Чернышова Алиса

Посланец Небес, или Заберите его обратно!

Чернышова Алиса

Посланец Небес, или Заберите его обратно!

1. О попаданцах и избранных

- Никто не понимает всю степень тяжести моей ноши, - всхлипнул Джокко. - Никто не может и вообразить, чем я расплачиваюсь за свою яркость и исключительность!

Его скупые мужские слёзы (вперемешку с не менее скупыми и мужскими соплями) пропитали ткань моего одеяния. Я дышала через раз и пыталась, как учили, радоваться мелочам. Получалось с трудом, но один положительный момент присутствовал: запах перегара, исходивший от моего спутника, распугал всех комаров в округе.

Хорошая новость, кто бы спорил. Но, наверное, я себе немного иначе представляла героические подвиги.

- Тебе повезло родиться таким маленьким, неприметным человечком, мой друг, - говорил Джокко патетично. - Ты можешь точно знать, что, если тебя за что-то и полюбят, то за душу. А не за всю эту героическую мишуру, понимаешь?

Я возвела глаза к небу. К счастью или сожалению, звёзды воздержались от комментариев.

- Но это всё - сплошная ложь. Сплошная ложь... Жизнь героя - просто фальшивка, знаешь? Друзья - те, кому мы якобы жмём руки перед толпой народа. Слава - которая приходит к нам незаслуженно. Женщины - им нужно от нас только одно... ну да, вам же, наверное, вообще нельзя быть с женщинами... не расстраивайся, парень. Тут тебе повезло - они все как одна.

Угу, это тоже песня известная.

- Я совершаю подвиг за подвигом, и никого не волнует, что у меня внутри!

Кишки, дерьмо и прочая требуха - вот что у тебя внутри. Как у нас у всех.

- Я так устал от этого неблагодарного мира!

Я вздохнула и осторожно погладила тяжеленного детину по голове.

- Вы справитесь, - пообещала осторожно. - Не зря вы - избранный.

- Профессиональный избранный, смею заметить! - вскинулся он.

- Верно. А теперь - почему бы вам не поспать?

- Я не пьян!

Да, это заметно...

- Нет, разумеется, - сказала я серьёзно. - Ни разу не пьяны! Но выспаться всё же стоит: завтра нам предстоит большой день.

- Точно, - зевнул Джокко. - Большой-большой день - большому-большому человеку... Ты там приготовь всё, Кори.

- Разумеется, - сказала я спокойно. - Отдыхайте и ни о чём не волнуйтесь.

К моему несказанному счастью, подопечный послушался. Я тихонечко выдохнула: хорошо, что сегодня алкоголь пробудил в нём желание жаловаться, а не жажду действий. Второе в его исполнении опаснее во много раз.

Вообще-то не подумайте дурного - нельзя сказать, что Джокко так уж плох. По меркам героев так вообще хорош. А уж я знаю, о чём говорю! Наш монастырь вообще издавна славится тем, что предоставляет избранным спутников-монахов, которые исполняют две главные функции: оттеняют героичность очередного мироспасителя, как типичная страшненькая подруга, и обеспечивают подопечному всяческую бытовую поддержку, как многофункциональные секретари.

И надо сказать, наши ребята по возвращении порой такие ужасы рассказывали о своих подопечных, что можно на всю жизнь седым энурезным заикой остаться. С другой стороны, как же иначе? Это на сцене и в произведениях эпического жанра все так называемые "избранные" поданы в самом лучшем свете. Но софиты (или ореолы, со скидкой на местные реалии) гаснут, газетами подтирают задницы, толпы расходятся по домам, а шоу хоть и продолжается, но спешно кочует куда-то ещё. И вот тогда вдруг оказывается, что избранные - тоже люди. Да-да, со своими проблемами, страхами, комплексами и прочая, прочая... а ещё с огромным могуществом, дарованным богами, а часто ещё и с божественными генами - для полного комплекта, так сказать. Чтобы бедный мир совсем ошалел от такого счастья.

И да, я вам скажу, богов здесь приличное количество. И всяких там пророков, избранных и ниспосланных - тоже хоть отбавляй.

Представили? Испугались? Если нет, то как же мало вы знаете о человеческой природе...

Так вот, с Джокко мне, можно сказать, сказочно повезло. Его особенностью была огромная физическая сила. И да, "огромная" - не преувеличение. На поле боя один Джокко стоил пары сотен солдат. Он мог поднимать тяжеленные камни, крошить мраморные колонны и совершать прочие действия средней степени бессмысленности... в общем-то, много полезных для войны навыков.

Совершенно неприменимых и даже опасных в повседневной жизни.

Люди, которым Джокко в порыве неконтролируемых дружеских чувств пожимал ладонь, порой оставались без конечности; даже железная посуда служила очень и очень недолго; любой ночной кошмар оканчивался сломанной кроватью; дамам, желающим с ним уединиться, приходилось выдавать специальную инструкцию... в общем, если честно, у этого избранного так себе была жизнь. Неудивительно, что порой его неудержимо тянуло выпить и хоть сколько-нибудь расслабиться. Увы, иногда это расслабление кончалось плохо для окружающих (как вот сегодня - хороший был трактир), но злого умысла со стороны Джокко в этом не было никакого. Он был довольно добрым, хотя и, если честно, не особенно умным...

Но никто не может получить от судьбы всё сразу, не так ли? И я уж молчу о местной системе образования, которая улыбается далеко не всем и на восемьдесят процентов состоит из вразумления розгами и прочих сомнительных методов...

Вздохнув, я встала и осмотрела нашу стоянку.  На следующий день нам предстояло путешествие в горную деревушку, где, судя по знамениям, готов отправиться в путь очередной пророк. Нужно всё приготовить, а ещё привести вещи Джокко в порядок: он должен предстать перед людьми и выглядеть очень-очень героически... В конечном итоге, это - первый в моей жизни личный избранный. Такое доверие!  Как я могу упасть лицом в грязь? Особенно после того, как Настоятель спас мне жизнь. Но всё по порядку...

*

Да, меня зовут Кира, и я - попаданка.

По крайней мере, именно так я начала бы свой монолог, если бы тут нашлось общество анонимных попаданцев и мне пришло бы в голову в терминальном припадке посетить таковое.

На самом деле, история моего межмирового путешествия весьма своеобразна и немного безумна.

Всё началось с того, что моя мама увлеклась эзотерикой.

Вообще ни для кого не секрет, что магические изыскания не особенно идут на пользу натурам психически неустойчивым, излишне впечатлительным или патологически доверчивым. Моя маман была, как на заказ, всё в одном, и развод родителей только усугубил эти проблемы. Итогом стали походы по гадалкам и экстрасенсам, появление в мамином доме весьма смазливого "гуру" и тонна макулатуры, которая годилась, в лучшем случае, на растопку камина. И это стало только началом...

Пожалуй, всё сложилось бы иначе, прояви я к матери больше внимания и сочувствия. Увы, молодые люди бывают жестоки... или только я была таковой. Может ли служить оправданием тот факт, что мне тогда было всего девятнадцать? Как знать. Здесь, во втором мире нашей оси, многие семнадцатилетние девушки уже нянчат ребёнка, а порой и двух.

Жуть, если честно.

Так или иначе, я в тот момент пустила мамины проблемы на самотёк. Подумала - какой может быть вред от невинных увлечений? Ну развлечётся со своим гуру в горизонтальных позициях, ну потратит часть денег - мне-то что? Счета у нас разные, мой "учебный" фонд неприкосновенен, а родительница развеется. Не всё же отцу молодых любовниц заводить, правда?

Потому и навещала я её чисто формально, просто чтобы убедиться, что она ещё жива, не вступила в секту и не переусердствовала с новомодной медитацией.

Но пришёл тот день, когда я, наконец, изволила понять, что всё очень плохо. Дурных знаков было множество.

Во-первых, куда-то исчез гуру (разумеется, вместе с маминой заначкой, но это как раз была наименьшая из моих проблем). Во-вторых, дом был загажен настолько, что даже для моей не особенно аккуратной матери это было слегка чересчур. В-третьих, само её состояние вызывало натуральные опасения - нервная, с покрасневшими белками глаз и дрожащими пальцами, она была не похожа сама на себя.

Сначала я решила, что всё дело в ссоре с гуру. Но увы мне - осторожные расспросы показали, что проблема гораздо серьёзней. Так, моя мать без малейших сомнений сообщила, что во время ритуала случайно продала душу Дьяволу (именно так, с большой буквы) и теперь он говорит с ней сквозь белый шум. И иногда сквозь тостер.

И вот тут не поймите меня неправильно - я никогда не была в полной мере скептиком и всегда допускала, что легенды о существовании всяких инфернальных сущностей могут иметь под собой некое основание, на которое наука прольёт свет рано или поздно. Но вместе с тем мне было совершенно очевидно, что к подписанным кровью контрактам, перевёрнутым крестам, дурацким суевериям и прочему мракобесию в стиле идиотских телешоу с кривляющимися актёрами потусторонние сущности, даже если они существуют в той или иной форме, отношения не имеют никакого. Опять же, никогда нельзя сбрасывать со счетов бритву Оккама. В данном случае она звучала бы так: если у человека явная депрессия, нестабильное эмоциональное состояние, апатия и говорящие тостеры - увы, звать надо не экзорциста, а психиатра.

Честно скажу, новость эта меня подкосила. Умом я понимала, разумеется, что медлить не стоит, что нужно подыскать врача... и ещё много-много всяких нужно... Но именно в тот момент у меня не особенно ладилось с конструктивными действиями, и перевести дух было просто жизненно необходимо. Пообещав маме нанять хорошего демонолога (ага, с обширными запасами нейролептиков), я тихой сапой выскочила из дому, пока мне не рассказали ещё каких-нибудь чудесных историй, и отправилась в старый парк, к заросшему пруду.

С самого детства это было моё тайное место - тёмное, чуть мрачноватое, пахнущее тиной и запустением. Туда крайне редко кто-то забредал, и я иррационально чувствовала себя безраздельной хозяйкой этого дальнего уголка.

Но в тот раз моё уединение было грубо прервано.

Мужчина был неприметный. Это особенно удивительно осознавать теперь, оглядываясь назад, но не было в нём ничего необычного! Разве что то, что он был слишком обычным. Стандартная одежда - худи и джинсы, обычное лицо, очень невыразительное и незапоминающееся, невнятного цвета волосы, наводящие на мысли о мышах, средняя фигура, не толстая и не худая... ничего, что подчёркивало бы его индивидуальность.

Он встал на берегу рядом со мной.

- Здравствуйте, - сказал он. - Могу я поговорить с вами?

Я ошеломлённо моргнула и уставилась на него - настолько глубокий, бархатистый, вкрадчивый голос не соответствовал внешнему облику. Ему бы не по паркам девиц пытаться склеить, а в сексе по телефону работать - призвание налицо.

- О, - его губы расплылись в какой-то неприятной улыбке. - Разве не чудная идея? Но знаете, для того, чтобы соблазнять, мне совершенно не нужен телефон. Хотя признаю, ваши новые технологии открывают множество новых интересных путей для таких, как я...

По моей спине прошёлся холодный ветерок. Как он узнал? Я сказала вслух? Или просто догадался?

- Умеете читать мысли?

- Не-а, - фыркнул он. - Открою секрет - их вообще никто читать не умеет. Мыслительный процесс - это вам не надпись на стене в сортире... хотя, конечно, у иных представителей вашего вида смысловой нагрузки не больше. Но я бы скорее сравнил человеческий разум с многослойным пирогом. Вы вот любите пироги?.. Ага, вижу что не особенно. А я люблю, особенно - с черничкой. Так о чём это я то бишь?.. Ах да о чтении мыслей. Разумеется никакое это не "чтение", а просто умение влезть в чужую шкуру. И тут всё просто - чем глубже проберёшься, тем больше слоёв доступно... И самое вкусное - съесть весь пирог.

Его объяснение показалось мне вполне логичным и как-то успокоило. Я начала догадываться, что происходит (вернее, мне на тот момент так показалось).

Логично же: маму обработал очень талантливый мошенник, отлично разбирающийся в психологии. Он внушил ей дикие идеи касаемо сделки со всякими потусторонними сущностями и запугал. Тут удивляться нечему - даже меня его манеры вводили в ступор. Что уж о впечатлительной женщине говорить? А теперь он пошёл за мной... зачем? Хочет потребовать денег за то, что он оставит маму в покое? Ну послушаем, что уж там...

- Я так понимаю, вы - колдун? - уточнила я.

- О, нет, - он тихо рассмеялся. - Имя мне - Легион.

Тяжёлый случай...

- Что же, господин Легион, - я повернулась к нему. - Просветите меня, сколько нынче стоит экзорцизм? Мне как раз надо изгнать демона из тостера.

- Проблема, - усмехнулся он. - Это не так уж просто сделать. Видите ли, красавица, мы с вами оба прекрасно понимаем, что демоны в тостерах не живут. Я готов предположить, конечно, что в вашем мире рано или поздно возникнут специальные техногенные монстры, порабощающие разум машин и при этом обладающие собственным... я бы даже поставил на то, что они уже почти созданы, но речь не о том. Знаете, в чём проблема окружающего мира?

- Просветите меня.

- Ваш мир очень хрупок, милая Кира. Самые умные из вас понимают, насколько он на самом деле зависит от ваших же представлений о нём. Если чей-то механизм восприятия сломался... если кто-то начал видеть то, чего не видят другие - или наоборот, перестал замечать очевидное... такие вещи крайне сложно исправить. Ведь суть общества не в том, что все видят правду - суть в том, что все видят одно и то же. Понимаете, о чём я?

Я отвернулась. Этот шутник (он бы ещё Ацким Сотоной представился, серьёзно!) был мне неприятен, но по сути говорил правильные вещи.

- Зачем вы внушили ей эти идеи? - уточнила я раздражённо. - Зачем заморочили голову? Вы хотите денег?

Он рассмеялся - как-то совсем не весело, даже пугающе. Мне подумалось, что ни в одном хорроре мне не приходилось встречать настолько аутентичного смеха.

- Ну к какому месту, спрашивается, я стал бы эти самые деньги прикладывать? - уточнил он. - Какая мне с них польза? Это во-первых. Во-вторых, мне вот интересно - почему всегда и во всём виноват я? Нет, вот правда? Уверяю, люди и без меня со всем прекрасно справляются, любо-дорого смотреть. Ваша матушка, опять же... Знаете, есть правило такое: если очень-очень долго и настойчиво стучаться в чудеса, чудеса постучатся в тебя. Только вот никто не гарантирует, что это будет приятно и безопасно.

Я отвернулась. Даже тогда мне хватило ума понять, что в чём-то собеседник, вполне вероятно, прав.

- Вы забавно перефразировали известного философа...

- Нет, этот философ забавно перефразировал меня! Тот ещё безумец был, кстати... именно из тех редких и ценных ребят, чьё безумие так переплетено с гениальностью, что не отделить. Наблюдать за ним было забавно...

Я скептически посмотрела на... хм... Легиона. Зачем он продолжает изображать передо мной эдакое вечное существо? Впрочем, его дело; нам в любом случае давно пора перейти к сути вопроса.

- Зачем вы шли за мной? - спросила я резко. - Вы ведь шли за мной, я верно понимаю?

- Да, - он усмехнулся. - Видите ли, я хотел бы предложить вам сделку.

Ну вот оно, значит. И что же ему нужно, если не деньги? Потребует переписать на него квартиру? Может, ради этого всё затевалось?

Мой собеседник поморщился.

- Квартиру? Нет, серьёзно?! Ох, люди-люди, до чего же вас портят некоторые вопросы. Раньше хоть смертная душа была - какое-никакое, а разнообразие. А тут... Ну правда, где ваша фантазия, Кира? Вы всерьёз думаете, что мне негде жить? Уверяю: у меня есть множество комфортабельных мясных оболочек. С разными жилищными условиями. Широкий выбор! На любой вкус, так сказать.

Я смотрела на Легиона. Мама могла сказать ему моё имя, признаться, что я не особенно люблю пироги. Но он уже дважды угадал мои не вполне очевидные мысли, что невозможно. Только если... Я прикусила губу. Мой собеседник смотрел, прищурившись, и явно наслаждался происходящим.

- Хорошо, - сказала я тихо. - О какого рода сделке в данном случае мы говорим?

- Я, выражаюсь вашим языком, провожу экзорцизм для тостера, и ваша мать больше не услышит ничего потустороннего. Вы - оказываете мне услугу. Что скажете?

- Какую услугу?

- Зачем быть такой придирчивой? - улыбнулся он. - Неужели есть что-то, что вы бы пожалели для своей матери?

- Есть, разумеется, - отозвалась я сухо. - Если вы... если вы действительно тот, кем хотите казаться, то мы должны обговорить условия. Что, если в будущем вы скажете мне убить мать? Или потребуете моего ребёнка, как Румпельштильцхен? Или прикажете совершить массовое убийство? Да что там, множество вариантов. Потому нет, называйте вполне конкретную цену!

Он улыбнулся. Очевидно, обычной человеческой улыбки для такого случая было совершенно недостаточно, потому что кожа его треснула, демонстрируя совершенно сногсшибательный оскал.

Я сглотнула. Надеюсь, у мамы я просто чего-то надышалась. Надеюсь... но что если нет?

- О, да, - сказало стоящее передо мной существо. - Вы не там и не тогда родились, милая. Вы были бы отличным демонологом!

- Не думаю, - сказала я сухо. - Я не слишком... знаете... верю в вас.

- В этом суть, - сказал он. - Хорошие демонологи ни разу не верят в нас; они просто знают, что мы есть. Поверьте, это совершенно разные вещи.

- Допустим. И всё же. Какая услуга?

- Всё довольно просто: вы должны будете спасти одну жизнь.

Я прикусила губу. В этом есть логика, так? Однажды, если всё сложится как нужно, я стану врачом. Правда, психоаналитиком... впрочем, они ведь тоже спасают жизни, пусть и не напрямую. Так?

- Мне не придётся причинять для этого вред кому-то из моих близких?

- Нет.

- Этот спасаемый будет преступником или просто жестоким человеком?

- Нет. Я бы даже сказал - наоборот.

Я задумалась. Если передо мной действительно стоит существо внеземной природы, то оно меня обманет, так или иначе - просто потому что весовые категории разные. Но... как бы сказать... против идеи спасения людей я ничего не имела против. И, если уж он на самом деле вылечит мою маму...

- Так что? Сделка?

- Сделка, - отозвалась я и осторожно пожала протянутую руку. По венам будто бы пробежал огонь.

- Знаешь, - он наклонился ко мне так близко, что наши лица оказались почти что рядом. - Иногда безумие - это безумие. А иногда, как в случае твоей матери, безумие - это мы. Но не бойся, я чту свою часть сделки: больше она не услышит нашего голоса. Так что теперь твоя очередь выполнять обязательства, Кира. Но для начала тебе всё же придётся сменить место жительства...

И я полетела в пруд. Зеленоватая вода сомкнулась у меня над головой, лёгкие наполнились водой, но я рванулась к свету - и всплыла...

О да, всплыла. Правда, уже не в пруду, а в огромной мраморной чаше для омовения, установленной близ Монастыря Теней.

Так и началась моя новая жизнь.

2

***

Монахи приняли меня хорошо, а учитывая все обстоятельства - так вообще отлично: помогли с адаптацией, не выгнали на улицу, не попытались убить и не сделали ничего плохого даже тогда, когда проверка на избранность (да, тут и такое есть) дала отрицательный результат. Одно плохо - Настоятель по этому поводу был безутешен. Сухонький невысокий старичок, он проникся ко мне симпатией и искренне верил, что я - избранная.

"Нам с вами очень повезло, - говорил он. - Уж не знаю, в силу каких причин, но обычно гостьи из техногенных миров... несколько более вздорны, чем вы. Я подберу вам замечательного спутника! А лучше - двоих. Вы исполните свою миссию, спасёте мир, а после множество прекрасных мужчин будут рады на вас жениться!".

Я к тому моменту уже более-менее улавливала тайнояз, потому изумлённо распахнула глаза. По меркам Настоятеля фраза "несколько более вздорны" соответствовала паре минут многоэтажных ругательств в исполнении менее сдержанного человека. Что же там за избранные-попаданцы такие?  Пожалуй, предпочла бы никогда таких не встречать... да и, если честно, по пунктам с замужеством и мироспасением у меня тоже были некоторые вопросы.

Так или иначе, я оказалась обычным человеком. Не без некоторых способностей к тёмной магии, как выяснилось - но ничего выдающегося и близко не было. Что, собственно, не стало лично для меня сюрпризом. Более того, я не находила в себе ни особенного героизма, ни желания нести просвещение в массы (а то я не знаю, как ещё лет триста назад на Земле эти самые просветители заканчивали), ни жажды славы. Удачный брак, который почти всегда значился в списке бонусов для девушек-избранных, меня тоже не интересовал. Не то в силу возраста, не то из некоторого романтизма идея: "Я буду жить в комфорте, а мой знатный состоятельный муж получит талантливых детишек и упрочнит своё влияние. Разве это не отличная сделка?" - вызывала лёгкое отвращение. Понятное дело, что не все выходят замуж по любви, а некоторые так и вовсе любовью какую только жуть не называют. Но всё равно мне хотелось быть для потенциальной половинки не только статусной игрушкой и импортёром хороших генов. Спасибо, мамин пример показателен!

Так что, когда Шар Истины не засветился при моём приближении, я вздохнула с некоторым облегчением. Одно волновало в таком разрезе - собственное будущее. Это избранным положено государственное содержание, обучение и спутники-монахи. А обычным попаданцам как быть? Куда податься? Просто пойти, куда глаза глядят, и там строить дивный новый мир, пока он не вытащит из закромов какого-нибудь завалящего Прекрасного Принца? Увы, тут такое точно не сработало бы. Путём распросов, наблюдений и логических умозаключений  я успела выяснить, что мир за окном не то чтобы отличается дружелюбием. Не махровое Средневековье, конечно, да и наличие магии сглаживало углы, но - ни разу не двадцать первый век. Тут тебе и феодальная раздробленность, и подозрительность к чужакам, и грызня множества мелких государств, и религиозные войны... притом последнее особенно весело. Здесь на один континент размером с Австралию сорок верховных божеств! И служители каждого, естественно, свято уверены, что их покровитель - самый-пресамый. И именно его адепты должны всем править. Да кто бы сомневался, что уж там...

В общем, в большой мир с бухты-барахты просто так было не выйти - или на магические реагенты пустят, или в бордель продадут по-тихому, или сам с голоду помрёшь.... с какой стороны ни глянь, перспектива - швах. И да, к сожалению, столь любимая попаданцами всех времён и народов академия магии мне тоже не светила: в одних государствах магии могли обучаться только аристократы, в других привечали только мужчин, четвёртые не желали видеть у себя на пороге никого, кроме единоверцев, пятые требовали баснословной платы, шестые предоставляли стипендию, но задирали входную планку настолько высоко, что куда там уж мне... Как вы поняли, магов было немало, дефицита в них государства не испытывали и радостно хвататься за каждого встречного-поперечного колдунишку не стремились.

Настоятель, думаю, тоже это прекрасно понимал, потому дал мне на выбор два варианта: либо быть служанкой в богатом доме, либо... монахом.

Честно говоря, последнее предложение меня эпатировало вкрай - я к тому моменту успела привыкнуть к мысли, что монахами Тени могут быть только мужчины. Настоятель на это только вздохнул.

- Понимаете, уважаемая Кира, тут вышла совершенно неоднозначная история. Как вы знаете, вера Тени предполагает, что ничто не истинно под этим Небом. Мы признаём всех богов и любую веру, полагаем равенство между людьми изначальным постулатом, потому на заре существования монастыря у нас было равное количество мужчин и женщин. Однако потом вышло так, что прямая преемственность прервалась.

- Прямая преемственность?..

- Только монахиня может обучить монахиню - так уж вышло, - развёл он руками. - Но с женщинами слишком часто происходили... печальные происшествия, и в какой-то момент ситуация стала совсем уж угрожающей. Оставшихся пришлось распустить - во имя их же безопасности.

- Печальные происшествия? - нет, я догадывалась, о чём идёт речь, но...

- Полагаю, вы понимаете, что юношам-избранным их власть над своими Тенями некоторым образом кружила голову, толкая на не самые благовидные поступки, - кашлянул Настоятель. - Практика с девушками-избранными тоже вышла неоднозначной: мало кто из них хотел видеть своей спутницей женщину. Смею верить, они старались выбрать себе самого привлекательного монаха.

Н-да, могу себе представить.

- И вы мне предлагаете быть монахом...

- Видите ли, официально институт монахинь был упразднён, но на внутреннем совете было решено подойти к ситуации с другой стороны. Так, теперь одежда всех монахов приобрела максимально свободные очертания, шея должна быть скрыта специальной ракутой, прячущей анатомическое отличие и меняющей модуляцию голоса, а лица их всегда тщательно выбриты и покрыты специальными белилами. Отдельно было объявлено, что все монахи приняли обет безбрачия и уединения - то есть, они не обнажают своего тела при посторонних, едят отдельно...

В общем, вы уже понимаете, к чему всё шло.

Как я позже выяснила, процентов десять всех монахов на деле - женщины. И, взвесив все "за" и "против", я тоже решила присоединиться к их рядам.

Да, работа рискованная и смертность высокая, не поспорить. С другой стороны, привилегий тоже немало. Тут тебе и бесплатное обучение, и еда, и кров, и комфортный коллектив.... Говоря об этом. Самой тяжело в это поверить, но за всю жизнь в монастыре у меня никогда и ни с кем не возникло по-настоящему серьёзных конфликтов - что, впрочем, во многом достигалось крайне серьёзной подготовкой. Как ни крути, монахам в будущем предстояло терпеть выходки избранных (порой тошнотворно-безобразные) с непоколебимым спокойствием. Понятное дело, что излишне конфликтных, амбициозных или истеричных ребят сюда просто не брали. Строго говоря, даже насчёт меня сомневались. "Слишком взрослая, слишком живая" - примерно так выразился один из Мастеров. И даже потом, когда меня всё же решено было взять, пять лет я провела в монастыре безвылазно, а ещё три года работала "в поле" только как сопровождающая, исправно выполняя роль мальчика-на-побегушках.

Но вот настал день, когда мне предоставили личного подопечного.

На самом деле, произошло это случайно - меня всё ещё никто не собирался отпускать в одиночестве. Нет, к тому моменту я уже успела заработать определённый кредит доверия, и даже самые старые мастера смотрели на меня с эдаким отеческим снисхождением. Но это скорее было что-то вроде: "Да, этот монах - чужак, обучается совсем недавно, но не безнадёжен, совершенно нет! Он почти преодолел кризис, связанный с межмировым путешествием, и стал не так уж плох в магии. Ещё лет двадцать усердной практики - и он в полной мере станет одним из нас, а пока пускай совершенствуется в готовке и уборке, как завещал Первый!"

Обидно, конечно, что уж тм! Но - объяснимо. В том смысле что служить помощником, тем самым, который делает всю грязную работу, тяжело физически. Но быть полноценным монахом Тени, который, на минуточку, для своего подопечного не только слуга, но и полновесный секретарь-референт, психоаналитик и специалист по связям с общественностью в одном флаконе... Скажем, это испытание не только физическое, но и моральное. И их сомнения вполне понятны.

Но судьба решила за нас.

Джокко, сын бога (тут не надо проводить ассоциаций - во втором мире куча любвеобильных человекообразных богов, прямо как у древних греков, потому культурного шока люди с божественной кровью ни у кого не вызывают), явился в наш монастырь в совершенно неурочный час. И в состоянии категорической нетрезвости. Он постучал, едва не снеся ворота ко... хм... легионовой матери, и потребовал срочно его впустить. Я, стоявшая в тот момент на страже, послушалась и приготовилась бежать за кем-то более компетентным. К сожалению или счастью, Джокко уже увидел в моём лице объект, которому потенциально можно пожаловаться на жизнь, и упускать шанса не собирался.

Мы проговорили полночи, пока я всё же не умудрилась уложить Джокко баиньки, сдать с рук на руки опытным коллегам и вздохнуть с облегчением. Честно говоря, я ни секунды не сомневалась, что на следующее утро парень всё забудет - всё же, как ни крути, пьян он был просто до изумления. Однако тут прогнозы не оправдались, и поделом - всегда нужно делать скидку на особенности божественной физиологии.

- Хочу в спутники того парня, с которым мы вчера общались! - объявил он во всеуслышание. - И только его одного. Мы друг друга очень хорошо поняли!

Я на это только мысленно вздохнула. На мой вкус, разговор, предполагающий хоть какое-то взаимопонимание, должен быть двухсторонним, а не сводиться для одного из участников к репликам вроде "Да-да, я вам очень сочувствую". Но вслух спорить, понятное дело, не стала. Кто же откажется от шанса проявить себя? Ведь правило неизменно: избранный герой имеет право выбрать себе спутника, и отказывать не комильфо.

Мастера-монахи оказались перед довольно неоднозначным выбором. С одной стороны, они хотели бы выполнить просьбу божественного отпрыска, с другой - сильно сомневались, что я уже готова к подвигам.

Точку в этой ситуации поставил Настоятель.

- Если всё случилось так, - заявил он. - Значит, судьба хочет того. Монах Кори, отныне и до исполнения пророчества ты становишься Тенью избранного Джокко!

И вот, как говорится, мы здесь.

*

Рассвет всегда наступает слишком рано.

Серьёзно, для меня, убеждённой совы, даже спустя много лет монашества ранние подъёмы кажутся натуральным издевательством. Организм хоть уже и смирился с неизбежным, но всё ещё пытается вяло бунтовать. И тем утром это было особенно актуально - как ни крути, разборки касаемо учинённых подопечным невольных разрушений, выслушивание нескончаемого его нытья и подготовка снаряжения ко следующему дню затянулись очень надолго. В итоге, спать хотелось немилосердно.

Увы мне, Чикира, мой персональный будильник, не дремлет, щебетом намекая, что пора вставать. И пусть она мала, но щипается очень и очень больно - факт проверенный.

Вздохнув, я мимолётно улыбнулась своей духовной спутнице, больше всего напоминающей крупную синицу-лазоревку, и села, потягиваясь...

Джокко не спал. Он сидел несчастный, как земное воплощение похмелья, и смотрел на меня виновато.

Дурной знак.

- Что-то случилось? - уточнила я осторожно, про себя гадая, что он уже успел натворить и почему я не проснулась.

- Я решил, - сказал он. - Ты извини, что зря притащился за мной аж сюда, но... в общем, я не хочу быть избранным.

Приплыли, что называется.

- Но вы уже избранный, - проговорила я осторожно. - Разве нет?

- Больше нет, - он вздёрнул подбородок. - Я решил: мне надоело, я ухожу.

Честно: если бы стояла, то точно села бы на пол от такой новости.

- В каком смысле - уходите? - спросила я слабым голосом.

- В прямом! - Джокко яростно сверкнул глазами. - Я больше не хочу никаких подвигов. И вообще, моя судьба - только моя!

Тут я прикусила губу, потому что испытала очень двоякие чувства по поводу этого всего. С одной стороны, мне следовало срочно переубедить Джокко, а вот с другой... я в чём-то понимала его, если честно. В том смысле, что местная система взаимосвязей магии, религии и общества своеобразна. И оставляет избранным очень, очень мало выбора - с самого детства их жизнь разобрана придворными Оракулами на ряд пророчеств, и будущее предопределено.

Чисто по-человечески, с колокольни выросшей в демократическом обществе меня, это было то ещё насилие над личностью. Но вот с другой стороны... местные избранные с самого детства окружены пиететом. Их воспитывают в покое, достатке и уважении, а это уже немало. Вот интересно, что бы сказал божественный ребёнок Джокко, если бы ему довелось родиться в крестьянской семье? Впрочем, и так понятно: тогда он просто не задался бы подобными вопросами. Пирамида потребностей и всё такое... так что да, понять можно.

Вопрос в другом - что теперь делать мне?!

- Я понимаю, что вам тяжело, - начала я осторожно. - Но на вас возложена ответственная миссия. Вы должны препроводить нового пророка пред очи правителя Заарды, как то сказано в книге Судьбы. Что же будет с миром, если вы не сделаете этого?

- Вся эта ерунда про спасение мира - просто ложь, - сказал Джокко. - Её скармливают людям, и они верят. Но мы с тобой-то знаем правду, Кори?

И снова - да. Здесь принято говорить, что доблестные герои то и дело спасают мир, но на самом деле вопрос чаще сводится к политическим многоходовкам. Или, как вариант, под "миром" подразумевается несколько деревень. Или средних размеров город. И да, между странами существует тенденция мериться... героями. Кто и сколько раз спас мир.

Вот так-то!

- Миром может быть один человек или сотня, - сказала я наставительно, цитируя тем самым наш устав. - Миром может быть чужое счастье или чужая семья. Но, что бы ни подразумевалось, оно достойно спасения. Вам так не кажется? Мы оба знаем, сколь высока вероятность того, что этого пророка убьют без вашей защиты. Неужели вы бросите его просто так?

- Мне жаль, - сказал Джокко, и глаза его смотрели на удивление серьёзно. - Ты замечательный парень, Кори, и мне сказочно повезло с тобой. Но с меня хватит. Почему я должен делать то, что мне не нравится? Только из-за того, что мамаша раз гульнула с богом? При чём тут я, а?

И вот что тут ответить?

- У каждого из нас от рождения есть предназначение...

- Не знаю. Думаешь, моё предназначение - спиться, изображая из себя героя? Дерьмовая судьба. Хочу другую.

Н-да... ситуация, однако.

И ведь самое плохое, что я сочувствую ему всей душой. Конфликт человека и судьбы - тема вечная, учёные и философы постоянно бьются над тем, в какой же степени мы что-то решаем. Или не решаем. И кто решает, если не мы.... и так по кругу. Сколько копий, реальных и метафорических, уже было преломлено на этом ристалище!

Здесь же, в мире, где магия, боги и многие другие мистические вещи - обыденность, вопрос судьбы и выбора вовсе становится краеугольным. Но... что будет с пророком? С моей карьерой, наконец?!

- Кем вы собрались быть, Джокко? - спросила я тихо.

- Собой.

*

Никакие уговоры и увещевания не помогли: избранный ушёл, оставив мне выделенные на его содержания деньги и пожелав тоже найти свой путь.

Потрясающе звучит.

И вот с одной стороны оно вроде как и неплохо - присвоить деньги и затеряться среди людей. Мало ли, куда там сгинул избранный и его монах? Может, их какой-то другой герой пристукнул? Но...

Я просто не могу взять и бросить всё так.

Собрав свои пожитки, я достала небольшое зеркальце из кармана и начертила на нём знак связи. Надеюсь, Настоятель доступен...

- Здравствуй, монах Кори, - лицо старика возникло в отражении почти мгновенно. - Какие невзгоды вынудили тебя связаться со мной?

Вдохнув и выдохнув, я рассказала всё. Настоятель нахмурился.

- Понимаю... Это неприятная ситуация, Кори.

- Истинно так, Настоятель. Но что мне теперь делать? У нас нет никаких предписаний на такой случай, и я в растерянности.

- Ты попытался образумить избранного?

- Я применил всё своё красноречие, но решение его было непоколебимо.

Учитель прикрыл глаза.

- Понимаю... что же, делать нечего. Это правило не афишируют, Кори, и не думал, что тебе придётся с ним столкнуться в первое же одиночное путешествие. Но вынужден сообщить: в этих обстоятельствах закончить работу и совершить положенные избранному деяния придётся именно тебе.

- ...

Я настолько ошалела, что сначала у меня даже слов не нашлось. Никаких. Впрочем, мой собеседник терпеливо ждал - думаю, ему не привыкать.

В итоге, собрав слова и самообладание, я медленно проговорила:

- Настоятель... я не вполне уверен, что смогу это сделать. Всё же, Джокко - сын божества. Он силён, быстр, обладает иммунитетом к магии и сложноубиваем. А я - это я. У меня есть немного магии и духовный зверь, но этого недостаточно.

- Я склонен думать, что у тебя есть всё, что нужно, - спокойно сказал Настоятель. - Однако, сомнения твои мне понятны. Спешу утешить: на этот случай у тебя есть красный свиток. Как только мы закончим наш разговор, ознакомься с его содержимым.

Красный свиток? Который следует прочесть в случае гибели избранного? Любопытно...

- Это будет сделано, Настоятель.

- Быть посему. Ещё что-то?

- Нет... да. Настоятель, насколько часто подвиги, за которые чествуют избранных, на деле совершают монахи-тени?

- Вещи случаются, монах Кори. Судьба королевств вершится в соответствии с Книгой Судеб, но... порой провидение нуждается в помощи, равно как и пророчества - в верной трактовке.

Твою мать. Во что же я влипла...

- Что-нибудь ещё?

- Думаю, у меня больше не может быть вопросов, Настоятель.

Он добродушно (добродушно ведь?) прищурился.

- Мне с самого начала видится в тебе перспектива, монах Кори. Многие мастера не согласны со мной, но... чтобы стать Настоятелем, нужно уметь видеть возможности. И я вижу чудесную возможность - в тебе. Да будет Тень тебе убежищем...

- Да будет Тьма вам плащом.

Зеркальце погасло, оставив меня в растрёпанных чувствах. Впервые мне в голову пришла мысль: а получится ли у меня сбежать, даже если захочу? Ведь королевств много, а наш монастырь всего один. И...

Я вздохнула и оборвала эту нить размышлений. Как ни крути, такими темпами можно дойти до конспирологических заговоров, рептилоидов и шапочки из фольги.

Лучше посмотрим, что же красный свиток советует делать в таких ситуациях...

3. О воззваниях и их последствиях

*

Иногда я задаюсь вопросом - а не безумна ли я? Потом себя успокаиваю: нет, просто уродилась идиоткой. Ничего серьёзного, как говорится.

Со всеми может случиться.

Это вообще многое бы объяснило. Например, почему я не бегу бегом от этой истории с избранными, куда глаза глядят, а упорно карабкаюсь вверх по тонкому, кое-где почти обвалившемуся горному серпантину, чтобы попасть в ближайший Храм Неба. Чтобы призвать посланника, который всех спасёт...

Да, звучит так себе.

С другой стороны, почему бы и нет? Насколько я понимаю, во втором мире посланники - нечто вроде  ангелов. Или младших солярных богов в язычестве. То есть, доброжелательное к людям промежуточное звено между возвышенно-божественным и человеческим, совсем человеческим.

Опять же, призывы. Это у нас, на Земле, на зов может прийти разве что гномик-матершинник в лице пьяного соседа... и то, глядя на мамин опыт, можно сделать вывод: если очень долго и упорно звать, то кого-то можно в итоге и дозваться... Зачастую - на свою беду, но тут уж ничего поделаешь. Бойтесь своих желаний, и всё такое прочее.

Так или иначе, во втором мире всё иначе, здесь магия - самая что ни на есть наука. Более того, мне уже приходилось совершать призыв духовного зверя. Честно? Ни секунды не верила, что у меня хоть что-то получится. Особенно когда узнала, что есть такие животные далеко не у каждого монаха... и можете себе представить мой восторг, когда Чикира послушно появилась в круге, весело начищая пёрышки? Наверное, именно в тот момент я более-менее осознала: либо у меня совершенно нереальные галлюцинации, либо я - действительно - в мире магии.

Где возможно если не всё, то многое.

Так что, сам по себе призыв - в той или иной форме - норма для местных реалий. Но всё равно как-то мне тревожно. Получится ли? Хватит ли сил? Всё же, думается, посланник Небес немного покрупнее синицы. Да и... вот должен он быть добрым. В теории. Но меня грызут некоторые сомнения. Ведь, как ни крути, в монастыре меня никто не удосужился просветить подробнее на тему повадок этих самых посланников. "Явится то существо, которому суждено явиться", - вот и всё.  Так что приходится мне опираться на земную мифологию... а там всё не так уж однозначно.

Скажем, те же ангелы - не всегда доброжелательные существа. То есть да, они вроде бы добрые, потому что служат Творцу мира и помогают свершению высших замыслов. Но... как бы так сказать... это не отменяет их склонности заливать города серой, насылать беды на неверующих и вершить во славу высоких идей прочие дела, вполне угодные их владыке, но не совсем соотносящиеся в моём сознании с понятием доброты. И да, не мне претендовать на понимание Великого Божественного Замысла... но смерть во имя него в сухом остатке остаётся смертью, как ни крути. И мне хотелось бы её по возможности избежать.

То же самое касается и мелких языческих божеств, впрочем. Если верить мифам, даже самые лучшие из них - ребята с фантазией и выдумкой, а ещё - со своеобразным чувством юмора. Они могут быть вполне себе мирными и даже доброжелательными, о да. Но только с теми, кто им угоден. А вот разозлить такое существо, особенно по незнанию... проще не придумаешь. И ведь легенд, рассказывающих о правилах поведения при общении с ними, великое множество! Более того, даже те, которые я знаю, частенько противоречат друг другу. И как тут угадать, спрашивается?

Так что да, я немного нервничала по поводу этого посланника. Что, впрочем, не мешало мне пробираться вперёд - где ползком, где прыжками. Дорога - жуть, но не искать же другой Храм! К нему может быть неделя пути, и, пока суть да дело, несчастного пророка кто-то пришибёт. Как можно брать на себя такую ответственность? Нет уж. Вперёд и только вперёд!

*

Остатки арки, некогда бывшей входом в Храм Неба, выросли передо мной как-то совсем неожиданно. Вот я шла вперёд сквозь туман низко спустившихся туч, часто дыша чуть разреженным воздухом и сгибаясь от боли в боку... а вот уже ошеломлённо застываю, рассматривая широкую площадку в форме правильного круга, жалкие остатки уцелевших колонн, лестницу, ведущую в никуда, и плоский белый камень.

Слава Теням, целый. Было бы крайне обидно проделать весь путь зря.

Вдохнув и выдохнув, шагнула под арку. Расшалившийся ветер тут же вцепился в меня, как щенок в кость, но я быстро сомкнула пальцы в Замок Ветров, а после прошептала приветствие. Меня тут же перестали трепать и принялись ласково, чуть игриво обдувать - уж с кем с кем, а с ветрами этого мира у меня сложились отличные отношения... собственно, даже на Земле я порой здоровалась с братцами-ветрами, как учила бабушка. Это была скорее милая привычка из детства, чем нечто большее, но...  Может, дело в этом. Возможно, когда-то наш мир был похож на второй, так или иначе.

Но не время для таких мыслей.

Чикира одобрительно чирикнула из кармана. Я осторожно погладила её перышки, шёпотом пообещала ветрам какой-нибудь подарок. Мне одобрительно взъерошили волосы ответ.

Живём!

Улыбнувшись, я развернула красный свиток, вытащила из заплечной сумки бережно хранимую начертательную кисть и принялась за работу.

С изображением пришлось помучиться долго, и неудивительно: тут нужна была эдакая смесь каллиграфии, рисования и начертательной геометрии. И ошибиться нельзя! Ибо чревато. Как итог, солнце уже повернулось к закату, когда я изобразила последнюю завитушку и отступила, ёжась от холода и пошатываясь от усталости. Ох и тяжёлое же это дело - подвиги...

Что же. Момент истины, верно? Несколько раз пробежав глазами текст и убедившись, что нигде не запнусь, я на миг прикрыла глаза - и прочла.

*

Сначала ничего не происходило. То есть, вообще ничего. Даже сияния, которое сопровождало в своё время появление Чикиры, не было!

"Ничего не получилось", - подумала я.

И именно в этот момент красивый, глубокий голос откуда-то сверху лениво поинтересовался:

- И что всё это значит?

Не знаю, как мне удалось не завизжать, но от дрожи не удержалась. Медленно, будто в фильме ужасов, я подняла взгляд по ступенькам вверх... и задохнулось.

На вершине лестницы стояло самое прекрасное существо, какое мне только доводилось видеть в своей жизни. Это был... он будто воплощал собой все легенды об ангелах... наверное.

Интересно, эта высокомерная брезгливость на его лице...

Златовласый белокрылый юноша, больше напоминающий воплощённую мечту, смотрел на меня, как на муравья. И от этого восторг, охвативший меня, немного поутих.

- Ты вообще кто? - уточнил он с отвращением. - Язык проглотил?

- Монах, - зачастила я, надеясь, что первое впечатление окажется обманчивым. - Спасибо, что вы откликнулись на моё воззвание...

- Ни на что я не откликался, - раздражённо тряхнул крыльями посланник Небес. - Ты себя вообще в зеркало видел? Да тобой как будто лесной настил несколько часов подметали! С чего бы я вообще явился на зов такого ничтожества?

Н-да... нет, выгляжу-то я не очень, оно и понятно - добраться сюда было не то чтобы просто, да и жизнь монаха не предполагает посещения салонов красоты. А уж на фоне прекрасного гостя и правда со стороны должна смотреться оборванкой... тьху, оборванцем... не суть! Это даже не особенно обидно: не уверена, что хоть один смертный человек даже в теории может конкурировать с этим существом.

В другом вопрос: вот это вот высокомерное нечто - точно посланник Небес? Потому что, боюсь, у меня наклёвывается проблема...

- Понимаете, - кашлянула я. - Очень похоже, что вас перенёс сюда во-он тот камень... точнее, мироздание избрало именно вас... и не вернёт обратно, пока вы не поможете мне спасти мир.

Ох, как он на меня посмотрел...

- Моя смерть не поможет, - добавила я быстро.

- Точно? - протянул он лениво. - Может, нам всё же проверить? Мне почему-то кажется, должно сработать...

Я тихонько вздохнула. Воистину, это будет очень, очень сложно.

- Разумеется, вы можете проверить, - я поклонилась. - Вы ниспосланы Небом, и я приму вашу волю. Но чары это не разрушит, а лишь оставит вас без спутника, помощника и покорного слуги в моём лице.

- Н-да? И чем же ты можешь помочь мне таким, на что я сам не способен?

- Например, стать вашим проводником в этом мире. И помочь выполнить предначертанное как можно быстрее.

Посланник явственно задумался. Минуты текли. Я сжала пальцы в кулаки, чтобы не дрожали.

- А в этом твоём мире много интересного?

Вот так вопросик.

- Не уверен, что по сравнению с вашим...

- О, я тебя прошу. Бордели? Города-развлечения? Азартные игры? Ещё что-нибудь весёлое?

Серьёзно?! Нет, я ещё понимаю - избранные. Но... ладно, Кира, стоило бы уже привыкнуть.

- Всего вышеперечисленного в избытке, - угодливо сказала я. - Вы останетесь довольны.

- Да? Чую, не врёшь - правда в это веришь... Ладно, так и быть. Так кого тебе там надо убить?

Он что, ко всем радостям ещё и недоумок?

- Нет, убивать никого не нужно... Нужно спасти мир.

Он на это закатил глаза.

Самые красивые глаза, какие я только видела в своей жизни... и самые холодные.

- А давай мы пропустим этот этап, хорошо? И сразу перейдём к сути, - сказал он. - Я не вижу летящих сюда метеоритов, взрывающихся звёзд или даже завалящего климатического перекоса. А значит, миру - если считать миром эту конкретную планету - ничего особенно не угрожает, а проблемы, как это водится, у людишек. И наверняка вами же созданы. Значит, суть в том, что надо кого-то убить... Тёмного Властелина? Верховного Злодея? Кто у вас тут нынче считается злом во плоти?

Ух ты... ладно, не недоумок. Притом далеко не. С таким надо быть начеку, денно и нощно.

- Нет, - кашлянула я. - В ваших словах есть логика, но тут другое. Мы должны сохранить жизнь одного пророка. А он уже спасёт мир.

- Серьёзно? - посланец буквально излучал скепсис. - Даже боюсь представлять, как именно.

Я тоже. По счастью, это не моего ума дело.

- Пути судьбы неисповедимы. Так что, вы приняли решение?

- Н-да, - он взмахнул крыльями и небрежно спланировал вниз. - Надеюсь, ты не соврал насчёт развлечений.

Это будет очень, очень сложно...

4

- Ты там что, уснул? - раздражённый голос ввинтился в моё сознание, как звук бор-машины. - Чему вас только учат?! Почему ты такой медленный?

- Не могу знать наверняка, но смею предположить: это как-то связано с тем, что я - обычный человек. И у меня нет крыльев, - отвечаю спокойным, ровным тоном, но внутри всё буквально кипит.

Мне казалось, что с Джокко тяжело?! Я была ужасно наивна. Да этот посланец- ходячее орудие пыток! Моральных. Его надо в стан врага засылать, чтобы противники сдались без боя и в слезах и соплях умоляли забрать это обратно...

- Если бы ты побыстрее перебирал своими короткими ногами, всё бы было проще! - сообщил мне несмолкающий глас свыше. Я мрачно покосилась на посланника. Тот либо парил надо мной, либо, как сейчас, отсиживался на одной из скал, сражая мир собственным великолепием.

Одно было неизменно - он ни на секунду не переставал сношать мне мозг.

- Думаю, вы правы, - отвечаю смиренно.

А что мне ещё остаётся?

На самом деле спешу я, как могу. Буквально - то есть, наглоталась по самую ватерлинию не особенно полезных для здоровья зелий (монахам надо успевать за избранными во время переходов, потому стимуляторами приходится пользоваться частенько) и мобилизировала всю доступную мне в данный момент магию. Делаю я это не только из-за капризов посланника, конечно... хотя и ему не хочется доставлять неудобств, но понимаю прекрасно, что с разницей меж нашими возможностями этого не избежать. Но основная причина моей спешки - пророк. Жив ли ещё тот, на кого указали знамения? Королевство Бику, где мы находимся сейчас, довольно мирное само по себе, но немного специфическое... правильнее сказать, нравы у местных своеобразные.

Тут магию не жалуют. Звучит довольно странно с учётом того, что в этом мире колдовство - залог прогресса, но факты таковы. И нет, правящая верхушка вполне себе колдует, весело и с удовольствием, особенно не скрываясь. Не дураки же они? А вот с простым людом всё намного, намного сложнее...

- Не спи, монах, не спи! Как меня вообще вызвал такой бездарь?..

Убейте меня.

*

- Слушай, - сказал посланник. - Если весь ваш мир похож на вот эту вот дыру, то меня жизнь к такому не готовила. О каких развлечениях тут вообще можно говорить?

Я с сомнением осмотрела деревеньку, которая действительно вполне соответствовала картине очень-очень глубокого Средневековья.

- Это особенность данной страны. Тут простолюдины не используют магию, потому всё так. Не переживайте, мы покинем эти места сразу же, как только найдём пророка.

- И как мы собираемся его искать? - уточнил он скептически. - Ты уж прости, но никаких пророков я тут не чувствую.

- Знамения укажут нам путь. Пойдёмте, надо спешить!

Он снова заговорил что-то обо мне, моих умственных способностях и прочих жалких и нелепых вещах. Но после нашего предыдущего диалога (я битых два часа уговаривала этого придурка спрятать крылья и сменить облик на относительно человеческий) - у меня выработалось нечто вроде иммунитета. По крайней мере, вечное недовольство посланника начало восприниматься как-то... как само собой разумеющееся.

- Это воняет ещё хуже, чем выглядит!

Вот тут с ним было не поспорить. В деревне действительно стояло такое амбре, что глаза чуть ли не слезились. Ну да, они же тут противники всякого прогресса и живут по заветам предков... прелесть какая.

Только вот где все жители, интересно?

- А я пророка нашёл! Слышу знамение.

Беру свои слова назад. Он - не придурок, а очень даже замечательный посланник!

- Где?!

- А ты слух напряги! Слышишь, толпа скандирует, требуя кого-то казнить? Хочешь поспорим, кого именно?.. По глазам вижу - не хочешь. Так что, иди спасай.

- Я?

- Ну не я же. Мне эти пророки ещё дома приелись, между прочим. Лезут и лезут...

- Вы не уйдёте из этого мира, если пророк не выживет!

- Миру же хуже, - отозвался посланник.

И да, тут как бы хрен поспоришь...

И вот что теперь, спрашивается? Тряхнув головой, я решительно двинулась в сторону, откуда доносился смутный шум. Может, в данном случае получится всё уладить самостоятельно?..

*

Весёлую забаву всех времён и народов, проходящую под лозунгом "А давайте его убьём, а то он чёт многовато умничает", я застала в самом разгаре. Способом убиения в данном случае выступала старая добрая виселица. А что? Просто в использовании и никаких тебе проблем в создании. Хорошо ещё, что не додумались до барбекю на природе по примеру старой доброй старушки Европы... или до ряда палиц на старорусский манер...

Местный представитель власти, сухощавый мужчина с военной выправкой, как раз зачитывал приговор.

- ...обвиняется в неправомерном для простолюдина использовании магического дара и вызове противозаконных явлений, именуемых знамениями...

Ругнувшись себе под нос, я начала пробиваться через небольшую толпу. Монаху-теневику работать локтями по статусу не положено, потому приходилось приколдовывать по мере способностей, щедро мешая отведиглаз с лёгким ментальным внушением. Ох, и вернётся же мне эта щедрость с откатом... Чикира, умничка, взмыла вверх, позволяя смотреть её глазами и обещая, вдруг что, немного задержать действо. Но Чика - синица. Сколько времени она может выиграть? Да и поневоле задумаешься - не прибьют ли её эти весёлые ребята? А существа ближе у меня тут, если подумать, и нет вовсе...

- Я не виноват! Это подстава! Мне эти знамения подкинули! - голосил наш пророк, мужчина лет тридцати и какой-то немного... скользкой наружности. Впрочем, что бы я понимала в том, какие должны быть эти самые пророки? Особенно местные? После близкого знакомства с избранными и ангелами мне уже и удивляться нечему. Да и чья бы крыса тут шебуршала? Я сама, как ни крути, - всем монахам монах, ага.

Хоть плачь от умиления и восторга.

- ... также обвиняется в обмане простого люда, введению в заблуждения с целью обогащения...

Не поняла. Мне попался пророк-мошенник? Ну что сказать, для земной истории - ничего нового, такие ребята по сей день возникают то тут, то там. Но здесь же магия, боги реальные, опять же... Не могут же они пророком назначать, кого ни попадя? Или это вообще не он, а знамения касались кого-то другого?! Впрочем, в любом случае надо вытащить этого молодчика с плахи - хотя бы ради того, чтобы разобраться в ситуации.

- Люди добрые! - заголосил мой пророк, воздев закованные в кандалы руки. - Разве же я хотел чего-то плохого? Я же лечил вас от болезней!

Толпа взорвалась бурей негодования.

- Чёт эти твои эликсиры не очень помогли! - заорала какая-то бабка. - Мой как пил, так и пьёт!

- А где бабкины серьги?..

- Совратил мою дочь, когда нанялся сиделкой к тёще!..

- Верни деньги, изверг!

Ух ты. Мне вот прямо интересно: это всё сейчас - проявление коллективного бессознательного? Или наш пророк действительно - вор, обманщик и совратитель? Ох, как же я вляпалась-то... Но всё, что остаётся - разбираться по ходу дела.

Повинуясь моему мысленному приказу, Чика стремительно спустилась вниз и выдрала бумагу из рук местного чиновника. Экая она умница! Ну что, начнём?

Сделав шаг вперёд и оказавшись у самой плахи, я вытянула руку вперёд, забирая бумагу, и склонилась в глубоком поклоне. Как там нас учат на уроках красноречия? Выдерживайте ровный тон и никогда не теряйте самообладания...

- Пусть будет Тень вам покрывалом, уважаемые! - сказать надо не слишком громко и не слишком тихо, внушительно, чтобы все тут же повернулись ко мне. - Смиренно прошу прощения, что прерываю торжество правосудия. Однако, боюсь, произошла чудовищная ошибка.

Чиновник при виде меня слегка скривился. И, надо сказать, чисто по-человечески я его понять очень даже могу: ситуация для него складывается неприятная, двойственная. С одной стороны, дура лекс и всё тому подобное - он уже зачитывает обвинения и, по идее, переиграть их будет непросто; с другой стороны, негласное международное соглашение давало монахам Тени неприкосновенность и некоторые права. Явись я раньше, мы с чиновником могли бы всё тихонько уладить... с другой стороны, он бы попросил встречи с избранным - и кого ему предъявлять в таком случае? Так что имеем, что имеем.

- Пусть будет Тьма вам матерью, - говорил чиновник вполне дружелюбно, что уже радует. - О какого рода ошибке вы говорите, посвящённый?

Тут надо очень осторожно подобрать слова, о да. Ещё раз поклонившись, я проговорила:

- Меня ужасно огорчает сама мысль о тех преступлениях, в которых был призван виновным этот человек, но одно могу сказать совершенно определённо: будучи пророком, вписанным в Книгу Судьбы, он имеет полное право колдовать. Ведь любой, кто в книге упомянут, сразу же получает титул в нескольких странах и, как итог, является благородным господином.

По толпе прошёлся удивлённый ропот. Свежеименованный пророк вытаращился на меня, как скептик на летающую тарелку. Эх, вот что-то мне подсказывает, что никакой особенной святости он за собой не ощущает... Впрочем, надо отдать ему должное: парень быстро перенастроился и напустил на себя вдохновенный вид.

Ну хоть актёр хороший! В нашем деле это всяко лучше, чем совсем ничего.

- В связи с этим, - продолжила я, - Совершенно очевидно, что его не совсем благовидные деяния могут во многом быть продиктованы неким божественным вмешательством, которое никому из нас не дано уразуметь... и всё, что им сделано, было сделано для некой более высокой цели, которая рано или поздно станет очевидна...

Толпа заворчала. Ничего, я ещё не закончила!

- Но, конечно же, мирские дела остаются мирскими. И нет ни единого сомнения, что людям, пострадавшим в результате этого недоразумения, положена денежная компенсация... если, конечно, многоуважаемый господин согласится проявить милосердие и пересмотреть это дело с новой точки зрения. Это было бы милосердно и благородно, потому что спасение этого мира без пророка совершенно невозможно. Я говорю от имени избранного, которого сопровождаю; мы с ним вместе смиренно ожидаем вашего решения.

Ещё один поклон в сторону чиновника, чтобы не нанести никакого урона его репутации... и теперь я, кажется, сделала всё, что могла.

Толпа одобрительно зашушукалась. Им, понятное дело, хотелось хлеба и зрелищ, но старая добрая алчность в среднестатистической массе всё же перевешивает жажду крови. Какую выгоду можно получить с болтающегося на верёвке мертвеца? Вот то-то же...

- Что же, - кашлянул чиновник. - Посвящённый, ваши слова, разумеется, в корне меняют дело. Если все пострадавшие согласны на компенсацию, то...

К моему разочарованию, согласны были не все.

- А как же моя дочь?! - возмутился стоящий в первом ряду мужчина, судя по костюму, не последний человек в этом поселении. - Если уж этот проходимец и впрямь благородный, то пускай женится на ней! Её всё равно теперь никто не возьмёт!

Э... внезапно.

Чиновник бросил на меня быстрый вопросительный взгляд. Ха! Мне бы кто сейчас что посоветовал! Меня тоже жизнь к такому не готовила.

- Так что, господа хорошие? - не унимался оскорблённый отец. - Я суду все доказательства предоставил, чин-чином!

- Всё так, - сказал чиновник, поглядывая на меня. - Доказательства неоспоримы.

Гадство.

- Значит, почтенного пророка и эту деву свела сама судьба, - проговорила я с положенным случаю пафосом. - Кто мы такие, чтобы противиться воле мироздания? Приведите же деву!

Народ радостно заулюлюкал - как известно, и свадьба, и похороны в целом одинаково соответствуют общественным представлениям об интересных зрелищах.

Как раз в этот момент я увидела посланника. Он вальяжно сидел на одной из ближайших крыш и что-то попивал. Когда глаза наши встретились, он поднял бокал в пародии на тост, и ветер донёс до меня его голос: "Молодец, монах! Спектакль просто потрясающий!"

Я прикрыла глаза, чтобы никто не заметил сияющую в них жажду убийства.

Небо, а Небо? Может, ты заберёшь его обратно?..

5

- Ну и вкусы у вашего пророка, однако, - тихий голос чиновника утонул в людском шёпоте и смешках.

- Красота внешняя - ничто перед красотой внутренней, - ответила я тихонько, хотя по правде и сама была в шоке. Не то чтобы у меня были какие-то предубеждения, но как-то я себе иначе представляла...

- Это не она!! - возмутился пророк. - Это не та девушка!! Я бы и не глянул на вот это вот непонятно что!

Невеста дёрнулась и горько сжала тонкие губы. Она и правда была не слишком красивой девушкой, но главной её проблемой было покрытое следами местного аналога оспы лицо. Ну да, в этом королевстве для простолюдинов лекарей нет... Толпа вокруг разразилась смешками. Отец, сопровождавший невесту, никак не отреагировал. Бедная девочка...

Вот ведь! И даже ногой в челюсть этому "пророку" не заедешь! А жаль. В монастыре нас учили.

- Не могли ли бы вы обойтись без оскорблений? - уточнила я у нашего "жениха" мягко. - Пророку такое поведение не к лицу.

- Но...

- Не волуйтесь, я попытаюсь прояснить вопрос настолько, насколько это в моих силах. Но брак в любом случае лучше плахи, не так ли?

Наш "пророк" взглянул мне в глаза, кивнул и умолк. Уже хорошо. Зато чиновник склонился ко мне и негромко уточнил:

- А не самое ли время сейчас для того, чтобы избранный, которого вы сопровождаете, сказал своё слово? Полагаю, это помогло бы разрешить ситуацию...

- Понимаю вашу озабоченность, - ага, ещё как. - Но, боюсь, избранный слишком устал от подвигов и нуждается в отдыхе. Он намедни одолел множество врагов и попросил меня уладить это недоразумение самостоятельно. Что я и сделаю, потому что недовольство одного из божественных детей может дорого стоить.

Мне повезло, что чиновник оказался отнюдь не дураком. И, очевидно, кое-что знал о повадках "овеянных славой героев".

- Понимаю и тоже не горю желанием тревожить избранного. Но... В таком случае, боюсь, вопрос трудно будет разрешить, - сказал он быстро. - Насколько я понимаю, девушка - старшая дочь. Незамужняя. Таким образом...

Я понимающе прикрыла глаза.

- И свидетели подтвердят, что пророк провёл ночь именно с этой девой? - уточнила для проформы.

- Несомненно, коль скоро отец - староста деревни. И по этой же причине будет... сложно уехать, не удовлетворив его требования.

Проще говоря, никто нас не выпустит. Сгинули на горном склоне, ногу подвернули... мало ли? Места-то опасные.

- Что же, - я склонила голову. - Не думаю, что брак каким-то образом повлияет на способности предвидения. Могу я сказать пророку пару слов, пока всё готовят для свадьбы?

- Разумеется.

Я отступила в от плахи и поманила пророка за собой. Он, не будь дурак, пошёл.

- Итак, - я серьёзно посмотрела ему в глаза. - Вы не местный, верно?

- Я странствующий лекарь, - сообщил мужчина гордо. - Все эти инсинуации...

- Но лечите вы без магии, - перебила я. - Что вы применяете?

Его глаза слегка забегали.

- Я лечу инновационными методами!

- Например?

- Например, укусы мурвьёв. И кровопускание. Вы знали, что оно помогает куда лучше магии? Или вот моча... Знаете, если применять её внутрь...

- Достаточно, - интересно, у меня сильно задёргался глаз? - Сейчас послушайте меня. Я не знаю, почему именно вы, но факт остаётся фактом: похоже на то, что Книга избрала вас. Но никто вас не выпустит отсюда, пока вы не женитесь на той девушке. Понимаете?

- Да я её пальцем не трогал!

- И ни одну из дочерей старосты не трогали тоже?

- Но не эту ведь!

Мне остаётся только пожать плечами.

- Что могу сказать, господин пророк? Не сочтите наставлением, но лишь добрым советом: в следующий раз, отправляясь в какую-то местность... лекарствовать, не забудьте для начала разобраться в законах этих мест.

- Спасибо за совет, уважаемый монах, - на лице пророка заиграла какая-то подозрительная ухмылка. - Пожалуй, воспользуюсь им прямо сейчас.

И кандалы зазвенели, падая. Когда только успел?!

Наш пророк что было сил толкнул меня, явно собрался бежать... и повис в воздухе.

- Вы уже уходите? - уточнил ласково посланник, небрежно удерживая человека, как нашкодившего котёнка. - Зачем же так быстро? Я хочу досмотреть шоу!

Надо отдать пророку должное - он довольно быстро умел оценивать обстановку.

- Господин хороший, так почему бы и нет? - залебезил он. - Разве не интересно вам будет понаблюдать, как я убегаю от этой кошмарной невесты? Или можем сбежать вместе, и я вам тогда таких развлечений организую... закачаетесь!

- Н-да? - посланник задумчиво склонил голову набок. - Как вариант. А ещё у меня есть другая идея: выпотрошу тебя. Развлекусь, заодно посмотрю, как местные пророки устроены. Видишь ли, анатомия - моя страсть! Ты, как лекарь, должен меня понять... Понимаешь ведь?

Пророк моргнул. Уж не знаю, как у него обстояли дела с подлинными прорицаниями, но чутьё на неприятности было. И ещё какое! Или просто часто становился жертвой угроз и умел отличать пустые слова от настоящих предупреждений.

Так или иначе, торговаться с посланником ему быстро расхотелось.

- Господин монах! - заговорил он быстро. - Я всё понял и осознал, у меня было временное помутнение - но уже как есть прошло! Почему бы вам не попросить этого доброго человека меня отпустить?

Посланник ощерил клыки.

- Ты, жалкий тупой червяк, смеешь называть меня человеком? - уточнил он наводящим ужас леденящим голосом.

Пророк позеленел. Так, пора вмешиваться... Быстро кланяюсь и начинаю говорить быстро-быстро!

- Не извольте гневаться, о Великий, - именно так, а то он и на посланника может обидеться, как мне кажется. - В этом мире принято именовать "людьми" всех разумных. Просто особенность языка, ничего более... и он, разумеется, ничего такого не имел в виду. Просто ошибся в формулировке!

- Да, о Великий! - слава Тени, реакция у пророка оказалась отменная. - Лучезарный и Превосходный, я ничего такого не имел в виду! И сразу понял, глядя на ваше лицо, что вы - высшее существо! Фигура речи, ничего более!

- Ладно, - смилостивился посланник. - Хоть на что-то вы годитесь. Ты, пророк или как там тебя! Видишь этого монаха?

- Д-да.

- Запомни: ещё раз стукнешь его - я вырву тебе руки.

Ух ты. Приятно... аж сердечко довольно забилось.

- Это мой монах, понятно? Бить его могу только я.

Э... как-то я преждевременно обрадовалась, ага.

- И вообще, я, может, этого пацана потом с собой заберу. Забавный он! Умный и своё место знает. Зачем ему этот отсталый мирок? Будет вечность работать на меня.

Что?!

У меня перед глазами замелькали перспективы - одна краше другой. Я тут, значит, только будущее в дивном новом мире распланировала, долголетию обрадовалась (тут в развитых королевствах люди живут лет триста-четыреста, причём стареть начинают после трёхсот), представила себе, как годикам к ста пятидесяти ухожу на выслугу и живу припеваючи, в своё удовольствие и ни перед кем не лебезя...

А потом вообразила вечность в компании посланника.

Мне стало очень, очень плохо.

Даже из горла вырвалось тихое сипение.

- А, не благодари, - это пернатое чудовище великодушно махнуло рукой. - Я ещё ничего до конца не решил! Так, примеряюсь. Но если и дальше будешь меня радовать...

Н-да. Ну не потрясающая ли ситуация, а? Разозлю его - получу наказание, понравлюсь - получу награду. При этом и та, и другая перспектива мне одинаково не нравится! Как там в песенке об оловянной принцессе пелось? "Берегись их любви и их гнева"? Как раз тот случай. Вопрос только в том, как нащупать этот самый баланс, не ухнув ни в одну из сторон... Но попытаться надо. Куда ещё деваться?

- Спасибо, о Великий, - только и сказала я.

Посланник небрежно махнул рукой, мол, не докучай, мошка.

- Эм. О Великий? - рискнул вклиниться пророк. - Вы извините, конечно... а жениться мне обязательно? Или, может...

- Обязательно, - фыркнул посланник. - Я на местную свадьбу посмотреть хочу.

- Понял! Сделаем! Как есть сделаем!

- Вот и хорошо, - небесное создание временно потеряло к нам интерес.

Фуф.

Пророк бочком приблизился ко мне и тихо шепнул:

- Что он такое?

- Не знаю, - а что мне ещё ответить?

Мы помолчали.

- Уважаемый, - вздохнула я. - Давайте жить дружно!

Он бросил на меня немного недоумённый взгляд. Ну да, что-то я от этих всех встрясок сбилась с положенного монахам высокого слога...

- Я подразумеваю, что мы можем быть полезны друг другу. И, не делая глупостей, осторожно это всё решить. Ко взаимной и всеобщей выгоде. Вы понимаете меня?

Он прищурился.

- Намекаете, что мне в этом деле тоже перепадёт некий... интерес?

- Опишите для начала ваши знамения.

Он помедлил, а потом начал рассказывать.

Как выяснилось, появление знаков свыше как раз и застало нашего любвеобильного пророка с дочкой старосты. Причём за ширмой в этот момент дремала после сеанса "лечебного" кровопускания приболевшая старостина тёща.

Картина маслом, в общем-то. Почти идиллия. Я прям даже не знаю, с чего это староста был недоволен!

Я попросила этого пройдоху показать запястья, смутно надеясь, что знамения указали на его случайную любовницу. Или на тёщу. И что, что женщины тут пророками почти никогда не бывают? "Почти" не значит "совсем"! И потом, я даже на пророка-с-отсрочкой была согласна. А что? Мало ли, кого они там сделали в порыве страсти? Собственно, беременную девушку мне было бы сопровождать приятнее и спокойнее, каким бы вздорным ни был её характер!

Но увы мне - кожа на его запястье послушно пошла радужными переливами, стоило прикоснуться к ней своим монашеским знаком.

Итак, сушите вёсла, весельщик помер - вот он, мой пророк. Прошу если не любить, то хотя бы жаловать!

Подавив подспудное желание побиться головой о стену, я в лучших традициях змеев-искусителей принялась обольщать будущего подопечного. Ну не везти же его связанным, правда?

- Уважаемый пророк, - сказала я серьёзно. - Я полагаю, что мне есть что предложить вам. Видите ли, в стране, куда вы следуете, вам всего лишь нужно произнести предсказание. В обмен вы получите титул, статус и денежную компенсацию. Внушительную.

- А что за предсказание? - насторожился он.

- Не могу знать - мне это неведомо, - ведомо, конечно. Но боюсь, что мужик, явно тёртый-перетёртый калач, от таких перспектив в восторг не придёт... так что, пусть лучше будет сюрприз. - Но вам не стоит переживать: вашими устами в любом случае будут говорить высшие силы. Потом вы будете вольны поступать, как хочется. И... надеюсь, вы понимаете, что статус божественного глашатая в любом случае приносит куда более элитную клиентуру? Причём вам даже не придётся изобретать методы лечения - будет достаточно пророчеств.

Ага, я прямо вижу, как в его глазах загорается алчный блеск... это хорошо.

Это полезно.

- Далее, - кую, пока горячее. - Касаемо вашего брака. Увы, на это я повлиять не могу. Зато по прибытии на место смогу устроить вам развод... при условии, разумеется, что брак не будет консумирован. Отдельно порошу вас во время пути не проявлять к супруге явной жестокости или предвзятости и держать при себе негативные комментарии - это может уронить вашу честь пророка. И сказаться на вашем жаловании. Мы поняли друг друга?

- Да, господин монах, - прищурился пророк. - А вы умеете быть убедительным!

- Всего лишь ищу верную дорогу на распутье заблуждений, - быть убедительными - наша работа.

- Значит, свадьба?

- О да, - я скромно улыбнулась. - Я вас поздравляю! И надеюсь, что вы будете вежливым и уважающим традиции женихом.

Пророк внимательно посмотрел мне в глаза и медленно кивнул.

Кажется, эта партия осталась за мной!

6. О начале пути и хрустальных туфельках

*

Свадьбу я бессовестно проспала.

По-хорошему мне стоило там побывать, конечно: присмотреть, чтобы посланник никого не убил, пророк не сбежал... переговорить с невестой, опять же... но, увы мне, организм сказал по этому поводу своё ёмкое и безоговорочное: "А фиг тебе!"

Хорошо ещё, что успела переговорить с чиновником с глазу на глаз, вручить ему "компенсационный" кошель и парочку расписок. Но увы, уже под конец нашей деловой встречи мир передо мной вертелся каруселью и отплясывал джигу. Когда носом хлынула кровь, чиновник посоветовал мне отлежаться и даже организовал для этого комнату... Приятный человек. Корыстный, но адекватный и не лишённый сострадания. Люблю таких больше всего - от них не стоит ждать ни экстатически-безумных поступков, ни кровавых знамён, поднятых за идею, ни бессмысленных подлостей.

Лучший тип людей, если кто спросит меня. Хотя нет, не так. Самый удобный... это высказывание точнее.

Потому что подлинные "самые лучшие" одновременно с тем и "самые худшие" тоже. Крайностям всегда тяжело адаптироваться в обществе, будь они со знаком плюс или минус.

Крайности очень редко бывают удобны - или приятны в общении.

Они не для того созданы.

-

Откат был ужасен, и удивляться тут нечему. Это избранным сила даётся относительно легко и просто; никакого тебе длительного обучения, изнурительных тренировок, опасных для жизни эликсиров, хождений по краю безумия и прочих неизбежных рисков неофита. Стукнули тебя какой-нибудь божественной поварёшкой по лбу - и всё, великий герой и зело выдающаяся личность!

Для нас, простых смертных, всё сложнее: за магию, коль уж хочешь развивать её в себе, приходится платить, и недёшево. Понятное дело, что огромная нагрузка на энергетические каналы в сочетании с измождением не прошла для меня даром.

Всё, на что меня хватило - отправить Чикиру присматривать за свадьбой. Во-первых, чтобы разбудила в самом крайнем случае; во-вторых - чтобы показала мне всё случившее в предрассветном сновидении. Хотя бы вкратце - надо же знать, кто тут и чем дышит! И составить хоть какое-то мнение касаемо невестушки...

Впрочем, такого шанса мне не дали.

*

- Эй! Ты спишь? Как ты можешь спать, когда мне скучно?!

Я открыла глаза и едва не заорала: в предрассветных сумерках глаза посланника сияли холодным светло-голубым светом, делая его похожим на кого угодно, но точно не на ангела.

- Д-доброе утро, - я судорожно пыталась вспомнить, как выгляжу сейчас. Успела ли нанести узоры на лицо, прежде чем завалилась спать? Или осталась там только база несмываемых белил? Впрочем, ответ пришёл быстро - посланник небрежно ухватил меня за подбородок и задумчиво осмотрел.

- А ты не такой уж страшненький, - сообщил он. - По меркам моего мира вообще милашка - лицо узкое, скулы высокие. Классическое лицо колдуна! Если заберу с собой, то не придётся даже другое тело выбирать - и это сойдёт. Хотя, конечно, надо ещё глянуть, что там за тело... мои эстетические чувства важны!

Мама, во что я вляпалась... спешно порывшись в мысленных закромах в поисках соответствующего ответа, я не нашла ничего подходящего к случаю и пробормотала:

- Спасибо большое...

К счастью, посланец уже отвлёкся от моей внешности и перешёл к делам насущным.

- И не надейся. Я пока передумал брать тебя с собой, - ура, однако! - Ты - хам, монах! У тебя нет никакого представления о правилах хорошего тона!

Да уж. Эх, мне бы кофе... ну не готова я спросонья к таким вот несрастухам!

А разгребать-то всё равно придётся...

- Могу я узнать, что вас так огорчило?

- Он ещё спрашивает, - фыркнул посланник. - Сам, значит, решил на свадьбу во сне посмотреть, а мне не предложил? Может, я тоже в местных сновидениях погулять хочу! Об этом ты подумал?

Как-то это всё неловко. И что-то мне подсказывает, что по меркам этих, крылатых, претензия вполне правомерная. И правда, как это - не позвать гостя в свой сон? Непорядок получается.

Наверное.

Блин, почему нас к такому не готовили заранее? Это же нелогично! Если монахи время от времени встречаются с посланниками, как нас могли не обучить хоть малейшим правилам поведения с ними. Кто сказал, что у них нет своего церемониала, этикета и всего такого прочего? Очевидно же: где есть разум - там есть и правила.

И возможность осознанно их нарушать. Или не нарушать.

- Простите, - я склонила голову с сожалением, для разнообразия - искренним. - Я не знал, что у вас принято звать в сновидения. К тому же опасался, что сон может показаться тягостным - моё самочувствие оставляло желать лучшего.

- Да? - искренне удивился посланник. - Ты ещё и больной? И как только меня вызвал! Я оскорблён!

Ох, дайте мне сил это вытерпеть...

- Нет, я полностью здоров! Просто потратил слишком много энергии в последние дни.

- Хм? - посланник с прищуром посмотрел на меня, а потом случилось... странное.

На миг мне показалось, что я стою на скале над неспокойным морем, раскинув руки. Из-под снега, что под ногами, виден вереск, застывший в своей яркости до весны, а вверху небо - голубое, яркое, прозрачное, высокое, коронованное холодным зимним солнцем...

Я вдыхаю морозный воздух полной грудью, и тут холодный северный ветер будто срывается с цепи - бьёт в лицо, обжигает силой и холодом, треплет волосы...

- И как оно?

Я задыхалась. Реальность возвращается медленно, почти неохотно, но когда вернулась...

Боль и усталость ушли. Тело буквально звенело от переполняющей его энергии - бурлящей, шальной, холодной, яркой...

- Как?.. - у меня не нашлось слов.

- А ты, парень, - прирождённый шаман, - протянул посланник. - С первого раза оказаться в моём пространстве не так уж просто... Ты ведь раньше уже имел дело с ветрами, верно? Потому с такой лёгкостью питаешься нашей силой. Энергетические каналы у тебя неразработанные, конечно... но это решаемо.

- Ветрами? - я была слишком ошеломлена, чтобы подбирать слова или молчать. - Вы - ветер?

- Конечно, - фыркнул посланник. - Северный полуденный ветер. А кем бы мне ещё быть?

Действительно. Кем? Я нервно икнула.

- Ну так что, тебе полегчало?

- Да...

- Вот и хорошо, тогда вернёмся к началу. Мне - скучно!

Мать моя женщина, как мне быть?

- Я посмотрел свадьбу, - сообщил он капризно. - Но мне ничего интересного не показали! Даже невеста передумала топиться - сидит на берегу, ревёт. Так что ты! Развлеки меня!

И какие же развлечения... нет, стоп. Минуточку. Что он там сказал о невесте?!

*

- Зачем мы идём туда? Мы будем её топить?

- Нет.

- Но почему?! Это было бы весело!

Да, вот уж не поспоришь.

- Мы сейчас должны отправляться в путь, - сказала я. - Если повезёт, вечером доберёмся до города у подножия гор, и там я найду развлечения для вас, о Высокий и Свободный. Если же девушка умрёт... боюсь, начнётся разбирательство, и нам придётся сидеть здесь весь день и скучать непрестанно.

- Ладно, - вздохнул ветер. - Так и быть, звучит неплохо. А почему это ты стал называть меня иначе?

- Что?..

- Почему я теперь не "Великий и Лучезарный", а "Высокий и Свободный"?

Я прикусила губу. На деле оно как-то само собой вышло, когда я вспомнила улыбку зимнего солнца и дуновение холодного, дерзкого, штормового северного ветра. Ну какой из него великий или лучезарный? Неправильные слова. Но что ответить? Собственно... почему бы не правду?

- Мне показалось, что вам, как ветру, это подходит больше. Прошу простить, если я ошибся - это, разумеется, ни в коей мере не умаляет вашего величия.

- Хм... да нет, я не обижаюсь вообще-то. А как мне звать тебя?

Вау. Если это не прогресс, то я - морская свинка.

- Моё имя - монах Кори.

- Мне не нравится. Тебе не идёт!

М-да, проблема. Может ли такое быть, что он, как некоторые сильные маги, чувствует, что это не моё настоящее имя? Собственно, а почему бы и не назвать своё? Кто тут поймёт, женское оно или мужское? Вон, знаменитого психопата-обаяшку из яапонской графической новеллы тоже Кирой звали...

- Я не имею право называться другим именем, пока на мне монашеское одеяние. Но... когда людей рядом нет, вы можете называть меня Ки...

Чикира спикировала на меня, как метеор, яростно щебеча. Я заткнулась, ошеломлённая. С чего меня вообще потянуло назвать ему настоящее имя?

Ветер тихо рассмеялся, и дурашливость вдруг исчезла из его тона, как не бывало.

- Так как мне называть тебя? - протянул он вкрадчиво. - Не молчи, молчать невежливо. Говори...

Ничего такого не будет, если я скажу ему, верно? Особенно когда он просит так... его голос - это нечто просто...

Ай!

Чикира укусила меня за нос. Я затрясла головой, шокированная таким вот жизненным оборотом, и чуть не заорала - только сейчас заметила, как раскалился монашеский медальон на груди.

И каким хищным стал взгляд прекрасных, как грозовые тучи, глаз, где радужка и зрачок сменились закручивающимся вихрем, больше всего напоминающим око бури.

Твою же... Только не говорите мне...

- Извините, - я сделала шаг от ветра подальше. - Но мы не имеем права называть имён - вера Тени не позволяет. Может, вы сами придумаете, как меня называть?

Его губы искривились, и он бросил на синицу задумчивый взгляд.

- Ладно, - голос обласкал меня, как шёлк, но была в нём неприкрытая угроза. - Может, это развлечение и впрямь будет немного интересней, чем мне казалось с самого начала... пошли, что ли - если ты и впрямь так хочешь спасти эту невесту, конечно.

Я медленно двинулась за ним, стараясь держаться подальше и прижав дрожащую Чику покрепче. Что было бы, скажи я ему своё настоящее имя? Что-то мне уже не хочется проверять... В одном я уверена: он ни разу, вот ни под каким соусом не ангел.

Если я правильно понимаю ситуацию, то всё очень, прямо совсем наоборот.

7

*

Невеста обнаружилась у колодца.

И, скажу я вам, был то всем колодцам колодец. В меру круглый, в меру заброшенный, поросший мхом, закрывающийся тяжёлой крышкой, нынче сдвинутой набок - в общем, хоть тематический ужастик про очередную мёртвую девочку снимай. Каюсь, я даже вздрогнула, когда услышала всхлипы и увидела в предрассветном мареве фигуру в белоснежном развевающем одеянии. Хоть и знаю теперь, что призраки выглядят совершенно иначе, но всё равно - слишком уж укоренились в сознании следы массовой земной культуры.

К моему огромному счастью, пока на руках у нас была девочка вполне себе живая, хоть и безбожно зарёванная. При виде нас она попыталась было успокоиться и взять себя в руки, но, будем честны, получалось у неё не очень.

- Подождите, пожалуйста, в стороне, - попросила я мягко у ветра.

- Ну нет! Сам собираешься развлекаться, а мне нельзя?! Тоже хочу участвовать! - он снова натянул свою маску капризного придурка. Да-да, верю-верю, вот прямо отсюда и до обеда...

- А почему бы вам не понаблюдать издали? - поинтересовалась у него. - Со стороны представление даже интереснее, поверьте.

- Ну ладно, - а чего это у него глаза такие довольные? - Тогда я вот тут, на камушке посижу. Понаблюдаю, так сказать...

Камушек был хорошо если шагах в десяти, но мне осталось только смириться. И надеяться, что невеста не попытается сигануть в колодец для того, чтобы этот посланник, наконец, заткнулся.

Я бы её в этом даже где-то поняла, ага.

Вздохнув, я подошла к девушке и осторожно присела рядом, наблюдая, как несмело окрашивается небо на востоке.

- Доброго дня вам, дайна, - поздоровалась я, сделав акцент на её замужнем статусе. - Почему вы здесь? Стоило бы поспать хоть немного - мы выходим с рассветом.

- А мне до этого какое дело? - булькнула она.

Ну хоть на контакт идёт - уже хлеб. Хотела когда-то, в прошлой жизни, психоаналитиком работать? Вот, похоже, пришло время открывать в себе таланты кризисного консультанта...

- Боюсь, вам придётся отправиться в путешествие со своим мужем.

- Мой муж в нашу первую брачную ночь назвал меня уродиной и даже не притронулся! - ага, наш пророк в своём репертуаре. - На что мне такая жизнь?!

- Почему ваша жизнь должна зависеть от того, притронулся ли к вам муж? - уточнила я. - Если вы спросите меня, то вам тут скорее повезло, чем наоборот.

- Что?! Вы что, не понимаете... кхм...

Она смутилась - вспомнила, видимо, с кем разговаривает. И про наш обет безбрачия. Ха! На самом-то деле нам можно всё, но - не на задании. И - осторожно, чтобы без слухов и последствий... совершенно здравые требования, как на мой вкус. Вполне выполнимые, благо контрацепция в развитых королевствах тут вполне на высоте, а в чём-то даже получше земной: в некоторых вопросах магия - штука крайне удобная.

- Понимаю, что сейчас вы огорчены, - я осторожно взяла её подрагивающие руки в свои. - Но подумайте вот о чём: наш пророк - не лучшая кандидатура в мужья, но отличный билет в большую жизнь. Если брак так и не будет консумирован, в Заарде, куда мы направляемся, вы сможете развестись, получить положенную для такого случая компенсацию и начать новую жизнь.

- А если я хочу, хочу замуж? - всхлипнула она. - И чтоб меня любили-и-и...

Её голос, смешанный с воем ветра, как-то странно отразился в колодце - будто шёпот. Эх, вот что воображение с нами делает...

- Этого я вам обещать не могу, - призналась я честно. - Браками не заведую, а уж любовь вообще зверь редкий, почти реликтовый. Но согласитесь: в крупном городе, имея на руках определённый стартовый капитал, заняться поисками любви вам будет проще. Вы неплохо говорите на всеобщем, а значит, с пониманием проблем не будет. В остальном же подумайте сами: там у вас появятся связи, расширится кругозор...

В общем, как вы понимаете, стелила я очень мягко, но старалась не врать. При этом чувствовала себя тем самым дипломатом из анекдота, которому надо выдать сибирского разнорабочего за дочку Рокфеллера. Хоть смейся, хоть плачь!

Нет, по-хорошему девчонка не была моей проблемой, и за её жизнь я ответственности не несла. Не я, а её добрый батюшка решил выпихнуть ребёнка за первого встречного-поперечного, да ещё и насильно. Чего ожидал? Как бы я ни относилась к нашему пророку, но на его месте тоже не пришла бы в восторг от навязанного, непривлекательного для меня жениха.

С другой стороны, проблем с местными не хочется. Пусть они увидят, что девушка в целости и сохранности уехала с нами. Дальше... дальше как пойдёт. Ещё на Земле я не отличалась сентиментальностью... если совсем честно, это вполне могло сойти за лёгкую форму социопатии. Здесь же, в жестоких реалиях этого мира, я и вовсе начала очень спокойно и обыденно относиться к некоторым вещам.

Смерти, например.

Постараюсь довести её до Заарды и помочь, чем смогу. Если по дороге умрёт (что вероятно, учитывая специфику нашей миссии и её незащищённость) - значит, так тому и быть.

Но здесь и сейчас наделать глупостей не позволю.

- Давайте не будем спешить в принятии решений, хорошо? - попросила я в итоге. - Вы молоды. Давайте лучше вернёмся в поселение - нам не помешало бы собраться.

- Ну... - она явно собиралась согласиться, и тут в колодце что-то заскрежетало.

Настолько громко, что это никак не могло сойти за моё расшалившееся воображение.

И, судя по всему, невестушка тоже это слышала - по её лицу растеклась мертвенная бледность.

В колодце снова что-то заскрежетало.

Невеста заскулила. Надо узнать хоть, как её зовут, что ли...

- Что это? - спросила я. - Что происходит?

Увы, от невесты толку было мало: она начала что-то невнятно лепетать на местном старом наречии, так что я могла уловить в лучшем случае предлоги.

- Ну вот, - сказал довольный ветер. - Наконец-то весело!

- Что происходит?! - кажется, раздражение всё же прорвалось в мой голос.

- Э нет, - посланник ощерился. - Не хочешь, чтобы я вмешивался? Я не вмешиваюсь! Я - смотрю представление!

Задушив рвущиеся наружу земные выражения, ёмко характеризующие ситуацию, я сняла с пояса увесистую дубинку. Оная служила монахам, так сказать, последним духовным аргументом. Это цитата, если что, из монашеского статута!

Дубинка - неприметный, но весьма полезный артефакт, который при желании можно трансформировать в длинную палицу. Обычно она посреблена, исписана различными боевыми знаками, привязана к руке владельца специальными чарами и выдержана во множестве талых обережных вод; как вы понимаете, всё это при необходимости всего лишь придавало определённого веса скромным монашеским аргументам.

Быстро развязав мешочки со жгучими порошками и убедившись, что зелья в быстрой доступности, я подошла к колодцу. Чикира взмыла в воздух, дабы поработать дополнительной парой глаз - желательно сначала заглянуть сверху, а не совать нос в неведомые колодезные дали. Эх, сюда бы дрона... впрочем, синичка тоже сойдёт.

- Нет! - о, у невестушки голос прорезался. - Назад, господин монах! Кто-то разбудил хозяина колодца и его утопленниц!

Предупреждение немного запоздало: Чика уже показывала мне весело сияющее нутро глубокого колодца, кишащее непонятными тварями. Более того, одна из утопленниц решила вылезти и узнать, кто же там на поверхности шумит. Зрелище, скажу я вам... режиссёры за эту полуразложившуюся красотку в платье невесты передрались бы!

Пробормотав-таки пару фраз на старом и могучем, я поспешно влила в себя ускоряющее зелье и стимулятор - тут у нас не шутки! Была у меня надежда, что успею закрыть колодец, но увы мне - утопленница уже высунула свою голову.

Это она зря - я от души приголубила мёртвую девицу по лбу. Тем самым духовным аргументом, ага.

Тварь завизжала так, что у меня зубы заныли. Я трансформировала дубину в палицу и добавила ещё немного тяжёлой аргументации.

Тварь шлёпнулась обратно в колодец. Я, будучи щедрой девочкой, ото всей души сыпнула туда же обжигающей смеси и кристальной соли - чтобы жителям дна скучно не было. Подарок мой, судя по болезненному рёву и визгу, пришёлся по вкусу. Уже хорошо! Сейчас только закроем дурацкий колодец...

В этот момент монашеский медальон обжёг, а Чика тревожно защебетала. Я кинулась в сторону на чистом инстинкте - и всё-ещё-живая невеста пророка не успела вцепиться мне в горло.

- Ты что творишь?! - закричала я на девицу. Удивляться было чему: она ревела, выглядела перепуганной, но упорно пыталась меня придушить. Пока что я уворачивалась, спасибо тренировкам и эликсиру, но долго такое счастье продолжаться не могло - двигалась противница поразительно быстро для человека, была раза в два тяжелее меня и поразительно сильна. Может, её тоже чем-то накачали?

- Т-туфелька, - прохлюпала она носом. - Бегите, господин монах... бегите... кто-то отдал хозяину колодца мою свадебную туфельку... теперь у него есть власть надо мной...

Э... здравствуй, Золушка. Так вот ты как выглядишь - в местной дикой природе?!

Если же серьёзно, примерно я поняла, что речь скорее всего идёт об одном из так называемых "свадебных" проклятий.

Помнится, ещё на Земле удивлялась: почему именно туфелька фигурирует в сказке о Золушке? Зачем воруют туфлю невесты на свадьбе? Откуда в деревнях берётся поверье в стиле "сожги свою фату, чтобы порчу не навели"? Только вот на Земле все эти штуки - просто отголоски старинных обрядов, тени тех времён, когда, возможно, наш мир тоже был магическим. Их изучают только фольклористы и прочие исследователи устной народной культуры. Здесь же свадебные проклятия - вполне себе факты, украденная другим мужчиной туфелька невесты - повод считать брак недействительным, а свадебные покрывала - объект охоты злобных соперниц. Но вот подкинуть туфлю какой-то нечисти? Это кто же девочку так невзлюбил-то?

И где теперь эту злосчастную обувь искать? И что с этим делать мне? К такому нас в школе монахов не готовили...

Впрочем, с ответом разобрались и без меня.

- Иди ко мне, моя дорогая нареченная, - проговорил незнакомый мужской голос. - Иди...

Девушка тут же отпустила меня и повернулась к прекрасному обнажённому юноше, наполовину высунувшемуся из колодца. Я потрясённо уставилась на это диво дивное. Даже зная, что это хищная нечисть, всё равно любуюсь на эту композицию под кодовым названием "Брюнет роковой прекрасный. В мире смертных несуществующий".

Забавно вообще-то. За прошедшие сутки я во второй раз вижу потрясающе красивого мужчину... и второй раз меня при этом порываются прибить. Как бы не счесть это знаком свыше...

- Бегите, господин монах. Он вас не тронет, вы успеете! - прошептала вдруг невестушка. - А я... мне с самого начала, видать, была такая доля...

И знаете что? Вот до этих её слов я действительно собиралась убежать. Потому что - зачем оно мне надо? Но вот теперь...

- Извини, милая, - сказала я и врезала ей аргументом по шее. Ох, хоть бы не перепутать точки... кажется, обошлось - девушка кулём рухнула на землю. Надеюсь только, что не замертво, но с этим разбираться времени не было - черноволосый красавчик, обманутый в лучших чувствах, издал шипение в лучших традициях закипающих чайников.

- К сожалению, ужин отменяется, - сказала я и распылила на дивное видение всю кристальную соль, что у меня оставалась. Была надежда, что её хватит, дабы отогнать тварь... увы мне - получилось только разозлить.

И снять иллюзию.

М-мать моя женщина... Нет, вы не поймите неправильно, я очень люблю вселенную Лавкрафта. Но не настолько, чтобы встречаться с её хтоническими обитателями лично!

Между тем, тентаклиевая тварь со множеством глаз и ртов (в миру - черноволосый юноша невиданной красы) издала яростный вопль. Если все водяные так выглядят, то ни разу не удивительно, что с ними никто не водится... Я бы и сама не водилась, но из хватки этих щупальцев не вырваться - никакие аргументы не помогут. Чика мужественно пыталась выклевать существу глаза, но тоже попалась.

Ну что, Кира, допрыгалась? Это конец. Прощай, крылатая подружка! Не видать нам с тобой  монашеской пенсии...

- Ладно, - сказал вдруг посланник, о котором я уже успела забыть. - Признаю - это было весело. Но... кто тебе, низший, разрешал трогать мои игрушки?

Щупальца застыли. Краем глаза я видела, как посланник лениво так поднимается со своего камушка.

Меня медленно, очень осторожно поставили на землю.

Посланник двинулся в нашу сторону.

Щупальца заботливо отряхнули мне одежду и впихнули в одну руку - взъерошенную Чикиру, во вторую - аргумент.

Ветер подошёл совсем близко.

На траву возле меня щупальца осторожно поставили невестину туфельку и втянулись в колодец с такой скоростью, что я аж заморгала от удивления.

- Ну что? - посланник насмешливо вздёрнул бровь. - Ещё когда-нибудь будешь меня просить "постоять в сторонке", или мы прошли этот этап?

- Мы прошли этот этап, - иногда свои ошибки надо уметь признавать.

- Вот и хорошо, - посланник отвернулся. - Надеюсь, ты понял, что быть моей игрушкой - выгодно. К тому же, ты перспективный. Может, однажды вообще до домашнего животного дорастёшь... вряд ли, конечно...

- Спасибо, - только и сказала я в ответ.

- Будешь должен, - ну кто бы сомневался. - Так мы идём?

- О да, - я с тоской покосилась на бесчувственную невесту, которую надо было как-то тащить обратно в посёлок. - Разумеется.

8

Девица передо мной горько плакала.

Получалось у неё это, надо сказать, очень продуманно - мне ли, женщине, не оценить? Ни тебе покрасневшего носа, ни припухшего лица, ни прочих сопутствующих атрибутов. Нет, это были слёзы кокетки... и взгляды из-под ресниц, которые девчонка изредка бросала на меня, дополняли образ.

Наверное, неудивительно - налицо типичная самоуверенность красотки. Правда, у нас на родине красоту её в полной мере могли оценить веке эдак в шестнадцатом, как раз в тот период, когда в моде были "сладкие диеты". А вот современные модные таблоиды, боюсь, тут же посоветовали бы девушке похудеть. С другой стороны, я не могла не признать, как привлекательно смотрится сочетание гармоничной фигуры в форме песочных часов, длинных золотистых волос, белоснежной кожи и полных губ.

- Я не хотела, господин монах, - всхлипывала она. - Я просто хотела за-амуж...

Н-да.

Честно? При других обстоятельствах я бы это дитятко пожалела. Во-первых, по моим меркам она - несмышлёныш чистой воды, хорошо если шестнадцать стукнуло. И да, здесь, как в том же Средневековье - вполне себе брачный возраст, перестарок даже, можно сказать. А вот для меня... да её судить ещё рано! И всё остальное рано тоже, вот. Какой с неё спрос?

А вот с другой стороны оно как-то не настолько однозначно получается. Ребёночек она там или не очень, но вот так вот запросто отдать сестру тентаклиевому монстру из колодца - это вам не какая-то безобидная детская шалость... да и слишком свежи были мои воспоминания об объятьях щупалец и дыхании неминуемой смерти, чтобы относиться к деточке с жалостью и пониманием.

Соль ситуации, как удалось выяснить путём расспросов и простейшей дедукции, была вот в чём.

Овита, наша временная жена пророка, действительно была старшей в семье. Старшей из семи сестёр, на минуточку! И самой невезучей - потому что сочетание не самой прекрасной внешности, нелюдимого нрава и последствий перенесённой болячки отвадило от неё всех возможных женихов. И это здесь, в стране, где брак для женщины - единственный способ самореализации!

Дальше - больше. Проблему, как вы понимаете, вполне могло бы сгладить большое приданное, но староста просто отказался его за дочерью давать. Вслух Овита этого не сказала, но, как я понимаю, между нею и отцом существовал какой-то серьёзный конфликт. Уж не знаю, что там произошло... да и не суть. Позже расспрошу.

Как итог, лет с шестнадцати на Овиту начали коситься и именовать "старой девой" и "невестой колодезной". Понимаете намёк, верно? Да, всё так: в этом милом весёлом местечке девушки, потерявшие честь (чем бы оная ни была, там существовали вариации - от незапланированной беременности до лишения приданного) бросались в колодец. Надо ли удивляться, что там в итоге поселилось нечто хтоническое, а?

И нет, напрямую девушек никто не заставлял и топиться силком не тащил. Но... надо ли мне заводить шарманку об общественном мнении, психологическом давлении и неустойчивости подростковой психики? Тем более что люди тут живут группами крайне замкнутыми, и невозможно сбежать от проблем, например, в виртуальный мир. Да и просто так взять и уехать куда-то тоже не так легко, как может себе представить выходец из современного мира.

Так что Овита, на самом деле, умница. Она долго продержалась. Стерпела и намёки, и косые взгляды, и травлю со стороны сестёр, которым неудобная старшая мешала обрести семейное счастье... как итог, родители начали задумываться о том, что хоть кому-то надо своё излишне жизнелюбивое чадо таки сбагрить. И - ура, однако! - подвернулась удача в лице нашего чудо-пророка.

Дальше всё пошло по накатанной: жених выгнал Овиту посреди брачной ночи. Добрая сестрица перехватила несчастную невесту, выслушала и в очередной раз намекнула на местный универсальный способ решения девичьих проблем. А сама задумалась: что, если Овита опять передумает? Что, если жених свадьбу не признает и в отчий дом стоящую костью в горле старшенькую вернёт? Вот и решилась в итоге, скажем так, поспособствовать, благо Овита даже не догадалась свои туфельки спрятать как следует - то ли не ждала такой откровенной мерзости от кровных сестёр, то ли просто была слишком расстроена...

И теперь вот стоит передо мной маленькая социопатка, всхлипывает. А я пытаюсь решить - и что, собственно, с этим делать? Добавлял прелести староста, который как раз взял слово.

- Господин монах, право, чего вы лезете в бабьи разборки? Ну случилась промеж девками склока - с кем не бывает? Вы, при всём уважении - человек нездешний, от наших порядков далёкий. Все живы - чего зря воздух сотрясать?

Вот уж... Намёка толще просто не придумаешь. И фраза "не твоё дело" здесь на каждом втором столбе выбита, как девиз. Слишком уж отсталое королевство, слишком несовершенна судовая система - и работает, увы, только для знати... по всему выходит, что действительно лучше будет просто развернуться и унести ноги.

Наверное, я бы действительно ушла молча - собиралась, честно. Но перехватила взгляд белокурой девчушки - злорадный, торжествующий и совсем не наивный. Взгляд убийцы, ушедшего безнаказанно.

И в моей душе заворочалась ярость.

Я не судья, о да. Но и эта девочка - тоже. Ей следует знать: коль уж взялась по своей воле укорачивать чужие жизни, то будь готова, что так же точно поступят с твоей.

- Вы правы, господин староста, - я отвернулась. - Мне в любом случае тут больше делать нечего, потому - в путь. Спутники мои, все готовы?

Ветер, пророк и Овита, которой в качестве приданного перепал целый старый осёл (великое богатство, ага), явно жаждали отсюда убраться, пусть и по разным причинам, и возражать не стали. Чиновник, который вызвался ехать с нами, оценивающе прищурился. Неужели понял? Умный всё же мужик...

Я отошла от старосты и его дочурки на некоторое расстояние, когда, будто бы вспомнила что-то, обернулась и сказала достаточно громко, чтобы слышно было многим:

- Ах да, чуть не забыл... господин староста, вы напишите как можно быстрее в город касаемо разбушевавшейся нечисти.

Мужчина усмехнулся и протянул с насмешкой:

- Непременно, господин монах.

Ага, напишет. А потом ещё раз напишет, прямо по глазам вижу! Неудивительно - понятно же, что не зря у них этот колодец на околице стоит незасыпанным, да и ритуалы не на пустом месте возникли. Так что да, я ждала этого ответа - и приготовила свой.

- Вы успокоили моё сердце, господин староста. Всё же, теперь, когда туфельки вашей старшей дочери сожжены, у младшей могут быть проблемы с замужеством. Скорее всего, конечно, ничего не произойдёт... Но всё равно правильно будет, если гнездо тварей вычистят профессиональные маги.

Отовсюду донёсся шелест разговоров.

- О чём вы говорите, господин монах?

- Всё довольно просто, - ответила я охотно. - Та, что бросила туфлю, стала теперь невестой хозяина колодца. Попытаетесь выдать её замуж - и он может обозлиться. Будет стучать в окна, выть на околице и творить прочие бесчинства, пока его не успокоят... или пока не отыщет свою невесту. Это маловероятный исход, разумеется, но... лучше вызвать магов.

С этим, почти наслаждаясь упавшей за спиной мёртвой тишиной, я, демонстративно опираясь на палицу-аргумент, зашагала прочь.

*

- Это правда? - уточнил чиновник с любопытством, когда деревня осталась позади. - Она действительно стала невестой хозяина колодца?

- Не знаю, - голос мой был спокоен и безмятежен. - Такой ответ подсказало мне сердце.

Ветер рассмеялся, пророк ухмыльнулся, Овита прикрыла рот ладошкой, а чиновник с любопытством склонил голову набок.

- А вы жестоки, господин монах, - протянул он. - И мстительны. Я, признаться, не встречался ранее с вашими братьями и представлял их себе несколько...

- Вы составили о ситуации превратное впечатление, - оборвала я его. - Боюсь, я всего лишь скромный раб высших сил, прислушивающийся к голосу их. Ничего более не имеет смысл говорить обо всех сыновьях Тени.

- Высшие силы - это хорошая причина, - пробормотал чиновник. И умолк.

Хотя мы оба с ним понимаем: высшие силы - никакая не причина, но - хорошее, давно ставшее классикой оправдание.

Для всего.

9

*

-Ты - самый нелепый колдун, которого я только встречал в своей жизни, - сообщил мне ветер важную новость.

И ведь специально отстал от основной группы, чтобы порадовать меня этим великим откровением! Тут бы откат пережить и в обморок не упасть, а ещё и эта радость пернатая прописные истины излагает...

- Если вы говорите, то так оно и есть, о Крылатый, - отозвалась я. - Более того, я - не колдун вовсе.

- Да, я об этом же, - хмыкнул ветер. - Недоразумение ты, а не колдун. Вот скажи, зачем ты их предупредил?

Кажется, от плохого самочувствия я уже стала терять нить разговора.

- Кого?

- Этих, из деревни? А вдруг они действительно вовремя раскошелятся на мага? Тогда ведь никакого веселья!

Ах, это... но он-то с чего принял мой блеф за чистую монету?

- Я всё выдумал, о Великий. Никто на самом деле за ними не придёт.

- Серьёзно? - в голосе ветра было столько ехидства, что мне стало не по себе. - Парень, ну-ка процитируй мне десять главных правил колдуна.

Всё, что я могла на это ответить - недоумённо пожать плечами. Меня успели обучить общим азам магии, но не более того; в какую-то конкретную традицию наставники углубляться не спешили. Оно и понятно - у них просто времени не было. Это избранные с их узконаправленной специализацией могут магию изучить за годик, а порой и за пару дней - от них требуется одно-два героических деяния, не более того. А вот для обстоятельного, осмысленного изучения... Что уж говорить, если на одну только магическую начертательную каллиграфию у меня почти четыре года ушло?

- Нет, это оскорбительно, - посланник зло сверкнул глазами. - Самое поразительное, что ты даже не врёшь. Как такой неуч, как ты, ухитрился обзавестись настолько могущественной защитой? И вызвать меня?

Защита? О чём это он? Не иначе как в монастыре озаботились, за что им большое спасибо.

- О Прекрасный, - как бы так извернуться, чтобы и не солгать, и не оскорбить это излишне гордое существо? - Прошу, поймите: я не колдун. И не проходил соответствующего обучения. Я - монах, и призвать вас, разумеется, никак не смог бы. Зато могуществу Неба, которое сотворило наших божеств, подобное деяние по силам.

Ветер пренебрежительно фыркнул, но промолчал. Тут бы и разговор закончить, но один вопрос не давал мне покоя.

- А о чём вы говорили? Почему спросили меня о "Десяти правилах"?

- Я обучаю призвавшего меня колдуна основам колдовства, - в голосе ветра звучало искреннее отвращение. - Родственники меня засмеют, когда узнают... Ладно, слушай, недоразумение. Нас с тобой интересуют сейчас правила три и четыре. То есть, "Никогда не призывай того, кого не понимаешь и не можешь повергнуть" и "Никогда не нападай, если не можешь здраво оценить могущество противника: удар, отражённый более сильным, всегда вернётся к тебе".

Н-да... по всему выходило, что я успела нарушить оба этих правила.

- Понимаю, - и готова принять последствия. - Но какое отношение имеют к этому жители деревни? Они-то не...

Тут я запнулась.

Если разобраться, то тот же ритуал с бросаемой в колодец туфелькой - вполне себе колдовство. Да, примитивное, отсылающее к раннему язычеству, но всё же... всё же...

- Получается, та девчушка призвала водяного? То есть, она в каком-то понимании... колдун? Простите, колдунья?

- Ну наконец-то, - закатил глаза ветер. - Замечательная у тебя интуиция, парень. А вот знаний и мозгов - как у ученика-первогодки... разумеется! Один раз колдун - навсегда колдун, на этом пути поворота назад нет и быть не может. И теперь суди сам: девица пошла на поклон к одному из нас, пусть и не особенно сильному. Более того, она предложила ему кровь от крови своей. Не дочь, сестру, но всё равно считается - старый, как сам мир, рецепт заключения пожизненной сделки.

- То есть, она была бы проклята?

- Проклята? Громкое слово, не передающее смысла. Я бы скорее сказал - связана... Довольно быстро она почувствовала бы нить между собой и тем низшим, часть его сущности - в себе. А после захотела бы снова воспользоваться его могуществом. Способ-то удобный, как ни крути! Между прочим, её папаша, этот староста, свою прошлую жену колодцу скормил. И парочку иноземных купцов.

Я прикрыла глаза. Догадывалась об этом, но услышать...

- И теперь тварь разозлится на них?

- Хм? Сорвётся ли низший с поводка? Ну разумеется. Эта малолетняя дурочка, швырнув обувь в колодец, бросила вызов очень могущественному колдуну - тебе.

- Но я не...

- Помолчи, хоть пять минут не напоминай мне, какой ты идиот!

Я прикусила язык. Обидно? Ну да, ещё бы... Но - не я ли вызвала невесть кого, не зная и не понимая последствий? Вполне себе идиотка, тут ни разу не поспоришь.

- Простите.

- То-то же... Так вот, девчонка нарушила и третье, и четвёртое правила. С одной стороны, обратилась к тому, кого и близко не умеет контролировать; с другой стороны, бросила вызов тому, кто оказался на несколько порядков могущественнее её. И да, теперь ей - и всей деревне заодно - придётся за это отвечать.

- Но она ведь не знала...

- И что это меняет?

Кхм. Неужели тезис про незнание законов распространяется и на магию? Впрочем, а почему бы и нет?

- Со стороны часто кажется, что стать колдуном очень легко, - продолжил ветер снисходительно. - Бросил духам какую-то подачку, начертил пару картинок и - ура! Мир, встречай могучего и ужасного тёмного властелина! Но тут есть проблема: да, легко стать колдуном. А вот остаться при этом живым, сохранившим свой разум и сущность... такой фокус хорошо если одному из тысячи удаётся. И знаешь, почему? Да потому что никто из духов тебе не мамочка, не папочка и не добрый дядюшка. Мы не обязаны нянчится с теми, кто не удосужился даже выучить правила до того, как к нам соваться. Мы не обязаны просто так исполнять хотелки невменяемых призывателей. Ты ведь в чём-то неглупый мальчишка, монах. Вот и скажи мне: может ли быть истинное могущество - и без цены?

Я понимающе склонила голову.

Разумеется, невозможно. Было бы даже глупо, если бы всё оказалось так просто. Какой же приговор подписала себе я, призвав по скудоумию такое вот могущественное существо? Лучше и не представлять.

Мотнув головой, я подумала о жителях деревни. Может, самой пойти с жалобой в ближайший Ковен, чтобы им прислали какого-нибудь истребителя нечисти? Не похоже, чтобы староста воспринял мои слова всерьёз. А впрочем... Наверное, я - не самый хороший человек. Вот даже наверняка. Но дальше вмешиваться в эту историю у меня желания нет. Понимаю, что скорее всего пострадают не только зачинщики, но и невинные. С другой стороны...

Нет на этом свете невиновных. Местные жители смотрели годами, как люди исчезают в колодце, и молчали; вот и я промолчу. Чем я хуже? А справедливость... Однажды всем нам - и им, и мне - придётся так или иначе отвечать за свои решения.

Я готова ответить. Чего и им желаю.

- И что, не бросишься спасать несчастную деревеньку? - уточнил ветер вкрадчиво. - Низший там разгуляется этой ночью...

- Я - всего лишь скромный монах, - наши с посланником глаза встретились. - Не демоноборец. И не спасатель. Даже не избранный! У меня есть своя дорога, по которой я иду. У них - своя.

- А вот рассуждаешь ты, как колдун, - усмехнулся ветер. - Притом многое повидавший. И, сдаётся мне, что морочишь ты мне голову, парень... Что же, вызов принят. Я взломаю защиту и пойму, кто ты на самом деле. Дай только срок!

- Боюсь, вы будете разочарованы, - сказала я честно.

И не кривила душой. Может, обидно, но секрета, который пытается отыскать во мне ветер, просто не существует в природе.

- Увидим.

Да, увидим... надеюсь, к тому моменту я ещё смогу хоть на что-то смотреть.

10. О прирождённом праве и избранных попаданках

- Господин монах!!

Я сдавленно простонала. Подушечка, родная, мы же только слились в экстазе! Я не хочу тебя покидать! Может, этот чудо-пророк сам рассосётся, а?

- Господин монах, проснитесь, ради всего святого!

Увы, не рассосался. А ведь я, кажется, сделала всё для того, чтобы нормально поспать! Поселила нашу разношёрстную компанию в самой приличной гостинице из тех, что доступны в этой стране простолюдинам; провела с пророком (как выяснилось, его звали Джоджи) очередную беседу на тему чисто пророческого поведения; вызвала посланнику двух весёлых девочек; удостоверилась, что Овита нормально устроена... Оставалось только радоваться, что внушительная сумма, выделенная на содержание избранного, оставалась при мне. Иначе вообще не представляю, как бы это всё разгребала! Но даже так, после этого всего, мне снова не дают поспать... Да я так скоро умру от истощения! Хорошо хоть помыться, обновить монашеский "макияж" и сменить одежду успела! А то, несмотря даже на бытовые чары, благоухаю после трёх дней скитаний по горам вот чем угодно, но только не розами.

- Что случилось, господин пророк? - откуда ты только взялся на мою голову?

- Господин монах, там на площади ваш... этот... Великий, лучезарный и всё дальше по списку... Если он не заткнётся, нас казнят!

- Монастырь Тени - международная организация, - я с трудом подавила зевок. - Дипломатическая неприкосновенность...

- Не подействует, если речь идёт о члене местной королевской фамилии!

Надо ли говорить, что я сразу проснулась?

*

На улице собралась толпа зевак, увлечённо греющих уши. Эпицентром стихийного флэшмоба были двое: мой посланник, окружённый какими-то слишком ухоженными для девочек по вызову девицами, и лысоватый мужчина лет сорока по земным меркам, облачённый в кричаще-дорогой наряд.

- Принц Льонко, - прокомментировал пророк мне на ухо. - Не то двоюродный, не то троюродный племянник местного короля. От трона он далёк, но проблем у нас от этого меньше не становится - по слухам, характер у высочества наидерьмовейший.

Мысленно поблагодарив Джоджи, я прислушалась к разговору - и чуть не схватилась за голову.

- ...ничего не знаю, - говорил посланник лениво. - Видишь? Твоим дамам я нравлюсь больше, чем ты. Смирись!

- Кому может нравиться твоё изменённое чарами лицо?

- Почему сразу - изменённое? Я с таким родился! Да, у меня есть ещё одно, но его ты увидеть не захочешь. Хотя, с учётом того, какой ты сам уродец... да не красней, я понимаю, что ты не специально. Близкородственные браки - вечная проблема в семейках вроде твоей...

- Да как ты смеешь, крыса помоечная, говорить со мной в таком тоне!! - принц буквально трясся от гнева. - Ты кто такой?!

- Можешь называть меня Великим и Лучезарным, - щедро разрешил ветер. - Не передаёт всей глубины моего великолепия, но в целом - сойдёт!

О Тень, нас всех убьют.

И ведь, что характерно - как вмешаться? Ветер у нас - парень весёлый и экстремальный, его так просто не заткнёшь... что же делать?! Что делать...

- Хватит шуток! - принц всё сильнее впадал в ярость. - Откуда ты взялся? Из какого ты дома?

- О, это просто и сложно, - насмешливо улыбнулся посланник. - Дом мой обычно называют Тёмной Цитаделью, Домом на Краю или Последним Порогом. А вот откуда... это объяснить будет посложнее, ты вряд ли поймёшь.

- Довольно! - вокруг высочества ощутимо сгустилась магия. - Взять его!

- Меня?! - искренне поразился ветер. - Куда взять?

Мощные мужчины с регалиями боевых магов (охрана принца, не иначе) слаженно шагнули вперёд. Я прищурилась, прикидывая, как вытащить из местной тюрьмы политического заключённого. По всему выходило - никак.

Один из магов коротко хмыкнул и швырнул в посланника какую-то магическую сеть. Та растаяла в воздухе, единственный эффект - леди, облепившие ветра, с визгом кинулись прочь.

- И что вы, мальчики, собрались делать со мной? - поинтересовался он насмешливо.

Как известно, боевые маги - народ очень азартный, на любой прямой вызов реагируют соответственно. А тут они ещё аристократы, честью рода пристукнутые - со всеми вытекающими. Так что после провокационного заявления такое началось... Я даже зажмурилась, чтобы не смотреть на этот магический шторм. И глотнула, когда вокруг воцарилась тишина.

Прощай, посланник. Ты мне даже в чём-то нравился.

- Ну что, вы порезвились, ребята? - вкрадчиво уточнил знакомый голос. - Отлично! Теперь - моя очередь.

И вот вроде бы радостно он говорил, задорно так, но толпа разом сделала шаг назад. Я как-то нутром почуяла, что собравшимся уже далеко не так весело.

- Что бы мне сделать с вами? - уточнил он, прищурившись.

Все снова слаженно попятились.

- О! Придумал. У меня вопрос. Вот ты! Почему ты не учился магии?

Все, включая меня, перевели изумлённый взгляд на толстенького мужичка, одного из служащих нашей гостиницы. Бедняга от такого внимания мелко затрясся.

- Ну? - поторопил ветер ласково.

- Т-так не положено ведь, милорд.

- Почему? Кто и зачем всё так положил? У тебя есть призвание, и ты это знаешь.

Мужчина не то что побледнел - посерел.

- Чушь! - рявкнул принц. - Крамола! Антиправительственный заговор! Все знают, что магия - удел аристократии!

- Серьёзно? - посланник улыбнулся ещё шире. - То есть, призвание - ничто, право рождения - всё?

- Таков порядок вещей! Так заведено испокон веков! - я чувствовала страх высочества, да и сама была недалека. Что за существо явилось на мой зов, что перед ним бессильны даже боевые маги? И... как я сумею отправить его обратно?!

- Заведено. Но кто это завёл? - посланник презрительно фыркнул. - Кто сказал, что ошибки, повторяемые из поколения в поколение, нужно с ослиным упорством тащить за собой и дальше? Почему считается, что одни от рождения получают всё, а другие - ничего, без шанса на перемены?  Кто поставил дутую фальшивую исключительность выше подлинной одарённости? Кто тут выше судьбы - может, ты?

Тишина над площадью стала просто оглушительной.

- Вот ты, - ветер снова повернулся к полному мужчине. - Визуальная магия, большая редкость, между прочим. А в умелых руках - подлинное искусство... Неужели тебе не хотелось использовать её? Неужели магия не звала тебя ночами, не кипела в твоей крови, не манила? Неужели тебе, каким жалким бы ты ни был, никогда не хотелось большего, человек? Неужели вам, всем остальным, так нравится быть просто рабами?

Посланец медленно обвёл взглядом толпу, не обращая ни малейшего внимания на пытающихся пробиться к нему боевых магов.

- Так я обеспечу такую возможность, - под дружный возглас толпы белоснежные крылья распахнулись у ветра за спиной. - ИДИТЕ И ВОЗЬМИТЕ СВОЁ!

И площадь погрузилась в хаос.

*

- Почему мы должны уезжать? - капризничал ветер. - Я ещё не всех фрейлин попробовал! Они на всё готовы за то, чтобы я превратил их в обычных девушек. Чудно, да?

- Потому что вы устроили в городе восстание, о Высокий, - сказала я. - Видите там, за окном, отрубают головы аристократам? Надо убраться подобру-поздорову, пока это не кончилось, пока или та, или другая сторона не вспомнила о нас.

- То же мне, восстание, - он передёрнул плечами. - Я всего лишь подтолкнул их к тому, чего они давно хотели.

- Не вполне уверен, что эта кровавая баня - то, чего они действительно хотели от жизни, - отозвалась я устало.

- Да ладно. Вот хоть ты мне скажи, монах! Они знают, что живут отвратительно - хуже соседей, хуже, чем могли бы. Они знают, что ими управляют совершенно бездарные вырожденцы с надуманными привилегиями. С чего бы им вообще оставаться послушными?

- Возможно, они хотели стабильности.

- Вариться в котле на медленном огне - это нынче тоже разновидность стабильности? Не очаровательно ли?

- Может, вы и правы. Но то, что за окном - не выход.

- Я помог им, только и всего.

- Вы действительно верите, что после этого станет лучше? - я показала за окно. - Наверняка начнутся гонения на магов, а потом...

- Лет через сто - станет, - зевнул посланник. - А может, и раньше. С восстаниями такое дело: они идут на пользу, но в долгосрочной перспективе.

- Не думаю, что эти люди успеют её оценить.

- Споришь со мной? - прищурился посланник. - Очень смелый? Или просто дурак?

- Думаю, нечто среднее, - признала я.

- И что, не боишься меня? - это он спросил как будто бы с искренним любопытством.

- Боюсь, - чего врать-то? - Но я много чего боюсь. Клоунов, например. И фарфоровых кукол. Что же теперь, ложиться и умирать?

Ветер задумался, рассматривая меня, как экспонат в инсектарии. Я тоже задумалась, не питая никаких иллюзий касаемо своей дальнейшей судьбы.

Чем бы оно, стоящее напротив, ни было, оно совершенно, абсолютно ужасно. И не сказать, что ветер дурак или садист, нет-нет! Он просто не человек. Совсем. И этим всё сказано.

Возможно, он меня уничтожит, рано или поздно. А может, мне всё же удастся его отослать... и тогда, боюсь, меня всё равно уничтожат - как призвавшую в мир вот это чудо.

Радужные перспективы.

Но это будет завтра. А сегодня - у меня есть проблемы, которые нужно решать.

- Всё же, очень жаль, - сказал вдруг посланник. - На самом деле жаль, что ты - просто жалкий человек. Если бы не это, мы могли бы быть друзьями.

И ушёл, оставив меня ошеломлённо хлопать глазами.

11

Я наслаждалась покоем.

Целых полчаса кряду наслаждалась, не кот наплакал! Впрочем, тут уж впору плакать мне. От восторга, умиления и непередаваемого облегчения. Как же, такая удача - мы всё-таки успели сбежать из несчастного города, где порезвился посланник, до закрытия границ! И теперь спокойненько себе плыли по морю на своевременно арендованной рыбацкой лодке.

Разве я не молодец?..

Но вообще надо сказать, что неплохо себя чувствовали все.

Пророк резался в карты с владельцем лодки, старичком жуликоватого вида. Отчаянно мухлевали оба, разумеется.

Овита чистила осла. Она не стремилась ни с кем из нас общаться и преимущественно делала вид, что её здесь нет. Что уж там, умная девочка.

Посланец летал над морем, раздувая паруса (тут нам сказочно повезло, что старый моряк пил не просыхая и к крылатому пассажиру отнёсся философски - заплатил и ладно, а там пусть хоть летает, хоть плывёт рядом).

Я валялась на свёрнутом толстенном канате и с любопытством смотрела на пляску северного ветра над морем. Вот совершенно же невыносимая личность, а! Но в небе - хорош, стервец. Хорош настолько, что, глядя на него, сердце замирает от восторга... и зависти, конечно.

Нам, людям, таким могуществом не обладать ни за что - и оно, думается мне, к лучшему. Очень-очень к лучшему. Мне ли не знать, как развращает власть? Истории о множестве избранных, получивших сверхчеловеческое могущество, показательны.

- Господин монах?

Я удивлённо обернулась и обнаружила рядом Овиту.

- Что-то случилось?

- Нет, - она растерянно покачала головой. - Я хотела спросить, господин монах. Мы всю дорогу будем плыть?

Ох, если бы...

- Нет, к сожалению, - я мягко улыбнулась девчонке. - Мы не вышли бы в море, если бы не обстоятельства. А так наш путь лежит вглубь континента.

Она неуверенно кивнула.

- А как он выглядит? Континент?

О как.

- Ты никогда не видела карты?

- Нет, господин монах. Женщинам такими вещами голову забивать не принято - всё равно ничего не уразумеют.

- Действительно. Как это я не подумал? Но знаешь, иногда даже девочкам хочется узнать что-то новое - просто для разнообразия. У меня есть с собой атлас. Хочешь взглянуть?

Она явственно засомневалась. Я просто ждала, не торопила и не настаивала - оно мне надо? Это её выбор.

- Да, господин монах.

Молодец, девочка.

Мы просидели так некоторое время. Я люблю рассказывать, что с меня взять? И учить кого-то - тоже. Увы мне, в последнее время приходилось слушать - наставников, избранных, посланника... потому вдвойне приятно было открывать этой девушке глаза на мир, в котором она живёт. Я даже пообещала научить её читать - в припадке безумия, не иначе. Впрочем, надо же мне уравновешивать тот ужас, который вольно или невольно совершила за прошедшие дни? Вот, будет мне доброе дело в кармическую копилку.

- Что, господин монах, совращаете мою жену? - Джоджи возник рядом и прищурился. - Что это вы тут делаете?

- Учу писать вашу временную жену, господин пророк.

- Да ладно вам, господин монах! Дело молодое, и она вам с самого начала понравилась. Я не против, если что.

Хм?

- Вы что-то хотели? - уточнила я вежливо. Овита-то хоть с чего краснеет? Должна была понять, что супруг по старой привычке говорит ерунду.

- Да вот спросить про нашего... Лучезарного, - выдал Джоджи.

- Я уже сказал вам, что имею весьма слабое представление о его природе.

- И ладно, - он махнул рукой. - Природу на бутерброд не намажешь, господин монах! Откуда он взялся - дело не моё, пусть он хоть избранный, хоть божественный ублюдок, хоть тварь из Преисподней. Вопрос в той силище, которой ваш крылатый управляет. Захотел - устроил бунт, захотел - ветром полетел... И он ведь слушается вас.

Правда? Почему это я не заметила?

- Великий - не моя собственность.

- И всё же, он явно готов идти с вами на диалог, господин монах. И вот подумайте... Вы понимаете, сколько нужные люди заплатят за умения Великого?

Вот уж, как говорится, приплыли.

- А вы понимаете, какова подлинная цена вопроса? - уточнила я спокойно. - И что с нами сделают, если узнают о его могуществе? Хорошо подумайте. Вы ходили по дорогам и видели людей, заключали сделки и обманывали. Скажите мне вы - как обычно заканчивают те, кто волей случая получил доступ к какому-то истинно опасному секрету? Долго ли они живут, господин пророк?

Он прищурился.

- Оно-то так, а всё же....  всё же подумайте: неужели вам не хочется использовать способности Великого в личных целях?

- Нет, - отозвалась я сухо. - Чего и вам желаю.

Внимательно посмотрев мне в глаза, Джоджи недоверчиво хмыкнул и ушёл.

*

- И что, у тебя действительно нет личных просьб, монах? - этот вкрадчивый, соблазнительный голос прозвучал над моим ухом, когда я наблюдала за тонущим в море солнцем и Чикирой, порхающей в закатных лучах.

- Нет...

Мгновение спустя меня окутали крылья - прекрасные, сияющие, завораживающие...

- Я умею исполнять желания, - так, наверное, разговаривали хрестоматийные демоны - как чистое, незамутнённое искушение. - Я могу дать тебе многое, монах...

- Мне не нужно богатство или власть, - отозвалась я едва слышно.

- Верю, - смешок. - Ещё бы ты был настолько банален, я бы с тобой и возиться не стал. Но все хотят чего-то. Чего хочешь ты? Скажи, и я исполню. Желай.

Желать... интересная постановка вопроса.

Мои мысли и мечты унеслись куда-то вдаль, в сторону заката, и всяческие желания начали проноситься перед глазами калейдоскопом.

Чего я могла бы желать настолько, чтобы попросить у этого существа, невзирая на все последствия?

В теории, все попаданцы якобы хотят вернуться домой. Да и я хотела тоже... вроде бы... Первые года три, когда начала понемногу верить, что всё вокруг - не галлюцинация. А вот потом... возможно, правду говорят, что человек ко всему привыкает. Но я не просто привыкла - мне действительно здесь понравилось.

И даже уже не важно, насколько этот мир реален.

Да, дома семья, давно превратившаяся в полустёртое воспоминание, интернет и цивилизованный мир. Зато здесь - долголетие, магия и обещание чуда.

И вот последнее решает всё.

Оно никем не высказанное, это обещание, неназываемое, оно просто или есть, или нет. Я даже сама не могу объяснить, сформулировать, что это такое, но знаю: это состояние разума или души, без которого человек - ничто. И там, дома, я в какой-то степени чувствовала себя ничем - чужачкой, которая по какой-то ошибке родилась в человеческом теле. Нет, я ходила себе и даже не обращала на странную пустоту внимания; думала даже, что счастливо живу. Может, это всем земным людям знакомо, и все мы так вот существуем, с этой дырой в груди, с вечным конфликтом человеческой природы и чего-то, что сами себе не можем объяснить - такова она, цена не-магической реальности. Но здесь, в четвёртом мире, я поняла, как может быть. И осознала разницу.

"Воздух там был слишком тяжёл для тебя, - сказал мне один из монахов. - Небо того мира отторгало тебя. Ты была слишком чужой для него, потому и ощущала себя так - чужачкой." Кто знает...

В общем, это сложно всё, а я - тот ещё великий объясняльщик. Факт один: я не хотела домой. Вот совсем.

Что ещё... богатство? Пф. Нет, деньги - отнюдь не презренный металл, я не собираюсь кривиться и говорить, что "я не такая". Честно? Вполне себе такая, и деньги люблю. Потому что богатство - это и комфорт, и определённый уровень свободы, и некоторая защищённость. Иллюзорная, конечно, но я вас прошу - что незыблемо на этом свете, если разобраться?

Но тут есть другой вопрос. Встретиться с существом вроде этого крылатого ветра и просить о деньгах там, славе или любви... Даже не знаю. Как по мне, это всё равно что взобраться на гору, встретить там древнего мудреца, обучиться некоему секретному искусству - и всё это для того, чтобы узнать погоду на завтра. Зачем обращаться к вечным и могущественным за тем, что можешь так или иначе сделать сам? Этого мне никогда не понять.

Вообще, если кто спросит меня, то достойным желанием может быть подлинный талант. "Я продала бы душу, чтобы так танцевать", - сказала когда-то одна моя знакомая, глядя на выступление девчонки-самородка. И это был момент, когда я подумала: "Не худшая сделка. Все творцы продают свою душу искусству - в какой-то степени".

Но искусством, в рамках которого я нынче планировала развиваться, была магия. И тут мне хватало собственных талантов - ими бы за всю жизнь толком научиться пользоваться...

Правда, было одно, что вертелось на языке, что очень хотелось сказать. То, чего я подлинно желала - в глубине души.

А можно мне полетать с тобой? Так, чтобы я была столь же свободна, пережила и ощутила то же, что и ты? Так, чтобы я тоже хоть на миг стала ветром? И пусть цена будет, какой будет - это бы стоило того.

Он вздрогнул и убрал от меня перья. В небе над нами загорелись первые звёзды. Сколько же я простояла - вот так?

- Я предложил тебе любое желание, человек, а ты хотел бы... летать?

Я вдохнула и выдохнула. Он что, всё это время влиял на меня? Впрочем, чему я удивляюсь?

- Я не говорил такого, - повернувшись, я посмотрела изумлённому ветру в глаза. - На самом деле я хотел попросить о другом.

Посланник склонил голову набок. Он казался удивлённым и недоверчивым, будто жаба на его глазах доказала теорему Пифагора: словно уверен, что это какой-то ловкий трюк, но в упор не понимает, в чём оный заключается.

- Проси.

- О Великий... нам придётся ехать через материк. И бывать среди людей. Не могли бы вы постараться быть терпимее к их глупости и не устраивать больше массовых кровавых представлений? Я понимаю вашу жажду развлечений, но...

- Хорошо, - просто сказал ветер.

Я запнулась. Вот так вот запросто - "хорошо"? А как же капризы? Условия? Почему он не паясничает? Впрочем, мне же лучше.

- Спасибо. Спокойной ночи, о Великий...

- Шам. Ты можешь звать меня Шам.

Ух ты...

Я осталась стоять на палубе, пока ветер поднимался всё выше и выше над морем. Кажется, я только что прошла некий таинственный тест; неожиданно и очень льстит.

- Приятно познакомиться, Шам, - шепнула я.

И ветер растрепал мне волосы в ответ.

12

*

- А что в этом такого особенного?

- Извини? - Шам, вместе с которым мы таращились на оранжевых китов, лениво скосил на меня взгляд и дёрнул крылом. - Что особенного - в чём? В китах? Да ничего, твари как твари. Я просто никогда раньше не видел моря так долго. И уж тем более не плавал. Потому мне нравится наблюдать за этими ошибками природы. Они какие-то... не знаю... успокаивающие, что ли?

- Понятно, - я вздохнула.

Кажется, эксперимент провалился.

Интересно, он не понял, о чём я говорю, потому что не копается прямо сейчас в моих мыслях? Или он в принципе не делает этого на постоянной основе? Или притворяется? Пойми теперь...

Тут надо пояснить: после того разговора о желаниях отношения с ветром у меня установились странные. Не сказать, чтобы совсем дружеские (куда уж там мне!), но на ступеньке между домашним животным и забавным попутчиком я определённо угнездилась. И это приятно и лестно, кто бы спорил! Но неплохо было бы понять: а откуда, собственно, такие перемены? Можно было бы предположить, что ветер узнал все мои секреты, и его впечатлило... что? Моё иномирное происхождение? Тот факт, что я - женщина? А то он на своём веку женщин и другие миры не видел! Да и странно как-то: чтобы Шам - и никак не прокомментировал такой факт...

Вот я и пыталась, как могла, осторожненько разобраться в дебрях ксенопсихологии.

- Что необычного в желании летать? - пояснила я. - Или ты что-то другое в моих мыслях прочёл, отчего изменил отношение?

- Пф, - он демонстративно закатил глаза. - Во-первых: никто не способен читать мысли. Человеческий разум - это же тебе не стена в сортире!

Я вздрогнула и подозрительно уставилась на него. Легион? Или просто случайность? Но... бывают ли на свете такие совпадения?!

- Так что нет, никакие мысли я не читал, - продолжал он. - И если тебя волнует, на месте ли твоя чудо-защита - на месте. Хотя я найду способ её подвинуть, не сомневайся! Другой вопрос, что моя природа тесно связана с человеческими желаниями, и уж их от меня никакая защита скрыть не в силах. Так что я узнал твои желания, да. Но - пока что - не более того. Это тебя успокоило?

- Вполне, - даже если и ложь, то большего он не скажет.

- Радует. Возвращаясь же к твоему вопросу... Что особенного, говоришь? Уже примеряешь на себя лавры не-такого-как-все?  Человечки, вы такие человечки... но я тебя расстрою, колдун: ты - действительно не такой, как большинство. Проще говоря, ненормальный. Больной на голову.

Тоже мне, удивил.

- Хм. Не то чтобы я с тобой собирался спорить, но в данном случае... что такого ненормального в желании летать? Извечная человеческая мечта, многие люди этого хотели бы. Или они все - ненормальные?

- Дело в том, что желания бывают разными, - пояснил ветер снисходительно. - И люди их контролировать не приучены. Среднестатистическая человеческая букашка за одни только сутки чего только не успевает пожелать. И умереть, и полетать, и более подтянутую задницу, и чтобы соседка, тварь, сдохла со своей собакой вместе, и чтобы детородный орган был побольше, и вылюбить ту самую соседку... Я действительно должен продолжать этот список?

Я невольно рассмеялась.

- Понимаю.

- Вот-вот... на таких сиюминутных хотелках всяким хищникам проще всего подловить человека... правда, пройдёт фокус только с тем, у кого достаточно слабая воля. Но есть и другие желания, глубинные, если хочешь. Вы можете их и не осознавать вовсе, но по сути они определяют для вас всё.

- Начинаю понимать...

- Вот-вот. Нормальный человек, может, и хотел бы летать - но быть богатым, успешным, сексуально удовлетворённым и самореализованным он хотел бы больше. И это нормально, кстати. Ну, для вашего вида. Таковы уж требования смертного тела, и тут ничего не поделаешь... но бывают среди вас и те, для кого тело изначально - просто оболочка, не более того. Инструмент. Разум, первооткрывательство, творчество, духовный поиск или магия ради магии - вот что обычно бывает для тебе подобных на первом месте. Вы готовы отдать всё ради того, чтобы быть выше человеческого. Вы не одержимы - как минимум, в широком смысле этого слова, - но с вами всё сложно... Мы называем вас благословлёнными, детьми Неба. Остальные люди обычно называют вас странными, ненормальными, безумными... гениями иногда. Но это если уж очень повезло. В большинстве случаев люди Неба плохо заканчивают - просто не могут приспособиться к человеческому обществу. Так бывает.

- Да, - я грустно и понимающе улыбнулась. - Так бывает.

Мне очень хотелось поблагодарить его за все эти слова, но я не стала. Очень сложно было бы найти подходящие слова, которые бы не прозвучали бы жалко.

- Нам нравятся люди Неба, - вдруг добавил Шам. - Моему народу. Мы частенько сводим их с ума, конечно... но это не из дурных побуждений, просто тянемся к яркому и порой случайно ломаем игрушки. Но всё равно ценим. Особенно ребят вроде тебя.

- Почему - вроде меня?

- Из-за того, кем ты должен был родиться, - с каким-то странным сожалением сказал Шам. - Не человеком, конечно. Но у Мастера свои представления о правильном... и о наказаниях.

- У Мастера?..

- Многовато вопросов, монах, - Шам тряхнул крыльями. - Даже киты сбежали, не выдержав твоего занудства. Смотри, этот блин на горизонте... не туда ли мы плывём?

- Туда, - ответила я тихо.

А сама подумала о другом, конечно. Кем же я должна была родиться? Неужели - ветром? По правде, это многое бы про меня объяснило...

Чикира, будто почуяв настроение, ласково зачирикала, присев на моё плечо. Твоя правда, подружка! Зачем сожалеть о том, что изменить не получится? Мы - отважные мореплаватели на пороге неведомого, мы оказались в самом эпицентре чуда...

Не за одно ли это стоит любить человеческую жизнь?

13

*

- Хотите колбаски?

- Не проходите мимо!..

- Ткани со всего света!

- Продам всё! Дёшево! Дешевле не найдёте!

- Найдёте! У меня!

Да уж... меняются миры, маски, люди, но старый добрый рынок - он везде остаётся собой.

Завидное, но вполне понятное постоянство.

- Здесь всегда так... шумно? - Овита, бедняжка, побледнела и намертво вцепилась в луку седла. Ещё бы! Для неё такие человеческие сборища в новинку, мягко говоря.

- Это Кэль-Лиль, малышка! - на губах нашего пророка расцвела совершенно плутоватая улыбка. - Лучший город на свете. Он никогда не молчит!

Я только улыбнулась про себя. Нечему удивляться, что Джоджи здесь нравится: они с этим шумным, грязным, многолюдным и в то же время по-своему притягательным местом буквально созданы друг для друга.

- А где это наш Лучезарный? - уточнил Джоджи. - Потеряется ещё...

Я насторожилась.

Знаете, потерять Шама - это ощущается почти так же, как случайно где-то забыть ядерную боеголовку.

И действительно: вот секунду назад ветер шёл за мной, что-то бормоча об убогих сборищах жалких человечков, которых теперь даже убить нельзя (благо я окончательно смирилась с этой его милой привычкой и воспринимала нескончаемый бубнёж как нечто вроде чуть раздражающей, но бодрящей радиопередачи). А теперь - нет его. Как искать, спрашивается?

Не поймите неправильно, ветер - существо отнюдь не беспомощное. Сомневаюсь, что он хоть где-то даже в теории способен потеряться, а уж тем, кто попытается его обидеть, я и вовсе не завидую.

Скорее я вполне обоснованно опасаюсь, что он может кого-то обидеть.

- Господин пророк, вы не видите в толпе никаких... волнений?

- Не-а, - протянул Джоджи. - Ничего, и это даже странно.

Вот-вот. Обычно Шама издалека видно. И слышно.

- Думаете, Владыка потерялся? - спросила Овита. - Может, попросить вашу птицу, господин монах? Если она согласится...

Я вздохнула. Вот варит у девчонки голова, ни отнять ни прибавить. Но...

- Если Великий не найдётся в ближайшее время, придётся так и поступить. Но пока что повременю: я немного опасаюсь отпускать Чикиру здесь. Боюсь, ей вполне могут причинить вред...

Именно в этот момент из толпы вынырнул Шам. У него в кильватере пристроились двое, при виде которых я чуть не упала.

- Монах, смотри, кого я привёл!

Угу, вижу. Пытаюсь осмыслить.

- Монах Кори, - мой коллега склонился в поклоне.

- Монах Роди, - я вернула вежливый жест. Вот где бы встретиться, а?

- Ох, вы та-акие скучные... - как же капризно она тянет гласные!

Я позволила себе мельком посмотреть на презрительно поджавшую губы избранную.

Красива - как и большинство из них, впрочем. Одета весьма откровенно - как минимум, по местным меркам.

И, кажется, ветер ей очень даже приглянулся.

- Согласен, - Шам улыбался, как обожравшийся сметаны кот. - Меня тоже постоянно одолевает скука.

- Я всё время говорю Роди, что ему стоит хоть на минуту перестать быть таким уж серьёзным! - тут же подхватила избранная. Кто их избирает только, таких на всю голову чудесных...

- Я рядом, чтобы оберегать вас, избранная. Я не могу ни на миг отвлечься, - Роди склонил голову и заговорил тем самым своим ласковым голоском, который приберегал для истеричных девиц и любовных игр.

Во время последних, на мой вкус, звучит намного уместнее. Но что бы я понимала? Главное - девица тут же поплыла. Да я и сама, что уж там, прикрыла глаза, вспоминая наше последнее свидание. Эх, хорошо было...

- Да знаю, знаю, - избранная сбавила тон. - Просто это всё так достаёт! У нас уже давным-давно никто не заморачивается этими дурацкими церемониями. Меня зовут Света, кстати!

Я чуть не упала. Бывший любовник и избранная с Земли. Серьёзно? Хуже быть не могло.

- Вел сказал, вы ищете гостиницу? Предлагаю объединиться! Избранные должны держаться вместе, разве нет?

- По правилам...

- Ох, Роди, ну кого волнуют правила? Идём искать гостиницу вместе!

Ладно, признаю.

Хуже быть могло. И стало.

- Идём-идём, - Шам сиял, как новогодняя ёлка. - Будет весело!

И на меня косится ехидно, скотина. То есть, он всё же знает, что я девчонка? Или нет? В любом случае, я в очередной раз пожалела, что этому посланнику нельзя просто и без затей двинуть в челюсть.

Глядишь, мне бы полегчало.

14

*

- Я не могу пройти мимо, когда где-то творится несправедливость, - говорила Света. - Наверное, потому боги избрали меня.

- Справедливость? - проворковал Шам в ответ. - Звучит как нечто переменчивое, субъективное и несуществующее в реальной жизни.

- Как вы можете! - она вздёрнула подбородок в праведном гневе. - Вы не понимаете...

Разумеется, далее пошёл рассказ о том, как именно этот мир должен жить.

Я прикусила губу, чтобы не смеяться, и тихонько скользнула за дальний столик. Роди поприветствовал меня одними глазами - они у него на миг заискрились от тепла. Воздух вокруг нас уплотнился, создавая для нас полностью приватное подпространство.

- Это всё ужасно не вовремя, - отметил он негромко, кивнув на воркующую парочку. - По плану моя избранная должна была оставаться невинной до встречи с принцем.

У них даже на этот счёт некий план есть? Начинаю думать, что очень-очень мало знала о подлинной подоплёке монашеской работы...

- Это настолько критично? Я могу попытаться...

- Не стоит, - он предупреждающе прикрыл глаза. - Даже не так - не вздумай. Я же правильно понимаю, что этот... это существо - посланник?

- Верно, - я подозрительно прищурилась. - Это так заметно?

- Для меня - да, - Роди поморщился. - Мне уже приходилось встречаться с посланниками нашего... Неба. Правда, не столь могущественными... досадно, что тебе в первую же миссию пришлось столкнуться с вызовом.

Честно говоря, каждый его ответ вызывал у меня всё больше вопросов. Так частенько случается, если дело касается грязных тайн и многоуровневых недомолвок.

- У тебя будут проблемы, если Света излишне увлечётся моим посланником?

- Нет, - он слегка поморщился. - Принц, которому она предназначена, не выплатит монастырю дополнительных пожертвований, правда. Но это я переживу, уверяю тебя.

Я отвела глаза. Какие интересные, оказывается, стороны есть у нашей работы...

- Не стоит понимать это превратно, - Роди заметил мою реакцию. Ещё бы! Он всегда и всё замечал - не зря считался одним из лучших монахов-теневиков.

Я помедлила.

- Тебе это не кажется немного неправильным по отношению к подопечной? - спросила осторожно. - Она доверяет тебе...

- И я выполняю свои обязательства перед ней, - отозвался Роди спокойно.

- Понимаю.

- Пока - не понимаешь. Но это придёт. С опытом... Я тоже видел в избранных нечто большее, когда только начинал работать. А потом понял, что и видеть-то нечего.

- Сомневаюсь.

Он вздохнул и понимающе улыбнулся.

- Монах Кори, у тебя поистине огромное сердце. Но даже оно не вместит всех, увы. Придёт день, и ты поймёшь: не стоит тратить силы на сопереживание тем, кто в этом никоим образом не нуждается. Простой пример. Этой конкретной избранной, как я уже упоминал, суждено выйти замуж за принца. Попутно раскрыв тайный заговор, обойдя злобных соперниц и уничтожив кровавого тирана...

- Легитимного короля?

- Скоро, если моя миссия пройдёт гладко, он станет зваться кровавым тираном.

Я покосилась на Свету.

- Даже если брать во внимание доставшиеся ей магические силы, то о каком заговоре может идти речь? Я верю вашей Книге Судеб, но кому-то, кто в мире и при конкретном дворе без году неделя, может попасться только случайная информация, и то сомнительно. Какое расследование? Опять же, Света производит впечатление человека, который и пропажу кочана капусты на кухне толком не раскроет. Возможно это, конечно, игра...

- Да взгляни на неё. Какие игры? Даже не смешно... Нет, она действительно такова: не самая умная, примитивная и ограниченная девчонка, которой волею Неба даны огромные магические силы. Которыми она в любом случае вряд ли научится пользоваться на хоть сколько-нибудь достойном уровне. Её подлинная роль заключается в том, чтобы подарить свою избранную кровь детям, а будущему мужу - поддержку монастыря Теней в борьбе за власть. Но видишь ли, Кори... ей не следует этого знать. Она получит замечательное приключение, интересную историю любви, станет, вполне вероятно, любимой королевой в светлом ореоле. Почему бы и нет? Не знаю, отнести это к достоинствам или недостаткам, но она - весьма добрая девушка. Такие перспективы - это ли не мечта?

- Нет, - я вздохнула. - Хорошо, что мне повезло не стать избранником этих Небес.

- Не стоит, - Роди покачал головой. - Для тебя мы бы подобрали самое лучшее, уж поверь - не каждый день кто-то выныривает из нашей священной воды для раздумий. За тебя монахи бы передрались, правда. Но вот лично мне с самого начала было очевидно, что в твоём случае никаким избранничеством и не пахнет. Ты - типичная Тень.

- Сочту за комплимент.

- И правильно сделаешь. Ты знаешь, этому миру и людям в нём всегда нужны герои. В ореоле славы, на гребне красивой сказки... Люди-символы, люди-лица, парящие так высоко, что, кажется, даже не дотянуться. Они ходят, не касаясь пыли, и состоят, кажется, из одного света...

- Но тоже отбрасывают тень, - улыбнувшись, закончила я цитату из монастырского устава.

- Верно. И здесь, сейчас роль этих теней отведена нам. Герой совершает великий подвиг, а мы... мы скромно берём на себя всё остальное.

15. О проблемах межкультурного взаимодействия

- Может, зайдёшь ко мне?

Впорос классический, хрестоматийный. И ожидаемый. Собственно, к тому всё шло.

Мы с Роди остались в полутёмном зале таверны практически последними посетителями. Шам давно ускользнул куда-то со Светой, Джоджи отвёл наверх Овиту (в последнее время всё чаще замечаю, что его холодное к ней отношение постепенно сменяется эдаким грубовато-опекающим; вот будет номер, если в итоге их брак станет вполне себе настоящим!). Так что мы, можно так сказать, были предоставлены самим себе. Вот только...

- Ты знаешь, что я не против. Но что насчёт правил? Мы на работе.

- Мы уже их в какой-то степени нарушили, устроив наших подопечных в одной гостинице. Обычно делать такое категорически запрещено: избранные должны чувствовать себя уникальными, знаешь ли. Но, коль уж так вышло...

Я коротко улыбнулась в ответ.

Глупо врать - расслабиться хотелось. Не могу сказать, что при виде Роди у меня в глазах вспыхивали сердечки и бабочки порхали в каких-то там местах, но с ним было хорошо.

И он был хорош.

Не одному же Шаму веселиться, верно?..

*

- А что это вы тут делаете? - весёлый голос Шама, прозвучавший прямо над ухом, заставил меня вздрогнуть. В следующее мгновение Роди, с которым мы только что увлечённо целовались, по красивой дуге перелетел через всю комнату и врезался в стену.

Я ошеломлённо застыла, не зная, что предпринять. И как только Шам незаметно пробрался мимо Чикиры и охранных плетений?.. Впрочем, что это я - глупый вопрос.

- Ты, - ветер смотрел на Роди, и глаза его горели каким-то неприятным, опасным огнём. - С чего ты решил, что можешь трогать мои игрушки? Очаровывать, прикасаться, морочить голову - всё это со своими куклами имею право делать только я сам!

Взгляд Роди быстро скользнул на растрёпанную меня, а после - снова на Шама.

- Простите, - проговорил он так спокойно, что я невольно зауважала его ещё больше. - Я не знал, что она ваша... что у вас с ней контракт такого рода.

- Она?! - опешил Шам.

- Контракт какого рода? - ошалела я.

В комнате повисла очень нервическая, густая тишина. Вот же невовремя-то Роди высказаться захотелось... но - какой ещё контракт?!

Ветер прищурился, глядя на меня. Сейчас, растрёпанная, без специального воротника, прикрывающего шею, с оголённым плечом я вряд ли могла сойти за мальчика...

- Серьёзно? - сказал Шам. - Нет, правда? Я не сумел отличить девчонку? Не знаю, что за умелец ваял твою защиту, но будь уверена: я ему сначала пожму руки, а потом - оторву. Надо же отблагодарить доброжелателя за то, что я себя сейчас чувствую себя полнейшим идиотом? Ощущение новое, интересное, но приятным я бы его не назвал.

- Ша... О Великий, - я вовремя догадалась, что ветру не понравится, если я назову его при Роди по имени. - Простите, Роди не хотел вас злить и вообще тут ни при чём. Он уже уходит...

- А вот мне так не кажется, - Шам ощерился, продемонстрировав потрясающий набор острейших клыков. - Мне не нравятся нахальные, самоуверенные колдунишки вроде него.

- Роди - всего лишь скромный монах...

- Угу. Хотел бы я посмотреть на монастырь, где водятся такие монахи... и даже посмотрю, пожалуй. Чуть позже. А пока - что ты там спрашивала? Какой контракт? Всё просто: этот колдунишка решил, что ты по контракту, заключённому между демоном и демонологом, расплачиваешься со мной своим телом.

- Что?! - поразилась я. - Но почему...

- Почему он так решил? - не дал мне договорить Шам. - Сам не раз так платил, судя по ауре.

Я вытаращила глаза. Не поймите неправильно, я не ханжа, но...

- Хватит, - Роди примирительно поднял руки. - Я превратно понял ситуацию... о Великий. Вы можете сказать мне, какой дар хотите, дабы загладить мою ошибку.

- Дар? Хм. Я сейчас придумаю.

Шам показательно задумался. Ни к чему хорошему его мыслительный процесс привести априори не мог, потому я поспешила вмешаться.

- Э... Великий? - позвала осторожно.

- Да? - Шам, рассматривавший Роди со странным выражением на лице, снова повернулся ко мне.

- А между нами тоже есть контракт?

Роди побледнел и в ужасе уставился на меня; видимо, остальным монахам такие вещи всё же положено знать заранее.

Шам улыбнулся:

- Конечно же есть.

- А... хм... что я вам по этому контракту должна?

- Не скажу, - протянул он капризно. - Во-первых, так будет неинтересно, во-вторых, я на тебя обижен. Мало того, что не сказала мне правды, так ещё и выбрала вот этого колдуна! И это тогда, когда рядом я! И что мне теперь с тобой делать, а?

16

Что со мной делать? Вот уж вопрос вопросов! На языке так и вертится хрестоматийное "понять и простить", но Шам вряд ли оценит отсылку.

- Выпить чаю? - получилось полувопросительно, но как уж есть.

- Выпить чаю, - повторил Шам. - Серьёзно?

- Ну да. Не знаете, что со мной делать? Выпейте со мной чаю.

Роди посмотрел на меня, как на ненормальную. Шам несколько раз моргнул - и расхохотался. За окном взвыл ветер, вторя его смеху.

- Нет, ты - просто нечто! Ну а что, давай уже свой чай. А я пока пообщаюсь с колдунишкой...

О нет.

- А может, не надо? - я просительно заглянула ветру в глаза. - Роди поможет мне сделать чай. К тому же, боюсь, его подопечная ждёт.

- В смысле? - искренне удивился Шам. - Эта дурочка? Она никого не ждёт, я как раз с ней.

- Э... как вы можете быть с ней, если вы - здесь?

- Просто гуляю в двух телах. Что непонятного?

Вот уж действительно, и чего это я? Это же совершенно обыденно, все под настроение отращивают себе ещё парочку тел!

- Не может быть, - прошептал Роди, потрясённо глядя на Шама. - Высший?

- Древний, - мило улыбнулся ветер и с удовольствием пронаблюдал за отражающимся на лице моего приятеля ужасом. - Так что там с чаем?

*

И вот сидим мы значит, чаёвничаем.

Роди даже жив, что уже хорошо. Бледен, правда, и косится на Шама, как на какое-то диво дивное, но в остальном... Я тоже сижу, как на иголках, и боюсь даже больше не за себя. Что, если Шам всё же прикончит Роди? Я же никогда себе не прощу!

- Так скажи-ка мне, колдун, - Шам отправил в рот маленькое пирожное и зубасто улыбнулся. - Что это у вас за вещи такие интересные в мире творятся? Пророки без тени истинной искры, избранные без платы за избранничество, монахи-колдуны, знать не знающие, что они - колдуны, оранжевые киты опять же... Хотя нет, киты мне понравились, да. А вот по остальным пунктам жду объяснений.

- Я не знаю, что вам ответить. Думаю, Кори уже рассказала...

- Про какой-то там Блокнот Судьбы и прочие сомнительные канцелярские принадлежности?

- Книга Судьбы, - вздохнула я. - В ней записаны события, которые должны в этом мире произойти. Согласна, это странно, но - такое уж тут мироустройство.

- Пф, - Шам демонстративно закатил глаза. - Девочка, я тебе вот что скажу: ты говоришь ерунду.

- Миры разные, - стояла я на своём. - Почему тут не может всё именно так работать?

- Потому что это - лютый бред, - пожал плечами Шам. - Не спорю, существуют на этом свете пророчества и пророки. Но книга, в которой записано всё, не имеет никакого смысла. Это очевидно любому, кто хоть немножечко понимает значения слов "судьба" и "вероятности". Хотя... тут надо ещё разобраться, кто именно эту вашу беллетристику сочиняет. Местные боги?

- Небо, - поправил Роди. - Книгу Судьбы пишет само Небо.

- Снова - предположим, - пожал плечами Шам. - И кто у вас Небо?

- Что?

- У этого "Неба" есть имя?

- Нет.

- Обидно... - Шам прищурился. - Ладно, освобожусь от контракта и разберусь. Хорошо, расскажи мне тогда вот что: как часто "монахи" вроде тебя вызывают демонов?

- Часто, - признал Роди. - Но... не подобных вам, конечно.

- Ну это понятно, - Шам довольно потянулся. - Я - великий и всемогущий. На случай, если кто-то тут забыл.

Я подавила порыв запустить ему чашкой в голову.

- Не понимаю, - Роди прорвало. - Как Кори вообще могла вызвать вас?!

- Вот вопрос-то, скажи? - фыркнул Шам. - Веришь - самому интересно. С первой встречи думаю-думаю - и всё никак понять не могу... Ладно, колдунишка, слушай и запоминай. Первое - ты мне не нравишься. Вот совсем. Потому заруби на носу: ещё раз подойдёшь к Кори хоть на три метра - убью и устрою такое посмертие, какое даже ты врагу не пожелаешь. Это понятно?

- Вполне.

- Отлично. Второе: расскажешь кому-то обо мне - опять же умрёшь. И твоя жалкая защита не поможет, не надейся.

- Хорошо.

- Ну не отлично ли? А теперь исчезни - и больше не появляйся мне на глаза. Мы с Кори и без тебя чай допьём, а ты портишь атмосферу.

Роди испарился в считанные секунды. И когда только успел? Я вздохнула немного свободнее: всё же, его не убьют по моей вине.

- Стоило бы убить, - заметил Шам. - Редкая падаль.

- Тебя так смущает, что он расплачивался с демонами телом? - спросила я тихо. - Но...

- Не-а, - усмехнулся ветер. - Он же не только своими телами расплачивался. И не всегда эти тела расплату переживали.

Я подавилась чаем.

- Ты.. уверен?

- Совершенно, - Шам пожал плечами. - Сделки с хищными низшими из Межмирья - практика опасная. И грязная.

- Ясно, - я отвернулась.

Не понимаю.

Верю, что Шам говорит правду, но всё равно не понимаю. Почему меня никто не предупредил об этом заранее, ничего не объяснил? Или это у них такой своеобразный вступительный экзамен?

- Ну, ты чего? - ветер фыркнул. - Не огорчайся так. Тебе повезло! Ты вызвала не какое-то там отребье, а целого меня!

Я бледно улыбнулась.

- Получается, повезло. И всё же - что я должна тебе?

- Это будет сюрприз. Я всё ещё обижен, забыла?

- Ладно, - я уставилась в чашку.

- Но я готов сменить гнев на милость.

- И что я для этого должна сделать?

- Просто скажи своё настоящее имя.

Ну да, вот прямо сразу!

- И ты, как в страшной сказке, получишь власть надо мной?

- А ты и так в страшной сказке, - усмехнулся Шам. - Что тебе уже терять-то?

Чикира протестующе зачирикала со своего насеста, но клевать меня в этот раз не стала. Оно и понятно: ветер больше не использовал магического внушения, и решение было только за мной.

Я задумалась.

Вот если честно, ситуация - швах.

Что бы ни планировал Настоятель касаемо меня, всё явно пошло не так и не туда. Судя по реакции Роди, Шам не из тех, кого обычно призывают... зато вполне из тех, кого принято бояться до ужаса.

Но я пока что не увидела за ветром ничего ужасного, кроме разве что вздорного характера. Возможно, конечно, он всё это время специально втирался мне в доверие. Всё может быть! Но с тем же успехом вполне возможно, что в монастыре мне всё это время красиво морочили голову, чтобы в итоге скормить какой-то потусторонней сучности с не самым милым нравом.

Тут не получится доверять и проверять одновременно. Тут можно только довериться и тем самым - проверить.

- Меня зовут Ки...

Я не договорила: волна боли, пришедшая откуда-то из пустоты, ударила по нервам. Мир перед глазами померк.

17

- Дура. Идиотка. Даже не вздумай! Не смей! Ты мне должна, слышишь? Дурацкое, нелепое создание!

Голос был знаком. Плавая в странном, немного вязком тумане, я раздражённо подумала: "И тут меня достал, гад пернатый!"

"А ты сомневалась?" - знакомый ехидный голос прозвучал в голове, и мгновение спустя какая-то неведомая сила дёрнула меня прочь, к реальности.

Я выдохнула, как будто вынырнула из глубокой воды, и распахнула глаза.

Первым, кого я увидела, вполне предсказуемо был Шам. Правда, выглядел он немного обескураживающе: лицо вытянулось, белые перья проступили на щеках, а глаза сияли потусторонним, пугающим огнём. Он больше не был так уж прекрасен... ну, по общепринятым меркам.

Но мне понравилось.

- Очнулась? Помнишь меня?

- Вы незабываемы, о Великий, - пробормотала я язвительно, но ветер иронии не оценил.

- Дура! У тебя что, отнялся язык? Говорить разучилась?

- Что...

- Почему ты сразу не сказала, что продала своё подлинное имя другому Древнему?!

Это он о чём?

Будто в ответ на мой вопрос, правую ладонь обожгло болью. Я удивлённо подняла её к глазам и уставилась на странную печать, подозрительно напоминающую выжженное клеймо.

Ах вон оно что... Легион. Мне стоило догадаться, что наш договор о "спасении жизни" не так-то прост.

- Молчишь? - Шам был зол и, кажется, даже не паясничал. - Ты могла умереть, понимаешь? А что бы тогда делал я? Я бы даже дух твой на круге перерождений перехватить не смог. И? Как тогда?

Признаться, вот тут я немножечко растерялась. С чего бы Шаму так волноваться? Хотя, возможно, он контракт не завершить боится...

Перехватив мой взгляд, ветер возмущённо фыркнул.

- И нечего на меня так смотреть! И всякое себе придумывать! Ты у меня, между прочим, первый адекватный демонолог за всю мою жизнь. Памятное событие, так сказать! Мне, конечно, не досталось всё самое лучшее, как братцу, но ты... в общем... вполне. У меня на тебя планы! Будешь моим домашним зверьком.

- Понятно, - вздохнула я. - В любом случае - спасибо, что беспокоишься.

- Пф, - Шам отвернулся. - Разве что слегка. Каждый расстраивается, если его зверушка болеет!

Ну-ну.

- А каким был демонолог, призвавший твоего брата? Если не секрет, - нет, ну интересно же.

- Это была девчонка из наших, молоденький южный ветер с совиными крыльями, - в голосе Шама отчётливо зазвучали мечтательно-завистливые нотки.

- О, - сказала я. - Тогда понятно...

Конечно, ему приятнее было бы общаться с себе подобными. Мы все и всегда разыскиваем своих.

- Имя демона, связавшего тебя первым контрактом, сказать сможешь? - поинтересовался Шам, отвлекая от мыслей. - Только не пытайся сразу этого сделать, а прислушайся сначала ко внутренним ощущениям.

Имя мне...

Воспоминание загорчило на языке, горло сдавило. Забавно, а ведь всё это время я ни разу не назвала Легиона по имени вслух. И даже не задумалась об этом...

- Сомневаюсь, что смогу, - призналась я тихо. - Это вызывает странные чувства.

- В общем-то я так и думал, - вздохнул Шам. - Ладно! Для начала разберёмся с нашим недопророком и его великой миссией. А потом мой контракт будет окончен, и я предметно пообщаюсь с местным Небом. Что-то мне кажется, что из истории с твоим именем торчат именно его уши. Или крылья. Или щупальца. Чем богат, в общем, то и торчит.

Я удивлённо моргнула. Да нет, не может же Легион быть Небом?

Хотя... А почему, собственно, не может? Мне мало довелось общаться с Легионом, но одно я поняла про него: этот многое может. Наверное, почти всё. Кроме, быть может, самого главного... Да и то - кто знает? Все лгут, как говорил всем известный доктор. Так почему бы мифам говорить одну только правду? На то они и мифы, чтобы рассказывать архетипические истории.

На то и реальность, чтобы обыгрывать мифы самым причудливым образом.

- В общем, - Шам, всё ещё пернатый и немного пугающий, вытянулся рядом. - Что должен предсказать этот наш, прости Бездна, пророк?

Что же, когда кто-то вроде Шама, говоря о проблеме, употребляет слово "наш" - это успокаивает.

- Он должен указать на будущего царя Заарды, - призналась я. - Истинного и дарованного стране самими звёздами... по крайней мере, таков был план.

- Ну-ну. И кто же он, истинный и дарованный?

- Понятия не имею. Моё дело - сдать пророка с рук на руки местным вельможам. А уж дальше...

- Ну да, понятное дело. Как думаешь, за девственность пророка твоему монастырю тоже отдельно доплачивают? Или это только девчонок-избранных касается? А то, может, нам надо за ним внимательнее присматривать - больше денег получим...

- Шам, ты просто... - я вовремя закрыла рот, вспомнив, с кем разговариваю.

- Велик и лучезарен? Ну ещё бы! - ветер горделиво приподнял голову. - Я такой, да. Я и царя им помогу найти! Кто это сделает лучше, чем я? Самого лучшего подберу, просто конфетку! А потом мы потолкуем с твоими коллегами-тенями.

Я вздохнула.

- Ты думаешь, это что-то вроде... не знаю... мирового заговора монахов? Тайный орден, владеющий миром?

Шам уставился на меня - и расхохотался, да так, что стены затряслись.

- Мировой заговор... тайный орден, да ещё и владеющий миром... Ки, тебе сколько лет?

Я призадумалась, честно пытаясь посчитать - довольно сложно следить за такими вещами, переместившись из мира в мир.

- Ну...

- Женщины! Полвека хоть стукнуло?

- Нет, - на этот счёт я была уверена. - Лет тридцать... или около того.

- Так ты ещё маленькая совсем! Неудивительно, что столько дури в голове! В таком возрасте простительно верить в такую ерунду.

- Так а почему ерунда-то?

- Потому что единственный настоящий мировой заговор заключается в том, что никакого мирового заговора не существует.

Я с сомнением покосилась на ветра.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Тебе не видится в этом некоторое... противоречие?

- Оно есть, но только на первый взгляд, - Шам с усмешкой потянулся. - Видишь ли, заговор есть. Он всегда есть, потому что любое общество - это суть столкновение, пересечение и взаимодействие множества интересов, желаний и целей. Это похоже... с чем бы сравнить... предположим, на большую азартную игру. Состоящую из множества мелких партий, которые в свою очередь тоже состоят... в общем, ты поняла. Есть игроки покрупнее и помельче, есть шушера и шулеры, есть везунчики и неудачники, но это не меняет главного про них. Они - просто игроки, которые садятся за стол, чтобы несколько раз бросить кости и тихо уйти в небытие. О какой "власти над миром" тут можно говорить? Кто-то могущественней прочих, это верно. Кто-то задаёт тон. Но по большему счёту они просто участники одной большой партии. В этом смысле "мировой заговор" - это упрощение для тех, кому хочется сразу же найти виновников всех неурядиц.

Я задумчиво посмотрела на ветра, взвешивая в глубине души его слова и признавая правоту. В который раз я заметила, что совсем не понимаю его характер. Он то кажется юным до ужаса и легкомысленным, то - старым и мудрым. Что из этого - настоящее?

- Опять же, тайные планы, - продолжил он. - Рассказывал мне дядя об очередном колдунишке, который решил призвать Древнего во имя власти над миром.

- И?

- И дядя начал понемножечку помогать этому чудику в обмен на всякие интересные подношения. Мир не мир, но несколько стран этот красавец в крови утопил, просил называть себя "Центром вселенной", а потом...

- А потом?

- Умер, переев неспелых слив.

Я не выдержала - и расхохоталась.

- Вот-вот, - Шам фыркнул. - Помню ещё одних великих заговорщиков, которые погорели, потому что кухарке не спалось. И господство над миром, которое провалилось из-за перепутанных секретарём бумаг. И войну, проигранную из-за несварения желудка у одного из командующих. И апокалипсис, произошедший из-за случайной ошибки в расчётах. Дальше продолжать?

- Не стоит, - я с усмешкой покачала головой. - Улавливаю твою идею.

- Я веду всё к тому, что не может всё и всегда идти по чьему-то плану, - спокойно пояснил он. - Так не бывает, просто потому что не бывает. Какое-то время в теории можно владеть многим, но... уж точно не всем миром.

- Но что, если Небо - это действительно кто-то вроде тебя? В смысле... вы - бессмертны. И в теории можете быть владыками миров. Так?

- Нет, это так не работает, - Шам усмехнулся. - Мы - ветры. Вихри, ураганы, смерчи, если хочешь... Мы врываемся в историю, вызываем катаклизмы, служим катализатором событий. Мы можем принести долгожданный дождь или эпидемию, мир или войну, великое открытие или запустение. Но мы ничем не владеем. Мы просто несёмся в вышине. Мы - просто мы... Это тяжело объяснить человеку.

- Нет, мне кажется, я понимаю... А, ну.. Бог?

- О, богов много, - усмехнулся Шам. - Они очень разные. Некоторые и нас богами считают.

И правда, чего это я!

- Подразумевалось - Творец. Ну знаешь... тот, кто создал этот мир.

- Ах, этот... Где-то есть, конечно. Но он тоже ничем не владеет.

- Как это?!

- Он - творец. Его дело - творить. Не то чтобы творцы вообще никогда не вмешивались, но и властелинами миров их определённо нельзя назвать. Они скорее... экспериментаторы? Некоторые из них вообще не интересуются судьбами своих творений, другие заглянут раз в столетие. Или тысячелетие. Или как повезёт. Третьи время от времени меняют правила игры или устраивают освежающие концы света - просто так, чтобы скучно не было, или для чистоты эксперимента, например. Сильно это похоже на владычество?

- Не особенно...

- Вот и я о том же. А теперь спи, ненастоящий монах. Завтра мы с ненастоящим пророком и его ненастоящей женой отправляемся рано. Это я тебе говорю, как ненастоящий посланник ненастоящих Небес!

Я не выдержала и рассмеялась. Шам фыркнул и вдруг накрыл меня крылом. Зачем это он? Думает, так я быстрее захочу спа...

18

*

- Как ты мог? - от визга затряслись потолочные балки. - Что значит - ты не любишь меня?! Я - избранная!

Уф... когда это всё успело случиться с моей жизнью?!

- И что? Я тоже - избранный! Меня Мастер в детстве избрал, чтобы творить добро. То есть, это он погорячился, конечно - насчёт добра... Но для чего-то я точно избран, как и все мы, собственно. Это - факт, - Шам пренебрежительно фыркнул. - И вообще, не понимаю сути претензий. С чего я должен тебя любить?

Избранная Света застыла, открывая и закрывая рот, как выброшенная из воды рыба. Роди, стоявший возле неё, что-то нашёптывал ей на ухо. Да чего гадать? Наверняка же пытался успокоить! Но пока, увы, не преуспел.

Посетители трактира, попрятавшиеся было под столами от всплеска стихийной магии, начали потихоньку выползать обратно, дабы воссоединиться с уцелевшими кружками. Судя по их взглядам, непредвиденное шоу казалось приятным и бодрящим дополнением к утреннему сбитню. Ну ещё бы - такие страсти! Почти что сериал, ага.

- Бедненькая, - вздохнула у меня за спиной Овита. - Так легко увлечься кем-то вроде нашего лучезарного господина... он ослепителен. Но его сердце будет непросто растопить...

- Вечно вы, бабы, примешиваете сердце туда, где его и в помине нет, - буркнул Джоджи. - И вот всегда так. Она уже придумала всё: и как вы поженитесь, и фасон свадебного платья, и имена вашим детям, и даже цвет вашей собаки. А ты всего-то хотел потра...

Я обернулась и чуть выгнула бровь.

Пророк кашлянул и смешался.

- В общем, я нашего Великого и Лучезарного понимаю, - закончил он. - Мужская солидарность.

Ну-ну.

- Господин пророк, - сказала я ласково. - А не пошли бы вы... с супругой на улицу? Там безопаснее и спокойнее, как мне кажется. А то она, бедняжка, наслушается всякого...

Джоджи покосился на расстроенную Овиту, что-то пробормотал себе под нос и повёл её прочь. Тот момент, когда он ловко прихватил с какого-то стола одиноко лежащий кошель, я предпочла проигнорировать. Ну не карманы же ему вытряхивать, в самом деле? Вот ведь облагодетельствовало Небо пророком...

Пока я избавлялась от лишних свидетелей некрасивой сцены, страсти набирали обороты.

- Подлец, - всхлипывала между тем Света. - Подлец! Ты ещё пожалеешь, что поступил так со мной! Понятно?

- Сомневаюсь, - пожал плечами Шам. - Да и с чего это я обязан тебя любить? Я, может, вон его люблю.

И указал на меня.

Стало тихо. Все взгляды в таверне мгновенно прикипели ко мне.

Шам... ну, птичка белопёрая... поймаю - ощипаю, чего бы не стоило!!!

- В к-каком смысле... его? - икнула Света.

- В самом прямом, - ухмыльнулся Шам. - А он не отвечает мне взаимностью. Вот и приходится спать с кем попало! Эх, тяжкая моя жизнь!

В помещении стояла тишина такая густая, что в воздухе, казалось, можно было подвесить сковородку. Шам, будто не замечая происходящего, походкой телезвезды прошагал к выходу и повернулся ко мне:

- Ну что, пошли?

И что мне остаётся? Пошла, слушая вопли избранной касаемо изращенцев и прочих нехороших людей. Под которыми, так уж вышло, подразумевала она нас.

Бывает, что уж там.

*

- Что это было вообще?

- Было - весело, - ухмыльнулся Шам. - Ты её лицо видела?

- Да! И теперь пытаюсь понять, как мне его развидеть.

- Тоже мне, нашла ужас. Вот личико моего папы в третьей ипостаси, когда он чем-то разозлён - это да, это любой захочет развидеть. А тут... пф. Пошли уж! Там уже вон осла запрягли! А нам, может, тоже надо купить ослов? Или призвать? Я знаю забавных низших с ослиными ушами. Их можно будет пинать и кусать. Даже не жалко! Что скажешь?

Меня переполняли эмоции из тех, которые без обсценной лексики выразить так сложно, что почти невозможно. По крайней мере, слов не нашлось, потому пришлось молча последовать за ветром к нашим спутникам.

У пророка и его жены, к слову, была своя уникальная атмосфера.

- Я научу тебя обращаться с мужиками, - вещал наш пророк. - Тут главное, чтобы ты их первая обманула, а не они - тебя. Сечёшь? Любые отношения - это такая большая афёра...

Я прикрыла глаза и стиснула пальцы на переносице. Как мне пережить эту поездку - и не спятить!?

- Неужели всё так? - спросила Овита тихо. - А как же... ну... любовь?

- Любовь придумали, чтобы продавать, - усмехнулся наш пророк. - И чтобы прикрывать этим словом всякие некрасивости. Но больше для того, чтобы продавать, конечно.

- Вы имеете в виду... публичные дома?

Шам весело фыркнул. Джоджи рассмеялся:

- Ну ты о чём вообще, а? Я имею в виду... да почти всё! Вон видишь лавка, куда очередь из девиц? А заголовок видишь? Привораживаю, гадаю на суженого, определяю совместимость по именам и звёздам. Скорее всего, хозяйка - просто шарлатанка, но смотри, сколько людей. И какие деньги... а всё потому, что она выбрала два самых ходовых товара: пообещать любовь и чудо по-простому, без напряга. Вместе - идеальное сочетание.

- Почему? - не утерпела я. - Да, мне тоже это всё кажется сомнительным мероприятием, но ведь приворотные чары действительно существуют в этом мире. Равно как и верные предсказания... в большей или меньшей степени.

- Ох, бросьте, господин монах! - Джоджи даже глаза закатил. - Вот сразу видно, не в обиду вам сказано, что вы всю жизнь провели в монастыре. Вы что думаете, колдунья, которая действительно была бы способна на такие чудеса, вот так вот запросто подставлялась на улице и работала со всякой шушерой? Подлинных мастеров приворота, насколько я слышал, только в нескольких магических школах обучают. И со чтецами звёзд то же самое. А уж предсказателей, которые могут предвидеть что-то кроме поноса после несвежей жратвы, тут же отрывают с руками и ногами люди серьёзные. С вопросами - серьёзными. Сечёте?

- Думаю, да, - отозвалась я задумчиво.

Вот так и выходит: миры разные, а проблемы очень-очень похожие. И чему удивляться, если и там, и там люди живут? Закономерно ведь!

- На самом деле, встречаются и настоящие, - встрял вдруг Шам. - Одна на тысячу, быть может, осознанно выбравшая такую судьбу. Но... они всё равно будут притворяться ненастоящими. И их это будет веселить.

- Почему? - растерянно спросила Овита.

- Просто ради веселья, - пожал плечами ветер. - Подлинные колдуны знают толк в развлечениях - равно как и подлинные проходимцы. Или ты вот, не-пророк, скажешь, что все твои афёры были только ради прибыли?

- Не-а, - хохотнул Джоджи. - Есть оно, такое особое чувство...

- Вот-вот. У колдунов тоже есть такое вот особенное чувство.

- Ну да... А вы не дурак, господин лучезарный. Чем бы вы там в итоге ни были. Так вот, то бишь... Любовь - ходовой товар, - продолжил пророк, которого мы заслужили. - С ней отлично идут пустые  надежды, самоутверждение, чувство важности, мерзкие подробности и ложь. Люди покупают ложь намного легче, чем правду. Ложь веселее и проще; такие дела.

Нас обступил галдящий базар, сквозь который мы снова пробивались, и меня посетило странное чувство, будто весь мир вокруг - один большой магазин. Так бывает в портовых городах... а может, и не только в них.

- Потому-то любовь и стала товаром, - говорил Джоджи. - Хочешь продать историю? Расскажи её о любви, причём или грязно, чтобы можно было подразнить запретное - или так просто, как только можно. Чтобы любовь вроде как и была, а делать для этого ничего не надо было. Чудеса даром! Налетай! Грязь и халява - вот что легко продать.

- Это... - начала Овита, но Джоджи её перебил.

- Но ты этого не слушай, поняла? - сказал он как-то зло, отчаянно. - Не верь в эти сказки. Ты - хорошая девчонка, хотя так сразу и не скажешь. Просто будь умной. Просто успей дождаться удобного момента и обмануть первой, поняла? Тогда победишь. Не волнуйся, я всему тебя научу! Уж я-то всё знаю о том, как эта игра работает.

Я отвернулась, чтобы Джоджи не заметил жалости в моих глазах.

- Интересные вы, оказывается, - люди, -  сказал вдруг Шам. - Я вас иначе себе представлял.

- Там, где вы жили, людей нет? - кажется, Овита была безумно счастлива сменить тему.

- Ну, немного есть, - признал ветер. - Но я ними не пересекался. Да и обычных смертных там почти нет. В том мире, где я живу, атмосфера очень сменилась за последние столетия. Он стал пространством зыбким, неверным, постоянно меняющимся - только такое способно выдержать большое количество существ вроде меня. Обычные люди там или перевелись, или стали необычными. У них выхода, собственно, не было.

- Чудесный мир, наверное... - протянула Овита мечтательно.

- Ваш тоже хорош, - сказал вдруг Шам. - Не знаю, кто местный творец и знаком ли я с ним, но уже уважаю: люди и киты у него на удивление хорошо получились.

Наши спутники рассмеялись - решили, бедолаги, что ветер пошутил. А я с некоторым удивлением осознала, что мы начинаем... притираться друг к другу.

Забавно это. Как там говорил Шам - ненастоящий пророк, ненастоящий монах... команда фальшивок - так нас следовало бы назвать.

С другой стороны, быть может, именно это нас и объединяет. Кому, если не фальшивкам, знать цену - настоящему?

19. О ветрах, одуванчиках и нечаянных покупках

*

- Зачем ты это делаешь? - спросил Шам.

И знаете, я растерялась.

Бывают вещи, которые весьма тяжело объяснить логически. Зачем класть палец в рот зевающему коту? Зачем рисовать на омываемом волнами песке? Или вот, как в данном случае - зачем дуть на одуванчики?

Объяснение "не знаю" было самым честным, но звучало бы до ужаса несолидно.

- Я помогаю твоим собратьям, - сказала я. - Ветрам, в смысле.

- Чего? - поразился Шам. И посмотрел на меня с подозрением и значением: мол, мать, ты там как? Здорова?

И да, объяснение получилось так себе, но Остапа уже несло.

- Вот смотри, - я подняла местный одуван, монструозину размером в половину моей головы. - Они размножаются семянками, так? Эдакие белые зонтики. А помогает им кто? Ветер. Именно ветер уносит семена, и получается, что ветры как бы ответе за судьбу одуванчика. И это тяжёлая и ответственная работа, так? Ветры, может, и хотели бы позаботиться обо всех, но семянок-то много, таких очень на первый взгляд одинаковых, а ветров - мало, таких очень-очень разных. Так что их нельзя винить, что они не могут проследить за каждым семечком. Вот я и помогаю, как могу. Понимаешь?

Судя по лицу Шама, пока мои одуванчиковые теории не вызывали у него особенного восторга - вестимо, всё ещё пытался понять, что это такое меня покусало. Зато Овита внезапно прониклась (до сих пор поражаюсь тому, какой она в душе ещё ребёнок):

- Господин монах! А вы ведь заклинатель ветров, так?

- Я?!

Шам закатил глаза и снова начал бормотать что-то насчёт самого нелепого на свете колдуна.

- Ну вы ведь оставляете подарки ветрам! Я сама видела, - пояснила Овита. - Так почему бы вам не попросить их позаботиться о семенах?

Это официально самый странный разговор в моей жизни.

- Это так не работает, - сказала я. - Видите, сколько на этом поле одуванчиков? Как тут обо всех позаботиться?

Истинная правда: там, где мы остановили наш арендованный фургон и обосновались на привал, одуванчиков было так много, что аж почти до горизонта.

- Жаль, - сказала Овита. - Это несправедливо как-то. Кто-то вырастет лучше и краше, кто-то - хуже, а кому-то вообще не зацвести. И всё это лишь из-за того, что так подул ветер.

Н-да... стоило бы догадаться, что у неё возникнут такие ассоциации.

- Вечно вы, господин монах, как расскажете - хоть вой, - тут же встрял Джоджи. - Я всегда говорил: от большого ума - большие проблемы. Сильно умный и себе житья не даёт, и другим тоску создаёт. Думает, и думает, и думает... Росли себе - и пускай растут. Одно слово - бурьян.

Я прикусила губу. Глупо как-то получилось!

- Ладно, - сказал вдруг Шам. - Я тогда тоже поучаствую.

- В чём?

- Как - в чём? В размножении одуванчиков, - ветер был убийственно серьёзен. - В их судьбе.

- Правда? - поразилась Овита.

- А то! - Шам ухмыльнулся, и белые крылья раскинулись у него за спиной. А потом он взмыл в небо, и...

Шам... он очень сильный ветер. Холодный, пронизывающий и звонкий, приносящий с собой крохотные краеугольные снежинки, двигающий грозовые облака, поднимающий буруны сердитых волн; он совсем не похож на степные ветра. Конечно, он сбил нас с ног - это очевидно, как же иначе? Но мы быстро об этом забыли, потому что над нами в небо взмыли тысячи тысяч семян.

Казалось, что началась метель. Казалось, что вокруг нас вращается белый пушистый водоворот. А потом Шаму пришло в голову, что можно порадовать нас - танцующими белоснежными парами, и башнями, и драконами (неужели и впрямь где-то водятся?)... Он рисовал и рисовал для нас одуванчиковые картины. И я не помню, как так получилось, что мы хохотали все вместе, что я взвизгивала от восторга, что Овита прыгала от радости, а Джоджи что-то радостно кричал в небеса.

Просто оно иногда случайно получается - счастье.

***

После "одуванчикового инцидента" в нашей группе, путешествующей под лозунгом "безумие, крылья, осёл и мошенничество", установилась милая, но немного неловкая атмосфера. Такое бывает, когда вы вроде как уже совершенно точно не чужие люди (и ветры), но и близкими друг друга считать пока не получается. Не дают сомнения, и жизненный опыт, и невесть-какие-всякие различия... но больше страх, конечно.

Впускать кого-то в сердце всегда страшно. Такие дела.

Вот мы и делали вид, будто ничего не случилось. Смотрели на сменяющие друг друга нескончаемые поля, обменивались вялыми шуточками и останавливались в одинаковых, как под копирку, придорожных трактирах.

"Если так пойдёт дальше, то у меня в крыльях заведутся клопы. Я буду первым в истории ветром с паразитами в крыльях. Как так-то?!" - ворчал Шам.

Я на это понимающе улыбалась, прекрасно понимая: никакой настоящей злости тут и близко нет, это он скорее... по привычке.

И вообще поймала себя на мысли, что, когда контракт закончится, я буду по нему сильно скучать... Впрочем, в следующий момент ловлей мыслей заниматься перестала. Что это ещё такое и откуда взялось?!

Так или иначе, ехали мы, ехали. И, как водится, куда-то да приехали.

*

- Просыпайтесь, господин монах! Да проснитесь же уже! Ну же!

Тихонечко простонав, я оторвала голову от очередной условно чистой подушки и вопросительно уставилась на Джоджи. На язык так и простилось хрестоматийное "ну и хрена ли тебе надо?", но какая-то часть моего мозга успела вовремя проснуться и вспомнить правила поведения монахов.

- Что произошло, господин пророк?

- Овита пропала!

Сонливость с меня как рукой сняло.

- В каком смысле - пропала? Быть может, просто ухаживает за ослом или покупает свои любимые сладкие пирожки?

- Нет, - Джоджи нервно переминался с ноги на ногу. - Мы вышли в город все вместе: я, господин ветер и Овита.

Не поняла.

- А меня почему не разбудили?

- Так лучезарный вас будить не велел, - отмахнулся пророк. - Сказал, мол, отдохнуть вам надо.

Я даже глаза вытаращила недоверчиво. Шам такое сказал? Правда?!

- ...потом он улетел - крылья, значитца, размять. Мы с Овитой стали бродить тут и там. И я приметил лавку со всякими маскировочными амулетами, она - магазин тканей.

- И вы разошлись.

- Да! Но я оставил её только на минуту!

Под моим скептическим взглядом он стушевался.

- Может, я торговался с этим жуликом, выдающим себя за купца, и слегка увлёкся. Возможно! Но...

- Понял, - я не стала больше его мучить. - Сейчас выпущу Чику, пусть она посмотрит.

- Спасибочки, господин монах! Ваша птичка - чудо чудесное!

- Тут мы с вами солидарны.

*

Так и вышло, что я выпустила Чику, а местных ветров попросила проложить путь - Овиту хотелось отыскать как можно скорее. В нашей разношёрстной команде она была самым уязвимым - и самым доверчивым - элементом.

- Вижу её, - сообщила я Джоджи. - Сидит, плачет, но вроде бы цела.

- Плачет? С ней что-то сделали? Ведите же, господин монах! Быстрее!

Собственно, меня и торопить было не обязательно: я уже спешила со всех ног в нужном направлении.

-

Овита действительно выглядела целой - но очень, очень огорчённой.

Увидев нас, она опустила голову, хлюпая носом.

- Я глупая, - сказала она. - Я очень, очень глупая. Совсем дура...

- Ну что ты такое говоришь, а?! - возмутился Джоджи. - Ты самая умная баба, которую я только видел, во!

- Я отдала им осла... а они... а я... зачем я только это сделала?!

Мы переглянулись.

- Овита, а зачем ты отдала осла? - уточнила я осторожно. - Ты не думай, мы не ругаем тебя. Твой осёл, хочешь - отдаёшь. Но...

- Этот мужчина сказал, что он пророк и грядёт конец света, - сказала Овита. - Но он знает, как спастись. И...

У, как всё запущено-то! В который раз убеждаюсь: миры разные, а мрази по ним бродят вполне себе одинаковые.

20

*

- Он сказал, что я смогу спастись... - говорила она. - И спасти близких, если отдам всё, что у меня есть. У меня был только осёл и деньги, которые мне дал господин монах. Это... это очень мало, но я понадеялась, что, может, этого хватит. Может, вы все... и я... может, мы не умрём.

И она разрыдалась.

Бедная девочка. С другой стороны, ей лет восемнадцать и выросла она в глухой деревеньке. Опыт средневековых (и не только) заблуждений и предубеждений доказывает, что невежество - идеальное удобрение для суеверий.

- Дай угадаю: потом он объяснил тебе, что ценности бренны, а вот душа - вечна? - уточнил Джоджи сердито. - И что первый шаг ко спасению - избавление от ценностей материальных?

- Д-да...

- Как ты вообще могла на такое попасться?! - громко возмутился он.

Овита сжалась.

- Что, господин пророк, знакомая схема? - уточнила я холодно. - Сами применяли?

Возмущение Джоджи слегка поувяло.

- Было дело, - буркнул он. - Изображал духовника при одном особо доверчивом толстосуме.

- Некоторые люди склонны считать: в случае обмана виноват сам обманутый. Вы тоже так считаете, как я понимаю?

Пророк насупился и пробормотал что-то вроде "смотря кого обманывать".  Классическая ситуация: приятно обмануть "лоха", но совсем не так весело, если "лохом" оказываешься сам - или, что хуже, им становится кто-то из близких и беспомощных.

Я же повернулась к Овите:

- Расскажете, что было потом?

- Потом он начал говорить, что рядом есть его община и там все заблудшие души обретают свой дом. Я... я не могу объяснить... просто он был таким убедительным! Сказал, что я смогу спасти себя, а ещё тех, кого... кто мне дорог. И я почти пошла. Сейчас я не понимаю, почему, но тогда он смотрел мне в глаза, и я почти пошла, но потом сказала: сначала позову мужа и наших спутников. "Мой муж - пророк, как и вы", - сказала я. Тогда он начал расспрашивать, и я что-то отвечала... А потом он просто забрал осла и ушёл.

Ух ёшечки-кошечки... кажется, и в этом мире среди мошенников встречаются умельцы, владеющие зачатками гипноза.

- Так, - сказал Джоджи. - Хватит с меня. Я набью этому "пророку" морду и верну тебе осла.

- Что?! - тут мы с Овитой проявили поразительное единодушие.

- Господин пророк... - начала я, пытаясь подобрать слова.

- Ничего не хочу слышать! - отрезал наш внезапно героический пророк. - Он мне, гнида, вернёт этого осла, даже если мне придётся пересчитать ему все зубы! А вы, господин монах, отведите Овиту в трактир. Я тоже скоро приду!

И что мне делать, спрашивается?

- Но как вы собираетесь искать этого "пророка"? - постаралась я воззвать ко здравому смыслу.

- Найду, уж не сомневайтесь, - буркнул Джоджи. - Пророк пророка видит издалека, и всё такое. Скоро вернусь!

И растворился в толпе.

Ну вот совсем уж приплыли, как говорится... Делать нечего: я попросила Чику присмотреть за нашим пророком и повела Овиту в таверну.

*

- Вы думаете, это правда? - поинтересовалась Овита тихо.

Я задумчиво покосилась на поникшую девушку, сжимающую в руках глиняную кружку с местным аналогом глинтвейна.

- Правда - что?

- Что жертва обмана всегда сама виновата?

- Нет, - отозвалась я. - Просто - оправдание, удобное со всех сторон. "Это не я обманщик, это жертва - идиот," - типичная точка зрения, очень распространённая сделка с совестью.

- Сделка с совестью?..

- Забудьте, - я вздохнула. - Послушайте... да, никогда нельзя сказать однозначно, кто виноват в той или иной ситуации: слишком много факторов присутствует всегда, а жизнь вообще - сложная и сволочная штука. Не мы такие, жизнь такая, да-да. Но вот вам парадокс: жизнь "такая" у всех, но не все почему-то бросаются так подло и цинично обманывать окружающих. А уж если при этом и моральную вину можно спихнуть на свою жертву, то вообще красота! Считай - отлично устроились. Только вот увы им: нет, виновата не жертва. Но...

- Но? - приободрившаяся было Овита сразу погрустнела.

- Но проблема в том, что вопрос "виновата ли я" - не главный, - сказала я мягко. - Понимаете... можно сколько угодно пенять на обманщика, окружающий мир, жизненную несправедливость и прочие подобные вещи. Но знаешь что? Мошенников и подлецов от этого едва ли станет меньше. И верить им или нет, поддаваться или нет - тоже разновидность выбора. И приобретённого опыта. Я веду к тому, что нет, вы не виноваты. Но - да, вам следует запомнить эту ситуацию и сделать всё, чтобы она не повторилась впредь. Потому что не всегда под рукой будет кто-то, готовый вернуть осла. Да и утомительно его каждый раз возвращать, любой устанет и рукой махнёт... Понимаете, о чём я? Не зря у меня на родине говорят: половина хитрости лисы зависит от глупости курицы.

- На вашей родине живут мудрые люди, господин монах, - сказала Овита. - Я понимаю, о чём вы говорите. Но...

- О! Девчоночьи... и монашьи посиделки? - Шам, возникший возле нас, был, как обычно, поразительно бесцеремонен. - А пророк-то наш где? И чего это вы такие грустные?

- Кхм, - сказала я. - Видите ли...

*

- Что?! - возмутился Шам. - Да как они посмели?! Они у меня узрят такую истину, что жить не захочется! Заставлю их всю жизнь говорить одну только правду!

Ух ты. Если разобраться, действительно ужасное наказание - мало кто из людей задумывается, насколько важной частью нашей повседневной жизни является ложь.

- Это же не будет считаться массовым беспорядком, - он умоляюще посмотрел на меня. - Ты запретил мне только кровавые безобразия, так? Тут я могу повеселиться?

В этот момент моя совесть сошлась в жаркой и непримиримой схватке с жаждой мести.

- Давай не торопиться, - вздохнула я в итоге, когда душевные порывы разошлись в разные стороны ринга, временно признав ничью. - Но...

И тут связь с Чикирой, которая теплилась где-то на задворках моего сознания, подала настойчивый сигнал бедствия.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Люди и ветры, - сказала я. - Кажется, у нас проблемы.

*

- Что, опять?! - поразился Шам. - Нет, ну серьёзно?!

Я промолчала, но, признаться, меня обуревали ровно те же самые чувства.

- ... обвиняется в оскорблении веры, пророка Небес Озирия и его общины Правильного Пути...

Я вздохнула.

Чиновник был другой. Людей побольше, приговорённых двое... но в целом ситуация до такой степени повторяла наше знакомство с пророком, что не вполне понятно, смеяться нам или всё же плакать.

- Как же так? - прошептала Овита. - Они забрали моего осла - а теперь судят Джоджи за попытку его вернуть?!

- Похоже на то, - отозвалась я тихо.

Поворот, конечно, тот ещё. С другой стороны, уж мне-то, выросшей на Земле, следовало нечто подобное предвидеть раньше.

Пока мы осознавали увиденное, чиновник принялся зачитывать обвинение второму подсудимому (если их тут вообще судили, в чём я сильно сомневаюсь):

- Попытка побега, попытка снять ошейник справедливости, неповиновение хозяину...

- Раб! - ахнула Овита. - Но почему они говорят "ошейник справедливости"?

- Долговое рабство, должно быть, - я припомнила, что на этих землях подобное практиковалось.

- Так что? - прищурился Шам. - Ты всё ещё против кровавых зрелищ? Да брось, будет весело!

- Да, я против кровавых зрелищ, - признала я честно. - Но... ты не смог бы как-то спасти Джоджи без этого? Пожалуйста!

- С кем приходится работать, - пробормотал Шам. - Будешь должен!

- Буду, - вздохнула я.

- Вот и хорошо...

С этими словами ветер исчез в толпе - чтобы через несколько мгновений появиться на судейском помосте.

- Радуйтесь, смертные! - патетично взвыл он. - Грядёт праведный суд!

Уж не знаю почему, но ни чиновники, ни скромно стоящее в сторонке местное духовенство (наверняка представители той самой общины) перспективе праведного суда не особенно обрадовались.

- Ты кто такой? - грозно поинтересовался чиновник.

- О, - на лице Шама заиграла преехиднейшая улыбка. - Я - посланник Неба!

21

- Такими вещами не шутят, дитя моё, - шагнул вперёд дядечка, на которого будто бы надели разноцветные шторы. Как я понимаю, был он одним из представителей общины Правильного Пути.

- Так я и не шучу, - Шам всем своим видом излучал лихой оптимизм. - Я вам говорю, как есть!

Наш Джоджи, который при виде Шама явственно воспрял духом, ехиднейшим образом улыбнулся. Его товарищ по несчастью, высокий, одетый в лохмотья бородатый мужчина с усталыми глазами, смотрел недоумённо - но без особенной надежды.

- Ты утверждаешь, что являешься посланником Небес? - уточнил шторный дядечка, задумчиво рассматривая нашего ветра. Ну да, он же только недавно сменил одежду на ту, что считается модной в этом мире...

- Ага! - Шам напустил на себя ещё больше придурковатости.

Чиновник и духовный деятель понимающе переглянулись.

- Значит, тебе следует последовать за мной, о посланник!

- Это всенепременнейше, - пообещал Шам ласково. - Но для начала закончим здесь. Вот этот человек - подлинный пророк. Отпустите его!

- Боюсь, вы введены в заблуждение, - приторно-сладким голосом сообщил штороносец. - Но ничего, стоит вам ступить под сень обители - и все сомнения развеются в пыль...

Шам улыбнулся, обнажая клыки. Глаза его запылали ровным голубым светом.

Самодовольное выражение с лица духовного деятеля стекло, как акварель под напором воды.

- Вот так всегда, - сказал ветер. - Вечная проблема с высшим судом: никто и никогда не верит в него. И ведь говоришь им, честно предупреждаешь - и всё равно каждый раз приходится тыкать носом, как слепых котят. Что же, ребята, заметьте: вы сами этого хотели!

И грянул гром. На площади подул холодный, пронизывающий ветер, и под испуганные вопли толпы небо над площадью начало заволакивать густыми чёрными тучами. Тени, которые по идее должны были исчезнуть вовсе, напротив обрели плотность и очертания, заклубились на границах площади, будто стражи.

- СКЛОНИТЕСЬ ЖЕ ПРЕДО МНОЙ! - проревел голос, от которого у меня мурашки помаршировали по коже. Это что, наш Шам так может?! Стоять остались только мы с Овитой - и то лишь потому, что наш ветер так захотел...

Толпа шустро рухнула на колени, испуганно завывая.

- А вот теперь мы поговорим, - пообещал Шам вкрадчиво. - Где там этот ваш пророк Небес Озирий? Давайте посмотрим, что там за Небеса!

Штороносец приобрёл ровный зеленоватый оттенок.

- Ну? ИДИ КО МНЕ!

И духовный деятель пошёл. А что ему оставалось, собственно?

- Так, что тут у нас... ну давай, расскажи-ка нам обо всём, в чём ты обвиняешься!

Пророк Небес Озирий икнул - и начал рассказывать. И знаете, уж сколько я ко всему привычный человек, воспитанный земными криминальными хрониками и весёлыми жизнеописаниями маньяков, а всё равно робела на некоторых особенно красочных и прекрасных деталях. Что уж о той же Овите говорить? Да и многие горожане тоже были явно эпатированы.

Прошло минут тридцать; в своём рассказе пророк Озирий добрался до того, как сбежал с казной из предыдущего города и прибыл сюда...

И в этот момент меня сжало, будто в тисках. К шее прижалось нечто острое.

- Почему бы тебе не прекратить представление, о Высший? - негромко сказал у меня над ухом вкрадчивый голос. - Если ты не хочешь лишиться своей куклы, конечно...

По моей коже медленно потекло что-то тёплое. Боли не было - наверное, из-за адреналина - но вот обидно было. Расслабилась, как дура, слов просто нет! И ведь Шам даже не услышит... Или мне так казалось. Потому что мгновение спустя ветер уже возник в шаге от меня, и выглядел так, что не дай Небо во сне увидать - заикой останешься.

- Не стоит делать глупости, о Высший, - проворковал тот самый голос. - Ты знаешь, что за артефакт у меня в руках. Даже ты - не успеешь.

- Ты хоть понимаешь, кому угрожаешь? - спросил Шам буднично так, легко. - И что я могу с тобой сделать?

- О да, понимаю, - заверил неизвестный. - У меня есть глаза и разум, и даже сейчас я смотрю по сторонам. Чего у меня в данном случае нет, так это выбора.

Даже сейчас смотрю по сторонам? Я тоже огляделась, насколько того позволяло моё плачевное положение. И поняла, что площадь полна застывших людей. И птиц. И вон та кошка тоже замерла на полушаге...

И время, должно быть, замерло тоже. Точнее, у нас оно теперь своё - так, наверное, сказать было бы правильней. Интересно, а есть вообще хоть что-то, чего Шам не может?

Хотя да, вижу по глазам - ему не по силам спасти меня прямо сейчас.

- Я предлагаю сделку, Высший, - продолжил мой пленитель. - Ситуация эта нравится мне не больше, чем вам, но я не могу позволить нашему пророку Озирию закончить своё повествование. Так уж вышло. Так почему бы нам не договориться?

- Договориться, говоришь? - ощерился Шам. - Может, тебе ещё и истинное имя моё сказать, колдун?

- Я не настолько самонадеян. Мне достаточно будет клятвы тем самым именем, что ты не причинишь мне вреда и не станешь далее вмешиваться в суд над Озирием. Со своей стороны гарантирую, что получит он по заслугам. Что думаешь о такой сделке, Высший?

Глаза Шама полыхнули недобрым потусторонним огнём.

- Будь по-твоему, - сказал он. - Я клянусь своим истинным именем, что не причиню тебе вреда и не стану вмешиваться в суд над этим вашим пророком.

- Замечательно, - острие от моей шеи никуда не делось. - Но почему бы тебе немного не уточнить свою клятву? Не то чтобы я был недоверчив, но эти времена... Меня вполне устроит формула: "Не причинять вред действием или бездействием, своими или чужими руками, словами или молчанием".

Шам отчётливо скрипнул клыками, задумчиво посмотрел на меня и... повторил.

- Хорошо, - острие исчезло, и я тут же каким-то неведомым образом оказалась в объятиях Шама. Его рука с какой-то поразительной осторожностью легла мне на горло, и исходило от неё равномерное, успокаивающее тепло. Даже спать захотелось...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Ты поранил мою куклу, - голос Шама звучал, как сквозь вату.

- Сожалею, - мужчина неприметной наружности, облачённый в дорогую и представительную одежду, предстал перед моими глазами. - Замечу: в противном случае вы поранили бы меня. И сильно, в перспективе - летально. Согласитесь, веский повод для невежливости? А теперь - почему бы нам не прогуляться в мой кабинет и не обсудить нашу проблему?

- А... а... а как же люди на площади? - впервые подала голос Овита, заикаясь от слёз. Совсем довели девчонку, изверги...

- О, стояли - и ещё простоят, - отозвался наш новый знакомый беспечно. - И да, позвольте представиться: Дорисон, градоправитель этого славного города. Могу я узнать ваши имена?

- Нет, - отозвался Шам сухо. - И ни в какой кабинет мы с тобой не пойдём, и имена наши - не твоё дело. Этот пророк Озирий - твой человек?

- Скажем так - представитель официальной религии, да-да.

- Этот "представитель" - или кто-то из его подопечных - украл осла у моей спутницы.

- Украл? Да не может такого быть! - градоправитель выглядел искренне возмущённым.

- Но так случилось! Случилось! - всхлипнула Овита.

- То есть, у вас украли осла, когда вас рядом не было?

- Нет, я была, - голос Овиты зазвучал тише.

- Значит, у вас забрали осла силой?

- Нет. Но...

- Хватит, - угрожающе прервал Шам. - Ты ещё притворись, что не понимаешь наших претензий!

- Всё-всё я понимаю, - заговорил градоправитель спешно. - Но и вы меня поймите: для закона есть очень большая разница между "украл" и "сама отдала". Если бы он "украл", то его бы судили, и руки отрубили, не сомневайтесь. А вот если "сама отдала", да ещё и на дела уховные, душеспасительные... кто я такой, чтобы оскорблять верующих?

- Даже если они обманывают? - уточнила я тихо. Интересно, почему так хрипит голос?

- Чужая вера всегда кажется обманом, не так ли? - прищурился градоправитель. - Где верующие видят святыню, там скептик найдёт лишь опасную ложь, а иноверец - мракобесие... А вот умный человек всегда и во всём узрит средство.

Я только хмыкнула. До чего же узнаваемая риторика, однако...

- Не поймите меня превратно, я верну вам осла, разумеется! - продолжил он. - И вашего, и любого, какого только захотите. И вашего товарища верну. И извинюсь так, как пожелаете. И пророка Озирия накажу по всей строгости. Я не хочу ссор с кем-либо вроде вас, уж поверьте! Просто пытаюсь объяснить, что никакого преступления не было и быть не могло.

- Не думаю, что мы нуждаемся в ваших объяснениях, - ответила я сухо. - У нас несколько разные взгляды на подобные вещи.

Градоправитель тихо рассмеялся.

- Ах, полно вам... Я ведь когда-то тоже был монахом Тени. И таким же идеалистом, как и вы, юноша. Искателем справедливости. Молодым и талантливым колдуном, который познавал неведомое и пытался докричаться до самого Неба... оно даже меня услышало, что иронично, но это уже совершенно другая история. Я долгое время верил в то, чем занимается монастырь, но потом засомневался... Ага, вижу по глазам: вы сомневаетесь тоже. Задаётесь вопросом: кто пишет Книгу Судеб? Зачем? Действительно ли мы должны подчиняться ей? Не слеп ли наш поводырь? Что такого особенного в этих избранных, которые обретают силу? Я искал ответы, как голодный пищу, как алчный золото. Но никто, даже Небо, даже Бездна... никто не дал мне ответ. И тогда я ушёл, чтобы стать защитником закона. И на некоторое время всё обрело смысл, но потом рухнуло снова. Я заступился за мужчину, который стал жертвой обмана, отдал все свои деньги некой религиозной общине, бывал там закрыт, избит и всячески унижен. Дети этого человека обратились ко мне с просьбой о помощи. И я помог, о да. Я выкрал их отца из той общины, помог залечить его раны, привёл на суд, чтобы он свидетельствовал против своего мучителя... И знаете, что было дальше?

- Что? - тихо уточнила Овита.

Я, в общем-то, уже догадывалась.

- Тот мужчина обвинил во всём меня, разумеется, - улыбнулся градоправитель. - На меня посыпалась гора осуждения, на самом деле: кто я такой, чтобы вмешиваться в дела духовные? Кто я такой, чтобы решать за других, наконец? Если человек отдаёт нечто добровольно - значит, он того хочет. Мы можем защищать людей от кого угодно, но не от них самих, верно? Коль уж они так страстно хотят быть обманутыми - мне ли им мешать?

- И когда же вас посетила мысль, что на этом можно зарабатывать? - уточнила я сладким голосом.

- Не сразу, - он усмехнулся. - И вы меня поймёте не сразу, юноша. Но поймёте. Все понимают, рано или поздно.

- Забавная штука - эти обобщения, - сказала я. - Все понимают, все так делают... Отличный способ оправдать себя.

- Мне не нужны оправдания. Я не совершаю ничего противозаконного, вот в чём суть.

- Просто продолжайте в это верить. А теперь - верните нам нашего пророка, осла, извинитесь перед Овитой - и мы пойдём...

- Я хочу подарок, - вдруг выдала наша девочка. - В качестве извинений.

Опешил, кажется, даже Шам. Один градоправитель не удивился:

- А что вы хотели бы, красавица? Золото и каменья, наряды и редкие звери - я всё достану, чтобы загладить это недоразумение.

- Подарите мне того приговорённого раба, - сказала Овита решительно. - Подарите его мне.

Э... что уж там - неожиданно. Причём не только для нас: глазки градоправителя очень явственно забегали.

- Ах, красавица, зачем вам этот порченый товар? - заюлил он. - Могу предложить аналог - красивее, моложе, послушнее...

- Мне нужен этот, - сказала Овита твёрдо.

- ... Даже два аналога! Блондина и брюнета! Что скажете?

- Нет, я...

- Слушай, - вмешался Шам. - Пока мы тут не дошли до рыжего и лысого, объясняю тебе максимально доступно: госпожа хочет именно этого раба. Значит, ты его ей отдаёшь. Это понятно?

- Позвольте, но он совершенно невменяемый!

- Это уже не твои проблемы, какой он там и что мы с ним делать будем. Хоть лечить, хоть на обед жрать. Госпожа хочет этого раба в виде компенсации - и она его получит. Иначе я разозлюсь, и в этом случае могут случиться всяческие оказии. И тебе я, может, в чём-то там поклялся, но вот твоему городу - определённо нет. Хочешь взглянуть, как он выглядел бы после трёх дней снежной бури?

Судя по лицу градоправителя - он очень, очень не хотел. Но всё ещё сомневался, что навело меня на вполне закономерный вопрос: а что, собственно, такого необычного в этом самом рабе, да ещё и приговорённом? Не приобретаем ли мы себе проблему? С другой стороны, любопытства тоже никто не отменял...

- Мы хотим этого раба, - повторила я твёрдо.

Градоправитель бросил недоумённый взгляд, будто от меня уж точно не ожидал поддержки в этом вопросе, и тут же послушно сказал:

- Хорошо-хорошо... если уж вы, господин монах, согласны - кто я такой, чтобы отказывать?

И закрутилось. Шам снова запустил время своим чередом, градоправитель вышел на сцену и радостно сообщил, что обманщик Озирий подло втёрся ему в доверие и будет казнён тут же, на площади. Нам вернули и Джоджи, и осла, а заодно надели Овите на руку специальный браслет, позволяющий управлять рабским ошейником. Сам раб не выглядел осчастливленным и на нашу компанию косился с подозрением - решил, наверное, что покупаем мы его для каких-то особо интересных развлечений. Разубеждать его времени не было - потом разберёмся, кто, кого, куда и зачем.

Градоправитель проводил нас до ворот - чуть ли не платочком вслед порывался помахать.

- Кстати, - Шам обернулся, будто бы только вспомнил. - Ты сказал, что таки докричался до Неба. И что, как его зовут?

- Даже если бы я очень-очень хотел, то не смог бы сказать, - был ответ.

- Понятно... почему-то я так и думал, - хмыкнул Шам. - С упомянутой Бездной, как я понимаю, та же история? Подразумевается ведь не Предвечная? Бездна - это кто-то определённый?

- Да, Бездна... это имя тоже неназываемо.

- Понятно, - повторил Шам. - Этого следовало ожидать... Ах да, господин градоправитель!

- Что?

- Я поклялся не вредить тебе и слово нарушить не в силах. Но тут вот подумал... а почему бы мне тебя не благословить?

Лицо градоправителя стало мертвенно-бледным.

- Я умоляю... - начал он, но Шам с холодной усмешкой продолжил:

- Я благословляю тебя, смертный. С этого мгновения и до скончания дней ты больше никогда не сможешь лгать самому себе.

Градоправитель пошатнулся, глаза остекленели, и отразилось в них нечто такое... Если честно, мне стало его жаль.

- Идём, - сказал Шам, приобнимая меня за плечи и заставляя отвернуться. - Оставим уважаемого градоправителя наедине с самим собой. Готов спорить: это будет неприятная встреча.

22

*

- Господин монах... а у вас с господином ветром любовь, да?

Если бы проводился конкурс на самый неожиданный вопрос, то этот определённо выбился бы в первую десятку. Честно признаюсь: опешила я настолько, что где-то потеряла дар речи.

Овита, услышав в ответ ошеломлённое молчание, зачастила:

- Вы не подумайте, я не осуждаю! Это ваше дело, и вообще... ну... бывает. Даже у нас в деревне когда-то такой мужчина жил, пока... хм...

- Пока его не скормили водяному? - уточнила я ехидно.

Овита отвернулась.

- Люди иногда бывают жестокими, - сказала она тихо. - С теми, кто не такие. Меня тоже хотели скормить... сами знаете.

Мне тут же стало немного стыдно - вот они, особенности влияния Овиты на окружающий мир.

- Забудьте, - вздохнула я. - Нет, у нас с господином ветром...

А что у нас, собственно? Боюсь, если начну всерьёз задумываться об этом, то ответ и самой не понравится. Он уже не нравится, если честно, - тот, что маячит на грани сознания упрямо. Потому что - ну глупо же! Глупее вообще ничего не придумаешь!

- ...у нас с господином ветром - контракт, - выдала я самую простую из правд. - Обычное дело для демона и демонолога.

- А, - Овита разочарованно отвернулась. - Мне показалось... впрочем, Джоджи прав, наверное, и я - просто баба романтичная.

- Не говорите глупостей, - попросила я спокойно. - Вы выдали вполне обоснованное предположение. Просто не совсем правы - как минимум, в данном случае. А так смею заверить: Джоджи с его показательным цинизмом в среднем не намного умнее, чем вы со своей романтичностью. Пусть ему и кажется, что цинизм равен мудрости, но это - очередное заблуждение. Он - просто панцирь, мозоль на месте травмы, защитная реакция. За ним нет ничего. Или, правильнее сказать, может быть что угодно.

Овита тихонько вздохнула.

- А вы любили, господин монах?

Ещё месяц назад я бы просто ответила - нет. А теперь...

- Наверное, нет, - я неуверенно пожала плечами, вспомнив одуванчики, и белые крылья, и дыхание северного ветра. - Не знаю, правда. Смотря что считать любовью. А почему вы спрашиваете?

- Я хочу предложить Джоджи не разводиться, - выдохнула она. - Да, мы сошлись случайно, но это же не так важно? Мы немного поладили, и вообще - это же доля. Это часто бывает, что брак принуждённый, а потом - любовь.

Ох какой сложный момент...

- Мне так не кажется, Овита, - сказала я мягко. - Я не думаю, что после вынужденного брака так уж часто приходит любовь. Чаще, наверное, наступает привыкание и смирение. И самообман, конечно. Это что-то вроде: "Да, нам плохо. Но почему бы не притвориться, что всё хорошо? И тогда всё станет хорошо, рано или поздно. Так ведь?" Но, положа руку на сердце - вы точно уверены, что станет? Что именно этого вам хотелось бы?

- Думаете, мне не стоит предлагать ему?

- Я не знаю, бывает всякое. Хотите - предлагайте. Просто обдумайте ещё раз, для чего вам это нужно.

- Я... он хороший, - сказала Овита. - Да, с недостатками, но знаете, я всегда так хотела замуж, и теперь я просто не хочу терять его.

У, как всё запущенно...

- Делайте, как считаете нужным, - сказала я. - Кто бы что ни думал, в любви не бывает правильных советов.

- А... как мне ему признаться?

Вот так вопросик, однако! Если бы я ещё знала ответ - вообще бы хорошо.

- Ну, я всё же монах, - тут мне только и осталось, что плечами пожать. - И эта сфера, боюсь, далека от меня, так что советчик я так себе.

Чикира, следуя моей мысленной просьбе, перелетела и присела Овите на палец. Это был такой хитрый манёвр: девчонка обожала мою духовную птицу и всегда радовалась, когда к оной получалось прикоснуться.

- Я понимаю, наверное, - Овита осторожно погладила пёрышки. - Просто у кого мне ещё спрашивать, господин монах?

И вот да, тоже верно.

- Знаете, сёстры никогда не звали меня говорить о девичьем, - добавила Овита. - Так уж случилось.

- Такое предубеждение появилось из-за того, что вы когда-то болели? - уточнила я осторожно.

- У нас были разные матери, - пояснила девушка. - Моя... ну... она бросилась в колодец, когда мне было три года от роду.

Угу. Вот слишком, слишком легко я обошлась с уважаемым старостой! Чем больше о нём узнаю, тем больше, так сказать, восхищаюсь.

- Она тоже была странной?

- Отец её из другой деревни взял, ради приданного, - вздохнула Овита. - Но любил другую. А мама... она так и не прижилась. Да и с отцом у неё не получилось любви.

- Да, так бывает при вынужденных браках, - отметила я.

Овита поджала губы.

И впрямь, ну чего это я разумничалась? Да, к тезису "стерпится-слюбится" у меня есть вопросы, как и к идее любви в вынужденном браке. Не скрою - у меня в навязанного мужа влюбиться бы не вышло. Слишком уж в иных вопросах упряма, слишком не люблю чужое вмешательство в личное пространство и противодействую просто так, из принципа... Но то я, и правда моя. Мне, если разобраться, никогда по большему счёту не был нужен "кто-то рядом" - так уж я устроена.

Но их, как известно, много - этих правд... что бы там ни думали по этому поводу почившие в юном возрасте категоричные фараоны.

- Я думаю, вам стоит остаться с господином пророком наедине, - сказала я не очень уверенно. - И создать определённую атмосферу.

- Атмосферу?..

Овита запнулась - на поляну, где мы расположились со всеми удобствами, неспешно вышел раб с вязанкой хвороста.

- Госпожа, - коротко поклонился Овите он, после чего принялся невозмутимо обустраивать кострище.

Иногда мне казалось, что других слов этот заросший парень просто не знает. А ведь мы все пытались его разговорить... ну, в своей манере.

Джоджи, например, долго и нудно возмущался (не то в шутку, не то всерьёз), что его жена купила себе раба для удовольствий - при живом-то муже. Овита краснела и уверяла, что отпустит раба в первом же городе, где это будет возможно. И просила Шама снять ошейник. Ветер предсказуемо отказывался: мол, тогда не будет весело.

Раб молчал.

Я пыталась узнать имя нового члена отряда, историю и за что он вообще на самом деле осуждён - нужно хотя бы понимать, какого рода проблему мы с собой потащили.

Раб молчал.

Пользоваться ошейником без нужды не хотелось, потому я решила пустить ситуацию на самотёк - пока что. В конечном итоге, меня, может, тоже не тянуло бы общаться с новоявленными хозяевами сразу, не разобравшись. Вдруг они только притворяются компанией относительно безобидных психов, а на деле - людоеды и некрофилы, готовые употребить покупку по прямому назначению?

Тактика выжидания принесла свои плоды: на второй день, когда Овита споткнулась и чуть не упала, он подхватил её под локоть и сказал укоризненно:

- Госпожа.

И с тех пор упражняется в многообразии выражений, с которыми можно произнести одно и то же слово. Сейчас вот получилось как-то слегка вопросительно, будто парень интересовался, как он может помочь. Овита, впрочем, углубилась в свои мысли и никак не отреагировала.

Я же задумалась. Может, раб других слов не знает? Надо будет как-то проверить... я задумалась над этим, но к костру вернулся Джоджи, громогласно проклиная комаров и сетуя на отсутствие поблизости какой-никакой гостиницы. А после и Шам примчался, точнее просто собрался - из множества воздушных вихрей.

- У нас опять на ужин каша? Я не буду кашу. Я великий и лучезарный! Как я могу есть кашу?!

Как несложно догадаться, дальнейшее больше напоминало цирк, и про раба я благополучно думать забыла. Поручила Чикире присматривать, чтобы не начудил чего - и хватит с него.

Пока что.

*

- Так значит, у нас с тобой только контракт? - Шам возник у меня за спиной, стоило только отойти от лагеря. - И вот вообще-вообще никакой любви? Я оскорблён и опечален. До глубины души.

- Хватит дурачиться, - сказала я ему с усмешкой. - И подслушивать чужие разговоры.

- Да что вас подслушивать? Даже лучшие из женщин - просто женщины, все разговоры - об одних только мужчинах! Даже скучно!

- Вот и не слушал бы, если скучно, - отбила подачу я. - И вообще, оставь меня в покое, а? У меня тоже есть гигиенические потребности.

- Могу подогреть воду в озере.

- Н-да? - я покосилась на ветра с подозрением. - Только не преврати её в уху, как в прошлый раз.

- Подумаешь, немного перестарался? - ветер фыркнул. - Я тебя тут, на берегу подожду...

- Нет, - рявкнула я.

- Но почему? Я там всё уже видел!

Тень, дай мне сил.

- Заметь, я даже не спрашиваю, когда именно ты успел всё посмотреть, - вздохнула я. - Оставь меня одну, Шам. Пожалуйста.

- Ла-адно, - ветер исчез.

Я только вздохнула. Тяжкое это дело - быть иномирным монахом.

Особенно в критические дни.

*

- Ну что, теперь можно?

Я не взвизгнула, чем правда горжусь. Вдохнула и выдохнула, набросила на голое тело рубашку и повернулась к Шаму.

- Я же попросила...

- И я ушёл, - фыркнула ветер. - Ненадолго. И вообще, ты мне должна.

- Что?

- Когда спасали пророка - в очередной раз, кто бы мог подумать, - ты сказала, что должна мне.

Какая-то неоднозначная у нас получается ситуация...

- И чего ты хочешь?

- Свидание.

Думаю, у меня довольно сильно дёрнулся глаз.

- Свидание?

- Ну да, - Шам вздёрнул подбородок. - А то что это такое вообще - все меня любят, а ты вдруг нет? Неправильно это. Надо исправлять! Я влюблю тебя в себя.

Приплыли, что называется. Сушите вёсла, топите крыс.

- А давай я признаюсь тебе в любви, и мы пойдём спать?

- Не-а, так неинтересно.

Что на него, спрашивается, нашло?!

23. О свиданиях, признаниях, глупостях и драках

***

- Давай своё свидание, - сказала я. - Так и быть.

Я всё равно ему должна, так? И он действительно помог. Опять же, задумай Шам что-то плохое - ему не пришлось бы изобретать велосипед. Вон, Роди и телом с посланниками расплачивался, и одна Тень знает, чем ещё.

У меня до сих пор ничего не просили. Как я могу теперь отказать?

Хотя надо быть честной с собой: могу. И даже стоило бы. И так было бы лучше. Но...

- Посидим на берегу? - уточнила я. - Могу сходить за едой и устроить нечто вроде пикника.

- Ха! - Шам высокомерно вздёрнул подбородок. - Я же великий и лучезарный, забыла? Значит, и свидание должно быть такое же. Вот!

И потом вокруг нас... что-то произошло.

- Нравится? - глаза Шама сияли потусторонним голубым светом. - Это настоящий Небесный Дворец, подарок родителей на двухсотлетие. Красиво, правда?

Красиво... это недостаточное, совершенно неправильное слово для этого случая. Совершенно не передающее и сотую долю смысла.

Потрясённая, шокированная, я медленно ступала по огромному залу, меж стен, сотканных, казалось, из белоснежного инея, льда и облаков. Вид, открывающийся с балкона, перехватывал дыхание. На какой же мы высоте?! И почему тут так легко дышать?

- Сюда бы Чику - посмотреть со стороны...

- Хочешь? Так какие проблемы? Полетели!!

И да, таки полетели. И если я не завизжала, когда этот придурок подхватил меня на руки и шагнул в сияющую, звенящую пустоту, то лишь потому, что у меня спёрло дыхание в груди.

А потом, конечно, стало не до криков.

Полёт в обнимку с северным ветром - самое завораживающее переживание, какое мне доводилось испытывать. А уж огромный летающий остров со стоящим на нём белоснежным замком... Это казалось одновременно прекрасным миражом - и самой реальной реальностью, какую только можно найти.

- Потрясающе, - пробормотала я. И ощутила, что Шам очень доволен произведённым впечатлением.

*

- Ну что, - сказал он, когда мы приземлились. - Как насчёт ужина на верхней площадке? Но для начала сделаю то, что давно хотел. Ну-ка...

Он щёлкнул пальцами, и вместо монашеской одежды на мне возникло нечто иное. Рассмотреть не успела. Шам пробормотал "Не то!", и ещё несколько раз щёлкнул пальцами.

Это настолько напоминало игру "Одень куколку Барби", что мне стало немного смешно. И - много - грустно.

- Вот! - сказал в итоге довольный ветер, взмахом руки создавая в воздухе зеркало. - Как тебе?

- Потрясающе, - повторила я вполне искренне. - Разве могло быть иначе? Тебе вполне можно податься в модельеры, когда карьера посланника застопорится.

Платье действительно было роскошным: вроде бы и силуэт прост, и вычурного в нём ничего, но было нечто в этой летящей ткани, тончайшей вышивке и крое.

- Пожалуй, в таком наряде можно и на бал.

- Бал? Если хочешь...

- Нет! Это была шутка, - ещё чего не хватало. - Просто... очень красиво, правда, Шам.

И мы пошли наверх.

"А хочешь посмотреть на ледяных рыб, которых мы с братом выловили в первом мире, на озере мертвецов?"

"А хочешь заглянуть в местную библиотеку? Знаю, ты любишь читать. Тут собрание не такое отличное, как у нас дома, но всё же."

"А что хочешь на ужин?"

И вот чем больше он спрашивал, тем тяжелее мне становилось на душе.

И тем больше я злилась на себя. Потому что - что не так с тобой, дура? Такое вот существо, которому родители дарят воздушный замок на двухсотлетие, проявляет к тебе столько внимания, рассказывает чудесные истории о дальних мирах и необычных местах...

Всё так. Но почему же я чувствую себя сейчас такой... жалкой?

Я изо всех сил пыталась не быть неблагодарной дурой, честно. Послушно села в поразительно удобное кресло, восхитилась пейзажу (который действительно был ошеломителен), с улыбкой приняла бокал с чем-то искристым... я старалась, да. Но почему-то чем дальше, тем больше хотелось плакать - от осознания пропасти между нами.

Я не дура... преимущественно всё же нет. И всегда понимала, что Шам намного выше меня. Во всём.

То есть да, я осознавала это умом, но было ещё и сердце. И вот тут всё становилось значительно сложнее, потому что с каждым пройденным километром пыльных дорог, с каждым новым маленьким приключением я начинала забывать, насколько мы на самом деле далеко друг от друга.

Что это даже не просто разница социальных классов, которая сама по себе уже проблема; это - разница сущностей. Что тяжелее в разы.

- Я думала, ты не можешь покидать второй мир, пока не закончится наш контракт, - сказала я, просто чтобы не молчать. - Но мы - здесь?

- Урвал немного времени, - улыбнулся ветер. - С тобой вместе могу себе позволить отлучиться ненадолго.

- Понятно, - я улыбнулась и пригубила удивительный напиток. - Что это?

- Хрустальная вода из Озера Ясности, - прищурился Шам лукаво. - Не совсем алкоголь, но я подумал...

- И правильно. Я никогда не пила ничего вкуснее.

Ветер склонил голову набок, помедлил и вздохнул.

- Тогда сдаюсь. Что я делаю не так?

И лицо у него вроде бы было дурашливое, насмешливое, как и обычно, но вот глаза вдруг стали серьёзными. Взрослыми. Ветер, что с него взять? Неуловимый и переменчивый. А мне вот что сказать?

- Дело не в том, что ты делаешь не так...

- Ещё скажи, что дело не во мне, а в тебе, - усмехнулся он. - Это было бы ужасное клише.

- Но это правда, - я чуть грустно улыбнулась. - Шам, ты ведь очень умный. Даже если порой притворяешься идиотом. И понимаешь, наверное, что для меня это всё не игра. А ещё... тебе не стоит приглашать сюда человека. Лучше кого-то из своих... кто не такой завистливый и мелочный, как мы.

Он прищурился с любопытством и наклонился вперёд.

- Из своих - приглашал. Не помогло. Так значит, ты завидуешь?

- Не только, но и завидую - тоже, - сказала я честно. - Возможно, другие девушки-люди, которых ты сюда приглашал, реагировали иначе. Возможно, они просто лучше меня...

- А, не говори ерунды, - ветер отмахнулся. - С чего бы я приглашал сюда других людей? Да ни в жизнь. Они лучше тебя? Пф. Ты - одна из двоих... ладно - троих самых вменяемых, близких по духу к ветрам человеческих девчонок, которых я знаю. И не пытаешься глушить зависть или страх похотью. Ты откровенна... а вот я, скорее всего, слегка ошибся с выбором свидания.

От слов о том, что он никогда раньше не приглашал сюда людей, мне стало совсем тошно.

- А та девушка-ветер...

- О, она с самого начала выбрала моего брата, - криво улыбнулся Шам. - Мер - он настоящий демон, в отличие от меня. Чёрные крылья, рога, четыре ипостаси... конечно, ей он понравился намного больше. Мои белые крылья вызывали у неё только ужас.

Э... неожиданно.

- А что плохого в белых крыльях? - уточнила я осторожно.

- Меня принимают за ангела, - вздохнул Шам. - Ну знаешь, слуги и ближайшие соратники Мастера, посланники его воли и всё тому подобное...

- Знаю. Это плохо?

- Это ужасно, - ветер хмуро посмотрел на плывущие под нами облака. - И я делаю всё, чтобы каждый увидел - никакой я не посланник! Нет во мне ничего хорошего! Но они всё равно не замечают ничего, кроме белых крыльев.

Так вот как, оказывается, открывается ларчик! Тот самый, в котором лежит парадная выходная маска шута и балагура.

Любопытно.

И не сказать чтобы так уж ново. Если уж так разобраться, то кому нравится быть заложником стереотипов, рабом представлений о нём?.. Хотя ладно. Кому-то, возможно, это и по душе - люди разные, и нелюди, как видно, тоже. Некоторые, пожалуй, даже склонны считать, что именно таковы, какими видят их окружающие.

Жалкая, на мой вкус, судьба.

Любой, кто достаточно упрям, взбунтуется против фразы: "Ты будешь хорошим!", если она будет звучать слишком громко. И вторгаться в личное пространство слишком сильно.

Не говоря уж о крайне неоднозначном понимании этого самого "хорошего", которое частенько поразительно широко варьируется в разных временах и обществах...

Законы разума и социума во многом схожи с законами физики. Например, та часть, где "действие всегда порождает противодействие". В случае с людьми можно сказать, что давление порождает сопротивление. Никому не нравится отдавать вожжи в чужие руки. Никому не нравится всю жизнь слышать сакраментальное "Ты должен, тебе предназначено от рождения, это всё наследственность..." и так далее. Кто-то смиряется, разумеется; кто-то всю жизнь сопротивляется, поступая от противного; у некоторых, особенно выдающихся, рано или поздно получается найти в себе силы поступать не покорно "за" или демонстративно "против", а по-своему.

Но стадия бунта... её рано или поздно проходят все.

- Ты ведь знаешь, что твои крылья прекрасны? - уточнила я тихо.

- А ты ведь знаешь, что пропасть между нами не так уж велика?

- Туше, - я глотнула ещё искристой воды. На сердце стало легче, как будто все мои тревоги смывало и уносило.

- Шам...

- Да?

- Я сейчас кое-что скажу, и это будет очень банально. И глупо.

Он приподнял бровь:

- Как-нибудь постараюсь это пережить. Я, знаешь ли, каждый день слышу множество глупостей - особенно среди людей. А уж о банальностях и заикаться не стоит... скажем так: годам эдак к двумстам банальным начинает казаться если не вообще всё, то многое. Потом, говорят, наступает стадия, когда начинаешь в самых обыденных вещах видеть некоторое очарование. Я пока не вступил в неё... возможно, скоро.

- В том-то и дело, - я покачала головой. - В том-то и дело, верно? В том, кто ты такой, что ты - такой... а ещё... слушай, я всё понимаю. Например, что у нас контракт, условий которого я даже не знаю. И если уж сдуру его заключила, призывая тебя, то должна расплатиться по счётам. И в таких условиях я не должна тебе отказывать...

Ветер досадливо поморщился.

- А я что, намекал? - в его голосе впервые прозвучало что-то вроде настоящей обиды.

- Нет! - ещё не хватало, чтобы он неправильно понял. - Было бы совершенно нечестно тебя в чём-то таком обвинять. Ты не сделал мне ничего плохого, Шам. Никогда. И сейчас... я просто пытаюсь найти слова, но они никак не хотят находиться... Слушай. Эта вода - она не совсем обычная, так?

- Не совсем, - буркнул всё ещё оскорблённый в лучших чувствах ветер. - Но она одинаково на нас с тобой влияет, так что можешь не начинать очередную лекцию на тему неравенства ветров и людей.

- Ну ты и...

- Да-да, великий и лучезарный. Ты продолжай, хорошо? Я заинтригован. Что ты там такого хотела сказать?

Я фыркнула. Стоило ждать от него чего-то подобного, верно? А ответ... когда сказать это, если не сейчас? В других обстоятельствах всё равно не хватит храбрости.

- Ты знаешь и сам, что красив, обаятелен и нечеловечески могущественен...

- Давай начнём с чего-нибудь, что я не знаю, - попросил он лениво. - Зачем озвучивать очевидное?

Вот ведь говнюк... великий и лучезарный!

- Не перебивай, - попросила я. - И дослушай. Так вот. Любая девушка с удовольствием бы провела время с таким, как ты. Я бы тоже - если бы встретила тебя вчера. Но теперь для меня это стало... серьёзней. Я не смогу увидеть в тебе просто развлечение. Ты стал важнее. И не хочу быть просто человеческой игрушкой, галочкой в списке. То есть могу, конечно - но это будет очень больно.  Понимаешь?

Он помолчал.

- Что же, это банально.

- Я предупреждала.

Мы одновременно усмехнулись.

- Ладно, - вздохнул Шам. - Скоро нам нужно будет возвращаться к делам и ролям, снова натягивать дурацкие шкуры монаха и посланника. Но для начала скажу вот что. Да, я не могу пообещать тебе сейчас любовь до гроба, потому что для меня эта вся ерунда нова. Я и в страшном сне не мог представить, что буду рассматривать смертную в качестве кого-то большего, чем постельной игрушки. Одно могу сказать сейчас: для меня это тоже серьёзней. И ты тоже стала важнее.Кем именно - тут я не готов пока говорить наверняка. Но точно не галочка в списке. Тем не менее я - ветер. И не знаю, как долго и насколько счастливо смогу быть рядом с человеком. Потому дальше - твой ход.

- Мой ход?

- Я не стану принуждать. И не стану давить. И уж точно не могу дать гарантий. Обдумай это. И приходи, если решишься. Я не сделаю следующего шага первым; теперь - твой ход.

24

*

Обратно мы возвращались с чувством максимальной неловкости.

Испытывала его только я, но было оно настолько обширным и всеобъемлющим, что каким-то образом хватало на нас двоих. Честно? Я понятия не имела, как себя теперь с Шамом вести. Ещё и это его "Теперь твой ход"... вот спихнул ведь с больной головы на нездоровую! Тьфу!

Нет, умом я прекрасно понимала, что ветер поступил благородно. И честно. А вот я на этом блистательном фоне вроде как маленькой склочницей выгляжу. Даже стыдно. Будто я гарантий каких-то хочу, обещаний большой и вечной... А я - нет! Точнее... не знаю я, чего от него хочу, чего жду.

Идиотизм какой-то. Как же я попала!

Не знаю, что теперь делать. У-у, сволочь пернатая... разбередил душу, заставил метаться, сомневаться и маяться... раньше просто было. Раньше было: облизывайся издали, девочка! Не твой размер, не твой фасон; не по мозгам, не по фигуре... не по уровню. Не надейся! И точка. И никакой тебе маеты.

А теперь стало хуже. Теперь меня наглядно ткнули носом, как котёнка, наблюдавшего за акулой в аквариуме: вот она, твоя рыбка. Если смелость есть - давай, ешь! Но смотри там, малявка - не подавись...

- Не одних нас на прогулки к реке потянуло, кстати, - сказал вдруг Шам. - Смотри, кто там!

Я присмотрелась - и удивлённо приподняла брови, увидев устроившуюся в заводи парочку. Раб и Овита? Неожиданно, ничего не скажешь.

- Подслушаем? - заговорщицки прищурился Шам.

Во мне тут же разразилась нешуточная борьба между любопытством и воспитанием.

- А нас не заметят?

- Не-а.

Воспитание, как это частенько бывает, проиграло борьбу с разгромным счётом.

*

- Вам стоит помыться, - говорила Овита. - И вот, я взяла у Джоджи новую одежду...

- Боюсь, он будет против, госпожа, - выдал вдруг раб в ответ хорошо поставленным, красивым голосом.

Мы с Шамом переглянулись.

- Видишь? Оно разговаривает, - шепнул ветер насмешливо. - Но только не с нами.

- Да, - ответила я задумчиво. - Но я догадываюсь, почему он молчал.

- И почему?

- Ты слышишь его говор? Думаешь, это местные простолюдины так разговаривают?..

Пока мы шептались, Овита вовсю объясняла, что Джоджи глубоко в душе - очень хороший и щедрый. Даже сквозь неухоженную растительность на лице раба был заметен скепсис.

- Это ничего, что вы стесняетесь говорить с другими, - хлопала своими оленьими глазками Овита. - Но одежду лучше поменять, правда. Эта... немного старая.

Какое демократичное определение для лохмотьев, право слово.

- Спасибо, госпожа.

- Не за что, - она криво улыбнулась. - Я знаю, каково вам.  Меня тоже забрали из места, где мне ужасно жилось. И я тоже всех боялась!

"Как-то непохоже, чтобы он особенно сильно боялся, - подумала я мрачно. - Обхаживает тут Овиту, пока мы глазами хлопаем. И я тоже хороша - проморгала".

- А куда вы направляетесь теперь? - спросил раб.

- В Заарду, - как на духу выложила простодушная Овита.

Ого, как у него глаза вспыхнули...

- В Заарду? Я слышал, там красиво. Хотите посетить тамошний Храм Небес?

- Не знаю, - улыбнулась Овита. - У мужа там работа. А я еду, чтобы...

Она запнулась.

- Чтобы быть с ним, - закончила чуть неловко.

- О. Так вы останетесь жить там, в Заарде?

- Ещё не знаю. Это зависит от Джоджи... от его работы, - Овита тряхнула головой. - Но это неважно. Я отпущу вас раньше.

Раб, видимо, понял, что слишком настойчиво расспрашивать не следует, и сменил тему. В очень интересном для Овиты направлении:

- Вы так любите своего мужа...

- Да, - сказала девчонка быстро, и уверенности в голосе её явно было недостаточно для большой и вечной.

- Жена пророка - большая ответственность, - кивнул раб. - Но, как мне кажется, вы отлично справитесь с этой ролью. Как вы встретились? Если это не тайна, разумеется.

Ну-ну. Скажи она, что это тайна - и ты уже многое бы почерпнул для себя, не так ли?

- Это был вынужденный брак, - ответила Овита быстро. - Но потом я узнала его поближе и полюбила. И муж... его отношение тоже изменилось

Я мысленно вздохнула. Вот же втемяшила она себе в голову...

Да, отношение Джоджи к Овите изменилось - неоспоримый факт. Но значит ли это, что он воспылал страстью и готов жить с навязанной женой долго и счастливо? Не знаю. На данный момент - сомневаюсь.

- О, - глаза раба странно блеснули. - Видимо, я всё же встретил то самое уникальное исключение из правил - любовь после вынужденного брака. Занятно.

- Вы тоже в это не верите?

- Много раз слышал, но ни разу не видел. При том, что всё детство и большую часть юности имел сомнительное удовольствие наблюдать у себя перед глазами множество вынужденных браков.

- И что, любовь никогда не приходила?

- Любовь - точно нет, - пожал он плечами. - Но всё рано или поздно должно встретиться впервые, правда?

- Наверное, - Овита несмело улыбнулась. - Ладно, я вернусь в лагерь. Там, наверное, господин монах с господином ветром нагулялись. И Джоджи ждёт.

- Да, моя госпожа.

Овита, помявшись, зашагала прочь.

Раб пару мгновений задумчиво смотрел ей вслед, а после развернул свёрток и удовлетворённо хмыкнул, отыскав там гребень и бритвенные принадлежности (интересно, она хотя бы спросила разрешения Джоджи?). Кивнув каким-то своим мыслям (не иначе как порадовавшись тому, как удачно получилось очаровать малолетнюю дурочку), раб сбросил свои лохмотья.

- Ух ты, - сказала я.

- Эй, - возмутился Шам. - Что ты на него пялишься, как суккуб на добычу?

М-да. Этому рабу бы в стриптизёры - с руками и ногами оторвали... Но Шама надо успокоить, а то бедному парню может достаться ни за что ни про что. Или мне. Ни то, ни другое как-то не прельщает.

- Да причём тут добыча или суккубы, - я фыркнула и демонстративно отвернулась. - Ты мне вот лучше скажи: где это берутся такие интересные рабы? Или им там, в бараках, питание и тренировки организовывают, а по вечерам изящным манерам обучают - для комплекта?

- Ну подумаешь - парень из знати? - пожал плечами всё ещё раздражённый Шам. - Такие тоже совершают преступления. И вообще, давай я его просто убью? Тогда и волноваться будет не о чем!

Так, сейчас надо очень осторожно. А то что-то мне подсказывает: встань я своей монашеской грудью на защиту раба - и Шам его точно прикончит. Потому что таков уж он.

- Ну убивай, если хочешь, - сказала я равнодушно. - Но мне вот любопытно узнать, чем дело кончится. Потому что вообще-то аристократы не подлежат отчуждению в долговое рабство. И я хотела бы знать, как он стал невольником. И для чего обхаживает Овиту.

- Мы можем просто спросить, - довольно кровожадно сказал Шам. - Мне он ответит!

Вот уж не сомневаюсь...

- Предлагаю понаблюдать, - остудила я пыл ветра. - Есть у меня одно подозрение...

- Какое?

- Думаю, возможно - только не смейся! - мы нашли работу Джоджи. Возможно, в этом была его суть, как пророка...

- Ки, прекрати говорить глупости, - закатил глаза Шам. - Джоджи, конечно, забавный парень, но - не пророк. Совсем. В нём нет божественной искры! Понимаю, не нравится признавать, что всё это время тебя водили за нос с этими так называемыми "избранными", но...

- А ты совсем не допускаешь, что всё может быть сложнее? Что ненастоящее может в пути вдруг стать настоящим?

Шам прищурился.

- Ты намекаешь, что что-то меняет нас? Заставляет становиться не просто исполнителями роли, но частью этого мира?

- Нет, - я медленно покачала головой. - Не думаю, что что-то нас заставляет. Скорее, мы сами начинаем превращаться в тех, кем хотим казаться... тот случай, когда дорога расстилается перед идущим, стоит ему сделать первый шаг. То есть... не может ли быть, что всё настоящее когда-то было ненастоящим?..

Я запнулась. Вот почему многие вещи, которые понимаешь инстинктивно, так тяжело выразить в словах?

- Хорошо, - сказал задумчиво ветер. - Мне не нравится эта мысль, но - её стоит проверить. Понаблюдаем за этим твоим рабом.

Раб не мой, но уточнять этот нюанс я благоразумно не стала.

25

*

- Кем ты себя возомнила?! - шипел Джоджи. - Вот ведь... бабы. И знал я, знал, что связываться с вами - себе дороже! Каждый раз думаешь - а вдруг хоть у этой, в порядке разнообразия, есть мозги или совесть? Но нет - стоит вам почувствовать свою власть, как вы тут же садитесь мужику на шею! Как будто он - ваша собственность!

Н-да... если вкратце - нет, Овита не спросила у нашего пророка разрешения, когда брала вещи для раба.

И последствия не заставили себя ждать.

По-хорошему, раздражение Джоджи я понимала. Благо сама не люблю, когда в моих вещах копаются. Но смотреть на жалкую, раздавленную Овиту было неприятно, да и было тут одно обстоятельство...

- Господин пророк, - позвала я сухо. - Понимаю ваше возмущение, но не вы ли сами попросили Овиту ухаживать за вашими вещами - стирать, складывать и так далее? Потому я бы ещё подумал о том, кто именно и кому тут сел на шею. Она всего лишь взяла то, чем вы не пользовались.

- Вы бы, господин монах, занимались себе своей... монашьей работой. То есть заняли бы рот делом и не лезли в чужие дела!

Я только поморщилась. Ну да, как же не пройтись по нашей с Шамом вымышленной мужской любви. Ох уж этот принцип: "Плохо самому - сделай плохо всем". Куда же мы без него?

- А ты ведь договоришься, пророк, - протянул Шам таким ласковым тоном, что у меня мороз пробежался по коже. - И я разозлюсь.

- Не надо мне угрожать! - огрызнулся Джоджи, но уже без былого запала. -  До Заарды я вам живым нужен!

- А кто говорит об убийстве? - улыбнулся Шам. - Ты будешь живой. С биологической точки зрения.

- Я прошу прощения, - прошипел злой, как рой раздражённых ос, Джоджи.

- Хватит злиться, - попросила я так миролюбиво, как только могла. - Нам всё равно пришлось бы переодеть раба, рано или поздно.

Вышеупомянутый источник наших раздоров стоял тут же. Переодетый и побритый, он действительно оказался очень привлекательным мужчиной - даже шрам, пересекающий надломленную бровь, его скорее не портил, а добавлял шарма.

Если честно, подозреваю, что злость нашего пророка была бы меньше, окажись наша покупка уродцем.

- Ну да, как же иначе некоторые смогли бы им любоваться? - ехидство из Джоджи просто пёрло. - Вот и переодевала бы его в своё платье, если приспичило! Или ты возомнила себя моей настоящей женой?

Этого Овита не выдержала. Горько разрыдавшись, она убежала прочь.

- Отличная работа, - сказал Шам язвительно. - Даже я лучше не смог бы.

- Сама виновата, - буркнул Джоджи.

Я вздохнула, прикидывая, как собираюсь мирить членов нашего небольшого отряда. Тут, как на грех, раб решил очень невовремя вспомнить, что умеет говорить.

- Ты жалок, - бросил он Джоджи. - Отвратительный отброс, выросший на мусорке. Мусорку ты вроде бы оставил, а вот она тебя - нет. То-то каждое слово воняет так, что мерзко подойти...

Вот отлично. Только этого не хватало!

Джоджи, и так основательно взбешённый, поступил в самых лучших традициях кабацких драк.

- Ты что сказал? - вопросил он.

Раб промолчал, но это было такое характерное молчание, очень презрительное, сопровождающееся соответствующей хореографией бровей.

Джоджи набычился.

Я мысленно помянула по батюшке и матушке раба, пророка и всех идиотов в мире, не умеющих вовремя заткнуться. А после потянулась к аргументу. Кого буду защищать от кого - раба от пророка или пророка от раба - буду решать по ходу процесса...

- Не вмешивайся, - Шам положил мне руку на плечо и сверкнул глазами. - Какое-никакое развлечение.

- Но...

- Вдруг что - сам их остановлю.

Я задумчиво покосилась на него.

В самом начале нашего пути я, зная Шамочкино представление о развлечениях (или, что правильнее и честнее - думая, что знаю), не доверилась бы ему. Теперь же... коротко кивнув, я отступила в сторону, наблюдая, как Джоджи собирается, просторечиво выражаясь, набить рабу морду.

Ну что сказать? Сцепились они знатно. Я не великий знаток боевых искусств, но всё же обученный монах. Пусть даже и не из Шаолиня. Потому действительно получила некоторое удовольствие от столкновения таких разных стилей: уличного, эффективного и грязного, с отточенным, но слегка "парадным". Впрочем... тут я слегка недооцениваю раба: обменявшись с нашим пророком парочкой ударов и отведя душу, он внезапно размазался в воздухе как тень.

В следующий миг Джоджи рухнул на пол, после чего перестал подавать признаки жизни.

Происходящее окончательно перестало мне нравиться. Даже если отбросить всякую там сопливую ерунду вроде тёплых дружеских чувств, пророк мне нужен живым и здоровым.

- Жив, - коротко прокомментировал Шам. - Аккуратно усыплён. Меня лично всё больше и больше восхищают таланты нашей покупки! Прямо вытираю скупую слезу умиления. Ты был прав, когда не позволил мне его прикончить. Вон какой экземпляр интересный!

- Благодарю за столь высокую оценку, Древний, - сказал раб спокойно. - Этот ваш... пророк жив-живёхонек. Но всё ещё остаётся ничтожеством - как и большинство так называемых "избранных". Ни на что не способные самозванцы, отбросы, возомнившие себя кем-то... но вы это тоже понимаете, госпожа монах - раз начали вести свою игру.

Я чуть не села там, где стояла. Догадывалась, что раб не так уж прост. Но чтобы вот до такой степени?

- Догадываюсь, что вы собираетесь шантажировать Первого Министра Заарды и потому оставили меня в живых, - радовал меня этот чудный парень дальше. - Догадываюсь, что вы поставили на пророка, но хотите пока что придержать меня. Но... правильна ли это ставка? И не лучше ли вам будет сделать союзником меня?

Н-да.

- Боюсь, уважаемый, я всё ещё ничего не понимаю, - ответила я предельно честно.

- Ах бросьте, - он покривил рот в усмешке. - Я наблюдаю за вами уже некоторое время. Я вижу - вы хотите бросить вызов своему монастырю. И думаю, это может получиться - коль скоро у вас в распоряжении есть собственное Небо. И не говорите мне, что вы выкупили законного наследника престола Заарды просто так. Ну и отчего бы нам не помочь друг другу? Ведь, сдаётся мне, есть то, чего мы с вами хотим одинаково: свободы от фальшивой Книги Судьбы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Да... единственная проблема: кажется, эта Книга не такая уж фальшивая.

Или, как вариант, мы тут имеем феномен самоисполняющихся пророчеств в действии.

- Знаете, - сказала я, тщательно подбирая слова. - Поступим таким образом: я задам вам вопросы и послушаю ответы. Если они покажутся мне достаточно откровенными...

...и если я сама хоть что-нибудь пойму, наконец...

- ...мы с вами вполне можем договориться. До чего-нибудь. Итак. Начнём с самого простого: как вы оказались в рабском ошейнике?

- Полагаю, вам это известно куда лучше, чем мне, - отозвался он спокойно. - Благо запихнули меня в эти кандалы ваши коллеги.

Что же, учитывая доносившиеся до меня оговорки, я подозревала нечто подобное.

- Верно, это мне известно, - слегка покривила душой, не желая показывать свою полную неосведомлённость. - Но предпочла бы услышать подробности - на удивление, Настоятель оказался на них не слишком щедр.

- Неудивительно - учитывая ваше могущество, - криво усмехнулся раб. - Подозреваю, с самого начала вы должны были стать жертвой.

- Жертвой?..

- Тот факт, что вы не знаете об этой практике - ещё одно доказательство, - пожал плечами он. - Порой жизни самых талантливых монахов становятся платой за призыв особенно могущественных существ... которые после выполняют для монастыря грязную работу.

Я нахмурилась. Мысль, пришедшая в голову, казалась абсурдной - в какой-то степени. Но... это многое бы объяснило, верно?

Я покосилась на Шама. Ветер не соизволил поймать мой взгляд, с искренним любопытством изучая облака в небесах. Так-так...

- Именно я - подлинный наследник престола Заарды, - продолжил наш раб. - Но считается, что я мёртв.

- Теперь у меня появилось множество вопросов, - усмехнулась я. - Например. А почему вы, собственно, не мертвы? Я могу чего-то очень не понимать в этой жизни, но в одном вполне себе уверена: неугодные наследники долго не живут.

- Живут - если у них есть друзья.

- И эти друзья спасли вас в Заарде, чтобы потом здесь тихонечко казнить? Интересные же у них представления о добрых делах!

Он поморщился.

- Не все союзники на поверку оказываются такими уж надёжными. А у вашего монастыря, как известно, длинные руки.

- Хорошо, предположим. Но чем вы так не устроили Монастырь Теней?

Наш раб-принц вдруг решил поиграть со мной в загадки.

- Что вы видите над собой, когда поднимаете голову, госпожа?

- Небо, - очевидный ответ.

- Верно. С земли нам, простым смертным, кажется, будто над нами небо. Но открою вам секрет, который открыл нашему роду один иномирный мудрец: небо - это просто слово, отражение океана. Там, над нами, тысячи тысяч лиг пустоты. Никого над нами. Понимаете?

Ещё как понимаю; подозреваю, "иномирный мудрец" просто был хорошо знаком с таким понятием, как "космос".

- Вы хотите избавиться от религии, - пробормотала я. - Именно такова ваша политика.

- Верно. Мой отец был умнейшим человеком. Он долго наблюдал за небом. Он долго прислушивался и приглядывался. Почему в нашем мире множество вер - но все они сходятся к одному-единственному Небу? Почему мы доверяем Книге Судьбы вместо того, чтобы писать свою судьбу самостоятельно?

- И ваш отец решил исправить это.

- Он изменил семейный девиз. "Никого над нами" - так он стал звучать...

- И Монастырю это не понравилось. - я вздохнула.

Да уж, ситуация.

- Разумеется, - принц покривил презрительно губы. - Отец казнил несколько так называемых "избранных" сразу после их появления. Он сказал: теперь не будет Книги Судьбы. Теперь мы будем писать свою судьбу сами.

Я прищурилась, сопоставляя слова принца-раба с собственными знаниями.

Будучи хорошей девочкой, я сделала домашнюю работу и прочла о Заарде всё, что успела отыскать в библиотечных архивах. Не буду лгать - это было не слишком много: собиралась на это задание я в спешке, и дотянуться успела только до самых поверхностных сведений. Однако, некоторая информация о королевской семье всплывала в памяти.

Предыдущий властитель, предполагаемый отец рабопринца, описывался кровавым тираном и воплощённым злом. Собственно, ничего удивительного. Мне ли, с учётом происхождения, не знать, как лёгок бывает разгон между "правит твёрдой рукой" и "ужасный кровавый тиран"? Да, есть и объективные критерии; помнит история Земли весёлых ребят, которые весело и задорно жрали население собственной страны, морили голодом и совершали натуральный геноцид. Но это случаи частные. В общем же историческом контексте ярлык "кровавый тиран" частенько клеится на лоб властителя в угоду текущей политической повестке.

Так может ли быть, что король был не так уж и кровав? Или "кровавость" его является флёром умелой пропаганды? Сказать сложно. И, как это зачастую бывает в таких случаях, истина где-то посредине.

С одной стороны, свергнутый король обвинялся в убийстве нескольких избранных (в том числе младенцев, на минуточку), уничтожении Храма Неба (который нынче благополучно отстроили) и казни семнадцати монахов тени.

Прямо скажем, так себе репутация. И наш рабопринц сам же эти обвинения подтвердил.

С другой стороны, да будем же честны: местные ещё не придумали ни демократии, ни всяких там милых незначительных мелочей вроде конвенций о правах человека. И на фоне обычных развлечений, которым предаются местные правители, неполная сотня жертв уже не кажется таким уж из ряда вон выходящим событием. Так что вряд ли Монастырь Теней вообще заинтересовался бы всем этим, не будь затронуты его прямые интересы.

В общем, спорно это всё. Но факты таковы: несколько лет назад кровавый тиран был свергнут своим младшим сыном. Бастардом. Смелым и справедливым - а ещё, сдаётся мне, возжелавшим прийти ко власти в обход более удачно родившихся старших братишек.

На помощь мятежному принцу Книга Судьбы направила в Заарду двоих избранных. В сопровождении нескольких монахов. Среди участников тех весёлых событий был и Роди, между прочим.

Кончилась эпическая битва осла с козлом торжеством добра и правды... то есть, свержением старого короля, казнью его семьи и массовым истреблением сторонников. В ходе разразившегося в Заарде веселья погиб один избранный и двое монахов. В живых, собственно, остались только Роди и его подопечная - ставшая после королевой Заарды.

Милостью Неба, вестимо, добро победило зло.

И всё бы было хорошо и замечательно, но случилась неприятность: новый король, справедливый и дальше по тексту, скончался, крайне неудачно свернув себе шею на ступеньках. Наследников после себя он не оставил, был последним носителем королевской крови (по официальным данным как минимум), и вопрос о престолонаследии встал крайне остро. Тут-то и возникла срочная необходимость в пророке - который, разумеется, спасёт ситуацию.

Меч в камень воткнёт, наверное. Или зубочистку кому-то в задницу - на худой конец.

В целом, никакого противоречия с известными мне фактами в рассказе принца не было - если предположить, что этот парень действительно принц, конечно. И, поведай он мне эту историю раньше, я бы только плечами пожала. Благо не верю в абсолютную правду, особенно - в политическом контексте. Поссорился Монастырь с королём Заарды? Ну да, бывает сплошь и рядом. Моя ли это проблема? Ни разу. Моё дело - довести избранного из точки А в точку В. Об остальном пусть вместо меня думают люди, разбирающиеся в подводных течениях местной политики и подлинных мотивах сильных мира сего. Я - не эти люди. И делаю свою работу.

Но теперь всё слегка изменилось. У меня накопились вопросы, довольно серьёзные притом. И...

- У меня предостаточно сторонников, - сказал рабопринц. - Я отлично разбираюсь в местной политике. Вместе мы сможем добиться небывалых высот!

Угу. Вот спать не могу, только мечтаю о небывалых высотах!

- Высоты мы обсудим после, - сказала я сухо. - Пока что уложите Джоджи поудобнее и проследите, чтобы он пришёл в себя. А заодно обдумайте: можете ли вы предоставить какие-то доказательства своего происхождения. Я люблю легенды о потерянных королях, но в реальной жизни они поразительно часто оказываются ложью.

- Значит, таково ваше решение? - вздёрнул бровь принц.

- Я ещё ничего не решила. Мне надо это обдумать. Во избежание недоразумений: если вы попытаетесь навредить Джоджи или сбежать - умрёте. И... господин ветер?

- А? - Шам всё ещё делал вид, что его тут нет.

- Почему бы нам не отыскать вместе Овиту? Думаю, она как раз немного успокоилась.

Шам посмотрел на меня, прочёл в моих глазах решимость и только закатил глаза.

- Хорошо, - сказал он. - Если ты этого так хочешь.

*

- Ну и? - спросила я, когда мы отошли от нашего рабопринца на достаточное расстояние. - Когда ты собирался мне рассказать?

- Что рассказать? - на меня смотрели ярко-голубые глаза настоящего ангелочка.

Ну-ну.

- Что цена нашей с тобой сделки - жизнь. Что меня принесли тебе в жертву. Или я не права?

Ветер пару мгновений смотрел на меня, а потом неуловимо преобразился. Вся дурашливость словно бы сошла на нет, и юным он больше не казался.

- Права, конечно, - признал он спокойно. - Твоя жизнь действительно принадлежит мне, если тебе так уж хочется знать. Ты - моё подношение, жертва, принесённая, чтобы впустить меня в этот мир. Стало легче?

- Стало понятнее, - я отвернулась.

Этого следовало ожидать. Правда. Я бы догадалась раньше - если бы потрудилась сопоставить некоторые простейшие вещи. Банальные ведь вопросы! Например: почему меня не учили вызывать демо... кхм... посланников? Почему не объясняли про сделки, не провели банальный вводный инструктаж, отправляя - ни много ни мало - совершать сложнейший ритуал?

Я бы нашла ответ сразу, если бы не была настолько высокомерна.

Он лежал на поверхности.

26. О неприятных ответах, розовых единорогах и любви

*

- Может, объяснишь? - уточнила я, когда молчание между нами стало вязким, как клей, и тяжёлым, как рюкзак после суточного похода.

- А зачем? - Шам поднял голову, и небо отразилось в его глазах.

Как будто он сам был небом, недосягаемым и высоким.

- Я понимаю, что принадлежу тебе, - сказала я зло. - Понимаю, что ты имеешь право ничего не говорить. Но...

- Пытаешься мной манипулировать? - он насмешливо приподнял бровь. - Это ты зря. Я от такого обращения только становлюсь ещё более вредным.

- Ты думаешь, это легко - вот так вот жить и ничего о своей жизни не понимать? Быть просто осенним листом, летящим по ветру? - мой голос зазвенел от слёз. Это даже не было притворством, собственно - больно и страшно действительно было.

- А кто тебе лекарь-то? - уточнил Шам сухо. - Брось, Ки, не разыгрывай драм - при всём уважении, это не твоё амплуа. Ты мне нравишься? Да. Но это не значит, что я расплачусь и брошусь тебя утешать. Уж прости, но ты - колдунья. И должна понимать: всё, что происходит с тобой сейчас - твоя собственная ответственность. Говоришь, не понимаешь, что творится с твоей жизнью? А как ты могла бы понимать, если сама всё время позволяешь другим решать за себя? Кстати, мне вот интересно: чего ради ты заключила ту, первую сделку? Богатство? Слава? Хотя нет...

Он как-то зло усмехнулся.

- Нет, ты не из таких. Позволь мне угадать: талант или чужая жизнь?

Я хотела разозлиться, но вместо этого только улыбнулась - и покачала головой.

- Угадал. Чужая жизнь... или рассудок, что точнее.

- Ну да, ну да, - фыркнул ветер. - Мне следовало догадаться ещё тогда, когда ты сунулась в драку с жителем колодца. Ты же хорошая девочка! Всё ещё - вот ведь потеха!

- Ты говоришь так, как будто это плохо, - отметила я. - И вообще, во мне не слишком много хорошего...

- Но ты ещё хочешь казаться хорошей, - оскалился ветер. - А это даже хуже, чем просто быть хорошей. Знаешь, в чём вечная проблема со словом "казаться"? В том, что приходится ориентироваться на общественное представление о явлениях - которое, увы, всегда лжёт. Что уж там, я даже знаю, как выглядит портрет "хорошей девочки" в примитивном человеческом сознании. Вариаций много, суть одна: она всегда - жертва.

- Что?..

- Скажи мне честно одну вещь, - сказал ветер. - Тот человек, ради которого ты якобы заключила свою первую сделку. Как думаешь, ему от этого стало легче?

- Во-первых, стало, - ответила я быстро (быть может, чуть-чуть быстрее, чем обычно звучат вполне честные ответы). - Наверняка.

Наверняка... я не хочу спрашивать себя, как отнеслась мать к моему исчезновению. Легион оставил её в покое. Не это ли - главное?

- Во-вторых - почему "якобы"? - продолжила я. - Я действительно сделала это ради своей матери.

- Чушь, - фыркнул Шам. - Люди никогда и ничего не делают ради кого-то. В конечном, сухом итоге все порывы на свете эгоистичны, потому что у нас нет ничего, кроме нас самих. Другой вопрос, что "я сделал это ради вон того бедняги" - отличное оправдание на все века. Гнилое оправдание, будем честны. Потому что потом, повесив на шею табличку "я делаю это ради", люди начинают думать, что им все должны. И тот, ради кого якобы принесены жертвы, и те, кто вокруг... Это же замечательно - быть хорошим! Отличное оправдание, как ни странно. Но только вот всё, что мы делаем, мы в конечном итоге делаем ради себя: собственного спокойствия, счастья, самоутверждения, продолжения, идеи. Мы спасаем других, потому что видим в них себя - отражение, часть, будущее или прошлое... Если же человек думает, что жертвует ради кого-то, то тут варианта два: либо он обманывает сам себя, либо кто-то обманывает его. Зачастую же и то, и другое справедливо.

Я отвернулась.

Мне, может, и хотелось бы поспорить с Шамом, но... спорить с тем, с чем сам внутренне в чём-то согласен - ну не глупо ли? Знаю, многим людям нравится такое, конечно. Сильнее и отчаянней всего они цепляются за ложь - особенно в тех случаях, когда правду признавать не хочется.

- Хочешь сказать, что я не имею права на жалобы?

- Нет, не имеешь, - в небесных глазах весело мерцали солнечные лучи. - То есть... жалуйся, конечно, манипулируй, пытайся показать, что вся в белом и тебе должны... так все люди поступают. И я допускаю, что ты тоже - в минуты слабости - вполне себе человек. Но Ки, мне всегда нравилась твоя честность. Так будь же честна и теперь, хорошо? То, что ты сейчас стоишь здесь, среди тайн и лжи, между землёй и небом, ничего не понимая, никак не управляя своей жизнью - это всего лишь последствия твоих собственных решений. Не так ли?

Он взял меня за подбородок.

- Так, - признала я. - Прости.

-  Ты заключила эту сделку. Ты призвала меня. Почему люди считают, что мистическая помощь им достанется даром? Почему думают, что у нас нет никаких дел, кроме как нянчиться с людьми? Мы вам ничего не должны. Никто никому ничего не должен. Есть решения - и есть их цена. Есть сделки - и есть обязательства. И ты действительно принадлежишь мне. Потому что сама призвала неведомо кого, даже не разобравшись в происходящем.

- Это правда.

- Вот и хорошо, - он тряхнул головой, снова становясь беззаботным. - Так что ты хотела узнать-то?

Я замерла.

- Ты расскажешь?..

- То, что сочту нужным, - усмехнулся ветер. - Не больше. Итак?..

- Почему ты не убил меня? - выпалила быстро, пока он не передумал.

- Тебе правду? Из чувства противоречия.

- А?..

- Да, догадываюсь, ты ожидала другого ответа. Но тут уж ничего не поделаешь: в первую нашу встречу ты ничего для меня не значила. Очередной колдунишка, возомнивший о себе невесть что и угодивший в ловушку более хитрого наставника - ничего нового. Классика. Вопрос в другом: призыв был предназначен ближайшему Высшему демону, который сожрал бы твою сущность без соли и после оказался связан незримой нитью с Настоятелем. Я же - Древний, и мне показалось унизительным действовать так, как от меня ждут. Понимаешь?

- Понимаю, - и да, тут и думать не о чем. Что для Шама может быть природней?

- И я позволил тебе жить. И быть моим контрагентом. Утешал себя тем, что могу уничтожить тебя в любой момент. Скучно, не так ли? А вот поиграть, изучить, приручить будет интересно. Так я и сделал... но правда в том, что с каждым новым днём мне всё меньше хотелось тебя убивать.

Я замерла.

Он сказал это буднично, легко и просто, как рассказывают о погоде на позавчера. И мне в глубине души хотелось спросить - очень по-женски - почему он передумал.

Но я не стала, потому что это уж слишком.

Да и не были мы оба готовы к таким вопросам... точнее, к ответам на них.

- Так значит, ты теперь ничего не должен Настоятелю? - уточнила я. - И вовсе не обязан вести пророка в Заарду - раз оставил меня в живых?

Честно говоря, эта мысль принесла мне даже некоторое облегчение. Только сейчас, с большим опозданием, я вдруг поняла для себя, что Шам, собственно, тоже попал не в самую лучшую ситуацию. Его выдернуло в неизвестность, как морковку из грядки. Иди мол, парень, пророка провожай, мир спасай - ты же посланец, нет? Да? Не хочешь быть посланцем? Неважно - иди и исполняй человечьи хотелки. И плевать, чем ты там был занят и как жил. Красотища!

И ведь он на фоне всего этого не сделал мне ничего плохого! Разыгрывал придурка, не без того, но по большему счёту всегда приходил на помощь.

И я просто принимала это как должное.

Потрясающе, что уж там. Так почему же я не подумала об этом раньше? Почему не давала себе труда озаботиться о том, каково ему, не проводила между нами никакой параллели... а ведь она есть.

Мы оба чужаки в этом мире. Оба стали частью чужой, непонятной игры. Мы по одну сторону, как минимум, в этом.

Но я... я предпочитала видеть пропасть. Возможно, так многие люди делают - так уж устроены. Что бы мы о себе ни думали, нам проще строить свои колокольни, чем общие мосты.

Нам проще придумывать пропасти. И их героически преодолевать.

А вот теперь... я просто была рада, что Шам никому ничего не должен.

Даже если лично мне это гипотетически сулило неприятности.

Впрочем, радовалась этой мысли я недолго: ветер, как и всегда, удивил.

- Расстрою тебя - пророка я всё же должен отвести, - пожал плечами он. - Как же иначе?

- Но ты ведь отказался от подношения! - что за ерунда?

- Кто тебе сказал такие глупости?

Примерно тут я поняла, что уже ничего не понимаю.

- Ты сам сказал, что не хочешь меня убивать!

- Не хочу, - он стремительно сократил расстояние между нами. - Но с чего же ты взяла, что я от тебя отказался?

Я замерла. Он был так близко, что я ощущала его запах, прикосновение его дыхания к своим губам... неужели он поцелует меня? Сердце неслось вскачь.

Он придвинулся ближе. Я прикрыла глаза...

- Нет уж, - горячий шёпот обжёг уши. - Ход за тобой, помнишь?

Я распахнула глаза - и обнаружила, что Шам стоит в нескольких шагах с совершенно невинным видом.

- Так что, мы идём искать Овиту?

- Идём, - буркнула я и стремительно пошла вперёд, стараясь не встречаться взглядом с этим... обломщиком.

Скотина пернатая!

Тихий смех за спиной я гордо проигнорировала.

27

*

Даже самое приятное и интересное путешествие можно легко испортить разладом в коллективе.

Какие бы красивые виды ни проносились мимо, как бы ни был хорош воздух, интересен мир - всё это неважно, если вокруг витает атмосфера раздражения, недоверия и недосказанности.

Так стоит ли удивляться, что последние несколько дней прошли отвратно?

Наш фургон всё так же бодро подпрыгивал на местных дорогах, мы всё так же мчались в будущее, но то чувство задора и сказки, что возникло между нами четырьмя где-то между плахой и одуванчиковым полем, пропало без следа. Наливным яблочком раздора, что очевидно, был наш принцераб. Проведя в библиотеке ближайшего города несколько длинных и утомительных часов в компании геральдических книг, я пришла к выводу, что это может быть правдой. Возрастом, внешностью и расположением с гордостью продемонстрированного родимого пятна наше приобретение совпадало с описанием принца Зайрана Солнценосного.

Но легче от этого лично мне не стало. Во-первых, это всё ещё могло оказаться аферой или провокацией. Во-вторых... для нас предполагаемый Зайран стал пинком реальности, разбившим маленький и уютный мирок.

Нет, я отдавала себе отчёт, что виноват в этом не рабопринц как таковой, а скорее то дыхание сомнений, противоречий и проблем, которое он привнёс с собой.

Как-то так вдруг внезапно выяснилось, что там, за пределами вагончика и дороги, есть и другой, большой мир. Мир, где мы не должны вести себя так, как ведём.

Потому что это не вписывается в наши роли.

И вот, как итог, мы едем по дороге в молчании. Овита забилась в угол и не разговаривает ни с кем; Джоджи в бешенстве, потому что мы, несмотря ни на что, таки оставили раба; Шам всё больше времени проводит в небе, а если и возвращается на бренную землю, то чтобы меня подразнить.

И вот это стоит отдельного упоминания. Потому что... ну нельзя же так с моей психикой обращаться, правда! Я ж не железная... И самое обидное, что ничего плохого он не делает. Обвинить не в чем! Не зажимает в уголке (да вообще не прикасается, собственно!), почти не нарушает личного пространства, не расхаживает голышом. Кажется, он не делает ничего, но... взгляды, буквально обжигающие кожу, мимолётные движения, за которыми наблюдаешь почти что против воли, глубокие нотки бархатистого голоса...

Какое-то "возбудим и не дадим" по-демонически, серьёзно!! Он сказал "следующий шаг за тобой", но делает всё, чтобы к этому самому шагу подтолкнуть. Ну разве это честно?!

Думаю, вы можете вообразить масштаб моих проблем: я всерьёз возмущаюсь, что демон, с которым я заключила сделку, нечестно себя ведёт. Разве можно придумать нечто более глупое?

И не то чтобы я сама при этом вела себя честно.

Заарда приближалась с неотвратимостью любого неизбежного финала, а я так не открыла Джоджи правды о том, что его там ждёт. И не приняла никакого решения насчёт раба. Такое вот трусливое малодушие. Каждый раз, когда я мысленно касалась этой темы, говорила себе - "Позже". И прекрасно понимала, что это "позже" из тех самых, что, как яд, отравляют человеческую жизнь и очень часто перерастают в роковое "слишком поздно". Такой себе страус, что прячет голову в песок... но, разумеется, в реальной жизни страусы не прячут голову в песок. Идиоты они, что ли?

То ли дело - люди. С нами всегда сложнее.

*

Я рассказываю это, чтобы стало понятно: климат у нас в коллективе - и в моей отдельно взятой голове - сильно испортился. Мы были похожи на природу, застывшую в вязкой неподвижности перед грозой: неловкое движение, слово, взгляд - и гром грянет.

И именно тогда, посреди предгрозового молчания, я увидела их.

Ничего не предвещало. Мы с Шамом, в кои-то веки оставшимся на бренной земле, лениво валялись рядом на крыше вагончика. Степь вокруг постепенно сменялась на субтропики, и пейзажи действительно радовали глаз многообразием красок. Чикира, парившая в небе над нами, время от времени показывала особенно яркие и интересные виды. Заметив нечто непонятное на одной из показанных картинок, я посмотрела в ту сторону и только чудом не свалилась вниз.

Это было ужасно.

- Шам! - позвала я слабым голосом. - У меня галлюцинации.

Ветер перевёл на меня удивлённый взгляд.

- Что?

- Галлюцинации, - повторила я отстранённо. - Видимо, голову напекло. Ты ведь их не видишь, так?!

Он повернулся и застыл в нелепой позе, широко распахнув рот.

- Шам?

- М-м?

- Ты тоже видишь розовых единорогов с радужными гривами?

- Да, - голос его звучал тихо и как-то безжизненно.

Совсем уж приплыли, да-да.

- У нас обоих галлюцинации?

- Если бы.

Единороги, которым не было никакого дела до невменяемых двуногих, флегматично паслись.

- Оранжевые киты, - сказал Шам с каким-то непонятным выражением. - Розовые радужные единороги.... Нет. Они не могли этого сделать!

- Может, их кто-то магически вывел?..

Он медленно покачал головой.

- Проблема не в этом. Не в этом...

А дальше Шам спятил! Он вдруг повернулся ко мне, вцепился в плечи и встряхнул.

- Ты родилась в этом мире?! Да или нет?

- Что...

- Потом задашь все глупые вопросы! Ну же, отвечай!!

Его руки стали вдруг раскалёнными, почти обжигающими.

- Нет! - вскрикнула я. - Не в этом! На Земле! Выпусти, мне больно!

Но отпускать внезапно спятивший ветер не собирался. Наоборот, он обнял меня с каким-то непонятным отчаяньем и пробормотал:

- Слава Бездне...

Я же сидела, прижатая к его груди, слушала заполошенное биение его сердца - и ничегошеньки не понимала. Не то чтобы мне было плохо, но сама ситуация озадачивала. Мы что, надышались чего-то? Сначала единороги, теперь странное поведение Шама...

- Знаешь, у меня в детстве была книга с картинками, - сказал он вдруг. - Мой дядя любил читать мне её. Там были оранжевые киты. И розовые единороги с радужными гривами.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Наверное, художник был родом отсюда?

- Надеюсь, - ответил Шам, помедлив. - Очень надеюсь, что ты права. Но есть и другой вариант, который многое объяснил бы.

- Какой?

- Расскажу тебе позже, - ветер отвернулся. - Мне надо выполнить этот идиотский контракт как можно быстрее, чтобы увидеться с семьёй. Я хочу спросить кое о чём...

Он перестал меня замечать, углубившись в свои мысли. Я дождалась, пока радужные единороги скроются (слишком уж вид этих чудесных зверей настраивал меня на мысли о нейролептиках и психических расстройствах), а после рискнула прервать задумчивость ветра.

- Шам, как ты считаешь, что нам делать с пророком и принцем?

- Сама реши, - отмахнулся он. - По большому счёту, это не имеет никакого значения.

Я чуть поморщилась. Ну разумеется! Шаму, живущему в своём высоком-высоком небесном дворце, наплевать на копошение маленьких глупеньких человечков.

- Понимаю. Но скажи - принц-то настоящий?

- Интересная формулировка, - как-то очень невесело хмыкнул Шам.  - Смотря что считать настоящим...

Вот же не вовремя кого-то на философствования потянуло!

- Ну да, как же, помню... Ненастоящие пророк, посланец, жена и монах. Почему бы к этой блистательной компании не добавиться ещё и ненастоящему принцу - просто так, для симметрии? Но, Шам... имеет ли он право претендовать на трон Заарды? Я имею в виду, действительно ли он родился принцем - или просто морочит нам голову?

- Да, - сказал ветер. - Он определённо морочит нам голову. Но это не отменяет того факта, что этот придурок и в самом деле принц.

Так...

- Мы ведь сделаем это? - уточнила я нерешительно. - Посадим его на трон Заарды?

- Если ты хочешь, чтобы эта игра закончилась именно так, - как-то устало сказал посланник. - Хочешь посадить его на трон? Сделаю.

Что-то мне всё меньше это нравится.

- Шам... - я осторожно прикоснулась к его плечу. - Что случилось? Тебя так расстроил этот единорог?

- Ничего страшного, - ветер положил свою руку поверх моей. - Просто окажись настоящей, Ки. Хорошо?

С чего это его на нежность потянуло? Да и запросики у него, прямо сказать... Настоящей - кем? Большинство людей живёт себе свои смехотворно короткие жизни, не заморачиваясь о степени достоверности того или этого. Настоящие или нет, мы просто - есть. Так уж это работает.

- Не думаю, что быть настоящей так уж просто. Но я постараюсь.

- Хорошо.

На этом тема радужных единорогов была исчерпана - как минимум, до поры.

28

*

Розовые единороги приносят удачу.

Наверное.

Или, как вариант, наш пророк решил ради разнообразия вытащить голову из задницы.

В чём бы ни была причина, но довольно скоро мы стали свидетелями, так сказать, эпического примирения. Джоджи подошёл к Овите, нацепив на лицо умеренно виноватый вид, и отозвал её в сторонку. Самого разговора я не слышала, но могла наблюдать, как радость и надежда проступают на её лице. Не надо быть пророком, чтобы догадаться: он всё же додумался извиниться.

Прогресс налицо, как говорится.

Правда, понравилось семейное примирение не всем - наш видимо-всё-же-принц-Зайран так сверкнул своими выразительными глазищами, что мне аж страшно стало. Я припомнила, как последние несколько дней он старался ненавязчиво держаться к нашей "жене пророка" поближе. И знаете, на попытку манипуляции это было не совсем похоже... скажем так - даже если это и начиналось, как соблазнение ради дела, то теперь приняло несколько иной окрас. Так что, кажется, наша Овита, не особенно красивая по общепринятым меркам, уверенно становится самой настоящей роковой женщиной. И, что парадоксально, сама же этого не осознаёт - такая уж она.

Хотя... я могу понять, почему всё так.

Да, в первый момент Овита не производит сногсшибательного впечатления. Многое бы мог поправить умелый макияж и правильно подобранный стиль, но красотки из неё не получится, таковы исходные данные. Но тут и кроется некоторый забавный парадокс: внешность, которая так важна при первой встрече, в дальнейшем неизбежно отходит на второй, а то и пятый, план. Правда, которую никак не могут осознать жительницы всех миров, помешанные на лоске: даже к самому красивому лицу привыкаешь, после чего начинают играть совершенно другие факторы. И вот тут я могу дать Овите множество очков вперёд, потому что она прекрасна. Правда. Как та самая девушка из классических книг - женственная, скромная, юная, наивная, глупая и умная одновременно.

В ней есть чистота, и она не раздражает, как это бывает в случае с любительницами размахивать своей девственностью направо и налево, будто флагом. В ней есть доброта, и она не кажется демонстративным жестом или лицемерной маской. В ней есть желание быть женой и матерью, и в её случае это не только навязанные обществом шаблоны, но и настоящая суть.

Я никогда не была такой, как Овита - и не буду. Слишком рано повзрослела, слишком цинично смотрю на отношения, слишком к другим вещам стремлюсь, наконец... Я никогда не буду такой - но уважаю её и прекрасно понимаю, что в такой женщине может найти умный, сильный мужчина с определёнными жизненными ценностями. Конечно, в своей деревне Овите было нечего ловить - это тот редкий случай, когда высказывание про бисер и свиней кажется более чем уместным. Но здесь, под куполом большого мира, она раскрылась, превратившись в прекрасный цветок.

*

- Мы помирились с мужем, господин монах! - разумеется, она тут же пришла поговорить со мной об этом. Знать бы ещё, что ответить?

- Мгм, - пробормотала я, понадеявшись, что этого будет достаточно.

Увы мне.

- Джоджи объяснил, почему поступил именно так! - сказала она. - Он говорил грубо, но не по своей вине. Просто у него в прошлом было много чего, разного. Женщины обижали его, понимаете? Вот он и вспылил. Но больше он так не будет!

У, какой тяжёлый случай...

- Овита, - позвала я. - Не пойми меня сейчас неправильно, но - будет.

- Нет, он ведь пообещал!

Я постаралась не отвлекаться на тихое фырканье Шама на грани слышимости. Правда, сколько уже можно подслушивать женские разговоры? Вот ведь... ветер...

- Да, пообещал, - подтвердила я терпеливо. - Точно так же, как маленькие дети обещают не воровать сладости. Часто ли им удаётся сдержать обещание?

Овита поджала губы.

- Джоджи хороший, господин монах. Вы просто не понимаете...

- О нет, я понимаю. И, кстати, согласен.

- А? - кажется, такого ответа Овита не ожидала.

- Я считаю Джоджи хорошим человеком, - продолжила я спокойно. - И своим другом. Да и вина твоя в той ситуации тоже была, уж прости.

Она рассеянно кивнула.

- Но вы не думаете, что нам с ним стоит быть вместе?

Ох, как всё сложно-то...

- Я думаю, что быть вместе или не быть - только ваше решение. И что в этом вы как-нибудь без меня разберётесь. Я всего лишь говорю, что он не изменится.

Она упрямо вздёрнула подбородок.

- Но те женщины плохо себя с ним вели! Если я буду его любить, то, возможно...

- Нет, Овита, - прервала я терпеливо. - Извини, но любовь не лечит и не меняет. Это просто опасный миф. Иногда - очень редко - люди исцеляются и меняются ради любви, но это совершенно другой коленкор. Поверь несостоявшемуся психотерапевту, лечение психологических травм - сложный и опасный путь, на который человека нельзя сподвигнуть извне. Можно слегка подтолкнуть, но в остальном - сам, всё сам... так уж это работает.

Она растерянно моргнула. Я и сама поняла, что многие слова ей незнакомы, и приготовилась объяснять, но нет - мы снова вернулись в старую колею.

- Считаете, нам будет вместе плохо?

Тень, дай мне сил.

- Понятия не имею. Да и это не мне решать, верно? Все мы - живые люди, у каждого из нас есть тёмные пятна на биографии и злобные скелеты в шкафах. С любым человеком неизбежны ссоры, проблемы и недопонимания. Опять же, у каждого из нас есть триггеры, кнопки, на которые лучше не жать, моменты слабости и прочее. Всё так. Только пойми, пожалуйста, одну простую истину: твоя любовь не изменит его. Это не хорошо или плохо, это просто - факт. Не нужно рассчитывать, что он "больше так не будет", что он изменится, если ты будешь хорошей, если ты будешь его любить, готовить правильные обеды или вести себя определённым образом. Нельзя на это полагаться. Большинство людей не меняются, понимаешь? Ты или принимаешь его таким, каков он есть - или не принимаешь. Третьего не дано.

- А я верю, что Джоджи не нарушит слова, - она упрямо посмотрела на меня.

- Сейчас он тоже в это верит, мне кажется, - я грустно улыбнулась. - Но это всё не так просто. Ты должна понимать: пройдёт время, и он снова взорвётся из-за какой-нибудь мелочи. И запоёт ту же самую песню.

- Я уважаю вас, господин монах, но тут сердцем чую: вы не правы. Простите, - с этими словами она отошла, оставив меня в одиночестве.

Я вздохнула. Чуешь сердцем? Ну-ну... кто бы там что ни думал насчёт сердец, из них получаются плохие провидцы.

К сожалению.

29. Об ужасных заговорщиках, относительности свободы и застольных спорах

*

- Я хочу сегодня отпустить Зайрана, - сказала Овита. - Мы же сможем это сделать здесь, правда? Каджу - последний город перед Заардой. Когда ещё, если не сейчас?

Когда ещё, если не сейчас... хороший вопрос.

Его парадокс в том, что он всегда актуален.

- Хорошо, - сказала я. - Сегодня же сходим в ближайшее Магическое Управление. А потом соберёмся все вместе - и поговорим о будущем...

... да-да. О политических заговорах, например. Потому что то, что мы собираемся сделать - самая что ни на есть смена правящего режима. И как я в такое ввязалась вообще?

Овита, впрочем, явно ни о чём таком не задумывалась. Живёт себе и идёт вперёд, просто не замечая таких вещей. Вот ведь везёт!

Хотя... Тут как посмотреть.

- Правильно, - сказала она, отвернувшись. - Будущее - это важно. Мы обсудим, как устроить будущее Зайрана, да? Думаю, ему понравится здесь жить. Это красивый город, правда? Зайрану тут будет хорошо.

Город-то красивый, кто бы спорил. Но меня больше занимало огорчение, очень неумело скрытое в её голосе. Так и подмывало спросить: "Что, не хочется отдавать ни того, ни другого?" Но я очень мужественно прикусила язык. Предыдущий разговор и так оставил в наших отношениях неприятный осадок, усугублять который не хотелось. Право, пусть сами разбираются в своих сложных геометрических фигурах! В такие штуки лучше не вмешиваться постороннему.

Особенно когда у треугольника, вопреки всем законам геометрии, все углы немножечко тупые.

Да и вообще, мне вот только советы такого рода давать! Сама никак не могу с одним-единственным вольным ветром разобраться... так что, не стоит о грустном.

- А мы освободим Зайрана - и спросим, - сказала я спокойно. - Пусть сам решает, где ему лучше - здесь или где-то ещё. В этом и есть смысл свободы, правда? Решать, кем хочешь быть.

- Не знаю, господин монах, - сказала Овита. - Для меня свобода - это совсем другое.

- И что же?

- Идти с вами всеми по дороге. Просто идти.

Однако...

- Неожиданный ответ.

- Я не такая... сложная, как вы, господин монах, - продолжила удивлять меня эта чудесная девушка. - Меня заботят более простые вещи, и я часто не понимаю ваших слов. Это неудивительно, что вы с господином ветром стали... близки, знаете? Вы как будто бы тоже совсем не ходите по земле. Вас не волнует то, что заботит нормальных людей.

Ну да, конечно. Куда без этого?! Миры меняются, но некоторые вещи остаются неизменны.

- Ох уж эти "нормальные", - сказала я с неожиданной даже для самой себя злостью. - Все на них равняются, но никто не видел. О чём же думают нормальные люди - по твоей версии?

Она посмотрела на меня - и внезапно улыбнулась, извиняюще и беспомощно.

- Я думаю, господин монах, что для каждого человека нормально - то, что он чаще всего видит и слышит вокруг себя, - сказала Овита. - Как иначе-то? Так что не нужно так злиться: вряд ли вам хотелось бы равняться на тех, среди кого выросла я.

Н-да... шах и мат, Кира. И ведь не поспоришь!

- Так вот, о чём я... - она тихонько вздохнула. - Вы как будто летаете, но не ветер. Чем-то вы с моим мужем иногда очень похожи, знаете?

Час от часу не легче.

- И чем же?

- Недоверием, - сказала Овита легко. - Вы во всём сомневаетесь, всегда. И в жизни, и в любви.

Не в бровь, а в глаз, как говорится. Вот тебе и наивная Овита, доверчивая и глупенькая. Но каков потенциал!

"... ты зависла между землёй и небом..." - Шам сказал мне то же самое, пусть и другими словами. Досадно. Но - не оказывается ли в том же точно положении любой смертный человек, стоящий на пороге непознанного?

- Ладно, - сказала я. - Сдаюсь. "Свобода в том, чтобы просто идти вперёд" - достойная позиция.

- А как ещё может быть - для меня? - спросила Овита. - Я не выбирала для себя ничего, господин монах. Всё, что сейчас есть, дала мне доля. Вы, кажется, ругаете Небо, но я... я благодарна Ему, если честно. Всё дурное, что случилось со мной, было для того, чтобы я пришла сюда. Так что да, мне не нужна свобода, чтобы что-то решать про свою жизнь. Моя свобода - это дорога, чтобы идти.

Я обдумала эту мысль так и эдак.

- Удобная жизненная стратегия, - признала я в итоге. - И мудрая. Но я так не умею.

- Это и понятно, - пожала Овита плечами. - Вы живёте в странном и очень сложном мире, господин монах. Это делает вас умным человеком, но мне бы давно стало страшно, окажись я на вашем месте. Слишком много думать - это не так весело и хорошо, как кажется.

- Мне бы тоже страшно стало, - сказала я. - На своём-то месте... Но хватит этого разговора - он касается того, о чём я не особенно и люблю думать. Так что предлагаю пойти и подарить свободу одному отдельно взятому при... кхм... рабу. А уж как он ею распорядится - не нашего ума дело.

*

- Что значит - вы не можете снять с него ошейник?! - я опешила настолько, что даже с положенного монахам высокопарного слога сбилась. - Как это возможно?

- Уж не вам нас спрашивать, господин монах, - всплеснул руками местный чиновник от мира магии. - Это ваши... коллеги вписали в его ошейник алгоритм, не позволяющий раба освободить! Кто-нибудь попытается - и этот молодой человек останется без головы. Вы не знали?

Откуда? И сам Зайран, судя по скрипу зубов, не знал тоже.

Такие вот они, внезапные сюрпризы.

Одному Шамочке весело: стоит, улыбается безмятежно - чуть ли не мелодию какую-то насвистывает. И ведь явно знал всё с самого начала - и не сказал ни слова, сволочь пернатая!

Я на пробу бросила на него умоляющий взгляд. Помоги мол. В ответ мне досталась насмешливо приподнятая бровь. Я уже успела в достаточной степени постичь демонический тайнояз, чтобы расшифровать нечто среднее между "Если я вмешаюсь, не будет никакого веселья" и "А что мне за это будет?"

- Извините, уважаемый господин, - подала голос Овита. - Скажите, пожалуйста: я не могу освободить раба, но в остальном могу приказать ему, что сама захочу?

Мы все отвлеклись от рефлексий да переглядываний и с подозрением уставились на нашу "Мисс Неожиданность". Что она задумала на этот раз?

- Приказывайте, что душе угодно! - чиновник явно обрадовался смене темы.

- И подарить могу?

Я начинала понимать, к чему это всё...

- Можете!

- Кому угодно?

- Ну разумеется!

- Вот и хорошо, - резюмировала Овита, и, просветив принца взглядом своих огромных глазищ, выдала. - Зайран, я дарю тебе тебя! Прими мой подарок, пожалуйста.

30

*

- Моя прекрасная леди, здесь и сейчас, при свидетелях, я, Зайран Солнценосный, подлинный наследный принц Заарды, прошу вас стать моей женой.

Мы с Шамом только переглянулись. Ну, принц хотя бы дождался, пока мы оформим дарственную по всем правилам, покинем Магическое Управление и углубимся в парк. Уже радость, да-да. С учётом того, как он на Овиту всё это время смотрел, это уже чудо.

А вот сама Овита не выглядит счастливой. Скорее уж смущённой - и немного грустной.

- Прости, - сказала она тихо. - Мне жаль, но... у меня уже есть муж.

- Да бросьте, - Зайран презрительно скривился. - Он стал вашим мужем случайно и собирается развестись с вами. Ваш брак фиктивен и даже не консумирован...

- Больше нет, - голос девушки стал ещё тише. - И то, и другое, и третье - больше нет. Мой муж пришёл ко мне и сказал, что мы можем остаться вместе. Стать настоящей семьёй. Это - всё, чего я желала.

Ого. Дважды ого. И когда они успели? Хотя - долго ли, желаючи? Джоджи мог, например, навестить её комнату в гостинице этой же ночью.

На красивом лице Зайрана отразилось множество разных чувств. Первым из которых, несомненно, была ярость. Неудивительно: как я понимаю, Заарда по менталитету более-менее напоминает восточные страны нашего мира, где так называемая "чистота" очень много значит.

- Он морочит вам голову, - сказал принц. - Он пользуется вашей юностью и зависимым положением.

- Он - мой муж. И так будет. Прости.

Зайран шагнул вперёд и внимательно заглянул ей в глаза. Я видела в нём внутреннюю борьбу, и немалую.

- Я всё ещё могу это исправить, - сказал он. - Добиться вашего развода, так или иначе. Вы станете королевой. Я приму вас и никогда не вспомню о том, что было.

У... Трижды ого. Даже огогонюшки. По меркам нашего мира - ерунда, но по меркам Заарды такие вот слова очень дорогого стоят.

- Я не хочу этого, - твёрдо ответила Овита, отведя глаза. - У меня есть муж, дарованный Небом. Это доля, с ней не спорят.

- Оно слепо, твоё проклятое Небо! - рыкнул Зайран, и отсветы магии засверкали в его глазах. - Оно лживо и прогнило насквозь!

- Но я верю в Него, - сказала Овита. - Я бы уже была мертва, если бы не Небо. И если Оно желает, чтобы я была женой пророка - так тому и быть. Я... надеюсь, что ты будешь счастлив, Зайран. Но не могу принять твоё предложение.

Даже не знаю, как ко всему этому относиться, вот честно. И что я могла бы сказать по этому поводу? Каждый портит свою жизнь по собственному усмотрению - одно из немногих утверждений, касающихся вообще всех людей.

Но цирк этот надо прекращать, факт.

- Уважаемые господа, - шагнула я вперёд. - Почему бы нам всем теперь не встретиться вместе и не обсудить сложившуюся ситуацию? Личные вопросы ещё будет время решить. Но, прежде чем обещать женщине титул королевы, надо завоевать корону, не так ли?

У, как глазищами сверкает... извини, господин прекрасный принц, к добру или худу я - не Овита. Со мной такое не работает.

- Вы правы, господин монах, - голос Зайрана стал слаще сдобренного ядом мёда. - С вашего позволения, сейчас я прогуляюсь в одиночестве, навещу несколько друзей. После вернусь к вам.

- Это друзья вроде тех, которые продали вас в рабство? - уточнила я, и мой тон был, пожалуй, ещё слаще. - Если так, то нам имеет смысл проститься навсегда.

Принц жёстко усмехнулся.

- О, не стоит волноваться, - отчеканил он. - Я выучил этот урок. И не повторю той же ошибки. А теперь, с вашего позволения...

- Разумеется, - это будет сложно.

Очень.

*

Распрощавшись с принцем освобождённым, мы неспешно двинулись по парковой аллее.

- Так ты знала, что он принц? - спросила я Овиту.

- Нет, - она чуть грустно улыбнулась и покачала головой. - Не знала.

Любопытно. Лжёт?

- Но ты не слишком удивилась его признанию.

Девушка вздохнула.

- Я не знала, что он принц, господин монах, - сказала она устало. - Но прекрасно понимала, что он очень высоко. Это же видно.

Ну резонно.

- Выше, чем может представить девушка вроде меня, - вдруг добавила Овита. - Это как пытаться достать до Неба - бессмысленно.

И сказала она это с такой горечью, что я опешила. И остановилась, посмотрев ей в глаза.

- До Неба можно дотянуться, Овита, - сказала я ей. - Достаточно захотеть этого достаточно сильно.

- Думаете? - её губы дрогнули, и в глазах впервые на моей памяти отразилось что-то вроде злости. - А мне кажется, вы это знаете, и не хуже меня - у каждого своя доля. Кому-то птицей лететь, кому-то висеть меж землёй и небом, кому-то - сидеть на троне, кому-то - играть с собой в прятки. А кому-то и по земле надо ходить, господин монах. Куда же без этого? Вот моя доля - ходить по земле.

- Эта твоя доля - не конечный приговор, - я тоже начала злиться, хотя и сама не знала, почему. - Мы всё ещё можем что-то решать...

- Мы можем только трепыхаться, господин монах, - отрезала Овита. - Или вы не видите сами? Бежим мы прочь или стоим на месте, доля догоняет нас. Мы всё равно станем тем, кем должны быть. Небу виднее.

Раздражённая, я повернулась к Шаму, ожидая, что скажет ветер. Но он молчал, а смотрел так, будто решал старинную загадку без ответа. Грустно смотрел, будто и сам не знал, какой же ответ правильный.

И мне перехотелось спорить.

- Может, ты и права, - сказала я. - Но мне кажется, до Неба не дотянуться - пока не поверишь, что до него возможно дотянуться.

- Отличные слова, - усмехнулся Шам. - Тебе стоило бы повторять их себе перед сном. И пытаться верить в невозможные вещи - просто ради разнообразия. Вдруг они окажутся не такими уж невозможными? Да, Ки? А теперь... пойдёмте-ка все обратно. Нам ещё нашему пророку его великую миссию предстоит объяснять. Вот уж где забавное зрелище!

И мы молча пошли, думая каждый о своём. Возможно, о том самом собственном недостижимом Небе. Оно-то каждому своё, понятное дело. Как же иначе?

31

*

- Что значит - он вернётся?! - вознегодовал Джоджи. - С какой радости? Если моя жена уже его отпустила, то я отказываюсь и дальше любоваться на его морду. Пусть катится! Я не хочу его и близко рядом с ней видеть!

Овита, которая тихой мышкой сидела рядом с ним, спрятала глаза.

Что же, рано или поздно этот разговор должен был состояться. Слегка поморщившись, я устроилась напротив него и жестом призвала полог молчания.

- Это всё хорошо, господин пророк, - сказала сухо. - Но, боюсь, от Зайрана не получится отделаться так уж легко. Видите ли, он - ваша работа.

Наш пророк подобрался, как огромный кот перед прыжком.

- В каком смысле - моя работа?

Ну, будь что будет.

- Ваша миссия, как пророка - отыскать потерянного наследника Заарды, - пояснила я спокойно. - И вы с ней практически справились, потому что это - бывший раб вашей жены.

- Что?! - Джоджи предсказуемо взбесился. - Я что, должен ему помогать? С чего бы?!

- С того, что такова была наша договорённость, - я говорила спокойно и равнодушно, в который раз отметив про себя, что маска монаха - штука очень полезная.

- Вот не надо! Мне ничего не объяснили! И использовали втёмную! Знаю я вас!

Ну-ну, не поспоришь. Только вот есть тут один малюсенький нюанс...

- Я снял вас с виселицы, притом дважды. Интересный способ использовать втёмную, разве нет? - я внимательно посмотрела ему в глаза, выражая взглядом, что шутки кончились. - И не заставляйте меня напоминать, из-за чего вы на плаху угодили.

Ноздри Джоджи раздулись, а взгляды наши столкнулись, как клинки. Глазами Чикиры, притаившейся наверху, среди балок, я видела знакомую тень, скользнувшую в нашу сторону. Его высочество пожаловал... Прямо ко времени.

- Вы пообещали мне шоколадную жизнь! - выдал Джоджи. - А ведёте на убой?

- Вы тоже много чего обещали тем, кого брались лечить. Я, в отличие от вас, хотя бы имею основание для таких обещаний. Пророк действительно имеет все шансы получить от жизни все блага...

- Да что вы делаете из меня идиота?! Думаете, я не понимаю, что будет с пророком, влезшим в политические разборки? Да я закончу жизнь в канаве!

- Никто не делает из тебя идиота, - подал-таки голос Зайран. - Ты и сам отлично справляешься.

Под тихое хмыканье Шама, наблюдавшего весь этот цирк с ленивым любопытством, Зайран возник на свободном стуле. Материализовался принц эффектно, ни отнять ни прибавить - не иначе как склонность к театральности помогла, которая у всех монарших особ должна передаваться по крови. Вместе с натёртой короной лысиной, да-да.

Видно было, что потратил свободное время наследничек Заарды с пользой: нормально побритый и постриженный, облачённый в добротную одежду, он смотрелся весьма достойно. И убедительно.

То-то Джоджи так скривился.

- Господа, я попрошу... - начала я, но мой глас не был услышан. Медленно, но верно над нашим столом разгорались поистине роковые страсти.

- Ты действительно считаешь, что я буду тебе помогать? - прошипел пророк. - После этих слов?

- Будешь, - хмыкнул принц. - Потому что ты не пророк, и сам это прекрасно знаешь. Ты - крыса с помойки. Всё, что тебя волнует - деньги. И - местами - сохранность собственной шкуры. И я могу дать тебе и первое, и второе. Во-первых, я могу гарантировать тебе жизнь, а вот от противников моих действительно не стоит ждать ничего хорошего. За одно то, что ты путешествовал с этим монахом и видел Древнего, за то, что тебе известно о моём существовании... за всё это мои оппоненты не оставят тебя в живых.

Что же, нужно отдать его принцу - он умеет манипулировать.

- Мне не нравится избранная его высочеством манера выражаться, но по сути он прав, - добавила я. - Как минимум, вероятность такого исхода есть.

Джоджи медленно искривил губы в презрительной улыбке.

- Что и следовало доказать. Или обманываешь ты, или лоха делают из тебя!

- Но, Джоджи, - начала Овита тихо. - Мы все вместе, и...

- Иди наверх, Овита, - бросил он, презрительно скривившись. - И хватит нести околесицу. Мы вместе? Ха. Это разговор не для женских ушей. И не для женских мозгов.

И вот тут честно скажу: у меня так и зачесались руки от желания приголубить нашего пророка чем-то тяжёлым по маковке.

Но Овита, помедлив секунду, встала и пошла.

Властные кавалеры, мерившиеся взглядами, восприняли её уход как должное. И я приказала самой себе сделать то же самое. В конечном итоге Овита действительно ничего не понимает в происходящем. И, возможно, послушать более умного человека без споров и возражений - верный подход.

В какой-то степени.

- А теперь, - сказал Джоджи. - Поговорим по-другому. И безо всякого там глупого вранья насчёт того, что мы якобы "вместе". Я - не с вами. И хочу знать, сколько получу за помощь.

- Деньги, - презрительно улыбнулся Зайран. - Ну разумеется.

Джоджи скривился.

- Вот ты мне ещё расскажи, что хочешь стать королём во имя каких-то там великих целей.

- Моя цель слишком сложна для понимания такого, как ты, - сказал Зайран высокомерно. - Она имеет Небесные масштабы.

- Эт понятное дело, - развязно ухмыльнулся Джоджи. - Но кого там твоя цель имеет - не моя половая проблема, уж извини. Это у вас, ребят с золотой ложкой во рту, есть такая привычка: придумывать всякую заумную хрень и швырять на её алтарь жизни, бабло и прочие прелести. Деньги - пыль, да? Оно понятное дело. Легко так думать, когда ты всю жизнь прожил, пережёвывая монеты задницей. А вот я тебе скажу такую штуку, господин прекрасный принц. Открою, так сказать, великий секрет. Когда у тебя дыра в животе, потому что тебе нечего жрать; когда у твоей семьи отбирают последнее в уплату огромных налогов; когда тебя хватают за шкирку и тащат разменным мясом на никому не нужную дурацкую войну, развязанную ради грёбаных небесных целей очередным корольком... вот тогда доходит, что деньги ни разу не пыль. Пыль - это все вот эти бредни о великих целях, которыми уроды вроде тебя прикрывают свои капризы!

В наступившей тишине принц неожиданно рассмеялся.

- Так ты себе представляешь, да? - поинтересовался он. - Ну разумеется, что же это я? Ты же типичный представитель падали. Знаешь, что такое падаль, господин пророк?

Тень, как их остановить?! Аргумент вытащить, что ли?!

- Просвети, - прошипел Джоджи сквозь зубы.

- Падаль -  это безвольная, вечно ноющая масса, которую я каждый день видел в окно дворца, - сказал Зайран сухо. - Те, ради кого мой отец приходил спать за полночь и вставал с рассветом; те, о чём благоденствии он пёкся денно и нощно; те, ради кого мы с братьями обучались множеству наук, переживали покушения и распутывали интриги. Те, кому действительно хотели помогать. Те, ради кого в первую очередь строили свои планы, касающиеся многих. Но настоящей падали ничто и никогда не бывает впрок! Вы всё равно будете рассказывать, что в ваших проблемах виновата власть, или погода за окном, или мировая несправедливость. Всегда, в любой момент вам виновны все, кроме вас самих! Вы хотите, чтобы блага положили вам в рот - но так не бывает. Вы хотите, чтобы мы в своих дворцах уважали вас - но ничего не делаете для этого. Мой отец открыл библиотеку для бедняков - лишь единицы пришли туда читать. Мой отец бросил вам под ноги монет - почти все вы пропили их. Вы закрылись в своих маленьких домах и просто не желаете знать, что происходит за их пределами. Просвещение, правда, перспективы - вы этого на словах требуете, но на деле предпочитаете валяться в грязи. Вот такая вот она - падаль. А потом эта падаль идёт грабить на большую дорогу. Или обманывать других - как ты, господин пророк. Свойство падали - пытаться всеми способами множить себе подобных. И рассказывать всем желающим слушать о том, как же тяжела их жизнь, и как страшная, ужасная власть угнетает их... совсем ничего не напоминает, нет?

- Ну понятное дело, - Джоджи со стуком поставил на стол кружку. - Мы же для вас быдло, да? Вон те маленькие тупенькие ребятки-муравьишки внизу. Быдло, которое ничего не хочет, ничего не знает, пьёт и обманывает, пока вы, такие прекрасные, пытаетесь нам помочь… Знаешь, принц, а не пошёл бы ты со всем этим враньём? Давай, расскажи мне, что всё честно! Скажи, что у всех с самого начала одинаковые условия! Ты же у нас тут такой сказочник - вот и убеди меня, что любая крыса из канавы, которая этих ваших умных книг не видела в жизни, не хочет читать, потому что от природы тупая. Нет, не из-за того, что просто не приучена к этому - просто из врождённой тупости, ага... Зато ты, которому с самого детства учителя всё жевали и в рот вкладывали - ты, конечно, знаешь цену учёбе. И жизни. И вообще всему.

Зайран раздражённо тряхнул головой, будто отгоняя надоедливую мошку.

- Совершенное равенство невозможно. Когда же уже до людей вроде тебя это дойдёт?

- Ага. Вы всегда так говорите! А ещё утверждаете, что делаете для нас всё. Но чухня это всё, братец! Вы якобы хотите сделать нас умными, ага. Но - вот ведь смех! - не слишком умными. Чтобы мы не задавали лишних вопросов, не открывали рта, когда не надо, и радостно хавали всякую пропагандистскую чушь.

- Только в тех случаях и вопросах, где иначе - никак, - сказал принц сухо. - Страшно и представлять, как нам пришлось бы объяснять личностям вроде тебя сложности настоящей геополитики или принципы экономики. Вы не понимаете той работы, которую мы делаем, тех крайностей, между которыми мы лавируем. Вы просто сидите в своих домах и поносите нас беспрестанно, добавляя: “Я бы им показал.” Но правда в том, что у вас бы не хватило ни смелости, ни мозгов, чтобы “показать”.

- Ну да, зато вы у нас жуть какие смелые, - скривился Джоджи. - Сидите в своих дворцах и прячетесь за чужими спинами! Жируете, пока мы пашем?

- Правда? - насмешливо спросил Зайран. - Конечно, жируем и горя не знаем. Мой отец обезглавлен, моих сестёр обесчестили у меня на глазах и выдали замуж за врагов семьи, моих братьев порвала на части обезумевшая толпа. Как тебе такое? Всякий, кто наделён властью, ходит по тонкому парапету, господин пророк. И рискует каждый день, уж поверь.

- Ну-ну, - буркнул Джоджи. - Нарываетесь - вот вас и убивают. Потому что нечего народ дурить! Я теперь жалеть тебя должен? Моя семья медленно загнулась от голода. И не только моя, знаешь ли. Но твоим потом поставят памятник и ещё какими-нибудь пророками или мучениками назовут. А вот моих ни одна собака не вспомнит, знаешь? Так что...

Я с размаху стукнула кулаком по столу. И даже слегка усилила звук магией - для надёжности.

Стало тихо.

- Господа, - сказала я резко. - Это всё интересно. Но задумайтесь: как же так выходит, что вы, такие разные и далёкие друг от друга, оказались на одной плахе?

32. О мостах и пропастях

*

Над нашим столиком на пару мгновений повисла тишина. После принц лениво усмехнулся и откинулся на спинку стула.

- Вам стоило бы пойти в политику, господин монах, - сказал он. - Вы умеете превращать слова в оружие.

- Даже не знаю, считать ли это комплиментом, - я передёрнула плечами. - В любом случае, при всём уважении - есть ли смысл в разговоре, где каждый из оппонентов желает слышать только себя самого? Таких вот бесконечных споров я ещё на своей родине наслушался, спасибо.

- А где она, ваша родина? - тут же переключился на меня Зайран. - Ох, интересное должно быть местечко!

- Я…

- Хватит, - Шам лениво улыбнулся и вернулся из мира неведомых грёз на грешную землю. - Вы - утомительные маленькие человечки. И расстраиваете господина монаха своей мышиной вознёй. А я вот не люблю, когда мои любимые игрушки расстраиваются... Вы и правда хотите, чтобы я разозлился?

Зайран сверкнул глазами, но елейным тоном проговорил:

- Я прошу прощения… у господина монаха.

- И шёл бы отсюда господин монах, чтобы не расстраиваться, - буркнул Джоджи. - Мы тут о серьёзных вещах говорим.

- Вы - два ребёнка, которые смотрят в разные стороны, - насмешливо бросил Шам. - Один кричит “Я вижу море”, второй - “Я вижу лес.” И каждый пытается доказать, что прав. И каждый прав - по-своему. Но при этом вы оба ошибаетесь, потому что не видите ничего, кроме того, что хотите видеть. Между тем… Мальчики, даже не знаю, как сказать об этом, но тут вот какое дело: вокруг вас есть и море, и лес, и птички, и домики, и ещё одна Предвечная знает, что ещё. Потому что Вселенная, слава всему сущему, не ограничена вашими убогими представлениями о ней. Жизнь - это не только ваш опыт, понимаете? Чем быстрее до вас дойдёт эта поразительная истина, тем лучше. Потому что… ладно, так и быть, открою вам большой секрет: ни одна ваша правда ничего не стоит без правды оппонента. А из тупика, в котором вы оказались, выход только один: смотреть шире. И вместо “я” говорить иногда “мир”. Или хотя бы “мы”, на худой конец. Потому что друг без друга вы, увы, никто.

Н-да… вот в такие секунды и понимаешь разницу между крылатым ветром, что смотрит на мир с высоты, и людьми, что ходят по земле.

- А теперь договаривайтесь о цене и проваливайте, - Шам величественно махнул рукой. - Нечего нам аппетит портить.

*

Надо отдать должное шамовому авторитету: дальнейшие переговоры между принцем без короны и пророком без благословения прошли очень оперативно. Джоджи выторговал себе немало, а принц, в общем-то, не сопротивлялся.

- Просто куклы, - сказал Шам, когда они ушли. - Маленькие недолговечные куклы, играющие в глупые игры.

Ох уж этот мне ветер…

- Мне всё же кажется, что их судьба и жизнь - не такая уж глупость, - отметила я.

- Глупость, - отозвался Шам, рассеянно глядя на плещущееся в его чаше вино. - Они ненастоящие, Ки. Просто иллюзии-однодневки. Понимаешь?

- Понимаю, почему ты так говоришь, - сказала я мягко. - Из-за разницы в сроке жизни, из-за того, что их проблемы кажутся тебе мелочью. Но, маленькие и глупые по твоим меркам, они всё равно чувствуют. Им бывает больно, страшно, они влюбляются и сомневаются… для них всё, что происходит - по-настоящему. Для них всё серьёзно.

- Да, - мрачно сказал Шам. - Они действительно чувствуют. Как настоящие. Им бывает больно. Именно это меня и пугает.

Если быть откровенной, я совершенно не понимала, что его так расстраивает. Это вообще было нечто иррациональное: видеть Шама, такого всемогущего, огорчённым и подавленным.

Это как разрыв шаблона, помноженный на многократный сложный перелом картины мира - не вяжется, как ни пытайся привязать. Мне хотелось его хорошенечко потрясти, чтобы перестал притворяться таким огорчённым. Существам вроде него слабость не положена!

Наверное. Это не точно.

Вообще есть нечто порочное в том, как мы думаем: “Успешные люди не позволяют себе слабости”. Или говорим: “Будь сильным!” Но это ведь ложь, верно? Невозможно быть сильным всегда, это просто так не работает. У любого мыслящего существа случаются моменты силы и моменты слабости, подъёмы и падения.

Я знала это всегда, разумеется. Но странно было увидеть это в Шаме. От существа такого масштаба не ждёшь человечности; хуже того, я понятия не имела, как ему помочь. Меня начали настораживать его слова о нереальности и иллюзиях. И некоторые догадки по поводу природы этого мира, вытекающие из его постоянных оговорок - не радовали.

Но это не значит, что можно позволить Шаму и дальше грызть себя.

- Шам. Этот мир - фальшивка? - спросила я прямо.

Идиотский вопрос, если честно. С другой стороны, если я ошибаюсь, то хоть повеселю...

Только вот смеяться ветер не стал.

- Да, - сказал он тихо, отведя глаза. - Я подозревал и раньше, было много дурацких мелочей. Просто единороги… они стали последней каплей. Тогда я сделал углублённую проверку, и… всё, что вокруг нас - просто иллюзия высшей степени достоверности.

Дерьмо.

- Ну, бывает, что уж, - сказала я. - Но надо признать: графика у этой игрушки просто обалденная.

Шам изумлённо моргнул.

- Ты что, не понимаешь? - в его голосе прозвучали резкие нотки. - Всего этого нет. В том числе и Овиты, Джоджи и Зайрана. Они все - долгосрочная иллюзия! Но сами не знают об этом. И я всё думаю - что будет, когда они исчезнут. Перед самым последним мгновением… осознают ли они, что их не существует?

Осознают ли они, что их не существует...

Пугающая мысль. Но не то чтобы новая. Я ещё поистерю на эту тему сама с собой, но пока...

- Не грусти, - я осторожно сжала его ладонь. - Теперь понимаю, что так тяготит тебя, но ты забываешь одну вещь, которую сам же и говорил мне.

- Это какую? - приподнял бровь ветер.

- Ты сказал мне: у нас нет ничего, кроме нас самих, - улыбнулась я. - И теперь вот моя очередь говорить тебе ровно то же самое. У нас нет ничего, кроме нас самих, Шам.

Он удивлённо уставился на меня, и это придало сил.

- Послушай, - продолжила я. - Реальность и нереальность мира вокруг, нас самих и прочего - это такая штука, в которой никогда нельзя быть уверенным до конца. Каждый из нас в конечном итоге видит мир по-своему, знаешь? И не только безумцы, но даже условно нормальные люди смотрят на всё сквозь призму собственного разума. Наши тела несовершенны; наши органы чувств ограничены; наш мозг обожает обманывать нас по поводу и без. Даже в моём родном мире, где наука достигла невиданных по местным меркам высот, вполне неглупые люди порой задаются вопросом: а не создана ли реальность вокруг нас искусственно? Не живём ли мы в своего рода виртуальной симуляции… то есть, прости, иллюзи? И ответить на этот вопрос со стопроцентной уверенностью не может никто. Но важно ли это? Мне кажется, что не очень.

Он наклонился ко мне и пытливо заглянул в глаза.

- И что же тогда важно, малышка Ки из - сюрприз - техногенного мира?

Я не стала акцентировать внимание на том, что проговорилась. После всех сегодняшних откровений не думаю, что моя родина - такой уж огромный секрет.

- Важно то, что мы чувствуем, - сказала я спокойно. - Если мы чувствуем и мыслим - значит, существуем. Вот что я думаю. У нас нет ничего, кроме нас самих: того, что видят наши глаза, того, что слышат наши уши, того, что мы осязаем. Мы стремимся к познанию мира, но даже самый умный человек может допускать, что в какой-то момент невидимый кукловод тем или иным способом дёрнет рубильник - и мы исчезнем. Больше скажу тебе, даже смерть примерно так работает. Мы обречены умереть - с самого рождения. И вот казалось бы, какой тогда смысл любить, жить, стремиться - если всё предрешено, если финал очевиден? Какой смысл в наших проблемах и горестях? Но всё, что у нас есть - это мы. И, какой бы быстротечной, ненастоящей ни была жизнь, она - наша.

- Как у тебя получается так спокойно говорить об этом? - спросил он тихо, помолчав.

- Я - человек. Осознавать свою смертность и зыбкость мира вокруг - вот что значит, в конечном итоге, быть человеком.

Шам криво усмехнулся.

- Я никогда раньше не задумывался о том, сколько вам нужно смелости, чтоб просто существовать.

- Люди часто и сами не задумываются, - сказала я. - На то, чтобы задуматься, нужна отдельная порция смелости. Которой, смею заметить, и так - дефицит. Но… сколько осталось этому миру, Шам? Можно ли как-то продлить его жизнь?

- Не знаю, - ветер хмуро тряхнул головой. - И не узнаю, пока не завершу контракт. Всё решится в Заарде.

33

Всё решится в Заарде… ненастоящая страна ненастоящего мира, куда сходятся все дороги. Эдакий метафизический Рим на местный манер. Разные существа; разные уровни вопросов, которыми они задаются.

И одна финальная точка на карте.

Впечатляет. Интригует. И пугает. Но...

Честно говоря, по большому счёту я давно перестала бояться окончания своей великой монашеской миссии. Всё будет, как будет - единственное предсказание, которое сбывается с неизменной точностью. Браться просчитать что-то заранее? Теория вероятностей в этом смысле - штука интересная. И события, вероятность которых равнялась примерно один к миллиарду, просто берут - и каждый день происходят.

Такие дела.

С одной стороны, Шаму я начала доверять. Не слишком рациональное чувство, но он, при всех своих странностях, показал себя не худшим существом на свете. А недостатки… стоит ли упрекать ветер - за то, что он ветренный?

С другой стороны, моих несчастных человеческих мозгов хватило, чтобы понять одну очевидную вещь: Шам - не всесилен. И где-то там, по ту сторону, есть некий (и не факт что один) неведомый кукловод, что создаёт такие вот иллюзорные миры. Способные, на минуточку, обмануть даже кого-то вроде нашего посланника.

Возможно, этот неизвестный - Легион; возможно, есть кто-то ещё. Кто-то, кому может не понравиться наше вмешательство в местный, с позволения сказать, биоценоз. И я бы не стала тешить себя иллюзией, что Шам способен меня защитить вообще ото всех; на всякую силу найдётся другая сила.

Кто знает, что нас ждёт в Заарде? У нас нет ничего, кроме нас самих…

- А мы не могли бы ещё полетать? - я спросила это быстро, чтобы уж точно не передумать.

- Что? - удивился Шам.

- Полетать… как в тот раз, когда были на свидании. Покажешь мне этот мир с высоты?

Ветер скроил пренебрежительную гримассу.

- Что, решила использовать меня, великого и лучезарного, вместо ездовой птицы?

Что сказать? В самом начале нашего знакомства я бы ещё могла воспринять его претензии всерьёз.

- А что, ты отказываешься?

- Не дождёшься, - сверкнул белоснежными зубами Шам. - Просто не мог не повредничать. Я, между прочим, извёлся весь - всё ждал, когда ты догадаешься попросить!

Вот в кого же он такой гадёныш, а?

- Ждал, когда я догадаюсь? А самому предложить слабо?

- Ах, женщины и их противоречия, - хмыкнул Шам. - Не ты ли волновалась об утрате своей свободы, Ки? О том, что я могу использовать своё могущество и положение, чтобы давить на тебя? Тот факт, что ты мне принадлежишь, придаёт этой игре некоторую пикантность. Излишнюю на мой вкус, потому что ты не из тех, кто оценит клетку. Идеи вроде “хочу встретить того, кто, ни о чём не спрашивая, придёт и скажет, что я ему принадлежу” - они никогда не были тебе свойственны. Или я не прав?

- Прав, - вздохнула я.

И в который раз подумала, что в общем-то сильно недооцениваю деликатность ветра.

Как минимум в вопросах, которые действительно имеют значение.

- То-то и оно, - усмехнулся он. - Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление, Ки. Не хочу, чтобы ощущала себя в ловушке. Ты важна для меня, как я уже говорил. И вся разница между нами, о которой ты так волновалась... Время на моей стороне - и я решил дать тебе его.

- Спасибо, - отозвалась я тихо. - Я действительно ценю твоё отношение.

И, подумав, добавила:

- Хотя и ловлю себя порой на желании ощипать тебя. И пару раз стукнуть.

- Ха! - Шам тут же снова напустил на себя дурашливый вид. - Я умею вызывать низменные желания! В этом суть моя! Ну что, пойдём летать?..

*

Из шумной таверны, забитой людьми, мы вышли в ночь.

И, скажу я вам, была то всем ночам ночь: тёмная, густая, беззвёздная и туманная, скрывающая от чужих глаз всю неправильность окружающего мира и баюкающая в ладонях редкие огни фонарей.

Когда выходишь в такую ночь, то сразу начинает казаться, что весь мир где-то там, далеко, обязанности и проблемы незначительны и мелки, и вообще - о них стоит подумать завтра. А здесь, сейчас есть только свобода - быть собой хотя бы мгновение.

- Ты колдовал? - уточнила я. Хотела показаться возмущённой, но вышло откровенно фальшиво - слишком уж мне нравился результат.

- Разве только если считать колдовством небольшую просьбу ко старому другу, - ветер как-то непривычно мягко улыбнулся. - У нас с ночью не самые дурные отношения - вот я и попросил подсобить… и, если по правде, почти вся стоящая магия строится по такому же принципу... Но - хватит об этом!

Шам повернулся, и его роскошные крылья, слегка мерцающие в темноте, распахнулись во всю ширь. Он приглашающе протянул руки.

- Иди ко мне.

Как будто приглашал меня на танец.

И я шагнула вперёд.

Шам подхватил меня на руки. Мы взмыли вверх, к тёмному небу и кусачему ветру. Ненастоящий мир раскинулся под нами во всей своей красе, и знаете что? В тот момент он казался самым настоящим на свете.

- Давай поднимемся выше! - крикнула я, смеясь. - Ещё! И ещё!

Ветра уговаривать не надо было - он, зараженный моим энтузиазмом, и сам рвался вверх. Эх, не стать бы нам Икарами! А впрочем… Шам защитит, если что. Ему наверняка не впервой подниматься выше Неба - во всех смыслах этого высказывания.

- Держись! - крикнул он. - Летим сквозь тучи!

И я взвизгнула, оказавшись вдруг среди водных капель.

- Ты же можешь поставить щит! - крикнула возмущённо.

- Могу, но это будет скучно! - Шам был, как водится, в своём репертуаре. - Не бойся, не дам замёрзнуть!

- Ха!

- То есть, тебе не нравится?

- Всё мне нравится! Лети уж!

- Лечу, как видишь! Мы уже миновали облако, так что...

Шам замолчал. Мы ухнули на миг вниз, как будто он забыл, как махать крыльями, но потом всё прошло - он прижал меня к себе покрепче каким-то судорожным движением и шепнул:

- Ки, обернись.

Честно говоря, такие вот выверты в исполнении Шама действительно пугали. Если это такая шутка…

Я не успела додумать эту мысль. От зрелища, открывшегося мне, мыслей и вовсе не осталось.

- Но как…

- Я не знаю.

Мы смотрели, шокированные и ошеломлённые, а киты плыли себе над облаками, перекрикиваясь на грани слышимости о каких-то своих, китовых, делах.

- Небесные киты, - сказал Шам потрясённо. - Мамина мечта. Отец как-то пробовал их создать для неё, но они оказались слишком тяжёлыми и всё равно упали в воду.

Это прозвучало, как весьма грустная история.

- Это придуманный мир, он ненастоящий, - ответила я. - Наверное, самая прелесть таких миров в том, что тут возможно всё. Вот вообще всё.

- Логично.

Мы помолчали.

- Как ты думаешь, что они едят? - спросила я. - Птиц?

- Редко какие птицы залетают на такую высоту, - отозвался он. - Да и страшно представить, сколько бы этих птиц понадобилось...

Я кашлянула, зная, что собираюсь предложить одну совершенно безумную вещь. Но…

- Как ты думаешь, они материальны? Мы сможем покататься у одного из них на спине?

- Отличная идея, - фыркнул ветер. - Вот прямо сейчас и проверим!

*

Небесные киты оказались очень удобным транспортным средством. Были они тёплыми, огромными и немного флегматиками - им было совершенно всё равно, что какие-то там мошки решили зайцами покататься на их могучих спинах.

- Интересно, почему их с земли не видно - в ясные-то дни?

- Думаю, они прячутся за облаками, - ответил Шам. - Видишь, как они следуют за тучами?

- С ума сойти можно, - вздохнула я. И легла, без тени сомнений использовав в качестве подушки белоснежное крыло. Сверху на меня холодно смотрели мерцающие глаза незнакомых звёзд.

Интересно, они - тоже фальшивые? Или…?

- Это - самое лучшее свидание в моей жизни, - слова вырвались сами собой.

- Ага! Так значит, всё же свидание? - хмыкнул Шам.

- А ты сомневался?

- Но ты это признала! - он пригрёб меня крылом к себе. - Так, значит, я могу к тебе поприставать?

Я-то в целом не против. И очень даже “за”. Но…

- Не на спине же у кита!

- Думаешь, он будет против? - уточнил Шам, наклонившись ко мне. В глазах его плясали лукавые искры, почему-то наводящие на мысль о солнечных бликах на снегу.

- Н… не знаю… - его губы прикоснулись к моей шее.

Если так подумать, то какая киту разница, правда?..

*

Кит всё же избежал “осквернения”.

На самом деле не думаю, что ему самому до этого было хоть какое-то дело. Но позже, когда способность здраво мыслить вернулась ко мне, я порадовалась, что до такого не дошло: мы ограничились поцелуями и ласками.

Зато с небес на землю мы спустились, понятное дело, разгорячённые, голодные до тепла и удовольствия, переплетённые так, что не разделишь.

Были мы готовы ко всему и прямо вот сейчас, но попытки вписаться в гостиничное окно слегка остудили наш пыл (Шам, конечно, всемогущий и всё такое, но не так уж просто кому-то с размахом крыльев в неполных четыре метра влезть в маленькое окошко, особенно - с грузом на руках и в состоянии не вполне вменяемом).

Так что, когда ветер всё же уронил хохочущую меня на кровать, мы соображали. Ну… Немного.

Достаточно, чтобы он, на миг зависнув надо мной на вытянутых руках, пытливо заглянул в глаза. Достаточно, чтобы я приглашающе улыбнулась в ответ.

Потому что хватит уже бегать от самой себя.

Потому что здесь, в этом ненастоящем мире, глупо пытаться угадать, что будет завтра.

Потому что, что бы ни случилось в Заарде, я не хочу жалеть о несбывшемся.

У нас есть только мы; у нас есть только сейчас.

И в этом “сейчас” я хочу быть с ним. А дальше - будь что будет.

*

34. О выборе и его последствиях

*

Утром меня разбудили ни свет ни заря. Так себе неожиданность, на самом деле - давно пора было привыкнуть. Одна радость: в номер не вломился никто из наших попутчиков. Это к лучшему, потому что тем утром на “господина монаха” я была похожа чуть менее чем никак.

Будильником пришлось поработать Чикире. Да, моя синичка шпионила, не покладая крылышек - и я нисколько этого не стеснялась. С нашей великой командой героев (при виде которых так и тянет не то проржаться, не то помолиться, чтобы миновало) особенно ушами не похлопаешь. Оставишь их без присмотра - и они уже чего-нибудь натворят.

Собственно, уже натворили.

- М-м, - промычал Шам и ловко пресёк мои попытки к бегству. - Куда? Я тебя не отпускал…

И вот надо сказать, что у ветра был свой… хм… аргумент. Весьма ощутимый. И мне, в общем-то, идти куда-либо ещё больше расхотелось. Но долг зовёт, да-да!

- Надо спускаться, - сказала я с сожалением. - У них там опять что-то случилось.

- А давай я их просто убью? - предложил Шам. - Быстро и надёжно.

Я фыркнула и чмокнула его в подбородок.

- Не будь таким грозным с утра пораньше.

- Я не грозный, я практичный, - буркнул ветер. Но меня, надо отдать ему должное, всё же отпустил.

И тут свершилось это: я увидела своё отражение в зеркале.

- Проклятье!

- Что? - ленивый со сна, разметавшийся по кровати, Шам представлял собой потрясающее зрелище. Если бы меня попросили сказать, как выглядит соблазн в чистом виде - теперь я знала, что ответить.

- Ты посмотри, как я выгляжу!

- Хм, - он окинул мою фигуру оценивающим взглядом, особое внимание уделив характерным красным отметинам на обнажённой коже. - Отлично выглядишь. Мне нравится.

- Шам! Краска с лица вся стёрлась, и вообще - я не похожа на монаха.

- Ну как тебе сказать… разные на свете бывают монахи… и порой, скажу тебе, они просыпаются по утрам в точно таком же состоянии… и даже в очень похожей компании. Эти божественные служители всегда - такие затейники…

- Но ты, разумеется, в этом специалист, - фыркнула я.

- Не то чтобы - я больше по монашкам. Но с парочкой монахов тоже встречаться приходилось. Во время, так сказать, коллективных мероприятий.

Ну да... такой опыт, как у Шама, из воздуха не возникает. И я бы послушала, пожалуй, про монахов и монашек, но время неудобное.

Я вздохнула и уставилась на ветра самым жалобным взглядом из тех, что были в арсенале. Ветер покачал головой:

- Зачем тебе вообще переодеваться в монаха?

- Так я чувствую себя безопаснее.

- Что за ерунда? С тобой же я! - кажется, он всерьёз обиделся. - От чего такого может защитить монашеская одежда, от чего не могу я?

- От тяжести чужих стереотипов, например, - сказала я. - От ложности предубеждений. Пожалуйста, помоги, а? Не спрашивая.

Он нахмурился, но махнул рукой. Моя одежда, равно как и краска на лице, волшебным образом вернулись на место.

- Спасибо!

- Это ненадолго, - сказал он. - Когда выберемся из этого сумасшедшего мирка, подберём тебе другой имидж.

Когда выберемся… возможно. Но здесь и сейчас без монашеской одежды я бы почувствовала себя голой.

*

Бывают на свете люди, которых слышно издалека. И наш Джоджи как раз из такой породы: и захочешь - мимо не пройдёшь.

- Ты думаешь, я дурак?! Думаешь, ничего не замечаю?!

Услышав тихое ответное бормотание Овиты, я прошептала ругательство и поспешила вниз.

- …Но я ничего не делала!

- Да ладно тебе притворяться невинной девочкой! Я видел, как ты строила ему глазки! Что, жалеешь, что выбрала не того? Узнала, что он принц - и переобулась?

“Ну не идиот ли”, - пробормотал Шам у меня за спиной. Я бы, может, помогла развить мысль, добавив несколько непечатных определений ситуации. Но была у меня работа поважнее - разогнать этот дурацкий цирк.

И первым делом я подошла к одному из самых заинтересованных зрителей.

- А вы не хотите вмешаться, ваше высочество? - уточнила я сухо.

- Нет, - просто сказал он.

- То есть, вас не смущает тот факт, что на Овиту кричат из-за вас?

- Из-за меня? Из-за того, что я поздоровался с ней за завтраком? Вот уж сомневаюсь.

Я страдальчески поморщилась.

- Во-первых, мне отчего-то кажется, что сделали вы это так, чтобы сильнее всего позлить Джоджи. Во-вторых - не вы ли вчера утверждали, что любите Овиту и благодарны ей?

Принц насмешливо улыбнулся.

- А вы, кажется, до сих пор не освоили правил помощи, господин монах. Делюсь - и, можно сказать, от сердца отрываю. Первое - не давайте советы, о которых вас не просят. Второе - не стремитесь помогать тем, кто не пытается помочь себе сам. Поверьте: ни то, ни другое всё равно не пойдёт впрок.

Я медленно покачала головой.

- Отличные правила. Но это не всё, верно?

- Нет, не всё, - улыбка Зайрана стала откровенно жёсткой. - Я - принц, господин монах. Настоящий принц. Меня учили получать желаемое.

Он бросил на Овиту мимолётный взгляд, тёмный и собственнический.

Так вот к чему это всё...

- Вы упорно не желаете помнить, что Джоджи нам нужен? - попробовала я достучаться до практичности Зайрана. - И вы зависите от его слова?

- Я помню об этом, уж поверьте.

- Так разумно ли это - настраивать Джоджи против вас? Какой смысл?

Лицо Зайрана дрогнуло, и я поняла - это не про смысл, отнюдь. Это - про ненависть. Принц ненавидел Джоджи… как пророка? Как представителя низшего слоя населения? Как соперника? Думаю, всё в одном.

На самом деле, они просто олицетворяли друг для друга всё самое отвратительное. А Овита оказалась между ними, как игрушка, которую хитрый лис и битый жизнью дворовый пёс всё пытаются друг у друга выхватить.

Хотя и другое было справедливо - правила помощи, предложенные Зайраном, имели смысл.

Их стоило запомнить. На будущее.

- Я всё видел! - возмущался Джоджи. - Я видел, как ты флиртовала с ним…

Овита перестала оправдываться. Она смотрела на Джоджи тихо, задумчиво, чуть грустно.

- Ты обещал, - сказала она. - Ты только два дня назад обещал мне так не делать - и делаешь снова?

Лицо Джоджи дрогнуло. Кажется, по тону Овиты он понял, что перешёл черту.

- Ты сама виновата! - сказал он, оправдываясь.

Овита покачала головой.

- Ты обещал, - повторила она. - И я обещала, там, у алтаря - быть тебе женой. Если ты не выполняешь своих обещаний - значит ли это, что я могу не выполнять своих? Я запомню это.

Тряхнув головой, Овита было направилась прочь, но на лестнице обернулась.

- Вряд ли проблема в том, что все женщины одинаковые. Они не могут быть одинаковыми, как и мужчины. Проблема у тех, чьи глаза видят всех вокруг одинаковыми. Такому взгляду тяжело противиться.

35

*

Джоджи ушёл.

Окинул нас мутным, пустым каким-то взглядом, буркнул “Мне нужно проветриться” и был таков.

Я привычно прикрыла глаза, направляя Чикиру следовать за пророком.

- Я попрошу своих людей присмотреть за ним, - сказал Зайран.

- Спасибо за участие, - сказала я сухо. - Но вы и так многое сделали, чтобы всё усложнить.

Принц презрительно усмехнулся.

- Ки, хватит наводить на людей ужас и уныние, - сияющий Шам, хорошее настроение которого не могло поколебать, казалось, вообще ничто, подхватил меня под локоток. - Завтрак! Я не готов решать никаких проблем без еды. Особенно чужих половых проблем. Оно нам надо? Еда! Или то, что местные называют этим благородным именем.

Я позволила Шаму себя увлечь, но так легко отпустить ситуацию не могла.

- А что ты думаешь об этом?

- Что я думаю - о чём? - Шам с преувеличенным вниманием заглядывал в свою тарелку, как будто опасался обнаружить там гнездовье тропических тараканов.

- Вся эта ситуация с Овитой?

Ветер только усмехнулся.

- Я думаю, что здесь мы имеем замкнутый круг глупостей. А в центре женщина, которой когда-то сказали, что весь смысл её жизни - в любви. Вечной, вестимо. И судьбой дарованной. Ради такой любви можно стерпеть всё… якобы. На самом деле бред сумасшедшего, конечно, но под определённым соусом может звучать очень убедительно. Вот она и цепляется за этот смысл, как может, бедняга, - но не помещается в него, конечно. Этот смысл и для распоследней безмозглой девицы мелковат и жалок, если откровенно. А уж для существа с божественным благословением это и вовсе смешно.

- Угу, - сказала я.

Запнулась и уставилась на Шама.

- Погоди. Что значит “с божественным благословением”?! Овита что, пророк?!

- Ну да, в некоторой степени, - зевнул ветер. - Не величайший из великих, конечно, но - способный худо-бедно улавливать отголосок чьей-то высшей воли.

- И ты молчал?! - у меня буквально кулаки зачесались от желания хорошенечко стукнуть ветра по голове.

- А что бы это изменило?

Я даже руками всплеснула.

- Что, если я с самого начала должна была сопровождать именно Овиту?! Что, если…

- Нет, - сказал Шам. - Не вздумай городить такую ерунду и придумывать себе несуществующие ошибки. Твоим клиентом с самого начала был Джоджи. Именно его ты должна была сопроводить в Заарду. А уж пророк он или нет, не имеет значения. В конечном итоге, в этом мире не может быть настоящих пророков.

Я склонила голову набок.

- Ты совершенно меня запутал. А как же Овита?

Ветер отвернулся и молчал дольше обычного.

- Я не знаю, - сказал он в итоге. - И не смогу узнать, пока не задам пару вопросов родственникам. Сам я… я никогда не сталкивался ещё с таким, Ки. И понятия не имею, что это всё значит.

О как… а ведь Шам, насколько я успела его изучить, совсем не любитель признаваться в слабостях.

- Ничего, - сказала я тихо. - Ты разберёшься. Не ты ли - великий и лучезарный?

Шам улыбнулся.

- Точно! - сказал он, подмигнув. - И пускай мир содрогнётся от моей опупенности!

Я закатила глаза - рядом с Шамом это со мной частенько случается - и поддержала шуточную перепалку.

Больше о серьёзном мы не говорили.

*

Я давно научилась получать от Чикиры послания как бы в фоновом режиме: тут сижу, воркую с Шамом, а там - поглядываю глазами синицы, как Джоджи напивается в баре. Ничего сложного.

Но чего я не ожидала, так это во время очередного такого вот “подглядывания” увидеть его не где-нибудь, а на местном кладбище. Причём явно это была та его часть, где хоронили людей знатных: вычурность надгробий, роскошь и помпа ясно говорили об этом.

Джоджи сидел в тени старого дерева, у могилы, увенчанной статуей прекрасной женщины.

Я пару мгновений смотрела, как Джоджи говорит с ней - и плачет.

А потом попросила Чикиру улететь прочь.

Шпионаж шпионажем, но бывают моменты, не предназначенные для посторонних глаз. И это определённо был один из таких.

36

Давиина, столица Заарды, была прекрасна.

Она раскинулась в долине под нашими ногами, как волшебное королевство из “Тысячи и одной ночи”. Все мы потрясённо замерли, сражённые этим зрелищем. Даже Шам, наш всё на свете видевший, невозмутимый, великий и лучезарный, застыл на пару мгновений. А глаза его загорелись ярко, как фонари.

В книгах, до которых мне удалось дотянуться в Монастыре Теней, говорилось: Давиина - колыбель местного человечества. Именно здесь, в этой окружённой горами долине, зародилась некогда местная жизнь. Ну что же… не знаю, как это должно работать - с учётом того, что мир-то ненастоящий - но живущие тут люди в это верили. И я их понимала, да. От красоты местной архитекттуры дух захватывало, а древность, которой буквально веяло ото всех этих строений, заставляла вспомнить о земных храмах тех времён, когда богов было много; времён, когда природа вокруг казалась человеку Богом.

- Это прекрасно, - прошептала Овита.

- Давиина, - в голосе Зайрана звучала неприкрытая гордость. - Более красивого города ты не найдёшь ни в одном из миров!

Шам скептически фыркнул, но, на удивление, вслух спорить не стал.

- Я верю тебе, - отозвалась Овита. - Сложно представить красоту, которая может превзойти эту.

Ого. Когда это Овита с принцем на “ты” успели перейти?

Я покосилась на Джоджи, но тот не сказал ни слова. Он вообще последние несколько дней был как будто бы не здесь, отвлечённый и тихий. Да и их отношения с Овитой… Когда наш пророк вернулся с кладбища, у них состоялся скандал. Очень громкий. После которого Овита пришла ко мне и попросила для себя отдельный номер.

Я помогла, разумеется, хотя и не особенно хотела во всё это вмешиваться.

С того момента Джоджи отгородился от нас, полностью погрузившись в себя. Я порывалась с ним поговорить, но, если честно, каждый раз это дело откладывала. Во-первых, о чём тут можно разговаривать? Во-вторых (и, если быть с самой собой честной, это было основное) я упала в отношения с Шамом, как в омут. Понимала, что они могут так или иначе кончиться в любой момент, и старалась урвать себе как можно больше. Но всё равно, увы, с каждым мгновением увлекалась им всё сильнее. От этого весь остальной мир, фальшивый он там или настоящий, казался далёким.

Всё будет, как будет. И никак иначе.

Только вот проблема в том, что у человеческой жизни есть правило рулевого.

Оно гласит, что, пока жив, ты всегда за рулём. И непринятое решение - это тоже решение. Да, его примут за тебя, но отвечать за последствия всё равно придётся тебе. Такая вот разновидность вселенской (не)справедливости.

Потому-то бездействие - худший выбор. Но всегда ли мы помним об этом?

*

Белокаменная широкая дорога расстилалась под колёсами нашей повозки. Мы двигались к Заарде - вместе со множеством остальных путешественников и купцов.

- Что это там? - уточнил Джоджи, и это был едва ли не первый вопрос, который он задал за долгое время.

Я обернулась и увидела вдалеке полуразрушенное, древнее строение, от одного взгляда на которое проснулось множество воспоминаний.

- Первый Храм Неба, - подал голос Зайран. - Мой отец разрушил его, когда всё началось. Даже странно, что при власти узурпатора его не отстроили.

- Странно, - эхом повторил Джоджи. - Мне показалось, я видел там кого-то…

- Что? - я всмотрелась в очертания Храма. Был он много больше, чем тот, где я впервые встретила Шама. Можно было было не сомневаться, что в лучшие свои времена это было потрясающе красивое место. - Возможно, кто-то хочет полюбоваться на старинную архитектуру?

- Нет, - пробормотал Джоджи и остановил повозку. - Я быстро вернусь.

Мы переглянулись.

- Что, быть может, тоже посмотрим? - уточнила я неуверенно - не хотелось оставлять пророка без присмотра.

- Мне не на что там смотреть, - отрезал Зайран. - И вам не советую. Слишком много призраков бродит там; призраков Того, Кого не следует звать в этот мир лишний раз.

- Ну серьёзно, да? - фыркнул Шам. - Ки, ты хочешь узнать, что там?

- Да, если только…

- Значит, идём, - отрезал ветер. - Я тоже взгляну, что там за энергетика. Может, знакомое что встречу.

- Я тоже схожу. Помолюсь Небу, - сказала Овита.

Зайран отвернулся.

- Не задерживайтесь - у нас есть более важные дела. Если вы ещё не забыли.

Шам только отмахнулся и подал мне руку, помогая спуститься. Я в очередной раз подумала, что демонстрировать наши отношения настолько наглядно - неправильно. С другой стороны, кому какое дело? Тем более что Джоджи с Овитой уже ушли вперёд, а Зайран и так в курсе истинного положения вещей.

Я выпустила Чикиру, чтобы та взлетела повыше и посмотрела на Храм с высоты. Зайран, конечно, движим суевериями, но неплохо было бы проверить - что такого там мог увидеть Джоджи?

- Думаешь, действительно призраки? - спросила я у Шама.

- Всё может быть, - пожал плечами ветер. - Сейчас узнаем.

Я кивнула и покрепче сжала аргумент. Просто на всякий случай.

- Брось! - ветер растрепал мне волосы. - Уж от чего от чего, а от призраков я всегда смогу тебя защитить!

Да уж, в этом сложно не поверить. Но…

- Как же красиво.

- Да.

Пейзаж действительно был потрясающим. От такого захватывало дух - без единого преувеличения. Если бы дело было в моём родном мире, то я бы сказала, что когда-то давно тут либо прошёлся ледник, либо плескался океан. Только вода, самый гениальный в мире архитектор, могла выточить скалы так фигурно, создать множество природных арок, столбов, плато и валунов, балансирующих самым причудливым образом.

- Может, это и не самое красивое место во всех мирах, - проговорил Шам. - И даже не уникальное. Но будет жаль, если эта маленькая копия Долины Вечности исчезнет.

- Что за Долина Вечности?

- Одно из неназываемых пространств, которые были и будут. Пустыня, где пески времени стелятся у тебя под ногами. Там стоит один Храм, выточенный в толще скалы. Там же, на этой скале, на камне, лежащем перед ней, начертаны наши имена.

- Ты имеешь в виду, имена всех живущих?

- Я имею в виду имена всех Древних. Истинные имена. Моё имя там есть… и то, что когда-то носила твоя сущность, тоже есть там.

- Прости? Что значит...

Шам покачал головой.

- Не думаю, что сейчас смогу тебе объяснить. Отложим этот разговор на потом, хорошо?

Честно говоря, мне не хотелось ничего откаладывать. С другой стороны, не клещами же из него информацию тянуть? Потому я кивнула и отступила - пока что.

*

Джоджи закричал, когда мы были в двух шагах от Храма.

От звука этого у меня холодом продрало затылок: как же так, а? Он же только что был у нас перед глазами!

Я побежала вперёд. Шам, обернувшись ветром, тоже помчался внутрь, в храм.

То есть, если разобраться, мы поступили, как полные идиоты. И расплата за глупость настигла быстро.

Стоило войти под своды Храма, как меня сбило с ног, закрутило и ударило о каменную стену с такой силой, что мир вокруг померк. Чуть-чуть придя в себя, я постаралась воспользоваться магией, но чужие чары, сковавшие меня, оказались сильнее.

- Не вздумай дёргаться, - сказал смутно знакомый женский голос. - Я не хочу тебе вредить.

- Вот как, - пробормотала я.

Мир перед глазами понемногу переставал кружиться, но я уже знала, с кем столкнулась на кривой дорожке. Избранная Света, подопечная Роди… вот так поворот!

- Что тебе нужно? - спросила я тихо, гадая, где же Шам.

- Мне? - усмехнулась Света. - Я хочу, чтобы ты предстал перед судом, мерзкий чернокнижник! И не надейся: твой ручной демон тебе не поможет.

Об этом я уже и сама начала догадываться: при всех своих особенностях, Шамочка не из тех, кто просто возьмёт и бросит в беде. А значит, его неприятности не меньше, а то и больше моих.

Наплевав на поборницу справедливости (всё равно нам с ней говорить не о чем), я осторожно повернула голову вглубь здания, надеясь рассмотреть - что же там творится. И знаете что? Творилось там такое, что все киноиндустрии Земли передрались бы за право заснять это всё и вставить в какой-нибудь высокобюджетный блокбастер.

Огромный зал, который некогда наверняка использовался для сборищ и молитв, был очерчен по краям светящимися письменами и знаками, наводящими на мысли о призыве потусторонней сущности.

Там, за сияющими границами начертанного на полу рисунка, бесновался ветер. Он расколотил пол, разломал в щепи всё, до чего успел дотянуться, обратил в пыль остатки старинных фресок.

Он пытался вырваться, но не выходило… и я просто надеялась, что они не смогут навредить ему по-настоящему. Они ведь не смогут, так? Зал был отгорожен какими-то специальными чарами, и я не слышала ни звука. Потому-то слишком поздно поняла, что именно происходит - когда пол пошёл мелкой рябью, открывая ворота в другой мир. И Шама, судя по всему, засасывало туда.

Это был экзорцизм. И, кто бы его ни проводил - у них получалось.

О том, что станется со всеми нами без Шама, и думать было страшно. Но я постаралась.

Овиты и Джоджи не было видно, им не помочь. А вот Зайран…

“Чикира, лети к Зайрану,” - приказала я мысленно. - “Но приближайся только на расстояние, которое нужно для ментального импульса. И только если его ещё не схватили. Покажи ему, что происходит; возможно, он успеет сбежать и спрятаться. После сама улетай как можно дальше и прячься. Жди, пока позову!”

Синичка передала сомнения и нежелание меня оставлять, но я была настойчива.

Не хочу, чтобы им в руки угодило дорогое мне существо.

Всё и без того очень, очень плохо.

Словно подтверждая эту мысль, магический рисунок полыхнул ярко, слепяще, оставив после себя пустоту: Шам ушёл. Надеюсь, хотя бы благополучно.

- Вот и всё, - сказала Света, сияя решительностью в глазах. - Теперь ты не сможешь посадить нового кровавого тирана на трон!

- Всё верно, о избранная, - я с трудом подавила дрожь, услышав ото входа в зал этот елейный голос. - Вы победили зло!

- И вам доброго дня, Настоятель. Давно не виделись.

- Монах Кори, - он посмотрел на меня с показным сожалением и махнул рукой, обездвиживая. - Ты избрал сторону зла и хаоса, призвав демона… как жаль. Ты предал нас - и поплатишься за это.

37 О конце пути

*

- Мне очень жаль, монах Кори.

Да неужели?

- Не думаю, что сожаления уместны в данном случае, господин Настоятель, - ответила я так спокойно и небрежно, как только могла. - Их стоило бы приберечь для более благодарной аудитории.

По губам старика тенью скользнула лёгкая улыбка.

- Именно потому я и сожалею. Выдержка, интеллект, умеренная жестокость и хитрость, способность преступить законы морали… какой потенциал! Мне действительно хотелось бы отыскать для тебя иное применение.

- Ну да, - сухо отозвалась я. - Но, как и у многих ребят, желающих людям только добра, у вас что-то немного не срослось. И, коль уж у нас появилась возможность так мило побеседовать в комфортной обстановке, расскажите - что со мной будет? И с остальными?

Дурацкий вопрос, разумеется. Но нет, меня не поразил внезапный приступ клинического идиотизма: я прекрасно понимала, что хорошего конца у моей сказки не предусмотрено.

На это ненавязчиво намекала и обстановка мрачной камеры с крохотным окошком, куда меня запихнули, и антимагические цепи, и охрана, не гнушающаяся использовать заключённых в качестве боксёрской груши… Возможно, и в каких-то других качествах, но мне везло. Пока что.

Так что да, никаких иллюзий. Но шутка в том, что каждая секунда разговора - это отсрочка. Потому я была совсем не против поболтать, если уж меня навестила столь высокопоставленная личность… владеющая, ко всему прочему, некоторыми ответами.

Обидно это - сдохнуть в ненастоящем мире, ничего не понимая о себе и происходящем. Дурной тон, если вы спросите моё мнение. Хотя… наверное, до конца верить, будто всё понимаешь и мир настоящий - ещё хуже.  Как знать...

- Ах, монах Кори… - Настоятель покачал головой, как милый дедушка, отчитывающий нерадивую молодёжь. - Пытаешься потянуть время? Это не поможет, увы. Но, собственно, почему бы и нет? Я объясню. Веришь или нет, но в какой-то степени я действительно сожалею. И задолжал тебе объяснения.

- Я тронута, - что тут ещё скажешь?

- Начнём с твоего будущего. И для тебя не станет секретом, что оно с самого начала предрешено. Более того, оно было предрешено ещё до нашей встречи. Это случилось в момент, когда ты отдала своё имя. Разве ты не помнишь условия, на которых попала сюда?

- Если мне не изменяет память, речь шла о спасении чьей-то жизни.

- Допускаю; не знаю, кто из демонов перенёс тебя к нам и что обещал. Но гарантировали ли тебе, что сама ты это “спасение чьей-то жизни” переживёшь?

Резонный вопрос, как говорится.

- Значит, меня с самого начала прислали сюда в качестве смертницы? - уточнила я со вздохом.

- Нет, что ты! - Настоятель не то действительно возмутился, не то очень качественно разыграл возмущение. - Твоя роль куда важнее и значимей; я бы назвал её судьбоносной. Твоя душа - одна из немногих в этом мире, что может стать платой за призыв Высшего. Или, как показали недавние события, даже Древнего… И это поистине грандиозно.

- Да? - надеюсь, по моему лицу он прочёл всё, что я думаю по поводу такой вот “грандиозности”.

- Не будь столь скептична, - пожурил меня Настоятель, на миг снова став тем привычным учителем, с которым я постигала основы монашеского ремесла. - Несмотря на то, к чему мы пришли, сама по себе твоя способность стать платой для Древнего - это нечто выдающееся. Нечто, чем нам следует воспользоваться.

- То есть, вы собираетесь всё же принести меня в жертву, - резюмировала я.

- Да, - в глазах Настоятеля загорелся огонь одержимости. - Я верю, что ты поможешь нам призвать на эту землю Небо. Заставить его спуститься к нам, услышать нас, ответить на наши вопросы… я верю, что ты - ключ к Небу. А это высокая судьба, девочка. Цени.

- Да? - надеюсь, по моему лицу он прочёл всё, что я думаю по поводу такой вот “высокой судьбы”. - Вот уж всю жизнь мечтала, - пробормотала я.

- Людям свойственно мечтать обо всяких глупостях, - с сожалением отметил Настоятель. - Но их предназначения это не отменяет.

Ну да, как же не верить в предназначение - если живёшь всю жизнь по книге, которую пишет какой-то псих? Вот только...

- Но зачем вам встречаться с этим так называемым Небом? Если я поняла правильно, вы очень неплохо устроились здесь, на земле. Власть, могущество, влияние… зачем рисковать? Или вы думаете, что это ваше Небо милосердно принесёт вам на блюдечке ещё большие блага?

- Правильные вопросы, монах Кори, - покивал головой Настоятель. - Правильные и своевременные. Монастырь Тени действительно может многое. Очень многое. Небо благоволит нам, а мы всецело подчиняемся Ему, выполняя то, что написано в Книге Судьбы…

- И порой добавляя что-то от себя?

- Это сакральная тайна, но ты права, - чуть улыбнулся Настоятель. - Внутренний Круг Посвящённых имеет доступ к Книге Судьбы. Но есть проблема: чем дальше, тем больше своеволия Книга себе позволяет.

Я нахмурилась.

- Своеволия? То есть, Небо исправляет ваши записи?

- Нет, - спокойно ответил Настоятель. - Если бы это была воля Неба, у меня не появилось бы сомнений. Но дело не в Небе; скорее это выглядит так, как будто Книга Судьбы обрела свою собственную волю. Звучит безумно, особенно с учётом природы нашего мира, но…

Я тихо выдохнула.

- Так вы знаете, что этот мир ненастоящий? Понимаете, что живёте в иллюзии?

- А, тебе рассказал твой Древний, - старик заложил руки за спину и усмехнулся. - Ты ещё юна, монах Кори. И придаёшь слишком много значения совершенно неважным вещам. Где по-твоему пролегает граница между настоящим и ненастоящим?

Я в ответ только устало пожала плечами, насколько позволили цепи:

- Настоящее не развеется в любой момент?

- Всё может развеяться в любой момент, - парировал Настоятель.

И, нужно признать, в его словах был некоторый смысл.

- Наш мир и всё, что в нём, было создано Небом за несколько дней. Он должен был стать исполнением некоего Великого Замысла, сражения между Тьмой и Светом. Он начален и конечен, разумеется - но это справедливо для любого мира.

Я прикусила губу. Какие бы смешанные чувства ни вызывал у меня Настоятель, в чём-то я его очень хорошо понимала. Наверное, так один колдун понимает другого колдуна, даже если они выбрали разные пути.

Или так понимают друг друга те люди, кто всю жизнь тщетно пытался дотянуться до Неба… даже если они вот совсем по-разному представляют это самое Небо.

- Но теперь нечто нарушает этот Замысел, - продолжил Настоятель. - И я боюсь, такое нарушение может стать концом для этого мира.

- А может стать началом, - отметила я тихо.

- Хотел бы я надеяться, монах Кори, - усмехнулся старик устало. - Но наш мир создан с определённой целью. Зачем он будет нужен Создателю, если перестанет выполнять свои функции? Избранные всё чаще отказываются от предначертанного; строки из Книги Судьбы всё чаще сбываются совсем не так, как подразумевалось; среди обычных людей всё чаще находятся те, кто безо всякого избранничества творит великие дела. Так что же будет с этим миром, если он изменится окончательно?

Хороший вопрос, нужно признать.

- А ещё в мире, который изменится окончательно, ваша власть больше не будет абсолютной, - отметила я.

- Это тоже важно, - признал он. - Но не является главной причиной. Я должен встретиться с Небом, потому что хочу спасти этот мир.

Ну и что тут ответишь, спрашивается?

38

Пребывание в тюремной камере - это, я вам скажу, довольно медитативный опыт.

Скованные руки болят только первые часа три, потом - немеют, и не чувствуешь уже ничего. И кровью после встречи со стражей я плеваться перестала быстро - повезло. И остались мои новые друзья: темнота и пустота, онемение и холод. Есть о чём подумать!

Ну да. Ещё, конечно, визитёры.

Не уверена, что так это работает вообще со всеми заключёнными (думаю, скорее очень наоборот), но у меня пребывание в тюрьме стало периодом редкостной социальной активности. Правда, никогда мне не приходилось принимать такого количества гостей! И Настоятель в этом смысле только открыл парад чудесных явлений.

Следующую гостью я, честно признаться, не ждала. Даже не допускала, что она может явиться. А вот поди ж ты, пришла… неужели решила поиздеваться?

- Здравствуйте, избранная Света. С чем пожаловали? - в голосе моём было слишком много сарказма. С другой стороны - я больше не монах, не так ли? И уже не обязана быть вежливой с ней.

- Здравствуй, - девчонка тряхнула головой, будто прогоняя надоедливую муху. - И нечего ёрничать! Я пришла поговорить. Правда ли, что ты тоже из моего мира? С Земли?

Неожиданно.

- Скорее всего, - признала я осторожно. - Хотя с местным мироустройством никогда нельзя знать наверняка. Мы вполне можем быть родом из параллельных вероятностей Земли. Ну знаешь, теория квантовой множественности миров и всё такое… не знаю, работает ли она на самом деле, но я бы не удивилась. Так что...

- Ох, не надо мне тут огород городить!

И то правда, чего это я.

- В городе объявили, что ты иномирянка. Ты притворялась мужчиной и обманом стала одним из монахов. Всё так?

Я поморщилась.

- И ты веришь, что я могла бы вот так просто, с улицы, прийти - и никто бы не заметил? Как ты это вообще себе представляешь?

- Факты говорят сами за себя, - пожала плечами Света. - Слава Богу, у меня есть мозги. Я понимаю, что случилось.

- Да? - страшно даже представить, что она там понимает, если честно.

- Ты работала монахом, но потом сошла с пути и призвала демона. Ты хотела попасть домой, наверное? А потом влюбилась в него? Именно потому ты решила помочь ему посадить на престол тирана. Я понимаю тебя, как землячка и женщина! Со мной он сделал то же самое. Обманул меня и заморочил. Мы в чём-то похожи! Немного.

Ох, пресвятые тапочки. Что же у неё в голове-то творится...

- Слушай, Света, - сказала я устало. - Я не хотела домой. Никогда. Это раз. Два: я хочу посадить тирана на престол не из-за любви, а из-за того, что верю в его правоту. И, говоря об этом. Демона я призвала по приказу Настоятеля, не понимая, что делаю - это три. И четыре - точно то же самое может произойти с тобой. Тебя могут использовать. И принести в жертву. Понимаешь?

Она покривила губы:

- Думаешь, я на это куплюсь? Совсем за идиотку меня держишь? Со мной это не пройдёт. Я за добро. Я - избранная.

Угу. На всю голову притом.

- Света, а кем ты была до того, как стала избранной? - спросила я.

- А тебе какая разница?! - взвилась она.

- Просто пытаюсь угадать, кем нужно быть, чтобы ощущать такую уверенность в своей правоте. В мире, где ты - без году неделя. Ты была профессором множества социальных наук? Психологом? Но даже если так… Ты точно знаешь, что именно в данном случае подразумевается под “добром и злом”? Ты точно-точно уверена, что твоя интерпретация происходящего - единственная верная? Только из-за того, что тебе сказали нечто вроде: “Ты лучше других?”

Света сделала шаг назад.

- Тебе не сбить меня с пути, - сказала она зло. - Я - избранная! Я спасаю мир!

Магия затрещала вокруг неё, яростная и необузданная. Всё же, этим избранным даруется огромное могущество… только вот, к сожалению, оно редко идёт им впрок.

- Я хотела помочь тебе, - сказала она сердито. - Я думала, ты раскаешься, признаешь, что ошиблась. Хотела пожалеть тебя… но теперь вижу, что ты увязла во зле. Демон заморочил тебе голову. Мне жаль, но я ничем не могу помочь. Мне стыдно, что мы из одного мира - с такой, как ты!

Да… наши чувства взаимны.

*

Проследив за тем, как избранная стремительно уходит прочь, я устало прикрыла глаза.

Избранные...

Вообще-то с тех самых пор, как попала в этот мир, я частенько задумываюсь о каноничных избранных. Тех самых, которые из условного чулана под лестницей (или другой не менее забитой локации на выбор) мановением бороды очередного доброго седого дедушки-манипулятора попадают в волшебный мир. И знаете что? После всего, что я узнала в Монастыре, действия этого самого дедушки-манипулятора мне вполне понятны. Всё банально: гипотетическим избранным из чулана управлять куда проще. Меньше критического мышления, больше восторженности и благодарности за новую жизнь, счастье от осознания собственной важности и незаменимости… скормил ему “зло и добро”, показал башню, где “зло” засело… с какой стороны ни глянь - удобно. А вот реально ли это “зло” намного хуже “добра”... Тут уже как повезёт.

Только вот я задаюсь вопросом: а откуда у этого чуланного избранного (на словах непременно доброго и мечтающего спасти мир, ага) взяться настоящему - гуманизму, благородству, этичности? Да что уж там, осознанности хотя бы! Он должен был познать их в перерывах между унижениями и моральными издевательствами? Или поймать в ладонь, пролежав тридцать три года на печи… ой, простите, диване?

И не поймите меня неверно. Я вполне допускаю, что личность, выросшая в чулане, в неблагополучной семье, у камина с золой, в золотой клетке, с шорами на глазах или в ежовых рукавицах - может достичь очень много. Понять многое. Что уж там, мы все проходим этот путь - никто из нас не рождается мудрецом. Только... это нелёгкий процесс. Потому что человек, которому всю жизнь приходилось выживать или проживать, должен очень вырасти над собой, чтобы начать жить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Это не значит, что невозможно выбраться из условного чулана (который, как мы все понимаем, всегда в наших головах). Нет. У каждого чулана есть дверь, даже если её очень трудно найти в темноте.

Нет, это всего лишь значит, что дармовое редко идёт впрок. Вопреки всем бытующим среди людей устойчивым мифам о халяве. Будь то деньги, могущество, власть или слава… полученные даром, они могут принести очень много горя. Причём и самому везунчику, и людям, его окружающим.

Потому-то в этом мире (который, кажется, изо всех старается всё же стать настоящим) эта ерунда с избранными не работает. Просто невозможно указать на кого-то пальчиком и сказать: “Быть тебе..” и дальше по тексту. Потому что в настоящем дорога всегда расстилается перед идущим.

В книгах или фильмах нам нравятся избранные из чуланов - очень уж просто на их месте представлять себя. Стать кем-то важным, влиять на судьбу мира, получить суперсилу...

Но в реальности эти избранные, увы, были бы просто чудовищами.

И оружием в чужих руках.

39

- Какая же она идиотка, - Роди выступил из тени, как ни в чём ни бывало, стоило шагам Светы затихнуть вдалеке. - Смотреть тошно. Не знаю, утешит ли тебя это, но она не проживёт долго. Многовато видела, а со своими куриными мозгами может ещё и сболтнуть лишнего… Избранные, что уж там.

- Не уверена, что меня это утешает, - сказала я честно. - Ты всегда за ней следуешь?

- Почти, - скривился он. - Заарда - проблемный регион. Сама понимаешь.

- Теперь - понимаю.

- Вот-вот, - он передёрнул плечами, будто от отвращения. - А она ещё и вбила себе в голову, что хочет с тобой поговорить. Разумеется, я пошёл следом - на случай, если ты решишь ей подыграть.

- Разумеется, - эхом повторила я.

Роди вздохнул и быстро подошёл ко мне.

- Жаль, обстановка неподходящая. А так - я по тебе соскучился, между прочим…

Пока я ошеломлённо хлопала глазами, переваривая это заявление, он склонился к моей шее, будто собирался поцеловать. В тот же миг в ладонь мою скользнула бутылочка со знакомыми очертаниями.

- Чтобы тебе не было больно, - шепнул он. - И я поговорил с охраной. Они не тронут - по крайней мере, в интимном смысле.

Я повернулась к нему, чтобы со стороны казалось, что хочу поцеловать в ответ. И заглянула в глаза - серые, как предгрозовое небо.

- Спасибо, - шепнула я.

И, как ни странно, действительно была благодарна.

- Мне жаль, Кори, - сказал он, сделав шаг назад. - Иногда я ненавижу свою работу.

- Но всё равно делаешь её.

- Верно, - он криво усмехнулся. - До того, как стать монахом, я был никем. Совсем никем. Мою семью убил случайно очередной избранный, у которого пробудились суперсилы. И я выбрал свой путь. Изучить колдовство… может, могущество этих избранных и велико. Но что они на самом деле могут - против настоящего колдуна?

Вот не поспоришь, кстати.

- И ты приносил их в жертву.

- Иногда, - сухо ответил Роди. - И, опережая твой вопрос: нет, этих мне не было жалко. Это всё равно, что раздавить насекомое - просто рутина. Как они убили моих родителей, так я убивал их. Как они играют чужими судьбами, так я играл их судьбой. Разве это не справедливо?

- Да, нечто подобное я подозревала, - честно сказала я. - Но я мало смыслю в справедливости. И не очень-то в неё верю.

-  Они думают, что сильнее нет, - продолжил он, распаляясь. - Они думают, что сила - это швыряться магией направо и налево. Запускать красивые файерболы, сдвигать горы и спасать мир в перерывах между первым и вторым блюдом. Но это никогда так не работает - и не будет работать. Правда в том, что все эти избранные - слепые орудия, знающие о подлинной магии меньше, чем слепой о радуге. Настоящее колдовство… оно в какой-то степени ужасно, о да. Но вместе с тем…

- Это путь от себя к себе, - закончила я тихо.

- Верно.

Мы помолчали. Несмотря на обстоятельства, тишина получилась почти уютной.

- Ты с самого начала знал, что меня собираются принести в жертву? - уточнила я буднично. - Понимаю, что сейчас это бессмысленный вопрос, но мне хотелось бы знать.

- Закономерно, - Роди поморщился. - И нет, я не был уверен. Наоборот - надеялся, что этого не случится. Монахов с духовными животными много, и далеко не все из них в итоге становятся жертвами. Конечно, ты была первой, чьим зверем стала именно птица… Но как раз из-за этого я до последнего верил, что тебя не пустят в расход.

Я нахмурилась.

- Значит, далеко не все могут стать платой за призыв демона?..

- Нет. Высшего можно призвать только на душу вроде твоей.

Вон оно что… не имеет ли тогда смысл предположить, что духовный зверь - признак того, что душа настоящая? Это, пожалуй, многое объяснило бы.

Интересно, выживет ли Чикира, если я - умру? На это остаётся только надеяться. Но что-то мне подсказывает, что она в какой-то степени и есть - я…

- Но ты принесёшь меня в жертву без сомнений, - и снова - констатация факта. Но там, в глубине моей души, оставалось немного глупой надежды. Хотя бы на то, что я увижу тень неуверенности в его взгляде.

Вот правду пишут в умных книгах: надежда - лживое и бессмысленное чувство.

- Прости, Кори, - Роди холодно улыбнулся. - Не буду врать, что тут нет ничего личного - для нас двоих это, пожалуй, всё же личное. Но я исполню приказ, сделаю свою работу. И знаешь что? Не ври, что не поступила бы точно так же - на моём месте.

Я вернула ему улыбку.

- Не буду врать - ответ зависит от того, о какой именно “мне” мы говорим. Та “я”, которая только призвала Шама, с большой долей вероятности подчинилась бы приказу. Нынешняя “я”, которая прошла этот путь, уже вряд ли… дорога меняет идущего, идущий меняет дорогу. Но это один из тех случаев, когда не попробовав - не узнаешь.

Роди открыл было рот, но прервал себя на полуслове и повёл головой, будто что-то услышал.

- Долг зовёт? - уточнила я насмешливо.

- Да, - признал он. - Почти. Но мне нужно будет ещё немного у тебя здесь постоять. Ты популярна, видишь ли; к тебе ещё один гость. Постарайся не наговорить ему глупостей.

- Вон оно что, - я внимательно заглянула Роди в глаза. - Догадываюсь, кто придёт.

- Хорошо, - улыбнулся он в ответ. - Просто помни: мы следим за каждым его чихом. Предать он не сможет… так что надеюсь, ты не станешь усугублять.

С этими словами Роди вновь шагнул в тень. Мне он позволял видеть алые отсветы в своих глазах.

Джоджи, вошедший в мою камеру, заметить их не мог.

*

Наш пророк вздрогнул, увидев меня.

На лице его появилось какое-то беспомощное, сердитое выражение. Я не сразу поняла, в чём дело - каюсь, грешила на очередной приступ мизогинии. Но…

- Они что, били тебя?!

Ну да, этого следовало ожидать. Так-то Джоджи - не свет в окошке, вот совсем нет. Но чего я за ним ни разу не наблюдала, так это склонности к садизму; стоило ожидать, что состояние моё ему не слишком понравится.

С другой стороны, он должен был догадываться, чем дело кончится, когда вставал на сторону Монастыря. Или он думал, что нас всех погладят по голове и с ласковой улыбкой отпустят на все четыре стороны? Но - не настолько же он идиот? Хотя… мои бывшие коллеги, если разобраться, умеют быть поразительно убедительными. Работа у них такая.

- Упала неудачно, - сказала насмешливо.

- Ясно, - он отвёл глаза. - Так ты, значит, баба...

- Не без того, - ну и идиотский же у нас получается разговор.

- И зачем тогда в монахи подалась! - тут же присел на любимого коня этот чудесный человек. - Смазливая же, да ещё колдунья! Нашла бы себе мужика нормального…

- Джоджи, ты не поверишь, но далеко не все бабы хотят искать себе мужиков. Что бы там ни думали по этому поводу люди вроде тебя, бывают на свете очень разные женщины.

- Ну да, некоторым других баб подавай. А ведьмам вроде тебя - так вообще демонов-ветров, ни больше ни меньше.

Что же, тут уел.

- Ты пришёл, чтобы сказать мне об этом? - как же я устала.

- Нет, - он раздражённо тряхнул головой. - Ты это… не делай глупостей. Они пришли за принцем, ты им без надобности. Вас отпустят сразу, как только всё кончится, главное - продержись. Отвечай, если спрашивают, не спорь с ними… немного осталось.

Мне так и хотелось спросить: “Ты что, совсем идиот?”

Но было что-то в глазах Джоджи, что меня останавливало. Да и, если уж совсем откровенно - что бы это изменило?

- Отпустят, - сказала я, внимательно глядя на него. - Вот как только, так сразу. И правда, с чего бы им нас не отпустить-то… Если ты говоришь “нас” - значит, Овита тоже в тюрьме?

- Под домашним арестом, - сказал Джоджи, стиснув челюсти. - Она прилюдно сказала всем, что Зайран - настоящий принц… Её отпустят позже, конечно.

- Конечно, - эхом повторила я.

Мы оба прекрасно понимали: никто никого не отпустит.

- И давно ты решил сотрудничать с Монастырём? - уточнила я, когда тишина стала слишком уж вязкой. - Или ты с самого начала имел с ними связи?

- Нет, - Джоджи поморщился. - Я встретил святого Настоятеля у могилы своей матери… он показал мне, где правильная сторона.

- У могилы твоей матери, - повторила я тихо.

- Да. Он пришёл, когда твоя птица улетела.

Значит, Джоджи знал, что я за ним наблюдаю… Вот так и недооценивай людей.

- Не думала, что твоя мать была состоятельной женщиной, - я не стала отрицать очевидное.

- Моя настоящая мать - была, - Джоджи передёрнул плечами. - Но меня она нагуляла на стороне и не могла признать. Вот и отдала на воспитание, с мешочком монет в довесок. Порой она приходила, улыбалась мне, приносила ещё мешочки. Потом вместо неё являлись слуги… Но и они стали приходить всё реже. Дальше сама понимаешь, не маленькая.

- Понимаю, - я устало прикрыла глаза.

- Точно, - сказал Джоджи. - В общем, я пойду. А ты продержись тут, госпожа монах. Идёт?

Он помахал мне рукой. И перо синицы, спрятанное в его ладони, заставило меня очень по-новому взглянуть на этот разговор.

Неужели…

- Идёт, - сказала я. - Постараюсь продержаться.

40 Да здравствует Владыка Заарды

*

Чикира смогла связаться со мной не сразу.

Во-первых, виной тому были ловчие сети и ментальные подавители, окружавшие темницу. Во-вторых, состояние моё, как бы я ни хорохорилась, оставляло желать лучшего: сознание то возвращалось, то уплывало. Честно говоря, только монашеская выучка позволяла кое-как держаться. Но всё равно я мало что могла без зелий. И со связанными руками.

Тем не менее, после ухода Джоджи я прислушивалась, изо всех сил настраиваясь на ментальную связь. И спустя некоторое время это дало плоды: сначала появились разрозненные образы, а потом - вполне полноценные картинки.

После всё, что мне оставалось - наблюдать глазами Чикиры. И ждать.

*

Площадь была переполнена.

Кажется, Настоятель и компания решили собрать максимальное количество народу, чтобы в вердикте “пророка” не сомневалась ни одна собака. В итоге получился у них очень эффектный флэшмоб: во все стороны, куда только могла видеть Чикира, бурлило человеческое море.

Мероприятие было пафосным, о да. Джоджи по такому случаю принарядили, подрисовали и даже, кажется, поколдовали - для пущего величия и внушительности облика. Я задалась вопросом, не дали ли ему ещё чего-нибудь, подавляющего волю. Но не похоже: “пророк” должен был проявить себя во всей своей экспрессивной красе, быть убедительным и внушительным. Проще говоря, от Джоджи ожидали именно того, за что он на эту роль и был избран: талант лицедея, характерный для любого хорошего мошенника, в данном случае был важнее любого пророческого дара.

Ведь, как известно, толпа поверит не тому, кто честнее, но тому, кто увереннее и убедительнее.

И вот нужно сказать, что проблем на этом поприще у Джоджи не было. Он предстал перед народом в сиянии магии, отбросил назад свой белоснежный плащ и выкрикнул:

- О Заарда! Твой Пророк приветствует тебя! - Джоджи эффектным движением продемонстрировал благодарной публике сияющую метку избранного Небом пророка на своей руке. - Я прошёл длинный путь, полный опасностей, чтобы представить Заарде её истинного правителя! Я миновал сотни дорог и видел тысячи лиц...

В общем Джоджи вещал о своих приключениях. Малоинформативно, но - пафосно.

Я прикусила щёку изнутри, наблюдая глазами Чикиры, как следуют за пророком шаг в шаг телохранители. Нужны ли они для того, чтобы контролировать толпу? Едва ли.

Они нужны, чтобы контролировать пророка.

Один удар оружия или магии - и Джоджи не спасёт ничто. Если он скажет лишнее…

Джоджи казался спокойным. Он говорил весело и уверенно. Но я знала, что всё это - маска. И могла лишь догадываться, что он сейчас испытывает...

Речь подходила к концу. Джоджи уже успел живописать "парадную" версию наших приключений и теперь тянул время.

Местное сборище важных и серьёзных мужей тоже заметило это. И явственно занервничало. Кажется, это не укрылось от Джоджи - он помедлил на миг, а потом заговорил быстрее.

Как если бы всё же решился...

- … Я видел многое, - сказал пророк толпе. - Я узрел Посланца Неба, и он сказал мне: волею Небес наследный принц Зайран - истинный Владыка Заарды!

Стрела, прилетевшая откуда-то с крыши, вошла точно пророку меж глаз, но исправить ничего не успела - слова были сказаны.

Площадь захлестнула паника. Люди Зайрана, воспользовавшись суматохой, атаковали со всех сторон.

Я прикрыла глаза.

Перед мысленным взором пронеслось увиденное и услышанное Чикирой. Я снова взглянула на лицо Джоджи... последнее сообщение, которое он передал Зайрану. И мне заодно.

“Меня поимели. Развели, как мальчишку. Закрыли Овиту, и уже понятно, что не выпустят. Да и меня… неважно. Сам факт, я всё понял - теперь. И злюсь. Знал бы ты, принц, как я злюсь! Я ведь повёлся. Поверил этому старому хрычу. В упор не понимаю, где были мои мозги в тот момент... Иногда я бываю козлом, да. Злюсь, и когда злюсь, не вижу ничего вокруг, как дурак. И кто мне теперь злобный гремлин, да? Они наливают мне хорошее вино… но знаю я цену тому вину... Ну-ну, птичка, не чирикай. Знаю, что тебе опасно тут быть. Просто вдруг начал скучать по возможности поболтать с кем-то. Раньше считал себя психом-одиночкой, но так это работает - некоторые дороги меняют людей... Уже перехожу к сути. В общем... слушай сюда, прекрасный принц. Я выберу тебя, понял? Назову твоё имя там, на площади. Они меня кончат, конечно. Как и пообещали. Но я уже понял, что они это в любом случае сделают. С той минутки, как на моей руке загорелась эта дурацкая метка, мне не светило ничего другого. Так ведь? Пророки долго не живут, так уж устроена эта собачья работа. Те, что говорят правду, подыхают быстрее, но финал один. Может они кончат меня не сразу, но в итоге - да. После всего, что я видел... Знаешь что, принц? Они считают меня быдлом, как и ты. Они думают, если я люблю деньги, то продам за них вообще всё. И вот что я скажу вам - и тебе, и им - да пошли вы. Быдло или нет, но я не собираюсь позволять им играть мной, как куклой. Так что… стань владыкой, принц. Сделай это. Там, куда я попаду, мне не понадобятся твои награды. Так что… Вытащи Овиту. Пообещай мне! И нашу монахиню - если сможешь. А потом повтори подвиг папаши и вышвырни эту погань из своей страны. И помни: мы, быдло, тоже чего-то стоим. Когда станешь самым главным главуном - не забывай этого. Когда сделаешь Овиту своей королевой - не забывай это. Помни, что именно быдло дало тебе эту корону. Помни, на чьей крови ты сидишь. И тогда мы будем в расчёте.”

Я прикусила губу, наблюдая, как разразившееся на площади побоище поглотило фигурку в белом окровавленном наряде.

Прощай, Джоджи. Прощай, самый настоящий из ненастоящих пророков.

Именно я привела его к этой судьбе… но сейчас, когда Заарда тонет в крови, не время для сожалений. Я знала, что шанс порефлексировать ещё будет - если выживу.

А мертвецам жалость в любом случае ни к чему.

Я стиснула зубы, наблюдая глазами Чикиры за представшим перед народом Зайраном. Он, одетый в костюм стражника у королевских ворот, небрежным жестом скинул капюшон. “Заарда, приветствуй своего владыку!” - крикнул он раньше, чем сторонники Настоятеля успели что-то предпринять или сгладить ситуацию.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

И толпа, ещё не отошедшая от шока, разразилась приветственным рёвом.

Синица взмыла в воздух, устремилась прочь. И я стала мысленно отсчитывать секунды. Десять… пять… две...

Грянул взрыв.

Затряслись стены, зарокотало что-то внизу, раздались крики охраны. Магический купол, только недавно окружавший мою темницу, рухнул. Надолго ли? Впрочем, не имеет значения.

Принц, который теперь имеет все шансы стать настоящим, выполнил своё обещание. А значит, пришло время и мне - стать настоящим монахом....

- Чикира!

Моя синица протиснулась сквозь решётку. Я слышала, как хлопают крылья: вороны-стражи, кружившие вокруг этого места, не дремали.

- Поторопись, милая.

Сверкнув глазками, Чикира полетела ко мне, не без усилия таща артефакт-отмычку и крохотную капсулу, примотанную к шее. Только бы сработало… всё зависит от того, сработает ли…

Стены снова затряслись ото взрыва - внизу вовсю шёл бой. Как много сторонников сумел собрать Зайран за столь короткий срок? Сколько времени они мне дадут? И… придёт ли Шам на зов? У меня не было ни единого ответа. Знала я только одно: нужно спешить.

- Быстрее, милая, - пробормотала я, слыша хлопанье вороньих крыльев всё ближе. - Поторопись.

Чикира возмущённо зачирикала. И правда, чего это я? Что может быть хуже, чем говорить под руку? Переключившись на её зрение, я наблюдала, как Чика пытается правильно установить артефакт. Эх, если бы я только могла нормально двигаться!

- Дай мне зелье! Попробуй дать мне зелье!

Она поняла, опустилась на моё плечо и приблизилась к лицу. Зубами оторвав капсулу с зельем, я раскусила её и проглотила, закашлявшись.

Откат будет просто ужасным… но до него, этого самого отката, нужно ещё суметь дожить.

Тело моё выгнуло. Сильнейшие стимулирующие чары потекли кровью по венам, вернули подвижность конечностям, притупили боль ударным количеством адреналина.

Сердце забухало в груди - рвано, протестующе. Из носа потекла кровь. В глазах потемнело.

Мне нужна магия. Без магии я очень, очень быстро сдохну - организм не выдержит перегрузки, вот и вся недолга.

- Давай же, - прохрипела я.

Эхом зазвучало оглушительное воронье карканье: птицы уже пробирались сквозь решётку. Чикира, решительно зачирикав, попыталась отомкнуть кандалы снова - и на этот раз я смогла пошевелить руками, чтобы ей помочь.

Цепи рухнули к моим ногам. Вороны закружились вокруг с карканьем, раздирая кожу, но я была уже свободна - и очень, очень зла.

В моём сердце - а может, и за окном - выл сердитый, раздражённый, яростный ветер.

Колдовской знак вышел кривоватым, но не беда: главное - сработал. Ворон разметало в разные стороны, развеяло, как клочки мрака - которыми они по сути и были.

- Теперь улетай, - приказала я Чикире. - Следи за всем сверху. Куда идти, я помню.

Она вопросительно посмотрела на меня.

- Поспеши! - повторила я с нажимом. - Тут справлюсь сама!

Птица послушно взмыла в воздух. Я же, прикусив губу, вдохнула и выдохнула, с бешеной скоростью вычерчивая колдовские знаки. Внизу всё ещё шёл бой, но звуки его понемногу отдалялись: новый Храм Неба, где я была заточена, отлично охранялся. Неудивительно, что людей Зайрана смогли отбросить - у Монастыря Теней и местных властей ещё было достаточно власти и ресурсов.

Но я собиралась исправить это упущение.

Накинув на себя какие-никакие маскировочные чары, я выскользнула в коридор, воскрешая в памяти переданную Чикирой карту. Мне нужно было добраться до ближайшего Зала Призыва. И попытаться во что бы то ни стало достучаться до моего персонального Неба.

Шам… надеюсь, ты в порядке. Надеюсь, ты услышишь.

Где-то в глубине коридора взвыл ветер - как-то особенно громко, как зверь. А я и не заметила, насколько укрепилась моя связь с ветрами, насколько яснее их голоса звучат в моей крови… что повлияло - отношения с Шамом? Приключения на одуванчиковом поле? Полёт в компании небесных китов? Или просто вся эта дорога, которая дала мне много новых сил?

Так или иначе, я шла вперёд, время от времени прижимаясь к стенам и ныряя в одну из многочисленных ниш. На руку мне играл тот факт, что большинство защитников Храма сражались там, внизу - а остальным было, мягко говоря, очень не до меня.

Ну, или почти всем.

- Далеко собралась? - Роди преградил мне дорогу, когда до комнаты призыва оставалось пройти буквально полсотни шагов. Тени сгустились за его спиной, намекая - монах встречает меня во всеоружии.

- Вперёд, - сказала я, и ветер пронёсся по коридору. - Только вперёд.

- Жаль, - Роди усмехнулся. - Но в тех случаях, когда на узкой дорожке оказывается двое колдунов - дышать продолжит только один.

- Значит, да будет так, - только и сказала я.

Если честно, во многом мы с Роди таки были слеплены из одного теста. Сделали в какой-то момент разный выбор, но по сути… мы были во многом похожи, потому один понимал другого.

И каждый знал, что другой - не пожалеет.

41

Земные фильмы и книги говорят нам, что битва колдунов - это красиво.

Преимущественно так происходит по той же самой причине, по которой в динамичных и немного смешных боевиках принято изображать героев, истребляющих направо и налево врагов, хрупких девочек, убивающих монстров, и добро, непременно побеждающее зло... Тут вот какое дело: люди падки на красоту и однозначность. Чтобы вот тут хорошие, а вон там - плохие, тут красивые искорки пролетели, а там - взрыв. И главное - всё понятно! Чтобы не думать больше положенного.

Это не плохо, на самом деле. Просто все мы устаём от неоднозначности жизни и хотим увидеть мир, где всё будет определено: злодеи и герои, избранные и пророки. Мир, где всё справедливо. Где всё за нас уже решило некое непостижимое, всеведущее и всемогущее Небо. Где не надо будет сомневаться каждую секунду, балансируя между “да” и “нет”, между множеством правд, мнений и взглядов... Это разница между настоящим миром и придуманным: в придуманном есть добро и зло, а в настоящем - совокупность решений, мнений и поступков. Точно так же в придуманном эпичный бой - это красиво и героично, а вот в настоящем - это боль, подлость, кровь и пот.

Так уж вышло, что этот конкретный мир, судя по всему, всё сильнее стремился стать настоящим. Со всеми вытекающими последствиями.

*

Как это обычно бывает между колдунами, мы начали с поединка воль. Взгляды наши встретились, и пространство между нами буквально зазвенело от магии.

Я стиснула кулак, заставляя воздух уплотниться. Эх, сейчас бы сюда аргумент! С ним не пришлось бы всякий раз переживать о потере концентрации, тратить драгоценную энергию на создание оружия и поддержание его формы. Но тут уж ничего не поделаешь, и остаётся только в очередной раз мысленно поблагодарить Зайрана - тот нашёл самое сильное стимулирующее зелье из возможных. Так что, несмотря на кровавые слёзы и бешено бьющееся в груди сердце, я была полна сил. За которые, конечно, ещё придётся расплачиваться… но это будет потом.

От столкновения наших магий по стенам пробежали сеточки трещин; здание принялось нервно подрагивать, как перепуганный заяц.

Роди старался сократить расстояние между нами. Я этого всячески избегала: он тяжелее, его оружие надёжнее, да и физически мужчина в подавляющем большинстве случаев сильнее женщины. Особенно если говорить о довольно тощей мне - у нас просто разные весовые категории. Да и в смысле колдовских навыков я значительно уступала ему; если в сырой силе мы были примерно равны, то в противостоянии мастерства у меня не было шансов.

Нет, единственно верным решением было быстро задавить его силой - пока ветры готовы помогать, пока действует стимулятор, пока ему не пришли на помощь… плохо то, что он тоже это понимал.

Поначалу у меня вполне себе получалось теснить его - стимулятор делал своё дело. Роди даже отступил на пару шагов, выругавшись сквозь зубы. Тогда я упорно усилила давление, чувствуя, как течёт из носа кровь, оставляя на губах солоноватый привкус.

Нужно покончить с этим сейчас, не дать ему опомниться или перегруппироваться. Нужно - потому что время не терпит. Вот только…

Криво усмехнувшись, Роди что-то шепнул, и мгновение спустя я поняла - сила больше не на моей стороне. Руки задрожали. Что, во имя Тени, происходит?!

Ответ пришёл быстро - его услужливо донёс мимопролетающий ветерок.

“Избранной плохо!”

“Избранная!”

“Лекаря!”

И тихое Светино “Помогите”.

Я стиснула зубы, глядя на алые отсветы в глазах Роди. Вот, значит, как… при необходимости подключаешься к “избранным”, как к батарейкам?

- Ты можешь сдаться, - сказал он ласково. - Тогда мне не придётся сейчас её убивать.

Я не стала тратить дыхание на ответ.

Но это, увы, уже ничего и не решило бы: инициатива перешла в его руки, и он принялся теснить меня назад. Мой искусственный кураж, порождённый зельем-стимулятором, начал сходить на нет. Единственное, что поддерживало меня в тот момент - упрямство.

- Сдавайся, - повторил Роди вкрадчиво. - Ты уже свела в могилу беднягу Джоджи. Хочешь и избранную Свету утащить туда просто так?

- Не я. Это вы, - ну вот, ещё сильнее сбила дыхание. Потянуло же на разговоры… А он молодец, сумел правильно подобрать ключ. Впрочем, это же Роди. Сколько раз мы вместе засыпали и просыпались, тренировались и смеялись?

- Ты вынудила нас сделать это, - сообщил он. - Если бы не твоё вмешательство, они были бы живы.

Я на это только оскалилась. Ума на то, чтобы не отвечать, на этот раз мне хватило.

Ну классическая же песня! И почему каждая первая сволочь стремится обвинить в своём сволочизме окружающих? Испачкать, втянуть всех в свою грязную лужу, разделить вину поровну, чтобы всему миру хватило - это их способ мышления. И манипуляций.

“Любой бы так сделал,” - говорят они. - “Все мы одинаковые!”

Но - нет, не любой.

Нет, не все.

Нет, не одинаковые.

Я никогда не претендовала и не собираюсь претендовать на звание “хорошего человека”. Объективно это не так. Я равнодушна, склонна к социопатии, манипулятивна и цинична. Порой - жестока. Я склонна считать, что бывают на свете случаи, когда цель всё же оправдывает средства. Всё вышеперечисленное делало меня неплохим монахом Тени. И не худшим колдуном. Но, пожалуй, далеко не самым лучшим человеком.

И - да. Как ни крути, но я причастна к тому, что случилось с Джоджи. Больше того: отступаться, чтобы продлить жизнь Свете, я тоже не собираюсь.

Последствия моих ошибок, решений и поступков... Всё отведенное время, сколько бы его там ни осталось (кажется, совсем недолго), мне придётся с ними жить. Но… я не собираюсь брать на себя больше вины, чем мне причитается. Не собираюсь брать на себя волю местного Неба, выбор Светы, предательство Джоджи, очевидное безумие Роди и попытки Настоятеля удержать власть; не собираюсь брать на себя и судьбу.

Вещи, хороши они или плохи, просто случаются. И всё, что мы можем - отвечать за себя. Только за себя. Даже если хочется переложить ответственность на судьбу, Небо, власть имущих или погоду за окном. Даже если нам пытаются навязать чужую ношу. У нас нет никого, кроме нас самих. Так, Шам? И отвечать мы можем - и должны - только за себя.

- Не будь дурой, - зло сказал Роди. - Ты почти исчерпала силы! И скоро умрёшь!

Всё так. Я нужна им. Шутка только в том, что живой я не собираюсь им даваться.

Это решение было очевидным, звенящим и категоричным: я буду драться до конца. Исчерпаю себя до последней капли сил. Это лучше, чем стать приглашением для местного Неба. Дать Роди хоть пару секунд передышки - и он спеленает меня, как младенца.

Нет. Если уж призвать Шама не получается, если уж этому суждено кончиться, то - пусть кончается так.

Я прикрыла глаза и усилила нажим, отдавая последние силы. Расчёт прост: измотать Роди, забрать по возможности землячку Свету с собой. Ничего личного, как сказал бы господин Настоятель; просто после смерти избранной шансы Зайрана увеличатся. А я хочу, чтобы Зайран пришёл ко власти. Не потому, что я от него в таком уж неземном восторге - принц и принц. Но приход ко власти Зайрана - это жизнь Овиты, и проблемы для Монастыря, и надежда, что рано или поздно эта ерунда с избранными прекратится… Глупо умирать ради персонажей в ненастоящем мире? Как знать. Для меня он уже стал - настоящим.

Я выдохнула, чувствуя, как покидают последние силы…

А потом меня обняли, подхватили, прижали к себе, и знакомые белоснежные перья защекотали кожу.

- Тихо, - прошептал Шам. - Уже всё. Теперь всё хорошо. Я - здесь.

42 Я стою пред тобой, о Небо

*

Не сдержавшись, я тихо всхлипнула сквозь зубы и на миг прижалась к нему всем телом, вдыхая знакомый запах. Мускусный и терпкий - мужчины; свежий, морозный, отдающий морем - ветра.

- Ты всё же пришёл, - слова утонули в кашле.

- Тихо, не разговаривай, - его голос непривычно подрагивал. - Что они сделали с тобой!

Его тёплые руки заскользили по мне, даруя облегчение и убирая боль. Я запоздало расстроилась, представив, какой он меня сейчас видит: камера никого не красит. Вот совсем-совсем. Не говоря уж о побоях и стимулирующих зельях. Так и представляю себя - вонючую, покрытую желтеющими синяками, мертвенно-бледную, с окровавленным лицом… Как-то немного иначе должна выглядеть спасённая прекрасная дева - но я, как всегда, не попадаю в образ.

Впрочем, Шаму, кажется, всё равно. По крайней мере, смотрит он так, как будто я - единственное, что в этом мире вообще существует.

- Тихо-тихо, - пробормотал он. - Скоро всё будет хорошо. А потом я пойду и весело, с выдумкой всех их поубиваю. И начну с нашего недоделанного пророка, вздумавшего нас предать…

- Не получится, - сказала я тихо, прижавшись лбом к его груди. - Джоджи уже умер. Он взбрыкнул, и они убили его.

- Ясно, - Шам осторожно погладил меня по спине.

Я ощутила, как накатывает облегчение пополам с сонливостью. Ноги подгибались.

- Так, это всё очень романтично и мило, - прозвучал, как гром среди ясного неба, знакомый вкрадчивый голос. - Но прерву идиллию. Какой Предпоследней Бездны здесь вообще творится?!

Я застыла, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

Имя мне…

- Дядя, замолчи! Ты её пугаешь!

Дядя?! Серьёзно?!

- Я её пугаю? Это она меня пугает! Она вообще должна быть уже мертва, давно и прочно!

- Дядя, - в голосе Шама отчётливо прозвучали угрожающие нотки.

- Да понял я, понял, - фыркнул Легион. - Что тут непонятного? Твоя кукла, пальцем теперь не трону. Но вопросов у меня от этого не меньше, веришь?

Проглотив ком в горле, я медленно, будто героиня дешёвого фильма ужасов, обернулась.

Из Комнаты Призыва лился пугающий синеватый свет. Пентаграммы на полу мерцали, будто налившиеся кровью; те, кто недавно прошёл с помощью них в этот мир, стояли от нас с Шамом в нескольких шагах.

Одного, смуглого темноглазого красавца в шикарном чёрном костюме, я узнала сразу. Не знаю, как: этот облик не имел ничего общего с тем, как Он выглядел в нашу первую встречу. Но…

- Да, да, привет, - скривился он. - Вот и снова увиделись. Ты рада?

- Легион, хватит паясничать, - подал голос второй. Его волосы лежали на плечах серебристыми прядями, острые уши наводили на мысли обо всяких там любителях длинных причёсок и стрельбы из лука. Но… это только на первый взгляд. На второй же становилось очевидно, что тьма коридора ластится к этому существу, обтекает и ласкает.

А ещё казалось, что он и есть Тьма.

- Девочка, - сказал он мне. - Ты совершенно не умеешь управлять своим телом. Это никуда не годится. А ещё метишь в колдуньи! Перестань бояться немедленно: это ещё никому никогда не помогало.

Я прокашлялась и выдавила:

- Не уверена, что это так просто: взять и перестать бояться.

- На самом деле - просто, - ухмыльнулся Легион. - Пара пустяков. Что такое страх? Просто один из инструментов, которым нужно уметь пользоваться. Но это приходит с возрастом, да. Обычно годам эдак к шестиста уже проклёвывается… И вообще, не уходите от темы. Повторяю ещё раз: что здесь творится? Почему такое отступление от сценария игры?!

- Отступление от сценария… - повторила я, только начиная понимать всю шокирующую подноготную ситуации.

- О, во имя последней Бездны! - Легион не то был раздражён, не то очень достоверно притворялся. - Хорошо, спрошу иначе: почему то, что я записал в Книге Судьбы, не сбылось? Это ведь был такой красивый ход!

- Ну да, - его спутник холодно улыбнулся. - Вот только ты сжульничал и притащил в нашу игру одного из людей неба. Не думаешь, что именно это сломало алгоритм?

- Я тебя прошу! Это такая мелочь…

- Да, и из-за этой мелочи мой сын оказался в Предпоследней Бездне! Кстати об этом. Кто его туда отправил? Ты?

На меня посмотрели так, что захотелось сквозь землю провалиться.

- Нет, это...

- Я вот прямо стесняюсь вас прерывать, но придётся, - Шам прижал меня к себе покрепче и демонстративно приобнял крыльями. - Во-первых, отстаньте сейчас же от неё. Во-вторых, давайте-ка проясним. Вы двое здесь играете в игру?

- Ну да, - Легион независимо пожал плечами. - Мы играем в сорок Храмов. Вот уже две тысячи двенадцать лет по местному времени.

У меня от таких новостей даже ноги подкосились.

Значит, всё это время я была персонажем в видеоигре — так, как себе представляют видеоигры древние спятившие демоны?

Я ко многому была готова, но такие вещи бывает очень, очень сложно осознать.

— Как вам вообще такое в голову пришло?! — кажется, Шам был действительно возмущён.

— А это ты у своего папочки спрашивай, - усмехнулся Легион. — Идея была его.

Сребровласый юноша — как выяснилось, шамочкин папа — демонстративно закатил глаза.

— Идея была общей, — сказал он сухо. — Просто кое-кто по старой привычке спешит откреститься от проблем в любой непонятной ситуации.

— Ха! Кое-кто, как всегда, драматизирует, — оскалился в ответ ничуть не смущённый Легион. — А проблемы… помилуй, старый враг, азъ есмь Проблема Проблем!

— Да, а ещё — альфа, омега и всё в таком роде, — перебил Шам раздражённо. — Хватит морочить мне голову! Ещё раз спрашиваю: зачем это всё?

“Дядя” с “папой” переглянулись. По итогам переглядываний крайний был определён; собственно, о его личности стоило бы догадаться с самого начала.

— В целом… помнишь, мы с Легионом немного повздорили? — взял слово ветропапа, слегка поморщившись. — Когда узнали, что он — наш древний враг?

— И планировал нас убить, — закончил Шам мрачно. — Да, помню.

— Поправка: вас с Мером я убивать не собирался, — безмятежно встрял Легион. — Вы - мои маленькие любимчики! Любимые пирожочки, или как там люди о своих племяшках говорят?.. В общем, не важно. А вот ваших родителей прикончить мечтал, да. Было дело. Я сказал бы “грешен”, если бы верил в существование каких-то там грехов.

Н-да. Вот это я понимаю, весело люди… то есть, ветры живут.

— Да, всё так, — подтвердил ветропапа меланхолично. — Когда это вскрылось, получилась немного неловкая ситуация.

— Ага, — хохотнул Легион. — Тот случай, когда древняя вражда вроде как обязывает ко взаимному смертоубийству, но оно как-то не клеится. На столе остывает отменный чай, городом надо упрвлять, и вообще... После всего, что между нами было, как-то даже странно страдать такой ерундой.

— Как всегда: слишком много слов, но по сути – верно, — лениво пожал плечами ветропапа. — Так и вышло, что мы посовещались, сожрали пару-тройку черничных пирогов и решили, что убивать друг друга сегодня не будем.

Тут мне пришлось признать для себя две вещи.

Во-первых, они оба совершенно безумные. Чокнутые, как самый распоследний пациент психлечебницы.

А во-вторых, их логика мне в чём-то даже импонирует. Что наталкивает на определённые размышления.

— Вот мы и стали думать: а как разобраться, если безо всякого убивания? — ухмыльнулся Легион. — Решили задуматься о серьёзных мужских методах. Ну знаете там, померяться чем-нибудь, проверить, кто кого перепьёт, монетку кинуть… Только тут проблемка: мы - не какие-то смертные букашки. И нарастим себе, чего и сколько надо, и опьянеть даже в теории не можем. А монеты, даже из самых зачарованных кладов, падают ребром. Да ещё и трескаются, бедненькие…

Ну да, примерно так, оказывается, должны выглядеть серые повседневные проблемы Древних Демонов.

— И вот мы посовещались, обдумали это всё хорошенько и решили: а почему бы не сыграть? Только вот шахматы – это мелко, да и выучены вдоль и поперек. С картами вообще отдельная история. Сам понимаешь, можно даже не пытаться.... И вот тогда мы решили сами создать игру. И придумать правила к ней.

— Потрясающе, - протянул Шам иронично. — И очень логично. Но где вы вообще взяли этот мир?

— Ну вот в кого ты такой скучный, а? — вздохнул Легион печально. — Вся проблема в белых крыльях, точно тебе говорю. Они делают тебя занудой.

— Дядя…

— Ладно-ладно. Откуда мир, говоришь? Так создали. Что нам мелочиться? Я ради такого дела даже у родителя, не ко дню его поминать, в умных книжках порылся. Не собственноручно, конечно, но это известная история: сам знаешь, многие руки в этом мире - мои руки. Даже если формально и не должны быть моими… ладно, я отвлёкся. В общем, мы нагребли всякой ерунды, витающей между звёзд, утрамбовали как в книжке сказано, перемешали и алгоритм задали. Так оно обычно работает с наваждениями такого высокого порядка — их желательно создавать на более-менее материальной основе. Сил тратится меньше.

— А дальше было просто, — подхватил ветропапа. — Мы ускорили для этого конкретного мира время в несколько миллионов раз, задали чёткие алгоритмы и – вуаля! Через жалких семь дней по нашему исчислению получили вполне себе пригодный для нашей игры фальшивый мирок.

— Но кто из вас тогда - Небо?! Кто пишет в Книге Судьбы? — я даже не знаю, почему это было настолько принципиально для меня в тот момент. Просто после всего пережитого и пройденного хотелось знать.

Наверняка.

— Так мы, — сделал невинные глаза Легион. — По очереди. Зависит от того, чей именно ход.

Чей именно ход. Потрясающе. И как это я сама не догадалась?

— Тот, кто ходит – тот и Небо, — подхватил ветропапа. — Он должен сделать запись в Книге Судьбы и выбрать фигуры. Основных две: монах и избранный. Причём избранного можно приводить и из других миров – при условии, что сущность его была обречена. В этих случаях избранный зачастую становится жертвой, с помощью которой в игру вводится кто-то со стороны. Но жертвой, в общем-то, можно сделать и монаха – правилами не запрещено. В отличие от использования людей неба... Учти, Легион: все последние очки тебе не засчитаны!

Ошеломительно.

— А тот, кто не ходит – тот у нас играет за великое древнее зло, — рассмеялся Легион, проигнорировав выпад в свой адрес. — И всячески мешает доблестным героям выполнить свою миссию. Игра разбита на сорок туров, конечная цель каждого из которых — завладеть Храмом Неба. Но сразу добраться до них невозможно: нужно пройти все промежуточные этапы… Да что вы, в игры никогда не играли, что ли?

И действительно. Чего это мы, а?

— Мы почти закончили последнюю партию, — сказал ветропапа. — Остался последний ход – и главный Храм. Очков у нас примерно поровну, так что именно здесь всё должно было решиться…

— А потом?

Вот даже не знаю, зачем я спросила.

— Что – потом? — очень удивились эти замечательные существа.

— Что будет с этим миром, когда партия закончится? — опередил меня Шам.

Демоны снова переглянулись.

— Мир исчезнет, — медленно, как маленьким, разъяснили они нам. — Как только мы доиграем, он станет не нужен. Какой в нём смысл? После завершения игры он станет тем, чем был с самого начала: мусором, летающим в межзвёздном пространстве, неверными иллюзорными видениями и обрывками тканей бытия.

Я открыла рот, чтобы рассказать этим красавцам всё, что о них думаю. Шам, судя по всему, тоже был готов выдать какую-то прочувственную речь… Но грохот взрыва, доносящийся с улицы, нас прервал.

О, чтоб его! Овита, Зайран… Нужно спасти хотя бы их! И Шам, кажется, подумал о том же самом.

— Отложите свои игры, — сказал он. — Мне нужно пообщаться с несколькими местными. Вы можете пока всё приостановить?

— Приостановить? — ухмыльнулся Легион. — Да по щелчку моих пальцев всё тут замрёт без движения!

— Вот и щёлкни, будь добр, — хмыкнул Шам.

— А вежливо попросить? — Легион оскалил зубы.

Интересно, не отметились ли у него в роду пираньи? Судя по строению челюсти – очень может быть...

— Вежливо? Да, у меня есть для вас вежливый вопрос. Скажите, а мама и пророк Бал в курсе, как вы тут на досуге развлекаетесь?

На лицах гостей не дрогнул ни единый мускул, но что-то мне подсказало: нет, вышеозначенные личности вот совсем не в курсе.

— О, старый добрый шантаж, — протянул Легион. — Ладно, малыш, признаю: ты не безнадёжен. И да будет остановка!

С этими словами он эффектно щёлкнул пальцами.

Стало тихо. Все звуки, доносившиеся с улицы, стихли, воздух словно бы стал вязким, время застыло…

На мгновение. Но потом звуки битвы, и бег времени, и движения воздуха – всё вернулось, как ни в чём не бывало.

Легион и ветропапа переглянулись и выглянули в окно. Раньше, правда, никакого окна там и в помине не было. Но на фоне того, что эта парочки ни много ни мало создала мир, подобная ерунда вряд ли могла кого-то заботить.

Так вот, реальность за окном жила вполне себе тривиальной, обыденной жизнью: Настоятель колдовал, Зайран худо-бедно оборонялся, солдаты и мятежники сражались на площади… В общем, это не было похоже на “застывший” мир. Никак.

Местные Небеса переглянулись снова. Защёлками пальцами, замахали руками, даже зашептали что-то.... мир замирал - но с каждым разом всё неохотнее.

После третьей попытки он и вовсе перестал реагировать на манипуляции своих незадачливых творцов.

— Так, — сказал Легион. — А вот теперь я не понял.

43

Нам довелось созерцать совершенно потрясающее в своей уникальности зрелище.

Нет, правда! Я почти уверена, что всякие там затмения, планетарные парады и прочие глупости случаются чаще. Страшно сказать — шокированные Древние! Причём это было, насколько я могу судить, даже не притворство. Поистине историческое событие!

— О как, — сказал ветропапа. — Внезапно.

— И какого Мастера?! — Легион казался обиженным в самых лучших чувствах. — Это моё творение. Как оно может мне не подчиняться?

— Если задуматься об этом, то миры обычно не подчиняются своим Творцам, — протянул ветропапа задумчиво. — Это – основы. Мир наделён волей, всем известно. Так может быть...

— Волей наделены настоящие миры! — возмутился Легион. — Настоящие, а не эта обманка-болванка! Какая воля может быть у иллюзии? Мы же не Творцы, чтобы настоящие миры создавать!

Ветропапа снова задумчиво взглянул на творящееся на площади смертоубийство.

— Уверен? — уточнил он меланхолично.

— Ещё спрашиваешь? Ты – ночной ветер, по совместительству подрабатывающий древним языческим божком. Я  —  сын Творца, да, но – не унаследовавший ни капли его таланта. Какие миры?

— Н-да… слушай, а напомни-ка мне: как та книжка называлась?..

Я поняла, что продолжаться этот разговор может долго и со вкусом.

— Шам… — позвала тихонько.

— Да, — вздохнул он, мимолётом прикоснувшись губами к моим волосам. — Подождёшь здесь?

— Конечно, - шепнула я. — Помоги Зайрану и попробуй найти Овиту.

Он ничего не ответил – просто обернулся ветром и пронёсся мимо, взлохматив мне волосы.

Я осталась наедине с двумя спятившими древними монстрами, пытающимися разобраться, почему это оживает созданный ими мир.

Шам исцелил меня, окутал магией, как одеялом, но всё равно от такого блистательного соседства мне стало немного… неловко. Тем более что Древние перестали спорить и вперили свой взгляд в меня.

— Ну не знаю, — протянул Легион. — Странные у нашего малыша вкусы.

— Вкусы как вкусы, — отрезал ветропапа. — Милая девочка, просто — очень маленькая. Я знал её… точнее, ту, кем она была. Когда-то.

Легион скривился.

— Ах да, Мастер и его “справедливые” наказания. Как же, понимаю… Ничего личного, девочка. Просто - игра.

— Фразу “ничего личного” мне в последнее время часто говорят, — я криво улыбнулась.

— Ну ещё бы, — Легион прищурился. — Одно из моих любимых высказываний, между прочим. Сколько новых мясных оболочек оно мне дарит каждый день – не счесть… И всё же, просвети-ка нас: что тут произошло? Как ты осталась жива, я догадываюсь — нарвалась на Шама и понравилась ему. Но как местные монахи вообще исхитрились его призвать? Что у них творится в Монастыре – да и в мире в целом? Шам рванул сюда сразу, как только выбрался из Бездны. И объяснить ничего толком не успел даже!

От этих слов на душе помимо воли потеплело. Я постаралась этого не показать, конечно, но – разве от этих что-то скроешь? Чуть поёжившись под их скептическими взглядами, я плюнула на попытки казаться сильной и взрослой.

—  Я могу рассказать вкратце, — сказала им честно. — Но на самом деле лучше расспросить того же Настоятеля… или Роди.

— Роди – это колдун, неумело пытавшийся тебя убить? — уточнил ветропапа меланхолично.

— Да, он. А где он, кстати?

Оба демона синхронно посмотрели вниз. Легион задумчиво ковырнул носком своих роскошных туфель пепел, покрывающий пол.

— Вряд ли удастся его расспросить, — отметил он. — Я хорош в некромантии, но не до такой степени: племяшка уж очень сердился.

— Ох уж эти дети, — печально добавил ветропапа. — Никакой выдержки.

Мне таки было что сказать по этому поводу (например, показать язык и крикнуть “кто бы говорил”), но в этот момент в комнате как ни в чём не бывало материализовался Шам. Он легко, как кутёнка, удерживал за шкирку не совсем здорового, но всё ещё вполне живого господина Настоятеля.

— Эй ты, — сказал ветер пленнику. — Что молчишь? Скажи своему Небу “привет”!

Глаза Настоятеля расширились, взгляд заметался между Легионом и ветропапой.

— Небо? —  повторил он неуверенно, и слышать такой тон в исполнении всегда спокойного и собранного Настоятеля было крайне непривычно.

—  Вроде того, —  фыркнул Легион. — В твоём случае Небо —  это скорее я. Я ввёл тебя в игру.

Настоятель на пару мгновений ошеломлённо застыл. Но надо отдать ему должное: быстро реабилитировался.

— О Небо, если это подлинно ты, то предоставь хоть одно доказательство.

— Что, правда? —  поразился Легион. —  А больше тебе вообще ничего не предоставить, болванка придуманная? Вкрай распоясались… Может, мне тебя распылить вовсе?

И тут снова очко в пользу Настоятеля: он не дрогнул.

— Вы можете сделать со мной, что душе вашей угодно, —  с достоинством сказал он. — Но если Вы - моё Небо, то я хочу это знать.

Легион выглядел одновременно злым, изумлённым и весёлым. Думаю, примерно такие эмоции испытывал бы художник, если бы с ним внезапно заговорила нарисованная корова.

И честно, это было бы забавно, не будь так грустно.

— Вон оно как, — прищурился Легион. — Ладно… предположим.

Он демонстративно махнул рукой, и в воздухе повисла старинная даже на вид толстенная книга, обитая металлом и испрещенная узорами.

— Книга Судьбы… —  пробормотал Настоятель.

— Мамин ежедневник! —  возмутился Шам. — Она его специально зачаровала! И долго искала, между прочим!

— Мы его экспроприировали, — сообщил Легион. — Временно. Оттиск её магии был нужен. И вообще, племянник, не перебивай! Видишь, у меня тут вовсю общение с верующими происходит!

Ветропапа прикрыл лицо ладонью.

— Дядя... — тихо повторил Настоятель, кажется, начинающий осознавать всю, так сказать, глубину ситуации. — Этот Древний – ваш племянник?

Шам хмыкнул.

— Долго ещё? — уточнил он. — У меня к этому кадру тоже разговор есть. Персональный.

Настоятель опустил глаза на миг.

— Быть же посему, — сказал он на выдохе. — Я виновен и понесу наказание. Но скажи мне, о Небо: в чём смысл?

Легион выглядел откровенно эпатированным.

— Какой ещё смысл? — поразился он.

— Смысл нашего существования.

— А мне-то откуда знать?!

За этим коротким диалогом последовала немая сцена, достойная театральных подмостков. Не знаю, как кому, а мне было очень неловко.

— Но как же так? — Настоятель выглядел растерянным и даже сбился с уважительного тона. — Ты же Небо! Ты создал этот мир!

— И что теперь? — фыркнул Легион. — Это что, обязывает меня придумывать всем и каждому какой-то мифический смысл и оглашать во всеуслышание? Так прости, но это не ко мне. Если уж задаёшься такими вопросами, то сам же и ищи на них ответы, а не вали всё на Небо. Можешь удивляться сколько угодно, но Древние и даже Творцы не раздают смыслы на ярмарке с пометкой “два по цене одного”. Смысл каждый обретает сам… или не обретает. Как повезёт.

— Но как же Высший Замысел? Как же причина, по которой ты создал этот мир?! Великое сражение Добра со Злом? Ведь зачем-то ты наделил меня властью, зачем-то создал Монастырь… во всём этом был некий Высший Смысл! Я сражался за этот смысл, хотел восстановить минувший порядок вещей и спасти тем самым этот мир. И вот теперь я стою перед тобой и хочу понять, зачем это всё было нужно. Я служил тебе верой и правдой, о Небо… неужели же я не заслужил ответа?

Легион склонил голову набок. В его глазах появилось нечто странное, что вот так сразу и не интерпретируешь.

— Уверен? — уточнил он. — Потому что знаешь, как тебя там… Настоятель… есть вопросы, на которые лучше не знать ответов. Или изобрести ответ самому. И я серьёзно, поверь. Проверял.

— Нет, — холодно сказал Настоятель. — Я хочу познать эту истину.

Легион криво улыбнулся. Он медленно наклонился к Настоятелю и принялся шептать ему на ухо. Мы не слышали слов, но я почему-то не сомневалась: Небо на этот раз не лжёт своему адепту.

Легион сделал шаг назад. Настоятель пошатнулся, бледный, будто увидел роту призраков. Губы его дрожали.

— Но это…

— Это правда, — сказал Легион. — Теперь живи с ней. Племяш… знаю, ты на него зол, но позволь отпустить его?

— Хорошо, — усмехнулся мой ветер. — Он уже наказан.

Настоятель никак не отреагировал на новость о своём чудесном спасении. Обернувшись, он побрёл прочь, шаркая, как старик.

44

Мы остались.

— По-дурацки получилось, однако, — заметил Легион.

— Правда что ли? — фыркнул ветропапа. — Зато теперь ты понимаешь, почему Мастер всякий раз посылает в длинное путешествие к очередной горе, когда ему задают вопросы о сущности творения.

— Ну да, — подтвердил Легион кисло. — Это и раздражает. Я же теперь даже ненавидеть его за это не смогу толком!

Ветропапа понимающе усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Мне откровенно лень вникать в тонкости ваших семейных разборок, благо там сам я ногу сломлю. Лучше скажи: ты воспоминания этого придурка считать успел?

— Конечно, — жизнерадостно улыбнулся Легион. — Только стало ещё непонятнее. Они вот уже столетие по местному времени сами вносят правки в Книгу Судьбы. Представляешь?

Бровь ветропапы медленно поползла вверх.

— То есть, искусственные персонажи пишут книгу о самих себе?..

— Именно так, — подтвердил Легион радостно. — Поразительной красоты концепция. Я был бы просто восхищён, если бы это не были мои искусственные персонажи!

— Дела...

На некоторое время в коридоре повисла тишина. Демоны изображали мыслителей. Я глазами Чикиры наблюдала, как Зайран наводит порядок на площади.

— Возможно, всё дело в магии Иши, — выродил теорию ветропапа. — Она нам была нужна, чтобы стабилизировать мир, но особенности тоже стоит учитывать...

— Под “особенностями” ты подразумеваешь способность к развитию, взаимодействие с миром, круг рождения-умирания и уважение к чужой воле?..

— Да. Мы вливали и вливали силу в Книгу, Книга взаимодействовала с сущностью этого мира. Так стоит ли удивляться, что в какой-то момент он начал транслировать свою волю через неё?

— Но откуда могла взяться воля у искусственного мира?

— Спроси что попроще. Веришь или нет, но я впервые наблюдаю такой вот феномен.

— Кстати, о феномене, — встрял Шам. — Это всё хорошо, весело и задорно, но — что вы собираетесь делать с этим миром? Не уничтожать его, надеюсь?

Парочка массовиков-затейников озадаченно переглянулась.

— Да кто его знает… — протянул ветропапа. — Он нам не особенно нужен, если честно. С другой стороны, в него приходится постоянно вкладывать свои силы. Не так много, как в самом начале, но всё равно ощутимо.

— Но речь же о настоящих людях! — Шам не отступал. — Или почти настоящих. Но всё же.

— Понимаю. Но подумай и ты: наши ли это проблемы? Это люди, в конце концов. Они бы всё равно рано или поздно умерли. Что значат какие-то двести лет разницы?

Вот уж действительно… я бросила на своего ветра вопросительный взгляд.

— Нам стал дорог этот мир, — сказал Шам. — И даже некоторые ненастоящие люди, живущие в нём. А когда кто-то дорог, не то что двести лет, но и три секунды имеют значение. Вам ли не знать?

Демоны снова переглянулись.

— Пока что опасности для этого искусственного уголка нет, — заметил Легион. — В Книге Судьбы на первой же странице написано, что этот мир рухнет, как только наша игра закончится; если точнее – в тот самый миг, когда определится победитель. Нет победителя — нет и конца света. Такие дела.

— Но это полумера, конечно, — отметил более серьёзный ветропапа. — И всё равно что-то решать с этим миром придётся. Как минимум, для начала надо разобраться, что вообще случилось…

— Да ладно! — скривился Легион. — А то ты не догадываешься! Наверняка вмешался Мастер! Кто ещё мог бы устроить такое, вот серьёзно?!

— Так может, стоит обратиться к нему? — уточнил Шам.

— Нет, — демоны были крайне единодушны на этот счёт.

— Но почему?

— Я к нему не пойду, — отрезал Легион. — После всех дурацких игр, устроенных мне этим маразматиком, я в его магазины ни ногой.

— Я не могу видеться с Мастером, — добавил ветропапа. — Старое правило, ещё со времён незапамятных. Он не может напрямую вмешиваться в мои дела, я – переступать порог его магазинов. Конечно, сейчас мироустройство изменилось, но этот статус кво… его не следует нарушать.

— Пришлём маму? — предложил Шам.

— А может, сам сходишь? — внёс встречное предложение ветропапа, которому перспектива разборок с ветромамой явно не улыбалась.

И судя по тому, что я успела о ней узнать – понять его можно.

— Точно! — откровенно обрадовался Легион. — Ты же у нас тут вроде бы Посланник? Вот и иди, спасай мир! Для тебя дверь Мастера открыта, так что….

Судя по лицу, Шам откровенно растерялся.

— Но я не Посланник! — слабо возмутился он.

— Ненастоящий Посланник, — сказала я, будто бы себе под нос. — Но в этом мире всё становится настоящим, потому что сам мир хочет стать таковым. Так может…

Ветер внимательно посмотрел мне в глаза, а после вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Мастера и впрямь стоит навестить.

— У, — вздохнул Легион. — Тяжёлый случай! Смотри осторожней, племяш: эта колдунья из тебя верёвки вьёт.

— Не беда – из меня получится не самая плохая верёвка, — отозвался ветер безмятежно. — И кстати, дядя. Не мог бы ты вернуть Ки её имя? И разорвать ваш контракт? Без имени она не сможет войти в лавку Мастера; контракт - уж извини, но делить её с тобой я не собираюсь.

— А может, я просто верну имя?.. У, жуть какая! Не сверкай так глазами! Понял я, понял. Ну-ка, колдунья, иди-ка сюда!

Легион протянул руку для рукопожатия. Я знала, что надо сделать шаг, но всё равно внутри всё заледенело.

— Эй, я не страшный, — фыркнуло это замечательное существо.

— Вы считаете? — переспросила я язвительно.

Присутствующие демоны весело рассмеялись.

— Ладно, я ужасен, — признал Легион. — Страшен, безумен и коварен. А ещё вроде как считаюсь отцом лжи – хотя и понятия не имею, кто был её матерью. Я всё ждал, ждал, но никто так и не подал на алименты…

Я старалась не улыбнуться, но получилось так себе: слишком уж дивное выражение лица скроил Легион.

— Но важно кое-что понимать про меня, — продолжил он. — Я – стихия, голос со множеством голосов, тень со множеством теней, самое неверное из отражений. Но решения… они всегда остаются за людьми. Вот и сейчас решение за тобой, девочка.

Я кивнула. И взяла его за руку.

45 О умных домах, лавке старьевщика, настоящем и ненастоящем

*

— Вот, — сказал Шам, устроив меня на поразительно мягкой кровати. — Подожди тут буквально пару минут. Мне надо сделать... уборку.

Я с сомнением покосилась на ветра и немного нервно осмотрелась.

Из зелёного пламени, гудящего в камине, мне кто-то улыбнулся. Голова, плавающая в банке, моргнула. Тени, что отплясывали на стенах, стыдливо спрятались от моего взгляда.

Мне окончательно похорошело.

— А может, я лучше с тобой? И вообще, мы к этому вашему Мастеру хотели…

— И пойдём, — вздохнул Шам. — Но сначала ты отдохнёшь. И помоешься.

Ой, что же я дура-то такая!

— Конечно! Просто ты восстановил одежду, очистил меня магией, и я думала...

— Магия — это хорошо, — ответил он и очень осторожно погладил меня по щеке. — Но она не заменит настоящего отдыха. И настоящей воды. Воду вообще мало что может заменить... А ты ещё пахнешь. Да нет, не то, о чём ты подумала! Болью. А от этого запаха избавиться не так просто, он не похож на все остальные. И даже не совсем запах, если уж так разобраться... магией этого не смоешь, а вот водой из источников и отдыхом — вполне.

— Ладно, — сдалась я.

Потому что отдохнуть хотелось. Вот правда. Смущало только странное ощущение, как будто Дом, куда Шам нас перенёс, смотрит на меня.

Так и спятить недолго, если честно.

— Хорошо, — сказал ветер. — Я быстро вернусь, и моргнуть не успеешь! А пока – ванная вон за той дверью. Дом подаст тебе всё необходимое. Он у нас умный.

— Ага, — протянула я. — Ну да, умные дома – это мне знакомо.

— Вот и замечательно! — с этими словами Шам куда-то радостно умчался, оставив меня осматривать комнату.

— Точно, — пробормотала я больше для того, чтобы услышать собственный голос. — Интересно, где тут климат-контроль?

Ответом мне стала какая-то очень… озадаченная тишина. Она продлилась некоторое время, после чего с потолка медленно начали падать снежинки.

— Твою мать, — пробормотала я ошеломлённо, глядя на покрывающий пол снежный покров.

Осадки прекратились. В воздухе отчётливо запахло грозой.

— Почему чуть что, так так сразу “мать”? — уточнил отовсюду и ниоткуда приятный женский голос. — Ты кто вообще, девочка?

— Г-гостья Шама, — проблеяла я. Интересно, неужели “повезло” нарваться на ветромаму?

— А, он вернулся, — невидимая женщина обрадовалась. — И тебя привёл с собой. Интересно… и что же с вами произошло?

Я прикинула, что ветропапа не будет счастлив, если жена узнает об истории с ожившим миром.

— А пусть лучше Шам вам сам расскажет, а? — уточнила я жалобно. — А то день выдался тот ещё, да и объяснить толком я вряд ли смогу. Знаете, бывают такие ситуации, когда что-то происходит, а ты стоишь посреди этого и шалеешь от непознанности бытия? Вот это как раз мой случай.

Ветромама рассмеялась.

— Кажется, Шам кое-что меняет в своих вкусах. И как по мне, так в лучшую сторону, — сказала она. — А сам он где?

— Уборку делает, — за что купила, за то и продаю.

— Вот как?  — ещё больше удивилась она.  — Всё интересней и интересней. А на меня-то ты чего ругаешься?

— Я не на вас, — поспешно открестилась я от сомнительной чести. — Просто у меня тут... снег.

— А ты не просила?

— Н-нет…

— Уверена? У нас просто дом – умный. И ты ему понравилась. Вряд ли он стал бы действовать тебе назло. Так что, точно ничего такого не говорила?

До меня начало доходить.

— Ну… я упомянула климат-контроль…

— О, — понимающе протянула ветромама. — Просто в следующий раз уточняй сразу, какой именно климат хочешь. Дом, конечно, умный, но мыслей новых постояльцев не читает. Вы недостаточно хорошо знакомы. И даже не представлены официально.

— Ясно, — убейте меня.

— Что же, не буду докучать – вижу, ты действительно устала. Пахнешь болью, это не дело. Я попрошу набрать тебе воды из мёртвых источников – ничто не смывает боль лучше.

— Спасибо!

— Всегда рада, — и голос ветромамы растаял.

Я снова осталась наедине с умным домом по-демонически.

— Э… можно мне климат, как на южном пляже?

В комнате потеплело, на губах тут же возник привкус моря, а солёный ветер легонько подул в лицо. Откуда-то донеслись крики чаек.

— Спасибо, — пробормотала я. — Теперь дойти бы до ванной…

Моя кровать, очень буквально восприняв проблему, решительно зашагала в нужном направлении.

Наше с домом взаимопонимание определённо налаживалось.

*

Я проснулась, кажется, совсем другим человеком. И даже совсем не факт, что человеком.

Вообще надо отметить, что отдых способен превратить в человека многих мифических монстров. Бледного красноглазого вампира, как вариант. Или заросшего щетиной недооборотня, воющего от вызванной недосыпом гипомании на луну.

Отдых в волшебном доме оказался в этом смысле куда более чудодейственным — глаза я распахнула с ощущением лёгкости и свободы, которое будило во мне нечто даже не сказать чтобы неизвестное, но будто бы давно и качественно забытое.

Возникло ощущение, что я – наконец-то – дома.

— И как оно? — Шам, на чьём крыле я уютно расположилась, склонился надо мной. Давно он закончил свою “уборку”, интересно? Я не помнила, как он пришёл…

— Потрясающе, — сказала я честно. — Будто заново родилась на свет! Хочется скопировать младенца и заорать.

— Кричи, если нужно, — разрешил ветер великодушно. — Такие порывы не стоит держать в себе.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Но мне всё же интересно, что ты там такое прятал? Трупы жён, висящие в подвале на крюках?

— Чего? — кажется, ветер искренне удивился. — Откуда вообще взялась такая идея?

— Да так, просто сказочка из моего родного мира.

— Правда? Надо будет как-нибудь у вас побывать. Прелюбопытнейшее должно быть местечко!

— Не такое весёлое, как могло бы быть, но парочка вещей тебя точно удивят… Значит, ты прячешь не жён. Что же тогда? Свой личный гарем? Парочку других монахов?

— Нечто среднее, — усмехнулся Шам.

— Гарем из монахов? — восхитилась я. — Ты меня с каждой секундой всё больше радуешь!

— Если точнее, то из монахинь, — пожал плечами этот потрясающий ветер. — Притом не то чтобы гарем — их было всего лишь двое. Их как-то занесло ко мне после неудачного магического ритуала — они кому-то не тому куда-то не туда помолились. Мы с ними общались, но теперь, когда есть ты, им здесь не место.

Это всё, конечно, очень приятно, но...

— Надеюсь, с ними всё в порядке?

— Разумеется! — вроде бы даже обиделся Шам. — Они ушли счастливые — я подарил им вечную (ну, относительно вечную – пока не убьют) жизнь, молодость и колдовские книги. Пусть девчонки развлекутся, заодно и обидчикам отомстят. Всё же, как ни крути, ведьмы из них с самого начала получились намного лучше монахинь.

— Верю, — я вздохнула. — Шам… когда мы навестим этого Мастера? И — что он такое?

— Мастер — Творец миров, — пояснил ветер безмятежно. — Немного безумное существо, но ему по возрасту и профессии вроде как положено.

— Творец Миров держит магазин? — подобная идея не укладывалась у меня в голове.

— А почему нет? — искренне удивился Шам. — Может же и у него быть своё хобби!

И правда. Чего это я? Только вот осталась одна мелочь…

— Шам, насколько нормально мне прийти к такому существу?

— А что не так? — продолжил недоумевать он. — Мы в детстве в его лавке вообще любили играть. Он странноватый, конечно, не без того — но не так ужасен, как о нём говорят.

Я устало прикусила губу. Интересно, Шам вообще понимает, что он, как бы, ангел? Непутёвый, с придурью, но природу не пропьёшь. И ему есть ход к местному Творцу. А вот я…

Что-то прочитав в моих глазах, Шам посерьёзнел.

— На самом деле, навестить лавку Мастера может каждый, — сказал он. — Только не каждый может найти её, и тем более многие вообще не поймут, куда попали… Но с тобой буду я. Так что не бойся ничего. Я бы оставил тебя дома отдыхать, но есть один вопрос насчёт тебя, который я хочу задать Мастеру.

— Какой?

Шам только улыбнулся.

— Давай собираться, — вот и всё, что услышала я в ответ.

46

— О, Шам! А я тебя ищу!

Мы встретили её в саду – девушку с каштановыми волосами и умными глазами. У неё были крылья совы… совершенно потрясающие, надо признать. Я залюбовалась. И Шам тоже.

На миг, на одну секунду, но в глазах его промелькнуло знакомое мне по воздушному замку выражение. Ах вон оно что...

— Привет, Дени! — сказал он быстро. — Как вы тут без меня?

— Да всё по-старому, — махнула она рукой. — Тебя же всего день не было… По меркам нашего мира.

Я изумлённо выдохнула. И почему мне не пришло в голову, что в разных мирах время может течь очень по-разному?

— Но вижу, что это только для нас, — добавила она вдруг, внимательно глядя ему в глаза. — Ты очень изменился; так меняет лишь сложный путь.

— Да, — Шам криво улыбнулся. — Кстати. Познакомься – это Ки. Моя…

Он запнулся. Интересно, какой эпитет выберет? Зная Шама, можно предполагать что угодно, от “куклы” до “девушки”.

— Мы вместе, — закончил он.

— О! Поздравляю! Приятно познакомиться, Ки!

— Взаимно, — и, несмотря ни на что, я не солгала.

— Думаю, тебе стоит познакомиться со всеми, — Дени заговорщицки мне подмигнула. — Хочешь, покажу нашу общую библиотеку? Там столько магических книг! Ты ведь колдунья — так что, думаю, оценишь.

— Не сейчас, — усмехнулся Шам. — Мы спешим. И вообще, так я и отдал вам Ки на растерзание. Вы же просто ужасные! Демоны и монстры.

Дени в ответ только закатила глаза.

— Ага, мы ужасные… Да если она выдерживает твой характер, то мы ей просто лапочками покажемся! Но ладно, не кривись. Да, точно, твоя мама упоминала, что вы идёте к Мастеру. Вот, просила передать ему пирог.

Дени достала откуда-то из воздуха и протянула Шаму поистине потрясающе пахнущую коробку. Он задумчиво взял.

— Мама знает, что мы идём к Мастеру?

— Ну да.

— А знает, зачем?

— Кажется, да. Когда отдавала пирог, пробормотала что-то вроде “Ох уж мне эти мальчики и их секретные секретики”.

Шам фыркнул и закатил глаза.

— Ну ещё бы… Мама знает всё. Но иногда делает вид, что не знает – чтобы никого не обижать.

— Это называется “вежливость знания”, — отозвалась Дени. — Суть её — разобраться, где заканчивается честность и начинаются хрупкие границы чужого мирка. Тонкое искусство, между прочим. Приходит с опытом… и не то чтобы ко всем.

*

— Так значит, это она? — спросила я, когда мы вышли на оживлённую улицу волшебного города. — Та девушка, которую ты приглашал в свой небесный дворец?

— Да, — признал Шам коротко. — Не думай ничего такого. Она — девушка моего брата. Ко мне она только в последнее время более-менее привыкла и начала нормально разговаривать. И то… мои крылья, сама понимаешь.

— У неё очень красивые крылья, — отметила я. — Как у полярной совы. Но знаешь что?

— Что?

— Твои лучше. И кстати… меня зовут Кира.

Он обернулся и пару мгновений внимательно глядел на меня. Потом на губах его расплылась лукавая улыбка.

— Глупая, глупая колдунья, — промурлыкал он. — Кто же называет своё истинное имя демону? Ты ведь фактически только что отдала мне над собой власть!

— У тебя она и так была, — фыркнула я. — Не паясничай.

— Я не паясничаю, а сокрушаюсь! Учить тебя ещё и учить. Ужас! Смотри мне, для всех остальных ты Ки. Поняла? А то они у меня, конечно, с крылышками, но и с рогами тоже.

— Договорились, — легко согласилась я.

Меня вообще переполняло чувство какой-то внутренней свободы и правильности. Я спешила за Шамом по выложенной чёрными камнями мостовой, наблюдала за гуляющими по улице существами, живыми деревьями и очень низким, как купол, небом… И всё это было настолько моё, привычное и правильное, что казалось – ничего больше не страшно. Здесь, сейчас я там, где должна была быть с самого начала.

— Шамшу, — вдруг подал голос ветер. — Эт-Шамшу-Аш, если полностью.

— Что? — сначала я не поняла, если честно.

— Моё полное имя, — сказал он буднично. — Но его тоже никому не говори. Секрет и всё такое.

Я промолчала в ответ — просто не нашла слов, чтобы выразить охватившие меня чувства. Так мы и пошли дальше молча, в самом средоточии чуда. И было ощущение, как будто пропасть между нами, которая издали казалась такой бездонной, вблизи больше похожа на маленькую трещину в земле. И казалось бы — чего было бояться? Впрочем, глупый вопрос.

Больше всего на свете мы всегда боимся неизвестности.

47

Лавка оказалась обычной. Даже заурядной, можно сказать.

Она притулилась в тихом, уютном переулке между книжным магазином и красиво украшенной кофейней. И была настолько незаметной, что я бы прошла мимо, если бы не Шам. Он потянул меня в нужную сторону и быстро начертил на витражной двери несколько знаков.

— Я не принимаю посетителей, — раздалось изнутри. — У меня процесс!

Я опешила, услышав этот голос. Странный вообще-то; не понять даже приблизительно, какому человеку он мог бы принадлежать. Старому или молодому? Женщине или мужчине? Да и звучит ли он вообще — или просто возникает внутри головы?

— Это срочно, Мастер! — не отступал Шам.

— Ничего не знаю! У вас у всех всегда и всё срочное. Приходите позже!

— Я принёс пирог.

За дверью задумчиво примолкли. Я покосилась на Шама. Пирог? Серьёзно? Он пытается соблазнить каким-то пирогом существо, способное создавать миры? Да это Мастер при желании может сотворить для себя пироговый дом. Или даже город!

— Ладно, проходите уж, — голос хозяина лавки прозвучал несколько ворчливо. — И хватит думать так громко, девочка! Разумеется, я могу создавать для себя всё, что заблагорассудится. Сотворить сколько угодно пирогов, скопировать любой вкус... Всё так. Но это никогда не значит, что я перестану любить чужие пироги. И подарки. Тот, кто не умеет ценить чужое творение, сам только называет себя творцом. Пусть это тело молодо, но неужели ты забыла такие очевидные вещи?

Дверь перед нами распахнулась, тихо звякнув. Шам решительно шагнул внутрь. Я последовала за ним.

В магазине пахло морем, ветром, книгами, какими-то неизвестными специями и нагретой древесиной.  Было просто поразительно тесно. Казалось, каждый свободный сантиметр поверхностей завален каким-то хламом. Но, скажу я вам, всем бы такой хлам! Чего стоила только крохотная модель Вселенной (надеюсь, что модель) в хрустальном шаре. Или круглый аквариум, в котором плескалось маленькое море с парочкой островов. Если присмотреться, можно было даже рассмотреть корабль, направляющийся от одного острова к другому.

— Проходите уж, если пришли, — прозвучал тот самый голос откуда-то из-за стеллажей. — Только недолго. У меня тут в процессе новая любопытная задумка...

— Какая? — кажется, Шам чувствовал тут себя вполне комфортно. — Расскажите – так вам проще будет уложить это всё в голове.

— Мир отражений, — в голосе Мастера прозвучало воодушевление. — Сущность, попавшая туда, будет вечно разделена на составляющие. Каждая из которых – будто отражение в зеркале для другой. Одно на двоих всё: страсть, гнев, горечь, величие… Всё одно на двоих, но – противоположное. И судьба каждого будет заключаться в том, чтобы встретить своё отражение… или отражения.

— И убить? — заинтересовался Шам.

— О, а вот в этом и суть, — голос Мастера оживился. — В этом весь вопрос, ради этого всё на самом деле затевается. Что они будут делать, когда встретятся? На это я и хочу посмотреть.

Признаюсь честно: меня от таких слов продрало холодом по спине.

— И что, даже не прервётесь на чай?

— Да куда уж я от вас и вашего пирога теперь денусь?

Лавка, снаружи казавшаяся такой маленькой, изнутри представляла собой самый настоящий лабиринт. Одна радость – никаких полуголых быкоголовых гибридов в центре не было. Зато обнаружилось свободное пространство, почти полностью занятое круглым столом. Чай в простых глиняных чашках исходил паром, два стула были приглашающе отодвинуты, а третий – уже занят.

Я долго думала, как может выглядеть Мастер, и гадала – будет ли он похож на какие-нибудь земные изображения божеств? И ответ получился своеобразным, но на мой вкус вполне логичным: он был похож ни на кого. И в то же время разом на всех.

— Садитесь уже, — сказал он. — Мой чай нынче хорош.

— Он всегда хорош, — усмехнулся Шам. — И именно такой, какой нужен в данный момент.

Я осторожно взяла в руку пиалу. В моей чашке плескались, исходя паром, облака.

— Немного неба тебе не повредит, девочка, — отметил Мастер. — Но шутки в сторону: зачем вы пришли?

Шам вздохнул:

— Мастер. Могу я узнать, почему именно меня вы выбрали Посланником в иллюзорный мир?

— Я? Выбрал? Не могу сказать, что это было вполне моё решение.

— Но ведь это вы помогли тому миру стать настоящим. Вы избрали меня. Так почему...

— Ах вон оно что! — Мастер тихо рассмеялся. — То есть, вы всё ещё не поняли?

— Не поняли?..

— Я не имею никакого отношения к тому, что произошло с творением этих двоих мальчишек. Талант и безрассудство… Впрочем, какие их годы? Они ещё всему научатся. И уверяю тебя: я ни в коей мере не вмешивался. Всё, что мог, я для них уже сделал.

— Но как тогда мир смог стать настоящим! — возмутился Шам. — Тогда получается, должен быть кто-то ещё? Может быть, какой-то другой Творец? Ну не сам же мир однажды проснулся и решил: “Какой хороший день! А почему бы мне не материализоваться?”

— А что? Немного примитивное, но в целом довольно точное объяснение того, что на самом деле произошло.

После этого Мастер отдал должное чаю. Подозреваю, в такой деликатной манере он давал нам осмыслить услышанное.

— Получается, любая иллюзия может стать настоящей? — всё же не сдержалась я. — Просто взять и ожить?

— Всё же нет, не любая, — ответил Мастер охотно. — Но только та, что создана существом с призванием подлинного Творца; та, что с самого начала была наделена определённой свободой воли; либо та, в которую были вложены вера, старания, чаяния и чувства. Тут же мы имеем все эти три фактора вместе.

— Но ведь дядя не унаследовал дар Творца, — протянул Шам.

— Он смешной: всё ещё верит, что дар Творца можно просто взять и унаследовать, — безмятежно отозвался Мастер.

Н-да. Не знаю, что там с даром Творца, но многие замечательные личные качества Легиона — вот прям точно наследственные.

— Знаете, я немного запутался, — отметил Шам.

— Не беда. Как запутался, так и распутаешься. И вообще, смешные темы мы здесь обсуждаем. Что есть “настоящее”? Что считать подлинным, а что - искусственным? Насколько достоверна та картина мира, которую мыслящее существо считает своей реальностью? Насколько стоит доверять своим чувствам и себе самому?

Мастер покачал головой.

— Есть только одно отличие между настоящим и ненастоящим миром, имеющее значение. И называется оно волей. Или бесконечным многообразием выборов, определяющим реальность. Но следует понимать: ни один Творец не способен создать настоящий мир мгновенно. Это процесс длинный. Начинается он обычно с иллюзии. И на этом же в большинстве случаев и заканчивается. Потому что одно дело – смастерить на коленке приятную и ненавязчивую грёзу, а другое – вывернуть себя наизнанку, выпотрошить душу до основания, пылать увлечением и последовать за призванием. А ведь именно всё это, вместе или по отдельности, и есть подлинное творчество. Большинство иллюзий навсегда остаются иллюзиями. Но если вложить в них чуть больше — старания, души, труда, таланта, вдохновения, — тогда может появиться шанс на нечто большее.

— Вы хотите сказать, что отец с Легионом так уж горели вдохновением? — уточнил Шам скептически. — Мне почему-то слабо верится.

Мастер рассмеялся.

— А так и не скажешь со стороны, верно? Разумеется, с самого начала они просто создавали себе доску для игры. Но потом нечто произошло… То самое нечто, что отличает подлинного Творца от желающего притвориться таковым. Они начали творить не столько ради цели, но - из желания творчества. А ещё — из любви и ненависти. В реальности не получается создать небесных китов для любимой жены? Но можно заселить ими свой собственный мир. Вспомнились детские проказы племянников, которым читал сказки? Так почему бы не воплотить в жизнь и оранжевых китов, и розовых единорогов. Хочется отомстить нескольким врагам? Почему бы не придумать для них роли в своём собственном мире. Хочется выместить злость на отца? Почему бы не сотворить карикатуру на его творение. И так далее. Мальчики, понимали они то или нет, всё больше вкладывали жизни в свой мир. Они вовлекали туда живые души, усложняли правила всё больше и больше, придавали игре остроту и достоверность… И в какой-то момент наступил неизбежный второй этап.

— Второй этап?..

— Верно. Пусть мало кто из смертных это понимает, но Творец — не владыка своего творения. Он может попытаться показать страх и боль, красоту и возвышенность, непознаваемую глубину и восхитительное многообразие… Но каждый в итоге сам решает, что именно видеть. Точно так же Творец может вложить в своё творение какое-то послание — но неизбежно наступает момент, когда оно начинает жить своей собственной жизнью. Именно это произошло в данном случае. Шаг за шагом, крупица за крупицей мир обретал свою волю. В него вкладывали энергию, внимание и веру разнообразные существа; его абсурдные правила шаг за шагом становились подлинными законами этого конкретного мироздания.

Шам покачал головой.

— Значит, Ки была права. Это действительно сам мир…

— Пусть она и помнит каких-то несколько десятков лет, но знает — намного больше. Было бы странно, если бы она не ощущала настоящее положение вещей.

— Да, об этом я тоже хотел поговорить, — тут же подхватил Шам. — Мастер, как вернуть Ки её крылья?

— А это так необходимо?

— Она тоскует по Небу, Мастер.

— Тосковать по Небу в конечном итоге и значит — быть человеком. Такая уж особенность их бытия.

— Простите, — всё же вмешалась я в эту удивительную дискуссию. — Получается, я когда-то была ветром, как Шам? И потом что-то случилось? Я совершила нечто такое, что меня превратили в человека?

Мастер отпил немного чая.

— Вообрази себе мир, который был задуман как тюрьма для Древних. И как развлечение — для них же, — протянул он задумчиво. — Познать слабость и боль, силу и любовь, могущество и беспомощность. Научиться ценить жизнь за её конечность. Не это ли потрясающая концепция? Существа, сочетающие в себе возвышенное и низменное, повисшие между землёй и небесами. Что они ощущают?.. Впрочем, тебе-то не нужно воображать.

— Это жестоко, — сказала я, чувствуя, как дрожит голос.

— Это — интересно, — ответил он спокойно.

48

Я с трудом сглотнула вязкую слюну.

Мастер пугал.

Но не думаю, что он намеренно пытался произвести пугающее впечатление. Зачем такому существу что-то там на кого-то там производить? Да и злобы в нём не ощущалось, совсем. Как, впрочем, и доброты. Вряд ли это вообще категории, которые знакомы такого рода существам.

— И как же всё можно вернуть на круги своя? — спросил Шам. — Чтобы Ки стала вновь ветром?

— А почему это так важно для тебя? — усмехнулся Мастер. — Хочешь, чтобы рядом с тобой была крылатая, тебе под стать?

Я криво улыбнулась. Это же логично, верно?

— Хочу, чтобы исполнилось её главное желание, — отрезал Шам, бросив на меня быстрый взгляд.

— Главное желание? Сомневаюсь, что для его исполнения ей на самом деле так уж нужны крылья. Почему все так часто путают причины и следствия? Но, если ты настаиваешь... Есть два способа: простой и сложный. Простой широко известен и постоянно используется. Можно сказать, повсеместно. Может, угадаете? Нет? Что же, это очевидно: чтобы перестать быть человеком, нужно умереть.

Я нервно хохотнула.

— Да, насчёт распространённости способа не поспоришь. Но это не только — перестать быть человеком. Это значит перестать быть. В целом.

Он рассмеялся:

— Как ты это себе представляешь — перестать быть? Разве это возможно? Каких только глупостей не скажут эти дети! Ты всегда есть, разумеется. Просто порой меняешь форму существования.

— Это всё хорошо, но можно ли обойтись без смены форм существования? — вмешался Шам. — Какой второй способ?

— Можно и обойтись, — Мастер склонил голову набок. — Но второй способ, как я упоминал, сложный. И не даёт никаких гарантий. Собственно, почти никому в итоге не удаётся, но сама попытка — уже высокая судьба.

— О чём вы?

— Если тянуться к Небу изо всех сил, всем своим существованием, каждой своей внутренней правдой, то рано или поздно ты станешь ближе к нему. Возможно — настолько близко, что нечеловеческая сущность возьмёт верх над человеческой. И крылья однажды просто распахнутся за спиной, потому что иначе будет никак.

— Возможно?..

— Обычно люди живут недостаточно, чтобы проверить. Но колдуны, особенно те, что под крылом кого-то из Древних… всё может быть. Но гарантий, как я уже сказал, в этом деле никто не даёт. Так что, какой способ предпочтительнее?

Я задумчиво склонила голову. Было бы замечательно стать ветром, как Шам. И летать в небе, как душе будет угодно. Интересно, какие у меня были бы крылья? Может, даже не хуже, чем у этой Дени. Тогда рядом с ним я была бы…

— Даже не заикайтесь о первом, — сказал Шам сухо.

— Почему? — невинно уточнил Мастер. — Это не займёт много времени. Разве твоя мать не совершает путешествия к Предвечной каждый год? Так и тут. А после твоя Ки станет тебе ровней. У меня на такой случай даже припасён один очень замечательный яд, “Ласковый поцелуй”. Человек засыпает счастливым и будет видеть самые лучшие сновидения, пока…

— Она и так мне ровня, — отрезал Шам.

Я замерла, изумлённо глядя на него.

— Интересно… — протянул Мастер.

— У мамы другое, это —  её обязанность для поддержания нашего мира. Я не собираюсь позволять Ки умирать ради глупых амбиций! Смерть человека, будь она сто раз переходом — не игрушка.

— Даже так? Забавным же образом на тебя повлияло путешествие, мальчик.

— Мне все об этом говорят. Но неужели вы не можете превратить её в крылатую? — распалялся Шам. — Выпустить из темницы, которую сами же построили. Вы же можете всё!

— Могу, — отозвался Мастер безмятежно. — Но с чего хоть ты совершаешь ошибку людей и считаешь, что я обязан быть всеобщей палочкой-выручалочкой? Я не исполняю желаний. Это не моя обязанность.

Сказав это, Мастер повернулся ко мне.

— Но а ты что скажешь? Всё же, в конечном итоге это только тебе решать.

— Э нет, — отрезал Шам. — Мне её вообще-то подарили. Она мне принадлежит. А значит — решать всё же мне. И я решил. Ки! Мы уходим отсюда немедленно!

— Что скажешь, девочка? — повторил Мастер. — У меня прекращают своё действие любые демонические сделки. Ко мне прийти могут только те, кто наделён свободой воли. Никто другой. Потому ещё раз: что ты скажешь?

Я покосилась на Шама. Прикрыла глаза, решаясь.

— Скажу, что было бы глупо выбирать лёгкий путь.

Мне показалось, или ветер облегчённо выдохнул?

— Мы уходим, — сказал он, потянув меня за руку. — Сейчас.

Я не стала противиться, но уже ближе к выходу опомнилась.

— Подождите! Так как нам спасти тот мир?

— А, вы об этом? Уверяю вас, он и сам неплохо себя спасёт, — насмешливый голос Мастера догнал нас на самом пороге. — Главное — довериться ему. Пройдёт ещё немного времени – каких-то пару тысяч лет – и он окончательно перестанет нуждаться в какой-либо подпитке со стороны создателей.

— Спасибо… И ещё, последнее, — не смогу спать спокойно, если не спрошу. — Получается, все люди после смерти получают крылья? Или только некоторые?

— Кто тебе сказал такую глупость?

— Вы. Вы сказали, что это самый простой способ – умереть…

— Всё верно. И родиться крылатой — однажды.

— Что?! — возмутился Шам. — Вы сказали, что это — простой способ!

— Да, это самый простой и быстрый способ. Но как по мне, так хорошо, что вы отказались.

— Но зачем вы вообще предлагали?!

— Ты ещё не понял? Я всегда позволяю выбрать. Но редко помогаю тем, кто выбирает самые простые варианты.

Эпилог

— Так значит, мы с тобой равны? — спросила я.

— Да, — ответил Шам. — Как же иначе?

Чикира насмешливо чирикнула у меня на плече. Последние дни она честно работала моими глазами и ушами, так что теперь наслаждалась заслуженным отдыхом и гордо пушила перья. Ну а что? Имеет право!

Я слегка улыбнулась и отвела взгляд, рассматривая раскинувшуюся внизу Заарду: вид с крыши королевского дворца открывался просто потрясающий.

— Ну так ты же у нас Великий, — напомнила я. — И Лучезарный.

— И что? Пусть кто-нибудь скажет мне, что ты не Великая и не Лучезарная. Посмотрим, сколько он после этого проживёт!

Я покачала головой.

— Но я всё равно остаюсь твоей собственностью?

Шам хмыкнул.

— Когда дело доходит до употребления в пищу ядов и прочих экстремальностей? Да. Благодарю покорно, я ещё не отошёл от всей той дивной гаммы чувств, которую испытал, когда увидел тебя почти мёртвой. Я никогда не задумывался раньше о том, как много боли можно причинить человеку, как легко ему навредить. Эти ощущения стали сюрпризом… и больше я не хочу таких сюрпризов. Желательно — никогда.

Голос Шама едва заметно дрогнул. Я удивлённо покосилась на него, но промолчала. Спросила другое:

— Слушай, а ты уверен, что это вообще была хорошая идея?

— О чём ты?

— Устроить встречу между Зайраном, твоим отцом и Легионом.

— А что не так? Этим горе-творцам всё равно придётся ближайшее время тут появляться. Так что Зайрану не повредит воочию посмотреть на Небо, понять его мотивы и решить: а что, собственно, сказать людям. Так-то он в этом смысле оказался в не самой простой ситуации, бедняга. Он, может, и хотел бы выдать людям правду, но нечто вроде “Вы были созданы в качестве фишек для игры двух Древних. Безо всякого тайного замысла. Вы не имели никакого значения и возникли чуть ли не сами по себе”... Такое заявление не звучит с трибуны. И его не примут. Толпе, как ни крути, нужна совсем другая правда.

Мы помолчали. Я знала, что в словах Шама есть смысл. Но всё равно это было немного грустно.

— И да, Зайран уже пообещал мне, что тебя впишут в местные священные тексты в качестве Великого Монаха С Горы, — добавил вдруг Шам. — Мелочь, а приятно. Для твоего жизнеописания уже наняли менестрелей. История обещает быть красочной и яркой! И включать в себя, в том числе, уничтожение злобной иномирной ведьмы, прислужницы зла. Ты, умница, устояла, даже когда эта красотка приходила тебя соблазнять...

— Что?! — поразилась я. — Ты шутишь, надеюсь?!

— Нет, — Шам вздохнул. — И я догадываюсь, что тебя возмущает, но Зайран высказался однозначно: мы либо изображаем тебя прекрасной девой, которая верна, полна чести и тем заслужила любовь Древнего; либо — подлинным героем, который спас этот мир. И мне показалось, что ты предпочтёшь последнее. Всё же, я не хочу, чтобы твою историю сводили к любви. Но, если ты против, то…

— Нет, я — за. Пусть будет, что уж там. Из двух зол, как говорится... Просто обидно, что они опять всё упрощают до какой-то детской возни. Здесь злодей, а здесь герой… тут любовь, тут прекрасная добрая дева... Но я не была героем. И не была доброй девой.

— Знаю, — вздохнул Шам. — Как и большинство тех, кого с трибун и страниц книг называют героями. Но есть некоторые правила для хороших историй. И принципы того, как они должны быть рассказаны.

Я грустно улыбнулась. Вот уж не поспоришь, право слово…

— Что с похоронами Джоджи?

— Тело заморожено. Официальное погребение состоится недели через две. Он объявлен Великим Пророком, и принц планирует возвести по такому случаю огромную усыпальницу. Ну ты знаешь, как оно бывает.

— Угу… Ох уж эта политика: всю жизнь тебя называют отбросом, зато посмертно, глядишь, даже в памятник в твою честь соорудят.

— Ну да. Между прочим, вместе с похоронами запланировано народное увеселение: по площади прогонят Настоятеля, предварительно выколов ему глаза. Чтобы люди увидели отличие между настоящим и ненастоящим пророком…

Я только покачала головой.

— Что-то мне не слишком хочется принимать участие в этой народной забаве.

— Солидарен. Уйдём пораньше.

— А что Овита?

— А что ей будет? Она названа прекрасной чистой девой, будущей королевой и прочее в том же духе. И хотела тебя увидеть, кстати. Зайдёшь к ней перед нашим уходом?

— Разумеется.

*

Что же, местные умельцы хорошо поработали — Овита была прекрасна.

Магия, волшебная сила штукатурки и лекарское мастерство полностью скрыли следы от оспы на её лице. Руки сельской девушки, привыкшей к тяжёлой работе, теперь стали нежными и ухоженными. Наряд, правильно подобранный и сшитый точно по её фигуре, скрадывал недостатки, превращая её в волшебную и прекрасную куклу.

Всё это было хорошо. Одно плохо — печаль в её глазах.

Она кинулась мне навстречу, и за ней засеменило несколько служанок.

— Господин… то есть, госпожа монах! Я так хотела увидеться с вами!

Неподдельное счастье в её глазах, смешанное с тоской, начало меня по-настоящему беспокоить.

— Да. Как ты тут?

Овита замялась.

— А вы не оставите нас? — я повернулась к её спутницам.

— Не велено, — сухо ответила старшая из них. — Мы должны быть рядом с будущей королевой днём и ночью. Приказ его величества!

У, как всё запущенно. И мне не то чтобы нравится кичиться некоторыми знакомствами, но в этом случае…

— Шам! Ты мне нужен!..

*

Спустя пять минут мы с Овитой и Шамом сидели втроём и пили чай. Никаких лишних ушей в комнате больше не было.

— Итак, вернёмся к первоначальному вопросу. Овита, как дела?

Она сглотнула и склонила голову.

— Госпожа монах… я не хочу здесь оставаться.

— Ты могла бы выйти замуж и стать королевой, — отметила я, быстро переглянувшись с Шамом.

— Знаю! Знаю. Но… Они не позволили мне остаться у тела Джоджи, привели сюда, закрыли в этих покоях. А я… я всё вспоминала вас, вашу науку и дорогу, госпожа монах. И… я была счастлива, пока мы были в пути. Но здесь, в моём собственном счастливом конце сказки я…

— Ты несчастна.

— Да. Я всегда хотела выйти замуж, и детей, но — не так.

— Чего же ты хочешь, Овита?

— Покинуть Заарду. Идти по дороге, помогать людям. Мой муж был пророком и умер. Я хочу сделать это в память о нём. Я не хочу другого мужа.

О как.

— Мы можем убедить Зайрана, — сказала я. — Нашей власти сейчас хватит на это. Но сомневаюсь, что потом ты сможешь передумать.

Она схватила меня за руку и заглянула в глаза:

— Я не передумаю, госпожа монах. Господин ветер... Пожалуйста… Я не хочу здесь оставаться.

Вон оно что.

Что же, это доказывает, что в настоящем мире счастливый финал не всегда включает в себя свадьбу. И так бывает.

*

Мы провожали Овиту, стоя на стене Заарды и наблюдая, как медленно тащит повозку наш старый приятель — осёл.

— Не переживай, — сказал Шам. — Вокруг неё стоит такая защита, что никто не навредит. Да и мы почуем, вдруг что.

— Хорошо, — вздохнула я. — Хорошо…

— Ну что вы торчите тут с такими постными лицами?! — Легион материализовался перед нами из небытия. — Пойдёмте, что ли, на китах полетаем! Я вон ради такого дела даже своего персонального пророка от пыльных книг оторвал. Пусть порадуется!

— Решил всё ж рассказать ему правду?

— А что? Я целый мир создал! Есть чем гордиться, пожалуй. Так ещё раз: чего грустим?

— Провожаем Овиту, — сказала я честно. — Она потеряла Джоджи, ушла в никуда...

— И что тут грустного? — поразился Легион. — Человек наконец-то прочистил голову и отправился за своим предназначением. Да и вообще все мы всегда идём “в никуда”, остальное — детские иллюзии. А насчёт этого Джоджи, то — как знать? Может, она однажды встретит его снова, другим и переродившимся. И узнает по глазам. Иногда даже такая романтичная ерунда случается... под этим Небом.

Мы с Шамом удивлённо переглянулись.

— А она точно встретит его? — уточнила я подозрительно. — Или это очередная ваша… игра?

— Встретит-встретит, — отмахнулся Легион. — Ещё и раньше, чем думает. Пророки же должны воскресать, верно? На какой там день? Третий?.. Не помню. Сам факт: папочкины же пророки воскресают? А я чем хуже?

Я сглотнула.

— Спасибо. Вы… это очень великодушно с вашей стороны.

— Великодушно? — поразился Легион. — А великодушие-то тут при чём? Только расчёт. У нас есть новый мир, ещё не до конца затвердевший. Есть Великий Король. Но должен же быть кто-то ещё, кто противостоял бы ему? За кого-то же и Тари должен играть… в смысле, кого-то поддерживать. Как святой покровитель. А?

Шам прикрыл рукой лицо. Я возвела глаза к небу.

— Точно вам говорю, — сказал Легион. — Это будет интересно!

Конец

Content

Чернышова Алиса Посланец Небес, или Заберите его обратно!

Чернышова Алиса Посланец Небес, или Заберите его обратно!