Елизавета Шумская

Пять камней

Часть первая

Предсказание Стонхэрма

Передышки в бедах и войнах запоминаются надолго, а это была именно передышка.

Вера Камша «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд Смерти. Рассвет».

Ива в сопровождении Златко, Калли и Грыма вернулась в Стонхэрм за неделю до занятий. Еще через пару дней прилетела Дэй, довольная, с увеличившейся поклажей и рассказами о том, как чудесно провела лето. Правда, узнав, что Эрил с компанией тоже приехали в Каменный город, быстро свернула эпическое повествование о схватке с горным великаном и испарилась куда-то по направлению к казармам. Конечно, ее оборотень тоже прибежал с товарищами. А вот Ло не явился даже к началу занятий. Знахарка как-то сразу осознала, что и спросить-то о вампире не у кого. Друзей его она не знает, родственников тем более. Учителя ничего не скажут. Правда, в первую неделю осени пришло письмо от этого паршивца. Мол, семейные дела еще не разрешились, вынужден задержаться.

Удивительным для девушки стало и то, что когда она озвучила приятелям свое возмущение по поводу пропавшего возлюбленного, парни как-то странно переглянулись, но даже после допросов с пристрастием, то есть с Дэй, только очень убедительно разводили руками. Сразу видно – врут. Нагло, прямо в глаза – и правды не скажут. Впрочем, подозрительное молчание друзей быстро выветрилось у Ивы из головы – начались занятия в Университете. Как-то неожиданно оказалось, что с прошлого года вся их компания помнит очень мало, уж точно не в том количестве, которое устроило бы преподавателей. Если с магией еще куда ни шло, то всякие более-менее теоретические науки напрочь выветрились из головы даже у эльфа. Вообще, надо отметить, что после летнего отдыха взяться за учебу оказалось на удивление трудно. Златко пришлось приложить все свои лидерские таланты, чтобы заставить своих друзей работать. Впрочем, пара «двоек» от преподавателей тоже помогли.

Получил их, как водится, Грым. На уроке не поделил что-то с соседом и заехал ему по уху, в наказание Фей спросил что-то по темам прошлого года – и «пара» в кармане. Вторая «двойка» досталась бурчащему троллю на следующем же уроке по истории. Повторяли войну с существами с Гор Пред Вечными Снегами. Память о ней в народе сохранилась стойкая, но студенты особенно ненавидели этот период. Битвы, даты, фамилии, количество участников, размер потерь, вооружение, стратегии, бесконечные географические названия – где бои шли, что потеряли, что завоевали – разве все это можно упомнить? Это в балладах хорошо, а попробуй все с точностью до дня выучить. Из всего этого Ива более-менее уверенно могла воспроизводить итоги и имена главных полководцев. Дэй – основные сражения. Златко – рассказать про каждую битву. Калли – припомнить рассказы очевидцев-эльфов. Грым – только послать всех по-тролльему. Впрочем, почти все сокурсники были с ним солидарны.

После истории предлагалось медитировать, обычно в это время Грым бессовестно дрых. Но сейчас не мог успокоиться.

– Да угомонись же ты наконец! – не выдержала Дэй. Она привычно висела вниз головой на балке, но в этот раз почему-то держась только одной лапой, сведя ладони вместе на уровне груди. – Невозможно сосредоточиться.

– Да, Грым, – поддержал ее Златко, с интересом наблюдавший за гаргульей. – Можно подумать, ты «пар» никогда не получал.

– Да я не про это…

– А про что? – неожиданно заинтересовался Калли. Этот вот всегда медитировал! По крайней мере, если разговор или происходящее в зале не становились слишком уж интересными.

– Да ерунда, – отмахнулся тролль с совершенно несвойственным ему смущением.

Если до этого момента шанс утаить что-то от друзей еще был, то после этой реплики в тролля вцепились мертвой хваткой.

– Да вот подумалось тут… – наконец сдался он. – Живешь вот так, воюешь, может, даже подвиги совершаешь, а через пару веков помнят тебя только зануды да эльфы!

– О-о-о… – поразилась глубине тролльей мысли Ива.

Калли тоже с удивлением воззрился на приятеля.

– Я не зануда! – возмутился Златко.

– Зануда-зануда, – не согласилась Дэй со своей высоты. Бэррин кинул в нее учебником по монстрологии. Гаргулья его легко поймала, открыла на странице с упырем, которого почему-то нарисовали с длинным высунутым языком, и показала ее Синекрылому. Засмеялся даже Калли.

– А меня вот всегда мучил вопрос, – протянула Ива. – Вот читаем мы все эти… следствия, предпосылки войн или каких-то там событий… А вот бывает ли так на самом деле?

– В смысле? – не понял Златко.

– Ну вот… – девушка замялась. Она и для себя не могла толком сформулировать мысль, а вслух ее объяснить вообще казалось нереальным. – Я вот слышала, что перед бедствиями всякими вроде извержения вулкана или перед цунами животные массово уходят из опасного места. Даже ведуньи и шаманы что-то такое чувствуют. Но не все. Вот маги уже в большинстве своем ничего не ощущают. Что уж об обычных людях говорить? Однако ведь война – это тоже бедствие. Только немного другое. А много ли мы видели уходящих от нее, хм, заранее? Не когда уже войска у границы стоят? То есть мне интересно, наблюдают ли люди вот эти предпосылки, которые мы по истории учим? А если они их видят, почему не пытаются уйти подальше? Или никаких предпосылок на самом деле нет? Их позже такие умники, как Златко, придумывают?

– Да вы издеваетесь! – вновь возмутился Бэррин.

Дэй открыла страницу с кривляющимся анчуткой и показала ее друзьям.

– А мне нравится этот вопрос, – прожурчал дивным голосом Калли. – Действительно нравится. Я так понимаю, ты считаешь, что их нет?

– Не знаю, если честно, – Ива пожала плечами, откинув назад светлые волосы. – Может, и есть, просто они таковы, что люди не обращают на них внимания.

– Пока не становится слишком поздно, – закончил ее мысль эльф и кивнул, будто соглашаясь.

– Давайте подумаем, – решил реабилитироваться Златко. – Вот мы знаем, что, вероятно, скоро война с Миугарией. Видим ли мы предпосылки?

– Когда назревала война с Кошками, – тихо заметила знахарка, – мне казалось, что знаки везде. В трактирах говорили про обозы, закупки для армий. Наемники туда тянулись. Да и вообще… – она неопределенно махнула рукой.

– Там ты была напрямую завязана с Главой Кошек, – покачал головой Бэррин. – Это не совсем то. Да и это уже, скорее, признаки, чем предпосылки.

– Может, пройтись по трактирам и послушать, что говорят? – ухмыльнулся Грым, который не умел долго быть серьезным.

– Тебе лишь бы по трактирам пошляться, – ожидаемо возмутилась Дэй, и все засмеялись: вариантов, что гаргулья промолчит в ответ на подобную фразу, просто не могло быть.

– Знаете, – задумчиво произнес эльф, – а я ведь действительно не вижу никаких признаков скорой войны. Мне кажется, если бы мы не знали о такой возможности, у нас и мысли бы не возникло…

– Может, и не будет никакой войны? – робко поинтересовалась Ива.

На нее скептически покосились. Дэй еще и фыркнула.

– Миугарийцы сделали все, чтобы нападение было внезапным, – скривился Златко.

– Но мы существенно подпортили им планы, – самодовольно почесал пузо Грым.

– Я только надеюсь, что высокие чины не угробят наш успех, – буркнула Дэй.

– Да, не хотел бы я оказаться в стране, не готовой к войне, – как всегда, когда тролль и гаргулья не цапались, их мысли оказывались на диво похожи.

– Эрил говорил, что какие-то действия предпринимаются, – отчитался Златко. – Наш принц не дурак. Ему совсем не хочется остаться без королевства до того, как он станет королем.

– А ты знаком с принцем? – невольно заинтересовалась Ива. На лицо выплыла глупая-преглупая улыбка. Бэррин с опаской осмотрел это чудо.

– Меня представляли ему. Но мне тогда лет десять было, сами понимаете. А это мнение Эрила. Он с ним регулярно общается.

– Ну, Эрил вроде не дурак, – задумчиво покивала Дэй.

– Что значит «вроде»?!

– Ой да что ты сегодня такой нервный?

– Да вы и правда издеваетесь!

– Заткнитесь вы, а? – Миротворец-Грым, что тут скажешь? Но он умело отвлек спорщиков. – Я вот подумал. А может, нет никаких предпосылок? Может, на самом деле все случается просто так? Типа «А давай попробуем?» И пробуют.

– Это больше похоже на то, как мы поступаем, а не на историю, – буркнула Ива.

– Но мы же запросто можем войти в историю, – не согласился Грым. – Вот будет какой-нибудь зануда писать про войну с Миугарией. Напишет, как мы в Вазране развлекались, как Златко в куклы играл, а Ло ле… в смысле мы с ребятами по болоту шатались, волшебную траву искали.

– А что с Ло? – мигом зацепилась Ива.

– А что с ним? – сделал вид, что не понял, тролль.

– Грым! Что с Ло?!

– Да откуда я знаю, что с твоим упырем?!

– Ты же начал что-то говорить!

– Ну оговорился!

– Врет, – с потолка заметила Дэй.

– Врешь! – тут же обвинила Ива.

– Эй, клыкастая, а ну слезай с потолка, клыки-то повырываю.

– Лапы коротки! – ответила сверху гаргулья.

– А огненным шаром в глаз?

– Ну попробуй! Я «щиты» вообще не снимаю!

– О, трусло!

– Я – трусло?!

– А так всё интересно начиналось, – эльф меланхолично достал из сумки пилочку и начал подправлять ею аккуратные ноготки.

– И это называется медитацией, – Златко проводил взглядом сцепившихся гаргулью и тролля. – Пять на Грыма.

– Не, сегодня явно не его день, – незамедлительно ответил Калли. – Десять на Дэй.

Парни ударили по рукам.

Учеба Иве нравилась. Особенно то, что касалось магии. Да, бесконечные повторения заклинаний, пасов, плетения магических потоков – все это утомляло, но вот когда вдруг из слов и жестов получалось что-то дельное, а зачастую еще и материальное… О, тут душа девушки пела. Колдовство же для атаки и защиты вообще не вызывало сомнений. Знахарка, как и все деревенские, очень почитала всё практичное и полезное. Всякие же гуманитарные дисциплины вроде нежно любимой Златко истории, религиоведения и, о боги, этикета казались девушке невыносимо скучными. Но Бэррин считал их важными, поэтому отлынивать не получилось. Впрочем, это нисколько не отменяло нытья, которому Ива предавалась с особым упоением.

– Ну Златко, ну что ты пристал? Ну не знаю я, как кланяться королю или герцогу, ну так и что? Можно подумать, я их встречу когда-нибудь.

– Разумеется встретишь. Королю или принцу присягать будешь. Нам еще учебу отрабатывать. Думаешь, просто так корона такую махину, как Университет, содержит?

– А, ну да, – Ива помнила, что об этом даже бумажку подписывали при поступлении. Или работой, или деньгами следовало отплатить. Девушка обвела взглядом комнату в их с Дэй домике, где вся пятерка традиционно заседала. Справный дом. Куда больше их с тетушкой избы. И все в нем есть. Опять же конюшня. Они хоть и доплачивают за лошадей, однако всяко меньше, если бы где-то в городе животин пришлось пристраивать. Но самое главное – сам Университет: здание, преподаватели, алхимические материалы, теплицы, библиотека, да и прочее, всего и не представишь. Да-а, содержание-то, похоже, немалое. С другой стороны, работа мага оплачивается хорошо. За несколько лет службы выпускники наверняка окупают затраченные на их учебу средства. Сами же получают опыт, который потом можно предъявить при найме в другом месте. Всем удобно. Или все же невыгодно для юных чародеев выходит? В любом случае у Ивы откупиться деньгами пока не выйдет. Хотя нужно будет подумать. – Ладно, с королем и наследником я согласна, а остальное?

– Подруга, – возмутился Златко, – ты же помнишь, что я не последний человек в королевстве?

– Ну это да, но на балы как-то не зовешь, – хихикнула девушка.

– Еще не вечер.

– Э! Я не напрашиваюсь, чтобы ты там ни думал!

– Я знаю, только, моя дорогая, ты же понимаешь, что все равно придется.

– Что придется?

– Сопровождать меня!

– Гоблин тебя дери, – ругнулась Ива и задумалась. А ведь Златко в очередной раз прав. Это она себя все представляет знахаркой из глухой деревни, но ведь обучение в Стонхэрмском Магическом Университете автоматически ставит ее на один уровень с дворянами. Причем, чем больше ее сила и умения, тем выше положение. Наличие же в друзьях Бэррина и Калли гарантировало, что рано или поздно ей придется общаться с родовитыми людьми. Не факт, что для них она не останется той самой знахаркой из глухой деревни, но общаться с ней вежливо им придется. С другой стороны, откуда они узнают о таком ее происхождении? Только из манер. Если же она держать себя будет культурно, говорить правильно и, проклятье, кланяться, как положено, никому и в голову не придет копаться в ее биографии. – Гоблин тебя дери, Златко.

Юноша хохотнул и пододвинул к ней учебник. Ива взглянула на перечисление столовых приборов и застонала. Синекрылый развеселился еще больше.

– Это еще что, – хмыкнул Грым, – а мне все эти вилочки еще и удержать в руках надо.

Девушка глянула на его лапищи и сочувственно посмотрела на приятеля.

– В некоторых домах особо умные хозяйки подают гостям других рас более удобные для них приборы, – заметил Златко. – Для троллей побольше размером. Но это не правило, да и общество так и не определилось – забота это или дискриминация.

Ива тоже собралась задуматься, но Бэррин неумолимо пододвинул учебник еще ближе.

Как-то незаметно подобрались Осенние Праздники – целая седмица беспрерывного веселья. В прошлом году она, правда, едва не закончилась смертью Дэй[1], однако в этот раз гаргулья твердо пообещала без боя не сдаваться. Тем более что Серж – ее нынешний кавалер – внушал куда больше уверенности, хоть и был сотворенным оборотнем. Такие перевертыши в результате нападения или проклятия получали способность к трансформации за несколько дней до полнолуния. В эти дни они теряли практически весь разум, взамен получая дикий, невыносимый голод, который без специальных зелий или амулетов не глушился ничем, кроме убийства. Слава богам, современная магическая наука умеет снижать агрессию оборотней, делая их максимально адекватными, пусть и не до привычного уровня, но близко к нему. В обычные же дни Серж был милейшим парнем, очень надежным, чуть стеснительным и бесконечно верным. На Дэй он смотрел с восхищением и волнением, совершенно непонятными для ее друзей. Но в целом против него их компания совершенно не возражала. Такое доверие, разумеется, исходило из того, что оборотень много лет дружил с Эрилом Бэррином, которому верили, как Златко.

В отличие от Ло. Он многое прошел с Ивиными друзьями, помогал, никогда не подводил, почти все время был рядом, но его вампирская натура все равно смущала. Сама знахарка доверяла ему, зная, что для нее он сделает, наверное, почти все. Однако остальные из их пятерки оценивали юношу куда более здраво. В самом парне они не сомневались. Но справедливо считали: где вампиры, там проблемы. Почему-то именно у этой расы всегда оказывались слишком сложные иерархические отношения, которые постоянно выяснялись, или кровавые тайны из прошлого, неадекватные родственники и прочие неприятности. Друзья не хотели такого для Ивы. Когда любишь, все беды можно пережить, но именно в серьезность отношений между знахаркой и вампиром как-то не верилось. Вот и сейчас Ло появился только к началу праздников, но никто из пятерки не заметил, чтобы девушка скучала без него. Может, просто не показывает?

Как бы там ни было, началась праздничная седмица традиционно с Пивного дня. Ива даже, грешным делом, думала, что это неспроста. Если пережил его, то все хлопоты как-то отступают, будто остаются за чертой. Веселиться тоже надо уметь – полностью отдаваться радости, выкидывая из головы все плохое, тянущее, все, что вечно крутится в голове, не давая наслаждаться жизнью. Эти мысли – о важном или сиюминутном – въедаются под кожу, по капле забирая свет из души. Чем старше ты, тем сильнее это чувствуется. Мало кому из взрослых удается искренне улыбаться тому, что в детстве вызывало неподдельную радость, просто хорошему дню, солнцу, вкусной еде или скорой встрече с друзьями. Ежедневные заботы и тревоги ломают людей так же верно, как беды. Поэтому так важно уметь отбрасывать их как мокрый после дождя плащ. Возможно, именно для тех, кто сам подобное делает с трудом, и придумали Пивной день.

Как думать о плохом, когда вокруг лучшие сорта любимого пенного напитка, да такие, что даже эльфы не морщатся? Бесплатно или по очень низкой цене. Все рядом находящиеся как-то вдруг становятся такими милыми людьми, или кто они там есть. Поэтому лучше заранее позаботиться, в какой компании праздновать. А то всяко бывало.

– Пей пиво! Пиво пей! – традиционно орал Грым, размахивая в такт огромной деревянной кружкой в пол-Ивы. Девушка заглянула даже как-то в ее таинственную глубину и мигом отпрянула.

– Тебе что, там фигу показали? – ржал тролль. Девушка сунула эту самую фигу ему под нос, чем вызвала приступ неконтролируемого хохота.

– У тебя в ней утопиться можно, – фыркнула она.

– А я и топлю! – неожиданно сообщил Грым. – Беды и печали.

– Какие у тебя беды и печали? – поразилась Ива.

– «Двойка» по истории.

– Серьезно?

– Сам видел!

– Да про «двойку» я знаю. Только тебе ж всегда было на оценки наплевать.

– Мне и сейчас наплевать.

– Тогда я не понимаю.

– А это я, дорогая, пародирую всех вас с вашими печалями. Достали уже. Жить надо просто. Выпил пива – сделал дело. Сделал дело – выпил пиво. О!

– Так спиться можно!

– Ивушка, ну что же ты такая конкретная, – вздохнул Калли, с неожиданным умилением глядя на опустошающего своего кружечного монстра тролля. – Грым – голова, философ!

Знахарка поразилась еще больше.

– Грым, ты – философ?

– Не было такого, – открестился тролль. – Простудой болел, ветрянкой болел, а философией – нет.

– Да-а, – так же задумчиво протянул эльф, – ей тоже болеют… И что немаловажно – перебаливают.

– Дурдом, – наконец определила Ива.

– Пей, – Грым грохнул перед ней высокую – с пинту – кружку пива. Эльф еще и подлил.

– Форменный… – авторитетно уточнила знахарка.

После Пивного дня шел Праздник Матушки-Земли, или иначе – Праздник Урожая. Люди благодарили природу за ее дары. Для Ивы земля, природа, всегда означала жизнь. За нее и благодарила – за друзей, за возможность учиться, за тетушку, даже за Лоренцо. За то, что она здорова и с ее близкими все хорошо.

Сегодня она смотрела, как сжигают чучело прошлого урожая – куклу, сделанную из ботвы, соломы, стеблей, сухих листьев – то есть из всего того, что оставалось после сбора урожая и подлежало уничтожению, – и думала, как быстро все меняется. Еще два года назад она жила в маленьком домике с тетушкой и неясными мечтами. Будущее не радовало, настоящее… казалось, она просто переживает один день, чтобы окунуться в следующий, который тоже надо пережить. А теперь? Только и гляди, как бы что-нибудь интересное да веселое не пропустить.

Вечером компания собиралась пойти на то заветное место, которое они приглядели еще в прошлом году. И так же, как и тогда, позвали с собой Огненных – ту группу, вместе с которой проходили вступительные испытания. В этот раз решили покупной снедью не ограничиться, а самостоятельно сделать шашлыки. Маги почти всегда голодны. Колдовство требовало огромных сил, восстанавливать которые лучше всего мясными блюдами. Поэтому вегетарианцев среди чародеев почти не было. Некоторые подозревали в этой привычке эльфов, но Калли явно принадлежал к другой категории, то бишь был не дурак умять что-нибудь мясное и жареное. Кстати, именно он готовил травы для маринада. О, как они с Ивой об этом задушевно поговорили! Если бы на них не нарычали одновременно Грым, Златко и Дэй, так бы до Карнавала Кленовых Листьев и обсуждали бы, что лучше к свинине, что к говядине, а что к дичи.

Шашлыки получились замечательные, особенно под красное вино. Огненные что-то задушевно пели про некую деву, которая то ли отдалась кому-то не тому, то ли наоборот, не отдалась кому хотела. А Ива валялась на покрывале, сыто рассматривала звезды и «слушала землю», как она это называла. Особое медитативное состояние, когда маг будто сливается со своей стихией. Для девушки оно было чем-то совершенно особенным. Иногда ей казалось, что так с ней говорит ее отец – дух природы. Да, правильно тогда говорил лесной колдун, как там его… Каеорпан… природа всегда ей была роднее, чем люди. «Ты ее слышишь, ты ее понимаешь, ты ее любишь. Твое тело – это земля, вода – твоя кровь, а воздух – твоя душа. От человека в тебе только способность любить. Не смейся и не кривись, ибо именно способность любить – искренне, безудержно, безгранично, самозабвенно – это то единственное, из-за чего земля все еще терпит вас, людей»[2].

Ива мотнула головой и протянула руку куда-то в бок. Златко поймал ее и сжал. Он тоже смотрел на небо и слушал землю. Девушка перевела взгляд в другую сторону. На нижней ветке разлапистого дерева ее, Ивы, тезки лежал эльф и так же мечтательно смотрел вверх.

– Интересно, а если клыкастую опрокинуть в реку, она на дно пойдет как камень или как живое существо?

– Грым!!!

А Ло не пришел.

Первой это, разумеется, заметила не любившая его Дэй.

– А твой упырь где?

– Сказал, что не может, – отвернулась от подруги Ива. Она не хотела сейчас слышать очередные сентенции на тему того, что уже надоела такому бабнику, как вампир. Молчание за спиной озадачило девушку. Она повернулась обратно. Тут-то гаргулья и подловила ее. Поймала взглядом и уперла в нее палец.

– А все почему? – Дэй выдержала драматическую паузу. – Потому что ты – жизнь, а он – смерть.

Ива мотнула головой.

– Я – направление «Природа».

– А я не про направление.

Но пояснять ничего не стала. Знахарка все и так прекрасно поняла. Просто не хотела это признать.

– Дэй, а ты уверена, что это хорошая идея? – Ива, нахохлившись, сидела на крыше знаменитой башни с часами. Слева к ней притулилась гаргулья, справа – статуя гаргульи.

– Конечно! Так мы точно больше всех народу обсыплем! А нас – никто!

Третий день празднеств обожали все сладкоежки – именно сегодня из муки нового урожая пеклись самые лучшие караваи, булочки, бублики, пирожные, плюшки или просто хлеб. Молодежь же любила этот день за «мучные сюрпризы». Считалось, что если неожиданно обсыпать кого-нибудь мукой, то весь год ловкачу будет сопутствовать удача.

Ива оглянулась назад.

– Но три мешка!

– Тебе что, удача не нужна?

Морозный праздник следовало праздновать у реки, но в воду ни в коем случае не лезть, поэтому друзья вновь отправились на заветное место. Правда, решили разделиться для того, чтобы быстрее расправиться с покупками. В результате те, кто пошел не с Калли, заблудились, пришлось их искать. Так бы полдня они и проаукали бы, если бы не додумались петь про ту самую деву, которая то ли дала, то ли не дала. По этому безбожному перевиранию в общем-то неплохой мелодии эльф их и нашел.

– Не, ну заколдованная какая-то поляна, – возмущался Златко, таща здоровенные караваи. В этот день требовалось отправлять их по воде, дабы задобрить водяных и Холод. Просили не топить народ почем зря, не насылать слишком сильных морозов, не губить растения, зверье и людей. Грым с Бэррином решили попробовать отправить по реке здоровенный каравай в полный троллев обхват, чтобы, с одной стороны, уважение показать, с другой стороны, посмотреть – поплывет али нет.

Калли с ужасом смотрел на это мучное чудище и прикидывал, как в течение года путешествовать с друзьями, избегая любых водоемов. Ибо сегодняшних экспериментов им могли не простить.

Ожидаемо каравай таких размеров плыть не желал. Колдовать над ним не решились. В такой день рек нельзя было касаться ни руками, ни магией.

– Может, его разрезать? – Компания собралась над хлебным монстром и синхронно чесала в затылках.

– Вид потеряет, – возразил Златко.

Вид было жалко. Каравай хоть и отличался неприличными размерами, выглядел красиво.

– Может, на листы какие вроде кувшинок? – Грым поймал на себе красноречивые взгляды. – А что?! Они же плавают!

– Плот, – обдумал идею Бэррин. – Нас спасет плот.

– Какой плот? – поразилась Ива.

– Обычный. Деревянный.

– Но каравай же должен по воде плыть!

– Он и поплывет!

– Это плот поплывет!

Знахарка и Бэррин уставились друг на друга, готовые до последнего отстаивать свою правоту.

– Может, дырку сделать? – с сомнением в голосе предложил Калли.

– В каравае?! – ужаснулась Ива.

– В плоту! – возмутился эльф.

– Чтобы булка воды касалась, а плот ее поддерживал? – уточнил Грым. – А что, ушастый дело говорит.

Калли поморщился, Златко согласно закивал. Знахарка закрыла глаза, чтобы не видеть этого кощунства.

Дырку пилили всей компанией. Вернее, сначала делали плот, а потом в нем магией выпиливали нужной ширины отверстие. Его же нужно было не выжечь, а аккуратно вырезать. А этого никто не умел.

– М-да, над точностью и тонкостью заклинаний еще работать и работать, – сконфуженно пробормотал Златко, ероша волосы на макушке. – Калли, ты же эльф!

– Ага, – поддержал его Грым, – вы же там все на деревьях повернутые!

Эк`каллизиэнел высокомерно посмотрел на обоих и обронил:

– Это не значит, что я на краснодеревщика учился.

– Ну а как-то того… договориться?

– Того – нет, – отрезал эльф.

Спорили долго, пока Дэй не разозлилась и кинжалом не выпилила эту дырку. Правда, лезвие в какой-то момент стало жалко, и его защитили-усилили магией. Вот тогда дело пошло на лад.

– Магия магией, а лучше про запас всегда пилу иметь, – резюмировал Грым, глядя, как украшенный плот-каравай отплывает от берега.

– Не будешь же ты постоянно с собой пилу таскать, – возразил Златко, также наблюдающий за продуктом совместного творчества. – Нужно придумать магический аналог.

– Или купить компактный набор инструментов, – хмыкнула Дэй.

В этот момент плот как-то неестественно качнулся, будто его дергали снизу. Компания дружно затаила дыхание. Каравай словно запрыгал по воде, пока наконец не исчез в дырке. Пару секунд ожидания – и над водой появилась костлявая зеленая рука и показала большой палец.

Друзья дружно выдохнули.

Когда пришел день Гадалок, Иву обуяло какое-то тревожное чувство. Друзья смеялись и твердили, что ей тоже нужно с шатром на площадь выйти. А что? Гадает она не хуже других. Да и кто ждет от предсказаний в этот день правдивости? Из года в год три четверти пророчеств звучало следующим образом: «Все решится на Карнавале Кленовых Листьев». Поскольку все гадания в этот день были только на любовную тему, то Ива объясняла это предсказание следующим образом: «Или встречу, или не встречу», «Или признается, или не признается», «Или позовет замуж, или не позовет»… в этот день. А насчет другого – разговора не было.

Но несмотря на шуточки девушку что-то тревожило. Вместе с друзьями она бродила по ярмаркам, но сквозь веселье прорывалась какая-то озабоченность. В конце концов знахарка не выдержала и просто вошла в одну из гадальных палаток. С виду совершенно обычная, она не должна была содержать никаких сюрпризов, однако почему-то Иву притянуло именно к ней.

– А-а, коллега, – гадалка со светлыми волосами, обвязанными красным платком, выглядела старше девушки лет на десять, но кто там разберет. – Тебе погадать, или что спросить решила?

Ива задумалась, она и сама сомневалась в том, что ей нужно.

– Давай погадаем.

– Гадать я буду, а ты присядь, посиди. Травяного отвара тебе налить?

От напитка знахарка отказалась. Во избежание. Женщина понимающе хмыкнула и, больше не медля, раскинула карты.

– Рядом с тобой друзья. Ты за ними как за стеной. Разъезжались вы недавно, но снова собрались. И… – разрисованная картинка легла на зеленое сукно, – скоро опять придется. Дальняя дорога и многие тревоги – вот мой сказ.

Ива внимательно разглядывала расклад. Даже она не смогла бы трактовать его как-то иначе. Все очевидно. Но хороша ли эта гадалка?

– Кинь-ка на причины, – попросила травница.

– Одну или три?

Знахарка задумалась. Три карты объясняли детальнее, однако могли спрятать главную причину, маскируя ее за малозначимыми подробностями, одна карта была весомей, но зачастую непонятней. Девушка немного поколебалась, потом все же решилась.

– На одну.

Гадалка внимательно посмотрела на Иву, задумалась и протянула ей колоду.

– Тяни сама. Верней будет.

Будущая чародейка оценила жест. Не всегда предсказательницы позволяли коснуться своих карт, кроме как в начале, когда шла настройка на клиента и он должен был «снять» колоду. Но во все остальное время с ней работала только хозяйка. Сейчас она, видимо, решила, что максимально точный результат важнее, чем последующее очищение, которое гадалке придется провести.

Ива протянула руку, постаралась полностью отрешиться от всех мыслей и наконец потянула карту. Перевернула.

– Башня.

Колода, на которой сейчас гадали, считалась более-менее классической и состояла из цифр (от двойки до десятки), картинок (паж, рыцарь, дама, король, королева, венец) и великих (император, жрица, стрелок, маг, шут, менестрель и др.). Первые две группы имели масти: Огонь, Земля, Воздух и Вода, например, водная дама или огненная восьмерка. Зачастую вместо названия стихии называли ее цвет: красный, зеленый, белый и синий. Каждая из карт имела свое прямое значение (Маг может действительно означать волшебника, а менестрель – барда) и символическое, например, император мог отображать властного человека, венец – завершение какого-то дела и т. д. Также карта могла указывать на какой-то признак, поясняя другую карту или указывая на то свойство, которое поможет решению проблемы (Гонец – скорость, Рыцарь – мужество, Ремесленник – мастерство и т. д.). И если с цифрами и картинками все обычно было более-менее понятно, то великие – это всегда вызов предсказателю. Правильно трактовать их – целое искусство.

– Сама разберешься или растолковать?

Девушка задумалась. Значение карты она знала. Но разве лишнее – узнать мнение другого профессионала?

– Давай.

Гадалка кивнула и немного помолчала.

– Башня – это обычно конец какой-то долго тянущейся ситуации. Напряжение нагнетается, возрастает, доходит до пика – и когда момент перелома близок, может появиться эта карта. Как разрешится проблема, неизвестно. Может быть, все уладится, может, наоборот. Но башня означает, что маятник наконец-то качнется, сломанные часы снова пойдут.

– Есть и другие значения, – заметила Ива.

– Есть. Но я вижу сейчас только это, – веско качнула головой гадалка. – В конце концов, оно отлично подходит для причины остального расклада.

Знахарка кинула взгляд на карты. Как там она сказала: «Дальняя дорога и многие тревоги»? Да уж. Вот не хочется как-то. Да и какая дальняя дорога, если учеба? Может, имеются в виду зимние каникулы? Златко наверняка снова к себе позовет. Вот и дорога. А тревоги? Хм… какая дорога без тревог? Особенно у их компании. Стоит только вспомнить предыдущее путешествие в родовой замок Бэрринов. Девушка еще раз глянула на карты. Обычно этот расклад показывал события ближайшего месяца, а до Зимних Праздников еще далеко. Да и при чем тут башня? Ива мотнула головой, поблагодарила, расплатилась и вышла.

Снаружи ее ждали друзья, в самое сердце пораженные ее эскападой.

– Ну что, получила свое непременное «Все решится на Карнавале Кленовых Листьев»? – скрывая настоящий вопрос, спросил Грым.

– Вроде того, – откликнулась Ива. – А что, «Любовника» в этот раз никому не досталось?

«Любовник» традиционно считался самой популярной картой в колоде, означающей повышенный интерес противоположного пола. И без последствий!

Ночью мысли Ивы вновь вернулись к предсказанию. Может, все более буквально? Башня – это и есть башня. Например, та, что на главной площади Стонхэрма. Выполненная в так называемом чудовищном стиле – со множеством скульптур монстров и барельефами как из кошмарных снов. И это не считая часов из черного металла. Когда приходило время бить, вместе с первым ударом рядом с цифрами открывались отверстия и выезжали фигурки чудищ, то ли танцующих, то ли борющихся с бронзовыми существами, обозначающими эльфийское время. Звук этих курантов разносился по всему городу. Многие жители даже приловчились просыпаться с нужным ударом курантов. Именно там они с Дэй недавно и сидели в праздник Мельниц.

Ива ностальгически вздохнула, вспоминая, как она туда забралась год назад. Весело было! Девушка помрачнела. А ведь была еще та история с демоном[3]. Тогда тоже у нее на руках оказалась карта «Башня». В тот раз у нее также оказалось своего рода материальное объяснение, ведь она символизировала башню чародейки, попавшей в лапы к демону. Пока душа волшебницы находилась у него в плену, башня никого к себе не подпускала. Люди селились в ней и скоро сбегали. Башня ждала. Только после освобождения хозяйки успокоилась. Теперь там жила дружная семья алхимиков. Ива как раз недавно гуляла рядом. Не удержалась – подошла и погладила свою старую знакомую. На миг тогда показалось, что старая гордячка ответила ей волной благодарности. История как раз для Стонхэрма. Неужели аукнулась та история? Вроде бы не должна…

Праздник Цветов, он же Волшебный Праздник, как всегда, прошел в фейерверках и букетах. Ходить по ярмарке магических артефактов оказалось на диво интересно. Так, например, Ива приобрела зимние сапожки, в которые не проникали снег и вода, а если температура падала ниже определенной отметки, то включался подогрев, не сильный, но не дающий замерзнуть. Друзья долго не верили, что такое возможно, поэтому устроили перед прилавком настоящую зиму. Мороз воссоздать не удалось, а вот снег наколдовали. В результате и сама Ива, и продавец оказались по пояс им завалены. Сапожки не пострадали, а вот остальной одежде и самолюбию досталось. Больше всех, разумеется, хохотал тролль. Пока знахарка собственноручно не напихала ему за шиворот снежков. Грым ответил. Через пару минут все окружающие, а в первую очередь друзья, оказались втянуты в ледовое побоище. Продавец же сделал максимальную скидку, лишь бы шебутные покупатели наконец-то убрались.

Остальные тоже не остались без покупок. Дэй прикупила себе несколько амулетов от нежити, один из которых предложила Иве как средство от «упыря, вдруг да поможет». Знахарка хотела было обидеться за вампирью расу, однако побрякушка вдруг начала мигать и попыталась атаковать гаргулью и тролля. Сравнения с нежитью друзья не снесли, и громили палатку всей компанией. Потом пришлось, правда, объясняться со стражей. Их пожурили, справедливо напомнив, что подозрение на мошенничество должен разбирать суд, а не студенты-второгодники, но продавец, как ни странно, никаких претензий не имел, и дело решили полюбовно.

Для Дэй в конце концов нашли нормальный амулет против воздействия на разум. Защищал он, разумеется, не абсолютно, но куда лучше, чем та побрякушка, которую гаргулья носила сейчас. У этого же прилавка Златко и Калли прикупили зашитные артефакты. Грым же вернулся за зимними сапогами и для себя. Позже друзья оглядели покупки и долго чесали в затылках, пытаясь сообразить, что сподвигло их на такой странный выбор.

В этот день Ива поймала себя на том, что постоянно оглядывается: к тревоге добавилось ощущение чужого взгляда в спину. Как ни странно, остальные ничего такого не чувствовали, хоть и дважды проверили, нет ли за ними слежки. Травницу обозвали нервической девицей и посоветовали пить собственные настойки. Знахарка почти с ними согласилась.

Костюмы для Карнавала Кленовых Листьев начинали готовить в начале осени. Некоторые особо озабоченные особы заказывали маскарадные наряды уже летом. Иву и ее друзей нельзя было отнести к подобным экземплярам. Однако в этот раз идея родилась довольно рано – во вторую седмицу нового учебного года. Впятером они вгрызались в гранит истории. Все тот же период нашествия с Гор Пред Вечными Снегами. Обычно им рассказывали про тактику боев, полководцев, результаты сражений, куда и откуда двигались войска. Но иногда преподаватель делился и куда более волнующими душу человеческими историями. Например, про бродячий цирк Марло.

В самом начале нашествия пала одна из крепостей на границе. Раненых было просто невероятное количество, но их успели вывести в небольшой городок, стоящий в стороне от главных дорог. Думали, туда враги сейчас не пойдут, ведь они как сумасшедшие рвались вглубь человеческих земель. Раненых было столько, что в какой-то момент их просто стали укладывать на главной улице, из соображений, что пока лекари будут метаться из одного дома в другой (в больницах мест уже не было), кто-то может не дождаться. Дождей не ожидалось, нападения – тоже. Но так уж случилось, что одно из крупных племен решило свернуть в сторону этого городка и поживиться в нем. Противопоставить им было нечего. Боеспособных мужчин почти не осталось. Женщины бы не выстояли перед опытными, во много раз более сильными горными тварями. Выход напрашивался только один – эвакуировать всех живых. Но как это сделать, когда столько раненых, а транспорта очень мало? И что еще хуже – времени почти не осталось.

Так вышло, что начало нашествия застало бродячий цирк Марло именно здесь. Как и многие, они не представляли, что делать дальше. Кому в такие времена нужны выступления? Когда же стало известно про то, что скоро на город нападут, вариантов и вовсе осталось немного – отдать единственную лошадь и бежать или не отдавать и бежать. Артисты выбрали третий путь.

Вместе со своими яркими плакатами, нарядами, шарами, гирляндами и прочим антуражем они покатили навстречу врагам. Каково же было удивление полудиких мужчин северного племени, когда они увидели ярко раскрашенные тряпки с огромными буквами – названием цирка, блестящие украшения, броско одетых людей, зазывающих их на «невиданное шоу».

Кто знает, сколько мужества потребовалось этим пятерым артистам, чтобы дать это представление перед оторопевшими воинами, каждый из которых в два раза мощнее их признанного силача – полутролля? Что уж говорить об остальных – тонком канатоходце-акробате в серебряном костюме, веселой дрессировщице с пятью ласками, харизматичном фокуснике без капли магии и красотке с ножами? Однако они улыбались и показывали все свое искусство перед ощетинившейся оружием публикой. Их мастерства и выдержки хватило ровно настолько, чтобы люди в городе успели вывести всех и спастись. Удивительно и даже поразительно было и то, что сами циркачи сумели задурить голову своим необычным зрителям и скрыться после выступления. Это был подвиг совсем не воинов, а самых обычных людей, и это был именно подвиг.

Цирк Марло после этого не распался, несмотря на тяжелые времена. Они колесили по линии фронта и, где было возможно, давали представления, чтобы подарить усталым, отчаявшимся людям хоть немного радости, напомнить им о мирных временах, дать силы бороться дальше.

История эта поразила всех студентов, слушавших лекцию. Тем же вечером Златко предложил на Карнавал Кленовых Листьев одеться именно так, как эти легендарные циркачи. Себе он взял роль фокусника, Калли согласился играть акробата, Иве с Щапой досталась дрессировщица, Грым, похохатывая, натянул красные трусы и майку силача, Дэй разжилась кинжалами.

Друзья даже собирались дать мини-представление на Карнавале. Златко выучил несколько фокусов. Конечно, магией можно сделать и не такое, но тут вся прелесть заключалась именно в отсутствии волшебства, как это ни парадоксально. Гаргулья, лучась от счастья, училась жонглировать несколькими кинжалами и метать их точно в цель – тоже без колдовства. Ива с Щапой упоенно прыгали по перевернутым ведрами (сначала она показывала, потом шуш повторял). Калли сначала решил, что его эльфийской грации хватит на любые человеческие трюки, однако на всякий случай решил проверить. Изучил по литературе, что делали цирковые акробаты, удивился. Сходил на представление местных артистов и призадумался. В следующие дни его нередко видели на канате между домами, и уверенным он не выглядел. Грым усиленно ел.

Ло появился вновь перед Карнавалом Кленовых Листьев. Завалился к Иве прямо в окно с букетом полевых цветов, как ей нравилось, и огромной коробкой. Девушка взвизгнула и повисла у него на шее.

– Ты вернулся!

– А я и не уезжал, – хмыкнул вампир, обнимая ее. – Мы просто по-другому празднуем.

Знахарка мгновенно вообразила танцующих скелетов и струнный оркестр упырей, отмахнулась от видения и настойчивого гаргульиного «он – смерть» и схватилась за подарки. В первую очередь за цветы. Ло только фыркнул. Как всегда, травница сначала принялась разглядывать букет на предмет, нет ли чего полезного засушить. Похоже, что-то нашла, ибо вид у нее стал дюже довольный. Пришел черед и коробки. Ива медленно, чтобы продлить удовольствие от сюрприза, развязала ленту, сняла крышку, а потом дрожащими руками раздвинула шуршащую белесую бумагу.

– О-о-о… – только и смогла протянуть она. Перед ней лежало серебристо-белое платье из шелковой, будто меловой ткани. Лиф расшили сотнями блестящих бусин – от светло-голубых до абсолютно прозрачных. Всё вместе это создавало просто нереальное впечатление, будто ту, что его наденет, наряжала сама Зима.

– Тут еще вот что, – Ло осторожно подвинул платье и показал Иве длинные перчатки. Девушка судорожно кивнула. Поколебалась немного, но все же достала подарок из коробки и приложила к себе. Два шага – и вот она перед зеркалом. Думала ли она раньше, что когда-нибудь она будет держать в руках такое чудо? И не просто держать, а владеть!

– Это… нереально. Ло… – знахарка повернулась, борясь со слезами. – Спасибо…

Вампир правильно понял ее состояние и быстро оказался рядом, чтобы сорвать благодарный поцелуй. И прошептать на ушко, как он скучал по своей девочке. Ива зарделась и еще раз кинула восхищенный взгляд в зеркало.

– Ло, я… понимаю, что это банально звучит, но… это же, наверное, очень дорого.

Парень хохотнул.

– Я сам с собой побился об заклад, скажешь ты про это или нет.

– И кто выиграл? – засмеялась девушка, и вампир вновь впился в ее улыбающиеся губы.

– Я, разумеется, – ухмыльнулся он, оторвавшись. – Ведь я пойду на Кленовый Карнавал с самой красивой девушкой города!

Ива не сразу сообразила, что юноша имеет в виду. А поняв, помрачнела.

– Но, Ло… – она помялась. – У меня уже есть наряд на карнавал.

– Но этот же точно лучше, – улыбнулся вампир. – Кстати, о туфлях я тоже позаботился. Придется нести тебя на руках до самого зала – местной зимы они не выдержат.

Девушке захотелось в отчаянии всплеснуть руками. Как ему объяснить?

Она попыталась. Вампир мгновенно заледенел.

– Ну, Ло… понимаешь…

– Знаешь, Ив, это просто смешно, – процедил он, прервав ее дрожащий голос. – Променять ЭТО платье на костюм какой-то дрессировщицы!

– О боги, Ло! Да это платье в миллионы раз красивее, чем любое, которое я даже могла вообразить! Но дело же в идее!

– В нем тоже идея! – рявкнул парень. – Это платье Королевы Зимы! А я был бы твоим ледяным принцем! У меня наряд такого же цвета! В таком же стиле! Мы будем самые красивые на Карнавале!

– Ло, но… мы сможем надеть эти наряды на Зимний карнавал! Это будет еще и тематически.

– Зимой все будут в белом! И дело же не в этом!

– А в чем?

– Ты даже не подумала, что можешь надеть это платье на Кленовый Карнавал!

– Ну как я могу его надеть, если я уже договорилась с друзьями?! Я же сказала. Мы решили чуть ли не два месяца назад! Я не могу их подвести!

– Вот именно! У тебя всегда друзья на первом месте! Что бы ни случилось, ты всегда с ними – но не со мной!

– Но я и с тобой!

– Тогда завтра иди в этом платье!

– Я не могу! Ну, Ло, почему я должна выбирать? Вы же нормально общаетесь! Почему нельзя завтра пойти в том наряде, который я выбрала с друзьями, а зимой пойти в этом чудесном платье?

– А кем я буду рядом? Сразу ясно, что я не из вашей компашки!

– Там еще конферансье был…

Вампир фыркнул настолько презрительно, что Ива мгновенно заткнулась. Парень молчал тоже. Потом выдавил из себя:

– Тебе же на самом деле наплевать на меня, да? Ты вообще вспоминала обо мне, пока меня не было?

– Ло, ну что ты такое говоришь? – чуть не расплакалась Ива. – Ты мне очень-очень-очень нравишься! И я вспоминала!

Они снова стояли друг напротив друга и смотрели в упор.

– Знаешь, я вез это платье через полстраны. Хотел тебя порадовать…

– Ты и порадовал, – слова давались с трудом. Сдерживать слезы становилось так сложно… – Просто… ну я уже договорилась, пойми!

– Скажи, а если ты уже договорилась с друзьями, а я умирал бы где-нибудь в другом месте, ты тоже не пришла бы ко мне?

– Что за бред?! Конечно, я бы понеслась к тебе!

– А если бы не умирал? Если бы я просто соскучился?

Ива молчала. Она не знала, что сказать.

– Все понятно. Ты никогда ради меня не поступишься ничем.

– Неправда! Ради тебя я многим поступлюсь!

– Да? Но не вечером с друзьями, да?

– Ну что за глупости! Ло, ну я же объяснила. Мы договорились с ребятами. А тебя не было! Это как… как обещание нарушить!

– Ты даже не подумала предложить мне поучаствовать!

Это было правдой, Ива замялась перед ответом.

– Ты всегда такой элегантный… Разве ты бы стал?

– Да какая разница? У меня и шанса не было!

– Если бы ты был рядом, то шанс был бы. Ты же пропадал невесть где! И даже не рассказал!

– А ты и не спрашивала!

– Потому что у тебя всегда, вечно твои вампирские тайны! Что не спросишь – все нельзя!

– Ты знала, что я вампир, когда со мной связывалась!

– А я с тобой не связывалась, это ты пристал как банный лист!

– Ах вот как! Знаешь, забудь! Не хочешь – не нужно. Иди на карнавал в своих дрессировочных лохмотьях и с друзьями! Только без меня!

Не слушая больше ни увещеваний, ни обвинений, Ло направился к окну и улетел.

Час спустя Ива рыдала на плече у Златко. Тот гладил ее по голове и растерянно поглядывал на друзей. Сначала они страшно испугались, увидев свою обычно такую спокойную подругу в слезах, однако слово за слово вытянули всю историю. И теперь не знали, что сказать, дабы не оказаться виноватыми во всех грехах.

– Ну хочешь, иди в этом платье, – наконец выдавил из себя Бэррин. Ива зарыдала пуще прежнего.

Дэй ругнулась и смоталась наверх за вызвавшим столько эмоций нарядом.

– М-да, красивое, – вынуждена была признать она.

Калли оглядел платье и покачал головой.

– Лейранский шелк, инейская вышивка полудрагоценными камнями. Такое и эльфийской принцессе надеть незазорно.

– Ты не помогаешь, – зашипел на эльфа Синекрылый, рубашку которого уже можно было выжимать.

– Ив, кончай кукситься, – рыкнул Грым. – Развела тут сырость. Ну поругалась ты со своим кровопивцем, первый раз, что ли?

– Мы обычно не ру-ругаемся! – провсхлипывала девушка.

– Вот только по этому уже можно было понять, что ни гоблина вы друг другу не нужны, – ругнулась Дэй.

– Не суди по себе, клыкастая, – окоротил ее Грым. – Ива у нас цветочек нежный, она кулаками месить мужиков не умеет.

– Нежный? Да она со своими зельями поразрушительней меня будет! Кстати, это выход, Ив, а? Подмешай ему в жратву что-нибудь. И отомстишь, и кулаки целы. А?

– Или хочешь, я ему по-простому морду начищу?

Знахарка оторвалась от плеча Златко и осуждающе посмотрела на друзей, потом слабо улыбнулась, но лицо вновь перекосило, и она опять уткнулась в Бэррина.

– Ивушка, мы не будем против, если ты оденешься на карнавал в платье, которое Ло подарил, – вновь закинул удочки тот.

Дэй неодобрительно скривилась.

– Если вы пара, то, может, это правильно будет, – он оглядел друзей в поисках поддержки. Но те хранили гордое молчание. Или просто не знали, что сказать. – И красиво, и Ло порадуешь, и себя… Наверное. В конце концов влюбленные почти всегда одеваются в парные костюмы.

Знахарка, не поднимая головы, помотала ею.

– Я вообще не могу понять, в чем суть проблемы, – вдруг подал голос эльф.

На него уставились все четверо. Калли только пожал плечами и пояснил:

– Ты – девушка, а значит, имеешь полное право вообще не принимать подарки. Приняла – уже честь оказала. А как уж распорядиться этим подарком – тем более никого, кроме тебя, не касается.

Ива вздохнула.

– Если бы в отношениях все было так просто…

– Да, все непросто, – согласился эльф. Потом подумал и пересел поближе, – на подлокотник дивана, рядом со Златко и травницей. Взял ее руки в свои и заглянул в глаза. – Ив, я знаю, тебе сейчас больше всего хочется надеть это гоблинское платье и порадовать Ло, но так не нужно делать.

Девушка и сама так считала, но не могла объяснить почему. Потому что не хотела подводить друзей? Разрушать их замечательную придумку? Может, Калли знает? Она вопросительно посмотрела на друга. Он не разочаровал.

– Ты права, в отношениях часто приходится идти на компромиссы, – юноша вздохнул, перевел взгляд на Златко, потом на Грыма с Дэй. Последние ехидно скалились. Они, казалось, коллекционировали случаи, когда он выходил из образа ледяного, высокородного эльфа. Светлый только покачал головой. – Но мужчины очень редко ценят женщин, которые ради них отказываются от себя.

– От себя? – Ива казалась испуганной его серьезным тоном.

– Именно. Начинается всегда с малого. Этого не делай, того не делай. Даже если это не прямые запреты, а недовольство, ревность. На того не смотри. Эта подруга мне не нравится. Твои друзья – легкомысленные. Я буду скучать, если ты на весь вечер уйдешь. Зачем тебе этот Университет? Как наш ребенок будет без тебя целый день, я же не знаю, чем его кормить… Хотя до последнего редко доходит… Суть в том, что если ты из-за мужчины отказываешься от своих увлечений, друзей, любимого дела, жизненных целей, ты становишься ему не интересна. Более того, ты становишься не интересна самой себе и окружающим. Кончится это обязательно плохо. Самый лучший вариант – если он тебя бросит. Но он может зацепиться, чтобы иметь бесплатную прислугу, всегда доступное тело для утех и того, кого можно бесконечно изводить в свое удовольствие. Многие жалкие мужчины это любят. Но даже в этом случае их хватает на несколько лет. И восстановиться после таких, простите звезды, отношений очень сложно. Может, даже и не получится.

Слушавшие казались потрясенными.

– Откуда ты это знаешь? – выдохнула Ива.

– А ты думаешь, у эльфов такого нет? – грустно ответил Калли.

– А есть?

Эльф не ответил. Похоже, сеанс откровенности прошел.

– Я не думаю, что Ло такой. В конце концов, это может быть просто платье… и если ты его наденешь, ничего не изменится, – перевел он тему, – но будь осторожна, ладно?

Ива энергично закивала, стерла с глаз слезы, поерзала и вновь посмотрела на эльфа.

– А что мне сейчас делать?

Калли немного помолчал.

– Ты хочешь сохранить с ним отношения?

Девушка вновь закивала.

– Тогда приведи себя в порядок. Хорошо постарайся! Чтобы никаких красных глаз! Подкрась губы, надень красивое белье, его любимое платье. Или даже его сегодняшний подарок. И иди к нему.

– К нему?

– Именно. Устрой ему такую ночь, чтобы он…

– …к гоблину забыл про это платье! – заржал Грым.

– …вспомнил, как вам хорошо вместе, – невозмутимо закончил Калли. – Ты поняла меня?

Девушка покраснела и согласно наклонила голову. Потом порывисто чмокнула эльфа в щеку и выбежала из комнаты. Судя по всему, наводить марафет.

– А я бы лучше хорошенько ему врезала! – высказалась Дэй. – Гоблина он меня расстраивает?!

– Нисколько не сомневаюсь, – мигом ответил тролль.

Златко промолчал, все еще ошарашенно глядя на эльфа.

– Даже Сержу? – прозорливо уточнил Калли.

– Серж не такой, – гаргулья явно смутилась. – Я чай сделаю. – Она мигом спрыгнула со стола, где сидела, и убежала на кухню.

Теперь и тролль восхищенно посмотрел на друга.

– Ну, ушастый, всех уел!

Калли принял привычный высокомерный вид и насмешливо повел бровями. В синих глазах плясали смешинки.

– И до тебя доберусь.

Неизвестно, что подействовало – советы Калли или Ло сам пришел в себя – но на карнавале он от Ивы не отходил. Пятерка Земли успешно провернула свою задумку – представление. Златко вытаскивал живность из шляпы, заставлял исчезать предметы, гореть и не сгорать книги, летать столы и доставал платки из тех мест, где они никак не могли быть. Особенно часто почему-то из декольте зрительниц. И все это без магии.

Грым разыграл целый спектакль с подниманием гирь, статуй, кресел, преподавателей и неподниманием Дэй. В человеческой ипостаси. За это гаргулья мстительно поставила его к стенке и заставила стоять навытяжку, пока она бросает в него кинжалы. Получилось очень экспрессивно.

Калли ожидаемо тоже имел успех. Канат натянули на высоте в три человеческих роста, благо бальный зал Университета это позволял. Сама веревка оказалась намного тоньше, чем обычно. Да ее даже видно не было! Казалось, эльф в серебристом костюме просто парит в воздухе. А ведь он там не только шел, но еще и делал стойки, подпрыгивал, сидел и даже лежал. Когда он проехался на колесе с педалями, все рукоплескали. Когда чуть не свалился с него, преподаватели не выдержали и магией сдернули его с высоты. Впрочем, Калли не остался внакладе – его тут же обступили чуть ли не все девушки Университета, засыпая комплиментами и вопросами, не покалечился ли он.

Ива жутко смущалась. Зря ее поставили последней. Ей точно не превзойти то, что устроили друзья. Только впечатление испортит. Пока она терзалась, в зале расставили необходимый реквизит. Щапа его опознал, оглядел зал, хозяйку и решил, что нужно все брать в свои лапы. Он вывернулся из рук девушки, застывшей в нерешительности, и поскакал к самой высокой из тумб. Знахарка ойкнула и рванулась за зверем. Парни заинтересованно посмотрели на ее ноги в разрезах костюма. Подражая дрессировщице с картинки из учебника, Ива сшила несколько широких полос замши и расцветила получившуюся юбку бисером и мелкими камушками. Верх из того же материала почти полностью открывал ее живот, невиданная дерзость для этих северных краев. Кожано-металлические украшения и высокие сапожки завершили образ. Златко долго рассматривал ее и сказал, что если бы не голые руки и живот, решил бы, что перед ним шаманка из Гор Пред Вечными Снегами, не хватает, правда, косточек и резных деревяшек. Иве такое сравнение понравилось.

Сейчас этот наряд успешно маскировал ее неуверенность и даже растерянность, давая девушке немного времени, чтобы прийти в себя. Щапа тем временем добрался до тумбы, запрыгнул на нее и поднялся на задние лапы. Златко объявил их выступление. Под многочисленными взглядами Ива испугалась еще больше, чего не скажешь о шуше. Он неожиданно ощутил в себе задатки большой звезды, довольно фыркнул, произнес свое короткое «А-э-у» и поклонился.

Женская половина присутствующих умиленно выдохнула. Знахарка сцепила зубы и сделала театральный жест, будто представляя своего напарника. Щапа подпрыгнул и встал на передние лапки, задрав задние почти вертикально. Народ вокруг зааплодировал. Никто же не знал, что шуш так даже спать может. Он вообще любил всякие странные позы. Вот и сейчас зверек потоптался на месте, потом опустился на четыре лапы и, подчиняясь Ивиному «Алле-оп!», приложил лапку ко лбу и картинно рухнул в обморок на спину. Вообще-то девушка хотела, чтобы он попрыгал с тумбы на тумбу, но Щапа отчего-то решил иначе. Возможно, даже не ошибся, потому что толпа ахнула. Он же вновь вскочил и поклонился. Зрители рукоплескали.

Ива выдохнула и расслабилась. Похоже, от нее здесь ничего не зависит, поэтому нужно получать удовольствие. Она тоже раскланялась и после произнесла очередное «Алле-оп!», картинно махнув рукой. В этот раз Щапа решил все-таки поскакать с тумбы на тумбу. Затем в кольцо и через палочку прыгнул. Крутился на месте, подчиняясь соответствующим жестам и ревностно кося глазами на окружающих – оценили ли они его несомненный талант? Окружающие, к счастью, не подкачали. Особенно девушки, которые, оставив Калли, восторженно ахали на каждый выкрутас шуша. Он млел. И старался еще больше. Показал даже те фокусы, которые не хотел выполнять у Ивы. Знахарка только диву давалась, откуда что берется. Наконец, выкушав все припасенные у травницы для него вкусности, Щапа остановился, раскланялся и прыгнул хозяйке на руки, показывая, что звезда утомилась. Прощальные овации милостиво послушал.

Знахарка тоже поклонилась и убежала к своим. Раскрасневшаяся и довольная, она вопросительно посмотрела на друзей.

– Нормально, – буркнула Дэй, зная, что иначе ее первую замучают вопросами, все ли хорошо прошло.

– Молодец, Ива, – кивнул Златко.

– Согласен, – кивнул Калли. – Щапа, ты редкостный умница, – абсолютно серьезно обратился он к шушу. Тот надулся от гордости и потянул лапки к эльфийскому бокалу вина. Юноша покачал головой и сотворил из воздуха ледяную чашу, сконденсировав туда немного воды.

– Она не слишком холодная? – заволновалась Ива. Щапа имел нехорошее свойство периодически простужаться.

– Нет, я специально сделал ее потеплее. Соприкасаясь с чашей, вода станет нормальной температуры.

Грым фыркнул на эти нежности.

– Заканчивайте сюсюкать. Ивушка, пошли попляшем.

В зале как раз вновь начали играть музыканты. Танцам адептов тоже учили, считая, что негоже выпускникам столь престижного заведения выглядеть неотесанной деревенщиной на балах или приемах. Преподаватель пошел даже дальше – учил их и куда менее благородным танцам, мол, никогда не знаешь, в каком обществе окажешься. С равной вероятностью можно и перед королем менуэты разводить, и на сельской свадьбе скакать.

Услышав предложение тролля, Ива, однако, удивилась. Обычно Грым не рвался танцевать, разве что в трактире после пары кружек попрыгать, щупая какую-нибудь сговорчивую красотку. Но, видать, просто стоять оказалось еще хуже. Поэтому она кивнула и спросила у шуша:

– Щап, ты с нами или домой побежишь?

Зверек смешно потер носик лапками, повертел головой, потом махнул лапкой, спрыгнул с рук и поскакал к группе девушек с пирожными в руках. Они встретили его ахами, охами и пирожными.

– Вот так вот, – резюмировала Ива и подала руку троллю. Тот хмыкнул и повел ее в круг танцующих. Скоро они уже ладно прыгали в такт со всеми остальными. Когда Грым хотел, он мог быть на удивление ловким.

– Эх, Ивушка, не была бы ты боевой подругой, отбил бы тебя у упыря, – сегодня тролль решил быть галантным.

Девушка засмеялась.

– Только не говори, что я уже доросла до любимых тобой объемов.

Грым критически осмотрел ее, насколько возможно, и даже ущипнул за попку. Знахарка взвизгнула и пообещала особой настойки в чай, чтобы в ближайший месяц никаких подобных желаний не возникало. Парень только хохотнул.

– Не, до нужных объемов тебе еще расти и расти, – ответил он после. – Просто ты хорошая и правильная. Только чего тебя на этих худосочных хмырей тянет?

Тут Ива хотела уже рассказать другу о том наемнике с болота, да только как про такое расскажешь? Он вот точно не был худосочным. Хотя хмырем – очень может быть. Она так и не определилась, как относиться к тому, что произошло – к своему странному видению, к тому, что в нем именно она кричала «Только вернись!», к тому, что он, этот неизвестный мужчина, нашел ее однажды и к тому, что она ему снится. Разве так бывает? Это ведь даже не магия. Предвидение? Больше похоже на ведовство, когда нити прошлого, настоящего и будущего сплетаются в одну. Но что с этим делать, может понять только очень опытная ведунья. Ива пока такой не была.

Девушка нашла взглядом Ло. Он танцевал неподалеку с какой-то барышней с направления «Разум». Изящная красотка явно дворянских кровей двигалась легко и улыбалась, не размыкая губ. Взгляд – живой и умный. Они явно о чем-то беседовали, и обоим было интересно. Ива посмотрела на Грыма.

– Ревнуешь?

Как он все видит?.. Знахарка прислушалась к себе.

– Не знаю, – честно призналась она.

– А так рыдала, что бедному Златко пришлось рубаху стирать.

Травница смутилась.

– Он и так их постоянно стирает, – пробурчала она.

– Мне не нравится, что твой упырь заставляет тебя плакать.

– Какие отношения обходятся без этого? Просто… я была не готова к этому, что ли. Поэтому показала вам. Не нужно было, наверное… ну, волновать вас.

Грым понимающе кивнул. В их компании все обладали этой привычкой – держать все в себе.

– Лучше так, чем если бы мы ходили и переживали, что с тобой случилось. Тем более, я так понимаю, ушастый тебе действенный совет дал.

От этих слов Ива залилась краской, однако согласно кивнула.

– Как думаешь, я смогу утащить Щапу после его сегодняшней охоты? Или придется левитировать эту неподъемную тушу?

Тролль согласился на перемену темы и хохотнул.

– Если что – помогу, – он подмигнул. – И с кавалерами тоже.

Ива засмеялась, а потом благодарно потерлась щечкой о его могучее плечо.

На следующий танец девушку пригласил Златко, нахально опередив Ло, и завел с ней очень похожий диалог. Ива улыбалась и думала: «Какие же они у меня милые…» Потом до нее все же дорвался вампир, и они протанцевали с ним два танца подряд. Ло собрался ангажировать Иву на третий, но тут как из-под земли появился Калли и оттеснил его. Еще и выразился в том духе, что негоже их подругу постоянно занимать своей персоной. Девушка только головой покачала. «Ну точно… милые».

– Калли, – заговорщически шепнула она.

– Да? – тем же тоном отозвался эльф.

– А ты в курсе, что сейчас за танец будет?

Эльф прислушался к музыке. На его лице мелькнуло выражение «О нет!», но он быстро взял себя в руки.

– Шухплаттлер, насколько я понимаю, – произнес Калли с неподражаемой интонацией идущего в безнадежный бой героического солдата. Знахарка хихикнула. Представить себе, что утонченный эльф будет притоптывать, щелкать каблуками, хлопать по бедрам и коленям, по-простецки приседать и прыгать, не получалось. Этот нарочитый танец казался деревенским даже для знахарки.

– Хочешь, отойдем? – предложила сострадательная девушка.

– Ивушка, неужели ты сомневаешься в моем танцевальном мастерстве? – подмигнул ей эльф. – Или выдержке?

– Скорее, я не сомневаюсь в твоем вкусе.

Калли мелодично засмеялся и повел ее в круг. Им удивились, но послушно расступились.

– А ты слышала, что раньше этот танец считался сватовским?

– Очень давно, – скептически заметила Ива.

– Давно, но и вампиры – народ древний, – усмехнулся эльф и отступил назад, лихо ударив себя по коленям. Сейчас он смотрел на нее так озорно, что не поддаться было невозможно. Девушка послушно притопнула, подняла руки и закружилась. Вот чего не отнять у этих старинных народных танцев, так это задора. А еще во время них кавалер обязательно так или этак касался партнерши. Уже через полминуты Ива поймала себя на том, что улыбается во весь рот, стреляет глазами и вообще ощущает себя удивительно счастливой. «Спасибо», – шепнула она одними губами. Калли лишь ухватил ее за талию покрепче. «Люблю деревенские танцы», – уже откровенно хохоча, подумала девушка.

Эльф не успел довести знахарку до их компании, когда им наперерез вышел один из Огненных и пригласил Иву. Она радостно согласилась. На этот раз танец был не столь экспрессивным, да и партнеры постоянно менялись. Народ уже достаточно расслабился, но еще не устал, поэтому пар на площадке оказалось множество. Знахарка про себя поразилась, что очень многих из сменяющихся кавалеров она знала. А ведь проучились всего год! Правда, были и те, кто скрывался за масками. Вот и сейчас с ней танцевал высокий мужчина в плаще и с закрытым лицом.

Девушка и не обратила бы на него внимания – она даже не разобрала, что за костюм на нем! – но притянув ее ближе, незнакомец произнес:

– Помнишь меня?

Ива вздрогнула. Голос она узнала. Тот самый наемник. Она мгновенно вспомнила тяжесть его веса, когда он навалился на нее, жестокость его рук на шее и чувство отчаяния от невозможности противостоять. И еще в памяти всплыло то странное видение. Даже не видение, а голос, который кричал: «Только вернись!» Как будто снова пережила то мгновение…

…почти оглушающий в своей пронзительности, надрывности крик прямо в мозгу: «Только вернись!»

Кричала женщина. Молодая женщина. Кричала так, будто теряла кого-то бесконечно дорогого. Ива знала, кого. Его. Этого мужчину, который сейчас ее убивает. Но ему не услышать – она кричала в голове у травницы.

Но он замер, совсем немного не доведя дело до конца. Остановился, не убирая рук с шеи девушки.

«Только вернись!» – Крик повторился с другой интонацией – отчаяния, надежды, мольбы, обращенной не к нему – к судьбе. Он больше похож на шепот или даже стон. Но такой болезненный, что снял другую боль – физическую. Мир в глазах Ивы перестал расплываться…

Только потом девушка поняла, что это был ее голос. Но так и не разобралась, что это все означает.

– Я знаю, кто ты, – продолжил тем временем мужчина, – Ива из Восточных Лесов по прозвищу Знахарка.

– Почему по прозвищу? – обиделась она. – Я и есть знахарка. Получше многих.

– Из рода знахарок и ведьм. Мать умерла при родах. Отец неизвестен. Воспитывалась тетушкой, – невозмутимо продолжал незнакомец. – Знаю, кто твои друзья. Только что за ерунду ты со мной сотворила – не знаю.

Они то сближались, то удалялись, подчиняясь музыке. Скоро должна была наступить смена партнеров. Ива и хотела этого – мужчина пугал ее, и одновременно ощущала, что объясниться нужно.

– Я ничего с тобой не делала, – зашипела она. – Это ты пытался меня убить. И вообще – если бы я тебя не приложила, то так бы и пер ту штуку куда там ее нужно было, и это – почти точно! – убило бы тебя! Так что поблагодари лучше!

– Благодарю, – совершенно серьезно кивнул незнакомец. – Я пришел к тем же выводам.

– В самом деле? – поразилась девушка.

В этот момент танец развел их. Руки знахарки схватил гном из Огненных и буквально закружил ее вокруг себя. Ива мгновенно потеряла наемника из виду. Наверное, она была даже рада этому.

Музыка, активные движения танца, разные кавалеры, чужие прикосновения привели ее в себя, поэтому, когда незнакомец в плаще вновь оказался рядом, прямо заявила ему:

– В общем, я только ответила на твое нападение. Приложила, конечно, по голове, но это только на пользу пошло! Сразу магия подчинения слетела.

– Только вернись… – произнес он совершенно особенно. – Это же ты была? Ты кричала? Не наяву, прямо у меня в голове.

Ива дернулась, сбиваясь с такта.

– Я не знаю, что это было. Возможно, защитная реакция. Магия какая-то, которую невольно выдала… Ведь я умирала, гоблин тебя побери!

– Я не хотел этого, – покачал головой мужчина. – Приношу свои извинения.

Знахарка только хмыкнула.

– За то, что меня хотели убить, у меня еще прощения не просили, – высказалась она спустя мгновение.

В очередном па незнакомец оказался совсем близко и, еще чуть подавшись вперед, шепнул ей на ухо:

– Но теперь ты мне снишься.

Надо отметить, что Иву вновь поразили эти слова. Неужели до сих пор?

– Наверное, девушки не так часто прикладывали тебя по голове.

Танец вновь разъединил их.

Больше, сколько знахарка ни крутила головой, она не видела своего незнакомца. «Нужно было, что ли, имя узнать», – запоздало подумала Ива. Мысли крутились в голове, заставляя ее вновь и вновь вспоминать беседу. Наемник, кто бы он ни был, успел узнать довольно много. Не говоря уже о том, чтобы найти ее аж в Стонхэрме, за многие версты от места, где они повстречались. Как? Грым, конечно, тоже умудрялся порой доставать информацию из воздуха. Но все равно… как? Он и в трактире тогда после приключения в воропусицких болотах отыскал ее. Значит, опасный.

А еще речь… она казалась девушке слишком правильной для обычного наемника. Хотя в эту профессию приходят из разных сфер, те же младшие дворянские сыновья, например. Но все же…

Девушку беспокоило, что этот неизвестный человек может ей навредить. Кто знает, что там у него в голове творится? Решит, что ему такие сны не нужны, и прирежет в темном переулке. Да, она старается быть осторожной: не ходить одной опасными дорогами, накладывать на себя «щиты» – однако и на старуху бывает проруха. Магия же ее пока не настолько сильна, чтобы спасти в любом случае. Что же делать?

Идеально было бы обо всем поговорить спокойно, объяснить ему, что она ни в чем не виновата. Однако он снова исчез. Где и кого искать, неизвестно. Да и… Ива почему-то знала, что этого человека просто так не найти. Если он того не захочет. К тому же, признаться, знахарка и сама этого не хотела.

Немного помучившись мыслями о незнакомце-наемнике, Ива все же успокоилась. Не похож он был на ненормального. По крайней мере сейчас. А друзьям все же придется рассказать об этом случае. Может, посоветуют что-нибудь. Или все же не рассказывать?

Бал тем временем продолжался. Как и танцы. Ива еще потанцевала с Ло, потом с друзьями по разу, затем с кем-то из однокурсников. Приближалась полночь – самый волшебный миг этого праздника. Карнавал Кленовых Листьев целиком состоял из самых разнообразных традиций, главной из которых был самый знаменитый танец этого мира – Полет Кленовых Листьев, который начинали играть за несколько минут до двенадцати.

Ива невольно вспомнила прошлогодний бал. Ло тогда точно так же склонился перед ней, приглашая. И она точно так же дала согласие. Теперь самое главное, чтобы праздник закончился иначе. Девушка оглянулась и поискала глазами Дэй. Та поймала ее взгляд и криво усмехнулась. Она тоже все помнила. Как и парни – Ива видела, что они тоже посмотрели на гаргулью. С той все было в порядке. Даже с учетом того, что их подруга сейчас танцевала в объятиях оборотня.

Танец заканчивался. Он всегда заканчивался ровно в полночь – чтобы за мгновение перед ней отзвучала последняя нота и повисла тишина, такая же волшебная, как весь этот день, как вся эта неделя – их кульминация, самый главный миг осени. Даже если ты уже много раз целовал эти губы…

Ло наклонился к Иве, она потянулась к нему. Куранты начали бить, и в этот миг что-то изменилось. Дрогнула магия вокруг. Вампир как-то странно застыл, и будто сквозь его лицо проступили чужие черты. Девушка их узнала. Темные, отдающие фиолетовым волосы, белая, будто фарфоровая кожа, огромные темные глаза. На голове высокая квадратная шапочка. Яркий и необычный. Когда Ива в первый раз его увидела, она подумала: «Такого в жизни не бывает», и, в общем-то, была права. Однако он был.

«Приходи ко мне, – голос раздался прямо в голове. Тонкие губы не дрогнули, не разомкнулись. – Жду у себя. Сегодня».

Магия вокруг снова вздрогнула, и он исчез. Ло все так же продолжал тянуться к Иве. Однако настроение уже было не то.

Что хотел от нее Стонхэрм?

Ива лежала в своей кровати и с досадой думала, что Ло опять обиделся. Не так она его, видите ли, поцеловала. Ну да, после появления Стонхэрма она была сама не своя. Но девушка не могла объяснить другу внезапную свою перемену. Может быть, ей хотят сказать что-то секретное?

Знахарка задумалась, вспоминая первую встречу со Стонхэрмом, не с городом, а с его душой, духом, воплощением. Ива не знала, как правильно назвать это создание. Год или около того назад она набрела на необычный трактир и зашла в него погреться, отведать пирожных со свежими ягодами… зимой[4]. Странные разговоры, странные люди. И он – мужчина с лицом красивой куклы, живой, но совершенно нереальный в своих свободных одеяниях и с веером в руке. Ива помнила собственные ощущения, когда он рядом – ты его видишь, чувствуешь, но одновременно его будто нет. Невероятное что-то. Тогда они не сразу поняли, кто он. Каких только теорий не было!

Девушка наморщила лоб. Стонхэрм был странным. И как город, и как личность. Ива знала, что он не так уж часто вмешивается в судьбы людей, но иногда он выбирал себе тех, кто ему казался интересным, и переворачивал их жизнь. Так было и с Каи, женщиной-гончаром. Тогда знахарка и ее друзья послужили своего рода орудием для выполнения его желания. Однако с тех пор свое человеческое воплощение он больше не показывал. Хотя порой Иве казалось, что она ощущает его присутствие. Впрочем, в красоте его улиц, домов, площадей, парков всегда чувствовалось что-то мистическое.

Так зачем же он позвал ее сейчас? Это совсем на него не похоже.

И что делать с Ло?

Наутро Ива была полна решимости все досконально выяснить. Стонхэрм никогда раньше ее не звал, значит, она действительно нужна ему сейчас. Следовательно, нужно бежать на встречу. Девушка не сомневалась, что «у себя» – это в том трактире, где она впервые увидела странного фиолетоволосого типа в квадратной шапочке. Это место появлялось или, скорее, оживало, только когда Стонхэрм того хотел. Или, может, когда оказывались рядом те, кого там желали в данный момент видеть.

Каменный город любил все необычное, странное. Как же одеться к нему на встречу? Это когда-то у Ивы было только собственноручно вышитое льняное платье. Теперь – пожалуйста, только выбирай. Даже вот серебристо-белый наряд королевы Зимы. Девушка хихикнула, представив, что ей скажет Стонхэрм, если она явится пред его очи в этаком костюме. Вот только многочисленность проблему «что же надеть?» не решало, скорее, усложняло. Фиолетовую юбку и шнурованный спереди корсет? Кожаные брючки и вышитую бисером куртку? Зеленовато-бурую рубаху для алхимических практикумов? Ива застонала. Как порой проще было в деревне – на каждый случай свои правила. Да и нарядов всего три: нарядный, обычный и старый.

Проблема выбора возникла из-за того, что девушке хотелось показать – она выросла, она меняется. В результате долгих метаний по комнате и десятка примерок знахарка надела замшевую юбку с вышивкой почти того же цвета, что и сам материал, и светлую льняную блузку с той же вышивкой теми же нитками. Довершали наряд шнурованные полусапожки и плотная куртка – с середины первого осеннего месяца обязательный элемент костюма стонхэрмцев из-за холодных северных ветров с моря. Любимая сумка с пространственной магией, куда можно было положить половину ее знахарских запасов – и она готова.

– Я ушла! – крикнула девушка, выбегая из домика.

Дэй, разумеется, не ответила.

Ива улыбнулась. Был полдень, выходной, просто обязательный после Карнавала Кленовых Листьев. Все отсыпались после вчерашнего. Даже, наверное, сегодняшнего, ведь большинство закончило праздновать ранним утром. Обычно в выходные здесь было куда более шумно. Но сейчас никто и ничто не мешал девушке наслаждаться тем особым вкусно-горьким воздухом, который возникает в приморских городах в середине осени. Ей нравились эти узкие дорожки между домиками, громада Университета на фоне бледного неба, перешептывающиеся деревья и едва слышный шум города за стенами огороженной территории.

Бодрым, скорым шагом она направилась к воротам с концептуальным «Подумай, а нужен ли ты здесь», когда увидела, как к ее окну подлетает знакомая фигура. Не раздумывая, Ива нырнула в тень дерева и замаскировала свою ауру. Как раз учили на предыдущем занятии в рамках программы «Выжить в любых условиях». Как известно, Стонхэрмский Магический Университет в первые годы обучения старался дать адептам максимум знаний для выживания в любых условиях, потом уже преподавали более академические знания. Поскольку многие монстры, как и вражеские маги, умели находить людей и прочих разумных существ по энергетическому следу, то умение скрывать свое присутствие и таким образом было весьма актуальным знанием.

Ло, конечно, не был вражеским чародеем, да и чудовищем его назвать сложно, хотя кое-кто мог с этим поспорить, но Иве не хотелось сейчас выяснять с ним отношения. А ведь непременно придется – вампир обязательно поинтересуется, куда она идет. Придется врать, что к клиенту. Парень обязательно захочет ее проводить и нарвется на отказ. В результате что? Очередная обида и недопонимание. Знахарка вздохнула. Ну почему так? Ничего же плохого не делает, не изменяет, но постоянно виноватая? Разве так раньше было? Что же изменилось? Неужели во всех отношениях так?

Стуча каблучками по каменным мостовым, Ива быстро прибежала на нужную улицу. Трактир стоял на прежнем месте и даже ничуть не изменился. Тот же небрежно-обшарпанный вид. Краску так и не обновили, с улыбкой подумала она. Три деревянных косых ступени, тяжелая дверь, виноградная лоза, скрывающая полустертую надпись и витрина, полная пирожных.

«Интересно, там снова будет тот трактирщик в одеждах из разных эпох? – Ива про себя хихикнула. – Потому что Стонхэрм путается в стилях». Еще знахарку интересовало, будут ли другие посетители или сегодня у них рандеву на двоих?

Ива легко взбежала по низким ступенькам и потянула на себя дверь, чувствуя, как настроение рвется вверх. Она так соскучилась по этому чудику в квадратной шапочке! А еще… это ведь сказка! Ожившая сказка. Как иначе объяснить то, что можешь общаться с городом как с личностью?

Дверь открылась, и Ива вновь, как и когда-то давно, оказалась в центре внимания.

– А, госпожа чародейка, – трактирщик оказался тот же. Да и приветствие то же самое. – Давненько, давненько вас не было. Проходите-проходите! Чаю или чего покрепче?

В прошлый раз дело происходило зимой, и ей предлагали только глинтвейн.

– Рада вас видеть, – разулыбалась девушка. – С удовольствием выпью чашечку чая.

– И, конечно, с пирожными. Ягодные, насколько я помню?

Знахарка почувствовала, как даже без горячих напитков внутри разливается тепло.

– Именно их, – кивнула она и, оглянувшись, направилась к столу у стены, где когда-то сидела с Каи.

С гончаром они виделись часто. Каи исправно снабжала травницу всевозможной тарой под ее зелья. Кстати, в ее оригинальных горшочках они уходили гораздо лучше и по более выгодной цене. Обе девушки оказывались в прибыли. «Кстати, надо заскочить к ней. И соскучилась. И за лето все закончилось».

Пока несли заказ, Ива оглядела зал. Снова, как и всегда, здесь присутствовали самые странные личности. Прямо за соседним столиком сидело нечто синее со здоровыми ушами и увлеченно лопало грибы прямо руками. А слева от двери примостились настоящие кентавры. Девушка с трудом заставила себя не пялиться на них. Все-таки не часто их увидишь в Каменном городе. У дальней стены – прямо практически настоящие феи: нежные лица, тонкие тела, золотистая кожа и одежда из странной, струящейся ткани, будто не руками пошито. Одна из девушек в руках держала лютню. «Вот бы спела», – замечталась Ива. На красавиц с интересом смотрел худой рыжий юноша в кольчуге. «Как интересно. Лицо – молодое, а глаза будто лет на десять старше…» – думала травница.

К ней подошел подавальщик – подросток с длинными ушами, но не эльф. Может быть, полукровка. Улыбнулся светло и хитро. Такому хочешь не хочешь, а на чай оставишь. Ива тоже не удержалась. Мальчишка ловко поймал монетку и шепнул:

– Скоро будет.

Девушка благодарно кивнула.

Дверь открылась, и знахарка невольно обернулась. Вошедшие – трое мужчин и женщина – поразили ее: яркие одежды, то полупрозрачные, то будто покрывала, невозможно темные волосы и глаза, смуглая кожа, экспрессивные жесты, разнообразные звонкие украшения. Откуда эти южане явились? И зачем? Ива знала, что просто так трактир «Стонхэрм» никто не находит. Можно сесть прямо напротив, но если его хозяин не захочет, не увидишь его. По крайней мере, вот как сейчас – работающим и полным гостей. Выходцы из южных пустынь под заинтересованными взглядами прошли трактир до самого конца и подсели к старому волшебнику, недобро посматривающему по сторонам. В руках он катал искрящий синим чародейством шарик. Через мгновение к ним присоединился эльф с зеленоватыми короткими волосами. «Что тут происходит?» – травница только покачала головой. Стонхэрм в своем репертуаре.

– Ты старалась ради меня, – голос раздался совсем близко. Ива вздрогнула и подняла глаза.

Он ничуть не изменился. Те же тонкие черты лица, та же задумчивость во взоре, длинные одежды, которые в этом городе никогда не носили (да и носили ли где-нибудь такое вообще?), и веер, вновь не успевающий за хозяином, будто на самом деле был непродуманной иллюзией.

У Ивы аж слезы на глаза навернулись. Стонхэрм это увидел и тепло, чуть грустно улыбнулся, провел тонкими, нечеловечески белыми пальцами по щеке девушки и продолжил:

– Я польщен.

Мужчина уселся напротив и внимательно посмотрел на нее. Даже не в глаза, а как будто охватывая всю ее. Ива поерзала, улыбнулась, сделала глоток чая и наконец, не выдержав, вопросительно подняла бровь. Однако Стонхэрм молчал.

– Ты… позвал меня…

Он поднял ладонь, останавливая ее слова. Ива послушно замолчала. Девушка не понимала, что происходит, но решила не плыть против течения. Взгляд мужчины стал еще более отстраненным. Прошло немало времени, прежде чем он вновь сфокусировался на знахарке.

– Да, я не ошибся, – печально произнес Стонхэрм. – Вы с друзьями уже по уши в этом деле.

– В каком деле? – растерялась девушка.

Ответом ей был лишь вздох. Наконец мужчина продолжил, чуть хмуря тонкие брови.

– Ива, я должен буду просить тебя об очень большом одолжении.

Девушка насторожилась. Но он снова замолчал.

– Каком? – не выдержала знахарка.

Стонхэрм еще раз внимательно ее оглядел.

– Ты очень молода, Ива. И друзья твои тоже. Это наполняет меня печалью и одновременно немного успокаивает. Ты знаешь, я… много раз оказывался в беде.

Она кивнула. На город действительно не раз нападали.

– И, как это ни странно, несмотря на огромное количество взрослых магов и воинов, защищали меня в действительно опасных случаях именно молодые. Как юноши, так и девушки. Возможно, потому что в них больше дерзости, – промолвил он. – Или меньше осознания опасности? Впрочем, какова ни была бы причина, это факт. И он, некоторым образом, вселяет в меня надежду. Но спокойней от этого не становится.

– Стонхэрм… – Ива запнулась. Трудно было звать сидящего напротив человека именем города. – Я не понимаю…

– Да, я знаю. Прости мне эти мысли вслух. Попробую говорить по делу. Ведь так у людей принято?

В ответ девушка промолчала, чтобы не сбить с сего славного начинания.

– Такие, как я… не всегда живем в одном времени, как люди. Иногда мы видим прошлое так же отчетливо, как настоящее. А иногда заглядываем в будущее. Такое, конечно, редкость. Ведь будущее многовариантно, но… порой случается. Особенно в случаях, когда это будущее, его события… похожи на страшный вал, надвигающийся неумолимо и бездушно. Такое будущее погребает под собой все, что попадает под его копыта – людей, правителей, страны… и города.

Мужчина еще раз внимательно всмотрелся в девушку, будто ища в ней что-то. Ива занервничала. «Сюда бы Златко, он бы точно все понял». Однако Стонхэрм всегда говорил только с ней.

– Убить город нелегко, Ива. Можно уничтожить здания. Убить всех людей. Но… даже если никого не останется, придут другие. И город снова будет жить. Чтобы его уничтожить, нужно убить его суть. Душу.

– Тебя?

– Я всего лишь образ. Иначе говорить с тобой было бы сложно. Я говорю о другом – о сути города. Его духе. Его культуре. Меня строили существа самых разных рас, но больше всего было людей. Если на ваше место придут эльфы, я изменюсь, но не умру. Гаргульям я смогу подарить свои ветра. Оборотни тоже вряд ли слишком изменят меня. Тролли… м-да, этого, конечно бы, не хотелось, но и это не убьет меня. Ведь откровенно говоря, как вы влияете на меня, так и я влияю на вас. Однако если придут те, кто однажды уже пытался сюда прорваться… меня не станет.

Тихие слова в наполненной шумом таверне показались громом среди ясного неба. Ива содрогнулась от внезапного холода и нахлынувшего ужаса.

– И именно это я видел в своих видениях.

Спустя пару часов Ива сидела в гостиной в их с Дэй домике и так же странно смотрела на друзей.

– Он сказал, что вся эта история с Миугарией – это подготовка. Малая капля в море. Что в этот раз они умнее.

Златко вновь сидел ближе всех, стараясь не пропустить ни слова. То, что живое воплощение города первым попросило о встрече, тревожило его уже одним своим фактом.

Дэй как раз принесла чайник с кухни, а Калли изящно разливал чай по чашкам. Воздух мгновенно наполнился земляничным запахом. Ива лично составляла этот сбор. Он напомнил о лете, о тетушке, об их доме. «До Восточных Лесов они не дойдут, – подумала травница, но уроки истории не прошли даром. – Сразу. Но как обоснуются, так доберутся до всех».

– Так кто они? – не выдержал Грым.

– Он показал мне картинку, – будто невпопад ответила девушка. – Она сразу в голове появилась как… как воспоминание или что-то подобное.

– Телепатия, – мгновенно определил Златко.

– Наверное. Там… ребята, я даже не знаю, как их всех назвать. Какие-то здоровые орки, больше тех, что у нас. Йети. Волкообразные твари, куда там Сержу. Кто-то, очень на троллей похожий, – Ива кинула смущенный взгляд на Грыма. – Только опять же больше.

– Есть такие, – совершенно спокойно кивнул тот.

– Потом такие… будто изо льда и шипов. Еще на гоблинов похожие, только не зеленые или серые, а какие-то бело-бурые. И великаны… с башню на городской стене. Боги, как от таких защититься?.. А еще на кабанов были похожие. С бивнями. Да я даже половину описать не могу…

– Твари из-за Гор Пред Вечными Снегами, – тихо произнес Калли.

Златко кивнул, он пришел к такому же выводу.

– Будет новое нашествие? – спросил юноша. – Это Стонхэрм сказал?

Ива зажмурилась и несколько раз судорожно дернула головой, соглашаясь.

– Он сказал, что они прорвут оборону фортов в перевалах. Просто снесут ее массой. И одновременно нападут с моря. Морские орки снова с ними. В этот раз они не просто попытаются награбить побольше, а повезут воинов из других племен. Драккары поплывут вдоль всего побережья, войдут в устья рек и двинутся вверх по ним. Войска хлынут в малозащищенные от такой напасти срединные земли. Стонхэрм будет на их пути одним из первых…

Девушка глубоко вдохнула, чтобы второй раз за пару дней не сорваться в рыдания. Теперь прошлый повод для слез казался просто смешным.

– Он показал мне… От города просто ничего не останется…

Как передать ужас от вида знаменитой башни, часы которой обломками лежат на почерневшей от боевых заклинаний мостовой, половины ратуши, разбитых витражах и фресках, домов, почти срытых с землей, огрызков стен, расколоченного памятника востроглазому Анко и верящей в предчувствия Мерене, которые в прошлый раз защитили Стонхэрм… Но страшнее всего – от вида Университета, обвешенного телами магов, в основном младшекурсников – все старшие пали в бою. У Ивы стучали зубы. Она знала, что город от этого не оправится. Хотелось завыть от ужаса и нечеловеческой в прямом смысле жестокости. И это их будущее?

Девушка, как смогла, пересказала друзья видение Стонхэрма. Он был милосерден – не больше минуты. Но этого хватило, чтобы до конца жизни знахарка просыпалась в кошмарах.

Побелели все. Наверное, вид Ивы, потрясенной до основ, немало этому способствовал.

– Он сказал, они стали умнее. Шаманов много. Сказал, что они готовились. Кто поумнее, проникали в наши земли и устраивались – в чиновники, в армию… Много лет готовились.

Калли и Златко тревожно переглянулись.

– И еще он сказал, что эта магия, которая неожиданно появилась у миагарийцев, она их, из-за Гор. Мол, сами миугарийцы до такого бы не додумались. Они хотели ослабить нас, в смысле Тиану[5], мы же первые стоим на их пути. В фортах в большинстве своем именно наши воины.

– Миугария ослабила бы нас до войны, – быстро проговорил Златко то, что давно вертелось на языке. – Эти «куклы» развалили бы армию, снабжение, отношения с другими странами и расами, может, даже экономику, – юноша на миг замолчал, а потом тихо и отчетливо произнес несколько слов, которые раньше при девушках себе не позволял.

– Именно, – всхлипнула-таки Ива. – На это отводилось еще пару лет. Но ты их раскрыл. И они узнали об этом. Потом мы еще по воропусицким болотам потоптались. Да и не только мы такие умные. Все-таки те… другие… не всегда могли без проблем влиться в наше общество. Многие прокололись. Многие замыслы не сработали. Стонхэрм считает, что из-за всего этого нашествие начнется раньше.

– Когда?! – наверное, это спросили все. Или по крайней мере подумали.

– Он не знает. Но скоро.

Златко вскочил и забегал по гостиной. Дэй и Грым сидели подавленные.

– Нужно срочно отправляться к Эрилу. У него есть выход на принца. Ива, тебе придется поехать со мной. Нужны еще предсказатели…

– Златко, подожди, – Калли поднял руку в останавливающем жесте. – Ива, Стонхэрм рассказал тебе это, чтобы ты передала Златко и через него наверх, или еще по какой-то причине?

– Думаю, и так и так, – вышла из оцепенения девушка.

– То есть у него есть план спасения?

– Сам о себе не позаботишься, никто не позаботится, – истерично хохотнула Дэй.

– Есть, – кивнула знахарка. – Только вам он не понравится.

– Сейчас я согласен на любой, – так же нервно хмыкнул Бэррин.

– Ну да… я тоже… – раздалось со всех сторон.

«И я уже согласилась, – подумала Ива. – Теперь выбора нет».

– Он сказал, что все произошло потому, – девушка сделал паузу, стараясь воспроизвести фразу максимально точно, – что камни напитались. Мол, есть какие-то камни. В разных землях. Это какие-то особые камни, я не знаю, Стонхэрм не объяснил. Они втягивали в себя энергию веками, а потом – раз, и напитались. И из-за этого народы из-за Гор получили резкий скачок. Они будто стали умнее. Помните, нам рассказывали на уроках, что во время нашествия многие племена больше напоминали животных, чем разумных или хотя бы полуразумных. А вот энергия этих камней вроде как перевела их на новый уровень. И магию их… тоже.

Калли и Златко переглянулись.

– Почему же он столько веков молчал?

– Он не знал, – покачала головой Ива. – Сказал, что они все… я так думаю, речь о городах… ну, таких же, как он… воплощенных… даже не подозревали. Мол, камни подобным образом себя не проявляли. Они… ну, они, города… почувствовали только, когда все это случилось. Но сразу не разобрались. Фонит что-то, ну так мало ли что может фонить? И кстати, он сказал, что это даже могут быть не камни. А места типа поляны или круга камней. Или вот как Воропусцы – целое болото.

– Там тоже был камень?

– Вроде бы нет. Просто пример.

– А как их найти, он сказал? – Златко уже горел. Его деятельная натура требовала немедленно мчаться решать проблему. – И что с ними сделать?

– Да… – порадовала девушка друзей. – Ну, в общих чертах. Он дал мне амулеты, – Ива притянула к себе свою знахарскую сумку и аккуратно выудила оттуда завернутые в платок подвески. Артефакты представляли собой обычные полудрагоценные камни, почти без обработки, разного цвета, на кожаных плетеных шнурках. – Они должны привести нас к каждому из этих… камней. Их всего пять.

– А амулетов четыре, – тут же заявила Дэй. Друзья обступили травницу, стоило ей взяться за сумку.

– Да, потому что один камень главный. Его так просто не найти. Нужно нейтла… нейтрализовать первые четыре. Направление к ним амулеты и покажут. Это первая их функция. Вторая – после того, как справимся с этим, нас должно перекинуть или направить к пятому камню.

– Ива, а я правильно понимаю, что если амулетов четыре, то предполагается, что поедут четыре группы? – осторожно, явно не желая слышать ответ, спросил Калли.

Его худшие подозрения подтвердились.

– Да. Первый камень находится где-то в срединных землях, недалеко от Златославы.

– Отлично, – обрадовался Бэррин. Он любил эти места.

– Второй – где-то на южных островах.

– Вообще потрясающе.

– Третий – под землей, где точно, Стонхэрм не знает, но вход здесь, в Каменном городе.

Тролль выругался. Не любил он подземелий.

– А четвертый, – знахарка помедлила, – на севере.

– Ива? – вопросительно поднял брови Златко, мгновенно почувствовавший, что подруга не договаривает. – Только не говори…

– Да, – покаянно призналась девушка. – Да, где-то в их, – она выделила местоимение, – землях.

В этот раз выругались все. Даже эльф.

Но он тут же спросил:

– Ива, а нельзя уничтожить какой-то один камень или два-три? Наверняка же это разобьет систему, и они не сработают.

Знахарка помотала головой.

– Там система работает против нас. Если разбить один камень, остальные просто распределят между собой его силу. Стонхэрм сказал, что пока не уничтожим пятый камень, угроза не пройдет.

– Не получится схалявить, ушастый, – хмыкнул тролль, уже немного пришедший в себя.

Калли только передернул плечами.

– Ива, а почему он обратился именно к тебе? Ведь наверняка же он может общаться не только с тобой.

Девушка криво и грустно улыбнулась.

– В его видениях были именно мы.

Чтобы осознать это утверждение, потребовалось немало времени. Первым отмер Златко.

– Но почему? – рассуждая вслух, спросил он. – Есть же куда более сильные маги. Да хотя бы доучившиеся!

– Может, потому, что нам не поверят? – предположил Калли, тоже явно еще размышляя. – Это мы уже сталкивались с воплощением Стонхэрма. Но расскажи кому-то, бред же получится. Дух города, камни, помогшие далеким племенам из-за Гор скакнуть в развитии, пойди туда не знаю куда…

– Эрил поверит, – обиделся за брата Златко.

– Эрил поверит, – кивнул эльф. – А поверят ли те, кому он будет докладывать, чтобы получить помощь?

– А действовать нужно быстро, – добавила Ива. – Стонхэрм сказал, что необходимо торопиться. Он не знает, как долог будет наш путь и когда нападение, но нужно предполагать худшее.

– Ох как же это мне все не нравится… – пробормотала Дэй, потом встряхнулась. – Я могу отправиться на север. Я каменная, да и, – хмыкнула она, – за свою могу сойти.

– К сожалению, на север должна отправиться я, – Ива чуть не плакала. Вот куда-куда, а туда ей точно не хотелось.

На травницу уставились с ужасом. Любой из них лучше подошел бы для этого похода, чем знахарка.

– Опять видение?

– Не только. Как уничтожить другие камни, Стонхэрм не знает, но для того, что на севере, нужна ведовская сила. У меня она есть. Другой просто придет туда напрасно.

– Или нужно взять другую ведунью, – нахмурился Златко.

– А найдешь желающих? – поднял бровь Калли. Ему как эльфу проще всего было смириться с предсказанием. Половина событий в истории дивного народа начиналась с того, что кому-то что-то навещали. Для эльфов понятие судьбы было фундаментальным и даже не оспаривалось. Выпала такая судьба – прими ее и двигайся в правильном направлении, сохраняя достоинство. – С учетом нехватки времени?

– Если удастся убедить принца, то можно приказать, – ответил Златко.

– Я бы не стал спорить с судьбой.

– А я не хочу терять друзей, – возразил Бэррин. – Да и… будущее многовариантно, сам Стонхэрм так сказал.

Калли покачал головой.

– Что ж, давай попробуем найти ведунью, и тогда поговорим.

– Ива, а что делать, когда найдем эти камни? – Дэй надоело слушать перепалку.

– Стонхэрм сказал, что нужно обратиться к хранителям тех мест, они нас ждут. А там… или они подскажут, или самим думать. Он не знает. Может, достаточно стакан воды вылить, а может, и ритуал с жертвами. Я правда не знаю. Единственная мысль – обычно работают противоположности. Как тот же «Светоч» против нежити.

Эльф кивнул, услышав про свое любимое заклинание.

– Как-то все неопределенно, – скривился Златко.

– Зато в нашем духе, – хохотнул Грым.

– Не могу не согласиться, – удивила всех Дэй. – Если был бы четкий план, я тут же бы заподозрила какой-то подвох. А так очень похоже на то, как мы вечно в передряги попадаем.

– Только в этот раз передряга какая-то слишком крупная, – вздохнула Ива.

– Ну так и мы растем.

– Ага, второй год обучения. Мастодонты магии!

– Думаешь, с другими такого не случается? – задумалась Дэй. – Может, мы просто не знаем.

– Девки, – определил Грым. – Лишь бы лясы по какой-нибудь гоблине поточить. Ивушка, я правильно понимаю, что нам придется разделиться?

– Я не знаю. Нам просто нужно уничтожить эти камни. Северный, скорее всего, моя беда. А как с остальными – понятия не имею. Однако нужно как можно быстрее все сделать.

– Тогда придется разделиться, – задумчиво решил Грым.

– Я не знаю, – повторила Ива. – И Стонхэрм не знает. Как я поняла, видеть будущее, искать в нем пути к спасению даже для него нелегко. Он вытащил из этой своей способности все, что мог. А может, и не он один. Но и другие… такие же.

– Кстати, есть же целая толпа предсказателей, один другого круче, – оживилась Дэй. – Неужели они не могут пошуршать по будущему да все выяснить?

Златко и Калли, до этого что-то обсуждавшие на пару, присоединились к друзьям.

– Я попрошу Эрила поднять на ноги всю эту толпу, – влез Бэррин. – При короле есть даже штатный предсказатель, пусть поработает.

Ива вдруг ощутила панику.

– Даже если все они скажут, что в ближайшие пару веков Тиану ждет мир и благолепие, я все равно пойду, – заявила она.

– Я тоже, – кивнул Грым.

– И я, – тут же добавила Дэй. – Все равно все они шарлатаны и проходимцы.

– Да я и не спорю, что нужно идти, – Златко аж попятился от такого единодушия. – Просто если кто-то авторитетный подтвердит наши сведения, будет проще получить помощь.

– А помощь никогда не помешает, – своим дивным голосом подвел итог Калли. – Но я тоже пойду. Если бегать от своей судьбы, она может обозлиться. Да и… мне совсем не хочется очередного витка героических легенд о погибших во время второго нашествия эльфов. Молодые эльфы же их все наизусть заучивают, – он картинно закатил глаза.

Друзья криво улыбнулись.

– Что будем делать? – энергичный тролль был готов хоть сейчас собираться в дорогу. Еще бы, такой повод сбежать от учебников и истории. Грым искренне считал, что лучше творить историю, чем учить ее. Впрочем, попадать в истории ему тоже нравилось.

Калли окинул его понимающим взглядом, но комментировать не стал.

– Думаю, нужно сначала посмотреть, что там за вход к подземному камню, – сгенерировал идею Златко. – Может, прям под нашей задницей находится. Было бы хорошо хоть с одним всей компанией разобраться.

– Согласен, – кивнул эльф. – Мне не нравится мысль, что к каждому камню пойдет по одному из нас.

– К какому-то двое, – не смогла промолчать гаргулья.

– Ой, Дэй, это такие мелочи, – отмахнулся Светлый.

Ива решила остаться дома. Она сомневалась, что в осмотре неизвестной дыры от нее будет прок. К тому же, Стонхэрм сказал, что там только начало пути. Значит, вряд ли ребята наткнутся сразу на камень. Встреча же, а потом ее пересказ друзьям тяжело дался знахарке. Она даже обрадовалась, когда друзья ушли из домика. Заварила себе успокаивающего настоя, разделась и забралась в постель, где незаметно для себя и уснула.

Остальная же компания бодро потопала туда, куда тянул амулет, а именно в один из старых кварталов города. Дома становились все более пафосными, от милой уютности привычной им части Стонхэрма не осталась и следа. Златко хмурился. Традиционно в таких районах располагались органы власти и храмы. Неужели камень находится где-то здесь? Друзья прошли главную площадь с ратушей и углубились в квартал, который до этого почему-то посещали весьма редко. Прохожих становилось все меньше, да и те, что встречались, не казались дружелюбными. Порой совсем наоборот. Бэррина не испугали бы полупропитые рожи из трущоб. Даже первокурсник Стонхэрмского Магического Университета мог справиться с такими типами. Конечно, и на старуху бывает проруха, но тем не менее. Однако местные казались куда опаснее, хотя поголовно выглядели приличными людьми, хорошо, а порой даже с шиком одетыми.

– Что-то такое знакомое… – пробормотала Дэй.

– Да, что-то это все напоминает… – Златко в недоумении вертел головой. Вроде город как город, а ведь нет!

Наконец их путь закончился около одного из домов. Высокое здание серого камня с портиком, узкими окнами и какими-то героическими барельефами. Такими редко бывают частные дома, а вот организации отчего-то часто обосновываются в подобных монстрах. Но таблички с пояснением на доме не нашлось.

Прохожие, как назло, будто испарились, так что спросить было не у кого. Златко, вздохнув, отважно шагнул на первую ступеньку. Друзья мигом пристроились рядом. Гаргулья и тролль – по бокам, а эльф чуть сзади. Привычный боевой порядок. И никто из них даже не понял, отчего они в него выстроились. А потом случилось странное. Только что никого у массивной светлого дерева двери не было, и вот уже стоит высокий грозный мужчина. Даже при всей его худощавости связываться с ним не хотел даже тролль, настолько сурово тот выглядел.

– Молодые люди, вы к кому? – Голос оказался глубоким, сильным и приятным.

– Добрый день! – Златко изобразил вежливую улыбку. – Мы к хозяевам.

– Вам не назначено.

– Так мы и хотим назначить.

– Это невозможно.

– Почему?

– Конфиденциальная информация.

Незнакомец и Бэррин уставились друг на друга.

– Пожалуйста, доложите хозяевам о нашем визите, – Златко представился. – Я буду очень вам благодарен.

– Извините, господин Бэррин, – мужчина ни на миг не задумался перед ответом. – В этот дом не попасть без приглашения. Получить его можно только от того, кто уже имеет сюда доступ.

– Могу я с кем-то из них связаться?

– Нет.

– Почему?

– Имена господ, имеющих доступ, не разглашаются.

– Можем ли мы как-то договориться? – Златко похлопал по кошельку на поясе.

– Совершенно неприемлемо.

Синекрылый подождал, ибо после этой фразы оттопыривали карман и отодвигались, но охранник продолжал стоять.

– Послушайте, нам действительно очень нужно попасть внутрь.

– Условия вы уже знаете.

– Это действительно очень важно. Вопрос жизни и смерти.

Незнакомец как-то по-особому, с легкой долей сарказма, усмехнулся.

– Не сомневаюсь.

– Так пропустите нас.

– Не имею права.

– Тогда доложите о нас хозяину.

– Это невозможно.

– Я очень вас прошу. И буду очень благодарен, – веско произнес Златко. Благодарность его семьи дорогого стоила.

Охранник вдруг раздраженно потер лоб. На лице наконец-то проступили эмоции – раздражение и усталость.

– Господин Бэррин, я, конечно, понимаю, молодость, романтика. Но вы не выглядите глупым восторженным мальчишкой или тем более экзальтированной девицей. Так зачем вам превращаться в вампира? Поверьте, большинство способностей сотворенных вампиров преувеличены и романтизированы[6]. А недостатки такого положения их перекрывают с лихвой! Девушки же любят рожденных вампиров! Никак не сотворенных!

Златко, застывший с отвисшей челюстью еще при первом упоминании вампиров, с совершенно не аристократическим звуком захлопнул рот.

– Вы правы, извините за доставленное неудобство, – тем не мене сориентировался он, и друзья отступили.

Косясь на охранника, юные маги отошли на сотню шагов и там устроили совещание.

– Во комедия! – хохотнул тролль.

Калли поморщился.

– М-да, глупо получилось.

– Теперь я понимаю, чего все такими странными казались, – Дэй огляделась. – И знакомыми. Это не они, это стиль. Нужно было сразу сообразить, что это не Ло такой франт, а мода у них такая, упырская.

– Да, – Златко проводил мимо проходящего «упыря». – Давайте-ка выбираться из этого квартала.

– Поддерживаю, – высказался Грым, всегда умеющий рассчитывать свои силы.

Не стала возражать даже Дэй.

Однако стоило им пройти не более полусотни шагов, как перед ними выросли три фигуры в черных плащах и с низко опущенными капюшонами. Друзья невольно остановились. Стоящий впереди растянул губы в саркастической усмешке, демонстративно обнажая клыки.

– Ты кого упырем назвал, придурок? – Главный из троицы решил, что противник достаточно устрашен.

– Серьезно? – не выдержал Златко. – Ребята, вы из какого века?

– О! Из давнего!

Как известно, вампиры чем старше, тем сильнее. Но от Ло друзья знали, что рожденные вампиры очень редко демонстрируют клыки, считая это моветоном. Сотворенные, как только проходит первый адаптационный этап, стараются им в этом подражать.

– Подожди, Златко, – отодвинула друга Дэй, – ребята явно ко мне. Ну так чего надо-то? – обратилась она уже к ним.

Главный из троицы оглядел каменную гаргулью, ее когти, клыки и приуныл. Однако, по его мнению, эльф и человек выглядели безобидно. Да и вообще, на их стороне скорость, сила и магия!

– Это ты назвала нас упырями? Извиняйся, коза!

– Фи, от вампиров, даже молодых сотворенных, я ожидала хоть какого-то изящества.

– Ло нас испортил, клыкастая, – поддержал ее Грым.

– М-да, привыкли к его изысканным манерам, – не отстал Златко, – а тут такое.

– А я вообще думал, что все вампиры красивые, – добил Калли.

Главарь забеспокоился. Ситуация явно выходила из-под контроля – их не боялись.

– Ты че сказал, тварь ушастая?! – определился он с линией поведения и бросился на самого слабого, по его мнению.

И это было очень быстро. Златко даже успел испугаться за эльфа, однако Светлый не подкачал – метнулся на шаг в сторону, зажег в руке «Светоч» и, чуть повернувшись, сунул его под капюшон «упырю» – и все это за одно мгновение. Это заклинание отлично действовало на нежить. Правда, Калли слегка уменьшил воздействие – не убивать же этого придурка. Однако, опять же из рассказов Ло, эльф знал, что глаза молодых вампиров очень чувствительны к свету. Да и кому бы понравилось, если бы у него перед носом загорелся ослепительный белый огонь?

Грым и Дэй тоже не подкачали. С радостью, достойной иного повода, прыгнули на двух оставшихся. Гаргулья креативно ударила своему противнику под дых. Тролль – по-простому в челюсть. И тут же не сговариваясь прыгнули на них сверху – это мигом свело на нет преимущество вампирской скорости. А сила? Что сила? Попробуй подними каменную тушу с человеческий рост или вообще тролля, особенно если оба активно сопротивляются да еще лупят тебя по всем частям тела, куда дотягиваются.

Златко плавным движением развернулся к главарю. Тот как раз оказался к нему боком, воя от боли в глазах. Вот Бэррин и решил помочь: ухватил противника за талию, прижал ладонь к его спине – и вампира покрыла корка льда в три пальца толщиной.

– Я бы и сам справился, – заметил Калли, поджав тонкие губы.

– Не сомневаюсь, – Синекрылый оглядел замороженного «упыря»: не сломает ли лед? Заклинание на самом деле было не самое удачное – энергоемкое, требующее физического контакта, да и без гарантии. Однако не убивать же его… А как справляться со слишком быстрыми и сильными противниками без смертельного исхода, они еще не проходили. Или требовалась слишком долгая подготовка. – Но не стоять же мне столбом, когда вы все деретесь.

Калли повел плечами, показывая, что обсуждать тут нечего, и они повернулись к Дэй с Грымом. Эти двое упоенно мутузили своих противников, которые и не собирались сдаваться, отвечая ударами и тычками куда доставали. Гаргулья со своим вампиром вообще уже катались по мостовой. Магию отчего-то никто не применял.

– Может, поможем? – с сомнением спросил Златко.

– Тогда мы уже сами получим по шапке.

Бэррин легко это мог представить. «Это был мой бой! Какого гоблина ты влез, а?!» Смертельная обида, не меньше.

– Да, лучше пусть они сами, – согласился он.

– Что-то я не понимаю, что тут происходит, – голос раздался откуда-то сверху.

На ограде дома сидел хорошо одетый мужчина, в котором Златко и Калли мгновенно опознали рожденного вампира: волосы слишком гладкие и длинные, бледное лицо, тонкие руки, приверженность кружевному жабо и черным плащам. В общем-то, мелочи, но в сочетании с породистыми чертами лица, идеальной кожей, аурой опасности и силы он слишком напоминал Ло, чтобы ошибиться.

– Они первые начали, – не сговариваясь, ответили друзья.

Этот вампир был много старше и куда более опытнее, чем недавнее недоразумение.

– Это я видел, – голос холодный и опять же приятный. – Иначе бы и не разговаривал с вами. Нужно было позвать стражу.

– А тут ходит стража? – поразился Златко.

– Нашу стражу, – поморщился незнакомец.

Пока Бэррин осознавал сам факт вампирской стражи, мужчина повернулся к дерущимся и рявкнул:

– Реевфеерелл!

Калли с интересом уставился на незнакомца: такого языка или заклинания он не знал. Однако вампиры, похоже, знали. По крайней мере, их тела знали – они мигом будто одеревенели, вытянулись по струнке, при этом не поднимаясь. Грым и Дэй не сразу сообразили, что им больше не сопротивляются, и успели еще пару раз ударить противников.

– Что за?.. – первым сообразил тролль.

– Не, ну так нечестно, – возмутилась гаргулья, вскочила и пнула подведшего ее вампира.

Незнакомец выругался и спрыгнул с забора. Быстрым шагом дошел до поверженных соплеменников и вздернул их за шкирки в буквальном смысле слова. Критически осмотрел и только потом повернулся к юным магам.

– Следуйте за мной, – приказал он.

Дэй, не терпевшая подобного тона ни от кого, за кем не признавала такого права, дернулась уже высказаться, но Грым жестом остановил ее, и, как ни странно, гаргулья послушалась.

Незнакомец бодрым шагом пошел вперед по улице, таща магией тела окоченевших вампиров. То, что их ступни волочились по земле, его нисколько не волновало. Друзья переглянулись и последовали за мужчиной.

Он привел их в очередное хмуро выглядящее здание из серого гранита с колоннами и пафосными барельефами. Открыл дверь с пинка и сложил свою ношу прямо у стоящего при входе стола.

– Принимайте. Нападение на не-вампиров. Сами начали конфликт, первые напали и, главное, не победили! – с оттенком возмущения пояснил мужчина сидящему за столом воину в форме стражи, но с дополнительными эмблемами на правом рукаве. Тот явно не обрадовался происходящему, лишь покачал головой.

– Не в первый раз уже.

– Ну что ж, вывод очевиден.

Сложенные штабелем смотрели на них с откровенным ужасом.

Первый незнакомец тем временем повернулся к мало понимающим в ситуации магам и приказал следовать за ним. В итоге расположились они в кабинете совершенно канцелярского и, надо отметить, довольно мрачного вида. Мужчина уселся за стол и сразу как-то стал еще внушительнее.

– Позвольте представиться, старший офицер стражи Ти Корн Гломель. Назовите ваши имена и предъявите отличительные знаки.

Друзья переглянулись. Златко ухмыльнулся и уселся в кресло напротив. Гаргулья и тролль встали за его спиной. Они давно уже выработали манеру общения со всякого рода чиновниками и служилыми людьми.

– С какой это стати, офицер Гломель?

– С такой, что вы устроили беспорядки в городе.

– Мы устроили? Нет, это трое сотворенных вампиров без какой-то провокации с нашей стороны напали на одного из семьи Бэррин, поставили его жизнь и жизни его друзей под угрозу.

– Так уж и под угрозу?

– Конечно, – с недрогнувшим лицом подтвердил Златко. – Более того, мы – молодые маги, учащиеся Университета. Вампиры имеют что-то против магов? Или пытаются выкосить их молодое поколение?

Ти Корн Гломель откинулся на спинку стула и внимательно оглядел магов, выдержал паузу, чтобы заставить их понервничать, а когда это не удалось – Синекрылый продолжал холодно и неприятно улыбаться, спросил:

– А что же занесло одного из семьи Бэррин со свитой в вампирский квартала?

– А с какой целью вы интересуетесь, офицер Гломель?

– Вы в курсе, что район Ва-омми города Стонхэрма имеет особый статус?

– Который никому не запрещает его посещать.

– Однако любой, обладающий здравым смыслом, понимает, что сюда лучше не соваться.

– Почему же, офицер Гломель? Ваши сородичи не умеют держать себя в руках? Может, их зря легализовали?

– А вы явно имеете предрассудки против вампиров, господин Бэррин.

– Отнюдь, мой близкий друг – вампир.

– Так на каком курсе вы учитесь?

– Какое это имеет значение?

– Это нужно для протокола.

– Какого протокола?

– Ну как же? На вас напали, если помните, – с нарочито доброжелательной усмешкой произнес вампир. – Если не составить протокол, то напавших придется отпустить. Вы хотите, чтобы они и дальше ходили по улицам и приставали к прохожим?

– Составляйте, – кивнул Златко. – Мы подпишем. Но никаких дополнительных данных предоставлять не обязаны.

– К чему же столько уверток, господин Бэррин? Боитесь, что я начну выяснять, что вы забыли в нашем районе?

– Вы изначально взяли неправильный тон, офицер Гломель. И лучше он не становится.

Мужчина еще раз внимательно осмотрел молодых людей, потом потянулся и позвонил в колокольчик на своем столе. Через полминуты в комнату вошел еще один вампир и вопросительно поглядел на Гломеля. Потом кивнул и вышел. Признаться, Златко был впечатлен. Это было очень похоже на мыслеречь.

– Судя по тем убогим ментальным «щитам», что на вас навешаны, вы учитесь на втором курсе. На третьем они были бы лучше, на первом их в этом месяце еще не было бы. Насколько я знаю, сейчас с вами учится Ло Манриус Теерхольд. Я послал за ним. Пожалуйста, дождитесь своего однокурсника. Он проведет вас до выхода из квартала. Пока его ожидаете, предлагаю вам заполнить заявление о нападении. В случае, если вы этого не сделаете, напавшие на вас вампиры будут оставлены без наказания. И тогда их будущие жертвы будут на вашей совести, – дверь снова распахнулась, и на пороге появился недавно заходивший вампир.

– Прошу вас пройти в комнату ожидания, где вам выдадут бумагу, – произнес он.

Гломель кивком поблагодарил помощника.

– До свидания, господа, – наклонил голову Ти Корн. – Надеюсь, никогда вас больше не встречу в этой части города.

– Вы какого гоблина сцепились с Ти Корном Гломелем? – шипел спустя полчаса Ло, вместе с друзьями шагая по улице в направлении Университета.

– А что такого? – разозлился Златко. Он и так себя чувствовал преотвратно. Сделали как мальчика! Да еще и на место поставили! Убогие «щиты»! Да его «щиты» были лучшими в классе! И он сам ставил их на себя и друзей!

– Да его вся вампирская община боится! Ты знаешь, что он – один из самых сильных менталистов этого города?! И это включая старейшин вампирских родов!

– Ой да ладно, такой – и работает в страже, да? – не поверил Бэррин.

– Да, вот такой. Он был одним из тех, благодаря кому вампирская община смогла легализоваться. И очень много сделал, чтобы нас признали на равных с остальными расами. Но в политику не пошел после этого. Сказал, что будет в страже, чтобы никто из наших, как он выразился, не разрушил плоды его стараний. В общем, ему просто нравится этим заниматься. Он даже особо никому не подчиняется, зато все выполняют то, что он скажет.

– Но он не начальник стражи.

– Нет, он как-то… и в страже, и не в страже. В общем, жуткий тип. Я вам говорю, его все наши боятся. Даже старейшины вынуждены прислушиваться к его мнению. Он мог залезть тебе в голову, сказать, что мама – это папа, а папа – это мама, и ты до конца дней так бы и думал. И никто не смог бы сказать, отчего такая ересь! Но он всегда играет честно. И не стал лезть к вам в головы. Ну… я так думаю. Поэтому еще раз, гоблин вас подери, спрашиваю, какого гоблина вы тут делали?

Друзья переглянулись. Похоже, придется рассказывать. Златко уже открыл рот, когда гаргулья влезла с вопросом:

– Ло, а тебя правда зовут Ло Манриус Теерхольд?

Вампир закатил глаза.

– Тебя только это сейчас волнует?

– Ага, это сейчас больше всего волнует.

– Женщины!

Однако гаргулья не прореагировала на подначку. Только изогнула бровь. В каменном виде это производило немалое впечатление.

– Да, меня так зовут.

Дэй хмыкнула.

– А почему тебя все, даже преподы, зовут Ло? Та же метресса Оливия всех зовет по фамилиям, у кого есть, конечно.

Наличие фамилий действительно было принято далеко не у всех жителей бывшей империи Короля. Некоторые, вот как Ива, из-за простонародного происхождения просто не имели ее никогда. Были племена, где даже такого понятия не было. Третьи использовали вместо фамилии имя отца или матери. Очень многие жители называли просто личное имя и клан.

Ло отчего-то зло и смущенно посмотрел на Дэй.

– Потому что в разных вампирских кланах разные части имени считаются фамилией. Если бы я был родом из клана, к примеру, Наокристов, Ло было бы моей фамилией. И никто, кроме узких специалистов и самих вампиров не знает, у кого как. Вот и не рискуют.

– То есть у тебя еще и имя клана есть? – заинтересовался Златко.

– Есть конечно.

– И к какому клану ты принадлежишь?

– К хорошему!

– Ну Ло!

Вампир сделал неприступную физиономию в духе Калли.

– Слушай, а чего вы не расскажете, у каких кланов где имя, а где фамилия? Самим же проще будет.

– Но тогда пропадет интрига, – хихикнул мигом растерявший неприступность Ло. – И вообще, не уходи от темы! Ты собирался рассказать мне, какого гоблина вы поперлись к вампирам!

Пришлось рассказать, сначала про встречу Ивы со Стонхэрмом, потом про его видение, потом про камни. Ло мрачнел и мрачнел.

– Я думал, вся эту ситуация с Миугарией – страх и ужас, а тут такое…

Все помолчали, потом вампир встрепенулся.

– Подожди, а сюда-то вы зачем ходили?

– Ну, один из камней находится под землей и…

Ло попросил описать здание, куда они пытались пройти. На это ушло довольно много времени. Визуально местные строения и правда были похожи. Но когда вампир понял, о чем речь, сначала кусал губы клыками, затем не выдержал и рассмеялся.

– В этом знании находится центр, ой не могу, по работе с сотворенными ва-а-ампирами, – Ло с трудом удавалось говорить, хотя остальные явно не понимали причин такого веселья.

– И что?

– К ним туда каждый день приходят проситься в вампиры. Начитаются всякой романтической чуши и прутся, прутся. Ой не могу… я представляю, как тупил охранник, когда к нему приперлись тролль и гаргулья!!!

Друзья скривились. Ну да, абсурдно. Но ржать-то так зачем?!

Ло отсмеялся и согласился подумать, как пробраться в здание. Они все отправились в домик к Иве с Дэй, а вот Златко свернул в сторону казарм, где размещался Эрил со своими солдатами. Даже несмотря на то, что Синекрылый дальновидно пришел ближе к вечеру, брата пришлось ждать. Причем, не по причине того, что офицеры загуляли – не было и рядовых воинов.

– Учения, – сказал кто-то из обслуживающего персонала. – День и ночь на каких-то полигонах пропадают, приезжают под вечер еле живые, что люди, что кони.

Златко вздохнул. Ну что за непруха? Хотя то, что тренируются, это хорошо. Понадобится скоро… От этой мысли вновь стало тошно. Нельзя, нельзя этого допустить. Бэррин вдруг ощутил себя отчаянно молодым, совсем юным, и ему до боли не хотелось терять эту юность. Он не хотел видеть то, что очень быстро сделает его взрослым. Он отчаянно желал по-прежнему целыми днями торчать в уютном домике подруг, зубрить магию, какой-нибудь раздел о поиске сбежавшего рогатого скота или двадцать девять способов определения приворота, с праздным интересом наблюдать за перепалками или даже потасовками Грыма и Дэй, ржать с утра над тем, как мечется эльф, не зная, какие сапоги выбрать к новой рубашке, потому что на старую тролль вылил чай. Он хотел сидеть на лекциях с друзьями, комментируя рассказ преподавателя или перешучиваясь по поводу новой моды на оригинальные высокие прически, из-за которых все девушки курса казались рогатыми. Он не желал видеть, как такие же молодые ребята, всего на курс старше, уходят на войну, и знать, что их группы – все, от застенчивой Нелли-яблочко до драчуна Финла – будут следующими. Или стоять на стенах Стонхэрма, зная, что в этот раз удержать их не получится. Он, гоблин побери, был слишком молодым для всего этого! Хотя… а кто был достаточно взрослым для этого?

– Привет, братец! Ты чего тут сидишь с такой кислой миной?!

За всеми мыслями Златко даже не заметил, как подъехал Эрил, а за ним и весь его полк. Синекрылый тоскливо осмотрел все это великолепие – уставших солдат, лениво перебрасывающихся шуточками, лошадей, рвущихся в свои стойла. «А ведь это просто учения, ерунда…»

– Пойдем к тебе, нужно кое-что рассказать. И друзей возьми.

– У ты какой. Подожди, мне нужно обиходить Мэя.

Златко оглядел коня брата и покачал головой.

– Это важно, Эрил.

Старший Бэррин поднял брови и переглянулся с подошедшим Релем, потом подозвал к себе одного из солдат и перепоручил ему коней. Наверх они двинулись впятером – Златко, Эрил, Чуб, Серый и Рель.

В комнатах старшего брата Синекрылый уже бывал. Офицеров здесь явно не стесняли. Кроме собственно спальни, Эрилу полагалась еще собственная ванная и гостиная. Именно там они и расположились – на стульях вокруг стола, заваленного картами и какими-то официальными бумажками. Златко огляделся и мысленно усмехнулся. Ведь когда-то он и сам хотел быть военным. Сидел бы сейчас вот в такой же холодной, какой-то исключительно мужской комнате, заваленной оружием, лошадиной сбруей и бутылками, и никогда бы не знал уюта университетских домиков и душистости Ивиного чая. Нет, не так, комфорт, уют – это все из-за девушек. Скорее, даже из-за одной из них. Но самое главное, что он будет свободен в своей жизни так, как никогда не будет брат. С другой стороны, а что тому было делать? Магии-то у него нет. Не в придворные же идти. Хотя это сейчас помогло бы…

– Златко, звал-звал, а теперь в пустоту пялишься. Давай уже выкладывай, с чем пожаловал.

Златко и выложил. Всё как на духу. Так что где-то через час Эрил с друзьями уже не шутили. Чуб вообще ругался как гоблин. Оказывается, он недолго, но успел послужить в фортах пред Горами. Так что навидался всякого и не понаслышке знал, как опасны твари с той стороны. Серж откровенно расстроился. У него сейчас был самый острый период влюбленности, когда весь мир кажется прекрасным и чудесным, люди вокруг просто душки, а тут такое…

– Эм… Златко, слушай, я понимаю, Ива – твоя приятельница…

– Она мой друг, Эрил, не приятельница.

– Да… да… слушай, Ива – твой друг, но… ты уверен, что все так и будет? Ты не подумай, я тебе верю! Но звучит уж больно дико!

Юный маг вздохнул. Даже он признавал, что история выглядела фантастической. Пришлось рассказывать, что они уже сталкивались с воплощением города, а Ива так и вовсе с двумя – с Златославой еще. Мужчины только качали головой да переглядывались. А потом принялись закидывать чародея вопросами. Ответил, на что мог. Потом у него потребовали встречу с Ивой. Что делать? Пришлось вести их всех к себе.

Прошло все не особо хорошо. Поначалу знахарка честно пересказала все, как было, что видела. Потом Эрил начал задавать вопросы. Иногда по нескольку раз одни и те же, иногда такие, на какие девушка не могла дать ответы. В результате Ива расплакалась, а Дэй вызверилась на обоих Бэрринов, которые довели подругу до такого состояния. Травница пыталась снова и снова объяснить, что предсказания так просто не даются, что Стонхэрм рассказал, что мог, что она только повторяет, от этого рыдала еще больше, а гаргулья рычала еще страшнее. Наконец Грым, которому надоела эта трагикомедия, рявкнул на всех присутствующих и на руках отнес Иву в ее комнату. За ним потрусил эльф, собираясь магией успокоить девушку. Сзади скакал поскуливающий Щапа, не понимающий, что происходит, но ощущающий всеобщую взвинченность.

Недовольны оказались все. Эрил долго ходил из угла в угол, бормотал что-то, перекидывался идеями с друзьями и раздражал Дэй. Прибежал шуш, посмотрел на мужчину, неожиданно прыгнул на него, укусил за руку и помчался к хозяйке под проклятия старшего Бэррина. Перед тем, как скрыться в коридоре второго этажа, бросил торжествующее:

– А-э-у!

Будто точку поставил.

– Ну хоть не нагадил, – меланхолично заметил Рель, наблюдая за ржущими Чубом и Дэй.

– Еще не вечер, – прозорливо заметил Серый.

Шутка немного разрядила обстановку, а вернувшийся эльф подлечил руку Эрила.

– М-да, пережал я вашу подружку, – вздохнул тот и тяжело уселся на стул. – Кто ж знал, что она такая нежная и трепетная лань.

– Вот неправда! – раздалось сразу с четырех сторон. Эрил примиряюще поднял руки и пояснил:

– Мне же придется к принцу ехать. К его величеству у меня подхода нет, но с его высочеством Лучезаром мы общаемся хорошо. Изложу ему историю. Не хочется дураком выглядеть. Но не Иву же к нему пускать.

– Да, вот этого не надо, – хмыкнул Златко. – Но ты же понимаешь, что такие факты нельзя утаивать.

– Нельзя, – согласился Эрил. – Только бы информации побольше. Но что уж теперь. И то хлеб. Может, хоть подготовиться успеем.

– А с камнями что?

– С камнями пока не рыпайтесь. Особенно к вампирам не лезь, ладно? Их хоть и легализовали… Поверь, к нам, людям, отпускают только самых адекватных, а у них чем старей, тем сильней и чудней. Вот они-то под землей и сидят. В общем, дай мне пару дней, чтобы что-то решить. Сейчас постараюсь пробиться к принцу и убедить его в серьезности ситуации.

Военные переглянулись. Задача легковыполнимой не казалась.

Бряцая оружием, Эрил с друзьям вышли из Университета. Осадок от разговора остался тяжелым, однако перед ними стояла задача, и ее нужно было выполнить. Бэррины умели принимать вызов судьбы и не бегали от проблем. Другое дело, что такие дела мало кто любит.

– К телепорту, – решил не медлить Эрил. Тащить подчиненных в столицу он не стал. Делать им там нечего, да и начальства в части, по сути, не осталось. Вот пусть и присмотрят.

Столица встретила Бэррина привычной суетой и мягким, еще теплым воздухом. Боги, как же ему не хватало его! За годы службы Эрил где только не бывал, но так и не научился любить ни промозглые ветра северных приморских городов, ни влажную духоту юга. А вот срединные земли так и манили. Здесь все было правильно: летом – хорошее солнце, зимой – крепкая зима. Почти как в родном замке. Там, конечно, похолоднее, но тоже – все правильно.

На пути ко дворцу Бэррина обуяли волнения – там ли принц или нет? Примет ли его? Выслушает ли? Поверит ли? Поможет ли? Самое обидное, если наследника престола просто не окажется на месте. Такое запросто могло произойти – уехал с инспекцией за тридевять земель, танцует на балу, отправился к любовнице, да что угодно. Более того, наиболее вероятно именно то, что принца не будет, чем то, что мирно дома чаи распивает. «Тогда узнаю, когда он ожидается. Если скоро, то жду. Или иду туда, где он сейчас, если это уместно. Если нет, то завтра тогда, и нужно записаться на прием».

Обычно, если наследник трона великолепный Лучезар находился дома и у него не было слишком важных дел, то он не отказывал родственнику во встрече. Пусть и родня они так себе, седьмая вода на киселе. Однако все же принц всегда ему благоволил.

Но даже если примет, может оказаться, что он не в настроении или пьян. В последнее время такое редкость, а вот лет семь-десять назад – как ни придешь, так у него вечное веселье с дамами и выпивкой. Эрил потер переносицу, в последнее время у него часто болели голова и глаза. Эх, надо было златкиных друзей попросить посмотреть. Ту же Иву или Калли. Военный вспомнил, до какого состояния собственноручно довел знахарку, и решил, что правильно отложил это мероприятие на будущее.

От мыслей о том, как будет рассказывать принцу про откровения, гоблин побери, воплощения города, голова снова разболелась. В самом буквальном смысле. Ладно, будь что будет. Он сделает все, что сможет, а там – по обстоятельствам.

Странное везение началось еще с ворот. В охране стояли знакомые ему гвардейцы и без вопросов пропустили внутрь, сообщили, что принц таки сегодня у себя. Обитать наследник престола предпочитал не в королевском дворце, а в личном особняке, куда, собственно, Эрил и пришел. Сам парадный вход охраняли те, кого он не знал, однако от ворот его проводил начальник караула и велел пустить.

Приема или хотя бы развеселого гуляния сегодня явно не намечалось. Роскошный дворец казался непривычно тихим. К Эрилу тут же подскочил какой-то малоопознаваемый субъект, то ли секретарь, то ли еще кто-то, и уточнил цель визита. «Рассказать сказку про ожившие города», – хотелось брякнуть мужчине, однако пришлось сдержаться.

– Эрил Бэррин к его высочеству по вопросу…

– Вас приказано пускать сразу, – поразил его в самое сердце «субъект». – Пройдемте.

Всю дорогу до кабинета на втором этаже брат Златко пытался сообразить, чему обязан такой щедрости. Вроде никаких совместных подвигов с принцем у них не случалось – ни на военном, ни на веселом фронте. Сам он тоже не отличился ни в чем… за последнее время, конечно. Так за что же такое благоволение? Из-за истории с «куклами» и болотом? Возможно. Только больше он по этому делу не работал. Сейчас им занимались маги на пару с тайным сыском.

Секретарь, или кто он там, наконец остановился рядом с массивной дверью и постучал по ней. За стенкой кто-то ругнулся, потом неразборчиво что-то сказали. «Субъект» скрылся в комнате, а через минуту уже пригласили самого Бэррина.

– Эрил, друг мой, – Лучезар поднялся из-за стола, на котором стояла настольная игра из клетчатой доски и разноцветных камней. – Приветствую.

По другую сторону стола сидел со своей вечно недовольной миной Теобальд. Такой же худой и бледный в своих темных одеяниях, как обычно. Его сухие, почти белые в многочисленных и весьма пугающих браслетах руки ловко крутили один из красных камней. На Эрила он смотрел совершенно равнодушным, если не сказать отсутствующим, взглядом. Из-за него мага и недолюбливали. Мнения разнились – от «высокомерной сволочи» до «сумасшедшего чудика». Однако Бэррин знал, насколько внимателен бывает Теобальд. Да и в его остром уме давно уже не сомневался. Впрочем, никто не сомневался. Его по-прежнему принимали за некроманта, этакого классического черного мага, однако кто знал ситуацию лучше, бежали к нему в действительно сложных случаях со здоровьем – более сильного и умелого чародея-лекаря найти было непросто.

Военный поклонился обоим. Принц же подошел и протянул ему руку. Бэррин ответил на крепкое рукопожатие. В чем-то мужчины были очень похожи – светлые как у всех потомков Короля Всех Людей волосы до плеч, открытые лица, крепкие подтянутые фигуры, горделивая выправка. Только у Лучезара глаза были голубые, что давало всем девушкам и дамам по праву считать его идеальным прекрасным принцем. Их даже не смущал шрам над правой бровью, который не смогли свести лучшие лекари страны, и тяжелый порой взгляд.

– Вина? Ужин?

В животе предательски заурчало. Принц рассмеялся и велел накрыть на стол.

– Ваше высочество, я благодарен за заботу, но было бы лучше, если бы я сначала поведал про дело, которое меня привело к вам.

– О деле можно и во время еды поговорить. Мы с Бальдом тоже голодны. К тому же он меня все равно обыгрывает, а значит, что? Значит, нужен перерыв. Может, за едой осенит!

– Это вряд ли, – маг тоже встал и подошел к собеседникам. Они с Эрилом церемонно раскланялись. – Во время еды кровь уходит к желудку, и мы тупеем. Однако поесть все равно нужно. Если мужчина хочет есть, все его мысли крутятся только вокруг этого.

– Мой маг как всегда глаголет истину, – принц жестом предложил присесть.

– Как ваш младший брат поживает? – спросил Теобальд, когда все устроились. – И тот его друг-эльф, Эк’каллизиэнел, кажется?

– Учатся. Влипают в истории, в общем, как обычно, – светло улыбнулся Эрил.

Его собеседники хмыкнули.

– А эта милая девочка – знахарка Ива – влипает в истории вместе с ними?

– О! У этой особый талант, – покачал головой Бэррин. – Собственно из-за нее я и пришел.

Лучезар и Теобальд переглянулись.

– Что-то новое по поводу Миугарии? – спросил принц.

– Можно и так сказать, – произнес Эрил.

– Давайте все же закончим ужин, – Теобальд строго глянул на мужчин.

Они покорно перешли на другие темы. Уже позже, за чаем – от вина Бэррин отказался, глядя на него и другие не стали злоупотреблять алкоголем – принц задумчиво произнес:

– У Бальда есть теория. Мол, если человек замешан в какой-нибудь истории, даже самым невинным образом, то коли история продолжится, он обязательно опять окажется втянут в нее.

Эрил так и этак повертел мысль.

– Поэтому меня без вопросов проводили к вам?

– Частично, – хмыкнул принц. – Вторая причина в том, что пора уже налаживать более близкое общение. Мне нужны соратники и друзья. Сейчас как никогда.

– Что-то случилось?

Лучезар поморщился.

– Позволь об этом пока умолчать. Лучше поведай, что там учудил твой младший братец и его друзья.

Бэррин вздохнул и начал рассказ.

Он думал, его сведениями не заинтересуются? Три раза ха-ха. Теперь Эрил понимал Иву. Тут самому впору зарыдать, когда тебе по третьему кругу задают одни и те же вопросы, на половину из которых ты не знаешь ответы. Причем, Лучезар усердствовал в расспросах про нападение, а вот Теобальду не давало покоя живое воплощение города.

– Как думаете, – мечтательно спросил маг, – этот Стонхэрм согласился бы встретиться с нами лично? Хотя бы с его высочеством.

Эрил пожал плечами.

– Этого знать не могу.

– Бальд, – укоризненно произнес принц, – тебе не кажется, что у нас сейчас другие задачи?

– А? Что? А, ну да…

– Поедем в Стонхэрм и попробуем. Сейчас нужно решить, что делать.

– Что тут думать – нужно готовиться.

– А с камнями?

– А с камнями непонятно, но если дух города, – мужчина посмаковал эту фразу, – считает, что их нужно разрушить, значит, нужно так и сделать. Войны нужно не выигрывать, их лучше предотвращать. А для этого нужно цепляться за любой шанс.

– Согласен. Только вот думаю, может, кого-то более опытного к этим камням отправить?

Теобальд задумался.

– С пророчествами всегда непонятно. Есть очень большая вероятность, что исполнить их может только тот, на кого оно указало. Другой же, даже если совершит все те же действия, не добьется ничего. Однако не факт, не факт.

Эрил согласно кивнул. Принц же немного походил по комнате, потом произнес:

– Отца убедить не удастся. Он не верит в предсказания. У него было несколько очень неприятных эпизодов в молодости. Наш придворный предсказатель – одна из его любовниц, которой придумали причину вертеться при дворе. Всех пророков отец скопом считает шарлатанами. Те, которые предсказывают правильно, по его мнению, или отличные аналитики с агентской сетью, или везунчики, или очень ловкие мошенники. Поэтому рассчитывать можем только на свои силы.

– Ваше высочество, а вы сами верите?

Принц с Теобальдом в очередной раз переглянулись.

– Эрил, дело в том… в общем, мы все лето разматывали дело с Миугарией. И с теми людьми, которых видел лесничий, и с этими гоблинскими болотами, и не менее гоблинскими «куклами». С последними особенно. К нам поступали и другие сведения. И немало. Всего рассказать не могу, но, поверь, там действительно много… историй разных. Сейчас мои агенты работают на износ, задействовано столько ресурсов, что тебе и не снилось. Эрил, то, что я сейчас говорю, это, разумеется, только между нами. Поэтому я попрошу тебя, твоего брата и друзей тоже молчать. Ты меня понял?

– Да, ваше высочество.

Лучезар кивнул.

– В общем, мы столкнулись с неувязками. Многочисленными. Непонятные техники колдовства, неожиданные знания в областях, где до этого было девственно чисто, таинственные существа, уши которых торчат из разных дел… В какой-то момент количество странностей превысило критическую массу, и стало ясно – есть еще один игрок. Миугария – лишь инструмент. Мы думали на Священную Империю, однако не сходится почерк. Магия, которую использует наш противник, очень грязная. Кровавая, темная, необычная… и подлая. Имперцы пользуются только магией Жизни. Иногда с элементами других магий, но исключений мало. Полная противоположность. Да и другие расы они ненавидят. Но кого еще заподозрить в кукловодстве, мы не знали.

Теобальд тряхнул головой.

– Если речь идет действительно о новом нашествии племен из-за Гор Пред Вечными Снегами, это очень плохо. Но это многое бы объяснило. Магия нашего противника очень похожа на шаманство в его худших проявлениях. Подобное практикуют только несколько довольно отсталых племен в известном нам мире. Не они же организовали всю эту лавину неприятностей?!

– Но, повторюсь, – перехватил инициативу Лучезар, – отец в это ни за что не поверит. Не захочет верить. Поэтому предлагаю поступить следующим образом. Я отряжу по несколько человек в помощь твоему брату и его друзьям, напишу им красивые грамоты, чтобы содействовали на разных уровнях. Но больше, увы, сделать не получится. Да и большие отряды давать не буду. Во-первых, это привлечет к ним много внимания, во-вторых, мало у меня сейчас людей.

– Почему мало? – удивился Эрил. Обычно, как он знал, принц руководил достаточным количеством подразделений.

Лучезар немного помолчал.

– Пока не могу сказать, Эрил. Просто прими это как данность. Я даже твоему полку приказать не могу!

Вот это уже была новость. Лучезар, как и все дети короля, с детства обучался государственному и военному делу. В последние годы армией фактически занимался именно он. Так что же случилось? В свете предсказания и «кукол» ситуация выглядела совсем не радужно. Эрил с трудом удержался от вопросов.

– Может, так и лучше. В том плане, что большие отряды излишне заметны. Если у нашего противника есть шпионы, то это вызовет его подозрения. Правда, я хотел бы обеспечить защиту брата.

– Давай обсудим, что мы можем сделать.

Они обсудили. Хотя началось с того, что принц с Теобальдом первым делом решили съездить-таки в Стонхэрм. «Бедная Ива, – подумал Эрил. – Хм… плакучая, гоблин побери».

Утро в университетском домике Дэй и Ивы зачастую наступало неожиданно. Гаргулья, обожающая ночные полеты, и знахарка, которая несмотря на свое деревенское детство так и не приохотилась к побудкам на рассвете, дружно ненавидели вставать рано. Если бы не ответственный Златко и Калли, для которого проснуться в любое время суток не казалось сложным, они регулярно бы просыпали первые, а то и вторые пары.

Сегодня – в первый день занятий после недельных Осенних праздников – вставать не хотелось особенно сильно. Поэтому Бэррина, влетевшего в комнату травницы, ждало совсем не дружеское приветствие. Обычно Синекрылый не позволял себе без стука войти сюда. В домик – да, тут парни вваливались как к себе домой, но редко, очень редко, поднимались на второй этаж. Ива так возмутилась этой бесцеремонностью, что даже проснулась. Но прежде чем она успела что-то сказать, Златко чуть ли не закричал:

– Быстрее, Ива! Вставай, умывайся! Срочно! И надень лучшее платье! А, ты же сейчас в штаны влезешь!

С той же несвойственной ему бесцеремонностью Бэррин распахнул шкаф и принялся перебирать наряды девушки, чем, мягко сказать, ошарашил ее до потери речи. Она то открывала, то закрывала рот, пытаясь выпихнуть из него сразу несколько ругательств, которые намертво сцепились где-то в горле.

– Да что ты… – наконец удалось выдавить ей.

– Ива! Ты еще здесь? К нам принц едет! Умываться!

Тут дар речи окончательно пропал. Девушка побледнела и метнулась в уборную.

По приходу оттуда на ее постели лежало ее бело-зеленое платье, с подчеркнутой талией и крупной вышивкой по подолу и лифу. Златко же перебирал ее заколки. Ива любила вплетать в волосы мелкие полевые цветы, но осенью и зимой это, понятное дело, было невозможно, поэтому приобрела несколько похожих заколок. Некоторые из них Бэррин положил около платья.

– Одевайся и спускайся. Калли поможет тебе с волосами.

Ива хотела возмутиться или хотя бы задать вопросы, однако Златко перебил ее, одной фразой загнав в ужас:

– Помнишь, как приветствовать кронпринца?

После таких слов знахарка оделась за рекордные сроки, схватила заколки, расческу и побежала вниз. Калли, прекрасный в серо-серебристом наряде, и Грым в чистом привели ее в паническое состояние. Девушка застонала и сделала попытку усесться на ступеньку, дабы завыть. Эльф неодобрительно глянул на Златко, стянул Иву с лестницы и занялся волосами подруги, попутно успокаивая как магией, так и словами.

– Не переживай. Что ты разнервничалась?

– Принц! – возмутилась она его холодностью.

– Да, принц, не медведь, не зомби, не демон. А ведь всем им ты противостояла без подобных метаний.

– Медведь – нет, не противостояла, – вяло возразила Ива. Руки эльфа творили чудеса, она успокаивалась и одновременно начинала чувствовать себя настоящей красавицей.

– Да, упущение. Но еще не вечер, верно?

– Верно. Подожди, а зачем мне медведь?

Эльф засмеялся.

– Может, чтобы сравнить его с принцем?

– Точно! Принц! Калли, что мне делать?! Я ничего не помню! Как реверанс делать! Что говорить! Как обращаться!

– Тихо-тихо, сейчас разберемся. Визит неформальный, так?

– Ну… э… да. Но Златко заставил меня надеть это платье!

– Хорошее платье. Но ведь не то, что Ло подарил.

– Не то.

– Вот видишь. То есть никакой торжественности, да и бал у нас в гостиной устраивать не будут.

– У нас в гостиной. А у вас – это у вас. Вы там вообще бываете? – Вечный шутливый спор на тему того, что парни все свободное время проводят именно здесь, а к себе уходят только ночевать.

– Конечно, – невозмутимо ответил эльф. – Значит, с этим разобрались. При неформальной встрече достаточно будет обращения «ваше высочество», если он не предложит иного варианта.

– А может предложить?

– Иногда, но довольно редко монархам и их наследникам хочется менее формального обращения. Или наоборот – максимально торжественного. Но вроде бы последнее за вашим кронпринцем не водилось.

– А приветствие?

– Приветствие возьмет на себя Златко. Ты же просто сделаешь реверанс. Глубокий. Помнишь?

– К-кажется.

– Разумеется, помнишь. Это давали на первом занятии по этикету в этом году. Отводишь одну ногу назад, касаясь пола кончиком носка и, сгибая колени, полуприседаешь. Голову наклоняешь, смотришь вниз. Юбку придерживаешь. Не встаешь без позволения.

– А… да… Калли, а я сейчас сделаю, ты посмотришь, нормально ли?

– Если хочешь, – эльф уже почти закончил возиться с волосами девушки. Ничего сложного. Он себе чуть ли не каждый день куда более сложные косы заплетал. Ива же, по его мнению, была хороша своей естественностью, то есть никаких вычурных причесок ей не требовалось. Так – мелочи, сплел несколько тонких косичек между собой, закрепил заколками на разной высоте, тут локоны пропустил, там приподнял. Но когда девушка подошла к зеркалу, она ахнула, с восторгом вертя головой то в одну сторону, то в другую. Потом с восхищением воззрилась на друга. Тот польщенно улыбнулся.

Ива еще раз посмотрела на себя. «А я красавица», – вдруг подумалось ей. Она всегда знала, что симпатичная, но никогда не думала, что станет такой яркой. «Если меня так изменил год в Университете, что же будет дальше?» Неожиданно вспомнилось путешествие на прошлых зимних каникулах и озеро с наложенным на него заклинанием «Око грядущего», которое показывало один из многочисленных вариантов будущего – красивую, обязательно приятную картинку. Какая она, Ива, там была! В эффектной одежде, с дорогими украшениями и оружием, но главное – уверенная, холеная. Тогда казалось, что это в лучшем случае далекое-далекое будущее. И посмотрите на нее сейчас – в красивом платье с эльфийской прической принца в собственной гостиной принимает!

Девушка немного истерично хихикнула, повернулась к вопросительно поднявшему бровь Калли и сделала глубокий реверанс.

– Правильно?

Эльф без колебаний выдал:

– Великолепно.

Знахарка разулыбалась, и юноша добавил:

– Держи спину еще чуть прямее, и будет вообще идеально.

– Калли, ты невыносим, – произнесла Дэй с лестницы.

Сегодня она в кои-то веки была в человеческом обличье. Ива уже забыла, какая она эффектная. Черные волосы, белая кожа, темные опасные глаза. Она тоже нарядилась в одно из своих лучших платьев – алое, под стать губам, явно чем-то подкрашенным.

– Клыкастая, вот ходила бы так всегда, сколько проблем бы сразу решилось, – заметил Грым.

– Это каких же? – подозрительно спросила та, неторопливо спускаясь.

– Ну как – драться в платье неудобно, прическу опять же растреплешь, да и шея меньше бы у меня болела, постоянно голову задирать, где ты там прячешься.

В обычное время гаргулья отреагировала бы на «прячешься», в этот раз ее явно волновало другое:

– Кстати, о прическах. Калли, поможешь?

Так Ива поняла, что, несмотря на потрясающий и невозмутимый вид, подруга тоже нервничает.

– Дэй, а ты помнишь, как реверанс делают?

– Да, – скривилась она, присаживаясь перед эльфом, который перебирал уже ее заколки. – Нас его заставляли даже в каменном обличье делать.

– Э-э… два вопроса. Кто заставлял? И зачем в каменном-то?

Калли тоже явно заинтересовался.

– Была у нас… одна… Вот когда говорят, что гаргульи – это монстры, я вспоминаю ее и хочу согласиться!

Эльф тоже кого-то вспомнил и закивал.

– Да, учителя по этикету такие.

– Это что, у нас в Университете еще не худший вариант? – спросила Ива.

Дэй с Калли переглянулись и засмеялись.

– Да просто душка!

Знахарка только покачала головой и попробовала снова сделать реверанс.

– Еще прямее, – отметил эльф, заплетая тонкую косичку из черных волос гаргульи.

– Клыкастая, а второй Ивин вопрос? Про каменный реверанс? А? – Грым почесал затылок. – Без платья, что ли?

– Вот даже ты понимаешь, что это бред! А нас заставляли! Платье сверху – и вперед!

– И за каким гоблином? Поклониться же логичнее.

– Да всю историю так и делали! – продолжала возмущаться Дэй. – А два столетия назад один наш… доброй памяти, правитель решил, что мы должны другим монархам в каменном виде представляться. Мол, так солиднее. А в посольствах не только мужчины, как понимаете. И этот умник решил, что без платья, кто женщина, не поймут!

– А что, всегда понимают? – Ива подумала, что мужчин-гаргулий, да и вообще других гаргулий она не видела. Отличаются ли они сильно от Дэй или нет? Могла бы она сама принять подругу за парня в ее второй ипостаси? Вопрос озадачил знахарку. Она так привыкла к каменному виду гаргульи, что представить в этом облике кого-то другого просто не удавалось.

Дэй фыркнула. Продолжить ей помешал Златко.

– Все готовы? – Он вынырнул из кухни, где кипятил чайник.

– Почти, – эльф закрепил еще одну тонкую косичку на голове Дэй и чуть поправил ее волосы, которые поднял вверх, обнажая тонкую шею. – Вот теперь все.

Девушка повертела головой перед зеркалом и сделала то, чего никто не ожидал: благодарно поцеловала Калли в щеку. Растерялись, кажется, все. Через мгновение эльф сверкнул глазами, обозначил поклон и прикоснулся губами к руке гаргульи. Ива завистливо вздохнула.

– Вот вечно ты все испортишь, Синекрылый, – беззлобно ругнулся Грым. – Нам Дэй такую интересную историю рассказывала! Представляешь, оказывается, она носит платье и в каменном обличье!

– Я бы тоже послушал, – незнакомый голос раздался от двери. Как неизвестный умудрился войти в дом так, что его не услышал даже эльф, осталось загадкой.

Ива никогда не видела кронпринца Тианы, даже его изображений ей не попадалось, но как-то сразу поняла, что это он. Внешне его высочество Лучезар больше всего был похож на Эрила, однако девушка бы их никогда не спутала. Бэррин выглядел суровым, но на самом деле был очень добрым. Наследник трона мог казаться отличным парнем, но добрым точно не был. Всей своей ведовской сутью знахарка ощущала, что с этим человеком нужно держать ухо востро. И ни в коем случае – ни в коем! – не попадаться на его доброжелательность! Эрил утверждал, и Ива ему верила, что принц может быть справедливым. Более чем достаточно для монарха. Но, чтобы чувствовать себя в безопасности, для знахарки этого было мало.

С перепугу реверанс получился сам собой. Юноши склонились в глубоких поклонах.

– И я вас приветствую.

После этих слов молодые маги выпрямились и увидели, что за спиной принца появились Теобальд с Эрилом.

– Мы приносим извинения за ранний визит, – Лучезар широко улыбнулся. – Но дела нужно делать быстро.

Златко разразился приветственной речью. Тоже, видать, с перепугу. В конце предложил принцу чай. Тот согласился, но когда Ива привычно направилась на кухню, Бэррин остановил ее. В итоге на кухню отправилась Дэй, знахарку же усадили около Лучезара.

Пока наследник престола обсуждал со Златко летний рейд по воропусицким болотам, Ива чувствовала, как ее разглядывают. Делали это деликатно и без мужского интереса, но ощущения девушке не понравились. Теобальд почти все время молчал, отвечая только, когда к нему напрямую обращались. Слава звездам, как говорил Калли, скоро принесли чай. Ива, воспользовавшись ситуацией, подскочила расставить чашки и выставить печенье. В какой-то момент королевский маг повел рукой над чайником. Знахарка заметила это, и Теобальд поймал ее взгляд. Подмигнул девушке и помог поставить вазочку с выпечкой.

Набор трав для чая Ива составляла сама. Обычно ей, чтобы определить состав, достаточно было посмотреть на смесь и ощутить запах. Однако ее друзья, как с удивлением узнала она, разницы не видели. Пришлось подписать. В этот раз Златко выбрал успокоительный сбор. Судя по всему, Теобальд заметно усилил этот эффект, потому что через пару глотков расслабилась даже Ива.

Потом ее начали расспрашивать про откровения Стонхэрма, и это оказалось куда тяжелее, чем разговор с Эрилом. Однако каждый раз, когда у девушки подступали слезы к глазам, Теобальд ненавязчиво ее касался, подливал чаю и уводил разговор в сторону, чтобы потом снова у Лучезара была возможность вернуться к интересующей его теме.

В результате закончилось в этот раз без рыданий, но принц попросил отвести его в трактир Стонхэрма. Ива честно предупредила, что он может и не показаться. Поехали всей толпой, включая немногочисленную – всего три человека – охрану. Глупей всего девушка чувствовала себя из-за того, что дамского седла у нее не было, а в этом платье верхом не наскачешься, переодеваться же долго. Пришлось Златко везти ее перед собой, как в лучших рыцарских романах. Дэй с позволения принца обратилась в каменную версию себя, на чем ее морока с платьем закончилась.

Иве же предстояло, кутаясь в плащ, трястись в одном седле с Бэррином. Неудобно было обоим. Калли на своем тонконогом жеребце подъехал ближе, поправил юбку платья, чтобы ложилась хорошо, хитро улыбнулся и шепнул:

– Зато очень красиво.

Знахарка задумалась – а ведь правда. Если не знать, какие отношения у них со Златко, выглядит и правда романтично. Златые волосы Бэррина, его породистое лицо, широкие плечи – и ее распущенная грива в цветах, белое платье, тонкий стан в кольце его рук. Прямо иллюстрация к одному из так нежно любимых Синекрылым романов. Которые он почему-то называл историческими. Хотя… историй там действительно было много.

До улицы, где располагался трактир Стонхэрма, добрались быстро. Оказалось, принц неплохо знает город. Это давало надежду…

В начале улицы все спешились и отошли подальше, оставив знахарку и Лучезара одних.

– Госпожа Ива, – наследник престола предложил девушке локоть, и она, призвав к порядку подгибающиеся от ужаса колени, взяла принца под руку.

«Рассказать кому – не поверят», – мысленно хихикнула Ива и начала описывать, как должен выглядеть трактир.

Неспешно они дошли до нужного здания, но в этот раз оно выглядело совершенно заброшенным. Принц разочарованно вздохнул, однако все внимательно оглядел. Фрески с изображением образа Стонхэрма тоже не было. Ива, чувствуя себя неловко, еле сдерживала порыв извиниться.

– Возможно, вам стоит пройтись тут еще раз, но без меня, – робко предположила она.

Лучезар оглянулся еще раз. В голову в очередной раз закралось подозрение, что его разыгрывают. Возможно, это попытка оставить его без охраны. Хотя если так, то уже напали бы. Девушка несколько раз отходила от него. Он не успел бы прикрыться «предательницей». Очевидно, дело не в этом, что не может не радовать. Семья Бэррин ему всегда нравилась. Окажись Эрил изменником, это больно бы ударило. Может, обман или просто очень глупая шутка? Принц посмотрел на отчаянно трусящую юную магичку. Вроде непохоже. Неужели город не хочет с ним говорить?

– Давайте попробуем.

Они вернулись обратно к своим. Лучезар покачал головой на вопросительно поднятые брови Теобальда, озвучил свое намерение и, не слушая очередные возражения охраны, направился вдоль по улице. Пока шел, поймал себя на мысли, что соскучился вот по этому дивному ощущению – просто гулять по красивому городу. В молодости он не раз позволял себе такое удовольствие. Иногда один, иногда с каким-нибудь приятным собеседником, обычно с Бальдом. А сейчас каждый день был так насыщен делами, что о подобном даже не мечталось. А зря. Оказывается, он скучал. Интересно, а город по нему скучал? Может, не этот, но… столица, к примеру?

Под такие мысли Лучезар дошел до трактира. Тот вновь казался пустым заброшенным зданием с непонятной вывеской. Принц немного подумал и пошел дальше, чтобы, дойдя до другого конца улицы, вернуться. Но нет – фокус не удался. И все же мужчина зашел внутрь. То же помещение, что и в прошлый раз – покрытая пылью стойка, столы, почти не видные из-за поднятых стульев, люстра в виде колеса. На всем печать забвения и кружева паутины. Но что-то изменилось, только Лучезар никак не мог понять, что именно.

Сделал пару шагов к лестнице, снова посмотрел на стену, где должна быть фреска. Ее опять не оказалось, но теперь там красовалась надпись. Вот, что изменилось.

Лучезар расхохотался.

«Крепи оборону».

Донельзя довольный принц вернулся к ожидающим, коротко шепнул Теобальду что-то и вопросительно поднял брови. Маг задумался, потом прикрыл глаза. Все, обладающие чародейскими способностями, повернули в его сторону головы в надежде увидеть, как колдует знаменитый волшебник. Однако пока он просто «слушал» город.

– Нет, – медленно покачала Теобальд головой, – не стоит гневить Стонхэрм.

Принц кивнул и запрыгнул в седло.

– Знаешь, – делился он вечером, уже в своем особняке в столице, – мне кажется, я даже услышал его.

– Прям голос?

– Нет, не голос, – принц задумался. – Больше на телепатию похоже. На отзвук мысли.

– И что тебе сказали? – Теобальд чуть склонил набок голову, что означало у него высшую степень заинтересованности. Сам он дорого бы отдал пусть даже за такую «встречу», но в тот момент это показалось более чем неуместным.

– Примерно следующее… – кронпринц сделал эффектную паузу. – «Сказал, что мог. Не мешай – займись делом. Крепи оборону, придурок!»

Теобальд рассмеялся.

– Так и сказал: «придурок»?

Лучезар и сам уже хохотал.

– Может, не словами, но интонацией – точно.

После визита на улицу с трактиром решили следующее: принц выделяет на каждый из камней по пять-семь человек, которые будут сопровождать того, кто поедет искать камни. Больше решили не отправлять – слишком заметная получится компания. Причем, с Ивой они поедут сразу, а к остальным присоединятся по мере необходимости. Всем выдали амулеты для связи со «своими» отрядами. Также Лучезар подписал грамоты, чтобы не возникло проблем ни с чиновниками, ни с военными. Обеспечил деньгами. Решил вопрос с Университетом. Получается же, они прогуляют. Потом догонять придется – и лучше это делать с преподавателями, чем самостоятельно.

Осталось решить, кто и куда едет. Отпускать Иву на север не хотел никто. Это казалось безумно глупым решением. Девушка вздыхала, жалела саму себя, но совершенно не собиралась отказываться от путешествия. Она отлично помнила рассказ Стонхэрма про мертвые города. Если можно это остановить, то какие могут быть вопросы. Друзья просто еще не понимают, что выбора у них нет.

– Тогда я отправлюсь с Ивушкой, – заявил Грым. – Я тоже за своего могу сойти. Хоть и за мелкого по их меркам. Ей защита будет нужна, а я – лучшая защита, чем любой из вас.

Калли и Златко переглянулись, явно обдумывая идею. Дэй скрежетала зубами. Ива благодарно положила ладонь на здоровенную лапу тролля.

– Тем более, – продолжил он, – в срединных землях и на островах вы сами справитесь. А под землю я не ходок, – он повел плечами.

«М-да, если предположить, что ходы там не особо широкие, но Грыму и правда будет узковато, а если пролезать куда-то придется?» Иве понравилась идея, что тролль будет ее сопровождать. С ним она давно себя чувствовала очень спокойно. А там, скорее всего, понадобится именно сила, а не ум или хитрость, как у Златко и Калли.

– Тогда давайте я под землю пойду, – скривилась Дэй. – Не хочется, конечно, – она распахнула крылья, показывая, почему. – Если там вампиры, то даже старые мне чисто физически мало могут навредить. Только клыки пообломают.

Друзья вслед за ней усмехнулись.

– Не думаю, что все так просто, – все же поделился соображениями Златко. – Может, лучше наоборот? Дэй в случае чего сможет поднять Ивушку вверх.

– Далеко они все равно не улетят. Да и по снегу Дэй не лучший ходок. Постоянно лететь может быть сложно. Особенно если снег стеной… – обдумав идею, произнес Калли. – Лучше бы Грыму с Ивой освоить левитацию.

– О нет! – одновременно произнесли знахарка и тролль.

Левитацию преподавали на курс позже, и получалась она не у всех.

– Или хотя бы облегчать магией свой вес, – добавил Калли.

– Не хотел бы я девушек одних вдвоем отпускать, – пробормотал Бэррин.

– Э! – возмутилась Дэй, не признававшая, кроме редких случаев, неравенства по половому признаку. Но в этот раз на нее не обратили внимания.

– Глупо будет, если миссия сорвется, только потому что я не пролез в какую-нибудь щель, – внес свой аргумент Грым.

– Нужно позвать Ло, – внезапно встрепенулась Ива. – Коль начинается ход в вампирском здании, то тут без него не обойтись. Пусть проведет. А если ход идет дальше, то тем более. Если там действительно есть упыри какие-нибудь, лучше пусть он договаривается, чем драться со всеми. Хотя вместе с Дэй они там всех раскидают.

Гаргулья странно посмотрела на подругу. Златко же обрадовался.

– Это уже похоже на план!

Калли кивнул.

– Хотя мне все равно это не нравится, – поморщился Бэррин. – Но что делать. Остаются срединные земли и острова. Что выбираешь?

– Острова, – эльф не задумался ни на минуту. – Всегда хотел побывать, – улыбнулся он. – Да и… тебе в срединных землях будет проще.

Златко подавил в себе невольную радость.

– Получается, у меня самое легкое. Я лучше бы с Ивушкой поменялся. Разумней было бы.

– Ты стал ведуньей? – подначил Калли.

Знахарка улыбнулась. Срединные земли ей тоже нравились. В голове вдруг возникла до жути реалистичная картина.

Небольшой магазинчик со множеством баночек, скляночек и горшочков. Девушка даже почувствовала тот бесподобный запах, который возникает в комнате, где работают с травами.

«Тетушка, я к друзьям!» – ее звонкий голос.

«Хорошо, детка!» – откуда-то из глубины.

Улочка – солнечная, с невысокими, в два-три этажа, ярко раскрашенными домами, столики во дворе – трактир, не трактир? Бело-красные клетчатые скатерти. Златко на одном из стульев в богатом наряде и с какой-то явно официальной цепью на груди.

«Как меня достали эти придурки из гильдии каменщиков. Откровенно мухлюют, а за руку поймать не могу!»

«А своих людей у тебя там нет?» – Калли, прекрасный как всегда. Тоже в чем-то ярком и официальном.

«Хочешь, попугаем?» – Сейчас Дэй вновь в человеческом обличье, но улыбается так, что кажется, будто вторая ипостась проступает сквозь кожу.

«Я бы не пугал, – задумчивый Грым – это редкость. Да и одет тоже очень-очень прилично. – Но вот книги с настоящей бухгалтерией поискал бы. Клыкастая, ты в деле?» – и улыбка так и подначивает.

«Есть у меня одно зелье…» – слышится ее, Ивин, голос.

– Ив! Ива! – голос Дэй звучал на редкость раздраженно.

Знахарка потрясла головой.

– Прости, что-то я… задумалась, – пробормотала она.

– Да вообще в астрал выпала, – буркнула гаргулья. – Я хотела спросить, а Стонхэрм только насчет тебя сказал? А то приду к этому камню, а там тоже ведунья нужна.

Травница покачала головой.

– Не говорил. Но если бы нужна была ведунья и там, думаю, сказал бы.

– М-да… А никаких указаний не было? Ну, кому куда идти?

– Нет…

– Плохо… – расстроилась Дэй. – Вдруг не угадаем.

– Я надеюсь, если можно было бы не угадать, то он бы предупредил. Это же ему и самому очень-очень надо.

– Тоже верно, – гаргулья вдруг встрепенулась. – Слушайте, а если Стонхэрм именно нас отправляет в этот, хм, поход, то получается, у нас есть реальный шанс справиться!

– Какой ценой? – тут же отозвался Бэррин.

– И насколько велик этот шанс? – Эльф откинул назад свои прекрасные волосы. Просто откинул, потому что мешались. Без какого-либо рисования.

– Что-то не видно радости, – Дэй усмехнулась. – Златко, ты же обычно впереди всех бежишь на встречу неприят… приключениям, – неубедительно исправилась она.

– Может, я поумнел?

Гаргулья задумалась, оглядела друга с ног до головы и выдала вердикт:

– Не, не похоже.

Не удовлетворивший никого план был утвержден. Ива с Грымом отправлялись на север, Дэй с Ло, если он согласится, – под землю, Златко ехал в срединные земли, Калли ждали корабли и острова.

Люди принца должны были прибыть в течение двух-трех дней. Это время требовалось потратить с толком. В первую очередь разобраться, что взять с собой в поездку из вещей. Казалось бы, все пятеро постоянно путешествовали, поэтому необходимое должны были иметь и так. Однако как-то вдруг выяснилось, что всего или не хватает, или оно нуждается в обновлении. Вдобавок требовалось обзавестись запасом непортящейся провизии. А еще… веревки, одеяла, иголки с нитками, дополнительные труты с огнивом, удобная обувь, одежда, перчатки и многое-многое другое.

Ива шуршала по своему «колдовскому покою», собирая набор лекарств на все случаи жизни для всех друзей. Раньше-то именно она врачеванием занималась. Теперь нужна была универсальная аптечка для каждого. Причем не только сами средства, но и специальные сумки, чтобы не разбили и не перемешали всё. Знахарка подписала каждый пакетик, потом зарычала от предстоящего объема работы, но принялась писать подробную инструкцию, как, что и в каких обстоятельствах применять. При ранах, при обморожении, при несварении, при подозрении на отравление, при боли там-то и там-то… страх и ужас… Кстати, да, при панических атаках и депрессии из-за визита призраков, непонятной меланхолии и… В какой-то момент девушка не выдержала и пошла искать эльфа с надеждой, что можно хотя бы ему не писать эту бумажку. Тот воззрился на нее с ужасом.

– Конечно писать!

– Ну и какая ты Жизнь, а?! Ты должен все знать по лечению!

– Я и знаю, – кивнул Калли. – Анатомию, куда сколько силы направлять, чтобы перелом срастить, как кровь остановить, да… А дальше мы еще не учили. Хочешь, расскажу, каким заклинанием зомби упокоить?

Ива плюнула и пошла к себе. Правда, эльфа обуяло раскаяние, и он обещал ей помочь с переписыванием уже готового текста. И сдержал слово.

Переписывая каллиграфическим подчерком восьмую страницу копии для Дэй, покачал головой и заметил:

– Как много ты знаешь!

Травница мигом ему все простила.

Грым собрал все оружие, что у них было, включая ножи и стрелы. Все проверил, что нужно, заточил. Где была необходимость, подправил ножны, ремни. Калли занялся седлами и упряжью. Златко и Дэй натащили книжек из библиотеки, пытаясь разобраться, с чем им придется столкнуться.

Всем пятерым пришлось обновить гардероб с учетом того, куда они отправятся. Причем, Калли настаивал только на эльфийских тканях – такие и согреют, и спрячут, и от жары прикроют. Стоила эта красота соответственно. Эрил сказал брать. Мол, принц оплачивает. И обувь в том числе. Иве же было ужасно неудобно. При этом она удивилась, что Златко совершенно спокойно воспользовался королевскими деньгами.

– А что тут такого? Он мой принц, я ему служу. За службу получаю деньги, в нашем случае экипировку и довольствие, – в свою очередь удивился Бэррин.

С такой стороны Ива на проблему не смотрела.

– Но если бы принц не дал денег, ты же все равно бы пошел.

– Да, и мне повезло, что моя цель и государственная необходимость совпали. Вот мужчина, если напали на его страну, пошел бы на войну, так?

– Так.

– Но это же не значит, что можно не платить солдатам.

Девушка задумалась.

– Но мы же не солдаты.

– А чем мы, по сути, отличаемся?

– Ну… мы не пошли служить в армию.

– Но мы служим. Не в армии, но в очень важном деле.

Знахарка покивала, потом возмущенно посмотрела на друга:

– Почему ты всегда прав?

– Потому что у меня ясный ум и отличное образование, – не задумываясь, ответил Златко. Потом миг поразмыслил и ухмыльнулся: – Да и вообще я гоблински какой умный!

За что тут же получил тычок в бок.

Разумеется, разговор с Ло друзья спихнули на Иву. Сами же участия принимать не стали и вообще ушли в город. Сначала девушка не поняла, в чем причина такого поведения, но в процессе, так сказать, переговоров сама не раз подумала, что она тоже хотела бы оказаться отсюда подальше.

– Я тебя туда не отпущу! Ты хоть понимаешь, что это за места?!

– А ты понимаешь?

– Да! И это совершенно не место для недоучившейся магички!

– А у меня есть выбор?!

– Выбор есть всегда!

– И какой же?!

Здесь разговор делал круг, когда Ива снова и снова рассказывала об откровениях Стонхэрма. В какой-то момент Ло все-таки задавал следующий вопрос:

– Но почему ты?

Девушка попыталась объяснить, но вампир демонстративно не понимал.

– Да откуда я знаю! – наконец всплеснула она руками. – Почему все в мире происходит так, а не иначе? Я не знаю. И никто не знает. Просто это так – и все тут.

Ло воззрился на Иву так, будто у нее отросла вторая голова.

– Что за бред? – возмутился он. – В любом случае я тебе никуда не отпущу.

Девушка недоуменно посмотрела на него.

– Как ты себе это представляешь?

Парень тоже уставился на подругу.

– А моего мнения недостаточно?

Ива вздохнула.

– Я привела тебе свои аргументы. Ты привел свои. Они существенны. И да, я знаю, что все это почти безнадежно. Но что это меняет? Я могу остаться здесь, у тебя под присмотром, но если будет нашествие, думаешь, я выживу? Я буду защищать этот или какой-то другой город и, скорее всего, погибну. Причем с мыслью, что могла предотвратить весь этот ужас, однако не сделала этого. Как думаешь, это лучше?

– Но так же нельзя, Ива…

Что тут было сказать? Только обнять и промолчать.

– Тогда я пойду с тобой.

– Со мной пойдет Грым.

– Нет, я. Я тебя лучше защищу.

– Ло, а кто защитит Дэй? В ваших-то подземельях. Или скажешь, там у вас безопасно?

Вампир отвел глаза.

– Вот то-то и оно. Грым сможет там помочь?

Теперь уже Ло вздохнул. Тролль в их катакомбах точно мало помог бы. Конечно, зависит от места, где находится камень. «Может, он где-то совсем близко, – размечтался вампир. – Тогда я смог бы догнать Иву с Грымом. Я же летаю». Юноша обнимал свою возлюбленную и думал, что не может ее отпустить. Такая нежная, мягкая, ну куда она пойдет? О племенах из-за Гор говорили всякое, но никогда хорошее. Как ее остановить? Одновременно с этими мыслями Ло понимал, что Ива все равно сделает так, как считает нужным. Единственное, что он мог сделать, – это пойти с ней. Но тогда Дэй может и не справиться. На гаргулий управу найти можно, не так уж это и сложно. Если допустить невероятное и представить, что все, кроме нее, справились со своей задачей, однако нашествие началось все равно. Ведь четвертый, а значит, и пятый, камни не были разбиты… как он будет чувствовать себя в этом случае? Как он будет смотреть в глаза той же Иве? Проклятье!

– Это нечестно, – высказал Ло свое мнение.

Ива кивнула. Она тоже так считала.

На следующий день прибыли люди принца. Одеты они были не как солдаты, скорее, как егеря или следопыты. Впрочем, военная выправка и что-то в манерах выдавало в них служивых. Но взгляды Иве понравились – острые, быстрые, опасные. Девушка даже как-то воспрянула духом. Такие мужчины казались не менее надежными, чем Грым.

Неожиданная сложность возникла со зданием в вампирском квартале. Их туда просто не пускали. Не помогли ни ручательства Ло, ни даже прямой приказ принца. У вампирской общины были свои свободы и права, которыми они пользовались порой очень странно. Иногда упираясь там, где не нужно.

С отчаяния Ло решил попытать счастья у Ти Корна Гломеля. К его удивлению, тот выслушал историю до конца. Долго стучал пальцами по столу, потом начал задавать вопросы. Юный вампир оказался куда более стойким, чем Ивушка, однако в какой-то момент понял, почему она плакала.

– История безумна настолько, – задумчиво резюмировал Ти Корн, – что вполне может оказаться правдой.

– Вы поможете нам? – Ло пристально уставился на старшего вампира. – Вы же можете добыть пропуск.

– Пропуск добыть могу, – кивнул мужчина. Юноша напротив напрягся. В тоне явно слышалось «но». – Однако людей в подвалы, а я так думаю, ход начинается оттуда, не пустят. Тебя и гаргулью – возможно.

Ло задумался. Может, так и лучше? Не придется думать об их жизнях, здоровье и психике? Да и… он тоже не хотел, чтобы люди увидели что-то, для их глаз не предназначенное. В том, что Дэй не побоится идти без охраны, он не сомневался.

– Тогда хотя бы для нас двоих.

Гломель принялся внимательно рассматривать юношу.

– Хороший «щит». От телепатии, я имею в виду. Но ты можешь лучше.

Звучало… неприятно. Ло всегда казалось, что уж он-то делает максимум для защиты своих мозгов.

– Под «щит» не полезу, но ты так и фонишь эмоциями. Девушка, да? Судя по всему, не гаргулья, но замешана в этом по уши. Ага, вижу, что угадал. Имя ты ее старательно замалчивал во время разговора. Значит, пытаешься защитить. Ты уверен, что тебя не водят за нос? И все это не какая-нибудь сказочка, чтобы проникнуть в наши тайны?

– Это вы сейчас наших старейшин изображаете?

Ти Корн рассмеялся.

– До их степени паранойи мне еще далеко. Ладно, решено, – вдруг резко произнес он. – Пропуск добуду, но одних вас не пущу. Пойду с вами.

Если честно, Ло не знал, радоваться этому или огорчаться. Что ни говори, взрослый вампир на своей стороне – это мощное преимущество, однако Ти Корн… кто знает, что у него в голове?

– Но если окажется, что все это хитрый обман, – добавил мужчина, – там и прикопаю. И подруге своей скажи.

Часть вторая

И снова в путь!

Путь в тысячу миль начинается с одного шага.

Лао-Цзы.

Отправляться решили на следующий день. Первыми уходили Ло с Дэй. Друзья посоветовались и пришли к выводу, что нужно подождать их примерно сутки. Может, камень там за поворотом лежит. Глядишь, и получится быстро хоть с одним разделаться.

Ночь перед этим Ива и Ло провели вместе. Все это попахивало форменным безумием, и когда день ушел, эмоции захлестнули. Девушка и юноша целовались и не могли нацеловаться, обнимались и не могли насытиться, не говоря уже обо всем остальном. Однако отчаяние так и не удалось вытравить из сердец.

– А что будет, если мы больше не увидимся? – Ло и сам не знал, зачем задал этот вопрос. Они лежали рядом и прижимались друг к другу, будто стараясь спастись от холода. Хотя снаружи было тепло.

Ива не знала, что ответить.

– Не говори так, – наконец прошептала она. – Страшно…

Следующим утром вся их компания стояла перед тем самым неприступным зданием в вампирском квартале. Местным жителем такое скопление адептов Университета не нравилось, но, натыкаясь взглядом на хмурого Ти Корна, они проходили мимо. Именно он и не выдержал первым:

– Хватит уже обниматься. Двинули, – и направился к дверям.

Ло сорвал с губ Ивы поцелуй – невесть какой по счету, махнул рукой остальным и начал подниматься по ступенькам.

– Давай, клыкастая, сделай там всех, – Грым хлопнул Дэй по спине. Она привычно рыкнула, но промолчала.

– Если что, возвращайся, – Златко обнял девушку и тут же отпустил. Потом вновь притянул и тихо, четко произнес: – Если давят магией Разума, вспоминай меня. Нас всех.

– Удачи, – шепнул Калли, сцепив руки с гаргульей в традиционном приветствии-прощании воинов.

– Уже скучаю, – на глазах Ивы появились слезы.

– Упыря не трону, – обнимая ее, шепотом подначила Дэй.

Знахарка хохотнула, перевела взгляд на Ло и помахала ему.

Ти Корн только покачал головой. Балаган, одно слово.

Он предъявил пропуск все тому же непрошибаемому охраннику. И они наконец исчезли в недрах здания.

Юные маги еще немного постояли у крыльца, то ли надеясь, то ли опасаясь, что их друзей сейчас выпрут оттуда. Не дождались. Нужно было уходить, но не хотелось. Казалось, они теряют частицу себя. Дэй уходила все дальше, и отчаянно, до рыка внутри, хотелось ее вернуть.

Вечером друзья сидели в привычной гостиной, ужинали, пили душистый чай. При этом почему-то старались друг на друга не смотреть. Будто совершили что-то постыдное. Щапа, днем спокойный, ближе к ночи начал озираться, дергаться, обежал весь дом несколько раз, промчался по всем балкам, громко тявкал и наконец вернулся к Иве. Заглядывая ей в глаза, тревожно спросил:

– А-э-у?

Знахарка разве что не расплакалась, обняла зверька, прижала к себе и больше для себя, чем для него, сказала:

– Она скоро вернется. Вот увидишь.

– А-э-у? – неуверенно спросили в ответ.

– Точно-точно.

Внутри здание ничем Дэй не порадовало. Признаться, она любила такой вот помпезный, торжественный стиль, однако его оказалось так много в вампирском районе, что даже у нее началось пресыщение. С утра девушка гадала, как будет выглядеть помещение. Вариантов придумалось масса – от уютных, обложенных подушками комнат, и светлых, полных света залов до завешенных паутиной коморок с черепами. Оказалось, все куда проще.

Так могло выглядеть любое официальное здание, куда приходят на ненавистную работу и где царит канцеляризм. Одинаковые двери, некрасивые столы, постные лица служащих, мрачные, тусклые краски, бледные магические фонари вместо свечей. На это не хотелось смотреть, и здесь не хотелось оставаться. Дэй передернула плечами и поглядела на амулет. Округлый камешек неприметного серого цвета на кожаном шнурке плотного плетения. Более того, ремешок несколько раз обхватывал подвеску. Выглядело грубовато, тем более никаких надписей и рисунков нанесено на артефакт не было. Тем не менее амулет понравился гаргулье. Пусть не изысканно, зато надежно.

Направление, куда идти, определялось просто: артефакт становился теплым, если дорога выбрана правильно, и холодел, если с нее сворачивали. Так Дэй с обоими вампирами дошла до стены в торце здания. Девушка повела камнем в разные стороны, стоило сделать шаг, как амулет холодел. Казалось бы, в чем сложность? Иди себе прямо. Но прямо стояла стена. Потребовалось несколько минут, чтобы додуматься опустить артефакт к полу. Тут-то он и нагрелся, требуя спуститься ниже.

Ти Корн только хмыкнул. Он явно знал про замаскированную дверь в подвал, но ждал, пока амулет проявит себя. Теперь же просто снял с пола кажущуюся неподъемной каменную плиту, которая оказалась деревянной с искусной имитацией мрамора сверху.

Спустились вниз под недобрыми взглядами вампиров. Дэй невольно представилось, как те радостно заколачивают дверь и садятся сверху. Гаргулья повела плечами и еще раз огляделось. Подземное помещение больше всего напоминало архив.

– Что это? – спросила она, обводя взглядом бесконечные стеллажи с какими-то коробками и папками.

– Здесь хранятся данные по всем вампирам Стонхэрма, – скупо ответил Ти Корн. – Те, что удалось собрать.

– В смысле? Типа родился, скушал тринадцать человек, женился, создал двух сотворенных, заколот осиновым колом в сердце? – не смогла не съехидничать она.

– Расистка, – с непонятным одобрением констатировал Гломель. – В принципе похоже на то описание, что ты дала. Родословная до седьмого…

– …гроба, – с невинным видом подсказала Дэй.

– …колена. Образование. Сила магии. Работа. Семья. Ну и более мелкие данные.

– И зачем вам это?

– А ты представляешь, сколько жалоб на нас приходит?

– Ну приходят, так что?

– Нужно понять, обоснованы ли они. Вампир – это всегда риск…

– Вот я всегда это знала, – обрадовалась Дэй. – И Иве так говорила!

– Что ты Иве говорила? – зарычал Ло.

Гаргулья просто умилилась. Прямо как дома. Однако мерзкий вампир взял себя в руки.

– Не настраивай ее против меня. Мы сами разберемся.

Дэй хмыкнула.

– Так что там с риском?

– Он есть. Как, например, с оборотнями, – Ти Корн хитро уставился на гаргулью.

– Ты что-то имеешь против Сержа?! – мгновенно вскипела она.

– О! У нас есть возлюбленный! Серж-оборотень! – наигранно восхитился вампир. Дэй заскрипела зубами. Вот так забудешься… – Как мило. Два монстра.

– О, ты посмотри, еще один расист, – гаргулья сообразила, что ее подначивают и элегантно мстят. – И что, на каждого упыря есть свое досье? Даже на сотворенных?

– На них в первую очередь.

– Да уж, за ними глаз да глаз нужен.

– Как за детьми.

– Это вы так низкую рождаемость компенсируете?

– Зачем нам ее компенсировать? Мы живем достаточно долго, чтобы низкая рождаемость не стала проблемой.

– Так за каким гоблином вы тогда плодите этих уб… упырей? – Почему-то начала сердиться она.

– Ну как? Разумеется, чтобы создать армию монстров и захватить человечество.

– А-а, ну если человечество, то не страшно, – пробормотала гаргулья, упершись в очередную стенку. Амулет хотел идти прямо. А двери там не было.

– Поразительно, – Ти Корн только покачал головой, – эта штука и правда работает.

Дэй и Ло уставились на Гломеля. Они сейчас практически убедились в обратном. Вампир же пошуровал где-то под невразумительной лепниной, и монолитная, казалось бы, стена отодвинулась. Коридор за ней разительно отличался от того, что они видели раньше. Только голые серые стены, оставляющие проход в сажень или около того шириной. Ти Корн зажег фонарь и поднял его повыше.

– Я могу магией подсветить, – поделилась Дэй.

– Лучше не стоит, – серьезно ответил старший вампир. – Здесь ее не любят. Вообще постарайтесь поменьше ее использовать, а лучше не использовать вообще. И ни в коем случае не оборачивайтесь. Ло Манриус, ты все сделал, как я велел?

– Не называйте меня так, – поморщился юный маг. – Ло – достаточно. И да, я все сделал.

– Ло Манриус, – хмыкнула Дэй.

Названный еще раз поморщился, но пререкаться с гаргульей не стал. Он давно уже понял, что это бесполезно, если не хочешь затеять драку.

Девушка честно подождала, но вампиры остались возмутительно спокойны.

– А что ты сделал?

– Поставил на тебя дополнительную защиту.

– Что?!! – взревела Дэй. – Да как ты…

– А что ты предлагаешь? – возмутился в ответ Ло. – Гаргульи сильно подвержены ментальной магии. Вампиры же поголовно ею обладают. Если столкнемся, хотелось бы быть уверенным, что ты не воткнешь меч мне в спину. Не по своей воле, разумеется.

– Мне этого уже сейчас хочется. И по своей воле. Вообще-то, на мне амулеты. Да и «щиты» против таких умников. Я специально занималась с учителями!

– Иначе бы и не взяли, – фыркнул Ло. – Но разве дополнительная защита повредит?

– Откуда я знаю, что ты там на меня навесил, – пробурчала уже не настолько уверенная в своей правоте Дэй.

– Ты подруга Ивы, – вздохнул вампир. – Если с тобой что-то случится, меня в порошок сотрут… и уж точно до тела не допустят, – усмехнулся он. – Поэтому поверь, на тебе только самая первоклассная защита! – шутливым тоном закончил он.

Гаргулья только покачала головой.

– Вот ты никогда мне не нравился, – поделилась она и повернулась к Ти Корну, наблюдающему за ними с неподдельным интересом. – Каких опасностей тут ждать?

– Любых, – вздохнул он.

– Вот же гоблин! – ругнулась гаргулья. – Как же вы, вампиры, любите позерство, а! Весь этот пафос и драматические паузы! Парень, вернись на землю! Или в нашем случае под землю. И начни уже нормально объяснять!

– Она всегда такая? – Гломель посмотрел на Ло.

– О, это она еще в хорошем настроении.

– Но оно портится, – рыкнула Дэй.

– Прекрасно, – восторженно потянул старший вампир и шагнул вперед. – Давайте буду рассказывать, пока идем. Иначе мы тут надолго застрянем.

И замолчал.

Дэй и Ло двигались следом. Дверь за ними закрылась сама без единого скрипа. Через несколько шагов ощутимо похолодало. Звуки, и так приглушенные, исчезли совсем. Остались только те, которые издавали сами «спасатели». От этого становилось жутковато. Гаргулья не привыкла к подобной тишине. Даже в их горах тишина была другая – можно было не услышать голосов или хлопающих крыльев, но всегда пел ветер. Иногда так тихо, что его просто переставали замечать, порой так громко, что за ним не слышно крика.

Здесь же тишина была ощутимой. Казалось, еще немного – и можно будет ее пощупать.

Вампиры же, мерзавцы такие, шли практически беззвучно. Только одежда шуршала, да иногда оружие позвякивало. Шаги же каменных лап, казалось, разносятся на версты вокруг. Дэй подумала-подумала и остановилась. Ее спутники быстро сообразили это и повернулись к гаргулье. Она же была занята тем, что наколдовывала на лапы что-то вроде магических тапочек или даже лаптей. Смысл в том, что пропал звук от ее движения, заодно и идти стало легче. И плевать на ограничение по магии. Она наверняка выдает ее куда меньше, чем столь звучные шаги. Девушка пару раз притопнула, подпрыгнула, получше закрепила болтающуюся железную висюльку от заплечного мешка и кивнула сопровождающим. Те ответили ей одобрительными взглядами.

– Первого, чего стоит опасаться, будут звуки, – начал наконец лекцию Ти Корн. – Сейчас тихо, но в этих местах постоянно кто-то что-то слышит. Иногда гул, иногда скрежет, иногда шорохи. Тут, главное, подготовиться ко встрече, но не поддаваться им. Не ходить в одиночку проверить, что там такое скулит или зовет на помощь. Не вслушиваться, ища скрытый смысл.

– Так что это за звуки?

– Понятия не имею, но точно знаю, что если кто-то в катакомбах оторвался от остальной группы – он не вернется. Или заблудится к гоблину, или сожрут.

– Понятно, – буркнула Дэй. – Как в горах.

– Наверное. Не был никогда, – признался Ти Корн, и у гаргульи сразу поднялось настроение.

– Много потеряли, – самодовольно заявила она и с улыбкой оттеснила Ло назад. Пусть замыкает их группу, а то нашлись тут…

Через какое-то время проход изменился. Стал шире, а в стенах появились ниши – узкие, длинные, расположенные друг над другом, будто в сотах. Сначала они были пустыми. Потом их заполнили какие-то странные каменные и деревянные щиты.

– Что это?

Ти Корн повернулся к девушке, хотел что-то сказать, но промолчал. Просто встал и рывком потянул одну из досок на себя. Та поехала в его сторону и оказалась частью длинного – по размеру ниши – ящика.

– Что это? – уже догадываясь, повторила гаргулья.

– Гробы, – подтверждая ее подозрение, ответил Ло.

В тот же момент ящик показался полностью и застыл на уровне пары локтей от земли, удерживаемый магией кого-то из вампиров. Ти Корн поднес фонарь к изголовью, оказавшемуся стеклянным. В неярком свете стала видна… девочка. Кукольные черты лица, светлые завитые пряди, длинные ресницы. Кожа казалась живой, разве что слишком желтой. Губы маленького рта – пухлыми и нереально розовыми. Казалась, если поднять ее, она откроет глаза – непременно голубые – и скажет «мама».

– Это точно тело? Не кукла?

– Точно.

– Как живая… – почему-то прошептала Дэй. – Или как восковая фигура… Ну, знаете, такие…

Ти Корн покачал головой и пояснил:

– Ве Рея Майлобстан. Сотворена семьсот восемь лет назад в возрасте двенадцати лет. За первые сто лет набрала столько силы, что стала главой клана. Предыдущего главу просто загрызла – как оборотень. Упокоена за массовые убийства девушек от двенадцати до пятнадцати лет.

– Из-за постоянного голода не могла остановиться, – добавил Ло. – Думают, это психологическое, потому что, по ее утверждению, голод убивался только кровью девочек от восьми до пятнадцати лет. Будучи главой клана, она успешно скрывала эту, хм, особенность.

– Чем подставила под удар всю вампирскую общину. Люди и иже с ними объявили облаву. От вампиров в Стонхэрме тогда осталось десять особей. Включая Ве Рею. Общим решением ее упокоили свои же. Если бы раньше узнали, то может, удалось бы избежать гонений. Людей тогда тоже погибло немало. Маги, правда, помогли.

– Да уж, – Дэй еще раз вгляделась в юное лицо. – А она точно мертва?

– Не боись, как говорит Грым, – хмыкнул Ло. – Мертвее некуда.

– А зачем вы их, в смысле тела, храните? Ну вот так. Выглядит как живая. Вот реанимирует ее какой-нибудь некромант, пойдет она гулять по улочкам Стонхэрма – и загонят вас обратно под землю. В результате.

– Такой силы некромантов не существует, – сообщил Ти Корн.

– Вот я бы не была столь уверена, – привычно не согласилась Дэй. – Сожгли бы уже. Всяко спокойнее. О! А тут тоже какой-то монстрик лежит?

Она потянула на себя очередной гроб.

Лежащий внутри мужчина более всего был похож на Калли. По крайней мере, по типажу – тонкие черты, стройная фигура, длинные светлые волосы.

– Еще один маньяк?

Ти Корн поморщился, сам не ведая того, повторяя извечную привычку эльфа при общении с Грымом.

– Можно и так сказать. Нэ Лиан Церуивил. Рожденный вампир. Проявил себя во время Нашествия. Пил только кровь орков. Любил устраивать ванные из их крови. В общем, герой войны.

– Прелестно. Вот сейчас бы он нам пригодился.

– После Нашествия отлавливал цивилизованных орков, полукровок орков и пил их. Как ты понимаешь, почти все эти полукровки были рождены женщинами после изнасилований. Но многие из них были любимыми и любящими детьми. Но Нэ Лиан считал, что его красота важнее.

– А красота его тут при чем?

– По его мнению, такую гладкость его коже придавали именно специфические ванны.

– М-да. Короче, я поняла. У вас, упырей, так: чем милей и симпатичнее, тем опасней. Здоровых мужиков с тролля можно не опасаться.

Они задвинули оба гроба в нишу.

– У нас, как и у всех, – поправил Ти Корн. – Если что-то выглядит безобидно, оно не обязательно на самом деле безобидно.

– Мне больше нравится моя теория. По ней, так сказать, Ло стоит опасаться, а тебя уже нет.

Старший вампир рассмеялся.

– Хорошая теория. Меня устраивает.

Перешучиваясь и подначивая друг друга, они удалялись все дальше.

Ве Рея в своем каменном гробу открыла голубые глаза и повернула голову вслед уходящим.

Они двигались вперед. Своеобразное кладбище вампиров осталось позади. Стены вновь стали гладкими, а проход сузился. Дэй поймала себя на ощущении чужого взгляда в спину. Впрочем, в этих катакомбах она чувствовала себя преотвратно с самого начала. Поэтому следовало ожидать подобных чувств. Гаргулья мысленно усмехнулась. Будь здесь друзья, они мигом бы закидали ее вопросами, что именно ей кажется, попросили бы описать, сделать предположения о причинах. В общем, развели бы форменный бардак – и, как ни странно, успокоили бы.

Ребят не хватало. Девушка еще летом вынуждена была признаться себе, что скучает по этим придуркам. Но тогда рядом были родные. Тут же… одни упыри. Ло, конечно, ничего парень, но гаргулья действительно считала, что вампирам нельзя доверять. К тому же… это давящее чувство – сколько тон земли и камня над ними? Дэй слышала, что есть люди, которые любят гулять по таким местам. Раз за разом бродят по природным пещерам или заброшенным шахтам. Получают от этого несравнимое удовольствие. «Подумать только… И ведь не все они с гномьей кровью. Те вообще всю жизнь – под землей». Как это можно… без неба, без солнца, без ветра?.. Гаргулья покачала головой. Год назад она вполне искренне рассмеялась бы, скажи ей кто, что она сама добровольно вызовется в поход по подземелью вампиров.

– Ло, а длинные эти ваши лазы? Мы уже гоблин знает сколько идем!

Юноша пожал плечами.

– Я до конца ни разу не доходил.

– Катакомбы почти бесконечны, – влез Ти Корн. – Вампиры не сами их выдалбливали. Это все, – он обвел взглядом пространство, – сделано не нами. Мы просто случайно их обнаружили. Но уже тогда тут не было и следов тех, кто создал эти подземные ходы. А их очень много. Более того, они в какой-то момент переходят в природные пещеры. Я не знаю никого, кто видел бы каждый ход. И карт нет. Сейчас вампирская община в основном живет на поверхности. Однако когда-то именно здесь мы скрывались. И даже тогда не всё исследовали.

– Я не знала, что под Стонхэрмом есть такие обширные катакомбы.

– Мало кто знает. К тому же, как ни странно, они лишь частично распложены под городом. Я думаю, мы уже сейчас вышли из него. Основная часть туннелей существенно южнее Стонхэрма. Конечно, ходы виляют, но большая часть выходов на поверхность именно там.

– Кстати, – припомнила Дэй, – я слышала, что под большинством крупных городов есть сеть туннелей, – как же, слышала она. Златко где-то вычитал и строго наказал вызнать у вампиров.

Ти Корн пожал плечами.

– Я вообще слышал теорию, что подземные ходы опутывают всю сушу. По ним, мол, с бешеной скоростью передвигается какая-то древняя раса.

– Типа кобальтов?

– Вроде даже еще древнее.

– Не слышала про таких.

– А никто не слышал. Легенды, что тут скажешь?

– Ну знаешь, легенды тоже не на пустом месте возникают.

– Это верно. Из страхов, мечтаний, неясных ощущений и виденных краем глаза теней.

– То есть кто-то их все-таки видел?

– Понятия не имею. Я – нет. И никто из моих знакомых не видел.

– Никакой ясности.

– Верно. Никакой. Амулет твой что говорит? Прямо или сворачиваем?

Дэй пощупала камень на шее.

– Вроде прямо.

Ти Корн выругался.

– Ну и что это значит? – дождавшись паузы, спросила Дэй.

– Впереди город сотворенных вампиров.

Гаргулья остановилась, обдумывая слова мужчины.

– А что, не все упыри перебрались наверх?

– Нет конечно. И не говори здесь «упыри». Могут за оскорбление счесть. Или позовешь, хм, их.

– Кого их?

– Дурная, что ли? Упырей.

– И они тут есть?

– А ты думала!

– Я не думала. Я вообще считала, что тут никто не живет.

Гломель немного помолчал, потом признался.

– Мы это не афишируем. Часть нашей общины не поддержала легализацию и связанные с ней ограничения.

Теперь взяла паузу уже Дэй.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но сейчас мы идем в стойбище вампиров, которым до гоблина лет и которые считают всё относительно разумное и теплокровное своей добычей?

– Я сам не сказал бы лучше, – усмехнулся Ти Корн. – Но у тебя нет крови в этом обличье, поэтому тебе ничего не грозит.

– Кроме шока от увиденного, – вставил Ло.

Дэй повернулась к юноше.

– У вас там что, ошкуренные тела девственниц висят?

– Хм, надеюсь, что нет.

– Но не уверен?

В ответ Ло промолчал, чем, признаться, внушил гаргулье куда больший ужас, чем даже прямо подтвердив ее предположение.

«Если я тут помру, – думала Дэй, – стану призраком и буду являться Иве. Это была ее затея. И Грыму». Гаргулья задумалась, по какой причине будет являться троллю. Логического ответа не нашла, правда же звучала следующим образом: «Чтоб не думал, что от меня отделался!»

Мысли в голове копошились все какие-то сплошь дурные, и всё оттого, что девушка нервничала. Все-таки мероприятие казалось самоубийственным. Ти Корн шел по коридору первым и казался очень напряженным. Дей – за ним. Ло замыкал процессию. Пока ничего не происходило, и гаргулья почти молила амулет показать в сторону. Пусть откроется какая-нибудь ниша в стене и можно будет обойти этот проклятый город стороной. Однако камень уверенно показывал вперед.

Наконец коридор закончился, и перед путниками открылась огромная пещера явно рукотворной работы. Дэй слышала, что гномы, к примеру, у себя в горах устраивали залы высотой с замок. Здесь тоже не пожалели пространства и сил – впечатляло. Своды потолка держались на мощных колоннах. По бокам из пола вырастала пара лестниц. Они вели к галерее, расположенной на уровне в три человеческих роста. Там через каждые два десятка шагов сияли проемы. Комнаты? Другие коридоры? Дэй не хотела этого знать. Но прежде всего привлекала внимание сама вытянутая зала. Время не пощадило ее. То тут, то там лежали какие-то прямоугольные камни с побитым орнаментом и письменами, которых девушка раньше не встречала даже в книгах.

Первый такой постамент напугал гаргулью еще до того, как она его увидела. Все дело в тени – монструозной огромной тени, которая будто выскочила из-за колонны. Девушка дернулась и еле сдержала сгусток магии земли, по силе равной пресловутому огненном шару.

– Это статуя, – прошипел Ти Корн и поднял фонарь чуть выше.

Теперь Дэй видела – на камне, скрючившись, сидело чудовище, изваянное из мрамора. «Почти родственник», – мысленно усмехнулась она. Однако монстр на постаменте был выше и, скажем так, страшнее. Клыки и когти намного длиннее, а еще по плечам и вдоль позвоночника шли шипы, каких девушка на живых существах не видела. Тем не менее если бы на чудище было бы меньше паутины, заметной даже в неровном свете фонаря, оно выглядело бы живым. Скульптор был мастером своего дела.

Следующий камень оказался пустым. А вот на постаменте за ним лежал многочисленными кольцами длинного тела чудовищный змей. Его поднятая голова раззявила пасть с клыками как у дракона. Глаза казались треугольными и прищуренными. Чешуйки на морде оттопырились, будто шерсть у шипящей кошки. Неужели такое когда-то тут водилось? Или это фантазия неизвестного мастера?

Дальше на камне сидела девушка с рваными перепончатыми крыльями. Она обнимала колени руками и с тоской смотрела на проходящих. Чуть в стороне стоял высокий каменный воин в длинных одеждах и с клешней вместо правой руки. А потом – дерево наполовину обгорелое, наполовину цветущее. Через несколько постаментов – двое детей, держащих на ладонях человеческое сердце.

Статуй оказалось много, и они все были странными, очень странными. Красивыми и чудовищными одновременно. А еще, гаргулья не сразу заметила, откуда-то начал пробиваться свет. Подобные трюки порой устраивали гномы в своих подземельях – зачаровывали какой-то уникальной магией камни и выкладывали так, что тьма в пещерах будто бледнела, позволяя рассмотреть их бесконечную красоту.

– Что это означает? – прошептала Дэй, указывая взглядом на очередное изваяние – мощного обнаженного воина с одним крылом посредине спины.

– Я не знаю, – так же тихо произнес Ло. – Не мы делали.

– Гномы?

– Пещеру – возможно. А вот их, – вампир кивнул на статуи, – не уверен.

– Такие странные…

– Да тихо вы, – рыкнул на них Ти Корн. Как-то ему удалось сделать это шепотом.

Дэй уперлась взглядом в каменную деву с лицом, будто проступающим сквозь змеиную чешую, и заткнулась. Сейчас она больше всего в жизни мечтала, чтобы ее не заметили. Тихо пройти мимо всей этой жути и скользнуть в такой милый узкий каменный лаз вроде того, через который они сюда пришли.

Однако чем дальше они продвигались, тем четче становилось ощущение чужого взгляда. Вернее, взглядов. Десятки глаз из вечной тьмы. Голодных, злых, безумных… «Я не Ива. Я не верю предчувствиям. Я не верю в то, что страхи оживают. Я просто иду мимо. Нас нет. Мираж. Галлюцинация».

А еще в этом огромном зале царила тишина. Еще более оглушительная, чем в коридорах. Из-за нее все казалось нереальным. Как бывает в некоторых снах, когда будто оказываешься один на один с чудовищной бездной вселенной. Эта тишина пугала пуще чужого взгляда. «Разве не должно быть эха?» – подумала гаргулья, скользя взглядом по протянутой к ней каменной руке со скрюченными пальцами старика, невидного под потрепанным плащом и капюшоном. Но пространство вокруг будто поглощало звуки, вместо того, чтобы разносить по всему залу.

«Серые небеса, выберусь отсюда – ни за что, никогда больше не спущусь под землю! Никогда! Ни при каких обстоятельствах».

Они прошли уже почти весь зал, упершись взглядами в самую высокую статую, поставленную в центре. Старец с телом воина и второй головой в виде чудовищного то ли льва, то ли пса, в доспехах, которые Дэй не видела ни в одном учебнике. У его ног сидела девушка с головой хищной птицы и ошейником на тонкой шее. Сквозь кожу ее рук прорывались перья. По обеим сторонам от этой скульптурной группы шла лестница, широкая, но со сбитыми ступенями, будто кто-то молотил по ним топором. «Там выход», – поняла гаргулья. Сердце радостно подпрыгнуло и тут же сжалось от нехорошего предчувствия. «Может, все обойдется», – шепнула надежда.

С каждым шагом их небольшая группа приближалась все ближе к коленям девушки-птицы. Дэй невольно уперлась взглядом в ее ошейник. Раньше старец, похоже, держал в руке цепь от него. «Что же они означают? Кого изображают? Златко тут уже, наверное, рехнулся бы от любопытства, – девушка улыбнулась своим мыслям, – и точно бы не ушел, пока не зарисовал бы или не сделал описание каждой статуи… Мне бы просто уйти…»

И вот первые ступеньки лестницы ко спасению. Даже тишина стала не столь вязкой. Но именно в ней на весь зал прозвучал красивый женский голос, в котором так хорошо было слышно безумие:

– Ти Корн Гломель… Ти Корн Гломель… Как давно тебя не было…

Все трое резко обернулись, доставая мечи. У Дэй в левой руке заискрило боевое заклинание. Правда, она не сразу поняла, куда бить. Но скоро целей оказалось слишком много.

Темные фигуры, странные, изломанные, порой даже неправильных пропорций, появлялись из проемов, рядом с которыми шла галерея. Застывали на миг и тут же начинали спускаться – слетали туда, где недавно прошли живые. Неизвестные казались тенями – столь бесшумными и нереальными они выглядели. Однако там внизу будто обретали плоть. Двигались вперед, всматриваясь в то, что потревожило их сон. А разобрав, вдохнув воздух, будто выходили из анабиоза. Лица искажались мукой, голодом, злостью. Они сбивались в толпу или, лучше сказать, стаю и начинали двигаться вперед. Медленно, неуверенно, но неотвратимо.

Та же, что говорила, спустилась откуда-то из-под потолка. Невысокая женщина в старинном платье, которое разве что не рассыпалось на ней, создавая невероятный контраст с рыжими длинными до колен волосами, красивыми волнами ложащимися на замызганную ткань. Дэй подумала, что за эту красоту ее когда-то и сделали вампиром. Даже думать о том, что такое богатство пропадет, а остатки потом лягут вместе с хозяйкой в гроб, было гадко. Однако стало только хуже. Возможно, когда-то вампирша блистала. Сейчас ее лицо превратилось в обтянутый пожелтевшей кожей череп.

– Ты привел свежую кровь, Ти Корн Гломель?

Все присутствующие – перекошенные фигуры в ветхой одежде – смотрели на Дэй и сопровождавших ее вампиров. Глаза гаргульи расширились – она видела, как сотворенные начинают двигаться еще гибче, как в их взорах появляется осмысленность.

– Кровь… кровь… кровь… – казалось, само эхо шепчет это слово.

Рыжая вампирша повисла в воздухе над всеми остальными, явно давая понять, кто тут главный. Гаргулья сглотнула – глаза сотворенной засияли красным огнем. Не просто отблеск, а будто магией подсвеченные.

– Почему я не слышу биения сердца, Ти Корн Гломель? Мертвой плотью не расплатиться за проход, Ти Корн Гломель…

Казалось, ей действительно любопытно. Как девочке в ботаническом саду. Она перевела взгляд на Ло.

– А зачем ты привел юного Ло Манриуса Теерхольда? Неужели ты решил откупиться его кровью, Ти Корн Гломель?

На какой-то миг Дэй показалось, что вампир привел их сюда именно как корм для этих упырей, но она быстро отбросила крамольную мысль. И тут же ее посетила другая – более страшная – идея: она-то сама каменная, до ее крови сотворенным не добраться, а вот Ло вполне себе живой. У него и кровь есть, и сердце бьется. Но разве вампиры пьют себе подобных? Тем более сородичей более высокого уровня? Судя по лицу Ло, предположение ему не понравилось. Однако пока шла эта болтовня, они отступали. Медленно, боясь спровоцировать, но поднимались по ступеням, пятились назад и вверх. Бесконечной-бесконечной лестницы, гоблин ее побери.

– Эб Ини Дорнес, – глухо, с каким-то внутренним напряжением, будто вкладывал в слова магию, произнес мужчина, – тут нет твоей добычи. Спи дальше.

– Не-ет, Ти Корн Гломель, – вампирша улыбнулась так, что стали видны длинные острые клыки, – ты знаешь правила. Проходишь через Город – приводишь корм.

– Город умер, Эб Ини Дорнес, – глаза Ти Корна засветились алым. – Он мертв. Осталась только кучка твоих выродков. Все остальные давно забыли Город и живут по новым правилам. Хорошо живут. Сыто.

– Зато под землей правила прежние, Ти Корн Гломель, – рыжая вампирша начала злиться. – Город всегда их хранил. Вы наверху скоро все сдохнете, а Город будет жить по-прежнему, и в нем будут те же правила.

– И тебе нравится такая жизнь, Эб Ини? Ты себя видела? Ты блистала на проклятых балах, и тебя хотели все вампиры этого города! А сейчас даже смотреть неудобно. Как неудобно смотреть на труп.

Женщина в воздухе захохотала.

– Всего одна жертва – и я снова буду покорять! Даже ты сойдешь с ума, Ти Корн Гломель! Впрочем… я хочу, чтобы ты сошел с ума уже сейчас!!!

Она взмахнула тощей рукой, и от магии вокруг стало больно. Дэй стиснула зубы, подавляя желание схватиться за виски. Она знала это колдовство – ментальное подчинение. И с ужасом чувствовала, что поддается. То, что творилось с миром вокруг, не могло быть иллюзией. Гоблинская вампирша влезла прямо в мозг, наплевав на все «щиты» и амулеты. Гаргулья знала, что это значит – до полного контроля над ее разумом недалеко. Она зарычала, пытаясь выпутаться из чужих чар. От реальности того, что сейчас стояло перед глазами, Дэй становилось страшно. Сколько же силы у этой упырицы! Она полностью подменила настоящую картину залы на другую. Возможно, фантазию, но судя по всему – воспоминание. Сразу стало ясно, почему она так цепляется за прошлое.

Эб Ини Дорнес действительно была прекрасна. Дэй никогда раньше не видела такой яркой красоты. Даже в полумертвом состоянии ее волосы блистали. Но тогда… волны огня, перевитые золотом и изумрудами. Зеленые глаза с хитринкой, демонической искоркой и смешинками в них. Кожа – белая как у куклы, прозрачная, такая живая. И губы – как в старинных стихах – лепестками роз. Такой красоты не бывает, однако гаргулья знала – именно так всё и было. И эта нереальная красота, и это зеленое с золотым шитьем платье, и этот смех, манящий и зовущий.

Девушка оглядела зал вокруг: никакой пыли или паутины. На полу не серый камень, а узорный мрамор, перемежающийся с наборной мозаикой. Вокруг сияют сотни свечей, некоторые держатся прямо в воздухе, их пламя – магическое. Статуи подсвечены с разных сторон. Ни скола на них. Такие же странные, как и казались прежде, но здесь они уместны – свои среди других чудовищ. Разряженных в бархат, батист, шелк и кружева вампиров с прекрасными лицами и алыми глазами. Танцующие на земле и в воздухе, смеющиеся, довольные, сытые. А по периметру зала стоят высокие золоченые рамы. Только вместо картин там живые девушки, привязанные в разных, но узнаваемых позах – как на полотнах великих мастеров. Так же одетые и украшенные. Около каждой стоит прислужник и при необходимости надрезает пленницам то одну вену, то другую – чтобы наполнить бокалы гостям. Тут вино не в чести.

Эти сценки немного отрезвили Дэй. Она на миг вынырнула из видения, чтобы вновь увидеть серые оттенки зала, толпу упырей, облизывающихся у начала лестницы, и статуи в паутине. Однако стоило сделать хоть шаг назад, как на виски снова надавило магией – и мир опять окрасился во все оттенки золотого – от мягкого свечения над канделябрами до многочисленных украшений в нарядах гостей. И в центре этой роскоши – самое главное сокровище Города – рыжеволосая красавица с демоническими глазами. Она в центре зала, все вокруг почтительно расступаются, и к ней идет мужчина.

Кажется, Дэй его знала… Стройный и оттого кажущийся высоким, в роскошном камзоле, рубашка с кружевным жабо, плащ на развернутых плечах, струящиеся по воздуху черные змеи волос, идеальные, будто прямо из романтических книг черты лица… Ло? Нет, не Ло. Отчего так кружится голова? Только увидев других вампиров, гаргулья поняла, как молод приятель Ивы. За этим же мужчиной чувствуются годы… века опыта, страстей, чувств, ошибок, побед.

Только такой сможет обуздать эту рыжую королеву, держать в узде ее силу, жестокость и соблазнительность. Он и сейчас подавляет всех, кто неосторожно оказался рядом. Вампиры гнулись в поклонах под этой аурой. Дэй сама еле смогла удержать спину прямо. Однако Эб Ини Дорнес стояла и улыбалась. Ждала его. Хотела.

Чужое прикосновение вызвало у гаргульи дрожь. Она скосила глаза в сторону. Ло сейчас был одет так же, как и окружающие. Но он любил этот образ. Поэтому выглядел привычно. Даже его походный костюм смотрелся на нем менее органично, чем этот торжественный наряд. Вампир же потянул ее вверх. Дэй все поняла. Сквозь магию на миг проступили серые цвета разваленного зала. Ти Корн давал им возможность уйти. И ею нужно было непременно воспользоваться.

Молодые люди стали отступать. Медленно, плавно, тихо, чтобы не привлечь к себе внимания. Но оторвать взгляд от пары оказалось невозможно. Даже понимая, что всего этого великолепия нет. Есть уродливая древняя упырица, одетый в удобные штаны и куртку вампир, полуживая, но еще активная нежить, разрушенный зал – и все равно. Перед глазами как наяву сияли огни и зеркала, драгоценности и взгляды. Ти Корн поднял руку и открыл ладонь, Эб Ини сладко улыбнулась и вложила в нее свои пальцы. Зазвучала музыка невидимого оркестра. Вампир обнял женщину за талию, и она чуть прогнулась в пояснице. Рыжие волосы скользнули вниз, обнажая белую кожу шеи. Дэй почувствовала отчаянное желание впиться в нее клыками. Чьи это чувства? Если такую картинку видит она, то что творится в голове у Гломеля? Сможет ли он устоять перед бесконечной силой этой вампирши? Будто в ответ, боль где-то внутри черепа усилилась. Иллюзорный мир стал еще ярче.

Гаргулья почувствовала ароматы духов, свечей, каких-то цветов, чуть металлический запах крови. Почему-то это возбуждало. Зал наполнился звуками – тихими перешептываниями гостей, хотя она отлично знала, что все молчат, шуршанием платьев, едва слышными шагами, еще громче заиграла музыка – красивый, будоражащий танец.

Пара в центре наконец начала двигаться. Ти Корн, сейчас такой демонически неотразимый, сделал шаг вперед, рыжеволосая, чуть запрокинув голову, чтобы смотреть на мужчину рядом, качнулась назад. Шаг в сторону – и по кругу. Он кружит ее под рукой. Женщина едва слышно смеется. Музыка пьянит, хочется вторить ей, двигаться в такт. Вампиры вокруг тоже не удержались – и вот уже несколько пар, будто ведомые единым разумом, двигаются, один в один повторяя движения главных участников представления. Дэй сжимает ладонь Ло. Он тоже сможет закружить ее в танце. А она танцует лучше Ивы. Ивы… «Уже скучаю», – слезы в голосе подруги… Ива, Златко… Златко… «Если давят магией Разума, вспоминай меня. Нас всех», – голос Бэррина тихим воспоминанием прошелестел в голове. Ива… Златко… Грым… «Сделай там всех»… Ива… Златко… Грым… Калли… «Удачи»… – чистый, светлый голос. Светлый… Больше всего их эльф любит заклинание «Светоч», как раз против нежити. Как же там… Слова сами всплыли в памяти. «Все-таки Златко нужно памятник поставить, что мы все столько тренируемся», – подумала Дэй, вскидывая руку. Магия послушно откликнулась, будто только этого и ждала.

Из руки гаргульи засиял ослепительный белый свет. Никогда еще такого яркого не получилось. А «золотой» мир рассыпался искрами.

Сотворенные взвыли. Даже Ло вскрикнул в первый момент. Зато Ти Корн не растерялся – черной молнией метнулся к ним. Схватил гаргулью поперек груди и рванулся вверх. Крики боли перешли в вопли ярости. Рыжая что-то рявкнула, но из-за рыка, клокотавшего в ее горле, гаргулья не разобрала что именно, однако не сомневалась в смысле – ее паства хлынула за ними.

Калли мог держать «Светоч» почти час. У Дэй обычно получалось около семи минут. Да и свет заклинания у девушки выходил слабее. Однако сейчас даже эльф мог ею гордиться. В руке будто горел холодный огонь – чистый, яркий, сильный. Он удерживал сотворенных на расстоянии. Ло с Ти Корном, который нес гаргулью, уже почти преодолели лестницу, когда увидели, что некоторые из их противников поднялись по другой стороне и перегородили собой вход в спасительные туннели. Впрочем, они уже сейчас начали морщиться от «Светоча».

Дэй ехидно скалила клыки. Заклинание Истинного Света, как в учебниках звали «Светоч», не отличалось простотой, давалось не всем, но действовало на нежить безотказно. «Вот уж не думала, что уйти удастся с помощью одного-единственного заклинания», – подумала гаргулья и накаркала. Сзади вновь что-то рыкнули, и часть балюстрады обвалилась прямо перед проходом. Девушка хотела выругаться, однако «Светоч» сбился бы, а это сейчас приговорило бы их к смерти.

Ни Ло, ни Ти Корн даже не сбились с шага. Младший вампир выбросил руку вперед и провыл что-то на непонятном языке. Каменные осколки перед ними рассыпались в пыль. Сзади ругнулись, и стало будто тише. Дэй с ужасом увидела, как некоторые вампиры из отстающих начали падать как подкошенные, рыжеволосая же оживала на глазах: на костях появилась плоть, лицо обрело человеческие черты. В этот же миг стало ясно – продолжение им не понравится. Палец Эб Ини уставился прямо в гаргулью. Вампирша провыла несколько слов и швырнула в девушку что-то темное, будто тьму заключили в полупрозрачную оболочку, и она пытается выбраться на волю.

Через мгновение Дэй опалило болью и холодом. Рука, начиная от плеча, сразу онемела. Но самое ужасное – «Светоч» погас. Гаргулья, несмотря на боль, вскинула другую руку, пытаясь заново зажечь Истинный Свет, но ничего не получилось. Будто пространство вокруг выжгло этой тьмой.

Вампирша вновь стала похожа на обтянутый кожей скелет. Дэй поймала ее ухмылку. И в тот же миг на них навались. Первых Ло и Ти Корн просто снесли. Однако упыри лезли и лезли. Спутники гаргульи пустили в ход весь свой арсенал – магию и мечи. Заклинания, клинки так и летали в воздухе. Девушка от них не отставала. Правая рука не работала, но Дэй умела творить колдовство и левой. В обычной ситуации этого хватило бы с лихвой. Однако их противники не щадили себя, то ли не чувствуя боли, то ли игнорируя ее. Даже смертельные для людей раны их не останавливали.

Дэй захватил азарт ее направления – Бой. Однако девушка понимала: они не справляются. Видела, как начинают замедляться движения ее соратников. Не из-за усталости, нет – похоже, кто-то из упырей додумался бить ментальной магией. Постоянное давление на «щиты» раздражало, особенно при мысли, что им нет-нет да и удается пробить защиту. Вот кто-то ударил особенно сильно. Гаргулья сбилась, и заклинание бесцельно улетело в разбитый пол. Противник воспользовался этим. Схватил ее единственную рабочую руку и дернул на себя. Дэй сопротивлялась изо всех сил. На нее навалилось пятеро вампиров. Сильных до одури. Девушка вырывалась, дергалась, дралась как сумасшедшая, но им удалось стащить ее вниз и прижать к стене, на которой обнаружились ржавые цепи. Четыре быстрых щелчка – и вот она уже прикована так, что ни сбежать, ни подраться, ни наколдовать что-нибудь. Рядом приковали избитого, в порванной одежде Ло. Только Ти Корн пока сопротивлялся. Рыжая выкрикнула что-то, воздух напрягся от магии, и мужчина застыл на две секунды. Именно – всего лишь на две секунды. Этого времени хватило вампирам, чтобы скрутить его.

Дэй не знала, сколько прошло времени. Скорее всего, не больше пары минут, но казалось, что минимум полчаса. Впрочем, сейчас было не до этого. Что делать, как выбираться? Они, все трое, оказались прикованы к стене, настоящими кандалами. При этом враги не ушли, наоборот – стояли совсем близко и, не отрываясь, смотрели голодными глазами. Эб Ини парила над их головами и вновь улыбалась высохшими губами.

– Красивая, красивая картина, – прошелестела она. – Мне нравится.

Ти Корн в порванной куртке, с растрепавшимися волосами, подергал цепи и, убедившись в их прочности, зарычал.

– Эб Ини Дорнес, ты окончательно рехнулась?

По мнению Дэй, это было ясно и без вопросов.

– Впрочем, ты всегда стояла на грани. Но раньше ты понимала, что осталась жива только из моральных соображений!

Вампирша расхохоталась.

– Ти Корн Гломель, ты такой смешной. Я осталась жива, потому что в разное время спала с большинством из тех, кто принимал решение, – женщина откинула назад роскошные волосы. Это выглядело бы невероятно соблазнительно, если бы от ее тела осталось что-то, кроме костей и кожи. Но Дэй помнила, какой Эб Ини выглядела в видении.

– Какая разница? – пожал плечами Ти Корн. – Это была милость. Если же в Городе пострадает представитель семьи Теерхольдов или Гломелей, тебя живо упокоят. И всем будет наплевать, есть ли какие-то правила, или нет.

– Пусть приходят, – вампирша показала клыки. – Я боялась долгие годы, – голос стал вкрадчивым, волшебным, вновь проникал в сознание, будоража, настораживая. – Боялась потребовать ответа! Соблюдения правил! Боялась даже на своей территории. Боялась, что вы решите избавиться от столь компрометирующего прошлого. Боялась, что придете и приведете всех, кто может сражаться. А теперь… не боюсь.

– Терять стало нечего? – Ти Корн с презрением оглядел ее когда-то роскошный наряд и усохшее тело под ним.

Рыжую передернуло от этого намека, но она тут же взяла себя в руки. Вновь жутковато улыбнулась.

– Я стала сильнее, о мой внимательный сыщик! – Женщина подняла руки вверх и покружилась в воздухе. – Мы стали сильнее, – повела ладонью, указывая на остальных вампиров. – Разве ты не видишь?

Ти Корн внимательно посмотрел, Дэй поняла, что картинка ему не нравится.

– Не говори глупостей. Вам не приводили свежей крови очень давно. Вы все должны спать беспробудным сном. И разбудить вас можно только, залив кровь вам в глотку.

– Как видишь, этого не понадобилось, – она явно насмехалась.

– Неужели на вас наткнулась какая-нибудь неудачливая экспедиция гномов?

Вампирша спустилась к прикованным пленникам. Дэй в очередной раз передернуло от ее вида. Однако, судя по всему, женщина была уверена в своей красоте. Костлявыми пальцами она ухватила Ти Корна за подбородок, заставляя его поднять голову. Сама она висела над полом, иначе такой трюк ей бы не удался.

– Мелко мыслишь, дорогой.

– Ну да, гномы низковаты. Люди? Тролли? Парочка залетных магов?

Упырица рассмеялась.

– Смешной. Сделала бы шутом при моем дворе как в старые добрые времена. Да вот мои мальчики и девочки голодны.

Ти Корн только покачал головой.

– Ты же в курсе, что кровь рожденных может свести сотворенных с ума?

– У тебя устаревшие сведения, Ти Корн Гломель, – вновь рассмеялась она.

– Да, я вижу, вы тут уже все давно рехнулись.

В ответ вампирша зло оскалилась. Наверное, впервые за этот день.

– Я могу одним движением оторвать тебе голову, дорогой, – прошипела она прямо в лицо морщащемуся мужчине. – Кровь брызнет фонтаном, а тело будет так забавно дрыгаться. Умора. А уж какое у тебя будет лицо! Интересно, успеешь ты обделаться или нет?

– Эб Ини Дорнес, тебе напомнить, что если со мной что-то случится, мои родичи, друзья и соратники тут устроят побоище? Думаешь, если тебя из милости оставили в живых, ты бессмертная? Не хочу тебя расстраивать, но большинства тех, перед кем ты раздвигала ноги, уже нет в живых или им на тебя наплевать. Тем более, когда ты в таком виде.

Вампирша зашипела, и волна ее приближенных качнулась вперед. Потом женщина чуть откинулась назад.

– Люблю дерзких. И любовники хорошие, и кровь вкусная. Интересно, а твои спутники такие же?

Она подлетела к Дэй и уже ее ухватила за подбородок.

– Ты что за зверушка такая, а?

Девушка оскалилась и мотнула головой, пытаясь вырваться из цепких пальцев. Ее неприятно поразило, что сделать это не удалось.

– Это гаргулья, госпожа, – произнес кто-то из толпы. – Черная гаргулья.

– Черная гаргулья… – задумчиво повторила рыжеволосая вампирша. – А я слышала, вы умеете в людей превращаться. Это так?

Разумеется, Дэй не собиралась отвечать.

– Интересно, кого из них мне нужно выпить, чтобы ты обратилась?

– Смеешься? Чтобы ты и меня сожрала? Да мы можем тут десятилетиями в гляделки играть, не обращусь все равно.

– Может, этого милого мальчика? – Эб Ини переместилась к Ло и с притворной лаской погладила его по щеке.

Дэй передернуло от отвращения.

– Скажи мне, тебе понравился мой Город?

– Он прекрасен, госпожа Дорнес, – бесстрастно кивнул юный вампир. – Особенно статуи. Только я не знаю, кого они изображают.

Эб Ини захохотала и взлетела, покружилась там немного – и в одно мгновение вновь оказалась рядом с Ло. Ее лицо скалилось в клыкастой усмешке.

– Хорошая попытка, Ло Манриус Теерхольд. Думаешь, можно заболтать того, кто прожил столько веков? Да я вижу тебя до печенок. Умненький миленький мальчик, у которого все раньше получалось. Красивый вампирчик, с золотишком родителей и самомнением. Думаешь, если забрался под юбку парочке юных шлюх, стал опытным? Может, твою кровушку и откушать первой? Знаешь, как можно сделать? Ун Ли, На Кей, сюда!

Две вампирши оказались рядом с ней.

– Смотри, какие красавицы!

Упырицы захихикали. Вот уж правда красавицы. Эти не просто высохли, как Эб Ини. Они будто сгнили. Причем неравномерно. Где-то кожа казалась почти свежей. В других местах проглядывали мясо и сухожилия. Кое-где показывались кости. Все это перемежалось высохшими участками с желтой дряблой кожей. При этом обряжены они были в полуистлевшие бальные платья. И хихикали, прикрывая ошметками вееров проступающие челюсти. Содрогнулся даже Ти Корн.

– Вижу, понравились, – растянула губы в усмешке Эб Ини. – А вот как было.

На виски вновь начало давить. Дэй почти застонала от боли. «Проклятые амулеты! Почему же не помогают?! – думала она и тут же ужаснулась: – А если помогают, и без них эта тварь бы уже давно копалась в мозгах или выжгла бы его к гоблину?» И тут зал снова засиял. Прямо перед пленниками стояли три ослепительные красавицы. Рыжеловолосую гаргулья уже видела, а вот платиноволосая аристократка и пышногрудая брюнетка раньше не попадались. А ведь были хороши. Особенно в паре. Было в них что-то особенное, огонек в глазах, обещание удовольствий, порочные улыбки, соблазнительность в позах. Даже холодная внешность первой только провоцировала. Дэй прекрасно бы поняла тех мужчин, которые бы захотели повалить ее в кровать и разрушить поцелуями эту ледяную маску. Все в ней говорило, что в таком случае наружу вырвется пламя. Вторая же девушка уже будто горела, даже обжигала. Такая сама закружит, только держись. Кто не хочет в свою постель такую горячую девочку? А если обеих? Оружие массового поражения.

Тут иллюзия слетела – все трое стояли на прежних местах. Высохшая кожа, сгнивающая плоть, разлагающиеся тела под лохмотьями.

– Я заставлю тебя хотеть их. Вот в таком виде. Будет выворачивать наизнанку, мой милый мальчик, а все равно сводить будет от желания. Как думаешь, насколько твоего рассудка хватит? Или, может, тебе понравится?

Ло позеленел. Рыжая вампирша положила руку на его грудь и резанула когтем по его одежде, обнажая кожу.

– Так скажешь мне, как вернуть твою подружку в человеческое состояние?

Юноша отвернулся, явно стараясь сдержать дрожь отвращения. Эб Ини усмехнулась.

– Девочки!

Скользнула назад, а «девочки» – на ее место. И тут же принялись срывать с Ло одежду.

– Прекратите! – рявкнула гаргулья. Ло резко повернул к ней голову.

– Не смей, Дэй, – почти крикнул он. – Просто поляжешь с нами. Я знаю, как защититься.

Вампирши уже елозили руками по его коже.

– Он не знает, – усмехнулась Эб Ини. – Он просто хороший, – она наклонила голову. – Если обратишься, я просто дам его выпить. Если нет, то… – кивнула на упыриц, – ему придется развлечь девочек.

Остальные вампиры смотрели на представление с нездоровым интересом. Ло поймал взгляд гаргульи и покачал головой. Дэй судорожно думала, что ей делать. С одной стороны, обратиться – будет три трупа. С другой… Ло надо помочь. Своих не бросают. Но как?

– А где твой муж, Эб Ини Дорнес? – вдруг спросил Ти Корн. – Ты же в него была как кошка влюблена. Ты и в Городе осталась, потому что он так хотел. Так что же случилось? Неужели он тебя все-таки не выдержал? Да и некоторых других вампиров я тут не вижу. Ты что, всех сожрала? Даже обожаемого Ги Ова?

С лица Эб Ини слетела улыбка. В глазах вновь зародилась ярость.

– Ему не понравился наш новый друг… И знаешь, кажется, я его разлюбила, – веселие и безумство вновь вернулись в ее взгляд.

– Ты не могла его разлюбить, Эб Ини Дорнес, – убежденно произнес Ти Корн. – Ты жить без него не могла, дышала им, таяла от одного взгляда, ты убила всех его бывших и почти всех, на кого он с интересом посмотрел. Разве ты могла его разлюбить?

Он сделал паузу и уставился в глаза сотворенной. Та тоже молчала.

– Позови его. Произнеси: Ги Ова Дорнес… – прошептал вампир. – Ги Ова Дорнес…

– Его больше нет, – замотала головой будто ошарашенная Эб Ини. – Я его разлюбила.

– Тогда просто произнеси. Ги Ова Дорнес. Ну же… докажи, что он ничего для тебя не значит. Давай. Ги Ова Дорнес! Ги Ова Дорнес! Ги Ова Дорнес! Повтори!

– Ги Ов… – начала повторять она, застыв. Ее лицо, то, что от него осталось, исказилось мукой, хоть и это казалось невозможным. И вампирша закричала. Просто раскрыла рот и заорала. Не слово или фразу, а просто выпуская из себя что-то. Завертелась на месте, одновременно поднимаясь в воздухе. А потом резко бросилась на Ти Корна. Вцепилась пальцами в его горло и принялась бить его головой о стену. Та мгновенно окрасилась кровью. Дэй и Ло закричали, принялись вырываться из цепей.

В следующий момент всех вокруг приложило мощным потоком силы, он вырвался из груди Ти Корна и отбросил сумасшедшую вампиршу на добрых пятнадцать-двадцать шагов. Поклонницы Ло тоже отлетели, но вбок. Последователи Эб Ини попадали на пол. Но и сам мужчина разве что не повис на цепях.

– Я убью тебя… – прошептала рыжеволосая, переворачиваясь и поднимаясь на четвереньки. – Я убью тебя.

– Ой, а что тут происходит?

Голос казался детским, жеманным и слишком высоким, однако от него всех приложило магией еще раз. Она давила так, будто сверху всех укрыли одеялом толщиной в локоть и сели. Сорвать вроде и можно, но попробуй это сделай. Присутствующие с трудом смогли повернуть голову к колоннам. У статуи мужчины с одним крылом стояла маленькая девочка. Дэй содрогнулась, сообразив, где видела эти кукольные черты лица и светлые кудряшки.

– Хаос… – еле слышно прохрипел Ти Корн.

Его, кажется, услышали все, так как синхронно отступили.

– Госпожа Ве Рея Майлобстан, – рыжеволосая с трудом поднялась и присела перед девочкой в реверансе, – позвольте поприветствовать вас с моем Городе. Хотите ли испить свежей крови? – она махнула рукой в сторону прикованных пленников.

– Какой же это город? Это просто мое место для уединений, – непонимающе произнесла Ве Рея. Она с интересом посмотрела на Эб Ини голубыми глазами. – В тебе много вкусной силы. Откуда?

– Новый друг… дал.

– Дура, сила убила твой разум. Хм… зато в тебе полно силы…

Никто не заметил движения Ве Реи: смазанное пятно платья – и вот она уже вгрызается в шею Эб Ини. Вампиры кидаются на помощь своей госпоже, и их припечатывает к полу. Ве Рея притягивает к себе ближайшего, ладонью с худенькими пальчиками пробивает ему грудную клетку и вырывает сердце.

– Упокоена? – Дэй чувствует, что постыдно дрожит от ужаса.

Внезапно Ло будто выскальзывает из кандалов и тут же кидается к гаргулье, что-то шепчет над ее оковами, тонкие струйки магии щекочут тело – и девушка свободна. Юный же вампир бросается к Ти Корну.

– Уходим! – яростным шепотом приказывает тот. Можно было и не говорить. Ло и Дэй сейчас мчались так, даже сами не поняли, как одолели лестницу и оказались в проходе со знакомой кладкой. – Уходим! Уходим!

Все трое бежали вперед, не чуя под собою ног. Только бы оказаться подальше. Дальше, дальше и дальше.

Остановиться Ло, Ти Корн и Дэй смогли только, когда силы, уже последние, кончились. С учетом природы всех троих это произошло не скоро. Да и тогда, минут пять отсидевшись, они принялись обустраивать место под ночлег всеми известными им способами. И речь шла не о лежанках или ужине, а о защите. «Щиты» тут умели ставить все.

Гаргулья себя поймала на том, что у нее дрожат руки. Каменные. «Мы слишком долго бежали… И магии я отдала немало…» Потом она подумала еще, но вынуждена была со всем мужеством направления «Бой» признаться себе в том, что испугалась. Эти гоблинские вампиры напугали ее до трясучки.

– Что это вообще было?! – рявкнула она, заставив спутников подскочить от неожиданности. Ну а что она одна мучается? – Какого вот гоблина произошло? Кто-нибудь может мне объяснить?!

Дэй смотрела на Ти Корна, он явно знал больше. Ло тоже на него уставился. Старший вампир сел на свое, расстеленное ко сну одеяло и… продолжил молчать.

– Я не знаю, – наконец признался он.

Девушка уже решила высказать ему все, что она думает о нем самом и их гоблинской расе, когда мужчина продолжил:

– Сотворенные Города не должны быть такими активными. Я был тут пару лет назад. Они все спали. Только Эб Ини и Ги Ова с парой соратников выползли. И они были еле живые. Я думал, что они скоро согласятся с новыми законами. Сколько можно ждать? Да и чего? Окончательной смерти? Полной деградации? Они не приняли тогда мое предложение, но, по-моему, они просто не поняли, о чем я их спрашивал. И тут – такое.

Они немного помолчали.

– Ти Корн… но ведь они не должны хотеть нашей крови, – Ло говорил тихо и, скажем так, неуверенно. – Это ведь базовое – они даже не должны нашу кровь чуять. У Дэй вообще нет сейчас крови, – молодой вампир повернулся к подруге. – Ведь так?

Та кивнула. В этой ипостаси у нее и правда не было крови. Как это возможно, никто не знал. Даже сами гаргульи.

– Так как же так? – Ло пристально смотрел на Ти Корна.

Тот вздохнул.

– Не совсем так, но в целом верно. Они не должны чуять ее. Особенно если речь идет о, хм, взрослых вампирах.

– Старых то есть? – не смогла удержаться от подколки Дэй. – Или даже древних?

На нее глянули исподлобья.

– Теоретически, такой древний, – спародировал ее Ти Корн, – вампир, как Эб Ини, могла почувствовать Ло. Но даже несмотря на все сумасшествие она не должна хотеть нашей крови. С самых первых дней сотворенный знает, что для него это яд. Только один раз он может попробовать кровь рожденного вампира – собственно при сотворении. Потом такая кровь просто разрушает мозг. Есть несколько исключений, но они несущественны. В любом случае сотворенный должен на уровне инстинктов бояться такой крови. Тут же…

– Бардак какой-то… – высказалась Дэй.

– Я правда не понимаю. Откуда столько силы? – Ти Корн вскочил и начал наворачивать круги по небольшому закутку, который они огородили «щитами». – Во-первых, слишком много силы. Нереально много для тех, кто давно не пробовал свежей крови…

– А как же экспедиция гномов?

– Смеешься? Какие гномы под Стонхэрмом? В смысле, про опасность этих катакомб все знают. Там, где можно войти в них не из вампирского квартала, мы понавешали «щитов», предупреждающих знаков, а большинство выходов завалили к гоблинам! Да и… это ж сколько гномов нужно для такой силы?!

– От нового друга? – напомнил Ло.

– Что за новый друг, тоже непонятно, – Ти Корн загнул второй палец. – Почему хотели нашей крови – третья странность. Куда делся Ги Ова и еще прорва вампиров? Это четвертая. И наконец… Ве Рея Майлобстан… Это вообще ни в какие ворота! Она давно упокоена! Это проверялось много раз. У нее даже сердце вынули!

– А я говорила! – возмутилась Дэй, будто лично все эти века ходила за проверяющими следом. – Нельзя так хоронить! Тем более вампиров! Они уже один раз не умерли!

– Так хоронят их тысячелетиями! И все нормально!

– Дохоронились! Да они же в гробах как в кроватях!

– Начиталась какой-то гоблини в популярных романах и говоришь о том, о чем не знаешь!

– Да я вижу, как вы, такие знающие, улепетывали от очень активного трупа! Скоро она сюда заявится, а? Скоро сгрызет другие слишком активные трупы?!

Дэй кричала и сама чувствовала, как наружу выплескивается совсем не ее гнев, а ее страх. Ти Корн аж почернел. И явно не из-за ее упреков. Он резко сел на одеяло и стал копаться в сумке. Выудил оттуда хрустальный шар и грозно глянул на своих попутчиков. Те поспешили ретироваться, хоть недавно еще готовы были ругаться и дальше. Старший вампир сделал изощренный жест рукой, и его речь стала не слышна. Лишь иногда из-за этой звукоизоляционной стены прорывались отдельные фразы: «…слишком сильны, уровень би…», «…хотели нашей крови», «…пропал», «Ве Рея…», «…уничтожить тела», «…разведка», «…лучшие группы», «…переходы сто восемнадцать и двести два» и тому подобное.

Гаргулья посмотрела на это, еще раз полюбовалась на «щиты» и решительно достала свой магический шар. Они с друзьями договорились по вечерам по возможности выходить на связь, коль уж все обзавелись таким удобным артефактом. После событий этого лета друзья решили, что он просто необходим. Цена, конечно, впечатляла, но когда что-то по-настоящему необходимо, деньги находятся. Теперь Дэй думала, что решение оказалось на редкость правильным.

Ее шар сделали недавно и по самым последним магическим правилам. Отличие от древних артефактов заключалось именно в том, что это прежде всего был инструмент, а не шедевр или личность. Гаргулья проговорила накрепко заученную словесную формулу, зная, что сейчас у Ивы шар начнет издавать звуковой сигнал. Современные технологии позволяли общаться сразу с несколькими людьми через разные шары, но друзья наверняка вместе, поэтому вызывала только один шар. От вампиров девушка отгородилась такой ж звуконепроницаемой стеной. Просто из вредности.

Ждать долго не пришлось.

– Дэй! Дэй, это ты?! – раздался знакомый встревоженный голос. Оптически чуть искривленное лицо Ивы появилось секунд через десять.

– Это я!

– Подожди, сейчас я вниз спущусь! Шар наверху был.

Раздался топот, шушино «А-э-у» и какое-то шорохи.

– Это ты так быстро до спальни добежала? – подивилась Дэй. Скоростным бегом подруга никогда не отличалась. Да еще вверх по ступеням.

– Не, я как раз пошла за шаром, потому что Златко сказал, что ты, скорее всего, именно на мой шар начнешь настраиваться.

– Вот паршивец, – восхитилась гаргулья.

– Ага, – поддержала ее знахарка.

Еще немного топота и шуршания, и вот в шаре стало возможным разглядеть гостиную. Потом ее резко заменила выгнутая мордочка Щапы.

– А-э-у? – спросил он, коготками постучав по шару.

– А ну брысь отсюдова! Привет, клыкастая! Ты там как, совсем заупырилась? – Морда Грыма не могла считаться полноценной заменой, но гаргулья почему-то умилилась еще сильнее.

– Привет, Дэй! – Златко потеснил приятеля около шара.

– Рад тебя видеть, Дэй, – дивным эльфийским голосом прозвучало издалека.

– Да сядьте уже нормально! Я Дэй не вижу! – возмутилась Ива.

Послышались звуки отодвигаемых стульев. Шар водрузили в центр стола, поняла гаргулья.

– А-э-у? – все-таки еще раз влез шуш.

– Да-да, это я, все хорошо, – успокоила его Дэй, прежде чем знахарка подтянула зверя к себе.

– Какие дела, подруга?

– Да гоблинец полный, – высказалась она со всей отмеренной природой эмоциональностью.

Рассказывать, вспоминать всю эту жуть не хотелось. Хотелось и дальше смотреть на друзей и слушать их перепалки. Почему она раньше не понимала, какое это прекрасное зрелище? И ощущение замечательное – будто она рядом с ними. Одна беда – шуша не погладишь. Однако пришлось и вспоминать, и рассказывать, стирая улыбки с лиц друзей.

– Не, я предполагал, что там небезопасно, – протянул Златко, – но чтобы так… Хорошо, что ты каменная.

– Да уж, – Дэй передернула плечами при мысли о том, что ее заставили бы обратиться в человека. – И хорошо, что ты, Грым, со мной не пошел.

Тролль пробурчал что-то согласное.

– Гоблин, что же это за «новый друг»? – мигом вычленил проблему Бэррин.

Дэй пожала плечами.

– Может, это как раз проделки, хм, той стороны? – Калли выделил голосом предпоследнее слово. – Какой-то из их, хм, шпионов?

– С такой силой? – покачал головой Синекрылый. – Дэй, есть мысли? Может, вампиры что-нибудь говорят?

– Да они тоже пока в, скажем так, ужасе и недоумении. Ничего не говорят и, кажется, ничего не понимают.

– А что Ло? – влезла Ива.

– Ло… – Дэй подняла голову и огляделась, потом хихикнула. – Не поверишь, тоже с шаром сидит. Может, у него там еще одна знахарка завелась?

– Да ну тебя. С родителями, наверное, общается.

– Возможно, – в кои-то веки не стала спорить Дэй, хитро посмотрела на подругу и заговорщически произнесла: – А ты знаешь полное имя своего кровопийцы?

Ива открыла рот, закрыла, затем неуверенно ответила:

– Разве не Лоуренс?

– Не угадала, – развеселилась гаргулья. – И я тебе не скажу! Ребята, вы тоже не говорите ей!!! Будем их обоих шантажировать!

– Что, все так плохо? – аж побледнела Ива.

– Да ужас, – уже в голос смеялась та.

– Ну Дэй! Скажи! – Ива потребовала.

Гаргулья корчила смешные рожицы и показывала язык.

– Златко! Калли! Грымушка!!!

Но те непреклонно качали головами и смеялись. Шутливая перебранка рисковала затянуться надолго, но Златко перевел тему:

– А что амулет? Вы не прошли еще камень?

Дэй еще раз пощупала артефакт.

– Не, показывает вперед. Еле теплый.

– Неужели эти катакомбы такие длинные?!

– Мне вообще кажется, мы давно уже не в Стонхэрме и даже не в пригороде.

Друзья покивали. Потом Грым снова заржал:

– Хотел бы я посмотреть на ваш призовой забег!

Все думали, Дэй обидится, но та, помолчав немного, вдруг расхохоталась.

– Знаете, я тоже. Прикиньте, картинка – несутся два вампира и гаргулья с выпученными глазами, только пятки сверкают. Меня всё пугали призраками подземелий, привидениями. Да если бы эти призраки нас увидели, то они б еще долго с открытыми ртами стояли!

Спустя еще полчаса Дэй все-таки развеяла свое заклинание звукоизоляции и попрощалась с друзьями. Теперь к Ивиному артефакту обратился Ло. Они еще долго ворковали на ночь глядя. Ти Корн тоже все еще общался с кем-то по своему шару.

Позже, когда он освободился, гаргулья пристала к нему с очень актуальным вопросом:

– Что мы будем делать, если эта Ве Рея доберется до нас?

Вампир сжал зубы, потом все же ответил:

– Ве Рея должна быть давно мертва. До этого момента ни разу не случалось, чтобы вампиры, убитые так же, как она, поднимались. Я владею магией смерти, но не знаю, что ее подняло. Более того, я даже не знаю, что могло ее поднять. Соответственно, мы не можем знать, что она теперь такое. Является ли она сейчас просто сильной древней сотворенной вампиршей или это принципиально новое создание, с которым надо еще понять, как справляться? То, что продемонстрировали нам другие вампиры Города, не выходит за рамки возможностей сотворенных вампиров. Но опять же, они должны были давно спать или даже умереть, а они очень резвые и сильные. Однако принципиальных отличий от обычной магии сотворенных я не увидел. Если и с Ве Реей так же, то действуем как с любым не-рожденным вампиром. Используем заклинание против нежити и стараемся снести голову. Огонь тоже хорошо помогает.

На слове «огонь» у Дэй в голове что-то щелкнуло. Она полезла в сумку, которую собрала для нее Ива. Помимо лекарств и прочих противоядий там лежало несколько пузырьков с лаконичным «Против нежити». В многостраничной инструкции пояснялось: «Бросать в нежить, стоя далеко – не ближе 15–20 шагов. Перекидывается на нежить рядом. Убивает не мгновенно. Нежить может добежать». Вот гоблина она не вспомнила про это варево раньше? Хотя Ива обычно использовала его против зомби или кого-то в этом роде. Подействует ли на вампиров? Этих даже «Светоч» не остановил. Но отвлечет точно. Гаргулья переложила пузырьки поудобнее. «Надеюсь, не пригодятся». Воспоминание о Ве Рее прошлось по душе острыми когтями. Почему-то именно она – вампирша, считавшаяся давно мертвой, без сердца в буквальном смысле слова – напугала девушку куда больше, чем свора сотворенных с рыжей Эб Ини во главе. В этом было что-то… слишком непонятное, а непонятного, непознанного Дэй всегда опасалась.

Спать решили по очереди, обязательно выставив часового. У гаргульи были сомнения, что это поможет, случись что, но без охраны она точно бы не легла. Да и так, признаться, пробирал ужас, до самых печенок пробирал. Девушка думала, что не сможет заснуть, однако вырубилась почти сразу.

После разговора с Дэй в университетском домике еще долго висело молчание. Пока Ива болтала с Ло, парни обдумывали услышанное.

– Не нравится это мне, – высказался наконец Златко, которому всегда проще было поделиться чувствами, чем держать их в себе. Кроме некоторых случаев, конечно.

– Да кому такое понравится, – согласился Грым и почесал макушку. – Не думал, что клыкастая с такими сложностями и так скоро столкнется. Ну призраки там, голоса, гномы на худой конец, но чтобы такое…

– Хорошо, что мы туда именно Дэй отправили, – тихо произнес Калли. В ответ на взгляды друзей пояснил: – Дэй – сильная и владеет заклинаниями не хуже нас. И то ее чуть не съели. Нас бы, без защиты каменной ипостаси, выпили бы очень быстро.

Грым и Златко скривились, но возражать не стали.

– Как думаете, активность сотворенных связана с этими камнями? – не столько спросил, сколько предположил Бэррин.

– Весьма вероятно, – кивнул Калли. – Других причин я не вижу. Правда, и информацией соответствующей мы не владеем. Но если подумать… что еще могло поднять мертвого сотворенного с вырванным сердцем?

Грым передернул плечами.

– Вот уж не думал, что кровопийцы такие идиоты, что хранят тела вот так, – нахмурился он. – Я вообще удивлен, что чего-то подобного раньше не случилось.

– Мы слишком мало знаем про сотворенных, – покачал головой Златко. – Наверняка рожденные вампиры обладают всей полнотой знаний по этому вопросу. Вот и не боятся так хоронить.

– А мне кажется, в этом какой-то умысел есть, – упорствовал Грым. – Ну сам подумай, какого гоблина, а? Может, они так армию готовят!

Бэррин поразился изощренности предположения.

– Идея, кстати, мне нравится, – вдруг согласился эльф. – Этакий резерв на случай противостояния. Представьте, если у рожденных вампиров есть способ во второй раз поднимать своих сотворенных. Раз – и у тебя армия, которую до этого не нужно было ни кормить, ни одевать, ни как-то иначе содержать. Вопрос только в том, могут они это или нет.

Теперь уже Златко передернул плечами.

– Боги, как жутко-то звучит. Придет к власти у них в общине какой-нибудь воинственный придурок… Как поднимет, как выведет в города… Нет, справиться-то со всеми ними – справятся, но даже такой город, как Стонхэрм, после подобного может обезлюдеть.

Мысль не понравилась никому.

– Что делать будем? – вопрос задал Грым, но вертелся он в головах у всех.

– Завтра все Эрилу расскажу, – подумав, ответил Златко. – Возможно, Ти Корн уже принял какие-то меры, судя по тому, что услышала Дэй. Однако надо бы проверить. Эрил расскажет принцу, а тот пусть надавит на вампирскую общину. Даже если они не умеют поднимать своих мертвых, это явно умеет кто-то другой.

Калли задумчиво кивнул.

– Во всех городах, – обронил он. – Пусть проверят захоронения во всех городах. От этих врагов стены не защитят. Это… нехорошо.

– Да не то слово! – поддержал тролль, потом хмыкнул: – Не зря клыкастая так не любит этих упырей. И Ивиного тоже.

– В народе много предрассудков против вампиров, – задумчиво произнес Златко. – Как бы они все ни оправдались.

– Стоит хоть в одном городе якобы давно мертвым сотворенным выползти на улицы и начать убивать, – даже выдержка эльфа не помогла ему удержать невозмутимое выражение лица, – больше никто вампирам не поверит. Их будут истреблять везде.

– А те будут сопротивляться, – подхватил мысль Бэррин. – Народу погибнет немеряно. Все их семьи и друзья будут помнить. Ненавидеть. Но вампиров не уничтожить до конца. Никому еще не удавалось. А значит… постоянная угроза.

– Вот гоблин!

– Согласен, Грым, – Златко еще немного помолчал. – Очень похоже на то, что Миугария делала до этого. Только слишком мощно для нее.

– А вот теперь я согласен, – кивнул эльф. – Если бы Стонхэрм Иве ничего бы не рассказал, уже на этом моменте мы должны были бы задуматься.

– Если бы Стонхэрм Ивушке ничего не рассказал, – заметил Грым, – Дэй с Ло не полезли бы в катакомбы.

– И тогда неизвестно, когда бы все это аукнулось, – продолжил мысль Златко. – Пожалуй, расскажу я все Эрилу сегодня, – юноша поднялся за своим шаром.

– М-да, а мы надеялись, что клыкастая вернется к вечеру, – глядя ему в спину, хмыкнул Грым.

– Хоть бы вообще вернулась, – вздохнул Калли.

* * *

Наутро выпало первыми отправляться Иве и Грыму. Златко крепко обнял девушку, долго будучи не в силах разжать руки. После вчерашнего разговора казалось, что он отправляет подругу на верную смерть.

– Не хочу тебя отпускать, – прошептал юноша куда-то ей в волосы.

– А я не хочу уезжать, – всхлипнула девушка.

– Говорил Дэй, скажу и тебе, – тихо и очень серьезно произнес Бэррин, когда они все-таки смогли оторваться. – Станет совсем плохо, возвращайся.

Ива грустно улыбнулась. Оба знали, что она будет идти до последнего.

Калли тоже обнял знахарку, потом отодвинулся, не снимая рук с ее предплечий.

– Все будет хорошо, – проникновенно произнес он. – Я верю в тебя и твою судьбу. Не может быть так, чтобы она отпустила тебя так рано. Но, прошу, думай перед каждым решением. Ты склонна к спонтанности. Меньше, чем Дэй, однако это есть в тебе. Постарайся всегда – всегда! – продумывать последствия хотя бы на три шага вперед. Представь, что ты Златко, и суди, как он бы судил. Хорошо?

– Хорошо, – послушно кивнула озадаченная таким советом Ива.

Эльф еще раз коротко обнял подругу и отпустил.

В это же время Златко хлопнул Грыма по плечу.

– Береги Ивушку и себя, друг.

– Да уж можешь не беспокоиться, – хохотнул Грым. – Ты тоже там, смотри по сторонам и почаще оглядывайся. Не верь никому, друг. Любой может оказаться врагом.

– Согласен, я верю только вам и Эрилу.

– Но даже с его друзьями будь уже поосторожней.

– Хорошо, – согласился Златко, и парни напоследок в воинском приветствии сжали друг другу руки у локтей.

Калли просто протянул ладонь троллю.

– Бывай, ушастый.

– Бывай, Грым. Надеюсь, ты уже скоро будешь вновь изводить мне нервы.

– А у меня получается?

– Еще как.

– Тогда точно придется вернуться, – хмыкнул тролль, скалясь со весь рот.

Калли улыбался в ответ.

Через пару минут кавалькада из шестерых гвардейцев и двух юных магов начала исчезать в арке телепортационного портала. Лошадей вели под уздцы.

Хвост последней из них давно исчез, а Златко и Калли все еще смотрели на арку, в которую ушли их друзья.

– Не думал, что это будет так больно, – покачал головой Синекрылый.

Эльф согласно кивнул.

– Вроде и расставались недавно, а вот же…

– Тогда мы разъезжались просто по домам. Тоже опасно, – хмыкнул Светлый, – но все же не чета нынешнему путешествию.

Златко невесело улыбнулся. Калли повернулся к нему и постарался выглядеть не столь удрученным.

– Моя очередь, – привычным тихим голосом произнес он.

Бэррин не знал, что сказать. Из всей их компании именно с эльфом они лучше всего понимали друг друга. Поэтому сейчас на душу словно повесили камень. Неподъемный.

– Я всегда хотел увидеть море, – вдруг добавил Светлый. – Не такое, как в Стонхэрме, – усмехнулся он. – А как в твоих книжках – теплое, с солнечным песком и пальмами.

– На пальмы эльфы еще не лазили, – поддержал его вялой шуткой Синекрылый.

– Лазили-лазили, но другие, а я – нет! Упущение!

– Ты только жить на одной из них не останься, а?

– Ни за что, – поклялся Калли, приложив руку к груди. – Максимум в хижине под ней.

– Хотел бы я на это поглядеть, – разумно не поверил Златко.

– А я вот нет, – ответил эльф, и парни рассмеялись.

Бэррин протянул руку, и Калли крепко сжал ее около локтя.

– До встречи, друг, – Светлый коротко улыбнулся, повернулся и направился к порталу, ведя под уздцы своего тонконогого красавца.

Дурноватый жеребец Златко рванулся за ним. Ему не нравилось, что этот вредина отправляется куда-то вперед него. Синекрылый с трудом успокоил коня.

Оставшись один, юноша оглядел площадь и мысленно попрощался со Стонхэрмом, пообещав ему приложить все силы, чтобы спасти его красоту.

Стоило Бэррину исчезнуть в портальной арке, как над городом разразился дождь.

* * *

Телепорт перенес Иву, Грыма и их сопровождающих в один из небольших приграничных городков, одновременно похожий и непохожий на Вазран. Задерживаться здесь не стали, сразу отправились к воротам. Сопровождающие – гвардейцы, выделенные принцем, – пообщались со стражниками на выезде, но никаких предостережений не услышали. Знахарка же смотрела на все с подозрением.

– Хорошо бы проверить местный оплот порядка на предмет выходцев из Миугарии, – поделилась она с Грымом.

– Не беспокойтесь, госпожа, – хмыкнул Ласко, один из охраны, высокий, с хитрыми черными глазами и ухоженными усами. – Его высочество еще летом ураганом промчался по всем приграничным городам и крепостям, после чего состав гарнизонов сильно поменялся.

Ива еще раз оглядела стражников. Сама она, как выяснилось в том же Вазране, не особо разбиралась, кто дело делает, а что балду пинает, но Грым одобрительно хмыкнул.

– Хорошо, – одобрила и она.

Ласко иронично поклонился, будто сам занимался подбором кадров и получил высочайшее благоволение.

Наконец кавалькада тронулась дальше. Вперед ушли два разведчика. Пока в этом не наблюдалось особой нужды, но, очевидно, такое решение считалось чем-то привычным, само собой разумеющимся. Иву и Грыма поставили позади еще одной пары. Сзади ехали оставшиеся.

Девушка оглядывала сопровождающих и гадала, чего от них ждать. Командир отряда Бьёр Оррос производил двоякое впечатление. Вроде спокойный и выдержанный, вежливый и порой даже любезный, но лишний раз к нему обращаться не хотелось. Как, впрочем, и к Ласко, который явно считал себя заправским дамским угодником. По Ивиному мнению, такие мужчины отлично подходили для поднятия настроения, но никакой иной другой ценности для женщин не представляли. Вот и сторонилась гвардейца, чем, похоже, только раззадоривала. Признаться, порой девушка любила невинно пофлиртовать с подобными типами. Однако сейчас она слишком боялась возможных неприятностей, особенно с учетом того, в какой глуши они скоро окажутся.

Все остальные сопровождающие пока никак себя не проявили, поэтому разобраться, что за люди, Ива пока не могла. Грым же ехал с невозмутимой миной.

Дорога лежала до пограничной крепости Суйтырь, одной из тех, которые должны были защитить от нашествия и которые, по мнению Стонхэрма, будут снесены в одно мгновение. Пейзаж вокруг не радовал. Даже Каменный Город осень раскрасила в яркие краски, здесь же желтые листья казались бурыми, земля сероватой, а пожухлая трава бледно-зеленой. Юная волшебница подумала, что все равно побродила бы в каком-нибудь лесу или по лугу, те же лишайники-мхи собрала бы. Наверняка здесь они не хуже, чем в Вазране. Ива невольно замечталась, вспоминая, какие настойки да зелья из купленного там богатства сделала. Потом девушка сообразила, что едут они вовсе в заповедные места. Не все же там снега да льды. До тех еще добраться надо. А если есть сыра земля, значит, и травнице найдется пожива. Знахарка вспомнила, сколько стоили растения с Гор Пред Вечными Снегами, и заметно повеселела.

– Ива, ты чего на зады чужих мужиков глядишь да облизываешься? – тихонько усмехнулся тролль.

Девушка посмотрела на него круглыми глазами.

– Какие зады, Грым? – так же тихо возмутилась она. – Знаешь, что я подумала? Мы же куда едем! Там же травы такие!

Парень закатил глаза и простонал:

– О нет!

– О да, Грым! Знаешь, сколько… да тот же багульник с Гор стоит?!

– Это что за зверь такой?

– Это такой пахучий вечнозеленый кустарник высотой ну… чуть выше колена. Листья узкие, с закрученными краями, снизу беловатые или опушенные, а цветы белые. Хотя цветы… вряд ли сейчас это актуально. Какой из него чай можно сделать! И это из обычного! А уж того, что с Гор привезли! И для мазей он подходит, в зелья опять же…

– Так, я понял, и сколько?

Ива назвала сумму. Грым поперхнулся.

– А что, поездка становится не такой и унылой, – тролль вдруг весело посмотрел на знахарку. – Ты же в курсе, что мы вроде как мир спасаем, а не наживаться едем?

– Ой да ладно тебе, от этого спасения мира никакой пользы, кроме морального удовлетворения, а так хоть смысл появляется!

До Суйтыри добрались без приключений, что невероятно обрадовало Иву. Когда же она увидела крепость, опасения Стонхэрма показались не такими уж и обоснованными. Как это вообще можно снести?

Крепость, казалось, выбили прямо из куска горы. По крайней мере, места соединения камней разглядеть не удавалось. А чтобы увидеть, где заканчиваются стены, приходилось задирать голову так, что падал капюшон. Темная громада пробирала до печенок. Грым даже присвистнул, одобрительно подмечая узкие бойницы, круглые башни, высокие зубцы, мореный дуб ворот и «гнезда» для лучников. А ведь это вход со стороны, откуда опасности не ожидали.

Впрочем, скоро основная проблема крепости стала заметна – несмотря на некоторое количество людей и прочих существ внутри, она казалась пустой.

– Слишком маленький гарнизон, – подтвердил мысли Ивы тролль.

Девушка теперь уже с ужасом оглядела мощные стены. Как охранять их, когда воинов не хватает? Знахарка заметила, как помрачнел глава их сопровождающих. «Надеюсь, принц что-то сможет с этим сделать», – подумала она. Потом вспомнила намеки Эрила на то, что сейчас у наследника мало власти. И опять же король не верит в предсказания… Согласится ли он перебросить сюда больше войск накануне войны с Миугарией? Одно к одному. Если еще и предатель окажется за этими стенами… Захотелось закрыть глаза и бежать без оглядки до Восточных Лесов. Там ее точно никакой враг не найдет. Леший укроет, деревья защитят. Однако, несмотря на все страхи, придется уходить в северные снега, навстречу тем самым существам, которые так пугали. Они как раз готовятся к войне. То-то им подарочек будет. «Ладно, Ива, не ворчи, – сказала она сама себе. – Если Стонхэрм отправил сюда, значит, шанс есть. Это уже очень много».

Глава сопровождения спешился и направился к вышедшему из здания мужчине в военной форме. Судя по всему, какому-то начальнику. Все остальные тоже слезли с лошадей, давая отдых им и себе. Знахарка последовала примеру соратников и решила немного размяться – пройтись по двору. Грым не чинясь принялся делать обычную разминку. Глаза обоих магов нет-нет да возвращались к разговаривающим командирам. Те наконец подошли поближе. Ива, не скрываясь, подошла к ним. Тролль присоединился тоже, демонстративно поправив на груди знак Университета.

Местный глава неодобрительно глянул на обоих, но комментировать не стал.

– Проводника я вам нашел, – все с тем же недовольством произнес он. – Хороший проводник. Лучший, я бы даже сказал. Не на нашей службе, поэтому не злите его. Этот повернется и уйдет. И гоблин вы тогда его вернете. Сами сгинете и, хм, дело, какое бы оно там ни было, провалите, – мужчина еще раз хмуро оглядел компанию. Он явно не понимал, зачем их понесло в столь опасные земли. И почему безумная идея получила одобрение наследника, который хоть и слыл лихим парнем, однако в неблагоразумии замечен не был. – Приказ я выполнил, от себя же могу посоветовать только одно – не суйтесь туда. Ничего там хорошего нет.

Самое смешное, что все здесь присутствующие с ним согласились. Глава гарнизона отлично это понял. Однако разглядел в их лицах и то, что эти все равно пойдут, собственное понятие порядочности не позволит остаться в безопасности.

Они поговорили еще немного. Бьёр Оррос осторожно сказал, что принц занимается вопросом укрепления обороны. Возможно, скоро стоит ждать улучшений к лучшему. Судя по выражению лица местного командира, в лучшее он давно не верил, однако с той же степенью осторожности выразил надежду, что его высочеству удастся сие благое начинание. Ива уже решила отойти, когда начальник гарнизона, оглядев лошадей новоприбывших, поинтересовался:

– А вы собираетесь на этих животинах ехать?

Чуя подвох, Оррос тоже посмотрел на коней. Вид его удовлетворил, поэтому мужчина кивнул. Его собеседник покачал головой.

– А что? – набычился Грым.

– Дохлый номер. Не для тех мест животина. Холод не перенесут, на тех дорогах, вернее, на их отсутствии, ноги переломают. К местной живности да нечисти непривычные. Обязательно какой-нибудь дряни испугаются. Вы их там загубите, а они – вас.

Бьёр, Ива и Грым переглянулись. Звучало убедительно.

– Все не подходят? – спросил Оррос.

– Разве что тяжеловоз пройдет, хотя в горах, коли дойдете, мороки с ним будет уйма. Но как я понимаю, – мужчина оглядел тролля, – здесь без вариантов.

Конь Грыма – серьезный, упрямый, выносливый – действительно мог везти своего хозяина, не уступая при этом в скорости тому же Лоренцо, если, конечно, не устаивать соревнования. Немногие лошади могли похвастаться подобной силой.

– Что же делать? – забеспокоилась Ива. Лоренцо терять не хотелось. Он хоть и высокомерная скотина, зато статей ладных и никогда не позволял себе скинуть ее или еще что похуже. Опять же, подарок, да и прошли вместе немало.

Начальник гарнизона пожевал губами, потом решился.

– Есть у нас на выпасе одном несколько запасных лошадок. Как раз для ваших целей сгодятся. А ваших тут оставляйте. Коль уж вы принцевы люди, то так уж и быть, позаботимся о них. Может, даже с кобылками какими сведем.

Лоренцо фыркнул, однако Ива могла поклясться, что огонек интереса сверкнул в его глазах. Расставаться с конем не хотелось. Девушка не считала себя хорошей наездницей. Все выкрутасы Лоренцо она знала, как обойти их и как задобрить вредину. А тут неизвестная лошадь, понесет или заупрямится, что с ней тогда делать?

– Приказать, чтобы пригнали?

Оррос тяжело вздохнул, глянув на высоких, горделивых гвардейских красавцев, и кивнул.

– Приказывайте. Сколько это по времени займет?

– Часа два, не меньше, – прикинул командир.

Ива тоже вздохнула. Время утекало водой с ладоней.

– Есть больные? Раненые? Я знахарка, – предложила она. – На всякую ерунду не буду отвлекаться, но если что-то серьезное, могу помочь.

Начальник гарнизона оглядел ее вышивки, подумал немного, потом подозвал двух воинов и отдал распоряжения.

Больных оказалось двое – один раненый, второй в лихорадке. Когда Ива подошла, к ней присоединился местный лекарь. Девушка сразу поняла – опытный. Он тоже внимательно посмотрел на знахарку, но взбрыкивать не стал.

– С раненым ничего необычного. Если только вы магичка, тогда можно ускорить.

– Посмотрим, – кивнула она. – А второй?

– А вот со вторым непонятно, – хмуро признался лекарь. – Похоже на отравление, на яд какой-то, но симптомы ни под один не подходят. Поэтому все необходимое при отравлении я сделал, но лучше не становится.

– А что сделали?

Лекарь перечислил принятые меры. Ива покивала. Она сама бы порекомендовала тоже самое или даже меньше.

– Неужели магов в крепости нет?

– Маги тут традиционно только боевые. Раненых или больных, если что, везем в город.

– Понятно, – кивнула Ива. – Давайте посмотрю, может, удастся что-то понять.

В своей жизни знахарка нагляделась на больных. Она даже думала, что ей не подошла бы профессия лекаря. Не готова девушка была всю жизнь провести среди чужой боли и горя. Ведь работа врачевателя заключается не только собственно в лечении. Это раненых осмотрел, сшил или перевязал – и готово. А другие болезни чуть не все от людских бед идут. Особенно сердечные. И всё это пациенты несут доктору. Не слушать их невозможно. Да что там! Часть лечения в этом и заключается – выслушать человека, поговорить с ним, проявить участие. Только горе – это такая вещь: с одного снял часть груза, на себя принял. Вот что тяжело. Тетушка Ивина умела с этим жить, племянница же ее пока не научилась.

Сперва девушка подошла к раненому. Совсем не старый, хоть и не юноша уже, крепкий воин смотрел на нее внимательно и даже чуть улыбался, смущая этим чародейку безмерно. Проверять работу лекаря она не стала, так, глянула разок, но сразу ясно, что всю немагическую помощь мужчине уже оказали.

Второй пациент оказался интереснее. Внешне он походил на своего брата по несчастью, однако выглядел много хуже. Мужчина тяжело дышал, явно мучился лихорадкой.

– Не приходит в сознание уже день. Привезли из-за стены пару дней назад. Слабость его одолела такая, что просто из седла выпал, – пояснял лекарь. – Напарники его буквально на руках притащили. Сначала просто лежал без сил. Потом его начало тошнить, голова стала болеть и кружиться. Затем началась лихорадка, стал задыхаться.

– А почему не отвезли в город?

– Если ничего не изменится, завтра повезем.

– А на болезни проверили?

– На те, что симптомы подходят, да. Не они, судя по всему.

Ива присела рядом, щупая лоб мужчины, проверяя зрачки, подсчитывая пульс. Одновременно они с лекарем долго перебрасывались названиями болезней и оценивали варианты, принятые меры.

– Не понимаю, – призналась девушка наконец. – Или несколько болезней, или… – идея вертелась в голове давно, но до последнего не хотелось в нее верить. – Колдовать придется, – вздохнула она. – Можно ли достать?..

Она не хотела перед поездкой тратить свои, столь тщательно выверенные запасы, но отступиться, понадеявшись на неизвестных магов, до которых воина еще нужно довезти, было бы неправильно. К тому же Ива знала – нельзя гневить судьбу перед важными делами. Уйти, оставив человека без помощи, особенно когда мог помочь, – это оно самое и есть. Удачи не жди.

Да и просто жалко стало мужчину. Жить и жить еще.

Многие вещи в арсенале знахарок-ведьм-ведуний дублировались в магии стихий. Конечно, и там, и там насчитывалось огромное количество уникальных заклинаний, однако некоторые все же повторялись. Как раз недавно им на занятиях показали, как определять воздействия Темных Сил и прочие недуги колдовского толка. Тетушка когда-то тоже объясняла. Сейчас Ива видела признаки магического поражения, но нуждалась в подтверждении.

Удачно, что для этого вида магии не требовалось сложных ритуалов и ингредиентов. Свечи, мел, семена пшеницы, ржи, несколько камней, лоскутков ткани и несложные травы нашлись в крепости. От Ивы требовались только знания, магия и выдержка. Хотя бы потому, что посмотреть на ритуал сбежалась едва ли не половина местного народонаселения.

– У вас маги что, никогда не колдуют? – раздраженно спросила знахарка у лекаря. Тот меланхолично пожал плечами.

– Скучно у нас.

Ива нахмурилась, но никого прогонять не стала. Гоблин с ними, пусть смотрят, дешевле выйдет. Скоро ей и вовсе стало не до того. Магическое плетение для заклинания требовалось тонкое. Это тебе не огненный шар слепить и не ледяную стрелу кинуть, где, как известно, чем больше силы впихнешь, тем лучше выйдет. Нет, в подобном колдовстве нужно уметь изящно энергетическими потоками манипулировать. У Грыма, например, не получалось. У Дэй, к слову, тоже. Они пытались отбрехаться, мол, не их это направление. Тогда их спросили, как они будут после боя себя и товарищей лечить, если не знают, какую дрянь те в процессе этого самого боя подхватили. Не все же повреждения очевидны. Внутреннее кровотечение или ушибы попробуй определи. А уж магическое воздействие – тем более. Ива, к своему стыду, тоже не сразу освоила заклинание. Проще всего оно, разумеется, далось Калли. Знахарка тогда фыркнула, свято уверенная, что в их пятерке она точно будет второй. Однако вторым оказался Златко…

Вот теперь девушке предстояло использовать новые знания. Кто бы мог подумать, что они так скоро ей пригодятся. Все-таки мудры были те, кто прописывал учебную программу для учащихся в Стонхэрмском Магическом.

Заклинание отличалось не только сложностью, но и наглядностью. Магия будто погружалась в больного человека, обхватывала все его тело, каждый внутренний орган, дублировала все его энергетические потоки, потом поднималась на пару ладоней кверху, создавая объемную копию всего, что только что обволакивало. Потом чародей убирал с картинки все здоровое, и оставалась, по сути, карта болезней, на которой оказывались видны и физические повреждения, и проблемы с аурой. Иногда в заклинание не добавляли цвет, ведь маг всё видел и так. Однако новичкам и не-лекарям рекомендовали подсвечивать проблемные зоны разными оттенками. Опять же, так можно посоветоваться с теми, кто энергетического плетения не видит. Ива еще не привыкла к заклинанию, поэтому решила не усложнять – и смотреть с цветом. Да и лекарь, может, что-то углядит. К тому же… немного покрасоваться не помешает. Для самооценки полезно.

Ива, как могла, объяснила коллеге, что собирается сделать. Тот покивал.

– Видал такое. Может сработать.

Дальше уже – дело техники. Пока еще не очень уверенной, изрядно кривоватой, но сработавшей. Под восторженные ахи наблюдающих над больным возникла точная копия его внутренних органов и энергических потоков.

Заклинанием пользовались не только профессиональные маги-врачеватели, но и те же маги-воины, которым вполне позволительно было не знать, каковы печень или почки в здоровом виде, а каковы в болезном. Поэтому всё здоровое с модели убиралось словесной формулой вне зависимости от представлений колдующего об анатомии.

– Так, вижу небольшие повреждения легких, гортани, вот здесь царапины какие-то… – лекарь впился взглядом в энергетическую копию. Ива азартно включилась в обсуждение, однако скоро выяснилось, что все, что они видят, – следствие, но не первопричина.

– Вот тут затемнение на ауре, – заметил врачеватель.

– Это тоже может возникнуть из-за… Хотя… – Знахарка впилась взглядом в темном пятно на ауре, но скоро отрицательно покачала головой. – Нет, это мелочь.

Так хорошо начавшись, дело застопорилось. Ива с лекарем топтались вокруг изрядно поредевшего магического макета и чесали в затылках. Периодически они перебрасывались комментариями, но скоро всем стало ясно, что врачеватели застряли.

– Ивушка, а это что за гоблиня? – тролль тыкнул пальцем в очередное темное пятно.

– Это он бок стесал, свалившись, – ответил за девушку лекарь.

– Ага, нехорошо стесал, до крови, но рану на месте обеззаразили, как мне сказали, – добавила Ива. – Воспаление есть, но это ерунда.

– А на ауру почему отдается?

– Потому что это боль и повреждение, – поморщилась Ива. – Если болит, всегда на ауре есть следы.

– Не слишком ли сильно для такой царапины?

– Ты видел эту царапину? – возмутилась знахарка. – Там до мяса!

– Я помню цвет ранений, которые нам в больнице показывали. – Во время обучения адептов водили в городской госпиталь, требовали создать заклинание и по нему рассказать о болезнях пациентов. Для тех же, у кого пока не получалась магическая копия, преподаватель сам колдовал. – Он был почти такой же. А там были глубокие раны, не просто стесанный бок.

Грыму достался его коллега-наемник. Запомнил тролль все очень хорошо. Уж больно характерные повреждения.

Ива нахмурилась и подошла к другу поближе, вгляделась в предмет обсуждения, потом медленно, будто не веря себе, повела рукой, и пятно стало бледнеть, но не исчезло совсем. Под ним обнаружилось еще одно затемнение.

– Проклятье, – то ли выругалась, то ли определила девушка. Порывисто чмокнула Грыма в щеку – получилось в подбородок – и повернулась к лекарю. – Вы видите?! Это заклинание или даже проклятье!

– Видеть-то вижу, но это же магия. Я только факт наличия подтвердить могу!

Знахарка вынужденно признала его правоту.

– Нужно понять, что это и как работает, – невесть кому и зачем пояснила она. – Тогда можно будет снять или вылечить. Грым, тебе ничего не напоминает?

Тролль удивленно посмотрел на подругу. Ива вздохнула: похоже, на сегодня лимит гениальных озарений друг исчерпал. Девушке же неясное образование что-то напомнило. Она создала еще одну магическую копию, но уже только этого конкретного участка, и увеличила, принялась крутить так и этак.

– Попробуй предположить самое опасное для текущей ситуации, – подсказал тролль. Похоже, лимит гениальных озарений неожиданно пополнился. – Что применительно к нашему нынешнему положению тебя испугало бы больше всего.

Девушка не удержалась и вопросительно посмотрела на друга.

– Это война, Ивушка, – грустно хмыкнул он. – Здесь самое страшное, как правило, самое верное.

Пребывая в каком-то заторможенном состоянии, знахарка поежилась.

– Так что самое страшное для этой крепости, как ты считаешь?

– Эпидемия… – прошептала Ива, вспоминая и так небольшой гарнизон. – Измена…

Грым кивнул, он пришел к тем же выводам.

– Посмотри, напоминает что-нибудь в этом разрезе?

Ива повернулась и вновь вгляделась в след заклинания. Она перебрала известные ей заразные болезни, вспоминая их отпечаток на ауре. Вроде бы ни одно не подходило. Девушка приободрилась. Нет ничего страшнее чумы и иже с ней, остальное можно пережить. «Так… все-таки что-то знакомое… Если вот эту нить сюда, а вот эту туда… Они могли случайно перекрутиться… или… или при активации заклинания встают на место… О боги!!!» Знахарка с ужасом в глазах повернулась к Грыму. Тот по ее виду понял, что она догадалась, и решение задачки ему не понравится.

– Похожи… некоторые элементы на… «кукол». Совсем чуть-чуть… Может, и не страшно, но…

– Так, – сразу припечатал тролль, – немедленно связывайся со Златко и все ему поясни и покажи. Пусть Эрилу срочно сообщит. Они решат, что делать.

Сам Грым резко развернулся и пошел искать начальника гарнизона. Они о чем-то долго ругались. Но судя по всему, тролль добился своего. Ива же хотела сразу вызвать по шару Златко, потом представила вопросы, которые он ей задаст, и тоже направилась к местному главе. Тот явно ей не обрадовался.

– Ива? – удивленный голос Златко раздался раньше, чем появилось изображение. Когда же в шаре отобразилась картинка, Ива невольно хихикнула: чуть выгнутое лицо приятеля казалось на диво забавным. Потом, правда, все скорректировалось, а то вышло бы неловко. – У вас что-то случилось? Вы же только недавно должны были из Суйтыри выехать.

– А мы еще и не выехали, – вздохнула Ива.

– Почему? – в голосе звучали интерес и тревога.

– Оказалось, наши лошади не подходят для тех мест. Местных же гонят с какого-то выпаса.

– М-да, – Бэррин почесал нос, – не подумали. Ты поэтому вызвала?

– Нет, – замотала головой девушка, – нет конечно. Это так, мелочь, небольшая задержка. Хотя… В общем, нет. Тут другое… Нас никто не может услышать?

– Даже так? Подожди, я спешусь и куда-нибудь присяду.

Спустя пару минут Ива рассказала про больного со странной лихорадкой и примененном заклинании.

– В общем, смотри, – девушка в воздухе несложной иллюзией начертила схему магических потоков, – если вот тут и тут подвинуть… узнаешь?

Златко побледнел.

– На живом человеке… – пробормотал он. – Можешь сообразить, как он эту дрянь получил?

– У меня только предположения. Понимаешь, там рана была. Он упал, друзья его вытащили. Я попросила их осмотреть тоже.

Девушка замялась.

– Молодец, – подбодрил ее Златко.

– А они ржали! – возмутилась она.

– Нисколько не удивлен, – кивнул Бэррин. Ива кинула возмущенный взгляд на друга, но продолжила:

– Но на них никаких заклинаний вредных не нашла. Так, заговоры всякие. Явно местные ведьмы-знахарки постарались. Оно и правильно, конечно. Ну так вот… значит, пока из очевидного единственное, что его выделяет, – это собственно падение. Я не знаю, как это трактовать… Может, земля была проклятая, хотя не представляю, как подобное проклятье могло за землю цепляться. Но мало ли, все может быть. Например, кто-то прицепил на какие-нибудь предметы заклинание и спровоцировал падение этого парня. Или он как раз упал, потому что в него это заклинание запустили.

– М-да, так и не поймешь. По идее, нужно туда ехать и все изучать. Но это не твое дело.

– Не мое, это верно, – помрачнела Ива. – Златко, тут еще одно… Если это правда измена… Ты видел местные приграничные крепости? – И несмотря на то, что Бэррин кивнул, продолжила: – Это же монстры. Я вообще не понимаю, как их взять можно! Но если измена… ты понимаешь…

– Да, я понимаю.

– Даже одна – это катастрофа. Златко, а если их несколько?

Бэррин и сам уже пришел к тем же страхам.

– Нужно проверять, – он постарался хотя бы лицом не выдать свой ужас. – Повтори-ка еще раз плетение.

Девушка послушно повела пальцами в воздухе, рисуя узор колдовства. Юноша задал еще пару вопросов. Знахарка подробно отвечала. Не только потому, что так нужно для пользы дела, но и памятуя особенную въедливость друга. Кажется, за лето она еще и увеличилась. Что дальше-то будет? Страшно подумать.

– Ив, еще одно, – после некоторой паузы произнес Златко. Девушка только вздохнула. – Будьте еще осторожней. Если они начали обрабатывать людей из приграничных фортов… это плохой признак.

От серьезности тона и самих слов Иву вновь начало трясти.

За всеми этими хлопотами время прошло очень быстро. Скоро путешественникам сообщили, что лошадей пригнали.

– Что это?! – по воплю самоуверенного Ласко Ива с Грымом еще на подходе сообразили, что их ждет нечто интересное. Маги ускорили шаг.

Зрелище и правда получилось эпическое. Статные красавцы-гвардейцы бегали вокруг невысоких лошадей и ругались, периодически воздевая руки к небесам. Их возмущение в чем-то казалось оправданным. Обещанные местные лошадки в холке не превосходили даже Ивы, хотя обычно почти все кони и даже кобылы превышали ее. Что уж говорить о специально подобранных гвардейских жеребцах.

Скакуны, которых магам и их сопровождению предложили, выглядели и правда забавно. Очень крепкие, широкотелые, с массивным корпусом, мощной грудью, большой головой, толстой шеей, крепкими, но короткими ногами. Более того, лошадки казались еще круглее из-за длинной шерсти – почти в ладонь. Как путешественникам потом сказали, «это они к зиме готовятся».

Иве же местные кони пришлись по душе: очаровательные же создания! Девушка остановилась в десятке шагов от них и неодобрительно косилась то на хохочущего Грыма (еще бы, ему же не садиться на это недоразумение), то на злобно поглядывающих на него гвардейцев.

– Они же их напугают, – прошипела знахарка. Сама Ива хорошей наездницей себя не считала. С Лоренцо они долго привыкали друг к другу. Поэтому девушка в свое время изучила разные способы налаживания отношений с лошадьми. И везде всегда отмечалось, как важно говорить спокойно, уверенно, не махать руками, по первости лучше дать привыкнуть к голосу, запаху. А тут подобный бедлам. Может, эти гвардейцы такие ловкачи, что им все эти уловки ни к чему? Сама девушка не надеялась, что все пройдет слишком уж легко.

Знахарка вернулась к Лоренцо, погладила его, спросила у мимо проходящего мужчины, где конюшня. Ей показали. Магичка вытащила из кармана прихваченный на кухне сахар и протянула коню на раскрытой ладони. Тот деликатно взял. Ива угостила его еще парой кусочков и увела с внутреннего двора. В конюшне определила в стойло и попрощалась. К ее удивлению, Лоренцо очень возмутился этому. Пришлось объяснять. Все равно не простил. Отвернул от нее голову и только после долгих уговоров согласился взять еще один кусочек сахара.

Уходила девушка из конюшни с тяжелым сердцем. Сначала Щапа – пришлось оставить его соседкам, теперь Лоренцо… На выходе столкнулась с начальником гарнизона. Тот хмуро глянул на нее, но Ива, поглощенная своими мыслями, даже не обратила внимания на его мину.

– Могу я вас попросить? – тихо проговорила она.

– Как я понял, барышня, вам сейчас практически все можно, – прозвучал язвительный ответ.

Ива удивленно посмотрела на собеседника, но заострять внимание не стала.

– Пожалуйста… – девушка сглотнула, – отправьте Лоренцо… моего коня Златко Бэррину… если не вернусь до весны.

Мужчина явно удивился. Очевидно, он думал, что юная магичка не понимает всей опасности, что ждет ее по ту сторону.

– Отправите? Он в Стонхэрме учится.

Глава гарнизона кивнул. Ива поблагодарила и пошла к лошадкам. Когда она кормила Лоренцо, обратила внимание, что одна из них с интересом косилась в их сторону. Девушка встала недалеко от нее, вытащила сахар из кармана и положила на выпрямленную ладонь.

Кони оказались разномастные: в основном бурые и гнедые, но были по одной серой и саврасой масти. На Ивино угощение польстилась коричневая кобылка с забавной двухцветной – черно-белой – челкой, которая попеременно закрывала то один глаз, то другой. Она сама подошла к девушке, стоящей в стороне от этих странных, шумных незнакомцев. Обнюхала ее, даже попыталась лизнуть, потом сделала то, ради чего, собственно, пришла, – взяла сахар. Знахарка тут же достала яблоко.

– Будешь моей лошадкой? – тихо спросила она. – Мне нужно на север, а мой конь не справится. А ты, сказали, запросто, – девушке много раз повторяли, что важна интонация – спокойная и уверенная, а не слова. Но магичка так и не научилась просто болтать. Да и Лоренцо всегда вел себя так, будто все понимал. Поэтому знахарка и сейчас говорила, объясняла и увещевала. В процессе лошадка скушала еще пару яблок и разрешила себя погладить. Ива охотно запустила руки в густую гриву, которая покрывала не только шею, но и плечи животного. Кстати, несомненным достоинством кобылки мог считаться черный пышный хвост, достающий до самой земли.

– Это очень хорошие кони, – увещевал тем временем явно обидевшийся на «столичных хлыщей» начальник гарнизона. – Они в такой мороз выживут, который вам самим никогда не пережить! Они круглый год содержатся на открытом воздухе и кормятся подножным кормом! Даже зимой тебенюют! В смысле находят траву под толщей снега и разгребают ее копытом, – снисходительно пояснил он в ответ на недоуменные взгляды.

Гвардейцы уже более уважительно посмотрели на невысоких лошадок. Кобылка, угощающаяся с Ивиной ладони, дружелюбно боднула ее в плечо, чуть не свалив, и подставила бок. Девушка справедливо решила, что ее признали. Быстро, конечно, но, очевидно, умное животное сообразило, что иначе ей придется везти кого-то из этих шумных, неуважительных и тяжелых мужчин.

Через пару минут Бьёр Оррос скомандовал седлать коней и выезжать. Вот тут-то и началось самое веселое. Лошадки, искренне возмущенные пренебрежительным к ним отношением, уклонялись от седел. Просто отходили. Или изворачивались с увертливостью, которую не ожидаешь от таких внешне неуклюжих созданий. Местное население никак не помогало гвардейцам, еще бы, такое зрелище испортить! Когда еще увидишь, как столичные хлыщи с седлами наперевес бегают за скотиной.

Конечно, долго развлечение не продлилось. Все-таки воины, посланные с Ивой и Грымом, были действительно опытными наездниками. Свою ошибку – первую реакцию на несуразный вид местных коней – они учли. Мигом скорректировали поведение. Да и под их крепкими руками не забалуешь. Для обычной лошади что самое важное? Уверенный в себе всадник. Чего-чего, а уверенности этим мужчинам было не занимать.

– Ежели вдруг надумаете продолжить путь без животных, – хмуро пояснял конюх, – просто отпустите их. Дорогу до дома они сами найдут. И пропитание тоже.

Уезжающие поежились. Вот уж чего точно не хотелось, так это топать куда-то на своих двоих.

Когда появился проводник, никто не заметил. Просто в какой-то момент оказалось, что рядом с ними стоит еще одна оседланная лошадь той же породы, а рядом с ней хмурится невысокий мужчина в дорожной одежде. Раскосые глаза выдавали местного уроженца, светлая кожа говорила о том, что кто-то из родителей приехал из срединных земель.

– Сул Ярковец, наш лучший проводник, – представил его начальник гарнизона. – Прошу любить и жаловать.

Судя по излишне бодрому тону, местный командир изрядно побаивался мужчину. Оррос поднял брови, но ему ничего объяснять не стали. Тогда он просто представился.

– А с остальными, думаю, лучше в пути познакомиться. И так времени много потеряли.

С этим согласились все. Дорога за пределы людских земель наконец-то началась. Выехав за ворота, Ива обернулась. Крепость Суйтырь высилась над округой неприступным бастионом. «Неужели в видениях Стонхэрма ее тоже снесли?»

* * *

Расставшись с друзьями, Бэррин шагнул в телепорт до Златославы. Он обожал этот город. Правда, ему удалось побывать здесь только раз, но этого хватило. Возможно, сыграла схожесть имен, возможно, – тот факт, что одна из рода князя Милорада когда-то вошла в их род женой, возможно, по какой-то иной причине, но юноша влюбился в город Златых мостов раз и навсегда. Это чувство забавляло его самого. Ведь он прекрасно знал, как много людей попадали под очарование Златославы. О ней пели менестрели и ее восхваляли летописцы. Воины и маги стремились сюда, но не за славой или великими таинствами. Сюда ехали жить. Жить и наслаждаться этим.

Сотканный, казалось, из закатных лучей город встретил Златко очарованием слегка обшарпанных зданий с черепичными крышами и корзинами цветов на балконах, роскошью разлапистых, вечно золотых кленов, прелестью белых статуй и синевой полноводного Триная.

Бэррин крутил головой во все стороны, разглядывая многочисленные лавочки с замысловато украшенными витринами, очаровательных цветочниц с их ярким товаром, чистенькие таверны, хозяева которых предпочитали в такую хорошую погоду выносить столы на улицу и накрывать их скатертями в красно-белую клетку. Как же ему хотелось слезть с коня, подхватить кружечку знаменитого на весь мир золотого пива, прижать к себе какую-нибудь красотку, к которым природа здесь оказалась особо щедра, да задержаться на часок-другой-третий. А потом пойти посмотреть, как закатные лучи окрашивают в злато кованые узоры мостов.

Чем боги не шутят, может, ему тоже удастся увидеть Златославу – не город, а его душу, и ее вечного возлюбленного князя Милорада? Иве же удалось.

После первой встречи со Стонхэрмом, его человеческим воплощением, знахарка рассказала им о той истории, когда они с Т’ьелхом лихо обнесли особняк одного из приближенных князя[7]. Там как раз собралось окончательное заседание клуба заговорщиков против нынешней власти, которых, собственно, тогда и поймали. Чего не могло не произойти, ведь Златослава обещала лично присматривать за родом Милорада.

«Интересно, а Стонхэрм как личность появился до или после строительства собственно города? – подумал Златко. Ему казалось, что после, да и то не сразу. Но он мог ошибаться. – Вот Златослава – точно до». Эту легенду знали все. Дело было в давние времена, не такие, о коих памяти не сохранилось, но давние. Границы стран отличались от нынешних, но, в целом, мужчине с мечом всегда находилась работа. Вот и Милорад, из младших отпрысков княжеского восточнолесского рода, с дружиной таких же безземельных сыновей благородных родов в свое время выбрал ту же дорогу и пошел бродить по миру в поисках приключений, денег, славы и неприятностей на свою русую голову. Поскитались по свету они немало, служа разным хозяевам, однако не нашлось среди них того, которому захотелось бы присягнуть на верность до самой смерти. Уже не такой молодой княжич все чаще стал задумываться о том, что пора остепениться и найти свое пристанище. Домой, впрочем, вернуться он не мог – не ко двору он старшим братцам пришелся бы, на прочих же землях свои корольки сидели. Именно тогда-то и случилось с ним чудо. Настоящее чудо, какое только боги и могут послать.

Как-то остановились князь с дружиной на привал, и пошел он искупаться. Идет, а речки все нет и нет, хотя точно знает, что она совсем близко, однако тянуло его что-то будто. Колдовство ли, наваждение или какая-то особая сила… Когда княжич вышел наконец к воде, то увидел роскошнейший закат, разрисовавший реку во все оттенки золотого, желтого, рыжего, красного и багряного. А в ней купалась девушка с волосами цвета злата. Плескалась, смеялась, пела, брызгалась. Сразу понял будущий князь – не земная она. Богиня не богиня, но не смертная – это уж точно.

Долго искали княжича друзья. Когда же нашли, он сидел под деревом и мечтательно смотрел на реку. Растормошили, начали расспрашивать, что случилось. Он же встряхнулся, взглянул на товарищей, что за годы странствий стали ближе родных, и заявил:

– На этом месте построим город, прекрасней которого нет и не будет на свете, и станем в нем жить.

Сказал как отрезал. Не сразу согласились на это его друзья. Говорили, что это чужие земли, людей мало в округе, ну и много других умных вещей. Но получилось все так, как сказал княже. Земля непостижимым образом раздвинулась, и именно это место теперь уже никому из окружающих владык не принадлежало, и как ни силились те доказать обратное, ничего не удалось. Кто с миром к Милораду шел – все дошли, а кто с войной – месяцами бродили по окрестностям да так и не вышли к молодому славному городу. Деревья и камни будто сами хотели стать домами, дворцами, мостами. И люди потянулись, словно долгие годы ждали именно этого. Имя же новому граду Милорад дал сразу – Златослава.

Долго и справедливо правил славный князь. Под его рукой процветали город и округа. Нарадоваться на него не могли подданные. Только так и не женился. А когда заводили разговор на эту тему, он переводил взгляд на реку, что всегда виднелась из его окна, и мечтательно вздыхал. Наследником назначил своего младшего брата. Когда же пришел его срок, князь исчез. Говорят, он превратился в закат, чтобы наконец слиться со своей прекрасной возлюбленной – Златославой, чьей душе он дал тело, построив этот город. Ну а златые клены – их общие дети. Такие нигде больше не растут, а увезенные в другие места превращаются в обычные.

Красивая легенда, только кто в те легенды верит? Златко вот тоже не то чтобы не верил, но сомневался, пока Ива не поведала про то, что видела женщину со златыми волосами и ее возлюбленного, род которого она обещала хранить, что слышала ее голос у себя в голове. Можно было бы, конечно, и тут найти тучу научных объяснений, но глупости все это. Златослава была, и был ее вечный возлюбленный, князь Милорад. Вот и все.

Возможно, такая вера возникла из-за того, что Златко разве что не влюбился в эту легенду. Как тут не влюбиться, когда в истории есть все, что нужно – красивая женщина, отважный воин и город, который достался ему в дар?

«Ива говорила, что у камней нам, возможно, помогут местные хранители… Получается, что если камень здесь, то и хранитель – Златослава…» Губы юноши неудержимо разъехались в улыбке. Неужели мечта сбудется? А сейчас… Бэррин не мог себе в этом отказать… Он направил коня к центру города. Так отчаянно хотелось полюбоваться на старинную ратушу и дворец князя, попетлять по узким улочкам, проехать через рынок, купить каких-нибудь жареных сосисок и съесть их таки под знаменитое золотое пиво. «Полчаса, – пообещал себе Златко, – не дольше».

Город чем дальше, тем больше нравился юноше. Была в нем какая-то особая легкость, которая появляется, когда люди живут хорошо. Женщины улыбаются, мужчины ходят с гордо развернутыми плечами, то и дело слышится смех, торговля идет вокруг, все чистое, цветы везде. Красота да и только.

Златко проехался до центра, от души налюбовался на старинную архитектуру. «Может, это признак стихии?» – подумал он, вспоминая друзей. Никто из них, даже совсем не романтичная Дэй и грубоватый Грым, никогда не отказывался посмотреть на какие-нибудь выдающиеся здания или смотаться чисто ради любопытства в соседний город «на поглазеть». Хотя, конечно, совсем разные вещи вызывали их восторг или недовольство. Например, Калли начинал восхищенно улыбаться, когда видел что-то изящно-воздушное, изысканное, утонченное. Тролля радовали идеально приспособленные к длительной обороне крепости. Дэй, кстати, тоже. А Иве же нравились практически все здания из дерева.

Рынок Златко тоже одобрил. Множество товаров, и цены вполне приемлемые. Юноша даже прикупил себе яблок в дорогу и еще одну суму через плечо, уж больно качественная кожа оказалась, да и украшена хорошо.

После такого нельзя было не свернуть в таверну через пару улочек от базарной площади. Тем более сосиски благоухали так, что завтрак показался невообразимо далеким. Удивительная красная капуста и мягчайший хлеб с хрустящей корочкой под золотое пиво примирили бы с действительностью кого угодно. «Вот бы всегда так, – мечтал Златко. – Этак выйти из дома, пройти пару шагов – и вот она радость. Может, после университета обосноваться где-нибудь в этих краях?..»

Однако долг звал. Пришлось отрываться от разглядывания золотых кос и щедрых прелестей подавальщицы и ехать дальше. Как бы ни хотелось задержаться еще на какое-то время. Златко искренне надеялся, что камень поведет его не к воротам. Однако амулет тянул к окраинам. Вот уж юноша проехал мосты со статуями богов, героев и магов. Позади осталась вторая торговая площадь и парк золотистых кленов за ней. Дома стали ниже и проще. Бэррин вздыхал и оглядывался, все надеясь, что ему повезет и где-нибудь мелькнет девушка с золотыми волосами и неземной аурой. Женщины щедро дарили юному чародею с теми самыми златыми локонами улыбки, но все они явно относились к смертным. Хотя все равно приятно.

Трущоб здесь не оказалось, что весьма порадовало Синекрылого. Однако ворота уже показались в поле зрения, и стало ясно – Златослава не явит свой лик. Юноша понимал, что обижаться на это глупо. Таких везунчиков за всю историю раз-два и обчелся. Что-то, наверное, есть в Иве, что позволяет ей видеть души городов и общаться с их человеческими воплощениями. Может, кровь неведомого отца? Но все равно Златко расстроился. Понимал, что мается ерундой, однако ничего с собой поделать не мог. Амулет недвусмысленно тянул к воротам. «Что ж, может, в другой раз повезет».

Бэррин перекинулся парой слов со стражниками и проехал под каменным сводом врат. Мимолетно коснулся пальцами серьезной древней каменной кладки. «Прощай, Златослава», – подумал он… И услышал тихий девичий смех в голове. «Возвращайся. И подружку привози!»

Выезжал Златко из города с широчайшей из возможных улыбок. И долго не мог от нее избавиться. Как там Ива говорила? «Девушка. Молодая. Красивая. Умная. Какая-то вся радостная. Спокойная и смешливая одновременно. Легкая, светлая, но не так, как светлы эльфы или святоши. А как солнечный луч в плошке с медом…» Да, именно такая. И она улыбнулась ему!

Вызов Ивы застал юношу в нескольких верстах от Златославы и немало его удивил. Выслушав же новые сведения, Бэррин мог только выругаться. Одно за другим, одно за другим! Но делать нечего, пришлось вызывать по шару Эрила. Тот казался странно возбужденным и невнимательным. Однако услышав новости, быстро взял себя в руки.

– Гоблин, надо спросить у его высочества разрешения, чтобы ты вызывал его напрямую! – ругнулся он. – Что я между вами как придурковатый гонец?

– Почему придурковатый? – удивился Златко.

– Потому что на половину вопросов принца не знаю ответов! А сам до этих вопросов не додумался!

– Уверен, что и я не до всех бы додумался.

– Тогда, может, предложим Иве вызывать напрямую принца?

– Ты смеешься? Тогда мы никогда ничего не узнаем.

– Хм… Да, есть такой вариант. А почему новости всегда от нее исходят?

– Судьба у нее такая, – хмыкнул Златко.

– А у меня судьба быть придурковатым гонцом. Ладно, отключаюсь и вызываю принца. Звучит-то как!

И исчез, даже не попрощавшись. Младший Бэррин только усмехнулся. Настроение снова повысилось.

Особенно когда он посмотрел на своего жеребца и попытался понять, что тот творит. Рядом с местом, где устроился Златко, кто-то оставил здоровенное поломанное колесо. Оно упало на средних размеров камень и теперь вызывающе выпирало, по крайней мере, по мнению Василька. Конь ходил вокруг колеса, угрожающе лягался (пока доставая копытами только воздух) и грозно ржал, то подскакивая поближе, то отпрыгивая назад.

– Воюешь? – хохотнул Бэррин.

Разбушевавшегося жеребца не сразу удалось призвать к порядку. Только когда тот лягнул-таки «врага» и не получил отпора, Златко смог забраться в седло. Василек, жутко довольный и победно ржущий, вынес хозяина обратно на дорогу.

– От же дурно езженная скотина, – усмехнулся юноша. – Давай уже! Пошел!

Они проехали еще с версту, когда с боковой дороги вынырнула карета, запряженная весьма неплохой двойкой. Залюбовавшись на нее, молодой человек обратил внимание на хозяйку, только когда она его окликнула:

– Златко! Златко Бэррин!

Он посмотрел в окошко, и сердце екнуло. На него вновь смотрели невероятные фиалковые глаза Антари Девир. Именно такие, какие он помнил. За лето природная бледность не изменила девушке, а несколько черных локонов, искусно выпущенных из поднятой прически, игриво плясали на ветру. Красавица улыбалась и махала знакомому рукой. Он же чувствовал, что просто не может заставить себя улыбнуться в ответ.

В конце лета Антари с Эрилом объявили о помолвке.

* * *

Телепорта напрямую из Стонхэрма к теплым морям не существовало. Пришлось попрыгать из одного города в другой. Все бы ничего, если бы не приходилось каждый раз стоять в очереди. Конь Калли – красивый, тонконогий – удивительным образом умудрялся подбивать на безобразия своих сородичей. Лучше всего это, конечно, срабатывало с жеребцом Златко. Но и с другими Лейэтиэль – «Весенний вихрь», если грубо переводить с эльфийского – тоже умудрялся проворачивать подобные номера. В результате обычно спокойные животные начинали выделывать совершенно невообразимые вещи, так и норовя порушить порядок, перетоптать хозяев, соседей и магов-телепортистов. Один Лейэтиэль стоял как ни в чем не бывало, изображая безвинную лошадку, на которую невесть с чего окрысился злой хозяин.

Калли давно уже привык к выкрутасам своего четвероногого непарнокопытного друга, но порой они утомляли. Да и в конюшне приходилось за него доплачивать. Тоже там чудил… на пару с Васильком, как звали Златкино недоразумение. Между прочим, сам Бэррин так и не рассказал им историю происхождения такого странного имени для благородного коня. Ее, смеясь, под большим секретом поведал им Тони, второй старший брат Синекрылого.

Однажды маленького Златко отец взял с собой на дальний выпас – посмотреть на новорожденных жеребят. Тогда еще младший сын (близнецов даже в проекте не значилось) пришел в полный восторг. Сидел перед старшим Бэррином в седле, периодически подпрыгивал, дергал себя за золотые кудряшки, задавал миллион вопросов… и исчез спустя пару минут по приезду. «Лошадки» занимали его куда больше, чем степенная беседа с пастухом.

Искать его начали через пару часов, когда господин Бэррин уже собирался назад в замок. Оказалось, все это время Златко игрался с совсем еще небольшим жеребенком гнедой масти и с цветком василька за ухом, который, похоже, мальчик туда и определил. Жеребенок прыгал на шатающихся ножках, периодически припадал к земле будто кошка и пытался порыкивать как собака. Получалось очень смешно. Малыш так вообще заливался смехом.

– Вот ты где! Златко, я же тебя звал, ты что не…

– Папа! Папа! Смотри! Это Василек! Он теперь мой лучший друг!

Отец критически осмотрел лучшего друга и мысленно его забраковал. Для коня отпрыска древнего рода Василек казался простоватым. Не было в нем изящности, легкости и уж точно благородства. Однако сын обнимал его с таким восторгом… Впрочем, господин Бэррин считал себя человеком суровым и решительно заявил малышу, что через пару лет ему подберут настоящего боевого коня достойных статей и характера. В ответ ребенок почему-то разрыдался. Вообще-то за Златко не водились такие выверты, и отец слегка растерялся. Потом и вовсе рассердился. Чуть ли не силой усадил младшего в седло и направил своего великолепно выезженного Гаргаделя к дороге.

Однако сын не успокоился и устроил совершенно безобразную истерику, вертясь и пытаясь выкрутиться из рук отца, постоянно смотрел назад. В какой-то момент тот не выдержал и тоже оглянулся, с ужасом увидев, как жеребенок из последних сил бежит за ними. Маленький, еще совсем слабый, а бежит. Тут уж сердце Бэррина дрогнуло. Пришлось везти в замок обоих. Они так и обнимались всю дорогу. Златко после этого еще долго ни на выпасы, ни на псарню не пускали.

К слову, в оценке Василька глава семьи не ошибся – совершенно неподобающая для дворянина скотина. Нет, он в принципе ладный, выносливый, породистый, но тяжеловат, морда простовата, нрав дурной. Впрочем, одно «но» перечеркивало все эти недостатки: он отчаянно, совсем по-собачьи любил своего хозяина. Тот, признаться, в нем тоже души не чаял. Хоть и ругался постоянно на его выходки. Никто, а в особенности Василек, ему не верил.

С Лейэтиэлем случилась другая история. Этот конь по всем статьям подходил для эльфийского юноши. Вот только однажды по время торжественного выезда умудрился наступить Владычице на полу ее длинного парадного плаща. Тот чуть не слетел с прекраснейшей из прекрасных, перетянул ей шею и заставил запаниковать. Сам Калли этого инцидента не видел, но слышал рассказ родственника, во время произошедшего находившегося поблизости. Тот клялся, что конь еще и заржал ехидно. В результате выслали их обоих – и Лейэтиэля, и Калли. Иногда эльфу в приступе особой подозрительности казалось, что жеребец специально провернул этот номер. Несмотря на благородных предков и отличную выездку, существо он был любопытное и шаловливое, что в Светлом Лесу умело скрывал. За год жизни при Университете, кстати, таиться стал куда меньше. Да и выглядел он теперь намного более довольным.

С Васильком они быстро нашли общий язык, постоянно подбивая друг друга на всяческие проделки. Без извечного приятеля, в постоянных очередях Лейэтиэль откровенно скучал, вот и чудил больше обычного. Калли и сам находился примерно в том же состоянии, поэтому реагировал вяло, лишь с тоской оглядывал людей и прочих существ, невольно ища среди них то золотую макушку друга, то цветы в волосах, то каменные крылья, то здоровенную спину тролля. Все-таки привычка – страшное дело. Он еще летом понял, что всей душою врос в свою пятерку. Поэтому и не отправляют столь молодых эльфов из Леса. Ведь теперь даже родные места не казались такими милыми. Что дальше-то будет?

Калли тряхнул волосами и одернул тянущегося зубами к чужой заднице Лейэтиэля. Стоящий впереди полуорк явно не оценил бы подобного внимания. Конь, однако, придерживался другого мнения и какое-то время они поборолись. Эльфы никогда не использовали ничего из сбруи, что могло травмировать животное, поэтому то был поединок воль. Закончился он, впрочем, необычно. На плечо не ведающего об опасности для своего тыла полуорка вскочила невесть откуда взявшаяся белка и разразилась обличительным писком.

Калли и Лейэтиэль опешили. Жеребец даже, кажется, понял обличительную «речь», потому что фыркнул и отвернулся с видом «Не очень-то и хотелось». Эльф, напротив, ничего не понял, но весьма заинтересовался рыженьким зверьком. Стояла белка на задних лапах, яростно жестикулируя передними. Черные глаза-бусины гневно сверкали. А в писке отчетливо слышались ругательства, если не словесные, то интонационные точно.

– Вирджини́ка, – полуорк протянул руку и нежно погладил зверя по голове и спинке. Ударение в имени он делал на предпоследний слог и произносил слова очень чисто для существа его расы. Возможно, рос среди людей, тут же решил эльф, – ну чего ты развоевалась?

Белка в ответ куда более мирно, но все еще возмущенно что-то пропищала. Полуорк повернулся к Калли с Лейэтиэлем и насмешливо, но не зло ухмыльнулся. Еще год назад его клыкастая улыбка, здоровенная фигура, обилие мышц, оружия и амулетов привели бы эльфа в боевую готовность и резко испортили бы настроение. Сейчас он, не отдавая себе в том отчета, растянул губы в ответ, явственно читая в мимике мужчины доброжелательность. И он так напоминал Грыма, что Калли непроизвольно проникся к незнакомцу симпатией.

– Шалите, молодые люди? – хмыкнул полуорк.

Калли поднял руки.

– Простите, – даваясь от рвущихся наружу смешков, ответил он, – Лейэтиэлю просто скучно.

– Бывает-бывает, – покачал головой незнакомец. – Осталось недолго, поэтому уж подержите себя в руках какое-то время, – он явно обращался к обоим. – А то Вирджиника переживает.

Вид у белки был, скорее, воинственный, чем взволнованный, но Калли с невозмутимым выражением лица приложил руку к груди и произнес:

– Я прошу прощения у… – и тут сработала интуиция эльфа и потенциального будущего переговорщика, – госпожи Вирджиники.

Полуорк одобрительно покивал и отвернулся – подходила его очередь. Белка тоже подобрела, хоть все время до того, как они скрылись в портале, продолжала наблюдать за Лейэтиэлем.

Калли рассеянно погладил коня по шее. Бывает же!..

– Вечно выставляешь меня в дурном свете, – незлобно попенял он жеребцу. Тот скосил карий глаз и насмешливо фыркнул. – М-да, ты прав, знакомство и правда интересное.

Эльф встал поближе к порталу и снова задумался, благо сейчас Лейэтиэлю кусать было некого. Калли ждал и одновременно боялся своей встречи с морем. Про него у Светлых ходило множество легенд. Не только о том, как после смерти они уплывают на корабле, но и других… о том, что море забрало душу эльфа, украло сердце – заставило разлюбить лес, навеки его покинуть, потому что он больше не мог жить без волн, скрипа корабельных снастей и криков чаек. Существовала даже безумная теория, что темные перестали быть светлыми, когда впервые увидели море. Никто в нее не верил, но почему-то молодых эльфов к соленым волнам не пускали.

И вот теперь Калли направлялся к нему. Казалось бы, что переживать, ведь он уже видел море – северное, которое билось в скалы Стонхэрма. Над ним тоже кричали чайки, по нему ходили корабли, а волны накатывали на суровый берег. Однако Светлый сомневался, что хоть один эльф польстился бы на такую холодную красоту. Нет, их всех манил теплый берег. Смешно, если подумать…

В таком задумчивом настроении Калли вошел в телепорт. Голова чуть закружилась – какой раз за сегодня, и эльф, кивнув коллегам, вышел из здания. Хорошо, что принц снабдил их деньгами. Такая быстрота – несколько порталов – обошлась в немалую сумму. Сначала его высочество собирался выдать грамоты на подобный случай, и таки выдал их, но потом добавил золотых, порекомендовав – читай, приказав – раньше времени не раскрывать его причастность к путешествию пятерки факультета Земли. Поэтому бумаги тщательно запрятали на дно сумок и честно расплачивались за телепортации монетами.

* * *

Многие были шокированы помолвкой Антари Девир и Эрила Бэррина. Сколько лет наследника древней фамилии и блистательного офицера пытались захомутать девицы всех мастей. Часто бывая при дворе, он повидал их немало и тем не менее всегда умело уходил из расставленных ловушек. Наблюдая один из таких маневров, его высочество наследный принц Лучезар во всеуслышание объявил, что хорошего стратега видно по тому, как он пресекает матримониальные планы женской половины двора. Правда, тогда мастер Теобальд ответил ему, что при такой постановке вопроса маршалов нужно назначать из матерей, успешно выдавших замуж не менее четырех дочерей с небольшим приданым.

Поэтому женскую половину дворянства немало потрясла помолвка с недавно вышедшей в свет Антари. Кто бы мог подумать! Особенно если учесть, что с ее сестрой произошла какая-то темная история, которая должна была подмочить репутацию семьи и существенно понизить шансы ее младших сестер на успешный брак. Ан нет! А ведь на том балу случился еще и скандал с Златко Бэррином в главной роли. Вроде как братья разругались из-за нее, чуть ли не поубивали друг друга! Вот так девица! Двух Бэрринов за один вечер! В общем, слухов ходило немало. Другое дело, что правдивыми они большинству не казались – и, самое смешное и ужасное, именно таковыми и являлись. Красота Антари действительно ударила в сердце обоим Бэрринам. Правда, и сама девушка не устояла перед Эрилом. А вот Златко не повезло. Новое и такое сильное чувство стало для юноши откровением, и он никак не готов был, что так быстро лишится шансов на взаимность.

Эрил сам сказал брату о помолвке. Один на один. Возможно, думал, что они подерутся или что-то в этом роде. Златко помнил, как больно стало от этих слов. Он даже удивился этому ощущению, ведь предполагал что-то подобное, может, не так быстро, но тем не менее. Однако все равно… С трудом ему удалось поздравить счастливчика.

Тем же вечером они с Грымом и Калли напились в какой-то таверне. Славам богам, звездам и серым небесам Дэй, друзья оказались рядом.

И вот сейчас он видит свою неслучившуюся любовь перед собой.

– Златко, милый друг, что вы делаете в этих местах? – улыбалась девушка, сияя своими потрясающими фиалковыми глазами. – Вы же вроде должны сейчас постигать магические таинства в Стонхэрмском Университете.

«Милый друг» еле удержался, чтобы не поморщиться.

– Госпожа Девир, безмерно рад вас видеть, – он вынужден был пристроить коня рядом с каретой. – Как всегда, как всегда, – с деланной веселостью продолжил юноша, – жутко важные мужские дела не дают покоя и гонят по осенним дорогам.

– Ах, Златко, ну какая же госпожа Девир? Боги с вами! – Она все так же беспощадно сияла улыбкой. – Неужели вы хотите, чтобы я называла вас господин Бэррин? Мы же скоро станем родственниками, – нанесла девушка еще один удар.

– Я буду рад назвать вас сестрой… Антари, – Златко держал лицо, он знал, что подобная фраза прозвучит, но выглядеть равнодушно-доброжелательным оказалось непросто.

– Тогда как друг и как брат вы просто обязаны пересесть ко мне в карету и скрасить эту долгую дорогу.

– Антари, для меня было бы честью и удовольствием сопроводить вас хоть на край света, однако, увы, я весьма ограничен во времени.

– Я понимаю, у вас важные дела. Я не украду более получаса вашего времени, Златко, – Антари нежно и чуть ранимо улыбнулась, – мне очень хочется с вами поговорить. Пожалуйста.

Как тут устоять? Да и правила приличия приказывали выполнить просьбу дамы. Златко скрипя сердце пересел в карету.

Больше всего ему сейчас не хотелось вести светские беседы. Это только кажется, что подобный разговор легок и необременителен. На деле умелый собеседник и во время трескотни сумеет выудить важнейшую информацию, а потом еще и рану нанесет такую, что годами будет аукаться.

Впрочем, в начале беседы никогда ничего не происходило. Антари пожаловалась на погоду, восхитилась пейзажами и посетовала на дорожную тряску. «Кстати, а что она тут делает? – подумал Златко. – Неужели Воропусцы уже привели в порядок? Не верю».

– Вы, наверное, из земель сестры едете? Немудрено, что дороги плохие. Болотная местность, как-никак.

– Ой да что вы! Воропусцкие болота хоть и осушают, но конца этому процессу не видно. Я от подруги еду. У ее отца поместье в десятке верст от Златославы. Славные места, знаете ли.

Бэррин с удовольствием поделился своими впечатлениями от города, не вдаваясь, разумеется, в подробности. Потом они переключились на новости об общих знакомых.

– Скажите, Златко, а вы не знаете, надолго ли Эрила перевели в Стонхэрм?

Антари хорошо держала лицо, но голос ее выдал. Слишком уж нарочито-равнодушно прозвучал вопрос.

– Эрил не говорил, – честно ответил юноша.

– А разве не по вашему желанию Эрил перебрался в Стонхэрм?

Слишком откровенный вопрос для светской львицы. Даже наивно распахнутые глаза не спасли. Впрочем, она еще и не львица. Даже не львенок.

– Он же военный, по желанию моему или своему не может переехать в другой город.

– Но можно этому поспособствовать, – гнула свое Антари.

– Наверняка можно, – согласился Златко. – Но для этого нужен кто-то влиятельный, кто захотел бы вмешаться.

– А я вот слышала, что летом вы познакомились с приближенным его высочества Лучезара, мэтром Теобальдом Нгуйенсонтоном.

Бэррин чуть не поперхнулся. Понятно, почему мастер Теобальд предпочитает пользоваться только именем. Вообще, в магической среде подобное часто встречалось. Во многом потому, что чуть ли не половина чародеев фамилий не имела в принципе. Иногда в силу простонародности, иногда в силу местных традиций. Та же Ива – человек, однако в их деревне сроду не использовали фамилий. Грым – тролль, у них и понятия такого нет. Дэй же гаргулья, у них в ходу, например, такие понятия: первая дочь второго сына пятого круга левого крыла Отторова. Сия белиберда означает, что Дэй является первой дочерью у своего отца, который в свою очередь – второй сын из семьи знаменитого гаргула Оттора от его второй жены, пятое поколение. Старший отпрыск мужеского пола у Дэй будет первым сыном первой дочери шестого круга левого крыла Отторова. Как из этого сделать фамилию? Дэй Отторова? Это даже не смешно. Дэй Оттора? Это уже более вменяемо, но гаргулья почему-то обижалась. Златко, когда в первый раз услышал эту прелесть, долго пытал подругу на предмет того, как зовут потомков третьей жены. Идут в ход лапы или перья? Хотя перьев у гаргулий как раз не было. Дэй тогда призналась, что ни разу не слышала про гаргулов с третьими женами. То ли таких невезучих в их племени не водилось, то ли не женили. Кстати, если Дэй совершит какой-то подвиг, будет иметь право основать свою семью, и тогда ее потомки будут считать свою родословную от нее.

И так с многими магами. Поэтому в ход шли прозвища, наименования по какому-нибудь признаку – Ива-знахарка, Марьен-некромант – или более длинные, но куда более правильные замены по типу «Дэй из Черных гаргулий», «Ива из Восточных лесов». Случались, как с мастером Теобальдом, казусы со слишком сложными фамилиями. Многим надоедало, что их коверкают все кому не лень, и просто пользовались именами. Сейчас Златко судорожно соображал, в каких же землях в ходу подобные монстры, в смысле фамилии, конечно?

– Да, мы с друзьями имели такую честь, – кивнул Бэррин, радуясь, что ему повезло родиться в куда более вменяемом месте.

– Он имеет большое влияние на его высочество.

«А-а, вот она о чем!»

– Возможно, – пожал плечами юноша. – Я при дворе нечастый гость, а на слухи полагаться – велик риск ошибиться.

– А я думала, это он вам помог.

Златко уставился на девушку. Она гордо вздернула подбородок и посмотрела на Бэррина с вызовом. Нестерпимо захотелось ее помучить деланным непониманием, двусмысленными высказываниями вроде «Да, он очень мне помог» или «Мастер Теобальд необыкновенной души человек», но стало неприятно. К тому же очень хотелось уже покинуть карету. Здесь, кроме них, сидела еще женщина, то ли горничная, то ли дуэнья, но она держалась настолько отстраненно, что казалась почти невидимкой. Ощущение уединенности становилось нестерпимым. Юноша смотрел на Антари, такую красивую, умную, чудесную девушку, и не мог не задаваться вопросом – почему не он? Ведь дело не в каких-то доводах разума, матримониальных планах. Нет, ей хватило одного взгляда, чтобы выбрать Эрила. Это любовь, или брат настолько лучше?

Умом Златко отлично понимал, что его обиды глупы, но чувства не уходили. И чем дольше он глядел на Антари, тем больше хотелось язвить и говорить гадости. С трудом удавалось сдерживаться.

– Если вы намекаете на то, что Эрила перевели в Стонхэрм по моей просьбе, то сразу говорю – такого не было. У меня для этого просто нет возможностей.

– Было бы желание, а возможности найдутся.

Златко по-новому посмотрел на девушку. Она тоже не отвела взгляд.

– Как у Анатоля к Леоноре? – поднял он брови.

Вот тут Антари смутилась. Покрасневшие щечки невероятно ее украшали, и юноша отвел глаза.

– Простите, я просто… переживаю, не опала ли это?

Бэррин пожал плечами.

– Это лучше спрашивать у Эрила… – и не удержался: – Вам так хочется жить в столице?

– В столице? Да, было бы неплохо, – мечтательно улыбнулась девушка, чуть качнула головой и посмотрела на мага с нежной улыбкой. – Там теперь часто бывает моя сестра, да и две подруги туда уехали. Одна, та, от которой я еду, будет на Зимние Праздники представлена ко двору. А вторая вышла замуж за придворного. Мне… было бы там интересно. Там… вообще интересно. Мода, прогресс, люди тоже… нескучные! И ко двору меня представят, – как любая в ее возрасте, Антари мечтала о подобном.

– Еще бы они были скучные, там же принцы, – ухмыльнулся юноша.

– На что вы намекаете, Златко Бэррин?! – возмутилась девушка.

Златко Бэррин ни на что такое не намекал, но ему ужасно понравилась ее реакция. Он отлично знал, что ведет себя отвратительно, но как же сладко было хоть чуть-чуть ее уязвить.

– Все девушки любят принцев.

– Я буду верна Эрилу, если вы на это намекаете! – нахмурилась Антари, стараясь выглядеть максимально грозно. При этом стала походить на шипящего котенка. Однако потом она усмехнулась, разом показавшись взрослее. – Или вы именно этого и боитесь?

– Если вы будете верны Эрилу, я вас не получу, – медленно ответил юноша. – Если вы не будете ему верны, я вас и не захочу.

Сейчас он говорил совершенно искренне. Он влюбился в потрясающую, красивую, умную, порядочную девушку, готовую ради сестры рискнуть очень многим. Если она вдруг оказалась бы лицемерной изменницей, все ее очарование пропало бы. Антари смотрела на собеседника распахнутыми глазами, и в них отражалось понимание.

– Простите, – прошептала она. – Я не должна была…

Златко покачал головой.

– Это вы меня извините, я был недозволенно…

– Нет, подождите, Златко! – решительно прервала его девушка. – Я не должна была плохо про вас думать. И… не должна была вообще начинать этот разговор и, более того, просить сесть в карету. Я… я действительно люблю вашего брата. Но и вы… будьте мне другом, прошу вас! Мы же… вон, такое приключение пережили!

– Антари, я почту за…

– Златко! – она схватила его за руку и сжала. – Я знаю, что вы сейчас наговорите всяких высокопарных красивостей и уедете с обидой в сердце. Но я так не хочу! Посмотрите на меня. Я скоро войду в вашу семью, и что мы будем делать? Говорить друг другу гадости на Зимние Праздники? Пока вы или мы с Эрилом не перестанем приезжать в замок Бэрринов? Вы – его брат. Я безумного его люблю. Разве мы можем так с ним? Пожалуйста, Златко! Эрил мне рассказывал про вашу компанию, у вас там есть две девушки, даже моего возраста. Значит, вы и со мной сможете подружиться!

Как объяснить этой милой девушке, что он никогда не испытывал ни к Иве, ни к Дэй, ни к какой-либо другой женщине таких чувств? И хочет он от нее совсем не дружбы! Но, с другой стороны, она, безусловно, права. Если они будут изводить друг друга, закончится тем, что именно он, Златко, с Эрилом отдалятся друг от друга. Так нельзя. Антари понимает это и, как хорошая жена, пытается сгладить углы. Сделать его брата полностью счастливым. Юноша мог только позавидовать Эрилу. Он действительно выбрал себе достойную невесту. Так что… довольно уже. Не сбылось – так не сбылось. А он куда больше Антари должен заботиться о счастье брата. В конце концов он и знает его гораздо дольше. Всю свою жизнь, можно сказать!

– Хорошо, – сдаваясь, кивнул Бэррин, – давайте попробуем.

Когда Златко, спустя четверть часа, пересел на коня, он чувствовал себя выжатым как лимон. Недолгая встреча выпила из него все соки.

– Лучше бы я с упырями, как Дэй, сражался, – потряс головой он. – Брр… Хотя нет, к гоблину упырей. Накаркаю еще. Съедят – спасибо не скажут.

Впрочем, его нежить ждала впереди.

* * *

Приморский город Юмрунь встретил эльфа суетой и теплым, еще совсем летним воздухом. Первым делом Калли поискал взглядом пресловутое море. Синяя полоска вдали не вызвала в его душе никаких эмоций. Впрочем, ничего удивительного: портал построили на приличном от береговой линии расстоянии, чтобы ни шторма, ни пираты ему не грозили.

Светлый даже обрадовался. Ему не хотелось первый раз видеть море в шуме порта и его несравненных запахах. Тем более в Юмруне Калли не собирался садиться на корабль. Лучше он пару часов проедет до Нейсгули. Чудесной бухты и небольшого городка, где часто швартовались эльфийские шхуны и где соотечественники могли посоветовать надежного капитана. Правда, там иногда разгружались и контрабандистские суда, но где их нет?

Поэтому он повернул коня к югу, направляя его к выезду из города. Дорога быстро вывела за ворота и побежала, то приближаясь к морю, то удаляясь от него. В любом случае, пока оно мелькало не ближе, чем в половине версты. Будто дразнило, чес-слово. Однако где-то через час, когда Лейэтиэль, наскакавшись вволю, пришел совсем уж в благостное состояние, местность наконец начала понижаться.

Теперь бесконечная гладь воды синела совсем рядом. Она сияла на солнце, заставляя отводить взгляд и невольно улыбаться. Настроение у Калли поползло вверх, и нестерпимо захотелось искупаться. Поплавать, проверить, верны ли слухи о том, что морская вода сама держит на поверхности, попробовать, гоблин дери, ее на вкус. Пусть она окажется мерзкой и противной, но эльф хотел испытать все на себе!

Вероятно, похожее желание посетило не его одного, поскольку первый же крохотный пляж оказался занят несколькими шумными компаниями, телеги которых стояли совсем рядом. Вот уж с кем Калли не хотелось бы делить первые ощущения от моря! Однако и на второй, и на третьей отмели также плескались люди. «Может быть, не судьба?» – но Калли тут же отверг эту мысль.

– Лейэтиэль, ищи, где нам приютиться в одиночестве.

Конь фыркнул. Он тоже не отказался бы покупаться. Но не делать же это рядом со всеми этими… незнакомцами!

Едва заметная за разросшимся олеандром тропинка казалась слишком крутой даже для пеших, однако Лейэтиэль уверенно шагнул на нее. Калли не стал спорить, лишь откинулся назад, дабы не сползти коню на шею. Тот же уверенно, но не спеша трусил по дорожке, спускаясь все ниже.

Совсем крохотный пляж, не больше пятнадцати шагов в ширину, показался эльфу невероятно привлекательным. Правда, золотой песок тут заменяла мелкая, будто зерна, галька. Лейэтиэль устремился к воде. Пришлось его осаживать, дабы расседлать. Калли и сам разделся почти полностью. Когда же они все же добрались до воды… блаженство, нет другого слова.

Как быстро он отвык от тепла! Теперь даже такое солнце казалось ему жарким! А ведь говорят, что летом здесь практически невыносимо.

Тут справа раздалось недовольное ржание. Лейэтиэль попробовал море на вкус… и остался глубоко возмущен. Какое, право, коварство! Вокруг столько прекрасной, прохладной водички, а пить ее нельзя! Калли рассмеялся, за что был удостоен чрезвычайно обиженного взгляда. Однако не проникся и обрызгал верного скакуна. Тот пришел в праведное негодование, и скоро разразилась эпическая водная битва, в которой оба и искупались. В конце концов Лейэтиэль смирился с тем, что это неправильная вода, и пошел искать правильную, вроде бы где-то недалеко почуял. Эльф же остался еще поплавать. Его как раз эта «неправильная» вода очень манила. Как-то неожиданно он всем существом оценил и ее прохладу, и свежесть, и даже этот солено-горьковатый вкус. Она действительно поддерживала плывущего, хотя для существ его расы это качество было не слишком актуально: еще ни один эльф не утонул. По крайней мере, без чужой помощи.

Калли с удовольствием плавал, стараясь сильно от берега не удаляться. В какой-то момент улегся на спину и задумался. Мысли мгновенно разбрелись кто куда, осталось лишь ощущение ласковых рук, которое всегда настигало его в воде. Как он любил эту стихию… Постоянно меняющаяся, но всегда остающаяся собой. Он тоже не станет бояться перемен. И станет так же необходим, как вода. Да-а, прекрасное будет время… Оно и сейчас прекрасное, но будет еще лучше. Только надо, чтобы существующий мир дожил до этого времени… Калли лениво перевернулся и поплыл обратно. И только на третьем гребке сообразил, что рядом с его верным, вредным и не подпускающим никого конем стоит незнакомый парень!

Эльф разве что не зашипел от ярости и мигом добрался до берега. Выходя из воды, призвал магию. Пока она никак себя не проявляла, но так легче будет сформировать заклинание. Впрочем, незнакомец не выглядел опасным – невысокий, щуплый, с короткими, торчащими во все стороны темными волосами. Не подросток, но очень похож. Не стоило, однако, и обманываться этим нелепым видом. Хотя бы потому, что его приближения эльф не услышал и не почувствовал.

Такое, конечно, порой случалось. Но редко с безопасными людьми. Странно вел себя и Лейэтиэль. Он не брыкался, не пытался отойти, не фыркал – о нет, он позволял чужой руке гладить себя по шее и выглядел донельзя озадаченно. Калли прищурился, пытаясь разглядеть магию. Но или та у незнакомца оказалась слишком сильной, или ее просто не было. Сам же парень выглядел самым обычным человеком, может, с малой примесью какой-то другой крови. Судя по чуть заостренным ушам.

Чем ближе эльф подходил, тем сильнее его охватывало желание использовать что-либо из репертуара Грыма, вроде: «Ты что, гоблин тя дери, за хмырь, а? И какого, мать твою, гоблина ты тут забыл? Тебе где выход показать, или сам сообразишь?» И еще десяток словечек, подтверждающих, что тот, кто это говорит, имеет достаточно силы, чтобы ответить за все сказанное. Мысленно Калли усмехнулся – дожили.

Он коротко свистнул Лейэтиэлю, и конь подбежал к нему. Эльф ласково погладил его, не отводя взгляда от незнакомца, как раз задумчиво рассматривающего лежащие на земле вещи.

– Чем обязан? – наконец спросил Калли.

Парень вскинул голову, будто задумался о чем-то и только сейчас очнулся.

– Да так, шел мимо, дай, думаю, искупаюсь, а тут вы.

Калли забрал свои вещи и демонстративно посторонился.

– Мы уже уезжаем.

– Да не, я не против. Просто увидел этого красавца и не удержался.

«Ага, только обычно Лейэтиэль никого к себе не подпускает».

– Не делай так больше. Он может лягнуть.

– Не, меня не лягнет, – парень уселся прямо на песок. – Меня животные любят.

– Прям все-все? – хмыкнул Калли, седлая коня.

– Ну да, – ухмыльнулся незнакомец и деланно вздохнул. – Жаль только, это на людей и прочих эльфов не распространяется.

– Что ж так? – Светлый все время краем глаза косил на юношу. Не нравилась ему ни эта встреча, ни разговор, ни сам незнакомец. Как бы он не оказался подосланным убийцей или вообще тварью какой-нибудь неизвестной.

– Понимаешь, друг, почему-то не все разделяют мою теорию о том, что важно только духовное, а материальное во имя мира должно быть распределено поровну между всеми людьми и прочими…

– Эльфами?

– И вообще прочими. Я, знаешь ли, против расизма. Это у нас семейное. Мама вот моя вообще была щедрейшей души женщина. И люди к ней похаживали, и тролли, и орки. А бабушка вообще золото, а не человек. Одному толстопузу из человеческих дворян отказала, а деда моего – полуэльфа прям прилюбила! Правда, он ее только пару раз, но сам факт! Так что мы с тобой, можно считать, родственники. Поэтому я по-родственному угостился тут у тебя.

Незнакомец невесть откуда извлек здоровенный пирожок с мясом, который не так давно Ива собственноручно уложила Калли в дорожную суму. Сама пекла, переживала за Дэй. Волновалась сильно – результат ее волнений потом еле распихали по вещам. Так что пирожок был не единственный, но наглость поражала. Эльф быстро проверил остальные важные вещи, но и деньги, и документы, и оружие оказались на месте.

– Э, ну ты чего, я ж не вор какой, – со смешком в глазах возмутился парень, – я только в рамках концепции «все мы – братья, и добро на всех одно». И вообще, делай добро – и оно к тебе вернется. Вот сегодня у тебя есть еда, а завтра может и не быть. Тогда я поделюсь. Честно-честно.

– Насколько я знаю таких как ты, почему-то всегда выходит так, что не вы делитесь, а мы, то бишь другие.

– Ну так это ж означает, что у вас все хорошо! – Юноша уже умял половину пирожка. – Коль есть чем делиться!

– Так зачем мне с тобой делиться?

– Чтоб и дальше все было хорошо!

– Какой ты хитрый. Ты, мил-человек, не талисман какой-нибудь, чтоб от тебя мое благополучие зависело. Руки-ноги есть, значит, можешь о себе позаботиться и сам.

Парень дожевал пирог и с интересом поглядел на сумку Калли. Эльф сделал вид, что не заметил этого. Сейчас раздумывал, как поступить. Оставлять за спиной этого странного человека не хотелось.

– Я и забочусь. Вот пирог себе добыл!

– Мой пирог, между прочим!

– Вот видишь, я взял всего лишь пирог! А мог бы деньги забрать да свалить по-быстрому! Цени!

– Не, ну каков нахал! – почти восхитился Калли. – Я еще благодарить должен за то, что меня не обокрали.

– Можешь не благодарить, лучше дай еще один пирог.

– Вот еще. Мне и самому мало.

– Неправда, у тебя сумка от этих пирогов чуть не лопается.

– И что? Это мои пироги – хочу ем, хочу в сумке складирую.

– Вот поэтому я тебе и помог. Сам-то ты точно с таким количеством не управился бы, а еду выкидывать нельзя. К тому же вкусную. Дай пирог, а?

Калли просто покачал головой. И как с таким? Только вскочить в седло и уехать. Первую часть плана эльф выполнил, а со второй возникла заминка. Незнакомый юноша резко оказался на ногах и схватил Лейэтиэля под уздцы. Тот вновь никак этому не воспротивился. Может, незнакомец скормил ему что-то? Но сейчас занимало Светлого не это. Слишком быстро этот чудик оказался рядом. В правой руке Калли мгновенно возникло ледяное заклинание.

– Слушай, я тут подумал, ты же до Нейсгули едешь? – совершенно не обращая внимания на засветившуюся вокруг ладони собеседника магию, спросил незнакомец. – Может, подбросишь меня, а? Ты легкий, я легкий, твой красавец даже не почувствует моего веса!

Эльф в который раз опешил от наглости. По-хорошему, нужно вырубить этого придурка, чтобы коня отпустил, и ехать дальше. Но Калли отчего-то медлил.

– С чего мне это делать? Ты же вор. Будет верхом глупости брать тебя с собой.

– А если я поклянусь не брать твои вещи без твоего разрешения? – хитро прищурился парень.

– Клянись, – одобрил Калли.

– Клянусь.

– Вот и молодец, а теперь отпускай коня и дай проехать.

– Но я же поклялся.

– И это хорошо. Как ты там говоришь? Я тебе помог. Красть, знаешь ли, очень плохо. Могут и по рукам надавать. Так что я о тебе позаботился. Цени!

Незнакомец расхохотался. Весело, от всей души. Улыбка у него оказалась на редкость обаятельная и слишком хитрая, чтобы доверять. Но ответить на нее хотелось все равно. Калли сдержался.

– А ты забавный. Даром что эльф, – засиял этой самой улыбкой парень.

– Рад, что расширил твои представления об эльфах. А теперь дай проехать.

– Слушай, ну правда, очень надо в Нейсгуль. Подвези, а? Тебе же это ничего не будет стоит, а меня может спасти.

Изменившийся тон заставил присмотреться к юноше повнимательнее. Может, не такой он и молодой? Что-то особенное прозвучало сейчас в его голосе, что-то заставляющее ему поверить. И хотя эльф знал, насколько убедительны бывают мошенники, все равно задумался.

– Ты странный, – протянул он. – Эльфийский конь тебя к себе подпустил. Быстрый. Да и ощущаешься как-то… непонятно.

– Это потому, что я не совсем человек, – явно обрадовался продолжению разговора незнакомец. – Того-сего по пятой-шестой части. Такие, как мы, никакому племени не принадлежим, и никакие правила над нами невластные. За то и получаем по шапке ото всех. Зато нас сама земля любит. И животины вот. Если возьмешь до Нейсгули, я поклянусь вред тебе не причинять.

Калли не знал почему, но вдруг захотел помочь этому наглому чудаку. Словно и правда его земля любила.

– Ладно, только давай по всем правилам. И по поводу вреда, и по поводу имущества.

Парень без запинки оттарабанил классическую формулу клятвы (придумали ее давно, и знающие люди старались никогда ее сами не произносить, ибо она почти не давала возможностей вывернуться), и даже эльф не нашел, к чему придраться. Разве что сроки – их оговорили лишь на этот день до полуночи, ну так доедут до Нейсгули они куда раньше…

– Принимаю клятву, – кивнул Калли, но отвечать на нее не стал. Просто протянул руку, чтобы помочь забраться в седло. Незнакомец принял ее, и как-то очень быстро оказался позади эльфа и тут же ухватился за его талию. Светлый даже не приложил никакого усилия: по сути, юноша сам взлетел на круп коня. Лейэтиэль тоже никак не прореагировал на увеличение нагрузки. Лишь фыркнул и двинулся вперед, не дожидаясь, пока хозяин сожмет колени. – Как хоть тебя зовут, любимец земли и животины, а?

– Любимец… а что, мне нравится… Любимец… Любовь… Любимый… Любимый землей… любимый природой… любимый миром… миром… Любомир! О! Есть же такое имя, да? Любомир… Только пафосное оно какое-то… Хм… Люба… Любо… Любек… Брр… Мир? Мирка… О! Мирек! Мирек! Мне нравится!

– То есть настоящее не скажешь? – Эльф за неделю произносил меньше слов, чем этот парень за пару минут.

– А что есть настоящее имя? Как называла тебя мать? Наверняка половина населения в детстве отзывались на «Сгинь, зараза!» или «Мигом пшел сюда, мерзавец!» А ежели человек документов никаких по простонародности своей не получил, то так мог и не узнать, что он никакой не «Рыжий» или «Эй ты!», а какой-нибудь Степан или Гавриэль, а? Так что есть имя? Слово, которое мы мним своим, а по сути это набор звуков, на которые привыкли откликаться. А я – свободен. Никаких ограничений! Сегодня Мирек, завтра Полаус, послезавтра – Меермерхаель. А тебя, кстати, как кличут?

– Тебе какая разница, ты же за свободу?

– Ну надо же мне как-то к тебе обращаться. Вряд ли ты откликаешься на «Эй ты!»

– На «Эй ты!» точно не откликаюсь, – хмыкнул Калли.

– Так как звать тебя – величать, а, плавун?

– Давай попробуем твой метод. Если я плавун, то… кто у нас плавает?

– Рыба! – радостно включился в игру, хм, Мирек.

– Рыба – это как-то не по-эльфийски. Кто еще плавает? Например, птицы всякие тоже плавают. Птица – очень даже по-эльфийски.

– Вода и птица. О, слушай, а я знаю. Говорят, есть где-то на свете волшебная птица пэн. Она, правда, здоровая как невесть кто, в общем, не чета тебе. Зато произошла она, не поверишь, от исполинской волшебной рыбы каким-то странным, наукой неизученным способом. Крылья у нее, у птицы сиречь, подобны дождевым тучам и от их взмахов рождаются южные ветра… Или западные… не помню, в общем. Но скажи, впечатляет?

– Не то слово. Пэн… Простенько, конечно, но пусть будет Пэн.

– Ну хочешь, поставим в конце – эль, вообще будет по-эльфийски. А что? Пэнэль! А?!

На этом Калли не выдержал и расхохотался, представив себе какого-нибудь пресветлого Пэнэля. Мирек засмеялся тоже. Как-то совсем по-детски, радуясь словно всем своим существом.

– Нет уж, лучше без «элей», – наконец сумел проговорить эльф.

– Договорились. Буду звать тебя Пэном или Пэни, а когда будешь задирать нос, как миленький станешь Пэнэлем, так и знай!

– О звезды! – простонал Калли, но смирился. Пэн, Пэни или, простите звезды, Пэнэль, какая, в сущности, разница? Это же всего на час или около того.

Тем более в собеседнике, в отличие от слушателя, Мирек не нуждался. Следующую четверть часа он болтал, не умолкая, и при этом умудрился не сказать ничего существенного. Калли даже не пытался вслушиваться в эту трескотню, лишь по давней, выработанной еще в Светлом Лесу привычке, улавливал интонации, когда обращались напрямую к нему.

– Слушай, а ты ничего. Я думал, все Светлые эльфы – зануды, каких свет не видывал. Думал, спрошу имя, а ты мне выложишь историю своего рода от первого-препервого эльфа, которого породили звезды. С перечислением всех имен, названий, жен, детей и мест, где достославные предки отличились.

Калли невольно содрогнулся. Весь ужас ситуации заключался в том, что он знал и действительно мог поведать в требуемом объеме данную информацию. Местами в стихах.

– Думаешь, Темные – другие? – ловко перевел он тему.

– Темные, не, они вообще не такие. То есть, может, они и могут рассказать историю своего рода до первого звездного эльфенка, но не ради удовольствия, а, скажем, пытая или помогая уснуть. А что? Должно сработать – или так, или этак.

– Ты, смотрю, невысокого мнения об эльфах.

– Не, я об эльфах ничего не знаю. Ты вообще первый Светлый, с которым я общаюсь. А Темные… ну, Темные они Темные и есть. То бишь засранцы те еще.

– Упер у них что-то?

– Было дело, – ничтоже сумняшеся признался Мирек. – Так, мелочь-то и взял. И стоило так переживать?

– Деньги или драгоценности?

– Обижаешь! Артефакт!

– О, по-крупному работаешь!

– А вот и неправда, я вообще только посмотреть хотел. А они как накинулись! Пришлось бежать!

– Так с артефактом и убежал?

– Ну а что, бросать его было?

– Почему бы и не бросить?

– Так не рассмотрел же еще!

Калли на какой-то момент ощутил себя этаким правильным старшим братом, на попеченье которого оставили непутевого младшего. Ужаснулся и тут же прогнал от себя это чувство. Вот уж спасибо, звезды миловали.

– Ты бы уж поосторожнее выбирал объекты для своего любопытства. Темные бывают жестоки.

– А Светлые нет? – с какой-то непонятной – ведь он дела с ними не имел – горечью спросил Мирек.

– Светлые тоже, – согласился Калли, немного удивленный реакцией, – но Темные еще и с фантазией.

– Разве это плохо?

– Порой да, – вздохнул эльф. – Не хочу быть занудой, но найди себе работу. Если не воруешь у людей, они резко оказываются куда приятнее в общении.

– А если я ничего делать не умею?

– Да не верю я, что парень с таким подвешенным языком ничего не умеет делать. В любом случае ящики грузить или блюда разносить особые знания не нужны.

– Сам бы так поработал!

– Я как раз учусь, чтобы так не работать.

– Ага, что-то я не видел ни одного эльфа, который бы ящики грузил.

– Зачем нам это, если мы можем заработать другими, более интересными способами?

– Хитро как! А вот не было бы у тебя богатых родственников, а? Что бы тогда сделал?

– То же самое – пошел бы учиться.

– Без денег?

– Без денег. В Стонхэрмский Университет принимают всех, у кого есть способности к магии. Никаких заклинаний знать не нужно, проверяют наличие силы как таковой. Обеспечивают жильем и питанием. За это, разумеется, потом придется отработать.

– Вот! Кабала! Никакой свободы!

– Ну а как ты хотел? Чтобы тебе всё, а ты – ничего?

– Не ценят в обществе свободу личности! – патетически вздохнул Мирек.

– Нужна полная свобода, тогда уходи от общества. Общество построено на соблюдении определенных правил поведения, и тем живо.

– Ску-ко-та, – заявил парень. – И вообще, не занудствуй. Девушкам нравиться не будешь!

– Я эльф, мы всегда нравимся девушкам.

– Даже эльфийкам?

– Не, с этими сложнее, – Калли заставил воспоминания убраться подальше.

– Вот! Был бы веселее, даже эльфийки к тебе бы тянулись.

– Не хочу тебя расстраивать, – рассмеялся Светлый, – но эльфийки не любят мужчин повеселее.

– Что так? – удивился Мирек.

– Да кто ж их знает? – пожал плечами Калли. – Может быть, считают, что веселый юноша вряд ли добьется чего-то в жизни.

– А чего этим невеселым эльфам нужно добиться?

– Положения, уважения, как-то так, – не особо уверенно произнес Светлый.

– Скучно-то как.

– Не все же такие авантюристы, как ты.

– И как ты.

– Я? Авантюрист? Не смеши меня.

– Да ладно, так и есть.

– Нет, – Калли для убедительности помотал головой.

– Как нет? Порядочные Светлые эльфы в твоем возрасте должны в Светлом же Лесу сидеть, внимать мудрости старейшин и вздыхать на какие-нибудь клены.

– Почему клены?

– Ну а я знаю, что там у вас растет?

– Про возраст знаешь, а про клены – нет?

– А то! Возраст – интересно, клены – нет.

– Понятно, – вздохнул Калли. Ему ничего не было понятно, но разговор становился все бредовее, а от подобного эльф быстро уставал. Однако Мирек через какое-то время вновь втянул его в разговор. Потом долго философствовал, затем снова заставил отвечать, так что, признаться, Нейсгули Светлый обрадовался несказанно.

– Тебе куда?

– Понятия не имею. Давай до главной площади.

Такое решение Калли устраивало. На прощание он хотел что-то сказать, но… но прежде всего проверить свои вещи! Те оказались в порядке, Мирек же только усмехнулся, помахал рукой на прощанье и сгинул с такой скоростью, что эльф решил еще раз перепроверить имущество.

* * *

Встреча с Антари выбила Златко из колеи надолго. Еще пару часов он то так, то этак перебирал в голове воспоминания о ней и думал, что нужно было сказать, а чего говорить не следовало. Вообще, Бэррин не нравился себе в этой ситуации. Не так реагировал, не так себя вел, не то чувствовал. В общем, позор и порицание.

Дорога, пока Златко занимался самоедством, вела его в глубь щедрых Срединных земель, издревле считающихся житницей всего континента. Вот уж щедры к ней были боги: и урожаи обильные, и дичи в лесах, да и сами леса роскошны. Поэтому неудивительно, что движение на широкой, ухоженной дороге отличалось особой активностью по сравнению с тем, что обычно можно видеть в других местах. То и дело мимо проносились всадники, зачастую со знаками гонцов. Периодически Златко обгонял богато украшенные кареты, впрочем, небогатых тоже проезжало достаточно. Телег и вовсе тянулась нескончаемая череда. Смотреть на это, что ни говори, было приятно. Особенно с учетом того, что местный владыка явно не зря налоги собирал: несколько раз юношу огибали воины с характерными знаками отличия. Похоже, стража или патруль. Хорошее дело. А то место для разбойников хлебное. Конечно, они предпочитают нападать на более глухих дорогах, но если куш хороший, то и здесь рискнут.

Кстати, о глухих дорогах. Амулет, направляющий Златко, отчетливо потребовал свернуть в сторону. Сначала Бэррин не заподозрил подвоха. Однако вскоре понял, что этот путь явно не пользуется популярностью – слишком заросшая дорога, совсем неухоженная, следов на обочинах нет, да и не встречается никто. Был бы выбор, Синекрылый сюда ни за что и не сунулся бы. Юноша обожал книги про приключения, но последний год убедил его в том, что искать их специально незачем. В идеале лучше обходить десятой дорогой все, что опасно. Жизнь и так подбросит неприятностей. Конечно, это не значит, что он не потащит друзей в другой город посмотреть на какое-нибудь диво. Но все равно – сейчас Златко совсем не хотелось рисковать. Тем более в гордом одиночестве. «Эх, нужно было все-таки взять людей принца», – запоздало подумал он.

Они с Эрилом долго решали, как поступить. С одной стороны, воины его высочества – это безопасность. С другой стороны, они слишком сильно привлекают внимание. Даже если избавятся от знаков отличия, такой отряд будет заметен. Может, и ничего страшного, но опасения не оставляли братьев. В конце концов решили, что в Златославу Синекрылый едет один, добирается до какого-нибудь небольшого городка, куда с помощью амулета и вызывает отряд, если почувствует такую необходимость. Последние полгода лучшие маги-телепортаторы трудились над своеобразным государственным заказом – артефактами, которые позволяли открыть портал там, где не было стационарного перехода. Такой аппарат давал возможность быстро перекинуть войска туда, где они неожиданно понадобились. Конечно, подобное могли сделать и чародеи, но сил требовалось куда больше, да и не каждый, кто способен был открыть телепорт такого уровня, знал место, куда должен отправить людей. Амулет решал эту проблему. Под руководством принца создавались специальные группы, которые должны ждать сигнала и быть готовыми отправиться на край света в самую гущу битвы. Идея, на взгляд обоих Бэрринов, отличалась редкостным здравомыслием, однако для ее реализации требовалось время, деньги и люди. Зато Златко выпала честь одному из первых опробовать ее в действии.

Когда об этом рассуждали в уюте гостиной университетского домика, все казалось логичным и правильным. Однако здесь, на пустынной дороге, Бэррин откровенно засомневался в разумности самостоятельного путешествия. Впрочем, солнце над головой, яркая в своем осеннем наряде природа быстро избавили юношу от тяжелых мыслей. «В конце концов, может, та дорога просто удобнее, а эта короче, вот амулет и повел меня сюда. Или место, куда я еду, уже близко. Или… да мало ли!»

Златко на всякий случай подновил «щиты», которые теперь носил постоянно. Мастер Теобальд был настолько любезен, что показал им несколько весьма непростых связок, позволяющих очень хорошо укрепить индивидуальную защиту. И потребовал повторять их активацию, пока не дойдет до автоматизма. Никто из их пятерки не проигнорировал приказ. Более всего, кстати, усердствовали Грым и Дэй, в кои-то веки увидевшие реальную пользу от зубрежки.

Чем дальше, тем удивительнее казалось отсутствие людей. Да, дорога порядком заросла. Да и выбоин на ней оказалось немало, однако вполне можно ехать. Василек вообще перебрался на мягкую обочину и уверенно перебирал ногами по ней, радуясь упругой черной земле, по которой так и хотелось пробежаться. Несколько раз они пересекали довольно глубокие овраги – через них были перекинуты мосты. Причем серьезные, каменные, пусть и не гномьей работы, но вполне приличные. А вот рек на пути не встретилось, так, пара несерьезных ручьев. Дорога могла показаться однообразной, если бы не своеобразие местности – то на холм нужно взбираться, то лог пересекать, то что-то вроде скал появилось, то лес на пути встал.

Бор поначалу насторожил Златко. Может, в нем таится то, из-за чего люди избегают ездить здесь? Василек, однако, никакой настороженности не проявлял. Впрочем, это ничего не значило. Инстинкт самосохранения у этого коня работал через раз. Сам Бэррин, тем не менее, тоже никакой угрозы не ощущал. Обычный лес, смешанный. Березы, дубы, ели, сосны. Кусты разные и травы, Ивы на них нет. Всё красивое, в осеннем разноцветном наряде. Так много желтого и оранжевого, что губы сами раздвигаются в улыбке. Время для грусти придет потом – в зябкий предзимний месяц, а сейчас можно только любоваться щедрым подарком клонящегося к концу года.

Тишина стояла удивительная. Та особенная тишина, которая полна звуков природы, лишенной человеческого присутствия. Златко отвык от нее. Дома он часто сбегал в лес, иногда один, иногда с братьями. Порой для игр, а часто, чтобы вновь ощутить под сапогами мягкий полупесок тропинок, почувствовать, как ноги сами несут куда-то вглубь, к чародейкам-соснам и кокетливым березкам. Поймать солнце сквозь ветви дуба и поискать орехи или ягоды. Набрать полные карманы желудей и обязательно найти идеальную ветку для новой рогатки или хотя бы не обобранную еще рябину – лучше снарядов не найти. Собраться с братьями и доверенными друзьями в деревянном домике-форте, построенном втайне от взрослых, развести там огонь и жарить на нем утащенные с кухни хлеб и ветчину. Или грибы – для любителей. Златко к ним не относился, предпочитая их только в маринованном виде, так что щедро делился добычей. Нужно же похвастаться, сколько крепких боровиков нашел.

Бэррину ужасно захотелось, чтобы рядом с ним сейчас оказались братья или друзья. Уже новые, не те, что с детства. Там как-то дороги разошлись. А вот с Эрилом и Тони, как и с его пятеркой Земли, всегда находилось, о чем поговорить. Грым с Дэй, переругиваясь-перешучиваясь, натащили бы дров. Ива обязательно сварила бы что-то простое и вкусное. Калли непременно помог бы с лошадьми. Потом они сидели бы рядом и что-нибудь обсуждали, смеялись бы. Да и братья трещали бы без умолку. Это на людях, даже при близких друзьях Эрил сдержанный и серьезный. В компании же с младшими – не заткнешь. Тони обязательно вцепился бы в самую большую косточку и уделался бы с головы до ног. Закатывал бы глаза от восторга и упоенно повторял бы, что так устал от образа утонченного певца-кавалера. Ни гоблина не правда, ничего он не устал. Сам же Златко вывалил бы на обоих братьев все, что накопилось на душе. Даже то, о чем сам не подозревал. Они бы слушали, иногда подначивая, но в основном серьезно, и, разумеется, дали бы какие-нибудь умные советы. Впрочем, рассказывал бы Синекрылый им все не ради помощи, а просто – потому так было всегда.

Златко почувствовал, как в душе разливается тепло. Словно и правда только что побывал с друзьями и братьями. «Спасибо», – шепнул юноша, и ему показалось, лес качнул ветвями, принимая благодарность.

Дорога вынырнула из бора неожиданно. Замечтавшийся парень не заметил просвета между деревьями и теперь разглядывал изрезанные оврагами луга. Травы на нем пахли просто одуряюще. Вновь вспомнилась Ива. «Хорошо, что ее тут нет, – мысленно пробурчал Златко. – Не уехали бы раньше полуночи». Мысленно добавил к картине Калли, несомненно убредшего бы в другую сторону, и скорректировал диагноз: «Не раньше утра». Дэй в воображении, разумеется, взлетела бы в небо. И осталось бы только потерянно переглянуться с Грымом. Бэррин засмеялся. Сегодня его воображение просто творило чудеса.

Однако людей здесь вновь не оказалось, что, впрочем, неудивительно: для деревни слишком уж много оврагов. Косить сено и собирать ягоды сгодится, сеять и пахать – нет. Даже для самих домов-огородов места не найдется. А вот трактир поставить – самое то. Златко поднял голову. Судя по солнцу, ехать ему еще пару часов, а потом нужно устраиваться на ночлег. И лучше бы в кровати, а не на земле. Но, похоже, последнее ему не грозит. Постоялый двор на такой дороге точно бы разорился.

Златко не глядя достал из сумки очередной Ивин пирожок и тронул коленями Василька. Тот зарысил вперед. Вид у него уже не был таким довольным.

– Давай-давай, дружок, совсем у меня застоялся, – парень похлопал коня по шее. – И обленился!

В ответ раздалось возмущенное фырканье. В Университете они старались не запускать коней, прогуливать их как можно чаще. Да и конюхи свое дело знали, выпускали их побегать в специальный загон. В выходные ребята тоже постоянно куда-то выбирались, в основном верхом. Но это все не то. Тем не менее было видно, что Василек не особо устал. Да и по правде говоря, останавливались они сегодня немало. Поэтому пусть не ворчит. Тот и не фыркал больше. Почувствовал запах луга и побежал охотнее.

Вот где-то на его середине Златко и повстречал первого путника. Среднего роста мужчина казался небогатым дворянином в довольно старомодной одежде. Кобыла его не произвела на Василька никакого впечатления. А вот путешественник обрадовался им как родным.

– Я уж думал, никого не встречу на этой дороге! Привет тебе, о путник златовласый!.. Что ищешь ты в дали земной? Что встретишь ты… многообразий… безобразий… кареглазей… тьфу ты гоблин, есть ли нормальная рифма к «златовласый»?

Бэррин рассмеялся.

– Надеюсь, что нет, – ухмыльнулся он. Тони регулярно грозился, что создаст балладу про братьев и расскажет в ней все-все. – Вы поэт?

Незнакомец засмеялся тоже и отвесил поклон, насколько это возможно сделать в седле.

– Вы угадали. Но не особо удачливый, хоть и отчаянно стремящийся. Тиус Лайгулус к вашим услугам, – он снова поклонился. – Вы уж простите, моя страсть порой накрывает меня с головой и ставит в неловкое положение.

– Не стоит извиняться. Это даже льстит. И я рад, что встретил вас на дороге. Мне уже стало казаться, что здесь никто не ездит.

– О, путники и правда редкость на старой даркусской дороге. Увы-увы.

– А почему? Признаться, я совсем не понял.

– О, эта история столь же отчаянна, как и обычна, – охотно принялся за рассказ незнакомец. – Даркус – чудеснейший город, славный в своем величии и милейший в своем очаровании. Когда-то давно в него вело множество дорог, торговцы толпились у его ворот и ругались за право войти туда первыми. Богатство ему принесли караванные пути, пролегающие рядом, и доблестные владыки, которые не брезговали пройтись с огнем и мешками по чужим землям.

– Мешками? – удивился Златко. Новый знакомец говорил напевно, с легкой иронией.

– Конечно. Более всего их интересовали земные блага, скажем так. В общем, грабили и выдавали это за военные подвиги, – поэт усмехнулся. – О славны воинов даркусских ратные дела! Раздевают соседей они догола!

Бэррин из вежливости улыбнулся.

– Да-а, Даркус многие века радовал своих жителей и огорчал соседних, однако потом между его землями и соседскими выросла Златослава. Вы знаете ее историю?

– Да, неплохо знаком с ней.

– Тогда вы знаете и то, что земля просто раздвинулась. Ее стало больше по волшебству или воле богов. Как бы там ни было, Златослава стала ближайшим городом к Даркусу, и его князья, разумеется, возжаждали ее богатств, но возлюбленная князя Милорада хорошо защищала его и себя. Воины Даркуса раз за разом ходили против нее, да все сгинули. Потом и купцам стало удобнее водить караваны через Златые мосты и низкие пошлины. Вот как-то так и стало, что Даркус слабел-слабел да и превратился в небольшое селение, которое никому по большей части не нужно. Печальная история о городе, его рождении, расцвете и смерти.

– Прям так смерти?

– Да нет, конечно. Это я так… для красивого словца, – хохотнул Тиус.

– А с дорогой-то что?

– Да просто неудобная она стала. Из-за смещения земель до Даркуса куда удобней добираться по другому пути. А земли тут так изрезаны оврагами, что селиться и вовсе смысла нет. Все деревни чуть в стороне, сюда только некоторые поля выходят. Да на сенокос или по ягоды народ выбирается.

– Не думал, что эта дорога такая древняя, – задумчиво пробормотал Златко.

– Так по ней периодически ездят, поэтому даже порой обновляют. Вы не попали на время, когда урожай в Златославу везут. Перед самыми ее стенами в это время организуют огромный рынок. Туда съезжаются со всех окрестных земель. Вот тогда по основной дороге просто не проехать. Многие сюда сворачивают. Особенно кареты и всадники. Для них длинный путь таким вот образом оказывается короче.

Бэррин кивнул.

– Понятно тогда. Я так понимаю, трактира я тут не найду.

Тиус удивленно посмотрел в ответ.

– Почему не найдете? Найдете. Даже два.

– Даже два?

– Как есть. «Задумавшаяся ундина» и «Довольный гоблин».

– О как. Названия мне ничего не говорят. Но я так понимаю, они для всех, без, хм, предпочтений по расам и профессиям?

– Все верно. Тут и так мало путников ездит, чтобы еще и разделять их на лю́бых и нелюбых.

– Я вообще удивлен, что они не разорились.

– Как ни странно, держатся на плаву оба.

– И в чем же их различие?

– Да одинаковы по большому счету. Хотя в «Ундине» я не стал бы останавливаться.

– Почему?

Поэт помялся.

– Как это сказать. Никто не доказал, что его хозяева в чем-то виноваты, но, хм, несколько раз после ночевки у них… люди пропадали. Дознавателям сказали, что, мол, уехали, а дальше за них не в ответе. Только уехали ли? Или если даже уехали, то не дали ли хозяева кому следует наводочку, так сказать.

Тиус покраснел.

– Негоже поэту, ищущему музы, гнусными наветами позорить свой рот, – пафосно заявил он. – Но друг мой новый златовласый уж дорог мне, так не случиться с ним беде! Беде… беды… Вот же гоблин, снова убежала моя капризная муза, – он так смешно и иронично сокрушался, что Златко засмеялся. Тиус ответил тем же. Они поболтали еще немного и расстались вполне довольные друг другом.

По описанию незадачливого поэта, трактиры стояли в версте друг от друга, и, судя по всему, Златко скоро должен был приехать в один из них. «Ундину» – первую на его пути – Бэррин решил обогнуть от греха подальше. Не нужны ему сейчас неприятности. А вот до «Довольного гоблина» уже очень хотелось добраться. Особенно Васильку.

Эти неспешные мысли прервал крик где-то впереди. Златко поднялся на стременах. Крик повторился. Бэррин помчался вперед. Что-то явно происходило в лесу впереди. И судя по голосу, в опасности оказалась какая-то женщина.

Они ворвались в лес и помчались по дороге, надеясь успеть. Однако вскоре Златко пришлось остановить коня. Странный треск и крики раздавались сбоку. Бросать Василька не хотелось, но деревья стояли плотно друг к другу, а подлесок выглядел опасно даже для человека. Бэррин выругался и, спешившись, бросился влево, на ходу доставая меч. Судя по звукам, юноша был уже близко. Деревья немного расступились, однако бежать все равно было непросто – то бревно на пути, то кустарник, то ямы какие-то.

Подстегнула Златко брошенная корзинка с несколькими грибами. Крик и какое-то рычание-фырчание совсем рядом. Через несколько секунд Бэррин увидел его источник. Под деревом бился здоровенный кабан. Причем вел он себя на редкость странно. Буквально бросался на него, тараня всей своей тушей. Здоровенные клыки то и дело задевали шершавый ствол.

На дереве сидела девушка. Золотисто-рыжая, в простом платье, она вцепилась в толстую ветку и даже не звала на помощь, а просто кричала. Такого Златко еще не видел. Да, кабаны опасны. Но чтобы бросаться на дерево за добычей… Что за…

Однако раздумывать времени не осталось. Меч в одной руке, магия – в другой. И вперед. Бэррин рыкнул что-то невразумительное и швырнул в секача острыми ледяными стрелами, отвлекая на себя. Заклинание больно укололо зверя и привело его в еще большую ярость. Он развернулся к новому противнику. Златко же вздрогнул. Высокий, мощный, со здоровенными клыками, вытянутым рылом и жесткой щетиной-гребнем, кабан пугал. Синекрылый однажды видел, что остается от человека, если он оказался на пути такого животного. Рваные раны от этих клыков не смогли залечить даже маги. К тому же у нормальных зверей глаза не светятся зеленым пламенем.

Златко не стал ждать. Каменные стрелы заменили ледяные. Они полетели в секача с мощностью молота и не дали ему наскочить на юношу. Нормальное животное уже бросилось бы наутек. Правда, нормальное животное не пережило бы и первое заклинание. И уж точно второе. Нежить какая-то? Но характерного холодка Бэррин не чувствовал. Может, из-за горячки боя. Он уже собирался попробовать что-нибудь вроде «Светоча», однако вдруг это не нежить? Тогда заклинание сработает вхолостую, а время будет упущено. Если же не отгонять кабана от себя постоянно срывающимися с рук «стрелами», тот рванется к нему. Удастся отскочить или нет, еще вопрос. По идее, зрение – слабое место зверя, но зато слух, обоняние и скорость на высоте. И опять же – это зеленое марево вместо глаз не дает ли ему дополнительную зоркость? И ловкость заодно. Златко традиционно предполагал худшее.

Потом в голове возникла идея. Если не «Светоч», то, может, огонь? Его не любят и не-мертвые, и животные, и прочие твари. Огненные шары – простейшие заклинания Огня наравне с «камушками» и «снежками» – представителю Земли давались куда сложнее, чем более высокое по уровню колдовство родной стихии, однако все же давались. Конечно, какой-нибудь «Феникс» у него не получится никогда, но тут уж ничего не поделаешь.

В руке загорелось пламя, заворачиваясь в форму шара и, шипя, брызгая искрами, полетело в противника. Тот же обиженно взвизгнул, увернулся и вдруг бросился наутек.

Такой быстрой победы Златко никак не ожидал. До этого кабан вид имел такой, будто и стена не стала бы преградой, и вот – обычного огня испугался. Бэррин мог лишь удивленно посмотреть ему вслед. Может, он просто давно не сталкивался с нормальными зверьми? Впрочем, местного монстра таковым не назовешь. Но вообще такое бегство куда более естественно, чем то же нападение на дерево.

Златко прошелся по поляне, затаптывая искры, оставшиеся после его колдовства. Оказавшись рядом с порядком поврежденным стволом, Бэррин поднял голову и попытался рассмотреть девушку.

– Он ушел, – крикнул парень наконец. Девчонка сидела на ветке, обняв обеими руками дерево, и тихонько подвывала. – Спускайтесь!

Не похоже, что его услышали.

– Эй! Девушка!

«Абсурдная ситуация. Кабана победил, женскую истерику – нет. И ведь ни Ивы, ни Калли». Эльф колдонул бы что-нибудь успокоительное, а травница налила бы какой-нибудь настойки с тем же эффектом. Не девушке, так Златко. Парня немного потряхивало от пережитого. Вроде ничего страшного, но из колеи все равно выбило.

Залезать на дерево юноша не хотел. А ну как испугается и свалится с него. Синие крылья не желали отзываться. «Гоблин, пора осваивать левитацию».

– Эй! Кабан убежал! Спускайтесь!

Похоже, его слова просто не пробивались сквозь страх. «Может, оставить ее здесь? Успокоится – сама слезет», – мысль была приятная, что ни говори. Златко с большим трудом от нее отказался. Кабан мог и вернуться, коль уж ему так дорога была именно эта добыча. Или какая-нибудь другая живность или не-живность могла завернуть проверить, что тут такое веселое происходит. Да и сколько девушка тут продержится? Руки-то наверняка уже затекли от такого напряжения. Свалится же. В общем, как ни хотелось Бэррину оставить все как есть, совесть не позволяла.

Парень повертел головой, раздумывая, что делать. Немного прошелся назад по своим следам и нашел брошенную корзинку, собрал рассыпанные грибы и вернулся под дерево.

– Девушка, вы там надолго? Можно грибочки пожарить? Или вам еще нужны? Есть хочется!

Такие будничные темы так выбивались из ситуации, что спасенная наконец-то отмерла. Огляделась, посмотрела вниз, явно попыталась осмыслить ситуацию.

– А этот… – она сглотнула, – точно ушел?

Голос у нее показался совсем детским. Златко поспешил заверить, что кабан убежал. Девушка еще немного поозиралась, будто ожидая подвоха. «Конечно, может, мы с ним в сговоре», – мысленно хмыкнул парень, однако внешне постарался не показать распирающего его смеха. Наконец незнакомка решила, что опасность миновала, и принялась сползать с дерева. В юбке и с трясущимися руками сделать это оказалось непросто, но в целом она справилась. Златко лишь немного подстраховал ее у самой земли.

– Вообще-то я хорошо лазаю по деревьям, – будто оправдалась она. – Ришка, – представилась несостоявшаяся кабанья жертва.

Бэррин тоже назвал только имя и отдал ей корзинку. Девушка оказалась вполне симпатичной. Даже после пережитого она не забыла сверкнуть на юношу серо-зелеными глазами и улыбнуться, благодаря за спасение. Встреть парень ее в каком-нибудь трактире, не преминул бы проверить на стойкость его мужским чарам, но сейчас это казалось неуместным.

– Давай я провожу тебя до дома, – они быстро перешли на «ты».

– О, здорово! Тогда я приглашаю тебя к себе. Родители держат трактир на дороге. Все равно уже почти вечер и тебе надо искать ночлег. Мама с папой будут рады тебя отблагодарить хотя бы так!

– Э-э-э… А как трактир называется?

– «Задумавшаяся ундина», – просияла улыбкой девушка.

* * *

Крепость Суйтырь осталась позади. Впереди лежала суровая неприветливая земля, про которую ходили самые ужасные слухи. Проводник Сул Ярковец не стал выпытывать, что такой странной компании здесь потребовалось, но Ива видела – ему интересно. Он быстро вычислил, что именно она является самым непонятным членом группы, однако, увидев вышивку на вороте рубахи, когда девушка во время привала ненадолго расстегнула куртку, немного успокоился.

Травница знала, что в военных или близким к ним походах стараются брать с собой лекаря, в идеале мага Жизни. Такая практика спасла немало жизней. Говорят, в похожей ситуации зародилась дружба между принцем Лучезаром и мастером Теобальдом. «Скорее всего, он подумал, что я как раз из такой категории». Разумеется, никто проводнику ничего не стал объяснять. Правда, чем дальше они двигались, тем больших подозрений он преисполнялся. Ведь ему не сказали, куда нужно вести, лишь примерное направление показали. Иногда Ивин амулет, до этого стабильно показывающий на север, вдруг решал, что требуется повернуть на восток или запад. Как правило, быстро оказывалось, что туда действительно можно свернуть. Впрочем, такое случалось нечасто. В основном из-за того, что пока особых сложностей с дорогой не возникало. Ну кроме разве, что той просто не было.

А так – почти полностью плоская земля, редкие холмы, еще более редкие овраги. Хмурое небо и периодически начинающийся мелкий снег. Он падал на стылую землю и скоро исчезал, лишь в тени и в углублениях оставаясь надолго.

– Я думал, будет как-то пострашнее, – Ласко на новой мохнатой лошадке смотрелся уже не так впечатляюще, как утром, но Ива сдержала улыбку. Не та ситуация.

Девушка повела плечом.

– Меня устраивает. Меня даже устроило бы, если бы мы всю дорогу так в тишине да покое и проехали.

– Не с нашим счастьем, – хмыкнул Грым. Его поддержало согласное фырканье с разных сторон. Конечно, солдаты не знали их приключений, но явно вспомнили свои путешествия.

– Мастер Ярковец, – позвал Бьёр Оррос. Когда проводник обернулся, продолжил: – Расскажите нам, чего стоит опасаться в первую очередь.

– Всего, – буркнули в ответ.

– Это не конструктивно. Если всего бояться, на настоящую опасность сил уже не хватит. Я видел следы зверей. Явно крупнее наших. Может быть, нам стоит знать про какую-нибудь местную нечисть? Или нежить?

Сул задумался. Люди терпеливо ждали. Лошадки спорой трусцой бежали вперед. Их тоже все устраивало.

– Тут полно всякой дряни, – наконец поделился проводник. – Раньше здесь жили люди. Кочевые племена, как пишут в учебниках. Лосей разводили, оленей опять же. Собаки – почти сплошь волчьи полукровки. Хорошо жили. Тысячные стада были. Однако ушли – кто за стену, в безопасность, кто – вообще. Теперь мало кто живет. Так… не чета прежним. Вот и развелось…

– Например? – поторопил Грым, который терпеть не мог долгих подходов к теме.

– Например, абаасы, – буркнул Сул.

– Что за зверь? – весело спросил Ласко.

Проводник помялся, потом пожал плечами.

– В этих местах все как-то… другое, чем там, откуда вы. Те же абаасы… скажи я, что это просто бестелесные твари, вы скажете – это призраки. А это не призраки. Нечисть это, не нежить. Они никогда не существовали в другом виде. Сразу такими родились. Местные верят, что абаасы – дети какого-то местного бога. Называют его «великий господин» и считают, что все зло от него. Бред, конечно. Но…

– Что но?.. – подались все вперед. Проводник усмехнулся.

– Местные описывают его как черного лося, который может превращаться в ворона и иногда даже имеет за спиной огроменные, будто вороновые крылья.

– И что? – Грым хотел рассказать про верящих в летучий камень, но сдержался.

– Я однажды видел такого, – передернулся Сул. – Без крыльев, но точно черный, огромный и… абаасы приносили ему еду. Задранного лося… верхового… вместе с охотником, что его оседлал.

Ярковец оглядел вытянувшиеся лица и сухо засмеялся.

– Ну и рожи. Ладно, не видел я ничего. Эту байку мне один приятель рассказал. А он тот еще врун. Только бы пострашнее и покрасивше что-нибудь наплести.

Вокруг облегченно выдыхали.

– А абаасы тоже не существуют?

– Не, эти твари есть. Они разные бывают. Кто-то в виде черного камня, похожего на ребенка, их описывает. Один мой знакомый здоровенной безголовый силуэт повстречал. Я сталкивался с другим их обличьем. Очень они его любят… Даже не знаю, как рассказать. Летит или движется над землей такое огроменное что-то. Один глаз, одна рука, одна нога. Страшно до мокрых штанов. А еще – смердят премерзко. Будто шестидневный труп.

Даже просто рассказ о подобном чудище заставил мужчин и Иву морщиться.

– И что они могут сделать? Как защититься? – тем не менее раздались вопросы с разных сторон.

– Да по сути, они только пугают. Местные, правда, говорят, что именно абаасы во всех бедах виноваты: честный из-за них соврет, добрый – убьет. Да только гоблиня это полная. Абаасы только пугать могут. Видом, звуками и… чем-то таким… магией, что ли. Когда они рядом, даже самого храброго ужасом с ног до головы окатывает. Тут главное, не побежать. Иначе они обретают материальность и могут уже по-настоящему загрызть. Просто игнорировать их или даже погрозить им. Это сбивает абаасов с толку. Забавное, надо сказать, зрелище. Но это уже потом понимаешь, когда душа из пяток вернется.

Воины переглянулись.

– Да вы не волнуйтесь, я знаю от них средство. Они жуть как шиповника боятся. Вечером положим несколько веточек с разных сторон стоянки, глядишь, и отпугнет. Только в кусты далеко не ходите. И если что, бегите к лагерю.

– А убить-то их как?

– А убить их нельзя.

– Но если не трусить, то эти… абаасы… – Грым скривился, – не особо-то и опасны.

– Ну можно и так сказать. Но из-за этих тварей столько народу перемерло, не сосчитать.

– А что-то материальное есть?

– Есть, – кивнул проводник. – И много. Например, юёры. По сути, это что-то вроде заложных покойников.

Ива с готовностью кивнула, понимая, о чем речь. Мужчинам пришлось объяснять. Не все сталкивались с этой нежитью. В этих землях тоже похороненные без необходимых ритуалов самоубийцы и преступники могли подняться и начать убивать. Свет они также не любили и днем прятались от него под водой. Зато в темноте могли даже принять человеческий облик, разговаривать и даже напроситься на постой. Потом же они с легкостью перекидывались уже в настоящее обличье – монстра с лицом без кожи, вывернутой назад головой и покрытым шерстью телом.

– Сталь его берет? – деловито поинтересовался Бьёр.

– Сталь заставляет его отступить. Лучше огонь. Свет. Изгнать его можно. А вот совсем убить трудно. Лучше всего это делают храмовники или маги Жизни. Обычно, если от юёра отбились, он отстает. Но они как вампиры – чем древнее, тем злее. Кстати, могут становиться невидимыми и пребывать такими до самого нападения.

Со всех сторон послышались возмущенные возгласы.

– Ша! Есть одна хитрость. Юёров может быть не видно, но в таком случае их слышно. В ушах будто звон такой начинается.

– Да у меня такое и без нежити! – возмутился кто-то. – Как в прошлом году по голове дали, так и накрывает!

– Если после того, как зажгли огонь или вышли на свет, звон прекратился, значит, не в голове было дело.

– Я понял, – скорбно подвел итог Грым, – без шиповника и факела в кусты не ходить.

Хохот снял напряжение, но Сул поддал жару, без запинки выдав еще шесть-семь местных страшилок. После каждой Ива вздыхала все более скорбно.

– А хоть что-то хорошее здесь есть? – наконец смогла она влезть в вынужденную паузу.

На этот раз Ярковец думал долго, но потом уверенно кивнул.

– Людей мало.

* * *

«Вот ведь гоблин, – подумал Златко, услышав название трактира. Как раз об нем его предупреждал горе-поэт. – Ловушка, что ли?»

– Он же первый на пути стоит, правильно я помню? Я просто хотел сегодня побольше проехать, так что я тебя провожу и отправлюсь дальше.

Девушка явно что-то поняла по его лицу или, возможно, паузе перед ответом.

– Тебе что-то плохое про наш постоялый двор рассказали, да? – с внезапной серьезностью спросила она.

– Да нет, я тут вообще в первый раз.

– Рассказали! Я же вижу. Такой невысокий, щуплый, в старомодной одежде, волосы коричневые, до плеч. Пытается слова в рифмы говорить, да? Говорит, что поэт?

Описание отлично подходило Тиусу Лайгулусу. И Златко кивнул.

– Ну Тиус!!! Вот ведь тварь продажная! – возмутилась девушка. – Не слушай его! Его Вайлисы с соседнего постоялого двора наняли! Раньше очень много народу ездило, а сейчас – сам видишь. Вот они на что угодно и идут, чтобы завлечь к себе людей. А Тиус сначала нам предложил стоять на дороге и всем гадости про Вайлисов говорить. Когда же отец его прогнал, видать, к ним подался! Они, небось, и рады! Сами они бы до такого не додумались! Златко, миленький, не слушай этого хмыря! Пожалуйста! Я не прощу себе, если не отблагодарю тебя!

Бэррин почувствовал, что сдается под градом ее слов и умильных взглядов. «В конце концов, почему я поверил этому Тиусу? Потому что он встретился первым? Потому что не казался заинтересованным лицом? Потому что выглядел безобидным? Потому что не веришь, что поэт может быть настолько, хм, прозаичен?» Последняя мысль позабавила Златко, и он решил посмотреть на эту «Ундину» и ее хозяев. Может, их и правда оговорили.

Ришка оказалась милой, хоть и излишне эмоциональной. Она трещала без умолку, злилась на Тиуса, охотно рассказывала про родителей, братьев, смеялась и даже спела Златко куплет песни про индюка, который всем завидовал да в суп попал.

– А что за звери у вас тут такие? Злющие, будто в зимнюю голодную пору? – спросил Бэррин.

– Ага, ты тоже заметил? Появились вот откуда-то. В лес не войди теперь. Когда Нирка, младший мой братец, в прошлый раз прибежал и рассказал о, не поверишь, зайце с зелеными святящимися глазами, мы его только на смех подняли. Где такое видано? А потом кто-то из постояльцев рассказал, что решил в лесу заночевать, так на него волк с такими вот глазюками напал, еле успел ноги унести. А потом и Ян, старший из нас, тоже видел. Теперь вот и я.

– И всегда в лесу?

– Ой, и правда, всегда в лесу. Нет, мы опасались в тот участок ходить, где их видели. Это по другую сторону дороги и ближе. Я думала, они только там водятся. Понимаешь, в том месте вообще хорошо – и ягоду собрать, и грибов. Тут вот не так. Но я решила, что лучше меньше, но что бы было! А они и здесь! Жуть такая, до сих пор вся дрожу, ужас какой!

– А что леший говорит?

– Да будет он с нами разговаривать! – округлила глаза Ришка.

– Ну может, со знахаркой местной или ведьмой?

– Да нет у нас тут никого такого. Они все ближе к деревням или городам.

– Нужно к господину местному тогда обратиться. Может, это что-то опасное? Расползется по всей округе, вылавливай потом.

– А ты не сможешь помочь? Ты же вон, кабана прогнал! Значит, и с зайцами и прочими волками справишься.

– Мне кажется, тут все не так просто, Ришка. Обратитесь к местному властителю, хорошо?

– Я отцу скажу, – недовольно пробурчала девушка. – Но ты все-таки подумай. Пожил бы у нас недельку, походил по местным лесам, поохотился бы на этих тварей. И тебе, и нам спокойнее.

* * *

Приморская Нейсгуль очаровала Калли. На редкость тихая и уютная, она сплошь состояла из невысоких – не выше двух-трех этажей – домиков с маленькими тенистыми садами-дворами. Периодически их ряды прореживали узкие дороги, усаженные по бокам деревьями. Даже главная площадь здесь представляла собой скорее сквер или аллею, так много здесь оказалось клумб с цветами. Некоторые цвели даже сейчас. Калли почувствовал, что губы сами разъезжаются в улыбке. Чудеснейшее место!

Чтобы немного разбавить впечатление, он отправился на базарную площадь, там-то точно не может быть слишком чисто и мило. Приехал эльф, конечно, поздновато. Однако многие продавцы еще стояли. Первая же торговка – средних лет женщина с румяными щеками и высокой прической, которые здесь, очевидно, любили – угостила его каким-то дивным фруктом, подробно объяснив, как его нарезать. И охотно скинула цену на крепкие зеленые яблоки, которые поманили эльфа со страшной силой. Дальше Калли попал в рыбные ряды, откуда ушел со связкой каких-то сушеных морских гадов, которых можно было употреблять без готовки – бери да жуй. Вкусные оказались! Ему дали попробовать. Грым под пиво оценил бы. Да и Златко бы не отказался.

Затем показались травяные ряды, львиную долю которых занимали водоросли. «Ивы на них нет», – мысленно сдался Калли, невольно повторяя недавнюю мысль Бэррина. Нейсгуль определенно завоевала место в сердце Светлого. Эльф с упоением – все равно корабли или уже уплыли, или поплывут ближе к вечеру – прошелся вдоль прилавков, обсудил с продавцами товар. Большинство из них оказались не перекупщиками, а именно теми, кто эти травы собирал. Наперебой они рассказывали почтительному юноше о методах сбора, применении, целебных и вкусовых свойствах. В конце концов, освободившееся после набега Мирека место в сумке оказалось занято мешочками с разнообразными травами. В основном в подарок для Ивы, но кое-что Калли захватил и для себя.

Выбраться с базара оказалось непросто. Но в конце концов эльф взял себя в руки и волевым усилием заставил отправиться на пристань. Здесь стояло десятка два кораблей. Калли задумчиво оглядел мачты, палубы, свернутые паруса, и его неожиданно охватила паника – а вдруг отсюда никто не поплывет в нужную ему сторону? Может, стоило остаться в шумном Юмруне?

Не в силах больше переживать, Калли отправился за сведениями. Примерно через час удалось выяснить, что по нужному маршруту плывут два корабля… и что недавно к причалу пришвартовалась гордая красавица «Аррау». Под командованием славного капитана Т`ьелха.

* * *

«Задумавшаяся ундина» оказалась вполне обычным постоялым двором средних размеров. Встретили Златко здесь более чем радушно. Хозяйка, в которую Ришка, без сомнения пошла полностью, хлопотала и болтала не меньше дочери. Ее муж казался более спокойным и обстоятельным. Он крепко пожал руку Бэррину, а когда узнал о кабане, степенно поблагодарил юношу и попросил рассказать все подробно. Долго качал головой и сетовал на расплодившихся тварей.

– Давайте, господин, я вам своей лучшей наливочки плесну, – произнес Гарно, как звали хозяина. – На сливах, удивительная наливочка. После такого приключения – первое дело. А Мадишка моя, – мужчина глянул на жену, – вам пока на стол соберет – жаркого заячьего с картошечкой да грибочками. Помидорчиков порежет, огурчиков. Капуста квашеная в этом году прямо прелесть как удалась. А квас!

У Златко разве что слюнки не побежали от этих разговоров.

– И пирог с вишней как раз поспел. Знаете, такой, сеточкой сверху, ох как он дивно у моей Мадишки выходит!

В этот момент в зал заглянул незнакомый крепкий парень с золотисто-рыжими волосами.

– Отец, я… – он оборвал фразу и уставился на Златко.

– Ну, говори, видишь, гость дорогой ждет.

– Потом тогда.

– Потом так потом. Так вот о чем я…

Бэррин подумал, что это был старший брат его новой знакомой, Ян, кажется. «Здоровый… но вроде добродушный». Златко невольно проследил до двери спину парня. На выходе тот повернулся, и Синекрылый еле удержал невозмутимую мину – с такой циничной насмешкой Ян поглядел на него.

– Вы знаете, я, наверное, все же поеду, – пробормотал юноша.

Тут же рядом оказались обе женщины, разве что не умоляя его остаться.

– Свежие, чистые простыни, мягкая перина. И подушки взобью!

– Жаркое сытное, ароматное, зайчика только сегодня утром поймали. Грибочки все отборные – боровички как один!

– Куда вам на ночь глядя ехать?

– Златко, ты все еще веришь этому горе-поэту? Не верь! В их «Гоблине» только шваль останавливается. А Тиусу все равно кого хвалить, кого ругать!

– Тем более до наших соседей через лес ехать. А там – сами видели кто! Не на дереве же вам с конем куковать?

Это и правда был аргумент. Солнце уже садилось, а неизвестно, как эти твари с зелеными глазами реагируют на ночь. Слабеют или наоборот? Не нападут ли прямо на дороге? От одного кабана он отобьется, а если животных ведет чья-то воля или стадный инстинкт, свойственный некоторым видам нежити-нечисти?

– Хорошо, уговорили, добрые хозяева. Только вот устал я что-то очень. Весь день в пути, – Златко доверительно вздохнул. Он, кстати, и правда чувствовал себя несколько утомленным. – Вы уж не обессудьте, что я сразу отдыхать пойду.

– Конечно-конечно, мы все понимаем, – затараторила женщина. – Такие подвиги совершать, устанешь тут!

Хозяин выглядел немного огорченным.

– Эх, жаль-жаль, давненько я новостей из дальних земель не слушал, ну да что поделаешь.

– А жаркого я вам в комнату принесу. И помидорчики, капустку, и пирог не забуду.

– Я наливочки передам, не побрезгуйте.

– И кваску, кваску.

– О жеребчике не беспокойтесь. Его мой сын обиходит.

Златко поблагодарил, раз и другой, а потом его отвели в комнату, где юноша наконец выдохнул. Однако расслабляться пока было рано. Слишком уж активно его зазывали на постой. Да, благодарность за спасение дочери. Да, очень мало проезжих на этой дороге. Но горе-поэт его предупреждал о том, что здесь люди пропадают. И взгляд этого Яна… Может, и ерунда. Мало ли о чем он думал. Может, о том, что они неплохо заработают на этом дворянчике. Или из-за балаболки сестры… Да и матери. Но… но что-то сердце неспокойно.

Юноша огляделся. Комната казалась вполне уютной – занавески на окнах, застеленная пледом кровать. Златко немного подумал и стянул сапоги. Эти были для верховой езды, то бишь с небольшими каблуками, и несмотря на отличное качество, все-таки ходить в них бесшумно не удавалось. Однако Калли из дома привез ему королевский подарок – эльфийские ботинки для ходьбы по лесу. Под ними при должной сноровке не один лист не зашуршит. Тут, конечно, не лес – тем более услышать не должны. Златко быстро переобулся и выскользнул в коридор. Дверь почти заскрипела, но удалось ее вовремя придержать. Идти же пришлось как по еловым иголкам – пол старый, того и гляди выдаст.

Внизу шел весьма интересный разговор, но Бэррин со второго этажа, стоя так, чтобы его нельзя было заметить, слышал только мужчину, да и то не всё, что он произносил. Женщины говорили чаще, но тише.

– …не оставит в покое. Хоть ты в самом деле, смешно сказать, мага вызывай…

– … хватятся – будут искать. Вот ты балаболка, нет чтобы уже вызнать, кто таков и куда едет. Как только про нас не растрепала, трещотка…

– Неси ему еду, коль сама такого привела… Это ж надо было! мага!

– Нет, – в этот раз хозяйку было хорошо слышно, – я сама.

– Но, мам!

– Цыц!

Златко юркнул в комнату, чудом пройдясь по старому полу бесшумно. Прав был Грым: в новом доме, а особенно в трактире, нужно сразу запоминать, какие половицы скрипучие, а на какие можно ступать, не оповещая об этом всех заинтересованных лиц. Уже в номере Бэррин стянул с себя куртку и вытащил из штанов рубашку. В эту секунду в дверь постучали.

«Не слишком ли быстро?» – подумал Златко, но пошел отрывать. За дверью стояла хозяйка с полным подносом еды. От запахов у парня чуть не закружилась голова.

– А вот и жаркое, овощи для господина. Хозяин мой наливочки вам передал, я вот кваску налила, – женщина ловко оттеснила юношу от двери и ввинтилась в комнату.

Головой она не вертела, но было видно, что осматривается.

– Вы уж попробуйте, а ежели что захочется еще, то зовите. И вот еще…

Говорила она беспрерывно. Златко в какой-то момент перестал вслушиваться в этот монолог. Хотелось, чтобы она поскорее ушла, но воспитание не позволяло ее просто выставить. Хотя такое поведение человека его положения никого бы не удивило. Но юноша не считал это приемлемым для себя. Отчего порой и страдал. Впрочем, порой люди выбора не оставляли.

– А вот прошлый-то наш жилец очень прилюбил мой пирог, так мне и сказал. И как только приезжал, а приезжал он постоянно, так прямо мне сразу и говорил: «Дорогая, неси свой пирог немедленно». И в дорогу я ему всегда три-четыре куска давала. В тряпицу такая заверну – и в сумку. Хотите с собой вам еды положу? Небось, завтра тоже весь день в седле проведете? Негоже молодому мужчине голодным быть. Ослабнете, как спасать юных барышень будете? Я вот еще…

Эта болтовня может длиться вечно, понял Златко и вернулся к двери.

– Я хотел бы побыть один, – процедил он.

– Ой, господин, конечно-конечно, я все понимаю. Вы так устали, весь день в дороге, это же надо! И дочку мою, красавицу…

Златко открыл дверь и выразительно посмотрел на хозяйку.

– Ришка-то моя так перепугалась. Говорит…

– До заката еще почти час, – перебил юноша. – Может, успею доехать до следующего трактира.

– Что вы, господин?! Да что за трактир! Одно название! Все грязное, обслуга грубая, а уж еда…

– Зато там мне дадут побыть одному, а тут явно нет.

– Да что вы, господин! Никто-никто вас не побеспокоит. Я сама за этим прослежу и…

– Пока меня беспокоите вы. И поесть не даете!

Когда женщина наконец убралась, Златко почувствовал себя вымотанным. Даже воздуху перестало хватать. Он с явным трудом подошел к окну и дернул на себя. Створки не поддались. Парень попытался определить, куда те открываются, потянул в одну-другую сторону, ругнулся, колдонул и наконец открыл. При этом возникло чувство, что этого не делали уже очень давно. Воздух показался юноше сладковатым. «Странно», – подумал он.

Бэррин присел на подоконник, наслаждаясь вечерней свежестью. Еда продолжала благоухать на столике, однако есть вдруг расхотелось. Что-то очень смущало молодого человека во всей этой ситуации. «Почему хозяева ругали Ришку за то, что привела мага? Может, я не так понял? А если правильно? Обычно магам рады. Они как правило при деньгах и не такие драчливые, как те же наемники». Подозрения у Златко возникли самые нехорошие. Еще и Тиус этот с его предупреждением. А вдруг не соврал? «Хозяин явно хотел со мной пообщаться. Но это и понятно. Такая глушь. Каждый путник – событие. А еще за беседой я и выпить мог больше. Однако я дал понять, что напиваться не собираюсь… И хозяйка-болтушка… еле выгнал. А если все не так? Зачем она хотела задержаться? Думала, я тут вещи свои уже раскидал, хотела посмотреть?.. Нет, глупости. Ива сказала бы, что я в каждой тени вижу врага. Кстати, у Ивы есть что-то из ее ведунской магии типа «против злого умысла». Вот сейчас бы помогло. Так, а почему я подозреваю их в злом умысле?»

Златко глянул на поднос с едой. Все же есть хотелось ужасно. Но еще больше пить. Он уже направился к столу, когда его остановила простая мысль: «А что если они действительно замешаны в чем-то плохом? Что проще, усыпить меня или отравить и обобрать?» Юноша посмотрел на себя как будто со стороны. Это он знает, что Василек не самый дорогой конь, однако куда дороже доброй половины тех скотин, которые шастают по дорогам. Одет сам маг хорошо. Дорогая пряжка, массивная серебряная фибула, качественный меч, неплохие кинжалы, сумка из кожи отличной выделки, сапоги от мастера своего дела. Деньги хозяева не видели, но с ним действительно большая сумма. А уж Ивиных лекарств сколько! Они тоже немало стоят. Знахарка тысячу и один раз повторила, чтобы пользовался рачительно, потому что все очень действенное. Да, похоже, всем заинтересованным ясно, что поживиться есть чем. А труп в местных землях спрятать раз плюнуть. «Поэтому они огорчились, что маг? Или я уже действительно вижу опасность в каждой тени?» Златко с тоской глянул на еду. Как же хотелось есть… Нужно что-то решать, а то он с ума сойдет от одних запахов!

Юноша оглянулся на кровать. Почти так же, как есть, хотелось спать. Причем такое чувство, что его утомил не день, а все эти мысли. Глупейшая ситуация. Один в трактире на пустой дороге. Рядом лес со странными зеленоглазыми зверьми и другой постоялый двор. В одном якобы пропадают люди, другой якобы распускает сплетни про конкурентов… И как вишенка на торте – ухмылка хозяйского сына. Вроде мелочь, у которой может быть миллион вполне невинных причин – та же болтливость женщин этой семьи, но именно она беспокоила Бэррина больше всего.

«Если сейчас уехать, то придется в темноте ехать через гоблинский лес. И заночевать там! Э нет. Вот где я точно не буду ночевать, так это там. Сам я еще могу залезть на дерево, хотя приятного в таком ночлеге мало, а вот Василька как защитить? Патовая ситуация».

В конце концов Златко решил остаться.

* * *

Новость про Т`ьелха отчего-то потрясла Калли. Он много раз слышал историю Ивы, ее знакомства с этим Темным… и отлично помнил, что именно это чуть не привело к смерти его подруги. Обещание, данное Кошке, едва не убило ее. Вообще-то убило. Только чудо ее спасло. А ведь ту клятву Ива дала, чтобы Т`ьелх получил артефакт своего рода. Калли, как и остальные из пятерки, злился на него за это, но эльф никогда не думал, что когда-нибудь встретится с ним один на один.

Как себя вести, если вдруг их дорожки пересекутся? Городок-то маленький. Немного помучившись, юноша решил, что это не его дело. Просто не будет показывать, что в курсе той истории – и всё. С этими мыслями Калли отправился договариваться о том, чтобы его взяли на корабль. Но сначала предстояло выбрать, какой из них ему нравится больше. Оба красавца казались внушительными, серьезными и надежными. Это, несомненно, радовало. Немного помыкавшись, эльф решил дело при помощи монетки. Если уж судьба направляет его, пусть и сейчас это сделает. Таким образом выбор пал на «Шаловливую русалку». Усмехнувшись названию, Калли поднялся на борт.

Договориться оказалось неожиданно просто, но корабль отплывал только следующим вечером. На самом деле эльфа это устраивало, так как очень хотелось еще немного побродить по пленившему его городку, однако из чувства долга юноша сходил и на второй корабль. Тот отправлялся не раньше. Успокоившись, Калли направился искать место для ночлега. Мог бы переночевать и на «Русалке», но хотелось подольше побыть на твердой земле.

Разглядывая местные разлапистые акации, эльф довольно шел к центру города и жевал один из Ивиных пирожков, когда увидел следующую сцену. Мирек со всех ног улепетывал от местных стражников. Ему это вполне удавалось. Те прилично отстали от шустрого паренька, когда из переулка вышел другой патруль. Они явно никаких претензий к бегущему парню не имели, однако, когда их коллеги гаркнули: «Держи его!», отреагировали мгновенно.

Мирек заметался между двух отрядов и в результате рванул к Калли, укрывшись, если можно так сказать, за его спиной. Эльф не собирался влезать ни в какие передряги, однако он давно – не без помощи Златко – усвоил: со стражниками нужно говорить с позиции силы. Есть она или нет, дело десятое. Поэтому сейчас он выпрямился, нацепил на лицо невозмутимую мину, чуть сдвинув брови, и рявкнул, спрятав пирожок за спину:

– Что тут происходит?!

Служивые как раз подошли и после его вопроса переглянулись, явно решая, сразу скрутить обоих или сначала разобраться. Чаша весов склонилась в пользу «С этими эльфами свяжешься – хлопот не оберешься».

– Вора ловим, ваша светлость, – наконец ответил один из стражников.

Калли кинул возмущенный взгляд себе за спину. Мирек не особо покаянно развел руками.

– И что он украл?

– Булку, ваша светлость, – прозвучал смущенный ответ.

– Булку? – поразился эльф. – И из-за булки такая погоня?

– Дорогой пряник, – вступил в беседу другой стражник. – Лучшего мастера-пекаря работа. Выполнена в виде кошки, с изюмом, орехами, сладкой обсыпкой и надписью снизу. На несколько серебрушек потянет. И за меньшее к судье отправляли.

– Да и вообще, – возмутился первый стражник, – булка не булка, пряник не пряник, а нечего воровству процветать! У нас город приличный!

– Согласен с вами, офицер, – польстил мужчине Калли: тому до офицера еще служить и служить. – Но я… знаю этого мальчика. Он существо странное, немного убогое, на ум ущербное, – последнее слово он протянул, вновь через плечо глядя на Мирека. – Давайте я оплачу ущерб и немного вам за беспокойство. А вы позволите мне самому объяснить этому недорослю про вред воровства.

Стражники немного помялись, но им тоже не особо хотелось разбираться с мелкой, по сути, кражей, так что они забрали протянутый Калли золотой и убрались восвояси. Эльф же, повернувшись на пятках, схватил недавнего попутчика за ухо.

– Ты чего учудил, болван?! – взорвался Светлый. – Ты хоть понимаешь, что тебя запросто могли к плетям приговорить или вообще на каторгу отправить?! Тебе еще повезло, что это гуманная страна! Есть такие, где за украденную крошку руки отрубают! Ты этого хочешь?!

Мирек выглядел пристыженным и совсем не вырывался. Хотя Калли несколько раз хорошенько его за ухо тряхнул.

– На кой тебе сдался этот гоблинский пряник?! Если голоден, не мог умыкнуть что-нибудь попроще?! Чтобы уж точно на каторгу не попасть?! Да тут яблоки на каждой улице через ограду свешиваются! Что молчишь?! Отвечай! – Эльф еще раз потянул парня за ухо.

– Да я не себе! – наконец завопил тот.

– Гоблин тебя побери! А кому?! Только не говори про толпу голодных братьев-сестричек, неожиданно обретенных в Нейсгули!

– Нет… просто… ну там девочка была…

– Девочка – и что?! – Калли сам не знал, что его так разозлило, но гнев все никак не проходил.

– Девочка… она так смотрела на этот пряник… Ты бы видел! А платье бедненькое, обуви вообще нет. Ну явно же ей никогда такой пряник не купят! Ну я и подумал! Мол, не разорится пекарь от одного пряника! А девочке – радость!

– И умыкнул!

– И умыкнул! – с вызовом подтвердил Мирек.

– А девочке отдал?

– Отдал! Знаешь, как она радовалась! – глаза парня засияли.

Калли же еще больше нахмурился.

– А что было бы, если бы пекарь не тебя с пряником увидел, а ее? И решил бы, что это она украла? Ей бы плетей всыпали или ее на каторгу?

– Она совсем маленькая, нет… как можно? – побелел Мирек.

– А вот представь, что судья злой, а заступиться за ребенка некому. А ты ее так «облагодетельствовал».

– Надо срочно проверить, – заметался юноша. – Если что, я признаюсь. Мне не страшно. Плети или каторга, какая разница.

– Угомонись! Ничего с ней не случилось, если за тобой гнались. Но ты же должен понять, что так вполне могло быть.

– Но я хотел, чтобы она порадовалась!

– Хотел порадовать, пошел бы работать, заработал, честно купил – и радовал бы.

– Ну-у, это долго!

– Долго?! – разозлился пуще прежнего эльф. – А ты думаешь, этот пряник пекарю с потолка упал? Нет, мой дорогой. Сначала пекарь учился делать такие пряники. Ты слышал, что стражник сказал? Это была дорогая работа. Просто замесив тесто, такую не сделаешь! Тут опыт нужен – и знания. А еще материалы! Он покупал муку, яйца, сахар, орехи, изюм, что-то там еще, я не разбираюсь. Ты думаешь, ему за бесценок это подарили? Или он сам собрал это на просторах страны? Тогда бы он не пряники делал, а мотался по всей земле, собирая все, что нужно. Нет, он это купил. А потом потратил свое время, чтобы сделать этот пряник. А еще дрова. Которые тоже, скорее всего, купил. И все это входит в цену пряника. Как и работа продавца, налоги и гоблинская туча всего.

– Но не все же в один пряник?!

– Не все, только что это меняет? Если каждый будет красть вот так, то скоро пекарь пойдет по миру, а горожане останутся без хлеба. Ты этого хочешь?

– Ой да развел демагогию из-за одного пряника для девчули! Мировая трагедь, гоблин, случится!

– Ну ты дурак, а? Подумай о том, что будет, если у пекаря не хватит денег на налоги! Придется продавать пекарню, и уже его дочь окажется в положении той девчули!

– Да ладно тебе. Не выглядел тот пекарь таким уж бедным! Толстый, довольный, в хорошей одежде!

– А это его работа – хорошо выглядеть перед покупателями. Иначе у него покупать ничего не будут.

– Ты просто тоже из богатеньких, вот и защищаешь. А сам ребенку пряник пожалел.

– В общем-то, если ты не заметил, именно я ей этот пряник и оплатил. Как и твою свободу. А ты даже спасибо не сказал.

– Спасибо, мил-эльф! Век твоей доброты не забуду.

– Похоже, зря я тебя спасал, – вдруг остыл Калли. – Ты, судя по всему, даже не собирался ничего понимать. Так и будешь думать, что я зануда, пекарь – скряга, а стражники – псы богатых господ, а ты единственный герой, который облагодетельствовал сиротку.

– А что, не так?

– Не так. Пекарь – трудяга, стражники – защитники закона, я – твой спаситель. А ты… ты – вор.

– Что ж ты меня спасал тогда, а?

– Дурак потому что, – Калли выпрямился. – Правильно говорят наши старейшины, нужно держаться подальше от людей и их забот.

Он развернулся и пошел вверх по улице. Мирек догнал его спустя полминуты. Пошел рядом. Потом не выдержал.

– Ну прости… Я правда… как-то не подумал.

Сначала Калли хотел отмолчаться. Он и так сказал этому парню за сегодня больше, чем стоило бы. Эльф всегда придерживался мысли, что слова – дороги, и не стоит ими разбрасываться. Сегодня вот отступил от правила – и к чему это привело. Все, хватит, никаких больше разговоров. Тем более с незнакомыми вороватыми балаболами.

– Ну Пэн… Пэни… ну правда.

Калли вздрогнул на этом придуманном имени, но вида не подал, продолжая целеустремленно двигаться вверх.

– Пэни… прошу тебя. Ты тут единственный близкий мне человек, в смысле эльф! Ты отвернешься, и я… даже не знаю…

Голос парня сорвался, будто в рыданиях. Калли не выдержал и удивленно воззрился на Мирека. Тот и правда выглядел подавленно.

– Не пойму я тебя, – все-таки вновь нарушил он свое правило. – Вроде взрослый лоб, а ведешь себя порой как ребенок, который действительно – действительно! – ничего не понимает!

Показалось, что парень даже смутился.

– Я с островов.

Калли подумал, может, расспросить Мирека про эти места, ведь именно туда его дорога и лежит, но злость на парня пересилила здравомыслие.

– И что? Ты же не в лесу там жил. Эти острова вполне цивилизованы. Или ты не Зуельские острова имеешь в виду?

– Нет-нет, их. Просто… ну там, где я жил… все как-то по-другому.

– Что, и воровать можно?

– Да у нас и нечего как-то воровать… ну в смысле нет нужды.

Калли задумался. Он слышал про такие общины, но как-то не так себе представлял жизнь на островах. Так же точно города есть, какие-то вполне цивилизованные места для отдыха. Может, какое-то маленькое поселение?

– Вроде как еду добываете вместе, едите вместе, одежду на всех шьют?

– Да, – облегченно выдохнул Мирек. – Вроде как.

Эльф еще раз оглядел собеседника. Плотные штаны из похожей на кожу ткани, простая льняная рубашка с непонятной вышивкой и очень неплохая кожаная куртка, с различными портновскими вывертами. Совсем не похоже на работу селянки из глухой деревни.

– А это мне один парень… хм, дал обменяться.

– Украл?

– Обменял.

Светлый не стал спорить, но остался при своем мнении.

– Так чего тебя сюда потянуло из вашего рая?

– Да вот… хотел посмотреть, что тут и как…

– Посмотрел?

– Насмотрелся.

Калли внимательно пригляделся к Миреку. Что-то ему в его тоне не понравилось. Эльф подумал, стоит ли и дальше расспрашивать случайного знакомого, и решил этого не делать. В конце концов он не отвечает за все то, что творится в голове у разных странных личностей. Только тихо вымолвил:

– Это очень хороший город, Мирек. Поверь мне. Не порть его своими представлениями о прекрасном. Люди и прочие расы тут явно наладили свою жизнь. Не лезь туда, где ничего не смыслишь. Просто погуляй, посмотри. Тут и правда очень красиво.

– Красиво… – парень будто задумался. Однако потом встрепенулся. – А ты по делам идешь?

«Нет, гуляю», – хотел ответить Калли, но живо себе представил, что Мирек со свойственной ему непосредственностью тут же набьется в спутники, и произнес:

– Да, по делам.

Собеседник как-то странно на него посмотрел и кивнул.

– Ладно, тогда я пошел.

И ушел. Эльф же отправился гулять дальше. Однако Нейсгуль, такая прекрасная, почему-то перестала его привлекать. Калли никак не мог понять, что же ему не нравится. Даже зашел в прелестный трактирчик поесть, памятуя авторитетное мнение Грыма, который всегда утверждал, что если случилось плохое настроение, непременно нужно вкусно поесть. В девяти из десяти случаев это решает проблему. Рекомендованная словоохотливым хозяином рыба, запеченная с ананасом, оказалась прекрасна, против всех эльфийских ожиданий. Сок из какого-то экзотического фрукта тоже радовал. Калли даже прикупил себе пару бутылочек в дорогу: уверяли, что тот отлично помогает при морской болезни. Таковой у эльфов сроду не случалось, не говоря уже о магах Жизни, но Светлый отчего-то не стал спорить. Кисловатый сок слишком уж был хорош, чтобы не захватить его с собой. Юноша даже усмехнулся. Он становится похож на Иву: все в дом, все в дом. По крайней мере, такое желание у нее срабатывало при виде всевозможных травок.

Настроение и правда повысилось. Мысли о друзьях тоже порадовали. И одновременно пришло осознание, что же раньше его не устраивало. Мирек понял, что Калли не захотел гулять с ним. Кажется, ну и что тут такого? Но в парне ощущался какой-то надлом, будто у брошенного щенка, который на каждого человека глядит с опасением и надеждой. Эльф помотал головой, пытаясь отбросить эти мысли. Ну правда – случайный попутчик, более того, навязавшийся сам. Он его подвез, а потом еще и от стражи спас. Считай, двойное добро сделал. Так откуда взялось чувство вины? И так уже понянчился с этим недоразумением! Проклятье! «Совсем расслабился с друзьями, – мысленно бурчал Калли. Эльф помнил себя, когда только выехал из Светлого Леса. Все казались врагами. Сейчас – пожалуйста. Заступается за мелкого воришку, да еще и виноватым себя чувствует, что не посадил его себе на шею. – Вот увяжись он со мной, кормить бы его пришлось за кровные… принцевы деньги».

Сам того не замечая, Калли пришел на ту улочку, где они с Миреком разошлись, и по-настоящему разозлился на себя. Ну что за дурь? Ежу ясно, что тут парень точно бы не остался. И вообще – зачем он сюда явился?! Эльф вдруг понял, что за последний год общался в основном с друзьями, с другими людьми – тоже, но все же не так, как если бы не был частью их компании. Хорошо это или плохо, еще предстояло понять. Но сейчас Калли больше занимало то, что он не мог разобрать собственные чувства. Вся эта ситуация с Миреком была неправильной и нелогичной с самого начала! И вот – зачем он сюда пришел? Ясно же, что парнишки тут уже давно нет. И чего тогда? Ответа снова не нашлось.

Побродив по городу еще немного, Калли отправился на присмотренный еще днем постоялый двор, где и расположился в уютной чистой комнате, куда по его просьбе принесли цветов в горшках. Вечером присоединился к беседе друзей с помощью шара. Они договорились по возможности обмениваться новостями. Да и… никто не признавался, но все хотели хоть так, но пообщаться друг с другом, почувствовать себя рядом с остальными. Поэтому и разговоры, несмотря на всю серьезность, порой прерывались какими-то не особо уместными шутками и взрывами смеха. О Миреке Калли рассказывать не стал. По сравнению с событиями у друзей это была так, мелочь.

От обеих бутылок сока, к слову, к рассвету не осталось ничего.

* * *

Для Дэй это был второй день путешествия, хотя и днем-то его назвать можно было только при очень большом воображении. Просто в какой-то момент они трое проснулись и потопали дальше.

Темнота проходов, едва расступающаяся перед фонарем, угнетала. Тишина – тоже. Практически неслышные шаги, едва шуршащая одежда, редкое позвякивание – вот и все. Эти звуки быстро стали привычными, и за ними вдруг стали слышаться другие – странные, слишком живые для этого королевства камня и тьмы. Дэй стало казаться, что тихие вздохи раздаются прямо из стен, чей-то шепот струится под потолком, а где-то там, очень далеко, горько плачет ребенок. Гаргулья помнила предупреждение Ти Корна и держала свои эмоции крепкой лапой, но несмотря на это по спине то и дело пробегал мерзкий холодок.

– Не слушай их, – вдруг произнес старший вампир.

Дэй вскинула голову.

– Ты тоже их слышишь?

– Разумеется. И Ло Ма… и Ло тоже.

Младший вампир кивнул, скривившись.

– Кто это? Или что это?

– Призраки, – лицо Ти Корна ничего не выражало. Он чем-то напоминал сейчас университетского преподавателя, который вышагивает между партами, за которыми учащиеся пытаются создать-сварить ядовитое зелье.

– Призраки? – зачем-то повторила Дэй. Хотела добавить, что не любит их, но дальнейшие слова вампира заставили ее промолчать.

– Призраки, – подтвердил он. – Их… много здесь. Раньше… вампиры затащили сюда ни одну жертву. На свой вкус. Женщины, дети, мужчины… Сюда приходили воины и одиночки, чтобы вызволить любимых. Много их тут полегло. И жертв, и спасителей, – Гломелю совсем не нравилось говорить то, что он говорил, но с каким-то мазохистским упрямством он продолжал. – Здесь остались лежать и гномы, и кобальты, которые приходили для работ или исследований. Беглецы, надеявшиеся скрыться под землей. Маги, решившие испытать свою силу. Очень-очень много.

– И все полегли из-за вас? – Дэй стало жутко, но, слава серым небесам, каменная ипостась почти не отражала чувств.

– Не все. Некоторые передрались сами, кто-то просто заблудился. Кого-то прикончили свои или преследователи.

– А еще, – вмешался Ло, – здесь бродят призраки, появившиеся задолго до нас.

– Разве они не должны были развеяться? – нахмурилась Дэй. Им еще не читали отдельный курс по привидениям, однако общеизвестно, что без подпитки – живыми существами или энергией из магического, иногда природного, иногда рукотворного источника призраки существуют не столь уж долго. Обычно они тянут энергию из людей. Порой из проклятий. В редких случаях из силы места. Хотя случаются и исключения.

Ло кивнул куда-то вперед. Проследив его взгляд, гаргулья еле удержалась, чтобы не ахнуть совсем по-девичьи. В десятке шагов от них стоял невысокий полупрозрачный мужчина в каких-то странных одеждах. Дэй подумала, что видела нечто подобное в самом начале учебника по истории. «Но почему? Почему он еще… здесь?» Сама девушка не ощущала какой-то особой энергии от места. Однако призрак упорно не желал пропадать.

– Просто идем мимо, – предвосхитил вопросы Ти Корн.

– Так он и даст, – пробурчала Дэй. Ее опыт общения с подобными существами говорил о том, что те не успокоятся, пока не получат того, чего хотят. Разговор ли, энергию, месть, даже порой вещь…

Но призрак просто стоял и смотрел на живых тяжелым взглядом, какого никогда не бывает у чистокровных людей. Гаргулье казалось, что он просто не помнит, почему остался.

Они шли долго. Ходы не отличались прямотой, но амулет неизменно выбирал те, что вели на юго-восток и вниз. Иногда приходилось пробираться сквозь узкие щели, в которые Грым совершенно точно не пролез бы, порой коридор разрывался подземной рекой или даже пропастью. Но летали в компании все, так что даже радовались возможности как-то скрасить единообразие происходящего. Время текло здесь как-то иначе. В какой-то момент Дэй стало казаться, что она провела в этих подземельях несколько дней, а то и недель. Хотя они даже пока не останавливались на обед.

Подземные переходы с призраками остались позади. Теперь пещеры стали походить на созданные природой полости, в которых кто-то лишь немного подровнял пол. Правда, иногда гаргулья видела на стенах странные, схематичные рисунки, которые приводили ее в недоумение. Коридоры позади по праву могли считаться высокой архитектурой. Еще бы, столько лет простоять практически без обвалов! То же, что вычерчивали на этих стенах, походило на каракули пятилетнего ребенка. Знаками кобальтов или гномов они тоже не являлись. Дэй на всякий случай зарисовала некоторые изображения.

– Ты знаешь, что это? – спросила она у Ти Корна.

Тот только повел плечами.

– В наших книгах встречаются такие пиктограммы, но их тоже копировали отсюда, как признак места или что-то подобное.

– Серые небеса, у вас еще и свои книги есть! – невесть почему возмутилась Дэй.

Гломель закатил глаза, а Ло засмеялся.

Гаргулья подошла к стене и коснулась выцарапанного на камне рисунка. Он мог быть нанесен в прошлом месяце, а может, тысячелетие назад. Здесь нет ни дождей, ни ветров, все сохраняется почти вечно.

«Рыба… Но почему?»

* * *

Златко долго думал, что ему делать, в результате вытащил из сумки один из амулетов, который дал ему мастер Теобальд. Артефакт был не то чтобы одноразовый, но с конечным числом активаций. Юноше совсем не хотелось использовать его в самом начале поездки, но, похоже, это единственный вариант. «Эх, нужно было все-таки брать людей принца с собой. Где мои мозги были? Конспираторы, гоблин побери, доконспирировались».

Потом юноша сосредоточился и начал накладывать на комнату и себя все известные ему «щиты». Скрепил их, как показывали, а потом активировал амулет Теобальда. Теперь можно спокойно спать, защита не пропадет. Опытные маги пользовались более сложными заклинаниями, которые не нужно было поддерживать все время, но Златко пока не умел так. А насколько бы было проще… «Ничего, я научусь. Обязательно».

Юноша вздохнул и сел за стол перед подносом еды. Оглядел одуряюще пахнущее богатство и вздохнул. Неправильно все это. Особенно пирог. Такими широкими полосками тесто, а между ними выглядывает вишня. Самое вкусное, что можно придумать. Златко еще раз залез в сумку и достал Ивину шпаргалку. Может, она туда свое заклинание «От злого умысла» написала или просто можно какой-нибудь травкой посыпать и не бояться ядов? Бэррин нашел страничку про пищевое отравление: «Симптомы: тошнота, многократная рвота, слабость, недомогание, изменённый цвет лица, понос, озноб, повышенная температура» – и внезапно понял, что есть не так уж и хочется.

«Гоблинская хозяйка!»

Как только парень стянул с себя куртку и рубаху, как в дверь заскреблись.

– Златко, – заговорщически позвали снаружи. – Открой, это я! Ришка!

Девичий голос Бэррин узнал и так. Что этой еще нужно?

– Чего тебе?

– Ну Златко, ну открой! Мама сейчас услышит!

Синекрылый нахмурился. Открывать не хотелось. Никаких посетителей он в «щиты» не включил, а значит, придется их снять, а потом заново ставить.

– Я не одет! Что тебе нужно? – начал сердиться он.

– Да я как бы… и не против! – после паузы признались за дверью.

Златко задумался. Девушка ему понравилась. Забавная и с огоньком. Фигурка премилая, и цвет волос ему такой всегда импонировал. Но что ей на самом деле нужно? Парень прекрасно знал, что симпатичный. Его статус и магическая сила делали его для многих очень желанной добычей. Он привык этим пользоваться. Однако также Бэррин понимал, что далеко не все девицы только и мечтают о том, чтобы запрыгнуть к нему в койку. Более того, если на это так откровенно напрашиваются, дело может оказаться вовсе не в койке. Ладно, если она просто хочет подзаработать монетку-другую, а если всё куда неприятней? Что проще – ударить кинжалом или чем-то тяжелым, когда кавалер лежит расслабленный? Ну его к гоблину, такое приключение. Девиц, что ли, мало?

– Ну Златко… ну открой, – ныли за дверью.

– Ришка, иди спать. Я устал, и мне завтра весь день ехать!

– А я помогу расслабиться! Знаешь, как я умею разминать мышцы! О! Не пожалеешь!

– Ришка, я хочу спать. И ты иди. К себе!

– А потом уснешь! И так спать будешь…

«Ага, вечным сном». Бэррин представил, что за девушкой стоит ее братец с паскудной ухмылочкой, только и ждет, когда Златко откроет, польстившись на сестренку.

– Ришка, не открою. Не мешай.

– Ну ты что, не мужик, что ли? Не понимаешь, что тебе предлагают?! Или у тебя… не работает?

Еще год назад он бросился бы доказывать, что все у него работает и он мужик хоть куда. Сегодня такое предположение казалось глупым, обычной не особой умной провокацией. Златко только покачал головой и улегся на кровать, положив рядом все оружие, которое у него было. «Гоблинский трактир. Лучше бы я и правда отправился к этому… довольному гоблину!» Бэррин подтянул к себе сумку, вытащил Ивины пирожки и флягу с водой, с тоской глянув на источающие ароматы жаркое и пирог.

– Златко, ну не обижайся. Я просто таких красавцев, как ты, и не видела. Когда еще увижу… Хоть будет, о чем вспомнить… Ну Златко…

«Гоблинская девка», – подумал юноша. Открыть дверь хотелось ужасно.

Ришка не уходила долго. Настолько долго, что это стало еще более подозрительным. Если она действительно боялась бы, что мать ее услышит, то ушла бы куда раньше. Однако стояла и что-то говорила. Под эти речи Златко и уснул. Сначала поговорил с друзьями, рассказал про пустой трактир и свои подозрения. Грым ржал как конь. «Вот уж не думал, что ты будешь от девки за «щитами» укрываться», – это самое мягкое, что услышал он от тролля. Ива пыталась рассказать, как создать заклинание «от злого умысла», но ничего не получилось. Бэррин просто не видел энергию, которая приводила бы заклятье в действие. Дэй пожаловалась на подземелья и вампиров. На этот раз почти беззлобно. Калли показался задумчивым и странным, но, похоже, у него все было в порядке.

Сначала спалось очень хорошо. Однако потом Златко разбудил шум. Не громкий, но близкий. Юноша мгновенно покрылся холодным потом и застыл, пытаясь не выдать себя. Звук повторился. Кто-то лез в окно. Пытался его открыть с внешней стороны. Бэррин перед сном не поленился – крепко его закрыл, даже щеколду специально закрепил получше, чтобы не ерзала в своем ложе. Теперь даже отсюда сдвинуть ее было непросто. Даже если был какой-то способ выдавить раму или что-то в этом роде, то против магии они не работали. «Пусть помучаются». И вот теперь кто-то мучился там, снаружи. Когда Златко это понял, то только усмехнулся. Даже если им удастся, «щиты» должны остановить любого, кто сунется в окно или дверь.

«Может, встать шугануть? Наглые какие. Ведь очень слышно, что кто-то ломится. Может, правда в еде что-то было – или отрава, или снотворное, вот и не боятся? Как же смешно будет, если все на самом деле нормально, а девушка просто хотела любви и ласки». «А окно?» – спросил внутренний голос. «А окно… окно…»

Златко все же встал и тихо скользнул к нему. На улице царила такая темень, будто в бочке. Ни одной звездочки. Во дворе тоже огней не зажигали, что, впрочем, вполне ожидаемо. Бэррин принялся выглядывать незваного гостя. Дерево рамы скрипело под каким-то инструментом, но держалось. Бэррин посмотрел на щеколду. Ее явно пытались раскачать. «Как, интересно? Наверняка с той стороны есть какой-то механизм для этого. Или тогда бы уж открыли? Впрочем, скорее всего, есть какой-то простой способ. Вот Ивин бывший запросто окна открывал даже в богатом особняке».

Рядом что-то душераздирающе хрустнуло. Златко, стоя у стены, пытался разглядеть, что именно. Увы, это не представлялось возможным. Разве что самому открыть окно и сколдовать что-нибудь поразрушительнее. Но Бэррин предпочел таиться. Одно дело, если там хозяйский сынок. То бишь простой парень с одной лишь физической силой и дуростью. А если на нем какой-нибудь амулет? Или он не один? Или это вообще нежить-нечисть какая-нибудь? Такое вполне возможно. В Университете они изучали тварей, которые запросто находили своих жертв на вторых и третьих этажах даже каменных зданий. Особенно подобные монстры, конечно, жаловали открытые окна, но могли и когтями поддеть запертые. Конечно, в основном таких чудовищ истребили, но полностью ни один вид нежити истребить еще не удавалось никому. Некоторые и вовсе самозарождались без чьей-либо помощи.

Так прошло не меньше четверти часа. «Интересно, он боится все-таки кого-то разбудить – меня или хозяев – или просто стекло жалко?» «Гость» ушел только полчаса спустя. Златко вернулся в постель, дрожа от холода. Вечером он не стал разжигать камин, и комната выстудилась так, будто состояла из одних щелей.

Юноша долго ворочался, пока не впал в тревожную полудрему, в которой его звала девушка, предлагал выпить хозяин, жена же его в компании с сыном, пихая друг друга локтями, лезли в окно. Неудивительно, что проснулся Златко в мерзейшем настроении. Рассвет только начал проглядывать на востоке, когда Бэррин оделся, собрал свои вещи и попытался открыть окно. Ночное происшествие не прошло для него бесследно – рама изрядно перекосилась, а задвижка еле вылезла из своего гнезда. Впрочем, парня это не остановило. Он таки открыл окно и, осмотревшись, вылез во двор. Вывел сонного злого Василька и был таков.

Так Златко в первый раз не заплатил за постой.

Его уход не остался незамеченным. По крайней мере, для здания. Стоило юноше исчезнуть из вида, как из добротного дома будто вынули стержень, который держал его раньше. Сруб перекосился, краска побледнела, стекла во всех окнах исчезли или разбились, рамы перекосились. Теперь мало кто решился бы просто зайти сюда, не то что переночевать.

Часть третья

Загадки и разгадки

Мир является бездной, где каждый из нас оказывается лицом к лицу со своей личной загадкой.

Гаспар Ульель.

Следующее утро прошло так же праздно, как вчерашний день. К обеду эльф не выдержал и выдвинулся к кораблю. Его без лишних слов отвели в выделенную каюту – крохотную клетушку, куда едва помещалась узкая койка. Калли не роптал. Он вообще считал, что ему повезло: при желании можно вообще не видеть ни моряков, ни пассажиров. Одиночество его никогда не тяготило, в отличие от присутствия других существ. Признаться, эльф и отправился в Нейсгуль, потому что хотел попасть на более-менее свободный корабль. В Юмруне такой фокус не прошел бы. Наверняка там пришлось бы делить каюту на троих-четверых. Калли не был уверен, что справился бы с таким ударом судьбы.

До отлива времени оставалось еще много, поэтому Калли решил поискать того чудесного кисловатого сока. Мало ли, вдруг он окажется единственным эльфом с морской болезнью? И побольше, побольше этого сока!..

«Жадность – плохое качество», – спустя час подумал Светлый, в третий раз снимая с плеча и ставя на какие-то ящики тяжеленые бурдюки, которыми добровольно навьючился, ведомый этим омерзительным чувством. Сок нашелся только через несколько улочек, которые Калли миновал, почти не заметив, пока шел налегке. Сейчас же они казались практически бесконечными. Вот как так-то?!

«Ладно, спешить мне некуда, потихоньку дотащу. Главное, на корабль их поднять самостоятельно, а то засмеют», – вздохнул Калли и в этот момент испытал острое чувство дежавю: мимо со всех ног мчался Мирек. Захотелось совсем по-грымовски ругнуться.

– Пэн! Пэни! Миленький, спаси меня!

Паренек ухватился за руку Калли и разве что не заскулил.

Эльф все же выругался. Но мысленно. Кивнул Миреку за ящики, а сам уселся рядом с бурдюками. Между этой импровизированной баррикадой и глухой стеной дома влез бы разве что ребенок, но юноша, разумеется, просочился. И очень вовремя – из какого-то проулка выскочило несколько человек. Вернее, эльф, два полуэльфа, какой-то тип с примесью гоблинской и тролльей крови и еще парочка непонятных личностей явно пиратской наружности. Вот и не верь после этого в совпадения. Какая была вероятность, что Калли столкнется нос к носу с бывшим Ивиным возлюбленным? А вот же!

И, разумеется, тот не мог пройти мимо.

– Слышь, эльф, тут такой шкет не пробегал? – Один из непонятных личностей первым добежал до Калли и парой слов описал-охарактеризовал-обложил Мирека.

Светлый задумался. Если бы на его месте оказался кто-то другой из его сородичей, они даже не глянули бы на этого хама. А ему-то что делать? Очевидно, пауза получилась значительной. К Калли успели подскочить и все остальные.

– Что тут? – властно спросил темный эльф.

– Да вот, не говорит, капитан.

– Ты видел пацана? – Т`ьелх посмотрел на Калли. И видно, что-то прочитав на его лице, скомандовал: – Осмотреть здесь все.

Светлый мигом очнулся.

– Темный эльф, капитан. А в порту стоит «Аррау», – протянул он. – Капитан Т`ьелх, я полагаю?

Это остановило почти разбежавшихся моряков. Ситуация казалась непонятной, а значит, возможно, опасной. Пираты мгновенно сгрудились около главного.

– Допустим. И что? – нахмурился Темный. – Не помню тебя среди своих знакомых.

– А Иву помнишь? – На самом деле Калли не собирался называть имя подруги, но нужно было отвлечь их от Мирека. Эльф слишком замешкался с ответами, возможно, как-то выдал себя, поэтому приходилось выкручиваться, хотя, видят звезды, он не хотел.

– Ты знаешь Иву? – подался вперед Т`ьелх. Команда тоже навострила уши.

– Знаю. Как и то, что она из-за тебя попала в неприятную историю. И не одну.

– Без меня она, может быть, и не добралась бы до своего Магического Университета.

– Зато без тебя она не оказалась бы должна одной из самых опасных женщин этого мира – Кошке.

– А вот это вообще не твое дело, Светлый!

– Я ее друг. А ты за год даже ни разу не приплыл.

– Значит, на то есть причина, – огрызнулся Т`ьелх. Калли думал, что его просто пошлют. «Неужели Темный чувствует себя виноватым? Ведь иначе не оправдывался бы. Но почему?»

– Конечно. Тебе просто на нее наплевать.

– Вот заткнись, а? Еще какой-то Светлый недоросль будет меня упрекать!

– Я, может быть, и недоросль, только из-за твоего равнодушия ей пришлось одной выполнять услугу, которую Кошка у нее за твой, – Калли выделил голосом местоимение, – артефакт попросила.

– И что же Кошка у нее попросила? – Т`ьелх делал вид, что ему все равно, но если бы это действительно было правдой, он давно бы уже ушел. Или нашел бы Мирека, а потом ушел.

– А что она у тебя попросила? – Калли тоже подался вперед.

– А это снова не твое дело, – выплюнул Темный.

Светлый откинулся назад и разочарованно скривил губы.

– Ну как хочешь, – пожал он плечами. Взял за лямки свои бурдюки и попытался встать. В тот же момент сильная рука толкнула его обратно.

– Что она попросила у Ивы? – прошипел Т`ьелх.

Калли усмехнулся.

– А что она у тебя попросила?

– Мы идем по кругу, Светлый.

– И только твой ответ может его разорвать, Темный.

– Просто поражаюсь такой наглости, – хмыкнул Т`ьелх, деланно расслабляясь. – Знаешь же, что я сильнее, опытнее. Стою тут со своей командой. Ты один – и выделываешься. Ты такой сильный маг, что можешь себе это позволить?

– Нет, я друг Ивы, – веско произнес каждое слово Калли.

Т`ьелх отшатнулся и несколько секунд просто смотрел на соперника.

– Кошка попросила не приплывать к Иве.

Если можно было привести Калли в ярость какой-либо одной фразой, то это была она. Эльфу показалось, что его с головой накрыло обжигающей волной. Гнев заполонил каждую частицу его тела, вспыхнул в глазах, заставил каждую мышцу напрячься в жажде ударить. Так больно, как это только возможно. Если бы не этот…

Калли как наяву увидел стылую землю с островками тающего снега, серое небо над головой и распластавшееся тело девушки с арбалетным болтом в груди.

Ее светлые волосы в черно-серой грязи, ее распахнутые карие глаза, его собственное отчаяние – и мысль «Не успели!»

Если бы не этот…

– Она попросила ее приехать к себе. К Кошкам, – еле разлепил губы Калли, пряча взгляд, ибо действительно боялся, что один взгляд – и он бросится на этого ублюдка с кулаками. Или магией. Ярость, казалось, намертво сцепила челюсти. Т`ьелх же явно с облегчением выдохнул. И Светлый заставил себя продолжить: – И знаешь, что в итоге?

– В итоге она узнала, что я подлец, мерзавец и негодяй? – усмехнулся Темный, считая, что Катерина решила поиграть с их чувствами.

Калли поднял полные ненависти глаза и уставился на отшатнувшегося от неожиданности Т`ьелха.

– В итоге ее убили.

* * *

Утренний лес казался хмурым и неприветливым. Солнца сюда почти не проникало, но все ночные животные должны были уже убраться восвояси. Нападения хищников Златко не ждал – не та пора, другой живности полно. Поэтому очень удивился, когда на дорогу выскочил волк. Василек заволновался, забил копытами. Бэррин едва смог его удержать, зажег в руке огонь и присмотрелся к зверю. Очень странному: выскочил перед ним в двух десятках шагов, не нападает, глядит только – и глаза, разумеется, светятся неестественным зеленым светом.

– Я только еду мимо, – произнес юноша для его хозяев, кем бы те ни были. – Не охочусь, не живу тут, не собираюсь оставаться.

Кажется, волк раздумывал. Из кустов рядом с ним спокойно вышел кабан. С другой стороны – еще один волк. Ситуация Бэррину перестала нравиться. Сколько еще животных затаилось за деревьями? Если нападет десяток с разных сторон, даже «щиты» не помогут. В который раз Златко пожалел, что отправился в дорогу один.

Звери простояли так еще с минуту, очень напряженную минуту, потом повернулись и неторопливо скрылись в кустах.

«И что это было?!» – Бэррин тронул коня коленями. Василек очень хотел бежать со всех ног, но Златко не позволил. Не хотел будить в противниках инстинкт охоты. В галоп они перешли только спустя минут пять, как раз когда справа сгоревший остов какого-то здания появился. Так и выскочили спустя полчаса или около того к деревне.

Однако там им очень удивились и тут же схватились за вилы.

– Э! – возмутился Златко, донельзя раздраженный и нынешней ночью, и утренним происшествием. – Повежливее! – И поднял руку с клубящейся магией. Больше миндальничать он не собирался.

Собравшихся – весьма споро – мужиков и баб в количестве полутора десятков это неожиданно успокоило.

– Господин – маг!

– Это маг!

Со всех сторон раздались облегченные выдохи. Вилы опустились. Вперед выступил серьезный мужчина с русой бородкой и в одежде побогаче.

– Приветствуем господина мага, – отвесил он поклон. – Прощеньица просим за таков прием. Не желаете ли откушать, господин?

Господин желал еще как. А еще он сообразил, почему так злится Василек – он тоже был голодный. Причем очень. Эти крестьяне казались нормальными. По крайней мере, магии или чего-то иного он от них не чуял. Хотя в трактире тоже колдовство вроде бы не ощущалось.

– Да, было бы неплохо. И коня бы накормить.

На том и порешили. Златко проводили в дом к старосте, которым оказался заговоривший мужик, Василька поставили хрумкать овсом во дворе.

Разговор сначала не клеился. Хотя после яичницы, парного молока и ватрушек парень подобрел.

– Что, господин маг, удалось ли победить нежить?

– Что-то я не помню, чтобы мне за это платили, – проворчал Златко.

Староста вздохнул. Платить явно не хотелось.

– А что за нежить?

– А вы не столкнулись разве? Судя по коню, очень даже столкнулись.

– Мало ли с чем я столкнулся. Вы расскажите, что вас печалит-то, а потом и я расскажу. Сравним, так сказать, истории.

– Да с трактирами этими!

– А что с ними?

– Да вот… всегда там что-то сидело. А последние полгода, а то и меньше, проснулось будто и таки жрет людишек-то!

– Прямо жрет? – поразился Златко.

– Ну как сказать… можно и так сказать!

История оказалась давняя. Дорога действительно когда-то пользовалась популярностью. Караваны по ней шли один за другим. «Задумавшаяся ундина» и «Довольный гоблин» никогда не оставались без постояльцев. Даже порой отправляли посетителей друг к другу, если все места оказывались заняты. Когда же из-за смещения земель дорога начала хиреть, поток путников уменьшился, двум трактирам на ней стало явно тесно.

– Сначала они друг другу просто гадости делали. То еду потравят, то лошадей из загона выпустят, то еще что. Но оба только укрепили оборону. Потом хозяева «Гоблина» додумались слухи распускать. То ли наняли одного горе-поэта…

– Тиуса Лайгулуса? – встрепенулся Златко.

– О, так господин знает эту историю?

Бэррин замотал головой.

– Слышал только ее часть. Про поэта.

– А-а… ну вот, то ли он им подсказал, то ли сами додумались, но стал этот поэтишка разъезжать по дороге и рассказывать путникам, что, мол, в «Ундине» народ пропадает. И это сработало. Перестали в «Задумавшейся» останавливаться.

– М-да… подло, однако.

– Не то слово. Но у хозяев «Ундины» дочка была. Резвая девица, не дайте боги кому-то такую в невестки.

«Ришка?»

– Но, говорят, симпатичная. Окрутила главаря какой-то мелкой шайки, нашептала ему всяко-разно, и он со своими молодцами собрался как-то ночью и просто-напросто сжег «Довольного гоблина».

– Ничего себе!

– Да-а. Тогда даже люди погибли. Постояльцы и кто-то из сыновей хозяев.

– Но хозяева и другие дети выжили?

– Да. Хозяин, хозяйка и четверо их сыновей.

– И отомстили.

– Еще как отомстили. Отправились в «Ундину» на следующую же ночку. Вместе, кстати, с Тиусом этим. Там их тоже уже ждали. В общем, там все и полегли.

– И что, никто не выжил? – сглотнул Златко.

– Хозяев «Ундины», сыновей их с дочкой точно прирезали, а кто-то из хозяев «Гоблина» выжил. Их даже судили, но чем там дело кончилось, я не знаю.

– А поэт?

– Поэта первого убили. Да и то сказать, зачем он туда полез? Говорят, меча сроду не держал. Может, почувствовать вдохновение битвы? – Староста явно кого-то цитировал и остался очень довольный удачной вставкой.

Златко же только покачал головой. «Где же я ночевал и с кем же я разговаривал?»

– «Ундину» тоже сожгли?

– Не, «Ундина» стоит. Так-то ее изнутри побили, конечно, но само здание держится. Говорят, ее хозяева когда-то мага хорошего наняли, чтобы, значит, против пожаров, ветшания помагичил. Во маги были! На века магичили! Не то, что тот хлыщ, которого я нанял крыс вывести. Полгода не прошло, как снова весь подвал ими кишит! Не, ну как так-то?! Полгода!

– М-да, – задумался Златко, правда, не о качестве работы неизвестного мага, а о своем вчерашнем приключении. – И что же с ними стало?

– С крысами? Да ничего с ними не стало! В том-то и дело! Бегают, будто никакому магу я не платил! А я платил!

– Да, крысы – это серьезно. А с хозяевами этих «Ундины» да «Гоблина», что же – нежитью стали?

– Ну как стали… Стали, наверное. Это же давно было, господин маг. Когда только Златослава образовалась. Это ж вообще седые времена! Нам эту историю как сказку сказочную в детстве рассказывали. Никто и не верил в это. В сказке как было – после смерти они все не упокоились, ибо все были виновны по сути своей – словом или делом, а все в душегубстве были повинны. Вот и не приняли их к себе боги. Рассказывали, что в те времена их часто видели – девку из «Ундины» или поэта, хозяев тех или иных, разбойников тех еще… В общем, видели их якобы. Кто-то даже умудрялся в «Задумавшейся» переночевать и призрачных щей похлебать. Правда, кто так влип, редко возвращались. Но кому-то удалось. Призраки же, они, вроде как, живой силой человеческой питаются, вот и высасывали всю из таких вот постояльцев. Ну а потом вроде как успокоились, или опять же мага какого позвали, чтоб он их приструнил. Да видать хорошего, что столько веков никто эту нежить не видел. Не то что этот недоделкин с заклятьем на полгода! Полгода!

– А почему же вы меня испугались?

– Полг… Вас… А, так это. Опять их стали видеть. Всю эту компашку, так или иначе. Постоялый двор опять на дороге стал появляться. И опять народ оттуда или не возвращается, или возвращается, но полумертвый. Хуже того – как безумный. Знаете, я в первый раз чуть в штаны не наложил. Прется такой весь из себя вояка, а у него в глазах жуть какая-то. И кидается на все живое. Чуть бабу одну нашу не зарубил, еле увернулася. Ну мы потом с мужиками навалились, всемером – еле скрутили! Мага пришлось вызывать! Говорит, одержимый! О как! И таких уж человек пять было. И все оттуда прут! Жуть да и только! В какие времена живем, страшно сказать.

– И давно это стало проявляться?

– Да кто ж знает, полгода, может, год. Где-то так.

– Понятно, – пробормотал Златко. «А ведь Дэй говорила про излишне активных сотворенных вампиров. Даже тех, кого мертвыми считали… Проклятье…» – О, а про зверей с зелеными такими… колдовскими глазами знаете что-нибудь?

– О, вы и про это слыхали?

«Даже встречался. Два раза», – но Бэррин не стал озвучивать эту мысль, мало ли, может, они заразные какие и его прямо тут и прикопают. Во избежание, так сказать. Просто кивнул.

Староста пожевал губами, явно недовольный.

– Не знаю я толком. Новая какая-то напасть. Но к людям не лезет. Маг, что приезжал этих одержимых лечить, ходил в лес. Нежить не убил, сказал, не про него эта зараза. Вот тоже человек. Не смог – не стал лезть. А этот недоделкин пообещал от крыс избавить, деньги взял, а результат? Нулевой! А этот нет, не стал связываться и денег за посмотр, так сказать, не взял. Но про зверюг сказал, чтобы к ним не лезли и, ежели не нападают, то и не поднимать на них оружие. Мол, тогда больших неприятностей избежим. Вроде как лесной хозяин в тех местах дюже гневливый. Не понравились ему эти призраки, вот и пытается их выжить. А люди ему без надобности. Если только пакостить будем. Я своим даже ходить туда запретил. У нас и другой лес есть, поближе. Конечно, там все тропинки к середине лета бывают исхожены, все поляны наперечет, да только лучше так, чем кого на клыки поднимут, а потом вообще народец выпускать из леса перестанут. С лешим же как – уваженьице надо иметь. А если он еще и старый да суровый, то лучше обходить стороной, целее будешь.

«А лешему-то я и не поклонился, – мысленно дал себе затрещину Златко. – Сколько раз Ива говорила!» Конечно, он просто ехал через лес, не задерживался. Но плохо то, что даже не подумал!

– Да только я не знаю, правду тот маг глаголил или врал как пьяный гоблин перед женой. Знаете, оно всяко бывает. Мож, подошел, глянул под первый же куст и придумал историю. Как это вообще можно было узнать?

– А что, знахарки или ведуньи у вас в деревне нет? – удивился Златко. – Они обычно такие разговоры ведут.

– Была, была у нас ведьма, в смысле очень ведающая знахарка. В травах разбиралась, заговор какой могла нашептать. Девки к ней постоянно гадать бегали. Да и я порой захаживал. Она и правда с лешим дела имела, водянику кланялась. В общем, дело свое знала. Да только уж год как делась куда-то.

– То есть как это делась?

– Да вот так. Ушла куда-то с сумкой своей, вроде как ненадолго, да так и не вернулась. Мы даже в лесу ее искали, овраги все облазили, но следов не нашли.

– Хозяйство осталось?

– Да как будто и не уходила. Все, как есть, так и стоит до сих пор. Я своим сказал, кто что тронет, до суда не доедет. Знахарку оно, знаете, трудно приманить. Они птицы вольные, вроде как сидит-сидит, а потом раз – и нету уже. И никто ей не указ. А как деревне без знахарки? Теперь со всякими болячками приходится аж до города ехать да болезных везти, виданное ли дело! А скотина! Скотина вообще без лечебного присмотра! Жалко же!

– А может, вы осерчали на знахарку за что-нибудь да сожгли, а тело прикопали, а? – Златко не ожидал открытого признания, но хотел посмотреть на реакцию.

– Да вы что, господин маг! Что за крамолу вы на нас наводите? Мы хоть и в деревне живем, а люди не дремучие, чай не так далеко от города. А насчет ведьм – этой ереси у нас даже в давние времена не было. Наоборот, знахарок да магов всегда привечали. Как вам только не стыдно?

Стыдно Златко не было. А вот боязно точно. Он же сидел к этой Ришке спиной. Вез на собственном коне, а она его обнимала!!! Как это вообще возможно? Кто она? Настолько реальный призрак или что-то пострашнее? То-то он после той поездки сразу почувствовал себя уставшим. А ведь на нем амулеты! Против нежити в том числе. А что было бы, если бы он поел в том трактире? Может, и ничего – иллюзию бы кушал, а может, до сих пор сидел бы там, отдавая силы, как жертвы вампиров свою кровь. Всю, пока есть. Кстати, Василек вроде нормально. Наверное, конь их не интересовал. Зато теперь юноша уверился в догадке, почему четвероногий приятель такой злой был с утра – голодный просто. Но какими же реальными казались те четверо! Разве так бывает?

* * *

Т`ьелх, да и вся команда за его спиной окаменели. Молча таращились на Калли и не могли вымолвить ни слова. Калли же почувствовал, что из него будто разом вынули все кости. Запал прошел, и осталось только упрямство.

– Как?

Светлый не понял даже, кто это сказал.

– Арбалетный болт в грудь, – Калли вновь перекосило… Черно-серая земля, островки грязного снега, светлые волосы… – Ранней весной…

– Кто?

Ярость полыхнула снова. Не такая яркая, но давшая на миг заглянуть в глаза Темного и процедить:

– Кто, а, Т`ьелх?

Темного передернуло от намека. От вины за собственное равнодушие. От давнего облегчения, когда Кошка озвучила свое требование. От тогдашней мысли: «Дешево отделался». Он выпрямился и почти с ненавистью посмотрел на светлого мальчишку на ящиках.

– Исполнитель мертв?

Тот лишь согласно прикрыл глаза. Т`ьелх развернулся и зашагал прочь.

Они ушли уже несколько минут как, а Калли все еще сидел на том же месте. Откуда-то из-за его спины выполз подавленный Мирек и боязливо глянул на эльфа. Пристроился рядом и тоже погрузился в столь нехарактерное для него молчание.

– Мне жаль, – спустя какое-то время все же произнес он. – Твою подругу.

Калли дернулся и будто ожил.

– Она жива.

– Э-э… как? Ты же сказал… болт в сердце… весной?

– Все так. Но она выжила.

– Не умерла?

– Жива!

– Не трогайте ее!!! Не сдвигайте!

– Боги всесильные…

– Не трогай болт!

– Калли, ты же сможешь ее спасти?!! Сможешь?!

Светлые волосы на грязной земле… Как он тогда справился? Как смог колдовать так хладнокровно и умело?

Хлынувшая кровь, когда вытянули болт, мгновенно залитая красным одежда… Ощущение уходящего времени – и магия, помогающая изнутри самой Ивы, ее магия.

Его собственные руки все в ее крови, полностью отданные силы. Он чуть не свалился прямо на девушку. До постоялого двора его вез кто-то из друзей.

– Не умерла.

Подспудно Калли ожидал осуждения со стороны Мирека. Он же ничего этого не видел. Только некрасивую сцену в исполнении двух эльфов. Парень поерзал на своем месте. Пару раз посмотрел на Светлого.

– Думаешь, он заслужил?

Калли промолчал. Лишь спустя минуту прошептал:

– Не знаю.

* * *

Иве совершенно не понравилось ночевать в местных землях. Холодно! Холодно, жестко и страшно! После баек проводника подозрительным казался каждый звук, каждое дуновение ветра. Сул только посмеивался. Девушка куталась в одежды и с ужасом думала о том, что самые страшные места еще даже не начались. Стонхэрм предупредил, что пока амулет еле теплый, камень далеко. Сейчас артефакт ощущался, скорее, когда леденел – если они сворачивали не в ту сторону.

Кстати, проводнику совершенно не нравилось то, что он вел их неизвестно куда, по сути, зная лишь направление. Но тут Ива уже ничего не могла поделать. Только уклоняться от расспросов, иногда откровенно прячась за Грыма. Другой проблемой стал Ласко. Он, очевидно, считал себя первым красавцем, поэтому раз за разом оказывался рядом с девушкой, скалился даже на морозе и пытался развлекать.

Вот тут Ива-то и ощутила, что несмотря на общение сначала с Т`ьелхом, затем с Ло, не говоря уже о дружеском подшучивании в их великолепной пятерке, она не умеет правильно реагировать на заигрывания. Ей постоянно хотелось с определенной долей грубости указать ему, что его ухаживания неуместны, однако одновременно знахарке не хотелось обижать человека. Более того, она отлично понимала, что подобное делать нельзя в принципе – на чужое внимание лучше отвечать по крайней мере вежливо. В идеале – вежливо, весело и необидно. Вот именно этого Ива и не умела. А мягкие намеки Ласко воспринимал именно как кокетство. Упоминание парня-вампира его тоже не отрезвляло. В конце концов девушка решила пользоваться преимуществами, никак не поощрять и отвечать только дружеским участием или профессиональной лекарской помощью. А Грым, зараза, только посмеивался! Да и гвардейцы веселились!

Впрочем, такая идиллия длилась недолго.

– Нам туда, – уверенно показала Ива, сверившись с едва теплым камнем. Впереди расстилалась припорошенная снегом равнина.

– Уверены? – Сул хмуро смотрел на знахарку.

Девушка кивнула. Проводник покачал головой.

– Там впереди запретные земли. До них меньше версты. Нужно уже сейчас сворачивать, иначе прямо в них упремся. Все равно объезжать придется.

– Что за запретные земли? – заинтересовался Бьёр. – Опасные?

– Земли хозяев Нум-га. Нельзя туда заходить.

– Почему? – Ласко, разумеется, оказался тут как тут.

– Земли хозяев Нум-га, – терпеливо повторил проводник. – Нельзя на них.

– Тут тоже есть частная собственность? – нахмурился командир. – Мы можем заплатить за проход.

Сул посмотрел на спутников с досадой.

– Нум-га не люди, им не нужны деньги. Можно только обойти их земли, нельзя связываться.

– Да почему нельзя-то? – Грым разрывался между своей извечной удалью и осторожностью.

– Хозяева Нум-га охраняют свои земли. Не терпят чужаков. Кто через их земли пошел, тому не вернуться. Все охотники, все люди и не-люди знают этот закон.

Гвардейцы переглянулись. Ива с Грымом тоже.

– Давайте попытаемся обойти, – вздохнула девушка. Она давно уже не верила, что в ее жизни получится не столкнуться с хоть какой-то опасностью. Иногда знахарке казалось, что их просто притягивает к ней и ее компании. «И все началось с магии! Пока дома сидела, ничего этого не было!» Однако Ива давно понимала, что в маленький домик в глухой деревушке ей уже не вернуться. Разве что в гости. И то ненадолго, как показало это лето.

Компания повернула. Ехать оказалось на редкость скучно. Пейзаж на второй день приелся. Сыплющийся сверху снег обезличивал как землю, так и растения, смазывал горизонт, и казалось, они не движутся вперед, а топчутся на одном месте. Потом Ива подумала, что самым лучшим исходом для похода стало бы подобное его однообразие, до самого возвращения к Суйтыри. А лучше и вовсе до Стонхэрма. И, как водится, сглазила.

– Нам еще долго отклоняться? – спросила она Сула.

Тот кивнул.

– Земли хозяев Нум-га обширные. Они выпускают ледяных фуурсов, те обегают границы по кругу, а иногда даже выскакивают за очерченные пределы. Лучше подальше отъехать, чтобы точно на них не нарваться.

– Что за тварь еще? – спросил Тасель, еще один из гвардейцев.

Проводник задумался.

– Они только у хозяев Нум-га есть, – поделился он наконец. – Похожи на волков. Только белые… большие. Глаза ледяные. И сами… будто изо льда. На спине шипы по хребту. Очень быстрые. Очень сильные. Лучше обойти.

– Да мы поняли уже, – буркнул Грым. – К гоблину этих Нум-га с их фуурусами.

– Фуурсами.

Тролль ругнулся и тревожно посмотрел на Иву. Она ответила ему тем же хмурым взглядом. Камень в подвеске становился все холоднее. Но знакомство с ледяными фуурсами, а тем паче с их загадочными хозяевами не хотелось сводить и ей.

Они всё удалялись и удалялись от правильного маршрута, и Ива начала нервничать. Смогут ли потом вернуться на верное направление? Но решила, что лучше безопасный крюк, чем неизбежный и заведомо проигрышный рывок напрямую. Только ситуация все равно ей не нравилась. Да и амулет стал почти ледяным.

– Надо поворачивать, – неуверенно произнесла она наконец.

– Нельзя, – покачал головой Сул. – Еще рано.

– Потом вернемся на маршрут, госпожа Ива, – Бьёр щурился вдаль, куда недавно отправил разведчиков. – Мне тоже не нравится отклонение, но чем дольше мы не будем ввязываться в неприятности, тем больше шансов на успех нашего дела.

Знахарка печально вздохнула. Командир, разумеется, был прав.

Посланные вперед разведчики вернулись с тревожными вестями. Впереди они заметили множество следов крупных, с тролля, существ. Пришлось сворачивать, прятаться, снова высылать людей изучить местность.

Через полчаса их небольшая группа наблюдала с невысокого холма за странными созданиями. Их можно было бы принять за очень крупных орков или, опять же, троллей, если бы не морды. Казалось, кто-то стер все черты с них, оставив только рот с игольчатыми клыками и две дырочки вместо носа.

– Гоблин побери, а глаза-то у них где? – Ласко говорил очень тихо. Твари были далеко, но если у них нет зрения, но при этом их столько размножилось, значит, они берут чем-то еще.

– Только мужчины, – пробормотал Бьёр, – или я просто не знаю, как у них выглядят женщины?

Он вопросительно посмотрел на Сула.

– Только мужчины, – кивнул тот и представил неизвестных: – Раклы. Крепче троллей. Почти не видят, отлично слышат. Запахи ощущают даже через снег, – он помялся и добавил: – Я никогда не видел их в таком количестве и так близко к крепости.

Мужчины тревожно переглянулись. Раклов насчитывалось не меньше сотни. Что творилось за пеленой снега, оставалось неведомым, но иногда сквозь него проглядывались новые и новые фигуры.

– Уязвимые места? – спросил Ласко.

– Рот… бок… – задумчиво ответил Сул. – Пах.

– Нужно уходить, – решил Бьёр, – мы с ними не справимся в таком количестве. В идеале лучше, чтобы нас вообще никто не заметил. Мы сможем проскользнуть между ними и землями этим Нумов?

– Нум-га, – поправил проводник. – Вряд ли. Почти вплотную стоят.

– И не боятся, – Ласко посмотрел на Сула. – Может, не так уж страшны эти хозяева? А то и вовсе померли.

– Проверять не будем, – Бьёр нахмурился. – Тасель, бери Луди и отправляйтесь на разведку. Нужно выяснить, как велик их лагерь. Ваша задача никому не попасться на глаза и посмотреть, можно ли обойти. Если на этом месте нас не найдете, ищите на прежнем пути. Если будет опасность, будем пятиться по своим следам.

Решение никому не нравилось, но другого не нашлось.

Только теперь Ива оценила всю прелесть снега. Даже с учетом плохого зрения, а может, и отсутствия его как такового – девушка до конца не поняла – их могли учуять или услышать. Снег же скрадывал звуки и приглушал запахи, хоть и не уничтожал их полностью. Но все равно соседство с таким количеством однозначно враждебных персон заставляло нервничать. Причем всех. Только лошадки деловито копались в скудной местной растительности.

Разведчики вернулись нескоро и унылые. Уже по их виду стало ясно, что вести недобрые.

– Мы шли вдоль лагеря, это… – мужчина оглянулся на Иву и проглотил высказывание.

– Их море, – пробурчал второй. – Больше пятисот, это точно. Как бы не под тысячу.

Кто-то рядом громко сглотнул. Ива поймала себя на мысли, что ей хочется закрыть голову руками, присесть и ничего этого не знать.

– Но хуже всего, что дальше лагерь упирается в овраг. На лошадях не перебраться. Длинный, извилистый. Мы шли вдоль него, но не нашли перехода. И там патрули. Кого-то ждут. Именно оттуда.

– А здесь нет… странно, – пробормотал Бьёр.

– Такое чувство, что нас загоняют к этим самым Нумам, – поделился Грым.

– Вроде как никто не знает, что мы здесь, – ответил ему Ласко.

Ива подумала, что если их и загоняют, то не живые существа, а что-то более абстрактное.

– Значит, придется идти между землями хозяев Нум-га и лагерем раклов, – сделал неизбежный вывод командир.

– Можно попробовать с другой стороны обойти земли хозяев, – безнадежно предложил Сул.

– И сколько на это времени уйдет?

– С той стороны я не обходил, – недовольно признался проводник.

– Значит, идем здесь, – заключил Бьёр.

Больше всего этому решению обрадовался амулет. По крайней мере, Иву стало меньше трясти от холода, когда он касался кожи.

* * *

На третий день Дэй призналась себе, что переоценила свою способность терпеть подземные пространства. Кажется, за это время она видела все возможные виды пещер и туннелей – от высоких гладкостенных до едва ли не кротами прорытых нор. Ей много раз попадались странные рисунки – некоторые казались похожими на картинки в учебниках истории, некоторые откровенно ставили в тупик. Случалось, путники оказывались в настоящих залах. Иногда рукотворных вроде недоброй памяти Города вампиров, иногда в природных. Один раз даже с озером. Вот тогда-то Дэй и порадовалась, что умеет летать. Когда они с вампирами оказались где-то над серединой водной глади, она взбурлила, и из глубин рванулось к ним какое-то жуткое существо с множеством щупалец и многочисленными зубами в буро-розовой пасти. Ло еле увернулся от ее «объятий», а сама Дэй, кажется, совершенно неподобающе взвизгнула.

Хорошо, что здесь не пошла Ива, даже с Грымом. Эта тварюка с щупальцами небось и троллем бы не подавилась. Гаргулья, конечно, верила в приятеля. Этот кого хочешь забьет на чистом энтузиазме, но все же лучше бы он никогда не повстречался с такими вот существами. Ну их к гоблину, так сказать.

«Надеюсь, у них там безопасно». Дэй сама поняла, что подумала глупость, вспомнив, куда отправились Ива с Грымом. И все равно хотелось верить в лучшее.

В том числе и в отношении себя.

* * *

Они напали внезапно. Знахарке вообще показалось, что громоздкие безглазые фигуры воздвиглись из-под земли. Только что вокруг была равнина с едва заметными возвышенностями, снег и пустота. И вот уже несколько туш несутся прямо на небольшой отряд и ревут, как сцепившиеся Грым и Дэй. Девушка позорно застыла, сраженная грозной картиной. А вот гвардейцы не сплоховали. Как на параде, развернулись в сторону опасности и погнали своих несуразных лошадок навстречу врагу. Наверняка каждый из них в этот момент пожалел об оставленных в далекой крепости непарнокопытных друзьях, однако и эти кони повели себя более чем достойно. Ни один не испугался, не попытался сбежать или скинуть всадника. Более того, они с неожиданной для таких смирных созданий яростью тоже участвовали в бою – кусались, лягались, сбивали грудью неосторожных врагов. В общем, помогали своим седокам как могли. Те же вовсю размахивали мечами. Сходу на землю полетели две срубленные головы. Какой-то из раклов завыл, хватаясь за распоротый бок. Еще двое покатились по земле с изуродованными лицами, ничего не осознавая от охватившей их боли.

Грым выпустил в ближайшего монстра здоровенный каменный кулак, смявший череп, будто тот повстречался с копытом разъяренного жеребца. Ива с перепугу метнула в одну из тварей целое облако мелких острых «льдинок», впившихся в лицо врага, грудь и правый бок.

Гвардейцы же поворачивали назад. У них противники кончились, и они методично добивали поверженных.

– Уходим, – скомандовал Бьёр. – На эти вопли сейчас сюда сбежится весь лагерь.

Он оказался прав – не прошло и минуты, как с той стороны показались пока еще плохо видные фигуры. Лошади сорвались в галоп, насколько он был возможен по местным землям. Никому не хотелось дать себя догнать и окружить.

Уже стало казаться, что они оторвались. Преследователи так и остались неясными тенями в снежной завесе. Однако тут из-за ближайшего холма посыпались куда более реальные силуэты.

Рядом кто-то выругался. Возможно, сама Ива.

– Поворачиваем! – и Бьёр недрогнувшей рукой направил коня на земли хозяев Нум-га.

Даже Сул ничего не сказал – раклы зажимали их в клещи со скоростью, мало чем уступающей верховым.

Их гнали почти с версту. Однако потом впереди раздался долгий протяжный вой. И раклы как по приказу остановились.

Ива обернулась. Безглазые воины застыли на какой-то невидимой границе. Девушка могла поклясться, что они более чем довольно смотрят им вслед. Как ни парадоксально.

Бьёр тоже видел, что преследование прекратилось. Стоило только удалиться на достаточное расстояние, как он вновь приказал поворачивать.

– Может, удастся пройти по самому краю и нас не заметят.

В тот момент никто из них о большем и не мечтал.

Рысью они скакали уже с полчаса. Сул оглядывался все тревожнее. Ива знала это чувство – понимаешь, что совершаешь ошибку, но чем больше проходит времени, тем меньше шансов, что тебя на ней могут поймать. И именно в этот момент кажется, что вероятность раскрытия максимально высока.

Увы, предчувствия не обманули опытного проводника. Вой, остановивший раклов, звучал все ближе. А потом из снега стали выныривать эти твари – белые фуурсы оказались похожи на крупных волков, только шерсть им заменяли жесткие иголки, как у ежей, только много толще. На хребте они срастались в длинные – с ладонь – шипы. На узких вытянутых мордах глаза выделялись неестественно ярким голубым светом. Хвосты походили на крысиные, тонкие, почти безволосые, разве что коротковаты.

Пока фуурсы просто бежали параллельно – на расстоянии в четверть версты, заставляя так хорошо проявивших себя в драке лошадок нервничать и вздрагивать от очередного воя, которым эти твари будто бы перекликались.

– Сул, что им надо? – прокричал Бьёр.

– Что-то это мне напоминает, – пробурчал Грым.

Словно услышав его, несколько фуурсов ускорились, обогнали всадников и преградили им дорогу. Не прошло и минуты, как путников окружили. Те затормозили. Бьёр попробовал проехать между усевшимися на снег животными, те предупреждающе зарычали. Не вышел этот номер и у Ласко, и у Ивы.

– Чего они хотят? – нервно бросил кто-то.

– Главное, что они не нападают, – тихо произнес Сул.

Зверей насчитывалось больше десятка, поэтому можно было только радоваться, что они не нападают. Даже если бы смогли отбиться, кто-то, несомненно, остался бы здесь навсегда.

Ива и Грым начали плести защитные заклинания, прикрывающие всю группу. Однако те отчего-то не устанавливались. Молодые люди в панике переглянулись. И одновременно заметили, как все остальные смотрят вправо. Даже лошади начали поворачиваться в ту сторону. Вопросов «почему» не возникло: оттуда к ним приближались две высокие фигуры.

Больше всего они походили на големов, только Ива никогда даже не слышала про таких големов. Элементали? Но про элементалей девушка не знала почти ничего.

Похожие очертаниями на очень крупных людей тела светились оранжево-красноватым светом, совершенно нереальным в тусклых красках местного пейзажа. Этот свет абсолютно не мешал разглядеть бурую поверхность тел, которая периодически будто разрывалась, когда существо двигалось, обнажая рыжеватые огненные прожилки, сверкающие куда ярче всего остального. Иве захотелось протереть глаза или ущипнуть себя, чтобы понять, не мерещатся ли ей эти странные существа.

Они приближались степенно и неторопливо. Очевидно, спешить им было некуда – незваных гостей держали их верные слуги – или питомцы? Знахарка с ужасом думала, как бороться с этими… это же те самые хозяева? От страха девушка даже вспомнила название – Нум-га. Какое оружие возьмет эту плоть? Какая магия? Может, лед? Или наоборот, огонь? На нежить вроде непохоже.

Гвардейцы как-то незаметно оттеснили Иву и Грыма назад, собой отгораживая их от неизвестных. Тролль хотел возмутиться, но не произнес ни слова. Оружием могли махать и люди принца, а вот колдовать – только они с подругой.

Защитная магия почему-то сбоила, и юные маги приготовились метать с обеих рук заклинания воды и земли. Остальные достали мечи. Но перспективы выглядели жутковатыми. Даже если удастся сдерживать Нум-га, что делать с их фуурсами? Они же тоже бросятся на добычу. Бьёр и Ласко переглянулись. Иве показалось, что они о чем-то договорились, и командир вытащил из-за пазухи какой-то амулет. Защита? Было бы неплохо.

Хозяева Нум-га наконец дошли до группы и застыли, рассматривая нарушителей границ. Лица у них тоже были похожи на людские и близких к ним видов, но, как и всё тело, казались словно оплавленными, смазанных очертаний. Ива попыталась магией понять, с чем придется иметь дело, но ее осторожные энергетические нити отбросили с неожиданной яростью. Оранжевое свечение, заполняющее всю глазницу, уставилось на девушку, и ей захотелось провалиться сквозь землю. Будто она сделала что-то отвратительное и, хуже того, оскорбительное. Более того, магичка ощутила, как на ее виски давит какая-то незнакомая непонятная сила. От нее захотелось закрыться, спрятаться, убежать. Хотя бы потому, что мощь во много раз превосходила магию самой чародейки. Рядом Грым прижал ладони к голове. Заклинания, разумеется, исчезли, не появившись. Кажется, это устроило хозяев.

– Кто вы такие? – раздалось, когда все уже решили, что дело гиблое. Говорил тот, что выше.

Бьёр выдвинулся вперед и, не слезая с коня, поклонился.

– Мы просто путники, – четко и неторопливо объяснил мужчина. – Хотели проехать между вашими землями и лагерем раклов, но наткнулись на засаду. Чтобы оторваться, вынуждены были заехать на вашу территорию. Мы приносим за это свои извинения.

Ива постаралась съежиться еще больше. Грым и вовсе не отнимал рук от головы. За ними девушка не видела, что с другом. Не могла помочь как лекарь, боясь лишним движением или словом прервать затишье. Бьёр сделал небольшую паузу, но ею никто не воспользовался.

– Мы постараемся как можно быстрее уехать из ваших земель.

Второе существо – помельче, хозяйка? – чуть повернулось и даже наклонилось в сторону. Откуда-то издалека послышался вой. Фуурсы подняли головы и рыкнули, но выть не стали. Заговоривший с незваными гостями повернулся к сородичу. Казалось, они разговаривают, но вслух никто ничего не произнес.

– Раклы следуют вдоль наших земель.

– Возмутительно, – тут и второй подал голос. Тот тоже впечатлял, но звучал однозначно мягче, мелодичнее, из чего Ива заключила, что в этот раз говорит действительно хозяйка. Они с сородичем вновь переглянулись.

– Приглашаем вас в наш дом, – произнес хозяин Нум-га.

Путешественники застыли.

– Мы потрясены этой честью, – Бьёр действительно казался ошарашенным. Лицо же Сула было достойно быть навеки запечатленным как образ бесконечного удивления. – Но…

– Раклы чуют вас. Не уйдут, – явно через силу проговорил хозяин. – Мы не любим раклов.

Он повернулся и вместе со спутником, которого Ива решила считать спутницей, двинулся туда, откуда пришел. Сзади путников красноречиво щелкнули зубами фуурсы. Возможности отказаться гостям явно не предоставили.

* * *

Вампиры решили сделать привал, и Дэй их полностью поддержала. Усталости как таковой не было, но они решили четко придерживаться графика «земного» дня. Так проще и дни считать, и следить за временем. В сумраке подземелий с ними творилось что-то совершенно непонятное. Иногда казалось, что с момента привала они уже идут несколько часов, а на деле выходило куда меньше. А порой стоило задуматься о чем-то, так уже пора спать. Обычно Дэй не замечала за собой подобной мечтательности – чтобы полдня не заметить, однако ж!..

Еды они с собой захватили много. Вампиры и гаргулья – грузоподъемность потрясающая! Но все равно пугало, что здесь не находилось ничего пригодного в пищу. Кроме разве что той твари с щупальцами.

Хорошо хоть, что источники воды периодически попадались.

Привал вампиры устроили возле очередного рисунка – крошечного, в треть ладони, выцарапанного на камне стены оленя. Или, может быть, лося. Но почему здесь? Они же глубоко под землей, ходы тут такие порой, что змее будет непросто, что уж говорить о таком крупном звере, да еще с рогами. И кто-то не пожалел времени, чтобы его изобразить. Причем Дэй уже видела подобную фигурку в паре часов отсюда ходу. Только смотрел он в другую сторону. Может, это что-то значит?

И остался ли в этом мире хоть кто-нибудь, кто мог бы это прояснить?

Гаргулья точно к таковым не относилась, поэтому отошла от рисунка и села на скатанное одеяло.

Пока ели, переговаривались, но как-то вяло. Дорога всех утомила, не столь своей продолжительностью, сколько отсутствием неба над головой. Дэй еще и ощущала, что они спускаются все ниже. Амулет оказался весьма ценным советчиком. Несколько раз Ти Корн предлагал срезать – вроде как он в том направлении знает или видит короткий путь. И всегда он заканчивался тупиком или завалом. Артефакт же пока ни разу не ошибся.

«Интересно, нет ли у него какого-нибудь побочного эффекта?» – задумалась гаргулья. С мощными амулетами такое случалось. Вот, например, сейчас Дэй слышала, но не ушами, а как-то еще, чье-то шебуршание где-то недалеко. Такое уже было пару раз, но гаргулья всегда считала, что показалось. Здесь вообще много чего казалось. Сначала пришлось привыкнуть к призракам. Мужчинам, женщинам, детям, старикам, людям, эльфам, гномам, многим другим видам, даже тем, которых гаргулья не смогла бы назвать. Почти прозрачным, нереально живым, безмолвным, говорливым, просто смотрящим или хватающим за руки. После того воина их было много, очень много. Но потом пропали. Голоса слышались еще какое-то время. Ощущалось чье-то присутствие, от которого морозило воздух, но потом исчезло и оно. Дэй это более чем устраивало, однако сие означало, что они там, куда до них почти никто не ходил. Если бы не периодические рукотворные части коридоров и эти рисунки, девушка вообще подумала бы, что они первые сюда забрели.

И все же что это там копошится?!

– Ты чего постоянно прислушиваешься? – Ло, похоже, надоело ее дерганье.

– А ты ничего не слышишь?

– Я же вас обоих предупреждал, – вмешался Ти Корн.

– Да я помню, – раздраженно пробурчала Дэй. – Просто я давно уже кого-то слышу. Не похоже на призраков. Такое… шебуршание, будто зверек мелкий.

Старший вампир озадачился. Гаргулья заметила, что когда он сосредоточен на какой-то мысли, лицо застывает, будто маска, и даже как-то бледнее становится, хотя куда уж.

– А странного ничего не видишь? – спросил он наконец.

– Олень считается? – Дэй ткнула пальцем в рисунок.

– Нет, оленя я тоже вижу. А вот шебуршания не слышу.

– Сейчас и я не слышу.

– Не люблю непонятное, – поделился вампир. – По моему опыту, оно всегда ведет к какой-нибудь погани.

– Ой, а у нас было как-то раз… тоже непонятное, – Дэй внезапно развеселилась. – Мы тогда у Златко гостили. В смысле у его семьи в замке. К нему тогда пришел староста из местной деревеньки. Как к магу и сыну хозяина. И сказал, что у них появились всадники апокалипсиса и кто-то постоянно ворует курочек.

– Всадники апокалипсиса, ворующие куриц, – это ново, – заинтересовался Ти Корн.

– Да нет же! Всадники – отдельно, курочки – отдельно, – рассмеялась гаргулья и поведала душещипательную историю своего знакомства с Сержем, вернее, его вторым обликом. Ло уже знал ее, но с явным удовольствием послушал еще раз.

* * *

Несмотря на то, что хозяева Нум-га говорили на человеческом языке и не выказывали слишком явной агрессии, поездка к ним отчетливо напоминала движение скотины на бойню. Тоже сами идут! Порыкивающие фуурсы добавляли достоверности образу. Однако выхода никто не видел. Лишь Бьёр периодически оглядывался назад, будто выглядывая кого-то. Ива решила, что он опасается, что раклы все-таки перейдут границы земель. С их количеством даже фуурсы не станут препятствием. Но их преследователи не появлялись. Так боялись хозяев? Теперь знахарка жалела, что не расспросила о них Сула поподробней, когда было время. Сейчас их могли услышать.

Дом Нум-га медленно выплывал из похожего на туман мелкого снега. Большой, основательный, даже надменный, особняк состоял из двух этажей, что для этих мест, не знавших ничего кроме юрт, казалось невероятным. Что же это за существа?

Забор под стать дому окружал небольшой двор и конюшню, куда им махнули рукой. Фуурсы большей частью остались снаружи, но некоторые вошли внутрь и сели, выжидающе глядя на путников. Пришлось спешиваться, заводить несопротивляющихся лошадей в стойла удивительно подходящего размера, расседлывать, кормить. Возможно, стоило оставить коней в полной готовности, но все отчетливо понимали, что уйти без позволения хозяев у них не получится. Если же им не разрешат уйти, скорость ничего не решит.

Дальше тянуть было нельзя, и компания отправилась в дом. Войдя и наткнувшись на одного из хозяев, Бьёр снова поклонился и поблагодарил на гостеприимство и защиту. В ответ прозвучало задумчивое:

– Интересно, поблагодарите ли вы меня утром?

Пока мужчина искал ответ, существо представилось:

– Зовите меня хозяйка Нум-га. Снимайте плащи, вымойте руки и садитесь за стол. Я как раз управлюсь.

Что или кого будут кушать, спросить постеснялся даже Грым.

Все в доме казалось больше, чем нужно, однако стоило подойти поближе, оказывалось правильного размера. Ива не чувствовала магии в том ее виде, который преподавали в Университете, но ощущала, что место насквозь пропитано какой-то непонятной силой. Девушка поделилась своими страхами с Грымом, когда они мыли руки под текущей из стены ледяной водой – что-то вроде умывальника или фонтанчика. Тролль только пожал плечами.

– Я не думаю, что хозяев можно как-то определить по тем понятиям, к которым привыкли мы. Но ты заметила, что в этих землях все другое? Другие существа, другая сила, даже животные и те не такие.

– Эти фуурсы похожи на умных собак, – Иве отчаянно хотелось уцепиться за руку друга и не отпускать.

– Похожи. Только они явно владеют чем-то типа телепатии.

– Может, это хозяева владеют и пользуются этим, чтобы связываться с соб… фуурсами?

– Или так, – не стал спорить Грым. – Ты поняла, что не стоит пользоваться магией?

– Еще бы. Кто же они такие?

– Не о том думаешь, – все так же шепотом ответил тролль.

– Чтобы победить их, если что, нужно понять, что они суть.

– Если что, мы вряд ли их победим. Мне кажется, тут что-то сложнее. Дом этот… в этой глуши… Какой-то подвох. Эх, нет нашего умника Златко, мигом бы разобрался.

– Может, вызвать его?

– Не будем злить хозяев. Они явно не в восторге от нашей магии. Думай давай сама. Ищи подвох. Хитрость. Гоблин, надо идти.

Тролль о чем-то пошептался с Бьёром, но выглядели оба не особо довольными. Ива же поймала себя на том, что мысли еле ползают в голове. От страха их будто заморозило. Понимание того, что она ничего не может противопоставить этим существам, этим собакам-фуурсам, этим раклам… отупляло. Смерть часто проходила совсем рядом с Ивой, но почему-то именно сейчас невероятно пугала, сковывала сознание… Руки и ноги просто заледенели. Девушка не могла заставить себя сдвинуться с места. Просто не могла. В голове вновь мелькнули посланные ей Стонхэрмом видения. Разрушенные дома, заваленные трупами площади, тела юных магов на здании Университета… Они сейчас здесь полягут, и все это сбудется… Обломки часов на почерневшей от боевой магии мостовой, разбитые витражи, наполовину снесенная ратуша, побуревшая кровь на стенах домов…

– Ива, Ива! – Грым не долго думая тряхнул подругу за плечо. – Быстро к столу!

Она смотрела на тролля с ужасом. Идти туда… сейчас…? Туда? К ним?

Парень скептически оглядел знахарку и от души приложил ее… по попе. Сработало не хуже пресловутой пощечины. Ка-ак же Ива сейчас хотела возмутиться, особенно глядя на ухмылку во весь рот, но пришлось молчать, ограничиваясь гневными взглядами.

Их всех привели в зал с длинным столом из грубо обработанного дерева. Надо сказать, дом таинственных хозяев Нум-га не отличался особой изысканностью. Стены из камня отшлифованными могли считаться только с большой натяжкой. Ни о какой побелке или обивке речь не шла.

– Присаживайтесь, – хозяин сам сел во главе, а хозяйка где-то еще пропадала.

Ива честно направилась к столу, как вдруг остановилась. В пространстве между какой-то дверью и лестницей наверх висело единственное украшение зала. Наверное, его можно было бы назвать картиной. Только выполнена она была на дереве. А само изображение больше напоминало рисунки на скалах. Схематичные и весьма специфичные. Златко когда-то с восторгом показывал их и называл первыми образцами живописи.

Насчет живописи Ива бы поспорила, а так – да, явно одни из первых. Так вот здесь было что-то похожее, только на дереве. Девушка вгляделась в рисунки. Несколько небольших изображений следовали друг за другом по кругу как в часах, хотя сама картинка была прямоугольная. Создавалось ощущение, что ей уже много веков – порой совершенно невозможно оказывалось разобрать сюжет. Если он, конечно, предполагался. Но он должен был быть: чем древнее произведение искусства, тем больше вероятность, что его делали не только и даже не столько ради красоты.

По аналогии с часами Ива посмотрела на первую картинку. Какие-то непонятные фигуры в желтоватых длинных одеждах… Кажется, это именно одежда. Стоят в окружении других, которые, скорее, обозначены тонкими черными линиями. Первые протягивают что-то вторым. Дары? Товар? Залог?

Дальше изобразили несколько юрт, у одной из которых опять же стоят эти неизвестные в желтом. Лица то ли стерлись, то ли не были прорисованы. Юрт, судя по всему, много, если она правильно поняла эти перевернутые галочки. Вокруг них тоже очень схематично изобразили каких-то рогатых животных. Олени? Лоси? Это стада или какая-то нечисть? В этих землях Ива бы не удивилась и второму.

Ниже рисунок показался девушке тревожным. Пара в желтом – может, это хозяева? Хоть и не похожи – стояла все там же и вновь что-то протягивала вторым, тем самым, изображенным схематически. Но они отворачивались, если опять же она правильно поняла.

Следующая картинка – желтых стало трое, но вторые почему-то воздевали руки к небу и потрясали оружием. Ива с ужасом посмотрела на следующую – вообще ничего не понять. Какое-то смешение то ли людей, то ли предметов. Лишь две – снова две – фигуры остались на прежнем месте, только теперь они как-то иначе изображены. Будто одежда другая, уже не длинная. Вроде мелочь, но все же. Еще одна такая же картинка – ничего не понятно, будто заштрихованная желтым. И последняя – только земля парой штрихов и две желтые фигуры, какие-то особенно яркие, наверное, лучше краски сохранились.

До дерева-холста хотелось дотронутся, погладить. Почему-то казалось, что оно приняло на себя чужую боль, впитало какой-то древний ужас и теперь безропотно несет в себе.

– Ива, – тихо и веско позвал тролль, и девушка, как очнувшись, метнулась к нему. Хозяин проводил ее тяжелым взглядом.

Судя по лицам, желающих разделить трапезу с этими странными существами не нашлось, однако разместились все. Грыма и Иву усадили так, чтобы их отделяли от узких концов стола хотя бы по человеку. Бьёр сел ближе всех к Нум-га.

Никто не знал, как себя вести, поэтому все молчали. Впрочем, скоро появилась хозяйка с большим черным котлом, который несла будто изящный легкий чайник. Когда она поставил свою ношу рядом с командиром отряда, то того просто скрыло от глаз всех остальных. Хозяйка же зачерпнула ковшом из посудины и вылила исходящее паром угощение с миску перед Бьёром. Глаза мужчины полезли на лоб. Что так удивило непоколебимого воина, никто не знал, но все заранее устрашились. Когда же предложенные яства оказались перед каждым, выражение всех лиц стало одинаковым.

На тарелках лежали пылающие жаром камни.

* * *

– Что-то у меня с глазами, – пробормотала Дэй, протирая их, когда их небольшая группа уже собралась двигаться дальше.

– Что у тебя с глазами? – мигом напрягся Ти Корн, отлично знающий, что любая странность в подземельях может превратиться с проблему, а то и беду.

– Да пятно какое-то…

– Как когда на свет долго смотрела?

– М-м-м… наверное.

– Так, давай подробно, что ты видишь?

– Да все я как обычно вижу! Только… иногда то тут, то там… такое… что-то мелькает… коричневое…

– Где именно? – Ти Корн развернулся и явно приготовился отражать опасность.

– Да нет, – Дэй помотала головой, хотя вампир ее не видел. – Я не чую ничего. Просто иногда вот это… странное что-то… Но это не живое существо точно, не призрак, не нежить. Я их чую. Нас учили.

– Ло?

Молодой вампир, последнюю пару минут оглядывающийся, даже дернулся:

– Ничего не чувствую. И мне ничего не видится.

– Да я, наверное, на свет засмотрелась, вот и…

– Коричневое? – перебил ее Ти Корн.

– Ну да.

– Как будто шуба? Мохнатое?

Дэй задумалась.

– Не знаю… возможно.

Старший вампир застонал.

– Что такое?! – испугались его спутники.

– Это, похоже, скрабник.

– Кто?

– Или шубин. Я не знаю, как правильно его называть.

– И кто это?

– Иногда его считают тем, кто охраняет подземные сокровища, но я уверен, что это кто-то типа лешего или водяного. Следит за порядком под землей.

– Так мы вроде ничего не нарушаем.

– Но мы привлекли его внимание.

Дэй тоже заволновалась. Ива много раз рассказывала, как общалась с хозяевами лесов, лугов и вод. Всегда предупреждала, что характерами они бывают разные и, как правило, надеяться на добросердечный нрав не приходится. Но знахарка же как-то договаривалась с ними!

– Расскажи, что знаешь о них, – прошептала гаргулья.

Ти Корн вздохнул и опустился на камень, на котором сидел до этого.

– О них… мало известно. Мы, вампиры, пока жили под землей, не сталкивались с ними. Вернее, сначала что-то такое было, но меня тогда не было еще. Наверное, выжили их как-то. Или договорились. А может, они сами ушли. Соседи мы так себе. Я, когда решил с вами идти, стал смотреть литературу про подземелья, но ее мало… Да и… они редко… идут на контакт.

– Да мы поняли уже. Давай по делу! – начала злиться Дэй.

Вампир ответил гневным взглядом, но начал рассказывать.

– Шубина обычно описывают как маленькое мохнатое существо или невысокого старика в шубе. Наверное, отсюда и название. Иногда даже с копытами или с яркими горящими глазами. В гномьих записях я с его описанием не встречался. То ли умалчивают, то ли они как-то делят территорию. Я вообще только в людской литературе с его описанием сталкивался. Байки разные, в основном. Очень похоже на лешего. То он заблудившегося выводит, то наоборот, светом или звуками подманивает и уводит куда-то вглубь, откуда человек уже не возвращается. Пишут, что шубин любит шутить: пугает людей, внезапно разразившись во тьме смехом, или хватает за ногу. Вроде как он доброжелателен к честным труженикам, беднякам, а жесток и мстителен по отношению к людям алчным и наглым. Но это может быть ради морали написали. Также есть несколько рассказов о том, что он предупреждает о скорых обвалах, рудничном газе. Кого-то вроде бы даже из-под камней доставал. Но кого-то вроде как и защекотал. До смерти.

«Короче, все понятно, – подумала Дэй. – Леший или домовой, только отвечающий за подземелье».

– Как его задабривают?

– Про это не писали.

Гаргулья вновь нахмурилась. «Вряд ли есть какое-то принципиальное отличие от лешего. Надо поделиться едой и оказать уважение». Она быстро отобрала из сумок каждого из троих хлеба, мяса, яблок. Приказав вампирам отвернуться, отошла подальше и положила свое подношение на небольшой выступ в стене.

– Добрый дедушка, хозяин местный, прими угощение. Со всем уважением к тебе. Ничего забрать не хотим, просто пройти. Ради дела важного. Спасти многие жизни стараемся. Будь добр к нам и не гневись, коли что не так сделали. Мир тебе!

Дэй отошла на пару шагов и глубоко поклонилась.

Постояла, помолчала, потом вернулась к своему месту.

– Пойдемте.

Девушка не стала оглядываться и не увидела, как ее подношение исчезло.

* * *

– Угощайтесь, дорогие гости, – улыбнулся-ухмыльнулся хозяин Нум-га, подхватил ложкой один камень из своей тарелки и отправил в рот. Присутствующие как завороженные смотрели на то, как создание с противным хрустом пережевывает булыжник.

– Я надеюсь, вам понравится моя стряпня, – поддержала мужа хозяйка.

Ива потыкала ложкой один из своих камней. Может, он только кажется таковым? Характерный звон, однако, убедил ее в обратном. Девушка перевела взгляд на Сула. Он всем видом демонстрировал, что отказываться нельзя. Да и все это понимали. Чем древнее существа, тем строже правила гостеприимства. Но как есть камни?

– Что-то не так, дорогие гости? – церемонно спросил хозяин.

Дорогие гости переглянулись.

– Дело в том, уважаемый хозяин, – осторожно начал Бьёр, – что подобное кушанье для нас весьма нетипично и… может быть опасным… для здоровья.

Сул закрыл глаза и, похоже, приготовился к смерти.

Нум-га повернул к командиру голову, сквозь мгновенно образующиеся и так же быстро исчезающие трещины ослепительно сверкнуло оранжевым. Кажется, более ярко, чем до этого.

– Почему?

– Наш организм не может… переварить… э-э… камни.

– Это не камни, – очень-очень четко проговорил хозяин.

– Не камни? – озадаченно повторил Бьёр. Потыкал ложкой в угощение. Оно вновь звонко отозвалось. – А что же это?

– Мясо, – так же веско ответил Нум-га. Хозяйка пристально, очень пристально смотрела на гостей. Командир едва заметно сглотнул.

– А чье?

– Лося.

Ива не ошиблась – оранжевый свет от хозяев становился все ярче. Девушке это ужасно не нравилось. «Вот был бы тут Златко, он бы точно придумал, что сделать», – повторила она мысленно идею Грыма. Знахарка огляделась в поисках помощи или подсказок. Какие тут могут быть подсказки? Над ними же просто издеваются. Она слышала, что ряд древних существ не может причинить вред человеку, пока тот не нарушил каких-нибудь правил. Вот, наверное, этого хозяева и добиваются. Чтобы оказались нарушены законы гостеприимства. Что же делать?

Девушка вновь бессмысленно шарила глазами по стенам и вдруг поняла, что все смотрят именно на нее. И начали это не свои, а хозяева. Но почему? Она даже не говорила с ними. Может, их интерес – и есть подсказка? Что же ее отличает от других? Она единственная из гостей девушка. Она знахарка, она ведунья по крови… не по знаниям, увы. Вот настоящая ведунья бы догадалась! Надо было принцу все же искать взрослую настоящую ведунью… Что же делать?! Паника нарастала.

Может… может, тут как в сказках? Есть какая-то хитрость? Ни пешком, ни верхом, ни в телеге… Например, если камни непригодны для людей и прочих троллей в пищу, то, возможно, человеческая пища не подходит для хозяев Нум-га? Сказать, что у них такой обычай – меняться едой, угощать в ответ – и предложить съесть их еду. Те же пирожки или вяленое мясо. Хотя… если существо может запросто жевать камни, то что ему бутерброд? А вдруг приготовленное людьми может стать отравой? Как-то это всё… бредово… А все еще и смотрят… Что же делать?!

Хозяйка вдруг отвела взор от Ивы и опустила его. Словно… ей стало больно? Или стыдно? Отчего? Госпожа Нум-га посмотрела на мужа и вновь отвела взгляд. Знахарка уставилась в свою тарелку с камнями и тоже посмотрела на странного хозяина.

А, может… может, его жена смотрела не на него?! Взгляд Ивы скользнул дальше и уставился на картину за спиной мужчины. Подсказка? Там было два изображения, где люди в желтом что-то давали тем, другим. Первый раз всё вроде закончилось хорошо. Второй раз, судя по всему, не очень. Девушка вновь опустила глаза. Калли сказал, что ей нужно продумывать свои действия. На три шага вперед, сказал он. Как тут продумаешь, если из всех доводов рассудка только неясные догадки, а остальное лишь ощущения? «Эх, не быть мне такой умной, как Златко и Калли», – отчаянно подумала Ива и потянулась за ложкой.

Мясом камни, разумеется, не пахли. Не выглядели мясом и не походили на него. Знахарка вновь постучала по «лакомству» – звук тоже соответствовал камню. Ива вздохнула и поддела один из них ложкой.

За ней с ужасом наблюдали все спутники – и с каким-то совсем иным чувством на нее смотрели две пары глаз с оранжевым свечением. Девушка поднесла ложку ко рту и запихнула камень в рот. Попробовала надкусить. Зубы, против ожидания, не возмутились, хотя вкусовые ощущения подтвердили – камень. По крайней мере, именно таким Ива его и представляла. Вернее, представила бы, если бы дала себе труд задуматься на эту тему. Однако он жевался. Жевался! Пусть невкусно, но жуется же! Более того, без особых проблем. По крайней мере, не хуже тоже же мяса с костра.

Знахарка проглотила и потянулась за следующим камнем. Теперь и гвардейцы с Грымом уставились на свои тарелки. Тролль тоже потянул ложку на себя и, скосив глаза, на Иву, засунул камень в рот.

Хозяева молча и, как девушке показалось, потрясенно смотрели на гостей. Знахарка уже добралась до третьего камня, когда ее поддержали все остальные. И вдруг вкус стал меняться. Только что это было что-то непонятное, но совсем не похожее на мясо, а вот сейчас – да, определенно какое-то мясное блюдо. Ива с Грымом переглянулись, похоже, изменение заметил и он.

Девушка посмотрела на тарелку. Ей кажется или действительно ее содержимое тоже стало больше похоже на жаркое?

– Давно я не ел лося, – будто и не было этой выматывающей душу паузы, произнес Бьёр. – Вы чудесно готовите, хозяйка Нум-га.

– Благодарю вас за такую оценку, – женщина ответила с явным трудом, словно пребывая до этого в уверенности, что ей придется говорить совсем другое.

– Присоединяюсь к нашему командиру, – прочавкал Грым. Теперь, когда еда обрела удобоваримый вкус, его и за уши от нее было не оттащить. – Ива у нас знатная кулинарка, – тролль кивнул в сторону подруги, – у нее тоже мясо отлично выходит. Она к каждому добавляет разные травы, и получается всякий раз восхитительно.

– Но лося я не готовила еще, – смущенно призналась девушка. – Не знаю, какие к нему приправы кладут.

Хозяева переглянулись. Столь обычный разговор явно выбивал их из колеи.

– Да любые, – преодолевая себя, ответила женщина с оранжевыми глазами. – Приправы. Любые. Главное, если лось старше трех лет был, его мясо вымочить. Иначе сочным не выйдет, что ни делай.

– Вымочить… да… – пробормотала Ива, которую эта вся ситуация вымотала больше, чем побег от раклов. – В вине, наверное, хорошо. И с луком.

«Златко должен мною гордиться, – подумала девушка. – По-моему, в данных обстоятельствах это была в высшей степени дипломатическая беседа!»

* * *

Каюта действительно оказалась крошечной. Зато одиночной. Калли проверил, на месте ли его вещи. Спустился к Лейэтиэлю. Того устроили тоже вполне пристойно. Впрочем, сам конь так не считал, что всячески демонстрировал хозяину. Не помогли ни сахар, ни яблоки. Жеребцу не нравилось место, не нравилось море, не нравилась качка и вообще все не нравилось. С этим эльф, увы, ничего поделать не мог. Поэтому откусил отвергнутое яблоко и под испепеляющим взглядом вылез из трюма.

Капитан наконец-то скомандовал отплывать, и Калли принялся с любопытством наблюдать за начавшейся суетой. Впрочем, такой казались действия матросов только немногочисленным пассажирам. Команда же явно знала, что делает. И скоро земля начала удаляться. Эльф ощутил какое-то странное щемящее чувство, будто его вновь оторвали от любимого леса. К нему примешивалась неожиданная неуверенность, будто он вручил свою жизнь игривым богам, и теперь только они решают, что с ней делать. Впрочем, разве судьба не делает то же самое? Калли постарался призвать чувства к порядку.

Обычно в таких случаях лучше всего помогало отвлечься. Эльф перевел взгляд с удаляющегося берега на попутчиков. Ничего необычного. Пара семей с двумя-тремя детишками. Юноша и девушка, явно молодожены. Какие-то угрюмые мужчины, похожие на наемников, на которых попеременно беспокойно косились дамы. Двое дворян, кажется, отец и сын. Две девушки, но порознь. Одна вполне могла бы оказаться в компании наемников, но явно не входила в их группу. Вторая больше походила на аристократку, но они редко путешествуют в одиночестве, или магичку, что вероятнее всего. А вот это сюрприз… Чуть дальше у борта стоял полуорк, с которым эльф пересекся у телепортов. Белка все так же сидела у него на плече. Светлый, не подходя, отвесил полупоклон обоим. Мужчина ответил тем же. Госпожа Вирджиника махнула хвостом.

«Что ж, не самая плохая компания», – подумал Калли и вдруг понял, что причина его неуверенности не только в отсутствии твердой земли под сапогами.

Эльф еще раз огляделся и отправился в каюту, где первым делом достал из сумки магический шар.

Немного выгнутая физиономия Златко высветилась на фоне явно съемной комнаты на постоялом дворе. От сердца мгновенно отлегло.

– Ты в порядке?

– Как ты? – одновременно произнесли друзья и тут же рассмеялись.

– Я нормально, – кивнул Златко, когда эльф жестом предложил ему начать первому. – Доехал до города, где можно пристроить телепортационный камень принца. Но в ратушу уже идти было поздно, так что я решил пораньше лечь спать. Вот недавно только зашел в комнату. Трактир, не поверишь, – «Ромашковый чай».

– Чему не поверю? – не понял Калли.

– Называется «Ромашковый чай».

– Даже не знаю, что сказать, – облегченно рассмеялся эльф. – Он не только для знахарок?

– Да вроде нет. Мне объяснили так, что, мол, такой чай успокаивает, поэтому милости просим всех в гости, но если что, успокоим. То есть, разумеется, мне сказали чуть иначе, но так мне больше нравится.

Калли вновь засмеялся.

– У тебя все в порядке? – Златко, разумеется, все сразу почувствовал. – Ты рано вызвал. Я думал, ты будешь мало не до полуночи смотреть на небо, море и звезды.

– Звезд еще толком и нет, – отводя глаза, ответил Калли. Потом все же заставил себя посмотреть на друга. – Я тут… такое учудил…

– Прям учудил? – подивился формулировке Бэррин.

– Именно. Понимаешь… я встретил Ивиного бывшего.

– Т`ьелха, что ли? – Казалось, Златко сейчас влезет в шар полностью.

Калли удрученно кивнул и, стараясь не выгораживать себя, рассказал про, так сказать, их знакомство.

– И ты теперь переживаешь? – спросил очевидное Синекрылый.

Эльф покаянно кивнул. Бэррин задумался.

– Считаешь, я поступил неправильно? – не выдержал Калли.

– Знаешь, – Златко прямо посмотрел на друга, – по моему мнению, главный грех большинства созданий – это равнодушие. Все эти «Не должен влезать», «Они должны сами разобраться» на самом деле от равнодушия. Равнодушия и трусости. Ты не был равнодушен, и это, на мой взгляд, бесценно. А твой вариант мне нравится еще и тем, что он довольно изощренный, так сказать. Я сразу догадался бы только в морду дать. Так себе наказание. Не думаю, что этот тип будет слишком долго мучиться из-за твоих слов, но хоть что-то.

– А если он попытается отомстить Кошке?

– Кошка это заслужила.

– А если он или она в процессе погибнут?

– Меня устраивают оба варианта. Только Иве придется все равно рассказать.

– Да, это я понимаю, – Калли потер шею, будто уже получил по ней. Хотя предсказать реакцию подруги вряд ли кто-нибудь мог. Эльф немного помялся и все же спросил:

– Ты точно меня не осуждаешь?

– Да я тобой практически горжусь! – рассмеялся Златко. – Все, заканчиваем страдать, хочу рассказать, что со мной сегодня произошло. Вызывай Дэй, а я – Иву.

Некоторое время приятели пытались настроиться на шары подруг. Однако те не откликались.

– Дэй, наверное, слишком глубоко под землей, – неуверенно предположил Бэррин. В шарах он понимал мало.

– А Ива – слишком далеко… Я слышал, в тех землях магия сбоит…

Парни переглянулись, одинаково пряча страхи за девушек и Грыма.

– Ладно, давай расскажу тебе, что со мной случилось, потом остальным перескажем. Помнишь, я говорил про два трактира?..

Через некоторое время Калли, успокоившийся и приободренный, прятал шар обратно в сумку. Судя по тому, как потемнело небо, проговорили они немало. В этот момент в дверь заскреблись.

– Пэн! Пэни! Ты тут? – раздался до боли знакомый голос. – Ты тут? Пусти, а?

– О нет, – застонал эльф.

* * *

Прошло около часа, наверное, когда где-то вдалеке раздался громкий глухой звук. Вампиры и гаргулья остановились. Но больше ничего не происходило. Дэй проверила амулет. Легонько теплый. Она повернулась назад и сделала два шага. Камень стал холодеть. Ответвлений в коридоре не было, поэтому пришлось идти вперед. Через несколько минут всем троим стало казаться, что рядом с ними кто-то идет. Однако сколько они ни оглядывались, никого рядом не видели. Не помогла ни магия, ни чутье, ни вампирское ощущение живой крови.

Решили не обращать внимания. Еще минут через десять стали периодически раздаваться странные звуки – то пощелкивание, то шелест какой-то. Звучало неопасно, но в темноте и тишине пещеры казалось невероятно зловещим.

– Может, впереди обвал? – предположил Ло. – Что-то обвалилось и землю потряхивает? Или камни где-то еще падают?

– Давайте-ка обновим «щиты», – остановился Ти Корн.

В который раз за последние дни Дэй стало страшно. Как же хорошо на поверхности! Особенно то, что, как правило, противник очевиден и нужно просто его победить. Кого побеждать в этих сумрачных коридорах? Как противостоять обвалу или шепоту в темноте?

Скоро они пошли дальше, и звуки – будто кто-то стучит по стене – возобновились. Гаргулье даже показалось – с укоризной. Камень продолжал указывать вперед. А вот уханье и фырканье будто говорило: «Сдайте назад».

Теперь страшно уже было всем троим. Они упорно шли вперед – и рядом с их тенями появилась еще одна. Вот только никто к ним не присоединился. Однако сгорбленная тень кого-то невысокого какое-то время брела следом. Дэй еле держалась, чтобы не выть от ужаса.

А потом вдруг все пропало – тот же коридор, та же тишина. Ни шепота, ни лишних звуков, никаких неучтенных теней. Даже на душе полегчало. Неужели прошли какой-то опасный участок?

Дэй вертела головой во все стороны, пытаясь понять, что это – избавление от опасности или затишье перед бурей. На душе становилось все муторней. Похоже, они не поняли какого-то послания. Чего-то простого и ясного…

– Проклятье! – Идущий впереди Ло остановился и поднял фонарь повыше. Путь перегораживал обвал. Камни – большие и маленькие – разбежались далеко по коридору, но самое главное, закупоривали его будто пробка бутылку.

– Похоже, недавний, – встал рядом Ти Корн.

Дэй с опаской потрогала пару камней. Что же делать? Возвращаться? Но за полдня они не видели ни одного ответвления. Да и амулет привел их сюда.

– А что если этот путь единственный?

Эта мысль пугала всех. Потерянно все трое оглядывали завал, то поднимая фонарь, то опуская.

– Дэй, ты же Земля. Можешь посмотреть, насколько обвал большой?

Гаргулья повернулась к Ло.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну у вас, у стихийников, есть же такое понятие – чувствовать… землю, камень, воду…

– А почему у нас?

– Потом об этом. Так сможешь?

Девушка вновь посмотрела на завал.

– Гоблин его знает… Не пробовала…

– Пробуй.

Она возмущенно посмотрела на вампира, однако ничего не сказала. Да и что тут скажешь, если тот кругом прав. Дэй достала одеяло и плюхнулась на него, не расправляя. Жесткий пол под задницей, даже если она сама каменная, может сильно раздражать. «Так, нужно сосредоточиться. Сосредоточиться… Что я должна узнать… Насколько серьезный завал – раз. Есть ли обходной путь – два. Можно ли пробиться магией – три. Вроде все». Разумеется, в первую очередь нужно было узнать, если ли сейчас опасность, но об этом гаргулья даже не подумала. Она закрыла глаза и попыталась успокоиться. В Университете их учили находить свою стихию, сливаться с ней. Несмотря на то, что Дэй принадлежала Земле, легче всего ей удавалось стать единым целым с Воздухом.

Преподаватель, которого никто кроме как Феем за глаза не называл, обычно читал лекции, но практические занятия тоже вел. В тот день они как раз пытались стать единым целым со своей стихией. Для неопытных первогодков задача непростая и в чем-то даже опасная. Поэтому и группа небольшая – всего десять адептов, чтобы учитель смог всех проконтролировать.

У Дэй никак не получалось найти силу Земли. Она могла к ней обращаться, брать из нее энергию, творить заклинания. Однако соединиться с ней… нет, никак. А вот с Воздухом – практически сразу и так, что Фей ее еле оттуда вытаскивал. Стихия подхватывала ее и будто уносила вдаль. Даже сидя за партой, гаргулья ощущала, как распахиваются крылья – не те, что у нее, а какие-то другие, которых в реальности нет, и несут ее, несут. Куда? Кто знает… Да и важен ли пункт назначения, если так прекрасен полет?

Когда Дэй, запинаясь и смущаясь, поведала об ощущениях, Фей тихо, как-то по-доброму рассмеялся и пояснил:

– Когда говорят «твоя стихия», имеют в виду ту, откуда легче брать силы. Когда говорят про направление, подразумевают склонность к тому или иному типу заклинаний, колдовства. Бывает, что стихия и направление сливаются, например, как некромантия и направление «Смерть». Но я считаю, что есть что-то еще.

– Магия трав! – мгновенно влезла Ива. Магию трав не признавали, потому что почти никто ее не ощущал, хотя практически все знахарки не только верили в нее, но и активно использовали. Дэй даже казалось, что это противостояние похоже на обычные гильдейские войны.

Фей вновь улыбнулся.

– Разумеется, но я имел в виду другое. В эту вроде бы логичную систему очень многое не укладывается. Вот, например, ты.

– Она у нас такая, ни в какую систему не укладывается, – не преминул вставить тролль. Гаргулья уже замахнулась на него, однако преподаватель ее остановил:

– Это же комплимент, Дэй.

И девушка мгновенно остыла, а Фей продолжил:

– Твоя стихия – Земля, ты легко берешь ее силы, но сливаешься полностью лишь с Воздухом, который вроде как вторая стихия. Что для тебя Воздух?

– Полет, – мгновенно вырвалось у нее. – Ветер.

– Я так и думал. А что для тебя Земля?

– Камень. Скалы.

– Вот именно. Ива, а что для тебя Земля?

Знахарка посмотрела на подругу и даже как-то виновато сказала:

– Природа. Жизнь. Луг. Лес. Травы.

– Травы на первом месте, – хмыкнул со своего места тролль.

Калли, подперев голову ладошкой и не скрываясь, внимательно слушал. Златко даже записывал.

– Видишь разницу? – посмотрел учитель на гаргулью.

Та что-то согласно буркнула.

– Это не неправильность восприятия, – поспешил успокоить ее преподаватель. – Это личностные особенности. Вот их-то наша система и не учитывает. И именно они влияют на стиль колдовства, если хочешь. Для тебя Воздух всегда был другом, тем, кто дает тебе то, что ты любишь больше всего, – летать. Не так ли?

Дэй смутилась окончательно, но кивнула. Почему-то казалось, что это все слишком личное, чтобы выносить на всеобщее обозрение.

– А Земля для тебя всегда было чем-то неуступчивым, зачастую опасным, хоть и полезным. Вот поэтому тебе легко слиться с Воздухом и трудно с Землей.

– А я? – подалась вперед Ива.

– А для тебя, если я правильно понимаю, Земля всегда была источником жизни и радости, поэтому тебе ничего не стоит найти с ней единство. Спорю, когда ты просто ложишься на траву где-нибудь в уединенном месте, ты тут же сливаешься со своей стихией.

Теперь смутилась уже знахарка.

– Да… бывает такое… Только я раньше этого не понимала.

– Это тоже очень характерно для твоей стихии, направления и профессии. Так вот, Дэй, тебе нужно понять свою особенность восприятия Земли и заново попытаться соединиться с ней. Ведь, по сути, ты делаешь это на физическом уровне – когда принимаешь каменное обличье.

– Но это же именно обличье, ипостась, облик?..

– И что? Это тоже камень, камень – это Земля. Поэтому смело можешь искать начало твоей стихии в себе самой.

Разумеется, однажды Дэй сумела слиться и со стихией Земли. Однако для нее она все равно осталась колючей, жесткой и неуступчивой. Друзья, да и просто существа вокруг, зачастую считали девушку излишне агрессивной, не понимая, что на самом деле она невероятно мягка с ними. Если бы их общение, особенно в пятерке, увидели бы ее родные, то долго бы удивлялись, смеялись или даже кривились. Для них такая теплота была просто неприемлемой. В гаргульих скалах все строилось на противостоянии. Слабость презирали. Да и не выживали там слабые.

Нет, каких-либо особых зверств в их городах не было. Зачем, когда природа все сделает сама? Но соперничество, драки молодняка, турниры между взрослыми всячески поощрялись. Воинское мастерство здесь всегда особо почиталось. Девушки никогда не выбирали тех, кто часто проигрывал. А всякий муж уважал свою жену в том числе и потому, что она могла ответить ему как воин. Дэй помнила, каким потрясением для нее стали нравы Стонхэрма и прочих человеческих земель. Хорошо, что старейшины, прежде чем отправить ее учиться, многое ей объяснили и дали советы – сначала смотреть, потом вмешиваться, не лезть со своим уставом, пытаться разобраться и прочее, немало пригодившееся на чужбине.

Именно из-за их рекомендаций она в начале знакомства с пятеркой не стала биться со Златко за лидерство, хотя все ее воспитание вопило, что именно это и нужно сделать. Но в этом новом мире гаргулья мало что понимала, поэтому отошла, решив отложить спор на потом. Однако скоро поняла, что не станет драться с Синекрылым. Потому что Златко подходил их компании как главный, а она не подошла бы. Его уверенность зиждилась не только на силе, но прежде всего на умении принимать правильные решения, способности вести за собой и руководить. Да что там – он даже учиться их всех заставил! И сам учился. Больше них всех. Это заставило его уважать. И серьезно поколебало мировоззрение юной гаргульи.

А Калли! Он казался совсем наивным и слабым, но оказалось – его не сломить. А заодно не переубедить и не заставить. При этом эльф никогда не грубил, практически всегда оставался идеально вежливым, а на лице эмоции почти не отражались. По крайней мере, так казалось сначала. Потом они, конечно, научились что-то распознавать на его симпатичной физиономии. А ведь на вид тюфяк тюфяком!

Иву Дэй поначалу вообще поставила в конце их лестницы силы. Вот уж кто точно – безвольная и бесполезная девчонка, ни силы, ни ума. И это тоже оказалось ошибочным! Она не дрожала при опасности, а если и боялась, то преодолевала себя. А с каким спокойствием знахарка зашивала по живому! Гаргулья тоже смогла бы обработать рану, но Ива это делала просто как портниха – раз-два и готово. Потом перебить своими зельями парочку зомби и расплакаться из-за отругавшего преподавателя. Это просто не укладывалось в голове.

И только Грым был простым и понятным. Задирая его и дерясь с ним, Дэй просто отдыхала душой. Ну как дома, чес-слово!

Все это качало представления о мире, заставляло задуматься и переосмыслить очень многое. И первым самым важным пониманием в новой жизни Дэй стало осознание того, что необязательно демонстрировать и постоянно подтверждать силу, она сама по себе доказательство.

Лето гаргулья ждала как никогда прежде. Летела домой на всей возможной скорости, чтобы наконец погрузиться в мир, где все так привычно и приятно. С ходу вписалась в несколько соревнований, читай, драк, и вдруг поняла, что ее это больше не радует. Хотя бы потому, что магия дает слишком много форы. Да, для схватки с опытным гаргулом, который прошел магические битвы, ее знаний пока маловато, но это дело времени и дальнейшего обучения. А вот ровесников она победит. Можно и без магии подраться, но ведь это уже будет просто игра. Но у них-то дрались всерьез. Конечно, смертоубийств избегали, но все равно.

А еще Дэй летом поняла, что ей мало. Мало того, что мог предложить ей скальный городок. За год в Университете она увидела и узнала больше, чем за всю свою жизнь. С ней случалось такое, что друзья и семья слушали, открыв рот. Гаргулья чувствовала себя ужасно виноватой: ее отправили учиться, чтобы в дальнейшем она укрепила их племя, а она… она поняла, что не хочет возвращаться. Мысль была крамольная, подленькая, в корне неправильная, однако истинная. Весь последний летний месяц Дэй думала, что ей теперь делать. Слава серым небесам, она послушалась Златко и приволокла родным магический шар, который можно активировать обычными словами. Если что случится, ей сообщат. Да и просто… она тоже скучала.

Перед самым отъездом в Университет Дэй осенило – и теперь она твердо решила изучить все возможное о телепортации и научиться ей. Так-то! Гаргульи всегда находят выход!

Найдет она его и сейчас. Надо просто понять камень. Его здесь так много. Попросить его не сопротивляться. Показать, что скрывается за завалом, какой он ширины, возможно ли его разобрать их силами.

Казалось, вот она земля – вокруг. И сверху, и снизу, и сбоку и прямо перед ней. Однако почему-то стихия не отзывалась. Дэй снова и снова пыталась прикоснуться к энергии, но никак не получалось. Ощущения приходили самые противоречивые. Если бы гаргулья задумалась о сравнении, ей непременно вспомнилась бы раздраженная кошка, шипящая и выпускающая острые когти. Что же ее настолько вывело из себя? Они же вроде не на вулкане, не должно тут быть каких-то таких волнений. Или ее вывел из себя дурной газ, о котором вроде как может, если захочет, предупредить шубин? Или все же что-то иное? Магия? Вода? Чья-то воля? Что?

Впрочем, какая разница, нужно сосредоточиться и понять, как узнать то, что необходимо. Дэй вновь потянулась своей магией к камням завала. Она точно знала, что это обычные булыжники, но они почему-то казались горячими. И тоже злыми. Гаргулья попробовала утихомирить энергию, как это делала Ива. Знахарка называла это заговором. Ее подруге же такое колдовство больше напоминало колыбельную.

Сила бунтовала, противилась воздействию, злилась. Однако Дэй вдруг поняла, что завал в общем-то неширок. А коли так, то его вполне можно разобрать. Руками они долго провозятся, а вот магией… И надо-то всего лишь подвинуть несколько камней, расширить пустое пространство между ними, заставить скатиться сверху один булыжник, потом второй. Главное, пусть в другую сторону скатываются. Вот так, осторожно толкнуть третий, четвертый…

Что произошло дальше, Дэй не поняла. Только что все шло по плану, как вдруг земля сверху и снизу содрогнулась, заходила ходуном. Послышался нарастающий шум, стук. Что-то посыпалось сверху.

– Обвал!

– Бежим!

– Дэй!

Ло, стоящий к гаргулье ближе, схватил ее за руку, выводя из транса, и буквально швырнул назад.

– Бежим! – повторил Ти Корн. И они сорвались с места.

За спиной, иногда впереди сыпались камни. Сзади нарастал все усиливающийся грохот.

– «Щиты!» – крикнул старший вампир и сделал характерный жест, будто накидывая через голову плащ – самый простой способ активировать заклинания защиты. Дэй мгновенно повторила его. И тут же поняла, что не поможет. Мир разламывался на части. Земля под ногами пошла трещинами. Сзади падали уже целые глыбы. Рукотворная пещера просто переставала существовать.

Гаргулью обуял такой гнев. Нет, она так не уйдет! Только не здесь. Без воздуха, света, без ветра!!! Нет!!! Магия широкой волной хлынула из девушки, и в следующее мгновение рядом рухнула стена. Дэй успела шарахнуться от камней и вдруг увидела пустое пространство где-то там. Второй коридор или ниша.

Но уже не успевала затормозить и проверить. Однако в тот же миг какая-то сила подняла ее в воздух и спиной вперед швырнула в открывшуюся дыру. Последнее, что Дэй успела заметить, прежде чем весь мир скрыли камни, были синие глаза Ло.

Примечания

1

Подробнее в романе «Пособие для начинающего мага».

2

Отсылка к событиям романа «Пособие для начинающей ведьмы».

3

Подробнее в романе «Пособие для начинающего мага».

4

Подробнее в романе «Уроки колдовства».

5

Тиана – страна, где происходят события. Стонхэрм находится на ее территории.

6

Различают два вида вампиров: рожденные и сотворенные. Рожденные – это одна из рас, наравне с людьми, эльфами или гномами. Сотворенные – это чаще всего люди, которые стали вампирами в результате укуса либо проведенного ритуала. Эти две категории существенно различаются по способностям, психологии и образу жизни.

7

Подробнее в романе «Пособие для начинающей ведьмы».

Content

Елизавета Шумская
Пять камней

Часть первая Предсказание Стонхэрма

Часть вторая И снова в путь!

Часть третья Загадки и разгадки

Примечания