Кира Лихт

Золото и тень

Kira Licht

GOLD UND SCHATTEN

GOLD UND SCHATTEN – DAS ERSTE BUCH DER GÖTTER

© 2019 Bastei Lübbe AG, Germany

© А. Зубарева, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1. Адская застава

«Воды… умоляю!»

Вздрогнув, я огляделась по сторонам. В Париже к прохожим часто пристают попрошайки. В основном мужчины в замызганных куртках, которые просят деньги на своих собак. Или дети с широко распахнутыми глазами: они рассказывают, как голодают их семьи. Иногда можно встретить панков с яркими волосами, те нагло клянчат мелочь. Но чтобы засыхающий одуванчик просил воды – это, скажем так, довольно необычно.

Я вздернула подбородок и стала глядеть на другую сторону улицы. От проносящихся мимо машин поднимался ветер, и подол моего платья колыхался. Сосредоточусь-ка я на чем-нибудь другом, пока не загорелся зеленый сигнал светофора. Что там со временем? Я взглянула на изящные наручные часы, плотно обхватывающие мое левое запястье. По кожаному ремешку видно: они не новые. Да и на корпусе позолота в некоторых местах стерлась. Большая стрелка, с каждой минутой ползущая вперед, дрожит, как стебель на ветру. Часы достались мне от прабабушки, это память, которой я дорожу, раритетная вещица, они очень мне нравятся.

«Воды… умоляю…»

В голове зазвучал голос. Он слышался мне четко и ясно, такое трудно игнорировать. Я знала: от этого есть таблетки. И от голосов, и от галлюцинаций. Но я боялась обратиться за помощью. Мысль о том, как окончательный диагноз может повлиять на мою жизнь, вызывала у меня дрожь.

«Пожалуйста…»

Я опустила взгляд на свои балетки, затем невольно посмотрела правее по тротуару. Одуванчик выбрал неудачное место, чтобы вырасти. Его стебель и листья с трудом пробивались через узкую расщелину между светофором и асфальтом. Ну как его не пожалеть…

«Прошу вас…»

Ладно уж. К счастью, достаточно произнести ответ мысленно – и друзья-растения меня услышат. Это я выяснила несколько недель назад. Оглядевшись, словно какой-нибудь тайный агент, я вытащила из сумки бутылочку воды. Открутила крышку и не глядя наклонила в сторону одуванчика. Плеск, брызги – и мою правую ногу обдало незапланированным душем. Просто отлично. Незаметнее некуда!

Большинство людей, стоящих на другой стороне тротуара, были погружены в свои телефоны. Остальные же пристально наблюдали за красным человечком на светофоре у меня над головой. Торопливо закрутив крышку, я убрала бутылку.

«Покорнейше благодарю».

«Не за что».

Пусть я спятила, но зато голоса обращаются ко мне с особой вежливостью. Почему-то я не сомневалась: у этой болезни бывают проявления и похуже.

На светофоре загорелся зеленый свет, и я перешла дорогу. Сердце сжималось от предвкушения. Еще немного – и я окажусь перед входом в катакомбы! До Монпарнаса я добралась на метро, на станции «Данфер-Рошро» вышла и направилась прямиком к вымощенной брусчаткой площади, посреди которой стояла большая скульптура льва. Остановившись, я попыталась сориентироваться. И тут заприметила темно-зеленый домик, где и располагался вход в катакомбы. К домику прилегал скверик – клочок зелени, окруженный низенькой оградой. Рядом с площадью Данфер-Рошро находятся три сквера, видимо, это один из них. Я же нарочно решила пойти туда, где надоедливые сорняки не пристанут ко мне с разговорами. Впрочем, сейчас меня пугала собственная храбрость. Древние слои уходят под землю на глубину более двадцати метров. Ровно сто тридцать шесть ступенек – и мы переносимся из утомительной суеты настоящего на сорок пять миллионов лет в прошлое. Так написано в путеводителе. Само собой, мне не терпится увидеть кости, искусно разложенные в подземном оссуарии… но, если говорить начистоту, их история привлекает меня куда больше. На протяжении столетий люди оставляли здесь следы своих эпох: религиозные символы, надписи на латыни, масонские знаки… А сколько великих умов Франции обрели тут свое последнее пристанище! Аж дух захватывает! Марат, Монтескье, Дантон, Робеспьер… Список можно продолжать чуть ли не бесконечно.

Сегодняшнюю экскурсию проводит археолог из Парижского городского музея. Я и сама не заметила, как ускорила шаг. Чем больше об этом думаю, тем сильнее сгораю от нетерпения. Взглянув налево, я увидела за ограждением еще один сад – наверное, это второй сквер Монпарнаса. Если лето напоследок порадует нас теплыми деньками, то лучшего места для пикника с друзьями не найти. Впрочем, я не стала рассматривать сквер – все мои мысли были заняты катакомбами – и свернула с площади на одну из улочек. Вход в катакомбы вон там, на другой стороне дороги. Группа из нескольких человек стояла у домика, другие организованно выстроились в очередь и, судя по всему, ждали открытия. Туристы то и дело останавливались, чтобы сделать фотографии. На широком тротуаре перед входом в катакомбы было оживленно, словно на ярмарке. Я с изумлением оглядывала пеструю толпу. Кто бы мог подумать, что на этой улочке окажется так людно?!

Дорожное движение в час пик – это настоящая пытка. Парижане вообще гоняют как сумасшедшие. Вот и сейчас величественного льва на постаменте они объезжали так лихо, что хоть кино снимай. Колеса гремели по мостовой, словно град пуль. Похоже, все торопятся вернуться домой и приступить к заслуженным выходным. Я не сразу услышала звонок телефона, потому что сосредоточенно высматривала просвет в потоке машин. Не хватало еще, чтобы меня раскатало в почтовую марку…

– Да, мам.

– Привет, дорогая. Я просто хотела напомнить, чтобы ты была осторожнее. Ничего там не трогай. Ты ведь недавно болела!

– Хорошо, мам.

Из-за уличного шума маму почти не было слышно. Мне не хотелось гадать, что она говорит, поэтому я свернула с улицы и немного прошла вдоль сквера.

– Сколько продлится эта твоя экскурсия?

– Минут сорок пять. Но у входа очередь, и я не знаю, когда музей откроется. Возможно, все немного затянется.

– Ну а официально когда начало? – В мамином голосе явно слышалось недовольство.

– В половине шестого. Если экскурсия начнется вовремя, то в четверть седьмого я уже освобожусь. Но выход из катакомб ведет на улицу Реми Дюмонсель. До метро оттуда идти прилично. Думаю, я вернусь домой около семи.

– Хорошо. Тогда мы не сядем ужинать без тебя.

Я тяжело вздохнула.

– Вам необязательно меня дожидаться. А вдруг я задержусь?

– Я пришлю за тобой машину.

Еще чего! И без того неловко, что у моего отца, американского посла, и в Париже есть личный водитель. На улицах Кореи лимузином никого не удивишь. Здесь же машину провожают недоуменными взглядами и даже фотографируют.

– Не надо, мама. В этом нет никакой необходимости. На метро быстрее. К тому же, как я узнаю город, если все время буду ездить на лимузине с тонированными стеклами? Глупость полнейшая. Да и потом, это неловко.

Увлекшись разговором, я чуть было не налетела на какого-то бродягу. Он сидел, прислонившись к ограде, кутался в одеяло и что-то шептал себе в длинную бороду. Я невнятно извинилась.

– Что случилось? – тут же поинтересовалась мама.

– Я чуть было не врезалась в прохожего.

– Mon dieu!.. – неодобрительно воскликнула мама на другом конце линии. – Боже мой!..

Похоже, она в очередной раз убедилась, что мне лучше не разгуливать по Парижу одной.

– Мам, мне пора, – я обернулась и посмотрела на вход в катакомбы, – очередь становится все длиннее.

– Я отправлю за тобой машину.

– Но мам!

– До вечера, Ливия.

– Мам, это не…

Но мама уже отсоединилась. Я с негодованием уставилась на экран телефона. Может, перезвонить? Впрочем, я хорошо знаю свою маму. Она такая же упрямая, как и я. Если что-то вбила себе в голову – никогда не изменит своего решения. Я подумала было о том, чтобы сбежать пораньше и отправиться домой на метро, но быстро отказалась от этой идеи. Во-первых, не хочу нарочно испытывать мамино терпение. Во-вторых, она наверняка сразу же позвонит в полицию и будет донимать стражей порядка, пока те не отправят на поиски сотню полицейских. Я вздохнула, смирившись с собственным бессилием, и убрала телефон в сумку.

Пришлось опять пройти мимо того же бродяги. Присмотревшись, я заметила, что он выглядит куда неряшливее, чем казалось на первый взгляд. Свалявшиеся длинные волосы, растрепанная запущенная борода… Колени укрыты рваным одеялом. Сидит бродяга на дырявой подстилке, плечом опирается на вещевой мешок, такой грязный, что невозможно сказать, какого цвета он был изначально. Я подавила желание перейти на другую сторону улицы, чтобы не проходить мимо, и мысленно себя отругала. Это всего лишь немощный старик, который разговаривает сам с собой! И все же, приблизившись к нему, я незаметно отвела взгляд.

– Ты хранишь воду… хранишь в себе воду. И если небеса… – Старик осекся и закашлялся, да так сильно, что затрясся всем телом.

– Вы в порядке, месье? – остановившись, спросила я. – Хотите, я вызову вам «Скорую»?

Бродяга поднял голову, и я испуганно отшатнулась. Слепыми глазами он водил из стороны в сторону и словно что-то искал. Испещренные шрамами веки нервно подергивались.

– Тебе понадобится вода, – запинаясь, пробормотал он. – Прислушайся к моим словам…

– Эм, да… Я внимательно вас слушаю… – Я растерянно огляделась по сторонам. Может, позвать на помощь? Похоже, этот старик не в себе.

– Если небеса падут, тебе понадобится вода! – с отчаянием в голосе произнес он. – Вода!

– Вода, поняла.

Но как мне выпутаться из этой ситуации?

– Ступай. – Старик выпрямился, дрожа всем телом. – Ты должна идти! Не теряй времени!

Все, на что я оказалась способна, – это кивнуть. Потом торопливо отвернулась и оглядела улицу. Пусто. Машин не видно до самой площади. Воздух словно звенит от напряжения. И – мертвая тишина. Даже птицы в зарослях притихли. Что происходит?!

– Иди! – закричал старик, да так громко, что его голос перешел в хрип и оборвался.

Я побежала – через дорогу, несколько метров по тротуару. И только потом обернулась. Старик сидел на том же месте и бурно жестикулировал, тыкая в пустоту. Я направилась к площади, сердце у меня бешено колотилось. Старик явно спятил… но его слова не шли у меня из головы. Вода? Небеса? Когда он прогонял меня, улица вдруг опустела. А сейчас машины проносятся мимо чуть ли не каждую секунду. Что это, совпадение? Меня охватил хорошо знакомый страх. Все произошло взаправду? Связано ли это со случающимися со мной странностями? С моими снами? С голосами и галлюцинациями? Я расправила плечи. Тот бродяга явно болен. Умом тронулся, да и стар к тому же. Готова спорить, из-за алкоголя и наркотиков его мозги стали как швейцарский сыр – в дырочку. На самом деле его слова не имеют ко мне отношения. Он меня даже не знает. Так. Хватит себя накручивать! Я обернулась в последний раз. Старик кричал на двух молоденьких девушек, которые шли под руку. Издалека я не слышала слов. Втянув голову в плечи, девушки побежали прочь. Я с облегчением отвернулась. Судя по всему, старик пугает своими бредовыми пророчествами всех прохожих.

До катакомб оставалось совсем немного. Под ложечкой засосало от предвкушения. Я ждала этой экскурсии с тех самых пор, как мы приехали в Париж, и не позволю ни маме, ни сумасшедшему бродяге все испортить.

Перед входом собралась такая толпа, что я растерялась и невольно замедлила шаг. Двери все еще закрыты. Японские туристы – все как один одетые в светлые бермуды и рубашки-поло – увлеченно переговаривались. Наверное, обсуждали, есть ли смысл становиться в очередь. В Интернете пишут, что количество участников экскурсии ограничено – всего двести человек. Следующая экскурсия состоится только завтра. Поэтому я поторопилась занять очередь, надеясь, что мне удастся раздобыть билет.

Ожидая открытия, я заметила компанию моих ровесников, они стояли у ограды и разговаривали. Двое в рубашках с гербом элитарного лицея Людовика Великого. Громко смеясь, они показывали друг другу что-то в своих смартфонах и, похоже, не замечали ничего вокруг. Один из них сразу привлек мое внимание, и не только потому, что ростом был на целую голову выше своих друзей. Увидев его лицо, я пожалела, что не умею рисовать. Выразительное, с большими темными глазами, острыми скулами. В меру широкий квадратный подбородок придавал его чертам мужественности. Одет в черные узкие джинсы с подворотами, серые туфли-эспадрильи и рубашку с глубоким треугольным вырезом, подчеркивающим спортивную фигуру. На запястьях тускло поблескивают грубые браслеты, с шеи свисает тонкий кожаный шнурок. Интересно, как выглядит подвеска, спрятанная под рубашкой? На плече – переброшенная назад сумка, ее лямка делит торс на два равных треугольника. Спереди кожаный ремень похож на часть боевой экипировки.

Я подошла к дверям музея и снова украдкой посмотрела на незнакомца. Он казался старше своих друзей, но проявлялось это не во внешности. Было в нем что-то… это трудно описать словами. Внутреннее спокойствие, едва уловимое ощущение собственного превосходства. Его друзья рядом с ним казались кучкой шумных дошкольников. Я уже собиралась отвернуться, как незнакомец вдруг вскинул голову. Напрягся, словно тетива лука, и посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд его был вопрошающим, но в то же время – настолько пронзительным, что я застыла. Первым порывом было броситься прочь – незнакомец напоминал хищника, вышедшего на охоту. Он улыбнулся, но даже тогда из его позы не исчезла настороженность. Я машинально улыбнулась в ответ. Незнакомец смотрел на меня так долго, что стало ясно: мы не случайно встретились взглядами. А потом он повернулся к своим друзьям. Только тогда я поняла, что задержала дыхание.

Между тем толпа перед входом в катакомбы пришла в движение. Некоторые туристы уже скрылись за дверями. Вернувшись в очередь, я оказалась к юноше спиной. Если обернусь, это бросится в глаза. Я подавила соблазн – пусть и не без сожаления.

Дальше дело пошло на удивление быстро. Раз – и я уже стою в изгибе очереди, почти перед входом. Я кинула беглый взгляд в сторону незнакомца. Тот как ни в чем не бывало беседует со своими друзьями. Разочарованно отвернувшись, я почувствовала легкую досаду – неужели я и правда решила, что самый привлекательный юноша Парижа будет со мной заигрывать?

Стоило переступить порог домика, как меня обдало влажным холодом. Надеюсь, в катакомбах не холоднее, чем здесь. Легкое платье на бретельках вряд ли надолго удержит тепло.

Кассир лучезарно улыбнулся и сказал лишь два слова:

– Билеты распроданы.

– Но…

– Секундочку! – наклонившись, он принялся копаться в бумагах у кассового аппарата, и его мышино-серые кудряшки задрожали, точно сотня маленьких пружинок. – Вот, – он неуклюже выпрямился и положил передо мной глянцевый лист формата А4. – Настоятельно рекомендую посетить эту выставку.

– Но я бы хотела…

– Чарующий известняк, – с особой торжественностью перебил меня собеседник.

– Известняк? – переспросила я без особого энтузиазма.

Кассир манерно откинул кудри со лба, но буквально через секунду те вернулись на место.

– Это удивительная, просто удивительная выставка. Чего стоит одно название! «Чарующий известняк: между древностью и современностью». Прелесть, – он поднял на меня сияющие глаза. – Звучит интересно, скажите!

– Ну, даже не знаю.

Я коснулась глянцевого листа и указательным пальцем пододвинула его к себе. Мне хотелось посетить катакомбы, увидеть надписи, кости, в общем, полный набор! Флаер же обещал «красочное путешествие в мир известняка». Насколько я знаю, известняк нельзя назвать красочным, да и путешествия он не заслуживает.

– Сегодняшнюю экскурсию проводит Жерар Мартинес, он известный седиментолог, специализируется в области карбонатных отложений, – прошептал мой собеседник, словно речь шла о строго конфиденциальной информации.

– Выставка посвящена только камням? – поинтересовалась я, за что получила недоуменный взгляд.

– Что значит «только камням»? Это удивительная, просто удивительная…

– Ладно, – вздохнула я. Раз уж пришла, так надо хоть что-нибудь посмотреть. – Один билет, пожалуйста.

– Хороший выбор, – и кассир просиял, словно я сознательно решила не ходить в катакомбы и предпочла им выставку. Было в этом что-то… зловещее.

Заплатив, я получила билет, а к нему – рекламный проспект.

– Вас заберут из вестибюля. Выставка проходит в залах перед катакомбами, в так называемых «Трех галереях». Она начнется одновременно с экскурсией по катакомбам. Первой спустится группа, которая отправится в катакомбы, за ней – ваша. И не волнуйтесь, Жерар – удивительный, просто удивительный…

– Спасибо, месье, – сказала я и отошла от кассы. И как я позволила себя на такое уговорить?

Очередь за мной увеличилась, да и во всем зале, громко переговариваясь, толпились посетители. Я отступила к окну: не люблю сутолоку. Снова пробежалась взглядом по флаеру. «Тремя галереями» называют залы, расположенные непосредственно перед катакомбами, в период индустриализации их перестроили и расширили. В наши дни они используются для выставок, лекций и киносъемок. Я почувствовала облегчение, прочитав, что выставка продлится примерно столько же, сколько экскурсия по катакомбам. Раньше это не приходило мне в голову.

Перед кассой столпились японские туристы, они на смеси японского, французского и английского обсуждали, стоит ли сорок пять минут разглядывать известняк. Я разделяла их опасения. В вестибюле тем временем собралось такое количество народу, что все стояли друг к другу вплотную. Я больше не видела проход в катакомбы, как бы ни крутила головой. К сожалению, я не унаследовала от родителей ни высокий рост, ни стройное телосложение. Если верить маме, фигурой я пошла в бабушку Серафину, говорят, она была выдающимся кондитером, но это – слабое утешение. С родителями мы смотримся так, словно два эльфа по какой-то необъяснимой причине усыновили девочку-хоббита. У меня нет ни кудряшек, ни волосатых ног, но в остальном – полное попадание. В любой модной одежде я выгляжу крайне нелепо. Но открыв для себя платья в стиле пятидесятых годов, я все-таки смирилась со своей фигурой.

Я привстала на носочки, пытаясь рассмотреть помещение. Куда там! Кто-то задел мое плечо рюкзаком. Я придвинулась к окну, стекло было таким грязным, что казалось матовым. Между оконными ручками висела паутина. Я не падаю в обморок при виде членистоногих с восемью лапами, но и не обрадуюсь, если они начнут по мне ползать!

Появились двое сотрудников музея и кратко представились, их звали Мишель и Жерар. Они строго-настрого наказали нам ни при каких обстоятельствах не сворачивать с основных дорожек, мол, заблудиться в катакомбах – это самое безобидное, что может случиться. Жерар объяснил: маленький зеленый домик, в котором мы находимся, не зря называют Barrière d’Enfer, что переводится с французского как «Адская застава». Некоторые туристы захихикали, как подростки.

И вот экскурсии начались. Первым повел свою группу Мишель. Опаздывающие поспешили за ним, и я почувствовала, как толпа так и прет на меня со спины. Через некоторое время Жерар поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание, и направился следом. Пока мы по одному спускались по винтовой лестнице, становилось все холоднее. Наконец, мы оказались в первой галерее. В одной стене, в самой ее середине, чернотой зияла дыра – видимо, тот самый пресловутый туннель, куда категорически нельзя входить без сопровождения. Туннель не отличался высотой, стены его были выложены грубо обтесанным камнем, а в глубине царила непроглядная темнота. Я отвела взгляд, почувствовав легкую тошноту. Неужели кто-то сунется туда добровольно?! Мне кажется, именно так выглядит путь в ад.

Жерар начал экскурсию с рассказа о катакомбах и подземных каменоломнях в целом. Посетители рассредоточились по небольшому помещению, пытаясь занять каждый сантиметр свободного пространства.

Я думала, что голос экскурсовода эхом заполнит зал, но этого не произошло. Казалось, тусклые каменные стены, окружающие нас, поглощают все звуки, впитывают их, словно древний ненасытный зверь.

– Эти катакомбы более двух тысяч лет использовались как карьеры. Только в конце восемнадцатого века здесь стали устраивать захоронения. Поэтому катакомбы делятся на две части: на карьеры, они тоже включают в себя три галереи, и на так называемый оссуарий, его еще называют склепом. А теперь я расскажу об особой структуре известняка, который…

Я слушала с интересом, пока не почувствовала, что за мной кто-то наблюдает. Машинально повернула голову и увидела силуэт, наполовину скрытый во тьме. Высокий, стройный и явно мужской силуэт. Какой-то мужчина стоял в проходе, ведущем в запретный туннель. Большинство посетителей выглядели напряженными или даже напуганными, а этот человек, казалось, чувствовал себя как дома. Он расслабленно опирался плечом на стену, его силуэт почти сливался с темнотой.

«Только не еще одна галлюцинация», – пронеслось у меня в голове. Сегодня столько всего произошло… Мне снова начинало казаться, что я схожу с ума. Я ожидала, что силуэт вот-вот исчезнет, растворится во тьме, но тень шагнула вперед. Я в ужасе затаила дыхание, готовясь убежать, а потом разглядела серые эспадрильи и черные узкие джинсы… Я узнала этого человека раньше, чем его лицо показалось из тени. Это же красавчик с улицы! Он пошел за мной. Наблюдал за мной. Он…

Я торопливо отвернулась. Не нужно об этом думать! Самое время вспомнить упражнения для снятия тревожности, которые я нашла в Интернете. Надо сделать глубокий вдох и расслабиться. Подумать о чем-нибудь другом. Я со всей силы ущипнула себя за руку. Больно! Зато поток мыслей иссяк. Я сделала еще один глубокий вдох. Ледяной воздух обжег меня изнутри.

Так, ладно. Попробуем сначала. Красавчик здесь. Ну и что? В конце концов, они с друзьями тусовались неподалеку от входа. Может, он, как и я, дожидался открытия музея. Почему я разволновалась? Он и правда очень хорош собой, он мне улыбнулся, а теперь изучает меня так пристально, что я инстинктивно почувствовала его взгляд. Любая нормальная девушка будет польщена! Если честно, то совсем недавно и я обрадовалась бы такому вниманию, но сейчас вместо смущенного румянца у меня приступ паники… Глубоко вдохнув, я незаметно посмотрела в сторону прохода, но никого не увидела.

Покончив со вступительной частью экскурсии, Жерар повел нас в следующую галерею. Потолочные светильники озаряли помещение холодным светом, в его лучах каменные стены отливали голубизной. Кристаллики кварца, вкрапленные в камень, подсвечивали стены изнутри и придавали им зловещий вид.

Экспозиция, представленная во второй галерее, оказалась посвящена разным видам ископаемого известняка – ракушечнику, коралловому известняку, моллюсковому известняку, криноидному известняку, ну и так далее. Экспонаты стояли на подставках, расставленных по галерее так, чтобы посетители могли изучить их со всех сторон. В стороны отходили многочисленные туннели, вырубленные в толще камня. Некоторые из них такие узкие, что даже страшно, другие – либо перегорожены, либо завалены камнями.

Жерар рассказывал много интересного, но я так замерзла, что не могла сосредоточиться и думала только о ледяном холоде, который, казалось, просачивался в каждую клеточку моего тела. Я обхватила себя руками, тщетно пытаясь согреться. Многие посетители взяли с собой теплые вещи, я же, собираясь, понадеялась на летнее тепло и лишь сменила привычные сандалии на кожаные балетки с твердой подошвой. На официальном сайте катакомб я нашла рекомендации по поводу обуви, но ни слова о том, что стоит надеть шубу. Я потерла себя по голым плечам, пытаясь избавиться от мурашек. Кончики пальцев казались ледяными.

За своими попытками согреться я чуть не отстала от группы. Смущенно оглядевшись, поняла, что почти все уже ушли. Три дамы средних лет, посмеиваясь, поспешили за остальными, и в галерее кроме меня остался один-единственный посетитель. Он стоял у дальней стены. Тот самый красавчик, я узнала его силуэт. Он внимательно смотрел на экран телефона. Странно, ведь в катакомбах наверняка не ловит сигнал… Незнакомец взглянул на меня и тут же опустил глаза. Такое ощущение, будто он ждет, пока я уйду, чтобы последовать за мной… Неужели у меня появилась нянька? Вот мама обрадуется, если узнает… Я направилась к выходу из галереи. И точно – стоило мне сдвинуться с места, как за спиной раздались гулкие шаги. Мне обрадоваться или испугаться?

Жерар повел нас в узкий туннель, который шел вниз под таким крутым уклоном, что я схватилась за поручень. Гладкие подошвы балеток не внушали мне особого доверия.

Воздух изменился – стал слишком влажным. От него веяло затхлостью и землей. Мне захотелось обернуться, но я не осмелилась. Незнакомец шел за мной. Я почти физически ощущала его присутствие, словно излучала ультразвуковые волны, которые отражались от него. Наверное, так чувствуют мир летучие мыши… Кожа вновь покрылась мурашками, но не из-за холода. От глупой панической атаки не осталось ни следа, и близость этого красавчика меня больше не тревожила. Очень странно, учитывая свойственную мне паранойю.

Услышав восхищенные возгласы, я заторопилась. Наверное, впереди что-то по-настоящему интересное! Взгляду открылась целая коллекция окаменелостей – безмолвных, навеки застывших свидетелей давно исчезнувшего мира… Есть в этом зрелище что-то величественное. На каменном пьедестале возвышался огромный аммонит. Потом я увидела наполовину откопанных трилобитов. Казалось, эти членистоногие вот-вот вырвутся из камня… Гигантский отпечаток папоротника напоминал наклейку. Все вокруг схватились за телефоны и стали фотографироваться. От третьей галереи отходило множество туннелей, но входы в них были перекрыты и снабжены предупредительными знаками.

Я огляделась, но красавчика не увидела. Похоже, он умеет оставаться незамеченным. Я быстро сделала несколько снимков и отошла в сторону, стараясь держаться подальше от стен – казалось, от них по помещению расходятся волны холода. Я так замерзла, что уже не чувствовала пальцев ног. «Может, уйти с экскурсии?» – подумала я, украдкой взглянув на часы. Мурашки не сходят с кожи, наверное, сейчас я похожа на инопланетянку, покрытую колючками…

– Кажется, ты замерзла, – раздалось позади меня. Голос прозвучал мрачно, но в нем послышались насмешливые нотки. Я обернулась, уже зная, кого сейчас увижу. Красавчик стоял прямо передо мной, и я пришла к заключению, что вблизи он выглядит так же офигенно, как и издали. Он выше, чем я думала, плечи у него такие широченные, что на них хочется повиснуть, а на руках выступают жилистые мышцы. Наверное, надо что-то ответить, но из головы вылетели все мысли…

Сверкнув мимолетной улыбкой, незнакомец открыл свою сумку, вытащил из нее темно-синий пуловер и посмотрел на меня. Свет упал ему на лицо, и у меня перехватило дыхание. Темно-серые глаза цвета водной глади, о которую разбиваются последние лучи заходящего солнца… Они мерцали, притягивая к себе.

Впервые за все время мне захотелось, чтобы мои галлюцинации оказались реальными. Неужели это происходит на самом деле? Слишком хорошо, чтобы оказаться правдой…

– Возьми, – красавчик протянул мне пуловер. Этот жест выглядел так естественно, что сторонний наблюдатель, наверное, решил бы, что мы знаем друг друга очень давно.

– Большое спасибо…

Я слышала себя будто издалека. Так, хватит на него пялиться. Немедленно перестань! Сейчас же. Что он обо мне подумает?

– Ты очень любезен, – заученно проговорила я и торопливо натянула пуловер. Он почти доставал до подола моего платья, а рукава оказались настолько длинными, что скрыли кончики пальцев.

Незнакомец отступил на шаг назад, нахмурился и по-птичьи склонил голову набок.

– Забавно, – наконец сказал он. – Ты выглядишь так, будто села после стирки.

Я не смогла удержаться от смеха. Не надо смотреться в зеркало, чтобы понять: а незнакомец-то прав. Тоже засмеявшись, он протянул мне руку.

– Меня зовут Маэль.

– А меня – Ливия.

Я хотела было ответить на рукопожатие, но длиннющий рукав пуловера закрыл ладонь.

– Извини, – я торопливо задрала рукав и подумала: «Наверное, я похожа на ожившее пугало».

– Главное – избежать обморожения, – отозвался Маэль, пожимая мне руку. Моя ладонь идеально уместилась в его.

– И то верно, – сказала я и нехотя отпустила его. – Ты учишься в лицее Людовика Великого? – спросила я, просто чтобы нарушить молчание, и кивнула на пришитую к пуловеру эмблему.

– Верно, – улыбнулся Маэль. В пасмурно-серых глазах мелькнуло любопытство, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее. – А ты вроде нет? Никогда тебя там не видел…

Мама хотела, чтобы я поступила в этот лицей, ведь он лучший в Париже. Но папа возражал – он считал, что мне нужно окончить Международную школу.

– С понедельника я буду учиться в Международной школе. Мы с родителями совсем недавно переехали в Париж.

Маэль встрепенулся и посмотрел на меня глазами мальчишки, который узнал, что на Рождество ему подарят игрушечный грузовик.

– Круто. А откуда ты приехала?

Я развела руками, но из-за длиннющих рукавов жест получился нелепым.

– Отовсюду – и ниоткуда.

На лице Маэля отразилось недоумение.

– Я из семьи дипломатов, – пояснила я. – Сам понимаешь. Каждые несколько лет мы переезжаем в новый город.

– Звучит здорово. Уж лучше так, чем провести всю жизнь в одном и том же месте.

– Но из-за вечных переездов у меня нет настоящего дома. Да и отношений, которые длятся дольше трех лет, – пожала плечами я. – Впрочем, все изменится, когда я окончу школу. Поступлю в университет, а потом найду работу без переездов…

– Какая жалость, – серьезно отозвался Маэль. Я не ответила, и он добавил: – Впрочем, у тебя еще есть год-два, чтобы определиться. Сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– Да, времени полно. – Маэль шутливо дернул меня за рукав. – Если, конечно, мой пуловер не съест тебя раньше.

Улыбнувшись, я покачала головой.

– Не думаю, что придусь ему по вкусу.

Мы с Маэлем встретились взглядами, и я почувствовала, как между нами проскочила искра. Казалось, воздух потрескивал от напряжения. Волоски у меня на руках встали дыбом. Маэль вздрогнул – видимо, он почувствовал то же.

– Тебе не наскучила эта экскурсия для пенсионеров? Тут недалеко проходит выставка стрит-арта, – произнес Маэль, кивнув вправо. – Не хочешь заглянуть?

Проследив взглядом за его кивком, я увидела узкий проход, прорубленный в стене. В его глубине таилась темнота, встречающая незваных гостей бездонной черной пастью.

– «Тут недалеко» – это где?

Идея провести время с Маэлем казалась мне крайне соблазнительной. Сердце сладко замирало при мысли о том, что он явно этого хочет. Но я сомневалась, что «тут недалеко» есть что-то, кроме каменных стен, мрака и жуткого холода.

Краем уха я слышала, что Жерар продолжил лекцию, но сейчас для меня существовал только Маэль.

– Вон там, – сказал Маэль и снова кивнул куда-то вправо, будто это все объясняло. От его дерзкой ухмылки у меня по спине пробежала дрожь.

Я обещала маме, что вернусь домой сразу же после экскурсии. Задержусь – она будет рвать и метать. Если водитель не найдет меня у выхода из катакомб, то немедленно позвонит родителям. Мама накрутит отца, и в итоге мне разрешат выходить из дома только в школу. Мы в Париже уже больше месяца, а мама все еще боится, что я потеряюсь! Раньше мы жили в Сеуле. В Сеуле! Понимаете? После сверкающего огнями Сеула с его передовыми технологиями и никогда не смолкающим шумом Париж кажется сонным пригородом.

Я снова подумала о предложении Маэля. Оно звучало заманчиво, но всем известно, что с незнакомцами ни в коем случае нельзя никуда ходить. Я не знаю Маэля, он – незнакомец, который почему-то заметил, что я замерзла. А вдруг Маэль куда-нибудь меня затащит, заткнет мне рот кляпом, свяжет и…

Маэль с наигранным упреком покачал головой:

– Похоже, кое-кто пересмотрел ужастиков.

– Я читаю газеты, мне этого хватает.

Словно в замедленном действии я увидела, как Маэль растягивает губы в улыбке и оглядывает меня с ног до головы. Мне почудилось, что в его глазах с новой силой вспыхнул интерес.

– Чего ты боишься? – Маэль подошел ближе, и я тут же почувствовала тонкий запах его парфюма. – Что я захочу тебя похитить? Или нападу на тебя? Заткну кляпом рот и оставлю истекать кровью?

– У тебя какие-то больные фантазии, – прошептала я.

– Как и у тебя. В противном случае ты давно бы пошла со мной.

Я вздохнула.

– Так, ладно. Чего ты боишься? – спросил Маэль.

– Своих родителей.

Недоверчиво посмотрев на меня, Маэль сделал шаг назад.

– Кого? – спросил он так громко, что некоторые из присутствующих с любопытством оглянулись.

Какой-то мужчина шикнул. Маэль уставился на него и смотрел до тех пор, пока тот не отвел взгляд. Ну и темперамент! Как бурлящая магма, которая при малейшей возможности вырывается на поверхность. Но потом Маэль повернулся ко мне, и у него внутри словно щелкнул выключатель. Он снова стал самим спокойствием. Я завороженно наблюдала за ним.

– Что-то не так? – поинтересовался Маэль, выгнув бровь.

– Он лишь хотел, чтобы мы вели себя потише. Думаю, он работает учителем. У них такое входит в привычку.

– Он полез не в свое дело, – фыркнул Маэль. – Я сделал бы из него куриное фрикасе, скажи он хоть слово.

– Фрикасе? – переспросила я. – А при чем тут куриное фрикасе?

Надеюсь, что Маэль шутит.

Маэль пропустил мой вопрос мимо ушей.

– Вернемся к твоим родителям. Тебе что, надо спрашивать у них разрешение?

Я поморщилась.

– А твои родители не хотят знать, когда ты вернешься домой?

На безразличном лице Маэля отразилось какое-то чувство. Что это, грусть? Недоумение? Гнев? Но потом Маэль взял себя в руки, и его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

– Ливия, я не собираюсь тебя уговаривать.

Маэль впервые назвал меня по имени, и то, как он его произнес… Ничего прекраснее я сегодня не слышала! «Л» прозвучала мягко и соблазнительно, а гласные в конце – на экзотический манер. «Интересно, – подумала вдруг я, – точно ли его родной язык французский?»

Внутри меня шла борьба. Пойти или нет? Маэль или спокойствие родителей? Если пойду, то получу его номер телефона, если нет, то останусь образцово-показательной дочерью и совесть моя будет чиста…

– Я могу задержаться максимум на полчаса.

Маэль, казалось, уже знал о том, что я соглашусь.

– Я пойду и все улажу.

С этими словами Маэль направился к Жерару. Перебил его и махнул рукой в мою сторону. До меня донеслось что-то про «тошноту» и «выйти на улицу». Жерар предложил вывести нас, но Маэль отказался, вернулся ко мне и повел прочь. Некоторые посетители провожали нас сочувствующими взглядами, а я сосредоточилась на покалывании, которое распространялось по телу с той секунды, как Маэль с притворной заботой взял меня под руку.

Из третьей галереи мы вышли в узкий длинный коридор, и Маэль повел меня во вторую галерею. Я так волновалась, что всю дорогу молчала. Правильно ли я поступаю? Маэль, конечно, классный, но… Вдруг он солгал? Вдруг «Маэль» – это даже не его настоящее имя? А что, если он…

Маэль резко остановился и повернулся ко мне.

– Ты все еще боишься меня.

Я поспешно замотала головой. Он что, читает мои мысли?!

Маэль вытащил из заднего кармана слегка потрепанный бумажник. Достал удостоверение личности и сунул его мне под нос.

– Вот он я.

– Ты что, это совсем необязательно… – пробормотала я, но все же скользнула взглядом по документу. Маэль Анжу, семнадцать лет, проживает в Париже на улице Дампьер.

– Нет, обязательно, – серьезно посмотрел на меня Маэль. – Сфотографируй.

– Нет…

– Давай уже. – По голосу Маэля стало понятно, что в противном случае он и с места не сдвинется. Я наклонила телефон и сфотографировала его удостоверение.

– В туннеле, ведущем в первую галерею, ловится сигнал. Отправь фото тому, кому сочтешь нужным, и успокойся уже, – сказал Маэль. Мне показалось, что он злится, но потом он улыбнулся и добавил: – Будь мы в фильме ужасов, ты вытащила бы нож и прирезала бы меня в каком-нибудь темном закутке. Обычно безобидные опаснее всех.

– Так вот что ты обо мне думаешь, – рассмеялась я.

Пожав плечами, Маэль убрал удостоверение в бумажник.

– Я бы не возражал, реши ты меня прирезать.

– Да ты просто псих, – сказала я, чувствуя, как от смущения у меня вспыхнули щеки.

– Хм-м-м, – протянул Маэль, направился вперед и, обернувшись, добавил: – Ты меня еще плохо знаешь. А теперь спрячь свой нож и следуй за мной.

Я покачала головой и поспешила догнать его.

– Куда мы идем?

– Ты как маленький ребенок, – вздохнул Маэль. – «Куда мы идем? Когда придем? А когда пойдем обратно?»

Я не поняла, что он издевается, пока не посмотрела на него. Ну и ладно.

– Почему тебе не холодно? – спросила я.

– Супергерои не мерзнут, – отозвался Маэль, поигрывая бровями.

– Все с тобой ясно, Бэтмен.

Не удержавшись, я снова на него посмотрела. Какой же он неотразимый! Не заметив на полу яму, я споткнулась и, потеряв равновесие, налетела на Маэля.

– Похоже, тебе нравится бить безобидных юношей, – Маэль театрально потер ушибленное плечо.

Я проглотила смешок. Маэля можно назвать каким угодно, но только не безобидным. Я сбивчиво извинилась. Маэль криво усмехнулся. Он явно хотел меня подразнить.

– Нам туда, – он кивнул в сторону узкого прохода, перегороженного толстой цепью. К ней была прикреплена желтая табличка «Вход воспрещен».

Я испуганно посмотрела на Маэля.

– Но туда нельзя, – возразила я, машинально понизив голос.

Маэль наклонился и шепнул мне на ухо:

– Знаю.

Я испуганно отшатнулась от него и скрестила руки на груди. Из-за длинных рукавов сделать это оказалось не так-то просто. Маэль почти сочувственно наблюдал за моими манипуляциями.

– Где находится эта твоя выставка? – спросила я.

– Здесь, в катакомбах.

– Тогда почему бы нам не пойти по разрешенной дороге?

– Потому что выставка проходит в закрытом для публики зале.

Я резко втянула в себя воздух. Мне доводилось читать о незаконных выставках, проводимых в закрытой части катакомб. Эти выставки вызывают настоящий хайп, в «Инстаграме» можно найти много фоток. Еще там проводятся легендарные тусовки, за которыми следуют полицейские облавы – для борьбы с незаконной деятельностью был создан специальный отдел полиции. Между властями, управлением музея и катафилами – или «друзьями катакомб», как они себя называют – частенько случаются стычки. Здесь, глубоко под землей, катафилы создали царство, где не беспокоятся ни о правилах противопожарной безопасности, ни о сохранности собственных жизней. В Интернете им поклоняются и восторгаются, пресса называет их «легкомысленными самоубийцами», а власти – «нарушителями общественного порядка, попирающими закон».

Маэль внимательно наблюдал за мной, словно пытаясь понять мою реакцию.

– Так ты катафил, – безо всякого выражения произнесла я.

– Если я сейчас кивну, то ты с криками убежишь?

Я молча покачала головой. Сердце колотилось с такой силой, что, наверное, даже Маэль слышал его стук. Маэль, в свою очередь, тоже насторожился. Вена у него на шее запульсировала. Маэль приблизился ко мне, и я невольно подалась ему навстречу, распрямив скрещенные на груди руки.

– Я знаю эти катакомбы как свои пять пальцев, – заявил Маэль, он поднял руку, как будто хотел успокаивающе погладить меня по плечу, но потом опустил ее. – С тобой ничего не случится, обещаю. Все катафилы знают, какие ходы безопасные, а какие – нет. Мне было тринадцать, когда я спустился сюда впервые. Я прихожу сюда каждую неделю вот уже четыре года. Эти катакомбы стали для меня вторым домом.

Мама с папой с ума сойдут, если когда-нибудь об этом узнают, но сейчас я не хочу думать о родителях. Не могу думать о родителях. Стоило Маэлю приблизиться ко мне, как мир сузился до бабочек, танцующих у меня в животе.

– Эту выставку посещают не только катафилы, но и обычные люди. Мы никогда бы не организовали ее в опасном месте. Ливия, эти катакомбы простоят еще много сотен лет.

Я кивнула, не глядя на Маэля.

– Значит, ты согласна? – тихо спросил он.

– Да, – вскинула голову я.

В ответ Маэль ослепительно улыбнулся, и я подумала, что этой улыбки хватило бы, чтобы осветить все туннели катакомб.

– Тогда вперед.

Маэль подошел к проходу и, ловко перепрыгнув через ограждение, галантно протянул мне руку.

– Прошу вас.

Я закатала рукава, приблизилась к проходу и взяла Маэля за руку. Приподняла подол платья и перешагнула через цепь. Цепь тихо звякнула. Маэль оказался так близко, что мы почти столкнулись. Бабочки вихрем взлетели у меня животе.

– Видишь, это совсем не трудно, – прошептал Маэль. Он по-прежнему сжимал мою руку. – Ну что, уже чувствуешь себя иначе?

В неровном, приглушенном свете черты его лица казались более резкими, глубокими. Иссиня-черные волосы сливались с темнотой. Я снова подумала о том, что Маэль выглядел так, словно находился в своей стихии.

– Иначе? – шепотом переспросила я.

– Бунтаркой, которая вот-вот нарушит закон?

Я могла бы в подробностях расписать свои ощущения, но они не имели ничего общего с нелегальной выставкой.

Медленно, почти нехотя, Маэль отпустил мою руку и вытащил из сумки фонарик.

– У нас мало времени. От твоих тридцати минут скоро ничего не останется. Смотри, куда идешь, и держись ко мне поближе. Нельзя, чтобы свет привлек чье-либо внимание, поэтому я включу фонарик только тогда, когда мы отойдем от галереи подальше. Не хочу рисковать.

– Поняла.

– Тогда ладно, – сказал Маэль и пошел вперед.

Я последовала за ним в темноту.

– Маэль?

– Что?

– Ты сказал, что хочешь сделать из того мужчины куриное фрикасе… ты же говорил несерьезно?

– А вот об этом, цыпленочек, я расскажу тогда, когда мы доберемся до места.

После этих слов я засомневалась, что поступила правильно, последовав за незнакомцем в подземный мир Парижа.

Глава 2. Бунтарство для начинающих

Маэль включил фонарик.

Ну наконец-то! А не то еще несколько шагов – и я, наверное, сломала бы себе шею. Я два раза чуть не упала, налетев на торчащие из земли камни. Меня обволакивала темнота – я словно нырнула в океан. Черный и невероятно спокойный океан. Из-за полного отсутствия посторонних звуков я все время держалась настороже. Инстинкты подсказывали: что-то не так. К тому времени я поняла – уж лучше шум, чем эта всеобъемлющая, неестественная тишина. Конечно, я слышала звук шагов идущего впереди Маэля, а сама так вообще двигалась в два раза громче, но… то, что мы были единственным источником шума, вызывало ощущение неправильности происходящего. Вдобавок к этому темнота повлияла на чувство равновесия. Опасность подстерегала на каждом шагу, пройденные метры сливались в бесконечность.

После того как свет фонарика выхватил из темноты грубо отесанные каменные стены, мне сразу стало легче. Судя по всему, даже тусклое освещение действовало на меня умиротворяюще. От тоненького лучика я ожила, как цветок на утреннем солнце. Я выдохнула с таким облегчением, что Маэль, не останавливаясь, оглянулся на меня через плечо.

– Темноты боишься? – весело поинтересовался он.

– Конечно, нет!

Я не боюсь темноты своей комнаты. Но когда идешь по темному туннелю на глубине двадцать метров под землей, то легкая тошнота – дело обычное. Во всяком случае, так мне кажется.

– Уверена? – отозвался Маэль.

Проигнорировав насмешку в его голосе, я спросила:

– Как становятся катафилами? У вас есть какой-нибудь ритуал посвящения? Что надо сделать, положить руку на череп и поклясться в вечной верности?

Такая церемония отлично бы дополнила мрачную обстановку. Воздух вокруг был холодным и на удивление плотным. Глубокий вдох – и в легкие как будто влили ледяной воды. Но куда больше меня смутил запах каменных стен. В нем явственно ощущались металлические нотки, мне даже показалось, что я почувствовала их на языке.

– Мы не какая-нибудь секта, – отозвался Маэль таким тоном, словно я оскорбила его до глубины души. – И черепа нас мало интересуют.

– Но здесь повсюду черепа! Зачем вообще приходить, если не ради них?

– Ради них приходят только туристы, – сказал Маэль.

В следующую секунду я от неожиданности уткнулась ему в спину. Удивленно вскрикнула и машинально схватилась за стену, чтобы не упасть. Почему Маэль остановился? Он обернулся ко мне, скрипнув подошвами обуви по неровному полу.

– Хочешь посмотреть на черепа? – спросил Маэль. Даже в тусклом свете фонарика было видно, как заблестели его глаза. – Я покажу тебе свое любимое захоронение. Если, конечно, хочешь. Кости там разложены особенно живописно.

Некоторое время я задумчиво рассматривала его лицо. Что же выходит? Маэль здесь не из-за черепов, но при их упоминании глаза у него загораются, как у ребенка в канун Рождества? Слово «противоречие» выходит на совершенно новый уровень.

– Ну, что скажешь? Вообще-то я уже должен был добраться до своих, но ради тебя, так и быть, сделаю небольшой крюк, – заявил Маэль.

Да уж, терпение точно не входит в число его добродетелей – он разве что на месте не подпрыгивает. Итак, что мы имеем? Мне хочется увидеть оссуарий. Поэтому я и решила посетить парижские катакомбы. Я бы никогда не притащилась сюда ради «очарования известняка». Сейчас мне выпала возможность сходить на экскурсию, о которой я мечтала. Конечно, эта экскурсия будет не особо профессиональной и подробной, но зато ее проведет Маэль…

– Не хочешь? – испытующе посмотрел на меня Маэль. – Ладно, тогда идем дальше. Я и так уже на полчаса опаздываю.

– Но… – начала было я, но осеклась.

– Но – что? – Маэль криво усмехнулся.

Внезапно я почувствовала себя мухой, попавшей в блестящую паутину.

– Хочу, – сказала я.

Ой, прозвучало просто ужасно.

– Эм-м-м… То есть да, хочу. – Так не лучше. – Я буду очень рада, если ты покажешь мне оссуарий!

– Уверена? Там много черепов и костей.

Я кивнула, несмотря на легкую тошноту. Впрочем, теперь к ней прибавилось предвкушение. Наконец-то я увижу место, хранящее настоящую историю! Как же я очарована этим подземным миром! Чем дольше я здесь, тем сильнее моя жажда узнать побольше.

– Ты точно уверена? На все сто процентов? – снова принялся дразнить меня Маэль.

– Конечно. В нашем возрасте у каждого должно быть свое любимое захоронение.

Маэль сдерживал ухмылку, я видела это по его лицу. Он прищурился и склонил голову набок, с интересом меня разглядывая.

– Правильно мыслишь. Если закрыть глаза на то, что ты надо мной смеешься.

– Что?! – Я демонстративно схватилась за сердце. – Да я бы никогда!

– А ты ведешь себя довольно нахально… для человека, который блуждает по туннелям протяженностью в триста километров. – Маэль наклонился ко мне. – И вдобавок совершенно не ориентируется.

Он пытался выбить меня из колеи, и… ему это удалось. Да, сомневаться не приходилось. Я занервничала – Маэль оказался совсем близко, да еще и издевался… Меня нельзя назвать воплощением находчивости, но сейчас я придумала, как осадить его. Широко распахнула глаза и с напускной растерянностью принялась теребить одну из висящих у меня на шее цепочек.

– Но… – Я окинула Маэля томным взглядом из-под ресниц, который долго тренировала перед зеркалом, и прошептала: – Но у меня же есть ты.

Маэль посмотрел на мои губы, потом – на пальцы, все еще теребящие цепочку, и снова на губы. Повисшую между нами тишину, казалось, можно было потрогать. Дыхание Маэля участилось, грудь вздымалась и опускалась быстро, словно он бежал.

Никогда бы не подумала, что это так называемое «женское оружие» и правда подействует! И уж тем более в моих руках. Я ожидала, что Маэль рассмеется и снова начнет меня дразнить, но, видимо, я зашла слишком далеко. Атмосфера заметно изменилась. Нас тянуло друг к другу, словно магниты с разными полюсами. Стоило Маэлю отвести взгляд от моих губ и посмотреть мне в глаза, как между нами будто искры вспыхнули. Маэль громко выдохнул. Кажется, он тоже это почувствовал.

– Я… – начал он и замолчал. Снова посмотрел на мои губы и решительно отошел на полшага назад. Такое ощущение, что он хотел оказаться от меня подальше и собраться с мыслями.

Всего через несколько секунд Маэль взял себя в руки.

– Повторю еще раз: на твоем месте я бы умерил пыл, – он вызывающе улыбнулся и потянул меня за рукав. – А теперь пойдем. Мы же не хотим, чтобы мама с папой волновались за свою послушную девочку?

С этими словами он отвернулся и потащил меня за собой. Точнее, потащил за собой пуловер.

Мы прошли всего ничего, и Маэль замедлил шаг. В стене слева от нас появился проход в другой туннель, еще более узкий и низкий. Я смерила проход недоверчивым взглядом. Маэль посмотрел на меня, словно хотел убедиться, что я не передумаю.

– Экскурсионная группа уже должна была уйти вперед, но на всякий случай веди себя как можно тише. За несколько метров до выхода из туннеля я выключу фонарик, так что смотри под ноги.

– Поняла, – ответила я и опустила глаза. Все шло хорошо, пока Маэль не выключил фонарик. Я тут же ударилась ногой об острый камень и сдавленно застонала. Если когда-нибудь вернусь в катакомбы, то только в кроссовках или, еще лучше, в «мартенсах» со стальными носами! Надеюсь, мы не попадемся из-за меня!

Не услышав голосов, я снова успокоилась. Похоже, экскурсионная группа и правда уже покинула этот зал. Даже думать не хочу о том, какой поднимется шум, если кто-то увидит, как мы с Маэлем, словно призраки, выходим из запретного туннеля…

– Мы на месте, – объявил Маэль.

– Почему здесь так темно? – прошептала я ему в спину. – Ничего не видно.

– Из соображений экономии. – Маэль снова включил фонарик. – Помещения оборудованы тумблерами. Когда группа выходит, экскурсовод выключает свет. Я не могу его включить. Наверху находится пульт управления, который показывает, где горит свет. Кто-нибудь придет, если он будет гореть после окончания экскурсии.

Я не ответила – все мое внимание было поглощено склепом. Он завораживал своей странной причудливостью. От увиденного у меня чуть глаза на лоб не полезли.

Прямо на каменному полу лежали кости – сотни костей! Они были аккуратно сложены у стены и отсортированы по размеру: в нижних рядах – длинные, мощные бедренные кости, в верхних – тонкие кости рук. На самой вершине покоились гладкие белые черепа. В свете фонарика это выглядело жутковато. Казалось, пустые глазницы смотрят прямо на посетителей. Мы с Маэлем остановились посреди помещения, разглядывая кости, как произведение искусства. На стенах отчетливо виднелись следы добычи известняка, они придавали залу особую атмосферность. Таким я представляла мир после вселенской катастрофы. Даже воздух здесь другой – по-прежнему холодный, но с примесью странного запаха. Одновременно мягкий и острый, так пахнет щепотка перца мелкого помола. При мысли о том, что запах, возможно, исходит от костей, меня пробрал озноб.

– Смотри, – Маэль указал на надпись над проходом.

«Остановись! Здесь начинается царство мертвых», – изящным шрифтом было высечено прямо в камне.

– Жуть какая, – прошептала я. – Похоже на угрозу.

– Это просьба, – отозвался Маэль, он не отрываясь смотрел на надпись. – Просьба оказать уважение мертвым.

Я вопросительно повернулась к нему. Словно почувствовав мой взгляд, он тоже повернулся.

– «Остановись» не значит «вход воспрещен». Смысл примерно следующий: «Если решишь войти, то веди себя уважительно». – Маэль посмотрел на кости, потом снова на меня. – Memento mori.

Я учила латынь в школе и знала, что означает эта фраза.

– Помни о смерти.

Маэль кивнул.

– Я выхожу из себя, когда вижу фотографии, на которых туристы, кривляясь, позируют на фоне костей.

Я невольно улыбнулась, несмотря на то что полностью разделяла мнение Маэля.

– Их тебе тоже хочется пустить на фрикасе?

– Ничего удивительного, что родители держат тебя на коротком поводке. Ты совсем не следишь за языком, – сказал Маэль, скрестив руки на груди. – Видимо, так родители тебя защищают. Тебе не на что жаловаться.

Вот бы придумать какой-нибудь остроумный ответ! К сожалению, как это часто бывает, ничего не приходит на ум.

– Ты…

– Да?

И снова эта насмешка в голосе!

– Какой же ты… – Я нахмурилась, напряженно размышляя.

Почему в голове совсем пусто?!

– Крутой? Красивый? Или умный? – предположил Маэль. – Или все сразу? Такую вероятность тоже нельзя исключать.

Я чуть не взвыла от праведного негодования.

– Ты невозможен!

– Невозможно крут? Невозможно красив? Невозможно…

Я смерила Маэля недовольным взглядом, и тот замолчал. Наконец-то.

– Это что, твой устрашающий взгляд?

– Ну, подействовал же.

Маэль окинул меня изучающим взглядом. Он ничуть не стеснялся пялиться в открытую. Потом он закусил нижнюю губу и едва заметно улыбнулся.

Я невольно посмотрела на его губы. Было в Маэле что-то… дерзкое и возбуждающее, чему невозможно сопротивляться. Я посмотрела на часы, пытаясь отвлечься.

– У меня осталось всего пятнадцать минут.

– Что, серьезно? Как летит время! – Маэль вытащил из кармана телефон. На запястьях он носил широкие серебристые браслеты, поэтому для наручных часов там не оставалось места. Браслеты эти выглядели довольно необычно, на них переплетались разные античные орнаменты. А на левом вообще есть застежка? Кажется, что нет, что браслет изготовили сразу на руке – литьем. Никогда не видела, чтобы ровесники Маэля носили такие украшения, и чем дольше я на них смотрю, тем больше убеждаюсь, что это не просто декоративные побрякушки. Они похожи на оружие… Я смущенно опустила глаза. Воображение снова увело меня в сторону. Скорее всего, браслеты сделаны из легкого материала, похожего на литое серебро. Возможно, Маэль раздобыл их на рынке для хиппи. Или привез с какого-нибудь популярного средиземноморского курорта. Вряд ли браслеты такие древние, какими кажутся.

– Ну что, вперед? – Маэль посветил фонариком в проход.

– Да, – отозвалась я, напоследок окидывая взглядом горы костей. Со всех сторон на меня смотрели пустые глазницы. Я подавила дрожь.

– Готов поспорить, что в ванной по утрам ты так же тормозишь. – Маэль уже стоял в туннеле, направляя теплый свет фонарика на мои балетки. – Иди сюда. Таинственный незнакомец вернет тебя в царство тьмы.

– Какой же ты…

– Знаю, знаю. Умный и красивый.

Я швырнула в Маэля маленькую упаковку мармеладных мишек, но тот увернулся.

– Ух ты. Я был бы повержен, попади в меня этот снаряд. К счастью, ты кидаешься, как девчонка.

– Ш-ш-ш, замолчи, – сказала я, направляясь к нему. – Я пожертвовала ради тебя своими мармеладными мишками.

Наклонившись, Маэль поднял упаковку с пола и вручил ее мне.

– Держи. На случай, если тебе снова понадобится метательный снаряд.

С этими словами Маэль развернулся и пошел вперед.

Я убрала мармеладки обратно в сумку.

– Далеко еще до выставки?

– Нет, если, конечно, по дороге ты не захочешь есть, пить или забежать в туалет…

– Как смешно…

– Что, снова собираешься в меня чем-нибудь запустить? – без особого беспокойства спросил Маэль, даже не взглянув в мою сторону.

– Возможно. – Не говорить же, что моих сил хватает лишь на то, чтобы не отставать от него.

Уже через несколько метров туннель сделал небольшой поворот. Светящиеся на полу точки говорили о том, что мы приближаемся к месту назначения. Вскоре мы оказались в зале. Он напоминал оссуарий, но был примерно в два раза шире. Да и костей нигде не видно… Посреди зала стояла колонна. Я вытянула голову, пытаясь рассмотреть ее получше. Никаких стыков… Такое ощущение, будто камень, расплавившись, стек с потолка и застыл. От этой глыбы исходила до странного живая энергетика… Я снова почувствовала, как по коже пробежал холодок – похоже, сегодня он будет моим постоянным спутником. Помещение освещалось тремя большими прожекторами, я уже видела такие в фотостудиях. Их свет отбрасывал на стены резкие тени.

Вокруг колонны на разложенной на полу полиэтиленовой пленке стояли стеллажи, а у стен – большие фотографии в рамках. Работа здесь шла полным ходом. Большинство присутствующих были мужчинами, но я заметила и женщин. Одеты они были довольно спортивно – в джинсы и простые рубашки. По моему платью можно сразу сказать: мне здесь не место.

Фотографии в белоснежных глянцевых рамках смотрелись здесь чужеродно. Помещение выглядело так, словно здесь произошел взрыв. Стены, как и пол, поражали своей неровностью, а в отдаленных уголках зала, там, куда не попадал свет прожекторов, царила призрачная вязкая тьма. Маэль слегка подтолкнул меня в спину и пошел вперед. В следующую секунду кто-то включил песню Руэль Monsters. Для меня оставалось загадкой, откуда в незаконно используемом карьере глубоко под землей берется электричество. Впрочем, я не хочу этого знать.

Маэль тем временем поприветствовал четверых друзей, которые выглядели заметно старше него. Явно студенты, не школьники. Они поздоровались, ударив друг друга по рукам, один толкнул Маэля в плечо и спросил: «Как дела, старик?» Одеты они были, как и Маэль: узкие джинсы, приталенная рубашка, которая специально выглядела так, будто ее стирали раз двести, летние туфли. Интересно, эти четверо – тоже катафилы? Маэль коротко представил их как своих братьев, которых зовут Рафаэль, Клеман, Артур и Максим. Затем он попрощался с ними и добавил:

– Нам нужно оставить время на обратный путь.

С этими словами он направился к уже установленному стеллажу. На первой фотографии я увидела стену дома, расписанную ярким граффити. Граффити получился таким четким и трехмерным, что создавалось впечатление, будто на улицу из золотой канализационной трубы всплывает настоящая черепаха.

После слов Маэля я кое о чем вспомнила.

– Мама отправила за мной нашего водителя. Он будет ждать на улице Реми Дюмонсель.

– У тебя личный водитель? Кто ты вообще такая? – Маэль покачал головой. – Хорошо. Тогда мы пойдем через «Кроличью нору», она находится неподалеку.

Какую еще «Кроличью нору»?!

– Надеюсь, белый кролик не будет возражать.

Маэль остановился перед одной из фотографий, посмотрел на меня и усмехнулся:

– Твое платье похоже на платье Алисы из Страны чудес. Идеальное совпадение. – Заметив мое недоумение, Маэль пояснил: – «Кроличьей норой» называется проход, ведущий на поверхность. Рабочие, которые добывали здесь известняк, незаконно проложили его много веков назад. Вообще в катакомбах полно таких ходов. Кому захочется тащиться пешком до главного выхода?

– И куда же мы выйдем?

– В заросший сад на территории частного владения. Хозяин о нас знает. Ему плевать, пока мы запираем проход.

– Хорошо, – отозвалась я, хотя от этой мысли мне стало не по себе.

Маэль хотел было ответить, но тут кто-то обнял его со спины. В темноте блеснули серебристые ногти.

– Привет, малыш.

Слова прозвучали уж слишком по-дружески, и я нахмурилась. А это еще кто?

Из-за широкой спины Маэля появилась девушка. Красивая девушка. Из тех, кто затмевает собой всех вокруг и получает все, что захочет. И, самое главное, кого захочет. Мне повстречалась единственная в мире девушка, которую не полнят светло-серые джинсы. Она довольно высокая – метр восемьдесят, а то и выше. Ноги от ушей. Длинные, до талии, светлые волосы с рыжеватым оттенком, который сейчас на пике моды. Впрочем, эта Мадемуазель Вселенная не произвела на Маэля особого впечатления.

– Как дела, Мэдди? – он мимолетно улыбнулся, не оборачиваясь.

– Просто отлично! – Мэдди выскользнула у Маэля из-за спины и взяла его под руку. – А это еще кто? – Она говорила обо мне так, будто меня здесь нет.

Мы с Маэлем переглянулись, а девушка тем временем протянула мне руку:

– Привет, я Мадлен.

– Я Ливия. Привет.

– Какое необычное имя! – ответила Мадлен и лучезарно улыбнулась, обнажая жемчужно-белые зубы. Ее слова прозвучали не как комплимент, а сияющая улыбка казалась какой-то… искусственной. Цвет матовой помады подходил ей идеально.

Ну, естественно.

– Почему ты так поздно? – поинтересовалась Мадлен, повернувшись к Маэлю.

– Мэдди – автор некоторых фотографий, представленных на выставке, – объяснил мне Маэль. – Она очень талантливая.

Ну, естественно.

С этой секунды я решила использовать слово «естественно» исключительно для Мадлен.

– Филипп уже спрашивал о тебе. Ты сильно опоздал.

Эта девушка снова делала вид, будто меня нет, хотя очевидно, что мы с Маэлем пришли вместе.

– Задержался в дороге, – дружелюбно отозвался Маэль. – Мы с Ливией немного прогулялись по катакомбам.

Маэль так подчеркнуто обратил внимание на мое присутствие, что Мадлен с интересом посмотрела на меня. Оценивающе прошлась взглядом по слишком большому пуловеру, затем – по выглядывающему из-под него платью и, наконец, по изрядно потрепанным балеткам. Никто не поверит, если я скажу, что до прогулки по катакомбам они выглядели как новенькие.

– Ты ведь нездешняя? – спросила у меня Мадлен, скривив идеально накрашенные губы.

– Из Сеула, – коротко ответила я и почувствовала удовлетворение, когда Мадлен, пусть всего на секунду, вытаращила глаза.

– М-м, классный наряд.

Сколько же в ее голосе сарказма! Ну и отлично. Я соображаю куда быстрее, если злюсь.

– О-о-о… – с притворным удивлением протянула я. – Неужели до вас еще не дошла мода на овер-оверсайз? В Корее это последний писк. Никогда бы не подумала, что Париж отстает от новых тенденций…

Маэль подавил смешок, а Мадлен, похоже, восприняла мои слова всерьез. Она еще раз осмотрела меня с ног до головы.

Я перестала обращать на нее внимание, хотя от меня потребовались неимоверные усилия, чтобы сохранить на лице бесстрастное выражение.

– Покажешь мне еще что-нибудь? – поинтересовалась я, обращаясь исключительно к Маэлю. Если Мадлен можно, то чем я хуже? – У твоей Алисы заканчивается время.

В любой другой ситуации я бы на такое не решилась, но из-за Мадлен превзошла самое себя. Если Маэль сейчас скажет, что Мадлен – его девушка, то я сяду в лужу, причем в очень глубокую.

Улыбка Маэля затмила все вокруг.

– Ладно, Мэдди. Еще увидимся.

После этих слов мы с Маэлем пошли вперед. Едва оказавшись вне пределов слышимости, я спросила:

– Кто она?

От моего хладнокровия не осталось ни следа.

– Ее зовут Мадлен. Она же представилась.

– Где вы познакомились?

– Здесь.

– Значит, она катафил?

– Нет. Но когда мы устраиваем мероприятия, Мэдди помогает с организационными вопросами, фотографирует, ну и все в этом духе.

– Она твоя девушка? – вырвалось у меня. В следующее мгновение я закусила нижнюю губу. Неужели я и правда это спросила?!

Маэль не колебался с ответом ни секунды. Похоже, задавать такие личные вопросы для нас в порядке вещей.

– Нет. Мы всего разок выпили вместе кофе. Мы с Мэдди много общаемся по делам, поэтому я не стал отказываться. Это было бы невежливо.

– Выходит, это она тебя пригласила?

– Да, – Маэль кивнул. – Что в этом такого? Почему мужчины всегда должны делать первый шаг? К тому же это случилось сто лет назад. Мэдди была новенькой, и я почти ее не знал. Она ходит в школу на окраине города. Мы тогда… – Он взъерошил волосы. – Мы неплохо посидели. Мэдди добрая и милая. Она занимается организационными делами. У нее много хороших идей. – Маэль поднял на меня глаза и смотрел до тех пор, пока я не посмотрела на него в ответ. – Мэдди классная. Без вопросов. Но она не та, кто мне нужен.

– И кто же тебе нужен? – тихо спросила я.

– Пойму, когда встречу ее, – сказал Маэль и криво усмехнулся. – Наверное, теперь ты точно думаешь, что я чокнутый.

Я покачала головой:

– Нет.

Я никогда не слышала от своих ровесников ничего более романтичного. Слова Маэля прозвучали серьезно и в то же время почти поэтично. Мне вдруг пришло в голову, что под это описание идеально подходит пресловутая любовь с первого взгляда. Или я преувеличиваю?

– В любом случае мы с Мэдди не встречаемся, – Маэль кивнул в ее сторону. – Понятия не имею, почему Мэдди так себя вела.

Ну, есть у меня одно предположение…

Будильник на телефоне Маэля зазвенел.

– Нам пора? – понуро спросила я.

Маэль отключил сигнал.

– К сожалению, да. Нужно немного поторопиться. До улицы Реми Дюмонсель идти чуть дольше, чем до площади Денфер-Рошро.

– Неужели вы все попадаете сюда через «Кроличью нору»?

– Конечно, – усмехнулся Маэль.

– А техника и снаряжение?

– И они тоже. – Он потянул меня в сторону выхода. – Думаю, ты неправильно представляешь себе «Кроличью нору». Нам не придется прыгать в темную дыру. Это обычный широкий туннель со ступеньками, ведущими к выходу. Большую часть времени выход закрыт решетками. Чтобы никто случайно не упал.

Да, я и правда представляла себе «Кроличью нору» несколько иначе.

Маэль раз или два поднял руку, издали с кем-то прощаясь. Мэдди стояла к нам боком и болтала с каким-то типом, на лбу которого располагался фонарик. На нас она даже не взглянула.

– Смотри под ноги. Сейчас снова будет темно, – сказал Маэль, включая фонарик, и шагнул в туннель.

Я последовала за ним. Пожалуй, фонарь на лбу – не такая уж и плохая идея…

– А зал, в котором проходит выставка… Там раньше тоже был оссуарий?

– Нет. Эту часть катакомб использовали только для добычи известняка. Скорее всего, в том зале складировали инструменты.

– Вы, катафилы, ходите и туда, где хранятся скелеты?

Маэль, не останавливаясь, кинул на меня быстрый взгляд.

– Мы ходим повсюду. Но ты очень заблуждаешься, если думаешь, что мы ведем себя как вандалы, разрисовываем стены и разбрасываем мусор. Каждый год мы находим или откапываем новые туннели. Некоторые из нас периодически сотрудничают с археологами из университета. За последние несколько лет благодаря катафилам было найдено два клада с ювелирными изделиями, керамикой, средневековыми монетами… Сейчас они выставлены в музеях.

– Тогда почему городские власти так вас не любят? По твоим словам, вы просто пытаетесь помочь…

Маэль резко засмеялся.

– Мы не благотворительная организация. Здесь, внизу, мы творим, что пожелаем. У нас собственный кодекс. Государство не имеет права запрещать людям находиться на общественной земле, вот мы и выступаем против. Доходит даже до несчастных случаев и травм. Понимаешь, почему власти нас не любят?

– Я читала, что существует специальный отряд полиции, который работает только в катакомбах.

– Да, существует. Полицейские, конечно, порядком раздражают, но толку от них не больше, чем от кротов на поверхности земли. Они так топают своими набойками на сапогах, что за несколько километров слышно.

Теперь понятно, почему Маэль и его «братья» носят обувь на мягкой подошве. Маэль вообще двигался очень элегантно и по-кошачьи бесшумно. Такое ощущение, будто он точно знает, в каком месте находится камень, а в каком – яма. Я же двигалась с грацией слона в посудной лавке.

– А те мальчики, которых мы видели… это твои настоящие братья? – поинтересовалась я и тут же ударилась ногой о камень, торчащий из земли. – Ой, больно!

– С тобой все в порядке? – Маэль бегло провел по мне лучом фонаря. – Нет, мы не кровные родственники. Но я считаю их братьями, мы давно общаемся и хорошо знаем друг друга. Клеман – мой лучший друг. Он на два года старше. Изучает философию в Сорбонне.

Я призадумалась, вспоминая, о ком речь.

– А, это такой темно-русый? С кудрями?

– Да, это он. Мы познакомились в лицее Людовика Великого. Именно Клеман привел меня сюда… – произнес Маэль и неожиданно замер. Я притормозила и чуть не уткнулась носом ему в спину.

– Впереди несколько ступенек, они очень крутые. Между ними расстояние.

– Надеюсь, света фонарика хватит, чтобы осветить дорогу нам обоим.

– Конечно, хватит, – отозвался Маэль и поднялся на несколько ступенек.

Так, стоять!

– Тебе помочь? – спросил Маэль. Его взгляд говорил о том, что этот вопрос – не пустая вежливость. Маэль вернулся вниз и протянул мне свободную руку.

– Спасибо… – сказала я, окидывая Маэля недоверчивым взглядом. – У тебя что, глаза на затылке?

– Глаз. Один. Но мне и одного хватает.

– Ты просто невозможен! – я не выдержала и рассмеялась. – У тебя такое выражение лица, что я даже готова в это поверить.

– Я покажу тебе его, когда мы познакомимся поближе, – ухмыльнулся Маэль.

– Ты просто невозможен, – повторила я.

Похоже, Маэлю нравится меня злить. Он легонько щелкнул меня по кончику носа.

– Смотри под ноги, а не на меня. Всегда смотри, куда идешь. Будет обидно, если твои красивые зубки останутся на ступеньках.

При мысли об этом меня охватила дрожь.

– Нам еще долго?

– Осталось всего несколько метров. – Маэль в очередной раз нахально ухмыльнулся. – Сейчас пройдем чуть вперед, затем будет лестница, которая ведет к выходу. Ты устала? Хочешь, я тебя понесу?

– Очень смешно, – ответила я, изо всех сил стараясь казаться равнодушной. – Спасибо, я в порядке.

* * *

Возвращение на поверхность оказалось резким и неприятным. Примерно таким я представляла падение на кактус со всего размаха: выход из «Кроличьей норы» находился между двумя огромными кустами можжевельника. Щеку обожгло болью, и я резко вдохнула.

– Ой-ой, – сочувственно глядя на меня, сказал Маэль, который без малейших царапин стоял между колючими ветвями. Он что, неуязвимый, как супермен?! – Злой куст тебя поцарапал. – Маэль провел пальцем по ранке у меня на щеке. – Ничего, скоро заживет.

Мне было так больно, что на этот раз я не отреагировала на его прикосновение. Я вспомнила о родителях и не удержалась от возгласа:

– Проклятье!

– Нет, выглядит не так уж плохо. – Маэль ловко отодвинул в сторону несколько задиристых ветвей.

Я не ответила. Мои родители просто с ума сойдут! Мало того, что я испортила свои балетки и заставила водителя ждать, так еще и поранилась! Я чувствовала, как опухает кожа вокруг царапинки.

«Что плохого я вам сделала?» – подумала я, раздосадованно дотронувшись до щеки. Кусты отодвинулись. И почему я вечно забываю, что с недавних пор у меня телепатические способности?! Я искоса посмотрела на Маэля. К счастью, тот стоял лицом к дому и ничего не видел. Он помахал, с кем-то здороваясь. Я с любопытством подняла голову, но никого не заметила.

– Ну, ты идешь? – Маэль шагнул вперед, придерживая ветви можжевельника.

Я пошла следом, чувствуя легкую грусть. Совсем скоро я сяду в машину и уеду. А что потом? Я знаю, какая у Маэля фамилия, знаю, где он учится. Наверняка я смогу найти его в Интернете. Но захочет ли он этого? Захочет ли снова увидеться со мной? Он до сих пор не спросил мой номер телефона. Судя по истории с Мадлен, Маэль не будет заморачиваться, если девушка сама позовет его на свидание. Не уверена, что у меня хватит на это смелости. Наверное, не хватит. Если он не попросит у меня номер, то на этом наше общение закончится. Так почему же он все еще не попросил?! Почему молчит?! Сейчас мы совсем одни… но Маэль целеустремленно шагает к калитке, скоро мы окажемся на оживленной улице. Может, он вообще не собирался спрашивать у меня номер?

Маэль открыл калитку и вежливо пропустил меня вперед. Все, возможность упущена. Я понуро опустила голову.

– Во-о-он там находится улица Реми Дюмонсель, – указал налево Маэль после того, как мы вышли на тротуар. – Если пойти с этой стороны, то будет казаться, будто мы вышли из главного выхода. Мы опоздали минут на пятнадцать. Это плохо?

– Нет, Жак обязательно меня дождется. Он очень милый. Если я попрошу, он скажет родителям, что мы задержались из-за пробок.

– Отлично, – Маэль закрыл калитку и улыбнулся. – Идти нам недалеко.

«Вот сейчас, – подумала я, у меня оставалась последняя надежда. – Спроси же мой номер!» Но Маэль этого не сделал. Он был на удивление молчалив. Мы шли бок о бок, так близко, что наши руки то и дело соприкасались.

Вскоре в поле зрения появился припаркованный на обочине черный лимузин, и мое настроение сразу упало до нуля.

– Значит, домой ты поедешь на этом танке? – поинтересовался Маэль, указав на машину.

Я коротко кивнула.

– Ну и ну! – Маэль восторженно присвистнул. – Да эта штуковина проедется по минам и целохонькой останется!

Я пожала плечами. Нет, Маэль не попросит у меня номер телефона. И правда: вместо этого он завел светскую беседу о машине. Я взглянула на часы. Опаздываю уже на семнадцать минут. Жак сейчас, наверное, нетерпеливо барабанит пальцами по рулю.

– Мне пора, – выдавила я. Испытываемое мной разочарование, казалось, можно руками потрогать. – Хочешь, мы тебя подбросим?

– Нет, – и Маэль оглянулся на «Кроличью нору», словно ожидая, что кто-то последует за нами. – Мне нужно вернуться вниз. В конце концов, я обещал помочь с установкой стеллажей.

Сердце кольнуло ревностью.

– Ясно…

Вот Мэдди-то обрадуется!

– Что-то не так?

Маэль наклонился ко мне, но я опустила голову. Не хочу, чтобы он увидел на моем лице ревность, неуверенность, страх…

– Ливия, – голос Маэля прозвучал тихо, но в то же время настойчиво.

Я невольно вскинула глаза.

– Да?..

– Не могла бы ты вернуть мне пуловер?

На мгновение тело будто окаменело. Я думала, Маэль даст мне свой номер телефона, а он просто захотел получить обратно пуловер… Мне казалось, между нами что-то происходит, но, видимо, это мои фантазии… После такого я уже не осмелюсь взять инициативу в свои руки и попросить у него номер…

– Ах, да. Конечно. – Я принялась машинально расстегивать пуговицы. Пожалуйста, пусть разочарование не отразится на моем лице!

Маэль положил ладони поверх моих.

– Я не сказал, чтобы ты вернула его прямо сейчас.

– Что?.. – Боже, сколько же отчаяния прозвучало в моем голосе!

– Отдашь мне пуловер в нашу следующую встречу. – Перехватив мой взгляд, Маэль вдруг опустил руки и напрягся. – Если не захочешь меня больше видеть, то оставишь его себе. У меня таких два.

Я задержала дыхание, чтобы не броситься Маэлю на шею с радостным хихиканьем. Вытащила телефон и протянула ему. Сейчас или никогда.

– Дашь мне свой номер?

Маэль тихо рассмеялся. Охватывающее его напряжение исчезло, подобно внезапно рассеявшемуся туману.

– С удовольствием.

У него в руке мой телефон казался крошечным. Вскоре Маэль вернул его, и я увидела, что он вбил в телефонную книжку свое имя и фамилию – все как полагается. Я открыла «Вотсап». Что же написать? Свое имя? Контактные данные, включая адрес и городской телефон? Или просто смайлик? Я выбрала последнее и отправила Маэлю смайлик с изображением пуловера. Впрочем, он больше напоминал смокинг, к тому же черный, а не синий, но я не сомневалась: Маэль поймет мое послание. Его телефон запищал. Маэль взглянул на дисплей. Улыбнулся и заговорщически подмигнул:

– Мы понимаем друг друга.

Я почувствовала облегчение и, поддавшись настроению, задала вопрос, который занимал меня весь вечер:

– Ты катафил и знаешь катакомбы вдоль и поперек. Почему ты пошел на ту экскурсию?

Маэль выпрямился, расправил плечи и криво усмехнулся:

– Просто так.

– Шпионишь за врагом? – поинтересовалась я.

Он покачал головой, его ухмылка становилась все шире и шире.

– Или планируешь стать перебежчиком? – продолжала я. – Возьмешься за ум, пройдешь стажировку в археологическом музее и будешь водить туристов?

Хрипло засмеявшись, Маэль пригладил волосы.

– Я польщен столь лестным мнением о своей особе, но… – Но тут Жак нажал на клаксон, перебивая его. – Как бесит! – Настроение Маэля изменилось за долю секунды, спокойный тон перешел в грозное рычание. Маэль уставился на машину, пытаясь испепелить взглядом.

– Если превратишь моего водителя во фрикасе, то родители разозлятся и больше никогда не выпустят меня из дома.

– Тогда я все равно найду способ с тобой встретиться, – отозвался Маэль.

Ни секунды не сомневаюсь.

Маэль снова вытащил телефон, посмотрел на экран и улыбнулся. Потом убрал телефон обратно в карман и выпрямил спину, отчего стал казаться еще выше, а его плечи – шире.

– Хорошего тебе вечера, Ливия Эстель Маккензи.

Он уже посмотрел в «Вотсапе» мое полное имя!

– И тебе, Маэль Анжу.

– Скоро увидимся.

Не вопрос, а утверждение.

Я ни капельки не возражала и потому кивнула.

Жак снова нажал на клаксон, на этот раз дольше, настойчивее. Думаю, Жак хотел как лучше – в конце концов, он хорошо знал моих родителей.

Маэль тяжело вздохнул и закатил глаза.

– Можно подумать, он твоя нянька.

– Жак – хороший человек. Просто мама легко поддается панике. Знаешь, мне и правда пора идти.

– Ладно, – улыбнулся Маэль. – Хорошо добраться домой.

– И тебе, – ответила я. – До скорого.

Я заставила себя отвернуться и пошла к лимузину. На это потребовалось куда больше сил, чем у меня оставалось. Казалось, я иду по свежеуложенному бетону или по глубокой грязи. Распахнув дверцу машины, я оглянулась и бросила на Маэля прощальный взгляд.

У меня снова возникло ощущение нереальности происходящего. Должно быть, это сон или галлюцинация. Подобные мысли появились не потому, что я не хотела верить в знакомство с таким красавчиком. Или в то, что притяжение между нами слишком сильное, чтобы быть настоящим. Нет. Просто меня охватило странное чувство… Его нельзя назвать приятным, напротив. Оно выбило у меня почву под ногами, напугало. Кажется, будто на плечи положили тяжелое мокрое полотенце, оно сковывает движения и тянет меня вниз…

Маэль помахал мне. Я на секунду напряглась, но поспешила помахать в ответ. Затем села на мягкое кожаное сиденье рядом с водителем.

Только после того, как лимузин влился в оживленное движение, я нашла определение охватившему меня чувству. К тому времени розовый туман рассеялся, дурманящий адреналин испарился из крови. Как холодно… Я поплотнее запахнула пуловер. Мне не давало покоя гнетущее ощущение приближающейся беды, она накроет меня черным бурлящим потоком… Я вздрогнула. Как бы я ни бежала, этот поток все равно меня настигнет.

* * *

Как я и ожидала, дома родители устроили настоящий концерт. Мама дважды оглядела меня, прежде чем поверила в то, что поцарапанная, покрытая пылью девушка в большом странном пуловере и правда ее дочь. Потом она испуганно вздохнула и с отвращением дотронулась до пуловера.

– Ливия, на кого ты похожа?! И что это на тебе надето? Почему ты так поздно? – спросила мама и широко распахнула глаза от удивления. – Откуда у тебя на щеке эта царапина? Ох, какая же она огромная! У тебя воспаление начнется! Роджер, – позвала мама, отвернувшись от меня. – Подойди сюда! Посмотри на это!

Из кухни появился папа, с его плеча небрежно свисало полотенце для посуды. Он был в бежевых хлопковых брюках, в футболке с логотипом Йельского университета и… босиком. Папа, как и я, родился в семье состоятельных дипломатов и никогда не раздувал шумихи вокруг своей особы. В отличие от мамы, выросшей в крошечной рыбацкой деревушке в Бретани.

– Что случилось, Сюзанна?

– Ты только посмотри на это! – Когда мама расстраивается, ее французский акцент становится заметнее. Она взволнованно захлопала угольно-черными ресницами и повернулась к отцу. Кстати, под «этим» мама имела в виду меня.

Я росла в двуязычной семье, обычно мы с родителями общались на дикой смеси французского и английского. Мы называли этот язык «франглийским».

Мои родители познакомились в Вашингтоне. Папа тогда был юным выпускником дипломатической академии, а мама – французской журналисткой и моделью. Ничего удивительного, что брак родителей вызвал большой резонанс в кругах интеллектуальной элиты. Думаю, все ожидали, что мама с папой произведут на свет красивого, высокого и умного ребенка. Но… родилась я. Родители, наверное, решили, что с них хватит. В детстве я была крошечной и круглой, как шарик. Не хотела есть с ложки, не хотела ходить и уж тем более не хотела говорить. Со временем я, к счастью, переросла худшие из своих изъянов.

– Ну и ну, – сказал папа, оглядев меня с головы до ног. – Тебя что, ограбили?

– Она якобы ходила в музей! Скажи, вот ты когда-нибудь возвращался из музея таким помятым? – Мама, одетая в кремовую шелковую блузку, скрестила руки на груди. Ее золотые браслеты тихонько звякнули.

– Что с тобой случилось, Ливия? – испытующе посмотрел на меня папа.

– Я ходила в катакомбы. Там темно и пыльно.

Мама закатила глаза.

– А я сразу сказала, что это плохая идея! Ты упала? Поэтому у тебя на щеке царапина?

Я кивнула. Мне хотелось мечтать о Маэле, а не подвергаться допросу родителей.

– Но ничего страшного! – сказала я. – Я пойду наверх и приведу себя в порядок. Вы наверняка хотите поскорее поужинать.

– Хорошо. Только не задерживайся. Закуски уже на столе, – сказал папа. Видимо, разговор был окончен. Почувствовав облегчение, я направилась к лестнице, которая вела на второй этаж нашего пентхауса.

– Так, секундочку, – резко остановила меня мама. Я замерла на ступеньках и обернулась к ней. – Откуда у тебя этот пуловер?

Я всегда прибегала ко лжи лишь в крайних случаях и поэтому сказала правду:

– В катакомбах я очень замерзла, и один мальчик дал мне свой пуловер.

– Дал? Просто так?

Мама сделала несколько шагов мне навстречу.

– Ну, я за него не платила.

– На пуловере же нашивка с эмблемой? – поинтересовалась мама, остановившись у лестницы. – Покажи.

Я повернула эмблему так, чтобы мама смогла рассмотреть ее в складках пуловера.

– Лицей Людовика Великого, – мама удивленно приподняла брови. – Мальчик там учится?

– Да.

– Он поступил очень любезно. – Мама выглядела довольной. – Ты поблагодарила его как положено?

Я кивнула.

– Он поступил очень любезно, – тихо повторила мама, благосклонно рассматривая эмблему. Она больше не буравила меня строгим родительским взглядом, и я решила, что разговор окончен. Поднимаясь наверх, я услышала, как мама снова пилит папу из-за того, что он не разрешил мне пойти в лицей Людовика Великого – мол, там, оказывается, учатся настоящие джентльмены!

Я мысленно усмехнулась. Может, мама и в восторге, но Маэль явно не тот хорошо воспитанный юноша, каким она его представляет.

Поднявшись на верхний этаж, я направилась прямиком в свою комнату. К ней примыкала отдельная ванная. Как же я люблю большой туалетный столик, в нем хватает места для всей моей косметики! Я сняла пуловер. Поднесла его к лицу и понюхала. Пахнет Маэлем! Это замечательно! Увидев в зеркале свою блаженную улыбку, я поспешно отложила пуловер в сторону. Как же стыдно… С такой улыбкой я похожа на самую настоящую психопатку… Я торопливо вымыла руки мылом с медовой отдушкой. Нежный сладкий запах настроил меня на лиричный лад. Захватывающая встреча с Маэлем, море впечатлений от катакомб, раздражающее поведение родителей… Все эти воспоминания словно заволокло дымкой тумана. Я машинально потянулась за кремом для рук с добавлением меда и миндаля. Даже не помню, когда впервые заметила, что мне нравится мед. Наверное, после того, как стала ходить по аптекам и магазинам самостоятельно. Это похоже на самую настоящую зависимость. Я не раз ловила себя на том, что покупала духи якобы из-за ноток свежести, а потом обнаруживала, что их базовая нота – мед.

Я оглядела царапину на щеке. Краснота заметно уменьшилась. Я удивленно склонила голову набок. Когда я рассматривала себя в зеркале гардеробной, эта царапина выглядела куда драматичнее. Прищурившись, я нависла над туалетным столиком. Как странно. Я осторожно дотронулась до царапины. На пальце оставалась пленочка крема, и поврежденную кожу стало щипать. Тонкие красные полосочки стали исчезать прямо у меня на глазах. Испуганно затаив дыхание, я отступила от зеркала, словно обвиняя его в этой иллюзии. Что сейчас произошло? Я с опаской приблизилась к зеркалу. Царапинка и правда превратилась в светло-розовую полоску, кожа вокруг нее выглядела как обычно. Заморгав, я пощупала свой лоб. Неужели заболела?! Может, меня лихорадит? Да вроде нет, лоб прохладный.

Снизу послышался мамин голос, он и выдернул меня из размышлений.

– Сейчас спущусь! – крикнула я и напоследок снова взглянула в зеркало. Со мной творится что-то странное! К моему великому беспокойству, лучше ситуация не становится. Напротив. Такое ощущение, что с каждым днем во мне открываются новые удивительные способности…

– Ливия! – раздраженно позвала меня мама.

– Да, уже иду!

Выйдя из ванной комнаты, я на мгновение задержала взгляд на коробках, которые так и не успела распаковать. В них находилась моя прежняя – обычная – жизнь. Всего год назад я мечтала о волнительных событиях, мечтала о буре страстей, о приключениях… Кто бы мог подумать, что я буду скучать по прежней жизни?! Правда, сейчас у меня появился новый знакомый по имени Маэль… но, если не считать его, то жизнь без говорящих цветов, чудесным образом исцеляющихся ран и пугающих меня галлюцинаций казалась крайне заманчивой. Мне вспомнилось предсказание, которое я нашла в свой шестнадцатый день рождения в китайском печенье: «Будьте осторожны со своими желаниями – они могут исполниться».

У меня вырвался тихий вздох. Я забыла об осторожности, и вот к чему это привело…

Глава 3. Говорящая с цветами

Подростки обычно воспринимают смену школы как катастрофу, но для меня это дело привычное.

Во всех странах это происходит одинаково. Приходишь в секретариат, получаешь ученический билет, расписание, спортивную форму со школьной эмблемой – в общем, вещи, которые расскажут о тебе миру. В Международной школе Парижа занятия начались две недели назад. Родители, конечно, распланировали все так, чтобы я успела к началу учебного года, но… Отъезд из Кореи совпал с моим шестнадцатым днем рождения, и в день торжества у меня ужасно заболел живот. С тех пор – а прошло уже больше месяца! – моя жизнь становится все более и более странной. Мало того, что я слышу болтовню цветов, так еще могу им отвечать! Возможно, это лишь плод моего воображения. У меня нет никаких доказательств обратного. Порой мне кажется, что я сошла с ума. Я никогда не страдала от плохого кровообращения, но теперь у меня частенько кружится голова. А еще у меня бывают приступы тошноты и болит живот, да так сильно, что я не могу даже с кровати встать. Последние три недели я чувствовала себя очень плохо, и родители не пускали меня в школу. Однажды я подслушала их разговор и поняла, что они винят в происходящем наш переезд. Что ж, доля правды в этом есть… Я очень скучаю по своим друзьям. В конце концов, благодаря им Корея, эта экзотическая страна, стала для меня домом. Резкие перемены каждые три года, разрыв отношений и отказ от привычной жизни давались мне непросто.

Мои мысли вернулись к Маэлю. Раньше я общалась с ровесниками только в школе, но Маэль стал для меня исключением. Оно и понятно: Маэль совсем не похож на остальных…

Я незаметно улыбнулась, прижимая к груди папку с документами, расписанием и распечатанным кодом доступа к шкафчику.

Маэль. Я думала о нем все выходные, а по вечерам ложилась спать и мечтала о том, чтобы он мне приснился.

Вскоре после нашей встречи Маэль написал мне сообщение в «Вотсап». Это мне точно не приснилось. Мы переписываемся с пятницы, и буквально только что он пожелал мне удачного первого дня в новой школе. Всякий раз, когда у меня выдается свободная минутка, я читаю и перечитываю историю нашей переписки.

Меня охватило искушение вытащить из сумки телефон – а вдруг Маэль написал что-нибудь еще? Но тут прозвенел звонок. Первый день, а я уже опаздываю! Хорошенькое начало…

Кабинет биологии бросался в глаза сразу: дверь была обклеена фотографиями растений, животных и биохимических схем. Я собралась с духом и постучала.

– Войдите, – раздался из-за двери мужской голос. Он не показался мне раздраженным.

В расписании значится, что биологию ведет мистер Роджерс. Я представляла его похожим на большинство учителей, преподающих этот предмет, – немолодым, в брюках не по размеру, со всклокоченными волосами и страстью к никому не известным экзотическим растениям.

Войдя в класс, я поняла, как сильно заблуждалась. Казалось, стоявший у доски мужчина еще пять минут назад занимался серфингом, а потом накинул на себя рубашку в красно-синюю клетку и пришел на урок. Похоже, ему нет и тридцати… Официально заявляю: он не только самый молодой учитель, который у меня когда-либо был, но и самый привлекательный.

– Здравствуйте! – учитель дружелюбно улыбнулся. – Вы, должно быть, Ливия Маккензи! Меня зовут Генри Роджерс. Я делаю вид, что преподаю здесь биологию, но чаще всего я и сам не знаю, о чем болтаю.

Класс, до этого сидевший на удивление тихо и дисциплинированно, взорвался смехом. Девчонки смеялись негромко, а мальчишки хохотали так, будто только что услышали невероятно забавную шутку.

– Да, Ливия Маккензи – это я, – сказала я, оправившись от удивления.

– Добро пожаловать, – отозвался мистер Роджерс. Судя по любезной улыбке, он не понял, что я офигела от его внешности, и объяснил мое странное поведение нервами.

– Я слышал, что вы приехали к нам из Южной Кореи. Значительная перемена, – сказал он и взмахом указал на свой стол. – Я взял для вас учебник из библиотеки. Думаю, уже к полудню ваш портфель заметно потяжелеет. Осталось найти вам место…

Протянув мне книгу, мистер Роджерс огляделся. Большинство одноклассников смотрели на меня дружелюбно, никто не шушукался, и я с облегчением выдохнула.

– Мисс Маккензи, почему бы вам не сесть между мисс Коэн и мисс О’Малли? Уверен, они не будут возражать. – Мистер Роджерс указал на двух девушек, они занимали предпоследний лабораторный стол в левом ряду. Девушки закивали, и мистер Роджерс сделал мне знак садиться. – Замечательно. Уверен, вы поладите. Мисс Маккензи, в вашем школьном деле я прочитал, что в Корее вы обучались по американской системе, а значит, ваш уровень знаний должен соответствовать нашему. Я отметил список тем, которые вы пропустили за последние две недели.

– Спасибо.

Я улыбнулась мистеру Роджерсу и посмотрела на одноклассниц, с которыми мне предстояло работать в группе. Они встали, чтобы я могла сесть посередине. У одной из девушек светло-русые волосы и одежда в белых тонах. Другая заметно ниже своей подруги, волосы у нее темные, с рыжеватым отливом, а кожа очень светлая, почти прозрачная. До чего же странно они смотрятся вместе!

Я подошла к ним, пытаясь побороть смущение.

– Привет! – поздоровалась со мной светленькая. Она говорила тихо, потому что мистер Роджерс продолжил урок. – Я Джемма, а это Бриджит, – она кивком указала на шатенку. – Садись между нами. – Она пододвинула мне стул.

– Большое спасибо. Меня зовут Ливия.

Шатенка ослепительно улыбнулась и сказала:

– «Бриджит» звучит так старомодно! Зови меня Джиджи.

– Да, конечно! – я улыбнулась в ответ.

Джиджи примерно моего роста, где-то метр шестьдесят пять, но если я – девушка с формами, то она – тоненькая и хрупкая. Длинная челка, идеально подходящая к форме лица, большие глаза, веснушки на носу, многослойная одежда в стиле мори-герл – прежде я встречала этот стиль только в азиатских странах…

Девушки сели, и я последовала их примеру.

– Ты пропустила занятия из-за проблем при переезде? – поинтересовалась Джемма.

Я положила сумку на стол и повернулась к ней. Джемма сидела на стуле куда элегантнее, чем я. Она вообще выглядела очень спортивной. Судя по подтянутой фигурке, Джемма не проводит вечера на диване с пакетиком чипсов.

– Нет, переезд прошел гладко, но потом я заболела на две недели.

– Какой ужас, – ответила Джиджи, наклонившись ко мне. – Но сейчас-то чувствуешь себя хорошо?

– Да, спасибо. У меня не было ничего серьезного, просто живот болел.

– Уважаемые ученицы! – Голос мистера Роджера гулко разнесся по лаборатории. – Я очень рад, что вы нашли общий язык и хотите узнать друг друга получше, но позвольте напомнить, что сейчас идет урок. Во время обеденного перерыва у вас будет достаточно времени, чтобы поговорить.

– Простите, – в один голос сказали мы с девочками, словно сговорившись, и дружно прыснули от смеха.

Мистер Роджерс укоризненно покачал головой.

– Замечательно, – сказал он с веселыми нотками в голове. – По вам театральная сцена плачет.

Мы с Джеммой и Джиджи обменялись заговорщическими улыбками. Я не сомневалась: с этими девчонками мы точно поладим.

– А теперь давайте перейдем к самой интересной части нашего урока! – сказал мистер Роджерс. – Как вы знаете, следующие полтора месяца мы будем изучать ботанику. Вы научитесь определять вид растений по их специфическим особенностям. – Он взял микроскоп и, как будто тот ничего не весит, поднял над головой. – Микроскоп станет вашим верным оружием!

Снова послышались смешки. Похоже, мистер Роджерс пользуется популярностью, что меня совсем не удивляет.

– Генри такой милашка, – прошептала Джиджи мне на ухо.

– Генри? – переспросила я, повернувшись к ней.

Джиджи указала на учителя.

– Генри Роджерс. Мы все его просто обожаем. – Она чуть выпрямилась. Ее взгляд стал серьезным, а тон подсказывал, что у меня нет другого выбора, кроме как последовать всеобщему примеру. Я не возражала и кивнула.

– Микроскоп упростит вам задачу. Вы найдете его в ящике своего лабораторного стола. – Мистер Роджерс опустил свой микроскоп. – Пожалуйста, проверьте, на месте ли он, и поместите его на середину рабочей поверхности. Если не сможете этого сделать, то не геройствуйте, а попросите о помощи.

Класс оживился, и все засуетились, приступив к поискам. Джемма наклонилась, открыла дверцу ящичка и, не вставая с места, достала микроскоп. Одной рукой.

Я уставилась на нее во все глаза. Она что, киборг? Откуда в ней столько силы?

Джиджи наклонилась и прошептала мне на ухо:

– Да, Джемма – человек, пусть временами в это и трудно поверить. Она выросла на ферме в Южной Африке. Делать там было абсолютно нечего, кроме как целыми днями бегать, куда-то лазить и ловить диких животных, чтобы спасти их от вымирания. Можно сказать, что спорт – это ее второе имя.

Мне не удалось сдержать улыбку. Джиджи просто великолепна, и у нее классный ирландский акцент. К слову, я все гадала, что за акцент у Джеммы. Ее английский звучит несколько экзотично. Теперь ясно почему.

Мистер Роджерс попросил двоих учеников о помощи, и вскоре те вернулись с большими пластиковыми ведрами, наполненными травой.

– Как вы, наверное, уже догадались, сегодня мы будем учиться классифицировать различные травы, – сказал мистер Роджерс, раскладывая растения по лабораторным стаканчикам.

Мы получили свои стаканчики чуть ли не последними.

Джемма выстроила их перед нами в аккуратный ряд.

Нет-нет… Мне это не нравится. Совсем не нравится. Я заметила, что травинки начали на меня реагировать. Не все, а только те, что находились в непосредственной близости. Похоже, растения чувствуют меня только на определенном расстоянии.

Голову наполнил шепот тысячи голосов, и я застыла. У меня вот-вот начнется паническая атака! Ладони стали влажными и холодными, под ложечкой неприятно засосало…

– Ливия? Все хорошо? – словно издали донесся до меня голос Джиджи.

Я стиснула зубы и кивнула:

– Да.

Стоявшие на столе стаканчики с длинными тонкими травинками казались непроницаемой стеной. Я подняла взгляд, перед глазами все расплывалось. Травинки как будто тянулись в мою сторону. Казалось, я действую на них как магнит.

Их нестройный хор голосов создавал такой шум, что до меня доносились только обрывки слов.

«Здесь… Выбраться… Спасите… Умоляем…»

Я глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула, пытаясь увеличить расстояние между мной и травинками. Они последовали за мной, наклонились так сильно, что это сложно было не заметить.

– Похоже, в классе сквозняк, – сказала Джемма и решительно отодвинула от меня растения.

Впрочем, вмешательство Джеммы меня не спасло. Голоса издавали такой шум, что я почти физически его ощущала. Но потом страх сменился злостью, и я мысленно рявкнула: «Что вы вытворяете?!» На секунду мне показалось, что я произнесла эти слова вслух. Я испуганно замерла и огляделась, но никто вокруг на меня не смотрел. Тогда я заметила, что голоса стихли. Не обращая внимания на бешено колотящееся сердце, я решила снова обратиться к травинкам, на этот раз более вежливо. Кто знает, что они могут со мной сделать?

«Я ничего не пойму, если вы будете говорить одновременно! И хватит уже ко мне лезть, или что вы там делаете. Это заметно, да и раздражает».

Сорняки не произнесли ни слова.

«Ну вот, уже что-то. Большое спасибо. Прежде чем выслушать вашу просьбу, я хочу, чтобы вы ответили на несколько вопросов. Почему вы со мной разговариваете?»

Я снова сжала руки в кулаки. Господи, да я точно спятила… Мало того, что обращаюсь к сорнякам, так еще и жду от них ответа… Мне нужны таблетки, причем срочно. Побольше да посильней. А еще – психотерапия. Длительная, возможно, пожизненная.

«Ты – дочь лесов. Дочь лугов. Дочь перешептывающихся цветов. Дочь…»

«Погодите, я ничего не понимаю! Я – кто?!»

«Ты – дочь лесов. Дочь лугов. Дочь перешептывающихся…»

«Секундочку. Так мы далеко не уедем. Как вы можете со мной разговаривать?»

«Так уж оно есть».

Очередной загадочный ответ. Просто прекрасно.

«Нет, так дело не пойдет. Чего вы от меня хотите?»

Услышав мой вопрос, травинки снова наперебой загалдели.

«Замолчите!»

Но на этот раз они меня не послушались. Голосов в голове становилось все больше и больше. От отчаяния я всхлипнула и спрятала руки в карманах пуловера, чтобы Джемма с Джиджи не увидели, с какой силой я сжимаю кулаки. Нащупав бальзам для губ с медовой отдушкой, я схватилась за него, словно за спасательный круг. Мягкий запах коснулся носа, и я почувствовала, что сердцебиение тут же замедлилось. Я обмакнула палец в баночку и намазала губы бальзамом. Постепенно голоса становились тише, как если бы кто-то убавлял громкость.

– Тебе уже лучше? – поинтересовалась Джемма.

– Да, спасибо. Сегодня я не завтракала, наверное, в этом все дело.

– Говорят, завтрак – самый важный прием пищи, – отозвалась Джиджи, – но по утрам я обычно не могу проглотить ни кусочка. Поэтому я завариваю себе гибискусовый чай и добавляю в него большую ложку гречишного меда.

– Как погляжу, сегодняшняя тема вызвала у вас троих прилив энтузиазма, – мистер Роджерс возник перед нашим столом, как черт из табакерки. – Тогда вперед, начинайте. Я буду за вами приглядывать.

С этими словами он отвернулся от нас и принялся прогуливаться по классу.

– Не имею ничего против, – тихонечно захихикала Джиджи.

Джемма широко улыбнулась, а я проглотила смешок. В этом вопросе мы полностью разделяли мнение Джиджи.

* * *

После сдвоенного урока английского я забрала из библиотеки остальные учебники. Начался обеденный перерыв. Джиджи с Джеммой не отходили от меня ни на шаг, за что я была им очень благодарна. Эти двое меня как будто удочерили! Они то и дело спорили о том, какой пункт из моего «списка дел на первый учебный день» нужно выполнить следующим. Я в этот спор не вмешивалась и при каждой возможности проверяла телефон. Маэль больше ничего не писал.

Школьная столовая не произвела на меня особого впечатления. До Кореи я ходила в Международную школу в Новой Зеландии, Швеции, Индонезии и Гонконге. Эти школы почти ничем друг от друга не отличались. Такое ощущение, будто помещения обустраивают по одной схеме. В начале столовой – длинная глянцевая стойка, слева – большой зал с множеством столиков разных размеров.

Официально нас обучают по «международной программе», но на самом деле программа американская. Даже учителя временами забываются и называют вещи своими именами – тот же мистер Роджерс. Я ничего не имею против американской программы – из-за американского меню. Корн-доги, хот-доги, картофель фри, спагетти с фрикадельками… их всегда можно взять как дополнение к блюду дня. Сегодня это куриное фрикасе. Какое совпадение! Я невольно улыбнулась той самой мечтательной улыбкой, которая появлялась у меня на лице каждый раз, когда я думала о Маэле.

– Ого, – нахмурилась Джемма. – Как его зовут, сколько ему лет и когда ты нас познакомишь?

Эти слова выдернули меня из мира грез, и я во все глаза уставилась на Джемму. Неужели она умеет читать мысли?!

– Что, прости?..

– Не может быть! Что, серьезно?! Ты уже с кем-то встречаешься? – в восторге взвизгнула стоявшая рядом Джиджи. – Или вы вместе уже давно и надеетесь сохранить отношения, несмотря на расстояние? Ты должна все нам рассказать! Как давно вы вместе? Когда познакомились? У тебя есть его фотка?

Я окинула Джиджи недоверчивым взглядом. Она что, может обходиться без воздуха?!

– Давай, рассказывай уже, – поторопила она и потянула меня в очередь к стойке выдачи еды. – Сколько ему лет? Ох, я просто сгораю от любопытства! Наверняка он очень красивый!

А вот тут не могу с ней не согласиться… Джиджи не унималась, она продолжала засыпать меня вопросами:

– У него есть «Фейсбук»? А «Инстаграм»? «Снэпчат»? «Твиттер»?

– «Тиндер»? – вставила Джемма, и Джиджи разразилась истерическим хихиканьем.

– С чего вы взяли, что я с кем-то…

Джемма оборвала меня на полуслове резким взмахом руки.

– Даже не пытайся. Улыбка все сказала за тебя, – она ткнула меня пальцем в щеку. – Ни один человек, хоть раз позировавший для селфи, не захочет так выглядеть.

Шах и мат. Я сдалась.

– Никаких секретов! – заявила Джемма. – Если хочешь с нами общаться, то выкладывай карты на стол!

Такое ощущение, будто я на допросе у мафии. Джемма явно предпочитает не ходить вокруг да около.

Джиджи тут же попыталась смягчить ее категоричное заявление.

– Прости-прости, нам просто очень любопытно. Давайте сначала возьмем еду, а потом ты немного расскажешь о себе, если, конечно, захочешь. Договорились?

Неплохое предложение. Девочки застали меня врасплох, но я совсем не против рассказать им о Маэле. Пока у нас с Маэлем все хорошо, но если мы вдруг поссоримся, то мне очень понадобится поддержка моих новых подруг.

– Да, давайте так и поступим, – улыбнувшись, сказала я и кивком указала на витрину. – Что посоветуете?

– Спагетти, – отозвалась Джемма, а Джиджи одновременно с ней сказала:

– Лучше бери что-нибудь из дома.

– Ясно… – Я посмотрела на еду, выставленную на витрине. Выглядит очень даже ничего! Даже салат есть…

– Чего желаете? – раздался скрипучий, как ржавая пила, голос.

Джемма подтолкнула меня в спину.

– Давай, твоя очередь.

– Чего желаете?

– Я еще не решила, – ответила я, повернувшись к витрине. – Сегодня мой первый день, и я…

– Следующий! Чего желаете?

Джемма – она стояла позади – заглянула мне через плечо.

– Я возьму спагетти!

– С каким соусом?

– Мне без разницы, – ответила Джемма.

Я привстала на цыпочки, пытаясь понять, откуда доносится голос, и, наконец, увидела повариху. Из-за низенького роста ее с трудом можно было заметить за большой серебристой кастрюлей. Седые волосы торчали в разные стороны, а глаза казались неправдоподобно огромными из-за толстых стекол очков. Движением, похожим на теннисную подачу, она сунула в кастрюлю щипцы, выудила порцию спагетти и швырнула в глубокую тарелку. Примерно треть спагетти упала мимо, но повариха, кажется, даже не заметила. Я замерла, завороженно наблюдая за этим странным зрелищем, и Джемма подтолкнула меня в спину. Немного продвинувшись в очереди, я со своего нового места увидела, как повариха передает тарелку своей помощнице. Та казалась ее полной противоположностью – высокая, худая как жердь, с голосом, напоминающим скрип мела по доске.

– Соус «без разницы», – проскрипела низенькая повариха.

Кивнув, помощница погрузила черпак в один из четырех узких контейнеров. Зачерпнула соус и почти весь вылила мимо тарелки.

– Ничего себе, – прошептала я.

– То ли еще будет, – отозвалась Джемма, и я увидела, как худышка полезла в горшочек с приправами. Приправы полетели на пол, но, судя по всему, она этого не заметила. Я удивленно уставилась на Джемму.

Та широко улыбнулась и сказала:

– Возьми себе чего-нибудь, пока не вся еда оказалась на полу.

– Мне тоже спагетти! – торопливо выкрикнула я.

Что-то пробурчав, повариха снова полезла в кастрюлю.

– Соус какой?

– Вегетарианский болоньезе, пожалуйста.

– Вегетарианский болоньезе! – крикнула повариха своей помощнице. Та кивнула, зачерпнула черпаком сливочно-сырный соус и налила его мне на тарелку.

– Простите, вы ошиблись.

Худышка застыла.

– Вегетарианский болоньезе, – проговорила она и протянула мне тарелку. – Добавить вам зеленого лука?

– Эм-м, простите, но…

– Да, добавьте, – сказала Джемма. Обернувшись, я кинула на нее вопросительный взгляд. Худышка тем временем залезла в горшочек с петрушкой. Мне на тарелку попали аж три листочка из тридцати.

– Это какая-то шутка? – тихо спросила я у Джеммы. Та покачала головой.

– Подожди немного. Главное представление еще впереди. – Джемма кивнула в сторону Джиджи. – Сегодня Джиджи ничего с собой не принесла.

– И что?

– Просто подожди.

– У вас есть что-нибудь из сои? – поинтересовалась Джиджи.

Повариха повернула голову и крикнула:

– Мелисанда! Ирландская девочка, которой трудно угодить, спрашивает, есть ли у нас что-нибудь из сои.

– Ничего нет! – послышалось со стороны кассы.

Джиджи разочарованно вздохнула.

– А овощные котлеты есть?

– Могу пожарить несколько штук, но придется подождать.

– Будьте так добры. И немного салата, пожалуйста.

– С какой заправкой?

– С любой.

– Хорошо.

– И положите мне чуть-чуть вареных овощей.

– Чего-нибудь еще? – с тяжелым вздохом спросила повариха.

Джиджи призадумалась.

– А у вас остался тот соус с черемшой, который…

– Следующий! – не выдержала повариха.

Джиджи надулась, но ничего не сказала.

В следующую секунду худышка передала мне тарелку… Ну, или попыталась. Она протянула руку через стойку, чудом об нее не ударившись. Спагетти съехали на край тарелки. Удивленно уставившись на худышку, я заметила, что она щурится, а ее глаза смотрят в разные стороны. Я вздрогнула.

– Спасибо.

Торопливо забрав тарелку, я похлопала Джемму по плечу свободной рукой.

– Все потом, – одними губами ответила она и направилась к кассе. За кассой находилась женщина, которую повариха назвала Мелисандой. Внешне она представляла собой что-то среднее между поварихой и ее помощницей – не худая, не толстая, не низкая, не высокая. Если выстроить этих троих в ряд, то они будут похожи на органные трубы. Джемма показала, где взять напитки, и поставила поднос у кассы.

– С вас три евро и шестьдесят центов, – объявила Мелисанда. Она была одета так же, как повариха со своей худой помощницей – в униформу и невероятно старомодный передник. Джемма вынула из кармана маленький кошелек, а я тем временем присмотрелась к Мелисанде. Высокий пучок седых волос напоминал разворошенное птичье гнездо. Зеленоватый лак на ногтях, сухая, как пергамент, кожа… Правым глазом дама уставилась на монеты, которые дала ей Джемма, а ее левый глаз… Он смотрел куда-то в сторону и блестел – неестественно, как стеклянный мраморный шарик. Мелисанда попробовала монету на зуб, и я удивленно вытаращилась на нее. Джемма никак не отреагировала. Остальные ученики, похоже, тоже привыкли к подобному. Я ожидала, что дама сунет в рот и мои бумажные пять евро, но она просто понюхала их с неприкрытым подозрением.

Джемма нашла для нас маленький столик неподалеку. Джиджи все еще ждала свой заказ.

– Скажи, эти трое всегда такие? – спросила я, поставив поднос на стол.

Джемма кивнула.

– Они – здешняя легенда. Их родственник проспонсировал строительство школы. Эти ведьмы работают тут с самого ее основания и находятся на особом положении. На них постоянно поступают жалобы от родителей, но у них полный иммунитет. – Джемма сунула в рот полную вилку спагетти, медленно прожевала и, проглотив, добавила: – Можешь себе представить, сколько деньжищ вложил сюда их родственник. Кажется, в бассейне висит памятная дощечка в его честь.

– Подумать только. – Я отпила глоток холодного персикового чая. – А вы не возмущаетесь из-за того, что они путают заказы и все роняют?

Джемма пожала плечами:

– Они неплохие. Со своими причудами, конечно, и грубоватые, но это не нарочно.

Я хотела было ответить, но тут к нам подошла Джиджи и поставила свой поднос рядом с моим.

– Это филе камбалы, а не овощная котлета, – сказала я, глядя на месиво в ее тарелке. – Ты же вроде вегетарианка?

– Да, но рыбу ем, – ответила Джиджи и взяла нож с вилкой.

– Ливия, ты что, разбираешься в рыбе? – поинтересовалась Джемма. Она уже прикончила свои спагетти. – На тарелке вся рыба выглядит одинаково, разве нет?

– Моя мама из Бретани. Она часто готовит рыбу. Рано или поздно начинаешь в ней разбираться.

– Твоя мама француженка?! Вот везуха! Значит, тебе не придется ходить на дополнительные уроки по французскому! Завтра ты рано освободишься.

– Французский – мой второй родной язык.

– Ты так хорошо говоришь по-английски, наверняка он тоже тебе родной! Твой отец откуда? Из Америки? – поинтересовалась Джиджи. – Чем он занимается? Что привело вас в Париж?

Я вкратце рассказала девочкам о себе, опустив тот факт, что общаюсь с цветами. Из-за волнения мне не очень хотелось есть, и через некоторое время до моей порции добралась Джемма.

– Мой папа тоже дипломат, – сказала Джиджи, гоняя переваренные овощи по тарелке. – Раньше мы жили в Сиднее. В Париж переехали полгода назад. Ты быстро освоишься. Город красивый, да и школа здесь хорошая. К тому же я рада, что могу лечь спать, не проверяя, прячутся ли в постели ядовитые пауки.

Джемма широко улыбнулась.

– Пауки едят комаров. И большинство нападают только тогда, когда им угрожает опасность.

– Вот вечно ты забываешь, что не все выросли в джунглях, окруженные ядовитыми насекомыми! – закатила глаза Джиджи.

Я не удержалась от смеха.

– Джемма, а откуда ты?

– Из Южной Африки. Маме в наследство достался огромный участок, и они с папой построили там что-то типа центра по спасению диких животных. Мои родители зоологи. Они сотрудничают со многими университетами и предлагают научным сотрудникам возможность пожить у нас на ранчо и поизучать животных. Мы приехали в Париж четыре года назад. Мама с папой хотели продолжить свои исследования в Сорбонне вместе с международной группой.

– А кто сейчас заботится о ранчо?

– У нас есть управляющий. Да и папа летает туда дважды в месяц, – Джемма широко улыбнулась и с хлюпаньем допила пакетик сока. – Но теперь давайте перейдем к более интересной теме. Ливия, у тебя есть бойфренд?

У меня тут же зачастил пульс. Я помотала головой и попыталась сдержать улыбку, но не смогла.

– Кто-то втюрился по уши, – хихикнула Джиджи.

Я успокаивающе подняла руки.

– Все началось совсем недавно. Мы встретились только в прошлую пятницу. Его зовут Маэль, ему семнадцать, он учится в лицее Людовика Великого. – Я смущенно улыбнулась. – И он очень милый.

Джемма отодвинула тарелку со спагетти в сторону. Джиджи взмахнула ресницами и подперла подбородок рукой.

– Какая прелесть! Давай, рассказывай! И со всеми подробностями!

Глава 4. Кофе и катакомбы

Картинки стремительно проносились у меня перед глазами. Рассеянный свет уличных фонарей, мигающие неоновые вывески, фары машин… Городские огни казались зеркальным отражением горящих на небе звезд.

Я вышла из дома не просто так. Я кое-что ищу. Кое-что очень важное. Это «кое-что» давно скрыто от людских глаз.

Я замедлилась, а потом и вовсе остановилась. Огляделась по сторонам и увидела между деревьями виллы в стиле модерн – молчаливых свидетелей ушедшей эпохи. Подул легкий ветерок, он зашелестел в аккуратно подстриженных кустах палисадников, нежно взъерошил мне волосы, разделяя их на пряди.

«Она здесь, никаких сомнений», – говорит мне внутренний голос, а в нем я уверена. Обернувшись, я оказалась перед виллой кремового цвета и почувствовала покалывание. Низкая ограда – не помеха, и вот я уже в саду, стою между кустами самшита, лаванды и ромашек. Сад старый. Это место наполнено воспоминаниями, тайнами и загадками. Я мельком взглянула на виллу. Все окна закрыты, жалюзи опущены, но в комнате на первом этаже, кажется, кто-то еще не спит. Желтые огоньки лампочек рисуют на ламелях симметричный узор. У старого дуба я присела на корточки, погладила мягкий мох. Под пальцами рассыпался полый желудь. Я зарылась пальцами во влажную землю.

Внезапно земля потеплела. Я что-то нащупала и вздрогнула – указательный палец словно током прошибло. Осторожно вытащив свою находку, я присмотрелась. Что это? Стоило предмету оказаться у меня на ладони, как комочки земли скатились с него, словно вода с лотоса. Это сережка. Маленькая золотая сережка. Формой она напоминала старинные серьги моей мамы. Простота верхней части подчеркивала замысловатость подвески. Изогнутые узоры складывались в цветок, на его чашечке мерцали крохотные капельки голубой эмали. Сережка выглядела изящно, элегантно и настолько красиво в своем гармоничном совершенстве, что я не могла отвести от нее взгляд. Сколько же она покоилась в земле под надежной охраной корней дуба? Кто ее потерял? И как?

– Ты молодец.

Поднявшись с колен, я повернулась на голос и увидела перед собой открытую шкатулку. Шкатулка следовала за моими движениями: если я поворачивала голову в сторону, она поворачивалась вместе со мной. Кроме шкатулки я не видела ничего – ни окрестностей, ни того, кто ее держит.

– Положи сережку внутрь.

Какой невероятно красивый голос! Чарующий и вместе с тем проникновенный… Ласковый, но безжалостный. Удивительный. Пугающий.

Не решившись сделать так, как он просит, я наклонилась в правую сторону. Края шкатулки растянулись, контуры расплывались, словно окруженные густым туманом. Я наклонилась влево. Края последовали за мной, растягиваясь все больше и больше, до тех пор, пока передо мной не осталось ничего, кроме сплошной черноты. Шкатулка казалась бездонной. Я с любопытством заглянула внутрь и почувствовала, как засосало под ложечкой. Чем дольше я смотрю в темноту, тем сильнее ощущение, что из глубины ползет она – древняя, ужасная, алчущая тьма, которая поглотит меня в один присест. Я отшатнулась, словно обжегшись.

– Положи сережку. Прошу тебя, – прошелестел голос.

Я кивнула, больше не в силах сопротивляться звучащей в нем властности, медленно занесла руку над шкатулкой и бросила украшение внутрь.

– Благодарю тебя.

Я снова кивнула.

Голос больше не давал о себе знать. Молочный туман рассеялся, и шкатулка исчезла. Сережка, кажется, так и не достигла дна.

* * *

Во вторник я освободилась рано – как Джиджи с Джеммой и говорили, от французского меня освободили. Мы с Маэлем условились о встрече, и я так волновалась, что чуть ли не каждые пять секунд смотрелась в зеркальце – проверяла, нет ли на лице крошек. Люди в вагоне метро, наверное, думают, что у меня ОКР[1]. Я снова посмотрелась в зеркальце, а потом решительно убрала его в сумку. От царапины на щеке не осталось ни следа. Мама еще в пятницу спросила, куда она делась, и я объяснила, что замаскировала ее косметикой. Родители переглянулись, но поверили – они прекрасно знают о том, что я часами смотрю на Ютубе обучающие видео по макияжу.

Но произошедшее не давало мне покоя. Царапинка исчезла на глазах. Так не бывает. В конце концов, я не вампир и не одна из Людей Икс. Я подавила улыбку. Люди Икс. Я отчетливо представила, как профессор Ксавьер спрашивает:

– Какой у тебя дар?

– Я общаюсь с растениями, – ответила бы я.

– И что они говорят? Предсказывают конец света? Рассказывают о будущем? Они могут управлять судьбами людей?

– Нет, обычно они на что-нибудь жалуются. Или просят, чтобы я их полила.

Мне выходить уже на следующей станции, поэтому я поднялась с места и торопливо разгладила платье. Пуловер Маэля я оставила дома – конечно же, совершенно, абсолютно случайно! К полудню столбик термометра почти достиг отметки в тридцать градусов, после обеда температура не упала, и поэтому для свидания я выбрала джинсовое платье цвета морской волны, купленное в интернет-магазине винтажной моды. Оно похоже на комбинезон, и я подозревала, что брючины просто перешили в юбку. Под платье я надела лимонно-желтую хлопковую футболку. Не знаю, пойдем ли мы в катакомбы, но на всякий случай лучше одеться потеплее. На время учебы я скрутила волосы в пучок, а теперь распустила, и они мягкими волнами спадали мне на плечи. Мой образ дополняли сдвинутые на лоб солнцезащитные очки с темно-синими зеркальными стеклами.

Мы с Маэлем договорились встретиться у Эйфелевой башни. Пройти оставалось совсем немного… И тут я вспомнила сон, приснившийся мне прошлой ночью. Этот сон казался таким реалистичным… Я снова почувствовала под пальцами влажную землю, почувствовала вес сережки в руке – совсем как после пробуждения… Проснувшись, я была уверена, что это не просто сон, и до смерти испугалась, увидев сломанный ноготь. Прекрасно помню: мне снилось, что я сломала ноготь… Происходящее напоминало триллер. Возможно, я сломала его наяву, ворочаясь в кровати, а мозг воспроизвел это во сне? Во всяком случае, пальцы были чистыми, а значит, я не рылась в клумбах. Обломка ногтя я нигде не нашла, но многое говорило против приступа лунатизма – чистые ногти и туфли, одежда, лежавшая в том же месте, где я оставила ее накануне. Даже моя связка ключей казалась нетронутой. Весь день в школе я чувствовала себя на удивление усталой и решила, что мне приснился очень реалистичный сон. И все же… Меня не покидало ощущение уязвимости и настороженности. Казалось, телу известно такое, что разум принять не готов.

Впрочем, стоило мне увидеть Маэля, как усталость, страхи и сомнения отошли на второй план. Маэль приветственно махнул рукой и, улыбаясь, направился ко мне. В животе щекотало, будто там поселилась колония муравьев.

Маэль снова выбрал одежду в темных тонах. Узкие потертые черные джинсы, серая рубашка, браслеты, на шее – кожаный шнурок… На плече болтался черный рюкзак из какого-то блестящего материала, на носу красовались солнцезащитные очки, но Маэль снял их, заметив меня. Стекла очков отливали серебром, а поверхность мерцала, как жидкая ртуть. Какие вычурные! Впрочем, на Маэле они смотрятся классно. Маэль явно предпочитает черный и серый цвета, но я не против. Ему идет.

Я пошла ему навстречу, мы чуть было не врезались друг в друга и смущенно замерли. Маэль улыбнулся, я улыбнулась в ответ, но никто из нас не сдвинулся с места. Наконец Маэль собрался с духом, расцеловал меня в обе щеки, как это принято у французов, и тихо прошептал мне на ухо:

– Бонжур, Ливия.

Его волосы щекотали мне щеку, губы нежно касались кожи. До чего приятно… В животе запорхали бабочки. Как же здорово оказаться с ним рядом после всех этих сообщений по «Вотсапу»! За те три дня, что мы не виделись, я снова и снова представляла себе нашу встречу… Но ни одна фантазия, какой бы прекрасной она ни была, не может сравниться с реальностью.

– Бонжур, – немного смущенно пробормотала я. Близость Маэля заставляла меня нервничать.

– Ты хорошо добралась? – поинтересовался Маэль, торопливо заправив волосы за ухо. Он внимательно наблюдал за мной – видимо, пытался оценить мою реакцию. Я с облегчением поняла, что он тоже волнуется.

– Да. К счастью, поезда останавливаются у каждого столба, так что пешком много ходить не надо.

Маэль тихо рассмеялся.

– Неужто благородная госпожа сегодня без шофера?

– Я и в пятницу ездила на метро! – возразила я, игриво толкнув его.

– Ищешь общества простых смертных? Как же великодушно с твоей стороны! А что об этом думают уважаемая мама и дорогой папа?

– С тобой невозможно разговаривать! – рассмеявшись, ответила я. Маэль усмехнулся. Он выглядел довольным. Лед неловкости растаял, и казалось, что мы расстались не в пятницу, а всего несколько минут назад. Я благодарно улыбнулась Маэлю и поинтересовалась:

– Куда мы идем?

Маэль предложил выпить кофе, и теперь мне не терпелось узнать, куда он меня поведет.

– Куда захочешь. Хорошие заведения здесь на каждом углу. Лично мне больше всего нравится кафе «Гюстав». А еще можно взять напитки навынос и посидеть у Эйфелевой башни. Или пойти прогуляться.

– Знаешь, а идея с прогулкой мне нравится.

– Тогда давай сначала пойдем в «Гюстав» и возьмем там кофе. «Гюстав» специализируется на кофейных напитках для девчонок.

– Что еще за напитки для девчонок?

– Например, кофе с молочной пенкой, ореховым сиропом и шоколадной глазурью. С соевым молоком или нежирными сливками. Холодный кофе со вкусом карамели и с коричной посыпкой… Ну и все в таком роде. Неужели ты не замечала, что девчонки никогда не пьют простой черный кофе?

Я засмеялась.

– Хорошо. Давай пойдем в «Гюстав».

– Отлично, – Маэль одарил меня неотразимой улыбкой. – Тогда вперед?

– Да!

Маэль сделал шаг назад, и мой взгляд упал на его ноги, обутые в сланцы с широким черным кожаным ремешком. Ногти были накрашены темно-серым лаком – матовым, не блестящим, из-за чего казалось, что они покрыты тонким слоем бетона.

Я уставилась на них во все глаза.

– Что это?

– Ноги, – ответил Маэль с абсолютной невозмутимостью. – Или ты про мои новые шлепанцы? Шикарные, правда? И удобные к тому же.

– Остряк.

Постепенно улыбка Маэля становилась все шире и шире.

Я снова опустила взгляд. Какой же Маэль… Какой же он… Кажется, у меня закончились прилагательные.

– Могу одолжить тебе лак, если хочешь, – сказал он.

Я с недоверием покачала головой.

– Ушам своим не верю.

– Они же тебе нравятся.

– Твои новые шлепанцы? Да, выглядят удобными.

– Мои ноги, – сказал Маэль. – Ты же знаешь, что речь о них, Златовласка.

– Ноги? – переспросила я без особого энтузиазма. – Не думаю, что это лучшая часть твоего тела.

Взгляд Маэля потемнел, и я осознала, что подлила масла в огонь.

– Нет, – я подняла руки в воздух. – Нет-нет-нет! Я не собираюсь играть с тобой в эту игру!

Ни за что не стану говорить, какие части его тела считаю лучшими!

Самонадеянно улыбнувшись, Маэль наклонился и прошептал мне на ухо:

– Но я люблю играть в игры.

Я отшатнулась от него. Дистанция! Нужно держаться на безопасной дистанции! В противном случае мозги у меня отключатся и Маэль снова победит.

Нет, я не позволю ему так просто одержать надо мной верх!

– Ты же слышал про игровые комнаты, куда отводят маленьких детей? Возможно, существует что-то подобное и для семнадцатилетних… Надо погуглить. – Я начала демонстративно копаться в сумочке, вытащила телефон и задумчиво взвесила его в руке. – Запишем тебя в комнату для игр. А если приведешь с собой братьев, то, возможно, вам сделают скидку. Что думаешь?

– Я думаю: и как столько нахальства умещается в такой маленькой девушке?

С этими словами Маэль подошел немного ближе. Я опустила руку – телефон будто потяжелел на десять килограммов. Маэль заглянул мне в глаза. У меня появилось ощущение, что передо мной выросла стена. На секунду стало так тихо, будто кто-то выключил окружающий шум. Безумие какое-то! Я слышала, как бьется сердце Маэля. Слышала, как течет кровь по его венам. Ощущала, как действует на него мое присутствие. Казалось, мы связаны, соединены в неком подобии симбиоза… Мы не касались друг друга, и все же… я чувствовала Маэля и чувствовала то, что чувствует он. Он пах тем же парфюмом, что и в нашу прошлую встречу, но я все равно ощущала запах его кожи. От Маэля пахло отвагой, силой и неудержимым желанием чего-то… большего от наших отношений. Я едва заметно вздрогнула. Не этого я ожидала… Мы продолжали смотреть друг на друга, а потом взгляд Маэля изменился. Его глаза – темные, цвета дождевых облаков – прояснились, стали ярче. Маэль издал странный сдавленный звук. У меня создалось впечатление, что он изо всех сил пытается держать себя в руках.

– Маэль?.. – Собственный голос доносился словно издалека.

Маэль моргнул, и его глаза стали такими, как раньше. Неужели показалось?.. Нет, я точно знаю, что на секунду они изменились! Наша связь оборвалась так внезапно, что у меня закружилась голова. Мне уже случалось влюбляться, но я никогда не чувствовала ничего подобного. Неужели это та самая волшебная связь, которой все бредят? Ощущение, что знаешь кого-то целую вечность? Это бы все объяснило, но… даже не знаю.

– Ты в порядке? – спросила я, посмотрев Маэлю в глаза. – У меня появилось ощущение, что… – Я запнулась, а потом продолжила, тщательно подбирая слова: – Твои глаза… Ты носишь контактные линзы?

– Нет, я… – Маэль вздохнул. – Прости. Сегодня у меня был экзамен по философии, поэтому ночью я занимался. – Он криво усмехнулся. – Философия – не мой конек. Если всю ночь пялиться в планшет, пытаясь выучить разные теории, то утром глаза будут красные, как у кролика.

Но у Маэля глаза не как у кролика, да и веки не опухли… Кроме того, бессонная ночь не объясняет странные чувства, охватившие нас. Но с моей стороны будет глупо спрашивать, похожи ли наши ощущения на «настоящую любовь», поэтому я решила оставить расспросы.

– Очень сочувствую. Ты сильно устал? Может, перенесем кофе на завтра?

– Еще чего, – отозвался Маэль и игриво дернул лямку моего платья. – Это что, бывший комбинезон?

Он явно хотел сменить тему, и я решила подыграть.

– Похоже на то. Забавно, да?

Маэль многозначительно промолчал.

– В чем дело? – Я уставилась на него, как ниндзя – на будущую жертву.

Маэль обладал способностью мгновенно придавать лицу ангельски-невинное выражение. Выдержав драматическую паузу, он снова осмотрел мой наряд и поднял взгляд.

– Ты ведь знаешь, кто такие миньоны?

* * *

Да, я поколотила его за наглость. Несильно, но поколотила. Маэль засмеялся, когда я набросилась на него, разрываясь между смехом и праведным возмущением, а потом схватил меня за запястья, скрутил и заставил пообещать, что я угомонюсь. Я, в свою очередь, взяла с Маэля слово, что он больше не будет сравнивать мой сине-желтый наряд с миньонами. Потом он повел меня в кафе «Гюстав».

Что ж, пока все идет отлично.

Кафе пряталось в одном из переулков неподалеку от Эйфелевой башни. Туристов здесь оказалось мало – наверное, несведущему человеку найти это место непросто. Узкая полоска тротуара перед кафе заставлена столиками. Плетеные стулья стояли у столиков с мозаичным рисунком, а небольшие, обитые тканью скамьи и потрепанные кожаные стулья в стиле семидесятых – вокруг больших деревянных столов. Из радио доносились последние французские хиты. На огромной витрине стояли разные пирожные, кексы и большое, размером с блюдце, американское печенье «куки»… Соблазнительно пахло свежесваренным кофе. Я мечтательно вздохнула.

– Чего хочешь? – спросил Маэль, легонько пихая меня в плечо.

– Кофе, пожалуйста.

Маэль оторопело уставился на меня.

– Обычный кофе?

Я кивнула, с трудом сдерживая усмешку.

– Обычный черный кофе? – не унимался Маэль.

– Да.

– Без обезжиренного молока, шоколадного сиропа и натурального сахарозаменителя?

– Да, пожалуйста.

Маэль скользнул взглядом по моей фигуре.

– Ты ни в чем не хочешь мне признаться?

– Я не мальчик, если ты об этом, – фыркнула я.

– Тогда пришелец? – нахмурившись, предположил Маэль. – Или вампир?

– Оборотень, – ответила я низким голосом.

Маэль покорно вздохнул.

– Что ж, это многое объясняет. Я скоро вернусь, – сказал он и направился к стойке. Один из официантов протянул ему руку для рукопожатия, а девушка на кассе приветственно махнула. Она удивилась, когда Маэль заказал две чашки кофе, и с любопытством посмотрела на меня. Видимо, Маэль нечасто приходит сюда в женской компании… От этой мысли стало так радостно на душе…

У меня за спиной раздался гудок клаксона, и я на секунду отвлеклась, а когда повернулась обратно, то увидела, что вместе с кофе девушка протянула Маэлю сверток с выпечкой. Маэль, в свою очередь, вытащил из бумажника купюру.

Я направилась ему навстречу.

– Держи, это тебе, – сказал Маэль и протянул мне сверток. – Вкуснее в городе не сыщешь.

Я с любопытством заглянула в сверток. Внутри лежало печенье «куки». Оно выглядело очень аппетитным, а пахло вообще потрясающе.

– Куки! – просияла я. – Спасибо! Выглядят офигенно.

– Да… – Маэль взъерошил волосы. – Я хотел заказать собачье печенье, но в кафе было только это.

– Рассердишь меня – и я тут же превращусь в волка, так что берегись!

– А ты не думала, почему я дал тебе печенье заранее?

– Что, боишься меня?

– Все мужчины боятся женщин, даже если не признаются. Женщины абсолютно непредсказуемы. – Маэль повернулся ко мне. – Особенно если они еще и оборотни.

– Значит, ты любишь рисковать, – со смехом сказала я.

– Не без этого, – улыбнулся Маэль.

– Да, я уже заметила.

Он мрачно засмеялся, а затем подтолкнул меня, заставляя пройти вперед. Потом тротуар стал шире, и мы снова смогли идти рядом.

– Попробуй кофе, и пойдем гулять.

* * *

Мы с Маэлем исследовали территорию вокруг Эйфелевой башни, пили кофе, ели печенье. У меня снова появилось ощущение, что это не первое наше свидание. С одной стороны, мы общались так, будто знакомы целую вечность, с другой стороны – я с каждой секундой понимала, что хочу большего… Это вызывало у меня эйфорию. Я смеялась столько, сколько не смеялась очень давно. Маэль умел развлекать.

К тому времени, как мы сели на скамейку неподалеку от Эйфелевой башни, часы уже показывали пять вечера. Большинство туристов вернулись в свои отели, чтобы передохнуть перед ужином. Некоторое время мы молчали, но молчание не было таким неловким, как сегодня днем.

К нам подошли воробьи. Маэль вынул из кармана смятый сверток от печенья, высыпал крошки в руку и бросил птичкам. Мы наблюдали за воробьями, пока те не доели крошки и не уставились на нас, требуя добавки.

– А твои родители знают, что ты катафил? – спросила я. Несколько воробьев испугались моего голоса и отпрыгнули подальше.

Маэль покачал головой, не отрывая взгляда от птиц.

– А что ты им говоришь, когда идешь в катакомбы?

Маэль поджал губы, но потом заставил себя расслабиться. На меня он не смотрел.

– Мне не нужно никому ничего говорить. Я живу один.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

– Но ты же несовершеннолетний… – сказала я и только потом поняла, что означают слова Маэля. – Ой, прости! Это так бестактно с моей стороны! Твои родители… они не…

Маэль успокаивающе погладил меня по плечу.

– Ничего страшного. Мои родители никогда не были женаты. Я родился в результате мимолетной интрижки. Мать надеялась на большее, но отец отверг ее. Это ее сломило. Она ушла, когда мне было всего девять. Никто не знает, где она сейчас и жива ли вообще. Поначалу мне было сложно, но потом я привык. Я постоянно спрашиваю себя: что я сделал не так? Сейчас мой отец живет с другой женщиной. Заботливым его не назовешь, но он дает мне деньги, считая, что на этом его долг выполнен. У меня есть крестный, он в какой-то мере заботится обо мне. Он моложе отца. Мы хорошо ладим. Крестный снял мне квартиру, он мой официальный опекун. У него свое рекламное агентство, он всегда в разъездах и поэтому не лезет в мою жизнь.

Маэль говорил так спокойно и рассудительно, что я невольно бросила на него обеспокоенный взгляд.

– Мне очень жаль.

– Все в порядке, – улыбнулся Маэль. – Да здравствует пиццерия!

Я хотела его поддержать и засмеялась, несмотря на то что веселья не чувствовала.

– Тебе было всего девять! Кто заботился о тебе, когда у твоего крестного не было времени?

– Няни и домработницы.

Даже представить не могу, каково это – расти без родителей. Возможно, поэтому Маэль зачастую кажется старше, чем он есть на самом деле. Возможно, поэтому большинство его друзей старше него. Сердце у меня болезненно сжалось. В детстве я обожала по воскресеньям залезать в кровать к родителям и обниматься с ними. Я хорошо это помню. А еще помню, как звала их, когда ночью мне становилось страшно. Я знала, что родители всегда рядом. Маэль лишился всего этого, но не сломался, а только стал сильнее.

– Как ты выдержал? Наверное, тебе жутко не хватало родителей! Кто утешал тебя, когда ты грустил? Кто обнимал тебя? Обниматься с няней – не то же самое, что обниматься с родителями!

– Я никогда не любил обниматься.

– Все любят обниматься.

– Не верю, – сказал Маэль, с вызовом глядя на меня.

Я придвинулась к нему. Маэль выглядел немного удивленным, но не отсел. Я боялась, что он меня оттолкнет, но отступать не стала. Нежно погладила его по руке. Маэль не шелохнулся. Прижавшись щекой к его плечу, я принялась чертить кружочки у него на ладони. Мои движения становились все медленнее и медленнее. Я подняла взгляд. Маэль смотрел на меня широко раскрытыми, потемневшими глазами. Он казался… беззащитным.

– Продолжай, – глухо произнес Маэль. Оперся правой рукой о скамейку, чтобы я могла придвинуться еще ближе, а левую положил на колено. Я стала рисовать кружочки и на ней, а потом снова посмотрела на Маэля. Тот сидел с закрытыми глазами, и я позволила себе разглядеть его вблизи. Красивый изгиб рта, губы на вид мягкие и невероятно притягательные. На коже – ни единой неровности. Кончик его носа дернулся, и я торопливо отвела взгляд.

– Все еще не веришь? – едва слышно спросила я.

Маэль покачал головой, а потом открыл глаза и тепло улыбнулся. Бабочки у меня в животе проснулись и закружились в вихре танца. Мы сидели так близко, что Маэль, наклони он голову, мог бы коснуться моих губ своими… По его глазам я поняла – он думает о том же. Его взгляд скользнул по моим губам. «Сейчас он меня поцелует», – подумала я. Возможно, для этого еще рано – в конце концов, никто не целуется на первом свидании, – но мне плевать. С Маэлем все иначе. Мы общаемся так, будто ждали друг друга всю жизнь. Поцелуй станет кульминацией наших чувств.

Но Маэль меня не поцеловал. Внезапно выражение его лица изменилось, и он вскочил на ноги.

– Тебе не пора домой?

Я растерянно уставилась на него. Что случилось? Я сделала что-то не так? Маэль дает понять, что наше свидание подошло к концу?

– Или ты хочешь пойти со мной? Но это затянется часа на два, – сказал он, глядя мне в глаза.

Он стоял передо мной, не зная, куда деть руки, заметно волновался и отчаянно делал вид, что между нами не произошло ничего особенного. Странное зрелище….

– Прямо сейчас? – спросила я.

Маэль кивнул.

– Куда?

– В катакомбы. Мне нужно там кое-что изучить, – ответил он и поднял лежавший возле скамейки рюкзак. Сказать, что он застал меня врасплох, – значит, ничего не сказать. Что случится, если я сейчас не вскочу и не пойду за ним? Он оставит меня здесь, на этой скамейке, и уйдет?

– Изучить? – Я тянула с ответом. Мне нужно время, чтобы осмыслить быструю смену его настроения.

– У меня проект по истории. Я пишу об участках катакомб, которые не нанесены на карту.

Я все еще чувствовала себя сбитой с толку, но мои маленькие серые клеточки заработали в полную силу.

– Учитель разрешил тебе блуждать по неизученным туннелям?!

Интересно, о чем пишут его одноклассники? О подводном плаванье без кислородного баллона? О прыжках с тарзанки без каната?

Маэль нацепил на нос солнцезащитные очки, хотя уже начинало темнеть. Из-за стекол с металлическим блеском черты его лица казались еще более острыми.

– В описании проекта я сформулировал свои планы несколько иначе.

– Дай угадаю, – сказала я, поднимаясь со скамейки. – Твой учитель думает, что ты сидишь в архиве и изучаешь старые чертежи, а ты тем временем гуляешь по полуразрушенным туннелям, как самоубийца.

Настроение Маэля снова изменилось – можно подумать, внутри у него переключатель эмоций. От прежнего волнения не осталось и следа. Маэль рассмеялся и поднял на лоб солнцезащитные очки.

– Ты как будто видишь меня насквозь. Аж страх берет.

Я усмехнулась.

– Обращайся.

– Ну так что? Пойдешь со мной?

– Хочешь сказать, что вдвоем ползать под завалами веселее? Будет с кем поболтать, пока кислород не закончится… – Я поджала губы. – Предложение, конечно, заманчивое, но я даже не знаю…

Маэль неодобрительно щелкнул языком.

– Воображение оказывает тебе плохую услугу, Златовласка. Я хорошо знаю эти туннели, но есть там одно местечко, которое нужно изучить повнимательнее. К нему примыкает хранилище Национального банка. Меня интересует история этого места, и, чтобы в ней разобраться, необходимо как можно точнее нанести его на карту. Кстати, туннели не обваливаются, и ползать по ним не обязательно. – Маэль многозначительно взглянул на меня. – Но если ты очень хочешь…

– Остряк, – я несильно ущипнула его за бок.

– Ну что, будем звонить маме с папой и спрашивать у них разрешение? – Маэль поиграл бровями.

Я снова ущипнула его, на этот раз – немного сильнее.

– Ты щиплешься, потому что не взяла мармеладных мишек и тебе нечего в меня бросить? – поинтересовался Маэль, перехватив мою руку.

– Будь чуточку повежливее! Не все школьники живут одни и могут творить, что хотят!

– Быть повежливее? Но это же так скучно!

Маэль вывернул мне руку, и я впечаталась спиной ему в грудь.

– Я обещаю, что позабочусь о тебе, – прошептал Маэль, наклонившись к моему уху. – С тобой ничего не случится, пока я рядом.

Дыхание Маэля обжигало кожу. Мне показалось, что я чувствую мягкое и нежное, как перышко, прикосновение чужих губ. Волоски на руках встали дыбом. Я чуть-чуть повернула голову, чтобы оказаться еще ближе к Маэлю.

– Ты мне доверяешь? – он снова коснулся губами моего уха.

Я кивнула.

Маэль быстро поцеловал меня в волосы над виском и сказал:

– Тогда пойдем. Мы управимся до темноты.

* * *

В подземный мир Парижа мы проникли через очередную «Кроличью нору». Она не была спрятана в саду. Ничего подобного. Мы спокойно шли по улице, пока Маэль не остановился у каких-то кустов.

Оглядевшись по сторонам, словно тайный агент, Маэль выудил из кустов железку, похожую на лом. Убедившись, что вокруг никого нет, он просунул железку между камнями на дорожке. Оказалось, что камни скрывают зацементированную плиту, в которой находится невидимый сверху люк. Маэль поднял крышку и осторожно отодвинул ее в сторону.

– Быстрее, – велел он, указав на открывшееся перед нами отверстие. – У стены находится лестница. Она ржавая, но крепкая. Окажешься внизу – никуда не уходи. Я верну люк на место и сразу же спущусь. – Он нацепил мне на запястье ремешок карманного фонарика. – На первое время хватит. – Он подтолкнул меня вперед. – Быстрее, пока нас никто не видит.

У меня перехватило дыхание. Спуститься вниз? Одной? Но отверстие не больше канализационного люка! Лестницу я увидела не сразу.

– С тобой ничего не случится, – сказал Маэль, приобнимая меня за плечи. – Спускайся медленно. Окажешься внизу – подожди меня, хорошо?

– Хорошо, – ответила я, в моем голосе прозвучало волнение. Маэль крепко держал меня, пока я не ухватилась за лестничную перекладину. Я начала спускаться, осторожно нащупывая одну перекладину за другой…

– У тебя отлично получается!

Меня окутала тьма. В нос ударил запах камня и многовековой пыли.

– Они меня прикончат, – пробормотала я, мельком подумав о родителях. – Ну что за…

Через несколько секунд я коснулась ногами пола. Коридор передо мной был примерно два метра в высоту и чуть меньше метра в ширину. Да уж, ползти нам точно не придется. Я услышала, как зашлепали по ржавой лестнице сланцы. Хорошо, что к джинсовому платью я сегодня надела мягкие кеды! Видимо, подсознательно я ожидала, что снова спущусь в катакомбы.

Маэль с громким скрипом вернул каменную плиту на место. Я посветила на него фонариком. Сверху посыпались пыль и камешки, и я закашлялась.

– С тобой все хорошо?

Маэль спустился вниз с такой скоростью, будто вырос где-нибудь в джунглях, в племени шимпанзе. На шее у него болтался включенный фонарик.

– Да, – ответила я, опуская фонарик. – Но здесь так темно, что становится не по себе.

– Всем поначалу не по себе, но со временем к темноте привыкаешь. – Маэль достал из рюкзака серые кеды и, переобувшись, положил шлепанцы в боковой отдел. Широко улыбнулся и взмахом указал на мою обувь: – Мы как будто сговорились.

Потом Маэль вытащил из рюкзака большой фонарик, включил его и сунул под мышку.

– А ты отлично справляешься. – Он снял с шеи фонарик и убрал его. – Другие на твоем месте давно бы сбежали.

– Я была в шаге от этого, – призналась я.

– Но не сбежала же. – Маэль погладил меня по волосам. – Я горжусь тобой.

Смутившись, я отвела взгляд. Маэль убрал руку и повернулся в сторону коридора.

– Надо поторопиться, – сказал он. – Вдруг нас кто-то видел и вызвал полицию? – Он направился вперед. – Держись за мной и смотри, куда идешь.

– Ага. – Я посветила фонариком ему вслед. Отражатели на рюкзаке вспыхнули, как блуждающие огоньки. Маэль обернулся и протянул мне руку в приглашающем жесте, который выглядел таким театральным, словно из старомодной шекспировской постановки.

– С возвращением в царство мертвых, благородная леди.

Я покачала головой. Ну вот, Маэль снова меня дразнит! Я решила отплатить ему той же монетой.

– Нам еще далеко?

В ответ Маэль громко застонал.

Я захихикала.

– Клянусь, в следующий раз я прихвачу с собой пакетики с соком, сэндвичи и туалетную кабинку. И – нет, нам недалеко. Если запасешься терпением, то скоро мы увидим кое-что по-настоящему интересное.

Кое-что интереснее, чем спрятанный посреди улицы проход в подземный мир и спуск по лестнице времен Наполеона?

– Хорошо.

– Закрой глаза, – приказал Маэль, замедлив шаг.

Я ослышалась. Конечно же, ослышалась. Должно быть, он несерьезно. Слабый лучик света от моего фонарика освещает путь всего на шаг вперед. Повезло, что я до сих пор не навернулась!

Маэль обернулся и пошел мне навстречу. Его глаза переливались, как дымчатый кварц.

– Закрой глаза, Ливия.

Нет, я не смогу. Даже если очень постараюсь. По позвоночнику пополз липкий страх, подсознание твердило: что-то не так. С Маэлем что-то не так! Кажется, будто не он прокладывает себе путь во тьме, а сама тьма расступается перед ним, освобождая дорогу! На секунду показалось, что в темноте он видит так же хорошо, как при свете дня, и что фонарь ему совсем не нужен. Его глаза впитывали робкий свет моего фонарика, словно губка, отчего радужка светилась изнутри…

– Закрой глаза… – В голосе Маэля прозвучали веселые нотки.

Я покачала головой, практически чувствуя, как с бешеной скоростью закрутились шестеренки в мозгу. Когда-то я читала, что приматы – к ним относятся и люди – боятся пауков из-за того, что наш мозг не понимает, как такое количество лап может двигаться одновременно. У Маэля нет лишней пары конечностей… но ощущение он вызывал похожее. Меня охватили растерянность и беспокойство, в голове будто включилась красная кнопка тревоги.

– Подожди! – крикнула я. Рот словно набили ватой, язык одеревенел и ворочался с трудом.

Маэль приостановился.

– Ты в порядке?

Я снова покачала головой. У меня взмокли ладони.

Маэль хотел было подойти ко мне, но я выставила перед собой руку и сказала:

– Стой.

Маэль замер, словно от удара.

– Ливия?

Я тяжело сглотнула. Господи, да что же со мной происходит?! Я совсем спятила? Что это, очередная галлюцинация? Или всего лишь паническая атака?

Раздался шорох, и Маэль протянул мне бутылочку воды. Дрожащими пальцами я открутила крышку и торопливо сделала несколько глотков.

– Хочешь, я выведу тебя на поверхность?

Я задумалась. Проблема не в том, что я под землей. Я испугалась не катакомб, а Маэля. Я скользнула по нему взглядом. Эта мысль кажется такой абсурдной, что даже произнести стыдно. Он ничего не сделал, просто смотрел на меня и сказал несколько слов. Я схожу с ума. Да, я определенно схожу с ума.

– Дай мне минуту.

– Если тебе страшно, то давай уйдем отсюда.

– Мне не страшно! – сдавленно сказала я и принялась лихорадочно искать отговорку: – У меня просто голова закружилась. Здесь душно, воздух спертый.

– Ты уверена? – поинтересовался Маэль. Он по-прежнему держался на расстоянии. – Это не так срочно. Я могу вернуться сюда завтра…

– Я в порядке. – Сделав еще один глоток воды, я отдала Маэлю бутылку. – Спасибо.

Я незаметно вытерла вспотевшие руки о джинсовую ткань платья. Пульс уже успокаивался, и я чувствовала, что снова могу контролировать собственное тело. Взглянув на Маэля, я не заметила ничего настораживающего. Он выглядел совершенно обыкновенно, разве что чуточку взволнованно, и двигался тоже обыкновенно. Я мысленно прокляла тот день, когда мне исполнилось шестнадцать. Что случилось? Может, это игра гормонов? В конце концов, в период полового созревания бывает все что угодно. По крайней мере, так написано на сайте, на который я недавно наткнулась. Это не объясняет моей способности общаться с растениями, но… я уже морально готова к диалогу с ними. Однажды мне встретится какой-нибудь одуванчик, кактус или, может, падуб, который сможет ответить на мои вопросы. Я мысленно вздохнула.

На мгновение меня охватило искушение рассказать обо всем Маэлю, но… что он подумает? Наверняка решит, что я спятила, и перестанет со мной общаться. Нет, ни за что! С Маэлем мне хорошо – если закрыть глаза на периодические приступы паники. Дело во мне, а не в нем. Я украдкой взглянула на Маэля. Он смотрел на меня – серьезно и в то же время озабоченно. Даже в темноте я видела, как блестят его черные волосы. Он стоял, скрестив руки на груди, эта поза подчеркивала его широкие плечи и привлекала внимание к серебристым браслетам. Сейчас Маэль напоминал древнего воина, который нарядился в джинсы и рубашку, чтобы вписаться в современный мир. Какая заманчивая картинка… Маэль шевельнулся, и я тут же вернулась из мира грез в реальность.

– Что ты хотел мне показать?

Маэль все еще выглядел так, будто сомневался, стоит ли нам идти дальше.

– Мне уже лучше, – заявила я, твердо посмотрев на него. – Правда.

Маэль с виноватым видом покачал головой. Наверное, он ругал себя за то, что привел меня сюда.

– Мне и правда лучше, – повторила я.

– Хотелось бы мне сказать, что я тебе верю и что я не поступил как последний эгоист, затащив тебя сюда, – он серьезно посмотрел на меня, – но это было бы ложью.

– Прекрати. Я пошла с тобой добровольно, и ты не виноват в том, что мои сосуды решили все испортить. – Я шагнула к Маэлю. – Покажи уже, что тут такого интересного.

Помедлив секунду или две, Маэль взял меня за руку.

– Не возражаешь? – спросил он, кивком указав на наши сцепленные руки. – Мне спокойнее, когда я знаю, что ты рядом.

– Да, – пролепетала я. Маэль взял меня за руку. Господи. Он взял меня за руку. Потому что так ему будет спокойнее. Ущипните меня! От восторга мое сердце пустилось в пляс, и я растеряла остатки страха. Мы держимся за руки. Как настоящая парочка. И я чувствую себя совершенно нормально. Никаких странных ощущений, никаких галлюцинаций – только тепло его кожи. Я бы сфотографировала наши руки, но это будет выглядеть очень глупо.

– Мы скоро придем, – прошептал Маэль.

Сердце снова подскочило к горлу, но не от испуга. Мои панические атаки проходят так же внезапно, как и появляются. Это их единственный плюс. В голове прояснилось, эндорфины в крови танцевали самбу. Но я решила при первой же возможности сходить к врачу и рассказать ему о своих странных припадках. Дальше так продолжаться не может!

– Мы на месте, – объявил Маэль, и я на время отложила эту мысль.

Перед нами открылось большое помещение. Маэль увлек меня в середину, потом перевел лучик фонарика с пола на стены и стал поворачиваться вместе со мной, медленно освещая все вокруг.

У меня перехватило дыхание. Кости. Куда ни кинь взгляд – всюду кости, черепа, снова кости. Стены от пола до потолка украшены узором из перемежающихся черепов и костей. Должно быть, их здесь сотни – нет, даже тысячи!

Я чувствовала их запах. Да, от них исходил тот специфический запах, который я почуяла во время своего первого спуска в катакомбы. Как ни странно, он не вызывал у меня страха. При виде костей я думала не о чем-то страшном, а о людях, которые обрели здесь покой.

– Сколько же тут людей, – прошептала я. – Почему их не похоронили на кладбище?

– Кладбища были переполнены, поэтому умерших эксгумировали и поместили в оссуарий. Вопреки тому, что часто пишут в Интернете, могил здесь нет. Кости перенесли сюда, чтобы сохранить. Температура в катакомбах хорошо для этого подходит, – пояснил Маэль.

– Потрясающее зрелище.

– Если тебе здесь понравилось, то потом я покажу тебе еще один особенный зал, – пообещал Маэль, нежно поглаживая мою ладонь.

– Было бы здорово…

– Только давай отложим на другой раз? Думаю, на сегодня с тебя хватит.

Маэль все еще поглаживал мою руку.

Я ненадолго задумалась. Полагаю, родители бы хотели, чтобы я вернулась со своего первого свидания не слишком поздно. Пусть даже это свидание с «воспитанным учеником из лицея Людовика Великого», как называет Маэля мама. Губы невольно растянулись в улыбку.

– Я б не пожалел серебряного денария, чтобы узнать, о чем ты думаешь, – сказал Маэль, перехватив мой взгляд.

И где он только откопал такие древние выражения?

– Просто подумала, что мои родители будут от тебя в еще большем восторге, если сегодня мы закончим пораньше.

– «В еще большем восторге»? – переспросил Маэль, раскачивая наши сцепленные руки взад и вперед. В его голосе прозвучало веселье и любопытство. – Что ты обо мне рассказывала?

– Что ты ходишь в хорошую школу. Пока этого достаточно.

– Это мой единственный плюс. – Маэль наклонился ко мне и добавил: – Умная девочка.

Я рассмеялась.

– Все получилось случайно. Мама узнала эмблему на пуловере.

– А, точно. Она же француженка. Что объясняет, откуда дочь американского дипломата так прекрасно знает французский.

– Что есть, то есть, – подмигнула я. Я уже рассказала Маэлю немного о своей семье, когда мы переписывались по «Вотсапу» и он спросил, почему я езжу с водителем.

– Я провожу тебя до станции, – заявил Маэль. – По крайней мере, так я буду уверен, что ты не заблудилась по дороге к метро. Куда тебе?

– На Марсово поле.

– Хорошо, – улыбнулся Маэль. – Это совсем близко.

– Скажи, нам обязательно возвращаться тем же путем? Вдруг мы вылезем тогда, когда на улице будет толпа туристов?

Маэль покачал головой.

– Пойдем по другой дороге. Люк, в который мы спустились – это только вход. Именно потому, что можно попасться на глаза прохожим или кого-то покалечить. Выход, которым мы воспользуемся, находится немного в стороне. Но ты же не против проехать лишнюю остановку на метро?

– Нет, совсем не против, – ответила я и, поколебавшись, добавила: – А где находится другой выход? Хочу знать, чего ожидать.

Лицо Маэля посерьезнело.

– Я тебя напугал, да? Прости, мне очень жаль. Столько впечатлений за раз… Видимо, для тебя это оказалось слишком, но я понял это только тогда, когда ты побледнела и остановилась… Нужно было заранее объяснить, где расположен вход и как мы будем спускаться. Когда постоянно общаешься с теми, кто ходит по катакомбам столько же, сколько ты, то перестаешь обращать внимание на такие вещи. – Маэль сжал мою руку. – Пообещай, что в следующий раз скажешь, что тебе нехорошо.

– Обещаю, – кивнула я. Слова Маэля меня немного тронули.

– Пойдем, по дороге я во всех подробностях объясню, как и где мы выберемся на поверхность.

– Прекрасно, – я улыбнулась.

– Да, я такой, – беспечно отозвался Маэль, и я снова ущипнула его за бок.

* * *

Люк, через который мы поднялись на поверхность, выходил на задний двор супермаркета. Кто-то ловко спрятал его за мусорными баками, чтобы скрыть от чужих глаз. Очевидно, у катафилов куда больше сторонников, чем я думала.

Маэль помог мне выбраться и отпустил мою руку. Я почувствовала укол разочарования. Маэль вернул крышку люка на место, и тот слился с асфальтом.

Выпрямившись, Маэль спрятал наши фонарики в рюкзак, переобулся в сланцы. Быстро проверил свой смартфон, ответил на какое-то сообщение и сунул смартфон в задний карман джинсов.

У меня сложилось впечатление, что у него какие-то планы… Но я не осмелилась спросить, какие именно.

До ближайшей станции метро идти оказалось недалеко. На прощание Маэль чмокнул меня в щеку, но не спросил, когда мы встретимся снова. И не сказал ни слова о том, какие у него планы на вечер. Мои планы его тоже не интересовали. А ведь мы могли бы найти тысячу тем для разговора! Почему Маэль не рассказал о том, каково ему живется одному? Почему не рассказал ни о своих названых братьях, ни о школе, ни об увлечениях?

«Неужели я напортачила?» – этот вопрос мучил меня всю дорогу домой. Что-то пошло не так. Я расстроенно шагала по авеню Боске. К счастью, скоро буду дома. Я достала телефон. Ни одного нового сообщения. После нашей первой встречи Маэль написал, когда я еще сидела в машине. Я просмотрела историю переписки. Последний раз Маэль был в сети три минуты назад. Я тихо вздохнула.

– Небеса падут!

Какой знакомый голос… Повернув голову, я заметила старика, просящего милостыню, он сидел на тротуаре в нескольких метрах от меня. Это тот самый человек, которого я видела на площади Денфер-Рошро!

Прохожие двигались по улицам, сливаясь в беспорядочный поток – час пик, все возвращались с работы. Как и в прошлый раз, старик сидел на замызганной дырявой подстилке.

Он посмотрел прямо на меня, и я застыла на месте. Кто-то позади сердито выругался, но я не могла пошевелиться. Кровь резко прилила к лицу. «Нет, пожалуйста, только не это», – мысленно взмолилась я. Только не снова! Хватит на сегодня панических атак! Я очень расстроилась и устала и к тому же чувствую себя совершенно сбитой с толку! Мне хочется упасть в кровать, накрыться с головой одеялом и забыть о том, что с каждым днем моя жизнь все больше трещит по швам…

– Эй, ты! – закричал старик, махнув в мою сторону грязной рукой. Пальцы у него оказались тонкими и сильными. Даже грязь не могла этого скрыть. Я вздрогнула.

Вытянув палец, старик указал на меня.

– Ты хранишь в себе воду, – произнес он, устремив на меня свои слепые, покрытые шрамами глаза.

Я до боли закусила губу и медленно покачала головой:

– Нет, пожалуйста…

Я даже не поняла, что сказала это вслух, пока не поймала на себе любопытные взгляды прохожих. Двое человек даже остановились.

– Чего надо? – рявкнула я. Прохожие посмотрели на меня как на сумасшедшую и пошли дальше.

Я снова оглянулась на старика.

– Подойди сюда, – сказал тот, поманив меня указательным пальцем.

Я покачала головой. Хочу домой. Хочу домой! Я почувствовала, что ладони снова взмокли, и сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться.

– Я знаю, ты слышишь их голоса, – сказал старик и задумчиво погладил свою косматую бороду. – Ты пробудилась, дочь Истока, и хранишь внутри себя воду!

У меня перехватило дыхание. Этот старик что-то знает! Да, его слова звучат безумно, но… сейчас он говорит полными предложениями, а не произносит запутанные обрывки фраз, как в прошлый раз!

Старик наклонился в сторону – такое ощущение, будто он раскачивается в такт какой-то песенке. Его губы растянулись в улыбку, которую нельзя было назвать дружелюбной. Так улыбается безумный маньяк с топором, глядя на свою будущую жертву.

Кто-то пихнул меня в плечо, и я сделала несколько шагов вперед.

– Будь осторожна со своими желаниями, – хрипло проговорил старик, его голос звучал чуть громче шепота.

С ума сойти! Откуда он знает, что было написано в предсказании, которое я нашла в печенье в день шестнадцатилетия?! Я оказалась к старику так близко, что отчетливо видела шрамы у него на глазах. Некоторые были тонкими и белыми, другие – выпирали толстыми кривыми полосами и выглядели просто ужасно. Наверное, они сильно болят… Кто же ненавидел его настолько, что нанес такие увечья?!

Я задрожала. «Надо уходить отсюда, – мысленно сказала себе я. – Уходи! Беги от него!» Но ноги меня не слушались.

Старик издал смешок.

– Будь осторожна… с желаниями… – Он зашелся в кашле. – Если загадаешь желание, оно может тебе навредить… Прислушайся к своему… – он снова закашлялся, а потом закончил: – внутреннему голосу.

– Оставьте меня в покое, – попросила я, дрожа всем телом, и заставила себя пойти вперед. Шаг правой ногой, шаг левой ногой, теперь снова шаг правой…

Проходя мимо старика, я зажмурилась.

– Остерегайся его.

Я застыла и, не отдавая себе отчета в том, что делаю, повернула голову.

– Что вы сказали?

Выпрямившись, старик сел ровнее и теперь почти не уступал мне в росте. Видимо, он куда выше, чем мне казалось.

– Остерегайся его, – прошептал старик. – Он найдет тебя, ты ему нужна, но он – сама тьма и чернота… – Я с трудом могла разобрать, что он говорит. – Он – сама смерть.

– Хватит! – Я будто со стороны услышала свой пронзительный возглас, услышала прозвучавший в нем страх. Неужели старик хочет сказать, что кто-то собирается меня убить?

– Этот человек к вам пристает, мадемуазель? – поинтересовался проходящий мимо мужчина. Он остановился рядом со мной и достал телефон. – Хотите, я вызову полицию?

– Нет, спасибо, – выдавила я. – Все хорошо. Мне нужно идти.

Я сделала несколько шагов вперед, желая поскорее оказаться дома. Только там я буду чувствовать себя в безопасности.

– Остерегайся его! – Голос старика следовал за мной, как грохот приближающейся грозы. – Он носит огненную корону!

Я всхлипнула.

– Остерегайся того, кто носит огненную корону!

Ничего не хочу слышать! На глаза навернулись слезы.

– Остерегайся того, кто носит огненную корону!

– Хватит! – закричала я, хотя отошла уже на приличное расстояние. Хочу домой, к родителям! Они мне помогут! Родители способны разрешить любые сложности! Я как никогда нуждалась в их поддержке, нуждалась в чувстве безопасности, которое испытываю в их присутствии, нуждалась в их заботливых объятиях.

– Остерегайся того, кто носит огненную корону!

Я перешла на бег и не останавливалась, пока не добежала до дома. Портье открыл мне дверь, кивнул и поздоровался. Оказавшись в коридоре, я выдохнула и бросилась к лифту. Слова безумного старика эхом звучали в голове.

«Остерегайся того, кто носит огненную корону!»

Двери лифта закрылись с тихим шелестом. Я прислонилась к стене и прикрыла глаза.

«Остерегайся того, кто носит огненную корону!»

Я вздрогнула, понимая, что перед мысленным взором все это время стоял Маэль.

Глава 5. Жизнь и прочие неприятности

Домой я вернулась с таким видом, словно увидела привидение.

– Мы здесь, милая, – позвала мама. Судя по тону, она в хорошем настроении. Я пошла на голос, и он привел меня в столовую. Родители сидели за большим деревянным столом, склонившись над ворохом фотографий.

– Смотри, что мы нашли, когда распаковывали вещи! Коробку со старыми фотографи… – увидев выражение моего лица, мама оборвала себя на полуслове, а папа вскочил на ноги.

– Ливия!

– Мне нехорошо, – выдавила я. И разрыдалась.

Мама с папой оказались возле меня практически одновременно. Обняли и стали засыпать вопросами, желая знать, не обидел ли меня Маэль.

– Нет, Маэль ничего мне не сделал, – снова и снова повторяла я, пока родители усаживали меня на диван. – Я чувствую себя… – Я вжалась в мягкие подушки и договорила: – Странно.

Меня затрясло от очередного приступа рыданий.

– Тебе плохо? Снова живот? – с обеспокоенным видом спросила мама.

– Мне… – всхлипнула я. – Мне нужно…

– Что тебе нужно, дорогая? Поговори с нами, – попросила мама. Она крепко обнимала меня, а папа тем временем поглаживал меня по руке.

– Помогите. Мне срочно нужна помощь. – Мой голос звучал немногим громче шепота. – Я больше так не могу. Мне страшно, потому что… похоже, у меня галлюцинации. И панические атаки. Думаю, я схожу с ума. Иногда я вижу то, чего нет. Иногда меня бросает в жар, перед глазами все расплывается, и мне кажется, что тело мне не принадлежит. Как будто оно существует отдельно, и я… не знаю, как объяснить… вселяюсь в кого-то другого. И тогда я… чувствую других людей. Чувствую то, что чувствуют они.

Мама напряженно замерла. Папа шумно выдохнул и встал.

– Я позвоню Жаку. Мы сейчас же поедем в больницу. Пусть врачи обследует ее с головы до ног.

С этими словами он вылетел из комнаты.

– Дорогая, когда это началось? – поинтересовалась мама, убирая с моего лица волосы.

– После того, как мы приехали в Париж.

Мама тяжело сглотнула.

– Знаю, ты не хотела переезжать… Сначала у тебя разболелся живот, а теперь еще и это… – У нее на лице отразилось беспокойство и сомнение. – Почему ты раньше ничего не говорила? Прошло уже столько времени… – Она нахмурилась.

Я пожала плечами, чувствуя, что нижняя губа снова задрожала.

– Дорогая, ты ни о чем не хочешь мне рассказать? Тебя ничего не беспокоит?

Неужели я рассказала недостаточно? Я покачала головой.

– Тебе нравится твоя новая школа? Может, ты бы предпочла пойти в лицей Людовика Великого?

На ум тут же пришел Маэль. Похоже, между нами все кончено. Нет, я не хочу видеть его каждый день. Я еще не поняла, нравится ли мне в Международной школе, но Джиджи с Джеммой стоят того, чтобы там остаться. Я покачала головой.

Мама выглядела несколько разочарованной. Я думала, она будет вне себя от волнения, и поэтому так долго откладывала этот разговор… Но, судя по всему, мама решила, что я разыгрываю спектакль, надеясь вернуться в Корею. Из кабинета донесся голос папы, разговаривающего по телефону. Я почувствовала на себе внимательный взгляд мамы.

– Ты сказала, что видишь и слышишь странные вещи?

Я кивнула.

– Какие именно?

– Разные. Иногда мне кажется, что я попала в ужастик и что некоторые люди – не те, за кого они себя выдают.

Мама удивленно округлила глаза. Впервые с начала разговора она выглядела по-настоящему встревоженной.

– Тебе кажется, что они что-то скрывают? Или что они не люди? Неужели ты стала верить в вампиров и прочую нечисть?! А я ведь говорила: не забивай голову этими дурацкими сериалами!

– Мам, дело не в сериалах… – попробовала возразить я, но мама уже села на любимый конек.

– Как там они называются? «Дневники вампиров»? «Волчонок»? После такого у кого угодно начнутся кошмары! Что за сериал ты смотрела перед переездом? Про рыжих близнецов, которые ведут себя так, будто втайне встречаются?

– «Ривердейл»? Но там нет ничего сверхъестественного…

– Вот именно! Сериал специально снят так, чтобы нагнать жути на зрителей! И эти вырвиглазные цвета, хотя сами герои бледны, как смерть. Ничего удивительного, что у тебя кошмары!

Я возмущенно фыркнула. Почему мама выставляет меня полной дурой?! Если бы после сериалов начинались галлюцинации, об этом наверняка бы кто-нибудь упомянул! Страх и неуверенность отступили, я почувствовала, как во мне медленно поднимается гнев. Можно подумать, я – помешанная на сериалах девчонка, которая потеряла связь с реальностью и вообразила себя сверхъестественным существом. Хорошо еще, что мама не интересуется содержимым моей электронной книжки! У меня там около трех сотен книг, и почти все из них – фэнтези.

– К тому же ты никогда не завтракаешь, а это очень вредно! – продолжала мама. – Я читала, что быстрое падение уровня сахара в крови может вызвать не только головокружение, но и галлюцинации!

Время нравоучительной лекции о правильном питании. Здорово, ничего не скажешь! Похоже, мама решила припомнить все мои прегрешения: нежелание переезжать в Париж, любовь к фантастическим сериалам, отказ завтракать по утрам… Может, мне уйти? От мамы никакого толку! Не на такую помощь я рассчитывала, сходя с ума от отчаяния. Я всерьез размышляла, не оставить ли маму наедине с ее глупыми обвинениями, но тут пришел папа.

– Жак внизу, можем выезжать. В больнице нас ждут.

Мама успокаивающе стиснула мою ладонь, а я почувствовала легкую тошноту. «В больнице нас ждут»? Что это значит? Может, для меня уже приготовили смирительную рубашку?

* * *

Я вынырнула на поверхность, жадно хватая ртом воздух. Вокруг раскинулась панорама ночного города. Где я? Как сюда попала? Я смерила себя придирчивым взглядом. Одежда сухая. Как странно… Я была уверена, что выплыла из глубокого водоема, но воды нигде не видно – под ногами стелется серый асфальт. Оглядевшись, я поняла, что стою на площади с фонтаном. Все кафе закрыты, свет горит лишь в нескольких окнах.

В следующую секунду по всему телу пробежала дрожь. Меня вновь охватило непреодолимое желание броситься на поиски. Я чувствовала себя марионеткой, которую дернули за ниточки – казалось, моими движениями управляет неизвестный кукловод. Слышу чей-то зов, кто-то ждет меня… Я целенаправленно пересекла площадь и неподалеку от фонтана остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. Здесь. Моя цель здесь. Присев на корточки, я попыталась поддеть один из булыжников, которыми вымощена площадь. Я знаю, где моя цель, но как до нее добраться? Булыжник отказывается сдвинуться даже на миллиметр! Я засопела от напряжения.

– Достань свои ключи, – скомандовал голос. Он звучал так же сюрреалистично, как в прошлый раз.

Я выудила из кармана брелок с ключами. «Да, должно сработать», – подумала я и принялась водить зазубренным металлическим наконечником между камнями, раскидывая во все стороны землю и мелкую гальку. Затем ключ напоролся на что-то металлическое, и меня охватило облегчение. В бледном лунном свете что-то блеснуло. Монета. Я положила ее на ладонь, и земля скатилась с нее, как по волшебству. Это не евро и не франк. Передо мной какая-то старинная монета, и, кажется, она сделана из чистого золота. Я попыталась вспомнить, где нахожусь, чтобы прикинуть, когда была заложена площадь, но голова была на удивление пуста.

– Ты знаешь, что делать.

Я поднялась и увидела перед собой шкатулку. Сопротивляться нет сил… Я протянула дрожащую руку и бросила монету в бездонную тьму шкатулки.

– Прими мою благодарность.

Размытые очертания шкатулки растворяются в воздухе.

– Постой! – крикнула я.

Дыхание ветра ласково погладило меня по щеке. Я снова осталась одна.

* * *

Звон будильника в третий раз выдернул меня из сна. Я тяжело вздохнула: кнопка «отложить сигнал» – это не благо, а проклятие. С каждым последующим пробуждением чувствую все бо`льшую усталость. Каким-то чудом мне удалось встать, добраться до ванной и привести себя в порядок, чтобы не выглядеть как пролежавший в воде труп.

Во время обеденного перерыва мама переслала мне результаты обследования. Конечно же, обследование не показало никаких серьезных отклонений. Небольшой дефицит железа, нужно принимать таблетки. Как здорово. Я закрыла почтовое приложение, отодвинула от себя тарелку с несъедобным ризотто и в очередной раз открыла «Вотсап» – посмотреть, когда Маэль был онлайн. Всего несколько минут назад. Но мне ничего не написал. Джемма и Джиджи что-то обсуждали с нашими одноклассницами Карли и Аннабель, но я не прислушивалась к их разговору.

Мысли лениво перетекали от одного к другому. Ужасно хочется приткнуться куда-нибудь и хотя бы несколько минут подремать… А напишу-ка я Маэлю сама! Давно прошли те времена, когда принцессы сидели в замках и покорно ждали, пока какому-нибудь заезжему принцу захочется их спасти. Я сфотографировала тарелку с ризотто и решила отправить снимок Маэлю. Безобидно, ненавязчиво – в общем, идеальный способ возобновить общение. Я попыталась придумать забавное и в то же время непринужденное сообщение, которое даст Маэлю понять, что я прекрасно провожу время без него и совсем о нем не думаю… но тут за соседним столиком раздался грохот, и я случайно нажала на кнопку «Отправить». О нет, только не это! Надо что-нибудь написать, и как можно быстрее! Но через секунду галочки стали синими – сообщение прочитано! – и сверху появилось уведомление: «Маэль пишет…» Мои пальцы замерли.

«Не знаю, что это, но выглядит вкусно».

Я попыталась придумать ответ получше, чем простое «Это ризотто», но Маэль снова меня опередил: «Я как раз думал о тебе».

Я неверяще уставилась на экран. Мне это снится?!

«Я собирался написать раньше, но возникли сложности. Артур попался, его арестовали. По-дурацки получилось. К счастью, все обошлось, археологи подтвердили, что он спустился в катакомбы по их делам. Мне пришлось заниматься организационными вопросами, потому что у Клемана сейчас экзамены в самом разгаре».

«Ничего страшного», – ответила я. Одновременно с этим Маэль написал: «Надеюсь, ты не злишься. А если злишься, то возможно ли умилостивить тебя кофе с печеньем?»

«Я не злюсь».

«Правда?»

«Совсем чуть-чуть».

«Почему сама не написала?»

Потому что мне не хватило смелости, но я никогда в этом не признаюсь. «Понятия не имею».

Галочки рядом с моим сообщением окрасились в синий цвет, но Маэль отвечать не спешил. «Не надо было мне отвечать так лаконично!» – подумала я, злясь на саму себя. Наверное, мои слова прозвучали пренебрежительно. К моему удивлению, вскоре Маэль написал: «Ты свободна сегодня вечером?»

Хм, не ожидала этого вопроса. Сегодня я заканчиваю позже, чем вчера. Все ученики должны записаться в какую-нибудь спортивную секцию, и Джиджи с Джеммой уговорили меня вступить в волейбольную команду. После обеда у нас первая тренировка. К тому же меня ждет гора домашки. Наверняка провожусь с ней до позднего вечера. Во мне началась внутренняя борьба. Я хочу увидеться с Маэлем. Не проходит ни минуты, чтобы я о нем не думала. До недавнего времени я и не подозревала, что способна на такие сильные чувства. Обычно я медленно проникаюсь к людям симпатией, но Маэль стал исключением. И все же разум одержал верх над чувствами. Я не допущу, чтобы пострадали мои оценки. Я хочу освоиться в новой школе. Хочу найти свое место. Это важнее свидания с кавалером, который появляется и пропадает, когда ему вздумается.

«Сегодня я занята. Меня ждут физра и целая гора домашки».

«Ясно. А завтра?»

Меня обрадовало, что Маэль воспринял мой отказ так спокойно.

«Завтра я свободна».

«Отлично, тогда увидимся. Жду не дождусь!»

Я оторопела. Мы даже не договорились о том, где и когда встретимся! Надо спросить! Но Маэль уже вышел из сети… Написать ему? Я нерешительно взвесила телефон в руке и, поразмыслив, отказалась от этой идеи. Маэль сказал, что по уши в делах. До завтра мы наверняка еще спишемся… Я торопливо ответила «И я!» и отложила телефон в сторону. Хватит пялиться на него, как сумасшедшая!

– Ты вообще ничего не съела! – заметила Джиджи и пододвинула ко мне маленький контейнер «Тапервер». – Попробуй мой пудинг с семенами чиа. Он без сахара. Надеюсь, пихтовый мед ты любишь.

– Спасибо, это очень мило с твоей стороны.

Что-нибудь сладкое будет сейчас очень кстати! Я открыла крышку контейнера и отшатнулась. Пудинг пах как лекарство от простуды.

– У серебристой пихты очень терпкий запах, – сказала Джиджи и уставилась на меня, с нетерпением ожидая, когда же я попробую пудинг.

– Неужели? – вяло отозвалась я. Невозможно съесть то, что пахнет как еловая пена для ванны! Бабушка такой пользовалась.

Джиджи оживленно закивала.

– Он очень полезный!

Что ж, судя по запаху, пудинг и правда «полезный». Вот только обычно я не думаю о своем здоровье, когда ем десерт… И что, скажите на милость, мне делать с этим пудингом? Меньше всего я хочу обидеть Джиджи… Мои размышления прервал пронзительный, полный страха крик – какая-то девочка звала Джемму по имени.

От удивления все замерли на месте, а Джемма вскочила так резко, что чуть не опрокинула стул.

– Что случилось, Коринна?

– Там…

К нашему столику, тяжело дыша, подбежала маленькая девочка. Ее глаза были широко раскрыты, а на щеках выступили красные пятна.

– С Кэлвином беда! Пойдем скорее!

– Что с ним? Где он?

– Пойдем! – Коринна схватила Джемму за руку и потянула за собой. На вид девочке было не больше пяти. Рядом с ней Джемма выглядела великаншей.

– Я с вами! – сказала Джиджи и тоже поднялась.

– И я! – торопливо добавила я.

– Возьмите наши вещи, ладно? – крикнула Джиджи, обернувшись к одноклассницам. Те согласно закивали, хоть и казались напуганными и сбитыми с толку.

Коринна так волновалась, что с трудом могла дышать.

– Он… Он просто…

– Подожди. – Джемма притянула девочку к себе и без лишних церемоний взяла на руки. Коринна вцепилась ей в шею и обхватила ногами, как маленькая обезьяна. – Где он? В детском садике?

Коринна кивнула.

– Нам велели оставаться на улице, но Кэлвин захотел пойти в класс и поднялся на третий этаж… – Девочка судорожно всхлипнула. – А потом… а потом он помахал нам из окна и случайно выронил свою игрушку. Она застряла на дереве. Кэлвин захотел ее достать, но высунулся слишком сильно и тоже упал на дерево! Миссис Грин вызвала «Скорую» и пожарных, но я жутко боюсь, что он свалится, – сказала Коринна и разразилась слезами.

– Господи! – воскликнула идущая рядом со мной Джиджи. – Бедный Кэлвин! Мы должны что-то делать!

Судя по всему, Кэлвин – это брат Джеммы. Какая ужасная ситуация!

Джемма побелела как полотно и ускорила шаг. Вскоре мы перешли на бег и добрались до детского сада, примыкающего к школе. Там царил настоящий переполох. Дети плакали, воспитательницы с ума сходили от волнения. Оно и понятно… Джемма передала рыдающую Коринну воспитательнице – оказывается, девочки уже хватились, – и мы помчались на третий этаж. У злосчастного окна собралась целая толпа. Кто-то связал две простыни – наверное, чтобы поднять Кэлвина, но потом от этой идеи отказались. Джемма бросилась к окну, и все расступились, пропуская ее.

– Кэл? Кэл! Не двигайся, прошу тебя! Я здесь, мы тебя вытащим! Не смотри вниз! Хорошо, Кэл?

Мы с Джиджи тоже высунулись из окна. Несколько учителей попытались с нами заговорить, но мы не обратили на них внимания. При виде Кэлвина у меня перехватило дыхание. Мальчик плакал, его лицо покрывали царапины. Поскользнувшись, он свалился на огромную глицинию, которая, к счастью, смогла выдержать его вес, и запутался в длинных лианах. Пышные заросли скрывали нижнюю часть тела до живота. Наверняка мальчику больно и неудобно, но, судя по всему, глициния спасла ему жизнь. По крайней мере, на время.

Стоило Кэлвину увидеть Джемму, как он заплакал пуще прежнего и протянул к ней руку.

– Стой смирно, Кэл! – испуганно закричала Джемма. – Тебе нельзя двигаться!

– Будьте благоразумны. Пожарные и «Скорая» уже в пути, – сказал один из учителей, обращаясь в основном к Джемме. – Мы хотели бросить мальчику простыню, но решили не рисковать. Слишком высоко, он может не удержаться. Мы связались с вашими родителями, они уже едут. Поговорите с ним. Успокойте. Сейчас это все, что можно сделать.

– Я и сама это вижу, – отрезала Джемма. – Эй, вы все! Отойдите! Отойдите от окна! Вы его нервируете!

Учитель попятился.

– К вам двоим это не относится, – прошептала Джемма, заметив, что мы с Джиджи переглянулись. – Вы мне нужны. Не уходите.

– Кэлвин справится, он крепкий! Совсем как его старшая сестренка! – Джиджи бодро улыбнулась и потрепала Джемму по руке, но Джемму, похоже, эти слова не успокоили.

Тем временем внизу началось оживление: директриса привела старшеклассников, притащивших два гимнастических мата. Для этого понадобилось аж восемь человек из футбольной команды – такими большими и тяжелыми были маты. Футболисты принялись укладывать их под окном, и я снова посмотрела на Кэлвина. К счастью, учителя держались от нас на расстоянии.

– Джемма! – от душераздирающего крика Кэлвина у меня чуть сердце не разорвалось. Этот мальчик даже младше Коринны, ему, наверное, года четыре. Он вырвал руку из лиан и потянулся к Джемме. Зашуршали листья, из-за смещения центра тяжести одна из веток сломалась, и Кэлвин соскользнул ниже. Мы закричали. Перегнувшись через подоконник, Джемма чуть не упала вниз и быстро выпрямилась. Узловатые ветви глицинии угрожающе застонали. Надолго их не хватит…

– Неужели мы ничего не можем сделать?! – всхлипнула Джиджи, ее глаза блестели от подступающих слез. – Кэлвин совсем близко! Неужели мы никак не можем помочь?!

Ветви затрещали, застонали. Джемма в ужасе ахнула. Джиджи разрыдалась. И вдруг все стихло, все звуки как будто замерли, и мир погрузился в безмолвие. Лишь мое сердце глухо стучало в груди.

«Голод…»

Я вздрогнула и невольно высунулась из окна. Казалось, голос раздается откуда-то издалека.

«Нет сил… Спасите…»

Я обескураженно заморгала. Голос звучал тихо, но я отчетливо его слышала.

«Как же есть хочется…»

Это говорила глициния.

«Ты голодна?» – мысленно спросила я.

«Да. Здесь плохо. Я всегда голодна. У меня нет сил…»

Мне очень жаль глицинию, но сейчас я могу думать только о Кэлвине.

«Никаких сил…»

В следующую секунду сломалась еще одна ветка, и глициния застонала от боли. Кэлвин закричал, но я этого не услышала. Одно стало ясно как день: он сейчас упадет.

«Спаси мальчика, и я помогу тебе! Пожалуйста, спаси его! – взмолилась я. – Он не должен умереть! Я тебе помогу. Я позабочусь о тебе. Обещаю!»

«Дочь Истока», – вздохнув, устало произнесла глициния.

«Да?»

«Помочь тебе – мой долг. Ты не обязана об этом просить».

«И все же я прошу».

Глициния задрожала, словно собираясь с силами.

«Приготовься».

В следующую секунду мир снова включился. Вернулись окружающие звуки, зрение прояснилось. Я посмотрела на подруг и сказала:

– Джемма, протяни к нему руки. И ты тоже, Джиджи!

Девочки так удивились, что ничего не спросили. Мы разом перегнулись через подоконник. Позади послышались крики учителей.

– Давай! – вслух выкрикнула я, забыв обо всем на свете.

Глициния зашелестела цветами, накрывая ими Кэлвина, словно покрывалом. Одна из лиан обвилась вокруг мальчика и подняла его наверх, цветочное покрывало поднялось следом. Кэлвин испуганно вздрогнул, но не издал ни звука.

– Святые ежики, – выдохнула Джиджи.

Теперь мы можем до него дотянуться! Глициния наклонилась слегка в сторону, чтобы казалось, будто во всем виноват ветер. Джемма схватила Кэлвина, перетащила его через подоконник и обняла. Брат с сестрой зарыдали, крепко прижимаясь друг к другу.

«Большое спасибо! – Я посмотрела на глицинию, поглаживая Кэлвина по спине. – Я не забуду о своем обещании!»

Глициния не ответила. Отвернувшись от окна, я поймала на себе оторопелые взгляды подруг. Джемма все еще обнимала Кэлвина, а Джиджи держалась за подоконник, чтобы не упасть. Побледнев, она оглядела меня с ног до головы и хрипло прошептала:

– Что ты такое?!

* * *

Я не успела ничего объяснить – в школу с мигалками и сиренами приехали сначала пожарные вместе со «Скорой», а затем – родители Джеммы. Они забрали Кэлвина домой. Мальчик отделался несколькими царапинами. Директриса отпустила Джемму домой, но та захотела остаться в школе. Постепенно суматоха улеглась. Учителя скрылись в учительской, воспитатели занялись детьми, футболисты ушли, забрав с собой маты. Согласно официальной версии, Джемма смогла-таки дотянуться до брата, и в этом ей помог порыв ветра. Джемму отругали за то, что она рисковала, но в общем и целом все были довольны таким благополучным исходом. Я старалась не смотреть на своих подруг, но после ухода родителей Джеммы больше не могла их игнорировать.

– Как тебе это удалось? – спросила Джемма, стоило нам оказаться одним. – Дерево подняло Кэлвина, услышав твой приказ… – Она немного помолчала и пробормотала себе под нос: – Поверить не могу, что я это сказала.

– Что за ерунда? – затараторила я. – Вам просто показалось! Мы все были на нервах. Поднялся ветер, и…

– Хватит нести бред! – перебила меня Джемма, скрестив руки на груди.

Меня охватила паника. Я очень хотела рассказать кому-нибудь о своих способностях, но испугалась резких слов Джеммы.

– Я… Я не могу!

Развернувшись, я бросилась прочь и спряталась в туалете для посетителей детского сада – к счастью, там никого не было. Заперлась в кабинке, опустила крышку унитаза и села.

Девочки никогда мне не поверят! Они решат, что я спятила, расскажут об этом всей школе, и меня начнут обходить стороной! Но не могла же я просто стоять, глядя на то, как Кэлвин вот-вот упадет с высоты третьего этажа! Тогда я ни о чем не думала. Ни о своей репутации, ни о том, что потеряю новых подруг… и все же я понимала, что поступила бы так снова. Я уронила голову на руки. Как же я устала… Из-за вчерашнего кошмара совсем не выспалась, сегодня чуть было не задремала на уроке английского, и еще эта история с Кэлвином… Адреналин схлынул, уступая место сонливости.

Дверь с грохотом распахнулась.

– Ливия?

Я испуганно затаила дыхание.

– Мы знаем, что ты здесь.

– Уходите! – тоненьким голосом сказала я. – Уходите. Пожалуйста.

Шаги приблизились.

– Открой дверь, а не то я ее вышибу, – решительно сказала Джемма.

Я в ловушке. Этого следовало ожидать, ведь убежала я совсем недалеко. Даже из здания не вышла. Впрочем, какая разница? Завтра все равно придется вернуться в школу, как и послезавтра… Не вечно же мне бегать от подруг! Внезапно я почувствовала себя очень глупо. У меня нет выбора, придется встретиться с ситуацией лицом к лицу. Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.

Смиренно вздохнув, я встала и щелкнула замком. Дверь кабинки с тихим скрипом распахнулась. Я опустила взгляд, не в силах посмотреть девочкам в глаза, и потому оторопела, когда меня кто-то обнял.

– Спасибо. Спасибо-спасибо-спасибо! Прости, что наехала вместо того, чтобы поблагодарить сразу!

Джемма. Меня обнимает Джемма, да так крепко, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я попыталась вырваться, и Джемма ослабила хватку.

– Не за что, – тихо сказала я, все еще не решаясь поднять глаза.

Джемма откинула мне волосы с лица.

– Если бы не ты, мой брат, возможно, погиб бы. Я никогда этого не забуду!

– Любой на моем месте поступил бы так же.

На заднем плане кто-то всхлипнул.

– Не обращайте на меня внимания! Ах, иногда я становлюсь такой сентиментальной! – Джиджи громко высморкалась и вытерла нос смятым носовым платком.

Джемма повернулась ко мне и повторила свой недавний вопрос:

– Как тебе это удалось? – На этот раз ее голос прозвучал мягко.

Джиджи от души высморкалась.

– Не могу объяснить, – сказала я, тщательно подбирая слова и пытаясь справиться со своим страхом. – Я сама ничего не понимаю. Со мной происходят что-то странное и пугающее. – Я беспомощно развела руками.

– Сегодня ты спасла человеку жизнь, – сказала Джиджи, подойдя к нам. – Разве не все равно, что подумают о тебе окружающие?

Джемма с Джиджи смотрели на меня открыто и с доверием. Собравшись с духом, я решила рассказать им правду.

– Я умею общаться с растениями. Слышу их голоса у себя в голове и могу отвечать – мысленно, с помощью телепатии. Обычно растения просят им помочь, но сегодня настала моя очередь просить о помощи. Глициния совсем ослабла, и я обещала позаботиться о ней, если она спасет Кэлвина.

Джемма выдохнула так, словно весь воздух разом вышел у нее из легких, а Джиджи, казалось, окаменела. Я ожидала, что девочки отреагируют так же, как мои родители: забеспокоятся, но всерьез меня не воспримут.

– Офигеть просто! – наконец сказала Джиджи, делая вид, что обмахивается веером. – Я будто попала в сериал «Нетфликса»!

– Так вы не думаете, что я спятила? – осторожно поинтересовалась я.

Джиджи замотала головой с такой силой, что у нее задрожал подбородок.

– Ты уже выяснила, кто ты? – спросила она, воодушевленно сверкая глазами. – Ведьма? Волшебница? Фея? Может, лепрекон?

Я лишь покачала головой, и Джиджи воскликнула:

– Я знала! Знала, что это не просто сказки!

– М? О чем ты?

– Мы, ирландцы, – народ суеверный. Верим во все, во что только можно! У нас чуть ли не в каждой истории появляются феи, лепреконы и другие мифические существа. Историй так много, в них должна быть хоть капля правды!

Похоже, Джиджи легко приняла происходящее. К счастью. Я перевела взгляд на Джемму, которая стояла у раковины, скрестив руки на груди.

– А ты что скажешь?

Джемма, судя по всему, не разделяла энтузиазма Джиджи. Выражение ее лица было непроницаемым.

– Я не верю ни в вампиров, ни в ведьм, – сказала она и покачала головой. – Не смотрю сериалы, про которые пишут в ««Фейсбук»е». В реальном мире достаточно зла. Я не хочу думать еще и о том, как бы спасти Шир.

Джиджи захихикала, прикрыв рот рукой.

– Но наш примитивный мозг многое не в состоянии понять, – продолжала Джиджи. – Отсюда следует логический вывод, которого я придерживаюсь: «Если исключить невозможное, то, что останется, и будет правдой, сколь бы невероятным оно ни казалось».

– Это цитата из «Шерлока», – сказала Джиджи, обвиняюще указывая на Джемму пальцем. – Значит, сериалы ты все-таки смотришь!

– Бибисишные сериалы отличаются от сериалов «Нетфликса» и Эйч-би-о.

Джиджи фыркнула и сдула с носа выбившуюся прядь волос.

– Потому что Би-би-си каждые пять лет переснимает сериалы по Джейн Остин?

– Нет, потому что…

– Э-э-эм, народ? – Я помахала рукой, привлекая к себе внимание. – Давайте быстренько определимся, спятила я или нет? Уроки скоро начнутся.

Джемма с Джиджи вздрогнули и посмотрели на меня так, словно на мгновение забыли о моем существовании.

– Что глициния от тебя хочет? – нахмурившись, поинтересовалась Джемма.

Мы с Джиджи вытаращились на нее, разинув рты.

– Ты ей что-то обещала, – добавила Джемма.

– Удобрения? – нерешительно предположила я. – Она сказала, что проголодалась. Думаю, ей нужны удобрения.

– Значит, будут ей удобрения.

Мы с Джиджи переглянулись, а Джемма достала телефон и уставилась в экран с такой невозмутимостью, словно каждый день заказывала по интернету корм для говорящих глициний. Несмотря на свой скептицизм, Джемма мне поверила. Или решила надо мной посмеяться.

– Твои родные в курсе того, что с тобой творится? – поинтересовалась Джиджи.

– Не совсем, – со вздохом призналась я и рассказала девочкам о реакции родителей и о поездке больницу. – Все это настолько выбило меня из колеи, что последние дни мне снятся кошмары. Они кажутся такими реальными… Даже не верится, что они – плод моего воображения. Мне почему-то снятся золотые штуковины. Это так странно, ведь меня не интересуют драгоценности…

Наш разговор прервал писк фитнес-браслета Джеммы. Обеденный перерыв официально подошел к концу.

– Давайте завтра пойдем в школьную библиотеку? – предложила Джиджи. – Может, нам удастся найти какие-нибудь подсказки… А-а-а-а, как же это круто! Хочется поскорее узнать, откуда у тебя эти силы. – Она повернулась ко мне и спросила: – В Корее тебя случайно не кусали редкие насекомые?

Я с улыбкой покачала головой.

– Завтра? – переспросила Джемма, убирая телефон, а я первым делом подумала о Маэле. – Еще чего! Пойдем туда сегодня!

– Дорогая моя, позволь напомнить, что сегодня у нас тренировка по волейболу, – сказала Джиджи.

Джемма неодобрительно прищелкнула языком.

– Позволь напомнить, дорогая моя, что сегодня я чуть было не лишилась брата! Все уверены, что вы помогли мне его вытащить. Героям полагается вознаграждение. Я скажу тренеру, что мы не придем. Думаю, она уже знает о случившемся.

С этими словами Джемма повернулась к выходу.

– Вперед, девушки! Нас ждет сдвоенный урок по физике, а потом мы пойдем выяснять, кто наша Ливия самом деле – мутант, ведьма или просто прирожденная садовница.

Глава 6. Маэль и чудовище

В нос ударил запах воды.

Открыв глаза, я увидела неподалеку мост Сен-Луи – тот самый, что ведет к острову Сите. Отражение луны, словно нарисованное мазками акварели, качалось на волнах Сены. Я испугалась, осознав, где нахожусь. Как я сюда попала? Одиннадцатый округ так далеко от первого, в котором я живу! Путь домой займет целую вечность!

В следующую секунду все мысли разом исчезли, словно их ластиком стерли. Чувствую: цель где-то рядом. Надо ее найти! Я спустилась по небольшой лесенке к берегу реки. Моими движениями будто кто-то управлял. Обутые в балетки ноги тут же увязли в песке. Я приступила к поискам и, опустившись на колени, начала копать. Через некоторое время со стороны реки послышался странный шум, но я не обратила на него никакого внимания. Какая разница, что там происходит? Мое занятие куда важнее. Наконец, я что-то нащупала. По телу пробежала дрожь. «Нашла!» – поняла я и с любопытством уставилась на предмет, зажатый у меня между пальцами. Песок осыпался, и перед глазами предстала крохотная золотая шестеренка от часов. Тем временем странные звуки становились все громче. Повернувшись, я увидела, как вода у берега покрывается густой пеной, бурлит и пузырится, словно вот-вот закипит. Я медленно встала. В следующую секунду из реки вылезло огромное чудовище. Большие зубы, блестящие желтые глаза, заостренные уши… Чудовище взревело с такой силой, что мои волосы разлетелись в разные стороны. Его горячее дыхание пахло водорослями и тухлой рыбой. Покрытое чешуей тело напоминало помесь дракона и гидры. Меня охватил дикий, безумный страх. Я не думала о том, что на самом деле чудовищ не существует – и уж тем более в Сене! Оно сожрет меня, предварительно растерзав своими зубищами! Чудовище снова взревело, из его ноздрей хлынула вода. Закричав, я развернулась и побежала прочь.

* * *

– Ты заснула на уроке?! Поверить не могу!

– Мама, это вышло случайно!

Я приложила телефон к другому уху и, торопливо пробравшись сквозь толпу, тенью шмыгнула в пустой класс. Необязательно всем слушать, как мама меня ругает. Мне и так неловко, что она позвонила, когда я в школе…

– «Случайно», – фыркнула мама. – Миссис Левицки сказала, что ты и вчера клевала носом.

Так и знала, что миссис Левицки сдаст меня с потрохами! Я задремала всего на несколько секунд, зачем поднимать шумиху?! Если бы у нас с Джиджи и Джеммой совпадали все уроки, этого бы точно не случилось.

– Этого больше не повторится, – пообещала я, но мама уже завелась и успокаиваться не собиралась.

– Твой отец сказал, что в час у тебя еще горел свет. Ты полночи просидела на «Ютубе»! Так продолжаться не может.

– Неправда, – бездумно ответила я. – Я не сидела на «Ютубе»!

– Да? И чем же ты занималась?

«Искала информацию про свои способности, пытаясь понять, кто я – фея, ведьма или другое сказочное существо… А потом мне приснился кошмар. Он казался таким реалистичным, я до сих пор ощущаю зловонное дыхание речного чудовища, и мне кажется, будто я полночи провела на ногах…» Я успела опомниться до того, как вывалила на маму эту тираду, крепко стиснула зубы, а потом пробормотала:

– Ничем особенным.

– У тебя уже закончились занятия? Сегодня ты без компьютера. Сделаешь уроки и ляжешь спать пораньше. Ничего удивительного, что в последнее время ты такая несобранная! С твоим-то образом жизни!

– Мам, у меня на сегодня планы, я уже договорилась…

Маэль еще не объявлялся, но я не сомневалась – он бы написал, если бы у него появились дела и он решил отменить свидание. Кроме того, после маминых слов во мне взыграло чувство противоречия.

– Значит, тебе придется их отменить, – мамин голос звучал почти весело, но в нем явственно слышались железные нотки. – Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя, чем ты сегодня и займешься. С тех пор как мы переехали, ты стала совершенно невыносимой.

– Мама, я никак не могу не пойти. Отменять встречу в последнюю минуту – это очень невежливо.

– Ты встречаешься с тем мальчиком из лицея Людовика Великого?

– Да, с ним.

– Напомни, как его зовут?

– Маэль.

– А фамилия?

– Анжу.

Я почти слышала, как мама мысленно перебирает фамилии древних и богатых семейств Парижа. Через несколько секунд она неодобрительно фыркнула, и я поняла: фамилия Маэля не входит в их число.

– Скажи ему, что у тебя много домашних заданий. Вы виделись всего два дня назад. Думаю, он переживет.

– Мама, ты говоришь со мной так, будто мне десять, а не шестнадцать! Через два года я стану совершеннолетней!

– Формально – да. Но это не значит, что ты взрослая. А сейчас ты отменишь встречу, вернешься домой и больше никуда сегодня не пойдешь!

– Но мама!

– Это не обсуждается.

– Ты не можешь так со мной поступить! Я не отменю нашу с Маэлем…

– Отменишь.

– Ни за что! – закричала я и закончила вызов, не дожидаясь ответа.

Я кипела от злости и вместе с тем испытывала глубокое бессилие. После переезда в Париж мои отношения с мамой стали как никогда натянутыми. Мы в одночасье разучились друг друга понимать, словно на разных языках общались. Глубоко вздохнув, я направилась к своему шкафчику. Джиджи уже поджидала меня там. Она тоже всю ночь искала информацию о моих способностях, но не нашла ничего стоящего. Джиджи зевнула, а я тем временем переложила несколько книг из сумки в шкафчик.

– Когда ты встречаешься с Маэлем? – поинтересовалась она, сонно протирая глаза.

Не успела я ответить, как к нам подошла Джемма.

– Удобрения привезут завтра. Видели бы вы лицо завхоза, когда я ему об этом сказала! Я заказала доставку прямо в школу. – Джемма посмотрела на меня и улыбнулась. – Ты из-за своего свидания такая взволнованная?

Я со вздохом захлопнул шкафчик.

– Мама пытается его саботировать. – Мы направились по коридору, и я рассказала подругам о мамином звонке.

– Поговори с ней лицом к лицу, – предложила Джиджи. – По телефону можно ляпнуть то, что совсем не имеешь в виду.

– А по-моему, твоя мама перегибает палку, – сказала Джемма. – Ты уже не ребенок!

Я согласилась с ними обеими. По дороге домой у меня будет достаточно времени, чтобы продумать разговор с мамой. Перед выходом из школы поток учеников почему-то замедлился. Как странно… Обычно всем не терпится покинуть эту кирпичную коробку. Мы с девчонками с трудом выбрались из больших двойных дверей. Оказавшись на ступеньках лестницы, я с любопытством осмотрелась.

Взгляд упал на юношу с иссиня-черными волосами. В лучах солнца они тускло блестели, словно впитывая в себя весь свет. Я знаю только одного человека с такими волосами.

Маэль?.. Но как он здесь оказался? Я оглядела юношу с ног до головы. Да, это и правда Маэль. Стоит через дорогу, скрестив руки на груди и подпирая стену. Серые глаза скрыты за зеркальными солнцезащитными очками. Сегодня Маэль весь в черном. Нет, не в бархате или парче, как гот, а в обычных джинсах и рубашке. Одежда такая обтягивающая, что почти не оставляет простора для воображения. На левой руке – покрытый кровавой коркой порез. Наверное, болит ужасно… У ног – черный рюкзак. Напускная беспечность не в силах скрыть таящегося в позе напряжения. Я встала рядом с одноклассницами, смотревшими на Маэля во все глаза. Маэль расположился так, что его невозможно было не заметить. Послышалось хихиканье, и из обрывков разговоров я разобрала слова «ученик» и «лицей Людовика Великого». Похоже, Маэля знает весь город. Чему я удивляюсь?

– Это он? – вполголоса спросила у меня Джемма.

– Кто-о? Что-о? Где-е? – нараспев произнесла стоявшая позади Джиджи, втиснулась между нами и удивленно округлила глаза. – О-о-о. Значит, это он? – Она повернулась ко мне.

Я кивнула.

– Вау, – воскликнула Джиджи и задумчиво нахмурилась. – Я представляла его совсем другим. Более… – Джемма замолчала, будто подбирая слова.

– Безобидным, – подсказала ей Джемма.

– А это еще что значит?! – возмутилась я.

– Ну, ты – девочка славная, – пояснила Джемма. – А этот парень выглядит так, будто ест славных девочек на завтрак. Не думала, что такие в твоем вкусе.

Да, раньше я тоже так не думала.

Увидев выражение моего лица, Джемма смягчилась.

– Впрочем, первое впечатление бывает обманчивым. – Она снова посмотрела на Маэля. – Возможно, все дело в одежде. Что ни говори, а его любимый черный – не самый веселенький цвет.

Как бы я ни пыталась, у меня не получалось представить Маэля в яркой одежде. Думаю, он одевается в темное не из-за недостатка воображения, а потому, что ему это идет.

– Ты не говорила, что он зайдет за тобой, – прошептала Джемма.

– Мы об этом не договаривались, – ответила я. Девочки посмотрели на меня с неприкрытым удивлением. Первой опомнилась Джемма.

– Похоже, он тот еще собственник.

Я непонимающе уставилась на нее:

– Он просто встречает меня у школы.

Джемма пожала плечами:

– Он встречает тебя на глазах у ВСЕЙ школы. Да еще и демонстративно. Самое позднее завтра все будут в курсе. Слухи разлетаются быстро. Те, кто положил на тебя взгляд, поймут, что им придется соперничать с этим мрачным и опасным месье.

Об этом я даже не думала… Маэль засел у меня в голове так прочно, что я не обращаю никакого внимания на своих одноклассников.

Я снова посмотрела на Маэля, и наши взгляды встретились. Маэль улыбнулся, подхватил с земли рюкзак и перешел улицу, направляясь ко мне.

– Иди, давай же! – поторопила меня Джиджи.

– Удачи! – крикнула Джемма, и они обе захихикали. Я почувствовала себя Золушкой, спускающейся по лестнице дворца навстречу своему принцу. Мрачному принцу с острой, словно лезвие бритвы, улыбкой. Да еще и на глазах у всей школы! Я зачарованно смотрела, как Маэль легко взбегает по ступенькам. По телу волной пробежала дрожь. Все время забываю, как остро реагирую на его близость!

Маэль остановился на ступеньку ниже меня. Так мы стали одного роста.

– Привет, Ливия, – произнес Маэль, сняв солнцезащитные очки. Его серые глаза весело блестели. – Рад тебя видеть.

– Привет…

Маэль застал меня врасплох, и я не успела морально подготовиться к нашей встрече. Надо что-то сказать! Однако мозги уже превратились в хихикающий розовый комочек, осыпающий Маэля воздушными поцелуями.

– Все хорошо? – спросил он.

Я заставила себя кивнуть. Тогда Маэль наклонился ко мне и поцеловал в обе щеки. Совсем не так, как в нашу прошлую встречу, а по-настоящему, крепко прижавшись губами к моей коже. У меня закружилась голова. Хочу, чтобы это длилось вечно! Почему он так быстро отстранился?

– Как ты узнал, во сколько у меня заканчиваются уроки? – Ну надо же, мозги перезагрузились! По крайней мере, ко мне вернулась способность говорить.

– Я этого не знал.

– О…

Неужели он стоял там неизвестно сколько и ждал, пока я выйду?! Это так мило и трогательно! Внутри меня словно разгорелось пламя.

Маэль принялся непринужденно поигрывать прядью моих волос. Представляю, как интимно и собственнически это выглядит со стороны!

Значит, он стоял и ждал меня неизвестно сколько времени. Поверить не могу! Мне хотелось разразиться восторгами, но у Маэля и без того непомерно раздутое эго. Поэтому я решила его подразнить и с притворным недовольством нахмурилась.

– Ты что, сталкер?! – возмутилась я, ткнув пальцем Маэлю в твердый живот.

Маэль не отодвинулся, не стал ничего отрицать, а просто ухмыльнулся. Мимо нас по лестнице стайкой спускались девчонки. Они разговаривали и так громко смеялись, что на них нельзя было не обратить внимания. К тому же они в открытую наблюдали за нами. Маэль окинул девочек быстрым взглядом, и смех стал громче.

– Пойдем отсюда, – сказал Маэль, взял мою сумку, словно это было чем-то само собой разумеющимся, и положил руку мне на спину. Он не пытался меня приобнять, не толкал вперед, а просто касался. В этом прикосновении не было ничего интимного, скорее – мягкая просьба, в которой ощущался вопросительный оттенок.

– Пойдем, – кивнула я, просияв улыбкой.

Маэль совсем вскружил мне голову – встретил у школы, забрал у меня сумку… Я больше не переживала из-за того, что со вчерашнего дня он не давал о себе знать.

Маэль придерживал меня за спину, пока мы не вышли с территории школы. Стоило нам оказаться за воротами, как он убрал руку и вытащил что-то из рюкзака.

– Держи. Это тебе, – сказал он, протягивая мне упаковку с витиеватым рисунком.

– Спасибо!

В пластиковой упаковке лежали блестящие темные леденцы.

– Вкуснейшие в городе, – пояснил Маэль. – Ручная работа. Самое то, чтобы набраться сил после тяжелого учебного дня.

Пока мы переходили улицу, я развязала ленточку на упаковке. В нос ударил запах кока-колы. Я взяла леденец и положила его в рот. Как же вкусно!

– Очень вкусно! – сказала я с набитым ртом.

Маэль широко улыбнулся.

– Я же говорил.

– Будешь? – спросила я, протягивая ему упаковку.

Маэль кивнул и взял один леденец. Я убрала упаковку в свою сумку, которую Маэль по-прежнему нес на плече. Некоторое время мы молча сосали леденцы. Я ждала, пока Маэль расскажет, куда мы идем. Не хочу оставлять маму в неведении, хоть мы и поссорились… Я напишу о том, что встретилась с Маэлем, а потом, когда вернусь домой, мы все обсудим…

Я открыла рот, но тут Маэль обогнал меня, повернулся ко мне лицом и пошел задом наперед. Улыбнулся и что-то сказал. По движению его губ я поняла, что он произнес мое имя.

Я громко рассмеялась.

– Вы чего-то хотели, месье?

При виде его улыбки я тут же позабыла об усталости, злости на маму, предположениях о том, откуда взялись мои способности…

– Так мне удобнее на тебя смотреть, – отозвался Маэль. Провел рукой по волосам и с отчетливым хрустом раскусил леденец. Меня будоражило каждое его движение – взгляд исподлобья, то, как он поправляет волосы, как грызет леденец… Я представила, что целую его и чувствую на языке осколки леденца со вкусом колы… Словно прочитав мои мысли, Маэль замер. Это случилось так резко, что я, все еще пребывавшая во власти фантазий, чуть было не врезалась ему в грудь. Подняла голову. Дыхание Маэля сладко пахло колой, и мой взгляд машинально скользнул к его губам. Какой у них красивый изгиб – чувственный, соблазнительный… Эти губы словно созданы для поцелуев. Мне захотелось поцеловать Маэля. Прямо здесь, посреди улицы, спешащих прохожих и городского шума. Как же хочется его поцеловать…

Неподалеку раздался гудок клаксона. Я отшатнулась и перестала пялиться на Маэля, как оголодавший каннибал.

– Хочешь еще один леденец?

Маэль молча покачал головой.

– А кофе из «Гюстава»?

– Нет.

Больше ничего не приходило на ум. Маэль, казалось, тоже впал в какое-то оцепенение. Его взгляд затуманился, дыхание участилось. Я облизнула губы, почувствовав в них легкое покалывание. Маэль тихо вздохнул. Похоже, нас тянет друг к другу с одинаковой силой. Приятная мысль. Маэль принялся играть с моими волосами.

– Что случилось с твоей рукой? – поинтересовалась я.

– Это не так уж важно, – хрипло и вместе с тем нежно отозвался Маэль.

– Болит?

Маэль кивнул, а потом сказал:

– Но сейчас перестала.

Я почувствовала, как щеки предательски вспыхнули от смущения.

– Чем займемся?

Выражение его лица тут же изменилось. Взгляд прояснился, желваки на скулах напряглись.

– Где ты живешь?

Я уставилась на Маэля во все глаза. Он хочет пойти ко мне домой? Ко мне домой?! Но у меня в комнате не прибрано… Все происходит слишком быстро! Да и потом, что скажут мои родители?!

– Почему ты спрашиваешь? – выдавила я.

Маэль перестал играть с моими волосами, опустил руку и сказал:

– Я провожу тебя домой.

– Что?.. – Ничего не понимаю…

Маэль поежился и сжал губы в тонкую линию.

– Я хотел сказать тебе лично…

Кажется, я начинаю понимать, что происходит. Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

– У меня возникли кое-какие дела, – сказал Маэль. – Прости.

Комок в горле становился все больше и больше, я с трудом могла глотать.

– Что? – повторила я. Прозвучало глупо, но мне было все равно. – Но как же…

– Прости. Я захотел ненадолго увидеться, потому что буду занят до конца недели.

– Что происходит? – спросила я. – У тебя неприятности?

– Я… – Маэль замолчал, словно прикусив язык, и растянул губы в неискренней улыбке. – Нет, все в порядке.

– Тогда что случилось?

– Ничего не случилось, Ливия, – с неожиданным раздражением сказал Маэль. В его устах мое имя прозвучало как предупреждение. – Просто сейчас у меня нет на тебя времени.

На голову будто вылили ушат ледяной воды. Я вздрогнула, почувствовав, как холод распространяется по всему телу. Я не дура, и мне уже доводилось сталкиваться с отказами. Я знаю, как все происходит. Сначала он обнадеживает тебя, потом пропадает с радаров и, наконец, заявляет: «Дело не в тебе, давай останемся друзьями». Но зачем? Я почувствовала, как мое недоумение превратилось в злость.

– Знаешь что? – Я смерила Маэля гневным взглядом. – У тебя нет времени, а у меня – желания. – Я сдернула свою сумку у него с плеча и отошла. – Эпатируй своей загадочностью тех, кому такое нравится. А мне жаль свое время.

Я постояла несколько секунд, давая Маэлю возможность объясниться, но тот словно окаменел. На лице у него застыли гнев, печаль, отчаяние, тревога… Слишком противоречивый коктейль чувств, чтобы его можно было принять за чистую монету.

Я кивнула, по-своему истолковав его молчание, и добавила:

– Увидимся.

С этими словами я направилась прочь. В глубине души теплилась слабая надежда, что сейчас раздадутся шаги, что Маэль догонит меня, обнимет и все объяснит… Но он позволил мне уйти.

* * *

Двери вагона со скрипом захлопнулись. Я отыскала свободное место и опустилась на потертое сиденье.

А-а-а, я готова лопнуть от злости! Маэль встретил меня у школы только ради того, чтобы отменить наше свидание? Нет, серьезно? И даже не попытался ничего объяснить?! Значит, не захотел… Это говорит о том, что объяснение мне не понравится. Чувствую себя шарфом, который достают из ящика, когда он нужен, и убирают, когда не нужен. Я совсем перестала понимать Маэля. Такое ощущение, что чем ближе мы становимся, тем больше он пытается отстраниться, пытается выбросить меня из головы. Но это полная бессмыслица, учитывая, что при встрече он все время норовит меня коснуться.

Мой телефон запиликал. На заблокированном экране высветилось сообщение от Маэля.

«Прости, я не хотел отменять нашу встречу по “Вотсапу”».

Фыркнув, я перевернула телефон экраном вниз. То, что Маэль пришел и лично сообщил мне «прекрасные» новости, говорит в его пользу. Либо он ничего не понимает в отношениях, либо намеренно их портит. Следом пришло еще одно сообщение: «Не злись на меня».

Я закатила глаза. Не могу отнестись к случившемуся рационально. Чувствую себя обманутой! Я убрала телефон в карман. Не хочу читать его сообщения! Почему он не написал мне раньше? Почему не придумал отговорку про домашку или про то, что один из его друзей срочно нуждается в помощи?! Встретить меня у школы, вскружить мне голову и отправить домой – это все равно что помахать шоколадкой у ребенка перед носом, а потом выбросить ее в ближайшую мусорку. Кто вообще так делает?!

Я поднялась с места. На следующей остановке мне выходить. Лежащий в кармане телефон снова запиликал. Я нащупала его и не глядя отключила звук. К черту Маэля! Он не дождется моего ответа. Пусть почувствует, каково это, когда тебя игнорируют. Да и потом, меня ждет разговор с мамой. Мне нужна ясная голова, а не то я окажусь в невыгодном положении. Или все закончится криками и хлопаньем дверей. Оба варианта меня не устраивают. Мы с родителями сможем договориться. Как и всегда. Не хочу с ними ссориться. Я все улажу, даже если ради этого придется еще сильнее запутаться в паутине собственной лжи.

А потом я заберусь в кровать, спрячусь с головой под одеяло и буду лежать так до самого ужина.

Глава 7. Огненная корона

В пятницу после уроков мы с Джиджи и Джеммой отправились в библиотеку Сорбонны. На все запросы интернет выдавал какую-то чушь, и мы решили подойти к делу по-научному. Но сначала сходили к глицинии, чтобы еще раз ее поблагодарить. Завхоз уже подкормил куст удобрениями. Джиджи и Джемма уставились на меня с пламенным предвкушением, но ничего не произошло. Я мысленно обратилась к глицинии, но ответа не получила. Либо она стеснялась моих подруг, либо мне не удалось поймать нужную телепатическую частоту. Я удивилась, вместо облегчения почувствовав разочарование. Видимо, я привыкла к своим способностям быстрее, чем думала.

Когда я рассказала девочкам о ссоре с Маэлем, они решили, что поход в библиотеку меня отвлечет. Направившись в отдел древних цивилизаций, мы сели в укромном уголке. Здесь пахло старыми книгами, а в воздухе летала пыль. Мы воспользовались сложным библиотечным каталогом, это удалось нам благодаря Джемме – она уже искала здесь информацию для школьного проекта. Копание в старых книгах напоминало захватывающую охоту за сокровищами, но, несмотря на это, мои мысли все время возвращались к Маэлю. Я игнорировала его сообщения, хотя не раз испытывала искушение их прочитать. Ненавижу ссоры. Не могу долго злиться. Прошел день – всего один день! – а такое ощущение, что целая вечность… Я незаметно вытащила из пенала телефон и посмотрела уведомления. Семнадцать непрочитанных сообщений от Маэля. Семнадцать! Интересно, почему он мне пишет? У него же «нет на меня времени»! Я вернула телефон в пенал. Нельзя давать слабину! Маэль занят до конца недели? Хорошо. Я тоже занята. Не знаю, что будет дальше, но на ближайшие три дня я залягу на дно. Надеюсь, за это время родители немного успокоятся. Вчера у нас состоялся серьезный разговор, и мне пришлось пообещать, что учеба будет для меня на первом месте и что я изо всех сил постараюсь получить хороший аттестат. К счастью, сегодня ночью меня не мучили кошмары. Когда я рассказала родителям, что мы с подругами собираемся поехать в библиотеку, мама пришла в такой восторг, что даже не спросила, к какому предмету мы готовимся. Это избавило меня от необходимости врать.

– Он снова написал? – поинтересовалась Джиджи, закрывая толстенный фолиант.

Я мрачно кивнула.

– Да, но…

– Я что-то нашла! – взволнованно перебила Джемма. Она повернула к нам какую-то книгу, ткнула пальцем в абзац и с гордостью сказала: – Вот, читайте. Подходит, правда?

Я пробежалась взглядом по строчкам. «Луговые нимфы могут общаться с растениями, поскольку являются природными божествами и имеют над ними власть».

– И правда подходит, – заметила я, поднимая глаза. Джемма торжествующе улыбнулась, и я добавила: – Дай сюда, хочу прочитать всю главу.

С этими словами я нетерпеливо схватила книгу. Джиджи протестующе замычала – так она ничего не видела – и я повернулась к ней.

В этой главе рассказывалось о нимфах – существах из древнегреческой мифологии. Нимфы – спутницы и помощницы олимпийских богов и их детей, полубогов. Есть несколько разновидностей нимф: водные (речные и морские), лесные, древесные, луговые… Существуют нимфы гор, гротов и лощин, и так называемые Плеяды, они превратились в звезды, чтобы приглядывать за нашей планетой с неба. Описание луговых нимф идеально мне подошло. Я послала Джемме улыбку, хоть и не могла до конца поверить в прочитанное. Я – нимфа?! С какой стати? Разве это возможно? В книге говорится, что способности передаются из поколения в поколение по женской линии. Если у нимфы нет дочери, то способности передадутся следующей рожденной в семье женщине. Выходит, моя мама – нимфа? Очень сомневаюсь. В противном случае мои симптомы показались бы ей знакомыми. Значит, способности перешли ко мне от отца? Может, он – рецессивный носитель? Как это выяснить? Меня ждет серьезное расследование, которое, скорее всего, выльется в бессонную ночку-другую. Ну и дела… Родители снова разозлятся… Впрочем, сначала мне нужно переварить полученную информацию. Нимфы! И это в двадцать первом веке! Безумие какое-то! Я замерла, дойдя до абзаца про то, что «поскольку нимфы – природные существа, то после смерти они превращаются в воду и возвращаются к истоку, из которого произошли».

«Почему эти слова кажутся знакомыми?» – подумала я и вздрогнула. Точно! Слепой старик сказал, что я – «дочь Истока» и «храню в себе воду»! Теперь его слова обрели смысл. Старик явно что-то знает! Я взглянула на часы. Уже пять. Надо найти того старика, возможно, у него есть ответы! В конце концов, он предупредил меня об опасности. «Остерегайся того, кто носит огненную корону!» – эти слова пугающим эхом пронеслись голове.

Я отодвинула книгу в сторону. Джемма с Джиджи удивленно посмотрели на меня.

– Я должна вам кое-что рассказать, – выдавила я. – А потом нам надо будет разыскать одного человека.

* * *

Наши поиски успехом не увенчались. Слепой старик словно сквозь землю провалился. Мы расспрашивали прохожих, некоторые его даже знали, но сегодня никто не видел. Найти человека в таком огромном городе, как Париж, да еще и за короткий срок… тут должны удачно сойтись звезды. К ужину мы с девочками сдались. Может, все к лучшему. Пожалуй, хватит на сегодня сюрпризов! Значит, я типа нимфа? Верится с трудом. Я всегда думала, что нимф придумал какой-то древний грек, которому нечем было заняться. Как бы расспросить об этом родителей, не вызывая у них подозрений?

– Добрый вечер, мадемуазель Маккензи.

Я вскинула голову и приостановилась, заметив портье.

– Добрый вечер, месье. Простите, я задумалась.

– Ничего, – дружелюбно улыбнулся портье. – Со всеми случается.

Он подошел к стеклянной двери и открыл ее передо мной.

– Всего доброго, мадемуазель.

– Большое спасибо, и вам.

Кивнув, портье вернулся на свое место, а я пересекла вестибюль и направилась к лифту. С улицы донесся громкий крик. Не обратив на это внимания, я прошла мимо ряда искусственных пальм в больших горшках. Пальмы стояли перед окнами – так, чтобы снаружи нельзя было разглядеть тех, кто внутри. Я покачала головой. Пожалуй, с роскошью тут перебор.

С улицы по-прежнему доносились крики. Мне показалось или я услышала свое имя? Неужели снова галлюцинации? Я решила выглянуть в окно, но тут в дверях показался Маэль. Он что, следил за мной?! Тяжело дыша, Маэль откинул со лба волосы и выпрямился в полный рост. Сейчас он сам на себя не похож! Грозный, злой, неукротимый… Такое ощущение, что передо мной не Маэль, а его тайный брат-близнец!

Я словно окаменела. «С Маэлем что-то не так», – твердил внутренний голос. Меня охватил страх – тот самый первобытный страх, который я испытала во время нашей последней экскурсии по катакомбам.

– Ливия, – хриплым голосом позвал Маэль, он выглядел так, словно не спал с нашей прошлой встречи. Маэль направился ко мне, но потом нерешительно замер. Я не сомневалась: он заметил в моих глазах страх.

В следующую секунду опомнился стоявший за стойкой портье:

– Месье! Я вынужден попросить вас уйти!

Маэль обернулся к портье, и выражение его лица изменилось, стало жестким и холодным. Он немного расставил ноги, напрягся всем телом и, казалось, прирос к полу. Руки он держал так, будто вот-вот замахнется и нанесет удар. От Маэля исходила такая агрессия, что мне захотелось убежать, и я притаилась за пальмами. Хоть какое-то укрытие…

Портье заколебался – наверное, почувствовал то же, что и я. Потом его взгляд упал на браслеты Маэля, и он опомнился. Перед ним подросток, который, видимо, просто пересмотрел «Игру престолов»! Портье рассмеялся, словно желая показать, что не воспринимает Маэля всерьез, но получилось неубедительно – смех больше напоминал удушье. Почувствовав неуверенность портье, Маэль тут же перестал обращать на него внимание и снова повернулся ко мне.

– Ливия, – тихо позвал он. От его гнева и воинственности не осталось и следа. – Пожалуйста, подожди. Нам нужно поговорить.

– Уходи, – покачав головой, сдавленно попросила я. В моем голосе слышались подступающие слезы. Это уже слишком. В последнее время столько всего происходит, сегодня был долгий день, а теперь еще и Маэль… Мне нужна передышка. Хочется развернуться и сбежать, но вдруг Маэль последует за мной? Надо заставить его уйти, но так, чтобы он не причинил вреда портье. Я не сомневалась: он на это способен.

– Прошу тебя, уходи… просто уходи! – выкрикнула я.

Маэль не сдвинулся с места. На мгновение в его взгляде промелькнуло такое отчаяние, что у меня сжалось сердце.

– Так, это уже зашло слишком далеко, – вдруг заявил портье, встрепенулся, как мокрый пес, и расправил плечи. – Уходите, молодой человек. Мадемуазель Маккензи уже дважды сказала, что не хочет вас видеть.

С этими словами портье попытался схватить Маэля за плечо. Тот не стал уворачиваться, а отбил его руку. Портье вскрикнул от боли, и этот звук эхом разнесся по вестибюлю. Я испуганно отшатнулась. В движениях Маэля чувствовалась отточенность и легкость, которая достигается только после многих лет практики.

– Даже не думай, – с явственной угрозой в голосе прорычал Маэль и уставился на портье как на того, на ком можно выместить свой гнев. От страха я чуть было не закричала, но с трудом сдержалась.

Портье потер руку и нахохлился. Его лицо налилось нездоровым румянцем.

– Послушайте меня внимательно, юноша. Если вы не уйдете сами, то я вышвырну вас за дверь!

Маэль сложил губы в вызывающую усмешку и с легкостью увернулся, когда портье шагнул вперед и попытался схватить его.

– Подожди, вот доберусь до тебя…

– Даже не пытайся, если не хочешь пострадать. – Маэль неодобрительно прищелкнул языком, как будто разговаривая с маленьким ребенком.

– Маэль! – с отчаянием выкрикнула я. Не надо огрызаться и провоцировать драку! Этим он только усугубляет ситуацию!

Маэль оглянулся на меня и принялся озираться по сторонам, словно решив, что мне угрожает опасность и я позвала его на помощь. На секунду он потерял бдительность, и портье удалось схватить его за рубашку. Я услышала звук рвущейся ткани. Злобно зарычав, Маэль вцепился в портье мертвой хваткой и повалил его на пол.

Я закричала. Маэль вскинул на меня взгляд, потом отпустил портье и встал. На его рубашке показалась зияющая дыра…

У меня перехватило дыхание, в жилах застыла кровь. Чувствуя, как в ушах нарастает монотонный гул, я уставилась на белесые линии у Маэля на коже. Линии складывались в изображение, и я зажала рот, чтобы снова не закричать. На груди, прямо над сердцем, клеймом была выжжена пылающая огнем корона с заостренными зубцами.

«Остерегайся того, кто носит огненную корону», – словно наяву услышала я голос слепого старика.

Вот она. Огненная корона.

Я подняла взгляд на лицо Маэля. Он нашел меня. Он подвергнет меня опасности, принесет мне тьму и смерть. У него есть номер моего телефона, он знает, где я живу, знает, где учусь. Во рту появился горький привкус, меня охватило отчаяние. Как же мне сбежать от него?

Глава 8. В свободном падении

Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Молчали – все было ясно без слов. Маэль понял: мне известно про клеймо. Он стоял, словно громом пораженный, и выглядел одновременно и испуганным, и удивленным. Его ноздри раздулись, глаза расширились.

– Ливия…

Я лишь покачала головой. Портье поднялся с пола и, воспользовавшись растерянностью Маэля, схватил его за руки и заломил ему за спину. Маэль даже не сопротивлялся. Он просто смотрел на меня.

– Ливия! Пожалуйста, позволь мне все объяснить!

– Выметайся отсюда! – Портье развернул Маэля спиной, свободной рукой открыл дверь и вытолкнул его на тротуар. Потом торопливо захлопнул дверь и запер ее на ключ. Что будет дальше? Маэль выбьет стекло и войдет, отбросив портье в сторону, как игрушку? Но мои страхи не оправдались. Маэль отступил назад и, напоследок взглянув на меня, смешался с толпой прохожих.

– Если хотите, я вызову полицию, – сказал портье, поправляя униформу. – Вы собираетесь выдвигать обвинения? Этот молодой человек вас преследует?

Я покачала головой, дрожа, как лист на ветру, и спросила:

– С вами все хорошо?

Натянуто улыбнувшись, портье ответил:

– Да, ничего страшного не случилось. – Он испытующе посмотрел на меня. – С вашего разрешения, замечу, что с такими юношами лучше не связываться. Будьте осторожны.

Я не ответила.

– Я вызову вам лифт, – продолжил портье. – Если этот молодой человек вернется, я позвоню в полицию, чтобы его забрали.

Я последовала за ним словно в прострации. Адреналин спал, и я чувствовала себя так, будто меня переехал грузовик. Вскоре приехал лифт, двери разъехались в стороны, и портье нажал на кнопку моего этажа.

– Спасибо, – тихо пробормотала я.

Стоило дверям закрыться, как я медленно сползла на пол. Хочется плакать, кричать, закатить истерику… Руки сами собой сжались в кулаки. Я принялась проигрывать в голове встречи с Маэлем, ставя себя на его место. Вот он поджидает меня в катакомбах, вот начинает за мной охотиться, вот пытается влюбить в себя… Неужели он все это спланировал? Неужели он притворялся? Я громко всхлипнула. Интересно, что хуже: бояться, что сходишь с ума, или наверняка знать, что все твои страхи – правда?

Мне жизненно необходим бальзам для губ. Не в силах сопротивляться этому желанию, я достала бальзам и открутила крышечку. В нос ударил запах меда. Я глубоко вдохнула, обмакнула палец в бальзам, размазала его по губам и в ту же секунду почувствовала, как успокаиваюсь. Напряженные мышцы расслабились, дрожь прекратилась.

Телефон у меня в кармане пиликал не переставая.

Я испуганно вздрогнула, когда звякнул лифт, сообщая о прибытии на нужный этаж. Чем дольше я вдыхаю запах меда, тем яснее голова. Смахнув слезы, я торопливо встала. Если мама с папой застанут меня в таком виде, то вопросам не будет конца, а я сейчас не в состоянии на них отвечать.

Но мне повезло. Переступив порог квартиры, я увидела на комоде записку, в которой говорилось о том, что родителей неожиданно пригласили на ужин старые друзья. Я рассеянно убрала записку в сторону. Я дома, здесь я должна чувствовать себя в безопасности… Но не чувствую. Бросившись к двери, я дважды повернула ключ в замке. Вот только будет ли от этого толк? Я принялась озираться по сторонам, ожидая нападения.

– Проклятье! – с чувством воскликнула я и всхлипнула. Слезы потоком хлынули из глаз. Как мне поступить? Может, вызвать полицию? Но что я скажу? «Здравствуйте, я нимфа! Не верите – спросите слепого бродягу… Так вот, меня преследует один псих – он тоже не совсем человек… А еще я умею общаться с растениями… К слову, я отправила своего преследователя в игнор, потому что он меня отшил…»

Я в таком отчаянии, что хочется чего-нибудь разбить! Это на меня совсем не похоже… Телефон снова запиликал, и я вытащила его из кармана. В конце концов, Маэль – не единственный, кто мне пишет. Впрочем, сейчас писал именно он.

«Я никогда не причиню тебе вреда. Я тебе не враг, кто бы что ни говорил. Давай встретимся. От меня ты сможешь узнать то, чего не найдешь ни в одной книге».

Я задумчиво взвесила телефон в руке. Похоже, Маэль упорный, словно охотничий пес, напавший на след… Просто так от него не отделаться. Но он кажется таким рациональным… Как, впрочем, и большинство психов. Я открыла «Вотсап». Пришло время ответить. Я пригрожу ему, напугаю… Ну, по крайней мере, попробую. Я собиралась игнорировать его еще три дня, но он сорвал мои планы. Он не хочет, чтобы я держалась на расстоянии, и просто не дает мне выбора. Я задумалась. Маэль в сети – похоже, он ждет моего ответа.

«Не смей появляться у меня дома! А не то тебе не поздоровится!» – написала я, все еще стоя в коридоре, не разувшись и даже не выпустив сумку из рук. Я не уточнила, что случится в противном случае, потому что и сама этого не знала.

«Думаешь, я горю желанием устроить разборки с вашим портье?»

Это не ответ. Я попробовала еще раз: «Не смей, а не то пожалеешь. Это я тебе обещаю».

Казалось, я слышу смех Маэля даже через экран.

«Это я тебе обещаю», – повторила я и некоторое время гипнотизировала взглядом эти четыре слова. Потом появилось уведомление о том, что «Маэль пишет».

«Ты меня испугалась».

Я мысленно кивнула, соглашаясь с этим утверждением. Более того – я до сих пор его боюсь.

«Я ушел, потому что ужас в твоих глазах был невыносимым».

Иными словами, если бы я чуть не рухнула в обморок от страха, Маэль и дальше избивал бы портье?!

«Как мило. Значит, ты бы продолжил драку?»

«Мне не с кем было драться, я уже уложил старика на лопатки».

Я закатила глаза. Эта логика от меня ускользает.

«Давай поговорим», – предложил Маэль.

Я почувствовала, как по телу пробежал озноб. О нет. Ему не удастся выманить меня из квартиры!

«Ты же занят до конца недели», – написала я.

«Ливия…»

«Предупреждаю…»

Маэль тут же ответил: «Нет нужды постоянно мне угрожать».

Угрозы – мой единственный способ дать отпор, но я никогда в этом не признаюсь. Я начала набирать ответ, но тут пришло еще одно сообщение: «Как думаешь, чего я от тебя хочу? Неужели ты и правда веришь, что я хочу тебя прикончить?»

Мое сердце забилось чаще. Маэль блефует. Точно блефует. Но… а вдруг нет? Не слишком ли я полагаюсь на слова безумного старика? Может, правды в них половина, а то и меньше.

«Не важно, во что я верю. Чего ты на самом деле от меня хочешь? Вот что имеет значение».

Некоторое время Маэль молчал, и я решила, что он отключится, но тут появилось сообщение: «Неужели ты до сих пор не поняла? И даже не догадываешься? Что касается остального, то нам нужно поговорить. Пожалуйста».

Сердце нервно подпрыгнуло. Я написала: «Ты про огненную корону? Ее ведь так называют?»

Несколько мгновений ничего не происходило. Казалось, сердце вот-вот выскочит у меня из груди. Я бы не удивилась, если бы Маэль вдруг возник прямо передо мной.

«Да».

Я зажала рот свободной рукой. Святые ежики. Слепой старик оказался прав!

«Что ты такое??»

«Расскажу не по “Вотсапу”. Ливия, пожалуйста, давай встретимся. Где угодно и когда угодно».

Вопрос совсем простой, а Маэль снова ушел от ответа!

«Что ты такое?» – повторила я.

«Я не буду рассказывать историю своей жизни по “Вотсапу”!»

Значит, вместо короткого ответа у него целая история…

«Даже смешно. Не утруждайся, я сама все выясню», – написала я и вышла из сети. Он продолжает мною манипулировать, устанавливает правила игры… Я и сама не заметила, как страх отошел на второй план. На его место пришло злое любопытство. Я бегом поднялась к себе, включила компьютер и только потом скинула с ног туфли и швырнула сумку на мягкий ковер. Переоделась в тренировочные штаны и удобную футболку и начала искать информацию об огненной короне.

Страх превратился из пылающего огня в слабое пламя – переписываясь с Маэлем, я поняла, что зачем-то ему нужна. Он пытается со мной помириться. Маэль не раз мог меня убить – мы дважды спускались в катакомбы! – но вместо этого купил мне кофе и угостил сладостями. Он флиртовал со мной, а теперь вот хочет снова встретиться… Я задумалась, раскачиваясь на стуле взад и вперед. Понятия не имею, что творится у него в голове… Надо забыть про свои чувства, как бы тяжело это ни было. Если узнаю, кого клеймят огненной короной, то пойму, с кем имею дело. Возможно, получится выяснить, как все это связано со мной… Телефон, лежащий на столе, снова запиликал. Фыркнув, я проигнорировала его и приступила к поискам.

* * *

– Ливия…

Я узнала его голос даже во сне и тут же ответила:

– Уйди…

– Ливия, посмотри на меня.

Он не просил, а приказывал. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Веки поднялись сами по себе. Я проснулась или все еще сплю? Не знаю… Напротив меня, в плетеном кресле, на которое я вчера повесила свою одежду, сидел, непринужденно скрестив ноги, Маэль. В углу горела маленькая лампа. Я попыталась отползти назад, но запуталась в одеяле.

– С тобой ничего не случится, ты в безопасности, – торопливо сказал Маэль. – Я лишь хочу поговорить.

– Что происходит? – Я осторожно пошевелилась, на пробу подняла руку и огляделась. Такое ощущение, словно я оказалась в шутере от первого лица.

– Что ты со мной сделал? – спросила я и натянула одеяло до груди, словно оно могло меня защитить. – Предупреждаю тебя…

– Ливия… – Маэль встал и успокаивающе поднял руки. – Ты в безопасности.

– Не верю! – Я подползла к самому краю кровати. – Не подходи, а то закричу!

Маэль продемонстрировал мне ладони, словно показывая, что не вооружен.

– Все хорошо, – произнес он и кивком указал на тумбочку. – Возьми свой телефон, посмотри на время.

И снова приказ. Я схватила телефон и уставилась на экран. Шло время, но цифры на электронных часах на дисплее не менялись. Удивившись, я перевела взгляд на Маэля.

– Что ты сделал?

– Объясню как-нибудь в другой раз, – Маэль серьезно посмотрел на меня. – Подойди.

Тело мне не повиновалось, но страха я не чувствовала. Казалось, у меня в голове переключили какой-то рычажок. Я встала, подошла к Маэлю и закинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– А теперь послушай меня внимательно.

Я кивнула.

– Я отвечу на все твои вопросы при встрече. Расскажу все, что ты хочешь знать. Все, о чем ты не осмеливалась спросить.

– Хорошо, – мой голос прозвучал натянуто.

– Ну и отлично.

Такое впечатление, что он собирается уйти. Я почувствовала, как в голове рухнула какая-то преграда, которую наверняка установил Маэль. Я словно вырывалась из невидимых оков. Разум вышел из оцепенения, нормально забилось сердце…

– Подожди! – закричала я, глядя туда, где под рубашкой скрывалась огненная корона. Маэль так удивился, что даже не успел отреагировать. – Покажи мне ее, – потребовала я.

Маэль окинул меня странным взглядом и покачал головой.

– Это не самое приятное зрелище.

– Покажи мне ее, – повторила я, глядя ему прямо в глаза.

– Все должно быть не так, – с неприкрытым раздражением возразил Маэль. – Как тебе это удается?

Я пропустила его странный вопрос мимо ушей.

– Пожалуйста. Прошу тебя.

Смиренно вздохнув, Маэль пробормотал о том, что «такого никогда раньше не случалось» и «надо проверить», после чего одним плавным движением снял рубашку. Все это время мои мысли были сосредоточены на клейме, и я остолбенела, когда Маэль предстал передо мной полуобнаженным. До чего классно он выглядит! Стройный, хорошо натренированный, но не перекачанный, как завсегдатаи в спортзале…

Я громко сглотнула и, с трудом оторвав взгляд от идеального пресса, посмотрела на Маэля. Тот не выглядел самодовольным или высокомерным от осознания собственной неотразимости. В его глазах читалось любопытство, словно он и правда хотел узнать, понравился ли мне. У меня в голове крутилось множество вопросов, но вместо того, чтобы их задать, я осторожно коснулась короны. Маэль вздрогнул.

– Прости, – сказала я, собираясь убрать руку, но Маэль накрыл ее своей и прижал к клейму. Я ощутила на теплой коже очертания короны. Это так сюрреалистично, но в то же время возбуждает и опьяняет… У меня по всему телу, от макушки до кончиков пальцев, пробежали мурашки. Маэль снова вздрогнул, и я осознала, как близко мы стоим. А учитывая, что Маэль еще и наполовину обнажен…

– Понятия не имею, как тебе это удалось, но я в восторге, – пробормотал Маэль, склонив ко мне голову и обдав мое лицо теплым дыханием.

– Как мне удалось что? – спросила я.

Маэль тихо рассмеялся.

– Говоря современным языком, я здесь администратор, и у тебя нет прав изменять содержимое.

Я невольно улыбнулась.

– Возможно, я – троянский вирус, перехвативший управление системой.

Маэль нежно скользнул губами по моему уху, прикоснулся к щеке.

– Заманчивая картинка. – Он поцеловал меня в уголок губ. – Но, как бы то ни было… мне… пора идти…

* * *

Утреннее солнце пощекотало меня за нос. Я проснулась, услышала пиликанье телефона и не глядя взяла его с тумбочки. Это сообщение от Джиджи. «Доброе утро, солнышко! Чего-нибудь выяснила?»

В следующую секунду на меня волной обрушились воспоминания о вчерашних событиях. О драке в вестибюле. О моем расследовании. Об ужасных вещах, прочитанных в интернете.

Я закрыла чат с Джиджи, не ответив, и увидела, что посреди ночи Маэль написал: «Я отвечу на все твои вопросы при встрече. Расскажу все, что ты хочешь знать. Все, о чем ты не осмеливалась спросить».

Я растерянно уставилась на текст. Почему эти слова кажутся такими знакомыми? Может, Маэль уже писал мне что-то подобное? Я пролистала историю чата, но ничего не нашла. Хм-м-м, как странно. Меня не покидало ощущение, что я забыла о чем-то важном. В голове вспыхнули смутные образы, воспоминания… Голая кожа, тихий вздох, очертания короны у меня под пальцами…

Я резко села в кровати. Нет, это невозможно! Маэль мне нравится, я все время о нем думаю, вот он мне и приснился. К тому же мы общались незадолго до того, как я пошла спать. Мозг обработал воспоминания вкупе с парочкой смелых фантазий, и вот результат. К тому же нельзя забывать об ужасах, которые я вычитала про огненную корону. Все сходятся в одном: корона связана со злом, тьмой и дьяволом. Я не нашла знака, который бы выглядел точно так же, как клеймо Маэля, но хватит и того, что это явная символика зла.

Я потерла себя по плечам, хотя холода не чувствовала. Во что я вляпалась?.. С одной стороны – слепой старик со своими пророчествами и интернет, предупреждающий об опасности, а с другой – Маэль, который яростно пытается убедить меня в обратном…

Взгляд упал на плетеное кресло. На спинке аккуратно висела одежда, на сиденье лежали сложенные мамой футболки. Вскочив, я подошла к креслу и внимательно осмотрела его, сама не зная, чего ищу. Одежда лежала в том же виде, в каком я ее оставила. Футболки тоже. Я покачала головой и направилась в ванную. Я уже намазала щетку слоем зубной пасты, когда на меня волной обрушилось осознание. Меня бросило сначала в жар, потом в холод, и в зеркале я увидела, как на моем бледном лице смешались удивление и паника.

Почему я пыталась найти следы того, что в кресле кто-то сидел?

* * *

Я написала Джиджи и Джемме, спустилась к самоотверженному портье, снова поблагодарила за вчерашнее и наконец узнала его имя. Потом попросила Фабриса – так звали портье, – чтобы он не рассказывал об этом инциденте моим родителям.

Перед выходом из дома я написала Маэлю. Не стала соглашаться на встречу, но и отказываться не спешила – мол, мне нужно время, чтобы все обдумать. Маэль, казалось, смирился с этим и пообещал оставить меня на некоторое время в покое. После его слов я немного успокоилась.

Я встретилась с Джиджи и Джеммой в кафе в торговом центре «Галери Лафайет», потому что захотела пойти туда, где точно не наткнусь на Маэля. После того как я закончила рассказ, повисло минутное молчание.

Первой опомнилась Джемма.

– Он мог избавиться от тебя в катакомбах, и твое тело никогда бы не нашли.

Я кивнула.

– Бессмыслица какая-то! – заявила Джемма.

– А теперь он заваливает меня сообщениями, но наотрез отказывается отвечать на мои вопросы!

– Итак, давайте подведем итоги, – сказала Джемма, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. – Мы предполагаем, что ты нимфа, поскольку умеешь разговаривать с цветами. Наше предположение подтверждается тем, что какой-то жуткий старик назвал тебя «дочерью истока». А еще старик сказал остерегаться «огненной короны». Корона – символ зла, и ты увидела такое клеймо на Маэле. Более того, ты подумала о Маэле, едва услышала эти слова впервые. Видимо, Маэль тоже обладает сверхъестественными способностями. Тебе снятся странные сны, в которых ты отдаешь кому-то разные золотые предметы. Маэль ведет себя странно и со вчерашнего дня пытается уломать тебя на встречу, обещая ответить на все вопросы. Но ты не соглашаешься, поскольку слепец предсказал, что это приведет в беде. Пока все верно?

– Да.

Джемма несколько секунд вдумчиво меня рассматривала, а потом заявила:

– Вам надо встретиться. В этом уравнении слишком много неизвестных. Так нам решения не найти.

– Но… – Джиджи судорожно вздохнула. Она казалась очень напуганной. – Маэль напал на бедного портье! Он явно на Темной стороне Силы! Он заваливает Ливию сообщениями и откровенно ее преследует! Кто знает, чего от него ожидать? Возможно, он даже не человек! – Джиджи повернулась ко мне и спросила: – Между вами все кончено? Твоя влюбленность прошла?

Густо покраснев, я попыталась подыскать нужные слова, чтобы объяснить свой внутренний конфликт. Джиджи покачала головой.

– Забудь о нем, отношения с ним до добра не доведут.

– Что? – фыркнула Джемма. – Джиджи, умерь свой пыл. Маэль ничего ей не сделал. По словам Ливии, он очень заботливый, а его обаяния на двоих хватит.

– Он – самый настоящий сталкер, – прошипела Джиджи. – Он опасен.

– Решать тебе, – посмотрела на меня Джемма. – Можно назначить встречу в каком-нибудь людном месте, например в кафе. Завтра воскресенье, везде будет полно народу. Мы сядем за соседний столик, готовые в любую секунду вызвать полицию. Возможно, ты получишь свои ответы. Другой вариант – вечно прятаться или сообщить о Маэле полиции.

– Я не хочу прятаться, – тихо сказала я. – И мне нужны ответы. Но проблема в том, что правила игры устанавливает Маэль. Что бы я ни делала, он оборачивает ситуацию против меня. Боюсь, он воспользуется этой встречей в своих интересах, а я не замечу, потому что… – Я замолчала. Как же неловко! Я словно маленькая девочка, которой впервые понравился мальчик!

– У тебя все еще есть к нему чувства, – закончила Джиджи.

– Да, – тихо ответила я. – Знаю, это ужасно…

– Ну, он довольно красивый… если ты предпочитаешь плохишей. Но ты уверена, что оно тебе надо? В нашей школе – да и не в нашей тоже – полно классных парней…

– Нет, – с непоколебимой уверенностью возразила я. – Мне не нужен никто другой.

Джиджи положила голову на руки, словно та внезапно потяжелела.

– О-о-ох! Что же он с тобой сделал?!

– Давайте вернемся к теме. Стоит ли соглашаться на встречу и если да, то как ее организовать?

– Говоришь, он всегда играет по своим правилам? – Джемма задумчиво закусила нижнюю губу. – Значит, в этот раз ты должна установить правила. И уйти, если Маэль их нарушит. Сообщи об этом заранее. Будь начеку и не поддавайся его злодейскому обаянию.

– «Злодейскому обаянию»? – переспросила я. – Это звучит так надуманно, как будто мы пытаемся создать шаблонный образ. Мне не нравится.

– И то верно, – вмешалась Джиджи. – Судя по метке, он самый настоящий злодей, поэтому не нужно перегружать образ. Вот нам повезло, ничего не скажешь!

– Хватит философствовать, – Джемма нетерпеливо постучала пальцами по столу. – Ливия, ты все поняла?

– Людное кафе, вы за соседним столиком, мои правила, не поддаваться обаянию.

Джемма скрыла улыбку, Джиджи хихикнула, но тут же извинилась:

– Прости. Знаю, тема серьезная…

– Ничего страшного, – отмахнулась я и вытащила из сумочки телефон. Внешне я оставалась спокойной и решительной, но изнутри меня била мелкая дрожь. Страх, этот старый знакомый, снова протягивал ко мне свои острые когти. – Тогда решено! – сказала я. Пришлось приложить все силы, чтобы голос прозвучал твердо. – В каком кафе назначить встречу? Вы знаете город лучше меня. Какие будут предложения?

* * *

Джемма предложила встретиться с Маэлем в «Ле Фукет» – популярном кафе с большой открытой верандой, находящемся прямо на Елисейских Полях. Мы с девочками приехали на место за час до оговоренного времени, поскольку собирались занять два столика и боялись, что мест не будет. К тому же нам не хотелось рисковать, ведь в большинстве французских заведений посетителей рассаживает метрдотель. Метрдотель удивился, услышав нашу необычную просьбу, но согласился найти для нас соседние столики. Сначала он усадил Джемму с Джиджи. Мне пришлось немного подождать, пока рядом с ними не освободился столик на двоих.

От волнения у меня взмокли ладони. Я то и дело поглядывала на сидящих рядом девочек. Джемма выглядела как агент ФБР – собранные в хвост светлые волосы, белая блузка, огромные солнцезащитные очки. Заметив мой взгляд, она незаметно кивнула, словно говоря: «Не волнуйся, у меня все под контролем». Джиджи сегодня распустила волосы и вырядилась в воздушное платье с множеством оборок. Она сосредоточенно пробовала разные макаруны и, казалось, не замечала ничего вокруг. Рядом эти двое смотрелись до невозможного комично.

Маэль тоже пришел на встречу заранее. В своей темной одежде он совершенно не вписывался в яркий, красочный интерьер кафе. Он заговорил с метрдотелем, уверенный, что пришел раньше меня. Я помахала, и у Маэля на лице отразилось такое вселенское изумление, что хоть фотографируй. Я постаралась принять как можно более невозмутимый вид. Стоило Маэлю приблизиться, как мое сердце забилось с бешеной скоростью. Поддавшись секундной слабости, я пожалела, что это не обычное свидание, из тех, на которых парочки делят десерт, влюбленно переглядываются и наслаждаются близостью друг друга… Как, скажите на милость, держать дистанцию, когда от одного взгляда Маэля внутри все горит и трепещет? Как придерживаться правил, когда я напрочь забыла все, что собиралась сказать?

– Привет, – поздоровался Маэль, снял солнцезащитные очки и сел напротив. Ни поцелуев, ни умопомрачительных улыбок, ни нежных прикосновений… Несмотря на загар, Маэль казался бледным. Он спрятал руки под столом, но я успела заметить сбитые костяшки и синяки. Такое ощущение, что он в ярости молотил по чему-то кулаками.

– Привет, – отозвалась я и кивком указала на его руки. – Что случилось?

– Муай-тай отлично снимает стресс.

И зачем я спросила? Маэль убедительно продемонстрировал, что для него «боевые искусства» – это не просто словосочетание из словаря.

– А боксерские перчатки ты дома забыл?

– Боль помогает оставаться в реальности, – отозвался Маэль безо всякого выражения.

– Ты тренируешься, чтобы снять стресс. Иными словами, разгрузить голову. Разве напоминание о реальности не приводит к обратным результатам?

– Снять стресс – это не то же самое, что забыть о нем, – сказал Маэль и, заметив мой недоуменный взгляд, пояснил: – Я никогда не забываю о своих ошибках.

Даже не знаю, что тут ответить. Эти слова похожи на высказывание из какого-нибудь древнего свода правил. Впрочем, Маэль частенько опускает фразочки в таком стиле. К счастью, к нашему столику подошел официант, чтобы принять заказ у Маэля.

– Вам повторить, мадемуазель?

Я сижу здесь так давно, что от моего кофе остался один осадок.

– Да, будьте добры. Мерси.

Увидев, как официант убирает мою чашку, Маэль спросил:

– Ты давно пришла? Я перепутал время?

– Нет, – я сглотнул. – Все хорошо.

– Значит, ты перепутала?

– Нет. – Пришлось постараться, чтобы ответить кратко, а не пуститься в объяснения.

Итак, что дальше? Я припомнила советы Джеммы. Она говорила, что лучшая защита – это нападение.

– Сначала я хочу установить несколько правил.

Маэль сжал руки в кулаки. Я знала его достаточно, чтобы понять: он нервничает. Это должно было меня успокоить, придать уверенности, но я могла думать только об одном: «Что же он боится мне рассказать?»

Маэль кивнул.

– Хорошо, – продолжила я, нервно теребя салфетку. – Первое и самое главное правило: я задаю вопросы, ты отвечаешь.

– Так мы и договаривались.

– Именно. – Мне захотелось обернуться на Джиджи с Джеммой, но я сдержалась. – Если я замечу, что ты пытаешься мной манипулировать, то разговор будет окончен и мы больше никогда не увидимся. Продолжишь меня преследовать – и я обращусь в полицию.

– Хорошо, – отозвался Маэль. На его лице отразилось удивление, но он быстро совладал с собой. – Начинай.

Такое ощущение, словно привычка отдавать приказы – это его вторая натура. Я сделала многозначительную паузу, надеясь, что Маэль заметит мое недовольство… Но нет, он ничего не заметил. Я мысленно закатила глаза. Он просто безнадежен!

– Ладно, – сказала я и, вздохнув поглубже, объявила: – Я нимфа.

Маэль уставился на меня, словно ожидая продолжения. Он не выказал никаких признаков испуга или удивления. Молчание затянулось. Через некоторое время Маэль уперся локтями в стол и наклонился ко мне.

– Это был вопрос?..

– Маэль, – я тоже наклонилась вперед. – Мы же договаривались!

– Ладно-ладно. – Казалось, он с трудом сдерживал улыбку. Такое ощущение, будто его настроение повернулось на сто восемьдесят градусов. – Неужели ты меня побьешь, если тебе не понравится мой тон? – спросил он и заглянул под стол. – Ты вооружена?

Я тоже нырнула под стол.

– Ты издеваешься?!

Я собиралась оставаться серьезной, правда… Но мы уставились друг на друга, криво свесившись в сторону, и я невольно рассмеялась. Маэль рассмеялся одновременно со мной.

– Ваш кофе.

Маэль дернулся и ударился головой о столешницу. Я выпрямилась. К моим покрытым блеском губам прилипли волосы, они закрывали обзор, и поначалу я практически не видела ничего вокруг.

Официант со стуком поставил чашки на стол и смерил нас строгим взглядом, явно не одобряя наше ребячливое поведение. Потом развернулся и поспешил прочь с таким видом, будто мы оскорбили не только его, но и все кафе.

Так, надо успокоиться. Я веду себя непрофессионально! Но… Мой взгляд скользнул к Маэлю, который насыпал в чашку уже третий пакетик сахара. Как трудно сопротивляться его своеобразному обаянию! Многие посетительницы кафе смотрят на него, выворачивая шею… Маэль выглядит ровно на свои семнадцать, но кажется мужественнее большинства двадцатилетних. Он спортивный, это заметно не только по его фигуре, но и по движениям. Он явно прекрасно владеет каждой мышцей своего тела…

Некоторое время Маэль сосредоточенно помешивал кофе, а потом вскинул взгляд и поймал меня на том, что я его рассматриваю.

Маэль уставился на меня в упор. Наверное, этот пристальный взгляд показался бы мне зловещим, если бы я могла мыслить трезво… Он умело окутал меня своими сетями, а я даже не могу пошевелиться, чтобы дать отпор. Не знаю, как он это делает, но получается у него просто отлично…

– Прекрати немедленно, – выдавила я.

– Что прекратить? – поинтересовался Маэль, округлив глаза, и отложил чайную ложечку в сторону.

– Пялиться. Хватит с меня твоих фокусов!

– Моих… – Казалось, Маэль чуть не задохнулся от негодования. – Чего, прости?

– Твоих фокусов.

– Каких еще фокусов? Это ты смотрела на меня так, словно… – Маэль взлохматил волосы и сделал странный жест, смысл которого я не уловила. – Ты смотрела так… По сравнению с твоим взглядом, пение сирен – это детские забавы. У меня до сих пор голова кругом. Серьезно, я уставился на тебя, потому что ты… я подумал, что ты… клянусь, со мной такое впервые… ты очень… – Он замолчал. – Но мы встретились, чтобы обсудить кое-что совсем другое.

Я не дам ему себя обмануть! Хватит!

– Не важно, как я на тебя смотрела! Поклянись, что оставишь свои фокусы!

Наши взгляды притянулись друг к другу, как два магнита. Маэль моргнул и опустил глаза на свою чашку. В его больших ладонях она казалось такой крохотной…

– Клянусь вечными огненными глубинами Тартара, – торжественно произнес Маэль.

– Чем клянешься? – В моем голосе проскользнул предательский булькающий звук, но Маэль оставался совершенно серьезным. Он посмотрел на меня, и его глаза блеснули.

– Вечными огненными глубинами Тартара. Они мне хорошо знакомы, ведь мой отец – бог подземного царства Аид. Сыновьям Ада полагается клясться чем-то таким.

Я сотни раз представляла себе этот разговор. Представляла, как отреагирую, когда Маэль расскажет о том, кто он. Но теперь мне показалось, словно я тону в густом, вязком тумане, который впивается в кожу ледяными иголками и наполняет тело парализующим холодом. У меня перехватило дыхание. Я попыталась что-то сказать, но изо рта вырывалось лишь нечленораздельное бульканье. Я сжала губы с такой силой, что стало больно.

– Ты узнала огненную корону, а значит, догадалась, кто я, – раздраженно сказал Маэль. – Я понял это по твоим глазам.

Неужели он не представляет, каково это – услышать такое из уст собеседника?!

– Ты – сын Аида?!

После того как я перерыла весь интернет, у меня возникло множество теорий – дьявол, демон, падший ангел… Но этот вариант я не рассматривала.

– Да. Мой отец – Аид, моя мать – смертная, а значит, я – полубог.

Я во все глаза уставилась на Маэля. Да, мне не терпелось узнать, кто он… Но почему он рассказывает об этом так, будто речь о погоде?! Поразительно.

– Докажи, – сказала я единственное, что пришло в голову.

Маэль скривил губы в улыбке.

– Хорошо, – ответил он, скользнув взглядом по примуле, стоящей на столе в маленьком кашпо. Листья цветка были еще зелеными – видимо, благодаря тому, что их покрыли каким-то блестящим спреем, – но изнутри он уже высох. Кроме того, примула молчала. Маэль протянул руку и коснулся ее. Прикосновение длилось не дольше секунды. Зеленые листья почернели, и примула рассыпалась у меня на глазах.

Я зажала рот рукой. Примула давно умерла, но увиденное все равно меня потрясло.

– Проклятье! – Голос Маэля донесся до меня словно сквозь толщу воды. – Прости! Надо было спросить… Видимо, ты луговая нимфа?

Я кивнула, кожей чувствуя встревоженные взгляды моих подруг. Такими темпами девочки придут мне на помощь раньше, чем я закончу допрос.

– Это было жестоко с моей стороны. – Маэль пододвинул кашпо к краю столика.

Я заставила себя успокоиться. В конце концов, у меня еще множество вопросов, а тот цветок был лишь мертвой оболочкой.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

Я недоверчиво приподняла брови.

– Что? Как такое возможно?

– Мне семнадцать, – настойчиво повторил Маэль. – Ливия, дай договорить. Я родился здесь, в Париже. Информация на моем удостоверении правдива. Полубоги не какие-то там вампиры! Да, мы тоже в каком-то смысле бессмертные. Мы умираем, как и люди. Обычно происходит это в старости, потому что благодаря божественной крови нас почти невозможно убить. После смерти наши сознания перемещаются в новые тела – в эмбрионы, которые только-только начали формироваться в материнских утробах. Наши гены берут верх, поэтому в каждой жизни мы выглядим одинаково и любим одно и то же. После смерти мы инстинктивно ищем женщин, которым суждено умереть молодыми или бросить своих детей. Полубогам приходится непросто. Многие из нас растут в детских домах. В двенадцать лет наши силы пробуждаются, и тогда с нами связываются боги. В отличие от нас боги не стареют. Мой отец всегда будет выглядеть на тридцать пять. Как бы то ни было, сначала мы встречаемся со своим родителем, а затем к нам приставляют наставника – бога, который будет о нас заботиться. История сотен тысячелетий доказала, что о чужих детях боги заботятся лучше, чем о собственных. – Маэль озадаченно покачал головой. – Это довольно… чудно`. А еще в двенадцать мы вспоминаем все свои предыдущие жизни.

У меня перехватило дыхание.

– Поверить не могу, – выдавила я.

Маэль слабо улыбнулся.

– Да, звучит довольно безумно.

– Но я не понимаю… – Я оборвалась посреди фразы и уставилась на Маэля, пытаясь осознать услышанное. Маэль прожил множество жизней, он столько всего повидал, столько всего испытал…

– Чего ты не понимаешь? – Маэль задумчиво скользил взглядом по моему лицу, словно пытаясь найти на нем ответ.

– Ты – переродившийся полубог, я – нимфа, чьи силы недавно пробудились. Нимф нельзя назвать могущественными созданиями. Вряд ли они представляют интерес для полубогов. – Я испытующе посмотрела на Маэля и спросила: – Но почему я не могу избавиться от ощущения, что мы встретились не случайно?

Казалось, мой вопрос выбил Маэля из колеи.

– Мне нужно… – Он оборвал себя на середине фразы и одобрительно улыбнулся. – А ты очень умна, нимфочка.

Подавив желание улыбнуться в ответ, я молча ждала, когда же он продолжит.

– Мне придется начать издалека, – сказал Маэль, задумчиво помешивая ложечкой в чашке. – Все дело в моей сестре… На самом деле она мне не сестра, мы не связаны кровью. Она была дочерью легендарного царя Мидаса, и звали ее Агада.

«Агада». Маэль произнес это имя с такой любовью и нежностью, что меня кольнула ревность.

– Я вырос при дворе. В те времена было принято, что дети приближенных царя растут при дворе. Моя приемная мать потеряла ребенка во время беременности, но не осмелилась сказать об этом мужу, опасаясь, что тот ее бросит. Все ее предыдущие беременности заканчивались выкидышами на поздних сроках. Поэтому она купила меня у одной проститутки.

– У твоей настоящей матери? – торопливо спросила я, не дожидаясь, пока он продолжит. – То есть самой первой?

Маэль грустно улыбнулся.

– Да. С нее началась моя бессмертная жизнь. Я никогда не видел свою настоящую мать. Она умерла от болезни до того, как я подрос и узнал о своем происхождении. Однажды я спросил о ней у отца. Отец ответил, что она была настолько прекрасна, что ей завидовали даже полубогини.

– Ты знаешь, как она выглядела? В кого ты пошел – в мать или в отца? Как это происходит у богов?

Все еще не могу поверить, что мы говорим об этом всерьез! Совсем недавно такие слова, как «боги» и «сверхъестественные способности» были для меня чем-то из области фантастики, но сейчас меня разбирало любопытство и я игнорировала свой скептицизм.

– От смертного родителя мы наследуем внешность, а от бога – силы и характер.

– А от женщины, которая вынашивает тебя при перерождении?

Маэль покачал головой.

– Это одна из причин, почему у нас не складываются отношения с нашими «временными», как мы их называем, матерями. Они сразу чувствуют, что с нами что-то не так, и убеждаются в своих подозрениях, когда мы вырастаем не похожими на родителей.

Это ужасно – использовать женщин как инкубаторы! Напоминает рассказы о феях и эльфах, похищавших людских младенцев и оставлявших вместо них своих детей. А как боялись этих подменышей суеверные…

– Значит, ты похож на мать?

– По крайней мере, если верить отцу, – кивнул Маэль и нахмурился. – Так, на чем я остановился? Ах да. В шесть лет меня отправили во дворец. Мы с Агадой ровесники, поэтому мы росли вместе, как брат с сестрой. Когда Агаде исполнилось двенадцать, ее силы пробудились. Никто этого не ожидал, поскольку ее родители Мидас и Гермодика были богами лишь на четверть. Они не обладали силами. Но судьба решила, что к Агаде должно перейти божественное наследие обоих родителей. Она родилась полубогиней и получила силы сразу от двух богов, Гекаты и Гелиоса. Небывалый случай! Узнав об этом, Мидас решил спрятать Агаду. Я пробудился двумя месяцами позже. Моим наставником стал Гермес, он и познакомил меня с миром богов. У нас с Агадой никогда не было друг от друга тайн, мы все друг другу рассказывали, и однажды наш разговор подслушали придворные. Они сообщили Мидасу о том, что я – сын Аида и что, объединившись, мы с Агадой уничтожим этот мир. – Маэль грустно рассмеялся. – Ни у меня, ни у Агады никогда и мыслей таких не было, но мне никто не поверил – еще бы, я же принадлежу силам зла… Мои приемные родители с позором отреклись от меня. Отец оставил мать, решив, что она ему изменила. Мидас же боялся за Агаду и, что еще хуже, заразил ее своим страхом. Агада решила, что станет орудием для ужасных целей, если мой отец или кто-то из моих братьев решат использовать ее силы. Агаду мучили кошмары, она почти не ела и потеряла всякий интерес к жизни. Я пытался убедить ее, что со мной она в безопасности, что я защищу ее. Но со временем Агада перестала мне верить, она все чаще повторяла, что не хочет жить. Иногда мне удавалось отвлечь ее и придать ей мужества… Но потом Мидас отослал меня с дипломатическим поручением и привел в действие свой план. Может, ты слышала, что он обладал способностью превращать все, к чему прикасался, в золото?

Я покачала головой.

– Однажды он выиграл спор у бога Диониса, и тот даровал ему эту силу. Но это другая история… Пока меня не было, Мидас совершил нечто ужасное, пытаясь защитить Агаду от сил тьмы. Он превратил ее в золото. Точнее, в золотую статую. А потом Мидас расколол эту статую на сотню кусочков и раздал их своим верным подданным, странствующим торговцам, морякам… Из последнего кусочка – единственного, что осталось от Агады, – Мидас сделал медальон и повесил его себе на шею. Я пришел слишком поздно. Мидас сказал, что Агада удалилась в храм, но я не поверил ему, ведь перед моим отъездом она попросила принести ей редкий яд. – Теперь Маэль выглядел совершенно отчаявшимся. – Я слышал крики Агады, доносившиеся из золотого медальона царя, они сводили меня с ума… Агада была моей возлюбленной сестрой, и я поклялся, что найду все кусочки статуи и верну ее к жизни. Я положу конец ее страданиям. – Маэль глубоко вздохнул и посмотрел на меня. – Мои поиски вышли на финишную прямую. Еще несколько кусочков – и после всех этих лет я наконец-то освобожу Агаду из ее заточения.

Кажется, еще чуть-чуть – у меня глаза на лоб полезут. Я ожидала чего угодно, но только не эту трогательную историю про любовь, предательство и отчаяние.

– Значит, ты хочешь освободить сестру от проклятия и поэтому ищешь кусочки ее статуи? В каждой своей жизни? – У меня пересохло в горле, и я закашлялась.

Маэль кивнул.

– Благодаря своему бессмертию я мог заниматься поисками на протяжении веков. Я собираю проклятое золотое в шкатулку, а в старости прячу ее в безопасное место. Мне случалось закапывать ее, замуровывать и даже оставлять в арендованной банковской ячейке. В свой двенадцатый день рождения я вспоминаю последнее хранилище.

Я откинулась на спинку стула.

– Да уж, непросто тебе приходится…

– Агада – моя сестра, – отозвался Маэль. – Она бы сделала для меня то же самое.

– Но разве можно выжить, превратившись в золото? Не пойми неправильно, я вовсе не пытаюсь тебя отговорить, но ты уверен, что…

– Не забывай о том, что она полубогиня, – мягко перебил меня Маэль.

О, точно. Они же бессмертные. И все же трудно поверить, что после стольких веков можно собрать эту статую… Впрочем, поверить в то, что мой собеседник лично видел падение Римской империи и Великое переселение народов, ничуть не проще. Видимо, я выглядела довольно обескураженно, потому что Маэль поинтересовался:

– Наверное, все это непросто осознать и принять? – Он остановил проходившего мимо нашего столика официанта и заказал бутылку воды.

– Есть такое, – с нервным смешком ответила я. – Я даже забыла, о чем собиралась тебя спросить. Ты сказал, что хранишь это проклятое золото в шкатулке? Неужели статуя такая маленькая?

– Нет, она размером с Агаду, – Маэль пренебрежительно махнул рукой. – Но моя шкатулка волшебная, она может уменьшаться. Так мне легче ее носить.

Логично.

– Значит, план – найти все кусочки и собрать из них статую?

– После того как я найду последний кусочек, статуя соберется сама.

– А что потом?

– В смысле «что потом?» – спокойно спросил Маэль. – Проклятие будет снято, и Агада возродится.

– Я не про это, – тяжко вздохнув, сказала я. – Что будет с твоей сестрой дальше? Когда она жила? В эпоху Древней Греции? Что ты собираешься с ней делать? Поведешь на шопинг, купишь ей мобильник, зарегистрируешь на ««Фейсбук»е»? Как ей наверстать последние три тысячи лет истории? Еще один щекотливый нюанс: с древних времен расклад не изменился. Агада – полубогиня с силами двух богов. Если твой отец или братья смогут ее использовать, то захватят мир. – Я тяжело сглотнула и, собравшись с духом, закончила свою мысль: – Не лучше ли ей остаться статуей? Только так можно уберечь мир от ее сил.

Маэль замер, и по его глазам я поняла: то, что он мне рассказал, – лишь верхушка айсберга.

– Все темные боги чувствуют опасную силу, заключенную в проклятом золоте. Золото притягивает к себе богов, хотя те даже не понимают почему. Пять кусочков я украл у Оркуса, бога наказания. Два – у эриний, богинь-мстительниц. Три – у Эриды, богини раздора. Чем больше у тебя золота, тем сильнее чувствуешь силу проклятия. Рано или поздно боги поймут, что в золоте заключена Агада. Тогда они объединятся с моим отцом. Я должен этому помешать.

– Ты крадешь кусочки статуи у богов, чтобы они не пробудили Агаду.

Маэль кивнул.

– Им неизвестно, что после воскрешения Агада лишится своих сил. Силы сыграют роль топлива, чтобы запустить весь процесс. Я читал о подобном случае в Александрийской библиотеке. Если снять с Агады проклятие, она станет обычным человеком. Сможет жить нормальной жизнью, заведет семью, детей…

– Агада попросила у тебя яд. Что она собиралась с ним делать?

Маэль потянулся к вырезу рубашки. Я зачарованно наблюдала за его движениями. Он схватил свисающий с шеи кожаный шнурок, перекинул его через голову, положил на стол и пододвинул ко мне. Я думала, что к шнурку прикреплена подвеска, но вместо нее увидела маленький фиал с темно-коричневой жидкостью, которая отсвечивала зеленым.

– Это яд, – предположила я.

– Да.

Я осторожно взяла в руки фиал. После длительного соприкосновения с кожей он оказался теплым. Жидкость медленно перетекала от стенки к стенке.

– Внутри – кровь гекатонхейра.

Я поспешила вернуть фиал на стол. Понятия не имею, кто такой этот гекатонхейр, но я не любительница крови. Значит, вот что Маэль носит у себя на шее. Как ни странно, это вписывается в его образ.

– Гекатонхейры – чудовищные существа, которых изгнали в глубины Тартара, как и титанов. Сторожат их эринии. Кровь гекатонхейров смертельна для полубогов, поэтому их держат там, где до них не доберутся силы зла. С помощью этой крови можно уничтожить бессмертную душу полубога, и тот больше никогда не переродится. Эта смерть будет последней.

Маэль замолчал – то ли выдерживал драматическую паузу, то ли решил, что я и сама все поняла. Что не соответствовало истине. К счастью, в следующую секунду появился официант. Взглянув на рассыпавшуюся примулу, официант с грохотом поставил на стол бутылку и два стакана и исчез. Маэль пододвинул ко мне стакан и налил в него воду.

– Значит, внутри кровь гекато… э-э-э… гекатонко…

– Гекатонхейра. Да, это она. – Маэль осторожно проверил крышечку фиала.

– Эти существа заточены глубоко в Тартаре и никто не может найти к ним путь?

– Верно.

– Тогда как тебе удалось добыть их кровь?

Маэль слегка задрал подбородок.

– Ну, для этого мне пришлось уломать эриний, продать свое счастье и обмануть всех, с кем я имел дело.

Что?! Звучит просто ужасно! У меня вырвался смешок. Похоже, я медленно, но верно теряю рассудок.

Маэль снова спрятал фиал у себя под рубашкой, будто желая уберечь его от меня. Потом перегнулся через стол и наклонился ко мне.

– К тому времени, как Агада узнала о яде гекатонхейра, она уже боялась своих сил. Боялась, что мой отец похитит ее и заставит использовать их во зло. Ее нервы были на пределе, она почти не спала. Она попросила меня, сына Аида, спуститься в Тартар и принести ей яд. Что я и сделал. Но по возвращении узнал, что опоздал. Я обещал Агаде, что защищу ее… А сам уехал, позволив Мидасу претворить свой безумный план. Я подвел свою сестру. Пообещал то, что был не в силах выполнить…

– Ты хочешь сказать… – я указала на спрятанный под рубашкой фиал и закашлялась.

– Выпей воды, – Маэль пододвинул стакан еще ближе ко мне.

Я выпила воду до дна, глубоко вдохнула и попросила:

– Скажи, что я ошибаюсь.

Маэль покачал головой.

– Агада умоляла принести ей яд. Она хотела умереть, но сама не могла спуститься в Тартар. Если бы ты видела, как она страдает, то тоже не смогла ей отказать!

– Но это же… яд. Господи, какой кошмар! – прошептала я.

– Если я ошибаюсь и Агада не лишится своих сил, то я исполню ее последнее желание, – тихо сказал Маэль. Его голос был полон грусти. – Через три тысячи лет она наконец обретет покой.

Я сползла вниз по стулу и с шумом выдохнула.

– Просто не верится…

Маэль сочувственно посмотрел на меня и спросил:

– Ну что, хватит на сегодня?

Я кивнула. Мой мозг не в состоянии обработать столько информации. Он, кажется, перегрелся. К тому же мне не терпится рассказать обо всем подругам. Я едва могу усидеть на месте.

– Хочешь, я провожу тебя до дома? – поинтересовался Маэль.

– Нет-нет, – ответила я с нервным смешком. – Мои родители недалеко. Сегодня в Тюильри концерт под открытым небом. Мы собирались встретиться и заехать к родственникам…

– Ясно. – Маэль, казалось, поверил моей лжи. – Тогда успокойся, приди в себя. Наверное, все это кажется тебе настоящим безумием. Я пойду заплачу, а ты пока посиди. – Он пододвинул ко мне бутылку. – У нас осталась вода. Хочешь еще чего-нибудь?

Разве что адресок хорошего психиатра…

– Нет, – вздохнула я. – Мне просто надо побыть в одиночестве и собраться с мыслями. Спасибо за приглашение.

– Был рад увидеться, – Маэль взял со стола счет и встал. – Ну тогда… напиши, когда будешь готова продолжить разговор. Или если у тебя появятся вопросы. – Он нерешительно замер. – Или если захочешь, чтобы кто-то сказал, что ты не сходишь с ума. – Он наклонился ко мне со скоростью молнии и поцеловал в щеку. – Хорошо?

Я сумела лишь кивнуть. У меня кружилась голова, а после нежного поцелуя – еще и запорхали бабочки в животе. Я поймала на себе пронзительный взгляд Джеммы и жестом попросила ее оставаться на месте. Нужно дождаться, пока Маэль оплатит счет и уйдет.

Спустя мгновение он снова появился. Помахал рукой на прощание, я помахала в ответ. Я смотрела ему вслед и думала: «Интересно, как отреагируют окружающие, узнав, что мимо них прошел трехтысячелетний полубог?» Маэль уткнулся в экран смартфона, и вскоре его черные волосы исчезли в толпе… Через секунду Джемма телепортировалась за мой столик. По крайней мере, мне показалось, что она телепортировалась. Раз – и она уже сидит рядом, попивая свой латте макиато. Вскоре к нам присоединилась и Джиджи.

– Ну и? – спросила Джемма, поднимая солнцезащитные очки на лоб. – Чего он хотел?

– Почему он преследует тебя? – наклонилась ко мне Джиджи. – Не терпится узнать, почему он так ужасно себя вел.

Собравшись с мыслями, я попыталась найти ответ на этот вопрос. Наверняка Маэль что-то такое говорил… В конце концов, ради этого мы и встретились! Но нет. У меня нет ни ответа, ни причины… Я подняла взгляд. Джемма с Джиджи выжидающе смотрели на меня. Неловко признаваться, но моя роль в игре Маэля все еще остается для меня загадкой.

Глава 9. Концерт и поцелуи

– Джиджи, ради всего святого, хватит хмуриться! Смотреть на тебя уже не могу! – заявила Джемма, подталкивая нас с Джиджи в очереди. Она напоминала маму-утку, опекающую двух непослушных утят: меня, по глупости забывшую задать Маэлю самый важный, ключевой вопрос, и Джиджи, которая впадала в прострацию каждый раз, когда ее бывший выкладывал в ««Инстаграм»» новый снимок.

– Что будете заказывать? – поинтересовалась Джемма приказным тоном.

Джиджи печально пожала плечами, а я вздохнула:

– Все равно.

– Три порции спагетти, – сказала Джемма толстой поварихе. Та окинула ее скептическим взглядом и заявила:

– Зря ты столько ешь. Едой проблемы не решить.

– Две порции предназначены для этих печальных особ, – Джемма кивнула на нас с Джиджи.

Повариха ухмыльнулась, демонстрируя лошадиные зубы.

– Все ясно, – сказала она и плюхнула в приготовленные тарелки спагетти.

– Я не голодна, – пробубнила Джиджи.

При виде манипуляций поварихи у меня тоже пропал аппетит.

– Лучше заткнись, – покачала головой Джемма, но ее ласковая улыбка не сочеталась с резкими словами. Она протянула деньги сварливой Мелисанде. Джиджи тем временем гипнотизировала взглядом воздух, а я выслеживала Маэля в «Вотсапе».

Джемма усадила нас за маленький столик в дальнем углу столовой. Мы припозднились с обедом, поэтому в помещении было тихо и безлюдно. Большинство учеников торчали у трибун на спортивной площадке, наслаждаясь последними теплыми деньками. Недовольно рухнув на стул, Джиджи схватилась за телефон – видимо, хотела в сотый раз взглянуть на последний пост Джеймса.

– Покажи, – сказала я и мягко улыбнулась. До чего странно видеть Джиджи такой подавленной! Мне хотелось поддержать ее. Джемма говорила, что Джиджи рассталась со своим бойфрендом еще полгода назад, прямо перед переездом сюда. Но она все еще страдала по нему. Я с любопытством посмотрела на экран телефона.

Снимок из отпуска в Греции, сделанный в пляжном кафе. Джеймса я узнала сразу – однажды Джиджи показала мне его фотографию, которую бережно хранила в кошельке. Джеймс – настоящий красавчик, ничего не скажешь. Светлые волосы, симпатичное лицо, спортивное тело… Но, присмотревшись к его друзьям, я с подозрением прищурилась. Двое на заднем плане держались за руки и посылали в камеру воздушные поцелуи. Третий стоял за Джеймсом, показывая знак победы и прижимая указательный палец к пухлым губам.

Вдобавок ко всему некий Томас оставил под снимком комментарий: «Вы такие милые!» и добавил к нему сердечки.

Интересные дела…

– Это он? – на всякий случай спросила я, чтобы убедиться наверняка.

Джиджи кивнула.

– А где вы познакомились?

– В кружке по плетению макраме.

– Вы познакомились в кружке по плетению макраме? – переспросила я. Интересно, а Джеймс вообще интересуется девочками? Взгляд Джеммы все мне сказал.

Джиджи тихо фыркнула:

– Какая теперь разница? – Она схватила телефон, склонилась над сумкой и вытащила небольшую косметичку. – Я в уборную.

Стоило Джиджи отойти за пределы слышимости, как я вопросительно посмотрела на Джемму.

– Знаю, о чем ты думаешь, – отозвалась та. – Все так думают.

– Но… Как сочетается рассказ Джиджи с этим фото?

– Джеймс расстался с ней более полугода назад. Видимо, понял, что девушки его не интересуют. Думаю, он боялся, что причинит Джиджи боль, если расскажет про свой каминг-аут. Он был ее первым парнем, она очень его любила.

– Бедняжка… Мне так ее жаль… – Я тяжело вздохнула. Прекрасно понимаю, что чувствует Джиджи! В конце концов, я тоже обманываю себя, не желая взглянуть правде в глаза и признать: Маэль познакомился со мной не потому, что я ему понравилась, а потому, что хотел втянуть меня в свои махинации.

– А как у тебя дела? – спросила Джемма, словно прочитав мои мысли. – Как держишься?

Хороший вопрос. После встречи с Маэлем я почти всю ночь просидела в интернете, пытаясь подтвердить его рассказ. В понедельник я спала на ходу, и весь день прошел как в тумане. Потом мы с девочками сходили в школьную библиотеку, надеясь найти какую-нибудь информацию. Родители удивились, увидев у меня на столе кипы распечатанных статей о богах и титанах, на что я ответила, что пишу реферат по греческой мифологии.

Факты говорили следующее: научный мир считает греческую мифологию исчезнувшей религией, а ее богов и мифологических существ – придуманными персонажами легенд и преданий. Нигде не сказано, как выглядит кровь гекатонхейров и могут ли темные боги превращать цветы в прах, а значит, придется поверить Маэлю на слово.

Царь Мидас и его жена Гермодика действительно существовали. Мидас якобы обладал даром превращать в золото все предметы, к которым прикасался. О людях ничего не говорилось. Его дочь Агада в юном возрасте удалилась служить в храм, и с тех пор никто ее больше не видел. Если я всего за несколько кликов нашла эту информацию в «Википедии», то что говорить о Маэле? Я не смогла отыскать доказательства его истории. Скорее наоборот.

– Придется поверить Маэлю на слово. Не то чтобы у меня был выбор…

– Вообще-то, выбор есть. Ты можешь ему не верить. Возможно, то, что он сделал с цветком, было каким-то фокусом, а в фиале находилась протухшая кока-кола. – Джемма задумчиво забарабанила пальцами по столу. – Что ж, по крайней мере, он больше тебя не преследует.

Джемма была права. Маэль больше не писал – похоже, он решил подождать, пока я дам о себе знать. А может, нашел себе новую, более интересную игрушку. Мне невольно вспомнилась идеальная Мэдди из катакомб, которая даже не скрывала, что Маэль ей нравится. К тому же Маэль часто выходит в сеть, это наводит на определенные подозрения… Я мысленно отвесила себе затрещину. Маэль сказал, что он – сын Аида, бога подземного царства, и что он более трех тысяч лет ищет проклятые кусочки золота, в которые заточили его приемную сестру. А я сижу и волнуюсь о том, нравлюсь ли я ему так же сильно, как он мне! В такие минуты я думаю: «Пожалуй, теория о том, что подростки зачастую не соображают, что творят, возникла не на пустом месте». Я вздохнула и выпрямилась. Во вторник я легла спать, как только вернулась из школы домой, и сегодня, в среду, чувствовала себя достаточно бодро, чтобы пойти на тренировку по волейболу, не боясь навернуться от усталости и получить травму. Отвечая на вопрос Джеммы… Как я держусь? У меня нет права расклеиваться.

– Мне легче принять мысль о том, кто я на самом деле, чем поверить во всю эту историю с Агадой. И как я вообще с ней связана? Бессмыслица какая-то. – В столовой почти никого не было, но я все равно понизила голос: – Маэль – полубог. Сын Аида. Он живет с античных времен. Думаю, тогда в кафе он продемонстрировал лишь малую толику своих сил. А поскольку боги, как мы выяснили, частенько заводят романы с людьми, у Маэля наверняка полно могущественных братьев, сестер и друзей. Я, в свою очередь, совсем недавно заметила, что со мной что-то не так, и только на прошлой неделе выяснила, что я – нимфа. У меня нет никаких сил, единственное, что я могу, – это слышать болтовню цветов. Зачем я ему понадобилась?!

– Не знаю, – отозвалась Джемма, задумчиво склонив голову. – Может, его интересует не твоя прекрасная чистая душа, а твое тело.

Я устало опустила плечи.

– Класс.

– Неужели ты больше ничего не смогла о нем разузнать? – Джемма внимательно посмотрела на меня, словно подозревала, что я что-то скрываю, защищая Маэля.

Я покачала головой:

– Ничего о тайной жизни в роли полубога. У него есть аккаунт в ««Фейсбук»е», и его ««Инстаграм»» завален фотками катафилов. Но это все. Информация об Аиде, его отце, не вызывает к Маэлю особого доверия. Аид славится тем, что создает проблемы, пускается в отчаянные авантюры и устраивает разборки со всеми подряд.

– Кого же мне это напоминает? – пробормотала Джемма. – Видимо, выражение «яблоко от яблони недалеко падает» применимо и к богам.

– Да, похоже, так оно и есть. Но мне от этого не легче. Что делать? Снова встретиться с Маэлем, написав себе шпаргалку? Попросить рассказать все, что он знает о нимфах, и наконец спросить, чего он от меня хочет? – Я ненадолго замолчала. – Он может неправильно интерпретировать этот вопрос… Чего доброго, решит, что я втрескалась в него по уши и что он может делать со мной все, что захочет.

Джемма отмахнулась.

– Ой, да он и так в курсе. Стоит ему включить свое очарование – и ты будешь хихикать и влюбленно улыбаться, как в воскресенье в кафе.

– С такой подругой, как ты, никакие враги не нужны, – пробормотала я, недовольно ковыряя вилкой остывшие спагетти.

Джемма восприняла мои слова спокойно.

– Думаю, тебе нужно сменить обстановку. Забудь ненадолго про всю эту неразбериху с богами и нимфами! Не представляю, каково тебе… У меня уже голова кругом! Возможно, самое время сделать перерыв и отдохнуть вечерок от расследования.

– Предлагаешь нам сходить в кино?

Джемма широко улыбнулась:

– Нет, кое-что получше!

– Что получше? – спросила Джиджи, вернувшись к нам. – Мне нравится это слово. «Получше» звучит как… лучше лучшего! – Она захихикала, как сумасшедшая, который смеется над собственной шуткой.

Мы с Джеммой переглянулись. Джиджи выглядела так, словно плакала: опухшие покрасневшие глаза, слипшиеся ресницы, подтеки туши…

– Ты в порядке? – торопливо спросила я. – Мы можем тебе как-то помочь? Может, ты хочешь поговорить?

Джиджи энергично замотала головой:

– Просто скажите, о каком «получше» шла речь.

Джемма взяла в руки телефон и сказала:

– Я тут решила поучаствовать в лотерее…

– ТЫ?!

Обычно Джемма такая рациональная… Участие в лотерее совсем не вписывается в ее характер.

– Да. Мне было скучно, – сказала Джемма, прилипая глазами к экрану телефона. – Вот, смотрите, что я выиграла. – Она сунула телефон нам с Джиджи под нос. – Приглашение на презентацию новой серии косметики от Адель П.! Презентация состоится сегодня в восемнадцать часов в магазине «Сефора» на Елисейских Полях. Я могу привести с собой двух человек. – Глаза Джеммы загорелись. – Будут закуски и подарочные наборы, а еще Адель и ее команда сделают нам макияж!

Джемма открылась для меня с совершенно новой стороны. Я и подумать не могла, что она увлекается косметикой! Никогда не замечала на ней тонны макияжа, и прежде мы ни разу не обсуждали всякие там консилеры и румяна. Каждый раз, когда я звоню Джемме, та либо занимается в спортзале, либо играет в волейбол, либо тренируется со школьной баскетбольной командой. Сидящая рядом Джиджи выглядела не менее удивленной. Конечно, мы обе знаем, кто такая Адель П. Ее считают легендой косметического мира. Мало того, что Адель создала один из крупнейших в мире интернет-магазинов косметики и успешно закрепилась на рынке. Она – желанный гость любого ток-шоу и оказывает поддержку девушкам и женщинам по всему миру.

– Мы накрасимся и отправимся на концерт «Гарпий». – Джемма посмотрела на меня. – Мальчики просто отпад. Платиновый диск, считай, у них в кармане! Впрочем, это пока инсайдерская информация.

– «Гарпии», «Гарпии», «Гарпии»… – забормотала Джиджи, словно размышляя вслух. – Знакомое название… Что-то я о них слышала, но что? Не могу вспомнить…

Джемма молчала с самым невинным видом.

– О! – Джиджи выпрямилась, словно марионетка, которую дернули за ниточки. – О-о-о-о! – повторила она и уставилась на Джемму. – Ноа из «Гарпий»! Речь же про них?

Я сдалась. Легче понять странные планы Маэля по спасению Агады, чем уловить нить этой беседы!

– Точно!

«Похоже, от Джеммы пояснений не дождешься», – поняла я и поэтому спросила:

– О ком вы говорите?

– Ноа – барабанщик «Гарпий». Джемма запала на него, хоть и утверждает обратное. Но зачем тогда ей на рок-концерт, ведь она слушает только Элли Голдинг и Кэти Перри?

Джемма густо покраснела, а у меня в голове возник еще один вопрос.

– Концерт же будет после презентации в «Сефоре»? Мне нужно спросить у родителей, отпустят ли они меня так надолго. Они у меня строгие.

– Тогда сначала поговори с ними. Мне тоже нужно будет спросить разрешение у родителей, но, думаю, с этим проблем не возникнет, – сказала Джиджи. К счастью, ее настроение, похоже, несколько улучшилось. – Давай посмотрим на лихого барабанщика, укравшего сердце нашей дорогой Джеммы!

Джемма стала такой пунцовой, что я испугалась, что она вот-вот взорвется.

– Он совсем не лихой.

Джиджи расхохоталась.

– Ты просто прелесть! «Гарпии» – самая лихая и популярная рок-группа Парижа. В них нет ничего безобидного, начиная с названия и заканчивая их нечеловечески красивым солистом. Если бы мне нравились плохие мальчики, он был бы в начале моего списка.

Теперь мне стало действительно любопытно.

– Где проходит концерт?

Джемма заметно напряглась и посмотрела на меня.

– В катакомбах.

Мы с Джиджи одновременно застонали.

– Мы обязаны туда пойти! Пожалуйста! Концерт спонсирует онлайн-журнал о рок-музыке, а значит, участники группы задержатся после концерта… С ними можно будет поговорить и все такое… – сказала Джемма. В ее голосе прозвучало отчаяние. – Я не могу пойти одна!

– Ты что, серьезно? – Я взяла было телефон, чтобы написать своим родителям в «Вотсап», но вернула его на стол. – Джемма, что приходит тебе в голову при слове «катакомбы»?

– Маэля там не будет! Концерт официальный, все совершенно легально. Организатор забронировал три галереи. Маэль вроде интересуется только незаконными делами?

– Звучит так, словно он перегоняет краденые машины через границу. Напомнить, где мы встретились? В тех самых галереях.

– Да, но он пошел туда за тобой…

Я покачала головой.

– Джемма, я и правда хочу тебя поддержать. Но почему из всех мест нам обязательно идти в катакомбы? Мы почти стопроцентно наткнемся на Маэля. Может, следующий концерт «Гарпий» состоится в другом месте? Тогда я пойду с тобой.

– Какова общая протяженность туннелей? Двести километров? Триста? Ты и правда думаешь, что шансы с ним встретиться так высоки?

Джиджи подняла руку, словно объявляя «тайм-аут».

– Сначала нам надо спросить разрешение у родителей. Если они будут против, то весь этот спор не имеет смысла.

Я согласно кивнула.

– Да, ты права.

И тогда я приняла решение. Джемма поддержала меня, когда мой привычный мир перевернулся с ног на голову. Она поверила мне, давала советы, пожертвовала ради меня воскресеньем. Теперь моя очередь поддержать ее.

– Если родители разрешат, то я пойду, Джемма. И плевать, будет там Маэль или нет.

* * *

В «Сефору» мы приехали с опозданием – Джемма долго не могла решить, что надеть. Обычно она такая невозмутимая, но сейчас ужасно волнуется. Это даже мило.

Она хотела, чтобы в «Сефоре» ей профессионально накрасили глаза. Внутри яблоку было негде упасть. На макияж выстроилась такая длинная очередь, что она тянулась через весь зал. Подарочные наборы, похоже, закончилось, Джиджи очень об этом сокрушалась.

В магазине было много красивых стильных посетительниц, но все они меркли на фоне Адель. Адель – одна из тех женщин, над которыми не властно время и которые в сорок столь же очаровательны и прелестны, как в двадцать. Она часто смеялась, то и дело откидывая назад свои блестящие золотисто-янтарные волосы, и всякий, кому удавалось перекинуться с ней словечком, тут же оказывался у ее ног. Я наблюдала за тем, как она проплывает сквозь толпу, словно солнце, скользящее по небосклону. Джиджи сказала что-то о том, что Адель невероятно обаятельная, но посреди суеты, шума, громкой музыки и наполненного духами воздуха я вдруг вспомнила о Маэле. Интересно, придет ли он на концерт? В конце концов, участники группы – его ровесники. Ноа – барабанщику – семнадцать, и, по словам Джеммы, он учится в гимназии в третьем округе. Что, кстати, убедило моих родителей отпустить меня на концерт. Видимо, словосочетание «школьная рок-группа» не ассоциировалось у них с соблазнительными рок-звездами, употребляющими наркотики. Родители поставили единственное условие: Жак меня встретит. Я спросила, можно ли будет подбросить до дома Джиджи с Джеммой. Родители были только рады. Казалось бы, я должна испытывать счастье и удовлетворение – по крайней мере, сегодня… но мысль о запутанных отношениях с Маэлем вызывала у меня грусть. А мысль о том, как мало мне известно о своих способностях, – еще и растерянность вкупе с неуверенностью. Как же сложно найти ответы! Например, нигде не сказано о том, какова роль нимф в этом мире. Может, они – что-то типа «Гринписа»? Спасают растения от исчезновения? Очищают реки от токсинов? Защищают горы и леса? Составляют гороскопы? И кто из моих родителей передал мне эти гены? Маэль рассказывал, что полубоги получают наставника, когда их силы пробуждаются. Я, конечно, простая нимфа, но, может, существует какой-нибудь мастер-класс типа «Как стать нимфой. Курс для чайников»? Если да, то где прячется мой наставник?!

Я бесцельно скользила взглядом по толпе и вдруг встретилась глазами с Адель. Я замерла, словно околдованная. Адель посмотрела прямо на меня и улыбнулась. Казалось, она словно окатила меня теплым солнечным светом. Мои грусть, беспокойство и неуверенность исчезли в мгновение ока. Я хотела было улыбнуться в ответ, но Адель отвернулась. Я почувствовала легкое головокружение. Теперь ясно, почему все от нее без ума. Один ее взгляд – и кажется, будто паришь над землей.

– Концерт вот-вот начнется, – шепнула мне Джиджи. – Такими темпами мы появимся к финальным аккордам.

Я поискала взглядом Джемму. Та стояла довольно далеко от начала очереди.

– Почему для нее это так важно? – поинтересовалась я, задумчиво нахмурившись. – Она почти никогда не красится и прекрасно выглядит без всякой косметики.

– Она хочет, чтобы ей сделали идеальные «смоки айз». Мол, без этого на концерт никак. Но мне кажется, что она хочет ослепить своей красотой того бедного барабанщика.

Я представила эту картину и невольно улыбнулась.

– Как он выглядит? У него есть татуировки? А волосы у него крашеные? – Не могу представить, чтобы Джемме понравился кто-то такой. Особенно учитывая ее реакцию на Маэля.

– Нет-нет, ничего подобного. – Джиджи нажала на экран телефона. – Вот, смотри. Это он.

Я взяла телефон, чтобы рассмотреть фотографии поближе. Профиль в ««Инстаграм»е» принадлежал некому Ноа Дюбуа. Что ж, я с легкостью могу представить его рядом с Джеммой. У Ноа темные, слегка волнистые волосы, мягкие черты лица, серьезные темные глаза и сдержанная улыбка, придающая его лицу мечтательное выражение. Трудно представить, что это – лихой барабанщик рок-группы. А еще этот Ноа, судя по всему, питал слабость к облегающим светлым рубашкам и собакам. Если я правильно поняла, он – гордый папочка двух мопсов, черного и кремового, они присутствовали почти на каждой фотографии.

– Он очень милый, – заметила я, возвращая Джиджи телефон. – Но я бы сказала, что ему место в литературном клубе, а не в рок-группе.

Джиджи одарила меня приторно-сладкой улыбкой.

– Не всем нравятся плохиши, дорогая моя.

Я по-дружески ткнула Джиджи в бок, и мы обе рассмеялись.

– И не все – могущественные луговые нимфы, – Джиджи наклонилась ко мне, приобнимая за талию. – Если кто и сможет укротить Маэля, так это ты.

– Я? – переспросила я и захихикала. – Укрощение строптивого полубога? Скорее в аду пойдет снег.

Джиджи отодвинулась и посмотрела на меня.

– Он тебе и правда нужен? Если на секунду забыть про всю эту неразбериху с нимфами и полубогами… Скажи, ты бы стала с ним встречаться? Несмотря на его незаконное хобби, ревность, сталкерство и склонность к насилию?

Вздохнув, я поставила стакан из-под смузи на коктейльный столик, опустила взгляд и уклончиво ответила:

– Мы с ним едва знакомы. Маэль интригует тем, что не похож на других. Он… такой единственный. Он может быть невероятно обаятельным, заботливым, ласковым, веселым, интересным… – Я подняла глаза на Джиджи. – Сексуальным. Почему-то мне постоянно хочется к нему прикасаться. Прикоснувшись раз, я тут же хочу сделать это снова. Рядом с Маэлем я чувствую себя наркоманкой. Не хочу ни есть, ни пить, все мои мысли вращаются исключительно вокруг него. Мне кажется, это не любовь, а что-то нездоровое.

– Ты ведь не особо разбираешься в любви, да? – мягко спросила Джиджи.

– Мой первый и единственный бойфренд был моим лучшим другом. Мы так хорошо понимали друг друга, что поцелуи стали своего рода следующим логическим шагом, – пожала плечами я. – А вообще, я даже не знаю, хочет ли Маэль со мной встречаться.

– Очень даже хочет, ты уж мне поверь, – кивая, заявила Джиджи.

Я окинула ее недоверчивым взглядом, и она снова кивнула.

– Ты уж мне поверь. – Джиджи посмотрела на меня с необычайно серьезным выражением лица. – Я видела, как он на тебя смотрит.

Мне хотелось поверить ее словам. Правда хотелось. Но после той истории с Джеймсом…

– Когда я училась в Сиднее, у нас в классе появился новый ученик. Канадец. Высокий, красивый. Многие девушки были от него в восторге. Звали его Антуан. – Джиджи уставилась куда-то в пустоту, словно погрузившись в воспоминания. – Тогда я впервые увидела, чтобы один человек смотрел на другого со всепоглощающим восхищением, желанием, страстью. Такой взгляд невозможно подделать. – Джиджи низко опустила голову и отпила смузи. – Этим человеком был Джеймс. Мой Джеймс. И смотрел он на Антуана. – Джиджи облизнула губы. – Антуан – это тот, кто стоит позади Джеймса на фото, сложив пальцы в знак победы. Они все еще вместе.

Джиджи не плакала, но в уголке ее глаза появилась слезинка. Я крепко обняла ее и погладила по спине.

– Спасибо, – прошептала я ей в волосы. – Спасибо, что рассказала.

– Надеюсь, я смогла тебе помочь, – сказала Джиджи. Она отстранилась, но продолжала держать меня за руки. – Подумай, что будешь делать дальше. Ты прекрасно знаешь, что я от Маэля не в восторге, но решать тебе и только тебе.

* * *

– К тому времени, как мы приедем, концерт закончится. Думаю, можно разойтись по домам.

– Ни за что! – Джемма наградила Джиджи возмущенным взглядом. – Я простояла час в очереди на макияж не для того, чтобы потом поехать домой!

– Дорога займет по меньшей мере двадцать минут! Сейчас без четверти восемь. Если концерт длится час, то к нашему появлению группа как раз начнет разбирать инструменты.

– Ну и что? – Джемма была настроена крайне решительно. Она выглядела одновременно взволнованной и раздраженной. – Никто не закроет галерею ровно в восемь! Ты забыла, что «Гарпии» собираются раздавать автографы? Если Жак приедет в девять тридцать, то у нас будет целых полтора часа!

– Так, с меня хватит! – заявила я, взяла девочек под руки, и мы направились к выходу, пробираясь сквозь толпу. – А знаете, здесь было довольно интересно. Когда еще представится возможность увидеть столько косметики в одном месте!

Джиджи примирительно кивнула.

– Ладно. Сегодня Джемма – королева бала.

Джемма, не останавливаясь, повернулась к нам.

– И я очень это ценю. Кроме того…

– Простите, – послышалось позади нас. – Подождите, пожалуйста!

Джемма широко раскрыла глаза и застыла, словно соляной столп. Мы с Джиджи обернулись на голос.

– Девушка в синем платье, подождите, пожалуйста!

Окружавшие нас посетители магазина остановились, видимо, узнав этот голос. Почти все выглядели такими же удивленными, как Джемма. Я поняла, кто меня позвал, и чуть не уронила челюсть на пол. Кроме меня, никто из присутствующих не был одет в синее платье. Да быть этого не может! Конечно же, знаменитая Адель обозналась, приняв меня за кого-то другого.

– Добрый вечер, – произнесла Адель и остановилась передо мной. Совсем недавно я восхищалась ее сапогами на головокружительно высоком каблуке. В них Адель была такого же роста, как мы с Джиджи.

– Похоже, тебе не досталось подарочного набора.

– Ничего страшного, – выдавила я секунд через десять. Да, я потеряла дар речи, но не потому, что от красоты Адель перехватывало дыхание. Первым делом я подумала, что разум снова сыграл со мной злую шутку. Адель словно окутывала невидимая шелковая пелена, она волшебным образом пленяла окружающих и размывала все очертания. И, тем не менее, мне удалось прорваться сквозь эту пелену, и тогда я увидела печаль, от которой у меня болезненно засосало под ложечкой. Лицо Адель выражало всеобъемлющую, глубокую, мучительную скорбь. У меня сжалось сердце.

– Вы в порядке? – спросила я.

Адель не удивилась, она словно знала, что я могу видеть сквозь ее маску.

– Это тебе, – она проигнорировала мой вопрос и вытащила что-то из фартука. Я машинально протянула руку. Блеск для губ. Офигенный мини-блеск нежного нюдового цвета, который подходит ко всему. Красота какая! Рядом послышался восторженный вздох Джиджи.

– Я… я… – от удивления я запнулась. – Большое спасибо! Мне очень нравится этот цвет. Большое вам спасибо!

– Не за что, – Адель очаровательно улыбнулась, подмигнула и отвернулась от меня. К ней тут же бросились посетительницы.

– Адель! Мне тоже не досталось подарочного набора!

– Адель, как называется этот цвет?

– Адель, это блеск из новой коллекции? Не узнаю упаковку!

– Ты знакома с Адель? – спросила Джемма, все еще пребывавшая в состоянии шока. Я энергично замотала головой.

Некоторые посетительницы набросилась на меня – они хотели посмотреть на блеск, потрогать его или сфотографировать. Мы с девочками вылетели из магазина и помчались к метро.

Пока мы стояли, дожидаясь поезда на Монпарнас, девочки посоветовали мне накрасить губы блеском. Стоило открутить колпачок, как в нос ударил запах меда. Поверить не могу! Я чуть было не запрыгала от радости. Блеск пах просто волшебно – медом, поцелованными солнцем фруктами и чем-то экзотическим, смутно напоминавшим горьковато-терпкую сладость корицы.

– Офигеть просто, – прошептала я и взглянула в карманное зеркальце, которое протянула мне Джиджи. От блеска пахло так вкусно, что захотелось его попробовать. Не сумев побороть искушение, я провела кончиком языка по губе. Сладкий, цветочный, как летний день в прекрасном саду, вкус.

– Хотите накраситься? – спросила я, протягивая подругам тюбик.

Джиджи покачала головой и указала на свои малиновые губы.

– Я уже, спасибо.

Джемма тоже не пришла от предложения в восторг.

– Не люблю блеск. Он липкий. – Рельсы загудели, и она вскинула голову. – А вот и поезд. Что ж, шоу начинается!

– Сильно волнуешься? – спросила Джиджи. – Как-никак, сегодня ты впервые увидишь своего ненаглядного вживую.

Я пихнула Джиджи в бок, чтобы та перестала издеваться над бедной Джеммой.

– Нет. – Джемма в сотый раз поправила свои тщательно выпрямленные волосы, достала телефон и включила камеру, проверяя макияж. – С чего вы вообще взяли, что я волнуюсь?

Мы с Джиджи разразились громким смехом. Джемма сначала поморщилась, а потом присоединилась к нам.

* * *

Джиджи оказалась права. Стоило нам войти в «Три галереи», как мужской голос объявил:

– Народ, вы потрясающие, но это последний на сегодня выход!

Публика, состоящая в основном из девушек, истерически завизжала. Прозвучали гитарные аккорды, через секунду к ним присоединился пульс ударных. Мелодичный голос певца восхитительно контрастировал с резкими звуками музыки.

– Пойдемте вперед! – заявила Джиджи, перекрикивая шум. – Хочу посмотреть на солиста вблизи! – Она схватила меня за руку и потянула за собой. – А Джемма наверняка хочет посмотреть на своего Ноа!

– Он не мой, – возразила Джемма. Она покраснела, это было заметно, несмотря на слой тональника. – К тому же в клипах он наверняка выглядит лучше!

Джиджи заговорщицки подмигнула мне и сказала:

– Она без ума от него.

– «Она» все слышит! – отозвалась идущая позади нас Джемма, чей голос прозвучал так, будто она вот-вот начнет задыхаться. – Из-за вас я волнуюсь еще больше!

Джиджи протиснулась к самой сцене, не обращая внимания на возмущенные возгласы. Меня она потащила за собой. Джемма осталась чуть позади, она выше большинства девочек и могла видеть поверх наших голов.

– Разве Энко не крутой? У него отличный голос, да и выглядит он супер, – шепнула Джиджи мне на ухо. Я проследила за ее взглядом… и – да, мне пришлось с ней согласиться.

Энко был высоким – таким же, как Маэль, а может, даже чуточку выше. Узкие, разорванные на коленях темные джинсы едва держались на бедрах. Голый торс. С шеи свисали цепочки с серебристыми подвесками. На плечах, до самых локтей, вытатуированы руны. Маэль находился в хорошей форме, но до Энко ему было далеко. Вокалист «Гарпий» напоминал обработанную в «Фотошопе» картинку. Вместо шести кубиков он демонстрировал аж восемь!

Я зачарованно наблюдала за тем, как Энко кружится по сцене. Его длинные светло-русые волосы казались такими шелковистыми, что хотелось узнать, каким кондиционером он пользуется. Энко не столько устраивал шоу, сколько был самим шоу. На его фоне Ноа казался довольно неприметным, но Джемма, казалось, не видела никого, кроме него. Я дружески пихнула подругу локтем, и та лучезарно улыбнулась. Ноа упоенно стучал по барабанам, полностью поглощенный своей игрой. Его темные волнистые волосы были собраны ободком, такие я видела только у спортсменов.

Я заметила, что Ноа с интересом поглядывает на Джемму, и невольно улыбнулась. Говорят, что со сцены зрителей не видно, но, похоже, это не так. Надеюсь, этим двоим удастся познакомиться!

Мое желание исполнилось – спустя двадцать минут Джемма с Ноа сидели в баре и увлеченно болтали. Концерт к тому времени закончился, и музыкальное сопровождение взял на себя диджей. Поначалу Джемма была уверена, что Ноа даже не посмотрит в ее сторону. Я еще подумала, что эти двое слишком стеснительные, чтобы просто улыбнуться друг другу и сказать: «Привет!» Мы с Джиджи попытались ее успокоить, а потом к нам подошел Ноа. Джемма от удивления облила его фантой. Но Ноа совсем не разозлился. Он вытерся и заказал Джемме выпить. Та была на седьмом небе от счастья. Фанаты то и дело заговаривали с Ноа, но тот не отлипал от Джеммы.

Мы с Джиджи тем временем наткнулись на Карли и Аннабель. Наши одноклассницы уже обзавелись автографами и теперь пели оды Энко. Джиджи к ним присоединилась, а я стояла рядом, пытаясь не думать о Маэле. Оглядевшись, я заметила Энко. Да, солист «Гарпий» – настоящий красавчик и, судя по всему, прекрасно об этом знает.

По словам Карли, после концерта музыканты устраивают у себя вечеринку. «Но они же школьники…» – мысленно удивилась я, а потом узнала, что Энко уже учится в университете. Забавно. Меньше всего он похож на образцового студента. У меня даже была мысль, что его, наверное, оставляли в школе на второй год, но, видимо, я ошибалась.

– Они собираются пригласить на вечеринку самых красивых девушек, – добавила Аннабель. – Как жаль, что папа заберет нас с Карли в четверть десятого!

Я мысленно покачала головой. Кажется, я догадываюсь, кому из участников группы принадлежит это высокомерное заявление. Я снова посмотрела на Энко – он оставлял автограф… на груди девушки, которая истерически хихикала. Я поспешно отвернулась. Хочу развидеть эту сцену! Я пыталась отвлечься от мыслей о Маэле, но, пожалуй, Энко – не лучший выбор.

Я разгладила складки на плаще, который не стала сдавать в гардероб, помня, что вечно мерзну. Потом взглянула на телефон и убрала его в сумочку. Никаких новых сообщений. Не знаю, то ли радоваться, то ли грустить… У меня вырвался вздох. Хочу побыть одна.

– Скоро вернусь, – сказала я девочкам, но мимо нас проходил Энко, и никто не обратил внимания на меня. Я засунула пустую бутылку колы в мусорку, направилась в сторону второй галереи и, поколебавшись, юркнула в проход. Шум стал тише. Во второй галерее почти никого не было. Влюбленная парочка целовалась в дальнем углу, несколько девушек махали телефонами, пытаясь поймать сигнал. Я замерла, не зная, что делать. Пойти дальше? Я отмела эту идею. Наверное, сквозняки там гуляют еще те… Я прислонилась к стене, стараясь стать как можно незаметнее. По спине пробежал холодок.

Я испуганно вздрогнула и начала озираться по сторонам. Меня не покидало странное предчувствие. Знаю: Маэль где-то рядом. Холодок, покалывание – они как детектор. В следующую секунду из тени выступил Маэль и направился ко мне, пересекая галерею. Мое дыхание участилось. Майка без рукавов демонстрировала его накачанные плечи. Похоже, Маэль никогда не мерзнет – в отличие от меня. От его небрежной походки у меня ослабели колени. Маэль подошел так близко, что я почувствовала тепло его кожи.

– Хорошо выглядишь, маленькая нимфа, – прошептал Маэль и наклонился ко мне, обжигая горячим дыханием. Сердце застучало чаще.

– Спасибо.

Что он творит?! Мы договорились о том, что я напишу ему, когда буду готова к диалогу. Он что, забыл? Я попыталась отстраниться и уперлась спиной в холодную каменную стену.

– Где ты так долго пропадала?

– Мы не договаривались о встрече.

Я кожей почувствовала смех Маэля. Его губы становились все ближе и ближе… Пришлось напомнить себе о том, что нам предстоит еще многое прояснить.

– Нам нужно поговорить.

– Начинай, – произнес Маэль, касаясь губами моих губ.

– Я… – О-о-ох… Мозг, похоже, окончательно завис. – Ты…

Маэль стоял так близко, что я могла разглядеть серебристые пятнышки на темно-серой радужке.

– Да? – сказал он и нежно коснулся кончиком языка моей верхней губы.

У меня из горла вырвался звук, которого я никогда прежде не слышала… Что-то между вздохом и стоном, в нем слышалось желание и тоска…

– Я слушаю тебя, нимфочка.

– У меня остались вопросы. Нам нужно поговорить.

– Ну, если сейчас тебе хочется разговаривать… – Маэль провел кончиком языка по нижней губе. Проклятье! – Давай, я весь внимание.

Что ж… Если честно, то разговаривать мне уже не хотелось. И вообще, ценность разговоров переоценивают. В отличие от поцелуев. Да и потом, разве обязательно разговаривать прямо сейчас? У нас еще будет на это время. Завтра. Или послезавтра. Плевать. Я задрала голову, позволяя себя поцеловать. Вздрогнув, Маэль нежно скользнул языком между моих приоткрытых губ. У меня подогнулись колени. Наши языки соприкоснулись, и Маэль едва слышно застонал. Осмелев, я прижалась к нему и принялась исследовать его рот. Наши языки переплелись, и я ощутила вкус колы, которую он, видимо, недавно пил. Маэль запустил руки под мой плащ и обнял меня. Я обняла его в ответ, вцепилась пальцами в рубашку, комкая ткань. Мы делили один воздух на двоих, это ощущение было таким волнующим и возбуждающим, что я не могла остановиться.

В следующую секунду Маэль застыл и резко отстранился. Мы уставились друг на друга, задыхаясь, словно пробежали марафон. Во взгляде Маэля читались растерянность и смятение. Я испытывала те же чувства. Меня еще никто никогда так не целовал. Первые поцелуи не бывают такими идеальными. Это напоминало скорее поединок или дикий танец… У меня до сих пор подрагивают колени.

Маэль, казалось, разделял мои чувства. От поцелуев его красивые губы припухли и стали еще более соблазнительными, а лицо выражало полную растерянность. Он отступил на два шага назад, прищурился, как хищная птица, и вытер рот.

Я по-настоящему обиделась. Неужели я похожа на больную?

– Это как-то неправильно, – задумчиво произнес Маэль, словно разговаривая сам с собой, и уставился на меня, как на насекомое под лупой.

– Сам ты неправильный, – пробурчала я.

Маэль смерил меня недовольным взглядом, поднял указательный палец и приказал:

– Помолчи.

– Что, прости? А больше ты ничего не хочешь?

– Не шевели губами.

Просто прекрасно. Господин полубог снова перешел в свой любимый режим, а именно – в отдачу приказов.

– Маэль…

– Ливия. Не двигайся, – сказал Маэль. Его голос звучал подозрительно испуганно. Можно подумать, нам грозит опасность… Что происходит? Насторожившись, я вопросительно выгнула брови.

Маэль снова принялся вытирать губы – на этот раз даже энергичнее, чем раньше.

– К твоему сведению, я совершенно здорова.

Он пропустил мою колкость мимо ушей. Это совсем на него не похоже… Как странно! Должно быть, дело серьезное…

– Что происходит? – спросила я, заволновавшись уже по-настоящему. Может, я больна? И Маэль почувствовал это благодаря своим божественным силам?

– Ты встречалась с Афродитой, верно? – поинтересовался Маэль.

Я молча воззрилась на него. Он что, шутит? Или издевается?

– Афродита, богиня любви, одна из двенадцати олимпийских богов. Маленькая, светленькая, очень… – Маэль изобразил руками силуэт женской фигуры с крутыми изгибами и усмехнулся. – Ее трудно забыть.

Очень смешно.

– Она что, тоже меня преследует? Совсем как ты? – Я передернула плечами. – Прости, но ты – единственный бог в моем окружении.

Маэль закатил глаза, но ничего не ответил. Похоже, он глубоко задумался. Неуютное молчание затянулось, и мне захотелось чем-то занять руки. Я вытащила из сумочки блеск для губ.

– А это что еще такое? – тут же спросил Маэль. – Помада? Она новая?

Какое ему дело до моей косметики? Наша встреча становилась все более странной…

– Это блеск для губ, и – да, он новый. – Я открутила колпачок. Запах меда меня успокоит. Что случилось с Маэлем? Он ведет себя как полный кретин! И это после нашего первого поцелуя! Поцелуя, о котором я буду думать целую вечность! Но Маэль все испортил!

– Откуда он у тебя? Скажи немедленно!

И вот опять этот командирский тон… Кроме того, Маэль все еще держался от меня на расстоянии, что очень раздражало и обижало.

– Ну и ну! Ты что, эксцентрик по гороскопу? Не думал сходить к психологу? – Я с подчеркнутым раздражением вздохнула. – Это подарок, ясно? Мы с девочками были в «Сефоре», на мероприятии Адель. Ты вряд ли про нее слышал. Не понимаю, почему ты вообще об этом спрашиваешь!

– Адель, – сухо рассмеялся Маэль. – Ну естественно.

– Ты интересуешься косметикой? – Я приподняла брови в притворном удивлении. – Ты открываешься мне с новой стороны.

– Адель и есть Афродита. Так она себя сейчас называет. И в твоем подарке определенно есть амброзия. – Маэль хрипло рассмеялся. Казалось, он с трудом мог поверить в происходящее. – Эта интриганка дала тебе блеск для губ с амброзией. Вот стерва!

– Эй! – Мне тут же захотелось защитить Адель-Афродиту от нападок Маэля. – Не называй ее так! Она поступила очень мило! И вообще, что такое амброзия?

Амброзия – это же какой-то мифический напиток?

Маэль проигнорировал мой вопрос.

– Она дарила такой блеск кому-то еще?

– Нет, не думаю. Никто не узнал дизайн тюбика.

Я осмотрела блеск со всех сторон. Это всего лишь пробник, но пробник качественный. И довольно тяжелый для своего размера. Обычно блеск для губ заливают в пластиковые тюбики, но этот тюбик, судя по весу, сделан из металла. Кроме того, нигде не стоит название бренда. Почему я не обратила на это внимания раньше? А впрочем, какая разница? Мне понравился этот блеск, нравится его цвет, запах, все остальное. Богиня любви решила сделать мне подарок. Почему бы и нет? Я открутила колпачок.

– Стой! – Маэль воззрился на меня так, будто я держала ядерную бомбу. – Не открывай.

– Ну все, хватит. – Я нанесла по капле на верхнюю и нижнюю губу, закрутила колпачок и размазала блеск указательным пальцем. – Это просто косметика.

– Нет, это не просто косметика. Пойдем, поговорим в другом месте. Мне нужно на свежий воздух.

С этими словами Маэль решительно взял меня за руку и потянул за собой. Мне показалось, что он задержал дыхание… Мы пересекли помещение и вскоре оказались в первой галерее. Вокруг не было ни души – все сейчас толпились вокруг Энко и остальных участников группы.

– Так в чем дело?

Маэль снова отошел от меня на некоторое расстояние.

– Это амброзия, – нетерпеливо повторил он так, словно это все объясняло.

– Ну и что? – Я сложила губы бантиком, распределяя блеск. Вокруг витал запах меда и фруктов, я чувствовала сладковатый привкус цветов. Божественная штука!

– Хватит так делать! – рявкнул Маэль, всем своим видом выражая полное отчаяние.

– Что именно? – Я незаметно спрятала блеск в карман плаща. Учитывая нелепое поведение Маэля, не сомневаюсь, что он захочет забрать его.

Маэль уставился на мои губы.

– Проклятье! Ты делаешь все только хуже! Слушай меня внимательно: амброзия используется как любовный эликсир. Она делает тебя неотразимой в глазах того, кого ты желаешь… Если, конечно, чувствы взаимны.

Значит, поэтому Маэль вел себя так странно?..

– И что вызывает этот эффект? Запах?

– Именно.

– Как интересно. – Я задумчиво нахмурилась и неосознанно сжала губы.

Стоило Маэлю вновь почувствовать чарующий аромат амброзии, как выражение его лица изменилось. В глазах появилось голодное выражение, но язык тела смягчился, из него исчезли резкость и агрессия. Что ж, у этой амброзии есть свои плюсы. Теперь у меня появилось доказательство того, что Маэлю я тоже нравлюсь. Иначе амброзия бы не подействовала. Я невольно улыбнулась.

– Это не смешно. – Даже голос Маэля изменился. Стал глубже, мрачнее, соблазнительнее…

– Вообще-то, смешно. – Я вспомнила, как ошарашенно он уставился на меня, когда понял, что происходит. – Самую малость. Не отрицай.

Маэль ответил ледяным взглядом, которому позавидовала бы сама Снежная Королева, а потом крепко зажмурился.

– Вытри губы.

Я скрестила руки на груди.

– Не разговаривай со мной таким тоном!

– Ливия Эстель Маккензи, окажите мне любезность и сотрите этот блеск с губ.

– Я подумаю, – ответила я после долгого молчания. Хоть и прекрасно понимала, что провоцировала Маэля, но сейчас он заслужил. Неужели мысль о том, чтобы поцеловать меня снова, кажется ему такой ужасной?

– Ладно, нимфа. Я пробовал по-плохому, пробовал по-хорошему, но теперь мое терпение истощилось, – вздохнул Маэль. В следующее мгновение он оказался передо мной. Схватил меня за талию одной рукой, а другую протянул к моим губам. Теперь ясно, что он задумал! Я поспешно отвернула голову.

– Эй! – Я хотела было возмутиться, но вместо этого захихикала.

– Ну что за своенравная нимфа! Не двигайся! – приказал Маэль. Было видно, что ему с трудом удается сохранить серьезность. – Почему ты никогда не делаешь то, что велено?

– Что, прости? Когда это мы успели вернуться в Средневековье?

– В те времена было не так уж плохо, – заметил Маэль, играя с моими волосами, и весело посмотрел на меня исподлобья.

– Ты говоришь как старик, – ответила я и снова отвернулась.

– Ливия, пожалуйста, постой смирно. – Маэль с удивительной нежностью провел кончиками пальцев по моей шее и, казалось, только потом осознал, что сделал. Он тут же убрал руку. – Сотри этот блеск. Он – штука непредсказуемая.

– Но Адель была такой милой! Может, она просто хотела оказать мне любезность, – предположила я, но уворачиваться перестала.

– Нельзя предугадать действие амброзии, – серьезно сказал Маэль. – Кроме того, боги не оказывают любезностей. Они заключают сделку. Иногда даже без твоего ведома.

– Ладно, ладно, сдаюсь. – Я вытянула губы и повернулась к Маэлю. Тот моргнул и провел большим пальцем по моим губам, стирая блеск. В нос ударил сладковатый запах, и я поняла, что Маэль сделал только хуже.

– Проклятье! – с отчаянием воскликнул Маэль и накинулся на меня, словно умирающий от жажды на воду. Мы целовались так неистово, что стукались зубами. Маэль прижал меня к себе, и я почувствовала тепло его тела, ощутила под рубашкой твердые мышцы. Второй поцелуй оказался еще более диким и страстным, чем первый. Маэль жадно завладел моим ртом, а я приподнялась на цыпочки, отвечая на поцелуй с не меньшим жаром.

– Господи… идите в отель или еще куда-нибудь! – возмутился кто-то. Мы с Маэлем отстранились друг от друга. Мимо нас, качая головой, прошла девушка. Я смутилась и ничего не ответила, а Маэль не обратил на девушку никакого внимания.

– Отдай мне блеск, Ливия, – потребовал он, тяжело дыша. – Я избавлюсь от него.

– Ты же ничего не сделаешь Афродите?

– Она бессмертна, как и все двенадцать олимпийских богов, – Маэль пригладил рукой волосы. – Я спрячу блеск в надежном месте. Хотя мне и правда хочется взять этот тюбик и вонзить Афродите в глаз…

– Так, ладно, поняла. – Я выудила из кармана блеск и протянула ему. – Скажи, а блеск отличает настоящую любовь от физического влечения?

– Тебе интересно, люблю ли я тебя по-настоящему или просто хочу с тобой целоваться? – спросил Маэль, пряча тюбик в кармане джинсов.

– Эм-м-м… Да, может быть?

Мои щеки предательски вспыхнули.

Маэль широко ухмыльнулся, у него в глазах промелькнула озорная искра.

– Честно говоря, понятия не имею.

– Лжец! – Я пихнула его в живот. – Давай, скажи уже!

Маэль поднял руки, словно обороняясь, но ухмыляться не перестал.

– Эй, откуда мне знать, что там намешала эта коварная отравительница?

– Лжец!

Маэль рассмеялся.

– Пойдем отсюда. Пока амброзия не выветрится, нам лучше находиться в людных местах.

– Почему «нам»? Амброзия подействовала только на тебя.

– Значит, ты хочешь остаться здесь? Одна?

В словах Маэля был смысл.

– Пожалуй, надо посмотреть, где там Джемма с Джиджи…

– Вот видишь, – довольно улыбнулся он. – Прислушивайся к моим советам.

Я обнажила зубы в улыбке.

– Конечно, сын Аида. Как же иначе?

Маэль не ответил, и я взглянула на него краем глаза. Он улыбался, и его улыбка показалась мне почти горделивой. Я снова пихнула его локтем.

– Что?

– Ничего. – Его улыбка стала еще шире. – Ты впервые назвала меня сыном Аида. Кроме того, ты впервые сказала что-то толковое. – Он отскочил, прекрасно зная, как я отреагирую.

Я метнулась следом, собираясь отомстить Маэлю за эти слова, но, конечно, даже не смогла к нему приблизиться. Маэль с легкостью уворачивался от меня. Через некоторое время я сдалась, и Маэль сразу притормозил.

– Ну что, нимфочка? Напрыгалась?

Ну и что тут ответить?! Лучше уж расспрошу об Афродите.

– Афродита ведь богиня любви? Получается, любовные зелья для нее – вещь обычная?

– В прошлом – да, но последние столетия она занималась исключительно своими делами… – На лице Маэля появилось задумчивое выражение. – Но есть эта вражда…

Я с любопытством посмотрела на него.

– С людьми? Или с другими богами?

– С Персефоной.

– Кто это?

Мы вошли в третью галерею. Джемма все еще разговаривала с Ноа. Помещение заметно опустело, и я сразу заметила Джиджи. Судя по всему, она очаровала диджея, потому что из динамиков раздавалась японская попса. Джиджи с Карли и Аннабель скакали по танцполу, как мячи-попрыгунчики. Джиджи выразительно размахивала руками, ее движения напоминали смесь современной пластики и ритуального танца вуду. Я с трудом смогла сдержать смех.

– Это твоя подруга? – спросил Маэль, проследив за моим взглядом.

Я кивнула.

– Это Джиджи. Она просто нечто.

– Если она и дальше будет так танцевать, то вызовет дождь, – криво ухмыльнулся Маэль.

Я не выдержала и рассмеялась.

– Ты просто невозможен! Но вернемся к теме. Кто такая Персефона?

Маэль внезапно посерьезнел.

– Жена моего отца.

– Но не твоя биологическая мать, верно?

Маэль покачал головой.

– Почему они враждуют? Что Персефона сделала?

– Убила единственного человека, которого Афродита когда-либо любила.

Я оторопело уставилась на Маэля. Про его семейку можно снимать сериал.

– Зачем? – наконец спросила я.

– Представь, что тебя похитил мужчина вдвое старше и тебе предстоит провести с ним остаток своей бессмертной жизни. Как думаешь, превратилась бы ты в склочную психопатку?

– Что? – недоуменно заморгала я.

– Мой отец забрал Персефону в подземное царство. Она ему нравилась, он ей – нет, и он решил ее выкрасть. Но знаешь, даже тогда такой способ ухаживания не был в порядке вещей. Зевс, отец Персефоны и самый главный из богов, благословил этот союз, хоть и не одобрял поступка Аида. Персефоне ничего не оставалось, кроме как смириться и остаться в царстве мертвых. Тогда она попросила у Аида разрешения украсить свой мрачный новый дом. Отец согласился, не зная, что украшением станет другой мужчина. Персефона обвела его вокруг пальца. Ее выбор пал на Адониса, который считался самым красивым человеком своей эпохи. Во время охоты Адонис погиб от клыков кабана и после смерти стал ее любовником. Отец до сих пор бесится. – Маэль презрительно наморщил нос. – Ничего удивительного, что эти двое целыми днями кричат друг на друга.

– А что случилось потом?

– При жизни Адонис был возлюбленным Афродиты. Афродита отправилась на Олимп и пожаловалась Зевсу. Она хотела, чтобы Адониса вернули в мир живых, поскольку убийство его было подлым и коварным. Но Персефона – дочь Всемогущего Зевса. У Афродиты не было ни шанса. Адонису пришлось остаться в подземном царстве.

– А как он сам к этому отнесся?

– Если кто-то однажды вступил в отношения с богиней любви, то он никогда больше не взглянет на другую женщину. Недаром Афродита считается олицетворением непреодолимого соблазна. Не знаю, что сделала Персефона, но Адонис забыл всех женщин до нее.

– Бедные Адонис и Афродита!

Маэль кивнул:

– Думаю, именно поэтому Афродита решила сыграть над нами шутку. Она поняла, что у тебя есть чувства ко мне, сыну Аида. Она бы очень повеселилась, если бы мы целовались, раздирая губы в кровь, и не могли остановиться.

Я хотела было возразить, но не стала. От Афродиты не исходило ни ненависти, ни злобы. Лишь всепоглощающая печаль, которую она скрывает от так называемых смертных. Уверена, Афродита все еще любит Адониса и скучает по нему. Не думаю, что она хотела мне навредить… Скорее помочь. В конце концов, благодаря подаренному ей блеску я поняла, что Маэлю на меня не наплевать. Он испытывает ко мне какие-то чувства. Маэль назвал амброзию «любовным эликсиром»… Хочется верить в то, что речь и правда о любви, а не о мимолетной страсти. Но я не буду спрашивать об этом Маэля. Все равно не получу ответа.

– У Афродиты есть дети-полубоги?

– Нет. Афродита отказалась от мужчин после того, как у нее забрали Адониса. У нее есть дети от Ареса, бога войны, но они не полубоги, а боги низкого ранга.

– Как жаль… – Я собиралась проверить, как там Джемма и Ноа, но тут мой взгляд упал на Энко, общающегося с двумя фанатками. – Думаю, если кто-то и мог бы состоять с ней в родстве, так это Энко.

– Потому что все от него без ума? Нет, эти двое не родственники. – Маэль пренебрежительно скривил губы и посмотрел на красавчика-солиста. – Эта безумная популярность – целиком и полностью его заслуга. Тупоголовый болван.

– Маэль, заканчивай с оскорблениями! Рано или поздно это доведет тебя до неприятностей, – крикнул Энко, словно услышав наш разговор, оставил своих поклонниц и направился к нам. Весь его вид производил незабываемое впечатление. Он небрежно перекинул серебристо-светлые волосы через плечо, и Маэль громко фыркнул. По спине пробежал холодок, в пальцах появилось легкое покалывание. Такие же ощущения возникли у меня сегодня при встрече с Маэлем. Что происходит?!

Энко подошел к нам и поздоровался как со старыми знакомыми. От него пахло горящим кедром и горькими травами.

– Брат, – он сдержанно кивнул Маэлю.

– Брат, – так же сдержанно кивнул Маэль в ответ.

Значит, Энко – еще один из его друзей? Как интересно! Почему же он говорил о нем так пренебрежительно?

Повисло молчание. Увидев, что Маэль не спешит меня представлять, Энко решил представиться сам и протянул мне руку:

– Где же мои манеры? Привет, я Энко.

– Я Ливия, приятно познакомиться. Ты тоже катафил? – поинтересовалась я.

Энко мрачно рассмеялся.

– Звучит как название болезни. Нет, определенно нет.

– Я-я-ясно, – натянуто улыбнулась я.

Разговор снова сошел на нет. Покалывание прекратилось, но присутствие Энко все еще вызывало у меня странные чувства. Возможно, меня выбила из колеи его нереальная красота.

– Что ж, – через некоторое время сказал Энко. – Нам с ребятами пора идти. Я просто хотел полюбоваться спутницей моего брата. – Взгляд, которым он меня окинул, мог бы расплавить камни. – Это того стоило.

Я польщенно улыбнулась в ответ.

– Спасибо.

– Любуйся издали, – прорычал Маэль.

– Маэль! – Что с ним такое?!

– Да, Маэль, – сказал Энко, подражая моему укоризненному тону, и провел по моей щеке. – Смотреть-то никто не запрещал!

Я удивленно отшатнулась.

Маэль, казалось, вот-вот лопнет от злости.

– Энко! Держи руки так, чтобы я их видел, – рыкнул он, – или я их оторву.

Энко ухмыльнулся. Похоже, угроза не произвела на него впечатления.

Надо его предупредить! С Маэлем лучше не связываться…

Энко расправил плечи, посмотрел на меня и наклонил голову набок.

– Нимфа. Какая прелесть.

Я ослышалась. Да, я наверняка ослышалась.

– Интересно, что может связывать нимфу и сына шлюхи? – спросил Энко, задумчиво приложив палец к губам. Каждое его слово, каждое движение было рассчитано на то, чтобы вывести Маэля из себя. Я принялась мысленно считать секунды, ожидая, когда Маэль взорвется.

Я досчитала до трех.

– Ах ты!.. – Маэль хотел было броситься на Энко, но я схватила его за плечо, пытаясь остановить.

– Маэль!

Маэль замер, из последних сил цепляясь за остатки самоконтроля. Его ноздри раздулись и слегка подрагивали.

– Нас с ней многое связывает, – процедил он сквозь зубы и осторожно убрал мою руку со своего плеча.

– Этой девчонке удалось приструнить сына Аида. Я впечатлен, – прищелкнул языком Энко и уставился на меня в упор. У меня появилось ощущение, что я стою перед ним совершенно голая. Я изо всех сил пыталась сдержать румянец. Энко многозначительно усмехнулся: – А ты мне нравишься. Давай как-нибудь встретимся?

Я пропустила вопрос мимо ушей. Не хочу лишний раз провоцировать Маэля. Во второй раз я вряд ли смогу его остановить. Я вздернула подбородок, смело посмотрела на Энко и ответила ему в тон:

– А кто ты вообще? Сын Аида? Нимфа? Огненной короны нигде не видно, так что, видимо, нимфа.

Энко, казалось, потерял дар речи. При виде растерянности у него на лице я почувствовала удовлетворение. Маэль рассмеялся.

Через несколько секунд Энко опомнился и криво усмехнулся.

– Надо будет обязательно как-нибудь встретиться.

– Ничего подобного, – с деланым дружелюбием ответила я.

Энко постучал пальцем по груди, и у него на коже тут же появилась корона, объятая огнем.

– А теперь?

– Забавный фокус, но нет, – сказала я.

– Значит, ты уже видела подобное раньше? – Энко дотронулся до знака, и он исчез. – Неужели при знакомстве Маэль первым делом снял рубашку, показал корону, а потом такой: «Приветик, нимфа, не хочешь потусоваться с сыном преисподней? У нас отпадная музыка».

– Примерно так.

Маэль, судя по всему, давился смехом.

– Эй, секундочку! – сказал Энко и окинул нас двусмысленным взглядом. – Значит, ты уже видела его голым?

– Хватит уже, Энко, – Маэль говорил спокойно, но я чувствовала: его терпение на исходе.

– Нервный тик тебе к лицу, братец, – с коварной улыбкой отозвался Энко. – Давно он у тебя?

Маэль собирался что-то сказать, но тут подошел басист «Гарпий» и хлопнул Энко по плечу.

– Нам уже пора, приятель.

– Да, Янис, уже иду, – отозвался Энко и махнул нам. – Что ж, вы его слышали. К сожалению, вынужден откланяться. В приятной компании время летит незаметно! – Он обернулся и добавил: – Да, пока не забыл. Я тебе напишу. У меня есть твой номер.

– Мой номер? – переспросила я. Да, Энко смотрел на меня, но, возможно, обращался к кому-то другому.

– Думаешь, мне нужен его номер? – Энко кивнул в сторону Маэля.

– Но я не давала тебе свой номер…

Энко принялся оглядываться в поиске членов своей группы.

– У меня свои способы. Не волнуйся, я дам о себе знать, – сказал он.

«Свои способы?» В каком смысле? Может, Энко ясновидящий и умеет угадывать номера телефонов? Эта мысль совсем не вдохновляла.

Энко отвесил мне театральный поклон и попрощался:

– Рад познакомиться, Ливия.

Проигнорировав Маэля, Энко развернулся и направился прочь. Я уставилась ему вслед. Внезапно взгляд у меня затуманился. Я словно наяву услышала потрескивание пламени, и пол под ногами Энко внезапно превратился в бурлящую магму. Жуть какая! Я быстро моргнула, надеясь, что видение исчезнет. И правда – пол снова стал каменным.

Маэль что-то прорычал, но я уловила только отдельные фразы, такие как «башку оторву» и «мозги в пюре разотру». Господи… Энко, не оглядываясь, показал Маэлю средний палец.

– Значит, вы настоящие братья? – поинтересовалась я, повернувшись к Маэлю.

Маэль разразился тирадой о том, почему считает Энко идиотом, которому лишний раз слова не скажет. Видимо, Энко интересовался всем, что ему не принадлежало. В данном случае – мной. И Маэль, мягко говоря, был от этого не в восторге.

Но я заметила, что он так и не ответил на мой вопрос.

– Вы оба сыновья Аида, но, как понимаю, матери у вас разные?

Маэль кивнул, не отрывая взгляда от Энко, провожаемого скорбными стенаниями фанаток.

– Он считает себя лучше меня, потому что его мать была какой-то принцессой викингов. Не помню, как ее звали, но она была известна своей красотой и жестокостью. Когда отец захотел с ней расстаться, она напала на него с мечом. – Маэль сухо засмеялся. – Отец до сих пор вспоминает о ней с восторгом.

Кровь викингов объясняла и серебристо-русые волосы, и любовь к рунам.

– Энко – самый младший из моих братьев. Возможно, он считает себя особенным еще и поэтому.

– Что? Самый младший?

– Сегодня мир был бы населен полубогами, если бы в какой-то момент Зевс не запретил богам вступать в отношения с людьми. – Маэль лукаво улыбнулся. – Однако злые языки поговаривают, что к этому приложила руку Гера, его жена. Все знают, что Зевс любит ходить налево.

Да, я тоже об этом слышала. Супружеская верность явно не входит в список достоинств древнегреческих богов.

– Не помню, в каком году Зевс издал этот указ… Кажется, в раннем Средневековье, думаю, веке эдак в десятом. Нарушения сурово карались – и, кстати, караются до сих пор, – поэтому боги не нарушают указ. Бывало, конечно, несколько случаев… В общем, Энко – последний из сыновей Аида, мой самый младший брат.

– У тебя много братьев и сестер?

– У меня только братья, – поправил меня Маэль и, заметив мое недоумение, пояснил: – Аид может зачать только сыновей. У богов рождаются только сыновья, а у богинь – только дочери.

– У вас для всего есть свои правила.

Маэль ухмыльнулся.

– Да. Но на это понадобилось больше трех тысяч лет.

– Сколько у тебя братьев?

Маэль задумчиво нахмурил лоб. Это выглядело так мило!

– Изначально? Или сколько осталось в живых?

– Ты же говорил, что полубоги бессмертны, потому что после смерти перерождаются?

– Мы не бессмертны. Полубогов может убить не только яд гекатонхейр, но и чудовища, обитающие в глубинах Тартара, – они пожирают нас и наши бессмертные души. Кроме того, нас могут убить наши наставники. И если отец решит свернуть мне шею, то перерождение мне не грозит. Думаю, ему не раз хотелось это сделать, – тихо произнес Маэль. – Как бы то ни было, сквозь жернова времени проскочили девятнадцать из моих братьев.

Да уж, немало… Хотя нет, мало, вспоминая историю про указ Зевса.

– Всего девятнадцать?

– Отец считается довольно разборчивым. Число потомков Зевса достигает трехзначной цифры, хотя мне кажется, что данные занижены и на самом деле цифра четырехзначная.

– Безумие какое-то, – я недоверчиво покачала головой. – Париж полон богов! Кто знает, скольких я повстречала, даже не подозревая об этом!

Маэль криво ухмыльнулся.

– Ты нимфа, а значит, должна нас чувствовать.

– Неужели? – Мое хорошее настроение мгновенно улетучилось. – Если бы мне дали инструкцию о том, как быть нимфой, я бы не терялась в происходящем.

Я вспомнила, как разглядела печаль сквозь маску Афродиты. Вспомнила, как засомневалась в том, что Маэль человек.

– Обычно вводный инструктаж проводят родственницы-нимфы. Неужели никто никогда не говорил с тобой на эту тему?

Я покачала головой и скрестила руки на груди.

– Нет, никто. Родители считают, что я притворяюсь. Я созванивалась с бабушкой и дедушкой в день своего рождения, но о нимфах мы не говорили.

– Как странно, – заметил Маэль. – Я поспрашиваю о твоей семье. Если что-то узнаю, то дам тебе знать.

– Спасибо.

Маэль кажется таким открытым и искренним… Но все равно я страшусь спросить о том, что давно не дает мне покоя. Да, сейчас Маэль с готовностью отвечает на мои вопросы, но полностью довериться ему я не могу. Сама не знаю… Умопомрачительные поцелуи и ревность к Энко говорят о том, что Маэль ко мне неравнодушен. Возможно, поэтому он и преследовал меня. Но назойливый внутренний голос не хотел утихать.

– Почему ты решил со мной познакомиться? Может, у богов есть некий план, в котором нимфам отведена важная роль? Не пойми неправильно… но за мной никогда не бегали мальчики, – сказала я и вспомнила предостережение слепого старика. – Я тебе понравилась, и ты поэтому со мной заговорил? Тебе нравятся нимфы? Если нет, то получается странное совпадение. – Я смущенно подняла на Маэля глаза. Как же трудно говорить о своих чувствах! Но гадать о чувствах других еще труднее… Особенно когда ты влюблена и ждешь, что тебя отвергнут.

Маэль напрягся.

– У Энко чертовски хороший слух… Давай найдем какое-нибудь спокойное местечко и поговорим. У тебя найдется минутка?

– Даже двадцать, – сказала я, взглянув на часы. – Потом за нами приедет Жак.

Голосок у меня в голове снова зашептал: «Почему он просто не сказал “да”? Почему не сказал: “Ты мне нравишься, давай встречаться, а все остальное – просто совпадение”? Почему он ведет себя так драматично?»

– Двадцати минут должно хватить, – сказал Маэль, посмотрев в сторону прохода. – Пойдем отсюда.

Я отыскала глазами Джемму и Джиджи – судя по всему, они обе хорошо проводили время. Ноа смотрел на Джемму влюбленными глазами, та, в свою очередь, явно наслаждалась его обществом. Джиджи по-прежнему танцевала, но теперь под переливы рока.

Маэль уже направился во вторую галерею, я последовала за ним.

Мы остановились практически на том же месте, где убедились в эффективности амброзии. Кроме нас вокруг не было ни души – большинство посетителей ушли вскоре после раздачи автографов.

– И вот мы снова здесь. – Маэль провел рукой по волосам. Он как будто волновался.

– И вот мы снова здесь, – тихо повторила я, думая о нашем первом поцелуе. Возвращение на то же самое место всколыхнуло воспоминания. Маэль так и не сказал, какие чувства ко мне испытывает. Желание и страсть или большую и чистую любовь? Может, надо спросить Афродиту? Взглянув на Маэля, я заметила, что он смотрит на мои губы.

– Ты все еще под действием амброзии или… – Я не договорила.

Маэль молча покачал головой.

– Уверен?

– Конечно, уверен, – громко выдохнул он. – И вот что я тебе скажу: если хочешь что-то сделать – делай.

Я поняла, о чем он. Если я хочу поцеловать его, то должна проявить инициативу. Вот только, в отличие от Маэля, у меня нет трехтысячелетнего опыта в любовных делах. Я схватила его за руку, но на большее не решилась.

Все происходит слишком быстро. Такое ощущение, что я мчусь по скоростной трассе и вот-вот потеряю управление. Мы с Маэлем знакомы всего несколько недель. Влюбиться за такой короткий срок и решиться на следующий шаг – это не в моем характере.

– Значит, наши отношения никак не связаны с тем, что я нимфа? Это просто совпадение? – Наконец-то я задала тот самый вопрос.

Маэль окинул меня долгим взглядом и покачал головой.

– Нет, не совпадение, – он отпустил мою руку, подчеркивая важность сказанного.

«Не совпадение, не совпадение, не совпадение…» – заевшей пластинкой зазвучало в голове. Я хотела узнать правду. Что ж, вот тебе и правда.

– Можешь все объяснить?

– Мне очень жаль, – тихо вздохнув, сказал Маэль. – Что бы ты сейчас ни услышала, помни об этом.

Мое сердце сжалось.

– Не могу этого обещать.

– Ливия…

– Да рассказывай уже!

– Хорошо, – Маэль посмотрел мне прямо в глаза. – Золото, из которого состоит статуя Агады, проклято. Я не могу к нему прикоснуться. Ни один полубог не может. Я попытался украсть медальон, который Мидас носил на шее, но словно наткнулся на невидимую стену. Никогда бы не подумал, что Мидас настолько силен! Пришлось искать другой способ добраться до золота. Остальные полубоги оказались бесполезны, к тому же я хотел сохранить свои планы в тайне. Решение нашлось в одной из книг из отцовской библиотеки. Все темные боги – боги мертвых, боги ночи, боги раздора, боги войны – обладают способностью ходить по снам. С ее помощью мы можем управлять нимфами. Вы становитесь нашими инструментами. Каждый раз, почувствовав золото, я приказывал тебе забрать его и принести мне.

Меня бросило сначала в жар, потом в холод. Маэль меня использовал. Вот почему он со мной познакомился. Вот почему преследовал. Им руководил холодный расчет. К горлу подступила тошнота, и я торопливо зажала рот рукой. Теперь понятно, почему мне снились эти странные сны, почему я так уставала и зачастую не могла отличить галлюцинации от реальности!

– Значит, ты просто меня использовал?

– Нет!

Маэль хотел было меня коснуться, но я попятилась.

– Не трогай меня! – воскликнула я, сжав кулаки. – Ты играл со мной, обманом влюбил в себя!

– Амброзия не может лгать, Ливия.

– И о чем это говорит? О том, что ты воспользовался мной, а потом понял, что я тебе нравлюсь?

Маэль открыл было рот, но потом снова закрыл.

– Это уже не важно, – продолжала я. – Потому что теперь между нами все конечно!

– Ливия…

– Нет! Я по горло сыта тобой и твоими секретами! Почему ты просто не попросил меня о помощи? Но нет, тебе нравится напускать на себя таинственность! Думаешь, это вызывает к тебе интерес? Ничего подобного, поверь мне. Это раздражает.

Маэль прижал ладонь к глазам.

– Давай не будем отходить от темы.

– Не указывай мне, что делать! – Я схватила Маэля за руку, заставив отвести ее от лица и посмотреть на меня. – Так вот для чего нужны нимфы? Мы – девочки на побегушках у богов и полубогов? Значит, любой темный бог может использовать меня в своих целях?

– Нет, это не так, – медленно, почти нерешительно сказал Маэль. О нет. Этот голос не предвещает ничего хорошего! Я отпустила его руку и приготовилась к новой порции плохих новостей.

– Почему нет? Ты сам это только что сказал.

– Никто, кроме меня, не сможет тобой управлять, потому что… – Маэль заколебался, но потом вынудил себя закончить: – Потому что я оставил на тебе свою метку.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга и молчали. Я – потому что от удивления потеряла дар речи. Он – видимо, потому, что понимал свою вину и чувствовал себя неловко.

– Что? – прохрипела я. Голосовые связки отказывались подчиняться. Откашлявшись, я глубоко вдохнула. – Ты поставил на мне метку? Как на своей собственности? Я что, корова? Или, может быть, лошадь?

Маэль покачал головой.

– Я поместил тебя под свою защиту. Чтобы никто другой не смог воздействовать на тебя – ментально или как-то еще. Это для твоего же блага.

– Я могу позаботиться о себе и без твоих средневековых методов!

– Ливия, ты не замечаешь чужого воздействия!

– Очень даже замечаю, – ошарашила я Маэля и прищурилась. – И прекрасно помню, как ты мной управлял. Воспоминания довольно смутные, но чем больше я о них думаю, тем отчетливее они становятся. Я помню золото, странные места, ночной Париж. А еще ты приходил ко мне в комнату! И сидел в плетеном кресле.

Теперь уже Маэль потерял дар речи.

– Это невозможно… ты не могла…

– Как ты это сделал? Как ты меня отметил? Объясни, я имею право знать! Покажи!

Не говоря ни слова, Маэль подошел так близко, что я почувствовала жар его тела. Я хотела было отшатнуться, но не смогла сдвинуться с места. Маэль взял меня за руку и задрал свою майку. Внезапно я поняла, что он собирается сделать. Нет, он же не…

Стоило почувствовать очертания огненной короны, как перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний. Вилла, сад, сережка. Площадь, булыжники, золотая монетка. Берег, чудовище, шестеренка. Мое плетеное кресло, Маэль, огненная корона. Воспоминания сложились вместе, как кусочки мозаики, и я будто очнулась ото сна. Я оказалась права! Это не было игрой воображения! Вот Маэль держит передо мной шкатулку, вот я бросаю в нее сережку и монетку. Вот Маэль прогоняет чудовище, успокаивает меня, и мы возвращаемся за шестеренкой. Вот стоим у меня в комнате, я кладу руку ему на шрам и чувствую неистовое биение сердца…

Маэль отпустил мою руку. Она горела. Посмотрев на ладонь, я увидела отпечаток огненной короны.

– Это она? Твоя метка?

Маэль кивнул.

– Значит, ты поставил ее тогда, когда пришел ко мне в комнату.

Он снова кивнул.

– К тому времени я уже собрала для тебя три золотых кусочка и сделала это без твоей защиты. Почему ты оставил на мне метку только тогда? Что-то не сходится.

Маэль собирался что-то сказать, но я жестом остановила его. Рука побаливала, но очертания огненной короны уже исчезли.

– Не отвечай. Я все равно не поверю. Сними с меня эту метку. Я не твоя собственность!

С этими словами я развернулась, собираясь уйти.

– Нет, подожди! – Маэль остановил меня, схватив за руку. – Пожалуйста, Ливия, не уходи. Прости меня, мне очень жаль. Если я не буду обновлять метку, то со временем она ослабеет и исчезнет. Пожалуйста, выслушай меня. Я собираю проклятое золото вот уже три тысячи лет, но с тобой… – Маэль замолчал и отпустил меня. – Следовало с самого начала сказать правду, но я так привык сражаться в одиночку и никому не доверять… Если долго хранить такую тайну, то можно стать параноиком. Мне и правда очень жаль. – Он тяжело сглотнул. – Я облажался, крупно облажался. Понимаю, ты злишься, но, пожалуйста, не уходи. Я так долго охочусь за этим золотом, что могу подождать еще. Если не захочешь мне помогать, то мы никогда больше не заговорим об Агаде, а через несколько десятилетий я найду другую нимфу.

Мне показалось, что Маэль говорил искренне… Но сейчас я не верю своей интуиции.

– За что ты так со мной… – прошептала я едва слышно, но Маэль вздрогнул так, будто я его ударила.

– Ливия, нет…

– Маэль, пожалуйста, хватит. Я уже ничего не понимаю, у меня голова кругом, а сердце разрывается на части. – Я нервно пригладила волосы. – Знаешь, я бы тебе помогла. Без раздумий. Если бы ты честно рассказал обо всем и попросил о помощи. Тебе известно, что ты мне нравишься. Мы могли бы стать друзьями. Не обязательно было со мной заигрывать. Я бы тебе помогла, а ты, в свою очередь, рассказал бы мне о нимфах.

– Хорошо. Тогда давай заключим сделку, – сказал Маэль, скользнув взглядом по моему лицу. – Стань моей сообщницей. Помоги найти оставшиеся осколки статуи. Взамен я узнаю про твою семью. Больше никаких хождений по снам, никаких ночных вылазок, никаких свиданий, – перечислил Маэль, загибая пальцы. – Давай станем друзьями и равноправными партнерами. Я выясню, почему никто не рассказывал тебе о том, кто ты, и почему ты помнишь, как я приходил к тебе во снах.

Мне стало больно при мысли о том, с какой легкостью Маэль согласился на роль «делового партнера». Он флиртовал со мной забавы ради, я должна быть вне себя от негодования! Но гнев улетучился, и мое глупое, сентиментальное сердце не испытывало ничего, кроме печали. Но если Маэль руководствовался исключительно холодным расчетом, то почему подействовала амброзия? Я не решалась задать этот вопрос. Не хочу походить на наивного щеночка, жаждущего внимания! Я заставила себя спросить о другом:

– Неужели это так странно? То, что я помню, как ты приходил ко мне во снах?

Маэль энергично закивал.

– Да. Такого никогда не случалось. Некоторые нимфы помнили, что им приснились что-то странное, но не помнили, что именно. И есть кое-что еще.

– Что? – требовательно спросила я.

– Когда я пришел к тебе в комнату, ты вела себя так, будто прекрасно осознавала происходящее. Ты во что бы то ни стало хотела посмотреть на огненную корону. – Маэль коротко рассмеялся. – Мне ничего не оставалось, кроме как снять рубашку.

Ой, точно… Теперь я отчетливо это помнила.

– Мне потребовались все силы, чтобы уложить тебя в постель.

– Ты… уложил меня в постель?

Мои воспоминания заканчивались на том, как я касаюсь огненной короны. Внезапно мне стало не по себе. Может, Маэль сделал что-то еще, о чем я не могу вспомнить?

Маэль покачал головой, словно прочитав мои мысли.

– За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я стал бы лапать беспомощную девушку, которая находится под моим чарами? – скривившись, спросил он. – Сама мысль кажется мне отвратительной.

Я поверила.

– Но почему я этого не помню?

– Ты вообще не должна ничего помнить! Но, если не брать это во внимание… то, думаю, это моя оплошность, – признался Маэль, смущенно опуская взгляд. – Я переборщил с чарами, и ты рухнула как подкошенная. У тебя буквально подогнулись колени. Я поймал тебя, уложил в постель, накрыл одеялом и ушел.

Я не ответила.

– Так мы договорились? – спросил Маэль, пристально глядя на меня.

– Неужели я – единственная нимфа, которая может тебе помочь? – Мой вопрос, прозвучавший холодно и резко, попал точно в цель.

Маэль судорожно дернул кадыком и некоторое время молчал.

– Нимф почти не осталось. За последние сто пятьдесят лет ты – первая нимфа, которую я повстречал. Первая, чей дар достаточно развит.

– Но почему?

Маэль пожал плечами:

– С каждым годом все больше людей рождаются с аллергиями. Луговая нимфа с аллергией на пыльцу – это же просто смешно! Наши архивариусы считают, что в таких случаях способности просто не могут развиться. Обычно есть определенное вещество, запах или животное, которые действуют на нимф как катализатор. Пещерные нимфы любят хомячков, некоторые заводят их еще в детстве. Ну а если у нимфы аллергия на животных… что ж, ей не повезло. Лесные нимфы любят все, что связано с орехами. Сегодня половина человечества страдает аллергией на орехи. У тебя есть какие-нибудь слабости?

– Я люблю мед.

Маэль улыбнулся.

– Это отличительная черта луговых нимф.

– Чтобы стать луговой нимфой, нужно любить мед?

– Не совсем. Чтобы стать нимфой, нужно получить силы по наследству. Добавь к этому свою любовь к меду – и вот в шестнадцать лет твои способности пробудились.

– Откуда ты все это знаешь? Можно подумать, что ты и сам наполовину нимфа!

Маэль приподнял уголки губ в улыбке.

– Ты не первая, кто помогает мне собирать кусочки статуи. У меня было время, чтобы изучить ваш вид.

У меня неприятно засосало под ложечкой.

– Ты всегда так делаешь? Встречаешь какую-нибудь нимфу, а потом… – «Влюбляешь ее в себя», – мысленно закончила я.

Посерьезнев, Маэль ответил:

– Нет. – Он посмотрел мне прямо в глаза, его радужка напоминала грозовые тучи. – Не делаю. Предыдущие нимфы ничего не знали ни обо мне, ни о том, что происходит. Почувствовав, кто они такие, я следовал за ними, выяснял, где они живут, и ночью приходил к ним во снах. Никто из них ничего не помнил, не знал ни моего имени, ни лица. Когда они становились не нужны, я оставлял им деньги, золото, драгоценности или что-нибудь еще. В благодарность за помощь.

Эти слова должны были прояснить ситуацию, но я только еще больше запуталась. Почему Маэль не последовал за мной? У выхода из катакомб всегда стоят такси. Он мог с легкостью выяснить, где я живу. Может, он не сразу почувствовал, что я нимфа, потому что мои способности не пробудились полностью?

– Когда ты понял, что я нимфа?

Черты его лица смягчились.

– Я почувствовал, что неподалеку от меня находится нимфа, – улыбнулся он. – Я понял, кто ты, еще до того, как увидел.

Да уж, все предположения рассыпались, как карточный домик. Я машинально улыбнулась в ответ. Маэль смотрел на меня так, будто кроме нас в мире никого не существовало. Как тут устоять? Я отвела взгляд, пытаясь не поддаваться его обаянию. Маэль – не безобидный школьник, он даже не человек! На вид ему семнадцать, но за плечами у него три тысячи лет жизненного опыта. В рукаве у него припрятаны козыри, о которых я даже думать боюсь. Я хотела было ответить, но тут наше уединение нарушили.

– Вот ты где! Я уже хотела объявить тебя в розыск!

У меня ушло несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– Джемма! Привет, – я рассмеялась, но это прозвучало нервно и неестественно. – Эм, да… Мы с Маэлем решили найти тихое местечко, чтобы поболтать. – Я взглянула на Ноа, который стоял рядом с Джеммой и с любопытством на нас смотрел. – Мы еще незнакомы! Я Ливия.

– Я Ноа, – почти застенчиво улыбнулся он. Даже не верится, что совсем недавно он так лихо бил по барабанам!

– Ноа, Джемма, это Маэль. Маэль, познакомься с моей подругой Джеммой.

Обменявшись рукопожатиями, все нерешительно замерли. Мы с Маэлем еще не договорили, но Джемма и Ноа, похоже, не собирались уходить.

– Твои друзья уже ушли на вечеринку? – спросила я у Ноа, чтобы нарушить тишину.

Тот кивнул.

– Да, но мне захотелось остаться с Джеммой. – Он бросил на мою подругу влюбленный взгляд. Та, покраснев, быстро посмотрела на часы.

– Жаль, конечно, но нам пора. Сейчас уже четверть десятого. – Она обернулась ко мне. – Встретимся наверху? Мы с Ноа пойдем выловим Джиджи.

– Хорошо. Скоро увидимся, – отозвалась я, с благодарностью глядя на Джиджи.

Они с Ноа ушли.

– Эти двое довольно милые, – сказал Маэль, проводив их взглядами.

– Да. Надеюсь, у них сложится.

Маэль снова посмотрел на меня.

– А?

– Они только сегодня встретились.

– Неужели? – Маэль снова посмотрел им вслед. – Они ведут себя так, будто давно друг друга знают.

Я передернула плечами. За Джемму я, конечно, счастлива, но говорить с Маэлем о любви мне не хочется. Не после того, что недавно произошло. Почему наши отношения такие запутанные! Маэль заметил, что я напряглась, и решил сменить тему.

– Я приму любое твое решение. Даже если ты решишь, что больше не хочешь меня видеть.

Я видела, как тяжело Маэлю даются эти слова. Как же хочется поверить в то, что он и правда сожалеет о случившемся!

– …и ты больше никогда меня не увидишь. Клянусь.

Мой рот словно набили ватой… не знаю, что сказать… Я решила потянуть время.

– Надо подняться наверх и подождать остальных. Жак отвезет нас с девочками домой.

Мы вышли на улицу. Остальных еще не было, но неподалеку я заметила папин «Мерседес».

– Я не знаю, что сказать, – призналась я.

Взгляд Маэля смягчился.

– Напиши мне, когда все обдумаешь, хорошо? – Он попытался притянуть меня к себе, но я увернулась.

– Ливия… – прошептал Маэль, в его устах мое имя прозвучало соблазнительно и ласково. Такое ощущение, что его тянуло ко мне как магнитом. Он сократил разделяющее нас расстояние.

– Ну и как мне…

Позади послышались смех и обрывки разговора. Я отскочила от Маэля, обернулась и увидела, как из катакомб выходят Карли, Аннабель, Джиджи, Джемма и Ноа.

– Наконец-то! – со смехом закричала я, старательно сдерживая свои истинные чувства. – Ну что, поехали?

* * *

Ночью я долго не могла заснуть. Сделка, которую предложил Маэль, казалась честной… Но мне не давало покоя то, что он использовал меня. Да, он был рядом и заботился обо мне, но все же. Из-за него я попала в неприятности. Хуже всего то, что он скрыл от меня правду. Как же от этого больно!

Я все еще пялилась в потолок, думая о своем, когда запиликал телефон. Сообщение от Джеммы.

«Надеюсь, я тебя не разбужу. Не могу заснуть».

«Думаешь о Ноа?»

«Да», – ответила Джемма и прислала покрасневший смайлик.

«Похоже, вы хорошо друг другу подходите».

«Да-а-а-а… – Еще смайлики. – Мы договорились встретиться в пятницу».

«Отлично! Рада это слышать! Ноа показался мне очень милым».

«Что будешь делать с Маэлем?»

Пока мы с девочками ехали домой, я вкратце рассказала им о случившемся.

«Не знаю».

«Маэль смотрел так, словно ради тебя готов на все. Вы с ним будто созданы друг для друга! Как замок и ключ. Эрни и Берт, Буч и Сандэнс, Бонни и Клайд… Аж страх берет!»

Я не знала, как на это ответить, поэтому отправила улыбающиеся смайлики.

«Ты собираешься ему помочь?»

«Не знаю. Думаю».

«Не торопись! Хорошенько все обдумай и реши, как тебе будет лучше. Думай в первую очередь о себе. Кстати, у меня до сих пор в голове не укладывается, что Адель – это Афродита! Их с Адонисом история такая печальная!»

«Не то слово. Я так испугалась, когда поняла, что все ее улыбки – не более чем маска. Я почувствовала, что она не человек. Рядом с Энко я тоже что-то почувствовала».

«Возможно, это одна из твоих способностей. А Энко тот еще позер. По словам Ноа, он возглавляет собственный фан-клуб».

«Ничего себе… – Я послала закатывающий глаза смайлик. – Жесть».

«Полная жесть. – Она отправила тот же смайлик. – Но вернемся к Маэлю. Как думаешь, он сможет найти ответы на твои вопросы?»

«Хотела бы я знать…»

Мне нужны ответы, которые я не смогу получить без помощи Маэля. Но стоят ли они того?

Мы с Джеммой попрощались. Надо попытаться заснуть. Напоследок я подумала о Маэле. Можно ли ему доверять? Выдержит ли мое сердце еще одно разочарование?

* * *

Я приняла решение в пятницу по дороге домой. После школы Джиджи решила пойти в «Галери Лафайет» вместе с Карли и Аннабель, а Джемма отправилась в спортзал. Вечером ее ждало свидание с Ноа. Я открыла наш с Маэлем чат в «Вотсапе».

«Я согласна».

Маэль тут же появился в сети.

«Отлично! Я очень рад».

«Но я хочу участвовать в поисках».

«Иначе и не получится».

«Ты не понял. Я хочу участвовать от начала и до конца, а не приходить тогда, когда тебе нужна помощь», – написала я и стала ждать ответа. Сердце колотилось как сумасшедшее. Согласится ли Маэль? Сможет ли мне довериться? Согласится ли поделиться своими секретами?

«Если хочешь, то конечно. Завтра у тебя будет время?»

Какое облегчение! Я хотела участвовать в поисках, чтобы побольше узнать о мире богов, частью которого стала, и чтобы устроить Маэлю испытание. И побыть с ним рядом. «По субботам мы с родителями поздно завтракаем. Но потом я свободна. Как насчет половины двенадцатого?»

«Хорошо. Где встретимся?»

«Я хочу зайти в “Сефору”, купить кое-что для Джеммы, у нее скоро день рождения. Приходи туда к одиннадцати тридцати».

«Договорились, партнер».

«До завтра!» – написала я и послала Маэлю улыбающийся смайлик.

«Партнер». Какое дурацкое слово. Я слабо улыбнулась. Нас можно назвать кем угодно – лжецами, возлюбленными, ревнивцами, собственниками… но только не партнерами, связанными исключительно обоюдной выгодой.

Глава 10. Взаимовыгодный обмен

– Ну привет, партнер, – Маэль поприветствовал меня сияющей улыбкой и крепко обнял.

Снова это ужасное слово! Ладно, подыграю. Ничего другого все равно не остается… Маэль зарылся носом в мои распущенные волосы и сделал глубокий вдох.

– Ты пахнешь медом, – заметил он.

– Я же луговая нимфа, – смущенно засмеялась я и отстранилась. – Неужто забыл?

Почему я сама не своя? Неужели из-за этого дурацкого партнерства?

– Все хорошо? – пристально посмотрел на меня Маэль.

– Конечно, – я нервно хихикнула и тут же прикусила язык, заставляя себя замолчать. – Все отлично… партнер. – Смех, да и только.

– Как скажешь.

Похоже, Маэля мои слова не убедили.

– Ну… ну… Может, и не совсем, – не глядя на него, призналась я. – Пообещай, что больше не будешь скрывать от меня информацию, связанную со всей этой историей. Тебе даже лгать не приходится, ты просто отмалчиваешься, ведь я почти ничего не знаю и поэтому спрашиваю не о том, о чем надо. Пообещай, что не будешь дожидаться моих вопросов, чтобы сказать правду.

– Обещаю.

Я внимательно посмотрела на Маэля. Тот не улыбался, а, напротив, выглядел немного грустным. Я в недоумении склонила голову набок. Маэль нежно погладил меня по щеке, но выражение его глаз оставалось печальным.

– Прости. Мне очень жаль.

Можно подумать, что Маэль снова извиняется за то, что сделал… Но у меня возникло странное ощущение, что он извиняется за то, что еще не произошло. А может, у моего шестого чувства началась паранойя.

Я глубоко вздохнула и сказала:

– Я не хочу, чтобы прошлое стояло между нами. В конце концов, у нас одни и те же цели. Сейчас я могу и хочу тебя простить, но никакой больше лжи!

– Хорошо. С этого дня ты будешь в курсе каждого моего шага. Мы вместе будем собирать оставшееся золото. Кроме того, я попытаюсь что-нибудь разузнать о нимфах из твоего рода. Мы партнеры. Настоящие партнеры.

После этих слов я мысленно вздохнула.

– Ты купила Джемме то, что хотела? – поинтересовался Маэль.

Не говоря ни слова, я потрясла у него перед носом фирменным пакетом «Сефоры».

– Отлично. Тогда пойдем. – Маэль пошел вперед, и я последовала за ним. – Нам нужна первая линия метро. Ближайшая станция находится совсем рядом, до нее можно дойти пешком.

– Хорошо. Куда мы направляемся?

– Поговорить с оракулом, – Маэль сказал это таким тоном, словно предложил сходить за чизбургерами.

– Что?! – Я замедлила шаг и чуть было не остановилась. – Это шутка такая?

Маэль бросил на меня быстрый взгляд.

– Нет. Мы навестим дельфийского оракула, он помогает богам с древних времен. Филиал храма находится на первой линии, потому что это самая старая ветка метро.

– Ну конечно. Чему я вообще удивляюсь?

– Уверен, ты быстро привыкнешь. Завтра все это уже не будет казаться тебе таким странным, – рассмеялся Маэль.

Я ответила выразительным взглядом.

– Эй, – Маэль положил руку мне на спину и осторожно подтолкнул вперед. – Ну же, маленькая нимфа, где твой оптимизм?

– Хватит так меня называть! Я не маленькая.

– И то верно, – согласился Маэль, все еще придерживая меня за спину. – Ты крошечная.

Я фыркнула, но ничего не сказала. Если начну возмущаться, то сыграю ему на руку, потому что этого он и добивается.

К счастью, в следующую секунду у Маэля зазвонил телефон. Он ответил.

– Ну что, какие новости? – По тону я поняла, что Маэль в кои-то веки разговаривает с тем, кому не хочет проломить голову. – Отлично! Как быстро, спасибо.

Я шла в стороне и незаметно наблюдала за Маэлем.

– Ага, – Маэль широко улыбнулся. – Расскажу как-нибудь в другой раз. – Молчание. – Ладно, ладно. Я твой должник. Как всегда. Ты что, ведешь счет? – Услышав ответ, Маэль засмеялся и добавил: – Все, хватит, знать ничего не хочу! В любом случае спасибо. Пришлешь номер? А ключ где? – Пауза. – Хорошо. Проверю сегодня вечером. – Маэль немного помолчал. – Ага. До скорого.

Маэль убрал телефон, и я поспешила сделать вид, что рассматриваю витрину магазина.

– Ни дня не проходит, чтобы я не совершил какое-нибудь доброе дело, – заявил он.

– Прими мои поздравления, сын Аида.

После моих слов на лице Маэля появилось разочарованное выражение.

– Неужели тебе не интересно, с кем я разговаривал и о чем шла речь? Скажи, ты точно девушка? Знаю, я уже спрашивал об этом, но вопрос остается открытым.

– Похоже, клише – это твое второе имя, – ответила я ему в тон.

– Ладно, я все понял, – сдался Маэль, повернулся ко мне, не сбавляя шага, и одарил меня голливудской улыбкой. – Звонил Гермес, мой наставник.

– Гермес? – переспросила я, на секунду призадумавшись. – Ты сейчас о посланце богов и одном из двенадцати олимпийцев?

Маэль кивнул.

– Именно. Гермес нормальный. Мне мог достаться куда худший наставник. Мне срочно понадобилось жилье, и он воспользовался своими связями, чтобы помочь.

– Что, собираешься уехать из Парижа?

– Не дождешься, – отозвался Маэль и легонько подтолкнул меня плечом. – Есть тут один бездомный… В общем, я хочу поселить его в том же здании, где живу сам. Раньше он бродяжничал и просил милостыню на улице. – Маэль свел брови на переносице. Не понимаю, что означает это выражение его лица… Досаду? Сожаление? – Пришлось тащить его домой на себе. Он почти полностью слеп и плохо соображает.

– Подожди минутку! – я застыла на месте. – Ты говоришь о слепом старике с вещевым мешком? У него еще глаза покрыты шрамами?

– Никогда бы не подумал, что у тебя такие знакомые. – Маэль дернул меня за прядку волос. – Ты меня удивляешь, дочурка дипломата.

– Да, я знаю этого человека, он предостерегал меня на твой счет. – Я убрала волосы за ухо, чтобы Маэль оставил их в покое. – Это он сказал, что ты опасен.

Лицо Маэля превратилось в непроницаемую маску.

– Что ты сейчас сказала? – пугающе тихо спросил он. – Расскажи, что произошло. Расскажи мне все.

Я послушалась и попыталась вспомнить все дословно.

Когда я закончила, Маэль покачал головой.

– Вот старый болтун! Любит же он устраивать драму. Не верь и половине из того, что он болтает. Он вечно преувеличивает. – Маэль неодобрительно щелкнул языком. – Неужели обязательно трубить о своих апокалиптических видениях на каждом углу, когда находишься в таком состоянии?

– В каком таком состоянии? У него что, бывает и другое состояние?

– Да. Вообще-то он очень крутой, когда приходит в себя.

– Почему ты говоришь об этом старце как о друге?

– На самом деле, он не так уж стар. Он кажется старым, если слетает с катушек. Такова уж его судьба. Эдип наказывает себя, пока не высыхает и не начинает разваливается на части, как засохший цветок.

– Секундочку. Ты говоришь об Эдипе?! – Я неплохо знала историю этого трагического персонажа греческой мифологии, потому что в прошлом семестре делала про него доклад. – О том самом Эдипе, который разгадал знаменитую загадку фивского Сфинкса, женился на собственной матери и выколол себе глаза золотыми застежками, которые снял с ее платья? О-о-о… – Тут я вспомнила о глазах нищего, покрытых шрамами, и все встало на свои места. – О. Это и правда он.

– Я впечатлен, – отозвался Маэль, приподнимая брови. – Неужели ты спишь в обнимку с «Мифами и легендами Древней Греции»? Если да, то хочу тебя поздравить: результат, так сказать, налицо.

– Остряк. – Я пихнула его в бок и рассказала про свой доклад. – Но почему он еще жив? Он не бог и даже не полубог, а простой человек, чью жизнь со скуки разрушили богини судьбы.

Маэль потемнел лицом.

– Да, у этой троицы странное чувство юмора. Отец вечно повторяет: «Берегись скучающих мойр». Отец – главный смутьян среди богов, поэтому его слова о многом говорят. Но эти три старые ведьмы… – Маэль утробно зарычал. – Даже боги их побаиваются.

– Что они сделали с Эдипом?

– Даровали ему бессмертие после того, как он выколол себе глаза. Это его просто уничтожило. Мойры разозлились, что Эдип решил положить конец их игре, и поэтому сделали его бессмертным. Они хотели, чтобы он мучился вечно.

Я остолбенела.

– Я читала, что он ослепил себя и ушел в изгнание. Но в книгах не написано ни про смерть, ни про бессмертие…

– Многое из того, что случилось, не найти ни в каких книгах, – лукаво улыбнулся Маэль. – Но вернемся к Эдипу. В общем, с тех пор он тусуется с нами. Мы не возражаем. Он почти всегда бредит, но, к счастью, это никому не действует на нервы. Знаешь, Эдип – это эдакий киношный волк-одиночка, страдающий от грехов прошлого.

Мрачный юмор Маэля меня не развеселил. Мне стало жаль Эдипа, который бродяжничает по улицам Парижа. Одинокий, потерянный, преследуемый болью и чувством вины…

– Мне так его жаль…

Маэль снова принялся играть с моими волосами.

– У тебя чистое, невинное сердце настоящей луговой нимфы.

– А ты – мрачный сын бога мертвых, который бесстрастно взирает на мир?

– Именно! – с широкой улыбкой ответил Маэль.

– Мужайся, потому что сейчас я скажу ужасную вещь… – Я обогнала Маэля, и мои волосы выскользнули у него из пальцев. – Бесстрастность – это не про тебя. Ты – самый темпераментный, вспыльчивый и эмоциональный человек из всех, кого я знаю. Ты умудряешься влезть даже в то, что тебя не касается.

Пока я говорила, уголки губы Маэля подозрительно подрагивали, а теперь он громко рассмеялся. Потом догнал меня и слегка пихнул плечом. Мне тут же захотелось, чтобы вместо этого он обнял меня и поцеловал, как тогда, в катакомбах. Глубоко вздохнув, я напомнила себе, что мы партнеры. Не более того. Я решительно вернулась к предыдущей теме нашего разговора.

– Значит, ты случайно наткнулся на Эдипа и решил о нем позаботиться? Как мило с твоей стороны!

– Нет, я наткнулся на Эдипа не случайно, – ответил Маэль, небрежно пожав плечами. – Я искал его, чтобы… – Он перекинул сумку вперед и вытащил из нее маленький бархатный мешочек. – Украсть у него это.

От моих восторгов по поводу доброты Маэля не осталось и следа.

– Ты украл у Эдипа? Украл у старика, который почти ничего не соображает и так слаб, что с трудом ходит?! И ты называешь это добрым делом? Что ты за человек такой?!

Хрипловато рассмеявшись, Маэль ответил:

– Ну, я – сын величайшего в мире злодея. – Он посмотрел на меня, и радужки его глаз ярко вспыхнули. Казалось, они вот-вот взорвутся сотнями крошечных звезд. – Я нашел Эдипу жилье. Сейчас он в тепле и с каждым часом чувствует себя все лучше и лучше. У Эдипа была нужная мне вещь. Я забрал ее, потому что оказался сильнее. На моем месте он поступил бы так же. Мы, бессмертные, такие. Потом, когда Эдип придет в себя, мы еще посмеемся над случившимся.

Я невольно отшатнулась. Меня охватил страх. Воздух вокруг Маэля сгустился – казалось, свет там преломлялся под неправильным углом, – а в глазах вспыхнуло холодное дымчато-серое пламя. Сейчас Маэль выглядел совсем не как человек. Как я не заметила это в нашу первую встречу?!

– Эй… – Маэль протянул руку, останавливая меня, и окружающая его аура мистики и опасности бесследно испарилась. Мы замерли перед входом в метро. – К тебе это не относится. – Маэль нежно погладил меня по щеке. – Пожалуйста, не смотри на меня так.

– Иногда ты меня по-настоящему пугаешь. Вот ты стоишь передо мной, и я отчетливо вижу то, что никто больше не замечает. Дрожащий вокруг тебя воздух, эти глаза… – Я немного помолчала, а потом покачала головой: – С Афродитой и Энко было то же самое, но с тобой все так… – Я не закончила предложение и вздохнула.

– С тобой мне сложно удерживать человеческое обличье, ведь ты – одна из нас. Мне не нужно скрывать от тебя свою сущность. С одной стороны, это здорово, но с другой… я постоянно забываю о том, что ты почти ничего не знаешь о нашем мире. Наверное, многое вызывает у тебя тревогу и страх. – Маэль посмотрел мне в глаза и добавил: – И я в том числе. Я не хотел тебя напугать. – Он снова погладил меня по щеке.

– Ничего страшного…

Эти поглаживания меня смущали. Мы договорились стать «партнерами по преступлению», а трогали друг друга больше, чем во время свиданий, которые никак не касались спасения Агады.

– Взгляни на это, – сказал Маэль и протянул мне бархатный мешочек. Я взяла его и осторожно вытряхнула содержимое. У меня перед глазами предстали две большие золотые застежки, украшенные старинными узорами, похожими на символы на браслетах Маэля. Я удивленно выдохнула, осознав, что именно держу в руке.

– Это застежки для платья? Те самые, которыми Эдип выколол себе глаза?

Маэль кивнул и сказал:

– Я хочу временно обменять эти застежки на одну вещь. Через несколько дней Эдип получит их обратно. – Маэль взял у меня мешочек и засунул в него застежки. – Но для этого нам нужен торговец. Надеюсь, оракул подскажет, где его найти. Пойдем, нельзя терять ни минуты.

Мы по лестнице спустились в метро, и Маэль остановился возле автоматов по продаже билетов. Потом протянул мне небольшую монетку.

– Подержи секунду.

Немного удивившись, я взяла мерцающую серебром монету. Какая тяжелая! И потертая. Тиснения почти не видно. Наверное, лет ей не меньше, чем бессмертной душе Маэля! Но зачем ему эта монета? Билет на нее не купишь… Маэль нагнулся к ноге, и краем глаза я заметила блеск чего-то металлического. Повернувшись, увидела, как Маэль полоснул ладонь складным ножом.

– Ты что, спятил?! – испуганно выдохнула я.

Маэль убрал нож обратно в ботинок и забрал у меня монету. У него в ладони собралась кровь. По всему моему телу, от макушки до кончиков пальцев ног, прошла ледяная дрожь. Маэль обмакнул монету в кровь и зажал в руке. Я торопливо огляделась по сторонам – проверить, не наблюдает ли кто за этим страшным зрелищем. Но все вокруг казались поглощенными своими делами. Маэль подошел к одному из автоматов с билетами и бросил окровавленную монету в прорезь. Все лампочки на автомате загорелись, но больше ничего не произошло.

– Вперед, – сказал Маэль, вытирая окровавленную руку о джинсы. – У тебя есть проездной?

– Да, конечно.

Маэль сдержанно кивнул и, подобравшись, направился вперед. Я последовала за ним. Мы прошли через турникеты и спустились на платформу.

– Какой поезд нам нужен?

– Никакой, – с улыбкой повернулся ко мне Маэль. – Подожди секунду. Сейчас сама все поймешь.

– Но…

– Подожди секунду.

Загудели рельсы, возвещая о приближении поезда. Маэль взял меня за руку, все его тело подрагивало от напряжения. Я замерла, едва осмеливаясь дышать. Люди заспешили мимо нас к краю платформы.

Однако поезд не притормозил. Из толпы послышались возмущенные ропотки. Я повернулась к Маэлю, чтобы спросить, что происходит, но тут сквозь грохот проезжающего поезда до меня донесся голос. Звонкий, ясный голос, который, казалось, принадлежал молодой девушке:

«Застать торговца там ты сможешь, где числа на богов похожи. Вот древность, рядом – современность, вот пыль, и блеск, и их надменность. Там отдаешь и принимаешь, стоишь ты не один и о па`тере вспоминаешь».

Ропот толпы стал громче, но я не обратила на это внимания.

– Ты это слышала? – спросил Маэль.

Я взволнованно закивала.

– Безумие какое-то! – с придыханием ответила я. – Но я совсем не поняла, что это значит!

– Оракул всегда говорит загадками. Давай купим кофе и устроим перерыв. Вместе мы обязательно поймем, о чем речь.

Возмущения вокруг нас становились все громче и громче. Большинство пассажиров негодовали, хотя следующий поезд должен был прибыть всего минуты через три. Я неодобрительно покачала головой, а Маэль ухмыльнулся.

– Будь у меня всего одна жизнь, я бы сейчас тоже рвал и метал.

Да уж, могу себе представить…

– Уважаемые дамы и господа, поезд не остановился на станции из-за технических неполадок. Просим вас о понимании…

Я перестала вслушиваться в доносящиеся из громкоговорителя слова и недоверчиво уставилась на Маэля. Тот в ответ лишь улыбнулся.

* * *

Мы устроились на подоконнике небольшого кафе.

– Все никак в толк не возьму, – сказал Маэль, пригубив кофе, – почему оракул отказывается идти в ногу со временем? Вместо этой загадочной чепухи он мог бы послать эсэмэску с GPS-координатами. Было бы очень по-современному.

Я уже привыкла, что Маэль любит возмущаться тем, что не может изменить, и поэтому слушала его вполуха. Со мной разговаривал легендарный дельфийский оракул. Дельфийский оракул! Он вмешался в управление поездом, чтобы тот создал воздушный поток, и передал по нему свое послание. Вообще-то только боги и полубоги могут обращаться к оракулу за предсказанием, для этого они используют в качестве подношения древнюю монету, окропленную своей кровью (при воспоминании я вздрогнула), но Маэль оставил на мне свою метку (я вздрогнула снова), и я тоже услышала пророчество, когда он взял меня за руку. Оракул изрек свое пророчество на греческом, но силы Маэля автоматически перевели его на родной для меня французский.

– Когда ты успел задать оракулу вопрос?

– Когда мы стояли у билетного автомата. Надо мысленно задать вопрос и бросить монетку в автомат. Если свет загорится, значит, оракул готов ответить.

– Что ты спросил? Где нам найти торговца?

– Именно.

– И сформулировал вопрос на греческом?

Маэль кивнул.

– На древнегреческом. Проснувшись в свой двенадцатый день рождения, мы обретаем способность бегло говорить на этом вымершем языке. К счастью, в столь юном возрасте не думаешь о том, что, возможно, сходишь с ума.

– Жуть какая! – рассмеялась я.

– К слову о греческом. Патера – это большая плоская чаша. Наводит на какие-нибудь мысли?

Разгадку пророчества, которое выдаст местонахождение неизвестного торговца, Маэль любезно свалил на меня. Возможно, потому, что, в отличие от него, я записала пророчество в телефон, чтобы не забыть. Я снова взглянула на дисплей.

– «Стоишь ты не один и о патере вспоминаешь»… Может, речь о каком-нибудь музее, где выставлены эти чаши?

– Но тогда остальное не подходит.

– Отнюдь. «Вот древность, рядом – современность». Например, старые предметы, новые витрины. – Но я, как ни старалась, не смогла найти связь с оставшейся частью пророчества. Пришлось согласиться с Маэлем. – «Где числа на богов похожи». Думаю, речь о числе «двенадцать», потому что нам, простым смертным, в первую очередь приходят на ум двенадцать олимпийских богов. Значит, чаш должно быть двенадцать. – Я задумчиво нахмурила лоб. «Там отдаешь и принимаешь»… Вряд ли эти слова имеют отношение к музею. – Может, речь о выставленной в Лувре коллекции древностей?

Маэль медленно покачал головой:

– Твоя трактовка звучит довольно убедительно, но… это совсем не в стиле торговца. Торговец – существо древнее. Он не бог, не полубог. Никто не знает, кто он на самом деле. Возможно, он старше моего отца. Зачем ему торчать на выставке вещей, которыми он пользовался на протяжении сотен лет? В патерах подавались десерты, закуски или подношения богам. Это большие, ничем не примечательные тарелки. Сегодня их можно было бы использовать как сервировочный поднос для канапе.

Я снова взглянула на экран телефона.

– «Стоишь ты не один и о патере вспоминаешь». – Я подняла голову. – Говоришь, патеры большие? На них можно разложить разную еду и подношения богам?

Маэль кивнул.

– Думаю, речь о разнообразии. «Стоишь ты не один и о патере вспоминаешь»… Видимо, там можно встретить самых разных людей. Дело не в самой патере, а в том, что она символизирует!

Маэль выпрямился.

– «Там отдаешь и принимаешь» – то есть там можно что-то купить и продать. Это подходит торговцу.

– «Вот древность, рядом – современность», – я широко раскрыла глаза. – Блошиный рынок!

Маэль громко рассмеялся.

– Гениально. Все сходится! О чем еще говорится в пророчестве?

– «Где числа на богов похожи».

– «Где»… Наверное, речь о самом месте, – сказал Маэль и, понизив голос, добавил: – Других подсказок у нас нет.

– Но в Париже нет «Двенадцатой улицы». И вообще, если считать улицы, то откуда начинать счет? – Робкое, смутное предположение вырвалось из кокона беспорядочных мыслей и расправило крылья, представая передо мной во всей своей красе. Я резко повернулась к Маэлю: – Речь не об улице, а о районе! Париж разделен на двадцать округов. Нам нужен блошиный рынок, который находится в двенадцатом округе. – Я торопливо открыла браузер. – Рынок Алигр. И сегодня он открыт.

Маэль просиял улыбкой и протянул руку, чтобы дать мне пять.

– Поздравляю, партнер. Звучит логично. Туда мы и отправимся.

Я хлопнула Маэля по руке, но мысленно закатила глаза. Если сегодня он еще хоть раз назовет меня «партнером», то я несмывающимся маркером напишу у него на лбу значение этого слова.

* * *

На рынке Алигр царило оживление. Продавцы, предлагающие как новые вещи, так и старинный раритет, закусочные с разной едой… Откуда-то доносилась кубинская музыка… Рынок можно было назвать плавильным котлом всевозможных культур. Пахло бананами, восточными специями и уткой по-пекински. Мы ходили по узким проходам между рядами, отовсюду слышалась мешанина разнообразных языков. Я впервые увидела Париж с этой стороны, и чем дольше мы гуляли по рынку, тем больше мне нравилась эта шумная интернациональная атмосфера, полностью отличавшаяся от той, что царила в моем престижном районе. Все здесь было таким красочным, радостным, оживленным… Я зачарованно уставилась вслед мужчине, который нес два ведра жареных насекомых.

Но как отыскать кого-нибудь в этой толпе? Даже представить не могу.

– У тебя есть предположения о том, где нам искать торговца?

– Мы не будем его искать. Он сам нас найдет, – загадочно отозвался Маэль. Может, они с оракулом – разделенные в детстве братья-близнецы?!

– А нельзя поконкретнее? – Вокруг стоял такой шум, что мне пришлось прокричать это Маэлю в ухо.

– У нас есть вещи, которые ему нужны. Он их почувствует, когда окажется неподалеку.

– Ты про застежки? Так и говори.

– Не совсем, – Маэль внимательно огляделся по сторонам и наклонился ко мне. – Речь об эмоциях, которые в них заключены. Эдип разбил немало судеб, поэтому застежки до краев наполнены гневом, печалью и раскаянием, эти чувства настолько сильны, что время над ними не властно.

– Ты хочешь продать чувства Эдипа? – Кажется, мозги у меня вот-вот закипят. – И он их купит? Ты такой… а он просто… Извини, но для меня все это… – я оборвала себя на полуслове, заметив, что Маэль остановился как вкопанный.

– Пойдем. Он здесь.

Мамочки! Я нервно сглотнула. Что нас ждет? Маэль решительно направился куда-то вперед, а я в который раз подумала: «Почему происходящее становится все более странным?!» Впервые эта мысль посетила меня тогда, когда мы подошли к рынку и Маэль выжидающе замер, скрестил руки на груди. Браслеты у него на запястьях заблестели в лучах полуденного солнца.

Я нерешительно замедлила шаг. Мозги заработали на полную катушку. На что Маэль хочет обменять золотые застежки? Неужели я забыла спросить?!

Маэль нетерпеливо взмахнул рукой, поторапливая меня, и я заморгала.

– Уже иду.

Как я могла об этом забыть?

– Слушай меня внимательно, – сказал Маэль. Он казался напряженным. – Предоставь мне общение с торговцем. Я знаю, что делаю. Не заговаривай с ним. Не смотри на него. Ну или смотри так, чтобы он не заметил. Торговец – опасный и странный тип. Мы не знаем, чего от него ждать, поэтому нам следует проявить осторожность. – Он приобнял меня за плечи, как боксера перед выходом на ринг. – Сохраняй спокойствие. Просто представь, что каждый день встречаешься с такими как он. Договорились, партнер?

А-а-а-а-а-а!.. Я мысленно поморщилась, позабыв про волнение.

– Маэль, пожалуйста, хватит меня так называть…

– А вот и он. – Маэль уставился куда-то поверх моего плеча. Я развернулась и поспешила встать рядом с ним. Главное – не потерять самообладания!

К нам приближался мужчина. На вид я дала бы ему лет пятьдесят, может, чуть больше. Он хромал. В руках у него – большой кожаный докторский саквояж, думаю, из-за него хромота казалась еще заметнее. Не отличается ни высоким ростом, ни спортивным телосложением, это видно даже издали. Загорелый, но на завсегдатая солярия не похож. Как и на человека, недавно побывавшего на Карибах. Старомодная одежда напомнила рубашки и сюртуки капитана Джека Воробья в исполнении Джонни Деппа. Длинные, растрепанные волосы мышиного цвета, несколько прядей заплетены в косички. В любом другом месте на него бы глазели как на белую ворону, но здесь он не привлекал особого внимания. Думаю, большинство людей принимали его за уличного артиста, который переходит с места на место, таская с собой саквояж, набитый марионетками.

Мужчина подходил все ближе и ближе, и вдруг мне показалось, что он идет сквозь слабую дымку тумана. В какое-то мгновение с него спала пелена, и я проглотила крик ужаса от представшей передо мной картины. Тело от пупка до ног покрывала густая темная шерсть. Одна нога – козлиное копытце, другая похожа на человеческую, но такая изуродованная, словно ее несколько раз ломали. Узкая впалая грудь, ребра торчат под неестественными углами. От него исходил землистый запах – запах влажного мха и гниющих листьев. Он стонал при каждом шаге, козлиная ножка хрустела суставами. Я чуть не закричала. Это существо выглядело как чудовище из самых страшных кошмаров. Мне захотелось броситься прочь, но тут в голове что-то щелкнуло, и торговец принял свой прежний человеческий облик. Шерсть снова сменилась одеждой. Торговец остановился перед нами и осторожно поставил саквояж на землю. На бархатном сюртуке тихо звякнули крошечные украшения.

– Сын Аида. – Голос торговца звучал хрипло, грубо и напоминал карканье ворона.

– Приветствую тебя, торговец.

Не сдержавшись, я принялась незаметно изучать его лицо. Обветренная шершавая кожа, потрескавшиеся губы в рубцах… Торговец быстро, как змея, повернул голову и посмотрел прямо на меня. Кончики его ресниц светились ярко-зеленым светом, и стоило ему моргнуть, как с них слетали мерцающие искорки. Торговец принялся внимательно изучать меня своими желтыми немигающими совиными глазами.

– Здравствуй, нимфа.

От потрясения я смогла лишь слабо кивнуть.

– Давно я не встречал представительниц твоего вида. – Торговец окинул меня задумчивым взглядом. – Скоро вы, нимфы, станете редкостью, за которую коллекционеры будут выкладывать огромные деньги.

Я испуганно попятилась. Торговец смотрел на меня как на вещь, которую хочет выставить в витрине.

Маэль шагнул вперед, закрывая меня собой.

– Давай поговорим о делах.

Торговец скривил губы в улыбке. Он напоминал прячущегося в паутине паука, уверенного, что рано или поздно добыча придет к нему в руки, надо лишь подождать…

Маэль выбросил передо мной руку, словно защищая, и сказал:

– Мне нужна силлектис.

Интересно, будет очень невежливо, если я достану телефон и загуглю это слово? Впрочем, я почти сразу отбросила эту мысль в сторону и продолжила как можно незаметнее наблюдать за нашим собеседником.

Торговец вздернул подбородок, улыбнулся и задумчиво погладил бородку.

– Она стоит целое состояние, ведь она – одна из последних в своем роде. – Его взгляд снова скользнул ко мне. Я спряталась за широкой спиной Маэля. – Я говорю не о тебе, нимфа, – резко рассмеялся торговец. – Не бойся. Ты отмечена огненной короной, которая испепелит любого, кто попытается причинить тебе вред. – Он поджал губы, едва слышно пробормотал: «Бедная девочка» и посмотрел на Маэля. – Ты знаешь, во что ввязался. Но знает ли она?

Мне захотелось спросить, что он имеет в виду, но потом я вспомнила, что не должна с ним разговаривать. Да, наверное, это хорошее решение, ведь он такой страшный…

Торговец одарил меня зловещей улыбкой и снова повернулся к Маэлю:

– Моя малышка стоит дорого. Что ты можешь предложить взамен?

Маэль вытащил из кармана бархатный мешочек и вытряхнул из него застежки. Торговец широко раскрыл глаза и жадно облизнулся.

– Отлично, – пробормотал он. – Просто замечательно…

– Силлектис нужна мне на неделю.

Торговец сухо фыркнул и заявил:

– Дам на два дня.

– Шесть.

– Три.

– Давай сойдемся на четырех.

Торговец еще раз взглянул на застежки и сказал:

– Встретимся здесь же через четыре дня.

– Договорились, – отозвался Маэль и убрал золотые застежки обратно в мешочек. – Где она?

Торговец нагнулся к саквояжу и достал из него небольшую деревянную коробочку. В крышке виднелись отверстия. Интересно, у них есть какое-то предназначение или они чисто декоративные?

Коробочка и мешочек обменялись владельцами.

– Увидимся во вторник в пять часов вечера, – сказал торговец.

– По рукам, – кивнул Маэль.

Торговец поклонился и, напоследок взглянув на меня своими жуткими желтыми глазами, поковылял прочь.

– Кто он такой? – едва слышно спросила я, боясь, что торговец услышит.

– Ну… – Маэль пожал плечами, пытаясь заглянуть в одну из дырочек в коробочке. – Он – странный тип. Очень странный. Но все прошло хорошо, можешь расслабиться.

– Так и сделаю. Но сначала объясни, что он за существо. Козлиное копытце… и вся эта шерсть… Думаю, ему бы не помешало показать свою ногу врачу.

Маэль уставился на меня с таким видом, будто я вдруг заговорила на китайском.

– Что? Ты о чем?

– О козлином копытце. У какого существа есть и копыто, и человеческая нога? Да еще и шерсть в придачу? – вздрогнула я.

Маэль нахмурился, у него между бровей пролегла глубокая морщинка.

– Он просто хромает. Может, его подстрелили на какой-нибудь войне. Было бы заметно, будь у него козлиное копытце.

Ничего не понимаю… Похоже, Маэль ничего не видел… Как такое возможно?!

– Видимо, нет. – И я все ему рассказала.

К тому времени, как я закончила, Маэль побелел как полотно.

– Я не встречал никого, кто бы смог разглядеть истинную сущность торговца. Поэтому он остается для всех загадкой. – Маэль серьезно посмотрел на меня. – Нужно как можно скорее выяснить, в чем твоя сила. Ты не просто необычная, ты очень необычная. Ты обошла мое заклинание, а теперь вот раскрыла секрет многих тысячелетий. Сегодня же вечером попытаюсь что-нибудь выяснить.

– Если узнаешь что-то плохое, то не говори. А вдруг я какое-нибудь чудовище? Например, этот гекато… как-то там. Не хочу, чтобы меня заперли в аду!

– Этого никогда не случится, – улыбнулся Маэль. – Не волнуйся.

Мой взгляд упал на добытую Маэлем коробочку.

– Что там?

– Подожди, – он загадочно улыбнулся. – Здесь нельзя ее открывать. Внутри находится очень ценная штука. Давай сделаем небольшой крюк и заглянем к Гермесу. Он живет недалеко, и у меня есть ключи от его квартиры. Сейчас Гермес на встрече, вернется только после обеда. Мы откроем коробочку у него. – Маэль криво усмехнулся и добавил: – Можно было бы поехать ко мне, но я не в состоянии всю дорогу выслушивать твои причитания.

Я скрестила руки на груди.

– Хватит уже нести чепуху! Тебе нравится загадочность, вот и все. Что внутри?

– Подожди немного. – Маэль снисходительно потрепал меня за щеку, как капризного ребенка. Он испытывает мое терпение!

– Маэль. Что находится внутри?

– Скоро узнаешь, Ливия.

С этими словами Маэль пошел прочь, оставляя меня стоять посреди рынка.

– Неужели нельзя просто сказать?! – крикнула я, последовав за ним.

– Это сюрприз.

– Ненавижу тебя, – простонала я.

– Знаю.

Маэль шел широким шагом, и я старалась от него не отставать.

– Скажи наконец, что в коробке, – задыхаясь, попросила я. – Прошу тебя.

Маэль оглянулся через плечо и усмехнулся.

– Не хочешь повторить, как сильно ты меня ненавидишь? Прошу тебя… – Он многозначительно приподнял брови.

– Маэль, ты…

Но Маэль только ускорил шаг, и в какой-то момент я так запыхалась, что у меня не осталось сил его проклинать.

* * *

Наставник Маэля жил в роскошном жилом комплексе всего в нескольких улицах от рынка. Современный лифт поднял нас на верхний этаж. Двери разошлись в стороны, и я замерла от удивления. Мы оказались в огромном лофте. Стены из грубо отесанного камня и черные балки составляли резкий контраст с мебелью – по большей части белой, глянцевой, стальной. С потолков – высоких, метров восемь, не меньше – свисали мерцающие люстры.

– Вау-у-у… – Я с благоговейным трепетом огляделась вокруг. Маэль целеустремленно направился к кухонной стойке в стиле хай-тек, осторожно поставил на нее коробочку и подошел к холодильнику. Я с любопытством последовала за ним.

– Ты голодна? – поинтересовался Маэль, распахивая дверцу. Я заглянула ему через плечо. – Могу предложить… шампанское и сардины.

– Пожалуй, я откажусь. – При упоминании шампанского и сардин в одном предложении мне уже стало плохо. – Видимо, Гермес не фанат готовки.

– Гермес владеет рекламным агентством, он целыми днями в разъездах. Думаю, обычно он ест в городе. Время от времени он устраивает дома вечеринки и заказывает доставку всевозможной еды. – Маэль закрыл холодильник. – Иногда Гермес заказывает еду, а вечеринка срывается, и тогда его холодильник набит нетронутыми блюдами из лучших ресторанов города. Нам могло повезти.

Но сегодня нам не повезло, и я вернулась к первоначальной причине нашего визита.

– Что находится в коробке?

Маэль расплылся в широкой улыбке и без тени смущения наклонился ко мне. Он оказался так близко, что я почувствовала его дыхание на своем лице.

– Ты такая милая, когда сгораешь от нетерпения!

Я смерила его самым равнодушным взглядом, на который была способна.

– Покажи. Мне. Что. Внутри.

Маэль наклонился еще ниже, и сердце на миг замерло у меня в груди.

– Ваше желание для меня – закон, – проговорил он, почти касаясь губами моей кожи. Потом взял у меня фирменный пакет «Сефоры», положил его на стол и выдвинул для меня один из высоких барных стульев. Сам сел напротив и осторожно приподнял крышку коробочки. Ну наконец-то! Я завороженно уставилась на покачивающиеся черные усики. Маэль осторожно опустил руку в коробочку.

– Это силлектис. С греческого переводится как «коллекционер».

Маэль достал какое-то существо – белое, пушистое и, как ни странно, с крыльями. С переливающимися крыльями, словно покрытыми перламутровой пылью.

Я удивленно застыла. Это же бабочка! Большая, размером с ладонь мохнатая бабочка, которая с любопытством взирала на нас темными фасеточными глазами.

– Перед тобой представительница древнего вида гигантских бабочек! Люди давно считают их вымершими, но торговец – один из немногих, у кого есть экземпляр. Он одалживает ее, когда нужна ее помощь.

Я не сдержала улыбки. Вообще-то я не очень люблю насекомых, но это пушистое создание выглядело таким милым и безобидным, что напоминало не насекомое, а покемона.

– Зачем она нам?

– Один из кусочков статуи некогда переплавили и покрыли им наконечник копья. Сейчас этот наконечник выставлен в Военном музее Парижа. Бабочка снимет сплав, а потом ты смахнешь золото с ее крыльев в шкатулку.

– Вот это да. – Я снова посмотрела на бабочку. – Звучит впечатляюще.

Маэль протянул руку и поманил:

– Иди сюда, маленькое членистоногое.

Это членистоногое было не таким уж маленьким. Бабочка не сдвинулась с места, вместо этого она с задумчивым видом покачала длинными усиками.

– Иди сюда, – снова позвал Маэль. Бабочка расправила крылья и направилась прямиком ко мне. Маэль обиженно надулся. – Эй, что за дела?!

– Похоже, в мире нашлась девушка, на которую твои чары не действуют. А знаешь, она мне нравится!

Маэль смерил меня убийственным взглядом.

– Ха-ха. Очень смешно.

Я вздрогнула, стоило бабочке коснуться меня своими лапками. Она быстро поднялась по моей руке и залезла на шею. Меня начало подташнивать. Маэль случайно не говорил, чем питаются эти гигантские насекомые?

– Помоги, – едва слышно прошептала я, стараясь не спугнуть бабочку. Маэль ухмыльнулся. Он не казался встревоженным.

– Не бойся.

– Что она делает? – Я едва могла пошевелиться от страха, но бабочка, казалось, точно знает, куда держит путь. Она ловко нырнула в щель между воротником моего свитера и шарфом.

– Ой! – мой голос дрогнул, когда скрывшаяся под тканью бабочка поползла по коже. Она устроилась в ямке у левой ключицы, замерла и, казалось, втянула свои лапки, потому что я перестала их чувствовать. Бабочка оказалась теплой и мягкой…

– Она подыскивала удобное местечко, – сказал Маэль и широко улыбнулся. – Умная девочка!

– И что она собирается там делать? – Я машинально потянулась к ключицам, но быстро отдернула руку. – Укусит меня? Начнет откладывать яйца? Накормит моей кровью своих детей? – Мой пульс заметно участился. Так вот чем занимаются нимфы? Жертвуют собой, спасая от вымирания исчезающие виды насекомых?

– Она будет спать.

– Господи, какой кошмар! – автоматически ответила я, потому что не сомневалась, что услышу что-то плохое. – Так. Что ты сейчас сказал?

– Она будет спать, – терпеливо повторил Маэль. У него на губах заиграла самодовольная улыбка. – Бабочки-силлектис ведут ночной образ жизни. Днем они обычно спят. А еще они не пьют кровь и не пожирают чужую плоть. Они едят микроорганизмы или что-то подобное. – Он неопределенно махнул рукой. – Есть же существа, которые питаются нашей перхотью и всем таким. Крохотные насекомые, которых не увидеть глазом. Тебе даже не придется кормить эту бабочку, она сама о себе позаботится.

– Мне? С чего это вдруг?! Это ты ее одолжил! Как мне объяснить родителям появление питомца, которого все считают вымершим?! Если я вернусь домой с бабочкой, то мама оторвет мне голову и запрет все свои кашемировые свитера в сейфе!

– Бабочки-силлектис сами выбирают, с кем быть. Они довольно своенравны. Она выбрала тебя, я ничего не могу с этим поделать.

– Но где мне ее держать? Я не могу оставить ее дома, мама ее обязательно найдет!

Не говоря ни слова, Маэль посмотрел мне на шею.

– Она останется там? Навсегда? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Большую часть времени она проведет с тобой. Бабочки-силлектис очень ласковые. Если им кто-то нравится, то они хотят быть с этим человеком. – Маэль пожал плечами. – Если пойдешь на физкультуру или захочешь принять душ, то просто скажи ей об этом. Силлектис довольно умны. Поговори с ней, объясни, что происходит, укутай шарфом, который пахнет тобой, и она с радостью подождет твоего возвращения.

– А что, если я не хочу, чтобы она со мной оставалась?

– Тогда она откажется нам помогать.

– Не станет собирать золото?

Маэль многозначительно кивнул.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но тут заработал лифт. Маэль встревоженно посмотрел на вход.

– Гермес вернулся. – Маэль взял коробочку и положил ее в мой пакет «Сефоры». – Не думай о бабочке, она никуда не денется. Гермес ничего не знает, пусть так все и остается.

Я кивнула. Сердце колотилось как сумасшедшее.

– Не бойся. Гермес очень милый. Чуточку эксцентричный… но он – один из немногих олимпийцев, с кем стоит познакомиться.

– Хорошо, – отозвалась я и заерзала на стуле, испытывая неловкость.

Дверцы лифта с шипением разъехались в стороны, и моему взору предстал высокий худой мужчина лет тридцати пяти. Короткие, модно подстриженные светлые волосы, белая рубашка, очки-авиаторы, свисающие с выреза. Картину дополняли узкие джинсы и темные ботинки с белыми стразами и серебряными заклепками. В руках мужчина держал сразу три айфона. Он прошел внутрь помещения, не отрывая от них взгляда.

– Маэль! Почему ты не сказал, что зайдешь? У меня в холодильнике мышь повесилась.

– Да, я в курсе, – Маэль широко улыбнулся, глядя в мою сторону.

– О, да у нас гостья! – Взгляд Гермеса упал на меня. – Нимфа! Какое редкое, но ценное зрелище! Я почувствовал тебя еще в лифте, но не был до конца уверен в своих ощущениях. – Гермес спрятал телефоны в карманы и с любопытством посмотрел на меня. – Добро пожаловать.

– Здравствуйте, – я смущенно помахала рукой.

Гермес, улыбаясь, подошел к стойке. Один из его телефонов зазвонил, но он не обратил на него никакого внимания. Вдруг перед глазами у меня все затуманилось, и я заметила внизу какое-то движение. Затаив дыхание, опустила взгляд на ботинки Гермеса и увидела возбужденно трепещущие крылышки. От удивления у меня чуть глаза на лоб не полезли! Я знала, что у Гермеса, посланника богов, есть легендарные крылатые сандалии, но никогда бы не подумала, что ими окажутся байкерские ботинки с множеством страз и заклепок. Я подняла глаза, и у меня снова перехватило дыхание. Теперь Гермес стоял по грудь обнаженный. От его шеи к ребрам спускались две изящные золотые змеи.

– Я – Гермес.

Моя голова вдруг прояснилась. Гермес снова выглядел полностью одетым, крылья на его ботинках исчезли.

– Э-э… Меня зовут Ливия.

Все пальцы Гермеса украшали массивные серебряные кольца. У него были ухоженные ногти, а ладонь оказалась мягче моей. Гермеса окружало облако тяжелого парфюма, но это куда предпочтительнее затхлого запаха, исходящего от торговца.

Один из телефонов завибрировал. Гермес отпустил мою руку.

– Извините, я должен ответить. – Он с неприкрытым раздражением поднял трубку, спросил: «Что?» и закатил глаза. Тогда я поняла, что его ресницы накрашены тонким слоем туши.

– Послушай меня внимательно, дорогуша. Я с самого начала говорил совету директоров, что они ставят не на ту лошадь. Психическое состояние этой несовершеннолетней актрисульки похоже на карточный домик. Говоришь, она что-то приняла и решила станцевать голой на фестивале? А мы тут при чем? Пусть сами таскают каштаны из огня, к нашему контракту не придраться. – Гермес тяжело вздохнул. – Да, так им и скажи. Целую.

Гермес положил телефон на стойку, вытащил из карманов еще четыре айфона и аккуратно положил рядом.

– Итак, на чем мы остановились? – Он посмотрел на Маэля. – Да, точно. Чем я могу быть вам полезен?

– Эм… мы просто были неподалеку, и… гм… я решил показать Ливии твой лофт, – сказал Маэль с нервным смешком. – Она интересуется архитектурой и дизайном.

Вот спасибо! Все, что я знаю об архитектуре, можно описать одним словом – «ничего».

Гермес просиял лучезарной улыбкой.

– Конечно! Можешь хорошенько осмотреться! Я знаком со многими дизайнерами. Если хочешь, я с радостью тебе предоставлю контакты.

Я завертела головой, с деланым интересом оглядываясь по сторонам.

– Большое спасибо, это очень мило с вашей стороны.

Взгляд Гермеса внезапно стал серьезным.

– Вы одноклассники?

– Нет, – улыбнулась я. – Я учусь в Международной школе.

– О, это замечательно… просто замечательно, – задумчиво отозвался Гермес, взмахнув ресницами, прищурился и посмотрел на Маэля. Тот съежился под его взглядом. – Маэль никогда не приводит с собой подружек. Я не устаю повторять о том, как это печально, но он…

Маэль застонал и прикрыл рукой глаза.

– Гермес…

– Я не устаю повторять о том, что это совершенно нормально, – продолжил Гермес. Один из его айфонов снова зазвонил. – Но он…

– Гермес, хватит уже…

– Почему? Она просто милашка, – сказал Гермес и перевел на меня взгляд. – Вы встречаетесь? Если да, то ты просто обязана мне сказать! Маэль никогда ничего мне не рассказывает. Это так печально…

– Все, хватит. – Маэль спрыгнул со стула и подошел ко мне. – Нам пора.

Гермес покачал головой, окинул нас неодобрительным взглядом и ответил на звонок.

– Нет, Посейдон. Нет, нет и еще раз нет. Босс не хочет, чтобы его беспокоили. Мне плевать, что в воду снова что-то сбросили! Я не стану воевать с речными богами только потому, что тебе хочется устроить драку! – Гермес бросил трубку, но тут же зазвонил другой телефон. – О, Небеса! Вы уже уходите? – спросил Гермес, хватаясь за телефон.

– Да, – ответил Маэль. Казалось, при мысли о побеге он почувствовал облегчение. – Мы очень спешим.

– Значит, увидимся. Маэль, вечером Эдип на тебе. Ливия, было очень приятно познакомиться. – Гермес виновато кивнул на телефон. – Простите, дети, но мне нужно…

– Увидимся! – помахала я. Маэль тем временем уже стоял у открытых дверей лифта.

– Что ты сказала? – со стоном спросил Гермес. – Мы собираемся провести кампанию во всех округах. Поторопи его, дорогуша, пусть пошевеливается. Если будет тупить, соедини его со мной. У меня он станет как шелковый.

Двери лифта закрылись, и голос Гермеса затих. Я подавила улыбку. Гермес мне сразу понравился. А еще я обрадовалась, узнав, что Маэль никогда не приводил сюда девушек.

– Гермес классный, – сказал Маэль и тяжело вздохнул. – Но иногда его любопытство бесит.

Бабочка пошевелилась, напоминая о себе. Я и забыла, что у меня появился питомец! Я аккуратно расправила шарф, чтобы хорошенько закрыть бабочку со всех сторон.

– Он мне понравился. В следующий раз мы будем смотреть твои постыдные детские фотографии и обсуждать твоих бывших подружек, – сладко улыбнулась я.

Маэль скривился.

– Это коварная месть за то, что я не хотел показывать, что в коробке?

– Нет, конечно, – ответила я, даже не стараясь, чтобы мои слова прозвучали правдоподобно.

Маэль закивал:

– Ясно, ясно. Что посеешь, то и пожнешь.

Лифт поехал вниз, и я взяла Маэля под руку.

– Определенно.

Стоило нам выйти на улицу, как Маэль помахал пакетом «Сефоры» у меня перед носом и спросил:

– Хочешь, я пока положу его к себе в сумку?

Мы так спешили уйти, что я совсем про него забыла!

– Да, пожалуйста. Это будет очень мило с твоей стороны, – сказала я и указала на место, где покоилась бабочка. – А с ней что? Ей не надо возвращаться в коробочку?

– Бабочка сама выбирает, где хочет быть. Если она не двигается, то все с ней хорошо.

Бабочка не двигалась с тех пор, как обосновалась у меня на ключицах. Видимо, с ней и правда все хорошо.

– Она ведь не задохнется?

Маэль покачал головой.

– Она, конечно, белая и пушистая, но не такая хрупкая, какой кажется. Если ей что-то не понравится, то она не будет сидеть на месте. Расслабься.

– Поверю тебе на слово. – Я подавила желание снова прикоснуться к ключицам. Маэль окинул меня внимательным взглядом. Я решила, что дело в бабочке, но ошиблась.

– Ты почувствовала сущность Гермеса, верно? На мгновение ты словно окаменела.

– Скорее увидела, чем почувствовала. Это всегда застает врасплох.

– Увидела? – переспросил Маэль, с любопытством склонив голову набок. – И что же ты увидела?

– Крылатые сандалии и двух золотых змей у него на груди.

Маэль удивленно округлил глаза.

– Он что, был голым?

– Да, по пояс. Его рубашка внезапно исчезла. Я и торговца видела без одежды. Как иначе я бы узнала про шерсть и козлиное копытце?

– Я-я-ясно… – протянул Маэль и отступил от меня на шаг. – Раз уж об этом зашла речь… Какой ты видишь мою богическую сущность?

Я догадалась, к чему он клонит.

– Хочешь знать, вижу ли я тебя голым?

– Ну, мне стесняться нечего, – заявил Маэль, стараясь казаться как можно равнодушнее. Мне захотелось улыбнуться, но я сдержалась. – Во мне говорит простое любопытство.

Я притворно задумалась.

– Хм-м-м… Знаешь, не могу вспомнить… – Я посмотрела Маэлю в глаза и успокаивающе улыбнулась. – Поэтому не переживай. Наверное, увиденное не произвело на меня впечатления.

Чистая ложь: Маэль без рубашки – незабываемое зрелище, оно до сих пор стоит у меня перед глазами. Маэль мрачно нахмурился, и я поняла, что задела его за живое.

– А что с Энко?

Я решила, что он достаточно настрадался.

– Я увидела магму у него под ногами и услышала звук горящего пламени.

Маэль неопределенно хмыкнул, но казался довольным.

– Похоже, если я знаю, кто передо мной, то могу видеть его истинную сущность. Так было с Гермесом и этим торговцем… С Афродитой это было чувством, догадкой. Взглянув на нее, я поняла, что она скрывает свое «я», что на ней невидимая маска, за которой она прячет свою печаль. Рядом с Энко я почувствовала покалывание, а остальное увидела только тогда, когда он ушел. К тому времени я уже знала, кто он. Может, в этом все дело…

– Что, серьезно?

– Но с тобой все иначе. Может, потому, что, когда мы встретились, я ничего не знала. Большую часть времени я вижу тебя в человечьем обличье. Только иногда что-то в тебе напоминает о том, что ты полубог. Но я никогда не вижу тебя без одежды, и змей на тебе нет…

Маэль преодолел расстояние между нами, которое сам же и создал, и снова принялся играть с моими волосами.

– Какая жалость! Ты многое упускаешь.

– Не радуйся раньше времени, сын Аида, – сказала я и перекинула волосы через плечо, чтобы Маэль не мог до них добраться. – Мои способности постоянно развиваются, и я с каждым днем все яснее вижу мир богов. – Я смахнула с его рубашки несуществующую соринку, подняла голову и улыбнулась: – Уверена, скоро я буду видеть то, что хочу, тогда, когда хочу.

Маэль приподнял уголки губ в снисходительной, но в то же время чарующей улыбке.

– Почему это звучит как угроза? – спросил он внезапно охрипшим голосом.

– Это обещание, сын Аида. Обещание.

Маэль задрал подбородок.

– Похоже, у тебя был хороший учитель.

– Все может быть, – пожала плечами я.

Улыбка Маэля исчезла, взгляд стал серьезным. Не успел он наклонить голову, как я по глазам поняла, что он хочет меня поцеловать. Маэль медленно, сантиметр за сантиметром, преодолевал разделяющее нас расстояние, и чем ближе он становился, тем быстрее билось мое сердце. «Поцелуй же меня наконец! – подумала я. – Или нет, отойди! Знаю, ты снова причинишь мне боль! Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Не соблазняй меня, не пользуйся моей слабостью… Обними же меня. Отпусти меня».

Перед моим мысленным взором вспыхнула огненная корона, и я вспомнила предостережение Эдипа. Так ли он был не прав? Я почувствовала дыхание Маэля на своих губах. Он положил руку мне на затылок, зарываясь пальцами в волосы, и меня охватило знакомое ощущение. Ощущение, что поток черной, бурлящей воды вот-вот накроет меня с головой. Мне не убежать. А потом я почувствовала близость Маэля, почувствовала его силу, которая избавила меня от сомнений, стерла все изображения, заглушила все звуки. Стало тихо. Во всем мире остались только мы и искрящаяся между нами энергия. Все рациональные мысли вылетели из головы. Маэль стоял так близко… Казалось, каждая клеточка моего тела взывала к нему. Я не стану его останавливать. Не смогу. Он безвозвратно украл мое сердце.

Позади раздался громкий сигнал клаксона. Из опущенного окна машины послышалась ругань. Маэль отпустил меня и сделал шаг назад. Он выглядел полностью ошеломленным, но через несколько секунд пришел в себя и сделал глубокий вдох. Скрытая под рубашкой грудь напряглась.

– Пойдем. Военный музей открыт не круглые сутки. – Маэль пригладил и без того идеально лежащие волосы. – Ты голодна? – Он огляделся с таким видом, словно ждал, что земля вот-вот разверзнется и перед нами появится китайская закусочная. – Не хочешь перекусить?

Я с нетерпением ждала, пока Маэль назовет меня «партнером», чтобы у меня наконец появилась причина схватить его за шиворот и как следует потрясти. К сожалению, Маэль не оказал мне этой любезности.

– Ливия?

Только тогда я поняла, что все еще зачарованно смотрю на него.

– Э-э-э… – Нужно что-то сказать и избавиться от оцепенения, в которое я впала, предвкушая поцелуй. Думай быстрее! – Это было как-то странно, согласись. – Проклятье! Слова слетели с губ до того, как я осознала, что собираюсь сказать.

Маэль удивленно уставился на меня.

– Я о том, что… – Эй, почему мой язык работает быстрее мозга?! Должно же быть наоборот! Маэль издал звук, отдаленно напоминающий смех, но прозвучало так, будто он вот-вот задохнется.

Скажи что-нибудь обычное! Я открыла рот, но потом снова его закрыла. Ничего не приходит в голову.

– Ливия.

В следующую секунду у меня заболел живот, да так сильно, что я сложилась пополам. Такое ощущение, словно кто-то впился во внутренности острыми когтями и выворачивает их наизнанку. Я схватилась за живот. Перед глазами заплясали звездочки. Судороги, которые начались у меня в день моего шестнадцатого дня рождения, с этим и рядом не стояли. Маэль в мгновение ока оказался возле меня.

– Ливия? – позвал он и положил руку мне на спину. – Что случилось? Чем я могу помочь?

Бабочка шевельнулась, запутавшись в складках шарфа. Я заставила себя выпрямиться и успокаивающе накрыла ее рукой. Та вернулась на прежнее место. Боль как рукой сняло. Ничего не напоминало о том, что несколько секунд назад живот будто рвали когтями. Что это было?!

– Давай я вызову такси и отвезу тебя к врачу? – Маэль вытащил телефон, не переставая гладить меня по спине. – Или лучше позвонить в «Скорую»?

– Спасибо, мне уже лучше.

– Уверена? – спросил Маэль и сунул телефон обратно в сумку. – Съела что-то не то?

Ну и как объяснить, что я так волновалась, что с утра ничего не ела? В девять папа ушел на какую-то встречу, а мама с подругами из загородного клуба отправилась на выставку импрессионистов. Иными словами, поздний семейный завтрак пришлось отменить.

– Сегодня я еще не ела, и мне срочно нужно это исправить.

Маэль удивленно округлил глаза.

– Уже половина третьего. Неужели ты, как и бабочка, питаешься микроорганизмами?

Я не выдержала и рассмеялась. Как же хорошо, что боль прошла!

– Хочу азиатский суп – с лапшой, овощами и мясом.

– С этим я могу тебе помочь, – усмехнулся Маэль. – За углом есть японский ресторанчик. Там подают суп.

– Звучит здорово.

Я быстренько проверила, на месте ли бабочка. Маэль направился вперед, но тут же замедлил шаг, дожидаясь, пока я его догоню. Маэль улыбнулся, но стоило ему отвернуться, как его лицо стало серьезным и задумчивым. Возможно, следовало спросить, что у него на уме, но меня занимали собственные мысли. Такое ощущение, словно что-то во мне сопротивляется Маэлю. Возможно, нимфа внутри меня знает такое, о чем мой человеческий разум даже не подозревает… Пока я не выяснила, в чем дело, следует оставаться начеку. Надо будет при первой же возможности навестить Эдипа вместе с Маэлем! Я должна понять, почему в глубине души все еще считаю Маэля врагом…

* * *

Проглотив огромную тарелку супа с лапшой, я наелась так, что с трудом могла передвигаться. Мы с Маэлем сели в метро, и я чуть было не положила голову ему на плечо. Случайно. Я решила наклониться в другую сторону, но это привело к тому, что я стукнулась виском о пластиковую перегородку между сиденьями, когда на повороте поезд резко затормозил.

– Вот это да, – сказал Маэль и приобнял меня за спину. – Тебя ни на одно мгновение нельзя упустить из виду, Маккензи. Как ты вообще дожила до сегодняшнего дня?

Я машинально съехала вниз по сиденью и прижалась к Маэлю, утыкаясь лицом ему в плечо.

– Не называй меня так, – сказала я и прикрыла глаза. Это всего на несколько секунд. Всего на несколько секунд. Потом я отстранюсь и сделаю вид, что даже не замечаю его руки.

Маэль тихо рассмеялся, его смех прозвучал так близко, так сексуально…

– Почему?

– Потому что я – не одна из твоих друзей… то есть братьев.

В ответ Маэль снова рассмеялся.

– Это не смешно, Анжу. Слышишь, как глупо звучит?

Маэль пожал плечами:

– Ко мне часто так обращаются. Меня не смущает.

Я выпрямилась и повернулась к Маэлю. Тот ответил насмешливым взглядом.

– Не смотри так сердито! Я пытаюсь предотвратить катастрофу, – заявил Маэль. Он явно не собирался убирать свою руку.

Я попыталась сменить тему.

– Почему по груди Гермеса ползают змеи? Что это за история?

– Похоже, у тебя каменная голова, раз ты можешь соображать после такого удара.

– Не отвлекайся. Расскажи о змеях. Это его питомцы или они появляются только тогда, когда видно его божественную сущность?

Маэль быстро огляделся по сторонам, но в вагоне было довольно малолюдно.

– Эти змеи – часть керикиона, так называемого жезла Гермеса. Но сам жезл громоздкий, Гермес редко таскает его с собой. Поэтому змеи обычно находятся у него на теле. – Маэль подмигнул. – Им нравится тепло.

Что ж… на моем теле поселилась бабочка, так что не мне смеяться.

– А для чего нужен этот жезл?

– С его помощью Гермес может насылать на людей сон.

– Но он же не бог подземного мира…

– Речь о простых снах. Гермес не может в них войти или повлиять на человека ментально. Он просто дарует спящим хорошие сны. Ну или кошмары.

– Интересно… Но для чего нужна такая способность? – Я старалась не смотреть туда, где под рубашкой билось сердце Маэля.

– Однажды целая армия проспала бой, потому что Гермес наслал на солдат чудесные сновидения. Без солдат нет войны. Но Гермес редко пользуется этим даром. В основном он исполняет роль правой руки нашего босса. Со временем Зевс… начал терять мотивацию. Гермес следит за тем, чтобы боги не ссорились друг с другом. Поэтому у него шесть телефонов. Кого-то всегда что-то не устраивает. Кроме того, Гермес руководит рекламным агентством, а это работа не на полставки.

– А что насчет твоей огненной короны? Почему ты не спрятал ее во время неразберихи с портье? Энко вел себя так, будто это само собой разумеется.

Маэль поправил на мне шарф.

– Я уже говорил, что не знаю никого, кто бы так резко менял тему?

Я опустила голову вниз.

– Да, я знаю. Иногда мысли бегут вперед, и я говорю, не успев подумать.

– Мне это нравится, – отозвался Маэль. Я не видела его улыбки, но почувствовала ее по голосу. – Обычно я скрываю свою огненную корону, но в тот день забыл это сделать. Мои мысли были заняты другим. И, раз уж об этом зашла речь… что будет, когда я приду к тебе в следующий раз? Ваш портье откроет по мне пальбу?

– Фабрис – хороший человек. Он просто хотел меня защитить, несмотря на то что ты мог ему серьезно навредить.

– Я просто уложил его на пол после того, как он меня схватил. Если бы я хотел ему навредить, все было бы иначе. Я вел себя достаточно обходительно и лишь продемонстрировал, что могу постоять за себя, если придется. Это не одно и то же.

– В любом случае с Фабрисом все хорошо, спасибо, что поинтересовался, – сказала я, поднимая голову. Маэль закатил глаза. – Эй! – я подтолкнула его плечом.

Но Маэль явно не хотел продолжать разговор на эту тему. Он выдернул руку из-под моей спины и поднялся.

– Вставай, маленькая нимфа. На следующей станции нам выходить.

Я подавила вздох. Маэль перехватил мой взгляд и с вызовом ухмыльнулся, но я его проигнорировала.

* * *

Чтобы добраться от метро до музея, нужно было немного пройти пешком. За это время я собиралась обсудить план действий, но Маэлю снова позвонил Гермес.

– Все в порядке? – поинтересовалась я после того, как Маэль закончил разговор.

– Гермес заказал на мой адрес вещи для Эдипа. Он просто сообщил подробности, чтобы я был дома, когда приедет курьер.

Мы остановились у входа на территорию музея. К счастью, очередь перед нами двигалась быстро. Полиция обыскала наши сумки, а потом и нас. Войдя внутрь, Маэль купил билеты. Я вернула ему деньги за свой билет, потому что не хотела, чтобы он все время за меня платил. Маэль принялся возражать, но я бесцеремонно сунула монеты ему в карман.

– Что теперь?

Маэль на секунду прикрыл глаза, а затем посмотрел на меня.

– Нашел, – сказал он и бросился вперед, словно охотничий пес, взявший след. Вскоре мы оказались в зале, где были выставлены оружие и обмундирование Османской империи времен шестнадцатого – начала семнадцатого веков. Этот зал был следующим после зала Людовика Тринадцатого. Как жаль, что мы не стали смотреть все эти увлекательные экспонаты, а просто прошли мимо! Перед одной из витрин Маэль встал как вкопанный.

– Вот он. Третий слева, – сказал он. Его глаза лихорадочно заблестели, щеки покраснели. Он огляделся по сторонам с нарочитой небрежностью, но даже слепой понял бы, что он нервничает. Я почувствовала легкую тошноту.

Наконечник копья терялся среди оружия, покрытого замысловатыми узорами и драгоценными камнями. Даже представить не могу, как Маэль собирается засунуть бабочку размером с детский кулачок в герметично закрытую витрину… Во-первых, повсюду камеры, а во-вторых – нас окружают туристы, и меньше их не становится.

– Камеры, – прошипела я Маэлю на ухо.

– Чешуйки на крыльях бабочки отражают свет, поэтому камеры заснимут только вспышки. Конечно, будь здесь охранник, он бы ее увидел… Но не волнуйся, у нас все получится.

Очень хочется в это поверить, но меня раздирают сомнения…

– Объясни бабочке, что делать, когда подвернется удобный момент.

– Я не говорю на древнегреческом!

– Она тебя поймет.

– Хорошо. Значит, мне надо сказать: «Бабочка, забери золото с османского наконечника, он третий слева» – и она все поймет?

Маэль кивнул:

– Опиши наконечник как можно точнее. Иногда на табличках с описанием экспоната встречаются архивные номера.

Мы одновременно наклонились вперед. Ничего.

– Жаль. Ладно. Итак, мы дождемся подходящего момента, и, когда рядом никого нет будет, я опишу бабочке наконечник. Бабочка улетит, каким-то образом пролезет в витрину, снимет с наконечника золотое покрытие и вернется ко мне. Так?

– Да. А еще она покроет пыльцой наконечник, и никто не увидит, что золота на нем больше нет.

– Шкатулка у тебя с собой?

Маэль похлопал рукой по сумке.

– Она здесь. Потом нужно будет как можно скорее убраться отсюда. На случай, если кто-то что-то заметит.

Тошнота становилась все сильнее и сильнее. Ну и авантюру мы задумали! Собираемся украсть кусочек древнего артефакта из музея, охраняемого многочисленным камерами и стоящей у входа вооруженной полицией…

Подходящий момент наступил быстрее, чем я думала. Маэль пихнул меня локтем в бок и сказал: «Давай». Группа из четырех туристов вот-вот свернет за угол, и тогда в зале не останется никого, кроме нас.

Я тихо заговорила с бабочкой, и та зашевелилась, словно показывая, что все понимает. Я как могла описала наконечник копья.

Стоило мне замолчать, как бабочка выползла у меня из-под свитера и взлетела в воздух. Позади послышались голоса, и в зал вошла новая порция туристов. Я испуганно затаила дыхание. Бабочки нигде не было видно. Мы с Маэлем вежливо подвинулись, освобождая место у витрины, но мой взгляд оставался прикованным к наконечнику. Маэль сделал вид, будто что-то фотографирует. Я вытерла взмокшие руки о джинсовую юбку.

Через несколько секунд из вентиляционного отверстия в витрине выползла бабочка, и сердце у меня чуть не упало в пятки. Как она попала внутрь?! Тут замкнутая система вентиляции, иначе в ней не было бы смысла! Воздух под витриной сухой – так экспонаты портятся медленнее. Бабочка проползла над золотым шлемом за секунду до того, как к нему с любопытством повернулась туристка, и я испуганно зажала рот рукой. Да уж, тайный агент из меня никакой. Нужно вычеркнуть этот пункт из списка будущих профессий. А вот Маэль сохранял ледяное спокойствие. От его недавнего волнения не осталось ни следа. Он смотрел на витрину, словно не сомневался: бабочка со своим заданием справится. Маэль побродил по выставочному залу, выглянул из окна. Все это время он не выпускал из рук телефон с включенной камерой. Дождавшись, пока у витрины не останется туристов, бабочка поспешила к наконечнику. Залезла на него и почти сразу слезла. Острие выглядело таким же, как раньше. Все заняло секунду или две. Один из туристов, разглядывавший соседнюю витрину, внезапно повернулся и встал прямо перед наконечником. Я отреагировала быстрее, чем ожидала.

– Прошу прощения, месье, – сказала я и дотронулась до его руки, привлекая внимание. – У вас не найдется носового платка? У меня все закончились. – Я притворно шмыгнула носом.

– Нет, простите, – мужчина извиняюще улыбнулся. – Но вот у моей жены платки всегда с собой. Клодин! – Он взмахнул руку, подзывая брюнетку лет сорока пяти. – Девушке нужен носовой платок.

– Большое спасибо, – я посмотрела мимо него на витрину. Бабочка исчезла.

Я обменялась с приятной семейной парой несколькими репликами о надоедливых простудах, после чего вернулась к своей миссии.

При мысли о том, что мы почти достигли цели, я почувствовала приближение эйфории, но тут в зал вошел музейный охранник. Он встал у стены, держа Маэля в поле зрения. Что ж, ничего удивительного – Маэль одет в темную одежду и тяжелые ботинки, а на руке у него заметный порез. Он выглядит так, будто прячет где-нибудь нож… Что, в общем-то, соответствует истине. Я мысленно вздохнула. Остается надеяться, что охранник будет занят Маэлем и не обратит на меня внимания. Я непринужденно вытащила телефон.

«За тобой наблюдает охранник, отвлеки его, чтобы он не заметил бабочку».

«Будет сделано», – немедленно ответил Маэль. Он демонстративно приблизился к одной из витрин и прижал телефон к стеклу, делая снимок.

– Пожалуйста, отойдите, молодой человек. К стеклу нельзя… – начал было охранник. Я тем временем сосредоточилась на бабочке и едва слышно прошептала:

– Путь свободен.

Она появилась откуда-то из угла. Проползла по потолку и, оказавшись у меня над головой, спикировала вниз. Приземлилась на свитер и исчезла в складках шарфа.

– А как зовут твоего питомца? – спросил кто-то, дергая меня за рукав. Я ошарашенно уставилась вниз и увидела мальчика лет четырех, максимум пяти. Он смотрел туда, куда приземлилась бабочка. Мальчик был таким маленьким, что я его не заметила. Проклятье!

– Э-э-эм… у меня нет питомца.

– Есть. Такой маленький и пушистый.

– Наверное, тебе показалось. Здесь нет…

– Мама! У этой девочки настоящий покемон! Я тоже такого хочу! – Голос мальчика эхом разнесся по залу. Ко мне повернулась не только мама ребенка, но и охранник.

Я примирительно подняла руки.

– Ох уж эти детские фантазии…

– Нет, я точно его видел! – сказал малыш и указал на мой шарф. – Он там.

Шах и мат. Мы попались! Двух мифологических существ, одному из которых несколько тысяч лет, раскрыл четырехлетний ребенок. Над нами будет потешаться весь Тартар и Олимп!

– Дорогой, пожалуйста, успокойся, – к мальчику подошла мама и виновато посмотрела на меня. – Давай сделаем перерыв и пойдем в кафе? Помнишь, ты хотел попробовать синий маффин?

– Нет. Я хочу посмотреть на покемона! – настаивал малыш. Какой неподкупный ребенок…

– Мадемуазель, – к нам присоединился охранник. – Неужели вы пронесли в музей животное?

Я покачала головой. Горло сдавило от страха.

– Пожалуйста, приподнимите шарф.

– Послушайте, я не брала с собой никаких животных…

– Хочу на него посмотреть! – закричал мальчик, размахивая руками. На запястье у него болталась детская камера. Мальчик резко повернулся, камера качнулась и с силой врезалась в витрину. Но я почти не обратила на это внимания, потому что почувствовала, как бабочка шевельнулась и поползла вниз, к моему животу. Я чуть не всхлипнула от облегчения. Охранник не сводит с меня взгляда, но теперь мне было все равно.

– Месье, у меня нет…

Сработала сигнализация. Витрина, секунду назад познакомившаяся с камерой, замигала красным светом. Начался хаос. Охранник ругался, из его рации лились приказы, малыш плакал, а его мама тем временем пыталась успокоить их обоих. В зал ворвались двое других сотрудников музея. Я как ни в чем не бывало отошла в сторону и размеренным шагом направилась в другой зал. Маэль большой мальчик, он справится и без моего присмотра. Я прошла вперед и улыбнулась, почувствовав позади его присутствие.

– Ты – само хладнокровие, клянусь богами, – сказал Маэль, щекоча дыханием мою шею. Он шел вплотную за мной, подстроившись под мой шаг. – Я бы в подробностях рассказал, как это меня заводит… – Маэль поравнялся со мной и добавил: – Но нам надо выбираться отсюда, пока охрана не просмотрела записи с камер и не заметила ничего странного.

Мы прошли зал Людовика Тринадцатого и направились к выходу, но тут нам навстречу вышла группа вооруженных полицейских. Все посетители отшатнулись в сторону, как газели при виде львиного прайда. Я скользнула быстрым взглядом по автоматам, дубинкам и наручникам. Полицейские охотятся за нами или просто высматривают подозрительных личностей? Трудно сказать, но ни один из этих вариантов мне не нравится, потому что Маэль всегда выглядит немного сердитым. Возможно, даже когда спит. Полицейские могут прицепиться к нему просто из-за этого.

– Что теперь, сын Аида? – спросила я сквозь сжатые зубы. – У тебя есть план «Б» или мы отправимся в тюрьму?

Не знаю, почему я, которой снятся кошмары даже о маппетах, так спокойна.

– Предлагаю вести себя в соответствии с возрастом, – отозвался Маэль.

Я окинула его вопросительным взглядом.

– И как же ведут себя трехтысячелетние существа? Мне не терпится узнать.

– Обожаю твое чувство юмора. – Маэль приобнял меня за плечи и широко улыбнулся. – Мальчик и девочка пришли вместе в музей. Само собой, они влюблены. Дадим зрителям то, чего ждут. – Он притянул меня ближе. – По крайней мере, сделай вид, что тебе весело.

Я засмеялась – ужасно искусственно и слишком громко. Некоторые посетители музея повернули голову в нашу сторону.

– Да простят меня олимпийские боги… – фыркнул Маэль. – Теперь все подумают, что я накачал тебя наркотиками и заставил пойти со мной на свидание. Сделай что-нибудь, чтобы не казаться такой странной!

– А ты, значит, положил руку мне на плечо и доволен? На этом твой вклад в план по отвлечению внимания заканчивается?

– Учитывая твою странную реакцию – да.

– Спасибо, ты невероятно любезен, – отозвалась я. – Кретин.

Стук тяжелых сапог по мраморному полу становился все ближе. Один из полицейских посмотрел мне прямо в глаза.

– Прости, я просто пытаюсь…

– Так, с меня хватит! – Я заставила Маэля остановиться, привстала на цыпочки и наклонила его голову к себе. Поцелуй длился всего несколько секунд. Чистый, невинный, не размыкая губ.

– Спасибо, милый. Мне очень понравилась экскурсия, – сказала я достаточно громко, чтобы полицейские услышали. Те прошли мимо, не обратив на нас никакого внимания.

– Готово. – Сердце колотилось как бешеное, но мне удалось победно улыбнуться. – Опасность миновала.

Маэль смотрел на меня взглядом человека, пробудившегося из древнего ледника после тысячелетнего сна. Он хотел что-то сказать, но потом передумал. Быстро огляделся по сторонам в поисках полицейских.

– Пойдем, – хрипло сказал он и провел рукой по волосам, как делал всегда, когда волновался. – Надо быстрее уходить отсюда.

«Интересно, почему Маэль так отреагировал? – подумала я и поспешила за ним. – Может, я проявила чрезмерную назойливость? Видимо, поцелуй нарушал все правила нашего партнерства. Неужели поэтому Маэль ведет себя странно? Неужели он разозлился?» Мы вышли во внутренний двор музея. В поле зрения показался главный вход. Маэль, казалось, разучился говорить. Я старалась не отставать от его широкого размашистого шага. Бабочка тем временем вернулась на свое место у меня на груди. Я так привыкла к ее прикосновениям, что мне уже не было щекотно. Как же здорово, что она осталась невредимой!

Мы вышли, пересекли площадь перед музеем и, наконец, миновали вооруженных солдат у входа на территорию. Потом направились вдоль по улице. Только когда мы дважды свернули за угол, я дотронулась до руки Маэля, останавливая его.

– Все в порядке? – я улыбнулась, несмотря на свою неуверенность. – Они нам поверили. Хорошее получилось представление, да?

Некоторое время Маэль молча смотрел на меня, а затем медленно покачал головой.

– Ты – само хладнокровие. – В его голосе прозвучало нескрываемое восхищение.

Сердце заколотилось в груди как сумасшедшее. Сначала мне показалось, что Маэль пытается меня оскорбить… Но, видимо, в его мире (в мире мертвых, в царстве жестокого Аида и безжалостных тюремщиков) «само хладнокровие» – это редкостный комплимент. Поэтому я кивнула:

– Большое спасибо.

– Проклятье! Кажется, нас преследуют.

– Что? – Я обернулась и завертела головой. – Где? Никого не вижу.

Я повернулась обратно. Маэль стоял прямо передо мной. Он обхватил мое лицо ладонями и прижался своими губами к моим. Этот поцелуй был таким же невинным, как и предыдущий, но длился куда дольше. Маэль отстранился и посмотрел на меня. Радужки его глаз сияли, словно полированное серебро.

– Видимо, мне показалось.

Только сейчас я заметила, что машинально схватила Маэля за бедра. Я отпустила его и отскочила.

– А теперь скажи мне, кто из нас «само хладнокровие»?

– Не понимаю, о чем ты, – отозвался Маэль, принимая вид воплощенной невинности.

– Ты меня обманул.

– Ловко получилось, признай!

– У меня душа ушла в пятки! Хорошо, что мне еще нет двадцати, а то так и до инфаркта недалеко. Общаться с тобой – испытание не для слабонервных.

Маэль мрачно рассмеялся.

– А чего ты ожидала? Я же из плохих парней. – Он пренебрежительно скривил губы. – Если тебе нужен кто-то хороший, то могу познакомить тебя с одним из отпрысков босса.

– В смысле «нужен»?! Ты сам привязался ко мне, как бродячий пес!

– Привязался, как бездомный пес? – весело переспросил Маэль. – Такое впечатление, что ты очень хочешь завести себе питомца.

– А что? – поинтересовалась я, копируя его высокомерную улыбку. – Предлагаешь свою кандидатуру?

– Не терпится надеть на меня поводок и укротить? – Его голос стал чуточку глубже, но в нем все еще слышались веселые нотки.

– Я сумею обойтись и без поводка, поверь, – слова слетели с языка быстрее, чем я успела их обдумать. Ну вот, снова!

Не успела я дать задний ход или что-то добавить, как Маэль притянул меня к себе, положил одну руку мне на талию, а другой обхватил лицо. Потом посмотрел на меня большими потемневшими глазами. Выражение его лица резко посерьезнело.

– Ты – само искушение, – сказал он так тихо, что мне пришлось напрячь слух, но даже тогда я не была уверена, что правильно все расслышала. – Настоящее искушение…. – Казалось, он разговаривал сам с собой, хотя смотрел прямо на меня.

– Что ты хочешь этим сказать?

Маэль не ответил. Было видно, что мыслями он где-то далеко. Взгляд его стал грустным.

– Маэль, пожалуйста, ответь! – Мне нужно знать, что он имел в виду. Иначе я буду думать об этом всю ночь.

Маэль заправил прядку волос мне за ухо.

– Я обещал Агаде, что защищу ее, но облажался. Я обещал тебе, что со мной ты будешь в безопасности… – мне снова показалось, что он размышляет вслух. – Больше я никого не подведу.

– Но… но… – Что он пытается этим сказать?! Ничего не понимаю!

Хотелось возмутиться, потребовать от Маэля объяснений. Хватит с меня загадок.

– Маэль! – Я схватила его за плечи и испытующе заглянула ему в глаза. – Со мной все хорошо. Я в безопасности. Я могу о себе позаботиться, хоть иногда в это трудно поверить. Хватит уже брать на себя ответственность за других. Ты уже взвалил на плечи бремя судьбы Агады, этого достаточно. Иногда мне кажется, что все это не взаправду, но я справляюсь куда лучше, чем ожидала. Я умею разговаривать с цветами, чувствую богов, и у меня на груди живет гигантское насекомое вымершего вида. Еще два месяца назад я бы расклеилась. Лежала бы в постели и плакала. – Я передернула плечами. – Ладно, признаю, мне все еще иногда этого хочется. Но когда мы приехали в Париж, я была другой. Услышав голоса растений, я чуть не сошла с ума. Я ужасно испугалась Эдипа и его пророчеств. Я боялся тебя, боялась себя, боялась каждого нового дня. Но теперь все иначе. Теперь я воспринимаю происходящее не как бремя, а как вызов. Со мной все хорошо. Конечно, я не перестаю удивляться тем чудесам и ужасам, с которыми постоянно сталкиваюсь, но они меня не смущают. Я только что украла из музея золото – средь бела дня, на глазах у охраны и десятков посетителей. И помогали мне в этом полубог тьмы и пушистая бабочка. Мне бы впасть в панику, но вместо этого мне интересно, что будет дальше. – Я отпустила Маэля. – Перестань обо мне беспокоиться. У нас есть проблемы посерьезнее.

– Я благодарен богиням судьбы за то, что они направили меня в катакомбы в тот день, – сказал Маэль, взял мою руку, развернул ладонью вверх и поцеловал. Этот жест выглядел так невинно, но вместе с тем страстно, что я застыла. Потом Маэль поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза выражали такую гамму чувств, что я невольно затаила дыхание. – И в то же время я проклинаю их. – Маэль положил мою руку себе на щеку и прижался к ней. – Ливия, я должен тебе кое-что…

Конца фразы я не услышала. В голове что-то тихо звякнуло. Казалось, кто-то коснулся извилин моего мозга. Потом все вокруг потемнело.

* * *

Без сознания я пробыла всего несколько секунд. Открыла глаза тогда, когда Маэль поймал меня. Он выглядел перепуганным, но быстро взял себя в руки.

– Ливия! – позвал он, прижимая меня к себе.

Я заморгала. Мне стало плохо второй раз за день. Если так пойдет и дальше, то это станет заметно. Я прислушалась к своим ощущением. Боли нет, все как обычно. Я чувствую себя хорошо, не хочу ни есть, ни пить. Ничего не болит. Разве что моя гордость.

Маэль махнул свободной рукой, останавливая такси.

– Я отвезу тебя к врачу. Немедленно.

– Нет-нет, все в порядке, – сказала я и отстранилась. – Я просто хочу домой. – Мои щеки вспыхнули от смущения. Надо же было такому случиться сразу после моей героической речи! «Со мной все хорошо, я все могу преодолеть», – говорю я, а потом грохаюсь в обморок. Как неловко!

К обочине подъехало такси. Водитель, молодой парень с дредами, небрежно махнул рукой.

– Куда вам? – радио играло так громко, что ему пришлось кричать. Маэль назвал мой адрес. Водитель кивнул, одновременно соглашаясь взять заказ и приглашая нас сесть. Мы проскользнули на заднее сиденье. Водитель стал разговаривать по телефону, перекрикивая музыку. Значит, он вряд ли нас услышит.

– С тобой и правда все хорошо? – спросил Маэль, он сел так близко ко мне, что пряжка моего ремня безопасности наверняка впилась ему в бедро. Сам Маэль, конечно же, и не думал пристегиваться.

– Да, правда. Может, мне стало дурно из-за погоды. Осень в Париже ужасно переменчивая. Утром холодно, днем жарко, вечером душно, а ночью идет град. Как тут не упасть в обморок? Дома у меня есть капли для давления. Я приму их, потом заварю себе крепкий кофе, и все станет вообще отлично. У меня ничего не болит, – сказала я и невольно улыбнулась. Маэль выглядит таким милым, когда ситуация выходит у него из-под контроля!

– Не смотри на меня так. – Маэлю пришлось наклониться, чтобы я услышала.

– А не то что?

Он окинул меня долгим взглядом.

– Безрассудство у меня в крови. Риск, авантюра и опасность – мои старые приятели, они постоянно манят меня, – сказал Маэль, его взгляд скользнул к моим губам. – Но они – моя погибель, а я – жалкий глупец, который не в силах им сопротивляться.

Такси наехало на кочку, и Маэля, который так и не пристегнулся, отбросило от меня. На прежнее место он не вернулся, предпочел остаться на расстоянии.

– Ты случайно не родственник оракулу? – я засмеялась, но мой смех прозвучал немного натянуто. – Говоришь какими-то загадками.

Маэль тоже засмеялся, хоть и казался обеспокоенным.

– Забей. Иногда я несу околесицу. Видимо, возраст дает о себе знать.

Я ничего не ответила, хотя эта тема могла стать хорошим поводом для перепалки. Нет, мои мысли потекли совсем в другом направлении: несмотря на мои настойчивые уговоры, Маэль рассказал мне не все. Он что-то скрывает. Наверное, потому, что считает это исключительно своей ношей. А может, потому, что хочет меня защитить, как и всех, кто для него важен. Моя недавняя пылкая речь ни к чему не привела… Мысль об этом подействовала на меня, как удар под дых. Маэль по-прежнему остается одиноким волком. Он бережно хранит свои тайны, сделавшие его тем, кто он есть. И все это так или иначе связано со мной. Ужасы прошлого, планы на будущее, даже его настоящее – казалось, все вело к тому, чтобы я была рядом. Чувствую себя винтиком в огромном механизме. Маленьким, крошечным винтиком, который понятия не имеет, какую роль выполняет в широком масштабе вещей, и который слишком ничтожен, чтобы понимать сложность всего механизма. Маэль рассказал мне самую малость – просто чтобы успокоить, разжечь мое любопытство. Рассказал трогательную историю о том, как пытается загладить вину перед своей сестрой, рассказал о мире богов и о том, что я якобы обладаю необычайной силой. Кажется, что информации много, но я чувствую, что это не вся история, что есть некая тайна, которая связана со мной, и Маэль делает все возможное, чтобы я никогда ее не узнала.

Маэль по-прежнему смотрел на меня, я чувствовала его взгляд и продолжала изображать на лице улыбку. Уверена, он испытывает ко мне какие-то чувства. Почему-то я для него важна. Но он либо не доверяет мне, либо дурачит. Клянусь, я выясню, в чем дело. Я хотела было сделать какое-нибудь обыденное замечание, но тут бабочка шевельнулась, напоминая о своем существовании. Я указала сначала на свою шею, затем на сумку Маэля и беззвучно спросила: «Когда?» Маэль взглянул на водителя, который, казалось, уделял своему телефонному разговору куда больше внимания, чем дороге.

Маэль указал вниз, на пол. Потом полез в сумку и вынул шкатулку – маленькую, простую прямоугольную шкатулку, в которой обычно хранят драгоценности. Неужели там лежат кусочки золотой статуи Агады?

Маэль перехватил мой взгляд и прошептал:

– Шкатулка волшебная.

Это я и сама знаю. Просто не ожидала, что она окажется такой крошечной… Я поддалась любопытству и оглядела шкатулку внимательнее. Внутри находится Агада. Недостает всего нескольких кусочков, а значит, она присутствует почти целиком. Просто поверить не могу, безумие какое-то. Я бы захихикала, не будь это так непочтительно.

– Она сейчас здесь? – спросила я. Из-за музыки и громкого голоса водителя меня почти не было слышно.

– Кто?

Я кивком указала на шкатулку. «Ты что, серьезно?» – читалось во взгляде Маэля. Я лишь пожала плечами.

– Агада не привидение и не полтергейст, – нахмурился Маэль.

– Я просто спросила! Я в этом бизнесе новичок, мне можно задавать такие вопросы.

– Да, ты права, – извиняюще посмотрел на меня Маэль и наклонился ко мне. Если водитель кинет взгляд в зеркало заднего вида, то примет нас за влюбленных, которые не могут отлипнуть друг от друга. – Я чувствую ее. Чувствую ее сознание, ее ауру, все. Но она не витает над нами, не подглядывает и не дает полезных советов.

Я пихнула Маэля локтем в бок, и он шипяще выдохнул.

– Не смейся надо мной. Я серьезно интересуюсь нашей миссией.

Маэль тихонько рассмеялся и посмотрел мне в глаза. Ну как можно быть таким соблазнительным в подобной ситуации?

– Давай, – сказал Маэль, нетерпеливо скользнув взглядом по моему лицу. – Не стесняйся.

Он снова принялся за свои фокусы, но я проявила твердость.

– Не тогда, когда с нами твоя сестра, – ответила я и указала на стоявшую между нами шкатулку. Маэль тем временем снова придвинулся ко мне, переступив через перекладину, которая разделяла пространство для ног. Вздохнув, он запрокинул голову на подголовник и издал хриплый стон.

– Я же сказал, что ее здесь нет, – сказал он, устраиваясь поудобнее. – Или тебе требуется письменное подтверждение?

– Лучше объясни, что нам делать с бабочкой.

Маэль недовольно фыркнул, но вскоре сдался.

– Пусть сядет на край шкатулки.

– А потом?

– А потом осторожно стряхни золото с ее крыльев в шкатулку. Я бы сделал это сам, но ты же знаешь…

Я кивнула.

– Да-да, от тебя мокрого места не останется.

Маэль сердито засопел, но я не обратила на него никакого внимания. Вместо этого прошептала:

– Бабочка, не могла бы ты… эм-м-м… положить золото в шкатулку этого вредного полубога, с которым ты не захотела иметь дела?

Маэль издал отчетливый стон.

– И правильно сделала, – добавила я достаточно громко, чтобы Маэль услышал. – Он бывает совершенно невыносим.

Маэль обжег меня взглядом, но я его проигнорировала, потому что бабочка вылезла из-под шарфа, проползла по моей груди и уверенно направилась к шкатулке. Маэль нагнулся и откинул крышку. Заглянув внутрь, я увидела лишь бархатную черноту. Бабочка, казалось, точно знала, что делает. Я мельком посмотрела на водителя, но тот не обращал на нас никакого внимания. Бабочка взобралась на край шкатулки, расправила крылышки и замерла, словно чего-то ожидая. Я нагнулась и осторожно погладила ее. С ворсинок посыпалась перламутровая пыльца, она на лету меняла цвет и становилась золотистой. Я, затаив дыхание, наблюдала за этим необычным зрелищем. Стоило мне стряхнуть все золото, как бабочка аккуратно сложила крылышки и поползла обратно. Золото исчезло в бесконечной тьме коробки.

– Это просто невероятно, – пробормотала я, наблюдая за тем, как бабочка ползет по моему колену. Как хорошо, что водителю плевать, что происходит у него на заднем сиденье!

– Ну, вот и все. – Маэль захлопнул крышку и снова спрятал шкатулку в сумку. – Держи, пока я не забыл. – Он вручил мне пакет «Сефоры». К этому времени бабочка уже скрылась у меня под свитером.

– Спасибо, – сказала я и поставила пакет между ног. Бросила быстрый взгляд в окно. Из-за субботних пробок ехали мы медленно, а значит, я успею задать Маэлю еще несколько вопросов. – Сколько сейчас в Париже богов?

– Мы все живем в Париже или в его окрестностях.

– Все?! Абсолютно все?! – мой шепот перешел в писк.

– Некоторые живут еще и там, где работают. Зевс – на Олимпе, Посейдон – в океане, мой отец – в подземном царстве. Боги ночи обитают на небосводе вместе с Ураном, богом неба. Но большинство богов сейчас в Париже. Мы меняем город каждые триста лет.

Я спросила единственное, что пришло в голову:

– Почему?

Маэль посмотрел на меня так, словно я сморозила полную глупость.

– Скука.

– Почему? – Наверное, я похожа на заевшую пластинку, но мне все равно.

Маэль пожал плечами:

– Олимпийские игры ведь тоже проводятся в разных местах. Мы предпочитаем крупные европейские города, потому что в них мы не выделяемся. Афины, Лондон, Амстердам, Брюссель, Прага, Рим, Мадрид, Лиссабон, а теперь вот Париж…

– А потом города повторяются заново?

– Нет никакой определенной последовательности. Больше всего мы любим Афины, потому что там все и началось. Мы уже трижды туда возвращались. Обычно город выбирается с помощью голосования. Мы бывали несколько раз в Риме, но в Париже сейчас впервые.

– Боги переезжают все вместе?

Маэль рассмеялся. Его настроение словно по щелчку пальцев переменилось на сто восемьдесят градусов.

– Думаешь, мы одновременно собираем чемоданы и уезжаем из города? Нет, все не так. Проходят месяцы, а то и годы, прежде чем нам удается воссоединиться. Но вместе мы сильнее. К тому же в современную эпоху боги зависят друг от друга больше, чем раньше. Например, многие из нас обладают способностями, которые помогают справиться с цифровой бюрократией.

– Я-я-ясно, – протянула я, пытаясь представить эту картину. – А что, если все переедут тогда, когда ты еще маленький и живешь с приемными родителями?

– Если силы еще не пробудились, то ты не в курсе происходящего и поэтому тебе все равно. Наставник либо сделает так, чтобы ты переехал в нужный город вместе с приемной семьей, либо подождет, пока тебе не исполнится двенадцать, после чего возьмет тебя под свое крыло.

– А как ты оказался в Париже?

Глубоко вздохнув, Маэль ответил:

– В восемнадцать я переехал сюда из Рима, этого вечного города, где мы жили почти триста лет. Я окончил там школу, потом год путешествовал по Европе. В тысяча девятьсот двадцать третьем году оказался в Париже. В те времена царили так называемые «ревущие двадцатые» – период между мировыми войнами, и Париж был очаровательным, процветающим мегаполисом. – Маэль замолчал, словно задумавшись, а затем вдруг взял меня за руку. – Знаешь, я никому этого не рассказывал. Точнее, никому, кроме богов и полубогов. – Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Все обиды казались забытыми.

– Я жил в небольшой квартирке в Сен-Жермене, где и умер почти в девяносто пять лет. Инфаркт. Это случилось быстро.

Я широко распахнула глаза, сглотнула и почувствовала, как в горле появился большой ком. Маэль говорил о своей смерти как о мелочи, до которой никому нет дела.

– Эй… – Маэль нежно обхватил руками мое лицо и вытер со щеки слезинку. – Что прошло, то прошло. Забудь об этом. Сейчас я здесь.

– Значит, твое прошлое тело похоронено где-то здесь? – Я все еще не могла прийти в себя от потрясения.

Маэль покачал головой.

– После смерти наши тела рассыпаются и исчезают, чтобы душа могла освободиться. В полиции нас считают «пропавшими без вести». За нашими вещами присматривают наставники, ведь они бессмертны.

– У Гермеса много подопечных?

Маэль тихо рассмеялся:

– В общем-то, да. И, к сожалению, несмотря на бесчисленное количество перерождений, мы не отличаемся мудростью и здравомыслием, когда возвращаемся в этот мир. В юном возрасте хочется творить разную ерунду и наступать на грабли, на которые уже наступал в прошлых жизнях. – Он хрипло рассмеялся. – Но потом мы доставляем мало хлопот. Помимо меня у Гермеса сейчас трое подопечных, все они мои ровесники. Остальные либо уже взрослые и заботятся о себе сами, либо маленькие и живут в приемных семьях и в детских домах.

– Ты говорил, что твоя мать… то есть женщина, родившая тебя в этой жизни, сбежала?

Маэль кивнул.

– Эта женщина была любовницей одного бизнесмена, который бросил ее беременную. Он периодически присылал нам деньги, но на этом все. Она так страдала, что подсела на наркотики. Потом я оказался в приюте.

– Но почему? У тебя же есть Гермес.

– Ты же видела, сколько у него забот. Здорово уже то, что он заставил опеку забыть обо мне после моего пятнадцатилетия. Он не был обязан снимать мне квартиру. По крайней мере, тогда.

Я собиралась ответить, но у Маэля зазвонил телефон. Маэль вытащил его и взглянул на экран.

– Легок на помине… – вздохнул он и поднес телефон к уху. – Что, служба доставки? Твой заказ? – Он засмеялся. – Нет, я не на диско. Кто сейчас вообще говорит «диско»? Я в такси. В ТАКСИ!! Ладно, забей. – Пауза. – Что? Кто? Да, она со мной. Хорошо, я передам ей привет. Нет, она не хочет. Да, уверен, – заявил Маэль. Я пихнула его локтем и вопросительно склонила голову, но он отмахнулся. – Что?? – закричал он в телефон. – Говори громче или напиши в «Вотсап», в конце концов. Кто? – Пауза. – В самом деле? Ого. Жесть. Ладно, потом расскажешь. Я тебя почти не слышу. Что? Да. Да, сделаю. – Закончив звонок, Маэль закатил глаза и повернулся ко мне. – Уф-ф-ф-ф. Итак, во-первых, я должен передать тебе привет от Гермеса, а во-вторых, спросить, не хочешь ли ты с нами поужинать. Но я уже сказал, что не хочешь. Поверь, так оно и есть. Ну а в-третьих, бесследно исчезли две богини. Это Эос, богиня утренней зари, и Селена, богиня луны. Никто не может их найти, они никому ничего не говорили. Полная загадка.

– Почему ты отказался за меня?

Маэль яростно замахал руками.

– Потому что Гермес начнет задавать всякие неловкие вопросы. Вдруг ты проболтаешься? Гермес мой наставник, но он верен Зевсу. Если он узнает об Агаде, то мне конец. Зевс расскажет обо всем моему отцу, а тот сделает из меня начинку для суши и подаст на ужин олимпийцам. Я буду мертвым покойником.

– Ты говоришь ерунду.

– Это не ерунда, поверь.

– Нельзя сказать «мертвым покойником». Покойник и так мертвый, получается тавтология.

Маэль вздохнул.

– Я имею в виду, что больше не смогу переродиться. Никогда.

У меня по спине пробежали мурашки, волосы на руках встали дыбом.

– Понятно. Тогда можно сказать «мертвее мертвого» или «окончально мертвым». – Пришлось призвать на помощь все самообладание, чтобы говорить так безучастно.

– Ясно, – отозвался Маэль. В его голосе прозвучала не свойственная ему нежность.

Мне хотелось посмотреть на него, но я не могла. Собственный отец готов убить его, не желая потерять благосклонность остальных олимпийцев? Я боялась, что по моему лицу Маэль поймет: мысль о его смерти приводит меня в ужас. Я отвернулась к окну и обнаружила, что скоро мы свернем на мою улицу.

– Мы вот-вот приедем, – заметила я, но мои слова прозвучали так, словно я собиралась сказать что-то другое. Что-то более важное, более значимое, чем простую констатацию факта.

Собравшись с силами, я повернулась к Маэлю. Наши глаза встретились, и мне показалось, словно вместо позвоночника у меня провод, который вот-вот закоротит. Угольно-черные зрачки расширились, вытесняя серебристо-серую радужку. Я не могла – да и не хотела – отвести взгляд.

Маэль моргнул, откашлялся и взмахом указал на мой шарф.

– Пиши, если с ней возникнут проблемы. Я смогу приехать в течение четверти часа… – Маэль замолчал, но у меня возникло ощущение, что он хочет что-то добавить.

– Хорошо, так и сделаю. Значит, ты выпустишь меня, а сам поедешь дальше?

– Нет, я провожу тебя до двери, а потом сяду на метро и поеду домой. Надо проверить, как там Эдип. – Маэль смущенно улыбнулся. – Он наверняка снова превратил квартиру в хаос. – В его глазах промелькнуло беспокойство. – Как себя чувствуешь? Голова не кружится? Может, тебя тошнит?

– Ничего такого. Я в полном порядке. – В поле зрения появился мой дом, и я почувствовала некоторое облегчение. Впрочем, впереди ждет новая проблема, а именно: Фабрис, портье, который стоит сейчас у дверей. Если память мне не изменяет, Фабрис обещал вызвать полицию, если Маэль снова объявится на пороге. Маэль тоже его заметил и принялся разминать шею.

– Ты что делаешь? Прекрати! – недовольно прошипела я. – Зачем ты его провоцируешь?

– Я ничего не делаю!

– Очень на это надеюсь, – сказала я, прожигая Маэля взглядом, и прищурилась.

– За кого ты меня принимаешь? – ухмыльнулся Маэль.

Я лишь недовольно покачала головой. Через секунду водитель съехал на обочину и остановился. Я принялась расплачиваться. Маэль, конечно, начал возражать, но потом придумал кое-что получше – выскочил из машины, обошел ее и открыл мне дверь. Узнав его, Фабрис застыл, а потом устремил на меня взгляд, в котором одновременно читались удивление, вопрос и неверие.

Маэль закрыл за мной дверцу машины, после чего они с Фабрисом сцепились взглядами поверх моей головы.

– Фабрис! – широко улыбнулась я. – Как поживаете?

Я направилась к нему, Маэль не отставал от меня ни на шаг.

– Спасибо, мадемуазель Маккензи, хорошо, – отозвался Фабрис. Вопреки обыкновению он не спешил распахнуть передо мной дверь. Его поведение говорило за себя. Он перегородил нам путь, не сводя глаз с моего спутника.

– Месье, – Маэль протянул ему руку. – Я задолжал вам извинения. Боюсь, наше знакомство не заладилось. Ливия мне очень дорога. Мы с ней повздорили – что, конечно, было целиком и полностью моей виной – и втянули вас в свои разборки. Я хочу попросить у вас прощения. Мне очень жаль. Надеюсь, вы примите мои искренние извинения.

Да уж, Маэль умеет быть убедительным, когда хочет…

Непреклонность Фабриса дала трещину.

– Она испугалась вас, месье.

– Прошу, зовите меня Маэлем.

– Хорошо, Маэль. Что вы на это скажете?

– Мы оба были на нервах. Но Ливия мне очень дорога… Потом я все ей объяснил и извинился.

Фабрис медленно кивнул и посмотрел на меня.

– Да, простите нас за это недоразумение! Маэль очень сожалеет о случившемся. Не так ли, Маэль?

– Определенно, – кивнул тот.

– Ничего страшного, – мирно отозвался Фабрис. – Давайте оставим все в прошлом.

Мы поблагодарили Фабриса, после чего тот вежливо отвернулся, давая нам возможность попрощаться. Видимо, портье счел само собой разумеющимся, что Маэль не поднимется со мной наверх.

Маэль притянул меня к себе:

– Не делай глупостей.

– О-хо-хо, – вздохнула я. – Даже не знаю, с чего начать.

– Сегодня ты была неподражаема, – сказал Маэль, отстраняясь. – С нетерпением жду нашей следующей миссии.

– Я тоже.

У меня завибрировал телефон. Я тут же достала его из сумочки, потому что ждала сообщения от Джиджи или Джеммы. «Привет, это Энко. Когда увидимся?» Я разжала пальцы, точно обжегшись, и телефон упал обратно в сумочку.

– Кто тебе написал? – Маэль склонил голову набок, и у него в глазах снова появилось хищное выражение, которого я так боюсь.

– Никто.

– Этот «никто» хорошенько тебя напугал, – заметил Маэль, смерив меня изучающим взглядом. – Все хорошо?

Я кивнула.

– Если этот «никто» будет тебя доставать, я его прикончу. Ты только скажи.

Я снова машинально кивнула.

– Все хорошо. Но спасибо за… гм… милое предложение.

– Я напишу тебе, – сказал Маэль и быстро поцеловал меня в щеку. – Ты тоже пиши, ладно? Даже если ничего не случится. Можешь писать в любое время суток.

– Хорошо, – улыбнулась я.

Маэль направился прочь, смешиваясь с толпой прохожих. Я проводила его взглядом, а затем повернулась к Фабрису, который уже распахнул для меня одну из двух стеклянных дверей.

– Этот молодой человек – словно корабль в открытом море. Ему не нужен порт.

– Знаю, – грустно ответила я, потому что и сама прекрасно это понимала. – Фабрис, вы очень мудрый человек.

Напоследок одарив портье улыбкой, я вошла в дом.

Глава 11. О бабочке и пользе дипломатии

Квартира встретила меня тишиной. Видимо, родители снова куда-то уехали. В холодильнике я нашла миску с аппетитным на вид салатом. «Съем на ужин», – решила я, заварила кофе, приняла капли от давления и поднялась к себе.

– Вылезай, если хочешь. Мы одни.

Кофе и салат я поставила на стол, сумочку с пакетом бросила на кровать. Потом развязала шарф. Бабочка зашевелилась, заползла мне на плечо, взмахнула крылышками и взлетела.

– Тебе здесь нравится? – Я с улыбкой наблюдала за тем, как бабочка несколько раз облетела комнату и приземлилась на мою постель. Она дернула длинными черными усиками, и я приняла это за «да».

– Чувствуй себя как дома.

Я принялась раздеваться – сняла свитер, блузку, юбку и вязаные колготки. Погода сегодня и правда переменчивая. Если надеть толстые колготки и свитер, то можно обойтись без куртки, но со вчерашнего дня похолодало, поэтому никаких голых ног и футболок. Даже не верится, что совсем недавно я разгуливала по катакомбам в платье! Вспомнив об этом, я машинально потянулась за пуловером Маэля – тот лежал на столе возле школьных учебников. Я поднесла пуловер к лицу и глубоко вдохнула. Запах почти пропал, но перед мысленным взором сразу предстал Маэль. Слова портье эхом отдались у меня в голове: «Этот молодой человек – словно корабль в открытом море. Ему не нужен порт». Фабрис раскусил Маэля с первого взгляда. Маэль кажется непостоянным и каким-то… загнанным, что вполне объяснимо, учитывая его прошлое. Я натянула спортивные штаны и уютную толстовку, пригубила кофе и включила ноутбук. Сегодняшний день был полон захватывающих приключений и новых впечатлений, но, как ни странно, усталости я не чувствовала. Напротив, меня переполняла энергия.

Стоило сесть, как бабочка вернулась ко мне на плечо и с любопытством уставилась на экран ноутбука.

– У тебя есть имя? – с улыбкой поинтересовалась я.

Бабочка покачала крылышками.

– Нет? – я нахмурилась. – У такой красавицы должно быть красивое имя!

Бабочка пошевелила усиками. Я тихонько рассмеялась, и меня озарило.

– Тебе нравится имя Эванджелина? В одном из моих любимых диснеевских мультиков светлячок влюбляется в звезду и называет ее Эванджелиной, приняв за другого светлячка. Что думаешь?

Бабочка взмахнула крылышками и снова пошевелила усиками.

– Значит, решено! – объявила я, осторожно погладив один из усиков. – Теперь ты Эванджелина.

Эванджелина взлетела, покружила по комнате и снова села мне на плечо. Маэль был прав: чем ближе вечер, тем она бодрее. Через секунду бабочка спикировала вниз, пролетела мимо ноутбука и приземлилась на «Мифы и легенды Древней Греции». Я невольно улыбнулась. Какое забавное совпадение.

– А теперь давай попробуем связаться с богиней любви, – сказала я, отпила кофе и пододвинула к себе ноутбук. На официальном сайте Адель не нашлось никаких контактов, кроме рабочей почты, но я все же решила попытать счастье. Я сформулирую письмо расплывчато, и никто ничего не заподозрит.

Дорогая Адель,

Мы с вами виделись на презентации в «Сефоре». Я уже уходила, когда вы меня окликнули. Вы были так любезны, что подарили мне блеск для губ. К сожалению, у блеска появились побочные эффекты, о которых я бы хотела узнать побольше.

С уважением,

Ливия Маккензи.

Нажав на кнопку «Отправить», я вдруг заволновалась, вскочила со стула и принялась перекладывать вещи с места на место. Я написала богине. А вдруг она разозлится? Вдруг нашлет на меня какое-нибудь проклятие? Я судорожно сглотнула. Стоит ли рассказать об этом Маэлю? Может, он все уладит, он же полубог. Но потом я вспомнила о вражде между Афродитой и Персефоной. Думаю, втягивать в это дело сына Аида – не лучшая идея. К тому же его дипломатические способности вызывают у меня много вопросов. Нет, я устроила всю эту заваруху, мне ее и разгребать.

Я вздрогнула, услышав внизу голоса. Быстро прижала палец к губам и посмотрела на Эванджелину… а потом вспомнила, что та не умеет говорить. Ох, что-то я и правда не в себе…

– Не двигайся, – прошептала я. Эванджелина послушно замерла.

Я подошла к двери и внимательно прислушалась к доносящемуся из коридора шуму. Это мои родители. Впрочем, а кого я ожидала?

Я торопливо побежала вниз, пока родителям не пришла мысль заглянуть ко мне в комнату.

Папа как раз помогал маме снять пальто, а раскрасневшаяся мама хихикала. Увидев меня, папа с улыбкой покачал головой.

– Мы ходили на дегустацию вин.

– Тогда все ясно, – я улыбнулась в ответ.

– Дорогая! – Мама быстро скинула туфли, бросилась ко мне и обняла. – Я так по тебе соскучилась!

Засмеявшись, я прижала маму ближе.

– Я тоже по тебе соскучилась.

Мама любит притворяться Снежной Королевой, но становится очень эмоциональной, когда выпьет. На мой взгляд, это случается слишком редко – родители почти не употребляют алкоголь.

– Чем ты сегодня занималась? – поинтересовалась мама, поцеловав меня в волосы.

«Много чем», – подумала я, а вслух сказала:

– Ничем особенным.

Отстранившись, мама одарила меня сияющей улыбкой, и я решила воспользоваться ее хорошим настроением, чтобы задать несколько вопросов.

– Ты любишь цветы?

– Все женщины любят цветы, – фыркнула мама.

– Нет, я про другое. Может, ты чувствуешь с ними… особую связь?

Мама вопросительно посмотрела на отца, но тот лишь пожал плечами.

– Это тебе для домашнего задания? – спросила мама.

– Нет, просто интересно, – отозвалась я, стараясь выглядеть как можно равнодушнее.

Мама снова хихикнула.

– Ох уж эти подростки! Вы такие странные создания! – Она поправила блузку. – Дизайнерские сумочки – вот с чем у меня особая связь.

В этом я не сомневалась.

– Пап, к тебе тот же вопрос, – сказала я, повернувшись к отцу.

Папа рассмеялся.

– Настала моя очередь? Хорошо. Нет, я не чувствую особой связи с цветами.

Я мысленно застонала. Ну и чего ты ожидала? Что мама или папа признаются в том, что общаются с растениями? С другой стороны, обладай кто-то из них способностями, то по моим странным вопросам мог бы догадаться, что происходит… Поэтому я заявила:

– Я очень люблю цветы. Они столькое могут… э-э-э… дать людям. – Я чуть было не сказала: «Они столько могут поведать», но вовремя себя остановила.

Родители озадаченно на меня уставились.

– Это очень… мило, дорогая, – наконец выдавил папа. – Хочешь, мы купим тебе цветы в горшках?

– Упаси Олимп! – торопливо ответила я, чуть не сорвавшись на визг. Родители удивленно вытаращились, и я покрылась холодным потом.

– Но ты же только что сказала, что любишь цветы… – растерянно отозвался папа.

– И почему ты заговорила про Олимп? – спросила мама.

– А, это… ты же знаешь про мой проект по истории…

Мама кивнула.

– Ты и правда трудишься над ним изо всех сил. У тебя весь стол завален учебными материалами.

– Мне нравится тема, – улыбнулась я.

– Так что с цветами? – Папа аккуратно подтолкнул нас с мамой в сторону кухни. – Не хочешь сходить на выставку цветов? Или разбить садик на балконе? Может, ты хочешь стать ботаником? – Папа достал из шкафа три стакана и налил в них воду. – Выпей, дорогая, – он поставил стакан на стол перед мамой. – Нужно разбавить алкоголь в крови.

Мама без особого энтузиазма опустилась на стул.

– Бр-р-р…

– Ничего из перечисленного, – отозвалась я, выпив воды. – У нас в школе есть уроки ботаники, в этом все дело.

– Ты мне кое о чем напомнила… – Мама встала и, что-то тихонько бормоча, принялась один за другим открывать ящики на кухне. – Так и знала! – Она с триумфом вытащила какую-то упаковку и протянула ее мне. – Я бросила их в коробку с вещами, потому что мусор уже отнесли вниз. Бабушка прислала это вместе с рождественским подарком.

– «Семена луговых цветов», – вслух прочитала я и засмеялась. Семена, подумать только! Спасибо.

– Теперь ты сможешь устроить на балкончике свой собственный сад, – улыбнулась мама. – Бабушка Мэри получила эти семена в подарок, но садовница из нее никудышная, и она прислала их нам. Я засунула их в самый дальний угол, потому что была не в настроении с ними возиться, а ты никогда не говорила о том, что интересуешься садоводством. Подумать только, они даже переехали с нами в Париж!

Я тоже улыбнулась. Что ж, из маминых слов я узнала следующее: мама никак не связана с цветами, как, впрочем, и бабушка Мэри – мать моего отца. Обе ветви моего генеалогического древа обрублены. Самое время прийти в отчаяние.

– Ты нашла салат?

– Да, спасибо. – Я вспомнила о том, что написала Адель, и меня затрясло от желания проверить почту. – Мне надо вернуться к проекту по истории. Предстоит еще столько работы…

Родители понимающе закивали, кажется, они мною гордились. Мама дала мне плитку шоколада.

Эванджелина сидела возле ноутбука и ждала меня. Я совсем о ней забыла! Ничего. Если родители захотят подняться ко мне в комнату, я услышу на лестнице их шаги.

Я грустно уставилась на пустую папку «Входящих», вздохнула и положила на стол шоколад и семена. Суббота, вечер. Подчиненные Адель наверняка сейчас не работают. Я недовольно рухнула на стул. Терпение никогда не входило в список моих добродетелей, так что ожидание понедельника станет тяжким испытанием. Я разложила на столе учебники – на случай, если мама с папой решат ко мне заглянуть.

Эванджелина взобралась на упаковку с семенами.

– Ты голодна или просто ищешь, с чем поиграть? – Я взяла упаковку, надорвала и высыпала на стол несколько семян. Эванджелина метнулась ко мне на руку и снова уставилась на семена.

– Ну, чего ты боишься? – Я положила семя на палец и хотела было показать его бабочке, но внезапно почувствовала что-то странное. Семя запульсировало, обжигая кожу теплом. Охваченная любопытством, я покатала его на ладони, а Эванджелина подошла ближе и коснулась его крылышком. Я уставилась на руку. Под кожей заскользили светящиеся точки. Я приоткрыла рот от удивления. Это еще что?!

Затем, поддавшись то ли какому-то внутреннему импульсу, то ли минутному вдохновению, я внимательно посмотрела на семя, сосредоточилась и подумала: «Расти!»

Из семени появился росток, быстро превратившийся в стебель. Вскоре на стебле появились листья и зеленый бутон, через несколько секунд он раскрылся, являя миру огненно-красные лепестки. Я затаила дыхание. У меня на ладони, опираясь на собственные корни, стоял маковый цветок.

Я прислушалась к внутренним ощущениям. Ничего. В следующую секунду стебель накренился вбок, но я все еще находилась в таком шоке, что никак не отреагировала. Цветок бы упал, если бы Эванджелина не взлетела и не схватила его своими лапками. Она принялась летать с ним по комнате, наворачивая круги.

– Вау! – выдохнула я. – Эванджелина, ты просто волшебница! Мастер по художественному полету!

Вдохновленная моими словами, бабочка уронила цветок, спикировала и снова поймала его.

Я рассмеялась.

– А петлю сделать можешь? А теперь – большой круг по потолку!

Эванджелина послушно выписывала в воздухе пируэты, выкладываясь на все сто. Она и правда волшебница! Через некоторое время бабочка подлетела ко мне и положила цветок мне на ладонь. Я заметила, что красные лепестки немного поблекли. Эванджелина обеспокоенно взглянула на меня.

– Ты ни в чем не виновата, – я успокаивающе погладила ее усики. – Семена старые. Мы положим цветок в книжку и засушим его. Так он будет жить вечно. – Я сунула мак между плотных страниц учебника по химии и осторожно закрыла его.

Эванджелина покачала усиками, потом взобралась по моей руке и снова устроилась на ключицах.

– Ты ни в чем не виновата, – повторила я, но бабочка не сдвинулась с места. Я собрала оставшиеся семена и спрятала их в кармане джинсовой юбки, висевшей на спинке стула. Возможно, они еще пригодятся, если я решу поэкспериментировать со своими силами или просто захочу повеселиться с Эванджелиной.

Мой взгляд случайно упал на экран ноутбука. Одно новое письмо.

Я тут же открыла его, но все сообщение состояло из телефонного номера. Что это значит? Я нерешительно взяла в руки телефон. На экране до сих пор висело непрочитанное сообщение от Энко. Я еще на концерте заподозрила, что от него будут проблемы, а теперь убедилась в этом. Маэль с ума сойдет, когда узнает… Ладно, об Энко я подумаю потом. Я снова уставилась на экран мобильного телефона. Позвонить я не могу – боюсь, что мама с папой услышат. Я даже с Эванджелиной разговариваю шепотом. Может, написать в «Вотсап»? Сохранив номер, я открыла приложение и сделала глубокий вдох. Надеюсь, это не выйдет мне боком…

«Адель?» – написала я.

Она тут же появилась в сети.

«Здравствуй, маленькая нимфа. Ты уже поняла, кто я?»

У меня во рту все пересохло. Эванджелина зашевелилась, словно почувствовав мое волнение.

«Да».

«И ты хочешь знать, зачем я дала тебе амброзию?»

«Да. Я не верю, что вы желали мне зла».

«Так говорит сын Аида?»

«Да».

«Я кое-что от тебя хочу. Услуга за услугу».

Маэль оказался прав. Следовало прислушаться к его словам о том, что боги не будут помогать просто так! Теперь у меня большие неприятности. Афродита – одна из двенадцати богов Олимпа, могущественнее которых нет никого на свете. Зачем ей я?

«Что я могу для вас сделать?»

«Найди Адониса, когда спустишься в царство Аида. Я хочу, чтобы он вспомнил меня. Если Адонис услышит мое имя, то заклинание забвения, наложенное Персефоной, будет разрушено».

Афродита хочет использовать меня, чтобы отомстить Персефоне? Мне стало дурно. Ну и ну… Что же делать? Я торопливо набрала ответ:

«Мы с Маэлем никогда не спускались в царство Аида и не собираемся. Маэль этого не предлагал».

«Он сын Аида. Рано или поздно он отведет тебя в подземный мир. Утащит добычу в логово. Хищникам это свойственно».

«Но Маэль там даже не живет! У него квартира здесь, в Париже!»

«Он захочет показать тебе свои владения. Иначе быть не может. Его тянет к тебе, как и тебя к нему».

После этих слов щеки у меня вспыхнули.

«Вы не можете попросить меня о чем-нибудь другом?» – написала я, не теряя надежды вытащить свою шею из петли.

Ответ я получила не сразу.

«Мои отношения с Адонисом в разы запутаннее твоих. Можешь представить, что я чувствую? Как страдаю из-за того, что потеряла его? Разве я многого хочу? Назови Адонису мое имя. Это все, о чем я прошу. Услуга за услугу».

Внутри меня началась настоящая борьба. Во-первых, Маэль ни слова не сказал о том, что нам придется спуститься в подземное царство. Во-вторых, а даже если придется, где гарантия, что мы встретимся с Адонисом и что я его узнаю? Если мы отправимся в подземное царство с официальным визитом, то Персефона наверняка будет с Аидом. Любовники обычно не появляются в таких ситуациях. В общем, вероятность того, что я никогда не столкнусь с Адонисом, была довольно высока.

«Я вам помогу, – написала я, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. – Назову Адонису ваше имя, если встречу его».

«Благодарю тебя», – ответила Афродита и вышла из сети.

Я уставилась на экран телефона. Надеюсь, я не затянула петлю на собственной шее.

* * *

– Божечки-кошечки, какая же она милая! Невероятно, невероятно милая! – воскликнула Джиджи звонким сопрано, переходящим в ультразвук. И как только стаканы не разлетелись на тысячу осколков? Мы с девочками сидели на кухне у Джиджи дома. На столе между нами примостилась бабочка. Она шевелила длинными усиками и, казалось, веселилась.

Воскресенье мы решили провести у Джиджи, потому что ее родители были в отъезде. Джиджи пришла от этой идеи в восторг: по воскресеньям она обычно готовит себе еду на неделю. На подоконнике, между выращиваемыми Джиджи травами, остывала кастрюлька с пихтовым пудингом. На плите тихо кипело ризотто с баклажанами, помидорами и цукини. В духовке стояла запеканка из пшеничной лапши, гороха, моркови, брокколи и сырного соуса. Ошпаренные кипятком бутылочки с яблочно-шпинатным смузи ждали того часа, когда их поставят в холодильник. В миксере крутилось тесто для медового печенья. Хлебопечка запищала, и Джиджи вскочила. На ней красовался фартук с надписью Queen of the Kitchen. Королева кухни. Что ж, она и правда заслуживает это звание, учитывая, сколько всего готовит одновременно. Наблюдать за Джиджи – одно удовольствие, пусть розовые плюшевые тапочки с кроличьими ушками у нее на ногах совсем не сочетались с ее величественным видом. Эванджелина повернулась к Джиджи, с любопытством глядя, как та выключает хлебопечку и открывает крышку.

Сидящая рядом Джемма покачала головой:

– Открою тебе тайну: примерно с тысяча девятьсот тридцатого года существует понятие, совершившее революционный прорыв в мировой экономике. Называется «супермаркет». Там можно купить все – хлеб, печенье, сок…

– Это не сок, а смузи, – отозвалась Джиджи.

– Да, но ты готовишь смузи только потому, что родители отказываются купить тебе соковыжималку.

Надувшись, Джиджи плюхнула свежеиспеченную буханку хлеба на стол.

– Не напоминай, – сказала она и потыкала хлеб, проверяя готовность. – Мои ровесники хотят машину, поехать куда-нибудь с друзьями на выходные или телефон последней модели. Я прошу соковыжималку, но родители ведут себя так, словно я собираюсь установить на кухне ускоритель заряженных частиц.

Эванджелина подползла к краю стола и задумчиво посмотрела на хлеб. Джиджи отломила кусочек и положила перед бабочкой. Та посмотрела на него, но есть не стала.

– Тебе такое не нравится? Не нравится, да, лапочка? – принялась сюсюкать Джиджи, наклонившись к Эванджелине. – Моя сладкая девочка! Кто звездочка? Ты звездочка? Милая сладкая звездочка! – Ее голос взлетел до опасно высокой ноты.

Эванджелина восторженно задергала усиками.

– Да, милая сладкая звездочка. Ты ж моя красавица! – Джиджи выпрямилась и посмотрела на меня. – Ливия! Поверить не могу, что послезавтра тебе придется ее отдать! Это просто ужасно! Мы же успели подружиться. – Джиджи положила руку на стол, и Эванджелина тут же приземлилась на нее. – Я хочу с ней сфотографироваться!

– Нельзя, ты же знаешь. Эванджелина сильно бликует. – Я уже упоминала об этом, когда рассказывала девочкам про бабочку. – А что, если вспышка ей навредит? Понятия не имею, опасна ли вспышка для фасеточных глаз, но предпочитаю не рисковать.

Джиджи не ответила. Заметно погрустнев, она поднесла Эванджелину к лицу и сказала:

– Мы будем очень по тебе скучать.

Эванджелина взмахнула крылышками, и с них слетела переливающаяся пыльца. В следующую секунду бабочка вспорхнула, полетела к столу, приземлилась передо мной и замерла.

Джемма посмотрела на нее и сказала:

– Можно засунуть Эванджелину в сканер и сделать ее отпечаток. Так у нас хоть что-то останется на память. – Мы с Джиджи одновременно набросились на Джемму с возмущенными воплями, и та со смехом покачала головой. – Я же просто предложила!

Крышка от кастрюли с ризотто требовательно загремела, и Джиджи отвернулась к плите.

– Как у тебя дела с Ноа? – поинтересовалась я у Джеммы. Та густо покраснела.

– Он просто замечательный…

Я ожидала, что Джемма продолжит, но она молчала.

– Куда ты ее денешь, когда пойдешь в школу? – поинтересовалась Джиджи, указывая деревянной ложкой на Эванджелину. – Дома оставишь?

– Нет. Мама сразу же ее найдет. У нее чуйка на секреты. Придется взять Эванджелину с собой.

– В школу? Мда-а-а. Надеюсь, это не выйдет боком, – сказала Джемма, еще не зная, что ее слова окажутся пророческими.

* * *

– Ты что, разговариваешь со своим шарфом?!

Я положила обмотанную шарфом Эванджелину в шкафчик и развернулась, заставляя себя не терять головы. За мной, прислонившись к стене раздевалки, наблюдала Карли. Она уже переоделась в короткие шорты и спортивный лифчик, демонстрирующий ее пышную грудь.

– Э-э-э… Нет? – ответила я, захлопнув дверцу шкафчика.

– Это вопрос или утверждение? – Карли нахмурилась, меряя меня раздраженным взглядом.

Я громко сглотнула.

– Утверждение.

Карли многозначительно закивала. Потом скрестила руки на груди и снова посмотрела на меня.

– А знаешь, ты мне нравишься. Но ты явно со странностями.

Комплимент и оскорбление в одном предложении. Я не могла не впечатлиться.

– Вот как.

– Ты появляешься через три недели после начала занятий. Вечно ходишь с видом двенадцатилетки, которая только что встретила призрака. Одеваешься ты, конечно, старомодно, но не отстойно. – Карла обвела рукой мою фигуру.

– Ну спасибо, – без энтузиазма ответила я. Что делать, если Карли захочет посмотреть на мой шарф? Куда мне спрятать Эванджелину? Я никак не могу ее предупредить! Джемма с Джиджи уже в спортзале. Ну почему я не попросила их подождать меня? Как не заметила приоткрытый шкафчик в углу? Почему так погрузилась в свои мысли, что не услышала приближения Карли? Видимо, она отлучилась в уборную… Проклятье!

– Ты всегда выглядишь напуганной и нервной. Словно боишься, что кто-то узнает твою страшную тайну… – Карли указала тоненьким пальчиком на мое лицо и добавила: – Вот как сейчас, например.

Что ж, Карли попала в точку. У нее есть все основания задавать вопросы, но ее поведение начинало казаться мне невежливым и даже назойливым.

– Я просто напевала. Это тебе видятся призраки, не мне, – ответила я и как можно спокойнее посмотрела Карли в глаза. К счастью, мой голос не дрогнул.

– Ты что, серьезно? – фыркнула Карли. – «Я скоро вернусь, Эванджелина». Из какой это песни?

Видимо, я говорила куда громче, чем думала.

– Моя мама любит французский шансон пятидесятых годов. Ничего удивительного, что та или иная строчка застрянет в голове. – Настала моя очередь скрестить руки на груди. – Ты еще чего-то хотела? Если нет, то мне пора на тренировку.

Карли кивнула, удовлетворенная моим ответом, но по ее глазам я поняла, что разговор не окончен.

– Ты приходишь в школу, ведешь себя, как испуганная пташка, а потом появляешься с красавчиком, похожим и на модель, и на наемного убийцу. Он даже встречает тебя после школы и ходит с тобой по концертам.

Я хотела было ответить, но Карли уже разошлась и не дала мне ни слова вставить.

– Да, иногда парням нравятся глупышки, которым приходится все на пальцах объяснять. Но ты не наивная и не глупая, это видно по твоему поведению на уроках. Ты не похожа на девушку, для которой парни – это вызов. Не похожа на неприступную принцессу, которую нужно завоевывать. Такое ощущение, что тебя парни вообще не интересуют. Ты хоть заметила, что у нас здесь не школа для девочек? Ты ни разу не перекинулась словом с парнями. На концерте к тебе подкатил Энко. Сам Энко! Он – очарование во плоти, а ты смотрела на него как на надоедливого комара. С танцпола вас было прекрасно видно. – Карли развела руками. – Ничего не понимаю. Поэтому ты кажешься еще более странной. – Она уставилась на меня так, словно увидела перед собой мифическое существо. – Ты выглядишь как деревенская простушка, но первые в городе красавчики из-за тебя глотку готовы друг другу перегрызть. – Карли нахмурилась. Между ее бровями залегла глубокая морщинка. – В чем твой секрет?

Ну и как мне быть? Не говорить же, что я – нимфа и Маэлю просто нужна моя помощь! И что Энко – его надоедливый младший брат, и что оба они – не люди.

– У меня сейчас нет времени на отношения. Столько проблем навалилось… Сначала болезнь, потом этот переезд, новый город, новые люди, новая жизнь… – Откровенное вранье, учитывая, сколько времени я уже потратила на Маэля и что он занимает почти все мои мысли. Ладно, плевать. Карли хотела же получить ответы? Вот ей ответы. Я растянула губы в улыбке и добавила: – Может, я кажусь интересной из-за того, что не лезу из кожи вон, пытаясь понравиться? В отличие от некоторых.

Карли натянула обтягивающий короткий топик и, поправив глубокий вырез, одарила меня недружелюбным взглядом. Она явно поняла намек.

– Джиджи и Джемма хотят с тобой общаться, поэтому я вела себя мило. Ты ничего мне не сделала. Не вижу причин игнорировать тебя. Мы обе знаем: ты мне не соперница. Какое-то время образ недотроги может быть милым, но поверь, парням он быстро надоедает. – Карли махнула густо накрашенными ресницами. – Особенно если отношения долго не двигаются с места… Уверена, ты понимаешь, о чем речь. Что-то мне подсказывает, что твой опыт в этом вопросе ограничивается старомодными песенками, которые слушает твоя мама.

Да, Карли права. И я не собираюсь легкомысленно расставаться с девственностью только ради того, чтобы избавиться от нее. Видимо, эти мысли промелькнули у меня на лице, потому что Карли улыбнулась:

– Я так и знала.

Я собиралась ответить, но тут в раздевалке появилась Аннабель.

– Вот ты где! – произнесла она, обращаясь к Карли. Потом ее взгляд упал на меня. – Привет, Ливия!

– Привет, Аннабель! – улыбнулась я. В отличие от Карли Аннабель надела свободные спортивные штаны и свободную футболку с Коржиком из «Улицы Сезам».

– Ну что там у тебя? – поинтересовалась Карли. В ее голосе проскользнуло раздражение.

– Тренер Эспиноза хочет начать разминку. Она послала меня узнать, цитирую: «Долго ли капитан команды по софтболу будет торчать перед зеркалом?»

– Как смешно, обхохочешься просто. – Карли уставилась на Аннабель так свирепо, словно это были ее слова, а не тренера. Аннабель втянула голову в плечи. Да уж, сразу видно, кто есть кто в этом тандеме: Карли – принцесса, а Аннабель – фрейлина. Я только сейчас обратила на это внимание. Наверное, потому, что сегодня Карли в ударе. Аннабель хотела было уйти, но Карли властно прищелкнула языком. Аннабель тут же остановилась.

– Ты тоже думаешь, что она со странностями? – поинтересовалась Карли.

– Прости, что? – Аннабель растерянно посмотрела сначала на Карли, потом на меня.

– Она милая, не раздражает, но такая странная! Разве тебе так не кажется?

– Кто, Ливия?

– Нет, английская королева.

Аннабель неуверенно рассмеялась.

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Как насчет твоего мнения? – И Карли вкратце перечислила причины, по которым считает меня странной. В ее интерпретации факты прозвучали так, что впору порадоваться, что меня не заперли в психушке.

– Ливия – новенькая, – осторожно заметила Аннабель. – Мы почти не знаем ее. Не думаю, что она…

– А это что еще за девичник? – В раздевалку вошла тренер Эспиноза – жилистая темноволосая женщина лет тридцати пяти с оливковой кожей. – Мисс Харрис, мисс Уорнер, марш на площадку! Мисс Маккензи, волейбольная команда вас заждалась. Поторопитесь, девушки. Можете перейти на бег.

Я мысленно выдохнула с облегчением. Я никогда в жизни так не радовалась тренировке по волейболу.

* * *

Мне предстояла миссия, выходящая далеко за рамки «нормальности», а именно – разговор с отважной глицинией. Со стороны спортивного поля доносились крики футболистов, но лужайка перед детским садом встретила меня тишиной. Что касается Эванджелины, то пребывание в шкафчике никак на нее не повлияло. После тренировки я незаметно убрала шарф в сумочку и скрылась в одной из туалетных кабинок. Эванджелина пошевелила усиками в знак приветствия, я пощекотала ее пушистый животик, и она вернулась на свое обычное место. Мне повезло: Карли подыскала себе другой объект внимания и отстала от меня. Она на все лады ругала тренера Эспинозу, которой, по ее мнению, срочно нужны «отпуск или таблетки от климакса». Джиджи с Джеммой хохотали как ненормальные, когда я рассказала им про Карли с ее дедукцией. Джемма заверила меня, что опасаться нечего, мол, Карли – просто самовлюбленная истеричка, которая бросается громкими словами, провоцирует окружающих и зациклена на себе. После этих слов я почувствовала облегчение – вражеский агент, который будет следить за мной, подмечая все «странности», придется сейчас совсем некстати.

Подойдя к глицинии, я снова попыталась с ней заговорить. Но глициния упорно хранила молчание.

Я так погрузилась в свои мысли, что чуть не подпрыгнула, услышав уведомление «Вотсап». Я посмотрела на экран телефона.

«Ты не можешь игнорировать меня вечно!»

Снова Энко. Если я скажу об этом Маэлю, то он превратит своего брата в пюре или фрикасе. Или сразу и в то и в другое. Я тяжело вздохнула. Дальше так продолжаться не может. Я открыла «Вотсап».

«Ты и понятия не имеешь, что я могу».

Ответ не заставил себя ждать.

«Очень даже имею. Давай встретимся, и можешь игнорировать меня сколько влезет. А я буду просто любоваться тобой».

Я со стоном закрыла чат и убрала телефон в сумочку. Что за чушь он несет? Зря я ему написала. Только ухудшила ситуацию. На самом деле Энко на меня плевать. Для него я – лишь способ досадить Маэлю. «Вотсап» снова пиликнул. Любопытство пересилило, и я нажала на заблокированный экран. «Сегодня, семь часов вечера, Латинский квартал в Ле Панталон. Я буду…»

Я не смогла прочитать сообщение до конца – для этого пришлось бы открыть чат, чего я делать не хотела. Латинский квартал находится в пятом округе и считается студенческим районом – из-за расположенной там Сорбонны. Может, я…

– Привет, Ливия!

Резко обернувшись, я увидела своих одноклассников. Один нес баскетбольный мяч, другой стягивал с руки спортивный налокотник. Видимо, они возвращались с тренировки и решили пройти через лужайку, чтобы срезать путь к стоянке.

– Привет… э-э-э… – Как их зовут? Не помню! Да уж, неловко получилось… В голове – звенящая пустота, хотя у нас совпадают некоторые уроки и мы даже вместе работали над проектом раз или два. Пожалуй, Карли во многом права. Мой круг общения ограничивается Джиджи, Джеммой и Маэлем, который даже не знает, чего от меня хочет. Впрочем, я тоже не знаю, чего хочу и кто я вообще такая.

Переглянувшись, мои одноклассники остановились.

– Все в порядке? – поинтересовался блондин с налокотником и взглянул на глицинию. – Ты потерялась?

– За нами заедет мой отец. Тебя подвезти? – спросил брюнет, непринужденно крутя баскетбольный мяч на пальце. – Нам нетрудно.

– Нет, спасибо. – «Мне еще нужно поболтать во-о-он с тем кустом». Пожалуй, не лучшее оправдание. – Мне еще нужно забрать учебники из шкафчика, а потом за мной заедут.

– Хорошо. Тогда до завтра!

Они дружелюбно помахали и ушли. Нужно будет выучить имена одноклассников… завтра же начну.

Я подумала о том, чем займусь завтра после школы. Мы с Маэлем договорились встретиться – нам предстоит вернуть Эванджелину ее законному владельцу. Кроме того, Маэль почувствовал проклятое золото в старой радиосхеме, которая находится на автомобильной свалке неподалеку от города. Ситуация осложняется тем, что эта свалка принадлежит Гефесту, богу огня и кузнечного дела и одному из двенадцати олимпийцев. Впрочем, Маэль настроен решительно. Сначала мы попробуем незаметно проникнуть на территорию. Если не получится, то отвлечем Гефеста и отправим за золотом Эванджелину. Сомневаюсь, что бога можно так легко обмануть, ну да ладно. План придумал Маэль, он полубог и, наверное, знает, как вести дела с олимпийцами.

Я снова посмотрела на глицинию.

«Пожалуйста, помоги мне. Я ничего не знаю о своих силах! Можешь чего-нибудь посоветовать? Может, мне тоже полагается наставник, но с ним что-то случилось? В конце концов, людей на улицах похищают каждый день! К кому мне обратиться? К братьям Винчестерам? В Лагерь Полукровок? В Институт Сумеречных Охотников? – Я уставилась на куст, но тот упорно молчал. – В Хогвартс? Нарнию? Мордор? – И шелест листьев был мне ответом… Я решила сдаться. – Что ж, спасибо». Я пересекла лужайку и угрюмо поплелась к метро. Мне негде раздобыть информацию, так я ничего не узнаю! Если никто не объясняет нимфам, как пользоваться силами, то неудивительно, что нас осталось так мало!

* * *

Пожалуй, мрачная серая погода – идеальные декорации для автомобильной свалки. Территорию окружал пятиметровый забор с колючей проволокой. У стальных ворот Маэль замер – резко, будто налетел на невидимую стену.

– Подож… – не успел он закончить, как ворота захлопнулись перед нами с оглушительным лязгом. Колючая проволока вспыхнула искрами, словно по ней пропустили ток, бетонный забор задрожал. Запахло палеными волосами. От земли начал подниматься пар, и вскоре ноги окутали клубы молочного тумана. Все вокруг стало таким серым, словно кто-то загородил ширмой и без того блеклое солнце.

– Похоже, нам здесь не очень рады, – сказал Маэль, прищелкнув языком.

– Вот тебе и «попробуем незаметно проникнуть на территорию»!

Я уже поняла: Маэль терпеть не может, когда ему бросают вызов. Презрительно поджав губы, он нахмурился и приказал:

– Жди.

Уверена, ни к чему хорошему это не приведет!

– Не надо! – воскликнула я, схватив Маэля за руку. – Гефест знает, что мы здесь. Он придет. Наберись терпения.

Маэль сбросил мою руку.

– Жди, – повторил он и задрал подбородок. – Меня не напугать дешевыми цирковыми трюками!

Мы уже стояли по колено во влажном тумане. Солнце превратилось в тусклый фонарь. «Мяу!» – послышалось откуда-то. Маэль уставился на меня так, словно думал, что это я. Я мяукнула – доказать, мяукаю иначе. Маэль закатил глаза и сделал несколько шагов к воротам.

Сново мяуканье, но уже откуда-то с другой стороны. Маэль остановился, а затем попятился, пока не поравнялся со мной.

– Не двигайся, – велел он. Его голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Он стиснул зубы, расправил плечи, и у меня появилось плохое предчувствие.

Из молочного тумана выступили две дымчато-серые кошки, одна с правой стороны, другая – с левой. Они неторопливо и грациозно направились к нам. Я испуганно выдохнула, увидев, что от их кожи исходит серое свечение. Шерсти у кошек не было. Ни волоска на всем теле.

– Не двигайся.

В предупреждении не было нужды. Меня так поразил внешний вид кошек, что я затаила дыхание. Мы с Маэлем стояли всего в двух метрах от ворот, но я чувствовала: мы как никогда далеки от цели.

Кошки тем временем подходили все ближе и ближе. Я заправила за ухо прядь волос, и одна из кошек, видимо, решила, что я собираюсь напасть. Она зашипела, обнажая металлические зубы, острые как бритва. Я так испугалась, что не сдержала крика. В пасти у кошки сверкнула вспышка. Эй, что вообще…

– Берегись!

Маэль налетел на меня и оттолкнул в сторону за секунду до того, как поток огня обрушился на то место, где я стояла.

– Они дышат огнем?! – спросила я, пытаясь не упускать обеих кошек из виду, но сделать это оказалось непросто: они все еще находились далеко друг от друга. К тому же туман поднимался все выше, скрывая их.

– Это маленькие стражницы Гефеста. Некогда Гефест выковал огнедышащих бронзовых быков, но кошки, видимо, нравятся ему куда больше.

– Надо было позвонить и договориться о встрече!..

Ума не приложу, как пройти мимо этих боевых котиков, не превратившись в барбекю!

Раздалось шипение, и на нас снова обрушился поток огня. Мы отскочили в сторону. Мой крик – испуганный, удивленный – эхом отозвался в зловещей тишине.

Затем земля сотряслась от громового грохота, и ворота внезапно распахнулись. Сквозь пелену тумана я увидела неясный силуэт мужчины. Мужчина поднял руку и по-разбойничьи присвистнул. Кошки сели, рассерженно хлестая хвостами по земле.

– Убирайся отсюда, сын Аида. – Голос был таким низким, что я содрогнулась.

Но Маэль не собирался сдаваться так быстро.

– Гефест…

– Убирайся. – Гефест сделал несколько угрожающих шагов нам навстречу. Он был высоким, широкоплечим, с длинными темными волосами. – Твоя девушка до смерти напугана, неужто не видишь?

– Благодаря твоим приветливым стражницам.

Гефест направился к нам. Перед глазами все затуманилось, и я услышала удары стали. Гефест предстал передо мной в длинном кожаном фартуке, а на поясе у него висели инструменты.

– Это потому, что тебе здесь не рады, – заявил Гефест.

Мое зрение прояснилось. Олимпиец щелкнул пальцами, и у него в руке появился молот – большой, просто огромный молот.

– Старик, ты явно пересмотрел «Мстителей», – фыркнул Маэль.

– Хватит нарываться! Ты что, сумасшедший? – сердито прошипела я сквозь зубы, надеясь, что Гефест меня не услышит.

– Гефест похож на жалкую копию Тора, – прошипел Маэль в ответ. – Неужели он думает, что выглядит круто? Нельзя автоматически превратиться в Криса Хемсворта только потому, что таскаешь с собой огромный молот!

Гефест тем временем приблизился к нам почти вплотную.

– Простите, пожалуйста, за беспокойство! – сказала я. Плевать на Маэля и его правила! В таком деле без дипломатии не обойтись. – Мы просто хотим кое-что у вас купить. Мы ищем одну деталь.

Молот растворился в воздухе. Гефест замер и посмотрел на меня.

– Да ну? – В его голосе прозвучало веселье. – Ты сама веришь в то, что говоришь?

– Мы ищем радиосхему от машины определенной марки. У нас проект по физике, – дрожаще произнесла я, но потом смело достала телефон и показала Гефесту фотографию. Гефест взял телефон у меня из рук и уставился в экран. Я тем временем присмотрелась к нему. Роста в нем метра два, возможно, даже чуточку больше. Черная футболка с изображением какой-то хеви-метал-группы – множество костей, странно вытянутая надпись, в общем, жутковатое зрелище. Джинсы – такие грязные, что невозможно сказать, какого они цвета. Потертые пыльные сапоги. Мускулистые, как у бодибилдера, руки покрыты шрамами. Из-за трехдневной щетины на лице трудно определить возраст, но я бы сказала, что Гефесту около сорока.

– Ну хорошо, – сказал Гефест, возвращая мне телефон. – Можешь пойти со мной. Сын Аида останется здесь. – Он скользнул взглядом по Маэлю. – Если попробуешь что-нибудь выкинуть, то малышка не вернется.

– Забудь об этом, – ледяным тоном отозвался Маэль. – Без меня она никуда не пойдет.

– Тогда удачи в поисках, – улыбнувшись, сказал он и хотел было направиться прочь, но я его остановила:

– Подождите! Я пойду с вами!

– Ливия, нет! – Маэль схватил меня за плечо. – Ни за что. Мы найдем другой способ. Я не отпущу тебя одну.

– Это не тебе решать.

Гефест весело хмыкнул. Маэль бросил на него убийственный взгляд.

– Я не отпущу тебя одну, – повторил он, понизив голос. – Если ты ему понравишься, то он захочет, чтобы ты осталась с ним. Гефест – один из двенадцати олимпийских богов, он могущественнее меня. Риск слишком велик. Мы найдем другой способ. Я вернусь ночью, и…

– Думаешь, если вернешься один, то кошачья сигнализация не сработает?

Маэль нахмурился.

– Я готов пойти на риск. Ты же смертная.

Я помрачнела. Заметив это, Маэль вздохнул, но остался непреклонен.

– Ты не пойдешь, ясно? Я отвечаю за твою безопасность. Я с самого начала не хотел, чтобы ты шла со мной.

Я оторвала его пальцы от своей руки.

– Я пойду.

– Ливия, пожалуйста, нет!

– Я могу и сама о себе позаботиться, ты уж поверь.

Маэль растерянно уставился на меня, побелев как полотно.

– Пожалуйста, давай уйдем отсюда! Я придумаю другой выход!

– Скоро увидимся, – улыбнулась я и последовала за Гефестом. Кошки остались на месте, устремив свои сверкающие глаза на Маэля.

– Ливия!

Мне потребовалось все самообладание, чтобы не обернуться. Никогда еще не слышала в голосе Маэля такого страха… Но пути назад нет. Стоило воротам захлопнуться за моей спиной, как сердце подскочило к горлу. Я ведь поступила правильно? Может, надо было послушаться Маэля? Я осторожно огляделась. Какая огромная территория! Никогда еще не видела столько автомобилей в одном месте… Наверное, их здесь сотни! Ржавые лимузины, фургончики, которые выглядят практически новыми, каркасы машин, при виде них трудно поверить, что они когда-то могли ездить… Мы направились к большому складу, он находился посреди территории. Не говоря ни слова, Гефест толкнул дверь. Мы вошли внутрь, пересекли широкий коридор, вдоль которого стояли стеллажи с бамперами, и оказались в маленькой комнатушке, видимо, она выполняла роль офиса. Комнатушка встретила нас удушающей жарой. На столе – беспорядочно разбросанные бумаги и древний компьютер, на полу – стопка книг. Со стула свисала клетчатая рубашка. На тумбочке тихо булькала кофеварка, окруженная грязными чашками. Через спинку деревянной скамьи, заваленной разноцветными подушками, было перекинуто шерстяное одеяло. Возле забитого папками шкафа мирно спал котенок – не металлический, а обычный, покрытый шерстью. Пахло табаком и печеньем. Секундочку. Какое еще печенье?! Я принюхалась, а потом увидела на столе вазочку с имбирным печеньем и рождественскими пряниками. На дворе осень, так что Гефест явно поторопился.

Дверь захлопнулась, словно сама собой, и бумаги на столе взметнулись. Гефест повернулся ко мне:

– А теперь скажи, зачем вам на самом деле понадобилась эта схема. – Он скрестил руки на груди и нахмурил густые темные брови, глядя на меня проницательным и строгим взглядом. Этот взгляд должен был заставить меня дрожать от страха, но… Но чем дольше я осматривалась, тем уютнее казалась эта комнатушка. Разве можно бояться того, кто любит цветастые подушки, котят и печенье?

Я посмотрел на Гефеста. Можно снова соврать… но тут мои шансы пятьдесят на пятьдесят, уж как повезет. Гефест или поверит, или раскусит меня и выставит отсюда. В лучшем случае. В худшем – я «не вернусь». Не знаю, что именно это в себя включает, но перспективы не особо радужные.

– Что, язык проглотила? – Гефест тяжело сел, и стул застонал под весом его тела. – Садись. – Олимпиец указал на место напротив.

Не предложение. Приказ.

Я торопливо села.

– Спрошу еще раз: зачем вам на самом деле понадобилась плата?

Внутри меня шла ожесточенная борьба. Сказать правду или солгать? Взгляд упал на вазочку со сладостями. Было бы здорово чего-нибудь пожевать, успокоиться… Печенье с пряниками выглядят аппетитными и свежими – в отличие от почти всего, что есть в помещении. Гефест подался вперед и сунул вазочку мне под нос.

– Если с полным ртом ты станешь разговорчивее, то прошу.

Хм, стоит ли рисковать? Вдруг они отравлены или их могут есть только боги? Или…

Гефест демонстративно схватил из вазочки пряник, затолкал себе в рот и принялся жевать. Услышав хруст, котенок лениво поднял голову. Ладно, думаю, со сладостями все в порядке. Я взяла пряник, надкусила и удовлетворенно вздохнула, почувствовав, как глазурь тает на языке. Пряники оказались невероятно мягкими и пахли просто божественно. Да уж, орехов на них не пожалели…

– Невероятно вкусно! Неужели где-то можно найти свежие рождественские пряники? Сейчас, в это время года?

– Да, если приготовить их самостоятельно, – ответил Гефест. Выражение его лица оставалось серьезным.

У меня чуть глаза на лоб не вылезли.

– О. Вот это да. Они и правда вкусные.

Гефест кивнул и принял величественный вид. Несмотря на футболку и рокерскую прическу, сейчас он напоминал какого-нибудь мишленовского повара.

– Угощайся, если так тебе будет легче начать рассказ, – сказал он, поставив передо мной вазочку.

Мы вернулись к основной теме. Я почувствовала на себе взгляд Гефеста и опустила голову, набираясь смелости, чтобы сделать выбор. Потом посмотрела прямо на него и сказала:

– Я не могу вам ответить.

Гефест откинулся на спинку стула и какое-то время молча меня изучал. Затем взял старый карандаш и постучал им по столу, словно размышляя.

– Он знает, что ты нимфа?

– Да.

– Ты делаешь это для него?

– А это имеет значение?

– Имеет. Во-первых, происходящее кажется мне странным: сын Аида и нимфа, сама понимаешь. Во-вторых… если бы ты сказала, что ты помогаешь ему по принуждению, я бы тотчас выставил тебя за ворота. Терпеть не могу, когда темные боги злоупотребляют своей силой.

– Маэль ни к чему меня не принуждает. Мы – деловые партнеры или что-то типа того.

– Деловые партнеры? – рассмеялся Гефест. – У современной молодежи это так называется?

Я почувствовала, как вспыхнули щеки.

– Давайте не будем отходить от темы? – Гефест потемнел лицом, и я поспешила добавить: – Пожалуйста.

– К сожалению, я не могу тебе помочь.

– Не можете или не хотите? Зачем тогда привели меня сюда?

Гефест натянуто улыбнулся.

– Мир между богами – вещь шаткая. Он держится на клятвах, пактах и договорах, хрупких, как стекло. Земля становится нашим полем боя, в котором вы, смертные, – случайные жертвы. Сынок Аида – тот еще смутьян. В отца пошел. Все они такие… Это в их природе. Я не стану рисковать миром, который царит последнее тысячелетие, только потому, что твой дружок репетирует восстание.

– Значит, я пришла сюда ради того, чтобы выслушивать ваши нотации? – А-а-а-а, господи, что я несу?! С этой стороны я себя еще не знала! Всегда стеснялась незнакомцев и предпочитала говорить слишком мало, чем слишком много. Что со мной случилось?!

Некоторое время лицо Гефеста оставалось совершенно невозмутимым. Я громко сглотнула.

– Теперь я понимаю, что он в тебе нашел, – сказал Гефест и оглядел меня сверху донизу. – Внешность у тебя средненькая, но в тебе есть внутренний огонь, который разгорается, стоит немного подбросить дров.

«Подбросить дров»? Какая интересная метафора к глаголу «провоцировать».

– Большое спасибо за «средненькую внешность».

Гефест издал странный звук, который можно было бы назвать смехом, не будь он таким низким и похожим на рев.

– Радуйся, что я не считаю тебя привлекательной.

Я отшатнулась. Вся моя новообретенная уверенность рассыпалась в прах. Я вцепилась руками в сиденье. Пора выбираться отсюда! Я напряглась, готовая броситься прочь.

– Сидеть.

Я услышала, как за спиной повернулся ключ в замке.

– Немедленно выпустите меня! – вскричала я, вскакивая с места.

Гефест неторопливо взял пряник, прожевал и, проглотив, бросил карандаш на стол.

– Разговор будет окончен тогда, когда я скажу. Садись, нимфа, и побыстрее.

Я вспомнила о молоте, который Гефест может материализовать, словно по волшебству. Мне не убежать.

Я вернулась на место и почувствовала, как под свитером зашевелилась Эванджелина. Видимо, мои страх и волнение передались ей. Я накрыла бабочку рукой, пытаясь успокоить. «Тихо, дорогая. Все будет хорошо», – мысленно сказала я.

Взгляд Гефеста замер в районе моей шеи.

– Что у тебя там?

– Ничего, – сказала я, торопливо опустив руку, и Эванджелина тут же выползла из-под свитера. Я не успела ее остановить. Бабочка села мне на плечо и расправила крылышки.

– Порази меня небесный огонь! – воскликнул Гефест, удивленно округлив глаза. – У тебя есть силлектис?! – Он подался вперед. – В последний раз я видел их много столетий… нет, тысячелетий назад. Я думал, они вымерли! Кто ты такая? Луговая нимфа? Или, может, лесная?

Я понятия не имела, как это связано с силлектис, но ответила:

– Луговая.

Гефест откинулся на спинку стула и задумчиво почесал подбородок.

– Слышал, что силлектис передаются в семьях нимф из поколения в поколение.

Не буду спорить. Так не придется лгать о том, откуда у меня Эванджелина.

– Какой прекрасный экземпляр! – Гефест одобрительно закивал. – Силлектис очень разборчивы в своих симпатиях, но эта крошка, похоже, в хороших руках. На тебе большая ответственность.

Надеюсь, эта «большая ответственность» убедит Гефеста отпустить меня. Похоже, Эванджелина – мой козырной туз, который пора использовать. Я выудила из кармана семя и положила на середину ладони. Гефест, нахмурившись, наблюдал за моими манипуляциями. Я сосредоточилась, и… вуаля! На ладони появился ярко-красный мак. «Эванджелина, мне нужна твоя помощь! Можешь полетать с цветком, как делала у меня в комнате?»

Я поймала себя на том, что произнесла эти слова мысленно, но Эванджелина пошевелила усиками, будто отвечая. Я внутренне возликовала. Эванджелина может слышать мои мысли! Как же здорово!

– Смотрите! – сказала я и подбросила цветок в воздух. Эванджелина поймала его и принялась наворачивать по комнате круги. Она то и дело роняла цветок, уходила в пике и снова его ловила.

– Разрази меня гром! – от восторга Гефест чуть не вскочил с места. – Какое прелестное создание!

Эванджелина пролетела по дуге вокруг олимпийца, завершая представление, и бросила ему мак.

– Восхитительно! – сказал Гефест, но тут цветок у него в руках высох, словно из него вытянули все жизненные силы. Эванджелина села мне на плечо. Я удивленно уставилась на цветок.

Заметно погрустнев, Гефест тоже посмотрел на мертвый цветок.

– Я люблю цветы…

Хм-м-м. Видимо, мак засох из-за Гефеста.

– Почему бы вам не разбить сад? У вас здесь места хватает…

– У меня есть сад! – Гефест вскочил на ноги. Он казался таким рассерженным, что я испуганно отшатнулась, но уже через несколько секунд его запал кончился и вся злость вышла, как воздух из воздушного шарика.

– У меня есть сад, но в то же время… – Гефест замолчал, посмотрел на меня и добавил: – Пойдем со мной.

И снова – не просьба, приказ. Щелкнул ключ в замке, дверь распахнулась, и Гефест ураганом вылетел из комнаты. Я торопливо пошла следом, чтобы не потерять его в лабиринте плохо освещенных коридоров. Дверцы, крышки багажника, фары, сиденья, радиоприемники, рули, шины… Казалось, у Гефеста есть буквально все, что связано с автомобилями, да еще и в разных моделях. Он толкнул одну из дверей и нерешительно замер. Я встала рядом. Перед нами предстало темное помещение.

– Осторожно.

Где-то щелкнул выключатель, и помещение озарилось сотней огней. У меня ушло несколько секунд, чтобы осознать: мы в саду, в красивом, просто восхитительном саду, при виде которого захватывает дух. Этот сад полностью состоял из железа и металла. Каждый листочек, каждый стебелек был искусно выкован и выглядел совсем как настоящий. Лужайка, покрытая ковром цветов, посередине – дорожка, с обеих сторон обрамленная кустами. В бутонах мерцали цветные светодиоды. В прудике, наполненном отработанным маслом, плавали светящиеся кувшинки, а камыши на берегу были такими тонкими, что качались на сквозняке. В кустах горели красные ягоды. На краю лужайки я заметила скамейку, обращенную к пруду. На ней лежали подушки и книга.

Я тяжело сглотнула. Как ни странно, в глазах стояли слезы.

– Господи…

– Знаешь, чего здесь не хватает?

– Сад идеален.

Гефест покачал головой.

– Он ничем не пахнет, – сказал он, глядя на меня. – Просто красивая груда хлама без души.

– Вы к себе слишком строги, – отозвалась я.

Гефест тихо фыркнул.

Мне стало его жалко: в каждом сантиметре этого сада – настоящего произведения искусства – чувствовалась тоска. Вдруг в голову пришла идея. Я же могу вырастить цветы из семян! Я вытащила из кармана семя подсолнуха и задумчиво взвесила его в руке.

– В этом нет никакого смысла, – Гефест даже не взглянул на меня.

Но я не собираюсь так быстро сдаваться! А вдруг я смогу сделать цветы сильнее? Отдать им свою энергию? Да, затея безумная и даже безрассудная, но… почему бы не попробовать? Я накрыла семя рукой и сосредоточилась. По телу прошел теплый ток, достигнув ладони, он стал невыносимо горячим. Языки пламени словно обжигали меня изнутри… Я задохнулась от боли. Сейчас! Я направила всю энергию в зернышко. Зеленый стебель взлетел ввысь, на нем появились листья и большой желтый цветок. Подсолнух вцепился корнями в мою ладонь, чтобы не упасть.

– Разрази меня гром!

У меня уже ныла рука – подсолнух весил немало, – но реакция Гефеста заставила меня улыбнуться.

– Самое трудное еще впереди, – сказала я, аккуратно отрывая корни от руки.

«Не хочу, не пойду, – упирался подсолнух. – Там пахнет кошками!»

«Я поручаю тебе крайне важное задание: разузнать тайные планы Гефеста и все такое. Пока ты останешься с ним. Веди себя хорошо».

Подсолнух гордо выпрямился.

«Понимаю, дочь Истока. У меня важное задание», – его голос звучал польщенно.

«Свяжись со мной, если произойдет что-то странное», – мысленно сказала я и протянула цветок Гефесту.

Цветок пришел в ужас: «Так, секундочку! Что? Но я думал… Эй, погоди! Что может произойти?! Объясните, кто-нибудь!»

– Это плохо кончится, – сказал Гефест, не решаясь взять подсолнух.

«Что? Почему это плохо кончится?! Мне надо знать, это же мое задание!» – ударился в панику подсолнух.

«Успокойся. Ниндзя не жалуются», – ответила я, сохраняя бесстрастное выражение лица.

«Ниндзя? Никогда не слышал о таких цветах…»

«Тихо!»

Я чувствовала: еще чуть-чуть, и подсолнух сдастся.

– Ты сейчас с ним разговариваешь? – спросил Гефест.

– Да, мысленно, – кивнула я. – Как и с ней. – Я указала на сидящую у меня на плече Эванджелину. – А теперь давайте кое-что проверим. Пожалуйста, возьмите цветок.

Гефест осторожно обхватил рукой стебель подсолнуха и чуть было не выронил, когда тот театрально повесил голову, словно покоряясь своей судьбе.

«Эй, все в порядке?»

«Кошки…» – без особого энтузиазма отозвался подсолнух.

– Гром и молния! – воскликнул Гефест. Его голос – голос бога огня, покровителя кузнечного ремесла, создателя самого смертоносного оружия в мире богов – задрожал. – Как такое возможно?! – Он уткнулся своим большим носом в лепестки и шумно вдохнул.

«О нет…» – простонал подсолнух так, будто вот-вот умрет.

Гефест повернулся ко мне. Он все еще выглядел ошарашенным.

– Без преувеличения могу сказать, что твои способности необычны. Да, крайне необычны… Мне больше трех тысяч лет, но о подобном я не слышал. Я никогда не понимал, зачем нужны нимфы. Будь все такими сильными, как ты, то выполняли бы куда более важную роль в этом мире.

«На самом деле нимфы просто нами помыкают, – сказал подсолнух. – Моя миссия окончена?»

Я пригляделась к цветку. Похоже, с ним все хорошо и вянуть он не собирается. Успокоившись, я заглушила чужой голос у себя в голове.

– У тебя есть катализатор? – спросил Гефест, с любовью поглаживал листочки подсолнуха.

– Катализатор? В смысле, как у машины?

– Есть что-то, что увеличивает твою силу?

Я пожала плечами и ответила:

– Если только Эванджелина.

– Кто?

– Силлектис.

Гефест благоговейно кивнул и снова посмотрел на подсолнух.

– Это настоящее чудо, – сказал он и повернулся ко мне: – Благодарю тебя, нимфа.

– Не за что. У вас есть какой-нибудь горшок для цветка?

Гефест кивнул.

– Я о нем позабочусь, – улыбнулся он и оглядел меня с ног до головы. – Как твое имя, нимфа?

– Ливия.

– Я – Гефест, – он протянул свободную руку. – Можешь звать меня Геф. Это легче произнести.

– Приятно познакомиться, Геф.

– Подожди здесь, – Гефест указал на стоящую неподалеку скамейку и покинул сад, прихватив с собой подсолнух.

Воспользовавшись его отсутствием, я достала из кармана телефон. Маэль, наверное, уже с ума сходит! Да, так и есть: шесть пропущенных звонков, тринадцать новых сообщений. Я не стала читать все – и так ясно, о чем речь.

«Все хорошо, скоро буду».

Ответ не заставил себя долго ждать.

«Ты решила туда переехать или что? Чем вы занимаетесь?!»

«Торгуемся».

«Хрень собачья. Это вообще ты? Докажи».

Я тихо вздохнула. Неужто Маэль думает, что моим телефоном мог воспользоваться Геф? «Ты – ревнивый катафил, которого даже бабочки терпеть не могут».

«Очень смешно, нимфочка. Очень смешно. Ничего, вот вернешься, и…»

Услышав тяжелые шаги, я торопливо написала: «До скорого» и убрала телефон. Не прошло и минуты, как в сад вернулся Геф. Одну руку он прятал за спиной, в другой по-прежнему держал подсолнух, который, судя по виду, чувствовал себя неплохо.

– Держи, – сказал Геф, вытаскивая руку из-за спины, и протянул мне радиосхему. – Тебе повезло, она такая единственная. Старая модель.

– Спасибо! – воскликнула я. У меня словно камень с сердца свалился!

Геф поднял мозолистый палец и строго сказал:

– Если собираетесь делать глупости, то запомни: я вам ничего не давал.

– Обещаю, Геф, – улыбнулась я.

Гефест улыбнулся в ответ и, посерьезнев, добавил:

– Береги себя, Ливия. «Если долго смотришь в бездну, то бездна рано или поздно посмотрит на тебя».

– Знаю.

Ничего нового. Все – да, буквально все – говорят мне остерегаться Маэля. Я и сама давно решила, что не буду терять бдительность.

Гефест с нежностью посмотрел на подсолнух и сказал:

– Наверное, он хочет пить… Надо его посадить! Ты не обидишься, если мы сейчас распрощаемся?

Я замотала головой.

– Нет, конечно, нет! Мне и правда пора. Нужно проверить, подружился ли Маэль с твоими бойцовыми котиками. Вытяни, пожалуйста, руку. – Как же хорошо, что я всегда беру с собой маркер! Я достала его из сумочки и написала на руке Гефеста номер своего телефона. – Позвони, если с цветком что-то случится.

– Благодарю, – просиял Гефест.

* * *

У ворот меня поджидал рассерженный полубог. Стоило мне выйти к нему, как боевые котики растворились в тумане.

– Ну что, ты хорошо провел время? – поинтересовалась я и торжествующе помахала схемой. До сих пор не могу поверить, что встреча с богом-кузнецом прошла так удачно!

– Я чуть не умер от волнения! Почему ты так долго?! Чем вы там занимались? – возмутился Маэль и принялся меня ощупывать, словно проверяя, цела ли я.

– Просто мило беседовали, – ответила я, отнимая его пальцы от своего запястья.

– Надо было купить схему, а не соблазнять вздорного старика! – заявил Маэль. Похоже, он даже не собирался меня благодарить!

Мое хорошее настроение тут же улетучилось.

– Что ты несешь?! И вообще, я не в его вкусе.

– Вы и об этом успели поговорить? И правда мило. Скажи еще, что Гефест угостил тебя кофе и печеньками.

– Вообще-то пряниками.

– Ты не нимфа, ты серена! – простонал Маэль. – Даже удивительно, что он еще не сделал тебе предложения!

– Знаешь, а он куда вежливее тебя. Ты только и делаешь, что ругаешь меня! Я раздобыла схему – причем без твоей помощи, – а ты злишься! Почему?

Выражение лица Маэля смягчилось.

– Ты права. – Он ласково погладил меня по щеке. – Я горжусь тобой. Ты такая храбрая и бесстрашная.

– Продолжай, не останавливайся, – улыбнулась я.

– Без тебя у меня бы ничего не получилось.

– Продолжай-продолжай.

Маэль засмеялся и обнял меня.

– Я рад, что ты снова со мной, – прошептал он мне в волосы. – А теперь давай найдем тихое местечко, и Эванджелина снимет золото со схемы.

– Я не хочу отдавать Эванджелину торговцу, – я уткнулась носом Маэлю в свитер, и мой голос приглушила плотная ткань. – Давай выкупим ее? Возьмем все мои карманные деньги, добавим к этому твои несметные богатства и сделаем торговцу предложение, от которого он не сможет отказаться. Можно занять денег у Джеммы с Джиджи – девочки тоже в восторге от Эванджелины…

Эванджелина прижалась ко мне, и я тяжело сглотнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Торговец богаче двенадцати олимпийцев вместе взятых, – отозвался Маэль.

– Мне все равно, – сказала я. Мой голос дрожал. Я успела полюбить Эванджелину. Она понимает все, что я говорю – как мысленно, так и вслух. Она вписалась в мою жизнь, как кусочек пазла, которого всегда недоставало.

– Эй… – отозвался Маэль, мягко отстраняясь, и смахнул с моего глаза крошечную слезинку. – Не грусти.

– Нет… – Я закинула голову назад, надеясь остановить слезы.

– Некоторым вещам не суждено случиться. Эванджелина нам не принадлежит. Нам нужна была помощь, мы за нее заплатили. На этом все.

– Не будь таким холодным! Знаю, тебе она нравится!

Маэль тяжело сглотнул.

– Конечно, нравится, – он снова погладил меня по щеке. – Я не первый день ломаю голову, пытаясь что-нибудь придумать, но ниче… – Маэль вдруг замолчал, обрывая себя на полуслове, и прищурился. – Секундочку! Придумал. Можно обменять тебя на Эванджелину! Торговец явно от тебя без ума, и…

Я отпихнула Маэля от себя. Тот засмеялся и отступил на полшага.

– Хватит молоть чепуху, – сказала я, скрестив руки на груди.

– Да ладно тебе, – Маэль сократил разделяющее нас расстояние и потрепал меня по волосам. – Смешно же. Улыбнись. Что мне сделать, чтобы ты улыбнулась?

Я не ответила, поглощенная переживаниями об Эванджелине и мыслями о руке Маэля в моих волосах. Надо его оттолкнуть. Сказать: мы – всего лишь «деловые партнеры», а «деловым партнерам» не полагается обниматься, да и вообще касаться друг друга. На моих чувствах достаточно потоптались, и я слишком себя люблю, чтобы соглашаться быть чьей-то игрушкой. Я уже собралась открыть рот, но тут Маэль сказал:

– У нас еще осталось время до встречи с торговцем. Давай заглянем к Эдипу? Ты наконец-то с ним познакомишься. – Маэль растянул губы в широкой улыбке. – То есть познакомишься с ним нормальным. Психа ты уже встречала.

– Да, с удовольствием! – выпалила я быстрее, чем успела осмыслить это предложение.

– Тогда вперед! Там Эванджелина снимет с микросхемы золото, а Эдип сможет увидеть, на что я обменял его боль.

Маэль отпустил меня, отстранился и пошел вперед. Я направилась следом, проклиная себя за то, что скучаю по его прикосновениям.

* * *

Квартира, в которой с недавних пор живет Эдип, располагается в районе, куда родители строго-настрого запретили мне ходить. Выйдя из метро, я поняла почему. По сравнению с этим районом нью-йоркский Бронкс – просто детская площадка. Все вокруг исписано граффити, ветер гонит по улицам мусор, у рекламного столба стоит рваный матрас. К нам с любопытством подошел бродячий пес, взгляд Маэля заставил его убежать, поджав хвост. Перед домами и вдоль тротуара сидели люди, они слушали громкую музыку, переругивались и провожали нас настороженными взглядами. Я вздрогнула, увидев в одном из дворов сгоревшую машину.

– Зачем вы поселили бедного Эдипа в таком ужасном месте?! Ему было бы лучше, останься он на улицах первого округа.

Маэль цокнул языком и весело взглянул на меня.

– Все так плохо?

Я мрачно кивнула.

– На самом деле все очень просто, – сказал Маэль, посерьезнев. – Легко остаться незамеченным, если не привлекаешь к себе лишнего внимания. Но в некоторых местах это невозможно. В благополучных районах все друг друга знают. С тобой здоровается почтальон, соседи спрашивают, как твои дела, а если долго тебя не видят, то начинают волноваться и даже звонят в полицию. Здесь же, – Маэль широким жестом обвел рукой улицу, – всем плевать, что твой труп разлагается у тебя в квартире, пока он не смердит на весь дом. Здешние жители счастливы, если соседи не устраивают по ним пальбу, случайно увидев в коридоре.

– Ты невозможен, – покачала я головой.

Маэль ответил мне мрачной усмешкой, и я продолжила:

– Твой юмор не просто черный, он… он… – У меня закончились прилагательные.

– Очень жизненный, – вставил Маэль. – К слову, о жизни. Мы на месте, – объявил он и добавил, переходя на английский: – Дом, милый дом…

Я смерила взглядом обветшалую многоэтажку и вздохнула.

– Замечательно.

Я задержала дыхание и не дышала, пока Маэль не отпер дверь квартиры номер 126 и не пропустил меня внутрь. В коридоре, как и в лифте, воняло мочой, использованными детскими подгузниками и готовящейся едой.

Здесь, в квартире, пахло свежевыстиранным бельем и жасмином – благодаря трем большим ароматическим свечам.

– Дети! Как мило, что вы решили заглянуть! – нам навстречу выплыл Гермес, за которым тянулся шлейф дорогого одеколона и лосьона после бритья. И снова – переизбыток страз и геля для волос…

При виде своего наставника Маэль заметно удивился.

– Ты же должен быть на встрече.

– Ее отменили, – прощебетал Гермес и приобнял меня. – Печально, конечно, но зато я увиделся с Ливией!

– Здравствуйте, – засмеялась я. – Рада встрече.

Гермес в порыве чувств хотел было обнять Маэля, но отпрянул, увидев выражение его лица. Потом повернулся к нам спиной и обвел рукой узкий коридор.

– Ливия, давай я проведу тебе экскурсию! Там у нас ванная, – Гермес указал на дверь, из которой вышел. – Мне даже удалось разместить внутри стиральную машину и сушилку. – Он вздохнул. – Какое счастье! В противном случае пришлось бы целыми днями обслуживать старика.

Я сочувственно улыбнулась.

– Вы – замечательный человек. Так о нем заботитесь… Это очень мило с вашей стороны.

Маэль тихо фыркнул.

Просияв широкой улыбкой, Гермес сказал:

– Нам сюда!

Мы вошли в большую комнату, разделенную на две части. У правой стены стояла кухонная стойка, посередине – диван, обращенный к левой стене, на которой висели четыре плоских телевизора. По всем шли разные викторины. На диване перед телевизорами сидел мужчина лет тридцати. Я никогда бы не узнала в нем слепого бродягу. Аккуратно выглаженная синяя рубашка, джинсы, современная прическа… От косматой бороды не осталось ни следа. Классический профиль, мужественные черты лица. Эдип оказался по-настоящему красив. Уверена, многие женщины обратили бы на него внимание. Кроме того, он, похоже, прибавил в весе – щеки уже не такие впалые, как раньше. Но сильнее всего меня поразило то, что Эдип прозрел. Шрамы на веках поблекли, а в некогда пустых глазницах горели невредимые глаза.

– Давайте я вас представлю, – сказал Гермес, обернувшись ко мне. – Ливия, это Эдип. Эдип, это Ливия.

Я все еще смотрела на Эдипа как на привидение.

– Здравствуйте.

Но Эдип не обратил на меня никакого внимания. Он гипнотизировал взглядом телевизоры и беспрерывно бормотал:

– Двигатель внутреннего сгорания. Сулавеси. Энзим. Теория относительности. Обелиск. Йена. Тадж-Махал. Позвоночное животное. Борнео. Тысяча девятьсот двадцать третий…

Эдип отвечал на вопросы всех четырех викторин. Не знаю, как ему это удавалось, но выглядело впечатляюще.

– Что вы с ним сделали? Его не узнать, – я понизила голос до шепота, потому что обсуждать человека в его присутствии – это ужасно невежливо.

Маэль указал на телевизор.

– Ему помогает решение головоломок.

– Это любимое занятие Эдипа, – добавил Гермес. – Оно возвращает ему волю к жизни.

– И вставляет мозги на место, – заметил Маэль. Гермес хотел было отвесить ему подзатыльник, но он увернулся. – А что? Это же правда!

Я по-прежнему не сводила глаз с Эдипа.

– Потрясающе…

Гермес вздохнул.

– Да, он такой, – задумчиво сказал он и смахнул с дивана несуществующую пылинку. Эта безупречно чистая квартира – явно его заслуга. – К счастью, скоро он окончательно поправится, и сиделка ему больше не понадобится.

– Уверена, Эдип будет очень рад, если вы продолжите его навещать. – Я сказала это не из вежливости, я и правда так думала. Гермес поглощен заботой о других. Думаю, именно поэтому между ним и Маэлем установилась такая глубокая связь. Маэль ведет себя довольно дерзко, но я уверена – он любит Гермеса как отца.

Гермес посмотрел на меня – пристально, словно заглядывая в самую душу. Будь на его месте кто-то другой, мне бы стало не по себе, но он казался таким дружелюбным и очаровательным, что я совсем не возражала. Гермес улыбнулся, я улыбнулась в ответ.

– Спасибо, – наконец сказал он. Я буквально услышала, как между нами с щелчком установилась связь. Мы едва знакомы, но я не сомневалась: теперь Гермес считает меня «своей».

Впрочем, уже через секунду Гермес вернулся к прежнему настроению, которое, казалось, вызвало у Маэля неудержимое желание сбежать.

– Дети мои, неужели вы делаете домашнее задание вместе, хотя ходите в разные школы? Никогда не думал, что система образования синхронизирует учебные программы до такой степени! – Гермес скользнул взглядом по Маэлю. – Или вы собирались заняться чем-то другим?

– А? Ты о чем?

Маэль совсем не умеет косить под дурачка…

Гермес возвел глаза к потолку, словно умоляя небеса ниспослать ему терпения.

– Мальчик мой! Я, конечно, старше тебя, но в маразм еще не впал. – Он указал на мою правую руку. – Ты отметил ее своим знаком. Думаешь, я этого не вижу? Я – бог, а не какой-нибудь смертный.

Маэль застыл. Похоже, он и правда об этом не подумал.

– Она знает, кто ты, а ты знаешь, кто она, – продолжил Гермес. – Я – посланец богов и мастер дипломатии! Я тонко улавливаю чужие чувства и настроения! – Гермес обвел нас рукой. – Да между вами чуть искры не летают! Будь вы враждующими королями, я бы ожидал, что вот-вот разразится война. Но вы не враждующие короли, поэтому вариантов остается немного… – Гермес выразительно поиграл бровями. – И это объясняет, почему ты оставил на Ливии свою метку.

Маэль не ответил. Он сжал губы так крепко, что те побелели. Сбоку доносилось бормотание Эдипа:

– Книгопечатание. Новый Завет. Деготь. Гималайский медведь. Китай…

– Мы партнеры, – сказала я, когда молчание затянулось.

Гермес издал звук, очень похожий на смех, и сразу замаскировал его кашлем.

– У нас похожие школьные проекты… и… – запинаясь, продолжила я.

– Ливия, – Гермес успокаивающе поднял руки. – Оставь отговорки! Я не заставляю ничего мне рассказывать, а просто пытаюсь сказать: не надо передо мной притворяться! В вашем возрасте состоять в отношениях – это нормально. Я хочу, чтобы в моем обществе вы чувствовали себя свободно и уверенно и не думали, что вам нужно скрываться. – Вздохнув, Гермес спрятал руки в задние карманы джинсов. – В наши дни редко встретишь нимф. Не знаю, почему вы вымираете, но для меня большая честь познакомиться с тобой, Ливия. Ты мила и чиста сердцем. Вы с Маэлем чудесно смотритесь вместе! Я очень счастлив за вас. Маэль никогда ни с кем не встречался… а если и встречался, то втайне от меня, потому что я ни разу не видел его с девушками. Ливия, ты – особенная, и не только потому, что нимфа. Ты – первая, кого я вижу рядом с Маэлем, – сказал Гермес и перевел взгляд на Маэля. – Если вы влюблены, то это нормально. Не скрывайте своих чувств. Я рад за тебя, Маэль. Я вижу – и чувствую, – что с Ливией ты счастлив. Радуйтесь тому, что вы есть друг у друга, и позвольте бедному старику разделить ваше счастье.

Краем глаза я взглянула на Маэля. Тот по-прежнему молчал, угрюмо нахмурив брови. Мое сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Маэль никогда ни с кем не встречался? Может, он со всеми девушками вел себя так же, как со мной? Устанавливал с ними деловые отношения, а потом исчезал? Возможно, меня ждет та же участь… В конце концов, Маэль привел меня к Гермесу только потому, что был уверен, что того не будет дома… Сердце сдавило, словно его сунули в соковыжималку.

Маэль молчал…

– Мы просто друзья, – сказала я. Несмотря на мои тревоги, мне хотелось защитить Маэля. Я веду себя глупо, а может, и вовсе спятила… скорее всего, и то и другое. – Кроме того, у меня есть Эванджелина, и Маэль хочет…

Стоило этим словам слететь с языка, как я поняла, что оплошала. Гермес меня совсем запутал, и я проговорилась! Маэль, стоявший рядом со мной, шумно втянул воздух.

– Кто такая Эванджелина? – поинтересовался Гермес, очаровательно улыбаясь.

Услышав свое имя, Эванджелина решила, что я зову ее. Вылезла из-под свитера, как обычно села мне на плечо и захлопала крылышками. Мое ухо обдало легким дуновением воздуха.

Боже, что я наделала! Я не смела взглянуть на Маэля.

У Гермеса чуть глаза не выскочили из орбит.

– Зевс меня раздери! – Он часто заморгал, словно пытался избавиться от наваждения. – Это силлектис?!

Ну и что мне делать?! К счастью, тут мне вспомнился Гефест, решивший, что Эванджелина – мое семейное наследие. Можно скормить эту версию Гермесу, но тогда я не смогу порасспрашивать его о том, что представляют из себя нимфы… Да уж, ну и ситуация!

– Да, ее зовут Эванджелина, – сказала я, указывая на бабочку.

– Премного рад знакомству. – Гермес кивнул, поглядывая на нее с неким трепетом. Эванджелина ответила ему взмахом крыльев. – И зачем же ты понадобилась Маэлю, крошка? Ливия, на твоем месте я бы ее не отдавал. У этого мальчишки одни глупости на уме.

Маэль и так смотрел на Гермеса волком, но после этих слов совсем помрачнел. Я поспешно отвела взгляд. Маэль разозлился. Ох, как же он разозлился! Я выболтала нашу тайну, и теперь нам нужно придумать оправдание!

– Зачем она ему понадобилась? – как можно равнодушнее переспросила я. – Да так… Он просто хотел… Э-э-э… – Не могу ничего придумать! Я почти ничего не знаю о силлектисах и их способностях! Может, эти бабочки умеют не только металл собирать?

– Я хотел сделать Ливии сюрприз на день рождения, – внезапно заговорил Маэль. – У меня есть старинное серебряное кольцо. Оно пожелтело, и я хотел посеребрить его заново… Эванджелина должна была снять старое покрытие, но… – он пожал плечами. – Но я нигде не могу его отыскать. Я думал, что кольцо в сейфе, но там его не оказалось… – Маэль криво усмехнулся. – Видимо, я очень хорошо его спрятал.

Гермес многозначительно закивал.

– Я сто раз говорил тебе: записывай, куда ты что прячешь, и храни список в сейфе. – Он повернулся ко мне: – Значит, на день рождения Маэль подарит тебе кольцо. Как мило! – Он скользнул внимательным взглядом по Маэлю. – Особенно если учесть, что вы всего лишь партнеры-тире-друзья.

Я почувствовала, что краснею.

– И ты еще говоришь, что не суешь нос в чужие дела? – раздраженно спросил Маэль.

Драматично вздохнув, Гермес хотел было что-то ответить, но тут один из его айфонов разразился короткой трелью, уведомляющей о новом сообщении. Потом пиликнул второй телефон. И третий. Гермес быстро просмотрел сообщения и нахмурился.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Маэль. Видимо, они с Гермесом знакомы так долго, что читают друг друга как открытую книгу. – Рассказывай давай.

Гермес неторопливо убрал телефоны в карманы и натянул маску невозмутимости. От былого энтузиазма не осталось и следа.

– Пропали еще несколько богов. Никаких признаков сражения обнаружить не удалось. Такое ощущение, словно… – он неопределенно кивнул, – словно они просто исчезли.

– Исчезли, – переспросил Маэль, скрестив руки на груди. – Думаю, назревает новое восстание. Все участники заговора рванули на Таити и теперь сидят между пальм, обсуждая коварные планы по свержению олимпийцев и попивая кайпиринью.

Я почувствовала легкую тошноту и поинтересовалась:

– Такое часто случается?

Маэль не выказывал ни капли беспокойства. Гермес казался озабоченным, но не то чтобы слишком. Эванджелина мирно сидела у меня на плече.

– Нет, не очень, – отозвался Гермес. – Одно из основных требований – это демократия. Божества более низкого ранга хотят, чтобы членов Совета Двенадцати избирали голосованием. Вообще-то привилегия занимать место в Совете принадлежит исключительно олимпийским богам, таким как Зевс, Гера, Аид, Посейдон и ваш покорный слуга. Иногда низшие боги выступают с требованиями повысить свой статус. Они хотят больше власти, больше влияния, больше прав. Иногда случается, что кто-то кого-то оскорбил и вызвал на поединок, и оскорбленный собирает вокруг себя союзников. – Гермес махнул рукой. – Ничего сверхординарного. К таким выкрутасам следует относиться с пониманием. Любому, кто прожил более трех тысяч лет, быстро становится скучно.

Гермес что-то утаивает. По крайней мере, мне так кажется. Я отчетливо увидела страх, на мгновение промелькнувший в его глазах. Видимо, не все так просто, как он рассказывает… Возможно, ему запретили распространяться о происходящем. Или он знает слишком мало и пока у него только подозрения… Или не хочет нас волновать. Гермес говорил с напускной скукой, словно надеясь сменить тему. Как бы то ни было, чутье подсказывает мне: происходит что-то нехорошее.

Я собиралась осторожно задать несколько вопросов, но тут Гермес протянул ко мне руки и сказал:

– Иди сюда, сладенькая моя!

Я непонимающе уставилась на Гермеса, пока до меня не дошло, что тот обращается к Эванджелине. «Надо объяснить, что она довольно стеснительная», – подумала я и открыла было рот, но тут Эванджелина вспорхнула и полетела к Гермесу, выписывая в воздухе немыслимые пируэты. Тот ахнул от восторга. Бабочка опустилась Гермесу на ладонь, словно они были старыми друзьями. Пока Гермес осыпал Эванджелину комплиментами, а Эдип по-прежнему отвечал на вопросы викторины, Маэль незаметно протянул мне открытую сумку.

У меня екнуло сердце. Маэль захватил с собой коробочку. Ту самую коробочку, в которой торговец передал нам бабочку. Сейчас мы посадим Эванджелину внутрь, и Маэль вернет ее владельцу. Времени почти не осталось! Печаль накрыла меня тяжелым одеялом. Не хочу с ней расставаться! Мы с Эванджелиной так хорошо поладили… Почему она не может остаться со мной? На глаза навернулись слезы, и я попыталась отвлечься.

Почему все так сложно? Как объяснить Гермесу, что Маэль куда-то уносит Эванджелину? Как объяснить, что она больше не со мной?

Неожиданно меня выручил Маэль.

– Ливия, ты хоть знаешь, сколько времени?! Водитель прибудет с минуты на минуту. Коробка у меня с собой, если что.

Мы с Гермесом уставились на Маэля с одинаковым удивлением.

– Неужели ты забыла, что Эванджелина понадобилась твоей маме? Водитель, наверное, уже на месте.

– О, точно! – К счастью, я быстро поняла, к чему Маэль клонит. – Совсем забыла! Можешь отнести Эванджелину вниз? Этот район меня пугает.

Маэль небрежно пожал плечами. Выражение его лица оставалось невозмутимым.

– Да, конечно. Заодно в магазин забегу, а то у меня в холодильнике шаром покати.

– Потому что ты хранишь в холодильнике обувь, – вставил Гермес.

У меня вырвался смешок.

– Я не шучу, – продолжил Гермес. – Когда я заглядывал в последний раз, в холодильнике стояли шесть пар безумно дорогих кроссовок, которые сейчас носят все подростки.

Маэль выглядел так, словно его застали врасплох.

– Все меняется.

– Да, я вижу, – отозвался Гермес, рисуя в воздухе сердечко.

– Бюстгальтеры изобрели в тысяча девятьсот четырнадцатом году! Это всем известно! – вскричал Эдип.

Маэль опустил взгляд в пол.

– Мне пора, – пробормотал он, протягивая мне коробочку.

– Никто не хочет мне объяснить, что происходит? – с явной обидой в голосе поинтересовался Гермес и погладил Эванджелину по крылышкам. – Я все еще ваш… э-э-э… то есть твой законный опекун. – Он строго посмотрел на Маэля.

Я безмерно обрадовалась, что Гермес обратился не ко мне, а к Маэлю. В конце концов, это Маэль придумал отговорку про мою маму, пусть он и объясняет.

– Маме Ливии срочно понадобилась Эванджелина для каких-то нимфовских дел. Их водитель приедет сюда за ней.

Да уж, Маэль – настоящий образец лаконичности.

– Вот как, – пробормотал Гермес и посмотрел на Эванджелину. – Тебя ждут великие дела, моя дорогая. Что ж… Наша встреча была короткой, но теплой. Не правда ли? Мы еще увидимся. – Гермес перевел взгляд на меня. – Хм, я бы не отказался от водителя.

Я смущенно пожала плечами.

– Засунь Эванджелину в коробку, и я спущу ее вниз, – выразительно посмотрел на меня Маэль.

Гермес передал бабочку мне в руки, и я осторожно положила ее в коробочку. Эванджелина спокойно сложила крылышки, казалось, она сразу поняла, где находится. Я опустила крышку и отвернулась, сдерживая слезы. Видимо, Маэль заметил это, потому что со словами: «Давай, пойдем уже», подтолкнул меня к входной двери.

Выйдя в коридор, я проглотила слезы.

– Прости, что я проговорилась! Мне очень жаль…

Маэль лишь покачал головой.

– Ничего страшного. Гермес столько болтал, что совсем тебя запутал, – улыбнулся он. – Пожалуйста, не грусти. Через некоторое время я снова позаимствую Эванджелину у торговца, раз она пришлась тебе по душе.

Я несколько воспряла духом.

– Спасибо! Это очень мило с твоей стороны… Она еще не ушла, а я уже скучаю, – сказала я, открыла крышку и погладила Эванджелину. – До встречи, милая бабочка. Мы здорово повеселились.

Эванджелина взмахнула крылышками, словно отвечая: «Да, я тоже так думаю».

– Торговец хорошо с ней обращается. Не забывай об этом. Силлектис умирают, когда страдают. Им нужны внимание и забота.

Я кивнула и осторожно опустила крышку.

– Хорошо.

– Торговец заботился об Эванджелине последние триста лет. Он добр к ней, даже если выглядит, как старый брюзга.

При мысли о торговце и его изувеченной ноге меня бросило в холод. К тому же он говорил про меня такое… Я вздрогнула всем телом и, пытаясь отвлечься, подумала о том, что Гермес сказал о Маэле. Точнее – об его отношениях с девушками. Вопрос вертелся у меня на языке, и я не выдержала.

– Гермес сказал, что ты никогда ни с кем не встречался. Почему? Из каких-то принципов? Неужели ты и правда ни с кем не… – Я замолчала, так и не закончив фразу. Этот вопрос слишком личный, я не могу произнести его вслух! Конечно, я тоже еще ни с кем… Но… Маэль – настоящий красавчик, девушки пожирают его глазами, и трудно представить, что он никогда…

Маэль с лукавым видом покачал головой.

– Гермес просто придуривается. Конечно, у меня были женщины. Много женщин! – Он замолчал, заметив, что уголки моих губ опускаются все ниже и ниже. – Но не в этой жизни! – поспешно добавил он и взъерошил рукой волосы. – Из-за гормонов мужчины почти всегда думают о сексе. Ты и правда считаешь, что за три тысячи лет я ни разу не прикоснулся к женщине?

– Я не думала, что ты монах.

Маэль снова взъерошил волосы, отчего несколько выбившихся прядей встали дыбом. Теперь Маэль напоминает сумасшедшего ученого… Он попробовал пригладить волосы на боках и затылке, но это его не спасло.

– Нет, я не монах. Я люблю женщин. Люблю талию, бедра, груди и…

– Спасибо, достаточно, – я махнула рукой, заставляя его замолчать. – Я все поняла.

Маэль хрипло рассмеялся.

– Извини, – сказал он, криво усмехаясь.

– Думаю, Гермес имел в виду, что в прошлом ты никогда не состоял в отношениях.

О, похоже, я попала в точку!

Маэль отвел взгляд, и его лицо превратилось в каменную маску.

– Какая разница, что было в прошлом? – сдержанно отозвался он. – Мы живем в настоящем, и сейчас мы здесь.

«Да, в качестве “друзей-тире-партнеров”», – прошептал мерзкий голосок у меня голове.

– Вместе.

«Потому что мне пришлось нянчиться с твоей силлектис».

– Мы видимся чуть ли не каждый день.

«Потому что мы партнеры и у нас договор: я помогаю тебе, ты – мне».

– Гермес хуже старой сплетницы.

«Зато ты только и делаешь, что утаиваешь от меня информацию».

– Все хочет знать, вечно во все лезет… – Маэль наклонился и скользнул губами по моей щеке. Я не сопротивлялась. – Мы с тобой – отличная команда, и я благодарен, что ты со мной. Разве этого не достаточно?

Я кивнула, хотя этого недостаточно. Мне – недостаточно.

Маэль это понял. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог найти подходящих слов. Потом вытащил связку ключей, снял один с кольца и протянул мне.

– Я живу этажом выше, в сто пятьдесят второй квартире. – Маэль взял меня за руку и вложил ключ в ладонь. – Если устанешь от Гермеса и Эдипа, поднимись ко мне. Я быстро. Через полчаса вернусь.

Сердце подпрыгнуло у меня в груди.

– Ты тоже живешь здесь? – удивленно переспросила я. – В этой… развалюхе? И ты хочешь, чтобы я поднялась к тебе в квартиру, пока тебя не будет?

Маэль коротко кивнул.

– Что, серьезно?

Маэль взял мою руку в свою, нежно обхватил пальцы, держащие ключ. Мой кулачок целиком уместился в его большой ладони.

– Я всегда говорю серьезно.

– Давай я подожду твоего возвращения, а потом мы вместе поднимемся к тебе?

Маэль сдался.

– Ливия, делай что хочешь. Хочешь – подожди моего возвращения, хочешь – поднимись наверх, хочешь – вообще туда не ходи. Хочешь – зайди ко мне, если тебе надоест слушать Эдипа или если Гермес решит тебя удочерить. Или если тебе станет скучно. Хочешь – верни мне ключ прямо сейчас. Хочешь – оставь его себе. У меня есть запасной.

– Что?!

Маэль хочет отдать мне ключ от своей квартиры?!

– Давай вернемся к этому разговору потом. Торговец не любит, когда его заставляют ждать. – Маэль выпустил мою руку из своей, нежно погладив напоследок ладонь. Кожу приятно покалывало в местах, где он меня касался. Как же я люблю его прикосновения… и, вместе с тем, – ненавижу. Они даются ему так легко… Маэль просто играет со мной.

А я окунулась в чувства с головой.

– Не грусти. Как только у меня появится товар, который заинтересует торговца, я тут же обменяю его на Эванджелину.

Я перевела взгляд на сумку, куда Маэль положил бабочку.

– Береги себя, Эви, – дрогнувшим голосом сказала я и посмотрела на Маэля. – Иди уже, пока я снова не расклеилась.

Маэль кивнул. У него в глазах появилось странное выражение, которое мне не удалось расшифровать.

– Я скоро вернусь. Ливия, ты должна гордиться собой. Доверия силлектис удостаиваются очень немногие.

У меня снова задрожали губы. Я нашла в себе силы лишь кивнуть. Глядя вслед Маэлю, я поняла, что успела привыкнуть к Эванджелине. Я положила руку на грудь, чувствуя холод. Я буду очень по ней скучать…

Где-то в доме хлопнула дверь, и я вздрогнула. Так, мне нужно отвлечься, причем срочно. Нужно отвлечься и избавиться от печальных мыслей.

Внутри меня шла борьба. Можно подняться наверх, к Маэлю, увидеть, где и как он живет, спокойненько осмотреться… Да, невероятно заманчивая возможность! Не давая себе времени передумать, я крикнула: «Скоро вернусь!» и стала ждать ответа Гермеса.

– Хорошо! – сказал тот. Я тут же выскочила за дверь и побежала по лестнице на следующий этаж. К счастью, нужная мне квартира нашлась быстро. Я вставила ключ в замок, повернула и вошла внутрь. И опять – одна жилая комната, она же кухня, узкий коридор, совмещенная с туалетом ванная.

Размер, планировка – все как у Эдипа. Вот только эта квартира выглядела так, словно владелец буквально вчера купил мебель и пока здесь никто не живет. Чисто и скромно, как в монастырской келье. Светло-бежевые стены, напротив двери безмолвным стражником возвышался простой черный шкаф. Аккуратно застеленная кровать, поверх нее – серое покрывало. Новенькая алюминиевая кухня. Такое ощущение, словно ей ни разу не пользовались. Очень хотелось заглянуть в холодильник, выполняющий роль обувницы, но я не стала. Перед единственным в комнате окном стояли неудобный на вид стул и письменный стол – такой же простой, как и все вокруг. Металлические ножки, черная столешница, на столешнице – ультратонкий ноутбук, зарядка и глянцевый черный принтер. В отличие от остальной обстановки, эти вещи выглядели дорогими. На блокноте для рисования стоял стаканчик с карандашами. Открыв блокнот, я увидела зарисовки катакомб – лабиринт проходов и тупиков.

На полу у стула лежал рюкзак, но я не решилась рыться в личных вещах Маэля.

Я подошла к невысокой кровати – чудищу из деревянных поддонов, установленных на кирпичах. Взгляд упал на тумбочку, выполненную в том же стиле, что и самодельная кровать, и я заметила салфетку. Надпись на ней показалась знакомой. «Гюстав»… Это же кафе! В наше первое свидание Маэль купил там кофе и печенье! «Почему у кровати лежит салфетка из “Гюстава”?»

Я подняла салфетку и замерла, словно громом пораженная. Рядом лежал снимок, с него на меня смотрело собственное лицо. Это одна из фотографий, которую я выложила в ««Инстаграм»»! Она была сделана еще в Корее, во время школьной поездки. В тот день мы неплохо повеселились – об этом свидетельствует широкая улыбка на моем лице. Но это явно не лучшая из моих фотографий. Никакой косметики, вьющиеся от влажности волосы, обгоревший нос, на шее – остатки солнцезащитного крема, а одна из бретелек вот-вот упадет с плеча… У меня в ««Инстаграм»е» есть селфи, на которых я с макияжем и при хорошем освещении, но Маэль выбрал именно эту фотографию… Эй, почему я думаю о пустяках, а не о том, что по-настоящему важно?! Маэль хранит у себя на тумбочке мою фотографию! На тумбочке!! У кровати!!!

Я огляделась, рассчитывая найти другие фотографии, но вместо этого увидела билет в Военный музей, а рядом с ним – обертку от корейской конфеты, которую я подарила Маэлю. Под билетом лежал чек из кафе, где мы обедали перед посещением музея. Я рисовала на нем и писала всякую всячину, пока мы ждали еду.

Я уставилась на тумбочку. Все эти вещи связаны со мной. Я почувствовала, что тронута до глубины души… А вдруг Маэль все это спланировал? Вдруг специально сделал так, чтобы я нашла эти вещи, потому что хотел обмануть меня? Но нет! К Эдипу мы поехали спонтанно, это не входило в планы, Маэль отдал мне свой ключ тоже спонтанно. Я осторожно провела пальцем по чеку. Я написала на нем наши с Маэлем имена, а рядом пририсовала солнышко, цветы и собаку, которая выглядела так, будто у нее всего три лапы.

Маэль хранит все наши совместные воспоминания…

Я почувствовала, как в животе закружились бабочки. Маэль хранит все наши совместные воспоминания! Причем хранит их возле кровати, в месте, где он наиболее уязвим. В месте, которое видит в первую очередь, когда просыпается по утрам. И в последнюю, когда вечером ложится спать.

Как я могла сомневаться в его чувствах?!

Я не могу похвастаться ничем подобным. Да, я храню у себя в телефоне фотографию Маэля, но на этом все. Я даже выбросила подаренную им упаковку леденцов, когда все съела.

Я вздрогнула. Мне захотелось оставить еще одно напоминание о себе. Я вернула вещи на тумбочку, но не старалась разложить их так, как они лежали. Я не буду притворяться, что ничего не трогала и не видела. Маэль все равно узнает правду, не сомневаюсь.

Я подошла к столу, вырвала из блокнота листок, схватила карандаш и написала: «Только в темноте можно увидеть звезды». Эти слова – цитата индийского философа Ошо – пришли мне на ум еще тогда, когда я впервые заметила Маэля. Они выражали не только мои чувства, но и его самого.

Маэль несет в себе наследие своего отца, наследие тьмы, и в то же время он пытается использовать эти силы, чтобы спасти Агаду и, по сути, совершить невозможное. Маэль – темнота, открывшая мне новый мир. Без этой темноты я бы никогда не узнала о своих способностях и о том, кто я. Без нее я бы никогда не дотянулась до звезд.

Я сложила записку и оставила ее на столе. Она сразу же привлечет внимание Маэля! Улыбнувшись, бросила последний взгляд на прикроватную тумбочку.

Маэль хранил все наши совместные воспоминания…

Потом я развернулась и вышла из квартиры.

* * *

Когда Маэль вернулся, я сразу поняла: случилось что-то плохое. Он заметно нервничал, хоть и пытался скрыть это за привычным ореолом мрачности и таинственности.

Я бросила на Маэля взгляд, полный тревоги. Пока его не было, я коротала время, сидя между Эдипом и Гермесом на диване и отвечая на вопросы из викторины.

– Давай ко мне? – скупо сказал Маэль.

– Конечно. – Я тут же вскочила.

– А пакеты где? – поинтересовался Гермес.

– Какие еще пакеты?

– Ты же ходил в магазин…

– Я уже отнес их наверх, – с ледяной невозмутимостью ответил Маэль и снова посмотрел на меня. – Ну что, идем?

– Не забудьте попрощаться, дети!

Я торопливо кивнула Гермесу и побежала за Маэлем.

– Что случилось? – спросила я, едва за нами тихо закрылась дверь.

– Не знаю, но что-то не так, – прорычал Маэль и широким шагом пошел вперед. Я поспешила за ним, изо всех сил стараясь не отставать.

– Господи, неужели с Эванджелиной что-то случилось? Она в порядке?

– Да, с ней все хорошо, – Маэль осторожно похлопал по своей сумке. Теперь я вообще ничего не понимаю! – Знаешь, если это шутка, то очень дурацкая.

С этими словами Маэль открыл сумку и показал мне коробочку. Мы уже поднимались по лестнице.

– Она все еще у тебя?! Что происходит?

– Наверху расскажу. – Маэль снова ускорил шаг, и я сдалась. К тому времени как я наконец добежала до открытой двери и переступила порог квартиры, Маэль стоял перед столом.

Я подошла и положила руку ему на плечо. Он повернулся ко мне и внезапно улыбнулся.

– Спасибо, – сказал он и провел пальцем по моей щеке. – Я не вижу звезд, когда смотрю на ночное небо. – Он наклонился и вынул из сумки коробочку с Эванджелиной. До меня донеслось тихое шуршание крыльев. Она в порядке. Какое облегчение!

– Не видишь? – переспросила я.

Маэль покачал головой, и его улыбка сменилась серьезным выражением лица.

– Глядя на небо, я вижу игровую площадку, на которой развлекаются разные создания. Для меня небо – не просто черный холст со светящимися точками. Оно живое. Я вижу все его оттенки, чувствую каждое изменение. Мое сердце бьется в такт небесам, я это чувствую. – Маэль взял мою руку и прижал к своей груди. – Чувствую вот здесь. Шелест, шепот, тихое пение звезд – я все это слышу. Они не дают мне уснуть. – Он погладил мою руку, которую все еще прижимал к своему бьющемуся сердцу. – Это пугающе, но вместе с тем – прекрасно.

После этих слов мне захотелось его поцеловать. Он продолжает околдовывать меня. И вернул мне Эванджелину. И…

Но затем Маэль выпустил мою руку из своей, и колдовство рассеялось.

– Ливия.

У меня появилось ощущение, что он намеренно разорвал хрупкую связь, что установилась между нами. Сначала неосознанно создал и тут же уничтожил, чтобы она не переросла во что-то большее. «Тогда зачем тебе старый фантик от конфеты? – подумала я. – Зачем тебе мятая салфетка? Почему ты распечатал мою фотографию, если ничего ко мне не чувствуешь? Почему?»

– Я делаю это ради твоего же блага, – сказал Маэль таким тоном, словно готовился произнести что-то неприятное и собирался с силами.

Не хочу ничего слышать! Хватит с меня разговоров о «партнерстве». И о том, что наши отношения основаны на «взаимопомощи». О том, кто мы друг для друга.

Я подняла голову и посмотрела на Маэля.

– Пожалуйста, хватит делать что бы то ни было «ради моего блага». Я тебя ни о чем не просила.

– Да, не просила, но…

Я отвернулась, твердо намереваясь не слушать больше ни слова. Я освободила Эванджелину из коробки, убедилась, что с ней все в порядке, и стала наблюдать, как она изучает стол. Эванджелина вернулась ко мне! Как же я рада. Сосредоточусь на этом и пропущу мимо ушей все объяснения Маэля.

– Ливия, – Маэль взял меня за плечо. – Пожалуйста, послушай меня…

Я стряхнула с себя его ладонь.

– Расскажи, что случилось с Эванджелиной. Почему торговец не забрал ее?

– Ливия… – снова позвал меня Маэль. В его голосе промелькнуло легкое раздражение.

– Мы с тобой – равноправные партнеры. О чем же ты хочешь поговорить? О том, почему говоришь приятные слова, которые мне нравятся? О том, почему вечно трогаешь меня, хотя это не часть сделки? О том, почему в присутствии Гермеса не говоришь ни слова о нас? Или о том, что ты никогда не вступаешь в серьезные отношения? Мне все это неинтересно, так что не волнуйся. Давай вернемся к делу. У меня сегодня еще встреча, – выпалила я. Да, все правильно. Пай-девочка взяла перерыв, и я чувствую себя просто отлично. Про встречу я, конечно, солгала, но ложь возымела ожидаемый эффект.

Маэль замер, как громом пораженный. Я демонстративно окинула его недоумевающим взглядом и постучала пальцем по столу. У Маэля дернулось веко.

– С кем? – спросил он, чуть ли не рыча. – Кто он?

Видимо, Маэль машинально предположил, что у меня свидание, а не, скажем, встреча с подругами. Как удобно.

– Ты его не знаешь.

У Маэля снова дернулся глаз. Некоторое время мы молча буравили друг друга взглядами, а потом Маэль уже спокойнее повторил:

– Кто он?

– Какое из слов «Ты его не знаешь» тебе не понятно?

– Где вы познакомились?

– Давай не отходить от темы, «партнер». Отчитываться о том, кто чем занимается в свободное время, не входит в наше партнерское соглашение.

Казалось, Маэль вот-вот лопнет от злости. Он так сильно сомкнул губы, что те превратились в две тонкие бледные нити. В серебристых глазах бушевало пламя.

– Ливия…

Сейчас эти глаза совсем не походили на человеческие. Меня охватил озноб, и я поспешила отвернуться.

– Иди ко мне, Эви! Почему торговец не забрал тебя? – Я поднесла к бабочке руку, но та не обратила на меня никакого внимания. Она с энтузиазмом катала карандаш по столу. Не прошло и секунды, как эту руку схватил Маэль. Он переплел наши пальцы и сказал:

– Я все тебе объясню. Завтра.

– Не хочу слушать никаких объяснений, – покачала головой я и подумала: «Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Ты мне нужен. Целиком и полностью. Вместе с яростью и меланхолией, вместе со всеми недостатками, слабостями, мечтами, страхами. Со всем, что делает тебя тем, кто ты есть».

– Поверь, это ты захочешь услышать.

Я снова покачал головой. «Маэль, ты знаешь, чего я хочу».

В нем, казалось, шла внутренняя борьба. Он взял мою вторую руку.

– Послезавтра я смогу воскресить Агаду. Потом я все тебе объясню. А пока… – Он оборвал себя на середине фразы и опустил взгляд. Немного помолчал и снова посмотрел мне в глаза. – Ты нужна мне, Ливия. Пожалуйста, давай не будем ссориться. Я чувствую то же, что чувствуешь ты, но в разы сильнее. Если я поддамся чувствам, то сгорю изнутри. Этого нельзя допустить. Боюсь, что-то пойдет не так, если я все тебе сейчас расскажу. Пожалуйста, подожди еще два дня. Потом у меня развяжутся руки. Всего два дня. Вот чего я прошу. – Он притянул меня к себе, и я не стала сопротивляться.

А он хорош. Ему прекрасно это удается – просить, соблазнять, утаивать информацию.

Мы стояли так близко, что почти соприкасались. Я уцепилась пальцами за шлевки его джинсов. Стоит немного потянуть на себя – и его тело прижмется к моему.

Я посмотрела на Маэля. «Давай, сделай уже это, – читалось в его глазах. – Не проси, а просто бери что хочешь».

Послушавшись, я притянула Маэля к себе, обвила руками и почувствовала, как его сердцебиение ускорилось. Это все я. Это я заставляю его сердце биться чаще. Я закрыла глаза и подумала: «Ну же, сердечко, расскажи, что он чувствует на самом деле!»

Маэль обнял меня за плечи и прижал свою голову к моей.

– Еще два дня.

Я кивнула.

– Договорились. Я подожду еще два дня. Если потом ты ничего мне не расскажешь, то больше мы не увидимся.

Сердце Маэля пропустило удар. Я обеспокоенно прислушалась, но через несколько мгновений оно застучало пуще прежнего.

– Хорошо, – прошептал Маэль мне в волосы. – Поверь, я не хочу причинить тебе боль.

– Верю. – Еще два дня. Это совсем недолго. Потом я получу ответы и столкнусь с их последствиями. Понравится ли мне то, что я услышу? Это уже другой вопрос. Я подняла голову и посмотрела на Маэля. – Значит, послезавтра ты снимешь с Агады проклятие? Почему-то я не думала, что это случится так скоро…

– Благодаря тебе поиски заняли гораздо меньше времени. – Маэль закусил губу и поспешно добавил: – Недостает всего одного кусочка статуи, а значит, мы почти достигли цели.

– Чем займемся завтра?

– А завтра ты встретишься с моим отцом, – сказал Маэль и улыбнулся, словно в этом не было ничего особенного. – Мы спустимся в подземное царство.

Теперь уже мое сердце пропустило удар. Подземное царство? Аид? Обещание, которое я дала Афродите…

Ох, чтоб меня.

* * *

План, о котором рассказал Маэль, звучал довольно просто. Мы завалимся в царство мертвых, якобы желая нанести его родственникам спонтанный визит. Пока я буду со всеми знакомиться, Маэль позаимствует у Аида легендарную шапку-невидимку. Без ведома самого Аида, разумеется. Пришли, ушли, никаких проблем.

Впрочем, чутье подсказывало мне обратное.

– Они тебя полюбят, – сказал Маэль, что прозвучало как: «Они сожрут тебя и украсят стены твоими костями».

Я пребывала в скептическом настроении, а вот к Маэлю вернулось прекрасное расположение духа. Впрочем, я уже хорошо его знала и понимала: он чего-то от меня хочет.

– Ну же, нимфочка, сделай это ради меня, – сказал он, игриво потянув меня за рукав.

– Ради тебя я больше и пальцем не шевельну, – величественно отозвалась я, но уже через секунду добавила, противореча сама себе: – Да и потом, мне нужно подумать. Не каждый день возвращаешься из царства мертвых живым-невредимым. Это звучит как-то неправильно.

– В моем мире – каждый, – тихо рассмеялся Маэль.

«А в моем мире мальчик и девочка, испытывающие друг к другу симпатию, целуются, а не ходят вокруг да около…» – со вздохом подумала я.

– И зачем нам сдалась шапка-невидимка?

Мило улыбнувшись, Маэль ответил:

– С ее помощью ты проникнешь в хранилище Национального банка и украдешь оттуда слиток золота.

У меня перехватило дыхание.

– И думать забудь! – Не сдержавшись, я истерически расхохоталась.

– В этом слитке проклятое золото Агады. Я не могу к нему прикоснуться, ты же знаешь.

Неслыханная наглость! Впрочем, это еще мягко сказано! Я вспыхнула от гнева. У Маэля впереди бесконечный цикл перерождений. Если с ним что-то случится, то он просто подождет следующей жизни. Но я-то смертная! У меня только одна жизнь!

– Мне плевать. Я не расхитительница хранилищ. Ты что, совсем спятил? У меня есть планы на будущее, я хочу построить карьеру. Понимаешь?

– Но ты же наденешь шапку-невидимку!

– Ну да, ну да. А потом мне захочется чихнуть, эта штука слетит с моей головы, и весь Интерпол увидит мое лицо. Ни за что.

– Завяжи шапку под подбородком, и тогда ничего не слетит.

– О, ты недооцениваешь мой талант! Я способна и не на такое.

Маэль ухмыльнулся.

– Шапка крепко держится на голове. Надо очень постараться, чтобы ее снять.

– Знаешь, это меня не особо вдохновляет.

– Я знаю, ты сможешь это сделать, – проникновенно сказал Маэль, задействуя все свое обаяние.

– Нет, ты хочешь, чтобы я смогла. Это совершенно разные вещи. Ты сможешь удалить записи с камер видеонаблюдения? А отключить сигнализацию?

– Все, что захочешь.

– Не ври. Даже ты не можешь этого сделать.

– Я многое могу.

– Оставь эти игры! Я не буду рисковать своим будущим из-за твоей красивой улыбки, – отрезала я. Я была жестка, но мне почему-то нравилась такая роль.

Глаза Маэля загорелись.

– Ты думаешь, что у меня красивая улыбка?

– Не меняй тему.

– Что мне сделать, чтобы убедить тебя?

– Предложи другой план.

– Другого плана нет.

– А ты постарайся и что-нибудь придумай, – фыркнула я.

– Но ты же в любом случае пойдешь со мной в катакомбы?

– А тебе что, нужна нянька?

Посерьезнев, Маэль ответил:

– Нет. Мне нужна ты. Не в качестве нимфы, не в качестве делового партнера. Мне нужна Ливия. Моя подруга. Я хочу, чтобы ты была рядом. С тобой я становлюсь храбрее, сильнее, умнее…

– Скромнее…

Фыркнув от смеха, Маэль покачал головой.

– Это тоже. Может, я и не показываю, но я и правда очень волнуюсь. Кто знает, что произойдет после снятия проклятия? Я полагаюсь исключительно на древние предания, и мне страшно. Все, чего я сейчас хочу, – это наконец освободить Агаду. Хочу, чтобы наступил день, когда я освобожусь и не буду испытывать чувство вины. Чтобы наступил день без поисков и чтобы мне больше не приходилось лгать всем, кто мне близок. Чтобы наступил день без страха разоблачения. Вот чего я хочу. Но для этого мне нужно собраться с силами и мужеством. Если ты будешь рядом, я смогу это сделать. – Маэль на мгновение отвел взгляд в сторону, словно задумавшись. – Я что-нибудь придумаю. Ты права, я слишком многого от тебя прошу. Понимаю тебя, хоть и обещаю, что твои страхи останутся лишь страхами. Я придумаю другой план. Всегда найдется какое-нибудь решение.

– Ты будешь не один, – сказала я, взяв Маэля за руку, и посмотрела ему в глаза. – Обещаю. Если хочешь, я буду рядом, когда ты воскресишь свою сестру.

– Правда? – спросил Маэль, заметно просветлев лицом.

– Да, – кивнула я. – Мне хочется с ней познакомиться.

Маэль сжал мою руку.

– Спасибо. Для меня важно, что… – Его телефон просигналил о новом сообщении. Маэль скривился, но вытащил из кармана телефон и быстро просмотрел сообщение.

– Гермес передает привет. Он собирается домой, – сказал Маэль и убрал телефон обратно. – Перед сном я еще раз проверю, как там наш любитель викторин. – Он погладил мою ладонь. – Отвезти тебя домой? Завтра нас ждет долгий день. А послезавтра…

«…мы освободим твою сестру, или разгневанные боги уничтожат мир», – мысленно закончила я, отпустила его руку и вслух сказала:

– Да, пожалуйста. По дороге расскажешь, что случилось с торговцем? Мы так увлеклись, что совсем забыли про него.

– Да, точно, – отозвался Маэль, принимаясь возить коробочку по столу. – Торговец не явился.

– Он тебя обманул?

Маэль пожал плечами, а я тем временем позвала Эванджелину.

– Он просто не пришел на встречу.

В этот раз Эванджелина отреагировала сразу. С глухим стуком она упала в свой ящик. Видимо, она думала, что мы сделаем вторую попытку вернуть его хозяину.

Маэль вопросительно посмотрел на меня. Эванджелина устроилась поудобнее и сложила крылышки.

Я пожала плечами. Маэль опустил крышку и осторожно убрал коробочку с бабочкой в сумку.

– Может, она устала. Большую часть дня она не спала. Обычно она спит несколько часов днем.

– Да, гигантские бабочки любят маленьких детей и коротышек. – Маэль театрально вздохнул.

– Радуйся, что она позволяет тебе носить ее в сумке, – засмеялась я.

– Я очень польщен, не сомневайся.

– Ты и должен быть польщен, сын Аида.

Мы вышли из квартиры и направились вдоль коридора. Маэль повесил сумку на другое плечо, чтобы идти рядом со мной.

– Как бы то ни было, торговец не пришел. Обычно боги и полубоги ощущают его присутствие, даже если он давно ушел. Окружающие его запоминают, и мы это чувствуем. Обычно. Но сегодня я ничего не почувствовал. Совсем ничего. – Маэль замер и повернулся ко мне: – Такое ощущение, словно он просто… взял и исчез.

Кусочки пазла с громким щелчком встали на место, и мы с Маэлем уставились друг на друга. Видимо, он подумал о том же, о чем и я. Теми же словами Гермес говорил об исчезнувших богах.

– Проклятье! – выругался Маэль и закусил губу. – Нужно рассказать Гермесу… Он сможет соединить все кусочки воедино. Но тогда придется признаться в том, что я имел дело с торговцем!

– Придумай какую-нибудь отговорку, – предложила я. – В конце концов, помимо Эванджелины у него есть и другие товары.

Маэль нажал кулаком кнопку вызова лифта.

– Он тебе не какой-нибудь коробейник. Скорее наркодилер, который ошивается в самых темных переулках. Он предлагает только уникальные товары. Если бы кто-нибудь – кроме Гермеса, конечно, – узнал, что у нас есть силлектис, то на нас напали бы быстрее, чем мы успели позвать на помощь. Ценность Эванджелины неизмерима.

– Неужели среди ассортимента торговца нет ничего, что могло бы тебе пригодиться?

– Отнюдь. Мне нужна была нимфа. – Он криво улыбнулся. – Но вот же незадача: в списке товаров она не значилась. К счастью, я нашел ее сам.

– Остряк. – Двери лифта открылись, и я втолкнула Маэля внутрь. По крайней мере, попыталась. Получилось только потому, что он не сопротивлялся.

Усмехнувшись, Маэль прислонился к разрисованной стене кабинки.

– Но это единственное, что мне по-настоящему нужно.

– И «это» тебя прекрасно слышит.

Маэль улыбнулся еще шире.

– Расскажи Гермесу о случившемся. Важно не то, что ты хотел купить у торговца, а то, что боги и другие… э-э… магические существа бесследно исчезают. Может, между этими случаями есть какая-то связь. Кто знает, кого похитят следующим? Вдруг тебя?

– Кто бы меня ни похитил, он вернет меня на следующий же день. Причем добровольно, – по-прежнему улыбаясь, отозвался Маэль.

Я закатила глаза.

– Что ж, с этим не поспоришь.

– Эй! – Он притянул меня к себе. – Я могу говорить такие вещи. Ты – нет.

Я снова увернулась. На сегодняшний день я уже могла похвастаться приличным опытом.

– Пообещай, что поговоришь с Гермесом.

– Только если ты сейчас подойдешь…

Я скрестила руки на груди.

– И тогда… – он ухмыльнулся, невероятно довольный собой. Кончики пальцев покалывало нервической дрожью. О не-е-ет… Мне хорошо знаком этот взгляд. – Я сделаю кое-что бесстыдное.

Маэль умеет включить режим соблазнения, которому позавидовала бы Шарлиз Терон. Он вызывающе вздернул подбородок.

– Вперед, нимфочка. Пожертвуй собой ради благого дела.

Для Маэля происходящее было веселой игрой.

Что ж, я его раскусила. Он притворяется роковым обольстителем, но едва дело доходит до настоящих чувств, как он в страхе убегает. Впрочем, эта игра не оставила меня равнодушной. К сожалению. Я стиснула зубы и решительно подумала: «Нет, в этот раз я не поддамся!»

– На меня твои фокусы не действуют, – отрезала я, хотя мои колени уже подгибалась, словно превратились в желе. Как же хочется броситься в его объятия…

– Очень даже действуют. – Еще больше самодовольства во взгляде. – Я слышу, как быстро бьется твое сердце.

– Хватит нести чушь.

– Чушь, говоришь? – Маэль неторопливо опустил сумку на пол. Отстранился от стены. Два шага – и вот он уже передо мной. Я отступила назад, но Маэль скользнул за мной. – Твое сердце колотится, как у испуганного кролика.

Маэль подался вперед. Я отшатнулась, врезалась спиной в металлическую стену лифта и испуганно затаила дыхание.

– Тук-тук, – произнес он, в такт постукивая себя по груди, и склонился ко мне еще ближе. – Тук-тук. Неужели не слышишь? – прошептал он мне на ухо.

Я покачала головой.

– Хочешь узнать секрет?

Маэль слишком близко… Меньше всего мне сейчас хотелось говорить. Я желала другого и проклинала себя за это. Сейчас речь шла не о чувствах, нежности и бесконечной тоске, а о физической страсти. Воздух вокруг, казалось, звенел от напряжения. Совсем как тогда, когда мы целовались после концерта. У меня закружилась голова. От Маэля пахло парфюмом, кожей и соблазном. Небеса, помогите мне! Это то, на что было похоже желание, желание большего, желание обнаженной кожи, желание захватывающих дух поцелуев.

– Да. Расскажи мне. – Неужели это мой голос? Такой низкий и хриплый?

– Мое сердце стучит так же быстро, – тихо засмеялся Маэль. – Наши сердца бьются в одном ритме, Ливия. Я провоцирую тебя, заставляю нервничать. Но ты… ничего не делаешь. Просто стоишь, и у меня зашкаливает пульс. Я хочу… – Он резко замолчал и вздохнул. – Еще два дня, Ливия. Потом у меня – у нас – начнется новая жизнь. Мы с тобой… мы будем… Я хочу… ты…

Я отвернулась, и Маэль коснулся моего уха губами.

– Я тебя…

Лифт остановился; двери открылись, и на нас уставилась женщина, державшая за руки двух маленьких детей. Между бровей у нее залегла тонкая складка.

Я отпихнула Маэля от себя. Что она о нас подумала? Маэль почти полностью закрыл меня своим телом, и я прекрасно представляю, как горят у меня щеки… Неразборчиво поздоровавшись, я вылетела из лифта. Маэль догнал меня только у почтовых ящиков.

– Давай пройдем через задний двор. Так быстрее. – Он усмехнулся. – Думаю, я уже достаточно показал тебе мой прекрасный район.

Я не стала отвечать. Сначала мне нужно вернуть ясность мыслей.

Не дождавшись ответа, Маэль требовательно пихнул меня в бок. Похоже, он все еще пребывал в игривом настроении. Я окинула его убийственным взглядом, но это его ничуть не смутило.

– Тебе здесь не нравится?

Я вздрогнула, последовав за Маэлем к двери. Тот рассмеялся.

– Боишься?

В тусклом свете позднего летнего солнца мы пересекли задний двор, заваленный мусором. Такое ощущение, будто жители просто выбрасывают мусор в окно. По всему двору стояли большие мусорные баки – одни были переполнены, другие перевернуты и окружены мусором. Зажегся фонарь, мигнул и снова погас. Откуда-то послышался шорох. Что-то скрипнуло. Солнце скрылось за плотной пеленой облаков, и небо потемнело, словно перед грозой.

Маэль наклонился ко мне и сказал:

– Я защищу тебя, принцесса.

Принцесса? Вот как запел!

– От кого? От мусора? Или вони? – фыркнула я, косясь на Маэля. – И с каких это пор ты умеешь колдовать?

Маэль слегка прищурился, и уголки его губ подозрительно дернулись.

– Разве ты не хочешь быть принцессой, ради которой герой в любой момент готов отдать жизнь?

Где он только этого понабрался?!

– Ты забыл, что практически бессмертен? – отозвалась я. – От этого твоя жертва становится куда менее героической.

Маэль громко рассмеялся и попытался меня схватить, но я увернулась и наградила его сердитым взглядом. Мы все еще партнеры. По крайней мере, на ближайшие два дня. Партнерам не полагается целоваться, влюбленно смотреть друг на друга и уж тем более прикасаться, когда вздумается! Когда он уже последует собственному совету? Это Маэль предложил нам стать партнерами. Маэль! Я мысленно прокляла его – кажется, уже в сотый раз – и заодно и себя за то, что снова дала слабину в лифте. Маэль сводит меня с ума!

– Ой-ей-ей, – Маэль игриво пригнулся, словно ожидая от меня побоев. – Да твоим взглядом можно убивать.

Я сложила указательный и большой пальцы, показывая жест «бла-бла-бла».

– Да ладно тебе, хватит!

Я повторила жест.

Двор переходил в узкий переулок. Больше мусора, больше вони. Я поморщилась.

Послышался грохот, и откуда-то из-за мусорных баков вышли трое парней. Такое ощущение, словно они нас поджидали. Самый высокий издевательски хохотнул. На голове у него была бандана, он выглядел как хулиган из фильма восьмидесятых годов. В следующую секунду он выхватил складной нож, и я осознала, что, к сожалению, это не фильм.

– Гоните деньги, – приказал он и мельком взглянул в сторону улицы, на которую выходил переулок. – Живо.

Двое других встали рядом. Один достал метательный нож, второй – худой, словно жердь, – тоже поигрывал лезвием. На костяшках его руки поблескивал кастет.

Я машинально шагнула к Маэлю, хотя как тому справиться с тремя вооруженными бандитами?!

– Наверное, вы в этом районе новенькие, – сказал Маэль, глядя на эту троицу, и насмешливо улыбнулся.

Троица переглянулась. Видимо, они ожидали другую реакцию. Высокий повернулся к своим приятелям и снова засмеялся.

– Да, и что? – отозвался худой. – Тебе какое дело?

– Может, нам надо сначала представиться? – издевательским тоном поинтересовался высокий. – И пригласить твою цыпочку на ужин?

Теперь рассмеялись все трое. Худой многозначительно посмотрел на меня и почесал промежность. Как отвратительно! Я хотела было скривиться, но сдержалась и торопливо отвела взгляд.

– Советую вам пойти своей дорогой. Давайте разойдемся и забудем об этой неприятной встрече, – сказал Маэль таким спокойным тоном, словно договаривался с пожилыми дамами об игре в бинго. Он явно издевался над этой троицей, провоцировал их, при этом не произнеся ни единого ругательства.

– Разбежался! – Высокий шагнул вперед и нацелился ножом Маэлю в лицо. Его приятели предпочли подождать на безопасном расстоянии. – Не повезло тебе, мелкий. Неужто мамаша не учила тебя не разгуливать по этому району в темноте? Здесь живут плохие ребята.

Маэль пожал плечами. Это движение показалось невероятно безобидным по сравнению с его следующими словами:

– В этом районе много чудовищ, которые прячутся в тени, а вечером выходят на охоту, – сказал Маэль и, зловеще улыбнувшись, добавил: – И я – самый опасный из них.

Высокий засмеялся, но на этот раз его смех прозвучал натянуто.

– Кроме того, – продолжил Маэль, – я прекрасно вижу в темноте. – Он говорил тихо, но так резко, словно разрезал воздух на множество маленьких кусочков. В следующую секунду тусклый фонарь, висящий на стене дома, разлетелся вдребезги. Худой стоял к фонарю ближе всех, он испуганно отшатнулся.

Высокий выглядел менее напуганным. Он снова взмахнул ножом.

– Не заговаривай мне зубы, урод. Гони сюда деньги и телефоны – свой и твоей подружки.

– Нет, – отозвался Маэль. В этом коротком слове прозвучало столько уверенности, что троица удивленно замерла. Один из них взвесил в руке метательный нож. Высокий щелкнул пальцами, и он молниеносно метнул нож, целясь Маэлю в колено, – видимо, это должно было стать первым предупреждением. Я закричала.

Маэль среагировал мгновенно – пригнулся и поймал нож на лету.

Теперь на него уставились мы все. У высокого отвисла челюсть. Маэль выпрямился. Его лицо ничего не выражало. Он выставил зажатый в кулаке нож перед собой. Между его пальцами сочилась кровь, извилистыми ручейками стекавшая по руке и браслету.

Где-то запищала крыса, и все очнулись от оцепенения.

– Предупреждаю в первый и в последний раз… – Голос Маэля эхом разнесся по переулку, погруженному в вечерний сумрак. Маэль бросил окровавленный нож к ногам противников.

– Не знаю, на какой наркоте ты сидишь, ублюдок, но теперь ты отдашь мне все, что у тебя есть, – выплюнул высокий, чуть не скалясь. – Тогда я забуду, что ты изгваздал нож моего друга, и не прирежу тебя.

– Лучше иди домой, – отозвался Маэль. – Тебе со мной не справиться.

– Не так быстро, фрик…

Худой замахнулся и бросил второй нож. Теперь он целился в меня.

Я не закричала, не попыталась увернуться. Я не могла даже шевельнуться. Нож летел прямо в меня. Он пронзит мои внутренности, и я истеку кровью за несколько минут. Все, конец.

Я упала, но приземление оказалось мягким. Ни боли, ни крови, ни ножа. Я услышала, как лезвие ударилось о землю. Нож в меня не попал!

Я открыла глаза. Маэль крепко держал меня в руках. Он повернулся, чтобы я могла сесть. Рядом стояла его сумка. До меня донесся знакомый запах кожи. Как ни странно, мне стало спокойнее.

– Пожалуйста, отдай им наши деньги и мой телефон. Он совсем новый. Делай, как они говорят, умоляю тебя! Они опасны! – бормотала я, вцепившись Маэлю в руку. – Пожалуйста! – По моим щекам потекли слезы.

Покачав головой, Маэль отцепил от себя мои пальцы.

– Побудь здесь. Сейчас все закончится. – Он мимолетно погладил меня по волосам и добавил: – Закрой глаза.

С этими словами Маэль ушел. Я смотрела ему вслед из-за большого мусорного бака, за который он меня спрятал. Сердце сжималось от страха. Маэль истекает кровью, его рука, локоть – все уже красное. А вдруг эта троица его одолеет? Почему нельзя было просто отдать деньги?! Почему Маэль не может избежать хоть одной драки?!

– Ты что, долбаный ниндзя?

– Ты под кайфом?

Они пытаются храбриться, это слышно по напускной дерзости и угрожающему тону. Внезапно у меня появилось ощущение, что они здесь только потому, что не успели вовремя убежать. Я услышала страх в их голосах, и раз уж я это заметила, то Маэль должен был заметить это давно. Я медленно разжала кулаки. Может, у него появилось преимущество, а я и не заметила?..

Маэль не спеша подошел к троице, словно к старым знакомым.

– Видимо, до вас не дошло мое предупреждение. – И снова этот страшный тон… – И вы решили напасть на девушку, которая не сказала вам ни слова и даже не осмелилась взглянуть вам в глаза… Которая не представляла никакой опасности. Она для меня – все, и поэтому вы заслуживаете того, чтобы я заживо содрал с вас кожу…

Я почувствовала, как в Маэле что-то пробуждается. Меня охватило любопытство, и я выглянула из своего укрытия, чтобы получше рассмотреть происходящее. Воздух вокруг Маэля сгустился и потемнел, он дрожал и пульсировал, словно в такт биению сердца.

– И знаете что? – со смехом в голосе продолжал Маэль. – Именно это и я сделаю.

С этими словами он спустил с поводка чудовище, живущее внутри него. До меня донеслись шорохи, звук когтей и скрежет металла…

Троицу, похоже, озадачило то, что Маэль решил напасть на них – один против троих! Но недоумение, с которым они уставились на Маэля, давало понять: они тоже видят тьму, сгустившуюся вокруг него словно щит.

– Эй, чувак… – пробормотал высокий, отступая назад.

Маэль бросился на своих противников подобно бушующему шторму, черной волне, удушающему густому туману… Ему не нужно оружие, он – само воплощение силы, стихия, которая сметет всех и каждого на своем пути. Я слышала крики, но ничего не видела, потому что их окутывала густая, непроницаемая тьма.

А потом наступила пугающая тишина.

Он ведь не убил их?!

Послышался тихий стон.

Кому он принадлежал? Маэлю?

Туман рассеялся. Первым я увидела высокого. Его бандана висела на шее. Похоже, в бою он потерял куртку. На голове у него красовалась шишка, а под глазом – фингал. Запястье вывернуто под неправильным углом – видимо, оно сломано… Потом я увидела двоих других и поняла: Маэль переломал руки, в которых они держали оружие. Кроме того, худой придерживал вывихнутое плечо, а тип с ножами волочил по земле ногу.

Между ними в полный рост стоял Маэль. Он невредим! С сердца словно упал камень. В одной руке он держал спортивную куртку высокого.

– Убирайтесь, – спокойно, не повышая голоса, сказал он и вытер окровавленные руки о куртку.

Незадачливые гангстеры заковыляли прочь. Маэль смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду, а затем повернулся ко мне.

Он снова превратился в Маэля, моего Маэля, семнадцатилетнего юношу, который приметил меня у входа в катакомбы и с тех пор не выпускал из виду…

Меня трясло, глаза все еще были мокрыми от слез.

В мгновение ока Маэль оказался рядом.

– Эй, ну ты что… – Он уронил окровавленную куртку на землю. Рана на его руке затянулась. – Все хорошо… – Обняв меня, он принялся покачивать из стороны в сторону, пытаясь успокоить. – Моя смелая нимфочка, храбрая принцесса, солнышко, дорогая моя… – шептал он мне на ухо, прижимая к себе так крепко, что мой мир сузился до его теплых объятий и успокаивающего голоса.

– Они… они собирались тебя… – Мой голос сорвался, я замолчала, а потом снова всхлипнула. – Ножи… столько крови…

– Тихо, тихо, – прошептал Маэль, успокаивающе гладя меня по волосам. – Они ушли. Они больше не смогут нам навредить.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Но… они хотели нас убить!

– Знаю. – Маэль провел большим пальцем по моей щеке, смахивая слезы. – Никто не сможет тебе навредить, когда я рядом. Со мной ты в безопасности. Я сказал это тебе, когда ты впервые пошла за мной в катакомбы, и с тех пор ничего не изменилось. – Он поцеловал меня в лоб, скользнул губами по моей щеке. – Я – твоя тень, Ливия. Я сотру в порошок любого, кто подойдет слишком близко. – Он нежно обхватил меня за плечи. – Я помогу тебе встать.

– Как твоя рука?

– Уже зажила.

Я медленно поднялась, чувствуя, как трясутся колени. В глаза бросилось влажное пятно, расплывающееся по его джинсам.

– Тебя ранили в ногу?

– А, что? – Маэль оглядел себя. – О не-е-ет, только не это…

– Что такое? – Я встрепенулась и взволнованно пригляделась к пятну, оно находилось на уровне кармана джинсов. – Хочешь, я вызову «Скорую помощь»?

– Нет, – с легкой паникой отозвался Маэль. – Никакая «Скорая» нам не поможет.

– Что? Почему? – И тут в нос ударил знакомый запах – сладкий и вместе с тем терпкий, с примесью корицы. Амброзия?!

Я метнула в Маэля подозрительный взгляд.

– Пожалуйста, только не говори, что…

– Да уж, глупо получилось.

– Ты же собирался избавиться от амброзии! Так почему, объясни, она все еще у тебя в кармане?!

Маэль не ответил. Он выудил из кармана покореженный тюбик из-под блеска для губ и отбросил его подальше. Затем поднял окровавленную куртку и попытался стереть с джинсов амброзию. От этого запах усилился, что только усугубило ситуацию.

От корицы защекотало в носу.

– Так почему?! – повторила я, но мой голос не прозвучал и вполовину так сердито, как прежде. Я посмотрела на Маэля, и тут мой взгляд упал на его руки с рельефными мышцами. Хм-м-м…

Маэль скомкал куртку и отбросил ее в сторону.

– Потому что я забыл о ней! Видимо, тюбик лопнул во время драки. Проклятье! – Маэль зажал мне нос. – Не дыши!

– Очень смешно…

У меня внезапно закружилась голова.

Слишком поздно.

– О нет.

– О да, – отозвался Маэль. Его взгляд потускнел – амброзия начала действовать в полную силу.

Мы шагнули друг к другу одновременно. Маэль схватил меня, развернул и прижал к стене между мусорными баками. Грубый кирпич впился мне в спину, я чувствовала его даже сквозь ткань пуловера. Я обняла Маэля за шею и притянула к себе. Маэль подался навстречу и накрыл мои губы своими. Он целовал меня так, как умирающий от жажды пьет спасительную воду: ненасытно и жадно.

Оторвавшись от его манящих губ, я попыталась собраться с мыслями.

– Надо остановиться. Мы на улице, и здесь…

– Я не могу остановиться, – простонал Маэль, утыкаясь лицом мне в шею. – И не хочу… – Он легонько прикусил кожу возле яремной вены. У меня из головы снова вылетели все мысли. Его руки были повсюду – скользили по моей талии, спине, ягодицам… Я не могла сопротивляться, тело сдалось под этим натиском.

У меня вырвался стон. Хочу еще, хочу большего, хочу, чтобы Маэль не останавливался. Никогда не останавливался…

– Еще…

Маэль тут же просунул руку мне под одежду. Я подалась навстречу прикосновению. Маэль расценил это как приглашение и задрал мою рубашку до самой шеи.

Кожу обожгло горячее дыхание, и я всхлипнула. Маэль скользил губами повсюду. Он потянул одну из чашечек бюстгальтера вниз, и я забыла, как дышать. Влажные губы сомкнулись вокруг соска. Хотелось стонать, но я не могла выдавить из себя ни звука. Неужели это происходит на самом деле? Потрясающие ощущения… Второй рукой Маэль беспрерывно поглаживал мое бедро, исследовал каждый сантиметр моего тела, словно не мог насытиться. Потом он рухнул на колени, обнял меня за талию и провел языком влажную дорожку по животу. Он стоял на коленях на грязной земле, тяжело дыша, и его глаза будто сияли изнутри.

– Ливия… – прошептал Маэль, и страсть, прозвучавшая в его голосе, заставила меня вздрогнуть. Я посмотрела на него. Этот необузданный юноша, безжалостный боец, монстр, кровью защищавший свою территорию, преклонил колени. Передо мной. Эта мысль кружила голову сильнее амброзии.

В следующее мгновение Маэль задрал мне юбку и спустил колготки до колен. Прохладный воздух коснулся кожи, и я ахнула. Сейчас он…

Краем глаза я заметила, как со стороны улицы засверкали огни полицейских сирен.

– Маэль! – позвала я, отталкивая его от себя. От былого возбуждения не осталось и следа. – Маэль! Там полиция!

Маэль поднялся с колен, он тоже заметил огни. Я торопливо натянула колготки и опустила юбку. Мы замерли, тяжело дыша и глядя друг на друга широко раскрытыми глазами. Проблесковые маячки патрульной машины отбрасывали на нас голубые отсветы. Реальность обрушилась на меня как ушат холодной воды: мы на улице, я наполовину обнажена. Еще немного – и мы с Маэлем переспали бы. Прямо здесь, в грязном переулке, практически у всех на глазах…

Маэль потянул меня вниз, заставляя присесть на корточки.

– Это обычный патруль. По вечерам полицейские всегда патрулируют этот район. Не двигайся. Флики выходят из машин только тогда, когда у них не останется выбора. Сюда они не сунутся.

Я кивнула, приготовившись к ожиданию. А вдруг полицейские что-то увидели? Нас закрывают большие мусорные баки, но страх только подогревал мое воображение.

– Проклятая амброзия… Ливия, прости, мне очень жаль, – сказал Маэль. – Пожалуйста, поверь, я не…

– Тихо! – перебила я. Пока полицейские не уедут, мы не будем об этом говорить. Внезапно я снова почувствовала аромат корицы. Видимо, когда Маэль присел, запах амброзии усилился. Я посмотрела на него. Зрачки Маэля расширились.

– О нет.

– О да, – ответила я и притянула Маэля к себе. Мы остановились до того, как наши губы встретились в поцелуе. Синее свечение пропало. – Они ушли.

– Похоже на то. – Маэль встал и потянул меня наверх, словно куклу. Пошатнувшись, я машинально схватилась за его рубашку. Как же хочется дотронуться до кожи…

– Ливия! – позвал Маэль и осторожно отцепил от себя мои пальцы. – Нам нужно убираться отсюда. Нам нужна помощь. Действие амброзии оказалось слишком сильным, и…

Я встала на цыпочки и поцеловала Маэля. Или, если точнее, наклонила его голову и впечаталась губами в его губы, не дожидаясь, пока он опомнится. Маэль позволил себе отдаться поцелую, проник языком мне в рот, скользнул руками по моим бедрам. Но уже через несколько секунд он отстранился.

– Мы должны прекратить. – Он слегка встряхнул меня. – Сопротивляйся!

– Хорошо, – кивнула я, не сводя глаз с его губ, и снова приподнялась на цыпочки. – Можно тебя поцеловать?

Маэль с громким стоном покачал головой.

– Пойдем со мной. – Он перекинул сумку через плечо и взял меня за руку. – Что там с твоей встречей?

– Она отменилась.

По глазам Маэля я поняла: он мне не поверил.

Впрочем, сейчас у нас есть заботы поважнее.

– Нам нужна помощь, – повторил Маэль. – Пойдем к Гермесу, наверняка он знает, как быть. Сейчас я напишу ему о том, что мы едем. Дыши глубоко, это должно помочь.

Мы свернули с переулка и вышли на широкую улицу.

– Кажется, метро в той стороне, – проговорила я, тяжело дыша.

– Нет, нам нельзя в метро. Там мы окажемся близко друг к другу, и я не знаю, смогу ли я… – Маэль в отчаянии провел руками по волосам. – Проклятье! Что же нам… – Он замолчал, посмотрел на меня и заявил: – Поедем на такси. Ты сядешь рядом с водителем, я сзади. Нам нужна дистанция. Или можем взять два такси и встретиться у Гермеса.

– Откуда ты возьмешь два такси? Сюда даже полиция не решается заехать!

– И то верно. – Маэль нахмурился. – А ты соображаешь, хоть и находишься под воздействием амброзии… – Его зрачки снова расширились. – Ты умная, это так заводит… – Маэль притянул меня к себе, запустил руку в волосы и наклонился к моим губам. Но на этот раз из нас двоих я еще могла соображать. Я остановила его, прижав руку к его губам.

– Такси.

Маэль лизнул мою ладонь, и я поспешно убрала руку.

– Такси, – настойчиво повторила я, надеясь, что он придет в себя.

– Называй меня как хочешь, – отозвался Маэль. Его голос напоминал кошачье мурлыканье. – А теперь иди сюда.

Он крепко схватил меня, не давая ни единой возможности вырваться. Прижался губами к моей шее. По моей спине волной стек озноб.

– Маэль!

За нами с ухмылкой наблюдала группа подростков, стоявших на другом конце улицы. Мне удалось освободить руку. А вот у Маэля, казалось, конечностей как у осьминога. Я чувствовала его везде.

– Маэль. Приди в себя.

– Не хочу, – хрипло прошептал он мне на ухо.

Я отклонилась в его хватке, насколько могла, и с громким шлепком влепила оплеуху. Прежде я никого не била и сейчас промахнулась мимо его щеки. Удар пришелся почти в висок.

Через дорогу послышались крики и аплодисменты. Маэль моргнул и отпустил меня.

– Ой… – Он потер глаз. – У тебя замах как у настоящего боксера. Неужели в частной школе учат так драться?

– Ну что, тебе полегчало? – поинтересовалась я, скрестив руки на груди.

– Спасибо, – кивнул Маэль. – Наверное, без этого было не обойтись, – пробормотал он, быстро взглянув на меня. – Я всю тебя облапал, да?

Я кивнула, решив умолчать о том, какое возбуждение вызвали у меня его страстные прикосновения. После ночи с ним его спальню, вероятно, пришлось бы отремонтировать. Мои щеки горели.

К счастью, Маэль этого не заметил.

– У метро должны стоять такси. Пойдем туда, вдруг нам повезет? Сейчас я вышлю тебе сообщение с адресом Гермеса. Иди вперед. Если впереди пойду я, то есть риск, что ты снова почувствуешь амброзию.

– Звучит как план. – К счастью, я помню дорогу. Сейчас запах отдавался тупой пульсацией где-то в затылке. Глупые мысли все еще возникали, но я могла их контролировать и сопротивляться. Я пошла вперед, Маэль направился следом на порядочном расстоянии.

– Все хорошо? – через некоторое время спросил он. Я молча кивнула, и буквально через секунду в поле зрения показался вход в метро. На парковке стояли три такси. Меня охватило облегчение. Ура, получилось!

* * *

Выйдя из такси, я увидела Маэля и испуганно вздрогнула. Правая сторона его лица выглядела просто ужасно. Я не просто оставила Маэлю синяк под глазом, но и умудрилась его поцарапать. Махнув на прощанье уезжающему такси, Маэль подошел ко мне.

– Почему ты все еще так выглядишь? – удивилась я.

– Как «так»?

Я неопределенным жестом указала на его лицо.

– Так.

– Извини, я беру с собой розовое зеркальце только по воскресеньям, – отозвался Маэль.

Я вытащила из кармана телефон, сфотографировала его и сунула экран ему под нос.

– Красавчик, – усмехнулся Маэль.

– Почему ты все еще так выглядишь? – повторила я свой вопрос. – Твоя рука зажила мгновенно.

– Потому, моя воинственная нимфа… – Маэль взял меня за руку, повернул ее, и на моей ладони вспыхнула огненная корона. Я почувствовала лишь легкое покалывание. – Потому что ты принадлежишь мне. Я отдал тебе часть себя, и поэтому тебе позволительно причинить мне вред.

Я широко распахнула глаза.

– Значит ли это, что я могу тебя убить?

– Убить – нет. Но, признаться, меня беспокоит, что это пришло тебе на ум в первую очередь.

– Не в первую… – отозвалась я, опустив глаза вниз. – Прости. Я не хотела причинять тебе боль.

– Ты защищалась. Я в разы сильнее тебя, и то, что тебе удалось меня остановить, – это довольно впечатляюще. – Маэль осторожно взял меня за подбородок, заставил поднять голову и заглянул в глаза. – Разрешаю бить меня, когда захочешь, – объявил он, и губы его подозрительно дернулись.

Я ущипнула его за живот.

– Хватит надо мной подшучивать!

Улыбка Маэля стала шире, и тогда я снова почувствовала этот запах. Корица, фрукты, цветы…

Я отшатнулась от Маэля и сказала:

– Давай побыстрее поднимемся наверх.

Нос Маэля дернулся.

– Да.

Через секунду его телефон запиликал.

– Проклятье! – выругался Маэль.

– Гермес? – вопросительно посмотрела на него я.

– Да.

– Плохие новости?

Маэль повернул ко мне телефон. «Возникли кое-какие дела. Скоро буду. Вы пока заходите и чувствуйте себя как дома. Целую!»

– Почему Гермес кажется таким спокойным? Ты не написал ему про амброзию?

– Нет. Только то, что мы скоро зайдем. Я не хотел его беспокоить, он и так всегда на взводе.

– Но это же важная информация! Мы находимся под действием любовного зелья и бродим по городу в невменяемом состоянии, готовые наброситься друг на друга у всех на виду! Не понимаю, как можно было об этом не упомянуть?! Только об этом и стоило написать!

– Какая теперь разница? Гермес говорил, что поедет прямиком домой. Я не ожидал, что у него возникнут дела, – отозвался Маэль, все еще держась от меня на расстоянии. – Наверное, по дороге ему на глаза попалась какая-нибудь блестящая вещица, и он отправился по магазинам, потому что иначе не сможет заснуть.

– Поверить не могу… – пробормотала я. – Ты настоящий кретин.

– Эй! – сердито посмотрел на меня Маэль.

Я не стала продолжать тему. Все равно ничего уже не поделаешь. Маэль отпер входную дверь, мы вошли в лифт и разошлись по разным углам. На Маэля я даже не смотрела. Как же странно находиться с ним наедине в таком маленьком пространстве после того, как он… После того, как мы… Я даже мысленно не могу произнести это, не краснея! Я закрыла глаза.

Лифт резко остановился и выдернул меня из мыслей. Маэль жестом предложил мне выйти первой, а сам на всякий случай позвал Гермеса. Тишина.

Тихо выругавшись, Маэль положил сумку с Эванджелиной на кухонную стойку. Я нерешительно замерла – лофт снова зачаровывал меня своей неповторимостью. Все такое белое, стеклянное, красивое… Вдруг я вспомнила об Эванджелине. Как же хочется вытащить ее из этой коробочки! Но Гермес думает, что Эванджелина с моей мамой… Я посмотрела на Маэля.

Он оглядывался по сторонам, словно пытаясь придумать, чем бы занять руки. Затем он замер – видимо, придумал.

– Мне нужно срочно избавиться от штанов!

«Что? Избавиться от штанов? Я не ослышалась?» – подумала я и громко сглотнула.

Маэль тем временем сдернул с себя ботинки вместе с носками, на которых были изображены черепа.

Я хотела спросить, что он, черт возьми, вытворяет, но не могла вымолвить ни слова и просто завороженно наблюдала за ним. «Он же не станет раздеваться на самом деле? Нет, конечно, не станет!»

В следующую секунду Маэль расстегнул штаны и спустил их до щиколоток.

«Ладно, он и правда разделся».

Под джинсами оказались обтягивающие боксеры – к счастью, черные, без каких-либо рисунков. Маэль взял джинсы, подошел к столешнице и, тихо ругаясь, принялся искать что-то в ящиках. Наконец он достал мусорный пакет. Бросил внутрь вещь, виновную в наших злоключениях, завязал пакет и спрятал в шкаф под раковиной.

Я бессовестно пожирала Маэля взглядом. Нос защекотало облачко корицы, и я в который раз подумала: «Какой же он все-таки красивый…» Длинные, спортивные ноги, упругие ягодицы, обтянутые облегающими боксерами…

Небо! Это снова случилось! Действие амброзии усилилось!

Повернувшись ко мне, Маэль замер и только через несколько секунд выдохнул. Он додумался затаить дыхание, пока складывал джинсы в мусорный пакет. А я не додумалась, потому что самозабвенно пялилась на него, как влюбленная кошка.

– Нет! – встревоженно воскликнул Маэль. – Только не этот взгляд… – Он успокаивающе поднял руки и продолжил: – Ливия, послушай меня. Сейчас я пройду мимо тебя в ванную, где останусь до возвращения Гермеса.

– Нет, – сказала околдовавшая мое тело амброзия. Я увидела, как отреагировал на эти слова Маэль – повернулся ко мне, окинул оценивающим взглядом…

– Ливия, я должен… – Это была последняя, беспомощная попытка, прежде чем он тоже сдался и глубоко вдохнул.

Я без колебаний направилась к нему. Схватила за рубашку и потащила к дивану.

Маэль взял на себя инициативу, развернул меня, и мы вместе рухнули на диван, так что я села ему на колени. Я сделала то, что первым пришло в голову, а именно – стянула с Маэля рубашку. Какой же он красивый…

– Ливия… – прошептал Маэль, прижимая меня к себе. – Я хочу… хочу…

Я увлекла его в поцелуй – неистовый, жадный, мы стукались зубами и переплетались языками.

– Молчи, – едва слышно произнесла я. – Хватит разговоров…

Внезапно двери лифта разъехались в стороны.

– Чтоб мне в Тартар провалиться!

Гермес стоял там, как светящаяся фигура из золота и кружащейся энергии. Он принюхался и тут же скривился.

– Ну-ка слезьте друг с друга!

Мы с Маэлем замерли.

В мгновение ока Гермес оказался возле нас и навис над диваном.

– Маэль! – рявкнул он. Я никогда еще не слышала, чтобы Гермес говорил с такой угрозой в голосе. – Положи руки так, чтобы я их видел! – Гермес скользнул по нам взглядом, мгновенно оценив ситуацию. – Благословенный Олимп! – Он провел рукой по волосам. – Как, скажите на милость, вы умудрились отравиться любовным зельем? Его могла дать вам только…

Я перестала его слушать и наклонилась к Маэлю. Его взгляд упал на мое декольте, которое теперь находилось прямо у него перед носом. В серых глазах вспыхнуло возбуждение.

– Зевс всемогущий! – громоподобно рявкнул Гермес. Хрусталь люстры у нас над головами тихо звякнул. – Ты! – указал он на меня. – Иди в мою комнату! Приведи в порядок одежду, причешись. Пойдем. – Гермес взял меня за руку, заставляя подняться. – Тихо, тихо, – сказал он и повернулся к Маэлю. У него в глазах заблестели веселые искорки. – А ты… Марш в ванную! Прими-ка холодный душ. Только захвати с собой мои спортивные штаны. Нечего разгуливать тут полуголым.

Маэль что-то проворчал, но послушно встал, подобрал свою рубашку и скрылся в ванной.

Стоило мне увидеть его спину с четко проступившими мышцами, как во мне снова вспыхнуло неудержимое желание. Я должна была пойти…

– Моя дорогая нимфа! – предостерегающе окликнул меня Гермес. – Поверь, я доберусь до тебя быстрее, чем ты успеешь запереться с ним в ванной.

С этими словами он указал на свои ботинки и щелкнул пальцами. Как по волшебству, возле каблуков выросли серебристые крылышки. Они порхали, как испуганные птички.

– Они куда проворнее тебя.

– Ах! – Я уже видела эти крылышки, но они все равно произвели на меня впечатление. – Можно их погладить?

Гермес потер глаза, похлопал себя по щекам, посмотрел на меня и сочувственно вздохнул.

– Дорогая, ты все еще одурманена. Я должен тебе помочь.

– Спасибо за предложение, но мне нравится только Маэль.

Гермес вздрогнул.

– О-о-ох. Скажи, что мне послышалось и что на самом деле ты ничего такого не говорила! – Он посмотрел на меня как на мерзкую многоножку, которую не преминул бы выставить за порог.

– Давайте я посмотрю, как там Маэль? – самоотверженно предложила я. – Возможно, ему нужна помощь…

– Дорогая, вам обоим нужна помощь, – с преувеличенно любезной улыбкой отозвался Гермес. – Но сначала давай приведем тебя в порядок. Что это такое? Юбка перекосилась, волосы выглядят так, будто ими мели пол. Ну, как тебе предложение? – спросил Гермес и взял меня под руку.

Я не сдвинулась с места.

– Эм, нет. Лучше я останусь здесь.

– Это займет совсем немного времени. Ты же хочешь прихорошиться к возвращению Маэля?

Этот аргумент меня убедил.

* * *

Гермес был вне себя, что и неудивительно. Он отругал Маэля за глупость – мол, от амброзии следовало избавиться при первой же возможности. Рассердился он и на Афродиту, после чего приготовил ужасное варево, по вкусу напоминавшее землю с сардинами. Гермес не рассказал, какие ингредиенты использовал, что, наверное, к лучшему. Потом он посадил нас в разные такси – на всякий случай – и отправил по домам, предварительно конфисковав телефон Маэля, чтобы мы не смогли встретиться по дороге. Ко всему прочему мне пришлось выслушать лекцию от родителей – домой я вернулась поздно. Я показала им билет в Военный музей. Родители не заметили, что билет вчерашний, и успокоились.

И вот я лежу в кровати, но сна – ни в одном глазу.

Обычно после теплого душа по вечерам мне хочется спать. А уж после медового лосьона для тела я вообще засыпаю мгновенно. Но сегодня ничего не помогало. Я взяла с тумбочки крем и намазала руки. Стоило вдохнуть любимый аромат, как на сердце сразу потеплело. Откуда-то доносился тихий шелест крыльев – к ночи Эванджелина проснулась и теперь исследовала мою комнату. Я схватила телефон и написала в наш с Джеммой и Джиджи групповой чат, делясь с ними новостями. Так и вижу, как утром Джемма с кровати свалится от смеха, когда прочитает про случившееся. А Джиджи, наверное, захихикает, прикрыв рот рукой… Но мне стало легче.

Эванджелина приземлилась на одеяло, подползла ко мне и пощекотала усиками мне щеку, словно говоря: «Спи, не волнуйся, все будет хорошо».

Я позвала ее по имени, и она залезла мне на шею.

– Я так рада, что ты со мной, малышка, – прошептала я в темноту. Эванджелина в ответ повела крылышками. Мне тепло и уютно, но сон не идет. Голова полнится разными мыслями. Я думаю о своих способностях, о просьбе Афродиты, об Агаде, которая последние три тысячи лет провела в заточении, и, конечно же, о Маэле. О его плане, его переживаниях и его чувствах ко мне, которых я просто не могу понять. Перед тем как напасть на незадачливых гангстеров в переулке, он сказал, что я для него – все. Перед глазами мелькнуло ограбление. Я вспомнила, как испугалась за жизнь Маэля, да и за свою тоже – меня бы сильно ранили, если бы он меня не спас. Какой тут сон?! Я уставилась в потолок. Сердце колотилось так, словно вот-вот вырвется из груди. За один сегодняшний день произошло больше, чем за целую неделю! Казалось, мой мозг переполнен воспоминаниями, которые сон должен разложить по полочкам и поместить в нужные уголки памяти. Я тихо вздохнула и посмотрела на телефон. 2:37. Интересно, удалось ли Гефесту поладить с подсолнухом? Откуда Афродита знала, что Маэль отведет меня в подземное царство? Неужели завтра я и правда познакомлюсь с отцом Маэля, Аидом, богом подземного царства? Встретится ли мне кто-нибудь, кто раскроет мне тайну моих сил? Но больше всего меня беспокоил один вопрос: знает ли Маэль, что делает, собираясь пробудить Агаду к жизни? Учел ли он все последствия? Стоит ли рисковать? Под ложечкой засосало, и Эванджелина беспокойно зашевелилась во сне.

Что случится с Маэлем, с нами, со всем миром, если что-то пойдет не по плану?

Глава 12. Ад – это всего лишь гостиная

Зачем спать по ночам, если можно поспать днем, в школе? Я проснулась от какого-то стука. Глаза не хотели привыкать к яркому свету, щека ныла – видимо, я на ней спала. Оглядевшись по сторонам, я с удивлением поняла, что сижу за нашим обычным столиком в столовой. А, вспомнила! Мы с девочками пошли обедать, я проглотила огроменную порцию макарон с сыром и вырубилась. И сейчас у меня на руке красуется надпись, сделанная фиолетовой подводкой для глаз: «Не хотели тебя будить. Ушли в библиотеку».

Во рту пересохло. Эванджелина зашевелилась – похоже, она тоже прикорнула и теперь просыпалась. Поправив шарф, я успокаивающе накрыла бабочку рукой, и та затихла. На днях я зашла в секонд-хенд и накупила там целую гору дешевых шарфов. Надеюсь, веселые цветочные принты надежно спрячут Эванджелину от чужих глаз.

Вокруг ни души, что неудивительно: какой нормальный человек будет сидеть в столовой, пропахшей жареной рыбой и прогорклым маслом, когда на улице – прекрасная осенняя погода? Я со стоном распрямила спину. К счастью, подводка оказалась не водостойкой, и мне удалось стереть ее салфеткой. Впрочем, «стереть» – сильно сказано. Скорее, «размазать по коже». У меня как будто синяк, ну да пофиг. Сегодня необязательно выглядеть идеально. Стоило зевнуть, как усталость навалилась на меня с новой силой. Сейчас соберусь с силами и пойду в библиотеку, к своим подругам. Только посижу еще две минуточки… Голова стала тяжелой, как свинец, и я уложила ее на руки. Закрыла глаза. Как же хорошо…

– Просыпайся. Успеешь еще выспаться.

– Разрази меня Зевсова молния! – Я подскочила, чуть не заработав от удивления инфаркт. Перед моим столом стояли легендарные старухи, работающие на кухне. Они напоминали настоящих ведьм – впрочем, как и всегда. Всклокоченные седые волосы, сухая, как пергамент, кожа, ногти, похожие на птичьи когти… Мне казалось, я уже привыкла к их внешнему виду… Оказывается, нет, не привыкла.

Посередине, скрестив руки на пышной груди, стояла Мелисанда. Из всей троицы она одна смотрела прямо на меня, да и то лишь правым глазом. «Наверное, мое восклицание прозвучало очень странно…» – вдруг осознала я. Видимо, я невольно переняла это выражение у Маэля… Но никто из старых ведьм и глазом не моргнул – видимо, они не только слепые, но страдают еще и от глухоты.

– Знаю-знаю, вы собираетесь закрываться… Простите, пожалуйста! Я уже ухожу… – сказала я, поднимаясь с места.

Мне показалось, что старухи окинули меня задумчивым взглядом.

– Уже ухожу! – заверила их я, торопливо собирая свои вещи.

– Сидеть! – рявкнула костлявая.

Я замерла.

– Что, простите?

– Сядь на место, любительница цветов, – сказала толстушка. – Неужто Валериана непонятно выразилась?

Я ошеломленно уставилась на старух. «Любительница цветов»?! Я не ослышалась?

– Благодарю, Ириона, – сказала Валериана.

– Не стоит, – отозвалась Ириона.

– Нет, ты и правда невероятно любезна.

– Ты же знаешь, моя дорогая, я всегда рада помочь.

– Эм, прошу прощения, но мне и правда пора… – вмешалась я. – Спасибо, и до завтра!

– Сидеть! – одновременно рявкнули старухи. Казалось, меня словно магнитом притягивало к стулу. Может, макароны вызвали у меня галлюцинации? Не успела я опомниться, как ко мне шагнула Мелисанда.

– Ты устала. Не можешь сосредоточиться. Ни к чему хорошему это не приведет, – заявила она, с головы до ног оглядев меня своим правым глазом. Левый глаз не двигался. Может, он стеклянный?

Я удивленно заморгала.

– Неужели… Нам внезапно дадут контрольную?! А-а-а, только бы не по химии! Я еще не успела к ней подготовиться!

Мелисанда повернулась к своим подругам. Ириона пожала плечами. Валериана покрутила пальцем у виска, давая понять, что у меня не все дома.

Мелисанда снова повернулась ко мне.

– Сидеть, – старуха улыбнулась – любезно и в то же время пугающе. По спине пробежал холодок, и я машинально села. – Слушай внимательно, девочка, потому что повторять я не буду. Надеюсь, ты отнесешься к моим словам серьезно. Все-таки мы сюда не развлекаться пришли. – Ириона и Валериана, стоявшие позади Мелисанды, согласно закивали. – Сегодня ложись спать пораньше, поняла? Спи, отдыхай, отправляйся в объятия Морфея.

Некоторое время я молча смотрела на Мелисанду, затем неловко поерзала на стуле и сказала:

– Простите, но я не знаю никакого Морфея. Боюсь, вы меня с кем-то перепутали.

Мелисанда беспомощно пожала плечами и снова повернулась к остальным.

– Погугли его, – посоветовала мне Ириона. – «Вики» всем поможет. Мы ежегодно делаем пожертвования в поддержку «Википедии».

– Переводим через «Пейпал», – пояснила Валериана. – Это так просто! Всего один клик – и готово!

С этих старушек вот-вот песок посыпется, а они используют такие слова, как «Пейпал» и «Википедия»… Сказать, что это странно, – значит, ничего не сказать.

– Можно мне уйти? – едва слышно прошептала я. – Обещаю, больше я никогда не буду спать в столовой!

Мелисанда уставилась на меня как на полную дуру и повторила:

– Сегодня. Ложись. Спать. Пораньше. – Она тщательно выговаривала каждое слово, словно обучала меня иностранному языку.

Мне стало чуточку обидно.

– Поняла я, поняла. Сегодня я лягу спать пораньше. И погуглю, кто такой этот Морфей. Вы ведь разрешите мне здесь обедать?

Мелисанда махнула рукой, словно имея в виду что-то среднее между «Пожалуйста, заткнись» и «Иди уже».

Я тут же вскочила.

– Всего доброго!

Мне в спину понеслось приглушенное шушуканье.

– Надо валить отсюда, и побыстрее, – пробормотала я, обращаясь к Эванджелине. Выйдя в широкий коридор, я вспомнила, как назвала меня Ириона. «Любительница цветов». Я опустила взгляд. Сегодня на мне юбка в цветочек. Видимо, в этом все дело. Ириона говорила про юбку. В конце концов, не написано же у меня на лбу «луговая нимфа»! Откуда окружающим знать, что я умею разговаривать с цветами? У меня начинается паранойя. И все же мне не понравилось поведение этой троицы. С какой стати они ведут себя как мои родители?! Я лягу спать, когда захочу. Или когда захотят мои родители – настоящие родители. Но не тогда, когда велят старухи, недовольные тем, что я заснула в их столовой. И вообще, что это за странные имена? Мелисанда, Ириона, Валериана… Тут я вспомнила о загадочном Морфее. Гугл любезно подсказал, что Морфей – это древнегреческий бог сновидений, сын Гипноса, бога сна. Снова древнегреческие боги! Может, это совпадение? Нет, я не буду ломать над этим голову! Если так и дальше пойдет, то я стану первой в истории этой школы ученицей, которая поседеет в шестнадцать. Я вприпрыжку побежала по лестнице. Нужно как можно скорее переговорить с Джиджи и Джеммой!

– Эй, замухрышка! Тебя заждался твой принц, – не поднимая глаз от смартфона, сказала Карли. Она стояла перед входом в библиотеку.

– Что? – переспросила я, останавливаясь.

Карли что-то напечатала и показала мне экран. Она сфотографировала Маэля – тот стоял у нашей школы – и выложила фото в ««Инстаграм»» с хэштегами #как_его_зовут и #мой_будущий_бойфренд.

Всего за несколько секунд публикация от «Карли-Барби» набрала немало лайков. А вот и первый комментарий! «Это Маэль Анжу, он учится в лицее Людовика Великого. Он такой милашка!»

– Не волнуйся, – сладко улыбнулась Карли. – Я не собираюсь его отбивать. Подожду, пока ты ему наскучишь.

В мозгах с тихим звонком щелкнул предохранитель. Сегодня произошло немало странностей, я устала, не выспалась, а тут еще Карли со своими наездами… Еще несколько дней назад я бы не стала огрызаться, но, похоже, в наше время вежливость – это уже не #в_тренде.

Я наклонилась к Карли и сказала так тихо, чтобы услышала только она:

– Знаешь, Карли-Барби, вчера мы с Маэлем неплохо позабавились… на свежем воздухе. Посмотрим, как мы развлечемся сегодня. Если хочешь, подойди к нему и поинтересуйся, скучно ли ему со мной. Вступай в ряды его фанаток, не стесняйся. Ему плевать на таких, как ты.

Карли чуть не задохнулась от возмущения. Телефон едва не выпал у нее из рук. Я подмигнула и взялась за ручку двери.

– Ты не спустишься к нему? – с придыханием спросила Карли. – Он ждет у школы уже час.

Настала моя очередь сладко улыбаться.

– Поверь, он охотно подождет меня еще час.

Я ушла, оставив Карли стоять в коридоре. Судя по раздавшимся у меня за спиной звукам, Карли хватала ртом воздух. Я довольно улыбнулась.

* * *

– Она разболтает о случившемся всей школе, – серьезно сказала Джиджи после того, как я рассказала подругам о встрече с Карли-Барби. – И в интернете наверняка напишет.

– Конечно, – Джемма непринужденно откинулась на спинку стула. – А теперь взгляни на нашу Ливию и скажи, кто поверит этой Сплетнице из Верхнего Ист-Сайда. – Она указала на мои юбку в цветочек и белую рубашку. – В этой одежде Ливия выглядит на двенадцать.

– Ну спасибочки. – Я оглядела себя. – Это один из моих любимых нарядов! Впрочем, я понимаю, о чем ты. На это я и надеялась. Карли никто не поверит. Я и сама до сих пор не могу поверить…

– Знаешь, то, что случилось у вас «на свежем воздухе», – это так классно, волнующе и… запретно! – Джиджи восторженно распахнула карие глаза.

– Как наркотики, – сухо отозвалась Джемма, пожевывая ластик на карандаше. Я молча выставила руку, и она дала мне «пять».

– Очуметь, – прошептала Джиджи. – А как он разобрался с бандитами?! Это так круто! Совсем как в кино!

– Я ужасно испугалась! – сказала я, раскладывая перед собой тетради. – Такое ощущение, что мозг заблокировал плохие воспоминания. Я почти не помню, как все случилось.

– Но зато помнишь, что случилось потом? – улыбнулась Джемма, не вытаскивая изо рта карандаш.

Я густо покраснела.

– Да.

Все еще улыбаясь, Джемма постучала ластиком по нижней губе.

– Скажи, ты хоть на секунду пожалела о своем любовном приключении? Если нет, то на сочувствие не рассчитывай.

– Ты просто ужасна! – воскликнула Джиджи и игриво стукнула Джемму в бок.

Я улыбнулась.

– Честно говоря, я до сих пор разрываюсь между восторгом и страхом. – Мимо прошли одноклассники, и я наклонилась вперед, понизив голос. – Маэль ждет меня внизу. Как мне смотреть ему в глаза?! Уверена, я не смогу ни слова из себя выдавить…

– Ну, принц царства мертвых готов отстоять себе все ноги, лишь бы тебя увидеть, – отозвалась Джемма. – Думаю, это хороший знак.

– Просто у него нет возможности со мной связаться… – Я не разделяла этой уверенности. – Гермес забрал у него телефон, чтобы мы не встретились вчера по дороге домой.

– Какой умный мужчина! – Джемма уронила карандаш на стол. – Сразу видно: три тысячи лет жизненного опыта не прошли даром.

– Но теперь, когда ты знаешь, что он у школы, нельзя заставлять его ждать! – возмущенно наклонилась ко мне Джиджи. – Это неправильно!

– Маэль даже не знает, что Ливия знает, что он тут, – спокойно сказала Джемма. – Без паники.

– Какая разница, знает или нет? Это все равно неправильно! – Джиджи раздраженно скрестила руки на груди.

Джемма закатила глаза и сменила тему.

– А что с Эванджелиной? – Она махнула в сторону моей груди. – Надеюсь, она останется у тебя.

– Думаю, поэтому Маэль и пришел. Сегодня он хочет снова пойти на блошиный рынок и поискать там торговца, – ответила я. – Вряд ли Эванджелина останется со мной, мы ведь ее одолжили. И, судя по виду торговца, нам лучше не нарушать свою часть сделки.

Джиджи тяжко вздохнула.

– Все равно обидно. Вы с Эванджелиной словно созданы друг для друга.

Да, мне тоже так кажется… Я улыбнулась. Эванджелина, устроившаяся у меня на ключице, повела лапками во сне. Как же я буду по ней скучать…

– Я спущусь и поговорю с Маэлем. Он и так уже ждет целую вечность…

– Распугивая наших младшеклассников.

– Эй! – я со смехом толкнула Джемму плечом. – Он не выглядит совсем уж мрачным и ужасным!

Джиджи и Джемма быстро переглянулись и захихикали.

– Все с вами ясно, – покачала головой я.

К слову о мрачном и ужасном! Я совсем забыла рассказать о происшествии в столовой!

– А, еще кое-что. Троица из столовой вела себя сегодня очень грубо и странно! Я аж испугалась…

Джиджи пренебрежительно махнула рукой.

– Забей. Они бывают довольно сварливыми. У меня даже возникла теория, что в солнечные дни у них портится настроение. – Джиджи повернулась к окну: – Все сходится! – Она снова посмотрела на нас и продолжила: – Старухи ко всем цепляются. Кого ни спроси – каждый найдет, что рассказать. Не волнуйся. Наверное, они разозлились, что ты заснула в их царстве.

– Ясно, – успокоившись, отозвалась я. – Тогда пойду посмотрю, чего хочет от меня сын Аида.

Маэль снова занимал все мои мысли. К счастью, Карли у библиотеки не оказалось. Краем глаза я заметила ее у питьевого фонтанчика и поспешила вниз, ко входу в школу.

У дверей я остановилась и заставила себя глубоко вдохнуть. Вчера мы занимались такими постыдными вещами… Но я не буду стесняться. Не буду краснеть и заикаться от неловкости. Я больше не та девушка, которая приехала из Кореи. Жизнь в Париже – моя новая жизнь – изменила меня. Я стала другой. Я больше не прячусь. С этими мыслями я расправила плечи и переступила через порог.

Словно почувствовав мое присутствие, Маэль поднял голову и повернулся ко мне всем телом.

«Вдох. Выдох. Вдох…» У меня зачастило сердце, как это обычно бывало в присутствии Маэля. Он, как и всегда, пришел во всем черном. Из общей гаммы выделялась лишь темно-серая сумка.

– Ливия, – прошептал он, и я скорее прочитала свое имя по его губам, нежели услышала.

– Привет, – сказала я, спустившись к нему по лестнице.

Маэль оттолкнулся от каменных перил, выпрямился в полный рост и посмотрел так, что на меня с новой силой навалилось желание прикоснуться к нему. Хотелось обнять его, но почему-то я не смогла этого сделать. Меня охватило смущение. В конце концов, вчера он видел меня практически обнаженной. Ой-ей-ей… «Не думай об этом, – приказала себе я. – Дыши. Вдох, выдох, вдох…»

Маэль наклонился ко мне и поцеловал в щеку.

– Бонжур.

– Привет, – повторила я. Мой голос прозвучал хрипло.

Поколебавшись, Маэль быстро поцеловал меня в другую щеку. Я невольно улыбнулась. Отстранилась и с удивлением заметила у него в руке смартфон.

– Не знаешь, кто такая Карли-Барби? – поинтересовался Маэль.

– Так ты уже видел тот пост? – со стоном ответила я. – Откуда у тебя телефон? К слову, ты вообще когда-нибудь ходишь на занятия?

– Видел. Меня отметили на фотографии, – Маэль криво улыбнулся. – Дома у меня запасной телефон. В катакомбах техника быстро ломается. И, отвечая на твой третий вопрос: сегодня я уже был на занятиях.

– А теперь?

– А теперь выкроил минутку, чтобы навестить нимфу, которая ходит в другую школу, – улыбнулся Маэль. Его слова не произвели на меня желаемого впечатления.

– Почему ты не написал? Карли сказала, ты уже час здесь торчишь.

– Потому что хотел устроить тебе сюрприз, Шерлок! – ответил Маэль и показал мне профиль Карли в ««Инстаграм»е». – Я вроде ее знаю… Кажется, она была на концерте?

Я снова застонала.

– Да, это Карли. Моя одноклассница.

Я рассказала Маэлю о нашем с ней разговоре и невольно посмотрела на окна второго этажа. Там библиотека. Маэль проследил за моим взглядом и спросил:

– Думаешь, она наблюдает за нами?

Я кивнула.

– Карли думает, что мы с тобой… – я смущенно замолчала. – Что между нами ничего серьезного. Вот почему она хотела узнать, кто ты такой. На будущее.

Маэль фыркнул – не столько насмешливо, сколько недовольно.

– Забудем про нее, – отозвалась я. – Строит из себя не пойми кого… Мне пора возвращаться в школу, у меня проект по политологии. Я напишу тебе позже, и мы договоримся о встрече.

Черта с два я откажусь от своих планов только потому, что Маэль решил прогулять уроки! Проект по политологии повлияет на мои оценки. Мы с Джиджи и Джеммой еще неделю назад договорились вместе позаниматься, и я не собираюсь ничего отменять.

– Что с Эванджелиной? Ты отправишься сегодня на поиски торговца?

Маэль кивнул.

– Пусть Эванджелина пока побудет у тебя. Если я найду торговца, то вернусь за ней. – Он покачал головой, внезапно посерьезнев. – У меня нехорошее предчувствие. Все следы торговца исчезли, словно мел, стертый с доски.

– Думаешь, с ним случилось что-то плохое?

Маэль мрачно кивнул.

– Да. Я расскажу об этом Гермесу. Прямо сейчас.

– Правильно.

Маэль улыбнулся.

– Мудрая нимфочка… Когда мы сегодня сможем увидеться? Ты же знаешь, я хочу познакомить тебя со своим отцом.

Я почувствовала, как у меня подгибаются колени. Меня ждет знакомство с отцом Маэля, путешествие в царство мертвых… Одна мысль заставляет паниковать… Поэтому я выпалила первое, что пришло в голову:

– После школы мне надо вернуться домой и побыть на глазах у родителей. В противном случае они решат, что меня похитили, и подадут заявление о пропаже.

– Да, конечно, я все понимаю, – отозвался Маэль. – Но у нас мало времени. Я заеду за тобой домой, договорились?

Я не могу дать задний ход. Да и не хочу, честно говоря.

– Как нам туда добраться? – озвучила я вопрос, внезапно пришедший мне в голову. – Туда – это в царство мертвых. Если для этого мне придется умереть, то я не согласна.

Глаза Маэля весело заблестели.

– Ты – моя гостья. Тебе не придется умирать. За кого ты меня принимаешь?

Мне и самой иногда интересно…

– Неужели существует тайный проход? Здесь, в Париже?

Маэль кивнул.

– Так, значит… – Я испытующе заглянула ему в глаза. – Им мы и воспользуемся?

Маэль снова кивнул.

– Тебе что, сложно рассказать о нашей экскурсии в мир мертвых поподробнее?

– Чем меньше ты будешь знать, тем лучше. В противном случае ты не согласишься.

Я хмуро уставилась на Маэля. Просто чудесно. Что ж, мне нужен был ответ? Получите, распишитесь.

– Просто будь собой.

– Ты говоришь избитыми фразами.

– Все обойдется, – заверил меня Маэль, скривив губы в усмешке.

Я сделала вид, что собираюсь уйти:

– Мне пора возвращаться.

– Подожди! – Маэль схватил меня за руку. У него на лице не осталось и следа от усмешки. – Не уходи.

Я ответила вопросительным взглядом.

– Вчера мы… все было таким волнительным, – произнес Маэль, глядя мне прямо в глаза. – Но мне нужно другое. Хотя я так набросился на тебя, что теперь ты, наверное, мне не поверишь. – Он погладил мою ладонь, как делал всегда, когда брал меня за руку.

– Я тоже на тебя набросилась. Во всем виновата амброзия, – ответила я как можно равнодушнее, хотя внутри вся дрожала. Я тоже думала, что случившееся было «волнительным».

Маэль слабо улыбнулся. Теперь смущенным выглядел уже он.

– К счастью, вся амброзия уничтожена.

Я нахмурилась. Мне не хотелось об этом думать, но теперь поздно. Неужели без любовного зелья я не кажусь Маэлю привлекательной?

– Нет, – отозвался Маэль, словно прочитав мои мысли. – Я не это имел в виду. Знаю, о чем ты подумала, но все совсем не так.

Я ничего не ответила.

– Вспомни о том, что я сказал тебе в лифте! – попросил Маэль.

«Ты… ничего не делаешь. Просто стоишь, и у меня зашкаливает пульс». Эти слова меня немного успокоили.

Маэль положил мою руку себе на грудь.

– Чувствуешь?

Его сердце билось часто-часто.

– А теперь улыбнись. Или… не знаю, что угодно!

Я приподнялась на цыпочки и заправила прядь волос Маэлю за ухо. Его сердцебиение становилось все быстрее и быстрее.

– У меня к тебе еще одна просьба. Дотронься до меня.

Нежно погладив Маэля по щеке, я сказала:

– Хочу тебя поцеловать…

Маэль издал сдавленный звук, я расценила его как согласие. Наши губы встретились, и мне показалось, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Оно стучало так сильно, что даже моя ладонь подрагивала. Это всего лишь поцелуй! Нежный, почти целомудренный. И все же он вызвал у Маэля такую бурную реакцию… Я хотела было отстраниться, но искушение оказалось сильнее меня. Приоткрыла губы и проскользнула языком между его зубами. Тело у меня горело. Я жаждала этого поцелуя со вчерашнего дня. Не жадного поцелуя под воздействием амброзии, а простого обещания чего-то большего. Я хотела доказать, что наши чувства – настоящие.

Мы тихо выдохнули, соприкоснувшись языками. Маэль отпустил мою руку, но только для того, чтобы уже через секунду прижать меня к себе. Поцелуй становился все более глубоким, более жарким, таким, как я и хотела. Я обвила Маэля руками.

«Ливия».

Это Маэль? Но как он может говорить со мной, когда его губы плотно прижаты к моим?

«Ливия, подожди… пожалуйста, подожди!»

Он казался встревоженным…

Я поняла: он разговаривает со мной телепатически, как разговаривал тогда, когда заставлял бродить по ночам по Парижу в поиске золота. Но почему?

А потом у меня перед глазами все потемнело.

* * *

Я очнулась в крепких объятиях.

– Что?..

Маэль погладил меня по щеке. Он сидел на широких ступенях, бледный как полотно, с фиолетовыми кругами под глазами, и смотрел на меня так, будто я умерла у него на руках.

Глубоко вдохнув, я поняла, что очень даже жива. Но потом пришла боль. Я согнулась пополам от рези в животе.

– Ливия, тебе нужно к врачу! – запаниковал Маэль. – Прости, мне так жаль… Клянусь всеми богами Олимпа, я бы никогда не…

Я застонала. Желудок крутило так, будто кишки стянулись в узел. Перед глазами заплясали темные точки. Маэль прижал меня к груди.

– Боги, умоляю вас…

Слегка отодвинув Маэля от себя, я заглянула ему в лицо. Глаза у него влажно блестели. Неужели он плакал?..

– Я знаю, в чем дело, – выдохнула я, пытаясь игнорировать металлический привкус во рту. – Боль началась тогда, когда пробудились мои силы. Думаю, есть какая-то связь…

Маэль молча покачал головой. Из-за цвета его глаз слезы в них казались серебристыми. Как красиво…

Головокружение и боль прошли так же внезапно, как появились. Раз – и словно на сцену опустился занавес. Желудок успокоился, зрение прояснилось.

– Все в порядке, – сказала я и попыталась сесть, но Маэль удержал меня.

– Ничего подобного, – возразил он. – Не двигайся.

– Мне уже лучше, – коротко ответила я.

Судя по всему, Маэль мне не поверил, но останавливать не стал, и я решительно высвободилась из его объятий. Села рядом и посмотрела на него. Ну и видок! Маэль выглядит таким разбитым и… виноватым? Интересно, почему? Ничего не понимаю…

Прислонившись к Маэлю, я сказала:

– С тобой это никак не связано, правда. Наверняка моя теория подтвердится, если я найду кого-нибудь, кто сможет рассказать мне о нимфах. Возможно, так у нимф проходит пубертат: растущие силы, все дела. В больнице меня обследовали с ног до головы и ничего не нашли.

Маэль глубоко вздохнул, положил голову мне на плечо. Обычно это я всегда ищу в Маэле поддержку и опору. Он показывает мне новый мир, улаживает все проблемы, защищает меня. Но сейчас он опустил свой щит и свой меч и положил голову мне на плечо, нуждаясь в моей поддержке.

Некоторое время мы молчали, слушая дыхание друг друга. Маэль беспокойно вертел в руках телефон. Где-то залаяли собаки, и мы одновременно повернулись на шум.

– Мои поиски длились много лет… И на протяжении всего этого времени я боялся, что меня разоблачат, – голос Маэля звучал твердо, но я расслышала в нем затаенную печаль. Обычно Маэль скрывает свои чувства, потому что не хочет казаться уязвимым. – Но сейчас куда больше меня страшит мысль о том, что поиски скоро подойдут к концу.

– Ты тщательно все спланировал, – тихо отозвалась я. – Все будет хорошо.

Маэль глубоко вздохнул.

– Я долго думал… В моем плане много элементов, которые могут выйти из-под контроля. Я хочу, чтобы ты ушла, как только в шкатулке окажется последний кусок золота. Я выведу тебя из катакомб, а сам вернусь обратно.

Я села так резко, что скинула его голову с плеча.

– Что?!

Маэль с неподвижным, окаменевшим лицом посмотрел на меня.

– Я не могу поручиться за твою безопасность. Меньше всего я хочу рисковать твоим благополучием. Ты уйдешь, это не обсуждается.

Я коротко рассмеялась.

– Ты снова перешел на командный тон, да, сын Аида? Я тебе помогла. Без меня ты был бы далек от цели. Если я решу остаться, я останусь. В конце концов, я бродила ночами по Парижу, украла золото из Военного музея, отравилась зельем богини любви. А сегодня мне предстоит знакомство с богом подземного царства. Ты серьезно думаешь, что я сбегу, добравшись до развязки? Черта с два.

– Ливия, – убийственно спокойно произнес Маэль, – я не собираюсь это обсуждать.

Я сердито посмотрела на него и заявила:

– А я собираюсь.

– Немедленно прекрати.

– Сам прекрати.

– Не спорь со мной, нимфа.

– Сдавайся, сын Аида, и я не буду спорить.

– Чего ты хочешь?

– Быть рядом, когда Агада возродится.

Маэль покачал головой:

– Нет.

– Почему? Вчера ты был согласен, сегодня – нет. Может, уже определишься?

– Я определился. Ты не останешься.

– Хорошо. Тогда сам ищи свое золото. А я отправлюсь на встречу, которую вчера пропустила.

Маэль вздрогнул, словно я больно ударила его.

– Это шантаж, – прорычал он.

– Именно, – мило улыбнулась я. – Очень действенное средство.

Маэль стиснул зубы и прищурился, словно прикидывая, не легче ли меня убить, чем переубедить. Вокруг него сгустилась серая вязкая тень.

– Тебе меня не напугать, – заявила я. На этот раз у меня даже не ускорился пульс. Сердце билось спокойно, размеренно.

Маэль, казалось, тоже это заметил. Тень исчезла.

– Ты им понравишься.

– Кому?

– Моим кошмарным родственникам.

– Значит, мы снова одна команда? Ты и я? Царство мертвых, катакомбы, Агада – все в силе?

– Давай заключим сделку, – играя желваками, сказал Маэль. – Ты наденешь отцовскую шапку-невидимку и раздобудешь последний кусочек золота. Я, в свою очередь, установлю в катакомбах камеру, и ты увидишь, как Агада возродится.

– Нельзя заключить новую сделку на старых условиях, – покачала головой я и, заметив вопросительный взгляд Маэля, пояснила: – Мы договаривались о том, что я помогу тебе собрать золото, а ты найдешь информацию о моих способностях. Ты свою часть сделки не выполнил. Поэтому я не пойду грабить банк, пока ты не расскажешь мне все, что знаешь о нимфах. У тебя не получится меня обмануть, изменив первоначальные условия. Придумай что-нибудь получше, сын Аида, или сделка не состоится.

– Ты – само хладнокровие, – произнес Маэль, у него в глазах бушевал серебристый огонь, как и всегда, когда он делал этот странный комплимент. Улыбнувшись, Маэль скользнул взглядом по моим губам. – Я не собирался тебя обманывать.

Воспоминания о том, какое действие оказывает на меня этот взгляд, были еще свежи, но я их проигнорировала.

– Итак, что ты предлагаешь?

Взгляд Маэля говорил: «Предлагаю целоваться, пока у тебя мозги не превратятся в пудинг, и тогда я смогу делать с тобой все, что пожелаю».

Я тяжело сглотнула, но взгляд не отвела.

– Предлагаю тебе подождать на безопасном расстоянии, пока я буду снимать с Агады проклятие. Это мое последнее слово.

– Я подожду, но так, чтобы видеть происходящее.

Скрипнув зубами, Маэль кивнул.

– Тогда договорились, – улыбнулась я.

Маэль оскалил зубы.

– Знаешь, я слышал, что любовь и ненависть почти неразделимы…

Я взглянула на часы.

– Так, а теперь мне нужно бежать!

Пристальный взгляд Маэля обжигал, словно языки пламени. Маэль наклонился и прошептал мне на ухо мое имя. Из его уст оно прозвучало как угроза, проклятие и признание в любви одновременно. Я улыбнулась, понимая, что не испытываю никакого страха. Лишь легкое возбуждение. Пальцы покалывало от желания прикоснуться к Маэлю. Я больше не боялась его настоящей сущности.

– Мне пора, – сказала я и повернула голову. Наши лица оказались совсем близко. – С тобой приятно иметь дело.

Маэль хотел было поцеловать меня, но я увернулась, вскочила и со смехом побежала вверх по лестнице. Остановилась у дверей в школу и оглянулась через плечо. Маэль внимательно наблюдал за мной, вокруг него клубилась энергия, которую я чувствовала почти физически.

«Ты принадлежишь мне, – подумала я и пристально посмотрела на Маэля, пытаясь передать ему эту мысль. – Ты принадлежал мне с самого начала, и так будет всегда».

Не отрывая от меня взгляда, Маэль прижал руку к сердцу, туда, где на коже пылала огненная корона.

«А ты принадлежишь мне», – услышала я его голос у себя в голове.

Я почувствовала, как по телу разливается тепло. Всем моим существом мне захотелось вернуться к Маэлю. Снова услышать эти слова – на этот раз из его уст. Услышать, как Маэль прошепчет мне их на ухо…

Я отвернулась, чтобы не поддаться искушению и не броситься в его объятия.

* * *

– Ты, должно быть, шутишь.

– М-м? Тебе что-то не нравится? – поинтересовался Маэль, скалясь как пес, объевшийся костей. – Не любишь горки?

– Поверить не могу… Просто в голове не укладывается, – пробормотала я, буравя взглядом детскую площадку самого мерзкого в мире «Макдоналдса».

Мы с Маэлем отправились в пригород, в местечко, о котором я никогда не слышала. И теперь стояли на ютившемся между автострадами клочке земли. Да уж, премия за лучший ландшафтный дизайн ему явно не светит.

Время близилось к вечеру, «Макдоналдс» пустовал. От стен здания отслаивалась краска, крышу украшал слой липкой мелкой пыли. По территории валялся мусор, в кустах на стоянке валялась старая коляска.

– Раз-два – и вжу-у-ух! – сказал Маэль и жестом предложил мне подняться на детскую горку. – Давай, пока никто не смотрит.

Не ответив, я продолжила тянуть молочный коктейль через соломинку. Я думала, мы зашли в «Макдоналдс» просто так, и наслаждалась прохладным напитком. Предложение Маэля показалось мне шуткой.

– Ни за что! Уверена, ты снимешь меня на видео и потом будешь издеваться!

– Я не снимаю видео, – обиженно отозвался Маэль. – Вообще никогда. Это не в моем стиле.

Я недоверчиво хмыкнула, пожевывая соломинку.

Маэль махнул на горку и даже поклонился мне.

– Хочешь, чтобы я сняла тебя на видео? – поинтересовалась я.

Маэль устало опустил плечи.

– Поднимайся на горку, – велел он и добавил с недоброй улыбкой: – Или тебе помочь?

Может, швырнуть в него коктейль? Иногда Маэль слышит мои мысли. Не знаю, как это у меня получается. Видимо, у нимф много суперспособностей.

– Лучше не надо, – предостерег меня Маэль, его серые глаза горели ледяным пламенем.

О’кей… Значит, он меня слышал.

– Аналогично, – отозвалась я. – Даже не думай меня лапать, я сама поднимусь.

– Тогда вперед, – Маэль взял молочный коктейль. Соломинка с тихим звуком выскользнула у меня изо рта. Криво усмехнувшись, Маэль обхватил ее губами и повторил: – Вжух.

– Неужели все так просто? Это работает во всех «Макдоналдсах»? Я съеду по горке и окажусь в подземном царстве, потому что ты отметил меня своим знаком?

Маэль вздохнул.

– В общем-то, да. И – да, это работает во всех «Макдоналдсах». Все очень просто. Но что ж, если хочешь увидеть еще один фокус, то иди сюда.

С этими словами он, не глядя, бросил молочный коктейль в сторону и попал прямехонько в мусорное ведро, находившееся примерно в двухстах метрах от нас.

– Офигеть… – отозвалась я, подходя к нему.

– Посмотри на меня, нимфа.

Я послушно подняла взгляд.

– Если будешь долго смотреть мне в глаза, то увидишь в них вечно горящие огни Тартара. Когда огонь вспыхнет, то вход в царство мертвых откроется. Тебе останется лишь затащить задницу на эту горку, пока у нас не появились зрители.

– Остряк, – пробормотала я, но все же с любопытством наклонилась к Маэлю. Тот ухмыльнулся.

– Не бойся.

Я наклонилась сильнее.

– Ближе, – приказал Маэль.

Я подчинилась.

– Еще ближе.

Наши губы почти соприкоснулись.

Серая радужка внезапно потемнела, и глаза Маэля стали похожи на стекло с вкраплениями мерцающих серебристых прожилок. Я замерла, увидев в их глубине синие, почти черные всполохи, в которых кружились яркие точки света. Мне показалось, я узнала в них созвездия…

Я затаила дыхание.

– Сосредоточься, – произнес Маэль, обжигая мои губы горячим дыханием, и подмигнул. – Подумай о чем-нибудь приятном.

– Ага-а-а… – Я была слишком потрясена, чтобы сказать что-то вразумительное и осмысленное.

– Ну? И как тебе?

– Я не вижу огня.

– Что?! – оторопел Маэль.

– Как же красиво… но… больше похоже на…

Я сделала шаг назад и посмотрела Маэлю в лицо.

– Похоже на что? – посерьезнев, поинтересовался тот.

– На ночное небо.

Маэль моргнул, и его глаза снова стали серебристо-серыми.

– Хочешь поквитаться со мной за то, что я заставляю лезть на горку?

– Нет. Вообще-то… – Я была ошарашена не меньше его. – Я думала, что ты пошутил, когда сказал про огни Тартара.

Маэль уставился на меня так, словно не верил своим ушам, но потом, видимо, решил отложить этот разговор на другой раз. Пожал плечами и ответил:

– Ладно, сейчас это неважно. Ну что, после моего маленького представления ты готова мне поверить?

Я порадовалась, что сегодня в кои-то веки надела джинсы. Простые черные джинсы с завышенной талией. В таких только на горках и кататься.

– Ладно, вперед! – воскликнула я, засунула руки в карманы и нащупала семена цветов, которые перед уходом переложила туда из джинсовой юбки. Никогда не знаешь, когда может понадобиться букетик цветов.

Маэль потрепал меня по волосам.

– Послушное маленькое чудовище.

Я попыталась его стукнуть, но, конечно же, не попала.

Засмеявшись, Маэль сказал:

– А теперь давай еще разок пробежимся по плану. Мы здороваемся, я под каким-нибудь предлогом увожу отца в хранилище, куда можно попасть только с ним, и краду шапку-невидимку. Ты тем временем развлекаешь моих родственников захватывающими рассказами из жизни. Будь собой – ледяной нимфой, которая держит меня на коротком поводке… Все будут от тебя в восторге.

– Какой же ты странный, – отозвалась я, и мы обменялись улыбками. Маэль перестал играть с моими волосами и погладил меня по щеке.

– Может, и так, – сказал он. – Но ты не менее странная, раз без ума от меня.

Я засмеялась и, покачав головой, оттолкнула его руку.

– Я пойду на горку, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Маэль поднялся по лестнице за мной.

– Ничего не трогай. Не открывай глаза, пока не окажешься внизу. Не открывай глаза, что бы ни услышала. Я поеду следом и буду крепко тебя держать.

Ой. А вот об этом Маэль упомянуть забыл. Но я только обрадовалась, что поеду в подземное царство не одна.

Маэль оглянулся через плечо на «Макдоналдс» и сказал:

– Давай! Поторопись!

Я села на самом верху горки и свесила ноги вниз. Маэль куда выше меня, поэтому ему пришлось постараться, чтобы поместиться, но вскоре он устроился позади. Обнял меня, прижавшись грудью к моей спине, обхватил мои ноги своими.

– Поехали, – прошептал он. – Не бойся, я с тобой.

С этими словами Маэль оттолкнулся, и мы скользнули вниз. У меня перехватило дыхание. Нас окружила темнота – глубокая, холодная, липкая. Несмотря на широко распахнутые глаза, я ничего не видела. Вспомнив предостережение Маэля, я быстро зажмурилась.

Мы ехали все быстрее и быстрее. Ветер с силой трепал мне волосы.

Через некоторое время до меня донеслись крики и плач сотен голосов, полных отчаяния и боли. Я не могла разобрать ни слова, но, несмотря на это, мое сердце болезненно сжалось.

«Чтобы попасть в царство мертвых из этой части планеты, нужно проехать мимо Коцита, – раздался у меня в голове голос Маэля. – Коцит – это одна из пяти рек царства мертвых. Выпив ее воду, мертвые осознают, что никогда не вернутся к живым. Не обращай внимания на голоса, скоро станет лучше».

Что ж… Пожалуй, «лучше» – не совсем верное слово для описания огненной дымки, в которую мы попали. Я закашлялась, мне стало трудно дышать.

«Спокойно. Сейчас мы проезжаем Флегетон. Вместо воды по его руслу течет огонь. Реки не могут нам навредить. Задержи дыхание, скоро станет лучше».

Мы несемся сквозь огонь?! Меня охватила паника. Воздух стал еще жарче. Клянусь богами Олимпа, что…

…Тут я снова смогла дышать. А через секунду упала на мягкие подушки.

– Вау! – раздался позади меня веселый голос Маэля. – Круто прокатились! Вдвоем куда веселее, чем одному! – Он вскочил на ноги. От возбуждения у него на щеках пылал румянец. – Ну как тебе?

Я огляделась и удивленно выпалила:

– Это что, кролики?!

Маэль подавил усмешку.

Я принялась вертеть головой по сторонам. Дыра в стене, через которую мы вывалились, чудесным образом исчезла, и происходящее стало еще более сюрреалистичным. Кроме того, помещение было заполнено пушистыми коричневыми кроликами, они сидели, что-то жевали и скучающе смотрели на нас. Что ж, по крайней мере, они достаточно сообразительны, чтобы не заблудиться в подушках. На всякий случай я наклонилась и проверила, не придавила ли кого.

Маэль дернул уголками губ, словно сдерживая улыбку.

На стене я обнаружила несколько клеток. На полу стояли миски с кормом и водой. Длинные деревянные полы, разделяющие комнату на аккуратные полосы, выглядели так, словно по ним только что прошлись шваброй. И, тем не менее… кролики?! Что, серьезно?! Наверное, я сплю. Может, та огненная река поджарила мои мозги?

– Мы ведь не ошиблись адресом?

– Нет. Мы в кроличьих покоях, – сказал Маэль так, словно в этом нет ничего особенного. Словно в каждом порядочном доме должны быть кроличьи покои.

Маэль протянул мне руку и помог встать.

– Персефона не любит детей, особенно детей других богов, – добавил он, но от этих слов ситуация не прояснилась. – Она очень ревнивая, хоть и ненавидит отца со страшной силой. Поэтому мы, сыновья Аида, лишь изредка заходим его навестить. Постоянно здесь живут только домашние животные. Персефона разводит кроликов на корм псу. Когда пятнадцать-двадцать из них подрастут, она выпускает их, и пес…

Маэль оборвал себя на середине фразы, увидев мое испуганное лицо. Персефона выращивает кроликов, чтобы ее пес мог поохотиться?! И я пообещала Афродите, что попытаюсь отнять у этой женщины возлюбленного?! Мне резко поплохело.

– Пойдем поздороваемся, – сказал Маэль, взял меня за руку и повел к выходу из кроличьих покоев.

– Подожди, но как же… эти кролики…

– В Риме веди себя как римлянин. Давай не будем про кроликов, ладно? Прошу тебя. Оставь эту тему. Никто не разделит твое возмущение. Пса здесь просто обожают.

Я громко фыркнула, выражая всю степень своего презрения, но мой спутник ничего не заметил. Он подобрался и напрягся, словно готовясь к казни.

Мы вышли в коридор, где меня поджидал очередной сюрприз. Я думала, что повелитель мира мертвых обитает в мрачном дворце, но все вокруг выглядело так, будто мы оказались не в подземном царстве, а в пляжном домике на Лонг-Айленде. Светлые мраморные полы, комоды из белого дуба, кремовые орхидеи, на стенах – модные картины. Тонкие, развевающиеся на ветру шторы…

Единственная странность – это замурованные окна, но из-за окружающего бело-золотого великолепия они почти не бросались в глаза. Но откуда тогда взялся ветер, играющий со шторами?

Некоторое время мы шли по коридору мимо закрытых дверей и, наконец, оказались в своего рода вестибюле. Каменный камин, перед ним – диван из светлого ротанга. Рядом – шкафчик с винами, в глубине комнаты – еще один диван, а за ним – проход в большую гостиную.

Персефону я заметила сразу. Высокая, увешанная тяжелыми украшениями, одетая во все белое, она грациозно отделилась от танцующих теней. Рыжеватые волосы блестели, словно золотые нити в веретене. Светло-карие глаза излучали неестественное мерцание. Ее одежда, наверное, стоит целое состояние! Начиная от дизайнерских туфелек и заканчивая шелковой блузкой… Персефона напоминала избалованную домохозяйку из Верхнего Ист-Сайда, такие еще проводят лето в Хэмптоне… В руке она держала бокал мартини, и тот блестел в отблесках пламени камина.

– Ну надо же! – вместо приветствия сказала она. – Я думала, это какая-то шутка.

– Персефона, – холодно отозвался Маэль, подойдя к ней. – Позволь представить тебе Ливию. Ливия, это Персефона, жена моего отца и повелительница царства мертвых.

Персефона не удостоила меня и взглядом. Издали я не могла сказать, сколько ей лет, но сейчас с удивлением поняла, что она выглядит очень молодо. Не старше тридцати. Впрочем, из-за холодной ауры она кажется старше.

– Зачем явился? – поинтересовалась Персефона. Ее голос напомнил битое стекло – таким он был острым. – У твоего отца дела.

– Я предупредил его о своем визите.

Персефона скривила губы.

– Знаю, но сути дела это не меняет.

– Уверен, отец знает, что делает.

Позади нас послышались шаги, и я обернулась. Маэль закатил глаза – видимо, он знал, кто к нам идет. Персефона поднесла бокал к губам и пригубила мартини.

Мои смутные подозрения подтвердились. В помещение вошел Энко. Черные узкие джинсы, тяжелые ботинки, серая футболка с элегантной белой надписью «Возврату не подлежит».

С ума сойти. Я окинула Энко неодобрительным взглядом.

– Ливия, дорогуша! – многозначительно произнес тот, растянув губы в ленивой усмешке, и провел рукой по своей светлой гриве. Тогда я заметила, что он подстригся. Раньше волосы доходили Энко до плеч, а сейчас – только до подбородка. Новая прическа ему невероятно шла. К сожалению. – Сначала ты приходишь на мой концерт, потом врываешься ко мне домой… Окружающие могут подумать, что у нас роман.

Под «окружающими» он, конечно же, имел в виду Маэля.

Проигнорировав своего брата, Энко приветственно расцеловал меня в щеки – сначала в правую, потом в левую. При этом он подошел ко мне ближе, чем нужно, и скользнул рукой по моей спине.

– Привет, Энко, – поздоровалась я и вывернулась из его объятий.

– Ты вкусно пахнешь. Мед, нотки ванили… – чуть не промурлыкал Энко. – Так бы и съел.

Стоящий рядом со мной Маэль сжал руку в кулак. Я коснулась ее, и Маэль расслабил пальцы. Энко по-прежнему улыбался. Я наградила его неприязненным взглядом, давая понять, что думаю об этих играх. Энко улыбнулся еще шире.

– Через неделю у нас концерт неподалеку от твоей школы. Приходи.

Я покачала головой. Он специально провоцирует Маэля, но зачем?!

– Потом развлечемся в клубе, – продолжал Энко и кивком указал на Маэля: – Но этого зануду лучше оставить дома.

Маэль чуть не кипел от злости. Он едва заметно приподнял плечи и напрягся всем телом. Склонил голову набок, демонстративно хрустнув шеей.

– Осторожно, братец.

– Что, хочешь подраться со мной? – засмеялся Энко.

Маэль улыбнулся острой, как бритва, улыбкой и ответил:

– Не волнуйся, Энко. Я не дерусь с девчонками.

У Энко в руке из ниоткуда появился огненный шар. Он швырнул его в Маэля. Никто из присутствующих и глазом не повел: для этих двоих такие развлечения, похоже, в порядке вещей, а я за последние дни повидала столько невероятного, что уже ничему не удивлялась. Маэль отступил в сторону. Огненный шар опалил рукав футболки и немного задел кожу.

– Ой-ой, – произнес Маэль, его голос был пропитан сарказмом.

Энко сделал вид, что ранен до глубины души.

– Прошу прощения, я целился тебе в сердце.

Я обернулась. Промчавшись через помещение, огненный шар вылетел в дверь. Я поняла, куда он сейчас врежется, и испуганно распахнула глаза.

– Телевизор!

Маэль и Энко без особого интереса посмотрели на телевизор. Персефона скучающе отпила из бокала.

Плоский экран, висевший на стене пышно украшенной комнаты, вспыхнул фейерверком ярких искр.

– Мальчики! – разнесся по помещению гулкий голос, от которого пол у нас под ногами задрожал. – Что я вам говорил? Громить гостиничные номера можно. Громить дом – нельзя. Неужели сложно запомнить?

Повелитель мертвых предстал перед нами в черном спортивном костюме. Облегающие легинсы, рубашка, которую словно нарисовали на теле… Ладно, сыновья явно унаследовали от отца хорошую фигуру. Темные волосы до плеч, глаза такие черные, что зрачок сливается с радужкой. На правом запястье – тяжелый серебряный браслет, похожий на те, что носят Маэль и Энко. На вид Аиду около сорока. Сложно поверить, что у него могут быть такие взрослые сыновья… Они с Маэлем примерно одной комплекции. А вот Энко, у которого скандинавские корни, немного выше.

– Ита-а-ак… Кто купит нам новый телевизор? – скорее весело, чем сердито поинтересовался Аид.

Маэль ткнул указательным пальцем в сторону Энко.

– Вот ябеда, – проворчал Энко.

Аид добродушно покачал головой. Его взгляд замер на Маэле.

– Маэль! Ты так редко к нам заглядываешь! – и он с силой хлопнул сына по плечу. Любой другой на месте Маэля бы рухнул, но тот даже не пошатнулся. Аид перевел взгляд на меня. – А это кто? – спросил он и замер. – Клянусь водами Стикса! Нимфа! Да еще отмеченная огненной короной! Неужели у вас все так серьезно?!

Энко пренебрежительно фыркнул, а Маэль пропустил вопрос мимо ушей. Естественно.

– Познакомься, отец, это Ливия. Ливия, это Аид, мой отец и повелитель царства мертвых. Отец, я решил показать Ливии свой дом.

– Рад знакомству, Ливия. – Аид учтиво поцеловал мне руку. Потом поднял голову, и наши взгляды встретились. В глазах Аида бушевала тьма. Он улыбнулся. В следующую секунду мой взор затуманился, и я увидела его истинный облик. Увидела древнее существо, что таится в темноте, пока не решится напасть, а когда нападает, то убивает одним укусом. По спине пробежал холодок. Приятный мужчина в спортивном костюме – всего лишь искусная маска, под которой скрывается настоящее чудовище. Маэль такой же. Наверное, и Энко тоже. Перед глазами промелькнули обрывки воспоминаний. Ограбление в переулке, Маэль, окутанный тьмой… Тогда он подавил в себе все человеческое и выпустил на свободу внутреннего монстра.

– Взаимно, – пробормотала я, когда молчание неловко затянулось. Мой взор прояснился. Аид по-прежнему смотрел на меня. Надеюсь, я не послала случайно ему свои мысли!

Видимо, нет. Повелитель царства мертвых отвернулся. Я с облегчением выдохнула.

– Хотите чего-нибудь выпить? – поинтересовался Аид, направляясь к винному шкафчику.

Мы дружно покачали головами. Потрескивающий на стене телевизор издал предсмертный хрип и затих. Я почувствовала взгляд Персефоны и украдкой посмотрела на нее. Богиня наблюдала за мной так, как кошка наблюдает за мышкой со сломанной лапкой: со смесью скуки и интереса. Я поспешила отвернуться.

Аид вернулся к нам с темной бутылкой и сделал из нее глоток.

– Дорогая, у нас есть какие-нибудь горячительные напитки? – Он сделал еще глоток и скривился. – Не считая пива.

Персефона уничижительно посмотрела на супруга и ничего не сказала.

– Дорогая, не могла бы ты распорядиться, чтобы ужин сегодня подали пораньше? Поужинаем всей семьей. Будет здорово.

Казалось, Персефона стала чуточку выше, ее янтарно-золотые волосы начали развеваться, будто на ветру, хотя здесь не было даже окон.

– Убирайся с глаз моих, – прошипела она. – Твоя темная энергия высасывает из меня силы и красоту.

Повелитель царства мертвых удрученно поморщился, и Маэль ухватился за возможность перевести тему.

– Кстати, отец, я бы хотел задать тебе вопрос личного характера… – Он мельком взглянул на Энко и Персефону. – Можно поговорить с тобой наедине?

– О пестиках и тычинках и я могу тебе рассказать, – встрял Энко, но Маэль на провокацию не поддался.

Аид тут же просветлел лицом.

– Конечно-конечно! Пойдем со мной, мой Вороненок.

С этими словами он приобнял Маэля за плечи и потрепал его по волосам. В этом жесте читалось столько заботы и нежности, что на секунду я даже забыла, кто передо мной.

Энко скривился.

– У него есть прозвище?! С каких это пор? – Скрестив руки на груди, он осуждающе уставился отцу и брату в спину – те уже отвернулись от нас, направляясь к дверям. – Почему у него есть прозвище, а у меня нет?!

Я мысленно покачала головой. Энко – самый младший в семье, да еще и ведет себя, как избалованный ребенок…

– У тебя есть прозвище, братец, – не оборачиваясь, отозвался Маэль. – Мы всегда его используем, стоит тебе выйти из комнаты.

Смешок Аида эхом отразился от стен.

– Мальчики, не ссорьтесь.

Я увидела, как уголок губ Персефоны дрогнул, но через мгновение она снова превратилась в неприступную Снежную Королеву.

– Да пошли вы все знаете куда?! – Энко презрительно огляделся, щелкнул пальцами и исчез в огненном вихре.

– Вот поэтому у нас нет ковров, – сухо сказала Персефона, одарив меня самой скупой в мире улыбкой.

– Здесь очень… э-э-э… красиво. – Я завертела головой, чтобы богиня не увидела страха у меня на лице. – Все такое современное…

Маэль с Аидом ушли. Теперь я сама по себе. Помоги мне Олимп…

Персефона не ответила. Лишь величественно кивнула, поставила бокал на столик и устремила на меня взгляд – немигающий и пронзительный, словно лазерный луч.

– Ливия, – прошептала она. Ни один мускул на ее лице не дрогнул.

Как мне к ней обращаться? Госпожа Персефона? Богиня?

Правительница царства мертвых?

– Ливия, Ливия, Ливия… – Персефона принялась описывать вокруг меня круги. Так и не решив, как к ней обращаться, я просто сказала:

– Да? – голосом я и правда напоминаю мышку со сломанной лапой.

Персефона остановилась передо мной. Она оказалась так близко, что я разглядела идеальные стрелки у нее на веках.

– Похоже, мои мужчины от тебя в восторге.

– Я… мне…

Персефона цокнула языком, и я замолчала.

– Тебе что? Жаль? – она фыркнула. – Мужчины – глупые, простодушные, ветреные создания. И мой остолоп-муж – отличное тому подтверждение.

Я не разделяла ее уничижительного мнения о мужчинах, но возражать не осмелилась.

– Ты словно глоток свежего воздуха… – Персефона провела пальцем по моей щеке. – Интересная новая игрушка. – Она схватила меня за подбородок, впиваясь ногтями в кожу. – Нимфа, редкое создание, представительница вымирающего вида… – Она прищурилась и добавила: – Такая юная и невинная…

Персефона отпустила меня и сделала шаг назад. Она по-прежнему внушала мне ужас.

– У нас так давно не было гостей… – Богиня растянула губы в притворной улыбке, больше напоминающей звериный оскал. – Ах, где же мои манеры? – она изящно хлопнула в ладоши. – Я совсем забыла познакомить тебя с еще одним членом нашего счастливого семейства!

У меня появилось плохое предчувствие.

– Золотце! – приторно сладким голоском позвала Персефона. – Где ты? Иди к мамочке!

«К мамочке»?! Очень надеюсь, что она обращается не к своему юному любовнику Адонису…

Раздался топот тяжелых лап, и чем ближе он слышался, тем сильнее дрожал каменный пол. Вскоре пол затрясся, как при землетрясении.

– Посмотри, у нас гостья! Поздоровайся с ней! – не сдержав смеха, сказала Персефона. Я застыла, словно каменное изваяние.

Сначала я увидела шерсть и головы. А-а-а, сколько голов! Как много глаз, ушей, зубов…

Я слышала про Цербера, адского пса, но все рассказы померкли по сравнению с реальностью. Он выглядел как воплощение самых страшных кошмаров. Тусклая черная шерсть, три головы, ярко-желтые глаза. Острые когти клацают по каменному полу с таким звуком, словно они металлические. Пес остановился, из его шерсти с любопытством высунулись змеи.

– Хороший мальчик, – Персефона погладила среднюю из трех голов. – Смотри, у нас в гостях нимфа. Она тебе нравится?

Все три головы Цербера одновременно повернулись ко мне. По сравнению со взглядом этих желтых глаз взгляд Персефоны можно назвать милым и приветливым. Почему-то мне показалось, что вопрос «Она тебе нравится?» прозвучал как «Хочешь ее съесть?».

Я все еще не могла пошевелиться. Эванджелина вздрогнула, и я почувствовала ее страх. Ах, почему я не оставила ее дома!

Цербер приготовился к прыжку, который наверняка собьет меня с ног. От громогласного рычания задребезжали стаканы в винном шкафчике. Пес навострил уши. Я подняла руки, надеясь его успокоить.

– Хороший песик, – усмехнулась Персефона.

По спине Цербера пробежала дрожь, змеи зашипели, обнажая длинные клыки. Сейчас пес набросится на меня и съест, а Маэлю Персефона скажет, что у меня возникли срочные дела и я ушла…

Я накрыла рукой Эванджелину, беспокойно елозящую у меня на груди. Все будет хорошо. Я что-нибудь придумаю. В голове лихорадочно закрутились шестеренки. Физически мне с Цербером не справиться. Докричаться до Маэля вряд ли получится – дворец слишком большой. Я где-то читала, что в такой ситуации нужно отвлечь противника. Вспомнив про цветочные семена, полезла в карман и вытащила горсть.

Цербер снова зарычал.

«Вырастайте!» – подумала я и раскрыла ладонь, вложив в приказ всю силу. Цветочные стебли взметнулись вверх, и как только бутоны раскрылись, я изо всех сил подбросила их к потолку.

Луговые цветы дождем посыпались на пол.

Цербер взвизгнул, поставил уши торчком и с энтузиазмом запрыгал. Он ловил цветы, сжимал их в зубах, тряс мордами и от души чихал, стоило пыльце попасть в один из носов. Когда от цветов ничего не осталось, Цербер подскочил ко мне, сел и выжидательно завилял хвостом.

Персефона выглядела так, словно съела что-то кислое.

– Хороший песик, – сказала я, стараясь говорить как можно непринужденнее. – Такой игривый. – Я выковыряла из кармана оставшиеся семена, вырастила из них цветы и бросила Церберу, который снова запрыгал, точно щенок.

Персефона недовольно поджала губы.

– Миленький фокус. Впрочем, чего еще ожидать от нимфы?

Воспользовавшись возможностью, я спросила:

– Что вам известно о нимфах, Персефона?

Богиня окинула меня недоверчивым взглядом.

– Почему ты спрашиваешь?

Что ж, придется выложить карты на стол. Наверное, Персефона посмеется надо мной, а может, пожалеет – скорее всего, и то и другое – но мне все равно. Мне нужна информация, и я готова обратиться за ней к кому угодно. Даже к богине, которая собиралась скормить меня своему трехголовому псу.

– Потому что мне не у кого больше спросить. Похоже, я – единственная в семье нимфа, что довольно странно, ведь силы переходят по наследству… Так что вы знаете о нимфах?

Персефона посмотрела мимо меня на Цербера – пес катался по разбросанным на полу цветам и довольно поскуливал.

– Однажды в Древнем Риме появилась мода на дрессированных обезьянок. Дамы украшали зверюшек драгоценностями, красиво одевали их, баловали. Обезьянок учили выполнять мелкие поручения – подавать вино во время застолий, подносить хозяйке баночки с косметикой, когда та красится. Иногда они даже показывали трюки, развлекая патрициев. – Персефона посмотрела на меня и растянула пухлые губки в сладкой улыбке. – Примерно такую роль выполняют в нашем обществе нимфы. На вас приятно смотреть, вы прислуживаете нам, оказываете нам различные услуги и иногда удостаиваетесь чести нас развлекать.

Я вздрогнула, словно меня ударили кулаком под дых. Каждое слово было сказано Персефоной лишь с одной целью – причинить мне боль. Унизить. Выставить на посмешище.

Видимо, переживания отразились у меня на лице, и Персефона решила меня добить.

– Интересно, какие «услуги» ты оказываешь Маэлю? – спросила она, в ее устах этот вопрос прозвучал двусмысленно и вульгарно. – Нет, не отвечай, – отмахнулась она. – Это ясно по тому, как ты на него смотришь. Он хотя бы вознаграждает тебя какими-нибудь безделушками?

Неужели она сейчас практически назвала меня проституткой?! Я не без труда подавила в себе праведный гнев. Неужели в этом состоит роль нимф? Неужели мои силы предназначены для того, чтобы развлекать скучающих богов? Не могу поверить! Да и не хочу! Нет, я ни за что в это не поверю!

Персефона явно наслаждалась эффектом, который произвели на меня ее слова.

– Если задаешь вопрос, то будь готова к ответу, – прощебетала она.

«Каждый получает по заслугам, дорогая богиня», – подумала я, твердо вознамерившись сделать все, чтобы Адонис вспомнил Афродиту. Пусть бедный Адонис сбежит от этой Снежной Королевы и воссоединится со своей настоящей возлюбленной! Пусть Персефона получит по заслугам! Месть сладка. Проглотив стыд и гнев, я спросила:

– Можно воспользоваться вашей уборной?

Видимо, Персефоне понравился мой убитый горем вид: она дважды объяснила мне путь. Вежливо поблагодарив, я направилась к дверям. Цербер хотел было пойти со мной, но Персефона резко свистнула, подзывая его к себе.

К счастью, после двух объяснений я смогла запомнить дорогу. Отойдя на приличное расстояние, я оттянула ворот рубашки и погладила Эванджелину. «Все хорошо, малышка. Я позабочусь о тебе», – мысленно произнесла я. Бабочка ткнулась в меня усиками, словно отвечая: «Не волнуйся, я в порядке!» Мне стало спокойнее. Маэль и сегодня не обнаружил никаких следов торговца, поэтому мы решили, что Эванджелина пока побудет у меня. Возможно, со временем Гермес что-нибудь разузнает…

Я чуть было не прошла мимо маленького зимнего сада, но остановилась, заметив внутри какого-то человека. Из приоткрытой двери шел теплый воздух. В синих горшках росли маленькие апельсиновые деревья, где-то пела птица…

Мужчина – нет, скорее юноша – сидел в плетеном кресле. Он оделся так, словно собирался на пляж: синие шорты-бермуды, белая майка, шлепанцы. На коленях – солнцезащитные очки в белой оправе. Он увлеченно читал какой-то журнал и не заметил моего появления. Стоило войти в зимний сад, как меня сладким дурманом окутали запахи апельсина и жасмина. Я сразу почувствовала себя как дома.

Наверное, юноша в кресле – это Адонис. Я попробовала увидеть его истинный облик, но… ничего. Наверное, так Адонис и выглядит, потому что он не бог и не полубог, а смертный, который так и не умер до конца. Это лишний раз доказывает – передо мной не очередной сын Аида, который обвинит меня в том, что я рыскаю по дворцу.

Я направилась к юноше, рассматривая его повнимательнее. Ну чисто модель Кельвина Кляйна с обложки модного журнала! Короткие волосы, резко очерченный подбородок, чувственные, слегка изогнутые губы, изумительно сочетающиеся с острыми чертами лица… Он не в моем вкусе, но многие женщины с радостью бы упали в объятия его мускулистых рук.

– Привет…

Увидев меня, юноша убрал ноги с подлокотника кресла.

– Ты кто? – поинтересовался он, откладывая в сторону журнал и очки, и поднялся. У него на шее болтался кожаный ремешок с подвеской из белого камня, на котором были завязаны узелки.

Я протянула руку и представилась:

– Привет, я Ливия, подруга Маэля. А ты, наверное, Адонис?

Юноша удивленно кивнул.

– Рад знакомству… – Он смотрел на меня так, словно не мог поверить в то, что перед ним живой человек из плоти и крови. – У нас никогда не бывает гостей…

– Я так и подумала.

Ничего удивительного. С такой-то радушной хозяйкой…

Адонис улыбнулся, отчего стал еще привлекательнее. Он не заигрывал со мной, как Энко или как Маэль, от чьей соблазнительной томной улыбки у меня подгибались колени. Нет, Адонис улыбался дружелюбно и открыто.

– Наверное, ты заплутала? Здесь легко заплутать. Куда ты держишь путь? Я с радостью провожу.

Я покачала головой. Сейчас или никогда! На ум пришли обидные слова Персефоны.

– Вообще-то, мне нужен ты.

Синие глаза удивленно расширились.

– Я?

– Я должна передать тебе привет от одной женщины. Она живет в мире людей и очень по тебе скучает.

На лице Адониса отразилось недоумение.

– Но я не знаю никого из мира людей.

Эти слова ранили меня в самое сердце. Адонис и Афродита так сильно друг друга любили! Я читала о них. Но теперь ничего не напоминает Адонису о бывшей возлюбленной…

– Отнюдь, – мягко ответила я. – Она очень тебя любит и хочет, чтобы ты вернулся к ней. Ее зовут… – Я глубоко вздохнула, собираясь с духом и пытаясь не думать о возможных последствиях своего поступка. – Ее зовут Афродита.

Адонис дотронулся до подвески у себя на шее – сначала осторожно, затем обхватил подвеску всей ладонью и вздрогнул. Стоило ему разжать руку, как узелок на камне превратился в ракушку. В маленькую розовую ракушку-гребешок, которую ни с чем не спутать. Она словно светилась изнутри. Через секунду кусочек мозаики у меня в голове встал на место. Ракушка – это же один из символов Афродиты Пенорожденной.

– Моя дорогая возлюбленная… – пробормотал Адонис так, словно его голосовые связки рвались на части. – Моя дорогая возлюбленная… – Он поднял голову и уставился на меня – пристально, недоверчиво, изумленно. – Где, куда… – оборвав себя на полуслове, юноша схватился за ракушку и несколько секунд молчал, словно пытался взять себя в руки. Затем снова посмотрел на меня: – Где она? С ней все хорошо? Когда я смогу ее увидеть?

– Этого я не знаю. Афродита попросила назвать тебе ее имя, но не говорила, что случится потом.

– Возлюбленный… – ракушка ярко засветилась, и голос Афродиты окутал нас подобно волшебному облаку.

– Любимая! – Адонис принялся озираться по сторонам, ища богиню. – Как же мне вернуться к тебе? Как сбежать из этого ада? Скажи, и я немедля отправлюсь в путь!

– Отныне все дороги будут вести тебя ко мне, любимый мой. Иди вперед – и ты найдешь меня. Царство мертвых тебя больше не удержит. Иди ко мне. Я жду.

– Уже бегу, возлюбленная богиня!

Адонис бросился прочь, но у выхода из зимнего сада неожиданно замер, вернулся и заключил меня в крепкие объятия.

– Благодарю тебя, Ливия! Уверен, мы еще встретимся. – Он отстранился от меня и исчез в дверях.

Миссия выполнена! Я довольно улыбнулась, но радость быстро сменилась страхом, который острыми коготками впился мне в сердце. Афродита довольна, а вот Персефона будет вне себя… Думаю, надо убираться отсюда, пока богиня не узнала, что я, бесполезная обезьянка, сняла с Диониса проклятие. Хорошо еще, что Персефона не может покидать царство мертвых… Если ей не удастся натравить на меня своего мужа, то мне ничто не грозит.

К тому времени как я вернулась в зал, Персефона уже налила себе новую порцию мартини. Стоило мне войти, как лежащий у ее ног Цербер застучал хвостом по полу и выжидающе уставился на меня.

– Прости, но цветов у меня больше нет, – сказала я, почесав у него за ухом.

– Какое счастье, – пробормотала Персефона, и буквально через несколько секунд к нам присоединились Маэль с Аидом. У меня с сердца точно камень свалился, да и в глазах Маэля читалось облегчение.

«Ты в порядке? – услышала я у себя в голове и незаметно кивнула. – Хорошо. Шапка-невидимка у меня. Давай убираться отсюда».

Я снова кивнула.

Маэль подошел ко мне и приобнял меня за плечи.

– Ну что, пора нам и честь знать… Да, золотце? Ведь твои родители терпеть не могут, когда ты опаздываешь к ужину…

Эти слова, этот тон… Они совсем не вяжутся с обычным поведением Маэля! Я не сразу нашлась с ответом.

– Ага, конечно… эм-м… да, они и правда очень злятся…

Персефона выглядела раздраженной. Она в один глоток осушила бокал, швырнула его в камин и ушла, не сказав ни слова. Цербер понуро опустил головы и поплелся следом.

Нахмурившись, Аид посмотрел ей вслед. У него на лице промелькнула печаль. Через несколько секунд он повернулся к нам и, что называется, натянул на лицо улыбку, которую, видимо, считал ласковой.

– Тогда всего вам хорошего, – сказал он и посмотрел на меня. – Приходи в гости, Ливия. Может, тогда и Маэль будет заглядывать к нам почаще.

– С удовольствием, – отозвалась я, заставляя себя улыбнуться. – Мне здесь очень понравилось.

На прощанье Аид снова хлопнул Маэля по плечу, после чего мы направились к дверям.

– Что теперь? – шепотом спросила я, стоило нам выйти в длинный коридор. – Придется лезть вверх по горке?

– Нет, лезть нам никуда не придется. Откроется портал, который перенесет нас наверх.

– Не понимаю…

– Представь себе поток воздуха…

– Портал засосет нас, как пылесос?! – И я в ужасе уставилась на Маэля.

– Прекрасное сравнение, моя дорогая нимфочка.

– ГДЕ НИМФА?! – Голос Персефоны громогласным эхом разнесся по дворцу. – Где эта мерзавка?! Я ее прикончу!

Ого… Кто бы мог подумать, что Персефона так быстро обнаружит исчезновение Адониса?! Я громко сглотнула, а Маэль резко остановился, побледнел как полотно и словно в замедленной съемке повернулся ко мне:

– Что ты натворила?!

Я почувствовала, как задрожала всем телом.

– Она… она назвала меня обезьянкой и хотела скормить Церберу!

Маэль прикрыл глаза, словно умоляя богов даровать ему терпение, и повторил:

– Ливия, что ты натворила?

– Рассказала Адонису про Афродиту.

Маэль вытаращился на меня, потом схватил за руку и потащил за собой. Мы бежали к двери, которая, казалось, была сделана из камня.

– Но кроличьи покои не там… – возразила я.

– Чтоб мне в Тартар провалиться! – Маэль распахнул дверь, и я закричала, увидев высокие волны. Река – бурный серый поток – отделяла дворец от пустыни и горящих скал. Я снова закричала.

Маэль схватил меня за талию, оттолкнулся от пола, и мы упали в реку.

– Нет! – при ударе о воду я потеряла голос. Вода оказалась не мокрой и не холодной, я словно погружалась в цемент. Мне захотелось позвать человека, который все еще крепко держал меня в объятиях, но я не смогла вспомнить его имени. Какая-то густая жижа попала мне рот и в нос, сдавила грудь. Хотелось сделать вдох, но я не могла…

* * *

Мало того, что приземление оказалось жестким, так еще сверху на меня свалился какой-то странный тип. Он весил вдвое тяжелее меня! А он симпатичный… впрочем, в такой ситуации возможность дышать интересовала меня куда больше. Я скинула с себя незнакомца, села и закашлялась. Огляделась. Судя по всему, я упала с детской горки. Видимо, красавчик поехал за мной. Какой убогий подкат…

– Все хорошо, – незнакомец тоже сел и окинул меня обеспокоенным взглядом. Никогда не видела таких красивых серых глаз…

– Как тебя зовут? – улыбнулась я.

Незнакомец выругался на каком-то незнакомом языке, подполз ко мне, заставил меня выпрямиться и серьезно сказал:

– Откашляйся.

– Эм-м-м… Ты что, врач?

– Ливия, ты наглоталась воды из Леты. Покашляй.

Я не поняла ни слова.

– Давай же. Кашляй.

Какой настойчивый! Что ж, ладно, сделаю ему одолжение… Изо рта вырвался клуб серого дыма. Царство мертвых. Аид. Персефона. Я снова закашлялась. В легких еще что-то осталось… Маэль ласково погладил меня по спине. Да, точно. Его зовут Маэль. Мы с ним… Между нами что-то происходит. Он делает меня счастливой. И заставляет грустить. Я кашлянула. Адонис! О нет… Я посмотрела на Маэля и все вспомнила.

– Нам пришлось бежать из дворца, и мы нырнули в Лету, – объяснил Маэль. – Это еще одна река подземного мира. Думаю, теперь ты на собственном опыте поняла, почему ее называют рекой забвения. К счастью, Лета тоже ведет на поверхность.

Пришлось бежать из дворца… Что же я натворила?! Вспомнив об Эванджелине, я проверила, все ли с ней хорошо. Бабочка выглядела целой и невредимой. Похоже, ее ничем не убьешь. Неудивительно, что бабочки силлектис доживают до тысячи лет…

Маэль помог мне встать. Я выпрямилась и огляделась. Казалось, здесь, на поверхности, не прошло минуты с тех пор, как мы ушли. На стоянке у «Макдоналдса» – все те же машины.

Убедившись, что со мной все в порядке, Маэль устроил мне выволочку.

– Ты что, совсем спятила?! – закричал он.

– Персефона меня обидела! – закричала я в ответ. – Она получила по заслугам!

Маэль покачал головой, его глаза метали молнии.

– Чокнутая! Ты хоть представляешь, кому перешла дорогу?!

– Хватит меня ругать!

– А чего ты ждала?! – поинтересовался Маэль, взмахнув руками. – Что я тебя похвалю? Персефона так разозлится, что спалит дворец к чертям!

– Чего ты так разволновался?!

– Ну а как мне не волноваться! – выкрикнул Маэль. – Меня волнует все, что связано с тобой!

– Неужели? – Я уперла руки в бока и сделала шаг к нему.

– Да, – Маэль тоже шагнул мне навстречу. Мы застыли, сверля друг друга взглядами.

– А не должно, – заявила я.

– Нет, должно.

– И почему же, сын Аида?

– Потому что… – Маэль снова замахал руками. – Потому что…

– Ты ответишь сегодня или мы до завтра будем тут стоять?

– Какая же ты… – чуть ли не прорычал он. – Какая же ты…

По глазам Маэля я поняла, что он собирался сделать, но сопротивляться не стала. Он взял меня за подбородок и крепко поцеловал. Потом отстранился, прижался лбом к моему лбу и тихо вздохнул. Я обняла его, радуясь, что ссора сошла на нет.

– Шапка-невидимка и правда у тебя?

Маэль кивнул.

– Молодец, – отозвалась я. Маэль поцеловал меня в висок, скользнул губами по моей щеке.

– Да, я молодец, – он поцеловал меня в губы. – Спасибо за помощь, моя дорогая нимфа. А теперь успокойся и расскажи, что произошло. Возможно, я смогу успокоить отца, если расскажу ему твою версию.

С этими словами Маэль прижал меня к себе.

– Мне пришлось выбирать: гнев Афродиты или ненависть Персефоны.

– Я так и понял, – отозвался Маэль и погладил меня по волосам. – Что ж, хватит на сегодня приключений. Я вызову нам такси.

Глава 13. Агада

Маэль шелестел картами катакомб, заканчивая последние приготовления. Я, скрестив ноги, сидела на уступе стены и нервно теребила ткань джинсов. Эванджелина, по обыкновению, спала у меня на ключицах, но сейчас тепло ее тела меня не успокаивало. Я думала о Джиджи и Джемме – девочки в курсе происходящего, они дожидаются нашего возвращения в кафе неподалеку от выхода из катакомб. Стоит нам покинуть сад, в который ведет «Кроличья нора», как Джиджи с Джеммой сразу нас заметят. При мысли о том, что они рядом, мне немного полегчало.

– А ты можешь кидаться огненными шарами? – поинтересовалась я. Фокус Энко произвел на меня впечатление.

– А? – рассеянно отозвался Маэль, изучая нарисованные им карты. В мою сторону он даже не взглянул.

– Энко управляет огнем. Ты тоже это умеешь?

– Нет, – ответил Маэль, аккуратно складывая карту. – У всех сыновей Аида разные силы.

Услышав приближающиеся шаги, мы с Маэлем настороженно замерли. Мне хотелось узнать, есть ли новости о Персефоне. Стоит ли мне опасаться за свою жизнь? Впрочем, сейчас не место и не время об этом спрашивать. Я соскользнула с уступа, Маэль торопливо спрятал карты. Несмотря на установленные по периметру помещения прожекторы, освещение здесь оставляло желать лучшего. В туннеле заплясали огоньки фонариков, и до нас донеслись голоса. Маэль, успевший заслонить меня собой, громко выдохнул. Через несколько секунд в проходе показались люди.

– Маэль? – удивился высокий кудрявый блондин. Я сразу его узнала – это Клеман, лучший друг Маэля.

– Привет, – отозвался Маэль. – Как дела?

Вслед за Клеманом в помещение вошли остальные друзья Маэля. Если память мне не изменяет, все они – катафилы. Ну а Мадлен, также известную как Мэдди, ни с кем не перепутать. Даже в бесформенных брюках-карго и кроссовках она выглядела сногсшибательно.

– Клеман, Рафаэль, Максим, Артур, вы же помните Ливию? – спросил Маэль и, удивленно склонив голову набок, добавил: – О, Мэдди, и ты здесь. Привет. Тоже собираешься вниз?

Друзья Маэля согласно замычали, мол, да, они меня помнят. Мы поздоровались. А вот Мэдди меня проигнорировала. Надув губки, она сказала:

– Да, собираюсь. Кстати, Маэль, нам надо как-нибудь встретиться! В прошлый раз мы так славно посидели…

Маэль взял меня за руку. Я вздрогнула от неожиданности.

– Прости, Мэдди, но мы с Ливией встречаемся.

Услышав это недвусмысленное заявление, я удивилась не меньше Мэдди, которая прошлась по мне оценивающим взглядом. Я прекрасно понимала, что не такая худая, как она, и что эти обтягивающие джинсы меня не красят… Маэль обнял меня за талию и погладил по бедру. Я прильнула к нему. Знаю, Маэлю нравится моя фигура, да и меня она устраивает. Это самое главное. Мне не нужны ни восхищенные взгляды других, ни одобрение какой-то Мэдди.

Мэдди посмотрела на руку Маэля, лежащую у меня на бедре.

– Из вас вышла миленькая парочка, – произнесла она так, словно желала, чтобы на наши головы разом обрушились все казни египетские.

– Не знал, что ты собираешься сегодня в катакомбы, – сказал Клеман, скрестив руки на груди, и посмотрел на меня. – Ливия, ты знаешь окрестности?

Я покачала головой, и Клеман укоризненно посмотрел на Маэля.

– У Ливии нет опыта, она не знает местности, а ты собираешься с ней в катакомбы?! Это все равно что пойти одному, а наше первое правило гласит: никогда не бродить по катакомбам в одиночку! Мне начинает казаться, что за последние дни ты забыл все, чему мы учили тебя четыре года. Как Ливия найдет обратный путь, если ты потеряешь сознание? Или если что-нибудь себе сломаешь? Ты поступаешь безрассудно! И к тому же подвергаешь свою девушку опасности.

Маэль неловко переступил с ноги на ногу.

– Клеман… Сегодня – первый и в последний раз. В порядке исключения.

– Чушь, – встрял Артур. – Люди Джонни уже видели вас двоих в катакомбах.

Маэль громко вздохнул.

– И что? Вы меня выгоняете? Мне теперь запрещено ходить в катакомбы?

Неужели сообщество катафилов настолько могущественно, что это в их власти?!

Клеман задрал подбородок.

– Маэль, ты – мой лучший друг, но за последние несколько недель я видел тебя всего раз. Ты не отвечаешь на звонки, игнорируешь сообщения… Тебя никто не выгонит, потому что мы братья. Вступить в семью катафилов – не то же самое, что принять запрос на дружбу в ««Фейсбук»е». Это нерушимая клятва, – сказал Клеман, посерьезнев. – Мы беспокоимся. Беспокоимся о тебе, а теперь еще и о Ливии. Она здесь гостья. Тебе следовало написать, что вы собираетесь в катакомбы. Мы бы пошли все вместе. Передвигаться группами безопаснее. Катакомбы – неподходящее место для свиданий. Этим карьерам более трехсот лет, они непредсказуемы, как погода в тропиках.

Маэль понуро опустил голову, и выражение лица Клемана смягчилось. Он скользнул взглядом по пледу, расстеленному на уступе, посмотрел на набитый под завязку рюкзак Маэля и, наверное, решил, что мы собираемся устроить пикник вдали от посторонних глаз, чтобы спокойно обниматься и целоваться.

– Это в последний раз, ясно? Больше никаких свиданий в катакомбах.

Я быстро кивнула и ткнула Маэля в бок. Сегодня мы собираемся положить конец эпопее с проклятым золотом и воскресить Агаду. Нельзя допустить, чтобы эти гиперответственные катафилы выпроводили нас отсюда!

– Понял, принял, – отозвался Маэль. – Клеман, я позвоню тебе, как освобожусь.

Клеман добродушно кивнул, Мэдди усмехнулась.

– Что ж, тогда вперед, – сказал Клеман, повернувшись к остальным. – На следующем перекрестке поворачиваем налево, но осторожно, в тридцати метрах начинаются грунтовые воды. Максим, пойдешь первым. – Клеман оглянулся на нас с Маэлем. – Будьте осторожны. У этого помещения лишь один выход.

Мы послушно закивали. Остальные попрощались с нами и ушли, а Клеман нерешительно замер в проходе.

– Маэль. Пообещай, что будешь осторожен, – настойчиво сказал он. – Здесь, внизу, небрежность может стоить жизни.

– Обещаю.

– Тогда увидимся, – Клеман кивнул, махнул рукой на прощание и исчез в темноте прохода. Только после того, как его шаги стихли вдали, Маэль позволил себе расслабиться. Он отпустил меня и провел рукой по волосам, явно нервничая.

– Однажды Клеман станет отличным отцом, – сказал он.

– Он прав.

– Конечно, он прав. В конце концов, мы же говорим о Клемане. Вообще-то я с ним согласен. Но у нас особый случай, и он требует особых мер.

– Ты про свою сестру?

Маэль мрачно кивнул, сложил руки и принялся поглаживать браслеты.

– Твой отец и Энко носят по одному браслету, – заметила я. – Почему ты носишь два? И узоры на втором отличаются…

Маэль нежно прикоснулся к браслету на левом запястье. Тот выглядел не таким массивным, как другой браслет, а узоры на нем – более изящными и нежными.

– Он принадлежал моей матери. Других украшений у нее не было. Мамин сутенер заложил этот браслет, чтобы покрыть расходы на ее похороны. Я выкупил его у ростовщика. – Маэль тяжело сглотнул и с силой сжал браслет. Значит, он взял себе мамин браслет и до сих носит его, хотя прошло уже три тысячи лет? Как трогательно!

Я встала напротив Маэля и разжала его пальцы.

– Уверена, мама очень тебя любила. Она бы гордилась, увидев, каким ты стал.

Маэль кивнул и опустил взгляд. Я взяла его руки в свои.

Интересно, говорил ли он всерьез, заявив Мэдди, что мы встречаемся? Хочу спросить, но не могу найти слов… И боюсь ответа. С одной стороны, мне хочется узнать правду, а с другой… может, некоторые вопросы лучше не озвучивать? Я все еще терзалась сомнениями, когда Маэль отпустил мои руки, потянулся за рюкзаком и сказал:

– Я тебе кое-что обещал.

На мой вопросительный взгляд он вытащил блокнот и раскрыл его посередине.

– Настало время поведать тебе о том, что я разузнал о нимфах. – Маэль взмахом указал на плед и сказал: – Будьте любезны сесть, уважаемая нимфа.

Невольно улыбнувшись, я подчинилась. Маэль встал передо мной, облизнул указательный палец и начал лихорадочно перелистывать страницы.

– Так, с чего начать? О, вот. Точно.

Маэль может быть таким милым, когда захочет! Я схватила его за шлевки джинсов, коснувшись полоски кожи между футболкой и боксерами. Притянула к себе, заставляя встать между моими раздвинутыми коленями. Маэль выразительно посмотрел на мою руку.

– Ты меня отвлекаешь. Так я не могу сосредоточиться!

– Тебе просто надо прочитать, что там написано!

Маэль лукаво улыбнулся:

– Ты до сих пор не поняла, какое действие оказываешь на меня?

– Нет, не поняла, – отозвалась я и провела пальцем по его коже.

Маэль вздрогнул, его зрачки расширились, будто ему вкололи адреналин.

– Ливия…

Я убрала руку.

– Все-все. Начинай.

Маэль посмотрел на меня исподлобья.

– Как тут не поверить, когда ты выглядишь такой милой и безобидной! Но с другой стороны, мне кажется, что тебе нравится надо мной издеваться.

– А ты можешь размышлять над этой дилеммой и читать одновременно?

Маэль тяжко вздохнул, но послушно перевернул страницу:

– Хорошо. Я не успел отсеять важные сведения от второстепенных, но, думаю, это не страшно. До встречи с тобой я знал о нимфах только то, что могу управлять ими с помощью снов, но вчера решил навести справки. В общем, рассказ Персефоны в какой-то степени соответствует истине. Ключевое слово: «в какой-то степени». Во-первых, – Маэль серьезно посмотрел на меня, – нимфы – не игрушки, призванные развлекать и удовлетворять богов. Как правило, нимфы выбирают себе в мужья обычных смертных, рожают детей и живут своей жизнью, на которую боги особо не влияют. Раньше нимф называли природными духами, но сегодня вы считаетесь олицетворением стихийных сил. Нимфы могут влиять на природу, лечить ее и использовать в своих целях. – Маэль с громким шелестом перевернул страницу. – Вас называют помощницами богов и полубогов. Кроме того, боги отдавали своих детей нимфам на воспитание, дабы те передавали им свои знания. Нимф уважали и почитали. – Маэль снова зашелестел страницами. – Силы передаются нимфам по наследству и обычно пробуждаются в период пубертата. Симптомы бывают различными, но наиболее часто встречающимися считаются головная, зубная и мышечная боли. Нимфы смертные – за исключением Плеяд, небесных нимф, которые олицетворяют созвездия. Зевс даровал Плеядам бессмертие, чтобы те вечно жили на Уране. То есть на небе. У Плеяд не может быть потомства, поэтому их количество неизменно. А вот популяция остальных нимф постоянно уменьшается, но никто не знает причины. Понятное дело, раз причина не ясна, то и решения мы предложить не можем. К сожалению, такова жизнь.

Потом Маэль рассказал о Пяти Истоках, к которым нимфы возвращаются после смерти, но об этом я уже знала.

– Ходят легенды о том, что существует некий таинственный амулет, способный объединить силы всех пяти видов нимф, что, возможно, приведет к войне. Обладатель амулета завладеет непомерным могуществом. Впрочем, этот амулет считается утерянным. – Маэль перевернул страницу. – Нимфы наследуют способности не только по материнской линии, но и по отцовской. Но мужчины – лишь носители гена, способности спят, пока в роду не появится представительница прекрасного пола. – Маэль оторвался от записной книжки и посмотрел на меня. – Что думаешь? Полагаю, способности передались тебе по отцовской линии. Твоя мать явно не нимфа. Или очень слабая нимфа, чьи способности толком не развились. Но я очень в этом сомневаюсь.

Немного поразмыслив, я ответила:

– Папа – единственный ребенок в семье. Как, впрочем, и дедушка. Если взять за аксиому, что никто из моих родственниц по отцовской линии нимфой не является, то получается, что прадедушка тоже был носителем гена. Но я ничего не знаю ни о нем, ни о прабабушке! Вообще ничего. В память о родителях папа хранит оставшиеся от них вещи. – Я указала на свое запястье. – Смотри, эти часы принадлежали моей бабушке.

Маэль без особого интереса взглянул на часы и ответил:

– Покопайся в их вещах, возможно, тебе удастся найти какие-нибудь зацепки – дневники, письма, заметки… что угодно может стать ключом к разгадке. В твоей семье много поколений подряд рождались только мужчины. Пока все выглядит так, словно в семье ты единственная нимфа. Возможно, нимфы не могут развивать свои способности и потому вырождаются. Способности проявляются, но никто не учит вас ими пользоваться. – Маэль захлопнул блокнот. – Я постараюсь разыскать других нимф. Думаю, они смогут тебе помочь.

– Получается, Персефона была права, – вздохнула я. – Мы помогаем богам и, если приходится, заботимся о природе.

– В нашем мире к нимфам хорошо относятся. До вчерашнего дня я никогда не слышал, чтобы о вас говорили в уничижительной манере, – сказал Маэль и успокаивающе погладил меня по волосам. – Забудь о том, что сказала Персефона. Она хотела тебя ранить. Утром я отправил отцу электронное письмо, в котором рассказал, как все было на самом деле.

Я снова вздохнула, отгоняя от себя мысли о вчерашнем. Афродита поблагодарила меня по «Вотсапу», но я уверена: история еще не закончилась.

– И давно тебе все это известно?

– С прошлой ночи, – признался Маэль. – Мне давно казалось странным, что среди твоих родственников нет других нимф, и я решил наконец выполнить свою часть сделки. Не хотелось тебя разочаровывать.

– Спасибо, – сказала я, коснувшись руки Маэля. – Ты столько всего разузнал! Надеюсь, я ничего не забуду…

Маэль отложил блокнот в сторону и обнял меня.

– Если забудешь, то я напомню.

– Хорошо… – пробормотала я и уткнулась лицом ему в рубашку. Не хочу думать о том, что ждет впереди… Маэль не может коснуться проклятого золота, весь его план держится на мне. Конечно, я помогу. Но сначала удостоверюсь, в том, что эта «шапка-невидимка» работает.

* * *

Надо признать, шапка-невидимка произвела на меня большое впечатление… несмотря на то что выглядела как древняя шапочка для плавания и воняла как разлагающийся на солнце хорек. Я стала невидимой, хоть и различала свои призрачные очертания. Самое главное: в шапке-невидимке можно было проходить сквозь стены! Вот так запросто! Я не почувствовала преграду – только холод, исходящий от каменных стен. Стоило дотронуться до пледа – и он исчез. Я прикоснулась к Эванджелине, и она тоже исчезла. Как и золотой слиток, на который мне предстояло подменить слиток с проклятым золотом. Потом я решила проверить действие шапки-невидимки на Маэле. Наши пальцы переплелись, и Маэль растворился в воздухе.

– Ты еще здесь?

– Да, – услышала я прямо перед собой. – Ну что, деточка, наигралась?

Фыркнув, я отпустила руку Маэля, и он снова появился передо мной.

– Зануда!

– Как ты могла убедиться, шапка-невидимка работает, – сказал Маэль. – С тобой ничего не случится, гарантирую. Ты прикоснешься к слитку, и он тут же станет невидимым. Никто не заподозрит, что мы подменили один слиток другим.

Шапке-невидимке предстояло пройти последнюю проверку. Я подпрыгнула и затрясла головой, пытаясь скинуть шапку-невидимку, но та словно приклеилась к волосам.

– Хочу ли я знать, что ты делаешь? – пробормотал Маэль. – Не уверен…

Я остановилась.

– Все, я готова. Значит, если я пройду сквозь эту стену, то окажусь в хранилище?

– Верно. Тебе нужна ячейка с двумя царапинами – горизонтальной и вертикальной. Засунь в нее руку, представь, что поднимаешь слиток, и тогда ты сможешь его коснуться. Поменяй слитки местами и возвращайся.

– Хорошо, – сказала я и с отчаянно бьющимся сердцем прошла через стену. Хранилище заливал яркий свет. Я боялась, что сработает сигнализация, но ничего не произошло. Даже датчики движения, стоявшие по периметру, меня не засекли. Почему не находится нужная ячейка?! Сердце вот-вот выпрыгнет из груди… Шаги! Кто-то приближается к массивной стальной двери! Смех… бряцанье ключей… Я отчаянно зашарила руками по ячейкам. Все ячейки пронумерованы, так почему мою приходится искать по каким-то царапинам?! Нервы на пределе… Щелкнул замок, дверь в хранилище бесшумно распахнулась, и на пороге появилась служащая банка в сопровождении охранника. Оба убрали свои ключи, даже не подняв взгляда. Здесь негде спрятаться! Ни угла, ни двери, ни тени! Я прижалась к ячейкам и затаила дыхание. Маэль не сказал, подавляет ли шапка-невидимка звуки…

Служащая банка открыла одну из ячеек слева от себя, а охранник принялся оглядывать помещение. Я беззвучно молилась о том, чтобы шапка-невидимка меня не подвела. Взгляд охранника на мгновение замер на мне, и у меня чуть не остановилось сердце. Грудь словно стиснуло стальными тисками, дышать стало нечем… Задыхаюсь! Охранник посмотрел в сторону. Я втянула воздух, как тонущий пловец, и торопливо огляделась, пытаясь понять, не услышал ли кто. Нет, похоже, эти двое не заметили ничего подозрительного. Наконец служащая банка закрыла ячейку и повернулась к охраннику. Я с облегчением вздохнула… и вот же она! Нужная мне ячейка с царапинами располагалась рядом с той, которую только что открывали.

Я дождалась, пока останусь в одиночестве, и пересекла помещение. Подняла руку, просунула ее через закрытую дверцу, представила, как дотрагиваюсь до слитка, и… Сработало! Пальцы коснулись холодного металла. Вот он, слиток с проклятым золотом! Когда я вытащила его из ячейки, он уже стал невидимым. Я быстренько поменяла слитки местами. И правда получилось. Какое счастье! Всего несколько секунд назад я не сомневалась в том, что меня поймают, а теперь меня переполнял восторг. У меня получилось, подумать только! Скоро этот слиток присоединится к остальному золоту из статуи, и мы сможем спасти Агаду!

Я покинула хранилище так же незаметно, как вошла в него.

Увидев возникший из воздуха золотой слиток, Маэль вздрогнул.

– А ты быстро.

Я ослабила завязки на подбородке и не без труда сняла шапку-невидимку – казалось, та и правда присосалась к голове.

– Мне помешали. Поверь, я чуть не умерла от страха. Почему нельзя было просто сказать мне номер ячейки? Тогда я бы успела до их прихода.

– До их прихода? – переспросил Маэль и озадаченно уставился на меня.

Я рассказала ему о произошедшем.

– Мне очень жаль, что так получилось. Какая же ты крутая! Спасибо тебе, нимфочка, – сказал Маэль. Казалось, он испытывал невероятное облегчение.

Я вернула ему шапку-невидимку и поинтересовалась:

– Что теперь?

– А теперь ты положишь слиток в шкатулку, возьмешь Эванджелину и спрячется в безопасном месте, – Маэль попытался говорить спокойно, но его голос подрагивал от напряжения. Нагнувшись, он поднял с пола рюкзак, достал из него шкатулку и осторожно откинул крышку. – Давай.

Я бросила слиток в шкатулку, и тот исчез в ее бездонной глубине.

– Прячься, – прошептал Маэль и закрыл крышку.

Я торопливо спряталась за уступом на стене и положила рядом Эванджелину, закутанную в плед. Так она будет в безопасности, если мне придется прийти на помощь Маэлю.

Маэль осторожно поставил шкатулку посреди помещения.

Его била дрожь.

Поначалу ничего не происходило. Маэль оглянулся на меня, молча приказывая оставаться в укрытии.

В следующее мгновение по шкатулке поползли мелкие трещины, их становилось все больше и больше, а потом шкатулка рассыпалась горсткой праха. Маэль, с испуганным видом наблюдавший за происходящим, упал на колени и уставился на то, что несколько секунд назад было шкатулкой. Он столько лет собирал золото… и вот чем все обернулось?! Я хотела было броситься к Маэлю и обнять его… но тут прах исчез, и на его месте появилась каменная статуя, которая выросла из земли, словно цветок. Она тоже стала покрываться трещинами. Потом, откуда ни возьмись, налетел порыв ветра, он сдул каменную крошку, и перед глазами предстало золото. В свете прожекторов статуя блестела так, словно ее только что отполировали.

– Вот это да, – пробормотала я, уставившись на Агаду. Какая она красивая! Но ничего не происходило. Агада оставалась статуей.

Маэль тихо выругался. Я направилась к нему, рассудив, что статуя ничего мне не сделает.

– Что-то не так, – сказал Маэль, он даже забыл отругать меня за то, что я вышла из своего укрытия. – После того как все кусочки золота оказались вместе, она должна была превратиться в человека!

– Может, какого-то кусочка не хватает?

– Тогда бы статуя не собралась. Я сотни раз открывал и закрывал шкатулку, но ничего не происходило.

– Странно… – Я присмотрелась к Агаде повнимательнее и спросила: – Почему она стоит так, словно протягивает руку для рукопожатия?

Маэль, погруженный в раздумья, просто пожал плечами.

На правом запястье Агады красовался широкий браслет в виде изящных листьев плюща, которые «ползли» по предплечью. Примерно такими я представляла украшения нимф.

– Какой красивый браслет! – восторженно сказала я. – Это ты подарил его Агаде?

Маэль поднял взгляд и ошеломленно замер.

– Впервые его вижу. Как странно! Агада никогда не любила украшения, особенно такие приметные.

Я приблизилась к статуе и осторожно провела пальцем по плющу. Браслет манил к себе, притягивал, как магнит. Какой же он красивый… Так и хочется прикоснуться…

– А мне он нравится.

В следующую секунду статуя выбросила руку вперед и сомкнула пальцы вокруг моего запястья. Я закричала от страха. Острые кончики листьев легко проникли сквозь ткань пуловера.

Маэль бросился ко мне, но стоило ему приблизиться к статуе, как волна энергии отбросила его назад.

Я испуганно обернулась и увидела, что он лежит на полу.

– Маэль! Ты в порядке?!

Эванджелина испуганно запорхала вокруг меня. Казалось, браслет зажил собственной жизнью: ветви плюща обвивались вокруг моей руки, привязывая ее к статуе. Кончики листьев вонзились в кожу, и меня пронзила острая боль. Я вскрикнула. Кровь окрасила рукав моей куртки в красный цвет.

– Чтоб мне в Тартар провалиться! – Маэль приблизился и схватил меня за талию, не давая упасть. – Можешь пошевелить рукой? А сдвинуться в сторону? Давай, может, тебе удастся вывернуться…

– Листья впились в меня, будто гвозди! Как, скажи на милость, мне вывернуться? – Листья впились глубже в кожу, и я застонала от боли. – Маэль…

– Да-да, я здесь, рядом, – растерянно отозвался Маэль. – Я придумаю, как тебя освободить…

Я вздрогнула, почувствовав что-то странное. Такое впечатление… Нет, не может этого быть! Мы же не в фильме ужасов! Впрочем, я уже не уверена…

– Маэль… – дрожащим голосом позвала я. – Эти листья… я… мне кажется…

– Что? Что тебе кажется? Говори уже!

– Мне кажется, Агаде нужна кровь… она высасывает ее через браслет.

– Зевс всемогущий! – Маэль издал громкий стон. – Все должно было быть не так!

– Убери ее от меня, – закричала я. – Сделай что-нибудь, убери ее от меня!

Маэль снова попытался схватить Агаду за предплечье, но его тут же отбросило в сторону. Эванджелина спряталась.

Я опять постаралась высвободиться из хватки, но боль стала невыносимой, и я сдалась. Странное ощущение усилилось. Из меня словно выкачивали кровь десятком насосов. Не могу, это слишком… Я потеряла слишком много крови, еще и за такое короткое время… Нет, нет, это невыносимо, я не могу! По щекам потекли слезы.

– Как же больно!

Маэль подбежал ко мне, из раны на виске у него текла кровь. Он потрясенно уставился на меня и закричал:

– Разрази меня Зевсова молния! Нужно как можно скорее освободить тебя!

Но я не обращала на него внимания. Золотое сияние у Агады на щеке поблекло, и на его месте появилась розоватая кожа.

– Маэль… – Я так ослабла, что не смогла поднять свободную руку, и потому указала на Агаду кивком.

Глаза Маэля расширились от ужаса.

– Клянусь Аидом…

Золото поблекло не только на щеке, и я увидела голубую ткань платья, светлые волосы, бледно-розовую кожу на руках, темные сандалии… Мне тем временем становилось все хуже и хуже. Слабость, головокружение, хотелось сесть на пол и закрыть глаза…

– Чувствую себя так странно… – Перед глазами заплясали черные точки. Хочется спать. Как же хочется спать… Маэль что-то говорит, ни слова не понимаю… Ноги подкашиваются. Я всего лишь минутку посплю…

Агада отпустила меня. Я сползла на пол вместе с Маэлем и безвольно уронила руку на колени. Теплая кровь ручейками потекла из ран. Веки словно свинцом налились.

Я почувствовала, как Маэль гладит меня по спине, услышала, как он сквозь слезы шепчет мое имя.

– Маэль? – позвал чей-то голос – девичий и звонкий, как перезвон серебряного колокольчика.

Я с трудом приоткрыла глаза и увидела Агаду, опустившуюся на колени возле нас. Она наша ровесница. Красивая – эдакой благородной аристократической красотой. Светло-голубые глаза, несмотря на холодный цвет, излучали доброту и сострадание.

– Агада, – странно ровным голосом отозвался Маэль. Знаю, он рад увидеть сестру… Но он явно не ожидал, что за ее воскрешение придется заплатить такую цену.

Агада выглядела на удивление спокойно. Казалось, ей известно такое, о чем мы даже не догадываемся.

– Я не хотела доставлять ей страданий, – произнесла Агада и коснулась моей руки. Ее кожа была неестественно теплой. Меня бросило в дрожь. – Прости, Ливия.

Откуда ей известно мое имя?..

– Агада… Что же я натворил? – спросил Маэль, в его голосе прозвенела боль, скопившаяся за последние тысячелетия. – Скажи, почему мне суждено терять тех, кого я люблю? – Он приложил два пальца к моей шее, видимо, нащупывая пульс. – Ливия, она… Ей необходима медицинская помощь. Я должен как можно скорее отвезти ее в больницу. Агада, дай слово, что подождешь меня здесь. Я должен отвезти Ливию в…

– Маэль, мой возлюбленный брат, – перебила Агада с такой отрешенной уверенностью, что мне стало жутко. – Ты многим пожертвовал. Обменял возможность любить на мое спасение. Поверь, я была вне себя от отчаяния, узнав, какую плату потребовали у тебя эринии. Меня терзает чувство вины – я сделала тебя несчастным и навредила Ливии. Тебе удалось скрыть свои чувства. Проклятие эриний убило бы Ливию, если бы ты позволил себе влюбиться в нее. Если бы поддался чувствам не под действием амброзии, а по доброй воле. Это потребовало от тебя невероятных усилий. Как же я терзалась, наблюдая за твоими мучениями!

Осознание подействовало на меня как удар под дых. Теперь ясно, почему Маэль вел себя так странно и нерешительно, почему отказывался говорить о своих чувствах… Все это время он пытался меня защитить! Запрещал себе влюбляться, чтобы не подвергать мою жизнь опасности… Вот почему Маэль испугался, когда мне стало плохо! Он решил, что поддался чувствам и что проклятие меня убивает. А я ругала его на чем свет стоит… От этой мысли мне стало еще хуже, чем раньше.

Маэль прижал меня к себе. Агада провела рукой по моим волосам и прошептала:

– Мне так жаль. Так жаль…

– Ливия сильная, – сказал Маэль. – Но ее нужно отвезти в больницу. Она потеряла слишком много крови. Почему нигде не говорилось о том, что для твоего воскрешения понадобится кровь?! – Теперь его голос звучал по-настоящему сердито. – И откуда у тебя этот дурацкий браслет?!

– Маэль, – бесстрастно, даже слишком бесстрастно, сказала Агада. – Маэль, послушай меня внимательно.

– С тобой же все в порядке? – Похоже, Маэль представлял себе встречу с сестрой совсем иначе: радостные обнимашки и последующие за ними посиделки в честь ее воскрешения. – Пожалуйста, подожди здесь. Где-то там лежит плед. Дождись моего возвращения. Мне нужно поторопиться, чтобы спасти Ливию…

– Маэль. – От голоса Агады у меня по коже пробежали мурашки. Она знает, что торопиться нет смысла. Холодной волной накатило понимание: я скоро умру. Слишком большая кровопотеря, раны не затягивались, и я буквально чувствовала, как из меня капля по капле вытекает жизнь. На лбу проступил холодный пот.

– Что?! – выкрикнул Маэль. – Агада, говори уже! Тебя что-то не устраивает?

– Маэль. Успокойся и хоть раз в жизни послушай меня внимательно.

Забавно: теперь они разговаривают совсем как брат и сестра! Я невольно улыбнулась.

– Что? – рявкнул Маэль. – Агада, у меня нет времени. Я не предвидел такого поворота событий. Ливии нужна помощь, и я должен…

– Отпусти ее, Маэль.

Я так и знала…

Маэль, казалось, молчал целую вечность, словно пытаясь осмыслить сказанное, а потом закричал:

– Ни за что! – Его голос прозвучал слишком громко, и я поморщилась. Трудно дышать. Холодно… Как же холодно…

Я буду скучать по родителям, по Джиджи с Джеммой, по Эванджелине… Буду скучать по Маэлю. Как ни странно, меня охватило спокойствие. Страх и боль улетучились. Мне не суждено попасть в автокатастрофу и умереть в машине «Скорой помощи», в окружении незнакомцев и медицинских аппаратов. Не суждено умереть в одиночестве в доме престарелых. Я умру в объятиях Маэля. Умру любимой, нужной, незабытой, и за это я благодарна судьбе.

– Я собираюсь… – Маэль взял меня на руки и поднялся.

– Маэль… – Я почувствовала, как Агада схватилась за него. – Мойры знают, что делают. Это они дали мне браслет. Доверься им. Они будут…

Затрясся пол, застонали каменные стены, и шепот, словно туман, наполнил помещение. В этом шепоте можно было различить десятки голосов – старых и молодых, разговаривающих на разных языках. Плач, мольбы, проклятия…

Маэль прижал меня к себя, пытаясь удержать равновесие. Я заставила себя приоткрыть глаза – хотя, признаться, далось мне это с трудом – и увидела, как из земли вырастают скелеты. Белые кости пугающе поблескивали в свете прожекторов. Казалось, кости соединены невидимыми мышцами и сухожилиями. Скелеты клацали челюстями, точно разговаривая. Неужели это их голоса разносятся по катакомбам?

Агада закричала и испуганно прижала руки к груди. Эванджелина покружила вокруг нас и улетела, исчезая в темном проходе. Я попыталась позвать ее, но не смогла.

Маэль обернулся, и я увидела, как скелеты выстраиваются вдоль стен. Четверо перегородили выход, словно стража.

– Что все это значит?! – крикнул Маэль, и его глубокий голос рассек воздух подобно лезвию. – Возвращайтесь в Тартар, где вам и место!

Скелеты не отреагировали.

– Возвращайтесь! – рявкнул Маэль. – Приказываю вам!

Скелеты одновременно умолкли и склонили головы, отбрасывая на стены длинные тени. Помещение погрузилось в жуткую неестественную тишину.

– О нет… – прошептал Маэль едва слышно. Земля снова задрожала, из нее повалили клубы дыма. Агада испуганно охнула. Когда дым рассеялся, я увидела четырех мужчин и, узнав двоих из них, мысленно повторила за Маэлем: «О нет».

На сей раз повелитель царства мертвых аккуратно зачесал волосы назад и облачился в темные брюки и рубашку. Энко оделся в своем привычном стиле. Их спутников я видела впервые. Один – в элегантном костюме в тонкую полоску и с уложенными гелем черными волосами – был невероятно похож на Аида. Другой, в полицейской форме, выглядел лет на десять моложе, я бы сказала, что ему чуть за двадцать. В его глазах танцевал опасный красный блеск. Должно быть, это сыновья Аида, с которыми мне не довелось познакомиться во время посещения подземного царства.

– Отец, – произнес Маэль и напрягся всем телом, словно приготовившись к сражению. Не отводя взгляда от отца, он неторопливо подошел к уступу, где все еще лежал мой плед, и аккуратно положил меня на него. Оказавшись на полу, я скользнула взглядом по новоприбывшим. Энко смотрел прямо на меня, и я с удивлением увидела в его широко раскрытых глазах страх, сострадание и беспокойство. Кто бы мог подумать…

Остальные мужчины смотрели на Маэля.

Погладив меня по щеке, Маэль направился к Агаде и встал рядом с ней.

Аид хрипло рассмеялся и величественно поднял руки, словно собираясь произнести речь.

– Каким скучным был бы этот мир без тайны, – сказал он и приподнял брови. – Не правда ли, Маэль?

Маэль не ответил.

Аид взмахом руки указал на меня и спросил:

– Ты поэтому притащил ее в мое царство? Чтобы отвлечь нас? Довести мою жену до нервного срыва? – Он снова засмеялся. – Неужели ты думал, я не замечу, как ты крадешь у меня шапку-невидимку? – Аид зловеще улыбнулся. – Я промолчал, потому что хотел узнать, зачем она тебе понадобилась. И мое любопытство себя оправдало. – Взгляд черных глаз остановился на Агаде. – Девочка, от тебя разит проклятым золотом. Я знаю, кто ты такая. Знаю, какие силы дремлют внутри тебя. Ты – полубогиня, рожденная с силами двух богов, Гелиоса и Гекаты. Ты – моя светлая противоположность. Мы сильны по отдельности, но вместе мы будем непобедимы. Не трать время на моего сына. Он куда слабее, чем воображает.

Несмотря на холод и головокружение, мне в голову пришла ужасная мысль. Аид по-прежнему чувствует силы Агады. Значит, она все еще полубогиня? Видимо, Агада не лишилась способностей после того, как воскресла… Иначе Аид бы не предлагал ей объединиться с ним. Я хотела было посмотреть на Маэля, но мне не хватило на это сил.

– Вам следовало бы представиться, прежде чем разговаривать со мной так фамильярно, – не дрогнув, ответила Агада.

Аид одобрительно фыркнул:

– Твое высокомерие мне по душе. Люблю, когда женщины считают себя не просто красивыми украшениями. Что ж, хорошо. – Он преувеличенно низко поклонился. – Меня зовут Аид. Я – бог подземного мира, правитель царства мертвых. Признаться, эта работа – не предел мечтаний: слишком шумная, да и бумажной волокиты полно. С одним из моих сыновей ты уже знакома. Я много веков развлекался, наблюдая за тем, как он собирает тебя по кусочкам. – Аид быстро взглянул на Маэля. – Это было довольно забавно, мальчишка. Особенно когда ты пришел и рассказал эту нелепую историю любви… Три тысячи лет все шло хорошо, а потом появилась эта нимфа, и твое холодное сердечко растаяло. Какая драма! Это так прекрасно – жаждать то, что никогда не получишь. – Аид театрально прижал руки к груди. – «Нет, мое проклятие убьет ее! Но я так ее люблю! Нет, я не хочу, чтобы она погибла из-за меня!» Ты заслуживаешь Оскара, Вороненок. Но знаешь что? – Аид опустил руки и дьявольски ухмыльнулся. – Монстры не заслуживают хеппи-энда. А мы, – Аид обвел рукой себя и своих сыновей, – монстры. Ты знаешь это не хуже меня. Я ожидал от тебя большего. Но вернемся к теме! – Он снова посмотрел на Агаду. – Светловолосый викинг – мой сын Энко. Ему бы учиться, но он предпочитает быть рок-звездой. Рядом с ним мои сыновья Морис и Руди. Морис – мой адвокат, а Руди – мои глаза и уши во французской полиции. – Он подмигнул. – А ты – Агада, дочь царя Мидаса, который превратил тебя в золотую статую, чтобы защитить от таких, как мы. Кстати, папочка передает привет. Теперь он превращает в пепел все, до чего дотрагивается.

Агада всхлипнула и гневно сказала:

– Как вы смеете насмехаться над моим отцом!

– Я много чего смею, мое милое дитя. Тем и славен. – Аид слегка склонил голову набок и спросил: – Итак, что скажешь? Давай объединимся и захватим мир. – Он прямодушно посмотрел на Агаду. – Уверен, мы дивно повеселимся. Все сыновья меня поддерживают. Ладно, не все, но Маэля мы уж как-нибудь переубедим.

– Агада, нет! – закричал Маэль. – Не дай ему себя одурачить! – Он посмотрел на своего отца. – Оставь Агаду в покое! Она достаточно настрадалась!

С этими словами Маэль коснулся кулона с кровью гекатонхейра. Видимо, он тоже понимал, что Агада не утратила своих сил.

Агада подняла руку, заставляя его умолкнуть.

– Маэль, я могу говорить за себя.

Я бы с интересом понаблюдала за переговорами, но мое сердцебиение опасно участилось. Тук-тук, тук-тук, быстрее и быстрее… Кровь оглушительно стучала в ушах. Руки и ноги онемели. Я застонала.

– Ливия! – закричал Маэль и подбежал ко мне. – Нет! – Его голос дрожал от отчаяния. – Отец, я не позволю тебе ее забрать! Не сейчас! Она мне нужна. Ливия, не покидай меня!

Маэль дотронулся до моего лица. Его лоб и висок были перепачканы в крови, но он все равно казался мне невероятно красивым. Как же я буду по нему скучать…

Я посмотрела поверх плеча Маэля, ожидая нападения. Аид грубо толкнул Энко и рявкнул:

– Приведи его сюда. Мы не на детском утреннике.

Энко нерешительно посмотрел на Маэля, который со слезами на глазах склонился надо мной. Маэль не сдвинулся с места, не приготовился к нападению, и тогда я поняла: он доверяет Энко. Между братьями существовала связь, которая сильнее поддразниваний и ребячливых драк. Если дело примет серьезный оборот, Энко никогда не выступит против Маэля.

– Давайте заключим сделку, – сказала Агада. Судя по всему, предложение захватить мир ее заинтересовало. – Огласите свои условия.

Маэль вскинул голову и уставился на Агаду с таким видом, словно она только что разбила ему сердце – легко и непринужденно, как раздавливают между пальцами виноградинку.

Я скорчилась от боли, рука лежала в луже крови – раны и не думали затягиваться. Позвоночник выгнулся, и я слабо вскрикнула. Маэль всхлипнул, его лицо исказилось от беспомощности и страха.

– Заканчивайте этот спектакль, – вскричал Аид. – Я вот-вот расплачусь. Цирк, да и только! – Он пошевелил указательным пальцем, и Маэля рывком отбросило в сторону. Он врезался в каменную стену с тошнотворным хрустом ломающихся костей. Агада закричала, и ее крик подтвердил мою догадку: Маэль не выжил. Аид сильнее, ему не составляет труда убить собственного сына, хоть тот и полубог.

Во рту появился кровавый привкус, и я закашлялась. По щеке скатилась одинокая слезинка. Маэль мертв. Он умер из-за меня. Сердце пропустило удар, и резкая боль выбила из легких весь воздух. Я последую за ним. Уже совсем скоро.

– Ливия! – позвал меня Энко. Энко? Что, серьезно? Я услышала шаги, почувствовала, как меня схватили за руки. Мне на лицо упали светлые волосы. – Ливия, держись. Еще можно все исправить.

– Что за сумасшедший дом вы тут устроили?! – вскричал Аид. – Что в этой чертовой нимфе особенного, раз вы все с ума посходили? Все, хватит! – Энко отбросило в сторону, и снова раздался грохот. Аид убил уже второго сына! Что он за отец такой?! Это было последним, о чем я подумала. Перед мысленным взором возникло лицо Маэля, и я провалилась в мягкую тьму. «Я уже иду, Маэль. Я последую за тобой куда угодно, любимый. Мой Маэль, сын Аида…»

* * *

Я очнулась, ощутив что-то похожее на удар тока. Где я? В царстве мертвых? На берегу Стикса, где мрачный паромщик Харон отвезет меня в вечную тьму? Или мне предстоит вернуться к Истоку, из которого появились луговые нимфы? Может, там я получу ответы на свои вопросы?

– Ливия…

Кто-то звал меня по имени.

– Ливия… Доверься мне.

Знакомый женский голос. Я умерла… но тогда почему у меня болит рука? Почему в кожу впивается что-то острое? И откуда взялось жжение? Я почувствовала, как по руке поднимается тепло, почувствовала боль, и это означало, что ко мне вернулось ощущение собственного тела, вернулось сознание. Вернулась жизнь.

– А это еще что? – послышался мрачный мужской голос. Его я тоже узнала. – Репетиция «Джульетты и Джульетты»? Девочка, у меня нет времени на эти игры.

– Дайте мне минуту. Я хочу с ней попрощаться. Она мертва и ничего не сделает, – раздался звонкий голос у меня над головой. Через несколько секунд он же зашептал мне на ухо: – Ливия! Маэль тяжело ранен. Ему понадобится твоя помощь. Доверься мне, как я доверилась богиням судьбы. Браслет знает, что делает. Пожалуйста, вернись!

Я открыла глаза, но говорить не могла.

– Ты готова?

Я слабо кивнула, хотя понятия не имела, о чем речь и что будет дальше. Перед глазами все расплывалось. Вот очертания скелетов. Тело на полу. Светлые волосы, рассыпавшиеся вокруг головы. Черноволосые мужчины. Лужа крови. Пара красных глаз. Полицейская форма.

– Что ты делаешь? – поинтересовался мужчина, в его голосе прозвучала настороженность.

Меня потянули вверх. Я не могла стоять, но обладательница звонкого голоса крепко обняла меня, удерживая в вертикальном положении.

– Будь, что суждено, – пробормотала девушка. Послышался шелест листьев, и я почувствовала, как вокруг меня обвивается плющ. Его побеги прижали меня к девушке, к ее теплому, мягкому телу. Блики света, пробивавшиеся сквозь веки, исчезли. Плющ окружил нас коконом листьев, скрывая от мира.

Послышались крики, казалось, что они доносятся откуда-то издали. Кто-то ругался, кто-то пытался разорвать кокон, кто-то спорил… Но плющ не только удерживал нас в плену, но и защищал от нападавших.

Не знаю, почему, но страха я не чувствовала… Наверное, я слишком слаба, чтобы бояться.

На некоторое время воцарилась тишина. Потом листья издали странный звук и острыми кончиками впились мне в спину, в руки, в ноги. Я открыла рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука. Сказать, что было больно, – значит, ничего не сказать. Я почувствовала, как сознание снова начинает ускользать от меня. Но на этот раз ощущения были иными. Казалось, в мое тело что-то вливается. Через некоторое время листья отстранились, и боль исчезла. Зато появились воспоминания. Маэль, золото, Агада – она заключила меня в этот кокон. При мысли о Маэле сердце болезненно сжалось. Видимо, это Аид пытался прорваться в нашу тюрьму из листьев. Агада застонала и, прерывисто дыша, зашептала мне на ухо:

– Мне недолго осталось, поэтому слушай внимательно. Отныне твоя судьба связана с моим проклятым наследием. Знаю, ты обратишь его во благо. Я полагаюсь на богинь судьбы. Используй мои силы… – Агада замолчала, и я услышала странный звук – звонкий, полый, дребезжащий. С таким звуком разбивается фарфоровая кукла. – Позаботься о Маэле. Поблагодари его от меня. Скажи, что он навсегда останется моим братом. Я желаю вам…

В следующую секунду ветви плюща с оглушительным шорохом расплелись, и листья упали на землю. Яркий свет прожекторов осветил Агаду, и я в ужасе попятилась. Пепельно-серая кожа, покрытая мелкими трещинами… Золотой браслет исчез… Не издав ни звука, Агада прямо у меня на глазах обратилась в прах.

Аид закричал от ярости. Видимо, он понял, что Агада обвела его вокруг пальца. Она не собиралась с ним сотрудничать, а лишь хотела выполнить план богинь судьбы.

Мои раны затянулись. Кровь снова потекла по венам. Я чувствовала себя лучше, чем раньше. Меня переполняла сила и энергия. Но эйфория быстро сменилась грустью – я скорбела по Агаде, доверившейся богиням судьбы. Знала ли она, что ей придется пожертвовать собой, чтобы вернуть меня к жизни? Даже не знаю… Ее голос звучал так испуганно и удивленно, словно это стало неожиданностью и для нее.

Я торопливо оглянулась на Маэля. Тот лежал на прежнем месте и не двигался. Каменный пол жадно впитывал кровь. Сколько крови! Вскрикнув, я бросилась к Маэлю и аккуратно убрала волосы с его лба. Белое, как полотно, лицо, красные губы… Я вспомнила, как Маэль проверял мой пульс, сделала то же и чуть не заплакала от облегчения. Пульс был слабым и неровным, но это биение под моими пальцами говорило о том, что Маэль еще жив.

– Что ты с ней сделала, бесполезная нимфа? – вскричал Аид. – Верни ее, а не то я собственноручно тебя…

Через потолок пробилась сверкающая вспышка.

Аид громко выругался, его сыновья пригнулись, а я прикрыла руками голову Маэля.

Знакомый запах. Неужели это… лосьон после бритья?

Гермес одернул рубашку, провел рукой по волосам и громогласно заявил:

– Я требую объяснений от всех и каждого в этой тошнотворной дыре!

Аид подтолкнул вперед Мориса, своего сына-адвоката.

– Катакомбы являются землей общего пользования. Законом не запрещено здесь находиться, – твердо сказал тот.

– Помолчи, мальчик, – отрезал Гермес. – Негоже деткам встревать во взрослые разговоры.

Что ж, Морис – всего лишь полубог, и никакое юридическое образование этого не исправит. Оскалившись, Морис зашипел. По-настоящему зашипел – его зубы заострились, пальцы превратились в когти, а из-за спины показался тонкий хвост.

Руди снял перчатки и хрустнул костяшками. С кончиков его пальцев посыпались искры, а глаза вспыхнули красным огнем.

– Эй, повелитель мертвых! Отзови своих монстриков, пока я не показал им, кто в доме хозяин, – сказал Гермес скучающим тоном.

Аид закатил глаза.

– Да ладно тебе, Гермес. Неужели сам не видишь, что здесь произошло? Маэль – мой сын и твой подопечный – воскресил свою приемную сестру, чтобы с ее помощью ввергнуть мир в пучины хаоса. К счастью, я ему помешал. Ты должен меня благодарить, а не пугать моих мальчиков. – Аид щелкнул пальцами, и Морис подошел к нему. От зубов, когтей и хвоста не осталось ни следа. Руди надел перчатки.

Аид снова щелкнул пальцами, указывая на Энко, и тот, застонав, поднялся с пола.

– Это ложь! – дрожащим от гнева голосом вскричала я.

Морис и Руди взяли Энко под руки и потащили к отцу. Гермес тем временем повернулся ко мне, и его взгляд упал на Маэля. Гермес тяжело сглотнул. У него на лице застыло выражение деловой серьезности, скрывающее все эмоции.

– Маэль жив? – сухо поинтересовался Гермес.

Я кивнула.

– Эванджелина полетела к Эдипу и пыльцой написала на диване ваши с Маэлем имена. Эдип немедленно сообщил об этом мне. Я хочу знать, что происходит, – сказал Гермес и пристально посмотрел на Аида. – Я слышал, как перед моим появлением ты угрожал Ливии. Зачем угрожать нимфе, Аид, если дело в Маэле?

– Нимфа вступила в сговор с Маэлем и его сестрой, – пугающе спокойно сказал Аид.

– Какая чушь! – С трудом сдерживаясь, я махнула рукой в сторону Аида. Другой я все еще закрывала Маэля. – Он интриган и лжец!

Морис снова зашипел, а Руди сделал угрожающий шаг в мою сторону. Я сразу же вскочила на ноги.

– Вам меня не запугать! Давайте, идите сюда! Я разорву вас в клочья! Заканчивайте молоть языками и лучше помогите отвезти моего друга, вашего приемного сына, – я указала сначала на Гермеса, потом на Руди, Энко и Мориса, – вашего брата, – я обвиняюще ткнула пальцем в сторону Аида, – и вашего кровного сына в больницу, чтобы у него появился шанс выжить! Болтовню можно отложить на потом!

– Мне жаль, Ливия, – покачал головой Гермес. – Но никто никуда не пойдет. Ты не знакома с нашими правилами. В этом нет ничего плохого, но, пожалуйста, не мешай мне действовать в соответствии с олимпийскими законами.

– Неужели согласно вашим законам нужно бросить умирающего? Что вы за люди такие?!

Гермес грациозно сложил кончики пальцев.

– Именно, Ливия. Мы не люди. Мы боги и полубоги. В худшем случае Маэль переродится. Мы его не потеряем.

От потрясения у меня чуть не подогнулись колени.

– Но его потеряю я! Я! Я же не перерождаюсь! В этой жизни я больше не смогу быть с ним!

Гермес сжал губы и медленно опустил руки. Он оставался непреклонен.

– Мне жаль.

Я всхлипнула.

Морис злобно усмехнулся, и Аид ударил его по лицу тыльной стороной ладони. Костяшки пальцев задели переносицу и висок. Морис застонал от боли. Почти скучающая небрежность, с которой Аид нанес удар, поразила меня даже больше, чем его жестокость. Брызнула кровь. Энко улыбнулся.

Аид был прав. Они все – настоящие монстры. «Даже те, кто скрывает это лучше остальных», – подумала я, глядя на Гермеса.

Они не оставляют мне выбора. Я вернулась к Маэлю.

– Знаете что? Говорите спокойно. Мне плевать на то, какая ложь прозвучит. Я собираюсь отвезти Маэля в больницу.

Энко поднял взгляд и шагнул ко мне. Ему было больно, но он попытался это скрыть.

– Я тебе помогу.

– Назад, – прошипел Аид.

Энко остановился.

– Но, отец… Это же Маэль.

Аид стиснул зубы так, что те заскрипели.

– Вернись на свое место.

– Отец!

Аид сказал что-то на незнакомом мне языке, и трое стоящих у стены скелетов направились к Энко. Они были вооружены старинным оружием и клинками из ржавой стали, бронзы и золота.

В руках Энко появились огненные шары, но потом он, видимо, решил, что если будет кидаться огнем в таком маленьком замкнутом помещении, то подвергнет меня опасности. Огненные шары погасли, и Энко взглянул на меня. «Прости», – говорил его взгляд.

Я покачала головой и мысленно ответила: «Спасибо».

Коротко кивнув, Энко позволил скелетам отвести его обратно к отцу.

Я с трудом могла сдвинуть Маэля с места. Он мало того, что был намного выше меня, так и весил куда больше. И все же я попыталась его усадить.

– Ливия, – мягко позвал меня Гермес. В его голосе прозвучала жалость, и это рассердило меня еще сильнее.

– Нет! – закричала я и, всхлипывая, дернула Маэля на себя.

– Ливия. Оставь его. Так будет лучше. Ты не сможешь вытащить его наружу.

– Да что вы вообще понимаете?! Отстаньте!

– Оставь его, Ливия, – с глубоким вздохом сказал Гермес. Казалось, это решение далось ему нелегко.

– Нет!

Окинув меня грустным взглядом, Гермес едва заметно качнул головой. Из выреза его рубашки появились две золотые змейки, обычно спящие под одеждой. Они соскользнули на пол и, шипя, направились ко мне. Чем ближе они подползали, тем больше становились. Оказавшись возле меня, змеи стали такими большими, что смотрели мне прямо в лицо своими изумрудными глазами. Они набросились на меня. Острые как кинжалы зубы клацнули совсем рядом, и я, вскочив, в страхе отскочила.

– Что это значит?! – возмутилась я, испугавшись, что змеи навредят Маэлю. Но их, похоже, интересовала только я. Стоило мне отойти, как змеи, свернувшись кольцом, легли рядом с Маэлем, подобно сторожевым псам. Одна из них даже положила голову Маэлю на руку. Я почувствовала облегчение, осознав, что дело во мне. И в то же время разозлилась.

– Что с вами не так?! – вскричала я.

Гермес пропустил мой вопрос мимо ушей.

– Давайте продолжим. Итак, что здесь произошло?

Аид меня опередил:

– Мой сын и эта нимфа вознамерились воскресить дочь Мидаса. Гермес, ты же помнишь трагедию, случившуюся с этой малышкой… Как там ее звали? Аманда? Аглая?

– Агада, – услужливо подсказал Морис, у которого носом шла кровь.

– Точно! Мамочка с папочкой унаследовали гены богов, и малышка родилась полубогиней в квадрате. От Гекаты и Гелиоса ей достались силы света. Вкупе с моими темными силами…

– Я знаю эту историю не хуже тебя, Аид, – перебил Гермес. – Переходи к делу.

– Ложь! Это ложь! – выкрикнула я.

– Дай ему закончить, Ливия, – велел Гермес. – Потом настанет твой черед высказаться. Я выслушаю каждую из сторон. Так у нас делаются дела.

Я в гневе сжала кулаки.

– Наши голубки решили воскресить Агаду, – Аид неопределенно махнул рукой. – А дальше – мировое господство, хаос, множество погибших, в общем, полная программа. – Аид широко усмехнулся. – Как бы то ни было, я прознал об их планах и решил вмешаться. Любой хороший отец на моем месте поступил бы так же.

Гермес скептически выгнул бровь.

– Я остановил мальчишку и забрал Агаду в свое царство, – продолжил Аид.

– А почему на полу столько плюща?

– А, это… – Аид замялся, и его самоуверенная улыбка на мгновение дрогнула. – Нимфа выкинула какой-то фокус. Ничего особенного. Агады больше нет, и это самое главное.

Гермес посмотрел на сыновей Аида.

– Вы можете подтвердить слова отца?

Энко открыл было рот, но быстро закрыл его. Руди скрестил руки на груди. Аид снова подтолкнул Мориса вперед.

– Закон разрешает не давать показания против членов семьи.

Гермес кивнул, словно заранее зная ответ, и повернулся ко мне:

– А теперь, Ливия, расскажи свою версию произошедшего.

Меня колотило крупной дрожью, но я смогла взять себя в руки и рассказала, как все случилось на самом деле. А потом добавила:

– Как видите, все было совсем по-другому! Гермес, умоляю, позвольте отвезти Маэля в больницу! Его ранил собственный отец. Он истечет кровью!

Гермес проигнорировал мою просьбу.

– Кто воскресил Агаду?

– Маэль, но…

– Кто хранил запрещенный яд? Яд, способный убить полубогов?

– Маэль, но…

– Кто подверг опасности весь Олимп, пробудив Агаду?

На сей раз я не ответила.

– А еще Маэль украл мою шапку-невидимку, – добавил Аид.

– Исчез торговец – древнее существо, обладающее великой силой, и Маэль был последним, кто его видел, – снова заговорил Гермес. – Возможно ли, что Маэль держит его в плену, намереваясь использовать его, как хотел использовать Агаду? Нет, Ливия, Маэль виновен во многих прегрешениях. Своими опрометчивыми действиями он нарушил не один закон. Он подверг опасности мир.

– Он просто хотел освободить Агаду. Хотел, чтобы она стала смертной, – прошептал я. – Им двигало милосердие… Кроме того, Маэль знал, что мир в опасности, пока существует проклятое золото…

Аид весело фыркнул.

– Дорогуша, ты по уши влюблена, если купилась на такие россказни.

Гермес уставился на Маэля так, будто видел его впервые в жизни. Будто речь шла не о его любимом приемном сыне, которому он снисходительно спускал с рук практически все.

– Маэлю придется ответить за свои преступления перед Олимпом. Я заберу его с собой. До суда он пробудет в тюрьме. Таковы наши законы.

– Нет! – пронзительно закричала я.

– А что с нимфой? – поинтересовался Аид. – Она помогала ему, и…

Гермес взглядом заставил его умолкнуть.

Я хотела было броситься к Маэлю, но змеи оказались быстрее. Одна из них обхватила меня хвостом за талию и оттолкнула – не сильно, я даже не поранилась. Но Гермес тем временем исчез, прихватив Маэля и своих змей, и на том месте, где он стоял, осталось лишь облачко парфюма, пыли и каменной крошки.

Я попыталась вскочить на ноги, но пыль попала мне в глаза, и я споткнулась.

– Нет! – снова закричала я. – Нет, пожалуйста, нет!

Я рухнула на колени. Бесполезно. Гермес ушел. Каменный пол блестел от крови Маэля. Я стиснула губы, чтобы не закричать.

Он хотел как лучше! Хотел даровать Агаде покой. Хотел спасти богов и людей от проклятого золота. Хотел избавить мир от опасности. И вот к чему это привело!

Глаза снова наполнились слезами. Что теперь будет с Маэлем?

Тюрьма? Суд? Он этого не заслужил! Он просто хотел помочь, даже если Аид с Гермесом считали иначе.

Маэль не злой и не коварный. Он сдерживал свои чувства, потому что хотел меня защитить. Не позволял себе влюбиться, чтобы проклятие мне не навредило. Мне вспомнился наш разговор в кафе, во время которого Маэль рассказал о крови гекатонхейров и о своей сделке с эриниями. «Мне пришлось продать свое счастье», – сказал Маэль, но тогда я подумала, что он шутит или преувеличивает. Но я ошибалась. Эринии наложили на Маэля проклятие, его суть заключалась в том, что все женщины, которых Маэль полюбит, будут погибать. Поэтому Маэль ограничивался легкомысленным флиртом, а когда все зашло слишком далеко, он закрылся в себе, отменял наши встречи и несколько дней не звонил. Сейчас, потеряв его, я поняла, как он боролся с собой все это время. Но теперь уже слишком поздно. Громко всхлипнув, я почувствовала, как кто-то коснулся моей спины.

– Вставай, Ливия. Я выведу тебя наверх.

– А ну быстро вернулся на место! – рявкнул Аид. – Это еще что такое?!

– Ливия, – позвал Энко, наклоняясь ко мне. – Все будет хорошо. Маэль – настоящий боец.

– Энко! – взревел Аид, да так громко, что кости скелетов затрещали.

– Я просто решил поговорить с Ливией, отец, – отозвался Энко. – Не думал, что ты будешь возражать.

Я с трудом поднялась – колени все еще подрагивали, – обернулась и с вызовом посмотрела на Аида.

– Именно, – сказала я, вытирая слезы. – С чего бы вам быть против? – Я так злилась на Аида! Удивительно, что мой голос прозвучал так спокойно.

Аид не обратил на меня внимания.

– Мы уходим, Энко.

– Кто-то должен вывести Ливию на поверхность.

– А сама она не может? – встрял Морис.

– Я бы хотел… – начал было Энко, но Аид его перебил:

– Мне нет дела до твоих хотелок! Мы уходим, это не обсуждается.

Энко закатил глаза и не двинулся с места.

Я готова на все, чтобы позлить Аида, даже если это «все» – Энко, самолюбивый самовлюбленный студент (и по совместительству рок-звезда), который доставал меня по «Вотсапу».

– Поможешь мне дотащить рюкзак Маэля? – спросила я.

Энко послушно схватил рюкзак, а я тем временем подняла телефон, выпавший у Маэля из кармана. Я позвоню Гермесу, пусть расскажет, как обстоят дела. Я должна увидеться с Маэлем, должна помочь ему. Я стану его связью с внешним миром и, возможно, смогу его защитить, если дойдет до худшего…

Аид окинул меня испепеляющим взглядом, затем посмотрел на рюкзак у Энко в руках и на лужу крови на полу. У него дернулся желвак на скуле.

– Мы еще увидимся, нимфа, – прошипел Аид и провалился под землю, словно в ней был невидимый люк. Руди издевательски приподнял фуражку, Морис с усмешкой отсалютовал. Стоило им уйти, как скелеты растворились в стенах, будто их никогда и не было.

Воцарившаяся тишина показалась мне невыносимой. Что произошло? Как все могло измениться за такое короткое время? Я умерла и воскресла. Поделилась кровью с полубогиней. Потеряла любимого…

– Я должна что-то сделать, – прошептала я. – Пожалуйста, Энко, помоги. Я должна хоть что-то сделать.

Перекинув через плечо рюкзак Маэля, Энко закусил губу.

– Я тебе помогу. Но ты должна понимать, что выступаешь против могущественных противников.

– Мне все равно. Я хочу вернуть Маэля.

Энко опустил взгляд.

– Олимпийский суд – серьезное дело. Если боги приговорят Маэля к заключению в Тартаре, то он сотни лет не увидит дневного света. Олимпийцы поступают так с предателями и теми, кто подвергает угрозе наш порядок.

– У них нет доказательств! – пронзительно вскрикнула я.

Энко заколебался, словно не решаясь огорчить меня плохой вестью.

– Что такое? – У меня дрогнул голос.

– У Маэля при себе яд гекатонхейра, верно? Видимо, он в фиале, который он носит на шее. Обладание таким сильным ядом – преступление, Ливия. При задержании Маэль имел при себе весьма компрометирующие улики. Этому будет сложно найти оправдание.

Я тяжело сглотнула.

Вздохнув, Энко сократил разделяющее нас расстояние.

– Мы сядем и все спокойно обсудим. Надо взять себя в руки и придумать план. Маэль не раз меня выручал, поэтому я помогу тебе спасти его. Но сначала нам нужно выбраться отсюда. Ты помнишь обратный путь?

Я кивнула.

– Мои подруги ждут меня у одного из выходов.

Стоило подумать о Джиджи и Джемме, как глаза снова наполнились слезами. Не знаю почему. При мысли о том, что мы скоро увидимся и что девочки меня поддержат, мне захотелось заплакать.

– Ты сильная, Ливия, – негромко сказал Энко. – Ты перешла дорогу моему отцу и выжила. Немногие могут этим похвастаться. Давай соберем вещи и пойдем к твоим подругам.

Кивнув, я вытерла слезы и убрала плед. А вот шапки-невидимки нигде не было. Когда Аид успел ее забрать? Я задумчиво взвесила в руке поцарапанный телефон Маэля. Гнев смешался с грустью, эта взрывоопасная смесь раскаленным огнем потекла по венам, и телефон у меня в руке внезапно потеплел.

«Я найду тебя, Маэль. Я освобожу тебя. Даю слово».

* * *

Стоило выйти из сада, в который вела «Кроличья нора», как нас окружила целая толпа. Здесь были и Джемма, и Джиджи, прячущая в ладонях Эванджелину, и Эдип, примчавшийся сюда на такси, и Ноа – он гулял с собаками, когда случайно заметил Джемму. Сейчас он меньше всего напоминал барабанщика из рок-группы. Скорее уж президента студенческого совета. Возле его ног послушно сидели два мопса – черный и кремовый.

Эдип немедленно предложил свою помощь, хоть выглядел и не лучшим образом: ярко-красный нос, охрипший голос, вокруг шеи – толстенный шарф. Джиджи засыпала меня вопросами. Энко и Ноа поздоровались и обнялись. Джемма перевела разговор на группу, чтобы отвлечь Ноа – в конце концов, бедняга понятия не имел, что в Париже обитали боги, полубоги и другие мифические существа. Эдип уставился на Энко, будто пытаясь понять, почему тот ему не нравится.

Наклонившись к Джиджи, я вкратце рассказала о случившемся. Эванджелина тем временем вернулась ко мне под пуловер. К счастью, на черных джинсах пятен крови не видно. Я вытащила из рюкзака куртку Маэля, и мои руки окрасились красным. От куртки пахло Маэлем.

Джиджи побледнела, услышав о том, что с ним случилось.

– Мы вернем его, – заявила она со слезами на глазах. – Даже если для этого нам придется перевернуть с ног на голову весь Олимп. Мы вернем его!

Тяжело сглотнув, я сжала Джиджи в объятиях и повернулась к Ноа. Пока я отвлекала его, Джиджи отвела Джемму в сторону и ввела в курс дела. Джемма испуганно зажала рот рукой и посмотрела на меня. Я снова сглотнула подкатившие к горлу слезы.

– А вы, наверное, дядя Ливии? – поинтересовался Ноа, повернувшись к Эдипу, и скользнул взглядом по подошедшей к нам Джемме. Он казался слегка сбитым с толку.

– Нет, что вы, – любезно отозвался Эдип.

Я вытаращилась на него во все глаза. Кто бы мог подумать, что безумный бродяга превратится в здравомыслящего человека? В голове не укладывается… Сейчас Эдип говорил совершенно нормально – похоже, стадия с головоломками осталась позади.

– Я друг Маэля. Он задолжал мне застежки для хитона.

Ноа моргнул – видимо, решил, что ослышался.

– Ну, фибулы. Они принадлежали моей матери, – добавил Эдип так, словно это все объясняло.

Истерически захихикав, Джемма шлепнула Ноа по руке.

– Я же говорила, мы – команда психов.

Энко закусил губу – видимо, чтобы не сказать ничего опрометчивого, – и посмотрел на меня. Я вздохнула.

– Заколки для хитона, – повторил Ноа. – Это какая-то шутка?

Джемма снова захихикала.

– Вовсе нет, – отозвался Эдип и указал на меня: – Спроси нимфу, она свидетель. Да полубог тьмы подтвердит. В конце концов, они с Маэлем – единокровные братья. – Эдип махнул в сторону Энко. – Ты ведь знаешь Энко, не правда ли? Вы с ним так сердечно обнимались. Неужели вы встречаетесь?

Казалось, Ноа срочно нужно было присесть, чтобы не упасть. Эдип взял и разоблачил нас! Казалось, что хуже и быть не может, но тут Эдип спросил:

– Ливия, а где гигантская бабочка? Она вернулась к тебе? Никогда бы не подумал, что трехтысячелетнее насекомое может так быстро летать!

Ноа заморгал так, словно дневной свет его ослепил.

– Да, мы такие, – сдавленно отозвалась Джемма. Судя по голосу, с ней вот-вот случится нервный срыв. – Команда настоящих психов.

Ноа озадаченно уставился на Джемму, а Джемма уставилась на меня в поисках поддержки.

– Ноа, понимаю, на тебя много всего навалилось разом, – сказала я. – На нас тоже. Сейчас я не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы. Маэль очень болен, и ему нужна моя помощь. Я не могу думать ни о чем другом. Ноа… Тебе придется сделать выбор. Ты можешь сказать: «Знать ничего не хочу!», обозвать нас психами, и на этом все закончится. Но если ты хочешь, чтобы тебя посвятили в происходящие события – невозможные, невероятные, необыкновенные события, – то ты должен поклясться молчать. Тогда Джемма с Энко объяснят, почему мы называем себя «безумцами».

Ноа посмотрел на Джемму.

– Ты тоже… – он неопределенно махнул рукой, – особенная?

Джемма покачала головой.

– Я – человек до мозга костей, но все равно в команде.

Ноа с облегчением вздохнул:

– Хорошо. Тогда я хочу знать, что происходит. Клянусь, я никому ничего не скажу.

– Тогда Джемма с Энко введут тебя в курс дела, правда? – сказала я и посмотрела на Энко. Тот кивнул.

В следующую секунду телефон разразился трелью. Одно входящее сообщение. «Мы на твоей стороне. А&А».

Я перечитала сообщение от Афродиты и улыбнулась. Они с Адонисом воссоединились! К тому же помощь настоящей богини – одной из двенадцати олимпийский богов – придется мне очень кстати.

Я убрала телефон и подняла взгляд.

Все повернулись ко мне. Джемма и Ноа, старавшийся выглядеть спокойным. Джиджи и Эдип, на чьем фоне она казалась совсем крошечной. Энко, который все еще стоял рядом со мной и держал рюкзак Маэля. Зашевелилась, напоминая о своем присутствии, Эванджелина.

Ах, как же мне недостает Маэля! Он тоже должен был быть здесь! Здесь, рядом со мной! А с ним – его сестра Агада, ради которой он стольким пожертвовал. Маэль не заслужил того, что случилось. Если я что-то по-настоящему ненавижу, так это несправедливость. Во мне проснулся боевой дух, он подавил слепой гнев. Маэль сражался с собой и своими чувствами, чтобы не подвергать меня опасности. Теперь я буду сражаться за Маэля. Говорят, в мире богов нимфы играют незначительную роль. Ну и что с того? Я покажу этим богам, что с луговыми нимфами лучше не связываться! Руки снова наполнились странным покалывающим теплом, у меня под кожей словно заполыхали миллиарды крошечных искр. Приятное ощущение. Оно заставляет меня чувствовать себя сильнее, смелее, воинственнее!

– Я рада, что вы со мной. Все вы, – расправив плечи, сказала я. – Давайте объединим усилия, придумаем план и спасем Маэля. Покажем Олимпу, что с нашей командой психов шутки плохи!

Примечания

1

Обсессивно-компульсивное расстройство (невроз навязчивых состояний) – психическое расстройство.

Content

Кира Лихт
Золото и тень

Глава 1. Адская застава

Глава 2. Бунтарство для начинающих

Глава 3. Говорящая с цветами

Глава 4. Кофе и катакомбы

Глава 5. Жизнь и прочие неприятности

Глава 6. Маэль и чудовище

Глава 7. Огненная корона

Глава 8. В свободном падении

Глава 9. Концерт и поцелуи

Глава 10. Взаимовыгодный обмен

Глава 11. О бабочке и пользе дипломатии

Глава 12. Ад – это всего лишь гостиная

Глава 13. Агада

Примечания