержать победу в Большой игре, а меня угораздило попасть в самый отстойный из всех!

— Так была у вас битва? — спросил Тобиас-сан. — Ты говорил, что опаздываешь на нее.

— Была, — помрачнел Алекс-сан. — Мы почти проиграли, но все же выиграли. До этого по результатам испытаний меня назначили деканом — что-то вроде сержанта. Так вот, весь мой взвод сегодня полег. Все двенадцать бойцов… Бездна, славные были ребята!

— Сочувствую, — Рита-тян положила руки ему на плечи и начала их массировать.

— Правда, есть и хорошая новость… — лицо его просветлело, морщинки на лбу разгладились. — У демонов есть заморочка — вместе с обычным лутом они выкидывают хао, это такая хрень, которая у них вместо души. Хао усиливает, поддерживает жизнь и… Короче, если ты поглотил хао убитого демона, можешь его снова воплотить, потратив в десять раз больше.

— Ты оживил своих? — потирая ладони, спросил Ханг-сан. — Всех?

— Да нет, говорю же, только тех, кого убил сам. Или… Или если убил того, кто положил их, и поглотил его хао! Мне повезло, два моих самых близких бойца: здоровяк-демон, похожий на Ханга, и одна задорная суккуба — оказались во мне, когда я прикончил вражеского демона на драконе.

— В Преисподней есть драконы? — удивилась Тисса-тян.

— Ага, только они… Адские! Страшные, четырехкрылые, огненные и искажены Хаосом.

— И что с теми двумя? — спросил Эдвард-сан.

— Воплотил их, так что хотя бы двоих из взвода все же сохранил, и завтра мы на три дня собираемся в Рубиновый город!

— Завтра? Значит, у тебя полно времени! — обрадовался Эдвард-сан. — Щас прилетит клоун-гитарист, еще кое-кто, а потом будем на крыше запускать фейерверк!

— Эд, ты чем слушаешь? Там время в десять раз быстрее бежит! Мне через час край нужно обратно!

— А спать ты когда собираешься? — озабоченно спросила Рита-тян.

— Как добуду Угли, так сразу. А у вас какие новости?

Рита-тян выложила все важное, что уже обсуждалось, а остальные добавили от себя частностей. Странно, но Тобиас-сан ни словом не обмолвился о своих планах. И о Нергале умолчал!

Томоши сделал шаг к Алексу-сан, дабы отвести в сторонку и поделиться, что подозревает соклановцев в заговоре, но остановился — что он скажет? Нет, нужно все-таки собрать побольше информации о планах предателей! Разве что…

— Алекс-сан! — торжественно обратился к нему Томоши, поклонившись. — Позвольте переговорить с вами наедине.

Переглянувшись с другими, Алекс-сан кивнул и поднялся из-за стола. Вытер руки салфеткой и качнул головой в сторону спальни Ханга-сан:

— Пойдем туда.

Едва оказавшись в комнате и убедившись, что никто за ними не проследовал, Томоши жарко зашептал:

— Тобиас-сан собирается куда-то вместе с Эдвардом-сан. К сожалению, мне не удалось выведать, куда именно. — Чувствуя горечь от того, что не знает подробностей, Томоши виновато поклонился. — Они что-то говорили о Венере, Алекс-сан. Что-то там должно растворить Эдварда-сан! Тобиас-сан имел наглость сказать, что выполняет ваше поручение! И еще что-то о новом инстансе и квесте Нергала!

Лидер задумался, потом его лицо прояснилось, он улыбнулся:

— Все нормально, Томми. Они говорили о Террастере, а у Тоби там дело — пробить нам маршрут до инстанса, о котором я узнал в Бездне. Он поставит маяк, и мы сможем туда прыгнуть. Не волнуйся, ты пойдешь с нами. Что касается Нергала, то он покровитель Утеса, это нормально. Ну, скажем так, пока нормально, а потом и с Лучезарным нам придется разбираться…

Томоши мысленно ударил себя по лбу. Точно! Как он сам не догадался? Осознав промах, он очень расстроился, но посчитал нужным поделиться и прочими опасениями по, возможно, несанкционированным планам заговорщиков. Однако Алекс-сан развеял и их, не скрывая веселья, чем обескуражил Томоши еще больше.

Гирос внутри зашевелился: «Ну ты кретин, человек Томоши! Навыдумывал заговоров, вместо того чтобы веселиться с этими прекрасными людьми! Подвинься, все равно от тебя на вечеринке никакой пользы!»

Томоши спрятался, и перед Алексом-сан вырос Гирос. Сдержанно поклонившись, он произнес:

— Гирос приносит извинения за невежество и глупость Томоши, Алекс-сан. Нет ему прощения! Вы слышали, что скоро прилетит клоун-гитарист и еще кое-кто? А потом будем запускать фейерверк!

— Не кое-кто, а стриптизерша, Томми, — улыбнувшись, ответил лидер «Пробужденных». Наткнувшись на непонимание во взгляде Гироса, Алекс-сан пояснил: — Обнаженная девушка будет танцевать под музыку, так понятнее?

У Гироса загорелись глаза.

Глава 19. Плохие новости

Вечеринку я покинул первым, так и не дождавшись фейерверков. На мой взгляд, салют — глупое транжирство, но у Эда, когда он рассказывал о своей детской мечте, было такое счастливое лицо, что я не стал озвучивать мысли.

До своих апартаментов добрел в сопровождении Роя, а там он передал меня Марии Саар. Из-за забитого до отвала желудка я еле волочил ноги, они сделались тяжелыми и непослушными, веки смыкались, хотелось спать.

Ускорение времени в Преисподней сжигало жировые запасы быстрее, чем самая адская тренировка с Хайро. Голову словно набили ватой, каждое движение отдавалось тупой болью в висках, но мне нельзя было расслабляться — от того, добуду ли я Угли Адского пламени, зависело слишком многое: судьба парней, моя собственная и всех тех, кто мне доверился, да и самих Спящих!

Общаясь с друзьями, я краем глаза наблюдал за Маликом, не скрывавшим сомнений в том, что мы выстоим под натиском нежити. Не знаю как, но я ощутил его искренние эмоции. Да, он боялся, что мы проиграем, но в этом страхе стало меньше переживаний за себя лично и больше волнений за клан. Уверен, что так не сыграешь, мне стало неловко за то, что я злился на него и хотел вышвырнуть из «Пробужденных».

Тревога барда передалась мне, и я, как никогда, ощутил, что следует поднапрячься перед финальным рывком. Лечь сейчас спать — потерять возможность попасть в Рубиновый город, так что, как говорил дядя Ник, высплюсь на том свете… э… Хотя и там не получится, Угли сами себя не добудут…

Мария подошла ко мне, осмотрела с ног до головы и сказала, приподняв мой подбородок и глянув в глаза:

— Осунулся, Алекс, глаза красные от недосыпа… На вечеринке хоть поел? Хочешь, чего-нибудь приготовлю?

Прислушавшись к себе, я качнул головой:

— Спасибо, я сыт. Объелся, больше не влезет. Да и время поджимает, пора в Дис.

— Как хоть вечеринка? — спросила Мария, преградив путь к капсуле. — Вижу, что не встряхнулся, а жаль! Это пошло бы тебе на пользу.

Неужели ей и правда интересно? Глаза вон блестят. Или просто заботится?

— Бредовая вечеринка. — Я устало улыбнулся. — Прибыл клоун-гитарист, старый и лысеющий, неубедительно кривлялся, играл на гитаре песни, которых я не знаю. Шуточки у него дебильные, уровень третьего класса, и конкурсы такие же… интересные. Тому из парней, кто его заказывал, стоит посетить психолога. С ним прилетела стриптизерша…

— Не понравилась? — заулыбалась Мария.

Видимо, она считала недовольство, написанное на моем лице. Пришлось объяснять:

— Я так понял, что никто не захотел лететь в Калийское дно. Единственная согласившаяся была не в форме, если ты меня понимаешь.

Улыбнувшись, Мария изобразила пышные изгибы:

— Такая?

— Раза в три больше. Но Тоби с Томми были в восторге. По крайней мере, когда я уходил, они спорили о том, кто первым пойдет на приватный танец. Впрочем, танцовщицы хватит на обоих, причем даже если добавить Ханга… Э… Извини, мозги не работают, несу всякий бред. Короче, досматривать я не стал, свалил, не дождавшись салюта. Пойдешь смотреть?

— Кстати! Про ваши фейерверки уже все Калийское дно знает — повылазили на крыши и ждут. Но мое место рядом с тобой, Алекс, даже если тебя в этом мире не будет.

Благодарно кивнув, я направился к капсуле. Из головы не выходило странное преображение Томоши. Когда он поделился со мной своими подозрениями и информацией о «недостойном поведении» соклановцев, а я развеял его сомнения, он будто трансформировался, сделался совсем другим человеком! Не просто его речь поменялась — он приосанился, стал выше, изменился даже голос и способ построения фраз! После нашего разговора он сделался невероятно уверенным в себе, активным — пытался шутить, вился вокруг Энико, одаривал ее неуклюжими комплиментами, не выпив ни капли алкоголя.

Впрочем, с таким бардаком в голове Томми алкоголь, думаю, не нужен. Его странная фраза о том, что «Гирос приносит извинения» утвердила меня в мысли, что в сознании Томоши Курокава действительно живут два человека, а вечное разделение на Томоши и Гироса не бзик, а правда. Это попахивало шизофренией, но погружаться в душевные проблемы новичка было последним, чем мне хотелось заниматься, — поделюсь с Хайро, пусть безопасник присмотрит за парнем.

Мысли развеялись, как только интра-гель заполнил капсулу. Мир мигнул, и я очутился в Преисподней, на лежанке в опустевшей казарме когорты. Демоны во сне свистели, храпели, хрюкали и рычали на сотни голосов.

— Так-так-так… — проговорили женским голосом.

Повернув голову, я увидел Лерру — она сидела на набитом мешке прямо возле меня. Суккуба, воплощенная мною до выхода из Диса, заставила пожалеть об опрометчивом поступке — ничто же не мешало оживить ее и Абдусциуса сейчас, после возвращения. А теперь придется объяснять, куда и как я исчезал.

Поднявшись, я осмотрелся: когорта пока дрыхла, кто-то стонал, кто-то ворочался. В полумраке загадочно блестели глаза Лерры.

Указав на выход, я направился. Беззвучно поднявшись, суккуба проследовала за мной, я ощущал кончик ее хвоста, щекочущий мне спину.

Лагерь еще спал, ставни казарм были закрыты, создавая иллюзию ночи, а часовых и дозорных в Преисподней не существовало — войны в нашем понимании здесь нет, а бои случаются только в положенное время и в указанном месте.

Снаружи нас ждало неприветливое небо, нависающее могильной плитой. Взрыкнул спящий трехголовый носорог, хрустнул камень под копытом суккубы, а где-то вдали от лагеря, в Пустоте, раздался жуткий вой, от которого стало не по себе, словно неведомая тварь обладала способностью типа Жуткого воя и сквозь расстояние насылала некое подобие Страха.

— Керрауг, — прислушавшись и втянув ноздрями воздух, сообщила суккуба. — Судя по мощи, как минимум оранжевозвездный. О чем вы хотели поговорить, декан?

— Прогуляемся, рекрут Лерра, — предложил я. — Бойцам когорты надо выспаться перед увольнением.

— Но-но, декан! Разве не вы вчера назначили меня своим заместителем? Разве я не пережила битву? — вроде бы ее тон звучал дружелюбно, но что-то в нем меня настораживало.

— На самом деле нет, не пережила, — прямо ответил я.

— И благодарна вам за то, что не поскупились и потратили хао, декан Хаккар! — звенящим голосом воскликнула Лерра. — Но… — она замолчала.

Призовое хао — шестьсот шестьдесят шесть миллионов — префект тринадцатой когорты Нисрок вчера разделил поровну между всеми выжившими. Вышло не очень-то и много — каждому досталось чуть больше двух сотен тысяч. Так что на вторую жизнь для Абдусциуса и Лерры пришлось тратить из своих запасов, разменяв желтую звезду. Любой разумный Дисгардиума за такие жертвы готов был бы служить мне до конца дней, но здесь мой поступок посчитали слабостью, недостойной демона. Похоже, звание Мягкосердечного демоноборца мне дали не напрасно.

— Что «но»? — осторожно поинтересовался я.

— Простите, декан Хаккар, но я начала сомневаться в том, что вы достойны своего места. И вообще тот ли вы, за кого себя выдаете…

— С чего такие мысли?

К тому моменту мы удалились от казармы достаточно для того, чтобы я прибил суккубу, а она и пикнуть не успела. Но мне чертовски не хотелось этого делать. Правильнее посмотреть, как она себя поведет, что расскажет — надо же знать, в чем конкретно мой промах, чем я вызвал ее подозрение. И все же, если она меня вынудит, придется оборвать ее жизнь — слишком многое на кону.

— Декан Хаккар, разрешите поговорить с вами не как с вышестоящим по званию? — Лерра нервничала, обмахиваясь хвостом.

— Разрешаю, — кивнул я и приготовился сам не знаю к чему.

— Спасибо. — Она огляделась, тяжело вздохнула, пристально посмотрела на меня, ее нечеловеческие глаза, казалось, прожигали насквозь, она словно мысленно щупала меня, поднимала, встряхивала, проверяла на прочность. И даже при этом не преминула погладить кончиком хвоста по шее. — В прошлую ночь ты тоже исчез и появился только под утро! Так что простое объяснение здесь не годится.

Вот теперь я по-настоящему обеспокоился, но спросил по возможности холодно:

— Каким было твое простое объяснение?

— Во славу доминиона, вот вы где! — донеслось от казармы, и я увидел бегущего к нам Абдусциуса. — Думал уж, что и Лерра исчезла вместе с Хаккаром!

Мое положение осложнилось. Он тоже, выходит, в курсе, что я таинственным образом пропадаю?

— Ты набрал кучу звезд в битве, так что вполне мог обрести новый талант, — объяснила Лерра. — Например, создавать разрывы в Пустоте. Но вчера, до битвы, ты тоже исчезал, а значит, этот талант уже был?

И все? Меня не разоблачили и не будут обвинять в том, что я иномирец и враг Преисподней? Значит, у демонов есть свои сюрпризы. Им неподвластна магия, но доступны некоторые способности. Узнать бы подробнее, какие именно. Слава Спящим, не придется убивать новых соратников! Дело за малым — не выдать своего облегчения, сохранить лицо, чтобы они не увидели моей радости. И помнить, что, выходя из Диса, из Преисподней я исчезаю.

— Ты меня расколола, Лерра. У меня есть такой талант — пропадать и появляться. В бою ты разве ничего подобного не заметила?

— Заметила, но списала на твою ловкость, — она снова облизнулась, покосилась на вставшего рядом Абду и открыла рот для вопроса, но я ее оборвал:

— Подробнее не расскажу, не спрашивай.

— А я заметил еще раньше, — похвастался демон. — И вообще, спасибо, что вернул нас. Вот уж не ожидал. Думал, все, конец мне настал.

— Понимаю, Хаккар… — задумчиво протянула Лерра. — У всех нас свои секреты, а пути хао неисповедимы. Как оно в ком раскроется — никому не известно. Но талант все же есть?

— Я же сказал, да! И не один. Как ты думаешь, смог бы обычный однозвездный тифлинг одолеть трех вражеских инстиг и протодемона, эмиссара Хаоса?

Наконец успокоившись, я уселся на камень. Абдусциус остался стоять, уперев руки в боки. Лерра опустилась рядом, скрестив ноги и касаясь меня коленом. Стоило в расслабленном состоянии посмотреть на ее вздымающуюся грудь, как сердце начинало частить, и я отводил взгляд. Как только окажемся в городе, первым делом куплю что-нибудь против чар суккубы! Иначе невозможно здраво мыслить!

— По правде, весь легион шепчется о твоих… талантах, — промурлыкала Лерра, то отстраняясь, то приближаясь ко мне. — Но вопросов не задают, не принято. Бойцы не обязаны докладывать о своих особых способностях, считается, что это может дать врагу преимущество в битве.

— Тогда что за претензии, Лерра?

— Претензии? — Суккуба замотала головой, стегнула хвостом по земле, подняв облачко пыли. — Нет, Хаккар, ты чего, какие претензии? Когда я сказала, что ты недостоин места декана, я имела в виду, что весь легион обязан вчерашней победой тебе! Твое место куда выше, чем какой-то декан!

— Во-во, — поддакнул Абду. — Вообще здорово, что ты с нами… Ну или мы с тобой.

Лерра продолжила:

— А теперь, когда мои подозрения оправдались, когда ты сам признал, что владеешь особыми талантами… После того как мы вернемся из увольнения, в легионе появятся три когорты «свежего мяса». И еще несколько в последующие дни, пока легион не будет полностью укомплектован. Префект Саргатанас погиб, так что трибун Урфи, замещающий его, решил воспользоваться помощью других вербовщиков из столицы.

— Знаю, Нисрок вчера объявлял, — я чуть отодвинулся от Лерры, противостоя природному магнетизму суккубы.

— Тогда ты должен знать, что нам будет нужен новый центурион, — развела руками она. — Вместо Ситри.

— А заодно легат и префект легиона, — добавил я, отмечая, что Лерра придвинулась ко мне ровно настолько, насколько я отдалился. Интересно, она умышленно меня дразнит или рефлекторно, и это у них природное? — К нам пришлют кого-то или назначат из тех, кто есть?

— Во славу доминиона новым легатом, говорят, станет бывший генерал армии Аваддон, — заговорщицки прошептала суккуба, а дальше я слышал уже сквозь звон в ушах, пришибленный новостью, будто бревном. — Он приближенный самого князя Белиала, но ему пришлось отлучиться на последние Игры со смертными, и за это время замещавший его генерал Ксавиус настолько прикипел к месту, что расставаться с ним не захотел и принялся убеждать князя, что должен остаться.

— А что Белиал? — поинтересовался я, больше размышляя над тем, способен ли мой недруг почуять неладное и как-то узнать меня.

— Князь, говорят, долго думал.

— Ксавиус — самый паршивый генерал из всех, — продолжил Абду, поглаживающий суккубу по голове; похоже, пытаясь завлечь в свои сети меня, она приманила демона. — При нем у нас пошли одни поражения, доминион уменьшился почти на треть!

— О чем говорить, если мы стали проигрывать даже Люцию! — возмутилась Лерра. — Позор, да и только. Но и Аваддон подвел князя, впервые за всю историю потерпев поражение от каких-то смертных! Хотя мог принести нам решающую победу, и мы вернулись бы на родину!

— Да уж, — вздохнул демон. — Как Белиал его вообще не развоплотил от злости?! Я бы, наверное, не сдержался.

— Начнем с того, Абду, что ты пока не дорос до того, чтобы даже говорить о таком, — пристыдила его суккуба и посмотрела на меня. — В общем, все взвесив, князь сначала вообще отстранил Аваддона от службы, но сейчас вроде оттаял и решил дать ему еще один шанс.

— Назначив легатом худшего легиона?

— Зришь в корень, Хаккар, — кивнула она. — Если все это правда и нашим новым легатом станет Аваддон, это твой шанс. Не зная личных заслуг бойцов, при назначении центурионов он, вернее, его префект, будет расспрашивать рядовых легионеров, интересоваться их мнением. Вся когорта проголосует за тебя, Хаккар, будь уверен! Мы с Абду об этом позаботимся!

Глава 20. Рубиновый город

— Спасибо, Лерра, — ответил я суккубе. Глянул на демона: — И тебе, Абдусциус.

Он врезал мне кулаком по плечу, но я не пошатнулся:

— Во славу доминиона, декан Хаккар! Глядя на тебя, легко поверить в чудеса, а под твоим руководством наша когорта станет грозой всей Преисподней!

«Возможно, — подумал я. — Вот только безопасно ли быть приближенным Аваддона?» Вспомнились длинные руки-щупальца финального босса, окопавшегося на дне Провала. Вдруг они способны дотянуться и до моей тайны? Хотелось попятиться, залечь на дно, но я должен был действовать решительно.

Мои мысли прервал сигнал — протяжный трубный рев, прокатившийся над лагерем и ознаменовавший подъем.

— Пойдемте жрать! — пританцовывая на месте и потирая руки, проговорил Абду. — А потом — увольнительная! Рубиновый город! Я знаю один кабак, называется «Хромая марилит», ха-ха! Днище то еще, но еда там вкусная, а пойло так вообще!

— Покажешь! — Лерра поднялась и похлопала его по спине. — Но наесться лучше здесь, там все-таки дороговато.

— Шутишь? Там не просто «дороговато»! — воскликнул Абдусциус. — Там трындец как дорого! На бухло бы хватило, и ладно! Призовых-то мы не заслужили!

Помимо хао за победу легион получал деньги — демоническое золото, которое, как я теперь знал, представляло собой металл, искаженный Хаосом. Вот только рекрутам его не выдавали — считалось, что в первом бою они вряд ли вносят вклад в победу, а значит, ничего не заслуживают. Так что все наши деньги — то, что Лерра с Абду взяли из дома. Со мной они поделились, строго наказав не транжирить — ибо последнее.

Мы не спеша направились к столовой, чтобы быстро позавтракать и первыми войти в портал. Меня одолело предвкушение, ведь Рубиновый город — огромный шаг на пути к победе над Чумным мором. Лишь бы те, кто сейчас замещал погибших легата Филотануса и префекта легиона Саргатанаса, выполнили обещание старого руководства.

Мои опасения оказались напрасными. Как ни странно, при всем поощряемом коварстве и вероломстве демонов, в Преисподней важно было держать слово — нам открыли портал в Рубиновый город. Причем вход был один, куда и ломанулись все толпой, а вот выходов он имел множество и в разные концы Рубинового города, чтобы мы не шастали колонной и не нервировали коренных жителей, которые, по словам сослуживцев, не особо жаловали гостей. Особенно легионеров, прославившихся грубостью, невоспитанностью и необъяснимой любовью к купанию в лавовых фонтанах.

— За руки беремся, — сказала нам Лерра. — А то потом орка с два найдем друг друга! Раскидает…

— Эх, жаль, остальные до этого не дожили! — с тоской произнес Абду. — Руперт мечтал увидеть Рубиновый город!

— И Каракапанка тоже… — добавила Лерра, помолчала, потом решительно повела нас в портал.

Мгновение в великом ничто… Сердце сжалось в предвкушении, а перед глазами кадрами пронеслись картинки воображаемого города демонов: фонтаны из лавы, мегалитические сооружения, чад, смрад, котлы с грешными душами, вопли истязаемых...

Но мир мигнул, и мы вывалились на широкий асфальтовый тротуар.

— Осторожнее, деревенщина! — Меня толкнула в спину визгливая демоница. — Поналетели тут! Город, между прочим, не резиновый!

— Извините, — бросил я в спину местной жительнице.

Посмотрел ей вслед — она шагала прочь под руку с, очевидно, подругой-суккубой, одетой в коротенькое черное платье, хвост ее украшали мерно позвякивающие кольца из хаотического металла. Э… Я точно в ад попал?

Рядом что-то прошелестело, заставив обернуться на источник звука. Я глянул и ошалел — мимо нас на бешеной скорости проносились… Автомобили! Угловатые, чадящие, пыхтящие, но самодвижущиеся! Ехали в шесть рядов, текли рекой! А отражались они в небоскребах из стекла, хаотического металла и бетона! Бреда добавляло воздушное столпотворение крылатых демонов над улицей.

Первым впечатлением от Рубинового города было: «Я в реале! Но попал на сто лет назад!» Куда ни глянь, повсюду, как лес, небоскребы! Над лавками и магазинами светились неоном бегущие строки, яркими красками манили витрины. На гигантских экранах, закрепленных на небоскребах, вспыхивали рекламные ролики: обворожительно улыбались полуголые суккубы, рекламирующие товары, а эталоном мужской красоты были старые демоны, мощные, круторогие и огнедышащие. Один из таких с большого баннера, висящего напротив меня, хвалил спрей для рта, от которого выдыхаемое пламя приобретало синеватый оттенок: «Признак вашей силы и власти».

Экраны поменьше, расположенные у, видимо, остановки общественного транспорта, транслировали яркие эпизоды из последних битв Большой игры. Все как в реале, если бы не сюрные персонажи, толпящиеся на остановке, облаченные во вполне человеческую одежду. Сатир в кожаном жилете, белой рубахе, и брюках со стрелками шумно зевал, изрыгая облачка дыма. Суккуба, одетая в мерцающий брючный костюм в обтяжку, листала… журнал! Мимо прошла, ковыляя, престарелая демоница с рогами, напоминающими натруженные стволы скрюченных деревьев. Разработчики сто пудов ностальгировали по двадцатому веку, создавая такую Преисподнюю!

Между ожидающими сновал чертенок в закатанных штанах, подвязанных веревкой, и голосил:

— «Вести доминиона»! Неожиданная победа нашего тринадцатого легиона! Шестой легион Азмодана повержен! Празднуйте! Кто выиграет в следующей битве Большой игры? Комментарии генерала Ксавиуса! Интервью с Горгором, первым инстигой проигравших!

На тонких рожках чертенка красовалась желтая звезда. Причем в нежном возрасте что бесы, что черти похожи на тех, которых рисуют в книжках, но, матерея, они все больше напоминают тварей из фильмов ужасов: милые пятачки превращаются в носы с вывернутыми ноздрями, острые зубки — в клыки.

— Хотят ли господа легионеры приобрести «Вести доминиона»? — проблеял чертенок, тряхнув стопкой газет и заглянув мне в глаза. — Всего пять золотых!

Абдусциус принял грозный вид и топнул копытом:

— А ну кыш, мелочь пузатая!

Чертенок уже собрался убежать, но я остановил его, взял газету, рассчитался. Потрогал страницы — хаотическая кожа! Ну дела, бумага-то здесь, очевидно, не прижилась — все вокруг пламенем пышет…

— Делать нечего? Хаккар, да на эти деньги можно было взять две кружки первоклассного пойла! — возмутился Абдусциус, сердито глядя на газету. — Ну и на кой эльф тебе это?

Лерра погладила его по щеке кончиком хвоста, нежно произнесла:

— Ну Абду, ну не сердись… Наш декан ни разу не был в большом городе. Так ведь, Хаккар?

— Так! — кивнул я, вертя головой по сторонам.

— Тебе ведь нравится? — спросила она, я оставил вопрос без ответа. — Ну конечно! Он в восторге.

— В диком, — сказал я.

В чем-то она была права, но восторг граничил с замешательством. Рубиновый город оказался совсем не тем, что я ожидал увидеть. Я ударил копытом тротуар — ну точно асфальт. Или что-то похожее!

Если я верно помню прочтенное в книге Теланда, у них изобретены паровые двигатели. Запрокинув голову в поисках какой-нибудь летающей штуковины типа дирижабля, я ничего не обнаружил. Зато заметил, как подъехал общественный транспорт — самый натуральный омнибус из позапрошлого столетия, только на колесах: похожий на пучеглазую гусеницу, длинный, с какими-то деформированными рожками, между которыми пробегали ветвистые разряды.

Демоны ломанулись внутрь, а когда «омнибус» тронулся, следом побежали бесята, прыгнули на подножку и принялись корчить рожи многорукой марилите. Змееженщине было никак не втиснуться в битком набитый транспорт.

Если реальность Нью-Йорка конца пятидесятых годов двадцатого века наложить на усовремененный стимпанк и щедро сдобрить мистикой, то получится местная столица.

— Клык даю, Хаккар стимеров раньше не видел! — хохотнула Лерра. — Ведь так, Хаккар?

— Это магия! Как они… э… за счет чего передвигаются? — Машины, то есть стимеры, носились со скоростью, которая даже в моем мире считалась бы высокой. — Пар?

— Пар и крупинки хао, называется топливо, — снисходительно ответил Абдусциус. И повторил для деревенщины-тифлинга: — То-пли-во.

Покрутив головой, я нашел источник света. Высоко-высоко, на шпиле, наверное, десятикилометрового небоскреба, сияла и слепила ярко-белая точка. Были бы здесь облака, шпиль бы скрылся за ними.

— Это Уголь Адского пламени, декан, — довольно рокотнул демон. — Где-то чуть ниже в том же здании живет наш князь, во славу доминиона, Белиал.

Первым порывом было взлететь за Углем, но я опомнился. Вытащу его, и что дальше? Можно ли отколоть от него кусочек? Как потом рвать когти отсюда, пока за мной не устремилась вся Преисподняя и четыре князя?

Пока мы здесь, понаблюдаю, порасспрашиваю об Углях у своих подчиненных, может, чего и придумаю.

— Хаккар, так и будем стоять на месте? — прошептала в ухо Лерра. — Может, прогуляемся? Сувениров купим, потом посидим в баре. А если ты вздумаешь рвануть в бордель — обижусь, ведь у тебя есть я!

— Отставить нежности! — рявкнул я. — Где здесь что интересное?

— Смотрю, тебе тут все любопытно, — уже на ходу сказал Абду. — Только пялься поменьше, а то нарвемся на неприятности. Не знаю, как у вас в глухомани, а тут ценят личное пространство, а потому не принято друг друга в открытую разглядывать.

— У нас в глухомани все друг друга знают, все со всеми здороваются, — проговорил я, поглядывая на небоскреб с Углем, к которому мы шли.

На перекрестке мы остановились за спинами других демонических пешеходов, дождались сигнала, я так и не понял какого, машины остановились, и пешеходы хлынули через дорогу. С другого конца трассы двинулся встречный поток. Когда мы поравнялись с ним, местные заметались, завизжали, и к нам бросился черт-подросток с сумкой в руках, ввинтился в поток, боднув Лерру рогом. Она ойкнула, выругалась, попыталась пнуть его под зад, но не успела.

— Держите вора! — взревели в толпе.

— Сумочка! — воскликнули женским голосом.

— И у меня!

— Лови его! — крикнули уже в нашем потоке.

Демоны из встречного ринулись к нам, образовалась свалка, кто-то упал, кто-то выругался, меня оттеснили от Лерры и Абду, и я сообразил, что это шанс сделать вид, что потерялся, а самому сгонять к Углям и разведать, реально ли их умыкнуть.

Попятившись, я вернулся на тротуар, влился в толпу гомонящих демонов, пытающихся поймать воришку, ушел в Скрытность, затем — в Ясность. Затаился, дабы убедиться, что никто меня не заметил, проверил, не слишком ли выделяется моя тень — все было нормально. Нашел взглядом замершего Абдусциуса с разинутым ртом. Лерры за головами местных видно не было, но суккуба тут не растеряется, девчонка-то боевая.

Мысленно помянув Спящих, я взлетел вдоль небоскреба, глядя на стремительно отдаляющиеся рогатые макушки, потом с замирающим сердцем устремился к цели — шпилю, сияющему Углем Адского пламени.

Пока летел, подумал о том, что желательно все-таки отколоть кусок, потому что если забрать Уголь целиком, местные неписи погибнут…

Что? Я снова начал думать как демон! Бездна, неужели Хаос внедрился в меня? Ну конечно, я ведь полон хао! Причем не тифлинг Хаккар, а именно я, имитирующий его! Но все же нужно придумать способ, как вернуть артефакт в Преисподнюю, когда он выполнит свою функцию, ведь демоны — такие же разумные, а Дисгардиум — их родина. Да, рогатые, на взгляд смертного, жуткие и кошмарные, со своими порядками и обычаями, но по большому счету — ничем не превосходящие жестокостью и абсурдом представителей темных рас. Огры, к примеру, съедают своих детенышей, если те родились слабыми.

Тем временем я долетел. Подозревая, что резиденция Белиала охраняется и, возможно, вокруг нее имеется что-то типа факела Истинного пламени, я в Ясности облетел небоскреб, стоящий особняком. Неужели никого нет и все так просто?

В чем подвох? Возможно, отсутствие видимой охраны связано с тем, что местным и в голову не придет воровать Уголь. Это же как украсть солнце — себе хуже сделаешь! Видимо, потому его и не стерегут, как и казармы, пока воины спят: Диабло, Белиал, Азмодан и Люций не задаются целью навредить друг другу, для них главное — максимально прокачать армию, оставить только лучших из лучших.

Так что, возможно, подвоха и нет. Еще раз осмотревшись, я вышел из Ясности, сбавил скорость и устремился к шпилю. Глаза пришлось зажмурить, потому что от сияния, казалось, выжигает сетчатку, но даже так пришлось еще и рукой прикрыться.

Тарц! — я налетел на невидимую преграду силового поля. Меня долбануло мощным разрядом и вышибло из Скрытности. Отражение вернуло урон, но незримый купол выстоял, по нему прокатились огненные всполохи. Стены здания завибрировали, где-то внутри раздался тревожный гул.

О-оу… Кажется, сейчас летающего любопытного тифлинга обнаружат. И хорошо, если не сам князь Белиал!

И что делать? Цель была так близко, казалось, руку протяни — и вперед, на Холдест! Но глупо ожидать, что настолько жизненно важный артефакт останется без защиты.

Придется отступить и поискать еще варианты.

Уйдя в убыстрение, я бросился к своим, пока не слетелась стража. Лерра и Абдусциус вряд ли успели опомниться, для них и минуты не прошло. Зато охраняющим Белиала хватило мгновения, чтобы поднять тревогу. Воздух завибрировал от протяжного сигнала, искаженного убыстрением.

Опустился я в том же месте, где стартовал, прижался к стене. К тому моменту толпа только перешла улицу. Возле меня застыл чертенок с выпученными глазами, волокущий мешок, видимо, с украденными сумками. Не выходя из Ясности, я рванул к нему, забрал добычу, вернулся на место и проявился.

— …кар! — донесся рев Абду. — Ты где?

— Хаккар! — кричала потерявшая меня суккуба.

Я отыскал взглядом молодую демоницу, сокрушающуюся, что у нее украли сумку, высыпал себе под ноги содержимое мешка: два ридикюля, четыре браслета, — и заорал:

— Эй, во славу доминиона! — Все повернули головы, я указал себе под ноги. — Вор обезврежен, разбирайте, где чье. — И скользнул в сторону, позволяя хозяевам расхватать свои вещи.

Ко мне подбежали соратники.

— Думали, ты потерялся, — выдохнула суккуба. — Или затоптали тебя.

— Или Проклятые инквизиторы взяли! Или пацифисты прибили, не любят они легионеров, — добавил версий Абду. — Протесты против Большой игры им не помогли, князь всех развоплотил, так что они перешли к терроризму против армейских!

— Да все в порядке, — пожал плечами я. — Кинулся за вором. Поймал. Это было нетрудно. Вон…

Благодарная демоница, получившая назад сумочку, подбежала и уставилась на меня взглядом, в котором благодарность смешивалась с удивлением:

— Спасибо тебе, тифлинг! Я хотела бы отблагодарить тебя за мужество и представить к награде…

Хлопая крыльями, над нами пронеслись чудовищные адские виверны, закованные в броню. С таким размахом крыльев они могли бы накрыть весь легион. Проводив их взглядом, я увидел, что направляются они к резиденции Белиала.

— Это было нетрудно, — улыбнулся я, наблюдая, как возле шпиля скапливаются высокопоставленные демоны, и спросил у своих: — Что там происходит?

— Наверное, учебная тревога. Князь проверяет бдительность рубичей, — предположила Лерра.

— Рубичей?

— Да, так называют жителей столицы.

А тревога-то не учебная, самая что ни на есть боевая! Захотелось поскорее отсюда убраться, ведь возможны проверки, досмотры или что тут у демонов в ходу? Да что угодно может быть.

Потому я обратился к Абду:

— Ты говорил, где-то тут можно выпить и перекусить…

— Это там, — демон махнул налево.

Лерра потерла руки и затанцевала на месте:

— Здорово, как раз по аллее пройдем! Всегда мечтала увидеть Парк Белиала своими глазами!

Глава 21. Проклятая инквизиция

Парк великого князя меня удивил. Он был словно из другой реальности: фигурные каменные изваяния, излучающие зеленое, голубоватое или белое мерцающее свечение. Лавовые фонтаны, перед извержением выплескивающие искрящуюся пену, в которой резвилась малышня разных демонических рас и юный рокотанк размером с Абду, от которого разбегались остальные дети, не признавая в нем равного.

— Оба! — развязно воскликнул незнакомый могучий лысый демон с тройкой оранжевых звезд. Он был по пояс гол и ковырялся двухметровым клинком в зубах. — Эй, доходяги, из какого легиона?! Назовитесь!

— Тринадцатый легион, тринадцатая когорта! — хором ответили мы.

— А, свежее мясо! Слышал, у вас там какой-то боец есть, который на соплях стыбрил Ставку Азмодана и сумел донести до базы! Есть такой?

— Да вот же он! — радостно завопила Лерра, подталкивая меня к амбалу. — Тифлинг Хаккар! Самый быстрый инстига во всей Преисподней!

— Во славу доминиона! — изумленно ахнул лысый. — Иди сюда, парнишка, я тебя расцелую! А то думал, как со службы ушел, нормальных бойцов у нас и не осталось!

Я несмело приблизился к этой горе мышц, испещренной шрамами, и демон, закинув клинок за спину и дохнув огненным перегаром, стиснул меня в объятьях. Будь на моем месте настоящий Хаккар, демон бы его раздавил. Я же, смирившись, просто ждал, когда ветеран изольет свои чувства и закончит меня лобызать. Все лицо исслюнявил!

— Силен, братец, силен! — Он с уважением потрогал мои плечи, сжал их. — Крепок, хоть и вонючка!

— Э! — взбрыкнул сзади Абду. — За языком следите, уважаемый!

— Да ладно вам, ну воняет и воняет, что такого? У меня у приятеля, помню, от копыт несло похлеще, и ничего, сто лет вместе отслужили, в одной казарме на соседних кроватях спали! — Он взял мою голову мозолистыми лапами, посмотрел в глаза и спросил: — Как тебя зовут, братишка? Кто по званию?

— Хаккар, декан в тринадцатой когорте тринадцатого легиона!

— Вот что я тебе скажу, декан Хаккар. Я бы половину хао отдал, чтобы посмотреть своими глазами на твой подвиг! По хаовизору, сам понимаешь, не то… Но знаешь что? Центуриона девятой когорты первого легиона За’Ведеву знают даже во дворце Белиала, а некоторые мои друзья все еще служат во славу доминиона. Я замолвлю словечко, чтобы тебя не затирали, а то знаешь… Тифлингам ходу нигде не дают, считают вас нечистыми… Это неправильно! Если ваш брат весь такой, как ты, то я… я…

Руки демона За’Ведеву разжались, он не нашелся, что сказать еще.

— Бывай, — тихо буркнул он и пошел к фонтану.

Пожав плечами, мы двинулись дальше — мимо лавового озерца, спугнув стайку костяных ящериц, плюхнувшихся в магму и высунувших морды с алыми глазами.

— Просто восторг, ребята, — сказал я, думая, что этот парк больше всего соответствует моему представлению о Преисподней.

— А то! — с гордостью ответил Абдусциус, словно сам его построил.

Я остановился напротив перевернутой каски, стоящей на постаменте, откуда тянулись черные руки.

— Это памятник греху смертных, — объяснила Лерра и вдохновенно прошептала: — Да не иссякнет сосуд скверны в душах смертных!

Миновав парк, мы обогнули небоскреб и направились к таверне, о которой рассказывал Абду.

За неприметной дверью оказался длинный грязный коридор, а за ним — помещение, похожее на орочью таверну в Шаке: все в зеленовато-бурых тонах, пол стилизован под дерево, потолок выкрашен ядовито-синим, в центре скалится черное солнце, символизирующее Мардука Сумрачного, а в стенах вылеплены отвратные твари, в которых с трудом узнавались эльфы, люди, орки, тролли, гномы, хоббиты, минотавр и два кентавра. Почти все столики были заняты.

— Ну вот мы и в «Хромой марилит». Правда, тут отвратительно? — довольно осклабился Абду. — Говорят, в Дисгардиуме такие же таверны один в один!

— Ага, — радостно закивал я. — Наверное, у них так. Никто ж там не был.

— Фамильяры смертных чернокнижников бывали, рассказывали. Один такой эту таверну и открыл!

Нервно подергивая хвостом, Лерра огляделась и сказала:

— Мерзко-то как. Спрашивается, и зачем нам туда? В Дисгардиум их. Нам и в Преисподней неплохо.

— Тут собираются только отморозки, — похвастался Абду, занимая один из немногих свободных столиков в углу, и хохотнул: — Такие как мы!

Мы заняли места, Лерра недовольно покрутила в руках стоящее на подставке не изобилующее разнообразием меню и зачитала вслух:

— «Тартар из человеческой печени»… «Глаза эльфа, маринованные в лавовом уксусе»… «Вяленый окорок хоббита»… Это что вообще? Откуда мясо?

— Да это просто названия такие, — разочарованно сообщил Абду. — На самом деле обычная адская свинина да говядина.

— Ну допустим, — хмыкнула суккуба. — А цены?! Мои глаза при виде них сами чуть не стали маринованными!

— Так мы же не жрать пришли! — пожал плечами демон. — Посидим, как богатые черные демоны, выпьем нормального пойла. Закуски только возьмем… Декан, ты что будешь?

— Абду, я полностью доверяю твоему вкусу, — сказал я. — Закажи мне то же, что и себе.

— И мне то же, ладно уж, — поморщилась Лерра. — Ну и… эльфятник!

— Вот это очень вкусно! — Абдусциус ткнул в строчку в меню. — «Язык брехливого гоблина»! В остром соусе. Из пойла рекомендую «Кровь жертвенного младенца». — Он махнул рукой. — Эй, подавальщик!

Возле столика образовалась молоденькая суккуба в маске, наверное, эльфа: нос, как у Пиноккио, острые уши и колпак. Абду озвучил заказ, а я спросил:

— Когда мы уходили, у резиденции Белиала была толпа сильных демонов. Неужели на него кто-то напал? Кому это нужно? Бессмыслица ведь.

— Бессмыслица, — кивнул демон. — Никто в Преисподней и никогда не может попасть внутрь резиденции князя без приглашения. Слышал, водят экскурсии на первый уровень, но…

— Постой! — встрепенулся я. — То есть в саму резиденцию можно? На экскурсию?

— Ну да, водят. Туристы со всего доминиона съезжаются, да и с других тоже. Только все равно у нас столько башлей нет! — Лерра успокаивающе погладила меня по руке. — Видела рекламу — двести золотом с демона! Это удовольствие только для богатеньких.

Я присвистнул, размышляя, как достать двести золотых, но Абду предложил альтернативный вариант:

— Можно и бесплатно, и выше, — воодушевленно зашептал демон. — Можно…

Он прервал речь, когда официантка принесла еду и поставила графин с красным пойлом и кружки объемом, наверное, в пинты три.

Дождавшись, пока она уйдет, Лерра развила тему, которую не закончил Абду:

— Не переживай, Хаккар, и на нашей улице разобьется повозка с подарками проклятого Кх’Рауса! Заработаем, сходим на экскурсию!

— Погоди, мне кажется, Абду хотел предложить что-то еще.

Я посмотрел на демона, тот пожевал губищами и рыкнул:

— Да, хотел! Вы только не смейтесь!

— Давай уже, выкладывай! — потребовала суккуба.

Демон, разливающий по стаканам дымящееся пойло, смутился, потом пригрозил:

— Короче, кто засмеется, с тем я больше бухать не буду! А мысля вот какая: великий князь всегда обращает внимание на боевые успехи легионов, на отличившихся бойцов. Помните, когда первый легион одержал три победы подряд, князь пригласил всех центурионов к себе и выдал по миллиарду хао из личных запасов?

— Ты к чему клонишь, дурачок? — насмешливо спросила Лерра. — У нас легион, который и до того был худшим, лишился двух третей личного состава. Когда доберем народ, станет сплошное «свежее мясо»! Какие «три победы подряд», окстись!

— А я верю в Хаккара! — упрямо заявил демон. — Чем орк не шутит? Наш декан — тифлинг с сюрпризами, в его способностях сам огр ногу сломит!

— Точно свихнулся, — пожаловалась мне Лерра, хотя глаза ее смеялись. — Эх, гоблин меня попутал с вами двумя связаться! Ладно-ладно, шучу. Я тоже в тебя верю, Хаккар! И давайте уже, пока пойло не замерзло, выпьем! Выпьем за то, чтобы наш легион стал великим!

— Чтобы каждый считал честью служить с нами во славу доминиона! — добавил Абдусциус.

— Во славу доминиона! — воскликнул я и поднял свою кружку.

Похоже, самый безопасный путь к Углям — делать военную карьеру в армии Белиала.

Лишь бы Аваддон меня не узнал.

***

Что-то неуловимо изменилось. Бросило в холод, сердце затарабанило. Шерсть на загривке моего тифлинга встала дыбом, по предплечьям поползли огненные мурашки. Таверна «Хромая марилит» будто погружалась в незримое болото: Абду продолжал раскрывать рот, что-то говорить, но голос его постепенно стихал, смех Лерры становился приглушенней, как и гомон в таверне, краски блекли, и я даже решил, что сработало Божественное озарение, потому что внешние эффекты были схожи…

Вот только это не походило на спонтанную активацию классового навыка. Крак! Внезапно крыша будто треснула, развалилась на две части, и таверна оказалась под открытым небом! Неведомая сила просто испарила часть здания над нами, срезав стены чуть ниже потолка! Огромная люстра, висевшая в центре помещения, рухнула, придавив сатира, раззявившего пасть и не успевшего удрать. Мои бойцы ошарашенно отвесили челюсти, заозирались. Лерра что-то крикнула, но все так же беззвучно.

— Именем великого князя Белиала! — В звенящей тишине раздался зычный бас. — Это специальная операция Проклятой инквизиции! Всем сохранять спокойствие и оставаться на своих местах!

Владелец голоса не протиснулся бы под потолок, даже если бы скрючился в три погибели — он был чудовищно огромным и размерами превосходил рокотанка Нисрока. Его нижняя челюсть, украшенная клыками — такими гигантскими, что проткнули бы любого из нас насквозь, — выступала вперед, намекая на то, что его предки были из орков, вывернутые ноздри выдыхали огонь, над глазами нависали роговые пластины, бугрящиеся на лбу, а с затылка и ниже переходящие в костяной гребень.

Видимо, потому всю верхнюю часть здания и снесли — не знаю, навсегда или только на время операции. Демон просто сюда не влез бы.

Склонившись над нами, он позволил рассмотреть свои характеристики:

Данталиан, демон

Проклятый инквизитор, доминион Белиала

Красные звезды: ✪✪✪✪✪✪✪✪✪

Оранжевые звезды: ★★★★

Желтые звезды: ✫✫✫

Белые звезды: ✩✩✩✩✩✩

Рядом стояли его чуть меньшие коллеги-инквизиторы, которые все равно были много выше Деспота и носили не менее шести красных звезд. Один из них, бес, так заматерел, что сравнялся размером с демоном. Одеждой им служили огненные мантии — языки пламени стекали с кончиков рогов и струились по спинам, заменяя плащи.

Единственным объяснением происходящего могла быть моя попытка подлететь к Углю Адского пламени. А значит, эти демоны явились за мной!

Я попытался вскочить со стула, но не смог. Без всяких предупреждений меня, как оказалось, припечатало Решением Проклятого инквизитора, которое не только парализовало, но и снизило все мои показатели до значений, близких к нулю. Убойный дебаф, но мне не привыкать быть тряпичной куклой.

Полет! Ясность!

Я рванул вверх… и остался на месте. Ничего не вышло. Тело не шевельнулось. Со всеми своими миллионными забагованными характеристиками я не мог даже чихнуть, скованный Решением.

Данталиан перенес одну ногу через зал, встал, сложив руки на груди, и начал буравить взглядом каждого посетителя таверны, переходя от одного к другому. Лерра, которую дебаф застал задравшей голову, смотрела на ту часть проклятого инквизитора, что зависла над нами, и нервно облизывалась.

— Вот он, Данталиан, ты не туда смотришь, — лениво и безразлично произнес стоявший рядом инквизитор-бес. Он был вне моего поля зрения, но голос звучал устало, как у демона, повидавшего все, а оттого потерявшего интерес к жизни. — Нарушитель прямо под тобой. Вонючий тифлинг замарался, коснувшись…

— Знаю, Рофокал! — огрызнулся Данталиан и перевел взгляд на меня. — Именно просыпавшиеся частицы палладиума и привели нас сюда… — Проклятый инквизитор оскалился, выпустив облако дыма и жара, указал на меня пальцем: — Ты! Тифлинг Хаккар, ты обвиняешься в попытке проникновения в резиденцию великого князя! Приговор: окончательное развоплощение! Приводится в исполнение немедленно!

— Данталиан, ты кое-что упустил…— заметил Рофокал.

— И что же я упустил?

Не ответив, Рофокал начал уменьшаться. Сравнявшись ростом со средним огром, он приблизился, склонился и внимательно вгляделся в меня, позволив себя рассмотреть. Я обнаружил кое-что, чего до того не заметил, — его глаза не полыхали огнем, не напоминали тлеющие угли, а были необычайно ярко-зелеными.

— Присмотритесь к его сути, коллеги, — посоветовал Рофокал и прищурился, его взгляд, казалось, проникал в самую душу.

Данталиан и другие инквизиторы также уменьшились, вытянули шеи, задвигали вывернутыми ноздрями, обнюхивая меня. Я задержал дыхание. Даже нос Хаккара уловил исходящий от этих демонов тошнотворный запах, отчего все съеденное и выпитое поднялось к горлу.

— Видишь блеклый отсвет? — Рофокал проткнул когтем мне грудину, ковырнул в ране. Кровь и частицы хао влились в его палец. — Под этой плотью скрывается нечто такое, отчего любой истинный демон забыл бы обо всем, воспылав жаждой сокрушить тифлинга. Он не успел накопить достаточно хао, чтобы сокрыть Врага. Думаю, если хорошенько поскрести, окажется, что он вовсе никакой не тифлинг, а…

Он сделал паузу, которая затянулась, и Данталиан заговорил раздраженно:

— Уважаемый Рофокал! Ваш опыт незаменим, как и ваше чутье. Но все же напомню, что операцией руковожу я! Если вам есть что сказать, говорите!

— О, поверь, юный Данталиан, мое молчание не преследовало цели создать интригующую паузу. Я размышлял о том, как этот недотифлинг обрел частицу Врага. Ведь ты ее видишь?

— Вижу… Теперь вижу, — признал тот. — Но к чему вы клоните?

— Согласно Демоническому пакту, ни один демон не может ступить в Дисгардиум в собственной плоти. Но мы все же там бываем, воплощаясь по призыву смертных чернокнижников или желающих продать душу. Хао там нет, и мироздание, пытаясь воссоздать демона, использует подручные материалы. Как бы ни были противоположны Хаос и Упорядоченное, они лишь отражения друг друга, поэтому мироздание использует в воссоздании нового обличья демона частицы Врага.

— Воплощение тифлинга побывало в Дисгардиуме и как-то проникло в Преисподнюю? Но куда делся оригинал?

— Нет-нет, это не тифлинг, — оживился Рофокал. — Это смертный… Смею предположить, что смертная тварь, скрывающаяся под маской тифлинга, убила воплощение кого-то из призванных высших демонов и овладела осколком его сущности. Возможно, использовала его для создания артефакта или части доспехов. Такое случалось и раньше, но… — Старый демон замолчал, полыхнул пламенем. — Душа, сохранившая свойства тела… Поразительно! Думаю, Белиал заинтересуется этим смертным и тем, как он сюда попал.

— Не заинтересуется! — рыкнул Данталиан, протягивая ко мне чудовищную руку. — Этот тифлинг или нетифлинг, да кем бы он ни был, нарушитель, посягнувший на собственность великого князя! Приговор мною объявлен и будет приведен в исполнение немедленно! — Он сжал меня в кулаке, поднял перед собой. — Проклятая инквизиция не отменяет своих решений! Во славу доминиона!

Кости, спрессованные чудовищным давлением, хрустнули, и тифлинг Хаккар немедленно развоплотился.

Последнее, что я увидел, — взгляды Абду и Лерры, в которых шок смешивался с ненавистью.

Вы мертвы.

До перерождения 9… 8… 7…

И все исчезло. Или исчез я.

Конец восьмой книги

Данный текст был приобретен на портале Литнет

Content

Сугралинов Данияр Саматович Враг Преисподней

Дисгардиум 8. Враг Преисподней

Краткое содержание предыдущих книг

Пролог. Лиам

Глава 1. Непростые решения

Глава 2. Лунная роща

Глава 3. Внутренние демоны

Глава 4. Двойные стандарты

Глава 5. Высший легат

Глава 6. Синергия

Глава 7. Пры-ы-ыжок!

Глава 8. «Угрозы» в деле

Глава 9. Смотритель

Глава 10. Выброс духа

Глава 11. Боги не заинтересованы в справедливости

Интерлюдия 1. Хаккар

Глава 12. Рога и копыта

Глава 13. Таков путь демона

Глава 14. Великий исход

Глава 15. Свежее мясо

Глава 16. Испытание битвой

Глава 17. Во славу доминиона!

Глава 18. Больше огня

Интерлюдия 2. Томоши

Глава 19. Плохие новости

Глава 20. Рубиновый город

Глава 21. Проклятая инквизиция