Чернышова Алиса

Пара для дракона, или просто будь пламенем

1

Город Чу спешно закрывал ворота и готовился к обороне — в джунглях на юге собирались войска дикарей. И, положа руку на сердце, вряд ли их целью была экскурсия по местным достопримечательностям: коренные жители тропических лесов Шатаку, отличающиеся зелёной кожей и людоедскими пристрастиями, мало походили на туристов, да и пытались напасть далеко не в первый раз. Но вот объединились на этом поприще враждующие племена впервые, и такой поворот защитников города, мягко говоря, не порадовал.

По двойной стене метались боевые маги, занимая позиции; женщины гарнизона спешно кипятили воду в специальных чанах, дабы с удовольствием вылить её на головы зеленокожих в качестве приветственного подарочка; некроманты воскрешали все, что подворачивалось под руку, и выставляли в качестве первой волны обороны. На фоне всей этой суеты, казалось, никому и ни до чего не было дела, но один удар гонга в Храме Тьмы заставил всех отвлечься и повернуться к городу.

— Чёрный Властелин! Приветствуйте Властелина! — пронеслось по стене.

В ответ на эти выкрики на крыше Храма заполыхало горячее алое пламя, дабы мгновение спустя обратиться громадным крылатым ящером.

— Да здравствует Властелин!! — кричала толпа. Вверх полетели мечи, шапки, платки, младенцы, магические шары и прочее, что попало горожанам под руку.

В таком вот тёплом приёме не было ничего удивительного — Властелина своего они, в большинстве своем, искренне любили. Нет, разумеется, на властьимущих в Чу, как и во всех иных городах всех миров, принято было катить бочку, и хорошо если не со смолой, но тут ситуация была иного рода. Необычный Властелин, приблудившийся к ним совершенно случайно каких-то полгода назад, стал настоящей находкой: и стены защищал, и караваны берёг, и поля чарами укутывал, и с речным богом Йораморой, славившимся мерзейшим характером, как-то договорился, и торговлю оживил. При этом, в отличии от соседних правителей, подати просил вменяемые, девок в качестве дани вовсе не требовал (болтали, у него своя была, красы дивной и с волосами огненными — куда обычным с такой тягаться?), неугодных пачками зазря не убивал (как-то, правда, спалил парочку пьяных идиотов — но да тем досталось за дело).

Таким образом, алого ящера народ ценил и берёг. Доходило до того, что на базарной площади порой случались натуральные побоища, когда жители других вольных городов язвили: мол, чего это он у вас красный, а не чёрный? Какой же это, дескать, Тёмный Властелин? Хоть бы перекрасили — для приличия! Защищать честь своего города в таких случаях народ брался с особым удовольствием.

Властелин между тем взмыл в воздух и приземлился аккурат над воротами, грозно распахнув полыхнувшие огнём крылья. Вокруг тут же выстроились маги из личной властелинской гвардии, спешно отобранные Жрецом Тьмы.

Таким образом, Чу был готов к обороне.

Дикари не заставили себя ждать: выступили из леса, в котором успешно скрывались, встали стеной (и количество их, надо сказать, внушало уважение), но нападать в лоб, как это у них водилось, не спешили.

"Неужели ждут, пока сработают какие-то огневые чары? Усыпляющие? Моровые? Что бы там ни было, мы должны быть готовы" — думал Фьор, глава личной властелинской гвардии, попавший в этот мир из сурового Ледяного Измирения.

— Готовить личные щиты! — рявкнул он во всю мощь своей луженой глотки. — Смотреть в оба!

В стане врага, между тем, наметилось весьма необычное движение: от войск отделилась небольшая группа зеленокожих людей и двинулась к стене. Фьор покосился на Властелина, но тот крылья чуть опустил, что значило — не нападать, ждать.

Делегация меж тем приближалась к ним, и глаза Фьора, дарованные в наследство от бабки-великанши, позволили ему разглядеть ворогов. Он присвистнул.

Судя по всему, их почтили своим присутствием шаманы трёх крупнейших соседних племён; по крайней мере, на это намекали роскошные перья да шкура тьоху, составляющая все одежды первого, украшения из человечьих костей у второй и череп, гордо нанизанный на посох — у третьего. Сопровождали шаманов двое воинов, что волокли на верёвке некоего совершенно безумного вида белокожего человека. Тот от сего блистательного соседства явно был не в восторге, и, оказавшись на расстоянии слышимости, заголосил:

— Спасите! Я гражданин Бордони, исследователь! Я пришёл к ним с миром, а они…

Прервал разглагольствования несчастного тычок от охраны. Дикари что-то принялись втолковывать незадачливому, прости Предвечная, исследователю.

— У, — протянул кто-то из гвардейцев, — Опять!

Фьорд только вздохнул: сколько ни объясняй выучившимся на теоретическом факультете книжникам, что уникальная фауна Шатаку так же уникально зубаста, шипаста, заразна и ядовита, флора почти вся смертельно опасна, а племена людоедов мало похожи на милых добрый дядечек, идиоты все же находились. Один такой вот представитель стана альтернативно одарённых как раз трясся в руках зеленокожих, почтительно внимая старой, увешанной костьми шаманке.

— Меня просят перевести, — крикнул он в итоге. — Отцы Шатаку хотят говорить с вашим Властелином!

— Это что-то новенькое, — отметил кто-то.

Огненный ящер между тем, не дожидаясь ничьих возражений, вспорхнул вниз и приземлился аккурат перед шаманами, показывая всем своим видом, что готов слушать.

"Дура самонадеянная!" — подумал Фьорд зло. Порой тот факт, что он был знаком с тайной человечьего облика Властелина, создавал ему моральные проблемы.

— Прикрывать! Смотерть в оба!! — рявкнул он.

Гвардейцы встали на изготовку, активировали чары — но толку с этого, если шаманы припасли какую-то гадость? Не стоило недооценивать старых сморчков, искушенных в природной магии и продлевающих себе жизнь за счет чужой плоти. А уж Фьорд, в отличии от дремучих местных, драконов раньше видел и за неуязвимых божеств не держал. Более того, крылатых исполинов ему доводилось убивать, потому он знал: сколь бы ни была мощна их броня, на неё тоже можно найти управу.

— С вами хочет говорить Мать Соли! — провозгласил между тем пленник и зачастил. — То есть, конечно, она не мать соли, у соли нет матери, это титул…

Старушка-шаманка поглядела на парня, и он заткнулся. Тогда она воздела руки, звеня костями во всех смыслах этого слова (на редкость тощая выискалась), и что-то заговорила на каркающем, странном наречии.

— О великий Огненный Змей! — переводил парень. — Водный Змей, Хитрец Хитрецов Йорамора явился мне в сон и ниспослал откровение. Сказал, что мы можем прийти к согласию, чтобы мой народ не трогал твоё племя и те смешные крытые повозки, что ездят по нашей земле, а твой народ взамен приносил моему дары. У тебя есть что подарить нам, Огненный Змей?

Властелин города Чу обернулся пламенем, а после — фигурой в алом плаще, скрывающем весь его облик. Кто-то из гвардейцев ругнулся сквозь зубы, и Фьорд мысленно с ним согласился.

— За дарами не приходят с войском, почтенная Мать Соли, — пророкотал голос Властелина.

Стало тихо. Дрожащий книжник, судя по его виду, страстно мечтал оказаться где-то… ну, скажем, вот точно не здесь. Фьорд, как ни странно, с удовольствием поменялся бы с ним местами, чтобы быть в случае чего между Властелином и смертельным ударом, но жизнь — такая штука. В ней ты зачастую находишься не там, где хотел бы.

Наконец, Мать Соли хрипло, каркающе рассмеялась и снова заговорила.

— Отчего же? Чем больше войско, тем больше шанс получить дары, — перевёл парень. — Щедрость и страх взаимосвязаны.

— Не в нашем случае, — сказал Властелин. — Если ты хочешь дары — будь вежлива и дари взамен.

Мать поцокала языком. С учетом костей, коими была пронизана её верхняя губа, смотрелось это… ну, скажем, экзотично.

— И что же хочет Огненный Змей? — выродила шаманка в итоге.

— Для начала — этого человека в подарок, потом — убрать воинов от моего города, — пророкотал голос. — Дай нам десять восходов, и мы построим между стенами и лесом шатры. Там мы сможем поговорить с тобой и другими, кто пожелает, с глазу на глаз. Я не стану вести переговоры под взорами солдат, у крепостных стен!

Мать Соли призадумалась на миг.

— Просишь убрать всех воинов?

— Ты сможешь оставить личную охрану.

Шаманка переглянулась со своими спутниками.

— Да будет так! Десять восходов. И забирай человека. Надеюсь, он будет вкусным! Мы к переговорам нового поймаем, их там много бродит.

Сказав это, она улыбнулась. Пожалуй, при виде её зубов любой лекарь забился бы в истерике. Среди присутствующих, к счастью, целителей не было, потому за всех отдувался книжник. Бедняга подвывал и многословно просил его не есть; Властелин стойко игнорировал.

— Заберите его, — приказал он гвардейцам громогласно, прежде чем вновь обратиться драконом и взмыть на стену. Шаманы, отвернувшись, направились прочь, а дикари растворились в джунглях.

Таким образом, переговоры состоялись, а Фьорд решил: в этот раз он все же выскажет… хм… Властелину все, что о ней думает.

* * *

Ири Алая сидела в роскошном кресле, попивала отвар и с показным равнодушием наблюдала за разразившимися в комнате баталиями. Были те, надо сказать, пусть бескровными, но нешуточными.

— Нет, вы только послушайте себя — связаться с дикарями! — тряс бородой почтенный Бартоломью, глава местных магов. — Они же…

— Дикие? — ехидно предположил Эу-хений, Жрец Тьмы. — Так в этом ведь и весь вопрос, уважаемый. Они не понимают ни реальных цен, ни законов рынка. Если мы правильно разыграем наши карты, перед нами откроется невыразимое многообразие возможностей.

— Они едят людей! — выродил Глава Городского Совета таким тоном, будто это было для кого-то новостью.

— Как говорится, у всех свои недостатки, — сладким голосом сообщил Жрец. — И, смею напомнить, меню иных наших горожан тоже отличается некоторой… экзотичностью. Что, впрочем, не мешает им быть уважаемыми гражданами. Или у вас есть какие-то предубеждения против не-живой диаспоры города Чу?

— Нет, зачем вы извращаете? — тут же пошёл на попятный Глава. — Я высказался обобщенно!

Наместник Чу, которого данный пассаж напрямую касался (варлоки, к коим относился сей господин, не зря считались плотоядной нечистью), сцепил под подбородком длинные тонкие пальцы и оглядел присутствующих белёсыми, подёрнутыми плёнкой смерти глазами.

— Мой Властелин, что думаете вы? — спросил он у Ири в итоге. — Склонны ли поддержать своего Жреца, и, если да, то с какими ремарками?

Все тут же повернулись к Ири.

У Главы Совета сделалось весьма кислое лицо: кажется, он до сих пор не смирился с тем, что их Властелин, страшно сказать, баба. То есть, полезность Ири он признавал, могущество её понимал, но все равно в глубине души искренне полагал, что женское место находится где-то между кроватью и кухней. Перспектива всерьёз подчиняться женщине в политических и военных вопросах его не радовала от слова совсем.

С магистром Бартоломью в этом смысле был легче, но, будем честны, не намного. Да, в теории среди магов женщины с мужчинами были равны. Однако, на практике это скорее значило, что магини могли быть независимыми от семьи, владеть имуществом, вступать в право наследия наравне с мужчинами, проходить военную подготовку и быть госслужащими. Однако, руководящие посты в большинстве Ковенов, равно как и большую часть высоких придворных магических должностей занимали именно мужчины. Потому-то для магистра, человека образованного, работа с Ири была камнем краеугольным: с одной стороны, он знал о драконах достаточно и понимал, что у них статус зависит не от пола, а от ума, возраста да могущества. Знал он также, что Алый Клан состоял из боевых драконов, воинов-защитников Предгорья, элиты, что всегда стояла на острие атаки. Однако, считаться подчиненным девицы, которая на вид была младше его дочери, было для него тяжко.

С Наместником у Ири было что-то вроде крайне необычного перемирия. Дело в том, что в теории она, как дракон Огня Недр, должна была истреблять нечисть там, где видит, во славу рода. С другой стороны, от семьи она отреклась, а убить ни за что ни про что едва ли не самое умное и адекватное существо в городе — на такое у неё не поднялась бы ни рука, ни магия.

— Базово я согласна с почтенным Эу-хением, — сказала Ири мягко.

— Кто бы сомневался… — начал было Глава, но Наместник пресёк проблему на корню.

— Вы уже высказались, — сказал он холодно. — Ваш голос услышан, спасибо. Мой Властелин, прошу прощения. Продолжайте.

Ири усмехнулась: в том, что в языке местных обращение "мой Властелин" не имело женского аналога, была некоторая ирония.

— Я полагаю, мы обязаны попробовать договориться, — отметила она. — Ввязаться в войну в непролазных джунглях, против народа, владеющего природной магией и имеющего поддержку местных богов и духов — верх идиотизма и безответственности, когда есть альтернатива.

— Но у нас есть Властелин, — заявил Глава. — Как раз для этого! Ваш огонь мог бы… скажем, выжечь проблему с корнем.

— О да, — порадовалась Ири. — Вместе с большей частью леса. Или вы всерьёз считаете, что дикари будут стоять на открытой местности и ждать, пока я изволю сделать из них жаркое? И это я даже не касаюсь этической стороны такого поступка.

— Не говоря уж о том, что их шаманы тоже кое-что могут, — вклинился Бартоломью. — А боги лесов, разгневанные пожаром, без раздумий пойдут на все, чтобы спасти свою территорию. Но, это не повод соглашаться на переговоры. Мы все ещё можем засесть за стеной и истреблять зеленокожих на подходах к городу…

— И истреблять, и истреблять, и истреблять… — протянула Ири. — Истощая ресурсы, сидя в городе безвылазно, выжигая наши же поля, неся торговые убытки, рискуя горожанами, как военными, так и гражданскими — теми, что работают в лесах каждый день. Не звучит ли это для вас, как преступное бездействие, господа? Как по мне, так оно и есть. Нет, мы должны попытаться договориться, если есть такой шанс. Как ни странно, господа, мир всегда лучше войны, особенно если речь идёт о собственной территории, а не завоевательных набегах. Я и поддерживаю Эу-хения не потому, что он мой союзник. Просто он прав.

— Позвольте поделиться опытом с моей родной планеты, товарищи, — тут же вклинился Жрец. — У нас тоже имели место столкновения культур… скажем так, очень различающихся уровнем своего развития. Зачастую, разумеется, цивилизованные люди истребляли дикарей под корень. Что уж говорить, если одна из богатейших стран моего родного мира стоит на костях коренного местного населения? Но, знала история и другие случаи. Иные завоеватели приходили с благами. С дарами, как выразилась уважаемая Мать Соли (если я верно запомнил титул сей милой пожилой женщины). И, предупреждая эмоциональные выкрики о том, что мы ужасающе бедны, скажу истину, хорошо известную завоевателям моей родины: порой то, что кажется безделицей и дешёвкой нам, для них может выглядеть ниспосланными с небес благами.

— Другими словами, вы хотите обмануть их? — нахмурилась Ири.

— Нет, — мягко сказал Эу-хений. — Всего лишь хочу заключить сделку, которая будет для нас максимально выгодна. Догадываюсь, что это противоречит вашим представлениям о чести, мой Властелин. Но это именно та причина, по корой мне комфортней с цифрами, а вам — с боевой магией. Каждому, как известно, свое.

Ири чуть склонила голову, принимая ответ Жреца: что бы кто там о нём ни говорил, но в смысле экономических махинаций Эу-хений был воистину гениален — что, разумеется, не могло не сказаться на его характере и личности вполне определённым образом.

— Значит, переговоры, — хлопнул в ладоши Наместник. — Вы очень правильно сделали, мой Властелин, что присвоили этого исследователя: мы сможем с его помощью создать базовую языковую обучающую ментальную сферу. Полагаю, почтенный Бартоломью, именно этим ваши ментальные маги должны заняться в первую очередь.

— Принято, — кивнул магистр.

— Не забудьте расспросить его об остальных, — попросила Ири. — Мать Соли упоминала, что по Шатаку шляется много исследователей.

Маг скривился, наглядно демонстрируя, что он об этом обо всем думает, но все же кивнул. Ири прикрыла глаза и отхлебнула отвара. Одно дело сделано, но сегодня ей предстоял ещё как минимум один неприятный разговор.

* * *

— Разрешиться обратиться, мой Властелин!

— Обращайтесь, — вздохнула Ири и посмотрела на Фьорда с укором: что, мол, опять? Светловолосый гигант, однако, вытянул руки по швам и продолжил гнуть свою прямую линию.

— Мой Властелин, мне приказано вас защищать, — отрапортовал боевой маг. — В связи с этим я уже просил вас выполнять ряд правил безопасности.

— Просили, — тут не поспоришь.

— Так какого же снежного вдарха вы сунулись за стену?! — рявкнул Фьорд.

Ири вздохнула и не без тоски покосилась на дверь, ведущую в её личное, изолированное от посторонних, крыло. К сожалению, просто послать мага в далекое интимное путешествие ей не позволяло искреннее уважение к нему: как и многие боевые драконы, в окружающих она ценила в первую очередь смелость и надёжность. У главы её гвардии этих качеств было с избытком.

Опять же, здесь, на чужбине, влади от клана драконице было отчаянно одиноко. Она привыкла к большой семье, преданным компаньонкам, друзьям и соратникам, окружавшим её в Предгорье. Теперь же Фьорд был одним из тех немногих, кого она могла назвать если не другом, то хорошим приятелем. Он не боялся тренироваться с ней, вычитывал её за промахи, искренне заботился о безопасности и служил опорой. При таком раскладе она не могла себе позволить просто развернуться и уйти.

— В любом правиле есть исключения, — сказала она спокойно. — Те самые, которые можно назвать оправданным риском. В данном случае была надежда на успешные переговоры с противником — как видите, не пустая. В таких обстоятельствах некоторое отступление от правил безопасности — всего лишь необходимость.

— Чушь, — отрезал мужчина. — Вы — ключевая фигура обороны, с вашим появлением смертность в Чу сократилась в разы, вы спасали моих ребят бессчетное количество раз. Не станет вас — и нам снова придётся жить постоянно на осадном положении, забыв про все новые начинания. Понимаете? Вы должны помнить о том, что от вас зависят тысячи жизней, когда в следующий раз вас потянет утолить адреналиновый голод и погеройствовать без прикрытия, мой Властелин!

Ири вздохнула. В решении своем она не сомневалась, но и Фьорд был в чём-то прав: все боевые драконы без исключения — редкостные искатели приключений, для которых любой риск оправдан, если он позволит не скучать.

— Я услышала вас, — сказала она ровно. — И постараюсь впредь быть осторожнее.

— Вы говорите мне это уже в пятый раз за те четыре месяца, что мы вместе работаем!

— Ну, должна же хоть в чём-то быть стабильность? — кротко улыбнулась драконица. — Доброй ночи.

Сбежать ей удалось до того, как взбешенный маг, потерявший дар речи, снова его обрёл.

2

В личном крыле драконица позволила себе расслабиться. Хоть это и было мало похоже на одну из родных пещер, нельзя не отдать должное местным: создать комфортную для драконьих инстинктов обстановку они сумели. Ири шла по коридору меж пальм и лиан, для такого дела спешно посаженных в задрапированные тканью бочки, слушала треск огня в многочисленных каминах и отдыхала душой. Слух подсказывал, что её помощницы весело щебечут о каком-то красавчике в своей гостиной (служанками она девушек не считала, а называть их "компаньонками", следуя драконьей традиции, казалось предательством по отношению к тем, настоящим, что росли вместе с ней, делили секреты, чаяния, радости и горести).

С этими девушками, что ныне развлекали себя рукоделием и словоблудием, Ири была знакома едва-едва. Их Эу-хений преподнёс ей в подарок ещё тогда, когда искренне считал её мужчиной. Потом он понял ошибку, но Ири предложила девам остаться и служить ей: если уж те настолько спокойно отнеслись к драконьему облику, да и в курсе настоящего положения дел, глупо и расточительно было бы ими разбрасываться.

Несколько девиц отказались: они рассчитывали либо стать женами Властелина и править Чу, либо, на крайний случай, получить удовольствие да пару брюликов. Дабы совсем уж не разочаровывать красавиц, им все же заплатили. Правда, за это им пришлось принести клятву неразглашения, но такой расклад был, на взгляд Ири, всего лишь справедлив.

Остальные предпочли остаться. Практичный Жрец вытащил девиц из таких семей, в которые возвращаться им не хотелось категорически, а перспектива служить Властелину-женщине их вполне устраивала. Многие даже тихонечко порадовались, что спать с нелюдем не придётся — энтузиазм такая перспектива вызывала далеко не у всех.

— Госпожа! — навстречу Ири поднялась черноглазая Дивера, негласный лидер девочек. — Мы были на стенах и все видели. Вы очень храбро поступили!

— И что же вы делали на стенах, позвольте узнать? — нахмурилась драконица.

— Я — маг, — категорично сказала Дивера. — Маги обязаны защищать город! А девочки пошли со мной и, как и все, помогали: кипятили воду, готовили шары с жидким огнём и подносили необходимое. Мы ваши помощницы и тоже будем защищать Чу, как можем!

Помощницы тут же с энтузиазмом закивали. Ири подавила вздох.

Диве магом действительно была — потенциально. Проклятийником. Дар у девушки имелся, и могущественный, но обстоятельства сложились так, что никто её владеть им не учил. Собственно, Дивера и к Властелину сунулась не во имя каких-то там матримониальных или корыстных планов — она желала учиться. Драконица такого подхода не могла не оценить.

Проблема в том, что пока магиня знала только основы основ, с которыми в реальном бою делать нечего — если ты не разменное мясо. Но, если глянуть с другой стороны… не поступала ли сама Ири так же, предпочитая драку трусости? Не потому ли симпатизировала девушке больше прочих, что видела в ней себя?

— Понятно, — мягко сказала драконица. — Достойное начинание, но будьте осторожнее в следующий раз. Диве, поможешь мне подготовиться ко сну?

— Не могу, — неожиданно выдала та, чем Ири, мягко говоря, удивила.

— Ты занята?

— Нет, — смутилась она. — Просто у вас там снова тот полуголый красавчик в комнате. Ну, который ваша пара.

— Что, опять?!

Помощница огорченно кивнула. Ири подавила вздох и низменное, недостойное дочери Алого Дома желание отсидеться где-нибудь в дальних покоях. К сожалению, проблема от этого никуда не делась бы — знала она эту проблему.

Красавчик обнаружился там, где ему, в теории, было самое место: вольготно развалившись на покрывале, он с любопытством наблюдал за танцем огненных искр, наполняющих комнату.

— Ты опять явился без приглашения, — отметила Ири холодно. — И взломал защиту. Снова.

— А что мне остается? — расплылся черноволосый мужчина в очаровательной улыбке. — Общаться ты не хочешь, всё дела, дела… А как же я?

— Ну и как же ты? — осведомилась Ири так вежливо, как только могла.

— Тоскую о тебе, о моя пара.

Голос у парня был бархатистый, чувственный, да и сам он выглядел, как соблазн в чистом виде.

Чёрный клан в принципе славился тем, что в людском обличьи представители его были мощными, высокими, атлетически сложенными и весьма привлекательными. Добавьте к этому обаяние, власть, дарованную от рождения, запредельную наглость и уверенность в собственной неотразимости — и на выходе получите убойный эффект. Неудивительно, что в подневольных Эту Чёрному городах девицы всех мастей томно закатывали глазки, краснели, бледнели и всячески пытались пролезть к нему в любовницы: в качестве воплощенного прекрасного принца из женских мечтаний он смотрелся просто идеально. И, что предсказуемо, к роли этой Эт очень и очень привык.

Увы ему, Ири выросла среди драконов, где в человеческом обличьи каждый первый настолько прекрасен, что уже к сотому году жизни внешности перестаешь придавать хоть какое-то значение. Власти да могущества у неё самой хватало с избытком (успеть бы проблемы, с этим связанные, разгребать), денег тоже, какой-никакой ум имелся в наличии, равно как и опыт в отношениях. Голодной до мужского тела её тоже назвать было сложно, благо пара любовников, которых она инкогнито навещала, были хороши, с какой стороны ни глянь. Всем этим Ири, скажем так, несколько отличалась от привычной Черному дракону аудитории, что преданно заглядывала Эту в рот.

И это самое отличие не могло не создавать проблемы в коммуникации.

— Твоя тоска — не повод нарушать мои границы, — отрезала Алая. — Я же сказала: присылай вестника, когда хочешь поговорить.

— Я — Властелин, — хмыкнул он. — Я делаю что хочу и когда хочу.

Ири мысленно скривилась. Драконий снобизм сам по себе та ещё штука. А уж помноженный на тот факт, что рос Эт не среди себе подобных, а в статусе божка местного разлива, усугублялся в разы.

— Я тоже Властелин, — напомнила она спокойно. — Ты удивишься, но у меня полно своих обязанностей, после которых — о ужас — даже хочется отдохнуть.

— Кстати, об этом, — он перекатился и легко встал на ноги, поигрывая мышцами и демонстрируя себя во всей своей красе. — Ты ведь понимаешь, что тебе не обязательно этим заниматься? Я смогу обеспечить свою пару всем, что только душа пожелает — безо всяких забот! И тогда у тебя точно станет побольше времени на меня.

— Очаровательно, — кивнула Ири. — Отличный план. И чем же я буду заниматься? Помимо тебя, этот пункт программы как раз ясен.

— Ну, что за ерунда? Полно ведь занятий и увлечений. Если так уж хочешь работать, ты можешь стать моей помощницей!

— Всю жизнь мечтала, — порадовалась она. — А, может, давай лучше ты станешь моим помощником? Мне тут, знаешь ли, поддержка не повредит.

Тут Ири, к слову, ни разу не покривила душой: в ситуации с Матерью Соли, да и в целом учитывая реформы, проводимые ими с Эу-хением, помощь второго дракона ей бы, мягко говоря, не повредила. Однако, тут об этом речи не шло: лицо Чёрного вытянулось так, будто она предложила ему не поработать под её началом, а сплясать стриптиз перед Советом Старейшин, например. Впрочем, растерянность его быстро сменилась злостью.

— Знаешь, — сказал он голосом, резко утратившим бархатистые нотки. — Твои капризы и стервозность ни до чего хорошего не доведут. Я был терпелив, но…

— Вот спасибо, — усмехнулась она. — Но давай без "но", моя драгоценная пара! Человеческих дурочек запугивай, демонстрируя, какой ты великий. Мы с тобой оба знаем, что воевать нам сейчас — чистой воды убыток и безумие. Нет, в итоге вы с родственниками победите, конечно — но какой ценой? Все же, будем честны — в драконьей форме тебе меня не одолеть. Это разве если вы с братцем вдвоем втянетесь — но моя гвардия вряд ли станет на это смотреть, разинув рты. А уж до глотки одного из вас двоих я, не сомневайся, добраться успею! И, если ты решишься на войну, живой не дамся.

Он зло рыкнул, но возражений не нашёл.

— Нам нужен союз, — холодно сказала она. — И мы его заключим. Я попросила у тебя время, чтобы узнать поближе — и повторяю свою просьбу. А теперь — сгинь!

Сноп пламени ударил в мужчину, и он разорвался на клочья тьмы, безжалостно вытесненной из комнаты алым огнём. Ири, проводив остатки фантома взглядом, с невыразимой тоской посмотрела на порушенную — в очередной раз! — защиту от ментальной магии.

С парой ей, как ни крути, просто катастрофически не везло.

— Что нормальные, адекватные женщины вообще находят во властных, склонных к деспотизму и самолюбованию эгоистах? — вопросила она.

— Рискну предположить, — выглянула Диве из-за портьеры. — Вы его торс видели? Шикарный же! Так и тянет облизать! Ну и да, ко всему прочему — Властелин же ведь!

— А, ну да, — покивала драконица. — Это оправдывает сразу и все.

Диве лишь виновато развела руками, показывая, что не она все вот так вот придумала.

— Разобрать вам прическу?

— Да, будь добра.

Помощница натянула специально зачарованные перчатки, защищающие от пламени, и принялась расплетать и расчесывать волосы драконицы. Ири тихонько вздохнула, прикрыла глаза и мысленно помянула Йорамору — вся эта катавасия, как ни крути, заварилась с его лёгкой руки.

А началось все, как водится, спокойно и почти мирно: на вольный хутор опять напали мертвецы.

* * *

На вольный хутор опять напали мертвецы, и, чтобы понять происходящее, нужно кое-что знать касаемо самого города Чу и окружающих его земель.

Расположен город был в месте крайне живописном: с запада на горизонте маячили Разделяющие горы, являвшие собою по сути одну большую пространственную аномалию, с востока к городским стенам чуть ли не подступали джунгли Шатаку, с западной и северной сторон город окружала жаркая иссушенная долина, разбавленная редкими зарослями.

Нестабильные порталы в Разделяющих Горах чаще всего по закону всемирного падающего бутерброда открывались в Гахаан — весьма своеобразный мирок, переживший некромагическую катастрофу. Если несъеденные живые там и были (что вряд ли), то в количестве недостаточном, потому мертвецы пустошей Гахаана давно уже принялись друг за друга. Как несложно догадаться, внеплановое путешествие в живой, населённый мир тамошние жители воспринимали с немалым энтузиазмом.

Из-за этих милых иномирных туристов жаркие равнины, лежащие меж основным континетом и Шатаку, так и не были полноценно заселены. Жизнь тут концентрировалась в вольных городах-крепостях, выживающих под защитой гарнизонов и Властелинов и условно объединённых в Бажен-Шабское содружество. Из всех этих городов Чу был ближе всего расположен к Разделяющим Горам, что гарантировало его жителям много изысканных удовольствий.

Между тем, второе проявление закона бутерброда заключалось в том, что, помимо мертвецов, в Разделяющие Горы попадало очень много разномастных существ из совершенно случайных миров. Ходили даже слухи, что такое разнообразие каким-то образом было на совести Раха, ветра-суховея: якобы он настраивал порталы так, чтобы приток иномирцев был как можно более экзортическим, а после смотрел: кто из них сумеет покинуть горы, кто сдуру сунется в объятия бога, пустыню Хо, кто пойдёт в сторону Чу, кто сумеет выжить… Строго говоря, немного зная восьмикрылого милашку Раха, Ири такому не удивилась бы.

Так или иначе, немногие выжившие иномирцы оседали в Чу, постепенно вливаясь и без того многонациональный городской колорит. Однако период, когда Ири посчастливилось подписаться на должность местного Чёрного Властелина, оказался тяжелым: некоторые плотоядные гости из Гахаана не то эволюционировали, не то все же деградировали в нежить, способную имитировать — и крайне достоверно — жизнь. При этом, в отличии от своего земляка-Наместника и прочих высших, перевёртыши не обладали даже зачатком человечности; несмотря на высокий интеллект, все, что их интересовало на самом деле — двуногие мясные блюда и способы их добывания.

После многочисленных убийств, совершенных такими лже-живыми, и весёлых общегородских догонялок, в ходе которых сгорела почти вся старая, деревянная часть Чу, было принято вынужденное решение: отстреливать иномирцев превентивно, так сказать, на подходе. Мера была спорной, но большая часть горожан её всячески поддержала — своя жизнь дороже. Однако, среди фермеров, работающих за стенами, нашлось немало тех, кто пытался невезучих иномирцев спасти. Некоторые горе-спасатели заплатили жизнью за свою придурь, другие, напротив, разбогатели, продав пожертвованные благодарными спасёнными замирские игрушки. Так или иначе, вышло так, что в фермерских ненадёжных домиках, предназначенных для полуденного отдыха, ютилось немало несчастных, пытающихся выжить и наладить быт.

В один из таких чудо-хуторов и прибился молодой земляк Эу-хения, Ихор. Был он, как поняла драконица из путанных объяснений своего Жреца, каким-то очень умелым артефактором. Слегка обустроившись в новом мире, сей талантливый маг начал собирать вокруг себя людей — сначала только земляков, потом начал по какому-то принципу отбирать тех, кто не мог оказаться нежитью. Таким образом, к тому моменту, как Ири стала Властелином, между горами и Чу образовался хутор, обнесённый частоколом и кое-как функционирующий.

Ири не раз и не два уговаривала Эу-хения забрать несчастных иномирцев в Чу: несмотря на все ухищрения, уровень их жизни удручал. Её Жрец отнекивался, как только мог, говорил, что Ихор — малолетний балбес и хочет слишком многого, просил не вмешиваться и дальше по тексту. Ири Жрецу внимала, но за хутором старалась по мере сил приглядывать — разумные, выжившие в такой костедробилке, уважения её просто не могли не вызывать.

Так и вышло, что в тот день, узнав о нападении на вольное поселение, Ири со всех крыльев помчалась туда: спасать. Ну, и развеяться, конечно — куда же без этого?

На самом деле, развлечение вышло на любителя и больше напоминало, скажем, уборку в семейном архиве или прополку сорняков (драконицу в бытность ребёнком пару раз наказывали таким образом; для отличающейся гиперактивностью представительницы огненного племени нудная, монотонная работа была худшим бременем). Так и тут: мертвецы были медленными и тупыми, но под частокольными стенами хутора собралось их столько, что оставалось только диву даваться. Вот и пришлось Ири делать заход за заходом, старательно жечь неупокоенных, но — осторожно, чуть ли не по одному, чтобы не сжечь к Предпоследней Бездне всё поселение. С учётом того, что пламя Алых Драконов без особенных проблем могло плавить камни, а постройки были в большинстве своем были слеплены из местного мягкого тростника и честного слова, задачка была та ещё.

Иномирцы, надо отдать им должное, помогали ей, как могли… ну, то есть не особенно мешали: сражались, как умели, использовали какие-то хитрые ловушки и показали себя мужественными ребятами. Но было видно, что они ничего не знают о драконах, оживленцах и магии в целом — увы.

И с этим, собственно, была связана возникшая — совершенно дурацкая — проблема.

Ири отчетливо слышала, что неупокоенный как-то пробрался в одно из хлипких зданий внутри поселения. В связи с этим ей пришлось приземлиться прямо посреди хутора, попутно раздавив пару каких-то загадочных конструкций (наверняка неважных, да-да). Беда одна: прицельно выдохнуть пламя ей мешали двое подростков, которые стояли, обнявшись, орали и, видимо, не могли взять в толк, что большой страшный дракон не собирается их жечь, а для "спасения" достаточно просто уйти с линии огня.

Накал идиотии между тем только повышался: прямо перед её мордой выпрыгнул какой-то кудрявый смертник в очень смешных синих брюках (Ири, оглушенная воплями деток, чуть не спалила его просто от неожиданности). Он начал махать руками, кривляться и голосить так, что куда уж там подросткам. Ири именно в тот момент и решила выучить родной язык Эу-хения: что бы ни значили слова "Иди сюда, тварь уродливая, я вкуснее!" — она предпочла бы быть в курсе перевода.

Впрочем, даже без особенных лингвистических глубинных знаний можно было догадаться, что парень пытается увести её за собой, отвлечь, позволив людским ресурсам спастись ценой его жизни. Это была тактика, свойственная лисам, волкам и фейри (Пусть драконья пропаганда и пыталась активно выставлять фей трусами, но Ири имела доступ к семейным архивам, описывающим войны с Королевством Холмов как они есть. Остроухие не жалели других, да; но и себя они не жалели тоже — если было, за что драться).

В мальчишке, впрочем, крови фейри явно не было. Он был обычным человеком, хотя внешне было в его обличьи нечто от лис: золотисто-рыжий, конопатый, с хитрым, подвижным лицом. Симпатичный — если бы не дурацкая бородка. Как мочалка на лице! Бр-р с таким целоваться!

Пока Ири размышляла о внешних данных храброго маленького человечка, до того, кажется, наконец дошло, что вот это вот выражение на драконьей морде — это скепсис. Рыжик явно в собственные выводы не поверил, но тактику сменил.

— Тише, тише, — заворковал он. — Хороший зверь. Ты не хочешь нападать, так ведь?

Ири закатила глаза. Слов, конечно, все ещё не разобрать, но тон понятен. Нет, он что, всерьёз пытается с ней разговаривать так, словно она — дикое животное?!

Она уже подумывала разозлиться, и неизвестно, чем бы дело для рыженького кончилось, но мертвец наконец-таки решил, что ему скучно в рамках отведенной роли, и вывалился из домика на радость благодарным зрителям. Детям это придало направленное ускорение, носитель страшненькой бородки подскочил от изумления, а Ири, извернувшись в некую немыслимую загогулину, исхитрилась сжечь нечисть, не убив человека.

Тот явственно опешил и попытался что-то сказать, но слушать драконица не стала — все равно ни слова не поймёт.

— Спасибо! — закричали ей вслед, и она просто понадеялась, что это благодарность, а не ругательство.

В тот день Ири ощутила, что что-то не так, не сразу: сначала она летела, думала про рыжика, и хутор, и подростков в тех условиях. Да, она оставила сигналки, которые предупредят её в случае нового нападения, но… В душе шевелилось какое-то странное чувство, но сначала она списывала его на тревогу за иномирцев. Тем не менее, чем ближе она была к Чу, тем больше понимала: дело не в этом.

Драконы всегда чувствуют чужаков в своей пещере, знают, когда кто-то что-то забрал из их логова, слышат все что происходит в переплетении подземных ходов — так уж они устроены. И да, Ири на тот момент ещё не ощущала Чу, как свою территорию, но ростки инстинктивных реакций уже давали о себе знать. "Ко мне домой пришли чужаки," — она поняла это задолго до того, как увидела поджидающего её Наместника.

— Мой Властелин, — сказал он. — К нам пожаловали другие Властелины. Верховный Жрец Тьмы беседует с ними на Зелёной Терассе.

Ири кивнула, сжала губы и пошла. Новость не радовала — от собратьев с недавнего времени она не ждала ничего хорошего.

Драконы, перед которыми Эу-хений разливался рекой красноречия, при виде неё явственно опешили.

— Позвольте представить вам, уважаемые гости, Чёрного Властелина города Чу! — провозгласил Жрец торжественно. — Мой Властелин, сии почтенные господа, Эт и Ото Чёрные, прибыли, чтобы обсудить с вами дела!

"Почтенные" отреагировали на представление неоднозначно. Один, весьма крупный мужчина с удивительно грубыми для дракона чертами лица и отчетливо ощутимой военной выправкой, ограничился поднятием бровей. Зато второй, более красивый и развязный, рассмеялся.

— Так вот оно что! А я-то себе уже надумал… — выдал он и шагнул вперёд с явным намереньем к ней прикоснуться.

Ири едва удержалась от того, чтобы скривиться. Мало того, что они облачены в эту дурацкую человечью одежду (ладно смешному рыжику скакать в штанах, похожих на ночные, но драконам-то, да в официальной обстановке — не ужас ли?), так ещё и с воспитанием дела обстоят, кажется, не очень.

— Господин Эт, — она легко уклонилась от прикосновения и предупреждающе полыхнула глазами. — Прошу заметить, я на давала согласия на прикосновения.

Ему это не понравилось — в глазах возникло на миг опасное, жёсткое выражение. "Быть с ним осторожной — непредсказуем и опасен" — сделала Ири мысленную ремарку.

— Простите, — проговорил он с очаровательной улыбкой. — Забылся. У нас тут все попроще, чем в Предгорье, и принято опускать некоторые старомодные формальности. Увы мне! Я был слишком впечатлён вашей красотой, чтобы думать рационально.

Ири склонила голову набок. Что же, он был хорош — так органично уместить два завуалированных оскорбления в один велеречивый комплимент не каждый сумеет. На этом поле его было не переиграть, ибо, несмотря на хороших учителей, светские полунамёки никогда не давались ей — как, впрочем, и большинству её соклановцев. Признанными мастерами в этом были Ледяные — вот уж кто мог смешать собеседника с навозом, не нарушив ни одно предписание этикета и мило улыбаясь. Ири же оставалось только одно: бить напрямик.

— У вас там — вполне вероятно, — ровно сказала она. — Но у меня попрошу следовать некоторым формальностям. Простите мне этот каприз, я ещё не настолько прониклась местной… вольницей.

Второй дракон дёрнул уголком губ в пародии на улыбку. Ири пожалела, что он предоставляет старшему брату вести диалог — с Ото ей, скорее всего, было бы в разы проще договориться. Реалии, однако, были таковы, что её собеседником был Эт, и ситуация его явственно злила.

— Ах, госпожа, пристало ли женщине быть такой строгой? — спросил он мягко. — Мне все равно нужно будет прикоснуться к вам. Мы с вами пара — так уж вышло.

При слове "пара" у Ири будто стало солоно от крови на губах — слишком ярки были воспоминания о обжигающей пощёчине и полных первобытной ненависти серых глазах напротив, подсвеченных сиянием распустившегося побега связи.

— Вот как? — сказала она, стараясь сохранить самообладание. — И что же заставило вас сделать такие выводы?

— Божественное пророчество, — развёл руками Чёрный. — Сам Йорамора сказал моему отцу, что мы с вами — пара. Божества, сами знаете, в такого рода делах не ошибаются.

И это было так: в вопросах Предназначения боги, являвшиеся фактическим воплощением и орудием мировой паутины вероятностей, не шутили и не ошибались. Ири мысленно помянула синевласого голозадого божка нехорошими словами: что ему стоило осчастливить сей радостной новостью её саму или, на худой конец, предупредить?

— Понимаю, — кивнула Ири. — Что же, бывает. Предлагаю оставить этот вопрос на закуску. А сейчас о делах — присядьте и поведайте, зачем вы хотели меня видеть.

Он неверяще покачал головой.

— Начинаю думать, что, прикоснувшись к вам, обнаружу не плоть, а сталь, — бросил Эт. — Или для вас Обретение вообще ничего не значит?

— Значит, — холодно сказала Ири. — Именно потому этот вопрос у нас последний на повестке дня. А теперь, прошу, изложите причины, приведшие вас сюда.

Чёрный дракон был взбешён. Ири, в принципе, отдавала себе отчет, что сама спровоцировала его. Это по драконьим меркам она вела себя резковато, но в рамках приличий, стирающих в деловых вопросах всю разницу между полами и дозволяющих обсуждать парность с практичной точки зрения. По стандартам же человеческим, в которых Эт вырос, поведение её иначе как недопустимым для женщины и назвать было нельзя.

— Что же, — сказал он сквозь зубы. — Извольте.

3

* * *

Сказать, что последовавший далее разговор встревожил Ири — не сказать ничего. Гости были многословны, красноречивы, убедительны — Эт, помимо всего прочего, оказался просто отличным дипломатом. Только вот сводился разговор к союзу, причём, судя по всему, военному. Ири по драконьим меркам была крайне молода, но даже ей хватало ума понять: о происходящем в Предгорье должны узнать незамедлительно.

— Что же, — сказала она сухо, выслушав Эта. — Ваши доводы представляются мне разумными. Я возьму договор для последующего изучения. Со своей стороны я попрошу дать нам время на обдумывание.

— Принято, — в тон ей ответил Чёрный. — А что касаемо, так сказать, последнего вопроса на повестке дня?

— Об этом, — кивнула Ири. — Тут у меня та же просьба. Мы знакомы ровно час, Эт. И, признаться честно, я хотела бы узнать вас получше до того, как между нами расцветут цветы и притяжение пары затуманит разум. Неужели вам не хочется того же? Нам некуда спешить, у каждого из нас впереди тысячи лет.

Он колебался несколько мгновений, но после ровно отозвался:

— Что же, я дам вам время. Но не слишком много. Возможно, вы этого ещё не поняли, но дракону, изгнанному из Предгорья, пару найти не так-то легко. Я не собираюсь упускать свой шанс.

— Значит, быть посему, — кивнула Ири. — Вы предпочтёте заночевать у меня или отправитесь в путь?

Она понадеялась, что в её голосе достаточно надежды на последнее.

— Нет, мы уйдём сейчас, — сказал Эт сквозь зубы. — Благодарю за… гостеприимство.

— Ну, мой Властелин, должен сказать, что сего молодого человека стало немного жаль даже мне, — сказал после Эу-хений. — Вы грозны, однако!

— Зато у нас есть время для маневра, — отрезала Ири. — И вообще, расскажите мне лучше о вольном поселении и Ихоре.

— Идут переговоры…

— Эу-хений, — драконица устало покачала головой. — У меня был не лучший день, потому я не буду делать вид, будто верю, что косяк мертвецов объявился там случайно. Что вы не поделили с тем мальчиком?

— Не сошлись в цене.

— Постарайтесь сойтись поскорее, — отрезала Ири. — И без жертв среди мирного населения. Иначе этим займусь я, и буду при этом зла, как оборотень после линьки, потому процесс не понравится никому. Это ясно?

— Как день, — у Эу-хения хватило совести отвести глаза.

* * *

— Готово, — сказала Диве, вырывая Ири из воспоминаний. — Что-нибудь ещё?

— Нет, спасибо. Можешь идти.

— Ладно, — протянула помощница. — Знаете…

— Да?

— Мне кажется, он не такой уж и плохой. Ну, ваша пара.

— Помню-помню, — протянула Ири ехидно. — Все потому, что он красивый и Властелин?

— Нет! — горячо возразила девушка. — Просто, если разобраться, он забавный и волнуется о вас. Он испугался, когда я сказала, что вы были на стене. То есть, он не показал, конечно, но я видела.

Брови Ири совершили путешествие вверх.

— То есть, вы общаетесь? — уточнила она.

— Немного, не думайте! Просто я с ним пару раз тут сталкивалась. И подумала… в смысле… вы же идеально подходите друг другу! Вы одинаковые — властные, решительные, величественные, прекрасные! Идеальная пара!

"В том-то и проблема, что мы похожи", — подумала Ири. — "В том-то и проблема. Как мне бросить Чу? Как Эту покинуть свой город? Как достигнуть равновесия? Почему моей парой должен был оказаться именно дракон?!"

— Ладно, — сказала Ири, — Просто не позволяй ему морочить тебе голову!

— Разумеется, — Диве, кажется, сама была не рада, что начала этот разговор, потому поспешила ретироваться.

Ири подошла к окну и уставилась на ночной Чу, вслушиваясь в звуки и голоса города. На душе было муторно.

Почему-то Ири задумалась о Казначее и его лисице. Сумел же Ар полюбить пару и без цветов, просто за то, кем она была? И может же с ней, Ири, случиться так же?

С другой стороны, Ири никогда не стать такой — молча сносящей хамство, подстраивающейся под желания мужчины, способной на года запереть саму себя в клетку, поставить чужие интересы и цели на пьедестал собственного мира, отринув собственные интересы и желания. Из писем, тайком присылаемых братишкой Даном, Ири знала: Казначей не выпускает свою лису даже на дворцовые балы, князю приходится буквально заставлять его приводить её на обязательные собрания советников. При мысли о том, что у неё могла быть такая же жизнь, драконицу передёргивало. Но любимой быть, все же, хотелось, наивно и иррационально. Только вот… легко ли женщине, пусть даже и драконице, нащупать равновесие между любовью и карьерой, зависимостью и свободой, долгом и выбором? Легко ли — нет, возможно ли! — быть одновременно и любимой женщиной, и дочерью своего дома, и Властелином?

А Чу спал внизу — грязный, вонючий, построенный без малейших вменяемых представлений о том, что такое архитектура. Поселенцам приходилось экономить место, дабы уместиться в пределах стен, потому улочки были узкими до невозможности, этажи громоздились друг на друга, пристраиваемые по мере надобности, тут и там возникали башенки и террасы, мерцающие некромагическим светом. Да, тут было полно некромантов, а ещё — мертвецов, троллей, орков. Представители всех рас, официально запрещённых в цивилизованной части материка, оставались жить здесь, в этом странном царстве изгнанников, ибо им просто некуда было дальше идти.

И Ири, будучи огненным драконом, выросшим в Предгорье, должна была бы презирать это все. Однако на практике она лишь чувствовала свое сродство с этими разномастными существами, которые случайно оказались в новом, жестоком к ним мире. Она искренне хотела защитить их.

Раньше драконица знала, что все её чаяния, так или иначе, направлены во славу Алого Дома и Предгорья. За это ей предстояло, рано или поздно, полечь в бою. Такой исход был закономерен, ибо драконы от старости в принципе не умирают, а уж для боевых представителей вида итог очевиден — ни к чему сантименты.

И она всегда считала служение стране и семье достойной целью, но в глубине души все равно оставалось место для сомнения, которое она давила, как постыдную слабость. Но здесь, в Чу, она впервые почувствовала себя свободной — от давления семьи, от кошмаров и обид, от тяжелой ноши. Здесь ей ни разу не приснилась мёртвая сестра. Зато были жители, о которых почти некому было позаботиться, которым Ири могла принести реальную пользу, спасти чужие жизни, дабы придать смысл своей. И что же, ей отказаться от этого сейчас, снова загнать себя на вторые роли, стать частью новой семьи — такой же, если не более авторитарной? Она покачала головой и снова прижалась лбом к стеклу. Ей казалось, что щека от унизительной — заслуженной! — пощёчины до сих пор горит. Ну почему же, почему это снова должен был быть высокомерный, властный дракон?!

Ири вздохнула. А ведь ещё неизвестно, что ответит дедушка на её предупреждение о готовящемся военном союзе вольных городов… Как знать, может, её и вовсе ждёт конфликт с Чёрными — если в Предгорье решат именно так, она, что бы там ни было, не предаст свою родину. Какая уж тут парность?..

Она криво улыбнулась — а как все просто у иных! Красота, наглость, властвует над чем-то — вот и вся недолга. Да что там, она и сама с удовольствием облизала бы этот торс, как сказала Диве, и без сомнений провела бы с таким, как Эт, ночь. Или даже месяц. Но — не жизнь.

Драконица тряхнула головой.

Ночь — не лучшее время для огненных драконов. Пусть будет утро, оно принесёт ответы и ясность.

* * *

Ну, или нет. Если уж что утро в Чу стабильно приносило Ири, так это сюрпризы и неожиданности.

В данном случае она услышала какие-то вопли, шумные нецензурные высказывания под окном, а потом в комнату ворвалась Диве и протараторила:

— Госпожа, я не хотела вас будить, но тут такое дело… В общем, строители утопили в реке мост, исследователь дикарского языка испугался щупалец нашего старшего менталиста и теперь бегает по резиденции с воплями, Глава Гильдии фермеров просит о личной встрече как можно скорее — с пометкой важно, господин Фьорд спрашивает, во сколько учения, а господин Верховный Жрец ожидает вас в комнате совещаний для обсуждения дикарского вопроса.

Ири на миг прикрыла глаза. Что же, это было утро Властелина как оно есть — и, можно сказать, ещё не самое суматошное. Ну… по крайней мере, никто не мутировал в монстра, не вывел плотоядную капусту и даже не осаждал их.

— Хорошее утро, — сказала Ири. Не подтверждая, не то подчёркивая её высказывание, с улицы снова донёсся семиэтажный оборот невиданной красы.

— Приготовь мне одежду, Диве, и скажи девочкам, что сегодня вы со мной в роли секретарей. Надо поработать!

* * *

— Дорогу Властелину! — рявкнул Фьорд. Народ, толпившийся у реки, спешно шарахнулся в стороны, бурно приветствуя сияющую огненную фигуру, за которой шагали трое секретарей.

Личности эти в народе навевали едва ли не большего страха, чем сам Чёрный Властелин: после многочисленных случаев вроде недавнего, когда огненный ящер зубами вытащил из оврага двоих провалившихся орчат, даже не оцарапав, к нему относились с известной долей спокойствия — мол наш, проверенный крылатый змей, если и пришибёт, то дурака и за дело. А вот про жуткого вида фигуры, закутанные с головы до пят словно бы в струящуюся тьму, горожане такого сказать не могли. Их лица были прикрыты белыми овальными масками, глаза казались чёрными провалами, голоса были невыразительны и звучали словно из-за Последней Реки, а сама природа оставалась тайной. О том, что же это за существа, ходили дичайшие слухи. Говорили и о демонах иномирных, и о посланниках самой Предвечной, и о магических стражах-големах, и о личах. В общем, теорий было много.

Ири смотрела на всю эту показуху косо, но девочки были в полном восторге, да и доводы Эу-хения были справедливы. "Верьте мне и моему опыту, мой Властелин, — частил Жрец, — В моём родном мире все эти механизмы работают, как часы. Их понимает любой, кто учил историю. Начиная с фараонов, объявивших себя детьми богов, и заканчивая что нашими, в красном, что теми, в коричневом, что нынешними… а, не важно. Речь всего лишь о том, что народу надо показать шоу, и тайну, и богатство, наглядно демонстрировать, с позволения сказать, атрибуты вашей власти, ваше могущество и избранность. Кричать с трибун погромче, сверкать поярче, олицетворять одновременно угрозу и неумолимую божественную длань — поверьте мне, я знаю, о чём говорю". Ири тогда только головой покачала. "Умным существам ни к чему эта показуха", — отметила она, не найдя возражений по существу. "Умным? — мерзко захихикал Жрец. — Ой, не смешите меня! Как говорил весьма видный экономический деятель моего мира, реклама должна быть ориентирована на дураков. Их больше и они кричат громче."

Ири тогда спорить не стала, равно как и спрашивать, что же такое "реклама". Про себя подумала только, что техногенный мир, судя по всему — место весьма опасное и довольно жестокое. С разумностью доводов своего Жреца она, впрочем, согласилась, создавая себе и девушкам соответствующий устрашающе-величественный имидж. Дабы обезопасить их, было решено распустить слухи о жутко секретной нечеловеческой природе секретарей Властелина. Это подействовало.

— Ну? — вопросила Ири, взирая на рухнувшую в реку конструкцию. На её взгляд, парочка троллей, удивлённо потирающих лысые затылки неподалёку, отлично иллюстрировала произошедшее.

— Мой Властелин, — залебезил Глава Строителей. — Как видите, у нас тут… неприятность.

Ири демонстративно повернулась и снова взглянула на то, как лежит в воде подвесной мост, на который она выделила деньги из своей собственной казны.

— Это сложно не заметить, — отрезала она. — И?

Глава Строителей побледнел, но заблеял:

— Мой Властелин, мы сделали все, как должно…

— У вас бы не вышло такого результата, сделай вы все, как должно, — холодно отрезала Ири, и чиновник чуть сжался от раскатов её громового голоса. — Потому давайте сразу перейдём к тому моменту, где вы совершили ошибку.

— Мой Властелин, вы должны понимать: проблема в том, что на эту воду не действует магия. Мои ребята к такому непривычны…

— Позвольте перефразировать, — оборвала Ири. — То есть, проблема в том, что верховный бог Шатаку, Йорамора, все сделал не так. И правда, как это он приказал течь здесь и сейчас этой реке, сделал волею своей её защищенной от магического влияния и любой отравы — и все без обсуждения с вами? Разумеется, божеству прежде стоило спросить у вас: а привычно ли вашим ребятам работать в таких условиях. Верно?

Чиновник растерянно моргнул, не зная, что на это ответить. Ири же постаралась не фыркнуть, вообразив явление Йораморы перед сим человеком.

— Вы были предупреждены об особенностях реки, — отрезала она. — Все произошедшее — последствия вашей же некомпетентности. Чего вы в связи с этим хотите от меня?

— Я надеялся, что вы сможете поднять его…

Ири снова взглянула на конструкцию. Кузнецы и древоделы расстарались вовсю — вес был таков, что даже ей не под силу поднять без использования магии.

— Я не стану этого делать, — обронила она. — Вы уронили его, вы и ищите способ вытащить, если хотите сохранить должность. Жду конструктивных предложений к завтрашнему полудню. Сказано.

Ири отвернулась и зашагала прочь, слушая возмущенное блеянье человека. День только начался, а ей уже хотелось забиться куда-нибудь, где погорячее, и просто подремать.

* * *

— И он сбежал, — прогудел страший менталист города Чу. — Заперся в лаборатории и угрожает взорвать реактивы, если мы не позовём Властелина. Не хотелось бы тревожить вас попусту, но юноша же явный невротик, не ровен час, и правда, взорвётся. И где нам в этом случае материал ловить? Существа, что знают и дикарский, и местный — редкость. А без такого вот знатока лингвистическую матрицу, сами понимаете, не соорудить.

Ири кивнула и с сожалением посмотрела на господина Шокуо-Ретха. Был он непревзойдённым специалистом, очень тактичным существом, но внешность имел, прямо скажем, своеобразную. К какой бы расе менталист ни принадлежал, строение тела у него было условно антропоморфное, но лицо украшали щупальца. Они же заменяли ему пальцы. Так-то для некоторых целей весьма удобно (доставать что-то из-под дивана, например, в разы проще), но впечатление на новичков это зрелище производило неизгладимое. Также у него были крылья, но, к огромному сожалению Ири, летать Шокуо-Ретха не мог. Как он сам утверждал, крылья давно стали рудиментом, поскольку его нация переселилась под воду; он предпочитал прятать их под одеждой, и получавшийся горб тоже не улучшал и без того экзотичный внешний вид.

— Понимаю, — сказала Ири и двинулась, так сказать, на амбразуры.

Через пару минут она начала склоняться к мысли, что юный исследователь джунглей Шатаку и впрямь нуждается в успокоительных настойках.

— Поклянитесь пламенем, что меня не съедят! — кричал несчастный книжник. — Я хочу быть уверен, что мне не причинят вреда!

— Выйдете — поклянусь, — отозвалась Ири резонно.

— Клянитесь так! Я серьёзен! Я взорвусь!

— Не сомневаюсь в ваших талантах, — отозвалась драконица, призывая все имевшееся в загашниках подсознания терпение. — Однако, выйти все равно придётся. Как иначе как вы увидите возникновение стихийной руны правды?

— Я выйду с реактивами! Они взорвутся в любой момент!

— Ваше право, — отметила Ири. Она чуть не закатила глаза, увидев, как хмурый Фьорд выдвигается вперёд. Он же не думает всерьёз, что огненному дракону может повредить взрыв, правда?

Парень, между тем, выполз на свет, щурясь, как большая бестолковая крыса. Признаться, Ири даже стало его жаль: это им с Шокуо-Ретха смешно, а мальчик и в плену у дикарей побывать успел (а там такого навидаться можно, что существу, к жестокости непривычному, кошмары ещё год будут сниться), и подарком на международных переговорах стал, и вот с менталистом, опять же, познакомился.

— Как вас зовут? — спросила Ири так мягко, как того позволял фантомный голос Властелина.

— Д-дейв.

— Хорошо, — кивнула она. — Клянусь пламенем, Дейв, что в случае выполнения наших просьб верные мне люди не причинят вам непоправимого вреда и обеспечат максимальную возможную защиту на весь период вашего пребывания в Чу. Мы отправим вас в Бордонь с ближайшим караваном. Так вас устроит?

Мальчишка недоверчиво оглядел стихийный символ, а после уточнил:

— А… поправимый вред?

— Нам нужна от вас ментальная матрица, — сказала Ири честно. — Её создание — процесс болезненный. В утешение могу сказать, что вы, разумеется, получите компенсацию.

— П-понял, — Дейв явно подуспокоился. — про матрицу меня предупредили. Я просто думал, что эта штука пришла высосать мне мозг.

Шокуо-Ретха огорчённо зацокал и поджал щупальца. Он всегда весьма огорчался, когда его принимали за монстра. Ири открыла было рот, чтобы все объяснить, но тут вмешался Фьорд.

— Мой Властелин, я закончу здесь, с вашего позволения, — сказал он. — Тот факт, что этот кло… эм… отрок размахивает перед вами взрывоопасными реактивами, слегка раздражает. Уж простите.

Драконица хмыкнула, но работа не ждала, потому она поспешила дальше.

4

* * *

Как несложно догадаться, день продолжился примерно в том же ключе, что и начался: Глава Гильдии Фермеров просил о магической защите для новых посадок вахаби, Эу-хений выдвинул на рассмотрение черновик договора с Матерью Соли, и обсуждение чуть не переросло в натуральную драку, Фьорд устроил-таки учения, дабы Ири и маги в реальном бою не мешали друг другу (что не так просто, как кажется), а стопки свитков в руках у секретарей начали подозрительно покачиваться, оттого пришлось звать носильщиков.

Под конец дня даже драконья выносливость стала давать ощутимую трещину, оборачиваясь, как это водится у их расы, не физической, но моральной усталостью. Нужно было разговаривать, разговаривать и ещё раз (кто бы мог подумать!) разговаривать, а хотелось — сжечь неугодных да взмыть к небесам, обернувшись радостным, свободным огненным смерчем.

Реалии, однако, были таковы, что сжигать было катастрофически некого, а дома, словно издёвка, ожидали новые проблемы: Эт (на этот раз, ради разнообразия, даже в одежде) и вестник от дедушки с предложением об официальном визите (которое скорее можно было назвать уведомлением — несмотря на слова, тон послания отказа не подразумевал, как и руна Безопасности Предгорья в финале). Как несложно догадаться, радости ей все это не прибавило.

— Я хотел поговорить, — начал Эт.

Ах да, как же она могла забыть? Разговоры… и что бы она без них делала?

— Слушаю, — отозвалась Ири мягко, устраиваясь в кресле. Она пообещала себе постараться быть с Чёрным милее, и теперь настраивала себя на нужный лад. Он, надо сказать, тоже как-то присмирел: натянул киото, изволил-таки собрать патлы в косу, смотрел не так нагло, как обычно.

— Я тут запросил твое досье… — начал он и бросил на неё настороженный взгляд.

— Как и я — твоё, — отозвалась она невозмутимо. — Для таких, как мы, это норма, нет?

Он выдохнул с явным облегчением:

— Да, — сказал он. — Обычно девушки плохо реагируют на такое признание.

— Часто встречаешься с военными и политиками?

Эт фыркнул в ответ.

— Туше, — сказал он. — Ты права, раньше со мной такого не случалось. Я предпочитаю… другой тип.

— Ну да, — усмехнулась Ири. — Я же читала твоё досье, помнишь? Если я не ошибаюсь, твою нынешнюю любовницу зовут Равиэль, и она из техногенного мира.

— Ага, — протянул дракон. — Имя фальшивое, кстати. Да и ума у неё, как у белочки. Но зато — экзотика! И феномен интересный. Представляешь, там умеют делать фальшивую грудь…

Он моргнул и заткнулся — видно, с запозданием понял, что и кому сказал. Или притворился — Ири показалось, что он ждал от неё какой-то реакции. Обдумав это, она решила, что феномен действительно интересный, и уточнила, дабы поддержать разговор:

— Иллюзорную? Накладную?

— Эм… В том-то и дело, что нет. Модификация тела, чтобы привлечь партнёра — все как у дикарей.

— И впрямь любопытно… — пробормотала Ири. — Не читала о таком.

Они снова посмотрели друг на друга. В комнате явственно присутствовала некая неловкость.

— Сдаюсь, — сказал Эт. — Ты вообще знаешь, что такое кокетство там, смущение и прочие штучки? Я чувствую себя так, будто говорю не с парой, а с другим мужчиной-драконом. Ты всегда такая?

— Не знаю, — вздохнула Ири. — Наверное, не всегда.

— Да, об этом, — протянул он. — Я теперь знаю о истории с Казначеем.

Ири едва удержалась от того, чтобы закатить глаза: ну разумеется, такое шоу на драконьих Смотринах! Неудивительно, что слух, пусть и с запозданием, докатился даже сюда.

— Понимаю, — кивнула она. — И?

— Ты из-за того случая так себя ведёшь?

Ири прикрыла на миг глаза, силясь подавить злость. Резкие вспышки эмоций — краеугольный камень её семьи, главная слабость. Их с детства учили с этим справляться, и то выходило, увы, не всегда. Как — "так"? Вот что хотелось ей спросить, но она усилием воли усмирила в себе этот порыв.

— Отчасти, — её голос звучал ровно. — Этот случай — причина, по которой я хочу узнать тебя получше до обретения.

"Я хочу полюбить, — подумала Ири. — И чтобы полюбили меня — без цветов. Как Ар ту лисицу. А веду себя так… я тебе не верю, я устала, я опасаюсь приезда дедушки, я обрела дело своей жизни и боюсь, что отношения с тобой его отнимут. Да что там, я даже решиться попросить о помощи с мостом не могу, чтобы не быть обязанной! Потому что мы оба — Властелины. Так уж вышло."

— Понял, — скривился он. — Но ты зря путаешь меня с уродом, который бьёт и прилюдно унижает собственную пару.

Фраза "Ты сам ровно минуту назад назвал за глаза женщину, с которой так или иначе делишь постель, дурой и забавным феноменом" крутилась у Ири на языке, но она проглотила и её тоже.

— Понимаю, — просто сказала она, будто прослушала отчёт от Главы какой-нибудь гильдии. — И?

Она устала. Ей хотелось добраться до сути и закончить, наконец, бесконечные, нудные разговоры.

— Слушай, — выдал он. — Я принесу тебе клятву, что никогда в жизни не обижу, и сделаю то, что скажешь…

— Мы сможем пожить в Чу первые две-три сотни лет? — быстро спросила Ири, ибо — а вдруг?

— В этой помойке? — скривился он выразительно. — Моей паре нечего там делать! Оставим со всем местным цветом уродцев толкового заместителя, и дело с концом! Послушай, Адора, где Властвую я…

Ири понимающе улыбнулась, слушая восхваления Адоре — той самой, которая досталась Эту в наследство от отца уже ухоженным городом со сформировавшейся судовой и административной системой. Она и не сомневалась, что там все проще, да-да. Прямо ни единой секунды.

От необходимости посылать Чёрного по крайне заковыристой дорожке Ири спас сработавший сигнал: в вольном хуторе опять происходило что-то нехорошее.

— Все это интересно, — бросила она, вскакивая. — Но закончим этот разговор позже: работа не ждёт.

— Что? — вопросил он неверяще.

— Не буду тебя развеивать, — быстро сказала Ири, выходя на балкон. — Попроси Диве вывести тебя через ход для важных гостей, и в следующий раз появляйся там же за три часа до полуночи — нечего снова рушить мою защиту. Приятных снов!

С этими словами Ири вышагнула в окно, на ходу обращаясь драконом. Донесшийся рык: "Куда это ты собралась посреди ночи?!" заставил её ехидно оскалиться — и лететь быстрее.

* * *

"Кокетство, смущение и прочие штучки, — думала Ири, полыхая пламенем. — Ну да, я не особенно в этом хороша, и что теперь? Это ведь, в сущности, такие же способы привлечения партнёра, как та самая модификация тела — если разобраться, то просто фальшивка, пусть и смотрится красиво. Каждый выбирает для себя, хочется ли ему натягивать эту маску, или и так сойдёт. А я побеждала братца Дана в шести тренировочных боях из десяти, считалась надеждой дома, стала Властелином — но все это, разумеется, побоку! Вынь ему и положь кокетство с женственностью вместе! Эх, вот нельзя драконам среди людей расти, никак-никак нельзя…"

Впрочем, возмущение её быстро выветрилось. Как же — тут тебе и ветер в лицо, и ночь отовсюду усмехается зубасто, и звёзды здесь, на юге, такие яркие, как глаза неведомых молчаливых богов, и даже драка, наверное, предстоит! И никакой болтовни, споров, тягомотных проблем, выяснения несуществующих отношений, военных союзов и утопленных мостов. Свобода!!! Она проревела это слово ночному небу, и Разделяющим Горам, и себе самой. А после и вовсе обернулась огненным смерчем, дабы поспешить. А то ещё съест неведомая напасть милого рыжика — и что тогда? Было бы очень, очень жаль!

Попаданцы снова подверглись нападению, на сей раз, в порядке разнообразия, даже не нечисти, а вполне себе чисти. Хорошо знакомой притом: Ири этой самой чисти в свое время сама подписывала приговор, навсегда изгоняя из Чу. И ведь позволила взять с собой денег, велела убираться из окрестностей, а вот поди ты — иным хоть молотом по голове стучи, все без толку.

Это были маги, и, нужно сказать, немалой силы — бывший начальник Фьорда в том числе. Такими бы и разбрасываться грех, но выбора у Ири с Эу-хением не было: слишком уж ребята не хотели смиряться с новыми правилами, установленными Властелином. Как это — они, боевые маги, не могут просто так брать в лавках, что захотят, или иметь любую девку, что понравится? С чего бы им кого-то спрашивать, раз уж они жизнями на стенах рискуют и без них весь город того и гляди загнётся? Какой такой отчёт о каждом убитом гражданском? Какой учёт инвентаря? Властелинский произвол как он есть!.. Ну, и все в таком духе.

Ири хватило ненадолго. Застав нескольких молодчиков за любимыми развлечениями, она просто их сожгла. Тех же, кто попытался за невинно убиенных вступиться, просто выкинула из Чу — и вот он, результат. Наверное, дедушка прав и порой для существа, наделённого властью, излишняя жалостливость — не благо, а ошибка.

Больше она её не допустит.

Ири рухнула с неба, как карающая длань, и сразу перебила хребет масовику-затейнику, что поймал девочку со вполне определёнными целями. Остальные уроды, впрочем, среагировать успели: оставили развлечения и ощерились щитами. Для этого бедняжечки отвлеклись от дел насущных: кто от грабежа, кто от разбирания странной конструкции на ручье, кто от избивания рыжика и ещё пары людей, пытавшихся сопротивляться, кто от попыток половчее спеленать магией злобно ревущего орка, кто от запугивания сгрудившихся у частокола иномирцев, уже надёжно упакованных колдовством.

— О, — пророкотал бывший Глава Боевых Магов. — Ручная зверушка Жреца подоспела!

Ири в ответ просто плюнула племенем; его щит затрещал, но выстоял. Остальные, понимая, что бежать некуда, скопом бросились на неё. "Ур-ра, — подумала Ири. — Др-рака! И даже, быть может, будет весело!"

И да, весело было.

В Чу, как ни крути, боевые маги поневоле поднабрались умений и опыта, дури им было не занимать от природы, а драконов, в отличии от местных, они за богов не считали и способов убиения их знали немало. У Ири же было несколько проблем в виде местных, которых надо было по возможности не задеть, и халуп, которые в идеале лучше бы не спалить. Это все давало колдунам немалое тактическое преимущество в виде укрытий и живых щитов. Недостаточно, чтобы убить знатного дракона — но задеть его вполне можно. Так, Ири изодрали одно из крыльев и нанесли несколько довольно ощутимых ран в корпус, лишь по счастью не задевших жизненно важных точек.

Скорее всего, ей пришлось бы все же использовать в итоге покрывающий огонь, невзирая на возможные побочные потери, но тут вмешались сами хуторчане. Во-первых, из магических пут освободился-таки орк, серая кожа которого намекала на принадлежность к одному из горных, агрессивных кланов. На захватчиков громила был явно обижен, к магии более устойчив, чем люди, потому он принял активное участие в фестивале. С земли поднялся рыжик и с криком кинулся на бывшего начальника боевых магов, который как раз вознамерился под шумок распороть Ири второе крыло. Драконица была уверена, что человечек наткнётся на защитную сеть, но та полыхнула и погасла, позволяя парню ударить мага, не ожидавшего от жизни таких подлянок. Нож (или что-то наподобие него) вошёл в шею магу удачно. Ну, удачно для Ири — бывший боевик забулькал, взмахнул руками, но сделать ничего не успел — с перерезанной рекой жизни особенно не поколдуешь.

Остальные присутствующие, воодушевлённые вопящим что-то рыжим парнем, тоже ринулись в бой. Особой помощи от них, конечно, не было, но они отвлекли противников Ири — а ей большего и не было надо.

Таким образом, все было кончено.

Ири, распластав раненое крыло, мрачно обозрела последствия; оные удручали. Как бы она ни старалась, разборки меж боевым драконом и сильными магами — не то, что может пройти легко и незаметно. Как итог, многие халупки были сожжены и разрушены, частокол в том месте, где Ири на него села, безнадёжно развалился, несколько иномирцев были убиты. Девочка-подросток ревела в объятиях своего друга, и кровь капала из её разбитой губы. Орк ходил тяжело, изрезанный магической сетью. На лице рыжика не было ни единого живого места, и большинство других защитников были не краше.

"Уроды", — подумала Ири мрачно, покосившись на останки боевых магов. — "Эу-хений был прав, когда хотел казнить их, как бешеных животных — а я ещё обвиняла его в пристрастности. Каким бы ни был Жрец, он делает порой нехорошие вещи — во благо Чу, каким он его видит. А эти постоянно делали нехорошие вещи во благо себе. Принципиальная разница, как ни крути".

Иномирцы между тем начали приходить в себя. Некоторые ещё тихо плакали или растерянно оглядывались, но местные лидеры умели быстро реагировать на ситуацию.

— Ихор! — властно позвала женщина средних лет, которая умудрялась сохранять достоинство даже в этих, прямо скажем, своеобразных обстоятельствах.

"Должно быть, она из знатного дома", — подумала Ири уважительно и почти не удивилась, когда на голос этой госпожи обернулся именно рыжик. Женщина что-то быстро проговорила ему, но Ири, несмотря на созданную Эу-хением лингвистическую матрицу, не поняла ни слова. "Вот ведь", — подумала она досадливо. — "Эу-хений ведь образованный человек и наверняка знает все цивилизованные языки своего мира. Неужели нельзя было сделать для меня матрицу и на них — без напоминаний? Это же очевидно! Сколько их может быть — семь, десять? С учётом моей загруженности, пару месяцев на изучение, хотя бы базовое, хватило бы"

Рыжик, конечно же, серьёзную госпожу понял и принялся быстро отдавать распоряжения. Для этого он использовал такую ядрёную смесь языков, жестов, гримас и модуляций голоса, что у Ири слегка зарябило в глазах. Тем не менее, основные тезисы она уловила:

— … Несите пострадавших в сарай! Кто может идти — присядьте вон там, Паула осмотрит вас во второй очереди!.. Надо потушить огонь!..

"Думает в верном направлении", — решила Ири одобрительно, внимательно разглядывая Ихора. — "Раздает чёткие указания, простые и легковыполнимые. Делит работу на всех, включая себя самого. Неудивительно, что он смог выбиться в лидеры, не обладая внушительной внешностью или запредельной силой. Остальные слушаются его, даже орк, но оно и понятно. Хороший лидер и потенциально — очень сильный маг-артефактор, да ещё и из техногенного мира. За такого наш господин Ис, его ледяное психопатство, пожалуй, отвалил бы каменьев втрое больше веса человечка." Драконица нервно заёрзала, представив, что Ихора выкупит кто-то из Ледяных. "Но нет уж, я первая нашла!" — подумала она быстро и возмущенно. — "Будет работать со мной. Надо самой проконтролировать переговоры. Эх, если бы ещё только моё расписание на ближайшие полгода не напоминало стотомник "Генеалогия знатных семейств мира"… как минимум, по объёму".

Вокруг закипела жизнь. Ири осторожно отползла подальше и легла на остывающую землю, позволяя регенерации делать своё дело. Нет, до дома, обратившись вихрем, она бы при желании дотянула. Только вот, вернись она в таком виде в Чу, Фьорд, чего доброго, начнёт и в отхожую комнату за ней ходить, мотивируя это безопасностью Властелина. А отдохнуть прямо здесь, под звёздами, наблюдая за снующими человечками — это была не самая плохая идея. Забавные иномирцы порой пробегали мимо, но в основном у них и без дракона по соседству хватало проблем.

Ири между тем лежала, слушала и походя просканировала ауры всех присутствующих. Латентных магов среди них было предостаточно, и даже сразу стало понятно, зачем сюда явились захватчики. Разумеется, речь не шла о нехитром скарбе несчастных хуторчан, дело было в дефицитном живом товаре.

После того, как временные потоки техногенного и магического миров пришли в полный рассинхрон, надолго туда перенестись никто из магических созданий не мог из-за риска для психики и магических способностей. Техногенный мир был жаден, его паутина вероятностей, подпитываемая и частично создаваемая людьми, тут же стремилась вписать гостя в свою ментальную матрицу. Таким образом, кто-то терял силы, кто-то сходил с ума, а кто-то просто забывал свою прошлую жизнь, начинал помнить себя человеком, рождённым в техногенном мире. Как знать, сколько таких потеряшек там бродит, искренне считая себя людьми? Отдавал их жадный мир неохотно, потому спасти всех не было никакой возможности. Невозможно было и позаимствовать технологии или книги — почти вся контрабанда сгорала при переходе, и существ, способных справиться с этим явлением, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Таким образом, в определённых кругах цена на иномирных специалистов была заоблачной. Особенно это касалось одаренных, способных в теории да после должного обучения совместить артефакторику их мирка и магию вместе.

Помимо Ихора, могущественных колдунов тут было пятеро. В их число входили та самая женщина, Паула, оказавшаяся некромантом, мальчик-подросток с явными способностями к пространственной магии, тот самый орк, слегка безумного вида беременная женщина и её, так сказать, плод. Девочка-подросток способностями не обладала — потому-то, видимо, в расход решили пустить именно её.

"Хватит", — подумала Ири. — "Надо их забирать отсюда. Не хотелось бы, конечно, отдавать Бартоломью такой подарок… да, нужно будет поговорить с Наместником и пристроить их к нему… Почему же Эу-хений все ещё этого не сделал? Заключить магический контракт — и пусть себе живут в Чу."

Только, как выяснилось, пока драконица решала судьбу иномирцев, у них вовсю шла дискуссия касаемо неё самой. Она поняла это, когда Ихор стал переводить для девочки суть своего спора с Паулой.

— Она говорит, надо зашить дракону крыло, — вещал Ихор встревоженно. — Вот ведь, и рука же поднялась — ранить такого красивого зверя!

— Ты типа не видел, как этот красивый зверь вырвал одному из этих голову с частью позвоночника, — букнул подросток. — Уверен, что он так же не сделает с тобой?

— Он добрый. Правда, красавчик? — рыжик радостно улыбнулся Ири. Та фыркнула, но все же кивнула в ответ.

Стало как-то подозрительно тихо.

— Слушай, у меня что, глюки? — спросил подросток. — Он же не кивнул тебе, нет?

Ири повторила жест — от Эу-хения она знала, что он является подтверждающим и для его земляков тоже.

— Офигеть, — сказала девочка, но плакать перестала. Драконица со смешком подумала, что на досуге могла бы подрабатывать успокоительным для иномирных детей. А оплату брать… да с Ихора вон. Натурой! Артефактами то есть — для начала.

— Ты понимаешь меня, красавчик? — спросил между тем Ихор. Ири кивнула.

— Мы друзья, — сказал человек, делая шаг к ней. — Спасибо, что помог — и тогда, и сейчас. Мне жаль насчет твоего крыла. Надо попробовать зашить его, понимаешь? Тогда будет шанс, что оно срастётся.

Ири покачала головой и вытянула крыло, демонстрируя плещущуюся меж порванными тканями исцеляющую магию, стягивающую их. Помощь ей потребовалась бы лишь в том случае, если бы были сломаны кости.

— Вот это круто, — пробормотал мальчик. Девочка просто смотрела во все глаза.

— Ты потрсающий, — сказал Ихор. — Надо же, настоящий дракон…

Ири довольно прикрыла глаза. Если ей не говорят комплиментов, как девушке — отчего бы не послушать, какой она красивый дракон? Пусть глупо, но добрых слов хочется каждому!

5

* * *

Эт таращился вслед улетевшей паре со смешанными чувствами. Преимущественно оные сводились к раздражению, бессилию и усталости. Неужто он должен теперь каждый раз смотреть, как она срывается посреди ночи неведомо куда? Вот так просто? Извини, дорогой — работа? А ему, получается, останется роль трепетной невесты, ожидающей возлюбленного у окна. Тьху, мерзость! И, что самое интересное: как ему остановить её, случись оказия? Ну не драться же всерьёз с парой! А ведь она вполне может полезть в бой, доказывая свою правоту. И даже, вполне вероятно, победит, ведь Алые — клан могущественный, а он не сможет сражаться с парой всерьёз. Весёлая же у них при таком раскладе будет семейная жизнь! И перспектива эта приводила дракона в ужас.

Первому Властелину, Тэ Чёрному, было больше полутора тысячелетий, когда он Обрёл пару. Для дракона этот возраст пограничен, ещё лет пятьсот-семьсот — и о детях можно забыть. Неудивительно, что с самого первого прикосновения тонкокостная хрупкая красавица Лиа, приведенная ему в качестве дани, ни в чём не знала нужды, была окружена вниманием и почётом. Для неё, опасавшейся насилия и рабской роли, такое отношение стало подарком небес — и, видит Предвечная, дар этот она умела ценить и лелеять.

Эт Чёрный стал первым ребёнком, очень и очень долгожданным. Он вырос в атмосфере любви, с матерью, стремящейся опекать его во всем. Стоило наводящему ужас на подданных Тэ Чёрному, страшному Властелину, схватиться за голову при виде очередных отжигов любимого чадушка, матушка уже была тут как тут. Её сладкие, успокаивающие речи, полные слёз огромные глазищи и огорченный вид действовали на мужа просто убойно — тот махал рукой и шёл по своим делам. Это Ото, родившийся вторым, предпочитал компанию отца и бесконечные тренировки; Эт был маминым ребёнком и, несмотря на довольно хоршую форму, особенной тяги к военной стратегии не испытывал, даже повзрослев. Его вотчиной была политика, и уж на этом поприще, как правило, Властелин был хорош.

Неудивительно, что мать — добрая, мягкая, оплетающаяся вокруг своих мужчин, как лоза — стала для Эта идеалом женщины.

Своим пассиям-однодневкам Чёрный много чего рассказывал, конечно. Обычно там фигурировали и звёзды, и любовь, и пафос, и сироп — хотя, справедливости ради, во многих случаях ему и рта открывать не приходилось, обычно хватало полувзгляда. К чему же отказываться от того, что само плывёт в руки? Он менял девиц раз в пару дней или лет — и ждал пару, которая будет непохожа на всех остальных, которая разом перечеркнёт все, что было. Он представлял, как бросит к её ногам богатства, и слуг, и драгоценности, а она будет смотреть на него за это, как на героя, как на самого особенного мужчину на свете.

И что в итоге?

Как бы да, пара его совсем не похожа на остальных, с этим не поспоришь. Признаться, после пророчества Йораморы он и вовсе опасался, что это окажется мужчина. Умом понимал, что исход такой невероятен — пол пары всегда определялся склонностями и внутренними желаниями дракона, а такого бабника, как Эт, стоило ещё поискать. Тем не менее, на встречу с Властелином Чу дракон ехал с затаенным страхом. Каким же облегчением было увидеть драконицу, да такую прекрасную, что глазам не верилось! Он даже не думал, что говорит — все решал автопилот, пока сам Эт любовался ею: высокой, статной, стройной, наряженной в этот свой дурацкий халат. Он очерчивал глазами и белоснежную кожу, и изгиб полных губ, и собранные причудливо алые волосы, и изогнутые, как упрямые пики гор, брови. Она была совершенна.

Правда, продлилось это чувство недолго — за красивым лицом пряталась натуральная мегера, холодная, стервозная и деловитая. Она вела себя грубо и нарочито по-мужски, плевала на парность с высоты драконьего полёта, не сказала ему ни единого тёплого слова и даже не попыталась сделать ни шага навстречу. "Я хочу узнать вас получше" — цедила она, надменно вздёрнув бровь. Да как, во имя всего могучего, можно кого-то узнать, если на дальность собственного огня его не подпускаешь?

Брат его мнения по этому поводу не разделял. "Твоя пара жива, — напомнил он сухо, глядя в пустоту. — Остальное — поправимо".

И Эт тут же сменил тему, потому что истинная Ото, судя по всему, была менталисткой и умерла. По крайней мере, те сны, что брат мог с ней разделить, после какого-то момента прекратились, сменились странной, вязкой чернотой. Чем дольше это продолжалось, тем больше младший уходил в себя от тоски по той, которую даже не успел узнать. И да, разумеется, Эт был благодарен Небу, что его собственная пара жива и цела, но как, как парой могли стать столь неподходящие друг другу существа, как они двое? Неужели ему и правда придётся бросать свои дела и переезжать в эту дыру, гордо именуемую городом Чу, чтобы тут ходить строевым шагом под твёрдым взором возомнившей себя военачальником девицы? Вот прямо чувство, что не парой обзавёлся, а младшим братцем номер два — таким же, к слову, солдафоном.

— Господин? — чувственный, полный обертонов голос зазвучал совсем рядом, вырывая дракона из задумчивости. — Я должна проводить вас…

Он обернулся и взглянул на Диве, в очередной раз поражаясь глубине её чёрных глаз. Надо уговорить Ири забрать девочку отсюда, когда все решится. Что такой, как она, тут делать? Уж в Адоре-то ей всегда отыщется место! Он сам распорядится его обустроить, если надо.

— Веди, — улыбнулся он.

— Прежде я хотела сказать вам кое-что, господин — если позволите, — он видел, что девушка не на шутку встревожена, и тут же шагнул навстречу её полным эмоций глазам.

— Я слушаю, — разумеется, как же иначе?

* * *

Диве подслушивала, благо отменный слух, унаследованный от неведомых иномирных родителей, это позволял. Не в каких-то дурных целях, упаси Предвечная! Она, Дивена, была много кем, но не подлой крысой. Даже в доме матушки Готе она первая таскала за космы тех девок, что гадили другим из-за спины или сыпали стеклянную пыль в пудру. И нет, она не шпионила ради собственного удовольствия или полоскания чужого исподнего. Все было попроще — она хотела помочь.

По её меркам госпожа Ири и господин Эт были идеальной, прекрасной, волшебной парой. Крылатыми чудесными созданиями, свободными и сильными, такими, какой Диве саму себя с детства видела в снах, такой, какой никогда не смогла бы стать наяву. Отплясывая на сцене перед пьяными магами, пытаясь отрешиться от вязкой, беспросветной реальности, она всегда закрывала глаза и представляла себя вот такой — летящей, крылатой, свободной. В эти грёзы ныряла, когда хотела отрешиться от того, что происходило с её телом. "Меня здесь нет, — говорила она себе. — Я там, в небе. Я лечу".

Оказаться рядом с замечательными волшебными созданиями — что могло быть желанней? Она слышала, что крылатые Властелины — само волощение магии и неба, что они при желании могут обучить всем секретам всех миров. Потому-то, когда Жрец Тьмы стал отбирать девушек для нового Властелина, Диве буквально когтями выцарапала себе место. Тут ей очень помогла нелюдская кровь: она казалась моложе своего возраста, и грязь улиц, которые так долго были её домом, не заставила её красоту потускнеть. Сыграло свою роль и то, что она безропотно согласилась на унизительные проверки и процедуры у лекарей — Властелину Жрец хотел предоставить все самое лучшее, потому девушка должна быть здорова и казаться невинной. Ритуал соответствующий, изобретённый для нужд невест из далёкой Ирребы, был не самым приятным, но Диве прошла его безропотно. Она знала прекрасно: разумеется, невинность в их век не играет особенной роли, если речь идёт о настоящих чувствах и равных партнёрах. Товар же, как ни крути, больше ценится неиспользованным.

Диве хорошо понимала властных мужчин — долгое время от их благосклонности зависела её жизнь. Она умела себя вести с теми могущественными, не терпящими отказа, жёсткими, возносящими удовлетворение собственных желаний в абсолют существами, которые так нравились иным девицам — как правило, до первого тумака или первой измены. Хотя, ей частенько доводилось быть гарантом чужой сказки: набив оскомину на улыбках, расточаемых мечтательной малолетней невесте, они приходили к матушке Готе — дать себе волю и отыграться. Только вот… когда девушка становилась женой, отыгрывались, как правило, уже на ней.

Она, Диве, не верила в сказки — как минимум, в абстрактное "долго и счастливо". Сказки заканчиваются свадьбой, чтобы не показывать остального — так она считала. Дивера умела улыбаться, кокетничать, опускать глазки, не замечать очевидного, держать ушки на макушке, уступать и идти обходными путями, если того требовала ситуация. При этом, она отлично чуяла, когда и как следует надавить на мужчину, чтобы он это самое давление не распознал, а решение её искренне посчитал своим.

Собственно, лишь благодаря этим качествам она и дожила до того благословенного дня, когда Предвечная, глядя на террор магов, решила прислать своего Жреца. Диве не нашли с перерезанным горлом где-нибудь в подворотне, ей не изуродовали лицо, её не пустили по кругу после вечернего дежурства. Нет, она дождалась перемен, она выжила, выбралась из дома, где привечали боевых магов. Она не стеснялась методов, которые понадобились для того — все мы скоры судить, пока есть кров над головой, грош в кармане и еда в тарелке.

Госпожа Ири была совсем другой, конечно — что логично для крылатого Властелина. Она принесла городу мир и защиту, самой Диве — новое, достойное будущее, о котором можно было только мечтать. У госпожи Ири было огромное, щедрое сердце, но его было не так-то просто разглядеть за внешней бронёй. Она была воином, бойцом, защитником, политиком. Таким не нужно юлить и гнуть спину, такие не захотят быть товаром — лишь достойными, лишь равными.

И тут вот начиналась беда, потому что в большинстве своём мужчины, как известно, не любят сильных женщин и даже боятся их, маскируя страх за неприязнью. Им подавай слабость, реальную или мнимую, уязвимость, игру в поддавки, шанс почувствовать себя карманным Властелином (даже если властвуют они над покосившейся халупой и пивной бочкой). А женщина с амбициями, желанием достичь власти и упрямством в их глазах будет, скорее всего, карьеристкой, стервой и фу-фу-фу. То, что легко прощается собратьям-членоносцам, для женщины недопустимо.

Господин Эт был как раз из таких мужчин. Нет, он не был отмороженным садистом или авторитарным психом, он не был похож на бывшего Главу Боевых Магов, вот кого не к ночи помянуть. По первому же разговору с ним Диве точно поняла: этот не станет поднимать руку, не прикажет слизывать выпивку с собственных сапог, не заставит… не важно, впрочем. Она знала длинный список таких "не" — так уж вышло. Факт в том, что господин Эт, несмотря ни на что, казался милосердным. Такие лгут доверчивым дурочкам, да, и ждут от женщины исконно женского, в их понимании, поведения. Но — не более того.

Что тут могла поделать Диве? Ну, одна идея у неё была.

— Господин, — сказала она, глядя на Властелина так, как ей хорошо удавалось — словно все её чаяния, надежды и мечты воплотились в мужчине напротив. — Я всего лишь хотела сказать… Как же хорошо, что вы останетесь здесь и поможете госпоже Ири навести порядок в Чу! Это так благородно с вашей стороны. Это спасёт столько жизней!

Он растерянно моргнул, и маска высокомерного болвана окончательно стекла с лица. "Хорошо, — думала Диве. — Пока хорошо".

— На самом деле…

— Вы с госпожой Ири такая красивая пара! — воскликнула Диве, не позволяя возразить. — Скажу по секрету: вы очень нравитесь ей.

— Правда? — скепсиса, однако, могло быть и поменьше.

— Ну разумеется, — Диве всплеснула руками. — Как же иначе? Она говорит о вас, не переставая, и только хорошее!

— Мне уже почти страшно. И что же? — а это уже надежда, пусть и замаскированная.

— Она говорит, что вы красивы, и умны, но она боится — вы ведь Властелин! — и потому не знает, как себя с вами вести. Конечно, мне неловко вот так рассказывать все за её спиной, но… Я так хочу, чтобы у вас все сладилось!

Он задумчиво склонил голову набок.

— Боится, говоришь?

— Ну, а как иначе? Вы не смотрите, что госпожа иногда бывает строга и осторожна — с её-то работой неудивительно! Только за эти два дня её дважды чуть не убили: сначала дикари, потом придурок один угрожал взорвать. А уж что тут творилось, когда шла война меж Жрецом и Главой Боевых Магов — ни в сказке сказать, ни на песке написать! Разве только в кошмаре и повидаешь. Госпожу по семь раз на дню убить пытались! Ещё бы не стать осторожной-то, согласитесь!

Глаза Властелина опасно полыхнули. Диве едва не затанцевала: правильный, правильный путь!

— Послушай, — быстро сказал он, натягивая на лицо потрясающе обаятельную улыбку (она тут же сделала вид, что послушно тает под её воздействием) — А что если мы посидим вместе, и ты мне все-все об этом расскажешь? Должен же я знать, кто тут мою пару убивать пытается. Так, для общего развития!

— Конечно! — зачастила Диве, мысленно продумывая свою сиротскую песнь.

Заплакать надо было непременно, но перегибать тоже не следовало — баланс, чтоб его, нужен во всем. Это как танец — шаг туда, шаг обратно, балансируешь на носочках… Надо рассказать так, чтобы не выдать ни одного настоящего секрета госпожи, ни одной тайны Жреца. Поменьше фактов, побольше эмоций, а в качестве приправы — драматичную повесть о том, какие боевые маги были плохие и насколько же городу повезло, что Предвечная ниспослала сначала Жреца, потом Властелина. Тут, если разобраться, даже врать не придётся, главное — выбрать правильную историю.

Тот случай, когда после смерти матери она голодала, а один из тогдашних стражей стены, смеясь, сказал ей есть из собачьей миски, должен подойти. Тут главное — не упоминать, как именно ей пришлось эту самую еду зарабатывать. Не стоит примешивать к жалости брезгливость, она лишняя в этом блюде.

Да и не хотелось бы, чтобы это прекрасное крылатое существо знало о ней такое.

— Мой господин, — она подобострастно посмотрела ему в глаза. — Что вы хотели бы знать?..

* * *

Проснувшись, Ири долго не могла понять, где находится — а с ней такое случалось редко. Чтобы она, дракон, заснула в непроверенном месте?! Такого не может быть! Ну, в теории.

Факты, однако, штука упрямая.

Вот и сейчас беглый анализ ситуации подтвердил, что она ухитрилась провалиться в сон прямо возле вольного хутора, даже щитами себя не окружив. И это при том, что вокруг было на редкость шумно, а людишки даже разговаривали! Где были её инстинкты? Неужели ей в бою прилетело какой-то ментально-проклятийной гадостью, а она и не заметила?

— Да не ори ты, придурок! Дракона разбудишь! — раздался шёпот — ну, как смешные человечки его себе представляют. Ири узнала голос той самой девочки-подростка и порадовалась, что с ней все хорошо.

— Сама дура! — пришёл от мальчишки незамедлительный ответ. — Ваш дракон дрыхнет, как убитый. Кто проверял, жив вообще?

— Игорь подходил поближе. Дышит!

— Дышит-дышит, — подтвердил мягкий голос Ихора. — Раны почти заросли. Легенды хоть в чём-то не лгут. Драконы — потрясающие создания!

— Да успокойся ты, престарелый драконофил! — фыркнул подросток. — Буду называть тебя "ослом из Шрека", так и знай. Тему не меняй! Ты что, действительно собираешься согласиться на условия этого урода Евгеши?

— Ты видишь другие варианты? — рыжик говорил устало, будто этот спор шёл уже не первый час. — Или хочешь, чтобы подобное повторилось?

— С дуба рухнул?! — мальчишка закричал так, что Ири захотелось укрыть голову крылом. — Хочешь согласиться на рабство?

Признаться, разговор интриговал драконицу все больше. Что именно ухитрился предложить землякам Эу-хений? Ранее замашек рабовладельца за ним не наблюдалось, но, как и все люди его склада, он всякого ближнего стремился приспособить к общественной деятельности, желательно по сходной цене. А всякого дальнего — поймать, сделать ближним и тоже пристроить к делу, дабы ресурс не простаивал.

— Ты что, не слышал, что именно он предлагал?! — продолжал бесноваться подросток со всей горячностью, свойственной столь юным созданиям. — Сто лет магического контракта! Сто лет! А тем, у кого нет магии — пахать в поле или убирать городское дерьмо! Отрабатывать, мол, еду, кров и обучение языку! Видел рожу этого старого жирного хмыря? Он, небось, ничего не отрабатывал, а из нас рабов хочет сделать — тех, кого со стены не пристрелил, урод.

— Максим, — Ихор говорил мягко. — А ты подумай сам: это ты тут сидишь, умничаешь, а они смотрят на нас со стены и думают: опять эти придурки понаехали! И чего им дома не сиделось-то? На нашем ни бельмеса не знают, могут быть больны невесть чем, а ты им ещё рабочие места свои отдавай, языку учи, лечи. Знакомо звучит, а?

Мальчишка запыхтел, как паровоз.

— Не сравнивай! — рявкнул он. — Совсем же разные вещи! Мы не какие-то, мы — попаданцы! Мы сюда с целью какой-то богами посланы!

— Это кто тебе сказал, ошибка природы? — окрысилась девочка. — Тот самый демон, с которым ты сделку заключил, чтобы стать магом в магическом мире? Так жри теперь свой магический мир, геймер хренов!!! Зачем, зачем я пошла с тобой на свидание?!

И она расплакалась — ожидаемо. А после всего, что ей довелось пережить, так и вовсе необходимо.

— Все должно было быть не так! — возмутился парень. — Я собирался спасти мир, понятно? И стать великим магом! Затем и нужны попаданцы, разве нет?

Ири сдавленно фыркнула. Все же, сочетание сказок техногенного мира с подростковым максимализмом — штука страшная.

— Может, как-нибудь и спасешь, — сказал Ихор спокойно и уверенно. — Но пока лучше начать с тех, кто здесь, не думаешь? Мироспасение, оно вообще обычно с тех, кто рядом, стартовать должно. И мы обязаны защитить остальных попаданцев, так ведь?

Махсим засопел ещё громче.

— Ты сам отказал этому жирному старикашке!

— Отказал, — не стал спорить рыжик. — Надеялся, что смогу найти для нас вариант получше. Но, кажется, с этим пора завязывать: торговаться, насколько будет возможно, и соглашаться. Второго такого случая допускать нельзя.

— Слабак! — выкрикнул подросток. — Вот ты кто!

Ихор, очевидно, посчитал тему исчерпанной — или просто не захотел вступать в дальнейшие споры с малолетним магом, категоричным, как все трудные подростки. Вместо того иномирец встал с коряги и шагнул к Ири.

— Доброе утро, дракон, — сказал он и солнечно, тепло улыбнулся. Настроение у драконицы тут же улучшилось, и она оскалилась в ответ. Кто-то охнул (ну да, она как-то подзабыла, как люди могут реагировать на три ряда острейших зубов). Рыжик, однако, все понял правильно, фыркнул задорно.

— Ты как? — спросил он, будто они были давними приятелями и нынче встретились за чашечкой чая. — Как крыло?

Ири осторожно привстала, отмечая, что от ран остались только неприятного вида рубцы, и потянулась всем телом, откровенно красуясь. "А сам-то?" — хотела спросить, видя, как припадает человек на одну ногу, как отекли на его лице синяки.

— Почему мне кажется, что ты спросил, как у меня дела? — выдал парень. — Жить буду, за что тебе спасибо! Останешься с нами?

Ири фыркнула и качнула головой. Солнце уже высоко поднялось над джунглями, раны почти заросли, а в Чу ждала прорва дел — и утонувший мост, и договор с Матерью Соли, и ещё много-много всякого-разного.

И то, что она откладывала, как могла: нужно написать письмо дедушке.

Махнув крыльями на пробу, Ири кивнула присутствующим. "Сегодня мы увидимся ещё раз," — думала она. — "Но на этот раз я буду в человеческом обличьи. Пора заняться этим самой!"

6

* * *

Все же, она себя немного переоценила — или, что вероятнее, на волне азарта не вполне поняла тяжести своего состояния. Полёт дался весьма тяжело, мягко говоря. Приходилось держаться низко, её постоянно кренило на одну сторону, ибо нехорошая рана на боку открылась, а крыло не срослось до конца.

Уже на подлёте к дому Ири увидела делегацию встречающих и скоренько так почувствовала себя неверной женой, возвращающейся с гулянки под светлы очи родственников. Мрачному Фьорду для полноты образа не хватало только лома. Или вот сковороды, вроде той, что благодаря княгине Предгорья стала международной дипломатической шуткой.

Однако, даже безо всяких бытовых орудий беловолосый гигант был чудо как хорош в качестве воплощенного осуждения. Дополняли картину явственно шокированные боевые маги, мрачный Эу-хений и мечущаяся туда-сюда Дивера.

Мысленно вздохнув, Ири пожелала себе стойкости и неловко зашла на посадку, мысленно сетуя на недостатки местной архтектуры: это в Предгорье все устроено для того, чтобы крылатые исполины могли комфортно чувствовать себя в любом состоянии и обстоятельствах. В условиях же экономии пространства, царящей в Чу, Ири не могла себе позволить достаточно места. Неудивительно, что она едва не снесла своим телом башенку вахтового на казармах боевиков, а после, пытаясь никого не задеть, и вовсе неловко рухнула на мостовую.

— Мой Властелин! — Диве кинулась к ней, падая на колени. — Как же так?! Все будет хорошо, я послала девочек за лекарями!

Фьорд говорить ничего не стал, просто подошёл и рывком вправил подвёрнутое крыло. Ири рыкнула от боли. Не ту, ой не ту стезю парень выбрал по жизни! Ему бы в палачи — было бы самое оно.

Ну, или в лекари — боль отступила, и драконица вполне уверено поднялась на лапы, встряхиваясь.

— Вы можете превратиться? — зачастила Диве. — Так нам будет проще…

— Нельзя, — отрезал Фьорд. — Пока кровотечение не остановится.

— Откуда вы знаете?..

Глава Гвадии Властелина выразительно скривился. Ири знала — говорить он об этом не любит, но и проигнорировать вопрос Диве, её помощницы, не сможет.

— Я некоторое время работал в своем мире на правительство Серого Круга. Убивал драконов, ловил их живьём для загонов, потому знаю, о чём говорю. Наши отличались от местных, были слабее и не отличались от людей в человечьем облике, но принцип превращения тот же: если крылатый сменит обличье на человеческое, пока регенерация не сделала своё дело, рана будет заживать долго, если вообще заживёт. Мы специально загоняли раненных, заставляли превращаться, чтобы ослабить.

Диве замерла, и глаза её остекленели.

"Бедняжка", — подумала Ири. — "Меня тоже в своё время шокировали откровения Фьорда. С другой стороны, сколько миров, столько и порядков, а война — она и в мире Льда война".

— Фьорд, я прошу прощения, что вклиниваюсь, — проговорил Эу-хений. — Но не нужно ли нам в связи с этим совершать некие мобилизационные действия? У нас на Властелина напали.

Ири рыкнула, привлекая внимание, и выразительно покачала головой. Маги зароптали.

— Нет? — тон у Фьорда был нехороший. — Мой Властелин, при всем уважении, кто бы ни пытался вас убить, у них почти получилось! И я хотел бы пообщаться с этими умельцами. Обстоятельно!

В стане гвардейцев прозвучали одобрительные выкрики.

"Это будет очень, очень длинный день," — устало подумала Ири и приготовилась ко множеству боёв.

Словесных, конечно, но от этого не менее, а то и более трудных.

* * *

Круговая порука у боевых магов и воинов — явление неистребимое. Как ни крути, сложно рисковать жизнью в бою, не доверяя товарищам. А вершить закон в городе Чу, где долгое время единственным правом было право сильного, также невозможно без плеча друзей, что прикроют, если надо, и отвернутся, когда надо. Неудивительно, что у защитников города был "их" трактир, где они собирались отдохнуть, опрокинуть рюмашку и перекинуться новостями.

Никто официально не запрещал посторонним заходить сюда, да и дверь была приветливо распахнута круглые сутки — но, слава всем известным божествам, непонятливых дураков среди горожан было не так уж много. А те, что были, вполне поддавались перевоспитанию, прижизненно или посмертно. Ибо мало ли пьяниц находят в подворотне с перерезанным горлом? Пусть Властелин, да продлят боги его дни, и учредил отчеты по случайной смертности… так а порука круговая, спрашивается, на что? Так и пишется в отчетах: помер, мол, от несчастного случая. Горлом на ножичек напоролся, с кем спьяну не бывает?

В гарнизоне как раз была пересменка, у стражей порядка — обед, потому в трактире было не продохнуть. Одного из властелиновых гвардейцев, вошедшего в зал, приветствовали тепло, сунули кружку в руки и предложили выпить за охоту. После пятого тоста доблестный боевой маг начал рассыпаться в откровениях.

— Эти иномирные уроды совсем распоясались! Ик!

— Какие на этот раз, наши градоправители, что ли? — заржал кто-то.

— Да если бы! — закатил гвардеец глаза. — Эти утырки с хутора чуть не прибили нашего Властелина!

В зале тут же стало очень тихо.

— Шутишь? — прищурился один из стражей стены.

— Да чтоб мне век магии не видать! — возмутился гвардеец. — Властелин прилетел утром, крыло подрано, весь в кровище. Нас попросили выйти, но один краем уха услышал — это случилось на вольном хуторе.

Народ охнул. Кто любил ящера, кто не особенно, но полезность его успели понять все.

— И от хуторских, небось, ничего не осталось?

— Где там! Один из наших подслушал — в доме Совета обсуждают, на каких условиях этих иномирных пригласить сюда.

По толпе прошёлся злобный ропот.

— У нас город что, резиновый?..

— Напали на Властелина, а теперь сюда лезут…

— Самим жрать нечего!

— Ворье разводить…

— Тих-ха!!! — вопли толпы перекрыл зычный голос Плесени, Главы Стражи Стены.

Все тут же заткнулись, ибо орка с умными глазами и насмешливой ухмылочкой боялись все.

Он был единственным представителем старого военного порядка, что сумел сразу понять, откуда дует ветер, замириться с Фьордом и принять нужную сторону. Когда Жрец с помощью Властелина и поддержавшие их маги победили, Плесень не только сохранил свой пост, но и вошёл в круг приближенных, отлично мимикрируя под новый порядок и весело насаждая его.

Старыми методами.

— Ну, и чего вы раскричались? — сказал он лениво, с усмешкой, при виде которой несколько человек трусливо сделали шаг назад. — Пусть приходят. Надо быть добрыми и гостеприимными, ребята!

— Но…

— Надо быть гостеприимными, — гнул свое орк. — Вот давайте и встретим этих… по всем правилам нашего гостеприимства.

Ответом ему стали понимающие усмешки.

* * *

— Эу-хений, нам надо обсудить вольный хутор, — сказала Ири категорично, принимая грозный вид.

Это потребовало некоторых усилий — тяжело быть внушительной, полулёжа в кресле. После сражения за право обойтись без лекарей, притираний, постельного режима и усиленной охраны она, выставив Фьорда с Диве за дверь, чувствовала себя вкрай измотанной.

— При всем уважении, для этого не время и не место, — Жрец был взволнован и раздосадован. — У нас такая ситуация с Матерью Соли, а вы не в форме. Ещё и отослали лекарей… Как вы себя чувствуете?

— Во имя Неба, я — дракон! — вспылила Ири. — Что мне будет?! Даже поговорка есть — заживает, как на драконе. Не слышали? Вот, запомните на будущее. А вот вольный хутор — проблема посерьёзнее; там больше трёх десятков существ постоянно рискуют умереть…

— Потому что ими управляет самонадеянный малолетний дурак, не уважающий старших, — отрезал Жрец зло. — Жизни не видел, ума, как у тетерева в брачный сезон, а все туда же — руководить! Построил мини электростанцию из мусора, организовал какую-никакую оборону, несколько артефактов не умеючи тяп-ляп зачаровал и думает всерьёз, что на этом выедет. Вырастили поколение дегенератов на наши головы…

— Не оскорбляйте его, — отрезала драконица, вдруг ощутив глубокую обиду за рыжика. — Он смелый юноша! И умный. Объясните лучше, в чем суть вашего конфликта!

Эу-хений вздохнул и стал вдруг казаться старше от проступившей на лице мимолётной усталости.

— Да кто же спорит, что смелый и умный… Только вот молодой, неопытный и идеалистичный, — Жрец раскурил трубку, за которую хватался только на эмоциональном порыве, и продолжил. — Мне не нужно рассказывать вам, какие правила введены для попаданцев в Чу, и не мне объяснять, почему — вы и сами все знаете, помогали составлять бумаги и видели все отчёты.

Ири устало прикрыла глаза, соглашаясь. Да, попаданцев в городе было много, а места — мало. С этим фактом приходилось просто смириться и из него исходить.

Все всё прекрасно понимали, на самом деле. Что эти существа разных рас совершенно не виноваты в своем положении, что большинство из них угодило в нестабильные порталы случайно, а те немногие, кто сунулся в них специально, были или обмануты, как давешний подросток, или бежали от огромной беды. Это, однако, не меняло того факта, что жители Чу являли собой смешение народов, религий, магий, от которого голова шла кругом. И ладно бы только голова, но Ири ведь угораздило стать Властелином этого города, что подразумевало ответственность перед этими существами — как минимум, так её учили и так она это понимала. К сожалению, проблемы Чу нельзя было решить, что-либо спалив или кого-то убив; тут нужно было время, упорство и много, очень много работы.

Были тут кварталы, где население общалось на неведомых этому миру языках, были те, кто не умел или не мог работать, беспризорники. Мальчики шли в уличные банды, девочки торговали телом, и это порой была единственная возможность для них заработать. При этом, условно "полезных" попаданцев (взрослых антропоморфных магов востребованного типа, носителей полезных знаний и тому подобное) ранее предпочитали продавать, получая за это сиюминутный доход и оставляя в Чу совсем уж специфическую аудиторию — то бишь тех, кто в силу расы, природы или характера на продажу не подошёл.

Ири с Эу-хением волевым усилием и несколькими указами прикрыли эту лавочку.

В первую очередь они ввели магический контракт, который должны были подписать все иномирцы, решившие остаться в Чу. Суть этого документа заключалась в том, что город согласен принять этого человека, потратиться на языковую матрицу для него, базовое лечение, предоставить кров над головой, работу, защиту и поддержку. Взамен, однако, иномирец соглашался отслужить на благо города пятьдесят лет (в случае с магами — сто лет), выплачивая в городскую казну внушительный налог и следуя букве закона. Символом контракта служили браслеты, которые Эу-хений именовал "знаком гражданина". Они были одновременно и защитой для горожанина, и способом отследить его перемещения, и гарантом того, что он не покинет Чу, не отслужив положенный срок — как минимум, без разрешения властей.

— Они испугались магического контракта, — протянула Ири понимающе. — И браслеты…

— Да, — поморщился Эу-хений. — Посчитали это аналогом рабства — как вы сами понимаете, просто в силу того, что не имели счастья видеть альтернативу.

Драконица вздохнула.

— Где-то они правы, конечно. Но что нам остается на этом этапе?..

— Мой Властелин, — вздохнул Жрец. — Вы видели, какие очереди за браслетами стоят у городской ратуши каждый день? Свобода — штука, кто бы спорил, хорошая, если своя. А вот много неограниченных свобод в одном ограниченном пространстве — идея не очень хорошая. Горожане, скажу вам по секрету, хотят просто стабильности, потому что видали, на что был похож Чу ещё два года назад. А эти… тепличные цветочки, поколение ху, попаданцы, чтоб их! Будто на своего оболтуса смотрю. Никакого уважения и понимания!

Ири внимательно посмотрела на Эу-хения. Как ни странно в этот момент он поразительнейшим образом напомнил ей дедушку.

— У вас есть дети? — они никогда раньше не обсуждали этот вопрос, ибо он представлялся Ири бестактным. Но, коль уж Жрец завёл этот разговор сам…

— Да, — кивнул он. — Хотя тут, вполне вероятно, уместней говорить "были" — все же, я некоторым образом умер. Так что, эту жизнь можно считать посмертием. Признаться, будь я особенно религиозен, то заговорил бы о Чистилище — настолько ироничен тот факт, что, всю прошлую жизнь проработав на благо воров и разрушителей, здесь волей нового работодателя я вынужден строить. А дети… мальчик и девочка, Катя и Олег. Хозяйка обещала присмотреть за ними, потому я не волнуюсь.

— Вы имеете в виду… Предвечную? Вы говорили с ней? — Ири посмотрела на невысокого полненького Жреца, гадая, сколько ещё сюрпризов ей преподнесёт этот человечек. Просто поразительно, насколько интересные люди порой прячутся под маской тривиальной, непривлекательной на первый взгляд внешности!

— Да, когда попал сюда, — пыхнул Жрец трубкой. — Она пообещала приглядеть, но весьма доходчиво дала понять, что назад мне не вернуться. Жизнь моя теперь связана с Чу навсегда, я не смогу его покинуть дольше чем на сутки. Какой бы ни была судьба города, я её разделю. Вот так.

Ири склонила голову.

— Мне жаль, что вам пришлось расстаться с семьёй, — сказала она, тщательно подбирая слова. — Но не жаль вас. Вы и ваше Предназначение достойны восхищения, а не жалости.

— Благодарю покорно, — отозвался Жрец. — Значит ли это, что мы можем закрыть пока что тему вольного хутора?

— Нет, — тонко улыбнулась Ири. — Это всего лишь значит, что мы с вами отправимся туда вечером и попытаемся решить возникшие разногласия.

Эу-хений неодобрительно покачал головой.

— Сегодня вечером?

— Именно, — сказала Ири уверенно. — Даже совершенно точно. Будьте готовы.

В комнате повисло молчание. Жрец курил и что-то быстро обдумывал.

— Думаете, время? Видите ли, я не хочу идти на уступки, — сказал он. — Вернее как… Я с удовольствием сокращу срок для большинства из них, но Игорь, Паола и орочий шаман нужны мне. Не сами по себе, разумеется, и не мне лично… Выразимся же откровеннее: их магия и мозги нужны Чу. Очень.

Ири криво улыбнулась.

— Как я вижу, вы успели проконсультироваться насчет их способностей…

— И потенциальной цены, да, — жёстко улыбнулся Жрец. — Однако все ещё считаю, что нам нельзя больше продавать умы за границу. У самих дефицит! И полные подвалы молодёжи, которую кто-то должен учить.

— Резонно, — вздохнула Ири, мысленно сделав отметку. Если уж дедушка хочет от неё услуг, то почему бы не попросить об ответной? О местном филиале Большого Универсума Предгорья, который спонсирует Алый Клан, например.

Эу-хений, однако, был прав: человек вроде Ихора был нужен Чу.

— Мы могли бы предложить ему больше денег, — отметила она. — И должность, пусть и для начала невысокую. Карт-бланш на исследования…

— О, — криво улыбнулся Жрец. — Игорь, видишь ли, прослушал корявый перевод россказней одного фермера, мир его праху, и вбил себе в голову, что сможет добраться до человечьих государств и уговорить тамошних магов вернуть его домой.

— Да кто же его отпустит-то? — фыркнула Ири. — Не мы заставим работать на себя, так другие подсуетятся. Артефактор оттуда — это же…

— Мы с вами это понимаем, — криво улыбнулся Жрец. — Потому что, как выражался один мой приятель, видели по жизни некоторое дерьмо. Но мальчик искренне полагает, что сможет немного поработать — ну, месяцок там — заплатить, а потом его просто возьмут и вернут домой, к родителям и фирме. Бывают же наивные ребята.

Ири стало грустно.

— А что такое "фирма". Это как "пара"?

— Что?! — опешил Эу-хений, приподняв брови от удивления. — Нет! Это… ну, как Купеческий сертификат по-вашему.

— О, так он из купеческого сословия, — кивнула драконица. — Понятно.

Брови Жреца поднялись ещё выше.

— Кхм, — сказал он. — Позволено ли мне будет узнать, как там развиваются матримониальные перспективы между вами и Чёрным Властелином Адоры?

— Без прогресса, — отмахнулась Ири, разом поскучнев. — И, надеюсь, так впредь и продолжится.

— Ясно, — протянул Жрец. — Что же, и так бывает.

Ири прикрыла глаза — меньше всего на свете ей хотелось говорить об Эте. На её счастье, в комнату постучал помощник Эу-хения и сообщил о прибытии Наместника — рабочий день набирал обороты.

"Интересно", — подумала она. — "Добрался ли уже огненный вестник до Предгорья? Они летают быстро, но все же… Собирается ли дедушка в дорогу?"

7

* * *

— Я надеюсь, Вы уже решили, как вернёте мне мою дочь, почтенный Старейшина? — тон невестки не предполагал отрицательного ответа. Сын ничего не говорил, но смотрел выразительно, со значением — как, впрочем, и остальные присутствующие.

Рик Алый откинулся на спинку кресла и обозрел собравшийся здесь малый семейный совет.

Его положение в семье и доверие со стороны родственников пошатнулись после побега Ири. Что скрывать, он и сам был зол на себя: пережал, надавил слишком сильно, не учёл перспектив — и Дом потерял ценнейший ресурс. И сам он потерял…

— Жду ответ, — его невестка, каменная драконица, возглавляла разыскную службу Предгорья и удостоилась прозвища "Гончая" совсем не зря. Если уж она вцеплялась в добычу зубами, ментально или физически, не отпускала ни при каких обстоятельствах.

— Это будет зависеть от неё самой, моё пламя, — сказал сын примирительно, бросив на отца косой взгляд. — Ты знаешь, я видел её в пустыне. Она даже не глянула в мою сторону и не горела желанием…

— Подумать только, её желание! — оскалилась невестка, обнажая клыки. — А у неё спросили, прежде чем попытаться подложить под убийцу моей старшей дочери?

— Они были парой! — рявкнул Рик в ответ. — Пару невозможно не любить! В итоге они бы были счастливы вместе!

— То-то вы со своей первой парой счастливы вместе — одно загляденье! — фыркнула каменная. — Странно даже: отчего это я его тут не вижу?

В комнате повисло неловкое молчание.

— Довольно шуметь, госпожа Уда, — отозвалась из глубокого кресла старейшая драконица Дома, Рои. — Есть ли в том наша вина или нет, но юная Ири отказалась быть частью нашей семьи. Такие вещи тяжело обратить, даже с тем, что князь Предгорья нынче нам благоволит. Отречение остается таковым, что бы там ни было. Она не сможет вернуться и быть частью нашего Дома, претендовать на наследство и титул.

— Согласен с матерью, — отозвался нынешний Глава Дома. — Мы не сможем её официально вернуть. Старейшины просто не проголосуют за такое.

— Правда? — прошипела каменная Уда. — Ничего такого не хочу сказать, но ваш сын у вас под боком, почтенный Глава. Ри в двадцати минутах лёта, строит новый дом для своей прекрасной пары. А из двух моих девочек старшая спит вечным сном, а младшая сейчас в переполненной нечистью дыре, во владениях Чёрных, с которыми мы то ли будем, то ли не будем воевать! Как-то несправедливо выходит, вам не кажется?

— Вы обвиняете меня в небрежности по отношению к судьбам детей клана? — вскинулся Глава. — Я…

— Довольно, — повторила Матушка Рои не в пример резче. Присутствующие послушно заткнулись, а Рик бросил на сестру благодарный взгляд.

— Хватит вести себя, как дети малые, — продолжила драконица в наступившей тишине. — Я сказала, как есть: мы не сумеем вернуть её официально, и это правда. Но это совсем не значит, что мы не сможем оформить протекторат над этим городом Чу. Если подумать — хорошо подумать — Алому дому вовсе не повредят владения вне Предгорья. А статус Протектора позволит юной Ири вновь стать полноценным членом драконьего общества.

Рик потрясённо покачал головой — наверное, изощрённости ума их семейного Хранителя Сокровищ он не устанет поражаться никогда.

— Вы знаете, какова моя миссия, — сказал Старейшина ровно. — Я должен встретиться с Тэ Чёрным. С Ири… я сделаю, что смогу.

— Ты уже сделал с ней, что смог, почтенный мой брат — при всем уважении, — отбрила драконица жёстко. — И в этом деле не стоит рубить с плеча, как ты то любишь. Не говори с Ири о протекторате — как минимум, пока; просто дай понять, что Дом готов сотрудничать и оказывать поддержку. Также возьми с собой пару толковых драконов из верных нам семей с тем, чтобы они стали для нашей девочки опорой. Второго выбери сам, но я первой пусть будет Гун, моя лучшая ученица.

— Копаньонка Ири? — припомнил Старейшина. — Толковая девочка, такая сделала бы отменную карьеру в Предгорье и послужила во славу Алого Дома.

— Я уже поговорила с ней, — небрежно заметила Рои. — Она проявила немалый энтузиазм, как и ожидалось. Её вещи уже собраны, дела переданы. Она готова.

Старейшина покорно вздохнул. Порой манера сестры принимать решения за его спиной раздражала неимоверно, но правда оставалась правдой: они были старейшими драконами семьи и прошли вместе так много дорог, сражений и трагедий, что устаивать возню в песочнице было бы просто глупо.

— Сказано и услышано, — ответил он традиционной фразой. — Я понял твой замысел и попытаюсь его воплотить.

— Хорошо, — сказала она медленно. — И, говоря о твоей основной миссии… будь осторожен, брат. Рассчёт на то, что некогда вы с Тэ были дружны, но… бывают ли на свете враги более непримиримые, чем бывшие друзья?

* * *

Ос вошёл в свои покои и на пару мгновений замер в изумлении: впервые на его памяти тут разразился самый настоящий, отнюдь не шуточный скандал. На пару мгновений ему даже захотелось малодушно сбежать куда подальше, но позволить Мике так сильно нервничать он не мог, потому пришлось пойти на звук ссоры.

— Я сказала — нет, только через мой труп! — рявкнула Мика.

— Но почему, почему? — вопрошала Фиа-та, чуть не плача.

— Да потому что такая идея могла прийти в голову только какому-то укуренному пыльцой фейри-извращенцу во время прихода! И ещё большим психом надо быть, чтобы думать, будто я тебя туда отпущу. Не пойми к кому, не пойми куда, не пойми с кем! Ты себя вообще слушаешь?

— Но там же моя пара! — не унималась девочка. — Я уверена, уверена, что он заплатит вам выкуп за меня…

— Вот выкупа за тебя мне только не хватало, благодарю покорно! — голос пары буквально вибрировал от ярости. — Ещё я детьми не торговала!

Ос кашлянул. Его девочки тут же умолкли и уставились на него.

— Могу я узнать, что происходит? — поинтересовался Водный мягко.

Мика тряхнула головой и нервно забегала по комнате туда-сюда.

— Вот она, — кивок в сторону опустившей голову Фиа-ты. — Узнала из этих своих видений, что твой краснозадый друг навострил крылья в Чу. Просится с ним, потому что там, видите ли, её пара!

— Но это правда! — всхлипнула Фиа-та. — Я не вижу больше своего дракона во снах, но знаю, знаю, что он там. Господин Ос, вы же можете отправить меня со своим другом! Я буду тиха, как мышка!

Водный дракон подавил недостойное существа его статуса желание переложить эту проблему на чьи-то ещё плечи. Он крайне не любил отказывать маленькой Фиа-те, но…

— Да успеешь ты ещё повидаться с ним, никуда он не денется! — возмутилась Мика.

— А вдруг?! — девочка дрожала. — У драконов может быть несколько пар. Или вы не слышали, как пришлось сражаться за свою пару госпоже Шу? А он теперь точно думает, что я бросила его, и потому перестала сниться. Что помешает ему найти другую пару? И ведь, если я опоздаю, он меня даже второй женой не возьмёт!

Ос подумал, что сейчас с удовольствием вернулся бы к обсуждению возможной военной интервенции. Ну, или вновь обсудил бы с Аром бюджет на следующий год. Это все, по крайней мере, казалось ему в данный момент куда более простыми и понятными проблемами.

— Ну о чём ты говоришь? — возмутилась Мика, ещё больше распаляясь. — Серьёзно, какой женой? Тебе четырнадцать, и это не говоря уж о том, что мы этого чернокрылого долбоящера в глаза не видели!

— Я взрослая, — выкрикнула Фиа-та. — Я уже могу стать женой своего дракона, как вы не понимаете! И почему меня вечно не пускают к нему!? Ненавижу свою жизнь!

С этими словами она умчалась в свои покои.

Мика, заковыристо выругавшись, рухнула на диванчик.

— Вот, полюбуйся! — сказала она. — Отличная же из меня мать получается. Нет слов! Но как, подумай сам, я могу такое вот разрешить?

Ос покачал головой.

— Смысл воспитания не в том, чтобы всегда говорить "да", а в том, чтобы уметь толково объяснить, почему "нет", — мягко сказал он. — Она — подросток, небо моё. Да, многое переживший и со вполне взрослым взглядом на мир, но все же иные вещи неизбежны. Уж поверь в этом смысле старому дракону, вырастившему немало воспитанников. Может, и хорошо, что она начала проявлять характер — значит, она чувствует себя для этого в достаточной безопасности.

Мика сдавленно простонала.

— Она думает, что я запираю её, — в голосе девушки звучало непривычное Водному отчаянье. — Сравнивает меня со своим папашей… ну, ты слышал.

Дракон подошёл к ней и обнял за плечи.

— Она на самом деле так не думает, — сказал он. — Фиа-та — умная девочка. Она просто переживает, и это неудивительно.

— Ос, мы можем съездить к этому её дракону? Для начала просто, ну знаешь, посмотреть там, проверить, правда ли они истинные. Беседу разъяснительную провести на тему того, что я ему оторву и куда засуну, если тронет раньше времени. Что скажешь?

— Ты же и сама знаешь ответ, небо моё.

О, да, Мика знала! Причем более чем хорошо, ибо изучала бумаги и матчасть для запланированного на будущий год вступления в должность заместителя Главы Стражи Княжеской Резиденции (Ос пошёл на эту уступку, прекрасно понимая, что, заставь он её сиднем сидеть на женской половине без работы — и она пустится в бега, аки косуля по степи). Мике, как собственной паре, Ос выдал многие документы без цензуры, да и с Амо она успела шапочно познакомиться. Потому опасность, нависшую нынче над Предгорьем, его пара понимала прекрасно.

Равно как и тот факт, что Чёрные с большой долей вероятности могут оказаться в стане врагов.

— Я поговорю с ней, — пообещал дракон мягко. — Не нервничай, ладно?

Мика только фыркнула досадливо.

— Пойду феечку навещу, — сказала она. — Возьму новую порцию бумажек. В этом от меня и то больше толку, чем здесь!

Ос посмотрел вслед огорченной паре и тихонько вздохнул.

Обретение сделало его на старости лет счастливейшим из драконов. Ради пары дракон был готов буквально на всё, но не каждую проблему он способен решить. С семьёй приходят трения, сложности, недопонимания, разногласия. Это всего лишь закономерно, поскольку все в этой жизни имеет обратную сторону. И, похоже, ему предстоит ещё один раунд крайне важных дипломатических переговоров — на этот раз, ради разнообразия, с собственной приёмной дочерью.

* * *

Она сидела на своей кровати, сжавшись, и вид имела самый разнесчастный — это ощущалось даже сквозь многослойный покров одежд. Ос старался ступать так громко, как мог, но она все равно не повернула головы.

— Фиа-та.

— Да, господин, — отозвалась она тускло.

Ос вздохнул и осторожно присел рядом с комочком недовольства.

— Ты огорчила Мику.

— Я сожалею…

— И меня, — дракон осторожно приблизился и сел рядом. — Мы волнуемся за тебя.

Она повернула к Осу голову.

— Но хоть вы должны понимать, господин! Если вы отправите меня с вашим другом…

— Фиа-та, — Ос прервал её, поскольку второй раз слушать песню насчет выкупа был морально не готов. — Я не люблю акцентировать на этом внимание, но в данном случае не могу не сказать: мой статус весьма высок. Врагов у меня, соответственно, очень много — так всегда бывает. И, можешь не сомневаться, все, кому нужно, в курсе твоего существования. И моего к тебе отношения.

— Вы думаете, что моя пара может меня использовать против вас?

Дракон чувствовал себя так, будто ступает по тонкому льду.

— Я думаю, что просто не могу позволить тебе болтаться невесть где без присмотра, когда ситуация столь непроста. Мы с Микой не можем, потому что любим тебя, потому что не знаем, чего ждать от твоего дракона, не знаем, действительно ли твоя пара именно он. Понимаешь? У Алого Старейшины, может статься, не будет ни времени, ни возможности для того, чтобы защитить тебя.

— Но я видела во снах чёрные крылья!

— Что ещё ничего не доказывает, — спокойно отозвался Ос. — Да и чёрнокрылый дракон не один, их как минимум трое — тех, о ком известно мне. И те двое из них, что ещё не Обрели свою пару, выросли среди людей. Это обычно не особенно хорошо влияет на характер драконов, увы.

— Я приму его любым! — вскинулась Фиа-та. — Я буду достойной и послушной женой! Меня хорошо воспитали.

— Верю, — Ос почувствовал, как усталость стучит молоточками в висках. "В этом-то и проблема," — мысленно добавил он. — Но я предпочту знать, что ты вошла в его дом, как равная. И послушай, как мы поступим. Господин Алый Старейшина отправился к Властелинам, чтобы заключить с ними мир. Когда это будет сделано, мы пригласим их сюда, и ты сможешь встретиться со своей потенциальной парой. На моей территории. Так я могу быть уверен, что тебя не используют для шантажа, не причинят боль, не убьют в случае ошибки; так я смогу заключить с твоим будущим мужем торговые договора, чтобы ваш брак принес выгоду его дому, и стребовать взамен несколько клятв касаемо тебя. У вас ведь тоже так поступают, верно?

Вся её поза выдавала искреннее потрясение.

— Вы… правда это сделаете? Для меня?

— Да, — сказал дракон спокойно. — Ты — госпожа из Водного Дома, а не босоногая девица с улицы. С этим сопряжены не только привилегии, но и некоторые сложности, да. Но оно того стоит, просто поверь.

— Спасибо, — тихо всхлипнула она. — Вы столько делаете для меня…

Ос вздохнул с облегчением — этот раунд переговоров он определённо выиграл. Но вот надолго ли?..

* * *

Чо Оранжевый, доверенный помощник самого Алого Старейшины, был не на шутку встревожен — по зданию Совета ходили слухи один невероятней другого. Якобы его начальник ни с того ни с сего уступил главенство Ледяному Старейшине, своему давнему противнику, а сам собирается отправиться в путешествие; якобы грядёт война; якобы… Чо во всю эту ересь, разумеется, не верил. Однако, сам факт существования таких вот теорий сам по себе был дурным знаком.

Не добавил настроение и секретарь До, прихлебатель Оса Водного.

— Слышал, вам скоро уезжать, — сказал Каменный с гаденькой улыбочкой, когда их споры о очередном документе предсказуемо зашли в тупик. — В добрый путь, господин Чо. Мне будет не хватать вас.

— Не спешите радоваться, уважаемый секретарь До, — оскалился в ответ оранжевый. — Уверяю, я никуда не собираюсь.

Старый противник понимающе хмыкнул и ушёл, оставив Чо наедине с растерянностью и дурными предчувствиями.

Те оправдались, когда Алый Старейшина вошёл в комнату и уставился на Оранжевого своими жуткими глазами.

— Господин Чо, — сказал он. — Получая право на короткое имя, вы клялись в верности моему дому. Готовы ли вы подтвердить слова делом?

— Разумеется, — отрезал Оранжевый, внутренне замирая.

— Вы отправляетесь в Чу и останетесь там на пятьсот лет в качестве помощника для госпожи Ири, Властелина. Сказано.

— Услышано, — голос дракона прозвучал хрипло.

Алый Старейшина, кивнув самому себе, направился прочь, а Чо рухнул в кресло. Он словно бы воочию видел, как его надежды рассыпаются пеплом. Придворная должность, перспектива роста, право называться коротким именем, участок под строительство в зелёной долине, которого он так долго добивался — все это рассыпалось, оставив его с осознанием случившейся катастрофы. Он мечтал о дне, когда встретит пару и приведёт её в новый, роскошный дом, представится старшим госслужащим. А теперь что? "Ненавижу взбалмошную дуру Ири, — думал он зло. — Что ей стоило принять свою пару, как все нормальные драконы?"

Вслух, однако, он не сказал ничего. Чо был хорошим помощником, потому, скрепя сердце, начал упаковывать и зачаровывать малые печати Алого Дома — нельзя позволить им пострадать в дороге.

Как бы в глубине души ни хотелось обратного.

8

* * *

— По-моему, я в нём кажусь слишком строгой, — сказала Ири, небрежно отбрасывая наряд в сторону. — Не годится!

— Тогда, может быть, это?

— Оно меня полнит.

Диве бросила на фигуру драконицы полный вполне оправданного сомнения взгляд, но возражать не посмела.

— Это?

— Слишком официально, — отмахнулась Ири. — К тому же, местные мастера ничего не понимают в том, как должны выглядеть киото. Просто позорище! Я — Властелин, и мне нечего надеть!

Дивера взглянула на своего Властелина именно с той долей сочувствия, которую одна девушка может испытывать к другой в аналогичной ситуации. Переполненный разномастными нарядами гардероб нависал над ними молчаливым укором.

— Вы могли бы зачаровать ткань, как делаете обычно, — осторожно попыталась помощница зайти с другой стороны.

— Вот ещё! — поморщилась Ири, раздраженная, как кожа после крапивы. — Сколько ни колдуй, дешёвка останется дешёвкой! А мне нужно что-то такое… ну, знаешь, скромное, небрежное и с изящным силуэтом. Не вульгарное и не броское. Чтобы могло понравиться человеку.

— Человеку?..

— Ну, людям, — Ири увлечённо перебирала наряды, потому не успела увидеть мешанины крайне сложных чувств, отразившихся на лице Диве. — Иномирцам. Я собираюсь на встречу с ними.

— А господин Эт…

— Подождет, — отрезала Ири. — Вдруг явится, ты его и развлекай. Вы же нормально поладили, да? Только россказням его не верь! А то знаю я эту породу, совратит и не заметит. С другой стороны… Если не против отношений на несколько ночей, то дерзай. Расскажешь потом, как оно.

— Но… он же ваша пара!

— И что? Ты же моя помощница, а это почти как компаньонка. К компаньонкам драконицы не ревнуют. Буду знать зато, к чему готовиться… Да Бездна с ним. Что думаешь? — Ири приложила к себе домашнее киото простого силуэта с оголёнными плечами и широким поясом. — Это понравится людям?

— Думаю… да? — интонация у помощницы получилась какая-то вопросительная, да и вид она имела обескураженный.

— Так, — кивнула Ири. — Ничего лучше все равно не найти. А вот что делать с причёской…

— Госпожа, — кашлянула Диве. — Не хочу сказать ничего такого, но вы в любом случае понравитесь людям. Вы же прекрасны! Магическое существо!

— В том-то и дело, — хмыкнула Ири. — Хочу, чтобы на меня смотрели, как на женщину. Ну, красивую, но человека, а не неведому зверушку. Понимаешь?

— Нет, — сказала помощница. — Но я пытаюсь, честно!

— Попытаешься?..

— Сделать вам такую причёску, чтобы вы казались человечнее.

— Отлично, — алые глаза драконицы полыхнули жутковатым пламенем. — Ты просто сокровище!

И, странное дело, Дивера вдруг поняла, что это не какая-то там метафора или что ещё — её и впрямь считают частью сокровищницы.

Это был, наверное, переломный момент, когда Диве окончательно осознала: госпожа Ири — не человек. И дело не в эксцентричной привычке обрастать изредка бронированной чешуёй, плеваться огнём или пылать. Все было глубже и проявлялось в совершенно другой логике, ином взгляде на мир и вещи. Касаемо Эта… Говорила ли она всерьёз, или это был тест, проверка?..

— Диве, оставь глупые мысли, — драконица встретилась со своей помощницей взглядом в зеркальном отражении. — Не придумывай то, чего нет. Как говорят у нас, в Предгорье, сказано и услышано, ничего сверх того. Я просто выказала своё отношение к ситуации. Развлекайся, но не увлекайся — вот и всё.

— Я не… — начала было Диве, но под взглядом госпожи запнулась, сама поморщившись от фальши в своём голосе. Ох, сколько таких вот "Я не…" ей приходилось слышать на своем веку! И хоть бы одно было правдивым, но нет. Вариации от "Я не влюблюсь" до "Я не завидую" и сакраментального "Я не такая" — любимые грани женского обмана. Ну, и самообмана, куда ж без него!

Ири, прочитав все по её лицу, понимающе усмехнулась.

— Не пойми неправильно, — сказала она. — Я не пытаюсь тут указывать тебе, что делать и тем более чувствовать. Просто очерчиваю перспективы, как они есть, поскольку не сильна в этих всех кокетливых ужимках, трагичных закатываниях глаз и кривляниях. А уж интриг, иносказаний и недомолвок мне, можешь поверить, с головой хватает на работе, чтобы ещё тащить их домой.

Драконица помолчала. Диве посчитала, что ей лучше сконцентрироваться на причёске и тоже рта не открывать — и так уже вон до чего договорилась.

— Мы с сестрой были честны друг с другом до самого последнего её дня, так нас воспитали, — вдруг продолжила Ири. — Мы с Гун, моей старшей компаньонкой, делили секреты, тяготы обучения, а порой — постель и мужчин. Мы привыкли называть вещи своими именами, смотреть на жизнь практично, и того же я хочу от тебя. Не ищи в моих словах двойного дна. Просто бывают мужчины и обстоятельства, которые хороши для всего, кроме любви. Эт, боюсь, как раз тот случай

— Я знаю своё место, уж поверьте, — Диве очень старалась, чтобы голос не дрожал от гнева. — Я не какая-то влюбчивая дурочка, и не подумала бы и смотреть на ваше! Я всего лишь пыталась…

— Прекрати! — скривилась Ири. — К чему это самоуничижение? Какое "твоё место"? Оставь эти глупости, твоё место всегда таково, каким ты его назовёшь. Просто не забывай: если мы с ним и впрямь пара, я при всём желании не смогу уступить его тебе. Разве что взять тебя игрушкой для нас обоих… но, поверь, судьба игрушки пары драконов — не для достойной девушки вроде тебя.

Диве прикусила губу. То, что госпожа Ири считала её достойной, радовало и печалило одновременно.

— Он совсем не нравится вам? — рискнула спросить она.

— Очень нравится — ровно до того момента, как открывает рот, — усмехнулась драконица. — Пока молчит и не качает права — так бы и съела.

— Но он старается угодить вам!

— Он старается угодить себе и собственным представлениям, — отрезала Ири. — Если подумать об этом, то количество его претензий, сравнений и требований зашкаливает: и веду я себя не так, как его мифическая идеальная девушка, и пещера… то есть, город ему не такой, и одно Небо знает, что ещё. Он не пытается слушать, что я говорю, вникать в мои желания, понимать мои планы и амбиции. Зачем? У него свои есть, и пара — всего лишь один из пунктов этого списка.

— Госпожа, ну отнеситесь снисходительно, — всплеснула руками помощница. — Он же мужчина!

Ири подняла брови:

— И что теперь? Я что, должна ко всем мужчинам относиться снисходительно только из-за того, что у них между ног болтается? Это как: что пониже длинное, а ум короткий? Как-то это… неуважительно даже. Нет уж, я не терплю снисхождения и собственную пару им не посмею унизить.

— Что же, — Диве покрепче сжала расческу. — Этот человек, к которому вы идёте. Он лучше?

— Я не… — теперь это была реплика Ири. Драконица, впрочем, смущаться не стала — рассмеялась.

— Туше, — сказала она. — Умница, достойный удар. Нет, он другой, но тоже — не для любви.

Они помолчали.

— Ты предупреждена, а дальше решай сама, — кашлянула Ири. — И давай на этом закончим с любовной тематикой, а то я скоро из красного огненного дракона мутирую в розового зефирного.

Диве не сдержала смеха.

— Это угроза общегородского масштаба, — хихикнула она. — Я обязана её предотвратить!

— То-то же, — хмыкнула Ири. — То-то же.

* * *

У Эу-хения с Фьордом при виде Ири выражения лиц сделались весьма неоднозначными. Она предпочла заключить, что это у них от неожиданности — благо, объективно выглядела она неплохо. Просто… непривычно.

Диве расстаралась на славу и действительно убрала волосы драконицы так, как носят незамужние человеческие девушки из торгового и магического сословий: несколько прядей были собраны на затылке в замысловатый пучок, остальные же свободно струились по ткани киото.

Распущенные волосы на плечах в первый момент ощущались так, будто она собирается выйти в свет голой. Если честно, на какой-то момент она даже захотела сменить причёску на традиционную драконью, но одёрнула себя. "Ну право, что за глупости, — подумала Ири раздраженно. — Тот же Эт вообще шляется простоволосым, даже без единой заколки. Да ещё штаны у него все обтягивают так, как ни один дракон в Предгорье даже перед слугами не появится. Если для него, потомственного Властелина, это норма, то отчего мне переживать? Да и что говорить о местных, если тот же Ис Ледяной по Княжеской Резиденции ходит с распущенными и — мерзость какая! — остриженными волосами? И ведь даже нота протеста от Совета Старейшин не пугает! А я теперь изгнанница, мне более чем положено быть эксцентричной"

Так или иначе, она оставила все, как есть, скрыла за иллюзией проявления своей нелюдской природы (едва ли иномирцы сильно обрадуются, например, полыхающему в её глазах пламени) и вышла к своим спутникам, явно проявляющим нетерпение. Их можно понять: обычно Ири собиралась куда быстрее.

— Э… Я что-то пропустил? — уточнил Фьорд. Ири отметила, что взгляд его то дело скользит по её обнажённым плечам, задерживается на глубоком вырезе, на талии, подчёркнутой киото неделового покроя. На белоснежной коже боевого мага выступил нетипичный румянец.

"Есть эффект, выбор был верным", — подумала Ири весело.

— Признаться, мне тоже начинает казаться, что я что-то упускаю… — протянул Эу-хений.

— Что-то не так? — выгнула Ири бровь, вполне убедительно изображая непонимание. — Я выгляжу плохо?

— Нет. Просто… в смысле… очень хорошо. Даже слишком! — выродил Фьорд, все ещё явственно пребывая в растерянности.

— Правильно ли я понимаю, — Эу-хений, кажется, тоже подбирал слова. — Что вы хотите предстать перед иномирцами… не во Властелинском амплуа?

— Верно, — Ири широко улыбнулась. — Ваша задача — просто представить меня Ихору по имени, не называя титулов и не открывая моей природы. А уж я постараюсь посодействовать тому, чтобы переговоры прошли быстрее.

Мужчины переглянулись.

— Ну и повезло же какому-то ублюдку… — пробормотал Фьорд едва слышно. Ири предпочла не заметить.

— Пройдёмте? — вопросила она, указывая на их единственную самоходную машину. Настроение её, надо сказать, улучшалось с каждым мгновением, а в крови пузырились азарт и предвкушение. Какой же дракон не любит охоту?..

* * *

Диве задумчиво посмотрела госпоже Ири вслед. Она все больше убеждалась, что очень умные женщины в вопросах любви — такие дуры! Хотя… не может же человек (или нелюдь, не суть) быть идеально хорош вот прямо-таки во всем? Нет, если он не былинный герой или чья-то выдумка. Реальные существа несовершенны, так уж устроены.

"Повезло, что это была я, — думала Диве. — Повезло, что она сказала все это мне, а не другой девице, иначе пришлось бы думать, как заткнуть оной рот".

На этот счёт воспитанница дома матушки Готе иллюзий не питала, благо нагляделась на женскую дружбу во всех её проявлениях. И нет, Дивера вполне себе верила, что в теории доверие между женщинами возможно… но она не поставила бы на него и стеклянной монеты, когда речь заходила о мужчинах.

Как бы отреагировал кто-то вроде Эта, если бы ему передали слова Ири? Едва ли он понял бы их правильно, а уж если верно расставить акценты… Диве прикусила губу, давя в себе недостойные желания. Что скрывать — там, в глубине души, ей немного хотелось рассказать. Только вот не всем желаниям стоит потворствовать.

Нет уж, она оправдает оказанное ей доверие! Пусть госпожа Ири перед свадьбой развлечётся со своим особенным человеком — ей, Дивере, не впервой быть запасным вариантом. Да это же была её работа, можно сказать! И тем более грустно и иронично, что её считают достойной девушкой.

Увы, и близко нет. Но, на счастье, её нельзя назвать и неблагодарной дрянью.

Диве скользнула в свои покои, к которым все не могла привыкнуть — настолько уютными и богатыми они были. Ещё одна монетка в большую-пребольшую копилку того, чем она была обязана Властелину, ещё одна услуга, о которой им с девочками даже не пришлось просить… Она тряхнула головой. Неправильный настрой! Через час ей предстоит встреча с господином Этом, и она должна быть уютна, легка и удобна, как домашняя одежда.

Диве знала лишь один способ добиться этого. Она шагнула к сундучку, где прятала то немногое, чем истинно дорожила, и бережно достала старую музыкальную шкатулку. Фигурный ключик медленно повернулся, воскрешая в памяти воспоминания о матери. Раз, два, три, щелчок…

Диве сделала шаг назад, слушая, как шелестит что-то внутри шкатулки. Она поднялась на носочки, вытянулась, точно струна, обретая равновесие, раскинула руки, словно крылья, после — замкнула их в замок за спиной и сложилась пополам, касаясь животом и грудью ног, дыша в собственные колени.

— Ты должна чувствовать равновесие, — голос матери звучал сквозь время, как путеводная нить. — Между тем и этим, между да и нет, между ложью и верой, между отчаяньем и надеждой. Равновесие, Дивера. Представь, что ты садовая игрушка, подвешенная за макушку; представь, что ты геометрическая фигура, сквозь которую проходит единственная ось. В жизни, в дружбе, в колдовстве, в любви, в танце самое важное — отыскать равновесие. Медленно выдохни — и ощути его. Изгибайся, подстраивайся, двигайся, но не позволяй оси сломаться, не позволяй ниточке порваться. Равновесие… мы никто без него.

Она выпустила воздух из лёгких, слыша, как открывается шкатулка, выпукская на волю первые звуки знакомой до последней ноты мелодии. Она плавно распрямилась, выгнулась, с наслаждением чувствуя, как оживает тело, растягиваются мышцы, смываются сомнения и дневная усталость. Осталось лишь одно — ось равновесия, пойманного и потерянного, невидимые верёвочки, удерживающие за макушку, и ритм. Диве не смотрела, но знала — благо, выучила каждое движение до последнего — что как раз сейчас поднимаются из глубин шкатулки две фигурки, чтобы заплясать под музыку. Девушка и черный дракон танцевали там, на столе, и Диве кружилась по комнате вместе с ними, отдаваясь танцу — лишь ему одному! — до конца, растворяясь в нём.

— Это потрясающе, — хриплый мужской голос ворвался в её мир, разбил на осколки. Она словно почувствовала, как рвётся нить, её ноги подломились, и она рухнула к ногам дракона… точнее, это едва не случилось — магия бережно подхватила её у самой земли.

— Прости, — сказала Эт, глядя на неё глазами, полными тьмы. — Я не хотел пугать. Просто ты… это самое великолепное, что я когда-либо видел.

— Что… что вы здесь делаете?! — Диве была слишком шокирована, чтобы играть, слишком зла и растеряна. Этот танец, он был только для неё, он был не для чьих-то глаз, эта музыка была не для чьих-то ушей, и она чувствовала себя так, словно по хрупкому закутку её души потоптались грязными сапогами, войдя без стука.

— Я не хотел, — повторил Властелин извиняюще. — Я собирался материализоваться у твоей госпожи, но что-то притянуло меня сюда.

Видимо, выражение лица у Диверы сделалось в достаточной степени скептическим, потому что Эт раздраженно поморщился:

— О, оставь! Поверь мне на слово: я выбираю более убедительные поводы для посещения женской спальни, если собираюсь активно возлюбить её владелицу. Это случайность, клянусь Тьмой.

Он протянул ладонь, и над ней заплясала, забурлила живая стихия, складываясь в замысловатую руну.

— Довольна? — вопросил он ехидно.

— Не особенно, но мне придётся как-то с этим жить, — в тон ему отозвалась Диве, чувствуя, как магия осторожно, бережно ставит её на ноги.

— Ты танцуешь потрясающе, — сказал он между тем. — Я попрошу Ири взять тебя с нами, в Адору. Хочу, чтобы ты танцевала мне каждый день!

"А я не хочу!" — хотела было крикнуть Диве, но промолчала. Сказать по правде, она и сама не понимала своих желаний.

— Госпожи Ири нет, — сказала она быстро.

— Дай угадаю — она работает, — протянул Эт скучающим тоном. — Ну что, можно мне уже в пророки?

— Да, работает, — сказала Диве резче, чем планировала. — Она — Властелин Чу, у неё полно обязанностей.

— Я тоже Властелин, — холодно отозвался Чёрный. — Но выкраиваю по вечерам минуту, чтобы прийти.

Диве ничего не ответила, а Эт двинулся по кругу, беспардонно осматриваясь в её покоях.

— Милая шкатулка, — загребущие ручки уже потянулись к её главному сокровищу. — Отлично сработано, даже несмотря на то, что мастер, создавший её, явно ничего не знал о драконах.

— Неправда, — отозвалась она тихо, но Властелин продолжал гнуть свою прямую линию.

— Ты посмотри на пропорции! — вещал он. — Какая смешная короткая шея, странный хвост и — только одна пара лап! Не дракон, а какая-то неведомая фауна.

— Сам ты неведомая фауна! Бывают такие драконы, — сказала Диве, ненавидя свой голос, ставший вдруг высоким, звонким и дрожащим. — Бывают! Это мой папа делал, он видел их, ясно? Он был…

Она запнулась, чувствуя, как снова память заволакивает вязким туманом.

— Я не знаю, кем, — получилось до отвратительного беспомощно. Как она ненавидела себя за то, что не может вспомнить!

Лицо Эта дрогнуло.

— Понял, — ему хватило совести осторожно поставить шкатулку на стол. — Мне жаль.

Диве отвернулась, закусив губу. Все шло катастрофически, ужасающе не так! Ей нужна была минута, чтобы совладать с собой, чтобы снова стать… удобной. Правильной. Милой.

— Эй, — его голос звучал мягко, а рука поднялась, чтобы погладить её по щеке. — Все будет хорошо, правда…

Кажется, он собрался сказать что-то ещё, но это случилось — она сама себе не смогла бы объяснить, что.

Между ними расцвела чёрная роза, красивая и большая, с бархатистыми лепестками. И Диве протянула руку, чтобы её потрогать, но Эт, на лице которого было написано чистейшее изумление, дёрнулся и растворился вместе с розой.

"Что это было?" — подумала она изумлённо.

* * *

— Я нашёл свою пару, — сообщил брату Эт Чёрный, очнувшись от фантомного транса. Глаза у него при этом были такие, словно он увидел, как минимум, говорящую репу.

— Ну, мне казалось, это новость не первой свежести, — протянул Ото осторожно.

— Ты не понял, — сказал Эт. — Я нашёл её. Она идеальная! И я развоплотился. Как дурак.

Ото был драконом понимающим; критически осмотрев старшенького, явственно пребывающего в растрёпанных чувствах, он вздохнул и потопал к бару. Несколько глотков пыльцовой настойки способствовали эволюции Эта из невнятно мычащей кучки обратно в дракона. Жадно выхлебав все, что нашлось в бутылке, он посмотрел на брата и прорычал:

— Я убью этого голозадого божка-юмориста!

Ото флегматично кивнул — насколько он знал, убить Йорамору мечтали почти все, кто хоть раз имел сомнительное счастье с ним пообщаться.

Между тем, старшенького прорвало, и он принялся описывать в подробностях, какая его пара красивая, женственная, изящная, как танцует и прочее, прочее… Младший Властелин полуприкрыл глаза и отчаянно, изо всех сил постарался не завидовать, не портить счастливый момент ехидными репликами. По правде, получалось не очень: ему хотелось врезать хвастливому придурку по роже кулаком.

Ну неужели действительно так трудно догадаться, что ему будет тяжело слушать все это сейчас? Он ложился спать, каждый раз надеясь, что ментальная связь с его собственной парой снова даст о себе знать, но ответом ему была только звенящая, равнодушная, холодная тишина.

— Надо приготовить ей новые покои, — вещал Эт воодушевлённо. — Сейчас и распоряжусь.

— А с этой твоей иномирянкой что? — вопросил Ото неприязненно. Равиэль(ну и имечко, прости Тьма!), девицу наглую, хамоватую и высокомерную, он не любил и все ждал, пока брату надоест эта конкретная игрушка.

— Как — что? — Эт посмотрел на него, как на идиота. — Дам золота и вышвырну из дворца. Ещё не хватало, чтобы она попалась на глаза моей розочке! Отработала, получила своё — пусть катится к новым свершениям и новым спальням. Вперёд, на подвиги!

Ото криво ухмыльнулся.

— Главное, чтобы с ней не было проблем — она как раз из тех, кто вполне может их устроить. Сейчас, когда ты нашёл пару, это было бы не ко времени.

— О чём ты? — нахмурился Эт. — Какие от этой девицы могут быть проблемы, кроме срамных болячек, которые мы, по счастью, не можем подхватить?

— Кажется, сама она давно считает себя хозяйкой в твоём городе, — осторожно сказал младший. — Ей придётся падать с большой высоты.

Эт вернул ухмылку, но вышла она куда более острой и злой.

— Что может быть приятнее, чем разрушение такого рода иллюзий? Хочешь, можешь выкинуть её лично — знаю, она тебя раздражает.

— Воздержусь, — слегка поморщился Ото. — Мне для полного счастья не хватало разборок с твоими одноразовыми девицами.

— Как знаешь, — Эт быстро потерял интерес к обсуждению Равиэль. — Так вот, моя розочка…

9

* * *

Игорь Котиков был точно не из тех, кто мечтает попасть в другой мир.

Точнее как… бывало, мечты проскальзывали — в юности, когда ему казалось, что всё вокруг работает не так, как должно бы. Это тот самый возраст, который иные считают замечательным, лучшим временем, "тогда все было не так", трава зеленее и прочее возвышенное пафосное дерьмо. Мол, школьные годы, светлая пора… ну-ну! Для кого как, вестимо.

Сам Игорь предпочитал думать, что переходный возраст — это период, когда тебе неуютно и в теле, и в мире, когда ты пытаешься быть взрослым, но понятия не имеешь, как сию задачу осуществить. И да, в шестнадцать он действительно мечтал заделаться исследователем других земель, великим магом, одной левой решающим проблемы какого-нибудь сирого и убогого мира. Скромной должности местного божества и гарема из сотни девиц (от которого он, конечно, демонстративно отказался бы на глазах у Оли из "Б" класса) ему было более чем достаточно, спасибо. Великие люди должны быть скромными!

Ну, и все в таком вот духе.

Это время, слава всем пасхальным яйцам, прошло вместе с прыщами. И туда им всем дорога.

Игорь не испытывал и тени ностальгии по минувшему, потому что от хорошей жизни в другой мир сбежать не хотят. Но… какой может быть жизнь у тощего подростка из интеллигентной семьи, увлечённого наукой, в центральной школе одного из самых неблагополучных районов? Как говорится, несложно угадать с одного раза.

Усугублялось положение дурацкой фамилией, ослиным упрямством и недюжинным умом, помноженным, к сожалению, на юношеский максимализм. Ну и куда же без последнего гвоздя в крышку его метафорического гроба — он был без памяти влюблён в самую популярную девочку. Чем не идеальный рецепт для неудачных школьных лет?

Нет, его первая любовь была потрясающей девушкой. Даже сейчас, спустя годы, он не мог сказать о ней ни одного плохого слова (хотя тут, наверно, играло роль и то, что он не был склонен отзываться в дурном ключе о женщинах в целом). Тем не менее, Оля тогда казалась идеалом — неглупая спортивная блондинка с характером боевым и деятельным. За ней всюду следовала стайка подружек-подпевал, она танцевала на школьных праздниках впереди всех, её стол был вечно завален записочками и шоколадками… И, что совсем неудивительно для юных особ такого склада, она была влюблена в самого популярного мальчика школы. Тот был пацаном настолько чётким, что по шкале чёткости его можно было определять в палату мер и весов; пафосные высказывания, высокомерная рожа, стая подпевал и кулаки, которые он не стеснялся пускать в ход, шли приложением.

Игорю очень часто доводилось становиться жертвой этих самых кулаков. По сути, это тоже было закономерно: он не затыкался, когда следовало бы, не жаловался, что бы ни было, лез защищать слабых, когда другие отворачивались, и дарил подарки Оле, несмотря на все обещания переломать кости.

Последнее было бессмысленно, впрочем. Оля вспоминала о его существовании только тогда, когда ей нужно было сделать домашку по физике — ну, или поплакаться кому-нибудь в жилетку. На выпускном она, показательно поведав Игорю о своих глубоких дружеских чувствах, похвасталась обручальным кольцом — великая любовь собиралась перетечь в не менее великую свадьбу по залёту.

Игорь пожелал ей счастья. И уехал так далеко, как только мог.

* * *

Не то чтобы он старался доказать что-то кому-то… хотя нет, если честно, все же доказывал, что он может выплыть — самому себе и миру заодно. И это стало в разы проще сделать в институте, среди людей, говорящих с ним на одном языке. Привыкший все и всегда выгрызать, прошибать стены лбом, он и сам не заметил, как стал старостой, обзавёлся друзьями, девушкой, традициями и привычками, начал работать удаленно на бирже фрилансеров, изучать языки и обрастать связями.

Как-то незаметно закончился институт, а команда — осталась. Проектов становилось все больше, заработки все выше, и вскоре он уже регистрировал собственную фирму. Над названием думал долго, но, если уж натягивать старые комплексы, то по полной программе. Компания "КОТиКо" была внесена в реестр, а где-то в закромах подсознания неведомый скрипач сыграл похоронную мелодию для старых насмешек.

И да, поначалу он пахал как проклятый, без выходных и праздников, поддерживал командный дух, заказывал футболки с изображением рыжего кота, спал на работе, но в итоге оно того стоило. Жизнь наладилась, и ему больше не хотелось в другой мир — ему нравилось в этом. И походы в горы, и дайвинг, и пирамиды, и лягушачьи лапы, и кофе в аэропорту, и рассвет над Прагой, и чай в Лондоне, и работа, и друзья, и новые эргономичные кресла, в которых можно утонуть.

"Они остались там, а я — здесь", — говорил себе Игорь с гордостью и внутренним удовлетворением, отстраивая по кирпичикам новую, достойную жизнь. Он подумывал сделать предложение своей девушке, трудившейся вместе с ним.

Не сказать, что они прямо-таки любили друг друга — у них банально не было времени на такие глупости. Однако, общий на двоих быт, дружба, корпоративный дух и страсть к путешествиям сближают людей — порой больше, чем недострадания, страсти и сердечки. Игорь думал, что мог бы быть счастлив с ней; то ровное, тёплое чувство, когда знаешь точно, что можешь положиться на человека рядом, когда тебя не обложат по матушке из-за каких-нибудь неподаренных подарков или забытой даты, когда приходишь домой после полуночи, не опасаясь скандалов, ибо точно знаешь: у неё тоже дедлайн. В мире современных технологий, где нужно ежедневно поглощать огромное количество информации, а прокрастинация на пару с синдромом менеджера ласково улыбаются из утреннего кофе, такие вещи зачастую ценишь побольше, чем всякие мексиканские страсти.

Так он себе говорил, пока однажды вечером ему не пришло сообщение.

"Иногда они возвращаются", — с иронией подумал он, глядя на фото отправителя и чувствуя, как сердце пустилось вскачь. И ведь казалось бы, сколько прошло лет, как она изменилась, объективно — осунулась, пополнела, подурнела, а все равно эти глаза невозможно не узнать.

"Мне некому писать, кроме тебя. Приедь. Пожалуйста. Я…"

Его глаза скользили по строчкам, привычно анализируя прочитанное. "Это не моя проблема," — кричала рациональная часть. — "Не сейчас, когда у нас заказ от немцев, когда я уже купил кольцо, когда все стало так хорошо. Она сама его выбрала! Это её проблема! Ты все разрушишь, если сунешься!".

Он думал так, но руки уже потянулись ко смартфону — заказать билеты на самолёт и арендовать машину.

Позже, рассеянно наблюдая, как гаснут позади огни взлётной полосы, он снова и снова прокручивал в голове строчки из письма. "Мне не к кому обратиться… Сломал сыну ключицу и заставил сказать, что тот упал с лестницы… Я живу в постоянном страхе… Все наши друзья — это его друзья, они сразу расскажут ему… Соседи все знают и молчат… Полиция приезжала несколько раз и уезжала… Пожалуйста, помоги мне уйти."

Он знал, что не должен этого делать, знал, что это не его проблема, но проигнорировать такое просто не мог. Что бы там ни было, он когда-то любил эту женщину; что бы там ни было, он никогда не умел не слышать крика о помощи.

Больше всего в этом он боялся реакции девушки, но она в очередной раз оправдала статус верной боевой подруги и поняла все правильно.

— Знаешь, — только и сказала она, перечитав письмо Оли несколько раз. — Это не тот котёнок в отеле, что тонул в бассейне, хорошо? Это — серьёзные вещи, и ими должны заниматься специальные люди.

— А то ты не знаешь, как у нас эти самые люди работают, — фыркнул Игорь.

— Представь, не знаю и знать не хочу, — скривилась она. — Мне, в отличии от этой бабени, хватило мозгов выбрать себе нормального мужчину.

— Все мы ошибаемся.

— И порой — фатально… — она страдальчески вздохнула. — Дай угадаю — ты поедешь.

— На пару дней, — сказал он извиняюще. — Я вернусь быстро. И не подумай ничего… такого. Просто я не могу это проигнорировать.

— Просто тебе жмут трусы Бэтмена, а над головой реют крылышки Капитана Америки, — закатила она глаза.

— Потому что я знаю, каково это — быть маленьким и беспомощным, — отрезал он. И, быть может, получилось немного грубее, чем хотелось бы.

Она помолчала — прекрасно знала, почему у Игоря проблемы с почками, ноют на погоду рёбра и такой кривой нос.

— Ладно, — отрывисто бросила она. — Только одно. Помнишь, мы с тобой читали "Незримых академиков"? Там низшие слои общества сравнивали с ведром, полным крабов: мол, даже если один и попытается выбраться, остальные сделают все, чтобы утянуть беглеца обратно. Игорь, что бы там ни было, пожалуйста, не позволь этому крабу тебя утянуть обратно, ок?

Ответа ждать не стала — резко развернулась и пошла к себе в комнату, чеканя шаг.

— Напишу в чате, что ты едешь по срочному делу, — пояснила уже на пороге, не оборачиваясь. — Пару дней мы без тебя проживём. Будь осторожен со всем этим.

"Я сделаю ей предложение, когда вернусь", — пообещал себе Игорь, прикрывая глаза.

За окном сгустились тучи, пряча все огни, и он погрузился в вязкий, тревожный сон.

Ему снились крабы. Они щёлкали клешнями, росли, заполняли собой окружающее пространство и тащили, тащили, тащили его к чёрному, илистому дну.

* * *

Игорь сидел в машине и наблюдал за знакомыми окнами. Его привалило чувством дежавю, как жертву землетрясения — рухнувшей балкой. Сколько раз он вот так смотрел снизу вверх, сколько раз ждал под этими окнами? Там, дома, эти воспоминания казались далёкими, а тут, среди этих облезлых многоэтажек, они вдруг стали близкими, знакомыми, с привкусом дешёвых сигарет на губах, а ещё — крови.

"Дождись, пока он уйдёт," — писал он. — "Потом сообщи мне, я поднимусь, заберу тебя и ребёнка. Остальное обсудим при встрече."

Старого знакомого, вышедшего из подъезда, Игорь узнал скорее инстинктивно, чем благодаря внешним признакам. От того дерзкого красивого здоровяка, державшего в страхе всю школу, мало что осталось — обильные пивоизлияния в сочетании с сидячим образом жизни были налицо. При этом, тут явно и говорить не стоило о качалке, велопрогулках и прочих подобных радостях — едва ли этот человек без необходимости гулял дальше собственного сортира.

Игорь не знал, что именно ощутил в тот момент — в причудливый коктейль смешались брезгливость, злорадство, торжество и какое-то… разочаровние, что ли. В смысле, неужели вот этот человек действительно доставил ему некогда столько проблем? Он даже покачал головой, подумав об этом.

Сообщение от неё пришло через десять минут, и он выждал ещё десять — в счет забытых ключей, внезапных возвращений и тому подобных жизненных неожиданностей. А после поднялся наверх.

На миг ему показалось, что он попал в машину времени — квартира, где когда-то Оля жила со своей ныне покойной матерью, не изменилась ни на гран, разве что в ней появился какой-то затхлый, неприятный дух, будто под старыми обоями пряталась отравляющая воздух плесень. Преобразилась и сама Оля, конечно. И дело тут не в общей неухоженности или фигуре, а в затравленном, как у дикого зверя, взгляде. Такой же был худенького светловолосого мальчика, рука которого лежала на специальной подушке.

— Собирай вещи, — только и сказал Игорь, не тратя время на приветствие. — Главное — возьми документы, ценные вещи, одежду на первое время себе и мальчику, телефон и ноут, если есть. С остальным разберёмся.

— Он их закрывает в столе. Документы, — первые слова, сказанные ею после разлуки. Было бы забавно, если бы не было так страшно.

Игорь криво улыбнулся.

— Покажи, где стол и инструменты, а сама собирай вещи.

Она открыла было рот, но потом сжала губы и кивнула.

— Спасибо, Игорь, — только и сказала она, как говорила всегда, когда он помогал ей с домашкой. Сравнение снова вызвало кривую усмешку, а выкорчеванные дверцы — внутреннее удовлетворение.

Что бы там ни было, он приехал не зря.

* * *

— Я все ещё считаю, что тебе стоит заявить на него, — сказал Игорь, когда они прощались на вокзале.

— Это ничего не даст, — сказала она устало. — Это наша страна, он отец Никиты… и потом, деньги.

— Я бы помог. Ради такого, уж поверь…

— Не выдумывай, — Ольга поморщилась. — Ты и так помогаешь, а я просто хочу оказаться от него подальше.

Игорь медленно кивнул. Он понимал это желание, просто отчаянно хотел справедливости, для неё — а может, если быть честным, для себя тоже, пусть и запоздало.

Страна, не страна, но законы есть, они работают. Другой вопрос, что то, что представляется лёгким и логичным ему самому, едва ли покажется таковым для измученной женщины, не работавшей ни дня в своей жизни и не видевшей ничего, кроме ребёнка, стен да мужа-урода.

— Помни правила, — сказал он строго. — Включи временный телефон, как будешь на месте. Позвони по номеру, что я дал — помогут с продажей квартиры. Адрес записала? Вот и хорошо. В добрый путь!

Она потянулась его обнять, но застыла на полушаге, когда он отшатнулся.

— Спасибо, Игорь, — сказала она. — Ты — замечательный друг.

— Да, я помню.

Он дождался, пока автобус скрылся за поворотом, и заказал себе билет на следующее утро.

А три часа спустя, когда он лежал в отеле и переписывался с девушкой, ему пришло сообщение от Оли.

"Мне надо кое-что тебе сказать"

Он чуть за голову не схватился.

"Я же просил не включать этот телефон!"

"Это важно. Я вернулась, потому что так не могу. Мне надо поговорить с тобой. Встретимся на нашем старом месте"

"Ты спятила?!"

"Жду"

Игорь выругался и вскочил, одеваясь. Ну что, блин, за ерунда?..

* * *

Уже позже, лёжа в темноте на холодной земле, чувствуя, как с током крови из него вытекает жизнь, он думал, что дурак. И сам виноват, раз побежал в западню послушной собачкой. Стоило догадаться, что он может подобрать пароль к её мессенджеру — наверняка это день рождения сына или что-то в этом роде; стоило понять, что он помнит, где они обычно встречались. Но Игорь, увы, дурак — за что и поплатился.

Одно хорошо, что не взял с собой планшет, через который арендовал ей временное жильё. Так этот урод её не найдёт. Зато найдут Игоря, свяжут два и два, и уже-почти-убийцу посадят, наконец… Стоит ли месть жизни? Интересный вопрос, вот уж время его задавать. Ирония, бессердечная ты сука…

Становилось все холоднее, перед глазами темнело, он слышал, как разрывается рабочий телефон во внутреннем кармане — урод догадался спереть только один, личный. Знакомая мелодия, но у него не хватило бы сил, чтобы поднять руку и хотя бы попрощаться с ней.

"Крабы, да?" — говорил он ей мысленно. — "Ты была права".

И начались галлюцинации, потому что ему вдруг показалось, что он лежит на дне, том самом, где огромные крабы с клешнями. И тьма все ближе, мелодия все дальше, а вокруг опускается тишина…

— Эй, не спать, — прервал его ворчливый голос. — Нашелся наконец. Чего не сделаешь ради детей, прости мироздание… Почему крабы-то хоть?

Игорь моргнул, изумлённо уставившись на ещё одного краба — большого, синего, внезапно — с перьями на панцире.

"Ну, это хотя бы не ангелы или Апостол Пётр, — отстраненно подумал Игорь. — Можно себя поздравить с тем, что я был до последнего креативен".

— Так, потеряшка во втором поколении, — сказал краб неожиданно серьёзно. — Время утекает, жизнь кончается, и тебе одному решать, быть ли следующей. Беспрецедентное предложение, между прочим! Так, что, Игорь, ты хочешь жить?

Жить, разумеется, хотелось. Он мог бы сказать "как перед смертью", но — трижды ха-ха — это и была она.

— Так что? — поторопил краб нетерпеливо. — Мне твоё согласие нужно, артефактор! Давай, решайся! Готов жить дальше?

— Да, — не то подумал, не то прохрипел, не то закричал всем своим существом Игорь. Он не хотел, отчаянно не хотел вот так вот глупо умирать!

— Быть посему, — сказал краб. — Удачи, парень! Тебе предстоит оседлать дракона, знаешь? И, мне кажется, процесс тебе понравится!

"Чего?!" — подумал Игорь, но предсмертный бред уже набирал обороты. Ему показалось, что он и впрямь на дне, видит прямо над собой проходящую, уносящуюся вдаль воду мелкой горной реки, холодной и стремительной. Лёгкие вдруг обожгло огнём, и он рванулся к поверхности — так, как никуда и никогда не рвался.

Первый вдох показался сладким, горьким и каким-то совсем чужим.

Уже много после, ошалело глядя, как лукаво подмигивают с небес совершенно незнакомые созвездия и величественно поднимаются над оранжево-чёрными горами три луны, Игорь окончательно понял — не зря.

10

* * *

Иномирцы приняли их неласково, и Ири вполне могла это понять: тоже на их месте, пожалуй, не ждала бы от местных ничего хорошего. На неё, скрытую простым чёрным плащом, покосились настороженно, на хмурого великана Фьорда — с суеверным ужасом, не Эу-хения — с раздражением и обречённостью.

— Таки доброго дня, уважаемые! — провозгласил Жрец в той самой мерзко-радостной манере, что особенно хорошо ему удавалась и особенно сильно раздражала окружающих. — И как идут дела на маленькой попаданско-казацкой вольнице?

— Пошёл ты, — сказал Махсим. И подробно расписал, куда — видимо, чтобы Жрец ни в коем случае не заплутал.

Ири только головой покачала — ну до чего же неосторожный ребёнок! Каким бы хорошим боевиком он ни был, в свою гвардию она его не возьмёт — слишком несдержан. Пусть вон лучше в Страже Стены служит, у Плесени под началом. Там, скорее всего, он отлично впишется!

— И вам не хворать, — Ихор шёл все ещё неуверенно, но глаза иномирца смотрели на Жреца твёрдо, ясно, оценивающе; взгляд того, кто готов к схватке, пусть и словесной. — С чем пожаловали?

— Да вот, беспокоюсь о вас, — улыбнулся Эу-хений вкрадчиво, как змея. — Дай, думаю, проведаю земляков, узнаю, что да как. Вот вы, молодой человек, выглядите не очень. Кто же это вас так разукрасил?

— Да вот, бродят тут разные, — прищурился Ихор. — Уж не с вашей ли, кстати, подачи, Евгений Семёныч?

— Чтоб я, да так примитивно? Да никогда! — фыркнул Жрец. — И без вас забот полон рот.

— Эу-хений, — вклинилась Ири, старательно проговаривая сложные сочетания иномирного языка. — Хватит резвиться. Объясни почтенному Ихору, зачем мы пришли.

Стало тихо. Все уставились на неё.

"Должно быть, мой выговор просто ужасен", — с сожалением и раздражением подумала Ири. — И отчего наш курс языков не включает иномирные? Позор же!"

— Э. Здравствуйте? — словно бы предположил Ихор.

— Моё почтение, — склонила голову Ири. — Эу-хений?..

— Да, — кашлянул Жрец, наконец сообразивший, чего от него ждут. — Позвольте представить вам всем госпожу Ири. Она хочет обсудить, так сказать, сложившуюся ситуацию, и предложить варианты выхода из неё.

Ихор растерянно моргнул, силясь незаметно рассмотреть что-то под плащом. Бессмысленно, разумеется — эти наряды были зачарованы таким образом, что сторонний наблюдатель видел под капюшоном лишь тьму.

— А госпожа Ири, она… — начал он неуверенно.

— Занимает определённый высокий пост в Чу — это все, что вам пока следует знать, молодой человек, — отрезал Жрец. — Можем мы присесть где-нибудь и поговорить по-человечески?

— Да, — Ихор взял себя в руки и снова посмотрел на Ири. — Не уверен, что вам будет особо удобно, но местечко найдётся. Пройдёмте?

Это действительно было грустное место — одна из более-менее сохранившихся халуп, оставленных некогда собиравшими вахаби фермерами. Тонкие стены были открыты всем ветрам, мебель сколотил какой-то любитель свободного искусства, принципиально не признающий средств измерения, а пол оставался земляным. Ири, разумеется, не видела в этом проблемы (она боевой дракон, во имя Неба! И во времена обучения спала в походных условиях едва ли не чаще, чем в собственной постели). Тем не менее, иномирцев ей было жаль.

Единственное, что было тут необычного — освещающий артефакт, сделанный из старой бутылки. Как Ири ни старалась, не могла понять, какого рода магия заставляет этот импровизированный фонарь сиять.

Переговорщиками со стороны иномирцев выступали Ихор, Паола и орк. Подростки попытались поучаствовать в веселье, но их убедительно попросили остаться на улице. Это было к лучшему — Ири рассчитывала, что переговоры пройдут без ухода в излишнюю эмоциональность, которая была неизбежна для столь юных созданий.

Она легко скинула плащ с плеч, позволив Фьорду его поймать. Губ её коснулась лёгкая улыбка, когда сердце Ихора забилось чаще — было приятно знать, что красивой он её считает не только в драконьей ипостаси. Драконица скользнула вперёд и присела на одно из импровизированных стульев. Эу-хений и Фьорд последовали её примеру.

— Почтенный Ихор, — начала Ири, глядя иномирцу в глаза — серо-синие, красиво. — Я здесь, чтобы пригласить вас и ваших подопечных в Чу. Знаю, вам пришлись не по душе условия Эу-хения. Давайте не будем ходить вокруг да около: расскажите, как это видите вы.

Рыжик слегка застопорился, разглядывая Ири. Она тоже смотрела на него, чувствуя подспудное желание стереть синяки с его кожи — пальцами или губами. Эх, как же невовремя объявился Эт с парностью и возом претензий! Не будь его, она бы точно закрутила с Ихором роман — чудо что такое, а не человек.

Тишину разбила Паола — быстро сказала что-то Ихору на своём отрывистом, необычном языке. Тот встрепенулся, чуть смутился и, к некоторому иррациональному сожалению Ири, вернулся с небес на землю.

— Нас смущает перспектива столетнего рабства, — выдал очевидное парень. — Рабства в принципе, если честно.

— Но кто говорил о перспективе рабства? — спросила драконица мягко. — Вам предлагается заключить контракт с городом, чтобы стать его законными жителями.

— Столетняя отработка, невозможность покинуть город без разрешения, заколдованные браслеты — это называется свободой? — спросил Игорь жёстко. — Как-то… не очень похоже.

Эу-хений скептически хмыкнул.

— Со стороны, вполне вероятно, — отозвалась Ири спокойно. — Но мне даже стало интересно… значит там, откуда вы родом, царит свобода?

— Да, — сказал Ихор. — У нас все иначе.

— И что же, вы у себя на родине можете ездить, куда вздумается, не получая разрешений, можете работать, не выплачивая налога, можете жить без опознавательного связующего амулета, через который вас могут отследить, и законов? Интересно же у вас там все работает. Даже не знаю, как властители вообще умудряются поддерживать порядок, если так.

Жрец склонил голову, пряча улыбку. Ихор фыркнул.

— Да, уели, ни дать ни взять… Послушайте, госпожа Ири, буду с вами откровенен: многие из нас хотят вернуться домой.

— Что же, — сказала она. — Отвечу честностью на честность: это невозможно.

— Странно, — скривил он губы. — И почему же я вам не верю?

— Почему же? Просветите, — продолжила слегка улыбаться Ири, предпочитая не замечать откровенной иронии в его голосе. Было нечто в этом человечке, что делало её крайне терпеливой — необычное состояние для красного дракона, как ни крути.

— Человек, который спас нас, сказал, что у вас возможны межмировые путешествия, — отрубил рыжик.

— Возможны, — покладисто согласилась Ири. — Межмировые путешествия — один из главных разделов нынешней прикладной магии. В их изучение вовлечены выдающиеся умы, огромные финансы, страны соревнуются на этом поприще.

Ихор слегка качнул головой.

— Мне одному видится тут противоречие? — спросил он раздраженно. — Если это возможно…

— Повторюсь — выдающиеся умы, огромные финансы, соревнования стран, — спокойно повторила Ири. — Очень немногие в этом мире могут ходить по дорогам межмировой Предвечной пустоты, как вздумается — и это, как правило, боги или старейшие и могущественнейшие представители древних рас. Остальным для межмировых путешествий нужны расчеты, огромные энергетические затраты и месяцы планирования. И цена у подобных ритуалов соответствующая, а рассчитаны они на двух-трёх разумных. Сколько человек у вас здесь?

— Сорок пять, — ответил парень хрипло. — Я… понял вас. Дадите нам минутку?

— Разумеется, — кивнула Ири вежливо. — Но прежде объясню ещё кое-что. Вы должны понять: даже если вам, предположим, удастся найти соответствующую сумму, вас — как минимум, присутствующих в этой комнате — едва ли кто-либо согласится отпустить. Хорошо это или плохо, но вы — весьма ценный ресурс. Вас перекупят с вероятностью в девяносто девять процентов — Ликария, Многоликое Содружество или Предгорье. Тот, кто информировал вас, скорее всего, просто не знал этих нюансов.

Эу-хений кашлянул.

— Позволю себе вклиниться в обсуждение, — сказал он вкрадчиво, доставая из специальной сумки какие-то бумаги и поправляя небрежным жестом смешные увеличительные стёкла на носу. Это был знак. Жрец упорно продолжал надевать круглые стёклышки, невзирая на то, что глаза его были давно исцелены — для "выразительности намерений", как он говорил. Ири довольно быстро поняла, о чём идёт речь: на деловых переговорах лёгкое движение, которым Жрец поправлял этот странный аксессуар, было равносильно боевому кличу на поле битвы — тому самому, после которого противник будет разбит в пух и прах.

Ири, признаться, даже занервничала — что же такого припас для этой встречи Жрец не удосужившись даже посоветоваться с ней?

— Исходя из маленького расследования, которое я провёл, вашего так называемого спасителя, на чьи советы вы опираетесь, звали Бэвалл Риф.

— Отчего же "так называемого"? — на Эу-хения Ихор посмотрел куда холоднее и злее, чем на Ири. — Он действительно спас нас, показал это место и пообещал…

— … договориться, чтобы вас отправили с караваном в ту волшебную страну, где добрые маги пачками отправляют заплутавших попаданцев на историческую родину, предварительно пожав руки, — премерзко ухмыльнулся Эу-хений. — Эпическое путешествие, как я понимаю, сорвалось только из-за безвременной кончины Бэвалла, коий был неудачно съеден излишне активными мертвецами?

— Вы все понимаете верно, — холодно подтвердил Ихор. — И вы не должны говорить о нём в таком тоне.

— Что же, — улыбка Жреца стала ещё неприятнее, — А вы не задумывались, откуда этот добрый и замечательный человек знал русский?

— Английский, и то немного. Бэвалл был фермером, встречал попаданцев с Земли и раньше…

— И куда же они делись потом — те, кого он встречал? — вопросил Эу-хений вкрадчиво.

Ири поняла, куда идёт разговор, и ей стало грустно — не хотелось видеть огорчение и разочарование, которые вскоре неизбежно отразятся у Ихора на лице.

Глаза Ихора остро и зло блеснули. "Он понял," — осознала Ири, отслеживая реакцию своего рыжика. — "И с самого начала подозревал подобное, но верить не хотел. Он оказался в незнакомой стране, да что там — мире! И был один-единственный человек, с которым он мог общаться. Это мы привыкли воспринимать язык и возможность поболтать с ближним, как должное, а Ихору не из кого было выбирать. Неудивительно, что он привязался к этому Бэваллу. И жаль, что я не могу вырвать этому фермеру глотку лично".

— Некоторые отправились домой, другие остались работать в человеческих городах, — отозвался рыжик. — Так мне сказали.

— Ну да, ну да, — усмехнулся Эу-хений. — Логичное объяснение. И удобное. Полагаю, именно это он говорил всем ста шестидесяти партиям живого товара, что успели, по оценке стражи, побывать в его руках.

— И с чего я должен верить вам? — прищурился Ихор.

— Вы, молодой человек, мне вообще ничего не должны, пока так точно. Но ваши товарищи полагаются на вас, не так ли? Поэтому советую включить логику. Ну кто, скажите мне на милость, стал бы возиться с вами просто так? В этом мире мы интересны лишь тем, кому приносим выгоду.

— Вы удивитесь, — скривился Ихор. — Но люди не всегда руководствуются корыстью.

— Вы удивитесь, — усмехнулся Эу-хений. — Но — всегда. Другое дело, что речь не всегда о деньгах, тут соглашусь. Однако, в случае с почтенным Бэваллом вопрос и сводился как раз таки к денежному вознаграждению, которое он получал от торговцев. В этих бумагах все расписано, и я даже перевёл для удобства.

— Спасибо, — хмыкнул рыжик. — Это очень мило с вашей стороны.

— О, совершенно не за что, — усмехнулся Жрец. — Одна ремарка, если позволите. Обратите внимание на последние его записи в расчетной книге. Там речь идёт о неком поголовье скота, но вы, я думаю, правильно проведёте параллели.

Ихор сжал губы пробегая взглядом по строчкам — о да, разумеется, он все понял правильно.

— Тут разные покупатели, — отметил он. — И что значит "Исправить ошибку, отправить молодую особь господину Л."?

— Могу лишь предполагать, — усмехнулся Эу-хений. — Потому что как-то уж очень вовремя вздумал Бэвалл умереть — как раз тогда, когда Властелин города Чу решил искоренить торговлю иномирцами. Однако у нас есть все резоны считать, что речь о том самом невоспитанном молодом человеке, который любит очерчивать другим заковыристые маршруты следования. Судя по всему, изначально он призван сюда для развлечения одного из состоятельных демонов со специфическими вкусами.

Ихор нахмурился.

— К нему во сне явился демон и предложил стать избранным…

— Как я понимаю, ему просто не сообщили, для чего именно он избран, — сухо сказал Эу-хений. — Полагаю, это одно из проявлений демонического чувства комического.

— Потрясающе, — кивнул рыжик. — Весёлый мир, и конкурсы интересные. Но я не могу знать, что вся эта история — не проявление уже вашего чувства комического. Даже если Бэвалл был работорговцем… так ли сильно вы от него отличаетесь?

— Детский сад, — бросил Эу-хений. — Хотите дождаться, пока умрёт половина хутора?

— Хочу знать, что не приведу их в ловушку! — Ихор был на взводе. Орк, молчаливо стоявший за его спиной, сделал полшага вперёд, ненавязчиво оттесняя в сторону Паолу. Фьорд тоже придвинулся поближе, и Ири буквально кожей ощутила, как проснулась его магия, готовая рвануться в бой.

— Господа, угомонитесь, — сказала она холодно, вставая на ноги. — Почтенный Ихор, от имени Властелина Чу я уполномочена сказать вам следующее: мы готовы пойти навстречу, но в разумных пределах. Город Чу предлагает вам и вашим подопечным работу, лечение, обучение, кров, информацию. Однако, он ждёт от вас ответных услуг. Властелин не может отменить закон о браслетах, он един для всех. Однако, я могу от его имени сказать, что вы получите все блага, которых заслуживает маг вашего уровня. Ваше благосостояние будет велико, и ваши прошения о выезде из Чу, буде такие появятся, будут рассмотрены Властелином в первую очередь. Также город Чу готов пойти на уступки, предоставить вам и контрольной группе в составе трёх иномирцев вход, знакомство с городом и возможность увидеть браслеты в действии. Пожалуйста, обдумайте это и дайте ответ в ближайшее время.

— Хорошо, — Ихор тоже встал. — Я обдумаю ваше предложение, госпожа Ири.

* * *

— Как я и говорил, — Эу-хений был зол и не пытался этого скрыть. — Совершенно безнадёжный, глупый, самонадеянный мальчишка!

— Его сомнения можно понять, — сказала Ири. — Он не знает этого мира, не понимает, кому верить, но вынужден отвечать за чужие жизни. И потом, он хочет домой…

— Кого волнуют его желания? Не то у него положение, чтобы качать права. Он нужен Чу, и он будет работать на город, — Эу-хений опасно сузил глаза. — Вам не стоит дальше вмешиваться, мой Властелин — я ещё в своем мире научился решать вопросы с такими вот не в меру шустрыми вьюношами.

Ири внимательно посмотрела на Жреца. Она не питала иллюзий на его счет: за внешней безобидностью тот был очень опасным человеком. Раньше её это никогда не смущало, благо она выросла в окружении такого типа существ и сама, что уж прятать дракона в сарае, была тем ещё опасным существом. Но Ихор…

— Нет, Эу-хений, — она посмотрела ему в глаза, передавая серьёзность намерения. — Теперь это мой вопрос.

Жрец в восторг не пришёл, но возражать не стал. Ири же уставилась в окно самоходной машины, снова вспоминая загнанное выражение в глазах иномирца. Дома Эт, и удобная кровать, и надо готовиться к приезду дедушки, но…

— Остановите, — приказала она. — Я прогуляюсь.

— Что?! — вскинулся Фьорд. — Ваша безопасность…

— Не обсуждаетася, — Ири обожгла их взглядом. — Возвращайтесь в город, я буду к утру.

Выражения лиц у них сделались просто непередаваемые, потому драконица не стала ждать комментариев — обернулась и взмыла вверх.

Она просто послушает, да. Ничего больше!

11

* * *

Игорь смотрел за ограду, на белый плоский камень. На душе было гадко.

Сам он в жизни не поднял бы такую большую глыбу, её притащил Рырох по его просьбе, чтобы отметить место. Там они всемером (да, тогда их было всего семь, остальные прибились к поселению позже) похоронили Бэвалла… ну, то, что от него осталось. Тогда смерть единственного местного, способного помочь, казалась крахом.

Теперь Игорь уже ни в чём не был уверен.

Неужели им повезло, что фермер умер? Неужели спаситель и благодетель действительно просто хотел их загнать по сходной цене?

Нет, в глубине души Игорь предполагал, что что-то такое возможно, но верить не хотел. Да и альтернатив в любом случае не было, потому оставалось только надеяться на честность Бэвалла. Это было одной из жизненных стратегий Игоря — он предпочитал делать ставку на порядочность заказчиков, сотрудников и человечества в целом. Нет, он не был дураком или наивным идиотом, доверял в рамках и всегда старался иметь запасной план, если возможно. Просто знал, что в жизни нормальных людей куда больше, чем сволочей. Другой вопрос, что эти самые сволочи запоминаются лучше, и человек, нарвавшийся несколько раз на подлость и предательство, начинает видеть подлецов и предателей во всех окружающих без разбора.

Жалкая, на его взгляд, получается жизнь.

Но теперь он заделался одним из тех, кого всю жизнь старался всячески избегать — политиком. И оказалось это ещё страшнее, чем он думал.

Пусть его подопечных было всего пять десятков, пусть с большинством из них он не мог даже поговорить без ментальной магии Маллани, ответственность от этого меньше не становилась. Они считали его лидером и зависели от тех артефактов, которые он творил методом проб и ошибок, сочетая свою нестабильную недомагию с техническими знаниями. Некоторые новенькие даже кланялись ему при встрече! Игоря это выбивало из колеи, делало груз ответственности на плечах ещё тяжелее.

Он не знал, кому верить. Во что верить. Он очень устал, а дорога впереди казалась совершенно бесконечной. А в конце… Цели вроде бы понятны — сделать так, чтобы его подопечным жилось хорошо. Проблема начиналась там, где это самое "хорошо" нужно было разложить на алгоритм, вписать в код, очертить точные логичные задачи. Как понять, где именно — хорошо? Как не сделать хуже?

— Игорь, уделишь мне минуту? — резкий голос Паолы ворвался в его мысли.

— Разумеется, — он улыбнулся женщине, в который раз любуясь резкими, будто высеченными из мрамора чертами лица госпожи Шнейдер. Вот кому бы всё возглавлять! Паола, патологоанатом по профессии и железная леди по призванию, отлично справилась бы с лидерством. Одна проблема — сама она так не считала.

— Я поняла не все, — отметила она. — Но кое-что. Торговля людьми?

— Похоже на то, — хмуро отозвался он.

— Логично, — кивнула Паола. — Я подозревала подобное. Бесправные чужеземцы — соблазнительная цель, их никто не ищет, за них никто не заступается; такие вещи понимаешь за годы работы. Это многое объяснило бы.

Игорь криво улыбнулся.

— При условии, что Евгений говорит правду.

— По крайней мере, они не пытаются принудить нас силой, а условия, которые они предлагают, больше похожи на правду, чем невнятные обещания Бэвалла. Вот что, переведи мне бумаги, принесенные Евгением, — попросила она. — И расспроси подробнее Максима. Надо понять, насколько его рассказ вписывается в нарисованную местными картину.

* * *

— Я уже рассказывал, — мрачно засопел подросток. — Я вообще с тобой говорить не хочу!

— А ты захоти, — отрезал Игорь, не настроенный нянчиться с детскими капризами. — Это важно. Расскажи ещё раз, как ты познакомился с этим демоном, как заключил контракт и попал сюда.

— Ладно, ладно, — скривился парень. — Ну, началось все с тусы, мы отмечали Хэллоуин на вписке. Было весело, но как-то неприкольно, и тогда решили, что какой же тру Хэллоуин без ритуала?

Настю, сидевшую тут же, явно просто распирало от желания рассказать, что она думает о ритуалистике в принципе и Максиме в частности. По счастью, Игоря девочка слушалась и, поймав его предупреждающий взгляд, экстренно умолкла. Это было к лучшему: припираться эта парочка могла часами, а у Игоря такого количества времени просто не было.

— Так вот, сначала думали про всякую детскую фигню, типа доски Уиджи, Пиковой Дамы или Кровавой Мэри, но потом Лёха вспомнил, что его папаня недавно перекупил по дешёвке настоящую магическую книгу. Типа старую, на латыни. Ну, мы открыли её на произвольной странице, а там был как раз ритуал призыва демона — с кабальными печатями, заклятьями и прочей такой мутотенью. Даже имя демона было!

— Начиналось на "Л"?

— Откуда…

— Не важно, продолжай, — Игорь не хотел говорить мальчику правду, не убедившись. Да и, в любом случае, к такому разговору на тот момент он был не готов.

— Лааридэвана Аштарити, — хмуро сказал Максим вдруг. — Я запомнил, потому что много раз повторил.

— Так, — кивнул Игорь, постаравшись уложить в голове диковинное имечко. — И что случилось дальше?

— Сначала — ничего. Мы с пацанами немного попугали друг друга, позавывали в темноте, и тем дело кончилось. Но на следующий день он мне приснился.

— Этот… Лааридэвана?

— Ну, вроде того. Это был Голос, знаешь, ласковый такой, участливый. Спросил, зачем я звал его, потом понял, что это было случайно, и долго-долго смеялся. Сказал, что я — очень особенный, раз смог до него дозваться, что это — судьба.

Игоря передёрнуло. Демоны и их чувство комического, да?..

— Мы начали общаться, — продолжил мальчик. — Он был крутой, ясно? Он понимал меня. Мои родаки, они… ну знаешь, типичные скучные ребята, даже похуже тебя. Мой старик вообще, наверное, не заметил, что я исчез… А Лаари, он другой. Не такой, как все! Говорил, я немного напоминаю ему одного мальчика, с которым ему очень нравится играть. А потом я взял без спроса папину тачку, меня наказали, и я сказал Лаари: "Хотел бы я туда, к тебе". Он снова рассмеялся, а потом сказал, мол, это можно устроить. Что мы могли бы заключить контракт, и я попал бы в новый мир. Стал бы магом, и все такое… ну, как в книгах. Договорился о том, что и как скажу, взял с собой Настюху… Нельзя было, наверное. Она заорала, на линию пентаграммы наступила — что возьмёшь с дуры? Ну, дальше ты знаешь — мы выпали не в стране демонов, как обещал Лаари, а здесь.

Игорь медленно кивнул. Картина получалась банальной донельзя: одинокий подросток, обиженный на мир да страдающий дефицитом внимания, и хищная скучающая тварь, на которую ему не повезло нарваться. Прав был Евгеша, когда сказал в первую встречу: "Меняются миры, но не сюжеты". Игорь в душе отчаянно понадеялся, что мальчик, с которым демону так нравилось играть, остался жив.

— О, ты глянь! Твой обожаемый дракон летит, — воскликнул Максим. — Говорю тебе точно — это баба! Как в "Шреке" или "Эрагоне".

— Сам ты баба, — фыркнула Настя. — А дракон — красивенный!

Игорь мысленно согласился. Вообще, если так разобраться и абстрагироваться от неприятностей вроде живых мертвецов и хитрых дельцов, сам по себе этот мир был потрясающе красив. И небо, куда более яркое, чем дома, причудливо меняющее оттенки (он заставал и привычно-голубое, и розоватое, и фиолетовое, и свинцово-серое), и луны (огромные, явно расположенные куда ближе к местной планете, чем земной спутник; Игорю страшно было представлять, какие приливы-отливы бывают в местных морях), и звери (один дракон чего стоит!)… ну, и девушки, да.

Госпожа Ири, например. Он почему-то вспомнил о ней, глядя, как снижается дракон. Хотя, невелика загадка — наверное, алый теперь всегда будет напоминать ему об этой женщине.

Он и не думал раньше, что такие красивые, величественные и роскошные вообще бывают. С такой и заговорить страшно, если честно! А ещё безумно стыдно — из-за неопрятной внешности, дурацкой бороды, окружающей грязи и нищеты, синяков на лице. Он чувствовал себя просто ужасно, общаясь с ней: Игорь привык следить за собой и хорошо выглядеть.

Вообще он подозревал, что Ири — эльф. Это логично, разве нет? Уши у неё, конечно, были не острые (он специально посмотрел), а волосы не белые. С другой стороны, кто сказал, что эльфы такие, какими их представляют люди? Из высокой, статной, белокожей Ири получилась бы отличная королева эльфов. Куда уж там киношной!

И дракон вот, да. Никакие фильмы, книги и арты даже близко не передавали того, как красивы эти существа! Люди думают, что они выдыхают пламя, но Игорь теперь знал: хрень это все.

Драконы и есть пламя.

— Здравствуй, красавчик! — радостно крикнул он зверю, приземлившемуся рядом. — На этот раз нас не надо спасать!

Дракон фыркнул с невыразимой насмешкой и качнул головой, отчего огонь заплясал по короне из острых шипов. На взгляд Игоря, это было вполне себе ответом.

— Как твои раны? — спросил он, желая наладить с волшебным созданием диалог.

Необычный гость глянул скептически, и Игорь словно услышал: "Да что мне будет?".

— Рад, что все хорошо! А…

— И-ог! — ворвался голос Маллани в их с драконом недодиалог. Они с ящером, не сговариваясь, посмотрели в её сторону.

Больше она ничего не сказала. Просто не смогла бы — мало того, что девушка не знала языка, так ещё и голосовые связки Маллани явно не были предназначены для привычных им звуковых сочетаний. Даже имя её им пришлось сокращать и адаптировать, потому что в оригинале оно представляло собой что-то вроде упражнения от логопеда-садиста.

На самом деле, это было бы катастрофой, не обладай Маллани ценнейшей способностью: её магия помогала общаться мыслеобразами. Причем она не только сама могла передавать своего рода сообщения, но также могла быть проводником в таком вот общении.

— Да, Маллани, — сказал он мягко. Девушку Игорь старался по возможности опекать, как в силу её интересного положения, так и из-за общей уязвимости — физически эта могущественная колдунья была ужасно слаба. А уж то, что с ней произошло…

В его голове тут же закружились образы, которые он интерпретировал: "Все спрашивают, когда мы сядем и обсудим?"

— Скажи им, что совещание утром.

Она поклонилась ему и дракону, чтобы после тихонько ускользнуть во тьму. Игорь прищурился, и радость, вызванная появлением дракона, меркла, когда он наблюдал за её чуть неуклюжими движениями. Эта девчушка прибыла сюда, скрываясь от урода-хозяина, надеясь на свободу. Не подпишет ли он сам ей приговор на пожизненное рабство? Завтра ему нужно будет принять какое-то решение, от которого будет зависеть и его судьба, и судьбы этих существ. Они ждут, что он скажет, ждут его улыбки, его уверенности, его гибкости, его хладнокровия и веры.

И он знал, что они должны согласиться, довериться местным — снова. Другого выбора просто нет, какие бы кустарные укрепления они ни строили, как бы ни были щедры местные деревья и леса — они тут чужие, и им без помощи не выжить. Но…

Его тяжёлые мысли прервало тихое фырканье. Игорь повернулся и едва не подскочил на месте, увидев совсем рядом драконью морду. Глаза зверя смотрели понимающе, сочувствующе и подбадривающе. "Я знаю, каково это, — говорили они. — Но ты справишься. Не грусти".

— Знаю, — тихо сказал он. — Спасибо…

И это был миг странного, потрясающего спокойствия.

— Погладь дракона, — громко заныл Максим, физически неспособный надолго заткнуться. — Это как погладь кота, но дракона. Серьёзно, чувак!

— А если укусит? — Настя была настроена скептически.

— Тогда будем знать, что драконов гладить нельзя! — в своеобразной логике подростку было не отказать.

Волшебный зверь, кажется, едва ли глаза не закатил, а Игорь подумал — почему бы и нет? Медленно, позволяя дракону увидеть свои движения, он поднял руку. Чешуйки зверя мерцали и переливались, будто раскалённый докрасна метал, будто там, под ними, текла чистая лава. Интересно, обожжет ли он руку, если прикоснётся?..

Дракон, кажется, не был против, фыркнул ободряюще: не бойся, мол. И Игорь подумал — а какого, собственно, хрена? И провел рукой по чешуе — гладкой, фигурной, совсем не горячей, а приятно тёплой.

Это ощущалось, как вечер в одном из приземистых деревянных домиков, что они арендовали, когда ездили в Карпаты. Казалось, он сидит в глубоком кресле у пылающего камина, ноги укрыты тёплым колючим пледом, в руке парует горячий грог, а на душе тепло-тепло — назло бушующей за окном вьюге…

От его прикосновения с чешуёй что-то случилось. Сначала показалось, что красное пламя пробежало меж чешуек, как кровь по венам. А потом оно вдруг взметнулось вверх, завертелось и расцвело алым ликорисом.

Игорь восхищенно выдохнул, но не особо удивился — дракон же! И волшебный мир. Как понять, что тут норма, а что не очень? Может, это обычное драконье приветствие. Или подарок. Или его так послали… Он уже давно приказал себе реагировать на все так, будто он — тестировщик в 6D игре с потрясающей графикой

— Круть, — прошептала Настя восхищенно.

А дракон… он сначала замер, а потом глазищи вытаращил, как удивленный кот, и натурально сел, раскинув крылья.

— Ты его сломал! — воскликнул Максим. — Лол! Слушай… Может, это не просто так всё? Точно! Ты теперь его хозяин! Не зря же тебе синий пернатый краб, что тебя сюда перенёс, задвигал, что ты дракона оседлаешь! Может, ты тоже избранный?..

"Все же, с Максимом надо провести разъяснительную беседу-инструкцию на тему того, как научиться вовремя закрывать рот", — раздраженно подумал Игорь, наблюдая, как кашляет дракон, походя поджигая ограду. Подавился пламенем, бедненький…

И что за странная мысль крутится в голове? Что значит "Я убью Йорамору"?..

* * *

"Я убью Йорамору!!!!" — рыкнула Ири мысленно.

— Прости, — сказал её истинный виновато. — Все хорошо?

"Да, просто замечательно! — подумала она обречённо. — Я только что встретила истинную пару. Это — милый человечек, мечтающий сбежать отсюда подальше в свой родной мир. А ещё он знает о драконах не больше, чем дикари Шатаку — о философии взаимодействия мировых паутин и равновесия магически-ментальных сфер бытия. И, как вишенка на торте прелестностей, Ихор думает обо мне не пойми что. Не хочет соглашаться на браслеты, упрямый человечишка! Упрямый… симпатичный, добрый и смелый… Что же, слава Небу, что это хотя бы не Эт! Спасибо за милые малости и малые милости, как говорится."

Драконица тряхнула головой и взяла, образно выражаясь, себя в лапы — не стоило пугать своего человека, она и так себя уже перед ним выставила… не самой умной зверушкой, да-да. Потому Ири фыркнула, устроилась на земле и подставила человеку бок — чеши, мол. Тот оказался понятливым, подошёл осторожно и присел рядом, наглаживая броню.

Практика показывала, что пробить её чешую в этом месте не смогли бы даже легендарные шипы Ледяного Дракона (присутствовал в истории их с Ми Ледяной общения весьма воинственный эпизод с покушением на обоюдное убивание, в ходе которого эта теорема превратилась в аксиому). Тем не менее, осторожные прикосновения человека ощущались так ясно, как будто броня была не плотнее человеческой кожи. Ири только и осталось, что полуприкрыть глаза, наслаждаясь.

— Ты не так гладишь! — встрял вездесущий подросток. — Дай я попробую!

Драконица выразительно ощерилась, демонстрируя три ряда игольчатых зубов в две человечьи ладони длиной.

— Или не попробую, — тут же попятился мальчика. — Подумаешь! Не особо-то хотелось.

Ха! Может, не такой уж он и дурак… впрочем, чудодейственное влияние драконьей улыбки тоже не стоит сбрасывать со счета — она зачастую работает, как отменное спесесбивательное и губозакатывательное средство.

Ихор рассмеялся — кажется, мальчик успел его допечь. Ири тут же захотелось, чтобы её истинный не переставал веселиться. Может, для этого Махсима стоит сжечь?.. Хотя нет, едва ли это поможет.

— Хватит уже тискать своего дракона! — паренёк сунул руки в карманы своих замызганных порванных брюк (бедный, ходит в обносках). — Там Рырох принёс… ну, что бы оно ни было, те самые плоды извращенной любви носорога и утконоса, что на вкус как курятина. Пошли пожрём. А ты не смотри так, драконья рожа! Самим мало, тебя не угостим.

— Ты — хамло! — сказала девочка, и, в общем-то, Ири была с ней солидарна. — Мы поделимся с драконом! Правда, Игорь?

С этими словами малявка уставилась на истинного драконицы с таким обожанием, что у той крылья зачесались. И клыки. Пришлось срочно призвать себя к порядку и признать, что такое отношение к спасителю для ребёнка, оказавшегося вдали от семьи, вполне логично. А вот сама Ири даёт маху, да. А все эти драконьи инстинкты, будь они неладны. Ревновать к ребёнку! Что дальше? Деревья?

Одно утешение — мальчишка тоже недовольно зашипел, как раскаленный метал в воде, и бросил на воркующих соотечественников мрачнейший взгляд. Так вот почему он постоянно цепляет Ихора… Будь Ири в человечьем облике, точно рассмеялась бы.

"Плодом извращенной любви носорога и утконоса" оказался зверь матха, чьи рога были важной составляющей местного экспорта. Мясо его, белое и вязковатое, было на вкус Ири совершенно несъедобным (все, что не имело ярко-красный цвет, драконами за мясо не считалось в принципе). Тем не менее, ядовитым матха не был, потому вмешиваться со своими гастрономическими пристрастиями она не стала. Просто презрительно отвернулась от предложенного окорока, мысленно пообещав себе, когда все утрясётся, приобщить Ихора к прелестям местной кухни.

Если он останется.

От этой мысли настроение драконицы слегка ухудшилось. Она оказалась перед немаленькой такой дилеммой.

С одной стороны, драконьи инстинкты устроили забастовку, требуя постоянно быть рядом с парой и заботиться о ней. Сейчас, ощущая эту эмоциональную бурю внутри, Ири недоумевала: да с какого больного выверта сознания она вообще решила, что Эт — её пара?! Ладно он, выросший вдали от Предгорья дракон, но она-то? И ведь читала тысячи историй Обретения! Были среди них порой и кровавые, и драматические, и сочащиеся жестокостью — все же, Предгорье не могло похвастаться мирной историей, а драконы ни разу не тянули на милых непритязательных героев ночных грёз. Но пара — это никогда не было о равнодушии и холодном расчёте. Наоборот, первым признаком встречи с Предназначением всегда были эмоции. Не обязательно положительные (она нервно дёрнула крыльями, вспомнив Ара), но сильные, оставляющие в душе след. С совместимым существом хочется быть рядом, его хочется касаться. Даже Казначей… Ири не любила признаваться себе в этом, не желала об этом задумываться лишний раз, но…

После смерти сестры и дяди, после опалы, в которую угодила их семья, ненависть к Ару стала её опорой. Его слова "Никто в этом мире никого не жалеет. Ты или сильная, или — никто" словно бы отпечатались клеймом, они всегда крутились на самом кончике её языка, они создали её такой, какой она стала. Ири всем сердцем хотела бы сказать, что была равнодушна к Ару Серому, что не искала с ним встречи, но это была бы ложь. Правда же оказалась настолько сложной, запутанной и многогранной, что драконица не была готова признавать её ни сейчас, ни в обозримом будущем.

И ей с самого начала стоило сравнить ту бурю чувств, что она испытывала к Ару, с равнодушным раздражением, которое вызывал Эт. Так нет же, морочили друг другу голову, как два идиота! Даже стыдно теперь, понятно же, что ничего серьёзнее хилого побега меж ними не расцветёт (и то вряд ли).

Драконица вздохнула. Ихор, словно почувствовав неладное, осторожно погладил её по голове под изумленными, испуганными и восхищенными взглядами хуторчан. Ири прикрыла глаза, размышляя.

Хотелось забрать человечка с собой, Обрести его.

К сожалению, как это бывает часто, реальная жизнь была не настолько проста. В свете скорого приезда дедушки, проблем с Матерью Соли и прочих сложностей Ири отчетливо понимала: спешить с решением нельзя. Лучше вообще дождаться, пока Алый Старейшина покинет Чу, и посмотреть, к каким результатам приведёт его визит.

Решено! Завтра утром она поговорит с Фьордом касаемо охраны для хутора. Завтра… А сегодня можно самой остаться здесь, благо истинный устроился под боком, прижавшись к её шкуре, а местным дракон скорее нравится, чем нет.

Вон, например, какая-то малявка из компании, которую Ири сначала приняла за сборище оживших мертвецов, подбирается по-пластунски к её хвосту. И не боится, скажи ж ты! А ведь драконица чуть не испепелила странных тощих существ, кожа которых наводила на мысль о мертвяках недельной давности. Хорошо, что в последний момент успела просканировать им ауру, прислушаться к жизненным процессам, дабы убедиться — странные иномирцы скорее живы, просто не особенно эстетически привлекательны. Но уродство — не преступление, оно наоборот говорило в пользу несчастных: лже-живые, которые ненадолго могли обмануть даже дракона, зачастую принимали обличье максимально безобидное.

Пока Ири размышляла о привратностях жизни в Чу и живых мертвецах, девочку на подступах к её хвосту перехватил какой-то старший родственник. Уже хорошо! Зевнув, Ири вслушивалась в резкую речь Ихора и Паолы, а после и вовсе положила голову на лапы. Рядом с парой ей уютно… или это улыбчивый Ихор таков, что рядом с ним комфортно всем? Его голос звучал легко и уверено, он помогал устроиться поудобнее беременной девушке, общался знаками с самым старым из недомертвецов, совещался с Паолой, перемигивался с орком, источая тепло — то самое, которого так не хватало этим потерянным существам.

И было так хорошо просто лежать, слушая его голос, глядя, как улетают в небо искры, наслаждаясь тем, что не нужно — слов, сложностей, оправданий. Ири подумала, что Ар был ветром, что силился погасить пламя, но только раздувал сильней. А Ихор, наверное, камин… или вот этот вот костер. Дом для огня.

И это, наверное, всего лишь правильно.

* * *

Ири долго вот так пролежала. Сменились караульные, большинство хуторчан разошлись кто куда, а Ихор остался ворошить угли, греясь у её бока. Она бы предпочла, чтобы больше рядом с ними никого не было, но парочка подростков так просто не спешила отцепляться от единственного земляка.

— Ты уже решил, что ответишь той женщине из города? — спросила девочка, и это явно был неправильный вопрос. Ихор поморщился, словно отгоняя тяжелые мысли, и строго глянул на парочку.

— Шли бы вы спать, — посоветовал он. — Поздно уже.

— Ой, вот только не надо косплеить моих стариков, — скривился Макс. — Пойду спать, когда захочу! Ты мне не папочка.

— Как хочешь, — вздохнул Ихор. — Но учти — разбужу с рассветом, как обычно.

— Переживу, — буркнул мальчик, но уже не так уверенно.

— Игорь… — девочка смущенно потупилась. — А ты не мог бы спеть?

— Да, кое-кто же тут жить не можем без этих твоих заунывно-олдскульных песенок! — скривился мальчишка.

— Сам же слушаешь! — девочка отступать не желала. — Ну Иго-орь, ну спой!

"И я хочу послушать, — подумала Ири. — Интересно, моих познаний в языке хватит, чтобы понять иномирную песню?…"

— Ладно, — поморщился истинный. — Без гитары это все тупо, но спою, если вам хочется. Одно "но" — потом спать. Идёт?

— Идёт!

И Ихор негромко запел балладу о путнике. У него оказался красивый голос — не эльфийский или демонический, конечно, но все же красивый, глубокий, бархатистый. Ири полуприкрыла глаза, вслушиваясь в слова.

Мы себе давали слово

Не сходить с пути прямого,

Но, так уж суждено

И уж если откровенно

Всех пугают перемены,

Но, тут уж все равно!

Вот, новый поворот,

И мотор ревет,

Что он нам несет?

Пропасть или взлет?

Омут или брод?

Ты не разберешь

Пока не повернешь…*

"Это так", — подумала драконица. — "У них там красивые баллады! И умные. Интересно, что такое этот "мотор"? Наверное, особый верховой зверь. Если он ревёт и на нём ездят"

Она попыталась предстаывить, как могут выглядеть моторы. Перед глазами отчего-то предстали мифические драконы из техногенного мира, у которых атрофированы передние лапы и мозг размером с орех. Может, это их называют моторами? Им бы, наверное, подошло.

Её истинный между тем вошёл во вкус. Голос его стал сильнее, увереннее и глубже, словно наполнился чувствами. Он затянул новую балладу, более понятную на первый взгляд — о маленьком волке-оборотне. И что-то было в голосе истинного, в его душе, отчего Ири поняла — что-то для него в истории этого волчонка было глубоко личное.

Слушайте дети печальную сказочку,

Я постараюсь, чтоб вы не расстроились

В ней говориться про странного мальчика

Просто не знавшего этой истории.

Звоном трамваев прошитые улицы,

Ветер колотится в маленьком городе,

В жизни обычного мальчика-умницы

Вечер ни чем не отмеченный вроде бы.

Лучше скажите, кому по нраву

Жалкий скулеж, или плеск осколков?

Там, за заборами шла расправа,

Там, в переулке, травили волка…**

Ири слушала, и, хоть она и не понимала части слов (к примеру, она уже знала, что такое "фирма", но все ещё стало любопытно, каким таким "программистом" в итоге стал молодой оборотень), ей было очень жаль волчонка. Отчего же его оставили среди людей? Обычно волки заботятся о потомстве.

Пой-вой,

через ночь бежит опять домой электричка,

Пусть мне

не хватает всегда родным прощальных слов,

Дом мой у дороги

двери мне распахнет привычно,

Бог мой

поднесет мне чарку из забытых снов,

Пусть путь

был кровав, бессмыслен, но не зря проделан,

Пусть вздох

сбережет для нас последняя струна,

Дай Бог,

чтобы каждый брат сумел заняться делом

Пусть нам

светит Волчье Солнце — круглая луна…**

Ихор умолк, будто последние слова песни выпили его до дна.

"Да, — подумала Ири. — Я тоже даже не попрощалась с родными. Да, я тоже покинула свои края. Я знаю, о чём ты поёшь…"

Все молчали. Костер бросал искры в небо, и она осторожно укрыла свою пару крылом.

Все устроится как-нибудь. Завтра.

* Машина Времени, "Поворот"

** Кошка Сашка, "Волчье Солнце"

12

* * *

Так уж вышло, что история вольных городов полностью состоит из жизнеописаний изгнанников, странников, бродяг и авантюристов. Этому, если разобраться, есть множество причин. Основная заключается в том, что края Бажен-Шаба суровы и полны опасностей, потому жить тут может согласиться лишь существо с весьма специфическими вкусами. Либо, что случается чаще, тот, кому больше некуда идти.

Тут всегда очень подозрительно относились к приезжим, будь то иномирцы или иностранцы. Возможно, причина такого сильного предубеждения в том, что все местные сами не так давно были чужаками — и хорошо, если под "не так давно" в данном случае подразумевается пара поколений, а не пара лет. Ненавидеть же в других то, что не любишь признавать в самом себе — типичное для разумных поведение, как ни крути.

История вольных городов в целом — это тысячи попаданцев; неудивительно, что много их и в этой конкретной истории.

Следующей и последней, о ком пойдёт речь, будет Равиэль.

На самом деле, разумеется, в роддоме ей дали совершенно другое имя. По паспорту её звали Лиза, и, хотя мама бормотала что-то насчет "имени цариц", девочку оно бесило неимоверно — банальщина ведь! Неудивительно, что, попав в другой мир, она поспешила сменить его на эльфийское (как она полагала) "Равиэль". Так мы и будем именовать её впредь.

Равиэль всегда знала, что достойна в этой жизни самого лучшего. Определённые причины у такого мировоззрения, конечно же, имелись: поздний ребёнок в весьма состоятельной семье, она с детства была окружена пуховой периной родительской заботы, сводившейся зачастую к потаканию капризам весьма своенравного чада. Все, что хотела, она привыкла получать по щелчку пальцев… ну, в крайнем случае приходилось подключать животворящую истерику и ударное количество слёз — для самых тяжелых случаев.

На первом курсе она была самой красивой девушкой на потоке. Куда уж там всяким заучкам-лохушкам! Равиэль была хороша от природы (она объясняла всем, что это проявление её тайного аристократического происхождения — которое, как известно, не пропьёшь). Денег на некоторые моменты, которые, возможно, были изначально хороши недостаточно, она привычными методами вытребовала у отца.

Все девушки завидовали ей, а парни влюблялись. Но все они были какие-то неправильные: тот громко чавкает, этот помешан на своих горных лыжах (как он вообще посмел уехать на соревнования, если у них была годовщина — три месяца со дня знакомства?!), тот и вовсе — жалкий неудачник (у кого, скажите на милость в наше время нет своей машины?).

В общем, как можно понять, парни по жизни ей попадались просто ужасные, но она не отчаивалась и ждала своего Принца. Было это нелегко — Равиэль буквально изнемогала среди дураков и посредственностей, пустых и завистливых, неспособных понять её тонкую ранимую душу. Она знала, конечно, что одиночество — удел выдающихся личностей, но все равно страдала от него в глубине души. Не добавляли радости и родители: отец все пытался заставить её работать у себя на фирме, его помощницей поначалу. Ей! Продавать какие-то там… помидоры, яды, а то и вовсе удобрения. Навоз, серьёзно?! Нет уж, она не на помойке себя нашла. И не в хлеву! У неё, Равиэль, были свои стандарты. Вот!

А родители, как водится, понимать её упорно не хотели. Отец все волновался из-за своей болезни (преувеличивал, разумеется), спрашивал, не собирается ли Равиэль замуж. Мол, если она не хочет заниматься теплицами, курировать поставки и торговлю — может, так оно и должно быть, девочка же. Вот нашла бы себе хозяйственного мальчика, и все пошло бы на лад: всё имущество до свадьбы бы записали на неё, чтоб не стряслось чего, а прибыль бы шла молодой семье; новые руки, новая хватка, бла-бла… Её прямо-таки передёргивало от подобной перспективы!

Нет уж, она была создана для красивой, богатой и яркой жизни! Женщина должна себя любить — вот основная идея, которую Равиэль почерпнула из своего любимого чтива, включавшего в себя женские мотивирующие паблики, журналы с умными советами и литературу с томными влюблёнными на обложках. Если любишь себя, то тебя полюбят и другие, так она считала.

И Вселенная откликнулась! Равиэль, выпив пару-тройку коктейлей (ну ладно, быть может, четыре-пять), не справилась с управлением из-за какого-то придурка, сунувшегося прямо под колёса. И его сбила, и сама…

А вот тут оказалось, что все к лучшему: она не умерла. Справедливость восторжествовала, и Равиэль, как героини некоторых любимых ею книг, оказалась в другом мире. Прощай, скучная реальность!

Поначалу дурацкий новый мир не радовал, конечно. Гора, на которой ноги в каблуках переломать — как раз плюнуть, а у подножия всюду расстилается степь, куда ни глянь, до самого горизонта. Да ещё и трава почти вся оранжевая, такая высокая, что в ней можно с головой спрятаться! Небо уродливое, фиолетовое, твари разные летают и ползают, а солнце палит так, что не продохнуть. В общем, неподходящая атмосфера для городской жительницы Равиэль, как ни крути.

Потом ей повезло, правда: её нашли местные. Стоит ли удивляться, что забитые селяне впечатлились её красотой и решили представить прямиком местному Властелину? Ну… точнее, она не знала наверняка, о чём именно они говорили, но такая трактовка событий напрашивается сама собой.

Когда Равиэль увидела Властелина в первый раз, поняла точно, что это — любовь с первого взгляда. Вот прям отсюда и до гроба! И без вариантов: Тёмный Властелин — то, чего она ждала. И правда, он словно вышел из её тайных фантазий и мечтаний! Черноволосый властный красавец, чьи волосы волной рассыпались по плечам, а черты бледного лица как будто выточил из мрамора какой-то скульптор с потрясающим вкусом. И этот прекрасный мужчина не сводил с неё своих бездонно-чёрных глаз. Вот что это, если не судьба? Выйти замуж за принца и стать Повелительницей… Это — именно то, чего она достойна!

Нет, разумеется, Равиэль не бросилась сразу ему на шею (как бы ни хотелось). Она не такая! Вот совсем не. Она — натура высокодуховная и утончённая, что и постаралась всячески демонстрировать при каждом удобном случае. Тут оказалось очень кстати, что её научили языку. Уж она показала этим отсталым существам, кто такие землянки и с чем их едят! Благо, язычок у Равиэль всегда был острый.

Она ещё и друзьями обзавелась. Мужчинами, конечно — кто же дружит с женщинами? Может, где и есть нормальные, а вот Равиэль по жизни попадались только завистливые сплетницы и стервы, неспособные смириться с её красотой. А вот парни — да, среди них попадаются относительно приличные экземпляры… ну, хоть на троечку с плюсом. Ей вот, например, повезло сдружиться с парочкой оборотней-волков. Им понравился её запах или что-то в этом роде, Равиэль не особенно вникала. В конечном итоге, разве может она не нравиться? Вьются вокруг неё мальчики — и хорошо, здоровая конкуренция ещё никому не вредила. Ревность укрепляет чувства, на этот счет журналы врать не станут!

С Властелином они сошлись в итоге, конечно. Какой мужчина перед ней устоит?..

* * *

— Это что? — спросила Равиэль, пребывая в шоке.

— Подарок на дорожку, — мужчина, свадьбу с которым она успела спланировать в деталях, презрительно усмехнулся. — Забирай и выметайся!

Она застыла посреди комнаты в ступоре.

— Зайка, это не смешная шутка, — протянула она. Нет, а что, у её Властелина было очень странное чувство юмора! Она никогда не понимала до конца его шуток — на её вкус, все они были обидными и невесёлыми.

Эт фыркнул.

— Все же, ты непрошибаема, — казалось, ему очень весело. — Это где-то даже вызывает уважение… Хорошо, скажу иначе: слушай, птичка, тебе пора сменить жёрдочку. Поразвлекались — и хватит.

— Что… Что произошло? — всхлипнула Равиэль. — Твой мерзкий братец приезжал… Это он наговорил тебе что-то обо мне?

Это, как ей казалось, было вполне логично — то, что жестокая семья Принца ополчилась против влюбленных. Разумеется, они не ровня — прекрасная попаданка и знатный Властелин. Как тут не появиться врагам? Закономерно же!

В их случае таким вот злодеем, стоящим на пути большой и вечной, был Ото, мерзкий братец Эта. На её взгляд, тут даже гадать не стоит: все дело в зависти. По сравнению с Этом Ото был, прямо скажем, вторым сортом — не особенно красивый, молчаливый и неулыбчивый, как бука, неспособный поддержать интересный разговор… Последнее особенно раздражало. Как можно обсуждать какие-то скучные разборки соседей, проблемы имигрантов или торговлю, когда рядом такая женщина, как Равиэль?! Более того, когда она попыталась поговорить с ним о вещах интересных, он посоветовал ей "не позориться и не лезть в то, что не понимает". Ну каково, а? Хам и деспот, как есть!

— Я нашёл свою пару, — вздохнул Эт. — И сказал тебе об этом ещё позавчера. Думал, догадаешься уйти сама.

— Ну да, ты нашел меня! Кто может быть твоей парой, кроме меня?

— Вот уж не хватало, — почему-то сейчас, вот так презрительно улыбаясь, он уже не казался красивым. — Моя пара — не какая-нибудь дешёвая давалка. И не хватало, чтобы она, приехав, обнаружила тут тебя. Скажу больше: если такое случится, я очень расстроюсь и брошу тебя в темницу на пару дней — чтобы в мозгах просветление наступило. Так что, будь добра, не зли меня лишний раз, хорошо? Собирай, что нравится, и выметайся. Учти — третий раз повторять не буду, прикажу выкинуть силой. Тебе не понравится.

— Но я люблю тебя!..

— Да-да, с первого взгляда, я помню, — улыбнулся Эт. — Это же так закономерно — влюбиться в малознакомого мужчину на троне, с которым даже не можешь поговорить… Каким только глубоким и всепоглощающим должно быть это чувство… Но я вот не верю, что твои комнатные собачки не объясняли тебе насчет истинности, не предупреждали, что в нашем мире высшие расы женятся только на совместимых партнёрах. Впрочем, даже будь все иначе, как у отсталых человечков, семья подобрала бы мне достойную невесту, если не с родословной, то с образованием, воспитанием и тактом точно. Скорее всего, она была бы из высшего сословия или магов.

— Я же тоже колдунья! И у меня в роду были аристократы, вот!

— Ты, дорогая, не желаешь учиться и изредка взрываешь предметы, — равнодушно сказал он. — Это не значит быть колдуньей, это значит иметь задатки. Разные вещи! И не делай такое лицо. Не ты ли со своими оборотнями бегала от учителей, которых я тебе нанял, дабы устраивать дурацкие розыгрыши?

— Но зачем тогда это все? Если ты меня не любишь?

— А то ты сама не знаешь, — хмыкнул Властелин. — Неужто и это надо озвучить?

Равиэль с ужасом смотрела на него. Как?! Как же так? Как он посмел?! Быть может, его заколдовали?!

— Это не ты говоришь, — сказала она со слезами в голосе. — Ты не можешь так поступить со мной!

— Ясно, — закатил Эт глаза. — Значит, тебя выведет стража. Напоследок выслушай, а потом сама решай, что с этой информацией делать. Так вот, все цацки и тряпки, что дарил тебе — твои, забирай. Деньги в сундучке. Той суммы, что я тебе дал, хватит или на три месяца роскошной жизни на Золотой Улице, или на полтора года жизни поскромнее. Если продашь подарки — то на все три. А дальше… Хочешь — ищи нового зайку, хочешь — ищи работу. Засим прощай, у меня полно дел.

— Ты мерзавец! Гад! Скотина! — взвыла Равиэль.

— Да, я такой, — лениво сказал Эт, и дверь за ним закрылась.

* * *

Эт Черный долго не мог уснуть и вертелся на своих черных шёлковых простынях, кажущихся холодными и скользкими. "Прав Ото, надо завести себе две спальни, — раздражённо думал дракон. — Одну — для баб, другую — для сна. И вот в той, второй, постелить какое-нибудь нормальное бельё. Пусть будет хоть в цветочек, лишь бы удобное!"

Властелин фыркнул от этой мысли, а потом одёрнул себя. Он нашёл пару, и теперь ей решать, что и как будет в его спальне… и вот это слегка пугало.

Нет, Эт был рад, что его парой оказалась не высокомерная сучка Ири (вот уж повезёт кому-то!), но всё равно было тревожно. Как отнесётся его пара к тому, что он все это время таскался к другой, как собачонка? И, что ещё хуже, как отреагирует сама Ири на то, что ей предпочли одну из придворных дам? Эт поморщился. Зная мерзкий характерец Властелинши, можно было смело предполагать все самое плохое. Если даже его матушке, добрейшей по сути женщине, придворные дамы приносят такие клятвы подчинения, что даже чихнуть потом не могут без её дозволения, то что о особе вроде Ири говорить-то?

Чёрный дракон покачал головой. Он завтра же прилетит в Чу и встретится с красной драконицей лично. И пусть только посмеет отказать ему из женской мелочности! Тогда он найдет на неё управу.

Дракона тревожило что-то ещё, смутное и неназываемое. Казалось бы, все дела, коих накопилось из-за его отлучек в Чу немало, более-менее переделаны. Да и остальное… Распоряжения касаемо покоев для его пары отданы. Равиэль, слава Тьме, под конвоем покинула дворец. Улетели в темнеющее небо вестники с письмами: короткое и официальное — для отца, полное эмоций и тревог — для матушки. Теперь родители, даже если сейчас не вместе, узнают о его Обретении одновременно. Будут счастливы, разумеется, ибо внуков они хотели давно.

Эт устало прикрыл глаза. Перед завтрашним днём — наверняка непростым — выспаться просто необходимо. Как бы вынослив ни был драконий организм, он потратил кучу времени и сил на то, чтобы мотаться каждый день к предполагаемой паре. Не то чтобы она оценила, конечно… Но все к лучшему — зато он нашёл свою Розочку. Вот уж кто ему понравился с первого взгляда! Она такая, такая…

При мыслях о девушке, кружащейся посреди комнаты, сон окончательно отступил, сменившись совершенно другими желаниями. Рыкнув, дракон вскочил с раздражающей кровати, вышел на террасу и обратился. Напряжение требовало выхода, но привычный способ не подходил — изменять уже обретённой паре он не смел. Потому-то осталось лишь два доступных ему скромных удовольствия: полетать или подраться. Он бы предпочёл последнее, но Ото улетел, а Глава Гвардии Властелина — папочкин ставленник, деловитый и серьёзный мужик из Черных Медведей, который ночной подъём не оценит. Вслух, понятное дело, ничего не скажет, но припомнит во время тренировок, можно не сомневаться. Да и… медведь был ветераном Звериных Войн, он чудом выжил во время резни, устроенной Михалом Бурым в борьбе за власть. У Эта, каким бы долбоклюем его ни считали окружающие, хватало ума понять, что пережившие подобное существа никогда особенно не рады внезапным ночным побудкам.

Так что, остался полёт — благо, хоть это у драконов никто и никогда не отнимет. Нет, ходили слухи, что первый советник драконьего Князя — бескрылый полукровка… Эта передёргивало от отвращения при мысли об этом. Ведь самое лучшее, лучше всего, что может быть, именно это — ветер, такой плотный под крылом, звёзды, обступающие со всех сторон, луны, к которым, казалось, можно прикоснуться, и город внизу, такой маленький, что его словно бы можно обхватить лапой.

Дракон кружил, и нырял в воздушные ямы, и парил в восходящем потоке; он и сам не понял, в какой момент на задворках сознания зазвучала та самая мелодия из шкатулки, ненавязчиво, но неотвратимо. Спроси его кто, он и сам бы не смог сказать, когда это началось, но он поймал себя на том, что и сам в воздухе словно бы танцует, подчиняясь ритму, ускоряясь и растворяясь. Обычно весьма внимательный, он потерял счёт времени, перестал воспринимать окружающий мир. Осталась лишь музыка, она грохотала в ушах, билась в токе крови, вилась в душе тьмой. Он сам, казалось, был ею, и не знал, сколько это продлилось, но потом, вернувшись в комнату усталым и измождённым, он уснул, как младенец.

— Ну, и что ты стоишь? — спросил развалившийся на кровати голый орочий полукровка с мерзейшей рожей, какую Эту только доводилось видеть. — Давай, работай ротиком!

Эт хотел испепелить наглеца на месте, но почему-то совершенно не владел своим телом. Вместо этого он отчего-то ответил кокетливым женским голосом:

— Ну разумеется! Но сначала оплата, господин. Так уж заведено!

— Я не имел в виду — трепаться, — скривился полукровка. — Кто тебя учил перечить клиентам?

— Но правила…

— Заткнись! Ещё мне шлюхи о правилах не рассказывали.

Урод вскочил с кровати, и Эт ощутил, что сознание будто раздвоилось: с одной стороны — он, всемогущий дракон, с другой стороны — юная девушка, которой страшно. Дракон откуда-то знал, что для неё это первый клиент здесь… Где это — здесь?

— Развелось вас, — мужчина схватил Эта за шею. — Деньги ей вперёд давай. Мужики не любят такие разговоры, знаешь ли! Романтику нарушают. Учи её ещё… Мой тебе совет: лучше вообще не издавай своим ртом никаких лишних звуков. Он у тебе подобных не для того придуман!..

Эт проснулся, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. Откуда взялась эта мерзость? Он заподозрил бы Равиэль, не будь она полным даже не нулём, а отрицательным числом в ментальной магии… да и, будем честны, едва ли у неё хватило бы фантазии и опыта на такую реалистичную, но вместе с тем мерзкую картинку. Наняла кого-то? Но кто мог бы пробить природную защиту Чёрного Властелина?

Дракона передёрнуло от отвращения. Нет, ну какая же гадость! Он с тоской поглядел на поднимающееся над Разделяющими Горами солнце. Нет уж, после такого точно не уснуть. Лучше проверить целостность контура ментальной защиты: у него предостаточно врагов, и, возможно, у кого-то хватило фантазии на подобное. И, если Эт найдёт сего доброхота, то не поленится нанять похожего полукровку для удовлетворения нездравых фантазий шутника. А лучше троих, благо сего добра навалом! Так что, осталось лишь разобраться, кому отправлять благодарственный подарочек…

13

* * *

Дивера долго не могла уснуть — ворочалась, как будто простыни были раскалены до предела. Она уже успела обругать себя распоследними словами в сотый раз, чувствуя, что совершила кучу непоправимых ошибок, в которых придётся покаяться перед госпожой Ири. И кто знает, как та отреагирует! Она, Диве, должна была развлечь Властелина, а вместо того нахамила ему, а потом и вовсе заставила исчезнуть. Просто позор!

Дивера сцепила зубы и в свете лун осмотрела свои роскошные покои. Властелин Чу дала ей все это — а ещё должность, уважение окружающих и возможность учиться — почти даром, прося взамен лишь лояльности. И она, курица, не выполнила простейшую просьбу. Если госпожа Ири её выкинет, будет права тысячу раз!

Девушка снова и снова прокручивала в своей голове случившееся. Одного она не поняла — к чему была роза? Хотелось бы, конечно, думать, что Властелин так выразил своё восхищение, но жизненный опыт не особенно позволял ждать хорошего. Ещё и бессонница эта… Может, её прокляли? И потому-то кровать кажется такой неудобной, балдахин раздражает, а сон никак не желает приходить.

Она так и эдак обдумывала эту мысль, когда произошло кое-что странное. В тишине отчетливо прозвучал знакомый щелчок, а потом ещё и ещё. Ошибки быть не могло — именно с таким звуком поворачивался ключ в шкатулке. Диве вздрогнула, всмотрелась во тьму комнаты, но не увидела никого, кроме единственной вещицы, что досталась от матери. В неверном лунном свете было отчётливо видно, как поднимается крышка.

Диверу нельзя было назвать самой пугливой девой на всём белом свете, но такие вот пердимонокли не способствовали нервному равновесию, тем более что раньше такой вот самостоятельности за шкатулкой не водилось. Быть может, дело в том, что она поступила вопреки заветам матери и станцевала под эту музыку постороннему мужчине? Может, некая древняя магия хочет её теперь наказать за аморальное поведение? А то мало ли, какие порядки были на той родине, откуда они сбежали когда-то…

По правде, она, Диве, и впрямь была особой аморальной, но наказаний в её жизни и так хватало, потому она привстала, собираясь тихонечко просочиться в коридор и позвать дежурных боевых магов. Осуществить свои намерения, впрочем, она не успела — крышка поднялась, заиграла музыка, и непреодолимая сонливость сбила её с ног, утягивая в круговорот сновидений.

Равновесие — вот что самое важное в создании карты небесных и земных сфер, даже если они — просто карманная модель, а не настоящая вселенная. Все кольца должны быть сбалансированы таким образом, чтобы поддерживать друг друга, вместе создавая подвижную и, вместе с тем, гармоничную композицию. Пусть и остались последние штрихи, но они — самые важные. Диве поняла, что волнуется, ведь делает не что-то там, а подарок для любимой женщины!..

Где-то на этой мысли она, наконец, сообразила, что где-то её жизнь повернула не туда. Не сказать, что гипотетическое наличие у неё любимой женщины было совсем уж исключено, но тот факт, что она не владеет собственным телом — отчего-то мужским — окончательно озадачивал.

С другой стороны, ситуация не была неприятной, можно сказать, даже наоборот: она творила какой-то необычный механизм в уютной комнате со стеклянной крышей, переполненной различными скульптурами, схемами и сложными сферами, призванными, судя по всему, изображать всякие космические тела и их орбиты. Была она юношей небедным, судя по одежде, а ещё — крайне влюбленным в звёзды и некую прекрасную даму. Диве, которая не раз и не два мечтала родиться мужчиной, восприняла происходящее скорее с любопытством. Глазами своего тела она жадно рассматривала собранные вокруг диковинки, наслаждаясь искренностью чувств и эмоций мужчины. Хотя, какой там мужчина? Совсем мальчишка, судя по всему: юный, эмоциональный, высокомерный и восторженный.

Их мысли странным образом переплетались, но ощущение реальности происходящего было велико, как будто это она сейчас искренне предвкушает реакцию "прекраснейшей на свете" женщины на подарок. Диве подумалось, что эта самая прекраснейшая должна быть клинической идиоткой, чтобы не оценить — одни луны, кружащиеся вокруг планеты, чего стоили! Нереальная ведь красотень.

А вот парень, которым она была, волновался, хоть и пытался это скрыть — кажется, это увлечение было довольно личным для него. Он махнул рукой, сворачивая сферы в простое металлическое кольцо браслета, и двинулся по коридору.

У него был отменный слух, не хуже, чем у Диве, потому он издали понял, что его пассия не одна. Изначально подслушивать он не планировал, но зацепился за фразу, сказанную любимым голосом.

— Его высочество обещал мне особый подарок, — сказала она.

По комнате пронеслись восхищенные вздохи, полные скрытой зависти.

— И что это будет, по твоему? — спросила другая, и в яде её можно было утонуть.

— Думаю, колье, — сказала его пассия. — Да, точно, то самое, чёрного золота с алыми камнями.

— Губа у тебя не дура, — фыркнула ядовитая. — Одна из драгоценностей сокровищницы…

— Я этого достойна, — спокойно отозвалась возлюбленная. — А ты просто бесишься, что не пришла к финишу первой. Зачем ещё крутить любовь с принцем, если не ради подарков?

— Ну, не знаю, — тихо сказала какая-то из девиц. — Любовь?

— Не смеши меня! — в голосе его возлюбленной плескалось отвращение. — Из какого леса ты вылезла? Это — дворец Властелина, а не приют для любителей мифических розовых китов. Ну какая может быть любовь? Только законченные дуры влюбляются в принцев, ещё и драконов. Вот подумай сама: он все равно женится только на паре, детей с ним быть не может, долгосрочных перспектив — тоже. Любовь, ну-ну. Но это как раз не беда, потому что, если честно, нас всех семьи сюда прислали… скажем так, для краткосрочных перспектив, не так ли? Но принц выбрал меня, и, что важнее, его матушка одобрила мою кандидатуру на роль фаворитки. Это значит, мой брат получит повышение по службе, а я — своё колье.

Диве и парень вместе привалились к стене. Она чувствовала, как дрожат свои-чужие губы, как сжалась обросшая бронёй рука, безжалостно сминая браслет. Изнутри поднялось что-то новое — весёлое, жёсткое, злое.

"Ну логично, — подумал парень. — Дурак тут я. Что же, может, так даже веселее".

Он пошёл обратно, в своё убежище со звёздами, и Диве знала точно — этим вечером он подарит то самое чёрное колье сопернице своей пассии, той самой, с "ядовитым" голосом.

Просто потому, что это будет весело.

Диве проснулась и уставилась в потолок, изумлённая и растерянная. Ну и сны ей снятся, однако… И насколько же реалистично! Она села в кровати и уставилась на занимающийся закат.

Забавно, ей никогда раньше не приходило в голову, насколько дворец в конечном итоге может быть похож на бордель. Все сходится: никакой любви, брака, детей, и эти, как их… краткосрочные перспективы. Прямо иллюстрация её жизни! Только цена за тех дам повыше, но оно и понятно, знатная семья — не какая-то маман, не продешевит.

Дивера подумала о принце. "У мужчин тоже есть чувства, — подумала она. — Им тоже можно сделать больно. Главное, чтобы потом они не начали делать больно женщинам, всем без разбору, в ответ".

Словно в ответ на её мысли, в дверь замолотили.

— Госпожа прилетела! Дивера, отнимай свой зад от кровати! Кажется, ты задолжала ей объяснения! Учти, я не буду молчать о том, что жених госпожи вчера был в твоих покоях, — голос Либики был столь высок, что вполне мог бы служить раздражителем.

"Да, — подумала Диве. — Разумеется, она уже в курсе. А значит, знают все. Ну что же… я и правда должна объяснить все госпоже первой".

С этими мыслями она метнулась к сундуку с одеждой — Властелин не терпела неаккуратного вида или, хуже того, распущенных волос, потому стоило поторопиться.

* * *

У Ири выдалось отвратительное утро.

Нет, бывали в её жизни и дни похуже (взять хоть тот, когда она сбежала из Предгорья), но этот был, пожалуй, самым нелепым.

Начать с того, что оставлять на рассвете пригревшегося рядом с ней истинного безумно не хотелось. Ири пришлось собрать в кулак всю волю боевого дракона, чтобы покинуть Ихора, окружив напоследок всеми мыслимыми и немыслимыми защитными чарами. Хорошего настроения ей это не прибавило — драконица стала раздражительной, как дедушка после двухчасового общения с Осом, и злобной, как неприкаянный дух.

Второй главой пьесы абсурда стал Фьорд, обнаружившийся с отрядом в каких-то двух минутах лёта от хутора. Ири и сама не могла сказать, что её разозлило больше: тот факт, что беловолосый гигант там в принципе присутствовал, или то, что она ухитрилась его не заметить.

— И? — вопросила она с той интонацией, от которой обычно разбегалось все живое в радиусе пары десятков шагов. Глава её личной гвардии, однако, был совершенно непрошибаем. Он по-военному вытянулся в струнку и рявкнул:

— Служу Властелину!

В переводе с фьордовского на человеческий это значило нечто вроде: "Меня бессмысленно ругать, ибо я — тупой, ничего не понимающий вояка. Я буду говорить "так точно" и "служу Властелину", а ещё — притворяться идиотом". Слава Небу, Ири тоже умела играть в эту игру.

— Вольно, — отчеканила она. — Что вы здесь делаете?

— Служу Властелину.

— Каким же образом?

— Защищаю его во избежание повторения недавнего инцидента в соответствии с моими инструкциями!

— То есть, вы оставили город в самоволку? — вопросила Ири вкрадчиво.

— Штатный менталист находится на связи с городом на случай непредвиденной ситуации! — гаркнул великан. Ири едва сдержала фырканье. Разумеется, при желании она могла бы придраться к формулировке и применить дисциплинарные взыскания, но…

— Вот и отлично, мой приказ вам — оставаться здесь.

— Что? — лицо у Фьорда ощутимо вытянулось.

— Проблемы со слухом? — поинтересовалась Ири. — Рановато — в вашем-то возрасте. Ещё раз: приказываю вам оставаться здесь и охранять вольный хутор. Вопросы?

— Да какого…

Драконица выгнула бровь.

— Прошу прощения, — кашлянул Фьорд и, наконец, перестал изображать тупого солдафона — от шока, вестимо. — Мой Властелин, я серьёзно: почему мы должны оставаться здесь?

Ири взвесила мысленно "за" и "против". С одной стороны, чем меньше народу знает о том, кем ей приходится Ихор, тем лучше. С другой, Фьорд — командир и должен понимать серьёзность ситуации.

— Глава местной общины — моя пара. Он должен выжить при любых обстоятельствах. Это понятно?

Вид у великана сделался такой, как будто он проглотил живую змею.

— Простите?

— Господин Ихор — моя истинная пара, — повторила драконица. — Защищая его, вы защищаете меня.

На лице Фьорда отразилась напряжённая работа мысли.

— А вы уже станцевали ему?

У Ири сложилось стойкое впечатление, что в их ряды прокралось недопонимание.

— Нет, он мне спел, — сказала она вполне честно.

— Ну да, другой мир — другие правила… Может, забрать его в Чу?

— Рано, — качнула она головой. — Потому будьте бдительны.

— Принято, — сухо отрубил белобрысый, и Ири поняла, что может быть вполне спокойна…

Или, что вероятнее, она питала наивные иллюзии на тему спокойствия. Оные развеялись в дым, стоило Ири войти в собственный дом… Наверное, в него.

Это выглядело, как знакомое здание, но за время её отсутствия не иначе как успело стать филиалом дома для скорбных умом — по совместительству.

— Девушки, я стесняюсь спросить…

Две взбешенные девицы, увлечённые попытками оттаскать друг друга за волосы, стойко её проигнорировали.

Ири даже не знала, что ей делать в такой ситуации: то ли растащить сих воительниц, то ли отойти в сторону и сделать ставки. Ну, или испепелить, чтобы неповадно было. Некоторое время она все же понаблюдала. Побеждала явно Диве, но приёмы были настолько уличными, простецкими, что даже стыдно. Надо, надо озадачить Фьорда, дабы подобрал этим красавицам нормальных учителей… Вздохнув, драконица щёлкнула пальцами. Встрёпанные девицы повисли в воздухе, как котята.

И увидели Ири.

Что же, это было слегка неловко.

— Ну? — вопросила драконица. — Что за… перфоманс? Утренняя тренировка, я полагаю?

— Мой Властелин! — заголосила Либика. — Эта драная кошка, подколодная змея, смеет обманывать вас за вашей спиной!

Ири моргнула. На самом деле, ей вполне нравилась Либики — особа боевая, хорошо считающая, условно разумная и достаточно преданная. Была она из многодетной фермерской семьи, что предопределяло некоторую её… прямолинейность и боевой характер. Однако, именно Диве с Либикой чаще всего сталкивались лбами, ибо вторая категорически не желала признавать лидерство первой.

— Моя госпожа, я все объясню, — ну, слава Небу, Диве хоть не кричала.

— Так, — сказала Ири. — Я сейчас вас отпущу. Вздумаете что выкинуть или откроете рот без разрешения — заставлю казармы чистить без магии. Принято?

Девушки активно закивали.

— Отлично, значит, идём пить чай.

— Эта потаскушка пытается увести вашего жениха! — воскликнула Либика. — Я все видела своими глазами! Она пустила его к себе в комнату. И это за вашей спиной!

Ири почувствовала себя старой и больной драконицей, которой с самого утра не дают пожрать, но треплют нервы.

С одной стороны, ей было приятно, что Либика в своей уникальной манере вступилась за её честь (параллельно пытаясь подсидеть соперницу, но кто из нас так уж чист в своих помыслах). С другой стороны, женские разборки — это было то, чего ей не хватало, дабы окончательно сделать этот день отвратительным.

— Либика, — начала она так мягко, как была способна. — Я благодарна тебе за заботу, но в следующий раз, пожалуйста, сначала спроси спокойно, а потом уж порывайся обвинять окружающих и портить им причёску. Мы понимаем друг друга?

— Но она…

— Действовала в соответствии с моими приказами, — скучающе закончила драконица. — А теперь, будьте добры, приведите себя в порядок. Диве, потом жду тебя для разговора.

Девушкам хватило ума молча испариться. Ири нахмурилась, прислушиваясь к своим ощущениям. Такое чувство, будто границы её территории нарушены…

— Госпожа! — в комнату влетела ещё одна из помощниц. — Стража передала, к городу летит Чёрный Властелин!

"Вот теперь утро окончательно перестало быть томным," — с тоской подумала Ири. — "Что дальше, землетрясение?"

14

* * *

— Прежде, чем вы начнёте, проясним один вопрос, — отрезала Ири, выходя навстречу Чёрному Дракону.

— Я затем и прилетел, — он в ответ сверлил её тяжелым взглядом.

— Итак…

— … вы — не моя пара!

Это было сказано хором и с таким страстным единством, что драконица впервые поверила: нечто общее с Этом у неё все же есть. Например, раздражают они друг друга в равной степени.

— Рада, что в этом мы согласны, — отметила она. — Дабы развеять все сомнения…

Чёрный без разговоров пожал протянутую руку. Как и следовало предполагать, Предназначение не расщедрилось даже на парочку искр. Ири из вежливости сдержала вздох облегчения: она подспудно опасалась, что какая-то совместимость все же обнаружится. Может быть, это утро скорее хорошее, чем плохое?

— Отлично, — протянула она, удерживая лицо. — В таком случае, быть может, уделим немного времени делам? Или вы хотели бы покинуть Чу сразу же?

— Я хотел бы забрать свою настоящую пару, придворную даму, которую вы называете Диве. Потом, с вашего позволения, я вас покину.

Ири очень понадеялась, что её глаз нервно не дёрнулся.

— На Диве вам тоже Йорамора указал? — уточнила она.

— Нет, в данном случае, как ни странно, цветы истинности.

Драконица медленно кивнула. В принципе, она с самого начала заметила симпатию между этими двумя, отттого и завела с Диве разговор о возможных отношениях с Этом. Но чтобы прямо истинные?

— Скажите, — она старалась осторожно подбирать слова. — А сама Дивера знает о том, что вы — пара? Она согласна уехать?

Ответ Ири поняла ещё до того, как Чёрный его озвучил — благо, за прошедшие пару месяцев общения успела слегка его узнать.

— Мы этого пока не обсуждали, — заявил он. — Но она — моя пара, потому эти вопросы мы решим с ней между собой, когда она окажется у меня в городе.

— Ясно, — кивнула Ири. — Пожалуй, я ожидала такого ответа. Тем не менее, Дивера некоторым образом находится под моим покровительством. Её родители погибли, потому ответственность за неё несу я, как Властелин и патрон. Потому я хотела бы убедиться, что в этой ситуации не будет катастрофических недопониманий. В связи с этим… почему бы нам втроём не поболтать немного?

Эт посмотрел на неё очень зло. Ири по большему счету его понимала: сама недавно встретила пару и точно не пришла бы в восторг, окажись Ихор рядом с другим драконом. Но, с другой стороны, Ири чувствовала ответственность за судьбу Диве. Разумеется, никакой дракон в здравом уме не навредит своей паре; однако, первые годы жизни многих смешанных семей были омрачены импульсивностью поддавшихся инстинктам драконов, которые пару просто воровали, не слишком интересуясь её мнением на этот счёт.

— Хорошо, — сказал Чёрный сквозь зубы. — Если вы считаете нужным.

— Пройдёмте за мной, — бросила Ири, уже понимая: это будет непросто.

* * *

Признаться, это было даже несколько романтично. Эт подскочил, когда Диве вошла в комнату, чуть поклонился и сел рядом. Смотрел он при этом на девушку так, что Ири слегка подуспокоилась на этот счет.

— Что же, — кашлянула она. — Диве, господин Эт рассказал мне, что ты — его пара. Это так?

— Нет! — черноволосая полукровка даже отшатнулась. — И близко нет, госпожа!

— Я же сказал…

— Господин Эт, я прошу прощения, но позвольте нам закончить, — Ири чувствовала себя весьма глупо, но гнула свою линию. — Диве, перефразирую: появился ли цветок, когда ты прикоснулась к нему?

— Д-да, — отозвалась помощница. — Но это была случайность!

— Не сомневаюсь, — драконица говорила так мягко, как могла. — Что это был за цветок?

— Роза. Чёрная.

— Должно быть, очень красиво, — Ири мечтательно улыбнулась, вспомнив ликорис. — Поздравляю вас!

— Благодарю, — Эт бросил на неё удивлённый взгляд, и Алая тут же спохватилась, вернув на лицо маску спокойствия.

— Диве, — сказала она. — В связи со сложившимися обстоятельствами, господин Эт хочет забрать тебя с собой. Что ты думаешь об этом?

Девушка не выглядела особо радостной.

— А это… надолго? Как скоро я смогу вернуться?

Дракон дёрнулся — такого он явно не ожидал.

— Ну, предполагается, что навсегда, — сказала Ири осторожно, уже подозревая, что в данном случае наблюдать счастливое воссоединение не придётся. — Вы ведь пара, и…

Договорить ей Диве не дала: со свойственной ей одной грацией девушка соскользнула со стула и рухнула перед Ири на колени.

— Госпожа, прошу, не отсылайте меня! Я буду трудиться в два раза больше, не совершу ни одного промаха! Умоляю, позвольте остаться!

Лицо у Эта вытянулось. "Лучше бы землетрясение", — подумала Ири мрачно. — "Там я хоть знала бы, что делать".

Чёрный дракон очухался и подхватил свою пару с пола. Они красиво смотрелись вместе, признаться честно: оба темноволосые, она — гибкая и изящная, как лоза, он — высокий и мощный. Впрочем, идилия продлилась недолго: Диве вывернулась из его рук и уставилась на Ири.

— Госпожа?

Ири сцепила пальцы. Она смотрела на Эта и представляла, как Ихор скажет ей: "Прости, я хочу домой". Что она тогда ему ответит? Как больно ей будет?

— Веди себя достойно, Диве, — отрубила Ири строго. — И прекрати истерить! Я не узнаю тебя.

— Не смейте говорить с ней в таком тоне, — прошипел дракон, выдвигаясь так, чтобы встать между парой и страшной-престрашной Ири. Та мысленно фыркнула, но подумала, что именно это и нужно было Властелину с самого начала — кто-то, кого можно защитить. Тот факт, что Эт вступился за пару даже после такого отказа, её приятно удивил.

— Я всего лишь говорю, что нам всем тут нужно успокоиться, — отметила она. — Диве, никто и никуда не отправит тебя насильно, хорошо? А теперь, прошу, оставь нас с господином ненадолго.

Эт нахмурился, явно собираясь возразить.

— Ненадолго, — с нажимом повторила Ири. Помощница, явно огорчённая донельзя, выскользнула прочь.

— Если вы думаете, что я собираюсь от неё отказаться — ошибаетесь, — холодно сказал дракон. — И больше не намерен бегать туда-сюда, как мальчишка.

— Вот и хорошо, — Властелин Чу коротко улыбнулась. — Мне бы не хотелось отдавать свою помощницу в пару тому, кто сразу сдается и бежит, поджав хвост. Собственно… а не хотите ли погостить у меня? Думаю, вам просто нужно уладить некоторые недоразумения. Я не могу отпустить Диве против её воли и надеюсь, что вы не станете настаивать. Но вы можете остаться. Это удобно?

Пожалуй, пожелай Ири, могла бы расслышать треск разрывающегося шаблона. Что бы там ни нафантазировал себе дракон насчет неё, это было явно далеко от действительности.

— Я благодарен, — сказал он ровно.

— Оставьте, — бросила Ири. — Мы оба драконы. Смею напомнить, что Кодекс Неба гласит: "Обретение — важный поворот в жизни дракона, ответ на вопросы и вопрос, который раньше не был задан, благословение и проклятие, свобода и оковы. Обретение редко проходит легко, потому что по сути это — встреча с отражением".

— Довольно… романтично, — отметил Эт.

— Весьма, — усмехнулась она. — Ну и, что уж там, мы оба Властелины. Надеюсь на ответную услугу с вашей стороны.

Он понимающе хмыкнул, и шаблон устоял. Ири этому порадовалась про себя: на её должности сентиментальность — не то качество, которое следует демонстрировать направо и налево.

* * *

— Мой Властелин, — протянул Эу-хений. — Насколько я знаю, у нас гости?

— Да, — Ири рассеянно кивнула, просматривая предварительный план договора с Матерью Соли. — Господин Эт Обрёл пару в Дивере, но все… непросто.

— Ситуация, однако… — что-то в голосе Жреца заставило Ири поднять голову.

— Диве не пришла в восторг от новости, — отметила Властелин. — Нестандартная реакция для девушки, к слову: вечная любовь — перспектива заманчивая. Не знаете, с чего бы такое непрятие? Вы дольше знакомы, как я понимаю.

— Она — разумная девушка, — Эу-хений передёрнул плечами. — Собственно, потому я в своё время согласился её оставить. Дивера реально смотрит на вещи и видит жизнь, как она есть. А правдивая история для этой ситуации, боюсь, была спета несравненной Эдит и рассказывает о бледной девочке, ходившей на улицу Пигаль.

— Могу я узнать, о чём вы? — уточнила Ири.

— Прощения просим, мой Властелин, — хмыкнул Жрец. — Забылся. Чего мне не хватает в этом мире, так это моих пластинок, в смешной двадцать первый зовущихся винтажными, и парочки любимых книг. Вот и ностальгирую, как старый дурак. Н-да… Итак, что вы думаете о договоре?

Ири покачала головой, снова пробегая глазами черновой текст.

— Мы действительно собираемся менять зерно и чечевицу на энергетические камни гаши?

— На этой ступени развития дикарям куда полезнее то, что можно съесть, чем то, что позволяет самоходным машинам двигаться, — усмехнулся Эу-хений. — Взаимная выгода, и кто виноват, что у другой стороны столь низки потребности? Да и Мать Соли показалась мне личностью достаточно амбициозной. Можно не сомневаться, что нам предстоят интересные и увлекательные торги.

— Справедливо. Что с шатром на нейтральной территории?

— Возводим.

— Что с языком?

— Сфера уже создана.

Ири кивнула довольно.

— Укладываемся в сроки. По правде, Эу-хений, мне так и хочется назвать вас волшебником, несмотря на полное отсутствие колдовского дара.

— Благодарю покорно! — склонил голову набок Жрец. — Волшебство — это хорошо, мой Властелин, но статистически оно вполне заменимо мозгами. Если уметь ими пользоваться, разумеется.

Ири усмехнулась понимающе и побарабанила пальцами по столу.

— К слову, о гостях, — все же решилась она. — Скоро нас навестит ещё один дракон.

— Господин Ото, как я полагаю?

— Нет, — поджала Ири губы. — Речь идёт о моем родственнике. Бывшем, поскольку я отказалась от семьи, но тем не менее.

Брови Эу-хения поползли вверх.

— Интересненькие дела… И кем же вам приходится наш будущий гость, если не секрет?

— Дедушкой, — отозвалась Ири.

Эу-хений присвистнул.

— Тем самым, который Глава Совета Старейшин Предгорья?

— Он здесь будет присутствовать просто как мой родственник, — отрезала Ири. — Ничего больше.

— Да-да, разумеется… должны ли мы подготовить некую церемонию приветствия?

Драконица бросила на Жреца яростный взгляд, поскольку этот вопрос был главной причиной её внутренней борьбы.

Ей думалось, что все дети, сбежавшие из дому, мечтают встретить однажды своих родственников и показать им, что чего-то стоят. Конечно же, Ири хотелось предстать перед дедушкой в хорошем свете — Властелином, свободной особой, выбравшей свой путь. Тем не менее, она знала точно, что в его глазах будет выглядеть хозяйкой грязного, захламлённого, полного нечисти города, с треклятым мостом, все ещё плавающим в реке, реформами, двигающимися с диким скрипом, и вторым по счету истинным, которому, если подумать, не особенно нужна. Тот факт, что её пара не говорит ни на одном из языков мира и мечтает сбежать отсюда при первой возможности — приятный, так сказать, бонус.

Конечно, при таком раскладе подготовить и отрепетировать церемонию казалось неплохой идеей. Только вот… Рику Алому следовало понять, и чем скорее, тем лучше: он теперь для Ири никто, и у неё нет ни единой причины потакать его капризам и оглядываться на его мнение.

— Нет, — отрезала она. — Многовато чести, да и визит носит неофициальный характер.

— Как скажете, мой Властелин, усмехнулся Эу-хений. — Как скажете.

На некоторое время между ними повисло молчание. Наконец Ири, которой катастрофически не с кем было обсудить эту ситуацию, спросила:

— Вы имеете право не отвечать, если сочтёте вопрос слишком личным, но… Вы вырастили дочь, как я поняла. Она жила с вами или отдельно?

— Ах, это! Понимаю, почему вы спрашиваете, — Жрец отложил свитки и посмотрел на Властелина прямо. — И, скажу я вам, разное бывало. У всех деток рано или поздно наступает период "я сам". По моему опыту, происходит это куда позднее трёхлетнего возраста, и сопряжено в том числе с желанием жить отдельно и не слушать стариковское ворчание. У моей это сопровождалось страстной любовью к совершенно неподходящему юноше, из картинок на теле которого вполне можно было составить наскальную живопись каких-нибудь особо отсталых племен.

— Он был дикарём? — нахмурилась Ири.

— Полагаю, назвать его так было бы оскорблением. Для дикарей, — в некоторых случаях яда в Эу-хении хватало на десяток особо опасных змей. — Ко всему прочему, в причёске того вьюноши было в четыре раза больше цветов, чем запланировано природой, уши отвисли под тяжестью серёжек, а в голове не помещалось ничего, кроме ветра. Вот этого типчика моя дочь и привела домой, дабы с ним жить.

— И как вы к этому отнеслись?

— Негативно, разумеется, — отмахнулся Жрец. — Объяснил максимально доходчиво, что в моем доме и за мои деньги ноги этого попугая не будет. Хотят они жить отдельно — милости прошу, но с просьбами вроде "Папа, дай денег на новый айфон", "Папа, я так хочу на концерт" или "Хочу отдохнуть, купи мне тур" при таком раскладе следует обращаться к другому адресату.

— Понимаю, — вздохнула Ири. — И чем все закончилось?

— Ну, мы покричали, они ушли — на вольные хлеба, так сказать.

— И сколько продержались?

— О, целых три недели, — усмехнулся Жрец. — Потом мать… то есть, моя дражайшая супруга пришла ко мне и сказала, что дочь попросила денег, но так, чтобы я не знал.

— А что сделали вы?

— Начал давать деньги, но так, чтобы дочь не знала, что я знаю, — вдруг рассмеялся Эу-хений, и глаза его потеплели. — Так это работает, мой Властелин. Не считая ситуаций психически нездравых или совсем радикальных, дети остаются детьми, что бы там ни было. И, говоря об этом, я гордился ею неимоверно, когда они с попугаем открыли свой салон.

— Это… спасибо, что рассказали.

— Служу Властелину, — в устах Эу-хения эти слова так и сочились ехидством. — И убеждён: ваш дед будет гордиться вами, если не совсем дурак. Вы достойны гордости, а ещё — его внучка.

Драконица покачала головой. Жрец не понимал реалий их мира, клановой розни и духа, в котором воспитывались молодые знатные оборотни. Однако…

— Эу-хений, — сказала она мягко. — То, что я сейчас озвучу, является личной просьбой.

— Заинтригован, — прищурился тот. — Итак?

— Думаю, дедушка ожидает, что его сопровождающей стану я. Но…

— … вы хотите, чтобы я взял это на себя, — кивнул Жрец. — Что же, будь по-вашему. Я в игре.

— Так легко? Я наложу на вас защиту, но все же Старейшина опасен.

Жрец откинулся на спинку кресла и сладенько улыбнулся.

— Я полжизни провёл, общаясь с опасными людьми, и единожды уже из-за этого умер, — отозвался он. — Но, как я понимаю, почтенному дедушке что-то нужно от вас, мой Властелин, верно? А нам, в свою очередь, много чего нужно от него. Я же, при всём уважении, в вымогательстве разбираюсь куда лучше вас, потому-то моя кандидатура очевидна.

Ири предовольно улыбнулась и благодарно кивнула. Насколько она знала дедушку, такой щелчок по носу будет пусть маленькой, но расплатой за то, что драконице довелось испытать по итогам его затеи с замужеством на Аре Сером.

— Да будет так, — сказала она, и, как ни старалась, предвкушения в её голосе было слишком уж много.

15

* * *

Утро у Игоря выдалось из категории тех, что без кофеина вывезти почти нереально.

Началось с того, что улетел дракон; без дракона сразу стало грустно, потому что тот был тёплым. И дело не в температуре тела, хотя волшебный ящер вполне мог бы работать обогревателем на полставки. Просто ощущалось рядом с ним что-то такое — знакомое, родное. Не то дело было в запахе, неуловимом, но безумно приятном, не то магическая животина обладала гипнозом или чем-то вроде того (почему бы и нет), но Игоря тянуло к нему, как магнитом.

Вторым кошмаром утренней жизни стало совещание, и это было похлеще, чем памятные тимбилдигновые мероприятия и мозговые штурмы вместе взятые. Наблюдая за тем, как рассаживаются вокруг его невольные подопечные, Игорь улыбался, кивал, а сам прокручивал в голове непростой — уж в этом можно не сомневаться — разговор.

Игорь был лидером хуторчан по ряду причин. Основная заключалась в том, что именно он стал первым гостем этой фермы… ну, или первым из товаров на продажу, как знать. В любом случае, это началось с него.

Вторым важным фактором было то, что Рырох, Маллани и Паола, то бишь самый сильный воин, связист и медик, способный безошибочно отличить живых от мёртвых, были на его стороне.

Третьим столпом, укрепляющим его власть, была магия. В бою она не годилась, зато путём проб и ошибок парень понял, что может придавать предметам и объектам желаемые свойства. Не всем и не все, разумеется, но сделать смертоносное оружие из деревянного ножа, стрелы, разящие без промаха, или подобие ламп из старых банок неведомого назначения — на это его колдовства хватало. Разумеется все удавалось не сразу и не всегда: эпизодически предметы начинали голосить, взрываться, менять цвет на крапчатый или вовсе разговаривать (он так и не выкинул болтливую лампу, хотя Паола и советовала настойчиво это сделать — слишком уж та ярко материлась).

Тем не менее, несмотря на все вышеизложенное, проблем при принятии решения было не избежать: хутор разросся, тут начали появляться собственные группы по интересам, союзники и противники. Они вроде как и признавали, что Игорь главный, но критики и споров от этого меньше не стало. Усложнялось дело отсутствием единого языка. Маллани, конечно, решала эту проблему, но эксплуатировать её дар слишком часто, утомляя и так уязвимую девушку, Игорь категорически запретил. Выучить же все семнадцать языков, на которых говорили хуторчане, за столь короткий было просто нереально, потому проводимые раз в несколько дней совещания были единственным способом нормально пообщаться.

И вот теперь народ собрался у костра, выжидательно глядя на него. Тянуть смысла не было, потому Игорь решительно сказал (точнее, решительно подумал, но в случае с такого рода использованием дара Маллани это было практически одно и то же):

— Всем доброе утро, ребята! Буду краток — похоже, нам придётся принять предложение горожан.

Маллани страдальчески поморщилась, ибо обрывки мыслей присутствующих превратились в дикий галдёж.

— Дамы и господа, имейте терпение, — мысли Паолы были столь же угловаты, как её фигура. — Держите мысли в порядке, проявите уважение к даме на сносях.

Мысленные вопли слегка поутихли.

— Сейчас я покажу вам часть памяти, — сказал Игорь. — И вы поймёте причины моего решения.

Перед глазами замелькали картинки. Присутствующие внимали.

— Вот так, — сказал парень в итоге. — И при таком раскладе вопрос лишь в том, кто пойдёт в город на пробу.

— Дерьмо это все, — сказал Тридцать Пять Дробь Ноль Ноль Два (другого имени у него не было, только номер на щеке; а называть мужчину ТП, как это делал Макс, Игорь не мог). — У нас тоже начиналось хорошо. Вот так вот. Принципы нового будущего — организация, порядок, равенство. Цифры — для идентификации. Штрих-код — для вашего же блага. И что в итоге?

Игорь поморщился. Он знал, что Тридцать Пять Дробь Ноль Ноль Два прыгнул с парой своих товарищей в нестабильный портал, чтобы либо красиво самоубиться, либо сбежать с рабской фермы, где их собирались утилизировать ввиду дальнейшей непригодности и по принципу рационализации использовать в качестве еды. В такие секунды парень думал, что ему решительно повезло с миром для попадания.

— Я помню, — отозвался он. — И все же, мы не можем жить на этом хуторе постоянно.

— Почему? — удивился Тридцать Пять. — Это отличное место! Тут настоящие растения, и несинтетическое мясо, и небо без излучателей, и солнце не выжигает, и лучевая болезнь поутихла. О чём ещё мечтать?

В таком разрезе Игорь готов был признать: жили они просто отлично.

— У нас дырка в земле исполняет роль нужника, — напомнил чопорно один из "случайных" попаданцев. — И живём мы, как допотопные люди. Разумеется, надо соглашаться на предложение этой женщины!

— Вы все готовы согласиться, потому что эта мымра красная вроде как красивая? — скривилась Аика, юная и весьма привлекательная особа.

Она попала в трёхлунный мир из какого-то села на средневековый манер, потому не особенно огорчилась, а в чём-то даже обрадовалась — дома работать приходилось в два раза больше. Аика была личностью весьма любвеобильной, потому успела свести близкое знакомство со многими мужчинами, включая Рыроха. Особенно нацелена она была на Игоря, но тот не спешил падать в ейные объятия. Не из особой праведности, конечно. Просто опасался последствий — девушка явно настроилась прибрать его к рукам, а Игорь категорически не хотел прибираться. Такое вот несовпадение парадигм.

— Нет, — как мог мягко ответил он. — Хотя леди Ири — не мымра и действительно красива. Она эльф, мне кажется — но это к обсуждению не относится. Кем бы она ни была, она предлагает компромис. Уважаемые дамы и господа, нам всем нужно принять одну простую истину: мы попали в этот мир. Точка. Этого не исправить и не переписать, можно считать, что нас сюда депортировали. Кто-то из нас это планировал, кто-то случайно встрял, но итог один, правда? Значит, если мы хотим выжить, нам нужно принять местные правила. По правде… хорошо уже то, что с нами вообще разговаривают и мы можем к чему-то прийти.

— Согласен, о Создающий, — подал мысленный голос безымянный худющий старик.

Как он объяснил, у служителей его монастыря нет имени. Игорь про себя удивился, но, насколько он мог судить по поведению трёх других попаданцев из того же мира, монах сей был личностью непростой. С чего бы им иначе дрожать осинами при его появлении и слушаться беспрекословно?

— Твои речи верны, — продолжил он. — Наши возможные друзья сделали осмысленное предложение. Не стоит ждать и превращать их в возможных врагов. Я и мои соотечественники поддерживаем твоё решение.

Игорь бросил на вышеуказанных быстрый взгляд, но те закивали, как болванчики, всем своим видом выражая полную солидарность со словами благостного дедушки-одуванчика.

— Мы тоже согласны, высокий, — старейшина ёшиков почтительно склонил голову.

С ёшиками была вот какая история: они были вылитые мертвецы. При этом, вели себя ребята настолько по-человечески, что Паола не позволила сразу их перестрелять, а решила все же провести свои эксперименты. Кровь этих ребят оказалась чистой, девочка, которую взяли на пробу, за ночь не сожрала никого, кроме приготовленной на костре местной живности, потому сих странных ребят приняли, хоть Игорю и пришлось отстаивать это решение перед некоторыми хуторчанами чуть ли не с пеной у рта. Старший ёшик, все это слышавший, записал парня в великие благодетели и принимал его сторону, что бы там ни было.

Из рассказа ёшиков выходило, что они тоже не случайные попаданцы, а вполне себе намеренные. Их мир погиб, а они успели создать нестабильный межмировой портал. "В него вошло пятьсот", — рассказывал ёшик. — "А вышли здесь двадцать. Нам повезло. Десятеро пошли к городу — их пристрелили. Мы не пошли, так что нам повезло вдвойне. Потом мы пришли сюда, ни на что не надеясь, но ты принял нас. Так нам повезло втройне."

— Этот мир прекрасен в любом случае, — серьёзно сказал старейшина ёшиков. — Он щедр и полон энергии. Мы примем твоё решение и пойдём за тобой. За тобой стоит бог этого леса, с тобой — везение и красная змея. Браслеты не пугают нас, если нашей защитой станешь ты, высокий.

Эту часть Игорь не любил. Он несколько раз порывался объяснить сему трупообразному существу, что никаких богов на его стороне нет, как и красных змей. Но переубедить в чём-то йошика — дело абсолютно бессмысленное, можно даже не начинать.

Выступление старейшины всколыхнуло обсуждение. Мнения расходились, но большинство все же поддержало решение Игоря. На тех, кто спорил громче всех, посмотрел орк — пристально и со значением.

— Хорошо, — парень потёр переносицу. — С этим решили. Предлагаю выбрать делегацию, которая пойдёт в Чу. Я буду в ней, Паола и Рырох останутся тут на случай… на всякий случай. Кто ещё?

— С твоего позволения, о Создающий, я пойду с тобой, — сказал безымянный монах. — Ты оставляешь защитника здесь, так что я буду тебе щитом.

— Хорошо, — он согласился, хотя смутно представлял, как в случае кризиса может помочь щуплый старикашка.

— Разумно ли идти самому? — предсказуемо вклинилась Паола. — От твоих поделок и тебя самого зависит наше будущее.

— Я пойду, — покачал головой Игорь. — Мы с Евгением и леди Ири говорим на одном языке, помнишь? Да и кто-то из нас в любом случае должен быть там, а я принял это решение — мне и отвечать.

Паола поджала губы, но промолчала, принимая разумность доводов.

— Я тоже пойду, — внезапно вмешалась Маллани.

— Это исключено! — отмахнулся Игорь. — Думать забудь. Без твоего дара нам точно не выжить!

— Я нужна там, — парировала девушка. — Риск оправдан. Красная госпожа и избранник Предвечной непроницаемы для меня, но остальных я смогу прочесть, понять степень их искренности. Не это ли нам важнее всего?

Игорь сдавленно выругался. Смысл в этом был, и немалый, но…

— Мне тоже это не нравится, но она права: ставки слишком высоки, — вдруг вклинилась Паола. — Мы должны использовать все возможности, чтобы понять, насколько чужаки искренни.

Повисло неприятное молчание.

— И я пойду, — вдруг выдал Макс, которого на этот совет вообще не звали. — Фэнтези-город посмотрю.

— Нет, — отрезал Игорь. — Если все получится, потом посмотришь.

— А я сказал, пойду! Разрешишь ты или нет! Ты мне не папочка, чтобы запрещать!

Игорь нахмурился. Обычно он спускал высказывания парнишки, но тут капризы Макса вышли из берегов, потому что сейчас это слышали все.

— Рырох, — позвал Игорь холодно. — Максим хочет посидеть денёк в подвале.

— Что?! Да я… Да ты… урод! Как ты…

Дальше орк ему распинаться не позволил — подхватил, как кутёнка, закрыл рот своей лапищей и споро уволок в сторону подвала, где они обычно держали экспериментальных новоприбывших, в которых подозревали замаскированных мертвецов. Игорь мысленно скривился — он был уверен, что детям по возможности не стоит ничего запрещать, дабы не заставлять их поступать назло. К сожалению, взрослая жизнь не всегда позволяет быть всепрощающим и выдавать долгие объяснения. Спусти он мальчишке такое поведение, и все сомневающиеся на хуторе тут же решат, что Игорю можно сесть на шею и свесить ножки — он стерпит.

Такого мнения о себе допускать не стоило. Для блага Макса в том числе.

— Я прошу прощения, — сказал Игорь. — Тридцать Пять, быть может, с нами пойдёте вы? Я бы предложил это ёшикам, но их внешность может быть неправильно воспринята.

— Нет уж, — сказал Тридцать Пять. — Ищите дураков в другом месте!

— Я пойду — сказал вдруг один из его товарищей, Триста Сорок Два Дробь Ноль Пятьдесят Пять. — Если бояться посмотреть на новый мир, то тогда стоило и сдохнуть в старом.

— Дурак ты, — сказал Тридцать Пять.

А Игорь подумал, что нет, не дурак.

Иногда поверить миру — единственный выход, каким бы опасным он ни казался. Пронумерованные вцепились в этот хутор, и их можно понять, конечно: они получили что-то получше того кошмара, в котором жили на родине, обрели точку опоры и отчаянно не хотят её терять. Этим ребятам при нормальном раскладе катастрофически нужен был бы психотерапевт, терапия и адаптация, только вот Игорь, увы, ничего не мог предложить, кроме этого огороженного островка условного спокойствия на фоне буйства природы и разгула живых мертвецов.

Но рано или поздно за ограду все же приходится шагнуть; и Игорь был рад, что именно Триста Сорок Два, самый молодой из уроженцев того мира, на это решился. По правде, это вообще был первый случай, когда кто-то из пронумерованных проявил инициативу. Как говаривал один пацифист — такие дела.

— Хорошо, — отозвался Игорь. — Значит, решено. Дождёмся посланника от леди Ири и огласим решение.

— А чего их ждать? — спросил старейшина ёшиков. — Они окопались неподалёку, можно подойти и сказать.

— О… значит все проще! — протянул условный предводитель этого бедлама. Мысленно он пообещал себе ещё раз (очередной) поговорить с ёшиками о том, что такого рода новости надо сообщать сразу, а не "тогда, когда в этом возникает насущная необходимость", как то предписывала ё-культура (аналогов её на Земле Игорь вспомнить навскидку не мог, одно знал точно — в интернете этих ребят с их манерой общаться точно окрестили бы троллями неведомого математике левела).

* * *

Навстречу делегации попаданцев вышел мужик, которого по первому щелчку бы взяли натурщиком для скульптур, изображающих скандинавских божеств.

Ну, или стриптизёром. Дамы и другие заинтересованные личности наверняка были бы в восторге.

Росточку в этом детине было метра три с половиной, а фигура наводила на мысли о антропоморфных танках. Холодные глаза, бесцветные до прозрачности, рассматривали их с тем самым выражением, что бывает у хороших спецов, на глаз безошибочно определяющих и оружие в кармане, и заточку в носке, и удавку в воротнике. Спроси кто Игоря, он бы к этой вариации на тему богатыря Святогора и на выстрел снайперской винтовки не подошёл.

Впрочем, судя по презрительно скривившимся губам светловолосого, их чувства были вполне взаимны. Особенно его отчего-то возмутила Маллани, спрятавшаяся за спину Игоря и вцепившаяся ему в плечи (ничего такого, просто при виде незнакомых мужиков, да ещё и боевых магов, она всегда нервничала — и, зная её биографию, такую реакцию более чем можно понять). Она и Игоря боялась попервой, но потом перестала — видимо, поняла с помощью своих чудо-талантов, что он ей точно не угроза.

Игорь приветственно кивнул. Великан тоже наметил подбородком кивок и что-то проговорил. Прозвучало как ругательства, но, на вкус землянина, почти вся местная рычащая речь так звучит.

— Маллани? — позвал Игорь.

Та скользнула вперёд и протянула гиганту руку. К чести девушки стоит сказать, что дрожь ей практически удалось сдержать.

Беловолосый оказался не из понятливых. Он посмотрел на Маллани, потом — на Игоря. И поднял бровь.

По правде, Игорь в детстве никогда не был фанатом игры "корова", считая её идиотским занятием для тех, кому за пятьсот. Грамм алкоголя.

Тем не менее, первый же опыт живого общения с иностранными заказчиками показал: зря он так, крайне полезный навык. Что в тех случаях, когда пытаетесь прийти к согласию, с трудом понимая друг друга сквозь акцент, что в иномирье, где добрые силы магии отчего-то не спешат снабдить тебя знанием языка (Игорь только теперь понял, насколько на самом деле везло всем книжным попаданцам с этим моментом).

Вот и сейчас он вдохнул, выдохнул и попытался максимально доходчиво объяснить жестами этой громадине, что Маллани сможет с ним общаться мысленно, разок прикоснувшись.

Бровь великана поднималась все выше и выше, но, что-то он для себя уяснив, он таки прикоснулся своей ручищей к ручке Маллани. Это так напомнило знаменитую фреску "Сотворение Адама", что Игорь чуть не заржал. Правда, вовремя себя остановил: не похоже, чтобы у беловолосого было все хорошо с чувством юмора.

— Здравствуйте, — подумал он. — Вы нас понимаете?

В ответ, как это обычно бывало в таких случаях, прилетела мешанина образов — к использованию способностей Маллани тоже надо привыкнуть. В этот раз, правда, эти образы "звучали" так громко, что даже Игорю стало слегка не по себе. Маллани же пошатнулась, из её носа потекла тонкая струйка крови.

"Плохо, — подумал он. — Это очень плохо. Как долго Маллани выдержит общение с местными?".

— Выдержу, — коротко отозвалась она. — Надо привыкнуть.

Гигант, впрочем, тоже не бездействовал. Осторожно поддержал Маллани и что-то рявкнул. В винегрете его мыслей отчётливо звучало "ментальный маг", "нужен щит" и "вот дерьмо".

— Послушайте, — Игорь старался думать тихо, чтобы не усугублять. — Вдохните и выдохните, представьте себе белый куб, вращающийся в темноте. Сконцентрируйтесь на нём и не представляйте ничего, кроме него.

Это была инструкция, которую они разработали на пару с Паолой и выдавали всем новичкам ментального труда.

— Куб, мать его… ничего тупее в жизни своей не делал. Ненавижу ментальных магов и все их приблуды… ну, Властелин, ну, спасибо за развлечение… припомню вам в тренировочном зале, вот как есть припомню, красивые глаза и отменная задница не спасут, — мысли гиганта были отрывистыми, но уже вполне себе складывались в слова. Игорь даже смутился слегка. Нет, у каждого свои пристрастия, но это все, признаться, немного неловко….

Загнав дурацкие мысли поглубже, чтобы их, чего доброго, не услышал беловолосый, Игорь вежливо спросил:

— Не могли бы вы передать госпоже Ири, что мы хотим принять её вчерашнее предложение и увидеть город своими глазами?..

16

* * *

Ири мрачно смотрела на бумаги.

Они совещались в кабинете Наместника уже три часа, но свитков меньше не становилось. Более того, они словно бы размножались тайком, стоило ей отвернуться. Драконица даже ненароком проверила их на наличие некой зловредной магии, но ничего такого там не наблюдалось — волшебство бюрократии как оно есть.

Между тем, гильдейский глава кричал и размахивал бумажками, Бартоломью с пеной у рта доказывал, что для новых жителей Чу налог на магию нужно делать выше, ибо магам не хватает финансирования, Эу-хений вставлял то и дело ехидные замечания, а Наместник пытался как-то этим всем рулить. Ири успела высказаться по существу ещё в самом начале обсуждения, потому теперь просто гипнотизировала свитки в надежде, что они все же закончатся.

Влетевший в окно вестник, пахнущий знакомой льдистой магией, заставил её резко поднять голову. Это было срочное сообщение от Фьорда, и, если он решил её потревожить… Не могло же с Ихором что-то случиться? Она бы почувствовала, правда?!

Драконица стремительно поднялась на ноги и собрала все своё самообладание, чтобы на лице не отразилось ничего лишнего.

— Прошу меня простить, господа, — сказала она. — Срочные дела.

— Нечто, о чём мы не знаем? — поинтересовался Наместник вкрадчиво. — На нас напали?

— Пока нет, — холодно улыбнулась Ири. — Но вполне могут, если я сейчас не отлучусь. Моё почтение.

Отойдя от кабинета Наместника, она стремительно развернула свиток.

Ну, запрыгать или завизжать от радости ей не позволил бы статус, потому драконица ограничилась закружившими по комнате огненными шарами, распускающимися цветами, узорами и салютами. Они согласились, все же согласились! Он придёт! Она все же не сдержалась и рассмеялась, но потом одёрнула себя. Эх, ну и тяжко же быть влюбленной женщиной, когда ты — страшный Властелин!

Усмехнувшись собственным мыслям, она обернулась огненным вихрем: к истинному хотелось попасть как можно скорее, но и подготовиться нужно. Это же не драконье обличье, где чешую огнём отполировала — и красивая!

* * *

Самоходная машина плелась так медленно, что драконице отчаянно хотелось её сломать и вновь обернутся вихрем. Однако, потом перед ней неминуемо встала бы проблема транспортировки иномирцев. В огненном обличьи их не перенесёшь, на спине посторонних не покатаешь. Можно было бы, конечно, создать им прозрачную сферу, но… Не стоит класть все деньги в один кошелёк. Ири предпочла бы, чтобы пока потешный дракон, Властелин и женщина были в сознании Ихора отдельны друг от друга — до тех пор, пока они не узнают друг друга получше.

Пока не станет понятно, что он захочет остаться.

Когда Ири явилась, атмосфера между боевиками и иномирцами царила на удивление уютная.

Фьорд чем-то отпаивал беременную магичку (Ири насторожилась бы, будь это кто другой, но беловолосый великан, хоть и выглядел сущим отморозком, по сути был мужиком с представлениями о чести: женщины и дети были для него на гражданке категорически неприкосновенны — одна из причин, по которой с предыдущим главой боевиков отношения у них не ладились). Ихор стоял тут же, наблюдая за действиями боевого мага. Остальные двое иномирцев расположились на походном покрывале и оглядывались по сторонам.

При виде неё гвардейцы молча вытянулись в струнку. Ихор, как и прошлый раз, завороженно замер. Мелочь, а приятно!

— Моё почтение, — сказала она, задержав на паре взгляд на три удара сердца. — Фьорд, что у нас тут?

— Мой… кхм… моя госпожа, на два слова.

Последнее, чего хотелось драконице вот прямо сейчас — это обсуждать с Фьордом его очередную параноидальную идею. Тем не менее, она послушно отошла в сторону.

— Девица — опаснейший менталист, — без предисловий сказал беловолосый. — Она пробила мои щиты, просто прикоснувшись, и способна налаживать ментальную коммуникацию между разноязычными существами.

Ири приподняла брови, представив, какой объём информации должен постоянно обрабатываться в девушкиной голове, а после нахмурилась:

— Чем ты её поишь?

— Восстанавливающим составом, — пояснил мужчина, слегка смутившись. — У этих голодранцев такого не найдёшь, а используют они девку… ну, то есть, её дар постоянно. Не поймите превратно, мне плевать, я просто подумал…

— Фьорд, — оборвала его Ири. — Мне кажется, те, перед кем нужно оправдываться за проявление милосердия — недостойные существа. Не причисляй меня к ним.

— Кхм… в общем, не позволяйте ей себя касаться. И, если будет распределение, прошу её для нашего ведомства. Ну, потом, когда она разродится.

Ири с трудом сдержала фырканье.

— Договорились, — сказала она. — Может, составишь нам в таком случае компанию в прогулке по городу? Присмотришь за этими красавцами заодно.

"И мне будет на кого их оставить, когда я приглашу Ихора на ужин", — мысленно добавила Ири, но вот этого Фьорду знать уже не следовало.

— Служу вам! — тут же вытянулся парень с явным энтузиазмом.

* * *

— Как она работает? — Ихор потрясенно смотрел в окно на то, как двигаются железные лапы самоходной машины.

— Первый вопрос артефактора, — рассмеялась Ири. — Но тут я вам, боюсь, не помощник. Я бездарна в артефакторике, совершенно и абсолютно. Тем не менее, если все же решите остаться, вам предстоит это изучить. Это — и многое другое.

Её истинный тут же посерьёзнел и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Если — если! — мы решим остаться, чем мы будем заниматься?

Краем глаза Ири отметила, что напряглись все присутствующие: благодаря Маллани содержание их разговора было известно всем присутствующим.

— Служить городу Чу сообразно вашим способностям, — сказала Ири мягко. — Касаемо лично вас… Не буду скрывать, нам интересны ваши таланты, поскольку у нас практически нет артефакторов — и, увы, совсем нет хороших.

— Почему? Не поймите неправильно, но я хочу понять заранее, в чём подвох.

Ири прищурилась. Когда ведёшь переговоры с собственным истинным, проблема в том что ему до смешного не хочется лгать.

— Артефакторов мало, — сказала она честно. — У них обычно есть широкий выбор мест, где можно работать, и они предпочитают более безопасные, чем Чу. Мы пытались заполучить несколько выпускников подобного профиля, но даже высокие гонорары не перевесили необходимость денно и нощно ждать нападения. Благо, не одни мы в силах предложить большие деньги годным магам. Артефакторика требует особого склада ума, и усидчивости, и внимания к деталям, и жертвенности — потому что иные артефакты выпивают своего создателя до основания. Опять же, врождённые способности — это хорошо, но на артефакторов нужно долго и упорно учиться. Если вы согласитесь, вам предстоит сидеть над книгами днями и ночами.

— Вот уж что меня никогда не пугало, — Ихор улыбнулся тепло и чуть иронично, отчего у Ири стало чуть легче на душе. — Это моё пожизненное состояние. Но, боюсь, в этих самых книгах я ничего не пойму.

— Да, это один из пунктов, — кивнула она. — Нам нужно будет начать с внедрения вам языковой сферы. Это ментальная конструкция, которая создаёт в вашем мозгу ассоциативный ряд и помещает в вашу память определённый пласт информации.

— То есть, как закачать переводчик прямо в голову?

— Если вам угодно. Но должна предупредить: это не даст мгновенные знания, практиковаться все равно придётся. Также мы не можем создать матрицу, пока у нас нет носителей обоих языков. Так что, вам очень повезло, что у нас есть Эу-хений.

— Да, это мой счастливый билет, — пробормотал Ихор в достаточной степени скептично, чтобы Ири мысленно усмехнулась.

Ну да, Жрец Тьмы не выиграл бы конкурс на самого милого человека на всём белом свете, зато в конкурсе на самую большую сволочь некоторые шансы у него были. С другой стороны, для того, чтобы навести порядок в отдельно взятом государственном аппарате, зачастую и надо быть сволочью, как минимум, по общепринятым меркам — так работает игра. Да что уж там, тот же Ос Водный, каким бы милым и вежливым существом ни казался, на деле вежливо же сожрал не одного политического противника. И как бы могла Ири его за такое осуждать?

— Извините, можно задать личный вопрос?

Драконица поощрительно улыбнулась, готовая сообщить, что совершенно не замужем.

— А вы — эльф, да?

Ну, надо сказать, так Ири ещё не оскорбляли — по крайней мере, безнаказанно.

— А я… похожа? — поинтересовалась она чуть резче, чем стоило бы.

— Очень, — активно закивал Ихор. — Такая, как в легендах!

Ири отвернулась к окну, чтобы скрыть свою реакцию. Рот стал полон острых клыков.

Кто другой за такое высказывание уже лежал бы со свёрнутой шеей, но — это же пара. Тем не менее, подумать только: он решил, что она — фейри. Как только в голову пришло?

— Я прошу прощения, — вмешался вдруг Фьорд. — Почтенный… Ихор, верно? А не могли бы вы рассказать, какие эти эльфы в ваших легендах?

— Это прекрасные, справедливые и мудрые вечные создания, — быстро сказал истинный, поглядывая на неё. — Совершенные люди со звёзд, которыми правит красавица-королева. Они хорошо стреляют из луков и роняют больших слонов. Ну… так в фэнтези обычно бывает, хотя и не во всяком. Эй, если я сказал что-то не то, то прошу прощения! Я не подумал, что тут может быть совсем другая вариация на тему эльфов. Моя вина.

Драконица вздохнула. Вечные и прекрасные… а уж какие справедливые! Но да, кто бы сомневался, что фейри были хороши в пропаганде. Те, кто видел их издалека, вполне могли сказать, что они вечны, прекрасны и дальше по списку. А те, кто видел сблизи… Ну, мертвецы сказок не сочиняют.

— Это я прошу прощения, — сказала она мягко. — Не учла, что в вашем мире могут быть другие представления о эльфах. Думала, там о них знают больше, коль скоро они там частые гости… На будущее: постарайтесь воздерживаться от попыток угадать, кто есть кто. Я отнесусь к этому с пониманием, но многие другие за такое оскорбление могут и убить. Причём, как вы понимаете, "убить" в данном случае — отнюдь не метафора.

Ихор кивнул, и лицо его ожесточилось.

— Простите, — сказал он. — Я действительно… в общем, моя вина.

— Вы всего лишь думаете категориями собственного мира, — как могла мягко сказала драконица. — В нашем все не так просто. Рас много, и отношения между ними порой непросты. Уверена, у вас тоже бывало в истории, что представители разных народов… скажем, не слишком ладили друг с другом.

— О, да, — мрачно согласился человек. — Ещё как бывало.

Ири кивнула.

— То-то же.

За разговором они приблизились ко внешней стене Чу, ощерившейся стальными шипами, стрелами и чарами. Хуторчане ощутимо напряглись — для них вид этой самой стены должен был значить только смерть. Драконица благодаря постепенно расцветающей в груди связи знала, что Ихор все время хочет задать вопрос, но не решается.

— Почему вы стреляете в попаданцев со стен? — он все же это просил, когда первые ворота поднялись, пропуская самоходную машину со знаками Храма Тьмы. — Люди… или кто бы там ни было и так пережили кошмар. Почему такая жестокость?

Ири откинулась на спинку сидения. Признаться, она тоже задавала Эу-хению такой вопрос, но на этом этапе очевидный ответ знали они оба.

— В этом городе сейчас сто тысяч жителей, — отозвалась она спокойно, глядя ему в глаза; она не хотела лгать. — При том, что предназначены эти стены для количества минимум в полтора раза меньшего. Здесь пять ворот, ведущих в город: фермерские, купеческие красные, купеческие синие, речные и главные. В последний раз живой мертвец, замаскировавшийся под маленькую девочку, проскользнул через фермерские ворота вместе с сердобольной семьёй. Тогда погибла тысяча человек. Отличать же наверняка живых от мёртвых у нас могут от силы семеро колдунов, причём делается это не по щелчку пальцев. Нужно время, и проверки, и тесты. А те самые семь колдунов, в числе которых я, загружены по самые интересные места, чтобы уберечь тех, кто уже в стенах города. Потому у тех, что на стене, однозначный приказ: не стрелять в магов, если есть возможность определить их издали; в других случаях делать предупредительные выстрелы. Если гости продолжают упорствовать, их убивают.

— Иномирцы не виноваты, — теперь её истинный откровенно злился.

— Как и люди за стенами, которые хотят безопасности, — драконица говорила спокойно и почти равнодушно. — Разумеется, я хочу отменить этот приказ, и Властелин тоже. И Эу-хений, что бы вы о нём не думали, не в восторге от такого положения вещей. Тем не менее, иногда находящимся у власти приходится принимать неприятные решения. Пока у нас нет ресурсов, возможности и финансов на это. Возможно (по крайней мере, мы надеемся), что со временем введение системы браслетов и отработок поможет нам принять другие решения. Но пока что все так, как есть.

Он презрительно скривил губы.

— Политика — как она есть.

Ири подалась вперёд, чувствуя невольное раздражение.

— Если бы вы видели Чу раньше, то сейчас бы не кривились.

— Зато я видел тех, кто чуть не умер под этими стенами, — отрезал он. — Тех, кто оставил здесь родных и любимых. Вам наплевать на них?

— Да, — отрезала Ири, распаляясь. — Для меня они — статистика, а для этого мира — незваные гости, чужаки, неизведанные и потенциально опасные. Здесь, в этих кишащих мертвецами землях, не место для сентиментальности. Я пытаюсь спасать всех, кого могу, Ихор. Но не всегда получается спасти вообще всех.

Они смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша. Остальные присутствующие помалкивали — это они правильно делали. Драконица была слишком зла, чтобы реагировать адекватно.

— Лучше смотрите за окно, — посоветовала Ири холодно, останавливая спор. — Мы входим в Чу.

* * *

"Ты идиот, — сказал себе Игорь. — "Просто дурак. Что ты несёшь?!"

К сожалению, внутренний долбоящер развёл руками на манер мультяшного персонажа и прогнусавил "Вот так как-то!" голосом отборного насморочного дебила. В итоге, Игорь так и не смог вовремя прикусить язык.

Леди… то есть, госпожа Ири действовала на него совершенно определённым образом — как забористая, особо хитро выделанная наркота. На неё хотелось смотреть часами, с ней хотелось спорить, а ещё… да ну, много чего хотелось вообще-то. Только не говорить о скучных делах.

Всё это отключало напрочь фильтр между мозгом и ртом. По идее, он сейчас должен был проявить такт и осторожность, но вместо этого он ухитрился уже дважды нагрубить, возможно, единственному существу, которое действительно пыталось им помочь. Умница, Игорь! Король дипломатии, ни дать ни взять.

Неудивительно, что белобрысый великан таращится с неодобрением. Он сейчас и сам себя, мягко говоря, не одобрял.

Между тем, их необычная машина, больше всего напоминающая вагончик на паучьих ногах, миновала пространство между воротами, полное всяких сюрпризов для незваных гостей, и вошла в город.

И Игорь задохнулся, уставившись в окно.

Наверное, раньше он не осознавал до конца, что это другой мир. Умом понимал, но где-то в глубине души всё же не принимал до конца — возможно, как раз из-за того, что ещё не бывал в населённых пунктах. Но теперь…

— Это что такое? — пробормотал он шокированно.

— Базар, — пояснила Ири, в голосе которой ещё звенел острыми углами лёд.

— Но он… летает? В смысле…

— Мало места, помните? Лучше потратить силы на левитацию и закрепление, чем освобождать внизу так много пространства. Видите, какие узкие улицы?

Игорь вытаращил глаза, сообразив, что дома действительно стоят чуть ли не вплотную, а улочки узкие настолько, что там хоть бы двум людям разминуться.

— А как мы…

Договорить он не успел — его грудь вдруг обхватили обручи, удерживая на месте. Прежде чем Игорь успел испугаться, их машина внезапно начала взбираться на стену ближайшего здания, ловко цепляясь лапами за специальные выступы.

— Именно так, — кивнула Ири. — Внутри города запрещены транспортные улитки…

— Кто? — Игорь решил, что девушка, наверное, просто перепутала слова чужого языка. — Вы имеете в виду…

— Транспортные улитки, — повторила Ири. — Вьючные моллюски. У вас нет таких?

— Нет, — парень понадеялся, что у него не сильно дёрнулся глаз. — У нас вьючные обычно лошади. Ну, кое-где ещё слоны и верблюды.

— Это такие глупые драконы, да? У них мозг размером с орех, и вы на них возите тяжести, — холод в глазах девушки постепенно уступал место любопытству. — Тогда логично, что улитки не нужны. А моторы тогда как выглядят?

— Э… — что же, это было столкновение культур во всей своей красе. — А давайте вы сначала расскажете, как у вас всё работает, а потом я расскажу, как у нас? Про моторы в том числе.

— Разумный бартер, — кивнула девушка. — Вы, как глава хуторчан, могли бы разделить со мной ужин — я хочу послушать о том, как все работает в вашем мире, в комфортной обстановке.

— Конечно! — Игорь попытался успокоить бросившееся вскачь сердце.

"Тормози на поворотах, — сказал он себе. — И купи губозакаточную машину. Ты ей интересен разве что в качестве источника информации о забавных зверушках под названием моторы."

17

* * *

"Ну, он хотя бы согласился на ужин, — думала Ири. — Но, кажется, я ему интересна только в качестве источника благ для хуторчан. Вот ведь попала! И что же приказать подать? Судя по обычному меню хуторчан, он не особенно прихотлив, но… Эх, нужно поймать Либику и сказать, что всё должно быть сервировано идеально… Одно хорошо — он не заметил моего промаха с моторами. Было бы сложно объяснить, где я могла слышать балладу про путника, что стоит верхом на этом звере перед поворотом."

В любом случае, дальше все прошло без особенных эксцессов. Чего уж там, они даже не успели снова поссориться.

Ири и рада была бы считать это прогрессом, но на самом деле, конечно, Ихору было просто не до того. Он смотрел одновременно настороженно, как человек в полной хищников клетке, и восторженно, как ребёнок, увидавший волшебную страну. И Ири в глубине души очень хотела, чтобы он не растерял это юношесткое восхищение, чтобы он все так же по-детски смотрел на башенки, громоздящиеся друг на друге, и движущиеся на специально протянутых над городом тросах вагончики с товарами, и зомби, эти самые товары охраняющих, и разношёрстную толпу под ногами, радующую разным цветом кожи да странными комплектами конечностей, и хищные цветы на крышах, призванные ограждать город от прилетающих со стороны джунглей птиц да насекомых… На самом деле, все рутинные, обычные вещи явно казались Ихору совершенно волшебными. В этом было что-то очень очаровательное, и драконица пообещала себе: однажды, если будет хоть малейший шанс, она покажет своему человеку Предгорье.

Мало что в этом мире, да и многих соседних, может сравниться с их горами в своей красоте.

Как она и приказала, самоходная машина привела их на крышу исследовательского центра Магических Кварталов, у входа в корпус Ментальных и Языковых Исследований. Здесь они передвигались свободно, потому что маги, от которых зависело благоденствие Чу, могли позволить себе чуть больше пространства.

Ихор подал руку Ири, чтобы помочь ей выйти. Странно — это такой обычай, или ему показалось, что она выглядит болезненно настолько, что не может сама нормально передвигаться?.. Она решила не задумываться об этом, по крайней мере, пока что. Как ни крути, прикасаться к истинному все равно приятно, что бы там ни было.

— Моя госпожа, позвольте переговорить наедине?

Ири едва глаза не закатила, услыхав знакомые нотки в голосе Фьорда — по всему выходило, что его посетила очередная идея из числа крайне здравых. Драконице в таких случаях хотелось сказать что-то вроде "Военным думать не положено", но, к счастью, она не была совсем уж дурой. Она покорно отошла вслед за ним и даже терпеливо позволила Фьорду выстроить вокруг щиты, чтобы потом не особенно вежливо поинтересоваться:

— Ну?

Беловолосый великан чуть смущённо кашлянул, и это уже было что-то новенькое. Обычно убить Фьорда было, пожалуй, попроще, чем смутить: на тренировках они без особой цензуры обсуждали своих любовниц и любовников, отпускали шуточки среднего уровня приличности и подкалывали друг дружку. Именно Глава Гвардии был в курсе, у кого именно искать Ири в те ночи, когда ей доводилось расслабиться. Сама драконица тоже пару раз вламывалась к нему во внеурочный час, далеко не всегда задаваясь вопросом, надел ли парень штаны.

Никого из них двоих это не смущало. Если уж на то пошло, драконица пару раз подумывала о том, чтобы сделать беловолосого своим любовником — и его, судя по некоторым физиологическим реакциям, посещали подобные мысли. Однако, по сложившемуся между ними безмолвному соглашению они все же не стали мешать работу и постель. Теперь, когда нашёлся истинный, такое решение виделось вдвойне здравым; только вот сомнение и лёгкая растерянность на лице великана выглядели в этом ключе совершенно дико.

— Фьорд?

— Прошу простить, — кашлянул он. — Я хотел сказать… мой Властелин, планируете ли вы его похитить?

— Что?..

— Планируете ли вы похитить свою пару? В смысле, если надо, я организую ребят и все такое…

У Ири, кажется, пропал дар речи. Она даже, к стыду своему, слегка покраснела — вот что, прости Небо, Обретение пары с драконами делает.

— Похитить? — повторила она, поскольку концепция не вполне укладывалась в её голове.

— Ну, у драконов так принято, нет? У местных. Я читал в книге: человеческую пару похищают, и все дела. А вам что, нельзя, что ли? Он тогда, может, и выступать будет поменьше на тему чести и справедливости. А потом и сбегать передумает, я в вас ни капли не сомневаюсь. Что думаете? В смысле, только прикажите, и мы к вашим услугам. Служу Властелину!

Если честно, Ири на миг призадумалась.

В смысле, драконы же действительно воруют свои человеческие пары, не так ли? Обычно, конечно, этим занимаются мужчины, но это отнюдь не их привилегия. Просто мальчиков рождается больше, и путешествуют в человеческие края они чаще — с людьми проще и спокойней договариваться мужчинам, а у дракониц и без смертных шовинистов дел хватает. Так и выходит, что пару свою женщины чаще находят либо среди себе подобных, либо в рядах оборотней. Но те вроде как тоже свои, и воровать их обычно незачем: сами Обретению рады.

С другой стороны, бывали исключения. Взять хоть Сии Ледяную, матушку Главы Безопасности (вот уж кого бы не поминать). Все знают, что она свою пару, снежного барса, действительно украла, причём прямо со свадьбы. Невеста была чуть менее совместима с женихом, чем Сии, зато полноценной кошечкой. У семей молодых вроде как имелись договоренности, да и нравились коты друг другу… Ну, как минимум, до поры. Насколько было известно Ири, барс по имени Нара по сей день вполне себе здравствует и супругу свою обожает. Ну, то есть, приближенные к Ледяной семье рассказывают, что треплют эти двое друг другу нервы со вкусом и чуть ли не оркестрами, но чего ещё ждать от этого клана? Хотя, именно потому они — не лучший пример.

Алая покосилась на Ихора.

Если честно, украсть его было идеей интересной, поднимающей настроение (за неимением других поднимательных опций). Гуманизм — это хорошо, но драконьи инстинкты… Она облизнулась, представив, как отлично бы смотрелся Ихор в её сокровищнице, наряженный в красный шёлк, связанный чарами…

Драконица тряхнула головой и раздраженно рыкнула.

— Отставить, — сказала она Фьорду. — Никто никого не похищает. Право, мы не в зверином веке живём! А Ихор так вообще из общества прогрессивного, там такое не принято. Если я так поступлю, он решит, что я до ужаса банальна!

— Решит он там, не решит, — буркнул Фьорд. — Кто его вообще спрашивает? Нашёлся тут… член прогрессивного общества. Умничает, справедливость ему подавай, сходу и для всех, но так, чтобы у самого ручки были чистые. Тьху!

— Фьорд, — сказала Ири холодно. — Подбирай выражения тщательней — ты о своём будущем господине говоришь. Не забывай: если всё сложится удачно, однажды Ихор станет моим мужем. И, что бы ты там ни думал, я считаю, что мне действительно повезло с парой.

Беловолосый вытянулся:

— Служу Властелину!

Ири вздохнула.

— Давай без этого. Лучше присмотри за иномирцами, пока мы с Ихором будем ужинать, хорошо?

— Да! Но, мой Властелин?

— Да?

— Если он будет трепать вам нервы, только скажите. Я с ним по-мужски поговорю!

— Спасибо, Фьорд, — мягко сказала Ири, неимоверным усилием воли сдержав смешок. — Непременно.

* * *

Диве была в отчаянии.

Такого количества глупостей, что она натворила за последние пару дней, она себе раньше не позволяла и за пару лет. Нет, это же надо было быть настолько дурой?! Она застонала и спрятала лицо в ладонях.

Неудивительно, что Властелин решила отослать её. Это была просто катастрофа!!

Дело было не в самом мужчине, конечно. Наоборот, Диве нравился Эт, с самого начала. И даже больше, пожалуй, чем следовало. Но да при чём тут симпатии? Она без вопросов поехала бы с ним по первому приказу Властелина, даже будь он старым, страшным и мерзким. Как частенько говорили по этому поводу девицы, "с меня не убудет". Тут надо оговориться — сама Диве была реалисткой и думала, что что-то все же убывает. Не от самих любовных утех, конечно — от ощущения грязи, от того, что спустя какое-то время собственное тело начинает казаться куском мяса на прилавке, от круговерти лиц и тел, от запаха дешёвых духов и алкоголя, в котором топят осколки этого самого, что не убывает.

Тем не менее, она не отказалась бы развлечь того, кто нужен Властелину. Это даже не обсуждается! Она сделала бы все… Но при условии, что потом она сможет вернуться — вот в чём была загвоздка.

А теперь ей в этом праве отказали.

Диве медленно прошлась по крылу Властелина, игнорируя косые взгляды других девушек: слухи о том, что она посягнула на жениха госпожи Ири и устроила истерику за завтраком, уже пошли — спасибо большое Либике. Диве, впрочем, и сама не желала общаться с товарками — не сейчас, когда слёзы с трудом удаётся сдержать! Она вошла в свою комнату, провела ласково кончиками пальцев по бархату занавесок, бездумно пролистала книгу по проклятиям, присела в низкое мягкое кресло, невидяще глядя в окно на город.

Она успела поверить, правда. Всё было очень хорошо, почти замечатеельно, и Диве действительно сдуру решила, что сможет жить здесь, как нормальный человек, что всё в этой комнате может ей принадлежать, а не быть подарком с барского плеча. Она уже спланировала жизнь, где она не зависит от капризов какого-нибудь властного му…жчины, полагающего себя центром земли. Сейчас стыдно в этом признаваться, но правда на миг поверила, что сможет работать помощницей Властелина, выучиться магии и жить привольно, зарабатывать колдовством и мозгами, а не…

Ну, не дура ли?

Дивера всхлипнула. Она понимала прекрасно, что Эт — не худший вариант. Рядом с таким можно продержаться пару лет и, быть может, даже получить много привилегий, если правильно разыграть свои карты. Она понимала, что с её стороны истерика, устроенная перед госпожой Ири — чистой воды неблагодарность. Но…

— Эй, вертихвостка! — Либика была вежлива, как всегда. — Тебя вызывает Жрец Тьмы. Допрыгалась!

"Да — подумала Диве обречённо, чувствуя, как сердце пускается вскачь от страха. — Скорее всего, допрыгалась."

* * *

Эу-хений, Жрец Тьмы города Чу, совсем не производил впечатление существа страшного. Вот так посмотрит кто несведущий, так и на смех потянет: сидит за столом лысенький толстенький человечек, не особенно молодой и не особенно старый, без примет, только стёкла эти смешные поблескивают на кончике носа. И сам стол, за которым он восседает, кажется очень простым: драгоценная чёрная древесина выделана нарочито грубо, завалена бумагами и печатями так, что ценности не разглядишь, а хозяина кабинета посчитаешь рядовым клерком.

К счастью, Диве не относилась к существам несведущим и знала точно: Эу-хений совершенно ужасен. Именно потому вызов к нему на ковёр, да ещё в таких обстоятельствах, ничего хорошего не сулил.

— А, это вы, милочка? — он рассеянно поднял голову от свитка и махнул рукой. — Проходите, садитесь. Выпьете что-нибудь?

— Нет, благодарю, — Диве грациозно присела на самый кончик кресла, надеясь, что колени не будут слишком уж явно дрожать.

— Как знаете, как знаете… Наши фермеры недавно принесли на пробу интереснейшие безалкогольные напитки. Моя домоправительница их продегустировала и отобрала всё самое любопытное. Как, все ещё не хотите? Ну, как хотите. Я, с вашего разрешения, угощусь.

Диве сидела тихо, как мышка, наблюдая, как Жрец наполняет соком мучо свою глиняную чашу, вылепленную для него под заказ и опоясанную чудными иномирными письменами.

— Должен сказать, я человек, скажем так, узконаправленный, — проговорил Эу-хений, не отвлекаясь от возни с напитком. — Я всего лишь решаю проблемы. Разного характера. Как вы понимаете, какие проблемы, такие и решения, не так ли? В прошлую нашу встречу, когда я выбрал именно вас в качестве… сердечной подруги для нашего будущего Властелина, мы вроде как пришли к согласию по этому поводу.

— Да, господин, разумеется, — у Диве все сжалось внутри от дурного предчувствия.

Она знала, что изначально они с девочками должны были шпионить для Эу-хения и подталкивать крылатого Властелина к нужным решениям. Её биография была, помимо всего прочего, гарантией того, что она не взбрыкнёт: Жрецу о ней было известно много того, что можно было посчитать компроматом.

— Я, что иронично, не вполне религиозен, — продолжил Жрец Тьмы. — Я не верую в богов — глупо веровать в собственное начальство, правда? Даже звучит несколько абсурдно. Тем не менее, я не устаю воздавать Хозяйке благодарственную молитву за то, какого Властелина она нам прислала; те вещи, которые мы с вами обсуждали ранее, не понадобились, поскольку госпожа Ири не нуждается в дополнительном… присмотре такого рода. К нашему счастью, она преимущественно разделяет мои взгляды — или, как минимум, обладает ясной головой и умением слушать, что во все времена было драгоценностью.

Диве прикусила губу — всё было очень, очень плохо. Жрец вальяжно уселся в кресло и, наконец, посмотрел на неё.

— Это всё хорошо, но никто не идеален, — продолжил он. — Вот и у госпожи Ири есть небольшой недостаток. Как вы думаете, о чём речь?

— Мне знать не положено, — отозвалась Диве.

— Хороший ответ, — улыбнулся Жрец. — Умный. Всгда бы вы так следили за своим языком, гражданочка… Скажу вам так: госпожа Ири молода и излишне добра. Это не критично, порой даже хорошо, но делает её уязвимой. К счастью, для таких случаев есть я. Я решаю такого рода проблемы и предсказуемо не люблю тех своих ставленников, кто зарывается. А вы, милочка, создали проблему международного характера.

— Я не виновата!

— Он сам пришёл?

— Да!

Жрец фыркнул. На его вкус этот диалог, кажется, был крайне смешным.

— Мне хотелось бы вам верить, — мягко сказал он. — Но небольшой отчёт, который предоставила мне одна из ваших коллег, говорит о другом.

Диве прикрыла глаза. Ну разумеется, кто-то из девочек доносит Жрецу! Странно, что он для этого выбрал не её.

— Разумеется, я получаю отчёты, — сказал он мягко, будто все её мысли были совершенно очевидны. — Но не от вас. В вашем случае я искренне полагал вашу верность Властелину достойной уважения. Мне не хотелось завтавлять вас выбирать.

"Прошедшее время", — отметила Диве. — "Он говорит о доверии в прошедшем времени".

— Я предупреждал вас, что не потерплю возвращения к старым привычкам, — отметил Жрец. — И что же я вижу?

— Это всё — какая-то ошибка…

— Которую вы допустили, позволив иноземному Властелину вами увлечься, — отрезал Эу-хений. — А потом, когда он назвал вас своей парой (что бы это в итоге ни значило), пошли на попятный, поставив госпожу Ири в дурацкое положение. Она начала интересоваться вашим прошлым, чтобы вы знали. И, боюсь, недалёк тот час, когда оно всплывёт на поверхность. Будет ли считать господин Эт вас парой после этого? Непростой вопрос, как ни крути.

Диве опустила голову. Она прекрасно знала ответ.

— Моё доверие вы утратили, — холодно сказал Жрец. — А теперь — идите и исправьте то, что натворили. В этом мире Властелинам не отказывают; мне кажется, это очевидно, а вы — умная девушка. Сопровождайте господина Эта, покажите ему город, будьте милы. Что бы ни захотел от вас достойный крылатый юноша, с которым нам предстоит заключать договор — предоставьте ему это. Не создавайте нам с госпожой Ири дополнительных проблем. Мы понимаем друг друга?

— Разумеется, — тихо отозвалась Диве. — Простите.

Стихи к главе от Тамары Кокхас:

Прикажи, Госпожа, мы похитим его

И запрём в самой дальней башне.

Он привыкнет. Смирится. Останется в ней.

И забудет про день вчерашний.

Прикажи, Госпожа! Все мы слуги твои.

Наше счастье — служить Властелину.

Это дело твоё — разбираться в Любви.

Мы ж — твою прикрываем спину.

Ты нам только скажи — всё исполним за миг.

Сунем голову даже в пекло.

Если надо — плевать на последствия! — мы

Украдём для тебя человека.

18

* * *

Эт решил прогуляться по городу, пройтись по дорогим лавкам — и дать своей паре немного времени. Что бы ни вызвало такую её реакцию, им обоим нужно было успокоиться — а ему, быть может, ещё и подготовиться. А то он и сам хорош: примчался на радостях с пустыми руками, как дурак, и даже не подумал о подарке, достойном пары. Да и объяснение у них какое-то… скомканное вышло. Разве удивительно, что она отказала? Женщины — они романтику любят, а ещё — чтобы их добивались.

Сам он, конечно, редко этим занимался всерьёз, скорее, позволял иным дамам изобразить недоступность и подыгрывал по мере способностей. Большинство спектаклей были на диво бездарны: если по правде, то… кто же отказывает Властелину?

Но пара — она на то и пара, чтобы иметь право на капризы, пусть даже и странные. Да и… наверное, Эт немного привык к тому, что по-настоящему важные для него женщины не отвечают взаимностью, видят в нём только источник благ. Не жили красиво — не надо начинать, как говорится! Глупо было думать, что пара в этом смысле что-то сразу исправит: он снова чувствовал себя тем юнцом, сжимающим в кармане браслет со звёздными сферами.

Дракон зло тряхнул головой. Вот уж что вспомнилось, поди ты! Он ужасно чувствовал себя тогда, это правда, но та девушка преподнесла ему важный урок: прекрасных принцев любить не принято. Для юного существа, каким он был тогда, это было тяжёлым осознанием, благо истинную можно встретить и через тысячу лет, а любить хочется прямо сейчас, искренне и сильно. А ещё больше хочется быть любимым, такая вот наивность.

Впрочем, быть может, в том случае ему очень повезло, что он услышал тот разговор — чем раньше понимаешь, как всё работает, тем лучше. Не так больно. И да, он не может, даже при всём желании, предложить вечность и титул не паре. Если разобраться, это даже не зависит от него — лишь Предназначение решает такие вещи, верно? В этом он был похож на тех самых человечьих принцев, которые с младенчества помолвлены. Их используют, они используют… Так это работает.

Только вот в данном случае, с этой женщиной, он наконец-то мог и хотел предложить большее. И начать надо было с подарков, причём ценных, а не железного браслета, благо такой идиотизм он уже перерос. Нет, это же пара! Надо, чтобы каменья были побольше и сверкало поярче. Красота его девочки достойна самой лучшей огранки!

К слову, в этом смысле матушка оказалась, как всегда, умнее всех — прислала вместе с поздравлениями поистине роскошный подарочный гарнитур для будущей невестки. С чёрными алмазами, гербом рода — всё как полагается. Приказала подобрать к нему накидку из паутины лиаки. Этим Эт и собирался заняться, благо вкусу матери можно было доверять. Где бы ещё в этой дыре найти хорошую паутину и мастера, умеющего её обрабатывать…

* * *

На это и впрямь ушло много времени, но накидка была идеальной — лёгкая, кажущаяся призрачной, она легко уместилась в кармане. На этом удача не закончилась: его пара поджидала его в покоях, и её одеяние… Ну, что сказать — дракон спешно забыл не только как говорить, но и как думать.

— Мой господин, вы вернулись, — проворковала его розочка. — Я ждала вас.

— Да? — спросил Эт. Это был глупейший из возможных вопросов в подобной ситуации, но у его пары была удивительно красивая шея, и грудь, и ножка, отчетливо видимая в разрезе платья. Да и вообще, она вся была просто…

— Да, — улыбнулась она. — Простите, я вела себя ужасно… просто это было так неожиданно… Вы ведь сможете меня простить, правда?

Её ручки скользнули по его шее, и, о Небо и Предвечная, да он бы ей что угодно простил! Особенно, если она не будет останавливаться.

Диве, впрочем, не собиралась его огорчать: потянулась вперёд, втягивая его в поцелуй, прижалась покрепче, вытесняя все лишние мысли. Дракон обнял её в ответ, перехватывая инициативу, максимально открылся ментально, надеясь почувствовать то самое, о чём рассказывали родители — единение с парой, возможность так или иначе разделить её чувства и переживания.

Ну, что сказать? Бойтесь своих желаний — они иногда даже сбываются.

Всё настроение, которое могло подниматься, у Эта стремительно упало. Он отшатнулся и уставился в глаза своей пары — растерянные, блестящие от похоти, шальные, будто слегка пьяные. А может, она и впрямь была не вполне трезва, как знать? Так или иначе, на первый взгляд в них не было ничего лишнего, не придерёшься. А между тем, его пара была не в порядке. И, надо сказать, это было какое-то совсем капитальное, очень глобальное "не", о котором по хорошему следовало поговорить с одним из неплохих менталистов, прикормленных отцом. Ну, а ещё задать пару вопросов местной Властелинше — и будет лучше, если у неё найдутся ответы.

Эт заставил себя успокоиться. В чём бы ни была та проблема, из-за которой Диве чувствовала себя загнанным в ловушку зверем, он сможет её решить. Другой вопрос, что вот прямо сейчас этот вопрос лучше не задавать: слишком уж противоречиво её к нему отношение, слишком уж причудливо намешаны слабосочетающиеся чувства, большинство из которых дракону не слишком нравились.

— Господин? — спросила она. Властелин бросил попытки просчитать, что происходит и как в связи с этим вообще действовать, чтобы снова сконцентрироваться на их разговоре.

— Да-да, — сказал он. — Но, может, свидание устроим для начала? Ваш Властелин вот утверждает, что пара должна узнать друг друга поближе. Что-то в этом есть, не думаешь?

— Конечно, — улыбнулась пара в ответ. — Что бы вы хотели?

"Чтобы ты не врала мне, для разнообразия", — подумал Эт устало.

— Ты знаешь город, я — нет, — сказал он с усмешкой. — Так что, тебе и выбор в руки. Может, есть здесь места, где можно хорошо провести время?

И снова он сказал что-то не то.

— Да, — прощебетала она, но он чувствовал её неуверенность и почему-то — горечь и стыд. — В этом городе много мест, где можно повеселиться.

Н-да.

Он много чего мог предположить касаемо собственного Обретения, но ему бы и в голову не пришло, что это будет настолько… неловко.

У дракона был внушительный опыт общения с женщинами, но никогда при этом он не разделял их чувства, как свои собственные. Вообще, в какой-то степени Эт привык считать представительниц прекрасного пола существами довольно примитивными и предсказуемыми. Он вывел для себя алгоритмы того, как с ними вести себя: притвориться, что веришь, включиться в игру, соврать "я люблю тебя" на разный манер, вызывать ревность и изображать оную — он был в этом хорош, но тут такое не работало. Как не поверить, что Обретение — это действительно, в первую очередь, урок от мира, эдакий метафорический пинок под задницу?

Он даже с некой долей самоиронии вывел для себя новое жизненное правило: если тебе кажется, что тебя окружают скучные, глупые, предсказуемые существа — скорее всего, ты просто ничего о них не знаешь и живёшь в мире ярлыков, наклеенных на чужие лбы.

— Диве, — мягко сказал он. — Нам не обязательно идти в город, если ты не хочешь. Тебя раздражает, что все тебя узнают, да?

Она запаниковала.

— С чего вы взяли?

— Ты — помощница Властелина, — отозвался Эт успокаивающе. — Понятное дело, тебя узнают! И я прекрасно это понимаю. Сам всегда меняю внешность на что попроще, когда выхожу "в народ". Иногда быть Властелином — неприятная штука. Особенно если хочешь неузнанным пошляться по улицам…

"Подцепить кого-то почестнее дворцовых дам — азартную и весёлую девицу, которая просто ищет развлечение на ночь, которой наплевать, кто я и сколько благ могу принести её семейке; развеяться, подраться, напиться. Побыть нормальным человеком… ну, или нормальным оборотнем. Без прошлого и без груза шепотков за спиной" — мысленно продолжил он то, что парам говорить не принято. Вроде как. Ему помимо воли пришло в голову, что та же Ири, возможно, вполне оценила бы такую откровенность.

Так или иначе, предложение было правильным.

— Вы можете изменить нам внешность? — впервые за всё время она явно заинтересовалась его предложением.

— Могу сделать нас невидимыми, — прищурился Эт лукаво. — Или сделать из нас совершеннейших монстров. Или парочку призраков, от которых будет разбегаться народ. Что думаешь?

Она фыркнула:

— Это же Чу! Кто тут испугается призраков? И… давайте станем невидимыми, хорошо? Если это не сложно.

"Хочет стать невидимой и неслышимой, исчезнуть", — отметил Эт для себя.

— О, у всего на свете есть цена, — фыркнул он. — Ты мне будешь кое-что должна взамен!

Снова — неверный ход. Она тут же закрылась и заулыбалась той самой фальшивой улыбочкой.

— Разумеется, — отозвалась пара, даже не спросив, что именно должна.

— Называть меня на "ты" и по имени, — быстро дополнил Эт. — Идёт?

Она моргнула — явно ждала другого.

"Нам определённо есть, о чём поговорить" — подумал дракон. — "Кажется, налицо тот редкий случай, когда обо мне думают намного хуже, чем я на самом деле есть. Неожиданно, однако! И неприятно"

Хмыкнув, он театрально махнул рукой, отгораживая их от окружающего мира чуть мерцающим пологом невидимости.

— Только после тебя, — сказал он.

Она улыбнулась в ответ. Чуть кривовато, едва заметно, но это была победа — на этот раз улыбка была настоящей.

* * *

— Держи, — протянул Эт паре стратегический подарок. — Добыл в неравном бою!

— Хочешь сказать, воспользовался невидимостью и вероломно обокрал несчастного торговца? — фыркнула Диве, но сладкие древесные грибы бушучу послушно взяла, тут же надкусив розовый.

— Я — Властелин! — протянул дракон пафосно. — Всё добываю мужественно и в неравном бою!

— Угу, даже трусы, — отозвалась пара, и он почувствовал что-то вроде облегчения: её язычок снова стал острым и колким, как в вечер Обретения. Это казалось ему хорошим знаком.

Вообще, Эту начал по-своему нравиться Чу (может, конечно, дело было в том, что рядом с парой любая дыра покажется легендарным Небом Ответов, где парят после смерти души достойных драконов, не предавших свободу и себя). Тем не менее, что-то в этом городе всё же было: расположенный ближе всего к Разделяющим Горам, он изначально задумывался перевалочным пунктом для тех купцов и странников, что рисковали идти через джунгли Шатаку напрямую. Тем не менее, в итоге Чу стал домом для разнообразнейших и невероятнейших представителей условно разумных рас, которым не посчастливилось угодить в порталы. Тут их было больше, чем в остальных вольных городах вместе взятых. Осознанно или нет, но иномирцы притащили с собой отпечаток своих культур. Город менял их под себя, да — но и они меняли город, сами того, наверное, не осознавая.

В итоге Эту постоянно казалось, что они, сами того не заметив, провалились в одну из блуждающих микровселенных, в которых порой ушлые путешественники устраивали базы для своих и межмировые ярмарки. Добавляла ощущения полного сюрреализма их невидимость — казалось, они призраки, свободные и ни от чего не зависящие.

Паре, кажется, это особенно шло на пользу; судя по всему, она очень тяготилась чем-то, и мимолётная свобода, пусть и иллюзорная, казалась ей подарком судьбы. "Что такого Властелинша наговорила тебе? Что она сделала? На тебе чары? Тебе приказали прийти ко мне? Чего ты боишься? Неужели правда думаешь, что я обижу свою пару?" — хотел спросить Эт, но было рано. По крайней мере, так он себя утешал. Если честно… ему слишком нравилось видеть пару спокойной, не хотелось мутить воду сейчас, когда она, вроде как, более-менее перестала видеть в нём непонятного вида угрозу. Так что, вместо сложных вопросов он воскликнул:

— Смотри, там пирамида из слизи торгует леденцами!

— Это господин Кэ-Тэрэрики, а не пирамида из слизи, — строго сказала Диве. — Мастер-кондитер, он изготавливает лучшие сладости в городе по секретным рецептам.

— И ты их пробовала?

— Да, случалось.

— Это пирамида из слизи!

— Самые. Дорогие. Сладости. В. Городе.

Эт покачал головой.

— Вы вообще уверены, что он не добавляет в свою продукцию части своего тела?

— Не-а, — фыркнула Диве. — Кого это волнует? Это Чу, детка! Привыкай!

Дракон закатил глаза, повернулся — и замер, уставившись на персонажа своего недавнего кошмара. Полуорк вальяжно шествовал по базару, и торговцы здоровались с ним, проявляя изрядную долю подобострастия.

— Кто это? — прошипел Эт.

— Господин Плесень, — быстро и как-то слишком небрежно сказала пара. — Глава Стражей Стены. Пойдём отсюда? Я хотела тебе кое-что показать!

Эт посмотрел на "господина Плесень" и снова вспомнил сон, в котором побывал в шкуре беспомощной испуганной девушки в её "первый рабочий день". Мысль, пришедшая ему в голову, была из разряда тех, которые думать не хотелось категорически. "Этого ведь не может быть, правда?" — спросил он себя, — Диве — придворная дама, а сон — лишь чьё-то наваждение".

— Идём, Эт, — пара тянула его за собой.

Подальше от Плесени. Бездна! Неужели…

Эт сцепил зубы и приказал себе успокоиться. Он сегодня же поговорит с Ири. Да, верно! Попросит предоставить личное дело Диве, рассказать о её семье. Просто чтобы убедиться… Само предположение абсурдно, конечно…

— Эт?

— Да, — вздохнул он. — Извини, задумался. Куда мы идём?

— Покажу тебе Ментально-Языковой Центр, — быстро сказала она. — И Отдел Помощи Иномирцам. Я его курирую, между прочим! И мне нравится моя работа. Госпожа Ири поручила мне дела иномирцев, потому что я хорошо справлялась. Я горжусь этим.

Она это как-то очень… зло и отчаянно сказала. С вызовом почти.

— Хотя, всё это теперь в прошлом, — добавила она тише. — Ведь теперь я — твоя пара и уезжаю с тобой.

— Ты поедешь со мной? — вычленил он главное.

— Да, — отозвалась она. — Поеду. Прости за утро, я просто… была в шоке.

Дракон искоса посмотрел на неё. Вся лёгкость, что возникла было между ними, испарилась; у его пары вновь стало очень тяжело на душе. Неужели она думает, что он не обеспечит ей достойную жизнь? Боится уезжать? Но это же глупо!

— Если дело в этом, то ты сможешь курировать что-то у меня в городе, — сказал Эт уверенно. — Это не проблема. Там намного больше интересного, и ты можешь выбрать, что угодно. Тебе понравится!

— Разумеется, мне понравится, — её голос прозвучал как-то слишком весело. — Как же иначе?

У Эта возникло ощущение, что он упускает что-то крайне важное. Но что? Какая разница, где работать? Наоборот, в Адоре он подготовит ей лучшее место, приставит толковых помощников. Да ей даже напрягаться не придётся! Кто всерьёз станет требовать чего-то от его пары?

— У тебя, как моей пары, будет всё самое лучшее, — сказал дракон. — Обещаю.

Она только улыбнулась своей фальшивой улыбкой, увлекая его за собой.

Ну, и что он на этот раз сделал не так?!

* * *

Диве очень запуталась.

Она ужасно раздражала саму себя, но ничего не могла с этим поделать — что-то изменилось в ней, сдвинулось с противным хрустом, и она беспомощно бултыхалась в водовороте собственных, совершенно противоречивых, эмоций.

С одной стороны, Эта хотелось покусать (причём не понятно: то ли в неком интимном смысле, включающем всякие там штуки с языком и взбитые сливки, то ли в прямом — клыки, унаследованные от неведомой родни, чесались только так). С другой стороны, она злилась на него, потому что её жизнь рушилась, потому что она знала цену происходящему, потому что "долго и счастливо" было не для таких, как она. Эт был очарователен, да надолго ли хватит этого милого лицедейства? Девушки вроде неё не верят в прекрасных принцев — слишком хорошо знают, что прячется зачастую за благопристойными фасадами.

Но больше всего Диве злилась, потому что с каждой секундой он всё больше ей нравился. В самом плохом для девушки с её прошлым смысле: ей хотелось смотреть на него, смеяться над его шутками, подтрунивать над ним. Эт больше не казался прекрасным и недоступным крылатым Властелином, его образ понемногу обрастал деталями, и что-то в глубине её созания твердило "Моё, моё".

А ещё она боялась. Своих эмоций, туманного будущего, того, что правда о её прошлом всплывёт, того, что стабильная жизнь обрушится карточным домиком, погребая под собой всё то спокойствие, что у неё было, забирая с таким трудом найденный дом.

Снова.

По рождению она была, может, и не знатной госпожой, но определённо происходила из весьма состоятельных слоёв общества. Ну… того, неведомого, иномирного. Диве помнила смутно своё детство, правда. Первые несколько лет после смерти матери прошли для неё в тумане страха, шока и отвращения, оставив после себя пробелы в памяти. Не худший итог с учётом всех обстоятельств, если честно.

Вполне вероятно, она бы всё же покончила с собой, но маман Готэ, взявшая над новенькой шефство, упорно тащила её из ямы.

"Тут один рецепт на всех: пей, не задумывайся о лишнем и забудь, кем была, а то спятишь. Всё, что имеет значение — прибыль," — советовала ей маман, когда Диве в очередной раз погрязала в самоедстве, — "Мы живём, как можем. Кто-то тут ради искусства, и такие бывают, к слову. Это нормально, и они счастливее всех — зарабатывают на том, что любят делать, ко всеобщему удовольствию. Но таких везучих немного, большинство просто хочет есть. У девчонок старые родители, маленькие дети, у Чичи вон обожаемый муж остался без ног во время очередного нападения нежити. Он не знает, где она работает, думает, что готовит еду для стражей стен. Но мы обе с тобой знаем, как держатся за такие рабочие места в это время, а ещё — что там, на стене, на лекаря не заработаешь. Такие дела… Эти люди вокруг могут называть нас падшими, грязными и одни демоны знают, какими ещё. Но правда в том, что иногда мы честнее, лучше и чище тех, кто нас покупает. Потому… просто оставь прошлое в прошлом. Просто забудь и выживи, девочка. Любой ценой"

И Диве последовала этому совету, быть может, даже слишком качественно: со временем презрение к себе улеглось, но память упорно возвращаться не хотела. "Головология", — говорила об этом Умная Дот, — "Это всё — от шока. Ты была слишком юной, когда начала работать, ничего не знала об этой жизни, вот неокрепшие мозги и заклинило. У мужа в книге было написано, люди иногда забывают о себе кучу вещей, если в голове у них всё переворачивается. Однажды ты вспомнишь, вот тогда и поговорим".

Была ли права Дот, сказать сложно; одно Диве знала точно — нет, уже не поговорят. Дот так и не научилась хорошо работать, ей, вдове проворовавшегося мага, было сложно привыкнуть к реалиям. Так и умерла от побоев, нанесённых недовольным клиентом.

Диве тосковала по Дот и хотела бы надеяться, что та была права, но память возвращаться не желала. Тем не менее, некоторые навыки из забытой жизни не забылись: Диве говорила на двух языках, неплохо читала и считала, умела танцевать, знала несколько стихов и много умных слов. Она помнила книги, которые мать читала ей, и драгоценности, и несколько музыкальных шкатулок.

Потом это всё пришлось продать, наверное. На тот момент, когда мать убил оголодавший гуль, у них уже не было почти ничего. Сколько ей исполнилось тогда? Воспоминания путались в голове, перекручивались, стирались. Она и не хотела вспоминать, наверное.

Она боялась памяти.

19

— Это школа для детей-иномирцев, — говорила Диве Властелину, вполне качественно изображая из себя гида. — Как водится, дневная и ночная, для живых и мёртвых. Бесплатная, но, к сожалению, пока только одна. Её основал Жрец Тьмы Эу-хений вскоре после того, как Предвечная прислала его сюда…

Мысли её при этом витали далеко, как раз в том самом времени.

Когда на алтарь Предвечной после ежегодных молений в честь Дня Встречи Сезонов из пролома в пространстве вывалился маленький толстенький человечек, общественность была в ступоре. Оный перетёк в натуральный шок, когда человечек сел, поправил стёкла на носу и сказал:

— Здравствуйте, товарищи! Позвольте представиться — Незнайко Евгений Семёнович, назначен высшим начальством в лице Тьмы Предвечной исполняющим обязанности Жреца в этом регионе. Очень приятно!

Диве сама при эпохальном моменте не присутствовала, но обсуждали эту сцену отдыхавшие в тот вечер у маман Готе маги громко и матерно. На тот момент смешного человечка они ещё не опасались, считая малахольным идиотом, но сам факт появления Жреца раздражал: культ многоликой богини Порога был в Чу распространён весьма широко. Более того, она была прямой покровительницей (а порой и источником могущества) для ведьм, нежити и некромантов, коих среди состоятельного населения Чу было достаточно много.

Опасность Жреца маги осознали в полной мере примерно год спустя, когда тот, найдя себе сторонников в лице Наместника и многих не-живых граждан, начал понемногу урезать права боевых магов. Началось противостояние, в ходе которого Чу сотрясался, как больной лихорадкой человек.

Было много в этой внутренней войне и побочных жертв, конечно. В их число вошла и маман Готе — она отказалась платить двойные проценты Главе Боевиков, аргументировав это тем, что девочкам тогда будет доставаться совершенно смешная сумма. "Мы теперь платим городу", — заметила она, и на следующий день Диве нашла её с перерезанным горлом.

Именно тогда, над телом женщины, ставшей ей второй матерью, и случился в её голове какой-то очень сильный перелом.

В борделе шептались, что Жрец вербует себе уши среди девочек. Глава магов во всеуслышание заявил, что убьёт любую, кого заподозрит.

Диве той ночью обслужила его, как полагается, и поулыбалась в ответ на обещание сделать её следующей маман. На следующей день она в мужской одежде пришла к Жрецу и сказала:

— Я хочу работать на вас.

Так началась её новая жизнь.

Если честно, выжить в той авантюре она не особенно рассчитывала. Тем не менее, возможно, Предвечная и впрямь благоволила к Жрецу Чу и его приближенным — Диве выкарабкалась. Сумела сбежать с нужными Жрецу отпечатками аур, оставив после себя догорающее здание, долго бывшее ей домом; сумела сделать так, что маги искренне поверили в её смерть. Так что на порог Храма Тьмы она ступила, держа в руках свою шкатулку, томик "Сказаний о многоликих", некогда принадлежавший Умной Дот, и любимый веер маман Готе.

Правда, после она с дозволения Жреца сожгла их — и книгу, и веер, как сжигали обычно павших в бою. Она поставила девочкам памятники в специальной нише, маленькие и аккуратные, очень красивые. По традиции, конечно, на погребальной церемонии следовало бы сжечь тела, но представительниц их профессии не хоронили, их выбрасывали на помойку за городом, хищникам на радость. Стражу и жрецов в их квартал вызывали только в случае смерти клиента. Диве посчитала разумным, что, если тела девочек выбросили, как вещи, то их вещи стоит упокоить, как тела. Возможно, в этом не было никакой логики, но ей упорно казалось: так правильно. Жрец, как ни странно, не задал ни единого вопроса по этому поводу.

— А что ваш Властелин? — спросил Эт нарочито небрежно. — Она хорошо с вами обращается? Какие чары служения применяет?

— Госпожа Ири всегда добра к подчинённым, — сказала Диве чистую правду. — А что такое чары служения?

— Ну, вы же давали какие-то магические клятвы, когда начали работать на неё?

— Да, неразглашения секретов, — отозвалась Диве. — Это стандартная процедура.

— И?

— И всё.

Эт вытаращился на неё с искренним изумлением, будто не сомневался, что она говорит правду, но не мог в это поверить.

— Давай не будем о работе, — улыбнулась Диве. — Лучше угости меня чем послаще!

Они и впрямь не приносили Властелину никаких клятв.

Строго говоря, даже на Неразглашении настоял Эу-хений. Госпожа Ири была очень умным Властелином, когда дело касалось боевой магии, или войны, или знаний о мировой политике, или переговоров, но в вопросах человеческой подлости и собственной безопасности она подчас бывала той ещё дурой.

Диве несказанно повезло оказаться среди помощниц Властелина, если разобраться. Знай Эу-хений, как всё обернётся, точно выбрал бы других девушек, не таких привлекательных, но более образованных — и тогда у Диве не было бы ни шанса. Но, когда борьба между Жрецом и Главой Боевиков достигла своего апогея, а в окресностях Чу, словно в ответ на молитвы, появился крылатый Властелин, никто и предположить не мог, кто скрывается за сверкающей алой чешуёй. Да и, честно говоря, не до того было. Эу-хений спешно изучал все доступные на тот момент источники знаний о Властелинах; по всему выходило, что те любят получать в подарок в том числе и дев, желательно — непорочных.

Тут была, конечно, проблема. Найти в Чу за короткий срок девиц половозрелых, адекватных, симпатичных, лояльных Жрецу, сговорчивых, склонных к экспериментам (ходили слухи, что Властелины любят навещать своих дам в зверином обличьи), да ещё и могущих хоть в темноте и со спины сойти за непорочных — та ещё задачка с кучей переменных. Неудивительно, что Диве, грезившей крылатыми чешуйчатыми существами, выпал шанс. Она поспешила им воспользоваться — и вытянула счастливый билет: госпожа Ири, отчаянно скучавшая по оставшимся дома компаньонкам, решила сделать несостоявшихся наложниц своими помощницами. Жрец не был в восторге, но удовлетворил это желание.

Так она, Диве, стала кем-то. Не просто временным придатком, подстилкой, которая имеет значение только до тех пор, пока нравится хозяину, пока послушна, пока не состарилась. Нет! Она стала настоящей помощницей Властелина. У неё появилось что-то своё. Будь она одной из этих волшебных крылатых существ, то сказала бы — это как своя пещера (так говорила госпожа Ири, и Диве ужасно нравилось, как это звучит). Нет, она на такое права не имела, конечно, но мысленно так говорила. "Это моя пещера. Это мой секрет".

Но теперь всё изменилось.

Снова.

— Диве, если дело не в приказе Властелина Чу, тогда… что у тебя на уме? — чёрные глаза Эта, удивительно серьёзные, заглядывали в самую душу.

Она не знала, что сказать ему. Как объяснить это… Небо, как всё это можно объяснить так, чтобы понял кто-то вроде него?!

Разумеется, Властелин дождался лишь наивной улыбки.

— Я думаю, что это лучшее свидание в моей жизни, — прощебетала она. Господин Эт, к её удивлению, в ответ только поморщился, будто у него заныли зубы или в роскошной музыке вдруг попалась фальшивая нота.

— Я — твоя пара, — сказал он, переплетая их пальцы. — Ты можешь рассказать мне то, что тревожит тебя. Я на твоей стороне, что бы там ни было.

Она продолжила улыбаться.

Они сидели на терасе модного кафе, все ещё огороженные чарами, и пили горячие напитки, честно украденные Этом с местной кухни. Она почти не соврала насчет лучшего свидания.

Не то чтобы она раньше вообще ходила на свидания, если честно.

— Ладно, скажу по-другому, — Эт устало потёр лоб. — Ты ведь тоже не чистокровный человек, частично оборотень. Ты понимаешь, что такое истинная пара, верно?

— Это вечная любовь, — послушно повторила Диве услышанную от кого-то из клиентов-нелюдей глупую фразу, стараясь не позволить иронии просочиться в голос.

Расхожая поговорка гласит: просто любовь живёт три года, неземная любовь — три месяца, вечная любовь — три недели. Сколько там времени понадобилось Эту, чтобы перестать называть "парой" госпожу Ири и переключиться на кого попроще в лице Диве? Три недели, чуть больше? Вот уж воистину, вечная любовь как она есть!

— Верно, — сказал Эт серьёзно. — Между нами расцвели цветы, и ты теперь — моя пара. Твои проблемы — это моя проблемы.

— Мой герой, — обольстительно улыбнулась она. — Если мне вдруг начнёт угрожать злобное чудище, я буду знать, кого позвать в первую очередь!

"Но кто спасёт меня от себя самой? И кто спасёт меня — от тебя?" — она так мечтала сказать это вслух, что почти прокричала мысленно.

"А от меня нужно спасать?" — его вкрадчивый вопрос прозвучал в её голове.

В голове!

Диве шарахнулась, сбивая стул, опрокидывая вазу с цветами. Она слышала, как стихли разговоры в зале: как ни была бы хороша их маскрировка, падающие ни с того ни с сего стулья привлекают внимание.

— Эй, спокойно, — сказал Эт, медленно вставая и поднимая руки, будто разговаривал со взбешенным животным.

"Спокойно," — повторил он мысленно. — "Всё в порядке, хорошо? Это нормально. Ментальная связь понемногу устанавливается…"

Диве не хотела, правда. Она просто разозлилась — сильно, до слегка прорезавшихся когтей и рвущегося из горла рыка. Перед глазами потемнело.

Или это вокруг вдруг стало темно?..

— Ух ты, — сказал Эт весело. — Так ты владеешь магией Тьмы, не только проклятийной?..

Она снова случайно что-то сбила, раздался грохот. Глаза у Эта стали большими и очень красивыми.

Позади кто-то пронзительно закричал.

— Стража! Зовите стражу! — звучали голоса.

Диве ошеломлённо глянула на бурлящую вокруг тьму — и побежала прочь, отчаянно путаясь в руках и ногах.

* * *

— Госпожа Ири, — кашлянул Фьорд. — Я не стал бы отвлекать, но у нас чрезвычайное происшествие.

Ири едва слышно простонала.

— Если это не вопрос жизни и смерти…

— Неизвестная гигантская нечисть распылила тьму в самом центре города и сражается с Тёмным Властелином Этом!

Ири покосилась на свою пару, увлечённую общением с менталистом (или внешним видом менталиста; когда Ихор увидел Шокуо-Ретха, то выдохнул едва слышно" Это же Ктулху!" и начал глядеть на непривычного к такой реакции на свою неземную красоту мага восторженными глазами фаната).

— Эт — знатный дракон, — прошипела она. — Из клана Чёрных. Во имя Неба! Пусть убьёт эту неведомую нечисть и не мешает мне строить личную жизнь!

Фьорд явно изо всех сил старался не заржать.

— Мне доложили, что господин Эт не сопротивляется, — отметил он. — Но очень негативно реагирует на наши попытки нечисти навредить. Я лично не видел, что там за зверь, но они вдвоём уже развалили улицу Страшных Снов…

— Что?! — взвыла Ири. Присутствующие тут же повернулись к ней. Наверное, многовато рыка в голосе. Но, учитывая обстоятельства, она герой хотя бы в том, что не принялась ругаться на доступных ей нынче пятнадцати языках.

— Кхм, — сказала она чуть спокойней. — Уважаемые, у меня тут…

Что там бывает у человечьих женщин… магический огонь не потушила? Кошка рожает?

— Вызов от Властелина. Вот никому он покоя не даёт, — елейным голосочком протянул Фьорд.

— Да, — разулыбалась Ири, мысленно пообещав одному отдельно взятому белобрысому придурку внеплановые учения. — Господин Шокуо-Ретха, не могли бы вы пока показать нашим гостям подземные лаборатории и внутренние помещения?

"…чтобы они не увидели чего лишнего на улице," — закончила она мысленно.

Менталист удивленно поджал щупальца, но, по счастью, комментировать не стал.

— Разумеется, — прогудел он. — С удовольствием!

Найдёныш-языковед Дейв, приклеившийся к Шокуо-Ретха, как банный лист, тут же принялся что-то вдохновенно вещать. Ири стремительно развернулась и двинулась в коридор, печатая шаг.

Если Эт просто так, ради развлечения, разрушил лучшую улицу её города за день до приезда дедушки, она лично поможет той таинственной нечисти в нелёгком деле убивания Черного Властелина. У, пр-ридурок!

* * *

— Да это же дракон! — сказал Фьорд.

— Не неси ерунды! Больше всего это существо похоже на плод извращенной любви скальной виверны, полукровки из Призрачных и чёрного кота, — отметила Ири мрачно, наблюдая, как две тёмные туши громят площадь. Что страннее всего, Эт проявлял недюжинные мазохистические наклонности, очень очевидно стараясь не ранить дурацкую химеру.

— Ну, хотите верьте, хотите нет, мой Властелин, но именно так в нашем мире выглядят драконы.

— Какой чудесный день! — скривилась Ири. — Иномирные драконы — то, чего мне определенно не хватало в жизни! Фьорд, признавайся: вот это существо тут по твою душу?

— Вряд ли, — хмыкнул великан. — Я, конечно, парень важный, но не настолько, чтобы за мной прямо кого-то присылать. Ушёл я, конечно, с поклоном, но там и без меня всем хватает и дел, и веселья. И потом, этот — молоденький совсем, наверное, ещё и ста лет не исполнилось. Небось, только оборачиваться недавно начал. Видите, как в конечностях путается?

Ири приподняла бровь. Химера и впрямь была небольшой, но достаточно вредной для того, чтобы снести своей тушей кадки с декоративными деревьями. Теми самыми, что Ири заказала в Ликарии! Да они стоили, как самоходная машина!!

Рыкнув, она превратилась. Дракон там или неведомая нечисть, это не повод портить её клумбы!

— Сейчас наш Властелин их на ленточки порвет! — сказал кто-то из сознательных членов общества, собравшихся поглазеть на заварушку с безопасного расстояния.

Толпа зевак заулюлюкала. Ири выдохнула пламя из носу и рванулась вперёд. Жечь химеру сразу не стала — вдруг и правда сородич? Для начала переломает этому нечту крылья, чтобы не дёргалось, и расспросит обстоятельно. В частности, неплохо бы понять, как химера на её территорию пролезла так, что Ири не почувствовала!

Такой был план. Но тут Эт, придурок неблагодарный, на неё напал. Не просто как-то там, а вцепился Ири в уязвимый бок! Драконица взревела и выдохнула пламя. Чёрный взвыл и разжал челюсти. Боевые маги ощерились заклинаниями.

"Не смей её трогать" — голос Эта в голове у Ири звучал так, как будто у Чёрного съехала не только крыша, но и верхний этаж с сараем вместе.

"Мой. Город!" — рявкнула Ири в ответ. — "Что за гадский цирк ты устроил в моём городе? Зачем притащил вот это сюда?!"

Драконы ощерились друг на друга. В воздухе повисло напряжение. Инстинкты Ири речитативом кричали что-то вроде "наглыйчужакубейего". Судя по полувменяемому состоянию Эта, у него всё было не лучше.

— Ур-р-р? — этот звук заставил обоих драконов, как по команде, повернуться и уставиться на химеру. Та выгнула спину, склонила голову, показывая беззащитную шею, виновато прижала уши к голове и смотрела на Ири огромными лучистыми глазищами.

Красивенными, надо сказать. И смутно знакомыми. И аура…

"Диве?!"

— Ур-р-р!

И Ири поняла, что ей надо в отпуск, желательно вот прямо сейчас. Взять Ихора, корзинку для пикника — и в джунгли. Или вон к Разделяющим горам. Или в другой мир.

Да куда угодно, лишь бы со всем этим дерьмом пришлось разбираться кому-то другому!!!

— Ур-р-р?! — драконица (Ири была почти готова смириться с тем, что Диве — дракон; немного странный, но своим компаньонкам она была готова простить и большие несовершенства) закрутилась на месте, пытаясь себя рассмотреть. Увиденное явно не добавило ей душевного спокойствия.

— Р-р-а?! — лучистые глаза посмотрели на Ири с искренней паникой.

Ну нет, это не её проблема!

"Эт!" — проревела Алая мысленно. — "Не знаю, чем ты свою пару так… хм… раздраконил, но разбирайся с этим сам, хорошо? И учти: счёт за этот разгром я пришлю тебе. Ладно Диве, она только превратилась, но ты-то мог бы быть поаккуратнее!"

"Вот и иди, куда шла!" — ощерился Чёрный. — "И только притронься к моей паре — пор-рву!"

"Подавишьс-ся!" — Ири понемногу начинала получать некоторое удовольствие от происходящего. Она не знала и не хотела знать, как именно это её характеризует, но цапаться со злобным и рычащим Этом в драконьих обликах ей нравилось куда больше, чем выслушивать нудные проповеди слащавого полуголого красавчика. Эх, не с того они начали знакомство! Вот вообще не.

"Я не… я да?.. но… площадь… виновата… мне так жаль!"

Ну, как можно понять, у Диве пока с мысленной речью было не очень. Тем не менее, у Ири метафорическая гора упала с плеч — помощница разумна, делает попытки общаться. Пока неуклюжие, но какие её годы? Зато теперь теория насчет её принадлежности к драконам, пусть и иноземным, обретает доказательства. Ибо, как говорится в Тексте Неба, "дракон без разума — или нечисть, или ничтожный червь. Дракон без разума — хуже, чем животное". Но Диве адекватна, и теперь вполне понятно, почему Ири с самого начала чувствовала к девушке такое расположение: неосознанно, но видела в ней сородича.

"Ты не виновата", — заворковал между тем Эт своему кошкоглазому счастью. — "Всё в порядке. Как ты? Ничего не болит?"

"Я — дракон?!" — от мысленного вопля помощницы Ири прищурилась и подавила малодушный порыв накрыть голову крылом.

— Мой Властелин! — глас Фьорда не был немногим тише. Ири, которая ещё раньше подала отработанный между ними знак "не вмешиваться", раздраженно повернула голову и посмотрела на беловолосого с лаской кобры.

— Мой Властелин, дозорные передают… на горизонте показалось нечто вроде огненного шторма. Мыслей насчет того, что это может быть, пока нет.

Отлично. Просто замечательно. Дедушка не мог выбрать лучшего времени, не так ли?!

Сделав крылом замысловатый пируэт (мол, всё в порядке, ничего не предпринимать, вызвать Жреца), драконица судорожно осмотрелась по сторонам.

"Диве, ты можешь превратиться обратно? Это важно" — немного нервно попросила Ири.

"Пытаюсь!.." — помощница явно была в отчаянии.

"Не дави на неё!" — рыкнул Эт, у которого инстинкты, кажется, окончательно перевесили здравый смысл. Ири лениво ощерилась в ответ.

Она и сама прекрасно понимала, что превращения — штука непростая. Чем больше разница массы между человеческой и звериной формой оборотня, тем тяжелее проходят первые переходы. У драконов из старших семей это немного скрадывалось тем, что их клетки в звериной форме преимущественно состояли из концентрированной энергии стихий. Тем не менее, Диве, судя по всему, была по сути ближе к драконам обычным, и превращение простым делом быть не могло. Особенно в таких вот обстоятельствах.

"Не получается!" — в мысленном голосе Диве явственно звучало отчаянье.

"Ладно, ничего," — сказала Ири обречённо, наблюдая за стремительно приближающимся огненным вихрем. — "Не переживай. Уже не важно!"

Вихрь снизился. Эт подобрался и ощерился, Фьорд нахмурился, а Диве разнервничалась и плюнула чем-то чёрным. Трое драконов, что спустились вместе с огнём, уклонились, но вот небольшой ресторации пришёл окончательный конец: чем бы ни плевалась под настроение Диве-драконица, субстанция была крайне токсичной и обращала то, к чему прикасалась, в пепел. Ири тихо порадовалась, что жители квартала успели сбежать, и едва не застонала, пытаясь придумать, где взять ресурсы на починку всего этого.

"Это не вполне вежливо, юная госпожа", — голос огромного красного дракона прошёлся по ментальным полям присутствующих, ощутимо придавливая к земле могуществом и авторитетом. — "Подозреваю, вам этого никто раньше не объяснял, но плеваться в гостей — дурной вкус".

Диве прижала уши к голове.

"Извините…"

"Не извиняйся," — Ири выступила вперёд, угрожающе приоткрывая крылья. — "Почтенный Старейшина, быть может, вам никто раньше не объяснял, но отчитывать чужих подчинённых — дурной тон".

Помощник Чо, вечный дедушкин подпевала, вытаращил глаза в священном ужасе (надо будет ему сказать при случае, что дракон с выражением такого шока на морде выглядит несолидно). Гун (Ири была так счастлива её видеть, что чесались крылья, но эмоции стоило отложить на потом) склонила голову, пряча оскал. Ей наверняка было, что сказать по поводу происходящего — но, как одна из воспитанниц Алого Дома, вмешиваться в разборки знатных драконов она не смела.

К удивлению Ири, Эт сделал шаг, становясь по правую руку от неё и явно выказывая молчаливую поддержку. Это было неожиданно, но весьма кстати: дедуля действовал в своей обычной манере, то есть — нахрапом. Его ментальная сила навалилась на Ири, как камень, побуждая склонить голову в приветствии. Ранее, когда была частью клана, она бы подчинилась, разумеется, но теперь — это была её земля, и уступать Ири не собиралась.

Пауза затянулась.

"Учту… на будущее, — голос у дедушки был на редкость вкрадчивым. — "Дети! Вот так воспитываешь-воспитываешь, всю душу вкладываешь — а потом приходит день, когда они решают, что пришло время им поучать тебя".

"Я больше не часть Алого Клана, Почтенный Старейшина".

Дедушка очень… демонстративно осмотрелся вокруг, уделив особое внимание раскуроченной мостовой и болтающейся на оборванной верёвке нижней части тела какого-то зомби.

"О да, это я вижу!"

Злость обожгла Ири хлёсткой пощёчиной и… схлынула.

Она невольно задумалась: а какой, собственно, Бездны? Почему ей должно быть так уж интересно мнение этого дракона?

Вопрос был, как говорится, на сто сокровищниц. Почему все, кто пытается освободиться от влияния семьи, так стараются своим родным что-то там доказать? Ведь попытка сделать что-то назло, впечатлить, восхитить — это тоже разновидность зависимости, не столь явной, но оттого ещё более серьёзной. Сколько манипуляций — бытовых, приземлённых — строится на принципе "от противного"? И ведь от такой зависимости избавиться даже сложнее, ибо она не столь очевидна. Истина же в том, что свобода не значит: поступать назло.

Свобода — это поступать так, как тебе надо.

Прикрыв глаза, Ири улыбнулась-ощерилась.

"Вот и хорошо, что вас не подводят глаза", — насмешливо сказала она. — "С прибытием в город Чу, Почтенный Старейшина! Я, Властелин, приветствую тебя."

Рик Алый хмыкнул с показным раздражением, но ментальное давление схлынуло. Хм. Эта гордость, что мелькнула в его глазах, ей почудилась, так ведь?

20

— Прощения просим, мой Властелин — припозднился! — голос Жреца Чу вклинился в неслышный простым смертным диалог. — У нас нынче прискорбнейшие транспортные проблемы, как я понимаю, из-за ремонта центральной площади… Очень хорошо, что ваши друзья помогли с подготовкой — мы как раз закупили камни для новой брусчатки. О, почтенный Старейшина, я полагаю? Исключительное, просто невероятное удовольствие от встречи!

Дедушка повернул голову и посмотрел на смешного шарообразного человечка со значением. Ири с огромным трудом сдержала смешок и превратилась, вновь возникая на площади в виде страшной фигуры, скрытой огненным плащом.

— Почтенные гости, — сказала она своим громовым голосом. — Властелин приветствует вас в Чу и счастлив вашему визиту! К сожалению, сейчас я не могу уделить вам всё своё время, потому мой Жрец поможет устроиться с комфортом. Познакомьтесь с Эу-хением, Жрецом Тьмы волею самой Предвечной! Он станет вашим гидом в Чу.

Что же, оно того стоило, вот правда! Ири порадовалась, что её ухмылки не видно, и насладилась моментом, любуясь сменой выражений на дедушкиной морде. Тот явно подыскивал возражения, находящиеся в рамках хотя бы относительной вежливости, но не находил.

— Добро пожаловать! — от улыбки Эу-хения свело бы зубы даже убеждённейшему сладкоежке. — Пожалуйста, превратитесь и проходите за мной. К вашему приезду подготовлена специальная программа, наши долгожданные и уважаемые гости!

Признаться честно, Ири слегка насторожилась при упоминании "программы" и на всякий случай проверила защитные плетения вокруг Эу-хения. Те были на месте, равно как и непоколебимая уверенность Жреца в себе. Что же, пускай развлекаются! Ири в любом случае не до того.

Дедушка, кажется, понял, что она не собирается говорить что-то вроде "Ха-ха, я пошутила. Разве не смешно?". Его окутало пламя, и мгновение спустя он предстал перед восхищенно ахнувшей толпой в своем человеческом обличьи — мощный, прекрасный и опасный. Чуткий слух Ири уловил несколько фраз вроде "Ах, он — просто мечта" и "Я бы дала". Она мысленно усмехнулась — у, милые дамы, наложниц дедушке выбирают специальные слуги, и критерии там такие, что просто закачаешься! Случайной даме непросто пролезть ему в постель. Впрочем, Гун и Чо тоже превратились в людей, и их оранжевые шевелюры вызвали не меньший энтузиазм, теперь уже среди обоих полов.

Рик Алый посмотрел на Эу-хения со всем своим драконьим презрением, но Жрец был не из тех, кого можно озаботить тяжестью чужого неодобрения.

— Следуйте за мной, гости дорогие, — прощебетал он. — Не будем мешать ремонтным работам!

Эт и Диве, причисленные, очевидно, к ремонтной бригаде, выглядели слегка ошеломленными, но возражать не стали — и то хлеб. Дедушка пообещал ей взглядом много приятного, но послушно отправился за Жрецом. Облегчённо выдохнув, Ири повернулась ко своей проблеме номер два, и, значительно подкрутив громкость, проговорила:

— Эт, отведи Диве в мою резиденцию, хорошо? И побудь с ней. Возможно, она превратится сама, когда успокоится.

"… если нет?!" — у помощницы явно были сомнения на этот счёт.

— Нет — значит, нет, — сказала Ири успокаивающе. — Рано или поздно все равно превратишься. Мы же не знаем наверняка, как у твоих сородичей всё устроено? Может, после первого превращения надо какое-то время побыть драконом. Так что, не переживай.

— Мой Властелин, — вклинился Фьорд. — Позвольте обратиться?

— Ну?

— Я могу проконсультировать. Как вы знаете, эти тва…. существа — моя специальность.

— Вот как, — сказала Ири подозрительно. — И что же у драконов из твоего мира с первым превращением?

— Лет в сто, как правило. Тебе уже есть сто лет?

Диве отчаянно замотала ушастой башкой.

— Н-да, неувязочка… Паре своей танцевала?

Помощница отчаянно вытаращила глаза, помотала головой, но потом подумала — и кивнула.

— Ага, — сказал Фьорд. — Ну, так тоже бывает. По идее, сама справится, но могу помочь превратиться прямо сейчас. Сделать?

Диве активно закивала.

— Так, — сказала Ири. — Вот и замечательно. Развлекайтесь, как закончите тут — Фьорд, жду вас у менталистов.

— Принято, — маг начал выплетать какое-то боевое заклинание.

Ири открыла было рот, но потом закрыла и, отвернувшись, пошла прочь.

В конечном итоге, Эт здесь, разве нет? Он и защитит Диве, если что. Серьёзно, пусть сами решают! И не совсем же Фьорд идиот, чтобы чем смертельным бросаться!

Словно в ответ на её мысли, за спиной раздался дикий грохот и яростный рёв Эта.

Ири вдохнула и выдохнула. "Нет уж, — решила она. — Я — Властелин и требую снисхождения! Сколько можно решать чужие проблемы, когда у меня самой личная жизнь на волоске висит? У Эта пара — целый котодракон, а моего истинного всякий обидеть может! И увести, между прочим — вокруг полно хищниц, а Ихор — парень симпатичный, опять же, артефактор. Никому нельзя верить! А ведь нужно, чтобы Чу ему понравился! И я тоже. И вообще, что, зря тот пеньюар надевала? Решено, пусть разбираются сами. Обидят Диве — она их покусает. Не справится одна — я потом помогу. Но сейчас, читайте по губам: не. моя. проблема!"

Словно в ответ на её мысли, сзади что-то загрохотало. Ири отмахнулась и обратилась вихрем огня. Ихор, лечу к тебе!

* * *

Господин Шокуо-Ретха оказался крайне милым созданием.

То есть, Игорь время от времени порывался спросить, каково оно — спать в глубинах океана, когда всплывёт Р’льех и вообще — фхтагн! Тем не менее, он мужественно держал себя в руках, хоть и давалось это очень непросто: всё же, магический город оказался в разы чудеснее и волшебнее, чем можно было вообразить. И дружелюбнее, чем он себе представлял.

Хотя, конечно, и не без оговорок.

— Кровавый налог и посмертная отработка? — переспросил Игорь, с трудом сдерживая нервный смех.

— Именно, — пробасил Шокуо-Ретха. — Для всех не-магов, для магов по желанию. Вас это смущает?

Парень изо всех сил попытался успокоить свой разбушевавшийся ассоцитивный ряд. Вот он и попал в дивный новый мир, где правительство в самом прямом смысле заставляет пахать после смерти и пьёт кровь граждан! Это же просто мечта любителя антиутопий!

— И это… всё? — впервые подал свой "мысленный голос" Триста Сорок Два Дробь Ноль Пятьдесят Пять. — В остальном мы сможем просто… жить здесь?

Этот парень смотрел на окружающий мир, как на ожившую мечту, и Игорю стало слегка неловко за свои мысли. Вот уж кто перенёсся сюда прямиком из антиутопии, да такой, что Большой Брат нервно курит в сторонке.

— И всё же, что такое кровавый налог? — вернул Игорь разговор в деловое русло.

— Установлена норма крови, которую должны сдавать все половозрелые жители Чу, — важно сказал Шокуо-Ретха. — Это нужно, чтобы наши не-живые граждане могли спокойно существовать. Касаемо же посмертной отработки, то нашим некромантам всегда нужен материал для зомби. Раньше они просто поднимали, кого захотят, но теперь Властелин дал возможность выбора: можно либо отработать после смерти, либо заплатить специальный налог в казну Некромагической Гильдии. По моему мнению, это разумно. А вы как считаете?

Игорь считал, что это одна из самых безумных штук, которые ему приходилось выслушивать.

— Да, я тоже так думаю, — сказал он. — Ваш Властелин… э… очень умный.

— О, да! — с недюжинным энтузиазмом пробасил Шокуо-Ретха. — Это неоспоримо. Касаемо же языковой матрицы и её действия…

— Полагаю, мы могли бы продемонстрировать его на примере наших гостей, не так ли? — Игорь тут же повернулся на этот голос, как подсолнух за солнцем.

Госпожа Ири стояла на пороге, красивая настолько, что дыхание сводило, а мысли путались, и улыбалась — казалось, ему одному.

— Простите моё отсутствие! Там возникли… некоторые сложности. С ремонтом дорог!

Она подошла и встала неподалёку, отчего Котиков с прискорбием отметил снова уплывающее куда-то внимание. Он, наверное, со стороны кажется совершенным идиотом.

И всё же, до чего роскошные у неё духи! С каждым вдохом ими хочется дышать все больше и больше. Может, они волшебные, на манер феромонов? Он не мог объяснить, чем таким они пахнут, выделить ни одного компонента — и это при том, что никогда не жаловался на обоняние. Всё, что он мог сказать — пахнет, как что-то "своё"?

Как дракон.

Мысль была неожиданной, но ведь всё так: именно возле красного дракона он ощущал этот аромат. Его невозможно было спутать с чем-то другим, раз услышав. Но… интересно, а оборотни в этом мире бывают?..

— Ихор? — гранатовые глаза госпожи Ири заглядывали, казалось, в самую душу. — Хотите испробовать языковую матрицу? Вы сможете на себе изучить принципы её работы — и понимать наш язык.

Что же, это было официально одно из самых заманчивых предложений, которые он слышал за последние время.

— Вы ещё спрашиваете! — он постарался улыбнуться как можно очаровательнее. — Это больно?

— Не особенно. Потом может быть головная боль, — пробасил Шокуо-Ретха. — Человеческий мозг не привык к таким объёмам информации… Хотя, по итогам беглого осмотра могу сказать, что в вашем случае всё очень даже хорошо. Вы были магом или книжником в своем мире? Работали с матрицами заклятий?

— Ну… не заклятий, но условно…

— Ихор был артефактором в техногенном мире, — сказала Ири.

— Ах вон оно что, — Шокуо-Ретха поджал щупальца. — Это многое объясняет! Я слышал, что ваш мир буквально захлёбывается в диком информационном шуме.

— О, я тоже о подобном читала, — важно кивнула девушка. — Зо Каменная, знаменитая первооткрывательница, провела там около месяца и потом полгода лечилась. По её словам, этот мир со всех сторон буквально атаковал информацией, заглушал мысли, пытался направить их в нужное русло. Это напоминало сражение за её внимание. Звуки, слова, запахи, надписи, волны… Самое дикое, что в итоге большая часть из них предлагала что-нибудь купить, как на базаре. У вас правда все так устроено?

Игорь слегка подвис, не зная, что сказать в ответ на такое виденье современной жизни.

— Ну, — проговорил в итоге он. — В какой-то мере всё описанное — правда, но нам это не кажется таким уж критичным. Мы привыкаем, и это вроде… нормально?

— Но как же вы добиваетесь внутренней тишины? — спросила Ири, пытливо заглядывая ему в глаза. — Это должно быть очень тяжело — быть колдуном в таком мире. Юным одаренным и так непросто даются поиски равновесия с окружающим миром, внутренней правды, осознание себя, без которого магия невозможна. Но как же они справляются? Как сквозь весь этот шум можно расслышать самого себя?

— Наверное, у нас обычно нет времени на такое, — хмыкнул Игорь. — Мы все очень спешим; жизнь коротка, время — деньги, ну, и так далее. Да и фильтровать учимся. Не все и не сразу, но — что есть.

— Опасное это место — ваш родной мир, — сказала Ири.

"В некотором смысле, — подумал Игорь. — Но мы редко об этом задумываемся".

* * *

— Вот и все, — сказал Шокуо-Ретха, убирая щупальца от его головы. — Как вы себя чувствуете?

"Как человек, у которого в мозгах только что покопался тентаклиевый монстр из страшилок", — подумал Игорь устало. Озвучивать не стал, понятное дело — ненароком оскорбить миниатюрную версию Древнего Зла не хотелось. Между тем, во время экскурсии лаборант по имени Дейв, улучив момент, сделал страшные глаза и инфернальным шёпотом запретил им обижать профессора Шокуо-Ретха. "Потому что он ужасно ранимый, — разглагольствовал парень. — А притеснять существ по признаку внешности — вчерашний день. Я тоже с самого начала повёл себя, как хам, а у профессора ментальный баланс от такого отношения нарушается, голова болит и всё такое. И вообще, хватит зыркать вокруг подозрительными глазами! Чу — место не без странностей, но душевное. Я тут остаться работать планирую и вам советую".

Дейв вызывал у Игоря инстинктивное уютное доверие, ибо очень напоминал отличников из его родного ВУЗа перед сдачей курсовой — всклокоченный, увлечённый, со всеми признаками гипомании от недосыпа. Такие ребята обычно врать не то чтобы не умеют, им просто не до того. А сыграть такое… ну можно, конечно, но зачем? Игорь тогда скосил глаза, и Маллани, поймав его взгляд, едва заметно кивнула — мол, "правда".

Так что, Игорь ещё больше успокоился на их счет, но зарубку "не обижать менталиста" сделал.

— Всё хорошо, — выдал он. — Немного… странно.

— Это пройдёт, — сказала госпожа Ири. — Так что вы думаете о Чу?

— Красивый город… — начал Игорь и чуть не ошалел от того, как тяжело было выговаривать звуки. Он закашлялся.

— Все в порядке, — утешила девушка. — Я перешла на шебский язык, и вы попытались ответить мне на нём же. Языковая матрица вложила в вас знания, но не в силах изменить анатомию. У нас такое принято называть наработкой лингвистической привычки. Потребуется время, чтобы ваши связки адаптировались. Повезло, что они в принципе приспособлены для местной речи — существует много иномирцев, которые не могут выговаривать наши звуки чисто физиологически.

Игорь нервно хмыкнул, снова вспоминая попаданцев-халявщиков, у которых таких проблем не было и близко. Хотя ему и самому, наверное, грех жаловаться — судя по всему, ситуация могла сложиться намного, намного хуже.

— Да, — пробасил Шокуо-Ретха. — Боюсь, проблема будет с госпожой Маллани. Её горло не приспособлено для устной речи. Между тем, её ментальные способности близки к клинической перегрузке.

— Всё нормально, — "голос" менталистки звучал уверенно, но Игорь и сам заметил её не лучшее, мягко сказать, состояние.

— Милочка, фраза "всё нормально" считается в классической менталистике одной из самых подозрительных в плане оценки состояния пациента, — патетично сообщил монстр. — А вы едва стоите на ногах. Пытались мысленно пообщаться с господином Фьордом? Уж сколько раз я просил его подправить щиты…

— В чём я опять виноват? — беловолосый, возникший на пороге, выглядел так, как будто им вытерли несколько улиц, но улыбался при этом подозрительно довольно. — Сотню раз говорил вашим подопечным: не влезай — убьёт. Нехрен у меня в мозгах колупаться! Я, может, пошлые мысли думаю. По семь раз на дню.

Игорь едва не заржал в голос, вспомнив о "заднице Властелина". Такими мыслями, если подумать, и впрямь с кем попало лучше не делиться. Вот интересно, у них тут как к такому относятся? Если так же, как в Древнем Риме или феодальной Японии, то норм. А в стране хоть немного гомофобной брутальному вояке, да на руководящей должности… понятно, почему он менталистов не жалует.

Неловкая ситуация.

— Господин Фьорд не виноват, — сообщила Маллани, очевидно уловившая мысли Игоря. — Он ничего не сделал.

— Господину Фьорду надо думать головой, — отрезал Шокуо-Ретха. — Менталисты по сути — профессиональные лекари, пошлые мысли одарённых ментально существ перестают пугать и смущать ещё в первый год после раскрытия дара, благо, если разобраться, в этом нет ничего, кроме анатомии. Да и болтливых среди нас нет, кодексы Разума, клятва Тэкарриона и прочие ограничения не глупцы придумывали. А вот щиты, проламывающие ауру, банально опасны.

— Я повесил предупреждение для самых любопытных, — отрезал Фьорд.

— Да, по госпоже Маллани это очень заметно! Постеснялись бы. Девушка в положении, а вы…

Беловолосый смущенно зыркнул на менталистку.

— Я извинился.

— От этого, конечно, ей стало намного лучше!

— Так, — вклинилась Ири. — Прекратили балаган. Господин Шокуо-Ретха, оставляю гостей на ваше попечительство. Установите господам Безымянному и Триста Сорок Два языковую матрицу, пожалуйста. Параллельно помогите госпоже Маллани, чем сможете. Я на вас надеюсь!

— Чтобы помочь госпоже Маллани, мне надо на пару дней оставить её в Чу! — отрезал Шокуо-Ретха. — Ей нужен нормальный уход, а не вот это всё. Если наши гости не возражают, я попрошу одного из моих сотрудников приютить их. Заодно речь попрактикуют…

— Ну зачем же, — интересно, эта злорадная нотка в голосе Ири ему почудилась? — Вот у господина Фьорда пускай и погостят. Ему совершенно очевидно некуда лишнюю энергию девать.

Беловолосый аж глаза вытаращил.

— Позвольте возразить! — гаркнул он.

— Не принимается, — Игорь раньше и не думал, что ласковый тон может звучать настолько угрожающе. — Я определённо считаю, что вам не хватает в жизни заботы о ближнем.

— Никак нет! У меня мои долбо… красавчики из отряда, чисто дети скудоумные — знай вставляй люлей для просветления и заботься денно и нощно! Я уж про Властелина молчу. Он у нас сам иногда — дитятко неразумное, глаз да глаз нужен! Не поверите, среди ночи уснуть не могу, так о нём переживаю!

Алая бровь девушки поползла вверх.

— Да, — протянула она. — С Властелином — тут я вам посочувствовать могу, стойкости пожелать. Харктер у него, конечно… Я вот слышала, он решил вам декаду спонтанных ночных учений организовать.

— Да? Впервые слышу.

— А да, я ошиблась. Две декады!

Белобрысый промолчал. Это он умно сделал.

— Жалобы от менталистов на вас мне приходят не в первый раз, а привычка бросаться боевыми заклинаниями в женщин настораживает, как бы они в этот момент ни выглядели, — продолжила девушка. — Знаете, мне кажется, проблема в недостатке общения. Вот и позаботьтесь о наших гостях, особенно о госпоже Маллани, которая пострадала по вашей же вине. Вы же сами, помнится, хотели сманить её себе в ведомство? Вот и дерзайте.

Лицо у белобрысого вытянулось так, что ребята со всем известного канала с первого момента записали бы его в рептилоиды с планеты Нибиру. На Ири он бросил взгляд мимолётный, но столь многообещающий, что Игорь насторожился. Этот преданный фанат телес местного Властелина не навредит ли ей в ответ? Игорь посмотрел на белобрысого с возрастающей подозрительностью. Мало ли, какие у них тут внутриведомственные разборки? А Ири, как бы там ни было, женщина хрупкая и беззащитная. Вон какие запястья тоненькие!

— Почтенный Ихор, — Ири, повернувшаяся к нему, уже улыбалась ласково и будто бы со значением. — Я все же хотела бы обсудить с вами… моторов. Уделите мне время?

Игорь мог официально постановить: впервые на его памяти слово "моторы" звучало настолько двусмысленно. Настолько, что он прокашлялся, прежде чем сказал:

— Да, я с удовольствием.

21

* * *

Максим бесился.

Он ругался себе под нос, уходя подальше от хутора, и знал точно: на этом край.

Он туда не вернётся, нет! Он не для того попадал в магический мир, чтобы с ним опять обращались, как с ребёнком. Он — взрослый! Он — великий маг! Его нельзя брать и сажать под домашний арест, закрывать в подвале, снова отмахиваться от него, как от надоедливой мошки. Ему хватило предков, которые считали его комнатной зверушкой!

Игорь — сволочь! Занудный, тупой, трусливый заучка! Похож на очкарика Саньку, того самого, что одет как обсос — его шлюховатая мамаша нагуляла пять детей или что-то вроде того. Уж они с пацанами его учили жизни! И ему подобных тоже.

Так с какого перепугу от рыжего все так тащатся? И орк, и пузатая мямля Маллани (но да, не считая причуд и пуза — чисто красотка), и Настюха, и даже дракон?! Ладно бы только уродливые ёшики, отмороженные дебилы со штрихкодами или безымянный дед, не вылетающий из своего пожизненного дзена. Но серьёзно, настоящий, блин, дракон, будто рыжий придурок был в прошлой жизни Таргариеном!

Что этот Игорь такого может? Вот он, Максим, — настоящий маг, без понтов. Ему подчиняется огонь, он как-то сжёг целую толпу мертвецов, а теперь вот выбрался из этой их тюрячки. На изи! Куда там Игорю и его тупыми игрушкам? Ну, могут они теперь хранить жратву так, чтоб не портилась, ну делает он оружие, ну придумал, как слепить из говна и палок печки для местных холодных ночей и освещение в лачугах. Кого вообще это должно парить? Разве это чудеса? Да на Земле люди и так всё это умеют, в этом ничего такого!

То ли дело файерболы? Макс остановился и поднял руку, позволяя жаркому пламени хищно заполыхать в ладони.

— Получи! — крикнул он, и ближайшее дерево весело заполыхало. Ух, сжечь бы весь этот лесок к едрене фене — тогда полегчает!

— А ты могущественный маг, — этот голос прозвучал у Макса в голове, как если бы к нему обратилась Маллани. Одна разница — был он совершенно точно мужским.

И незнакомым.

— Ты кто? — спросил Максим, зажигая на ладони новый сгусток огня — злость подпитывала его способности, как дрожжи. — Покажись!

— За твоей спиной.

Макс обернулся и прибалдел: метрах в трёх, привалившись плечом к дереву, стоял натуральный фэнтезийный мужик. Тут тебе и плащ чёрный пол подметает, и патлы чернющие, длинные, и меч в ножнах, и профиль благородный, как с древнего портрета. Ну чисто Арагорн!

Его губы не шевелились, когда он разговаривал — точно как Маллани, да. Только вот… мужик же не прикасался к нему? Или это Маллани жопорукая, а так касаться вовсе не обязательно?

— Что, плохой день? — спросил мужик сочувственно.

— А тебе-то что? — окрысился Макс. — Очень добрый? Пожалеть хочешь?

— О помощи попросить, — усмехнулся мужик. — Тут на несколько полётов ветров вокруг — ни одного вменяемого собеседника, или бездарные лишенцы, или вовсе зверолюди. Встретить в этой межмировой заднице могущественного пирокинетика вроде тебя — большая удача, а уж то, что ты умеешь общаться мысленно — вообще подарок. Обычно с первого раза выдают набор невнятных мыслеобразов.

— Ха! — сказал Макс. — Нашёл сложность. У меня это всегда легко получалось!

— Знаком, наверное, с кем-то из моего мира?

— Не без того, — отозвался парень хмуро. Он не мог понять, нравится ему новый знакомый или нет, но…

— Так что тебе нужно? Помощь, в смысле.

— Ах, это… Видишь ли, я тут на спасательной операции. У моей беременной невесты слабое психическое здоровье увы Во время одного из истерических припадков её по ошибке затянуло в активный портал. Я пришёл, чтобы вернуть их с ребёнком домой. Поможешь?

Перед глазами у Макса предстало лицо Маллани, и лишь миг спустя до него дошло: она не такая, как помнит он. На его памяти у неё никогда не было такой роскошной прически, да и вся из себя такая… чисто королевна. Глаза, правда, мутные — пьяная, что ли?

Он ещё раз окинул подозрительным взглядом мужика. Может, ему не очень нравилась пузатая Маллани, но рассказывать о ней первому встречному бомжу с горы не хотелось. Мало ли! Ей вон Игоря хватает.

Мужик, правда, казался нормальным, величественным даже. Ну, по фэнтезийным меркам. Материализуйся кто такой посреди их школьного двора, парни растащили бы его роскошные шмотки на сувениры, а девки облизали бы с ног до головы. Максим не был великим спецом с этих штуках, но киношники точно передрались бы за право поместить этого экземпляра на постер очередной влажной бабской киносаги с блестящим трупаком. Вряд ли Маллани возражала бы против такого, правильно?

— Это ты вовремя приехал, — сказал Макс. — А то крутятся вокруг неё всякие рыжие… Но ты не думай, твоя Маллани — кремень! Не поддаётся.

Последнее он добавил, потому что мелькнуло в глазах мужика что-то эдакое — как у Мишки, когда тот поджёг загулявшей Катьке волосы. Макс тогда вроде как и ржал вместе со всеми, что шлюха получила по заслугам, но вообще-то было гадко.

Он не хотел, чтобы с Маллани такое случилось. Она уж точно не заслужила. Пусть лучше Игорю неприятности утроит, вот!

— Я рад, — сказал новый знакомый. — Где я могу её найти?

— Пока — нигде, — буркнул Максим. — В смысле, разве что в городе, но там лучники. И маги на стенах. Так просто не войдёшь.

— Отговорки, — отмахнулся мужик. — Я вхожу, куда хочу. А ты… неужели тебя не научили, что маг в своём праве? Право рождения честнее прочих. У тебя в жилах течёт огонь, мальчик. И ты волнуешься, что тебя не впустят? Быть может, ты просто не умеешь правильно стучать? Так я тебя научу.

Ладно, это было… заманчиво. В смысле, Макса всегда бесило, что они просто трусливо сидят под стенами и ерундой страдают. Попаданцы они или где?

— Думаешь, мы можем войти в город?

— Такие способности, как твои, могут быть незаменимы в этом деле, — улыбнулся мужик. — Думаю, с твоей помощью всё получится.

А это был выход! Максиму понравилось представлять, какое лицо станет у Игоря, когда они встретятся. Он бы не стал бузить, просто прошёлся бы с независимым видом — типа, выкуси, старпёр!

— А что? — сказал Макс. — Давай!

— Согласен быть мне подспорьем?

— Да! — Максим пожал протянутую руку.

И закричал — от выжигающей, выворачивающей боли, будто из него живьём выдирали сердце, будто на грудь выплеснули пару вёдер кипятка. Он орал, кажется, даже обмочился, но это было уже не важно — перед глазами, наконец-то, всё потемнело.

Очнулся Макс, кажется, довольно быстро — по крайней мере, фэнтезийный мужик ещё не ушёл. Стоял над ним, смотрел, как на падаль, и играл с файерболом.

— Да, — сказал он. — Поразительно сильный дар — эти способности станут мне подспорьем, чтобы вернуть свою собственность, с которой сбежала эта девка. А твоему наставнику (это тот рыжий техномаг из твоих воспоминаний, да?) стоило бы не нянчиться с тобой, а вдолбить в ту бесполезную тыкву, что у тебя притворяется головой: право рождения надо доказывать, равно как и право на колдовство. Впрочем… для тебя уже неактуально.

Максим и сам понял, почувствовал пустоту там, где был огонь. Но не может же это быть навсегда, так?

— Я тебя убью, — пробормотал он.

Мужик не стал отвечать. Он медленно обошел Макса и с силой опустил свой сапог ему на колено. Кость хрустнула. Мальчик закричал и снова потерял сознание.

В этом ему повезло, потому что лорд Этьен Мэладайя Дэнне отличался педантичность в подобных вопросах и любил симметрию во всём, в том числе — в пытках и сломанных конечностях.

* * *

— … суть во вращении, — говорил Ихор. — В центре мотора — поршень, который запускает вращение.

— Это похоже на работу сердца, — сказала Ири восхищенно. — Как же хитро придумано!

— Да, чем-то и правда похоже. Вот здесь находится коленчатый вал…

Помощница, что так тихо, как могла, принесла ужин, посмотрела на них круглыми глазами и благоразумно испарилась. Ири не в первый раз за последние несколько суток почувствовала всем телом треск чужих порвавшихся шаблонов: скорее всего, в понимании бедняжки Властелин с первым мужчиной, приглашённым в личные покои, должна была заниматься чем угодно, но только не вот этим вот.

Ири только плечом дёрнула: подумаешь! У всех свои представления об идеальном свидании, и она предпочитает слушать интереснейшую лекцию о железных сердцах в исполнении Ихора (он оказался чудесным рассказчиком, что в целом свойственно людям увлечённым), а не россказни Эта о том, какой он чудесный, какой должна быть его пара и насколько она, Ири, портрету сей мифичсеской особы не соответствует. Бр-р, вот же повезло Диве!

— А это что? — спросила Алая, указывая на очередную деталь.

— О, это клапаны!..

Со стороны они, должно быть, представляли собой зрелище весьма забавное, ибо сидели за столом, сдвинув небрежно блюда в сторону, и едва ли не соприкасались лбами, увлечённо обсуждая схемку Ихора.

Между тем, моторы оказались не животными, а центральными артефактами в самоходных — точнее, самокатных — машинах. По свойствам своим они напоминали механические сердца, которые вместо крови качали огненную воду. Ири пообещала себе когда-нибудь на эти все чудеса посмотреть — при всех своих ужасах, техногенный мир, должно быть, был потрясающе красив. Не зря же его описывают как "царство света, скорости, шума и стали"?..

На моторах разговор не увял. Потом Ихор спросил, какими она представляла "моторы", и они поговорили о тех самых глупых драконах, у которых мозг с орех.

— … с тех пор, как путешественники из нашего мира узнали об этом, это стало расхожим выражением среди драконов и оборотней-рептилий, — вещала Ири вдохновенно. — Например, маленьких малышей пугают: "Если ты не будешь учить грамоту Неба, оглупеешь, как иномирные драконы, и мозг твой ссохнется, как орешек!". Или, например фраза: "У тебя мозгов, как у дракона из техногенного мира!" — серьёзное и очень грубое оскорбление.

К тому моменту они почему-то перебрались на террасу и сидели близко-близко, что Ири устраивало и даже более чем. Судя по ритму сердцебиения Ихора, тот тоже был доволен… Ну, по крайней мере, до вот этого момента.

— Подожди, — глаза у него стали отчаянно-круглыми. — То есть, местные драконы полностью разумные? Они даже умеют разговаривать?

Упс, это было неловко. Ну, не врать же истинному?.. Эх, дедушка, где там твои уроки дипломатии.

— Да, — сказала Ири. — Предгорье, страна драконов — самое развитое государство мира. Культура драконов, в основе которой лежат учения Неба и Предназначения, предполагает постоянное саморазвитие. Это важно, потому что иначе дракон может либо впасть в хандру, либо скатиться к звериным инстинктам. Жалкое зрелище.

Истинный поморгал и сдавленно фыркнул.

— И что, никаких ворованных девиц?

— Нет, случаи бывают, — пожала плечами Ири. — Но чаще всего драконам, наоборот, приходится от этих самых девиц отделываться. Особенно экзальтированные особы весьма изобретательны: и прислугой к объекту своего желания пытаются устроиться, и в корзинке с продовольствием проехать, и приворотным зельем опоить… Жизнь современного дракона полна опасностей!

Ихор расхохотался. Наивный человечек! Он ещё не догадывается, что его тоже украл дракон.

— Этот мир похож на сказку, — сказал он, отсмеявшись. — Из тех, старых, с моралью в виде кучи трупов в конце. Но да, драконы! Это же ожившая мечта. А кто ещё у вас тут есть?

Ири вздохнула — на эту тему им в любом случае надо было поговорить, и серьёзно. Одно дело, когда он её саму сравнил с фейри — она зубами поскрипит, но стерпит. Другое дело, если он что-то подобное скажет постороннему. Нелюди, особенно знатные и юные, в иных моментах бывают крайне щепетильны и вполне могут убить за оскорбление. Она-то потом отомстит, разумеется… Но когда это месть что-то всерьёз меняла?

— Основные расы коренных жителей этого мира — боги, оборотни (или многоликие), демоны, фейри (они же эльфы, альвы, ши), дворфы, морской народ (дети Змеиц), люди, — начала она осторожно. — Но тут нужно чётко понимать, что это деление имеет огромное количество тонкостей, базирующихся на политических, культурных, исторических и магических разногласиях и противоречиях. Жители нашего мира это с самого начала знают и понимают, впитывают по мере взросления, а вот гостям может быть непросто разобраться. Например, технически дворфы — это народность, отпочковавшаяся от фейри, но говорить об этом при них нельзя никоим образом. Они живут на территории драконов и даже уши в детстве обрезают, подчёркивая тем самым: мы — не фейри! Намекнуть дворфу на родство с феями — величайшее оскорбление; вопрос национальной идентичности, как он есть. Оборотни, в свою очередь, поделены на "хищных" и "нехищных", а также крупных и мелких. На официальном уровне все они равны, но неофициально существует понятие "пищевой цепочки", которая регламентирует статус зверей в обществе. Так, всех, чья вторая ипостась напоминает грызунов (будь то белки, хорьки и даже куницы) звери более крупные называют "крысами", а почти всех травоядных — "неведомыми зверушками". Этим они показывают, что с высоты их лап вся эта мелочь на одно лицо. Разумеется, создание Многоликого Содружества и подписание Пакта Равенства меняет эту ситуацию, но не так быстро, как хотелось бы. Так, если в консервативном обществе вроде традиционного лисьего вы поздороваетесь с белкой или хорьей раньше, чем со знатной лисой — вас бросят в тюрьму за оскорбление. К слову, говоря о именовании "леди": оно принято только у демонов или фейри. Назвав так оборотницу или драконицу, вы наносите оскорбление — эти расы не ладят. Точно так же, многоликие никогда не назовут фейри "госпожой", это всегда будет звучать как "дивная госпожа", где "дивная" обычно произносится с издёвкой. Ну, и так далее. Разумеется, в Чу эти все тонкости сглажены — это одна из причин, по которых многие иномирцы предпочитают задерживаться здесь, а не идти дальше.

Ихор криво улыбнулся.

— Это логично, — сказал он. — Это как история отношений европейских дипломатов с Древним Китаем или Ближним Востоком. В смысле… даже в истории моей родины были случаи столкновения с закрытой доселе культурой, когда пришлые совершали ошибки в силу своего непонимания. Так то в рамках одного мира! Что уж говорить о других измирениях. И прости, что я постоянно называл тебя "леди", мысленно и даже вслух. Просто, как бы так сказать… у нас в массовой культуре сложился образ человека, который попадает в волшебный мир и ведёт там себя, как вздумается, спасает этот мир, меняет под себя, решает его проблемы, говорит, что вздумается…. Я понимаю, что это не тот случай, но этот стереотип очень сильно отпечатался в моём подсознании.

Ири задумчиво покачала головой.

— Ну, у гостей из техногенного мира и впрямь могут быть некие привилегии — если это образованные и/или одарённые магически люди, конечно. Но это далеко не правило. В смысле, по статистике восемьдесят процентов гостей из вашего мира гибнет, и зачастую не от естественных причин. Так, в Вечном Царстве, государстве демонов, принято использовать иномирцев в качестве магических рабов, фейри в людях из техногенных миров видят нечто вроде домашних животных, морской народ предпочитает вас на завтрак…

— На завтрак.

— Именно. Но да, в Человеческом и Многоликом Содружествах, а также Бажен-Шебском Союзе Вольных Городов, где мы находимся ныне, иномирец вроде тебя может подняться весьма и весьма высоко. Однако, это не исключает того, что правила поведения придётся изучить. Наоборот, чем выше ты будешь пробираться по социальной лестнице, тем важнее они станут. Тут ничего не поделаешь: да, иные иномирные гости меняют наш мир, ведут себя эксцентрично и получают от этого выгоду, слывут новаторами. Но есть очень большая разница между дремучим невежеством и смелостью самовыражения, между незнанием правил и их намеренным, обдуманным игнорированием. Разумеется, к причудам гостей из других миров принято относиться со снисхождением, но мир не меняется под них, сколь бы могущественны они ни были. Ну… или не меняется по мановению руки.

Ихор медленно кивнул и посмотрел на неё цепким, оценивающим взглядом. Ири мысленно подобралась, ибо романтические настроения в её паре поутихли, и он явно собирался задать главные вопрос.

— Ты ведь не человек, верно? Не знаю, прилично ли о таком спрашивать…

— Я — оборотень, — улыбнулась она.

Технически это не было ложью, ибо драконы были вершиной той самой "пищевой цепочки", сильнейшим оборотничьим кланом. Да, её сородичи предпочитали стоять особняком и к оборотням себя не причислять, но факты — штука упрямая. Исходя из классификации, живое разумное существо, имеющее полноценные звериную и человеческую ипостаси, является оборотнем, в кого бы оно на выходе ни превращалось.

Ихор, кажется, не сильно удивился — сложил в голове факты.

— А в кого превращаешься?

— А вот об этом расскажу позже! — она широко улыбнулась. — В каждой девушке должна быть загадка, у вас так не говорят?

Ихор лукаво усмехнулся.

— Ну, обычно под "загадкой" подразумевают количество кавалеров или тайную любовь, а не превращение в зверя. Но я приму это покорно и буду скромно надеяться, что ты меня не съешь!

— Вот ещё, — Ири приняла вид оскорбленной в лучших чувствах госпожи из Высокого Дома. — У меня есть стандарты и базовые требования к продуктам питания.

— Что, я бы не подошел? — истинный скроил умильно-огорчённое лицо.

— Даже предварительный отбор на должность жаркого не прошёл бы, — отрезала Ири.

И они расхохотались.

22

— Ну, судя по тому, как сервирован стол, стандарты и правда очень высокие, — отметил Ихор. — Я будто на приёме у какого-нибудь восточного императора.

Ири подавила страдальческий вздох.

Диве, успевшую изучить её вкусы от и до, от работы на сегодня пришлось освободить: каким бы ответственным ни был первый ужин с Ихором, нельзя всерьёз требовать выполнения обязанностей от компаньонки, у которой несколько часов назад произошло первое превращение, да ещё и Эт оказался истинной парой. Последнее, на взгляд Ири, было особенно ужасно. И ладно, ей не чуждо сострадание!

Тем не менее, столом занимались Либика с Чалой, которые, при всех их несомненных достоинствах, были девушками из крайне простых семей и не понимали значения церемоний, отчего часто путали простейшие вещи. В итоге, при взгляде на чайный столик Ири начинала тихо страдать; ничего критичного, но, будь её пара драконом из знатной семьи, он бы точно решил, что ему тут не рады.

Мелкие огрехи не были так уж ужасны, носик чайника она незаметно повернула на восток, когда Ихор отвернулся, но оставались ещё пирожные, украшенные жёлтыми дольками тропических фруктов. Жёлтый! На ужине! Но было бы странно, если бы она выбросила пирожные, не так ли?

— У тебя с ними личная вендетта? — уточнил Ихор. — Мне сложно поверить, что ты на диете. Почему ты так смотришь на несчастные пирожные? Мне стоит тоже их опасаться?

Драконица вздохнула. Ну да, это же истинный! Разумеется, он настроен на её эмоциональный диапазон.

— Они — жёлтые, — пояснила она.

— И?..

— За ужином не подают жёлтый, — призналась Ири. — Их принесли по ошибке.

Ихор задумчиво покивал. В его глазах, таких необычных для их мира, вновь отчётливо вспыхнули смешинки.

— Слушай, у меня есть предложение. Давай их съедим, чтобы они перестали тебя раздражать?

Ири моргнула. Что-то в этой идее было.

Особенно то, как потом Ихор остановил взгляд на её губах, когда она слизывала с них крем. Нет, определённо, Либику надо будет поблагодарить! Но и прочесть лекцию о сервировке, не без того.

Мысленно усмехнувшись, Ири словно бы невзначай придвинулась поближе.

Сердце Ихора колотилось так, будто собиралось проломить грудную клетку. Он смотрел на неё, как голодающий на пищу, но ничего не делал.

Нет, это же просто кошмар!

В этом большая проблема драконов-девушек, у которых люди оказались истинными. У людей не принято, чтобы женщина первой проявляла инициативу (почему?!). Но, так или иначе, культуру другой расы надо уважать, какой бы дурацкой она ни казалась со стороны. Значит, он должен поцеловать её первым.

И да, он хотел, это было видно. Тем не менее, медлил. Ири его понимала.

Ихору сложно сделать первый шаг самому, потому что в его положении она как бы недоступна — знатная госпожа в неведомом мире, где у него нет ничего. Просто тупик какой-то! Мужчинам-драконам в этом смысле просто — от них решительных, даже насильственных действий все ждут по умолчанию. С этим тоже бывают накладки, конечно: далеко не все драконы, особенно нового, живорожденного поколения, так уж склонны к агрессии. Инстинкты-инстинктами, но, воспитанные в Предгорье, где равенство между полами само собой разумеется, они по привычке ждут от пары ответной инициативы. Не особо умные девы отчего-то воспринимают такой подход, как признак нерешительности, что создаёт порой глупые и даже неприятные для мужчин-драконов ситуации.

Но женщинам ещё хуже. Ири вот что делать?

— Знаешь, — сказала она очень мягко, не отводя взгляда. — Этот ужин для тебя. Если что-то здесь кажется тебе вкусным, ты можешь просто это взять…

Зрачки Ихоря дрогнули и сузились в тонкую полоску, чтобы потом расплескаться черными провалами, почти полностью скрывшими под собой радужку. И, прежде чем Ири успела удивиться такому вот явлению природы, для чистокровных людей слегка несвойственному, Ихор поцеловал её, страстно и жарко, так, как она с самого начала хотела.

И Ири подалась вперёд, позволяя себе забыть, наконец, о проблемах, насладиться его руками на своём теле…

Но тут романтическую атмосферу прервал грохот взрыва.

Нет, ну только не сейчас!!! Что бы это ни было, неужели оно не могло немного подождать?!

* * *

Фьорду нравился этот мир.

Да, тут были свои тонкие льды и подводные грани айсберга, но по сути ему несказанно повезло. Когда он сбегал из Ледяного Чертога через неисправные порталы, то ожидал чего угодно, вплоть до огненного пекла или мгновенной смерти — но только не того, что новая жизнь окажется в разы лучше старой.

Штука в том, что Фьорд никогда не был идейным. Все эти вопли о "кровавых тварях", "прихвостнях тьмы", "слугах старого режима" и прочее заставляли его незаметно закатывать глаза. Также его мало трогали патриотические лозунги, экстатические выкрики о величии ледяных великанов и прочая чухня такого рода, которой забивали головы нубам.

С ребятами его типа такое уже не прокатывало. У него были: команда, опыт выживания и умение убивать. Не было: мук совести, лишних мыслей и проблем с выполнением приказов. Эти свои особенности он предпочитал продавать подороже по сходной цене. Скидок не бывает, ребята! Натянуть соответствующую форму и что-то громко крикнуть — можно, если надо. За премиальные.

В общем, в великую да могучую Ледяную армию он вступил по зову кошелька, как вступают на скотном дворе в то самое, отборное и вонючее. Сразу, впрочем, глубины своего счастья не понял: поначалу Ледяной Орден маскировался под обычную военную организацию, каких в их мирке понатыкано столько, что попробуй не вступить.

Выращивать драконов на фермах, чтобы продавать по частям охочим до силы иномирным магам, Орден начал позже. Тому зубы, тому глаз, тому сердце — отличный, надо сказать, выходил заработок. Всем бы так.

Фьорд никогда не был идейным, он любил деньги и считал, что если вот за этот труп не заплатят тебе — заплатят кому другому. С тем же эффектом. Так зачем париться? Ты пытаешься убить, тебя пытаются убить — извечная мужская забава, выживает сильный и удачливый. Никаких сантиментов.

Только вот проблема: одно дело — драться с драконами на поле боя или сражаться со взрослыми особями. Огромные ящеры, достойные противники, плюющиеся кислотой и тьмой; кровь, рёв, веселье — прилагаются. И да, бывают сопуствующие жертвы и среди мирных: кого-то попользуют, кого-то прирежут. Так работает реальная война, и, как бойцов в кулаке ни держи — вещи случаются. Это норма. Но вот когда дело дошло до драконьих семей на фермах, градус веселья резко убавился. В смысле, до ста лет они совсем беспомощны — девушки, парни, дети. И выглядят, как люди, один в один. И чувствуют тоже. Он не был сентиментальным, но это дерьмо было слегка за гранью добра и зла: не война, не набег, не рабство даже (рабы, как ни крути, считаются собственностью ценной и полезной рабочей силой), а просто приравнивание разумных существ к свиньям, вот что это было, и деньги уже так сильно не радовали. Одна беда: уйти из Ледяного Ордена, к тому моменту практиковавшего на своих вояках ментальные поводки, можно было только вперёд ногами.

Впрочем, он практически так и ушёл — почти на верную смерть, зато с громогласным фейерверком. Даже интересно, отстроили ли после массового побега драконов Ледяной Чертог… ну, уже не его проблема.

Он теперь, страшно сказать, заделался Главой Гвардии Властелина. Дракона. То есть, для пущей пикантности, драконицы. И, кажется, на полном серьёзе дорожит её дружбой. Неисповедимы пути твои, о Вседержитель!

Нет, Фьорд работал столь усердно не из возвышенных чувств, конечно. Просто Ири, выросшая в среде военных, умела отлично понимать потребности того социального сброда, который в случае с Чу до её прихода и слоем-то назвать нельзя было… Толковая баба. По-умному щедрая. Местами излишне мягкотелая и молодая для правительницы, но такие недостатки терпеть куда проще, чем самодурство, комплекс бога, снобизм или зашоренность, которыми "радовало" Фьорда прошлое начальство.

В общем, обычно ему нравилась Ири.

Но вот прямо сейчас он крыл её мысленно словами, за которые потом будет стыдно. Точно. Может быть.

— Проходи, — сказал он менталистке. — Сейчас я найду чего-то пожрать… да. Посмотрим, что у нас тут… Не знаю, что тебе можно, но пива точно нельзя. Так ведь? Ну, есть ещё вот это рагу… Гадство, ну и запах. Нет, забудь про рагу!

Менталистка посмотрела на него своими оленьими глазищами. Выразительно так, как на идиота. Это у неё хорошо получалось, поскольку вся она была — пузо и глазищи.

Фьорд в душе не имел понятия, что с этим существом делать.

Что тут удивительного? Как несложно догадаться, в роли нянечки для дев в беде он был максимально убог, а берлога его для приёма таких вот гостей не была готова от слова вообще. И нет, Фьорду платили предостаточно (Властелин была щедра, а Жрец, мужик понимающий и знающий цену спецам такого типа, и того щедрее). Другой вопрос, что дома он… ну, предположим, иногда даже спал. В остальное время он обретался в казарме, на стене, в резиденции Властелина, у Жреца, в доме вдовушки Бонни или в кабаке — но не тащить же больную бабу на сносях в сии интересные места? Это остальных двоих он с лёгкой руки отправил гулять по городу (предварительно выдав соответствующие разрешения, опутав защитой, путеводными и следящими чарами, конечно). За гостей он не особенно переживал: молчаливый безымянный дедок, что двигался с грацией высшего оборотня, явно способен постоять, притом не только за себя.

С менталисткой так просто не получалось — после процедур она еле держалась на ногах и напоминала по цвету трупак. Можно было, конечно, сдать её с рук на руки Властелинским девочкам, но за такое Ири по голове не погладит, да и вполне может отказаться потом приставлять девку к гвардии — а Фьорду такие кадры были очень нужны. Можно было, опять же, сдать нежданное счастье в Храм Тьмы, но у Жреца, судя по всему, проблем хватало и так — и Фьорд от души мужику сочувствовал и где-то даже был рад, что Властелин его таким нехитрым образом прогнала от любимых родичей подальше. На такого дракона, как тот, красный, Глава Гвардейцев и с пятью сотнями бойцов идти бы поостерёгся: всё же, местные кровавые тва… в смысле, Властелины в разы могущественнее иномирных родичей.

И, чего уж там, по факту значительно кровавее. Может, потому их называют "почтенными господами", а не "кровавыми тварями"; обычное дело.

Дома у Фьорда было до блеска чисто (уж что-то, а любовь к порядку ему в первый же год службы вколотили в буквальном смысле этого слова), но на этом хорошие новости заканчивались.

От своих коллег женатиков (и от единственной рожавшей в их строе, Гвен, которая сбежала на работу спустя месяц, спихнув орущую личинку на нянечек, и сказала, что больше она с этим кошмаром не связывается; послушав её рассказы, Глава Гвардии утвердился в мысли о том, что хочет оставаться холостяком) Фьорд знал, что бабы в таком вот интересном положении капризные, пить им нельзя, жрать тоже можно не всё.

— Есть вяленое мясо, — протянул он без особой надежды. — Вкусное. Но оно приправлено жалом. Ну, перец такой магический, лисы делают. Будешь?

Снова — оленьи глазищи.

— Да, — прозвучало в его голове. Фьорд в очередной раз поморщился — ощущения хоть и не напоминали ментальный поводок, а всё равно неприятно.

— Уверена? В смысле, я очень люблю его, но твоему мальцу…

— Плевать, — в её мысленном голосе вдруг зазвучал надрыв. — Хорошо, если он сдохнет.

Вот уж приплыли, что называется.

— Ну, я тебя тут понимаю, — сказал Фьорд. — В смысле, таскать его — это ж, наверное, как марш-бросок в полной выкладке. Ещё и тошнота, как с вечного похмелья… Буэ. И пить нельзя! Вот это самое пугающее. Я как задумаюсь об этом, так радуюсь, что родился не бабой, понимаешь?

Она явственно расслабилась — ожидала, видать, презрения или морализаторской проповеди. По счастью, Фьорд не был совсем уж дураком. Он видал войны, которые плодили такие истории пачками (потому что не каждая сможет радоваться ребёнку от вражеских солдат, например), видал, как запирают драконьи пары на фермах, чтобы ничего не сделали с собой и приплодом (но можно ли их винить за попытки?).

Наверное, именно потому он и решил оставаться холостяком.

— Спасибо, — вдруг сказала менталистка. Её благодарность была физически ощутима, его будто тёплым одеялом кто обернул — приятно, и чуть щекотно, и очень тепло.

Дважды приплыли, ага.

— В голове моей копаешься? — спросил Фьорд мрачно.

— Не могу не, — призналась она. — Но не волнуйся, чужие секреты в покое со мной. Тебе не нужно так… нервничать из-за моего присутствия. Я сама была на таком же поводке, как ты. Может, даже хуже… И сделать подобное с кем-то, кто ко мне так добр? Нет. Я не посмею.

Менталисты как они есть. В разы хуже общих душевых, магической прослушки и начальственных соглядатаев вместе взятых. Знать, что кто-то ходит к тебе в голову, как к себе домой, что ты не можешь ничего оставить для себя — это в разы хуже, чем быть голым.

Фьорд ненавидел это чувство. Но что поделать? Иначе с девицей не пообщаться.

— Я не особо нервничаю, — хмыкнул он вслух. — Хочу тебя к себе сманить, вот и вся недолга.

— Да, я вижу это, — кивнула она и замолчала.

Фьорд на всякий случай помедлил, но продолжения не дождался. Хорошо поговорили, что называется.

Пожав плечами, он занялся нарезкой мяса. В холодильном сундуке, помимо всего прочего, обнаружились ещё и стебли сладкого мукишу, засахаренные и засушенные. Одна Ледяная Бедна знает, на кой он их вообще туда положил (не иначе как перед тем ухрюкался в увольнительной), но тоже сгодится.

— Согласна, — сказала девушка неожиданно.

— А?..

— Работать на тебя. Ну… только если Игорь разрешит.

Фьорда перекосило.

— Ну да, конечно. Куда же мы без этого рыжего недоразумения. Кто же ещё нам расскажет, как надо жить!

— Не говори так о нём.

Фьорд только закатил глаза.

Парень его бесил — в первую очередь, если быть честным с самим собой, тем, что оказался парой Ири. Ну, и своими морализаторскими побасенками тоже, да. Ути-пути, какие вы плохие, стреляете со стен… Тьху! Хоть бы думал, придурок, кому и что морозит. И радовался, что самого не пристрелили, ибо мудрость Чу такова: хороший чужак — мёртвый чужак. Самая надёжная защита, между прочим! И от нечисти, и от разносчиков иномирной заразы, и от психопатов, которых из родного мира не за красивые глаза выпихнули (ссыльных преступников среди иномирцев было процентов двадцать), и от необразованной шантрапы, не способной связать и двух слов, которой одна дорога — в воровство. Попадаются ли нормальные? Да, безусловно. Жалко ли их? А вот за жаления Фьорду не платят, благо он уже служил однажды ребятам с хорошими идеями.

Ничем хорошим не кончилось.

— Ты не прав, — отрезала менталистка. — Мы знали многих из тех, кого убили у стен. Оправданная или нет, но Игорь сказал чистую правду: это — жестокость.

— Угу, — Фьорд поневоле начал злиться. — Зато вы, конечно, обретаетесь не на земле, полной всякой нечисти, а в мире порхающих радужных поней. Но знаешь что странно? Что-то я не видел поблизости не одной пони. А это значит что? Что мы всё же в реальности, где жалость к малознакомым существам — синоним дурости, ибо хорошо не кончается!

— Если бы не жалость Игоря, я бы уже была мертва, — отрезала она. — И Рырох тоже. И ещё многие на вольном хуторе. Он умер в своём мире, пытаясь быть добрым, спасать людей, и все равно остался собой. Это — достойный выбор!

— То есть, я должен буду вскоре слушаться человека с комплексом спасителя, обожающего подбирать на улице всякую гадость? — благоговение, с которым она говорила об артефакторе, Фьорда дико злило.

— Значит, жалость — это слабость, так?

— Да!

— Так что же ты тогда спас тех драконов, о которых давече вспоминал? На смерть себя обрёк, чтобы их спасти, — она скривила губы. — Но ты этого стыдишься. Почему доброты принято стыдиться? Почему принято считать странными тех, кто старается помочь окружающим? Почему принято в любом проявлении деятельного сострадания искать подвох, эгоизм, корыстный мотив? Зачем пытаться казаться хуже, чем есть? Разумные могут совершать ужасные вещи лишь для того, чтобы показать: я полон цинизма. Это так хорошо? Правда? Почему ты готов рассказать всем желающим о том, как убивал драконов, но не о том, как их спас?..

— Заткнись, — Фьорд задышал через нос и угрожающе навис над мелкой оленеглазой сволочью. — И прекрати копаться в моих мозгах! Ты ничего не понимаешь: силы много, а ума — мало. Было бы побольше, знала бы, что, дар там или нет, чужие чувства осуждать нельзя. Где чувствовать себя свободным, если не в своей голове? Мои мысли, чувства и память — только мои! Распоряжаюсь, как хочу. А касаемо доброты, жалости и прочей приблуды, заруби на носу: люди умные такое прячут и давят на корню, потому что от этого одни проблемы. Это, если хочешь, стратегическая уязвимость, слабое место, по которому проще-простого ударить. В своем мире я значусь у драконов величайшим злодеем. Они не знают, кто их выпустил, и меня это устраивает, потому что, открою тебе секрет: злодеям живётся проще. А ты не суй свой нос в чужие дела! И вообще, уж не тебе, со всеми "сдохни" в адрес собственного ребёнка, меня осуждать.

— Ты ничего не знаешь, — сказала она. — И я его ненавижу не зря. Такие, как его отец, размножаться не должны!..

Фьорд поморщился — девица внутри его головы буквально орала, отчего виски сжали тиски мигрени.

— Прикрути звук, — сказал он чуть спокойней. — А то придётся щиты выставлять. Вот за что терпеть не могу менталистов: с вами даже о вяленом мясе и пропавшем рагу не поговоришь без многослойных моральных дилемм.

23

Некоторое время между ними висела тишина, вязкая и плотная, из тех, что приседают на психику. Наконец, куда более тихий мыслеголос снова зазвучал в его голове.

— Прости, я… Обычно я не бываю столь… навязчивой. Это просто… это всё… я устала.

Фьорд покосился на девицу. Злость поутихла. Дар, делающий её опасной, сам собой разумеется, но в физическом плане на неё же без слёз не глянешь! Такой руку пожмёшь неаккуратно — синяки останутся, да и переутомление налицо. Опять же, ментальная болтовня для неё, по сути, единственный способ общения. Ему ли, взрослому мужику, срывать злость на кого-то вроде неё? Но вот перспективу работы с ней надо обдумать ещё раз: с таким набором реакций и опасных рефлексов они друг друга поубивают, без вариантов. Не лучше ли оставить девицу с Шокуо-Ретха, а себе взять кого-то, кто послабее ментально, но сговорчивей?

Фьорд снова глянул на менталистку. Нет, ему никогда не понять, что находят в таких вот — тощих, с полупрозрачной кожей. Ещё и глазищи эти оленьи… Бр-р. Нет, он предпочитал баб вроде вдовушки Бонни. Та была типичной уроженкой северных человечьих королевств — высокая, румяная, с толстенной светлой косищей и изгибами фигуры, крутыми, как иные горные склоны. Как говорится, что лекарь прописал!

— Держи, — он поставил перед этой Лани тарелку. — Надеюсь, понравится, нет — отловлю кого-то из своих орлов-женатиков, кто не на дежурстве, и попрошу притащить что-то подходящее.

Она принялась аккуратно есть, и Фьорд тут же вспомнил Ири. Всё же, вбитые в детстве застольные манеры — штука неистребимая: вот и ест вроде руками, и не пытается как-то там показать крутизну своего воспитания, но такие штуки всё равно бросаются в глаза, хоть ты тресни. (Та же самая ерунда и в обратную сторону работает, кстати. Бывает, разбрасывается индивид деньгами направо-налево, корчит из себя аристократа в сороковом поколении, но смотришь на его натужные, чуть с заминкой движения и сразу понимаешь — доспехи жмут, снимайте гульфик, пока чего не прищемил.) Неизвестно, есть ли в её мире знать, но выросла она явно не в хлеву, это точно.

Фьорду стоило бы развернуться и уйти, но он стоял и думал, стоит ли вообще открывать рот и говорить, что вертится на языке. С другой стороны, она уже нечто уловила в его мыслях — голову подняла, и смотрит со странным выражением, которое попробуй прочитай.

— Слушай, — всё же выродил он. — Насчет мелкого. Я тебя понимаю, правда; дураком был бы, если бы не. Да и советы давать в такой ситуации неправильно, но тут такое: ты лезешь мне в голову, я — в твои дела. Ты должна знать: здесь это легко решаемо безо всяких… радикальных мер. В смысле, голодных сирот по Чу всяко бегает меньше, чем раньше, а с магами ситуация вообще выровнялась: ценный материал, будущие кадры, всё такое. Его пристроят служить при храме Тьмы — я сам попрошу. И тебе и встречаться с ним не придётся. Ну… разве что разок, когда подрастёт; в смысле, он скорее всего и сам обо всём догадается, менталисты идиотами не бывают по определению. Но ему станет легче, если ты объяснишь, да.

Самому Фьорду стало бы легче. Он мечтал об этом, пока был моложе: просто увидеть и услышать. Нет, у него самого вроде как отпали последние вопросы, когда он стал военным. Фьорд понимал ту неведомую человеческую девицу, что выбросила его, новорожденного, в овраг: он прекрасно умел считать, знал про отношение ледяных вояк к человечкам на завоёванных территориях и их "потрясающие" манеры. Но знать наверняка… иногда, чтобы идти дальше, надо знать наверняка, не так ли?

Она, конечно, всё поняла. Услышала — куда же без этого? Но смолчала, что уже хорошо: едва ли Фьорд был готов к дальнейшему разговору, да и она не была.

Дурацкая ситуация, если честно.

— Приятного аппетита, — бросил он. — Я буду внизу.

И, как это водится, трусливо сбежал с максимально мужественным видом, отправляясь в самое посещаемое место этого дома после спальни — оборудованный в подвале личный зал для тренировок.

Спустя три сломанных тренировочных манекена и сбитые в кровавую кашу костяшки мозги у Фьорда слегка встали на место — на пятерочку из двадцаточки, но что имеем, как говорится.

Он подуспокоился, мысленно пообещал любимому начальству припомнить ещё эту подставу, а себе — выбить позже под шумок одиночную миссию дней на десять где-нибудь в джунглях, где можно разгуляться. Стало полегче, и Фьорд отправился за последним универсальным терапевтическим средством.

Ну, то есть, пошёл за пивом.

Фьорд вошёл в кухню. Закатил глаза. Развернулся, чтобы уйти.

Снова вздохнул и вернулся к отрубившейся прямо на лавке менталистке. Попялился на неё возмущенно, но просыпаться или исчезать, как страшный сон, она не собиралась. Оно по сути не так удивительно: процедуры Шокуо-Ретха, пусть и шли на пользу энергетике, но выматывали морально. Мозгу, даже такому, как у менталистки высшего уровня, после таких выкрутасов надо перезагрузиться. Но правда, не на кухне же?

Оттащить её в спальню труда не составило — лёгкая, как ребёнок, только и следи, чтобы цеплячьи косточки не сломать. Фьорд только головой покачал, устраивая её на своей огромной кровати и закутывая в несколько одеял. Постоял, посмотрел, подумал.

И пришёл к выводу, что надо выпить. И для этих целей пива на кухне явно недостаточно — с его-то бешеным метаболизмом — но для затравки сойдёт.

* * *

Пиво успело кончиться, а солнце — устремиться к горизонту, когда сработал защитный контур.

И не было бы в этом ничего такого (воришка какой страх потерял и влезть пытается, или зомби-посыльный опять перепутал дома, или что-то в таком же духе), только вот активизировался пятый, самый последний и самый навороченный, рубеж. И вот это уже очень, очень дерьмово пахло.

Тут надо сказать: Фьорд не был параноиком. Да, он не признавал дома прислугу, навесил следилки и защитки от всего, никогда не ложился спать без дополнительной защиты. Однако, последнему идиоту, назвавшему его параноиком, беловолосый вывихнул челюсть. Так что все окружающие быстро уяснили: Глава Стражи Властелина совершенно точно не параноик. Кто угодно, но точно не он.

Тем не менее, войти к нему в дом незамеченным не мог никто. Вообще никто, включая Ири, в которой магии хватило бы на роту — слишком уж хитрыми были ловушки. Драконица в своё время активировала четвёртую линию.

Кто-то дошёл до пятой.

* * *

Лорд Этьен был лучшим — и по праву Рождения, и по праву Доказательства. Наследник Киби-Ридарри, ранее старший, а теперь ещё и единственный, он оценивающе рассматривал большой город, сверяясь с почерпнутыми из памяти мальчишки данными.

Мальчишка… мерзкий молокосос, которому дар достался просто так, незаслуженно. Таким нельзя обладать магией; она не должна таких выбирать. Великий Лорд лишь исправил дурацкое упущение.

Впрочем, от отчётливо ощущал, что этот мир на силу поразительно щедр. Город пах колдовством, его привкус оседал у наследника на языке. Может, и удачно, что обнаглевшая кукла, возомнившая о себе невесть что, решила сбежать именно сюда… Он прищурился, внимательно наблюдая за воротами.

Можно, конечно, попробовать снести их силовой магией, но Этьен, слава Голодной Бездне, не был совсем уж идиотом. Как бы силён он ни был, ввязываться в открытое противостояние с магическим гарнизоном — бессмысленный риск как он есть. Тут нужен другой путь.

Он некоторое время пронаблюдал за воротами, отметив для себя сильные и слабые стороны, а также — возвращающихся людей, показывающих специальные нашивки на одежде, и встроенные в ворота амулеты, явно призванные отслеживать чужаков.

Ну, это простой этап.

Изловить одного из носителей нашивок, дабы украсть его ауру и лицо, было делом плёвым: ритуал немного муторный и кровавый (Этьен не любил всю эту возню со сдиранием кожи, она наводила тоску), зато быстрый и действенный. Иллюзии тоже давались ему очень легко, а выпотрошенная память фермера дала ещё более полное представление о жизни этого города и его защитниках. Этьен даже восхищенно покачал головой: дракон, да не жалкий виверн из тех, что выращивал по заказу их семьи Ледяной Орден, а полноценный Повелитель Стихии, как их описывают в книгах по магии. Роскошно! Даже немного обидно, что в одиночку ему не наложить руку на эдакую драгоценность — эти твари могущественны, а ментальным воздействиям поддаются плохо. Хотя, если выпить наглую девку и её приплод… Нет, всё равно рискованно. А жаль — дракон, точнее, некоторые его части, в разы ценнее наследника, пусть и перспективного.

Ворота Этьен преодолел легко, с удовольствием окунаясь в полный магии город. С такого расстояния он уже мог не только худо-бедно чувствовать наследника, но и начать вытягивать силу из наглой куклы. Он мог бы сделать это незаметно, но не отказал себе в удовольствии дать ей почувствовать своё присутствие.

— Я иду к тебе, любовь моя, — пропел он и насладился пару секунд её реакцией, прежде чем погрузить девку в стазис.

Поболтать они успеют позже.

В приватной обстановке.

Улыбнувшись этим мыслям, Великий Лорд целенаправленно двинулся к центру города, с каждым шагом все лучше ощущая направление.

Только что поглощённая сила мальчишки бурлила в крови, побуждая действовать, пенилась, как перебродившее летнее вино. Эта часть в поглощении самая непростая: магия никогда не даруется сама по себе, она всегда, всегда завязана на разум, опирается на качества мага, питается ими и провоцирует их, как замечательный паразит, как энергетический вампир. Магия имеет цену — кому, как не Лорду Кадддари-Эррата, знать это? Каков чародей, такова и магия, какова магия, таков и чародей — старое, всем известное, писанное кровью правило. Если хочешь поглотить чужую магию, ты не просто должен провести соответствующие ритуалы, благо на определённом этапе они становятся не нужны. Нет, главное тут — впитать личность противника, стать ею, отколов от собственной ещё один осколок.

С боевыми талантами, как пирокинез мальчишки, всегда тяжелее — они слишком чужды менталистам. Однако, Этьен не зря был Лордом.

Лорды Каддари известны тем, что могут разбиваться на тысячи осколков.

Он нашёл нужный дом довольно быстро, в охраняемом квартале, жилища в котором, пусть и мелкие по меркам Каддари, явно принадлежали высокородным — здания были опутаны чарами, в том числе защитными, у многих были открытые балконы, явно предназначенные для трапез, и маленькие садики на крыше.

На привилегированный статус владельцев домишек намекал также охранник, изображавший булочника. Энергетик средней силы, но явственно профи: неплохо замаскировался, настолько, что Лорд Этьен не успел заметить его загодя. Пришлось упокоить, выпив предварительно столько сил, до скольки сумел вытянуть — маг сопротивлялся до последнего, всеми силами пытался подать сигнал тревоги, не позволял себе позорной слабости и иссушил себя, но не отдал свою магию в полном объёме. Этьен с невольным сожалением подумал, что с удовольствием переманил бы умельца себе, будь у него больше времени. Увы, его не было, ибо возня с куклой и так непозволительно затянулась. Одна радость: благодаря её дурости был открыт такой потенциально щедрый мир. Стоит вернуться сюда… потом.

Нужный дом был узок, сер и аскетичен, но Этьен не обманывался: красота охранных плетений завораживала, отчётливо отдавала морозом, ненавязчиво намекала, что встреча будет интересной, а куш велик.

О да, он хорошо знал привкус этих чар, хотя и ни разу не видел владельца вживую… Неисповедимы пути твои, Голодная Бездна. Вот уж где бы встретиться!

* * *

Фьорд бесшумно поставил бутылку и поднялся слитным, экономным движением, как учил подобравший и вырастивший его гном-ветеран. Стоило по-великаньи неуклюжему подростку сделать шаг, опекун принимался орать: "Не топай, распроклятая дылда! Ишь вымахал!". Фьорд это люто ненавидел — но ровно до того момента, как умение становиться совершенно бесшумным не спасло ему жизнь несколько раз.

Жестокие уроки часто не ценишь, пока молод.

Он медленно повёл руками, переводя в режим готовности законсервированные и припасённые на чёрный день чары, чтобы активировать можно было даже не щелчком пальцев, но силой мысли. Его кожа побелела и уплотнилась, уши слегка заострились, улавливая уже не столько звуки как таковые, столько малейшие колебания воздуха.

И тогда он услышал чужака.

Тот был хорош, двигался тихо, но не для слуха охотника на драконов. Фьорд прикрыл глаза, падая в мир звуков и аур.

Ауры гостя не видно. Вообще. Значит, либо ещё один менталист, либо энергетик — только эти ребята умеют так вот прятаться. Ремарка: скорректировать тактику, поднять и укрепить ментальные щиты.

Его движения. "Головастики" редко бывают так хорошо тренированы — мать-природа, будучи умной бабой, не наделяет всем сразу, ты или "активный" маг с более развитым от природы телом, либо "пассивный" — с силой, напрямую завязанной на интеллект. Обычно здоровье у последних не то чтобы совсем отвратное, но — не очень. А здесь… непонятная магическая специализация. Не мертвец — сердце бьётся. Сюрприз — с правой стороны.

Иномирец. Родом не из Фьордового мира. В Ледяном Ордене пару раз мелькали ребята с подобной анатомией, среди покупателей, но знал о них Фьорд мало. Ремарка: пришелец обладает нестандартной магией и неизвестными способностями. На третьем этаже — беззащитное гражданское лицо. Лучше просто не могло быть!

Фьорд быстро ксонулся нескольких рун на браслете, информируя охрану улицы (в округе жили семьи представителей магической и военной элиты, поддержавшей Эу-хения в его борьбе с магами, потому Жрец настоял на постоянном присутствии охраны в лице доверенных послушников Храма Тьмы) и штаб Внутренней стражи. В идеале следовало наговорить послание, но на это времени не было — нежданный визитёр уже был внутри.

— Я пришёл за сбежавшей куклой, а нашёл ещё и бешеную собаку, сорвавшуюся с поводка, — этот вкрадчивый мысленный голос, знакомый до последней нотки, ввинтился в виски. Да не может быть… Как?!

Обдумывать времени не было: ментальные щиты угрожающе завибрировали в неправильном, рваном ритме, знакомая удавка захлестнулась вокруг шеи, а голос, тот самый, что вещал про "возвышенную миссию по истреблению кровавых тварей и величие Ледяной расы" каждый раз, когда на охотниках обновлялся поводок, продолжал насмешливо шептать.

— Неожиданная встреча, верно?

— Да не то слово, — сплюнул Фьорд.

Ментальные щиты затрещали.

Боевые чары, состоящие из сплетённых между собой льда и ветра, рванулись с цепи.

Во всех мирах существуют мальчишки (да и девчонки, если честно), болеющие войной.

Они мечтают о ней, грезят битвами, победами, красивым оружием, а ещё — колдовством. Ах, боевые маги, какая благородная работа: странствовать, охотиться на нечисть, побеждать подлых и злобных (каких же ещё?) врагов. И как красиво искорки разлетаются, как эффектно…

Так вот, это влажные фантазии, уродливые химеры, ложь, смотрящая на детей с движущихся плакатов, внушаемая россказнями о бессмертных подвигах. Реальный бой, пехотный, воздушный, а особенно магический — это грязь, скорость, кровавое месиво. Кто ударит первым, кто окажется злее, подлее, подготовленнее, удачливее, хладнокровнее, чьи навыки выживания пересилят всё, в том числе мораль и нежелание убивать, тот и побеждает.

Настоящие боевые маги — это те, кому приходится проводить ударную подготовку перед атакой пехоты, безжалостно утюжить позиции врага, зная, что их колдовство сделает с телами; это те, кто выжигает огнём или поливает жидким льдом деревни и города, неугодные владыкам — с приказом не поспоришь, и лучше быть достаточно сволочью, чтобы потом не видеть снов; это те, кто распыляет ядовитые чары, выжигает дотла плодородные земли, дабы лишить врага ресурсов.

Обычно высот в этой профессии добиваются сволочи.

Или те, кто сумел перекроить себя в сволочей.

В свете всего вышесказанного, бой боевых магов — это ни разу не красиво, внешние спецэффекты себе никто с единичным сильным противником позволять не станет, дабы не тратить на ерунду силу и время. Ударить, продавить, найти слабое место в защите — примерно так это выглядит на первом этапе.

Так случилось и тут; сила на силу. Со стороны казалось, что они просто застыли истуканами, и только воздух, буквально кипящий между ними, выдавал происходящее. Воля на волю, кто спасует — осыпется ледяным пеплом, как бы странно это ни прозвучало: рикошет от смешения таких разных магий, как лёд и пирокинез, выдаёт дикие эффекты.

Фьорд усилил напор, с ненавистью глядя на химеру напротив.

Нет, оно хорошо замаскировалось. Оно выглядело, как живое существо, смазливый знатный хлыщ, но вояку так просто было не обмануть: это не было нормальным. Не может ни в одном маге, иномирном там или нет, сочетаться такое количество разномастных талантов, не позволяет того принцип магического равновесия, связывающий все миры их оси. Энергетик, пирокинетик, ледяной, менталист… Теперь, когда Фьорд мог видеть ауру гостя, от этого зрелища хотелось стравить, настолько была она похожа на разодранного на куски, а после криво-косо сшитого мертвеца, уродливого и мерзкого. Чутье говорило, что только ментальное было настоящим, врожденным. Химера даже выглядел, как типичный маг-"головастик", пусть и отменно тренированный: удлиненное лицо, высокий свод лба, глаза, бездонные, как колодцы, острые и словно чужие на этом лице.

— Что ты такое? — пробормотал Фьорд.

— Для тебя — просто хозяин, — этот вкрадчивый тон в сочетании с дёрнувшимся поводком взбесил Фьорда.

— Гнида, — прошипел он, и концентрация предсказуемо пошла по всем тяжким.

И это стало началом второго этапа типичного сражения боевиков — стремительного, жестокого и быстрого.

Неконтролируемое смешение стихий, что уже бурлило между ними, рвануло в сторону Фьорда. Тот успел его перенаправить в стену (которую снесло к Бездне вместе со всеми защитными чарами, отчего в воздухе заголосили сигналы тревоги). Тем не менее, на это пришлось потратить драгоценные секунды, чем, само собой разумеется, воспользовался противник: воздух басовито загудел, рассекаемый тройным "Маятником бесконечности". Если бы не щиты, лежать бы Фьорду по частям: ноги до колена отдельно, торс отдельно, ну и голова, само собой. Куда ж без неё.

Щиты, однако, сработали, но с хрустом прогнулись: воздушно-ледяным "маятником" выкашивали целые роты пехоты, разрубали драконов и устраивали лесные завалы. На фоне этого неудивительно, что ещё две стены рухнули, как картонные. Бездна, Лани же наверху! Давно проснулась, и, если всё хорошо, догадалась сбежать через окно, благо там легко пройти, но… Гражданские, какими бы умными они ни были, редко умеют чётко и быстро реагировать в критических ситуациях. Да где, чтоб его, дежурный маг?!

Между тем, выигрыш в первом, энергетическом поединке дал химере решительное преимущество. Как много значат доли секунды — в магическом бою! Фьорд был вынужден обороняться, потому, отбив сдвоенный силовой удар (судя по тому, что сгорел защищающий от проклятий амулет, чары были с сюрпризом), выпрыгнул и перекатился, оказываясь на улице. Как же невовремя Контроль явился за ним… Спустя столько лет! И как нашли только? И надо же было выбрать именно тот день, когда Фьорд отвечает не только за себя, но и за пару уязвимых существ. Уж он потом выскажет Властелину о несвоевременных приказах!

Если выживет — передислокация стоила ещё нескольких секунд, за которые химера успел послать ему вслед подарочков, не столь вычурных, как "маятник", но щиты, покорёженные предыдущими ударами, рухнули. Фьорду пришлось падать на землю — и пустить по ней же ледяную волну. Чары то были весьма подлые, скользкие и ощеривающие вырастающими вверх острейшими шипами (на такое особенно хорошо было ловить магов-новичков, которые предпочитали не тратить силы на щит под ногами; но даже опытному магу вроде химеры требовалась пара секунд, дабы с этим разобраться).

Фьорд вскочил на ноги. Химера раскинул руки, выжигая лёд жарким пламенем. В окне соседнего дома мелькнуло лицо — Джакки, жена сослуживца, была дома.

"Хоть бы хватило ума схватить детей и сбежать через задний ход!" — подумал Фьорд, но даже показать ничего знаками не успел, ибо пришлый маг буквально полыхнул. Огонь распространился вокруг, рикошетом отлетая от защищающих дома чар. Фьорд снова рухнул на землю, прикрываясь слоем льда. Одна радость — такое уж точно кто-нибудь, да заметит.

Плохо, что Контроль тоже идиотом не был и понимал, что после такого все будут подняты по сигналу тревоги. Он застыл на миг, и Фьорд понадеялся, что сможет вскочить и нанести превентивный удар, но не успел.

24

Ментальная магия обрушилась кувалдой, обернула вокруг шеи удавкой, придавила к земле.

— Подчиняйся, — прошипел голос Контроля в его голове, тот самый, что вдалбливал им доктрину во время каждого обновления поводка, но сейчас, направленный лишь на Фьорда, он был в разы сильнее.

— Встань, — и он поднялся на ноги, сам того не желая. — Подчиняйся Льду!

Этот момент Фьорд ненавидел больше всего. Его сослуживцы обычно впадали на этой фразе в экстатическое состояние, но у него просто начинала дико, обжигающе болеть голова. Обычно он умел с этим справляться, но в этот раз было намного хуже: Контроль стоял рядом.

— Служи мне, пёс.

— Слушаюсь.

Это повторялось снова, но в этот раз с Контролем незримо был кто-то ещё. Фьорду потребовалось мгновение, чтобы узнать это ощущение, а потом пришло чувство какой-то гадливости.

Это была Маллани. Он узнал её энергию, и она помогала химере. Девица была предательницей, с самого начала, а он не считал её, не понял. Откровенничал с ней, как какой-то дурак, мысленно постоянно сравнивал с матерью. И это её: "Я не посмею использовать на вас поводок". Лживая дрянь! Он направил эту мысль в её сторону так сильно, как только мог, зная, что она услышит, надеясь на это.

И, видимо, не зря.

Химера дёрнулся, когда сила Маллани перестала давить на Фьорда, и глухо рыкнул.

— Проклятая кукла!

И тут до Фьорда с запозданием, как до тетерева на току, дошло: во-первых, Контроль пришёл не за ним, во-вторых, Маллани не участвовала по своей воле в этом представлении. Урод просто тянул силы из неё и ребёнка, как из резервуаров.

Но, кажется, тут что-то пошло не так, и "кукла" оказалась не такой уж слабой — по крайней мире, сил сорваться с поводка хватило.

Сюрприз, урод.

Конечно, справиться с ним девочка не могла, но она сделала главное — сумела выиграть время и ослабить Фьордов поводок. Большего и не было надо: за время работы на Орден великан неплохо научился справляться с ментальным прессингом (отдельное спасибо за часы и часы жуткой отупляющей мигрени, ублюдок).

Фьорд вскочил и зашёл с того же козыря — тройной маятник рассёк воздух, вгрызаясь в щиты Контроля. Те устояли, но прогнулись, оттягивая магию химеры. Фьорд метнулся вперёд, сокращая расстояние, навязывая ближний бой, прошибая щиты покрывшимися острейшим льдом кулаками. Инициатива полностью перешла к нему, спасибо преимуществу в росте, весе и унаследованной от неведомого папаши физической силе. И щиты сдались, прогибаясь. Голос Контроля кричал в его мозгу, но это всё зря: Фьорд бил, и бил, и бил, как будто у этого существа были тысячи лиц, будто это был и его папаша, и первый убитый враг, и глава Ледяного Ордена, и…

Его руку играючи перехватила обманчиво-тонкая женская ладонь.

— Фьорд? — он впервые слышал у Ири такой голос. — Фьорд, всё закончилось. Всё хорошо. Я понимаю, но остановись.

Великан моргнул и уставился на то, что осталось от Контроля. Зрелище было, мягко говоря, недетское: лицо в этом месиве уже не угадывалось.

— Что тут произошло? — рыжий был тут как тут. — Где Маллани?

Да. Лани. Что с ней? Фьорд повёл головой, точно пытаясь отогнать невидимый мушиный рой. После силы ментального воздействия, утюжившего его многострадальную черепушку, он не мог сосредоточиться. Даже нелюдской иммунитет к подобным вещам имел свои пределы, и он к ним только что подошёл.

— Фьорд?

Он моргнул. Зрение выхватывало фрагменты: горящий дома (на нескольких щиты не выдержали), его ребята, пришлые драконы…

— Он не в себе, — сказал кто-то. — Зовите менталистов!

— Фьорд, что произошло?

Он встал на ноги. Мир отчего-то кружился.

Каруселька. Ха-ха

Лани. Надо поблагодарить её. Сказать, что всё кончилось. Да.

Кажется, его попытался кто-то остановить. Кто-то кричал, но мозг его был глух к раздражителям. Фьорд выхватил очередную картинку: госпожа Тимоко, лиса, рыдает над мёртвым мужем.

Так вот почему дежурный маг не пришёл.

Ступеньки наполовину обрушились, но надо отдать рыжему должное — тот без вопросов сотворил укрепляющее колдовство. Сам, судя по всему, не понял, как. Фьорд поблагодарил бы, но мысль мелькнула и пропала: концентрироваться становилось всё труднее.

Маллани лежала на кровати, там же, где он её оставил. Спасибо защищающим от обрушения чарам, её не завалило. Но…

Кто-то пробежал мимо Фьорда. Кто-то что-то кричал.

Он смотрел.

— Лекаря! — рявкнула Ири.

Потом была суматоха, Маллани подхватили и куда-то унесли. Фьорд стоял и смотрел на бурое пятно, впитавшееся в светлое покрывало.

Его пытались сдвинуть, Ири что-то говорила, ругался зам. Наверное — он не слышал ни звука, просто видел, как у них открываются рты.

Забавно. Как рыбы.

Потом перед ним возник Шокуо-Ретха, перекрывая вид на кровать.

— Она жива, — сказал менталист. — Жива. Ребёнка пришлось достать. Оба живы, и даже сохранят магию, если повезёт. Теперь есть время на тебя. У тебя ментальная перегрузка. Понимаешь? Ты должен пойти со мной, я боюсь тебя усыплять или как-либо влиять. Ты должен сам пойти за мной.

Фьорд моргнул.

Веки похожи на шторы, если подумать.

— К Лани?..

— Да, — кивнул менталист серьёзно. — К ней.

И Фьорд пошёл. У него приказ — охранять её, так ведь? Приказы надо выполнять…

* * *

Ири всего лишь хотела нормально провести свидание с собственной парой. Один день, неужели она просит так много?!

Тем не менее, стоя посреди раскуроченной улицы, она понимала, что Властелин Чу — это такая должность, на которой у тебя личная жизнь может сложиться только с существом крайне терпеливым, морально готовым к тому, что в любой момент может случиться… ну, что-то вроде этого. И тогда придётся подрываться — хоть из постели, хоть с обеда, хоть с романтичных прогулок под лунами. Вот и сейчас она должна была бы нежиться с Ихором в постели, а не отдавать распоряжения, принимать отчёты, сканировать местность, разговаривать со Жрецом, и замом Фьорда, и тайной службой… Время неслось незаметно.

Порадовало только одно: Ихор, отошедший присмотреть за Маллани, вернулся и посмотрел на Ири так же виновато, как она — на него.

— Я должен идти…

— Я должна идти…

Немая сцена. Вины у обоих, надо признать, несколько поубавилось.

— Хутор? — уточнила Ири понимающе. Ихор нахмурился.

— Да. Это всё… пойми, мне нужно проверить, не побывал ли этот псих и там. Шокуо-Ретха присмотрит за Маллани, её жизни больше ничего не угрожает, но остальные… Я отвечаю за них.

Ири медленно кивнула. Судя по всему, в этом они с парой совпадали даже больше, чем кому-то могло показаться со стороны.

— Хорошо, — сказала она коротко, стараясь не обращать внимания на пристальный дедушкин взгляд и сжатые в тонкую линию губы Жреца. — У меня тут тоже… есть дела.

Ихор встревоженно на неё посмотрел.

— У тебя будут проблемы?

— Не больше, чем обычно, — полная ерунда.

Наместник созывал срочное заседание, и не надо быть гением, чтобы понять, почему.

Пожар не обошёлся без жертв. Преимущественно то была прислуга, но не только. В одном из горящих домов погибла двоюродная племянница магистра Бартоломью — нянечка не была магом и попросту не успела малышку вывести. Вдова убитого мага-энергетика, на минуточку оборотница, потерявшая пару, собирала вокруг себя сторонников. Сослуживцы Фьорда, впечатлённые его состоянием, роптали. Несколько крупных военных чинов, в том числе Глава Стражи Стены, требовали наказать виновных.

Как несложно догадаться, виновными в произошедшем были названы хуторчане в целом и Маллани в частности. Что уж говорить, если к менталистке уже пытались прорваться ради самосуда, а особенно политически активные жители требовали прилюдно их с ребёнком казнить, как опасную нечисть?

— Ладно, — тихо сказал Ихор. Он явно хотел её поцеловать на прощание, но не был уверен, насколько это будет уместно.

Ири и сама не была уверена — тяжесть чужих взглядов была слишком уж велика, а ситуация — неоднозначна. Небо, как же это всё всегда невовремя!

— Я пошёл?..

— Да, — кивнула она. — Удачи. Я отправлю с тобой пару стражников. Они удостоверятся, что ты нормально добрался.

Он прищурился, и зрачок его снова дрогнул.

— Как я понимаю, после произошедшего это опасно — быть иномирцем в Чу? Или… быть хуторчанином?

Ири подавила вздох. Она постоянно забывала, что Ихор — не дурак, притом совсем-совсем не.

— Немного, — отозвалась она мягко. — Ваше появление было обсуждаемой новостью, и тот факт, что прямо за вами пришёл этот пожиратель аур, породил… некоторые последствия. Я уже распорядилась проводить уважаемых господ Безымянного и Триста Сорок Два. Во избежание.

— Понимаю, — сказал он тихо. — Спасибо.

Ири застыла, глядя вслед сгорбленной фигурке. Ей предстояло найти баланс между ролью женщины и Властелина — снова. И оставалось лишь молиться Небу, что она окажется достаточно умелым эквилибристом.

* * *

На хуторе было всё хорошо — Лорд то ли не добрался сюда, то ли посчитал их дыру бесперспективной.

Между тем, Игоря, как некую помесь Робинзона и Выжившего, обступили хуторяне и принялись знаками, жестами и обрывками фраз расспрашивать о произошедшем. Потому-то он, некоторое время делившийся новостями при помощи очередной "игры в корову", не сразу заметил отсутствие постоянного раздражителя. Который, между прочим, уже давно должны были выпустить!

— Где Макс?

Паола тихо вздохнула. По её взгляду Игорь сразу понял, что услышанное ему не понравится,

— Ушёл, ещё утром, судя по всему.

Ну вот приплыли теперь.

— В каком смысле — ушёл? Куда?!

— Мы подумали — за тобой, в город. Искать не стали, и без него дел предостаточно, — пояснила женщина сухо. — А теперь не станем тем более. Лучше поясни подробней, пока говорим один на один. Я правильно понимаю, что муж Маллани явился по её душу? Девочка ошибалась, полагая, что её не отследить?

— Да, — поморщился Игорь. — Ну… скорее всего.

— Или врала осознанно, желая выжить, — поняла Паола его заминку. — Теперь не важно. Что с ним?

— Мёртв.

Она покривила губы.

— На моей работе не особенно получается верить в справедливость. Но иногда она, все же, есть.

Игорь согласно кивнул.

Маллани в своё время нашли они с Рырохом, исследуя территорию, и принесли на хутор. За эту выходку Паола их чуть не прибила: девушка была в лихорадке, и медик вполне резонно опасалась притащить в поселение какую-нибудь местную эболу, благо джунгли рядом, а с санитарными нормами швах.

Скандал был знатный. В итоге, с её подачи Игорю пришлось долго и нудно колдовать. Большая часть попыток были убогими, но общими усилиями и магиями им удалось тогда организовать нечто вроде изолятора. Идея оказалась хорошей: комната сия им не раз пригодилась.

В бреду меж жизнью и смертью Маллани провела дня три — ну, и Паола с ней закрылась, дабы по возможности не нарушать карантин. Медикаментов не было, если не считать за таковые всерьёз аптечку в Паолиной сумочке. Между тем, диагностировать женщина могла хорошо (спасибо новообретённым способностям), но вот лечить — нет, разве что сбить жар и по-возможности улучшить состояние больной.

Про Маллани вот что нужно понимать: если бредит менталист её уровня, то и окружающие волей-неволей бредят тоже, тут без вариантов. Потому-то к моменту, когда Маллани пришла в себя, Паола немного знала её историю — и поделилась ею с Игорем. Потом недостающие детали дала и сама менталистка.

Её родной мир некоторыми моментами отдалённо напоминал по укладу Османскую империю, только с куда более развитыми магическими технологиями. Так, Лорды, державшие власть, все как один были прямыми кровными наследниками бессмертного Императора, количество жён и наложниц которого уверенно стремилось к бесконечности. Однако, право Лорда — и, как следствие, право продолжить свой род — получали далеко не все. Несмотря на постоянные завоевательские набеги, в том числе на другие миры, территорий, которые можно было бы отдать отпрыскам, было ограниченное количество. И деткам Императора, а заодно и жёнам да наложницам, приходилось за шанс на лордство грызться. На кону было многое: те, кому в подковерных разборках не везло, становились либо источником силы для победителей, либо — источником бессмертия папы-Императора. Как несложно догадаться, обе эти опции предполагали летальный исход.

Маллани была дочерью одного из Лордов, что было крайне редким явлением: обычно они применяли специальные чары, дабы рождались только сыновья. Отец её, тем не менее, слыл среди своих большим оригиналом, если не сказать — психом. Он крутил бизнес с представителями технологически развитых миров и весьма проникся их культурой. Сложно сказать, сделало ли это его добрее и лучше, потому что гарем свой он никуда не распустил. Тем не менее, сей Лорд загорелся идеей взять жену из техногенного мира, так сказать, "для души". Также предполагалось, что эта супруга будет участвовать в семейных ужинах с партнёрами и прочих мероприятиях подобного толка.

Плодом этого брака и стала Маллани.

Как ни парадоксально, росла она в атмосфере любви. Она проводила большую часть времени в мире матери (судя по показанным ею воспоминаниям, оный визуально больше всего напоминал стимпанк в исполнении студии Гибли). С отцом же Маллани встречалась редко, но душевно. Лорд предполагал, что дочери стоит остаться руководить делами их семьи в иномирье, и воспитывал её соответственно.

Все его планы, однако же, были нарушены скоропостижной кончиной от руки одного из шустрых сыновей, посчитавших, что папочка в кресле главы рода засиделся. Как на грех, новый Лорд Маллани и её мать ненавидел в достаточной степени для того, чтобы притащить их за волосы в семейное поместье. Мать Маллани демонстративно казнили "за нарушение вековых традиций", а саму девушку спешно продали в супруги Лорду-соседу, которому интересно было заполучить диковинку в надежде на могущественное потомство. Маллани же, мыслившая совершенно другими категориями и понятиями, пришла от происходящего во вполне закономерный ужас и ударилась в бега при первой возможности.

Игорь не мог её осуждать. Тем не менее, более циничная Паола, составившая из видений определённое представление о супруге Маллани и степени его адекватности, долго выспрашивала, стоит ли опасаться визита Лорда. Маллани утверждала, что ему её не найти. Ошиблась? Осознанно солгала? Впрочем, уже не важно.

— Надо найти Макса, — сказал Игорь.

Паола поморщилась.

— Не считаю это разумным, — отрезала она. — Он уже достаточно взрослый мальчик, чтобы отвечать за свои поступки. Если ему хватило ума нарушить простейшее правило, гласящее "никто не ходит поодиночке", то Господь ему в этом судья. Захотелось прогулок в тёплой компании местных монстров и живых мертвецов — кто мы такие, чтобы ему мешать? Если же он пошёл в город… прямо скажем, ровно та же ситуация.

— Он ещё ребёнок. Не будь так строга.

— Четырнадцать лет — не так мало, чтобы не осознавать окружающую реальность, — холодно сказала женщина. — Ещё две сотни лет назад в таком возрасте почти повсеместно обзаводились семьёй и потомством. Во многих странах это по сей день считается возрастом согласия. По многим законодательным системам он уже может быть подсуден. Я говорю всё это к тому, что он вполне способен отвечать за последствия своих действий.

Игорь покачал головой.

— Он сбежал, потому что я его закрыл. Какому подростку понравится такое отношение? Я должен был ему всё спокойно объяснить.

Она поджала губы.

— Если ему что-то и нужно было объяснить давным-давно, так это тот факт, что мы не в одной из игр, где можно сохраниться. Всё остальное лежит вне твоих обязанностей. Касаемо же сегодняшнего утра, то у тебя определённо были проблемы поважнее, чем озвучивание очевидного.

Нельзя было не признать, что в словах Паолы был смысл — как обычно, непрошибаемый и логичный. Но — просто лечь спать? Предоставить ребёнка судьбе? Действительно ли это правильный выбор в подобной ситуации? Да и… может ли тут быть вариант правильный или неправильный? Это как раз тот случай, когда каждая правда правдива по-своему.

— Темнеет, — констатировала женщина очевидное, видимо, догадавшись по лицу Игоря о его мыслях. — Как ты собираешься искать мальчишку? Покричать, чтобы сбежались все окрестные хищные твари?

— Ты права, — что тут ещё скажешь?

— Тебе стоит забыть об этой идее, если только у тебя не припасена где-нибудь собака-ищейка, — бросила Паола напоследок, ставя таким образом в споре жирную точку, и решительно пошагала в сторону своего штаба — малютка из ёшиков опять ухитрилась загнать занозу.

Игорь моргнул.

Конечно, у него нет собаки. Но, как ни странно, с каждым днём в этом мире она все меньше ему нужна…

25

* * *

— Мы должны закрыть границы, — у Главы Городского Совета борода дрожала в весьма угрожающем ритме. — Немедленно! Мы не должны впускать в город эту падаль!

— Я могу ошибаться, мой дорогой товарищ, и заранее прошу прощения, — вкрадчиво вклинился Эу-хений. — Но не следует ли нам учитывать, что почти половина присутствующих здесь, включая нас с вами — иномирцы или их прямые потомки?

— Вот не надо! — у Главы Совета зло раздулись ноздри. — Мои родители прибыли сюда, чтобы тяжко работать, строить купеческий Дом и продавать вахаби. Они не притаскивали в новый мир свои половые проблемы!

— Я согласен, — магистр Бартоломью был бледен от ярости. — От лица магического сообщества я требую выдачи преступницы, по вине которой погибла моя Киуки, и её выродка.

— Существо, по вине которого погибла ваша Киуки, мертво, — отрезала Ири. — Вы можете, если понадобится, разобрать его на препараты и попинать труп. Но возьмите себя в руки, магистр! Вы — воин, во имя Неба, и не хуже меня знаете, сколь несправедливы порой бывают сопутствующие жертвы в сражениях боевых магов. Трагедия ужасна, но вешать все вины на женщину и ребёнка — не кажется ли вам это чрезмерным?

— Вы говорите это, поскольку не ваша племянница сгорела заживо в огненной ловушке. Между тем, это последствия в том числе ваших действий. Это вы привели подозрительных иномирцев с неведомыми способностями в город!

— Отлично! — ощерилась Ири. — Давайте пойдём по списку и поговорим о причинно-следственных связях. Итак, почему опасная тварь без проблем вошла в городские ворота? Почему отталкивающие пламя и препятствующие разрушению чары на доме не были обновлены? Почему трижды проклятые сигнальные амулеты, о которых я талдычу уже третью лунную линию подряд, так и не введены в эксплуатацию? Почему нянечкой у вас работала особа без браслета, которая физически не могла вызвать подмогу и не была защищена даже простейшими чарами? Но эти вопросы заставляют искать неудобные ответы. А вот обвинить во всём иномирцев — это удобнее, не так ли?

— Не теряющий актуальности вопрос, — улыбнулся Эу-хений. — Чужаки — удобные козлы отпущения. Меняются миры, но не сюжеты, да-да…

— Оставьте, — холодно отрезал Бартоломью. — Мы тут не играем в демагогию. Эта девица привела за собой проблемы, которые мы совершенно не обязаны решать. Более того! У вас вот есть гарантия, что она сама или её младенец не начнут жрать чужие ауры? Есть? Потому что у меня такой гарантии нет, коль скоро они из одного мира. Мало ли, зачем этот пришелец искал её! Нет уж, этот случай в очередной доказал очевидное: иномирцы потенциально опасны и должны уничтожаться на подступах к городу. Без исключений!

— Не только потенциально опасны, но и потенциально полезны, — отметил Эу-хений. — Потому что, как вы, будучи Главой Магической Гильдии, могли от кого-то вскользь слышать, у нас наблюдается катастрофическая нехватка магов мирных специальностей. Даже не знаю, почему… Быть может, торговля живым товаром на протяжении столетия сказалась?

Дедушка тихо хмыкнул. Ири скосила на родственника глаза, пытаясь понять: а что он, собственно, тут делает?

Когда Совет только начинался, Старейшина, Гун и помощник Чо просто вошли за Эу-хением. Жрец, встретившись с Ири глазами, прикрыл их на миг, что у них на переговорах обычно значило "Доверяйте мне". Гун также послала ободряющую улыбку, но…

До чего эти двое успели договориться? Правильно ли вообще она сделала, оставив дедушку со Жрецом наедине?

Ири поморщилась и отпила чаю, взвешивая варианты.

Условно существ, находящихся у власти в городе Чу, можно было поделить на две группировки. По одну сторону стояли Эу-хений, Наместник и сама Ири, по другую — магистр Бартоломью, и Глава Городского Совета. Последние присмирели после изгнания боевых магов, но всё ещё составляли уверенную оппозицию Эу-хению. За ними были некоторые ресурсы, знатные семьи, навыки… Разумеется, развяжи Эу-хений войну, его коалиции удалось бы победить. Но какой ценой?

— Почтенные, — сказала Ири холодно. — Я уважаю ваше мнение, но в данном вопросе моя позиция категорична: во-первых, мы будем привлекать талантливых иномирцев в Чу, во-вторых, жители вольного хутора присоединятся к нам. Это последнее моё слово.

— Маги требуют справедливости! — вскочил Бартоломью. — Маги взбунтуются, если не удовлетворить их требования!

— Все получат по справедливостям, будьте покойны, — улыбнулся Эу-хений понимающе. — Коль уж мы заговорили о бунте, так и быть, не станем откладывать… Завтра, видите ли, у нас намечается публичное обличение истинных виновников трагедии. С последующими, страшно сказать, изгнаниями и казнями.

Ири вздохнула, опуская глаза. Вот, значит, как…

На миг она захотела вмешаться, но потом передумала. В конечном итоге, обсуждали они с Эу-хением подобный ход давно, но опасались вполне резонно волнений и смуты. То, что Жрец решил провернуть его сейчас, почти закономерно — с дедушкиной-то поддержкой.

— Уважаемые, — Эу-хений встал и прошёлся по комнате. — Уже завтра город Чу подписывает договор о патронаже с Алым Драконьим Домом. Официальным патроном и представителем, разумеется, будет наш Властелин. Согласно этому договору, отныне в ваших бывших должностях будут работать драконы.

— Что?! — рыкнул Бартоломью.

Ири приказала себе держать лицо. Нет, она верила Эу-хению, но договор перечитать нужно будет: дедушка со Жрецом вполне могли бы конкурировать по уровню скотства, но на стороне Старейшины — тысячелетия опыта.

— Я буду краток: в связи с произошедшими инцидентами и неопровержимыми доказательствами различных преступлений вы арестованы. Завтра город Чу получит свою справедливость. Ну а я, как это водится, свою.

Бартоломью попытался дёрнуться. Он был могущественным магом, но куда уж ему до дракона, пусть даже и оранжевого? Помощнику Чо (видимо, будущей замене магистра) не составило труда его спеленать. Глава Городского Совета, как ни странно, оказался умнее.

— Я рассчитываю на снисходительность, — заявил он сходу.

— Рассчитывайте, голубчик, — улыбнулся Эу-хений. — Оно дело хорошее — рассчитывать всякое-разное. Только вам, наверное, слегка раньше этим надо было озаботиться. Когда сторону выбирали.

Ири только покачала головой.

— Хватит резвиться, Эу-хений.

— Да, мой Властелин, — глазки Жреца довольно поблескивали за стёклами. — Прощения просим, увлёкся.

Ири смотрела в окно, пока на заключенных надевали антимагические оковы и уводили.

— Их семьи? — бросила она.

— Под наблюдением, мой Властелин.

— Отлично, — Ири повернулась к присутствующим. — Никто не хочет мне объяснить, что именно тут происходит?

* * *

Ири Алая всегда была дерзкой, нахальной и своевольной девицей. Она раздражала.

По правде, помощник Чо невзлюбил её ещё со дня казни госпожи Доры Алой, когда Ири унизила себя мольбами. Между тем, все знают: Алые драконы не умоляют, не стоят на коленях — но она показала врагу такую постыдную слабость. Немыслимо! У самой Доры и то хватило достоинства сохранять внешнее спокойствие, хотя её пару и убили жестоко на её же глазах — Казначей Предгорья всегда был весьма изобретателен в вопросах мести.

Ири тогда эта слабость была прощена в силу малого возраста, но родители Чо судачили между собой о том, что с девочкой допустили излишние вольности в воспитании, и, если так дальше продолжится, рано или поздно она опозорит Алый Дом и будет изгнана.

Несмотря на то, что после того инцидента Ири передали для воспитания с рук на руки Алому Старейшине, слова родителей оказались практически пророческими. С одной лишь разницей — ушла она сама, оказавшись первой за всю историю семьи драконицей-изгнанницей. Позор Дому — не говоря уж о том, какие красивые планы рухнули по её вине! Получить в свои руки власть над Казначеем было потрясающей перспективой, провалившейся из-за её глупого упрямства.

В общем, ничего хорошего от Ири оранжевый дракон априори не ждал. Тем не менее, кошмар, в котором он очутился, превзошёл все ожидания: грязный, переполненный нечистью город, разруха… Но ладно бы только это! Ири, бросив на них мимолётный взгляд, равнодушно передала их с рук на руки какому-то человеку не первой свежести. Немыслимое унижение! Чо, который, как и его родители, упорно трудился ради короткого имени, опешил от такого. В глубине души он надеялся, что Алый Старейшина испепелит тут всё в ярости, но тот как-то это проглотил.

Между тем, человечек был поистине уродлив: лысеющий, стареющий, с большим пузом и глубоко посаженными глазками. Ко всем прелестям, он трещал без умолку на местном странном наречии.

— Такая честь, подумать только! Властелин Чу безмерно счастлива вашему визиту. Проходите за мной, пожалуйста! Нет ли у вас с собой вещей? Наши друзья непременно помогут. Ребята, подойдите!

Чо застыл, когда из воздуха по бокам от Жреца соткались два лича. Очень сильных и крайне отожравшихся.

Пламя внутри забурлило, Чо изготовился к бою. Старейшина изваянием застыл на шаг впереди, но Чо знал — того захватил сходный порыв.

— О, позвольте представить послушников моего Храма, — щебетал Жрец сладким голосом. — У них, к сожалению, не принято называть имена — боязнь посмертного контроля и прочие этнические особенности. Тем не менее, эти господа из уважаемой в Чу диаспоры не-мёртвых в вашем полном распоряжении.

Сказав это, Жрец Чу впервые встретился взглядом со Старейшиной. На мгновение атмосфера сгустилась. Повисла тишина.

— Так есть ли у вас багаж, почтенные господа?

— Нет, — сказал Старейшина. — Драконам багаж ни к чему.

— Удобнейшее свойство организма! Ну, мои уважаемые послушники всегда будут рядом, только позовите.

— Благодарю за заботу, — хмыкнул Старейшина. — Тронут неимоверно вашей… прямолинейностью.

— О, я в целом очень откровенный человек! — обрадовался Жрец. — Постоянно страдаю от своей доброты и честности. А уж в последнее время и вовсе ночами не сплю.

— Старость? — поинтересовался Алый с печалью. — С людьми такое случается, как я слыхал. Очень сочувствую.

— Спасибо, вы так добры! Радостно встретить такого понимающего дракона. Но, увы-увы, голова моя болит по ночам не от старости, а от тревог.

Алый Старейшина хмыкнул, как на миг показалось Чо — одобрительно.

— В вашем почтенном возрасте тревоги противопоказаны.

— Скажите? Сплошное расстройство. Хотя боярышниковая настоечка помогает справляться с этим, весьма-весьма… И всё же не отпускают тревоги о городе и Властелине.

— И каковы же главные проблемы… у города и Властелина? — на памяти оранжевого Старейшина крайне редко позволял себе столь вкрадчивый тон.

— Главных проблем две — дураки и вопросы, — развел руками человечек. — С первой и так все понятно, а вот со второй… Посмею ли я нижайше поинтересоваться, что именно вас привело в Чу, почтенный Старейшина?

— Ох, я бы очень хотел вам ответить, — протянул дракон с сожалением. — Но, увы, не имею права: этой информацией я могу поделиться только с Властелином.

— Жаль, жаль, — голос Эу-хения мог бы посостязаться в степени неподдельной печали. — В таком случае, к сожалению, я не смогу ускорить вашу встречу со Властелином. Её распоряжения на этот счёт были весьма недвусмысленны, и она ждёт от меня предварительных отчетов. В силу своей занятости, мой Властелин не может успевать всего, потому я решаю предварительные вопросы.

— И какого же толка?

— Преимущественно спорного.

У Чо всё больше возникало чувство, что тут одно из двух: либо Жрец — не человек, либо книги о людях, как бы так сказать, склонны слегка недооценивать интеллект этой расы. Оранжевому дракону, в глаза не видавшему людей, сложно было определиться с тем, какой вариант ближе к истине.

— Вот как… — Старейшина внимательно посмотрел на человека, словно бы что-то взвешивая. — В таком случае, если, предположим, Властелину нужно составить какую-нибудь бумажку — сущую безделицу — какое отношение к этому процессу будете иметь вы?

— О, самое скромное, — сказал человечек. — Я займусь её составлением и позже буду обсуждать непосредственно с Властелином, а после — с Наместником и ещё несколькими активными гражданами, которых в глобальном смысле можно отнести к проблеме номер один.

Чо буквально почувствовал, как закачались в мыслях Старейшины весы, оценивая решение.

— Что же, — в итоге широко улыбнулся он. — Почему бы нам не обсудить некоторые вещи в более подходящей для этого обстановке?

— Конечно-конечно, — засуетился человек. — Сей секунд!

* * *

— Интересно, — сказал человечек, пробежав глазами документ. — Совершенно неприменимо на практике для нашего случая, но все ещё — очень-очень интересно!

Оранжевому немедленно захотелось его покусать, но Старейшина был непрошибаемо спокоен.

— И что же такого невыполнимого вы видите, уважаемый Жрец?

— Да в общем-то всё, — развёл ручками человечек. — Я не смогу при всём желании утвердить такой документ с Наместником, потому что он напрямую противоречит правовой базе, лежащей в основе существования Бажен-Шабского содружества городов. Вы предлагаете военное содружество, на которое Чу не может пойти, не вызвав у соседей негатив. И это я уж молчу о том что военная база Предгорья на территории Чу… Мой Властелин не пойдёт на подобное ни под каким предлогом.

— Возможно, мне следует спросить у неё?

— Возможно — если вам нравится тратить время попусту. Тем не менее, это вполне бессмысленно.

— Что же, — усмехнулся Старейшина. — В таком случае, ознакомьтесь со следующим договором.

И он невозмутимо материализовал новый свиток.

Это была одна из политических особенностей драконов, перенятая у демонов: традиция Семи Договоров. Человечек категорически отказался от первого — таким образом, он доказал свою способность вести переговоры. А дальше…

— Ну что же, — человечек поправил свои стёкла на носу. — Давайте посмотрим.

* * *

— …Мы просто пришли к некоему предварительному согласию, мой Властелин, — мягко сказал Эу-хений. — И, поскольку господин Наместник поддержал нашу с вами позицию, я взял на себя смелость совершить некоторые кадровые перестановки. На фоне случившегося они показались мне уместными.

— О, я заметила, — отозвалась Ири прохладно. — И какой же по счёту договор вы предварительно утвердили?

Брови Эу-хения слегка приподнялись.

— Пятый.

Неплохо.

— Могу я взглянуть?

— Разумеется, мой Властелин.

Ири небрежно развернула свиток и пробежалась взглядом по тексту, проверяя его на знакомые смысловые ловушки. Подняв глаза на дедушку, она небрежно порвала документ.

— Отличные условия, почтенный Старейшина, — сказала она. — Но Предгорье не будет помогать Чу в конктроле над преступностью. У нас слишком много не-живых и представителей рас, которые по меркам драконов являются преступниками по умолчанию.

Наместник склонил голову набок.

— О, так я чуть не подписал собственный смертный приговор? — спросил он тоном, которым обычно справляются о погоде.

Алый Старейшина усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— Едва ли, — отозвался он. — Вы мне, пожалуй, даже нравитесь.

— Тронут.

— Вернёмся к насущному, о Властелин, — Старейшина подался вперёд, вперив в Ири пристальный взгляд. — Если так, то по шестому договору, помимо поставок товаров по сниженной цене и военного нейтралитета, вы предоставите мне также иномирцев с интересными способностями, не-живых, как вы их политкорректно называете, и некромантов. Признаюсь честно, степень развития некромантии в этом городе впечатляет. Для тайной службы Предгорья… и для нашего Дома это может быть интересно.

— С оговорками, — отрезала Ири. — Я не буду предоставлять вам материалы для прозекторского стола — вы должны гарантировать безопасность жителей Чу, почтенный Старейшина. Также мы заранее оговорим максимальное количество специалистов, предоставляемых нами каждый год, и оно не превысит двух обученных и трёх необученных магов.

— Вы балансируете на грани седьмого договора, о Властелин.

Ири усмехнулась уголком губ. Под "седьмым договором" драконы Алого Дома подразумевали огонь на уничтожение.

— Я огнеупорна, почтенный Старейшина.

Пару мгновений между ними висела густая, вязкая тишина. Сам воздух, казалось, вибрировал от противостояния ментальных энергий: драконы, конечно, не волки или коты, но всё равно дуэли взглядов имеют важное значение, определяют статус.

И, видит Небо, Ири не собиралась уступать или проигрывать. Это её город, её жизнь, её решения. Никто больше не будет диктовать ей иного.

— Что же, — кивнул медленно Старейшина. — Я согласен на ваши поправки. Помощник Чо приготовит документы к завтрашнему утру. Однако, я хотел переговорить с вами наедине.

— Хорошо, — отстранённо кивнула Ири. — Прогуляемся в мой личный кабинет. Вы не против?

— Сочту за честь, — церемонно склонил голову Старейшина.

* * *

— Если ты ждёшь от меня извинений, их не будет, — разумеется, именно с этого дедушка должен был начать личный разговор.

— Не питала никаких иллюзий по этому поводу, — холодно отозвалась Ири. — Просветите меня, что значит ваш визит, чтобы наше общение сократилось до необходимого минимума.

— Ты, как всегда, очаровательна.

— О, это у меня наследственное.

Старейшина неожиданно усмехнулся.

— Ну, с этим ни разу не поспоришь. Однако, если хочешь, можешь засчитать за извинения Чо с Гун. Они лучшие, и они в твоём распоряжении.

— …а также в распоряжении Дома. Будут вашими ушами и глазами?

— В том числе, — не стал отпираться дедушка. — Но пределы этому сможешь сама очертить.

— Щедро, — хмыкнула драконица сухо. — И к чему же этот аттракцион невиданной щедрости?

— Во-первых, невестка порывалась меня убить, если я не позабочусь о твоей судьбе, и мой сын, кажется, в глубине души хочет ей в этом помочь. Во-вторых, Матушка Рои настояла на протекторате самолично. Чу кажется ей перспективным вариантом для вложений.

Ири медленно кивнула; несмотря ни на что, слышать это было приятно. Тем не менее…

— Не путайте причины и следствия, — бросила она. — Давайте попробуем ещё раз: зачем вы здесь?

Он одобрительно улыбнулся её понятливости.

— Я желаю встретиться с Тэ Чёрным, Тёмным Властелином Рианды, Кэрайя, Адоры, Триори, Бажена и Шаба. Я надеюсь, что ты выступишь посредником при организации этой встречи. Как я понимаю, ты успела приобрети некие связи с Чёрным домом. Мне достаточно будет, если ты представишь меня юному дракону, что был на площади с девицей из Ледяного Мира. Господин Эт, как полагаю? Старший отпрыск Тэ?

— Верно, — сказала Ири. — Касаемо же встречи… Позволено ли мне будет узнать, зачем это нужно?

— Боюсь, нет, — отрезал Старейшина. — Могу лишь сказать, что над Предгорьем собрались тучи.

Ири кивнула — она опасалась подобного.

— Насколько всё серьёзно?

— Зависит от итогов визита демонической делегации, — спокойно сказал дедушка. — Однако, в любом случае, все непросто. Вопрос лишь в том, ожидает нас грибной дождик или шторм, сметающий всё на своём пути.

— Я поняла вас, — тихо отозвалась драконица. — И я больше не часть Предгорья, у меня нет перед этой страной долгов. Однако, я постараюсь организовать ту встречу, о которой вы просите. По сути, полагаю, я могу переговорить с Этом прямо сейчас. Он некоторым образом должен мне.

— Признаться, это было бы отлично.

Кивнув, Ири нажала на руну вызова помощницы и несколько опешила, когда в комнату проскользнула Диве. Выглядела девушка не слишком хорошо — видимо, превращение не давалось иномирным драконам легко.

— Диве? Я думала, ты отдыхаешь.

— Я в порядке, госпожа.

— Ладно, предположим. А где Эт? Он-то куда смотрел?

— Он ушёл, госпожа.

— В смысле? — опешила Ири. — Зачем ушёл?

— Просто ушёл, — голос Диве дрогнул. — Я рассказала, кем была, и он молча ушёл.

Ири почувствовала, что этот день станет воистину бесконечным.

— Так, — сказала она устало. — О чём именно речь?

Диве на миг сжала губы, но потом посмотрела на Ири с вызовом. Зрачки девушки на миг дрогнули, а по глазам пробежала волна тех самых лучиков, характерных для её второй ипостаси.

— Я работала в борделе, — пояснила она спокойно.

Ири изумлённо моргнула.

— Право, милочка, ну что за ерунда? Нашли, о чём переживать, — усмехнулся Старейшина. — Подумаешь, бордель? В этом нет ничего нового. У нас вон под полуофициальным покровительством Главы Ледяных столько домов удовольствия разных мастей работает, что хоть рот открывай. И ничего, уважаемые члены общества! Практически правящий клан, ни много ни мало.

— Не мне вам объяснять, господин, — неожиданно резко отозвалась девушка. — Что те, кто владеет борделями, всегда уважаемые члены общества. Быть хозяином — совсем не то же самое, что быть работником, не так ли?

Ири вздохнула.

— Так, — сказала она. — Ну, хватит балагана. Диве, я так понимаю, называя вас всех невинными девами, Эу-хений несколько преувеличил?

— Технически нет, госпожа. Некроманты сделали все необходимое. Мы думали, что вы — дракон мужского пола, а они, как известно, предпочитают девственниц…

— О Небо, кто только придумал эту ерунду? — закатил дедушка глаза. — Не иначе как те, кто считает, что предпочитаем мы их на завтрак.

— Почтенный Старейшина, прошу вас, — не без раздражения осадила Ири родственника. — Диве… это ужасная ситуация, и я серьёзно переговорю со Жрецом. Он принесёт извинения за своё поведение, можешь не сомневаться! И выплатит компенсацию из своего кошелька. Это же такой болезненный и унизительный процесс, подумать только… И, главное, чего ради? Идиотизм.

Диве посмотрела на Ири озадаченно.

— Компенсацию?..

— Разумеется, — драконица была раздражена. — Я уважаю Эу-хения, но порой его откровенно заносит на поворотах. Ещё Эт, чудо пернатое… пусть катится, найдём тебе другую пару.

— То есть, вы меня не выгоните?

Ири захотелось побиться головой о стену. После такого вот денька самоконтроль ей откровенно отказывал, да и помощница, несущая откровенный бред, настроения не добавляла.

— Диве, что за дикая ерунда происходит у тебя в голове? Тебе что, пришили вместо неё тыкву, а я и не заметила?! Никто никуда тебя не гонит, во имя Неба! Выныривай из своих страшных фантазий! Разумеется, я не рассчитывала, что ты останешься. Но лишь потому, что обычно, знаешь ли, драконы заботятся о своих парах — если они не Эт — и стараются окружить их самым лучшим! Никакой дракон не потерпит, чтобы его уязвимая пара жила на территории другого дракона. Я бы и сама… Впрочем, не о том речь. Давай так: я сохраню за тобой должность и покои указом. Таким образом, даже если уйдёшь, то сможешь вернуться в любой момент. Хорошо?

Диве выглядела потрясенной.

— Я… спасибо, госпожа. Я не так всё поняла.

— Это точно, — в Ири всё ещё бурлил гнев. — А всё этот великовозрастный…

— Эт не виноват, — быстро сказала Диве. — Брезгливость — нормальная мужская реакция на такие новости.

— Девочка права, — хмыкнул Старейшина. — Слишком уж ты напустилась на Чёрного. Он молод и горяч.

— Отличное оправдание скотскому поведению! — вызверилась Ири. — Презирать пару за её прошлое…

— Во-первых, не факт, что дело именно в презрении, — отметил старый дракон спокойно. — Во-вторых, ты сама не смогла принять Ара из-за прошлого.

Ири вскочила.

— Вы сейчас всерьёз приводите этот аргумент? — прошипела она. — И ничего, что этот дракон на моих глазах выпотрошил пару Доры и оторвал ей самой голову? Ничего, что вы пожелали меня подложить под того, кто столетиями являлся мне в кошмарах и прилюдно, наглядно показал, какая именно "семейная жизнь" меня ожидает!? Нет, мне всё видится иначе, почтенный Старейшина: вы оправдываете подлость Эта, потому что сами некогда поступили с парой так же.

26

Дедушка и внучка застыли друг напротив друга, и иной человек вполне мог бы обжечься от ярости их взглядов.

Диве ошеломлённо хлопала глазами и явно отвлеклась от собственных страданий. Кажется, ей впервые пришло в голову, что по сравнению с иными драконьими тайнами её собственное прошлое не так уж ужасно. Ири мысленно хмыкнула: за благонадёжными и красивыми фасадами драконьих Домов прятались тьма и кровь, власть шла рука об руку с грязью, и как знать, было ли страшнее на узких улицах Чу или в роскошных коридорах резиденций знатных семей Предгорья.

Между тем, Старейшина внезапно рассмеялся.

— Говорите, поступил так же? Милое дитя… прошу простить, не знаю вашего имени…

— Дивера, господин.

— Да, именно… Госпожа Дивера, скажите, Эт унижал вас прилюдно, оскорблял за то, кем вы есть? Попытался потом обмануть, может, переспал с вами, чтобы вы первой сказали слова Принятия? Собирался использовать это после в качестве рычага давления, уничтожить вас этим?

— Н-нет, — глаза у Диве были отчаянно круглые. — Насколько я знаю, нет.

— Что же, значит, господин Эт как минимум в разы лучше меня, каким я был в том возрасте. Благо, я проделал всё вышеперечисленное, надеясь уничтожить свою первую пару. Так что, будьте спокойны, вам ещё повезло… но, на всякий случай, не спешите признавать его. Пусть первый скажет слова принятия — во избежание; так я говорю всем детям.

— Доре вы тоже так говорили? — о голос Ири можно было порезаться.

— Да, ей — в первую очередь. Того требовал политический расклад, сами понимаете.

Во рту Ири собралась вязкая горечь.

— Вы отвратительны, — сказала она холодно.

— Вполне вероятно, — внезапно отозвался Старейшина. — Я тоже склонен думать, что отвратителен. Но сожаления ничего в этой жизни не меняют, никогда. Не возвращают, не воскрешают, не исправляют, не спасают. Они бессмысленны. Имеет значение лишь то, что делается сейчас.

Диве кашлянула. Она явно хотела оказаться вот где угодно, но только не здесь.

— Я… пойду?

— Да, пожалуйста, — сказала Ири холодно. — Тебе стоит отдохнуть, а завтра утром я переговорю с Этом, как твой представитель и твоя госпожа. Единственное на сегодня: попроси Либику проводить почтенного Старейшину в посольское крыло. Ему также стоит отдохнуть после утомительной дороги.

— Спасибо за заботу, о Властелин, — церемонно поклонился дедушка. — Вы очень добры.

Ири долго смотрела на закрывшуюся дверь.

Ей нужно было повидать Ихора. Его — милого, рыжего, со звериными глазами и тёплой улыбкой. Кто бы что ни говорил, а она была счастлива, несказанно и бесповоротно, что её пара — именно он.

Может быть, он бы спел ей. Может быть, он бы подремал у неё под боком.

Может быть, он сказал бы, что доброта в этом мире что-то значит.

Ему Ири пусть ненадолго, но поверила бы.

* * *

Правда в том, что Диве всегда знала.

Она запретила себе это помнить, но в глубине души, в тех неназываемых закоулках, где разумные прячут ответы на самые неудобные вопросы, она знала, что дракон. Пусть она и сказала себе давным-давно, что гордое крылатое существо не может заниматься тем, чем она занимается, не может делать это всё, пусть она и запретила самой себе даже мысленно причислять себя к волшебным существам, внутреннее знание оставалось. Потому-то, наверное, ей оказалось не так уж сложно смириться с крыльями, и хвостом, и прочими странными комплектующими. Тело казалось неудобным, но она подозрительно быстро привыкала, училась изгибаться, и двигаться, и смотреть, и слышать. О, у неё-дракона оказался отличный слух! И способность мысленно разговаривать.

А ещё она вспомнила, что такое истинная пара. Не всё, конечно, но многое. Потому-то, стоило первому страху и шоку пройти, она со внезапной чёткостью и ясностью осознала, что именно должна сделать.

После того, как сомкнувшийся вокруг куб плотного льда принудил её превратиться, а Эт попытался убить ледяного мага (безрезультатно), Диве решительно положила конец разборкам (оба великовозрастных придурка, кажется, сильно огорчились). Тем не менее, Дивера сделала ход конём: взяла и разревелась.

На мальчишек, по какому-то нелепому недоразумению считающихся серьёзными государственными мужами, сия выходка подействовала усмиряюще: Фьорд счел за благо ретироваться, а Эт тут же подскочил к ней.

— Я хочу к себе в покои, — сказала Диве чистую правду. — Пожалуйста?

Надо отдать Эту должное — он оказался весьма галантным кавалером. Подхватил её на руки, словно она была лёгкой, как пушинка, и окутал их покрывалом тьмы, наверняка таящим в себе кучу иллюзий. Диве уткнулась лицом в его грудь, как испуганный щенок, и позволила себе просто вдыхать его запах.

И не думать.

Они пришли поразительно быстро. Это вообще свойственно дорогам, ведущим к пугающим событиям: они либо слишком долго тянутся, либо пролетают в одно мгновение — в тех случаях, когда хотелось бы, чтобы момент истины не наступал никогда.

Эт устроил её на кровати и осторожно завернул в одеяло. Ах да, одежда… едва ли иллюзия, накинутая драконом, непроницаема для него самого.

— Ну вот, поранила ноги, — сказал он с лёгким укором, пробежав пальцами по оцарапанным о неровную мостовую ступням. — Регенерация совсем низкая…

Как бы дико ни прозвучало в контексте её прошлого, это всё было слишком интимно — Диве дёрнулась, пряча ступни в одеяльном коконе.

— Хватит, — попросила она, чувствуя ком в горле. — Эт, могу я спросить?

— Давай я обработаю тебе ноги, а ты спросишь? — миролюбиво предложил Черный. — И все при деле…

— Эт, пожалуйста! Это важно.

Он нахмурился и напрягся.

— Хорошо, — голос звучал мягко и чуть настороженно. — Я слушаю.

— Скажи, а ты… собираешься признать меня своей парой? Ну, как это называется…

— Сказать слова Обретения? Хоть сейчас!

— Нет-нет, — Диве отчаянно замотала головой. — Не сейчас. Сначала я должна рассказать тебе кое-что. Не сбивай с мысли!

— Прости, — отозвался он тихо. — Я здесь.

Диве глубоко вздохнула, чувствуя, что сама она сейчас предпочла бы быть, наверное, где угодно — но вот только не здесь. Но… если Эт примет её — это, действительно, навсегда. Таково драконье проклятие: он просто не сможет выбрать кого-то другого.

Как сама Диве, которая уже станцевала.

У которой другой пары уже никогда не будет.

Только вот Эту нельзя позволить совершить ту ошибку, о которой он всю жизнь будет жалеть. Женщины уже поступали с ним, как с вещью. И, кто бы там что ни думал, Дивера не сомневалась ни секунды: и принцу, и шлюхе одинаково мерзко чувствовать себя использованными — язык этой боли един для всех.

— Диве? — мягко позвал он. — Что бы там ни было, мы можем поговорить об этом потом.

Сейчас или никогда.

— Я всего лишь хотела спросить, какой эпизод из моего прошлого тебе снился.

Из комнаты, казалось, выкачали весь воздух. Дракон смотрел на неё, застыв, как изваяние.

— Драконы моего мира после первого танца обмениваются снами о прошлом, — заговорила она быстро. — Не помню, зачем, но факт остается фактом. Я вот видела эпизод со звездными сферами. Ну, тот браслет. Он был роскошен, кстати — я никогда не видела украшения красивее. Намного лучше всяких тяжелых побрякушек, которые мужчины надевают на женщин, как сбрую на улитку, чтобы доказать свой статус.

Эт молчал. Его зрачок подрагивал, точно не мог определиться: смотреть на неё драконьими или человеческими глазами.

Она прокашлялась.

— Так что снилось тебе? Ответь, мне интересно.

Он покачал головой, глядя на неё почти с ужасом. Так напугать большого, сильного дракона — а ты хороша, Дивера!

— Смерть мамы? Как я просила еду у охранников на стене? Первый рабочий день в доме у маман Готэ?..

— Последнее, — голос у дракона стал неровным и скрипучим, как заклинившая самоходная установка.

— Оу, — Диве криво улыбнулась — с каждой фразой диалог давался всё легче. — Мне жаль. Надеюсь, тебе удалось проснуться до начала основного действа — при всей любви Плесени к молодому мясу, обращаться он с ним не умеет.

Дракона отчётливо передёрнуло.

— Не говори о себе так, — его голос звучал жёстко и повелительно, но её это лишь раззадорило.

— Но почему? Все девочки вроде меня похожи на куски мяса, лежащие на витрине, — отозвалась Диве. — Я…

Голос всё же сорвался. Она на миг замолчала, закусив губу. "Тряпка, — подумала она зло. — Ты — тряпка, мерзкая слабачка, а не гордая драконица. Хватит мямлить! Не смей плакать, или умолять, или сбиваться. Не сейчас! Ты должна закончить этот разговор без театральных нот, с гордо поднятой головой, иначе ты вообще ничего не стоишь."

— Я не жалею, — в её голосе звенели вызов и надрыв. — Меня никто не заставлял. Я хотела есть, и жить… после трёх-четырёх дней без еды многие вещи становятся проще. Возможно, были другие варианты, возможно, я смогла бы найти другую работу, возможно, мне стоило быть сильнее. Возможно, но у меня не получилось. Тогда в Чу было очень нелегко, особенно женщинам, все держались за места двумя руками, но в дома удовольствия сотрудницы нужны всегда. Особенно очень юные и относительно симпатичные, на всё согласные, те, кому некуда больше идти… В любом случае, это был мой выбор. Мне некого в нём винить. Ни маман Готэ, ни стражей, которые сдали меня ей с рук на руки, ни Плесень, никого. Я сама согласилась.

Дракон молчал.

— Ты знаешь, так вышло, что теперь я стала помощницей Властелина. Настоящая работа, возможность развиваться, сытая жизнь… Я долго к этому шла. Я дорого за это заплатила. И когда мне сказали, что ты заберёшь меня с собой, что я всё это потеряю и начну снова зависеть от капризов мужчины, который ещё и наверняка выбросит меня через пару лет, когда наиграется…

Дракон возмущенно вскинулся, но она жестом попросила его молчать.

— Я знаю, — отрезала Диве. — Теперь я помню, что пара — это как проклятие, это — навсегда. Но тогда у меня в голове было много обрывков и тумана… да до сих пор много белых пятен, если честно, но воспоминания возвращаются, фрагментами и видениями. Я теперь смутно помню отца, и как мы бежали к порталу от войск Ледяного Ордена, и как он остался, чтобы мы успели, и кое-что ещё… Я теперь помню, что такое истинная пара. Или разрешаю себе помнить? Это сложно, когда говоришь о моей голове. Но сегодня утром я лишь знала, что ты называл парой госпожу Ири, а потом, и дня не прошло — меня. Не особенно наводит на мысли о вечной любви, не думаешь?

— Я… это было недоразумение, — сказал Эт быстро. — Я просто ошибся.

— Может, насчёт меня ты ошибаешься тоже? — усмехнулась Диве криво. — В любом случае, я была напугана. Ты мне понравился, но я не очень хочу зависеть от мужчин снова. Не очень… умею доверять им. В моей голове всё сложно. Понимаешь?

Он медленно кивнул.

— Хорошо, — усмехнулась Диве, искренне надеясь, что губы не дрожат. — Потому что тогда, может, ты поймёшь моё поведение. Жрец приказал мне быть милой с тобой. "Властелину не отказывают", "с меня не убудет" и так далее. Считается, что если я была, кем была, то такому, как ты, уж точно не могу отказывать. Ибо не смею. Жрец преждложил взамен хорошие, выгодные условия, он сказал правильные слова, я не могу его винить. Но все мои кошмары и страхи вернулись. И я снова почувствовала себя не помощницей Властелина, а мясом.

— Я не… — начал Эт.

И замолчал. Он выглядел растерянным и каким-то совершенно… раздавленным. Это вызывало в Диве странное злорадство, потому что их таких тут было двое.

— Да, — сказала Диве, чувствуя ком в горле. — Я была, кем была, и, пока между нами будет устанавливаться связь, тебе придётся смотреть на это. Как бы я ни хотела это отменить, я не могу. Тебе придётся знать, кем я была, что делала, и тут у меня не получится надеть маску, притвориться не-собой, потому что паре не солжёшь. Тебе придётся столкнуться с тем, что я иногда… забываю вещи, что моя голова сломана, когда дело касается воспоминаний. И у меня к тебе вопрос — важный, серьёзный — и я хочу, чтобы ты подумал над ответом. Скажи, действительно ли ты готов Обрести такую пару?

Дракон молчал. Его зрачок дрожал, губы были сжаты в тонкую линию, он был бледен. Несколько мгновений он стоял, глядя прямо перед собой, а потом стремительно развернулся и просто вышел, не сказав ни слова.

Диве осталась сидеть, чувствуя, как дрожат руки и губы. Судорожно всхлипнув, она потянулась ко своему неприкосновенному запасу, тому, что не позволяла себе распаковывать уже очень давно — и к которому уже дважды тянула руки за последние два дня. Первый раз — после визита к Жрецу. И теперь вот снова…

Она запретила себе глотать пыльцу фейри, да. Но маман Готэ была некогда права: это помогает смириться с реальностью. Сейчас ей это было нужно — Диве вся была словно бы сплошным оголённым нервом, кровоточащим порезом, рухнувшим домом.

И она не знала, хватит ли сил собраться воедино — на этот раз.

* * *

Эт выскочил на улицу и тут же обернулся драконом, взмывая в высокое, равнодушное небо.

Ему нужно было проветрить голову, выплеснуть боль, и ярость, и отчаянье, и…

Ему нужно было побыть одному. Раствориться в эмоциях, рухнуть живой тьмой на одно из ближайших полей, выпустить уничтожая всё, всё, всё…

Не на глазах у Диве.

Вот уж точно, во имя Тьмы, нет.

* * *

Последующие два часа — больше? — он не помнил, точнее, помнил крайне смутно. Когда же магия пришла в норму, дракон обнаружил себя лежащим в достаточно глубоком кратере. Он когда-то успел сменить обличье на человеческое, и теперь валялся, раскинув руки, и таращился на звёзды.

С ними вот какая странная ерунда — чем глубже ты забираешься, тем ярче они светят. Думая об этом, порой надо упасть, чтобы по-настоящему рассмотреть небо над головой, чтобы пожелать взлететь.

Потому-то Эту всегда нравились звёзды.

Он молчал, и лежал, и думал о том, что его мир обрушился, как карточный домик. Тьма, обычно уютная, скалилась со всех сторон. Жизнь бросила ему вызов, задала вопрос, с которым не пойдёшь за советом к матери, не сбросишь проблему на помощников, не решишь это деньгами или связями.

На этот вопрос он должен ответить сам.

Правда в том, что Эт презирал… продажных женщин.

Правда в том, что в глубине души он всех, кроме матери и пары, считал продажными.

При всём при этом, у него был построен некий образ пары — идеальной, прекрасной, чистой женщины.

Теперь эта иллюзия рухнула. Точнее… странно, но она все ещё казалась ему идеальной, и прекрасной, и даже чистой, несмотря ни на что и как бы дико это ни звучало по отношению к женщине с её прошлым. Однако, при всём при этом она обрела реальность, и кошмары, и тьму за спиной.

Эт смотрел в небо и думал. Сколько раз он слышал фразу "Властелину не отказывают"? Сколько раз сам повторял её? Сколько раз презрительно кривился, глядя на меркантильность женщин, их корыстность, привычку использовать тело в качестве способа достижения целей?

А теперь он лежал и спрашивал себя: а как ещё им выживать в мире, где правят мужчины, в мире, который навязывает им роль товара, так или иначе?

Эт думал о кусках мяса. Он думал о той беспомощной испуганной девочке, которой был во сне.

Он боялся того, что могло бы ему присниться дальше. Он боялся беспомощности, невозможности ничего изменить. Он боялся понимания того, что пара — это всегда зеркало, и урок, и прозрение.

Ему было страшно видеть в её судьбе отражение собственных поступков.

И главный вопрос был прост и понятен: а готов ли он сам иметь с этим дело? Готов ли связать себя на всю оставшуюся жизнь с этой женщиной, с её кошмарами, страхами, прошлым? Готов ли он попытаться исправить всё то, что сделали другие — те, кто видел в ней лишь кусок мяса? Сможет ли не упрекнуть её этим в будущем? Она, видит Тьма, не заслужила таких упрёков.

Это сложно. Так не стоит ли отказаться сейчас?

Эт задумчиво наблюдал за звёздами. Вон, едва видимое даже для драконова глаза, мерцает Солнце-17, звезда техногенного мира, откуда прибыла Равиэль. А вот Карлика-12, умирающего солнца Ледяного Мира, под которым, судя по всему, родилась его Диве, отсюда не видно…

Эт читал, что иные цивилизации с развитой техномагией пользуются для межмировых перемещений не чёрной и тяжёлой Тьмой Предвечной, что сжирает коллапсары и открывает врата, а железными машинами и временной магией. Ты победишь время, если обгонишь свет, эту теорию подтверждали и их маги, но чтобы сделать это с помощью техномагии и машин… Эту сия идея представлялась всегда смешной.

А теперь он думал, лёжа на дне кратера: почему бы и нет? Ко звёздам ведёт очень много дорог.

Равно как и к Предназначению.

Почему бы колдунам из техногенных традиций не летать к другим мирам в железных коробках? Об этом было бы безумно интересно узнать, не так ли? Но… он не спросил у Равиэль. Так упивался собственным превосходством над ней, но ни разу не попытался нормально поговорить хоть о чём-то, что могло объединить их, показаться интересным им обоим. Ничего не скажешь, нежелание понимать ближнего — отличный повод для презрения!

Но теперь, после встречи с парой, ему отчего-то хотелось верить в межмировые самоходные машины. В эти дороги, нереальные с точки зрения магической науки, ведущие ко звёздам не только всесильных колдунов, но и обычных людей.

Он думал о словах Ото: "Твоя пара, по крайней мере, жива". А ещё о том, что, не согласись его Диве на эту работу, она, вполне вероятно, не дождалась бы его. Он бы никогда не встретил её, не увидел её танца и улыбки, её прекрасной и милой второй ипостаси. Всё это обратилось бы костьми и прахом.

Это он и представил — что её нет, совсем нет, что её место займёт другая пара: прекрасная юная девственница из отличной семьи, скромная, послушная, такая, как он представлял…

И ему стало тошно.

Эту больше не нужна была придуманная безликая кукла. У него уже есть пара. И на этот вопрос не могло быть другого ответа.

Он кивнул сам себе и устроился чуть удобнее, создавая фантом — ему нужно было нанести пару визитов.

27

* * *

— Свет очей моих, — матушка, сидевшая в окружении своих придворных дам, при появлении Эта тут же поднялась и радостно заулыбалась. — Как радостно видеть тебя!

Дракон тепло улыбнулся ей в ответ.

Его мать была красива в той манере, что свойственна уроженкам Ирребы: тёмно-серая кожа, чёрные глаза, точёный тонкий нос, широкие скулы, белоснежные волосы, скрытые полупрозрачной накидкой (она не изменяла некоторым традициям даже вдали от дома).

— Ты пришёл просто повидать меня, сердце моё? Или есть иной повод?

— Я всегда счастлив смотреть на твоё прекрасное лицо, — сказал Эт честно. — Но сегодня мне нужно поговорить с тобой.

Мать понимающе улыбнулась в ответ. В следующий миг она обернулась к дамам, и лицо её заледенело.

— Мне это лишь показалось, или вы настолько наглы, что всё ещё здесь? — уточнила она холодно.

Идиотки при матушкином дворе отродясь не задерживались — дамы шмыгнули прочь тенями, беззвучно и быстрее, чем иные солдаты по сигналу тревоги. Между тем, мать вновь повернулась к нему с нежным выражением на лице.

— Присаживайся, мой мальчик, я налью тебе чаю. Как твои отношения с прекрасной Диверой? Надеюсь, ей пришлись по душе украшения? Для драконов первый подарок очень важен, мы не можем поднести нечто недостойное её красоты.

Эт моргнул.

— Я не называл её имени. Откуда?..

Лиа вздохнула.

— Ах, свет очей моих, прости мне любопытство. Материнское сердце неспокойно, и я всего лишь хотела узнать о матери моих будущих внуков побольше. Между тем, как ты знаешь, у меня отличные отношения с госпожой Малазини, любимой женщиной Наместника Бажен-Шаба. У которого, в свою очередь, неизменно тёплые отношения с Наместником Чу. О Властелине разузнать было труднее, ибо Жрец настоял на ряде клятв, но на придворных дам ограничения не распространяются. Так что да, я полюбопытствовала немного — исключительно в твоих интересах.

Эт прищурился.

— Матушка, при всей любви к тебе я не хочу, чтобы ты была злобной свекровью. Пожалуйста, не заставляй меня выбирать между вами.

— Ах, старость, — покачала она головой. — Я ужасно стара, если мой первенец сомневается в собственной матери. Мой свет, неужели же ты считаешь меня совсем глупой женщиной? Неужели считаешь, что я не хочу внуков для себя и мирного дома — для тебя?

— Прости, — вздохнул Эт. — Разумеется, ты не постарела ни на день, мама. Просто… с Диве всё не совсем просто.

— Из-за того, что ей доводилось жить в доме некой павшей маман, как я понимаю?

Дракон устало вздохнул.

— Об этом ты тоже знаешь.

— Слухами земля полнится, милый, — сказала Лиа скромно. — Я — всего лишь праздная светская дама, у меня полно свободного времени, на сплетни в том числе. Так что касаемо её прошлого? Тебя терзают сомнения?

— Никаких сомнений, — холодно сказал Эт. — Она моя пара, и я признаю её. И не потерплю нападок в её сторону. Никаких.

— Речи не мальчика, но мужа, — сказала жена Властелина. — Ох, как быстро растут дети… Рада за тебя мальчик мой. Как я понимаю, ты хочешь, чтобы я позаботилась о том, чтобы у твоей молодой жены не было проблем с шабским высшим светом?

— Да, — Эт нахмурился. — Она не должна слышать шёпота за спиной. Я, конечно, издам указы, но…

— …но указы говорят громким голосом на мужской половине, когда шёпот — удел женщин, — понимающе улыбнулась Лиа. — Разумеется, мой мальчик, тебе не о чем тревожиться. Нам повезло, ты встретил драконицу, красивую и гордую. Наместник Чу отзывался о ней, как о весьма ответственной и верной девушке. Ты знаешь, я не одобряю желание иных дев работать — эти новые веянья, ай-вей… Однако, коль уж они берутся за это, я ценю, когда они делают своё дело очень хорошо. Если уж женщина берётся играть на мужском поле, она должна быть лучше мужчин в разы, иначе ей ничего не добиться — такова правда этого мира, но… только для людей. У дракониц иные законы, и это нам на руку. Не хотелось бы повторения иных историй.

— О чём ты?

Лиа вздохнула.

— Ты знаешь, что у Наместника Бажен-Шаба лишь одна любовь — госпожа Малазини. Однако, ей, как и моей невестке, не повезло в юности оказаться в затруднённом положении. Со схожим итогом. К сожалению, они с Наместником оба — чистокровные люди, и отговориться истинностью или совместимостью, равно как и презреть человеческую мораль, не получится. Вот и пришлось ему брать официальную жену — из расхожих приличий.

— У него же вроде бы было две жены? — нахмурился Эт.

— Верно, — безмятежно отозвалась матушка. — Первая упорно не желала понимать своей роли, даже попыталась уничтожить госпожу Малазини. Не преуспела, а потом верная мне служанка случайно подала ей отравленный завтрак.

Эт фыркнул.

— Мама, как можно…

— Что? Милый, у меня не так уж много подруг, чтобы я позволяла всяким непонятным особам на них покушаться. Оставь старой матушке право на маленькие капризы, мальчик мой! В любом случае, нынешняя супруга Наместника, подобранная мной, достаточно умна, чтобы работать ширмой, держать рот на замке и получать удовольствие от своего положения. Однако, в вашем с Диверой случае и на эти ухищрения идти не придётся: с истинностью не спорят, а драконицам, как, впрочем, нелюдским девушкам и магичкам, прощают куда большие вольности.

— Хорошо, — Эт ощутил некоторое облегчение. — Спасибо.

— Конечно, свет мой! Решай свои проблемы, а мне дозволь позаботиться о женской части.

Дракон улыбнулся напоследок матери и исчез — у него была своя идея касаемо первого подарка, которую хотелось побыстрее воплотить.

Лиа дождалась, пока тьма перемещения окончательно истает, и лишь затем стёрла с лица улыбку. Она взяла колокольчик, изукрашенный изображениями драконов, и позвонила. К тому моменту, как покои наполнились дамами, её лицо было холодным и надменным.

— Явились? Хорошо. Мне нужны ваши языки, и учтите: тот, что будет молоть без моего дозволения, будет отрезан, зажарен и скормлен хозяйке.

Дамы быстро переглянулись. Они прекрасно знали, что считать жену Властелина милой и скромной может разве что сам Властелин. Ну, или его сыновья. Дамы же не сомневались ни секунды: угроза будет выполнена. В точности.

— Вы знаете, скоро в мой дом войдёт невестка, — сказала Лиа холодно. — Она — истинная драконица, но пока что юна. Моя задача, как матери — позаботиться, чтобы мерзкие слухи не пришли за ней. Внимайте и передайте: любой, кто осмелится говорить о моей семье за моей спиной, станет моим личным врагом. И, клянусь восьмикрылым Рахом, чьим Жрецом был мой отец, клянусь его иссушающим дыханием, что месть моя будет ужасна и разрушительна, как стальные пески. Вы поняли меня, ленивые девки?

Хоровое "Да" было ей ответом.

Однако, несколько позже в будуаре одной из старших дам произошёл иной разговор.

— Можно не сомневаться, что ту, кто посмеет сплетничать о невесте наследника, жестоко накажут, — лениво протянула старшая дама.

— Разумеется.

— Было бы печально, если бы та выскочка, прошлая подстилка наследника, что нахамила мне и моей дочери, узнала о секрете госпожи Диверы. Было бы вдвойне печально, если бы кто-то анонимно сообщил ей об этом. Ведь иномирная девица наверняка не догадалась бы держать свой грязный язык за зубами… Мы поняли друг друга?..

Пауза.

— Разумеется.

— Вот и хорошо. Было бы печально, если бы милейшая госпожа Равиэль посмела сплетничать о невесте наследника. Едва ли она переживёт наказание за такой проступок.

— Увы, люди хрупки…

— В таком случае, поди прочь и позаботься обо всём.

— Да, госпожа.

* * *

В личные покои Жреца дракона провела орчанка, высокая, фигуристая и весьма миловидная (конечно, острые клыки, покрытое татуировками тело и зеленоватый цвет кожи были в наличии; однако, при желании сии черты можно было счесть не то чтобы недостатками, а скорее экзотикой).

— Это ты вовремя, — ворчала она с типично орочьей вежливостью. — Работает и работает. Я уж не знаю, браться за скалку или дубинку. Женя, к тебе тут пришли! Оторвись от этой своей писанины.

Жрец, наряженный по случаю отдыха в довольно забавный бесформенный балахон и колпак, удивлённо приподнял брови.

— О Властелин, — сказал он задумчиво. — Я вас не ждал. Рыка, принесёшь нам выпить?

— Куда тебе ещё и пить, — буркнула девица, уходя. — Вообще не спит, что ты будешь делать…

Эт на всякий случай дождался, пока за орчанкой закроется дверь.

— Весьма оригинальный выбор прислуги, — отметил он.

— Дань ностальгии, — печально сообщил Жрец. — Напоминает мою почтенную супругу.

— Татуировками, цветом кожи или фигурой? — уточнил дракон весьма ехидно.

— Характером.

Повисло молчание.

— Ладно, отложим вопросы личных предпочтений до лучших времён, — усмехнулся человек. — Зачем вы здесь, о Властелин?

— Как ни странно, поговорить о личных предпочтениях, — оскалился Эт. — И вам весьма повезёт, если ответы мне понравятся.

— Вот даже как? — чему-то обрадовался Жрец. — Да на моей улице сегодня праздник! Что же, давайте поговорим.

— Я хочу, чтобы вы извинились перед моей парой, — холодно сказал дракон.

— О, всенепременнейше! Но вы уж будьте добры уточнить: перед которой из?

У Эта раздулись ноздри. Человечек улыбнулся чуть шире.

— Не поймите превратно, — прощебетал он. — Я так, чисто для протокола спрашиваю. У вас их две за последнее время числилось.

— Вы забываетесь, — холодно сказал Эт. — Вы прекрасно знаете, о ком я говорю. Но, судя по всему, не осознаёте, что значит пара для дракона. И едва ли понимаете, как сильно я хочу вас убить.

— Меня убить… не то чтобы оригинальная идея, о Властелин. Однако, чем вы недовольны? Как мне кажется, ситуация разрешилась, и, судя по всему, вполне благоприятным образом.

— Вы приказали ей быть со мной, — холодно отозвался Эт. — Пытались её принудить…

— Выполнить её работу? — усмехнулся Жрец.

Магия полыхнула самопроизвольно, разрушительная и уничтожающая. Эт ещё успел подумать, что надо будет потом извиниться перед Ири и предложить кого-то из своих на замену, когда…

— Что же, это было неловко, — сказал Жрец, задумчиво разглядывая стремительно зарастающую дыру в груди, сквозь которую при желании можно было разглядеть узоры на стене. — И, ко всему прочему, моя любимая пижама. Ну не печально ли?

— Вы — мертвец! — воскликнул Эт потрясенно.

— В известной манере, — усмехнулся Жрец. — Как, впрочем, и большинство моих соотечественников, угодивших сюда. Я же нахожусь тут с непосредственного распоряжения Тьмы Предвечной, которая, если излишне упростить некоторые спорные концепты, и есть Смерть. Как несложно догадаться, она позаботилась, чтобы мелкие неприятности вроде дыр в груди или оторванных конечностей не помешали мне выполнять свои обязанности. Однако да, пижамку жалко…

Именно этот момент выбрала орчанка, чтобы зайти с подносом и с размаху грохнуть его на стол. И, если со стороны Эта там располагалось несколько вполне годных напитков на выбор, включая высококлассный местный вакаби, то нанимателю своему она выбор не предоставила — единственная чашечка с плещущимся на дне отваром успокоительных трав.

— Опять? — спросила орчанка мрачно. — И нарывается, и нарывается… Женя, вот какого? Почему бы не быть, мать твою, милее, чтобы все не пытались тебя убить?

— Ой, милая, не нужно, — хмыкнул Жрец. — На этот раз тебе даже не надо меня сшивать. Цени!

Орчанка буркнула нечто, по форме своей ни разу не относящееся к благодарностям, и снова ушла.

— Угощайтесь, — улыбнулся Жрец.

— Благодарю, — прищурился Эт. — Воздержусь. А способность интересная, да… И любопытно, что произойдёт, если распылить вас на тысячи фрагментов? Они тоже соберутся воедино? Неприятный, должно быть, будет процесс.

— Вот уж не знаю, — развёл руками Жрец. — Пока всё руки не доходили проверить.

— Может быть, сейчас? — ощерился Эт. — Могу посодействовать. Я люблю эксперименты.

— Какое похвальное качество! Однако, пожалуй, ныне неурочный час.

Пару мгновений они оценивающе разглядывали друг друга.

— Вы извинитесь перед ней, — отрезал дракон. — Если надо — на коленях прощения попросите.

— О, это не проблема, — голос Жреца звучал мягко и вкрадчиво. — Извинения я могу нести в массы безостановочно, даже не особенно вдумываясь в их смысл. В стоянии на коленях, конечно, присутствует некоторый пошлый эротизм, но, если надо, так уж и быть… Тем не менее, говоря об извинениях и их причинах… помнится, едва вступив в должность, я писал вам письма с просьбой взять город под своё покровительство. Также я просил вас — нижайше, нужно отметить — отозвать боевых магов, присланных (или вернее будет сказать сосланных?) вашей семьёй в Чу. Все эти письма остались без ответа, хотя в них я упоминал и возросшую непомерно криминогенную обстановку, и превращение иномирян в живой товар, и террор со стороны боевых магов. Да, я также писал что-то об увеличении количества домов удовольствия, обслуживающих исключительно боевых магов, о вовлечении в этот бизнес даже иномирянок, не-людей и магически одарённых девочек (и, кстати, не только девочек, у иных личностей и юные симпатичные мальчики пользовались немалым спросом). Помнится, вы ответили мне весьма велеречиво, однако свести сие изречение можно к простому тезису: проблемы Чу вас не касаются.

— И вы решили отомстить мне именно так, через уязвимую, зависимую от вас женщину? — холодно уточнил Эт.

Жрец рассмеялся.

— Ах, полно вам, какая месть? Всего лишь позаботился о том, чтобы девочка сдуру не отказала тому, кому не отказывают. Какая-то месть и прочая ерунда… мы тут не валенки валяем, а, страшно сказать, делаем политику. В таких вопросах не место сантиментам. Да и, при любом раскладе, мне в вопросах мести крайне далеко до местных божеств — больших оригиналов и редких юмористов, да-да… Ведь, судя по всему, в вашем мире карма — понятие вполне материальное.

Эт скрипнул клыками.

Да, они с отцом некогда — лет сорок назад? — решили в ответ на очередной запрос Наместника сбагрить Чу особенно отмороженных боевиков, которым при ином раскладе грозил трибунал. Делиться другими возможности не было, ибо самим мало. Заниматься же городом, переполненным нечистью, стоявшим у самой границы Разделяющих Гор… Отец предложил Эту, но отметил, что для толкового результата пришлось бы торчать в Чу постоянно.

Эт, разумеется, отказался.

— Так что, — улыбку Жреца хотелось разбить в кровавую кашу. — Разумеется, я извинюсь перед госпожой Диверой. На коленях и всё, как полагается. Конечно, немного обидно, что перед теми девочками и мальчиками, которым парой дракона стать не повезло, никто извиняться не станет. Но такова она, справедливость — одна из самых переборчивых шлюх в мире, улыбается лишь тем, кто ей дорого платит. Все это, на мой вкус, весьма иронично… Мы закончили, о Властелин?

Эт встал и направился к выходу.

— Вам скоро придётся сменить Главу Стражи Стены, — бросил он напоследок.

— Весьма печальная новость, — вздохнул Жрец. — Нам с Властелином будет непросто подобрать ему замену.

— И какими же столь уникальными навыками обладает эта падаль?

— Вы будете смеяться, — сказал Жрец. — Но не так уж легко найти тех, кто будет стрелять в безоружных и беззащитных иномирцев, раз за разом, день за днём, и не скатится при этом до совсем уж невменяемого или неуправляемого состояния. Тот же господин Фьорд, при всём моём уважении к нему, не потянул бы подобную работу. Между тем, кто-то должен выполнять её, не так ли? Общество устроено очень забавно: всегда кто-то должен загребать руками жар и грязь, чтобы остальные спали спокойно. Всегда кто-то должен служить козлом отпущения на случай смены режима или прочих подобных весёлых мероприятий, когда тех, кого называли героями, начинают именовать злодеями, и наоборот. Вам не приходило подобное в голову?

— Нет.

— Значит, вам повезло не жить в интересные времена… Доброй и продуктивной ночи, о Властелин.

28

* * *

— За орду! — сказал Рырох.

Игорь, конечно же, заржал.

Орка этой фразе подучил неугомонный Макс. Рырох в итоге быстро просёк, что детишек (ну, и Игоря заодно) сие высказывание приводит в восторг, потому повторял его с разной интонацией, когда хотел рассмешить.

Получалось почти всегда.

— За орду, — фыркнул Игорь. — Куда же без неё…

На самом деле, клич вполне соответствовал мероприятию — они вдвоём весело шагали по местности, полной недружелюбных элементов живой и мёртвой природы, в поисках малолетнего придурка. Паола, услышав об их планах, закатила глаза так, что они чуть из глазниц не повыпадали. Её можно было понять, если честно: иногда Игорь и сам подспудно подозревал, что упрямый идиот.

Но есть, наверное, в каждом человеке — и, быть может, не только человеке — такая внутренняя суть, тот самый костяк нас, который не вытравить, сколько ни умирай. То, что остается, когда мы забываем и вспоминаем, падаем и встаём, воскресаем, превращаемся, умираем, меняем судьбы и миры… Тысячу раз прав сэр Уинстон: кто не меняет своего мнения, не меняет ничего. Нельзя жить и не измениться, но…

Но есть в любом сознании некий остов, незыблемая колонна, удерживающая хрупкую конструкцию; то самое нечто, которое, если сбросить шелуху наносного и лживого, и есть мы. Если ломается этот столп, рушится всё здание — и личности больше нет. Есть лишь зомби, зачем-то притворяющийся живым. Быть может, потому мы раз за разом, шаг за шагом осознанно наступаем на одни и те же грабли: если разобраться, то кто мы без них?..

Игорь шёл сквозь развесёлую иномирную саванну, смотрел на разноцветные луны, слушал отдалённые вопли кружащих над джунглями птеродактилей, которые тут, очевидно, изображают колибри. Впрочем, мясо у этих тварей крайне вкусное, надо сказать…

Так вот, Игорь топал по чужому миру, следуя за запахом, и это всё весьма и весьма тянуло на чистейшую шизофазию. И да, он всё ещё не совсем исключал вероятности, что видит затянувшийся предсмертный бред, или какой-то шутник напялил на него суперреалистичный виртуальный шлем, или у него медикаментозный приход, пока врачи пытаются его подлатать. И что рано или поздно загорится тот самый свет в конце тоннеля, который после окажется хирургической лампой. И он почти боялся этого момента, потому что… правда в том, что на самом деле там, в глубине души, он не хотел возвращаться.

Он не раз и не два задумывался о тех самых, книжных попаданцах. Как они умудряются так быстро и в полной мере принять реальность происходящего? Как ухитряются не сомневаться каждую секунду?..

Но земля под ногами, и ветер, и Рырох — всё это кажется настолько реальным, что хоть плачь. Так, может, людям в конечном итоге остаётся просто опираться на то, что они считают реальностью? Матрица там вокруг, иллюзия или предсмертный бред — ничего иного у нас, в любом случае, нет.

А вот запахи, они есть. И чем дальше, тем больше Игорь становился от них зависим.

Особенно это обострилось после встречи с Ири: казалось, его чувства восприятия пересекаются, и ароматы теперь можно увидеть, потрогать, они переплетаются в воздухе, как нити, и ведут за собой.

В контексте этого искать Максима было проще и сложнее одновременно: с одной стороны, его запах был чётко "видим", но с другой Игорь, не привыкший к новым особенностям организма, постоянно терялся и путался, отвлекаясь то на метки каких-то мимо пробегавших зверей, то на зловоние мертвецов, то на сонм других неизвестных, обострившихся в разы ароматов.

Неудивительно, что им пришлось поблуждать, а несколько раз и вовсе обходить те места, где Игорь чувствовал скопление мертвецов: как бы хорош ни был Рырох, твари могли просто задавить их количеством.

В общем, в тот момент, когда они подошли к границам редколесья, где деревья-исполины ещё не закрывали небо, но уже попадались всё чаще, оплетённые местными лианами, Игорь начал терять веру в себя.

Может, он придумал себе всю эту ерунду с запахами? Может, у него всего лишь едет крыша в весёлом иномирье?

Именно в тот момент, когда сомнений стало очень много, и прилетел дракон.

Игорь обрадовался, как мальчишка — и знакомому запаху, и блестящей чешуе, и большущим глазам, и роскошным крыльям.

Ну, и теплу, конечно.

— Ты здесь! — воскликнул он радостно. — Как я рад тебя видеть!

"Как прошли те неприятные разговоры, о которых ты волновалась?" — хотел спросить он, но не стал. Уяснил ещё на Земле: если женщина хочет иметь секреты, не стоит ей мешать в этом начинании.

Особенно это актуально, как он предполагал, в случае с женщинами, которые превращаются в драконов.

Конечно, поверить в нечто подобное было достаточно сложно. С другой стороны, Игорь был убеждённым сторонником бритвы Оккама с её теорией уток. В разрезе конкретной ситуации всё выглядело примерно так: это пахло, как дракон, ощущалось, как дракон — значит, это дракон.

В смысле, Ири не стала говорить, в кого превращается, но он же не совсем дурак! Цвет её волос и глаз, запах, её истории о воспитании драконят и осторожное хождение кругами вокруг оборотнической темы… он, может, и подтормаживает порой, как операционка с тысячей вирусов, но — не до такой же степени!

Он протянул руку и коснулся приятно-тёплой, гладкой чешуи. Драконица прикрыла глаза и слегка завибрировала.

"Почему тебе на хуторе не сиделось?" — всплыли в голове Игоря чужие мысли. — "И так творится… да что только не творится, ещё и за тебя волнуйся!".

Значит, драконы умеют общаться мысленно? Удобно.

— Я в порядке, — Игорь ласково погладил её по морде. — Мы Макса ищем, он с хутора сбежал.

"Маг-огневик? — мысленный голос приобрёл мрачные интонации. — Кто бы сомневался что рано или поздно этот нахальный малыш нарвётся."

— Макс, он… ну, не без придури, но по большему счету — просто пацан. Ребёнок. Нельзя его там оставить.

"И, я так понимаю, мне не удастся уговорить тебя вернуться на хутор и подремать вместе у костра?"

— Извини, без шансов, — отозвался Игорь мрачно. — Веришь, самому обидно?

Драконица тихо фыркнула.

"Давай я составлю тебе компанию в поисках? Не переживай за друга, я наложу на него защиту, и он спокойно вернётся на хутор"

Игорь подумал, что это будет самое-самое странное свидание в его жизни. Без вариантов!

— Договорились! — сказал он и повернулся к Рыроху.

Иногда — часто, если честно — у Игоря возникало стойкое ощущение, что орк понимает в разы больше, чем показывает. С тех самых пор, как парень в первый свой попаданческий день нашёл раненого Рыроха в овраге и помог ему выбраться, они едва ли перемолвились двумя десятками слов. Даже с помощью Маллани орк предпочитал не говорить, а слушать, очень качественно изображая из себя дуболома. Однако просекал любую ситуацию Рырох настолько быстро, что у Игоря были весьма обоснованные сомненья: татушки и клыки — это хорошо, но и огромная черепушка орку дана не для того, чтобы ею чужие черепа колоть.

Ну… или, если вспомнить некоторые эпизоды, не только для того.

Так или иначе, тут Рырох тоже чрезвычайно быстро понял ситуацию. Широко оскалившись и изобразив руками жест, по стойкому подозрению Игоря, означающий половые сношения, орк стремительно развернулся и без дальнейших вопросов утопал обратно.

— Э… — сказал Игорь.

Получилось не особенно интеллектуально, но уж как есть.

"Горные орки известны тем, что крайне мало общаются вслух, — пояснила Ири. — Больше в ходу язык тела, имеющий кучу нюансов и оттенков. А для вещей научных или магических существует письменная речь. За счет этого орки по одному выражению лица или особенностям мимики способны понять собеседника — и, что характерно, довольно точно. Вообще, они считаются одной из самых, условно скажем, умных рас нашей Оси миров. По крайней мере, их врождённые данные вроде скорости обработки информации и способности одновременно активизировать несколько разделов мозга, впечатляют."

Парень мрачно посмотрел Рыроху вслед, вспоминая все моменты, в которых орк притворялся идиотом. Вот ведь…

"Это немного обидно, — продолжила вдруг драконица. — У драконов и оборотней тоже высокий интеллект, конечно, и отличная память, но гибкости и скорости мышления, свойственной статичным расам, нам недостаёт. Чтобы развить их, нам приходится долго и упорно учиться — издержки звериных инстинктов и практически вечной жизни".

Игорь открыл рот, закрыл его, но, всё же, соблазн был слишком велик.

— А как размножаются драконы?

Выражение на драконьей морде было, как ни крути, просто бесценно. В теории, мимика такого огромного ящероподобного создания должна быть крайне скудной; на практике, однако, шок, изумление, раздражение и веселье были вполне себе читаемы.

И осязаемы.

Кто бы подумал, что эмоции тоже пахнут?..

"Отличная тема для разговора в ходе спасательной операции, — мысленный голос звучал ехидно. — Но, всё же, отвечу. Драконы размножаются и живорождением, и откладыванием яиц — в зависимости от обстоятельств".

Игорь сдавленно фыркнул — туше, однако!

"А теперь, когда мы покончили с вопросами размножения, не хочешь забраться мне на спину? Поверь, так будет намного быстрее".

Оу.

— А тебе не будет… тяжело?

Как оказалось, ехидство и скепсис на драконьей морде выглядят куда более уместно.

"Ты определённо себе льстишь. Я легко могу тащить десяток тощих ребят вроде тебя".

Это было немного… неприятно. Серьёзно, не зря же он последние несколько лет прожил, гоняя на велике, болтаясь в бассейне и потея в тренажёрке?

— Я не тощий! Я жилистый! И вообще, мышцы весят куда больше, чем жир, потому визуально…

"Да как скажешь, — отозвалась она примирительно. — Но та экзотическая диета, которой вы придерживаетесь на хуторе, не способствует появлению лишних кубов веса, а кости полукровок-оборотней, превращающихся в средних и малых зверей, значительно легче человеческих: больше пустот, что упрощает трансформацию".

— А?

"Не важно. Лезь на спину и не задавай глупых вопросов".

Признаться, он не думал, что однажды будет сидеть у женщины на шее — притом, совершенно не фигурально выражаясь. С другой стороны, ломаться и дальше, продолжая тратить своё и драконье время — а у Ири оно, скорее всего, чуть ли не по минутам расписано — идиотизм.

Тем более, драконица и крыло сложила на специальный манер. Лесенкой.

— Да уж, прав был тот краб — я таки оседлал дракона, — пробормотал попаданец.

Потом понял, что сказал. Упс, что называется — пророчества странной твари из фэнтезийных медленно, но верно перешли в категорию похабных.

"Да уж, этот краб в принципе редко ошибается", — невозмутимо отозвалась драконица. — "Тебе там удобно?"

Сложно сказать. Как ни странно, несмотря на обилие шипов, Игорь действительно чувствовал себя у неё на спине вполне комфортно.

— Да, вполне!

"Отлично. Значит, держись!"

— Что… а-а-а!

Ему стоило это предвидеть, серьёзно — драконица распахнула крылья и просто… взлетела!

Игорь раньше летал.

На самолёте.

Обычно это подразумевало комфортные сидения, напитки на выбор и стюардесс с красивыми ножками.

Как можно догадаться, полёт на драконе несколько отличался: их бросало в разные стороны, ветер бил в лицо, норовя сдуть его прочь, и он всем телом ощущал, как перекатываются мышцы под драконьей шкурой.

Непередаваемо, если честно.

Единственное, на что кое-как хватило его храбрости — это заткнуться и перестать орать.

Великое достижение, чего уж там.

Между тем, они набирали и набирали высоту, поднимались всё выше — к лунам, к местному нереально-чернильному ночному небу, к россыпи незнакомых созвездий. Это было ошеломительно, и пугающе, и совершенно захватывающе. Ко всему прочему, с каждым взмахом крыльев они с Ири будто бы сливались, обменивались чувствами и эмоциями. Он сам не понял, в какой момент заорал снова.

Правда, вместо испуганного "А-а-а" получилось нечто, подозрительно напоминающее "Йуху!".

В общем, ладно, это было круто — даже безо всяких там напитков и стюардесс.

"Летим", — подумали, кажется, они оба, и Игорь вдруг понял, что держаться вовсе не обязательно — с дракона не упадёшь, пока он того не хочет. И у них это было на двоих — и небо, и чувства, и даже сердцебиение, но…

— Нам надо спуститься, — не то сказал, не то подумал Игорь. — Извини, правда, но Макс…

Он буквально кожей ощутил её/своё сожаление.

— Мы ещё полетаем, — пообещал он на порыве. — Столько, сколько захочешь.

"Значит, ты останешься?" — в мысленном вопросе было, пожалуй, слишком много уязвимости и робкой надежды. — "Не уйдёшь в свой мир, не оставишь меня?"

— Нет, — шепнул Игорь, опьяненный запахом, и воздухом, и колдовством. — Я должен хотеть вернуться, но уже не знаю, чего хочу… Как будто мой дом всегда был именно здесь.

"Может, так оно и есть. Но даже если и нет. Не уходи. Пожалуйста?"

Последнее слово получилось как-то вопросительно, будто она и сама не верила, что просит.

И Игорь растерялся. Он хотел остаться, возможно, больше всего на свете, но было ли все так просто и однозначно, как хотелось бы? Та жизнь, которую он оставил — её тоже нельзя было бросить просто так. Не вернуться — после всего он, пожалуй, не был уверен, что смог бы, — но убедиться, что всё в порядке. У всех. Возможно, предупредить, хотя… "Я переехал в другой мир", — звучит, как билет к психиатру.

Но, всегда можно сказать, что он уехал жить… очень далеко.

Там не ловит интернет.

И связь, даже спутниковая.

И письма тоже не доходят.

Никакие и никогда.

И он вдруг понял: хватит врать самому себе.

У такого вот "переезда в другой мир" есть лишь одно название.

Обычно не говорят "переехал". Звучит скорее "отошёл", что его всегда бесило, особенно на папиных похоронах. Он на минутку отошёл, так, проветриться.

Ох, как он злился, когда это слышал!

А теперь вот внезапно подумалось, что, вполне возможно, так оно и есть — в какой-то мере. Он сам — чем не пример?

— Я здесь, — сказал он в итоге. — Я сделаю всё, чтобы остаться.

И были звёзды — над ними, и, казалось, внутри них. Она ощущала его грусть, а он — её одиночество и затаённую боль. Возможно, её слишком часто оставляли одну; возможно, её просьб никогда не слышали.

— Я буду рядом, — сказал Игорь громче — и, кажется, самому себе поверил.

* * *

"Что это?" — спросила вдруг Ири. — "Кажется, нам не нужно спускаться для поисков мальчишки. Ищешь огненного мага — иди к пожарищу!"

Она выровняла полёт, и Игорь увидел тоже — островок практически затухшего огня между оврагом и рекой.

"Благо, что лес не загорелся", — мрачно отметила Ири. — "Бог местных деревьев — Виушта-Шаарада, и характерец у него настолько мерзкий, что не в каждом пантеоне сыщется аналог. Такой чужаку, не приносящему соответствующий подношений, и одно дерево припомнит — пришлёт неудачу или проложит дорогу к дурной встрече. За пожар же он мальчишку и освежевать мог бы, а потом внутренностями своё ритуальное дерево украсить — остальным малолетним идиотам в назидание."

— У вас тут те ещё… божественные сучности, как я посмотрю, — пробормотал Игорь. — Милые и добрые — хоть плачь.

"Ты будешь смеяться, но они везде такие, — усмехнулась Ири, снижаясь в направлении тлеющего пожарища. — По крайней мере, в нашей оси миров. С божествами, их статусами и природой история крайне запутана, но они всегда олицетворяют некую силу, являются её персонификацией и проводником. Проблема, однако, в том, что для овеществления их в материальном обличье нужна истовая вера, и — главное — жертвы. Старые боги, давно получившие имя и лицо, могут обходиться чужим вниманием, искренней любовью своих последователей. Но в самом начале пути любой культ требует жертв — кровавых, мучительных, как добровольных, так и вынужденных. Не бывает — вообще не бывает, забудь эту ерунду! — добрых богов. Бывают, если очень повезёт, мудрые, весёлые или справедливые; попадаются по-своему честные. Бывают проводники, трикстеры, бывают солярные и хтонические, но разница между последними лишь в том, что во славу первых жгут, а во имя вторых — топят."

— Э… Знаешь, я пока не готов это обдумывать, — сказал Игорь.

"Как знаешь. Главное — помни, что у нас в мире божественная магия работает куда быстрее и очевидней, чем в вашем: последствия высокого магического фона. В целом же закон един для всей оси: будь осторожен с богами. Не проси лишнего, не допускай небрежности или неуважения, не впадай в истовую веру, затмевающую здравый смысл. Склоняясь перед божеством, ты должен точно знать, кому молишься и почему, понимать пути и суть этого культа, быть осторожным со своим желанием и решить, что можешь предложить взамен: даром никто ничем не наделяет, особенно — боги. Да и вообще, если вдруг придёт в голову завести общение с кем-то из божеств, лучше сначала посоветуйся… ну, с кем-то из местных, кому доверяешь. А в идеале — не связывайся."

Ответить Игорь не успел: они опустились на пепелище, в которое превратилась трава. Запах гари забивался в нос, сбивал с толку, потому он сориентировался не сразу. У Ири же с этим проблем не возникло: она дёрнула головой, словно получив противоречивые сведения, а после быстро пошла куда-то.

Прошло пару мгновений, и Игорь тоже расслышал тихое и плачущее:

— Помогите! Кто-нибудь… мама! Мамочка…

Игорь чуть не спрыгнул с драконьей спины, но Ири удержала его крыльями.

"Сиди там", — попросила она весьма мрачно. — "Всё понимаю, но не факт, что мальчик вообще жив — его аура изменилась, и, можешь мне поверить, не в лучшую сторону. Возможно, он, как почти любая приличная новообращенная нежить, своими криками еду пытается приманить".

— Думаешь, он может на тебя напасть?

"На меня, всё же, вряд ли, — звучало немного ворчливо. — Хотя, далеко не все новообращённые сохраняют хоть видимость интеллекта".

— Помогите, помогите…

Звук становился всё громче, смешиваясь с журчанием воды, и вскоре они вышли к границе обгоревшей травы, проходящей по берегу мелкой речушки. Тут огонь кое-где ещё не до конца погас.

В воде и обнаружился Макс — внезапно в компании какой-то большеглазой пушистой ерундовины, представителя, так сказать, местной крайне разнообразной фауны. Они оба (и Макс, и представитель) были мокрыми, цеплялись за камень и выглядели, прямо скажем, не очень.

29

Рожа у мальчишки была исцарапана, зарёвана, местами покрыта копотью и бледна, как смерть. Он и дракона-то не сразу заметил — все силы уходили на то, чтобы держаться за камень. И то, кажется, большую часть этой обязанности возложила на себя пушистая ерундовина, цепкие коготки которой удерживали мальчишку на плаву.

— Максим?..

— Игорь, — в глазах мальчика вспыхнула сумасшедшая надежда. — Помоги. Пожалуйста! Не бросай меня здесь!

— Фиииих-я! — поддержала пушистая ерундовина.

"Не понимаю, — отметила Ири. — Его сердце бьётся, и аура выглядит живой. Но она ужасно покорёжена, и его огонь… его просто нет! Ну и, ко всему, обниматься с детёнышем кибиву, пусть и новорожденным — не самая светлая из его идей. Непонятно вообще, как он жив до сих пор — эти зубы даже мою броню прокусить могут"

— Так, — тут же встряхнулся Игорь. — Значит, оставайся на месте! Не хватало ещё, чтобы тебя покусали!

С этими словами он ловко извернулся, соскальзывая с драконьей спины. Получилось легко и непринуждённо — чем больше времени он проводил в этом мире, тем легче ему давались некоторые акробатические этюды. Тело становилось словно бы легче, но при этом работало, как отлаженный механизм. Влияние местного климата, не иначе! Как с Криптона на землю прилететь, да-да.

Огонь, явно повинуясь кое-чьей магии, расступился перед ним. Драконица попыталась его цапнуть, но Игорь извернулся, уклоняясь, и бросил:

— Оставайся на месте! Сказал же, — ему не нравилась идея, что Ири могут покусать. От такой мысли даже рычать хотелось — хорошо, что ещё в детстве он научился подавлять совсем уж идиотские желания.

"Тебе не кажется, что из нас двоих моя броня надёжней?"

— Зато я дипломатичный, — отбрил Игорь.

Пушистая хреновина, не будь дурой, в ответ на эту фразу раздулась, чтобы казаться больше (с мокрым мехом это выглядело весьма забавно), а потом — ощерилась.

Вот уж, прости Господи, и не чаял когда-нибудь повидать лангольера в реальной жизни! Да он же почти весь — пасть!

— Свои, — всхлипнул Макс, бесстрашно погладив дрожащими руками эту жуть по… ну, пусть будет по башке. — Бобик, свои!

Игорь вдохнул и выдохнул, стараясь отстраниться от назойливого аромата гари, ориентируясь на запахи двоих поплавков.

Пушистая е… эм… Бобик захлопнул свою звёздчатую пасть. Судя по запаху, он явно был больше напуган, чем агрессивен. А вот Макс пах болью, воспалением и жаром — даже несмотря на то, что бултыхался в воде. Или благодаря этому? Всё же, даже на Земле в иной водичке можно подхватить дивный спектр удовольствий, начиная от сальмонеллы заканчивая личинками под кожей. Что уж тут говорить?

В любом случае, мёртвым Максим не казался — совершенно и определённо.

— Держись, я тебя вытащу! Давай руку!

— Я не могу, — всхлипнул Макс. — Не могу! Тело онемело. Я не чувствую ног! И плохо — все остальное. Я умру, да?

Что же, это была поразительно плохая новость.

— Так, — сказал Игорь успокаивающе, спешно подавив эмоции. — Прекрати нервничать — это, наверное, от холода. Сейчас я вытащу тебя, хорошо?

— Л-ладно, — икнул парень. — И Бобика.

Игорь со здравым сомнением покосился на нахохлившуюся тварь.

"Он просит тебя вытащить кибиву?" — встряла Ири. — "Я не знаю, плакать или смеяться, правда."

— Они настолько опасны? — спросил он на местном. — Стоит попытаться их расцепить?

Потому что тварь, больше напоминающая шарик на коротеньких лапках, пока что, конечно, явно проявляла к Максу собственнические чувства — но как знать, что будет дальше? Игорь терпеть не мог красавцев, которые заводили у себя некую смертельно опасную экзотическую живность, а потом номинировались на премию Дарвина за смерть от клыков, шипов, когтей, яда и прочих эволюционных плюшек, что природа отсыпала зверьку. Самое обидное, на его взгляд, было в том, что невольного убийцу в морде животного зачастую усыпляли в итоге за банальное следование своим инстинктам, тогда как по хорошему претензии следовало предъявлять долбо… хм, любителю экзотики.

В общем, если Бобик относился к представителям особенно агрессивных видов (а он, скорее всего, да), брать его с собой было бы верхом придури. Как бы его отвлечь?

Между тем, сам объект обсуждения раздулся ещё больше, вперил в Игоря огромные глазищи (очень милые, на самом деле — ну, это если не замечать зубов) и сказал своё громкое:

— Фуууу-у!

У него получилось достаточно угрожающе, надо сказать.

"Они довольно умные, — отметила Ири то, что уже и до Игоря начало доходить. — Отлично чувствуют намеренья. Привязываются крайне редко, но сильно. Спроси мальчишку, как он встретился с кибиву. Понимаю, что не время для разговоров, но касаемо его нужно принимать какое-то решение. Спроси, пробовал ли кибиву его кровь".

Вопрос был, что говорится, на миллион, но Игорь послушно его озвучил.

— Тот урод забрал у меня магию, — сказал Максим тихо. — Я отрубился, а дерево… в общем, я поджёг дерево. От него загорелось всё вокруг. Когда я очнулся, всё горело. Меня разбудил Бобик, он запутался и кричал совсем рядом. Я его вытащил, и мы поползли. Он тоже не ходит — не знаю, почему.

"Новорожденные кибиву не ходят, — отметила Ири. — Охотятся, сидя в полых стволах деревьев и поджидая добычу, обычно — птиц и мелких зверей. Приманивают их магией. Ладно, не время для лекций. Спроси о крови!"

— А Бобик пил твою кровь?

— Слизнул немножко, — тихо сказал Макс. — Но не со зла! Чтобы она перестала течь! Он спас меня, ясно?

"Ясно, — мрачно подтвердила Ири. — Ну, вариантов у нас немного — их теперь не разлучить. Не знаю, посчитать мальчишку очень везучим или крайне невезучим, но забирать или никого, или обоих. Так что, пусть прикажет кибиву нас не трогать. Тогда будем вытаскивать."

Ну, что сказать? Дело пошло.

Когда Макса и Бобика при активном участии хвоста Ири (за неимением верёвки) удалось-таки вытащить на берег, Игорь едва сдержал ругательства: ноги парня были переломаны несколько раз, а в коленях ещё и повернуты в другую сторону на премилый манер всяких там прыгающих насекомых. Если честно, было вообще категорически непонятно, как он ещё жив.

"Сломано со знанием дела, — отметила драконица мрачно. — Он жив лишь благодаря поддержке кибиву. Полноценно ходить сможет вряд ли, если честно… В целом, вряд ли хоть как-то сможет, если не начать сейчас нормально лечить".

— Ты можешь?.. — начал Игорь и мысленно скривился.

Ему это не нравилось — просить о помощи, зная, что у Ири и так непростая ситуация с иномирными мигрантами.

Вообще, во всей этой истории с попаданством больше всего бесила беспомощность, от которой он успел отвыкнуть давным-давно. Но здесь, в чужом мире, в круговороте неведомых зверей, незнакомых традиций и странных вещей, вдали от привычных источников информации, он был полностью зависим от местных. И, признаться, он никогда раньше не задумывался, насколько же это по-настоящему тяжело: быть чужаком.

По крайней мере, там, где тебя не ждут.

"Я помогу, — мысленный голос звучал мягко. — И тебе не стоит нервничать… так. Ты в новом, совсем чуждом мире, и это нормально — просить о помощи. Как-нибудь сочтёмся."

— Хорошо, — тихо сказал Игорь, но настроения ему это не прибавило.

"Расплатишься натурой", — добавила драконица вкрадчиво.

Эта фраза, разумеется, вполне успешно вырвала его из пучин самокопания.

— А…?

Он поднял взгляд и натолкнулся на невинный-невинный взгляд драконьих глаз.

"Ну, натурой. Артефакты в Чу всегда нужны. Нет, то, о чём ты подумал, тоже можно, но на сугубо добровольной основе и в относительно свободное от работы время. А вот артефакты…"

Хитруля ехидная.

— Ну, ладно, — Игорь скроил огорченную рожу. — Но вообще, в городе, похоже, столько красоток… Пусть только свистнут, я готов, так сказать, к труду и обороне!

Драконица пыхнула дымом и нахохлилась, бросив на него недобрый взгляд.

Макс снова что-то забормотал, напрочь отбивая возникший было лёгкий настрой.

Игорь хотел бы и дальше продолжить эти взаимные поддразнивания, но ситуация не располагала, если честно.

Хм. Вот интересно, будет ли у них ситуация хоть когда-нибудь располагать? Учитывая их характеры и должности, интересный вопрос. Когда от тебя зависят чужие жизни, когда твои решения могут для кого-то стать судьбоносными, в иных моментах приходится отодвигать личное.

И категорически невозможно ужиться с партнёром, который этого не понимает.

Игорь не знал, как помочь Максу. К счастью, особых действий и не потребовалось: Ири бережно окутала мальчика с Бобиком чем-то вроде мерцающего мыльного пузыря, который тут именовался сферой переноса.

— Игорь! Не бросай меня, — Макс всхлипывал. — Не бросай…

После мальчик начал лопотать нечто и вовсе неразборчивое. Игорь вздохнул.

— Ты не против, если я полечу с ними… — начал он виновато.

— Против, — отрезала Ири. — Я не оставлю тебя с кибиву один на один.

— Но…

— Залазь ко мне на спину и не волнуйся: мы долетим быстро. Обещаю. Хорошо? Доверься мне.

— Хорошо, — после всего, что она сделала, было бы подло не доверять.

И она не подвела — летели они в разы быстрее, больше не тратя время на разговоры.

* * *

Фьорд пришёл в себя с такой дикой мигренью, какой не мог за собой припомнить, пожалуй, со времён учебки. Но тогда было всё скромно, просто и понятно: он в увольнительной выжрал на спор бочку игристого, а после затеял драку с тремя горными орками, требуя с них выигрыш. Итог, что говорится, был очевиден, как фингал под глазом.

Вопрос — теперь-то что?

Ему, вроде как, по должности не было положено укушиваться до такого вот состояния, да и ребят, способных ото всей широты души ему накостылять, в Чу не водилось. Опять же, масштабным возлияниям великан-полукровка предавался обычно в компании своих орлов, которые за покушение на начальственную башку любому энтузиасту всыпали бы так, что мало не покажется.

Но почему же тогда так болит голова?

Путём сложнейших логических умозаключений он пришёл к идее, что глаза надо открыть. Не с первой попытки, но ему сие удалось.

— О, очнулся, спящая королева! Шеф, ты как, жив? — заместитель Фьорда, орк Рыда, тут же склонил над ним свою рожу. — Не замордовали тебя проклятые головастики?

— Уважаемый, оставьте в покое больного, — прозвучал рядом тоненький голосок. — И вообще, покиньте территорию лечебного крыла — вы пугаете пациентов.

— И чем же это я таким пугаю их? — уточнил орк.

— Всем! — храбро отозвался мелкий фейри неопределённого пола, закутанный в серо-фиолетовую робу лекаря-менталиста.

Фьорд сдавленно фыркнул: справедливости ради, внешность у его напарничка и впрямь была, прямо скажем, на любителя.

Любителя экстремальных ощущений и особенно заковыристых извращений.

Доставляло все: и рычащий голосок, и фигура шкафа, и запашок, и татуированная, переломанная, нашпигованная всякими серёжками в неожиданных местах рожа (у степных орков были особые обряды инициации, в ходе которых вся эта красота делалась). Обычно, когда Рыду видели в компании его благоверной супруги, бедняжке — изящной оборотнице-белочке — принимались активно сопереживать. Сама госпожа Чичибу, правда, клала на все сочувствующие взгляды с разбегу: пару свою она обожала, более того, выбрала Рыду вполне осознанно, отказавшись от подходящего ей оборотничьего хахаля.

Любовь — вообще странная штука.

— Поговори мне ещё тут, — мрачно сказал Рыда. — Я имею право проследить, чтобы вы, головастики, моему другу чего лишнего не примагичили. А то внушишь ему, что он — бабочка, над цветочком порхает, а мне дальше как? И вообще, тут ещё эта прошмандовка иномирная, из-за которой всё завертелось, где-то бегает. Вдруг она с ним сделает что?

— При всём уважении, я уже её изолировал, — голос фейри звучал так, как будто он повторяет сию фразу далеко не в первый раз. — И она едва ли сейчас способна кому-то навредить.

— Ага, — сказал Рыда скептически. — Верю, вот прямо отсюда и до норматива! Не зуди над ухом, в общем. Слышь, шеф, тебе Чичи пожрать приготовила. Будешь?

— Ему нельзя такое, — встрял мужественный менталист.

— Слышь, стрекозёл, — Рыда встал во весь свой немалый рост. — Это ты только что намекнул, что моя жена плохо готовит?!

Фейри попался хоть и мелкий, но крайне ответственный. Под натиском орочьей мощи он не дрогнул: уши встали торчком, но головастик не сдвинулся ни на йоту.

— Я готов признать за вашей почтенной супругой выдающиеся кулинарные таланты, — отчеканил остроухий. — Но пациент пережил сильнейшее потрясение, не только ментальное, но и для всего организма. Ему нужен покой (если вы хоть примерно знаете, что это такое), а также — специализированная еда.

— Это ваш вот этот вот детский понос?

— Это наше вот это вот овощное пюре.

На этом моменте Фьорд не выдержал накала и заржал. Голова, не готовая к таким жизненным поворотам, пошла кругом, в глазах на пару мгновений потемнело, но потом в башке щёлкнул переключатель, и он вспомнил, что, собственно, произошло.

Несколько мгновений он плавал в тумане, и звуки доносились до него, как сквозь сферический щит. Потом, видимо, мозг решил-таки, что с него хватит каруселек, и звук снова включился.

— Шеф, ты помираешь?

— Господин Фьорд, дышите ровно.

В общем, менталист с Рыдой на пару создавали очаровательный тандем.

— Норм, — хрипло выдал Фьорд. — Маллани, ребёнок? Что с ними?

— Шеф, ты что, об этой иномирной швали беспокоишься? — поразился Рыда.

Фьорд глянул на него со значением. Орк, как и большинство ему подобных, все словил налету — может, даже больше, чем надо.

— Серьёзно? — сказал он. — Нет, серьёзно? Мы тут, значит, планы строим, как тебя от иномирной жути спасать, а оно, оказывается, вот как? А этот… малой не твой, нет?

— Не знаю, что ты там себе удумал, — сухо сказал Фьорд. — Но у меня к ней сугубо деловой интерес.

— Ага, — сказал орк задумчиво. — Значит, все настолько плохо?

— Я хочу её нанять, — пояснил Фьорд раздраженно. — А тебе пора дамские романы писать — с такой-то богатой фантазией.

— Ага, — фыркнул Рыда. — Я так и понял. А про бабские романы — я, вообще-то, в этом хорош. Вот! Я так Чичи и сказал: мол, книги не хуже этих твоих, что у нас на всех полках, писать могу. Например! "У неё были большие буфера и стервозный характер, у него — большой агрегат и много бабла. Они жили долго и счастливо, пока не встретились. Потом ему понравились буфера, ей — бабло, но так почему-то говорить не принято, потому на свадьбе они сказали, что любят друг друга. А потом так и жили: она его пилила, он её…"

— Вам вообще известно такое слово, как такт!? — взорвался менталист.

— Это чёт из музыки? — хмыкнул Рыда. — Я в этом не особо хорош. Так мне Чичи и сказала: не быть, мол, тебе писателем, лучше черепа проламывай. Каждому своё, и всё такое прочее… Ладно, шеф, ты скажи: мне попросить Чичи, чтобы она для иномирянки и малого что подходящее приготовила? Ну, как будущей колеге, чисто по-деловому, и так далее?

Фьорд бросил на орка выразительный взгляд, но испепеляться тот не захотел. Пришлось буркнуть:

— Попроси. И… передай от меня спасибо.

— Принято, — ухмыльнулся орк.

Фейри-менталист склонил голову набок, задумчиво рассматривая Фьорда.

— Кажется, вы весьма положительно относитесь к госпоже Маллани.

— Она пережила кучу дерьма, пострадала от рук того же урода, что и я, а потом спасла мне жизнь, — отрезал Фьорд. — Она не… короче, я не позволю вешать на неё всё дерьмо. Только и всего.

— Понятно, — кивнул менталист. — А не хотите ли вы пообщаться с ней? В физическом смысле они оба в порядке, но ментально… Ей не помешает поддержка кого-то, кто не настроен негативно.

— Понял, — кивнул Фьорд. — Куда идти?

— Не прямо сейчас, — мягко сказал Менталист. — Вам всё ещё нужно отдохнуть.

— Вот там и отдохну, — отрезал Фьорд. — И где это, кстати — там?

— В изоляторе для опасных иномирцев, — отозвался фейри. — Мы поместили их с ребёнком туда.

— Чего?! — Фьорд аж подскочил. — Вы что там жрёте такое забористое, что с остальными не делитесь — пыльцу на завтрак вместо яичницы? Ещё бы в кладовку бабу с ребёнком запихнули, что уж там! Ну, или в тюрьму.

Фейри устало вздохнул:

— Вы удивитесь, но поступали и такие предложения. Особенно активные энтузиасты вообще посчитали, что их надо сжечь.

— Шутите? — хмуро уточнил Фьорд.

— Не, — отозвался Рыда. — Там громкая байда закрутилась, наших всех Жрец к административным зданиям согнал. Завтра, чую, веселье будет. Но ты не дёргайся, шеф: Властелин вроде как приказала бабу с малым не убивать.

— Ладно, — кивнул Фьорд и начал вставать.

— Вы должны лежать! — вскинулся фейри.

— Слушай, — Рыда взял остроухого за плечи. — Давай ты позволишь ему пойти к ней и там полежать? И сам пойдёшь поспишь: ночь на дворе, ну, и всякое такое. Ты ж менталист, сам знаешь: общение — эт хорошо.

Фейри сверкнул глазами.

— Резонно, но сначала — зелья и процедуры.

Эта вся мутота подзатянулась, но в итоге эльф, придирчивый, как скотина, всё же оставил Фьорда в покое, снабдив для порядка поддерживающими чарами — чтобы пациент, значитца, не упал. Сначала менталист вообще порывался усадить его на какую-то ерундовину с колёсиками, но тут уж Фьорд взбунтовался, и парню пришлось отстать.

Так или иначе, Фьорд открыл дверь, благо его браслет позволял вход в подобные помещения, и едва сдержал ругательство.

Маллани, стоявшая с подушкой над ребёнком, подняла на вошедшего свои оленьи глаза.

30

Неловко, что называется, вышло.

— Привет, — сказал Фьорд, прикрыв за собой дверь и привалившись к ней спиной. — А меня местные головастики отпустили. Ты тут как?

Вопрос, конечно, был тупой донельзя, но он был далёк от менталистики. По-хорошему, стоило позвать остроухого лекаря, но… Проблемы с головой у обычных ребят и слабых менталистов лечат сильные менталисты, да. Но вот сильным головастикам лечить друг друга в разы сложнее, факт всем известный. Один уровневый менталист другому может разве что подсказать, и то — если достаточно близок или совместим. При другом раскладе, их магии войдут в конфликт, и всё станет не лучше, а только хуже. Таким образом, неудивительно, что остроухий не стал соваться, а послал Фьорда: вряд ли Лани так уж сильно доверяет незнакомым менталистам.

После всего-то.

Вообще, видок у неё был такой, что хоть плачь: бледная, шатающаяся, губы синюшные, руки дрожат, глазищи дикие.

— Я хочу его убить, — сказала она хрипло. — Я должна.

— Думаешь?

Эх, сюда бы Чичи. Или любую другую бабу, хоть примерно понимающую, что творится в их бошках на фоне родов и сильных потрясений.

— Я ненавижу его, — она затряслась. — Ненавижу. Его отец — чудовище!

Фьорд скосил глаза на маленького менталиста, опутанного поддерживающими жизнь чарами. Тот был крохотен, розоват и на чудовище, если честно, вот вообще не походил. Пожалуй, случись оказия, он бы поместился у Фьорда на ладони.

— Слушай, — сказал великан устало. — Решишь — я мешать не буду. Я тебя понимаю, ладно? Но давай по-честному: всегда ли дети так уж похожи на своих отцов?

О да, сам Фьорд задавал себе этот вопрос много раз. И ни разу не нашёл правильного ответа.

— Ты можешь просто отдать его на воспитание, — мягко сказал он.

— Он тянется ко мне, — её голос сел, а по щекам заструились слёзы. — Он тянется ко мне. Понимаешь? К моему ментальному полю. Он хочет быть его частью.

Дерьмо.

— Он пытается украсть твои силы?

— Н-нет, — её затрясло ещё сильнее. — Это инстинкт. Как будто я — его мать. Настоящая. Будто я хотела его. Он пытается связать нас.

Вдвойне дерьмо.

Об этом Фьорд не подумал, хотя стоило бы: он читал о подобном. Дети-менталисты частенько устанавливали связь с носителями аналогичного дара, притом на уровне чисто инстинктивном.

— Что, если развести вас в разные комнаты?

— Разве что в разные города, — её мысленный голос всё больше срывался, искажался, будто от помех, отдаваясь у Фьорда в висках низким гулом. Он впервые подумал, что уединяться с ней после ментального срыва — не лучшая идея. Маллани, кажется, уловила эту мысль, поскольку сжалась и стала говорить намного тише.

— Прости, — это был едва слышный шёпот. — Моя сила ранила тебя. Странно, что ты не ненавидишь меня.

— За что бы? — хмыкнул Фьорд.

— Все остальные ненавидят, — она криво улыбнулась. — Я чувствую это — страх, ненависть, опасения. Они витают там, за пределами комнаты, они ложатся мне на плечи, как груз. И я… знаешь, я знала, что он может меня найти, боялась этого. Но никому не сказала. Мне так хотелось жить… Это эгоистично, да?

— Не особенно, — отрезал он. — Это всего лишь нормально.

Она опустила подушку чуть ниже. Её пальцы были сжаты так, что побелели костяшки.

— Долго так стоишь?

— Да, — отозвалась она. — Он кажется совсем… беззащитным.

И, наконец-то, разрыдалась, отбросив подушку и сползая на пол.

У Фьорда и самого перед глазами снова всё вертелось, как на карусели — видимо, переоценил свои силы. Пошатываясь, он добрался до неё и сполз на пол рядом.

Что удобного в ментальной речи — можно одновременно и говорить, и плакать.

— Они убеждали меня, что я привыкну, — рассказывала она. — Женщины, что наряжали меня на свадьбу, говорили, что это всё — ерунда, девичьи страхи. Что я смирюсь, что полюблю мужа. Он красивый, богатый да могущественный — и как же его не любить-то? А потом, потом я рожу сына, и его обязана любить тоже. Какая же мать не любит своего ребёнка? Я должна любить. Так они говорили.

— Да никому ты ничего не должна, — вздохнул Фьорд. — Никто никого в целом любить не должен. Это личный выбор, знаешь такое? Заводить детей или нет, любить их или не особо. Не вини себя за то, что кого-то не любишь. Тупее ничего не может быть.

Фьорд прикрыл глаза и затолкал поглубже мысли о том, что ей, Лани, он говорит всё то, что мечтал сказать бросившей его на верную смерть матери.

— Но и ненавидеть назло не надо, — продолжил он. — Назло этим женщинам, назло Контролю… в смысле, мужу, или кто он там тебе был. Ты ведь понимаешь сама: вины малого во всём этом нет никакой. Это просто маленький ментальный маг с совершенно нормальной аурой, каких тысячи. Он тебе ничего не сделал. Да и этим придуркам в городе тоже, если подумать: им просто удобно спихнуть всё на беззащитных чужаков. Старая народная забава — охота на стрелочника. Только и всего.

Маллани прикрыла глаза и прижалась к Фьорду боком. Ему вдруг подумалось, что валяться на полу куда уютнее, чем на лекарской койке.

— Как у тебя получается, — спросила она. — Быть таким добрым ко мне? После того, что сделала твоя мать? Я думала, ты должен злиться…

— О, это не сразу приходит, — Фьорд хмыкнул и переплёл их пальцы. — Это всё нужно обмозговать. В смысле… когда я был малой — ну, знаешь, совсем — всё ждал, что она придёт. Каждый раз, засыпая, мечтал: вот появится мама и заберёт меня с собой. Не важно вообще, куда, но там, конечно, будет сплошь волшебство, раздолье, жрать можно будет вдоволь… Ну, ты знаешь — дети. Потом, правда, подрос и начал понимать, что никто меня никуда не заберёт, чтобы жрать вдоволь, надо перестать держаться за опекуна и много пахать, а детские мечты ничего не стоят. Тогда я возненавидел мать, конечно.

Маллани слегка вздрогнула.

— Злился, проклинал её, называл шлюхой и убийцей — в общем, полный комплект, который бывает у прыщавых малолеток, считающих, что мир вокруг них крутится, а родители им должны много чего, вот прямо отсюда и до обеда. Ну, а потом я повзрослел, конечно. Повидал войну и то, что с бабами порой делают, повидал фермы… а, не важно. Суть в том, что ото всех этих зрелищ у меня мозговой запор прошёл, а максимализм поутих. Был один случай… пересказывать не буду, да и вспоминать не хочу, но после него я у себя спросил: могу ли я свою мать осуждать, если с ней сделали то же самое? Ответ был — понятно, каким. К тому же, с возрастом, знаешь ли, понимаешь — никто не обязан тебя любить, исполнять все твои хотелки и ломать ради тебя жизнь. И никто тебе ничего не должен. Нет, понятное дело, у родителей есть ответственность перед детьми, но это, как ни крути, только желанных детей касается, в остальных случаях — дело добровольное, во многом зависящее от порядочности, законов и, главное, обстоятельств… Вообще, знаешь, это забавно — как с возрастом отношение к родителям делает круг от слепого поклонения до ненависти, а потом — осознанного понимания. Не всегда так, конечно, но — часто… Я понял её, да. И я хотел ей это сказать, всегда хотел, а теперь говорю тебе… вот. Я почти тебя не знаю, но как по мне…

— Наши с ней ситуации похожи.

— Думаю, да.

Они полежали в тишине, где звучало только дыхание: глубокое и ровное — Фьорда, всхлипывающее — Маллани и едва слышное, частое — ребёнка.

— Я всё время отталкиваю, но он не сдается, — сказала она. — Пытается установить связь. Дети очень упрямые, да?

— Думаю, да, — хмыкнул Фьорд. — Мать-природа подспудно догадывалась, что жизнь — отстойное предприятие, особенно если ты маленький и беспомощный. Потому-то она и наделила их инстинктами да живучестью. Всё логично.

В комнате снова повила тишина. Фьорд чувствовал, что рука Лани дрожит все меньше.

— Мне рассказывали историю про одну жену, которая беременной сбежала от своего Лорда, — сказала она внезапно. — Но он нашёл её. Она потом поняла, что любит его, конечно, и смогла сделать своего сына следующим Лордом. Побег — это как кокетство, так они говорили. Они говорили, что женщина всё равно не может решать. Женское "нет" настолько лживо, что к нему и прислушиваться не стоит.

— Они просто хотели тебя сломать.

— Нет, помочь, — с её губ сорвался нервный смешок. — Я же чувствовала их эмоции. Выслужиться перед матерью хозяина, да… Но и помочь они действительно хотели. Они свято верили, что помогают.

— В этом проблема всех советчиков, да? — фыркнул Фьорд. — Им кажется, что их драгоценное мнение — истина в последней инстанции. Если им подходит такая жизнь, то и всем вокруг подойдёт, конечно — типичное заблуждение таких ребят. Знаешь, что я обычно делаю с добрыми советами? Слушаю их внимательно и меряю на себя. Если приходятся впору, принимаю к сведению, нет — подтираю ими задницу.

Она усмехнулась снова. Фьорд засчитал себе ещё парочку призовых очков.

— Я не знаю, чего хочу, — сказала она.

— А, никто на самом деле не знает, чего хочет, — фыркнул Фьорд. — Ну, если это не штуки вроде девочек или пива. Хотя, тут тоже есть простор для вариантов и взаимозаменимых вещей.

Она чуть сжала его ладонь.

— Значит, ты думаешь, мне стоит принять его, да?

— Э, нет, это так не работает. Какая разница, что я думаю или нет? Не мне потом за эту связь отдуваться, сиськой его кормить или что там ещё нужно будет. Я не головастик, но слыхал, что ментальную связь так просто не порвёшь. В общем, что бы ты ни решила, за это потом придётся разгребать тебе же. Или потом отказываться, рвать связь по живому, или принимать его, как своего. Так какая разница, что я думаю? Это не мой выбор. Я тут просто для того, чтобы ты помнила, что не одна. А вот думать за тебя в мои обязанности не входит, извини. И так вон угораздило в командиры прописаться. Раньше за меня всегда думали, а теперь мне приходится за своих до… э… орлов отдуваться. Так что — сама, всё — сама!

Они ещё некоторое время полежали в тишине, прежде чем Маллани всё же встала. Он не стал идти за ней — всё, что можно, уже сказано.

Шагала она неровно (эти придурки что, вылечить не могли нормально?), но всё же склонилась над кроваткой ребёнка и протянула сквозь опутывающие его чары руку.

Не подушку, что уже радует.

Пару мгновений она постояла, застыв, а потом всё же осторожно погладила ребёнка.

— Господин Фьорд, — эльф-головастик приоткрыл дверь. — Выйдите, пожалуйста — я должен вас отсканировать.

Сгрести себя с пола удалось не с первого раза, но Маллани с малым нужно было дать побыть наедине, тут без вариантов.

— А вы молодец, — сказал фейри, устраивая Фьорда в кресле. — Справились на отлично.

— Подслушивали?

— Разумеется, — безмятежно отозвался остроухий. — Подслушивал и подсматривал — я, знаете ли, несу ответственность за то, что рискнул оставить вас с опасной менталисткой. Это после травмы-то! Я бы и не стал этого делать, но ситуация была критической. На меня она реагировала плохо, господин Шокуо-Ретха сделал все, что мог, оставались… экспериментальные методики.

— Вот за это я и ненавижу головастиков, — буркнул великан. — Всё и всегда у вас с подвохом.

Фейри улыбнулся, показательно продемонстрировав весьма острые клычки.

— Признаться, — сказал он мягко. — Для того, кто ненавидит головастиков, вы слишком хорошо умеете их понимать. И слишком уж тянетесь к ним. Нет?

От необходимости отвечать его спас громкий, как кабздец, Рыда. На сей раз друг явился с боевой поддержкой, то бишь, супругой. Великан в очередной раз благословил небо за то, что на свете существуют друзья.

— Фьорд, ну как же так! — щебетала Чичи, которой всегда было сразу и много. — Выглядишь осунувшимся. Кошмар просто! А где та девушка? Я принесла одежду, и еды, и всё по-мелочи для маленького. Что значит, мне туда нельзя? Беспредел! Произвол! Мне — можно!

Великан посочувствовал мысленно менталисту, но спасать не стал: пусть Чичи немного собьёт остроухому спесь. Экспериментальные методики, мать его…

— Так что там, ты говорил, за заваруха?

— А, — Рыда оскалился. — Кажись, у нас в городе меняется власть. Ну, то есть, уже сменилась.

— Чего?!

— Да, ты, друг, многое проспал, — сказал орк. — Так бывает. В общем, дела такие: наш Жрец решил, что ему надоело каждый раз по два часа втирать всяким придуркам свою — как он там говорит? — политику партии. На фоне случившегося наши доблестные Главы Гильдий разродились очередной отборной порцией вони, и терпению Жреца, по ходу, пришёл окончательный он самый. Вот и решил его Претемнейшество, пока у нас гостят драконы, слегка подсократить количество тех, кто треплет нервы. Как итог, гильдейский Глава и верховный маг всея Чу арестованы. Завтра общегородское собрание, а нам, гвардейцам, надо быть там в полном составе — Властелин будет вещать перед народом, и скажет, судя по всему, много интересного, раз созывает всех друзей, включая нас и некромантов. Сечёшь? Представляешь, что за концерт будет, раз нужна такая подтанцовка? В последний раз такое горячее шоу нам обламывалось, когда Главу боевиков изгоняли.

— Ясно, — прищурился Фьорд. — Значит, я выздоровел.

— Чудесное исцеление?

— Оно самое.

— Смотри, брат, поосторожней: головастики сказали, что ты ещё несколько дней проведёшь в лекарской койке.

— Вот разгребём всё — тогда и отлежусь, — хмыкнул Фьорд. — Что бы там ни было, но, коль уж так девки пляшут, моё место — за плечом Властелина. Новых уродов у власти, после всего, не хотелось бы.

— А то, — ощерился Рыда. — Мне провести с ребятами дополнительную беседу на тему правильных политических взглядов?

— Сам проведу, — хмыкнул Фьорд. — Сейчас вот только свалю отсюда — тем более что, кажись, головастикам опять не до нас.

Это было правдой: один из братьев доброты, обслуживавших смежное, лекарское крыло, примчался в мыле и начал быстро что-то вещать ошалевшему от счастья остроухому про двух с половиной новых пациентов, которых доставил сам Властелин. Точнее, одного доставил, и он вроде как в полуразобраном виде, некроманты трудятся, пытаясь собрать. Вторая была на подходе, и не с чем-то, а с передозом пыльцы.

Фьорд только покачал головой: кажется, пока он спал, Ири развлекалась на все лады — так, как только могла. Что за это время вообще не успело случиться?!

* * *

Игорь ненавидел больницы — ещё там, на Земле.

Притом не сказать, что уровень заведения сильно влиял на это чувство: его одинаково раздражали и прилизанно-дружелюбные частные клиники, и развесёлые государственные, все как один, вне зависимости от профиля, напоминающие гастролирующую психбольницу со вкрай задолбанными врачами, рвущимися без очереди разномастными пациентами и бюрократией головного мозга в качестве главного диагноза.

Да, декорации и расценки у медицинских заведений разные, но вот запах всегда относительно одинаков: антисептика, хлорки, нездоровых тел, боли, страха, волнения. В стационаре к сему букету можно было добавить ещё и неповторимый аромат немытых тел и экскрементов — в качестве вишенки на торте, так сказать.

Если подумать, Игорь всегда был аномально чувствителен к запахам — просто, как ни странно, не осознавал этого. Тем не менее, знал и чувствовал многое там, в самой глубине души, пусть и никогда не говорил вслух.

Да, он ненавидел больницы, но верхушкой топа его неприятия были приёмные покои в травматологии и залы ожидания у операционных. Сидеть, закидываясь дешёвым кофеином из автомата, не чувствуя вкуса, и ждать новостей в компании таких же, как ты. Растерянных, порой — заспанных, в домашней или небрежной одежде, со всклокоченными волосами. Кто-то кусает губы, кто-то отчаянно обзванивает знакомых, кто-то заламывает пальцы… Всех их выдёргивают внезапно, из привычной, спокойной жизни, и заставляют ждать.

Мало что бывает хуже.

Иномирный приёмный покой, конечно, выглядел — и пах — совершенно иначе, но многие характерные черты сохранились.

Так, дежурный некромант (как выяснилось, именно такого рода маги за неимением лекарей в Чу становились врачами) выглядел так, как будто и сам был наспех воскрешённым зомби, не первой свежести притом.

Парень выполз на крышу с огромной кружкой, наполненной чем-то явно бодрящим, уставился на Максима и выдал столь заковыристую фразу на местном, что перевести на великий и могучий её было хоть и можно, но совершенно неприлично.

После, конечно, всё завертелось. Как знать, что там драконица начертала огненными письменами над мальчишкой, улетая, но дежурному по местной больнице это придало небывалое ускорение. Вскоре несколько людей (или, как минимум, относительно человекообразных существ) с помощью магии отволокли Макса в местный аналог палаты, который именовался магически изолированной комнатой. У Игоря уточнили, кем он больному приходится, услышали, что не родственником, разочаровались и крайне настойчиво попросили "подождать".

Что плохо — автомата с кофе, пусть и дерьмовым, тут и близко не было.

Между тем, кажется, вечер у местных окончательно перестал быть томным — притащили ещё одного пациента, на сей раз девушку, прекрасную, но очень бледную. Следом примчался самый настоящий эльф, то есть, хрупкое создание с миндалевидными глазами и всклокоченными зелёными волосами. Сие дивное видение Игоря, признаться, слегка шокировало и даже взбодрило почище кофе. Хотя и пора, казалось бы, уже привыкнуть, что земные сказки в этом конкретном мире становятся реальностью.

Эльф тоже умчался, что-то бормоча, а потом всё внимание Игоря сконцентрировалось на одном конкретном существе — в зал вошла Ири.

— Ну, как ты? — спросили они хором. И одновременно друг другу улыбнулись.

— Нормально!

— Всё в порядке! — пожалуй, к манере одновременно спрашивать и отвечать стоило бы уже привыкнуть. Но, если честно, в этот самый "порядок" не особенно верилось.

Ири выглядела, как всегда, роскошно, этого не отнять. А вот пахла — усталостью и раздражением.

— Я хочу тебя обнять, — сказал он. — Можно?

Она улыбнулась, быстро осмотрелась, как школьница, проверяющая, нет ли поблизости учителей, и пристроилась рядом, поджав ноги и положив голову ему на плечо.

— Можно, — сказала она. — Только так, чтобы никто не видел.

— А что, накажут? — усмехнулся Игорь. — Или обниматься с иномирцами неприлично?

— Ни то, ни другое, — её дыхание обжигало шею. — Просто я очень важная. И страшная. А завтра мне предстоит быть ещё важнее и страшнее. Понимаешь?

— Думаю, да, — вздохнул он. — Никто не должен видеть твоих слабостей?

— Именно, — она на мгновение прикоснулась губами к его коже. — Все должны видеть, что я уверена во всем, что делаю, и могу справиться со всем происходящим. И не думай, мне нравится быть той, кто я есть, мне не хотелось бы ничего другого, но… Но знаешь, приезд дедушки, и вся эта ситуация с иномирными менталистами, и мост, и хутор, и Мать Соли, и теперь ещё Диве, и… я должна быть постоянно уверенной в себе, принимать решения, но правда в том, что мне дико хочется на кого-нибудь наорать, а потом расплакаться. И проспать пару-тройку дней, просыпаться лишь иногда, и тогда валяться в кровати и есть там же, наплевав на приличия.

Игорь улыбнулся.

— Звучит, как план на идеальные выходные. И — эй! Никто не может быть сильным двадцать четыре часа в сутки.

Он почувствовал её улыбку.

— А почему именно двадцать четыре?

Игорь вздохнул.

— Ну да, совсем не факт, что ваши меры измерения равны нашим… давай так — никто не может быть сильным постоянно.

— Спасибо, — шепнула она, и их губы, наконец-то, встретились…

А мгновение спустя двери распахнулись от сильнейшего удара.

31

Даже с новой скоростью Игорь не уловил тот момент, когда Ири оказалась на ногах, на шаг впереди. По её одежде заплясало пламя. Секунду спустя в зал ворвался юноша, красивый, утончённый, статный и совершенно безумный на вид. За ним клубилась тьма, чёрная и пугающая.

— Где она?! — взревел пришелец так, что стены задрожали. — Где?!

— Успокойтесь, господин Эт! — рявкнула в ответ Ири чуть тише, но не менее внушительно. — Всё крыло некромантов забито ранеными, в том числе благодаря вашим с Диве выходкам. Проявите толику уважения и убавьте звук! Тут спят больные!

— Меня это не интересует! — ощерился "господин Эт", надвигаясь.

— Ах, во имя Неба! — рыкнула Ири. — Право, вас что, воспитали в какой-то крысиной яме? Я никуда вас не проведу, пока вы не успокоитесь и не вспомните о манерах!

— Как же ты меня достала, высокомерная жестокая стерва! — вызверился этот хам. — Речь о моей паре! У тебя вообще есть сердце?

Раздалось яростное, злобное рычание. Эти двое изумленно оглянулись, и только тогда до Игоря дошло, что рычит, оказывается, он сам.

— Не смей так с ней говорить! — прошипел он. В коридоре, освещённом магическими светильниками, подозрительно замигал свет.

— Какая радость, — ощерился Эт. — Я как раз планировал сменить прикроватный коврик…

— Прекратите, — в голосе Ири появились откровенно опасные нотки. — Господин Эт… может быть, у меня и нет сердца, но я прощу вам ваше поведение. Только потому, что понимаю, что это такое — тревога за пару.

Пришелец моргнул, посмотрел на Игоря, потом — на Ири. Поднял брови.

— О, — сказал он. За этим явно должен был последовать монолог, но Ири прервала его на излёте.

— Диве будет в порядке, — сказала она серьёзно. — Она, очевидно, приняла слишком много не самой качественной пыльцы фейри, но это обратимо. Однако, вы, надеюсь, и сами понимаете: вы должны взять себя в руки. Не стоит входить к ментально пострадавшему существу в состоянии полного душевного раздрая. Это не только неэтично, но и банально опасно. С учётом открывшихся обстоятельств, можно сказать, что Диве — моя компаньонка. Я отвечаю за неё, как выходец из Старшего Дома, и не могу позволить вам подвергать её риску.

— Тут вам не Предгорье, чтобы прикрываться этими идиотскими законами, по меркам которых драконы из подчиненных семей — просто вещи! — ощерился Эт. — Я — её пара, и имею право её видеть. Сейчас!

— Несомненно, — Ири была спокойна, как стена. — Однако, именно ваши действия привели к подобному результату. Не окажете ли вы мне честь обсудить наедине несколько вопросов? Через пару минут подойдёт менталист, занимающийся делом Диве, и расскажет нам больше, а пока… Ихор, я прошу простить. Оставлю вас на минутку.

— Это точно безопасно? — Игорь посмотрел на Эта с подозрением. — Может, я лучше побуду с вами? Обещаю не слушать.

— Мне приятна ваша забота, — сказала она мягко. — Но не стоит. Максимум, что может случиться, если господин Эт опять потеряет контроль над собой — мы устроим небольшую разминку. Не опасную ни для кого из нас, ручаюсь. Пожалуйста, не волнуйтесь!

Игорю Эт с первого взгляда не понравился, вот совсем. Во-первых, он был психованным истериком. Во-вторых, он оскорбил Ири. Это у неё-то нет сердца?! Ладно, предположим, она помогла Игорю потому, что он ей понравился (каким бы умеренно привлекательным ни казался ему самому нелепый чел в отражении, она, очевидно, отыскала в этом зрелище что-то хорошее). Но Максу она явно не симпатизировала, но — помогла, хотя могла бы просто отговориться чем-нибудь.

Но, если честно, была ещё и третья причина, по которой Эт Игорю не нравился. Он был… ну, очень явно из того же круга, что Ири: одежда, осанка, эта нечеловеческая, величественная красота, могущественное колдовство. Игорь с некоторой грустью подумал, что Ири наиграется с ним, а после выберет себе кого-то вроде этого парня.

Подходящего.

Эта мысль не радовала, потому что сам он увлекался ею все больше: и запахом, который он теперь неосознанно искал повсюду, и голосом, и красотой, и смелостью, и умом, и — да — тем самым сердцем, которого у неё, якобы, нет. Но здесь, в иномирном приёмном покое, он чувствовал, как сомнения захлёстывают душу.

Этот мир казался таким прекрасным, ощущался, как свой, но, всё же, был чужим. Игорь тут был чужаком, никем, и это противоречие сжигало изнутри. С другой стороны… однажды он уже выбрался из ямы. Почему бы не повторить этот трюк? В конечном итоге, вся жизнь — это сплошное карабканье по отвесным стенам бесконечной пропасти. Смысл не в том, чтобы не падать вовсе — сие невозможно.

Смысл в том, чтобы упорно продолжать движение.

* * *

— И о чём же мы собираемся говорить? Будьте добры высказать свои претензии побыстрее!

Ири мысленно вздохнула и подошла к окну. Из немногих магически изолированных комнат после дневного веселья свободной осталась только эта, и то потому, что персонал поленился разгребать наполовину заполнивший помещение хлам.

— Господин Эт, — сказала Ири устало. — Диве рассказала мне, что произошло. И… об её прошлом роде деятельности (я не знала этого, как и вы), и о вашей реакции. Она сказала, вы ощутили такое отвращение, что просто молча ушли.

— Нет! — взвился дракон. — У меня был скачок силы. Мне надо было подумать!

— Понимаю, — вздохнула Ири. — Но не приходило ли вам в голову, что она воспримет это иначе?

— Мы — пара, и обмен эмоций…

— Может быть легко заглушён до Принятия, если один из пары находится в сильном напряжении, — отозвалась Алая. — Послушайте, Эт. Мне это всё нравится не больше, чем вам. Что бы вы там ни думали, я не горю желанием вмешиваться в отношения пары. Клянусь Небом, у Властелина Чу есть более важные, неотложные и актуальные дела. Однако, я выросла в Предгорье, где по законам государства и морали драконы из старших Домов предоставляют защиту представителям обычных семей, особенно тем, что вхожи в гнездо. Пусть я и не могу дать Диве короткое имя, однако, я всё ещё обязана оберегать её, как зависимую, и более молодую, и неопытную. Также в круг моих обязанностей входит решение проблем с другими представителями старших Домов. Потому я спрашиваю у вас, здесь и сейчас: вы намерены и дальше трепать паре нервы, решая, подходит ли она вам? Если да, я, как её представитель, категорически против вашей кандидатуры. Совместимы вы или нет, Диве — драконица. И пережила многие вещи, которые для разума молодого дракона губительны. Если вы намерены и дальше в любой непонятной ситуации убегать в закат, я не считаю возможным отдавать вам её прямо сейчас.

Ири стиснула зубы, осознав, что всё же повысила голос. Дедушкины откровения произвели на неё слишком большое впечатление, а то, что произошло с Дорой, равно как и история с Казначеем… парность была болезненной темой.

Возможно, Ири слишком вмешивалась. Возможно, она пыталась защитить Диве так, как не смогла уберечь Дору и себя.

Возможно всё.

Эт молчал. Он как-то разом успокоился, а теперь разглядывал её внимательно, оценивающе, и взгляд этот ей не нравился.

— Я ведь могу поступить иначе, — сказал он мягко. — Прямо сейчас сообщить отцу, что вы — никакая не изгнанница, что ваш родственник здесь, и явно не затем, чтобы убить. Я могу сказать, что вы мешали мне обрести мою пару, и отец направит сюда все свои войска. Потом я смогу сделать из вашего котика прикроватный коврик, как обещал давече. Степные рыси — отличные мастера плетений, но, в большинстве своём, не лучшие бойцы.

Ири улыбнулась — на её вкус, это было лучше истерик и нытья.

— Рада, что вы успокоились, — сказала она холодно. — И так уж вышло, что мы с вами оба многое можем сделать, дабы напакостить друг другу. Но — стоит ли? Или, может, проще ответить на мои вопросы? Подумайте.

Несколько мгновений они мерились взглядами. Стихийные ауры плескались вокруг, закручиваясь в немом противоборстве. Ох, до чего же длинный день… Всё же, ментально Чёрные драконы куда сильнее Алых…

Внезапно всё прошло.

Эт усмехнулся.

— Знаете, пожалуй, я хотел бы встретиться с вами в тренировочном зале. Пара вроде вас — кошмар наяву, но вот от такого друга я бы, пожалуй, не отказался.

Ири не сдержала нервного фырканья.

— Это, я так понимаю, был пряник?

Чёрный обольстительно улыбнулся.

— Да, — сказал он. — Не считайте меня идиотом, я ценю ваше отношение к моей паре. Но мы с ней сами разберёмся, хорошо? Представьте, что я украл вашего пушистика, увёз в свой город и не пускаю вас к нему. Между тем, вы знаете, что он болен. Были бы вы так уж… спокойны, о Властелин?

Ири не стала представлять эту ситуацию в красках, потому рычание удалось сдержать. Общую реакцию, однако, все же не совсем.

— Именно, — сказал Эт. — И… коль уж вы встретили пару, понимаете и сами: меня не радует это положение вещей.

— Я не стала бы так вести себя, не волнуйся я за неё, — отрезала Ири. — И не веди вы себя… как вы.

— На вашем месте я бы волновался не о моей неотразимой персоне, а о том, что мне соврать отцу насчет визита Алых, — отметил Эт. — Скрыть совсем не получится, но, если постараться, можно смягчить его гнев. Не называть личности прибывшего, к примеру… Но тогда уже вы будете мне должны.

Что же, это был удобный момент.

— Я буду вам должна, если вы сообщите своему отцу о прибытии моего дедушки. И о том, что он желает встречи с вашим родителем — на его территории, разумеется.

Брови Эта чуть ли не поцеловались с волосами.

— Ваш дед так устал от жизни? Или он не в курсе вашей просьбы?

— Как ни странно, он затем сюда и прибыл, — Ири не видела смысла лгать в этом. — Итак?

— Значит, и впрямь самоубийца. И что, так легко отправите его на убой?

— Даже вслед не помашу, — криво улыбнулась Ири. — У нас с дедушкой свои счёты.

Чёрный хмыкнул.

— Понял. Что же, я это сделаю, а вы — уйдёте с дороги и перестанете вмешиваться в мои отношения с Диве. Иначе я задумаюсь, насколько правдивы слухи о том, что драконицы часто делят с компаньонками постель.

— Во-первых, вполне правдивы, но не в нашем с Диве случае, — Ири усмехнулась так похабно, как только могла себе позволить, глядя на чуть вытянувшуюся рожу Эта. — Если бы вы выросли в Предгорье, то принимали бы такие вещи, как должное. Второе — так и быть, я уйду в сторону, но не раньше, чем вы при мне Признаете Диве своей парой. Торговать её интересами в угоду дедушкиных суицидальных порывов я не намерена.

Эт почти восхищённо покачал головой.

— Это же надо быть такой… — он все же оборвал себя на полуслове.

— Стервой? — ощерилась Ири. — Я по вечерам тренируюсь, вот мой секрет.

— Лучше бы вы чем другим по вечерам занимались — добрее были бы. Что, этот ваш кот совсем не справляется?

— Да вот как-то так выходит, что я сначала потеряла кучу времени из-за одного великого мыслителя, который как-то не так понял голозадого божка и решил, что я — его пара. А потом каждый раз, когда я пытаюсь уединиться со своим настоящим истинным, вы вываливаете мне на голову очередную гору ваших же проблем!

— Ну конечно, — ухмыльнулся Эт. — То есть, виноват я. Тот факт, что ты мне месяцы нервы трепала и не позволяла к себе прикоснуться — сущая ерунда!

— Подумать только, — закатила Ири глаза, тоже переходя на панибратское обращение. — Несколько месяцев! Неужели ты настолько привык к тому, что девушки прибегают по команде. "Ко мне"? Или "к ноге"?

— Да мне и рта обычно открывать не надо!

— Да, оно и видно!

Несколько мгновений они ошеломлённо смотрели друг на друга, а после, всё же, расхохотались.

— Ты признаешь Диве? Да или нет, — сказала Ири, отсмеявшись.

— Я хотел бы сделать это у себя, в торжественной обстановке, — отрезал Эт. — Как мой отец. Я хочу, чтобы родители это видели.

— Извини, но это условие необходимо. Здесь. Сейчас! Я хочу быть уверена, что ты не поступишь с ней, как… В общем, не решишь после пары ночей, что не можешь смириться с её прошлым, с тем, кем она была и есть. Диве не заслужила такого.

— Что же, хоть в этом наши мысли сходятся!..

Их диалог прервал крайне неуверенный стук в дверь.

— Извините? — послышался голос фейри Идалу, заместителя Шокуо-Ретха и отличного менталиста. — Я могу войти?

— Да, — и дверь распахнулась, впуская зеленовласого фейри. Тот вёл себя крайне осторожно, будто был готов в любой момент дать стрекача.

— Всё в порядке, можно входить, — отметила Ири.

— Да, мой Властелин… Просто тут, как бы так официально сформулировать, витает весьма густой эмоционально-энергетический фон. Мне точно не стоит подойти позднее?

— А если сформулировать неофициально? — заинтересовался Эт. — Что за фон?

— О, боюсь, такой сорт речи неприменим в приличном обществе…

— Вот и не говорите приличному обществу, а нам — скажите, — Ири тоже стало любопытно.

— Ну, неофициально фейри называют такое "или подраться, или вжарить", мой Властелин.

Ири сдавленно фыркнула.

— Да это почти драконий девиз! Вашей чести ничего не угрожает, дивный господин. Расскажите нам лучше о состоянии госпожи Диверы.

— Не то чтобы я волновался за свою честь, о Властелин, вам обоим достаточно только свистнуть. Скорее, я не хотел бы умереть в цвете лет… Касаемо же госпожи Диверы, ситуация не критическая, как я и сказал с самого начала.

— Она сделала это осознанно? — задала Ири главный вопрос, внутренне сжимаясь.

— Что?! — Эту, похоже, только сейчас пришло в голову, что это могло быть вполне сознательное решение.

— Нет, — драконы одновременно облегчённо выдохнули. — Нет, скорее несчастный случай. Очевидно, госпожа пыталась успокоить себя пыльцой чаяфы, болотной лилии. Не чистой, разумеется, а в смеси с листвой вахаби и дурман-травой…

— Во имя Неба! — поразилась Ири. — Где она вообще взяла эту дрянь? И зачем? Я, может, и недостаточно щедра, но уж на чистую, без примесей, пыльцу чаяфы точно хватило бы — при условии, что ей так уж хотелось травить себя этим эльфийским ядом, уж простите за столь нелестную оценку!

— Никаких обид, мой Властелин: все знают, что наши цветы специально выводились в расчете на драконов, — Идалу не сдержал мимолётной хищной улыбки — некоторые расовые конфликты и хотел бы, но не сгладишь совсем. — Касаемо же вашего вопроса, то, думаю, дело в привычке. Как вы знаете, некоторые слои населения любят смесь вахаби и чаяфы из-за относительной дешевизны, медленного привыкания и достаточно мягкого действия, подавляющего, при этом, волевой и эмоциональный аспекты. Как вы понимаете, в торговле живым товаром подобное может быть важно. Ну и, наконец, пыльцу чаяфы крайне легко достать — она считается одним из лекарских средств. Про вахаби, думаю, и говорить не стоит…

— Разумеется, — поморщилась Ири.

Она не думала об этом. Очередная сторона, о которой она не подумала. А ведь, судя по всему, Диве не единственная, не так ли? Между тем, слова "медленное привыкание" очень коварны. Они не значат, что привыкания нет вовсе.

Ири с трудом сдержала гримасу — разболелась голова. Сколько ещё таких проблем, которые она пока не заметила, вскроется? Сколько пройдёт времени, прежде чем она сможет сделать этот грязный, полный тьмы город таким, каким хочет его видеть? И… какую цену за это придётся заплатить?

— … Полагаю, сначала госпожа приняла свою обычную дозу, — говорил дальше фейри. — Однако, как вы прекрасно понимаете, превращение изменило её организм, повысило устойчивость к ядам в разы.

— Так что она приняла ещё… — пробормотал Эт.

— Боюсь, да, — кивнул фейри. — И понятия не имею, сколько раз это повторялось: чаяфа влияет на память, она могла и не помнить. Так или иначе, как вы знаете, драконий организм реагирует на пыльцу резко. Это особенно ярко можно наблюдать, когда драконам приходит в голову напиться: они трезвы до определённого предела, а потом…

Ири понимающе кивнула.

— Мы можем пройти к ней? — Эту явно не терпелось.

— Я погрузил её в лечебный сон, — мягко сказал фейри. — И — да, разумеется, вы можете навестить её. Буду вынужден, однако, попросить соблюдать вербальную и эмоциональную тишину.

— Разумеется, — отмахнулся Эт. — Вопреки мнению некоторых, я — неплохой ментальный маг, а уж вредить собственной паре не собираюсь. А теперь, если мы, наконец, всё обсудили…

Фейри бросил быстрый взгляд на Ири и, дождавшись её утвердительного кивка, повёл их за собой.

— Вы осмотрели мальчика? — между делом уточнила драконица, бросив взгляд на настороженного Ихора и успокаивающе улыбнувшись.

— Лишь мельком, — отозвался фейри. — Собственно, я только дал ему соответствующие пыльцовые смеси и повлиял на его разум, чтобы ребёнок не испытывал боли. Пока с ним работают некроманты; моя миссия будет потом.

— Значит, у него, как минимум, есть это самое "потом"?

— Господин Наместник утверждает, что да.

— Господин Наместник?..

— Дежурный некромант вызвал его, когда увидел… характер повреждений. Он посчитал нужным это сделать, поскольку на мальчике был символ вашего личного приоритета. Как вы знаете, никто в городе не умеет разделывать и собирать воедино тела так, как господин Наместник.

Ири ухмыльнулась — это было истиной. С варлоком они как-то сочтутся, но не факт даже, что тот был особенно против: препарировать тела, мёртвые или живые, он любил ничуть не меньше, чем препарировать умы, сидя в своём кресле и играя во власть.

Можно сказать, это было его маленьким домашним хобби.

— Кстати, о знаке моего приоритета. Господин Фьорд ещё не приходил в себя?

— О, уже давно!

— И как он?

— Выглядел вполне здоровым, когда сбегал от меня в компании своего друга-орка.

Ири вновь понимающе улыбнулась, а ещё, как ни странно, ощутила облегчение: следующий день обещал быть непростым, потому с верным напарником за плечом ей будет в разы проще.

32

Диве казалась очень бледной и маленькой. Должно быть, отравление было по-настоящему серьёзным: её кожа словно бы просвечивалась, щёки запали. Она будто бы даже похудела — может, иллюзия, а может, драконья регенерация сжирала резервы организма, пытаясь вывести остатки пыльцовой отравы, которую некогда изобрели по приказу прекраснейшей королевы фей, Маб, и усовершенствоаали при её преемнице, Миране Цвет Аконита, которую весь континент совсем не зря называл Матерью Ядов.

Эт метнулся к паре сразу, как только вошёл, опустился на колени у кровати. Ири наблюдала и думала.

С одной стороны, ей было выгодно оказать Эту услугу. С другой — она волновалась. Диве была частью нового гнезда, Ири отвечала за неё, а Эт…

Может, стоило поставить условия более жёстко? Сказать ему, чтобы прилетел через год? Отдать Диве Шокуо-Ретха, удостовериться, что с ней всё будет в порядке, и лишь потом отправить в Адору? Но как убедить Эта в таком решении, сохранив свои интересы при себе? Как понять, что будет лучше для Диве? Может, заставить Эта дать ещё парочку клятв?..

— Мой Властелин, — позвал фейри едва слышно. — Могу ли я отвлечь вас на секунду?

Ири глянула на Эта, окутавшего пару своей магией, но всё же последовала за фейри. Тот вывел её в коридор и парой жестов поставил защиту от подслушивания.

— Мой Властелин, — сказал он серьёзно. — Могу ли я говорить с вами не как ваш покорный слуга, но как менталист?

Ири поморщилась.

— У меня был трудный день, дивный господин, потому предлагаю обойтись без вступлений. Говорите то, что должно быть сказано.

— Понимаю, — серьёзно сказал он. — Этот день для всех был длинным, но для вас — особенно. Мой Властелин… вы ведь понимаете, что не можете контролировать всё?

Ири удивленно моргнула.

— Простите?..

— Вы не можете контролировать всё, — спокойно повторил менталист. — Вы не можете отвечать за всё. Мир не крутится вокруг вас, но и не лежит на ваших плечах. Видит Пряха, стремление к идеалу — чувство хорошее, но порой его нужно уметь держать в узде, равно как и манию контроля. Вы не можете отвечать за всех, кто живёт в Чу.

— Я — Властелин, и дракон, — холодно отозвалась Ири. — Коль я могу послать их в бой, на верную смерть, то должна и оберегать. Это мой долг, который я сама выбрала.

— Всё так, — склонил голову фейри. — И жить в городе, который драконица выбрала своим гнездом — это почти как иметь всеобщую суровую, но справедливую мать. Но, как мне кажется, вам стоит оставлять Предназначению и вашим подопечным право на собственный выбор. И собственные решения, за которые вы не в ответе.

Ири поморщилась.

— То есть, ты считаешь, что Диве готова стать чьей-то парой? Полагаешь, она ментально здорова?

— Нет, — пожал плечами Идалу. — И близко нет. Она определённо не готова быть чьей-то парой, и совершенно точно не здорова.

— Тогда…

— Но вы не сможете пройти этот путь за неё, — спокойно сказал он. — И не сможете сберечь от её Предназначения. К тому же, есть вещи, которые разумный должен преодолеть и проработать сам. И у неё есть кто-то, кто в этом поможет.

— Ты считаешь, Эт готов быть чьей-то парой?

— Нет, конечно, — безмятежно отозвался придурок. — Определённо не готов.

— Ты издеваешься? — Ири начала понемногу порыкивать.

— Я рискую быть зажаренным на месте, вот что я делаю. Но ещё — говорю вам правду. Тут вот какая штука: никто и никогда не бывает к такому готов, Предназначение там или нет. Всегда есть вещи, которые разумные преодолевают вместе. Или не преодолевают.

Они помолчали.

— Простите, но я вмешался ещё и потому, что, глядя на госпожу Диверу, вы не видите сейчас её, — он говорил мягко и вкрадчиво. — Вы видите кого угодно, только не её. И защищаете кого угодно, но не её. Понимаете? Но отношение Чёрного к своей паре искренне. Почему вы даёте право на ошибку и эмоции ей, но не ему? Обретение — тяжелый процесс, и, если честно, они справляются. Постороннее вмешательство тут всё только усложнит. Иногда разумных нужно просто закрыть в одной комнате и оставить в покое.

Фейри задумался.

— Порой это, конечно, приводит к бытовым убийствам, — отметил он. — Но кто не рискует, тот не вкушает пыльцы… не смотрите на меня так, это всего лишь устойчивое выражение. И, пожалуйста, обдумайте мои слова. Иногда, пусть и редко, вмешательство бывает лишним.

Ири молчала долго.

— Оставьте меня, — бросила она сухо, и фейри понятливо испарился — видимо, понимал и сам, по какой грани прошёлся.

Драконица осторожно заглянула в комнату, не входя. Пару мгновений она смотрела, как дракон осторожно перебирает волосы своей пары.

"Вы видите кого угодно, но не Диве".

Это было правдой, и даже более того.

Ири не видела Эта, когда они якобы были парой, не пыталась узнать его. Она видела просто властного, с самого детства привыкшего ко вседозволенности дракона. Она видела дедушку, и Ара Серого, но не Эта. Что она вообще знала о нём на самом деле? Информацию из его досье? Или тот факт, что у его любовницы искусственная грудь? Да, они явно друг другу не подходили, но его ли одного это была вина? Правда в том, что она сама даже не попыталась: сама мысль о паре-драконе, о том, чтобы подчиняться кому-то, была ей отвратительна, а поведение Эта только усугубило дело.

С Диве всё было даже сложнее. Глядя на Диве в этой ситуации, Ири и впрямь пыталась уберечь её от того, что произошло с Дорой, с самой Ири. Пощёчина Серого ещё жгла её лицо — не болезненная, унизительная. Но, возможно, заслуженная. "Это вы навязывали мне себя, как товар", — так он сказал, и это было правдой.

Эта ситуация между Диве и Этом… Если уж совсем честно, то Чёрный имел право на такую реакцию. Эмоции не только женщинам положены, что бы там порой ни было принято у людей думать. Узнать такие вещи о прошлом пары, особенно для мужчины его типа — это неизбежно шок, и магическая буря, и много эмоций. Но он примчался, когда узнал, что Диве больна. И, судя по всему, действительно сделал свой выбор, но… Признает Эт пару в итоге или нет — лишь ему решать. Предназначение и так порой жестоко к драконам, потому право последнего решения отнимать нельзя. Навязывая ему пару, Ири поступила ровно так же, как дедушка с ней самой.

Интересно, почему мы всегда в итоге берём от родственников именно то, что в них больше всего ненавидим?..

Ири отвернулась и тихо прикрыла дверь, чтобы не мешать. О том, что она отменяет своё условие, решила сказать завтра.

Там Диве и Эт, со своими призраками, ошибками и их последствиями. И фейри тысячу раз прав: как бы она ни хотела помочь, они должны пройти этот путь сами.

— Ири? Всё хорошо? — Ихор ухитрился подкрасться к ней, так она ушла в себя. — Всё в порядке?

— Да, — сказала она тихо. — Да, я просто… та ещё лицемерка, наверное.

— Не наговаривай на девушку, которая мне нравится! — сказал он строго.

И Ири криво, почти несмело улыбнулась в ответ.

* * *

— Он так тебя достал? С той девушкой всё плохо? — спрашивал Игорь.

Он чувствовал настроение Ири и, если честно, очень хотел покусать припадочного красавца-брюнета. Ну, или, на худой конец, набить ему морду. К сожалению, вряд ли девушка оценила бы очередное представление с парнем-истериком в главной роли. Но на будущее рожу черноволосого стоило запомнить. Игорь порой бывал тем ещё мстительным кретином, а, как говорится — земля квадратная, так что на углу встретимся.

— Нет, — покачала головой Ири. — Нет, с той девушкой всё будет в порядке, надеюсь. А Эт — он просто Эт. Нет, дело в том, что я… кажется, поняла про себя нечто не очень приятное.

Ну, бывает и хуже.

— Иди спать, — сказал Игорь мягко. — Сама говорила — завтра трудный день, а со всякими самокопаниями и сомнениями надо просто переспать. Уж поверь мне! Много раз проверено.

Она вновь улыбнулась, теперь уверенней. Это радовало: если честно, ему хотелось сделать что-нибудь — что угодно! — чтобы она больше не грустила.

— Часто доводилось сомневаться? — спросила она.

— Уж поверь мне, — усмехнулся он. — Насчет заказчиков и контрактов, насчет окончательных решений… А уж как порой вштыривает после трех-четырех суток без сна, когда код на мониторе пускается в пляс, а все проблемы приобретают масштаб личных трагедий, иногда вообще хоть на стену лезь. Без этого никуда. А уж про последнее время и говорить нечего.

— Да уж, — она покачала головой. — Это понятно. Путешествия в другой мир опасны даже для опытных исследователей: множество рисков, чужая среда, чужие обычаи. Что уж там обычаи? Не всегда воздух иного мира вообще подходит для дыхания! А в мире метаморфов, поговаривают, этого самого воздуха нет вовсе… Хорошо, что ты выжил. Мне повезло.

— Тебе?

— А кому ещё? — она сделала удивлённое лицо. — Вот кто бы меня успокаивал, сгинь ты где-то неведомо где?

Игорь улыбнулся.

— Иди спать, — повторил он. — Серьёзно.

— Пойдём со мной? — предложила она.

Он слегка подвис. Она сказала это легко и небрежно, без кокетства или полунамёков. Впрочем, следовало уже привыкнуть: кажется, драконицы в некоторых вопросах прямы, как рельсы. Да и чего им стесняться, если подумать? Но так небрежно, между делом, будто они уже давно встречаются…

Ири хитро прищурилась.

— На всякий случай: я подразумевала просто спать, с учётом всех обстоятельств. Хотя… — тут в её голосе появилась хитринка. — Варианты возможны. Вдруг ты на меня вероломно нападешь?

— О, я обожаю вероломно нападать на беззащитных девушек, — покивал он. — Меня хлебом не корми! Но…

— Но ты хочешь дождаться, когда закончат с мальчиком, — протянула она. — Потому пока на вероломное нападение мне не стоит рассчитывать, да?

— Да, — Игорь вздохнул. — Я хочу поговорить с лечащим врачом… или как тут у вас называется тот серьёзный бледный мужчина в белой мантии?

— Хм. Пожалуй, "лечащий врач" ему даже польстит, но лучше говорить "Господин Наместник". И да, я поняла тебя. Ихор… я распоряжусь, чтобы тебя после отвели обратно на хутор. Завтра утром в городе будет весело, и не стоит тебе тут быть. Я пришлю за тобой дракона, когда всё закончится. Вы же подружились?

— Да, — усмехнулся Игорь. — Он тот ещё красавец! Или красавица?

Ири сделала вид, что не заметила вопроса.

— Удачи, — сказала она.

— Спокойной ночи, — улыбнулся он в ответ. — Пусть тебе приснятся хорошие сны!

* * *

Ири снилась Дора.

На самом деле, после всего, этого следовало ожидать.

Сначала сон шёл по обычному, привычному сценарию: начал парад чудесных видений день, когда Доре представили её "запасную" пару.

Она прибежала к Ири, счастливая донельзя.

— Он из лесных котов, — рассказывала она, сверкая глазами. — Такой красивый! Между нами расцвели настоящие цветы. Никто не ожидал, понимаешь? И тут — такое… Дедушка разрешил нам видеться. Как только выполню дурацкое правило и навещу Смотрины три раза, смогу признать его официально! Понимаешь?

Ири, как обычно, попыталась крикнуть, чтобы Дора спасалась, хватала свою пару и бежала из проклятого Предгорья, куда глаза глядят, но могла лишь сидеть и улыбаться. Беспомощность была неизменной частью этого.

Потом картина сменилась, и вот уже Ири заплетает Доре волосы перед первыми Смотринами.

— Разве я не хороша? — улыбается сестра. — Повеселюсь вдоволь и пощупаю много разных драконов.

— Я тоже хочу, — буркнула Ири, запертая в своей детской оболочке, не способная отойти от роли ни на гран.

— О, ещё придёт время, — сказала Дора тепло. — И я сама буду заплетать тебе волосы перед Смотринами, а мой Хиври будет ждать нас внизу. Просто потерпи! Может, твоя пара будет из знатного Дома, или Каменным драконом. А может, тоже котом! Ты знаешь, такие вещи часто наследуются. Тогда наши пары будут дружить…

"Нет, этого не будет, стой, пожалуйста!" — но изо рта не вырвалось ни слова.

— Иду на амбразуру, — тряхнула головой сестра. — Мой девиз — пощупать много драконов! Ну, и позлить наших врагов, конечно. Это довольно странно: улыбаться им, зная, что происходит между нашими семьями. Но что-то в этом есть, да? Лицемерие высшего света… Не скучай, сестричка! Я скоро вернусь.

Дверь за ней захлопнулась, и мир вокруг брызнул осколками.

В третьем фрагменте сна катастрофа уже произошла: несмотря на все ухищрения, Тир Бирюзовый был одобрен Советом и взошёл на княжеский трон. Указы и приговоры были уже зачитаны, дядя, его пара, кузен Роч и ещё несколько драконов, чьё участие в нападении на княжескую резиденцию было доказано, уже казнены. Собственно, весь Дом избежал этой участи лишь из-за того, как мало осталось знатных драконов. Ну, и из-за почти необъяснимой доброты господина Оса, конечно.

Но остался ещё один приговор, совершенно нечестный, ужасный, и Ири стояла на коленях, наплевав на всю семейную гордость, и умоляла пощадить Дору и Хиври. А свеженазначенный Казначей смотрел на неё пустыми, полными презрения глазами.

— Посмотри на себя, — его голос гремел, заполняя собой всё сознание Ири. — Попрошайка, валяющаяся в грязи. Ты жалкая, не лучше своей мрази-сестрицы. Просишь меня пожалеть её? Никто в этом мире никого не жалеет, девочка. Ты или сильная, или никто, вот как это работает. А теперь иди и наслаждайся представлением!

Дальше, как и обычно, сон обратился хаосом. Мерзкие голоса хохотали вокруг. "Наслаждайся представлением! Наслаждайся! Смотри! Смотри!"

Мгновение спустя голова Доры покатилась к ногам Ири, прыгая по ступенькам, и уставилась на неё мёртвыми глазами.

"Смотри! Смотри!" — визжали голоса.

Обычно на этом месте всё заканчивалось, и Ири просыпалась, но в этот раз всё внезапно пошло по новому сценарию.

Ири сидела у зеркала в своих покоях здесь, в Чу, уже взрослая. А Дора, прекрасная, как в день Смотрин, заплетала ей волосы.

- Дора? Что происходит?

Сестра не ответила, завивая пряди так, как удавалось лишь ей. Она знала секрет, как прямые, довольно жёсткие волосы, данные от природы почти всем драконам, сделать лёгкими и летящими.

Под отраженным в зеркальной глади взглядом Ири примолкла, позволяя сестре действовать и покорно ожидая, когда начнётся новый, доселе неизвестный, виток кошмара. Однако, время шло, причёска понемногу складывалась, но ничего особенно пугающего не происходило. Правда, были некоторые детали: слишком уж застывший взгляд Доры, синюшные, как у трупа, губы, и особенно ярко это проявилось, когда сестра, закончив, положила ледяную и очень тяжёлую руку ей на плечо.

— Ты холодная, — шепнула Ири. — Тебе холодно?

Глупейший из вопросов, но так ли мы высокоинтеллектуальны, когда болтаем с мертвецами во снах?

Дора в отражении внимательно, серьёзно посмотрела Ири в глаза, а потом склонилась к самому её уху.

— Ты же знаешь, Тьма Предвечная и есть холод, а я теперь часть её, — едва слышный шёпот. — Неужели ты забыла уроки простейшего устройства материи? Стыдно не знать. Но время дорого. Завтра у тебя большой день, и я заплела тебе волосы, как хотела. Расскажи, какой он, твой кот?

— Он… красивый. Милый. С чувством юмора. И нам постоянно кто-то мешает! — сказала Ири.

— Он похож на моего?

— Не совсем, — тихо отозвалась она. — Твой Хиври был дипломатом до мозга костей.

Смешок обжёг ухо холодом.

— Хиври был шпионом до мозга костей, — шепнула Дора. — И лишь иногда притворялся дипломатом. Твой не таков?

— Нет, совсем, — Ири улыбнулась. — Он скорее похож на родню бабушки Ко — и даром, и характером. И даже Кланом, представляешь? Сначала казался просто человеком, но теперь его аура меняется всё быстрее.

— Жаль, но мне не взглянуть на него… Но я рада тому, как ты о нём говоришь… Долги отданы, Ири, свет погас. Стих звон монет, и шум шагов, и трепет дыхания. Утихло буйство страстей, истаяли шепотки интриг, оплачено то, что получено. Колесо жизни сделало круг. Прошло столько лет, Ири. Круг замкнулся. Отпусти меня.

— Что?

— Отпусти меня, больше не держи так крепко. Сыграно, пройдено, оплачено. Не твоя вина, не твои долги, не твоя судьба. Вспомни…

Ладони сестры легли на лицо, закрывая глаза, словно в детской игре. Мгновение спустя Ири оказалась в их с Дорой общей комнате отдыха женского крыла.

— Получилось, у меня получилось! — сестра выглядела взбудораженной. — Скоро противостояние с Бирюзовым кончится, слышишь, Ири? Он меня признал!

— Кто, Хиври? — маленькая Ири удивленно смотрит на сестру. — Я так рада за тебя, но ведь ты пока не можешь…

— Да нет же! — фыркнула Дора. — Лу Золотой! Он признал меня, понимаешь? Наивный дурак! Мне даже не пришлось ничего обещать — немного флирта, немного драмы. "Нам не быть вместе", и побольше слёз. Неужели мальчишки и правда покупаются на такое?..

Ири сначала ничего не поняла.

— Погоди… Ты что, предашь Хиври? Станешь парой Лу?

— Да ни в жизнь! — фыркнула Дора. — У меня есть любимая пара, зачем мне ещё? Дело в другом. Теперь Ар Серый у нас в кармане, так говорит Глава, и дедушка тоже. Серый обожает своего братца и всё ради него сделает!

Ири задумалась. Ей было по драконьим меркам совсем немного лет, но законы Предназначения на уроках Небесной мудрости она уже изучала.

— Но что будет с ним, Дора? С золотым драконом?

Дора тряхнула головой и встала на колени так, чтобы их с Ири лица оказались на одном уровне.

— Не думай об этом, моя малышка, — сказала Дора ласково. — Это не должно тебя касаться.

— Но… он же выживет, да? Золотой дракон?

Сестра отвела глаза.

— Не знаю, Искорка, — солгала она. — Не знаю. Но это война, понимаешь? Тут бывают жертвы, и у любой победы есть цена. И у любой глупости. За всё надо платить, и однажды наша судьба, как квинтэссенция наших решений, просто приходит за нами в чьём-то лице. За свои решения, амбиции, желания все мы заплатим. Однажды.

— Но, Дора, он же нравился тебе когда-то! И это всё… неправильно, нет? Подло!

Сестра склонила голову, пряча выражение лица.

— Милая, — её голос дрогнул. — Ледяные хитры, они всё же склонили Белого Старейшину на свою сторону. Если мы ничего не сделаем, то проиграем, и тогда многие из нашей семьи умрут.

— Но ты тут ни при чём! Не ты начала эту войну!..

— Но я закончу, — Дора подняла полные решительности глаза. — Наш род восстал против слабого, ведомого князя, чья преступная алчность стоила жизней и жизней. У нас нет пути назад, Ири, а у меня выбор очень простой. И я его сделала.

Дора отняла ладони от лица Ири.

— Сделано и заплачено, — прошептала она. — Сделано и заплачено…

Мир вокруг сдвинулся, и вот снова Ири стоит и на месте казни и смотрит в мёртвые глаза.

— Ты не можешь контролировать всего. Ты не можешь отвечать за всё. Лишь за свои решения, лишь за себя. Никто не может искупить чужих ошибок. Никто не может прожить чужую жизнь. Отпусти. Ты должна отпустить!

Ири попятилась прочь и обернулась на голос. И Вдруг поняла, что Зал Судилища, и ступени, и всё остальное — словно бы декорации посреди огромного поля, над которым сияют мириады звёзд. И где-то там, вдалеке, горит костёр. Ири снова оглянулась, но потом решительно двинулась прочь, в сторону огня.

И проснулась.

Рассвет уже окрасил небо над городом, его алые отсветы проникали в комнату, развеивая сонное марево. Ири покачала головой: ещё никогда сон не приходил в такой форме, ещё никогда это не было так… так. Уснуть больше не получится, как ни старайся — значит, надо узнать последние новости, почитать отчёты подчинённых, поговорить с Эу-хением, подготовить речь…

Драконица поднялась с постели. Стоило позвать кого-то из компаньонок, конечно, но она физически не смогла бы сейчас наблюдать сквозь отражение, как кто-то заплетает ей волосы, потому в этот раз она решила ограничиться чем-то простым. Остановившись перед зеркалом, Ири впервые в своей жизни завизжала, как трусливая девчонка.

Её волосы уже были уложены и завиты. Так же, как во сне.

33

* * *

Ждать пришлось долго, денёк выдался тот ещё, потому тоска Игоря по кофе приобрела масштабы почти вселенские. Попадись ему сейчас тот автомат с дрянными помоями, который в их городской больнице стыдливо выдавал себя за кофейный, парень бы его обнял, как родственника. Увы, иномирье было в этом смысле жестоко к визитёрам: ни единого кофейного автомата. Нигде.

Тем не менее, видимо, какой-то аналог имелся, потому что порой сновавшие туда-сюда работники местной некро-неотложки тащили с собой знакомые огромные чашки, по логике, предположительно с чем-то бодрящим. Когда Игорю начало казаться, что ещё немного, и он отъедет в персональную Страну Чудес, он остановил мимо пробегающее тело осторожным:

— Извините…

Эльф (это оказался именно он) тут же остановился и прищурил свои огромные миндалевидные глазищи.

— Господин? Я чем-то могу помочь?

— Да. Объясните, пожалуйста, что вы пьёте, где это выдают и сколько оно стоит?

— О, — эльф покачал головой. — Вам даже не предложили вахаби? Сожалею. В оправдание наших некромантов должен сказать, что у ребят сегодня просто безумный день… равно как и у менталистов. Пройдёмте со мной, я покажу.

Эльф (как к этому вообще привыкнуть?!) привёл Игоря в живописную комнатку, которая тут служила, видимо, для отдыха персонала. По крайней мере, один из представителей этого самого персонала беззастенчиво дрых тут же, закинув на стол ноги и пристроив башку на жёсткой деревянной перегородке: этому миру категорически не хватало кресел-мешков по типу тех, что Игорь закупил для своего офиса не то пару месяцев, не то пару жизней назад.

Вообще, обстановочка доставляла, и декораторы каких-нибудь квест-комнат, ужастиков или телесериалов о братьях-супернатуралах точно передрались бы за возможность надёргать отсюда реквизита. Например, кто-то забыл на столе откровенно крипового вида куклу, которая соседствовала теперь с блюдом, наполовину заполненным булочками, и чьей-то рукой в банке с местным аналогом формалина. Кажется, владельцу конечности слегка не повезло в жизни — его, похоже, съели. Или, как минимум, очень уж основательно надкусили.

На содержимое шкафчиков Игорь старался просто не смотреть, дабы не впасть в долговременный ступор. К тому же, его внимание привлёк побулькивающий котёл на зелёном огне, при виде которого любая ведьма возрыдала бы от зависти. Рядом высилась гора условно чистых кружек.

— Листья вахаби, — гордо сообщил фейри. — Чистейший отвар, без примеси. Пробовали когда-нибудь?

— Э… нет, — отозвался он не очень уверено. — Они бодрят?

— Ещё как! Даже покойничка могут взбодрить — при должной концентрации. Ну, и если он свежий.

— Кто из них?

— Оба, — проказливо улыбнулся эльф. — Вам полную чашку?

— Да, спасибо, — Игорь решил, что лучше вдруг что не допить. — Вы меня просто спасли!

— Ерунда, — зеленоволосый чуть насмешливо улыбнулся. — Вы и благодарить-то не должны. Я ведь так понимаю, что скоро это всё станет вашим, не так ли?

— Простите?..

В зелёных, как трава, глазах затанцевало непонятное лукавство вперемешку с любопытством заправского сплетника.

— Ах да, о чём это я, ещё рано говорить…

— При всём уважении, — Игорю перестало это нравится. — Вы с кем-то меня совершенно точно путаете.

— Понятно-понятно, — сказал эльф, прищурившись. — Так вы ещё не решились становиться нашим штатным артефактором?

— А… — слегка опешил Игорь, который успел надумать себе какие-то странные намёки. — Решил.

К собственному удивлению, тут он, кажется, даже не соврал — действительно, за последние сутки его отношение к Чу поменялось поразительно быстро. И дело не в Ири, нет! Ну… или не только в ней.

— Ну, в таком случае, прав все же я. Это местечко станет вам домом родным, — усмехнулся эльф, споро зачерпывая загадочное ядовито-оранжевое варево специальным черпачком. — Точнее, даже храмом, потому на вас будут молиться. У нас, знаете ли, в городе артефактора всего два, и оба из Гахаана.

— Что значит?..

— Ах да, всё время забываю, что вы не местный… Это значит, что ребята малость мертвы, потому артефакторика — не их основной профиль, мягко говоря. Нет, их, конечно, все обожают и уважают, кровавый паёк увеличен, да и в очередь на приговорённых преступников и недобитых иномирцев они первые…

— Подождите. Их съедают? Ребят под стенами?! — Игорю откровенно поплохело.

— Да, — безмятежно отозвался невозмутимый эльф. — Преимущественно. Или превращают в зомби. Чего добру пропадать? Вы привыкнете.

— Правда? — скептически уточнил Игорь. — Не уверен, что смогу. Знаете ли, у нас мир довольно толерантный, жрать друг друга запрещено.

— Понимаю, — пожал плечами остроухий, не растеряв ни капли своего веселья. — Толерантность — это хорошо. Но у вас, насколько я знаю, всё проще: мир-то техногенный и монорасовый. Ну, я слышал, что вы всё же умудряетесь конфликтовать из-за рас (что всего лишь доказывает, что природа разумных такова), но фактологически, насколько я знаю, особой разницы нет, разве что в малозначимых деталях. А вот у нас всё сложнее, как ни крути. Множество рас, среди которых полно хищников, разные принципы анатомии и психологии, разное питание. Нечисть, опять же, даже высшая или условная. Не думаете же вы, что те же русалки питаются поголовно рыбой? Может, в ваших легендах оно так и есть, но реальность, могу уверить, сложнее. Скажу вам честно, для обычного, чистокровного человека, особенно без магических способностей, попадание в магический мир — почти всегда приговор. Но даже для одарённого или не-человека… Боги были очень добры к вам, знаете ведь?

И эльф протянул Игорю исходящую паром чашку.

— Дайте вахаби чуть остыть, — посоветовал фольклорный элемент, которому вроде как полагалось быть добрым, мудрым и прекрасным (хотя, справедливости ради, с последними двумя пунктами всё было, может, и неплохо, зато по первому — полный незачёт). — Так вот, говоря о ситуации с не-живыми, тут проблема вот в чём. Не все в Гахаане после катастрофы деградировали в хаотичное копошение жрущей всё и вся жизни. Многие из тех, кто изначально выделялся весьма выдающимися магическими способностями, был любимчиком кого-то из богов или обладал мощной природной защитой от некромантии, не растеряли свою личность. И, говоря об этом, я привожу не умозрительные легенды, а собственные наблюдения: я лично был одним из менталистов, кто исследовал вопрос. Так вот, многие из них сохранили не только разум и волевой аспект, но даже некоторую способность к сопереживанию. Да что там, они даже размножаться могут! Всё по канонам высшей нечисти. При этом, повторюсь: это весьма и весьма одарённые, умные, полезные для общества существа, но, да, со специфическими потребностями. Преимущественно оные удовлетворяются кровью, которую сдают горожане, но когда появляется возможность побаловать не-живых — почему бы и нет? Зато преступники знают точно, что их ждёт, и это, могу вас уверить, сдерживает куда серьёзнее, чем угроза заточения или даже обычной казни.

— Почему бы и нет, — пробормотал Игорь, а сам задумался. Действительно, как бы решила эдакую дилемму человеческая правовая система? Да и есть ли смысл сравнивать, когда эльф, как ни крути, прав: это мир магии. И не Средиземье, мечта каждого второго попаданца, где были хорошие эльфы и плохие орки. Тут в одном городе уживаются те, кто хочет есть, и те, кто хочет жить. И ещё куча всяких. Ему казалось, что их маленький хутор — это сложно и многорасово? А если возвести это в масштабы города? И не стоит ли Ири, Эу-хению и их неведомому Властелину посочувствовать и пожать руку уже за то, что это хоть как-то работает?

Последняя мысль была столь революционна, что её срочно надо было запить. Что Игорь и сделал.

Потом мир взорвался.

Эффект был таков, какой рисуют во влажных мечтаниях рекламщики реакцию организма на всякие энергетики, способные убить кишечник, психику и здравый смысл: по жилам будто бы пробежало жидкое пламя, мир вокруг обрёл небывалую чёткость, запахи усилились в разы, а внутри самого Игоря всё каким-то странным образом сместилось. На мгновение ему показалось, что он видит с другого ракурса, а потом бренный разум окончательно поблек, сменившись… чем-то.

Это что-то принюхалось, обнаружило много интересных запахов (мяса, например), а потом зарычало на большущего жука. Остатки разума пытались протранслировать разбушевавшемуся альтер-эго, что это никакой не жук, а вполне себе миловидный эльф, который пытается что-то ему втолковать. Однако, это нечто точно пахло жуком, а ещё — Маллани, отчего альтер-эго поспешило решить, что жук её украл или съел… Ему это сильно не понравилось, ибо Маллани — часть стаи, и это его территория, и вообще — Максом и Ири этот охальник тоже немного пах. И вот это уже ни в какие ворота. Нельзя подпускать к такой вкусной, такой хрупкой Ири всяких насекомых!

Рычание вышло знатным, аж спящий чудик, от которого разило смертью и колдовством, проснулся. Игорь грозно на него посмотрел.

— Понял, — сказал чудик. — Не мой клиент.

И невозмутимо принялся спать дальше. Даже под возмущенным взглядом эльфа не задымился!

— Спокойно, — сказал жук…э… эльф. — Обычно такая реакция бывает у детёнышей, но…

Он раздражал Игоря. И украл Маллани. И Макса. И подходил к Ири.

Игорь на него прыгнул.

И жук наконец-то стал жуком.

Когти Игоря чиркнули по хитиновой броне, а наглое создание увернулось и загудело крыльями.

Вообще, надо сказать, что сам факт наличия у себя когтей произвёл на Игоря неизгладимое впечатление. Антропоморфный зелёный полужук-получеловек, раздражённо гудящий крыльями и шевелящий усиками-антеннами, тоже добавлял свою прелесть в картину.

Пока сознание парня пребывало в лёгкой кататонии в связи с этим зрелищем, автопилот решил во что бы то ни стало вточить крылатое недоразумение. Однако, жук оказался не только хитрющим, но ещё и вонючкой: вокруг него стремительно расползлось зловонное облако, причинившее чуткому носу Игоря немалые мучения. Он принялся, чихая, отступать.

— Вот зачем было пердеть? — буркнул псевдоспящий. — Вечно с вами, остроухими, всё не слава Бездне…

— Лучше бы помог, умник, — прошипел жук раздражённо. — И ты прекрасно знаешь, что этот газ выделяется у меня уж точно не из задницы! Хватит уже этих шуток, ни разу не смешно, да и момент не тот!

— Я-то? Помогать? — зевнул мёртвый. — Не, это ты у нас любитель экспериментов, пока начальство не видит, психологических игр и любовных интриг. Вот и разбирайся теперь. Я при чём? Это не я сам-знаешь-чьего личного, так сказать, гостя споил до невменяемости.

Пока альтер-эго Игоря трясло башкой, разум поймал собственное отражение в отполированных поверхностях и выдал кучу всего нецензурного. Вслух почему-то получилось нечто вроде: "Мря-яу!"

— О, уже прогресс, — зевнул мертвяк. Жук бросил на него взгляд крайне недобрый.

Хотя, если честно, Игорь слабо себе представлял, как может выглядеть добрый взгляд в исполнении этих фасеточных глазок.

— У меня галлюцинации, — догадался меж тем Игорь. Сразу стало спокойнее.

Конечно, получилось снова какое-то "Р-ря!", но жук гудеть и вонять тут же перестал.

— Никаких галлюцинаций, — сказал он. — Просто чрезмерная реакция на пряный вахаби, такая обычно наблюдается у совсем молоденьких оборотней. Рад, что вы пришли в себя.

Игорь снова потряс головой.

Его напоили и у него галлюцинации, тут без вариантов. А все же… Он медленно подошёл к отражающей поверхности и уставился на кошкообразную рыжую ушастую ерунду, которой он себя вообразил. Больше всего это было похоже на очень крупного каракала.

Чего уж там, красиво. Расстаралось подсознание. А ведь могло и гадость какую-то подсунуть. Вот вроде жука. Это чем же, интересно, остроухий так его шизе не угодил, что такое стало мерещиться?

Между тем, альтер-эго слегка успокоилось, что ли… В общем, паника и реакция на обострение ощущений начали отступать, зато снизошло чувство правильности происходящего.

Игорь помотал хвостом, потом — башкой, потом — ушами (смешно получилось). Снова принюхался к жуку, теперь уже не так агрессивно. Две половины его сознания, которые в самом начале вступили друг с другом в конфликт, вроде как начали понемногу успокаиваться — не иначе как действие зелья слегка ослабевало.

Ну, или мозг изо всех сил пытался адаптироваться под новые, чудные реалии. Ещё раз осмотрев жука (нет, ну это же надо было такое вообразить!), Игорь переключил своё внимание на сонного парня, но тот превращаться во что-либо категорически отказался: видимо, для таких эффектов было выпито недостаточно местного кофеина.

— Я вот прямо стесняюсь спросить, но всё же переборю врождённую скромность: а что это у вас тут такое происходит, уважаемые? — хорошо поставленный голос ворвался в их камерный мирок. Игорь подпрыгнул вверх и ощерился на новоприбывшего, жук отчётливо запах раздражением, зато сонный тип резко проснулся и склонился в полупоклоне.

— Господин Наместник!

Тут в мозгу Игоря что-то щёлкнуло, и он вспомнил, что вот этот вот высокий тощий, ничем не пахнущий тип в белой мантии ему вроде как очень нужен. Только вот тут теперь была проблема, совершенно дурацкого притом свойства. Только и осталось, что закатить глаза и сообщить миру: "Ну, у меня же лапки!". От того, что эти самые "лапки" воображаемые, коммуникация с уважаемым в местной общине существом едва ли станет проще.

— Мря-я! — сказал Игорь прочувственно — буква "л" все так же упорно не желала выговариваться.

— Полностью разделяю вашу точку зрения на мировую несправедливость, молодой человек, — безмятежно отозвался Наместник. — Но всё же жду ответа, причём даже, заметьте, не от вас. Итак, господа экспериментаторы, почему наш гость здесь и в таком виде?

— Это реакция на употребление вахаби, — сказал жук. — Довольно неожиданная, должен сказать.

— Да, — покивал Наместник. — На этом свете столько всего неожиданного — взять хоть тот же рассвет, например… Вечно он начинается совершенно неожиданно и катастрофически не вовремя!

— При всём уважении, вы преувеличиваете, — поморщился жук, который снова стал выглядеть, как эльф — видимо, действие зелья таки ослабевало. — Столь… выраженная реакция на вахаби бывает только у детёнышей.

— Под "детёнышами", я полагаю, вы подразумеваете тех оборотней, что ещё не прошли первого обращения? — уточнил Наместник вкрадчиво. — То есть, вам не пришло в голову, что оборотень, рождённый в техногенном мире, вряд ли раньше превращался и по многим энергетическим характеристикам как раз таки может считаться детёнышем?

— Он ментально здоров настолько, насколько сие вообще возможно, — не без раздражения отозвался остроухий. — Я всего лишь хотел подстегнуть немного некоторые процессы…

— Ну, чего не отнять, того не отнять — это вам таки удалось, — подтвердил Господин Наместник. — Процессы подстегнулись на славу. Вот было бы забавно, если бы его сердце не выдержало подстёгивания! Восторг Властелина по поводу такого результата ваших экспериментов я могу только воображать.

— Да во имя Пряхи, мы все вахаби хлещем кружками, — сказал не без раздражения остроухий. — Да, человеческое сердце не выдерживает, но почтенный господин — и близко не человек! Ему ничего не угрожало!

— Скажите, юноша, читали ли вы "Серое небо техногенного мира" авторства небезызвестного межмирового исследователя Модоки Илвара? У нас, между прочим, сей бесценный труд сохранился.

— Не имел чести, — не без раздражения отозвался эльфожук. — Не слишком интересуюсь творчеством психически нестабильных хорьков.

— Понимаю, — усмехнулся Наместник. — Даже в своём кругу господин Модоки, ныне сгинувший-таки в техногенном мире, слыл, мягко говоря, энтузиастом. Например, он несколько раз практически позволял техногенному миру поглотить себя, при этом до последнего вёл дневник-переписку, чтобы описать в подробностях процесс. Именно его рискованным экспериментам мы обязаны многими сведениями. В частности, он много раз подчёркивал, что техногенный мир замедляет регенерацию оборотня до человеческой нормы, влияет на его анатомию таким образом, что он физически не переживёт превращения, даже если попытается его совершить. Под небом нашего мира оборотню потом нужно прожить несколько лет, дабы его анатомия пришла в норму, прежде чем он сможет превращаться. Господин Илвара много раз в своей работе это подчеркнул. Прочти вы её, то знали бы, что предложили вахаби, фактически, существу с человеческой анатомией. Справится организм или нет — воля случая и Пряхи.

Эльф слегка сбледнул с лица — видимо, представил.

— Господин Идалу, — холодно сказал Наместник. — Вы считаетесь, и не без оснований, самым подающим надежды менталистом Чу. Ваша смелость восхищает, пусть и переходит порой в наглость, а методики зачастую оправдывают себя. Но сегодня я в очередной раз убедился, что необходимо поговорить с Шокуо-Ретха о том, чтобы отправить вас на практику к некромантам. Вам следует изучать не только ментальные, но и прикладные науки — для всеобщего благоденствия. Поработав некоторое время в нашей сфере, вы убедитесь, что, прежде чем кормить чем-то непознанное существо с непонятной анатомией, каким априори является любой иномирец, нужно проводить тесты, эксперименты и исследования. Вера в собственное вдохновение хороша, но в разумных пределах. Мы понимаем друг друга?

— Да, — склонил голову эльф.

— Вот и хорошо, а теперь отправляйтесь к нашему юному пациенту. И постарайтесь в его случае воздержаться от художественной самодеятельности, хорошо? Если у вас появится идея, обсудите её со мной для начала. Случай мальчика интересен, потому я согласен его курировать до выздоровления.

Эльф кивнул и неслышно вымелся прочь, походя виновато глянув на Игоря. Тот не нашёл ничего лучше, чем ободряюще мяукнуть парню вслед. Что бы тут ни происходило, эльф виноват не был — он сам попросил, в конечном итоге.

— Теперь вы, — Наместник строго посмотрел на вытянувшегося в струнку "спящего". — В следующий раз, когда ваш закадычный приятель в очередной раз решит что-нибудь вычудить, оторвитесь от праздного созерцания бытия и вмешайтесь. Это понятно?

— Да, Господин, — мертвяк поклонился низко-низко. — Я просто…

— Вот и не будем усложнять, — отрезал Наместник. — Ладно господин Идалу, мы все знаем, что фейри в принципе и менталистам в частности свойственны некоторые особенности. Но вы-то? Учишь вас, учишь… Принеси многоликому господину какую-то одежду. И быстро!

Спящий вымелся в коридор — по всем признакам, с большущим облегчением.

— Теперь вы, — вздохнул Наместник. — Верно я понимаю, что превратиться обратно вы не можете?

Мозг Игоря отчаянно буксовал. Он пытался решить, какая часть происходящего — особенно забористые глюки, а что, как на грех, вполне реально. К сожалению, пока никакой ясности по этому поводу не наблюдалось.

— Так, — сказал Наместник. — Кажется, понимаю суть проблемы.

После он подошёл к Игорю, притом совершенно беззвучно. И всё ещё ничем не пах. И вот, пока Игорь решал, существует ли Господин Наместник в принципе или является глюком, тот, будучи подлым диверсантом и явным претендентом на премию Дарвина, с размаху наступил Игорю на хвост.

Парень слёту познал все страдания всех котов мира, чьи хвосты были оттоптаны в темноте хозяевами-полудурками. Зарычав, он бросился на Наместника, но тот истаял дымкой, дабы потом невозмутимо появиться у котла с вахаби.

— Как мне видится, — протянул он, — Теперь вы больше верите в существование собственного хвоста, раз уж решили на меня напасть за злостное покушение на его целостность?

Парень застыл. Он усмехнулся бы, если бы мог, а так получилось только оскалить внушительные клычищи.

"Умно", — вот что хотел он сказать. Получилось вроде "Р-раур", но общий посыл Наместник, кажется, уловил.

— Рад, что к вам так быстро вернулся контроль над собой, — отметил он. — Хороший знак. И простите мою бесцеремонность. Я мог бы долго доказывать вам на словах, что всё происходит в реальности, но не добился бы и сотой доли эффекта. Боль — лучший учитель и показатель реальности происходящего, ей мы привыкли верить… Во многом зря, конечно — любой менталист вам это скажет. Наше сознание способно погрузить нас в истинную агонию и без помощи извне. Однако, как бы разумные ни ненавидели боль, они цепляются за неё, как за спасательную верёвку над пучинами безумия. Возможно, они не так уж неправы: изо всех потерь невозможность ощущать в посмертии боль стала для меня, наверное, самым большим ударом…

Игорь ошеломлённо моргнул. Мёртв? Наместник не пах смертью. С другой стороны, он вообще ничем не пах, что едва ли возможно для живых.

— Я — варлок, — пояснил Наместник. — А вы — оборотень, и это не болезненные заблуждения, а вполне объективный факт. Могу вас уверить, вахаби — стимулирующий напиток, а не ментально-искажающий. Хороши бы мы были, если бы позволяли дежурным некромантам принимать галлюциногены. То-то интересные бы потом получались результаты лечения!

В этом, как ни крути, был резон.

Игорь ещё раз осмотрел своё пушистое рыжее тело.

Вот в этом резона не было. Как он может быть оборотнем? Да, он вполне понял объяснения Наместника насчёт тех несрастух, что настигают в человеческом мире оборотней-туристов. Но Игорь-то каким боком? Родился обычным человеком, у обычных людей. Да что там, его даже никто в полнолуние не кусал! Откуда, спрашивается, взяться гену повышенной пушистости?

34

И, если вкратце, то всё получилось. Не с первого раза, но Игорь умудрился-таки избавиться от излишней кошачести и упаковаться в одежду (местное бельё, подозрительно напоминающее женские панталоны надцатого века, послужило отдельной причиной для изумлённо вытаращенных глаз и нервной икоты, но в целом обошлось без происшествий).

— Спасибо большое, Господин Наместник, — сказал он с чувством.

— Не за что, молодой человек, — тонкие губы Наместника сложились в улыбке. — Друзья госпожи Ири — мои друзья, так уж сложились наши обстоятельства на сегодняшний день. А теперь… Насколько я понимаю, вы хотели поговорить о Ма-ксиме? Прошу меня простить авансом, если неверно произношу имя.

— Да, — кивнул Игорь. — Как он?

Наместник тихо хмыкнул.

— Ну, он будет жить, — сказал он. — И держаться на ногах, пусть и неуверенно. На этом хорошие новости исчерпывают себя и начинаются неоднозначные.

В этом месте господин Наместник сделал таинственную паузу. И вот как ни крути, но склонность к таким вот штукам совершенно ужасна для врача! Игоря тянуло на него рыкнуть, чтобы говорил побыстрее, но он заставил себя дождаться продолжения. После почти минуты, показавшейся вечностью, оное последовало.

— Тут признаюсь сразу и честно: я искренне сожалею, что господин Фьорд так… увлёкся, превращая голову нашего иномирного гостя-энтузиаста в малоаппетитную субстанцию. Нет, по человечески я главу гвардейцев более чем понимаю, но какая же это потеря для теории магии… Знаете, я предпочёл бы взять это существо живым и побеседовать с ним в приватной, ненавязчивой атмосфере подвалов Дома Некромантов.

И вот вроде легко, небрежно даже это было сказано, но Игорь с огромным трудом подавил в себе дрожь. Оставалось только радоваться, что он для теории магии особенного интереса не представляет: отчего-то знакомиться с подвалами местного Дома Некромантов категорически не хотелось.

— Конечно, у нас всё ещё есть живой материал, но куда более хрупкий и куда менее полезный. Возможно, конечно, младенца отдадут нам на долгосрочной основе…

— Что? — вскинулся Игорь. — Вы собираетесь забрать на эксперименты ребёнка Маллани?

— Вероятность существует, — пожал плечами Наместник. — Мне намекнули, что, возможно, она отдаст его на нужды города. Это внесло бы весомый вклад в магическую науку, как ни крути.

Варлок сразу стал нравиться Игорю значительно меньше.

— Не поймите меня превратно, — хмыкнул Наместник. — С ним не будут делать ничего плохого.

"Просто превратят в лабораторную крысу", — закончил Игорь мысленно.

— Насколько я знаю, Маллани не собирается отдавать ребёнка, — сказал он вслух холодно; соврал, конечно. — Я отвечаю за этих людей. Прежде чем кого-то и кому-то отдавать, я должен убедиться, что Маллани действительно понимает, что делает.

— Разумеется, — прищурился Наместник. — Понимаю… Итак, вернёмся к другому вашему соотечественнику. Как я уже сказал, то, что с ним сотворили, весьма и весьма интересно.

"Ну да, — подумал Игорь кисло. — Чем бы ещё в посмертии интересоваться, если не такими вот интересностями?"

— Дело в том, что у него действительно украли магию. Подчёркиваю: не временно лишили магической энергии, благо как раз такие техники сущестсвуют и здесь, и на Гахаане, откуда я родом. Нет, имело место принципиально иное, дар действительно был украден.

Игорь честно попытался изобразить по этому поводу восхищенный трепет, но получилась, к его огромному сожалению, его обычная скептическая рожа, должная изобразить нечто вроде: "Спасибо, это очень интересно! Можно, я уже пойду?"

— О, понимаю, — вздохнул Наместник. — Вы родом из техногенного мира, потому, боюсь, не вполне понимаете… Магия — это не одежда, которую при желании можно снять, примерить на другого или запросто по желанию передать. Это некая комбинация врождённых физиологических, энергетических и, что важно, ментальных свойств особи. Не без некоего элемента предопределённости, который здесь принято называть Предназначением. Если упростить сию многогранную громоздкую теорию, то получится, что всё, что нам даровано, несёт в себе некое зерно смысла. Если хотите, Предназначение — это место, которое нам однажды предначертано занять в мозаике реальности.

— Высший замысел, — пробормотал Игорь.

— Да, я слышал и такое определение, — кивнул варлок. — Оно свойственно монотеистичным религиям или теориям высшего разума. Как аналог, фейри этого мира уверены и, кстати, приводят довольно разумные обоснования того, что мы все живём в игре.

— Игре?.. — повторил Игорь, у которого перед глазами тут же завертелся круговорот всевозможных компьютерных игрушек.

— Верно, религия фейри подразумевает, что наша реальность, равно как и соседние восемь, включая ту, что вы считаете своей родиной — всего лишь иллюзии огромной степени достоверности, игра, созданная некоими существами со звёзд ради их развлечения. Ничто не серьёзно, ничто не истинно, потому что мы — всего лишь персонажи игры; всё, что мы можем — играть со вкусом. Именно так, если упростить, выглядит мировоззрение фейри.

Игорь не сдержал усмешки. Пожалуй, эти самые фейри были крайне забавными ребятами — и, надо сказать, чем-то их мировоззрение ему импонировало. — Сам я придерживаюсь иного взгляда на такие вещи, но это всего лишь вопрос личных отношений индивида с окружающей реальностью, — продолжил Наместник.

— Так или иначе, я говорю вам всё это, чтобы вы достаточно чётко осознали: забрать чью-то магию невозможно. По крайней мере, так я искренне считал до этого вечера. Приятно, что мир преподносит мне всё больше открытий, но мальчику не повезло: он не сможет колдовать и никогда не станет чьей-либо парой. Даже если он встретит Предназначенное ему существо, даже если полюбит его всей душой, вечность с ним никто уже не сможет разделить.

— Эм… — Игорь изо всех сил напряг мозговые процессы. — Предназначенное существо — это вроде как соулмейт? Красная нить судьбы и всё в таком роде?

— Тут, боюсь, ничего не могу ответить, ибо не понимаю значения термина. Скажем так: всем обитателям этого мира известно, что бывают Предназначенные истинные пары. Если это понятие упростить до крайности, мы говорим о идеально подходящем возлюбленном.

— Романтично.

— Весьма — если не вникать в детали. На мой вкус так скорее жутковато, но я даже при жизни не относился к личностям, которым свойственны романтические переживания. Теперь же при виде голой красотки в комнате у меня поднимутся разве что брови — зато, не сомневайтесь, довольно высоко.

Игорь не сдержался и фыркнул.

— А что, были прецеденты?

— Да, — усмехнулся Наместник. — Юные некромантки отчего-то частенько считают, что меня категорически необходимо отогреть, прибрать к рукам и использовать в домашнем хозяйстве. Их можно понять — пол и возраст, флёр таинственности вокруг моей персоны и прочие очевидные составляющие. К тому же, многие из них ещё и живы. Что тут поделать? Жизни свойственно желание размножаться, а психопатологии помогают выбрать для этого самый неподходящий объект.

Игорь буквально забулькал, мужественно пытаясь не заржать.

— Так вот, о Предназначении… многие разумные, исследовавшие вопрос внимательней, утверждают, что вообще все встречи наделённого магией существа предопределены, так или иначе. Не только любовь, но и дружба, вражда, наставничество… Притом, чем сильнее дар, тем сильнее тяга предназначения.

— Да, — тихо сказал Игорь. — Я понимаю, о чём вы.

— Единственный способ избавиться от магии — отречься. Но, во-первых, это не может быть сделано в чью-то пользу. Во-вторых, отречение должно быть осознанным, полным. Случайно брошенная фраза тут не сработает, пусть и студентам-магам для острастки говорят обратное. Украсть же магию… Сие кажется невозможным, но мы с вами оба теперь знаем живое доказательство. Немного его изучив, я могу делать некоторые выводы о природе явления. Итак, насильно забрать магию, как мы видим на примере Ма-ксима, значит энергетически, ментально и физически покорёжить существо. Если бы не детёныш кибиву, мальчик не прожил бы и часа — и я уж молчу о сопутствующих травмах. Да… и вот тут начинается самое интересное. Смею ли я предположить, что вы знаете базовую классификацию богов?

— Э, — сказал Игорь. — У меня есть подозрение, что в наших мирах на этот момент смотрят совершенно по-разному. К тому же, богословие — это не вполне мой профиль. Ири рассказывала мне про ваше местное лесное божество деревьев с тяжёлым характером и непроизносимым именем, а ещё дала общий совет касаемо местных богов: не связываться. В остальном, боюсь, я — полный профан.

— Понимаю, — кивнул Наместник. — В таком случае вам придётся выслушать ещё одну лекцию, потому что без неё вы ничего не поймёте. Итак, боги зачастую являются воплощением магии, её проводниками, источниками и — неотъемлемой частью сетки вероятностей, своего рода орудием в метафорических руках Предназначения. Разумеется, на деле всё ещё сложнее, но вам пока что достаточно и этого. Опять же, классификация божеств крайне запутана, однако нас сейчас интересует вот какой момент: есть божества локальные, промежуточные и глобальные. Глобальных мы пока не будем касаться, потому что тема эта крайне сложная. Всё, что вам достаточно о них знать: эти существа не созданы сознанием разумных, они существуют вне чужой веры. Глобальные боги являются прямыми проводниками Предназначения и крайне могущественных сил природы или хаоса, они могут наделять магией и быть её источником, могут созидать и истреблять. Им, под разными именами, молятся повсеместно в этой оси миров. Следующая категория богов — промежуточные. Это божества местного значения, но сила их велика. Хорошим примером такого может служить наш сосед, восьмикрылый ветер-суховей Рах, собирающий свою кровавую дань в пустыне Хо. Он — бог местного значения, но могущество его зиждется на силе уничтоженной им некогда богини-реки, на костях погубленной им цивилизации, на тысячах тысяч кровавых жертв. Опять же, Жрецы Раха по праву считаются самыми фанатичными, преданными своему делу богослужителями этого мира. Если Рах прикажет им принести всю свою родню в жертву, всё, что они спросят — какой способ убийства божество сочтёт более предпочтительным. Рах, как и любой промежуточный бог, также может наделять магией, но — ограниченное количество своих истинно преданных сторонников.

Игоря передёрнуло.

— Ещё есть локальные боги. Это большая группа, объединяющая разных по силе и могуществу созданий. Общее у них то, что они — божества местного значения. Так, Йорамора — бог реки Йорам, а Виушта-Шаарада, упомянутый вами — бог местных деревьев. Им, как и многим другим, молятся племена дикарей. Эти двое считаются одними из главных здесь, и сила их велика, но они — локальные боги. Они практически не могут наделять магией, могут лишь одолжить её шаману на время или наделить могуществом парочку фанатично преданных лишь им Жрецов.

— Ясно, — сказал Игорь. — Это всё крайне интересно, правда, но… быть может, мы вернёмся к вопросу Макса?

— Будете смеяться, но мы как раз его и обсуждаем, — усмехнулся Наместник. — Видите ли, судя по всему, мальчик теперь некоторым образом Жрец.

Челюсть Игоря так и не стукнулась об пол, но он честно попытался добиться этого эффекта.

— Что?..

— Я не могу судить, что именно произошло, — спокойно сказал Наместник. — Могу, однако, предположить. Виушта-Шаарада умеет путать местные дороги, потому не исключено, что он сам свёл мальчика с тем хищным иномирцем. Возможно, ребёнок его чем-то разозлил, возможно, это был такой план, уже не узнать. Виушта-Шаарада считается также покровителем охотников и охотничьих хитростей, потому всё возможно. Так или иначе, он дождался, пока иномирец закончит свои дела, и получил идеального проводника: с телом, заточенным под сильную стихийную магию, со вполне сформировавшимися энергетическими каналами, и — полностью свободного от влияния Предназначения, то есть, глобальных богов. Идеальный бесхозный сосуд. Понимаете?

— Да, — скривился Игорь. — То есть, этот бог сделает из Макса марионетку?

— Ну, это вам всё же не мелкая вредоносная сущность, — пожал плечами Наместник. — Тем не менее, кибиву — личные животные бога деревьев. Они являются порождением его магии. А жизнь Ма-ксима, в свою очередь, теперь полностью зависит от поддержки кибиву. Считать ли это насилием, решайте сами, но сделать тут уже ничего нельзя. Разве что прикончить обоих. Но… спорное из этого получится милосердие, если вы спросите моё мнение.

Игорь поморщился: по этому пункту он был согласен с Наместником целиком и полностью.

— И что теперь? — спросил Игорь. — Каков прогноз?

— Для начала мальчик проспит несколько дней, — отозвался варлок. — Но потом ему все же придётся просыпаться и привыкать к новой жизни. И, не буду скрывать: это будет сложно и психологически, и физически, и материально. Потому вам стоит пока серьёзно подумать, готовы ли лично вы иметь с этим дело.

— О, — хмыкнул Игорь зло. — В подвалах ещё осталось место для новых подопытных, да?

Губы Наместника искривила нехорошая улыбка.

— Не будьте так категоричны, молодой господин. Я предлагаю вам всего лишь избавление от лишних проблем.

— Он — человек, а не проблема, — отрубил Игорь резко, холодно глядя в мёртвые глаза. — Как и все на хуторе, включая ребёнка Маллани. И я не собираюсь отказываться ни от кого из них. Мы прояснили этот вопрос?

— Полагаю, да, — мягкая улыбка на губах мертвеца почти пугала. — Как минимум, на текущий момент… Не сомневайтесь, мы ещё вернёмся к этому разговору.

— Ни секунды не сомневаюсь, — улыбнулся Игорь в ответ. Если получилось слишком уж похоже на оскал — не его вина.

— В таком случае, откланяюсь, — сказал Наместник. — Было крайне интересно познакомиться с вами поближе: заочные отчеты порой не передают и сотой доли картины. Доброй ночи, молодой господин… или, скорее даже доброго утра.

Один из дюжих молодцев в красной форме пришёл за ним через несколько минут.

— Господин, именем Властелина мне указано сопроводить вас из города, — чётко и по-военному отрапортовал тот.

— Я хотел бы перед тем заглянуть к Маллани, — сказал Игорь. — Иномирной девушке с ребёнком, что лежит тут же, в больнице.

— Мне приказано сопроводить вас сразу после общения с Наместником.

— А я не пойду добровольно и начну кусаться, — отрезал Игорь. — Вопли, догонялки. Оно вам надо? Мне не понадобится много времени с ней.

Гвардеец призадумался, будто что-то взвешивал, а после позвонил в один из висящих на стене колокольчиков. На зов примчался уже знакомый зеленовласый эльф.

— Госпожа Маллани? — сказал он, выслушав просьбу. — В целом, без проблем, но у неё белочка!

Вот к такому жизнь Игоря точно не готовила.

Он тут же в красках представил, как Маллани сразу после тяжелых родов на пару с местным медперсоналом спешно распивает крепкие алкогольные напитки, дабы узреть в итоге её, ту самую, что навещает не-факт-что-добрую четверть населения страны после особенно затяжных новогодних празднеств. Картинка в мозгу нарисовалась совершенно фантасмагорическая.

— Какая белочка? — робко спросил Игорь.

— Орочья, — очень понятно пояснил эльф.

Кажется, на лице Игоря отразилось нечто совсем уж неудобоваримое, потому остроухий спешно добавил:

— Ну, супруга господина Рыды, госпожа Чичибу из клана Летяг… Думаю, вы не были представлены.

Игорь почувствовал, что ему надо выпить.

Правда, секунду спустя вспомнил эффект от местного кофе.

Порыв к пьянству тут же иссяк на корню: больше ни во что превращаться Игорь категорически не хотел.

Белочкой оказалась совершенно миниатюрная прекрасная дама со светло-рыжими косами, чуть отливающими пеплом, кукольным личиком в форме сердечка, носом-кнопкой и огромными чёрными глазищами. Игоря со товарищи она изловила, так сказать, на подлёте, то бишь на пороге одной из местных палат.

— Не поняла, — сказала она тоном закоренелой скандалистки. — А это ещё кто?

Военный в алом тут же сделал полшага назад. Эльф оказался парнем посмелее.

— Это родственник пострадавшей.

Игоря придирчиво осмотрели, после чего подозрительно яростно зацокали.

— А больше он ничей не родственник? — вопросила сия валькирия грозно. — Это же кот! Они все лгуны, разоряющие гнёзда. У, морда! Нашли, кого слушать. Не хлопай на меня глазами, рыжий и смазливый. Не пущу! Нечего по ночам к чужим женщинам шастать!

— Э… — признаться честно, Игорь слегка опешил от этого всего. — Я к Маллани пришёл…

— Вот и иди дальше! — у грозной дамы аж косички дыбом встали.

— Извините, — сказал эльф Игорю, подчёркнуто не обращая внимания на женщину. — Это недоразумение, вас никто не хочет обидеть. Многие кры… мелкие оборотни склонны к истеричности.

— Слушай, жук-вонючка, — сказала… эм… орочья белочка. — Я ж тебя щас покусаю так, что сам истеричкой станешь. А потом жалобу на тебя накатаю, лично Властелину, что ты к приличным девушкам по ночам пускаешь тут всяких…

— Да, так и напишите, — фыркнул эльф. — Только упомяните, что тот, кого я пропустил — важный гость Чу. Именем Властелина!

Белка подозрительно засопела.

— Он прав, госпожа Чичибу, — подал голос гвардеец. — Ты бы не шумела.

Игорь понял, что пора брать дело в свои руки, и обаятельно улыбнулся грозной белочке.

— Извините, — сказал он. — Но я, и правда, друг Маллани и просто хочу убедиться, что у неё все в порядке.

— Кошачья морда, — прищурилась она, но, кажется, уже не так грозно. — Знаю я вас! Убедиться он хочет…

— Вы можете присутствовать, — мягко заверил Игорь. — Проконтролируете, чтобы я вёл себя прилично. Что думаете?

Белочка-очаровашка поджала губы, задумалась на пару мгновений, а после выдала ещё менее решительно:

— Они только уснули…

— Я быстро, — подкупающе улыбнулся Игорь. — Честно. Просто мне нужно вернуться на хутор, а я хочу для начала убедиться, что они в порядке.

Белка ещё раз подозрительно его осмотрела. Игорь принял на всякий случай вид максимально милый и безобидный. Сие ему всегда хорошо удавалось: не иначе, ген подавленной кошачести давал о себе знать.

— Ладно, — сказала она строго. — Так и быть. Но при мне!

— Конечно, — благо для того, чтобы поговорить с глазу на глаз с Маллани, чужое присутствие помехой не было.

Что сказать? Маллани не спала. Выглядела малость пришибленной, но в целом — куда лучше, чем можно было ожидать с учётом всех обстоятельств. Она немного растерянно куталась в тёплую кофту необычного покроя, колючую даже на вид, и эпизодически как-то не то затравленно, не то удивлённо поглядывала на столик у кровати. Там стояли цветы и еда, притом ароматы вполне радовали обоняние.

Мелкий выглядел… ну, не особенно хорошо, как и все недоношенные дети, но все же — живым. Странный мерцающий пузырь, испрещенный разноцветными линиями, судя по всему, вполне успешно тут играл роль медицинского бокса.

При виде Игоря Маллани оживилась и тут же ментально потянулась к нему.

— Как ты? — спросил он мысленно, пытаясь передать со словами поддержку и тепло.

— Я… не знаю, — несколько растерянно отозвалась Маллани. — Всё странно. Смотри, мне цветы принесли… И еду… лекарь страшно ругается, но госпожу Чичибу проще убить, чем переубедить. Её эмоции заглушают все остальные, да и чужая ненависть уже не так давит… Приходил Фьорд… он не обвиняет меня, понимаешь? И он такой… замечательный…

Она сообщила это так удивленно, что Игорю стало по-настоящему грустно.

— Значит, этот белобрысый солдафон не совсем дурак, — пожал плечами он.

Маллани прищурилась.

— Почему вы с ним друг другу так не нравитесь? Вы же очень похожи!

— Эм… Вот даже знать не хочу, в каком именно месте мы похожи. Слушай, Маллани, я должен кое-что тебе показать…

Диалог с Наместником всплыл в памяти. Она сжала губы.

— Потому не спеши отдавать ребёнка сразу, хорошо? — добавил Игорь от себя. — Пожалуйста! Мы сначала найдём ему семью, убедимся, что его не сдадут на опыты, а потом…

— Я не уверена, что вообще собираюсь его отдавать, — выдала Маллани, отчего у Игоря с треском порвался шаблон.

Он похлопал глазами. Нет, он слышал, что материнский инстинкт в целом — штука жёсткая, но в случае с Маллани это по вполне понятным причинам не очень работало. Она ребёнка терпеть не могла, ненавидела даже, а на все попытки Игоря поговорить об этом и убедить посмотреть под другим углом благополучно сбегала. И тут такое.

Нет, он был рад, но и в шоке — тоже.

— Вау… я — рад.

— Фьорд поговорил со мной, — пояснила Маллани.

Игорю стало интересно: что же именно белобрысый мог ей сказать такого, что переубедил? Самому парню казалось, что он успел перепробовать все-все аргументы.

— Извини, — мысли Маллани сочились виной. — Я расскажу, если нужно, но для нас с господином Фьордом это немного… личное…

— Эй! — Игорь тут же поднял руки, безоговорочно капитулируя и услием воли очищая голову от лишних мыслей. — Что бы там ни было, я рад, что всё так, как есть. Любопытство сгубило кошку, потому мне в этом вопросе точно надо быть осторожнее!

— Ну, ты закончил? — ворвался в их мысленную беседу беличий глас сниже. — Ей отдыхать надо, между прочим! А то ходят тут разные…

Игорь мысленно предположил, что с таким цербером не уснёшь, но внешне улыбнулся обворожительно и, кивнув менталистке на прощание, выскользнул вслед за белочкой из палаты, чтобы остановить её на пороге.

— Это хорошо, что вы заботитесь о Маллани. А могу я спросить, почему?

— Потому что меня попросил мой друг, — нахохлилась белка, а после добавила тише. — Это его женщина, понятно? Не знаю, что у вас там было, но ты опоздал.

Неожиданный поворот.

— И что же он собирается с ней делать? — уточнил Игорь ещё мягче, сам приглядываясь и принюхиваясь. Есть ли вероятность, что белочка собирается отдать Маллани и ребёнка на опыты? Пока не похоже, но…

— А что, по твоему, с понравившимися женщинами делают? — фыркнула белка. — И не надо такое лицо корчить. Любят их, любят! Ну, или на работу берут, а потом — любят. И наш командир в первый раз за всё время на кого-то так смотрит, сечёшь? А ты себе ещё кого найдёшь. Нечего тут крутиться! У вас же с ней не особо высокая совместимость, я правильно понимаю?

— Совместимость?..

— Ну, вы же не истинная пара?

— А как это определяют? — заинтересовался Игорь.

Белка наградила его скептическим взглядом.

— Не притворяйся кретином, кот. Тебе не идёт. По запаху это определяют! У драконов вон цветы расцветают. Демоны в глаза смотрят. Вспомнил?

После услышанного Игорь впал в кратковременный ступор. Автопилот, натренированный опытом деловых встреч с недосыпа, улыбался, что-то втирал белке и даже непрозрачно намекнул на то, что ребёнка Маллани собираются забрать на опыты, на что вполне закономерно получил воинственное: "Пусть только попробуют!".

В общем, пока автопилот решал проблемы, Игорь думал. И на обратном пути обернулся к своему спутнику-военному.

— А не могли бы вы рассказать мне подробнее об истинных парах?..

35

* * *

Город лихорадило.

Ири, просидевшая всё утро над отчётами и доносами, хмуро выслушала доклад о напряженности в гильдейских и магических кварталах. Не поспешили ли они? Момент удобный, кто бы спорил, но риски… Не ошиблись ли они, погнавшись за амбициозными желаниями?

Ири хотелось полноты власти. Как любой дракон, она терпеть не могла посягательства и возражения на своей собственной территории. И особенно актуально это было сейчас, когда отыскался истинный. Позволить хоть кому-то угрожать ему — в её-то пещере! — Ири не могла.

Эу-хений, в свою очередь, с самого начала планомерно добивался контроля над тем, что сам он обычно называл "ресурсами и производствами". А эти заманчивые вехи, как ни крути, держали в своих руках маги и гильдии, не спеша делиться благами с божьим человеком. Это они зря, конечно…

Наместник хотел стабильности для не-живой диаспоры.

Поначалу, когда в город пришли боевые маги, принеся с собой анархию и беспредел, Наместник считал это скорее благом для себе подобных, и вполне резонно. Это были времена раздолья для не-живых: никаких тебе отчётов за каждого убитого, никакого контроля, никаких ограничений. Казалось бы, живи и радуйся! Однако, кем-кем, а дураком Наместник не был и быстро увидел падение популяции живых. Огромная смертность, торговля разумными, миграция давали о себе знать. Все зажиточные семьи отправляли отпрысков учиться подальше, старались уехать из города, охваченного беспределом. Оставались лишь те, кому идти было просто некуда. А не-живым нужен корм, притом желательно — здоровый и сильный. Какой жизненной энергии взять с быстроногих воришек, усталых шлюх и уличных вечно голодных беспризорников? Да таких любая высшая нечисть стороной обойдёт — побрезгует, а то и пожалеет страдальца (ибо, как ни странно, эмоциональные порывы не-живым высшего класса совсем не чужды).

Потому-то до господина Наместника быстро дошло: чем дольше беспредел будет продолжаться, тем больше шансов у не-живых остаться умирать с голоду в пустом городе. Слова Эу-хения о "сумме благ живых, которая станет благом не-живых" и "первом законе животноводства" (который, по версии Жреца, заключается в постоянном поддержании популяции скота) упали в более чем благодатную почву.

Ири, пользуясь одиночеством, устало потёрла переносицу. Лист с будущей речью лежал перед ней, пустой.

Проблема в том, что Эу-хений прав — народу не объяснишь всё, как есть. К сожалению, нельзя выйти пред светлы очи толпы и сказать: "Мы хотим абсолютной власти, чтобы изменить этот город под себя, чтобы переделать его для наших близких, чтобы удовлетворить наши амбиции, чтобы получить контроль над ресурсами, чтобы превратить вас в источник наших благ. Впрочем, вам это выгодно тоже — если правильно разыграете карты". Увы, правильно это поймут единицы. Только умные оценят честность и деловой подход. Но — снова привет Эу-хению — много ли их, этих самых "умных"?

Для остальных же нужно шоу. Нужны громкие возгласы, и красивая ложь, и нарисованная картинка некоего идеального будущего, где им перепадёт как можно больше дармовых подарков, и ореол величия, и… Видит Небо, Ири изучала манипулятивную менталистику, но никогда не любила её. С другой стороны… И вот теперь она задавалась вопросом: кем ей предстать перед этими существами? Какую маску избрать?

Её мысли были прерваны осторожным стуком.

— Мой Властелин, к вам Глава Совета Старейшин…

— Проси, — сдержанно кивнула Ири.

Конечно, ни малейшего настроения выслушивать дедушкины язвительные комментарии не было, но какой смысл откладывать неприятный разговор? Всё равно ведь поговорить придётся.

Алый Старейшина вошёл в её кабинет и на пару мгновений застыл на пороге, точно увидел призрака. Ири на пару мгновений даже растерялась, а потом — усмехнулась. Почему же — словно? Он тоже сразу узнал эту манеру заплетать кудри. Как ни крути, Дора в раннем детстве успела научиться этому именно у бабушки Ко.

Ири такого шанса уже не представилось.

— Я вижу, вам нравится моя причёска, почтенный Старейшина? — осведомилась Ири светским тоном. Она уже поистерила в комнате по этому поводу (благо, что никто не видел), потому вполне могла натягивать на лицо привычную и уютную маску язвительной высокомерной стервы.

Старейшина пару мгновений смотрел ей в глаза, будто обдумывал, стоит ли отвечать.

— Да, — внезапно сказал он. — Тебе очень к лицу. Хотя, тут нечему удивляться: ты всегда была поразительно красивой девочкой.

Ири презрительно улыбнулась.

— Сегодня вы играете в доброго дедушку? Можете не трудиться: здесь нет подходящей аудитории.

Он на миг прикрыл глаза, и Ири показалось вдруг, что там, за маской безразличия, теплятся какие-то сильные эмоции. Впрочем, через миг он снова посмотрел на неё, и в этих глазах не было ничего, кроме вечной насмешки и алого пламени.

— Ты права, не к месту. Нет ли новостей по моему вопросу?

— Есть, — хмыкнула Ири. — Господин Эт пообещал устроить вам встречу со своим отцом. Правда, особенно подчеркнул, что это самоубийственное предприятие. Не то чтобы я за вас волновалась, но считаю своим долгом передать эту информацию.

— От имени Предгорья благодарю за содействие, о Властелин, — церемонно склонил дедушка голову.

Ири небрежно кивнула головой.

— Если это всё, то попрошу меня оставить.

Старейшина, однако, не спешил уходить.

— Как я погляжу, работа застопорилась? — он кивнул на пустой свиток.

Ири демонстративно подняла бровь.

— Я могу ошибаться, но мне кажется, что это вас никоим образом не касается.

— Брось, — Старейшина качнул головой. — Может, я и был совершенно отвратительным дедом, но неужели я настолько же плох в качестве учителя? Я вижу, ты нашла мне замену в лице мертвеца и иномирца, но сама же должна понимать: они с тобой, пока им это выгодно.

— А вы? — покривила губы Ири.

— А я принимал много непростых решений. И, возможно, не всегда они оборачивались добром. Но ты остаёшься моей внучкой, и только сегодня я — здесь. Что тревожит тебя?

Ири вздохнула и сдалась.

— Сегодня я должна предстать перед жителями Чу, как вы знаете, — сказала она. — И от того, насколько убедительна я буду, зависят масштабы грядущих неприятностей.

— Резонно, — кивнул Старейшина. — Тебе следует задавить волнения на корню. И в чём же твой вопрос?

— Я не знаю, кем перед ними предстать, — сказала она устало. — Я не могу быть с ними честной, и не знаю, какую маску избрать.

— Честность… — хмыкнул старый дракон. — Честность — вещь очень относительная. Казалось бы, так обожаемая господином Осом грамота Неба гласит, что объективная правда одна. Но там же написано, что существует множество субъективных правд…

— … Каждая из которых — невольная ложь, да-да, — поморщилась Ири. — Потому все мы — лжецы, ибо никто из разумных не может быть до конца объективен. Не поспоришь, такое мировоззрение очень упрощает жизнь!

— Я не это имел в виду, — спокойно сказал Старейшина. — Всего лишь говорю, что ты в любом случае им солжёшь, что бы ни сказала. Потому тебе стоит быть честной в первую очередь перед самой собой. Сказать свою правду.

Ири моргнула.

— Вы предлагаете…

— Существует много способов играть во власть, — заметил дедушка с опасной усмешкой. — Быть текучим и всепроникающим, как вода, быть ядовитым, как обманчиво-прекрасный цветок, быть жестоким, как зверь, быть педантичным и точным, как весы, быть коварным, острым и обманчивым, как тонкий весенний лёд или плавучий айсберг… В этом нельзя солгать: каждый выбирает маску по себе. И знаешь, для драконов нашего дома тут путь один. Ты спросила, кем тебе предстать перед ними? Просто будь пламенем.

Ири ошеломлённо смотрела на дедушку. Тот усмехнулся.

— Наша беда, — сказал он. — Мы не умеем драться за то, во что не верим. Мы не умеем подчиняться тем, кого не уважаем. Мы не умеем быть теми, кем не являемся. Да, зачастую наши жизни полны страстей, ошибок, ссор, драк, спорных решений. Таковы мы, драконы алого пламени: гореть, рваться вперёд, драться за свою правду до последнего, чего бы оно ни стоило. Для нас именно это значит — быть драконом. И жить.

Ири настороженно прищурилась. Она поняла, наконец, что не так.

— Вы… вы что, действительно не надеетесь выжить там? — спросила она тихо.

Драконица не могла отделаться от ощущения, что с ней прощаются. Это чувство окрепло, когда Старейшина криво улыбнулся.

— Обстоятельства нашей последней встречи с Тэ оставили не слишком много простора для фантазии. Возможно всё.

Ири сжала губы.

— Неужели это сделать некому, кроме вас?

— Некому, — просто сказал дедушка. — Альтернативы были, но они для меня неприемлемы.

Ири открыла рот, но тут же закрыла. У неё была догадка о личности "альтернативы", но высказывать её она не посмела.

— Быть может, я смогу заменить вас? — она сама от себя не ожидала этого вопроса. Он вырвался почти помимо воли, был совершенно недопустим для политика…

Но, наверное, вполне закономерен для внучки.

Старейшина на удивление мягко улыбнулся и покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Это наши, давние счёты и долги. Наше прошлое, наши ошибки, за которые нужно отвечать.

— Понимаю, — сказала Ири ровно. — Что же, так тому и быть.

Он кивнул.

— Верно. Знаешь, ребёнок, ты в итоге смогла быть смелее меня. Ты сумела выбрать свою дорогу, свою судьбу, стать свободной от давления устоев и правил. Я горжусь тобой, потому что я в своё время не смог. Не теряй этого, Искорка. Кто бы что тебе ни говорил, кто бы чего от тебя ни хотел, кто бы какие маски ни примерял на твоё лицо, пусть даже из самых-самых лучших соображений… Оставайся собой. Пылай так ярко, как только можешь. Дерись, лги, улыбайся, люби, иди к своим целям любой ценой. Тебе будут говорить, что ты должна делать и кем должна быть — не слушай. Где нужно уйти — уходи. Где нужно предать — предавай. Но не себя. Главное — не себя. Ни одна великая цель не стоит того.

Ири смотрела на него во все глаза. Уж от кого, но от дедушки она не ждала таких речей.

— Я, будучи юным, предал себя, и не один раз, — вдруг сказал Старейшина, повергнув Ири и вовсе в когнитивный диссонанс. — Отверг пару, которую любил, побратимов, с которыми рос. Я сделал это ради интересов семьи, и ради политической стабильности, и во имя многих других вещей, которые не стоит упоминать здесь. Если бы всё повторилось, наверное, я поступил бы так же. Но… Возможно, у тебя получится прожить другую жизнь и построить другой мир. Но ты не сможешь этого сделать, пока лжешь себе. Ты спрашиваешь, что показать им? Покажи, что такое настоящее пламя!

С этими словами дедушка обернулся и направился к выходу.

— Почтенный Старейшина, — ей это стоило больших усилий, но голос не дрожал. — Пришлите мне вестника, как только завершите свои дела в Бажене.

— Непременно, о Властелин.

Дверь закрылась.

Ири посидела, глядя в стену. Будь пламенем, значит? А это мысль… Она подняла магический колокольчик и небрежно позвонила.

— Мой Властелин?..

— Позовите, будьте добры, госпожу Гун и господина Чо. Мне есть, что с ними обсудить.

* * *

Народ волновался.

Властелин задерживался, а над толпой витали дичайшие слухи: мол, членам гильдий перестанут платить, вакаби запретят выращивать, а соль — добывать, магов выгонят на улицы, мертвецам позволят жрать живых без ограничений и прочие пророчества апокалиптического толка. То тут, то там возникали спонтанные очаги недовольства, но суровый вид гвардейцев и светлы очи некромантов сдерживали волнения.

Пока.

Мужчина в простом потёртом плаще, что наблюдал за происходящим из тени, слегка улыбнулся. Он успел отвыкнуть от этого всего: от такого вот походного плаща, от иллюзорного неприметного облика, от азарта, от напряжения. Всё же, Рик успел закостенеть, сидя в кресле Старейшины. Впрочем… после того, как ушла Ко, он мало чем интересовался. Сначала ещё получалось прорываться сквозь безумие, кое-как хватаясь за месть, но потом стало совсем дурно.

Разумеется, он бы не выплыл, если бы не Ика. Почтенный Ледяной Старейшина тормошил его, злил, не отпускал ментальный поводок, втягивал в противостояние, навязывал соперничество. Не отпускал. В итоге Рик всё же подался в Старейшины. Хотя бы для того, чтобы прищемить ледяному интригану хвост.

Давно это было…

И вот теперь, глядя на толпу, ожидая появления внучки, Рик с удивлением понял, что снова чувствует вкус жизни.

Разумеется, сюда его никто не приглашал. Опять же, он не сомневался, что малышка Ири сможет справиться, что бы там ни было. Но подстраховка никогда не повредит, не так ли? Если их не сможет убедить она, всех недовольных ждёт алое пламя.

Обугленные трупы, как ни крути, редко выражают недовольство.

Сначала небо потемнело. Тучи всё сгущались и сгущались, подул сильный, пронзительный ветер, и днём стало почти так же темно, как в сумерках.

Народ потрясённо ахнул.

Рик ехидно усмехнулся и покосился на храм Предвечной, который явно был средоточием погодного колдовства. Эх, жаль, что этот Жрец-иномирец сразу не попал драконам в руки. Какие мозги, а! Всё же, драконам, чтобы научиться подобному, нужны сотни, а порой и тысячи лет. Издержки долголетия во всей красе!

Между тем, по толпе прошёлся восхищенный вздох: на балкон вышел Властелин Чу. Полумрак выгодно подчёркивал полыхание пламени, что плясало по его одежде.

— Вольный город Чу, услышь мой голос!!! С тобой говорит Властелин!

Народ поспешно заткнулся.

— Вы всё знаете о пожаре, который произошёл вчера, — продолжила внучка. — Мой долг, как Властелина, наказать виновных. Иные из вас полагают, что следует казнить женщину и новорожденного ребёнка, которые прибыли из того же мира, что преступник. Вы ждёте от меня такой справедливости, Чу?

Беловолосый гигант вывел на помост тощую, низкорослую шатающуюся девицу с опутанным магией ребёнком на руках. С ней явно предварительно поработал кто-то из компаньонок (Рик бы собственный хвост поставил на Гун): девушка выглядела одновременно очень красивой, очень несчастной и очень хрупкой. Такую хотелось пожалеть.

Настоящие, не подготовленные жертвы не смотрятся так выигрышно и, к сожалению, чаще вызывают у толпы брезгливость, чем жалость. Хорошо, что ребята это учли.

По толпе прошёл ропот. Весьма неоднозначный, ибо к положительным возгласам примешались робкие отрицательные. Несколько ярых мужчин-активистов из тех, что выражали протест не за гильдейские деньги, а за идею, попятились: видимо, идея с убийством этой девушки уже не вызывала такого энтузиазма.

— Я, как Властелин, хочу справедливости, но — истинной, — голос Властелина повысился, обрёл глубину и чувства. — Скажите мне, что изменит смерть тех несчастных, которых преступник пришёл убить? Да, злодей пришёл сюда по их следам. И что же дальше? Я накажу молодую женщину за желание жить, за попытку спасти своё дитя. Так вы видите справедливость, Чу?!

Толпа оживилась, забурлила, восклицаний "нет" стало больше.

Алый усмехнулся. Молодец, девочка, ты взяла верный тон…

— Мне довелось много думать этой ночью, — голос Властелина гремел. — Мне довелось подумать о справедливости. Мне довелось послушать слова чиновников о том, что нужно казнить чужаков. Но скажите мне: виновны ли иномирцы в халатности стражей стены, в ошибках наших магов, в незащищённости наших фермеров, в том, что состоятельные жители Чу нанимают иномирцев без браслетов вопреки моему слову? Виновны ли женщина с ребёнком в том, что мы были не готовы к нападению? Или, всё же, мне стоит спросить с тех чиновников, кто пытается прикрыться чужими спинами, кто хочет переложить на беззащитных вину за собственные ошибки? Быть может, задать вопросы стоит тем, кто допускает халатность, небрежность, кто считает себя выше закона и пытается спрятаться за чужими спинами?

Толпа забурлила. Рик улыбнулся чуть шире. Что сказать? Умница.

— Да, мне довелось подумать о честности. Потому-то я хочу показать вам своё лицо. И рассказать свою историю!

А вот это было внезапно.

Рик прищурился — такого не ожидал даже он. Впрочем, ему всегда сложно было просчитать Ири — слишком многое она унаследовала от своей бабки, которую, как чистой воды стихийное бедствие, Алый тоже до самого последнего дня так и не научился предсказывать.

Между тем, толпу охватил восторг предвкушения.

Девушка на помосте была забыта, и беловолосый гигант шустро её увёл, не забывая весьма профессионально прикрывать своим телом от возможных сюрпризов. Сие было правильно, конечно, ибо никогда не знаешь, какому гению придёт в голову запустить горючую смесь или что другое, малоприятное. Но защита вокруг девицы стояла железобетонная, потому такая забота выглядела интригующе. Рик только головой покачал. Неужто вместо иномирянки взяли для спектакля любовницу военного? Что же, по-своему логично: свой человек не наделает глупостей в самый неподходящий момент. Для шоу, именуемого политикой, сие важно вдвойне.

Ири не позволяла толпе скучать: шагнула вперёд, сбросив плащ. На площади стало так тихо, что можно было расслышать отдельные изумлённые вздохи.

Внучка выглядела потрясающе. Без ложной скромности говоря, все Алые драконы величественны и красивы: высокие, атлетически сложенные, белокожие, статные. К семейным характерным особенностям относились также правильные, нечеловечески симметричные черты чуть удлинённых лиц, яркие и чёткие.

Кто бы ни готовил Ири к этому выступлению, он позаботился, чтобы её красота заиграла новыми красками, обрела небывалую глубину. И это, к слову, скорее правильное решение. Зная местные гендерные особенности, прекрасную правительницу примут в разы легче: в сообществе смертных статус женщины во многом определяется именно её внешними данными.

— Моё имя — Ири, — проговорила она. — Некогда я принадлежала к Дому повелителей огня, но мне пришлось уйти, оставив семью. Я стала изгнанницей, как многие из вас, кто в итоге остался жить в Чу. Сама Предвечная привела меня сюда, и волею её и мановением своей судьбы я стала Тёмным Властелином.

Народ, эпатированный явлением прекрасной девы в алом наряде, ошеломленно безмолвствовал и почтительно внимал. Рик отметил, что нужно будет написать сестре, дабы заказала внучке в подарок нормальную одежду семейным мастерам: не умеют, ох не умеют в этом захолустье шить киото… Та тряпка, что на внучке сейчас, и прямого попадания стрелы не выдержит без дополнительных чар!

— Я пришла сюда, как и вы, чтобы строить свой дом. Я хочу, чтобы этот город рос и развивался, чтобы он стал пристанищем для таких же, как я. Для тех, кто попал в беду, для тех, кто ищет перспектив, для тех, кто хочет жить мирно и иметь своё дело. В этом городе я хочу жить со своей парой и растить своих детей. И я хочу сделать Чу подходящим для счастливой жизни местом!

В толпе раздались робкие одобрительные возгласы.

Рик удивлённо приподнял брови. А это откуда взялось? Неужели девочка встретила свою пару? За тем песчаным котом, с которым у неё в детстве была выявлена минимальная совместимость, следили, но она не сделала ни единой попытки связаться. И вот на тебе, заявленьица! Кто таков? Из какой семьи? Одно радует — что это явно не отпрыск Чёрных. Слава Небу! Пожалуй, перспектива породниться с Риком довела бы Тэ до состояния боевой ярости.

— Я не допущу, чтобы в городе казнили невиновных или продавали, как скот. Я не допущу, чтобы беззащитных разумных втягивали в торговлю телом. Я построю нормальную магическую гильдию. Я однажды найду способ обеспечить безопасность горожан, не убивая иномирцев. Я сделаю Чу городом, достойным своих жителей!

С каждым восклицанием прямо в воздухе появлялись языки пламени. Они плясали, кружа, они собирались над воздетыми вверх руками Властелина к вящему восторгу толпы. Огонь плясал в такт словам Властелина, свиваясь в фигуры туманного, но несомненно прекрасного будущего.

— Я сделаю всё это, но у меня не получится, если я буду одна. Я ничего не смогу без вашей смелости, честности, ответственности, без вашего желания работать и добиться лучшего. Никто не принесёт вам в клюве блага, никто не дарует вам дармового счастья — ни я, ни любой другой правитель. Но я сделаю всё, чтобы у любого жителя Чу был шанс на образование, на развитие, на достойное будущее. И я хочу знать теперь: вы со мной?!

Толпа буквально взорвалась. Первыми "Да здравствует Властелин!" крикнули явно нанятые личности, но толпа подхватила этот клич, беснуясь, и пламя разгоралось вокруг, отплясывая нереальные коленца.

Ири подняла руку, призывая к тишине, и спустя некоторое время продолжила.

— И я хочу, чтобы вы знали, чтобы вы запомнили здесь и сейчас: если вы хотите помешать мне, если желаете перейти мне дорогу — покиньте этот город, не искушайте судьбу. Потому что любой, кто встанет на моём пути, любой, кто помешает мне, любой, кто попытается отнять у меня тот Чу, который я желаю видеть, познает мой гнев. И я говорю вам здесь, сейчас: я предам смерти в жарком пламени каждого предателя! И начну с тех, кто действительно виноват в том, что иномирец-убийца вошёл в город, тех, кто хотел казнить невинных за свои преступления, тех, чья халатность угрожала каждому жителю Чу. А после мы поприветствуем огненных духов, которые станут новыми главами гильдий!

Огонь взревел. Толпа радостно заулюлюкала.

Рик восхищенно покачал головой. Ну, Ири…

— Они так быстро растут, верно? — раздался за спиной насмешливый, с детства знакомый голос. — Не успеваешь даже оглянуться… А малышка очаровательна, да. Копия тебя: так же умело лжёт и не выбирает методов, сметая с дороги конкурентов. Тебе есть, чем гордиться!

— Это да, — хмыкнул Старейшина, не поворачиваясь. — Веришь — безумно горжусь. И да, манеры… Здравствуй, Тэ. Сколько лет…

— Много, — второй, столь же неприметный мужчина поравнялся с Риком и небрежным жестом предложил ему пряного вина из ближайшей лавки. Алый усмехнулся и взял.

Пожалуй, ни один человеческий маг не смог бы понять, что это существо, кажущееся таким реальным, на деле всего лишь фантом. Впрочем, даже в качестве иллюзии Чёрный дракон способен на многое: на гипотетического человеческого мага точно хватило бы.

— Сын передал твою просьбу о встрече, — сказал Тэ, наблюдая за огненным представлением. — Я удивлён.

— Правда? — без особого любопытства уточнил Старейшина. — Мне казалось, ты ждёшь от нас вестей.

— Разумеется, — усмешка. — Для того всё затевалось. Но мне казалось, что обстоятельства нашей последней встречи не подразумевали продолжения. Я ожидал Оса. Ну, в случае, если его теневая светлость занята, не удивился бы Казначею, или господину Ике, его ледяной хитрозадости. Ну, ещё допускал, что на переговоры пришлют ловкую ледяную малышку, что у вас заведует общественными связями. Но ты — последний, кого я ожидал увидеть.

— Ну уж прости, что рожей не вышел, — криво ухмыльнулся Рик. — Но я — всё, что у тебя есть. И ты мне должен.

— Уверен, что не был в прошлой жизни ростовщиком? — ощерился Тэ. — В любом случае, я должен тебе или услугу, или жизнь, помнишь? И я на твоём месте выбрал бы второе.

— Увы, ты не на моём месте.

— Значит, настаиваешь на встрече? — небрежно уточнил Тэ, с удовольствием разглядывая устроенное Ири огненное шоу.

— Да.

— Что же, буду ждать тебя в Адоре. Но учти, добирайся в одиночестве и держись подальше от моих сына с невесткой. Иначе я не буду утруждать себя и выслушивать то, что ты можешь мне сказать.

— Когда?

— Через четыре восхода, на утро после праздника в честь Обретения моего сына.

— Сказано и услышано, — кивнул Рик. — Я приду.

36

* * *

Игорь нервничал.

Он объяснился, как мог, с хуторянами, успокоил Настю с Паолой, но кто бы успокоил его самого? Столько всего произошло, что хоть плачь! Он — кот, в смысле, рысь (с чем ещё предстоит как-то разбираться), а Ири, ни много ни мало, его соулмейт! Правда, вместо красной нити судьбы тут цветы и запах, но итог тот же.

Стоило бы поспать, успокоиться, но Игорь не находил себе места и слонялся по хутору, как грустное привидение по какому-нибудь старинному замку. Как прошло то мероприятие, к которому готовилась Ири? Всё ли с ней в порядке? Как себя с ней вести в свете открывшихся новостей?

Усилилась его тревога, когда небо со стороны города стало чёрным от тяжёлых туч, на которых ещё и заплясали отсветы — не то огня, не то далёкой грозы. Отчаянно захотелось вернуться в город, увидеть Ири, убедиться, что она в порядке. Вдруг у них там пожар? Вдруг этот их Властелин спятил и косплеит Нерона? Да, Ири дракон, но даже дракону вполне можно навредить, обстоятельства их первого близкого знакомства — наглядный пример…

Неизвестно, сколько бы Игорь метался по хутору в строгом соответствии с броуновским движением, если бы не Настя. Девочка тяжело переживала случившееся с Максом, потому довольно долго сидела у костра, нахохлившись. Зацепившись в очередной раз взглядом за её хрупкую фигурку, Игорь всё же не смог пройти мимо.

— Настюнь? — позвал он мягко. — Ну, что ты притихла, одуванчик?

Девочка всхлипнула. Она была очень симпатичная и обещала вырасти в самую настоящую красотку, но сейчас казалась почти страшненькой: красный нос картошкой, опухшее лицо и потухшие глаза никого не красят.

— Как думаешь, что будет с Максом? — спросила она тихо. — Теперь у него нет магии. А ведь в волшебном городе ценятся именно маги, да?

— О, не переживай! — как мог оптимистично сказал Игорь. — Он станет… эм… местным друидом.

Настя вытаращила глаза.

— Это… как Панорамикс?

— Ну, — кашлянул Игорь, который и сам смутно представлял, чем для Макса его жречество обернётся. — Наверное, похоже. Только вряд ли у него сразу отрастёт такая крутая борода!

Они помолчали.

— Это ведь я виновата, да? — спросила она тихо. — Я, наверное, и правда дура. Если бы я не наступила на ту пентаграмму, мы бы попали к демону…

Ну приплыли, блин.

— Нет, — сказал Игорь серьёзно. — И не вздумай вешать это на себя. Ну, ты ведь взрослая уже девочка! Неужели ты и вправду думаешь, что тот демон хотел сделать из Макса великого мага? Неужели же не смотришь криминальные сводки? Много ли таких доверчивых детей каждый день пропадает, чтобы потом найтись в какой-то лесопосадке?

— Но это же волшебный мир… — пробормотала Настя.

— Мир-то волшебный, но, кажется, таки реальный, — сказал Игорь. — А в реальном мире никто не станет за тобой бегать с "отличными и выгодными предложениями" просто так, за красивые глаза. Предлагают ли тебе стать миллионером в сетевом маркетинге, обрести посмертное спасение в секте или вот, как в этом случае, спасти параллельную реальность своей магической крутостью — в любом случае не может не быть подвоха. Поверь: что бы ни собирался этот демон сделать с Максимом, это почти наверняка в разы хуже того, что произошло. Максу повезло, что ты была с ним, слышишь?

Настя отвернулась и уставилась на огонь.

— Спой мне? — попросила она. — Не важно, что именно.

Игорь хмыкнул. Ну, почему бы и нет?..

Вагонные споры — последнее дело

Когда больше нечего пить.

Но поезд идет, бутыль опустела,

И тянет поговорить.

И двое сошлись не на страх, а на совесть:

Колеса прогнали сон.

Один говорил: наша жизнь — это поезд,

Другой говорил — перрон…*

* Машина Времени "Разговор в поезде".

В этот момент Игорь отчаянно жалел, что у него нет гитары.

Настя склонила голову, слушая, откуда-то подтянулись Рырох и Аика (последняя, как обычно, всклокочена, источает характерный запах, а губы в засосах; вот ведь девчонка!), и Игорю стало казаться, что он — дома, поёт для своих друзей. На этой волне он как-то упустил момент, когда Аика снова попыталась взять приступом сомнительную крепость в его лице и прочем теле. Увлечённый пением, на её лёгкую руку на колене он поначалу внимания не обратил. Аика тут же сочла сие стратегическим согласием и попыталась полностью передислоцироваться ему на колени.

Игорь такой манёвр не сказать чтобы совсем не оценил (такое внимание любому мужчине будет приятно, как ни крути), но и внеземной радости это не доставило: обострившееся обоняние в этом смысле было, как выяснилось, той ещё проблемой.

Парень как мог тактично ссадил девицу со своих коленей, и в этот момент Настя выдала:

— О! Дракон!

И таки да, дракон! Крайне раздражённый, надо сказать.

Ири снизилась и, сложив крылья, посмотрела на Аику очень внимательно. Игорю так и захотелось выдать сакраментальное: "Дорогая, это не то, о чём ты подумала!"

Но вообще, если честно, он был просто рад, что она вернулась живой и здоровой. А ещё немного зол, потому что — ну какого хомячка? Кажется, кое-кто красный, красивый и слегка огнедышащий задолжал ему парочку объяснений!

— Привет, дракон! — солнечно улыбнулся он, вставая. — Ребят, вы не оставите нас одних?

Настя ушла тут же, Аику утащил Рырох, напоследок ощерившись.

Ну, без неприличных жестов обошлось — и то хлеб!

— Рад тебя видеть! — сказал Игорь мягко. — Я ждал.

— Правда? — мыслеречь звучала довольно… язвительно.

Ну да, значит, как рассказать правду о своей природе и соулмейтах — так ни в какую, а как ревновать — так пожалуйста!

— Да! — сказал он. — Соскучился, между прочим. Замёрз! И вообще, мне надо с тобой кое-что обсудить.

— Что? — заинтересовалась драконица, подходя и накрывая его крылом. Мягкое тепло, идущее от её тела, пронзило до самых косточек, а запах заставил буквально утонуть. Тем не менее, роль свою Игорь решил доиграть, ибо — хватит секретов!

— Хотел попросить совета, — сказал он вкрадчиво. — Вот скажи: как понравиться девушке?

Драконица нервно дёрнула хвостом. Игорь изобразил на лице такое радостно-дебильное выражение, на какое только был способен.

— Понимаешь, дракон, я влюбился! — сообщил он мечтательно.

Драконья морда вытянулась.

— Правда?

— Да, — сказал Игорь радостно. — Вот, решаю, как ей понравиться. Что думаешь?

По шкуре драконицы искорки забегали быстрее. Она бросила нехороший взгляд в ту сторону, куда ушла Аика, и сказала:

— Сначала надо разобраться, что там за девушка, — сказала она резко. — А потом уже решать.

Как можно было догадаться по тону, решение такого вопроса могло быть достаточно категоричным.

— О, — Игорь покачал головой. — Она — самая красивая из тех, кого я знаю!

Драконица натурально нахохлилась, встопорщив шипы и глядя чуть ли не с обидой и… огорчением?

Игорь тут же себя притормозил: шутки-шутками, но это ему кажется, что кто-то вроде Ири просто не может сомневаться в своей красоте. Но, она же не только дракон, но и девушка! А девушки, как известно, трижды перерисовывают перед зеркалом идеально нарисованные стрелки, завивают волосы, если они прямые, и выпрямляют, если кудрявые, и делают ещё кучу всяких не вполне понятных скромному мужскому мозгу штук. А ещё девушки постоянно сомневаются в своей красоте, даже если не подают вида. Может, драконьим девушкам, таким ужасным и могучим, это тоже свойственно?

— Она воистину прекрасна, — сказал Игорь мягко, погладив чешую. — У неё кожа белая, как снег, волосы алые, как закатное небо, а ещё самая красивая на свете улыбка. И она кажется такой… недоступной. Совсем мне не пара.

Драконица похлопала глазами. Кажется, она слегка потеряла дар речи.

— О, да, — сказал Игорь мечтательно. — А ещё она — ужасная врушка!

— Это ещё почему?! — вот, и голос прорезался.

— Ну, давай посмотрим… Она не рассказала мне, что дракон, не рассказала мне, что такое пара и что нас с ней объединяет. Всё время от меня что-то скрывает!

— Технически это не враньё! — сказала Ири. — Просто пара недоговорённостей…

Замолчала.

Растерянного и смущённого дракона можно было смело вносить в список самых милых зрелищ, которые Игорю доводилось видеть в своей жизни.

— Так что, — сказал Игорь. — У меня есть шансы с этой девушкой? Как ты думаешь, дракон?

— Ну, не знаю, — она фыркнула. — Думаю, вполне — если поумеришь своё чувство юмора, шутник несчастный!

Игорь усмехнулся.

— Так что, раскрой секрет: что мне сделать, чтобы понравиться ей?

— Оставаться собой, — отозвалась она тихо. — И просто — остаться.

— Звучит не так уж сложно, — Игорь прижался к тёплому драконьему боку и прикрыл глаза. — В конечном итоге, я ей ещё отработку должен… натурой.

— Хм. Тебе придётся трудиться очень тщательно и с полной самоотдачей, — сказала она вкрадчиво.

— Никакой халтуры, обещаю!

Тут они не выдержали и рассмеялись. И, как оказалось, смеющийся дракон — зрелище не менее милое, чем дракон обиженный. Ну, или вещи обстояли таким образом именно в глазах Игоря. Сложно сказать!

— Ну что, как прошли те дела, к которым ты готовилась?

— Ну… с огоньком, — сказала Ири.

Игорь уже немного начал ориентироваться в выражении этой хитрой драконьей мордочки, потому спросил:

— Что, ты была ужасна?

— Совершенно, — сказала она после паузы. — Может быть, ужаснее, чем хотела бы быть. Но я уже ошиблась однажды, оставив врагов за спиной. Больше я подобного не повторю, даже если не вполне в восторге от некоторых принятых решений.

Игорь погладил её по чешуе, выражая молчаливую поддержку.

— Я верю в тебя, — сказал он. — Я верю: ты всё сделала правильно.

— Хорошо, — сказала она невозмутимо. — Потому что я собираюсь тебя похитить.

— Да?..

— Ага.

— Обычно драконы похищают девственниц… — протянул Игорь, не слишком старательно изображая напряженные раздумья.

— Гендерные стереотипы в действии.

— И я даже не знаю, готов ли. Я смущаюсь! — ему стоило огромного труда не заржать. — Меня ещё ни разу не похищали…

— Это совсем не больно, — заверила Ири, в глазах которой смешинки отплясывали румбу. — И даже приятно.

— Ну, не знаю…

— Я полностью свободна этим вечером!

— Ладно, — "сломался" Игорь. — Похищай!

* * *

И таки да, Игоря похитили и принесли в город. К тому моменту он уже успел освоить азы флирта с драконом в полёте на нём же, потому целоваться они начали сразу же, как только Ири превратилась в человека. И слегка на этом поприще увлеклись, поскольку глас:

— Мой Властелин! — стал неожиданностью для обоих.

Игорь осмотрелся в поисках упомянутого Властелина, Ири пробормотала что-то явно не особенно цензурное, а девушка, разыскивавшая местного правителя, устремилась к Ири на всех парах.

— Мой Властелин, вас срочно разыскивает…

Ири едва слышно зарычала. Девушка попятилась.

— Это вопрос жизни и смерти? — уточнила драконица зло.

— Н-нет… прощения прошу, я просто….

— До утра меня нет! Понятно?

— Да!

Девушку как ветром сдуло — явно поняла, что пришла, мягко говоря, не вовремя.

— Властелин? — спросил Игорь. — Серьёзно?! И когда ты мне собиралась об этом сообщить?

Ири вздохнула и облизала нижнюю губу.

— Есть предложение, — сказала она. — Давай обсудим это завтра?

Игорь вздохнул.

В некоторых вопросах он совершенно точно не умел отказывать девушкам.

Content

Чернышова Алиса Пара для дракона, или просто будь пламенем

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36