Уильямс Кэтти

Неожиданное замужество

Кэтти Уильямс

Неожиданное замужество

Глава 1

– Дорогой мой, как же я рад, что, несмотря на большую занятость, ты все‑таки нашел время навестить умирающего старика.

Рафаэль приподнял брови и с иронией посмотрел на своего крестного отца.

В круглых очках, с торчащими седыми волосами и внешностью, чем‑то напоминающей Санта‑Клауса, Дэвид Данмор мог показаться воплощением добродушия, но Рафаэль прекрасно знал, что за этим фасадом бьется сердце невероятно умного и проницательного человека, не брезговавшего эмоциональным шантажом.

Он также знал, что крестный отец никогда бы не потребовал встречи без серьезной на то причины. Дэвид уже час, как сыпал намеками и ходил вокруг да около, из чего Рафаэль понял, что его попросят оказать весьма серьезную услугу. Поэтому, не выпуская из руки стакана, он расслабленно откинулся на спинку кресла и приготовился к длительному разговору.

Прошло пару месяцев с тех пор, как он приезжал сюда в последний раз, до того, как старик оказался прикован к постели в этих четырех стенах. Обычно они встречались в старомодном мужском клубе, членом которого состоял Дэвид, любивший говаривать, что мужчина может услышать собственные мысли за приличным виски и едой, не испорченной каким‑нибудь знаменитым поваром.

– Капуста и запеканка из мяса с картошкой – кому это надо? – как правило, возражал Рафаэль, чувствуя себя комфортно в этих дружеских отношениях, порожденных взаимным уважением и безграничной любовью.

– Я думал, тебе уже надоело изображать умирающего, – мягко заметил он, любуясь роскошным персидским ковром на полу гостиной. – Доктор ясно дал понять, что ты здоров как бык.

– Да что знают эти врачи?

– Много чего, учитывая, сколько лет они практикуются.

– Тебе только кажется, что я иду на поправку, потому что ты понятия не имеешь, что мне довелось пережить за последние несколько месяцев.

Улыбка исчезла с лица Рафаэля.

– Опять этот мерзавец Фрэдди? Только скажи, и я быстро разберусь с ним.

– Ты не можешь вмешиваться в дела моей компании, а простыми угрозами его не испугаешь. Так уж получилось, что он мой приемный сын, а после того как я развелся с его матерью, еще и крупный акционер этой компании. Боюсь, он замышляет сместить моих доверенных управляющих, но я ничего не могу поделать с ним. Пять лет назад у меня было бы больше сил и энергии приглядывать за этим мальчишкой, но сейчас… – Он тяжело вздохнул. – Старая гвардия готова уйти на покой. Конечно, нас выталкивают раньше времени. Но это так, к слову… Я пригласил тебя не по этому вопросу.

Дэвид помолчал, а потом достал из лежавшего на кофейном столике старомодного портфеля письмо и протянул его Рафаэлю.

– Что это?

– Читай.

Выражение лица старика оставалось непроницаемым.

Рафаэль открыл конверт и с удивлением обнаружил там послание, написанное от руки, и это в век электронных писем. Чувствуя на себе взгляд Дэвида, он прочитал письмо, а потом для надежности перечитал его еще раз, потому что впервые в жизни пережил такой шок, что потерял дар речи.

– Понимаю, ты немного удивлен содержанием письма.

– Немного удивлен? Это еще мягко сказано! Когда ты узнал эту новость, и во сколько она обойдется тебе?

– Рафаэль, не спеши с выводами. Во‑первых, это правда. – Дэвид вздохнул, закрыл глаза на пару секунд, а потом снова посмотрел на своего крестника. – Я встретил Марию Суарес, когда мне было далеко за сорок. Она, в свои двадцать шесть лет, была самой красивой из женщин, которых я когда‑либо знал. В то время я как раз развелся с Фионой, получившей после нашего развода небольшое состояние, и меня совсем не интересовал противоположный пол. Но я не смог устоять перед Марией. Она была… словно глоток свежего воздуха.

– Хорошо, – сдержанно кивнул Рафаэль, чувствуя, как в нем мгновенно пробудилось желание защитить старика, в свое время ставшего для него спасителем. – Давай обойдемся без лирических отступлений насчет красивых женщин и глотков свежего воздуха и перейдем к делу. Эта женщина, если только это она написала письмо, говорит, что у тебя есть дочь на другом конце света. Госпожа Суарес также сообщает, что скоро отдаст Богу душу, и хочет успокоить свою совесть. Откуда она вообще узнала, где ты живешь? А раз знает, где ты живешь, она также наверняка в курсе, насколько ты богат.

Дэвид смущенно заерзал на кровати и сердито глянул на Рафаэля.

– Как вы познакомились?

Нашедшаяся дочь?.. Наверняка бедна как церковная мышь и нуждается в деньгах… Если только у Дэвида в самом деле была какая‑то дочь и автор письма говорил правду!

И если крестный отец собирался поверить в эту чушь, Рафаэль откроет ему глаза и убережет от недальновидных поступков и потенциальной охотницы за деньгами.

– Я тогда находился в Аргентине, – мечтательно ответил Дэвид. – Искал место для своих новых бутик‑отелей. Там мы и познакомились. Мария была необыкновенно хороша собой и обладала таким чудесным характером. Я безумно влюбился в нее.

– Но счастливого конца не последовало, – заметил Рафаэль, возвращая его в реальность. – Ты вернулся в Лондон и почти сразу же женился на Ингрид, которая после развода оттяпала у тебя еще один приличный кусок состояния. Не говоря уже об акциях компании, которую намерен захватить твой дражайший пасынок. И ты так и не ответил на вопрос. Откуда эта женщина знает, где ты живешь?

– Она запросто могла узнать адрес в одном из моих отелей. И, мой дорогой мальчик, не забывай об Интернете. В мире больше не осталось таких вещей, как частная жизнь.

– Вернемся к делу. Что же случилось с твоей красавицей?

– Мне пришлось срочно вернуться домой, потому что у матери случился сердечный приступ. Я уехал ночью, без предупреждения. Попросил Антонио, моего главного помощника на то время, чтобы он предупредил Марию, объяснил ей, что случилось… Но когда я вернулся в Аргентину, она исчезла. Она решила, что мы не пара, что я слишком хорош для нее, и все закончится тем, что она будет цепляться за меня и удерживать всеми правдами и неправдами. Хотя я ни одним словом или поступком не дал ей повода сомневаться в моих чувствах. Скорее всего, она не любила меня так сильно, как я ее. Рафаэль, она разбила мне сердце…

– Она считала себя неровней?

– Она работала горничной в отеле, где я остановился. Рафаэль, она была любовью всей моей жизни, и сейчас… как гром среди ясного неба я получаю это письмо, где говорится, что у меня есть дочь. Моя собственная плоть и кровь.

Рафаэль ничего не сказал.

Горничная? Неужели крестный и правда думал, что сможет обрести счастье с горничной? Хотя горничная могла оказаться не намного хуже шведской амазонки, которая женила его на себе, потом изменила ему, а после развода лишила приличной суммы денег и трех особняков, а ее никчемный сын получил внушительный пакет акций его компании. Дэвид до сих пор платил цену за этот безумный поход к алтарю в поисках любви.

– Думаю, она сбежала, вернулась домой, потому что девочка находится именно там. Она работает няней в семье эмигрантов в пригороде.

Рафаэль не знал, что и сказать.

– Тест ДНК делали? – помолчав, спросил он.

– По времени все сходится.

– Не следует верить тому, чему хочется верить.

– Но я не хочу считать сложившуюся ситуацию бессмысленной, даже не проверив ее.

– Хорошо, – вздохнул Рафаэль. – Так ты связался с этой женщиной? Или ее дочерью?

– Мария умерла. – Глаза Дэвида затуманились. – Это все, что я знаю. Я, конечно же, принялся наводить справки о девочке, получил достаточно информации и подумал насчет нашей встречи.

– Как ты перенесешь длительный полет в Аргентину? Тебе следует посоветоваться с доктором. Тебе ни к чему еще одна сердечная рана, – заявил Рафаэль, чувствуя, как в его собственном сердце нарастают ужас и паника.

– Это была не просто рана!

– Дэвид, скажи, зачем ты позвал меня? – тихо спросил Рафаэль. – Чтобы поделиться случившимся или для чего‑то другого?

– Я не могу поехать в Аргентину, но ты, мой дорогой мальчик, можешь, и ты должен. – Дэвид сел ровно в кровати и серьезно взглянул на своего крестника. – Я в долгу не останусь…

София Суарес нетерпеливо постукивала ногой и смотрела на внушительные кованые ворота, защищавшие владельцев этого потрясающего особняка в одном из фешенебельных районов Буэнос‑Айреса от бродяг, которые могли наведаться сюда в поисках подаяния.

Но местные богачи позаботились о том, чтобы защитить себя, и редко открывали свои ворота незнакомцам. И они обладали достаточным количеством денег, чтобы платить прислуге за то, чтобы та делала работу, которую они считали ниже своего достоинства. Чем сейчас и занималась София, раздраженно поглядывая на часы в ожидании садовника, опаздывавшего на целых полтора часа.

– Не понимаю, что мне пришло в голову нанять садовника, если мы прекрасно обходились тем, что раз в неделю вызывали бригаду рабочих, – пожаловался Софии хозяин поместья, Джеймс Уолтерс, неделей ранее, когда без предупреждения появился на пороге ее спальни. – Но мой босс попросил меня взять этого парня, чтобы оказать услугу одному из своих лондонских друзей. В любом случае нас с Лизи не будет дома, так что тебе самой придется вводить его в курс дела.

– Да, конечно, но только вы говорили, что у меня будет отпуск, – ответила она, мысленно сосчитав до десяти. Джеймс и Элизабет очень любили диктовать ей, чем заниматься в свободное время, хотя ее рабочие часы были четко обозначены в договоре, который она подписывала год назад.

Но она нуждалась в этой работе. Платили ей баснословные деньги, и она уже внесла предоплату за бухгалтерские курсы. К тому же София помогала финансово своей тетушке, так что находилась не в том положении, чтобы диктовать условия.

– Мы с пониманием относились к тому, что ты уходила с работы, когда твоя тетя угодила в больницу, – не моргнув глазом, ответил ее босс. – Разве тебе есть на что жаловаться? Мы уедем на две недели. А ты будешь бездельничать и получать за это большие деньги, так что я не вижу тут никакой проблемы.

Он обвел ее с ног до головы взглядом, который граничил с сексуальными домогательствами.

– Этот парень пробудет здесь месяц, не больше. Ему вроде как нужны деньги, чтобы продолжить свое путешествие по Южной Америке. Одному богу известно, почему такие типчики не находят себе приличную работу, как все нормальные люди, но мне не оставили выбора.

Джеймс молча разглядывал ее, а она сделала то, что делала обычно, когда он заставлял ее почувствовать себя неуютно, – сцепила зубы и уставилась в пол, ожидая, пока босс не потеряет к ней интерес.

Что он и сделал, напомнив ей тысячу других обязанностей, которыми она должна заняться в их отсутствие. И это называется бездельничать?

Солнце начало клониться к горизонту, когда наконец включился домофон, оповещая о прибытии садовника.

– Вы опоздали, – резко бросила София, не утруждая себя любезностями. Мужчина разговаривал на английском, и она ответила на том же языке. Она выучила английский благодаря кочевой жизни, а еще помогало то, что ее теперешние работодатели отказывались говорить на испанском. – Я проторчала тут целых два часа, чтобы встретить вас.

Ей не терпелось поскорее ознакомить садовника с его обязанностями и заняться своими делами, засев за учебники.

– А с кем я разговариваю?

– Это сеньорита Суарес, и я должна ввести вас в курс дела, пока Уолтерсы в отъезде. – На секунду ей стало не по себе, но она быстро взяла себя в руки, потому что этот человек начинал действовать ей на нервы.

– Так вы впустите меня?

– Сначала я задам вам несколько контрольных вопросов.

– Для чего?

– Прошу прощения?

– Для чего? – повторил Рафаэль.

София посмотрел на окружавшую ее дорогущую мебель.

– Сеньор, владелец особняка, – нарочито любезно пояснила она, – немного переживает, когда в его доме появляются незнакомцы. Он любит, чтобы все его имущество оставалось на своих местах.

– Сеньору нечего бояться, – ответил Рафаэль. – Я очень сомневаюсь, что среди его имущества найдется хоть что‑то, заслуживающее моего внимания. – Он держал в руках рекомендательное письмо, которое вручил ему Дэвид несколько дней назад. Старик с трудом сдерживал смех, представляя своего властного и внушающего страх крестника с газонокосилкой в руках. – Присмотритесь как следует, и вы сможете разглядеть, что я и есть тот самый садовник, которого вы ждете. Меня зовут Рафаэль, и я здесь, чтобы некоторое время ухаживать за садом сеньора. Будьте уверены, я не уйду отсюда, прихватив его газонокосилку и садовые ножницы.

– Вы испанец?

– Похоже на то. А теперь откройте ворота. Я провел в дороге несколько часов. Мне жарко, и я устал и не готов провести еще полчаса под палящим солнцем, отвечая на ваши бессмысленные вопросы.

София не верила своим ушам. На мгновение она почти пожалела, что Джеймса и его высокомерной женушки не оказалось на месте, чтобы они встретились лицом к лицу со своим дерзким и заносчивым работником, который не боялся говорить что думает.

Но они сейчас отдыхали на горнолыжном курорте. А она, как всегда, сверхурочно работала.

София открыла ворота и подождала, пока не раздался звонок в дверь, за которым сразу же послышался гулкий стук дверного молотка в виде головы льва, словно человек снаружи не мог дождаться, когда ему откроют.

Она резко распахнула дверь, впустив в дом благоухающий запах травы и деревьев, и замерла, увидев перед собой высокого, сногсшибательного красавца. У нее перехватило дыхание, и она тут же перешла в режим самозащиты, сложив руки на груди и сделав шаг назад, хотя в этот раз ощущала себя не так, как в те моменты, когда ее пожирал взглядом Джеймс.

На этот раз ее охватило внезапное возбуждение, которое повергло ее в шок.

Она не могла оторвать глаз от незнакомца. Его черные волосы были немного длинноваты и убраны назад с лица, идеальность черт которого не могла бы передать ни одна камера. Глаза цвета ночи обрамляли густые черные ресницы, нос был орлиным, а рот широким и до безумия чувственным. Все в этом человеке пробуждало такую страсть, что сердечко Софии пустилось вскачь, а нижнее белье тут же увлажнилось.

Эта мгновенная реакция привела ее в бешенство, потому что София с тринадцати лет знала, каково это – быть объектом внимания со стороны противоположного пола. В пятнадцать она научилась осаждать предпринимавших попытки приударить за ней парней, а приставания со стороны одного из женатых друзей матери навели на мысль о том, что ее внешность была не благословением, а проклятием.

С тех пор она всеми силами стремилась держаться подальше от мужчин, чтобы сохранить себя для того единственного, даже если он никогда не появится, решив, что не будет недооценивать себя и довольствоваться меньшим, чем заслуживала.

И она уж точно никогда не позволит своей внешности определять ее суть, как это случилось с ее матерью.

– Вам лучше войти, – немного резко бросила София. Она отошла в сторону, пропуская мужчину в дом и стараясь справиться с охватившим ее волнением.

– Где они? – оглядевшись в холле, спросил садовник.

– Кто?

– Уолтерсы. Где они? Разве они не должны быть на месте, чтобы встретить меня?

Софию потрясли дерзость и заносчивость незнакомца, который сейчас смотрел на нее оценивающим взглядом.

– Не думаю, что они планировали отложить отпуск в горах, чтобы встретить с почестями своего временного садовника.

– Красивый дом, – не обращая внимания на ее едкий комментарий, заметил Рафаэль.

– Это все ваши вещи? – кивнула на его потертую дорожную сумку София.

– Я люблю путешествовать налегке.

– Может, хотите выпить чего‑нибудь?

– Вы работаете здесь домработницей?

Рафаэль прекрасно знал, кем она работала. Если честно, он знал намного больше, чем она могла себе представить, потому что сам навел справки о ней. Его крестный мог питать романтические иллюзии насчет судьбы, ниспославшей ему дочь. Но Рафаэль был менее доверчивым на этот счет.

Только он не ожидал, что девушка окажется такой невероятно красивой: высокой, с темными вьющимися волосами, небрежно собранными в хвостик, шелковистой кожей цвета кофе с молоком и миндалевидными ярко‑зелеными глазами, обрамленными густыми ресницами.

Ничего общего с робкой пай‑девочкой, которую, несомненно, ожидал увидеть его крестный. Разве жизнь не полна сюрпризов?

– Я работаю в этом доме няней, – отрезала София. Она не стыдилась своей работы, но понимала, что могла бы добиться намного большего в жизни. Но постоянные переезды не давали ей толком учиться, и с течением времени надежды на успешную карьеру канули в Лету. Да, она пыталась наверстать упущенное, но такие вещи не происходили за один день, и…

– А у этой няни есть имя?

– Меня зовут София. София Суарес. Вы так и не сказали, будете что‑то пить или нет. Конечно, я не предложу вам что‑то из алкогольных напитков. Но чай или кофе – пожалуйста. Еще могу сделать вам бутерброд.

– Никакого алкоголя? В таком случае я обойдусь водой и сэндвичем.

Он прошелся по кухне. Огромная кухня. Огромный дом. Богатые люди ведут богатый образ жизни.

– Пожалуйста, ничего не трогайте, – встревожилась София, когда он начал открывать ящики.

– Если они оставили вас тут за главную, они наверняка ожидают, что вы будете открывать ящики и шкафы, – медленно повернулся к ней Рафаэль.

– Конечно, но… – густо покраснела она.

– Но вы няня и согласно иерархии стоите выше садовника?

– Вы не похожи на садовника. – София поспешила сменить тему разговора и занялась приготовлением бутерброда с ветчиной и сыром. Точно такой же она готовила себе на обед. София еще не ужинала, и при мысли о том, чтобы делить трапезу с этим заносчивым субъектом, ей становилось не по себе.

Рафаэль молча любовался плавными движениями ее рук, ее стройностью и грацией.

– Тебе нужно разведать обстановку, – напутствовал его крестный. – Знаю, я начинаю питать романтические иллюзии насчет этой юной леди, но я не дурак. Я понятия не имею, что она собой представляет, какой у нее характер. Мой дорогой мальчик, я буду тебе обязан очень многим, если ты проверишь ее, но инкогнито. Девочка не должна знать, какое огромное наследство ее ждет, чтобы это не повлияло на ее реакцию.

Старик перевел дух и продолжил:

– Если честно, я не хочу, чтобы она начала притворяться, чтобы произвести впечатление. Мне хочется надеяться, что она добрая, рассудительная, умная… а если это не так, что ж, я все равно встречусь с ней, но не сейчас. Твоя задача номер один – узнать, что она за человек. И тогда… вот она пилюля к сделке, если только ты согласишься принять ее, мой дорогой мальчик… Я предлагаю тебе свою компанию. Все свои акции.

Ты можешь вмешаться в происходящее и поставить моего пасынка на место. Моя собственная плоть и кровь займет подобающее ей место, а ты будешь рядом с ней у руля, и тогда улягутся все мои тревоги. Ты сам говорил, что твоя империя практически работает самостоятельно. Значит, пришло время принять новый вызов.

Рафаэль не нуждался в акциях крестного, хотя они были бы существенным дополнением к его и без того обширному портфелю ценных бумаг. Нет, его волновало другое. На протяжении многих лет, когда родители покинули его, чтобы продолжить жить своей жизнью, Дэвид, его друг и наставник, всегда оставался рядом. Ранние счастливые воспоминания Рафаэля не были связаны с матерью и отцом, в них фигурировал только его крестный. Одному богу известно, как сложилась бы его судьба, не будь в ней Дэвида. Этот человек был единственным, кого Рафаэль любил по‑настоящему, и он никогда в жизни не отказал бы ему. А пакет акций, с помощью которого он разберется с этим пакостником Фрэдди, будет вишенкой на торте.

– А вы… э‑э‑э… – София рассеянно смотрела на игру мышц, прятавшихся под видавшей виды футболкой и потертыми джинсами Рафаэля, когда он медленно подошел к кухонному столу, сделанному из стекла и хромированной стали и абсолютно не годившемуся для семьи с маленькими детьми.

– Что я – э‑э‑э?

– Давно работаете садовником? – с натянутой вежливостью спросила она, когда ее непослушные глаза остановились на его красивом лице, и тут же отвела взгляд, потому что никогда, никогда не глазела на мужчин. Особенно таких красавцев. София по собственному опыту знала, что красивая внешность – это всегда одни проблемы.

– Я только начинаю свою карьеру, – уклончиво ответил Рафаэль. – А что до несоответствия внешности человека и его должности, могу сказать, что вы тоже не похожи на няню.

София напряглась. Неужели он флиртует с ней?

– А вы эксперт по няням? Может, ожидали увидеть женщину постарше? С одной или двумя бородавками на подбородке?

– Мы могли бы общаться на испанском, но мне удобнее разговаривать на английском, а вы хорошо владеете этим языком. Что для меня весьма неожиданно. – Рафаэль отодвинул от себя пустую тарелку и откинулся на спинку кресла, сцепив руки за головой. – И раз уж мы заговорили об ожиданиях…

– Вижу, вы поели, – не дала закончить ему София. – Давайте я покажу, где вы будете жить. Вы сказали, что очень устали с дороги.

– Намекаете, что больше не хотите отвечать на мои вопросы?

– Похоже на то, – не стала увиливать она.

Но Рафаэль даже не шелохнулся. Он приехал сюда с миссией. И чем раньше он выполнит ее, тем скорее избавится от навязанной ему роли садовника. Его представление о садоводстве сводилось к прочитанному в книжонке, купленной за день до отлета из Лондона. Для него не составляло труда вскопать клочок земли или проехаться с газонокосилкой по лужайке, но вместе с тем Рафаэлю не хотелось задерживаться тут надолго.

Только сначала придется пробраться сквозь защитные заграждения, которые эта особа возвела вокруг себя, и выяснить, что она собой представляет.

А потом, если его новая знакомая успешно пройдет проверку…

Рафаэль медленно окинул ее взглядом. Грациозная, как лань, и такая же пугливая…

– Как вам работается здесь?

София едва сдерживала раздражение.

– Мне казалось, вы устали. Если я покажу вам ваши апартаменты, вы сможете пораньше лечь спать, а завтра я ознакомлю вас со списком обязанностей.

– Никогда не любил рано ложиться. А какие еще языки вы знаете?

– А вы?

– Французский. Испанский. Итальянский. Немного китайский. И еще несколько, но не на таком уровне…

– Очень необычно для садовника, – натянуто бросила София, и Рафаэль громко рассмеялся.

– Ваша правда. Я выучил их, занимаясь различными видами деятельности. А еще у меня пытливый ум, и, если люди вокруг разговаривают на иностранном языке, нужно понимать, что они говорят, я так считаю. А как насчет вас?

– Я много путешествовала, – нерешительно сказала она и села напротив него, подперев щеку ладонью. – Мы с матерью когда‑то жили в этой части мира и в конце концов вернулись сюда, но  промежутке наша жизнь проходила на чемоданах.

– Вот как? Но почему? В этих местах очень красиво… подходящее место, чтобы пустить корни.

София пожала плечами. Каким бы располагающим к себе ни был этот абсолютно чужой для нее человек, она не желала изливать перед ним душу.

– Ну, мы переезжали с места на место, понемногу жили то там, то здесь. Длинная история, и, честно говоря, она не имеет к вам никакого отношения. А английский я выучила благодаря общению с людьми, которые попадались нам на пути, и практиковала его при каждом удобном случае.

К тому же в библиотеках всегда имелся огромный выбор звукозаписей. Всегда и везде первым пунктом назначения в списке Софии значилась местная библиотека. При постоянных переездах библиотеки были для нее островком безопасности. Ее ждал большой мир, и она считала свободный английский необходимым условием для того, чтобы добиться успеха.

– А ваша мать? Где она сейчас?

София отвела взгляд.

– Она умерла два месяца назад. А до этого несколько лет болела. Но мне бы не хотелось говорить на эту тему. – Она поднялась и вежливо улыбнулась. – Я провожу вас в ваши апартаменты.

Рафаэль поднялся с места и, подойдя к Софии, встал у нее за спиной, и она тут же ощутила силу его мужской притягательности.

София была довольно высокого роста, но новый садовник Уолтерсов оказался еще выше, и что‑то в его исполинском росте, его мускулистости и мужском магнетизме заставляло ее почувствовать себя женственной и похожей на девочку, которая не имела ничего общего с дамой, решительно настроенной повлиять на исход своей жизни, потому что в прошлом от нее ничего не зависело.

Она переезжала из одного места в другое, пока мать не решила зажить семейной жизнью с американским туристом, колесившим с рюкзаком по Южной Америке. Он был на десять лет моложе ее и не более ответственный, чем младенец. Их брак продержался полтора года, после чего парень сбежал домой во Флориду, а они собрали чемоданы и отправились в прямо противоположном направлении.

Вот она, история жизни ее матери. Мать забеременела от мужчины постарше, который бросил ее, разбив ей сердце, после чего она попыталась выжать по максимуму из своей красивой внешности, над которой даже время оказалось не властно.

Но все изменилось, когда после многих лет, проведенных за границей, они вернулись в ее родной город, где она провела свои последние годы под опекой сестры, старых друзей и, конечно же, дочери.

– Если вы готовы. – София взглянула на сумку Рафаэля и направилась к двери. – У меня полно дел…

Он помедлил, и она, обернувшись, встретила взгляд темных как ночь, испытующих глаз, в которых, по ее мнению, читался слишком большой интерес к ее особе, и на мгновение смутилась.

Что на самом деле делал этот человек в доме Уолтерсов?

Глава 2

– Красивое поместье, – заметил Рафаэль, когда они вышли на улицу.

– И очень большое.

– Так вам нравится работать в этом доме?

– Вот здесь вы будете жить. Тут есть все необходимое, так что у вас не появится никакой надобности приходить в главный дом.

– Если только я не захочу.

София задрожала и обхватила себя руками, уловив в его словах что‑то волнительное.

– Вы раньше бывали в этой части мира?

– В этой стране – никогда, – пробормотал Рафаэль.

– В таком случае я могу вам подсказать, где лучше покупать… э‑э‑э… еду или что‑нибудь другое, что может вам понадобиться.

– Или показать.

София ничего не ответила. Казалось, он заигрывает с ней, но только она не испытывала чувства тревоги, что обычно случалось, когда за ней пытался приударить кто‑то из мужчин.

Она вспомнила, каким леденящим страхом наполнилось ее сердце в тот раз, когда в ее спальню прокрался подвыпивший знакомый ее матери, годившийся ей в отцы. Ей повезло, что какая‑то парочка поднялась наверх в поисках туалета и спугнула его, иначе неизвестно, чем бы все закончилось.

А четыре года спустя она на свою беду влюбилась в своего сверстника, который, как потом оказалось, поспорил с друзьями, что затащит ее в постель в течение месяца. С тех пор София не просто осторожничала, она держала мужчин на расстоянии.

Она удивилась, что эти воспоминания всплыли сейчас наружу, потому что ей казалось, что они давно похоронены и забыты.

София искоса взглянула на Рафаэля, но он был занят разглядыванием домика, к которому они подходили и который обычно использовался в качестве гостевого. Джеймс решил разместить своего нового работника здесь, не селить же его в главном доме. Он ни за что бы не допустил, чтобы какой‑то там садовник шатался по их роскошному особняку и чувствовал себя как дома на их шикарной кухне.

София вставила ключ в замочную скважину, открыла дверь и пропустила Рафаэля в домик с двумя спальнями. Она включила свет и наблюдала, как он осмотрелся вокруг, прошел на кухню, а потом бросил свою потрепанную сумку рядом с лестницей.

– Кто обычно останавливается здесь? – спросил Рафаэль, прислонившись к дверному косяку и склонив голову набок.

– Гости, которые остаются с ночевкой. Если в большом доме нет места, – ответила София и с трудом отвела от него взгляд.

– Странно, почему они не поселили сюда вас, – пробормотал он и, вернувшись на кухню, начал открывать и закрывать дверцы шкафчиков. – Они даже не позаботились обеспечить меня самым необходимым.

София ахнула, а потом, к собственному удивлению, громко захохотала.

– Не скажете, что тут смешного? – удивился не меньше ее Рафаэль.

– Вы… вы такой… дерзкий.

– Что вы имеете в виду? – с улыбкой спросил он.

– Вы не испытываете никакой признательности за то, что вас поселили здесь.

– А с чего бы?

– Ну, как я поняла, Уолтерсов своего рода вынудили взять вас на работу садовником на месяц. И это в самом деле непыльная работа. – Она оглянулась на шикарную обстановку домика. – Большинство людей были бы безумно счастливы остановиться в таком месте, как это.

– Но я не большинство. В чем вы убедитесь довольно скоро.

Он пристально посмотрел на нее, и она почувствовала, как краснеет.

– Наверху посмотрите все сами. Там находятся две спальни. Постельное белье лежит в комоде в коридоре.

– Вы так и не сказали, почему они не поселили здесь вас.

– Я… Уолтерсы… для Джеймса и Элизабет удобнее, когда я нахожусь поблизости. Ну, вы понимаете, неподалеку от детей…

– Вообще‑то я не понимаю. – Он начал подниматься наверх, а София нерешительно посмотрела на него, не зная, последовать за ним или оставаться на месте. Она показала ему дом, сделала то, что от нее требовалось, и завтра ознакомит его со списком задач, составленных Джеймсом на двух листах формата А4.

– Что вы хотите сказать? – Она не удержалась и пошла вслед за ним.

Рафаэль распахнул дверь одной из спален, а потом развернулся и, прищурившись, пристально взглянул на Софию.

– Если они держат вас, что называется, под рукой, значит ли это, что у вас совсем нет свободного времени?

– Ну… – смутилась она. – Они часто уходят куда‑нибудь, поэтому удобнее, чтобы я оставалась в главном доме, рядом с детьми, чтобы не бегать туда‑сюда, когда понадобится моя помощь.

– А вам за это доплачивают? Вы должны получать большие деньги за такую работу.

– А почему вы задаете мне все эти вопросы? – огрызнулась она немного смущенно, потому что Рафаэль озвучил все недовольство, которое копилось в ней на протяжении долгого времени. Ей хорошо платили, но взамен…

Она нуждалась в деньгах. После смерти матери ей остались одни долги. Мать вернулась домой ни с чем. Один ребенок, один развод, какое‑то количество отношений, которые ни к чему не привели, и небольшая сумма денег, которой хватило ровно для того, чтобы вернуться домой и арендовать жилье на задворках Буэнос‑Айреса, неподалеку от сестры.

– Просто я любопытный, – изучающе посмотрел на нее Рафаэль, и она снова смутилась. – Побудьте со мной немного, – попросил он, выходя из комнаты и ведя себя как хозяин поместья, а не служащий.

София последовала за ним, как послушный щенок, хотя по натуре не была такой.

– Я впервые в этой стране. Ничего о ней не знаю. Мне было бы приятно, если бы вы составили мне компанию этим вечером, рассказали немного о жизни в здешних краях, чтобы я лучше ориентировался, когда выйду в город погулять.

– Но вы здесь для того, чтобы полоть сорняки и сажать кусты, а не гулять по городу, – напомнила ему София, но ей опять стало весело. Своеволие этого парня должно было отпугнуть ее, но, к ее большому удивлению, ничего такого не случилось.

Она посчитала его своей полной противоположностью, и эта противоположность притягивала.

– Конечно, я буду делать свою работу, но я не собираюсь уезжать отсюда… с пустыми руками.

– Что вы имеете в виду?

– В этой части мира очень красиво, и я не собираюсь хоронить себя на чьем‑то заднем дворе, пропалывая сорняки и не выбираясь время от времени на поверхность.

– Не думаю, что Джеймсу Уолтерсу понравится ваша любовь к приключениям.

Рафаэль только пожал плечами.

– Вам все равно?

– А должно быть по‑другому?

– Но вы можете остаться с плохими рекомендациями. Мистер Уолтерс постарается, – выпалила София и тут же густо покраснела. – Извините. Мне не следовало так говорить.

– Но вы сказали.

Рафаэль вышел из отведенных ему апартаментов и снова направился к главному дому. А София снова пережила шок оттого, что этот человек решил, что может делать все, что угодно, поскольку никто ему не будет возражать. В данном случае речь шла о самой Софии. Она ясно дала понять, что ее не интересует компания Рафаэля, но он упорно игнорировал ее старания избавиться от него.

– Вам не нравится этот человек, не так ли? – не поворачиваясь, спросил он.

– Я так не говорила!

– Я умею читать то, о чем люди предпочитают умалчивать. По правде говоря… – Он резко остановился и задумчиво посмотрел на Софию. – Я бы сказал, что о человеке можно узнать больше по тому, что он выбирает держать в секрете. Если вам не нравится работать у этих людей, почему вы не уйдете?

– А вы как думаете? – скривилась она. – Вы здесь по той же причине! Все дело в деньгах. Послушайте, вам разве нечем заняться? Разобрать вещи, например? Позвонить друзьям и родственникам и сказать, что с вами все в порядке?

– У меня не так много вещей, а разговор с друзьями и родственниками может подождать. Я не откажусь от чашечки кофе, которую вы мне предлагали ранее. Если вас мучает чувство вины за то, чем вы занимаетесь в главном доме и что не входит в ваши прямые обязанности и выполняете приказы, даже когда хозяев нет рядом, вы можете рассказать мне, что они ожидают от меня. Хотя, я не сомневаюсь, что перечень заданий такой же длинный, как моя рука.

– Одна чашка кофе…

– Я понял. А потом вас ждут дела.

На этот раз он потратил немного больше времени на изучение дома. Он открывал двери в различные комнаты, а София смотрела на него, понимая, что ей следует что‑то сказать, но она не знала, что именно, потому что не думала, что он сбежит с семейными драгоценностями Уолтерсов.

Этот парень был одет в поношенную, но чистую одежду, и что‑то подсказывало ей, что он не был вором и не видел ничего плохого в том, чтобы изучить окрестности.

Может, его самоуверенность была результатом его невероятной привлекательности, тогда как с ней красивая внешность сыграла злую шутку, сделав ее робкой, осторожной и готовой сбежать. Наверное, у парней все обстояло по‑другому, потому что София представить не могла, как Рафаэля преследуют завистливые сверстники и как он страдает от похотливых приставаний женщин, которые ему не нравятся, в страхе, что те могут воспользоваться своим положением.

Она только знала, что в его присутствии начинала дико волноваться.

София сделала две чашки кофе и приготовила себе бутерброд, потому что успела проголодаться, а Рафаэль следил за ней с ленивым интересом.

– Все потому, что вы любите детей?

– Не поняла?

– Я говорю о причине, которая заставляет вас работать на людей, которых вы не уважаете.

– Вы спешите с выводами!

– Разве?

– Я ведь не пристаю к вам с вопросами.

– А что бы вы хотели узнать обо мне? – сказал Рафаэль вкрадчиво и откинулся в кресле, пододвинув к себе второе, чтобы использовать его в качестве подставки для ног.

Он сцепил руки за головой и уставился на Софию.

– Как вам удалось получить работу здесь?

– У меня есть кой‑какие связи. Это имеет значение?

– Не думаю…

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Вы работаете здесь, потому что любите детей? У вас есть братья или сестры? – Конечно же, Рафаэль знал ответ и на этот вопрос, но ему дали задание узнать побольше об этой женщине, поэтому он решил добиться этого любым возможным способом. Немного вмешательства в личную жизнь здесь… немного невинной лжи там… множество вещей может открыть секрет личности человека, тем более когда на карту поставлено такое громадное состояние.

– Нет, – нерешительно ответила София, и ее ярко‑зеленые глаза затуманились. – Я единственный ребенок в семье. Моя мать… она влюбилась в какого‑то старика, когда ей было двадцать с лишним лет.

– В старика?

– Да, мой отец был намного старше ее, – скривилась она. – Мама не любила рассказывать об этом. По правде говоря, я узнала некоторые детали из ее прошлого, только когда она заболела и позволила себе немного разоткровенничаться…

– И где же сейчас ваш отец? – Не спускал с нее глаз Рафаэль.

– А кто его знает? Их отношения быстро закончились.

– Почему?

– Какая разница. Они закончились, потому что так происходит в большинстве случаев. Отношения просто изживают себя.

– Вы слишком искушенная для своих лет. Почему так? И вам когда‑нибудь хотелось узнать, что это был за… старик?

– А зачем? – вдруг зло сверкнула глазами София.

– Из любопытства.

– Я слишком занята своей собственной жизнью, и мне нет дела до других, – пробормотала она.

– Вы говорите неправду.

– Что?

– Вы лжете. Вы проявляете интерес к моей персоне. Я вижу это по вашим глазам и слышу это по вашему голосу.

– Вы невероятно себялюбивы!

– София, могу сказать, что ваши чувства взаимны. Вы мне тоже интересны…

После его слов воцарилась напряженная тишина.

Рафаэль плавно поднялся с места, пересек кухню и исчез в кладовой, откуда через минуту вышел с бутылкой вина.

– Уверен, ваши работодатели‑деспоты не будут возражать, если мы откроем бутылочку вина, чтобы время пошло быстрее, – сказал он, глядя на отразившийся на лице Софии ужас.

– Этого нельзя делать!

– Собираетесь помешать мне? – Рафаэль достал штопор и два бокала и разлил вино. Он протянул один бокал Софии, и та, немного поколебавшись, взяла его.

Уолтерсы не запирали вино на ключ, но она и так прекрасно знала, что они покупали его не для нее. К тому же София не особо жаловала алкоголь и уважала границы, установленные хозяевами дома.

Но в ней снова проснулся бунтарский дух, о существовании которого она даже не подозревала, наполнив ее дерзостью и отвагой, когда она сделала глоток красного вина.

– Не беспокойтесь, – пробормотал Рафаэль, покружив вино по бокалу и вдохнув его аромат, чтобы оценить качество винограда. – Я куплю такую же бутылку и поставлю на место.

– Если вы собираетесь опустошать хозяйские запасы, вам не хватит денег возместить ущерб. Уолтерсы очень привередливы в том, что касается их вин. Я не представляю, сколько стоит вот эта бутылка, но она точно не дешевая.

– Поэтому вы боитесь подходить к винному шкафу?

– Распивать алкоголь неприемлемо, когда смотришь за детьми.

– А вы, по вашим же словам, на дежурстве круглосуточно все семь дней в неделю… – Он подошел к огромному холодильнику из серой стали, на котором на магнитах висели детские рисунки, смотревшиеся нелепо в этой огромной, современной и в состоянии идеальной чистоты кухне. Рафаэль отцепил от поверхности одно фото, рассмотрел его как следует, а потом взглянул на Софию. – Это Уолтерсы?

Он склонил голову набок, и София почувствовала, что краснеет под его взглядом.

– Да, – коротко ответила она.

– Красивая пара. Красивые дети.

– Ага.

– Если честно, я думал, что они старше.

– А с чего вы вдруг думали о них?

– В отличие от вас я не притворяюсь, что мне неинтересно. Я считаю естественным узнавать о людях, с которыми мне придется общаться какое‑то время.

– Вы ведете себя так, словно делаете им одолжение!

– Этот парень… Он очень привлекательный, не так ли? – Не сводя с нее глаз, проговорил Рафаэль.

София напряглась и стала пунцовой, и в этот момент он повесил снимок обратно на холодильник и, казалось, потерял всякий интерес к этому разговору.

К ней самой.

Поэтому вместе с облегчением она испытывала небольшое разочарование. Она взглянула на свой бокал с вином и задумалась, как так получилось, что она сошла с прямого пути.

– Так что вас удерживает в этом доме? Помимо двух детишек и ежемесячной зарплаты?

– А разве этого недостаточно? – ошеломленно посмотрела на него София. – Вы приехали сюда, чтобы заработать денег. – Она прокашлялась, допила вино и вскочила с места, взвинченная и раскрасневшаяся, чувствуя на себе его пристальный взгляд.

– Присядьте, – улыбнулся Рафаэль и снова качнул своим бокалом. – Обещаю, я оставлю вас в покое, когда допью свое вино.

София представила вечер в одиночестве и испытала чувство стыда, подумав о том, что ей хотелось, чтобы этот человек находился поблизости. Она прекрасно проводила время наедине с собой, особенно когда пришла в этот дом, ведь ее постоянно загружали работой. Рафаэль пробудил в ней какое‑то беспокойство, волнение, и учеба, которую она считала первым номером в списке задач, стала какой‑то скучной и неинтересной.

София с вызовом посмотрела на Рафаэля, раскинувшегося в кресле, словно хозяин поместья.

Какой садовник мог получиться из такого дерзкого человека?

Она не представляла его за работой, как он выпалывает сорняки, изучает банки с удобрениями, стрижет газон и разговаривает с растениями.

– Может, на заднем фоне маячит какая‑то персона, благодаря которой работа кажется вам не такой каторжной. Он, наверное, очень чуткий человек, раз мирится с тем, что вы заняты на работе с утра до ночи семь дней в неделю.

– Каторжной? Да что вы о себе возомнили?

– Это всего лишь фигура речи.

– Мне она не нравится!

– Вы очень красивая, но я думаю, что это для вас не новость.

– Это не значит… не значит… – Софию буквально трясло, и она задыхалась от возмущения. – «На заднем фоне» никто не маячит, а если бы и так, это вас не касается!

– Значит, у вас нет парня?

– Нет, – отрезала она. – И это не ваше дело.

– А как насчет хозяина дома?

– На что вы намекаете? – холодно спросила София.

– Иногда такие люди могут ожидать от своих работников чего‑то, что не входит в их прямые обязанности. И иногда их ожидания оправдываются…

София сжала руки в кулаки и попыталась успокоиться. Она не понимала причину, но видела, что этот человек провоцирует ее, и не собиралась идти у него на поводу.

– Не в этом случае, – процедила она.

– Я так и думал. Но тут что‑то есть. Не так ли? Что именно?

– Давайте кое‑что проясним. Вы здесь для того, чтобы работать. У меня свои дела, и не ждите от меня панибратства.

– Потому что я задаю слишком много вопросов?

– Моя личная жизнь вас не касается. А теперь я провожу вас. Возьмите список заданий, составленный для вас. Возможно, вам захочется просмотреть его перед сном. Вас ждет много работы до приезда Джеймса и Элизабет. Они ожидают, что вы сделаете все, что вам велено, вплоть до уничтожения последнего сорнячка на цветочной клумбе.

Она сунула листок ему в руку, но он не проявил никакого интереса к написанному там.

– Позже.

– Позже?

Рафаэль неспешно поднялся с кресла.

– Я собираюсь обжиться на новом месте, прежде чем приступлю к работе в саду.

– Обжиться? – изумленно повторила София, которая все еще кипела от возмущения из‑за его грязных намеков. Правда, она так же испытывала неимоверное волнение в его присутствии, от которого ее сердце просто ошалело.

Рафаэль в ответ рассмеялся.

– Ага. И только потом я подойду к гербицидам или газонокосилке.

– Но этого нельзя делать.

– Вы попытаетесь остановить меня?

– Джеймс… Мистер Уолтерс… он бывает ужасно вспыльчивым.

– Правда?

София кивнула, но она была совершенно очарована высокомерным отсутствием интереса к вспышкам гнева хозяина дома.

– Интересно.

– Что именно? – смутилась она.

– Как можно быть настолько несмелой для вашего возраста! В чем дело? Нет, не отвечайте. Я, кажется, догадываюсь. Мать таскала вас из одного места в другое, а вы все время ждали неприятностей и мечтали, когда же это наконец закончится.

– Замолчите, – зашипела София. – Хватит строить догадки насчет моей личной жизни!

Он молча посмотрел на нее, и от его взгляда у нее кругом пошла голова.

– Маленькое приключение может сотворить большое чудо, – пробормотал он.

– Для вас, возможно, но не для меня. Так что, может, вы и правы – может, кочевая жизнь отбила у меня охоту к глупостям, которые вы называете «приключениями». Но мне ни к чему советы абсолютно чужого мне человека.

– А кто еще может подойти на эту роль в плане жизненных советов? Разве не так работает терапия?

– Вы садовник, а не врач, так что я не вижу тут никакой связи.

Рафаэль не стал обращать внимания на ее возражения.

– Жизнь дана для того, чтобы жить, – ответил он, разглядывая ее лицо и подмечая малейшие изменения его выражения, мельчайшие тени, набежавшие на него, и то, как расширились ее зрачки, а дыхание стало сбивчивым и тяжелым.

– Иногда случается что‑то непредвиденное… – Рафаэль пожал плечами и расплылся в улыбке. – Я только хочу сказать, что не собираюсь торчать с утра до ночи в поместье, выполняя задания, которые его владелец заботливо распечатал для меня.

Приключения…

Никогда еще ни одно слово не казалось таким соблазнительным, словно пышный банкет, накрытый для умирающего от голода человека.

София уже высказалась по поводу приключений и предусмотрительно сделала шаг назад, но голос Рафаэля был таким чарующим и соблазнительным, что ее сердечко стучало подобно отбойному молотку.

– София, я намерен посмотреть этот чудесный дом, и вы будете моим гидом, – тихо сказал он. – Пока кошек нет дома, я предлагаю мышкам пуститься в пляс…

Глава 3

София взволнованно смотрела на поблескивавшую на солнце водную гладь бассейна. Конечно, она и раньше купалась в нем, вместе с детьми, но сегодня…

Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов.

София не просто вышла из зоны комфорта, всю последнюю неделю она ходила по краю пропасти.

Подумать только, как человек может измениться за такое короткое время!

Сначала она позволила уговорить себя на прогулку по Буэнос‑Айресу, а потом последовали небольшие вылазки в город, во время которых она вела себя все более расслабленно и много смеялась в компании Рафаэля, так неожиданно появившегося на пороге дома Уолтерсов.

Казалось, их садовника совсем не волновал список дел, с такой тщательностью приготовленный для него Джеймсом.

Он вообще ни разу не приблизился к инструментам, и его дерзость восхищала Софию.

Она не собиралась терять голову, потому что Рафаэль не казался ей человеком, с которым можно строить семью. Он все время находился в дороге и мог исчезнуть в одно мгновение ока. Но он предложил ей немного повеселиться, и она не находила в его предложении ничего страшного.

И с ним действительно было очень весело.

Даже ее тетушка заметила произошедшие с ней перемены.

Вчера София навестила Мису, жившую на самой окраине города, откуда до высотных городских зданий и шикарных особняков богачей так же далеко, как от Земли до Луны, хотя из окон своей спальни тетушка могла любоваться ими издалека.

– Ты вся сияешь, – довольно заявила Миса. – Впервые после твоего возвращения в Буэнос‑Айрес ты выглядишь так, как и положено молоденькой девушке. Похоже, у тебя появился парень.

– Я не сияю, – запротестовала София, хотя знала, что в ней на самом деле произошли какие‑то перемены.

Она с трудом могла сосредоточиться на том, что говорил ей Мигель, ее двоюродный брат, никогда не покидавший свою комнату, отчаявшийся и неподвижный после аварии на мотоцикле, которая случилась, когда ему исполнилось шестнадцать лет.

Впервые за все время, вместо того чтобы выслушать брата, она без умолку болтала о своем новом знакомом, который появился из ниоткуда и был подобен глотку свежего воздуха.

И, уходя, она тоже думала о Рафаэле, а не о застрявшем в этом бедном квартале Мигеле и Мисе, которая в свое время позаботилась о ее больной матери. И о деньгах, в которых София так нуждалась, чтобы помочь им обоим, она тоже не думала.

– Встретимся у бассейна, – сказал он, уезжая в город. – Я привезу что‑нибудь поесть.

София пыталась отговорить его, ведь Уолтерсы оставили достаточно еды в кладовой, но напрасно.

Теперь она стояла у бассейна в непритязательном слитном купальнике черного цвета и с полотенцем в руке, сгорая от нетерпения в ожидании Рафаэля.

Пока, несмотря на легкий флирт и пронзительные взгляды, он вел себя как настоящий джентльмен, и София впервые в жизни не могла понять, испытывают к ней симпатию или нет.

Она никогда не переживала настоящей страсти, только читала о ней в журналах, но сейчас…

Сейчас, когда София думала о том, чтобы первой сделать шаг, она приходила в сильное волнение. Она оказалась на неизведанной территории и очень сильно переживала, решившись отдаться на волю своих чувств.

Она витала в облаках, когда у бассейна появился Рафаэль. В шортах цвета хаки, линялой черной футболке и мокасинах, которые наверняка стоили копейки, он странным образом выглядел очень дорого, как и в остальной своей одежде.

София направилась в его сторону, и ее сердце с каждым шагом билось все сильнее и сильнее.

На лице Рафаэля не дрогнул ни один мускул.

Любопытно, но, несмотря на то, что он был невероятно соблазнительным, общительным и способным заставить ее смеяться до колик в животе всего парой остроумных фраз, он оставался в какой‑то мере таким же сдержанным, как и она сама.

София поведала ему о своей кочевой жизни с матерью, но ничего не рассказывала о том, как жила, вернувшись обратно в Буэнос‑Айрес. Она не хотела подпускать его слишком близко.

Рафаэль оказался достаточно проницательным, чтобы догадаться, как ей работалось у Джеймса и Элизабет, но она сама молчала, чтобы по неосмотрительности не остаться без работы, в которой так сильно нуждалась.

Она так сильно увлеклась этим парнем, что буквально жаждала физической близости с ним, но вместе с тем держалась на расстоянии, осознавая невозможность серьезных отношений.

– Привет, – улыбнулась она и немного смутилась, когда Рафаэль не улыбнулся ей в ответ. – Я уж думала, ты потерялся! – Ей вдруг захотелось чем‑то прикрыться, потому что из‑за его отстраненности почувствовала себя нагой и беззащитной.

– Разве в наши дни можно потеряться, имея при себе смартфон?

– Ты прав, – не переставая улыбаться, согласилась София. – Ты принес поесть? Я умираю с голоду.

– Не успел ничего купить, – ответил он и провел рукой по волосам. – София, нам нужно поговорить.

Улыбка исчезла с ее лица.

– Конечно. Похоже, ты наконец понял, что Уолтерсы вот‑вот вернутся и надо приниматься за дело.

– Если честно, я забыл о существовании этих людей. Так что нет, дело не в этом.

– Может, мне приготовить что‑нибудь поесть? Э‑э‑э… мы могли бы поговорить на кухне. Или здесь. Хотя тут очень жарко, и мне в любом случае не следует купаться в бассейне. Мне платят не за это.

– Может, нам действительно лучше пойти в дом. София, тебе придется присесть, чтобы выслушать то, что я скажу.

– Правда? – сдержанно спросила она. Неужели Рафаэль заметил, что она увлеклась им, и собирался вежливо дать ей от ворот поворот?

Она ведь ничего не знала о его личной жизни. Может, у него есть девушка или он вообще женат! Она поспешила с выводами и теперь готова была сгореть со стыда.

– Правда.

Рафаэль направился к дому, и София, немного поколебавшись, последовала за ним.

Он пошел прямиком в гостиную и остановился в дверях.

– Рафаэль, что происходит?

– Присядь.

– Спасибо, но я лучше постою.

– Даже не знаю, с чего начать. – Он помедлил, а потом достал из портмоне свернутый вчетверо лист – статью о крестном, которую распечатал перед отъездом из Лондона, зная, что она сможет объяснить больше, чем он сам. – Возможно, тебе следует взглянуть на это. – Он вручил ей листок и сделал шаг назад, наблюдая за выражением ее лица.

– И?.. – София пробежала глазами по строчкам и вернула лист обратно Рафаэлю.

– Узнаешь имя?

– Я понятия не имею, что это за человек.

– Твоя мать никогда не называла имени твоего отца?

– Нет, – побледнела София.

– Человек, о котором ты только что прочитала, – твой отец.

– Я не верю тебе. – Спотыкаясь, она добрела до одного из кресел и рухнула в него, но потом тут же выпрямилась, вспомнив, что на ней нет ничего, кроме купальника. София быстро завернулась в полотенце, глядя, как Рафаэль придвинул себе стул и сел напротив нее.

Может, он собирался устроить ей допрос? София лихорадочно пыталась вспомнить, что рассказывала ей мать об отце. Но та сказала только, что он был намного старше ее, и раз за разом повторяла, что он разбил ей сердце. София не приставала с расспросами, потому что не видела в этом никакого смысла.

– Почему? С чего мне врать тебе?

– Послушай, я совершенно не понимаю, что происходит, но…

– София, выслушай меня и все поймешь. Дэвид Данмор – твой отец. Твоя мать написала ему незадолго до своей смерти. Похоже, она испытывала угрызения совести. Она сказала Дэвиду, что у него есть дочь. Ты. И он тут же попросил навести справки о тебе.

– Кто‑то наводил обо мне справки?

– Такое случается, – пожал плечами Рафаэль.

– Нет. В мире, где я живу, такого не случается, – возразила она и смерила его убийственным взглядом. – Кто ты? – Она вскочила с кресла, не в силах усидеть на месте. – Я не хочу ничего слышать. Мне нужно… Мне необходимо…

– Тебе нужно сесть и выслушать, что я скажу. София, я приехал сюда из Лондона не за тем, чтобы работать садовником.

– А зачем? – Она смотрела на него и не узнавала. В его глазах больше не было той теплоты, к которой она успела привыкнуть. Перед ней сидел незнакомец, который приехал сюда с каким‑то заданием, и она нутром чувствовала, что оно вряд ли ей понравится.

– Дэвид Данмор – мой крестный отец, и он попросил меня, чтобы я лично познакомился с тобой и посмотрел, что ты собой представляешь как человек.

– Наверное, произошла какая‑то ошибка, – слабо выдавила София. – Но даже если не так… даже если этот человек в самом деле мой отец… зачем ему присылать сюда кого‑то, чтобы посмотреть на меня?

– Потому что «этот человек» невероятно богат. А богатым людям свойственно принимать необходимые меры предосторожности.

– А ты?.. Если ты не садовник, значит, ты тоже богат?

– Ты даже не представляешь насколько.

Надо же было такому случиться, что единственный человек, которого, как казалось Софии, она начинала понимать и который пробрался сквозь ее защитные стены, оказался не тем, за кого она его принимала. К ней прислали шпиона, чтобы он оценил ее. Для чего именно, было пока непонятно, но он собирался просветить ее на этот счет.

– Мне следовало догадаться, – горько сказала София. – Ты вел себя так заносчиво, так пренебрежительно. Как тебе удалось получить работу садовника?

– Это все Дэвид. Я, правда, сомневался насчет предложенного им плана действий, но…

София напряженно ждала продолжения.

Подумать только, она чуть не влюбилась в этого человека и готова была переспать с ним!

– Но?..

– Во‑первых, я должен сказать, что ты его единственный ребенок. Он был дважды женат, и оба брака закончились разводами, довольно кровопролитными. Ни в одном из браков у Дэвида не было детей, хотя у него появился пасынок, который сейчас владеет существенной долей акций его компании.

– А я здесь при чем?

– Ты, как родная дочь Дэвида, должна унаследовать остальные его акции. Его приемный сын умеет создавать одни проблемы. При других обстоятельствах Дэвид живо разобрался бы с ним, но его здоровье пошатнулось, и у него нет сил бороться за компанию.

– Я все еще не понимаю, какое отношение ко всему этому имеешь ты.

– Меня прислали, чтобы проверить, являешься ли ты достойной наследницей.

В комнате воцарилась тишина. София отвела глаза. Ей стало дурно из‑за того, что она увлеклась Рафаэлем, позволив сердцу взять верх над разумом, а он в это время вычислял, что она собой представляла.

– Достойная наследница, говоришь, – безжизненным голосом повторила она. – А чего именно достойная? Быть родственницей человека, которого я не знаю и не желаю знать?

– Достойная принять руководство компанией… хотя бы номинально.

Все происходившее показалось Софии вдруг таким абсурдным, что она громко расхохоталась. Не будь у Рафаэля слишком серьезное выражение лица, она не удивилась бы, если бы из‑за двери выскочил человек с камерой и крикнул, что ее разыграли.

– Не скажешь, что тебя насмешило? – холодно спросил Рафаэль.

– То, что меня проверяли, гожусь ли я на роль управляющего компанией! Не люблю быть вестником плохих новостей, но у нянь, как правило, нет такого рода опыта работы. Да, в свое время я выучусь на бухгалтера, но мне почему‑то кажется, что этого будет недостаточно. А ты как думаешь?

– Согласен. Ты можешь управлять компанией моего крестного с таким же успехом, как если бы села на лошадь и поскакала на Луну.

– Рафаэль, спасибо, что добавил мне уверенности, – язвительно бросила София.

– Я реалист. Ты не готова управлять крупной компанией. Но тут мы переходим к самому интересному, София. – Он посмотрел ей прямо в глаза, и ее охватила внутренняя дрожь. – Я приехал, чтобы проверить твою состоятельность не только в качестве наследницы, но и жены.

Сначала ей показалось, что она ослышалась. Она оцепенело глянула на Рафаэля и открыла рот, чтобы что‑то сказать, но язык отказывался повиноваться ей.

– Ты шокирована, – тихо сказал Рафаэль.

Он поднялся и вышел из гостиной, а потом вернулся со стаканом, в котором переливалась какая‑то золотистая жидкость. Он протянул стакан Софии, и она послушно сделала глоток, после чего заметно расслабилась.

– Скажу сразу. Ты не ослышалась. Дэвид отправил меня сюда, чтобы посмотреть, что ты за человек. Он также пообещал мне лакомый кусочек своей империи, зная, что я давно проявляю интерес к его бизнесу. А еще в качестве твоего мужа я смогу на законных основаниях раз и навсегда разобраться с пасынком Дэвида, Фрэдди.

Тогда его крестный будет счастлив. А для Рафаэля не было ничего важнее счастья старика.

– Ты шутишь.

– Я собирался потратить больше времени, чтобы узнать тебя, но ситуация изменилась. Моего крестного, твоего отца, увезли в больницу с очередным сердечным приступом. Его прооперировали, но доктор пока не может с уверенностью сказать, сможет Дэвид полностью восстановиться или нет.

– Мне очень жаль, Рафаэль. – Врожденное чувство сострадания взяло верх над ужасом, который она испытывала от того, что он манипулировал ею.

– Сейчас речь не об этом, – резко ответил он. – Дело в том, что у меня больше не осталось времени. Я приехал сюда с определенным заданием – разузнать все о тебе и принять необходимые меры.

– Что ж, ты приехал напрасно. Как я уже сказала, я не знаю своего отца и не желаю знать. А что до нашего замужества… – София скептически рассмеялась. – Ты живешь на другой планете, раз считаешь, что я выйду замуж за незнакомого мне человека только потому, что его попросил об этом его крестный! – Не дождавшись ответа, она озадаченно посмотрела на Рафаэля. – Как насчет тебя самого? Почему ты рассматриваешь возможность жениться на человеке, которого совсем не знаешь?

– Я смотрю на этот брак, как на деловое соглашение. Если честно, я вообще не собирался жениться, если бы мой крестный не заговорил о том, чтобы жениться на тебе. Так получилось, что этот брак решит множество проблем и, как я уже говорил, поможет мне расширить мою бизнес‑империю.

– Почему же он просто не даст тебе то, чего ты хочешь, и дело с концом?

– Возможно, он так бы и поступил в свое время. Но обстоятельства изменились. Ему нужно устранить Фрэдди, поэтому он обратился ко мне, – честно ответил Рафаэль. – Ну и еще, как я понял, ему не терпится увидеть тебя, свою дочь, о существовании которой он даже не подозревал.

– Этого не произойдет. – София подумала о том, во что превратилась жизнь ее матери после того, как Дэвид Данмор бросил ее, потому что не собирался заводить серьезные отношения с женщиной, которая убирала его номер.

Из признаний матери, сказанных перед смертью, она поняла, что та безумно любила этого человека, но он посмеялся над ее чувствами, и после этого мир матери рухнул. Он наговорил ей сказок о счастливом будущем, а потом просто исчез. Его друг и коллега сказал матери, что Данмор никогда не вернется, и ей лучше уволиться, чтобы избавить себя от позора, потому что рано или поздно эта история всплывет наружу, и ее вышвырнут с работы.

София росла с матерью, которая отдавала свою красоту взамен на обещание любви, постоянно находилась в поиске того, что потеряла, и верила, что сможет снова обрести утраченное. Полюбив плохого парня, она стала уязвимой. Так что София получила отличный урок насчет правильного выбора.

– Потому что ты мечтаешь о браке по любви?

Она застыла, услышав его слова. Она всегда считала себя слишком практичной для романтической чепухи, но за последние несколько дней умудрилась потерять голову и не узнавала саму себя.

И все из‑за парня, который, похоже, решил, что, включив обаяние, справится со своим заданием лучше всего.

Как ни унизительно, но ей пришлось признать, что очень богатый и невероятно привлекательный мужчина мог выбрать себе любую женщину, а она, хоть и вызывала интерес со стороны мужчин, явно была не самой главной красавицей мира.

– Но ты мог бы заполучить любую… – озвучила свои мысли вслух София и густо покраснела.

Рафаэль улыбнулся и склонил голову набок.

– Мог бы… – без ложной скромности согласился он. – Но я понял, что не готов платить цену, которая стоит за слишком серьезными отношениями. А что касается твоего отца, – продолжил он, и в его голосе зазвучал металл, – может, ты и не хочешь встречаться с ним, но, поверь мне, оно того стоит.

– Я не пешка на шахматной доске, чтобы мной манипулировали и переставляли туда‑сюда.

Она смотрела на него с вызовом, но ей стоило немалых усилий, чтобы сдержаться и не подойти к нему ближе, отдаваясь на волю своих чувств.

Это было какое‑то безумие. София не понимала, почему он имел такую власть над ней, и ненавидела себя за слабость, особенно теперь, когда узнала причину его интереса.

– Слова, заслуживающие уважения, – с плохо скрываемым восхищением пробормотал Рафаэль и приблизился к Софии. Его тянуло к ней, но разум предостерегал от возможных ненужных проблем. – Но все же следует подумать о том, что тебе предлагают.

– Я подумала.

– Нет, София, ты не подумала. – Он посмотрел по сторонам, а потом снова повернулся к ней, и она смутилась от взгляда его чарующих глаз. – Ты таким хочешь видеть свое будущее?

– Конечно нет! Я ведь говорила тебе… Я учусь на бухгалтера…

– И когда ты закончишь учебу? Через полгода? Год? А пока будешь оставаться здесь, работая на какого‑то парня, который не против заполучить тебя.

– Я ничего такого не говорила!

– И не надо. – Рафаэль отошел от нее и присел на подоконник. – Для меня не составляет особого труда угадать, что было недосказано.

София вспомнила о том, как Джеймс каждый раз раздевал ее взглядом… Он никогда бы не позволил себе распускать руки, потому что боялся последствий, но он явно действовал ей на нервы… и кто знает? Немного выпил бы, и однажды ночью она бы проснулась и обнаружила его в своей спальне…

– Ты всегда можешь бросить эту работу, – задумчиво продолжил Рафаэль. – Но без образования вряд ли у тебя получится найти место с хорошей зарплатой и возможностью продолжить учебу. Я изучил ситуацию на местном рынке труда и могу сказать, что здесь зверская конкуренция… множество людей с высшим образованием обивают пороги офисов. – Он сделал паузу, чтобы до нее дошел смысл его слов. – Твоему отцу не терпится познакомиться с тобой. Будь ты человеком, который, на мой взгляд, мог бы причинить ему вред, этого разговора не случилось бы. Дэвид хочет встретиться с тобой, и я, в свою очередь, хочу помочь ему устроить эту встречу.

– Я должна чувствовать себя польщенной? – вскинулась София. – Кажется, вы с моим отцом обстоятельно подумали над тем, какую выгоду от этой сделки получите лично вы, но как насчет меня?

– Ты тоже выигрываешь от нее. Самая большая выгода для тебя – это свобода. Свобода от всего этого. Только подумай, София. Тебе никто не будет указывать, что делать, и твои работодатели не будут распоряжаться твоим свободным временем на свое усмотрение. Соглашайся, и я немедленно переведу приличную сумму на твой банковский счет. Ты получишь все, чего пожелаешь. Акции компании Дэвида перейдут мне, но ты получишь за них существенную компенсацию. Ты больше ни в чем не будешь отказывать себе.

– Я бы никогда не вышла за тебя замуж, – едва слышно ответила София. Она подумала о двоюродном брате со всеми его проблемами и тетушке, которая каждый день боролась за то, чтобы как‑то свести концы с концами. София помогала им, как могла, но насколько существенней будет ее помощь, если деньги перестанут быть проблемой? Возможно, они смогут прооперировать Мигеля? Более того, она могла бы купить тетушке красивый дом с садом, в хорошем районе, чтобы та не боялась возвращаться домой по вечерам. Так много возможностей… – Ты обманул меня. Выдавал себя за другого человека. Как я могу выйти за того, кто даже не нравится мне?

– Это деловое соглашение, – недолго думая, ответил Рафаэль. – Выйдешь за меня и станешь богатой женщиной. А что до наших отношений… каждый из нас будет свободен делать то, что ему захочется, но в пределах разумного.

Почему‑то слова Рафаэля ранили ее. Получается, она никогда не нравилась ему. Она заблуждалась, думая, что он испытывал к ней такой же интерес, как она к нему.

– Значит, ты предлагаешь мне…

– Да, – посмотрел ей прямо в глаза Рафаэль. – Я предлагаю тебе брак по расчету.

Глава 4

Стоя с бумажным стаканчиком ужасно приготовленного кофе, Рафаэль вглядывался в лица появлявшихся в зоне прилета пассажиров. Некоторые с радостным блеском в глазах выискивали своих возлюбленных. Но большинство выглядели разбитыми и измотанными.

При обычных обстоятельствах он не стоял бы здесь в ожидании прилетевшего, а послал бы в аэропорт своего водителя, но сложившиеся обстоятельства вряд ли можно было назвать обычными.

Две недели назад Рафаэль покинул Аргентину, обручившись с Софией. Он думал, что она полетит с ним, но она отказалась.

– Я не могу просто сорваться с места и уехать, – заявила София. – Мне нужно кое‑что сделать.

– Что именно?

– Кое‑что, – холодно ответила она. – Обычные вещи, которыми занимается человек перед тем, как улететь в другую страну и выйти замуж за того, кого почти не знает.

– И благодаря чему он получит небольшое состояние, – раздраженно бросил Рафаэль. – Я готов прямо сейчас перевести внушительную сумму на твой банковский счет.

– К тому же, – добавила София, игнорируя его предложение, – мне не нравится идея просто исчезнуть, оставив после себя прощальную записку. Может, я и не в восторге от Уолтерсов, но я люблю их детей и хочу попрощаться с ними.

* * *

На том и порешили. И в конечном итоге так было даже лучше, потому что Рафаэль получил возможность объяснить ситуацию Дэвиду, который медленно шел на поправку.

А также Рафаэль выиграл достаточно много времени, чтобы продумать дальнейшее развитие сценария. Конечно, он думал об этом и в Аргентине. Ему пришлось столкнуться с соблазнительной красоткой, и какое‑то время он шел на поводу у своего влечения, но потом понял, что нельзя поддаваться чувствам.

Эти отношения не будут мимолетными, и он не сможет просто уйти через пару недель, отправив прощальный букет, заботливо выбранный его личной помощницей.

Нет, София Суарес, о существовании которой он узнал всего две недели назад, задержится в его жизни намного дольше.

Они согласились состоять в браке целый год, когда обсуждали детали их делового соглашения. Этого времени будет достаточно, чтобы Рафаэль решил проблему с Фрэдди, а София выстроила отношения с отцом. Она согласилась на все условия сделки, чем вызвала восхищение со стороны Рафаэля.

От сложившейся ситуации выигрывали все. Крестный получит дочь. Рафаэлю представится возможность избавить Дэвида от проблем с пасынком, и в качестве бонуса он получит внушительную часть развлекательной империи крестного. А София станет одной из самых богатых женщин на континенте.

Все будут счастливы и довольны.

Если только он не позволит чувствам взять верх над здравым смыслом.

Рафаэль не мог не заметить, что его влечение к Софии взаимно. Он видел вспышки желания в ее кошачьих зеленых глазах и даже подумывал что‑нибудь предпринять по этому поводу. Потому что впервые в жизни испытывал настолько непреодолимую тягу к женщине.

Только их соглашение было деловым, а Рафаэль считал, что личную жизнь и бизнес лучше держать порознь.

И он не переживал, что им придется быть вместе так долго. В конце концов, если смотреть на картину в целом, один год – это не вечность.

Наконец в толпе показалась София, она медленно шла за каким‑то семейством и тащила чемодан на колесах, который так и норовил вырваться на свободу и уехать в обратном направлении.

Она была одета в потертые джинсы, свободную футболку и кожаную куртку. Несколько прядей выбилось из собранных в хвост длинных вьющихся волос. Рафаэль залюбовался ее гладкой, как шелк, кожей и судорожно вздохнул.

Черт, стоило только подумать, что его жизнь под контролем, как эта самая жизнь решила взять реванш и начать контролировать его самого.

Только Рафаэль был сделан из более крутого теста и мог справиться со всем, что уготовила ему судьба.

Взбудораженная и со слипающимися из‑за недосыпа глазами, София не заметила в толпе Рафаэля, потому что была слишком занята тем, чтобы не врезаться в трехлетнего карапуза, которого перед ней тянула за руку его мать.

Звучный голос Рафаэля заставил ее резко остановиться. У нее забрали чемодан и вывели из толпы, набившейся в зале прилета.

– Хорошо долетела? – вежливо спросил Рафаэль.

София искоса посмотрела на него. Каким‑то образом ей удалось забыть, как он красив. Такой высокий, мускулистый и невероятно мужественный.

Интересно, он заметил взгляды, направленные в его сторону? Наверняка заметил и явно осознавал собственную притягательность, отсюда и непомерная самоуверенность.

– Чудесно, спасибо, – ответила София, напоминая себе, что этот ходячий секс также был человеком, который добивался своего любой ценой, не брезгуя даже ложью.

– Это весь твой багаж?

– Я путешествую налегке.

– Разумно. Твой гардероб все равно будет полностью обновлен, так что чем меньше старой одежды, от которой придется избавиться, тем лучше.

– Как дела у моего… у Дэвида?

– Ты можешь называть его папой, если хочешь.

– Он мне не папа.

Рафаэль пожал плечами, но потом взглянул на нее и смягчил тон.

– София, я все понимаю. Тебя ждет встреча с человеком, которого тебе не хочется видеть, но придется подавить свою склонность к раздражительности. Дэвид идет на поправку, и не нужно подвергать его стрессу своей неприветливостью.

– Только не надо отчитывать меня словно маленького ребенка. Я не напрашивалась приезжать сюда.

– Но ты здесь, и я могу назвать миллион и одну причину, почему так случилось. Проверь свой банковский счет и поймешь, о чем я.

София густо покраснела и отвернулась. Рафаэль отправил ей три письма по электронной почте. Ей пришлось подписать согласие о неразглашении сделки журналистам. Второе письмо содержало трудный для ее понимания документ о распределении акций и денег, и она подписала его, не дочитав до конца.

В третьем письме она нашла детальную практичную информацию, и его она прочла основательно, от корки до корки. Но теперь, оказавшись вдалеке от дома, запаниковала.

София слегка сжала руку Рафаэля, когда они вышли из здания аэропорта и окунулись в весеннюю прохладу.

Во что она ввязалась? Она не испытывала такого страха даже в доме Уолтерсов. Да, она выигрывала в плане финансов. И Рафаэль заверил ее, что их отношения останутся чисто деловыми, и она поверила ему. А еще, если честно, Софии хотелось узнать человека, который был ее отцом, хотя она сомневалась, что сможет когда‑либо принять этого богача, который разбил сердце ее матери, исчезнув с ее горизонта. Но все же…

– Что случилось?

– Я… я…

– Давай сядем в машину, – он кивнул в сторону огромного «ренджровера», – и ты расскажешь, что тебя беспокоит.

– Ты прислал письмо, – начала София, когда машина покинула похожий на пещеру паркинг. – Боюсь, я забыла… Я подписала этот документ и знаю… мы согласились быть вместе один год, но, может, там было что‑то еще? И куда… куда мы едем? Наверное, мне следовало узнать заранее, но…

– Что сказал твой босс, узнав, что ты увольняешься? Просто интересно.

– Джеймс?

– Наверное, он огорчился.

– Они оба были не в восторге. – София густо покраснела и отвела взгляд, вспомнив сердитый блеск в глазах Джеймса. Может, он в самом деле собирался затащить ее в постель и разозлился, потому что добыча ускользнула из его рук. Он не запугивал ее, но все равно она очень обрадовалась, что больше не работала на него.

– Еще бы. А ты переживаешь и сомневаешься, что поступила правильно.

– Я так сказала?

– Помнишь, я говорил, что у меня талант считывать то, что осталось недосказанным? – искоса взглянул на нее Рафаэль. – Я видел ту фотографию. И я без труда распознаю скользкого типа. Он весьма усложнил бы тебе жизнь. Этот парень наверняка кружил вокруг тебя, как акула. А что до того, куда мы едем, мы направляемся в один из моих загородных домов. Он находится достаточно близко от Лондона, чтобы я мог приезжать, по крайней мере, на выходные, и достаточно далеко, чтобы ты могла скрыться от любопытных глаз.

– От любопытных глаз?

– Я сделал все возможное, чтобы папарацци не проявляли интерес ни к моей деловой, ни к личной жизни, и появляюсь в новостях только в связи с какими‑то очень крупными сделками. Короче говоря, репортеров не интересует моя личная жизнь, но тот факт, что я женат, не останется незамеченным. – Рафаэль сделал паузу и снова искоса взглянул на Софию. – Я подумал, что тебе захочется сначала привыкнуть к жизни здесь в сравнительном покое и тишине, и уже потом быть представленной в качестве моей жены. Поэтому пару недель мы не будем появляться в моем лондонском доме.

– Очень предусмотрительно с твоей стороны, – натянуто ответила она.

– Это также позволит тебе видеться с Дэвидом, когда ты пожелаешь. Веришь или нет, но он нервничает по поводу вашей встречи не меньше твоего.

– Я не нервничаю.

– Сделаем вид, что я поверил тебе. Ты когда‑нибудь бывала в Англии?

– Нет.

– Со временем привыкнешь. – Рафаэль замолчал, а потом продолжил: – Я пригласил ювелира, чтобы ты могла выбрать кольцо. Еще тебя ждет поход по магазинам. Среди всего прочего нужно купить свадебное платье. Ты можешь поехать в «Хэрродс»? или «Хэрродс» приедет к тебе, если тебя не привлекает поездка в Лондон.

Вот она реальность. Кольцо. Платье. Свадебная церемония, со всеми нужными атрибутами, но начисто лишенная эмоций. Все самое лучшее, что можно купить за деньги, но без радости, предвкушения или любви.

София поежилась и нервно рассмеялась.

– В чем дело? – не глядя на нее, спросил Рафаэль. – Я всего лишь перечисляю все практические детали.

– Знаю. Странно, но, когда ты впервые появился в доме Уолтерсов, притворяясь садовником, я чувствовала себя комфортно с тобой. Я даже не ожидала такого. Ты был… другим. Более открытым, беззаботным. Наверное, тогда ты просто играл свою роль, а сейчас ты настоящий.

Рафаэль густо покраснел.

– София, у меня нет раздвоения личности.

– Ты не был отстраненным, как сейчас…

– Я трезво смотрю на вещи, – резко бросил он. – Это самый лучший способ справиться со сложившейся ситуацией. Здесь не Аргентина, и нам лучше смотреть на нашу сделку под одним и тем же углом. – Рафаэль взглянул на ее плавный, невообразимо соблазнительный профиль, мягкий изгиб шеи, копну темных волос, и его тело тут же ожило, что было определенно нежелательно и неприемлемо. – Это очень важно, – сурово добавил он.

– Мне как‑то не по себе, что я собираюсь выходить замуж за человека, которого сейчас знаю даже меньше, чем после нашей первой встречи, – помолчав, сказала София.

– Мы оба пошли на эту сделку, и у каждого из нас были на то свои причины. Так что давай просто примем такое положение вещей и будем его придерживаться.

– Но разве тебе не грустно, хотя бы чуточку, оттого, что причины, по которым ты женишься, нельзя назвать правильными?

Она тихо рассмеялась, чтобы скрыть искренность сказанных ею слов. Забавно, но София всегда считала себя практичной особой, которой неведома романтика. Конечно, она верила в любовь. Но здравую. А не в бурную карусель эмоций, терзавшую ее мать и подталкивавшую к отношениям, которые были обречены с самого начала.

– Под правильными причинами ты имеешь в виду все эти дела с «настоящей любовью»? – хохотнул Рафаэль. – В таком случае мой ответ «нет». – Он тут же вспомнил свою короткую и катастрофическую вылазку в семейную жизнь. Черт, ему казалось, что этот безумный поступок остался в прошлом! Рафаэль был слишком юн и наивен, чтобы понимать, что некоторые женщины любят деньги больше, чем мужчин, которым клянутся в любви. Он усвоил урок и оставил случившееся в прошлом.

– Ты настоящий циник, не так ли?

– Настоящий реалист. Я видел, куда приводит так называемая «настоящая любовь», и сказкой со счастливым концом тут и не пахнет. Меня все устраивает в нашей сделке. И тебя тоже должно устраивать, потому что в ней есть ограничение по времени.

– Я помню, – сухо ответила София.

– Ты не показалась мне романтичной особой, – через какое‑то время заметил он, чтобы прервать затянувшуюся паузу в разговоре и прогнать нежелательные воспоминания. – По правде говоря, во время нашей первой встречи ты была настоящей колючкой.

– А я и не говорю, что я романтичная! И во время нашей первой встречи ты вел себя ужасно бесцеремонно, возможно, поэтому я была такой колючей.

Она вдруг занервничала, потому что Рафаэль на секундочку снова стал тем соблазнительным и общительным парнем, которым она увлеклась. Это было всего одно мгновение, но его хватило, чтобы ее охватил трепет. Только на этот раз София была готова к подобной реакции и быстро сменила тему, чтобы не стать жертвой его обаяния во второй раз.

– Когда… э‑э‑э… я встречусь с… э‑э‑э?..

– Дэвидом? – Губы Рафаэля дрогнули в улыбке. – Ваша встреча назначена на послезавтра. Он вернется домой, и его разрешат навещать. А наша свадьба состоится в следующую субботу. Церемония будет скромной. Мы станем мужем и женой, хотя, как уже сказал, я буду оставаться в Лондоне на протяжении недели, а на выходные ты можешь приезжать в город и останавливаться в моей квартире… чтобы навещать Дэвида.

Он намекал на то, что они не будут проводить время вместе, что не было большим потрясением для Софии, потому что он заранее предупредил ее о развитии событий.

– Значит, до выходных я буду торчать в захолустье. – Она могла бы продолжить учебу, хотя в конечном итоге ей может не понадобиться эта работа. Можно исследовать окрестности, заняться творчеством, вступить в какую‑нибудь благотворительную организацию или заняться каким‑то видом спорта. София и представить не могла такую беззаботную жизнь, но понимала, что ей захочется чем‑то занять себя.

– Если только ты не захочешь переехать ко мне. В моей квартире полно места.

– Чтобы мешать тебе? – едва слышно проговорила она.

София уже представляла его в объятиях другой женщины и поражалась силе ревности, которая охватывала ее каждый раз при этой мысли.

– Что ты сказала?

– Ничего. Просто наслаждаюсь видом за окном…

Машина продолжала пожирать километр за километром, проезжая через живописные маленькие деревушки, и через некоторое время наконец подъехала к кованым воротам.

То, что София увидела за этими воротами, оказалось довольно неожиданным. Машина въехала на небольшой двор и остановилась перед вытянутым в длину белоснежным коттеджем, с увитыми плющом стенами и разбитыми под окнами кустами роз.

– Ты владелец этого дома?

Рафаэль одарил ее такой очаровательной улыбкой, что у нее перехватило дыхание.

Хуже всего было то, что он даже не догадывался, что творила с ней его улыбка.

– Инвестиции, – коротко ответил он. – Здесь на продажу выставляются старые дома. Так случилось, что я задержался в этом намного дольше, чем планировал изначально, потому что Дэвиду нравилось приезжать сюда. И этот домик стоит вложенных в него денег. Я ответил на твой вопрос?

– Как нельзя лучше.

Из стоявшей во дворе роскошной черной машины вышла привлекательная блондинка лет тридцати с небольшим и направилась к их «ренджроверу».

– Она привезла кольца, – пояснил Рафаэль и потянулся через Софию, чтобы открыть дверцу с ее стороны. Он остановился, а потом убрал руку, которая находилась в миллиметрах от груди Софии. – Для влюбленной парочки, ошалевшей от головокружительного романа.

– Все думают именно так?

– Дэвид знает, что к чему, – пожал плечами Рафаэль, – и Фрэдди уже начал поднимать шум, но что до остального мира, они, похоже, верят, что между нами все по‑настоящему. А почему бы и нет? Мне, если честно, плевать, но, думаю, будет намного проще, если ты не будешь давать людям повода для разговоров.

София пыталась сосредоточиться на том, что он говорил, но ее взгляд то и дело непроизвольно останавливался на его четко очерченном, чувственном рте.

Она так разволновалась, что с трудом могла разглядеть кольца, лежавшие на черном бархате, и ткнула пальчиком в самое маленькое и самое простенькое из них. А когда ладонь Рафаэля легла ей на затылок и он начал мягко массировать его, время совсем остановилось. София сделала вдох и с трудом выдохнула, потому что каждый нерв в ее теле завертело в темном, чувственном вихре.

– Дорогая, оно слишком маленькое, – пробормотал Рафаэль и, продолжая массировать ей затылок, указал на кольцо с огромным бриллиантом. Затем он отступил и убрал руку с ее шеи, положив ее ей на талию.

– Вам повезло, – прошептала блондинка, когда мучения подошли к концу.

– О да. – София посмотрела на Рафаэля, стоявшего теперь у окна и разговаривавшего по телефону. – Я самая счастливая девушка на планете.

В эту секунду он встретился с ней взглядом, и она густо покраснела.

Может, она выглядела словно по‑настоящему смущенная невеста? София резко вскочила с места и с деланой улыбкой проводила женщину‑консультанта к двери. Затем она повернулась к Рафаэлю и спросила, можно ли ей исследовать окрестности.

– Конечно, – протянул он. – А я займусь делами. Я буду на кухне.

Он вышел за дверь и исчез в другом конце коридора. И так будет до тех пор, пока их брак не подойдет к неизбежному концу, после чего она станет богатой женщиной и заживет своей собственной жизнью.

София отправилась на прогулку по дому и вскоре влюбилась в это место, с его уютными и красиво отделанными комнатами, обставленными шикарной мебелью. Она и представить не могла, что будет жить в таком доме. Да, от чего‑то ей пришлось отказаться, какие‑то мечты запереть под замок, но эта сделка предоставила ей столько возможностей, которые она никогда бы не сумела достичь собственными силами.

Ей даже не придется притворяться безумно влюбленной в Рафаэля. Речь шла о взаимном уважении, не больше.

И чего именно она лишилась? Из‑за постоянных переездов она потеряла связь со школьными друзьями, и у нее не осталось в Аргентине никого, кроме тетушки и двоюродного брата. Ее сердце сжималось каждый раз при мысли о них, потому что ей будет очень сильно не хватать их. Но София предупредила Мису, что так будет не всегда и что благодаря своему новому положению она сможет помочь Мигелю.

– На любви свет клином не сошелся, – искренне заявила она. – Мама осталась с разбитым сердцем из‑за любви, а потом остаток жизни пыталась снова обрести это чувство и терпела неудачу. Проблем было бы намного меньше, если бы она сосредоточилась на… других вещах. На той же финансовой стабильности, постоянной работе.

София уже сказала Мисе, чтобы та начала присматривать дом получше, со всеми необходимыми удобствами для Мигеля. Она объяснила сложившуюся ситуацию с практической точки зрения, стараясь не обращать внимания на подкатывавший к горлу ком. София боялась, что тетя не поймет ее и будет разочарована. Но она сделала ставку на преимущества финансовой стабильности, предпочтя их большим мечтам о сказке со счастливым концом.

София машинально потянулась к телефону и, тихо прикрыв дверь в комнату, быстро набрала номер Мисы.

Стоило Рафаэлю признаться в своих мотивах, у нее тут же пропало желание открыться ему до конца и рассказать о своих родственниках. Ее напугало то, что она начала изливать душу абсолютно незнакомому человеку, который оказался обманщиком.

Миса взяла трубку почти сразу же, и София очень обрадовалась, услышав родной голос. Она описала тете дом, в котором оказалась, поездку в Англию и машину, приехавшую за ней в аэропорт. Она стояла у окна и смотрела на зеленый сад, цветочные клумбы и деревянную лавочку в тени плакучей ивы.

С улыбкой на лице она повернулась и обнаружила в дверях подозрительно смотревшего на нее Рафаэля.

Слегка покраснев, София попрощалась с Мисой. Она злилась за то, что чувствовала себя виноватой, хотя на то не было никакой причины.

– Звонок личного характера? – Рафаэль прошел в комнату и встал рядом с Софией. – Из тех, что необходимо делать при закрытых дверях?

Она хотела было сказать, что звонила своей тетке, но остановилась.

София решила, что не будет впускать его в свою личную жизнь и не расскажет, как собирается потратить часть денег, поступивших на ее счет. Он ясно дал понять, что их связывают чисто деловые отношения и он будет продолжать жить своей жизнью.

Доверия заслуживали только друзья, а он не был ей другом, хотя вначале она думала именно так.

София пожала плечами и убрала телефон в сумочку.

– Если у тебя есть какие‑то отношения, о которых мне следует знать, – немного натянуто протянул Рафаэль, – тогда ты должна понять, что лучше рассказать мне о них сейчас.

– Отношения?

– Я уже спрашивал, нет ли у тебя парня, и ты ответила отрицательно.

– Тебе не о чем беспокоиться. – Если честно, она разрывалась между желаниями рассказать ему правду и защитить свою жизнь, о которой, как ей казалось, он не имеет права знать. Точно так же она не имела права вмешиваться в личную жизнь Рафаэля, несмотря на то, что они скоро поженятся. – Хотя, если мне не изменяет память, ты сказал, что каждый из нас сможет жить своей жизнью…

Она развернулась, чтобы выйти из комнаты, но он остановил ее, схватив за руку.

– Так вот что ты надумала? – тихо произнес он и шагнул ближе.

– Я… я не понимаю, о чем ты, – не сводя глаз с его губ, выдохнула София.

– Я не потерплю любовных интрижек на стороне, – заявил Рафаэль.

– Я тоже! – Ее зеленые глаза полыхнули огнем. – Ты можешь думать обо мне все, что тебе угодно, но я бы никогда себе такого не позволила! Да, существует «миллион и одна причина», чтобы согласиться на этот брак, который не будет длиться вечность и после которого я стану очень богатой. Но мне все равно неприятно, что я выйду замуж за человека, который будет изменять мне с другими женщинами! Кроме того, это твоя территория. Ты здесь на своем месте, и тебе плевать, что думает мир о тебе или твоих решениях! Но я… я здесь чужая, так что попытайся представить, как я буду себя чувствовать, если однажды зайду в одну из этих комнат и столкнусь с женщиной, с которой ты спишь у меня за спиной!

– У тебя довольно развитое воображение…

– Правда? Может, скажешь, что мир, в котором ты живешь, довольно огромный?

– Нет, он маленький, – признал Рафаэль. Он чуть ослабил свою хватку, но в то же время подошел к ней настолько близко, что она ощущала тепло его тела.

– Женщины могут быть жестокими, – пробормотала София, опустив взгляд и вспоминая, как остервенело некоторые девочки охраняли своих глупых парней от того, что воспринимали как возможную угрозу. И хоть ее не интересовал ни один из них, ей пришлось несладко из‑за ревности их подружек.

Она содрогнулась при мысли, что ей придется иметь дело с одной из женщин, с которыми мог встречаться Рафаэль.

– Ты говоришь исходя из собственного опыта? – Он отпустил ее руку и сделал шаг назад.

– В некоторых вещах прекрасный пол не знает милосердия, – сложив руки на груди, с вызовом бросила София. Она все еще не пришла в себя от волнения. Ей казалось, что прикоснулись к ее интимным местам, хотя Рафаэль всего лишь начертил пальцами пару кругов на ее руке.

– Судя по тому, как ты смотришь на меня, не могу не согласиться, – ответил он, разглядывая ее раскрасневшееся лицо. – Я все понял, дорогая.

Они молча смотрели друг на друга, и воцарившаяся тишина подталкивала Софию на различные запретные мысли, от которых у нее пересыхало во рту. Ей стоило немалых усилий не закрыть глаза и не потянуться губами к его губам.

Ее соски набухли, упираясь в хлопковую ткань бюстгальтера, а внизу живота стало… горячо и влажно.

Дыхание Рафаэля стало тяжелым и учащенным, подавая ей сигналы, которых она не хотела понимать. Он шагнул к ней, но потом словно спохватился, на секунду отвел взгляд, а затем взволнованно провел рукой по волосам и снова посмотрел на Софию.

– Сейчас у нас достаточно забот и без того, чтобы думать о том, что может случиться или не случиться вне этого брака. – Он снова вернулся к окну и бросил через плечо: – Раз ты уже увидела, где будешь жить, думаю, мы можем вернуться обратно в Лондон, пока тут все подготовят к твоему переезду. Тебе в любом случае придется пройтись по магазинам и купить что‑нибудь из одежды. Также у тебя будет свой автомобиль. Назови только марку и модель. Тебя ждет встреча с отцом, потом мы с тобой обменяемся клятвами, и я наконец решу проблему с Фрэдди. Этого достаточно для начала, ты так не считаешь?

Глава 5

Рафаэль нервно посмотрел на часы.

Где ее носит, черт подери? Она опаздывала на полчаса, и он начал подумывать, что ему следовало взять под контроль этот заключительный серьезный шаг. Надо было настоять на том, чтобы самолично привезти ее в загс. Или хотя бы поручить водителю забрать ее из загородного дома, где она провела последнюю неделю, вернувшись после шопинга в столице.

Правда, Рафаэль сомневался, что она позволит вынудить ее поступать так, как хотелось ему. Черт, отправляясь в Аргентину, он меньше всего ожидал встретить человека, настолько же упрямого, как он сам.

Она отказалась от его предложения попросить кого‑нибудь – его личного помощника или кого‑то другого из сотрудников – показать ей Лондон.

– Я давно научилась быть независимой. Я прекрасно справлюсь сама.

Она в открытую насмехалась над его переживаниями, что с ней может что‑то случиться, из‑за того что понятия не имела, в какие места в городе лучше не забредать.

Единственное, что заботило Софию, – а он понял это по тому, как омрачалось ее лицо, стоило ему заговорить на эту тему, – была встреча с отцом. Правда, ей удалось избежать ее, потому что Дэвиду стало хуже, и он снова оказался прикованным к больничной койке. Позавчера его наконец выписали, но он все еще передвигался на инвалидной коляске.

Рафаэль глянул на крестного, терпеливо ожидавшего появления дочери.

Дэвид Данмор выглядел на свой возраст. Его зрение потеряло остроту, а лицо было изможденным и осунувшимся. И Рафаэля глубоко ранило, что этот когда‑то полный сил и энергии мужчина казался теперь таким… хрупким.

Рафаэль тихо чертыхнулся. Что будет с крестным, если София передумает?

У нее на счете уже появилась кругленькая сумма, достаточная для того, чтобы вернуться в Аргентину и зажить в свое удовольствие.

Он верил ей, что она сдержит свое слово после подписания соглашения, но всегда случается первый раз, когда инстинкты подводят тебя.

Рафаэль уже собирался достать телефон и позвонить ей, когда краем глаза заметил в толпе фигуру, спешившую в их направлении.

Это была она.

Он посмотрел на Софию, и у него перехватило дыхание.

Окутанная теплым весенним солнцем и окруженная толпой людей, она была до такой степени прекрасной, что Рафаэлю против своей воли пришлось вспомнить, насколько соблазнительным созданием она была. С первой же секунды их встречи, его тело взбунтовалось, и оно отказывалось повиноваться сейчас, хотя он решил, что лучше всего оставаться с ней в рамках деловых отношений, избегая ненужных проблем. Он озвучил свою позицию и позаботился о том, чтобы София согласилась с ней…

Но, черт подери… Когда женщина выглядела так, как она сейчас…

Она отказалась от белого и бежевого и надела обтягивающее платье сиреневого цвета, которое смотрелось на ней невероятно благопристойно и в то же время дико соблазнительно.

Рафаэль видел ее только в повседневных нарядах, в которых она очень удачно скрывала свое тело.

Но теперь облегающий наряд длиной до колена подчеркивал красоту ее пышной груди и стройность ее длинных ног. На ее шее красовалась нитка жемчуга, от которой мысли Рафаэля начинали путаться.

Он тут же представил, как бы выглядела София в этом жемчуге полностью обнаженная.

Ее длинные вьющиеся волосы были аккуратно собраны в пучок, и Рафаэль сходил с ума от желания выпустить их на свободу.

Сердясь на себя за слабость, которую он, казалось, не мог контролировать, он положил ладони на плечи крестного и склонился над ним, чтобы привлечь его внимание к спешащей к ним девушке.

Пока здесь собралось всего три человека, включая его преданную личную помощницу, которая выступала в роли свидетельницы, но после короткой церемонии к ним присоединится несколько друзей и, конечно же, Фрэдди, чтобы отметить это событие в одном из самых дорогих мишленовских ресторанов.

Рафаэль смотрел на то, как подпрыгивает грудь Софии, и ему хотелось наплевать на поход в ресторан, отвезти свою невесту в гостиницу и затащить в постель.

Но он решительно подавил свои чувства и эмоции.

– Ты здесь, – сказал он подошедшей Софии. – Я уж начал сомневаться, что ты доведешь дело до конца. София… знакомься, твой отец…

Ее сердце стучало так быстро, что ей казалось, еще секунда – и она упадет в обморок.

Она опоздала почти на сорок минут, хотя собиралась выйти из дома загодя.

Но сначала куда‑то запропастилось жемчужное ожерелье, а потом ей пришлось поволноваться из‑за небольших заминок с дорожным транспортом. Она ведь из гордости отказалась принять помощь Рафаэля, предлагавшего прислать за ней водителя.

Но вот она здесь.

И ее подташнивает от волнения.

Старик, смотревший на нее, сидя в инвалидном кресле, оказался более немощным, чем она ожидала. София не знала, что ей делать. Начать восторженную болтовню? Завести длинный, скучный разговор? Притвориться радостной от встречи с родственником?

Только она не испытывала никакого восторга при виде человека, который бросил ее мать, чем разрушил ей жизнь.

– Привет, – сказала она и сделала шаг назад, преднамеренно не подавая ему руки.

– Моя дорогая девочка! Ты даже красивее, чем я ожидал. Не могу передать, как я счастлив видеть тебя.

София смутилась, заметив слезы в глазах старика.

Она быстро перевела взгляд на Рафаэля, о чем тут же пожалела, потому что ее сердечко буквально ошалело.

Их свадьба не была традиционной, и каждый из них интерпретировал этот вопиющий факт на свой лад. София надела простое сиреневое платье, так что оно не повторит судьбу свадебного, которое будет висеть потом в шкафу, больше ни разу не надеванное, а Рафаэль остановил выбор на льняных брюках и белой рубашке, рукава которой закатал до локтей. Он выглядел так сногсшибательно, что у Софии пересохло во рту.

– Прошу прощения, что заставила вас всех ждать, – сказала она, повернувшись к его помощнице.

К счастью, у них не было времени для эмоционального приветствия со стороны Дэвида, хотя она чувствовала на себе его взгляд. Ей хотелось обернуться, проверить, похожа ли она на него внешне, но в то же время она не желала выказывать интерес. Она так долго стирала его из своей жизни.

Она, словно в тумане, выслушала слова, которые соединяли их с Рафаэлем в брачном союзе, а потом жених надел ей на палец обручальное колечко.

София смущенно потупила взгляд, но Рафаэль взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза, и на секунду в мире перестало существовать все, кроме них двоих. Затем он коснулся губами ее губ, и она подумала, что он целует ее только ради того, чтобы его помощница ничего не заподозрила… Но София словно ожила. Рафаэль сунул язык в ее приоткрытый рот, и ее дыхание стало учащенным. Ей хотелось вцепиться в его рубашку, но вместо этого она отстранилась. Он тут же отпустил ее, и момент был упущен, когда она снова вернулась в реальность и направилась к наблюдавшим за ними присутствующим.

София ощутила легкое прикосновение ладони Дэвида, легшей на ее руку, и, стиснув губы, глянула на него, слушая его бормотание о том, как он счастлив наконец познакомиться с ней.

Она молча высвободила руку и натянуто улыбнулась, не совсем понимая, что сказать в ответ.

– Уверен, – тихо сказал Рафаэль, взяв ее под руку и выводя из комнаты, – что эти чувства взаимны. Не так ли, София?

– Конечно, – послушно кивнула она, не скрывая своей неискренности и не обращая внимания на то, как неодобрительно нахмурился Рафаэль. Ее присутствие здесь не значило, что она обязана отмахнуться от прошлого и притворяться, что у них все хорошо.

На улице ждали два «ренджровера», чтобы доставить их в ресторан. София вежливо подождала, пока отцу помогут занять место в первом автомобиле, вместе с помощницей Рафаэля, а потом со своим новоиспеченным мужем села на заднее сиденье второй машины.

– Так не пойдет, – тут же повернулся к ней Рафаэль.

– Ты о чем? – Она посмотрела на его губы, а потом, смущенная, опустила взгляд на его обтянутые брюками мускулистые бедра.

– София, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Дэвид хочет, чтобы между вами установились отношения.

– А если я не хочу этого?

– Тогда тебе придется притворяться.

– Ради чего? Да, мне хорошо заплатили за участие в этой сделке, но речь не шла о том, чтобы притворяться, что я что‑то испытываю к абсолютно чужому мне человеку.

– Ты не права, дорогая.

София поежилась, потому что в его словах послышалась угроза.

– Что ты имеешь в виду?

– Послушай, ты не будешь избегать встреч с Дэвидом и относиться к нему неуважительно.

– Я так не делала.

– Он задает тебе вопросы. От тебя требуется отвечать на них, и ты будешь чертовски хорошо это делать с милой улыбкой на лице, а не гримасой, как у глотающего стекло человека.

– Но я… Ты не понимаешь.

– Чего я не понимаю?

– Мы с мамой были одной командой. Не скажу, что мне нравился кочевой образ жизни и что я уделяла много времени матери, которая влюблялась и расходилась с красивыми парнями, использовавшими ее, а потом бросавшими, но мы справлялись. Мы справлялись без помощи Дэвида Данмора в нашей жизни, потому что его никогда в ней не было. Невозможно притвориться, что питаешь интерес к человеку только потому, что узнал, что он твой родственник.

– Может быть, – тихо ответил Рафаэль. – Но посмотри на это, как на жест гуманности. Моему крестному, а для тебя родному, отцу пришлось многое пережить. Проблемы со здоровьем превратили его в человека, которого я с трудом узнаю. Он словно утопающий цепляется за возможность узнать тебя ближе. В твоей власти улучшить его депрессивное состояние тем, что ты будешь вести себя по крайней мере цивилизованно. Неужели ты настолько эгоистичная, что откажешься так поступать?

София покраснела до корней волос. Интересно, что бы сказал Рафаэль, узнав, что этот подавленный старик однажды был самодовольным человеком сорока с чем‑то лет, который, недолго думая, бросил ее мать, поводив за нос и сделав ей ребенка?

– Почему ты так заботишься о нем?

– Он мой крестный, – смутился Рафаэль. – Конечно, я забочусь о нем.

– Тут нет никаких «конечно», – сухо возразила София. – Знаешь, ты не кажешься мне человеком, который выказывает привязанность, чтобы оправдать ожидания других.

Его губы дрогнули в улыбке.

– На что ты намекаешь?

– Что тебе наплевать на мнение других. Ты сам так говорил. Так почему вы так… близки с Дэвидом? Как получилось, что он стал твоим крестным?

– Ты задаешь много вопросов.

– Я твоя жена. И если ты можешь командовать мной и диктовать, как мне вести себя, самое меньшее, что я могу сделать взамен, – это попытаться узнать немного больше о моем муже. – Она подчеркнула последние слова и посмотрела на него, приподняв брови.

Рафаэль сначала расплылся в улыбке, а потом рассмеялся.

– Каким бы ни был наш брак, скучным он точно не будет.

– Потому что у меня есть свое мнение, и я не боюсь высказывать его? – фыркнула она, обезоруженная его улыбкой.

– Помимо всего прочего.

– Итак?

София покрутила на пальце кольцо из розового золота, дарившее такие странные ощущения.

Она вышла замуж за этого влиятельного парня… который выделялся из толпы и постоянно привлекал к себе внимание… Она заинтересовалась им, даже когда он играл роль садовника.

Но здесь, на своей территории, он был настоящим королем джунглей.

– Что ж, если ты настаиваешь… Дэвид был лучшим другом моего дедушки. Они вместе учились в университете. Дэвид первым получил банковский кредит и одолжил часть денег моему деду, который занялся собственным бизнесом. Крестный открыл небольшую, но шикарную гостиницу на окраине университетского городка, где учился, чтобы родителям студентов, приезжавшим навестить своих отпрысков, было где остановиться. Он изучал экономику и решил, что это будет самый прибыльный способ применения полученного образования. Прошло десять лет, и маленький отель превратился в десяток новых… Дэвид считал своим девизом заполнять пробелы. Он вкладывал деньги в различные области, изучал новые локации для своих отелей. Взялся за компьютерные технологии задолго до того, как они начали стремительно развиваться. И все это стало результатом одной маленькой идеи.

Рафаэль покачал головой, и София заметила восхищение в его темных, как ночь, глазах.

– Он всегда был самым лучшим примером того, как собственными силами пробить себе путь наверх. Ты могла бы сказать, что именно в этом суть наставничества.

Он криво улыбнулся, но София была более проницательной и видела, что он не иронизировал. Он говорил искренне. Он считал Дэвида важнее жизни. Рафаэль любил, уважал своего крестного и восхищался им. Пусть он оставался холодным в том, что касалось любви и брака, но он не был бесчувственным человеком, хотя София сомневалась, что он согласится с ней. Он слишком любил тешить себя мыслью о собственной непогрешимости и не понимал, что великая любовь, пусть даже не романтичная, делала его таким же человеком, как остальные.

– Он был в Аргентине… – нахмурилась она.

– Принимал руководство над двумя гостиницами. Хотел превратить их во что‑то более фантастическое.

София подумала, что Дэвид, похоже, был очень обаятельным и энергичным человеком, раз ее мать потеряла голову от любви к нему.

– Значит… твой отец тоже дружил с ним?

– Наверное, родители выбрали Дэвида потому, что они спешили, и в первую очередь для того, чтобы угодить моим ратовавшим за сохранение традиций бабушке и дедушке. Думаю, Дэвид годился на роль крестного, потому что жил в Англии и мог присматривать за мной, пока они колесили по всему миру. Они были молоды, богаты и не собирались позволить ребенку удерживать их на одном месте.

Услышав в его словах горечь, София вопросительно приподняла бровь. Ей показалось, что она увидела что‑то, что Рафаэль прятал глубоко в себе, и ее любопытство разгорелось еще сильнее.

– Значит, они много путешествовали, – с улыбкой заметила она, вызывая его на дальнейший разговор. – Мы в чем‑то немного похожи, хотя обстоятельства, наверное, были чуточку другими. Думаю, они путешествовали с размахом. На карете, запряженной лошадью, тогда как мы перемещались автостопом.

– Ты каждый раз смешишь меня, – улыбнулся Рафаэль. – А еще, София, ты мастер преуменьшать.

Она зарделась оттого, что он дразнил ее, и улыбнулась в ответ.

– Ладно, путешествовать с размахом намного легче, чем действовать наудачу.

– Да, мои родители путешествовали с размахом, ты права.

– Ты насладился опытом в той же мере, что и я? – сарказм в ее голосе вызвал у него смех.

– К счастью, они не тягали меня за собой. У них ответственности было, как у маленьких детей, но хватило ума отправить меня в школу‑пансион. А до этого за мной в основном приглядывали дед с бабушкой.

– Сколько лет тебе было, когда тебя отправили учиться? – удивленно спросила София.

– Семь. – Он посмотрел на нее и весело рассмеялся. – Собираешься пожалеть меня? Не стоит. Я был счастлив там. На каникулы ездил к бабушке и дедушке, а позже, когда они переехали в Южную Африку, я отправлялся к Дэвиду.

– А твои родители?

Рафаэль стиснул зубы.

Он знал, что своим поведением выдает себя, хоть и пытается притворяться безразличным? Софии не хотелось разбираться, что он собой представлял, потому что знала ответ, но ее сердце сжималось от сострадания, что ему пришлось пережить в детстве. Каждый из них по‑своему сражался с обстоятельствами, в которых родился.

– Родители погибли в авиакатастрофе, когда мне было тринадцать лет. Они развлекались в облаках, когда самолет, который купил отец, вошел в штопор и не смог выйти из него.

– Я… Я даже не знаю, что сказать. Это ужасно. Рафаэль, мне так жаль.

– Приехали.

София глянула в окно и увидела, что машина остановилась перед шикарным рестораном.

Разговор закончился, и она не знала, как возобновить его, хотя ей очень хотелось этого.

Рафаэль держал ее за руку, когда они заходили в ресторан, и рассеянно поглаживал ее большой палец. И на мгновение отношения с ним показались Софии истинными, с настоящими надеждами и со сбывающимися мечтами. Поэтому, не глядя на него, она осторожно провела пальчиком по его ладони, и ей показалось, что Рафаэль замер на долю секунды.

В большом зале, за длинным столом, сидел Дэвид на своем инвалидном кресле, а рядом с ним София, с упавшим сердцем, заметила пустое кресло, предназначавшееся, судя по всему, для нее. По другую от нее руку должен был сесть Рафаэль.

В зале присутствовало еще человек двадцать. Это была свадьба без излишней суеты, что присутствующие воспринимали как само собой разумеющееся, учитывая то, что Рафаэль тщательно оберегал свою личную жизнь. Шумное торжество привлекло бы множество любопытных глаз, заглядывающих в зал через тюлевые занавески, чтобы узнать, что тут происходит.

Софию познакомили с гостями, а также надоедливым пасынком Дэвида, чья судьба вскоре изменится благодаря этому браку по расчету.

Фрэдди сверлил ее глазами, но не сказал ни слова, когда она миновала его и направилась к своему креслу. Неужели он засомневался?.. Могла ли рука Рафаэля, лежавшая на ее талии, развеять эти сомнения? А может, София не выглядела влюбленной женщиной? Хотя прикосновения Рафаэля обжигали ее, и она походила на разрумянившуюся невесту, даже если краснела по другим причинам!

Заняв свое место за столом, она почти что вздохнула от облегчения, хотя ее напрягала близость отца. Но постепенно, когда в зале появились официанты, они разговорились, и София начала неохотно уделять внимание человеку, которого когда‑то безумно любила ее мать.

– Просто не обращай на них внимания, – прошептал он, наклонившись к ней, и ей пришлось сделать то же самое, чтобы услышать, что он говорит. – И если ты нервничаешь, в твоем распоряжении изысканное шампанское. Лучшее, что можно купить за деньги. Славится своим успокаивающим действием. Я бы тоже выпил немного, но, к сожалению, доктор категорически против.

София сделала несколько глотков шампанского и украдкой взглянула на одетого в костюм отца. Он выглядел изможденным, но его взгляд не потерял свою остроту. За дряхлой наружностью скрывалась весьма энергичная и влиятельная натура.

– Я не хочу находиться здесь, – тихо пробормотала она, зная, что Рафаэль не услышит ее, потому что он был увлечен беседой с сидевшей рядом с ним женщиной.

Она ожидала, что Дэвид отшатнется, но он наклонился к ней еще ближе.

– Знаю, моя дорогая. Мне грустно, что ты сидишь здесь только потому, что тебе щедро заплатили.

София густо покраснела.

– Я не охотница за деньгами, – возразила она.

– Никто и не говорит. Деньги не бывают лишними, и, поверь мне, я ничуть не виню тебя за то, что ты приняла это предложение. Я понимаю, что ты предпочла бы не иметь со мной ничего общего, но я очень надеюсь, что ты изменишь мнение обо мне.

Она унаследовала его нос. Прямой и небольшой. А еще овальную форму лица. И даже не анализируя слишком свою внешность, София видела в себе силу характера отца, и это приводило ее в замешательство.

– Я здесь только потому, что у меня не было выбора.

Не хватало, чтобы старик подумал, что она охотится за его деньгами, ради которых готова пойти на все. Обменять свою гордость на кругленькую сумму.

– Мой крестник умеет быть убедительным.

– Ваш крестник – настоящая заноза в заднице. – София представила его невероятно соблазнительное лицо и нахмурилась.

Услышав ее ответ, Дэвид расхохотался и тут же зашелся кашлем. Пришлось выпить воды, чтобы унять его.

– Скажи это ему в лицо, и он, возможно, умрет от потрясения, потому что никто никогда не говорил ему подобных вещей.

– Какая жалость, – ехидно ответила София, наконец обратив внимание на содержимое своей тарелки. – Тогда он не был бы таким… таким высокомерным и невозможным.

– Значит, ты здесь не из‑за силы убеждения Рафаэля…

– Моя тетушка нуждается в денежной помощи, – призналась София. Они с Дэвидом почти что прижались друг к другу, и со стороны могло показаться, что они давно знают друг друга. – Мой двоюродный брат, Мигель, попал в аварию, когда ему было шестнадцать лет, и у тети никогда не хватало денег, чтобы обеспечить ему надлежащий уход. Я здесь только поэтому. – Да, она была жестокой, говоря правду, но такова жизнь.

– Я не знал.

– Да и откуда? Ах да, вспомнила. Вы наводили справки обо мне.

Она искоса глянула на него, приготовившись к схватке, даже если это не понравится Рафаэлю. Но Дэвид снова улыбнулся.

– Это был самый лучший из моих поступков, – сдавленно хохотнул он. – Дорогая моя девочка, ты настоящий тоник.

Затем Дэвид повернулся к собравшимся и резко застучал вилкой по столу, пока в зале не воцарилась полная тишина.

– Давайте выпьем за новобрачных, – сказал он, поднимая свой бокал. – Думаю, глоток шампанского, чтобы сказать тост, не убьет меня! И, к счастью, тут нет моего доктора, чтобы спорить со мной. – Присутствующие встретили его слова смехом, и София тоже не сдержала улыбку. Дэвид хитро посмотрел на нее и подмигнул. – Давайте поднимем бокалы за дорогого моему сердцу Рафаэля и его прекрасную жену и мою дочь, Софию, которая слишком долго находилась вдалеке от меня, но теперь здесь, с нами. Пусть их семейная жизнь будет долгой и счастливой!

София постаралась не подавиться шампанским и, глянув на Рафаэля, увидела, что тот с трудом сдерживает смех.

Глава 6

Праздничный обед длился три часа, и София, пытаясь сбросить нервное напряжение, успела выпить слишком много шампанского. Ей было так дурно, когда она стояла рядом с Рафаэлем на тротуаре в ожидании его водителя, что даже представить не могла, чтобы сесть на поезд и вернуться обратно в загородный дом.

– Поздравляю, – насмешливо посмотрел на нее Рафаэль.

– С чем?

– Тебе удалось рассмешить моего крестного. Не знаю, что ты там говорила ему, но это сработало.

Он помог ей сесть на заднее сиденье «ренджровера», а потом занял место рядом.

– Я не сыпала шутками.

Его близость волновала ее, и она нервно крутила кольцо на пальце, предпочитая смотреть в окно, лишь бы не встречаться взглядом с Рафаэлем.

Даже если они поженились по расчету, ее все равно бросало в жар, когда она думала о том, что стала его женой.

Больше всего на свете ее мать хотела выйти замуж, но у нее так и не получилось. И София сильно сомневалась, что она бы прыгала от счастья, радуясь за свою дочь. Брак по расчету не вписывался в систему ценностей женщины, верившей в романтику и сказки со счастливым концом, даже если ни одна из них не превратилась в реальность.

София глянула на Рафаэля, и ее сердце забилось сильнее. Ее разум желал закрыть все чувства в коробочку и приклеить на нее аккуратный ярлычок, обозначавший их отношения как чисто деловое соглашение, но ее тело отказывалось повиноваться.

Она опустила глаза и замерла, когда Рафаэль мягко коснулся ее подбородка.

– Посмотри на меня, – тихо попросил он.

– Что? – София отпрянула, но их взгляды встретились, и она не нашла в себе сил отвести глаза.

За обедом София почти не обращала на него внимания, потому что ее вниманием завладел отец. А теперь Рафаэль, ее муж, казалось, выкачал из воздуха кислород, и она задыхалась, остро ощущая его близость.

– Ты справилась. Если ты и нервничала, то не подала виду.

– Это ведь была неотъемлемая часть нашей игры, не так ли? – София смотрела на него, злясь на себя за то, что моментами происходившее казалось ей слишком реальным, что смущало ее.

И она знала причину. Если поскрести по поверхности, можно было обнаружить женщину, которая с ума сходила от желания прикоснуться к своему мужу, который оставался для нее под запретом.

– Да, я нервничала, – вздохнула София. – Дэвид… все эти люди… не говоря уже о Фрэдди…

– Забудь о Фрэдди. Он паразит и недоразумение, которое скоро будет устранено. А что касается Дэвида… он хочет общаться с тобой, и так или иначе, ты подпустила его к себе, даже если так не считаешь.

София покраснела и отвела взгляд. Как он мог быть таким милым, таким… проницательным… и вместе с тем временами таким отстраненным?

– Я не ищу ни с кем общения, меньше всего с человеком, который никогда не был частью моей жизни, – настаивала она, пытаясь в споре подавить чувства, которые пробуждал в ней этот парень.

– София, хватит искать повод для ссоры. Мы собираемся… – Его губы дрогнули в улыбке, грозившей уничтожить защитные стены, которыми она окружила себя. – В обозримом будущем стать мужем и женой. Нам нужно научиться ладить друг с другом… как муж и жена.

Рафаэль склонил голову набок и невозмутимо посмотрел на Софию.

– Ты сказал, что каждый из нас будет жить своей жизнью. Мы не будем делить одно пространство на двоих, – возразила она, а сама думала о том, какие у него потрясающие глаза, такие черные, поблескивавшие сталью, которая пугала и вместе с тем сводила с ума.

– Сегодня вечером будем.

– Что будем?

– Делить одно пространство на двоих. Мы едем ко мне.

– Я не хочу.

– Хочешь. Ты немного перебрала в ресторане. Тебя же не привлекает идея вернуться обратно в загородный дом?

– Ты смотрел за тем, сколько я пила? – Ей снова стало дурно, и она сделала глубокий вдох, а потом выдох, и повторила все заново.

– Я твой муж. Конечно, я смотрел за тобой. Могу сказать, что сейчас ты выглядишь немного бледноватой. Ты хоть ела?

– Немного. – Она сердито посмотрела на него, но он обезоружил ее своей улыбкой. – А чего ты хотел? Я сидела рядом… рядом с…

– Ты можешь сказать это.

– Рядом с Дэвидом. Меньше всего я думала о том, чтобы наслаждаться едой.

– Ты нервничала. Как я и говорил. Поэтому и сказал, что ты справилась сегодня на отлично. Мой крестный давно не выглядел таким восторженным.

– Хотя это точно не было моей целью.

– Хотела ты этого или нет, но ему понравилось общаться с тобой, – протянул Рафаэль. – Но вернемся к тебе. Ты почти не ела и, походу, выпила больше привычного. Я не собираюсь отправлять тебя в коттедж и бросать там одну. Кроме того… разве невеста не должна провести первую ночь со своим новоиспеченным мужем?

– Ха‑ха, очень смешно. – София откинула голову на сиденье и на несколько секунд прикрыла глаза. Когда она снова открыла их, то встретила взгляд Рафаэля и густо покраснела.

Она специально подняла руку и напомнила себе, что кольцо на ее пальце стоило того, что она получит под конец, походив один год в нянях.

– Очень красивое. – Рафаэль взял ее руку в свою и посмотрел на кольцо, и она тут же пожалела, что привлекла его внимание.

– Часть работы, – быстро ответила она, и он рассмеялся и отпустил ее руку.

– Дорогая, ты не сдаешься, не так ли? Такое поведение может или испугать мужчину, или возбудить.

«Как насчет тебя?» – хотелось спросить ей, но она сумела сдержаться, потому что Рафаэль просто дразнил ее, а не флиртовал.

– Можно задать тебе один вопрос? – поспешно спросила она, чтобы сменить тему и унять волнение.

– Валяй.

– Ты сказал, что хотел оставаться холостяком, не выставляя свою личную жизнь на всеобщее обозрение… значит ли это, что у тебя кто‑то есть и вы продолжите встречаться теперь, когда вопрос с нашим браком улажен?

София представила себе услужливых красавиц‑англичанок и задумалась: были они в его вкусе или нет.

Рафаэль потрясенно посмотрел на нее. С чего бы? Зачем притворяться шокированным человеку, который лгал ей с самого начала? И какое право у лжеца выглядеть потрясенным, когда его спрашивают, не состоит ли он в связи с замужней женщиной?

Чувство враждебности удивительным образом успокаивало.

– Скажи, что ты пошутила? – недоверчиво протянул Рафаэль.

– С чего мне шутить? – Она пожала плечами и хотела отвернуться, но он удержал ее, взяв за подбородок, и она мрачно зыркнула на него из‑под ресниц.

– Приехали, – процедил Рафаэль. – Но наш разговор не закончен.

Когда они молча вошли в дом, он закрыл входную дверь и уставился на Софию.

– Извини, – натянуто бросила она. – Не знаю, что на меня нашло. Опережая тебя, скажу, что твоя личная жизнь меня не касается. И если ты не возражаешь, я поднимусь наверх и лягу спать. Мне занять ту же комнату, что и тогда?

– Извинение не принято, – сложив руки на груди, ответил Рафаэль.

– Вообще‑то, я чувствую себя не очень хорошо.

– Очень жаль.

– Мне нужно выпить немного воды. И присесть.

– Ты получишь воду и присядешь, но ты ответишь мне, какого черта имела в виду, задавая такой вопрос.

– А иначе что?

Она глянула на него и зарделась, когда он скользнул глазами вниз к ее приоткрытым губам.

– Просто мне кажется, что у меня есть право знать, от кого держаться подальше. Приглашенные на свадьбу женщины были сногсшибательными. Кто знает, может, ты забавляешься с одной из них?

– Они жены моих друзей. Боже правый, чем больше я слышу, тем больше не верю своим ушам.

– И что с того? В прошлом ко мне приставали женатые мужчины.

– София, не начинай…

Внезапно силы покинули ее. В желудке снова забурлило, и начала болеть голова.

– Рафаэль, я не хочу говорить на эту тему, – выдавила она и уставилась в пол. – Меня тошнит, я устала и… чувствую себя очумевшей…

– У тебя раздражающая привычка начинать разговоры, которые ты не хочешь заканчивать.

Рафаэль провел рукой по волосам, а потом без предупреждения, когда София, пошатываясь, направилась в кухню, подскочил к ней и подхватил на руки. Она замерла от неожиданности, а потом начала вырываться.

– Не дергайся, – бросил он, ногой открыв дверь на кухню.

– Отпусти меня!

– Сейчас.

Он усадил ее на одно из кухонных кресел и отошел в сторону, а она, избегая его взгляда, дрожащей рукой принялась поправлять платье.

– Зачем ты это сделал?

– Потому что мне надоело вести с тобой длинные, ни к чему не ведущие разговоры в прихожей, – пояснил Рафаэль и налил ей стакан воды. – Пей. Чтобы не было обезвоживания. Может, съешь чего‑нибудь?

– «Чего‑нибудь» это чего?

– Боже, ты самая сложная из женщин, которых я когда‑либо встречал.

– Что ж, это не предвещает ничего хорошего для нашего брака! – съязвила София и удивилась, увидев, как он улыбнулся.

– Как я уже говорил, скучным он точно не будет, – пробормотал Рафаэль. – А теперь помолчи пару секунд и послушай меня внимательно. Я не завожу отношения с замужними женщинами. Никогда. Мне плевать, сколько из них бросаются на меня, и мне плевать, как они выглядят. Замужние дамы под запретом для меня.

– Но ты был бы рад закрутить роман с другой женщиной, несмотря на то что женат!

София накинулась на него, чтобы поругаться, начисто забыв о том, что решила держаться отстраненно и вести себя цивилизованно, не давая места эмоциям.

– Мы оба знаем, что наш брак ненастоящий. В противном случае я бы ни за что не стал смотреть на других женщин. Веришь или нет, но я предпочитаю не вступать в связь с другими женщинами, будучи в отношениях. Ты выглядишь неважно. Тебе нужно лечь.

– Я слишком много выпила. – София поднялась с кресла, но у нее вдруг задрожали колени, и она постояла на месте, чтобы собраться с силами. Она знала, что Рафаэль смотрит на нее, весь такой крутой, такой обходительный, такой искушенный. Такой не похожий на нее.

И в один миг из ее глаз полились слезы, которые она так отчаянно силилась сдержать.

Ужаснувшись, она уставилась на свои туфли и стиснула зубы.

– Ты… плачешь. София, ты плачешь?

Она лишь пожала плечами и услышала, как Рафаэль тихо чертыхнулся, а потом снова подхватил ее на руки, словно это входило у него в привычку, и на этот раз она не стала вырываться.

София крепко зажмурилась. Подол ее платья задрался, обнажив бедра, но она не стала утруждать себя и поправлять его.

Она держала глаза закрытыми, пока Рафаэль очень бережно укладывал ее на кровать, а потом тут же отвернулась, спрятав лицо в изгиб руки.

– Подожди меня, – хрипло произнес Рафаэль. – Я принесу тебе воду и таблетки. И что‑нибудь поесть. Тебе нужно запихнуть немного еды в желудок. Не двигайся.

Через какое‑то время София услышала, как он поставил на прикроватный столик воду, а потом вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Когда она открыла глаза, то увидела огромный сэндвич, который вызвал у нее улыбку.

Это была еда мужчины, но на вкус она оказалась восхитительной.

А потом, все еще испытывая недомогание и в то же время чувствуя облегчение из‑за того, что наконец оказалась в кровати, София задремала.

День, которого она так страшилась, закончился. А мысли об отце могут подождать до завтра. И она явно постарается не думать о Рафаэле! Хотя София не могла сдержать улыбку, вспоминая сделанный им сэндвич, в котором было полно сыра и ветчины и отсутствовало все остальное.

Когда она проснулась, комната утопала во мраке, и она не сразу поняла, где находится.

Лежа с полузакрытыми глазами под одеялом, София вдруг осознала, что ее сиреневое платье куда‑то подевалось, вместе с туфлями, которые были на ней, когда ее укладывали в кровать.

Бюстгальтера тоже не было! Правда, она не надевала его под это платье. Нижнее белье, кружевные стринги, предназначенные только для ее глаз, были на месте…

Застонав от ужаса, она начала приподниматься… и внезапно заметила Рафаэля, сидевшего в кресле рядом с кроватью.

Он пододвинул кресло к туалетному столику и поставил его так, чтобы вытянуть свои длинные ноги. Он сидел со сцепленными руками, а его ноутбук стоял на полу рядом.

София не могла понять, спит он или нет, и начала сползать обратно под одеяло, когда услышала его тихий голос.

– Ты проснулась. Как голова?

– Что ты здесь делаешь? – Она села, прижав к груди одеяло, и посмотрела на Рафаэля.

– Тебе было плохо ночью.

– Не может быть!

Неужели?

– Ты слишком много выпила. Такое бывает.

– Ты снял с меня платье.

– Я снял с тебя платье. Одному из нас пришлось это сделать, и это была не ты.

– Как ты мог? – запричитала она.

– София, ты была сонная и пыталась содрать его, потому что тебе было неудобно. Никто не смог бы уснуть в чем‑то настолько облегающем. И не стоит стесняться. Ты не первая, кого я видел голой.

Она подтянула колени к груди и положила на них голову, желая, чтобы он просто исчез, словно джин, прячущийся обратно в свою бутылку.

Он не видел в этом ничего ужасного – ведь она была для него всего лишь очередным полуголым женским телом! – но она видела. Этого не должно было случиться.

– Никогда в жизни мне не было так стыдно! – чуть не расплакалась София, а потом замерла, когда Рафаэль поднялся с кресла и присел на кровать рядом с ней.

– Я не трогал тебя, – хрипло сказал он.

– Дело не в этом. Я и не ожидала от тебя такого. Я ведь тебе даже не нравлюсь. Но мне дурно от самой мысли о том… о том…

– Не нравишься мне? – хохотнул Рафаэль. – Кто тебе сказал? И не думай, что на этот раз у тебя получится сменить тему, потому что разговор, который ты сама же начала, вызывает у тебя небольшой дискомфорт. София, ты смотрела на себя в зеркало? Ты хоть представляешь, насколько ты соблазнительная? Особенно в платье, которое сшито для того, чтобы быть сорванным.

– Сорванным?

– Когда я смотрел на тебя, когда ты шла ко мне, я понял, что чувствуешь, когда забываешь, как дышать.

– Ты ведь несерьезно!

– Ты понравилась мне с первого взгляда.

– Нет, Рафаэль, – горячо возразила София, хотя ей нравилось слышать то, что он говорил. – Ты поехал в Аргентину, чтобы проверить, что я собой представляю, подхожу ли я богатому папочке, которого не видела никогда в жизни. Ты притворялся…

– Что ты мне нравишься? София, я не настолько хороший актер.

София едва дышала, зачарованная его тихим голосом и тем, как сверкали его глаза.

– Ты постарался донести до меня, что в этих отношениях нет ничего настоящего, – осуждающе бросила она. – И сказал, что собираешься и дальше жить своей жизнью, а я в это время буду делать что мне вздумается, запертая в загородном доме.

– Думаешь, я говорил так, потому что не хотел переспать с тобой? – Он вскочил с кровати и начал беспокойно мерить шагами комнату.

София подождала, пока он наконец успокоился и снова подошел к кровати, и бросила на него дерзкий взгляд.

Значит, не она одна сходила с ума от непреодолимого желания.

– А что еще я должна была подумать?

– Этот разговор… – Он покачал головой и отвел глаза в сторону, но потом снова посмотрел на Софию.

– Какой?

– Опасный, – тихо ответил Рафаэль.

– Ладно.

– Ладно? Это все, что ты хочешь сказать по этому поводу?

– Я больше не переживаю, что ты снял с меня платье.

– Потому, что ты хотела, чтобы его сняли, или потому, что теперь знаешь, что небезразлична мне? – глядя ей прямо в глаза, спросил он.

Ей вдруг стало очень жарко. Она ощутила, как набухли ее соски и увлажнился низ живота. София впервые в жизни испытывала такое сильное желание. Но ей просто не хватало храбрости сделать последний шаг и открыто пригласить его заняться с ней сексом.

– Не знаю, – прошептала она.

– София, я сознательно решил не идти на поводу у влечения, которое испытывал к тебе, потому что не хотел усложнять и без того непростую ситуацию.

– О чем ты?

– А ты как думаешь? Я хотел, чтобы наши отношения не выходили за рамки деловых. Чувства имеют тенденцию перетягивать все внимание на себя и всегда не самым лучшим образом.

– Мои чувства или твои?

– У меня нет чувств.

Тогда что у них оставалось? Оголенная, лишенная всяческих чувств, физическая страсть, такая же сильная, как опасный водоворот посреди тихого омута?

– У меня тоже, – с вызовом бросила она. – По крайней мере, не к тебе.

– Дорогая моя, что ты пытаешься мне сказать? – сипло спросил Рафаэль.

– Я хочу, чтобы ты снова сел на кровать.

Рафаэль смерил ее долгим взглядом, и она уже было подумала, что он сейчас развернется и уйдет.

В Аргентине она была так близка к тому, чтобы отдаться ему, пока не узнала правду. И сейчас переживала то же самое. Когда Рафаэль начал медленно подходить к ней, она смотрела на него затаив дыхание. Он был таким красивым, таким грациозным, таким обворожительно мужественным.

София медленно скользнула взглядом по его лицу и груди, а потом остановилась на выпуклости под его брюками.

– Ты играешь с огнем, – взволнованно произнес Рафаэль и, взявшись за молнию на брюках, начал расстегивать ее.

София не хотела ни о чем думать, чтобы здравый смысл не смог взять верх над чувствами. Она не собиралась позволять неприятным моментам из прошлого определять то, что происходило в данный момент.

– Возможно, – согласилась она. – Я никогда раньше не играла с огнем.

– Никогда? – Рафаэль с улыбкой прилег рядом с ней на кровать и сложил руки за головой.

– Нет. А ты?

– Однажды. Я хочу видеть тебя.

– Видеть?

– Ты знаешь, что я имею в виду, – улыбнулся он и провел пальцем по ее ключицам.

София отпустила одеяло, и оно медленно сползло вниз, а Рафаэль тут же приподнялся и жадно посмотрел на ее грудь, которую ему уже приходилось видеть.

Ее соски порозовели и набухли, и она протяжно вздохнула, расслабляясь и отдаваясь на волю ласк Рафаэля, который, обхватив губами один сосок, начал слегка посасывать его.

Потом он уложил Софию на спину и, прижав ее руки к матрасу у нее над головой, лег на нее сверху.

– Ты даже не представляешь, как сильно заводишь меня, – сипло прошептал Рафаэль. – Все в тебе возбуждает меня. Стоило мне увидеть тебя, как другие женщины для меня перестали существовать.

«Сладкие слова, – беспомощно подумала София, – но такие пустые в контексте того, что у нас имеется. Хотя к чему сейчас думать об этом? Судьба свела нас вместе в браке по расчету и предопределила наш развод прежде, чем высохли чернила на брачном контракте».

Значимые или пустые… какая разница, когда страсть, которую он пробудил в ней, была такой взрывной?

Мысль о том, что она возбуждала его, оказывала на нее такое же действие, как сильный выброс адреналина…

Она чувственно изогнулась, испытав свою власть над ним, когда его глаза потемнели от страсти.

А потом Рафаэль поднялся с кровати, и София ощутила образовавшуюся холодную пустоту.

Следовало ли говорить ему, что она не дотягивает до девушек, с которыми он привык встречаться? Первая любовь не принесла Софии ничего, кроме разочарования, после чего она осторожничала на протяжении многих лет, не подпуская к себе парней. Так что Рафаэля ждало потрясение, если он ожидал чего‑то необыкновенного от близости с ней.

София, погрузившаяся в раздумья, ахнула от неожиданности, заметив, что Рафаэль успел раздеться до нижнего белья, и густо покраснела, увидев, как боксеры натянулись от его выпирающей возбужденной плоти. Она застыла, когда он снова лег рядом с ней на кровати и притянул к себе так близко, что ее грудь была раздавлена его грудью. Рафаэль скользнул ладонью между ее бедер и нежно погладил, а потом сунул пальцы под ее влажные трусики.

Непривычная к подобным ласкам, София потрясенно схватила его за руку.

– Что случилось? – чуть приподнявшись, посмотрел на нее Рафаэль. – Понимаю, может, все это несколько неожиданно для нас обоих…

– Дело не в этом, – прошептала она.

– А в чем? София, поговори со мной. Скажи мне.

Она нежно коснулась его руки, и он прижал ладонь к ее щеке и заглянул ей в глаза.

– Ты была вся такая возбужденная, а теперь строишь из себя робкую девственницу и отталкиваешь меня. Что происходит?

Рафаэль казался по‑настоящему сбитым с толку.

– Что, если я скажу тебе, что ты попал в десятку?

– Я не понимаю тебя, – нахмурился Рафаэль. Он явно не мог постичь, что женщина в свои двадцать шесть может быть девственницей.

– Рафаэль, я… никогда этим не занималась.

– Ты… Быть того не может.

– Потому что я так выгляжу? Ты привык судить о женщинах по их внешности?

Рафаэль покраснел до корней волос и некоторое время хранил молчание.

– Ты соткана из противоречий, – задумчиво произнес он. – Я это почувствовал еще во время нашей первой встречи. Ты пылкая и прямолинейная, но в то же время нерешительная. Как так получилось, что у тебя до сих пор не было мужчины?

София пожала плечами:

– В юности я влюбилась в одного очень красивого парня. Потом узнала, что он поспорил с друзьями, что затащит меня в кровать, потому что они все считали меня фригидной. – Она невесело рассмеялась. – Наверное, я с тех пор никого не подпускала к себе, потому что боялась обжечься еще раз. Время шло… Мы продолжали менять почтовые коды, потому что мать совершенно теряла голову, когда дело касалось мужчин, и я не могла толком ни с кем познакомиться… а потом появился ты.

– Родители за многое в ответе, – заметил Рафаэль.

– Я просто хотела, чтобы ты знал, – беспомощно ответила София.

– И теперь я знаю.

Глава 7

Подумать только, самая соблазнительная из всех женщин, которых он когда‑либо встречал, оказалась девственницей.

Рафаэль посмотрел в ее зеленые глаза и увидел в них вызов и нерешительность, что потрясло его до глубины души. Он никогда не занимался сексом с девственницами и никогда не представлял, на что эта близость может быть похожей. Некоторые мужчины фантазировали о подобных вещах, но он не был одним из них. Сам Рафаэль лишился целомудрия в довольно юном возрасте в объятиях опытной женщины, старше его, и никогда не оглядывался назад.

Но сейчас…

Внутри его пробудились желание защищать Софию и какая‑то неизъяснимая нежность, которой он никогда не испытывал.

– Я пойму, если ты решишь, что девственница – это не то, на что ты рассчитывал.

– Не говори так. – Он мягко коснулся ее щеки, словно она была сделана из бесценного фарфора. Эта девочка была такой сильной, такой жесткой и в то же время такой чертовски хрупкой. – София, это мне следовало спрашивать тебя, согласна ли ты на что‑то большее. Меня нельзя назвать принцем на белом коне. Я не умею любить. Я… Я видел, что любовь не приводит ни к чему хорошему. Взять того же Дэвида. У него за плечами два ужасных брака с женщинами, которые выжали из него все соки… а еще отношения с твоей матерью, которые ни к чему не привели.

«Не говоря уже о его собственных родителях», – подумала София, погружаясь в нежность, возникшую между ними, которую Рафаэль, возможно, даже не замечал. Он не считал, что способен на подобные чувства. Рафаэль сказал, что родители за многое в ответе, но не нашел в себе силы озвучить то, что ему пришлось увидеть темную сторону любви. Его отец и мать были настолько поглощены друг другом, что у них не нашлось времени для собственного сына. Как ни крути, пережитое Рафаэлем оставило горький привкус у него во рту и испортило картину того, что могло сделать его счастливым.

Он хоть понимал, насколько… человечным… стал благодаря всему этому?

– Нет, – прошептала София, притягивая его обратно. – Ты не принц на белом коне, но ты единственный, кого я хочу прямо сейчас, а большего мне пока и не нужно. Мне хочется просто… получить удовольствие и не думать о том, что правильно, а что неправильно…

Его нагота завораживала. Он оказался даже лучше, чем она рисовала его себе. София уставилась на его внушительных размеров пенис и представила, что случится дальше.

Рафаэля совсем не смутил тот факт, что она оказалась девственницей.

– Расслабься. – Он привлек ее к себе, и они посмотрели друг на друга в темноте спальни. – Я буду обращаться с тобой бережно. Я умею удивлять в том, что касается секса, и могу быть очень неторопливым. Я позабочусь о тебе.

Он взял ее ладонь и прижал к своему пенису, продолжая говорить низким, соблазнительным голосом, показывая ей, как доставить ему удовольствие.

– Не слишком быстро и не слишком интенсивно. – Рафаэль лизнул ей ухо и потерся носом о ее шею, а она с трудом сдерживалась, чтобы не притянуть его к груди, которая требовала его внимания. Может, она слишком торопит события?

Он продолжал направлять ее руку своей, двигая ею медленно и уверенно, пока София не потерялась в ощущении его возбуждения.

Затем Рафаэль ловко стянул с нее трусики и скользнул рукой между ее бедер. Она тут же призывно раздвинула их, но он не спешил, доводя ее до безумия своими неторопливыми ласками. Он прильнул к ее губам и целовал до тех пор, пока в ее легких не закончился кислород. Потом снова потерся носом о ее шею и запустил пальцы в пряди ее длинных волос, убирая их в сторону. Он уделил внимание ее груди, один сосок обхватив губами, а другой мягко поглаживая пальцами, пока София не начала стонать от наслаждения.

Затем Рафаэль принялся покрывать поцелуями ее живот и, сунув руку ей между ног, нащупал клитор и начал поглаживать его. Блаженство, которое переживала София, оказалось настолько восхитительным, что она вскоре изогнулась и, закрыв глаза, глухо застонала.

– Извини, – раскрасневшись, огорченно выдохнула она.

– За что ты извиняешься?

– Рафаэль…

– Ш‑ш‑ш… Доверься мне. – Он снова начал ласкать ее, и на этот раз место пальцев занял его рот.

София думала, что после оргазма будет лежать на кровати как тряпичная кукла, но она ошибалась. Ее тело начало медленно пробуждаться.

Как она могла считать секс чем‑то второсортным по сравнению с любовью? Она привыкла мечтать о том, как встретит идеального парня, доброго и нежного, но ее воображение останавливалось в дверях спальни.

Рафаэль не был идеальным парнем и даже не притворялся, что это не так. Они заключили сделку, и получилось так, что в процессе почувствовали, что их тянет друг к другу. Так почему бы и нет? Удивительно, но Софии не казалось, что ее используют. Пусть у них с Рафаэлем не было романтических отношений и, возможно, его не интересовало ничего, кроме секса, но они находили общий язык. Может быть, она отдавалась ему именно по этой причине.

Он распахнул ногой дверь той спальни и показал ей, какими ущербными были ее туманные мечты – он продемонстрировал, что в физической стороне отношений не было такой вещи, как белое и черное.

Реальность его сильного, гладкого, обнаженного тела, прижимавшегося к ней, была взрывной. София заерзала, когда Рафаэль сунул язык в ее влажную сердцевину и лизнул ее.

Ей казалось, что она задыхается.

Время остановилось. По ее телу прокатилась дрожь, и она ощутила, как в Рафаэле нарастает возбуждение, и он тоже почувствовал это, потому что быстро отстранился, заставляя ее желать еще большего.

Его ласки сводили с ума. Он почти доводил ее до оргазма и тут же возвращал обратно, и под конец она не выдержала.

– Я хочу, чтобы ты был внутри меня, – притягивая его за волосы, со стоном сказала София.

Она боялась боли, но причин переживать не было. Рафаэль пообещал обращаться с ней бережно, и он сдержал свое слово. То, как он возился с презервативом, вызвало у Софии улыбку, но, когда снова прильнул к ней, она была готова к близости с ним и испытала незначительный дискомфорт, когда он вошел в нее и начал медленно двигаться.

– Дорогая, расслабься. Я постараюсь не торопиться, но это очень тяжело. Я безумно хочу тебя.

– Я тоже тебя хочу.

Когда движения Рафаэля стали более уверенными и быстрыми, ее тело начало отвечать самым непредсказуемым образом. Он наполнил ее собой без остатка, и она потеряла связь с реальностью, полностью растворившись в чувственном наслаждении, которое он дарил ей.

Когда на нее волной обрушился оргазм, она громко закричала и впилась ногтями в спину Рафаэля, который сделал еще несколько рывков и затих.

Удовлетворенные, они лежали так пару минут, а потом он скатился с нее и уставился в потолок.

Софии хотелось поговорить. Она чувствовала невероятную близость с Рафаэлем, и ей хотелось прижаться к нему, чтобы он гладил ее, болтать с ним, смеяться и обниматься.

Но ей пришлось спуститься с небес на землю, когда он поднялся с кровати и исчез в ванной, закрыв за собой дверь.

София только что пережила самые волшебные и потрясающие моменты в жизни, но сомневалась, что Рафаэль чувствовал то же самое.

Она села на кровати и прикрылась одеялом, натянув его до самого подбородка.

– Ты… закончил? – спросила она, когда Рафаэль снова появился в спальне. – Наверное, я пойду тоже приму душ.

Он медленно приблизился к ней и сел на край кровати.

Софии хотелось притянуть его к себе, но вмешалась ее врожденная настороженность, и она лишь нерешительно посмотрела на него, пытаясь угадать, что творилось в его голове.

– Это было…

– Знаю, – перебила его София, испугавшись, что он нечаянно может сказать что‑нибудь обидное. – Возможно, близость со мной была не самой лучшей в твоей жизни… – Она нервно рассмеялась.

– Я хотел сказать, что это было невероятно.

Ее сердце запело от радости.

– А мне показалось, что ты не мог дождаться, чтобы вскочить с кровати.

– Я снова захотел тебя, но понимал, что тебе, может быть, больно… Или нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Я посчитал, что лучше принять душ и взять себя в руки.

София застенчиво улыбнулась и, коснувшись его груди, принялась кончиками пальцев обводить его сосок, наслаждаясь тем, как тяжело задышал в ответ Рафаэль.

Он поймал ее руку и начал рассеянно гладить большим пальцем ее пальчики.

– Я мог бы ездить в загородный дом каждый день, – задумчиво пробормотал он.

– В смысле?

– Мне понравилось то, что было между нами, и мне бы очень хотелось продолжать получать удовольствие от этого.

– Но это не входило в наши планы.

– Планы могут меняться.

– Ты не хотел проблем.

– Обязательно должны появиться проблемы? – склонил голову набок Рафаэль. – Мы оба знаем, что собой представляют наши отношения, и у них есть срок, который, возможно, наступит раньше отведенного для них года. А пока… мы женаты и занимаемся тем, что делают все семейные пары. – Его взгляд стал серьезным. – Мы насладимся жарким сексом, прежде чем наступит конец. Разница лишь в том, что у нас есть преимущество избежать разочарования, когда случится неизбежное.

Софии оставалось выбирать: либо удовлетворить свой сексуальный аппетит, о наличии которого она даже не подозревала, и на ближайшее будущее пожертвовать своими принципами насчет того, чтобы сохранить себя для своего суженого, либо уйти. Но при мысли о том, чтобы уйти, на нее наваливалась такая пустота, что ей хотелось выть.

– Ты прав. – Она ответила ему таким же серьезным взглядом. – Мы оба знаем истинное положение дел. Откуда взяться проблемам?

София с волнением подошла к двери роскошной гостиной своего отца.

От старых привычек трудно избавиться, и хоть после свадьбы прошло несколько недель, и за это время они виделись несколько раз, она по‑прежнему оставалась напряженной в его присутствии.

Обычно на встречах с Дэвидом присутствовал Рафаэль, который сглаживал все острые углы, но сегодня он не смог составить им компанию.

София училась, как вести себя с ним, как с ним обращаться. Она никогда не встречала настолько властного человека, настолько запрограммированного на то, чтобы добиваться своего. Неудивительно, что он согласился выследить ее в Аргентине и провести собственное небольшое расследование. Рафаэль обожал своего крестного и выложился на все сто процентов, чтобы выполнить поставленную задачу. Возможно, ему даже в голову не приходило, что он причинил ей боль. Это были побочные последствия. София находила его сложным человеком, он выводил ее из себя и в то же время кружил ей голову, и она видела, что с каждым днем тянется к нему все сильнее и сильнее.

Она стала зависимой от его поддержки. И это касалось не только встреч с Дэвидом. Иногда он обнимал ее за плечи и наклонялся к ней, чтобы что‑то сказать, и она почти забывала, что их отношения ненастоящие.

– Я рад, что сегодня ты целиком в моем распоряжении! – поздоровавшись, просиял отец, когда София вошла в гостиную. Наверное, Рафаэль успел предупредить его, что не сможет присоединиться к ним.

Не обращая внимания на настороженное выражение лица Софии, отец проводил ее к столику, где они обычно пили чай. Она неожиданно для себя смягчилась, потому что настойчивость Дэвида завоевать ее расположение медленно пробиралась сквозь ее защитные стены.

Со времени выписки из больницы отец набрал вес и не обращал внимания на строгие предписания придерживаться диеты, установленные медсестрой‑компаньонкой, которую он нанял, чтобы она готовила для него и следила за его физическим здоровьем, в том числе выдавая таблетки, которые он с легкостью забывал принимать.

– Брак у тебя фиктивный, – по истечении какого‑то времени заметил отец, – но головная боль кажется настоящей. Дорогая моя, Рафаэль эгоистичен. И это приобретенный навык.

София нахмурилась. Похоже, она слишком много говорила о своем муже. Ей хотелось запротестовать, но любопытство взяло верх.

– Что ты хочешь этим сказать? Как можно научиться быть эгоистичным? Хотя этот вопрос меня особо не волнует.

Их глаза встретились, и София покраснела.

– Ему пришлось рано повзрослеть, – задумчиво ответил Дэвид. – Ему пришлось узнать, что такое разочарование, и научиться справляться с ним.

– Потому что его родителей не было рядом?

– Потому что они очень любили давать обещания навестить его и не приезжали, так как в их планах появлялось что‑то поинтереснее. К тому времени, когда Рафаэлю исполнилось десять лет, он понял, что, ожидая у окна в своей комнате в общежитии, напрасно теряет время. Так что, моя дорогая, как видишь, независимым он стал против своей воли, и эгоизм стал стилем жизни, потому что, если ты ни о ком не думал, тебе не могли причинить боль.

У Софии на глазах выступили слезы. Она впервые разговаривала с отцом по‑настоящему, потому что Рафаэля не было поблизости, и на сердце разлилось тепло, пробиваясь через ее упрямую гордость.

Она заморгала, прокашлялась и сменила тему разговора, но из ее головы не шел маленький разочарованный мальчик, который не мог понять, почему родители не приехали на рождественскую пьесу или спортивные состязания или другой праздник, который устраивают детям в элитной школе‑пансионе.

– Старая кошелка сегодня постаралась на славу и приготовила для нас небольшое угощение. – Дэвид махнул рукой в сторону столика, на котором красовались маленькие бутербродики, блины и миниатюрные пирожные. – Она пошла мне навстречу, но предупредила, что, если бы я потребовал большего, мне пришлось бы нанимать кого‑то другого. Какая наглость! Повезло, что я как раз тот тип чуткого работодателя, от которого она не может уйти! – Он рассмеялся и принялся наполнять свою тарелку, которую София почти сразу же отняла.

– Тебе нельзя почти ничего из этого, – заворчала она.

– Старая ведьма ничего не узнает. Я предоставил ей небольшой отдых. Не хотел, чтобы она торчала тут и следила за мной.

– Глэдис – одна из самых приятных женщин, которых я когда‑либо встречала.

– Хм. Дорогая, я попросил ее приготовить то, что, как мне показалось, понравится тебе. Твоя мать всегда была неравнодушна к сладкому. Мне нравилось смотреть, как она ест пирожные. А потом она изящно, словно кошка, облизывала свои пальчики.

София застыла, потому что это был один из тех редких случаев, когда упоминалась ее мать. Она густо покраснела и взяла свою тарелку, пока отец с помощью ходунков направился к своему любимому креслу, болтая о разных вещах и рассказывая о том, какие удивительные перемены произошли в его компании благодаря Рафаэлю.

– Ты упомянул мою мать, – не сдержавшись, перебила его София. Она взволнованно разлила чай в чашки и поспешно сделала обжигающий горло глоток. Затем она глянула на Дэвида и встретила его задумчивый взгляд.

– Дорогая, если это расстраивает тебя, я больше не буду, – мягко сказал отец. – А я вижу, что так оно и есть. Ты не любишь говорить о прошлом, так же как и я, и я прошу прощения, если случайно огорчил тебя.

– Не огорчил, – покраснев, возразила София, которая решила идти до конца. – Я… Я хотела поговорить об этом. Это мучит меня, и я хочу узнать, почему ты бросил мою мать. Вы с Рафаэлем считаете, что я просто могу запереть прошлое в коробочку и сделать вид, что его никогда не было, но после того, как ты бросил ее, она сильно изменилась. Это… разрушило ей жизнь.

Она отвела взгляд, и ей понадобилась вся ее сила воли, чтобы не расплакаться.

София смутилась, когда отец поднялся со своего кресла и пересел на диван, приглашая ее присоединиться к нему.

– Дорогая моя, я не понимаю, о чем ты говоришь, – изумленно сказал Дэвид. – Я никогда не бросал твою мать. Это она меня бросила!

– Неправда, – едва слышно возразила она.

– София, ты должна выслушать меня. Мне пришлось тогда вернуться домой. Речь шла о жизни и смерти, и у меня не было времени связаться с твоей матерью, поэтому я оставил для нее сообщение через моего друга и коллегу, единственного человека, который знал о наших с ней отношениях. Я попросил его объяснить ей, что случилось. Я оставил письмо. Попросил его передать ей, что я вернусь, что она должна меня дождаться. Дорогая моя, я купил кольцо. У меня были мечты.

– Но… Все не так, – запинаясь, выдохнула потрясенная София. – Ты говоришь неправду… ты ошибаешься.

– Я до сих пор храню это кольцо. Я не смог надеть его на палец женщине, на которой женился по глупости, потому что очень страдал.

– Но ты бросил ее… Джон Джеймс передал ей, что ты не смог сказать ей лично, что между вами все кончено. Он предложил ей покинуть гостиницу немедленно, пока не разразился скандал. Сказал, что она не получит никаких рекомендаций, если правда всплывет наружу. Поэтому она уехала.

В комнате воцарилась тишина.

Потом София, словно в тумане, дрожащим голосом задавала какие‑то вопросы, множество вопросов, пока не вырисовалась картина о завистливом коллеге, который обманул ее родителей, потому что сам положил глаз на ее мать, но та отвергла его. Джон Джеймс, как оказалось, давно умер, но он оставил после себя наследие, пережившее его, потому что он наговорил достаточно лжи, чтобы разрушить то, что могло быть.

Как доказательство безответной любви Дэвида, София, наконец, увидела кольцо, которое он купил для ее матери, собираясь жениться на ней. Оно было очень красивым и обязательно понравилось бы ей. Мать всегда любила броские украшения.

София так долго смотрела на кольцо, что ей казалось, будто она приросла к месту.

– Я лучше пойду, – наконец выдавила она.

София посмотрела на отца, и наконец увидела в нем человека, которого начинала понемногу принимать, – сильного и доброго, который сделал бы счастливой ее мать.

– Я хочу, чтобы оно хранилось у тебя, – сказал Дэвид. – Оно было моим только временно, теперь ты будешь его владелицей по праву.

– Но у меня уже есть кольцо. К тому же это фиктивный брак…

– Тогда ты тем более должна взять его, дорогая моя, до лучших времен, когда встретишь настоящую любовь. Все эти недоразумения… ужасно печально… Но меня утешает то, что я все‑таки был любим, а ты должна найти утешение в этом кольце, которое было предназначено для твоей дорогой матери.

Наверное, следовало позвонить тете и рассказать о том, что случилось много лет назад, но ей хотелось поделиться произошедшим с Рафаэлем. Прошло полчаса, как она вернулась домой и ждала его возвращения.

Он задержался на пороге, и ее сердце взволнованно забилось, когда она смотрела на него, упива ясь плавными линиями его тела и до странности привлекательным небрежным внешним видом, с которым он возвращался домой каждый вечер: галстук развязан, рукава рубашки подвернуты до локтей, черные волосы взъерошены.

– Ты дома. – Рафаэль пристально посмотрел на нее, рассеянно вешая галстук на перила лестницы.

– Я обессилена… – прошептала София и, не заботясь, что он подумает о ней, шагнула в его объятия.

Он помедлил буквально долю секунды, а потом обнял ее и уткнулся носом в ее волосы.

– Расскажи, что случилось.

– Я чувствую себя ужасно. – Она чуть не рыдала, закончив пересказывать произошедшее этим вечером. Каким‑то образом, не разжимая объятий, они оказались на кухне, и Рафаэль оторвался от нее на минутку, чтобы налить ей немного бренди.

– Выпей. У тебя выдался нелегкий вечерок, и нет ничего лучше, что может справиться с подобными потрясениями, чем глоток бренди.

– Я не хочу, чтобы ты отпускал меня, – цепляясь за него, ответила София и, быстро отпив немного бренди из стакана, поставила его обратно на столешницу.

Ее не волновало, как воспримет Рафаэль ее слова. Она просто знала, что в его объятиях чувствует себя лучше всего.

Она вдруг вспомнила все те моменты, когда они оставались наедине друг с другом. Раньше София считала, что их объединял один лишь секс, но сейчас подумала о разговорах, которые они вели, о шуточках, которыми обменивались, а теперь вот это…

Когда она нуждалась в утешении, она ждала его и только его одного.

София даже не заметила, как и когда влюбилась в него, она только знала, что все ее мысли были поглощены им одним. Она думала о Рафаэле, стоило ей открыть глаза, и он не шел у нее из головы до того момента, когда она закрывала их и проваливалась в сон. Дэвид сказал, чтобы она придержала то кольцо до того момента, когда выйдет замуж по‑настоящему. Смешно‑то как!

Сможет ли он полюбить ее? Такое случалось, не так ли? Люди привыкали друг к другу, и между ними зарождались серьезные чувства, стирая всю циничность, застигая их врасплох…

София никогда бы не призналась ему в любви, потому что знала, что он тут же сбежит.

Но существовали другие способы напомнить ему, что она была частью его жизни, и, возможно, более бесценные, чем он ожидал.

– Давай поднимемся наверх, – пробормотал Рафаэль.

– Мне следовало приготовить что‑нибудь поесть. Что‑нибудь вкусненькое. Мне что‑то не хочется еду из ресторана, – ответила София и вместе с тем обвила его шею руками и потянулась к нему за поцелуем.

Он обожал ее грудь и не переставал вслух восхищаться ею.

Она отстранилась, сделала шаг назад и, не сводя глаз с Рафаэля, медленно сняла блузку и бросила ее на столешницу. За блузкой последовал бюстгальтер, обнажив ее набухшую грудь.

Глаза Рафаэля тут же потемнели от страсти, и София ощутила восторг от чувства власти над ним.

Сознательно провоцируя его, она обхватила свою грудь ладонями и потерла подушечками больших пальцев затвердевшие соски.

Рафаэль едва слышно чертыхнулся, а когда заговорил, его голос дрожал:

– Будет сложновато подняться наверх.

– Тогда нам лучше остаться здесь.

Он расплылся в улыбке и начал расстегивать брюки, которые слетели на пол, и он вышел из них, открывая ее взору свою возбужденную плоть, выпиравшую из боксеров.

София шагнула к нему и, запустив руки в его трусы, обхватила его пенис и начала ласкать его так, как нравилось Рафаэлю, медленно и уверенно, ощущая кончиками пальцев его размеренную пульсацию.

– Ведьма, – прорычал он и начал подталкивать ее к кухонному столу. А затем со страстью, которая едва не лишила его способности позаботиться о предохранении, он овладел ею.

Волна острого наслаждения захлестнула их одновременно, и они еще некоторое время продолжали оставаться в объятиях друг друга, запыхавшиеся и потные.

Для Софии это была любовь, и ей хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Никогда.

Глава 8

– Кажется, я не против взглянуть… на компанию Дэвида.

София потянулась на кровати, наблюдая, как Рафаэль одевается, собираясь на работу.

Несмотря на заверения, что проблема с Фрэдди будет решена за пару недель, от пасынка Дэвида оказалось не так легко избавиться, что приводило Рафаэля в бешенство, потому что у него не было времени заниматься собственной бизнес‑империей.

– С чего вдруг?

– У меня должна быть причина?

София поднялась с кровати, подобрала свою одежду и направилась в ванную.

– Нет, – протянул Рафаэль, – но мне интересно, почему ты хочешь наведаться туда. Не думал, что тебя интересует компания отца.

– Так оно и было, но… Прошло несколько недель после того, как я узнала правду о том, что на самом деле случилось между моими родителями и… Мне кажется, мы стали ближе. Мы болтаем по телефону. Отец часто присылает мне сообщения. Я говорила, что он учит меня играть в шахматы? Вот откуда мой внезапно возникший интерес. Ты подождешь, пока я приму душ? Я недолго.

– Может, присоединиться к тебе? – чуть хрипловато спросил Рафаэль и слегка подался вперед.

– Думаю, я справлюсь сама.

Она положила ладонь ему на грудь. Малейший намек, и он в одну секунду снимет сшитый на заказ костюм, шелковый галстук и белоснежную рубашку с вышитыми инициалами на манжетах и пойдет с ней в ванную, где они снова займутся любовью.

– Уверена? – Он накрыл ее ладонь своей и притянул Софию к себе. – Ты говорила, что любишь, когда я намыливаю тебя… что‑то насчет того, как тщательно я это делаю…

– Честное слово! – густо покраснев, рассмеялась она.

Рафаэль не стеснялся говорить, что у него на уме. Ее уши горели оттого, что он нашептывал ей, когда они занимались сексом.

– Радость моя, я обожаю, когда ты краснеешь. – Его взгляд оставался серьезным, когда он убрал прядку волос с ее лица. – Милая и невинная, хотя от твоей страсти загораются простыни.

Они смотрели друг на друга, и София снова ощутила знакомый стук своего сердца, словно они с Рафаэлем в какой‑то момент стали одним целым, и это единство простиралось намного дальше физической близости.

Он первым отстранился и нахмурился, будто внезапно озадаченный тем, что творилось у него в голове.

– Я быстро. Как ты однажды сказал: «Время – деньги».

– Не люблю, когда ты цитируешь меня, – улыбнулся Рафаэль и снова расслабился.

Когда двадцать минут спустя она появилась в кухне, он поднял глаза от своего компьютера и окинул ее взглядом.

– София – бизнесвумен, – пробормотал он, поднимаясь с кресла и захлопывая ноутбук. – Мне нравится. По‑твоему, я из тех парней, кому нравятся женщины в униформе? А может, меня возбуждает этот строгий вид застегнутой на все пуговицы дамы…

Она собрала свои длинные волосы в пучок и надела белую блузку, брюки темно‑синего цвета и пиджак. Каждая вещь по отдельности смотрелась отлично, но вместе… Рафаэль был прав насчет того, что этот наряд казался исключительно офисным.

– Может, я София – бухгалтер в процессе, – бросила она и вышла из дома.

– Никогда не встречал такого соблазнительного бухгалтера, как ты. – Он открыл для нее дверцу, а потом обошел машину и сел на место водителя. – Я рад, что ты едешь туда, – серьезно посмотрел он на Софию. – Ты права. Головной офис компании Дэвида является той частью, которую ты должна посмотреть. Он обрадуется.

София расцвела от удовольствия и на секунду потеряла дар речи, застигнутая врасплох невероятной нежностью и проницательностью, которые иногда демонстрировал Рафаэль. Хотя, признайся она ему в своих чувствах, он бы рассмеялся и начал уводить ее от разговора, который мог слишком быстро стать слишком серьезным. София научилась иметь с ним дело и избегать тем, которые он точно не захочет затрагивать.

– Думаю, он удивится, когда я расскажу ему при следующей встрече.

– Отличная идея.

София глянула на его надменный красивый профиль и удивилась самой себе, как она могла оказаться в такой ситуации, желая недостижимого и надеясь получить немедленно то, чего так страстно жаждало ее сердце, вечно сомневаясь, возможно ли такое в принципе.

Не успела она толком сформулировать этот вопрос, как он нарисовался сам собой. Она переоценила свои возможности отделить секс от любви. Посчитала себя достаточно умной и сдержанной, чтобы иметь дело с мужчиной, который превосходил ее по всем параметрам. Она наивно полагала, что на примере матери усвоила все необходимые уроки, и поэтому могла устоять перед чем угодно.

И вот она сидит и ждет, что ее чувства, может быть, в конце концов, станут взаимными, а время идет, часики тикают, и год, который был отпущен для их брака, понемногу убывает, как песок в песочных часах.

Конечно, она могла бы потом сказать Рафаэлю, что не готова поставить точку в их отношениях, но сжималась при мысли, что он‑то как раз может захотеть уйти, добившись того, что было задумано. После того как София узнала, что Дэвид любил ее мать по‑настоящему, и поняла, как сильно он хотел сблизиться с ней самой, ее отношения с ним крепли с каждым днем. Проблему с Фрэдди Рафаэль тоже рано или поздно решит.

Так что, возможно, к концу этого года он соберет ее вещи и сменит замки на дверях.

– Мне просто интересно, – сказала София. – Дэвид так много рассказывал о том, как он начал свой гостиничный бизнес, что я не смогла остаться равнодушной. Но я не собираюсь вмешиваться и пытаться навести порядок в бухгалтерии, так что можешь не переживать!

– А почему я должен переживать?

– Ну, не знаю. Может, потому, что у меня сложилось впечатление, что мое дело – мотаться в Лондон из загородного дома и обратно и ничего не делать, потому что я не обязана?

– Разве я так говорил?

– Нет, но…

– София, ты свободна делать все, что пожелаешь. Ты не моя собственность, что бы ты там себе ни надумала. – Он искоса глянул на нее. – Я определенно не намерен указывать, чем тебе заниматься.

Она не стала ловить его на слове. Рафаэль привык командовать и сразу отметал все, что не вызывало у него интерес – например, какой‑нибудь неловкий разговор. И вместе с тем он первым настаивал, чтобы она всегда заканчивала начатое. На свой манер, который злил ее и располагал к себе одновременно, Рафаэль с большой радостью указывал ей, что делать.

– Ты в курсе, что я продолжаю заниматься на бухгалтерских курсах, – призналась София, – но теперь они не кажутся мне такими важными. У меня нет необходимости зарабатывать деньги. Может, мне просто хочется побывать в офисной среде, чтобы, так сказать, прощупать почву, посмотреть, не пропало ли мое желание построить карьеру.

– В этом проблема денег, не так ли? Они могут быть как благословением, так и проклятием. Можешь свободно вдыхать пьянящий аромат офисов моего крестного. Правда, они представляют собой верх роскоши и не передают атмосферу среднестатистического офиса. Если честно, я не представляю, как по истечении этого года ты засядешь за учебники по бухгалтерии.

«По истечении этого года…» Ее сердечко болезненно сжалось.

– Возможно, ты прав, – уклончиво ответила София. – А как обстоят дела с Фрэдди? Дэвид избегает разговоров о нем.

– Мне кажется, – задумчиво свел брови Рафаэль, – он чувствует себя в какой‑то степени виноватым за то, что не смог контролировать ситуацию, когда у него начались проблемы со здоровьем.

– Никогда не думала об этом, но, наверное, ты прав.

– Я всегда прав.

София привыкла к его добродушному подшучиванию, которое казалось ей волнующим и дарило щемящее чувство близости.

– Кроме тех случаев, когда ты не прав, – улыбнулась она.

Офис отца произвел на нее сильное впечатление.

– Согласна с тобой, – восторженно прошептала София, оглядываясь по сторонам. – Ничего общего со среднестатистическим офисом.

– Провести экскурсию?

– Тебя ждут дела.

– Тогда я поручу тебя Поле. Помощница Дэвида уволилась, когда он отошел от дел, после чего на ее должности успело побывать много молоденьких девушек. Пола – самая последняя из этой вереницы. А я займусь Фрэдди. Нужно помешать сделке, которую он пытается заключить, чтобы не потерять еще больше денег. Встретимся здесь часа через полтора.

Один из отделов, в который провела ее Пола, был целиком посвящен зарождению гостиничного бизнеса Дэвида, с цветными фотографиями всех его отелей, начиная с самого первого. София как раз разглядывала снимки из Аргентины, когда за ее спиной послышался мужской голос.

– А я все думал, когда же ты появишься тут, моя дорогая сестра… Ты ведь мне сестра, хоть и сводная? Хм… Ты так долго держалась в тени, что я даже не знаю, как тебя называть. Слово «сестричка» кажется мне абсолютно неподходящим.

София развернулась и увидела Фрэдди, который тихонько прокрался в кабинет и закрыл за собой дверь.

Она обратила внимание, как безупречно сидит на нем костюм и как безукоризненно уложены его белокурые волосы. Но от нее также не укрылось то, что его глаза поблескивали недобрым светом, совсем как во время их первой встречи.

– Привет, Фрэдди, – натянуто улыбнулась София и застыла, чувствуя, как зазвенели от напряжения ее нервы, когда сводный брат подошел к ней и медленно окинул ее взглядом с ног до головы.

– Значит, ты – нашедшаяся дочь Дэвида. Как трогательно. Ты даже не представляешь, как мы все удивились.

– Мы все?

– Конечно! Ты же не думала, что можешь торжественно появиться на сцене – эдакая блудная дочь – и не вызвать вопросов у окружающих? И тут же этот большой плохой волчище, твой новоиспеченный муж, начал вмешиваться в дела компании и создавать проблемы. Хотя постой. Я преувеличиваю, когда говорю «мы». Дорогая сестричка, ты можешь одурачить своей игрой кого угодно, но только не меня. – Фрэдди намеренно вздохнул. – Эта история о любви с первого взгляда… головокружительный роман с завидным женихом, состряпанные для того, чтобы вернуть тебя твоему дорогому папочке… Можешь называть меня скептиком, но я не покупаюсь на такие штучки…

– Думаю, я уже рассмотрела все в этом кабинете, – вежливо ответила София. – Меня ждет Пола, чтобы продолжить экскурсию.

– К сожалению, у Полы появились другие дела. Мы здесь одни, и, пока не появился твой так называемый муж, сверхусердный и везде сующий свой нос, я намерен сказать тебе, что из этого ничего не получится.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Ее охватила злость, но дипломатичность взяла верх над эмоциями.

– Он проверяет какие‑то из моих решений. Возможно, заодно пытается нарыть на меня ка кой‑то компромат. Но я девственно чист, как только что выпавший снег. И мне интересно, чью сторону займут люди, если пойдут слухи, что ваша влюбленная парочка – подделка?.. Акции обладают ужасной способностью реагировать на слухи… могут рухнуть в одну секунду…

Фрэдди неожиданно шагнул к ней ближе и провел пальцами по ее обнаженной руке. София несколько секунд не могла пошевелиться, а потом резко отпрянула.

– Моя дражайшая блудная сестрица, можешь передать ему мои слова, – бросил Фрэдди, направляясь к двери. – Он теряет время. Я не отступлю от своего. Рано или поздно мистеру Всемогущему надоест выводить меня на чистую воду, и он ускачет в закат, обратно к своей собственной компании. Так что пожелаем ему удачи!

Он отсалютовал и исчез за дверью.

София судорожно вздохнула. Когда она вышла из кабинета, Полы, которая осталась в коридоре, чтобы ответить на звонок, там не оказалось. Похоже, Фрэдди специально избавился от нее, чтобы она не помешала ему осуществить задуманное.

София продолжала бродить по офису компании потому, что оказалась на экскурсии, даже если на этой экскурсии отсутствовал гид, и потому, что отказывалась поддаваться запугиваниям со стороны Фрэдди.

– Никогда не угадаешь, кого я встретила в офисе… – нерешительно сказала она Рафаэлю, когда они чуть позже сидели за столом в небольшом ресторане.

– Наверное, я экстрасенс, потому что сразу понял, что что‑то не так. Может, мне заказать что‑то покрепче бокала вина, чтобы услышать, что не дает тебе покоя?

– Это пустяки.

– Выкладывай. Кого ты там увидела?

– Фрэдди.

Рафаэль застыл и сидел какое‑то время молча.

– Интересно. Я тоже хотел с ним увидеться, но он неуловимый. У этого парня талант уклоняться от встреч со мной. И что же сказал тебе этот пустоголовый?

– Ну… Для начала скажу, что он не самый большой твой поклонник.

– Мне кажется, я уже давно это понял.

– И он очень самодовольный. Он уверен, что ты не сможешь помешать ему… А еще он сказал, что не верит в правдивость наших отношений и, может быть, надумает поделиться своими сомнениями с остальным миром.

– Как вообще состоялся этот разговор, и куда подевалась Пола?

– Я пошла в кабинет, где хранится все связанное с историей компании и ее развитием. Пола осталась в коридоре, чтобы ответить на звонок, а потом внезапно в кабинете оказался Фрэдди, а Пола куда‑то исчезла.

– Похоже, он все спланировал. Неужели он подумал, что сможет запугать тебя, потому что ему не хватает мужества встретиться со мной лично? Он ведь напугал тебя?

– Мы находились не в темной аллее вдалеке от людей, – делано рассмеялась София, потому что этот парень в самом деле наводил на нее страх.

Подавшись вперед, Рафаэль взял ее за руки, и в его жесте было столько нежности, что ее сердечко забилось сильнее.

София понимала, что тешит себя иллюзиями. Ей казалось, что Рафаэль заботится о ней, но вряд ли он когда‑нибудь увидит в ней нечто большее, чем выгодную сделку.

Они занимались сексом, болтали, она иногда смешила его… они общались… и в их отношениях случались моменты нежности, которой, скорее всего, он сам от себя не ожидал. Это наверняка должно было к чему‑то привести?

Именно поэтому София продолжала надеяться, что ему нужно от нее намного больше, чем один лишь секс.

– Не в этом суть. Он напугал тебя?

– А что бы ты сделал, если бы я ответила утвердительно? Но нет, как ни странно, он не напугал меня, – соврала она. – Такие мужчины, как Фрэдди, не вызывают у меня чувства страха.

– Такие мужчины, как Фрэдди? София, что ты имеешь в виду?

– Он сказал, что ты теряешь время, пытаясь нарыть что‑то против него, и мне показалось, что, возможно, он говорил правду. Может, он не слишком умный, но достаточно сообразительный, чтобы понять, что любое мошенничество положит конец его карьере в компании моего отца, несмотря на количество акций, полученных им после развода.

– Может, ты и права, – задумчиво ответил Рафаэль. – Я не могу найти ничего серьезного против Фрэдди, кроме каких‑то мелких недочетов и интриг, которые он плетет, чтобы избавиться от людей, могущих помешать осуществлению его безумных идей. Возможно, мне придется отойти в сторону и просто следить за происходящим в той части компании Дэвида, которая останется неподконтрольной мне. Чтобы ограничить ущерб.

София понимала, что он надеялся решить проблему в рекордно короткие сроки и теперь злился, не добившись никакого результата. Пусть и не за одну ночь, но коварный и скользкий Фрэдди мог разрушить то, над чем Дэвид трудился не один год.

– Рафаэль, есть кое‑что еще, – тихо сказала она. – Он… не знаю, как это сказать… но он прикоснулся ко мне. Пожалуйста, не думай, что он напугал меня, потому что это не так, но он, правда, прикоснулся ко мне.

Рафаэль ничего не ответил, но его глаза полыхнули недобрым огнем.

– Он просто провел пальцами по моей руке.

София рассмеялась, но он не ответил смехом и сидел такой напряженный, что ей захотелось узнать, что творилось у него в голове.

Рафаэль сжал руки в кулаки. Неужели он испытывал ревность? Нет, быть того не может. Он никогда никого не ревновал. Он встречался с женщинами, которые привлекали внимание мужчин, и не видел в этом особых проблем. А если бы за одной из них попытался приударить какой‑нибудь тип? Что ж, Рафаэль определенно не переживал бы такой вспышки ярости, как сейчас.

Может, все дело в том, что София – его жена? Даже если только на бумаге. Возможно, он более консервативный, чем ожидалось, и тот факт, что он женат на ней, пробудил в нем какие‑то собственнические инстинкты, о которых он даже не подозревал.

Рафаэль представил ничем не примечательное лицо Фрэдди, его наманикюренные пальцы на руке Софии и подумал, что обязательно разберется с этим типом. Теперь у него появились личные счеты с этим мерзавцем.

– Когда сказала, что уже встречала подобных ему, я не шутила, – мягко сжала его руку София. – С моей‑то внешностью?.. – Она с иронией закатила глаза, потому что всегда испытывала неловкость, обсуждая свой внешний вид. В юности ее слишком часто осуждали за то, чего она не делала, и она научилась не привлекать внимания к себе. Смешаться с толпой, стать незаметной было одной из ее главных целей. – Мужчинам казалось, что удача может улыбнуться им, но я очень рано научилась отделять зерна от плевел. Большинство парней не скрывали своих намерений, но были и такие, с кем приходилось соблюдать осторожность, потому что они умеют подкрасться незаметно. Фрэдди именно такой.

София помедлила, а потом шумно вздохнула.

– Он может не испытывать никаких угрызений совести по поводу растраты денег или чего‑нибудь другого, но тебе следует поговорить с кем‑нибудь из молодых сотрудниц компании.

– Дорогая моя, что конкретно ты имеешь в виду? – внимательно глядя на нее, спросил Рафаэль.

«Дорогая моя…»

София на секунду забыла, что хотела сказать. Он назвал ее «дорогой», и ее сердце забилось в диком восторге.

– На мой взгляд, он не просто офисный вредитель. У него много влияния среди сотрудников компании, и по тому, что я поняла с ваших с Дэвидом слов, он систематически избавлялся от тех, кто работал тут раньше и мог бы противостоять ему. Ты встречался с девочками из главного административного отдела?

– У меня нет привычки спускаться туда, – медленно покачал головой Рафаэль. – Я был слишком занят тем, чтобы предотвратить сделки, от которых следовало отказаться еще на этапе планирования. Я общался только с генеральным руководством.

– Они все молоды и красивы, – прямо заявила София. – И многие из них появились в компании совсем недавно.

– Понимаю, к чему ты клонишь, – задумчиво ответил Рафаэль, а потом его взгляд снова стал серьезным. – Ты говорила, что уже встречала таких типов, как Фрэдди. Ты имела в виду мерзавцев, которые приставали к тебе?

София пожала плечами и отвела взгляд.

– Такова жизнь.

– Кому‑нибудь из них удалось добиться того, что, по твоим словам, не получилось у Фрэдди?

– Ты о чем?

– Кто‑нибудь из них напугал тебя?

София покраснела, неожиданно почувствовав себя неловко. Одно дело – делиться сокровенным с человеком, которому ты дорог по‑настоящему. И совсем другое – открываться парню, которому нет до тебя никакого дела.

Правда, в голосе Рафаэля прозвучала неподдельная нежность, пронзившая ее до глубины души.

– Моя мать была очень сексуальной и очень красивой женщиной. Мужчины не давали ей проходу и иногда обращали внимание и на меня тоже. Но большинство из них ограничивалось взглядами, брошенными украдкой, чтобы она ничего не заметила. Иначе она разорвала бы их в клочья. Но я‑то все замечала и старалась не попадаться им на глаза. Но однажды ночью… в тот день в нашем доме устраивалась какая‑то вечеринка, кто‑то пробрался в мою спальню. – София поежилась, заново переживая тот ужасный момент. – Я чуть с ума не сошла от ужаса. Того человека спугнули, и ничего страшного не произошло, но я всегда знала, что мне просто повезло, и будь удача в ту ночь где‑нибудь в другом месте…

Рафаэль взял ее за руки, переплетая ее пальцы со своими.

– Ш‑ш‑ш… Все в прошлом. Сейчас ты здесь, со мной. В полной безопасности.

София подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

В полной безопасности? Она чуть не рассмеялась. Она впустила его в свое сердце и находилась на незнакомой ей территории, так что никак не чувствовала себя в безопасности.

Если бы он только знал…

Глава 9

София с удовольствием слушала Дэвида, без умолку сыпавшего интересными историями о сотрудниках компании и сделках, которые заключал, когда только поднимался по карьерной лестнице.

Удивительно, как радикально изменились их отношения. София думала, что у них никогда не будет ничего общего и никакого будущего, потому что прошлое не оставит их, постоянно напоминая о себе. Как же она ошибалась! София осуждала себя за то, что не понимала, что ее мать не полюбила бы настолько беззаветно человека, который не стоил того.

Рассказывая о своем визите в офис компании, она намеренно не стала говорить отцу о неожиданной встрече с Фрэдди. По реакции Рафаэля она поняла, что молодому человеку не поздоровится, но в глубине души знала, каким ужасным типом он был, поэтому не жалела его.

– Расскажи, как тебе понравился кабинет, посвященный истории нашей компании? – суетясь вокруг нее и наливая ей еще одну чашечку чая, спросил Дэвид.

– Я в восторге, – улыбнулась София. – Думаю, ваши сотрудники вдохновляются, когда смотрят на все эти фото отелей, свидетельствующие о проделанной колоссальной работе.

– Это была идея Рафаэля.

– Правда?

– Да. Он как раз приводил в порядок свой дом после гибели родителей, но все же нашел время для меня и помог мне с дизайном офиса. Он замечательный парень, но, думаю, ты уже сама это поняла.

– Вот как?

– Дорогая моя, я видел вас вместе. – Он присел и жалостливо посмотрел на тарелку с пирожными, а потом тяжело вздохнул, когда София погрозила ему пальчиком, потому что он уже съел две штуки.

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорю о том, как вы общаетесь друг с другом, – довольно заявил отец. – Понимаю, ты мечтала не о таком браке, когда все только начиналось, моя дорогая девочка, но мне кажется, что у этого соглашения есть все шансы стать не только деловым.

Слова Дэвида звучали словно музыка для ее ушей.

Если даже он заметил перемену в их отношениях, значит, что‑то в них было?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я никогда не видел Рафаэля таким. Он вел себя по‑другому с женщинами, с которыми встречался в прошлом. Конечно, вы женаты, но мы оба знаем, что у вас брак по расчету, и вместе с тем… в ваших отношениях есть что‑то особенное. Знаешь, – задумчиво продолжил Дэвид, – он не был таким даже со своей первой женой.

Софии показалось, что ее окатили ведром ледяной воды.

– Да… первая жена…

– Ее звали Джемма. Рафаэль ведь рассказал тебе о ней?

Софии казалось, что земля качнулась у нее под ногами. Ей не хотелось слышать от отца о какой‑то там жене, о которой она ничего не знала. Словно она наткнулась на тайник с любовными письмами, спрятанными там, где их никто не должен был найти.

– Джемма…

Будь она настоящей женой Рафаэля, он бы ей все рассказал. А так, напрасно она тешила себя надеждой, что стала что‑то значить для него.

София вскочила с места и пару секунд молча смотрела на Дэвида, пытаясь придумать подходящий предлог, чтобы уйти.

– Я… Я вдруг вспомнила, – сбивчиво залепетала она. – Я записалась на прием… к… к дантисту!

– Правда?

– Вспомнила, благодаря этим пирожным! Пап, мне очень жаль, но мне нужно бежать.

Они оба замерли от неожиданности.

– Дэвид, – поправила себя София.

– Ты можешь называть меня папой, – буркнул отец. – А теперь брысь отсюда! Позвони перед тем, как придешь в следующий раз.

Она не поехала сразу домой, а отправилась бродить в толпе по лондонским улочкам.

Удивительно, прошло всего несколько месяцев, а в ней произошли такие кардинальные перемены. И дело не только во внешнем виде и дорогих тряпках. София изменилась изнутри, стала уверенной в себе. И все благодаря Рафаэлю. Он позволил ей быть собой и ободрял, чтобы она отбросила свое оборонительное поведение, одно время бывшее частью ее натуры.

С ним она почувствовала себя в безопасности.

Смех да и только.

Он читал ее как раскрытую книгу, и она думала, что тоже его знает, и тешила себя надеждой, что он просто этого не видит, потому что ему мешает гордость.

А оказалось, что она обманывалась и теперь чувствовала себя так, словно ей нанесли сокрушительный удар.

Когда София вернулась домой, было чуть больше восьми вечера.

Она тихонько открыла дверь, и в прихожей тут же появился Рафаэль, который, судя по всему, ждал ее появления.

– Я звонил тебе.

– Правда? – София прошла мимо него и направилась в кухню. – Извини. Я не слышала.

Ее голос прозвучал натянуто, за что она молча упрекнула себя. Не хватало только жалеть себя. Ей некого винить в том, что все ее иллюзии рассыпались в прах, ведь Рафаэль никогда не обещал ей серьезных отношений.

Любовь стала помехой, заставлявшей ее меньше спрашивать, меньше требовать и больше принимать.

– Дэвид сказал, что ты убежала к дантисту.

– Рафаэль, я не была у дантиста.

Она круто развернулась и, сложив руки на груди, холодно посмотрела на него.

Рафаэль недоумевал. Обычно проницательный, сейчас он не мог понять, что случилось. Он не привык тратить время на истерики и не любил споров и выяснений отношений, предпочитая избегать стычек. А судя по выражению лица Софии, его ждало именно это.

– А где ты была?

– Гуляла.

– Гуляла?

– И много думала. Он ничего не ответил.

– Рафаэль, ты не собираешься спросить, о чем именно я думала?

– Похоже, в этом нет необходимости, ты в любом случае скажешь.

– Я кое‑что узнала сегодня.

Ее голос слегка дрожал, но она быстро взяла себя в руки. Сейчас ей придется иметь дело с человеком, для которого она значила так мало, что он не посчитал нужным рассказать ей о, возможно, самом важном событии в его жизни.

Был ли его брак счастливым? Или неудачным? Сколько он продлился? Была ли это любовь с первого взгляда? Какой внешне была его жена? И почему они разошлись?

Она не задала ни один из этих вопросов Дэвиду, потому что хотела услышать ответ от Рафаэля. И София не считала, что драматизирует, потому что случившееся подводило итоги всем ее страхам – этот замечательный, сложный, невыносимый, обожаемый и до странности уязвимый мужчина не испытывал к ней ничего серьезного. Да, его влекло к ней, и он находил ее привлекательной, но ей захотелось большего и теперь приходилось расплачиваться за свои мечты.

Относись Рафаэль к ней так, как она к нему, он бы доверился ей, вытащил наружу этот пазл, бывший важной частью целой картины. Разве не так работают отношения? Узнай София о том, что он был женат, раньше, возможно, она реагировала бы не так остро. Она бы поговорила с ним и списала его нежелание ворошить прошлое на то, что они еще не привыкли друг к другу и только учатся находить общий язык. Но узнать правду теперь, когда, как ей казалось, их связывало нечто особенное, было по‑настоящему больно.

– Дэвид сказал, что ты был женат, – не стала ходить вокруг да около София.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Рафаэль изменился в лице, а его светившиеся теплом глаза превратились в две льдинки.

– Он думал, что я знаю, – выдавила она. – Конечно, я впервые слышала об этом. Я не стала расспрашивать, что к чему. Я… я не смогла. Мне показалось, что будет лучше, если ты сам мне расскажешь.

Рафаэль меньше всего ожидал такого разговора и расценил его как посягательство на свою личную жизнь. А ведь они так хорошо ладили…

Он весь напрягся, не зная, что делать дальше, но сама мысль о том, чтобы объясняться перед ней или кем‑то еще, была подобна с лязгом закрывшемуся разводному мосту.

Некоторые вещи имеют силу изменить ход жизни человека, и его недолговечный и катастрофический брак был именно таким. Его, как дурачка, обвела вокруг пальца охотница за деньгами, но он сумел выбраться из этой передряги целым и невредимым. Конец истории. То, что его заставляли вернуться в ту часть прошлого, которая лишила его всяческих иллюзий, вызывало в нем чувство протеста, заглушавшее здравый смысл.

– София, что ты хочешь от меня услышать? Что случилось, то случилось. Тогда. А сейчас я живу в настоящем и не считаю целесообразным ворошить прошлое.

– Ты «не считаешь целесообразным ворошить прошлое»? – вскипела София и бросилась к нему. – Рафаэль, мы спим вместе! Мне казалось, что я вправе ожидать от тебя разговоров по душам!

Он сжал руки в кулаки, сдерживаясь, чтобы не притянуть ее к себе и решить проблему самым эффективным способом из всех, которые он знал. Сплетение обнаженных тел, и его губы на ее губах, чтобы заглушить назойливые вопросы, на которые он не собирался отвечать.

В какой‑то момент его охватили сомнения, чего раньше никогда не случалось. Почему он отказывался объясниться с ней? Она ведь задала простой вопрос, требовавший простого ответа. Что плохого в том, чтобы пойти на уступки? Рафаэль вспомнил Джемму и свои юношеские мечты, вспомнил, каково это – знать, что тебя используют. Он сделал все для того, чтобы защитить себя от подобных ошибок. Сделал себя неуязвимым. Рафаэль считал, что от исповеди не становится легче на душе.

Никогда.

– София, тут нечего рассказывать. Я не вижу смысла возвращаться к той истории. Мы не подошли друг другу. Я был молод, даже слишком молод, чтобы разглядеть подводные камни. К сожалению.

– И это все?

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Рафаэль.

Он ответил на ее вопрос одним предложением!

К тому же создавалось впечатление, что ответ вытягивали из него клещами.

Какая разница, было ему сложно обсуждать чувства, или он оставил прошлое в прошлом и не хотел копаться в нем? Дело в том, что она заслуживала большего.

К тому же, если она смирится с таким отношением, в будущем ей придется избегать вопросов, которые могут ему не понравиться.

Даже если бы Рафаэль под конец захотел и дальше оставаться вместе, даже если бы признал, что их связывает не только секс, разве о таких отношениях она мечтала?

– Ничего. Я ничего не имею в виду, – тихо ответила София.

Она не собиралась устраивать сцен.

Она принялась разогревать еду, чувствуя на себе взгляд Рафаэля, занявшего место за столом. Он больше не возвращался к этому разговору. Похоже, неловкое молчание казалось ему более комфортным, чем вопросы, на которые не хотелось отвечать.

– Ты не ешь, – озвучил он очевидное, когда она поставила перед ним тарелку. – Дуешься на меня?

Рафаэль откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

Как похоже на него – посчитать ее тревоги чем‑то не стоящим внимания и сказать, что она просто дуется.

– София. – Рафаэль поднялся из‑за стола и подошел к ней. – Ты не поела.

Это все, что он смог сказать.

– У меня пропал аппетит. Рафаэль, думаю, нам нужно взять тайм‑аут. Я имею в виду наши отношения.

– Что?

Выражение его лица стало комичным, только ей было не до смеха.

– Я пойду наверх. Соберу вещи.

– София, и все из‑за того, что я не хочу вдаваться в подробные объяснения насчет отношений, которые были у меня сто лет назад? Господи, но это же смешно!

– Не хочу ничего слышать. Рафаэль, ты не обязан говорить о своем прошлом, а я не обязана мириться с твоим молчанием по поводу этого вопроса.

– Ты ведешь себя нелогично!

София обошла его и поспешила к двери. Оглянувшись, она увидела, что Рафаэль смотрит на нее так, словно она выжила из ума.

Ей так много всего хотелось ему сказать, что она не знала бы, с чего начать. А если бы начала, то уже не остановилась бы. София кипела от злости, но держалась, потому что не хотела вести себя как орущая, истеричная женщина, от которой ее отделял всего один шаг.

– Этот брак выполнил свою задачу, – спокойно заявила она.

– Какого черта ты хочешь этим сказать?

– Рафаэль, я хочу сказать, что мы с отцом нашли общий язык. И больше не нуждаемся в тебе как в посреднике. А что до Фрэдди, я уверена, что у тебя достаточно влияния, чтобы решить эту проблему. Разве наш брак по расчету заключался не ради этих целей?

На этот раз она смотрела ему прямо в глаза.

Как она могла быть настолько глупой, чтобы поверить, что сможет устоять перед этим обаятельным, сногсшибательным мужчиной?

Он был крадущейся пантерой, а она неопытной ланью.

– Мои тетя с братом переехали ближе к больнице, где он проходит лечение. И их дом достаточно большой, чтобы я могла там пожить какое‑то время. А потом, Рафаэль, я решу, что мне делать дальше. Но не в качестве твоей жены.

Глава 10

Рафаэль тупо смотрел перед собой, пытаясь осмыслить услышанное. Первое, что он подумал и что привело его в ярость, было то, что его жена собиралась уйти от него! Но потом он немного остыл, признав ее правоту, ведь узы брака, связавшие их, были ненастоящими. Только почему‑то ему причинило боль то, что она открыто назвала их отношения деловым соглашением. Ему бы первому согласиться с таким определением, но тот факт, что оно выводило его из себя, лишал его покоя.

Что происходит?

Они занимались любовью! Это была фантастическая, головокружительная, восхитительная близость, так почему он сидит здесь один на кухне, не понимая, что, черт подери, происходит?

Рафаэль подошел к окну и посмотрел на улицу.

Нет, он не бросится за ней. Если она хочет уйти, пусть уходит. Он не станет ей мешать. В конце концов, этот брак с самого начала был временной мерой!

Более того, у него нет времени разбираться с ее абсурдным поведением. Какое значение имеет тот факт, что сто лет назад он пять минут походил женатым? Почему она не понимает этого? Почему женщины ведут себя так нерационально? Особенно она, которая так хорошо знала его! Больше, чем любая другая женщина в его жизни! Ни одна из них не стала ему настолько близка. Вступая в брак, они находились по разные стороны обручального кольца, но постепенно сократили это расстояние, стали одной командой.

Она загнала его в угол, а потом решила настоять на своем, что превратилось в своего рода ультиматум, а он терпеть не мог подобное.

Интересно, она уже собрала вещи? Хотя там особо нечего собирать. Он знал, потому что ее одежда находилась в той же гардеробной, на тех же полках и в тех же ящиках. Рафаэль обычно разбрасывал свои вещи, но София любила чистоту и навела в них порядок.

Когда она начала упорядочивать его жизнь и как так получилось, что он заметил это только сейчас?

Рафаэль предпочитал ужинать в ее компании, все чаще отказываясь проводить деловые встречи в это время. Ему нравилось слушать, как прошел ее день. У Софии появились подружки в деревне, и она делилась с ним местными сплетнями и постоянно смешила его. Рафаэль давно забросил привычку работать по вечерам, если приезжал домой пораньше.

Теперь у него появились более интересные варианты, как проводить свободное время. И он вдруг осознал, что все они включали Софию, и речь шла не об одном только сексе.

Взбудораженный, он почти пожалел, что дал место подобным мыслям.

Что она, черт подери, имела в виду, когда говорила, что подумает, что ей делать дальше? Уедет в Аргентину к тетке и брату, которые теперь жили в шикарном доме на окраине Буэнос‑Айреса. Рафаэль видел пару фотографий на телефоне Софии всего пару недель назад. А что потом? Развод? Неизвестность разинула перед ним свою пасть подобно черной пустоте, жаждущей быть наполненной.

Мир примет Софию с распростертыми объятиями, с ее‑то состоянием.

Она была невероятно богатой, невероятно соблазнительной и невероятно свободной в плане отношений…

Кровь застыла у него в жилах при мысли о том, к чему может привести это роковое сочетание.

Рафаэль отбросил в сторону все сомнения и бросился наверх, пока не вмешалась его привычная упрямая гордость и не начала диктовать, что ему делать и чего не делать.

* * *

София потерянно смотрела на свои чемоданы и думала о том, что только что попрощалась с человеком, которому навсегда отдала свое сердце. А он даже не подозревал о ее чувствах.

Он знал только, что она превратилась в требовательную мегеру, поэтому тут же с грохотом захлопнул ставни, вывесил табличку «Не входить» и закрыл на засов входную дверь.

София убеждала себя, что нет смысла любить человека, который не посчитал нужным поделиться с ней своим прошлым, но все равно чувствовала себя ужасно.

С Рафаэлем покончено. Взгляд его черных‑пречерных глаз больше не будет дразнить ее, ласкать, понимать без слов. Она осталась одна и была брошена на произвол судьбы подобно потерпевшему кораблекрушение человеку.

София от неожиданности вздрогнула, когда дверь в спальню с шумом распахнулась, ударившись о стену, но, увидев Рафаэля, быстро взяла себя в руки.

Может, он пришел, потому что взяло верх чувство жалости? Захотел подбодрить ее теперь, когда она решила идти своей дорогой? В конце концов, она в самом деле сыграла важную роль в том, чтобы Дэвид снова встал на ноги и обрел надежду на будущее, не говоря уже о решении проблем с Фрэдди. Может, Рафаэль решил, что она заслуживает немного большего, чем откровенный отказ удовлетворить ее абсолютно естественное любопытство?

– Чего тебе нужно? – бросила она и снова занялась своими чемоданами.

– София…

– Что?

– Ты задала вопрос там, на кухне, и мне следовало ответить на него.

– Это не важно.

– Походу, важно, раз ты собралась уходить, потому что не получила ответ, который хотела услышать.

– Не было никакого ответа, который я хотела услышать! И не было правильной или неправильной реакции! Просто я ожидала чего‑то большего, чем то, как ты отмахнулся от меня! Поэтому не смей перекладывать вину за случившееся на меня. В любом случае это не имеет значения. Мне не следовало приставать к тебе с расспросами. – София криво улыбнулась. – Я действовала не по инструкции, когда допустила мысль, что ты можешь посчитать естественным поделиться со мной таким важным событием из твоего прошлого. Какая же я дура, забыла, что я всего лишь твой деловой партнер!

– Не надо.

– Что «не надо»?

– Не язви. Тебе не идет.

– Да ты что. Да, мне лучше проявить послушание. Только… с какого перепугу? Я ухожу от тебя, поэтому не обязана подчиняться твоим приказам.

– Ты никогда и не подчинялась.

Рафаэль беспокойно метался по спальне, нервно проводил рукой по волосам, и София не могла понять, что с ним творится. От его самоуверенности не осталось и следа.

Он казался… растерянным.

– Это то, что мне всегда нравилось в тебе.

Его звучный голос прозвучал у нее прямо за спиной, и она от неожиданности подпрыгнула и резко повернулась. Как у такого огромного парня получалось двигаться настолько бесшумно? София отпрянула, но Рафаэль не сделал попытки преодолеть крошечное расстояние между ними. Он просто смотрел на нее сверху вниз с непроницаемым видом, что обескураживало не меньше, чем его отсутствие самообладания.

– Да, я был когда‑то женат. Я был молод…

– Ты не обязан. – Она покраснела и отвернулась. Ее сердце стучало словно кузнечный молот. – В фиктивном браке никто не вправе ожидать доверия со стороны партнера, и, если я решила открыться тебе, ты этого не просил.

– У тебя есть право, – серьезно ответил Рафаэль. – Знать.

– Рафаэль, я понятия не имею, что ты пытаешься мне сказать, мне сейчас не до загадок.

– Я говорю с тобой начистоту.

Его голос слегка дрожал, но она притворилась, что не заметила, иначе у нее сразу бы возникли вопросы, а, наученная горьким опытом, она знала, что эти вопросы ни к чему не приведут.

– Ты имеешь полное право проявлять интерес к моему прошлому, а вот у меня нет абсолютно никакого права не отвечать на вопросы, которые тебя беспокоят. Мне следовало рассказать тебе о том, что я был женат. И у меня было полно возможностей для этого, потому что наши отношения давно перестали быть чисто деловыми. – Он прикоснулся ладонью к ее щеке, и София не отпрянула от него. – Ты открылась мне, и было вполне естественным ожидать от меня того же самого.

– Но ты не собирался так поступать. Ты всегда давал понять, что сюси‑пуси не в твоем стиле.

– Ты права, – не стал спорить Рафаэль. – В том‑то и вся проблема.

Он улыбнулся ей, и она вся затрепетала, а ее сердечко забилось чуточку быстрее.

– Я никогда ни с кем не откровенничал, а от старых привычек трудно избавиться, – продолжил Рафаэль. – Дэвид – единственный, кто нашел ко мне подход. И он может попросить меня о чем угодно, даже о том, чего мне не хочется делать.

– Знаю. Я уже поняла. Он попросил тебя поехать в Аргентину, чтобы выяснить, что я собой представляю, и, мне кажется, тебе даже в голову не пришло, что ты можешь отказать ему.

– Он дал мне цель в жизни. У родителей никогда не было времени для меня. А у него находилось. Я в долгу перед ним. – Рафаэль нерешительно переступил с ноги на ногу и искоса глянул на кровать. – Это… непростой разговор для меня. Может, «непростой» – не совсем подходящее слово. Я бы предпочел говорить с тобой на более… нейтральной территории.

– С тобой все в порядке? – резко бросила София. – Если ты хочешь сказать мне что‑то такое, отчего чувствуешь себя неловко, просто говори как есть. Вряд ли я рухну в обморок от твоих слов.

Ей казалось, что пропасти глубже той, где она оказалась сейчас, просто не существует – он больше не будет частью ее жизни, уйдет, оставив ее продолжать свой путь в одиночку. София надеялась, что он станет зависим от нее, сам того не осознавая. Но все случилось с точностью до наоборот. Это она стала зависимой от него. Это ей казалось, что из них получится идеальная пара, а теперь не могла понять, как ей жить дальше. Это она в итоге оказалась уязвимой и беззащитной.

– Давай спустимся вниз. Помимо всего прочего, мне не помешает выпить чего‑нибудь крепкого.

– Мне нужно собирать вещи.

– София, пожалуйста.

– Ладно, – немного поколебавшись, кивнула она. – Но…

– Я все понял. Но ты должна выслушать меня. Пожалуйста.

Он развернулся и, выйдя из комнаты, спустился вниз, в гостиную, которая представляла собой оазис из прохладных оттенков, ковра с большим ворсом и уютных диванов. Никаких кожи, стекла или хрома.

– Ну? – сложив руки на груди, вопросительно посмотрела на него София, когда он пересек комнату и уселся в одно из кресел.

Рафаэль кивнул ей, приглашая последовать его примеру, что она и сделала, правда, не сразу.

Только он не остался на месте, а пересел к Софии на двухместный диван. Если честно, она никогда не видела его таким взбудораженным. И это его беспокойство заставило ее позабыть о решении убраться отсюда как можно скорее.

– София… дорогая моя, мне следовало рассказать тебе о Джемме.

– Твоей жене номер один?

Она не ослышалась? Он и правда назвал ее «дорогая моя»?

София засомневалась, что хочет услышать эту историю из его прошлого теперь, когда у нее появилась такая возможность. Если честно, ей хотелось зажать Рафаэлю рот и помешать рассказывать ей о своей единственной на всю жизнь любви.

– Ты не обязан говорить об этом, – слабо запротестовала она.

– Напротив, – категорически заявил он. – Потому что мне кажется, ты все неправильно поняла.

По тому, как вздохнул Рафаэль, София могла сказать, с каким трудом ему дается это признание. Для такого закрытого человека, как он, это был огромный шаг, и в ее сердце забрезжила надежда.

Что, если?..

Но она ничего не ответила, решив, что лучше молчать и не смотреть на Рафаэля, чтобы он не смог понять по ее глазам, что творилось у нее на душе.

– Мои родители… Они были невероятно безответственными. Хотя ты знаешь об этом, потому что, мне кажется, ты знаешь обо мне все. Должно быть, я ослеп, раз не замечал знаков, особенно таких важных, как этот. Но мне не хочется утомлять тебя повторениями…

– Ты на это не способен, – едва слышно прошептала София.

Она наконец подняла глаза, потому что испытывала настоятельную потребность увидеть его лицо, чтобы прочитать мысли по его выражению, которое впервые было таким открытым.

– Они не смогли стать хорошими родителями и никогда не проявляли ко мне интереса. К их чести, они ограничились одним ребенком. Я ни в чем не нуждался, потому что мать и отец происходили из очень богатых семей, но на эмоциональном уровне единственным близким мне человеком был Дэвид. Учеба в школе‑пансионе спасла меня от кочевой жизни, но тут были свои отрицательные стороны.

Рафаэль поморщился.

– Я очень рано стал независимым, научился полагаться только на себя. И подростком уже четко знал, что на родителей рас считывать не приходится. Они никогда не исполняли своих обещаний и делали все возможное, чтобы не выполнять родительские обязанности.

София машинально потянулась к его руке, и он не стал отталкивать ее, принимая сочувствие без ядовитого сарказма и немедленного неприятия.

– Когда они умерли, я уже был абсолютно самодостаточным, но все еще слишком молодым, и с неожиданно свалившимся на меня состоянием, или точнее, тем, что осталось от него. Но все равно я был богат, поэтому считался лакомым кусочком. Мне было немногим за двадцать, и я влюбился в женщину старше меня на десять лет. Я думал, что это была любовь. Потом, оглядываясь в прошлое, я понял, что искал кого‑то или что‑то, что помогло бы мне пережить сложные времена после смерти моих родителей. Джемма взяла на себя эту роль и ловко воспользовалась выпавшим ей шансом.

Сердце Софии мучительно заныло, и она вся напряглась, услышав слова Рафаэля о том, что он считал себя влюбленным.

– Как вы познакомились? – наконец выдавила она.

– Она работала учительницей. И не надо так удивляться. Я не такой легковесный, как ты считаешь. Мы познакомились в пабе. Она отдыхала там с друзьями, а я сидел один, уставившись в свой стакан с виски и сожалея о том, что моя жизнь не сложилась по‑другому. Мрачные мысли. – Рафаэль перевел дух и продолжил: – Я был завсегдатаем в том пабе. Не знаю, может, она навела справки обо мне у бармена, но мне показалось, что она очень быстро вычислила меня… Задавала правильные вопросы… знала, что я не просто еще один ошивающийся тут парень, которому нужно подрабатывать на выходных, чтобы потом позволить себе выпить кружку пива.

– Ты такой осторожный сейчас… такой сдержанный и настолько отстраненный… Я даже не представляю…

– Что я был достаточно юным, чтобы быть глупым? – улыбнулся Рафаэль. – Но так оно и было. Мне показалось, что Джемма подходит мне по всем параметрам, и она знала, как воспользоваться ими для своей личной выгоды. Я считал ее сострадательной, понимающей и… чертовски соблазнительной. Она представляла собой женщину мечты любого подростка, а я был неоперившимся юнцом, наивным и недостаточно умным, чтобы видеть, что прячется за красивой внешностью. Дэвид предупреждал меня…

– Ты познакомил их?

– Конечно. И он сказал, что мне следует быть осторожнее, но я предпочел проигнорировать его совет. За что потом поплатился. Я женился на ней, и эта печальная история длилась чуть меньше полугода. Все тянулось бы намного дольше и стоило бы мне намного больше, если бы не вмешался Дэвид, который решил навести о ней справки.

– То есть?

– Он следил за развитием ситуации. И он всегда ставил мое благополучие превыше всего. Дэвид не сказал о том, что он задумал, а просто проверил ее, а потом ознакомил меня с результатами своего расследования. Оказалось, что она все это время продолжала спать со своим парнем, с которым встречалась до нашего с ней знакомства. Я был лакомой добычей. Молодой, богатый и на то время эмоционально неуравновешенный. Я легко попал в ловушку этой обольстительницы.

– Кто бы мог подумать. Уж кто‑кто, а ты…

София представила уязвимого юного Рафаэля и пожалела, что не была знакома с ним тогда, пожалела, что не знала того паренька, который превратился в такого мужчину.

– Сочту твои слова за комплимент. Но так получилось, что к тому времени, когда я узнал правду о Джемме, я уже понял, что не люблю ее. Я избавился от нее, но процесс развода оказался отвратительным и изматывающим делом. Я лишился приличной части состояния, но потерял бы еще больше, если бы не Дэвид.

– Неудивительно, что ты так близок с ним. Он всегда принимает твою сторону.

– Он единственный из всех. София…

Он посмотрел на нее, и она беспомощно вздохнула.

– Мне казалось, я научился защищаться. Приобрел иммунитет против опасности быть вовлеченным в серьезные отношения с женщиной, но я не знал, что такое любовь, и мне следовало признаться тебе в этом, когда ты спросила меня. А я позволил тебе поверить, что мой брак являлся чем‑то важным для меня. После развода с Джеммой я поклялся, что больше не буду полагаться на свои чувства. Ведь они всегда все портили. Взять хотя бы моих родителей. Они были чересчур эмоциональными, не знали, что такое гармония, а Дэвид… Дэвид так и не оправился после расставания с твоей матерью. Я закрылся и не верил, что наступит тот день, когда мне захочется пересмотреть свое решение запереть сердце на замок и выбросить ключ.

Софии вдруг стало нечем дышать. Она взволнованно смотрела на Рафаэля, ожидая продолжения и не смея надеяться на то, что видела в его глазах.

– И такой день настал? – прошептала она, нарушая затянувшуюся паузу.

– В моей жизни появилась ты, – мрачно заявил Рафаэль. – Моя жена в нашем браке по расчету. Я даже не заметил, как все начало меняться. А может, и заметил, но на подсознательном уровне решил закрыть на это глаза, потому что так было безопаснее. То, что начиналось как практичное соглашение, со временем превратилось в нечто настоящее. Дорогая моя, я влюбился в тебя.

София закрыла глаза. У нее возникло такое чувство, словно она падает в обморок подобно девице Викторианской эпохи. Когда она снова посмотрела на Рафаэля, ее глаза сияли, хотя настороженность все еще не хотела давать место надежде.

– Рафаэль, ты ведь не шутишь?

– Не шучу. Я люблю тебя. Не знаю, когда это случилось. Может, все происходило постепенно? Или я влюбился в тебя с первого взгляда? Я уверен только в одном: моя жизнь изменилась в ту же секунду, когда в ней появилась ты. И все же, когда ты сегодня вечером загнала меня в угол своими вопросами, я по старой привычке постарался увернуться от них. Дорогая моя, ты вышла из этой двери, и я почувствовал, что мой мир рушится.

– Со мной было то же самое.

Ее сердце пело от радости. Ей хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что сказка, о которой она мечтала, сбывается на самом деле. Разве такое возможно?

– Я тоже тебя люблю, – улыбнулась она.

– Я знаю.

– Ты знаешь?

– Думаю, я давно это понял, наверное, поэтому так испугался, когда ты попыталась прижать меня. Я знал, что наступил переломный момент. Мне пришлось признать, что наши отношения – это не один лишь секс, хотя в том, что касалось женщин, я не знал ничего другого. Серьезные отношения ужасали меня. И не важно, что наши стали такими давным‑давно.

София со смехом коснулась его щеки, а потом подалась вперед и потянула его к себе, чтобы поцеловать. На этот раз все казалось каким‑то другим. Изводившая ее неопределенность исчезла, и ее место заняла радостная уверенность в будущем.

– Встреча с тобой была для меня полной неожиданностью, – вздохнула она. – Каждый из нас жил своей упорядоченной жизнью, и мы по разным причинам очень скептически относились к любви. Я уж точно не ожидала, что влюблюсь в такого парня, как ты. Красивого, самоуверенного, властного…

– Слабого мужчину ты бы съела заживо. – Рафаэль усадил ее к себе на колени, и она прижалась к нему, наслаждаясь прикосновением его сильных рук.

– Не уверена, что это комплимент!

– Поверь мне. Ты сильная, и у тебя своя голова на плечах, и это еще одна из многих вещей, которые я обожаю в тебе.

– Значит, – мечтательно протянула София, – нашему браку по расчету конец?

– Безусловно, – заверил ее Рафаэль. – С этой минуты он становится самым что ни есть настоящим, и я думаю, что нам нужно как‑то отметить это событие. Мы уже оформили наши отношения официально. А теперь пора сделать что‑то более значимое. – Он расплылся в улыбке, а потом чмокнул ее в макушку. – Нужно подключить Дэвида. Он недавно жаловался, что ему скучно и нечем заняться.

– Он с радостью организует шикарный обед!

– И даст нам свое благословение. На этот раз, когда я буду смотреть на тебя, ты должна знать, что мы с тобой вместе навсегда. Дэвид не только заполучил блудную дочь, но ко всему, на что я очень надеюсь, моя дорогая, получит возможность мечтать о новых ветвях на семейном древе.

– Я хотела бы, чтобы у нас были дети.

– Чудесно. Тогда, радость моя, предлагаю заняться этим прямо сейчас!..

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Уильямс Кэтти Неожиданное замужество

Кэтти Уильямс Неожиданное замужество

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

* * *

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

* * *