Елизавета Шумская

Олень, фея и камень

Часть первая

Земля снегов и тайн

Он бежал, и сильные рога

Задевали тучи, облака…

«Лесной олень» Ю. Энтин

– Вы не должны были встретиться, – женский голос звучал будто через плотный слой ткани. – Слишком рано.

Ива попыталась открыть глаза, чтобы увидеть говорившую. Почему-то поднять веки оказалось невероятно сложно. Но даже совершив этот подвиг, девушка усомнилась в том, что видит. В нескольких шагах от нее сидела женщина в длинном балахоне с бахромой и гладила огромного медведя, смирно лежащего у ее ног. Правда, сейчас он недовольно пыхтел, словно ворчал.

– Да-да, я знаю. Ты лучше других мог ее защитить. Еще бы! Но нельзя, нельзя тебе сюда возвращаться! А если бы я не успела?

Женщина медленно, вдумчиво проводила по шерсти зверя, пока он вновь что-то фыркал в ответ, и качала головой. Рваные же раны, над которыми проходили ее руки, медленно, но верно затягивались. Почему-то это зрелище успокоило Иву. Хотя в голове упрямо билась совершенно непонятная, но удивительно раздражающая мысль: «А чего это она моего медведя лапает?»

Глаза девушки начали неумолимо закрываться, а сознание – уплывать. Последнее, что она услышала, прежде чем вновь уснуть, было:

– Тебе нужно уходить. Ты больше не можешь ее охранять. Иначе от твоего разума совсем ничего не останется.

В следующий раз Ива очнулась, чувствуя себя куда лучше. Глаза больше не застилала мутная пелена, чем девушка и воспользовалась, чтобы оглядеться. И совершенно не поняла, где находится. Больше всего это походило на шатер, но просто огромный и накрытый не тканью, а шкурами. Юная чародейка чуть прищурилась, пытаясь рассмотреть стены. И правда, шкуры. Держалось это все на слегка изогнутых шестах, создающих своего рода купол. А в центре их поддерживали два столба, рядом с которыми над ямой с очагом висел котелок. Вдоль стен стояли какие-то короба, парочка низких столиков, посуда, лежали шкуры и многие другие предметы, назначения которых Ива совершенно не представляла. Да где же она?!

Девушка призвала мысли к порядку, волей придавив зарождающуюся панику. Так, что она помнит?..

Стоило только задуматься над этим, как из памяти, заставив вздрогнуть, выскочило чудовище с лицом Бьёра…

– Я не деретник… – голос мужчины казался таким живым, с пробирающе знакомыми интонациями. Чудесный голос… Вот только Бьёр умер. Умер и похоронен. Тогда, после его смерти, Сул, местный проводник, пугал их деретниками. Говорил, что нужно их погибшего командира похоронить совершенно жутким образом – с отрезанной головой и землей во рту, иначе в его тело вселятся злые духи и получившаяся в результате тварь станет невероятно быстрой, сильной и способной подчинять себе время. И вот он перед ней: как живой. Ставший близким и родным за это трудное, опасное, такое страшное путешествие, что до слез хочется ему поверить… – Я не деретник…

Вот только… обличье гвардейца сползает с него как шкура со змеи. А под ней оказывается незнакомая тварь с темной кожей, желтыми глазами и пастью, полной острых клыков.

– Я хуже…

Удар – и больше Ива ничего не помнит.

А, да! Еще были черноволосая женщина в балахоне с бахромой и огромный бурый медведь у ее ног. Но это же, наверное, сон, так ведь?

– Очнулась?

За воспоминаниями и мыслями Ива не заметила, как в странном шатре появилась та самая женщина из «сна». Теперь девушка могла как следует ее рассмотреть. Незнакомка средних лет казалась уроженкой здешних мест, по крайней мере, у Сула были такие же раскосые глаза. Черные прямые волосы, смуглая кожа, характерное плоское лицо – да, несомненно. К тому же одежда соответствующая: пошитая из замши, расшитая бусинами, металлическими изображениями животных и чем-то вроде бубенцов. Такое нигде больше не увидишь. Кстати, и для местных не слишком обычно. Наверное, это не простая женщина. Жена вождя как минимум, но куда вероятней – шаманка. Теперь Ива во все глаза уставилась на нее. Слышать-то она о таких чародеях слышала, но ни разу не встречала. Говорят, их колдовство – что-то невероятное, совершенно особенное и непохожее на магию, какую преподают в университетах.

Девушка невольно перешла на магическое зрение, но не увидела вообще ничего. То есть совсем – ни шатра, ни женщины… Вообще ничего. В ужасе она вернулась к обычному способу глядеть на мир: и всё оказалось на месте.

– Я… – чародейка в панике уставилась на хозяйку шатра, только сейчас заметив, что один глаз у нее карий, а второй – настолько светлый, будто радужки нет совсем.

– Нет, – покачала головой шаманка, – ты не умерла.

Она прошла к очагу, присела и принялась помешивать варево в котелке.

– Можешь встать?

Ива, оторопело молчавшая все это время, спохватилась и попробовала подняться. К некоторому ее удивлению, чувствовала она себя вполне сносно, только голова кружилась немного.

Как оказалось, одежду ей сменили. Теперь на ней была такая же, как у хозяйки, замшевая рубаха до пола (как, интересно, называется?). Под ней оказалась тканевая сорочка.

– Надень вон штаны, я там положила. Иначе замерзнешь.

Знахарка уже ощутила ледяные щипки мороза и поспешила воспользоваться щедростью незнакомки. На ноги девушке предложили забавные меховые сапожки, от которых она пришла в восторг. Выглядел оный, правда, бледновато, но сейчас веселиться как-то не хотелось.

Юная чародейка, преодолевая головокружение, дошла до очага и уселась на уложенную рядом с ним шкуру. Взяла в руки протянутую чашку и вдохнула аромат. И вот тут ей уже действительно захотелось улыбаться. Она узнала многие травы, из которых сварили этот напиток. И все для придания сил, снятия магического истощения, скорейшего лечения ран… Она что, ранена? Ива попыталась что-то почувствовать, но тело скорее противно ныло, чем болело. Да и не удивительно после того… того…

Перед глазами вновь будто наяву… вот валится на землю зарезанный часовой… хромающая «росомаха» злорадно смотрит прямо знахарке в глаза… крыса-переросток вцепляется Грыму в ногу… «я не деретник, Ива»…

– Грым…

Магическое истощение, шаманка, тварь с лицом Бьёра… какое это все имело значение, если…

– Грым? Он жив? Где он?

Женщина смотрела на гостью спокойно и серьезно.

– О ком ты говоришь?

– Тролль! Со мной был тролль. Грым. В такой… такой… куртке, рубаху я вышила зеленым. И двуручник. Он всегда с двуручником! Маг… – слова панически срывались с губ, а сама девушка отчаянно оглядывалась. Понимала, что окажись друг здесь, она не смогла бы его не заметить, но отчаянно цеплялась за пустую надежду.

– Тут только мы. Тебя принес айытон, мой добрый друг, но только тебя одну, – размеренным, призывающим к здравым рассуждениям голосом ответила шаманка.

– Одну?.. – потерянно проговорила Ива, с мольбой смотря на хозяйку шатра, будто прося ее сказать, что она пошутила.

– Да, он спас тебя и принес ко мне. Между прочим, рискуя собой и самым главным, что у него есть, – своим разумом.

Ива постаралась понять, о чем речь. Но в груди так больно жгло при мысли о друге, что мысли путались. Горло перехватывали спазмы. Хотелось согнуться и завыть от какой-то жуткой, невыносимой безысходности.

– Нет, не смей! – приказала шаманка. – Не смей плакать о нем. Если твой друг жив, твои слезы притянут к нему беду! Будешь плакать по живому – погубишь его!

Девушка дернулась и вновь во все глаза уставилась на женщину. Сказано было так, что Ива как-то сразу в это поверила.

– Тьма любит боль. Пойдет по ней как по ниточке! Не дай тьме ее почуять. Потом выплачешь, если будет о чем. Не хорони друга раньше времени! Не смей!

Знахарка отчаянно закивала. Да-да, все верно. Нельзя сейчас плакать. Она будет верить до последнего, что с ним все хорошо. К гоблину! С ним все должно быть хорошо. Она будет верить, и Грым справится. Да она эти земли перевернет к гоблину, но найдет его! Да что бы там ни было! Только сначала… девушка схватилась за шею, пытаясь нащупать амулет. Ее тут же бросило в холодный пот. Ни подвески, ни шнурка…

– Моя одежда! У меня на шее был такой кулон… Камешек. Я… он мне нужен!

– От твоей одежды практически ничего не осталось. Но я не стала выкидывать. Посмотри сама.

Шаманка не преувеличила: это не одежда, это лохмотья. Все порвано, в крови, еще невесть в чем, даже трогать противно. Живи Ива по-прежнему в деревне, она попыталась бы спасти хоть что-то, но сейчас это не имело смысла. Чинить нечем, только срезать кое-что, остальное выкинуть.

– Одежду я тебе дам, не волнуйся, – проговорила шаманка. – Это нужно сжечь. Кровь созданий тьмы на ней. Будет приманкой.

Ива кивнула.

– Я потеряла амулет, – произнесла она, вытирая уголки глаз основанием ладони. Не хватало получить еще один выговор за слезы.

– Мой друг рассказал мне про твою… миссию. Идем к очагу обратно. Тебе нужно поесть.

Они вернулись к огню.

– Айытон рассказал? – после пары глотков отвара и нескольких минут молчания Ива наконец-то поймала ускользающую мысль. – Вы сказали, он меня принес. Спас.

– Да, и я хочу, чтобы ты запомнила, как он рисковал ради тебя. – Женщина нахмурилась, оглядывая девушку недовольным взором.

– Я запомню, – Ива вздохнула. – Я правда запомню. Я… кажется, я видела его, когда ненадолго очнулась. Большой такой… бурый. Вы лечили его раны и говорили, что… «вы не должны были встретиться», – вспомнила она в первую очередь, – что он должен уходить.

– Да, он защищал тебя и твое сопровождение, сколько мог. Он шел за вами от самой крепости и не давал тварям найти вас. Кого-то отгонял, кого-то приманивал на себя. В этих землях айытонов боятся. Они всегда славились как те, против кого лучше не выходить. А после того, как гнев Дартун пал на любимцев ее сестры, так они и вовсе стали считаться самыми опасными существами этих мест. По крайней мере, одними из…

– Так это правда! – не удержалась Ива и тут же смутилась. – Про хозяйку Дартун, ее возлюбленного и айытонов… – знахарка помнила эту печальную историю, рассказанную их проводником.

– Дартун все еще гневается на айытонов. Думаю, ее гнев не пройдет никогда. – Шаманка посмотрела вперед, будто сквозь века. – А значит, никогда не сойдет ее проклятие с айытонов. И они не смогут больше служить Седвулин, стоять на страже мира духов, не смогут даже вернуться сюда…

Женщина повернулась к Иве всем корпусом и внимательно посмотрела на нее.

– Для них это действительно проклятье. Многие из них даже не смогли уйти от этих земель. Остались обычными зверьми, но не ушли. Кто же ушел… их вечно гложет тоска по льдам Гор Пред Вечными Снегами и по служению… Даже те из их потомков, чью кровь разбавили люди и прочие существа вашего мира… даже им нелегко. Тянет сюда, манит, зовет, но стоит им ступить в эти земли, – шаманка вновь глянула в глаза Ивы, и ту снова пробрало от ее разноцветных глаз, – их разум слабеет, и они медленно, но верно превращаются в животных. Теперь ты понимаешь, чем он рискнул ради тебя?

Девушка на миг опустила взгляд, отчего-то стало стыдно, хотя она и сама не понимала причину. Разве ее вина в том, что так случилось с айытонами? Разве ради развлечения или забавы она отправилась в эти проклятые земли?

– Почему? – снова посмотрела Ива на собеседницу.

Та только вздохнула.

– Вы рано встретились. Не должны были… Но судьба вас привела на те болота, столкнула. И теперь нити судьбы перепутаны.

– Болота?

– Жаль… – Хозяйка вновь задумалась. – Но что тут исправишь?

«Ничего не понимаю», – в голове все путалось, и до сих пор хотелось плакать. Ива посмотрела на варево в своей миске. Есть совершенно не тянуло, однако девушка взялась за ложку.

– Он… справится? – прошептала знахарка. – Он… его разум?

– Я подлечила его. – Шаманка подлила Иве отвара. – Раны ему не так страшны. А вот за голову его бедовую беспокоюсь. Слабое это его место. Запомни. Если все же сойдетесь, тебе придется о ней заботиться.

«Так и знала, что судьбой мне предназначены не красавчики-плуты, какие всегда нравились. Говорила же тетка… Голова – слабое место, хорошо, я запомню. – И Ива невольно начала перебирать в голове, что знала о лечении разума. Оказалось, прискорбно мало. – Может, Златко поможет?» Впрочем, скоро эти мысли отошли на второй план, когда девушка вспомнила про утерянный амулет и мигом помрачнела.

– Мне нужно найти камень, – выпалила она. – В смысле… кулон такой… в виде…

– Я знаю, – прервала ее путаные объяснения шаманка. – Мой друг рассказал о причинах. И я обещала помочь.

– Поможете?! – Ива с бешеной надеждой посмотрела на женщину.

– Помогу, – в первый раз улыбнулась та. – Только поешь сначала.

– Шаман не вождь, он не ведет людей, особливо если это женщина. Он советует, направляет, передает волю духов, разумеется, но не ведет. – Все началось с вопроса Ивы о том, как обращаться к собеседнице, и ее грустного ответа: «Уже вечность я не слышала своего имени из уст человека». – Когда вожди решили выбрать других хозяев, я ничего не смогла сделать.

Ива с подозрением уставилась на женщину. Кажется, она уже слышала эту историю…

– Мне пришлось уходить со всеми. А потом бежать со всеми…

«Их гнали как диких зверей с привычных земель», – вспомнила девушка полный одновременно злорадного удовлетворения и невероятной горечи голос хозяйки Нум-га.

– Мы не смогли бы уйти… Все полегли бы… И мне пришлось колдовать. – Шаманка смотрела в пустоту, и Ива могла только догадываться, что она там видела.

Невыносимый холод, нет еды, пал практически весь скот, племени почти не осталось – кто умер, кто болен, остальные истощены и измучены. За ними погоня, и пощады ждать не приходится, а хозяева больше не помогут. В конце концов их загнали в ловушку. Что ею стало? Местность, из которой не выбраться, или просто кончились силы? В какой момент они поняли, что это конец?

– Без хозяев мои силы… смешно подумать, как их было мало. Но я молила духов, землю, небо и камни… И меня услышали…

Круг из золы на утоптанном снеге, скулящие собаки за спиной. Чешуя рыбы, обломок рога оленя и горькие травы в огне по центру. Мучительно отдается в висках барабан, и проходится по нервам тревожный звон бубна. Вдали разгорается восход и раздаются торжествующие рожки загонщиков.

Последний взгляд на своих – нескольких детей, уставших плакать, женщин с измученными лицами, мужчин с потерянными взглядами проигравших, нескольких упрямых старцев, которых ничто не сломит. Самые родные. Единственные выжившие из когда-то многочисленного, богатого племени.

А рожки все ближе.

Глаз не оторвать от этих лиц, так не хочется их отпускать, сердце рвется на части, но это ее решение – и они уходят. В светящуюся арку из искр мороза, первых лучей и ее души.

Плачут от страха собаки, им тоже не хочется умирать. Но рожки все ближе. И остается только улыбнуться. Потому что загонщики не успели.

– Вот только у меня не будет послесмертия, а они – не увидят солнца.

Знахарка нахмурилась, но так и не разобралась в том, что имеет в виду рассказчица. Взглядом попросила пояснить.

– Ты уже не в мире смертных, Ива, – шаманка первый раз назвала девушку по имени, и та вздрогнула от холодка, пробежавшего по коже рук. – Повезло, что ты человек лишь наполовину, иначе даже айытону не удалось бы пронести тебя сюда. Поэтому, кстати, твой друг тебя здесь и не найдет, даже ежели жив. Даже если вы будете стоять в одном и том же месте.

– Это… мир… ушедших? – знахарка перевела перепуганный взгляд на пустую миску, вспомнив многочисленные легенды, в которых героев всегда предупреждают не есть и не пить ничего в царстве мертвых.

– Нет, – к ее облегчению покачала головой шаманка. – Но это и не мир смертных.

– Я… не понимаю.

– Не все нужно понимать, – женщина на миг замолчала, потом продолжила, явно недовольная своим пояснением: – Я не знаю нужных слов, чтобы описать этот мир. Ежели тебе удастся разрушить камень, в поисках которого сюда пришла, то, буде с тобой удача, освободившиеся силы выбросят тебя в мир смертных. Ежели ошибешься или позволишь себя убить, то отправишься в мир предков.

«Можно подумать, раньше было иначе», – с новыми для себя нотками сарказма подумала Ива.

– Камень сей действительно нужно уничтожить, – шаманка нахмурилась. – Много зла от него. Он давно проснулся. Я ощущаю его очень… всей шкурой своей ощущаю. Он, как гнойник, отравляет тело мира, в котором мы живем. И вот-вот уже выльет свою злобу в мир смертных. Только уничтожить его может лишь смертный, а я уже давно не живая. Тебе же нужно поторапливаться, нельзя живым долго здесь находиться. Сила этого мира проникает в кровь и меняет живых.

– Можно… как-то защититься? – Ива подумала, что это похоже на нахождение рядом с опасным артефактом или чем-то вроде природных магических источников: некоторые настолько переполнены плохой энергией, что вредят, ломают все, до чего смогут дотянуться.

– Быть живой. Не предаваться унынию. Силой и волей своей не позволять этому миру себя побороть, – женщина сурово посмотрела на гостью. – Никакой слабости, никакого отчаяния. Поддашься ему – и ничто тебя уже не спасет.

«И ты знаешь цену, которую заплатят за твою слабость остальные», – голос прозвучал прямо в голове. Ива так и не поняла, принадлежал ли он ей самой, Стонхэрму, Златко, мастеру Теобальду или шаманке. Но она знала. Знала эту цену.

– Я дам тебе моих собак, – продолжила тем временем шаманка. – Они повезут тебя. Я объясню им куда.

– Они довезут меня до камня?

– Нет, они довезут тебя до оленей.

– Оленей?

– Да, здесь тоже есть олени.

«Превосходно. Значит, есть и хищники. А кто еще?»

– Лунные олени… – добавила шаманка и, предупреждая вопрос, пояснила: – Белоснежные, как луна в яркую ночь. Они питаются снегом и светом звезд. Тебе нужно будет выбрать того из них, кто отвезет тебя к камню.

– Какого-то конкретного оленя? А как я его узнаю?

– Узнать не сложно. Сложно приманить.

В тот день они о многом говорили с шаманкой. В ее шатре – яранга, вот как он, оказывается, называется – злая энергия этого мира не могла навредить, чем женщина и пользовалась, сначала леча айытона, теперь стараясь напитать Иву силами. Не пожалела она и одежды. Девушка долго крутилась, пытаясь рассмотреть себя. Хозяйка же только улыбалась, с материнской нежностью заплетая волосы гостьи в косу.

– Такие светлые…

Ива подумала, что это действительно необычно для этих земель. И с этим нарядом, наверное, выглядело странно. Девушка погладила непривычную, совершенно непонятную для нее вышивку из костяных, деревянных и металлических бусин. Мягкая замша под ладонью чуть изменила цвет.

– Снаружи капюшон не снимай, – наставляла шаманка. Сама же смутилась от собственных слов, сунула Иве дорожный мешок в руки и вышла, откинув дверь из огромного куска шкуры. – Пошли, знакомить вас буду.

Собаки привели Иву в восторг. Гораздо крупнее, чем те, что она видела в крепости Суйтырь, но такие же серо-черно-белые, пушистые, с добрыми мордами и умными глазами. Впрочем, происхождение от волков читалось невооруженным взглядом. С такими не забалуешь. И если трое псов тут же выразили девушке свою симпатию, кинувшись за лаской и бешено виляя хвостами-колечками, то остальная четверка, наоборот, смотрела на знахарку с большим подозрением.

– Тимир! – позвала шаманка. – Иди сюда.

Один из четверых стоящих в стороне псов поднялся на лапы и пошел на зов. Шаманка только покачала головой, гладя его по холке, когда тот неторопливо приблизился.

– Тимир – главный в этой банде. Самый опытный и сообразительный. Именно он поведет всю упряжку. Я скажу ему, куда направляться. Дорога непроста, но Тимир отлично чует ее, не подведет.

Женщина наклонилась к уху собаки и, обняв за шею, что-то начала ей шептать. Пес слушал и периодически сурово посматривал на Иву. Она же чувствовала себя провинившейся девчонкой перед строгим преподавателем. В какой-то момент шаманка замолчала, а Тимир задумался. Ответил ей каким-то странным рыком-кашлем, и еще какое-то время хозяйка продолжала то ли уговаривать его, то ли инструктировать.

Знахарка же, стараясь не слишком уж коситься на них, наглаживала более дружелюбных собак. Шерсть у них оказалась довольно жесткая, хоть и удивительно красивая. Да и вообще животные выглядели очень внушительно: широкая грудь, мощные лапы, крепкий костяк. Морды же с черными носами и карими глазами – умильными до невозможности.

Наконец шаманка и Тимир договорились. И они всей толпой отправились к саням. Собаки при этом так радовались, что Ива усомнилась, понимают ли они предстоящее им задание.

– Они так… радуются… – решила уточнить девушка этот момент.

– Это же рабочие псы, им такая пробежка за счастье. Засиделись они со мной, – женщина осматривала какие-то ремни, которые вынесла из дома. – Хорошо, что ты некрупная…

– Им будет тяжело?

Шаманка удивленно на нее посмотрела.

– Не смеши меня. Ты же без груза, почитай. А так они и тролля бы твоего утащили с парочкой оленьих туш в придачу, просто запрягать бы по-другому пришлось.

– По-другому?

– Ну да, парами друг за другом. Так они больше груза могут увезти, но с поворотами тогда сложнее. На льду, опять же, вес неправильно распределяется. А коли налегке пойдете, то проще каждую отдельно. Быстрее пойдут. Вот смотри, берешь шлейку…

Какое-то время хозяйка учила Иву запрягать и распрягать собак, крепить лямки к саням. В результате Тимир оказался в центре на самом длинном поводе, остальные встали на корпус ближе к саням – крайние на более коротких лямках, средние – на более длинных. Получился этакий своеобразный веер.

– А им так удобно?

– Вполне. Поверь, тебе куда сложнее будет.

– Почему?

Оказалось, что придется стоять за санями на широких, но все равно не слишком удобных полозьях, вцепившись руками в спинку.

– Собаки знают следующие команды, запоминай!.. Колени согни – вылетишь же!..

Вожжу, вожжу держи!

К концу обучения Ива пришла к выводу, что доедет до места лишь чудом.

– Я же говорила, будет трудно, – резюмировала шаманка. – Но тебе придется куда проще, чем многим начинающим ездокам. – Женщина потрепала по голове очередного подлезшего к ней пса. – Это ведь давно уже не простые собаки. Вместе со мной они добровольно пошли в этот мир и стали тут мне верными спутниками. Они не бросят тебя, довезут куда нужно, как бы неумела ты ни была. Но и ты тоже постарайся облегчить им работу. Прежде всего ради себя самой. Нет ничего глупее, чем свернуть себе шею на каком-нибудь повороте, когда тебе предстоит настолько важное дело.

С этим Ива не могла не согласиться.

– Почему ты помогаешь мне? – задала она давно мучивший ее вопрос. – Потому что он попросил?

Женщина долго молчала, потом покачала головой.

– Я думаю, скоро… твои друзья… и мне помогут.

– Мои друзья? Не я?

– Твои друзья.

– Я не понимаю.

– Тебе и не надо.

Шаманка вела упряжку какое-то время, перепроверила всю упряжь, как закреплен груз, дала еще несколько наставлений и только потом сдержанно произнесла:

– Я буду молить духов, землю, небо и камни за тебя.

И наклонила голову в поклоне. У Ивы отчего-то перехватило дыхание. «Ее зовут Вечная Шаманка, – казалось, чей-то голос говорит ей это откуда-то извне. – Ее нет в живых, но и нет среди мертвых. Она вечна, потому что этой земле и этому миру потребовался хранитель. И потому, что она согласилась отдать свою душу в обмен на шанс для своего племени. А ее псы последовали за ней. Без колебаний и полностью осознавая, что умирают. Ты оказалась в северной сказке, Ива-знахарка. Но эта сказка из льда, тьмы и страха».

Женщина тем временем повернулась, подняла руки и развела их в стороны. И тот же миг серый туман из снега и мрака раздвинулся и по глазам ударил ослепительный блеск залитой солнцем ледяной пустыни, которая так умело притворялась чем-то чудесным, так искренне сверкала в лучах всеми своими снежинками, что ей невольно хотелось верить. И улыбаться в ответ.

Даже доподлинно зная, что это все ловкий обман.

– Как тебя на самом деле зовут?

Шаманка вздрогнула и нахмурилась, мучительно вспоминая.

– Алалыйхана, – наконец произнесла она. – Счастливейшая…

Снежная пустыня казалась бесконечной. Бело-серое небо над головой и искристая равнина впереди. Собаки под предводительством Тимира неслись вперед, поднимались на холмы, иногда пересекали ледяные русла рек или даже плоские намертво скованные холодом озера. Для животных это была любимая работа, а места – разными и по-своему интересными. Иве же пришлось замотаться в шарф так, что остались видны только глаза, и то морозной воздух умудрялся щипать за щеки. И не только. К тому же она несколько раз вылетала из саней, особенно на поворотах или когда псы сбивались с синхронного бега. Собаки, чего не отнять, быстро понимали, что остались без седока, и останавливались даже до того, как Ива приходила в себя настолько, чтобы вспомнить их имена.

Девушка сделала несколько привалов, больше нужных ей, чем ее «лошадкам». Ноги, руки, спина нещадно болели с непривычки. Еда будто превратилась в камни, куда там угощению хозяев Нум-га, и приходилось долго греть ее на костре, чтобы хоть как-то разгрызть. Но даже после такой обработки Ива не чувствовала вкуса. Зато спать в круге собак, щедро делившихся с ней своим теплом, оказалось на диво уютно.

Утром знахарка проснулась в обнимку с Тимиром, но он сделал вид, что крайне этим возмущен, и тут же, вскочив, стал требовать завтрак. После оного девушка принялась запрягать собак, с содроганием понимая, что помнит едва ли половину из того, что ей говорила шаманка. Справиться со сбруей удалось только милостью мироздания. И это при том, что псы сами выстроились как надо и никак не мешали ей в столь нелегком деле. Более того, если Ива уж откровенно делала что-то неправильно, начинали порыкивать и устраивать пантомиму, будто они задыхаются и корчатся в муках. Первый раз, когда пес упал на снег и начал дрыгать ногами, знахарка чуть там же не легла от ужаса. Этот же негодяй тут же вскочил и принялся ей вылизывать лицо, смешливо фыркая в него и явно веселясь. Тимир от приятеля не отставал, но все же ткнул носом в неправильно пристегнутую лямку.

– Да, – буркнула Ива, открепляя упряжь и цепляя ее как нужно, – вы явно не обычные псы. Но это еще не повод смеяться. Я же в первый раз!

Собаки же, явно забавляясь, скалились и махали хвостами. Их не пугала ледяная пустыня и то, что может встретиться им на пути. Девушка же с содроганием думала о будущем. Что ждет ее впереди? И каков он, этот лунный олень?

– Тимир со стаей привезет тебя к стаду лунных оленей, – вспоминала Ива рассказ шаманки. – Ты легко их узнаешь. На их шкуре нет ни единого серого пятнышка. Ищи того, у кого будет луна меж рогов.

– Луна меж рогов?

– Ты поймешь. Когда узнаешь его, позови по имени.

– А какое у него имя?

– Я не знаю, – женщина улыбнулась, покачав головой.

– Но как же тогда…

– Он откликнется только на свое имя. И только тогда отвезет тебя к камню.

– Но я же не знаю его имени… – растерялась Ива.

– Эту загадку тебе придется решить самой.

Мысли об имени волшебного оленя не оставляли Иву, раз за разом возвращаясь и бегая по кругу. Он откликнется только на свое имя, но его имени девушка не знает… И что делать? Белоснежный олень… с луной меж рогов… как могут звать его? Адуляр[1]? Луна? Месяц? Снежок, гоблин его побери?!

Да и… какой язык использовать? Или все равно?

Надежда была только на то, что интуиция ведуньи подскажет. Вот увидит она это диво дивное с луной между рогов и прозреет. М-да… прям вот сразу и прозреет… Снежок он там или Лункаменэль какой-нибудь…

Оказалось, что путешествие на собаках – занятие довольно однообразное, когда уже немного освоился. Это сначала все мысли – как бы не свалиться с саней, если еще не свалился. Потом приходит наслаждение от скорости, сверкающих просторов вокруг, забавных хвостиков впереди, но затем… остается лишь обжигающий холод, коварно заползающий под одежду, и странное медитативное состояние, будто эта ледяная пустыня, этот снег, это небо, этот бег входит в тебя, подменяет собой все твои мысли и чувства.

И выныриваешь из него, только чтобы на больших подъемах соскочить с нарт и побежать вверх, держась за поручень, дабы помочь собакам. Или порой два-три раза в день на пути попадается одинокий олень – обычный, серовато-белый, мохнатый. Псы тут же разражаются лаем и пытаются сойти с пути для веселой погони. Приходится их осаживать криком, на который первым реагирует Тимир, хоть и с огромной неохотой. Его же рыка и короткого грозного лая слушаются и остальные. И Ива ему за это безумно благодарна.

Случались, конечно, и непредвиденные ситуации. Например, в какой-то момент одна из собак странно взвизгнула и пошла как-то кособоко. Девушка не поняла, в чем дело, и скомандовала остановку. Псы послушались и, вывалив языки, уселись на снег. Ива же нашла то животное, которое ее взволновало. Пришлось уговаривать его дать себя осмотреть. Тимир помог и тут: грозно глянул, и пес подчинился.

– Ну как я и думала, – вздохнула чародейка, разглядывая лапу.

Очевидно, пес порезался о наст или лед. Пришлось лечить. Причем и зельем, и магией. Не было у них возможности ждать. Обработала ранку, смазала необходимым составом и призвала силу. В этом месте энергия отзывалась весьма своеобразно, однако немного поартачившись, пришла-таки на помощь. Пес отнесся к синеватому сиянию настороженно, но сильно возмущаться не стал. Скорее всего, и не такое видел. К тому же Тимир по-прежнему сидел рядом, внимательно наблюдал и своим сосредоточенным, спокойным видом внушал всем уверенность. В том числе и в том, что у него все под контролем.

После лечения Ива на всякий случай соорудила из плотной ткани что-то вроде сапожка: все-таки место, где была ранка, пока еще очень чувствительное, нужно меньше его травмировать.

Второй неприятный случай произошел тем же днем, но чуть попозже. Появился какой-то странный звук вдалеке. Сначала Ива подумала, что ей показалось. Но потом стало очевидно – к ним кто-то приближается. Собаки тоже начали проявлять беспокойство.

«Волки! – сообразила девушка, когда звук повторился. Теперь она вполне уверенно разобрала в нем вой. – Проклятье! Что же делать?!» – запаниковала чародейка. Но псы целенаправленно рвались вперед, внушая уверенность и ей. «Но они не смогут драться в упряжках», – пришла вторая волна опасений. Однако распрячь – какова вероятность, что она сама выживет при таком раскладе?

Злость появилась как-то неожиданно. Что она, в самом деле, ведет себя как заяц какой-то? Сила согрела руки, намертво вцепившиеся в спинку саней.

Ива насколько возможно быстро прикрепила себя специальными ремнями к нартам. Обычно эти ремни не использовались из-за опасности получить травму, если сани перевернутся, но не остановятся. Однако сейчас девушке нужны были свободные руки.

Волки выли где-то слева, но видно их еще не было. Ива не стала ждать. В этой ледяной пустыне огонь – самое необычное и неожиданное. Его и призовет. В этот раз сила, как ни странно, даже артачиться не стала, хотя магия огня давалась в обычной ситуации девушке с наибольшим трудом.

Огненные шары получились небольшие, зато шумные и плюющиеся болезненными искрами. Девушка еще и заложила в них большой запас прочности, чтобы могли преодолеть большое расстояние. Правда, только по прямой. Самонаводящиеся они пока не изучали. А жаль… «Выберусь отсюда, и выучу! Вот чем угодно клянусь – выучу!»

Отправила их просто в сторону, откуда слышался вой. Сначала три. Потом прислушалась к себе. Никакой усталости не ощутила и сделала еще пять шаров – и снова никаких негативных последствий. На девятом вой прекратился. Еще с час Ива ожидала нападения, но очевидно, их решили оставить в покое, что очень обрадовало девушку. Кто знает, что за животные тут обитают. Может, им ее магия на один чих? Огненные шары могли удивить, а не напугать, так ведь? Слава всем богам, что столкновения все же не случилось.

Мысли об имени загадочного оленя постоянно вертелись в голове. «Может, это что-то абстрактное, как выразился бы Златко? Надежда? Нет, Шанс, к примеру? Последний, гоблин побери. Или в стихах? Олень… мишень… лень… ячмень… плетень… сирень… Бред какой-то… Олень-чародей… Еще и луна меж рогов… О, а может, это и есть подсказка?.. Такие рога, что на руны похожи? И луна между ними тоже… Как раз слово выйдет… Выйдет ли? Надо внимательно смотреть!»

Собаки мчались вперед, будто и не было целого дня пути, будто не тащили за собой сани с девушкой. Ива прекрасно понимала, что они тоже устают, но порой казалось, что этим невероятным животным под силу бежать вечность. Может, так и есть?

Светлым небо в этих местах долго не держалось. Но псы к тому моменту, когда темнота касалась земли, не уставали и продолжали все так же нестись, задрав хвосты кверху и изредка лая, будто общаясь или отчитываясь перед вожаком.

Следить за временем Иве оказалось очень сложно. Не понимала она, хоть убей, когда стоит сделать остановку, а когда не позориться своей слабостью перед собаками. Тимир быстро это сообразил и сам решал этот вопрос, просто сначала снижая темп, а потом отказываясь бежать дальше. Впрочем, девушка и не настаивала. Обычно из их компании именно она уставала больше всего. Через какое-то время знахарке все же удалось понять темп – столько-то коротких, столько-то длинных остановок.

Темнота в очередной раз поцеловала лежащий снег, создавая нереальное ощущение, что земля и небо поменялись местами: внизу все белым-бело, наверху – чернильная тьма. Ива уже чувствовала, что скоро придет время ночлега, но против ее ожиданий Тимир гнал упряжку вперед. Девушка какое-то время колебалась, однако потом скомандовала «стоп», но пес, обычно деликатно делающий вид, что слушается ее слов, коротко и зло взвыл. Да так, что знахарка аж сжалась от решимости, прозвучавшей в этом вое. Как-то вдруг стало жутко. Может, волков учуял? Или какую дрянь похуже?

Собаки тем временем явно ускорились, разве что не летя над ледяной пустыней. Ива вдруг как-то по-особенному остро ощутила сковывающую этот мир тишину. Даже скрип полозьев, снег под лапами зверей, ее собственное дыхание слышались будто издалека, словно сквозь невидимую перегородку, еле пробиваясь через этот морозный плотный воздух. Сейчас девушке казалось, что она одна на всем белом свете. Огромный, просто нереально огромный мир, абсолютно равнодушный к ее жизни и смерти – и над ним такое же невероятно огромное, полное тьмы и снега небо.

И вот этот колдовской бег прекратился. Тимир начал снижать скорость, ему вторили другие псы из стаи. И наконец желанная остановка. Ива с трудом выдохнула и с трудом разжала вцепившиеся в поручень пальцы. Еле ковыляя, прошла вперед, чтобы начать распрягать вожака, однако против ее ожидания тот не дался. Покачал лобастой головой и кивнул куда-то вперед.

Ива обернулась.

И сначала не увидела ничего. Однако потом… их фигуры выступили из падающего с неба снега, соткавшись из него и лунного света. Белые, совершенные очертания на фоне тьмы небес…

Да, спутать их с обычными животными – невозможно. Будто нарисованные художником в едином цвете и без какого-либо изъяна. Идеальные создания волшебного мира.

Ива не сразу нашла в себе силы дышать дальше – горло перехватило от восторга.

Девушка несколько раз глубоко вдохнула и перевела взгляд на Тимира. Только сейчас она задумалась, нужно ли ей снять упряжь или оставить так. Немного поколебавшись, знахарка потянулась к ремням, но Тимир снова покачал головой. Посмотрел на нее невероятно умными глазами и вдруг, подавшись вперед, лизнул в нос. Ива от неожиданности фыркнула. А пес тем временем прижался лбом к ее лбу и тяжело вздохнул. На глаза почему-то набежали слезы. Девушка обняла зверя за шею, зарываясь в жесткую шерсть.

– Спасибо… – еле двигающимися губами прошептала она. – И хозяйке твоей спасибо. – Отпускать его не хотелось. Отпускать и знать, что уже никогда не увидит снова. – Если… если встретишь Грыма… помоги… – зачем Ива это сказала, она и сама не знала. С чего решила, что имени хватит или ее просьба будет услышана. Просто… больше сделать для друга она ничего не могла. И это убивало.

Сентиментальности Тимира надолго не хватило. Пес быстро выпутался из ее рук и мотнул головой, показывая, что вещи нужно снять с саней. И как только чародейка это сделала, развернул упряжку, и собаки, разразившись прощальным подбадривающим лаем, помчались назад.

Девушке же оставалось только смотреть им вслед. Псы все быстрее неслись вперед, и в какой-то момент Иве стало казаться, что они исчезают, превращаясь в снежный вихрь, в метель, и именно их голоса она слышит в ее плаче. Может быть, так и было.

Немного поколебавшись, Ива наконец повернулась к оленям. Они тоже глядели туда, где исчезли псы шаманки. Если девушка и заинтересовала их, то виду животные не подали. Она же – не знала, что делать. Печально вздохнув, поправила на плече мешок с вещами и направилась в сторону этих удивительных созданий.

До них еще оставалось не менее двухсот шагов, а Ива уже начала паниковать. Вот подойдет она ближе, а олени как испугаются! Умчатся вдаль, и что тогда? Бежать за ними с воплями «Подождите, мне только прокатиться!»?

И это еще хорошо, если не решат испытать свои рога и копыта. Мало ли сколько там дури под этой сверкающей шкурой? Или ладно, вот дошла она такая, и нужно выбрать. Какой из них с луной-то меж рогов? Выбрала какого-нибудь – и не того. И куда он ее умчит? Имя еще это клятое… Она ему: «Ты – лунныйгоблинтебяпоберисветэль». А он: «Нет, я – Снежок. А ты дура». И сбежит. Что ей тогда, бегать тут, выкрикивая на все лады: «Снежок! Снежок!»?

«Но ведь это должно быть что-то очевидное, – почти умоляюще подумала она. – Иначе это все было бы бессмысленно. Может, у него рога в форме рун, или на шкуре узор…»

Страхи не отпускали, но Ива медленно шла к оленям. Ноги и руки после долгой неудобное езды стоя устали невероятно. И, откровенно говоря, она предпочла бы отдохнуть, а не решать загадки, больше подходящие Златко. Девушка даже не подозревала, что тот тоже предпочел бы поменяться с ней приключениями. Однако что делать, если судьба распорядилась именно так?

Олени подняли головы и синхронно посмотрели на девушку, только когда она подошла на расстояние шагов в пятьдесят. До этого они просто паслись на голубоватом снегу, будто на обычном лугу. «Интересно, есть ли у них враги в этом странном мире? Те же волки, которых я так и не увидела? И слава богам!» Иву же опасной звери явно не считали. Да и как считать: любой из них был выше ее в холке. Или по крайней мере так казалось из-за рогов, которые имелись у каждого животного. Только у самцов куда более ветвистые, мощные и высокие.

Ива замерла под взглядами оленей.

Ей казалось – все замерло. Точеные силуэты прекрасных животных, луна в синем небе, даже ледяной ветер – все остановилось. И только мелкий, еле ощутимый снег все сыпался и сыпался.

В этом миге было больше волшебства, чем во всем магическом ниверситете.

А потом стадо будто всколыхнулось. Олени расступались, пропуская кого-то вперед.

Он был поистине величественен. Массивнее остальных, с огромными, ветвистыми, высокими рогами, он шел вперед и казался чем-то несокрушимым, вечным. Ива, ошарашенная и потрясенная, молча наблюдала за его приближением. И в момент, когда он склонил голову, чтобы рассмотреть знахарку, рога расчертили перед взглядом девушки полнеба. И ровно между ними оказалась луна.

«Ищи того, у кого будет луна меж рогов… Ты поймешь».

Да, теперь Ива понимала.

«Когда узнаешь его, позови по имени».

Величественный олень спокойно и даже почти доброжелательно смотрел на девушку. Сейчас, как никогда знахарка ощущала, что должна позвать его по имени. Другого шанса у нее не будет. Именно этого он ждет.

Но как его зовут?

По-прежнему завороженная, Ива смотрела на прекрасного оленя и думала, что имя у него должно быть какое-то очень красивое. Иначе никак. Но откуда ей его знать? Шаманка отказалась его называть. А кого тут еще спросишь? Не у собак же. И не у других оленей. А больше тут и нет никого. «Так, тут больше нет никого. Откуда тогда у оленя имя? Вряд ли здесь много людей и прочих эльфов шляется. А Алалыйхана не стала бы называть его. Имя – это что-то сакральное, что может все изменить. Перестав быть человеком, она не взяла бы на себя такую ответственность. Но люди легко дают имена… Может ли человек дать имя волшебному оленю с луной меж рогами? Просто придумать его… Можно ли так? Придумать, как Златко придумал имя Васильку, а Владигор – Щапе… – Ива колебалась. – По крайней мере это шанс. Других идей у меня все равно нет».

– Я-я, – дрожащим голосом начала девушка. Олень еще больше заинтересовался, – называю… тебя… Ясень.

Дерево, связывающее два мира – мир живых и мир… других – уже ушедших, еще не рожденных. Говорили, что некоторые ясени не просто проводники между этими двумя пластами вселенной, но и растут сразу в двух мирах. Тетушка учила, что талисманы из могучего ясеня наделяют носителя смелостью, умом и способностью идти до конца: дерево истинного предназначения благоволит людям, горящим мечтой или сумасшедшей целью. А ведь сейчас это как раз про нее, Иву: цель сумасшедшее некуда. Пусть же он станет ее защитником, проводником и оберегом.

И вновь ощущение, что мир замер. Застыл, пока жрицы судьбы вытаскивали новые руны.

– Ясень, – наконец собрала силу воли в кулак Ива, – отвезешь меня?

Какое-то время свежеименованный олень раздумывал, однако потом, к безумному облегчению девушки, согласно наклонил голову. Знахарка шумно выдохнула. Неужели она все правильно сделала?

От этого звука и все остальное пришло в движение. Олени зашевелились, кто-то из них даже подошел ближе. Ясень же просто стоял и с любопытством разглядывал девушку. Ива не сразу сообразила, что так заинтересовало животных. На почти одинаковых мордах подошедших животных застыло интереснейшее выражение, которое травница интерпретировала как предвкушение забавнейшего зрелища. Еще бы! Ведь теперь предстояло забраться на этого лося, в смысле высокого оленя, и… как-то там удержаться. А у него брюхо начинается на уровне ее головы!

Позориться не хотелось. Даже если она неверно приписала оленям подобные мысли. Пришлось воспользоваться магией. Самое логичное – это левитация, но ее девушка пока не освоила в должной мере. Лучше дела шли с поднятием предметов. Но представить себя как предмет – невероятно сложно. Одежда же такой нагрузки может и не выдержать. Многие сокурсники в таких случаях клали меч на землю, вставали на него и поднимали уже его. Лучше, конечно, что-то побольше, но оружие всегда под рукой. Самое сложное в данной ситуации – держать равновесие. У эльфов и иже с ними проблем с этим не возникало. А вот люди качались как деревья на ветру. Приходилось держать себя той же магией, что, увы, удавалось не всем. В любом случае Ива не носила меча, ей и Дрейко хватало.

Поэтому с невозмутимым достоинством, подсмотренным у Калли, знахарка начала растить перед собой ступеньки из плотно спрессованного снега. Уж этого-то материала здесь хватало. Олень с интересом наблюдал за поднимающимся сооружением. Когда ступенек стало три, Ива царственно поставила ногу на первую. Стоило чародейке дойти до последней, олень невозмутимо отступил в сторону.

Его сородичи зафыркали так, что не осталось сомнений – будь они людьми, уже хохотали бы до колик.

– Очень смешно, – скривилась Ива, глядя на этого шутника. Тот тоже фыркнул, но все же смилостивился и вернулся на прежнее место. К немалому облегчению знахарки.

Никакой упряжи, седла и стремян, разумеется, не было. При мощном телосложении оленя даже обнять его за шею оказалось сложно. Ива не представляла, как удержится на этом звере.

Он же сделал первый шаг, потом второй, будто привыкая к ноше. Девушка понимала, что не слишком тяжела для него. Просто, наверное, необычно. Сама она тоже примеривалась. Если свалится – это будет просто позорище. Не говоря уже о том, что этак и убиться можно.

Олень пошел вперед, все ускоряя шаг, а Ива поняла, что ее будто приклеило к его спине. Нет, никакой скованности или паралича она не ощущала, но что-то удерживало от падения. Девушка не стала рисковать и постаралась еще и сама держаться. Как уж получалось. Неровный, неудобный сначала ход оленя выровнялся. И они помчались.

Знахарка ощущала под собой движение мышц животного, но все равно возникало странное впечатление, что она летит на ветре. Совсем иное впечатление, чем при галопе на коне. «Тряски нет», – через какое-то время сообразила девушка. Она посмотрела вниз. Ей кажется или олень действительно не касается земли? Или это из-за снега и ночи создается такое ощущение?

Ива огляделась. Сначала она не решалась это сделать, поглощенная вопросами куда более практичными. Но сейчас… они неслись между небом и землей. Причем казалось, что мир перевернулся – белое внизу, темное наверху, а между ними мчится олень с крошечной всадницей, замотанной в меха.

Грыму казалось, что он идет уже вечность. И всю эту вечность поглотила ночь и зима. Умом он понимал, что прошла всего пара-тройка дней, а это вовсе не зима, а такие холодные места. И темнеет здесь рано. Однако несмотря на все доводы разума, настроение все окрашивало в черные холодные цвета.

Разнообразие вносил только камень-амулет. Иногда тролль касался его, чувствовал, что тот с каждым разом становится все теплее, и от этого в сердце появлялась какая-то странная, мрачная удовлетворенность. Он дойдет и расколошматит этот гоблинский камень на множество мелких осколков. Нет, в пыль сотрет! В порошок! Чтобы ничего от этой дряни не осталось! Просто в пыль! И пойдет искать Иву. В конце концов должно же отсутствие камня как-то повлиять на всех этих гадов вокруг!

«Гадов», как мысленно называл их Грым, оказалось на редкость много. Группы – как большие, так и маленькие – он старался обходить. Хотя с его нынешним настроением не нарываться оказалось очень сложно. Одиночки, пары и тройки, попадавшиеся ему на пути, не имели шансов. И если сначала они принимали тролля за легкую добычу, то быстро убеждались в своей неправоте. Правда, и юноша понял, что с таким отношением погубит себя раньше, чем дойдет до камня.

Твари встречались все больше ему неизвестные. И если чтобы справиться с одними, достаточно было магии или клинка, то с некоторыми подобный фокус не проходил. Иных не брало колдовство. Другие имели слишком толстую шкуру. Попадались и такие, сквозь которых меч проходил, не причиняя вреда. Нужных же заклинаний в арсенале не находилось. Пару раз выручал амулет мастера Теобальда. Вот в последний такой случай Грым и пообещал себе стать осторожнее. Если он сгинет в этой бесконечной ледяной пустыне, Иве это не поможет.

«Не уберег», – эта мысль гнала его вперед, заставляя выкладываться полностью, подгоняла, когда силы кончались. А такое случалось все чаще. Эта земля будто высасывала их, забирая энергию. Не хотелось ни есть, ни пить, хотелось лишь спать и не двигаться. Грым шел вперед только на силе воле и упрямстве. Ел и пил, потому что понимал, что подобное нежелание – обманка этих злых мест. Еще юноша заметил, что магия здесь отзывалась с трудом, а заклинания периодически сбоили. Мастер Теобальд предупреждал, что такое может произойти, но раньше похожих сложностей не возникало, теперь же – вот, появились.

Приходилось вырывать из себя и мира магию с куда большим усилием, и Грым мрачно думал, что, если бы в ниверситете ему пришлось бы заниматься с таким же напряжением, он давно бы его бросил. Теперь казались смешными его вечное непонимание необходимых медитаций, сложности работы с энергий, нежелание зубрить схемы и теорию заклинаний. Знал бы – вообще не вставал бы из-за учебников! Всё пригодилось. Даже то, что ему казалось, он и не вспомнит. Все стало как-то кристально ясно. Разложилось в голове по полочкам. И раньше непонятные пассажи преподавателей вроде: «Против монстров четвертого и пятого уровня опасности лучше всего применять защиту того же уровня плюс один, а атаку – противоположной стихийной направленности». Или вот еще: «Против незнакомой твари используйте прежде всего диагностические заклинания Света и каждой из стихий. На какую отреагирует, такой и бейте, повысив до соответствующего уровня». Ну реально – чего он не мог понять? Все же ясно как гоблинские хотелки. Нападают монстры – накидывай «щиты» уровнем выше, чтобы с гарантией не пробили. Если тварь ледяная – колдуй огонь. Если нежить – вызывай Жизнь. Правда, с Воздухом и Землей все не так просто, но решение всегда находилось. Что же касается диагностических заклинаний, то это вообще ерунда. Сначала нужно использовать какие-нибудь простейшие удары каждой из стихий. На что-нибудь да поморщится. Потом этой силой и бить. Просто и понятно. Раньше как он делал – пытался определить, что за зверь такой, найти его в списке классификации и использовать правильное заклинание. Теперь все проще – сначала ряд ударов магией. Внимательно смотреть, что для противника неприятно, и просто использовать максимально сильное заклинание соответствующей стихии. Ну а если не сработало… тогда уж и думай, что делать. Как показала практика, работало в восьми случаях из десяти.

Но Грым чувствовал, что устал. Такого с ним давно не случалось. Он привык, что тело всегда полно сил, энергии, жизни. Даже если что-то болело, он просто это игнорировал. Сейчас так не получалось. Несколько раз его задели, и эти раны, пусть и не страшные, совершенно не хотели заживать. Возможно, дело в том, что он постоянно их тревожил – то шел, то сражался. Но троллю казалось, что эта земля просто не хочет носить его на себе, избавляется всеми силами.

Однако он шел вперед. На упрямстве, на силе воле, на мысли, что друзьям нужна помощь и что он не может их подвести. Вокруг выла зима, стонал ветер, и мороз пробирал до костей. Порой казалось, что конца и края этой ледяной тьме не будет. И завершения этому путешествию тоже. Он будет идти, и идти, и идти. Пока медленно исчезающие силы не подведут или какой-нибудь монстр не окажется удачливее. Или пока однажды не заснет, чтобы больше не проснуться. Никогда еще Грыму не было так отвратно. Разное с ним случалось – и раны, и плен, и голод, но эти земли будто выворачивали душу, подтачивали ее сомнениями, страхами, постоянным напряжением, темнотой этой бесконечной! Но выхода не было. Он не отступится.

Да и амулет все теплее…

Ива прижималась лицом к морде белоснежного оленя. Он честно вез ее свою часть пути и остановился только у темного озера, больше похожего на море. Здоровенные куски льда плавали в этой страшной, холодной воде, но она не сдавалась – плескалась в снежные берега и совершенно не хотела полностью замерзать.

Нужно было прощаться, но девушке отчаянно не хотелось расставаться с чудом. И Ясень, периодически что-то пофыркивая, терпеливо ждал, когда она сможет взять себя в руки. Дрожа, чародейка прошептала слова благодарности и той же просьбы, которую адресовала Тимиру – помочь Грыму. Но так же не поняла, приняли ли ее.

Разумеется, в конце концов Иве пришлось отстраниться и отпустить оленя. Он проникновенно посмотрел на нее напоследок и, величественно развернувшись, помчался обратно к своим сородичам. И луна все так же сверкала меж его рогов.

«Как такое вообще в принципе возможно?» – рассеянно подумала Ива и наконец-то направилась к озеру.

Темная вода пугала. Она яростно билась в берег, поднимая волны в локоть высотой. И они казались знахарке осколками каменных глыб. Упадешь в такую – поминай как звали. И это будет страшная смерть. Ива себе такой не хотела. Но разве у нее имелась возможность повернуть назад?

Ни малейшей.

И все же требовалась решимость, чтобы двинуться дальше. Ива смотрела вперед, стараясь впитать в себя этот миг, проникнуться им. Умение по-особому ощущать мир, понимать его истинные потребности – главное умение ведуний. До него знахарке еще расти и расти. Тетя говорила, что нужно особое состояние. Что-то вроде медитации, но немного отличающееся от нее. Однако Иве редко удавалось его поймать. Вот и сейчас она никак не могла успокоиться. Что-то тревожило ее. Какое-то подспудное волнение, даже страх. Вроде бы и понятно, откуда он… Только что-то в нем чудилось неправильное, не такое как обычно.

И еще… взгляд. Ощущение чьего-то взгляда.

Ива резко повернулась. От движения капюшон слетел с головы, и волосы, оказывается давно выбившиеся из косы, рванулись на свободу. Но девушка этого даже не заметила. Она смотрела прямо перед собой, но видела не снег и темное небо, а зеленый берег, туман и блеск на золотых волосах.

– Златко?

Где-то там далеко качали ветвями прекрасные ивы, и именно они шептали девушке об опасности. В полнейшей тишине она слышала тревожный звон колокольчиков, он предупреждал…

– Златко!

Она не знала, в чем опасность, сможет ли друг ее услышать, реально ли все это, но не могла молчать. «Боги, я не могу потерять еще и его! Ивы, миленькие, родные мои, тезки мои ненаглядные, защитите его! Не дайте сгинуть! Прошу вас! Умоляю!»

Услышали ли ее?

Ива отчаянно надеялась, что да.

Лодка нашлась чуть дальше. Небольшая и очень непривычного для Ивы вида: на каркас из дерева и костей была натянута большая, толстая шкура, сшитая жилами или чем-то похожим. Выглядело это жутковато, а уж при мысли о том, что туда нужно сесть, пробирала дрожь.

«Шкура же намокает… – отчаянно подумала знахарка. – Даже если ее прокоптили и жиром смазали, как тут… И кстати, кто это сделал?»

Девушка повертела головой, но никого не увидела. И снова задалась вопросом, может ли остановиться. Ответ очевиден.

Пришлось забираться в это неустойчивое сооружение тем же уже испытанным способом – нарастив лед над ним. К счастью, лодка не повторила маневра оленя. Возможно, потому что ее держала веревка и вбитый колышек. Ива снова повертела головой, но хозяина по-прежнему не обнаружила.

Грести оказалось на редкость тяжело. Темные воды озера сопротивлялись любым усилиям девушки. Волны качали лодку, бросали из стороны в сторону, снося куда-то, куда только им ведомо. Пришлось колдовать. Магия отзывалась неохотно. Возможно, девушка просто очень устала. Но, скорее всего, она оказалась в месте, которое не принимало ее колдовство.

Возник еще один вопрос – куда дальше? До этого ее везли – собаки ли, олень. Сейчас нужно было выбирать направление самой. Впрочем, Ива как-то вдруг поняла, что нужно просто плыть. И если будет совсем уж сильно ошибаться, она это почувствует. Так и решила поступить. Иных идей все равно не было.

Он появился совершенно бесшумно. Этот странный зверь, похожий на тигра с длинной собачьей головой и витыми синими рогами. Они странно светились и даже издалека казались переполненными магией.

«Еще один», – безнадежно подумал Грым.

Последние несколько часов дались ему непросто. Разные монстры то и дело оказывались у него на пути. Некоторым удалось добраться до него и ранить. Некоторых сжигала магия на расстоянии. Но силы почти не осталось. Здесь она куда хуже восстанавливалась, а амулеты-накопители иссякли. Зато камень почти уже обжигал. Значит, его цель совсем-совсем близко.

– Шел бы ты отсюда, – пробормотал тролль противнику.

Усталость и раны брали свое. Но он не позволит какой-то синерогой твари остановить его у самого финиша.

Зверь явно имел на этот счет свое мнение. Он рванулся к Грыму со скоростью просто невероятной. Но наткнулся на выставленный в шаге от тролля «щит». Как будто удивился, застыл. Грым усмехнулся и поднял свой огроменный меч. Монстр в ответ оскалился и вдруг как-то странно сжался. А через миг оказался позади чародея, мгновенно вновь увеличившись в размерах. От взмаха его задней лапы здоровенный тролль покатился кубарем по снегу. Синерогий же развернулся и бросился к нему. Его встретили «каменные молоты», спрессованные с реальным льдом «снежки» и несколько самых настоящих молний.

Нагнув голову, зверь тем не менее шел вперед. Магия била по нему, но притягивалась к витым рогам, делая их все ярче. И хотя происходящее явно не доставляло ему удовольствия, он тем не менее не отступал.

– Да сдохни уже! – прорычал тролль, швырнув в зверя сплав из заледеневшей земли и магии. Силу вновь притянуло к рогам, а вот осколки камней разлетелись в разные стороны, в том числе попали на морду твари и главное – ей в глаза. Монстр взвыл. Грым же, пользуясь ситуацией, подскочил ближе и рубанул мечом.

И в тот же миг отлетел на несколько шагов, больно приложившись спиной о землю. Это с синих рогов сорвалась накопленная волна силы и ударила в противника. Грым даже захрипеть не успел, как над ним нависла оскаленная морда. Раззявив пасть, монстр впился в шею тролля.

Вернее, почти впился. Совсем немного не хватило, когда в тварь что-то ударилось, и она слетела с тролля, будто была обычной дворовой шавкой.

Грым не верил своим глазам. Над ним стоял огромный, абсолютно белый олень со сверкающими ветвистыми рогами. Ничтоже сумняшеся он переступил через тролля и пошел вперед, наклоняя голову. Его противник вскочил на лапы и зашипел. Ответом ему был странный горловой то ли вой, то ли рык с отчетливой угрожающей интонацией. Чародею даже показалось, что эти двое говорили. Монстр попытался зарычать в ответ, но его оборвали тем же жутким звуком. И, как это ни странно, хищник сдался. Шипя, будто ругаясь и огрызаясь, он попятился, кинул злой взгляд на Грыма, покосился на оленя, но ушел. Не особо торопясь и периодически оборачиваясь. Неожиданный же защитник стоял в угрожающей позе, пока тварь не скрылась из виду.

Тролль за это время сумел, хоть и с трудом, подняться. Наконец олень обернулся, посмотрел на Грыма… и тоже ушел. Просто сделал несколько шагов вперед и будто растворился в пространстве. Чародей же долго смотрел в то место, где олень исчез. Ему показалось или нет, что луна, которая до этого светила совсем в другой стороне, на какое-то мгновение мелькнула меж его рогов?

И снова вперед.

«Если выживу, никогда больше на север не поеду. Никакого снега. Гоблин, в Стонхэрме тоже зимой снег… Тогда, как закончу, буду где угодно служить, главное, чтобы этого гоблинского снега было как можно меньше. В идеале не было совсем!» Дальше Грым задумался о том, где есть на свете такие места. Вспомнил острова и «паршивца ушастого», что греет сейчас там свои бока. Подобные мысли… отвлекали. От усталости – выспаться нормально ему давно не удавалось, от ран – те болели все сильнее, от тихого, раньше незнакомого ему отчаяния – не уберег их милую девочку, не спас, не защитил. На север должна была идти ведунья. А она не дошла. И камень-амулет больше не с ней. Так неужели все это зря?

А если вообще все зря?

И все-таки он дошел. Камешек на шее теперь почти обжигал. Грым остановился и присмотрелся. Казалось, место ничем не отличается от всего остального пространства. Тролль пошел дальше, но амулет буквально тянул его обратно. В конце концов тролль додумался перейти на магическое зрение. И сразу стало ясно – он действительно дошел.

Площадка шагов на тридцать диаметром, казалось, сплошь состоит из энергии. Грым никогда не видел, чтобы столько силовых каналов подходило к одному месту. Будто он оказался внутри громадного артефакта, в самом его сердце.

Все линии сходились в одном месте. Вот только…

…Камня не было.

Тролль подошел ближе. От энергии неприятно зудела кожа, и становилось ясно – долго тут нельзя находиться. Грым и рад был бы уйти. Но сначала нужно разрушить камень.

Которого нет.

Юноша снял с шеи амулет. Его тянуло к сосредоточию энергии, месту, где линии сходились в одну точку. В пустоте. Чародей вернул кулон на шею и прошелся вокруг. Обычный снег. Ничего даже близко похожего на камень. Тогда парень опустился на колени и попытался добраться до земли. Амулет тянуло вверх, но не проверить Грым не мог. С некоторым трудом он таки докопался до почвы, но это была… просто земля. Застывшая, твердая, но не камень. Тролль и магией это чувствовал.

Погрев руки – хоть в перчатках, но им все равно было холодно, юноша еще раз прошелся по кругу. Вытащил меч, примерился, проверил «щиты», на случай если ударит отдачей, и рубанул ровно по точке, где сходились силовые линии. Клинок прошел сквозь энергию, полностью погрузился в нее и ударился в расчищенную землю. Магия даже не дернулась. Если бы удалось разрушить или хотя бы коснуться камня, эффект должен был быть другим.

Грым подумал еще. Протянул руку вперед, отчаянно боясь, что может ее лишиться. Однорукий тролль, брр, жуть какая… Однако ладонь спокойно коснулась точки, куда так стремился амулет, и опять ничего не произошло. Только кожу стало жечь больнее. Юноша отдернул руку, оглядел ее, покачал головой и снова задумался.

Ему очень не хотелось этого делать, но пришлось воспользоваться магией. «Ледяное копье», «Каменный кулак», «Светоч» и многие другие – проходили через средоточие силы, искажались, разумеется, но, судя по всему, ничего не меняли.

Последней идеей тролля стал амулет, поднесенный к месту, где должен был быть камень и где его не было. Артефакт наконец-то перестал дрожать и дергаться, но это тоже ни к чему не привело.

Неужели все зря?

Может, камень способна увидеть только ведунья? Поэтому нужна была Ива? Не для того, чтобы правильно общаться с хозяевами Нум-га, а чтобы почувствовать камень? Суметь на него воздействовать? А он даже не видит его… Неужели вся эта дорога, драки, стычки, смерть Бьёра, Сула, Ласко, других ребят… и, возможно, даже его родной Ивушки… неужели все это было зря?

Бесконечная дорога, кровящие раны, новые и новые монстры на пути, холод, от которого не помогал даже огонь, темнота и усталость, страх за подругу и горечь сожаления… это тоже зря?

Не сберег… все поэтому. Он ее не сберег, поэтому теперь действительно все зря…

Грести оказалось очень тяжело. Очень. Волны, подальше от берега вроде бы не такие уж и высокие, на деле сильно качали лодку, сносили ее в сторону. Вода будто сопротивлялась веслам. Да и магии тоже. Иве приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы двигаться в нужном направлении. Хуже всего – то, что не передохнуть. Стоило остановиться, как ее относило или вбок, или вообще назад.

Девушка даже решилась выпить магическое стимулирующее зелье, которое дал каждому из их пятерки мастер Теобальд, наказав использовать только в самом крайнем случае. Ива была с ним абсолютно согласна – очень действенное и очень опасное. Но иных вариантов не было. Зато дело сразу пошло на лад.

Темная вода пугала. Она казалась голодной, злой, бесконечно опасной. Другой воды знахарка коснулась бы, попыталась успокоить, однако не этой. Девушка ясно видела – тут ей не рады и любое вмешательство воспримут как вызов. Сейчас, несмотря на волны в локоть высотой, озеро не бушевало. Если же оно решит разозлиться, то сожрет утлую лодчонку в одно мгновение. Поэтому Ива гребла и надеялась просто побыстрее увидеть нужный берег.

Но тот все не показывался.

В какой-то момент стало все равно. Возникло ощущение нереальности всего происходящего. Все вокруг настолько отличалось от ее привычного мира, что больше походило на плохой сон, тяжелый горячечный бред. Даже холодные брызги и ледяной ветер не могли вырвать девушку из этого странного состояния. Ива смотрела на чернильное небо над головой, темную воду вокруг, себя саму, болтающуюся между ними, и думала: «Я на краю мира. Самая настоящая грань… Как же жутко… Как нереально».

Берег сначала казался миражом, игрой усталого сознания или льдинкой на заиндевевших ресницах. Однако постепенно он приближался, становился виднее, четче. Это придало сил.

Правда, Ива столкнулась с тем, что у самой кромки волны намного превосходили те, что качали ее лодку на глубине. Тут уж девушка не выдержала: в ход пошла магия, весьма грубая, жрущая много энергии, зато быстро притянувшая ее к ледяному берегу. И взбираться по нему тоже пришлось, тратя колдовские ресурсы.

Когда Ива наконец выбралась на твердую землю, то уже еле стояла на ногах. Вернее, совсем не стояла: пришлось сесть, чтобы хоть как-то прийти в себя. Последний рывок дался чародейке с огромным трудом. Но даже посидеть спокойно не удалось: слишком тяжелая тут оказалась атмосфера. Казалось, вместо воздуха здесь магия. Однако она не насыщала волшебницу, нет, энергия целенаправленно стремилась куда-то, чуждая и неприятная. И при этом так и норовила забрать те крохи сил, которые еще оставались у девушки.

Ива быстро поняла, что промедление не восстанавливает ее, а наоборот, истощает, и поднялась на ноги. С огромным трудом и массой нелестных эпитетов для всего происходящего, не озвученных только из-за усталости.

Девушка шла туда, куда так настойчиво стремились энергетические линии. И наконец-то дошла.

Это действительно оказался камень. Обычный здоровенный булыжник серо-бурого цвета, на который даже снег не ложился. Если не видеть магию, то только это и могло показаться странным.

Ива обошла камень по кругу.

Возникал закономерный вопрос…

И что с ним делать?! Кирки-то она с собой не взяла.

В какой-то момент Ивой вдруг овладела такая ярость! Это из-за этой проклятой каменюки столько мучений?! Рука сама схватилась за кинжал. Самый обычный, подаренный по случаю Грымом. Грымом… который сейчас неизвестно где, выжил ли. Один удар, второй. Просто чтобы выплеснуть свою ярость, гнев, злость на все, что произошло, на то, как это произошло, на то, что она снова одна, что устала, измучилась, на свой страх, на выкручивающие душу переживания, на все это и много сотен разных причин, от которых уже хочется выть.

Ива била и била по камню, а проклятая каменюка, казалось, только радуется этому, вытягивает из девушки все силы, все эмоции, насыщается ими, а знахарка все слабеет и слабеет. Но чародейка не собиралась останавливаться. Нет, она будет бить эту дрянь, пока рука поднимается. Магией тут точно не получится – камень просто высасывал ее.

В какой-то момент Иве показалось, что все зря. Что у нее не получится разрушить этот булыжник, который веками впитывал в себя злобу и ненависть этого мира, который напитался ими по самые края и переродился во что-то страшное. Что может противопоставить этакой дряни обычная человеческая девчонка? Тут и отряда силачей не хватит. Но отряда нет, есть только недоучившаяся магичка, которая очень не хочет умирать. У которой есть друзья. И им тоже нужна ее помощь. И есть тетушка, которой еще жить и жить. И нельзя остановиться. Просто потому, что нельзя.

И она не остановилась. Не смогла. И камень поддался. Одна трещинка, другая… Девушка не верила самой себе, но это действительно происходило. Она била, била и била. И сама не осознавала, что будто молитву повторяет имена друзей, и каждое из них дает ей силу.

На очередном ударе камень начал светиться, словно внутри него жил огонь. Рыже-алый. Он прорывался в трещинки, изнутри помогая ломать камень. У Ивы заслезились глаза от яркости сияния. Приходилось щуриться, отворачиваться. Пока вдруг по глыбе не пошла странная дрожь. Магия взволновалась вокруг. И девушка замерла, вдруг особенно остро ощутив сейчас свою беззащитность. Казалось, дрожит не только камень, но и энергия. Да что там, весь мир трясется… И рвется. Рвется?

Ива почувствовала, как ее куда-то затягивает – как в водоворот или портал. Она хотела как-то этому воспротивиться. Ей же еще нужно добить камень. Но тот буквально на глазах начал разваливаться на куски. И чародейка ужаснулась. Теперь она была готова на любую телепортацию – куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Ее действительно затягивало в это ослепительное сияние, будто вышвыривало отсюда. Хотелось выть от ужаса, а время издевательски замедлилось. И весь этот кошмар, казалось, длится вечность. Мысли одна сменяла другую просто с бешеной скоростью: «Выживу!» – «Умру!» – «Выживу!» – «Умру!» – «Выживу!» – «Умру!»

Пока она наконец не рухнула куда-то, больно ударившись всем правым боком.

Вокруг белым-бело. Где она?

– Ива? – недоверчиво спросили голосом Грыма откуда-то сверху.

Через мгновение она оказалась сграбастана медвежьей хваткой и прижата к могучей груди. И еще через миг чуть ли не погребена под этой тушей, когда что-то в мире дрогнуло.

«Похоже, каменюка таки развалилась», – подумала Ива, ощущая, что их снова куда-то затягивает.

Часть вторая

Город, которого нет

Оставайся, мальчик, с нами – будешь нашим королём!

М/ф «В синем море, в белой пене…»

Пересекал Златко крутобокий мостик через Калину со странным чувством облегчения и недовольства одновременно. Вроде бы нигде не провинился и даже помог, а все одно – не довел дело до конца. Впрочем, во время этого путешествия такое с ним случалось на диво регулярно. Что тогда с двумя трактирами, что в Синеборе… Как дальше-то будет?

То, что Калина его отпустила, юноша понял быстро: под копытами Василька появилась мощеная дорога. Златко пристально рассматривал ее, но так и не понял, к какому времени она принадлежит. Он неплохо разбирался в архитектуре, знал характерные особенности строительства мостовых в том числе. Здесь же… вроде и не новодел, однако и древней не назовешь. Но кто бы прокладывал этакую красоту в подобной глуши?

Смотрел Златко на эту дорогу, и все больше она ему нравилась. И земли вокруг тоже нравились. Поля да луга, вдалеке лес виднеется, а по другую сторону то и дело река поблескивает. В таких местах и пшеница, и рожь, и овес, и прочее полезное легко в рост пойдет. И избы поставить есть где, и скот пасти. По грибы да ягоды – в бор. Там и поохотиться можно. Да и рыба наверняка в местных водах водится. Чудесные земли, что и говорить. Странно, что не заселены. Хотя… он же, похоже, не в родном мире, а где-то… между, или как иначе понять то, что ему Синебор наговорил.

Может, тут и людей-то нет. Хотя… откуда же тогда дорога?

Правда, на той дороге ему никто не встретился. Не оказалось по пути и деревень, или хотя бы полей распаханных.

Дальше – больше. На пути юноши вырос город. Нет, он не появился вдруг. Златко издалека увидел высокие стены. Обрадовался им. Хотя и опасался немного. Сможет ли проехать? Есть ли плата за въезд? И если да, то подойдут ли его монеты? Люди там или нелюди?

Но оказалось, не о том переживал. Стены города поднимались высоко, ворота казались крепкими, такие не всякий таран возьмет. Да только распахнуты они были во всю ширь. И не стояли стражники рядом с ними – не для порядка, так для красоты. Никто не собирал плату за въезд. И по стене воины не ходили. Не тянулись груженые повозки внутрь, не спешили уставшие гонцы на сменных лошадях, не врывались в город с гиканьем и смехом лихие молодые дворяне. Только один Златко въезжал в этот странный город. Оглядывался, хмурил брови, но все же подчинился почти обжигающему амулету.

После ворот почти сразу шли ладные каменные дома с черепичными крышами. Ни одной деревянной или тем паче соломенной. Сами улицы вымощены. Причем хорошо, добротно – булыжники не крутобокие, а сверху гладенькие, крепко прижатые друг к другу. По таким даже девичьим ножкам в туфлях с тонкими каблучками пройтись не сложно будет. Только вот нет тут девиц на каблучках. И без них тоже нет. Вообще никого нет.

Пустой город.

Заброшенным, кстати, тоже не выглядит. Нет в нем запустения или даже грязи. Не проросли меж камней травинки, не скопился по углам мусор.

Златко принялся активно вертеть головой. Хотел высмотреть какие-нибудь признаки жителей, но постоянно отвлекался. То на высокую башню, то на какое-нибудь пафосное здание, то на разноцветные домики, то на забавные флигели. Город явно принадлежал к Срединным землям, очень походил на Златославу, но и оригинальных элементов здесь хватало.

«Чудесное место», – думал Златко, любуясь местной архитектурой. Василек неспешно трусил по мощеной мостовой и явно ни о чем не переживал. Его же хозяин задавался вопросом «А где все?» Вот, например, здание с большой витриной, явно под магазин. А наверху или склад, или, что вероятней, комнаты хозяина. Но ничего не выставлено за стеклом. Вывеска есть, а надписи на ней нет. А дальше явно трактир. Но опять же – пустой. Да и жилые дома – ни единой занавески или цветочка. Будто кто-то всемогущий подготовил все для людей, но их самих еще не заселил. Так, конечно, не бывает, только как тогда объяснить отсутствие хоть какой-нибудь жизни при том, что сам-то город есть. Стонхэрм, его человеческое воплощение, как-то объяснил, что город – это не камни, не стены, это что-то большее. Люди, их интересы, вкусы, истории их жизней, мечтания, вера. Они все вместе создают атмосферу города. И каждый новый человек проникается ею и дополняет своими делами и желаниями. Или меняет ее под себя. Тут уж как выйдет.

Этот же город пока… будто заготовка. Но эти улочки молили о живых. Златко казалось, что он буквально слышит их тоску – по деловито снующим прохожим, по прогуливающимся нарядным барышням, по шумным стайкам детей, по колесам карет и телег, по звонкому цокоту копыт летящих всадников. Домам не хватает уюта – мебели, постелей, занавесок и горшков с цветами на окнах, множества мелочей, которые придают четырем стенам индивидуальность. Площадям хотелось разноцветных говорливых ярмарок, уличных представлений, бравурной музыки парадов. Город ждал своих жителей. Нуждался в них. Звал.

Златко чувствовал это, но не понимал. Разве так бывает? Город обычно начинается с маленькой деревни на перекрестье дорог, или у реки, или у замка, или еще где. Она растет, ширится и однажды действительно становится городом. Бывало, грады строили по указу властителя. Но никогда полностью. Несколько домов для службы и служивых людей. Остальные приедут и сами для себя построят.

Странный, странный город.

Юноша вдруг подумал: а если жители были, да случилась какая беда, нападение или болезнь? Стало страшно. Он огляделся и покачал головой. Не может быть такого, чтобы весь город увели в полон и никто не сопротивлялся. Никаких разрушений тоже не видно. Даже ворота такие, будто в них и не стучали ни разу. А вот болезнь… И в том, и в другом случае были бы тела. Если же кто-то их прибрал, то кто? Неужели нашлись люди, которые вычистили город и убрались откуда пришли? Испугались чего-нибудь, но работу свою не остановили. Может, и бывает такое, но что-то Златко не верилось в подобное.

Да и не выглядел город пережившим эпидемию. Где закрытые окна, где знаки, сообщающие, что здесь есть больные? Но самое главное – атмосфера. Юноша смотрел на магию. Это только кажется, что сила везде течет одинаково. В местах, переживших большую трагедию, энергия будто застревает, искажается, искривляется. Появляется у нее какой-то привкус, словно горчить начинает. Проходя по другим землям, постепенно выпрямляется, но не сразу, долго еще видятся эти изменения. Здесь же нет такого. Чистый, светлый город.

Без людей.

Златко вдруг понял, что при всей его любви к архитектуре город без жизни ему не интересен. Да, можно полюбоваться на здания, но это быстро надоедает. Он неожиданно подумал, как хорошо было бы проехаться по рынку, порыться на прилавках в поисках каких-нибудь мелочей для себя и друзей, может, даже пирожок по случаю прикупить. Или посидеть перед таверной за столиком с клетчатой скатертью и…

– Доброго утречка, господин Бэррин!

Юноша дернулся и огляделся. Мимо шел солидный такой господин, купец или мастер, и шляпу этак приветственно приподнял. Все бы ничего, да только сквозь него просвечивала стена соседнего дома. Чародею потребовалась вся его выдержка, чтобы милостиво кивнуть в ответ. Судя по всему, мужчину это вполне удовлетворило.

– Утречка, господин Златко! – кокетливо и звонко прозвучало откуда-то спереди.

Бэррин вскинул голову и наткнулся взглядом на фигуристую прелестницу с корзинкой цветов и в модной шляпке. Губки ее игриво изгибались, а закрученный локон у виска так и пружинил вверх-вниз. Парень невольно разулыбался в ответ. Несмотря на то, что девица тоже просвечивалась насквозь.

Правда, улыбка спала с губ, когда кокетка подняла личико и Златко заглянул в абсолютно белые глаза ее.

От увиденной жути пробрало до печенок. Захотелось поворотить коня и мчаться отсюда сломя голову. Юноша и сам не понял, как удержался. Может, потому что девушка, еще раз игриво улыбнувшись, прошла мимо. Или потому, что на улице появились еще люди – женщина с двумя детьми, еще не достающими ей до пояса, компания парней, мигом утихомирившаяся, стоило им заметить его, пожилая пара, чинно следующая по тротуару. Многие его приветствовали словами, кивками или поклонами.

Обычные люди, только глаза без радужек. И просвечиваются все как один.

«Куда я попал?» – думал Златко под цокот копыт Василька. Конь шел вперед, и вовсе не обращая на прозрачных людей внимания. Не шарахался, не дичил взглядом. Впрочем, он недавно и нежить подвез на своей спине и не дернулся. Вот же ж, ни чуйки, ни страха, одна дурь в голове. Зато хоть успокаивать не приходится.

Интересно, все эти люди – призраки или кто? На призраков они не походили. Не тянуло от них ледяной жутью, на солнце не испарялись. Ходили по земле или вон – на лошадях и в повозках ездили. Неприлично-таки это для привидений. А вот какая-то другая нежить – это вероятно. Златко подумал, что сейчас совсем близко к камню, а он и так в странном воздействии на не-мертвых замечен был. Но целый город не-живых?..

«Может, это и правда некогда существовавший город? И все эти люди раньше жили тут? Тогда почему он не выглядит разрушенным? Иллюзия?» Юноша пощупал ближайшую стену. Если и иллюзия, то очень реальная.

Хозяин Синебора говорил, что Златко, перейдя мостик, окажется не в мире живых, но и не в мире мертвых. Может, тут призрачное состояние естественно? Тогда вопрос – откуда они все его знают? Да и относятся с явным уважением. Как… как… к кому-то, облеченному властью.

Кстати, интересно, кто тут правит? Судя по порядку и по спокойствию, общей благости и приятной атмосфере, кто-то на редкость разумный. И будто в ответ на его мысли после очередного поворота появилась площадь. Главная площадь.

Златко с интересом разглядывал особняки на ней. Это явно управа, или как она здесь называется. А вот это рядом дом городского головы. Или нет? Юноша сжал коленями бока коня, и Василек двинулся вперед. Чтобы от души напиться из фонтана. Парень только глаза закатил. «Надеюсь, здесь за это не штрафуют». И сам подивился причудливости своей мысли. Где бы ему еще задуматься о штрафе, как не в иномирном городе, населенном полупрозрачными людьми. Кстати, а почему они все одной расы? Где орки, эльфы, гномы? Так в реальной жизни не бывает. Даже в Священной империи люди внешне разнообразнее. Это вот не понравилось Златко ужасно. Город сразу показался опасным и даже зловещим. И что с того, что он похож на Златославу? Если в него не пускают другие народы, значит, не все в нем в порядке.

Впрочем, какой порядок, если народ тут сплошь полупрозрачный?

Юноша и сам умылся из того фонтана. Пить не стал, отхлебнул из фляги и покачал головой. Интересно, надолго он здесь? А то водицы из Синебора может и не хватить. Глупо будет застрять тут, когда знаешь немало легенд, предупреждающих, что нельзя пить и есть в мире мертвых. Хотя Гуэнхал и говорил, что это не царство смерти, но перестраховаться не помешает. Златко сделал очередной глоток, задрав голову, и только тут обратил внимание на статую посредине фонтана. Надо же, как ему голову эти белоглазые призраки заморочили: такую красоту не увидел.

Скульптура стоила его внимания. Очень напоминала памятники, какие любили в Стонхэрме – реалистичные, героические и чуточку идеализированные. Стройный юноша с суровым, красивым лицом и… крыльями. Не такими, как у Златко, а скорее, как у птаха какого-нибудь. Говорят, даже раса такая была… или даже есть где-то. И у имперцев тоже что-то такое в мифологии вроде есть. Только там не живое существо, а дух или вроде того.

Бэррин обошел фонтан, дивясь работе скульптора. Красиво, да, ничего не скажешь. И сам юноша с большим мастерством выполнен, и одежда очень реалистичная, а крылья – прям внушают. Уважение и трепет, так сказать.

– Нравится? – раздался голос откуда-то сбоку.

Златко перевел взгляд на говорящего и чуть не поперхнулся. На краю фонтана сидел точно такой же юноша с крыльями, только вполне себе живой. И мина, пожалуй, не такая героическая. Одежда вполне обычная, разве что с прорезями для крыльев, но лат или хотя бы просто кольчуги нет.

А вот лицо – да, правильное, светлые волосы такие же волнистые и крылья – с перьями и по-прежнему внушают. Глаза – голубые-преголубые. Не парень, а девичья мечта.

– Впечатляет, – наклонил голову Златко. – Никогда не видел людей с крыльями.

– Смешная шутка, – расхохотался юноша и кивнул за спину Бэррину. Тот со смущением обнаружил, что его собственные синие крылья отчего-то решили явить себя миру.

– Я имел в виду – с такими, – неловко пояснил он.

– Я понял, – улыбнулся незнакомец и поднялся с бортика. Вблизи крылья оказались еще более мощными и красивыми. – Но ты вряд ли когда-нибудь был в нерожденном городе.

– В нерожденном городе? – мигом уцепился Златко.

Юноша вновь улыбнулся и, повернувшись, жестом позвал за собой. Он шел, а люди расступались перед ним, но будто неосознанно. Никто не пялился на белые крылья, не разглядывал украдкой, хотя некоторые по-прежнему здоровались со Златко. Бэррину казалось, что прозрачные и белоглазые жители просто не видят незнакомца с крыльями, хоть он-то как раз был вполне себе во плоти.

За ним чародей подошел к дому, который определил как предназначенный для городского головы. Когда они оказались рядом, стало заметно, что особняк не просто красивый, но и выполнен с отменным вкусом. Он выражался во всем – в гармоничности фасада, в тонком цветочном орнаменте, в тяжелых узорчатых дверях, в изящных кованых балкончиках и даже в цветах на них.

Юноша с крыльями толкнул двери, и они удивительно бесшумно распахнулись. Холл оказался высокий, с лестницами в разных сторонах и галереей между ними. Златко успел заметить темного дерева напольные часы и дорогой замысловатый ковер. Незнакомец же направлялся к противоположной двери, пройдя особняк насквозь. Они оказались в саду, который совершенно не ожидаешь увидеть в самом центре города. Более того, в саду совсем немаленьком. Здесь нашлось место и для деревьев, и для дорожек, и для статуй, и для клумб, и для беседки, и для качелей.

Крылатый прошел к кованому белому столику с такими же стульями и изящно опустился на один из них. Тень роскошного узорчатого клена укрывала это прелестное место отдыха. Вид отсюда открывался на разноцветный розарий, выхватывая часть узкой дорожки со стражами-пихтами по краям.

«Здесь должна прогуливаться хозяйка дома с очаровательной дочкой», – подумал Златко, и воображение живо нарисовало красавицу-шатенку в шляпке и голубом платье, а рядом подпрыгивающую девочку в желтом с куклой в руках. Малышка что-то говорила, а прекрасная женщина улыбалась ей с нежностью и лаской, от которых хотелось улыбаться самому.

Бэррину с трудом удалось прогнать видение, и он, изрядно поколебленный этой картинкой, опустился на свободный стул. Рядом на столике исходил душистым паром чай и подставляли бочка свежему ветерку засахаренные ягоды.

– Красиво, правда? – белокрылый откинулся на спинку стула, с явным удовольствием рассматривая розы всех возможных оттенков.

– Не то слово, – согласился Златко, вспоминая шатенку в шляпке. Кто бы мог подумать, что его собственное воображение способно представить подобную красоту.

– Мне нравится, как здесь… умиротворенно, – незнакомец не сразу подобрал нужное слово. – Место для счастья.

– Пожалуй, – снова кивнул Бэррин, разглядывая особняк уже с этой стороны. Проектировали и строили его явно мастера. Сколько изящества в нем! И это при том, что размеры немаленькие, но со стороны это не особо заметно – крылья здания под прямым углом поставлены и обрамляют сад, который потом идет дальше. Наверняка там еще и постройки есть, уже хозяйственного назначения. Дом явно строили не как замок, но за счет огороженной территории на него легко поставить защитные заклинания. Да и камни некоторые, похоже, именно для этого подбирали. Кажется, что они для красоты чуть выделяются, а это основа для охранной магии. Да и узор, скорее всего, тоже. Изящное решение, не поспоришь.

Златко по-новому оглядел сад. Чувствовалась в нем рука отличного садовника. Как и женское влияние. Вновь в голове мелькнул образ шатенки в голубом. Кто-то, явно разбираясь в магии, настоял, чтобы здесь посадили клен, и вон там дуб, и некоторые другие деревья – тоже охранники по своей сути, и магию хорошо держат, а еще дают силы, особенно магам Земли. Ива наверняка поняла бы больше – он в травах не силен, но даже цветник тут не обычный. Красота, чародейство и целительство – вот его назначение. Хотя, возможно, узор тоже что-то значит. Удивительно.

Юноша поднял голову, рассматривая окна второго этажа. Он отметил и крепость рам, и изысканную надежность рукоятей, и разнообразие портьер и мебели, по крайней мере той, что была видна отсюда. Дом и сад действительно дышали умиротворением. Спокойствием, уверенностью, благородством, достатком. Здесь было… хорошо. Тело наполнялось силой, а душа… радостью. Да, вот уж точно – место для счастья.

Кто-то очень постарался, создавая все это.

– Это дом городского головы, – пояснил белокрылый. – Вернее, в его ведении и сам город, и все окрестные земли.

Чародей в восхищении только покачал головой. Он еще по дороге заметил щедрые поля, полноводные реки, богатые леса, зеленые луга. И пшеницу посадить, и скот выпасти, и рыбу заготовить, и пушнины, ягод, грибов добыть. И это на первый взгляд. А там – мудрое руководство, и золото рекой потечет. Хватит и крестьянам, и горожанам, и войску, и властям местным.

– А князь есть? – не удержался и спросил Златко.

– Так он князь и есть по сути. И властвует, и управляет. Зачем плодить чиновничью братию, если он и сам может управиться с землями? Знаешь, во многих дворянских семьях этому с рождения учат, причем всех сыновей.

Бэррин знал. В его семье так и было. Пусть наследник Эрил, а Златко только третий сын, однако при необходимости управился бы с замком и землями не хуже. Даже близнецов учили тому же, хотя, казалось бы, – зачем им? Чародей не завидовал старшему брату. Он с детства привык считать такое положение нормальным, тем более ему достался куда больший дар – магия. Возможно, и у него получится заработать на замок и земли. Кто знает? По крайней мере он постарается. Но место и впрямь волшебное. Лучше и желать нельзя. В Срединных землях, да все богатства есть.

Работы здесь, конечно, немало – чтобы не покрали все, что свои, что соседи, которым такие красоты явно поперек горла встанут. Не позволить им ни оружием, ни золотом, ни подлостью прибрать к рукам то, что должно принадлежать местным. Позаботиться, чтобы дороги в порядке содержали, чтобы здания с умом строили, воровскую братию к ногтю прижать, налоги и пошлины продумать, грязи не допустить, магов привечать, производства организовать. Вот это обязательно! Чтобы не сырье увозили, а изделия местных мастеров. Да-а, дел много. Но дела эти хорошие, полезные, душе и обществу приятные.

И понятно, почему особняк, а не замок. Другие отношения, другая ситуация. Но так Златко даже больше нравится. Можно не чинясь добежать до любимого трактира или заскочить в лавочку. Какую лавочку? Да вот хоть к Иве. Наверняка же она рано или поздно откроет магазинчик с зельями. Не тот характер, чтобы за армией или упырями таскаться. Но и только врачевать она не захочет. Такой же выбор – отличное решение. И время ей даст, и доход, и уважение.

Грыму тут тоже найдется работа. Он уже сейчас не хочет бродяжничать с какими-нибудь наемниками. Пост главы охраны, стражи или должность в сыске куда больше ему придется по душе. Для Дэй тоже что-то найдется, чем бы она ни захотела заняться. Для Калли так вообще полное раздолье. Это в вечно холодный Стонхэрм эльфы едут неохотно, а Срединные земли любы даже им. Тем более что Светлые Леса здесь примерно все на одном расстоянии. Очень удобно.

– А он не против, что мы тут так расселись? Или ты вхож в дом? Кстати, а где хозяин? – спросил Златко, чтобы отвлечься от своих таких неуместных сейчас мечтаний.

– Хозяин? – усмехнулся белокрылый. – Он сейчас решает, что с озером делать.

– Тут и озеро есть? – заинтересовался юноша. Озеро – это хорошо. Особенно для рыбы. Она в озерах порой бывает о-очень вкусная. Интересно, а соли там есть? Или какие-нибудь полезные грязи? Травы опять же, как Ивушка бы сказала.

– Еще какое, – юноша достал из внутреннего кармана сложенную карту и принялся ее расправлять. Златко поморщился на заломы, но тут же забыл о них, с восторгом разглядывая богатые земли. – Вот, – ткнул белокрылый в синюю кляксу. – Озеро Иньдель. Очень его гурманы наши уважают.

Бэррин вопросительно поднял бровь.

– Рыбка там одна водится, – пояснил собеседник, – дюже вкусная. На продажу в чужие земли идет по весу золота, да и то днем с огнем не найти.

– Даже так! – восхитился Златко, мысленно прикидывая, сколько пошлины на одной этой рыбе можно взять, и продолжая разглядывать карту. Если верить ей, то в озеро впадало несколько вполне себе приличных рек, а вытекала только одна. Зато какая! – Так что с озером решать? Только дозором обходить да смотреть, чтобы не браконьерствовали, но это уж никак не работа городского головы.

– Конечно нет, но, видишь ли, – пернатый постучал пальцем по карте, – через Иньдель идет основной торговый путь.

Златко еще раз посмотрел на карту. Соседних городов на ней не изобразили, но по логике именно вдоль рек они и должны были бы стоять. А водный путь куда предпочтительнее для торговли – и грузы доставлять легче, и разбойников поменьше.

– И в чем сложность?

– Мелкое оно, – вздохнул белокрылый. – Дно песчаное. Заболачивается постоянно. Цветет. Рыба дохнет от всего этого. Это раз. А два… чуть волнение – песок туда-сюда носит, даже опытный лоцман замучается. Если корабль на мель сядет, купец в немалый убыток войдет. Да и нечисть в таких местах, сам знаешь, коварная да наглая.

Теперь Бэррин разглядывал карту с куда более практическим интересом. Действительно, если озеро такое неудобное, то нужно что-то с этим решать. Можно магию подключить или просто каких-нибудь ученых умников. Болота же как-то останавливают. Значит, и с обмелением можно бороться. Но что-то подсказывает, что это головная боль и траты постоянные. Там единоразовой работой не обойтись. Для торгового пути нужно более надежное решение. Златко еще раз вгляделся в карту, поводил пальцем по изогнутым линиям рек.

– Ага, – довольно улыбнулся он наконец. – Вот тут нужно канал вырыть.

Белокрылый чуть наклонился к указываемой точке.

– Вот видишь, здесь одна река близко подходит вот к этой, которая в город ведет. Почему, гоблин побери, названий не написали? В общем, здесь не такое уж большое расстояние между реками, вполне можно прорыть канал. Нужно, разумеется, выяснить на месте, возможно ли это в принципе, разные бывают условия. Но мне кажется, вполне реально. Работа, конечно, большая, зато озеро остается в стороне. И, кстати, здесь можно и таможню поставить. И дозорный пункт, чтобы пираты и прочая нечисть не шастали.

Пернатый разглядывал карту и явно продумывал плюсы и минусы такой грандиозной задачи.

– М-да, вот что значит кровь Короля, – задумчиво протянул он наконец.

Златко довольно улыбнулся. Похвала его способностям оказалась так же приятна, как удовольствие от найденного решения.

– Уверен, что ваш князь придет к тому же решению, – великодушно ответил он.

– Конечно, – усмехнулся белокрылый. – Ведь он только что это сделал.

– В смысле? – нахмурился Бэррин.

– Ты придумал решение.

– Так это я.

– Верно. Ты сидишь в саду княжеского особняка и принимаешь решения, какие должен принимать князь. Тебе нравится это место, и ты подходишь ему. И если у тебя хватит смелости, оно будет твое.

– Смелости? В чем? Я не собираюсь устраивать переворот или на что ты намекаешь?

Белокрылый засмеялся.

– Переворот? О нет. Этот город еще не родился. У него еще нет стен, домов, жителей и, разумеется, князя или городского головы.

– Но я же видел… И стены, и дома, и жителей.

– Да, потому что ты в мире, которого нет. Но однажды и очень скоро этот город родится в вашем мире.

– Как Златослава? – у юноши вдруг перехватило дыхание.

– Именно. Земли снова раздвинутся, и появится еще один славный город. Будешь его князем?

Златко сидел как громом пораженный. Князем…

Мечта. Тайная, самая дорогая, нежно лелеемая – и совершенно неосуществимая.

Хватит ли ему смелости?

Смешно! Его смелости хватит на целый мир! Город… да, город – это ответственность, это множество важных и мелких решений, это сотни и тысячи судеб, это знания, которые еще придется получить, это ежедневная тихая работа, в которой больше бумаг, чем меча или магии. Но город… город. Свой. Его город… Мог ли он мечтать о таком? Богатые земли, щедрые леса, полноводные реки, мощные стены, красивые дома, роскошная резиденция. Почет, уважение и понимание, что ты делаешь что-то действительно нужное.

«Вот почему они улыбались и кланялись мне! – догадался Златко. – Местные… будущие жители, они здоровались и выказывали почтение. Кто посолиднее – заговаривал, девушки – кокетничали, а остальные просто проявляли уважение».

– Так будешь, будешь нашим князем, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый? – голубоглазый юноша смотрел серьезно и чуть насмешливо.

Златко застыл с наиглупейшим выражением лица, которое явно доставило немало удовольствия пернатому.

– Если, конечно, я правильно рассуждаю, и потомку Короля Всех Людей действительно не нужно объяснять, что княжение – это не только балы, охота и красавицы.

Юноша фыркнул. Даже одним замком управлять не так и просто, что уж про целое княжество говорить.

– Уверен, что справишься? Ты сейчас себя хорошо показал. Но придется же и с людьми общаться, и в делах самому разбираться, и в бой вести, и горланящих заклятых соседей разнимать. Не раз сапоги в болотах замочишь, не раз меч кровью обагришь, не раз предателей на плаху отправишь. А предают – только свои. Те, кто подобрался близко, чтобы нанести удар. И осуждать будут, и свалить пытаться, и интриговать против. И сам будешь лицемерить, обманывать и делать то, что не нравится. Возьмешь на себя этот груз? Подумай хорошо. Только не гордыней, не тщеславием думай, а думай, что жизнь одна – и как ее жить, лишь тебе решать. Что важнее – легкость существования или след в истории, безопасность и спокойствие или величие и богатство? Думай, Златко, думай. А решишься – всё твоё станет.

Лицо белокрылого вдруг приобрело то же выражение, какое было у статуи – строгое и торжественное. И стало ясно, что сейчас действительно решается судьба – города, княжества и самого Златко.

Юноша прикрыл глаза. «Всё моё станет…» Мысль будоражила. «Моё… моё…» Интересно, что лучше на местных полях выращивать? Пшеницу, рожь, хлопок, ячмень? Что-нибудь из масляных культур? Обязательно нужно пивоварни организовать, если еще нет или мало. Эль… это должно быть что-то. А растет ли тут виноград? Или холодновато все же? А какие тут производства еще можно поставить? Да все что угодно! Такие земли! Но нужно выбрать специализацию или две-три. Не нужно разбрасываться. Еще обдумать налоговую политику, чтобы не душить налогами и поборами, но и вседозволенности не допустить. Нужно ли поощрять новичков, или будут злоупотреблять? Потом попробуй заставь платить… Войско! Непременно и в первую очередь. Ведь такой лакомый кусочек обязательно захотят отобрать! Это Златослава защищает своего князя… Златко покосился на белокрылого, спокойно попивающего душистый чай из фарфоровой кружки. С выгнутой, гоблин побери, ручкой! И золотой каемочкой! Без всяких, простите боги, «милых провинциальных рисунков». Нет, этот пернатый не похож на Златославу. Здесь явно не тот случай. Нужно самому вертеться. Похоже, придется принцу кланяться. Или все-таки сам справится? Нужно с Эрилом посоветоваться. Маги обязательно нужны. Без них точно не устоять. Хотя если явится парочка таких, как Рябинка Азилеску, кто тут выдюжит? Нет, точно придется принцу кланяться. Но нужно привилегии и права выжать. Причем навсегда, а не пожизненно. И закрепить за родом. Да-а, за родом. Обязательно нужны сыновья… То есть в первую очередь хорошая жена. Перед мысленным взором вновь мелькнула красивая шатенка в шляпке. С девочкой… дочкой… в таком прекрасном месте обязательно должна играть дочка, папина радость… Но сыновья да, нужны…

Самое же главное, свое княжество означает, что его самые важные люди будут в безопасности. Насколько это, разумеется, возможно. Их не коснутся жадные чиновники, несправедливые судьи, нищета или еще какая беда, которую можно отвести, будучи у руля. Не к этому ли он всегда стремился? Дать любимым надежный безопасный дом, защитить их от любых невзгод… Причем, для этого не нужны какие-либо лишения с его стороны. Наоборот – ему предлагают то, о чем он только мечтал, не решаясь даже озвучить эти грезы хоть кому-нибудь. Он же будет хорошим правителем. У него все есть для этого. А то, что придется много работать… Ерунда! Ведь его работа будет приносить реальные плоды. Их можно будет увидеть, посмотреть, пощупать. Не многим выпадает такое счастье. Работа, результатами которой сам доволен, – это счастье.

– Так что, берешься?

Златко наткнулся на улыбку белокрылого юноши, уже открыв рот, чтобы согласиться. Увидел напряжение в его глазах, темное, скрытое ожидание, которое неожиданно насторожило чародея. Будто окатило холодной водой. Он пришел сюда разрушить камень, который угрожает всему миру. Это важнее личного честолюбия, как бы сладка ни была его реализация. Нужно найти этот гоблинский камень, а тогда уже думать о княжении. Тем более если твари из-за Гор Пред Вечными Снегами прорвутся, эти земли тоже пострадают. Нельзя этого допустить!

– Мне нужно сначала сделать одно дело, а потом уже принимать судьбоносные решения, – не очень уверенно, все еще пребывая в плену своих грез, произнес Златко.

– Какое еще дело? Что может быть важнее княжества?

– Мир, – вздохнул Златко.

Белокрылый бросил на него скептический взгляд, и юноша мгновенно устыдился пафосности ответа.

– Ну и что миру требуется от тебя? – приподнял одну бровь пернатый.

– Я ищу… – Бэррин задумался над формулировкой, – волшебный камень.

– Волшебный камень? – удивился белокрылый.

– Да. – Златко прикусил губу, размышляя. – Скорее всего, мощное сосредоточие силы. Возможно, в виде камня. Предполагаю, что это место считается или проклятым, или, наоборот, священным. Вероятно, рядом с ним ощущаются определенные искажения энергии, сбоят заклинания, амулеты работают неправильно или не работают вовсе.

Белокрылый задумался. Смотрел на свои красивые, холеные руки и явно что-то прокручивал в голове. Златко же украдкой разглядывал собеседника. Может, стоит сначала расспросить его о нем самом? Явно же необычное существо. Бэррин понимал, что, скорее всего, перед ним кто-то вроде Стонхэрма, вернее, его человеческого воплощения. Есть, конечно, вероятность, что это обычное создание из плоти и крови, просто раса редкая или существующая только здесь, в мире, где уже стоят нерожденные города. Но все же вероятность первого варианта выше. Наверное. Златко подумал, что нужно бы прощупать пернатого магией. Правда, может и обидеться на такое. А если хотя бы магическим зрением на него глянуть?

Ресницы чародея слегка дрогнули, когда он попытался поменять восприятие. Ему показалось, что губы белокрылого едва-едва приподнялись, будто от сдерживаемой улыбки. Он отвел взор от своих – красивых, что уж говорить – рук и уставился Златко прямо в глаза.

Нечасто Бэррина пробирало от одного взгляда. Он так и не понял, что в нем было – предостережение, интерес или насмешка, но пробрало до печенок. Обычно говорят, «будто в бездну заглянул». Вот и здесь что-то такое. Ощущение – стоишь на краю неогороженного обрыва и смотришь, как далеко внизу бьется о камни мелкая горная речка. И голова кружится. Жутко – не оторваться. И мир будто острее, ярче становится. Юноша напрочь забыл, что собирался сделать. С трудом отвел глаза и тряхнул головой, приходя в себя.

– Кажется, я знаю, что ты ищешь, – как ни в чем не бывало заговорил белокрылый. – Есть тут такое место. Отведу тебя, как обо всем договоримся. Так что…

– Лучше сейчас. – Златко сам не понял, откуда у него взялась смелость возражать этому существу. Тот от неожиданности даже замолчал, потом же просто посмотрел на Бэррина. Чародей, памятуя о силе его взгляда, уставился в дерево за спиной юноши с белыми крыльями. Однако требующий объяснения взор чувствовал даже так. – Перед одним важным делом нужно закончить другое важное дело.

– Позиция хорошая, конечно, – белокрылый заговорил после паузы. – Однако вряд ли применимая на практике. В жизни у любого с десяток важных дел одновременно.

– Есть такие дела, которые не отложить, или, лучше сказать – ради них откладываются все другие.

– Да ты философ.

– Увы, нет, – усмехнулся Златко. – К моему глубочайшему сожалению, это самая что ни на есть практика.

– А что если я скажу так, – чуть наклонив голову, произнес белокрылый, – решать нужно здесь и сейчас. Можно подумать, тебе часто княжество предлагают.

– Не часто, – согласился Бэррин. – Но это серьезный вопрос, а серьезные вопросы нельзя решать быстро.

– Большинство серьезных вопросов только так и решаются, – покачал головой белокрылый. – Это потом придумывают объяснения, прописывают сопутствующие обстоятельства и рассказывают о причинах. На самом деле решение принимается за миг, – он щелкнул пальцами. – Даже если ты себе в этом не признаешься, миг – и решение принято. Остается только убедить себя в его правоте. И я знаю, что решение ты уже принял.

Златко опустил голову, он понимал, что собеседник прав. Он давно уже определился. И его осторожность сейчас – это дань страхам и предусмотрительности. И, разумеется, он должен завершить свою главную миссию. Остальное – потом. Но да, решение он уже принял, однако… нужно прояснить очень-очень много моментов.

– Вижу, что ты согласен со мной, – одним уголком губ усмехнулся белокрылый.

Чародей вздохнул. И как тут вести серьезный разговор, если твой выбор очевиден всем? Пернатый ухмыльнулся уже в открытую.

– Только вот что я тебе скажу, милый друг, – он сделал мстительную паузу. Златко знал этот прием. Знал, но сейчас совершенно отчетливо ощутил на себе его силу: голову начали заполонять не оформившиеся, часто не осознанные страхи, – не будет тебе княжества.

И они неожиданно получили свое подтверждение. Юноша смотрел на белокрылого полными ужаса глазами. Его княжества не будет?

– Эти земли, – пернатый повел рукой, – еще не появились. И этот город тоже… не рожден. Это по сути… м-м-м… возможность. То, что могло быть, но не факт, что будет. Нельзя править тем, чего нет.

– Но ведь… еще нет? Но будет же?

– Возможно. Если сможет воплотиться, – и он многозначительно посмотрел на Златко.

И прекрасно понимая, какого вопроса от него ждут, тот не смог его не задать.

– И как помочь ему воплотиться?

Белокрылый отвел глаза и посмотрел на небо. Ждал. Мучил. Может, обдумывал… И лишь когда ожидание стало невыносимым, наконец ответил:

– Не разбивать камень.

Златко показалось, что он ослышался.

– В смысле… не разбивать камень?

– В буквальном, – пожал он плечами. – Просто не разбивать.

– Но ты же понимаешь, что это невозможно, – ужаснулся Бэррин.

– Почему? – чуть приподнял белокрылый брови. – Я же не прошу у тебя личной жертвы. Заберешь сюда маму с папой, братьев, кто там тебе еще важен… Калли, Иву, Грыма, Дэй… Так же твоих друзей зовут? Пусть знахарка свою тетушку заберет, а милашка гаргулья – родителей и брата. Эльфийской семье тут тоже будут рады. Не знаю, что там с троллями, но одно-два существа погоды не сделают.

Синекрылый только молча хлопал глазами, разве что не громом пораженный.

– А чем плохо? Ты защитишь их от любых невзгод. Сам будешь править. Город воплотится в реальности. Род твой назовут княжеским, и потомки твои будут править этими землями веки вечные. Ты и твои близкие станут основателями. Почитаемыми и уважаемыми. Почти что небожителями. В том мире, откуда ты сейчас пришел, такого тебе не добиться. Никогда. Здесь же ты станешь центром мироздания, а близкие твои получат все, что желают.

– Но… как же остальной мир?

Белокрылый перевел на своего собеседника тяжелый, совсем не юношеский взгляд. Несколько секунд молчал, а потом проникновенно и веско обронил:

– А какая разница?

Бэррин открыл рот, чтобы ответить. Но его собеседник отмахнулся от невысказанных слов.

– Сам подумай – какое тебе дело? И не надо мне петь про благородство и любовь ко всему живому. Вот начнется война, и увидишь, сколько в людях и нелюдях останется того благородства и любви. Мигом вся эта мишура осыплется, каждый только о своей шкуре станет думать. И объединяться будут только, если так выгоднее. А как выгода изменится – предадут и виноватыми себя не почувствуют. Вижу, ты не согласен. Ну да тебя так воспитывали. Тогда подумай о том, что станет с твоими близкими, когда это все начнется? Никто не останется в стороне. Эрил будет воевать в первых рядах. И, скорее всего, поляжет со всеми своими соратниками. Друзья твои, хоть мало что пока умеют, тоже пойдут. Думаешь, выживут? Обязательно во что-нибудь встрянут. Или вас предадут. А здесь ты их всех убережешь. И себя, и родных, и друзей.

– Я здесь как раз, чтобы войны не случилось.

– Она случится все равно. Может, не такая страшная, как могла бы, но этот вал уже не остановить.

Златко неожиданно разозлился.

– И что ты предлагаешь? Не бороться? Бросить людей на растерзание? Самому укрыться здесь и ждать? А потом править на пепелище прежнего мира? Город не может существовать в пустом мире! Один город – и монстры вокруг! Как ты себе это представляешь?

– Так уж и только монстры, – развеселился белокрылый. – Монстров рано или поздно свои же перебьют. Или они вернутся в Земли Пред Вечными Снегами. Останутся те, с кем можно договориться. Да и… всех не вырежут. Рано или поздно люди, эльфы и прочие гномы, кому удалось отсидеться, выползут из нор. Отстроятся, обживутся. Вот тебе и будет мир вокруг. Зато ты своих спасешь. Всех до единого. Это точно важнее какого-то абстрактного, гипотетического всеобщего блага. Людей и нелюдей, которых ты не знаешь. Городов, которые видел только на карте. Есть они, нет… какая, по сути, разница? Вот тебе? Какой-нибудь Гоблинберийск на сотнях верст? Нет его – ну и ладно.

Бэррин на миг прикрыл глаза.

– Нет, я так не могу, – покачал он головой.

– Почему? – очень удивился белокрылый. – Тебе и делать-то ничего не нужно, – внезапно он замер. – А! Понял! Из-за этого смешного проклятия? Забавная штука, согласен.

Пернатый чуть склонил голову, улыбнулся и щелкнул пальцами.

– Вот и все, нет больше твоего проклятия.

– Нет? – неверяще повторил Златко.

– Нет, – кивнул собеседник.

– Ты думаешь, я поверю, что многовековое проклятие можно вот так снять щелчком пальцев?

Белокрылый только усмехнулся.

– Один из пяти камней заставил орды неповоротливых и туповатых созданий на всей территории Земель Пред Вечными Снегами эволюционировать, а самых умных из них проникнуть в ваше общество, обжиться там и заставить людей воевать друг против друга. Второй камень создал этот город, эти щедрые земли вокруг и готов раздвинуть границы двух миров, чтобы его создание воплотилось в реальности. Что его силе проклятье какого-то шамана-недоучки?

Златко невольно прислушался, ожидая услышать ворчливое «И вовсе не недоучки!» Но сварливый голос звучал только в его мыслях.

– И что, проклятия действительно больше нет?

– Нет, – хмыкнул белокрылый, – считай это моим подарком.

– Подарком? – удивился Златко. – А от кого? Кто ты вообще такой?

Юноша с белыми крыльями улыбнулся.

– Наконец-то мы добралась и до этого вопроса. Я все гадал, когда ты спросишь?

– И? – Бэррин поднял бровь. А его собеседник только повел плечами.

– Я что-то вроде знакомого твоей подружки – Стонхэрма. Только этого города еще нет. И меня тоже… вроде как нет.

– Но ты же есть.

– И город есть, – кивнул белокрылый. – Но это только возможность, вероятность. Если ты разобьешь камень, его не будет.

– Не будет? – у юноши перехватило дыхание. Этого прекрасного города не будет?

– Не будет, Златко, – подтвердил пернатый. – Ни этих улиц, ни площадей, ни фонтанов, ни этого дома. И князем ты не будешь. Не только над этими землями, но и вообще, я это отчетливо вижу. Конечно, чего-то ты добьешься. Но это… – он грустно улыбнулся, – даже близко не будет сравнимо с тем, что я предлагаю. Это твой единственный шанс перешагнуть через судьбу. Другого не будет.

Златко закрыл глаза, чувствуя отчетливую горечь на языке. Зачем он ему это рассказывает? Променять собственную высокую судьбу на… на что? На судьбу обычную? Гарантированное прекрасное будущее на неизвестность? Благополучие близких на опасность для них? Интересную жизнь, в которой сбудутся все мечты: он всё получит, он будет царь и господин, его будут уважать, он сделает много-много хорошего, он встретит прекрасную женщину, у него будут дети, по крайней мере дочь, это точно, и все его родные будут в безопасности, достатке и благополучии – и все это променять на шанс для всего остального мира? Гипотетический, весьма зыбкий шанс. Война, прав крылатый, все равно случится. Но если подумать, остальной мир – что это такое? Существуют ли все эти люди и нелюди? Умри любой из них – разве что-то изменится в его жизни? Ничего не изменится. Кто они ему? Никто. Да, кто-то должен сеять, пахать, мастерить сапоги, шить одежду, ковать мечи… Но здесь у него будут люди. Остальные же – выживут как в прошлый раз – хорошо. Не выживут… кто-то да выживет, всегда так было. Твари откатятся назад, и самые осторожные и самые удачливые вылезут. И мир быстро восстановится, измененный, но не сломленный. А что будет, если он вмешается?

Удастся ли им разрушить все пять камней? Теперь Златко казалось, что их авантюра изначально была обречена на неудачу. Поэтому принц и не дал большого количества людей. Боги, если подумать… куда он отправил Иву с Грымом? В самое страшное место этого мира. Да там еще и армия сейчас собирается… Небо… о чем он только думал. Воображение легко нарисовало снежную землю, истоптанную, залитую кровью людей, лошадей, монстров, располосованные тела, обезображенного стоящего до последнего тролля, искаженное в муке, застывшее лицо мертвой подруги… Он уже видел это один раз. Больше не хочется. А Дэй!.. В подземелья! Гаргулью! И с кем?! С вампирами! Он, наверное, действительно лишился разума, раз позволил этому случиться… Сгинет, и даже тела не найдут. Более того, сгинет самой ужасной для нее смертью – в темноте и тесноте. Боги, что же он такой идиот! Надо было передать сведения принцу, пусть бы отправил опытных магов, воинов и ведуний. Почему он, Златко, вообще подумал, что они справятся? Дурак, какой же дурак. А Калли? Калли… может, хоть ему что-то удастся. Хотя острова только с виду безопасны. Тот еще гадюшник. Что ни правитель, то или тиран, или пират. Иногда два в одном. Справятся ли друзья? Смешно… почему он сразу не понял, насколько это смешно. Нельзя было позволять им уезжать. Это все Стонхэрм, запутал их. Нет… камни им не разрушить. Хоть один да останется. А значит, будет война.

И в водовороте этой войны окажутся его самые близкие. Эрила с его друзьями отправят в бой одними из первых. «Синие крылья», которые теперь просто замок Бэрринов, не так уж далеко от границы. Дай боги, чтобы успели оттуда уехать. Все ли уедут? Обязательно какой-нибудь упрямец да останется. Нужно сделать так, чтобы этим упрямцем не оказался кто-то из родных.

Войска пойдут при поддержке магов. Это значит, что рано или поздно преподаватели ниверситета по одному, по двое будут увольняться и отправляться на фронт. Хотя у них есть законное право этого не делать. Но не смогут остаться в стороне. А потом придут приказы – прислать старшие курсы… потом средние… Младшие сами сбегут. И разве останутся девочки-лекарки, вроде Ивы, в стороне? Каждая из них считает, что может спасти столько жизней. И ведь может. Вот только Златко отлично знает, с какой безжалостностью вырезают полевые госпитали озверевшие враги, даже если они просто люди, а что уж говорить о монстрах? А боевики вроде Грыма и Дэй! Эти же свято убеждены, что именно их огненный шар перевесит чашу весов в пользу своих. Нет, не удержат их ни приказы, ни рассудок, ни учителя.

И даже если люди победят, то что останется Златко? Разрушенный замок, обезлюдевшие земли… рваные раны в сердце, там, где живет любовь к родным и друзьям… Скольких из них он не досчитается?

Не проще ли собрать их здесь всех, хотят они этого или нет? Да, многие посчитают его поступок неправильным, но они будут живы и в душе будут прекрасно знать, что он поступил верно. Да и проклятия больше нет, значит, он волен… что?

Что он волен?

Как там было в проклятье… Оно сработает тогда, когда ты сделаешь то, что считаешь неправильным. Можно найти сотню оправданий, но в глубине души ты сам прекрасно знаешь, что хорошо, а что нет. И практически все маги его рода рано или поздно делали что-то такое. Кажется, разве трудно прожить, не предавая себя? Теперь Златко понимал – практически невозможно.

Не ради себя, так ради родных. Не ради выгоды, так ради любви. Не ради возвышения, так ради спасения. И, похоже, выхода из этого нет. Потому что это и есть жизнь. Взрослая жизнь.

Однако взрослая жизнь – это не только понимание, что иногда приходится поступиться принципами. Это прежде всего понимание, что правильными и неправильными понятия названы не просто так. Рыцарские романы и различные циничные замечания придали им флер наивности, детскости. Но от этого правильное не стало неправильным, а неправильное не превратилось в хорошее. И тут, как с проклятием, – ты можешь убедить себя в чем угодно, но в глубине души будешь осознавать, верно или неверно ты поступил. И на самом же деле ты становишься взрослым человеком, когда умом понимая все опасности и последствия, принимаешь необходимость поступать так, как нужно…

А еще взрослая жизнь – это умение выбирать, когда нужно стоять до последнего, а когда отступить. Так что же ты выберешь, Златко?

– Отведи меня к камню.

Белокрылый потрясенно смотрел на юношу.

– Ты же понимаешь, что ты уничтожишь этот город? – чуть охрипшим голосом произнес он наконец.

– Веди.

– И свою судьбу уничтожишь.

– Веди.

Ничто не изменилось. Пернатый молча смотрел перед собой, будто застыв.

– Веди, – усилил металл в голосе Златко.

Его собеседник поднял на него полный ярости взгляд.

– Ты хочешь уничтожить мой город! – процедил белокрылый. От этой холодной ярости хотелось закрыться руками, убежать, но юноша даже не отвел глаз, однако жутко было все равно. – Я не собираюсь тебе помогать.

– Разве ты не должен…

– Меня вообще еще нет, – в болезненной усмешке скривил тот губы. – Я воплощение прекрасного, но еще не родившегося города. Ты мог бы стать князем, и я бы помогал тебе во всем. А ты собираешься разрушить его. Думаешь, я буду помогать в этом? Да даже если ты выживешь, тебе придется всю жизнь сомневаться в своем решении и сожалеть. Это сейчас ты молодой и принципиальный, а как пройдут годы, твои сверстники обойдут тебя, а ты вынужден будешь всю жизнь гнуть спину перед кем-то, думаешь, не вспомнишь мое предложение? Еще как вспомнишь. Вот только поздно будет. Поэтому подумай еще раз. Просто остановись – и подумай. А я в твоей глупости помогать тебе не буду.

И он исчез.

А Златко, сжав руки в кулаки, заставил себя подняться.

Решение было принято, и менять его Синекрылый не собирался. Хотя не сказать, что это далось ему легко. Совсем не легко. И больше всего пугало собственное отчаянное желание отступиться. Златко приходилось буквально заставлять себя делать так, как решил. То бишь найти этот гоблинский камень и разрушить его.

«Ну и где он?!» – раздраженно подумал юноша, оглядываясь. Камней в городе было невероятное количество. Да весь город из них и состоял!

«Не зря же белокрылый привел меня сюда», – Бэррин скептически посмотрел на дом и сад за ним. Может, как в родовом замке? Есть какой-нибудь главный камень, который, так сказать, в ответе за все? Идти в подвал откровенно не хотелось. Да и теория казалась на диво сомнительной.

Весь город из камня. И город создан камнем. Парадокс какой-то, если так подумать. Или наоборот, все логично? Они все думали, что камни – это зло. Но как же так получилось, что этот камень создал прекрасный город? Или это город, который принесет другим много боли? Но ведь не города виноваты в несчастьях. Зло, оно от людей в основном. Хотя… нет, не только. Есть и демоны, есть и артефакты. И если обычно зло как таковое не творит красоту, это не значит, что в принципе этого не может быть. Если уж среди людей искусства находятся и убийцы, и насильники, и подлецы… Просто… жаль. Жаль этого города. И своего прекрасного будущего, если уж начистоту, тоже жаль.

«Так, Златко, не отвлекайся, – рыкнул на себя юноша, зная за собой такую манеру: когда не хочется что-то делать, предаваться всяким размышлениям и оттягивать неприятное. – Где может быть этот гоблинский камень?

Куда бы я его положил? Хм… зависит от целей. Если хотел бы спрятать, то в самую темную дыру, о которой никто не знает. Но… это же создание камня. Есть ли у него какое-то разумение? Вряд ли. Скорее всего, город – это чистая сила, которая трансформировалась таким вот образом. Рядом Златослава с ее великой историей. Возможно, камень копирует ее как самое сильное энергетическое событие за многие сотни лет. Тем более эту историю регулярно рассказывают. Красавице Златославе все время возносят хвалу, приносят подношения. Да, в энергетическом плане она должна быть сильна. Могла сила камня попытаться повторить ее? Возможно. По крайней мере, вполне тянет на теорию. Допустим, что это так. Тогда… сомнительно, что камень будет прятаться. Скорее всего, город расходится от него кругами, как на воде. А значит, он сам должен быть в центре. Логично? Логично».

Бэррин повертел мысль и так и этак и подумал, что да, похоже на правду. А значит, ему на главную площадь.

Юноша решительно направился к двери, потянул ее на себя и даже сделал внутрь два шага. И вот уже тут застыл как вкопанный. На полу около лестницы сидели два мальчика в милых костюмчиках вроде тех, какие мама любила натягивать на него с братьями, когда они были детьми. Мальчишки, склонив головы, упоенно разглядывали лягушку. Зеленую, здоровую для своего склизкого племени, смешно раздувающуюся. Еще лет десять назад такой зверь привел бы юного Златко в восторг. Он и сейчас потыкал бы в бочок. Мальчики и вовсе полностью увлеклись ею. Бэррин с трудом оторвал взгляд от земноводного и посмотрел на детей.

И в следующий момент подумал, что в таком возрасте у него не может прихватывать сердце. Но оно прихватывало: у мальчишек волосы отливали золотом. Тем самым, особенным, удивительным оттенком, которым всегда гордился он.

В этот момент один из них поднял взгляд и заметил Златко.

– Папа! – засиял он.

– Папа! – мигом откликнулся второй.

В отличие от всех остальных местных жителей сквозь мальчиков не просвечивали предметы. И они выглядели такими живыми. И глаза у них были карие. Как и у него.

– Папа, смотри, какая лягушка! – мальчишки наперегонки рванули к Златко. И он не мог удержаться. Открыл объятия. А дети… растворились в одном шаге от него.

«Это белокрылый… – подумал Бэррин. – Он защищается. Это просто мираж…» – решительно сказал он себе, вытирая уголки глаз. Но в голову против воли пришел рассказ знахарки о том, чем ее тетушка пожертвовала – ради силы и ради Ивы. Нерожденными детьми. Своими нерожденными детьми.

А если… после того, что он сделает… плата окажется такой же? Златко закрыл глаза и внезапно понял, что никто в жизни не заставит его принести в жертву детей. Никаких. Ни своих, ни чужих. И сейчас он отчаянно надеялся, что это действительно был только мираж. Потому что иначе он не смог бы… не смог…

Не глядя на роскошную обстановку и так поразившую его лестницу, Бэррин упрямо шел к выходу. «Пора покончить со всем этим». И побыстрее. Иначе его сердце точно не выдержит.

Площадь по-прежнему заливало солнце. Как же легко здесь дышится… Потому что пространства не жалели. Не стоял город никогда на земле жадного сюзерена, который дерет за каждую пядь земли как за версту. И длину стен никто не ограничивал…

Златко огляделся. Мощенная камнем мостовая, каменные дома вокруг, ограды и те из камня. Нет, это все не то. Это должно быть что-то значимое. Юноша вновь огляделся. Василек уже чуть ли не полностью залез в фонтан. По крайней мере с места, где стоял Бэррин, видна была только задница с хвостом. Вот уж неугомонный. Водные процедуры конь любил, особенно когда начинало припекать солнце. А сейчас именно так оно и делало. Вот он, недостаток города из камня – в жару на его улицах тяжко. Будто ты на сковородке! Даже если улицы широки и продуваемы. Хуже только когда при этом как раз закончился дождь и начинает парить. Это просто задохнуться. Осадков, слава богам, не наблюдалось, но жар от камней все равно шел. И Златко отлично понимал Василька, который подставлял то один бок, то другой мелким брызгам, которые гнал легкий ветерок. Юноша и сам не прочь постоять под ними.

Кстати…

«Мистика какая-то с этим фонтаном, – подумал Бэррин. – Уже второй раз будто не вижу его». Златко подошел поближе, потрепал Василька по боку. Конь только вяло махнул хвостом. Парень же рассматривал сооружение перед ним. И бортик у него каменный, и постамент под статуей, и сам юноша с крыльями – тоже. Больше всего чародея заинтересовал именно постамент – едва-едва обработанный валун по сути. Примерно так и представлял Златко свою цель.

Однако что-то его смущало. Он поднял взгляд выше и остановил его на строгом лице статуи. Действительно очень похоже на белокрылого, с которым он недавно имел беседу. Интересно, почему Стонхэрму не стоит памятника в его городе? У Златославы точно есть. Ее и рисовали на тысячах полотен…

Бэррин задумался. Он привык считать, что все, кроме природы, что есть вокруг – это воплощенные идеи. Идея, труд и иногда талант. Даже землянка невозможна без какого-то первоначального замысла – идеи, как ее сделать. Что уж говорить о таких вещах, как дом или дворец. Однажды было придумано всё – от ложек до башен Магического ниверситета. Кому-то пришла в голову идея. Чтобы ее воплотить, были приложены усилия – труд. А иногда еще и талант, который позволил этому чему-то превратиться в нечто действительно стоящее. Вот, например, он вернется в Стонхэрм с идеей поставить памятник его духу. Чтобы дали на это добро, придется немало потрудиться. И какой-нибудь скульптор, получив этот заказ, вложит частичку себя – свой талант и свои умения.

Но этот город рушил подобные представления. Тут у вещей не было создателя, никто не придумывал их, не работал над ними. И это… было странно. И особенно странно, что у такого великолепного памятника нет талантливого скульптора. Разве так бывает?

Конечно, вся эта ситуация с нерожденным городом необычна, мягко говоря. Но искусство – это привилегия живых существ. Может, конечно, он и не прав. В конце концов особняк городского головы с его садом тоже можно назвать весьма талантливо исполненным. Но все же… все же…

Златко перешел на магическое зрение и поразился. Как он этого до сих пор не почувствовал? Именно к фонтану стекались большинство магических потоков. Их было так много, что разглядеть что-то конкретное просто не удавалось. Но концентрировались они, безусловно, у статуи. Или постамента. Не разберешь.

Бэррин задумался, стараясь отгородиться от эмоций. Сюда его привел амулет. Должен довести и дальше. Юноша потянулся к шее и приподнял подвеску. Камешек обжигал. Златко дотронулся до него пальцем и тут же отдернул, зашипев. «А через одежду не так чувствовалось…» Подвеска явно тянулась к фонтану. Юноша огляделся и, ругнувшись, вступил в воду. Эльфийские сапоги должны выдержать и не промокнуть… Должны… Но даже если нет, не спасать же мир в одних носках?

Чародей подошел к статуе и поднял кулон. На миг застыл… Все-таки статуя.

Кто бы знал, как Златко не хотелось этого делать. Разрушить такую красоту… похоже, сегодня у него такой день – когда душа плачет по потерянному и несбывшемуся…

И все же юноша медленно, но достал меч. Почему-то ему казалось, что одного удара будет достаточно. Но он никак не мог заставить себя его нанести.

«Подумай, Златко. Хорошенько подумай…»

Златко не думал, Златко смотрел. В это прекрасное каменное лицо, роскошные крылья и такую реальную одежду. Разрушить это совершенство. Собственной рукой.

Меч дрогнул.

Разрушить этот город. Этот прекрасный, нерожденный город, которому он мог быть князем. Разрушить…

Бэррин застонал и поднял клинок.

Разрушить… Своей рукой разрушить такую красоту. Строгое прекрасное лицо статуи смотрело на него с упреком и мольбой. Уголки глаз Златко повлажнели.

Разрушить…

Мгновение, когда, казалось, застыл целый мир, – и удар.

– Ну и дурак, – раздалось сзади.

Златко обернулся. Белокрылый стоял у бортика и со странной смесью муки и злорадства смотрел на Бэррина. А еще – он пропадал. Терял краски, истончался, превращался в такого же призрака, как и остальные в этом городе. Нет, не такого же. Он просто исчезал.

– Город уже почти родился. – Лицо белокрылого менялось, трансформируясь в ту же идеально-спокойную маску, как у статуи, но глаза еще жили, и от их взгляда становилось жутко. – Он будет цепляться за свою жизнь. Он черпал силы из меня, а я из камня. Уйду я – город примется за тебя. Но ты не дух, тебя выпьют за пару дней. И потом ты умрешь вместе с городом. И уйти отсюда не сможешь. В городе должен оставаться хоть кто-то живой. А живой тут только ты. И тебя не выпустят… – глаза юноши сверкнули. – Покойся с миром, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый.

И на последнем слове его не стало.

В тот же миг статуя разлетелась на куски.

Часть третья

Подземный город

Ответственность есть проба мужества человека.

Г. Нельсон

Темнота стала постоянным спутником Дэй. Решение уйти от завала далось ей непросто. И гаргулье до сих пор казалось, что она предала Ло, Иву и саму себя. Ло – потому что не спасла. Иву – потому что ее парень погиб, спасая ее, Дэй. Себя – потому что отошла от собственных принципов.

Много-много раз гаргулья думала, что зря послушала скрабника. Нужно было остаться и таки откопать вампира. К гоблину этот мир, если ради его спасения приходится жертвовать друзьями. Все-таки она просто трусиха, что поверила шубину, что Ло и без нее спасут. Кто, гоблин побери, мог его спасти?! Проклятье!

Гаргулья шла и шла вперед, снова и снова казнила себя. Ее совесть не удовлетворяли обещания вернуться после того, как она разрушит камень. Кто знает, как там с камнем выйдет. А Ло, скорее всего, не сможет продержаться столько дней.

Что с Ти Корном, тоже непонятно. Успел ли он ускользнуть? Смог ли выжить? Может ли спасти сородича?

Вопросы-вопросы-вопросы. Все теплеющий камушек-амулет. И темнота. Нет, Дэй зажигала небольшой огонек-фонарик, но в его тусклом свете тьма казалась еще более всеобъемлющей.

Все это выматывало просто страшно. Гаргулья каждый день обещала себе, что после того, как все разрешится, никогда в жизни больше не спустится под землю. Нет ужаснее места. Даже одиночество начало ее тяготить. Расскажи ей о таком кто-нибудь заранее, она только бы посмеялась. Девушка искренне считала, что любые люди, хоть эльфы или тролли, ее тяготят. Переживала, как она будет путешествовать с двумя мало знакомыми вампирами. Считала, что устанет от их общества, ведь они будут рядом каждую минуту каждого дня. Мол, лучше бы одной идти. Теперь же понимала, насколько ей не хватает общения. Да хоть парой фраз в день перекинуться, и то счастье. Шар совершенно не помогал – магия терялась где-то в бесконечной массе нависающего над чародейкой камня, заставляя сомневаться, что весь остальной мир вообще существует. Что есть где-то на свете зеленые леса с высокими стройными соснами, или залитые солнцам луга, или огромное, бесконечное море, гордые города и милые уютные деревушки. И самое главное, что вечно свободное голубое небо ей не привиделось. Что оно действительно все еще ждет, когда она наконец-то распахнет во всю ширь крылья, поймает ветер и помчится вперед, вперед, вперед навстречу солнцу и высоким гордым скалам – далекому дому… Неужели такое счастье все-таки случится в ее жизни? Нет ничего глупее для истинной гаргульи – умереть в какой-то норе, так далеко от бескрайних небес…

Дэй уже давно сбилась со счета дней, когда наткнулась на огромную пещеру, весьма ее удивившую. Хотя бы тем, что стоило гаргулье войти в нее, как амулет ощутимо потеплел. Девушка насторожилась, подождала каких-нибудь неприятностей, но те не спешили. Это не могло не радовать.

А еще здесь было значительно светлее, чем в туннелях, которыми она шла до этого. С таким явлением гаргулья уже сталкивалась. Где-то светились стены из каких-то необычных камней, где-то грибы и даже мох, где-то отчетливо фонило магией. Сейчас волшебства чародейка не ощущала. Слабое же синеватое свечение исходило от изогнутых, явно естественного происхождения полосок незнакомого ей минерала.

Итак, перед девушкой лежала пещера, наверное, не меньше, чем та, в которой располагался город вампиров. Однако никаких строений или статуй здесь не было. Впрочем, кто-то разумный руку к ней все же приложил. Сначала Дэй не поняла, почему так решила, но потом сообразила: камни в центре лежали совсем не хаотично, как казалось на первый взгляд.

Здоровенные булыжники – практически по пояс взрослому человеку, укрепленные более мелкими, располагались на разном расстоянии друг от друга, но все равно: так природа сосредоточить их не могла.

Гаргулья немного подумала и… улыбка расползлась по ее лицу.

Крылья распахнулись, и чародейка взлетела вверх. Пусть не к небу, но тоже неплохо. С высоты сразу стало понятно, что за фигуру образовывали валуны – лабиринт. Или как его еще называли – каменный круг.

На самом деле это была спираль. Если идти по ней правильно – дойдешь сначала до центра, а потом обратно. Ведь выход – там же, где вход. И никакого другого нет. Если же сбиться, отклониться, шагнуть в сторону, то так и будешь блуждать, упираясь в тупики.

Таких каменных лабиринтов по миру было немало разбросано. Причем они считались старинными сооружениями, да настолько, что доподлинно о них мало что знали. Но все чародеи чувствовали совершенно особую магию подобных мест. Энергия в этих кругах закручивалась невероятным образом. Причем без видимого источника, просто сама по себе, будто обычные камни, выложенные особым образом, могли поменять ее течение. Насколько Дэй знала, если просто выложить булыжники сходным образом, на силу это никак не повлияет. Древние же круги – влияли еще как.

Маги-ученые бились над этой загадкой веками, но так и не пришли к какому-нибудь единому мнению. Возможно, потому что и сами лабиринты действовали по-разному на разных людей.

Чаще всего круги связывали с культом предков или каких-нибудь неизвестных богов, сила которых так меняла магию. Устойчивость же этого эффекта – при том, что верующих эти сооружения явно лишились давным-давно – объясняли некими таинственными ритуалами.

Иногда лабиринты считали элементами сложной защиты – от духов, нечисти или темных сил. Смысл в этом был: все вышеназванные старались избегать каменных кругов. Также они немало усиливали природные способности некоторых чародеев, и в особенности шаманов. Кстати, разные расы по-разному ощущали этот эффект. Но Дэй доподлинно знала, что существует еще одно назначение лабиринтов. Иногда она даже думала, что, возможно, оно было единственным. Все остальное – это сопутствующие явления или результат повреждений.

Гаргулья совершенно точно знала, что подобные сооружения – это телепорты. Основанные на принципиально другой магии, они колебали грани мира и могли то, что оказывалось не под силу ни одному стационарному порталу. Например, перекинуть человека на другой край мира. Или отправить его туда, где ему более всего хочется оказаться. Или туда, где ждет его судьба.

Собственно, именно так Дэй и оказалась в ниверситете. Дурачась с друзьями, она отправилась к каменному кругу и прошла всю спираль, оказавшись в центре. Через пару мгновений – девушка уже стояла перед дверьми в магическую школу. Тогда будущая чародейка, конечно, растерялась. Слава серым небесам, ей удалось убедить служащего в городской ратуше отправить сообщение Черным гаргульям, куда делось одно из их бедовых чад. Ее забрали обратно, но на совете племени было решено, что по достижению нужного возраста девушка отправится на обучение в людские земли.

И вот снова он.

Дэй нахмурилась, разглядывая лабиринт. Да, не похож на тот, что располагался в землях гаргулий. У них – камни поменьше, вообще без обработки, стоят плотно друг к другу. Между ними не пройти, если только не перелезать через них. Тут же между валунами запросто можно протиснуться. А основной путь скорее угадывается, чем четко указан.

Чародейка прищурилась, пытаясь разглядеть магические потоки над лабиринтом. Но энергия не волновалась. Впрочем, Дэй это не обескуражило. Конечно, возможно, круг поврежден и уже не работает, но, скорее всего, очнется, когда в нем окажется кто-то живой.

Гаргулья немного покружила, не решаясь, впрочем, пролететь над лабиринтом, и решительно спустилась вниз. Сначала поесть – потом в путь.

Чтобы магия лабиринта сработала, его обязательно нужно пройти, а не спуститься сверху в центр. Это уже проверено.

Дэй, оттягивая момент, неспеша перекусила, проверила снаряжение и только потом отправилась ко входу в круг.

«Надеюсь, я не окажусь дома или снова перед дверями ниверситета, – мрачно подумала девушка. – Нет, оно, конечно, неплохо, но хотелось бы сначала-таки добраться до этого распроклятого камня!»

Около входа в лабиринт Дэй невольно замедлилась. Стало страшно. Оказаться у дверей ниверситета – это еще полбеды. А вот разлететься на миллионы частиц – это катастрофа. Что может быть хуже невыполненного долга? «Нет уж, все смерти – потом. Сначала нужно разбить этот гоблинский камень, гоблин же его побери! Ну же, не трусь!.. Интересно, сколько веков, нет, сколько тысячелетий он тут стоит? И вряд ли кто-то проверяет, работает он или нет. Может, сломался к гоблину уже давным-давно? Это, конечно, шаманская магия, в ней вроде точность не так уж важна, но тем не менее! Так… амулет меня привел сюда, значит, все должно быть правильно… Ну же! Иди давай!»

Гаргулья пару раз выдохнула и наконец сделала первый шаг в лабиринт. Камни остались безразличны к ее поступку. Дэй это немного приободрило. Второй шаг – и вот она уже вошла внутрь. Никаких особенных ответвлений тут не было, дорога хорошо видна. Конечно, можно запросто перейти на другую тропинку или вбок или пуще того – перелететь, но тогда ничего не сработает. Девушка, не спеша, пошла вперед. Камни казались совершенно обычными. Где-то голые, где-то поросшие мхом. Какие-то округлые и естественные, где-то прямоугольные, явно вырубленные чьей-то киркой.

Дэй иногда касалась их, пытаясь что-то ощутить, но пока ничего не происходило. Сначала – совсем ничего. Но спираль лабиринта насчитывала немало витков. В какой-то момент гаргулья поймала себя на том, что все посторонние мысли исчезают, оставаясь где-то за пределами круга. А внутри – ничего, только узкая тропка меж камней да старые валуны по бокам.

Девушка прошла еще виток и даже не заметила, что пространство за пределами лабиринта стало смазываться. Сами же камни обрели небывалую четкость. Дэй казалось, что даже в тусклом свете, который исходит от прожилок кристалла в стенах, она может разглядеть каждую трещинку. Зато все, что находилось за пределами круга, утрачивало свои очертания, будто гаргулья смотрела через окно, по которому стекают дождевые капли. Но это не удивило, не заставило насторожиться. Девушка вообще едва заметила эту странность. А мир за пределами круга смазывался все больше и больше.

Одновременно менялась энергия вокруг. С каждым шагом Дэй магические потоки изгибались, закручивались в нечто совершенно новое, но не трогали саму девушку. Пока сила лабиринта существовала будто отдельно от всего остального мира и своей гостьи. Но чем дальше проходила волшебница, тем больше она ощущала изменения. Сначала не глазами, не своей привычной магией, а как-то подспудно начала чувствовать колебания энергии, ее мощное, медленное, какое-то первобытное течение. Оно отдавалось в висках биением крови, несмотря на каменную ипостась. Звучало в ушах непонятной, неуловимой мелодией, не поймешь даже – то ли бубна, то ли варгана, то еще чего-то. А может, и вовсе протяжного человеческого голоса, поющего на незнакомом гортанном языке. Во рту появился вкус молока, а в нос ударил запах крови и чего-то горького, что Ива так любила добавлять в зелья… полыни… По каменной коже мазнуло жарким ветром, холодным снегом. А губ коснулась дождевая влага. Валуны же вокруг окрасились в красный, закатный цвет. Мир за пределами окончательно исчез, заменившись туманной пеленой из капель воды, сизого пепла, колышущейся силы и протяжной, вынимающей душу песни без слов.

А потом все затихло. Энергия успокоилась. Только теперь Дэй отгораживала от остального мира вполне реальная стена – в центре спирали валуны оказались с ее рост. Девушка не стала задаваться вопросом, как она этого не заметила раньше. Ее куда больше волновала пустая площадка перед ней в пару шагов шириной. Абсолютно плоская, а на ней вызывающе ровно лежало несколько небольших – с шапку – камней.

С рисунками.

Дэй уже видела такие в бесконечных туннелях, по которым так долго пробиралась. На первом слева кто-то вырезал схематичную рыбу. На следующем – такая же невразумительная каракуля – кажется, собака. На крайнем справа – олень. Гаргулья скривилась, покопалась в вещах, достала свои записи. Ну точно! Именно такие изображения ей и попадались в коридорах по пути сюда.

«А что если те места, где были вычерчены эти рисунки, – это своего рода… хм, отметки для выхода из телепорта? Вот сейчас присяду на камушек с рыбой и окажусь в том месте, где мы пререкались с Ло и Ти Корном. И весь путь придется проделывать заново!» Дэй аж пробрало от этой мысли. Она полистала записи. Таких рыб ей попадалось много. Да и собак с оленями. «Может, нужно какую-то комбинацию знать? Например, два раза постучать по рыбе и один раз по оленю с собакой? Тогда полный гоблинец. Комбинации-то я не знаю».

В этот момент амулет будто очнулся и очень сильно нагрелся. Дэй помянула его недобрым словом, но идея ей понравилась. Она поднесла магический кулон к каждому из камней, пытаясь понять, на какой из них тот отреагирует. Но камешек никак себя не проявлял. Его температура оставалась одинаковой. Гаргулья раздраженно села перед рисунками, пытаясь догадаться, что ей выбрать.

«Почему, вот же ж гоблин, почему нельзя без этих сложностей?! Написали бы! Злобный камень – сюда! Тыкни, нажми, попрыгай! Нет! Нарисовали! По идее, это должно что-то пояснять, так? Златко, Калли, где вы? Тут думать надо! – Дэй нервно засмеялась и постаралась рассуждать логически. – Ну, олень – это точно не то. Он большой и с рогами. Он в пещеры не пролезет. А если меня амулет привел сюда, значит, камень таки в пещерах. Может, олень – это портал наружу и не придется идти обратно тем же путем? Было бы здорово. Очень не хочется через вампиров пробираться, – гаргулья передернула плечами. Так, дальше, что собака… Или это волк? Один гоблин. Так, ну собака более реально. Ей легче оленя и рыбы передвигаться по туннелям. Опять же, собака встает на след, типа как я сейчас иду. И вообще собаки – всегда с людьми, а камень – он против людей. Значит, собака должна помочь с его поиском. Ладно, хороший вариант. А рыба? А что рыба? Где ей тут плавать? Нет, может, и есть какие-то подземные озера, но вряд ли в них водится рыба. Или водится? Какой-то монстр водился, – Дэй вспомнила, как они с Ло и Ти Корном перелетали через водное препятствие. И прям из этой лужи появилась жутчайшая тварь со множеством щупалец и зубов в буро-розовой пасти. Ло чуть не попался этому кошмару, а сама она, кажется, визжала… как… как Ива! – Не, рыба – это как-то неубедительно. Собака больше подходит».

Дэй еще немного поразмыслила, но выводы казались более-менее логичными, насколько это, конечно, возможно при столь малом объеме информации.

«Ладно, собака так собака». Гаргулья всегда придерживалась мнения, что, если решение принято, колебаться не имеет смысла. Лучше сразу действовать.

Ну а потом, если что, исправлять ошибки.

«Так, это все, конечно, хорошо, но как эта штука работает?»

Гаргулья задумалась и вспомнила ощущение, которое у нее возникло, когда она шла по спирали. Полная отрешенность, очень на транс похоже. Такого состояния ей даже на специальных уроках по медитации в ниверситете достичь не всегда удавалось.

Сможет ли повторить?

Дэй подвинулась к камню с собакой и положила на него руки. Прислушалась к ощущениям. Которых как таковых-то и не было. Магия никак не прореагировала на ее действия. Девушка нажала на камень. Тоже ничего. Обвела пальцем рисунок. Ничего. Произнесла «собака», а потом «волк» на всех языках, на которых знала, как они произносятся. Даже на языке кобольтов, будь они и милый Златко неладны. Попробовала коснуться силой, но быстро поняла, что этого делать не стоит. На миг энергия вокруг стала такой враждебной, что даже та внутренняя струнка, которая в гаргулье отвечала за направление Бой, посоветовала хозяйке не лезть на рожон.

Чародейка задумалась, что еще можно попробовать. А пока просто положила ладони на камень, надеясь, что, может, стихия сама подскажет, что делать. Прикрыла глаза, вновь пытаясь услышать ее голос. Ничего не происходило. Дэй принялась размышлять, что еще можно сделать. Однако мысли, словно подхваченные рекой ветки, уплывали куда-то вдаль. Причем все происходило так естественно, что гаргулья не заподозрила никакого подвоха. Даже странный ритм, отдающийся в висках, приняла за биение пульса, хотя в каменном обличье он не был ей свойственен. Под веками то и дело вспыхивали искорки, как при слиянии со своей стихией. Они и этот отдающийся во всем теле ритм успокаивали и настраивали на одну волну. А «стук крови» слышался все громче и громче, заполоняя собой все пространство. И в какой-то момент остался только он. Дэй стало казаться, что она сама стала этим звуком. И вдруг мир будто покачнулся. «Пульс» зачастил, девушка испугалась. Но выскользнуть из него уже не смогла. Даже открыть глаза не получалось. А он все затягивал и затягивал. Частил и частил. Гаргулья начала задыхаться, что в этом облике тоже выходило из ряда вон. Захотелось кричать, но звук никак не рождался. И пошевелиться она не могла. Паника полностью охватила девушку. И в это же мгновение мир снова качнулся, разом будто устаканившись.

Никакого непонятного стука в висках, никаких неприятных ощущений. Тело вновь начало подчиняться. Дэй тут же распахнула глаза, вскочила и огляделась, создав волшебный огонек. Первое, что она поняла, – она действительно перенеслась. Но куда?

Стояла гаргулья на каменной площадке. Под ее ногами было выбито все то же схематичное изображение собаки, только во много раз больше. А вот само пространство вокруг – куда меньше. Тоже пещера, но потолок в два человеческих роста, от стены до стены не более шести шагов. И, собственно, ничего более нет.

Дэй повертела головой. Какого-то особенного камня тут не было. Нигде не лежал булыжник с надписью: «Я тот самый злобный камень, который тебе нужно разрушить». Да и вообще с предметами в этой пещере не сложилось. Однако был выход. По виду в очередной туннель, которые немало уже приелись гаргулье. Но что делать?

Девушка скептически покрутила головой и сошла с площадки, направившись к арке прохода.

Да, такой же лаз, как и многие-многие до этого. Относительно ровный пол, грубо обработанные стены. «Кто только понастроил эти норы?» – ворчала Дэй про себя, шагая вперед. Амулет пока себя никак не проявлял. Магический фон тоже оставался ровным. Девушка шла вперед, гадая, как будет выглядеть загадочный «злобный камень». Просто валун, огромный кусок малахита, грубо выточенная статуя какого-нибудь монстра, пульсирующий сгусток тьмы или, наоборот, тревожного сияния? Будет ли у него охрана? Какие-нибудь страшные чудовища или полные энергии пентаграммы? Придется ли ей драться или разгадывать сложный код заклинания?

Ход постепенно начал расширяться. Потолок стал выше. Дэй это порадовало. Явно к какому-то значимому месту идет. Девушка даже невольно ускорила шаг. И не зря – по стенам пошли блики. Гаргулья уже знала, что так отражается свечение тех камней, что и около каменного лабиринта. «Надеюсь только, это не очередной круг», – поморщилась она.

Это не был круг. Просто очередная большая пещера с прожилками светящегося кристалла, так что свой огонек гаргулья погасила. Что-то тревожило Дэй. Она застыла на входе, внимательно оглядываясь. А еще здесь на полу валялись несколько камней. Может, один из них – тот, что ей нужен?

Чувство тревоги не отпускало. Девушка решила, что это мандраж перед важным делом, и, поколебавшись еще немного, двинулась вперед. В центре она как раз заметила интересный обломок. От него исходил слабый свет. Может, конечно, это такой же, как в стенах, кристалл, но проверить стоило. По мере того, как она шла – всего несколько шагов, но отчего-то они показались невероятно долгими – атмосфера в пещере ощутимо менялась. Снизу у стен, где-то на расстоянии в половину человеческого роста стали загораться синеватые искорки. Попарно. Раздалось странное шуршание. Дэй судорожно оглядывалась, но в этом освещении не видела ничего конкретного. Бледно-золотистое свечение камня в центре понемногу усиливалось. И он становился все ближе и ближе.

Девушка напряженно, до боли в глазах вглядывалась в пространство вокруг него. Искала линии, знаки, надписи, искаженные магические потоки. Может, защита заключена в якобы хаотично разбросанных вокруг обломках? Вдруг это части сложной схемы заклинания? В какой-то момент нервы не выдержали, и гаргулья пнула один из мелких булыжников. Тот покатился, звонко цокая по полу боками. Но ничто не изменилось. Чародейка осторожно тронула ногой соседний камушек, разглядывая разные его стороны. Однако ничего необычного не обнаружила. Магия тоже молчала.

Дэй вновь посмотрела на слабо светящийся впереди обломок. Неужели все будет так просто? Она просто подойдет и разрушит камень? Девушка на всякий случай подняла глаза вверх. Если будет сильный выброс энергии, пещера может не выдержать. Гаргулья передернула плечами. Еще одного обвала ей не хотелось. Она и тот-то… Сразу вспомнился Ло и собственная трусость. Нельзя, нельзя было уходить. Нужно было откапывать его до последнего! Значит, хотя бы не зря должно быть.

Чародейка сжала кулаки и решительно направилась вперед. К камню. Тот потемнел, когда она нависла над ним. Опасаясь какого-либо подвоха, Дэй призвала магию, укрепила свои «щиты», вытащила клинок и наколдовала усиливающий кокон вокруг его и так крепкого лезвия. Странное шуршание слышалось теперь отовсюду, света будто стало больше. Но отвлекаться гаргулья не решилась. Глубоко вдохнула и нанесла удар.

Камень брызнул во все стороны осколками, будто простое стекло. Дэй напряглась, прислушиваясь к миру и магическим потокам. Пока ее оглушал звон и собственное напряжение. Но потом…

Потом она поняла, что ничто не изменилось. Амулет не отреагировал. Сила вокруг как текла, так и течет. Даже свод пещеры не поколебался, чего она боялась более всего.

Как так-то?!

Не может разрушение камня, оказывающего такое мощное влияние на мир, никак не отозваться.

Такого просто не может быть!

Может, на поверхности? Может… «А может, это просто не тот камень?» – насмешливо предположил внутренний голос. И Дэй с кристальной ясностью поняла – он прав.

Не тот.

С досадой пнула один из крупных осколков, он покатился вперед… прямо под ноги здоровенной волчице с горящими синеватым глазами. Один момент гаргулья смотрела на зверя, потом же буквально взмыла в воздух. Такой скорости взлета ей раньше никогда не удавалось достигать. И сделала она это явно не зря: сразу несколько волков прыгнули на то место, где секунду назад стояла Дэй. Девушка с ужасом огляделась. Откуда они?..

Синеватые огоньки по низу стены! Не кристаллы! Не магия! Глаза этих странных тварей. Звери и правда были странные: они не рычали, не цокали когтями по камню. Молча нападали. А пещера не сказать чтобы отличалась высотой! И животные это быстро поняли. Один из самых крупных разбежался и прыгнул. Да так, что Дэй пришлось резко метнуться в сторону, чтобы ее не поймали. Снизу клацнули челюсти. И сразу же прыгнул второй зверь. Еще и еще. Гаргулье пришлось метаться по залу бешеной бабочкой, увертываясь от клыков.

Это ей быстро надоело, и чародейка призвала магию. Огонь не отпугнул их, как ожидалось. Ласкающе прошелся по их шерсти, будто та состояла из камня или стекла. Хоть и не понравился глазам, привыкшим к темноте. Дэй криво ухмыльнулась. Взмахнула рукой, и над ней загорелся яркий шар, не дающий ничего кроме собственно света. В ответ раздался отчаянный скулеж. Следом гаргулья ударила магией Земли, но та опять не сработала. Просто прошла сквозь животных.

«Да что ж это за твари?! – возмущенно подумала девушка, в очередной раз меняя траекторию полета. – Я даже не съедобная!» И в тот же миг с ужасом подумала, может, для них вполне и съедобная. Чем-то же они здесь питаются!

Жуткая мысль придала ей сил, и девушка подняла магией осколки камней, закручивая их в воздухе. Они не представляли особой опасности для таких крупных зверей, однако заставляли их уклоняться и дергаться. Именно этим Дэй и воспользовалась, чтобы со всего маху, почти под самым потолком пролететь над головами волков. Да, возвратиться в ход, из которого она только пришла, значило рисковать. Ну а какой выход? Она не знала, какая из нор этих зверей, а они явно вылезли из каких-то нор, может привести на свободу, а какая закончится тупиком. Место, куда ее выбросил телепорт, тоже ловушка. Но вдруг круг все же работает в обе стороны?

Конечно, сосредоточиться до состояния гармонии ей не удастся. Но… может, и не надо? В любом случае оборону там держать легче: проход не такой большой. «В крайнем случае завалю ход камнями и буду медитировать до отупения!»

Звери оказались быстрые. Уж, казалось бы, с какой скоростью гаргулья летела! Но мига не прошло, как они очутились внизу. Пришлось разворачиваться и пугать светом. От него собственные глаза тоже болели. Но все же проще. Тем более что пришлось спуститься. Сколько там того туннеля с момента, когда он начал сужаться. Дальше – только бежать.

Вот чего-чего, а этого Дэй совсем не хотелось. Показывать спину врагу – это во-первых, во-вторых, совершенно не держишь ситуацию под контролем. Звери передвигались практически бесшумно. Их выдавало только дыхание и азартное фырканье. Как в такой ситуации понять, когда защищаться?

И надо сказать, опасения оказались не напрасны. В какой-то момент она не рассчитала: зверь подобрался слишком близко. Прыгнул, опрокинув на землю. Тут бы и остальные накинулись, только Дэй взвизгнула, каким-то невероятным кульбитом вывернулась и тут же сколдовала «каменный кулак», только не чисто из магии, а оторвав от стены несколько внушительных обломков. Как это удалось сделать с такой скоростью, гаргулья и сама не поняла. Но спасло, даже отпугнуло остальных и того, кто проскочил вперед. Впрочем, они застыли лишь на миг. И тогда чародейка отправила в бой такие же «камушки» с обломками. Идея пришла в голову внезапно: «Если они боятся света… Света… Его тут мало… А что еще опасно в пещерах?»

В следующее мгновение где-то громыхнуло. Дэй умела работать с магией воздуха и воды, но заставить их греметь – это задача не из простых. Но она вспомнила такой эффект у одного из изученных за прошлый год заклинаний. Вода и огонь сталкивались в нем с грохотом, который с непривычки заставлял пригибаться даже самых бесстрашных. Вся их группа потом еще долго пугала им соседей и сокурсников. И не только их.

Звери взвизгнули и бросились наутек. Обратно в большую пещеру. Все, кроме того, кто стоял с другой стороны. Вот он-то рванул именно туда, куда и сама Дэй хотела. Гаргулья беззвучно выругалась и направилась за ним, пытаясь придумать, как будет выковыривать оттуда волка.

Однако девушка не учла, что камень здесь, оказывается, тоже боится громких звуков. А может, повлияло что-то другое – драка, магия или телепорт. Но треск, который раздался сверху, девушке был уже знаком. Именно такой, как тогда – когда им пришлось бежать, спасаясь от обвала.

Дэй снова взвизгнула. Как и гоблинская тварь где-то впереди. И обе помчались вперед. К кругу телепорта, который мог, гоблин побери, и не сработать. Влетели в пещеру так, что воздух свистел вокруг.

Волк инстинктивно бросился в самый дальний угол, а именно там был нарисован его силуэт и куда гаргулья как раз и хотела попасть. Зверь же, добравшись до стены, развернулся и ощерился. Недолго думая Дэй с размаху влепила ему в пасть «каменный кулак». Тварь только мотнула головой. Ведь настоящий камень девушка отрывать от стены не решилась. В ход пошел лед, который тоже мог быть тяжелым и острым.

Треск все приближался. И Дэй прыгнула вперед. Попала ногами на изображение. Волк же оказался совсем близко. Огромная пасть сверкнула клыками почти у лица. Гаргулья отчаянно застонала, прикрываясь самым крепким «щитом» из тех, который могла создать в такой спешке. Зверь ткнулся в него мордой, повалил девушка на землю. Тут бы и вцепиться в горло, но он застыл, потрясенно глядя вперед. Дэй тоже подняла глаза, хотя оторвать взгляд от клыков в ладони от горла оказалось непросто. Однако трещины в потолке показались куда страшнее. Зачем она схватила волка за шею и затащила в круг, чародейка не поняла. Но стоило им оказаться внутри, как изображение полыхнуло таким же, как у зверя глаза – синеватым – светом, и мир качнулся.

Осыпающиеся камни и их грохот, скорее всего, дорисовало воображение…

Через долгую мучительную секунду Дэй с волком обнаружили себя в каменном круге, откуда гаргулья недавно переместилась. Облегчение накатило слабостью, но чародейка все же нашла в себе силы отпрянуть от зверя и поднять руки в атакующем заклинании. Магия еще рождалась, и ему, возможно, хватило бы времени напасть, тем более при переходе «щиты» слетели. Однако вместо этого волк взвизгнул, сам отпрыгнул от нее и помчался прочь. Причем, что характерно – не поперек спирали, хотя вполне мог перепрыгнуть через камни, а вдоль нее, по той же дорожке, по которой девушка пришла сюда.

Чародейка с трудом выдохнула, испытывая отчаянное желание завалиться на спину и полежать так еще пару часиков. Однако волк мог вернуться. Да и кто сказал, что магия круга будет держаться долго. Тем более неизвестно – вдруг зверь, пробежавшись по следам гаргульи, изменил сложное волшебство лабиринта.

В итоге Дэй позволила себе только несколько минут отдыха, пока пыталась восстановить дыхание и привести в порядок мысли.

«Н-ну, логично… – признала она. – Нарисованы собаки – и были собаки». Удручало, что камня нигде не нарисовали. Дэй с тоской посмотрела на булыжник с рыбой. К рыбам откровенно не хотелось. Она и в человеческом-то теле плавала не очень… Да и если собаки оказались волками немалых размеров, то что ждать от рыбы? Девушка вновь вспомнила ту жуткую тварь в подземном озере и передернула плечами.

Гаргулья перевела взгляд на третий рисунок. «Серые небеса, а как они оленя-то сюда протащили?» Потом вздохнула. Не вышло с первым булыжником, пусть будет второй. Все равно выхода у нее нет. Только добраться до гоблинской каменюки. А значит, вперед. Быстрее начнет, быстрее закончит.

Дэй пересела поближе к камню с рыбой и положила на него руки. В этот раз нужное состояние пришло быстрее. Хотя мысли о холодной воде и утоплении девушке изрядно мешали. И все же магия лабиринта сработала. Мир дрогнул, в голове стало пусто, лишь отдавался странный ритм, похожий на биение крови в висках.

Когда гаргулья открыла глаза, то сначала даже не поняла, где находится. Вроде бы пещера… но вокруг – люди! Девушка застыла на всякий случай, но никто не собирался на нее нападать. Она осторожно скосила глаза на пол. Большое изображение рыбы на полу порадовало. Большая вероятность, что если придется убираться, то достаточно вновь оказаться здесь.

Но пока Дэй решила оглядеться. Пещера оказалась большая, и вся она была заполнена деловито снующими в разные стороны дамочками. Все, все здесь присутствующие были женщинами! Более того, женщинами в милейших нарядах – желтенькие, розовые, белые, голубые платьица, бантики, шляпки, туфельки, кружева и цветочки. Такое количество ярких цветов не в каждом городе на поверхности встретишь. А после мрачности подземных туннелей в глазах аж рябило.

«Что это за… палисадник?»

– Вы новенькая?

Дэй не сразу сообразила, что обратились к ней.

– Девушка, вы новенькая? – повторили тем временем.

Гаргулья уставилась на невысокую женщину в небесно-голубом платье с воротником стойкой и аккуратной шляпкой, кокетливо приколотой набок. Чародейка не знала, как поступить, но все-таки неуверенно кивнула. Незнакомка обрадовалась и тут же схватила ее за руку.

– Идемте-идемте, милочка! Ваши подопечные вас уже заждались!

И ее потащили куда-то вперед, ловко лавируя меж остальных девиц, которые радостно и счастливо ей улыбались.

– Добро пожаловать, сестра! Привет, подруга! Мы рады тебе! – неслось со всех сторон.

Девушка совершенно не понимала, что происходит.

– Конечно, вам нужно переодеться. Кстати, у нас тут не принято на «вы», поэтому будем на «ты». Мы тебе очень рады! И уже приготовили чудесный наряд! Ты больше любишь голубой или оранжевый?

Белокожая брюнетка, Дэй и в каменном обличье отдавала предпочтение черному. Но даже в человеческом теле не выносила оба цвета.

– Ни тот, ни другой, – заявила она.

Незнакомка даже остановилась. Потом просияла.

– А! Знаю! – и они резко свернули.

Из пещеры вело несколько ходов. Один из них привел странную пару в небольшую комнату. Женщина мгновенно зарылась в какой-то сундук. Дэй же, потирая запястье, за которое ее схватили, пыталась сообразить, что делать, за кого ее приняли и кто все эти люди. Пока опасности она не чувствовала, но ощущала странную энергию, исходившую от существ. И они ни капли не испугались ее каменной ипостаси. Гаргулья ничего не понимала, но решила не противиться. Слишком все удивительно. А всем сразу противостоять она не сможет. «Плывем по течению. А там разберемся», – подумала она. И в этот же самый момент ее провожатая развернулась, сияя улыбкой, и протянула ей ворох ткани.

– Вот! Прямо для тебя! Одевайся!

Дэй оцепенела от этого зрелища. Между губ женщины виднелся двойной частокол длинных, тонких клыков и сверху, и снизу. Как у акулы.

«А вот и рыбки…»

Потом девушка перевела взгляд на ткань и ужаснулась еще больше. Ей предлагали облачиться в платье!

Розовое!

С рюшками, воланами и, мать его, розовым кружевом!

«Да никакая акула не заставит меня это надеть!»

– Исабелла, – в дверь заглянула еще одну «акула», только в желтом, – все в порядке? Вам помочь? Может, ленты?

Провожатая, не переставая улыбаться, смотрела на Дэй.

– У нас все в порядке, Кларина.

– О! Это замечательно! – проворковала та, но не ушла.

Обе женщины с самыми доброжелательными лицами, не отрываясь, смотрели на гаргулью.

«Надо было соглашаться на голубой», – с тоской подумала та, расправляя платье. Взбрыкивать сейчас она не хотела. Будет драка, и кто знает, на что эти «акулы» способны. А ей еще камень искать. Если он все же здесь. Все-таки это изображение находилось по центру. Шанс большой.

Дэй ненавидела переодеваться на людях. Даже в женской компании. Но пришлось смириться. Еще она старалась ни на миг не выпускать незнакомок из виду, не поворачиваться к ним спиной, никак иначе. Однако стоило надеть платье, как эти две странные дамочки запорхали вокруг. Одна разные пояса к гаргулье примеривала, другая ткань вокруг крыльев укладывала, благо, конструкция позволяла. Девушке протягивали какие-то ленты, искусственные цветы и кружева. От чего-то удалось отвертеться, но даже так, когда Дэй увидела себя в зеркале, ей поплохело.

На редкость ядреный розовый, гаргульи лапы, крылья и морда, торчащие из этой «красоты». Юбка в несколько слоев, розовое кружево на декольте. Да еще и шляпка на лысой голове. Розовая.

– Твою-то мать…

Дамочки захихикали и погрозили ей пальцами. Нет, пальчиками!

– Ой-ой-ой, избавляйтесь от этих ужасных выражений. Нельзя, нельзя, чтобы ваши подопечные это услышали!

И всю эту красоту потащили куда-то дальше. Держа уже за оба запястья.

– Помни, дорогая, твои подопечные сейчас все впитывают как губка!

– Как губка! – кивала Кларина.

– Никаких грубых слов! Никаких непристойных выражений!

– Никаких!

– Кормить восемь раз в день, еду подогревать так, чтобы руке было не горячо.

Женщины посмотрели на каменные лапы Дэй.

– Обычной коже! Сама пробуй или проси кого!

– Мы все подруги и сестры, обязательно поможем!

– Главное – играй с ними побольше!

– Если плачет, проверь, не описался ли?

«Что?!»

– Пеленки в шкафчике у двери. Стирать их в комнате за желтой дверью.

– Сажай на горшок не реже…

– Пеленать…

– Отрыжка…

– Кормить…

Даже каменная голова начала кружиться от этого ужаса. Кажется… кажется, она догадывается, о каких именно подопечных идет речь…

– Смотри, чтобы они не выползли из комнаты!

– Не наступи на них!

– И чтобы не дрались!

– Плачет – успокой!

– Никаких подзатыльников! Мы гордимся гуманным воспитанием!

– В четыре часа обход начальства! К этому моменту все должны быть чистые, спокойные и довольные! – «Акула» сладко-пресладко улыбнулась, будто обещая, что будет, если неведомое руководство останется недовольным.

– И в восемь потом!

– И чтобы сама пристойно выглядела!

– И привлекательно! Начальство любит красивых нянечек!

– И сразу начинай их укладывать!

– Правила на стене.

– Если что, зови!

И Дэй впихнули в комнату. И пока она оглядывалась, дверь за спиной захлопнулась, замогильно щелкнув замком.

Гаргулья испытала страстное желание тут же прижаться к ней крыльями. На нее со всех сторон смотрели маленькие монстры. От младенцев, ухватившихся за прутья кроваток, до трех-четырехлетних малышей, уже активно ползающих по полу. Дети оказались разных рас – от внешне выглядящих как люди до крошечных наг, горгон, «акул» и еще небеса знает кого.

Сейчас вся эта кодла не отрываясь глядела на девушку. Дэй – на них. Добра от неожиданной встречи явно никто не ожидал. Наконец один из них определился. Маленький «акуленок», судя по внушительному набору зубов – даже в таком возрасте, открыл рот пошире и заорал басом. Наверное, он плакал. Для Дэй это прозвучало подобно реву боевого рога. Она мигом ощетинилась, невольно принимая боевую стойку.

Вой тут же подхватили все остальные. Да так, что стены содрогнулись. «Все должны быть чистые, спокойные и довольные», – прозвучал в голове сюсюкающий голос «акулы».

– Тетя, – подергал ее снизу единственный оставшийся спокойным карапуз. Гаргулья опустила глаза, ожидая неминуемой беды. – Я обкакался.

Так Дэй впервые поняла, что не все битвы можно выиграть.

Зато свой следующий забег можно смело было ставить в достижения. Дверь пришлось выламывать. Каменную. Без замка с этой стороны. Но разве что-то может остановить настоящего героя в тактике разумного отступления? Когда от двери остались одни осколки, Дэй вырвалась на свободу и тут же налетела на обеих «акул». Те распахнули рты так, что и голова бы пролезла. Но сзади напирали дети, попеременно крича:

– Есть!

– Пить!

– Пи-пи!

– Я обкакался!

И Дэй просто-таки снесла обеих тюремщиц, рванув по коридору. Те помчались за ней. На голову младшей из них спикировал какой-то детеныш с крыльями и принялся вопить на одной ноте, явно поддерживая погоню. Вслед устремилось еще несколько летающих карапузов. Дети радостно взвыли, и парочка из них превратилась в шустрых волчат, с ходу перепрыгнувших через осколки двери и увязавшихся следом. С боковых коридоров бежали другие «акулы». Кто-то примыкал к погоне, кто-то ахал и начинал собирать расползающихся во все стороны деток. Большинство же толпились вокруг, спрашивая друг у друга, что случилось.

Гаргулья же тем временем поняла, что бежит не в ту сторону, и за очередным поворотом скакнула в боковой коридор и прижалась к стене. Кавалькада, вопя и крича, проскакала мимо. Но стоило Дэй облегченно выдохнуть, как последний из крылатых малышей обернулся и радостно возопил:

– Мама!

Каменное сердце Дэй дрогнуло… при виде того, как ее почетный эскорт замирает на месте, а потом медленно, будто в страшной сказке, поворачивается. Нервы сдали, и уже она, вопя на все лады, помчалась по прежнему маршруту.

И с разбегу вписалась во всю ту толпу, что образовалась около детской с выломанной дверью. Дети при виде нее радостно взвыли. И тут же перешли на рев, когда она, расталкивая собравшихся, пронеслась мимо. За малышей обиделись все. Да и ноги она своими каменными пятками отдавила многим, не без этого. Следом по тем же ногам пробежались «акулы» из погони. Волчата тоже не остались равнодушны. Стараясь на них не наступить, люди посбивали друг друга, кто-то упал, кого-то придавили. В общем, врага быстро определили. И с ревом бросились догонять.

Дэй домчалась до площадки с выдолбленным силуэтом рыбы и прыгнула на него с размаху, прижала крылья к спине, чтобы точно вписаться в него полностью, и замерла. Медитация, медитация! Нужно сосредоточиться! Сосредоточиться…

– Держи ее!

– Мама!

– Пить!

– Есть!

– Хватай!

– Я обкакался!

– Аааааааа!!! – при виде этой розово-желто-голубой толпы, которая вывалилась из коридора, сбивая все на своем пути, Дэй заорала как резаная.

И орала все время телепорта, сотрясая стены двух миров. И продолжала орать, когда шлепнулась на землю в круге-лабиринте. Еще минимум с минуту.

Всю эту минуту на нее с ужасом пялился давешний волк, ошалело оглядывая все это розовое безумие от платья до шляпки. Дэй наконец заметила его и замолкла.

Волк с отчетливым стуком захлопнул пасть, заскулил, поджал хвост и с воем бросился наутек, петляя по запутанным ходам спирали и поминутно оглядываясь на нее с ужасом.

– Ну и подумаешь, – возмутилась Дэй, срывая с себя розовые тряпки. – Нежный какой! – рявкнула она, прыгая на розовой шляпке, чтобы уж точно уничтожить эту пакость. Увы, из памяти ее так легко не сотрешь. – Главное, никогда, никогда, никогда об этом не рассказывать Грыму!

Девушка передернула крыльями и с ненавистью посмотрела на третий камень.

– Я очень, очень надеюсь, – сказала она нарисованному оленю, – что то, что я ищу, окажется у тебя. Потому что если нет, то в тот акулятник я не вернусь! И к гоблину этот мир!

В этот раз переход и вовсе случился в одно мгновение. Дэй оглядела площадку с выдолбленным в камне оленем. Что ж, тут все ясно, уже традиция.

Гаргулья подняла глаза и замерла. Перед ней, впервые, стояли люди с натянутыми луками и медленно сжимали кольцо.

Дэй опешила. Ее «щиты» слетели при телепортации, как это часто случалось. Сейчас она старательно накидывала их вновь. Неожиданно оказалось, что колдовать, когда на тебя направлено несколько стрел, удивительно сложно. Даже если ты каменная.

К тому же гаргулья отлично понимала, что против целого отряда много не навоюет. А их было восемь – восемь! – человек. Нужно договариваться. Только вот беда – договаривались всегда Златко и Калли. Иногда Ива, но та больше по нечисти типа леших и домовых. Могут ли считаться нечистью вот эти вот подземные жители?

На гномов они точно не походили. Явно человеческого происхождения. Несмотря на выбеленные, снежные волосы. Пусть тоже невысокие, крепкие, но не гномы или кобальты. Луки опять же. Нет, люди. Люди… Вот только…

Глаза Дэй попривыкли к необычному освещению, идущему от каких-то странных сооружений, больше всего похожих на сложенные пирамидкой прямоугольные камни. Только сейчас девушка заметила глаза местных жителей. Заметила и вздрогнула. Белые. Абсолютно белые. Конечно, в этом мире каких только народностей и видов не водится. Но эти-то выглядели как обычные люди! Кто же они такие-то на самом деле? Пугали даже не эти странные глаза, а неизвестность. В конце концов она в каменном обличье тоже тот еще монстр. Но она вполне себе известная в мире раса, или вид, как не уставал повторять Златко. А вот про белоглазых гаргулья не слышала. Порождение камня? Нежить?

Нет, нежить не использует луки. Неизвестный науке вид? А такое бывает?

Правда, потом Дэй разглядела, что зрачки все же были. Это девушку немного успокоило. В конце концов, может, им под землей радужка не так уж и нужна.

– Кто такая?! – послышалось от одного из них. Говорили на самом распространенном человеческом языке, хоть и с явным акцентом.

Нужно было что-то отвечать. Однако чародейка не придумала, что такого сказать, дабы внушить доверие или уважением, поэтому сказала правду:

– Дэй, Черная гаргулья, ученица Стонхэрмского магического ниверситета.

Надо отметить, ее слова удивили. Скорее даже, поразили. Тут бы ковать, пока горячо, но гаргулья совершенно не представляла, что говорить. Как-то она не рассчитывала на встречу с людьми.

– Зачем пришла? – наконец взял себя в руки говоривший. Гаргулья про себя назвала его «первым».

Дэй разумно решила, что рассказывать про свою миссию каждому встречному не стоит.

– Я пришла без злого умысла, – медленно произнесла она, внимательно следя за реакцией. – Я вообще не знала, что здесь кто-то живет.

– Тогда зачем ты здесь?

– Еще не знаю, – пробормотала девушка и добавила уже громче: – Меня сюда перенесло порталом. В смысле… лабиринт сработал как портал.

– Каменный лабиринт находится в пещерах, где никто не бывает. Зачем ты там была? – не отставал Первый.

Гаргулья уже начала раздражаться. Одно хорошо – пока они болтают, руки устают держать натянутые луки. Но сказанное заставляло задуматься. Что ей делать? Будут ли эти странные белоглазые люди мешать ей?

– Если была, значит, нужно, – нахмурилась Дэй. – Почему я должна давать вам отчет в своих действиях?!

Ее ответ явно не понравился тому, кто с ней говорил. Да и остальным, похоже, тоже. Девушка мысленно обругала себя за этакую дипломатию и приготовилась к бою. И драпать. Однако прежде чем ей что-то ответили – или приказали атаковать, стоящий справа от командира мужчина придвинулся к нему и что-то прошептал тому на ухо. Сказанное заставило Первого задуматься. Потом он кивнул.

– Решение будут принимать старейшины. Следуй за нами.

Пришлось идти. Тем более что чародейку окружили и недвусмысленно указали направление.

Оказалось, что площадка с выходом из телепорта находится на небольшой возвышенности. Теперь предстояло с нее спуститься, а потом немного, но снова подняться. Дэй попробовала задавать вопросы, но в ответ получала только молчание, поэтому пришлось в конце концов тоже умолкнуть. Зато вертеть головой никто не запрещал. А посмотреть было на что.

Они явно находились в естественной пещере. Но огромной… И здесь было холодно. Дэй в своем каменном обличье не особо ощущала смену температур, но сейчас и она заметила. Перевоплотись она – без куртки не обойтись.

Процессия шла, между прочим, не по полу, а по мосту, установленному на немалой высоте. Он крепился к нижней части пещеры и весьма причудливо изгибался. Дэй не сразу поняла, отчего такое решение. Но потом сообразила – дно не было ровным. Более того, по левую сторону оно уходило резко вниз, и там глубоко-глубоко зелено-голубым поблескивало небольшое озерцо. Гаргулья невольно поежилась, представив себе глубину. И тут же с интересом посмотрела направо. Тут дно было намного ближе… но больше всего оно напоминало котлован с глиной. В такой попадешь – увязнешь. Дэй не знала, глину ли она видит или это что-то иное, однако следы в этом месиве виднелись отчетливо. Застывшие, похоже, надолго. «То есть иногда эта субстанция мягкая? Или ее и сейчас можно продавить? – праздно размышляла чародейка. – Да, заметно, где знания провисают. А ведь это тоже Земля… Проклятье, если вернусь, похоже, стану еще большей занудой, чем Златко».

Процессия двигалась дальше – к узкому месту, где, как считала гаргулья, будет выход туда, где живут другие белоглазые. Однако вместо этого они оказались в небольшом коридоре. Шли все по тому же мосту, но здесь он не сильно возвышался над поверхностью. На Дэй что-то капнуло, и она возмущенно посмотрела вверх. Что капает, девушка не поняла, но заинтересовалась какими-то странными сосульками грязно-желтого цвета. Что за ерунда такая? Неужели так холодно тут? Вроде не похоже. Не сразу, но гаргулья сообразила, что это пресловутые сталактиты. Взгляд тут же метнулся вниз. И точно – примерно под этими «сосульками» высились этакие столбики, похожие на «замки» из мокрого песка – сталагмиты.

Те, что первыми попались на глаза, стояли относительно далеко. Но чуть дальше мост вплотную подходил к целой группе таких образований. Гаргулья с восторгом обнаружила, что несколько сталагмитов выше нее раза в полтора. А если учесть, что скорость их роста примерно палец в сто лет… Хотя, конечно, скорость может и отличаться. В разных пещерах по-разному. Но все равно впечатляет.

Впрочем, это впечатление померкло перед теми эмоциями, которые Дэй испытала, когда они вышли из «коридора». И все – из-за размера. Это не пещера – это просто что-то невероятное! Гаргулья даже не сразу осознала, насколько та огромная, пока не посмотрела на мост: подсвеченный чем-то вроде фонарей, он уходил далеко вперед и казался тонкой ниточкой, хотя его перила доставали человеку до пояса. Потолка и вовсе было не видать.

Люди шли вперед, и их шаги гулко раздавались в едва-едва разгоняемой тусклым светом темноте. «Вот тут оперы давать надо», – подумала Дэй, ежась от подобной акустики. Мозг все пытался осознать размеры этого подземного дворца. И удавалось это с трудом – пещера все не кончалась. Когда появилась очередная узкая часть, гаргулья даже вздохнула от облегчения, хоть и не могла понять своей реакции. Обернулась назад и еще раз поразилась – того места, откуда они вошли в пещеру, практически не было видно.

– Уже скоро, – пообещал зачем-то Первый.

В ответ Дэй только повела плечами. Но деланное безразличие слетело, стоило им пройти узкую часть и выйти в следующий пещерный зал.

«Так не бывает», – отчаянно подумала гаргулья.

Потому что перед ней лежал город.

Самый настоящий город. С домами в один-два этажа, улицами и даже акведуком. Только без неба над головой.

Стены не опоясывали город, что и понятно, от кого тут защищаться? Хотя… стояла же охрана у площадки перехода. В полной готовности, между прочим. Интересно, кого ждали? Не ее – это точно. Но кого-то ждали. Причем, как сказал бы Златко, можно сделать два вывода – кто-то через каменный круг-таки проходит. Второе – эти кто-то разные. Ведь не стали же сразу стрелять. Если бы ждали каких-нибудь тварей вроде тех волков с синими глазами, то сразу бы превратили в «ежик», однако нет. Сначала посмотрели. Интересно… Но в любом случае этих кого-то не много, раз стен не поставили. Это даже три. Гаргулья прямо гордилась собой. Пусть дипломатию она пока и не освоила, однако с логикой у нее все в порядке. Так-то.

Наконец-то они добрались до домов. Дэй жадно их разглядывала и удивлялась. Странная архитектура. По какой-то причине здания здесь старались делать из больших каменных плит. Размер некоторых достигал двух третей человеческого роста. Но в основном попадались в половину. Их крепили между собой, будто мозаику составляли – чтобы один максимально близко примыкал к другому. Однако какой-то раствор все же присутствовал, отсвечивал зеленым на фоне серого и темно-серого камня. Несмотря на такое своеобразие конструкции, тут не отказались от окон и дверей. Их, кстати, красили очень ярко – в оранжевый, желтый, голубой. И такие же вешали занавески – стекол или чего-то на замену здесь не использовали.

Мостовых как таковых не было – город и так стоял в толще камня. Что Дэй сильно поразило – так это акведук. Взлетать она не взлетала, не хотела нервировать конвой, но прекрасно понимала, что вода в нем есть. Им даже встретился на пути один фонтан. Собственно, он и обозначал собой, что путь их близится к завершению. Гаргулья про себя посмеялась. Она не помнила, кто заметил, но как это верно – на самой главной площади города обязательно есть фонтан. За ним будет ратуша, а сбоку дом городского головы. Но без фонтана никуда!

Надо сказать, их появление не осталось незамеченным. Занимавшиеся своими делами люди, увидев гаргулью, бросали все свои занятия и шли за ней. Толпа становилась все больше. Улица, по которой они шли, наполнялась рокотом и гулом от многочисленных перешептываний. Но громко никто ничего не говорил. Пытались что-то спрашивать у конвоя, однако те молчали, и от них отстали. Впрочем, и не остановились, а также шли сзади.

Признаться, такого внимания к своей персоне Дэй не ожидала. Шла гордо, даже почти величественно, вспомнив все уроки этикета, а именно темы про то, как себя нужно держать. Не сказать, чтобы что-то там стало для девушки открытием, но многие вещи она усвоила, тем более они не противоречили ее природе. Например, идти требовалось с развернутыми плечами, не горбясь, высоко подняв голову. А как иначе идти, если у тебя крылья? Анатомия такая, что особо не скрючишься. Преподаватель все же нашел к чему придраться – скорость, взгляд, широта шага. Сейчас его уроки весьма пригодились.

«Хорошо, что здесь не Ива», – в который раз подумала Дэй, прекрасно понимая, что подругу ужасно бы смутила вся эта ситуация. А вот в парнях она не сомневалась. Калли и Златко умели себя держать. А Грым… Грым уже пил бы с кем-нибудь в первой же таверне. Интересно, тут есть таверны?

Отчего-то вопрос насмешил девушку, и она еле сумела сохранить невозмутимую мину. Зато так было проще готовиться к предстоящему разговору. Ясно же, что ее ведут к кому-то главному. Что ему говорить? Как это делать? Кто это будет?

«Хоть бы не сожгли», – подумала Дэй, вспоминая рассказы Ивы, и усмехнулась. Ее-то саму сжечь сложно, но убить возможно. А вот этого совершенно не хотелось бы. У нее в планах спасение мира – раз, узнать, что Ло действительно откопали, – два, стать героиней своего народа – это три, прожить счастливую долгую жизнь – это четыре. Смерть в ближайшие пару столетий сюда никак не вписывалась.

Здание ратуши, или как ее тут называли, отличалось только размерами и некоторой попыткой его украсить – по крайней мере именно так Дэй идентифицировала полоски из палочек, точек и кругов, проходящие под крышей и окнами.

Гаргулью повели внутрь, а толпа осталась на площади с пресловутым фонтаном. И явно пребывала в недовольстве от этого. Девушку проводили в большой зал с несколькими каменными креслами полукругом, но сесть не предложили. Дэй подумала, что вот это зря. Еще по-хорошему и накормить бы не мешало. Конечно, если они собираются отправить ее «на костер», то смысла переводить на нее продукты, конечно, нет. Кстати, как они тут выживают? Вряд ли продукты выменивают, иначе куда спокойнее отнеслись бы к ней. Тут явно что-то другое. Интересно, что?

Дэй еще раз огляделась. Все, все каменное. Только длинные, бордовые портьеры из какой-то ткани. Вот еще вопрос – а ткани откуда? Гаргулья, кстати, заметила, что дерева здесь или нет, или очень мало. Даже двери и те – металлические или каменные. Одежда же жителей состояла из тканей, кожи, меха и металла. Те же стражники – в кольчугах. Пусть и сразу видно, что качество у них не особо хорошее. Луки! Луки – частично деревянные. Значит, какие-то деревья тут да растут. Или вымениваются все же.

Скоро стало ясно, для кого поставлены каменные кресла. Дэй мысленно назвала входящих старейшинами и в принципе угадала. Трое мужчин и одна женщина, все в годах, но, судя по взглядам, при уме и твердой памяти. Какое-то время они разглядывали внезапную гостью, а она – их. Увиденное удивляло.

К белым глазам гаргулья уже привыкла. Все остальное… тоже странно. Например, волосы. Прямые, тяжелые. К тому же у вошедших они отличались особенной белизной. Девушка вспомнила людей на улице и стражников. Те тоже щеголяли такой же расцветкой, даже относительно молодые мужчины и женщины. Но не все: у тех, что помоложе, был виден первоначальный цвет – черный. Однако белый – это не седина, она такой белоснежной не бывает, это что-то другое. Лица присутствующих, руки, шеи – желтоватые. Будто когда-то были смуглые, но без солнца приобрели этот не особо здоровый оттенок. Широкие скулы и узкий разрез глаз. Очень похоже на одну из человеческих рас, если бы не белая радужка.

А еще Дэй удивила одежда. Старейшины явно по случаю оделись во что-то парадное. По сути, балахоны со штанами, но не абы какие – из замши, с бахромой и многочисленными бусинами, металлическими изображениями животных, даже с бубенцами. Последние, правда, только на женщине.

– Приветствуем в Алалыйхото, гостья, – наконец начал тот из мужчин, что сидел по центру. – Кто ты и что тебя сюда привело?

Что тут ответишь?

– Меня зовут Дэй, – девушка с достоинством поклонилась и, выпрямившись, добавила:

– Первая дочь второго сына пятого круга левого крыла Отторова из рода Черных гаргулий.

Судя по расширившимся глазам, такого коварства от нее не ожидали. Дэй решила проявить милосердие:

– Ученица Стонхэрмского Магического ниверситета.

Старейшины переглянулись.

– И что привело ученицу Стонхэрмского Магического ниверситета в наши края?

Направляясь сюда, Дэй искренне надеялась, что сможет ориентироваться по ситуации. Однако пока не удавалось. Можно ли им говорить правду? Уверенности в этом не было ни на каплю. Но что придумать? Вдруг ложь окажется страшнее правды? Ничегошеньки она же про этих белоглазых не знает.

– Не думала, что меня будет расспрашивать целый совет старейшин, – пробурчала она, пытаясь выгадать время.

Девушка увидела, как один из них дернулся, явно намереваясь сказать что-нибудь вроде «Отвечай, когда спрашивают!» или даже пугнуть чем-нибудь. Однако тот, кто говорил с ней, поднял руку, и этого хватило.

– У нас редко бывают гости. Поэтому удовлетвори, пожалуйста, наше любопытство.

– А кого же ждали стражники у круга? – мигом ухватилась Дэй.

Тот, второй, снова дернулся, и его снова остановили. Но в этот раз отвечать ей не стали.

Повисло тяжелое молчание. Гаргулья лихорадочно пыталась придумать, что ей делать, но дельных мыслей в голове не наблюдалось. Девушка вздохнула и произнесла:

– Я не шла в ваш город. Я вообще не знала, что он существует.

– Но зачем-то же ты оказалась под землей? Куда-то явно шла, если прошла каменный лабиринт, – резонно заметил старейшина.

«Можно сказать, что двигалась с друзьями. Они вели, а потом случился обвал, и я искала хоть какой-то выход. А что, хороший вариант, – мысленно порадовалась гаргулья. – А если мне потребуется их помощь и придется признаваться во лжи?.. А вдруг они враждуют с вампирами? Я бы не удивилась. Позволят ли мне разгуливать по городу, если я скажу, что из-за обвала? Проводят под конвоем до выхода, если таковой есть, или никуда не пустят?»

– Да, это действительно так, – чтобы не молчать, начала Дэй и запнулась. «Врать или не врать?»

– Мы живем вдали от всего остального мира, – вдруг заговорила женщина. Похоже, этого не ожидал никто. Старейшины с удивлением посмотрели на нее. – Но даже нам приходится думать о безопасности. И каждый чужак для нас может оказаться как угрозой, так и спасением. Угрозу следует уничтожить. Или ты все же нечто другое? Однако нам сложно будет поверить тебе, если мы начнем наш разговор со лжи.

Намек прозвучал более чем явственно. Лжец из нее никудышный, если о том, что она хочет соврать, догадались раньше, чем она открыла рот. Гоблин побери. Придется брать уроки по лицемерию у Златко и Калли. Гаргулья представила себе лица друзей, когда она озвучит свою просьбу, и настроение резко повысилось.

– Я пришла сюда, потому что меня привел амулет.

– Амулет? – вслух озвучил свое удивление один из старейшин, покосившись на женщину. Но та, сказав, что хотела, откинулась на спинку кресла и вновь приняла отрешенный вид.

– Да, амулет показал мне это направление.

Мужчины переглянулись.

– И куда же тебя должен привести твой амулет?

Дэй вздохнула. Она бы тоже хотела знать.

– По идее, к камню.

– Камню? – на этот раз не выдержал кто-то из сидящих по бокам мужчин.

– К какому?

– К волшебному, – еще грустнее вздохнула гаргулья.

Судя по лицам, ей поверили. Еще бы – какой врун додумается до такой истории? Только очень наивный.

– И что же это за такой волшебный камень?

– Я не знаю, – пожала плечами Дэй. – Я его не видела. Меня к нему ведет амулет.

– Но зачем-то же он тебе понадобился? – все-таки влез тот, кто уже не раз хотел это сделать.

– Конечно, – согласилась гаргулья. – Иначе я сюда бы не пришла.

Ответ не пояснял ничего, и девушка очень собой загордилась. Дипломатия! Великое искусство – говоря, ничего не сказать.

– И для чего он тебе?

– Мне – не для чего, – открестилась чародейка.

– Но что-то же с ним ты будешь делать?

– Для начала его нужно найти.

– А потом?

– А потом посмотрим.

Была в Дэй какая-то особая бескомпромиссность. Проявлялась она не сразу. До какого-то момента на девушку можно было давить, но потом – раз, и всё – ни шагу дальше. В старейшины дураков не брали, они быстро сообразили по взгляду, позе, что если они хотят узнать что-то еще, то только с пытками. И то не факт, что получится. Доводить до крайностей белоглазые не хотели, поэтому, переглянувшись, предложили:

– Тогда почему бы тебе не посмотреть, куда же ведет, хм, амулет?

Гаргулья не сразу сообразила, что ей предлагают.

– И что же, вы не будете чинить мне препятствий? – поразилась она.

– Мы, вернее я, – мужчина, который вел почти весь диалог, чуть склонил голову, – безусловно, хотели бы присутствовать во время поисков. А там… как ты сказала, посмотрим?

На большее Дэй и не рассчитывала, но все равно не удержалась:

– А не боитесь, что я тут что-нибудь разрушу и вообще наделаю дел?

– Это будет очень опрометчиво с твоей стороны, – старейшина усмехнулся и пояснил: – Пещера закрыта, и из нее не выйти.

– Как не выйти? – голос гаргульи разом охрип.

– А никак не выйти.

От подобных известий Дэй ощутимо поплохело. Как не выйти?

Но уже к моменту, когда они вышли из здания, девушка подумала: «Врут. Я допускаю, что какую-то еду тут можно вырастить, хоть и не представляю, что и как именно. Но ткани! Плантации льна в подземелье? Не смешно». Однако внутри продолжало потряхивать: вот уж чего бы ей не хотелось никогда, так это застрять в подобном месте навечно. Гаргульи не могут без неба.

«Серые небеса, обещаю! Обещаю! Обещаю! Как только выберусь отсюда, начну изучать телепортацию! Вот клянусь! Чтобы из любой дыры! Чтобы где бы ни оказалась, выбраться… И что мне было не начать этим заниматься раньше, а?..»

Дэй как-то подзабыла, что снаружи их ждет толпа. Девушка даже отпрянула, когда почувствовала на себе сотни вопросительных взглядов. «Будто вампиры… – подумалось ей. – Год без еды, а тут я… забрела на огонек…» Потом гаргулья вспомнила Эб Ини Дорнес и ее свору упырей и аж передернулась. Хорошо хоть этих «упырей» старейшина – как выяснилось, по имени Атхон – все-таки разогнал. Белоглазые нехотя, но уходили. Он никак не прокомментировал такое поведение людей, да все и так понятно – гости здесь редкость. Хотя все равно что-то царапнуло Дэй. Будто они чего-то ждали. Возможно, от нее или от старейшин в отношении ее. Интересно, чего?

Одну Дэй, разумеется, не оставили. И Атхон, и стража шли рядом. Гаргулью это выводило из себя, но она прекрасно понимала, что на полную свободу передвижения рассчитывать не приходится.

– Какая необычная у вас архитектура, – чтобы не молчать, заметила девушка. Амулет пришлось достать и постоянно щупать. Чародейка прекрасно поняла, что ее жест увидели и правильно растолковали. «Серые небеса, еще одна клятва. Выберусь – буду учиться дипломатии. Не знаю как, но это вообще не дело. Ничего не могу на словах добиться. Поэтому обязательно! Как-то же этому учат… Должны, по крайней мере».

– У нас почти нет влияния извне, – спустя паузу ответил Атхон.

– А-а, – Дэй еще раз посмотрела на серые дома с зелеными прожилками скрепляющего раствора. – Нигде не видела, чтобы для стен брали такие большие куски. Обычно все же используют камни поменьше…

– Как видите, недостатка в строительном материале у нас нет.

Гаргулья поддакнула. Дома, конечно, странные. Однако очертания в целом узнаваемые. Правда, на поверхности крыши делают в основном со скатами. Тут почти все дома прямоугольные. В чем-то и понятно. Осадков нет, черепицу вряд ли делают. Деревянные перекрытия тоже наверняка не в чести.

Чем дальше они шли, тем больше хмурился старейшина, тем чаще переглядывалась стража. Дэй не понимала причин этого и нервничала. «Может, у них есть какие-то запретные места? И мы к такому приближаемся?»

На всякий случай чародейка решила накинуть за себя дополнительных защит и только тут обнаружила, что магия ведет себя здесь странно. Она есть, но словно стремится куда-то и на любое воздействие отвечает неохотно. На тот же «щит» ушло очень много усилий, и он почти сразу начал слабеть, будто из него энергия уходила, как вода из дырявого ведра. Дэй неприятно поразилась этому. Все-таки она немало рассчитывала на магию в случае конфликта. А ведь чем дальше они шли, тем больше усиливался этот эффект.

«Проклятье! – выругалась про себя гаргулья, на редкость неуютно себя чувствуя. – Будто голая, гоблин побери! С другой стороны, похоже, камень близко».

Они свернули за угол и невольно остановились. По крайней мере, Дэй, остальные просто вынуждены были ждать ее.

– Что это? – наконец выдавила из себя девушка.

Ее взору предстала весьма странная картина. Они дошли до одной из стен пещеры, и прямо в ней было выдолблено дерево. Или что-то очень похожее. Как будто мощный дуб наполовину врос в камень, слился с ним. Ствол шел до самого верха пещеры, и от него вправо, влево и по потолку змеились мощные ветви. Каменные и светящиеся. Более мощное сияние исходило и от ствола. Казалось, какой-то искусный скульптор вырубил в камне это красивое, реалистичное дерево. Причем для своей работы он выбрал тот самый, источающий свет минерал. Грандиозная работа!

И что самое странное, ее амулет стремился именно к этому «дереву». «Гоблин побери, только не говорите, что нужно разрушить эту красоту!»

– Это основа жизни Алалыйхото, – помедлив, ответил старейшина.

– В смысле основа жизни? – холодея от ужаса, переспросила Дэй. Ее взгляд заскользил вдоль каменных ветвей, которые уходили чуть в сторону. И там… там были поля!

Гаргулья сделала несколько шагов и, не выдержав, взлетела, застыв на высоте в два человеческих роста. Атхон жестом остановил стражников, мигом вскинувших луки.

Дэй же с ужасом разглядывала, как там, впереди, под светящимися ветвями каменного дерева раскинулись поля с какими-то растениями. А вдоль них тянулись загоны с животными. Даже, гоблин побери, с оленями! По крайней мере с одним точно. Его ветвистые рога, ровно как на рисунках в подземелье, были видны даже отсюда.

Девушка уже догадывалась, что ее миссия, похоже, обречена на провал, но еще надеялась, что неправильно поняла слова старейшины. Поэтому, не обращая внимания на стрелы, уложенные на тетиву, спустилась и потребовала объяснений.

Атхон явно решил не мучиться в одиночку и послал за прочими старейшинами. Женщина – Сарансэсэг – действительно оказалась то ли служительницей какого-то культа, то ли шаманкой, Дэй не совсем поняла, но для простоты решила считать ее именно жрицей. Того порывистого старейшину звали Сухэ, а молчаливого – Турсэх. Сейчас они все сидели на двух каменных скамьях и с тоской глядели на поля.

Гаргулья видела, что Сухэ то и дело кидает на нее злые взгляды. Она прекрасно понимала, какие мысли бродят у него в голове: мужчина видит в ней опасность, а опасность принято уничтожать. Наверняка другие старейшины не так склонны к резким решениям, и ему нужно их убедить. Вот и накручивает себя: против его напора мало кто устоит. Дэй видела такое в своем клане. Отец постоянно ругался на некого Тайса, который, фонтанируя эмоциями и агрессией, не раз добивался своего. Девушка совершенно не хотела попасть в подобную ситуацию. Пришлось говорить мягче, чем она привыкла, и постоянно наблюдать за реакцией этого Сухэ, гоблины бы его побрали.

– Я правильно понимаю, что земледелие без солнца возможно только благодаря этому… камню?

– Это не камень, – удивила ее жрица. – По крайней мере не совсем. Когда наш народ перенесло сюда, Айлаэ, как мы его называем, был совсем крохотным – не выше человека. Но мы появились, и он начал расти. И результат ты видишь.

Дэй так и застыла с открытым ртом. В голове не укладывалось: камень – и растет. Хотя, с другой стороны, им говорили, что камни увеличивают свою мощь. Тут, похоже, это вот таким образом выражается.

– Но… как он может быть источником жизни? Он же камень! – вот это действительно ее удивляло. Тем более что она знала, что камень должен нести зло. Разрушение, боль, агрессию. – Или это не он?

– Это он, – ответил Атхон и посмотрел на жрицу. Однако она промолчала. – Мы не знаем, почему так происходит. Но Айлаэ дает силу земле, – он кивнул на поля перед ними. – Везде каменные своды, а тут земля. Мы не знаем, откуда она. И откуда в ней семена. И как Айлаэ удается заменить солнце. Но это так.

– Это чудо, – проронила наконец жрица. – Великий дар, оплаченный кровью, душой и послесмертием одной из нас.

– Сарансэсэг, – покачал головой Турсэх, чуть ли не впервые при Дэй открывший рот, – мы этого не знаем.

– А как иначе это объяснить? – Атхон явно привык к этому спору.

– Нам открыли путь сюда, но не породили это чудо, – так же привычно Турсэх озвучил свои аргументы, – что ни в коем случае не отменяет ценности той жертвы.

– Вы ей все расскажите! – не выдержал наконец Сухэ. – Пришла какая-то подозрительная особа, так нужно ей тут же все выложить! Все выложить!

Атхон поморщился.

– Сухэ, мы это уже обсуждали, – попытался он не выносить сор из избы.

– И я не согласился! Я сразу сказал, что ее нужно под замок! Она явно пришла нас погубить! Я так и знал! Амулет ее привел! Как же! И прям к Айлаэ! Я бы удивился, если бы было иначе!

– Сухэ, да кому мы нужны? – устало спросил Турсэх.

– Кому нужны?! Кому нужны?! – задохнулся от возмущения старейшина.

– Именно. Мы уже многие столетия никому не нужны, Сухэ. Ни хозяевам, ни врагам.

– Ну знаешь ли!

– Знаю, Сухэ, знаю. И это самое страшное. Если мы никому не нужны, никто нас и не спасет.

– Нам и не нужно спасение. Мы сами все сделаем!

– Это отличная позиция. Единственная правильная в этом мире, – усмехнулся Атхон. – Вот только мы в ловушке, и нас может спасти лишь чудо. За прошлое чудо наша шаманка расплатилась жизнью и послесмертием. Ты готов заплатить ту же цену?

– Если нужно будет заплатить, – разве что не зарычал мужчина, – заплачу!

– Вот и хорошо. Жизнь пока не требуется. Требуется немного рискнуть. Если уж ты готов отдать жизнь, то, может, и риска не испугаешься? Тем более, я не думаю, что девушка нам хочет вреда. Госпожа Дэй, ты хочешь нам вреда?

Сухэ еще пытался размотать словесные кружева, которые навешал ему на уши Архон, Дэй же просто растерялась. Но отчаянно замотала головой.

– Нет, нет, не хочу, – на всякий случай – вдруг кто не понял – ответила она.

– Вот видишь, девушка не хочет, – и не обращая внимания на «Да, признается она, как же», спросил: – Так что же все-таки привело тебя сюда? И зачем тебе наш Айлаэ?

«Серые небеса, как рассказать им, что я хочу разрушить то, благодаря чему они выживают в этом месте?»

Дэй оглядела лица старейшин. Они все ждали ее ответа. Но правду тут не скажешь, а соврать не получится.

– Моя родина, – медленно начала гаргулья, – это скалы. Прекрасные горы и небо над головой. Суровый край, где постоянная борьба – это норма жизни, а слабые не выживают в принципе. И мои родичи – непростые, очень непростые. Но мы все любим наш край. Я не могу представить себе, что не буду возвращаться туда хотя бы раз в год, – говорила девушка сначала медленно, но потом уже более уверенно. Что-то во взглядах собеседников подсказывало ей, что она на верном пути. – А вот моя подруга родом из Восточных лесов. Ей луга да лес милее всего на свете. И самый лучший отдых для нее – это прийти на опушку, где уже растут полевые травы, где течет какая-нибудь спокойная речка и красавица-ива склонила к ней свои ветви – да-а, прийти в такое место, смотреть на все это и просто впитывать в себя. После такого моя подруга аж светится от счастья и энергии. А вот друг мой сияет радостью, когда видит стены родного замка, гордого, старинного, с потайными ходами и бьющимися на ветру флагами… Разные бывают родины, разные бывают земли. Я не особо дружна с гномами, но наверняка они тоже могут о своих подземельях оды сочинить. Да и сочиняют, насколько я знаю, – Дэй усмехнулась. Героические эпосы про своих героев гномы весьма уважали. – Но мне никогда не понять этой тяги забраться под землю. Никогда не видеть неба…

Гаргулья увидела, что ее слова попали в цель. По тому, как дернулся Сухэ, по тени боли, скользнувшей по лицу жрицы, по закаменевшим лицам остальных.

– Зачем ты это нам говоришь, крылатая? – прошипел Сухэ. – Тебе задали простой вопрос! А ты увиливаешь! Знаю, хочешь зла! Явно со злом пришла! Хватит ее слушать!

– Сядь, Сухэ, – приказал Атхон и так посмотрел на соратника, что тот, хоть и недовольный, сел обратно на скамью, с которой вскочил во время своей экспрессивной речи. – Но вопрос, конечно, интересный, – мужчина посмотрел на Дэй так, что захотелось потереть плечи, как от холода. – Зачем ты нам это рассказываешь?

– Олень… – это походило на озарение. Ей же дали подсказку – камень с изображением оленя. И здесь олень. Вот тот, с ветвистыми рогами. – Оленей в подземелье не бывает. Я могу поверить в каменное дерево, которое дает жизнь пшенице или что там у вас растет, но не оленя. Вы не отсюда, – удовлетворенная своей догадливостью, заключила Дэй. – Вы не отсюда. Хотя домам многие сотни лет. Или тут кто-то жил до вас, или вы тут уже давно. Ставлю на второе. Из-за глаз. Они приспособились, ведь так?

Старейшины переглянулись. Жрица положила руку на плечо Сухэ, и он промолчал. Заговорил Атхон. После паузы:

– В целом ты права, Дэй из рода Черных гаргулий. Мы действительно не отсюда. Мы обычные люди, по сути. Но глаза изменились, когда мы сюда пришли. Мы не знаем почему.

– А откуда? И почему не переселитесь куда-то в, хм, менее суровое место?

Мужчины и жрица опять посмотрели друг на друга.

– Я так понимаю, ты хочешь, чтобы мы первые рассказали свою историю, – недовольно пробурчал Атхон. – Скажи на милость, почему мы должны это делать? Сила на нашей стороне.

– Вы еще не видели мою магию, – оскалилась в ответ Дэй. Тяжело, очень тяжело представителю направления Бой сдерживаться, когда ему в лицо говорят, что другой сильнее. Даже если это целый город. Но гаргулья прямо-таки волевым усилием заставила себя улыбнуться. Борьба может идти на разных уровнях. – А вообще потому, что вам нужно спасение.

Атхон с легкой иронией поднял брови, предлагая ей объясниться.

– Вы со мной говорите. Все четверо. А ведь наверняка у старейшин дел по горло. И вы говорили про спасение. Значит, оно нужно. Вы что-то или кого-то ждете, на кого-то надеетесь, иначе стража бы не стояла у телепорта. Но если я не узнаю, в чем дело, то и помочь не смогу.

Сухэ, разумеется, не убедили ее слова. Дэй снова и снова вспоминала жалобы отца на аналог вот такого вот старейшины. Как она теперь понимала родителя! Как же с ними тяжело! И ведь в морду не дашь! Гаргулья внезапно подумала, что так она еще не сражалась. Тоже бой, если подумать. Но в нем ведь совсем другие тактики… Хотя… этот же Сухэ… если так подумать, это отвлекающий маневр. Атхон – вот основные войска. Если победить-убедить его, то он уговорит остальных. Наверное.

В любом случае Дэй решила сосредоточить свое внимание именно на нем. Поэтому она даже не стала отвечать на инсинуации Сухэ и просто смотрела на Атхона. Долго, выжидательно, будто у нее бездна времени.

Сама же пыталась разобраться, что за беда может быть у этого подземного народа. Пока ей приходило в голову только самое очевидное – собственно именно место проживания. Гаргулья вообще не понимала, как кто-то добровольно может себя заточить в такое место. Однако гномы, кобальты и некоторые другие народы вполне себе и с полным удовольствием жили под горами. Но ведь здесь же явно не такой случай. Олень и все прочее, что она уже перечислила вслух, тому доказательство.

Может, рискнуть?

Или все же дождаться, когда ей скажут что-то конструктивное? Златко и Калли бы подождали. Они умели слушать и даже из брани вылавливать крупицы информации. Дэй же реагировала на оскорбления, заводилась. Приходилось сдерживать свой темперамент, а на это уходило слишком много сил. А ежели так, то нужно поменять или отношение, или тактику. Гаргулья решила превратить слабость в силу. Если ей сложно сдерживаться, значит, нужно атаковать.

Атаковать она любила.

– Вы хотите отсюда уйти. Но не можете, – медленно, отслеживая реакцию, произнесла Дэй.

И сразу поняла, что попала в цель. Нет, никто не дернулся, не скривился как от боли. Но Сухэ замолчал.

Впрочем, молчали и остальные.

– Почему? – спросила Дэй.

Старейшины переглянулись, явно принимая какое-то решение.

Гаргулья ждала.

– Айлаэ давал нам возможность жить и рос, – наконец начал говорить Атхон. – Нам, конечно, в какой-то момент пришлось ограничить количество детей в семьях, несмотря на то, что это очень опасно в таком маленьком поселении – малейший обвал в шахте или еще что… сами понимаете, над поселением нависнет угроза. Да и свежей крови давно не было… – мужчина говорил неторопливо, веско, обдумывая свои слова. – Однако Айлаэ давал нам шанс выжить… Плюс иногда, не часто, но тем не менее, к нам забредали люди и нелюди с поверхности. Иногда удавалось наладить торговлю. Она периодически прерывалась, но не более чем на полгода. Однако сейчас…

«Вот сейчас скажут самое важное, – подумала гаргулья. – И понятно, почему не сразу стреляли».

– Из телепорта приходят только монстры, – не разочаровал ее Атхон.

– Монстры? – переспросила Дэй.

– Да, нежить, волки с синими глазами… Был даже один древний вампир… если бы не его состояние, город бы не выжил, – поморщился старейшина. – Еле убили… У него даже сердца не было!

Чародейку передернуло. И сюда добрались!

– Давно он приходил?

– С полгода, – прикинул мужчина.

«Симптоматично», – вздохнула про себя Дэй.

– Но торговля прекратилась раньше, – продолжил Атхон. – Начала скудеть сначала, но отдельные торговцы все же прорывались. А шесть лет назад – как отрезало.

Гаргулья огляделась. Для подземного города это действительно представляло серьезную угрозу. Сколько могут вырастить поля под каменным деревом? Да и остальное… Ткани те же. Вряд ли такую ценную землю под лен и хлопок отдают. Хотя… кто там знает, может, поля тянутся на многие версты вокруг?

– Но это же еще не все? – догадалась Дэй.

В этот раз мялись старейшины долго. Долго переглядывались, что-то бурчали. Первой не выдержала жрица.

– Раньше Айлаэ отдавал все силы нам. Теперь… он вроде бы стал мощнее, но эти силы уходят куда-то еще.

И снова замолчала. Пояснил Атхон:

– Поля стали давать меньше урожая. Даже селекционные семена. Света… стало меньше. И с каждым годом все хуже. Даже стада пришлось сократить. Еще немного – и их не останется.

– Нельзя, нельзя, – замотала головой жрица. – Предки проклянут! Они – связь с предками!..

– Нас и так уже прокляли, – возразил Турсэх. – Пока есть мы, есть и связь с предками.

«Но скоро и нас не будет», – не было озвучено, но повисло в воздухе.

– А… почему бы просто не уйти? Ну… в другое место? – спросила Дэй.

Ответили ей не сразу.

– Мы не можем уйти, – произнес Атхон наконец. – Физически. Единственная связь с миром – это площадка с рисунком оленя. Чужие могут приходить и уходить, а вот мы – нет. Не срабатывает он. Что мы только не делали… Не переносит нас отсюда. Пробовали прорубить шахты и ходы. Но в какой-то момент мы словно упираемся во что-то, и камень перестает поддаваться орудиям.

– А магии? – заинтересовалась гаргулья.

– Магов среди нас нет.

«И среди пришлого люда, похоже, тоже не было», – подумала она и вдруг сообразила, что настал ее час. Теперь она предстанет не той, кто уничтожит их единственный источник жизни, а той, кто принесет спасение. Знать бы еще, как это сделать…

И Дэй начала рассказывать – про пять камней, про армию, идущую с Гор Пред Вечными Снегами, про нежить, про зло, которое эти пять камней несут в мир, про своих друзей и помощь принца и то, как оказалась здесь.

– Правильно ли я понял твой намек и, хм, действия, – тут же сообразил Атхон, – ты считаешь, что наш Айлаэ – это один из этих ваших камней?

– Амулет привел меня к нему.

– Перепроверь, – приказал старейшина.

Дэй не стала спорить. Сняла амулет с шеи и показала собравшимся. Тот аж тянулся в сторону каменного дерева. Всей толпой они пошли туда. Около Айлаэ кулон нагрелся докрасна и буквально прилип к стволу.

Собравшиеся ошарашенно молчали.

– Если мы ее убьем сейчас, то никто из ее знакомых этого никогда не узнает, – через мгновение предложил Сухэ.

Гаргулья отскочила и выставила руку с клубившейся рядом с ладонью магией Земли. Хоть и далось это ей непросто.

Турсэх закатил глаза. Жрица схватила себя за горло. Атхон явно раздумывал.

– Сухэ, такие решения, как правило, становятся началом конца, – наконец определился он. – А мы и так в… не в самом лучшем положении. Давайте снова присядем и обдумаем, что делать.

Они направились к давешним лавочкам, хоть Дэй и старалась держаться подальше. Однако она понимала, что против отряда стражников ей не выстоять даже с магией. Если только повезет. Нет, если придется драться, то она будет держаться до последнего. Но погибать не хотелось тоже. Значит, нужен план… Итак, если нападут… нужно прорываться к каменному дереву, бить по нему и… бежать. Очень-очень быстро. Вернее, лететь. К телепорту. И молиться серым небесам, чтобы он сработал и чтобы там не было охраны. Иначе убивать ее будут долго и очень жестоко.

Такой судьбы не хотелось. К тому же Дэй считала, что не может вот так взять и уничтожить весь город. А если она оставит его без Айлаэ, то это гибель для всех этих людей. Не менее медленной и очень жестокой. Целый город людей, в котором постепенно кончатся все запасы еды, придет голод и отчаяние, и не выйти, не уйти… Во что превращаются люди в такой беде, Дэй не хотела даже думать. И не хотела иметь на своей совести подобный грех.

А значит, нужно что-то придумывать. Как-то выводить людей отсюда. Но как? Наверняка они испробовали все способы вырваться из этой ловушки. С другой стороны, она маг Земли. Может, она сможет договориться со стихией и прорубить ход? М-да, шахтером она еще не работала…

Если же не поможет?

Дэй подозревала, что не пускает их отсюда тот же самый Айлаэ. Но проверить это можно, только уничтожив его. А если она ошибается? Тот же самый исход, только ее уже точно не выпустят. Нет, слишком радикальное решение.

Тогда как?

Серые небеса, почему она не озаботилась изучением телепортов раньше?

– Вы можете показать мне то место, где вы прорубали ход, но уперлись в стену?

Помедлив, Атхон кивнул.

Разумеется, туда отправились всей толпой.

Через какое-то время Дэй скептически оглядывала небольшой туннель. Сколько уже этих нор она видела? Страшно сказать. «Если выберусь из этой передряги живой, до конца жизни даже в погреб не полезу!», – в который раз пообещала себе гаргулья.

– Госпожа же понимает, что здесь нельзя кидаться огненными шарами? – спросил то ли у нее, то ли у старейшин местный мастер, которого явно вызвали из какого-то другого места: на этом участке давно уже никто не работал.

Госпожа это отлично понимала. Госпожа недавно видела обвал своими глазами и, возможно, похоронила под ним друга. Мысли о Ло привычно обожгли болью. Но Дэй не гнала их. Помнить, помнить о своей слабости!

Поэтому Дэй максимально внимательно прислушивалась к своей стихии. Заставила всех выйти: она тут будет в транс входить, а вдруг убьют? Не доверяла гаргулья этой братии. Поставила все защиты, в первую очередь именно от людей. Пусть сначала в купол побьются, а потом уже пробуют на ней оружие. Затем уже начала прислушиваться к камню вокруг. Земля была… спокойная. Никаких признаков хоть какого-то возмущения Дэй не обнаружила. Поэтому и рискнула начать рубить ход, магией конечно. Разумеется, останавливалась после каждого шага, но никакой опасности по-прежнему не обнаруживалось. Когда туннель увеличился на два шага, чародейка сняла защиту и позвала местных. Показала свою работу и спокойно дошла до самого края рукотворной пещеры. Теперь нужно было узнать, сможет ли кто-то из белоглазых переступить ту черту, которая якобы не дает им пройти дальше.

Для эксперимента выбрали Атхона. Дэй отошла назад и немного в сторону, с интересом наблюдая за происходящим. Старейшина дошел до того места, с которого Дэй начинала свою работу, и шагнул дальше. Вернее, попытался. Его нога, а потом и руки уперлись в невидимую стену.

Гаргулья сощурилась. А не обманывают ли ее? Сама-то она легко проходила до конца. Собственно, что и сделала сейчас, никакого сопротивления не почувствовав. Повернулась, схватила старейшину за руку и попыталась подтянуть к себе. Мужчина сдержанно возмутился (хватка у чародейки была железная), но сопротивляться не стал. Дэй же обнаружила, что пройти дальше ему действительно что-то мешает.

– Зовите мастера, – прорычала она. Слишком уж тянуть старейшину гаргулья не решилась. Обидится же. А мастера не так жалко.

Видно, что-то такое мелькнуло в ее глазах, потому что мастер шел с явной неохотой и натянул каску, больше похожую на шлем, до самого носа. И все его подозрения подтвердились. И каска понадобилась. Потому что Дэй пыталась втянуть его в очищенное пространство за пределами невидимой для нее черты всеми возможными способами. И за грудки тянула, и сзади пихала, и по воздуху пыталась перенести, и за руку вела. Стража начала делать ставки, насколько мужика хватит. Старейшины все больше скучнели. Мастер смотрел на них с немой мольбой в глазах. Они ее старательно не замечали.

Остановилась Дэй, только убедившись, что никакого фокуса тут нет, а местные действительно ограничены неким пространством.

– И так со всех сторон? – устало поинтересовалась девушка.

Выпущенный ею мастер шустро просочился между стражниками и исчез из поля зрения.

– Со всех, – вздохнул Атхон.

– Дайте угадаю, и это расстояние одинаковое, если считать его от крайней ветки Айлаэ с этой стороны?

Ее прозорливость ничуть не порадовала старейшин.

– Нужно посмотреть на Айлаэ.

К дереву близко Дэй не подпустили. Слишком боялись, что она разрушит их сокровище. В целом гаргулья их понимала, но делу это никак не помогало. И злило. Девушка видела, что к Айлаэ тянутся все магические потоки. Что с ними происходит дальше, неизвестно. Как они преобразовываются в то, что дает жизнь?.. У чародейки даже идей никаких на этот счет не было! Впрочем, она подозревала, что тут мудрецов всего ниверситета не хватит, не то что какой-то, пусть и талантливой, ученицы второго года! Да-да, талантливой, и никак иначе! Иначе – только в глаз!

У старейшин хватило совести накормить гаргулью. Девушка ела и думала. На ум снова пришел Златко с его извечной въедливостью, которую лично она почитала за занудство. Сейчас ей казалось, что, возможно, стоит принять на вооружение его методы. Итак, если Бэррин не понимал чего-нибудь, что он делал?

Дэй задумалась. Не так-то легко вспомнить все, что делал кто-то из друзей, когда тебя это коснулось лишь каким-нибудь противным заданием типа изучения очередного древнего фолианта. Но если суммировать все это… сталкиваясь с чем-то непонятным, Златко шел к основам. То бишь к истокам ситуации, к тому, с чего все началось.

Чая не предложили. Возможно, и не пили тут никакой похожий напиток. Сами старейшины, разделившие с чародейкой трапезу, тоже ограничились лишь одной водой. Поэтому задушевного разговора под чай не получилось – пришлось выпытывать сведения под воду. Так себе занятие. Совсем не располагает, надо сказать.

– Расскажите, как вы здесь оказались, – попросила Дэй. – Это ж не тайна, я надеюсь.

По лицам читалось, что делиться этой историей мужчины не хотели. А вот жрица неожиданно заговорила.

– Это, – она обвела взглядом вокруг, – замена смерти. Когда-то давно… у нас были, хм, те, кто нас защищал. Мы называли их хозяевами, но рабами или слугами им не были. Люди в теплых землях, наверное, назвали бы их богами, но это не то, не то. Но их заботами стада наши прирастали, суровые северные земли кормили, а болезни, по крайней мере самые страшные, обходили нас стороной. Наш край, тот, где мы жили раньше, суров. Жить в нем непросто даже с такой поддержкой. Когда-то, до того, как хозяева стали частью нашей жизни, наши предки даже о таком достатке не мечтали. Но поколения, выросшие в безопасности и сытости, захотели больше. И однажды появились в наших землях те, кто предложил больше.

Гаргулья смотрела на окружающих ее людей. Северные земли… В принципе, да, похоже. Если бы не цвет глаз и волос. Да и кожа… С другой стороны, тут же нет ветров, морозов и прочих прелестей сурового климата…

Сейчас старейшины тоже слушали жрицу, а Дэй удивлялась. Они явно сожалели. Неужели хоть кого-то беды вразумили? Обычно люди склонны обвинять в них всех, кроме самих себя. Видать, крепко их потрепало. Или слишком уж велика была наука за ошибки.

– Мы поверили им и отказались от хозяев. Предали договор забвению и потянулись к тем, другим. И забота хозяев ушла, и мы остались один на один с тем, что у нас было раньше. Больше нас никто не защищал. А мы сами уже не справлялись. Не осталось тех, кто умел выживать в тех условиях, что были до хозяев. Как мы их, хозяев, кляли! Как кляли! Но… стало еще хуже. Те, кому мы поверили, не только не защитили нас, хоть и обещали. Нет… они…

Жрица замолчала.

– Они хотели наши земли, и они их получили, – за нее продолжил Атхон. – Наши предки им были не нужны. И они решили от них избавиться.

– И им почти удалось, – женщина вновь заговорила. – Почти всех уничтожили. Не осталось ничего.

– Как вы спаслись? – спросила Дэй в образовавшейся паузе.

– Наша шаманка… Мы назвали в честь нее этот город. Это была жертва. Жизнь, кровь, послесмертие. Магия, слишком рискованная, чтобы кто-то на нее решился. Но выхода не было.

– Нас перенесло сюда, – Атхон почесал нос. – Сначала предки были в ужасе. После северных просторов – пещера из камня. Вместо неба до краев земли – те же камни. Вместо света – кромешная тьма.

– Вот тогда-то Айлаэ и начал расти и светиться.

– Выжили чудом. И чудо это – Айлаэ и, наверное, жертва нашей шаманки. Или что-то еще.

– Но это что-то, похоже, заканчивается, – не смогла удержать свой язык Дэй. И в ответ получила четыре злых взгляда.

«Странная история, – гаргулья со свойственной ей толстокожестью отмахнулась от чужих чувств. – Хотя Златко бы понравилось. Он любит всякий древний хлам. А ведь Ива отправилась на север… И эти ребята с севера. Правда, север о-очень большой. Интересно, шаманка построила телепорт таким образом или это было что-то иное? Сложнее порядком? Жертва – это серьезно. На жертвоприношении такие заклинания строятся, страшно сказать. А уж если жертва добровольная! Интересно, шаманка знала, что делала? Наверняка знала. Шаманство вообще странное, там такие практики… Нам говорили, что шаманы порой и огненного шара сделать не в состоянии, но при этом ткань миров прорывают на раз-два. Нет, не понять мне это… Больше на Ивино ведовство похоже, хоть и другое. А олени с тех времен, что ли? В смысле потомки? Ну да, логично. Как они сказали – «связь с предками»? Не с предками, конечно, – с землями предков. Хотя все равно не рационально. Но я бы тоже не отказалась от своих. Да и нет тут выбора, в смысле разнообразия скотины, чтобы перебирать ею. Так, ладно. О скотине потом… А ведь шаманка все правильно сделала. Они выжили. Даже размножились. Вон сколько домов! Которые, кстати, надо было еще построить. И акведук! Это ж надо было! Интересно, почему именно акведук? Так, не отвлекаемся… В общем, правильно. А то, что под землей… Похоже на условие какое-то. Всегда есть какое-то «но». Как в проклятиях. Например, «и будут все мужчины в твоем роду безумны, пока не полюбит кого-то из вас… хм… девственница-орчанка. А что? Вполне себе условие. Вот и тут тоже похоже. Не только же шаманке жертвовать. Высшие силы такого не любит. Вас спасают – значит, и с вас плату снимут. А какую и как – это уже потом обычно узнается. Но всяко лучше, чем помирать».

– Кто-нибудь знает, что та, древняя, шаманка сделала? – решила попытать удачу Дэй.

Разумеется, никто не знал. Гаргулья удивилась бы, будь то иначе. Судя по рассказу об этой великой женщине, она не могла похвастаться долгими годами, а значит, и преемницу или преемника себе натаскать не успела. Вот и ушли знания… Жаль. Ужасно жаль, особенно с учетом того, что Дэй совершенно не представляла, как ей справляться с этой ситуацией.

С точки зрения чародейки, все было просто: нужно вывести белоглазых отсюда. Конечно, нет-нет да мелькала в ее голове мысль просто разрушить каменное дерево и попробовать уйти через площадку телепорта. Но, к чести гаргульи, долго эта идея даже не рассматривалась. Все ее существо отторгало подобное бесчестье. Да и… ей Ло хватит до конца века, чтобы мучиться. Не хватало еще себе на душу такое злодеяние повесить.

Но как, как их спасти?!

Дэй снова и снова перебирала имеющиеся факты, но чем дальше, тем больше понимала, что ее знаний не хватает.

Неужели придется предавать?

Этих людей? Себя?

Во всех легендах и эпосах герои всегда чем-то жертвовали ради достижения своих великих целей. Как правило, жизнью. Ради родителей, брата, друзей Дэй бы пошла на это не задумываясь. Да, можно говорить, что, если бы дошло до дела, она сдала бы назад. Мол, на словах-то все мы героические герои. Но правда в том, что гаргулья действительно бы не отступила. Если ты прикрываешь спину своим, стой до последнего. Если уж не смог защитить их иначе.

Девушка понимала, что, скорее всего, чтобы выпустить белоглазых отсюда, нужна еще одна жертва. Она даже допускала, что местная жрица пойдет на это, как и ее давняя предшественница. Однако только жертвой не обойтись – нужны знания. Что и как делать… Знаний не было. Без них любая жертва напрасна.

Да-а, героям старинных легенд как-то попроще было. Там враги, как правило, сами выскакивали, и вся сложность – победить их. А как быть, когда враг – это безысходность? Во всех смыслах этого слова. Как быть, когда ее история требует от нее совсем иной жертвы?

Пожертвовать другими.

Пожертвовать своей душой.

– Нет, – четко и зло произнесла Дэй.

Окружающие переглянулись.

– Госпожа? – осторожно спросил ближайший к ней стражник. Гаргулья подняла на него пылающий гневом взгляд. Мужчина – крепкий, в доспехах – и тот отшатнулся.

– Нет, я не сдамся, – прорычала она.

«Любой бой можно выиграть, – подумала девушка. – Любой. Даже безнадежный. Надо просто изменить условия. Одна против пятерых не выстоишь. Но можно позвать друзей. Враг более умел, чем ты с мечом, стреляй в него с расстояния. Или используй магию. Или опять же позови друзей… Нужно изменить условия… И позвать друзей».

Девушка засунула руку в сумку в поисках хрустального шара. Да, связь с ребятами давно прервалась. Но ведь и она не стояла на месте. Тот же лабиринт вообще перенес ее невесть куда. То бишь условия уже изменились. Может, и результат будет другой?

Дэй оглянулась на Айлаэ. Помешает?

«Златко, – почти с мольбой позвала девушка. – Златко, миленький… Отзовись!»

Неожиданно шар затрясся, немало испугав гаргулью. Айлаэ помешает? Три раза ха-ха: сила рванулась вперед так, что Дэй еле удержала хрусталь.

– Дэй?

Сколько же удивления было в его голосе!..

– Дэй?!

Сколько счастья, радости нечаянной, острой, жадной, что девушка не выдержала.

– Златко! – только и смогла произнести она. Горло перехватило, а по щеке – каменной – покатилась слезинка. – Златко!

Бэррин сидел на бортике фонтана и уже с час пялился в пустоту перед собой. Он успел съездить до ворот и убедиться, что белокрылый не соврал. Город захлопнул ворота. Поднявшись на стену, юноша уперся в невидимую преграду, которая не пускала его за пределы. Даже земли за ней подернулись дымкой, смазались, будто в потекшей акварели. Златко обошел стену по кругу, но выхода не нашел. Даже ввысь поднимался.

А еще исчезли все люди – те прозрачные тени, которые так наглядно показывали, каким бы могло стать это место. Город отсек все лишнее, отчаянно стремясь выжить.

Пометавшись по нему, Бэррин вернулся к фонтану и теперь размышлял о том, что при всем своем уме он редкостный дурак. Но как, как он должен был поступить, чтобы финал оказался другим? Юноша вновь и вновь перебирал в памяти разговор с белокрылым, силясь найти подсказку. «Почему он не сказал, что такой выбор означает для меня смерть? Почему напирал на честолюбие? Не на инстинкт самосохранения?»

Златко задумался, что сделал бы, знай о таком конце, и пришел к неожиданному выводу, что выбор был бы менее мучительным, а результат точно таким же. «Огоблинеть, – выругался Бэррин про себя. – Это что же получается, честолюбие и желание чего-то значимого добиться для меня важнее жизни? Гоблинец. Полнейший», – даже расстроился он.

«И все же, – продолжал свои рассуждения Златко, – он говорил так, что словно моим наказанием будет не смерть, а жизнь без княжения. Значит ли это, что выход все-таки есть?» Хотелось куда-то бежать, что-то делать, но Бэррин упорно сидел и думал. Если решение существует, оно не в метаниях по городу. Возможно, нужно просто хорошенько подумать. Каждый маг Разума до самого конца будет считать, что, если крепко все обмозговать, он преодолеет любую ситуацию. Это их сила и их слабость.

Но чем дольше Бэррин размышлял, тем больше приходил к выводу, что выхода нет.

«Неужели и правда конец?» – Златко поежился. Кажется или город на самом деле теряет краски? Сереет, стирается…

«Прости, – со всей искренностью подумал Бэррин. – Я виноват перед тобой. Именно я».

Неожиданно поднялся ветер, швырнул в юношу мелкой колючей пылью, царапнувшей лицо и руки, и Златко на миг захлестнуло чужой, почти человеческой обидой и отчаянием. Город будто кричал ему: «За что?!»

Юноше нечего было ответить. Его действительно приняли здесь как дорогого гостя, более того – как долгожданного, обожаемого князя. Ему предложили всё, всё, что было. А он ответил такой черной неблагодарностью. И чего ради? Ради мира, которого город даже не видел.

– Я виноват, – прошептал Златко. «Не могу исправить. Всем сердцем хочу, но не знаю как. Забери мою силу, крылья и жизнь. Может, этого хватит. Хотя бы ненадолго».

Но город продолжал терять краски, защищая единственное живое существо, которое в нем было.

Почувствовав вызов, Златко подумал, что у него начались галлюцинации. Голос Дэй, такой отчаянный, с такой мольбой, звучал так непривычно… Юноша вытащил шар из сумки и, не веря себе, коснулся его магией.

Картинка появилась не сразу. Да и когда возникла, он не сразу признал происходящее как реальность. Слишком уж у их милой гаргульи было нежное лицо сейчас.

– Это правда ты?

Она совсем как Ива рассмеялась и быстрым жестом вытерла глаза.

– Златко, спасай. Не знаю, что делать, – перевела она тему. Да и верно. Неизвестно, сколько у них времени.

Рассказывала девушка быстро, четко и только по делу. В ином военном рапорте больше воды. Надо сказать, это привело Златко в рабочее состояние лучше, чем любые утешения. Его помощь нужна, нужна!

– То есть у тебя целый город жителей, которых нужно вывести из их подземелья хоть куда-нибудь, но их местный аналог камня не пускает? Даже телепортационная площадка не сработает для них. Верно?

Дэй кивнула.

– А если разрушить камень?

– Он – их единственный источник жизни. Мне не дадут его разрушить, вдруг дело не в нем, а в чем-то еще.

– Но я так понял, что он и так слабеет.

– Да, будто силы уходят куда-то еще. Я так думаю, он просто меняется, может, перерос, – девушка пожала плечами. – Не знаю. Я вообще не понимаю, как эта штука работает.

– Вот и я тоже. Но если он гибнет, почему бы не рискнуть?

– А если мы не правы, то они погибнут от голода меньше чем через пару месяцев, а так, может, протянут еще несколько лет. За эти годы многое может произойти. Думаешь, люди станут рисковать, зная, что могут умереть через несколько недель?

Златко вздохнул. Он, похоже, все же один такой дурак. И тут его осенило. Юноша вспомнил свое видение в туманном озере в Синеборе. Там были люди с белыми глазами. Но гаргулья в своей феноменальной четкости не стала отвлекаться на внешность местных.

– Дэй, они белоглазые?

Потрясенная прозорливостью друга, девушка аж рот приоткрыла. Потом закивала и коротко описала внешность подземных жителей.

– Это имеет значение?

– Скорее всего, – Бэррин вспомнил белоглазых призраков, населяющих город до его, Бэррина, вмешательства. Тени будущего… Таких совпадений не бывает.

– Клянусь тебе, Златко, – в образовавшейся паузе тихо произнесла гаргулья, – выберемся отсюда, я телепорты всех видов выучу! Вот увидишь!

– Телепорт! – юноша вновь полез в сумку и выудил оттуда амулет принца, который тот выдал ему для городов по пути. Дали ему несколько таких артефактов, а пристроил он только один. Но они созданы для того, чтобы солдаты принца могли быстро добраться до места, где установлен амулет. Совсем другое действие. Интересно, а если его активизировать, получится вызвать сюда людей, а самому уйти? Белокрылый сказал, что в городе должен оставаться хоть кто-то живой. Обменять свою жизнь на жизнь кого-то другого? Солдата? Волшебника?

– Это тот амулет, что тебе дал его высочество?

– Да, только толку? Я сейчас… – настала очередь Златко коротко рассказывать свою историю.

Под конец Дэй спала с лица. Бэррин, несмотря на всю эту ужасную ситуацию, вдруг почувствовал теплоту: как приятно знать, что даже их каменная гаргулья переживает за него.

– Златко, – девушка наклонилась ближе к шару и горячо зашептала. – Я, конечно, не Ива, но я чую, надо моих белоглазых выводить к тебе. Ну не бывает так – у тебя город без жителей, у меня жители без города. А с энергией по ходу дела разберемся. В любом случае, – взгляд Дэй стал жестким, – лучше они, а не ты.

Мысль, так и витавшая в воздухе, будучи высказанной оказалась не менее страшной, чем пока ее только обдумывали. Но Златко признал, что готов пойти на это. Во-первых, потому что это могло его спасти, во-вторых, потому что таких совпадений действительно не могло быть. Эти люди должны были появиться в этом городе. А остальное – детали, которые будут решать, когда главное уже сделано.

– Вызывай Калли, – приказала Дэй.

– Зачем? И он тоже не отвечал…

– А вдруг уже сможет ответить. Ты у камня, я у камня. Вероятно, поэтому удалось связаться. А вдруг и Калли у камня? И самое главное, он может знать что-то про телепорты. Все же эльфийская школа…

Златко почесал затылок и согласился. Правда, юноша сомневался, что друг лучше него знает про телепорты, но вдруг повезет. Если же нет, то хотя бы попрощается.

Закончив разговор, Дэй обвела взглядом изрядно ей опостылевшую пещеру. Разумеется, за девушкой наблюдали и наверняка многое слышали. Что ж, это к лучшему. Гаргулья решительно направилась к старейшинам.

Встала перед ними, широко расставив ноги, будто вцепившись ими в камень пола, обвела суровым взглядом и приказала:

– Организуйте эвакуацию. Брать только самое ценное. Ничего такого, что нельзя унести на руках. Будет очень мало времени. Кто не успеет, тот погибнет вместе с Айлаэ, – девушка кивнула в сторону каменного дерева.

Ее попытались расспрашивать, но Дэй быстро это пресекла.

– Кто хочет, тот уйдет. Кто не захочет или не успеет, погибнет. Там есть шанс, здесь – нет. Вы сейчас в том же положении, из которого вас в прошлый раз спасла жертва той древней, великой шаманки. Только тогда у смерти были клыки холода и стрелы врагов. Сейчас она привела темноту и голод. Но шанс снова только один. Выбирайте.

Она подумала и добавила:

– Полчаса на организацию эвакуации. Проход не будет держаться больше четверти часа… – Дэй этого точно не знала, но лучше хоть какая-то цифра, чем аморфное «недолго». – Если мы вообще сможем его открыть.

Почему-то мысль о том, что даже этого шанса может не случиться, заставила мужчин и жрицу оборвать все вопросы.

Старейшины убежали организовывать людей, а Дэй задумалась, правильно ли она поступает. Теперь она понимала слова Златко о том, что самое тяжелое в роли лидера – брать на себя ответственность за других. От твоего решения зависят их судьбы. Ты ошибся – их беды на твоей совести. И, надо сказать, гаргулье не понравилась эта ноша.

Но все же на душе стало немного легче. Шанс на счастливое разрешение ситуации – это так много. Одна мысль о нем, и уже хочется что-то делать, работать, организовывать других, куда-то мчаться, стремиться. Дэй даже подумала, что из любой передряги можно выкарабкаться, если придумать, куда из нее бежать. Есть цель – и силы появятся. Особенно если разработать четкий план с понятными ступенями. Вот сейчас нужно заставить всех прийти сюда и взять только те пожитки, без которых на новом месте не обойтись. Надо, кстати, пойти проконтролировать.

Интересно, а оленя приведут?

Часть четвертая

Волшебная страна

Но тень за твоей спиной,

И холод –

Словно в открытую дверь

Смотрела нагая зима,

Не смежая тяжелых век…

Рок-опера «Финрод Зонг»

«Шаловливая русалка» пришвартовалась к одному из островов еще утром, и с тех пор на ней кипела бешеная работа. Необходимо было высадить всех пассажиров и разобраться с грузами – договориться, чтобы их довезли до получателей другие корабли. Капитан решил – с судьбой не шутят. Ему суждено было повстречать «Княжну Рогнеду», он ее повстречал. И счастье, что проклятье их не убило. Значит, не нужно хитрить. В конце концов один-два потерянных рейса его не разорят. Тем более часть прибыли он все же получил. Зато войдет в легенды как корабль, на котором закончилось знаменитое проклятье. Прям даже интересно, куда придется поплыть.

Да и, откровенно говоря, помочь девушке – дело благое. Во-первых, мужчины они или нет? Раньше он не мог вмешаться, закон стоял на стороне этих уродов из людей жениха. Теперь же морской закон на его стороне. Приятно щелкнуть по носу зарвавшихся гадов. Во-вторых, Марион – будущая магичка, неплохо иметь в своих должниках такого человека. Мало ли когда пригодится.

А еще… мужчина ощущал давно забытое чувство предвкушения. Когда-то он стал моряком, потому что жаждал приключений. Море будоражило, звало, манило. И, в принципе, не обмануло. Дало и положение, и достаток. Приключений – веселых, опасных, пикантных, рисковых – на жизнь капитана тоже выпало немало. Но ощущения притупились, появился холодный расчет, уверенная прагматичность. Неплохо-неплохо, но вот сейчас он чувствовал себя будто помолодевшим. В крови гулял лихой азарт, и казалось, ничего невозможного больше нет.

Стать героем легенды – дорогого стоит!

Пока же капитан с интересом наблюдал за прощанием еще двоих героев легенды. По правде сказать, куда более значимых в ней.

Этим утром Калли с прискорбием обнаружил, что совершенно не представляет, что сказать Марион. Мысли и слова теснились в голове, путаясь и мешаясь друг другу. Он испытывал к девушке невыразимую нежность, но одновременно понимал, что дороги их расходятся. Конечно, после истории с камнями он постарается помочь ей, но изменит ли это хоть что-нибудь? Ему казалось, что у Марион в голове крутились те же мысли. Однако эльфа невыразимо радовало, что в ее глазах засветилось что-то новое. Надежда, наверное.

Теперь у Марион действительно появился шанс на нормальную жизнь. Она уже почти вырвалась из ловушки, в которую ее загнали обстоятельства. У нее уже явно имелся план на ближайшее будущее. И это радовало Калли неимоверно.

Но что сказать-то?

– Я… – начал он и замолчал.

Марион улыбнулась. Немного печально и очень нежно. А потом чуть подалась вперед, и они прижались друг к другу лбами, держась за руки.

– Прости, что не плыву с тобой, – Калли наконец понял, что его мучило больше всего.

Девушка тяжело вздохнула.

– Это неважно. Думаю даже, так лучше для меня. Я хочу… всё сама. А ты… постарайся спасти мир и не убиться при этом. Хорошо, дорогой?

Калли тихонько засмеялся, выпрямляясь.

– Постараюсь. А ты…

Девушка прижала палец к его губам, потом потянулась и поцеловала. Калли хотел ее обнять в ответ, но Марион увернулась и, улыбнувшись напоследок, ушла обратно на корабль. Юноша понимал, что так и правда лучше, но горечь все же осталась…

– М-да, мог бы и позабористее ее поцеловать! – прокомментировали сзади. – Вообще не впечатлило!

Калли крутанулся на каблуках и уставился в нахальные глаза Мирека. О, его проклятье! Почему он не удивлен, что тот тоже с вещевым мешком?

– Ты! – юноша наставил на пацана палец. – Закрой свой рот!

– И не порти момент? – засмеялся тот. – Хотел красиво, с эльфийской печалью во взоре попыриться ей вслед? Ну извини, братан, очень уж пафосно было, аж зубы заломило.

– Я тебе сейчас голову откручу!

– Стыдись, Пэни! Где твое эльфийское воспитание?! Не голову откручу, а отсеку главу твою, о сотрясатель основ!

– До сотрясателя основ ты еще не дорос, – возмутился Калли.

– М-да, тут соглашусь. Но я буду стараться!

– Не сомневаюсь, – буркнул эльф, поправляя вещи на ошалевшем от счастья стоять на твердой земле Лейэтиэле. Вздохнул. – Ладно, бывай, – кивнул он все-таки Миреку. – Не буду драть тебе уши.

– И ты бывай, – криво ухмыльнулся тот. – За ухи благодарствую! – кривляясь, парень ответил поясной поклон.

Признаться, Калли ожидал гротескную сцену на тему «На кого ж ты меня покидаешь?!», «Я с тобой!» или «Подвезите, дяденька, бедного сиротку». Но Мирек уселся на какой-то ящик и только усмехнулся. Вот точно ведь какую-нибудь пакость задумал. Эльф прищурился и предупреждающее произнес:

– Надеюсь, больше не увидимся.

– Увидимся-увидимся, – засмеялся парень. – Я шо та судьба: никуда от меня не деться.

Калли мученически застонал.

– Этого-то я и боюсь, – пробормотал он и, вскочив в седло, отправился восвояси, пока это недоразумение не напросилось-таки ему в попутчики.

Мальчишка же смотрел ему вслед удивительно взрослым, горьким взглядом.

– Я тоже, Пэни, я тоже.

Город на острове оказался совсем небольшим. Абсолютно не таким, как представлялось, когда эльф увидел порт. Вот тот впечатлял размерами. Шумный, многолюдный. Но уже через пару улочек все изменилось. Здесь царила сонная неторопливость, а еще через пару кварталов дома и вовсе стали сходить на нет, сменившись крохотными сараями посреди огородов.

Калли перепроверил свои запасы, что-то докупил и отправился дальше. Камень-амулет ощутимо потеплел, показывая, что цель уже близка. Однако явно не в городе.

Дорога выдалась пасторальная. Все вокруг выдавало присутствие человека: обработанные поля, невысокие изгороди, пасущиеся домашние животные – но самих людей не было видно. Калли это вполне устраивало. Все-таки столько дней на корабле дались ему нелегко. Слишком много народу, слишком мало места. Зато здесь – благодать! Не Светлый лес, конечно, но тоже очень красиво.

Высокое синее-синее небо без единого облачка, зеленые поля, виноградники, оливковые рощи. Воздух такой чистый, что надышаться невозможно. К запаху моря примешивались головокружительные ароматы эвкалипта, миндаля, акации, розмарина и даже, кажется, апельсиновых деревьев. Чем дальше, тем больше Калли попадались забавные местные сосны – у молодых деревьев широкая, разлапистая крона походила на пирамиду правильной формы, у старых же она словно слегка сплющивалась и превращалась в этакий зеленый зонтик. Очень смешно. Эльф ехал дальше, просто дурея от этой красоты и бесподобных запахов, от бесконечного пространства, не ограниченного бортом корабля, от ярких красок и щедрого, ласкового солнца.

Даже местный лес, который сменил поля и виноградники, казался радостным, наверное, из-за пробивавших кроны золотых лучей. Или оттого, что дорога понемногу, но шла вверх, и практически из любой точки можно было увидеть синюю бездну моря. Нельзя сказать, что Калли влюбился в него, но определенно свое место в его сердце оно заняло.

Забавные сосны начали смешиваться с можжевельником, дубами, жасмином, осинами и рябиной. Запахов стало еще больше. Калли чувствовал себя гончей, так часто втягивал воздух, не в силах удержаться от этого обонятельного пиршества. Местность же то поднималась, то опускалась. И хвои становилось все меньше, к огромному сожалению эльфа. Именно ее смолистый аромат так его завораживал.

Вскоре рельеф перестал радовать абсолютно. С выложенной камнями дороги Калли свернул на лесную тропку, впрочем вполне укатанную. Бежать по ней Лейэтиэлю понравилось даже больше. Однако потом она превратилась в узкую полоску, а потом и вовсе исчезла. И, как назло, появилось множество ложбинок, оврагов, уступов в половину человеческого роста высотой. Корни деревьев вылезали на поверхность. Где их не было, ютились круглые камни размером с апельсин. Калли всерьез начал опасаться за ноги своего коня. Пришлось спешиться и внимательно выбирать, куда ступить. Даже с эльфийской легкостью идти приходилось осторожно. И, увы, медленно. То и дело юноша искал, как обойти то или иное коварное место, иногда возвращаясь и обходя кругом. Злило это невероятно. Особенно от осознания того, что по прямой нормальной дороге он потратил бы вдесятеро меньше времени на то же расстояние.

– Нужно было тебя оставить на платной конюшне. Или вообще в море не брать, – пробурчал Калли, с отвращением глядя на очередную рытвину по брюхо жеребцу. Сам эльф с легкостью ее преодолел, но Лейэтиэлю к ней лучше было не соваться с учетом того, что разбега нет и все поросло деревьями. Юноша даже задумался, может, вернуться, и сжал амулет. Тот теперь казался почти горячим. Вернуться – потерять столько же времени. А цель, похоже, уже близка. Калли немного поколебался, но решил идти вперед. Хотя ни Лейэтиэль, ни сапожки благодарны ему за это не были.

Лиственный лес шумел, будто каждое дерево перекликалось сразу с несколькими соседними. Их пытались перекричать птицы. Когда же юноша вышел к речке, то она добавила свой задорный говорок к этим звукам. Калли только покачал головой. Где степенная тишина эльфийских лесов?

Однако именно у этой речки волшебнику в первый раз показалось, что за ним следят. Ощущение – очень смутное. Не шорох, не движение, скорее, взгляд в спину. Чародей резко обернулся и вгляделся в зелено-бурый хаос. То бишь ничего подозрительного. Да и ощущение скоро прошло.

«Расслабился», – подумал юноша и накинул дополнительные «щиты» на себя. Идти, постоянно вертя головой и прислушиваясь, стало еще тяжелее. Лейэтиэль вредничал, не понимая, зачем его, благородное эльфийское животное, привели в столь непотребное для приличного коня место. Была же нормальная дорожка!

– У меня нет времени на уговоры! – в какой-то момент не выдержал Калли. – Или ты идешь со мной, или убираешься куда хочешь, но без меня!

Лейэтиэль насупился, зафыркал, пару раз ударил копытом, разве что не зарычал в ответ, но, видя, что хозяину и самому ситуация не нравится, понурился и смирился. За что получил поглаживание и яблоко.

Возможно, и вселенная над ними сжалилась. Амулет привел их к еще одной речке, на этот раз спокойной и абсолютно прозрачной. Калли, конечно, проверил ее, но, как и представлялось, вода оказалась безопасной… и очень, очень вкусной. Вот уж они с Лейэтиэлем напились! Все-таки солнце припекало весьма сильно. Даже в лесу жарковато.

И вот тут ощущение чужого взгляда настигло эльфа второй раз. Он снова обернулся и осмотрелся. И снова никого. Калли заметно заволновался. Действительно ли кто-то за ним следит? Но почему он никого не видит? Его глаза – не чета человеческим. Кто может укрыться от эльфийского взора? Юноше отчего-то представился мощный тигр или какая-то иная крупная кошка. Он даже задрал голову, опасаясь, что именно в этот момент она на него и прыгнет. Слава звездам, воображение его обмануло. Вообще создавалось впечатление, что рядом только Лейэтиэль. Но ведь было же ощущение! Четкое! Их учили чувствовать такие вещи… Неужели показалось?

Калли еще раз осмотрелся, прислушался. Ничего. Тогда он создал поисковое заклинание эльфийской школы. Зверя или человека без магической защиты должно засечь. На другие расы тоже действует. Людские аналоги такого колдовства легко блокируются амулетами. Его волшебство посложнее будет. Конечно, и на него найдется управа, но все же встречается намного реже.

Заклинание вернулось ни с чем. Но Калли не отпускала тревога. Неужели все-таки показалось? Два раза?

Юноша нахмурился. Раньше вроде бы за ним подобных ошибок не наблюдалось. Его эльфийский учитель сказал бы, что нужно спрятаться и ждать, пока противник не проявит себя. По-хорошему так и нужно было поступить. Калли задумался. Если кто-то так хорош, что даже он его не видит, а специфическое заклинание не находит, значит, скорее всего, ему известен этот прием. И неизвестный преследователь будет ждать столько, сколько нужно. К тому же как спрячешь Лейэтиэля? Можно, конечно, выкрутиться, найти пещеру или оставить в каком-нибудь овраге…

Калли снова пощупал камень-амулет на груди. Тот еще больше потеплел. Пришлось даже с полчаса назад вытащить его из-под одежды: обжигал.

Может, это не существо из плоти и крови наблюдает за ним? Может, это кто-то… иной? Призрак, хранитель этих мест, дух? Тогда таиться и ждать смысла нет. Так как же поступить? Последовать мудрости предков или пойти на решительные действия?

Помучавшись немного, Калли решил двигаться дальше: нельзя останавливаться так близко от цели, неизвестно, сколько времени у него осталось и как дела у ребят. Эльфийское воспитание стало на дыбы. Всё его существо буквально противилось столь дерзкому пренебрежению опытом многих и многих поколений, но юноша остался тверд в своем решении, хоть до последнего не был уверен в его правильности.

У реки лес снова изменился. Словно утих, притаился. Будто копируя кристальную прозрачность воды, воздух так же замер, сделав предметы удивительно четкими. Солнечные косые лучи пронзали реку, освещая деревья рядом и одновременно затемняя все, что дальше. Сочетание глубокого зеленого с более светлым, радостным оттенком завораживало. В это совершенство вплеталась прохлада, идущая от воды, и тонкая смесь ароматов южных растений. О чем еще можно мечтать? Эльф мог бы любоваться этим пейзажем часами.

Кто бы знал, каких невероятных усилий юноше стоило решение двигаться дальше…

Против всех ожиданий день не принес никаких неприятностей. На ночлег Калли устроился на очаровательной полянке, в окружении красавцев-кипарисов, кокетливо увешанных круглыми шишками. Закончив со всеми обычными делами и поставив привычную защиту, эльф улегся на одеяло и уставился вверх. Он честно собирался уснуть, чтобы набраться сил для завтрашних испытаний, а то, что они будут, сомневаться не приходилось. Однако как-то неожиданно для себя засмотрелся на безбрежное темно-синее небо с такими яркими звездами, что на миг юноша просто перестал дышать. И их было так много! Просто нереальное, невероятное количество. Как же он скучал по ним…

Юноша смотрел и не мог насмотреться. Он словно заново вспомнил, как они прекрасны, как бесконечно восхитительны. Дети звезд – так порой называли эльфов. Калли подумал, что проживание в городе притупило его вечную тоску по ним. Там, среди людей, он так редко оставался один. Когда только приехал, он часто садился на подоконник в своей комнате и вглядывался вверх, словно силясь получить ответы на вопросы, которые боялся задать. Но в северном Стонхэрме даже ночи были другие. И звезды там не говорили со своим сыном. Или он не понимал их. В любом случае, они смотрели на него совсем иначе, чем дома, среди деревьев-великанов и вечной весны.

Потом даже этих вечерних бдений почти не стало. Друзья, учеба, извечные приключения – тут бы до кровати доползти. Ладно, физическую усталость он редко чувствовал, по крайней мере не такую, как люди и прочие тролли. Но ему все реже становилось необходимо вот так, как сейчас, неотрывно смотреть вверх, впитывая в себя бесконечное совершенство звездного света.

«А ведь когда я плыл на корабле, там ничто не мешало выйти на палубу и любоваться ими…» Но мысли занимало другое – Марион, Мирек, тревога за друзей, вся эта ситуация с камнями. «Неужели я становлюсь человеком?» Стало страшно. Нет, он не боялся за свои острые уши или легкость походки. Куда ужаснее потерять то, что на самом деле делает эльфа эльфом – особое восприятие мира, связь с ним, которой не добиться даже магам Природы, способность видеть его красоту и жить ею, находя в ней силу и гармонию. Сейчас, под этими невероятно яркими звездами, Калли неожиданно понял, что, решив остаться в мире людей, он действительно много, очень много потеряет. Сень Светлого леса не отпустит его никогда. И он всегда будет тосковать по нему. По серебристому свету деревьев-великанов, по его хрустальной тишине, по прозрачной воде ручьев, по песням, от которых болит сердце, по историям мудрых наставников, по красоте каждой детали, каждого мгновения, по родным, которые любят его несмотря ни на что, и по этому струящемуся свету звезд, близких и далеких, самых прекрасных и совершенно особенных в Светлом лесу.

Как он уснул, Калли не помнил совершенно. Проснулся от тихого, еле слышного шороха совсем рядом. Наученный долгими годами тренировок, эльф не вскочил, а аккуратно скосил глаза, чтобы не дать понять потенциальному врагу, что очнулся, выиграть хоть немного времени для оценки ситуации. А ситуация отчаянно требовала оценки.

Врагов как таковых он не увидел, но… в его сумке с самым нахальным видом копалась… белка! Обычная белка с ловкими лапками и пушистым хвостом. Калли так удивился, что невольно повернул голову, пытаясь разглядеть рыжую нахалку. Та же мгновенно это заметила, насторожилась и посмотрела на него. Увидела его ошарашенно распахнутые глаза и возмутилась до предела. По крайней мере именно так интерпретировал выражение ее мордочки Калли за мгновение до того, как ему в лоб прилетело шишкой. Он даже увернуться не успел!

Инстинктивно схватился за пострадавшее место и отвлекся всего на мгновение, но белки и след простыл. Она исчезла так бесшумно и с такой скоростью, что эльф невольно задался вопросом:

– А была ли белка?

Юноша, потирая лоб, оглянулся и потянулся за сумкой. Раскрытой… и в ней явно копались. Но ничего не пропало. А нет! Кое-что из еды! Он специально пересчитал. Не то чтобы жалко, но какого гоблина?! Проклятье, все бы ничего, но почему защита не сработала? Калли судорожно принялся ее проверять. Та стояла как влитая. И никаких дыр в ней он не нашел. Элемент, отвечающий за то, чтобы не пропускать зверей, тоже находился на своем месте. Так как она прошла?!

Теоретически такое мог проделать маг уровнем существенно выше, чем у Калли. Причем незаметно – только кто-то уровня магистра. Но куда вероятней, если белка уже находилась на поляне, когда он ставил защиту. Только как он умудрился ее не заметить? Неужели действительно в человека превращается? Теряется восприятие живого… «Этак скоро и уши закруглятся», – со смешком подумал юноша. Может, он действительно устал за этот день? Слишком впечатлился этими прекрасными землями, где людей нет на многие версты вокруг? Наверное, так и есть… Но странно все-таки, очень странно…

На соседней поляне, в куда более толково устроенном лагере Вирджиника возмущенно рассказывала полуорку об этом же событии.

– Шишкой? Прям в лоб? – мужчина представил себе ошарашенные глаза эльфа и рассмеялся.

Белка на миг замерла, потом явно заново осмыслила произошедшее и тоже запищала-захихикала, маша лапкой, чтобы хоть как-то остановиться. Какое-то время на поляне царило невероятное веселье. Только мощный конь, расседланный и обихоженный, странно косился на них.

– Я вот только одного не могу понять, – спустя какое-то время, с трудом успокоившись, протянул полуорк. Вирджиника заинтересованно подняла ушки. – Ты чего вообще к нему полезла?

Белка посмотрела на собеседника с невероятным возмущением и что-то пропищала в ответ.

– Какого такого порядка? Что у него могло быть такого, о чем мы не знаем?

Вирджиника явно смутилась и что-то неуверенно пропищала в ответ.

– Никаких мало ли, – покачал головой полуорк. – Лучше скажи, что тебе захотелось погеройствовать и полюбопытствовать, в это я поверю.

Его спутница застенчиво шаркнула лапкой.

– Ну вот и как с тобой? – вздохнул мужчина.

Та тут же обрадовалась и что-то запищала.

– Опять кормить?! Ты только ела! И что, что два часа прошло? И если ты думаешь, я не догадался, что ты и у эльфа что-то уперла, то ты ошибаешься.

Белка засмущалась, снова шаркнула лапкой и захихикала.

– Вот откуда это в тебе, а? Ты же разумное создание! Благородное и отважное!

Вирджиника восторженно засияла и закивала головой. Подбежала к полуорку, ловко забралась по нему как по елке и обняла могучую руку, прижимаясь всем телом. Мужчина только вздохнул и ласково, очень осторожно погладил ее по спинке.

– Вьешь из меня веревки, – посетовал он. Его крохотная собеседница тихо пискнула в ответ. – Да, я тоже. Но учти, я все равно не одобряю эти твои выходки. Так и знай!

Утром Калли полюбовался на характерный синяк прям посредине лба и убедился, что белка ему не приснилась. Сразу вспомнилась госпожа Вирджиника, сопровождавшая давешнего полуорка, но что им тут делать? Наверное, просто какая-то местная, излишне нахальная белка… Нет, ну это ж надо… И это при том, что регенерация у эльфа была отличная…

– Безобразие, – резюмировал он, так и сяк разглядывая уже слегка позеленевший синяк. – У нас белки так себя не ведут!

«Главное, не проболтаться об этом ребятам. Особенно Грыму».

Местность вновь начала повышаться. Да и идти стало легче. Высокие сосны и кипарисы тянулись вверх, и между ними Лейэтиэль очень даже бодренько бежал. Амулет становился все горячее, невероятно радуя Калли. Втайне он мечтал первым разделаться со своим камнем, чтобы побыстрей воссоединиться с кем-нибудь из друзей и помочь. Почему-то казалось, что помощь им очень понадобится. А эльф привык доверять своим предчувствиям.

– Тебе не кажется, что мы на какой-то скале? – огляделся Калли.

Деревья заслоняли обзор, однако нет-нет да меж ними поблескивало море далеко-далеко внизу. Да и воздух, ветер здесь весьма отличались. Скоро лес поредел настолько, что стало очевидно – они действительно на какой-то возвышенности. Эльф занервничал. Неужели его цель уже так близка?

Еще пара минут, и Лейэтиэль вышел на опушку. Впереди лишь несколько стройных сосен, будто почетный эскорт. Да большему количеству тут и не вырасти – слишком много крупных и мелких камней вокруг. И больше дороги нет – впереди обрыв, да и с боков тоже. Только возвращаться. А посредине стоит удивительное дерево с двумя стволами. Из земли рос один, а где-то на уровне пояса он начинал раздваиваться, становясь похожим на кривоватую рогатку.

Калли показалось, что амулет тянулся именно к нему. Эльф подъехал ближе и буквально замер. Если посмотреть справа от дерева, открывался вид на голубую гладь моря далеко внизу. Если слева, то видишь чуть более пологий спуск, обильно поросший каким-то цепким колючим кустарником. А вот если глянуть прямо вперед… то можно различить глубокий зеленый цвет дубов, окружающих странный круг вертикально стоящих глыб.

Никогда раньше юноша не сомневался в своем эльфийском зрении. Но сейчас на всякий случай потер глаза. Но картинка не изменилась: между стволов все так же виднелся совершенно отличный от местного лес, большая поляна с высокими плохо обтесанными колоннами, или как их иначе назвать. Некоторые образовывали арку – сверху на двух глыбах лежала еще одна. Другие больше походили на гриб. Иные и вовсе не имели горизонтального покрытия.

Юноша отклонился влево – мелкие камни, уходящая вниз скала, море далеко внизу. Отклонился вправо – блестящая синева и чайки над ней. Встал ровно – лес и круг из глыб. Калли в который раз пожалел, что с ним нет друзей. Сейчас магия Разума Златко очень бы помогла. Он хорошо определяет иллюзии. Эльф знал лишь несколько простеньких заклинаний, помогающих отделить правду от видений. Но их уровень оставлял желать лучшего. Против серьезной магии не потянут.

Чародей спешился и поднял один из камней, в изобилии валявшихся вокруг. Изучил его, чтобы не спутать с другими, и швырнул в пространство между стволами. Раздался глухой удар о землю. Калли обошел дерево по широкой дуге и принялся искать камень с другой стороны.

Его не оказалось.

– Ага, – многомудро произнес эльф.

– Вирджиника, ты понимаешь, что он там делает? – полуорк стоял относительно недалеко, но идеально сливался с этим пятнистым от света и тени лесом. Впрочем, даже его бесподобные способности к маскировке не позволили ему подойти ближе. Все же не с человеком имеет дело.

У белки таких проблем не возникало. Она бодро проскакала до ближайших к Калли деревьев. Понаблюдала оттуда и вернулась. Однако ее впечатления не отличались от того, что видел мужчина: юноша топтался на одном месте, делая шаг то влево, то вправо. Иногда оставался на месте, просто наклоняя в сторону корпус.

– Не зарядку же, – пробормотал полуорк, раздумывая, не подойти ли ближе.

А эльф тем временем полез на коня.

– Возвращается, что ли?

Калли же вернулся к самым крайним деревьям и… ударил своего скакуна пятками. Одно мгновение – невероятно быстрый разгон и прыжок.

В пропасть.

Полуорк рванулся к ним, понимая, что не успевает. И что шанса выжить после прыжка с высоты в половину версты нет даже у эльфа. Эта мысль еще не успела додуматься, как вдруг юноша и его конь исчезли.

Они прыгнули прямо меж стволами раздвоенной сосны – и пропали. Мужчина бросился к дереву, но ничего не увидел. Но и в пропасти – посмотрел на всякий случай – трупов не было. Калли со своим скакуном просто растворились в воздухе. Полуорк внимательно оглядел место событий. Даже проделал те же манипуляции, что и юноша. Но ничего странного не заметил. Ни справа, ни слева, ни посредине.

– И что я расскажу нашим? – пробормотал мужчина.

Белка на его плече разразилась возмущенными писком.

– Вирджиника, ну откуда такие выражения? Ты же приличная девушка.

«Приличная девушка» скрестила лапки на груди и надулась.

Сказать, что Калли был не уверен в своем решение, значит ничего не сказать. Но сколько он не щупал пространство между стволами, рука натыкалась на преграду, которую не брала ни сила, ни кинжал. Однако предметы на большой скорости проникали сквозь нее легко. Но если портал не сработает, они или со всей дури ударятся в невидимую стенку, или свалятся в пропасть. Амулет же настойчиво указывал именно туда. Разве что не тянулся, натягивая тесемку. Да и Лейэтиэль, к невероятному удивлению Калли, не сопротивлялся. Хотя он никогда не упускал случая показать норов. Сыграл роль и извечный фатализм эльфов.

Однако сердце екнуло, ой как екнуло. Слава звездам, зря. Они с Лейэтиэлем перенеслись… Куда, интересно? Калли быстро огляделся. Местность вокруг выглядела именно так, как было видно меж стволов. Лиственный лес и круг вертикальных камней впереди. А вот, кстати, и тот булыжник, что он кинул. Чародей обернулся. За его спиной… тоже стоял лес. И никаких раздвоенных деревьев тут не росло. А значит, выход совсем не там же, где вход.

– М-да…

А еще они с Лейэтиэлем знатно потоптались по какому-то кустарнику. Юноша с сожалением посмотрел на сломанные ветви и изуродованную зелень. Стало… горько от себя самого. Вроде и не хотел, а вот наделал. Только недавно думал, что совсем очеловечился. Позор! Не в силах справиться со своей эльфийской натурой, Калли спешился и аккуратно дотронулся до ветвей.

Бузина…

Как ее Ивушка называет? Матушка-бузина?..

Несколько ветвей уже было не спасти. Эльф достал кинжал и обрезал их, аккуратно зачищая место среза. Немного магии Жизни – и там не появятся грибки или еще какая гадость. Выправил он и те ветви, которые пострадали меньше.

– Прости, – тихо шепнул чародей, вливая в куст еще немного энергии.

Даже на душе полегчало. Теперь по крайней мере растению ничего не угрожает. Не будет гнили или еще какой беды. Кроме, разумеется, таких же дурных всадников, как и он.

Юноша еще раз огляделся. Только сейчас он заметил, что бузина растет по кругу возле тех странных камней. В природе такое редко случается. Больше похоже на замысел. Только вот чей?

Калли вздохнул и еще раз все оглядел. Может ли один из этих камней оказаться тем самым?

Немного поколебавшись, Калли все-таки решился. Порой все-таки очень удобно быть фаталистом… Нужно идти. Эльф вздохнул и пошел искать вход – то бишь то место, где бузина не растет. Не такая уж она была высокая, Лейэтиэль бы перепрыгнул. Но зачем? Наверняка же есть просвет. Однако кустарник рос очень плотно. Чародей обошел по кругу и вернулся в то же место, с которого начал. Из-за ветвей, листьев и того, как располагались камни, понять, что за ними, не получалось. А ведь интересно. Амулет к тому же именно туда и указывал.

Покачавшись с пятки на носок, Калли снова пошел вокруг бузины, на этот раз ища хоть малейшее место, где можно просочиться. Придется прикрывать руками лицо, а одеждой пожертвовать, но что делать? Однако никакого более-менее пригодного для его задумки прохода не обнаруживалось. А так не бывает. Более того, эльф заметил, что стоит ему приблизиться, ветки подбираются и выстраиваются частоколом.

– Что за бред?..

Калли протянул руку, чтобы отвести их в сторону, и буквально в ту же секунду на вполне безобидных ветках мгновенно выросли шипы в два пальца высотой и недвусмысленно развернули в его сторону острия.

Эльф отшатнулся, искренне надеясь, что столь странно ведущая себя бузина хотя бы метать их не научилась. Юноша немного подумал, накинул на себя разнообразные «щиты», надеясь, что те отведут иголки. Но совершенно не удивился, когда шипы прорвали магию, будто и не было. Еле руки уберег. Еще не хватало, чтобы его кровушку попробовали. Кто знает, какую силу это даст кустам. Эти заразы еще и вверх начали тянуться. Теперь даже Лейэтиэль такую высоту не осилит.

«Этот камень зря времени не теряет», – с неожиданной злостью подумал Калли. Все его существо протестовало против вреда для бузины. Но в конце концов это просто растение. А на кону стоит нечто куда более значимое. Юноша поднял руки и призвал огонь.

По кустам прошла еле видимая дрожь, будто от ветра. Однако воздух остался недвижим. Эльфу даже в какой-то момент показалось, что он увидел в листве чье-то лицо. Но останавливаться чародей не собирался.

– Нет! Подожди! – заполошно выкрикнул кто-то рядом.

Огненный шар дрогнул в руках Калли, но юноша все же смог его удержать. Повернул голову и увидел… крошку-фею. Самую что ни на есть сказочную. Нет, эльф знал, что есть такая раса, их даже дальними родственниками считают. Однако не с вот такими – с ладонь – малышками. Чародей, поколебавшись, все же погасил огонь. Если в бузине живут такие феи, то нужно потребовать, чтобы они убрались на безопасное расстояние.

К тому же очень уж хотелось рассмотреть того, кто с ним заговорил. Именно в мужском роде, ибо девочкой он не был. Не фея, фэйри, сообразил Калли. А это совсем иные существа. Он даже слышал, что они могут быть весьма и весьма опасны. Особенно если их много, а по одному они не проживают.

Более всего фэйри походил на шкодливого подростка, с острыми длинными – куда более выраженными, чем у Калли – ушками, стрекозиными крылышками и в зеленом невесть из чего сшитом костюмчике. Выглядело существо весьма встревоженно.

– Почему я должен ждать? – эльф решил не рассусоливать. С таким только заведи приличную беседу – состаришься, пока до сути доберешься.

– Не губи матушку! – отчаянно выкрикнул тот, складывая ладони у груди.

– Мне нужно внутрь, а она не пускает.

«Похоже, речь о матушке-бузине. Ай да Ивушка, и откуда все это в твоей голове? А наши старейшины только посмеялись бы. Или нет? Но что-то я не помню рассказов о таком создании».

– Она не по своей воле! – голос фэйри стал еще более надрывным.

Эльф недоверчиво поднял брови.

– Она пустила бы! Пустила! Просто… не может она!

– Почему не может?

Фэйри замялся, завертел головой из стороны в сторону.

– Не жги ее! – заныл он. – Пожалуйста, не жги!

– То есть огонь ее разрушит-таки, – заключил Калли вслух, желая припугнуть мальца.

Тот разом поблек, да так, что эльфу стало стыдно.

– Пожалуйста… – голос фэйри стал еле слышен.

– Почему она не может меня пустить, и как это исправить? – смягчил голос юноша. Он искренне надеялся, что его не дурят. Все же фэйри – это не нечисть, не нимфы и иже с ними. Те не врут. Даже если и не договаривают, то как-то иначе. Не так часто делают это со злым умыслом, больше так – шуткануть. А фэйри – другие. Они тоже стараются избегать прямой лжи, но хитры и коварны. Им погубить человека или какое другое существо – развлечение, если не подвиг. Не всегда, но достаточно часто. Обманывают ли его сейчас или говорят правду? Верить или нет? Малыш выглядел отчаявшимся, и сердце Калли с трудом выдерживало под таким напором. Но он отлично понимал, насколько велика вероятность, что эту печаль через мгновение отбросят как надоевшую маску.

– Рассказывай! – строго приказал эльф, решив, что нужно сначала разобраться в ситуации, а потом решать.

Фэйри мялся, мялся. Дождался еще одного строгого взгляда и тяжело вздохнул.

– Я… не могу, – наконец выговорил он, потом огляделся и еще тише произнес: – Но я могу показать.

И тут же сжался, будто ожидая удара. Но ничего не произошло, и малыш приободрился.

«Клятва, – сообразил Калли. – Или заклятие». Как часто их условия требуют молчания, что-нибудь вроде «Запрещаю рассказывать об этом кому бы то ни было!» И если магическое подтверждение не особо удачное, то такой запрет вполне можно обойти – написать или показать. Кстати…

– А написать сможешь?

– Не обучен, – буркнул фэйри, разворачиваясь. Он поманил эльфа за собой и полетел куда-то вперед.

Кто бы знал, как Калли не хотелось туда идти. «Точно, совсем очеловечиваюсь», – подумал он. Люди славились своим умением двигаться к цели, не отвлекаясь ни на что. Его же сородичи таким качеством похвастаться не могли. Больше половины эльфийских саг и баллад стали бы куда короче, если бы их герои не отвлекались на всевозможные не имеющие отношения к их цели события. Например, нельзя, проезжая по землям какого-нибудь владыки, не зайти к нему в гости, а зачастую и на бал. Или будучи в походе и узнав о чьей-либо беде, никак невозможно не начать спасать всех причастных и непричастных. В людских сказаниях подобное тоже было, но все же не занимало три четверти повествования.

Вот и сейчас Калли как никогда чувствовал себя тем самым героем народного эпоса, который в шаге от цели отворачивается от нее и идет кого-то спасать. И можно говорить, что он тем самым все равно к ней идет, но с фактами не поспоришь – он уходит от камня, к которому так стремился.

Фэйри, трепеща прозрачными крылышками, летел впереди, а эльф оглядывался. Лес как лес. Не эльфийский, это точно. Да и следов иных рас не видно. Хотя… вон явно старая вырубка. И вот тут когда-то давно проредили деревца. Но новых признаков присутствия разумных не видно. Это радовало. Наверное.

Калли шел за фейри уже довольно долго, когда появилась ограда. Когда-то аккуратная, сейчас она могла считаться в лучшем случае живописной. Люди любили ставить что-то подобное. Калли же всегда недоумевал – зачем? Широкие столбы с каменными вазонами наверху позволяли легко забраться по ним, имея самые элементарные приспособления вроде веревки или «кошки». Эльфу или троллю и тех бы не понадобилось. Железные же пруты между этими колоннами совершенно не скрывали того, что происходило внутри. Так зачем это ограждение? От случайных путников?

«Возможно», – подумал Калли и вышел к калитке. Не запертой.

Эльф посмотрел на нее с философской меланхоличностью и на всякий случай проверил на магию. Заклинаний тоже не обнаружилось. Ужасно хотелось по примеру Грыма, когда его что-то озадачивало, почесать в затылке, но юноша лишь пожал плечами и вошел в сад. Или, лучше сказать, парк. Когда-то в него вложили немало заботы: вымостили плоскими камнями узкие извилистые дорожки, поставили беседки, посадили цветы и плодовые деревья. Кто-то с большим вкусом занимался этим местом.

Калли неожиданно обнаружил, что ему нравится здесь. Красиво. Спокойно. Впрочем, что-то все же мешает. Наверное, впечатление запущенности. Парком явно уже несколько лет никто не занимался. Клумбы поросли сорняками, краска на лавочках облупилась, а листья давно не сметали с дорожек. В этом тоже было какое-то свое очарование, но юноше больше хотелось бы увидеть этот сад в то время, когда за ним ухаживали. Наверняка это зрелище впечатляло.

Вдруг Калли заметил еще одного фэйри. Крошечный – с ладонь, он сидел на пеньке и что-то выглядывал впереди. Потребовалось несколько секунд, чтобы эльф сообразил, что смотрит на статуэтку, настолько искусно та была выполнена. И волосы, и одежда, и даже заинтересованное выражение на мордочке – будто сейчас оживет и прокомментирует увиденное. Кстати, а куда он смотрит? Эльф проследил его взгляд и обнаружил чашу фонтана, выполненную в форме неровного овала. На его бортике сидела та, что привлекла внимание каменного фэйри, – очаровательная юная фея с крылышками болтала ногами в воде и чему-то улыбалась. Разумеется, ее тоже создали талантливые руки скульптора, но настолько искусно, что Калли едва снова не обманулся.

Налюбовавшись вдоволь, юноша пошел дальше, то здесь, то там встречая подобные украшения. Вот хитрая мордочка фэйри выглядывает из-за высоких ирисов. А там дальше его сородич спит в цветочном горшке. Девочка-фея сидит на шляпке гриба и перебирает волосы. А в стороне ее сестричка общается с бабочкой. Через несколько шагов фонарь поддерживает уже немолодой, но очень обаятельный пухляш в сюртуке. Около же беседки на небольшой полянке «играет» целый оркестр – тонкий юноша с крыльями стрекозы насвистывает на свирели, справа от него жутко довольный фэйри дует в изогнутую трубу, еще один шлепает по шляпкам желудей как по барабанам. Две феечки перебирают струны арфы и лиры. И все такие живые, такие настоящие… Выражения лиц – буквально ощущаешь настроение каждого. А движения! – словно застыли лишь на миг и сейчас продолжат свои занятия.

«Мастер, вот уж воистину мастер», – покачал головой Калли. И в этот момент его поразила догадка, и он с ужасом повернулся к сопровождающему.

– Только не говори, что они все… были живыми?

Гайнор, а именно так представился фэйри, в первый раз за все их общение усмехнулся.

– А я все гадал, будет этот вопрос или нет.

– Значит, нет?

– Нет, это глина.

Юноша еще раз посмотрел на статуэтки. Мастерство поражало даже его, видевшего шедевры эльфийских скульпторов. Но эти малютки явно делались человеком. Искусство Светлых Калли узнал бы, где бы его ни увидел.

– Поразительно, – тихо констатировал он.

– Да, Талврин Бокк очень талантливый, – с грустью ответил его крошечный собеседник.

– Это… владелец сада?

– И особняка… – малец махнул рукой куда-то в сторону. – Он… очарован… нами.

Калли немного подумал.

– Очарован фэйри?

– Да, – даже как-то виновато кивнул тот. – Мы все же волшебные создания. Обычно люди нас не видят. Только некоторые дети. Но кто верит детям? – усмехнулся Гайнор.

– Но я же вижу, – резонно заметил Калли. – Это потому, что я эльф?

– Частично. И ты же тоже был в волшебном мире.

– В волшебном мире? – нахмурился чародей.

– Ну, это не совсем мир… – кроха забавно наморщил лоб. От усердия аж длинные уши зашевелились. – Там, где мы живем, – это вроде как карман… Ваш мир – одежда, а наш, как пришитый к ней карман.

Эльф задумался над аналогией. Требовать какое-то более научное объяснение от фэйри не имело смысла. Он и так говорил максимально понятно. Обычно подобных существ вообще очень сложно понять. С нечистью, кстати, те же сложности.

«Я прошел, хм, ладно, пусть будет прошел через раздвоенный ствол и оказался явно в другом месте. Выходит, что даже не в нашем мире оказался. Интересно… А сейчас я, получается, снова в своем мире… Вот же гоблин!»

– Мне нужно вернуться, – покачал головой эльф. – Ты даже не представляешь, насколько важно мне попасть туда… за бузину!

– Знаю, – нахмурился фэйри. – Он… проснулся. И все стало не так.

– Он?

– Да, он, – кивнул мелкий и посмотрел на юношу как на полного идиота.

– Кто он?

– Он!

– И что изменилось? – решил не допытываться Калли.

Гайнор почесал в затылке.

– Всё! – наконец припечатал он после сиих действий.

«Ясно, в анализе мы не сильны», – вздохнул эльф.

– Матушка-бузина изменилась?

– Да! – согласился фэйри. – Но она не поэтому тебя не пускает! Тебя – мы ждали. Мы знали – ты придешь!

– Вот как? – искренне удивился чародей. – Именно я?

– Тот, кто изменит. Ты пришел – и все ясно стало. Но матушка, она не по своей воле!

«А вот мне ничего не ясно», – теперь Калли искренне сочувствовал Иве, которая всегда брала разговоры с нечистью на себя.

– А по чьей?

Тут Гайнор неожиданно высказался весьма грубо. Одним словом, но очень образно. Вот чего-чего, а подобной похабщины от настолько мелкого существа никак не ожидаешь. Калли впечатлился.

– И кто он такой? И что сделал?

Фэйри надулся.

– Не знаю. А сделал – вон там! – и он указал на небольшой павильон шагах в тридцати от них.

Калли решил, что и действительно лучше посмотреть.

Эльф неторопливо шел по дорожке, обдумывая ситуацию. Кто-то давно мутил воду. Дэй тоже что-то такое говорила. Миугарийцы, скорее всего. Или те существа из северных земель, которые сумели пробраться и обжиться в человеческих королевствах. Похоже, кто-то из них знал про камни и пытался их обезопасить. Но все равно попытка не казалась Калли слишком уж серьезной. Так, скорее подстраховка от случайностей. Иначе отнеслись бы более ответственно. Отряд наемников, особенно при поддержке магов, остановил бы любого, кроме разве что похожей компании. Не нашлось столько ресурсов? Возможно. Или не хотели привлекать внимание. Понадеялись на этот самый «карман»? Что в нем так просто камень не найдут. Или решили, что если искать будут, да еще и мощным отрядом, то можно и не отбиться, если людей не так уж и много? Калли и так, и этак погонял мысль. И внезапно понял – рядом с камнем опасно. По крайней мере длительно находиться точно нельзя. Возможно, те, кто с рождения живет недалеко, более устойчивы, а вот чужаки, скорее всего, быстро… умирают? Теряют здоровье? Становятся безумны? Возможно-возможно. С такого ракурса идея поставить местных на службу – вполне изящное решение. Тем более матушка-бузина хоть и не кажется серьезным противником, на самом деле может быть весьма опасна.

Павильон эльфу тоже понравился. Чем-то даже напомнил беседки, которые строили у себя его сородичи. Они, правда, не рубили деревья, а с помощью магии и особой связи с растениями уговаривали их принять нужную форму. К тому же в постройках Светлых не использовались стекла. Здесь же они были – в деревянных сужающихся кверху рамах.

Калли застыл на пороге, привыкая к приятному полумраку. Глаза адаптировались почти мгновенно, но юноша хотел рассмотреть все в деталях. И прежде всего – ложе, выполненное в виде огромного, в пару локтей, цветка. Выполнен он был все в той же изысканной манере, что и статуэтки снаружи. Такая же фигурка лежала посредине глиняного бутона. Только размером побольше – с человеческого младенца. Но личико – как у фэйри: забавная характерная мордочка с длинными острыми ушками и пухлыми щечками, выдававшими юный возраст изображенного. Он спал, прижав кулачки к лицу и подтянув колени к груди. Премилое зрелище, отчего-то заставившее сердце екнуть.

– Это Ниллу, – подлетел сзади Гайнор.

– То есть это портрет? Изображение кого-то реально существующего?

– Почему портрет? – возмутился фэйри. – Это и есть Ниллу!

Мелкий подлетел к статуэтке поближе и погладил ее по щечке.

Эльф нахмурился. Конечно, порой неодушевленным предметам дают имена. Например, мечам. И часто после этого в них появляется некое подобие жизни. Тут такой же случай или все же… Калли протянул руку и осторожно провел по спинке спящего ребенка. Гайнор ревниво – как нянька на чужого – глянул на Светлого, но ничего не сказал. Чародей же застыл. Ему кажется или в статуе действительно есть искорка жизни? Талант мастера зажег ее? Вроде у людей есть такой миф… Или все наоборот?

– Почему Ниллу окаменел?

Гайнор еще раз ласково погладил по волосам ребенка, который был в несколько раз больше него.

– Ему просто не хватает сил, – дрожащим от сдерживаемых слез голосом произнес фэйри.

Бросив на него опасливый взгляд, Калли убедился в своем подозрении: нынешнее состояние Ниллу приводит Гайнора в отчаяние.

– Кто он матушке-бузине? Сын?

Фэйри кивнул, не отводя взора от мальчика.

– Верно я понимаю, что тот, хм, злодей выкрал Ниллу и принес его сюда? И малыш окаменел, потому что вдали от матушки и места, где родился, у него не хватает сил? Но он жив.

Ответом ему стал еще один кивок. Калли чувствовал, что Гайнор говорит правду, однако визуально Ниллу ничуть не отличался от тех глиняных фигурок, что стояли в саду. Разве что побольше. С другой стороны, магия, а именно струнка души, отвечающая за направление Жизнь, соглашалась с фэйри. Только умом эльф никак этого не понимал: как неживое может быть живым? Впрочем, и не такое бывало.

– Так почему бы его не перенести обратно? Я понимаю, что матушка-бузина не может это сделать сама, но ты-то сюда летаешь. Не один же ты такой. Позвал бы друзей, – по яростному взгляду собеседника Калли понял, что до такого решения фэйри бы точно додумался. – Что-то мешает, верно? – не дожидаясь ответа, он перешел на магическое зрение. От ребенка шли какие-то непонятные магические ниточки, но юноша не смог понять, что это такое. Однако явной привязки он не видел. Значит, или нет, или она нестандартная. – Если я попробую, не станет хуже?

Такое вполне возможно ведь. Как переносить, например, человека с поломанными костями. Можно очень сильно навредить, а магия – штука тонкая. Как она отзовется на том или ином создании, трудно заранее предугадать. И снова по взгляду понял ответ – Гайнор не знал. Калли подумал, подумал и решился. Аккуратно подсунул руки под каменного (или какой он на самом деле?) ребенка и попытался его поднять.

Не тут-то было! Тело отрывалось от глиняного цветка, на котором лежало, но потом будто замирало в пространстве, хоть вес у него был вполне приемлемым для эльфа. И потяжелее вещи таскали!

– Мистика какая-то, – проворчал Калли на четвертой попытке.

На самом деле чего-то подобного чародей и ожидал. Слишком просто, чтобы получилось.

– Ты знаешь, чем его привязали?

Гайнор помотал головой. Выглядел он расстроенным. Наверное, он все же надеялся, что Калли удастся вынести дитя.

– Это как-то связано с Талврином Бокком.

– Хозяином парка? Это он забрал Ниллу у матери?

– Нет-нет! – замахал руками фэйри. – Талврин – хороший! Очень хороший! Он всегда тут жил!

Логика хромала, но фэйри чувствуют души людей.

– То есть похитил малыша не Талврин? – на всякий случай уточнил Калли.

– Нет! Нет! – Гайнор расстроился из-за подозрений, что удивляло.

– Тебе он нравится, не так ли? Талврин?

Фэйри, поколебавшись, кивнул.

– Он нас любит, – пояснил мелкий. – Он нас в детстве увидел. И не забыл. Все забывают, а он не забыл! И всегда оставляет нам что-нибудь вкусненькое. Леденцы! И сыр! И яблочный пирог или миндальное печенье. А еще, – Гайнор неожиданно хихикнул и понизил голос, – настоечку… Очень вкусную!

– Даже так? – усмехнулся Калли. – Настоечка – тогда да. Хороший парень.

– Да-да, – засверкал глазами фэйри. – А девчонкам разноцветные ленты и бусинки. Знаешь, сколько счастья им?

Эльф мог представить. Но для себя решил сразу этого Талврина на сторону добра не записывать. Хотя то, что он давно здесь живет, скорее говорит в его пользу. Уж за столько лет фэйри разобрались бы.

– Но как все это началось, – вздохнул Гайнор, снова теряя свою улыбку, – он тоже стал другим.

– Что это?

– Всё это!

– А-а, и какой он стал?

Мелкий вздохнул и, помявшись, констатировал:

– Чокнутый.

«Вот только чокнутого мне и не хватало», – подумал Калли.

– И в чем это выражается?

– Во всем!

Чародей опять не стал уточнять. Он ясно видел, что расспросы раздражают фэйри. Таким существам всегда очень трудно на человеческом языке объяснить то, что для них очевидно. Они не умеют этого делать. Иная логика, совершенно отличное мировоззрение. Чуть передавишь – исчезнут, и поминай как звали. Гайнор и так демонстрирует невероятную выдержку. Видать, очень хочет спасти Ниллу.

– Надо бы с ним поговорить. Пойдешь со мной или побудешь с Ниллу? – Калли спросил, чтобы дать передышку фэйри. И тот мигом согласился на второй вариант. Эльфу, конечно, помощь бы не помешала, но все опять упиралось в сложности в общении. «Ладно, пусть отдохнет».

Юноша вышел из павильона, огляделся и решительно направился к виднеющемуся среди старых деревьев особняку.

Однако остановился уже через пару шагов. Перед ним явно находилось что-то вроде мастерской. По крайней мере здесь имелись все необходимые для скульптора инструменты, но не это ошарашило эльфа. Вокруг лежало не менее двадцати маленьких «Ниллу». Калли пришлось сглотнуть и силой воли заставить голову соображать. Юноша склонился к одной из статуэток и положил на нее руку, силясь ощутить что-то похожее на то странное чувство, которое у него возникло, когда он трогал окаменевшего фэйри.

Чисто тактильные ощущения не отличались, но все же… все же… Оказалось сложно. Если бы тогда Гайнор не сказал, что Ниллу жив, эльф мог бы и пройти мимо, посчитав его еще одной статуей. Даже сейчас Калли немного сомневался, что чувствовал искорку жизни. Могли ли ему внушить что-то подобное? Светлому не хотелось этого признавать, но такая вероятность существовала. Кто знает, может, все это злая шутка фэйри?

И все же юноша продолжил щупать статуэтки, ища в них подобие жизни. Не нашел, но задумался. Что-то его смущало…

Из этого состояния его вывел звук шагов: кто-то приближался к мастерской. Калли мгновенно спрятался, благо в зарослях парка при желании можно было укрыть армию. Таиться эльф умел. Но чтобы стать незаметным от того, кто шел по дорожке, особых навыков не требовалось. Слишком рассеянным казался этот молодой мужчина. Одежда добротная, хоть и не особо модная. Так одеваются те, кто не привык к уборке или какому-то простому труду. Проще говоря, те, у кого есть деньги, чтобы этим не заниматься. «Логично, – подумал Калли. – Такое поместье нужно на что-то содержать. Хотя еще один садовник или даже несколько здесь не помешали бы».

В целом Талврин Бокк, а судя по всему, это был именно он, выглядел неопасным и чудаковатым. Сложно сказать, отчего создавалось такое впечатление – то ли взгляд слишком рассеянный, то ли еще что-то, но казался он этаким великовозрастным растяпой. Впрочем, стоило ему дойти до мастерской, как мужчина преобразился. Не внешне – внутренне.

Будто фартук и нарукавники дали ему какую-то внутреннюю стойкость. Теперь Калли видел спокойного, уверенного в себе человека, имеющего четкую цель. «Интересно, какую?» – эльфа заворожило это преображение.

Потом они переместились к павильону с Ниллу. Сначала Калли нервничал, опасаясь за окаменевшего ребенка, но оказалось зря. Даже невидимый для человека Гайнор не проявил никакой тревоги. Он просто сидел на лепестке глиняного цветка и наблюдал, не сказать, чтобы слишком довольный этим соседством, но вполне спокойный. Эльф же пытался понять, что происходит.

Все оказалось вполне просто: Талврин создавал еще одну фигурку Ниллу. Умело, уверенно, талантливо… но зачем? Калли ломал себе голову о причинах такого упорства, но никак не мог их найти. Не продает же он их в самом деле! Но ведь уже на третий десяток пошел!

«Ничего не понимаю», – Калли завороженно следил за работой мастера. Тот трудился с упорством, вдохновением, ведомый явно какой-то целью. Пытаясь разгадать эту головоломку, эльф осматривался. Как-то в прошлый раз он обратил внимание только на окаменевшего Ниллу и его цветочное ложе, но сейчас понял, что павильон в принципе очень интересное и приятное место. Начать с того, что по периметру росли цветы – и все цвели. Из чего чародей решил, что их меняют в разные сезоны. А еще здесь устроили небольшой фонтанчик в виде родника. Причем при всей его внешней естественности природным он явно не был. Красиво уложенная мозаика на полу и лавочки с изогнутыми спинками, стоящие рядом с кованым столиком, дополнили картину.

Калли задумался о том, чтобы открыться и потребовать объяснений. Однако пока решил обождать. Тем более явно что-то происходило. Чародей перешел на магическое зрение и от увиденного чуть не выдал себя. Те самые странные энергетические нити… появилась еще одна! И она связывала Ниллу с его глиняным изображением!

Первым желанием Калли было выскочить и потребовать у Талврина прекратить это издевательство! Он же явно таким образом привязывает малютку-фэйри! Второе, но не менее жгучее желание, – разбить все скульптуры Ниллу, эти якоря, держащие его здесь. Наверняка именно из-за них ребенка невозможно отсюда вынести! А еще можно связать этого мерзавца и выбить из него ответы на то, что он тут такое сотворил! Эльфу потребовалась вся его выдержка, чтобы не сделать все вышеуказанное.

Сначала он хотел все обдумать. И чем больше размышлял, тем меньше концы с концами сходились. Во-первых, Талврин не обладал магическими способностями. Конечно, порой говорили, что талант, искусство – это тоже магия, но не буквально же! Во-вторых, эти нити – что-то совершенно особенное. Больше всего они походили на магию Жизни, но та никогда так не закрутится. Это против любой природы. Значит, это что-то другое. А если не знаешь сути, лучше не лезть. Особенно если можешь навредить. В-третьих, не чувствовалось в Талврине жестокости. Конечно, чародей знал немало историй о том, что с самыми благими намерениями творили ужасные вещи. И тем не менее… Да, молодой скульптор был очарован фэйри. Видел их в детстве и не забыл. Может, он хочет привязать к себе то единственное волшебное существо, которое оказалось в его распоряжении? Возможно-возможно… Рискнуть или нет?

Эльф вновь испытал совершенно не эльфийское желание поскрести затылок. Потом поманил Гайнора к себе. Так и не замеченные вдохновенным скульптором, они удалились вглубь парка. Сначала план Калли встретили в штыки, но все же удалось уговорить подозрительного и не верящего фэйри.

Пришлось вернуться к Лейэтиэлю, вернее, к его седельным сумам. Сам конь искренне наслаждался этой паузой в путешествии, а особенно изумрудной травкой, которую активно поедал вокруг матушки-бузины.

– Надеюсь, ты у меня не начнешь разговаривать или еще как-нибудь не трансформируешься? – подозрительно спросил Калли, памятуя о своем выводе, что долгое нахождение близ камня опасно. – Учти, начнешь изъясняться высоким эльфийским слогом, сдам на колбасу.

Лейэтиэль фыркнул и отвернулся. Светлый же принялся потрошить суму. Там, на самом дне, лежал его костюм «на выход». Юноша всегда возил его с собой по совету многомудрых предков. Даже баллады утверждали, что в любой момент благородному герою может выпасть оказия оказаться на балу, или на приеме, или на аудиенции у монарха, или еще в какой ситуации, где требуется выглядеть как достойный представитель эльфийского племени. Для этих целей ткань сделали такую, чтобы и место почти не занимала (даже в магически увеличенных сумах оно не безгранично), и не мялась, и выглядела при этом роскошно. «Вот и представился случай проверить мудрость предков», – с усмешкой подумал Калли, облачаясь в это струящееся, таинственно посверкивающее совершенство.

Гайнор, первоначально противившийся идее, неожиданно вошел во вкус и позвал друзей. Откуда ни возьмись налетело множество маленьких фэйри и фей. По крайней мере девочки с крылышками, распущенными волосами и в платьях из лепестков были на них на диво похожи. Они кружили вокруг эльфа, что-то трещали, пытались помочь с прической и нарядом. Торжественными Светлыми почитались длинные одежды, но юноша решил ограничиться брюками и удлиненным камзолом, поверх которого надевали величественные вышитые и украшенные сверкающими камнями накидки. С ними вид, конечно, завораживал, но он же сейчас не эльфийских владык представляет, а совсем иное существо. Калли долго пытался рассмотреть себя в маленьком зеркале, потом в отражении в озере, к которому вся эта братия его отвела, но понял, что чего-то не хватает.

Волшебства не хватает. Чуда.

Эльф выцепил из порхающего облака Гайнора и непререкаемо приказал ему:

– Тащи пыльцу.

– Что? Какую пыльцу? – заюлил тот.

– Волшебную, – припечатал Светлый. – Точно знаю, что она у вас есть.

– С чего ты взял? Да мы…

– Ты хочешь спасти Ниллу? – пришлось давить самым главным козырем. – Вот и не жадничай.

Фэйри и феи зажужжали в десять раз активнее, явно разделившись на два лагеря, но в конце концов парочка юношей полетела за заказанным сокровищем. Магию Калли не хотел использовать. Если Талврин распознает обычную, классическую магию – мало ли какие у него знания, умения или амулеты – то поймет, что его обманывают.

– Колокольчики есть? – эльф решил пойти вразнос. – Найдите.

В итоге притащили пыльцу и так называемую «музыку ветра» – несколько трубочек, которые при дуновении мелодично звенели.

Калли осторожно коснулся пальцем воплощенного волшебства и легонько провел по векам. Глаза мигом стали бездонными и мерцающими. Эльф даже сам замер от такого эффекта. На язык попеременно просились тролльи ругательства и высокий эльфийский слог, ибо этакая красота требовала восхищения. Так или иначе.

Легкие касания к скулам и губам, несколько мазков по волосам у лица – и дивное создание своей дивностью могло поспорить с эльфийской владычицей. Теперь Калли понимал, почему, несмотря на дикую цену, на гламарию не оскудевает спрос: в ее состав как раз и входит пресловутая пыльца.

Подумав, чародей с помощью нее немного подправил черты так, чтобы сделать их менее характерными для своей расы. Все-таки Светлые нет-нет да и попадались практически в любых землях.

Феечки и фэйри восторженно запищали, даже те, кто противился идее делиться с чужаком их сокровищем. Как и все подобные создания, они были падки на красоту и оценили эффект.

«Как я буду об этом рассказывать? – вздохнул про себя Калли, уже представляя комментарии дорогих друзей. – И ведь умолчать не получится».

– Засядешь в кустах, – давал он указания Гайнору, – и когда появлюсь около Талврина, позвени. Только мелодично. Понял?

Фейри закивал так активно, что эльф испугался за его шейные позвонки.

Увидеть представление захотели все участвующие в преображении малыши. Калли даже показалось, что их стало больше. И хотя Светлый понимал, что именно детей среди них нет, все равно не мог воспринимать их взрослыми. Они так ярко радовались, столь искренне печалились, а любопытство завладевало ими полностью… Потому юноша и не раздражался, не пытался их прогнать. Искренние детки, вот кто они.

Еще немного покрутившись перед восхищенными зрителями, Калли отправился к павильону, где каменным – в буквальном смысле – сном спал Ниллу. Талврин все еще возился там. Эльф уселся на этакий каменный столбик, очень удобно расположенный напротив входа – то ли постамент для вазона, то ли часть перил, то ли что-то третье. Калли искренне надеялся, что тот не рухнет в самый неподходящий момент. Устроившись так, чтобы и неудобная поза казалась естественной – волшебное он создание или нет? – и чтобы действительно не свалиться или не закачаться – слава эльфийской координации! – Калли кивнул Гайнору. Тот засел в ближайших кустах, укрыв вполне материальную «музыку ветра» от взоров. Вокруг затаились хихикающие и сбивающие весь настрой фэйри. Хорошо хоть, Гайнор на них цыкнул. Наконец воцарилась необходимая тишина. Казалось, даже птицы и насекомые замерли. И фэйри провел ладошками по серебряным трубочкам. Те охотно отозвались, а Калли добавил печали в синий взгляд.

Оная, впрочем, пропала всуе, потому что увлеченный своим любимым делом Талврин не услышал новый звук. Эльф и фэйри переглянулись, и Гайнор вновь потревожил «музыку ветра». Юноша состроил возвышенную мину.

Скульптор все так же самозабвенно водил тонким стеком по глине. Гайнор тряхнул трубочки так, что вздрогнул даже Калли. Но не скульптор. Представление срывалось. Фэйри волновались. Пока чародей обдумывал, что делать, одна маленькая феечка с сердитым жужжанием помчалась вперед и со всей силы врезалась в ящик с инструментами. Свалить его ей одной было не под силу, но ее замысел угадали остальные, и на помощь отважной малышке понеслись несколько фэйри покрепче. Их усилия были такими искренними, что Калли едва не забыл, как дышать, наблюдая за ними.

И вот тяжелый ящик с грохотом повалился на землю. Этого уж Талврин не мог игнорировать. Тем более сам свалиться тот никак не мог. Глядя на рассыпавшиеся инструменты, мужчина озадаченно поскреб затылок. Зато Гайнор уж своего выхода не упустил. Как только шум от падения ящика стих, он принялся водить рукой по серебряным трубочкам. На этот раз их перезвон привлек внимание хозяина парка.

Талврин вышел из павильона и остановился как вкопанный, уставившись на дивное видение. В том, что это именно видение, мужчина даже не усомнился. Не может живое существо выглядеть воплощенным волшебством – с сияющей кожей, заостренными ушами, чарующими огромными очами и мерцающими мелкими искорками волосами. Как и сидеть на разваливающемся узком и высоком постаменте, будто невесомый, тоже не может.

Да и колокольчики появление живых существ не сопровождают.

«Я все-таки сошел с ума, – скорбно подумал Талврин. – А ведь меня предупреждали».

«Дивное видение» тем временем посмотрело прямо на него и вымолвило тихим печальным голосом:

– Зачем ты, о смертный, похитил нашего принца?

Талврин навсегда запомнил своих первых друзей – маленьких фей и фэйри. Они жили в парке у особняка и с удовольствием играли с мальчиком, когда он сбегал от нянек и гувернеров. Те не особо усердствовали в его воспитании, поэтому времени на общение с волшебным народцем у него имелось предостаточно. Каково же было удивление юного Талврина, когда на его рассказы о крошечных друзьях родители сначала улыбались, а потом стали ругаться. Мол, большой уже, зачем сказки рассказывать? Следующим ударом стало то, что в какой-то момент он перестал их видеть. Или они ушли? В тот день он в первый раз подумал, что, может, отец прав и это все игра его воображения? Тогда Талврин побежал в сад и долго искал своих друзей, но они прятались. Или действительно не существовали?

Сколько лет мальчик подозревал, что безумен, как ему предрекали старшие родственники! Однако воспоминания не хотели уходить, и Талврин решил верить самому себе, коли уж так сложилось. Он научился молчать о своем увлечении, но продолжил искать. Пусть не сам волшебный народец, но истории о нем, хоть какие-то сведения. Не сказать, чтобы тех нашлось много, зато под влиянием этих сказок в юноше проснулся талант скульптора. Яркий и завораживающий, он позволил бы безбедно жить, буде на то необходимость. Но доходы с поместья позволяли просто творить в свое удовольствие, раздаривая статуэтки тем, кому они понравились, и украшая ими парк.

Мужчина давно уже смирился с мыслью, что никогда больше не увидит никого из фэйри, когда произошло… то, что привело к появлению в павильоне для чаепитий постоянного гостя. Надежда вспыхнула с новой силой. Ему бы только чуть больше таланта, чуть больше сил!

И уж никак Талврин не ожидал, что столкнется с подобным обвинением.

Да он и сейчас не мог поверить своим глазам. Неужели… это действительно происходит?

Волшебное же создание с болью в прекрасных синих очах смотрело на него и вновь тихо молвило:

– Зачем, о смертный?

Калли почувствовал, что столбик таки качается под ним и скользнул вперед, отчаянно надеясь, что тот не рухнет следом. Устоял, слава звездам. Эльф с трудом удержался от облегченного вздоха и продолжил шаг к застывшему, явно впечатлённому мужчине.

– Что обещал тебе Темный Двор за это злодеяние? – патетически воскликнул Светлый.

Гайнор вдохновенно провел по трубочкам, те тревожно зазвенели.

– Я… нет… нет… какой… – слова явно не давались Талврину, но он уже пытался прийти в себя.

– За что ты так ненавидишь волшебный народ, о смертный? – решить ковать, пока горячо Калли.

– Нет! Нет! Я – наоборот! Нет, никогда!

– Тогда зачем ты обратил в камень наше любимое дитя?

«Музыка ветра» отозвалась надрывным всхлипом.

Эльф скользнул мимо мужчины в павильон и опустился на колени рядом с Ниллу, с самым несчастным выражением лица прижавшись лбом к его головке. Как завороженный, скульптор повернулся следом. Калли погладил малыша по окаменевшим волосам и вновь с болью посмотрел на мужчину:

– Откуда в тебе столько жестокости, о человек? Ты украл надежду из наших сердец. Похитил искру жизни у беззащитного ребенка. За что ты так жесток с нами?

Гайнор, окончательно вошедший в раж, ударил по «музыке ветра», и та застонала всеми своими трубочками. Калли еле удержался, чтобы не поморщиться, и украдкой, под видом скорби отвернувшись, сделал «страшные» глаза порхающей рядом феечке. Та понятливо шмыгнула в кусты, где засел увлекшийся фэйри. Эльф искренне надеялся, что Талврин не услышит звуки борьбы и сдавленную ругань, раздающуюся оттуда.

Мужчина смотрел на прекрасного юношу, опустившегося на одно колено рядом с каменным ребенком, и чувствовал, что еще немного и его собственное сердце не выдержит. Как это случилось? Неужели он действительно причинил зло тем, кому более всего хотел добра? Тем, о ком так грезил и так мечтал…

– Я не понимаю… я не хотел… он уже… был такой… – Талврин умел изъясняться правильно и четко, но сейчас мысли роились в голове как сошедшие с ума пчелы, еще и, похоже, звуковые галлюцинации начались…

– Как это случилось? – прекрасный фэйри поднял на него синий взор и, видя, что скульптор снова теряется, нахмурился и приказал: – Рассказывай!

Посланник волшебного народа казался таким суровым, что у Талврина мигом развязался язык.

– Его… его принесли! Принес тот мужчина! В черном.

– Какой мужчина? – переспросил юноша.

До этого вопроса Талврин совершенно четко себе его представлял и вдруг понял, что не помнит ни единой черты незнакомца. Черная одежда, плащ, сапоги… темные. И всё… он же скульптор! Он легко запоминает лица! Но в памяти пустота – все смазано, будто по акварели провели влажной кистью. Мужчина посмотрел на посланника, пытаясь разглядеть его черты. Но тоже что-то будто мешало. Кожа сияла. Взгляд выхватывал то красиво очерченные скулы, то бездонные синие глаза, то брови вразлет. Все это складывалось в прекрасный образ, однако отчего-то он не оставался в памяти. Впрочем, не так, как в случае с человеком в черном. Там Талврин был уверен, что хорошо его запомнил.

– Я… не помню… – совершенно падая духом, прошептал скульптор.

– Кажется, что хорошо запомнил, но после моего вопроса не можешь вспомнить ни единой детали? – с неожиданной понятливостью уточнил юноша.

Талврин отчаянно закивал.

«Заклинание забвения, – мысленно выругался эльф. – Возможно, сильный менталист и снял бы его, но даже Златко с нынешним уровнем знаний не справится».

– Что он сказал и сделал?

– Он… – Талврин нахмурился, пытаясь вспомнить все детали и не опозориться вторично. – Он принес его… уже таким. Я не думал, что он живой. Я подумал, что это статуя.

– Ниллу.

– Что?

– Его зовут Ниллу.

– Ниллу… – почти благоговейно повторил мужчина. – Я думал, этот человек узнал о моем интересе к фэйри. Все знают! – невольно оправдался он. – И решил мне продать статую. Еще хотел отказаться, но увидел, что очень талантливо сделано. Я же…

– Ты не думал, да. Что дальше? – поморщился юноша.

– Он сказал, что… Ниллу живой. И что он не может жить так, – Талврин сосредоточился, чтобы в точности передать формулировку, – ему нужно другое вместилище. И если я создам идеальную скульптуру, точно повторяющую это тело, вложу в нее все сердце, то душа фэйри переберется в эту скульптуру и он оживет. Снова сможет жить! – глаза мужчины горели фанатичным огнем, но, глянув на Калли, он тут же сник. – Я… очень старался.

Эльф задумался. Бесхитростная история развернулась перед ним во всей своей гениальной простоте. Неизвестный выкрал ребенка у матушки-бузины и принес его сюда. Ей он сказал, чтобы ни в коем случае не пускала никого к камню, иначе ее дитя погибнет. Чтобы фэйри не вернули малыша обратно, он привязал его к Талврину. Показал тому его мечту, благо о ней, похоже, знает вся округа. Ребенок, лишенный сил волшебного мира, окаменел, но не умер. Чтобы он не погиб – мало ли ведь как ситуация повернется – нужно его как-то подпитывать. Скульптор стал и привязкой, и источником сил. А что, отличная экономия собственной энергии! Талврин не маг, но у него очень яркий талант. Вот его-то и использовали. Чем больше статуй Ниллу мужчина делал, тем больше привязывал мальчика к этому миру, одновременно передавая ему крохи энергии для выживания. Горе-скульптор действительно отдавал своим произведениям частичку себя. То бишь, если говорить научно-магическим языком, энергию своей ауры, жизненной силы. Творческие люди, даже не будучи чародеями, это могут. Именно так – через свое искусство. Звезды, какое же коварство!

Калли и восхитился замыслом – изящное решение, минимум усилий при максимальном результате, и проклял его автора. Дети и талантливые люди – две категории, одинаково беззащитные перед чужой жестокостью.

И надо как-то спасти обоих. Но как?

Эльф прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Задумка неизвестного негодяя действительно отличалась простотой и эффективностью. И, скорее всего, он придумал, как разрешить ситуацию в ту или иную сторону. То бишь убить Ниллу в качестве наказания или спасти в качестве поощрения. Конечно, и то и другое – одноразовое оружие, но не продумать эти варианты «мужчина в черном» не мог.

Итак, как можно убить Ниллу? Нужно понять, чтобы именно этого не сделать. Разбить статую? Но это же не просто статуя. Возможно, камень укреплен магически и так просто его не уничтожить. Однако ребенок связан со своими глиняными копиями – поделками Талврина. Если их разбить, то малыш, скорее всего, перестанет получать подпитку и искорке жизни будет не удержаться в застывшем теле. Калли невольно передернул плечами. Как ни старался он отстраненно размышлять о таких вещах, а все равно периодически эмоции прорывались. И тем не менее именно он должен найти решение, а значит, чувства придется отодвинуть. Его слезы и вздохи не спасут дитя фэйри. Да и ему проход к камню не дадут.

То есть исходя из этой логики ни в коем случае нельзя трогать статуи Ниллу. Но таков ли был план у этого гоблинского мерзавца? Вот, например, решил он убить ребенка… брр… Калли представил, как злодей в черном мечется по парку, заглядывая под каждый куст в поисках статуй Талврина и разбивает их одну за одной. Такое возможно? «М-м-м… как средство устрашения… да, как вариант. А если нужно быстро?» Эльф снова задумался. Потом открыл глаза и посмотрел на понуро сидящего на лавочке скульптора.

«Разумеется, – рыкнул Светлый про себя. – Что может быть проще?» Сила, которая поддерживает сейчас Ниллу – это энергия Талврина. Он и сам слабеет от этого, не так быстро, чтобы заметить. Но год-два, и от него ничего не останется. Состарится или просто умрет оттого, что какой-нибудь орган не выдержит. Скорее всего, сердце. Однако это со временем… А вот если убить хозяина поместья, это будет означать смерть и для Ниллу. И не нужно бегать по саду и особняку в поисках статуй. Мало ли сколько этот сумасшедший их налепил, не так ли?..

От собственных мыслей Калли становилось противно. Но рассуждения казались верными, значит, нужно продолжать. Итак, для жизни мальчика нужно всеми силами беречь и Талврина. Эльф вспомнил свою недавнюю реакцию на связующие их нити и только покачал головой. Правы предки, правы – сначала думать, потом действовать. Думать, разбираться, осмыслять, делать выводы… и только потом, потом… Да и то лучше после серии экспериментов.

«Ладно, разобрались с этим. А теперь самое важное – как спасти? В идеале обоих. И друзей. И весь мир, – отчаянно захотелось побиться головой. – Это все эльфийская натура, – пожаловался он сам себе. – Все как в легендах – у самой цели пошел спасать причастных и непричастных… Надеюсь, хоть как обычно в эпосах это не растянется на долгие годы?»

Светлый сжал виски, приказывая себе не отвлекаться.

– Все так плохо? – раздался тихий голос Талврина.

Эльф сначала удивился вопросу, потом сообразил, как выглядит, и изящно повел плечами. Образ! Держать образ! Взмахнул ресницами и вздохнул.

– Я ищу способ спасти вас обоих…

– А если… просто перенести… Ниллу… в… в волшебную страну? Или его сначала нужно расколдовать? Что для этого нужно? Я что угодно сделаю, – последнее было сказано совершенно без пафоса. Калли видел, что вина, не без помощи самого эльфа, гложет мужчину. Стало стыдно, но не сильно.

– Да, его нужно перенести, но злое колдовство не пускает, – прошелестел Светлый со всей возможной печалью.

– Не пускает? – спросил Талврин таким тоном, что Калли забеспокоился, не теряет ли пыльца свое действие. Проверить не было возможности, поэтому эльф плавно поднялся и показал скульптору, что не может приподнять Ниллу больше чем на ладонь.

Мужчина удивленно смотрел на это, потом подошел поближе. Калли едва успел отпрянуть, избегая прикосновений. Мало ли какие представления о фэйри у того. Вдруг он считает, что они состоят из солнечного света и радуги, то бишь не материальны. Вряд ли, конечно…

Талврин же склонился к каменному малышу и легко поднял его, прижав к себе как обычного ребенка. Глаза Светлого невольно распахнулись в изумлении. Неужели так просто?

– Я же сам его сюда уложил. Сделал эту кроватку, родник обустроил, посадил цветы, чтобы у него всегда была рядом вода, свет, природа. Мне казалось, так ему… роднее.

На миг Калли задумался. Да, фэйри – порождения Природы и Жизни, если он правильно понимает. Такое окружение действительно могло давать силы малышу.

– А до этого он лежал у меня в дома. Но мне казалось… ему не нравится. Я тут все обустроил и перенес его.

«Так просто? Неужели так просто? – не верил Калли и тут же ответил сам себе: – Я же сам думал, что решение должно быть простое и действенное. Возможно, подстраховались необходимостью добровольного согласия. И то не факт».

– Ты поможешь нам? – с мольбою в голосе вопросил эльф.

Талврин отчаянно закивал.

Светлый переглянулся с Гайнором.

– Попробуем, – Калли вновь посмотрел на скульптора. – Сейчас медленно, очень медленно идем к калитке в дальней стороне сада. И если я скажу «стоп» – ты мгновенно останавливаешься, – эльф боялся, что нити, связующие Ниллу со скульптурами, натянутся и порвутся.

– Какой калитке?

«Логично. Парк – большой, тут наверняка множество входов», – подумал Калли и объяснил, максимально подробно описав ту часть сада, куда необходимо идти.

– Я понял, о каком месте ты говоришь, – кивнул Талврин. – Но там нет калитки.

Эльф и человек уставились друг на друга с обоюдным подозрением.

– Я знаю этот сад с самого детства, я прожил тут всю жизнь. Мне знаком здесь каждый куст. Думаешь, я не заметил бы калитку?

– М-да, – протянул Светлый, признавая аргументы. – Возможно, все будет сложнее, чем казалось.

Сложностей теперь ожидали все. Но что было делать? Калли вышел из павильона, остановился у давешнего постамента и поманил Талврина за собой, внимательно наблюдая за энергетическими нитями. Скульптор, как и было приказано, не спешил.

– Иди, – эльф махнул в нужную сторону и остался наблюдать за магией, но та даже не напряглась: спокойно растягивалась, не собираясь рваться или истончаться.

Калли поспешил за Талврином, продолжая наблюдать за энергетической связью. Фэйри порхали вокруг троицы, взволнованно переговариваясь и переживая.

Так и шли. Мужчина с ребенком на руках, фэйри вокруг, а Калли сзади. Однако через какое-то время эльф приказал остановиться. Юноша подозвал Гайнора и спросил, почему скульптор не видит калитки. Мелкий посмотрел с тоской во взоре.

– Он не из волшебного мира.

– Я тоже. Но я прошел дважды.

– Ты не так. А он – не из волшебного мира.

Теперь уже Калли глядел с печалью.

– Он не наш, – раздельно и медленно, будто для непонятливого ребенка попытался объяснить Гайнор. – А ты… не совсем чужой.

Логика эльфа пасовала, признавая собственное поражение.

– Как мы можем это исправить? Как мы можем сделать его… тоже не совсем чужим?

– Не знаю, – заюлил фэйри. Под строгим взглядом Калли поправился: – Не уверен. Не думаю.

– Гайнор, ты же хочешь спасти Ниллу? Только Талврин может пронести Ниллу. Ты же видел.

– А… может, уже ты сможешь?

– Ты хочешь рискнуть?

Тут фэйри совсем поник.

– Я не имею права.

– Тогда зачем мы вообще все это затеяли?

– Ну-у… ты же и сам можешь догадаться.

Калли возмущенно посмотрел на фэйри. Тот отвел глаза и шаркнул ножкой. В воздухе.

– Ты хотя бы намекни, – поняв, что его собеседник будет молчать до последнего, тяжко вздохнул эльф.

Гайнор просиял, заработав крылышками в два раза активнее. Крутанулся в воздухе, облетел Калли и, наконец приблизившись к его уху, оглядываясь, тихо прошептал:

– Ну-у… я же был с тобой.

Эльф кивнул.

– А сейчас будешь с Талврином?

Фэйри покачал головой.

– Он даже не чувствует моих прикосновений.

– А это важно? – Калли посмотрел на Гайнора и ответил сам себе: – Важно.

Светлый задумался, потер пальцами переносицу. «Сработает ли?» Всё происходящее походило на сказку, странную, будто ткань волшебства то тут, то там прорывала жестокая реальность. Но чтобы у этой истории оказался счастливый финал, необходимо залатать эти дыры, связать совершенно реального Талврина с его мечтой. А что самое важное для мечты и для сказки?

Вера.

Юноша достал карманное зеркальце и посмотрел в него. Поправил «макияж» из пыльцы фей, убедился, что взгляд по-прежнему бездонный, да и в целом он выглядит достаточно нереально. После этого догнал скульптора и встал перед ним, спиной к еще не появившейся в поле зрения калитке.

– Талврин, – эльф призвал на помощь все свои актерские способности, изображая некое нереальное, волшебное в буквальном смысле существо. Вот и голос звучал проникновенно, чарующе. Мужчина застыл, растерянный и сомневающийся. – Талврин… – еще раз позвал Калли.

– Д-да? – поведение юноши явно смущало скульптора.

– Талврин, – Калли заглянул ему в глаза, – ты должен мне поверить…

– Я… я верю.

– Я… уведу тебя в… волшебную страну… – «Звезды, что я несу?!» – Но мне нужна вся твоя вера. Поверишь мне?

Скульптор явно сомневался.

– Волшебную страну?

Эльф кивнул. «Я бы тоже не поверил».

– Хорошо. Что мне нужно сделать?

– Закрой глаза.

Мужчина поколебался, но все же плотно сжал веки. Калли положил руку на его запястье под рукавом рубашки и крепко сжал. Он уже хотел сказать что-то, дабы его спутник двигался вперед, когда хозяин поместья просто, будто о чем-то будничном спросил:

– Ты убьешь меня?

– Нет, – ошарашенно выпалил Калли.

– Меня убьет переход?

В этот раз эльф задумался, посмотрел на Гайнора. Тот тоже выглядел обескураженным.

– Не должен, – растерянно произнес юноша.

– Но ты не уверен.

– Не уверен, – с замиранием сердца признался Калли. Фэйри вокруг схватились за головы.

Следующие несколько мгновений от обрушившейся тишины звенело в ушах.

– Хорошо. Пойдем.

В этот миг Калли и все вокруг поняли, что этот скромный человек готов отдать жизнь за чужого незнакомого ребенка. Эльф в который раз восхитился тем, насколько смелы и самоотверженны бывают люди. Когда речь идет о почти бессмертных Светлых или огромных троллях, бесстрашия ожидаешь. Люди же порой такие слабые, такие хрупкие, многие и меч-то в глаза не видели. Однако в нужный момент, даже понимая, чем их решение может им грозить, идут и делают так, как нужно. Эта тихая, жертвенная отвага восхищала.

– Все будет хорошо, – невольно желая утешить, прошептал Калли. – Верь мне.

Талврин нежно, беззащитно улыбнулся и кивнул.

Юноша вздохнул и, держа его за руку, повел мужчину к калитке. Гайнор уселся на плечо эльфа, тоже явно переживая. Сзади и спереди летели прочие фэйри. Трое из них тащили «музыку ветра», которая тревожно и не к месту тренькала.

«Если я расскажу об этом, ребята умрут со смеху», – нервно подумал Калли около самой калитки. Больше всего он боялся, что для него она тоже исчезнет. Но нет, он ее по-прежнему видел. Фэйри открыли дверцу. Эльф вошел в нее спиной вперед, одной рукой держа запястье Талврина, второй – его предплечье. Гайнор для верности обхватил пальцы обоих.

– Верь мне…

В миг, когда Талврин оказался на одной линии с забором, замерли все. Пальцы Калли сжались еще сильнее. Он невольно замедлился, еле двигаясь от напряжения и радуясь, что мужчина сейчас не видит его лица.

Шаг – всего шаг – но он длился вечность. Эльф ожидал чего угодно – что Талврин с размаху врежется в стену, что пройдет, но упадет бездыханным, что Ниллу рассыплется на части, что скульптора перекрутит от боли, что они не смогут пройти в волшебную страну, что ударит молния и взбунтуется магия. Но никак не того, что не случится ничего. Мужчина сделал роковой шаг, и мир не перевернулся. По инерции они прошли еще немного, когда Калли наконец остановился. Это почувствовал и Талврин и спросил:

– Можно открывать глаза?

Калли кивнул, потом покачал головой на свою бестолковость и ответил короткое «да».

– Получилось? – робко спросил скульптор, оглядывая местность вокруг. Безусловно, она изменилась для него, но не так, чтобы кардинально – ни розовой травы, ни фиолетовых деревьев, ни демонов с рогами и копытами.

– Ты меня видишь? – Гайнор отлепился от их пальцев и запорхал перед лицом Талврина. Судя по его резкой бледности, тот в самом деле видел.

– Э! э! – Калли развернул мужчину к себе окриком и крепче сжал пальцы. – Гайнор, пойди прочь! Талврин! Талврин! Все хорошо! Не урони ребенка!

Упоминание о Ниллу вернуло скульптору хотя бы часть самообладания.

– Я… – начал он и замолчал. Но все и так всё поняли. Трудно взять себя в руки, когда сбывается мечта, когда то, из-за чего над тобой смеялись всю жизнь, оказывается правдой, а не фантазией, как все говорили. Да и просто – осознать, что ты в волшебной стране, не в своем мире… Калли же смотрел на ребенка. Но, увы, пока изменений не наблюдалось.

– Ему просто нужны силы, – с отчаянной верой прошептал Гайнор, вновь закруживший рядом. Его сородичи с удивительным тактом пока не показывались. – Может, возьмешь его?

– Пока не рискну, – покачал головой эльф, водя рукой над ребенком. Слава звездам, он все еще чувствовал искорку жизни в нем, хоть и такую же слабую. А вот нити между ним и скульптурами-копиями оборвались. Это и радовало, и тревожило. – Талврин, ты пришел в себя?

Мужчина, практически не отрывающий взгляд от Гайнора, так никуда и не улетевшего, кивнул. Калли скептически поднял брови. Скульптор с трудом заставил себя посмотреть на эльфа, по молчанию поняв, что ответ того не устроил.

– Я… прихожу в себя, – с легким смешком произнес он.

Юноша всмотрелся в его лицо и решил, что все действительно нормально.

– Хорошо. Давай отнесем Ниллу матери.

– Надеюсь, она не убьет меня, – пробормотал мужчина, давая понять, что готов двигаться дальше.

– Мы ей все объясним, это раз, – запорхал рядом с его лицом Гайнор. – Во-вторых, она почувствует, что Ниллу жив. В-третьих, она будет счастлива, а потом еще и благодарна.

– Идемте уже, – усмехнулся Калли, искренне надеясь, что эта история закончена.

Они без каких-либо происшествий дошли до круга, который охраняла матушка-бузина. Разве что с каждой минутой рядом появлялся еще один фэйри или фея. Талврин смотрел на них распахнутыми глазами с абсолютно детским восторгом. Эльф только качал головой, но понимал, что удержать малышей подальше нет никакой возможности. Они и так проявили немалую выдержку, не объявившись рядом с Ниллу в первые же секунды.

Гайнор улетел вперед, объяснять все матушке-бузине. Калли просто шел рядом с Талврином, периодически поглядывая на ребенка. Ему отчаянно хотелось, чтобы тот наконец-то начал оживать, но чуда, увы, не происходило. Радовало только поведение фэйри вокруг: эти создания очень чувствительны к эманациям смерти, не стали бы они так веселиться, если бы Ниллу угрожала опасность.

Около круга их ждали.

Бузина по-прежнему окружала место, куда рвался Калли, но сейчас в центре ее стояла фигура. Эльф видел ее, отлично видел, но никак не мог понять, как она складывается. Словно ветви, листья, ягоды сплелись воедино, но не в непонятное и невразумительное месиво, нет. Что-то делало это сочетание объемным и привлекательным, одновременно реальным и иллюзорным, зыбким и прочным. Это даже не магия – волшебство в чистом виде.

Увидев Талврина, вернее, ребенка на его руках, женщина, а это, несомненно, была женщина, протянула руки-ветви к ним, в которые мужчина со всей возможной бережностью и положил малыша. Раздался какой-то звук, почти всхлип, и Ниллу, по-прежнему каменный, исчез в листве, будто и не было. Фигура матушки пропала тоже. И Калли, и Талврин растерянно застыли рядом с кустами.

Им на помощь пришел Гайнор, истинный герой этой истории. Он подлетел к мужчинам, сдержанно поклонился и от имени всего волшебного народа поблагодарил их. Те растерялись еще больше, но намертво вбитые в детстве знания этикета не подвели, заставив раскланяться в ответ.

– Матушка открыла проход, – вновь разулыбался Гайнор. – Ты можешь свободно идти.

Калли еще раз поблагодарил, помялся немного, но все же спросил:

– А… Ниллу… он…

– С ним все будет хорошо, – вздохнул фэйри, еще явно переживая. – Просто не сразу. Все же он очень долго был в том мире. Слишком маленький, слишком слабый… еще и колдовство… – махнул он крошечной рукой. – Но он справится.

В какой-то момент эльфу послышалась дрожащая нотка в уверенном голосе Гайнора, но он не стал на ней акцентировать внимание. И так прекрасно понимал, что опасность для ребенка еще не прошла, но он в заботливых руках и в мире, где чудо – это реальность. Однако юношу волновал еще один вопрос. Калли бросил взгляд на Талврина и снова повернулся к фэйри.

– А…

Но ему снова не дали договорить.

– Мы позаботимся. Талврин спас Ниллу. И не дал умереть там, – Гайнор кивнул куда-то вдаль.

Скульптор улыбнулся. Светло, чисто, действительно радостно. Калли посмотрел на него и только покачал головой. Прощание вышло скомканное, но вполне сердечное. Юноша же посмотрел в сторону открывшегося прохода и ощутил неприятный холодок вдоль спины. Что его там ждет? Но в этот раз он не свернет.

…Две каменные ступеньки, местами поросшие мхом, местами разрушенные. И вот Калли в этом странном круге. Да, скопище камней больше всего напоминало круг. Каждый из них стоял от другого на некотором расстоянии, однако фигура все равно получалась узнаваемая. Юноша подошел к ближайшему монолиту. Мощный, просто огромный камень, похожий на прямоугольную, плохо отесанную колонну, был вкопан в землю и, кажется, врос в нее. Так же, как его сосед. Сверху их соединяла плита, создавая подобие арки. Калли, задрав голову, рассматривал сооружение. Кому это было нужно? И, главное, зачем?

Он прикрыл глаза и вслушался в ощущения. Ничего. И это странно. Энергия здесь отличалась какой-то особой гармонией, а все магические потоки огибали поляну, будто отклоненные чем-то. Не для этого ли строился круг? Юноша перешел к следующему камню – одиночному. Долго вглядывался в него. Никаких рисунков или поясняющих надписей здесь тоже не обнаружилось. Чист он оказался и с точки зрения силы.

Калли еще немного походил между камней, невольно проникаясь их суровой простотой и какой-то ранее не встреченной им гармонией. Было в этом что-то невероятно древнее, мощное, настоящее. Что-то, что не измеришь привычными параметрами, не объяснишь научными определениями. Юноша снова и снова водил руками по камням, вслушиваясь в ощущения. Но пока ощущал только солнце, идущую от леса прохладу, сладкий аромат листвы, земли и цветов, перемешанный во что-то единое, нотки уже не разобрать. И, пожалуй, еще тишину, какая бывает только у природы в середине дня, когда все словно замирает, но продолжает жить.

В какой-то момент Калли понял, что просто оттягивает неизбежное. То, что ему нужно, могло находиться только в центре круга. Тот, кто установил здесь эти монолиты, продумал все так, чтобы со стороны середину не было видно. Нет, никакой единой стены, просто то один из камней заслонял обзор, то другой. Но тянуть дальше нельзя. Нужно идти туда. Эльф на всякий случай проверил «щиты» и с ужасом обнаружил, что они слетели с него. Более того, новые не ставились. Магия просто не отзывалась. На миг стало страшно. Как он без силы-то? Да и камень как ломать будет?

На несколько мгновений юноша прикрыл глаза. Надо идти все равно. Там разберется. Надо только дойти. Наконец-то дойти. Первый шаг. Второй. Остальные дались легче. И вот уже последний камень остался позади…

Каким будет тот, что он ищет? Сияющим изумрудом? Искореженным злом черным обсидианом? Удивительным своими узорами малахитом? Солнечным янтарем? Огромным куском хрусталя? Кровавым кошачьим глазом? Обычным булыжником?

Последнее, пожалуй, наиболее соответствовало истине. Камень напоминал серый прямоугольник, тоже не самой лучшей обработки. Вот только на нем кое-кто сидел. Кое-кто до боли знакомый…

– Ну здравствуй… Пэни…

Он был все такой же: мелкий, щуплый, с чуть отросшими, но все равно торчащими во все стороны волосами. Сидел на камне в самом центре, нахально упирая в него ступней и обхватив согнутую в колене ногу. Калли смотрел на Мирека и не мог поверить своим глазам. В голове не крутилось ни единой цензурной мысли. И было чудом, что он смог из себя, пусть и не сразу, но выдавить:

– Ты… какого тут делаешь?!

Тот же только весело усмехнулся.

– Видел бы ты сейчас свое лицо, Пэни! – хихикнул он, а Калли почувствовал, что звереет. Вся его эльфийская выдержка разбивалась вдребезги об эту ухмылку! О как же ему хотелось по-грымовски обложить этого мелкого шкодника! О, сколько всего он ему мог бы сказать! Сколько чудесных, прекрасных слов, от которых у его учителя этикета случился бы приступ! И то, что Калли их не произнес, – так то честь и хвала его выдержке и самоуважению, хотя, видят звезды, его провоцировали, еще как провоцировали!

– Я. Тебя. Сейчас. Удушу!

Мирек беззаботно повел плечами и снова улыбнулся.

– Можно и так. Хотя я предпочел бы меч.

– Меч? – недоуменно переспросил Калли.

– Ну да. Быстрее и менее болезненно. Так мне кажется. Как сам думаешь?

– Что думаю? – запутался эльф. Его смущало что-то в облике этой ехидны. Что-то неуловимое и тревожащее.

– Лучше удушение или меч? Или милая Ивушка все-таки дала тебе с собой яд?

– Разве я рассказывал тебе об Ивушке? – Светлый нахмурился. Разговоры с Миреком всегда давались ему нелегко. Обычно, правда, болтал этот паршивец, но порой и Калли удавалось что-нибудь вставить. Или, скорее, его вынуждали это сделать. Может, и рассказывал… – Ладно, ерунда. Сползай с камня, потом с тобой разберусь. Сейчас реально не до тебя, Мирек, – решил он махнуть на поганца рукой.

– Не выйдет, Пэни, – неожиданно серьезно ответил паренек, не двигаясь, только опустив-таки согнутую до этого момента ногу, теперь они обе висели, не доставая до земли, отчего мальчишка казался уже более шкодливым.

– Тебя там приклеили, что ли?

Мирек грустно улыбнулся.

– Вроде того. Дело в том, милый Пэни, что я и есть камень, который ты ищешь.

Калли молча смотрел на парня, пытаясь понять, о чем речь.

– Сегодня был непростой день. Повтори, пожалуйста, что ты сказал, – наконец определился он с мыслью.

– Я сказал, что дабы выполнить свою миссию, Пэни, ты должен меня убить. Так понятнее?

В круге камней повисла тишина.

– Это не смешно, – после паузы ответил эльф, начиная злиться. – Я знаю, что ты балагур каких поискать, но сейчас в самом деле не до твоих шуток. Мне нужно закончить дело, ради которого я забрался в такую даль, и спешить на помощь своим друзьям. И твоя дурь мне мешает. Поэтому слезь с камня, всем святым для тебя прошу!

– Так? – Мирек спрыгнул на землю и отошел на два шага.

– Так, – облегченно вздохнул Калли, доставая меч.

– Только проверь, – под руку заметил парень.

– Что проверить? – раздраженно уточнил Светлый, как раз примеривавшийся, с какой стороны лучше ударить. Меч было жалко. Он хоть и великолепный, но не кувалда же – валуны им разбивать.

– Как-то же ты нашел камень, что-то привело тебя сюда. Вот и проверь, тот ли камень ты калечишь или, может, нужно вон тот, например, – и он кивнул в сторону одной из арок.

Не то чтобы Калли поверил, но мысль звучала разумно. Он достал амулет, пощупал его и поднес к камню. И вдруг кулон потянуло в сторону. Эльф раздраженно дернул бровью и повернулся туда же. Неужели действительно один из камней в окружении? А что, неплохая маскировка. Однако, когда он дошел до арок, которые окаймляли площадку с центровым камнем, амулет вновь повело в сторону. К Миреку. Тот усмехнулся и сделал шаг вправо. Подвеска отклонилась туда же. Два шага влево – и она опять последовала за ним. Калли почувствовал, как внутрь заползает что-то холодное и мерзкое. А Мирек просто еще раз улыбнулся. Вернулся к камню в центре и снова забрался на него.

– Я не буду сопротивляться, Пэни.

– П-почему? – Калли казалось, из него вынули все кости и он держится только на силе потрясения.

– Потому что я посмотрел на мир, – Мирек нарочно ответил на другой вопрос, не тот, который подразумевал эльф.

– И ты не хочешь его изменить? – зачем-то согласился на эту тему Светлый.

– Разрушение не сделает мир лучше. Оно просто все вернет к началу, а начало редко бывает хорошим, чистым и светлым. В начале чего бы то ни было лежит борьба, а она редко приглядная. Как правило, это просто драка за место под солнцем и разнообразные блага. Так зачем?

– Какой ты стал умный, – издевательски протянул Калли. – Когда только успел? А кто воровал пряник для бедняжки-девочки у скряги-пекаря?

– Ну же ты же мне все объяснил, – в тон ему усмехнулся Мирек.

– И этого хватило?

– Может, я тебя проверял, не думаешь?

– А ты проверял?

Парень, или кто он там был на самом деле, пожал плечами.

– Какая теперь разница, Пэни? Главное ведь то, что происходит сейчас, не так ли?

Калли смотрел на это невозможное создание с растрепанными волосами и никак не мог смириться с происходящим. Внутри становилось все холоднее и все гаже.

– Но так же не может быть, – вопросительно, почти умоляюще сказал он. – Ты же живой…

– Я не знаю, как это работает, – вздохнул Мирек. – Вот это, – паренек похлопал по камню, – тоже часть меня. Но если его разбить, это ничего не изменит, я не умру – просто стану слабее. Если же меня не будет, это, – он вновь коснулся ладонью валуна, на котором сидел, и соскочил с него, выпрямившись во весь свой невеликий рост перед эльфом, – будет просто камень. Поэтому не тяни, Пэни. Не мучь меня, пожалуйста. Думаешь, просто знать, что должен погибнуть, чтобы мир жил? Покорной овцой лечь на закланье… – голос задрожал и взвился вверх. Юноша на миг закрыл глаза и шумно выдохнул. – Пожалуйста, давай закончим с этим уже. Или убирайся и смотри, как твой мир рушится, – почти прорычал он. – Но не мучь меня!

Он уставился на эльфа своими странными глазами непонятного цвета, и Калли показалось, что он проваливается в пропасть. Сколько тоски, гнева, отчаяния и упрямства было в них! Откуда в этом смешливом, бунтарском, раздражающем мальчишке взялись эти гордость и взрослость? И как, как, гоблин побери, его убить?!

«Это будет несложно, – подсказали собственные непрошенные мысли. – Клинок должен войти между ребер, в сердце, тогда он не будет слишком мучиться. Почти мгновенная смерть. Самое щадящее, что можно придумать. Ивушка-то ядов не положила».

Мирек будто увидел эти мысли в глазах Калли и только насмешливо изогнул губы. И взгляда не отвел. Эльф понимал почему. Окажись Светлый на его месте, он тоже смотрел бы на своего убийцу. Пусть помнит. Пусть навсегда запомнит. Пусть этот взгляд будет его кошмаром на всю оставшуюся жизнь. Его платой за спасение мира. Вина, которую не искупить, которую не забыть. Которую нельзя забывать.

Калли поднял меч, руки не дрожали, все тело охватила какая-то странная легкость. Все стало прозрачно и ясно, будто воздух осенью. Есть только ты и твоя миссия. Как все легендарные герои, ты стоишь перед выбором – жертва или смерть. Обычно герои жертвуют собой, чтобы спасти мир. А тебе придется пожертвовать вот этим пареньком с растрепанными волосами и понимающей ухмылкой. И поблагодари звезды, что под нож положили чужого, а не Иву или Златко. И всего одного, а не пару деревень. Ведь и такое могло быть. Одна жизнь – в сущности немного. Редко какая приличная легенда ограничивается такой малостью. Поэтому бей.

Он просил не медлить.

Говорят, человек, даже если он эльф, определяется тем, способен или нет выполнить свое предназначение, свой долг. Калли знал, что такое долг. Перед семьей, перед страной, теперь и перед миром. Но самое главное – перед собой.

…Они прорвут оборону фортов в перевалах. Просто снесут ее массой. И одновременно нападут с моря. Морские орки снова с ними. В этот раз они не просто попытаются награбить побольше, а повезут воинов из других племен. Драккары поплывут вдоль всего побережья, войдут в устья рек и двинутся вверх по ним. Войска хлынут в мало защищенные от такой напасти срединные земли. Стонхэрм будет на их пути одним из первых… И его не станет…

…Башня Стонхэрма, часы которой обломками лежат на почерневшей от боевых заклинаний мостовой, половина ратуши, разбитые витражи и фрески, дома, почти срытые с землей, огрызки стен, расколоченный памятник востроглазому Анко и верящей в предчувствия Мерене… Университет, обвешанный телами магов, в основном младшекурсников – все старшие давно пали в бою…

… – В его видениях были именно мы… – дрожащий голос Ивы.

– Я не хочу терять друзей, – раздраженный – Златко…

… – А нельзя уничтожить какой-то один камень или два-три?

– Если разбить один камень, остальные просто распределят между собой его силу. Пока не уничтожим пятый камень, угроза не пройдет…

… – Даже если все они скажут, что в ближайшие пару веков Тиану ждет мир и благолепие, я все равно пойду, – мягкая, спокойная, но порой такая упертая знахарка.

– Я тоже, – непробиваемый Грым.

– И я, – бескомпромиссная Дэй.

– Да я и не спорю, что нужно идти, – Златко, уже решающий, как и что делать.

– Я тоже пойду, – его собственный голос, его решение. – Если бегать от своей судьбы, она может обозлиться…

…Алая ярость в глазах черной гаргульи. Она всем своим существом готовилась принять бой: девушку окружили странные, похожие на людей существа с выбеленными, снежными волосами и жуткими глазами без радужки. Их слишком много…

…Огромная тень, накрывающая сзади тяжелую, обманчиво громоздкую фигуру. Злая заснеженная пустыня. Скалящийся, окровавленный Грым с обнаженным мечом падает на одно колено и качается даже в таком положении…

…Злой ветер рвет светлые Ивины волосы, а сама девушка стоит посреди белой ледяной пустыни и смотрит в черную воду, бьющуюся о заснеженный берег. Ее щеки обмерзли, под глазами залегли почти черные от усталости круги, лицо осунулось, но во взгляде светится мрачная, отчаянная решимость…

…Зеленый берег, туман и блеск на золотых волосах. Звон колокольчиков и длинные ветви прекрасных ив. Юноша падает на землю, еле уклоняясь от лезвий, соткавшихся из тумана. Они снова и снова бьют рядом с ним, и как ему удается спастись, совершенно неясно, ведь он всего лишь человек, пусть и самый лучший друг из возможных…

Видения мелькали перед глазами, подбрасываемые то памятью, то воображением, то каким-то неожиданно прорезавшимся особым видением.

Они все тогда, еще в Стонхэрме, решили, что пойдут в этот бой, победят или погибнут, но сделают все, чтобы остановить это безумие. И ребята не отступили. Он знал это так, будто видел собственными глазами. Возможно, умерли по пути к цели, но не отступили. И он не отступит.

Меч по-прежнему не дрожал в руках, а Мирек все так же смотрел в его глаза. Нет, он не отведет взгляд. Он должен помнить…

Клинок скользнул вперед, метя в сердце. Все, что Калли может, – это причинить как можно меньше боли.

В следующее мгновение на площадке раздался оглушительный треск. Это развалился на две части огромный валун, стоящий в центре. Нутро у него оказалось гранитное.

… – Я не хотел… – дрожащий голос Мирека. – Я думал… уйду из дома… ничего не случится… Ну правда… Я же шустрый… из всего выкручусь…

Калли стоял совершенно прямо, держа вытянутый клинок перед собой, но ему казалось, он качается как саженец на ветру. В синих глазах застыло потрясение. Ровно такое же отразилось на лице того, другого. За секунду до этого клинок распорол рубаху на теле Мирека, но не коснулся кожи, так и остановившись вместе с коротким, решительным «нет».

Нет.

Он решил, что нет.

И они оба замерли, пытаясь пережить произошедшее. А в это время за спиной Мирека на две части развалился гранитный валун.

Прошла, наверное, вечность, когда Калли наконец задрожавшими руками опустил меч. Его острие жалобно звякнуло, уперевшись в камень площадки. Мирек тяжело выдохнул, потер грудь в том месте, в каком ее должен был пронзить эльфийский клинок, и оглянулся, с удивлением глядя на валун.

Потом взгляды юношей вновь пересеклись, такие же недоуменные и ошарашенные. Калли наконец нашел в себе силы, чтобы вопросительно поднять брови. Мирек сглотнул, прислушался к своим ощущениям и удивительно тонким, едва слышным голосом произнес:

– Кажется… э-э… меня уже не нужно убивать.

«Почему?» – читалось во взглядах обоих. И никто из них не знал ответа.

Часть пятая

А монстр кто?

И тут я увидел крошку Тиффани и подумал: «Что делает маленькая девочка в толпе монстров и зачем ей учебник по квантовой физике?» На вид Тиффани лет восемь, рановато будет квантовую физику зубрить. Выходит, она – не та, кем кажется, и наверняка замыслила недоброе…

К/ф «Люди в черном»

По подземному ходу скользила милая девочка лет восьми с двумя толстыми темными косами. Бело-голубое платье едва прикрывало коленки, а на ногах были надеты синие носочки, делающие ее шаг совершенно неслышным. Несмотря на мрачность пещеры, она без какого-либо трепета завернула за угол и остановилась, с интересом оглядывая другую девочку – светловолосую и в изрядно потрепанном старинном платье. А что она делает с этим мальчиком?

– Ой! А ты тоже потерялась?! – воскликнула малышка с непосредственностью, так характерной для детей.

Не веря собственным ушам, Ве Рея мгновенно повернулась на звук и уставилась злыми голубыми глазами на незнакомку. Оглядела невысокий силуэт, округлые коленки, детское личико, ухоженный вид и только потом сообразила, что перед ней призрак. Но судя по все еще сильной ауре и разборчивой речи, привидением малышка стала недавно.

– Ты потерялась? – медленно, опасаясь спугнуть, уточнила вампирша.

– Ага, – грустно ответила девочка, даже сгорбившись. – Воспитательница будет ругаться…

– Воспитательница?..

– Да, госпожа Исабелла… – малышка передернула плечами. – Очень строгая. А ты разве не ее… эта… подо-печная? – гордо выговорила она сложное для нее слово. – Или ты из этих… детёнков оборотней? Которых госпожа Кларина воспитывает? На нагу вроде непохожа.

Глаза вампирши медленно расширялись, пока она выхватывала из этой речи «подопечная», «детёнки оборотней», «воспитывает».

– Нет, я не нага, – покачала Ве Рея головой, утверждая очевидное.

– Я вижу! – засмеялась девочка. – Я видела у нас и маленьких наг, и троллят, и щеночков, и котёнков! Они так смешно оборачиваются! Вечно с голой попой! Но я уже большая! Уже два года учусь! У нас в группе, конечно, и постарше девочки есть, но я не хуже их соображаю!

«Девочки постарше!» – загорелись глаза Ве Реи.

– А как… как ты потерялась?

– Не знаю… – вновь поникла девочка. – Я только рыбку хотела посмотреть… и о-па, уже тут! И почему-то не могу обратно! Хотя и так, и этак нажимала! Представляешь, научилась даже продавливать камень внутрь! – засмеялась она, потом уголки губ малышки снова опустились. – Только не срабатывает телепорт обратно. А должен! – в глазах появились слезы.

– Ой, наверное, там какая-нибудь мелочь, – старательно подобрала ответ Ве Рея. Только слез ей тут и не хватало. – Давай, я попробую помочь.

– Точно? Ой! Здорово! Пошли! – девочка схватилась за ледяную руку вампирши, и той пришлось подыграть. Она не хотела, чтобы мелкая раньше, чем доведет ее до телепорта, поняла, что умерла. Если там действительно столько детей, то Ве Рее о-очень туда нужно. Женщина уже предвкушала. Этот молодой вампир, конечно, ничего, но слишком стар на ее вкус. Однако она не собиралась его бросать. Посмотрит, что там за сборище, разберется с охраной и заберет своего милого мальчика. Нечего разбрасывать игрушки.

Особенно если они еще живы.

Ве Рея склонилась над Ло, провела маленькой ладошкой по его щеке, заставив сжать зубы. Смешной! Еще сопротивляется! Не понимает, что уже ее. Совсем-совсем ее.

– Я скоро, детка, – замысловатый жест, и невидимые путы спеленали юношу по рукам и ногам. Отличное заклинание – не перегрызть, не растянуть. – Тебе будет немного больно, но с тем большим нетерпением ты будешь меня ждать, да, детка? – она провела рукой по его груди и усмехнулась. Мальчишка пытался держаться, не скулить, не впадать в дурман забытья. Он смотрел на нее, иногда говорил, и его попытки манипулировать ею невероятно веселили. Иногда вампирша даже подыгрывала, делая вид, что действительно задумывается над его словами. Как же смешно потом было смотреть на него, когда он понимал, что его снова обманули. Милейшая игрушка. Обязательно нужно забрать.

– Идем же! – поторопила ее девочка-призрак. Точно. Не отвлекаться. Все-таки вселенная ее любит! Дала ей третью жизнь, этого вкусного забавного мальчика, а теперь еще и целое пиршество! Это стоило всех веков смерти… Хотя нет, не стоило. И за это кое-кто ей до-орого заплатит.

– Идем-идем. Я очень хочу познакомиться с твоими подружками.

Ти Корн Гломель пребывал в состоянии перманентной ярости весь последний день. Уйти от обвала ему удалось, только применив сложнейшую технику: рассыпавшись множеством мелких – с цветок одуванчика – частиц. Чисто вампирское умение, которое все представители этого племени люто ненавидели. Надо сказать, что получался этот фокус у одного индивидуума из ста, не чаще. Вроде бы повод гордиться таким достижением, но гордиться не получалось. Во-первых, собрать себя, так сказать, после применения этой техники оказывалось на диво сложно. И очень, очень больно. Будто тебя и правда разорвали на множество мелких кусочков и теперь пытаются сшить обратно. Врагу не пожелаешь! Во-вторых, одежда трансформации не поддавалась. Она так и осталась лежать там, где вампир начал, хм, рассыпаться на части. Равно как и все снаряжение. В-третьих, расход силы превышал все разумные пределы. Так что собравшееся вновь воедино существо мало напоминало чародея. И в-четвертых, оно и мало напоминало человека или хоть что-то разумное – жрать хотелось так, что хоть оборотнем вой. Причем хотелось не еды. Хотелось крови! Кровушки!! Кровищи!!!

Кровь у Ти Корна была. Не отправился бы он в поход без этого ценного ресурса и молодого сородича не пустил бы. Магически защищенная, не теряющая своих свойств, добровольно – еще бы, за такие-то деньги!!! – отданная молодым оборотнем-чародеем. О, эликсир! Пара глотков… ну ладно, половина… может, две трети кружечки способны поднять даже смертельно раненого вампира на ноги и заставить танцевать джигу. Да только снаряжение осталось там! Под завалом! Как и его одежда!

Замечательно – стоит он перед грудой камней – злой, голодный и голый! – и не знает, что делать! Проклятье!

Вот так и рождаются слухи о сумасшедших вампирах! Впрочем, если бы тут нашелся хоть кто-то, кто мог бы что-то потом рассказать, Ти Корн весьма обрадовался бы. Кровь! Кровушка!! Кровища!!! Но никакой сволочи даже рядом не проходило! Ни одного сплетника, врага или даже чудовища! Вот так и пожалеешь, что мало недругов за свою жизнь нажил!

Побесившись немного совершенно недостойным для такого почтенного вампира образом, Ти Корн взял себя в руки и задумался, что ему делать дальше. Во-первых, требовалось срочно раздобыть кровь, иначе он рехнется, и это не метафора. Больше всего мужчина ценил именно здравый рассудок, и ему совершенно не хотелось превращаться в одержимого жаждой монстра. Поэтому вопрос требовалось решить в течение суток, может, немногим больше, все же он менталист, это дает ему дополнительные силы. Во-вторых, требовалось найти Ло и Дэй, что бы с ними ни случилось. Думать об их смерти оказалось на диво трудно, и Ти Корн решил пока просто надеяться на лучшее. В ином состоянии он попытался бы почувствовать своих недавних спутников магией Разума, но сейчас просто не получалось. Даже вампирское чутье давало сбой. Но тут виноват, скорее всего, обвал. Он растревожил спящую магию этого места, и она теперь мешала что-либо ощутить.

Поэтому пока надо решить вопрос с кровью. Можно попробовать добраться до снаряжения. Но на одной физической силе – магии-то, считай, нет – он далеко не прокопает. Резерв же восстановится еще очень нескоро. В этих местах энергии маловато. К тому же Ти Корн боялся, что, если применит заклинания, случится еще один обвал. Нужно, чтобы магия места стабилизировалась. Но промедление может стоить жизни ребятам… Просто разбирать завал руками… сколько на это уйдет времени? Что так долго, что этак.

– Нет, так не пойдет, – собственный голос показался чуждым в этой жуткой злой тишине.

«Сначала кровь, – волевым усилием решил Ти Корн, – потом вернусь и попробую разобрать завал. Магией или обычной силой – посмотрим по ситуации. Но кровь нужно добыть, иначе даже если я их найду, им не поздоровится, а мне пользы не принесет».

Легко сказать, «добыть кровь». Где ее добывать? По пути сюда других поселений, кроме вампирского, им не попадалось. Это плохо. Они очень долго шли. Но вроде бы были какие-то ответвления, мимо которых амулет милейшей гаргульи их провел. Или нет?

Ти Корн развернулся и пошел прочь от завала. Сначала медленно, а потом все быстрее, пока не сорвался на бег. Сейчас от скорости зависит его жизнь.

Не сразу, но через какое-то время мужчина сообразил, что идет по какому-то другому пути, не тому, каким они добирались раньше. Очевидно, при обвале открылся проход или в боковой коридор, или в нижний. Это в принципе вампира устроило. Шансов больше.

Чем дальше он удалялся от места обвала, тем спокойней становилась энергия вокруг, да и своя магия понемногу накапливалась. Ти Корн, правда, не сразу это сообразил. Голод отчетливо мутил сознание, мешая ощущать даже самое простое. Нет, просто категорически необходимо кого-нибудь срочно выпить.

И именно из-за этой необходимости мужчина замер, в очередной раз выругавшись на отсутствие одежды. Даже если ты вампир, все равно холодно! Да и просто на редкость неуютно. Как он будет договариваться о том, чтобы кровь дали? Похоже, придется силой брать, а потом… как-то компенсировать. Интересно, чем? Денег-то с собой тоже нет! Гоблинский обвал!

Итак, сосредоточиться, нужно ощутить хоть кого-нибудь. Менталист может почувствовать чужое присутствие на очень большом расстоянии. Особенно такой маг, как Ти Корн. Но вот камень, особенно некоторые породы, этому сильно мешает. Однако такой поиск куда лучше бесцельного метания по пещерам.

Мужчина настроился, сосредоточился, волевым усилием отгоняя голод. И начал слушать на ментальном уровне. Его магия металась по подземным коридорам, пробивалась сквозь камень и искала, искала хоть что-то живое, хоть какой-то отголосок. Но чем дальше, тем больше вампиру становилось ясно, что он здесь совершенно один. Уже самые нехорошие мысли начали лезть в голову, когда вдруг почудился какой-то странный отклик. Нет, не мысли другого существа, но что-то явно ментальное. Хм, странно.

Цепляясь за слепую надежду, Ти Корн рванул вперед. Магия Разума не особо приспособлена, чтобы находить дорогу под землей, но умеючи можно и с ее помощью прорваться к цели: даже слишком уж заблудиться не пришлось. И через какое-то время мужчина стоял перед тем, что позвало его.

И это «что-то» выглядело как надпись, вычерченная прямо на каменной стене. Кстати, такого языка Ти Корн не знал. Но именно от этой писульки фонило ментальной магией. Вампир долго разглядывал черточки и точки, однако так и не понял ни слова. Даже не похоже ни на что!

Хм… почему тут? Для чего? Или кого? Откуда магия? Почему держится? Море вопросов – ни одного ответа. Ти Корн еще раз прощупал пространство вокруг. По-прежнему никого. А что если…

Вампир протянул руку и положил ее на надпись, стараясь считать образ автора, и тут произошло неожиданное. Магия под ладонью вдруг трансформировалась, вспыхнув водоворотом силы, и ничего не понявшего мужчину неожиданно затянуло в телепорт. Поболтало там и выкинуло на каменную площадку с тем же символом, который стоял в надписи самым последним. Здесь, увеличенный, он стал более ясным.

Рыба.

В полной тишине Ти Корн поднял голову и наткнулся на множество потрясенных взглядов, с ужасом и восторгом направленных на него. Вампир тоже с удивлением смотрел на это собрание барышень в премилых платьях желтого, розового, белого и голубого цветов. Его выдержки хватило, чтобы опустить до сих пор протянутую вперед руку, улыбнуться и произнести:

– Дамы, я по объявлению.

Ответом ему стал визг одних и заинтересованные взгляды других. Женщина в небесно-голубом закрыла ладонью глаза рядом стоящей девочке, кокетливо поправила аккуратную шляпку и ответила ему:

– Обычно мы принимаем только девушек, но для вас, – она оглядела – еще раз! – его обнаженную фигуру и продолжила, – мы тоже, возможно, что-нибудь подберем.

И улыбнулась, показав двойной частокол длинных, тонких «акульих» зубов и сверху, и снизу.

Ти Корн же задумался: а подойдет ли ему их кровь?

Исабелла, как звали любительницу голубого, отвела его в боковую комнату, долго искала что-то в сундуках, пока наконец не выудила оттуда мужскую одежду.

– Ваше эффектное появление, конечно, произвело немалое впечатление, но не все достоинства стоит демонстрировать постоянно.

Ти Корн только усмехнулся. Ему бы смутиться, да только смущался он в последний раз очень давно. По крайней мере, по-настоящему. Поэтому просто поблагодарил женщину и принялся одеваться, испытав при этом немалое облегчение.

– Исабелла, не нужна ли помощь? – женщина той же расы, только в желтом, постучала и тут же открыла дверь, прикипев взглядом к полураздетому вампиру.

– Да, дорогая Кларина, – первая прошептала еще одно слово, но Ти Корн не сумел разобрать какое.

– Ага… о-о… – только протянула та и мгновенно исчезла, а мужчина напрягся. Ему совсем не хотелось сейчас принимать бой с мужскими версиями этой расы. – Я мигом!

– Я отправила свою подругу за кровью для вас. Мне кажется, оборотничья вам подойдет.

– Более чем, – потрясенно вымолвил мужчина. Он-то как раз думал, как воздействовать на даму ради ее кровушки.

– Вот и отлично, – улыбнулась женщина, вновь поразив его своим набором зубов. – Думается мне, это избавит нас от множества недоразумений.

Ти Корн смог только восхититься таким знанием и пониманием вампирской природы, а также изысканностью формулировок.

О, с каким упоением вампир пил эту кровь! Какое же блаженство! Не поскупились хозяйки и неизвестный оборотень. Ти Корн не знал, был ли у того выбор, но теперь появлялись хоть какие-то шансы на удачное разрешение этой авантюры.

– И все же признайтесь, – хихикнула Исабелла, вновь поправив шляпку, – вряд ли вы заинтересовались нашим объявлением о вакансии няни.

– Няни?

Женщины кивнули, и Ти Корн захохотал, представив себя в этой роли.

– Признаться, я не смог прочитать, о чем в нем речь.

– О-о-о… – протянули обе.

– Сбоит переводческое заклинание, – вздохнула Исабелла. – Нужно подправить.

– Милые дамы, – Ти Корн поднялся, – ваша доброта и забота просто вернули меня к жизни, – он облобызал охотно протянутые ручки. – В буквальном смысле. Скажите, могу ли я отблагодарить вас чем-нибудь?

– О нет-нет, мы не можем вас отпустить так просто!

– Отчего же? – мужчина напрягся: сейчас начнется торг.

– Мы обязательно должны вам показать наших малышей! Тех самых, которым так нужна няня! – женщины взяли его под белы рученьки и потащили куда-то.

– Надеетесь, что при виде милых крох мое суровое сердце дрогнет и я все же решу стать их воспитателем?

«Акулы» переглянулись и хихикнули.

– Что вы, милейший господин Гломель! Мужчины должны совершать подвиги и завоевывать сердца прекрасных дам, а никак не сидеть с детьми!

Оглядев комнату, полную малышей-оборотней, крошечных наг, горгон, «акул», троллят и многих прочих, Ти Корн еще раз перецеловал ручки дам и абсолютно серьезно заметил:

– Теперь я понимаю, что порой и посидеть с детьми вполне сойдет за подвиг. И он будет по силам немногим! И я, увы, не вхожу в их число. Но уверен, я смогу помочь вам в чем-нибудь другом. В благодарность за вашу неоценимую помощь.

Вампир отчетливо понимал, что ему нужно выбраться. И желательно не тем способом, которым он ушел от обвала. Эти необычные женщины и правда помогли ему, однако у него не проходило ощущение, что он-таки попал в ловушку. Осталось только понять, насколько страшную.

– Нам и правда нужна помощь, – клыкасто улыбнулась женщина.

– Я вас слушаю, – Ти Корну почудилась в глазах собеседницы некоторая неуверенность.

– Это место уникально. Наши охранные заклятия весьма специфичны, и все родители наших бесценных малышей знают, что сюда не войдет тот, кто готов причинить им зло. Но недавно, – Исабелла на миг замялась, – мы столкнулись с некоторым неучтенным фактором в нашей охранной системе. И пока мы его не устраним, а это небыстро, мы в очень большой опасности. Могу ли я рассчитывать, что вы не используете мою откровенность во зло?

Вампир не ожидал такой речи, вот никак не ожидал. Похоже, тут и правда нужна его помощь.

– Абсолютно, – не колеблясь, ответил он.

– Клянетесь?

– Клянусь, что не использую сведения об этом месте во зло его обитателям.

Исабелла обдумала слова мужчины и кивнула.

– Наши чары остановят взрослого, пришедшего со злым умыслом, но не остановят… ребенка, – она подняла на него очень серьезный взгляд. – Даже если он умер и после этого прожил еще много-много столетий.

В глазах Ти Корна медленно появлялось понимание. Женщина увидела его и кивнула.

– Золли, лапушка, иди к нянюшке, – она опустилась на корточки и заворковала. В ответ ворох игрушек в углу зашевелился, и оттуда появилась премилая, похожая на собачью попка с хвостом. – Золли, ты ж мой хороший мальчик, давай-давай выбирайся.

С исследовательским интересом вампир наблюдал, как малыш неизвестной ему расы вытаскивает себя из немалой кучи мягких игрушек.

– Вот молодец! – похвалила Исабелла, когда пушистый клубок, несколько раз перевернувшись, свалился ей под ноги. – Какой умница!

Ребенка подхватили, и Ти Корн рассмотрел действительно очень похожее на щенка существо. Коричневого цвета, с крупной головой, мохнатыми висящими ушами и абсолютно белыми, без зрачков глазами. Малыш облизнулся раздвоенным языком и принюхался.

– Золли, золотко, покажи дяде Ти Корну то, что ты нам показывал. Про нехорошую девочку.

Малыш всхлипнул, помотал головой и попытался вывернуться.

– Ну Золли, ну мальчик мой золотой, очень надо. А Кларина тебе вкусняшку даст!

Откуда-то из-за спины выскочила любительница желтого и помахала перед мордочкой ребенка чем-то бурым на палочке. Выглядело отвратно, но малыш явно обрадовался и замахал лапками, пытаясь добраться до лакомства.

– Сначала покажи, а потом вкусненькое, – Исабелла стояла на своем, даже когда Золли попытался вновь похныкать и даже куснуть, что у него, разумеется, не вышло. Малыш надулся, но в конце концов сдался.

– Золли у нас умница, уже видит не только возможное будущее, но и то, что происходит сейчас, пусть и не здесь, и несет опасность для него, – шепотом пояснила Исабелла. – Так мы и узнали…

– Прижмитесь лбом к его лбу, – подсказала Кларина, опытно уводя лакомство от загребущих лапок ребенка. – Золли еще маленький и не умеет показывать без физического контакта.

Ти Корн приказал себе не трусить и сделал, как велели. И тут же перед внутренним взором появился подземный коридор, такой реальный, будто он смотрел на него своими глазами. На его полу лежал Ло, настолько бледный, насколько это вообще возможно. А над ним нависала во всей своей кукольной красоте Ве Рея Майлобстан. Те же светлые завитые пряди, те же длинные ресницы над небесно-голубыми глазами – всё, как в прошлый раз, когда он видел ее в Городе. А ведь он вызвал команду самых сильных вампиров, чтобы разобраться и с шайкой Эб Ини Дорнес, и с Ве Реей Майлобстан. Почему они не справились? Не успели или… Мысль опалила ужасом. Так же, как вид покрытых кровью пухлых, розовых губ.

– Ты такой сладкий, Ло Манриус Теерхольд, мой милый мальчик. Жаль, конечно, что уже слишком взрослый… Зато больше не вырастешь, – шутка показалась ей смешной, и она расхохоталась.

Ти Корн же с ужасом смотрел в пустые распахнутые глаза Ло.

– Понимаете, – услышал вампир, когда Золли отпихнул его лапкой. Исабелла смотрела сочувственно, а Кларина подсунула ему стакан воды, – она же еще ребенок.

Мужчина с ужасом вспомнил свои собственные слова: «Сотворена семьсот восемь лет назад в возрасте двенадцати лет». Технически – да, она ребенок.

– Наша система ее пропустит. А она сейчас недалеко от еще одного нашего объявления. Пока она занята этим несчастным мальчиком, но объявление фонит магией. И она обязательно его почувствует…

– Я понял, – кивнул Ти Корн. – Скажу более – тут наши интересы совпадают. Поэтому немедленно отправлюсь, хм, решать этот вопрос. По крайней мере, попробую это сделать, – вампир отлично помнил, сколько Ве Рея положила вампиров прежде, чем удалось ее упокоить.

– Мы можем вам чем-то помочь? – Исабелла явно понимала всю степень опасности.

– Да, – не стал отказываться Ти Корн. – Во-первых, я был бы благодарен, если бы у вас нашлась для меня еще порция крови. Во-вторых, может, у вас есть кинжал, лучше, если серебряный. Мое снаряжение, увы, осталось под обвалом. В-третьих, есть ли возможность перенестись поближе к ней? В-четвертых, есть ли у вас сообщение с поверхностью?

– Кровь сейчас принесем, – кивнула женщина, явно привыкшая заниматься организацией. – Как и кинжал, – она кивнула Кларине, и та умчалась. – Мы сможем отправить вас к нужному объявлению, а там недалеко, найдете. А сообщение… есть, регулярное, но только один раз в десять дней.

– Хорошо. Если я… не справлюсь, я думаю, вы узнаете? – Ти Корн внимательно посмотрел на собеседницу.

– Скорее всего.

– Так вот, – кивнул он, – в таком случае отправьте мое письмо в Стонхэрм, адрес я напишу, и расскажите об этой опасности. Они пришлют лучших бойцов. Их должно хватить.

– Я поняла вас, господин Гломель, – веско ответила женщина. – Все сделаем. Однако искренне надеюсь, что вы все же справитесь.

А уж как вампир на это надеялся!

Как и было обещано, его напоили, дали оружие и отправили на ратный подвиг.

Ти Корн стоял около заметно фонящего магией объявления – те же непонятные черточки и точки на стене (неужели такие сообщения все-таки работают?) – и размышлял, что ему делать. Первым делом он поставил экран, полностью скрывающий его присутствие. Теперь вампира невозможно было обнаружить ни ментально, ни по запаху крови, ни по звукам или отголоскам магии. Отличное заклинание, жаль, при движении плохо работает. Но он пока никуда и не двигается, не так ли? Хорошо, но что же дальше?

План – прийти и победить – не выдерживал никакой критики. Во-первых, как? Сердца у Ве Реи уже нет. А каким еще способом можно уничтожить настолько древнего вампира? Только сжечь или отсечь голову. Второе реальней, первое – предпочтительнее. Во-вторых, хватит ли у него сил? А то будет у «нехорошей девочки» уже два «несчастных мальчика».

Гордостью Ти Корна считалась ментальная магия. Только выйти с нею против сотворенной с таким-то стажем, это, мягко говоря, самоуверенно. Надеяться на чистую силу просто глупо. Если она напилась крови Ло, а это именно так, то она уже не еле двигающийся труп. Плюс ее питает сила камня. Как – неизвестно, но он пробудил ее даже с учетом того, что сердца в теле больше нет.

Гоблинские традиции. Ну чего предкам стоило сжигать трупы умерших вампиров, а не складировать их? Вот уже точно – сами себя перехитрили. Неужели надеялись на что-то? Что смогут поднять и контролировать? Смешно… Однако кто-то ведь придумал эту дичь и добился того, чтобы она прижилась. Проклятье! Если выживет, то сделает все, чтобы ни одного несожженного вампирского трупа не осталось! Ти Корн представил себе негодование ретроградов, которое придется выдержать, и мысленно застонал. Все равно что людям приказать выкопать всех своих покойников и сжечь! А ведь их очень даже легко поднимают как зомби и прочую нечисть. Ладно, битва с поборниками традиций у него еще впереди. Сейчас куда важнее – спасти Ло, а значит, убить Ве Рею. М-да, задача ясна, а вот как выполнить-то ее?

Говорят, у Священной Империи есть специальные заклинания Жизни и инструменты на подобный случай, но это не его вариант. В их университетах тоже учат справляться с нежитью, но он маг противоположной силы. Если бы речь шла о простом зомби, он с легкостью взял бы над ним контроль, но здесь существо высокого порядка. Интересно, что она теперь такое? Но магия у нее есть абсолютно точно.

Магия, сила от крови рожденного вампира, опыт… и нет сердца… Убить проще всего, отрубив ей голову. Кинжалом, гоблин побери. Проклятье, ну вот что стоило ее сжечь сразу после второй смерти?! Нет, он не он будет, но старейшины уничтожат все якобы совершенно безопасные вампирские трупы… которые еще не разбежались! Как только этих упрямцев заставить… Кстати, а это идея…

Ти Корн испытал низменное чувство злорадства при разработке плана. Если удастся… Мужчина повернулся к объявлению и задумался – а с ним как быть?..

– Представляешь, – щебетала девочка-призрак Ве Рее, – я его жму-жму, а он не нажимается! А потом вот так поставила, – она показала странно растопыренную ладонь, – и она – раз! И прошла сквозь камень! Доберемся до наших – я всем покажу!

«Интересно, давно ли твое тело остыло?» – вампирша даже после того, как почти полностью выпила Ло, чувствовала себя жутко голодной. Раньше она бы побрезговала кровью, которая больше часа остывала в трупе, но теперь и этой крови было жалко.

– Конечно покажешь, – очень искренне улыбнулась Ве Рея. – Может, они тоже научатся!

Девочка задумалась, потом неуверенно произнесла:

– Ну-у… может быть. Это сложно!

– Да, несомненно. Ты большая молодец! – поспешила заверить свою юную собеседницу вампирша.

– А мы уже пришли! – вдруг выпалила мелкая и ткнула пальцем в выцарапанные на стене палочки и точки.

Ве Рея с умилением узнала один из древних редких языков, который даже в ее время использовался только в книгах. Какое-то редкое племя на нем говорило. Вампирша попробовала вспомнить, но из памяти так много выветрилось за время второй смерти.

– Тут жму-жму, а оно никак! – с обидой проговорила девочка.

«Еще бы, ты же умерла, детка!» – подумала женщина и с ухмылкой потянулась к черточкам. В следующий миг раздался хлопок. Магия завертелась вокруг, и Ве Рею затянул в себя телепорт.

Только после этого Ти Корн рискнул снять «щит», который скрывал его присутствие, и развеять девочку-призрака. Как же сложно было создать настолько достоверную иллюзию – чтобы веяло и некромантией, и холодом, и характерным для привидений ментальным «запахом». Да и телепорт, закрывающий реальное объявление, тоже создать оказалось непросто. Зато теперь пусть с Ве Реей разбираются те, кого нужно убедить в необходимости сжигать трупы древних вампиров, – Ти Корн отправил это чудовище прямо в зал собраний, где всегда находился хоть кто-нибудь из старейшин. По его прикидкам, сейчас там должны заседать даже несколько.

Главы родов всегда кичились своей силой. Вот пусть и опробуют ее на таком противнике. Ти Корн не сомневался, что спеси у них поубавится. И, сразившись с восставшей Ве Реей, они быстро придут к нужным ему выводам. Конечно, оставался риск, что будут жертвы, но их мир жесток. А сами старейшины мало кого жалеют. Признаться, мужчина порядком недолюбливал их, по крайней мере большинство. Но принцип «Кто сильнее, тот и во главе» в вампирских общинах процветал. За силу шло в том числе искусство манипуляции, умение набирать союзников и иногда ум. Не самые плохие качества, но сколько же подлости и предательства Ти Корн видел… Сколько жизней и не-жизней, которые можно было бы сберечь… Поэтому, если даже старейшин проредят – хуже не будет. «Все равно они мне не нравились». Даже лучшие из них не ценней жизни Ло. Кстати…

Ти Корн развернулся и направился к жертве Ве Реи. Вампир отчаянно надеялся, что яд этой мертвой змеи не слишком глубоко проник в сердце юного Ло.

Часть шестая

Пятый камень

История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй – в виде фарса.

Г. Гегель

Они бы еще так долго стояли, но тут завибрировал хрустальный шар, и Калли с удивлением узнал позывные Златко. «Как вообще такое возможно?» – в который раз за этот долгий день подумал эльф.

– Златко? – пробормотал он, вытаскивая прозрачный камень. Снова камень!

– Если это твой дружбан, то он сейчас рядом с одним из моих братьев, – Мирек, похоже, уже приходил в себя. – Иначе сюда не пробиться.

– Златко? – позвал Калли, желая убедиться, что не ошибся. Очень похоже на помутнение рассудка.

– Калли!

Изображение вновь опаздывало, но скоро в шаре отобразилась растрепанная и какая-то на редкость напряженная физиономия друга, от вида которой губы эльфа разъехались в совсем уж нехарактерной для него улыбке.

– Златко… – Калли никак не мог справиться с собой и просто смотрел на Бэррина, будто расстались они лет десять назад.

– А вы всегда только именами общаетесь? Или это код какой-то? – Мирек нахально подлез и уставился в шар.

– Это кто? – удивился Златко – и самому парню, и тому, что он стоит слишком близко к на редкость нелюдимому эльфу.

– Долгая история, – поморщился Калли. Привычное отношение к этому поганцу быстро возвращалось. Нахал как есть! – Я безмерно рад тебя видеть, но, судя по всему, ты по делу. Чем могу помочь?

– Да, все верно, – Бэррин все равно не мог наглядеться на дорогого друга и перестать улыбаться. – Знаешь что-нибудь про телепорты?

– Очень мало, – нахмурился эльф. – А что нужно?

Синекрылый коротко и четко рассказал про ситуацию и у Дэй, и у себя, а потом и про амулет телепорта, который нужно перенастроить. Калли приуныл: тех знаний, что у него имелись, явно не хватало на такое сложное колдовство.

– Покажи, – вновь влез Мирек.

Бэррин послушался. Сейчас любая помощь бы пригодилась. Юноша даже уже пытался связаться с мастером Теобальдом, но к нему магия не пробивалась.

– Гоблиня это все, телепорт к этим вашим принцевским войскам не пробьется. Это же обычный амулет, а вы, все трое, сейчас не совсем в привычном вам мире.

– Но если мы все… где-то… на другом уровне, то между нами может сработать?

Даже изрядно расстроенный Златко соображал отменно.

– Возможно, – Мирек неприятно улыбнулся. – Только тебе сил не хватит, потомок Короля. Ты ведь уже убил моего брата.

Губы Бэррина шевельнулись в невольном вопросе «Твоего брата?», но не произнесли его вслух. Глядя на его лицо, рука Калли сама собой поднялась для подзатыльника, а Мирек привычно увернулся.

– Но если Пэни пообещает меня не бить, я в своем неизменном великодушии помогу вам, хоть вы и убийцы клятые.

– Не знаю, кто такой Пэни… – начал Златко, но Калли его прервал, что совсем не походило на него.

– Почему мы должны тебе верить, если ты называешь нас убийцами братьев?

– Ой, Пэни, ну что ты как маленький? – смешно наморщил нос Мирек. – Ты разве не понял, что я уже не совсем камень, да и вообще среди этой всей братии один имею личность. И какую!

– Да уж, от этой личности я страдаю всю дорогу, – язык будто тянул кто-то. – Помогай давай, если можешь.

– Помогу, – ехидно пропел паренек. – Даже поспешу, ведь твоему другу, милый Пэни, не так уж много осталось. А он еще и магию тратит…

Калли сжал зубы, сдерживая рвущиеся наружу чувства.

– Пожалуйста, помоги, – через пару мгновений борьбы с ними произнес он.

Мирек хмыкнул, но вновь вернулся к шару.

– Покажь еще раз, убивец, – приказал он.

Златко не стал задавать вопросов в духе «А мы можем ему доверять?» Даже если нет, вряд ли лично ему можно навредить сильнее, чем уже есть. Это понимали все, поэтому Бэррин и Калли просто молча застыли, пока Мирек изучал артефакт. Синекрылый чувствовал, что сил все меньше, но не так, чтобы обрывать связь. Как выяснилось, это по факту единственное, что их может спасти. Его, так точно.

– Так, смотри, – через какое-то время, очень и очень напряженное для всех присутствующих, заговорил Мирек, строгий и непривычно серьезный. – Сейчас активируй амулет и думай о Калли. Магия этой штуки будет пытаться прорваться к тем самым войскам или на кого она там настроена. Но между мирами не пройдет. Она будет метаться, и твоя мысль поможет ей с направлением, однако этого не хватит. Ты там рядом с разбитым камнем сидишь? – дождавшись кивка, парень продолжил: – Я буду пытаться ловить ее, ибо камень твой и я, вернее, моя каменная часть, – суть есть подобия друг другу. Надеюсь, этого хватит, чтобы зацепиться. Если зацепимся, я перетяну нас к тебе. Моей силы должно хватить.

– А… – начал было Златко, который не мог без уточнений, но Мирек его оборвал.

– Сначала танцы. Действуй! Иначе сил на активацию не хватит.

Этот аргумент показался Бэррину весомым. Он сжал амулет, проговаривая нужную формулу. Тот засветился, а шар погас. Калли понимал, что все силы друга пошли на работу с артефактом, но ждать в тишине, глядя, как мордашка Мирека вся исказилась от напряжения, но не знать, что происходит, работает ли план, оказалось невероятно мучительно. Хватит ли Златко сил? Сможет ли Мирек зацепить заклинание, направленное по такому ненадежному пути? Отвлекать парня эльф не решился, эмоции бурлили внутри, пальцы кололо от желания хоть что-то сделать. Но он не представлял, как может помочь, и боялся помешать. В результате ограничился тем, что сходил за конем, спрятал в сумку шар, полностью подготовился к быстрому переходу и… принялся усиленно думать о Златко, тем более это и так происходило само собой, но, кто знает, вдруг это тоже поможет заклинанию, которое ищет свою дорогу.

Сколько прошло времени? Вечность, не меньше, как вдруг Мирек резко выбросил вперед руку, будто ловя какое-то шустрое насекомое, и в тот же миг воздух около его ладони засветился.

– Попался! – и парень добавил еще пару слов, явно из лексикона матросов «Шаловливой русалки».

Искра разгоралась, и пространство словно рвалось. Калли никогда такого не видел. Там, с другой стороны, уже стали видны каменные строения и взволнованная физиономия Златко.

– Отойди! – крикнул Калли, влез на спину Лейэтиэлю и коротко свистнул. Каким бы врединой ни был его конь, но приказов он слушался беспрекословно. Вот и сейчас, подчиняясь, он рванул вперед, не рассуждая, наплевав на разъезжающееся прям перед мордой пространство и дрожащую рваными концами реальность. Калли же схватил Мирека за шкирку и одним движением закинул его себе за спину. Парень гигикнул и вцепился в бока эльфа.

Копыта стукнули по каменной мостовой, и Лейэтиэль по инерции проскакал немного вперед. Калли притормозил своего вредину, с благодарностью похлопав его по шее. Мирек первый соскользнул с конской спины и тут же нахально показал эльфу кончик хвоста благородного животного.

Светлый посмотрел на ровный срез и сглотнул. Лейэтиэль лишился своего роскошного украшения больше чем на локоть. Калли отчаянно и немного безнадежно надеялся, что любимый конь этого не заметит. Сейчас по крайней мере ему было не до того: он увидал Василька и устремился к нему. Впрочем, тут у его уже спешившегося хозяина возражений не было. Он и сам спешил к другу.

Куда только делась привычная сдержанность!

– Когда закончите обниматься, может, попробуем спасти еще одну вашу?

Мирека захотелось убить с новой силой. Но он, зараза, был прав. Отстранившись, парни немного смущенно потоптались, и желая сказать что-то трогательное на тему того, как счастливы и рады, и одновременно смущаясь этих слов. В результате ограничились взглядами и кивками. Выглядело сие на редкость забавно, о чем Мирек не преминул им сообщить.

– Как ты его терпишь? – спросил Златко.

– Да вы теперь по гроб жизни мне обязаны!

Калли вздохнул и развел руками.

– У Дэй там целый город, – Бэррин посмотрел на Мирека. – Их в такую дыру не протащишь. Можем мы как-то помочь тебе?

Паренек, внимательно исследующий обломки статуи, обернулся.

– Там-то, как я понял, вы еще не успели раздолбать камень?

– Не успели, – подтвердил Златко, решив игнорировать манеру речи. Явно же этому странному созданию просто нравится их провоцировать.

– Попробую воспользоваться его силой, – пожал он плечами. – Если вообще удастся к ним пробиться.

– Тебе что-то нужно? Мы можем чем-то помочь?

Мирек явно хотел сказать какую-то гадость, но потом просто помотал головой.

– Мне нужно немного восстановиться, – произнес он как-то слишком серьезно.

Друзья понятливо кивнули и отошли.

– У меня очень хороший слух! – крикнули им в спину.

Вняв предупреждению, юноши обсуждать спутника Калли не стали. Уселись в тенечке, прислонившись спинами к стене дома, и тихо заговорили:

– Не знаешь, что с Ивой и Грымом? – прошептал эльф.

– Я с ними давно потерял связь. А отсюда… не пытался связаться. Сам понимаешь…

Калли понимал. Он видел, что недавно Златко потерял часть магических сил, они и сейчас не восстанавливались, но и убывать перестали.

– Расскажешь подробнее?

– Попозже, – кивнул Бэррин в сторону бродящего по площади Мирека.

Через какое-то время тот добрел до них и сел рядом.

– А неплохой такой городишко, – поделился он впечатлениями.

– Забирай, – хмыкнул Златко.

– Так и собираюсь, – кивнул Мирек.

– В самом деле? – поднял брови Бэррин.

– Ну а чё? Город есть, жители будут, хранителя его ты грохнул. А я теперь и не камень, но и не живое существо. То есть вполне могу претендовать на освободившееся место. Как думаешь, Пэни, хороший из меня выйдет дух города?

Калли сдержал рвущееся с языка ехидное «За что ты так с городом?» и задумался. И пришел к внезапному выводу, поразившему его самого.

– Если так выйдет, то этому городу повезет, – тихо озвучил он его.

У Мирека аж челюсть отвисла.

– Тебя ж вроде не били…

Теперь пришло время эльфу радоваться такой реакции. Или все же огорчаться. Он просто понимающе улыбнулся.

– А у тебя хватит сил, чтобы воплотить город в реальность?

Мирек только рукой махнул.

– Силу городу дают его жители. Этого хватит, чтобы город не пропал. А воплотимся в реальность или нет… да какая разница? И так смотри, сколько всего. Живи да радуйся!

– И то правда, – кивнул Калли. – Но я все же надеюсь, что вы появитесь в нашем мире.

– Что, – Мирек пихнул эльфа в бок, – будешь навещать меня, Пэни?

– Если захочешь, – улыбнулся эльф.

– Да куда ты денешься, – хмыкнул тот. – И ты, убивец, приезжай. Будешь смотреть и думать, что все могло быть твое.

Златко только вздохнул.

– Лады, – хлопнул Мирек по коленям. – Пошли уже вытаскивать из той дыры, где они сейчас сидят, моих жителей. Ха! Ну и развернемся мы тут! Лучший город будет, так и знайте!

Около обломков статуи Мирек попросил Калли вытащить шар.

– Зови свою подругу, Пэни. Сейчас у тебя больше сил. Во она обалдеет!

Калли кивнул, настраиваясь на Дэй, а Златко тем временем посоветовал:

– Как откроешь телепорт, постарайся определить, сколько времени его удержишь. Это нужно, чтобы понять, с какой скоростью народ должен передвигаться. Там же полно людей, а это жуть что такое.

Мирек кивнул.

– Калли, а ты, как с Дэй договоритесь, закрывай шар сразу. Силы здесь нужно экономить.

– Хорошо, – Калли не стал говорить, что и сам додумался до этого.

– Действуем так же. Ты, убивец, активируешь амулет, и оба начинайте думать про эту свою красотку. Очень усердно. И ей скажите. Мне тут будет труднее зацепиться. Там-то я был! А вот там меня-то нет!

Как ни странно, оба парня поняли эту мысль и закивали, соглашаясь.

Эльф сосредоточился на шаре, и скоро в нем появилось удивленное лицо Дэй.

– Я же говорил, что обалдеет! – радостно прошептал Мирек.

Златко помахал гаргулье, подойдя поближе.

– Ну вы шустры! – девушка явно заменила более крепкое выражение. Парни отчего-то радостно засмеялись и только потом начали давать ей указания. Та же кивала, слушая максимально внимательно. Где-то, куда магия шара не дотягивалась, начался шум, кто-то забегал, послышались команды. С той стороны уже явно провели работу.

– Что, хаос там? – понимающе спросил Златко, краем глаза наблюдая за Миреком.

– Не то слово, – буркнула Дэй.

– Самое главное – выстрой их в очередь, – посоветовал ей Бэррин. – Если будут возмущаться, бей. Но не по ногам.

И тут же из шара донесся чей-то вопль. Лица юношей вытянулись. Дэй тоже выглядела удивленной.

– Похоже, старейшины пришли к такому же выводу, – пробормотала она.

В этот момент Мирек резко выкинул руку вперед, и так же, как в прошлый раз, в ней загорелась искорка.

– Только живые существа, – приказал парень. Калли спешно передал указание и погасил шар. Впрочем, он поторопился, потому что искорка никак не желала разгораться. Потекли секунды, складываясь в вечность. По крайней мере так казалось. Оба юноши старательно думали о подруге, но в голове то и дело начинали метаться панические мысли, перемежая страх с сомнениями. Прошло немало времени, прежде чем дело сдвинулось с места.

Калли со Златко напряженно наблюдали, как пространство вновь разрывается будто полотно. Зрелище завораживало и пугало одновременно. Особенно страшно становилось при взгляде на перекошенное лицо Мирека. Этот телепорт ему явно давался труднее. Настолько, что Бэррин принялся размышлять, как вытащить Дэй и быстро разрушить ее камень, если что-то пойдет не так. И варианты ему не нравились.

Происходящее походило на кошмар наяву. Гаргулья смотрела на людей и чувствовала, что звереет. Началось все с возмущений и криков, почему они должны уходить. Дэй не понимала, на что те рассчитывают – Айлаэ давал все меньше жизни и света, но по-прежнему не выпускал местных. Неужели это можно не замечать или замолчать? В таких условиях народом, наоборот, уже давно должна овладеть паника, разве нет? Девушка вспомнила, как люди ждали под стенами ратуши. Ведь ждали же… Разве не чего-то подобного? Так что же теперь? Поэтому в ответ Дэй, когда не могла уклониться от подобных, простите серые небеса, бесед, пожимала плечами и говорила, что они могут и не уходить, каждый вправе выбирать, как ему жить и как умереть.

Более спокойные начинали расспросы – что там, куда они уходят, и как? На это гаргулья старалась отвечать, но что она знала?

– Там есть солнце и небо. Земля для земледелия и скотоводства. Река и город, который готов вас принять.

Большинство этот ответ воодушевлял, но не всех.

– Нас ведут в рабство!

– На погибель!

– Это ловушка!

– Она хочет нас уничтожить!

– Да! Пусть докажет!

– Нас приносят в жертву!

– Не слушайте ее! Это испытание! Айлаэ нас кормил веками!

– Чудовище!

Дэй не думала, что это будет так больно. Хмурилась, молчала, переживала. Златко сказал, что нет никакой гарантии, но шанс велик. А вдруг она действительно ведет этих людей на погибель? Здесь у них есть хотя бы несколько лет жизни. Сама гаргулья в такой ситуации рискнула бы. Это лучше, чем сидеть и ждать, медленно угасая в отчаянии и наблюдая, как друзья и соседи превращаются во взбесившихся животных. Но это она. А здесь многие надеятся на то, что все вернется на круги своя и Айлаэ восстановит свои силы.

Совет старейшин тоже, разумеется, разделился. Кто-то хотел уйти, кто-то подозревал ее в таком, на что у Дэй даже фантазии не хватило бы. Разумеется, самым ярым противником стал Сухэ. Зато большинство постановило – уходим. В теории этому решению должны были последовать все жители подземной долины. Но в такой критической ситуации оказалось, что далеко не каждый готов это сделать. Сухэ, лишенный поддержки коллег, теперь доводил гаргулью обвинениями и вопросами, на большую часть которых она даже не знала, что сказать. Не бить же его в самом деле. Видя такое дело, Атхон отрядил ей в сопровождение или скорее охрану стражников понадежней. Мужчина прекрасно понимал, что если с их гостьей что-то случится, то гоблин два ее друзья откроют им телепорт. А жить очень хотелось…

Убедившись, что к гаргулье его теперь не пускают, Сухэ отправился баламутить, то бишь вразумлять, народ. Отговаривать его от роковой, как он считал, ошибки. Дэй же про себя отчаянно молила серые небеса, чтобы он не оказался прав. Погубить целый город… Ей хватит и Ло…

Скоро старейшины убедились, что Сухэ даром времени не терял: в считанные минуты у него появились единомышленники, и он явно не собирался останавливаться на достигнутом. Лучше всего его слова воспринимали молодые парни из тех, кто не привык размышлять, если утверждение кажется правдивым. А любая фраза, сказанная с достаточной эмоциональностью и пафосом, непременно производит именно такое впечатление.

– Пошел вон, козел вонючий! – вдруг перекрыл его агитацию женский громоподобный голос. – У меня дети, и я вырву тебе глотку, если ты помешаешь мне их спасти! Понял, козел?!

– Да ты?!. Да я!.. Д-дура!

– Пошел воооон!

Раздался металлический звон, удар, вопли.

– Ну и подыхай со своими выродками, дура!

О-о, что тут началось! Женщину удержали, но своего она добилась – в той стороне Сухэ больше не слышали. Да и семейные ее соседи как-то резко растеряли сомнения. Прижали покрепче детей и отправились выстраиваться в очередь.

Памятуя слова Златко и руководствуясь здравым смыслом, именно порядка требовала Дэй. То тут, то там вспыхивали склоки и даже драки. Кто-то хотел тащить с собой кровать, кто-то кричал, что его место заняли, иные требовали пустить вперед детей. Другие доказывали, что, наоборот, впереди должны идти воины. Третьи причитали, а что если не все успеют пройти?

В какой-то момент Дэй не выдержала и со всей дури швырнула вперед заклинание каменной стены. Чистая магия взметнулась от нее на тридцать шагов вперед. Отскочили от нее с воплями.

– Все, кто хочет уйти, выстроились вдоль черты семьями! – рявкнула она в наступившей тишине. – Молча! – она обвела людей полными ярости глазами. – Кто нарушит порядок, получит в плечо, – в ее руках материализовался острый вытянутый камень – несколько трансформированный «камушек» из простейших заклинаний. – Не уймется – в ноги.

Магия исчезла из рук девушки.

– Кто не хочет уходить, пусть остается, быстрее управимся. Тем более не факт, что вы сможете пройти в телепорт.

Подобный трюк Дэй уже использовала. Сработал он и сейчас, погрузив подземную долину в тревожное, полное шепотков молчание.

И только олень величественно качал рогами в самом конце очереди.

Телепорт все не открывался и не открывался. Ответственная за всю эту толпу, Дэй начала тихо паниковать. «Ребята, ребята, ну где же вы?! Интересно, а как Златко умудрился вытащить к себе Калли? Но если смог, значит, и у нас получится… Ведь так? А если… если белоглазые и правда не пройдут в портал? Не смогут телепортироваться? Серые небеса, что же тогда делать?»

Требовалось подумать и о том, как действовать самой. Пока план заключался в том, чтобы пустить вперед всех местных, а как пройдет большинство, начать уничтожать Айлаэ, хоть и не хочется это делать. Но нужно. А затем – прыгнуть в портал, если он еще будет. А если нет?

«Ребята, ну где же вы?! А что делать, если не все уйдут?» Ответа на этот вопрос Дэй не знала. Она понимала, что ей придется сделать, но это пугало до дрожи в коленях. «Серые небеса, пусть идиотов будет поменьше!»

Неизвестно, до чего бы гаргулья додумалась, если бы вдруг прямо перед ней не начала разгораться небольшая искорка. Она увеличилась до размеров кулака и застыла. Гаргулья чуть ли не взвыла. «Ребята, ну давайте! Давайте же! Давайте!»

Наверное, сейчас мысленно это слово повторяли все жители подземного города. Дэй от напряжения набычилась, всей своей сутью тянясь к друзьям, будто ее чувства и мысли могли что-то изменить. А может, и изменили. Потому-то в какой-то момент пространство пошло рваными лоскутами, будто старое полотно. Гаргулья от удивления аж рот открыла: никогда еще она не видела такого странного телепорта. Однако, кто бы там ни колдовал, щель между пространствами становилась все больше, и вот уже в поле зрения появился город… прекрасный город под синим-пресиним небом. У девушки даже слезы на глаза навернулись. Гоблинский день, что ж она ревет-то все время!

– Быстрее! – рявкнул кто-то незнакомым голосом.

– Вперед! – отрывисто рыкнула Дэй. – Первые пошли!

В проход, уже увеличившийся до роста человека, чуть пригнувшись впрыгнул первый белоглазый – молодой, атлетически сложенный парень, явно воин, даже сейчас сжимающий кинжал у пояса.

– В сторону! В сторону! – закричали с той стороны голосом Златко. В горле Дэй снова встал комок.

– Все в порядке! – юноша быстро огляделся и замахал остальным.

Еще несколько воинов последовали за ним. О таком гаргулью не предупреждали, но в логике решению не откажешь. Конечно, неизвестные злодеи, коварно выманившие белоглазых из их подземного убежища, с легкостью могли прятаться за домами. Но тут уж жители Алалыйхото ничего не могли сделать – приходилось рисковать.

Люди же теперь следовали семья за семьей – проход уже позволял это. Чуть пригибаясь, хотя в этом не было никакой особой необходимости, они прыгали в портал и сразу отскакивали в сторону, освобождая место следующим. Турсэх прошел одним из первых. Чуть позже шла жрица. Атхон почти в самом конце. Позади остальных болтался Сухэ со своей свитой. Они явно до сих пор не могли определиться, что делать.

Впрочем, Дэй не собиралась как-то на них влиять. Гаргульи считали, что каждый сам в ответе за свои действия, ведут ли они к добру или худу, жизни или смерти.

Когда Атхон скрылся в портале, чародейка попятилась назад. На нее давно никто не обращал внимания. Но она старалась не делать слишком резких движений, так как не хотела излишней паники, однако дожидаться, пока все пройдут, тоже не могла: неизвестно, сколько времени еще выдержит тот, кто держит портал. Поэтому, когда ее стало не видно, гаргулья взлетела, доставая кинжал. Хватит ли его, чтобы разрушить каменное дерево? Что еще понадобится? Меч, магия?

Сила тут вела себя преотвратно, но кто сказал, что ее невозможно побороть?

Дэй долго думала, как ей разрушить Айлаэ. Разбить каждый кусочек? Нереально. Скорее всего, есть какая-то особая точка. И она нашла ее – на высоте в три-четыре человеческих роста, там, где ствол разделялся на несколько ветвей, свет горел ярче, чем в других местах. Своего рода сердце. Гаргулья перешла на магическое зрение и заставила себя разобраться в смешении энергетических линий. Это получилось не сразу – смотреть на такое количество силы, да еще находящейся в постоянном движении, оказалось больно, как глядеть на солнце. Однако, кажется, все эти потоки действительно в большинстве своем шли именно к тому участку, где ярче всего горит свет. Правда, до конца девушка в этом уверена не была. Слишком уж много линий. Но решила попробовать бить туда. Другие варианты казались куда менее убедительными.

Первый удар дался нелегко. Всё из-за тех же опасений – а если она губит то, что нужно слишком многим? Но Дэй пересилила себя, и удары посыпались один за другим. Сначала казалось, что ничего не происходит. Однако вдруг откололся один кусочек. И тут же свет от Айлаэ чуть уменьшился. Новая волна сожаления опалила гаргулью. Это прекрасное, уникальное дерево столько столетий кормило всех этих людей… и теперь она… серые небеса, что же она творит…

– Что же ты делаешь, дрянь?! – заорал снизу Сухэ, первый обнаруживший непорядок. – Что она делает, а?!

Мужчина добежал до Айлаэ, схватил с земли какой-то камень и кинул его в гаргулью. Девушка увернулась и посмотрела на старейшину, потом на портал. Люди, привлеченные криками мужчинами, все-таки запаниковали и устремились к телепорту. Разумеется, тут же образовалась куча-мала. Хорошо, у кого-то хватило выдержки – и крепкие молодые парни хватали первого попавшегося за шкирку и буквально затаскивали в город на той стороне. Кричали дети, визжали женщины, живность, поставленная сзади, стучала копытами и мычала на все лады.

– Оставь Айлаэ! – к Сухэ присоединились еще трое. Камни теперь полетели куда прицельней, да и что тут докинуть?

– Уходите! – крикнула Дэй. – Портал сейчас закроется!

Но ее словам не вняли. Гаргулья плюнула – и в прямом, и в переносном смысле – накинула на себя «щит» и продолжила долбить камень. Свет стал мигать, то загораясь сильнее, то затухая совсем. Силы из заклинания утекали с бешеной скоростью, камни уже не отскакивали от «щита», а скорее пружинили. А в обычной ситуации она могла его часами держать! Проклятье! Следующий камень ударил в крыло. Пока не больно, но этак можно и свалиться. Пришлось восстанавливать «щит», но он дался с боем. Рушащийся Айлаэ тянул все силы на себя. Дэй рыкнула и принялась долбить камень прямо-таки с яростью.

Свет мигал каждую минуту. С потолка начали сыпаться камни – то ли просто, то ли куски Айлаэ. Мужчины внизу орали не переставая. От грохота уже закладывало уши. Пещера рушилась. Дэй уже не увидела, как последние белоглазые впрыгнули в портал, а прекрасный олень с могучими рогами понесся вперед, разметав не успевших отшатнуться парней у телепорта и звонко пронесся по мощеной площади, громогласно трубя о спасении в своем новом доме.

– Дэй, быстрее! Быстрее!!! Беги, Дэй! – орали Златко и Калли, чуть ли не выпадая с той стороны сюда.

Кажется, у последователей Сухэ, а может, и у него самого не выдержали нервы, и они устремились к телепорту.

– Дэй!

– Дэй!! Ты не успеешь!

– Дэй!!! Быстрее!

Ярость колотилась к груди гаргульи, и она продолжала молотить по камню, прорываясь к его сердцу. Но страшнее всего, что она видела – ей придется сделать целую борозду и пошире, иначе Айлаэ восстановится.

– Дэээй! – в голосах друзей слышалось такое отчаяние, что девушка поняла – ей не успеть.

– Простите, ребята… – прошептала она, с упорством дятла долбя каменное дерево.

Их крик слился со страшным грохотом, с которым обрушилась центральная часть пещеры и захлопнулся прорвавший плоть мира телепорт.

Калли и Златко повернули к Миреку перекошенные лица. Тот же стоял, невозмутимо потряхивая рукой, которой до этого держал телепорт, будто нашкодившую шавку.

– Верни! – потребовал Бэррин. – Открой! Там наша подруга!

– Там – Дэй, – сжал кулаки эльф, по виду этого паршивца понимая его ответ.

Тот же нарочно, даже демонстративно отряхнул руки, будто от воды, и криво ухмыльнулся.

– Не-а, – с непередаваемым удовольствием протянул он.

– Ах ты! – Златко оказался рядом с парнем в одно мгновение и схватил его за грудки. – Открывай немедленно!

– Ты мстишь мне, да? – дрожащим, переполненным эмоций голосом прошептал Калли.

Мирек еще более мерзко улыбнулся, даже не пытаясь вырваться.

– Что ты, Пэни, как я могу?

По напряженному лицу Светлого, будто судорога, пробежала боль.

– Мсти мне. Не им. Прошу… – сейчас он готов был отбросить всю свою эльфийскую гордость – совсем как тогда, перед изгнанием. – Не им.

Взгляды юношей сцепились, а Мирек не отказал себе в удовольствии посмотреть на дело рук своих. Но когда напряжение достигло предела, ухмылка сбежала с его вечно скалящегося лица, и стало видно, как он устал. Впрочем, другая маска почти мгновенно заняла свое место на его физиономии.

– Не волнуйся, Пэни, у нее там свой выход. Да и вы, признаться, задержались тут. Замучился еще и вас держать. Так что… валите-ка вы.

Мгновение – и он оказался в трех шагах от них, как – никто из молодых чародеев даже не понял. Улыбнулся им еще раз, наклонил голову и резко выставил руку перед собой. Юношей толкнула в грудь какая-то магия, будто конь на скаку сбил. И они полетели в темную кружащуюся бездну.

⁂

Лежать на отбитом боку оказалось больно и неудобно. Да еще и сверху… Ива не сразу сообразила, что это Грым закрывает ее своим телом от летящих во все стороны осколков.

Грым!

Девушка наконец открыла глаза и зашевелилась, пытаясь сообразить, что делать. Если тролль ранен, нельзя его тревожить. Проклятье! Только бы жив!

К ее громадном облегчению, Грым очнулся и посмотрел на нее. Взгляд, конечно, ошалелый, но это ерунда.

– Жива? – то ли спросил, то ли констатировал тролль.

Ива совершенно неожиданно для себя всхлипнула и что было сил обняла друга, уткнувшись лицом ему в плечо. Тролль и так держал ее в руках, а после этого сжал покрепче, тоже явно в потрясении. Погладил по голове, окончательно сорвав и так еле державшуюся плотину выдержи, и знахарка совершенно по-девичьи разрыдалась. Грым же, не разнимая рук, даже улыбнулся. Пусть поплачет. Женщинам так проще. Он бы вот выпил. Кстати…

Чародей огляделся, стараясь, чтобы Ива этого не заметила. Девушки, они странные, обидится еще.

Итак… они явно не на севере. Вокруг песок, а воздух кажется теплым. Грым осторожно уселся, по-прежнему держа самозабвенно рыдающую Иву, правда, уже одной рукой. Другой он искал свой меч. Тот обнаружился рядом. Заодно тролль оглядел местность, куда они перенеслись.

Песчаный пляж у моря. Наверное, мечта любителей летнего отдыха на курортах или как это еще назвать. Однако сейчас не тот месяц, чтобы такое времяпрепровождение радовало. Но насколько же теплее по сравнению с тем же Стонхэрмом!

Вертя головой, Грым как-то неудачно потянулся и невольно охнул от пронзившей бок боли. В тот же миг рыдания стихли, и на тролля воззрились уже вполне осмысленные, пусть и зареванные глаза.

– Ты ранен?

Ива шустро выкрутилась из мужских рук и оглядела тролля, скорбно заломив брови.

– Ты ранен!

Дальше возражения Грыма, даже если бы такие последовали, уже не имели никакого значения. Опасности в обозримом пространстве не наблюдалось, а значит, остальное могло подождать. Тролль правда предпочел бы сходить на разведку, но посмотрел на нахмуренные брови подруги и решил не испытывать судьбу.

Его тут же уложили на одеяло, принялись осматривать и лечить. При этом чародеи рассказывали друг другу, что случилось с ними во время разлуки. Правда, истории получились рваные и не особо внятные, но основное они поняли. И взаимно ужаснулись.

– Ай, Ива! Больно же!

– Еще бы! Да на тебе живого места нет!

– Неправда! Не было бы, я бы лежал пластом и не стонал даже.

– Сейчас ляжешь!

– Не надо! Ивушка, не надо! Мы еще поход не закончили! Нам пятый камень и ребят искать!

– Тогда не дергайся и терпи. Я бы тебя вообще на месяц лечиться положила, но ты же и дня не пролежишь!

– Неправда, вот выберемся, я тебе обещаю – я неделю спать буду.

– Да-а, поспать бы я тоже не отказалась.

– Тогда заканчивай, быстренько осмотримся. Если не найдем ребят и каких-нибудь неприятностей, поставим защиту и задрыхнем. Хотя бы по очереди, но отдохнуть нужно. Я бы еще пожрал.

– Да-а, поесть тоже нужно. Ладно, закончу, и тогда…

Обещание примирило Грыма с лечением и неизбежной при оном боли: за Ивушкину еду он и не то готов был стерпеть.

На разведку Ива одного его не пустила.

– Мне страшно, – похлопала она глазами, и тролль сдался, хотя сам справился бы в два раза быстрее.

Впрочем, никакой опасности они не обнаружили, зато натащили хвороста, устроив привал недалеко от места, куда их выкинуло.

Знахарка кашеварила, а Грым развалился рядом на одеяле – восстанавливал здоровье, по мнению Ивы, охранял, по мнению самого тролля.

– Как думаешь, где мы? – озвучил он вопрос, занимающих обоих.

– Помнишь, – с готовность отозвалась девушка, – я рассказывала, Стонхэрм сказал, мол, после того, как мы справимся с первыми четырьмя камнями, нас должно перекинуть или направить к пятому камню. Как-то так.

– Ага, – Грым покивал, – но я почему-то думал, что нас перекинет туда, где еще целы другие камни.

– Не-е, – протянула Ива, задумавшись, – вроде к пятому сразу.

– А может, и так, – лениво согласился Грым. – Ха, я думал, мы последние будем. В такую даль перлись! А, похоже, мы первые. Кто после этого самый-самый?

Девушка рассмеялась.

– Мы!

– От! То-то же!

Молодые чародеи посмеялись, потом оба как-то понуро замолчали.

– Как думаешь, ребята справятся? У них, наверное, тоже опасность на опасности…

– Вряд ли что-то может быть страшнее того, что мы пережили.

Травница передернула плечами и поежилась.

– Да уж. Но можно и с порога упасть и шею свернуть.

Грым явно собирался что-то ответить, но так и застыл с открытым ртом. Потом, правда, быстро его захлопнул и потянул меч из ножен.

– Что? – непонимающе застыла Ива.

Тролль не ответил. Он сам не мог понять, что его насторожило. Ложка в руке девушки отчетливо засияла магией. Этакая волшебная палочка в подливке.

В следующий миг в паре десятков шагов от них на песок из ниоткуда свалилось два тела. Прореха между мирами мигом затянулась, а новоприбывшие вскочили и, потрясая кулаками, на чем свет принялись чихвостить кого-то третьего.

Ива выронила ложку и бросилась к ним.

– Легки на помине, – заворчал, поднимаясь, Грым. Улыбка совершенно неудержимо обнажала его клыки и выставляла напоказ невероятную радость и облегчение, которые он испытывал.

И начался бедлам с объятиями, слезами, лихорадочными вопросами, ответами невпопад, улыбками и взглядами, только которыми и можно передать радость видеть живыми тех, кого уж и не чаял.

Много позже они все же уселись вокруг костра, а Ива вернулась к готовке. Но в головах у всех четверых вертелся только один вопрос: «Где же Дэй?» Златко и Калли рассказали, что видели, и это повергло всех в уныние.

– А Ло? Ло там был?

Златко и Калли синхронно помотали головами. Они уже и сами не раз задавались вопросом, где Дэй рассталась с вампирами. Когда и как это произошло? Но гаргулью они хотя бы видели. Однако почему ее еще нет с ними? Возможные ответы им категорически не нравились.

Знахарка уже давно бы приправляла еду слезами, но отлично помнила совет Вечной Шаманки: «Не смей плакать о нем. Если твой друг жив, твои слезы притянут к нему беду! Будешь плакать по живому – погубишь его!» «Я не буду, Алалыйхана, я не буду. Пока есть надежда, я не буду плакать ни по Дэй, ни по Ло», – изо всех сил сдерживаясь, пообещала Ива про себя.

Златко же думал о том, что прошло слишком много времени. Сколько Дэй оставалось там прорубить?.. Вряд ли много. После этого ее должно было перенести сюда. Так почему же ее еще тут нет? Неужели… там падало столько камней… Один такой булыжник по голове, дело не закончено, вот и не переносит. И лежит там… А если завалило? Боги, они даже не знают, где это хотя бы примерно!

Мысли Калли удивительным образом походили на рассуждения Бэррина. С той лишь разницей, что его эльфийский взор отчетливо видел, что работы Дэй оставалось не так уж много. Значит, что-то непременно случилось.

– Да ладно вам, – будто услышав все эти думы, возразил Грым вслух, – не могло с клыкастой ничего случиться. Это же наша клыкастая! Ты лучше, ушастый, расскажи, что сияешь как дебютантка на королевском балу? Да и вырядился…

Калли провел рукой по щеке и с ужасом вспомнил, что еще не успел смыть пыльцу фей.

«Щит» снова исчез, и сил поставить новый у Дэй не нашлось. Она совсем по-гаргульи вцепилась в стену, в край Айлаэ, прикрыла голову крыльями и продолжила долбить камень. Не осталось ни пиетета перед волшебным деревом, ни сожалений, лишь какое-то остервенение. Осколки то и дело ударяли сверху, как ни пыталась девушка прижаться ближе к стенке.

«Это мне за Ло, – отчаянно подумала Дэй. – Серые небеса, сделайте так, чтобы его жертва не оказалась напрасной. Я должна закончить!»

Удар по голове гаргулья даже не почувствовала, просто в какой-то момент очнулась на полу, среди светящихся обломков. Причем, пока она пребывала в беспамятстве, ее явно приложило не один раз. Но камнепад прекратился, и Айлаэ начал восстанавливать себя. Дэй зарычала и взвилась вверх. Крыльям тоже досталось, и полет оказался на редкость неровным, но таким яростным. С каким же остервенением гаргулья вцепилась в каменное дерево! В дело пошли и магия, и кинжал, от которого уже мало что осталось. Каждый удар отчего-то давался с огромным трудом, будто сам воздух сопротивлялся ему. Или… с нее тянули силу. Точно! Айлаэ забирает энергию и из нее.

«Если я это не прекращу, то скоро загнусь!» – поняла она.

Мало кто может сравниться с гаргульей в упрямстве. И сейчас перед ней был враг. И все ее существо превратилось в совершенное оружие, каким их когда-то и создали. Просто Дэй никогда раньше не входила в состояние настоящего боевого транса, когда не имеет значение ничто. Есть только цель – уничтожить!

Она свалилась на мокрый песок пляжа, как раз когда Калли придумывал третий способ уйти от ответа, но пока не озвучил ни один. Разумеется, тут же все про его сияние забыли, ринулись к гаргулье, ужаснулись ее состоянию и потащили к костру.

– Что с ней? – Златко не понимал и требовал ответа.

Ива уже копалась в своей сумке, а Калли водил над телом руками, сосредоточенный и по-прежнему сияющий.

– Транс какой-то, – ответил эльф, больше чтобы самому разобраться и чтобы Ива правильно подобрала зелья. – Полное магическое истощение. Даже жизненная энергия пострадала, будто всю отдала.

– На что?! – ужаснулся Бэррин.

Калли только повел плечами.

– Думаешь, много вариантов?

– Грым, кипяти воду, – приказала Ива. – Златко, нужно больше тепла, натаскай хвороста. Грыму нельзя поднимать тяжести пока.

– Да я… – начал тролль, получил злой взгляд, заткнулся и побежал с котелком к ручью.

– Что думаешь? – тихо спросила Ива, когда эти двое скрылись.

– Сейчас подпитаю ее. Выглядит страшно, но с такими повреждениями восстанавливаются.

– Понятно, – кивнула знахарка, подбирая смесь для подобной напасти, – посмотри, у нее все тело в… как это назвать?

Эльф тоже не знал, но Дэй явно досталось. Даже каменное тело выглядело побитым.

– Не представляю, как это лечить. Может, она перекинется? Но не будет ли хуже?

– На оборот нужна прорва энергии, – покачал головой Светлый. – Именно этого у нее как раз и нет. Пусть будет как будет.

Знахарка скрепя сердце кивнула.

– Может, очнется, сама подскажет, что делать… Как-то же они лечатся…

– Думаешь? – усомнился Калли, и Ива не нашлась, что ответить.

Скоро вернулись Грым и Златко, разожгли костер посильнее, поставили защитный купол.

– Можно и так попытаться в нее влить, – делилась девушка. – Но с горячей водой эффективнее. Только нужно, чтобы очнулась хоть ненадолго…

– Я в нее вкачал энергии, – покивал эльф, – хотя бы часть прорех закрыть должно. Однако гаргульи, хм, весьма специфические пациенты. Часть силы куда-то уходит, не принимается. То ли не совпадаем, то ли я что-то неправильно делаю…

Все невольно замолчали, поглядывая на укутанную в одеяла Дэй.

– Может, пожрем? – не выдержал Грым. – Ну а чо? – ответил он на три осуждающих взгляда. – Еда готова уже, а клыкастую все равно, пока вода не вскипятится, будить не стоит.

– Разумно, – подумав, поддержал Златко.

Даже Калли согласно кивнул, к своему стыду обнаруживший, что хочет даже не есть, а именно жрать. Совсем не по-эльфийски. Хотя кто знает, так уж ли безупречно вели себя великие предки в своих героических походах?

– Вам бы только жрать, – проворчала Ива, в душе признавая правоту парней, потому вытаскивая накрытый котелок из углей, куда она его спрятала, чтобы не остыл. – Дэй оставьте, троглодиты!

– Зато живые! – закивал, соглашаясь, Грым и тут же ткнул в Калли ложкой, – ушастый, слышь, ты тоже троглодит. Только сияющий.

Вроде бы незамысловатая шуточка, но засмеялись все. Даже эльф хохотал как безумный и никак не мог остановиться.

Пришли в себя только через несколько минут, держась за животы и постанывая от до сих пор прорывающегося наружу смеха.

– Я так и знала, что вы только поржете у моего смертного одра, – раздался хриплый, но вполне узнаваемый голос.

– Дэй! – просияла Ива и бросилась к пришедшей в себя подруге.

Гаргулья же смотрела на светящихся от радости друзей и улыбалась, как, наверное, никогда не улыбалась. Нежно и беззащитно. Все здесь, все рядом, все живые…

А утром рядом с их лагерем обнаружились Василек и Лейэтиэль, обиженные и довольные одновременно. Златко и Калли долго ходили вокруг них, но теория появления коней нашлась только одна: Мирек отдохнул и отправил им их имущество. Силен!

Снег медленно и неумолимо падал из бело-сизых, низких туч. Алалыйхана сидела на пороге своего шатра-яранги и зачарованно смотрела вверх. Рядом с ней молчаливо устроился привычно серьезный Тимир и тоже глядел куда-то в небо, то ли на кружащиеся в извечном танце снежинки, то ли намного дальше.

– Ну что ж, – наконец хлопнула себя по коленям женщина и встала, – пора. Идемте, ребята.

Бело-серый вожак тоже поднялся, встряхнулся всем телом, а за ним вставали и остальные псы. Два самых молодых щелкали зубами на пролетающие мимо снежинки, прочие же смотрели на хозяйку. Она ласково погладила между ушами Тимира и улыбнулась, светло и радостно, будто сбрасывая с плеч очень тяжелый груз.

Снег все шел и шел, и под его белым покровом уходила в вечность шаманка по имени Алалыйхана, и рядом с ней шли ее верные псы.

– Вот так все и произошло, – Дэй, как только немного пришла в себя, решила рассказать все про Ло, не ждать, когда растерянные взгляды Ивы наконец выродятся в вопросы. – Это я виновата. Это из-за меня…

Девушка не выдержала и закрыла глаза руками. Знахарка порывисто обняла ее и, хотя обещала себе не плакать по Ло, пока есть надежда, разрыдалась. Парни мялись рядом, не зная, что сказать и сделать. Одно дело – видеть слезы Ивы, но когда и гаргулья… Впрочем, в конце концов они нашли в себе силы на утешающие слова и аргументы. Все пятеро понимали, что надежда есть. Неизвестно, где Ти Корн. Может, он спас младшего сородича. Да и нечисть, такая как шубин, не врет. То есть шанс был, и немалый. Но каждый вспоминал Ивиного возлюбленного – с его извечной, якобы соблазнительной улыбкой или с неожиданной серьезностью, с «давай полетаем» или «я тоже пойду ее спасать», такой невыносимый при попытках строить из себя дамского угодника и свой в доску в компании. Неужели… его больше нет? В это не верилось. Нет, такие не умирают. Не так, по крайней мере. Представить Ло мертвым не получалось никак. И каждый втайне молил мироздание о том, что подземный нежить не соврал, и они совсем скоро увидят невыносимую ухмылку Ло и… маленько придушат этого засранца! Переживай тут о нем, вот уж точно упырь – кровь если не попить, то попортить…

– Я вот вообще ни гоблина не понял, – нимало не смущаясь, заявил Грым после того, как каждый рассказал свою историю – как добирался и с чем столкнулся. Надо отметить, стоило одному из них замолчать, как в лагере надолго повисала тишина, нужная, чтобы хоть как-то осмыслить все то, что произошло с другом.

Разговор этот начали только утром, после завтрака и очередной разведки. Дэй после своих откровений про Ло, словно вновь потеряв силы, лежала, кутаясь в одеяло. Ива и Калли еще раз влили в нее львиную дозу энергии и зелий, в том числе успокоительных, поэтому в целом гаргулья чувствовала себя намного лучше. Перепуганная Ива впихнула в подругу все, что могло ей помочь, включая то, что в обычной ситуации не дала бы, мол, и так справишься.

– Вот у нас с Ивушкой всё ясно. Меня довел амулет, но я не смог уничтожить камень, потому что был не с той стороны, хм, хм… – Грым пощелкал пальцами, – Златко, придумай слово. Карман этот, как ушастому объяснили.

– Хм… – Бэррин честно задумался. – Другая реальность, другой мир… нет, не то…

– Подпространство, – предложил Калли, и все согласились.

– Ну вот. Не с той стороны, в общем, был. А Ива была в том подпространстве, где и камень. Поэтому смогла его разбить. Причем буквально! Тук, шмяк, на тебе – и готово.

Знахарка солидно покивала – именно так: тук, шмяк и особенно на тебе.

– А свалилась она на меня, наверное, хм… потому что у меня амулет был. Или просто вывалилась в наш мир, а потом уже мы сюда перенеслись. Или у мира есть хоть какое-то подобие совести – вместе же шли!

Ива взволнованно сжала его лапу, с ужасом представив, что другу пришлось бы добираться обратно своим ходом. Точно бы не вернулся! Особенно с теми ранами! Травница и сейчас ворчала, что он слишком активно двигается.

– Во-от, – продолжил тем временем Грым. – С клыкастой тоже все более-менее ясно. Она свое дерево на клочки разнесла.

– Не на клочки, – покачала головой Дэй, – видел бы ты, какое оно огромное. Я только разбила то место, где светилось ярче всего. И чтобы верхняя и нижняя части не соприкасались. Но в принципе да, чисто усилия – физические и магические. А вот у вас – полный бред.

– Неправда, – возразил Златко. – Если так уж говорить, то я уничтожил камень, когда разрушил статую, – юноша вздохнул. – Просто у меня самая сложность была в том, чтобы решиться на это.

– Княжение… – Дэй покачала головой. – Ты, Синекрылый, силен. От такого отказаться…

Бэррин кинул взгляд на подругу, потом на Калли. Тот понимающе улыбнулся: он тоже оценил всю жертвенность этого поступка – и княжение, и город, и прекрасную статую.

– Да уж, – Златко потер, будто со сна, лицо. – Надеюсь, не зря. Иначе дюже обидно будет.

– Не дрейфь, – хмыкнул Грым, после встречи с друзьями и завтрака пришедший в весьма благодушное состояние. – Найдем мы этот пятый камень.

– Думаю, да, – Бэррин с радостью перевел тему. – Но, чтобы мы с ним не облажались, нужно понять систему.

– Считаешь, есть система? – поднял брови Калли. Остальные только молча удивились.

– Разумеется. Есть пять камней, которые связаны между собой… Хм… Давайте пока рассматривать наши четыре. Про пятый мы еще мало знаем…

Все закивали, устраиваясь поудобнее. И каждый ощутил себя будто в гостиной домика при Магическом ниверситете. Сколько похожих разговоров они там вели, разбирая задания или очередные приключения, которые умудрялись находить с завидной регулярностью!

– Если бы не камень Калли, все в принципе подошло бы под теорию физического разрушения. Как сказал Грым, тук, шмяк, на тебе – и готово.

Друзья радостно засмеялись своей новой любимой шутке.

– Ушастый, ты точно не рубил камень?

– Совершенно точно, – четко произнес эльф. – Даже пальцем не коснулся.

– Как камень может быть человеком? – этот вопрос не давал Иве покоя. – И почему он не умер, когда камень развалился? И почему камень развалился, если ты его не трогал?

– Отличные вопросы, – восхитился Златко, который как раз собирался разбирать их по одному.

– А ответы ты знаешь?

На Бэррина посмотрели все присутствующие, он только отмахнулся.

– Разумеется, нет. Но мы можем порассуждать.

– Мне кажется, – задумчиво вставил Калли, – что если мы это поймем, и с пятым камнем будет понятно, и с системой, о которой ты говоришь.

– Очень надеюсь, – пробормотал Златко. – У кого-нибудь есть идеи?

Чародеи задумались.

– Камень, дерево, – начала загибать пальцы Ива, – статуя, человек…

– Нет, – покачал головой Калли, – не статуя – город.

– Думаешь, город? – вскинул Бэррин голову.

– Или дух города, – кинул эльф.

– Хм…

– Да, поэтому Мирек и смог занять его место. И судя по тому, что коней нам вернули, вполне успешно.

Златко поискал взглядом Василька. Тот фыркал на волны и соленую воду. Рядом веселился над недоумением друга Лейэтиэль. Бэррин только покачал головой:

– И каждый раз такое. А ведь он уже не раз бывал у моря, – и одарил свою бестолочь ласковым взглядом.

Друзья тоже с удовольствием полюбовались на причуды жеребцов.

– А мой – там остался… – вздохнул тролль. И Ива снова погладила его по ладони, шепнув: «Мне так жаль».

– Как вы там вообще выжили, – со злостью от пережитого недавно запоздалого страха за друзей произнесла Дэй.

– Меня медведь вынес. Айытон. Так Алалыйхана сказала. Похоже, они, как помощники Седвулин, хозяйки земель, одновременно в этом мире и в мире духов, могут пересекать грань. Мы же все пересекли ее.

– Кроме меня, – вставил Грым. Остальные же закивали.

– Да, я через речку Калину. Да и Синебор – это не просто лес. Возможно, что-то между…

– А у меня раздвоенное дерево, вернее, телепорт между двух его стволов.

– У меня это, возможно, был тот каменный лабиринт, – неуверенно предположила Дэй.

Ива хихикнула.

– Интересно, что за акулятник там был?

Гаргулья закатила глаза. На радостях друзья выложили друг другу все то, о чем собирались молчать. И про розовое платье, и про «музыку ветра», и про синяк от шишки, и многое прочее. Разве что Калли пока – пока! – не рассказал о Т`ьелхе.

– Не знаю и не хочу знать, – отрезала Дэй.

– А вот я бы не отказался, – засмеялся Златко. – Но не ценой работы там.

– Чего только не бывает в этой жизни, – у эльфа чуть приподнялись уголки губ, но глаза смеялись.

– Полжизни – за это зрелище! – припечатал Грым. Все тут же представили розовое платье и шляпку на каменном обличье Дэй и совершенно неприлично заржали. Гаргулья же подумала-подумала, да и присоединилась к ним. Теперь приключение действительно казалось забавным.

– А прикинь, если бы нужный камень именно там и оказался бы, – никак не мог успокоиться тролль.

– Да хана бы миру, – одновременно ответили Златко и Калли, переглянулись и засмеялись вновь.

– Повезло, – согласилась с ними гаргулья. – А еще повезло, что не я с этим Миреком ехала. Я бы точно его еще в дороге пришибла. – Она помолчала и добавила: – Да и потом… вряд ли бы остановилась. Я правильно поняла, что нельзя было его убивать?

– Похоже на то, – почесав затылок, пробормотал Златко. Встряхнулся и продолжил: – Что снова нас возвращает к вопросу, почему у Калли все так отличается.

– Ушастый и тут выделился, – проворчал Грым. – К слову, я бы тоже этого Мирека, хм, не пожалел.

– Кстати, а почему ты его пожалел? – Златко с интересом воззрился на друга. Правда, тут же по его лицу понял, что вопроса лучше было бы не задавать. – Прости. Я не…

– Нет, все нормально, – прервал его Калли. – Я просто… не знаю, что тебе ответить, – он даже запустил руку в волосы, что за ним отродясь не водилось. – Не смог.

– Интуиция? Предвидение? – предположила Дэй, сама не особо веря в это.

– Мне кажется, тут все намного глубже. – Бэррин сцепил руки перед собой, уперев локти в колени. – Намного глубже.

– Милосердие, – вдруг произнесла Ива. Все взгляды обратились на нее, но девушка в кои-то веки не смутилась. – Калли просто хороший. А убить этого парнишку было бы… да убийством это и было бы. Не в бою, не защищаясь, не врага… По крайней мере, очень сложно было считать его врагом в тот момент. Даже понимая, чем это милосердие может обернуться.

Калли покачал головой.

– Это просто было неправильно. Вот и все, – говорить было сложно. Но еще хуже – выслушивать разбор своего поступка.

Каким-то образом все поняли это его нежелание.

– И это сработало, – пробормотал Златко. – Камень развалился не от действия, а от… бездействия.

– Но ведь и тебе, – эльф поспешил перевести тему, – говорили не про то, что ты рискуешь жизнью, а про княжение. Даже если допустить, что каким-то образом они знали, что честолюбие – одна из твоих основных черт, это странно. Почему этот белокрылый ни словом не обмолвился об угрозе для жизни? Почему ему так важно было, чтобы ты принял решение именно за счет тщеславия?

Все задумались. Очень напряженно. Еще немного, и можно было бы услышать, как мозги скрипят.

– Дэй, а как город, говоришь, назывался? Этот, подземный? – через несколько минут совершенно в отрыве от предыдущей темы спросил Златко.

Ива подскочила на месте.

– Ты тоже так думаешь?!

– Что истории про хозяев Нум-га и их людей очень похожи, только с разной стороны поданы? – вместо Бэррина уточнил Грым.

Синекрылый, а за ним и все остальные закивали.

– Айлай… Алылай… Нет, Алалый… что-то там, – выдала гаргулья.

– Алалыйхана? – с надеждой воззрилась на нее Ива.

– Начало похоже, но потом не так… Точно на «о» заканчивалось.

– Наверное, родовое окончание, – предположил Златко. – Или «город» на их наречии. Но вообще очень похоже, что Ива с Грымом имели дело именно с теми, кто был, хм, покровителями наших с тобой белоглазых.

– Огоблинеть, – искренне восхитилась и поразилась Дэй.

– Я думаю, скоро… твои друзья… и мне помогут.

– Мои друзья? Не я?

– Твои друзья.

«Мои друзья помогли тебе? – мысленно спросила Ива, задрав голову и смотря куда-то в небо. – Надеюсь, что да…»

– Мы видели хозяев Нум-га и были там, где эта история началась, – задумчиво произнесла знахарка. – Дэй видела, что стало с людьми, их предавшими, потом. Златко оказался в месте, где будет их будущее. А Калли привел им спасение. Ведь я правильно понимаю, без Мирека город бы не выжил?

– Думаю, не выжил бы, – покачал головой эльф.

– Предательство, наказание, искупление и спасение, – пробормотал Бэррин. – Так получается?

– Не уверен, – свел брови Калли. – Но началась эта история точно с предательства.

– Думаешь, камни и белоглазые связаны?

Сейчас все смотрели на эльфа, будто он действительно мог знать ответ.

– Может быть, – пожал юноша плечами. – Но камень на севере, тот, что разрушили Ива и Грым, куда злее остальных. А вот в месте, куда белоглазых перенесло, он, наоборот, давал жизнь.

– Но только до поры, – заметил Златко. – Да и потом, вспомни вампиров – вот то, что с ними произошло, никак назвать добром нельзя. Хотя с какой стороны посмотреть… что-то вроде жизни он им дал…

Дэй передернула плечами, вспоминая город вампиров, Эб Ини Дорнес с ее сворой безумных упырей и поистине жуткую Ве Рею Майлобстан.

– Твой, Златко, камень вообще создал прекрасный город, – вставила Ива. – Может, эта история просто, хм, наложилась на наши пять камней? Или стала толчком… для их изменения? Не может же она быть просто совпадением…

– Совпадением точно нет. – На этом сошлись все.

– Наложилась… не знаю, – Бэррин напряженно думал, отчего говорил с нехарактерными для него паузами. – А вот толчок – это возможно. Это же явно непростые камни.

– Может, история белоглазых, – Дэй за разговором даже полегчало, она уже не лежала, а сидела, – это что-то вроде условия, как в проклятии? Типа если получится их спасти, то и проклятье для мира пропадет?

– Интересная идея, – покивал Златко. – Три камня явно были словно созданы для их спасения…

– В классических легендах, – вдруг тихо засмеялся Калли, – в финале всегда появляется какой-нибудь мудрец, или дух, или прекрасная дева, которые все объясняют героям – и слушателям. Как думаете, у нас никто не появится? А что, разве наше приключение не тянет на легенду?

– Даже на несколько легенд, – поддержали его друзья, немало повеселившись на этот счет.

Но мудрый старец, не говоря уже о духах и прекрасных девах, не появился.

– Жалко, уже поздно купаться, – посетовала Ива, глядя на сине-серое море, волнующееся и холодное даже на вид.

Наговорившись, друзья так и не пришли ни к какому выводу, хотя версий выдвинули немало. Отчаянно требовалось сделать перерыв, поэтому занялись обедом и лагерем. Калли и Ива принялись кашеварить, Златко и Грым – таскать воду и дрова, а Дэй приказали лежать и не дергаться. Знахарка и тролля бы уложила рядом, однако тот глянул так, что слова застыли в горле. «Ну и подумаешь, глубоких ран у него нет, а мелкие с его регенерацией и моим лечением и так затянутся. Зачтем эти метания за моцион», – надулась девушка, осуждая все равно.

Обед тихо булькал в котелке, источая божественные ароматы, гаргулья наконец заснула, Златко и Грым где-то мотались, а Ива с Калли сидели у костра, то и дело поглядывая на море.

– Да, сейчас удовольствия в купании мало, – вздохнул эльф, и они снова замолчали.

– Как думаешь, мы сейчас в нормальном мире или в этом… подпространстве? – не выдержала Ива.

– Думаю, второе.

Девушка подняла брови, предлагая продолжить.

– Златко пытался связаться с мастером Теобальдом.

– Посоветоваться? – Ива как-то пропустила этот момент, отходила, похоже, куда-то.

Калли кивнул.

– Слишком серьезное и запутанное дело. Вдруг есть какие-то прецеденты? Мы не особо надеялись, но попробовать было нужно.

– Может, мы просто слишком далеко?

– Или что-то мешает, – эльф снова кивнул. – Однако вероятней всего, мы не в нашем, привычном мире.

Ива помолчала.

– Как это все-таки странно звучит, – спустя какое-то время поделилась она.

– Вообще вся эта история странная от начала до конца, – согласился Калли. – От послания Стонхэрма до того, что мы все здесь одновременно собрались, – не дожидаясь вопроса, он пояснил: – Я пытался считать дни, насколько это возможно, конечно, но все равно – не сходится. По дням не сходится. Никак не могли мы все вот так с небольшим разрывом тут появиться.

– Значит, в этом есть какой-то смысл.

– Именно! – эльф даже нахмурился, выдавая свое внутреннее волнение. – У всех наших приключений есть смысл, и этот смысл куда глубже, чем просто дойти из Стонхэрма до наших камней. И если в дороге наши приключения можно посчитать случайными, то никак не то, что с нами произошло около самих камней.

– Знаете, – оказалось, что Дэй давно уже не спит, а слушает их, прикрыв глаза, – все наши приключения похожи на испытания.

– Испытания для нас? – ужаснулась Ива. – Только не говори, что этак нас проверяли для какого-нибудь грандиозного дела!

– Да куда уж грандиозней, – слабо усмехнулась гаргулья.

Эльф задумчиво помешал в котелке деревянной ложкой.

– Мы пока слишком малозначимые фигуры, чтобы нас испытывать, – поделился он, вдохновенно посыпая варево какой-то приправой. – Тут что-то другое. Но мысль мне нравится…

После обеда Калли и Златко решили заняться конями. Василек и Лейэтиэль вниманию обрадовались. Как воспитанные животные, они не отходили от хозяев далеко, а им хотелось побегать. Поэтому сейчас юноши шли вдоль моря по твердому мокрому песку, а их скакуны будто собаки носились туда-сюда, абсолютно довольные происходящим.

– Испытания, говоришь? – Бэррин внимательно выслушал краткий пересказ недавнего разговора. – Идея неплохая. Но ты прав, не нас же испытывали.

– Вот именно. Но что или кого тогда? И для чего?

– Вертится какая-то мысль… не могу ухватить…

– И у меня тоже. Знаешь, такое впечатление, что кроме самого факта, что мы добрались до этих, простите звезды, камней, имело значение еще и то… как все произошло на месте. Как мы с ними справились.

Златко встал как вкопанный.

– Калли, ты гоблинский гений!

– Да? – искренне удивился эльф.

По настоянию Синекрылого они вернулись к остальным.

– Понимаете, – горячился Бэррин, – имеет значение не только то, что мы смогли добраться и справиться с камнями, но и то, как именно мы это сделали. Например, Дэй могла не мучиться с телепортом и прочими попытками вывести белоглазых из пещеры, а просто раздолбать дерево к гоблинам, оставив обреченный город помирать от голода.

– Да там все обвалилось же! – вставил Грым. – В смысле, когда клыкастая принялась разбивать дерево, начался обвал.

– Заранее это не знали, но да, и это тоже. В общем, Дэй могла спасти целый город людей, а могла и не мучиться с этим. И не надо возражений, Дэй, я уверен, если бы ты подумала, то нашла бы способ разбить камень и самой скрыться. Тем более по факту – как только ты его разбила, тебя сразу перенесло к нам.

Гаргулья задумалась, потом кивнула.

– Несколько вариантов точно можно было бы попробовать.

– Вот! Но ты так не поступила. И Калли не убил Мирека, хотя все говорило в пользу того, что нужно было.

– Даже сам Мирек, – хмыкнула Дэй.

Эльф привычно побледнел на этой теме и поспешил перевести ее.

– Ты и сам, – обратился он к Златко, – мог согласиться на предложение белокрылого. Или мог погибнуть в исчезающем городе.

Бэррин передернул плечами, ежась.

– А я свой камень раздолбала, – потерянно произнесла Ива в образовавшейся паузе.

На нее обратились все взоры.

– Да у тебя и вариантов других не было, – почесав затылок, выдал Грым.

– В твоем путешествии, мне кажется, важнее всего было дойти до камня, – подумав, поделился идеей Златко. – Один олень чего стоит! Не каждый бы додумался!

– Я бы точно не догадалась, – поддержала его Дэй.

– Ты, клыкастая, просто бы сказала – знать не знаю, как тебя зовут, будешь Снежок! – хохотнул тролль, и остальные тоже рассмеялись. – А что, прокатило бы!

Ребята засмеялись, и Ива подтвердила – прокатило бы. Возможно.

– Ладно, с такой теорией уже можно работать, – кивнул Калли в возникшей паузе.

Дэй, Ива и Грым уставились на него круглыми глазами.

– Какой теорией? – не стала ожидать пояснений гаргулья.

– Теорией о том, что имел значение не только сам факт, но и метод, хм, уничтожения камней, – так же удивленно посмотрел на них эльф. – Это по крайней мере объясняет странности, с которыми мы столкнулись. Я имею в виду Мирека и уговоры Златко на княжение.

Тролль почесал затылок.

– Красиво излагаешь, ушастый, – ответил Грым, – только напомню тебе, что дело еще не сделано. Пятый-то камень остался.

– Поэтому предлагаю его поискать, – хлопнул по коленям Бэррин и поднялся. – Ива, тебя как ведунью спрашиваю, куда идти?

Девушка воззрилась на него ошарашенными глазами.

– Я не ведунья.

– Уже не уверен. Но в любом случае подумай, куда тебе чутье подсказывает идти.

На знахарку с разным уровнем интереса уставились четыре пары глаз.

– Ну-у-у… эт-та… там вы уже были, – Ива махнула рукой вправо, указывая на ту часть пляжа, где недавно гуляли Златко и Калли. – Значит, нам в другую сторону, – и показала влево, вдоль кромки моря.

Повисла тишина. Потом Грым оглушительно заржал и хлопнул подругу по плечу так, что самому же и ловить пришлось.

– Вот люблю Ивушку за простоту, гоблин, мышления! – радостно завопил он.

– Что-то я не уверена, что это комплимент, – пробурчала травница, помогая собирать вещи, чтобы выдвинуться в указанную сторону.

Когда они наконец тронулись вперед, Дэй чуть приотстала и, отловив Златко за локоток, шепотом спросила:

– А почему мы туда не можем пойти? – и махнула в сторону, уводящую прочь от моря.

– Тсс, – так же тихо ответил Бэррин, – не спугни нашу не-ведунью.

Через четверть часа неторопливой ходьбы на горизонте появилась скала чуть выше трехэтажного дома. Она выдавалась в море, где и обрывалась, будто отрезали. Разве что на самом верху чуть-чуть выступала вперед, рождая ассоциацию с клювом птицы. С другой же стороны скала имела вполне пологий склон. Коню не забраться, а человеку – вполне. Чародеи какое-то время разглядывали неожиданное препятствие и дружно решили, что это запросто может быть то, что они ищут. Ощущение правильности происходящего усилилось, когда с пологой стороны обнаружились грубо вырубленные в камне ступеньки.

Как-то невольно друзья выстроились в привычный порядок – Грым чуть впереди, за ним Златко и Дэй, позади Ива и Калли. Скала вдруг показалась выше, а легкий внизу ветерок здесь дул куда резче. Тревога заставляла руки сжиматься на оружии. Невольно каждый из юных чародеев призвал магию. Причем откликнулась энергия весьма неохотно.

Впрочем, ни она, ни клинки не потребовались. Лестница привела друзей на небольшую площадку с прекрасным видом на море. Возможно, они оценили бы его по достоинству, если бы все их внимание не приковала невысокая каменная плита – сажень в длину и пару локтей в высоту. На ней лежало несколько небольших – с ладонь – булыжников. Серых и гладких, как галька у моря.

Молодые чародеи сгрудились вокруг и принялись разглядывать эту нехитрую композицию.

– Пять, – озвучил очевидное Златко.

– Пять камней, – невесть зачем уточнила Ива.

– Логично, – покивала Дэй.

Грым и Калли переглянулись и промолчали.

– Совершенно нелогично, – возразил Синекрылый. – Мы разрушили четыре камня, а тут все пять.

– Может, пятый нужно разрушить сейчас? – нахмурилась гаргулья.

– Не уверена, – пробормотала знахарка.

Тролль и эльф, снова не проронив ни слова, обменялись взглядами.

– Выглядят… обычно, – опять указал на то, что все и так видели, Бэррин.

– М-да, – и прежде чем кто-то успел что-либо сделать, Дэй взяла один из камней в руки. Все с ужасом и ожиданием уставились на нее. Девушка же покрутила его и так и сяк, а потом перевернула посмотреть, что с другой стороны. – О! Смотрите, символ какой-то!

Чародеи с интересом сгрудились вокруг. Изображение состояло из тонких, будто прорезанных умелым мастером без единых огрехов полосок.

– Кто-нибудь знает, что это за язык? – спросила Ива. – Или это не язык?

Но как ни вертели камень, буквы или символы не опознали.

– Может, на других? – предположил Бэррин и ухватил ближайший к себе камень. Остальные мигом разобрали. Грыму достался самый большой из булыжников. Непонятные письмена нашлись на каждом, кроме того, что у тролля. Однако знакомых символов не обнаружилось.

– Была бы рядом библиотека, наверняка бы нашли, – сокрушался Златко.

– Я запомнил, – утешил его Калли, – вернемся, зарисую, и найдем.

Ответом ему был слаженный стон. Все прекрасно понимали, что глотать книжную пыль придется всем пятерым.

– Нам еще наверстывать пропуски по учебе, – буркнула Дэй. – Если вообще не выгнали до сих пор.

– Его высочество заступится, – немного неуверенно пообещал Златко.

В этот момент Грым, желая рассмотреть рисунки поближе, склонился к Иве, и на его камне тоже начала появляться неглубокая бороздка. От удивления тролль выпрямился, и она тут же исчезла.

– Так, а ну-ка ближе.

Через миг камни разве что не столкнулись боками. На самом большом из них, том, что в руках у Грыма, начал проявляться… олень. Тот самый символ, который Дэй видела в подземелье и который в итоге привел ее к племени белоглазых.

Никто не успел спросить, что это означает, хотя вопрос и вертелся на языках, потому что Златко рассмеялся.

– Четыре камня – четыре дороги – четыре испытания. И то, что их всех объединяет.

– Белоглазые! – воскликнула Дэй.

– Их история, – подумав, уточнил Калли. – Наши приключения объединяет их история.

– От предательства до спасения, – пробормотал Бэррин.

– То есть пятый камень – это их история? – уточнила Ива.

– Пятый камень – то, что их объединяет, – не особо уверенно ответил Калли.

– Слушай, а у всех выемки есть? – во время паузы спросила Дэй и показала небольшое углубление сбоку. – Или это только у меня такой бракованный?

Камни вновь завертели в руках. Такие ямки оказались только на четырех. Булыжник Грыма опять выделился.

– Амулеты, – вновь первой сообразила Дэй.

– Точно! – все потянулись за подвесками. Тролль подумал-подумал и протянул свою Иве.

– Ты уверен?

– Все-таки ты разбила камень…

– Но ты его нес долгое время…

Друзья синхронно посмотрели на Златко. Тот пожал плечами. Грым просто сунул амулет Иве и отмахнулся от возражений.

– Так, ищем «свои» камни, – распорядился Бэррин. – Только подвесками не обмениваемся! Обмениваемся камнями!

Друзья примеривали амулеты к выемкам и заглядывали к соседям. Эльф чуть поднял свой голыш, посмотрел на подвеску Бэррина и протянул камень Златко. Бэррин собрался было ответить тем же, но Светлый покачал головой: не подходит. Друзья принялись искать нужные камни.

Через несколько минут нехитрых манипуляций четыре камня оказались в нужных руках, то бишь каждый из чародеев, у кого были амулеты, держал в руках именно тот булыжник, который подходил к его подвеске.

– Ну что, вставляем? – Дэй немного нервничала.

– Только лишнее уберите, – зачем-то сказал Златко, хотя все и так уже избавлялись от закрепляющих камни элементов.

– Что-то мне боязно, – вздохнула Ива.

То же самое ощущали все, но тем не менее каждый из них вложил камешек из амулета в выемку. Получилось почти одновременно, поэтому удивленные возгласы послышались в одно и то же время.

Маленькие осколки из подвесок мгновенно стали частью булыжников, причем так, что даже стыков не разглядеть, будто слились. А следом за этим символы на камнях стали меняться. Бороздки изгибались, сдвигались, исчезали и появлялись в других местах. «Олень» у Грыма вообще исчез. Некоторое время друзья ошарашенно смотрели на камни.

– Упорство, – вдруг произнесла Ива.

– Что? – спросил кто-то.

– Тут написано: «Упорство», – пояснила девушка. – Просто немного стилизованно, и буквы объединены, как раньше писали, но я уверена, это слово «упорство».

Златко, уязвленный тем, что не он первый разгадал этот ребус, принялся усиленно разглядывать свой камень и, к своему ужасу, никак не мог разобрать, что на нем зашифровано. Потом в голове будто что-то щелкнуло. Но почему на языке кобальтов-то? Насмешка какая-то.

– Самоотверженность, – радостно и чуть смущенно выпалил он и поймал понимающий взгляд эльфа.

– Ответственность, – тем временем отчиталась гаргулья. – Это наш язык. Сейчас его мало используют уже, но еще учат. Тоже стилизованно, гоблин разберешь.

– Милосердие, – тихо произнес Калли.

Все как-то вдруг замолчали, осмысливая сказанное, и только Грым долго не выдержал.

– А у меня опять ничего.

– Потому что твой камень объединяющий! – фыркнула Ива и протянула вперед руку.

Грым повторил ее жест, а за ним и все остальные. Камни вновь были вместе, и на самом большом начала показываться новая руна.

– Дружба! – разом выдохнули чародеи, переглянулись и вдруг засмеялись. Будто от счастья.

– Действительно, – пробормотал Златко. – Если бы не наша дружба, даже узнай Ива от Стонхэрма ту же информацию, вряд ли смогла бы организовать, чтобы к пяти камням отправились люди.

– Совершенно точно не смогла бы, – согласилась девушка. – Максимум – дошла бы до ректора. А с моим счастьем он мне бы точно не поверил, и осталось бы только идти самой.

– И сгинула бы, – припечатала Дэй, как-то слишком ярко представив Иву в тех жутких подземельях, которые прошла сама.

– Сгинула бы, – кивнула Ива. – Какой бы путь ни выбрала. А даже если и нет, то к другим бы камням не успела. Да, если бы не дружба, камни остались бы целы, – девушка вдруг поняла, что ужасно хочет обратно в ниверситет, в их уютный домик, пить чай на травах и тискать Щапу. – Это все прекрасно, но что теперь?

Калли и Грым молча ткнули пальцами в едва видные углубления на плите, выглядящие как естественные неровности. Однако их форма в точности повторяла контуры камней, которые друзья держали в руках. Златко с девушками удивленно посмотрели сначала на эльфа с троллем, потом на выемки.

– Думаете, камни нужно положить в эти углубления? – спросил Бэррин.

– Каждый в свой, – предположил Калли. – По форме.

Все немного помолчали.

– А это не даст силу камням вновь? – наконец спросила Ива.

– Не думаю, – покачал головой Златко. – Мы очень много сделали. Вряд ли это можно исправить одним, таким легким действием.

Отчего-то всем сразу вспомнилась разрушенная от действий Дэй пещера. И почти каждый подумал: «Да-а, такое легко не исправишь».

Друзья осторожно уложили камни в углубления – идеально подошли! Один – Грымов – в середине, остальные вокруг.

Стоило чародеям это сделать, как раздался какой-то скрежещущий звук, и плита, мертво, как казалось раньше, стоящая на скале, вдруг наклонилась, и все пять камней заскользили вниз, чтобы со всей высоты упасть в море. Ива дернулась было перехватить, но ее удержал Грым.

– Я думаю, так и надо, – успокоил девушку Златко.

На него воззрились возмущенные, требующие пояснений карие глаза.

– М-м-м… Возможно… Возможно…

– Возможно, они отправились искать свою историю, – задумчиво предположил Калли.

– И скоро снова станут нам угрожать?! – возмутилась Ива.

– Вряд ли скоро, – подхватил мысль друга Бэррин. – Ведь с момента, как белоглазые предали хозяев Нум-га, прошло много столетий.

– А во-вторых, – продолжил эльф, – может, новая история окажется добрее? Я уверен, что одно из слов, написанных на камнях изначально, было «предательство». Наши слова ведь намного лучше, как считаешь?

Такой улыбкой сражало наповал, и Ива невольно застыла, любуясь на нее.

– Мне нравится эта мысль, ушастый! – Грым хлопнул Калли по плечу так, что чуть не отправил следом за камнями. – Ну что, други, домой?

⁂

Спустя почти месяц после этих событий Златко купил у мальчишки-разносчика газету, которые в последнее время начал почитывать, и отправился забирать почту, о которой его предупредил привратник. Особенно много времени для праздного чтения у юных чародеев не было: приходилось усиленно нагонять программу, даже на зимние каникулы придется остаться, – но Бэррин ждал. Ждал, когда это затишье перед бурей закончится.

– Тебе письмо, – протянул он запечатанный конверт Калли и передал Грыму последнюю страницу, на которой по недавно вошедшей моде начали печатать авантюрные романы с продолжением в каждом новом выпуске. Тролль, обычно индифферентный к любой литературе, неожиданно прилюбил их. Вот и сейчас обрадовался:

– Наконец-то!

– А где девчонки?

– Клыкастая улетела размять крылья, а Ива что-то ваяет в своем колдовском покое.

Златко кивнул и, подняв шуша с кресла, уселся в него сам, пересадив зверька себе на колени. На какое-то время гостиная погрузилась в молчание. На третьем листе Бэррин наткнулся на заинтересовавшую его заметку. Неизвестный борзописец весьма живо расписывал, как бесчинствуют пираты. Вот, к примеру, флот клана Кошек уже месяц регулярно подвергается нападениям, да так, что оборотни подумывают отказаться от морских перевозок, что существенно ударит по их карману. Писака прозрачно намекал на какие-то еще неприятности, свалившиеся на главу Клана Кошек, но Бэррин так и не смог разгадать его пассажи.

– Калли, – осторожно позвал Златко, – а ты сказал Иве про Т`ьелха?

Ответом стало молчание. Бэррин повернул голову и поразился странному выражению лица друга. Светлый с совершенно непередаваемой миной на лице смотрел на письмо, которое Синекрылый не так давно ему лично передал.

«Мой дорогой Калли!

Не знаю, разобрался ли ты со своими делами или нет, но надеюсь, у тебя все хорошо. Несмотря на наш уговор, я решила не говорить с тобой по шару, а написать на адрес ниверситета. Я уверена, что ты сдержал бы слово – присоединиться ко мне, но уже не нужно.

Мы с Ульриком, как зовут того, кто стал моим пропуском в свободную жизнь, добрались до города, откуда он родом. Капитан выполнил свое обещание – довез меня и не стал подвозить моих охранников, будь они неладны. Это дало нам хорошую фору. Но они, как и другие люди моего несостоявшегося мужа, все еще ищут меня.

Что касается нас с Ульриком, мы нашли место, где жила его семья, их дом и, увы, кладбище, где они все похоронены. Слава богам, в разное время, и некоторым из них удалось дожить до старости. Кое-кто, как выяснилось, даже обзавелся потомками. Однако, как ты понимаешь, вид старых надгробий не мог удовлетворить моего спутника. Слишком сильны в нем воля к жизни и желание помогать тем, кто дорог.

Надо сказать, что за время путешествия Ульрик восстановился. Годы одиночества на мертвом корабле сильно на него повлияли, но теперь он похож скорее на обычное привидение, чем на то, с чем мы столкнулись в трюме «Рогнеды». И мы с ним, скажем так, сдружились. После посещения родины Ульрик не развеялся, ведь то, ради чего он прошел через все испытания, которые выпали на его долю, не было удовлетворено. И тогда мы решили путешествовать вместе.

До своего совершеннолетия и даже позже я не могу вернуться в ниверситет, потому что история вновь повторится. Даже помощь Ульрика не спасет – меня принудят к браку, используя моих сестер, ведь отец на стороне моего неслучившегося мужа. Единственным выходом для меня сейчас является путешествовать по миру так, чтобы нигде меня не могли найти. Пока мне не могут предъявить ультиматум, я в безопасности. Деньги отец не вернет Кейрон-десу, но и сестер в обиду не даст. Все-таки девочки из дворянской магической семьи – это ценный товар. Сейчас время играет на моей стороне. Чем больше его прошло, тем больше знаний получили мои сестры, тем сильнее стала я. Увы, я не могу нигде подолгу задерживаться, но все равно учусь магии – теперь уже практической. И мне даже есть чем похвастаться. Лелею надежду, что в какой-то момент стану или достаточно сильной, или достаточно богатой, чтобы быть для моих сестер надежным щитом, а самой избавиться от постоянной угрозы брака с Кейрон-десом.

Пока меня не нашли и не сказали тех самых слов, которых я боюсь, я в безопасности. Увы, это означает, что моим сестренкам придется расти без моего участия, а также, что мне придется на какое-то время отказаться от любых отношений, через которые меня могут найти. Ульрик пообещал меня защищать, и он со мной. Маленький мальчик, призрак с невероятной силой, который уже научился скрываться от глаз людей и использовать свои способности куда лучше меня. Поэтому, мой дорогой Калли, не ищи меня и не переживай за меня. У меня все хорошо, я понемногу учусь магии и путешествую под надежной защитой. И, знаешь, мне это нравится. Пожалуй, я сейчас чувствую себя по-настоящему счастливой, чего и тебе от всего сердца желаю.

Береги себя. Молю богов, чтобы мы встретились, когда оба будем свободны от неприятных обязательств.

Твоя М.»

– Калли? – не выдержал Златко. Грым тоже заинтересованно поднял голову.

Эльф не отреагировал.

– Ушастый? Ты чего там примерз?

Против ожиданий Светлый оторвался от письма, но посмотрел не на друзей, а на дверь, даже как-то напрягся. Глядя, как на его пальцах появляется сияние магии Жизни, юноши, ничего не понимая, поднялись, встав так, чтобы в случае чего отразить нападение. Единственное, что смущало, – выражение лица Калли. Словно он не верил сам себе.

– Что там, ушастый? – не выдержал Грым.

– Невозможное… – пробормотал эльф.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Ло.

Оказавшись в своем мире и добравшись до Стонхэрма, юные чародеи в первый же день отправились искать Ти Корна и Ло. Оказалось, те уже какое-то время в городе. Однако сокурсника им не показали. Гломель же отделался общими фразами, мол, его дорогой сородич пострадал в битве с нежитью и сейчас нуждается в лечении. Серьезном. Дэй с Ивой синхронно зарыдали, шокировав всех присутствующих. Видя слезы девушек, парни пришли в ярость, и Ти Корну пришлось нелегко. С огромным трудом удалось выбить из него странное описание «болезни» Ло.

– Он попал под влияние старого, опытного, очень голодного сотворенного.

– Такое вообще возможно?! – после шокированной паузы выдавил из себя Златко. – Ведь наоборот же должно быть! Ло же – рожденный!

– В обычных условиях природная защита сработала бы. Может, не полностью, но не с такими последствиями. Но Ло Манриус был серьезно ранен. И она что-то сделала… С одной стороны, это спасло ему жизнь, но с другой стороны, его разум и, скажем так, инстинкты попали под ее влияние.

– Она?

– Ее? – одновременно выпалили Златко и Калли.

– Именно.

– Но кто…

– Я и так сказал больше, чем должен был, – нахмурился Ти Корн. – Теперь, надеюсь, вы поняли, что это все не игрушки? Юному Ло нужно время и лечение. И пустить к нему – это значит причинить вред. Вы же этого не хотите?

Возражения застыли на губах друзей.

– Он же выкарабкается? – тихо прошептала Ива.

– Должен, – чуть смягчился вампир, глядя на знахарку. – Ло Манриус – молодой, сильный и очень упертый. Он до последнего не сдавался, боролся и даже в самый тяжелый момент не изменил себе. Хоть это было и не просто. Не сдастся он и сейчас. И как только можно будет, вы его увидите. Но не сейчас.

Позже до друзей дошли слухи о древней, якобы давно умершей вампирше, которая неожиданно оказалась очень даже живой, телепортировалась прямо в зал совещаний во время одного из них, загрызла двух старейшин и сбежала. Теперь вампиры срочно избавляются от трупов своих сородичей, которые они, оказывается, о ужас, хранили с начала времен!

И если про трупы вампиров Дэй подтверждала информацию, но вот все остальное казалось странным: например, имена пострадавших называли разные, а про новых глав родов никто ничего не знал. Сложив этот факт, слухи и рассказ гаргульи, друзья пришли к выводу, что Ве Рея Майлобстан каким-то образом оказалась в городе, появилась в своем бывшем окружении, успеха, однако, не снискала и сбежала. Возможно, даже кого-то ранив.

И невольно возникал вопрос – как в это втянут Ло? И не от этой ли клятой Ве Реи он пострадал?

И вот он здесь – на пороге.

Бледный, изможденный, но одетый аккуратно и в своем привычном элегантном стиле. То есть явно не сбежал от любимых родственников и лекарей, а пришел своими ногами.

– Ло!

– Упырек!

Калли просто наклонил голову, с закаменевшим лицом разглядывая вампира.

– Тоже рад вас видеть, – губы над клыками дрогнули в усмешке при виде такой реакции. – Я понимаю, у вас море вопросов. Но… мне нужна Ива.

Он сказал это так, что парни не решились возразить.

– В колдовском покое, – махнул рукой Златко, сверля взглядом вошедшего следом Ти Корна. Ло явно не оставляли одного. «Интересно, он попытается бежать, или это тоже предусмотрели?»

Юноши беспокойно переглянулись… и накинулись с вопросами на Ти Корна.

Ива и Ло стояли, прижавшись лбами и вцепившись друг в друга, будто от этого зависела их жизнь. Чуть в стороне темнело пятно на полу от зелья, которое знахарка уронила, когда увидела, кто к ней вошел.

– Я не понимаю, – прошептала девушка спустя какое-то время после объятий, вопросов и его рассказа, – почему ты должен уйти? Разве… не я, не друзья, не привычная обстановка должны тебя… избавить тебя от влияния… от влияния… от ее влияния! Тут лучшие ментальные маги! Здесь лекари! Здесь я в конце концов! – знахарка обещала себе, что не заплачет, но слезы и обида прорвались в последних словах.

Ло обнял девушку, прижимая к себе и баюкая в своих объятиях. Его сердце должно было сейчас разрываться. Но даже это он ощущал будто сквозь пелену – легким отголоском неудобства. Умом вампир все понимал, знал, как утешить, но чувства едва отзывались, заглушаемые ставшим привычным в последний месяц чужим зовом. Ло почти научился его не замечать, однако ничто другое его тоже практически не трогало. И все же это была его Ива, его милая девочка, которая плакала сейчас по нему.

– Я вернусь, как только смогу, – тихо произнес вампир, прижимаясь щекой к ее макушке. – Представь… что у меня заболели легкие, и мне срочно нужно на скучный курорт, пить вонючую воду из смешных кружек и дышать полезным воздухом.

– Много ты понимаешь, – проворчала Ива, почти не отрывая лица от его груди, – пить вонючую воду из смешных кружек нужно, если у тебя с желудком проблемы, а не с легкими.

На этот раз Ло рассмеялся.

– Хорошо, – все еще улыбаясь, ответил он, так же прижимаясь к ее волосам, – пусть будет желудок. Я просто хотел объяснить… я сейчас действительно болен. И мне нужно… уехать… скажем так, на лечение. И этого, увы, не избежать…

– Это опасно? – еле слышно произнесла Ива.

– Да, – вздохнул вампир, – это опасно. Но я буду не один. Тсс, – Ло прижал два пальца к губам мигом встрепенувшейся девушки, – там нужны мои сородичи. Только они могут помочь. Так надо, Ив.

– Это все я виновата, – прошептала девушка. – Если бы я не…

– Глупости, – оборвал ее парень даже немного резче, чем хотел. – Не отнимай у меня право быть мужчиной и защищать то, что мне дорого. Ты не могла поступить иначе, Стонхэрм не мог поступить иначе, я не мог поступить иначе. Счастье и невероятная удача – то, что вы вернулись целыми. Я же пострадал, но лучше так, чем если бы я остался дома и ощущал себя ничтожеством.

– Ло…

– Нет, Ива, это именно так. Я сделал, как решил, остальное не имеет значения. Я не умер, поэтому не плачь по мне. Я вылечусь и вернусь. Мы оба станем постарше и тогда решим, что нам делать дальше.

– Значит, ты уходишь надолго?

– Я не знаю. Но уже сейчас мы на порядок старше, чем были, когда танцевали на Осенние Праздники, ведь так?

– Так… – Ива печально смотрела на юношу и заклинала себя не плакать. – Пожалуйста, – попросила она всей силой свой души, – вернись. Пусть не ко мне, но просто – вернись.

Ло ласково и чуть печально улыбнулся.

– Вернусь.

В этот момент окно – закрытое, между прочим! – распахнулось, и в комнату влетела Дэй. И с ходу набросилась на Ло.

– Живой! – орала она, тряся его за грудки. Ива не стала мешать ей. Дэй переживала пропажу вампира едва ли не больше, чем она сама. – Живой, зараза! Живой! Ты действительно живой! Нам не врали!

В комнату на шум влетели парни, и Иве внезапно захотелось смеяться. Все будет хорошо. Они все рядом, а Ло вылечится и обязательно вернется. А тот… напророченный… может быть, ничего и не случится, они же слишком рано встретились, и судьба изменилась. Наверное. Главное, чтобы с Ло было все в порядке, а там они разберутся.

Эпилог

– Рябинка, отстань, – устало вздохнул тот, кого Ива периодически видела во снах, – Алалыйхана сказала, что мы слишком рано встретились. Встреть я эту девочку позже, может, что-нибудь бы и вышло. А пока у меня единственное желание – проследить, чтобы не убилась… и не подходить близко!

– Вот как с вами, с мужчинами? – возмутилась Рябина Азилеску. – Вы такие отважные, благородные, верные, – медленно тянула она, оглядывая собравшихся в гостиной, – когда дело касается родины и короля. Но стоит заговорить о девушках, как будто кто-то вас подменяет. Раз – и в кусты!

– Поклеп! Никаких кустов у нас не было! Маленькая она еще, Рябинка, ну пойми же!

– Девушки быстро взрослеют. А если продолжишь и дальше бездействовать, то так и пройдет твоя судьба мимо. Уведут! Медведь, одно слово, ничегошеньки ни в девушках, ни в отношениях не понимаешь.

– Не медведь, а айытон, – старательно пропуская мимо ушей все остальное, поправил мужчина. – Попрошу не путать!

– Еще одно такое приключение, и разницы не будет, – проворчал Теобальд, сидя в кресле рядом с развалившемся на диване принцем. Сейчас они привычно попивали чай и напитки покрепче в гостиной в покоях Лучезара, где обычно и встречались. – Скажи мне, что ты такое сделал с амулетами, что они просто выгорели?

– А какие были варианты? – айытон пожал плечами. – Они уходили все дальше, местной дряни становилось все больше. Я отвлекал на себя внимание, а в ту ночь, когда полегли люди Бьёра Орроса, пришлось перейти грань, иначе девочка умерла бы, и все оказалось бы напрасным.

– Вот это тебя почти и добило, Аюн, – припечатал Теобальд, который как человек все прекрасно понимал, но как лекарь не одобрял и не желал слушать оправданий. – Тебе нельзя так близко находиться к землям Дартун! Ты хочешь стать обычным медведем?

– Что сделано, то сделано, – примирительно произнес Лучезар. – Девочку доставили куда нужно, а Аюнгард остался со своей дурной головой, спасибо, как я понимаю, Вечной Шаманке.

Айытон вздохнул.

– Она ушла, – тихо произнес он. – Я почувствовал это. Будто… она попрощалась со мной. Теперь мне точно пути на север нет… – в мужском голосе прозвучала такая тоска, что на миг замерли все, и только Теобальд не желал смиряться с таким небрежением к его лекарским рекомендациям:

– И хорошо. Меньше будет соблазнов. Пока был хоть один шанс, что ты не свихнешься окончательно, ты туда лез, будто медом намазано! Всё теперь. Доигрался. Я серьезно, Аюн. Еще одного раза ты не переживешь.

– Аюн, ты слышал Теобальда, – подтвердил принц. – И это мой приказ – ни шагу дальше северных крепостей. Тебе понятно? – и Лучезар держал взглядом медведя до тех пор, пока тот не пробурчал что-то вроде «Да понятно-понятно», возможно, даже добавив в конце нечто не слишком лицеприятное. Но наследник престола предпочел этого не заметить. Его друзьям позволялось многое, в том числе и потому, что им редко нужно было приказывать. Но иногда, увы, необходимо. Ради их же блага. – Ладно, – удовлетворился этим принц, – Рябинка, а что с теми заговорщиками, которые Златко Бэррина пытались задержать?

– А что с ними? – чародейка пожала покатыми плечами. – Начальник Тайной Службы целовал мне ручки за такой подарок – целый заговор на блюдечке, считай, ему преподнесла. Разматывают. Я уверена, ниточка потянется до твоего милого брата и его окружения, но, разумеется, их не тронут.

– Пусть хоть подергаются, – свел брови Лучезар. – Уже хорошо.

Но особого удовлетворения в его голосе не слышалось.

– О, Вирджиника, – встрепенулась Рябинка, – тебе господин Згейху – имелся в виду начальник Тайной Службы – привет передавал. Велел кланяться и попенять, что давно не заглядывала.

Белочка на плече у полуорка, который мирно потягивал белое сухое, сидя в огромном кресле рядом с чародейкой, встрепенулась, раздулась от гордости и что-то пропищала в ответ.

– Вирджиника ему тоже передает привет, – невозмутимо перевел мужчина. – С этими камнями у нее совсем нет времени, чтобы утащить для него хоть какой-нибудь компромат. Все больше по сумкам эльфов лазает, да, Вирджиника?

Рыжая нахалка возмущенно посмотрела на полуорка и сложила лапки на груди, надувшись. Потом не выдержала и обличительно пропищала что-то.

– Как ты себе это представляешь? – удивился мужчина. – Корабль двигался на максимально возможной скорости, точных координат нет, и вызвать Рябинку? Чтобы она угодила прямо на корабль-проклятье?

– Что? Куда меня вызвать? Когда? – мигом заинтересовалась волшебница.

– Да помнишь, я рассказывал, как нас проклятая «Княжна Рогнеда» преследовала? Вирджиника тогда предлагала тебя вызвать, – именно так деликатный полуорк охарактеризовал яростные попытки белки вытащить его амулет и активировать. – Но открытое море, до берега несколько дней пути, плюс скорость, как я уже сказал.

Рябинка явно хотела что-то сказать, но задумалась. Теобальд покачал головой.

– Без шансов, – резюмировал он, – даже ориентируясь на амулет, не удалось бы. В лучшем случае свалилась бы в море прям в платье. А вероятней всего, телепортация не сработала бы, – чародей довольно улыбнулся. Он лично встроил в их амулеты ограничитель: если появлялся весомый шанс, что телепортация убьет воспользовавшегося артефактом, тот просто не срабатывал.

Волшебнице явно не понравилось, что где-то обошлись без нее, но и возразить ничего не нашлось.

– Не переживай, – проницательно утешил ее полуорк, – зато сразу стало ясно, что с этим Миреком что-то не так. Откуда столько силищи-то?

– Натаниэль, а ты прям почувствовал ее? – жадно подался вперед Теобальд.

Тот задумался. Белочка на его плече тоже.

– Ты знаешь, это общее ощущение. Почувствовал – да, определенно. Но и остальное тоже – рисунок этот аж полыхнул, воздух вокруг наполнился чем-то, что бывает при сильной волшбе. Много признаков.

Вирджиника согласно покивала головой и закрыла на миг лапками мордочку, показывая: какой ужас, какой ужасный ужас.

На лице Теобальда появилось точно такое же выражение, как у Рябинки, когда она поняла, что избежала драки, – нестерпимое сожаление из-за упущенного шанса.

– Вот и со мной дух города не захотел разговаривать, – посетовал Лучезар. – Одно расстройство.

– А было время, мы были главными героями всех самых интересных приключений, – хмыкнула Рябинка. – Вообще ничего в этой истории не сделала!

– И ты еще жалуешься? – возмутился полуорк. – Наши с Вирджиникой заслуги вообще только одной шишкой и ограничиваются!

Все невольно усмехнулись, вспоминая рассказ Натаниэля.

– Всё, уступаем первенство молодым? – усмехнулся он.

– Но-но! – возразил Аюн. – Протестую! Я развлекся так, что до сих пор бок болит!

– Молчи уж, недоразумение, – встрепенулась Рябинка. – Девушку не поцеловал ни разу, а туда же!

– Вот как-то не до поцелуев было!

– Вот и молчи тогда! Настоящий бы герой победил всех врагов и, раненый, вынес бы девушку сначала к камню, а потом под венец!

Всех присутствующих от подобного пассажа обуяла немота. Впрочем, такое регулярно случалось с людьми после высказываний Рябинки.

– С тобой сегодня случился синдром бабы-сватьи? – наливая себе чаю, поинтересовался Теобальд.

– Ну а что? Я в конце концов девочка, хочу всем любви, счастья и маленьких медвежат.

Аюн поперхнулся только что отпитым элем.

– Чудесное желание, – безмятежно улыбнулся Теобальд. – А когда мы увидим маленьких рябинок?

– Ах, – величественно отмахнулась чародейка, – как только, так я тебе первому сообщу. И вообще еще не все упыри переловлены. А мы вместо приключений больше с заговорщиками разбираемся. Где справедливость? Кому нужна вся моя сила, если только и остается, что мелких чиновников по провинциям пугать?

– Кстати, о приключениях, – задумчиво протянул Лучезар. – Златко Бэррин рассказал про странных не-мертвых и еще более странных зверях, которых встретил на своем пути. Вероятней всего, виновата в этих явлениях близость к камню, и постепенно все утихомирится. Но все же думаю, нужно навестить те места и посмотреть, нельзя ли ускорить этот процесс, а еще лучше не допустить, чтобы эти не-мертвые снова мешали живым. Займешься? Но только так, чтобы, если что, могла сразу же вернуться во дворец.

Рябинка засияла от счастья.

– Мы с тобой, – Натаниэль величественно наклонил голову, а Вирджиника на его плече возбужденно запрыгала.

В этот момент что-то тренькнуло, и Теобальд потянулся к своим амулетам.

– Даньслав запрашивает разрешение на телепорт.

– Конечно, – кивнул Лучезар. Его лекарь поднялся из кресла и отошел на максимально возможное от принца расстояние. Аюнгард и Натаниэль скользнули между лекарем и Лучезаром. На кончиках пальцев Рябинки заискрилась магия. Привычная предосторожность – амулет одного из их друзей переносил прямо в гостиную его высочества, и хотя все тайные знаки указывали на то, что переместиться должен именно Даньслав, опытные воины не могли не перестраховаться.

Появившийся в комнате мужчина походил на принца куда больше, чем сам Лучезар, – высокий, светловолосый, с открытым взглядом удивительных голубых глаз, он располагал к себе сразу же и навсегда. Большинство бездельников, ошивающихся при дворе, считало, что принц приблизил его к себе из-за способности того приготовить вкусный обед на десять блюд из ничего и даже на льдине. Однако более опытные люди вспоминали, что Даньслав Аттийский много лет служил на границе с Землями Пред Вечными Снегами и прославился там как один из лучших мечников.

– Приветствую! – едва проявившись в комнате, засиял улыбкой он. Пожал руки мужчинам, с трепетом поцеловал пальчики Рябинки, сунул Вирджинике пару редких орешков, приведших ее в абсолютный восторг, и передал принцу какие-то бумаги.

Тот быстро пробежался взглядом по тексту и хищно улыбнулся.

– Ну что там? – не выдержала волшебница, а сам Даньслав устало опустился в кресло Теобальда, сам же лекарь пересел на диван. Поблагодарив кивком, мечник посмотрел на принца. Лучезар не стал держать друзей в неведении.

– Все готово. Крепости усилены, я бы сказал, забиты солдатами под завязку. Все, – еще раз улыбнулся он, – кроме одной.

– Думаешь, все же пойдут? – Рябинка даже нахмурилась. Она считалась одним из лучших боевых магов этой страны и больше всего в жизни любила применять свои умения в бою. Но, как и всякая женщина, не желала войны.

– Ты же сама видела донесения разведчиков.

– Да, но там говорили, что начались разногласия, часть племен откочевали назад, как только камни были разрушены.

– Это есть, но, увы, не массовое явление. Наших противников стало меньше, дисциплина явно ослабла, руководство начало делать глупости, но они не отказались от своих планов. Поэтому да, они пойдут. Но сейчас будет легче.

– Ты решил пустить их в наши земли? – Рябинка сосредоточенно смотрела на принца.

– Крепости хороши для сдерживания одного-двух племен. Но если мы ничего не сделаем, то как бы ни старались быть начеку, наши враги обязательно где-нибудь да прорвутся. Поэтому я решил, что лучше будет направить этот процесс. Крепость Сайдгат расположена так, что ее ослабление, нет, даже не так, не-усиление не покажется подозрительным. А шпионы там есть, это точно. Обычную, хорошую дорогу до ближайшего города, вот беда, скоро и весьма, разумеется, неожиданно завалит оползнем, но останется просто шикарный путь через долину Первоцветов, которым обычно не пользуются, потому что перевал опасный. Но северным ли народам бояться такой мелочи?

– Ты хочешь встретить их там? – догадалась Рябинка.

Лучезар кивнул, и на его лице отразилось что-то невероятно жестокое.

– За каждую сажень этой долины будет отвечать свой маг или лучник. Даже дебила можно выучить стрелять без промаха в одно и то же место. Ловушек, опять же, устроим. Войска поставим так, чтобы исключить прорывы. Запасные части, лекарские обозы, отряды на горных тропах не забудем.

– А если все же прорвутся?

– Два ближайших города эвакуированы, – ответил Даньслав, – из-за вспышки опасной подземной магии, представляешь, какой ужас? – не удержался он от улыбки. Как и всегда при взгляде на Рябинку. – Запах убийственный, отравления, головные боли, все очень натурально.

– Изящно, – кивнула та. – Я хотела бы посмотреть карты. Ты же не думаешь, что такое веселье обойдется без меня? – сурово спросила женщина.

Даже если у принца и бродили такие мысли, он предпочел оставить их при себе.

– Развлекайся, – кивнул он. – Карты возьми у Даньслава, но ты же понимаешь, что это секретные сведения. Я не исключаю измены среди воинских командиров и прочих причастных. Поэтому войска будут туда подтягивать по-хитрому.

– А связь?

– Есть идеи.

– Хорошо. О, боги, наконец-то, – засмеялась Рябинка, мигом превратившись из светской красавицы в счастливую, очаровательную девушку. – Наконец-то!

Мужчины не смогли устоять и тоже засмеялись, столь искренней была ее радость. И каждый проглотил свое «Ты же понимаешь, как это опасно?» Рябинка понимала, очень хорошо, но такова была ее суть.

– Слушайте, а можно мне как опоздавшему, – перевел внимание на себя Даньслав, – пересказать вкратце, чем закончилась эта история с пятью камнями? Я основное уже знаю, но не понял – они что, вернутся? Или в чем там суть?

– Зришь в корень, – усмехнулся Лучезар. – Только ответов все равно нет.

– Есть предположения, – то ли согласился, то ли возразил Теобальд.

– Меня устроит, – усмехнулся Даньслав. – Каменюки же развалили?

– Развалили, – веско кивнул полуорк.

– Но это похоже на цикл, – не смог промолчать Теобальд. – Я думаю, эти камни как-то связаны с магией мира, эманациями, которые излучают все живые существа и которые можно условно поделить на отрицательные и положительные. Но это весьма…

– Ой, – перебила его Рябинка, – Бальд сейчас напустит научного тумана на три академические работы. Суть его идеи в том, что эти каменюки впитывают в себя магию мира и остро реагируют на чувства людей и не-людей. На добро и зло в конечном итоге.

– Я даже думаю, – снова перехватил нить разговора Теобальд, – что до какого-то момента они стабилизируют мир, как, хм, якоря. А потом энергии становится слишком много, камни перерождаются, и нужно что-то с этим делать. А то появляется вот эта агрессия, нежить начинает подниматься где можно и где нельзя. А что-то, наоборот, идет в созидание – город рождается или вот живое существо как тот же Мирек. Но ситуация обязательно должна как-то разрешиться.

– Типа как если оставить крышку на кипящей кастрюле? – предположил Даньслав. – Если вовремя не поднять, то ситуация выйдет из-под контроля.

– Обожаю твои аналогии, – усмехнулся полуорк. – Все сразу понятно.

Теобальд нахмурился, понимая, что это камешек в его огород.

– Как думаете, а нашествие времен Короля Всех Людей, – тихо спросила Рябинка, – это потому, что не успели камни обезвредить?

– Не знаю, – после долгого молчания ответил Теобальд. – Мы же так и не выяснили хронологию. Милой гаргулье из команды Златко Бэррина было не до выяснения дат. Аюн, а твоя Вечная Шаманка, которая, как оказалась, не такая уже и вечная, не говорила, как долго она в таком статусе жила?

Айытон покачал головой.

– Я и правда думал, Алалыйхана – вечна, – серьезно произнес он. – Про нее говорили, что она была, даже когда самых древних моих знакомцев на свете еще не существовало. Прадеду о ней рассказал мой прапрадед, а ему – его отец.

– Получается, несколько веков, может, даже тысячелетие у нас точно есть, – резюмировал Лучезар. – Странно, что записей про эти пять камней нигде нет.

– Может, еще не нашли? – пожал плечами Натаниэль. – Или раньше, до вмешательства духа города, никто не снимал крышку?

– Или герои остались безвестными? – предположил Теобальд. – Кто знает? Нужно поднимать архивы и искать сведения, и не факт, что найдем.

– А почему все завязано было на этих белоглазых? – Даньслав никогда не стеснялся спрашивать то, чего не понимал.

– Я думаю, это случайность, – лекарь, которого все принимали за некроманта, поставил только налитую чашку чая перед принцем и ненароком отодвинул эль. – Какая долине, попавшей под обвал, разница, какой камешек покатился первым?

Лучезар хмыкнул, но покорно взялся за чай.

– Крышку удалось вовремя снять, а наша задача – удержать то, что успело убежать, в приемлемых рамках. И сделать так, чтобы история не потерялась в архивах.

– То есть ты считаешь, что будет новая история?

– Разумеется, будет. Рано или поздно все повторится, хоть и будет другим.

– Златко, пообещай мне, – Дэй блаженно висела на любимой балке в гостиной их с Ивой домика, расправив руки и крылья и вовсю наслаждаясь перерывом в бесконечной учебе, которая обрушилась на них после возвращения, – больше никаких приключений! Никогда! Ни за что!

Бэррин поднял на нее возмущенный взгляд.

– Эту историю вообще не я затеял. Это все с подачи Ивы!

– Неправда! – не согласилась знахарка. Шуш на ее коленях привстал и распушился, среагировав на тон. – Это все Стонхэрм! Если бы не он, я бы никогда! А вот ты сам прекрасно находишь приключения нам на… головы! Нам!

– Протестую! – не стал молчать Златко. Но его голос потонул в хоре согласий. И только Калли весело и понимающе улыбался другу.

Они еще долго пререкались, но как-то несерьезно.

– Интересно, а город Мирека скоро появится в реальности? – протянула Дэй, ради чая спустившаяся на бренную землю.

Калли и Златко ощутимо передернуло при упоминании этого имени.

– Синекрылый, – тролль не мог оставить это без внимания, – будешь бороться за тамошнее княжество?

– Да ни за что, – открестился Бэррин.

– А Ивушка видела тебя с какой-то важнецкой цепью а-ля бургомистр в городе явно из Срединных земель, – беспощадно сдал знахарку Грым.

– Что? Правда?! Как?!

Иве пришлось, смущаясь и постоянно повторяя «Я же не ведунья», рассказать свое видение про лавку трав, трактир с бело-красными клетчатыми скатертями и друзей в официальных нарядах.

– Как меня достали эти придурки из гильдии каменщиков. Откровенно мухлюют, а за руку поймать не могу!

– А своих людей у тебя там нет?

– Хочешь, попугаем?

– Я бы не пугал. Но вот книги с настоящей бухгалтерией поискал бы. Клыкастая, ты в деле?

– Есть у меня одно зелье…

– Так и будет? – Дэй щурилась как довольная кошка и выглядела невероятно мечтательной.

– Не знаю, – в тысячный раз повторила Ива. – Я же не ведунья!

– Но ничто не мешает нам к этому стремиться, – улыбаясь, Златко переглянулся с остальными.

– Только давайте все же поменьше влипать в истории, – вздохнул тролль, такой серьезный, будто уже примерял на себя роль того взрослого Грыма из видения знахарки.

– По крайней мере попробуем, – улыбнулся Калли и протянул руку. Сверху опустилось еще четыре ладони и лапка шуша.

Сноски

1

Другое название лунного камня.

Content

Елизавета Шумская
Олень, фея и камень

Часть первая Земля снегов и тайн

Часть вторая Город, которого нет

Часть третья Подземный город

Часть четвертая Волшебная страна

Часть пятая А монстр кто?

Часть шестая Пятый камень

Эпилог

Сноски