Куликов Даниил Сергеевич

Двойник 5: Бастард (Бояръаниме)

Пролог

— Я бастард Аня. По крайней мере так бы сказали в обществе, если бы узнали о моем происхождении. Я сам никогда особо не причислял себя к кому-то.

Аня прыснула, а потом отсмеявшись сказала:

— Костя, ну и что такого? Ты думал, что это как-то повлияет на мое решил? Если ты вспомнишь, то мне было все равно даже когда ты был простым незнакомцем. Я уже тогда была готова выйти за тебя. Да что там — я жила этой мечтой. И что ты сейчас переживаешь? Главное что ты сам думаешь о себе. Да и вообще — дети на стороне есть у многих мужчин.

Я кашлянул.

— Э, Кхм… Аня, в моем случае, это не мужчина.

Выражение Ани резко изменилось, глаз дернулся несколько раз.

— Ты хочешь сказать, что тебя бросила мать? — возмущению Ани не было границ.

— Кхм, не совсем так Аня, — прокплдялся я. — В общем, хочешь знать историю моего происхождения?

Анна кивнула.

— В общем да, я был рождён… От одной девочки из одного достаточно древнего и уважаемого рода и простого мальчика. Вся гм особенность этой связи была в том, что она была немовершеннолетней.

Шок и позор, как ты можешь понимать. В общем эту связь было очень нежелательно афишировать. Сама понимаешь почему. И что самое неприятное — мой отец тоже был несовершеннолетним. После родов меня отдали ему. Нет, ему никто и ничем не угрожал, никто не запугивал… Мои родственники со стороны матери даже помогали содержать меня до моего совершеннолетия. Воспитывала меня преимущественно бабушка — мать моего отца, для которой я был просто ещё одним сыном. Мой отец в силу своих лет не мог полноценно выполнять свои обязанности и пришёл в уныние… В общем, когда я задался вопросом о том почему у меня нет матери ответ для меня был. В принципе уже тогда я понимал, серьезность ситуации, и решил просто не портить жизнь ни своему отцу, ни своей матери. В общем я не стал пытаться связываться с ней. Сама она тоже этого не делала — полагаю её собственная семья постаралась изолировать её от этого. В общем все было как-то так. Отец тоже мог поставить крест на своем желании завести семью. С малолетним ребенком это почти невозможно. В общем, когда я стал совершеннолетним я дал понять отцу, что состоятелен, могу позаботиться о себе сам, а он может попробовать снова создать семью. Тогда он переехал в другой город и постарался начать жизнь с чистого листа. Насколько я понял — ему это даже удалось, теперь у него есть жена и дети. Наше общение ограничивается несколькими сообщения в меседжерах. Примерно так же мы общаемся с моей бабушкой. В общем, ты теперь знаешь почему я никогда не говорил о своих родственников и старался избегать этой тебе. Так будет лучше для всех — я сам по себе, они сами по себе.

— А ты однако полон сюрпризов, — потерлась о меня Аня. — Не ожидала, что у тебя будет такая бурная биография.

— Ну, как-то так, — пожал плечами я. — Такое положение дел устраивает нас всех.

— А в тот раз тебе звонили…

— Мать. Или кто-то из рабочих или родственников. Но тогда это было немного не к месту.

— А письма?

— На письмах по крайней мере герб моей матери.

Мы переглянулись.

— Читать будешь?

Глава 1. Предложение от которого нельзя отказаться

— Ужас, кошмар просто самый натуральный, — сказала Аня. — Я думала раньше, что это у меня проблемы с семьёй. Какая же я была глупая эгоистичная и глупая девочка! Уменя похоже всё было ещё достаточно хорошо. Никогда никому не пожелала бы таких родителей! Вообще не представляю, как можно оставить своего ребёнка!

Я невольно залюбовался на глядя на Аню. Сейчас переполненная негодованием она как никогда была красива.

— Угу, я бы тоже никому такого не пожелал, — ответил я. — Но знаешь, давай пожалуйста больше не будем обсуждать это. Всё-таки моя родня меня не бросила и заботилась обо мне. И отец и мать, по крайней мере никто меня не бросил, и никто не отдал меня в детский дом, но ситуация действительно очень отвратительная и гадко выглядящая. Поэтому я молчал об этом.

— Костя, прости, я как-то об этом не подумала — ответила Аня и слегка приобняла меня.

— Да ладно, чего уж там, — ответил я и чмокнул её в лоб. — Главное не то что было, Главное то что сейчас сейчас. А сейчас у меня есть ты, и это главное.

Мы помолчали немного примиряясь.

— Ладно Аня, в конце концов жизнь продолжается, — шлепнул я девушку. — Давай пока займемся насущными делами. В конце концов, я много чего сделать просто не успел — нужно заказать тебе свадебное платье, подобрать визажистов, мне самому ещё нужно одеть какой-нибудь костюм тройку поприличнее, или смокинг. Потом ещё столько всего нужно сделать. Я вообще планировал сделать это чуть позже тщательно подготовив и сделав идеальный сюрприз, но как видишь жизнь преподносит свои коррективы. Поможешь мне?

— Конечно, — просияла девушка. — У тебя будет самый красивый смокинг.

Я довольно улыбнулся — похоже подействовало. Ну вот, теперь самое время заняться такими насущными делами, а потом еще заодно перевалить кучу других дел на своих новых заместителей, и ещё назначить пару должностей. Должен же я буду когда-то отдохнуть?

Подготовка к нашей свадьбе заняла неделю. Всё это время мы занимались ей, и пожалуй это было возможно потому что официально я продолжал находиться на больничном. Конечно можно было бы нанять профессиональных организаторов которые бы сделали всё за нас, но Ане было приятно делать всё самой, а я желая сделать ей приятное тоже включился во все эти хлопоты.

Подобное мероприятие помогало очень хорошо отвлечься от всей рутины и всего что навалилось за последнее время — проще говоря, разгрузиться морально, поэтому я выкладывался по полной стараясь отдохнуть так сказать впрок. Неизвестно что еще случится в следующий раз, и куда меня погонят, и что заставит делать. Как говорится моя служба и опасна и трудна. Закончив наконец всё, поменяв несколько раз, выбрав одно потом выбрав другое, и снова поменяв решение мы смогли всё организовать и разослали приглашения всем нашим друзьям и родственникам. Я немного покривил душой, потому что не понимал, как мне пригласить моих родственников на мою же свадьбу. Совсем не та ситуация чтобы это делать. Для моей матери меня вроде как и не существовало никогда, поэтому писать какое-то приглашение незнакомому человеку было бы очень и очень глупо, а мой отец… он даже не знаю что можно об этом думать или сказать. Насколько я знаю у него два малолетних ребенка.

И не думаю что его жена будет рада, если он вдруг оставит их и заявиться ко мне.

Впрочем мы тоже не слишком общались. Моя бабушка по линии отца давно переехала в Казахстан он и была неспешной на подъём.

Поэтому пришлось ограничиться просто приглашением своих коллег с работы и друзей. Но хотя бы их у меня было с избытком.

Мы лениво дремали на мягкой перине находясь на борту круизного лайнера. С момента свадьбы уже прошла пара дней, и мы официально стали мужем и женой. Гулянка была ещё та. И развлечение соответственные. Гостей было очень и очень огромное количество. Все наши знакомые Милославские, Арзет, и даже те которых я не знал были приглашены. Впрочем это этим дело не ограничилось, и пришлось приглашать некоторых глав кланов, с которыми я вел деловые отношения. Так сказать чисто деловая репутация и чисто деловое приглашение.

кроме них с работы были мои коллеги по МВД, весь мой клан… да и вообще, людей было очень и очень много.

Всё было просто замечательно, в какой-то момент мы оставили их веселиться покинув их. Как мне потом рассказывали никто сильно не скучал — кто-то ляпнул, что свадьба плохая потому, что драки не было, и тут же получил от моего тестя кулаком в морду. Как говорится хороший тамада и конкурсы интересные. В общем хорошо провели время все.

А в данный момент мы отдыхали на круизном лайнере, наслаждаясь красотами открывающихся видов, шикарным номером, замечательным бассейном и кинотеатром, и еще множеством других удобств. Через несколько дней наш круиз должен был быть завершён, после чего мы просто сойдем в порту, и за несколько часов вернемся в столицу обратно — на самолёте.

Рядом заворочалась Аня просыпаясь, но не проснулась, а только ближе к придвинулась ко мне, и положила свою голову на мою грудь. Идиллия. Пожалуй, ради этого и стоило жить. Жить, рвать жилы, трудится в поте лица, падать, снова вставать и вообще пробиваться к своей мечте.

Я продолжал лениво лежать. Вставать Совсем не хотелось. Мой телефон пикнул СМСкой. Редкая весточка, в наше время все больше предпочитают слать сообщения на мессенджер.

Я прочитал её, и переменился в лице. Новости былине просто дурны, нет, не так — новости были полностью отвратительными. В виду моих последних подвигов, поимки нескольких злодеев, меня должны были просто перевести в другой отдел повысив должность. Но дрянной новостью было не это, а то, что несмотря на огромную зарплату и прочие милости, я теперь должен буду постоянно мотаться по командировкам. Вот уж воистину дурные новости! Я не хочу оставлять Аню! Я просто не готов к этому. Я делал всё, чтобы мы были вместе, я а теперь такая ситуация… и самое отвратительная, что я как аристократ отказаться не мог — оставить свою работу просто не мог, потому что был обязан защищать Отчизну, просто отказаться не мог тоже — этот приказ о награде был свыше.

Снова пришла эсэмэска, на этот раз с незнакомого номера. Не смотря на то, что номер был не знаком, я сразу понял кто мне пишет:

“ Константин, поздравляю вас со свадьбой, и желаю всего самого наилучшего, что только можно пожелать, и искренне желала бы сказать это от всего сердца вживую, искренне надеюсь, что такой момент настанет. Также слышала, что возможно у вас будут некоторые сложности на работе. Не хочу показаться назойливой, но я вполне знаю как можно решить подобные трудности. Пожалуйста, не сочтите моё предложение наглостью”.

Мать. Биологическая. По крайней мере не разыгрывает не известно как вспыхнувшую любовь и прочие чувства. Что ж, более или менее мы честны с друг другом, хотя и не слишком откровенны. Следующей пришла эсэмэска от моей тётки. Когда-то, для меня было сюрпризом, узнать, что Пётр Игнатьевич жениться на моей тётке, впрочем, моей тетки она была тоже только биологической.

Настроение упало еще на один градус.

Заворочалась и проснулась Аня.

— Костя, ты чего такой хмурый?

Я молча показал ей первое сообщение.

— Зашибись, — сказала Аня тоже упав духом.

Я пересилил себя и улыбнулся:

— Давай будем решать проблемы по мере их возникновения.

Данное обстоятельство хоть и было неприятным, но всё же я действительно решил решать проблемы по мере их возникновения. Этому когда-то меня очень хорошо научила моя жизнь. Не думаю, что если что ничего нельзя исправить. Как говорят китайцы или японцы — если проблему можно решить — то не о чем волноваться, если её нельзя решить то волноваться просто не имеет смысла.

Поэтому мы больше не задумывались ни о чём, и продолжали наш отдых. В конце концов у нас свадебное путешествие. Такое бывает только раз в жизни. Ну по крайней мере первое свадебное путешествие. Оставался всего один день, после чего последовал перелёт из аэропорта в нашу любимую столицу.

Я уже Мы уже прибыли в нашу резиденцию и вошли в нашу замечательную квартиру, когда раздался звонок мобильного телефона. к номер был незнакомый. я взял трубку.

— Константин Ветров? — уточнил незнакомый голос.

— Да, это я.

— Меня зовут Алексей Фомин, и я ваш новый начальник, и прежде всего поздравляю вас с вашим повышением, и замечательный службой. Чтобы сделать такую карьеру за такой короткий срок нужен талант. Можете ли уточнить, когда заканчивается ваш больничный?

— Конечно могу, — ответил я, и назвал дату.

Аня посмотрела на меня.

— С работы звонили, — ответил я, — спрашивали когда у меня заканчивается больничный.

— Аа…. - протянула Аня.

Я тоже флегматично пожал плечами и первым делом принялся изучать все сводки законов и просто то способы её том как избежать этой отвратительной ситуации. Просто ужас. Если Аня начнёт рожать, я буду где-то в командировке? Такого просто не должно быть. Я должен быть в этот момент рядом.

Так ни к чему и не придя и не найдя конкретного решения ситуации я лёг спать в час ночи.

Утром я продолжил свои бесплодные поиски. Это был первый случай когда я ненавидел законы собственной страны. Это был просто какой-то кошмар. Аня уже не юная девочка, чтобы всегда быть рядом. Ей нужен покой, и уют. И хорошее место которое можно назвать своим домом. У меня получилось сделать это, но какая-то будет семейная жизнь и вообще какая-то будет ситуация, я а если мы станем жить фактически порознь?

А если я буду в постоянных командировках, то это будет именно так. К обеду у меня уже просто началась мигрень. Перерыв ещё кучу документов я почувствовал себя необычайно опустошенным и очень-очень усталым.

Под конец вечера я почувствовал себя просто разбитым. Если я ещё мог улыбаться и делать вид что всё хорошо, то только из-за Ани. Ей не следует видеть меня в дурном настроении.

Закончив бесплодные терзания, я посмотрел на злосчастный телефон. Очень не хотелось куда звонить по этому номеру…. я ощущение такое как будто продаю свою душу. Но, если я этого не сделаю, то Аня будет жить как вдова. При живом муже. Что ж, иногда случаются ситуации когда нужно наступить на собственную гордость.

Подавив вздох я набрал номер телефона.

— Да Константин? — как раздался мелодичный женский голос.

— Ну что ж, здравствуйте…

— Вероника, — Услужливо подсказал женский голос.

Я даже закашлялся — так звали мою мать. И что-то мне подсказывало, что сейчас со мной разговаривает именно она.

— Вероника, как ваше отчество? — спросил я.

— Боже, Константин, это лишнее, зовите меня просто Вероникой, — ответила моя мать. — Прежде всего хочу еще раз поздравить вас с вашей свадьбой.

Какой у неё однако молодой голос. Впрочем, если учесть нашу разницу в возрасте, то ничего удивительного. Особенно, я если она следит за собой и занимается спортом.

— Спасибо.

— Константин, читали ли вы письма?

— Нет, — я Коротко ответил я. — Но вы можете сказать мне напрямую сейчас чего от меня хотите. Почему я звоню вам вы наверное уже и так догадались. Хочу отметить, что делаю это только ради своей жены.

— Мудрое решение.

— Якажите чего вы хотите? Я уже давно не ребёнок и достаточно циничный и желчный человек, чтобы понимать, что у всего есть своя цена. Особенному таких услуг.

— Ничего особенного, я просто желала бы начать общение с вами. Хотя бы изредка и хотя бы иногда.

Я замолчал. В то, что это будет именно так, я не верил ни на грош. Как говорится — бойтесь данайцев дары приносящих.

— В самом деле?

— Именно так Константин. Вы же видите, что я не прошу вас ничего подписывать или делать что-то подобное. Вы можете ещё всё обдумать.

Я помолчал секунду, затем сказал:

— Не вижу в этом смысла, потому что полагаю, вы и так знаете мой ответ. Я согласен.

— Просто замечательно Константин, — проворковал женский голос. — И прошу вас не терзайтесь сомнениями. Не нужно иногда быть слишком категоричным. Впрочем, поступая так ради вашей жены, вы поступили очень храбро, я горжусь тем, что могу с вами говорить.

— Вы переигрываете, — сказал я.

— Простите, но я думаю действительно так. Вы разрешите мне позвонить Вам?

Я невесело усмехнулся:

— Чего уж там спрашиваете, звоните.

— Благодарю вас Константин, я была искренне рада наконец-то поговорить с вами.

Аня застала меня в сумрачном состоянии с хмурым лицом, молча глядщим в окно и подпирающим лицо кулаком.

В том что этот разговор был простым om.tv случился совершенно случайным я не верил ни на грош стоит. Тто есть в то что он случился довольно случайно я верил.

Действительно верил в то, что мои родственники не приложили к этому рук. И я не такая шея важная птица чтобы им делать это, да и физически просто не хватило бы и не влияния ничего остального, чтобы сделать это.

Однако в то, что они сделали это просто так, и мне совершенно не придется за это расплачиваться никоим образом я не верил ни на грош. Просто физически нисколько не верил в это. Не может такого быть.

— Костя? — приобняла меня сзади Аня. — Ну чего ты так переживаешь? Я ведь женщина, а удел женщины — ждать. Дождусь тебя. Я ведь столько лет тебя ждала. Подожду ещё немного, и ничего со мной не случится.

— Уже наверное не подождёшь, — ответил я.

— Что ты такое говоришь? — Аня всмотрелась в моё лицо. — Костя, что такое случилось?

— Аня, я не стал тебе говорить одну вещь, — ответил я. — Моя мать прислала мне весточку. И она написала о том, что знает о моей ситуации, и вполне может помочь решить её.

— Ты думаешь это сделали твои родственники? — тут же напряглась Аня. — Да нет, им такое просто не по плечу. Такие переводы и такие награды просто физически никак никто не может выписать кроме императора или высших чинов.

— Угу, — кивнул я. — Действительно так. Да и я уж не такая крупная птица, чтобы пытаться провернуть что-то подобное.

— Ну значит ничего страшного и не случилось, — приобняла меня Аня. — Просто скажем так, твои родственники решили выйти на контакт. А зачем, Это уже дело десятое, тут можно тридцать причин придумать почему они решили это сделать. к а можно и не тридцать, а ещё больше. Не хмурься. Улыбнись.

— Да я хмурюсь не по той причине, что это случилось, что они мне позвонили, — поясннил я рассеяно обнимая Аню. — Я хмурюсь потому, что буквально минут двадцать или пятнадцать назад, я позвонил своей матери и принял это предложение.

Аня заметно напряглась.

— А она?

— Она ничего, наговорила кучу приятных вещей, и постаралась подольстить моему самолюбию. В общем попыталась подсластить такую горькую пилюлю.

— И всё? Больше ничего?

— Больше ничего.

Аня задумалась размышляя.

— Подписывать ничего не просила, и делали делать что-то подобное, и даже подчеркнула этот момент.

Я замолчал. К действительно — это именно та ситуация в которой я ничего не могу сделать. и пожалуй Аня права-не стоит пока он бояться раньше времени и думать что-то подобное в таком ключе. но попросят меня потом сделать что-то для них примерно такое же по важности или масштабу. к ну и дело то? такое сплошь и рядом. к я сделаю, Чего уж тут. к не думаю что попросят об убийстве или о каком-то преступлении, поэтому пожалуйста. В общем, посмотрим.

Я нервно посмотрел на календарь — до моего выхода на работу осталось буквально три дня. Господи, такое простое и обыденное действие, а я уже начинаю нервничать и мандражировать совсем как много лет назад.

Глава 2. Профессор

Ожидая того что вскоре должно было случиться, я продолжал заниматься собственными делами чтобы отвлечься. Именно сейчас была ситуация — если ситуация решаемая, то не о чем бояться, если ситуация не решаема, то бояться нет смысла.

Из хорошего было то, что я полностью выкупил всю землю официально сделав её своей собственностью. Плюс поставки всего того что производил мой клан значительно увеличились. Теперь уже у каждого из моих людей были паспорта и каждый прошел официальную регистрацию. Квартиры в первой высотке были отделаны все. И сама высотка полностью заселилась. Теперь в моих планах было купить ещё несколько гектаров соседней земли, а может быть не несколько, а гораздо больше, чтобы разбить там плодородные поля. Агроном и заведующий сельским хозяйством из Михаила Фридриховича просто получился прекрасный. Мужику бы какую поддержку, и он бы запросто мог стать министром сельского хозяйства. Так что я планировал развивать это направление.

Также было в планах чуть позже построить рядом с нашими домами небольшой детский сад и школу — лучше будет, если мои дети будут ходить в школу сразу выйдя из дома. Так и проще и как-то на душе спокойнее. Впрочем я ещё обдумывал такой проект — хороших учителей так просто не найдешь, и может будет просто выгоднее возить собственных детей в какую-нибудь достаточно приличную школу, или вообще сделать специальный клановый автобус, чтобы возить всех детей в одну школу — не только же у меня будут дети.

Матушка позвонила буквально через день.

— Константин? — начала она. — У меня есть для вас хорошие новости — всё почти всё получилось. Остальное зависит только от вашего желания.

Я не несколько поморщился, а затем спросил:

— Что от меня требуется? И как вы вообще смогли мне помочь? Знаете ли, меня очень и очень интересует этот вопрос.

— Всё крайне просто, — это ответила моя мать. — Есть очень простой способ избежать всех тех проблем которые бы свалились на вашу голову — сменить ваше текущее место работы на точно такое же но в другом ведомстве. Формально это нисколько не противоречит законам. Вы можете подать заявку в Российское отделение Интерпола, и тогда, вы будете работать там.

Я чуть не поперхнулся — то что я сейчас услышал было очень и очень круто. Интерпол международная организация куда Россия вступила ещё при Советском Союзе. Его мощь просто безгранична. Не говоря уже обо всём остальном. Дела которые вела эта организация были просто колоссальными.

— И что же заставляет вас верить в то, что-то моя будет также проблема?

— О, это это совсем просто, — ответила моя собеседница. — Там работает один очень старый знакомый моего отца, с которым они были знакомы еще со школьных времен… В общем сами понимаете. Там вы будете заниматься чисто новосибирским регионом. Таких проблем там мне будет.

— Спасибо, — устало поблагодарил я.

— От вас требуется только посетить ближайшее управление и подать туда заявление. В данном случае ситуация будет исчерпана.

Я ещё немного поговорил с матерью, после чего распрощался. И как такая простая мысль не пришла мне в голову? Пожалуй таким нетривиальным и простым способом я мог решить свои проблемы сам. Посмотрев в интернете расписание работы искомого объекта я направился туда, после чего подал заявление. Ну хоть что-то наладилось.

— Ну как всё прошло? — как встретила меня дома Аня.

— Съездил и переговорил, — ответил я. — Подал заявление. Всё, я официально я могу менять место работы. Даже оформление будет переводом. к не придется задерживаться лишние две недели.

— Костя, Это же просто здорово! — обняла меня Аня.

В тот же день кмне позвонили с работы, немного поговорили, предложили остаться, потом попеняли на то, что я так поспешно ухожу, отработав мало времени, но я не изменил своего мнения.

… - А ты думал, как что с таким послужным списком тебя посадят в кабинет и будешь заниматься бумагами? — скептически посмотрел на меня мой новый начальник Евгений Васильевич. — Нечего нам такие кадры зря переводить. Если лучше всего получается поимка и розыск людей, то ей и будешь заниматься. Нам много кого нужно найти.

Я уже находился на новом месте своей работы и слушал своего начальника. Работать мне предстояло действительно в Новосибирском регионе, и сразу после моего вступления на работу мне сразу выдали дело — к найти одного гражданина, который попал под международный розыск и предположительно находился где-то в нашей области.

— Сегодня ещё можешь ознакомиться с документами, а завтра уже начинай поиски, — кивнул мне седовласый генерал-майор.

— Так точно, кивнул я.

Я забрал папку с документами. И направился в свой кабинет. Да, теперь у меня был свой кабинет. Несколько непривычно, но ничего такого. Зайдя к себе я положил довольно толстую папку на стол и открыл её. с фотографии на меня смотрел худой мужчина с пепельными волосами и цепким взглядом который буквально проникал в душу. Такой выглядел впрочем они военном, а скорее строгим учителем или доктором. Я открыл первую страницу читая досье своего “клиента”. Некий Адриано Во… дальше фамилию было невозможно прочесть — стояло чернильное пятно. Настоящая фамилия — Леруш. Россиянин итальянского происхождения или говоря проще итальянец получивший гражданство России. До этого жил за границей и ни в чём замечен не был. Одарённый третьего ранга. Возраст пятьдесят четыре года. Разыскивался за убийство, и подозрения в других преступлениях.

Я углубился в чтение. Профессор одного из университетов. Преподавал как у себя на родине, так и по приезде в Россию. В поле деятельности спецслужб попал после того, как посетил такую отдалённую и окраинную провинцию как Москва. Или точнее, сначала он приехал в Москву, а потом в не менее скромный и провинциальный городок — Петербург. И что довольно преуспевающий профессор забыл в такой глуши? Это ведь почти деревня? Хотя нет, всё очень и очень логично — как раз и поехал из столицы в такую провинцию чтобы порыбачить и попариться в бане. Так вот, по приезду в Петербуг профессор Во Ланд познакомился в одном из парков с двумя деятелями культуры — председателем дома культуры Михаилом и его коллегой поэтом Иваном Никаноровичем. Как говорил сам профессор, он явился туда, чтобы изучить редкий том.

В ходе сего диспута лица принялись обсуждать религию, после чего профессор заявил, что председатель Михаил погибнет сегодня же вечером, и не своей смертью — его убьют. Женщина отрежет ему голову. После этого говорил что-то на счёт Аннушки которая купила масло и пролила. После сего разговора председатель Михаил оставив своего коллегу с сим типом поспешил уйти до ближайшего наряда полиции, но просто не дошёл — поскользнулся на трамвайных путях, после чего машинистка трамвая переехала его буквально отрезав голову. Никанор Иванович утверждает, что после этого профессор скрылся проявив способности одарённого, и то, что ему помогали несколько подельников. Полиция считает, что это был не несчастный случай, а преднамеренное убийство.

Вот так профессор… Хладнокровное убийство с помощью магии? А что, вполне рабочая версия — толкнул жертву телекинезом, или сделал что-то типа того. Ладно, что там по делу этого профессора с фамилией на Во… Нет, с фамилией Леруш, на букву «В» это просто какой-то рабочий псевдоним для колорита, а может быть вообще — отчество на русский манер. Да и сбежал он проявив силы явно не просто так… Что там дальше по профессору? Ага, Иван Никанорович пытался поймать сего субьекта, но так и не преуспел в этом, был ограблен потеряв документы деньги и одежду, после чего попал в психиатрическую клинику с диагнозом шизофрения. Предположительная причина — направленное влияние профессора на рассудок Ивана. Теперь становиться понятно, почему этого профессора объявили в международный розыск — с двумя гражданствами и таким макаром сеять преступления его место в одиночной камере.

Иван Никанорович до сих пор пребывает в психиатрической клинике, так же пропали без вести две женщины — замужняя дама и её подруга и по совместительству кухарка, плюс ещё ряд преступлений. М-да… Вот тебе и интеллигентный тихий человек. Впрочем похоже преступления среди деятелей искусства — самая обыденная вещь. И вот этот тип бродит где-то по нашему региону? Не позволю. Спеленаю как младенца параличом, после чего одену наручники. Данный тип имеет несколько страниц в интернете и довольно популярен среди студентов и студенток старших курсов. Я открыл один из пабликов профессора. Сразу бросилась в глаза фотография, где он был одет в какое-то подобие мантии с капюшоном, а рядом собрались люди в таких же костюмах. Что-то мрачненько как-то. Но молодёжь любит всю подобную готичность и такое прочее.

Я щёлкнул ещё по одной ссылке открывая личный сайт профессора. В глаза тут же броcилось стихотворение, которое случайным образом всплыло на экране:

Устремляя наши очи

На бледнеющий восток,

Дети скорби, дети ночи,

Ждем, придет ли наш пророк.

Мы неведомое чуем,

И, с надеждою в сердцах,

Умирая, мы тоскуем

О несозданных мирах.

Дерзновенны наши речи,

Но на смерть осуждены

Слишком ранние предтечи

Слишком медленной весны.

Погребенных воскресенье

И среди глубокой тьмы

Петуха ночное пенье,

Холод утра — это мы.

Мы — над бездною ступени,

Дети мрака, солнце ждем:

Свет увидим — и, как тени,

Мы в лучах его умрем.

Брр… Жуть какая! Стоп, кажется это простой стих Мережковского из русской классики, но рядом с сайтом в готическом стиле выполненном с долей изрядной мрачности смотрится жутью.

Я покрутил страницу вглядываясь в текст, и почтал всё, что можно было найти на данной странице. Увы, несмотря на жуткое готическое оформление и довольно пугающие фотографии черепов, скал, воронов и такого прочего сайт позиционировался как сайт по изучению русской поэзии. Ага, сейчас, аж два раза! Хотя формально подковаться тут было не к чему придратьсяс — сам Адриано в одной из статей заливаясь соловьём сообщал о том, что нашёл уникальный способ прививать русскую литературу и интерес к ней у школьников и студентов через мистицизм русских поэтов. Ага, ага, как же… Ого! Адриано оказывается очень и очень популярен в нашей стране — на его сайте просто огромное количество посетителей и подписчиков, и он является даже руководителем Литературного сообщества при институте.

Что-то не нравиться мне такой поворот дела. Совсем не нравиться. Никогда бы не пошёл в такой клуб. И никому не дал был туда пойти. Что-то не нравиться мне чем всё это запахло. Тут одного убийства хватит только лет на десять, не смотря ещё и на человека сведённого с ума. Решено, найду по быстрому этого итальянца и мир станет чище. Так… Я ещё некоторое время почитал материалы дела запоминая для себя автомобиль преступника, его привычки, манеру одеваться и остальное, после чего отослал запрос в областное ГИБДД. В нашей области кругом на дорогах установлены камеры. Если сей субъект проехал хотя бы мимо одной он точно будет в базе ГИБДД. После этого я разостлал несколько фотографий в МВД, ФСБ и Прокуратуру, а ещё чуть позже директорам сети торговых центров и магазинов. Теперь даже если Леруш появиться в магазине, то спустя несколько часов я буду знать об этом.

Я несколько расслабился. Текущая должность и звание позволяла иметь мне мой личный кабинет, и соответственно иметь своё личное пространство, что очень радовало. Похоже мои мозги совсем плохо работают, если я не додумался до смены обстановки сам. Нужно однако поблагодарить мою мать хотя бы формально, сделать так скажем ответную услугу, чтобы не было нужно потом отдавать долг. Я написал Майеру, который наконец осуществил свою мечту занявшись исследованиями о том, чтобы он подобрал духи. Сделаю Веронике Ярыгиной подарок как глава клана Ветровых… И надеюсь, что можно будет считать, что мы квиты. Что ещё можно сделать сегодня, чтобы не сидеть без дела? С делом Леруша я уже ознакомился. Поискав ещё информацию я выяснил, что он не покидал страны (очень логичино — если бы попытался, то его бы просто остановили на границе).

Пожалуй следует прогуляться до Университета где он работал и где так и не появился. В Институт культуры и творчества где работал сей господин я домчался всего за час. Чтобы пройти мимо вахтёра оказалось достаточно только показать свою служебную корочку, которую изготовили, после чего от тут же проводил меня к ректору.

… - Да нет, — испуганно бормотал седой ректор. — Никаких подозрений никогда не вызывал. Ничего странного в его поведении не было… Он даже не курил, представляете? А студенты его очень и очень любили…

— Вы знаете многие маньяки выглядели милыми людьми, — вставил я. — До того, как их раскрыли.

— Боже упаси! — всплеснул руками ректор. — Только этого не хватало…

В Университете как выяснилось Леруш вёл иностранный язык и литературу. Внеучебные собрания числились как семинары.

Я записал всю информацию от ректора. Потом послушаю на досуге и сделаю выводы. Вообще я здесь только для того чтобы осмотреть рабочее место этого любителя культуры. Ну и переговорить с людьми для того, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что представлял из себя этот человек. Потом всё равно можно будет вызвать кого угодно по повестке и допросить более детально — я ведь теперь не Квартальный. Так, теперь пройдём в его кабинет. Через час туда должны приехать криминалисты и сделать очень и очень подробный анализ всего, что там найдут. И я вместе с ними посмотрю, что там и как. Если удастся найти личную вещь профессора, то тем лучше — тогда его найдут или Адские Гончие, или Зеркало Духов. В общем не такое это уж и сложное дело… Всё будет как обычно.

От размышлений меня отвлекло сообщение Ани. Аня беспокоилась и спрашивала как я на новой работе в первый день. Я написал что всё хорошо, написал немного, что дело которое мне доверили довольно простое и рутинное, но затянется на достаточный срок, но к ужину сегодня вернуться успею. Анна отписала мне ряд сообщений о том, чтобы я был осторожней и о том, как она будет меня ждать, после чего подкрепила его рядом смайликов. Я отправил пару ответных сообщений, покопался в телефоне и увидел сообщение от Виктории Майер, которая писала о том, что моя посылка успешно отправлено. Петер Людвигович поручил дочери подготовить подарок для другой женщины должным образом? Умно, умно. Никто лучше не поймёт женщину, чем другая женщина. Я рассыпался в благодарностях. Следом пришло сообщение от моей матери (лучше продолжу звать её про себя Вероникой Ярыгиной) в котором она в сдержанной форме благодарила меня. Ну вот, надеюсь на этом всё и закончится, хотя подозреваю, что так или иначе мне всё-таки придётся общаться с ней хотя бы сообщениями. Прочитал сообщение от моей тётки. В нём она приглашала нас с Анной к ним с Петром Игнатьевичем. Данное сообщение я проигнорировал. Или правильнее будет сказать — пока проигнорировал. Я могу сколько угодно игнорировать своих родственников, но не могу игнорировать своего тестя.

Я медленно шёл по коридору вспоминая о том, что моих дел с родственниками никто не отменял, например, сейчас тот же Берг-Дичевский — мой тесть, а Егор — официально шурин, его невеста — моя родная тётка по матери, а её дети — мои двоюродные брат и сестра. Надо же, как тесен мир… Словно не город-милионник, а одна большая деревня. Дал же бог родственников… Хотя есть и положительные стороны — Саша теперь тоже моя родственница…

Я сделал ещё несколько шагов и отпер дверь и замер — по стенам помещения медленно сочилась кровь.

Глава 3. Кровь

Кровь была повсюду — на полу, на стенах, на столах. Не было её только на окнах. Медленными струйками она стекала вниз по стенам и собиралась в небольшие лужицы на полу. Прежде чем я понял, что делаю, руки выхватили из ножен меч, который ощутимо задрожал и задёргался как хищник почуявший кровь, и пистолет, который я взял в левую руку. Тошноты и слабости не было только потому, что я насмотрелся все подобного в своё время, и меня теперь этим не проймёшь. Медленно и аккуратно я шагнул через порог, водя оружием во все стороны. Аккуратно ступая я обошёл кабинет. Никого. Никаких следов жертвы. Я аккуратно подошёл к столу. На столе лежала забытая ручка и раскрытая книга. Я заглянул в неё.

Черный человек

Водит пальцем по мерзкой книге

И, гнусавя надо мной,

Как над усопшим монах,

Читает мне жизнь

Какого-то прохвоста и забулдыги,

Нагоняя на душу тоску и страх.

Черный человек

Черный, черный…

«Слушай, слушай,-

Бормочет он мне,-

В книге много прекраснейших

Мыслей и планов.

Этот человек

Проживал в стране

Самых отвратительных

Громил и шарлатанов.

Трагический стих Есенина в котором тот описывал свои терзания показался не просто жутким, а необычайно пугающим. Пожалуй кровь на стенах тому виной — я почувствовал как страх начинает проникать мне под кожу. Я вздрогнул от необычного звука, и резко повернул голову, но тут же расслабился — мой меч выгнулся к натёкшей лужице крови и ткнулся в неё. Почувствовав некоторую брезгливость я отдёрнул его от лужицы — сомневаюсь, что ему будет полезно это пить. Что за чертовщина здесь твориться? В то, что Леруш виновен у меня уже не было сомнений. Надо пригласить сюда ректора, пусть посмотрит на деяния такого неподозрительного и ценного человека. И заодно сразу криминалистическую бригаду. Стоп… А я ведь кое-что уже могу сказать — мой меч пьёт кровь моих врагов, когда я раню их, а значит это действительно настоящая кровь.

Ректор побледнел как полотно когда увидел это, а после его вырвало. Согнувшись пополам он спешно очищал свой желудок.

— И что вы скажете теперь? — хмуро поинтересовался я. — Обычный честный человек? В самом деле?

— Это… Это наверняка чья-то шутка, — пролепетал бледный как полотно ректор. — То есть не шутка, а вандализм. Кто-то из студентов решил напакостить.

— И часто у вас бывали такие пакости?

Ректор поджал губы.

— Вы слышали меня? Как часто у вас бывают подобные шуточки?

— Ни разу, — ответил ректор.

Между тем я уже выдвигал ящики стола заглядывая внутрь. Пусто. Словно бы зная, что сюда кто-то явиться итальянец заранее вытащил всё, что было в них.

— В любом случае готовьтесь ходить на допросы, — сухо кивнул я ректору.

Тот машинально кивнул, но промолчал.

— Давайте пока не прибыли мои коллеги посмотрим записи с камер видеонаблюдений.

— Да-да, конечно, — закивал ректор. — Пройдемте со мной.

Я зашагал следом за ректором убрав пистолет, но на всякий случай не выпуская меча. Что-то мне не нравится ситуация. Совсем не нравиться. По крайней мере я предпочитаю видеть врага, который находится рядом, или по крайней мере слышать его. В серверной видеонаблюдения сидел типичный повелитель компьютеров — толстый, лысоватый мужик в мятой и несколько засаленной от пота футболке и таких же трениках. Борода сего типа торчала козлиным клинышком.

— Ярослав, покажи нам пожалуйста записи с камер видео наблюдений возлетриста пятой аудитории. Там кто-то сильно похулиганил.

Толстяк поспешно уткнулся в клавиатуру. По моему он не ожидал визита ректора и спешно закрывал какие-то окна на мониторе.

Толстяк засуетился проматывая записи. Вот он отмотал записи до вчерашнего дня, потом начал медленно мотать запись до текущего момента. Сначала ничего не происходило, камера пару раз выхватывала идущих по коридору техничек, пару преподавателей и нескольких студентов. Затем снова начала мотаться до появления движения. Мы замерли ожидая увидеть нечто… и увидели как из под двери начинает течь лужа крови.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал сисадмин.

— Не может быть, — прошептал ректор.

Я просто воздержался от комментариев, глядя как из-под двери сочится кровь. Действительно — что за дрянь начала твориться вокруг. Зазвонил мой телефон информируя меня о том, что приехала помощь в лице криминалистов. Затем телефон зазвонил снова после чего я узнал, что нашлось предположительное место жительства Леруша. Что ж, посетим это логово зла.

Последний раз этот необычный субьект был замечен на приозёрной. Это был восьмой дом старой постройки, и остановился профессор в квартире номер пятьдесят. У подъезда сидела одинокая старушка — давно уже не видел такого хобби за городскими старушками. Вот и способ разжиться местными сплетнями.

— Добрый день бабуль, — поприветствовал её я.

Старушка молча посмотрела на меня, однако не стала ни отвечать, ни ругаться.

— Вы знаете что-нибудь о пятидесятой квартире? — спросил я. — Не видали там вот этого человека?

Старушка ожила и поспешно начала креститься.

— Свят, свят, свят, — шёпотом произнесла она. — Боже мой.

Ага, значит видала, и явно этому не рада.

— Значит он был здесь.

— Был, был, сынок, — закивала бабка. — Жил там… Как выжил прошлого хозяина, так там и засел.

— Давно там?

— Да вроде как ушёл два дня назад, — пожала плечами бабуля. — А только я мимо этой квартиры всё равно ходить боюсь. И ты сынок не ходил бы туда.

Так… Или бабуля просто попалась сердобольная, или там действительно творятся какие-то страсти.

— От чего бабуля?

Бабуля посмотрела на меня, а потом начала:

— Жил там раньше Васька. Алкаш. Работал через пень колоду. Когда работает, а когда нет, как деньги появятся — так пропьёт. А потом к нему наведался этот… И о чём-то они говорили, а я уже тогда посмотрела на него и мне страшно стало. А потом этот ушёл… И в ту же ночь Вася орать начал. Орал как будто его режут, кричал что его тащат куда-то, простил отпустить, на помощь звал… Жутко было, но тогда все подумали, что тот опять напился. И слышно было как он шумит там и по полу катается… А потом всё затихло… И всё — нету больше Васи… А этот там и поселился вместо него… Я прямо боюсь его лишний раз встретить.

— Так чего сидите бабуля? — поинтересовался передвинув руку к скрытому пистолету.

— Дак того, — не сразу нашлась старушка. — Может быть Вася и правда куда-то вышел, и я увижу, как он мимо идёт?

Оставив говорливую старушку я двинулся в сторону подъезда. Надеюсь тот самый алкаш про которого она рассказывала и в самом деле куда-то сбежал — например к своим дружкам пьянствовать, а у бабушки просто разыгралась фантазия? Так или иначе я достал в подъезде пистолет — в тесноте квартиры если придётся из него будет удобней стрелять, и передвинул меч поудобнее, так, чтобы дотянуться в считанные миг. Аккуратно поднявшись до квартиры я остановился напротив двери. Нажал на звонок. В глубине квартиры прозвучала трель.

— Интерпол, откройте! — приказал я.

Ни звука. Что это? На секунду мне показалось, что в глазке мелькнула тень.

— Открывайте!

Снова ни звука.

Я стукнул по двери, и та на удивление легко отворилась. Она и не была запертой. Дверь скрипнула. Я сунул пистолет в кобуру, а сам вытащил меч и толкнул дверь дальше предусмотрительно отступил подальше на лестничную площадку — ещё не хватало напороться на какую-нибудь мину ловушку. Дверь распахнулась полностью. Стукнувшись о стену. Что ж — по крайней мере теперь я точно знаю, что за ней никто не прячется. Как-то не хочется входить одному в логово людоеда. Неизвестно, что он мог ещё оставить внутри — от банальных тяжёлых предметов над дверью, до фугасных растяжек. Достав телефон я отзвонился начальнику о том, что вероятнее всего нашёл убежище преступника и возможно полное сюрпризов. Начальник велел ждать и не соваться на рожон.

Подкрепление прибыло спустя сорок пять минут — в бронежилетах и со щитами, а вместе с ними эксперт-криминалисты. Собака заскулила и отказалась входить внутрь. Бойцы нахмурились и первым в квартиру пошёл, точнее въехал робот на гусеничном ходу. Пожужжал гусеницами, проехал в одну комнату, потом в другую, а потом вдруг остановился, управление потерялось, а затем исчезло изображение. Всё-таки Леруш оставил там какие-то ловушки… Хорошо, что я туда не полез…

— Давай хоть попробуем его за трос вытащить, — скомандовал один из бойцов, после чего потащил тонкий тросик.

Робот вытягивался неожиданно тяжело, как будто что-то мешало, а затем пошёл неожиданно легко, как будто потерял груз. На первый взгляд машина выглядела целой и неповреждённой… Пока не стала видна оплавленная дыра на её боку. К колёсам прилип какой-то лист, по видимому вырванный из какой-то книги. Я бросил на него взгляд и прочёл:

Если ты, мечтой томим,

Знаешь слово Элоим,

Муху странную бери,

Муху в банку посади,

С банкой по полю ходи,

За приметами следи.

Если муха чуть шумит —

Под ногою медь лежит.

Если усиком ведет —

К серебру тебя зовет.

Если хлопает крылом —

Под ногами злата ком.

Ещё один из отрывков, классики… Кажется это Заболоцкий, однако как жутко!

В квартире вдруг грохнуло так, что вылетели стёкла, и в коридор вылетел язык пламени, а затем загудел пожар. Да уж… Больше в этой квартире ничего найти…

… - Как прошёл день? — заботливо спросила меня Аня чмокнув в лоб.

— Да так, могло быть и хуже, — задумчиво ответил я.

— Ладно, потом расскажешь, — чмокнула меня в лоб Аня. — Устал?

— Есть такое, — кивнул я.

Да не то, что бы устал, но морально вымотался как…

— Кстати, мой папа приглашает нас сегодня на ужин. Твоя тётка тоже должна была написать тебе сообщение, но я сказала, что ты мог просто не заметить его на работе.

— Спасибо, — с чувством кивнул я целуя девушку.

По крайней мере за то, что позволила не отвечать на это сообщение.

— Во сколько едем?

— К шести.

В этот раз нас встречал сам Пётр Игнатьевич. Старый хрыч всё-таки переборол себя ради дочери.

— Здравствуй Костя, — поприветствовал меня он. — Аня, дочка, как ты похорошела с нашей последней встречи.

Анна смутилась на зная что ответить, после чего в качестве компромисса обняла его. Я ограничился скупым рукопожатием.

— Ну же, пойдемте к столу, давно я не видел вас обоих, — продолжил роль радушного хозяина Берг-Дичевский.

Мы двинулись за ним.

— Аня, Егор, здравствуйте, — поприветствовала нас Анастасия Павловна, моя тётка.

Я только кивнул. Не знаю как себя вести с ней. Хоть мы и родственники, но никогда не были знакомы.

За столом потекла неспешная светская беседа вокруг да около. Я почти отвлёкся от того, что видел сегодня. Что же такое сегодня творилось целый день? Что за чертовщина? Действительно, ту жуть, которая происходила сегодня другими словами назвать было нельзя. Что же такое случилось с тем роботом, и почему в квартире была такая вспышка?

— Аня, я бы хотел тебе кое-что показать, — прокашлялся Берг-Дичевский. — Пройдёшь со мною?

— С радостью папа.

— Вы ведь не станете скучать? — Пётр Игнатьевич перевёл взгляд на Анастасию Павловну.

— Ну что ты Петя, конечно нет.

Мы остались на едине и тут же замолчали. Что-то мне не верится, что нас оставили наедине совершенно случайно.

— О чём вы хотели поговорить? — спросил я напрямую.

Моя тётка вздрогнула.

— Как вы прямолинейны Константин… Однако да, я хотела поговорить о вашей матери.

Я поморщился.

— Анастасия Павловна, давайте оставим эту тему.

— Я неверно выразилась. Я бы хотела сказать только то, что всё было не так, как вы могли подумать.

Я молча поднялся.

Пётр Игнатьевич и Аня вернулись спустя пять минут. Да уж, или действительно Берг-Дичевский хотел что-то показать дочери, или не думал отвлекать её надолго.

— Пётр Игнатьевич, Анастасия Павловна, спасибо за приятный вечер, — кивнул я. — Мы были и очень рад вас видеть.

Это была абсолютная неправда, но так бессовестно врать требовали традиции и банальное воспитание. Всю дорогу домой мы молчали, а затем Аня взяла мою ладонь и осторожно спросила:

— О чём ты задумался?

Сейчас я думал о профессоре, который посетил российскую глубинку успев натворить там дел и о том, какие дела он натворил уже у нас, но просто не мог сказать этого Ане, а потому просто сказал другое:

— Думаю о том, что хотела сказать мне моя тётка. Точнее что она имела ввиду, когда сказала, что хочет поговорить насчёт моей матери, и что всё было не так, как я мог подумать.

— И что же?

— Ничего — я просто поднялся и ушёл.

Остаток дороги мы промолчали. Ночь пришла вступив в свои права В голове заворочались беспокойные мысли. Что если эти стишки, которые я нахожу это не мистификация, а какой-то ключ? Что-то подобное. Зачем этому литературоведу собирать стихи русских классиков приправленные изрядной долей мистики? Хотя кто разберёт всех этих психов? Перед глазами опять появилось лицо той бабульки. Старушка действительно боялась. Сильно боялась и верила в то, что говорила.

Утром я поцеловал провожающую меня Аню и отправился на работу. Я чувствовал себя немного разбитым. Отчёт сдал ещё вчера, поэтому надежда была на камеры и фотографии. И на новые данные — я ведь сделал множество запросов… Искомая информация пришла ко мне на элекронную почту довольно быстро — уже в десять часов. В ней были данные о всех посещениях России искомым итальянцем. По этим данным выходило, что он и раньше был в России. По крайней мере один раз. И было это больше двадцати лет назад. Что-то около двадцати девяти, или двадцати восьми лет назад… Довольно давно однако, очень давно… Я тогда ещё даже не родился… Стоп… А это что такое?

Сей господин работал у Ярыгиных. Вот, даже скан пожелтевшей фотографии приложен. На ней он гораздо моложе… А вот и остальные Ярыгины… А вот эти девочки — сёстры — Анастасия и Вероника Ярыгины… Стоп! Так что, выходит, что он был как-то связан с моими родственниками? В этом как-то замешаны Ярыгины? Твою же… Как не крути, но похоже мне придётся беседовать с собственными родственниками. Придётся опросить мать или тётку… Так… Что ещё могу сделать? А не показать ли мне фотографию Майеру? Не думаю, что это что-то даст, но что-то ко мне закралась мысль, что немец может его знать.

Я набрал Петера Людвиговича. В это время немец нечем не был занят, и мог легко ответить.

— Да Константин?

— Петер Людвигович, я сейчас сброшу вам фотографию одного человека, а вы скажите, видели ли вы его когда-нибудь или нет.

— Хорошо, — немец не стал ничего уточнять.

Ответил он через несколько минут:

— К сожалению нет.

Придётся звонить ма… Нет, Ярыгиной. Я набрал её номер.

— Да Константин, — тут же отозвалась Вероника Ярыгины.

— Прошу прощения, я звоню исключительно по работе, — сразу пояснил я. — Знали ли вы некого Антонио Леруша? Сейчас я сброшу вам фотогфиии.

В трубке повисло молчание.

— Да, я знала этого человека, — ответила Ярыгина изменившимся голосом.

— Я хотел бы задать несколько вопросов.

— При встрече. Это не телефонный разговор.

— Хорошо. Выслать вам повестку?

Впрочем вопрос был чисто риторическим. Я перевёл взгляд на фотографию и увидел в руке ещё молодого профессора открытый том. Чёткость фотографии просто поражала. В книге было видно каждую строчку. Я легко разобрал текст:

С чертом встретился Джансух.

Здравствуй, черт!

— Привет, пастух!

Подожди. Какая спешка?

Скучно черту без людей.

Черта старого потешь-ка.

Нет ли свежих новостей?

Говорит ему Джансух:

— Что я знаю? Я пастух.

На этот раз Фазиль Искандер. Совпадение? Третье или какое там за день? Я отложил фотографию в сторону. Всё что происходило очень сильно не нравилось мне.

Глава 4. Страх Майера

Итак, что мне известно — что некий итальянец до этого ни в чём не подозреваемый и ни в чём не обвиняемый вдруг решил посетить одни из окраинных городов России, после чего совершил там убийство и одно доведение до сумасшествия. После чего сего человека начинают искать, причём по причине двойного гражданства сразу в нескольких странах. После чего его след находится здесь. И здесь же обнаруживается аудитория полная крови, и квартира на которой он прятался или творил что-то противозаконное. И ещё один человек, который пропал без вести, впрочем ввиду его бесконечного пьянства этого никто не заметил. И как вишенка на торте — неизвестно что произошедшее в квартире, а потом уничтожение робота разведчика и установка его знакомства с Ярыгиными. И ещё эта его странная любовь к мистическим стихам из русской классики…

Как бы я этого не хотел мне придётся навестить собственных родственников. Если послать Ярыгиным повестку, то они могут вполне протянуть с явкой до последнего, а что-то подсказывает мне, что тянуть время нельзя. Совсем нельзя. Ну что же, посетим своих дорогих родственников. На то, чтобы добраться до поместья Ярыгиных мне потребовалось два часа. Хорошо, когда есть личный автомобиль. Поместье находилось на окраине в одном из старых районов. Обилие барельефов и прочих элементов богатство и родовитости свидетельствовало о том, что я приехал по адресу. На проходной ворота открылись как только я подъехал к ним… Очередной запоздалый жест доброй воли от моих родственников… Запоздалый на двадцать с лишним лет. Полагаю они уже достаточно давно узнали и номер машины на которой я езжу, и её марку.

— Господин Ветров? — козырнул мне начальник службы безопасности появившись словно бы из-под земли. — Для нас большая честь видеть вас. Проезжайте далее прямо два километра к особняку, никуда не сворачивая.

Ага, действительно выяснили и мой номер, и мою марку автомобиля. Сказать ему сейчас, что сейчас я на работе и сотрудник уголовного розыска Интерпола? Можно, только какой смысл? Я просто кивнул и поехал дальше по асфальтированной дороге любуясь кипарисами и статуями. Да, большое же поместье тут. Помниться у Арзет и Берг-Дичевского было не меньше, и до особняка действительно приходилось ехать, или довольно долгое время идти. Фамильный особняк украшенный гербом Ярыгиных показался меньше, чем через минуту. На крыльце меня уже ждала женщина, которую я избегал столько лет. Впрочем наше игнорирование было обоюдным.

Какая там у нас разница в возрасте? По-моему чуть больше десяти лет, точно не помню. Пожалуй если бы кто-то увидел нас вместе, то решил бы, что мы брат и сестра. Я внимательно взглянул на женщину. Да, пожалуй так бы кто-то и подумал, потому, что на свой возраст она нисколько не выглядела, а выглядела на десять лет моложе. Что же, потомственные аристократы всегда выглядят лучше — есть возможность и следить за собой, и другие способы.

— Здравствуйте Константин, — поприветствовала меня мена женщина в строгом брючном костюме.

Если бы не знал её возраст, то решил бы, что около тридцати.

— Здравствуйте Вероника, — кивнул я. — Вы знаете зачем я здесь.

— Конечно, пройдемте в мой кабинет.

Я молча двинулся за матерью. По дороге нам ни попался никто из прислуги — ни дворецкий, ни горничная, ни охранник службы безопасности — вообще никого.

— Итак, вас интересовал Антонио Леруш? — внимательно посмотрела на меня Вероника. — Да, он работал у нас, когда мне было примерно десять лет, но только тогда он носил фамилию своей жены… Впрочем судя по фотографиям он почти не изменился…

Сказав это женщина поджала губы. Было видно, что к этому человеку она не питает тёплых чувств. Артистизм? Или это действительно так?

— При каких обстоятельствах вы с ним познакомились?

— Он был моим учителем, — Вероника попыталась скрыть какую-то эмоцию. — В те годы было ещё модно не посещать школы, а иметь собственного учителя и какое-то время обучаться на дому. Сеньор Антонио преподавал искусство и точные науки… другие предметы преподавал другой человек. Он обучал меня и Настю, и проживал здесь же — в северном крыле.

Хм, полагаю, что Настя — это её сестра Анастасия Павловна, которая успела выйти замуж, сменить фамилию и родить двоих детей. Моя тётка с которой я виделся буквально вчера… Хм… Леруш занимался тем же, чем занимается и сейчас — преподаванием? Да, действительно многие люди очень неохотно меняют профессию. И как мне показалась моя биологическая мать не слишком рада вспоминая его.

— Что вы можете сказать о нём, или как можете описать его?

— Замкнутый молчаливый и надменный, — тут же выдала Вероника. — А ещё в нём было что-то такое пугающее. В детстве он буквально нагнетал на меня страх. Я боялась говорить об этом отцу и очень не любила уроки сеньора Антонио.

— А ваша сестра?

— Сестра тоже его не любила, но ей повезло больше — она была несколько старше меня, и поэтому её занятия у него закончились гораздо быстрее и она поступила в специализированную школу. Простите, что сделал этот… человек в этот раз?

— Убийство и доведение до сумасшествия. Посетил один провинциальный городок и после общения с одним деятелем культуры просто столкнул его под трамвай, после чего бежал. Свидетель после этого сошёл с ума. Предположительно виновен в ещё ряде преступлений.

— Это очень похоже на него, — поджала губы моя мать.

— Что? Вы сказали «сделал в этот раз» и «это очень похоже на него», что вы имели ввиду? Насколько я знаю прошлое его пребывание в России было без преступлений. Во всяком случае никто не обвинял его, а он сам ни в чём замечен не был.

Лицо Ярыгиной переменилось. На нём на секунду отразилась дикая ненависть и некоторый страх.

— Всё правильно — никто ни в чём не обвинял его, — кивнула она, вновь беря себя в руки. — Он покинул Россию сам и очень спешно.

Что-то нездоровое твориться. Чем больше слушаю эту госпожу, тем сильнее понимаю это. По её реакции это видно очень и очень хорошо. И воспоминания отнюдь не радужные.

— Почему он прекратил работу у вас? — переменил я тему.

— Мой отец был очень и очень на него сердит, — поджала губы Ярыгина. — Даже сказать откровенно — был в бешенстве. Пожалуй сеньор Антонио мог бы что-то противопоставить моему отцу, но не всему роду, поэтому он очень спешно покинул нас.

— И что же сделал этот сеньор такого, что навлёк на себя гнев вашего отца?

Вероника замолчала собираясь с мыслями, а затем сказала:

— Преступление. Тогда мой отец действительно не стал афишировать это, а просто решил покарать этого человека сам. Поэтому в ваших архивах может быть только упоминание о том, что Антонио просто работал у нас.

— И какое же это было преступление?

Ярыгина замолчала, а потом ответила:

— Я не могу вам сказать.

Я нахмурился.

— И всё же, я настаиваю.

— Я отказываюсь и имею на это право. Род может не разглашать своих дел и причин. С минуту мы просто молчали.

В двери раздался лёгкий стук, после чего она отворилась. На пороге стоял кряжистый широкоплечий мужчина, одетый в деловой костюм. Этого человека я тоже знал по фотографиям. Павел Ярыгин. Отец двух сестёр Ярыгиных, и по совместительству мой биологический дед. Впрочем о нашем родстве можно не вспоминать — не тот случай.

— Вера, девочка моя, у тебя посетители? Здравствуйте.

— Здравствуйте, — сухо кивнул я.

— Папа, это Константин Ветров, капитан уголовного розыска Интерпола, он интересуется моим старым школьным учителем — сеньором Антонио. Константин — это мой отец — Павел Андреевич.

Не думаю, что мой дед не знал кто я, и не думаю, что он не понял, о чём мы говорили, но вместо ярости и презрения на его лице возникло чувство облегчения. Что? Разве он не должен испытывать какие-то негативные чувства при виде меня?

Напротив, на его лице возникло чувство облегчения, какой-то расслабленности, а затем чувство радости. Что за? Не думал, что буду вызывать у него такие чувства. Обычно к незаконным детям относятся несколько настороженно, особенно учитывая такое появление на свет.

— О, просто замечательно, — кивнул Ярыгин старший. — Вера, оставь нас пожалуйста, я сам расскажу всё что касается сеньора Антонио.

Моя мать кивнула и поспешно встала выходя, и на выходе оглянулась глянув на нас по очереди. Что она скрывает? Ярыгин старший неспешно занял её кресло и протянул мне ладонь для рукопожатия. Что? Совершенно сбитый с толку я пожал её.

— Не желаете ли выкурить пару сигарет, или может быть выпить чашку кофе? — сказал он внимательно изучая меня.

— Нет, не стоит, — ответил я. — Я не курю, и к тому же на работе.

Никак не могу понять такого поведения этого человека. Мне казалось, что он должен если не выказывать открытой неприязни, то по крайней мере держаться довольно сухо. А он держится так, словно рад меня видеть, или что давно мечтал об этом, но это довольно долго было невозможно.

— А я немного покурю, — Ярыгин встал включив вентиляцию и достал футляр. — Хотя в них и нет никотина, но всё же это вошло у меня в привычку… Доктор прописал некоторый травяной состав для ингаляции…

После этого он как старому знакомому поведал мне о своей электронной ингаляции и капсулах которые прописал ему доктор.

— Павел Андреевич…

— Просто Павел.

Мы столкнулись с ним взглядами. В моём было недоумение, в его — как ни странно некая благожелательность.

— Павел Андреевич, просто Павел вы для ваших дочерей, — сухо ответил я. — А теперь вернёмся к делу Антонио Леруша, взгляните на фотографию…

— Это он, — ответил мой дед мельком взглянув на него. — Мерзавец не изменился за столько лет. Я могу покопаться в документах и достать точный договор его найма. Там есть и его старая фамилия, и точный год нашего заключения контракта и всё остальное об этом сукином сыне. Если бы он не успел бежать, то я бы самолично оторвал ему голову.

— Что он такого сделал, что вы так яростно желаете мести? — поинтересовался я. — Ваша дочь отказалась говорить об этом.

Мой дёд упёрся в меня взглядом, а затем сказал:

— Это я запретил ей об этом говорить, а Вера всегда была послушной девочкой… А этот чернокнижник украл тогда у меня кое-что… Простите, но не буду говорить что. Думаю сейчас это значения не имеет… И ещё Константин, я лично отблагодарю вас, если вы поймаете этого прохвоста и отправите не суд. Впрочем если он случайно погибнет я тоже сделаю это.

Ярыгин отвёл взгляд и снова затянулся.

Ярыгиных я покинул полный недоумения. С чего бы такое отношение ко мне? Впрочем догадка была одна — меркантилизм. Элементарно — раньше я был простым ничем не примечательным человеком, а теперь всё разительно изменилось. Почему бы не начать общение с таким отпрыском? Хмм… звучит логично. А если учесть, что в семье Ярыгиных заправлял мой дед, и учесть его эмоции при моём появлении, то вполне логично предположить, что он приложил руку к поведению моей матери.

От подобных мыслей снова вернулась злость и я сжал руль так, что побелели пальцы. Всё, хватит, больше с этой семейкой я никаких дел иметь не буду. Документы он дал, кое что рассказал. Всё, большего от него и не надо. Интересно, что такого украл этот итальянец, что мой дед не захотел об этом говорить? Что-то незаконное? Да, скорее всего. Впрочем это уже не имеет смысла.

На работе меня ждали результаты криминалистической экспертизы по делу вандализма в институте. Глядя на отчёт, мои глаза полезли на лоб. Экспертиза чёрным по белому говорила о том, что кровь на стенах была явно человеческого происхождения, но судя по результатам исследований не была разбрызгана, размазана или каким-то другим способом нанесена на стены. Она начала сочиться сквозь них?

Что за чертовщина? Как такое вообще возможно? Следующим на глаза попался отчёт о происшествии в квартире номер пятьдесят. В нём было сказано, что в квартире были найдены следы некоего существа которое предположительно и уничтожило робота с камерой, а после сожгло всю квартиру. Звучит как бред. Никогда не слышал ни о чём подобно. Впрочем, кровавых стен я тоже никогда не видел до вчерашнего дня.

Дальше было описано, что были найдены следы алкаша Василия, который пропал при неизвестных обстоятельствах — у плинтусов пола чудом сохранились капли крови которые не зацепил огонь. По ним удалось установить, что несчастный в последний раз, когда его видела соседка был трезв как стекло… И там же нашли следы от ногтей Василия, который пытался вцепиться в паркет в то время, когда его кто-то волок. Настолько сильно, что на полу остались царапины от его ногтей, после чего след буквально обрывался. Что всё это могло значить? Волосы на моей голове начали шевелиться самым натуральным образом. Вот уж не думал, что начнётся такое мракобесие. Всё, сейчас нужно изучить материалы которые я получил от Ярыгиных, понять, что делать дальше, посмотреть, может быть сей господин засветился где-то на камерах, после чего ехать домой — Аня наверное уже заждалась.

— Что-то ты какой-то усталый последнее время, — Аня села рядом.

— Это всё работа, — честно ответил я. — Никак не могу снова войти в русло после такого продолжительного отдыха. Сама ведь понимаешь — сначала этот больничный, потом наша свадьба и всё остальное… Наотдыхался знатно. Теперь уже даже непривычно снова выйти на работу.

— Ничего, месяц или может чуть больше и ты снова втянешься в работу, — облегчённо выдохнула Аня. — Помню раньше я после отпуска тоже с трудом возвращалась к работе, а теперь вообще не понимаю, как я столько лет занималась нелюбимым делом?

— Ну ты же и сейчас работаешь как-то, — возразил я — это было действительно правдой — с моего ухода на работу Аня занималась большей частью договоров и подобными делами в основном подготавливая для меня документацию.

— Я это не считаю работой, — улыбнулась Аня поцеловав меня.

Немного поговорив с Аней я почувствовал себя отдохнувшим и морально разгрузившимся. Завтра можно будет отправиться на работу с новыми силами. Каждый день я хожу на работу. Это конечно не подвиг, но что-то героическое в этом есть… Закончить побыстрее с этим делом? Или наоборот — потянуть с ним подольше? Впрочем когда твориться такие вещи то лучше с этим не затягивать.

Задумавшись я хлопнул себя по лбу. В самом деле, чего же я так туплю, и чего раздумаю столько над этой чертовщиной, когда у меня есть знакомы человек, который скорее всего знает ответы на все мои вопросы. По крайней мере я очень на это надеюсь.

Петер Людвигович выглядел донельзя встревоженным.

— Почему фы решили, что я могу что-то знать? — от волнения он даже снова начал картавить, хотя почти избавился от этой привычки. — Что я могу знать о таких гнусных делах? Кроф на стенах, которая сочится из них, следы царапин на полу… Это просто жуткие веши, геспенстишь тейфелай!

Он выглядел не просто взволнованным, а даже напуганным. Я ещё ни разу не видел его в таком состоянии, а немец повидал многое, и даже ходил со мной на Кракена и других не менее ужасающих тварей Изнанки.

Я терпеливо выслушал его, и его возмущения на немецком.

— Петер Людвигович, я не говорю, что вы знаете что это, или, что можете это знать, но может быть слышали когда-то о таком, или хотя бы можете предположить о том, что происходит?

Немец задумался, и сжав пальцы в замок нервно заходил из угла в угол. Судя по всему он очень нервничал.

— Пожалуй я не смогу так быстро ответить на этот вопрос, — наконец сказал он. — Мне нужно покопаться в своих старых книгах…

Он остановился и в упор посмотрел на меня.

— Но если это то, что я думаю, то мы в полном шайзе Константин.

Глава 5. Заброшенная деревня

— Вы… можете пообещать, что об этом никто не узнает? — сидящий напротив меня парень нервно сглотнул.

Он выглядел как типичный «ботаник» подверженный насмешкам и не слишком популярный в группе — неброская и мятая одежда, причёска в стиле «воронье гнездо», сутулость и затравленный взгляд.

— Конечно, — кивнул я. — Следствие не разглашается посторонним лицам. Можете быть спокойны за свои тайны.

Это был уже десятый человек которого я допрашивал вызвав по повестке. Как обычно — никто ничего не знал, не видел, не слышал, но сейчас мне похоже повезло. Парень ещё раз нерешительно дёрнулся, и занервничал ещё больше.

— Они пили кровь… — сказал он наконец собравшись с силами. — И… делали ещё некоторые вещи…

— Что? — я даже подался вперёд. — Кто они, и что значит некоторые вещи?

— Профессор Леруш и его ученики… Те, кто занимался вместе с ним этим его углубленным изучением литературы…

Так, так, так, а вот это уже становится более интересным.

— Семён, вы хотите сказать, что они были вампирами?

Студент нахохлился.

— Не считайте меня дураком, — более уверенно произнёс он. — Они не кусали никого и у них не было зубов. Сеньор Леруш иногда приносил её, и давал употреблять своим ученикам. Якобы для того, чтобы лучше понять мистику русской поэзии.

Я почувствовал некий ступор и спросил напрямую:

— Он что, был сумасшедшим?

— Он был страшным, — признался студент. — И не все знали о его увлечениях и методах обучения. Только часть учеников. С ними он даже делал какие-то выездки на природу.

— А откуда вы знаете о том, что они заниались?

Студент занервничал ещё сильнее и провёл рукой по волосам.

— Мне рассказал Михаил Котов… он был очень восхищён и постоянно называл Леруша мастером, и предлагал присоединиться к ним… Рассказывал, как они ели сырую печень…

— И тем не менее вы не сообщили никому о таких занятиях литературного клуба?

Семён занервничал ещё больше и заёрзал на кресле.

— Понимаете, — замялся он. — Отношение ко мне не очень… И мне могли просто не поверить… И знаете, одногрупники очень любят подшучивать надо мной. Тогда я не придал этому значения и подумал, что это какая-то шутка.

— Понятно. Можете назвать тех, кто входил в так называемый… круг избранных Антонио Леруша? Или может быть вспомните что-то ещё?

Семён несколько успокоился, затем задумался и стал перечислять имена и фамилии.

— Ну так что? — спросил его я. — Вспомнили что-нибудь ещё?

Он облизнул губы, а потом прошептал:

— Миша сказал, что он показывал им портал в ад.

Я удивлённо посмотрел на него. Он посмотрел на меня с некоторым суеверным страхом, а потом пояснил:

— Он сказал, что Леруш вычертил кровью какую-то печать во время одного из их уроков, она засветилась, и стали видны огромные поля полные огня и людей кричащих в нём. И тогда же он сказал, что это портал в ад.

— И часто он проводил такие уроки?

— Он сам решал, когда будет проводить их для избранных учеников, — боязливо произнёс Семён. — Он много рассказывал о той чертовщине, которую им показывал Антонио Леруш, пока я не прекратил с ним общаться.

— Семён, вы поступили абсолютно правильно, когда сделали это, — кивнул я. — Ну на этом закончим. У вас есть мой телефон, если вспомните что-то ещё, то просто позвоните мне.

Я распрощался с мнительным студентом. Вот это жуть… Не ожидал, что этот тип окажется настолько жутким человеком. Кажется у нас под боком появилась небольшая секта. Полное шайзе, как сказал бы Майер. Немец похоже знал больше, чем говорил, иначе не нервничал бы так при нашей последней встрече. В самом деле, он буквально побелел как мел, и выглядел очень и очень напуганным.

Дзинь! — отвлекла меня трель телефона.

Я глянул на дисплей звонила Анастасия Павловна — моя тётка. Что ей понадобилось? Может быть стоит взять трубку?

— Слушаю, — взял трубку я.

— Константин, добрый день, — начала моя тётка. — Простите, вы сейчас занимаетесь делом Леруша?

— Да, я занимаюсь именно им.

— Простите, моя сестра сказала вам, почему наш домашний учитель так поспешно бежал?

Я нахмурился.

— Нет, она отказалась об этом говорить. Только её отец сказал, что тот человек сделал какую-то кражу.

— Тогда простите, я позвонила зря.

Я положил трубку. Что это было?

….Так, так так… Любители литературы во главе со своим учителем часто выезжали за город. Значит он вполне может прятаться где-то там. Или у одно из своих учеников. Если слова Семёна оправдаются и окажется что у нас под боком оказалась целая секта, то этот любитель мистических стихов получит высшую меру. Хм… И ещё — он может скрываться у кого-то из своих учеников, или может даже оказаться проще — кто-то из них мог снять ему квартиру на свои документы. На всякий случай я взял с собой фотографии учеников и поехал в деревеньку с названием Барановка недалеко от города. Асфальт вскоре сменился грунтовой разбитой дорогой, стали постоянно попадаться кочки и ухабы. Погода начала портиться, а небо темнеть. Не нравиться мне такая погода… Нужно успеть доехать до того, как ливанёт дождь.

На указателе со скрипом покачивалась ржавая табличка. Сидящая на ней ворона проводила меня взглядом и громко каркнула, затем захлопала крыльями и взлетела. Вдали показалась деревня — дома выглядели мрачными и унылыми. Не было ни одного жителя — похоже это не деревня, а просто дачный посёлок. На одном из участков зловеще подрагивало на ветру пугало. Погода стала ещё хуже. Где-то в далеке грянул гром, а потом сверкнула молния. Вот кошмар. Не хватало ещё застрять здесь в этой раскисшей грязи в такую непогоду, или ещё хуже — заночевать. В одном из домов медленно и со скрипом открылась дверь, а затем хлопнула на ветру. Зашлась карканьем ворона… Понятно, почему этот любитель мистики выбрал именно такую деревню… Начал накрапывать мелкий противный дождик, и казалось, он начинает усиливаться.

Вот же напасть… Я притормозил у подходящего двухэтажного дома, и выскочил чтобы отпереть ворота во двор. Мне повезло — на воротах не было замка, а во дворе был навес достаточный для того, чтобы спрятать под ним машину. Ворота удалось распахнуть очень быстро, после чего я загнал машину и запер их обратно. Теперь можно с комфортом переждать дождь в машине. Или… Если я уж здесь, то почему бы мне не посидеть в доме? Выглядел он достаточно старым и нежилым, значит вполне вероятно, что на нём нет замков. Можно посидеть там. Как у него уцелели стёкла на окнах? Наверное только потому, что это место никто не посещает. Я взбежал на крыльцо и подёргал дверь. Не заперто. Просто замечательно. Я кликнул брелком запирая автомобиль и зашёл в дом на всякий случай выставив пистолет — вполне может оказаться, что здесь прячется если не Леруш, то какой-нибудь бродяга…

Пустой дом встретил меня тишиной и скрипом старых окон. Никого.

— Эй, хозяева! Есть кто живой?!

Дом ответил молчанием, а тем временем дождь зарядил как из ведра. Аккуратно ступая по скрипучим полам, я прошёл из прихожей в комнату и огляделся по сторонам. Никого. Стоп! А это ещё что такое? На одной из стен была кровью вычерчена печать. Различные символы, линии, какие-то жуткие рисунки. То, что это кровь я мог сказать точно, потому, как задёргался мой меч. А то, что это печать я мог сказать, просто почувствовав, как от этих записей веет силой. Веяло чем-то так, что даже меня обладающего ограниченным даром проняло. В десятку. Похоже, именно в этом доме и собирались итальянец и его ученики. А значит вполне возможно, что я сейчас угодил чёрту в пасть… А за окном продолжала бушевать непогода.

Я аккуратно прошёл в следующую комнату стараясь держать дверные проёмы в поле зрения и наткнулся на ещё одну печать. В отличие от первой вычерчена она была на полу, а в её центре были останки какого-то животного. По углам лежали какие-то кости и перья. Всё хуже и хуже… Как-то очень не хотелось больше находиться в этом доме, однако за окнами дождь лил сплошной стеной, а гром громыхал не переставая. Я продолжил ступать по скрипучим половицам.

Кухня оказалась пустой. Однако обнаружилась посуда и какие-то склянки. Даже не хочу знать, что это такое, и что в них может находиться… Чем больше я нахожусь здесь, тем больше мне не нравиться это место. На кухне должен быть подпол… Следует найти его в первую очередь — очень не хочу, чтобы кто-то вылез из него и ударил мне в спину.

Второй этаж — никого. Только развешаны какие-то травы… И несколько костей. Даже не хочу знать, чьи они. А дождь тем временем всё лил и лил. Блин, ночевать здесь не очень хочется. А дождь такой, что возможно телефонная связь просто глушится сплошной стеной воды. Попробовал написать Ане пару сообщений. Не вышло. Похоже и правда, такая стена дождя просто экранирует сигнал. Что ж, тогда попробуем позвонить. Снова не вышло. Тем временем за окнами начало смеркаться. Что ж, как бы я не желал, но похоже остаться здесь придётся. Ну ничего, я ночевал и в более опасных местах. Так, в первую очередь стоит спуститься вниз и положить на погреб что-нибудь тяжёлое. А вообще — зачем оставаться в этой кухне ведьмы, когда я могу переночевать в машине? Да, пожалуй так будет лучше.

На всякий случай я осмотрел чердак. Никого. Ну и слава богу. Я уже хотел уйти, когда что-то заставило меня задержаться. Около потолка в щель была вставлена смятая тетрадь. Бумага для растопки? Или для туалета? Ладно, можно будет посмотреть что это такое в машине. Смеркалось и только проклятый дождь продолжал лить. Даже гром бухал не так часто, да и молнии сверкали только вдалеке. Теперь можно закрыться в машине и поспасть некоторое время, а ночью возможно будет уехать по навигатору. Впрочем надеюсь, что до ночи я тут не задержусь и уеду как можно раньше.

Салон автомобиля уже ощутимо остыл. Я завёл автомобиль и врубил печку. Время от времени можно будет прогревать салон. Теперь можно посмотреть, что за бумага попала мне в руки… На первых страницах попались какие-то рецепты. Ничего интересного, простая кухонная тетрадь. Тогда почему она нашлась на чердаке?

Несколько страниц были вырваны. А дальше шёл почерк. Кажется это чей-то дневник.

Мастер просто невероятен. Я бы никогда не дозрел до тех откровений, которые он говорит нам. Его мудрость и его знания вызывают неподдельное восхищение. Иногда я задумываюсь над тем, сколько же ему лет на самом деле. Вчера он показал нам окно в ад. Не передать те чувства, которые охватили меня, когда я увидел, как он льёт кровь, а затем, почувствовал, как дрожит воздух, а после услышал гул, и увидел, как начинает рваться пространство. А затем я услышал их крики, и увидел их…

Ага, похоже у меня в руках дневник одного из сектантов. Чем это их так удивил этот Леруш? Может быть просто накачал наркотиками? Похоже на то, потом просто показал несколько зрелищных иллюзий. Как никак, но всё-таки одарённый, хоть и не слишком сильный.

Мастер Антонио рассказал нам, что он вернулся в Россию не просто так. Он здесь для того, чтобы завершить то, что спланировал он и его орден очень давно. Почти все приготовления закончены. Осталось только одно — жертва, которая созрела. Ему осталось только найти нужного человека, после чего всё просто перестанет иметь смысл. Дети скорби, дети ночи начинают свой полёт, и в этот раз рассвет не погубит их. Врата откроются, мир содрогнётся в молчании, а после завопит от ужаса.

Так… Похоже я нашёл что-то очень и очень интересное, и возможно полезное… Такую находку можно считать уликой. Надо же — итальянец не просто сектант, а ещё и одержимый непонятными идеями псих, и похоже ищет кого-то для своих целей… Жертва, которая созрела… Кто-то находится в большой опасности — обычно сектантам всё равно, кого убивать — взрослого или ребёнка, мужчину или женщину.

Сегодня мы принимали очищение, и приняли кровь. Она пьянила как настоящее вино и заставляла тело наполняться бодростью. Именно сегодня мастер явил нам ещё одно чудо — он показал стража, которого призвал для того, чтобы охранять место наших встреч. Подобно тому, как дьявол одевается в одежду висельника, он явился и надел на себя рубище, которое смог найти. С этого дня он будет охранять наше место встречи отсыпаясь днём и пробуждаясь ночью. Я вижу его! Я слышу его дыхание! Я слышу тяжёлую поступь, я вижу следы которые он оставляет, когда идёт по земле! Мы видели, как он утащил пару бродяг, которые заявились сюда. Никто не сможет остановить его, и никто не сможет справиться с ним.

На этом месте я прервал чтение и перезарядив пистолет положил рядом с собой. Что за зверюшку смог призвать этот сумасшедший итальянец? Или может быть это был его очередной фокус?

На всякий случай сейчас лучше иметь пистолет полный патронов под руками, да и меч держать рядом, с эти мечом я выходил и не из таких передряг. Ладно, что там пишет этот юный чернокнижник?

Сожрав вопящих бродяг пытавшихся сначала бежать, а потом ползти, страж обглодал из так, что остались только кости, а после сорвал одежду и накинул поверх того рубища, в которое был одет и снова ушёл на свой пост. Он увидит и почует каждого, кто вошёл, и найдёт каждого, как бы тот ни прятался. Солнце не причиняет ему вреда, день лишь нагоняет на него сонливость, а погода никак не влияет. Он способен не есть несколько лет, и способен съесть гору плоти и не наесться, выпить реки крови и не напиться. С этого момента это его земля. Мы собрали кости бродяг и развесили в доме.

Так вот чьи кости я видел на втором этаже… Всё, высшая мера итальянцу уже обеспечена, как и его соучастникам.

Так, похоже пора уезжать отсюда. Остальное потом пусть проверяют другие люди. Улик на то, чтобы посадить итальянца предостаточно. Дождь уже перестал идти, и только чуть накрапывал, гром тоже уже не гремел, а молний не было вообще. Подумав о том, что ещё необходимо сделать я вернулся в дом, перефотографировал всё, что увидел там, нашёл несколько кусков ткани и завернул в них кости. Всё, теперь можно возвращаться. Солнце уже клонилось к закату. Хм… Надеюсь, я успею выехать на шоссе до того, как стемнеет окончательно. Очень не хочется ехать в потёмках по грунтовой дороге.

Я сделал шаг, и тут же замер, поняв, что что-то не так. Пистолет сам оказался в руке. Что такое? Шестое чувство буквально вопило от опасности, но рассудок пока не мог понять, в чём опасность. Я закрутился вокруг, стараясь не замирать подолгу, чтобы не подставлять опасности собственную спину. Затем понял, что не так — тишина стояла мёртвая. Обычно после грозы летом снова начинается жизнь — пищат в небе ласточки и стрижи, чирикают букашки в траве, в общем природа живёт. Сейчас же стояла тишина. Даже карканья ворон не было слышно. Вся живность словно бы попряталась.

Надо убираться отсюда и как можно скорее. На всякий случай я обошёл машину кругом и заглянул под днище. Никого. Фух, можно перевести дух. Так… Теперь следует проверить ещё колёса и выхлопную трубу. Мало ли. Чисто. Держа оружие наготове я завёл машину трогаясь с места. Так, главное сейчас не вляпаться где-нибудь в раскисшую грязь. Это будет очень не хорошо для меня.

Я аккуратно и плавно вёл автомобиль, не забывая на всякий случай посматривать по сторонам — мало ли. Резко нажал на тормоза — у одного из домов как мне показалось мелькнула какая-то фигура. Сколько ни всматривался разглядеть ничего не смог. Бросив выжидать, я снова тронул машину подъезжая к выезду из деревни. Ещё немного, и я снова буду на шоссе.

Я снова нажал на тормоз, заставив машину остановиться — поперёк дороги лежало здоровенное бревно. Когда я ехал сюда оно лежало на обочине. Пока я прятался в заброшенном доме и искал улики, кто-то успел положить его поперёк дороги. Ладони похолодели, а я сам закрутил головой, оглядываясь по сторонам. Что это? Что-то снова привлекло моё внимание. Я замедлился и принялся вдумчиво и неторопливо оглядывать всё, что видел. Что же так бросилось в глаза?

Оглядевшись не выходя из машины я понял, что было не так — пугала на участке рядом с выездом больше не было.

Глава 6. Чудовище

Первым моим желанием было выскочить из машины и убрать это чёртово бревно. Через секунду я подавил этот глупый порыв — кто бы меня не поджидал снаружи, он ждёт именно этого, и наверняка затаился так, чтобы напасть в момент, когда я буду максимально беззащитен.

Удара в затылок или позвоночник, могу просто не пережить. Даже если моя "стальная рубашка" выдержит удар, то внутренности могут его и не пережить. А если тот кто ждёт меня способен стрелять, то могу не пережить этого вдвойне. Значит сейчас точно не стоит делать глупостей и опрометчиво выскакивать наружу. Сейчас следует иметь холодную голову и не менее холодное сердце. Что нужно сделать, если тебя выслеживает хищник? Выследить его самому, после чего разделаться с ним. Где-то здесь прячется очень и очень опасный хищник.

Дождь почти кончился. В первую очередь мне стоит позвонить и отправить несколько сообщений. Связь работала неисправно — сообщения ушли без особых проблем, а вот сделать звонки не получилось. Ну что же, значит, будем действовать по ситуации. Первое — следует сдать от этого места назад, а после остановиться где-нибудь так, чтобы контролировать подступы, после чего дождаться визитера… Хороший план, вот только кругом домики и ветхие заборы. А ещё следует учесть, что скоро сядет солнце, и в темноте я буду уязвим как никогда… Хм, если верить тому, что я прочитал в дневнике, то днём я буду в относительной безопасности. Значит мне нужно или расправиться с тем, кто положил это бревно, или просто дождаться утра.

Пожалуй, можно ещё как вариант засесть в одном из домов, и попробовать дождаться моих караульщиков. Машина не выглядит надёжной защитой — жестяной кузов легко пробьется обычной пулей. Недосмотр. Следовало подумать о собственной безопасности и покупать бронированный автомобиль с дополнительным усилением. Как говорится — знал бы где падать, соломки бы подстелил. Я сдал назад, после чего въехал в один из дворов. Ночевать в доме с кровавыми печатями не хотелось совершенно, поэтому я нашёл другую лачугу, и с пистолетом на перевес глядя в сгущающиеся сумерки шагнул внутрь. Подсвечивая себе фонарем из автомобиля я зашёл в ветхий домик. Первый этаж — пусто. Второго этажа просто нет. Тем лучше. Стекла на окнах сохранились. Хорошо. По крайней мере я услышу, если кто-то попробует вломиться через окно.

А теперь меня ждёт охота… Или бессонная ночь. Впрочем, у меня был ещё один козырь в рукаве. Я устроился в коридоре на ветхом табурете, прислонившись к одной из внутренних стен. Так я смогу караулить и входную дверь, и услышу, если кто-то попытается пробраться в окно. А самого меня не будет видно в то же окно. Теперь можно и посидеть так карауля. Я погасил фонарь и стал выжидать. Посторонних шумов слышно не было — только скрипы старого дома и потрескивание древесины, да скрипы в соседних домах. Я терпеливо ждал весь обратившись в слух. Позиция была удобной, поэтому сидеть удавалось бесшумно, а для того, чтобы разминать мышцы мне даже не требовалось шевелиться — только подавать Лебена в мышцы.

Первый час прошел тихо. К исходу второго часа я услышал или мне показалось, что я слышу, как кто-то крадётся по улице к домику. Я полностью обратился в слух. Пистолет уже был в моей руке, а меч лежал на коленях. Что-то грузное и крупное прошло вперевалку рядом с домом. Чуть звякнули стекло, как будто кто-то пытался заглянуть в окно. Я уже был готов сорваться с места, когда нечто двинулось прочь от окна. Неизвестное нечто было довольно крупным, и пару раз мне даже показалось, что я слышу урчание. Звуки шагов удалились, а затем послышались уже с другой стороны. Нет, это точно не человек. Не может человек издавать таких звуков и так переваливаться при ходьбе. Бродит вокруг… Подозревает что-то или просто проявляет звериную осторожность? Неизвестное нечто обошло домик вокруг.

Что же ты ходишь вокруг да около? Давай, заходи, я уже и угощение приготовил. Существо снаружи словно услышало мои мысли и тихо заворчало. Я бесшумно поднял руку с пистолетом и простимулировал мышцы. Если оно попытается проломить дверь или стену, то я успею отскочить в сторону за мгновение. Тяжёлые грузные шаги остановились напротив двери. Все смолкло. Я бесшумно привстал с табуретки готовясь атаковать и одновременно уходить в сторону. Что-то снаружи царапнуло дверь. Давай же, входи. Все снова стихло, в затем раздались удаляющиеся шаги. Может быть, стоит открыть дверь и выстрелить в спину? Нет, что-то он слишком осторожен… Я аккуратно поправил очки из глаз нетопыря, которые позволяли мне видеть в кромешной тьме. Приятный подарок с Изнанки. Как и плащ из ткани Тонкого Человека, я всегда носил их стоимость собой.

Тихие шаги раздались снова, но уже с другой стороны, после чего послышался звук, как будто кто-то грузный влез на крышу. Сверху раздалось осторожное переступание с ноги на ногу и тихое ворчание. То, что нужно. Я вскинул пистолет и выстрелил на звук. Пуля пробила гнилые доски, и сверху раздался утробный рёв. В десятку! Я выстрелил ещё дважды и перехватил поудобнее меч — пускай попробует прыгнуть сверху — насажу как на рогатину. Это тебе не беззащитных бомжей убивать. Вместо того, чтобы вломиться внутрь тварь спрыгнула с крыши и побежала прочь. Подействует ли на неё мой паралич? Места размахнуться просто нет, иначе бы уже ударил ей вдогонку.

Рывком, отворив скрипнувшую дверь, я стремглав выскочил наружу. Очки, которые я притащил с Изнанки, работали безотказно — все было видно как днём. Получившиеся дома приняли совсем уж зловещий вид, небо было безлунным, на земле и стене барака была видна поблескивающая кровь, а вдалеке удирало какое-то существо действительно одетое в лохмотья. Кажется похожие я видел на пугале. Я выстрелил существу вслед ещё раз, но существо начало двигаться рывками из стороны в сторону.

Что же, попробуем по-другому. Я выхватил меч и уже тренированным движением направил беглецу вслед удар параличом, а затем взмахнул по дуге посылая широкую волну. Надеюсь, я попал в цель, поскольку никакой реакции в ответ не последовало. Теперь следует сходить и добить существо кем бы оно ни было.

Я аккуратно шел по следу твари. Делать это было довольно легко — кровь довольно обильно натекла из её тела оставляя то там, то тут небольшие лужицы и капельки. Плюс меч ощутимо подрагивал, почувствовав возможное лакомство и был готов даже подсказать мне куда идти, потянувшись в одну или другую сторону. Все же я старался соблюдать осторожность, ступая максимально аккуратно и поглядывая по сторонам — раненные звери самые опасные. Особенно тем, что могут затаиться и подстерегать охотника. Что-то тихо слишком стало. Не понятно — умерла ли эта образина, или затаилась и ждёт. А может быть вообще, просто тихо и крадучись уползает куда-то… Крадущийся тигр и затаившийся дракон, хех… Остановившись, я снова взмахнул мечом, наугад ударяя параличом, затем взмахнул им ещё раз по широкой дуге. Прячься, прячься тварь, я найду тебя и разделаю.

Слишком тихо. Ещё несколько волн паралича. Пауза, ещё несколько волн. В одном месте на земле была довольно глубокая лужица крови. Похоже, паралич застал тварь в момент когда она замерла. Замечательно, что паралич не мешает крови вытекать. Такими темпами у моей жертвы есть все шансы погибнуть от кровопотери… Меч уже подрагивал от нетерпения. Хороший признак — значит существо, которое затаилось во тьме состоит из плоти и крови, а не инфернального происхождения. Интересно только одно — зачем этой твари одежда? Какой-то фокус Итальянца? Уже близко… Я уже слышу вздрагивающее прерывистое дыхание, уже вижу следы на земле, которые стали глубже — ей тяжело идти…

В луже крови лежало существо одетое в человеческие лохмотья. Не стоит подходить близко к твари, которая пусть и не шевелится… На всякий случай я рассек воздух, ещё раз ударил параличом. Волна прошла через лежащее тело. Замечательно. Теперь нужно только добить тварь… Пара выстрелов в область головы лежащего существа, и ещё пара в область груди… Ну, пожалуй, можно посмотреть, кого я подстрелил. На всякий случай я не стал подходить близко, а просто изменил форму меча, превратив его в длинное и тонкое копьё, сделал пару шагов, и… Под окровавленным тряпьем оказался только мусор и пара трухлявых досок. Сзади послышался рык, и земля чуть ощутимо дрогнула. Я кубарем повалился на землю и закувыркался вперед. Что-то тяжелое и огромное ударилось в землю там, где я стоял.

Я вскочил разворачиваясь. Позади меня стояло крупное прямоходящее существо. Больше всего оно напоминало безволосую обезьяну с копытами на задних лапах, а из головы этого урода торчали рога. Позади этого монстра был хвост с кисточкой, а глаза полыхали багровым. Впрочем существо уже опиралось на все четыре конечности. Больше всего оно походило на существо намалеванное кровью в печатях в местной хижине. Существо припадало на одну лапу — похоже я ранил его именно в неё. Судя по ране кровь уже свернулась. Необычная свёртываемость. Если судить по задним конечностям оно не приспособлено к тому, чтобы ходить бесшумно, но способно быстро бегать. А судя по передним конечностям — способно пользоваться ими как человек. И судя по поведению и способу охоты — очень хитрое.

Тварь уже не таясь поднялась вертикально и взревела. Я вскинул руку стреляя. Сделав головокружительный кульбит на козлиных (если у козлов конечно бывают такие огромные ноги) она рванула в сторону. Скорость и в самом деле огромная. Если бы я бился с ней на открытом пространстве с самого начала, то мне было бы сложнее. Пистолет выстрелил два раза, после чего сухо защелкал. Значит, будем сражаться по старинке… Укрепить дополнительно "стальную рубашку", усилить мышцы ног, усилить мышцы рук. Я рванул следом, делая огромные стелющиеся прыжки по несколько метров — моя броня, моя сила и скорость — единственная магия, которая спасала меня множество раз. Почувствовав что-то людоед вильнул в сторону, и я разминулся с ним разрезав воздух. Может я и быстрее, но он — маневреннее.

Приземлившись я почувствовал как дрожит земля, и не оборачиваясь подпрыгнул вверх сразу на пять метров. Огромная туша промчалась подо мной, выставив рога.

Твою мать, да он пытается взять меня "на рога"!

Стоит пропустить такую атаку, и никакая "стальная рубашка" не поможет. Пробьет насквозь, после чего затопчет и будет жрать уже мягкую свежую отбивную. Огромная туша промчалась не останавливаясь. Я наскоро успел сменить магазин, и приземляясь выстрелил ещё несколько раз в удачно открытую спину. Новый рёв огласил ночь. Вот только чтобы убить его из этого пистолета, похоже нужно высадить в него несколько таких магазинов.

Тварь остановилась, а затем подхватила с земли огромную колоду для рубки дров и швырнула её в меня.

Прыжок вверх. Колода пронеслась подо мной превратив в труху ветхий деревенский туалет, а "бес" уже мчался на меня, готовясь принять мое падение на рога. Я снова трансформировал меч, удлинив его и превратив в граненую рапиру и скорректировать своё падение так, чтобы вогнать его в шею твари. "Бес" снова проявил недюжий интеллект рванув вперёд. В отличается от тупого зверя, он опасен своим интеллектом. Что же, разорвём дистанцию и применим ещё один козырь. Я прыгнул назад ещё больше увеличивая расстояние между нами. И быстро достал из кармана Плащ Тонкого Человека. Тварь уже начала оборачиваться, когда я накинул его на себя. Вовремя — "бес" обернулся и вытаращился в темноту, пытаясь понять куда пропала цель. Теперь стоит замереть — вполне возможно, что он сможет разглядеть мои попытки перемещаться. Жаль мечом под такой маскировкой не помашешь — только обнаружила себя. "Бес" завертелся пытаясь обнаружить меня, но я стоял не двигаясь.

"Бес" недоверчиво фыркал и крутил головой. Я все так же выжидал. Он сделал несколько шагов продолжая вглядываться во тьму, а потом опустил морду к самой земле и повел носом словно собака, пытаясь найти меня. Шаг за шагом, медленно водя головой, он приближался ко мне. Чем ближе он приближался, тем сильнее трепетал его нос, тем сильнее росло возбуждение. То, что нужно. Дождавшись, когда он приблизиться на нужное расстояние я трансформировал меч в копьё, которое резко увеличилось нацелясь в глаз. В последний момент тварь дернула головой, что-то почувствовав и жало вошло не в глаз, а разрезали скулу.

Оглушительный рёв разорвал тишину. Первым делом гигант отшатнулся, а затем рванул на меня уже не пытаясь наколоть на рога, а пытаясь разорвать огромными лапами вооружёнными массивными когтями. Обезумивший от боли зверь уже не думал об осторожности. Я завертелся волчком отскакивая от страшных ударов. Попади я под один — и всё — можно забыть обо всём. Рыча как разъярённый лев эта образина теснила меня норовя сбить с ног и просто разорвать. Для того, чтобы ударить параличом мне нужна дистанция в несколько метров, а он сейчас сокращал её просто не давая мне отступить.

Если я делал длинный прыжок в бок он тут же мчался с такой скоростью, что добегал до меня как только я касался земли. Если я отпрыгивал назад — то тут же мчался с такой же бешенной скоростью на меня. Вот тут я почувствовал некий страх, но адреналин, которого в крови был просто переизбыток просто вытеснил страх. Стоп… Как он среагировал когда я подпрыгнул вверх? Просто подбежал с встал снизу готовясь принять меня в свои объятия.

Я снова совершил прыжок вверх и «бес» замер внизу. То, что нужно. Удар с выбросом паралича. Тварь замерла оцепенев. Чуть подкорректировав полёт изменившим длину мечом я приземлился рядом, и подойдя просто отсёк твари голову. Голова с противным шмяком упала на землю. Тело постояло ещё секунду, после чего упало следом.

Фух… это было близко… Ещё бы немного и он бы просто разделался со мной. Я с опаской покосился на лежачую тушу. Да уж, вот профессор достал зверюшку — интересно с какого зоопарка и для каких целей? Никогда не поверю, что просто так, чтобы показать своим ученикам, или просто для того, чтобы она охраняла заброшенный дачный посёлок.

Самое время для кавалерии. Пусть ищут то, что тут охраняла эта тварь. Дело становиться всё хуже и хуже. Даже не знаю, к чему оно теперь приведёт. Я сел на землю и отдышался, затем достал из кармана телефон. Тридцать шесть пропущенных, и только шестнадцать от Ани. Ого! Я уже собирался набрать её номер, когда раздался рёв моторов и послышались звуки подъезжающих машин. Вот и кавалерия прибыла. Поздновато правда… Но никто ведь и не ожидал ведь, что меня тут убить попытаются?

… - Костя, ты меня напугал, — причитала Аня обрабатывая мои царапины. — Это просто кошмар какой-то! Зачем ты вообще туда отправился в одиночку?!

— Ань, кто бы мог подумать — глухой и заброшенный дачный посёлок, что я там мог встретить? — вяло отбивался я.

— Самого профессора, — парировала Аня. — Или какой-нибудь подарочек, вроде того, который он оставил на квартире.

Я промолчал — крыть было нечем.

— Зачем ты вообще туда перешёл? — риторически спросила Аня. — Ну подумаешь, ездил бы постоянно по командировкам, ну и что? Пережила бы. Потерпела бы уже, не ребёнок. Ещё оставишь меня вдовой во цвете лет. Это будет просто кошмар… Костя, ты меня совсем не слушаешь! О чём ты думаешь?

— Дневник, — односложно ответил я. — Один из учеников профессора вёл дневник. В нём он написал, что профессор собирается что-то сделать, и ищет подходящую жертву… По каким критериям он будет её выбирать?

— Костя, просто будь осторожней, — обняла меня Анна. — Очень тебя прошу.

Глава 7. Тайны чернокнижников

Я проснулся с замечательным настроением от того, что сегодня был выходной. Наконец-то можно было передохнуть от вчерашнего кошмара. Да и Аня меня вчера хорошо прополоскала. Но её можно понять.

Фух, ну сегодня можно немного отдохнуть, и заняться наконец своими текущими делами. Ума не приложу, как Егор умудряется совмещать и свою работу, и семейные обязанности? Это же пахать нужно как раб на галерах.

Всё, никаких разговоров о работе — только свои насущные проблемы. И, что там Аня, говорила? Хотела сестру навестить? Съездим до Сашки, или если девочки решили просто поболтать о своем о девичьем свожу её. В последнее время если мы едем куда-то, то едем на моем автомобиле. Аня получает удовольствие, когда я за рулём. Никогда не думал, что буду с таким нетерпением ждать выходных.

Позавтракав и покинув Аню, я спустился вниз — требовалось обойти свои владения и соприсутствовать во многих местах лично. Обе высотки уже отстроили. Та в которой жили мы была уже отделана изнутри, были проведены все коммуникации, и она была заселена. Однако мест по-прежнему категории не хватало — десять этажей- это всего лишь сорок квартир. Вторая высотка была тоже отстроена, но отделочные работы ещё продолжали идти, и ещё не были подключены коммуникации. Прорабы и рабочие работали день и ночь. Рядом с двумя ангарами возводили ещё один — под завод парфюмерии, которую планировалось производить уже промышленными масштабами. Ещё одно здание строилось рядом с полями — под аграрные нужды. Земли кстати тоже удалось полностью выкупить.

Я переговорил со строителями, зашёл к Фридриховичу переговорить на счёт занятости населения в полях, затем обошёл полностью перестроенный внутри цех мясной промышленности и отметил про себя, что можно с этим сделать, после чего прикинул примерный расход материалов, и примерное количество сметы. После этого вернулся к себе и ещё раз просмотрел списки заказов на текущий месяц и прикинул темпы своего производства. И да, нужно отправить несколько человек на обучение — по крайней мере, нам будет нужен бронированный автобус и водитель это точно, а соответственно и какое-то гаражное управление в добавок к этому, и свои ремонтники. Нанимать сторонних не хочу. Так, что ещё нужно сделать из текущих дел? Найти Петера Людвиговича и узнать, чем он был так напуган в прошлый раз.

Немец обнаружился в своей лаборатории, которая была оборудована на минус первом этаже высотки. Майер так и остался верен своим принципам — по-моему для того, что заниматься наукой ему просто необходимо спуститься под землю. Кроме лаборатории там был оборудован ещё и подземный паркинг, но пока это не более, чем приятный бонус — транспорта как личного, так и кланового всего ничего. Майер так и не изменил свое паранойе — дверь была добротной, стальной, с камерой видеонаблюдения. Ему дай волю, так он бы ещё и бетоном это все замуровал.

— Ну здравствуйте герр Майер, расскажете, что так напугало вас прошлый раз?

— Здравствуйте, герр Константин, — немец поднялся и на всякий случай выглянул за дверь, и только после этого запер её.

После этого Майер ещё раз убедился, что дверь заперта, и только после этого сел. Я тоже последовал его примеру и взял себе свободный стул.

— В первую очередь Константин, хочу спросить вас, что вы знаете о черной магии?

Я посмотрел на немца как на сумасшедшего. Он что начитался жёлтой прессы, или включил один из каналов на телевизоре, который публикует самый разный бред.

— Это что, магия которой пользуются в Африке? — спросил я. — Так там цвет кожи немного другой. Или вы о том, что делают их шаманы? Бросьте Петер Людвигович — это банальные фокусы основанные на гипнозе и наркотиках. Банальный шаманизм.

Майер несколько успокоился.

— С этим абсолютно согласен, — кивнул он. — А относительно первого моего вопроса, она не может быть черной или бедой, это просто энергия. Черной или белой её делает применение и цели.

— Спасти сотню больных раком — белое дело. Убить десяток кандидатов в предвыборной гонке — чёрное.

— И как с этим связан ваш вопрос?

— Напрямую, — посмотрел на меня Майер. — Дело в том, что ту энергию, которая протекает в вашем теле можно использовать по-разному… И достаточно давно, ещё в средние века, не могу точно назвать дату, нашелся человек, который решил применить свои способности не традиционным способом — вместо того, чтобы красиво пускать огненные шары, сражаться на дуэлях или сделать картину невиданной красоты или скульптуру, просто отполировать металл шлиблич фердомите шайсе, этот шайцкерль придумал сделать… Отправить сигнал… И не людям, а другие сущностям, о которых глупый пиммель только подозревал!

Майер вскочил и возбуждённо заходил по лаборатории.

— Электричество тогда не было, телефонов тоже. Единственным средством связи были голуби и Лебен. И тогда швайкерль решил послать сообщение… Сообщение… Не хочу говорить вслух этого имени… Фердомите шайсе! Для товарно-денежных отношений, а точнее чтобы получить силу и могущество. Кто-то говорит, что это был Жиль же Ре — спятивший оруженосец Жанны Дарк, который для того, чтобы продать свою душу массово убивал и мучил женщин и детей, кто-то говорит о том, что это был некий доктор Фауст, который получил тридцать лет могущества в обмен на плату… В общем герр Константин случилось самое страшное, что могло случиться — у него получилось, и тогда открылся лаз в место, где всегда горит огонь, и всегда кричат грешники, и я думаю, вы понимаете, кто ответил ему.

Майер снова занервничал и перекрестился на католический манер. Затем забормотал что-то на немецком — похоже сбивчиво молился, хотя возможно просто ругался или что-то пересказывал.

— В общем дальше история имеет только множество версий, — сказал он наконец. — Кто-то говорит, что он направился прямиком на сковороду, кто-то, что он кутил и гулял, пока не понял, что пора расплачиваться… Кто-то… В общем версий очень много… В общем за преступные ритуалы и преступления против морали и религии стали казнить, и святые отцы инквизиции стали просто отправлять на костёр всех умников, которые пытались это повторить.

Так, так, так… А профессор Леруш насколько знаю как раз прибыл из Италии. И сильно увлекался мистикой и прочей оккультной дрянью…

— Со временем все это забылось, — продолжил Майер. — Пришел прогресс, люди и без всей этой мракобесии получили комфорт и бытовые чудеса в виде автомобилей, телефонов, и остального. Тот кошмар просто назвали фольклором и легендами, а потом благополучно сделали из этого кинематограф, а все книги с практическим руководством по этой гадости просто сожгли, и все упоминания просто уничтожили… времена ушли в историю, в Лету канули года, но это не значит, что не осталось совсем никого, кто не знал бы об этом. И не значит, что не осталось тех, кто не знает о запретном знании…

— Я понял ход ваших мыслей, и хочу сказать, что это для меня новость. И как этот вопрос может быть связан с тем, о чём мы говорили?

Майер успокоился и сел на стул.

— Напрямую Константин, напрямую. Всё то, что вы описывали — явный признак одного из таких мерзких ритуалов, с которыми боролись наши предки. Кровь, текущая со стен, крики и вопли человека которого тащат неизвестно куда, загадочные всполохи и остальное. Всё говорит о том, что этот человек связан со всем этим. И похоже, сделал какой-то отвратительный ритуал, который начал действовать.

Я задумался. Очевидно, что Майер знает больше, чем говорит, но однако не стоит пытаться вызнать у него его секреты — слишком уж он мнителен. Интересно, откуда он знает столько об этой оккультной дряни? Вроде на сектанта не похож — крестился при мне.

— Можете сказать что примерно он сделал?

— Увы, к сожалению нет, — развел руками немец. — Но ничего хорошего точно. И ещё — скорее всего ему понадобилась человеческая жертва, или даже не одна, которая должна была погибнуть насильственной смертью. Вместе с этим должны были случиться весьма странные обстоятельства.

— Первый случай был в провинциальном окраинном городке — Петербурге, он предсказал смерть человеку через отсечение головы, после чего столкнул его под трамвай. Единственный свидетель сошёл с ума.

— Похоже, — кивнул немец. — Очень похоже. Возможно, ритуал был проведён загодя, а это была необходимая кульминация.

— Чуть позже уже у нас он познакомился с каким-то алкашом, который после пропал без вести из своей квартиры, и при этом кричал, что его куда-то тащат.

Немец снова перекрестился на католический манер.

— О найн, неужели это случилось… Неужели я вижу все это.

— И примерно после этого стены аудитории, в которой он преподавал буквально окрасились кровью.

— Найн! Даст кан ничт сейн!

Майер побелел как полотно.

— Что это значит?

— Это значит, что жертва была принята. Все стены его жилья и обитания должны были так же покрыться кровью.

— Действительно, ситуация как вы говорите — полный швайн. — Знаете герр Майер, буквально вчера я посетил заброшенный дачный поселок, где этот сеньор показывал фокусы своим ученикам. Кто-то из них даже видел портал в ад. Ещё вчера я думал, что это была иллюзия, но теперь в этом не уверен. И ещё там была куча печатей выполненных кровью, и какая-то тварь, очень похожая на нечисть. Посмотрите фотографии.

Майер не так давно пришедший в себя снова побелел.

— Всё очень и очень плохо, — сказал он наконец. — Это не просто ритуал, это целое место для ритуалов, которое сделал этот швайн. А эта тварь, не более чем стервятник, которого привлекли запахи крови, смерти и всего остального. Обыкновенный паразит. И вы говорите, что он возил туда учеников? Об этом кто-то знал?

— Нет, сей сеньор сделал убедительное прикрытие под видом литературного клуба. И то, он водил туда только избранных учеников.

— Значит, собирались тайно? Тогда скорее всего это никакие ученики — это будущие жертвы. И возможно кто-то из этих бестолковых людей уже стал жертвой. Никогда подобные люди не страдают альтруизмом, и ничего не делают просто так.

— Так…. - теперь уже встал и заходил по комнате я. — Ещё я узнал из дневника так называемого "ученика", что этот итальянец здесь для того, что ищет какую-то особую жертву. Я так понимаю, что это ещё хуже?

Немец просто кивнул.

— Он уже был в нашей стране около тридцати лет назад, и спешно её покинул опасаясь гнева… Моего родственника. По словам моего родственника, он украл что-то, что-то именно говорить отказался. Как впрочем, отказались и остальные. Я предположил, что это было что-то незаконное, отсюда и это замалчивание. Что мог украсть этот человек? Судя по всему это какой-то небольшой предмет, если он смог так просто бежать вместе с ним.

— Что угодно, но я предполагаю, что это была какая-то старая книга или рукопись из… Считавшихся уничтоженными.

— Трижды швайн, герр Майер, особенно если учесть то, что прошло уже около трёх десятков лет и Ярыгины могут просто заявить, что ничего не было, и никто ничего не похищал!

— Кстати, а как вы убили ту тварь? — поинтересовался немец.

— Просто заколол как свинью, но сам чуть не погиб несколько раз.

— В самом деле? Тогда вы очень сильный человек. Достаточно было просто коснуться её освещённым распятием, впрочем, православный крест тоже годиться. В этом плане легенды верны… Впрочем, полагаю что сей швайн не стал бы стоять и ждать, пока его превратят в пепел.

— Спасибо за подсказку, я учту это, а теперь мне нужно срочно позвонить.

Я поднялся. Похоже, выходные отменялись.

Выходной спешно отменился, поскольку мне пришлось спешно докладывать обо всем, что я узнал сегодня. Честно говоря я опасался скепсиса, но видимо рогатая обезьяна, или что-то другое послужили довольно убедительно. Начиналось что-то, что не веяло ничем хорошим…

Домой я вернулся только под вечер.

— Сверхурочные? — понимающе спросила Аня.

— Они самые, — кивнул я не вдаваясь в подробности. Ей точно не следовало знать ничего из того что сегодня рассказал мне Петер Людвигович. Как говорится — меньше знаешь, крепче спишь. Если конечно у меня теперь останется крепкий сон. Что-то я в этом сильно сомневаюсь.

— Ну как, навести сегодня твою сестру, или уже поздно? — поинтересовался я.

— Да нет, Сашка была даже не против. Подожди, только выберу платье.

— Обязательно, давай, покажи, что у тебя, — улыбнулся я.

После небольшой примерки нарядов мы отправились к Саше.

Саша нисколько не изменилась с нашей последней встречи. Есть такой тип девушек — вечно юные.

— Долго вас не было, — сварливо пробормотала она. — Я уж думала, что забыли про меня. Или тебе было чем заняться Аня?

При этих словах она хитро покосилась на покрасневшую сестру.

— Да, Ане было чем заняться, — пришёл я ей на помощь. — Она занимается моими документами с утра до вечера. Не представляю, что бы я делал без неё.

Саша посмотрела на меня и сердито фыркнула — я сорвал ей всё веселье. Против воли я улыбнулся, а Аня потрепала её по волосам.

— Аня, я тебе не ребёнок! — возмутилась Саша.

В ответ Аня прыснула. Саша надулась и обиженно засопела, но не выдержала и засмеялась следом.

— Сама когда замуж выйдешь? — поддела Аня сестру.

— Да не знаю, — с прищуром посмотрела на неё Саша. — Тут одна неприступная девушка увела у меня подходящую партию.

— Рассказывай как живётся, — Аня уютно устроилась на диване обняв младшую.

— Да всё так же, — пожала плечами Саша. — Инспектирую заводы отца, занимаюсь ерундой, скука смертельная.

— От этого ещё никто не умирал радость моя.

— Я буду первой.

— Типун тебе на язык, дура.

Сестры начали обычную дежурную беседу, прямо таки семейная идиллия. Всегда хотел такую же, но увы — чего нет, того нет. Я целиком погрузился в себя пытаясь понять, как мне поступить дальше.

— Кстати, ты становишься популярен у девушек, — толкнула меня в бок Саша.

— Это ещё каких? — ревниво поинтересовалась Анна. — Ну-ка, давай поподробнее!

— Вера очень им интересовалась, — добродушно ухмыльнулась Саша. — Что, волосы ей выдерешь?

— Какая такая Вера?

— Дочь нашей мачехи, или будущей мачехи. Когда они уже распишутся с отцом?

— А, она, тогда ладно, — расслабилась Аня. — А её брат?

— А он вообще просто не понимает, как себя вести, — пожала плечами Саша. — Но он и раньше много чего не понимал.

О да, этот не слишком умный парень много чего не понимал, даже больше, чем много, до сих пор помню его надменное лицо. Внезапно мне пришла в голову одна мысль:

— Саша, а ты можешь спросить у Веры, что примерно тридцать лет назад украл у её деда некий итальянец? Хотя нет, забудь, это глупая затея.

— Что? — удивилась Саша. — Могу, только зачем, и откуда ты знаешь?

— Да так, по работе, — отмахнулся я. — Забудь. Не хочу лишний раз связываться с этой семьёй, а давить или шантажировать просто не стал.

— Ты так обижен на её брата?

— Нет Саша, — отрезал я.

— Или на их мать?

— Саша нет, — снова отрезал я.

— Тогда почему? — капризно посмотрела на меня Саша.

— Потому, что это мои родственники, с которыми я не общался много лет — не те у нас отношения — я не разговариваю с ними, они со мной, зачем портить такие идеальные отношения? Тебе что, Вера разве не сказала? — не выдержал я и взорвался.

Саша посмотрела на меня немым удивлением.

— Родственники? В самом деле? Нет, Вера об этом никогда не говорила.

— Похоже, и в самом деле умная девочка, — желчно прокомментировал я.

— А может она просто не знает? — примирительно спросила Аня. — Ты же знаешь, что девочки в основном болтают о глупостях, о том кто кого любит и таком прочем. Саша, вот например что рассказала тебе Вера в последний раз?

— Да ничего особенного, — всё ещё под впечатлением ответила Саша. — Какую-то ерунду. Что собралась учить итальянский язык… И даже учителя нашла.

Я достал фотографию.

— Этого?

Глава 8. Засада

Саша взглянула на портрет итальянца, задумалась, сморщилась носик, а затем сказала:

— Не знаю, никогда не видела. Завтра спрошу у Веры.

— Сейчас, — с нажимом произнесла Аня. — Ты спросишь об этом сейчас.

— Э, да, конечно, — неуверенно отозвалась Саша. — А кто это такой?

— Серийный убийца, — коротко отозвалась Анна.

Саша только охнула, и подскочив бодро побежала за мобильным телефоном.

— Алло! Вероника? Можешь скинуть фотографию своего этого итальянца? Очень нужно, вопрос жизни и смерти! Возможно это преступник… Да… Да…. Нет… Короче, я тебе сейчас сама скину его фотографию.

Отключив телефон он сфотографировала им портрет после чего переслала фотографию подруге. Ответ пришел почти незамедлительно.

— Он, — рассеянно сказала девушка.

Мы с Аней только переглянулись.

— Да кто это такой? Объясните мне наконец! — Саша переводила взгляд с сестры на меня.

Я посмотрел по очереди на Сашу, затем на Аню. Стоит ли такому невинному ягненку как Саша знать такие кошмары об этом человеке? Если уж и стоит, то не все.

— Саш, у меня в машине документы по этому человеку, я сейчас принесу папку, и сама сможешь все прочитать.

— Я думаю нам ещё раз стоит навестить моего отца, и нашу мачеху, — задумчиво произнесла Анна. — Как раз и переговорим с Вероникой. И я так думаю нужно переслать сообщения об этом человеке Жене, Наташе и вообще всем нашим знакомым.

— Тогда я еду с вами! — тут же заключила Саша.

В автомобиль мы спускались уже втроём. Я протянул Александре папку, после чего набрал номер своего шефа. В очередной раз мой выходной летел ко всем чертям… Нет, не стоит так говорить, а тем более думать — особенно сейчас, когда я знаю, что эти существа очень даже материальны. Лучше уж — псу под хвост. Котов не буду упоминать, потому, что кошек я люблю.

— Господи боже мой! — Вероника была белее мела.

Про себя я только сейчас отметил, что её зовут так же, как и мою биологическую мать — назвали в честь неё?

Для того, чтобы девушка прониклась серьёзностью ситуации пришлось показать ей несколько фотографий.

— Я уже готовилась идти к нему на занятие! Это просто чудовище! Кошмар!

— Где ты познакомилась с ним?

— В интернете, там была активная баннерная реклама о наборе учеников. Я кликнула, написала ему, он предложил посетить бесплатное занятие, чтобы понять, понравиться мне или нет!

К нам подошла Наталья Павловна, и глянув на фотографию побледнела.

— Так, Вероника, — сказала она взяв себя в руки. — Я запрещаю тебе покидать поместье две недели. Нет, весь месяц!

— Мама!

— Ты просто не представляешь, с каким дьяволом попыталась связаться.

— Так, стой Вероника, — остановил я разбушевавшейся дам. — Где и когда вы собирались встретиться с этим человеком?

— В это воскресенье, — убитым голосом сказала Вероника. — Завтра в час дня в его Институте…

— Вот и замечательно, отпишись этому человеку о том… Нет, спроси его о том, не отменяет ли он занятие, и скажи, что будешь там.

— Константин, ты же не собираешься отправить туда Веру?

— Нет, там его будут ждать вместо Вероники куча злых и очень страшных мужчин.

Мы уже довольно долгое время находились в обширной аудитории памятного мне Института. Слава богу аудитория была не та, где со стен текла кровь. Кроме меня здесь были ещё несколько серьезных коллег специализирующихся на задержании и отряд "инквизиторов".

Об этих людях в народе ходили хз легенды, однако я сам не раз видел их в деле, поэтому мог сказать — у одного единственного человека каким бы сильным одаренным он бы не был просто не осталось бы шансов.

Я немного нервничал — если итальянец не дурак, то просто не появиться здесь. Конечно, вся администрация Института была уведомлена, его должны были пропустить, но он ведь всего лишь маньяк, а не дурак? Однако вчера он ответил Веронике, и даже ничего не отменил… Странно… В назначенное время раздались шаги в коридоре.

Дверь открылась, и вошёл итальянец. Его поступь звучала неестественно громко. Осанка была прямая как будто он лом проглотил, а глаза казались провалами бездны.

— Руки за голову, на пол, лежать!

Итальянец повернул голову. Его глаза полыхнули багровым, а в следующий миг случилась невероятная метаморфоза — по его телу словно пробежала вспышка пламени меняя его внешность. Тело стало безволосым с темной и на вид очень жёсткой кожей, глаза полыхнули багровым, на голове отросли крупные изогнутые рога, ноги стали козлиными, вы позади него оказался хвост с кисточкой. Внешне тварь напоминала ту, которую я убил в заброшенном поселке, но если та была огромной горой мышц, то это была жилистой и худощавой. Тварь открыла пасть и зашипела, показав длинные острые зубы.

Тут же загрохотали выстрелы, но чертовка ловко оттолкнувшись от пола прыгнула нар стену, как будто вовсе не существовала никакой гравитации, оттолкнулась от неё, сделала ещё один прыжок, после чего плюнула огнем. Два огонька пролетев состояние скоростью пули попали в двоих инквизиторов. Огонь тут же прожёг бронежилет и специальную одежду под ним и запахло горелым мясом, а в воздухе раздались крики умирающих людей. Граждане выстрелов выбил из стены каменную крошку, а тварь сорвавшись с места снова мчалась на людей яростно шипя. Перед ней вспыхнула печать барьера, а затем рядом возник ещё один запирая её. Тварь зашипела и вдруг резко пропала, чтобы появиться позади одного из "инквизиторов" и оторвать ему голову. Кровь хлынула фонтаном.

Я взмахнул мечом, ударяя параличом — не важно, что сейчас я могу парализовать своих. Если сейчас эта тварь продолжит носиться здесь, то просто перебьешь нас всех. Волна прошла сквозь неё заставив замереть в неестественной позе, заодно зацепив сразу нескольких бойцов стоящих рядом. Если сейчас попытаться ударять — то мы просто зацепим своих. Я рванул к твари. Секунда, две, и она отмерла и длинным прыжком ушла в сторону успев плюнуть огнем в одного из бойцов. Я снова взмахнул мечом, и тварь снова мгновенно исчезла из поля зрения.

— Сзади! — крикнул кто-то.

Ясно было одно — обернуться я просто не успею. Я трансформировал меч — в руке осталась только рукоять, а лезвие выстрелило назад. Сзади раздался дикий рев и мен ощутимо толкнуло в спину, а затем я почувствовал, как меч пробил тушу.

Если эта образина сейчас достанет меня, то мало мне не покажется, а если плюнет огнем будет ещё хуже. Этого я никак не переживу в любом случае. Я снова трансформировал меч превращая его в тонкую цепь с зубцами и острым граненным лезвием на конце, расходящимся в стороны как цветок, чтобы его было сложнее вытащить, а сам отскочил в сторону — вовремя — сгусток пламени пролетел мимо меня. Тварь попыталась плюнуть в меня своим инфернальным огнем ещё раз, но закалялась кровью. Она оказалась как рыба на крючке буквально нанизана на заточенное острее от которого тянулась цепь. Меч даже в этом облике радостно подрагивал пробуя на вкус кровь существа. Тварь вцепилась в цепь пытаясь её вырвать, а затем начала помогать себе зубами. То, что нужно. Я одним прыжком оказался рядом с ней приложил к уродливой лысой голове крестик. Тварь взревела, но вскоре рёв перешёл в визг, а она сама стала осыпаться на пол пеплом. Майер не соврал — её действительно можно было убить подобным способом. Я оглядел поле боя — три трупа и один тяжело раненный, и неизвестно, сколько было бы ещё… Маловато народа оказалось, очень маловато….

…Я демонстрировал Майеру фотографии существа чтобы хоть как-то понять, с чем мы имели дело.

— Это инкуб, — выдал заключение немец нахмурившись после изучения фотографий. — Гадкая демоническая дверь, которая способна менять свой зрительный облик для охоты… Поэтому не стоит покупаться на красивую внешность которую он любит себе сотворять… содержание у этой начинки гораздо хуже.

— То есть итальянец способен посылать таких уродов куда угодно?

Майер помолчал.

— Теоретически да. Однако они не могут находиться даже рядом с объектами религиозного направления — рассыпаются в прах. Судя по всему этот чернокнижник что-то подозревал, и поэтому отправил это гадкое существо вместо себя… Это значит…

Немец запнулся.

— Что значит?

— Это значит, что он очень усиленно ищет свою жертву, но не знает, кто она и где она, и поэтому рассылает во все стороны подобных посредников, — объяснил немец. — Или ещё, это значит, что или у него кончилась часть сил, и он массово ищет новые жертвы, чтобы их пополнить… То что он делает напрямую зависит от человеческих жертв. А иногда человеческие жертвы делаются скажем так… Как выплаты по кредиту.

— Дрянь!

— Гораздо хуже Константин, гораздо хуже. По идее он будет разыскивать тех, кто его знал — проще охотиться на уже известную жертву, чем искать новую.

Я снова достал телефон набирая мать — что бы я не думал об этой женщине, я должен её предупредить, как и остальных родственников — почему-то одной из жертв он уже выбрал её племянницу, мою двоюродную сестру.

— Да, Константин?

— Нет времени объяснять — не так давно Веронику пытался убить тот самый итальянец, который работал вашим школьным учителем. Он может явиться снова. За ней, за её братом, за вашей сестрой или за вами. Нужно принять меры, срочно.

— Что? Как?!

— Нет времени. Возможно он отправит своих тварей.

— Я… Я предупрежу свое отца и свою сестру.

Я положил трубку. Почему я не взял раньше телефон своего деда?! Лучше было сейчас всё описать ему.

Потеряв уйму времени и нервов у меня выдалась небольшая передышка. От того, что творилось вокруг голова шла кругом в прямом и переносном смысле. Силы всех следственных и силовых структур были брошены на поиски такого человека как Антонио Леруш. Приказ был брать в любом виде, но негласный приказ звучал по иному — брать только мертвым, и ни в коем случае не брать живым… Что же… Справедливо, даже более, чем справедливо.

Самая тяжёлая и ответственная задача легла на плечи других людей. Мне и ещё одному моему коллеге выпала более простая задача — найти разъехавшихся по домам студентов, которые были отмечены как "особенные" ученики Антонио. Искали их не только мы — были подключены и другие структуры и ведомства — найти человека в городе с населением более миллиона жителей очень непросто. Особенно, если сей человек может останавливаться у приятелей, или вообще умотать с частным таксистом в другой город.

Иван Субботин — студент первого курса и филилог. Сергей Метелицын — студент третьего курса и биолог… Борис Скрипунов — студент пятого курса, химик… Надо же, какие разные люди пожелали заниматься литературой под руководством сеньора Леруша. Виктория Тонкина — студентка третьего курса, экономистка. Михаил Пятов — студент третьего курса, экономист, и самое интересное — автор того самого дневника, который я нашел не так давно — избушка принадлежала его деду. Очень надеюсь поговорить с этим любителем кровавых дел… И Юлия Власова — студентка первого курса, философ… Да, разномастная командочка…

Вот всех этих юных сектантов нам нужно найти. Конечно нам будет помогать и полиция, и ФСБ, и другие органы, но задача очень и очень тяжёлая. А ещё, мне требовался очень серьезный разговор с моими родственниками. Пожалуй, я бы промолчал, и стал бы как раньше делать вид, что ничего не произошло, если бы не начался этот кошмар. А сейчас, я чувствую, что просто не выдержу, и сорвусь, и возможно даже не ограничусь одними словами — мой дед может получить по шее, и другим местам. Давно уже не чувствовал такой жгучей и всепоглощающей ярости — одно дело завести ребенка на стороне, и совсем другое дело спокойно отпустить серийного убийцу.

— Пошли, — прервал мои размышления мой коллега Сергей Кретышев — тоже капитан, но с более долгой выслугой лет и более богатым опытом.

Мы стояли напротив многоэтажки в которой должен был проживать Субботин. Нажав на домофона номер квартиры мы подождали отсутствия ответа, после Кретышев достал универсальный чип и отпер дверь многоэтажки. Аккуратно и не торопясь мы поднялись на третий этаж, где проживал подозреваемый вместе со своим товарищем по комнате Метелицыным. Подъезд был старым и обшарпанным, но звонки на дверях сохранились. И ещё — в воздухе присутствовал какой-то нездоровый запах. Кретышев нажал на звонок. В глубине квартиры раздалось неприятное жужжание. Звонки прошлого столетия, а до сих пор работают… К двери никто не подошёл, и внутри не раздалось ни единого шороха.

— Или затаились, или и правда нет, — пробурчал Сергей.

Сергей занёс кулак и ударил им по двери. Раздался гулкий "бум" и дверь легко распахнулась во внутрь. От неожиданности он даже подался чуть в сторону от проема, вытащил пистолет и только потом заглянул внутрь. Сразу видно — стреляный воробей. Странный запах усилился.

— Дряной запах, — принюхался Сергей. — Как будто что-то горело.

Действительно — пахло серой. Вдвоем с пистолетами наперевес мы шагнули в квартиру и аккуратно двинулись по коридору. Дотошный Сергей на всякий случай распахнул платяной шкаф заглянув во внутрь, а после так же аккуратно заглянул в ванную комнату и даже не поленился заглянуть под саму ванную. Запах серы усиливался. Мы прошли в зал, и поняли, что никого можно уже не искать — Субботин и Метелицын нашлись здесь же — мертвые.

Тела были разорваны, в воздухе витал запах серы, а на ковре был отпечаток окровавленного копыта.

— Доигрались ребятки, — процедил Сергей, после чего подошёл к мертвецам и набросил на лица лежащую на полу штору. — Не успели мы…

Два свидетеля оказались мертвы. Или точнее принесены в жертву. Я испытал сильное желание что-нибудь сломать или разрушить. Ярость просто переполняла меня. Зазвонил телефон Сергея. Он начал коротко отвечать.

— Власова Найдена мёртвой, — хмуро сказал повесив трубку. — А сразу после этого неизвестное существо расправилось со Скрипуновым. Похоже мы просто не успеем найти наших подозреваемых живыми.

Я хмуро промолчал и пообещал себе, что расправлюсь с итальянцем при встрече, чего бы мне это не стоило. Даже если будет приказ брать его только живым.

Зазвонил телефон. Сергей хмуро взял трубку, резко переменился в лице и стал поспешно отвечать.

— В двух кварталах отсюда камеры засекли Пятова. Он направился в супермаркет. Быстрее — мы должны добраться до него раньше этой бесовщины.

Я не стал выбегать из дверей, а просто выпрыгнул с балкона. С перегрузками которое вызывает падение я научился справляться очень давно. Земля ударила по ногам, но подготовленные мышцы, написанные Лебена позволили пережить это падение.

Сделав кувырок для смягчения падения я вскочил — вперёд, сейчас нельзя медлить. Если я сейчас опоздаю, то ещё один человек погибнет. Вскочив. Рванул по указанному адресу ускорившись до предела. Все равно ощущение, что время утекает как вода сквозь пальцы никуда не исчезало. Так, быстрее, ещё быстрее… Я домчался до искомого магазина и ворвался внутрь, и только сейчас понял, что здесь не поможет никакая скорость — это был не простой супермаркет, это был мини торговый центр, искать человека здесь здесь будет очень и очень не просто — он может быть в каком угодно из бутиков, на каком угодно этаже…

Метнувшись в одну сторону, затем в другую я схватил за рукав охранника:

— Где у вас операторская?! Камеры?!

Охранник только хотел возразить что-то или возмутиться, но я просто показал ему своё служебное удостоверение.

— Минус первый этаж вторая дверь, — тут же ответил он.

Я рванулся к лифту и ворвавшись в него нажал клавишу подвала. Лифт дрогнул и издевательски медленно пополз вниз.

Глава 9. Родственная тайна

Лифт доехал и дзинькнул останавливаясь. Створки все так же медленно поползли в стороны открывая вид на узкий коридор с тусклыми лампочками… Вторая дверь справа и надписью "Помещение службы безопасности". В комнате за тремя десятками мониторов обнаружилось двое сотрудников — пожилой и молодой. Негромко потрескивала рация. При моем появлении оба оторвали взгляды от мониторов. Не дожидаясь вопросов, я достал "корочку" служебного удостоверения тут же раскрывая её, и показывая фотографию Пятова.

— Нет времени объяснять, этот человек в смертельной опасности. Можете сказать, где он сейчас находится?

Молодой застрочил по клавишам переключаясь с одного монитора на другой и просматривая данные с многочисленных камер. На одном из мониторов высветился Пятов, который задумчиво шёл по бакалейному отделу разглядывая товары и похоже размышляя какой из них выбрать.

Я даже вздохнул с облегчением — он был жив, и, по крайней мере его никто не пытался убить. Охранники вопросительно посмотрели на меня. Внезапно камера за стеллажами в бакалейном отделе выхватила ещё одну фигуру — это была фигура в огромной худи с глубоким капюшоном надвинутым так, что он закрывал лицо. Ноги скрывали какие-то грязные джинсы. Фигура была довольно массивной, но сутулилась и слегка горбилась. Переступив с ноги на ногу, она повела головой из стороны в сторону словно хищник вынюхивающий жертву и сделала шаг. За стеллажами Михаил Пятов продолжал беспечно выбирать свои покупки. Фигура снова принюхалась и сделала ещё один шаг, под её одеждой что-то шевельнулось.

Похоже, это был мелкий бес, который был просто не способен менять свою внешность, маскируясь под человека… Такие обычно используют человеческую одежду, чтобы хоть как-то замаскироваться. А это значит, что сейчас Михаил находится в смертельной опасности.

— Где он сейчас? — спросил я доставая оружие.

— На третьем этаже, в универсаме два, капитан, — ответил старший. — Направить к нему охрану?

— Нет, наоборот — прикажите охране никого не пускать туда, и отдайте команду посетителям покинуть помещение.

В этот момент фигура снова принюхалась и сделала несколько шагов… Я просто не успею добежать туда — он убьет его раньше.

— Можно как-нибудь дать объявление? По громкой связи?

Охранник кивнул нажав клавишу, и передавая мне микрофон.

— Михаил Пятов, не оглядывайтесь, бегите вперёд и попытайтесь покинуть магазин как можно быстрее, — крикнул я в микрофон. — Вас пытаются убить!

Михаил дернулся, услышав своё имя и не раздумывая рванул прочь. Я выскочил из кабинета службы безопасности, и не дожидаясь лифта рванул вверх по лестнице под ускорением. Так я успею гораздо быстрее. На то, чтобы выскочить на первый этаж мне понадобилось две секунды. На то, чтобы добраться до второго — целых три секунды. В нужный мне магазин я влетел только на двенадцатой секунде, чтобы увидеть, как фигура в капюшоне утробное ревя несётся следом за Мишей стремительно нагоняя его. На полу лежали упавшие во время погони продукты. Существо в худи взревело и уже не таясь показало огромные когти и ударило ими. Быстро, очень быстро. Не успею.

Михаил поскользнулся на упаковке чего-то и просто повалился на пол. Страшный удар прошёл над ним царапнув воздух. Бес взревел, скидывая капюшон и обнажая уродливую морду, с прижатыми к голове рогами. Михаил сидя на полу вытаращился на ужасное чудовище и не пытаясь встать пополз спиной вперёд по полу.

Отлично, несколько секунд выиграно. Меньше секунды для того, чтобы превратить меч в бич. Ещё секунда на то, чтобы захлестнуть шею бесу, пускай орёт и бесится, только отстанет от мальчишки — сражение с этой образиной тот просто не переживет.

Тварь взревела, разворачиваясь ко мне. Оскаленная морда, развернулась ко мне. Злобные глаза уставились на меня и полыхнули багровым, а из пасти вырвался бешенный рык. Огромная туша сделала шаг. Такую огромную тушу не подтянешь к себе бичом… Михаил стал аккуратно подниматься с пола, и тихо бочком-бочком отходить назад, чтобы его не заметили. Молодец, у него есть все шансы, чтобы остаться в живых.

Тварь снова взревела, делая шаг ко мне. Свободной рукой я вытащил пистолет и несколько раз нажал на спуск, посылая в грудь твари пули. Тварь пошатнулась, затем замерла в нерешительности, явно раздумывая, что делать — бежать, или нападать, после чего утробное взревев, прыгая из стороны в сторону рывками помчалась ко мне. Я снова превратил бич в меч. Бес получил ещё несколько пуль в тело, и, попытавшись прыгнуть, получил укол мечом в грудь, после чего повалился на пол. Не давая ему подняться, я подскочил к нему и коснулся крестом. Спасибо Петер Людвигович за подсказку.

Тварь рассыпалась пеплом. Я глянул на Михаила — тот уже добежал до выхода. Молодец, успел. У дверей ему наперерез шагнула какая-то фигура и тут же переменилась, сбрасывая морок. Инкуб. Михаил успел только замереть и вытаращив глаза, после чего его грудь пронзили острые когти, и он повалился на пол кашляя кровью. Сделав свое чёрное дело, демон исчез во вспышке пламени. Я подбежал к захлебывающемуся кровью Пятову. В то, что он выживет, можно было не надеяться — он погибнет спустя несколько минут ещё до того, как подоспеет помощь.

— Где Леруш?! — крикнул я подхватывая его за голову.

— Не… Наю… — прохрипел Михаил. — Он… Он… Настоящ…. Дья…. Он хоч…

— Что?! Что он хочет?! Для чего он все это делает?

— Он дел… Чтобы… — прохрипел Пятов кашляя кровью и замер, потом прошептал:

— Мой… Второй… Дневник…

После этого он замер, замолчав, и уставившись в потолок. Я прикрыл ему глаза, и накрыл лицо мертвеца лежащим рядом белым полотенцем. Покойся с миром.

Сил не было. В груди была только опустошенность. Я просто сел рядом, и устало привалился к стене. Рядом раздался топот ног, и в зал вбежал запыхавшийся Сергей. Обвел взглядом всё, что было вокруг, после чего молча опустился рядом.

— Осталась последняя, — сумрачно сказал он. — Её уже нашли и взяли под охрану…

Я молча кивнул.

— Он сказал, где сейчас Леруш? — поинтересовался Сергей.

— Просто не знал, — пожал я плечами.

— Жаль.

— Угу. Но похоже он знал, что происходит, и что тот творит. Или понял это.

— Рассказал?

— Нет, не успел. Сказал только, что у него есть второй дневник. Возможно, успел написать там.

Мы так и сидели до того момента пока не забрали тело, после чего направились в место где бывший студент мог хранить какие-то записи — съёмную квартиру, где он проживал.

Дневник не пришлось искать долго — он обнаружился в запертом ящике письменного стола прикрытый стопкой тетрадей и альбомов. Такое себе укрытие, но тем лучше для нас — иначе мы бы просто его не нашли. Переглянувшись мы достали сею книжицу.

— Ничего не понимаю — почерк… Оставляет желать лучшего, — перелитснул пару страниц Сергей.

— Дай мне, — я протянул ладонь.

Мой товарищ охотно протянул мне тетрадь.

— Сегодня сеньор Антонио рассказывал нам о тех заблуждениях, которые чаще всего преследуют людей, — вслух прочитал я.

— Как ты понимаешь это? — покачал головой Сергей.

— Моя бабушка работала врачом — у неё был не почерк, а сплошные волны.

— Натренировался в детстве значит, — кивнул Сергей. — Давай, что он там пишет… Писал.

Я углубился в чтение дневника, расшифровывая почерк.

Сеньор Антонио один из величайших гениев современного мира и мира который был раньше — упоминания о нем есть в Германии, Италии, Португалии и Франции. Бестолковые и невежественные людишки даже не представляли с каким человеком беседуют, и как им повезло! Искуство которое творили скульпторы и живописцы лишь мелочь! Сеньор Леруш одинаково хорошо разбирается и в искусстве, и в медицине, и в других науках. Но больше всего поражают его познания в магии. Никто и никогда не говорил таких вещей, которые говорит он.

Ну с этим все понятно — обычное восхищение фанатика. Дальше шло ещё несколько таких страниц восхвалений и восхищений. Антонио сильно постарался запудривая мозги наивым юношам и девушкам умело преподнося себя то как светило науки, то как некоего хранителя тайных знаний. Сектанты вообще большие мастера вешать лапшу на уши.

Далее шел просто кусок текста, который Михаил Пятов писал от лица самого итальянца, этакая автобиография.

Лондон. Что находят в этом городе, почему все им восхищаются, и что-то приписываю ему? Мокрый, грязный, и неприятный город. Туман, сырость и слякоть. Тело буквально не желает находиться в таком городке. Самое отвратительное — когда льет дождь. Именно в такие моменты я скучаю по своему жаркому солнцу, которое заставляет радоваться и рассудок и тело. Увы, я здесь только потому, что мне нужно будет кое-что сделать. Раз в пятнадцать-двадцать лет мне необходимо сделать некоторый ритуал… С годами он уже не вызывает сложностей и воспринимается мной как рутина. Теоретически можно выполнять его даже через тридцать или сорок лет, но я все равно предпочитаю делать его загодя. В конце концов я должен выполнять его не менее, чем раз в сорок лет… Скоро, уже скоро, я закончу его и мне придется покинуть эту страну. Каждый раз мне приходится менять страну… Как же это бесит!

— Ого, значит наш итальянец делает что-то недозволительное в каждой стране, — хмыкнул Сергей.

— Меня больше беспокоит тот период, который он назвал. Сколько ему должно быть лет?

— Не бери в голову — фанатики любят лгать. — Там написано дальше, что он такого делал?

Я перелистнул страницу.

— Нет, остальные страницы просто вырваны… Вот, даже следы есть.

Сергей только нахмурился.

— Выглядит так, словно кто-то очень не хотел, чтобы стало известно, что он собирался делать.

Из этой оккультной дряни и дневников следовало одно — итальянец раз за разом повторяет какой-то ритуал, для которого ему нужна жертва. И каждый раз после этого ритуала исчезает, меняя страну. Судя по тому, что он ещё жив — он ни разу не попался или не был замечен. Исключение составила моя родная страна. Что же пошло не так? Может быть тот самый факт, который заставил его бежать из страны много лет назад? Тогда зачем он вернулся? Тут есть что-то, что тянет его назад.

Зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Кто бы это мог быть? Точно не банки и не рекламные агенты — мой номер эти люди просто не могли знать. Я нахмурился и взял трубку.

— Да?

— Здравствуй Костя, это Вероника.

Какая именно? Ярыгина — моя мать, или моя двоюродная сестра?

— Прошу прощения, не могли бы вы уточнить какая именно?

— Дочь Натальи Павловны, — терпеливо уточнила моя сестра.

— Ага, хорошо. Ты звонишь по поводу твоего неудавшегося учителя иностранного языка?

— И по поводу него тоже, — добавила вера. — Я узнала одну вещь, которая будет возможно важной для тебя.

— Говори.

— Ты говорил, что возможно и итальянец будет искать в качестве жертвы кого-то, кого мог знать — меня, моего брата, мою мать, или её сестру. Так вот Костя, это не единственные люди, с которыми он был знаком.

— С кем ещё был знаком этот сукин сын?

— С твоими родственниками — твоим отцом и твоей бабушкой.

— Что?

На мгновение мне показалось, что мир просто перевернулся. Откуда эти дни могут знать этого мерзавца?

— В те годы они работали у моего деда, а потом твоя бабушка получила довольно крупное наследство, и они оставили работу и переехали. Я нашла старые документы и фотографии. Я могу отправить их тебе, или передать лично.

— Я приеду за ними сам, — тут же сказал я. — Сегодня.

И какое отношение ко всему этому может иметь мой отец и моя бабушка? Что-то я не слишком представляю их в поле сектантов. А вот в роли беззащитных жертв очень даже представляю. Но представляю и почему они переехали — родился я внезапно сделав своего папу отцом. И никакого наследства не было — им просто заплатили Ярыгины.

Я достал телефон и написал обоим в месседжере. Галочки показали, что сообщение пришло каждому, но пока не прочитано… Нет, я не могу ждать пока они ответят — слишком долго. А чего это я думаю? Я теперь глава клана с достаточно крупным доходом. Это раньше я не мог позволить себе международный звонок.

— Подожди, я сейчас, — махнул рукой коллеге и вышел поговорить.

Я набрал отца. Отец ответил ответить не смог, вместо него ответил механический голос автоответчика, который попросил перезвонить позже. Я пообещал ему, что так и поступлю, после чего звонил уже своей бабушке. Её тоже надо предупредить. С ней повезло ещё меньше — трубку она просто не взяла, автоответчика не было. Ладно, перезвоню позже.

Приехать к своему тестю у которого жила моя двоюродная сестра я смог только к вечеру. День выдался просто кошмарный. Вероника встретила меня сама, после чего мы направились в столовую. Она достала старый фотоальбом и раскрыла его. На фотографии были обе сестры Ярыгины, и один мальчик — мой отец.

Да, судя по фотографии, они с матерью действительно были погодки. И поэтому сделали дурное дело, которое нехитрое. Странно. Отец никогда не говорил о том, что он вообще работал у Ярыгиных в детстве, как и его мать. Хотя нужно сказать, у него были на это причины.

— Моя мама говорила, что они росли вместе и были хорошими друзьями, и он посещал уроки сеньора Антонио вместе с ними, — вставила Вероника.

Мои губы непроизвольно сжались в плотную черту… И похоже тогда мой отец стал думать не той головой.

— Кем он работал? — спросил я сделав над собой усилие.

— Помощником садовника, — ответила Вероника.

— А моя бабушка?

— Она работала здесь же и была поваром.

Я снова молча нахмурился. Похоже она разрешала своему сыну очень много.

Вероника перелистнула несколько фотографий и показала фотографию моей бабушки.

— Спасибо, — сухо сказал я закрыв тяжёлый альбом.

Вероника продолжила смотреть на меня, как будто что-то хотела сказать.

— Да, я тебя слушаю, — сказал я.

— Костя, моя мама хотела сказать, что всё было не так, как ты мог подумать.

Я молча развернулся и вышел. Ничего не желаю об этом знать и слышать… Так, теперь нужно наконец доехать до дома и успокоить Аню. И успокоиться самому. Всё идёт кувырком и твориться один большой кошмар. Давно такого не видел…

— Устал? — встретила меня Аня.

— Ты не представляешь как, милая, — я приобнял её.

Она внимательно оглядела меня взглядом.

— Да, вижу, что устал. Проходи, и отдыхай, приводи себя в порядок.

Я благодарно кивнул и пошёл в первую очередь в душ — хотелось смыть с себя весь этот смрад, все эти смерти, всю эту нервотрёпку, весь этот кошмар. Горячие струи воды принесли мне некоторое облегчение. После этого я растёрся полотенцем, и переодевшись в чистое вышел.

Ужин прошёл в тихой и непринуждённой атмосфере. О работе слава богу не говорили совсем. Как говориться — работу нужно оставлять на работе. После ужина я поцеловал Аню. Осталось ещё одно дело — я должен позвонить своему отцу. Неизвестно, получил ли он ещё мои сообщения. Папаша, папаша, что же ты думал не той головой?

Я немного покрутил телефон, оттягивая неприятный момент, после чего набрал отца. Телефон немного погудел, после чего ответил:

— Да?

— Привет папа.

— Здравствуй Костя.

Мы немного поговорили не о чём, после чего я коротко объяснил ему, почему звоню.

— Хм, гадкая ситуация, — сказал он наконец. — Спасибо Костя, я буду осторожен, бабушку я предупрежу сам. И ещё Костя… Я хотел сказать тебе ещё кое-что…

— Да? — спросил я.

Отец немного замялся, подбирая слова.

— Видишь ли, не хотел тебе этого говорить, но раз дела закрутились так, то придётся… Костя, я не твой отец. То есть, правильнее сказать — не твой биологический отец.

Я так и замер с трубкой у уха.

— Что? Папа, что ты сейчас сказал?

Глава 10. Родственная тайна 2

Я просто почувствовал себя так, как будто из-под меня выдернули кресло.

— Если это шутка, то очень не смешная, — вслух сказал я.

Отец некоторое время помолчал, подбирая слова, а затем продолжил:

— Мы не хотели говорить тебе об этом. Если говорить начистоту, то меня даже не просили называться твоим отцом.

Я нашарил стул и сел. Затем снова встал. Проходил взад, вперёд, затем опустился в кресло. Эмоции просто переполняли.

— Так, давай с самого начала. Нет, начни даже раньше. С того самого момента как…бабушка начала работать у Ярыгиных.

Отец снова замолчал.

— Это случилось ещё до девяностых, — наконец сказал он. — Инфляция, перестройка, приватизация… Тогда была куча проблем, и моя мать потеряла работу. Тогда люди вообще массово теряли работу. Тогда она нашла Ярыгиных. Или они нашли её. Она была врачом, знала немецкий язык и имела хорошее образование, к тому же была не стара, и Павел Ярыгин взял её на должность повара. Её образование и остальное позволяли получить место у аристократа, к тому же сыграло на руку то, что она была доктором, и могла в случае чего присмотреть за его дочерями. К тому же, тогда они обе ещё обучались на дому — это было признаком хорошего тона. Старые нравы и порядки, прогресс ещё не торжествовал… В общем, Ярыгин опасался за социализацию своих дочерей, и поэтому был только рад моему обществу. В общем, я обучался вместе с сестрами Ярыгиными. И мы часто играли вместе… С нами иногда играли ещё пара детей.

В общем, мы были просто друзьями… А потом случилось то, что случилось, и Вероника забеременела от… Какого-то человека. Она была напуганная и скрывала это, поэтому потом оказалось, слишком поздно, чтобы что-то сделать, и это был глубочайший шок. В силу её возраста нельзя было объявить, что она стала матерью, и оставить ребенка было нельзя. Тогда её отец предложил моей матери взять ребенка себе и воспитать как своего сына. В её годы она могла не бояться слухов. Разумеется за некое вознаграждение. Он щедро спонсировал содержание своего внука — тебя, и даже больше… Однако дурная молва разнесла на все стороны, что я стал малолетним отцом. Признаюсь, меня это сильно деморализовало, особенно если учесть, что им был не я. Ты видел каким я стал из-за этого, с годами. После ты сделал выводы сам для себя и благоразумно молчал, а потом ты знаешь, что было — мы уехали за границу, а ты остался.

Отец замолчал, замолчал и я.

— Да, к сожалению, или к счастью, — сказал на том конце провода отец. — До сих пор не понимаю, как к этому относится.

Я потрясённо замолчал.

— Хм… Ты не знаешь, кто был… Или кому принадлежит авторство моего рождения?

— Увы, нет, — ответил мой отец. — Твой дед никому не говорил этого, не говорили и остальные. Это было не то, о чем делятся с посторонними. Может быть, что-то подозревала моя мать, но подозрения к делу не пришьешь, к тому же она умна, чтобы делится ими. До сих пор не могу понять, как такое случилось с таким невинным ягненком, как Вероника.

Я помолчал.

— Если хочешь, мы можем сделать тест ДНК, — сказал мой отец.

— Нет, не стоит, спасибо, что рассказал это.

В некотором шоке я в смятении положил трубку. Сказать, что я был потрясен, значит не сказать ничего. Почва буквально ушла из-под ног.

— Костя, все хорошо? — в комнату вошла Аня.

— Да милая.

— Тогда почему ты такой бледный?

— Просто семейный вопрос, — честно ответил я. — Не ожидал, что некоторые вопросы способны так выбить почву из-под ног.

Анна тревожно вгляделась в моё лицо. Я слабо улыбнулся, показывая, что все хорошо. Так, Ане пока ничего говорить не стоит. Нужно узнать все самому. Не думал, что меня настолько сильно тронет этот вопрос… Моя тетка пыталась сказать что-то такое, и моя двоюродная сестра пыталась что-то такое сказать… Я встал и заходил по комнате. Нет, не могу сидеть на месте после таких новостей. Решено, нужно съездить к моей тётке, и узнать у неё, что она тогда хотела сказать. Сколько там сейчас время? Девять часов, полагаю, она ещё не спит.

— Ань, скажи, а у тебя есть номер мачехи?

— Есть, а тебе зачем?

— Нужно обсудить один вопрос… Нет, это не то, что ты подумала. Просто я признаю, что в некоторых вопросах был не прав.

Аня недоверчиво посмотрела на меня, но номер дала.

— Алло? — взяла трубку моя тетка.

— Это Константин, я хочу поговорить о вашей сестре. О том моменте, когда вы сказали, что все не так, как я подумал.

— Костя? — на секунду моя тетка замолчала толи не веря, что я это сказал, то ли задумалась о том, почему я это сказал и с чем это вообще связано. — Да, конечно… Но знаешь, это не телефонный разговор.

— Сейчас?

— Да, мы можем поговорить об это сейчас, но не по телефону, — взяла себя в руки тётка.

— Хорошо. Я могу подъехать через час?

— Да, я буду ждать.

Анна, которая наблюдала за мной, настороженно посмотрела на меня.

— Что-то случилось? Ты просто сам не свой, а особенно сейчас, когда речь зашла о родственниках.

— Аня, обещаю, что всё расскажу тебе позже… Просто для начала мне нужно во всем разобраться самому, ты мне веришь, хорошо?

С ответом Аня не колебалась ни на минуту:

— Я тебе верю Костя. Если ты так говоришь, значит это действительно нужно.

Я не тратя больше времени отправился в усадьбу Берг-Дичевских.

Моя тетка уже ждала меня так же, как совсем недавно ждала её дочь. Какая ирония. И ирония в том, что обе желали поделиться семейными секретами, о которых было не принято говорить.

— Пройдем в мой кабинет, — взяла меня под локоть тетка.

В этот раз я не стал отстраняться — в конце концов, она знала то, что мне было нужно, в значит, не стоило проявлять излишнюю сухость.

Дверь в кабинет моей тетки закрылась. Что-то я много хожу по кабинетам в этом году. Сначала у матери, потом у деда, теперь у тетки, ах да, у моего тестя неизвестно сколько раз. И как теперь начать этот разговор?

— Так что было не так? — наконец я нарушил тишину.

— Моя сестра запретила мне говорить об этом, но я не нарушу слова, если скажу, что она сделала это не добровольно.

Я продолжил молча смотреть на неё.

— Её принудили к этому Костя… Физически принудили.

Второй раз я почувствовал себя так, словно на меня вылили таз воды.

— Это был не твой отец, — поспешно сказала тетка. — Точнее не тот человек, которого ты считал отцом.

Спасибо, дорогая тётя, сегодня я узнал это от него лично! Выходит, что мой отец сегодня не соврал.

— Твой… Приемный отец вообще был ни при чём, — продолжила тетя видя мою реакцию. Он был хорошим другом моей сестры, да и моим тоже, однако он даже пальцем её не коснулся. Когда мой отец нанял твою… Приемную бабушку он вместе с ней принял и твоего приёмного отца. Он считал, что при домашнем образовании следует расширять круг общения детей и проводить социализацию, чтобы им было потом легче влиться в коллектив. Поэтому твой приемный отец учился вместе с нами, и играл вместе с нами, а в остальное время помогал садовнику. Он был просто замечательным человеком… Так вот, когда с моей младшей сестрой случилось это, она испугалась и промолчала, а потом было уже поздно. Тогда мой отец — Павел Ярыгин предложил твоей бабушке взять тебя, в обмен он пообещал помогать им… Он также говорил и с твоим… все не понимаю почему это говорю — приемным, хотя он был ближе чем родной, отцом. И они согласились.

— Тихо, тихо, — я поднял руки пытаясь отдышаться. — Остановитесь пожалуйста.

— Это правда Костя.

— Знаю, что правда, потому, что я уже слышал это сегодня… И сказать, что я в глубочайшем шоке, значит не сказать ничего.

— Понимаю тебя, — кивнула мне тетка. — Вероника была в ещё большем шоке, чем ты. В том числе потому, что не могла общаться с тобой и видеть тебя. Впрочем, она иногда наблюдала за тобой в соцсетях, и иногда помогала тебе, когда ты был под следствием или в чём-то подобном… Все эти допросы которыми тебя мучали прошли быстрее и более гладко потому, что она вмешалась Она молчала об этом, и позвонила тебе только в этом году.

Я тяжело задышал, и откинулся на спинку стула. Вот так новости!

— Она запретила мне всё это говорить тебе, но я не могла удержаться.

Я забарабанил пальцами по столу. Сказать, что все было не так, как я думал, значит было ничего не сказать.

— Почему же она не сделала детей позже? Ведь столько лет прошло?

— Это ещё одна наша семейная тайна — после того случая она стала бесплодна, — отвела взгляд моя тетя. — Увы, даже самое лучшее лечение не помогло.

Я немного подышал, приходя в себя:

— Хорошо, тогда кто был моим биологическим отцом?

Тетка отвела взгляд:

— Прости Костя, я не могу этого сказать тебе. Я обещала, но это как раз то обещание, которого я не могу нарушить.

Я посидел немного приходя в себя, а затем поднялся:

— Хорошо, спасибо. Я все понимаю.

Моя тетка облегчённо вздохнула. Теперь я понимаю реакцию моего деда на моё появление. Мужик был искренне рад видеть своего единственного внука, только не мог в этом признаться… А мой биологический отец похоже был не самым хорошим человеком, а если сказать точнее — то был редким имбецилом и сволочью, если сделал такую вещь с малолетним ребенком. Полагаю, что он не прожил долго после этого. Впрочем, не хочу знать даже его имени.

Пожалуй, теперь есть повод для того, чтобы восстановить общение со своими родственниками… Не думаю, что моя тетка говорила не правду… Вот такие пироги… Слов нет… В задумчивости я поехал домой. Ещё много чего следовало сделать.

По крайней мере, мой приёмный отец не был таким, каким я считал его ранее — нужно иметь достаточно мужества и достаточно крепкий характер, чтобы пережить всё то, что он пережил и быть достаточно храбрым человеком, чтобы молчать и принимать все удары на себя, что он и сделал. Надо будет переговорить с ним ещё раз… И пожалуй потом нужно будет устроить знакомство с родителями для Ани. В семейных вопросах она очень и очень щепетильна… Так, стоп, нужно будет успокоиться и взять себя в руки. Не всё сразу… Для начала следует приехать домой, ещё раз привести себя в порядок, успокоиться, и уже с холодной головой принимать решения. Этим вечером я не стал ничего говорить Ане. Как только голова коснулась подушки, я сразу вырубился. Наступила блаженная темнота… Ночью, несмотря на обилие происшествий ничего не приснилось. И, слава богу — хоть немного отдохнул.

Утром я встал и отправился на работу — прямо кошмар какой-то, мне уже начинает казаться, что я живу на работе. Сегодня следовало допросить последнюю из выживших студентов. Девушка находилась под круглосуточной охраной, а меры были предприняты самые строжайшие — последний свидетель не должен был погибнуть. Подсознательно я ожидал, что Виктория Тонкина окажется заперта в каком-нибудь следственном изоляторе, или в камере КПЗ. Однако я ошибался — она оказалась заперта в психиатрической лечебнице. Что ж, ничего удивительного. Сначала меня проверили на входе в больницу — дежурство несли сразу десять «инквизиторов», потом у кабинета лечащего врача, а потом уже на подступах к кабинету.

— Пожалуйста, сдайте оружие, — пробасил один из «инквизиторов» в спецназовской маске.

Я послушно сдал меч, и свой пистолет.

— А почему её заперли именно здесь? — поинтересовался я. — Могли бы в каком-нибудь отделении.

— А она сама сюда пришла, — ответил мне боец. — Потребовала доктора и закрытую камеру, желательно со стальными дверями. Говорить с ней в живую не получится — только через дверь. Если кто-то пытается войти кроме доктора у неё начинается истерика.

— Понятно, — кивнул я.

Похоже, девочка всё-таки встретила кого-то довольно жуткого, ей повезло, и она смогла пережить эту встречу, но после этого тронулась умом. Связи с оккультными силами до добра не доводят. Я подошёл к запертой двери и приник к окошку. В углу на полу игнорируя кровати, сидела, обхватив руками колени и наклонив голову девушка. Густые волосы закрывали лицо.

— Вика, — позвал её я.

Девушка резко вскинула голову и заозиралась по сторонам. Выглядела она очень и очень напуганной.

— Кто здесь? — прошептала она. — Не подходите ко мне.

— Следователь, — произнёс я сквозь дверь.

— Не подходите, — снова зашептала безумная вытаращив глаза. — Не подходите ко мне. Не пущу… Не пущу, не пущу. Нет!

— Вика успокойся, я не собираюсь входить, — как можно более спокойно произнёс я. — Я хочу помочь тебе. Мне нужно знать, где твой учитель, итальянец с фамилией Леруш. Расскажи мне, где его найти.

— Нет, нет, нет, — забормотала сумасшедшая. — Я не хочу его найти, я не хочу знать, где он, я не хочу никогда видеть его!

— Хорошо, хорошо, — поспешил успокоить её я. — Ты его не увидишь — я поймаю его, и его больше не станет, и он никому не сможет навредить.

Чем же ты её так напугал Леруш?

Безумная замерла, прекратив трястись и внезапно нормальным голосом сказала:

— Вам не нужно пытаться его найти. Вы не представляете что это такое… Вам не стоит даже думать о том, чтобы найти это исчадье… Если он узнает, что вы ищите его, вы обречены. Бегите, бегите прямо сейчас, и может быть вам удастся спастись.

— Чем он так опасен? — спросил я.

— Он не человек, — всё тем же бесстрастным голосом произнесла девушка. — Рядом с ним всегда пахнет серой и гарью, в его глазах горит огонь, а его книги сделаны из кожи грешников, которые попали к нему в руки. Он… Я не буду говорить, кто он… Я видела его в последний раз, и он показал своё лицо — багровые глаза, смотрящие прямо в душу, чёрные рога, загибающиеся назад, зубы, чтобы терзать свою жертву, и копыта, которыми он цокает — вот его настоящий облик. Если вы пойдёте против него, он утащит вас туда, где вы будете гореть в огне целую вечность…

Всё ясно — итальянец отправил за ней одну из своих зверюшек, та очевидно переминила вид с маскировки на обычный, чем до смерти напугала эту девушку. Если быть точнее, то до частичной потери рассудка.

— Хорошо Вика, хорошо, я понял, что ты не знаешь где он. — А может быть ты можешь сказать, что он планировал, или, что хотел сделать? Для чего, он собирал вас, о чём рассказывал?

— Всё что он рассказывал, не имело значения, — поникшим голосом произнесла девушка. — Это не имеет смысла, потому, что бы он ни говорил нам, что бы ни обещал, он планировал одно — забрать нас всех. Он становится сильнее забирая людей или принося их в жертву, его силы только растут от этого. А ещё…

Я замер ожидая, что скажет эта безумная.

— Он ищет… Ищет… Везде, где бы он ни был, куда ни пошёл, какой год бы ни был, он ищет одного человека, который даст ему жить дальше…

Речь девушки стала совсем бессвязанной, и превратилась в бред. Всё, похоже больше от неё ничего не добиться — момент просветления прошёл и она снова бредит и впадает в панику. Ничего, подобное лечится, проёдет некоторое время и она станет снова обычной девушкой, которая навсегда забудет оккультизм и прочую гадость. Уф…

Я забрал своё оружие, вытер пот со лба и вышел прочь — такое общение выматывало сильнее чем физический труд. Господи, как же оказывается вкалывают аристократы. Теперь я уже в который раз жалею о том, что получил этот статус. Ничего… завершится это кошмарное дело и тогда станет немного легче. По крайней мере я на это надеюсь. Ожила и заскрипела рация на моём поясе:

— Внимание всем — обнаружили итальянца! Четвёртый проезд, Павел Ярыгин пытается задержать преступника, всем подразделениям и частям срочно быть на месте! Я рванул к машине.

Глава 11. Битва заклятых врагов

— Ну здравствуй, сукин сын, — Ярыгин остановился напротив худощавого мужчины с лицом похожим лицо хищной птицы. — Один раз я тебя упустил, в этот раз тебе не повезёт настолько, сволочной ты ублюдок!

— Ах Паша, столько лет прошло, а ты до сих пор остался таким же как и двадцать девять лет тому назад, впрочем, если ты забыл моё имя, то я напомню тебе его — Антонио, — на чистом русском ответил стервятник, лишь небольшая хрипотца выдавала в нём иностранца.

— Довольно разговоров, — процедил сквозь зубы Ярыгин. — Перейдём к делу.

Ярыгин вскинул руки и напротив каждой зажглась печать. Одна, вторая, а следом перед ними возникла третья.

— О, ты смог стать амбидекстором, и создавать сразу две печати? — с уважением протянул итальянец. — Вода и огонь, неплохо.

Ярыгин старший не ответил, левая печать засветилась, быстро завращавшись и испуская из себя водяной поток, который начал тут же дробиться на мелкую водяную пыль подобно каплям росы или тумана зависая в воздухе. Вторая печать загудела и завращалась как бешенная, и выдохнула ревущее пламя. Оба потока ринулись в третью печать, смешиваясь с рёвом и шипением, и из неё повалил густой пар. Пар не был аморфным, или безвольным. Он уплотнялся, обретал объём и форму, и словно становился твёрже и плотнее. За несколько секунд из пара сформировалась огромная голова с вытянутыми челюстями и внушительными клыками, а затем из печати вырвалось огромное длинное тело.

— Паровой дракон? — задрал голову Антонио. — Впечатляет. Не многие способны комбинировать сразу несколько печатей и создавать нечто напитанное лебеном.

Ярыгин не стал отвечать. Паровой дракон взревел как бык и рванулся к стоящему на земле итальянцу. Тот сложил несколько печатей под своей обувью и ещё несколько на теле, и напрягся. Огромное извивающееся тело стремительно понеслось к итальянцу. Лужа оказавшаяся на пути парового змея мгновенно вскипела. Трава, мимо которой пронеслось стремительное тело в считанные секунды высохла. Пластиковая бутылка которую выбросил какой-то неряха растеклась лужицей пластмассы.

— Перегретый водяной пар, — кивнул сам себе итальянец и оттолкнулся ногой от асфальта стремительно заскользив на печатях. Огромный сгусток пара разминулся с ним всего в одном метре. Леруш заскользил в сторону как на коньках. Глядя на его попытки к сопротивлению Ярыгин захохотал, и щёлкнул пальцем заставляя тело дракона изогнуться и рвануть наперерез итальянцу. Итальянец рванул в сторону, пытаясь избежать столкновения.

— Скачешь как блоха! — рявкнул Ярыгин. — Ну, скачи, пока можешь!

Вместо ответа итальянец сотворил что-то, и в воздухе сформировалась стальная игла. Две, три… Уже через минуту их было несколько тысяч. Весь зависший в воздухе стальной рой на огромной скорости рванул к Ярыгину. Иглы летели слева, справа, сзади, спереди и сверху.

Павел Ярыгин только досадливо поморщился, после чего сделал короткое движение пальцами. Его дракон, не успевая развернуться, просто махнул паровым хвостом как поленом и мгновенно смёл в сторону две третьи смертельных снарядов, затем закрыл своего создателя кончиком хвоста с третьей стороны.

— Вполне в твоём духе Антонио! — крикнул Ярыгин. — Что это было?! Ядовитые иглы? За эти годы ты нисколько не стал сильнее!

— Моя сила не в этом, — равнодушно сказал итальянец, останавливаясь в десяти метрах.

Рядом с ним начало разгораться пламя, дикий гул наполнил воздух, и проявилось огромное багровое око, которое стало раскрываться выпуская из себя нечто. Сначала наружу показались мощные руки, увенчанные огромными когтями, потом голова с рогами, а затем мускулистый торс. Последними показались козлиные ночи.

— Это что за дрянь? — на секунду опешил Ярыгин. — Первый раз вижу такую технику.

— Увы, мой недалекий друг, мало кто её видел, — развёл руками итальянец. — Но те, кто видел, уже мертвы.

— Учиди квестомо! — скомандовал Леруш показав пальцем на Ярыгина.

Взревев существо рвануло к нему. От его поступи дрожала земля, массивные копыта проминали асфальт.

— Орёт ещё хуже чем выглядит, — брезгливо заметил Ярыгин и сделал пасс рукой.

Огромное тело из пара рвануло к ревущему демону и проглотило его. Рёв смолк. Огромная драконья голова снова повернулась к итальянцу. Когтистая рука разорвала изнутри морду дракона.

— Видишь ли, Паша, — снисходительно начал итальянец, стоя в стороне. — Эти ребята оттуда, где температуры пожарче, их горячим паром не испугать.

— Спасибо что объяснил, — кивнул Павел Ярыгин и сделал несколько движений руками.

Дракон, паровая морда которого была разорвана, повернулся к своей жертве и схватил её зубами поперёк тела, и стремительно задрал голову над мостовой, а затем ударил по земле зажатым в пасти телом, затем снова ринулся вниз ударяя зажатым телом об асфальт, а затем забил зажатым в пасти телом увеличивая амплитуду. Асфальт мялся, тротуарная плитка крошилась как крекер в руках ребёнка, бетонные бордюры пошли трещинами.

— Не сожжем, так размолотим, — спокойно сказал Ярыгин не глядя на мучения твари и отдал ещё один небольшой приказ.

Дракон ударил по луже рядом с ним лапой. Пода брызнула мгновенно закипая и разлетаясь брызгами. Кипящие струи рванули в сторону итальянца.

— Неплохо, но я ожидал от тебя большего, — покачал головой тот.

Перед ним раскрылось ещё одно багровое око, и оттуда вылезла уже другая фигура — тощая, жилистая и поджарая. Струи кипятка плеснули в неё, заставив злобно зашипеть, но никакого вреда не нанесли.

— Сколько же у тебя этих образин? — поинтересовался Ярыгин.

— Очень много Паша, очень много, — ответил итальянец.

Дракон продолжая мутузить зажатое в пасти тело схватил лапой новую фигуру и принялся дубасить по асфальту ей. Фигура забилась и зашипела. Дракон равнодушно ударил ей по металлической урне сминая её.

— Хило, — процедил сквозь зубы Ярыгин делая шаг в сторону итальянца. — Бестолковые куклы. Не более.

— Однако вполне годятся для того, чтобы отвлечь твою змею, — парировал итальянец.

Багровое око мигнуло ещё раз выпуская ещё одну тварь.

— Сколько же у тебя их?!

— Я же сказал — бесчисленное множество.

Дракон вильнул ещё раз и схватил третью фигуру ударяя ей по земле. Ярыгин проводил это удовлетворённым взглядом.

— Это тебе не детей запугивать Антонио, и не беззащитных подростков, или ещё более беззащитных бродяг. Ты не заслужил лёгкой смерти. Я переломаю всех твоих кукол, а после сварю тебя заживо — ты не заслужил лёгкой смерти.

— Увы, боюсь до этого не дойдёт.

Снова полыхнуло алым из портала выбралось чудовище высотой с около трёх метров, затем полыхнуло ещё раз, и вылезло ещё одно существо. Оба чудовища имели огромную пасть, подобную пасти ящера, полную острых зубов, вдоль позвоночника росли острые костяные гребни, хвосты оканчивались огромным острым шипом, глаза горели пламенем, пламя выбивалось наружу из пасти, а само тело было словно покрыто чешуёй, которая тлела словно потухающий костёр. За спинами тварей были сложены огромные кожаные крылья. От существ веяло раскалённым жаром. Одно из них открыло пасть и испустило небольшой язычок огня.

— Водный дракон! — скомандовал Ярыгин формируя обеими руками печать.

Печать вспыхнула, появившись всего за секунду и сверкнула выпуская из себя огромного водяного дракона — близнеца первого.

— А ты однако ещё полон сил, Паша, — задумчиво произнёс итальянец. — Даже несколько завидую твоим возможностям… К счастью, я не завишу от них — для того, чтобы призывать моих солдат мне нужно всего лишь человеческая жертва.

Ярыгин не ответил — вместо этого водяной дракон сорвался с места царапая асфальт и ломая попадающиеся ему на встречу скамейки, урны, и осколки уже разломанного бетона.

Огромная тварь ушла прыжком вверх. Дракон даже глазом не повёл, и накинулся на вторую обвившись вокруг неё как питон и перекусив мощными челюстями. Шипение раскаляющейся воды смешалось с диким рёвом. Демоническое существо забилось под водяными кольцами, но дракон ещё крепче сжал свою жертву.

Ярыгин неспешным шагом пошёл к итальянцу, который взирал на весь этот кошмар с беспечной меланхоличностью.

— О, Паша, ты решил навестить меня сам? Вижу твои силы не так безграничны, как ты хотел показать, если тебе приходится делать всё самому. Вот только ты забыл об одном — мы здесь не одни.

Огромная фигура издав дикий крик спикировала сверху. Ярыгин поднял голову — на него мчалась первая тварь. Времени на то, чтобы сформировать печать просто не было. Ярыгин сделал то, чего не делал очень давно — прыгнул в сторону и покатился по земле.

— Ха-ха-ха, — кашляющим смехом рассмеялся Леруш. — Вот уже ты лежишь на земле Павел, хотя я ещё даже не брался за тебя вперёд.

Ярыгин вскочил и рванулся к нему.

— Не так быстро, Паша, — поднял итальянец и в воздухе снова мелькнула огромная крылатая тень — горгулья пошла на второй заход.

Ярыгин успел только повернуть голову, когда огромные лапы выпустив когти пробили его грудь. Вместо крови наружу выплеснулась вода, а затем всё его тело превратилось в водяную статую, которая с оглушительным всплеском взорвалась. Горгулья захлопала крыльями удерживаясь в воздухе, а потом опустилась и в недоумении завертела головой — куда же пропала жертва?

— Э? — вытаращил глаза Леруш. — Что это? Павел, признаюсь, такого трюка я от тебя не ожидал, это было эффектно, очень эффектно.

Ярыгин возник у него за спиной и обрушил на итальянца сильный удар. Лешур сделал элегантное танцевальное движение разворачиваюсь и одновременно уходя от удара в сторону. Вторая горгулья повернула голову в сторону внезапно обнаружившей себя жертвы и хлопнула крыльями, но внезапно вода вокруг неё пришла в движение и мельчайшие капельки пришли в движение и начали подниматься вверх. За считанные секунды капли окружили тварь и стали притягиваться друг к другу окружая её в водяной кокон. Тварь забилась и задергалась, пытаясь вырваться из водяной сферы, в которую угодила как муха в мёд.

— О, прими мои поздравления Павел, — слегка наклонил голову итальянец. — Ты гораздо более искусен, чем я ожидал… Как ты это сделал? А, понимаю — печать невидимка, для того чтобы сформировать свою водную копию… Вот только когда ты успел подменить себя… Впрочем похоже я знаю — в тот момент, когда ты создал водного дракона и он заслонил тебя своим телом ты просто создал своего двойника. Умно, очень умно…

Настоящий Ярыгин не стал отвечать на комментарий и ударил ещё раз водным клинком. Удар пришёлся итальянцу точно в сердце. Он захрипел, вытаращил глаза, из раны потекла кровь, а затем он его тело брызнуло искрами, и он буквально рассыпался горячей пылью.

— Вот только Паша, не ты один можешь делать подобное, — раздался позади насмешливый голос Леруша.

Ярыгин обернулся, чтобы увидеть, как его заклятый враг заносит руку со стилетом для удара. Удар пришёлся вскользь в предплечье. Брызнула кровь. Оба отскочили друг от друга. Ярыгин — зажимая предплечье, Леруш зажимая бок, который Ярыгин успел зацепить ножом.

— Отменная реакция Паша, поздравляю, — прохрипел итальянец. — Ещё немного и я был бы мёртв… Последним, кто смог так меня зацепить был сеньор Сфорцио. Очень, очень не дурно.

— Много болтаешь, — процедил Ярыгин.

Чуть в стороне от них продолжалось сражение — одна из горгулий безуспешно дёргалась пытаясь вырваться из хватки водяного дракона. Она хлопала крыльями, пыталась кусать его морду и царапать когтями, но это не сильно помогало. Вторая продолжала барахтаться внутри водяной сферы пытаясь стряхнуть её с себя, но безрезультатно.

Паровой дракон, истончившись всё так же молотил по асфальту своими жертвами — две из них были уже мертвы, а одна ещё подавала признаки жизни, пытаясь что-то сделать. Оба противника успели унять свою кровь и снова бросились друг на друга. Два глинка завертелись рассекая воздух. Ярыги полоснул своим оружием одновременно с этим формируя крохотную печать. Леруш сделал шаг в сторону избегая удара, и вместе с этим Ярыгин нанёс хлёсткий удар ногой выбивая у своего противника оружие. Нож итальянца выпал и задребезжал по асфальту.

— Столько лет я ждал этого… — Ярыгин направил печать и Леруша взрывом откинуло впечатав в ближайшее дерево и заставив сползти по нему. — Я жил, и надеялся, что такой день наконец настанет…

Он шагнул вперёд занося оружие, и замер, кашлянув кровью — сзади него стоял изломанный инкуб вытянув руку и воткнув ему в спину один из когтей. Ярыгин кашлянул кровью и ударил снося инкубу голову с плеч и оседая на асфальт. Оба дракона тут же развоплотились оставив на земле кучу росы и изломанные трупы.

— Ты силён Паша, — раздался голос итальянца. — Но шестеро против одного, это ведь слишком, не так ли?

— Будь ты проклят, — прохрипел Ярыгин кашляя кровью Ярыгин.

— О, Паша, я проклят очень и очень давно, — ответил Леруш. — Множество столетий, и мой друг, я научился жить с этим.

Вдалеке раздался вой сирен и рёв моторов.

— О, Паша, к сожалению я вынужден оставить тебя, боюсь, что всех моих талантов не хватит на всю эту армию… Чао!

После этих слов голос итальянца исчез, машины подъехали, останавливаясь почти рядом, и из них выскочили загрохотав сапогами люди.

— Он ушёл, — пробормотал Леруш особо не вслушиваясь в то, о чём они говорили. — Сбежал, но он ранен… Он где-то тут, недалеко… Он не мог уйти далеко, он ранен… Убейте этого сукиного сына.

Вслед за этим его глаза закрылись и наступило и пришла тьма и блаженное забытьё.

Кругом всё было разворочено так, словно стреляли из крупнокалиберных снарядов — асфальт перемолот и вспучен, бордюры разбиты в мелкую крошку, стальные фонари погнуты, урны превращены в металлические лепёшки. Два одарённых показали свою силу.

…Я сидел у палаты своего деда — Павла Ярыгина. К счастью или к несчастью, мой дед повстречал сегодня Антонио Леруша, но справиться с ним просто не смог. Итальянец оказался просто чудовищно силён и смог бежать, а моего деда доставили в больницу с колотым ранением — похоже, его ранила одна из зверюшек итальянца. Силы у этого чернокнижника оказалось с избытком… До сих пор не понимаю, что я чувствую к этим людям после всего, что произошло, и после всего, что я узнал… Ощущения самые противоречивые. Может лучше было ничего не знать, и дальше пребывать в неведении? Нет, не лучше…

Пожалуй мой дед сможет сказать что-нибудь полезное относительно Леруша. Хотя, кого я обманываю? Я также хочу узнать, в каком сейчас состоянии мой дед. Напротив меня села женщина — Вероника Ярыгина — моя мать.

— Здравствуйте, — кивнул я.

— Здравствуйте Константин, — ответила она. — Пожалуй, я сделала ошибку, когда помогла перейти вам в это ведомство. Гораздо лучше было бы, если бы вы никогда не занимались этим делом.

Я не удержался от того, чтобы фыркнуть:

— Вы говорите прямо как моя жена.

— Я очень прекрасно её понимаю — ваша жена умная женщина.

Моя мать пошевелилась, поправила воротник, и стал виден край печати на её шее. Чёрный, словно вытатуированный углём на нежной коже. Что это? Насколько я знаю — печати ставят на тело для того, чтобы блокировать что-то, например болезнь. Иногда их ставят люди для того, чтобы помочь организму что-то, с чем они не справляются.

— Простите, я увидел у вас край печати, — спросил я не удержавшись. — Что это?

— Ах, это? — моя мать вздрогнула и её рука метнулась прикрывая видимый край печати. — Простите, предпочла бы об этом не вспоминать.

Похоже, ещё одна семейная тайна, и что-то подсказывает мне, что не самая хорошая.

— Господа посетители, вы можете входить.

Глава 12. Самое страшное колдовство

— Простите, — кивнул я.

— Ничего страшного, — кивнула моя мать

Мой дед лежал на кровати с капельницей и кучей бинтов в не самом хорошем расположении духа, однако увидев нас постарался улыбнуться и придать лицу непринуждённое выражение. Впрочем получилось это у него не слишком хорошо.

— Папа, ты в порядке? — встревожилась моя мать. — Насколько всё серьёзно? Что этот мерзавец сделал с тобой?

— Просто укол в спину, — поморщился мой дед. — Ничего страшного — полежу пару дней, и можно будет подниматься и приниматься за дела — слишком я уж долго тут лежу.

— Ты уверен? Может быть, не стоит спешить?

— Уверен, Вероника, уверен, — нахмурился мой дед. — Я ещё не так стар, чтобы подобная мелочь заставляла меня лежать неделями в больнице.

Моя мать не стала отвечать, а её взгляд стал тревожнее.

— Можете описать что произошло при вашем столкновении с Лерушем? — деликатно кашлянул я.

Случилось примеимерно то, что я и предполагал — мой дедодиночку натолкнулся на итальянца, после чего оба устроили масштабное сражение. Кроме собственных скромных сил Леруш активно использовал призыв тех тварей которых до дрожжи боялся Майер. Судя по тому, что он делал, этот призыв никак не зависел от его собственных сил. Выходит, то что удалось о нём узнать, правда — итальянец черпает свои силы в жертвоприношениях. К чему он стремиться и чего хочет по прежнему неизвестно, и не понятно. Закончив с опросом деда я вышел из клиники и набрал номер своей тётки.

— Да Константин?

— Могу ли я узнать одну вещь? Что за печать у вашей сестры на шее? — спросил я.

— Это не телефонный разговор, — ответила моя тётка насторожившись. — Вы можете приехать сейчас?

— Как вам будет угодно.

Через полтора часа я был у своей тётке.

— Идёмте в кабинет, — тут же предложила она, сразу развернувшись и зашагав в свой кабинет.

Дверь закрылась на ключ, после чего тётка села напротив меня.

— Вы ведь понимаете, что это тайна Константин? — спросила она.

— Понимаю, — кивнул я. — Разве это не стало ясно ещё в прошлый раз?

— Простите, просто врождённая мнительность, ничего более, — кивнула моя тётка. — Вы были правы, когда сказали, что это печать. Эта печать довольно гадкая вещь — именно она делает мою сестру бесплодной.

— Что? Ваш отец…

— Нет, наш отец здесь не при чём, — быстро ответила моя тётка. — Это сделал… Ваш биологический отец.

Я нахмурился. Сколько бы недомолвок не было, как бы мои родственники не пытались скрыть от меня то, что произошло тридцать лет назад, однако дураком я не был, и начинал понимать, что же тогда произошло. Пока это были только подозрения, но только пока, и выводы к которым я пришёл были не самые радужные.

— И свести эту гадость не удалось?

— Увы, нет, — ответила моя тётка. — Наш с Вероникой отец потратил уйму времени и сил, чтобы свести эту дрянь, но увы — это оказалось не под силу. Человек, который ставил её… знал своё дело.

Чем больше копаюсь в семейном прошлом, тем больше дряни нахожу… И в голову начинают закрадывается совершенно гадкие мысли, потому, что я похоже начинаю понимать, что пытались от меня скрыть… Лучше не думать об этом. Лучше пока гнать эту дрянь из головы, и пожалуй следует прийти сегодня и посвятить некоторое время физическим тренировкам — когда я устаю, то мрачные мысли просто не идут в голову… Давно я однако не тренировался со своим мечом, а зря — он не раз спасал мне жизнь. Вот и решено — сегодня до седьмого пота буду заниматься с ним.

…Я размахивал мечом до седьмого пота выбивая из головы все ненужные мысли. Хочешь забыть о всякой дряни — прикладывай больше усилий. Теперь стоит проверить такой момент, как Парализующий Удар, который уже не раз спасал мне жизнь.

Однако меч вдруг отказался выдавать свой коронный разряд. Это ещё что такое? Я недоуменно посмотрел на своё оружие. Давно такого не было. Для верности попробовал ещё несколько раз, но ничего не вышло. Положив меч и отдышавшись и походив по кругу, чтобы унять бешеное сердцебиение, я снова осмотрел меч. Сначала в глаза бросилось то, что он стал крупнее, а потом то, что изменилась его фактура став более плотной и твердой. И как это понимать? Может быть он заболел, или отравился? Последнее время говоря откровенно, он ел буквально всякую гадость. И что теперь с ним делать?

— Нет, он не болен, и не отравлен, — наконец выдал своё заключение Майер тщательно осмотрев оружие. — Похоже, что он просто перешёл на следующую стадию развития, или возможно перенасытился и отращивает себе дополнительный желудок или органы поглощения Лебена.

— И как долго продлится его спячка? Он мне очень нужен, в последнее время это мой основной инструмент.

— Спячка? О, да, это подходящее слово…но увы, не могу сказать, однако если учесть, что он скорее рептилия, то и срок должен быть примерно как у змей — от нескольких дней, до… Даже не знаю.

Ясное, что ничего не ясно. И скорее всего не ясно, что может случиться с ним после такой метаморфозы… Ещё одна головная боль добавилась… Пожалуй, теперь можно и заняться насущными делами. О том, что вторая высотка закончена я знал, но именно — только знал — теперь можно посмотреть. Забегался я уже со всей этой кутерьмой… Вкладываю как раб на галерах.

Этой ночью я не мог заснуть нормально, хотя был вымотан до предела морально и физически. Напряжение последних дней взяло свое. Стоило вырубиться, и в голову полезли сюрреалистичные картины вперемешку с мистикой. Я засыпал и пробуждался несколько раз за ночь. Под конец глянув на будильник и увидев, что осталось времени всего ничего я не включая свет прошёл на кухню. Никогда не любил кофе, но в этот раз сделал этот напиток и сел у окна пытаясь прийти в себя. На кухню тихо вошла Аня.

— Не спишь? — спросила она.

— Снова кошмар приснился, — ответил я отхлебнув кофе. — Ничего, скоро все это закончится, и тогда… Тогда я наверное познакомлю тебя со своими родственниками, и сам с ними заново познакомлюсь.

— Ты больше не сердишься на них?

— Никогда не сердился. Просто не общался.

— Это хорошо, — ответила Аня. — Ты становишься очень страшным, когда сердишься.

— В самом деле? Никогда бы в это не поверил.

— Но это так, — обняла меня Аня. — Кстати, почему ты так уверен, что скоро все закончится?

— Видишь ли, в последней битве Павел Ярыгин ранил Леруша очень серьезно. При таком ранении чернокнижнику нужно будет некоторое время, чтобы подлечиться.

— А разве он не может исцелиться магией? — спросила Аня.

— К счастью для нас — не может. Антонио Леруш не слишком сильный одаренный, для того, чтобы заниматься самолечением, кроме того для этого нужны специальные навыки, которых у него нет. А во вторых…

— А во вторых?

— А во вторых его заёмные силы просто не умеют лечить. Крушить, ломать, убивать — пожалуйста.

— А как же все легенды, которые говорят о том, что тот же доктор Фауст мог превращать глину в золото, заставлять цвести цветы, бить фонтаны вина и остальное?

— Насколько мне удалось узнать у человека, который наиболее подкован в таких вопросах, все эти чудеса не более чем сверх качественная иллюзия. Иллюзия у которой есть вкус, запах, которую можно потрогать и увидеть и услышать. Иллюзия, которая обманывает все пять чувств. Но иллюзия так и останется иллюзией. Это просто что-то… Что-то вроде самого совершенного гипноза. Эту иллюзию не определить никакими способами. По крайней мере так считается. Люди видят то, что хотят видеть, но стоит её развеять, и они увидят, что скажем вместо бифштекса едят воздух, или кусок грязи, что вместо золота держат в руках мусор или пустоту.

— Какая однако, жуткая иллюзия, — поежилась Аня.

— Слава богу наш общий знакомый не может её применять, иначе бы все мы уже жили словно… Спящие зомби, подключенные к огромному компьютеру.

Анна снова поежилась.

— Именно поэтому есть ещё один повод для того, чтобы уничтожить этого итальянца. С этим я ознакомился у ещё одного нашего знакомого, а после из Италии прислали том подобной документации к ознакомлению. Именно поэтому я сейчас постоянно работаю сверхурочно, прихожу домой просто для того, чтобы заснуть, и постоянно взвинчен и нахожусь в жутком напряжении.

Вместо ответа Аня только приобняла меня и слегка поцеловала в лоб.

— Береги себя, — сказала она.

— Обязательно, — поцеловал её в ответ я. — Единственное, что придает мне сил, это осознание того, что если сейчас я сложу руки и ничего не буду делать, это чудовище просто вырвется на свободу, и тогда… Тогда даже не знаю, что будет и как описать то, что будет твориться.

— Береги себя, — ещё раз на прощание обняла меня Аня.

Я молча спустился вниз на подземный паркинг, и заведя автомобиль поехал на работу. Всё это я узнал ещё вчера вы, после того как навещал деда, пришлось заехать на работу и ознакомиться с документами. Именно тогда мы поняли то, что Леруш не способен творить такой кошмар — если бы он мог массово внушать людям такие иллюзии, то начался бы небольшой Армагеддон… И жили бы мы придушил условиях совсем в другой ситуации. Правда и недовольных бы тоже не было. Все были бы счастливы и ходили улыбаясь как идиоты. Вот оно — самое страшное колдовство.

Что-то маячило у меня на краю сознания. Какая-то навязчивая мысль не давала покоя. Было ощущение того, что я что-то знаю обо всем этом, что возможно слышал краем уха, но только не могу сказать где, и откуда… Это тот же рвущееся Инферно, тот же ужас на лицах людей при одном только упоминании, та же неизвестность, и те же крики… Не так давно всё это я где-то слышал. И чем дольше я размышлял над всем этим, тем глубже возникало убеждение, что да, я действительно слышал об этом.

Я попытался ухватить ускользающую мысль. Что во всем этом кажется мне знакомым? Скорее упоминание об Инферно, а ещё? Крики… Точно, как я мог забыть! Совсем недавно я вспоминал события времён распада Советского Союза. Новосибирская Сверхглубокая и её дурная слава! Дурное место с дурной легендой. Там и произошла битва с корейцами, там они и призывали своих изгнанников с Изнанки! Это было не так давно, а кажется прошло уже много лет… Сверхглубокая — десятки лет назад при её бурении люди и услышали под землёй крики мучаемых людей, но тогда в это никто не поверил, и это назвали абсурдом объявив, что микрофоны не смогли бы работать в тех условиях. И именно тогда было мрачное пророчество, что если копнуть слишком глубоко, то страна исчезнет. Это и случилось — Союз просто развалился на кучу маленьких республик. Где же хорониться чернокнижнику, когда его все ищут? Пожалуй, именно там.

Я ощутил глубочайший прилив адреналина. Учитывая дурную славу места и всё, что было снимаю связано — идеальное место для чернокнижника. Долбануть бы туда управляемой ракетой — и дело с концом. Пожалуй, мои догадки будут верны.

— Сверхглубокая говоришь? — задумчиво спросил Евгений Васильевич глядя перед собой. — Тогда становится понятно, почему мы роя носом землю, не можем найти его… Эта мистическая дрянь… Давно следовало взорвать эту нору и забыть о ней. Оставайся пока сегодня в отделе.

— Зачем? — на автомате поинтересовался я.

— Будем решать вопрос об осмотре этого места. Твоя теория — ты и проверяй. Вот только вопрос будет уточняться сколько человек туда отправиться и кто именно.

Да, действительно не — глупый вопрос. Ну что ж, если я ошибся, то ничего страшного не случится — просто будет очередная ошибочная теория, которых в моей следственной практике было очень и очень много… А если окажется что я всё-таки прав… То боюсь даже предположить, что может случиться. От банальной поимки и расстрела на месте беглого преступника, до… Не хочу даже думать о том, что может случиться.

Я прошел в свой кабинет. Самое неприятное ощущение — когда приходится ждать не зная что случится, и не имея возможности как-то на это повлиять. Гораздо проще куда-то бежать, сражаться в открытую, и прилагать всей активные действия, чем пассивно ждать.

В подобном настроении я встал и стал нервно расхаживать по кабинету, затем снова сел. Самое лучшее что я могу сейчас сделать — это расслабиться и передохнуть — в конце концов, у меня была бессонная ночь. Поразмышляв ещё немного я просто сел в кресло, и расслабив взгляд стал смотреть в окно.

Очнулся я только когда задребезжал мой служебный телефон. Уснул на рабочем месте. Срамота. Хорошо, что не видел никто. Я взял трубку:

— Да?

— Всё. Через три часа отправляешься вместе с ещё одной группой лиц в эту самую Сверхглубокую. От вас не требуется особо геройствовать — просто найдите там следы присутствия итальянца. Или наоборот — присутствие оного. Никакого героизма, никаких авантюр, ничего такого.

— Так точно.

— Раз понял — молодец, а теперь в арсенал — вооружайся и бери амуницию.

— Когда хоть выдвигаться? С родными успею попрощаться?

— Сказано же тебе — через три часа. По телефону поговори, скорее всего сегодня же днём и вернётесь. Не нужно прощаться, — сказав это мой начальник отключился.

Ну что ж — вот и конец ожиданиям. Даже несколько легче стало. Я набрал номер единственного человека, которого считал близким — Анин номер.

— Да Костя, — сразу ответила Аня.

— Аня, я…

— Костя, что-то случилось?

— Нет, просто…

— Костя, просто скажи.

— Есть предположение, где может скрываться итальянец — заброшенная Новосибирская Сверхглубокая. Та самая с которой связано столько мистики и слухов… И Ань, меня и ещё нескольких людей отправляют проверить. Ты только не волнуйся, ничего такого не будет — просто разведывательный рейд, нам нужно будет найти следы пребывания профессора в этом логове. А может быть мы их просто не найдём.

— Костя, ты будь там осторожней, — только и сказала Аня. — Домой заедешь попрощаться?

— Нет, извини, это приказ.

— Я всё понимаю — сама сколько лет служила.

— Хорошо, Аня…

— Да?

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю Костя, обязательно возвращайся живым.

— Обязательно.

В смешанных чувствах я положил трубку. Теперь осталось только пойти и забрать ту амуницию которую мне подготовили, после чего я должен буду отправиться туда и просто исполнить то, что должен.

Я получил амуницию в которую входили — бронежилет, три суточных сухпайка, автомат и пистолет с запасными магазинами, комплект термобелья и спальный мешок, аптечка, рация, сигнальный пистолет с набором ракет, специальные дымовые шашки, компас, датчик загазованности воздуха, прибор ночного видения, и десяток приспособлений для выживания. Такое ощущение, что не за опасным преступником собираюсь, а в какую-то экспедицию. Но, как говорят японцы — даже если никогда не воспользуешься мечом, главное — носить его с собой.

Вскоре прибыли другие участники экспедиции- сразу пятеро Хундов, да, действительно, куда же без ищеек. Сказу после них Рейганы, какие-то из молодых. Их никогда не видел, и ничего о них не знал. После них ещё двое Баумов. Тоже молодые, из тех, кого я не знал. До последнего надеялся, что мелькнёт хотя бы одно знакомое лицо, но мои ожидания не сбылись… Увы. Было бы неплохо сейчас встретиться и переговорить с теми же Милославскими, или кем-то, с кем вместе мы противостояли корейцам… Увы, ни одного знакомого лица. Последними прибыла группа «Инквизиторов». Всего шестеро, в своей форме и масках с прорезями для глаз на лице. Не слишком крупный у нас отряд. Для того, чтобы сражаться с другим отрядом… Но достаточный для того, чтобы скрутить в бараний рог одного человека, или даже нескольких.

— Ну что орлы — ни пуха, ни пера!

Глава 13. В ловушке

Преддверия Новосибирской Сверхглубокой встретили нас мрачным молчанием. Узнаю этот унылый пейзаж и эту разруху. Нависает точку и гнетущее впечатление. Машина затормозила перед массивным бетонным блоком положенным поперек дороги, чтобы любопытные и туристы не могли проехать дальше — все старые шлагбаумы уже давно сломали и растащили. Дальше несколько километров мы будем топать пешком.

— Гляньте, — показал один из Баумов на след отпечатанный в грязи. — Не наш ли клиент?

Вместо ответа один из Хундов сделал несколько шагов и красноречиво показал на отпечатки женских туфлей, а потом на россыпь окурков и пивную банку.

— Мда, — разочарованно протянул Баум. — А это кто такие?

— Лезут всякие… Дебилы, — коротко объяснил капитан "инквизиторов" Максим, единственный, кто не носил маску. — Сталкеры, бродильшики, диггеры, и просто любители мистики и острых ощущений.

Это да. С той поры, как эта дыра обросла слухами сюда лезли все кому не лень. После пары несчастных случаев даже установили дежурный пост, чтобы не подпускать к опасному месту любопытных, но кончилось все тем, что заглушили отверстие огромным люком, а сверху построили небольшое здание, которое заперли на ключ, но это не уменьшило количества любопытных, которые стекались сюда словно мухи на мед.

— Двигаемся господа, вперёд, — скомандовал Максим. — Первым построением.

Прав на его командование никто не оспаривал, так как из всех нас он был самым старшим, и наиболее опытным, да и пара шрамов на лице красноречиво говорили о болевом опыте. Построение номер один означало, что впереди идёт спецназ, ищейки находятся в центре, а мы идём в арьергарде, прикрывая лучшие поисковые силы.

Взяв оружие на изготовку мы двинулись вперёд. Топать предстояло несколько километров, но ритм сразу взяли бодрый. За часок дойдем, или даже быстрее. По дороге встречались следы пребывания людей — конфетные фантики, сигаретные окурки, банки и бутылки из под пива и одноразовые резиновые изделия. Все больше склоняюсь к мысли, что многие люди в прошлой жизни были свиньями.

Впереди показался небольшой бетонный ангар, сложенный из блоков. От спецназа отделились несколько человек и быстро выдвинулись вперёд осмотрев его со всех сторон.

— Все чисто, никого нет, — отрапортовал один. Замок сорван — кто поработал — вандалы или кто-то другой непонятно. Сам ангар внутри пуст.

— Выдвигаемся ближе и осматриваем, — скомандовал Максим и обратился к Хундам:

— Вы никого не чувствуете?

— Мы чувствуем, что здесь было не меньше сотни людей, — сдержанно ответил самый старший. — И что все курили, пили и занимались другими вещами.

— Жаль, — скривился Максим.

Мы приблизились к стенам — вандалы и тут постарались, исписаны стены матом, похабными картинками и прочим срамом. Дужка у самого простого навесного замка оказалась спилена. Хорошо, что не оторвана и не оплавлена — явно поработал человек, а не потусторонние силы. Первым в помещение вошёл спецназ, и только после него мы. Я ожидал, что будет огромная стальная защита с зубцами и штурвалами, а на деле все оказалось гораздо проще — огромная бетонная железобетонная плита с отверстием закрытым стальным люком на петлях. Ожидаемо люк был снят, и валялся тут же — вандалы и сюда добрались.

— Что, и там вандалы побывали? — спросил один из Рейганов.

— Не думаю, что профессор будет писать слово из трёх букв, — ответил Максим. — По крайней мере в этом ангаре его нет, и становится очень интересно — есть ли он внизу.

— Лучше бы не было, — вслух сказал Владимир Баум.

— Тогда его придется искать неизвестно где, — пожал плечами Максим.

— Что будем делать командир? — спросил Александр Рейган.

Максим помолчал три секунды, а затем ответил:

— Спустимся и проверим немного для очистки совести. Все не идём. На всякий случай оставим людей здесь, думаю управимся быстро.

— Кто спускается? — тут же спросил Рейган.

— Пойдет половина моих бойцов, и часть от каждого из ваших кланов. Остальные дежурят тут же — в ангаре, и с наружи.

Он огляделся по сторонам, а затем его взгляд упал на меня:

— Товарищ Ветров тоже спускается с нами.

Ну, блин, а я уже надеялся постоять немного в стороне и подышать свежим воздухом, а не лезть в эту унылую дыру. Мы спустились вниз — первыми спецназовцы, следом за ними — двое Хундов, замыкали спуск я, двое Рейганов, и трое Баумов. Остальные дисциплинированно разбились на группы, и оцепили ангар снаружи, установив наблюдение, и поставили наблюдательный пост внутри. К моему удивлению внизу оказалась не бесконечная вертикальная лестница из прутьев (нет, лестница всё-таки была, но не больше двух метров), а небольшой бетонный козырек с ограждением на периферии провала. Козырек переходил в ступеньки и винтом шел вниз вдоль стен. Возможно какая-то технологическая лестница — людей и грунт наверняка поднимали по- другому. Ни криков, ни стонов слышно не было — может быть слухи были действительно слишком преувеличены? Тьма была такая, что не было видно ни зги, и пришлось включить фонари, чтобы развеять её.

— И эта лестница так до низа идёт? — спросил молодой Рейган.

— Не до самого, — ответил ему наш командир. — Только до двух технологических площадок через два километра, и через три.

— Долго идти придется, — проворчал один из оставшихся Баумов.

— Мы можем сказать, что здесь были люди, — вставил один из Хундов. — Но так много, что следы просто смешиваются.

— Значит, спускаемся по этой лестнице до конца, внимательно оглядывая всё вокруг, а потом так же аккуратно поднимаемся назад, — скомандовал Максим. — Будет просто замечательно, если все, что нас тут ожидает, это пешая прогулка туда и обратно.

Второй Хунд подошёл к стене и выругался.

— Что там? — тут же спросил командир.

— Дурацкая надпись: "Они захватили тронную залу и второй чертог, нам не спастись", — процитировал Хунд.

— Как остроумно, — с сарказмом произнес Игорь Рейган.

— Тут ещё надпись — "моя прелесть".

Второй раз он ограничился только фырканьем.

— Погасить фонари, идём в приборах ночного видения, — скомандовал Максим. — Смотрим по сторонам и особенно под ноги. Без приказа не стрелять, печати не творить.

— Так точно командир.

Мы медленно двинулись, вниз нащупывая дорогу и смотря во тьму через приборы ночного видения. Тепловых пятен и существ не попадалось. Самым опасным могли были во тьме ловушки, но их не было.

Лестница во тьме казалась бесконечной. Мы шагали и шагали, пока не добрались до второй технологической площадки, которая кольцом опоясывала черный провал. Похоже все восприняли эту остановку с облегчением. Карниз площадки был довольно широким и был так же обнесен ограждением. Сохранились даже какие-то скамьи и будочка-времянка — наверняка для каких-нибудь дежурных в то время.

— А что там после второй технологической площадки? — спросил Василий Рейган, который по виду был даже младше меня.

— А ничего там нет, — ответил Максим. — Просто лестница оканчивается, и огорожена стальными прутьями. Дойдем до того места, и двинемся обратно. На всякий случай следует проверить, в каком состоянии ограждение, и не перебрался ли через него кто-нибудь слишком хитрый.

Я почти вслух вздохнул — подземная тьма изрядно выматывала. Просто не могу представить до какой степени, особенно неприятно было то, что рации отсюда не доставали до поверхности. Это нервировало даже вдвойне. Мы двинулись вниз, когда один из Хундов, кажется, его звали Семён сказал:

— Сквозняком повеяло.

— Что? — тут же напрягся Василий. — откуда сквозняк на такой глубине? Тебе не показалось?

— Я тоже почувствовал, — ответил второй Хунд — Виталий. — И дует откуда-то снизу.

— Оставим вопросы, «как» и «почему» геологам, — отрезал Максим. — Идём дальше господа.

Так же аккуратно мы двинулись вниз. Я поудобнее перехватил оружие — не нравятся мне такие моменты. Возможно, паранойя и помогала мне выжить раньше. Мы прошли вниз ещё и некое дуновение ветерка усилилось? Что за? Возможно это просто отголоски того ветра, который снаружи? Что за чушь — скважина накрыта железобетонной плитой, а поверх неё ещё построен ангар. Откуда тогда дует этот лёгкий сквозняк?

— Возможно, где-то вдоль вертикального ствола есть щель до самой поверхности, через которую и задувает ветерок, — словно услышав мои мысли, пояснил Василий.

Отвечать никто не стал. Мы продолжили спуск. Внезапно спецназ замер, а затем последовал приказ:

— Всем оставаться на местах, арьергард — развернитесь назад и прикрывайте подступы назад, середина — развернитесь и поглядывайте на провал.

— В чем дело? — спросил Василий.

— С краю у стены огромная ниша. Или даже целый ход. Оттуда и сквозит.

Вот тебе бабушка и Юрьев день.

— Юра, Леня, — начните сканирование прохода. Остальные — свет не включать, и не шевелится без лишней надобности, следите за обстановкой.

Снова потянулась томительное ожидание.

— Ну что товарищи, Хунды, можете сказать, есть там кто, или нет? — поинтересовался Максим.

— Нам нужно продвинуться внутрь на десять метров, — сказал Семён. — Тогда точно сможем сказать.

— Юра, что скажешь? Есть там какие-нибудь растяжки, сигналам, капканы или ещё что-то подобное?

— Секунду, — отозвался боец. — Нет, ничего нет. Похоже, чистый проход.

— Леня, а ты что скажешь?

— Тоже чисто — никаких печатей, никаких ловушек, ничего подобного из такой кухни.

— Тогда аккуратно продвигаемся внутрь. Хунды, начинайте сканирование.

Мы аккуратно двинулись вперёд. Стены оказались на удивление корявыми и изломанными — словно ход сделали вручную самым грубым инструментом.

Мы углубились в коридор. Хунды тут же принялись творить свои печати. Метр, второй, третий. Коридор шел прямо, не петляя и никуда не сворачивая. Может быть, это просто какая-то полость, которая открылась от времени?

— Да, он здесь! — объявил Семён. — Здесь проходил человек, раненный в брюшную полость. Он явно здесь!

— Всем стоять, — скомандовал Максим. — Мы выяснили, что требовалось. Возвращаемся назад. Арьергард — разворачиваясь — идём назад, предупреждаем остальных. Пора взорвать это осиное гнездо. Мы развернулись и зашагал назад, а затем остановились — вместо того лаза через который мы вошли было сразу четыре.

— Это ещё что за дрянь? — не выдержал Василий.

— Что там?

— Вместо одного лаза здесь сразу четыре.

Повисла тишина. Максим аккуратно без спешки протиснулся между бойцами и подошёл к нам. Спецназовцы развернулись, держа под прицелом ту часть из которой мы пришли.

Мы внимательно вгляделись в отверстия. За ними было сотни других ходов, но ни провала, ни лестницы не было.

— Не разделяться! — скомандовал Максим. — Юра, Леня, что скажете?

Бойцы шагнули вперёд и принялись за свои проверки.

— Командир, тут как будто ничего необычного. Никакой магии и ничего такого, — развели они руками.

Максим молча, посмотрел на Хундов, которые творили что-то.

— Здесь абсолютно никаких следов, — наконец сказал Василий. — Как будто мы вообще здесь не проходили.

— Гасим фонари, оружие наизготовку и ждём, — скомандовал Максим. — Смотреть только через приборы ночного видения.

Мы погасили фонари и стали ждать во тьме время тянулось совершенно по-другому. Ничего не происходило. Не было никаких звуков — ни шорохов, ни шагов, ни звука дыхания. По крайней мере, было слышно только наше дыхание. Ни сенсоры спецназа, ни Хунды никого не могли обнаружить. Через час мы зажгли фонари, и обнаружили, теперь лаза всего два, но оба идут глубже под землю, и ни за одним нет лестницы по которой мы пришли.

— Или это какая-то местная аномалия, или нас обнаружили, — сказал наш капитан. — И даже не знаю, что из этого для нас будет хуже… Однако теперь хоть немного понятно, чем вызваны все те загадочные исчезновения людей, о которых говорили.

Я почувствовал, как кожа холодеет — кровь стремительно отливала от неё. Я не боялся сражений, не боялся пыток, не боялся ни чудовищ, ни преступников, но то, что творилось сейчас пробирало меня до дрожжи. Биться с такой вещью всё — равно, что рубиться на мечах с дождём, или стрелять из автомата по листопаду. Занятие абсолютно бессмысленное и с довольно предсказуемым итогом. Я был не единственным, кто побледнел — не знаю, как спецназ в их масках, но я очень хорошо увидел, как переменились в лице другие аристократы — как поменялся цвет лица, а у кого-то по вискам скатилась капля пота. Но к их чести никто из них не запаниковал и не ударился в истерику — вот, что значит правильное воспитание.

Баум обвёл нас взглядом. Хунды только переглянулись, и стали похожи на волков, у которых поднялась дыбом шерсть. Остальные просто напряглись. О том, чем грозит всё это задумались все.

— Спокойно! — разом оборвал весь мандраж наш капитан. — Если этот сукин тип научился заходить сюда и выходить по собственному желанию, то и мы сможем. А если не поймём, как это делать, то просто схватим его и заставим ответить, как так он это делает.

Напряжение, которым воздух был, буквально пропитан резко отступило прочь. Вот что значит быть капитаном. Пожалуй, я бы так не смог.

— Хорошо, — кивнул мгновенно сбросивший с себя оцепенение Рейган. — Какие будут приказания, капитан?

Максим задумался.

— Пища и вода на некоторое время у нас есть, — сказал он наконец. — Некоторое время побудем здесь. Возможно, это просто пространственная аномалия, и в какой-то момент откроется путь назад.

— Это логично, — вставил Баум.

Все сразу заметно повеселели и почувствовали воодушевление. Одно дело просто ждать чего-то страшного, и непредсказуемого, и совсем другое дело предположить, что это какое-то повторяющееся природное явление, как дождь, или как день и ночь — ждать будет гораздо проще, и не так жутко.

— Чёртов Бермудский Треугольник, — пробормотал себе под нос один из Хундов, но так тихо, чтобы никто не слышал — не стоило сейчас давить на нервы остальным.

— В наших рюкзаках есть фонари со встроенным генератором, — тем временем начал руководить максим. — Лампы в них набьются, и не гаснут — специальные, светодиодные. Не вечные, но могут проработать восемьдесят лет. Думаю, нам хватит и нескольких суток. Так же у вас есть просто портативные ручные генераторы. Пока обстраиваемся на месте и ждём. Никто никуда не уходит в одиночку. Ни в коем случае. Ни в коем случае не разделяться, всем находиться так, чтобы видеть друг друга. Сейчас по очереди делимся на три группы и начинаем одевать термобельё — под землёй очень легко простыть, или отморозить себе что-нибудь. Пока одна крупа меняет амуницию, две другие караулят.

Мы молча стали менять амуницию и готовиться к долгому ожиданию. Амуницию поменяли довольно быстро, тревога, хотя и заглушенная поселилась в сердце и не спешила отпускать. После этого натянули сигнальные растяжки спереди лагеря и сзади лагеря — без взрывчатки, только с использование специальных сигнализирующих устройств, разложили рюкзаки и специальные герметичные спальные мешки, и занялись выжиданием. Время тянулось как нельзя медленно. По-хорошему в такой ситуации следовало занять людей какой-нибудь работой, которая отвлечёт их от дурных мыслей, но этого делать было нельзя — звуки под землёй разносятся очень далеко. — Камень хорошо проводит звуки. Я старался гнать от себя гнусные думы. В памяти то и дело всплывал пресловутый Бермудский Треугольник где без вести пропадали самолёты, корабли, прекращала работать связь, и аномально работали часы. Потом самом собой вспомнились подобные пустыни в США и других странах, где без вести пропадали люди. Потом на ум пришло то, что между всеми аномальными местами на земле одно и то же расстояние — шестьсот шестьдесят шесть.

А после я понял, откуда были крики, которые слышали геологи.

Глава 14. Сектант

Я понял, откуда были эти крики из-под земли во время бурения Сверхглубокой. Это была не легенда, не ошибка, и не испорченный микрофон. Это действительно кричали люди. Люди, которые как-то попали под землю и запутались в этих коридорах не имея возможности выбраться. Именно они кричали о помощи, поняв, что попали в ловушку из которой возможно не выберутся. Кричали от отчаяния, звали на помощь, сходили с ума, но все было тщетно.

Ледяная дрожь пробежала по телу. Может быть лучше застрелиться, пока я ещё нахожусь в здравом уме?

Нет, с этим можно подождать. Следует размышлять логически. Если Хунды почувствовали итальянца, то значит он где-то здесь. Если он нашёл возможность входить и выходить, то выйдем и мы… Если не сойдём с ума раньше… Так, что-то мысли стали совсем отвратительные. Нужно гнать их от себя прочь и подальше. Сон не шел. Я встал и молча поднялся. Лагерь спал, или делал вид, что спал. Только часовые на своих постах несли дозор. Максим тоже не спал.

— Тоже не спиться? — спросил он. — На, возьми.

Я глянул на то, что он мне протягивал. Максим протянул мне чётки-болтухи.

— Успокаивает нервы, когда нельзя шуметь, — пояснил он. — Очень полезная штука.

Он продемонстрировал мне точно такую же копию, которую держал в руке перебирая.

— Спасибо, — я протянул руку за неожиданным сувениром и взял его.

Четки удобно легли в руку. Я пошевелил пальцами, заставляя их двигаться. Действительно, так было гораздо лучше. В голову пришло облегчение.

— Спасибо, так гораздо лучше, — кивнул я.

— Сам знаю, — кивнул Максим. — Иногда, когда безумие подкатывает достаточно близко, я достаю эту штуку, и начинаю успокаивать нервы.

— Ты уже понял откуда здесь была легенда про крики? — спросил я.

— Понял, — кивнул Максим. — Только не говори об этом — сейчас не время.

— Угу, — кивнул я.

Мы помолчали думая каждый о своём.

— Что думаешь делать? — спросил я.

— Думаю нужно искать живое существо — а именно самого профессора. Мы можем ориентироваться с помощью магии, но не могу сказать будет ли работать наше ориентирование здесь.

Мы помолчали ещё немного.

— Ложись спать, проснешься, когда будет твоя смена, — кивнул Максим.

Я улёгся, положив оружие поближе. В этот раз сон пришел гораздо быстрее.

Без малого проспали около пяти часов. Спецназ и их командир были на удивление бодры и настроены оптимистично.

— Завтракаем товарищи, и начинаем действовать, — сказал Максим. — Один из наших специалистов сделал кое-какие приготовления для поиска людей. Впрочем, это поможет не только с этим.

— Вижу, вы бодры и настроены оптимистично, — подошёл к нам Семён. — Разрешите узнать, в чем идея?

— Один из наших людей обладает довольно интересной и уникальной техникой — управление насекомыми. Если говорить конкретно — то комарами. Комары могут размножаться достаточно быстро, и проникать почти везде. За ночь он простимулировал небольшую колонию, которая сегодня должна дать небольшую стаю. Мы направим комаров во все видимые проходы, и новые ответвления, и таким образом получим некоторую карту. Кроме того, эти насекомые очень хорошо чувствуют тепло человеческого тела. Таким образом мы найдем вероятное присутствие людей.

— Звучит очень и очень хорошо, — кивнул Семён. — По крайней мере, уже не все так печально, как вчера.

Мы достали суточные пайки и съели первый прием пищи. Вот и пригодились все те вещи, которые мы взяли с собой. Действительно — даже если ты используешь меч один раз в жизни, это того стоит. После приема пищи к нам подошёл спецназовец в маске с небольшим, но герметичным контейнер с отверстиями для воздуха.

— Нужно будет немного вашей крови, товарищи, — пробасил он.

— Я за, — тут же ответил Семён. — Сколько нужно? Ножом резать?

— Зачем так, — пробасил спецназовец. — Просто дать покусать себя комарикам. После чего отправим их на разведку, ну и часть оставим для ещё одной кладки.

Мы дружно закатали рукава. Спецназовец открыл крышку, и из-под неё противно пища вылетело небольшое облако насекомых. Брр… Какая дрянь. Кто-то не сдержался и выругался.

— Товарищи, попрошу насекомых не убивать! — тут же сказал спецназовец.

— Ах, сука, как же больно кусаются, — крякнул Баум. — Уже забыл это дряное чувство.

— Я тебе дам мазь от комариных укусов, — успокоил его Максим.

Спустя секунду скорчился я сам — когда комар кусает это и так не слишком приятно, а когда это делает небольшой рой это совсем отвратительно.

— Ну вот, всё готово, — удовлетворённо кивнул Максим. — Расходимся и продолжаем нести караул.

Мы разошлись снова наблюдать за тьмой, но все мысли были только об одном — сработает, или не сработает такой отчаянный план. Спецназовец после того, как сделал своё дело ушел в центр лагеря медитировать, или делать что-то подобное, нас в это не посвящали.

Когда-то я сетовал на то, что по сравнению с аристократами очень слаб. Теперь завидую людям с даже слабенькими, но уникальными техниками. В таком случае как наш, они могут здорово помочь, или даже спасти жизнь.

Время под землёй тянулось невероятно долго, казалось, что часы совсем не двигаются. Иногда казалось, что прошёл час, а часы показывали только пятнадцать минут. Сколько же он будет выполнять свою технику? Долго, очень долго. Потом уже начнет совещаться с Максимом, а тот будет слушать и предлагать свои варианты решения. После этого ещё какие-то время уйдет на обдумывание и разработку плана. После этого, он будет раздумывать над тем, что можно говорить нам, и только после этого посвятит нас в детали. Оно в принципе и правильно, особенно, если учесть, что что-то пойдет не так. Не зачем заставлять нервничать людей. Так примерно прошел ещё час, после чего я увидел, как Максим совещается со своим человеком. Отлично, значит, он получил какой-то результат. Теперь им нужно время на совещание, после которого Максим будет раздумывать над тем, что говорить. Примерно в таком же мучительном ожидании прошел ещё один час. Один раз глянув, я смог увидеть, как Максим сидит напряжённо размышляя. Когда уже ожидание стало невыносимым, он наконец позвал нас.

— Товарищи, у нас очень хорошие новости, — сказал он.

На него посмотрели как аборигены на Джеймса Кука.

— Комары Фёдора разлетелись по коридорам и дали представление об этом месте. Кроме того они обнаружили живые теплокровные объекты — людей.

Судя по выражениям лиц, у всех отлегло от сердца. Замечательно. Интересно, о чем он умолчал? Хотя это я и так скажу — выход к провалу обнаружен не был, протяженность этого тоннеля или что это такое тоже под вопросом. Ну что же — сделаем хорошую мину, и будем надеяться на лучшее.

Судя по всему не я один пришел к таким выводам.

— Так чего мы ждём? — спросил Семён. — Выдвигается?

— Естественно.

Лагерь свернули менее, чем за минуту, после чего двинулись в направлении указанном бойцом. Первую остановку сделали через час:

— Впереди люди, — сказал кто-то из Хундов.

Отряд мгновенно перегруппировались, и ощетинился оружием.

— И, похоже, они больны, — так же коротко добавил он.

Мы аккуратно вышли на довольно широкий участок коридора — небольшую площадку. Через приборы ночного видения было очень хорошо видно два человеческих силуэта сидящих около стены.

— Эй, вы двое! — негромко позвал Максим.

Силуэты даже не пошевелились. Двое бойцов отделились от группы и направились к ним. Подойдя к ним аккуратно ткнул одного оружием. Силуэт повалился на пол. Второй так же безвольно упал на пол. Второй боец склонился над телами и прощупал пульс.

— Мертвы, — только и сказал он. — Пульса нет, чуть тёплые. Если ещё не успели остыть, то погибли около часа назад.

Снова воцарилось гнетущее молчание. Спрашивать, почему они погибли, никто не стал — итак было понятно, что от истощения. Каждый думал о том, что будет дальше.

— Остальные объекты двигаются, — коротко сказал Федя.

Если бы он сказал это раньше, то возможно это воодушевило бы людей больше, но сейчас вид чужой гибели их деморализовал.

— Ближайшая человеческая точка не так далеко — в часе ходьбы, и она удаляется, — вслух сказал Федор. — Какие будут приказы капитан?

— Идём, живо! — скомандовал Максим.

Ещё через час пешей ходьбы в приборах ночного видения замаячил человеческий силуэт. В отличие от двух предыдущих он довольно уверенно шел, держась за стенку и выглядел вполне бодрым и живым.

— Взять, — одними губами прошептал Максим.

Сразу четверо бойцов сорвались с места. Фигура закрутила головой, когда её схватили несколько человек и сдавленно охнула. Никакого сопротивления неизвестный оказывать не стал.

Максим приблизился к нему и осветил фонарем. Вздоха разочарования не смог сдержать никто — это был грязный и оборванный человек, но никак не итальянец, по вине которого мы все оказались здесь.

На вид ему было чуть за двадцать — какой-нибудь студент, помешанный на сталкинге и прочей ерунде, который оказался здесь по собственной глупости. Худой, осунувшийся, грязный, с затравленный взглядом он вызывал только сочувствие.

— Спасатели? — только прошептал он. — Наконец-то! Сколько я вас ждал…

Последняя фраза произвела эффект гвоздя забитого в крышку гроба.

— Ты кто такой? — вместо ответа спросил его Максим.

— Студент политехнического института, — затравленно сказала жертва. — Сталкер…

В темноте не было видно лиц людей, но я сейчас отчётливо понимал, что на них ни грамма радости.

— И давно ты здесь? — спросил Максим.

— Неделя и три дня, — затравленно произнес студент.

— И как ты выживал здесь в этих условиях столько времени?

Студент несколько замялся.

— Я… Не один был.

— Чего мнешься? — с нажимом спросил Максим. — Сожрал своих друзей и боишься в этом признаться?

— Нет, что вы! — испугался сталкер. — Ни в коем случае! Я пришёл сюда вместе со своим учителем… А потом сбежал от него…

Максим помолчал, а потом спросил без всяких угроз:

— Как тебя зовут, Сталкер?

— Вова, — совсем тихо прошептал парень.

Максим помолчал несколько секунд, а потом просто сказал:

— Хорошо Вова. Сейчас у тебя есть выбор — или ты добровольно рассказываешь как ты здесь оказался, и с кем, причём рассказываешь подробн, о и ничего не забывая. Или мы уходим, а ты остаёшься здесь один, и можешь идти дальше куда хочешь.

Вова просто затрясся. Трусливые глаза забегали, но затем страх и отчаяние взяли своё и он сдался:

— Хорошо, я всё скажу.

Как однако, удачно расколол его Максим. Даже угрожать не пришлось, и пытать. А Вова тем временем заливался соловьём:

— Мой учитель…. Я не захотел сразу говорить о нём, потому, что он делал некоторые вещи… Вещи, которые… Которые… Про которые я боюсь говорить. Он появился полгода назад, приехал в Россию из-за границы, читал лекции о литературе, но это было прикрытие. Он и сам так говорил… Он искал… кое-что… У него была теория, что в русском фольклоре, точнее в некоторой его части есть ключ… И он пытался его найти, и иногда посещал некоторые города в России… Так вот, меньше месяца назад, он сказал, что нашёл то что искал, и это должно было быть здесь…

О ком он говорит, стало ясно почти сразу, стараясь не подавать виду, что очень заинтересованы этой информацией мы продолжали слушать студента.

— У него было много учеников и последователей, его называли мастер, или учитель… И вот совсем недавно он узнал точно то, что ищет, но потом внезапно появился раненный, и попросил помощи. Его не так сильно волновало собственное здоровье, как желание попасть сюда. Он хотел, чтобы мы помогли ему добраться до Сверхглубокой и обещал силу и могущество, которое будет больше, чем у любого аристократа, если мы пойдём с ним. Мы наскоро наложили ему швы и бинты, и пошли с ним.

Так, всё ясно. Похоже Вова рассказывает о том, как этого мерзавца ранил мой дед. И действительно — он что-то искал, вот только что?

— Мы все отправились с ним, он спускался вниз по лестнице вдоль провала, а потом показал нам ту дыру в стене, и сказал, что только знающий найдёт её, и только знающий найдёт из неё выход. Тогда никто из нас не задумывался о то, что это может значить. Мы шагнули в эту дыру, сделали несколько шагов, и пошли вперёд. Ход петлял, он поднимался и опускался, но мастер определял, куда нужно сворачивать, иногда почти сразу, иногда очень долго пытался понять, куда поворачивать. Мы нашли несколько трупов — это были шахтёры, или геологи, а иногда встречались останки диггеров. Они ставили на стене метки, у них были компасы, карты, но ни один не смог выбраться отсюда — погибли все.

Я почувствовал, как по моим плечам пробежали мурашки. Не хотел бы я всё это видеть.

— Чуть позже мы нашли какую-то старую плиту, — продолжил Вова. — Там было что-то не по-русски. Он долго читал её, и сверялся с какими-то ветхими листами, и оказался очень доволен. Потом мы пошли дальше, и нашли какие-то фрески, следы людей и письмена. Всё это было очень и очень старое, но ему это очень понравилось. Он сказал, что мы на верном пути. А чуть позже пропал человек. А потом ещё один. Люди стали исчезать по одному. Сначала просто отойдя в туалет, а потом и просто иногда стоило только проснуться, чтобы увидеть пустой спальник. Мастер называл их трусами и дезертирами, но потом мой друг сказал, как в одну ночь он видел фигуру и слышал её шёпот. Она говорила уходить — дальше дороги нет.

— Как она выглядела? — перебил его Максим. — Кто это был?

— Я не видел, — Вову потряхивала мелкая дрожь. — Но мой приятель говорил, что видел силуэт… Наверное человеческий. А потом мастер сказал, что тот, кто хочет силы должен убивать, и предложил принести человека в жертву…. Нам было страшно, очень страшно, а тут совсем стало невмоготу…. И тогда я сбежал… И ещё несколько человек сбежали. Мастер только смеялся — он сказал, что мы не сможем найти выход. Я шёл пока не сели все аккумуляторы у фонаря, и не смог встретить никого из товарищей, а потом кончилась еда и вода. И я шёл в темноте….

Максим остановил его исповедь знаком руки.

Что ж, теперь более или менее становится понятно, что произошло. По крайней мере Леруш точно знал об особенностях этого хода. И похоже знал что-то такое, чего не знали мы. Вопросы только вызывала та тень, про которую рассказывал студент, и те надписи, которые они нашли. Впрочем тени и силуэты могут быть просто плодом измученного воображения. Или результатом отравления какими-либо газами. Я надеюсь, что так и есть, и что это не что-то гораздо более жуткое.

— Простите, у вас есть еда, немного, совсем чуть-чуть? — тихо спросил Владимир. — Хотя бы пара сухарей?

Кто-то молча передал ему часть сухпайка.

Этот рассказ произвёл довольно тягостное и двоякое впечатление — с одной стороны всё было хуже некуда, а с другой стороны — Леруш был здесь. И был ранен — ни за что не поверю, что он смог полностью исцелиться.

— Как звали твоего учителя? — спросил Максим.

— Сеньор Антонио, — сказал студент вгрызаясь в пищу. — Антонио Леруш. Он из Италии.

— Сукин сын, — сплюнул один из Хундов. — Вот он кто. Командир, мы хорошо видим след. Этот подонок потерял много крови, фонит как не знаю что. Идём по следу?

— Спокойно, не торопись, — скомандовал Максим. — Сначала Федя выпустит новую колонию комаров для проверки, а после мы двинемся по дальше.

Хунд просто кивнул.

Я задумался — максим явно знает больше, чем говорит — иначе мы бы уже шли по следам итальянца. О чём он так долго совещался со своим бойцом?

Федор тем временем снова подготовил свой контейнер и принялся совершать манипуляции.

— Стоим полчаса, — скомандовал Максим. — Не забываем дежурить. Смотрим по сторонам.

Фёдор не делал никаких манипуляций.

Для чего эти полчаса?

Глава 15. Плита

Скорее всего Максим узнал что-то о свойствах этого лабиринта, или по крайней мере понял почему из него не найти выхода, но не спешит афишировать эту информацию. Все гораздо хуже, чем можно было предположить — кроме сумасшедшего итальянца устраивающего кровавые жертвоприношения и мучающего людей оказалось, что здесь ещё небольшой отряд сектантов, с которыми он пришёл сюда. Сектантов или жертв. И эти разговоры о силуэте… Конечно под землёй легко возникнуть галлюцинациям — отсутствие света, постоянный страх, возможно наличие ядовитых газов, но первый военных правило если хочешь выжить звучит так: "Если что-то кажется, то оно не кажется". По крайней мере эта неясная тень пыталась от чего-то предостеречь всех этих сектантов.

В голову полезли снова тревожные мысли. Чаще всего вспоминалась Аня. То, что сейчас происходит, для неё как нож по сердцу, насколько я успел её узнать… Так, хватит, долой рефлексию и дурные мысли. Тем временем Федор закончил свои приготовления и снова подошёл к нам со своим ящичком. Лица присутствующих снова сморщились — никто не хотел снова быть покусанным. Хорошая реакция — если есть ещё такие эмоции, то значит, люди ещё не пали духом окончательно. Хуже будет, когда они уже не будут ни на что реагировать. Будет гораздо хуже. Ярость или злость всегда лучше, чем апатия и уныние.

Федор снова раскрыл свой ящичек, и из него снова вылетело облако комаров. Жуть какая… Интересно, а он может использовать свои техники не только для разведки, а скажем для того, чтобы убить человека? Если несколько таких туч набросится на человека, то смогу обескровить его до смерти? Нет, пожалуй, хватит одного комара с толикой яда или какой-нибудь бактерией. Что за дрянь в голову лезет?

Комары снова выпили нашей крови и унеслись прочь. Снова потянулись томительное, ожидания времени. Максим снова засел рядом с Федором и другими спецназовцами. Ясно, Федор снова скажет что-то, что не предназначено для наших ушей. Время продолжило тянуться, а мы выжидать. Горе-сектант у которого хотя бы хватило храбрости или отчаяния не участвовать в делах итальянца приободрился и уже не выглядел таким безумным как раньше. Ну да, присутствие вооруженных людей с пищей и серьезными силами всегда увеличивает позитивный настрой. Если конечно эти люди на направляют оружие на тебя.

Через час с лишним ожиданий Федор начал что-то говорить нашему командиру, а тот время от времени что-то уточнял. Эх, был бы я более искусным одаренным, то подслушал бы их разговор. Хм, а то вполне рабочая идея… Последний раз, когда я трансформировал своё тело, я изменял форму руки. Изменять свои внутренние органы, а так же глаза, или уши я боюсь, а что если простимулировать один из этих органов?

Я направил Лебен в область ушей. Немного стимуляции и теоретически я смогу улавливать более тихие звуки, чем обычный человек. Порог слышимости повысится. Слышать как дельфин, или например собака я не стану, но смогу различать более высокие тона звуков и слышать более тихую речь. Для моего плана это сгодится вполне.

Я направил потоки к ушам и проводил головой из стороны в сторону. По ощущениям ничего особенно не изменилось. Стоит проанализировать свои ощущения тщательней? Я снова проводил головой пытаясь понять разницу между "до" и " после". Мне кажется, или Баум в трёх шагах от меня стал дышать более громко? Так… А студент явно нервничает — слышу его бормотание. Похоже получилось. Теперь нужно настроить чувствительность. Буду использовать его бубнеж для настройки.

Я добавил ещё немного энергии в свои уши и пошевелил головой. Бубнеж студента стал более отчётливым. Я смог различить слова "не надо", "зачем". Может, стоит понаблюдать за ним более тщательно? Будет не хорошо, если он засланный казачок, или просто сойдёт с ума окончательно. Впрочем, мои опасения напрасны — пара "инквизиторов" не спускают с него взгляд. Даже не пара, а тройка. С этим можно не беспокоиться.

Теперь пора протестировать свой улучшенный навык на нашем командире и его человеке. Я встал, начав как бы невзначай, расхаживать из стороны в сторону и подошёл ближе, остановившись в трёх метрах от линии спецназовцев. Дальше меня просто не подпустят. Я прислушался.

— Значит, дорога впереди продолжает периодически меняться? — спросил командир.

— Так точно.

— С какой периодичностью?

— Примерно с периодом сорок минут. Но кровавый след очень хорошо прослеживается. И комары почувствовали запахи других людей. Ещё двое сектантов сбежали. Сейчас они не двигаются. Или мертвы, или в состоянии близком к этому.

— Когда мы сможем догнать их?

— Все зависит от того, как продолжит вести себя этот лабиринт. Я так и не могу понять, что снимаю такое. Но теоретически около суток.

— Позади что-то меняется?

— К сожалению да.

— Хорошо, остальным это знать не нужно.

Дальше я уже просто не смог разобрать их переговоры, потому, что они совсем перешли на шепот. Так, теперь следует вернуть свой слух к обычному состоянию… Интересный у них состоялся разговор. И я оказался прав — у Максима есть веские причины делать всё для того, чтобы никто не узнал содержание этого разговора. Пещера меняется с периодичностью в сорок минут… Поэтому Леруш сказал, что никто из его учеников не сможет найти дорогу назад. С фонарем пройти пещеру, которая постоянно меняется невозможно, а если ещё идти в полной темноте ощупывая стены, то это становится совсем невозможно. Пока людям стоит знать только то, что наша цель движется впереди, а мы уверенно преследуем её. Так будет лучше для общего спокойствия… Приказ не разделяться был самым распространенным — действительно, очень легко потеряться, отойдя не вовремя в сторону.

— Собираемся, привал окончен! — зычно оповестил Максим, подойдя к нам. — Нашим орлам удалось обнаружить след профессора и его учеников. Цели движутся вперёд. Примерно сутки уйдет на то, чтобы догнать их!

— Тогда чего мы ждём? Пора уже давно схватить этого сукиного сына и поговорить с ним при помощи ножа или напильника?

— Успеем ещё, поговорим, — кивнул Максим.

Долго ли голому одеться — только подпоясаться. Через минуты мы снова двинулись вперёд.

Мы шли пару часов, внимательно осматривая коридор.

— Эй, Вова, — обратился к нему командир. — Ты говорил, что твой профессор как-то определял куда идти и где повернуть? Не помнишь, как он это делал? Карту смотрел?

— Нет, — вздрогнул студент. — У него была какая-то печать… Даже не печать, а реликвия… Не знаю, как правильно сказать — вырезанный из кости прямоугольник, а на нем была выгравирована печать, покрытая чем-то черным… Он записывал её, а потом смотрел, как на ней меняются символы, и сверялся с какой-то книгой… Она была из кожи… А потом говорил куда идти…

Максим нахмурился после его слов. С одной стороны это означало, что Антонио не всесилен (что очень хорошо) с другой стороны это означало то, что он использует какое-то забытое устройство, которое достал неизвестно где — может выкопал на кладбище, а может украл в музее. Или изготовил сам. В любом случае может оказаться так, что только он один знает как пользоваться этим устройством. Или ещё хуже — что это устройство настроено на него одного. Тогда наша ситуация ухудшалась ещё больше. Дело дрянь.

Ещё через три часа устроили привал на ночлег. Похоже, следует подумать над природой этого лабиринта. То, что он может меняться вызывает определенные сложности. Однако, если понять природу его трансформации, то можно будет найти способ выбраться из него без помощи такого человека как Антонио (в то, что он согласиться нам помогать я не верил ни на грош, а вот в то, что даже замученный он что-то он о чём-то умолчит я верил на все сто). Предположений нет. Вопрос просто не в моей компетенции. Что ж, будем разбираться в происходящем по ситуации.

Этим вечером (хотя уместно ли в такой ситуации говорить вечер?) Люди засыпали в более приподнятом состоянии духа — впереди замаячила Надежда на спасение… Поскорее бы. Суточных пайков у нас всего по три штуки на человека. Если тянуть, то теоретически можно растянуть их на шесть дней. Это значит, что вопрос поимки сеньора Антонио стоит очень и очень остро.

Утро началось с почти привычного ритуала — подготовка комаров. Теперь я знаю, что Федя отправляет их не только вперёд, но и назад. Можно будет, пользуясь, случаем попробовать подслушать его разговоры с нашим командиром снова.

Собственно этим я и занялся — подслушиванием. На этот раз удалось выполнить настройку слуха гораздо быстрее.

— Что там? — спросил Максим.

— Впереди появились новые пещеры, — коротко отрапортовал Федор. — И в отличие от тех, которые мы прошли раньше они не меняются. Сколько бы времени не произошло — они неизменны. Может быть, это и есть те пещеры в которых сектант видел какие-то надписи?

— С чего ты взял?

— Если пещеры меняются, то логично предположить, что должны меняться эти фрески или надписи. А если они не меняются, то пещеры тоже должны оставаться статичными.

— Логично, что с теми, которые позади нас?

— Меняются, но я каждый раз схематично зарисовываю контур. Возможно, мы сможем найти закономерности в изменениях, если проанализируем их, и тогда сможем понять как выбраться без этого сукиного сына.

— Будет очень замечательно, если так и будет, — ответил Максим. — Отдай пока схемы Борису и Филимону — это по их части. Пускай Перекопируют себе и начнут искать эти закономерности. Очень надеюсь, что, так или иначе мы найдем разгадку до того, как людей охватит паника.

— Через какое время мы сможем нагнать этого урода, если учесть, что тоннель перестанет ветвиться? — понижая голос спросил Максим.

— Полагаю, что часов пять или шесть, если быстрым шагом, — ответил Федор. — И ещё — появляются следы пребывания людей — экскременты. Похоже, не все ученики профессора покинули его.

Дальше снова начался неразборчивый шепот.

Сделав свое чёрное дело — а именно подслушав чужой разговор я снова отошёл — пока с непривычки не удалось использовать долго обострений слух. Усиливать мышцы и усиливать органы чувств — две разные задачи.

Всё идёт именно так, как я и предполагал — наш командир скрывает информацию, которая может снизить моральный дух людей и активно ищет способ разрешить текущую ситуацию. То, что впереди появилось что-то, что не меняется не может не радовать. Я бы сказал, что это очень радует. Теперь осталось сделать вид, что я ничего не знаю, и слушать приказ Максима.

— Итак, готовимся, — коротко скомандовал Максим.

Про то, что нас ждёт впереди, он не стал говорить. Не хочет обнадёживать людей раньше времени? Или просто боится, что всё может перемениться? Умно. Люди среагировали молча и собрано. Все кроме студента. Как я уже заметил, чем ближе мы приближались к его учителю, тем сильнее становился его невроз. Как бы не выкинул чего лишнего — такой чрезвычайно непредсказуем и крайне опасен.

— Глаз с него не спускайте, — приказал Максим трем свои бойцам.

Разумный приказ.

Через час пространство вокруг изменилось — на стенах стали появляться каменные барельефы стёртые от времени. Что-то было не разобрать совсем, а где-то можно было разглядеть какие-то силуэты людей, птиц, животных. Иногда попадались наскальные рисунки.

— Это оно! — оживился Владимир. — То место, я помню его!

— Тихо! — оборвал его Максим. — Что такое ты помнишь? Давай, говори яснее.

— Там дальше барельефы становятся более… Более четкими, попадаются статуи, а после будут огромные металлические плиты, и на них выгравированы какие-то письмена. Сеньор Антонио очень долго их изучал и сверялся со своими книгами.

Федор и Максим обменялись понимающими взглядами. Опа! Похоже, мы ещё ближе к этому чернокнижнику.

— А ещё, примерно здесь многие и начали слышать шёпот, и позже увидели силуэт, — закончил студент, которого стал пробирать явный страх

— Все слышали? — обвел взглядом всех Максим. — Удваиваем бдительность — мы здесь не одни.

Студент не соврал — Ещё через сорок минут попалась статуя человека. К сожалению время не пощадило её, поэтому нельзя было сказать кого она изображала. Ещё через двадцать минут попались еще пару статуй — какой-то воин убивающий чудовище. Барельефы на стенах стали более разборчивые, и уже можно было различить людей сражавшихся с самыми различными чудовищами, которые имели рога и хвосты. А ещё попались фрески, на которых угрюмые люди сжигали вопящих на кострах чернокнижников.

Майер оказался прав — такой виток в истории человечества уже был. Уже были люди, которые пытались заниматься той же гадостью, что и Леруш, и они действительно окончили свою жизнь на кострах.

Ещё через десять минут показалась огромная металлическая плита высотой под два метра полностью испещренная каким-то текстом.

— Это она! — тут же показал на неё пальцем студент. — Первая плита.

Я подошёл ближе. Буквы явно были не русские. Не немецкий точно, и не английский. Одно можно было сказать точно — плита очень и очень старая. Интересно, с каких времён она тут стоит?

Рядом со мной остановился Рейган и стёр небольшой слой пыли с металла.

— Это золото, — сказал он. — Я не специалист, но полагаю, что оно стоит тут не один десяток лет… Возможно даже сотен.

— Там ещё будут другие, — возбуждённым шепотом произнес студент.

— Гораздо интереснее, что на ней написано, — оборвал его Рейган.

— Какая разница? — спросил один из спецназовцев.

— Тихо! — оборвал его Максим. — Это действительно важно знать. Кто-нибудь может сказать, хотя бы какой это язык?

Хм… Надеяться, что там будет какой-то ответ на эту загадку? Вместо ответа подошёл Баум, наиболее старший из всех присутствующих. По крайней мере, на вид ему было более сорока лет, хотя я могу ошибаться — спецназ продолжает носить маски, и сколько кому из них лет я пока не могу сказать.

— Это латинский, — сказал он осмотрев несколько слов.

— Прочитать сможешь? — спросил Максим.

— Смогу, — кивнул тот. — Но на это нужно время.

Максим недолго раздумывал:

— Будет тебе время.

Немного помолчав он добавил:

— И ещё — не говори о том, что прочтешь. По крайней мере сразу — это может вызвать панику.

Баум не стал спорить только коротко ответил:

— Хорошо.

Подозревает что я что-то слышал? Скорее всего.

Плиту принялись торопливо очищать от скопившейся пыли грязи. После этого пятачок перед плитой огородили несколько бойцов, которые должны были пресечь попытки подойти к расшифровывающему текст Бауму. Тот достал из одежды записную книжку и ручку принялся переводить текст, делая какие-то пометки в блокноте.

Время ожидания потянулось снова. Я отошел, принявшись делать то, единственное, что можно было делать в этой ситуации — напряжённо следил за коридором. Пальцы машинально опустились на меч. Только сейчас я заметил, каким тот стал огромным. Мой верный друг продолжает эволюционировать, и возможно вскоре выйдет из спячки?

Баум тем временем что-то обсуждал с нашим командиром негромко цитируя ему что-то с блокнота. Самое время для того, чтобы подслушать.

— … и тогда они достали нечто мерзкое и отвратительное опасность которого была велика не меряна, чтобы изничтожить их. — ровным голосом цитировал Баум. — Пока похоже просто какой-то культовый текст.

— Я тоже так считаю, продолжай дальше, — кивнул ему Максим.

— И призвали полчища тварей, которые явились на запах их мерзких душонок, которым уготовано было гореть на костре, как в этом мире, так и в том. Бесчисленные твари ринулись на род людской. И все они были перебиты, а пепел с останков их развеян по ветру. Но осталась та мерзость, которую призвали негодники. Пытаясь спасти её, они заключили её в непробиваемы каменный шар, который должен был выдержать столетия. Как ни старались славные воины не смогли пробить камень тот, потому было принято сферу мерзкую спрятать там, где её не найдет никто.

— Дальше текст заканчивается, — сказал Баум.

— Похоже именно за этой дрянью этот урод и явился сюда, — коротко ответил Максим.

Глава 16. Силуэт

Так, так, так… Из того, что мне удалось подслушать, можно сказать, что было нечто, чрезвычайно опасное… Оружие, или ещё что-то подобное, которое чернокнижники смогли призвать для себя. Штука была крайне опасная и давать такую в руки безумным сектантам было опасно, поэтому с ними устроили глобальное сражение. В его ходе погибли все чернокнижники, но перед этим они каким-то образом попытались защитить ядро, окружив его сверхпрочной скорлупой, которую не смогли разбить отцы инквизиторы. Среди фанатиков и психов иногда встречаются талантливые люди…

Тогда инквизиция решила просто убрать такую штуку с глаз долой туда, где её никто не найдет, и каким-то образом закопали в этих глубинах. Там это первородное зло дремало до поры до времени, пока сюда не явились строители Сверхглубокой, которые и начали её будить, и позволили части того кошмара, который постарались изолировать от нас отцы-инквизиторы вырваться на свободу. Или получить шанс на пробуждение. В любом случае нечто темное и очень-очень злое заворчало в своей скорлупе. Если проводить антологию, то сейчас мы находимся рядом с огромной атомной бомбой, причем с бомбой, оболочка которой уже начала портиться, предохранитель взрывателя ослаб, и она может рвануть в любое время, а когда она рванет, мало не покажется никому. О том, что тогда случиться, можно только гадать.

И сейчас к этой бомбе идёт сумасшедший фанатик, который желает если не добровольно выдернуть чеку, то, по крайней мере вытащить этот агрегат и сбросить на всех, кто не разделяет его взгляды. Всё равно, что дать террористу грузовик с тротилом. Подозреваю, что возможно даже эту скважину начали бурить не просто так, а кто-то подтолкнул людей к тому, чтобы её начали бурить именно здесь. Хотя это может быть и простая случайность. Раз в год и палка стреляет. Причем стреляет так, что может кого-то убить. Не следовало бурить эту скважину здесь — по крайней мере о слух о том, что Союз развалится, когда её пробурят, оказался правдой. А ещё, становится правдоподобной легенда о том, что когда шахту пробурили, из неё вылезло нечто, что устроило катастрофу. Ко всему кошмару, который творится вокруг добавился ещё один — нечто подобное бомбе, которая может рвануть в любой момент.

Максим отвлекся от обсуждения с Баумом. Похоже эту часть истории он позволит рассказывать. По крайней мере для большинства людей это будет звучать как легенда прошлых веков. А кто относится к легендам серьезно?

Я не ошибся — закончив переговоры с Максимом, Баум направился к нам. На нем скрестились несколько вопросительных взглядов.

— Просто старая легенда о битве чернокнижников с инквизиторами, — пояснил он. — Победила инквизиция, все наследство чернокнижников не смогли уничтожить, после чего просто завораживали под землёй здесь, и именно за ним спустился сюда этот итальянец.

Никто не стал комментировать или задавать вопросы — такая версия показалась людям вполне убедительной. Наш друг не сказал всей правды, но и не соврал. Почти. Теперь полагаю, Федор должен будет сделать ещё раз свой трюк с комарами проверяя дорогу, и мы двинемся следом за фанатиком. Мы уже близко.

После этой расшифровки надписей мы двинулись дальше. Максим не подгонял нас, но делал всё, для того, чтобы небольшой отряд двигался быстрее. Люди и сами чувствовали, что лучше поторопиться, и шли быстрее без лишних слов или каких-то принуждений. Я мысленно подсчитал количество еды которое осталось у каждого. Если повернуть обратно сейчас, то её и воды хватит на обратную дорогу. Теоретически можно сократить объём порции и растянуть ещё немного. Но это только теоретически. Плюс с нами есть студент, которого периодически подкармливаем крошками от общих пайков. В таких ситуациях пища мгновенно становится очень ценной. Её стоимость становиться просто золотой. Невольно вспомнились старые рассказы и классические романы, где люди дрейфуя на корабле в океане начинали пожирать друг друга. Жуткая смерть. Надеюсь, мы не опустимся и не обезумим настолько, чтобы жрать друг друга?

Ещё через некоторое время барельефы и статуи стали более отчётливые. Уже можно было различить запечатлённую в камень историю — сражение демонов и людей, сражение чернокнижников и инквизиторов, безумие колдунов в их деяние и чернокнижники которых тащат прямо в пекло на вечные муки. Сразу после этого попалась ещё одна крупная плита, вмурованная в стену.

— Чистим и делаем паузу для того, чтобы прочесть, — скомандовал Максим.

Несколько бойцов тут же подошли к плите и стали её очищать от пыли и грязи.

— Золото, — сказал стоящий рядом Рейган. — Если этот сектант не польстился на него, то, то что он ищет намного хуже.

— Я тоже склоняюсь к этому мнению, — присоединился к нему Хунд.

Я не вступал в полемику вместо этого наблюдая за бойцами, которые очищали плиту Как только наш общий знакомый начнёт расшифровывать текст я буду следить за ним особо пристально — нужно будет подслушать.

Тем временем бойцы закончили очищать плиту, уступая месту переводчику, а я снова начал настраивать свой слух. К тому моменту, когда он закончит переводить, я должен буду уже готов, чтобы подслушать разговор. В этот раз я сфокусировал внимание на студенте, который что-то бормотал. Тот едва заметно что-то шептал сидя на земле и обхватив руками колени. Я прислушался к тому, что он говорил. Сначала мне показалось, что студент бессвязанно говорить какой-то набор звуков. Совсем тронулся умом, что ли в этих пещерах? Потом я различил отдельные слова. Странно — он говорил не на русском, а на каком-то другом языке. Молится что ли? И что за это язык? Точно не английский, не немецкий, и не французский, но точно язык романо-германской группы. Может быть это латинский? Он ведь сам сказал, что на плитах был текст на латинском. Верно, он же студент. Нет, не сходится — он студент политехнического, а не медицинского или биофака. Может быть, просто цитирует какие-нибудь письмена на латинском? Правила там, или ещё что-то подобное, чему его мог напичкать итальянец? Во всяком случае, наш командир не доверил ему переводить тексты. Да и он сам не стал вызываться для того, чтобы это делать.

Я отвлёкся — потому, что Баум переписав текст себе закончил делать на нём свои пометки, и сейчас негромко цитировал Максиму то, что получилось перевести:

— И заставили они землю раздвинуться так глубоко, как не сможет проникнуть люд простой. И спустились они под землю с камнем проклятым. Камень заточили в куб, а сей куб опечатали письменами, чтобы никто не смог разрушить его снаружи. В камне том должна была быть тварь, по силе и мерзости, которая должна будет превосходить своих родичей, но пока она была слишком мала и не развита. Добраться до неё не удалось, но она должна была погибнуть со временем, как погибает яйцо птичье, которое отбирают у птицы и кладут в корзину.

На этом месте Баум закончил переводить.

— Это звучит уже ни как легенда, — сказал он.

Максим молчал несколько минут хмурясь.

— Да, это не выглядит как легенда, — наконец сказал он.

— Если верить записям, которые мы нашли, — тихо продолжил Баум. — То была битва между сектантами и инквизиторами, и они вызвали не оружие или что-то подобное, а какую-то тварь в скорлупе, которая должна была вылупиться и уничтожить тех кто им противостоял. К счастью этого не случилось, и они решили отложить эту бомбу окружив её не разбиваемой каменной оболочкой, после чего погибли все. После этого инквизиция не смогла пробить их оболочку, чтобы уничтожить это яйцо динозавра, и поэтому они опустили его в то место, где бы его никто не достал, и где бы оно само погибло со временем — под землю. После чего запечатали каким-то каменным кубом, а потом начали ставить эти плиты вместо табличек «не влезай убьёт».

— Похоже всё так и было, — мрачно кивнул Максим. — Как думаешь, что за там крокодил заточён, и выжил ли он спустя столько столетий?

Баум помолчал, а потом ответил:

— Возможно какой-то древний змей, или ещё какая-то опасная рептилия, которая должна пожирать армии тысячами. Что насчёт того, выжила она сейчас или нет….

Он смолк, погрузившись в себя.

— Так что об этом думаешь? — спросил Максим.

— Не хотелось бы думать об этом, но… Всё-таки подобные твари, это не просто животные которые могут погибнуть от перепадов температур и такого прочего, — ответил Баум. — К тому же, ты помнишь Максим тогда аварию на этой Сверхглубокой? Тогда говорили, что на свободу вырвался какой-то злой дух заточённый в камне, а ещё говорили, что на свободу вырвалось какое-то огромное древнее существо, которое многие столетия спало под землёй заточённое в камне, а это строительство разбудило его.

Максим молчал обдумывая то, что услышал.

— Да, я слышал такие вещи, — наконец сказал он. — Но тогда не придавал им особого значения — думал, что это слухи для жёлтой прессы, и при строительстве случился просто огромный взрыв газа… Теперь к сожалению мне приходится пересматривать собственные установки…. Но с другой стороны…. Игорь, скажи, если от туда вырвалось это существо, то разве оно не начало бы уничтожить людей? Мне кажется, что сначала оно бы разрушило базу геологов, а потом двинулось по земле пожирая людей и вообще делая очень жуткие вещи.

— Да, пожалуй ты прав, — согласился с ним Игорь Баум. — Логично… Может быть оно погибло, после того, как сработала какая-то мина от инквизиции? Наши предки ведь не были дураками — не зря же они так глубоко запихали это ядро и расставили плиты?

— Это был бы самый лучший вариант, если бы тварь к сему моменту была бы мертва, — согласился Максим. — Давай, идём к остальным. Особо не распространяйся о том, что мы здесь прочитали — настроение у людей всё хуже и хуже с каждым часом. Не хватало бы массовой апатии и суицида. Хорошо, что пока никто ещё не начал обвинять друг друга в чём-то и не начал пытаться выместить своё отчаяние.

— Хорошо, — ответил Баум. — Тогда я расскажу просто, что здесь была ещё одна часть легенды о борьбе инквизиторов с силами зла. Сколько ещё из твоих бойцов знаю о том, что происходит здесь?

— Трое, — поморщился Максим. — Фёдор, и ещё двое бойцов, которые пытаются найти закономерности в тех картах, которые он составляет.

Дальнейшие слова я просто не смог разобрать — Максим снова понизил голос, но я так услышал достаточно много. Выходит, долгие годы и даже столетия здесь было заперто существо, которое как минимум виновно в гибели геологов, которые бурили эту скважину и в аварии при строительстве. Другой вопрос в том, куда оно исчезло при аварии, и выжило ли вообще. Здесь я соглашусь с Максимом — если это огромная хищная рептилия, то скорее всего, она бы просто двинулась за человеческим мясом. Если она не сделала этого, то возможно просто погибла. Погибла, или оказалась похоронена под завалами… И тогда мы находимся в подземельях, где ползает древний монстр… Бррр… жуть какая.

Однако итальянец бесстрашно полез чёрту в пасть в прямом и переносном смысле. Возможно, он знает что-то, чего не знают другие? Или, склоняюсь к мысли, что он просто чокнутый фанатик. Фанатики часто сначала делают, а уже потом думают… В любом случае я буду надеяться на то, что это существо погибло — Майер ведь говорил, что демона достаточно убить каплей святой воды или освящённым религиозным символом вроде креста или распятья. Надеюсь святые отцы поставили здесь побольше таких подарочков, и даже, если тварь вылезла, то погибла наткнувшись на один из них.

Интересно, как сейчас там без меня тот же Майер? Как сейчас Аня? Она наверное с ума сходит от беспокойства. Прошлый раз чуть все глаза не выплакала, когда я был при смерти, и сейчас наверное не в лучшем состоянии… Так, не думать об это. Ни в коем случае не нужно деморализации и уныния. Отчаяние в такой ситуации убивает гораздо быстрее любого оружия. Не думать об этом, ни в коем случае.

— Отдохнули?! — подошёл к нам Максим. — Тогда двигаем вперёд — мы прочитали ещё часть древней легенды. Идём дальше!

В этот раз, как и в предыдущие не было никаких комментариев на счёт того, что удалось нарыть, и как скоро мы выберемся.

Ещё через час нам стали попадаться относительно свежие останки пищи — засохшие, но по заверению Семёна, им меньше нескольких часов. Значит мы медленно, но верно нагоняем итальянца и его группу поддержки. Буквально после того, как мы нашли остатки пищи и упаковки, мы накинулись на третью плиту. Это не считая всех фресок и барельефов, которые мы встретили по пути к ней. Студент так же продолжил безумно бормотать на латинском. Твою мать, я уже настраиваю слух с каким-то раздражением. У меня похоже сдают нервы, его бубнёж на латинском или каком-то там языке всё больше и больше пугает становясь каким-то жутким и унылым. Если он продолжит так бормотать и дальше, то я просто не выдержу, и дам ему по голове, или заткну рот чем-нибудь. Теперь пора снова подслушивать то, что не предназначено для чужих ушей, в том числе моих, тем более, что похоже Игорь закончил очередной сеанс перевода.

— И возникла мысль, у отцов основателей, что случиться, если земная твердь трястись начнёт? Не расколет ли это ядро, не выпустит ли это наружу ту мерзость расколов землю трещиной узкой, но глубокой? И после этого были подготовлены комнаты, для того, чтобы ежели случиться, беда сия, то мерзость не выбралась наружу. В центральной комнате поставили укрепления, и опосля положили предметы освящённые и прикрепили их прочно к стенам и потолку, чтобы никакая тряска земная не сдвинула их, чтобы ежели тварь мерзкая проснётся спустя столетия и выберется из сферы каменной, то погибла бы сразу. После сего поставили плиты эти, и закляли их так, чтобы тварь сия даже если способом неведомым выберется и останется жива, то никогда не нашла выхода без конца блуждая под землёй кругами и не имея возможности выбраться наружу, — процитировал Игорь. — Смекаешь Максим? Ничего не напоминает эта система защиты?

— Ты хочешь сказать, что возможно из-за этого ход за пределами этих пещер постоянно меняется? — спросил Максим. — Тогда почему это действует на нас? Мы ведь не демоны и не монстры, чтобы блуждать по земле?

— Не знаю, — ответил Игорь. — Может быть дело в чём-то другом? И подожди, тут текст не заканчивается.

Он снова начал цитировать перевод:

— Закончив строительство сие братья засыпали ход единый и замуровали его, выбрались наружу и сомкнули земную твердь, сравняв всё так, словно бы этого и не было.

— Значит, ход был зарыт? — уточнил Максим. — Тогда откуда такой огромный лаз через который мы пробрались сюда? Кто его сделал? Кто?

— Я не знаю, — пожал плечами Игорь. — Может быть, какие-нибудь подземные колебания со временем растащили ту землю, которой инквизиторы засыпали ход? Или вымыло грунтовыми землями?

— Всё может быть Игорь, всё может быть.

— Как думаешь, мы сможем выбраться, если сломаем эти плиты, или просто повредим?

— Не знаю, — пожал плечами Максим. — Я бы не стал их трогать. По крайней мере до тех пор, пока мы не найдём этого чёртового итальянца. И клянусь, я устрою ему ад на земле — буду лично жечь на костре и слушать его вопли.

Так, так, так, а вот это уже интереснее. Возможно нас всех здесь держит что-то, что заставляет блуждать в бесконечности лабиринта? Но Максим прав — мы ведь не чудовища, и не демоны, чтобы попасть под влияние этой ловушки. Или правильнее будет сказать системы удержания. Значит дело в чём-то другом. Теперь только осталось понять, в чём именно, и используя эти знания выбраться наружу. И мне кажется, что мы уже достаточно близко к разгадке.

В этот момент в свете фонаря мелькнул силуэт. Я почувствовал некий суеверный страх после всех рассказов студента очень сильно отдававших мистикой, но страх быстро улетучился после того, как двое спецназовцев вытащили к нам старика одетого в лохмотья с безумным взглядом. То что это безумец становилось понятно стоило только посмотреть на его лицо — оно постоянно подёргивалось, глаза бегали, а тело мелко тряслось.

— Бегите, — прошептал старик. — Уходите отсюда. Дальше дороги нет.

— Тю, а вот и тот самый силуэт, про который говорил студент, — с каким-то облегчением произнёс Семён. — И правду говорят — не так страшен чёрт, как его малюют.

— Тихо! — вдруг рявкнул старик. — Не упоминай о нём вслух мальчик!

— Почему? — поинтересовался Семён, которому было уже под тридцать проглотив «мальчика».

— Он может услышать, и прийти за нами, — серьёзно прошептал старик. — Он где-то рядом.

Семён просто посмотрел по очереди на нас не став никак комментировать слова безумца — было ясно, что старик несколько не в себе.

— Посадите его, — скомандовал Максим бойцам. — И дайте немного еды…. Сделать что-то опасное не давайте, но… без жестокости.

Двое спецназовцев посадили старика на пол, один протянул ему галеты из сухпайка смазанные паштетом. Старик дрожащей рукой взял их и начал жевать.

— Кто вы? — спросил Максим опустившись рядом. — И как здесь оказались?

— Я Макар, — отвлёкся от пищи старик. — Макар Иванович… Геолог, и мастер смены. Был… А оказался здесь, когда бурили этот чёртов колодец….

Мы переглянулись. Сколько же лет этому старику? Если он говорит правду, то около восьмидесяти, или даже девяноста.

— То есть, вы хотите сказать, что строили Сверхглубокую? — не повышая голоса спросил Максим.

— Её неладную…. Тише сынок… Он где-то бродит здесь… Бегите отсюда…. Дальше дороги нет, — снова забормотал старик.

— Вы встречали здесь других людей? Группу молодых студентов и мужчину с ними, который должен быть ранен и передвигается с трудом?

— Да, я видел этих безумцев, — закивал старик расправляясь с едой. — Они спустились сюда, но не послушали меня и пошли дальше. Дальше дороги нет…

— Так это вы говорили с ними?

— Я, но не все послушали, и двинулись дальше. Тот безумец ведёт их на верную смерть…

Вот и раскрылось тайна силуэта, который наводил страх на студентов шепча им о том, что они должны уходить. Никакой мистики, просто свихнувшийся старик. Я вздохнул почти с облегчением. Не было никакого силуэта, и шёпот тоже понятно, откуда взялся.

— Что за смерть? — напрягся Максим.

— Туда, где заточили зло, — сказал Старик, посмотрев на него в упор. — Оно вырвалось и с тех пор ходит здесь, ищет людей, а когда найдёт тех, кто ему нужен выберется наружу, и наступит конец света. И оно почти нашло их.

Мы молча переглянулись.

Глава 17. Бойня

Пророчество прозвучало жутко и мрачно. И хотя старик был явно не в себе, но прозвучало это очень правдоподобно Что-то, что живёт в каждом человеке подсказало — так и будет. Воцарилась тишина — каждый думал о своём. Никто и не подумал спрашивать старика о том, откуда он это узнал или задавать подобные вопросы, но задумались все.

— Вы можете рассказать, что случилось тогда, во время строительства? — спросил Максим. — И как вы жили здесь, столько лет? Что ели в конце концов?

Старик перевёл на него взгляд.

— А это сынок совсем просто, — сказал он. — Долго не хотели бурить эту скважину, всё вопрос стоял о рентабельности и использовании. А после решили, что когда геологи получат нужные для них данные, сделать из скважины особое убежище. Подземное. Которое, ни одна бомба не потревожит и не шелохнёт. И одновременно с бурением скважины и начали разрабатывать этот проект. Должна была быть одна глубокая скважина, а вокруг неё должны были быть подземные этажи до самого дна. И в качестве эксперимента собрали… много чего собрали. В том числе и запас еды на многие годы. Тогда умели консервы печатать так, что они хранились по семьдесят лет, по восемьдесят. И когда начался весь этот кошмар, который становится ближе и ближе, первым делом пропал запас. Ухнул в недра и исчез с концами. А потом начали пропадать люди. А потом уже началось всё остальное… Из всех, кто туда попал, пожалуй выжил только я один…. И мне повезло, а может быть не повезло — как посмотреть — я нашёл запас, а вода тут и так есть….

— И что же случилось тогда? — спросил Максим.

— А беда случилась, — сказал старик. — Глубоко под землёй было запечатано какое-то яйцо, или ядро. Замуровано в камень и заперто в особой комнате, чтобы никто не мог до него добраться, и никто не мог его потревожить. Только когда бурить начали, сильно всё трястись началось… И начало это ядро каменное потрескиваться и шевелиться на своём постаменте… А потом от бурения и всего остального просто рухнуло, и вместе с ним рухнуло несколько кусков стен и потолка…. Древние не дураки были — чтобы кошмар тот бед не наделал печатей на стенах и потолке понаделали, специальные вещи закрепили. Только не помогло это — от бурения и взрывов рухнули несколько кусков, и появилась лазейка. И то зло, которое спало в сфере прошло мимо них вместе со своей сферой каменной, а уже опосля, когда созрело, оно начало ломать изнутри сначала свою скорлупу, а после и камень в который было вмуровано. Камень кракнул, и оно вылезло наружу. Убить его не убило уже, только ранило.

Я внимательно слушал старика. Хотя и говорят, что сумасшедшие рассуждают и говорят очень логично, но его рассказ не походил на бред сумасшедшего, особенное, если учесть всё то, что мы прочитали по дороге сюда. И получалось, что все мы в глубокой опасности. Нет, не только мы — ещё и все люди, которые остались на поверхности. Не просто в опасности, а в смертельной опасности. Руки сами непроизвольно стиснули оружие. Только поможет ли оно против подземного монстра?

— И эта тварь поползла за тем, чтобы людей сожрать, — продолжил старик. — Одного за другим, как корм какой. И начала грызть подземный ход. Грызть, или рыть, не знаю… И начала копать, и всё ближе и ближе подбиралась к скважине, всё больше и больше ходов рыла. Вот только и тут древние подумали — поставили специальные плиты, которые будут её постоянно в сторону уводить, так, что она будет кружить по своему же лабиринту, и так никогда не сможет выбраться, и выхода наружу тоже не найдёт. Ходы будут постоянно меняться. И стала эта тварь кружить там…. А однажды совсем близко к скважине прошла. Люди, когда спускались, делали лестницу, работы вели — кусок стены отвалился и открыл её лаз. Шагнули туда — и навсегда там остались — покуда тварь поганая там ползала, ходы менялись, и никто не мог найти выхода. Кричали под землёй, на помощь звали, но так ни один не вышел… Тогда за ними отправили людей на поиск. И тоже не один не вернулся. Кто-то погиб от голода, кто-то с собой покончил, а кого-то тварь съела. А потом она взбесилась и начала бесноваться там… И просто разрушила всю установку — взрыв был такой, что вспоминать страшно, как это сделала, не ведомо, а только всё кануло прочь….

— А откуда вы всё знаете это? — спросил Игорь. — Про то как она выбралась? И то, что её держало?

— На скрижалях тут же прочитал, — ответил старый геолог. — Латинский я ещё в институте выучил — он у нас был основной специальностью, и минералы на нём учили, и как говорить тоже учили, так как добрёл до них, так и прочёл то, что было, и понял то, что случилось.

— Значит по вашим словам, — начал Максим. — Мы не можем найти выход назад потому, что это древнее зло ползает по катакомбам, а эти плиты не дают ему выйти?

— Верно сынок, верно.

— Но мы не встретили никого в них, пока шли сюда.

— И слава богу, тварь мимо проползла — значит и не заметила вас. На ваше же счастье.

Воцарилось молчание. Замолчали все. И те, кто знал ту тайну, которую хранили Игорь с Максимом, и те, кто не знал. Правда очень и очень сильно напугала людей. Узнать о том, что они заперты здесь и не смогут найти дороги обратно, а позади них — огромный хтонический монстр… Тут самому храброму человеку станет не по себе.

— Много ещё людей сюда шло, — продолжил старик. — Молодёжь в основном. Никто не вернулся. Некоторым я говорил, чтобы возвращались, не шли дальше — может быть им повезло бы — успели бы вернуться обратно через лаз, может быть нашли бы дорогу, да только не один не вернулся….

— А вы сами пробовали вернуться через лабиринт? — спросил Семён.

— Нет, — покачал головой старик. — Я сижу здесь, в пещерах, которые неизменны, и более всего боюсь сунуться назад.

Люди вокруг начали негромко переговариваться. Пока не было бунта, не было паники, но уже никто не молчал.

— Максим, ты знал? — спросил Семён.

— Знал, — помедлив, ответил Максим. — Знал и молчал. Каждый раз за нашими спинами туннели меняются. Раз в сорок минут. Фёдор с помощью своих комаров каждый раз отмечает их изменения и зарисовывает на бумаге. Ещё два человека ищут закономерность в изменениях. В совсем крайнем случае мы сможем отследить закономерность и двинуться назад.

Снова началось бурное обсуждение.

— А что если мы просто уничтожим эти плиты? — спросил Игорь. — Тогда коридоры перестанут меняться, и мы сможем вернуться обратно? Может быть, итальянец планировал вернуться именно так?

— НЕТ! — вдруг рявкнул старик и забился в припадке. — Нельзя этого делать, нельзя, оно вырвется наружу! Оно вырвется наружу!

— Мы не станем этого делать, — тут же сказал Максим, бросив на Игоря упреждающий взгляд.

М-да, один псих у нас уже есть в лице студента-сектанта, теперь есть и второй, который провёл в этих катакомбах многие годы, прячась и питаясь консервами из древнего схрона, и окончательно тронулся рассудком.

— Не стоит этого делать, это нельзя делать, — продолжал бормотать старик. — Тогда оно ринется наружу. Оно ринется наружу…

А в мою голову закрались сомнения на счёт того, стоит ли верить старику на все сто процентов? Он ведь несколько безумен. Что если это самый оптимальный способ вернуться домой? Просто уничтожить эти плиты и выйти наружу? Может быть как-то можно проверить, живо ли то чудовище о котором он говорит, или нет, чтобы знать точно — можно ли ломать плиты? Тогда мы сможем вернуться обратно.

Максим и клановые отступили в сторону совещаясь. Я присоединился к ним.

— Старик может быть безумен, — рассуждал Семён.

— Но очень точно описал всё то, что было на плитах, — парировал Игорь — По крайней мере, это звучит правдоподобно.

— Главный вопрос сейчас в том, жив ли тот хтонический крокодил, о котором он говорил, — подытожил рассуждения Максим. — Он прав в одном — если эта тварь жива, то мы не должны допустить того, чтобы она выбралась наружу.

— Так что будем делать?

— Давайте ещё поговорим со стариком. Пусть расскажет, видел ли здесь итальянца и его учеников.

— Он ведь сказал, что видел, и сказал, что они двинулись вперёд. И он очень активно отговаривал их от того, чтобы они шли вперёд.

— Мы должны сами пойти вперёд, и узнать всё сами от этого чернокнижника.

— Он ведь думал о том, что будет как-то возвращаться.

Обсуждение затянулось на сорок минут. После него было принято решение идти дальше, настигая нашего общего врага и его учеников. Сумасшедший старик отправился вместе с нами, за ним приглядывали сразу четверо спецназовцев.

— А почему вы сами не пошли в центральную комнату? — спросил Игорь.

Старик пожевал губу, и ответил:

— Я боюсь, что оно вернётся туда. И не хочу встретиться с ним.

Мы двинулись дальше. Чем дальше мы шли, тем более аккуратным становился коридор, который имел всего несколько ответвлений. С помощью комаров Фёдора удалось зарисовать схему статического лабиринта — в середине был тот самый зал, в котором когда-то было заперто древнее зло, дальше вокруг шёл круг из коридоров, и была первая плита. Следом шёл второй круг из коридоров и стояла вторая плита, потом начинался третий круг коридоров и была третья плита, а за всей этой системой коридоров и была система ходов вырытая чудовищем в попытках выбраться.

Чем ближе мы подходили к центральной комнате, тем сильнее нервозность охватывала новых членов нашего отряда — безумного старика, и студента. Невроз их просто зашкаливал. Старик просто боялся до смерти того, что может столкнуться с тем кошмаром, который сам описывал, а студент боялся того, что встретит своего преподавателя и по совместительству мастера оккультных наук. Студент буквально трясся и начинал стучать зубами, и бормотал что-то себе под нос, а старик вздрагивал от каждого шороха и буквально подпрыгивал на месте, когда ему начинало что-то казаться.

Через полчаса мы нашли одного из студентов. Погибшего, с признаками насильственной смерти. Похоже, итальянец начал жертвоприношение.

— Мы близко, — прокомментировал Максим. — Готовьтесь.

Люди молча переглянулись и взяли оружие наизготовку. Впереди был самый опасный из преступников которые когда-либо встречались за весь мой опыт.

— Можно я не пойду дальше? — трусливо спросил Вова. — Я очень не хочу встречаться с Антонио Лерушем.

— Можно, — ответил Максим. — Просто постой в коридоре и не делай глупостей. Если попробуешь убежать — то заблудишься один, а если рванёшь к нам, то запросто можешь попасть под пулю.

— Я тоже не хочу дальше идти, — кивнул старик.

— Василий, Сергей, Александр, — останьтесь вместе с этими… гражданами, — отдал приказ Максим. — Просто присмотрите за ними.

— Будет сделано, — отрапортовали бойцы.

Мы двинулись дальше. Уже были слышны какие-то голоса. Не опоздать бы… Что он там делает? Какой-то ритуал устраивает? Тогда нужно поторопиться.

Мы буквально ворвались в следующее помещение. Старик не соврал — у зала действительно отсутствовала часть потолка, часть стен, и часть пола. Точнее покрытия на них. Действительно — в результате геологических работ печати и церковные реликвии просто не удержались на них. Похоже тот псевдоапокалипсис о котором говорил старый геолог был правдоподобен. Вторым в глаза бросалось исполинское змеиное тело лежащее на полу и протянувшееся до самого выхода.

На второй секунде стало понятно, что это не тело, а пустая змеиная шкура. Похоже печати всё-таки сработали и смогли убить тварь. Уф…. одной проблемой меньше. Третье, что бросалось в глаза, это несколько мёртвых студентов, и ещё несколько фанатично выкрикивающие что-то вместе с итальянцем, и огромный каменный куб у них за спиной треснувший, как будто из него вылезло что-то очень крупное, а внутри треснутого куба лежала лопнувшая каменная сфера и остатки скорлупы.

Всё было действительно так, как описал старик — разрушенные части защиты, треснувший куб, треснувшее каменное ядро, выбравшееся существо, совпало всё. Единственное, что я представлял по-другому — это размеры сферы и того, что её сдерживало. Раньше слушая эти рассказы я думал, что это будет сравнительно небольшая сфера размером с футбольный мяч или ядро. Теперь же было видно, что она была гораздо больше — около четырёх метров. М-да…. Хорошо, что эта тварюка сдохла тут же, и не смогла выбраться из комнаты — стоило немного поменять угол обзора, и становились видны кости твари внутри засохшей шкуры. Ура, одной головной болью меньше.

Студенты напоминали сомнамбул и явно ничего не понимали, глядя в одну точку пустыми глазами, а Антонио Леруш уже заносил нож над очередной жертвой.

— Замри на месте сукин сын! — рявкнул Максим наводя на него ствол оружия.

Ситуация была просто идеальной для того, чтобы тут же убить его, но Максима сдерживали два обстоятельства — жертва которая могла погибнуть, и знания чернокнижника без которых мы возможно не смогли бы выбраться.

Итальянец замер, а затем прижал к себе заложницу как живой щит и прижал лезвие к её горлу.

— О, сами «инквизиторы» явились за мной, а вместе с ними Хунд, Баум, Рейган, и ещё один молодой человек, которого я не знаю… Вы смогли пройти блуждающий лабиринт, что же, меньшего я не ожидал от таких специалистов. Что ж, глупо было надеяться на то, что я смогу постоянно оставаться незамеченным.

Рейган щёлкнул пальцами и по его телу пробежала россыпь молний, и замерла в ладони — одно движение и он просто изжарит своего противника. Баум словно бы ничего и не сделал, но его плащ захлопал и зашевелился, словно живой или раздуваемый ветром. Хунд Семён создал пару простых печатей, которым учат любого аристократа. Я распознал телекинез и криокинез.

Каждый из спецназовцев навёл на этого итальянца оружие и умудрился без всяких пассов руками, щелчков пальцами и бормотаний создать по крохотной печати, которая светилась недобрым светом. Это было как лавина, которая может спуститься с гор от малейшего неосторожного движения, от малейшего чиха. Я просто простимулировал мышцы для того, чтобы атаковать в любу минуту и первым делом направил на Антонио пистолет. Жаль, что сейчас не могу использовать меч, иначе уже бы парализовал этого человека и мы взяли бы его тёпленьким.

— Положи девушку на землю и убери руки за голову, — медленно с нажимом произнёс Максим.

— А не сделаю, то что? — спокойно спросил Леруш, а я почувствовал жуткую, необъяснимую ненависть к нему. Этот человек не чувствовал абсолютно никакого страха, ни какой вины, никакого отчаяния, вообще ничего. Он загубил столько душ, и так спокойно и буднично спрашивал, что будет, если он этого не сделает. Мне захотелось не просто прикончить его, а несколько растянуть этот процесс. Возможно, что расстрел для него будет довольно мягким наказанием.

— Увы, я не собираюсь делать этого, — спокойно произнёс итальянец. — Видите ли, я нашёл уже всё, что искал, и собираюсь покинуть это место и заняться более интересными делами. Рассказывать о том, какими, извольте, не буду, и о том, что делал, чтобы достичь их тоже говорить не буду.

Да он издевается! Не только не испытывает страха, но ещё имеет наглость насмехаться в открытую! Ярость почувствовали и остальные. А между тем Антонио просто сказал:

— Пора заканчивать нашу замечательную встречу, увы, не имею никакого желания беседовать с вами дальше. Увы, меня ждут неотложные дела.

С этими словами за его спиной начали вспыхивать багровые вспышки, и из них начали выходить уродливые существа — огромная гора мышц с рогами и копытами — тот самый страж, которого я убил в дачном посёлке, худой и вертлявый инкуб, мастер копирования человеческой внешности, а так же мгновенных перемещений и плевков огнём. Небольшое существо размером с собаку с крыльями, как у летучей мыши, рогами на голове, с крупной пастью и коротким хвостом, которое тут же суетливо задёргалось и стало оглядываться по сторонам. Огромный пёс пышущий жаром с тремя головами, такой же пылающий конь, какое-то подобие змеи. Число тварей всё увеличивалось и увеличивалось.

Почему они не исчезают? Почему они не гибнут? Одно касание любой из реликвий должны были убить их, мгновенно превратив в горстку пепла. Ответ нашёлся очень быстро — все стены были голые и носили на себе следы вандализма. Похоже Леруш перед тем, как превратить студентов в безмозглых зомби велел сорвать всё уцелевшее со стен, уничтожить все печати, и вообще, подготовил место для своих призывов.

Существа ринулись на нас.

Их поприветствовал слаженный выстрел из винтовок. Мелкое существо с крыльями завожжало и закрутилось на полу, один из инкубов зашипел, показывая зубы, и зажал рукой рану в шее. Выстрел, который бы убил человека, его только ранил. Огромная туша, взревев, понеслась на стрелявших бойцов. Крупнокалиберные пули буквально вязли в ней лишь слегка её замедляя.

А в следующие минуты началась бойня. Рейган обрушивал молнию за молнией на трёхглавого пса. Хунд телекинезом отталкивал от себя напирающего на него коня объятого пламенем, а заклинанием кариокинеза приморозил довольно шустрого инкуба к потолку. Баум создал ревущий ветер, который просто сдувал его врагов в стороны. Спецназ расстрелял магазины и из-за тесноты перешёл врукопашную. Печати возникали одна за одной со скоростью пулемётной очереди, а у некоторых не возникали, но заклинания срабатывали мгновенно — печати невидимки. Рвущую к ним погань примораживало к полу, связывало побегами лиан или стальных нитей, обливало клейкой жидкостью, которая приклеивала их к полу с стенам, заключало в водные сферы, но твари упрямо рвались к бойцам. Их сила и выносливость просто поражала — даже заключённые в сферу из воды они продолжали пытаться вырваться из неё не спеша захлебнуться.

Шипя и скаля зубы передо мной появился инкуб. Я машинально выстрелил в него в упор, но его уже там не оказалось — он мгновенно переместился. Где же он? Эта тварь любит нападать оттуда, откуда не ожидаешь. Не размышляя больше, я отскочил в сторону, и на то место, где я стоял обрушился огненный плевок.

Уф… Повезло — я думал, он появиться за спиной. Выходит, если бы я просто ударил назад, то уже был бы мёртв — он просто достал бы меня с потолка.

Я выстрелил несколько раз в потолок, но тварь снова переместилась. Следующим шипя передо мной оказался мелкий бесёнок с крыльями — я просто перерубил его мечом на две половины.

Краем глаза я увидел, как Леруш с двумя горгульями подходит к останкам змия, и те подхватывают останки на руки. Выхватив пистолет я выстрелил несколько раз в него. Он отмахнулся от выстрелов как от назойливой мухи, а в следующий миг мой бок обожгли чьи-то когти.

— Ты! — уперся в меня взглядом итальянец.

Глава 18. Поиски

На небе продолжало светить солнце, лёгкий ветерок шевелил кроны листьев, дрожащее марево поднималось от асфальта, а ветерок оставлял на лужицах небольшую рябь. Анна молча смотрела в окно. С тех пор, как пропал Костя прошло уже несколько дней. Всё это время от него и группы которая была с ним не было никаких вестей. Ни слуху, ни духу. Пропали без вести. На связь с ними выйти не получалось, о их судьбе тоже не было известно. Всё буквально пошло кувырком… Анна стиснула зубы и сжала кулаки. Эта чёртова работа отняла у неё мужа и любимого человека, которого она искала так много лет. Она встала и заходила по комнате.

Особых подробностей никто не знал. Огромная группа людей осмотрела вероятное место пребывания преступника, не обнаружила каких-то видимых следов, после чего командир разделил отряд, часть осталась снаружи, а часть двинулась под землю в Сверхглубокую. Через назначенные два часа люди не вернулись и не вышли на связь. Впрочем какая связь может быть через толщу земли? Сигнал просто не пробьётся сквозь неё. Впрочем, как подозревала Анна, у них должны были быть другие средства для экстренной связи. Однако они не вернулись и не дали знать о себе ни через два часа, ни через три, ни через шесть, ни даже через двенадцать.

Ещё тогда в её голову закралось нехорошее предчувствие. Оне гнала его прочь от себя, списывая на обычные женские эмоции, которые подавляла в себе много лет, и которые стали так внезапно проявляться у неё не так давно. К тому же, она отработала в органах около десяти лет, и прекрасно понимала, что бывают самые разные ситуации. Например команда под предводительством Константина ждет в засаде, или происходит что-то ещё подобное. Но женское чутьё говорило — нет, случилось что-то страшное.

Впрочем вскоре и без чутья стало понятно, что случилось что-то страшное. Анна остановилась и сжала кулаки так, что пальцы побелели. Первоначальный страх вызванный пропажей Кости прошёл. Сейчас осталась только постоянная глухая тревога, застарелая боль, и отчаяние от собственного бессилия. Когда-то она не уберегла родного брата, и несколько месяцев назад едва не потеряла Костю из-за собственной глупости. Когда она узнала, что он был болен и скрывал это от неё, а потом оказалось, что он лежит в больнице у неё чуть сердце не остановилось. Теперь всё было намного хуже.

Похоже тот самый итальянец про которого он рассказывал оказался опаснее, чем о нём думали и завёл их в ловушку из которой они похоже не могли выбраться. Анна перестала расхаживать и замерла. Да, она хотела больше двадцати лет быть обычной девушкой, а не парнем в юбке, и сейчас ближе к тридцати её мечта сбылась. Однако, похоже она слишком расслабилась и стала слишком мягкой. Без сомнения такой девушка и должна быть, но сейчас этим делу не поможешь. Нужно вернуть часть той жёсткости, которая была в ней и понять, что можно сделать, а потом начать действовать. Если сейчас она ничего не станет делать, то потом просто ослепнет от слёз.

Анна ещё некоторое время размышляла, потом помассировала виски, и села за стол уперев локти в столешницу и сплетя пальцы в замок. Насколько она знала, за Костей и остальными уже отправилась поисковая группа, но от неё тоже ни слуху, ни духу. Значит нужно сначала понять, куда исчезают все группы. Помощь Хундов здесь будет бесполезной — где исчез один, исчезнет и второй. А ещё ей нужна будет помощь достаточно сильных людей. Или во всяком случае умелых…. По крайней мере начать следует с собственных сил. В крайнем случае она попросит помощи у собственного отца. Какие бы у её отца не были отношения с собственным тестем они уже давно переменились. Просто её отец в силу собственного ослиного упрямства не мог просто взять и извиниться.

— Что? — пожилой старик напротив неё выглядел встревоженным, не напуганным, но всё же встревоженным. — Константин пропал? И возможно от рук… Чернокнижника?

Игорь Абрамович тревожно оглянулся, а потом повёл плечами. В силу своего происхождения он много чего боялся и был достаточно осторожным человеком. Не настолько, как один из его друзей немецкого происхождения (слава богу Игорю Абрамовичу не пришлось бежать и прятаться от «арийцев» культивирующих чистоту крови), но всё же, весть о пропаже его главы достаточно сильно напугала его. Константин был достаточно сильной поддержкой и опорой. Имея такого лидера он мог не опасаться, что однажды к нему придут устраивать погром, или устраивать какое-нибудь гонение.

— Как давно это случилось? — поднялся и заходил он по комнате, как недавно сама Анна. — Впрочем, простите, какая сейчас разница! Говорите, что я должен делать?

— Ваши керамические роботы Игорь Абрамович, — произнесла Анна радуясь, как старый мастер быстро понял её. — Големы, или как вы из называете. Шагающие и работоспособные, для того, чтобы устраивать поиск. Я полагаю, что там где пропадают люди лучше всего будет использовать для поисков какой-нибудь механизм.

Игорь Абрамович посмотрел уже более решительным взглядом и поправил очки.

— Конечно, располагайте ими и мной, как пожелаете, — сказал он. — Снять сейчас тех, которые работают в поле для поисков?

— Да, сколько их наберётся? — спросила Анна.

Игорь Абрамович достал из стола аккуратную записную книжку и уточнил:

— Двадцать девять. Я сейчас позвоню Мише и попрошу заменить их живыми людьми, а их мы отправим на поиски… Если у нас есть несколько часов, то я могу поставить в строй ещё одиннадцать единиц.

— Ставьте, — кивнула Анна. — Нам понадобиться большая поисковая группа. И ещё, вы знаете способ, которым можно будет получать от них данные через толщу земли?

— Ммммм, — задумался големостроитель. — Так сразу не могу ответить на ваш вопрос… Я больше специализируюсь на создании механизмов Анна… Простите.

— Ничего страшного, — кивнула девушка. — Тогда пожалуй это сможет сказать Фёдор Иванович, или возможно Майер…. Работайте Игорь Абрамович. Сколько времени вам нужно будет для того, чтобы собрать всех ваших кукол в одном месте?

— Эм… Двадцать минут на то, чтобы забрать тех с полей, ну может быть тридцать минут, и около двух часов для того, чтобы поднять в строй ещё одиннадцать. Но я постараюсь уложиться в полтора часа.

Попрощавшись с големостроителем Анна вышла наружу. Так, часть вопроса решена. По крайней мере у них будет сорок поисковых машин без страха и других чувства, неутомимых, выносливых и очень исполнительных. И если сломается одна, на её место тут же встанет другая. А если окажутся переломаны все, то Игорь Абрамович создаст новых. Теперь следовало навестить собственное транспортное хозяйство, которое появилось не так давно, и насчитывало несколько автомобилей, и автобусов, на которых лучше будет перевозить големов. Водителями и авторемонтниками выступали несколько крестьян пришедших с Изнанки и прошедших должное обучение… И ещё… Каждая кукла должна нести с собой запас пищи, воды, тёплой одежды, лекарств, фонарей и других вещей, которые могут понадобятся потерявшимся под землёй людям. Если такая наткнётся под землёй на людей, то должна будет передать свою ношу людям… По этому вопросу следует потрясти Михаила Фридриховича — пусть прикинет объёмы того, что нужно собрать и займётся этим.

…- Пожалуй можно будет связаться с людьми и с механизмами Игоря и через землю, — озабоченно произнёс Фёдор Иванович. — По крайней мере, если нет ничего особенного, или чего-то, что может этому препятствовать. Ну, под землёй иногда могут встречаться аномальные зоны, пустоты, иногда некоторые существа, которые могут гасить сигнал или искажать его. Так сложно сказать сразу. Я должен попробовать это на месте… И пожалуй меня одного может быть недостаточно. Витя и Фрол из наших тоже неплохие геомаги. Силы в них с избытком, но вот тонко работать не умеют. Словно кувалдой лупят. Пожалуй втроём мы сработаем гораздо лучше… А ещё есть Ася, Никита, Степан и Федул… Они тоже что-то умеют. Хоть и по вершкам, но дури в них хватит. Я сам соберу всех землюков, которые хоть чем-то могут быть полезны.

Анна помассировала виски и механически выпила чашку чая. Это был её единственный приёи пищи за сегодня. С утра она просто не ела, а после организовывала поиски мужа. Уже сейчас готовились керамические куклы, наскоро шились рюкзаки для них, подготавливалисб пища и остальные вещи, геомаги обсуждали между собой способы прозвонки земли и передачу сообщений. Однако этого казалось ей недостаточно. Следовало подумать, что ещё можно сделать в такой короткий срок. Она снова взяла бумаги со списком клановых людей, здесь была подписана должность каждого, и краткая характеристика, как и таланты. Более или менее она знала этот список наизусть, но всё же была необходимость сверяться с ним. Что ещё можно сделать? Так… Пожалуй нужно собрать всех водных магов, которых можно оторвать от гидропоники полей — тоже пригодятся — будут определять по температурному градиенту подземных вод могут ли находиться рядом с ней люди, или нет. А через час у неё совещание с остальными заместителями.

— Я могу устроить освещение подземелья, — произнёс Юрий, маг солнечного света. — И могу просто направлять световые лучи для сканирования. Когда световой луч будет натыкаться на что-то, я буду знать. Но есть дин недостаток — от них будет мало пользы в петляющих коридорах.

— Пожалуй можно использовать небольшие горшочки со специальным растением, — произнёс Михаил Фридрихович. — Оно будет реагировать даже на самое малое количество углекислого газа, который остался в воздухе от людей, и будет менять окраску и складывать листья. Куклы Игоря абрамовича смогут по ним ориентироваться куда идти.

Дверь просто распахнулась и показалась доктор — Елена Максимовна с каким-то худощавым мужиком, который выглядел как… крестьянин из фильма, даром, что был одет в современную одежду.

— Прошу прощения, — с ходу начала она. — Но я нашла среди нас человека, который может управлять воздухом. Это Филимон. Теоретически он может управлять воздушными потоками считывать их вибрацию и определять много чего.

Мужик просто снял шапку скомкав её в руках на крестьянский манер.

— Хорошо, — кивнула Анна. — Елена Максимовна, Филимон, садитесь. Продолжаем.

Совет возобновился. С кучей людей он получился даже более продуктивнее, чем она ожидала. Впрочем она ожидала ещё одного человека, который был просто незаменим в поисках людей. Дверь снова распахнулась и вошёл Егор со своим неизменным секретарём — фарфоровой девушкой, и рассеянно поздоровался со всеми.

— Егор, нам нужна твоя способность наблюдать и искать людей, так, как это умеешь делать ты.

— Хорошо, — кивнул Егор. — Но у меня есть ограничения — мне нужны ориентиры — в городе я ориентируюсь по памятникам и зданиям, а как ориентироваться заглядывая в толщу земли?

Обсуждение затянулось снова. Ко всему прочему было решено использовать старый трюк Майера с Зеркалом Духов, для чего собрали специальную команду по отлову сильных тварей Изнанки, после чего Егор отправил их за необходимыми жертвами. Сам Майер сделал специальный набор печатей вырезанный на дереве, который дожжен был реагировать на наличие людей, живых существ, выделяемого углекислого газа и другие параметры. Немец нервничал больше всех.

— Петер Людвигович, — напрямую спросила его Анна. — Чем ещё может быть настолько опасен этот чернокнижник? Это правда что его слуг можно убить освящённым предметом?

— Правда, — сказал немец. — Но опасны могут быть не только его слуги, но и слуги слуг. Некоторые из тварей могут повелевать например мухами и другими насекомыми, а некоторые крысами или другими подобными животными. Даже если уничтожить такого слугу, то он может направить своих животных вассалов на людей и против них уже не удастся использовать освящённые атрибуты — животные не демоны и не реагируют на такие вещи.

Игорь Абрамович тихо выругался на родном языке.

— Я могу применть печати Соломона, — предложил он. — Они будут блокировать любым сущностям их силы, и делать их беспомощными, после чего можно будет запечатать их в бутылках или ещё в чём-то, обезвредив.

— Пожалуйста займитесь этим.

Совещание продлилось ещё час после чего клан выдвинулся. Люди шли для того чтобы спасти своего главу. Когда-то он вытащил их с Изнанки, теперь их очередь вытаскивать его. Анна собрала волосы в хвост и переоделась в мужскую утеплённую форму и сапоги, для того, чтобы спуститься на нижнюю площадку Сверхглубокой и руководить поисками оттуда, а поверх одела наколенники и бронежилет. Увы, пришлось немного проигнорировать собственные принципы и вспомнить то, что старалась избегать. Не маленькая уже девочка, может и потерпеть. Машины тронулись. Люди должны быть спасены во что бы то не стало, любой ценой.

В этот момент зазвонил мобильный телефон. Кто бы не звонил, он звонил не вовремя. Впрочем, она не могла просто так игнорировать звонки — это могли оказаться звонки от других глав, или её сестра, или отец. Впрочем любого из них она вежливо попросит перезвонить. Анна глянула на дисплей — звонила Вероника Ярыгина, биологическая мать Кости. Такой звонок она не могла проигнорировать.

— Да? — она взяла трубку. — Прошу прощения, но в данный момент я не могу говорить, пожалуйста, перезвоните завтра в это же время.

— Анна, мы сможем поговорить вживую, — ответила её собеседница. — Я собираюсь присоединиться к вашим поискам. Со мной будет мой отец и команда управления наземными и воздушными дронами.

Анна на секунду дрогнула — это было приятной неожиданностью.

— Хорошо, — сказала она скрывая облегчение, никто не должен знать, насколько она рада это слышать.

— Поверьте, я очень заинтересована в том, чтобы найти Константина, — продолжила её собеседница. — И я, и мой отец приложим все усилия, для того, чтобы найти его, и я считаю, что будет лучше, если мы объединим силы.

Анна не колебалась ни секунда:

— Хорошо.

Несмотря на всю сложность отношений между её мужем и его родственниками она понимала — сейчас не время для разногласий и обид. Их поведение действительно было не хорошим и откровенно говоря достойным порицания, но у них были на то свои причины. Её собеседница не стала больше имитировать светскую беседу или радостный разговор и вежливо попрощавшись положила трубку. После этого машины продолжили движение.

У кордона перед оцеплением её удивление снова увеличилось, и она почувствовала себя гораздо лучше — здесь стояли Милославские и Наталья Арзет. В эту сложную и непростую минуту её друзья и друзья кости пришли емй на помощь. Вот что значит дружеская поддержка и дружеская рука в беде. Уже у самой Сверхглубокой она снова донельзя удивилась — здесь был её отец, и её мачеха. Похоже отец действительно просто стеснялся извиниться.

— Вестей снизу не было? — спросила она.

— Никак нет, — отозвался один из дежуривших на поверхности офицеров.

— Хорошо, тогда мы начнём, — кивнула Анна. — Игорь Абрамович — готовьте своих кукол, Фёдор Иванович, подготовьте своих людей и начинайте прозванивание. Водники — тоже начинайте.

— Ну здравствуй дочка, — подошёл к ней Берг-Дичевский. — Мы с твоей мачехой привезли команду геологов, сейчас тоже начнём.

— Папа? — удивлённо спросила Анна.

— Я тоже умею признавать ошибки Аня, — сказал её отец.

А рядом уже геомаг и несколько людей подготавливали големов одевая на них рюкзаки с продуктами и вещами и начиная спуск вместе с ними. Тут же геомаги выполняли прозванивание почвы Вскоре подошли Ярыгины с целой армией специалистов по дистанционной технике.

— А нам чего не позвонила? — подошла уперев руки в бока Женя. — Анечка, так дела не делаются, и так лучшие друзья не поступают.

Анна против воли почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

А тем временем поиски продолжались — маги сканировали землю, воду и воздух, дроны с жужжанием летели и ехали под землю, геологи разворачивали свои инструменты, големы спускались вниз — все были при деле. Анна не выдержала и снова дала волю чувствам расплакавшись.

Сразу несколько человек подошли к ним.

— На глубине нескольких километров мы обнаружили некую аномалию.

Глава 19. Отец

На глубине нескольких километров была странная аномалия. Никто не сталкивался с подобным. Кусок подземелья словно наглухо выпадал из пространства. Причём выпадал не сферический кусок, не точка, как возможно при некоторых искажениях сигнала, а огромное пятно неправильной формы. Судя по Анализу оно было просто под завязку накачано магией, но не удавалась сказать какой, а иногда даже нельзя было понять магия это или нет — точные датчики и заклинания просто лгали иногда показывая ноль, иногда показывая значения ноль целых и несколько сотых или даже тысячных, а иногда выдавая просто запредельные величины. С подобными скачками характеристик ранее никто не сталкивался.

Ещё более странным казалось то, что в это пространство было просто невозможно заглянуть. Что-то мешало заглянуть туда любым магическим способом, словно ставило незримую стену которая блокировала магический взгляд и различные магические щупы. Они растворялись без следа, словно в печально известном Бермудском Треугольнике. О том, что это могло быть можно было только гадать. При этом аномальная зона была словно живая — шевелилась и подрагивала, впрочем слова живая было тут неуместно — оно вело себя скорее как магнитное поле и другая такая же физическая величина.

— Есть предположение, что это может быть? — спросил один из спасателей за столом в лёгкой переносной палатке.

— Судя по фсему, это какое-то нестабильное поле, которое меняет свои характеристики, — ответил Майер снова начав картавить как он делал это в моменты сильного волнения Но я думаю, что это понятно и так.

— Угу, — кивнул глава геологов. — Меня больше всего интересует могут ли вообще выжить люди в этом поле…. Смерть этих людей для нас не допустима. Есть какие-то наблюдения, которыми кто-то из вас желает поделиться? Сейчас нам будет важна любая информация.

— Ну, это не магнитное поле, — высказался ещё один человек. — Во всяком случае приборы на него не реагируют. А ещё я могу сказать, что это не радиация, не статическое электричество, не газ и не температурное поле.

— Уже лучше. Может быть какой-то свет? Или световое излучение в диапазоне невидимым глазу?

— Нет, — с сомнением покачал головой ещё один человек. — Тогда бы приборы среагировали по-другому, как впрочем и наши печати. Что это такое сказать не берусь. Но предположительно что-то, что не даёт людям оттуда вернуться обратно.

— Прошу прощения господа, — прервал коллег Игорь Абрамович. — Не могу сказать, полезным ли будет моё наблюдение, но могу точно сказать одно — я заметил три опорные точки, которые остаются на месте при любом изменении поля, и четвёртую. Сначала я думал, что она тоже статична, но не так давно увидел, что она переместилась.

— Где? — тут же повернулся к нему один из начальников спасательной экспедиции.

— Вот здесь, здесь, и здесь, — ответил Игорь Абрамович указывая замеченные точки. — Могу точно сказать, что эта система имеет полярную систему координат. Поле неизвестной нам характеристики начинает изменения по часовой стрелке в лавинообразном порядке, и как мне кажется имеет фокусировку на четвёртую точку.

Повисло напряжённо молчание. Все вглядывались в монитор делая какие-то пометки в блокнотах, хмурясь и пытаясь решить эту задачу. Напряжённое молчание висело десять минут.

— Не понятно, что это такое, но похоже пора высылать на разведку наши беспилотные системы наблюдения и поиска. Подготовить наземные и воздушные дроны. Начать движение к полю.

Минут пять ушло на спуск техники к пробою на периферии на краю скважины, после чего в дыру залез первый наземный дрон оснащенный камерой, камерой ночного видения, тепловизором, ультразвуковым датчиком, лазерным датчиком и другой аппаратурой. Автоматически дистанционно управляемая платформа зажужжала гусеницами и бесстрашно въехала во тьму. На мониторе проступила картинка — подземные своды пещеры, какой-то тоннель явно искусственного происхождения, отпечатки сапог, небрежно брошенный фантик от конфет, потом платформа начала медленно двигаться удаляясь от входа. Изображение на карте менялось. Платформа вертела во все стороны манипулятором с закреплённой на него камерой давая обзор на триста шестьдесят градусов вокруг себя. Затем сигнал вдруг стал слабым и неясным, а затем прервался вовсе. Какое-то время машину ещё удавалось нащупать с помощью высокоточных датчиков и с горем пополам определить её местоположение, но после это не удалось сделать.

В импровизированном лагере совещаний воцарилась тишина. Каждый из заседавших здесь продолжал размышлять о том, что произошло.

— Сигнал явно пропал. Может быть просто даже хвалёное оборудование не справилось с такой толщей земли, может быть как-то повлияло поле, а может быть, кто-то просто уничтожил камеру и дрона.

— Исключено — на записи видно, что никакой угрозы для дрона не было. Предлагаю отправить ещё несколько машин, но на этот раз выполнять управление при помощи дистанционного кабеля.

Новая машина стартовала шурша гусеницами. На этот раз камера показывала изображение гораздо дольше, чем в первый раз, однако потом сигнал тоже начал слабеть, а вскоре связь оборвалась.

— Всё это время я следил за техникой, — сказал немец. — И анализировал её сигналы. Фы были прафы господа — это не уничтожение техники или что-то подобное. Судя по тому что я наблюдал и что показали мои печати наложенные на эту технику, она словно переместилась дальше куда-то, но непонятно куда. Можете ли сказать, что случилось с кабелем, с которого управлялся второй дрон?

— Один момент…. Кабель просто оборван.

— Фот, что и требофалось доказать. Почему бы теперь нам не попробовать големов?

С големами оказалось ещё меньше подготовки, чем с машинами — первый голем спускался сам. Когда он вошёл в тоннель то поле на экранах прибора заколыхалось и изменило своё движение слегка закрутившись вокруг него.

— Вот видите, — ткнул в эту аномалию Игорь Абрамович. — Он словно пятая опорная точка… И он продолжает двигаться. Так…. Это ещё что такое? Мне показалось, или сейчас он переместился?

— Господа, я понял, что это такое, — сказал молчавший до этого времени Егор Берг-Дичевский. — Это огромное колыхающееся поле потоки естественного Лебена. Того самого, который использую я. То что вы сейчас видели это его воздействие — он каким-то образом перемещает наши марионетки. Если он перемещает машины, по просто гасится сигнал и рвётся кабель. Если он перемещает голема, то мы видим, как изменяется его характер движений. Примерно такую эту технику могу использовать и я.

— ты можешь заглянуть в это поле? — спросила Аня.

— Увы, я пытался всё это время по тем координатам, которые нам ужалось получить, — ответил Егор. — Похоже я не могу этого сделать. Но могу точно сказать, что я могу пошарить в этом поле вслепую, правда не представляю, какой результат это принесёт и чего мы этим добьёмся. Как бы не сделать ещё хуже.

— Но ты можешь уничтожить это поле? Или остановить?

— Не знаю, не знаю, и точно не смогу сказать, как это поле прореагирует на тех, кто внутри него, если я попробую его уничтожить.

— Так господа, если это поле из Лебена, то можем ли мы как-то его ослабить, или сделать что-то подобное? — тут же проявил инициативу Берг-Дичевский старший.

* * *

— Ты! — итальянец упёр в меня взгляд и посмотрел на меня так, словно случилось что-то, чего он никак не ожидал. — Сколько я тебя искал в этом городишке! Как же ты так удачно спрятался в нём? Впрочем пословица верна — хочешь спрятать — положи на видное место!

Я даже не думал отвечать — просто выхватил пистолет и выстрелили несколько раз. Огромная горгулья резко сместилась закрывая собой чернокнижника, и поли бессильно застучали по ней. Итальянец начал выкрикивать что-то на своём языке. Гаубицы на него нет, чтобы просто превратить его в кровавое месиво и дело с концом. Сзади что-то хлопнуло, и две когтистые лапы опустились мне на плечи. Я попытался отскочить, но пальцев сжались. Я уже почувствовал дыхание рядом с ухом, и сунув пистолет дулом через плечо выстрелил назад. Сзади что-то лопнуло и пальцы разжались. По одежде потекло что-то горячее. Дрянь. Я развернулся назад пинком отшвыривая от себя какого-то слабого бесика и делая ещё несколько выстрелов в беснующуюся кругом толпу. Итальянец продолжил читать что-то нараспев, и в подземно зале стали появляться твари ещё и ещё. Многоголовые змеи, псы с багровыми глазами, какие-то подобия мелких обезьян с копытами.

Тварей было слишком много, хотя спецназу удавалось косить их пачками, а остальным их сдерживать, долго мы так не продержимся — они просто задавят нас численной мощью закидав трупами. Я потянулся за пазуху за нательным крестом, но на меня прыгнуло сразу несколько пылающих тварей с человеческими телами и тигриными головами. Пистолет пуст, одна рука за пазухой, второй до меча никак не дотянуться. Я рывком отпрыгнул в сторону одновременно выдирая руку наружу так и не успев достать искомое — если я сейчас промедлю меня сразу же убьют. С диким рёвом и урчание кошкоголовые демоны приземлились рядом и тут же не давая опомниться или передохнуть рванули на меня. Достать меч… Что же ты родимый так не вовремя заболел?

Первый из кошкодемонов получил ранение остриём в плечо и отскочил злобно скалясь, а второй попытался зайти с другой стороны, но получил усиленным кулаком в челюсть, после чего отлетел и ударился в круп огненного коня, передние ноги которого приморозил к полу Хунд. Конь не понял, кто попал в него, взревел, взбрыкнул, выпустил из ноздрей две струйки дыма, и лягнул назад копытами так, что кошкоглавого демона отбросило в мою сторону снова. То, что нужно. Не долетев до меня он распластался на полу мордой вниз. Прощай, тварь. Меч филигранно отделил его голову от тела. Без головы не выживет никто. Даже нечисть.

Хунд отбивался сразу от трёх вёртких и маневриных бесенят подхватив раненную руку и посылая в них печати телекинеза одну за одной. Вот он открылся повернувшись боком не в ту сторону, и огромная змея открыла пасть и приподнялась, словно готовясь выдохнуть, её пасть окрасилась огнём, который должен был вырваться наружу, и…. тут же повалилась мёртвой получив каменный кол в затылок, который вылез наружу из её пасти. А кругом лезли и лезли новые орды. Антонио продолжал что-то выкрикивать вздымая руки — то ли командовал, то ли читал какие-то заклинания, то ли, вызывал подкрепление, но однако он старался держать свой взгляд на мне. Смотри-смотри фанатик, пока можешь. Потом будет просто нечем смотреть.

— Претендо квел йомо! — крикнул Антонио показывая на меня пальцем. — Ло вогливо виво!

Сразу десяток тварей повернули свои мерзкие головы ко мне. А вот это уже не хорошо! Сначала медленно, а затем бегом они ринулись ко мне. Им стреляли в спину, закалывали на бегу, но они продолжали рваться ко мне сплошным потоком игнорируя собственные раны, смерть сородичей и остальных противников.

— Ти хо бекато! — пафосно крикнул итальянец глядя на меня.

Огромная толпа нахлынула на меня словно морская волна. Я подпрыгнул в сторону, после чего просто сорвал с себя куртку и разорвал на себе рубаху, чтобы достать искомое. Рядом со мной взвился в воздух очередной крылатый уродец и получил крестом прямо в морду. Сначала раздался дикий душераздирающий визг, потом тварь схватилась за морду на которой остался огромный ожог, а потом пеплом осыпалась на землю. Получилось! Я приземлился на землю раздавая удары направо и налево заставляя тварей осыпаться горстками пепла, а само войско итальянца стремительно редеть. Теперь уже точно было ясно, что мы победим — противники поняв, что им не выиграть бросились в рассыпную. Чтобы тут же попасть под пули и печати моих товарищей. Огнестрел и магия убивали их не так хорошо, как освященный крест, но делали это так же исправно.

Итальянец продолжал что-то выкрикивать и размахивать руками. Несколько преданных ему тварей продолжали защищать его, но вскоре его сопротивление должны были сломить окончательно. Сразу десяток бойцов повернулся в его сторону, и начал стрелять. Я ожидал увидеть, как этот мерзкий человек плюясь кровью падает на пол, как пули разрывают ему грудь и оставляют дырки в голове, но этого не произошло — воздух вдруг задёргался, пошёл рябью, как на старом телевизоре, и он и его группа поддержки просто исчезли как будто их и не было.

— Иллюзия! — крикнул один из бойцов.

— Проверить тоннель! — крикнул Максим. — Остальные обшарить помещение! Он может быть где-то здесь!

Сзади что-то скрипнуло. Скрипнуло так, словно кто-то наступил на плиту, по крайней мере часть пола едва заметно прогнулась. Ещё до того, как я услышал что-то снова я рванул в сторону, и воздух разрезал удар стилетом. Антонио и его ручные демоны стоял позади, впрочем его зверюшки старались держаться от меня подальше увидев что стало с их собратьями.

— Просто дай убить себя Антонио, — зарычал я.

— Хочу сказать тоже самое, фиглио мио, — иронично ответил итальянец. — Вот только ты нужен мне немного дольше.

— Ветров, уходи! — закричал сзади Максим. — В сторону, на пол, куда угодно — сейчас дадим залп по этому уроду!

Я напряг мышцы, пот только нашим ожиданиям было не суждено сбыться — раздался знакомый гул, задрожал воздух, а затем из пола начала подниматься воронка, и все пули угодили прямо в неё. Егор, как не вовремя! Похоже мой талантливый друг сумел разгадать секрет меняющихся коридоров, нащупать нас каким-то образом в пространстве, после чего открыл у нас свою воронку, это было бы очень кстати, если бы он сделал это раньше, но сейчас он просто спас жизнь итальянцу!

Впрочем итальянцу это помогло не очень сильно, потому, что его затянуло сразу — он оказался прямо на её краю, а следом затянуло меня, и мы начали падать в кромешную тьму Изнанки. Я рычал как белый медведь от досады и бешенства и размахивал во все стороны мечом надеясь зацепить этого чернокнижника, а ещё лучше снести ему голову и отрубить руку или ногу. Это было бы просто идеально. Вот только проведение, или карма, или что там ещё не спешили слушать меня, и мы продолжали лететь сквозь черноту, после чего упали на землю. Рядом свалилась та самая змеиная кожа, которую он пытался выволочь из подземелий, а следом упало несколько прислужников.

Антонио щёлкнул пальцами сотворяя крохотную печать, и за его спиной запылал огненный шар добавляя итальянцу инфернальности.

Двух тварей оказавшихся рядом со мной я превратил в пепел. Итальянец стоял здесь же тяжело дыша и держался за один бок на котором проступало кровавое пятно. Похоже он так и не смог оправиться от своего последнего ранения. Мой дед хорошо постарался. Понятно почему он не слишком активно двигался в той бойне, и понятно почему старался отсидеться за спинами своей маленькой армии. Увидев меня итальянец зашёлся хриплым смехом, однако этот смех не выглядел смехом безумца или истерикой. Это был торжествующий смех человека, который выиграл, человека который прошёл через сотни испытаний и добился наконец своего. Я внимательно огляделся и на всякий случай развернулся заглядывая себе за спину. Сейчас здесь были только мы. Чего же этот хмырь так веселится?

Аккуратно перехватив меч, я двинулся в его сторону. Разговаривать с этим психопатом не было ни малейшего желания.

— Ну, здравствуй, наконец, — отсмеявшись сказал Антонио. — Сын мой.

Глава 20. История Леруша

Антонио Леруш посмотрел на меня с превосходством, как человек, который всегда был на шаг спереди. Я посмотрел на него и не почувствовал ничего кроме бушующей ярости. Она буквально кипела во мне. Знал ли я, что этот человек был моим отцом? Не знал, но догадывался. Правда не так давно — только последние пару месяцев, когда начал серьёзно заниматься его поисками и начало всплывать прошлое моей семьи. Нужно быть совсем дураком, чтобы ничего не понять после всех тайн, которые поведала моя тётка. Правда я до последнего гнал от себя эту мысль, но она только глубже въедалась в подкорку. Мой отец… гхм, как теперь неприятно произносить это слово… Мой отчим… Нет, мой приёмный отец не соврал — он не был биологическим отцом — им был этот человек. Кровавый убийца и безжалостный психопат, а вдобавок ко всему ещё и серийный убийца, который скрывался от нескольких стран. Мда, даже не знаю, что сказать. Как говориться — семью не выбирают.

Я пригляделся к нему и только сейчас заметил такие знакомые черты, которые я так часто наблюдал глядя в зеркало — тёмно-карие глаза, прямой нос, скулы…. Как омерзительно осознавать, что я в родстве с этим человеком…. Как там сказал мой дед? Этот человек рассердил его тем, что украл веешь о которой он не хочет говорить? Ложь. Хотя его слова можно интерпретировать по-другому. Чистота девушки тоже вещь которую могут украсть… А здесь ситуация ещё хуже — мать была ещё ребёнком. Я буквально почувствовал омерзение которое вызывал этот человек. Возможно даже к лучшему-то, что сейчас мы остались наедине. Лёгкая смерть — лишь малое наказание за всё, что он сделал. Он сломал жизнь моей матери, и заодно мне.

Итальянец с усмешкой смотрел на меня, а затем спросил:

— О чём ты задумался?

— О том, каким сукиным сыном нужно быть, чтобы сделать это с ребёнком?

В его глазах полыхнул интерес.

— Расчётливым, очень расчётливым, — спокойно сказал он. — Видишь ли мальчик мой, чем моложе жертва тем лучше. А мне очень была нужна жертва и нужен был ребёнок мужского пола. Последний раз в Италии я женился официально, на зрелой даме, но вот незадача — она не смогла родить, а когда родила, то родила девочку. Мне не удалось увидеть сына и уехать с ним, а искать новую жертву было… слишком затруднительно, поэтому пришлось ехать в страну, где раньше меня никто и никогда не видел, и надо же было такому случиться, что там оказалась подходящая жертва. Правда потом пришлось бежать очень быстро — твой дед поклялся убить меня, а сражаться тогда в мои планы не входило — я должен был найти кусочек этой замечательной змеиной кожи и костей, которые ты сейчас видишь… Правда это не помешало твоему деду ранить меня.

Он скривился и схватился за бок, одежда на котором была запачкана кровью.

— Зачем ты поставил печать моей матери?

— Банальный расчёт, — пришёл в себя итальянец. — Видишь ли мальчик мой, её дед и другие родственники могли попытаться избавиться от ещё неразвившегося плода медикаментозным путём с помощью врачей. Этого просто нельзя было допустить — они должны были сохранить тебя для меня, поэтому я поставил ей эту печать, чтобы ты стал единственным её ребёнком. Банальный расчёт.

— Ты сукин сын, = я достал меч из ножен. — Готовься к смерти.

Антонио победно посмотрел на меня, и снисходительно сказал:

— Мальчик мой, если бы я умирал каждый раз, когда мне желали смерти я бы…Устал это делать. Что до остального — то я скажу тебе одно — сегодня должен умереть только ты — я ждал этого дня более тридцати лет.

Я попробовал пошевелиться, но так и не смог это сделать — тело просто не слушалось Попытался сдвинуться с места — но снова не получилось. Что за? Этот сукин сын поставил печати невидимки? Я попробовал пошевелиться, но не смог даже говорить.

— Работает, — удовлетворённо кивнул сам себе Антонио. — Ты не первый мой сын, который жаждет убить меня. Однако вот видишь, ни одному из моих сыновей это так и не удалось Магия крови мальчик мой. Редкая и забытая штука. А у нас с тобой одна кровь. Поэтому я могу парализовать тебя. Именно так я останавливал своих детей. Понимаешь, раз в несколько десятков лет мне нужно проводить особый ритуал, чтобы обновлять дряхлеющее тело и снова становиться молодым. Поэтому я могу не бояться даже таких ранений которые мне нанёс твой дед. Главное провести ритуал вовремя, а уже после него я снова стану молодым, и могу снова отправиться в любую страну которую захочу… Даже за столетья я так и не побывал во всех странах….

Я молча пытался сделать хоть что-то, но все попытки были тщётными. Антонио Леруш флегматично и не торопясь шагал ко мне.

— Многие даже не подозревают, сколько мне на самом деле лет, — сказал он подходя ко мне. — Я видел этот мир ещё без всего того, что видят люди сейчас — без асфальта, без бензина и без электричества, без пенецилина… Именно поэтому мне проще всего преподавать историю… Так, так, так, что-то я заболтался совсем сынок… Нужно подготовить особый ритуал, после чего мои дела здесь будут закончены и меня ждёт довольно продолжительный отпуск… Размером с вечность. А пока я буду проводить его, я расскажу тебе сказку на ночь, последнюю в твоей жизни….

* * *

По всему городу горели костры. Кругом был смрадный запах гари и трупов. Ветер почти не разносил его. Запахи были просто отвратительны — нечистоты и помои, которые щедро выливали на мостовую города, содержимое ночных горшков, которое так же щедро выплёскивали наружу, и хуже всего смердели трупы над которыми жужжали мухи. Большие и маленькие, чёрные и зелёные, они роились и садились на трупы. Трупы же горели в кострах, добавляя к смердящему воздуху горелый аромат. Чума не щадила никого щедро забирая свои жертвы. В городе с подобной клоакой болезнь распространялась со скоростью молнии из любой подворотни и любой сточной канавы.

Никто не знал, как остановить болезнь. Немногочисленные врачи в масках с клювами, защищавшими дыхательные пути, в перчатках пропитанных толстым слоем особого вещества могли только срезать гниющие струпья и прижечь всё раскалённым металлом, но болезнь засела гораздо глубже.

То и дело по улицам громыхала труповозка. Редкие посетители заходили в кабак, чтобы напиться — пить воду сейчас было слишком опасно, поэтому даже трезвенники предпочитали крепкие напитки.

Антонио вышел из кабака своими ногами, поддерживая поддатого посетителя. Этот не выглядел чумным и не выглядел просто больным. То что нужно. Захмелевший собутыльник что-то говорил, порывался то ли благодарить, то ли просто жаловался на жизнь и шатался. Как ему надоели все эли пропойцы. Он с трудом дотащил это пьяное существо в каморку на чердаке и бросил на матрас с соломой. Собутыльник тут же захрапел. Если бы он был трезв, то десять раз бы подумал, чтобы идти куда-то со странным юношей с тёмными глубоко посаженными глазами и острым носом, взгляд которого пронизывал душу. А если бы трезвым зашёл в обитель Антонио, то скорее всего сделал бы ноги удирая отсюда — Антонио Леруш убирал улики. По крайней мере раньше убирал. Теперь даже не прятал — вдоль стены лежали кости его прошлых жертв. У другой стены аккуратно лежала их одежда.

Глупые свиньи, которые только и были способны на то, чтобы нажираться! Он не питал к ним никакой жалости и сочувствия. Он считал, что чтобы добиться чего-то, нужно что-то принести в жертву. Не менее глупые художники приносят в жертву своё время малюя портреты, учёные приносят в жертву свою молодость проводя её в вычислениях и расчётах, только ради любви к искусству…. Жалкие глупцы. Он не такой — уже давно он понял, что ему нужно власть. Власть и могущество. С тех самых пор, как с детства научился зажигать огонёк над пальцем, он понял, что не такой как все, и просто грезил и мечтал об могуществе.

Теперь же, когда чума косила людей направо и налево, он понял — это его шанс, и занялся своими опытами всерьёз. Никто не удивлялся, если человек вдруг внезапно исчезал — такое часто случается во время эпидемий, поэтому его жертв никто не искал. Находить их было тоже просто — следовало только зайти в любой кабак, немного перекусить и для вида понюхать стакан с дешёвой выпивкой, а после терпеливо ждать. Главное было не заходить в один и тот же кабак слишком часто….

Он аккуратно вынул из тайника свой дневник и открыл его. Если бы кто-то другой нашёл дневник, то не смог бы прочитать ни строчки — корявый почерк был написан исключительно левой рукой и через зеркальное отражение. Чтобы прочитать ответ нужно было приложить к этой писанине зеркало, после чего прочитать. Это был дневник его опытов. Дневник неудачных попыток. Каждый случай с новой жертвой он описывал снова отмечая какой была жертва, какой образ жизни вела, сколько ей было лет, и другие моменты, после этого перечитывал записи предыдущих жертв, и начинал свои попытки снова.

Перечитав свои опыты снова он подошёл к спящей жертве и связал ей руки, а после заткнул рот. Отойдя от беспомощной жертвы он достал из другого тайника другие предметы и принялся вычерчивать пентаграмму. …

Брызнула кровь, жертва до этого мычащая издала последний стон и погибла. Антонио снова внимательно огляделся. Ничего не происходило. Ещё одна неудача…. Что ж, через пару дней он попробует снова, а может быть и завтра, выбрав другой кабак. Внезапно в пустом камине за его спиной вспыхнуло и заревело пламя, а затем раздался рокочущий голос, и появился силуэт…

…Антонио снова шёл по городу, на этот раз один, и на этот раз это был Лондон. В этот раз он не был молод и рядом не было пьяно шатающегося приятеля. Впрочем, жертв всегда можно было найти достаточно легко — и тридцать лет назад, и сейчас. Тридцать лет назад его последний опыт увенчался успехом, и он получил что хотел. С тех пор ему приходилось убивать только для того, чтобы получить немного сил или слуг…. Разумеется, сразу после смерти он должен был попасть в ад, но вот только Антонио погибать не собирался — с помощью ещё одного ритуала он научился продлевать себе жизнь. Нужен был только ребёнок рождённый от него… В этом столетье глупые англичане прозвали его Джеком Потрошителем… Идиоты…

Антонио на некоторое мгновение прервал свой рассказ. Чёртов мясник. Меня буквально тошнило от его высокомерия и того чувства, с которым он смотрел на людей, словно на скот.

— Потерпи, — сказал он, улыбнувшись мне. — Осталось совсем немного — скоро ты умрёшь.

Как же бесит его вкрадчивый голос, его самоуверенность, его самомнение… Я сконцентрировался на управлении Лебеном. Если я не могу шевелить мышцами сам, то я могу шевелить ими при помощи этой субстанции. Я буду двигать себя как марионетку, чтобы расправиться с этим уродом! Палец слабо дёрнулся. Нет, этого недостаточно, чтобы противостоять этому безумцу. Итальянец улыбнулся и всадил стилет в мою грудь. Боль обожгла огнём. И она же придала ярости и сил. Боль мой катализатор и мой усилитель. Боль — мой щит и меч, боль — это то, что заставляет кипеть во мне ту энергию которой так гордятся многие люди. Лебен буквально вскипел, и руки согнулись с необычайной силой отталкивая от себя серийного убийцу. К счастью стилет не успел войти до конца, но можно было сказать сразу — рана не была лёгкой и не была простой. Ещё бы немного, и клинок бы достал до моего сердца, и можно было бы распрощаться с жизнью. Медленно двигаясь как марионетка или как стальная кукла научившаяся ходить я поднялся на ноги. Рубашка на груди была разорвана и по груди стекала кровь.

— Что? — Антонио выглядел изумлённым. — Как ты это сделал? Ты сейчас вообще не должен быть способным пошевелиться? Ещё никто ни разу не смог обойти эту технику! Я молча шагнул вперёд как робот посредственно управляя своими мышцами, однако каждый новый шаг давалось легче — я словно приноравливался к управлению тела с пульта. Я сделал несколько шагов и наклонившись подобрал свой меч. Настало время выжечь этот гнойник, эту злокачественную опухоль.

Тем временем итальянец довольно быстро пришёл в себя. Он не выглядел напуганным — скорее слегка обеспокоенным.

— Странно, но все данные говорят о том, что ты до сих пор парализован…. Тем удивительнее… И ты молчишь… А, понимаю — это какая-то твоя способность… очень полезная вещь для таких случаев… Впрочем вижу, что ты не можешь контролировать свою речь… Это отнимает так много сил?

Что-то он слишком болтлив….

— Может быть, стоит позвать на помощь пару слуг? — задумчиво спросил сам себя Итальянец.

Вдалеке послышались крики, и замелькал свет фонарей. Фонари очень быстро приближались.

— Похоже, я просто не успею этого завершить, — с сомнением в голосе сказал итальянец, глядя на приближающееся подкрепление.

— Ммм… что ж, сын мой, придётся воспользоваться планом «Б» — я просто использую эту замечательную шкуру… Не многие знали, что в том яйце был запечатан змей, способный насылать на людей иллюзии способные обмануть все шесть чувств — зрение, обоняние, осязание, слух, запах и вкус и создать иллюзию неотличимую от реальности. Иллюзию, которую можно потрогать, понюхать, ощутить на вкус, увидеть, и услышать…. Именно он и должен был стать их секретным оружием в борьбе с Инквизицией…. Увы, тварь издохла, но останки до сих пор целы… Я просто использую их для того чтобы погрузить в иллюзию сначала этот город, а потом и весь мир…. Тогда я и достану тебя, и буду жить вечно…. Чао, мальчик мой. До скорой встречи.

Полыхнуло алым и итальянец исчез. Сбежал паскуда. Не думал, что кто-то кроме Егора способен выбраться из Изнанки. Но это было близко, очень близко… Смерть была рядом со мной. Хотя с другой стороны, он сам едва не погиб. Если бы у него не было этой дрянной способности к параличу, то сейчас он бы уже был мёртв. Хорошо, что он оказался настолько болтливым — по крайней мере теперь я ужинал о той опасности, которую таила в себе эта проклятая змеиная шкура. Блин, тело до сих пор как окоченелое. Еле шевелюсь. Сейчас нужно как можно быстрее связаться со своими, и покончить с этим гнилым человеком…

Огни стремительно приближались размахивая фонариками. Спецназ, Максим, аристократы которые попали сюда со мной, сумасшедший дед которого мы не так давно нашли, трясущийся от страха студент — все были здесь.

— Стоять на месте и не двигаться! — рявкнул Максим наводя на меня оружие.

Впрочем оружие наставили на меня все. Стало несколько неуютно.

— Ветров?! Где итальянец?

— Сбежал. Он рассказал, зачем рвался в это подземелье — та шкура позволит ему как-то погрузить всех в абсолютную иллюзию, и тогда он сможет управлять людьми, как захочет. Сейчас выбраться отсюда, и как можно скорее найти его. Никто не появлялся? Затащить в Изнанку нас мог только Егор, где он?

— Мы здесь одни, — ответил Максим. — Поняли, что ты тут только по вспышкам, и рванули сюда, сразу как только увидели. Нас выбросило в нескольких километрах от вас. Что с тобой? Ты весь в крови?

— Он меня почти прирезал. Этот сукин сын способен накладывать паралич. Подкараулил и воткнул стилет в грудь. Чуть-чуть до сердца не достал.

— Хорошо. Всем занять круговую позицию, оружие наизготовку, фонарями подаём световой сигнал! — рявкнул Максим. — Как ты себя вообще чувствуешь? Голова не кружится, не тошнит? На клинке мог быть яд.

— Нет, пока всё хорошо, но спасибо, нужно будет провериться, как вернёмся.

Далеко впереди блеснул свет, и показались человеческие фигуры.

Глава 21. Саранча

— Константин! Фёдор! Семён! — крикнул кто-то из далека. — Вы живы?! Вы слышите меня?!

— Да! Мы здесь, слышим вас! — крикнул в ответ Максим. — У нас один раненный и двое людей истощены. Нужна медицинская помощь!

Огни начали быстро приближаться. Навстречу нам бежали около двадцати человек. Я пригляделся разглядывая наш комитет по встрече и различи Берг-Дичевского старшего, Анну, Егора, мою мать, и других людей. В такой кромешной тьме всех было просто не различить, но этого и не требовалось. Вся эта куча народу двинулась к нам. Двое бойцов взяли меня под руки и аккуратно повели помогая идти. Только сейчас я понял, насколько сильно я устал, и насколько сильно я истощён. Даже не подозревал об этом ранее. Я буквально висел на бойцах. Не следовало так нагружать бойцов, которые и сами еле переставляли ноги после такого марафона по пещерам.

Скрипнув зубами я начал пытаться вернуть былую подвижность мышцам, однако паралич проходил медленно. Не вовремя. Как не вовремя… Чувствуя себя развалиной я продолжил неловко ковылять с чужой помощью.

— Костя! — слава богу ты жив! — обняла меня анна. — Что это? Кровь?! Господи, да ты ранен!

— Немного, — честно сознался я.

— Всё равно, — отрезала Аня. — Первым делом проверишься у надёжных медиков. Вдруг и этот нож отравлен или насылает проклятия?

— Обязательно Аня, обязательно.

— Молодец — продержался, — кивнул мне Егор и похлопал по плечу. — Давай, потерпи ещё немного, и самое страшное будет позади.

— Костя, — подошёл ко мне тесть. — Жив, слава богу. Знаешь сынок, нам нужно будет с тобой поговорить. Я и наговорил лишнего, и наделал… Ты и сам знаешь.

— Потом, — отозвался я. — Всё потом Пётр Игнатьевич, сейчас у нас есть более важные дела — если верить тому, что я услышал, то у итальянца сейчас в руках атомная бомба, или другое оружие массового поражения. Его нужно остановить, и как можно быстрее.

— Да остановят, есть кому остановить, — пробасил Берг-Дичевский. — Об этом не беспокойся — у нашей братии и без этого сил хватит. Опыта не занимать.

Я посмотрел на Ярыгину.

— Вероника, — начал я думая, что следует сказать. — Нам тоже нужно будет поговорить — итальянец мне рассказал… Причину его бегства из России и всё, что с этим было связано.

На миг лицо моей матери изменилось, но затем она взяла себя в руки.

— Хорошо, — кивнула она. — Я давно хотела этого Константин.

Я просто устало кивнул. Пётр Игнатьевич хотел поддержать меня под плечо, но ему этого не дали Егор и Аня, которые поддержали меня с двух сторон.

— Ты еле на ногах стоишь, — пожаловалась Аня. — А всё думаешь о работе. Угомонись пока немного. Тебе сейчас нужно покой соблюдать, и лишний раз не перенапрягаться.

— Посмотрим, — нейтрально отозвался я.

Егор отпустил моё плечо передав мою поддержку отцу.

— Все здесь? — спросил он. — Давайте ещё раз посчитаем, кто здесь, кого нет, и я буду открывать выход обратно.

Мы быстро пересчитали друг друга, и Егор стал начинать открывать выход с Изнанки.

Первое чтио мне бросилось в глаза это огромное скопление людей. Так много людей я не видел достаточно давно. Тут были и медики, и сотрудники МВД, и «инквизиторы», и куча неизвестных мне людей с различными приборами. Как мне показалось — геологи, инженеры-электронщики, и остальные люди. От обилия людей буквально темнело в глазах.

— Костя, жив, чертяка! — тут же сгрёб меня в объятья геомаг.

— Федя, не упоминай этих слов — накликаешь, — тревожно ответил ему немец.

Я огляделся — вокруг меня была куча моих клановых людей, входивших в совет, и помогавших мне в основании — Петер Людвигович, Фёдор Иванович, Елена Максимовна, Игорь Абрамович,… Все были здесь. На душе сразу потеплело, и стало легче.

— Колотая рана в области груди, — тут же констатировала Елена Максимовна подходя ко мне. — Позвольте мне этим заняться…. Немного остановить кровь, немного ускорить свёртываемость в области раны, немного произвести очистку…. Так, так, так… Яда в крови или ране не вижу… А это ещё что такое? Откуда этот мышечный спазм и заторможенность? Очень похоже на какое-то редкое колдовство… Когда-то такое звали проклятием… Вижу, как оно воздействует, вижу…. Ага… Так, подождите Константин, сейчас исправлю…

Мой личный доктор тут же начал чертить печать. Двигаться да и просто стоять стало гораздо легче.

— Костя, ты жив! — тут же подошли ко мне Михаил, Женя и Наталья, пищала Женя.

— Жив, жив, — ответил я. — Меня так просто не замучить.

— Мы знаем.

_ Позвольте вам помочь, — тут же вмешалась Наталья. — И пожалуй нам стоит отойти, а больного уложить на кушетку, чтобы оказать более тщательную помощь.

— Да, вы безусловно правы, — отозвалась Елена Максимовна.

Меня повели к группе докторов, не слушая мои вялые возражения, и уложили на кушетку, впрочем задумавшись над действиями своих друзей и товарищей я пришёл к выводу, что выводу, что они правы — чем здоровее я буду, и чем больше у меня будет сил, том больше у меня шансов поймать итальянца. Больным и разбитым я мало что смогу сделать. Только измотаю сам себя, и попаду в его загребущие ручонки.

Где-то рядом уже спешно вёл свой доклад Максим, скоро и мне предстоит отчитываться… Гнев и горечь снова затопили моё сознание — неужели тот человек действительно был моим отцом? Был. К сожалению был. Точнее был моим биологическим отцом. Моим настоящим отцом был совершенно другой человек, который всё это время заботился обо мне, и поддерживал меня. Однако, не могу сказать, что ничего не чувствую к такому родству… Быть сыном серийного убийцы очень неприятное ощущение… Теперь и у меня будет тайна, которую я буду хранить многие и многие годы. Не зачем кому-то знать такие вещи.

Ко мне подошла Аня.

— Костя, как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Замечательно, — ответил я. — Подвижность возвращается к рукам, и ногам, уже не чувствуя себя как после анестезии, кровь больше не течёт, рана зашита. Всё в полном порядке.

— Вот и хорошо, — села рядом со мной Анна и взяла меня за руку. — Ты хочешь есть? Вы же были там столько суток.

— У нас были сухпайки, я не голоден.

— А, эта гадость, — пожала плечами Аня. — Попей пока горячего бульона, чтобы восстановить сил.

Она протянула мне кружку горячего бульона, я тут же приложился к ней и почувствовал, насколько вкусным может быть горячий мясной бульон со специями. Самое то, после длительного воздержания в пище, чтобы не испортить желудок.

— Аня, прости, но… нет ли какой-нибудь сменной рубашки? Моя оказалась вся в крови, а куртку я сбросил ещё раньше.

— Одну секунду, — отозвалась Аня и достала мобильный телефон, после чего отдала несколько распоряжений. — Минуту Костя, когда я собирала экспедицию, я взяла с собой очень много разных вещей в том числе и запасные комплекты одежды.

— Ты собирала экспедицию?

— Я, — коротко кивнула Аня. — Но свою собственную. Потом просто присоединились к остальным. Не могла же я просто так сидеть сложа руки и ожидать, когда всё решится само собой? Сначала я определилась с тем, что нужно было сделать, потом отдала распоряжения, а потом уже собрала всех наших заместителей, и мы занялись этим более плотно. Думаю, ты понимаешь. Составили списки тех, кто должен будет помочь в твоих поисках, потом подобрали снаряжение и подготовили транспорт, после чего уже и отправились сюда. Тут присоединились к основной поисковой группе, потом к нам присоединились Ярыгины и мой отец. Не представляешь, какое совещание пришлось организовать для того, чтобы понять, с чем мы столкнулись.

— Представляю — внизу была специальная зона, которая заставляла нас ходить кругами без возможности найти обратную дорогу назад. А ко всему прочему мы нашли ещё двое сумасшедших — сбежавшего студента, который просто трясся от страха, и совсем сумасшедшего старика, который утверждал, что он там с самого момента бурения этой скважины.

— Кошмар, — прокомментировала Аня. — Сначала мы потеряли несколько дронов с камерами от Ярыгиных, потом потеряли несколько големов Игоря Абрамовича, когда пытались понять с чем таким имеем дело, пока не поняли, что под нами какая-то блуждающая аномальная зона. Тогда Егору дали наводку, и он кое-как смог нашарить вас в слепую и выдернуть из-под земли.

— Нам всем очень повезло, что в нашем спасении участвовал Егор, — согласился я. — Не знаю сколько бы ещё мы блуждали там в противном случае.

— Кстати, чего туда так рвался этот серийный убийца? — нахмурилась Аня.

— Он нашёл какие-то упоминания о том, что там могло быть — особое хранилище, которое сдерживало некое существо, которое могло насылать иллюзию, обманывая все чувства. Сама тварь к огромному счастью сдохла, но вот её останки и были нужны ему.

— Тогда получается, что мы снова в одном большом кошмаре? — вздохнула Аня. — А я уже надеялась, что это закончилось.

— Подожди, это только начало, — нахмурился я.

В это время к нам подошёл голем со стопкой чистой одежды.

— А вот и одежда, — кивнула Аня.

— Спасибо, — кивнул я переодеваясь.

Какая-то навязчивая идея не давала мне покоя. Что-то упорно скользило по краешку сознания, что-то было не так, как будто меня кто-то обманул, вот только я не мог понять как и в чём…

Застрекотал вертолёт опускаясь недалеко от всего того лагеря который успели обустроить спасатели дожидаясь нас. За ним опустился ещё один, и ещё один.

— Бойцы, все готовимся! — зычно рявкнул Максим. — Итальянца засекли за городом. Все выдвигаемся туда! В этот раз он не должен уйти живым!

— Извини Аня, — поднялся я спешно натягивая на себя рубашку. — Я должен быть там.

— Береги себя, — обняла меня девушка.

Я вскочил и на ходу натянул на себя куртку, после чего побежал к вертолёту. Мелькнуло ещё лицо сумасшедшего старика, а после вертушка поднялась в воздух и рванула ввысь. Что-то было не так, вот только что?

Вертолёт мчался с огромной скоростью оставляя под собой столицу нашей Родины и мой любимый город. А вдалеке уже появлялись леса… Чернокнижник решил воспользоваться любимой для всех чернокнижников территорией? Впрочем я бы сказал классической….

— Впереди туча, и она движется прямо на нас! — крикнул кто-то.

— Это не туча! — рявкнул в ответ пилот. — Тучи не летают так быстро, да ещё и против ветра!

Огромное серое облако неслось прямо на нас, и судя по тому, как оно двигалось оно должно было столкнуться с нами меньше чем через минуту. Один из «инквизиторов» приложил к глазам небольшой бинокль.

— Это не облако! — крикнул он. — Это огромная стая саранчи! Они летят прямо на нас! Если мы подпустим её к себе, то будем кружить вслепую!

— Откуда здесь взялась саранча, да ещё и в таком количестве?

— А я откуда знаю?!

Один из бойцов начал палить в открытую дверь. Без толку. От огромной тучи насекомых упала небольшая часть, а облако продолжило стремительно приближаться.

— Первый, первый, что там у вас, почему виляете? — ожила рация у пилота.

— На нас движется огромное облако саранчи! — рявкнул пилот. — Если мы попадём в него, то я потеряю видимость.

— Первый скорректируйте курс, и продолжайте двигаться в том же направлении. Не используйте огнестрельное оружие — используйте печати.

— Попробовать сжечь их печатью? — спросил один из спецназовцев.

— Даже не вздумай! — рявкнул пилот. — Зацепишь бензобак, и взорвёмся сразу, «мама» сказать не успеешь. Никакого огня, и никаких молний.

Огромная туча уже оказалась рядом стремительно приблизившись. Уже были видны отвратительные насекомьи тельца, отвратительные головы, стрёкот крыльев был отвратителен — даже гул лопастей не заглушал его. Герр Майер говорил, что некоторые из демонов, хоть и опасаются

— В сторону! — рявкнул один из бойцов пристёгивая на пояс лямку и открывая дверь. — Сейчас я их сдую. Или размолочу.

Засияли печати и на приближающихся насекомых рванул воздушный поток.

— Уходят! — крикнул кто-то.

— Нет, — с сожалением ответил боец. — Они просто полетели в обход воздушному потоку. Сейчас пойдут на второй заход.

И в самом деле — промчавшись мимо облако, заложило крюк и снова понеслось на нас. Я снова почувствовал, как вспотели ладони — на раз похоже Антонио призвал кого-то явно более сильного себе на помощь. Спецназовец открыл дверь с другой стороны, и… в неё буквально хлынул десяток отвратительных насекомых. Как они успели казаться здесь? Стая этих тварей ведь ещё далеко? Возможно, несколько успели уйти от первой атаки и прицепиться к нам снизу?

Жужжа и стрекоча отвратительные твари ринулись в салон, прыгая на людей.

— Не дайте им добраться до пилота!

— Словно сговорившись и понимая, что происходит твари рванули к пилоту.

Они были везде — под ногами, под потолком, прыгали на нас противно жужжа и лезли в лицо. Никогда не думал, что у меня такая больная боязнь насекомых, впрочем не только у меня — бойцы матерясь и ругаясь хлопали себя по всему телу и колошматили друг друга не рискуя применять оружие и какие-либо техники. Вертолёт трясло. Люди прекратили ругаться сразу после того, как несколько тварей залезла им в рот. Пилот отпустил одну руку начав отмахиваться, несколько тварей запрыгнуло на приборную панель.

— Сейчас я вас, мрази! — прорычал спецназовец создавая микроторнадо в ладонях, которое начало затягивать противных насекомых из салона внутрь себя сминая. Пилот с облегчением прекратил отмахиваться или пытаться согнать гадких насекомых с приборной панели, и в этот миг на вертолет обрушилось моле саранчи старательно пытаясь заслонить обзор. Их сдувало винтом, из сдувало встречным потоком, но они продолжали сновать вокруг насколько это было возможно старательно закрывая обзор.

— Твари, — выругался пилот. — Первый раз вижу такую мерзость. Ими словно кто-то управляет. Всем этим роем. Не могут эти твари быть настолько умными…

Он замолчал глядя на приборы и продолжая пристраивать курс.

— Они словно пробуют другую тактику, — вслух сказал один из бойцов. — Мне кажется, или они пытаются прорваться к винтам?

Воцарилась тишина.

— Нет, — ответил пилот. — Похоже эти твари пытаются прорваться к двигателю и попытаться забить его своими телами… Выглядит так, словно они знают об устройстве двигателя… Попытались прорваться к выхлопной трубе… Ещё попытались прорваться к радиатору… Это не возможно слава богу, но я готов поверь уже во всё, что угодно.

Стрекочущие твари продолжали носиться кругами. Брр… Ненавижу насекомых. Надеюсь на них не было блох, клещей или какой-нибудь ещё гадости?

— Первый, если у вас до сих пор трудности с насекомыми попробуйте пройти через несколько облаков, — скомандовала рация. — Они или потеряют вас из вида, или сунутся за вами, и тут же намокнут.

— Вас понял, начинаю манёвры, — ответил пилот и начал менять высоту.

Вертолёт стремительно пошёл вверх, после чего нырнул в облако. Пилот несколько раз менял курс, выныривая из облаков под самыми неожиданными углами. Предсказание рации сбылось — сначала насекомые и правда пытались сунуть за нами, но быстро намокали в облаке, затем теряли нас из вида, и отставали. Потом стали пытаться перехватить нас после того, как мы выбирались из облаков, но пилот стал закладывать самые разные виражи. Кто бы не управлял этими насекомыми он добился своего — мы несколько отклонились от курса, и похоже дали кому-то лишнее время.

— Есть способ избавиться от этих тварей, — сказал один из бойцов. — Подлети поближе к облаку. Если мы будем рядом, то я смогу управлять водой облака даже не открывая дверь. Мы увлажним их всех, и заставим отстать.

— Тебя понял, — кивнул пилот. — Готовься, начало через…

Я пропустил слова пилота мимо ушей. Майер ведь говорил про разных животных… Кто ещё может попытаться помешать нам?

Глава 22. Змей

Полёт продолжился. Боец начал складывать пальцы в разные фигуры. Довольно редкая техника исполнения, которая больше находит применение на востоке, чем в европейских городах. Редкая и узкоспециализированная техника. Чаще всего применяется тогда, когда использование печатей чем-то ограничено, или когда человек, который её использует не хочет, чтобы кто-то узнал, для чего твориться техника и на что она направлена. Суть её в том, что она должна вызывать те же реакции внутри организма, что и печать, которую обычно используют для того, чтобы сотворить что-то. Насколько я помню, её разучивают ассоциаций привязывая к обычному способу формирования печати. В результате, при использовании в дальнейшем «пальцевой» техники эффект достигается такой же, как при печатях.

Облако за бортом самолёта пришло в движение и начало иенять форму вытягиваясь. Когда ничего не подозревающие насекомые пошли на ещё один заход влажный туман облака ринулся на них и заключил в свои объятья окутывая плотным покрывалом и плотно спелёнывая.

— Есть, кажется зацепил всех, — скомандовал боец, когда мерзкие насекомые скрылись в облаке тумана. — Можно подлететь поближе и просто сварить их в этом облаке к чёртовой матери, или перемолоть ветром.

— Даже не думай, — ответил пилот. — Вдруг эти уроды ещё где-нибудь снаружи под машиной приклеились? Не хочу, чтобы они снова вломились внутрь. Продолжаем следовать курсу.

Вертолёт снова взял старый курс выравниваясь и возвращаясь к намеченной цели.

— Подлетаем через пять минут. Самая полная боевая готовность. Готовьтесь ребята, — скомандовала рация. — Антонио устроил какой-то ритуал и стремительно накачивает шкуру. Мы должны будеи предотвратить все последствия этого чёртового шабаша.

— А просто ударить по нему ракетами нельзя?

— Нельзя, — коротко ответила рация. — Он возвёл вокруг себя барьер. Готовьтесь написать объяснительный рапорт первый. Это приказ, а приказы не обсуждаются.

Пилот тихо выругался сквозь зубы, но комментировать слова начальства не стал. За лесом оказалось довольно обширное поле, на котором была видна светящаяся точка — кухня Антонио для порабощения мира.

— Первый, снижайтесь, и приступайте к уничтожению цели, — скомандовала рация. — Вас подстрахует второй.

Вертолёт плавно приземлился на землю.

— Вперёд бойцы!

Мы рванули наружу. Я успел увидеть, как с другой стороны от нашей цели садится второй вертолёт и из него выбегают бойцы спецназа и… тот самый геолог, которого мы встретили в подземелье. Это ещё что за такое? Откуда он взялся здесь? Как вообще оказался вместе с бойцами в одном вертолёте и почему полетел вместе с нами?

Впрочем сейчас не время для размышлений. Мы рванули к колдующему чернокнижнику. На земле кровью была вычерчена огромная печать, а в ней особым образом была растянута шкура змея из подземелья. В нескольких точках вокруг печати горели костры освещая тушу, а кругом расхаживали самые разнообразные твари — армия Антонио.

— Грааа! — на нас бросились сразу несколько тварей рыча пасти с скаля клыки.

Что-то мелковато чернокнижник занялся собственной охраной в этот раз — только раскаченные мускулистые твари. Никаких инкубов, никаких мелких пакостников с крыльями, никаких трехглавых псов, никаких пылающих коней… Силы кончаются? Или жертв принёс недостаточно? Впрочем, тем лучше для нас.

Слаженный выстрел заставил нечисть повалиться на землю и начать кататься то ней. Не нравится уроды? Это только начало. Все подохните. Несколько бойцов спецназа попытались взять на мушку самого итальянца, но его тут же оперативно закрыли несколько здоровяков. Прячется сволочь. Печать вычерченная кровью засветилась сильнее… Что-то нехорошее однако происходит. Очень нехорошее… Нужно поторапливаться.

Я усилил свои мышцы и рванул к нему минуя толпу демонов, лавируя между огромными и неуклюжими здоровяками и то и дело прыгая как блоха. Краем глаза я заметил ещё одну фигуру, которая пробиралась в сторону итальянца. Это был безумный геолог. Что он здесь делает?! Безумец, которого мы встретили в подземельях шагал сквозь толпы демонов несколько не боясь, как человек, который видел их сотнями, или как гражданин, который ищет место в автобусе?

Снова появилось чувство, что меня в чём-то обманули, вот только в чём? А старик тем временем уже подходил к итальянцу. Срубив мечом голову одной из беснующихся рядом с итальянцем тварей я прорвался к нему.

— Не так быстро, сын мой, — произнёс итальянец снова взмахивая рукой, и я почувствовал, как тело снова сковал паралич.

Дряная техника! Я снова начал опосредованно управлять своим телом шагая к нему как робот. Дрянь… С такой грацией и ловкостью ходячего шкафа я много не навоюю. А если попробовать вскипятить свою кровь? Не раздумывая я кольнул себя — боль, сейчас мне нужна боль, чтобы противостоять всем этим тварям. Лебен снова вскипел в крови наполняя тело силой. Я почувствовал, как мышцы снова ожили сбросив паралич.

— Второй раз на мне не сработает! — рявкнул я приближаясь к Антонио.

— Убей его, — неожиданно сказал сумасшедший геолог подойдя с другой стороны.

В этот раз он не выглядел безумным. Напротив, лицо стало собранным и сосредоточенным, взгляд очень холодным, и очень цепким. Что-то заставило меня замереть.

— Убей его, — продолжил геолог. — Этот человек преступник, он сделал много зла. Он должен погибнуть.

Против воли я замер глядя на внезапную метаморфозу личности, которая произошла с этим человеком. Это словно был другой человек. В нём не было черт того геолога, которого мы повстречали ранее. Он распрямился, перестал дрожать, глаза перестали бегать, его лицо стало безжалостным и хищным. Я достал пистолет снял его с предохранителя. Почему-то логика говорила убить итальянца, а какой-то инстинкт говорил наоборот не делать этого.

— А почему ты сам не убьешь его? — спросил я.

— А мне нельзя, — ответил геолог посмотрев мне прямо в глаза. На миг, мне показалось, что через эти глаза смотрит кто-то другой. Словно сквозь них смотрит огромная рептилия холодным немигающим взглядом.

— Ветров, чего ты там замер?! — раздался крик. — Убей итальянца!

Крик словно вырвал меня из какого-то транса. Я сбросил с себя оцепенение. Рядом до сих пор стоял пытающийся что-то сделать Антонио, и сумасшедший старик, который уже не казался настолько страшным. Я нацелил пистолет в голову итальянца, но тут меня кто-то опередил — пара пуль из чьей-то винтовки прошили его грудную клетку насквозь. Итальянец кашлянул кровью, а затем ещё одна пуля попала в его голову. В следующий миг он буквально вспыхнул багровым цветом и затрясся в огне, а затем раскрылась щель и к нему протянулись сотни рук, которые потащили его. Он ещё был жив, а его лицо отражало безумный ужас.

— Жаль, — разочарованным тоном сказал геолог. — Если бы его убил родной сын кровь от крови рождённый от него, то было бы выгоднее…

При этом он напоминал повара, который расстраивается из-за не слишком удачно приготовленного бифштекса.

— Кто ты такой? — спросил я переводя пистолет на псевдогеолога.

— Догадался? — ощерился в улыбке старик, и махнул рукой.

Пространство вокруг буквально замерло. Замерли пули летящие в воздухе, замерли демоны прыгнувшие на бойцов. Замерла в воздухе кровь алым шлейфом расплескивающаяся во все стороны. Даже отдельные капельки крови замерли в воздухе в виде мельчайших шариков. Замерла каждая пылинка, застыли прервав своё движение люди.

— Пистолет можешь убрать, — просто сказал старик. — Против меня он не подействует, я конечно ещё слаб, но пару фокусов показать могу — например этот.

Я шагнул к нему, но вдруг понял, что иду в совсем другом направлении. Попробовал махнуть рукой в его сторону, но она двинулась совсем в другую сторону.

— Кто ты такой? — ещё раз спросил я.

— Ты ведь и так уже догадался, — ответил мне старик, а его лицо вытянулось меняясь.

Челюсти вытянулись вперёд, уши прижались к голове и слились с ней, ноздри превратились в узкие щёлочки, зрачки стали вертикальными. На меня смотрел демон иллюзий, способный обмануть все человеческие чувства.

— Кхе-хе-хе, — засмеялся он. — Недурной из меня актёр, правда? Как я играл, сколько всего придумал — подземный склад, группа геологов, мастер смены, строительство секретного бункера, запасы пищи под землёй! Впрочем никто из людей никогда не мог не поверить мне!

В голове что-то щёлкнуло, и кусочек мозаики встал на своё место. Всё это время я думал, что мне казалось странным? Что неестественно, или что не так, и теперь понял. Ход продолжил меняться после гибели того существа. Система защиты продолжала работать, как будто монтр был жив. Ходы менялись, словно не давая кому-то выбраться из подземелий. И ещё…. Сразу вспомнилась куча мелких странностей. Например то, что старик отказался входит в освящённую комнату. Ладно бы студент, который боялся Антонио Леруша (он действительно человек, которого следует бояться), или то, как подробно старик всё описал. Описал так, словно был при проектировании этого самого подземелья. И ещё…. Господи, как я был слеп! Разумеется такой кошмарный монстр легко обманул всех людей и каким-то способом прокрался мимо всех прямо сюда!

— Вижу ты всё понял, — прошипел демон голова которого уже полностью стала змеиной.

— Как ты смог выжить, после того, как твоё яйцо треснуло? — спросил я. — Ты ведь сам говорил, что прикосновение к любой из реликвий которые были вокруг было равносильно смерти для тебя.

— Тс…ссс… шш, — уже по змеиному прошипел демон. — В том яйце нас было двое… Один умер сразу, как только выполз и коснулся их…. Его тело вы и видели, и оно лежит сейчас в пентограмме… Я же выждал и вылез следом, по пустому месту и телу брата миновал ловушки и выбрался в комнаты, а потом и начал рыть тоннели… Нас было двое… Столько лет ползать под землёй, словно жалкий червяк, пытаться восстановиться от полученных ран, есть сначала глупых шахтёров, потом глупых дураков, которые лезли ко мне под землю… Шшшшш…. Тссссс…. Этих лет как будто и не было…. Ты уже видел мою силу человек, даже в этой форме…. Я слаб, достаточно, чтобы сдержать вас… А вскоре я стану сильнее… Чтобы восстановить мои силы, я съем тушу брата, и стану таким же сильным как прежде…

— Так это ты наслал саранчу на вертолёты, чтобы задержать их?

— Тссс…. Шшшшшш…. Да, это был я. Нужно было дать время этому жалкому колдунищке, чтобы он сделал всё, и успел подготовить… Вы не должны были успеть сюда раньше времени… Глупый человек когда-то заключил с нами контракт и думал, что сможет обмануть нас шшшшш…. Тсс…. Наивный глупец…Он и такие же дураки просто открыли лазейку в ваш мир… И теперь, когда я стану сильнее, мы все ринемся сюда жалкие смертные.

— А не слишком ли ты самоуверен? — спросил я. — Как ты можешь говорить о том, насколько силён, когда рассыпаешься прах от капли святой воды?

— Тсс…. Для того, чтобы править вами и жрать вас не обязательно будет находиться рядом… Я просто нашлю на вас одну великую иллюзию, в которой вы будете спать все… Да, будут те, кто ещё верит, и не поддастся ей, будут те, кто ходят в храмы, но кто они против большинства?

Гадко, змий говорил довольно логичные вещи. В любом обществе всё диктует большинство. И все делают то, что диктует это большинство. А он легко сможет управлять большинством людей погрузив их в иллюзию.

Воздух наполнился хлопаньем сотен крыльев и с неба стали опускаться совы. Десятки, сотни…. Сколько же их тут? И одновременно с этим время снова возобновило свой бег, пули продолжили своё движение, тела упали на землю, кровь продолжила хлестать и капать на землю. Если сейчас все эти птицы нападут на замерших без движения людей, то нам несдобровать — совы имеют очень острые когти и не менее острые клювы. Они могут запросто лишить кого-нибудь глаз. Однако совы и не думали нападать на людей. Хлопая крыльями они летали в воздухе загораживая обзор и дезориентируя людей своим уханьем. Затем просто вцепились в огромную тушу мёртвой змеи и начали поднимать её в воздух. На миг змеиная морда снова скрылась за иллюзией старика.

— Рад бы сожрать его тут, но вы же мне этого не дадите? — с усмешкой сказал он. — И напоследок мои друзья я покажу вам ещё один маленький фокус.

Он не стал делать ничего — не хлопать в ладоши, ни чертить печатей, ни читать заклинания, а просто опустил ресницы. В тот же миг во все стороны разошёлся светящийся круг и быстро разлетелся во все стороны.

— Проклятье пяти дней, — снова глумливо улыбнулся демон лицом старика. — В радиусе двухсот километров выв не сможете показывать свои фокусы, человечки… Денёчек мне будет нужен для того, чтобы вернуть своё настоящее тело, ешё денёчек нужен будет для того, чтобы сожрать труп моего братца, и ещё денёчек для того, чтобы переварить его… А после мир вздрогнет от ужаса, а потом расслабиться и погрузиться в великий сон…

Несколько десятков сов подхватили пока ещё человекоподобного демона и потащили его в небо следом за шкурой. Рядом раздались редкие выстрелы в небо — в основном люди сейчас сражались с наземными тварями. Впрочем, я не думаю, чтобы хоть один выстрел попал в цель.

Вокруг начали раздаваться крики — один за одним люди пытались сделать хоть какие-то техники — вызвать ветер, огонь, сотворить хоть самую простую печать, но у них ничего не получалось. Проклятье змия оказалось очень и очень сильным. На что способен человек без магии? На что способен аристократ, которого опустили до уровня обычного человека? То, что сейчас произошло было подобно небольшой катастрофе — область на которой не действует магия. Область на которой бессильны аристократы, которые раньше были способны шелчком пальцев испепелять армии врагов.

— Ни одна печать не работает! — выкрикнул кто-то.

Я флегматично опустился на землю. Сил уже ни на что не было. Антонио Леруш, серийный убийца, маньяк и чернокнижник погиб, но почему то я не чувствовал себя удовлетворённым. Скорее опустошённым, как будто с его смертью из меня ушли последние силы. Безумный маньяк наконец отправился туда, куда должен был рано или поздно попасть подставив при этом всех нас. Что ж, у нас есть около трёх дней для того, чтобы не дать ему войти в силу. Кругом бегали спецназовцы, их командир что-то говорил по рации, отдавал какие-то приказы, и их же выслушивал. А на меня накатилась странная апатия. Что со мной, почему это происходит?

Я сунул руку под одежду и случайно коснулся креста, и в тот же миг всё наваждение спало. Как будто какая-то пелена спала с глаз, или как будто голову протёрли тряпкой. Что это было? Этот червяк как-то может воздействовать на людей? Что это вообще такое? Апатия, уныние? Дрянное чувство. Нет времени на то, чтобы раскисать. Нужно взять себя в руки, ради Ани, которая ждёт меня, которая больше всего на свете хотела стать матерью, ради моей матери (теперь я знаю, что могу её так называть), ради всех моих друзей и знакомых, я негу просто так сложить сейчас руки. Слабость сейчас смерти подобна.

Я поднялся с земли. И как теперь выследить это дрянное существо, которое смогло обмануть нас всех и выбраться из заточения? Если он летел с нами в вертолёте внушив что-то бойцам, то это значит, что часть его прошлых сил у него ещё осталось. А ещё это значит, что он не настолько силён, чтобы лететь самому или перемещаться другим способом. А ещё, его унесли птицы, как и ту шкуру, значит он слаб для дальних перемещений, или после каждого серьёзного колдовства типа замедления времени он очень сильно слабеет… Значит у нас есть все шансы победить его.

Я достал мобильный телефон и набрал номер.

Глава 23. Купол

— Ало, Аня?

— Да Костя, я тебя слушаю. Что там у вас произошло? Всё хорошо? Костя, только не смей говорить мне, что ты умираешь, слышишь Костя?!

— Всё хорошо милая, я жив, — мои губы против воли сложились в улыбку. — Не тот, чтобы всё хорошо, но работы подбавилось. В общем к ужину не жди… И наверное к завтраку тоже… Некоторое время я не буду обедать дома. И не подумай, я не ухожу к другой нет, ни в коем случае…

— Пытаешься шутить? — погрустнела Аня. — Ты всегда старался меня приободрить. Костя, что у вас там происходит?

— Ань, извини, не хочу говорить. Ты мне доверяешь?

— Конечно, а что нужно делать?

— Аня, просто посети в эти дни любую церковь, и затащи туда отца и мою тётку, и вообще, все кого знаешь — пусть отправятся туда. Или… Закажи службу. Пусть освятят наш квартал. Только пусть это длится три дня.

— Костя, те предсказания Майера правда?

— Да.

— Подъём! Змея обнаружили! — зычно рявкнул командир.

— Всё, целую любимая, не могу говорить.

— Тварь всего в десяти километрах от нас опустилась на землю вместе со своей ношей — совы не смогли унести их далеко, — зычно рявкнул Максим, который уже снова был с нами. — И ещё бойцы, временно мы не сможем использовать магию, поэтому надеемся только на наше оружие — немало мы из него чертей уложили! Сейчас тварь слаба и начинает окружать себя каким-то куполом — нам нужно покончить с ней сейчас, в момент её слабости!

Бойцы начали дисциплинировано строиться готовясь распределиться по вертолётам.

Вокруг всё внезапно загудело и зажужжало, и вокруг начал выползать странный гудящий туман… Нет, не туман — это были тысячи мух, которые летели подобно плотному облаку лавируя между деревьями и безошибочно направлялись к нам. Змей снова сделал свой ход отправив задержать нас полчища насекомых.

— По вертолётам! — рявкнул Максим.

Пилоты распахнули двери, и постарались поднять машины в воздух, но ничего не вышло — огромные стальные машины только дёргались, кряхтели и даже не думали взлетать.

— Что происходит?!

— Выхлопная труба забита! Там какие птицы, уже сдохшие, и тьма насекомых!

Облака мух с гудением ринулись на нас. Что можно противопоставить рою насекомых, которых нельзя не сжечь, не сдуть, ни заморозить? Без своей магии мы оказались необычайно слабы.

Огромные полчища мух облепляли людей мешая смотреть и дышать, нахально пытаясь залезть в рот и глаза, суясь в уши. Люди пытались убивать их на себе, но это не слишком помогало — мерзкие насекомые отлетали, и тут же садились обратно. Кто-то пытался кататься по земле, но это помогало с тем же успехом. Полчища мух оказались невероятно опасны — огромному рою достаточно попасть в дыхательные пути человека, чтобы он задохнулся. Мне повезло и я один из немногих успел запереться в вертолёте, а снаружи начался ад. Я начал шарить по салону пытаясь найти один предмет, а затем мне на глаза попал противогаз, который я тут же натянул и решительно шагнул к двери.

— Ты куда? — только и спросил пилот.

— Помогать, — ответил я выдёргивая чеку из огнетушителя. — Тоже одень противогаз.

Распахнув дверь, я тут же выскочил наружу и встретил облако мерзких насекомых струёй из огнетушителя. Сотни ни тысячи мух тут же повалились наземь сбитые струёй. Мы ещё повоюем! Я рванул дальше сбивая крылатую дрянь из нового оружия вокруг себя и с катающихся бойцов. Мухи дохли пачками, терпя поражение. Распахнулись двери ещё нескольких вертолётов — поняв стратегию борьбы с насекомыми, бойцы вырвались наружу в противогазах из огнетушителей сбивая тучу насекомых. Туча насекомых начала редеть, а затем вдруг беспорядочно заметалась и сорвавшись прочь улетела в небо. Рядом с одним из вертолётов стоял максим с аппаратом похожим на радио.

— Уф, еле нашёл, — сказал он. — Ультразвуковая пушка для отпугивания комаров и мух.

И тут же, сразу после облака мух снова с противным скрежетом застрекотали хитиновые крылья и воздух наполнился роем саранчи, которая ринулась на нас. Ей был нипочём ультразвук. Бойцы уже вспомнив предыдущий опыт встретили саранчу огнетушителями обильно распыляя смесь. Кто-то выстрелил тонкой полиамидной сетью поймав в неё небольшое облако отвратительных насекомых, а кто-то достал неизвестно откуда такую вещь, которой нам всем не хватало — давно забытый портативный ранцевый огнемёт, и буквально стал заливать визжащих насекомых струями огня поджаривая их до хрустящей корочки. На периферии зрения мелькнула какая-то маленькая юркая фигурка. Размером с собаку с крылышками как у летучей мыши на спине.

— Среди этих туч прячутся мелкие демонята! — крикнул я.

— Надеть тепловизоры! — крикнул Максим.

— Наддайте им ребята! — рявкнул Максим первым вскидывая винтовку со устройством ночного видения и начиная палить по маленьким вёртким фигуркам.

Поскольку всё оружие было оборудовано пламегасителями, бойцы могли стрелять, не слепя сами себя яркими вспышками. Плотный дождь из пуль стал побеждать мелких пакостников. Тушка падали на землю прошитые насквозь, иногда сразу в нескольких местах. Мы ещё повоюем — не лыком шиты.

— Ещё минуту продержимся, и к нам подоспеет подкрепление!

Мы продержались минуту, а потом ещё минуту, и ещё минуту, а после подоспело долгожданное подкрепление. В отличие от ау этих людей были ранцевые огнемёты. Оперативно. Где они их только взяли? С подоспевшей помощью мы уничтожили остатки саранчи и бесов.

— А теперь вперёд ребята, устроим самый быстрый забег, который когда либо был в вашей жизни! На восемь часов! Оружие на изготовку! Вперёд!

Мы рванули вперёд слаженно и чётко. Проклятые насекомые и хвостатая мелочь сильно нас задержали, а время тикало и неумолимо шло вперёд. С каждой минутой наш враг становиться сильнее. Мы пробежали около двух километров, когда нас встретило новое препятствие — раздался пронзительный писк, и на нас хлынуло полчище крыс. С противным писком шевелящейся мохнатый ковёр бесстрашно бросился на нас, не боясь смерти… Мелкие грызуны оказались опасней мух и саранчи вместе взятых. Хотя бы тем, что были способы впиться в человека или попытаться юркнув ему под бронежилет начать рвать плоть. Многих бойцов облепил пищащий ковёр. Хуже всего было то, что по людям, на которых насели грызуны нельзя было стрелять.

Впрочем, бойцы быстро нашли выход из положения достав газовые дубинки и мощные контактные электрошокеры. Ни аэрозоль, ни разряды электрического тока не понравились грызунам, которые не прекращая истошна визжать стали оставлять бойцов. Сразу после этого зверюшки, получили огромное количество пуль и струю из огнемёта, а затем ещё одну и ещё одну с нескольких сторон. Запахло палёной шерстью и горелым мясом. Писк превратился в отчаянный визг, и следом за этим маленькие негодники убрались восвояси. Сначала были насекомые, потом появились совы, потом набежали крысы… С каждым разом приходят всё более и более сильные звери. Кто следующий?

Разогнав прочь крысиное полчище мы рванули дальше. Нам оставалось около семи километров, чтобы нейтрализовать нашу главную цель.

— Ушли твари, — вытер пот Максим. — У кого есть огнеметы — вперёд. Если снова подвезут любые мелкие гады — уничтожайте сразу не подпуская. У кого обычный огнестрел — рядом, страхуете. Если полезет крупняк — стреляете так, чтобы наверняка.

Мы двинулись вперёд уже в более медленном темпе ожидая нападения. Если нападет кто-то крупнее чем насекомые или крысы, то нам может очень сильно не поздороваться. Без магии на которую люди привыкли так полагаться бойцы потеряли часть своей убойной мощи.

В замедленном темпе мы прошли ещё около семи километров, после чего вышли к огромному каменному куполу. Дурные предчувствия оправдались — вокруг него огромной толпой стояли мускулистые демоны здоровяки. Сначала были мелкие крылатые пакостник, а теперь громилы… Они уже ждали заранее, или он набрал силы?

В этот раз не пришлось даже отдавать команды — бойцы выстрелили сразу атакуя на опережение. Тупые и неповоротливые громилы опасные только своей силой и живучестью приняли на себя стальной дождь рыча и пытаясь дорваться до бойцов. Их живучесть просто поражала — даже получив очередь в грудь они пытались ползти вперёд к бойца. Только получив пулю в голову они успокаивались.

Как много ещё тварей будут противостоять нам, и хватит ли на всех патронов? В лесу раздался оглушительный рык, и оттуда не пытаясь таится повалили волки. Стая. Нет, несколько стай. Огромный серый ковёр… Прости Аня, но похоже я не смогу остаться в живых.

В пистолете закончились патроны, запасной магазин был пуст. У бойцов на всех просто не хватит патронов, а долго соперничать в скорости с волками я не смогу — рано или поздно даже мои силы кончаться, и я стану пищей. Хотя, можно попытаться, только смысл?

Я достал меч, приготовившись отбиваться в рукопашную — головы он отсекает очень хорошо. Меч едва ощутимо задрожал. Задрожал? Он снова жив? Проснулся, вышел из своей спячки? Меч снова ощутимо пошевелился.

Надежда хлынула волной. Оказались заблокированы все возможности создавать печати, но мне это и не требуется, я творю магию по другому… Пан или пропал. Удар параличом заставил замереть волков на месте. Получилось! Я начал размахивал мечом направо и налево насылая паралич.

— Добивайте их пока они стоят! — рявкнул Максим. — Перезаряжайте магазин у кого, что осталось! Подкрепление и боезапас будет только через пятнадцать минут!

Дальше пришлось просто прекратить насылать паралич, потому, что часть бойцов пошли врукопашную. А дальше меч радостно подрагивал, закладывая серых хищников и поглощая их кровь. А после он словно вгрызся в их плоть пытаясь буквально оттяпать и проглотить куски. По крайней мере застревал в ранах и дёргался так, словно грыз зверей изнутри.

Мы уложились в обещанные пятнадцать минут выкосив поголовье волков, когда застрекотали вертолеты и опустилось долгожданное подкрепление, и то, что было нужно как воздух — патроны.

Часть бойцов выгрузила какие-то контейнеры, с которыми обращалась чрезвычайно осторожно, после чего обошла купол и открыла содержимое контейнеров. В контейнерах была взрывчатка. Быстро, но без лишней вспышки саперы начали минировать купол.

Саперы деловито окончания минировать купол, после чего приказали всем удалиться на безопасное расстояние. Мы выполнили их указания, после чего саперы произвели подрыв снарядов.

Громыхнуло знатно, взрыв прокатился кругом подняв тучи пыли, мы стали ожидать пока пыль рассеется. Когда пыль опустилась на землю нашему взгляду предстал целый купол, без каких либо повреждений. Я не поверил своим глазам. Купол стоял целый и даже трещин не было.

Несколько человек отправили для проверки купола. Зашипела рация сообщила о том, что данная конструкция цела, и по-прежнему прочна. Из чего же этот камень мать вашу?! Среди саперов снова возникло совещание. На этот раз обсуждали установку кумулятивного заряда, для того, чтобы направить взрыв в одну точку.

После нового монтажа взрывчатки последовал новый оглушительный взрыв. Доклад от саперов последовал неутешительный — откололся лишь небольшой кусочек.

Огромное и очень прочное ядрышко, а внутри смерть Кощеева… И сам Кощей, а если быть точнее, то червяк переросток с манией убийства и злобой ко всему человеческому. Сколько же нужно заряда, чтобы пробить эту скорлупу? Вообще хватит ли столько взрывчатки? Такими темпами и трёх дней не хватит.

— Максим, — поравнялся я с командиром. — Разреши, я сбегаю до этого купола, и попробую его на прочность?

Максим задумался ровно на две секунды — с одной стороны я был сейчас единственным, кто сохранил магию, с другой стороны, у него было дополнительное оружие виде огнемётов, чтобы противостоять армиям зверей.

— Хорошо, — наконец отдал приказ он.

Я усилил мышц и скачками помчался к куполу. Достал крест и приложил его. Ничего не последовало. Ну да, это же ведь обычный камень, а не демоническая плоть.

Небо снова потемнело от приближающихся птиц. Нет, не только птиц — птицы летели вперемешку с летучими мышами. Игнорируя меня находящегося достаточно далеко от бойцов крылатые рванули к ним. Огромную тучу встретили потоки из огнемётов. Быстро же их сюда доставили. Тушки повалились на землю. Часть не попавшая под пламя рванула ко мне. Я махнул мечом отправляя в них волну паралича, и звери посыпались на землю. Даже добивать не пришлось — падая с такой высоты они разобьются насмерть. Я попытался ударить сферу мечом. Снова никакого эффекта… Похоже наши дела просто полная дрянь… Я ударил по камню ещё несколько раз, но без видимого эффекта.

— Костя, возвращайся, — продиктовала рация. — Этот камень так просто не пробить. К нам уже подъезжают несколько военчастей с артиллерией и гражданские специалисты с нужной техникой.

— Что там придумали что-нибудь? — спросил я немного запыхавшись по возвращении.

— Придумали, — коротко ответил Максим. — Сферическая форма сводит на нет всё действие взрывчатки. Уже в спешном порядке сюда направлены бурмашины и другое оборудование. Мы попытаемся пробурить в ней небольшое отверстие, а уже в него будем закладывать взрывчатку.

— Умно. А что с гражданским населением?

— Спешено мобилизуют все церковные объекты и в самом срочном порядке освящают абсолютно все территории и проводят дополнительные службы. Тут уже и атеисты уверовали… Да и радио с телевидением не прекращают вещание.

— А что сейчас делаем?

— Ждём, — коротко ответил Максим.

Огромная колонна транспорта показалась только через полтора часа. Следом за армейской бронетехникой и частями солдат двигались платформы с обычным гражданскими тракторами, которые используют для долбления асфальта — гусеничные и колёсные, у которых сзади вместо ковша бур для долбления, и куча инструмента начиная от отбойных молотков до прочего инструмента.

Военные быстро расположились рядом со сферой и оперативно сгрузили четыре гражданских трактора. Трактора двинулись своим ходом, и подъехав к сфере с четырёх сторон начали пытаться пробить её. Грохот стоял просто адский, но дело пошло на лад — посыпалась мелкая скалываемая пыль, которую тут же собрали несколько человек в белых халатах. Кто-то уже спешно анализировал полученные образцы, а кто-то пытался измерить твёрдость сферы.

Машины продолжали грохотать откалывая небольшие куски. Сфера оказалась отнюдь не такой непробиваемой, как казалась раньше. Медленно, но верно люди отвоёвывали у неё миллиметр за миллиметром. Продолбив ещё часть такого прочного и монолитного панциря машины замерли.

— Что такое? — не выдержал я.

— Горючее кончалось, — неуверенно отозвался кто-то рядом.

Вот тебе бабушки и Юрьев День. Пока машины спешно приводили в норну на смену машинам выдвинулись люди в спецовках и касках — явно профессиональные рабочие из гражданских, и взялись за инструменты — отбойные молотки, которые тут же подсоединили к компрессорам, бензобалгарки оснащённые алмазными дисками и продолжили работы. Работы продолжились, только теперь уже с гораздо меньшим результатом.

— Если всё будет совсем плохо, то по этой сфере просто шарахнут ракетой с тактической боеголовкой, — хмуро сказал Максим. — Пока есть опасения, что эта дурная вещь может взорваться или отбросить снаряд в мирное население.

Хорошо, что хоть с этим проблем не возникло. Люди прекратили работы и их снова сменили машины продолжая отгрызать у упрямой сферы буквально по миллиметру. Из чего же она сделана, и как спрессована, что даже профессиональное промышленное оборудование справляется с трудом? Так происходило несколько раз — долбили машины, после чего их сменяли люди, но эффект уже был виден. По крайней мере отверстия становились глубже и глубже. Какая толщина у этой сферы?

— Почти закончили, — прокомментировал стоящий рядом со мной Максим. — Дальше по задумке специалистов уже можно будет начать бурить отверстия и закладывать в них взрывчатку. И уже тогда осуществлять подрыв. Тогда эта штука не должна устоять.

Машины снова сменили люди с инструментами, после чего сделав ещё часть работ сменили инструменты на специальные шахтовые сверла с твёрдосплавными наконечниками и начали высверливать отверстия для взрычатки. Надеюсь в этот раз сфёру разнесёт… Среди толпы рабочих раздался крик. Нападение? Как его прозевали военные? Причина оказалась самой простой — в этот раз это были муравьи, которые вылезали прямо из трещин в земле и стремительным ковром двигались к рабочим. Несколько уже отчаянно пытались стряхнуть с себя шевелящийся ковёр. Однако в этот раз такой исход событий был предусмотрен — людей просто окатывали струёй воды из шланга, а насекомых смывали обратно в трещины. Кто-то очень не хочет, чтобы мы до него добрались…

А следующими снова ринулись крысы, но тоже не смогли справиться с водяным потоком. В этот раз люди сработали на опережение, а через десять минут началась установка зарядов.

Глава 24. Последняя битва

Сапёры профессионально установили заряды в специально высверленные углубления. Войска ощетинились оружием, и направили его на столь опасную сферу, а после последовал подрыв. Снова грохнуло так, что уши заложило, сквозь оседающую стал, виден купол с появляющимися трещинами.

Из трёх попыток взорвать эту твердыню последняя была самой лучшей — места где заложили взрывчатку зияли небольшими круглыми проемами, от которых тянулись крупные трещины, которые постепенно истончались до более тонких, которые опоясывали весь купол.

Казалось, сейчас стоит только ударить посильнее, и он рассыплется на кусочки. Возможно, это было обманчивое впечатление. Войска замерли на месте не двигаясь и старательно наведя оружие на полусферу. Никто не верил в то, что всё закончилось так быстро, и так удачно.

Как-то тихо слишком… В то, что этот червяк умер я не верю совсем. Если он пережил то подземное хранилище и спустя столетья дожил до наших времён, то такой мелочью его так просто не убить — просто не тот уровень. По полусфере пробегали точки от лазерных прицелов, люди ждали.

Медленно и осторожно к одному из получившихся отверстий приблизились несколько спецназовцев с подозрительными рюкзаками за спиной. Они что собираются сжигать такого монстра из ранцевого огнемёта? Это просто невозможно — всё равно, что пытаться убить слона из дробовика стреляя утиной дробью.

Однако рюкзаки оказались не ранцевыми огнемётами — подойдя к отверстиям, бойцы начали выпускать внутрь струи воды. Да это же освящённая вода! Действительно — как всё просто! Сейчас, когда червяк слаб, следует бить, и при том так, чтобы наверняка, а такая вода — для него мгновенная смерть.

Бойцы продолжали лить воду, но ничего не происходило. Повинуясь знаку командира, тронулась огромная пожарная машина. А я то думал, что их сюда пригнали для того, чтобы топить орды насекомых и грызунов, которые могут снова напасть на людей… В чью-то светлую голову пришла хорошая идея.

Выходит в нескольких пожарных машинах была простая вода — в той которой смывали муравьёв, а в других — предназначенная для уничтожения этого червяка. Машина продолжала вливать воду в купол. Что-то подозрительно тихо… Может быть он уже там умер? Растворился?

В наступившей тишине никто не обратил внимания на незаметную едва различимую вибрацию почвы — просто потому, что кругом было много работающей техники. Пожарная машина продолжила вливать под купол воду. Только сейчас я обратил внимание на одну странность — вода не вытекала наружу через трещины.

Вибрация земли усилилась, а потом земля не просто задрожала, а заходила ходуном. Сразу под несколькими пожарными машинами, которые дожидались своей очереди она вздулась буграми повалив машины на бок и сильно повредив. Бугры тут же переместились, а купол не выдержав такой тряски начал разваливаться складываясь как карточный домик.

Каменные стены рухнули, и предстала дряная картина — пустой купол, и огромная дыра-лаз в каменном основании, которая уходила под землю. Почувствовав опасность, червяк просто скрылся под землёй, и все усилия оказались напрасны. Земля снова резко вздыбилась на значительном расстоянии от пожарных машин, переворачивая уже трактора, которые тут же начали заваливаться на бок.

— Все в стороны! — успел рявкнуть командир. — Он выбирается наружу!

Внезапно накатила сонливость, захотелось спать, потом появилось чувство необъяснимой лени, потом появилось чувство как будто кто-то пытается потрогать мозг потными противными ладонями. Тварь пыталась применить на нас свои чары. Я коснулся креста, и чувство давления исчезло. Вот же дрянной червяк! Рядом бойцы спешно хватались за похожие реликвии. На всякий случай я сунул крест под рубашку, чтобы он постоянно касался кожи.

Земля осела, так и не раскрывшись, и на несколько минут воцарилась гробовая тишина, а затем последовал резкий толчок, и она разверзлась, но уже далеко за спинами людей в самом арьергарде, подальше от таких опасных автомобилей со святой водой. Огромное тело вынырнуло из земли.

Змей был колоссален — какой он длины сказать было нельзя, потому, что его тело продолжало скрываться под землёй, но толщина уже просто поражала. Как он смог так быстро вымахать?! Он ведь говорил, что потребуется несколько дней для того, чтобы сожрать нужный ему биоматериал, переварить его, и у уже потом измениться!

Лгал, не иначе. Хитрые и коварные демоны очень любят лгать. И горе тем людям, которые верят им. Огромный змей с легкостью схватил БРДМ, и оторвав его от земли швырнул к в гущу людей

Затем схватил ещё один, и швырнул в перевёрнутые пожарные машины, стремясь попасть в цистерны с водой. Оба снаряда попали в цель, раздались крики боли и отчаяния — многотонная машина обрушилась на людей давя их своей тяжесть. И вместе с ними раздался звук сминаемых цистерн.

Змей мотнул мордой, раскидывая оказавшихся близко к нему людей, а затем стрелки словно очнулись и замолотили выстрелами по огромной бушующей рептилии. Крупнокалиберные пули, гранаты, реактивные снаряды — всё полетело в строну чешуйчатой твари.

Пули бессильно отскочили отколов пару искр, попал снаряд и с оглушительным грохотом взорвался, но от огромного тела откололось только несколько чешуек. Вот это мощь… Не спеша выныривать на поверхность змей снова нырнул под землю скрываясь от снарядов.

Земля снова затряслась и заходила ходуном переворачивая бронетехнику и сбивая с ног людей. Хитрая тварь не спешила показываться наружу, а предпочитала действовать исподтишка.

Да он опасается! Капля святой воды может убить его, превратив в пепел, как и крест, поэтому он старается никого к себе не подпустить, особенно после того, как его ментальная атака провалилась

— Шшшшшш! Тс….. — раздалось из-под земли гневное шипение. — Вы все обречены. Своим глупым сопротивлением вы только немного отсрочите свою смерть… Я успел сожрать только малый кусочек моего брата, но и этого хватит для того, чтобы уничтожить вас всех! Тссссс…. Шшшшшш… Вы погибнете все, несмотря на все ваши усилия. Шшшш… Однако те, кто согласятся стать моими слугами будут жить, у вас будет всё, чего вы хотели — богатство, могущество, гаремы из самых прекрасных женщин, сотни машин…

Мерзкий голос раздавался из-под самой земли. Дряная тварь. Искуситель манящий запретным плодом льющий сладкие речи в уши людей и прячущейся там, где его не достать. Люди молчали. Дураков здесь не было — каждый понимал, каковы будут последствия такого предательства.

Вкрадчивый голос проникал в уши обещая самые разные блага. Хм… Похоже искушение не его конек. Никто из людей даже не задумался над этим.

Опасаясь за свое существование, хитрый змей продолжал скрываться под землёй. Только иногда земля проходила волнами, когда он, проползая близко от поверхности.

Внезапно земля разошлась под одной из машин, и мускулистое тело утянуло её под землю. Без своей магии люди оказались чрезвычайно уязвимы.

Последовало несколько томительных секунд ожиданий, после чего длинное тело снова вынырнули на поверхность, и утащило ещё один автомобиль.

Да он так всех нас перебьет! Нужно что-то делать, чтобы не умереть здесь. Военные спешно раздавали команды при помощи жестов и уже закладывали взрывчатку в существующие ямы.

Все затихло. Змей явно затаился и выжидал. Подрыв зарядов произошел синхронно, и земля затряслась, меняя форму и проваливаясь, а местами наоборот вздымаясь.

На мгновение все снова замерло, а потом земля задрожала, разлетаясь в стороны, опрокидывая бронетехнику, строительные машины, калеча людей, и змей вырвался наружу.

Рептилия была в бешенстве, глаза полыхали, тонкий язык без конца выстреливал из пасти, гневное шипение не прекращалось. Его длина была просто исполинской.

Не давая людям опомниться огромный змей стал подхватывать пастью бронетехнику и автомобили и начал швырять её в людей. Человеческая попытка взорвать его в его собственной норе вывела его из себя.

Грохотали выстрелы, поднимались клубы пыли, взрывались снаряды, люди гибли один за другим, а гигантская рептилия продолжала бесноваться. Пистолет был бесполезен. Я махнул мечом, посылая паралич.

Не думал, что это подействует на такую махину, скорее сделал это машинально из-за наработанной привычки. Змей на секунду замер.

На секунду мелькнула безумная мысль — "неужели получилось?" А затем по разъяренному шипению рептилии стало понятно, что он замер только от того, что почувствовал воздействие, но оно не подействовало, и он искал того, кто осмелился это сделать.

Огромная голова медленно повернулась ко мне, и огромные не мигающие глаза уставились прямо на меня. Я почувствовал исходящую от рептилии ярость — какой-то человек попытался на неё воздействовать!

В следующую секунду змей швырнул в меня легковой автомобиль-уазик. Машина полетела со скоростью пушечного ядра. Я оттолкнулся от земли, вкладывая силы в прыжок и уходя в сторону. Фух… Как хорошо, что на пару фокусов я ещё способен.

Змей на секунду снова замер явно удивленный, а затем начал с бешеной скоростью швырять в меня все, что ему попадалось — технику, деревья, брошенное оружие, куски земли.

Град импровизированных снарядов полетел в меня. Доставалось и рядовым участникам бойни, но змей сфокусировался на мне. Приходилось скакать как блоха, но это его только ещё больше приводило в бешенство, и он начинал атаковать с ещё большей яростью.

Сразу несколько реактивных ракет сорвались в змея с разных ракурсов, и он отвлекся на несколько минут, выпустив меня из вида, и тут же застрекотали пулеметы. Пули не причинили змею никакого вреда.

Сможет ли он их уничтожить? Вряд ли — он ведь повелитель обмана и иллюзий, а не уничтожения. Однако змей сделал неожиданный поступок — зашипел ещё громче, фыркнул, а после сразу несколько его чешуек отделились от тела и рванули навстречу ракетам.

Ракеты взорвались не долетев до его тела, а тварь ещё больше взбесилась и атаковала артиллеристов. То, что нужно. Пока он отвлечен, следует взять то, чего он так боится и покончить с ним.

Я рванул в сторону уничтоженных пожарных машин. Машины лежат на земле, баки смяты и согнуты, но без пробоин… Мне сейчас жизненно важно нужна эта вода! На глаза попался один из ранцев, которым пользовались спецназовцы.

То что нужно! Я схватил его — вроде цел и не поврежден. Теперь нужно только угостить его содержимым змею-переростка. Рюкзак на спину, и вперед. Да меня же так свои собьют… Даже "стальная рубашка" сильно не поможет.

Разогнавшись я подпрыгнул и, направив на змея раструб выпустил в него струю воды. Змей среагировал мгновенно — голова повернулась в мою сторону, а после этого массивное тело поспешило убираться в сторону.

От его кожи отделился сразу огромный пласт чешуи и полетел на встречу освящённой воде. Само же массивное тело спешило убраться как можно быстрее и дальше.

Вода попала на чешуйки, и зашипела как на сковороде, а затем они стали резко съеживаться и таять, как будто воск опущенный в кипяток. Не прошло и минуты, как от них остался только порошок, который осыпался на землю.

Ого! Теперь понятно, почему он так осторожничал, и так боялся этой воды. Змей спешно уползал прочь. Эта водная процедура ему явно не понравилась. Посмотрев на меня с ненавистью, он запустил вырванное с корнем дерево.

Это было фатально — в полете я уже не мог уклониться, не мог отпрыгнуть, не мог даже пригнуться. Рядом не было ни деревьев, ни линий электропередач, чтобы использовать меч и подтянуться к ним.

Удар таким снарядом будет для меня последним — даже если я его переживу, то змей не оставит меня просто так лежать на земле, а сожрёт или прихлопнет — это было написано в его взгляде.

Я сгруппироваться как мог, и тут, меч, который разросся с последнего раза завибрировал, кончик его лезвия повернулся к летящему снаряду, а затем раскрылся как пасть и выдал просто бешеный напор воздуха.

Дерево снесло в сторону, а меня сместило реактивным движением. Наконец-то! Пасть меча плавно закрылась. Меч показал свою новую силу. И она оказалась очень кстати.

Я приземлился на землю. Всё, хватит терять время — следует достать ещё немного воды и покончить с таким опасным противником. Я рванул к пожарным машинам, но змей опередил меня — большая часть уже была забросана огромными кусками земли, и была недоступна… Тварь позаботилась о том, чтобы оказаться подальше от самой страшной для него опасности.

Кругом было побоище — земля была перевёрнута огромными пластами, повсюду были ямы, техника была перевёрнута и смята. Раненных и убитых было не счесть. Тварь смотрела прямо на меня. И что сейчас можно противопоставить такому монстру?

Несколько уцелевших бойцов бросились в самоубийственную атаку попробовав окатить тварьиз уцелевших ранцев освящённой водой, но змей защитился как и в прошлый раз — выстрелил своими чешуйками, которые приняли на себя всю воду истаяв и рассыпавшись пеплом, а сам сместился с линии атаки. Возможно, у нас будет шанс, если к нами двинется дополнительное подкрепление. И ешё больше шансов будет, если в дело вступит пожарная авиация — самолёт, который способен сбросить несколько тонн воды просто пролетев на небольшой высоте, или вертолёт вооружённый чем-то подобным. Тогда огромная змеюка просто не сможет спрятаться, и рассыплется пеплом навсегда погибнув. Или возможно переживёт одну такую атаку, если пожертвует чешуйками, но погибнет от следующей.

Вот только что-то подсказывает мне, что он не будет ждать такого момента, и не будет ждать, пока его окатят водой, а постарается укрыть где-нибудь гораздо раньше. Спрятавшись глубоко под землей, он сможет находиться там очень и очень долго, и успеет полностью войти в силу. Допустить этого никак нельзя. Нельзя дать ему время на то, чтобы он развился. Крайне важно убить его здесь и сейчас, чтобы не было ни малейшего шанса, дать ему усилиться.

Запасы святой воды иссякли или под завалами из земли. Пули даже самого крупного калибра не наносят ему особенного вреда. Ракеты наносят незначительные ранения, хотя точно неизвестно — он сбивает из прямо на подлёте. И как бороться с таким существом? Безумная мысль мелькнула в голове. Шанс убить его был. Не слишком большой, но был. И сейчас требовалось не упустить его.

Змей продолжал смотреть прямо на меня. Я вытащил пистолет и бросил его на землю, вытащил из ножен меч, который так верно служил мне, и воткнул его в землю, и зашагал в сторону твари. Змей замер не двигаясь и смотря на меня. Я продолжал шагать к нему. Редкие выстрелы прекратились.

— Ветров! — рявкнул кто-то. — Остановись, с ума сошёл?! Стой! Он что, загипнотизировал тебя?!

— Всё в порядке, — ответил я. — Я в своём уме. Если я погибну, передайте моей семье, что я сделал всё что мог.

Господи, только сейчас я осознал по-настоящему, что у меня есть семья. Меня ждёт дома Аня, у меня есть мать, у меня есть тётка, которая неплохо ко мне относится и двоюродная сестра, а ещё двоюродный брат. Тесть с отвратительным характером. Золовка, или как называется сестра жены? И куча друзей-товарищей, с которыми я служил, с которыми я работал и пережил множество разных моментов.

Остался последний шанс и последний способ победить такую тварюгу. Я продолжил приближаться к твари. Змей продолжал смотреть на меня покачивая треугольной головой, и пытаясь понять, что же я задумал. Теперь очень важно не дать ему понять, что я собирался сотворить на самом деле, потому, что малейшая ошибка будет стоить жизни не только мне, но и всему человечеству. Итак, теперь нужно набраться мужества сделать то, что я должен сделать.

Странно, я чувствую, что совсем скоро погибну, но совсем не чувствую страха или какого-то сомнения. Наоборот, я полон нетерпения, и собираюсь сделать то, что задумал. Я начал медленно разбегаться, прокачивая Лебен через мышцы и усиливая ноги, а затем и всё тело. Затем побежал быстрее, потом побежал так быстро, что всё вокруг начало смазываться и прыгнул, занеся кулак.

Прыжок вышел самым высоким, который я когда-либо совершал — высота пятого этажа. Я видел, как мелькают снизу развалины, тела людей, покорёженные машины, слышал краем сознания, как мне что-то кричат вслед, но не разбирал слов и не понимал, что именно кричат. Я просто летел, вперёд занеся кулак. Адреналина было столько, что я чувствовал себя пьяным.

Голова огромной рептилии была всё ближе, и ближе. Я уже мог разглядеть огромные глаза с вертикальным зрачком, чешуйки кожи, щели ноздри, и без конца высовывающийся из змеиной пасти язык. Я видел чувства в его глазах — надменность, удовлетворение, и безграничное спокойствие, а ещё сознание того, что он может убить меня в любой момент, как назойливую муху, которая слишком долго жужжала у него под ухом и не давала себя прихлопнуть.

Прости меня Аня — я так и не смог сдержать слово, и вернуться живым, а в последнее время слишком мало уделял тебе внимания. Прости Егор — ты был хорошим другом, и здорово мне помог, но я подвёл тебя сейчас в нашем совместно бизнесе, впрочем, меня ещё легко можно заменить. Простите меня все, кому я должен был что-то сделать, но не сделал, потому, что уже больше не смогу сдержать своих обещаний. Огромная голова змеи резко раскрыла пасть и выстрелила вперёд.

Я увидел огромные челюсти, которые приближались невероятно быстро, и огромную глотку. Змей наконец-то решил сожрать пташку, которая так долго ему мешала, а затем огромная пасть сомкнулась, глотая меня. Хм… даже не попытался разорвать своими страшными клыками и пережевать… Повезло. Я рухнул вниз в глотку, чтобы попасть из неё в пищевод, и окончательно погибнуть.

Всё же я не удержался и победно улыбнулся. Пуская я и погибну, но это именно то, чего я хотел. Похоже, змей так и не понял этого, решив, что я просто готовлю какой-то очень сильный и опасный удар. Напрасно змеюка, очень напрасно. Я рассчитывал именно на то, что он проглотит меня. Пошарив рукой за пазухой, я достал нательный крестик и приложил изнутри к мягкой стенке. Змей может быть сколько угодно сильно защищён снаружи, но он не может быть так же хорошо защищён изнутри — изнутри это просто теряет всякий смысл.

Живая плоть на секунду замерла от соприкосновения с крестиком, а затем дёрнулась. А затем всё огромное тело, которое проглотило меня, заходило ходуном и задёргалось в конвульсиях. Огромное тулово в котором я был рухнуло на землю. Волна воздуха пришла из пищевода вместе с остатками жидкости и пищи — змей пробовал выблевать меня наружу.

Не удастся! Я та кость, которая встанет тебе поперёк горла. Трансформировав своё тело, я воткнул в мягкие ткани свои руки и ноги, которые приобрели крючки и стали необычайно острыми. Тварь забилась в конвульсиях извиваясь и трясясь как бешенная, а плоть змея вокруг крестика стремительно начала чернеть и таять. Змей выгибался дугой, бился о землю, извивался как бешенный, но так и не смог выплюнуть меня. Я чувствовал дикую боль, в голове и ребрах отдавались все удары змея о землю, но улыбался. Я смог. Я сделал это.

Когда-то я переживал, что довольно слаб, по сравнению с другими аристократами, но теперь не чувствовал никаких сожалений. В этот раз мои способности оказались самыми сильными. Я успел увидеть, как всё нутро змея продолжает обугливаться, а после просто потерял сознание от отсутствия воздуха, и бесконечных ударов твари. Последней мыслью было — я справился.

Тьма. Кругом тьма. Но как хорошо, я просто сплю. Чудесно ощущение блаженной дремоты. Просто великолепно. Сквозь тьму пробивается маленький лучик. Что уже утро? Ну и ладно, подремлю ещё. Вставать не хочется совершенно. Шевелиться не хочется тоже от слова совсем. Что? Шевелиться? Как? В голову снова ударила блаженная дремота. Блин, как же хорошо… Просто великолепно… А что вообще случилось? Почему я сплю? Вроде было что-то, какое-то большое сражение, а потом я просто прилёг отдохнуть и до сих пор сплю…

Чудесная дремота начала проходить, но просыпаться не хотелось совсем. Хотелось продолжить дремать и дремать в этой блаженной тьме. Я почувствовал лёгкое прикосновение к коже — кто-то гладил меня. Ммм… как приятно. Если бы я был котом, то просто замурчал бы от удовольствия.

Пара капель упала на мою руку, а затем на моё лицо. Что это? Дождь? Лицо… Если влага упала на моё лицо, то значит я лежу где-то на спине… Интересно, где я могу лежать, и зачем? Моего лба коснулись чьи-то губы. Какое блаженство. Пьяная дремота постепенно уходила. Жаль. Пребывать в полусне было довольно приятно. Кто-то аккуратно обтёр моё лицо мягкой губкой. Я почувствовал, как ноет всё тело. Сознание медленно возвращалось.

Япочувствовал боль, а ещё, что во вторую руку не воткнута игла капельницы. И боль была довольно сильная. Болело всё тело. Нет, лучше бы я продолжал дремать. Подозреваю, что там вколото какое-то обезболивающее, а что было бы, если бы его не было? Подозреваю, что мне было бы гораздо больнее. Капельница, боль, горизонтальное положение. Я в больнице. Как я здесь оказался? Голова соображает с трудом. Ах да, точно, я сражался с огромным демоном-змеёй, прыгнул внутрь, ранил его изнутри и потерял сознание. Классная вышла смерть.

Что? Какая смерть? Я ведь могу думать и могу чувствовать — значит я жив! Я поморщился и с трудом открыл один глаз. Веки словно весили несколько тонн. Действительно — белый потолок, капельница, пикающие приборы рядом — больница. А я сам оказался лежащим на кушетке. Рядом сидела Аня с мокрым от слёз лицом и потихоньку гладила мою свободную руку.

— Слёзы тебе не к лицу, — улыбнулся я краем рта.

Аня вздрогнула увидев, что я проснулся, и ешё сильнее сжала мою руку.

— Ну-ну, не плач, — попытался я неловко успокоить её, но это оказалось довольно сложно не имея возможности пошевелиться.

Некоторое время мы просто молчали, Аня продолжала меня слегка поглаживать.

— Чем всё кончилось Аня? — спросил я жену.

— Он умер, — сказала она найдя в себе силы остановить слёзы. — Ты смог убить этого змия. Он просто рассыпался прахом, а после ты просто потерял сознания — на тебе живого места не было — доктора сказали, что переломов было просто жуть сколько. А ещё, ты чуть не задохнулся.

— Не переживай милая, — улыбнулся я. — Немного отлежусь, подлечусь, и залечу свои переломы сам. Ты же знаешь, что это моя особенность, которой нет ни у кого.

Аня просто кивнул а обняв мою руку. Кстати о способностях. Я ведь могу наложить на себя Самоанестезию, и убрать боль. Немного манипуляции, и боль пройдёт. То что нужно. Я выполнил необходимые операции, и почувствовал, как боль уходит. Мне действительно стало легче. Гораздо легче.

— Я переживала, что ты погибнешь.

— Но я ведь обещал вернуться?

— Угу.

— Что ещё произошло, пока я спал?

— Все эти дни никто не мог применять заклинаний кроме некоторых элитных одарённых, которые как и ты способны колдовать не используя печати. Больше всего я боялась, что их силы просто не хватит, чтобы вылечить тебя.

— Ну как видишь, всё обошлось.

— И ещё, тут постоянно дежурила твоя мама, и твой дед, и тётка была с твоими братом и сестрой. Но они ушли пораньше, зная, как ты их не любишь.

— Ну что же, придётся менять своё мнение, — вздохнул я. — Похоже, я был не прав.

Мы посидели ещё немного помолчав. Затем в двери кто-то деликатно постучал, и я увидел Павла Ярыгина — моего деда. Тот посмотрел на меня оценивая моё здоровье. Судя по его лицу, он волновался. Аня посмотрела на нас, и молча поцеловав меня вышла оставив нас наедине. Дед смущаясь прошёл и сел кресло рядом с моей кушеткой.

— Ну здравствуй… Костя, как ты себя чувствуешь?

— Под анестезией, поэтому чувствую себя несколько опьянённым… Павел Андреевич, — кивнул я. — Или стоит называть вас дедом?

Дед стушевался и стал выглядеть донельзя смущённым.

— Узнал значит, — сказал он, наконец. — Дряная история со всем этим вышла. Надеялся, что ты никогда об этом не узнаешь. Даже не знаю теперь, как на это реагировать. Знаешь Костя, я до сих пор чувствую многолетний стыд. Скажу честно — было немного легче, когда Берг-Дичевский принял тебя за мошенника, и мне пришлось говорить с ним лично, чтобы вёл себя более прилично, и вообще поумерил свои амбиции — сам знаешь какой у него характер… Тогда я чувствовал, что делаю действительно что-то полезное для собственного внука… Или когда, вместе с Вероникой общались с Иваном Гансовичем, который проверял тебя как только мог, и чуть не приложил несколько уголовных дел… Вот тогда, я и чувствовал себя настоящим дедом, а не тем биологическим суррогатом, которым являюсь.

— Бывает, — попробовал пожать плечами я. — Я узнал всё и понял не так давно.

Дед отвёл глаза.

— Как он умер? — спросил он, и я сразу понял, о ком он спрашивает.

— Его ранил кто-то из снайперов, а после его утащили прямо в ад, — ответил я. — Дряной был человек. Он сознался во всём, и рассказал про мать.

— Дряной, — кивнул дед. — Там ему и место.

Он немного помялся, желая что-то сказать, а потом сказал:

— Костя, а не желаешь сменить фамилию? Стать Ярыгиным, как и полагается? Я понимаю, что время упущено, ничего не вернёшь, но… Костя, как бы это сказать… Ты больше чем достоин возглавить наш род, а я просто старый дурак, который не смог уберечь свою дочь.

— Подожди деда, — улыбнулся я. — Такие вещи с кандычка не решаются, особенно, когда я в таком отвратительном состоянии как сейчас. Да и тебе нужно ли это? Подожди, пока я оправлюсь и выздоровлю, и перестану ходить с тростью, и ещё успеем это обсудить.

Дед просто кивнул не настаивая и поднялся. Чуть помялся у двери, но потом всё же вышел пожелав скорейшего выздоровления.

— Павел Андреевич! — окликнул я его уже вслед.

Дед обернулся.

— Поскольку Леруш мёртв, ваша дочь должна была избавиться от клейма, и сейчас вполне может иметь детей.

Мой дед так и замер с шокированным лицом. Я довольно усмехнулся. Сказал, то, что было нужно, а как поступить с этой информацией пускай решает сам.

…Когда я снова оказался в своём квартале, то просто не смог сдержать изумления — вместо пары многоэтажек там был полноценный городской район полный, магазинов, кинотеатров, спортзалов и прочего. Когда я уходил, была только пара многоэтажек, а это… это было просто на грани фантастики.

— Нравится? — с тревогой спросила Аня.

— У меня просто нет слов — это изумительно, — честно ответил я. — Аня, когда вы всё это возвели?

— Ну у нас ведь было много времени, пока ты был под землей, и потом, пока ты спал после битвы не приходя в себя, и мы сделали полноценный квартал — да, многие из наших вассалов женились или вышли замуж, так что число нашего населения резко возросло. Мы сделали свои центры по производству электроники.

— Вы просто изумительны, — я обнял Аню. — Это просто чудо.

Анна просто расцвела.

— Да, Костя, ещё после твоей победы над тем змеем ты стал очень популярен, о тебе и твоём поступке говорил сам Митрополит и Император, и некоторые кланы интересуются у нас не могли бы мы продать им пару квартир в нашем клане. Цены предлагают просто заоблачные.

— Ну, мы с этим потом разберёмся, — просто сказал я.

— И да, тебе ещё предстоит встреча с Императором и церемония награждения. Я перенесла всё на момент твоего полного выздоровления.

Я просто молча, обнял девушку.

Время шло. Сначала я поправился, потом перестал хромать и ходить с тростью, и начал гораздо больше общаться с Ярыгиными, чем раньше, в том числе и с матерью, с которой раньше мои отношения были довольно прохладными. Она как и дед предлагала мне официально стать Ярыгиным. Я не давал прямого ответа. Как-то уже привык за столько лет к своей фамилии, но не хотел об этом говорить — мать похоже сильно переживало отсутствие детей и поэтому хотела этого ещё сильнее чем дед. Жизнь в клане кипела.

В один прекрасный день позвонил телефон. Звонила мать.

— Привет мам, — взял трубку я, я уже не испытывал никаких неудобств от этого слова.

— Костя спасибо, — смущённо ответила она.

— За что мама?

— Печать Антонио, — выдохнула мать. — Она действительно исчезла… И доктор сказал, что возможно я смогу стать мамой снова…

— Поздравляю, — улыбнулся я. — У меня будет отчим?

— И да и нет — твой приёмный отец не сказал тебе — он уже несколько лет воспитывает детей в одиночку. Он был моим лучшим другом в детстве, я мечтала, что выйду за него замуж… Как думаешь, у меня получиться?

— Обязательно, — я снова сдержал улыбку. — Обязательно мам, только не пытайся делать ему предложение — мужчин это расстраивает.

Мать нервно усмехнулась, мы поговорили ещё немного, после чего я положил трубку.

В мой кабинет вошла Аня довольная и донельзя смущённая.

— Да Аня?

— Костя, я… беременна, — скромно сказала она опустив глаза.

— Ура! — я подхватил её и закружил по комнате.

Я был счастлив как никогда в жизни.

…На красной ковровой дорожке император торжественно прикрепил орден мне на грудь. И пожал руку. Раздался просто гром аплодисментов. Я молча приложил руку к фуражку отдавая честь и шагнул в строй.

… - И чего бы вы хотели Константин? — задумчиво произнёс он сидя в своём кабинете.

Я сидел напротив него. Я неуверенно кашлянул.

— Простите, никогда не думал, что быть аристократом настолько каторжно, — начал формулировать мысль я. — Ммм… моя жена беременна. Скажите, можно ли заменить чем-то военную службу? Я хочу быть рядом со своей женой, пока она будет беременна, и после. И хочу быть рядом со своими детьми, а не мотаться неизвестно где.

Император посмотрел на меня и сказал:

— Увы, Константин законов я отменить не могу, да и как мы будем без таких людей как вы? Но кое-что сделать можно — вы пойдёте в отставку на… пятнадцать лет.

…Я бежал домой окрылённый — меня ждала любимая жена и пятнадцать лет спокойной жизни.

Август 2021

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Content

Куликов Даниил Сергеевич
Двойник 5: Бастард (Бояръаниме)

Пролог

Глава 1. Предложение от которого нельзя отказаться

Глава 2. Профессор

Глава 3. Кровь

Глава 4. Страх Майера

Глава 5. Заброшенная деревня

Глава 6. Чудовище

Глава 7. Тайны чернокнижников

Глава 8. Засада

Глава 9. Родственная тайна

Глава 10. Родственная тайна 2

Глава 11. Битва заклятых врагов

Глава 12. Самое страшное колдовство

Глава 13. В ловушке

Глава 14. Сектант

Глава 15. Плита

Глава 16. Силуэт

Глава 17. Бойня

Глава 18. Поиски

Глава 19. Отец

Глава 20. История Леруша

Глава 21. Саранча

Глава 22. Змей

Глава 23. Купол

Глава 24. Последняя битва

Послесловие