Олвард Донна

Любовный компромисс

Донна Олвард

Любовный компромисс

Глава 1

Иногда по утрам так не хочется вставать с постели, но приходится по нескольким причинам: во‑первых, сходить в туалет, во‑вторых не опоздать на работу, потому что никто за нее не будет оплачивать счета.

Тори закрыла глаза, собралась с силами и отбросила одеяло. Дело не в том, что ей не хотелось трудиться – наоборот, она любила свою работу. Курорт Сэндпайпер составлял смысл ее жизни. Подростком она пришла сюда простой горничной и постепенно выросла до заместителя управляющего, пройдя множество промежуточных ступеней. Каждое утро, когда она открывала дверь отеля, у нее было чувство, словно заходит в свой маленький, купленный в прошлом году дом.

Усталость не покидала Тори, несмотря на крепкий ночной сон, но она заставила себя бодро прошагать в душ. Утренняя тошнота после первых недель беременности уже не мучила ее, но теперь, на четвертом месяце, она быстро утомлялась. Кроме того, настало время поменять гардероб: многие вещи уже не налезали на слегка округлившийся живот.

Через полчаса, высушив феном волосы и наложив макияж, Тори была готова к выходу. Прихватив дорожную кружку с декафом, она села в машину и через пять минут подъехала к гостинице. К счастью, ноябрь выдался теплым, и ей не пришлось очищать стекло от изморози. В просторном холле витал аромат хвои. День благодарения прошел, настало время подготовки к Рождеству. Повсюду разноцветными огоньками сверкали электрогирлянды. Переплетенные красными и золотыми лентами венки из еловых веток придавали помещению сказочный вид. Тори с улыбкой поздоровалась с администраторами у стойки и прошла на кухню, заказать свой обычный завтрак – тосты и фрукты.

– Тебе нужно есть яйца – это полезно для малыша, – сказал Нил, покачивая высоким колпаком шеф‑повара. – Мамочкам требуется протеин.

– Когда ты перестанешь воспитывать меня? – усмехнулась Тори, делая глоток из кружки. Несколько недель она не выносила аромат кофе, но теперь он снова бодрил ее.

– Никогда, – признался Нил, и возле глаз появились веселые морщинки. Нил работал здесь еще до того, как она устроилась горничной. Летом его внучка придет на временную подработку.

Мысль о яйцах понравилась Тори, и она кивнула.

– Ты же знаешь мой вкус. Спасибо, Нил, ты ангел.

– Сам знаю.

Через десять минут официантка принесла тарелку с завтраком и стакан молока.

– Нил сказал, тебе нужен кальций, – сказала Элен и, хотя была моложе Тори, в голосе звучали заботливые нотки.

– Спасибо. В зале ресторана все в порядке?

– Посетителей почти нет. Никто не приезжает на пляж, – кивнула Элен.

– Ничего не поделаешь – низкий сезон. Но есть несколько заявок на праздники. Если хочешь, могу включить тебя в список на обслуживание, – предложила Тори, зная, что банкеты сулят хорошие чаевые.

Глаза Элен загорелись.

– Спасибо, Тори.

– Не за что. – Тори знала, что Элен старательная и надежная работница, а значит, заслуживает поощрения.

Приготовленный для Тори омлет был восхитителен. Нил добавил туда сыра и рубленой зелени. Кусочки дыни и клубника на тарелке издавали чудесный аромат, а булочку из цельного зерна украшал мягкий сыр, посыпанный корицей, – все, как она любила.

Персонал гостиницы походил на большую семью: все старались помогать друг другу. Для Тори это было важно, потому что они с матерью остались вдвоем. Шелли, ее мать, работала медсестрой в больнице в Ланенбурге. После смерти мужа, отца Тори, она переехала в городскую квартиру и теперь жила в пятидесяти километрах от дочери – достаточно близко, чтобы они могли навещать друг друга каждую неделю. Тори положила руку на живот и подумала, что скоро у нее будет своя семья. Она мечтала об этом. Вопрос о том, сохранять беременность или нет, даже не возникал. У нее будет ребенок, которого она будет любить, а он или она будет любить ее в ответ. У Шелли будет внук. Обстоятельства складывались не очень удачно, но Тори воспринимала беременность как неожиданное благословение.

Глотнув молока, она почувствовала легкую тошноту, как бывало при мысли об отце ребенка. В голове звучал голос матери, убеждавшей, что Джереми должен знать. Спешить не стоило, но рано или поздно это перестанет быть тайной. Просто ей надо придумать, как лучше сообщить ему шокирующую новость.

Джереми Фишер… О чем она думала прошлым летом, когда флиртовала с ним? Тори совершенно потеряла голову в эти две недели безоблачного счастья. Они сразу договорились, что у них курортный роман, и без оглядки наслаждались друг другом. Потом он уехал к себе в Нью‑Йорк, а она, как и планировала, осталась в маленьком городке канадской провинции Новая Шотландия в своем домике у воды. Тори не верила в сказки и не ждала принца на белом коне, который увезет ее за тридевять земель. Однажды, правда, она доверилась красавцу, сулившему золотые горы. Райли убедительно играл свою роль, и она влюбилась. На деле оказалось, что ее избранник жил двойной жизнью: он осыпал ее подарками, но обманывал людей и был в долгах. Тори не могла простить себе, что оказалась такой наивной.

Наслаждаясь клубникой, она вспоминала летнее увлечение. Ее отношения с Джереми складывались иначе, потому что с самого начала оба знали: их роман не будет иметь продолжения. Для Тори это было нетипично, ведь Джереми был гостем курорта, но они вели себя очень осторожно. После двух лет напряженной работы, после смерти отца и тоски одиночества она разрешила себе насладиться жизнью. Тори не предполагала, что летний роман будет иметь последствия.

Материальный статус не имел значения летом, но теперь все изменилось. Джереми был богатым и влиятельным человеком, а Тори… не то чтобы никем… У нее не отнять чувство собственного достоинства, но ее социальный статус был явно ниже.

Она отодвинула тарелку, собираясь приступить к работе. Томас, управляющий курортом, взял отпуск на неделю, поэтому Тори оставалась главной. Все утро она провела за письменным столом, а потом обсуждала со старшими менеджерами детали праздничных приемов, заказанных на середину декабря. На Рождество ресторан забронирован для свадебного банкета, и еще один свадебный ужин заказан на новогоднюю ночь. Гости размещались в гостиничных номерах, и для них будет накрыт поздний завтрак. Заказчики не жалели денег, поэтому сервис должен быть на высоте.

После полудня Тори собиралась проверить гостиничные службы, убедиться, что все под контролем, и поговорить с персоналом. Она любила эту часть работы. Обход отеля, ее второго дома, всегда повышал настроение. Тори сделала пометку в блокноте, заметив царапину на стене, которую надо будет закрасить, и отметила сверкающие чистотой туалеты в главном холле. Зимой в отеле почти не было клиентов, но это не повод расслабляться. Она знала имена всех сотрудников курорта и охотно вступала в разговор.

Тори уже возвращалась в свой кабинет, когда парадная дверь распахнулась, впуская посетителя. Она обернулась на шум и замерла.

– Тори?

Она почувствовала, как кровь отлила от лица. Нет. Не может быть. Только не он!

– Джереми!

Он широко улыбнулся, включив все свое обаяние. Ее словно ударили в солнечное сплетение. Как можно быть таким красивым?

– Надеялся застать тебя здесь. Сколько прошло? Четыре месяца?

Четыре месяца, три недели и пять дней – вот что хотела ответить Тори, но не могла произнести ни слова. Что он здесь делает? Как ей побыстрее скрыться, чтобы он не заметил очевидное? Слишком поздно. Озадаченный молчанием, он окинул взглядом ее фигуру. На лице появилась растерянность и недоумение. Как раз сегодня Тори обновила гардероб, так что сомнений в ее положении не возникало.

– Давай зайдем в мой офис, – предложила она, взяв себя в руки. – Поговорим. Что привело тебя в Сэндпайпер? – Голос Тори звучал спокойно и ровно: ей не хотелось показать свою уязвимость. Повернувшись к нему спиной, она зашагала в сторону кабинета. Ее пробирала дрожь не только из‑за предстоящего объяснения, но потому, что при виде Джереми у нее, как и раньше, подгибались колени. Их летний роман был хорош. Слишком хорош.

Тори слышала за собой его шаги. В кабинете она плотно закрыла дверь. Персонал гостиницы может быть семьей, но не должен слышать все разговоры, и никому здесь не известно, кто отец ее ребенка. Они с Джереми соблюдали осторожность.

Офис Тори казался еще меньше из‑за присутствия крупного мужчины. Обуздав эмоции, она повернулась к Джереми, стараясь сохранять спокойствие. Это было сложно: Джереми обладал удивительным магнетизмом. Сегодня на нем был темно‑серый костюм с безупречно повязанным галстуком, теплое пальто, защищавшее от ледяного ветра Атлантики. Его глаза серого, стального цвета напоминали грозные, несущиеся к берегу волны. Холодные и несчастные. У Тори заныло сердце.

– Как ты оказался в наших краях? – Изобразив улыбку, она села за стол, чтобы скрыть живот.

– Покупка недвижимости. Заодно решил навестить тебя. Не ожидал, что ты беременна.

Прямой вопрос прозвучал как пощечина. Напрасно она надеялась, что он не заметит.

– Честно говоря, для меня это тоже неожиданность.

– Мой ребенок?

Бессмысленно отпираться. Джереми всегда переходил прямо к делу и с самого знакомства дал понять, что она его заинтересовала. Он занимал лучший номер гостиницы. Когда Тори пришла узнать, все ли в порядке, завязался разговор. Они говорили обо всем: обсуждали местные нравы, жизнь в канадской провинции, отличавшейся от его жизни в Нью‑Йорке. Вечером он пригласил ее в бар. Она не отказалась. За бокалом мартини Джереми сказал, что у нее необыкновенно красивые глаза и загадочный взгляд. Тори была польщена.

Прямота Джереми восхищала ее, хотя при данных обстоятельствах это было не очень уместно. На мгновение ей захотелось сказать «нет», чтобы избежать многих проблем, но совесть не позволила. Ей и без того стыдно, что она до сих пор не сообщила ему о беременности. Кроме того, дело касалось морали. У Тори не было других мужчин, кроме Джереми.

– Конечно, твой. Я не имею привычки… спать со всеми подряд.

Он смотрел с невозмутимым спокойствием.

– Откуда я знаю. А ты вообще собиралась рассказать мне?

Черт бы побрал ее честность. Тори твердо смотрела ему в глаза.

– Со временем. И спасибо за оценку моего характера. Приятно услышать от отца ребенка.

Джереми отвернулся и подавил вздох.

– Прости, не хотел. Ты не заслужила. Все так неожиданно, Тори.

– Согласна.

– Когда? Как?..

Тори крутила в пальцах карандаш, имитируя спокойствие.

– Мы оба знаем ответ на этот вопрос. В начале июня, когда занимались сексом.

Она не сказала «занимались любовью», хотя летом было именно так. Ее щеки вспыхнули. Странным образом ей казалось, она даже почувствовала этот момент. Они плескались в волнах, потом устроили пикник на песке, а вечером отправились в ее домик и наслаждались друг другом. Джереми был прекрасным любовником – нежным, внимательным, страстным… Воспоминания померкли, когда перед ней предстал раздраженный мужчина.

– Могу я сесть? – спросил он, глубоко вздохнув.

– Конечно, – не могла отказать Тори и кивнула, хотя в голове разом ожили все страшные предположения о реакции на сообщение о ребенке. Надо бы отвлечь его, чтобы как‑то подготовиться к разговору.

Джереми пододвинул стул, сбросил пальто на спинку и сел, упершись локтями в колени. Тори прикусила губу, непроизвольно оценивая его внешность: темные волосы и твердый подбородок делали его похожим на Джона Кеннеди, но глаза в обрамлении густых ресниц были не карие, а серо‑стальные. Сейчас они смотрели на нее с тревогой и разочарованием.

– Я стану отцом, – констатировал Джереми. – Ты на половине срока беременности… Когда ты собиралась сообщить мне?

Руки Тори слегка дрожали.

– Не знаю. Все никак не могла решиться, – честно призналась она, понимая, что он мгновенно раскусит ложь.

– Я имею право знать, – заметил Джереми со злостью.

Тори пыталась взять себя в руки. Утром, придя на работу, она испытала привычное умиротворение. Джереми вывел ее из зоны комфорта, и ей надо успокоиться, чтобы правильно вести разговор. Она посмотрела ему в глаза.

– Мы оказались в весьма необычных обстоятельствах. У нас был роман. Мы принадлежим разным мирам. Я не представляю, как разделить родительские обязанности с человеком, которого почти не знаю, – перевела дыхание Тори. – У тебя есть средства, а у меня их нет, поэтому я рискую проиграть, если ты через суд потребуешь опеки. – Она выдохнула с облегчением, высказав главное опасение. Какой смысл ходить вокруг да около?

Джереми откинулся назад. Вопросительное выражение сменилось… обидой. Трудно поверить, но последнее замечание явно оскорбило его. Пульс Тори зашкаливал.

– Думаешь, я способен на такое?

– Как я уже сказала, мы почти не знаем друг друга. Мне не хотелось испытывать судьбу. Я скорее умру, чем позволю кому‑нибудь забрать у меня ребенка.

Джереми с трудом сохранял спокойствие. Ему хотелось сегодня преподнести Тори сюрприз. Интересы бизнеса снова привели его в эти края, и он намеревался возродить былой огонь, полыхавший между ним и Тори прошлым летом. По правде говоря, он не смог забыть ее, и просьба Брэнсона найти ему жилье послужила прекрасным предлогом встретиться с ней, чтобы выкинуть ее из головы раз и навсегда. Вместо этого он обнаружил, что она носит его ребенка. Новость потрясла его, но завуалированное обвинение добило окончательно.

Джереми считал себя хорошим и честным человеком, но сейчас он с усилием сдерживал рвущиеся наружу слова. Его одолевали смущение, злость и еще какое‑то чувство, которое он не мог определить. Возможно, обида или разочарование. Все напоминало ночной кошмар. Семья – жена и ребенок – не входили в его планы.

– Мы же предохранялись, – пробормотал он.

– Не стопроцентная гарантия. Мы были осторожны, но… – Она не опустила взгляд ореховых глаз. – Недостаточно осторожны, значит. Поверь, это не было запланировано.

Его ребенок. Общий ребенок с женщиной, с которой едва знаком – просто провел с ней пару прекрасных летних отпускных недель. Теперь он приехал в расчете снова соблазнить ее. Джереми провел ладонями по лицу. Он знал, что рано или поздно его образ жизни обернется неприятностями, и не миновать расплаты за легкомысленное поведение. Ни слов «люблю», ни обязательств, ни привязанностей – вот его предпочтения. Хотя он провел здесь чудесное время, но расстояние в несколько штатов и пересечение границ другого государства делали роман с Тори Шарп вполне безопасным приключением.

Джереми не считал себя плейбоем, но любил женское общество. Лучший друг Коул называл его серийным любовником. Брэнсон был согласен с определением. Начиная с колледжа, отношения Джереми с женщинами не длились больше месяца.

Вздохнув, Джереми расправил плечи.

– Ладно. Хорошо или плохо, но факт налицо. Я не представляю, что делать.

Лицо Тори смягчилось.

– Ничего страшного. Зато я представляю. Мне ничего от тебя не надо, Джереми. Я не собираюсь преследовать тебя с требованием огромных сумм на содержание ребенка. Буду воспитывать его здесь. У меня миллион друзей, на которых я могу рассчитывать, и мама. Мы будем счастливы. Если хочешь, я готова подписать бумаги.

Ни алиментов, ни контракта? Воспитывать ребенка в городишке, где жизнь замирает после летнего сезона?

– Что угодно, только не это! – ответил Джереми.

Глава 2

После заявления Джереми атмосфера снова накалилась. Тори считала, что им ничего не удастся решить с ходу. Дискуссию придется отложить до тех пор, пока все хорошо не обдумают, иначе они обречены бесконечно ходить кругами. Ей надо время, чтобы определиться, чего она действительно хочет и как лучше преподнести это Джереми. Застигнутая врасплох, она ударилась в панику, хоть и скрывала свое состояние.

Она готова смириться со многими вещами, но не с главным: малыш будет жить здесь с ней. Что касается участия отца, то вопрос можно обсуждать. Теперь, когда Джереми в курсе, его нельзя исключить, притворившись, что его не существует. Только если он сам этого захочет. В противном случае Джереми пустит в ход деньги и связи, чем очень усложнит ей жизнь. Чудесные воспоминания о летнем романе развеялись как дым. Ее мама говорила: если все слишком похоже на сказку, так оно, вероятно, и есть. В любом случае ей предстоит балансировать на грани невозможного. Тори надеялась, что Джереми пробудет в их краях недолго.

Когда он отправился в свой номер, Тори проверила гостиничную бронь и пришла в ужас: Джереми забронировал гостиницу на двенадцать дней. Значит, он останется здесь почти до середины декабря – достаточное время, чтобы все пошло не так. Как она справится с ситуацией?

Постукивая пальцами по столу, Тори прокрутила в памяти детали их разговора, особенно ту часть, где она говорила о возможности проиграть в споре об опеке. Ее слова задели Джереми: в серых глазах отразилась боль. Он был явно взволнован, и это вселяло надежду. Он не был холодным, расчетливым монстром, хотя умел отлично защищать свои интересы. Летом она наблюдала, как жестко он проводил сделки по недвижимости, и восхищалась им.

Острая реакция Джереми на ее слова смягчила сердце. Он ей нравился. Двух летних недель хватило, чтобы пробудить в ней чувства, – пусть не любовь, но глубокую симпатию. Увлечение носило не только сексуальный характер: Джереми был умным, веселым, внимательным. Честно говоря, он казался ей почти идеальным мужчиной. Хотя Тори знала, что их отношения не более чем флирт, ей не удавалось вычеркнуть Джереми из памяти и относиться к нему отстраненно, просто как к отцу ее будущего ребенка. Он не был донором спермы.

Однажды, нежась с ней в постели, Джереми начал рассказывать, почему решил заниматься недвижимостью. Дело касалось не только переговоров и денег. Ему нравилось выбирать жилье, которое станет чьим‑то домом, где люди будут счастливы. Опомнившись, что слишком открылся, он немедленно сдал назад и оправдался тем, что его клиенты чертовски богаты. Это была защитная реакция. Тори удалось на секунду заглянуть в душу очень закрытого мужчины, и это порадовало ее.

Она немного успокоилась, решив апеллировать к человеческим чувствам Джереми, забыв недоверие и сомнения. Положив руку на живот, Тори затаила дыхание в надежде почувствовать движение. До сих пор, кроме изменения фигуры, она не замечала других признаков будущего материнства. В любом случае она сделает все, чтобы ее младенец был счастлив и любим. Даже если придется быть суперприветливой с Джереми Фишером.

Длинный пляж курорта Сэндпайпер впечатлял даже в ноябре. Вода переливалась серым и темно‑голубым, порывистый ветер гнал волну. Первозданная дикость привлекала Джереми, а шум прибоя успокаивал нервы. Он действительно был встревожен.

Несмотря на морозную ноябрьскую погоду, песок был мягким и рыхлым. Ветер трепал волосы и проникал под одежду. Всего несколько месяцев назад он бродил по пляжу с Тори. Он помнил ее красное бикини и влажные от морской воды волосы. Им было хорошо и весело вдвоем. Джереми редко испытывал такое удовольствие. На две недели он отложил дела и позволил себе расслабиться. Похоже, Тори поступила так же. Они валялись на песке под ласковыми лучами солнца, наслаждались едой, приготовленной для их пикника на кухне отеля, собирали ракушки, которыми Тори задумала украсить свою ванную комнату. Потом отправлялись в маленький домик Тори и занимались любовью. Воспоминания вызвали недвусмысленную реакцию тела. Прямо хоть прыгай в воду, чтобы остыть.

С Тори было легко, потому что он знал: скоро все кончится, и он уедет. Она отличалась от его обычных женщин. Статус семьи, большие деньги не предполагали знакомства с провинциалками. Тем более, общение с Тори доставляло особое удовольствие. Однако теперь Джереми связан с ней навсегда, потому что она носит его ребенка. Джереми не планировал иметь детей, но ему придется считаться с реальностью, и он постарается быть лучшим отцом, чем его собственный. Он не может требовать от Тори изменить жизнь, потому что это нечестно. Джереми привык получать желаемое, однако считал себя справедливым человеком. Или хотел так думать. Ему необходим план действий, но он не мог сосредоточиться. Мысль о том, что он станет отцом, не укладывалась у него в голове. Чувствуя, что замерзает, Джереми повернул назад к отелю.

Его собственные родители развелись, когда ему было два года, и Джереми почти не помнил отца. Слишком часто он становился заложником в бесконечных ссорах родителей и считал себя скорее предметом торга, чем сыном. Когда ему исполнилось четыре, мать снова вышла замуж. Сводные брат и сестра были много старше его. Он еще ходил в школу, когда его сестра поступила в колледж, а брат, на десять лет старше, уже работал в Силиконовой долине. Джереми отправили в школу‑интернат. Со стороны казалось, что Джереми принадлежит к привилегированному классу – семья владела большими деньгами, – но он был обделен любовью и лаской.

Джереми остановился, глядя на белые шапки волн. Вчера он видел, как Тори гладит свой округлившийся живот, и был поражен нежным выражением ее лица. Ему не приходилось наблюдать проявление материнской любви. Что бы ни случилось, решил Джереми, он никогда не разлучит ребенка с матерью. Младенец не станет заложником их отношений, если только Тори не вынудит его принять решительные меры. Он не допустит, чтобы она вычеркнула его из жизни малыша. Его ребенок не должен испытать горькое чувство одиночества или равнодушия со стороны отца. Однако ситуация требовала деликатного подхода.

Приближаясь к курорту, Джереми заметил одинокую женскую фигуру на галерее, где летом стояли ресторанные столики. Женщина была закутана в теплую куртку, вязаная лента на голове прикрывала темные волосы, собранные в конский хвост. Реакция тела подсказала Джереми, что это Тори, хотя она стояла к нему спиной. Приглядевшись, он понял, что она развешивает на перилах гирлянду лампочек.

Джереми поднялся на галерею по ступенькам, ведущим с пляжа.

– Слишком холодно для такой работы, – сказал он, и Тори резко обернулась. – Извини, не хотел тебя напугать.

– Из‑за ветра и шума волн не слышала, как ты подошел.

Джереми заметил, что ее пальцы покраснели от мороза.

– Почему ты не в перчатках?

– В них неловко работать, – ответила Тори и вернулась к своему занятию.

Джереми подошел ближе, отобрал у нее гирлянду, потом снял свои перчатки, зажав их локтем. Он взял ее руки в свои. Пальцы Тори совершенно заледенели, и он согрел их в ладонях.

– Вот, надень. – Он протянул ей перчатки.

– Джереми…

– Постой. Они теплые, – сказал он, натягивая их на ее пальцы. Перчатки были велики ей, но материал сохранял тепло его рук. Минуту назад Джереми готов был вступить с Тори в борьбу за ребенка, а теперь согревал ее руки. Он не считал это проявлением слабости, ведь хорошие отношения помогут решить проблему.

– Давай‑ка помогу тебе. Покажи, как это делается.

– Я обматываю провод вокруг каждого столбика и фиксирую зажимом. – Тори протянула ему связку зажимов.

Джереми почувствовал неловкость. Он пытался копировать ее движения, но понимал, что у него вряд ли получится вязать петли так же ловко. Ему никогда не приходилось делать что‑то по хозяйству руками, для этого всегда находились другие люди. Черт, ну разве он не избалованный богатый бездельник?

Подтянув узел, Тори усмехнулась:

– Разве тебе не приходилось вешать рождественскую гирлянду?

– Первый раз, – признался он, обматывая провод вокруг следующего столбика.

Пальцы уже замерзли. Как Тори удалось проделать большую часть работы и не обморозиться? Он продолжал развешивать гирлянду, не желая показаться нытиком и неумехой. Вместе они закончили работу, обмениваясь перчатками, чтобы согреться. Джереми даже укрепил лампочки над арочным входом на галерею.

– Неужели сюда кто‑то выходит зимой? – поинтересовался он, стараясь скрыть дрожь. Джереми уже не чувствовал собственных ушей.

– Нет, но мы вешаем гирлянды на перила и на рождественскую елку и зажигаем лампочки. Очень красиво смотрится с пляжа и из окон ресторана.

– Хочешь сказать, нам придется наряжать елку?

– Неужели замерз? Не привык к морозу?

В Нью‑Йорке зимой холодно, но сегодня ледяной океанский ветер пробирал до костей. Джереми не ответил, и Тори засмеялась. Мягкий музыкальный смех ласкал слух.

– У тебя уши покраснели. Давай‑ка зайдем внутрь. Не волнуйся, мы наряжаем елку в помещении, а потом выносим на улицу. Спасибо за помощь. Я оценила.

– Всегда пожалуйста, – кивнул Джереми. Несмотря на холод, ему было весело.

Тори посмотрела на часы:

– Почти полдень. Не хочешь присоединиться ко мне на ланч, или у тебя переговоры?

– Встреча назначена на два, так что у меня час свободного времени, – пожал плечами Джереми.

Из галереи через боковую дверь они прошли в ресторан.

– Наш шеф Нэл делает потрясающий морковный карри‑суп с имбирем – самое подходящее блюдо для холодов.

Тори подошла к стойке бара и о чем‑то договорилась, потом провела его к столику возле камина. Повесив куртку на спинку стула, она села лицом к огню.

– Не стану лукавить, зимой камин украшает жизнь.

В ресторане было тихо: занято всего несколько столиков.

– Сейчас у тебя немного работы, правда? – спросил Джереми, усаживаясь напротив.

– По выходным здесь немного оживленнее. Гости приезжают ужинать, и воскресный бранч очень популярен.

Джереми поймал ее взгляд. В обрамлении густых ресниц ее ореховые глаза казались крупнее, и сегодня зеленых оттенков в них было больше, чем коричневых. Интересно, ребенок унаследует ее глаза?

– Обязательно попробую, пока я здесь.

Официантка принесла корзинку с горячими булочками и тарелку с маслом.

– Суп сейчас подадут, мисс Шарп.

– Спасибо, Эллен.

Тори посмотрела на Джереми с улыбкой:

– Согреваешься? Уши уже не такие красные.

Усмехнувшись в ответ, Джереми посмотрел на ее губы. Он помнил вкус поцелуев. Вряд ли придется почувствовать его снова.

– Хорошо у огня. Ветер сегодня просто ледяной.

– Зачем же ты пошел на пляж? – поинтересовалась Тори, разламывая булочку.

– Подумать, – встретил он ее взгляд. – О многом надо подумать.

– Пришел к каким‑то выводам? – ровным голосом спросила Тори, но мышцы вокруг рта напряглись. Она явно нервничала, и Джереми воспринял это как хороший знак. Жизнь, которую каждый из них планировал для себя, должна измениться.

– Да, – признался он, – но не уверен, что ты готова их выслушать.

Глава 3

Неприятное чувство охватило Тори. Она коротко вздохнула. Перед ней стояла трудная задача, и она знала об этом. Несмотря на то что последние сутки она не могла думать ни о чем другом, Тори не была готова к предстоящему разговору. Она надкусила булку, но аппетит стремительно пропадал.

– Вот как?

Джереми твердо встретил ее взгляд.

– Одно знаю точно, Тори. Я не могу вернуться в Нью‑Йорк и сделать вид, что ничего не случилось. Я буду отцом и не брошу тебя и нашего ребенка.

Тори почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и опустила голову. Хорошо, что Джереми принял ее беременность и захотел принять участие в жизни малыша. Но ей претило, что он сделал это из чувства долга.

– Спасибо, – прошептала она.

– Если тебе что‑то понадобится, только попроси. Ты ведь знаешь: я готов поддержать тебя материально.

«Материально». Она сжала кулаки под столом.

– Тори?

Обеспокоенный ее молчанием, он дотронулся до ее руки, заставив поднять глаза. Тори вздохнула и отчетливо произнесла:

– Спасибо, Джереми, но я сама способна обеспечить нас.

Джереми озадаченно нахмурился:

– Тогда чего ты ждешь от меня?

– Честно? Сама не знаю. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Он посмотрел на ее живот, потом на лицо, и в углах губ обозначилась улыбка.

– Боюсь, часы тикают, ты согласна? Стрелки приближаются к полуночи.

– Вряд ли меня можно считать Золушкой, – подняла бровь Тори, – или беспомощной дамочкой, которую нужно спасать.

В этот момент подали горячее: тарелки дымящегося супа и булочки с беконом и авокадо, которые Тори очень любила.

– Запах восхитительный.

– Так и есть. Обожаю эти сэндвичи. Не знаю, что предпочитает младенец – бекон или авокадо, но явно что‑то из двух.

Несколько минут они ели в молчании, потом Джереми сказал:

– Все так странно. Прошлым летом…

Он не продолжил, но щеки Тори вспыхнули. Летом она чувствовала себя на десять лет моложе и вела себя преступно легкомысленно: утром на пляже, босиком по песку, а днем в постели. Она говорила себе, что заслужила немного романтики, но не думала о последствиях. Они оба не думали.

– Что было, то было, – заметила Тори, промокая губы салфеткой и стараясь унять сердцебиение. – Мы увлеклись, действовали импульсивно, а теперь пожинаем плоды. Сейчас не следует действовать сгоряча, Джереми, мы должны принять взвешенные решения.

– Согласен.

Тори подумала о матери, которая несколько смущалась тем, как возникла беременность, но, с другой стороны, не скрывала восторга при мысли, что станет бабушкой. Теперь они остались вдвоем. Тори была единственным ребенком и, в какой‑то мере, счастливой случайностью, потому что, согласно врачебному диагнозу, ее мать не могла зачать и родить. Бабушка и дедушка Тори жили на Ньюфаундленде, и она их редко видела. Отец умер два года назад, и Тори считала себя ответственной за мать, у которой никого, кроме нее, не было.

Она взглянула на Джереми.

– У тебя есть братья или сестры?

– И брат и сестра.

Эта тема никогда не затрагивалась в те две недели, что они были вместе. Тори вспомнила, что Джереми менял тему разговора, если она заводила речь о семье. Даже сейчас он был предельно краток.

– А родители? Живут в Нью‑Йорке?

– Мать – в Коннектикуте, отец – на Вирджинских островах. Они развелись, когда я был маленьким, – сказал Джереми с мрачным выражением лица. Сердце Тори упало: если он не близок с семьей, чем это обернется для ребенка?

– Двоюродные братья и сестры? Любимые тетя и дядя?

Джереми вытер салфеткой пальцы.

– Какой смысл изучать семейное дерево? – Его голос звучал жестко, и Тори насторожилась. – Мы просто… мало знаем друг о друге, вот и все. Это не имеет значения в данных обстоятельствах. Кроме того…

– Эти люди станут семьей для нашего ребенка, – подняла подбородок Тори. – Разве я не имею права больше узнать о них?

Положив салфетку на стол, Джереми поднялся:

– Извини, но мне пора на встречу. Спасибо за ланч.

Тори удержала его за локоть:

– Неужели семья настолько плоха, что ты не хочешь даже говорить о них?

Он посмотрел на нее сверху вниз со странным выражением лица, однако Тори не рискнула задать еще один личный вопрос.

– Такие темы не обсуждают за ланчем.

– Позже?

– Мне пора, Тори, – сказал Джереми, освобождая локоть, но в его голосе не было категоричности, и это внушало надежду. Может, им надо больше времени вдвоем вдали от чужих глаз, чтобы обсудить вопросы, связанные с рождением их ребенка.

– Будь осторожен за рулем, – кивнула Тори, отпуская его.

Когда Джереми ушел, она отложила сэндвич: аппетит окончательно пропал.

Горячий душ принес облегчение после тяжелого дня. За день Джереми побывал на трех объектах Южного побережья в поисках дома для своего клиента, бывшего одноклассника Брэнсона Блэка и одного из лучших друзей. Блэк был почти так же богат, как Джереми, но не хотел инвестировать деньги и увеличивать капитал. Джереми не совсем понимал его. По просьбе Брэнсона он должен был найти особняк с видом на океан в уединенном месте. Брэнсон еще не оправился от перенесенной травмы. Джереми всегда выполнял заказы клиентов, но в этом случае он волновался за друга и не одобрял его желания спрятаться от мира.

Тем не менее он нашел прекрасный вариант: дом на берегу стоимостью меньше трех миллионов, да еще с собственным маяком. Маяк не работал, но создавал уникальную историческую атмосферу. В течение недели Джереми собирался осмотреть еще несколько предложений недвижимости, чтобы выбрать самые подходящие для Брэнсона.

Обходя объекты, Джереми провел на берегу весь день и продрог до костей. В машине он включил печку, но по‑настоящему согрелся только под горячей струей душа. Даже в уютном отеле он не мог избавиться от тревожных мыслей, прокручивая в голове последний разговор с Тори. Ему стоило предвидеть, что она начнет расспрашивать о родственниках. Она относилась к типу женщин, дорожащих семейными отношениями и дружбой с соседями. Летом Тори много рассказывала о матери и сожалела о безвременной смерти отца. Он всегда уходил от разговора. Тори не стоило знать, что его отец ушел из семьи, когда Джереми был маленьким ребенком, а мать никогда не проявляла родительских чувств. Она поручила его няням, которые часто менялись. Некоторые были славными, другие – не очень, но всех больше интересовали деньги и развлечения в выходные дни. Последняя попалась на интимной связи с отчимом, и на этом с нянями было покончено. Начались разговоры о том, чтобы отдать его в школу‑интернат. Отчим остался, а Джереми отправили прочь из дома.

Для него это было благословение. Закончив среднюю школу, он перешел на следующий уровень в Меррик‑Холл, где обрел друзей, заменивших ему семью. В том числе Брэнсона.

Натянув теплый свитер, Джереми позвонил портье и заказал ужин в номер. Через сорок минут в дверь постучали. Он открыл дверь и увидел Тори.

– Служба доставки, – сказала она и застенчиво улыбнулась.

Джереми не мог сердиться на нее. Она вкатила тележку в комнату, а он наблюдал, как покачивались ее бедра. Тори Шарп не утратила привлекательности, подкупившей его пять месяцев назад. В ней чувствовалась врожденная грация и сексуальность. Она повернулась, и что‑то дрогнуло в его груди, когда он увидел ее округлившийся живот. Его ребенок. Что бы там ни было, но Джереми хотел быть лучшим отцом, чем его собственный.

– Уже поздно. Не знал, что ты еще на работе. – Он понял, что слова прозвучали грубо. – Спасибо, что доставила ужин, – улыбнулся он, заглаживая бестактность. В конце концов, он сбежал после ланча как последний трус.

– Я ждала, когда ты вернешься, – призналась она с виноватым видом. – Мне не понравилось, как мы расстались днем. Извини, что задавала личные вопросы.

– Ты имела на это право. Не твоя вина, что я не хотел отвечать.

Тори сложила руки на груди:

– Садись и ешь, пока все горячее. Сейчас накрою стол.

Она разложила приборы на маленьком столе у окна, налила пиво в бокал и подняла крышку с тарелки, на которой лежал сочный бифштекс с жареной картошкой, спаржа гриль и грибочки в чесночном масле. Блюдо источало божественный аромат.

– Ты уже поужинала?

– Да, – сказала она. – Садись. Я ухожу.

– Тори? Останься.

Несколько мгновений она колебалась. Потом что‑то изменилось. Его просьба прозвучала как приглашение к беседе, желание обсудить проблему, а не ходить вокруг да около. Тори повернулась, и Джереми принял решение. Он никогда не позволял чувствам побеждать рассудок, но в этом случае придется пойти на уступки. Во всяком случае, если он хочет участвовать в жизни ребенка, а не просто посылать деньги каждый месяц.

– Уверен?

Он кивнул.

– Я был груб. Прости.

Тори сделала шаг навстречу.

– Ни ты, ни я не знаем, что делать в этой ситуации. Она весьма необычная.

– Садись, – кивнул он на стул напротив. – Хочешь чаю? Заказать что‑нибудь?

– Налью себе воды. Этого достаточно.

Джереми чувствовал себя не очень комфортно, наслаждаясь едой, в то время как Тори просто сидела рядом, но она сказала, что уже поужинала. Однако еда была восхитительна, и Джереми оценил ее по достоинству.

– Шеф‑повар очень хорош, – заметил он.

– Вкусы у местных людей не изысканные, поэтому он готовит простые блюда, но с изюминкой. Голодным никто не уходит, – улыбнулась Тори. – Нэл работает уже вечность, и сам обучил весь кухонный персонал.

Джереми отдыхал на курортах и получше, но этот был вполне достойным.

– Ты давно здесь?

– С тех пор, как окончила школу. Начинала как горничная, потом в восемнадцать стала официанткой, и некоторое время стояла на приеме в ресепшене.

– Прошла все уровни, – заметил Джереми, и Тори слегка покраснела.

– Мне хотелось работать в администрации. Некоторое время я отвечала за организацию специальных мероприятий. Когда помощник управляющего вышел на пенсию, подала заявку на должность и меня взяли. На этой неделе я замещаю управляющего, пока он в отпуске на Санта‑Лючии. Счастливец!

– Твоя мать живет поблизости. У тебя крепкие связи.

– Еще какие! У мамы нет никого, кроме меня. Конечно, у нее много друзей.

– Как и у тебя.

– Да, пожалуй, – нахмурила лоб Тори.

– Ты не согласилась бы переехать отсюда?

Стакан в руке Тори задрожал.

– Переехать? Куда?

– Ближе ко мне. Чтобы ребенок был рядом с обоими родителями.

– Только не к тебе.

Джереми поднял брови. Неужели она решила, что он предлагает ей переехать к нему? А может, ждет, что он «как порядочный человек» сделает ей предложение? У них был страстный роман, но ведь они не любили друг друга.

– Сейчас не пятидесятые, и не обязательно быть женатыми, чтобы воспитывать ребенка. Ты могла бы переехать ближе… ко мне. Финансовую сторону беру на себя.

Некоторое время Тори сидела молча, глядя на свои пальцы, потом подняла голову. Ее ясные глаза смотрели бесхитростно.

– Это щедрое предложение, Джереми, но моя жизнь здесь, как ты слышал. Рада, что ты решил участвовать в воспитании малыша, но ради этого я не собираюсь менять свою жизнь. Так же, как ты не собираешься менять свою.

Она права. Окажись он на ее месте, никогда бы не согласился все бросить и переехать в маленький городок в Новой Шотландии. Они принадлежали разным мирам.

– Уважаю твой выбор, – сказал Джереми. – Честное слово. Но подумал, что стоит предложить такой вариант.

– Понимаю.

– Мы не должны принимать решение прямо сейчас. У нас есть еще несколько месяцев, так ведь?

Тори кивнула. Выражение лица смягчилось.

– Возвращаясь к разговору… Извини, что наступила на больное место. У тебя было несчастливое детство? Поэтому не хочешь говорить о своей семье?

Отрезая кусок бифштекса, Джереми выдержал паузу. Она ведь узнает рано или поздно, так? Все, что надо сделать, – это зайти в Интернет и набрать пару слов, чтобы узнать, кто он.

– Моя сводная сестра работает на Уолл‑стрит, а старший брат переехал в Калифорнию сразу после окончания университета. Он сотрудничал с несколькими крупными компаниями, а потом основал собственную фирму. Сейчас он генеральный директор «Форчун 500 Техкампани».

– Вау!

– Да. Крупный игрок в сфере недвижимости. Мне до него не дотянуться.

– Недвижимость требует больших инвестиций, – возразила Тори, встав на его защиту, чем немало удивила Джереми. – Ты продаешь не обычные дома. Твои клиенты очень состоятельные люди, не так ли?

– Именно. Купить дом за несколько миллионов для них обычное дело, – подтвердил Джереми. Он понимал, что Тори не представляет, насколько он богат, и порадовался этому.

– Совсем другой мир.

Он поймал взгляд Тори.

– Они такие же люди, как все остальные, со своими проблемами, болезнями, заморочками. Правильно говорят: счастье за деньги не купишь.

– Однако деньги иногда помогают снять стресс, – заметила Тори, откидываясь на спинку стула. – Какое у тебя состояние, Джереми?

Она спросила легко, даже шутливо, но он решил ответить честно:

– Миллиард двести миллионов.

Тори засмеялась, потом резко затихла. Джереми продолжал наблюдать за ней. Он знал, что это огромная сумма, и сам иногда не мог поверить.

– Постой, ты не шутишь?

– Нет.

– Ты сделал эти деньги на недвижимости? – приоткрыла от изумления рот Тори.

– Не совсем, – сказал Джереми, отодвигая тарелку. – Отец оставил мне большой трастовый капитал, а сестра на Уолл‑стрит управляет моими деньгами. Если сложить все активы, как раз получится эта сумма.

Тори прошептала несколько нецензурных слов, заставив его ухмыльнуться.

– Я знала, что ты богат, но не настолько… черт…

– Наш малыш получит все, что захочет, как, впрочем, и ты, – сказал Джереми, наклонившись вперед и взяв ее за руку. – Не знаю, как мы решим этот вопрос, но обещаю, что никогда не брошу тебя и ребенка. Можно оставаться друзьями и вместе воспитывать его – посмотрим, как все сложится, – но если что‑то понадобится, тебе надо только позвонить, и я все сделаю.

Он отвечал за каждое слово, хотя понимал, что в эту минуту привязал себя к Тори на всю оставшуюся жизнь.

Как это получилось?

Глава 4

Напрасно Тори старалась подавить возбуждение, охватившее ее, когда Джереми взял ее за руку и пообещал быть рядом с ней и ребенком. Ей всегда было трудно противиться его обаянию, но сейчас ее рука лежала в его руке, а в голове крутилась мысль, что он чертов миллиардер, и поэтому она никак не могла опомниться. Меньше всего ее беспокоили его миллионы. Тут было другое. Тори никогда не встречала очень богатых людей. Прошлым летом она не знала о его деньгах, и теперь это обстоятельство не должно было смутить ее, но, тем не менее, что‑то изменилось: пришло осознание, что Джереми ей не пара.

Не как человек, потому что деньги и характер не связаны напрямую. Однако приходилось признать, что Джереми принадлежит другой Вселенной.

– Не знаю, что сказать, – прикусила губу Тори, – я не представляла… Ладно, Джереми, – она глубоко вздохнула, – со своей стороны тоже обещаю, что никогда не буду шантажировать тебя деньгами. Давай не будем спекулировать богатством в наших отношениях, согласен?

– Согласен. Давай исходить из того, что хорошо для нашего малыша.

– Ты действительно не сомневаешься, что он твой, и все такое?

Джереми подавил вздох:

– Я не очень хорошо отреагировал, когда увидел, что ты беременна, извини. Да, я верю тебе.

– Когда ребенок родится, сделаем тест ДНК. Ранние тесты могут быть опасны, а я не хочу рисковать.

– Так ты действительно хочешь этого ребенка?

– Очень хочу, – кивнула Тори, – хотя и не планировала, я обожаю детей.

В двадцать восемь лет у нее еще было время родить, но Тори не лгала. Она стала думать о ребенке несколько лет назад. Неожиданная беременность обернулась шоком, но и благословением.

– У меня не самая дружная семья, как ты догадалась, – сказал Джереми, сделав большой глоток пива. – Я общаюсь с сестрой, потому что мы оба в Нью‑Йорке. Но мой брат… женат уже в третий раз и живет своей жизнью.

– А твоя мать?

– Она осталась в семейном доме в Коннектикуте. Вышла замуж и общается с правильными людьми. Отец уехал и оставил ей только дом. Однако у каждого из нас был трастовый фонд, а потом она нашла нового мужа и позаботилась о своем комфорте.

В голосе Джереми слышалась горечь, которую он не мог скрыть. Тори представила его маленьким одиноким мальчиком.

– Она не отличалась заботливостью, как я понимаю?

Он коротко и зло засмеялся.

– Ни на грош.

Допив пиво, Джереми подошел к мини‑бару, плеснул в рюмку солидную долю виски и повернулся к Тори.

– У моей матери одна цель – подняться по социальной лестнице. Я не понимал этого тогда, но теперь ясно вижу. Встречал таких людей. Она рисковала все потерять, когда отец ушел. Ей пришлось бы продать дом и одной воспитывать нас. Вместо этого она вышла замуж за Брюса и восстановила статус. Брюс был только рад оплатить мое обучение в школе‑интернате. После восьмого класса я практически не жил дома.

Одним глотком Джереми опустошил бокал и налил следующую порцию.

Тори молча наблюдала, понимая, что тема для него очень болезненна, и он подкрепляет себя алкоголем. Несмотря на безразличный тон, она догадывалась о глубокой душевной травме, причиненной холодностью матери. Тори не могла понять, как ребенок мог стать помехой в жизни родителей и его отправили прочь из дома в таком нежном возрасте.

– Куда ты уехал?

– В Меррик‑Холл – школу для мальчиков в Коннектикуте. Старое здание казарменного типа с традициями и ритуалами, но зато с высоким уровнем преподавания. – Джереми улыбнулся, увидев ее встревоженное лицо. – Мне было хорошо. Я встретил там лучших друзей, заменивших мне семью.

– Теперь понимаю, почему ты не хотел говорить на эту тему, – вздохнула Тори. – Но ты видишься с матерью и отчимом?

– Время от времени. Она все‑таки моя мать. – Джереми медленно допивал виски, к облегчению Тори. – Не знаю, каким буду отцом, но постараюсь, чтобы мой ребенок чувствовал себя любимым и желанным. Не лишним в семье.

Он произнес это с такой решимостью, что сердце Тори дрогнуло. Она росла в атмосфере доброты, любви и заботы, но знала и другие семьи. Ей захотелось протянуть руку и убрать с его лба непослушную прядь волос, разгладить морщины на лбу, но она удержала себя. Тори понимала, что прикосновения и поцелуи еще больше осложнят ситуацию.

– У нас все получится, – прошептала она, – ведь мы хотим одного и того же.

Их взгляды встретились, и что‑то изменилось между ними. Тори вспомнила жар его тела и вкус поцелуев. Она сделала шаг назад, не желая пересечь опасную черту.

– Я должна идти. Уже поздно, а мне завтра снова на работу.

– Когда у тебя выходной?

– Во вторник Том вернется из отпуска.

– Мне надо снова посетить отмеченные объекты. Почему бы тебе не поехать со мной? На некоторые коттеджи стоит взглянуть – они невероятно красивы. Посоветуешь, где можно вкусно перекусить. Интересно проведем день.

– Уверен, что это хорошая мысль? – нахмурилась Тори.

– Как же мы будем растить ребенка, если не сможем вместе провести день?

Замечание было разумным, хотя сильно упрощало проблему.

– Ладно, согласна. Если будет хорошая погода.

– Отлично.

Тори начала собирать тарелки на тележку.

– Ты не должна этого делать, – сказал Джереми.

– Конечно, должна, – засмеялась Тори. – Я здесь работаю, помнишь? Отвезу все на кухню и поеду домой.

Джереми открыл дверь, и Тори вывезла тележку. В коридоре она обернулась.

– Спасибо, что рассказал о семье. Понимаю, ты не хотел.

– Теперь ты знаешь, – облокотился на косяк двери Джереми. – Только, пожалуйста… не суди обо мне по моим родственникам. Я стараюсь быть… другим.

– Для меня важны не слова, а поступки, – кивнула Тори. – Пока ты чист.

Ответом ей была очень сексуальная улыбка.

– Скоро увидимся, – сказал Джереми, закрывая дверь.

Направляясь к лифту, Тори старалась унять сердцебиение. Дружелюбие лучше вражды, но что ей делать с улыбающимся Джереми? Он все еще привлекал ее, а улыбка вызывала легкое головокружение. Однако она должна помнить о ребенке и не слишком увлекаться. Жизнь далека от сказки, особенно в ее случае.

Погода во вторник выдалась ясной и солнечной. После короткого совещания с Томом, которого Тори быстро ввела в курс дела, она приготовилась к поездке: закуталась в парку, надела теплые перчатки. В легинсах и высоких сапогах ей было удобнее, чем в юбке. Молния куртки с трудом застегнулась на округлившемся животе. Настало время купить новую просторную куртку, но Тори жалела денег на одежду, которую будет носить один сезон.

По правде говоря, Тори с нетерпением ждала сегодняшнего дня: осмотр роскошных коттеджей обещал новые впечатления и, возможно, новые идеи для отеля. Джереми ждал ее в холле у бара с чашкой кофе в руках.

– Привет!

Он обернулся, и у Тори перехватило дыхание. Поверх делового костюма на Джереми было мягкое кашемировое пальто и клетчатый шарф на шее. Небрежно откинутые назад волосы открывали красивое лицо.

– Привет. Хочешь горячего чая перед дорогой?

– Нет, спасибо. Ты готов?

Он блеснул улыбкой. Сердце Тори дрогнуло. Джереми проводил ее до двери. У ступеней их ждал роскошный «ягуар». Тори скользнула в стильный интерьер авто и устроилась на мягком сиденье с подогревом. Карта навигатора на приборной доске замигала, когда Джереми ввел адрес первого объекта. Спутниковое радио наигрывало легкую мелодию.

– Откуда начнем?

– С дома в Плезентвиле на берегу реки.

– Знаю это место.

– Брэнсон ищет тихое место. Хочет восстановиться после… не важно. У него был тяжелый год.

– Брэнсон?

– Клиент и мой друг.

– Тяжелый год, говоришь?

Джереми нахмурился.

– Это не мое дело. Однако если он хочет уединения, то я найду подходящее место и выгодную инвестицию. Не думаю, что он будет жить здесь все время, скорее только летом. Как друг, я желаю ему быстрее прийти в норму и снова радоваться жизни.

Вероятно, случилось что‑то ужасное, но Тори понравилось, что Джереми уважает и не обсуждает приватные обстоятельства.

– Один из тех, с кем ты подружился в Меррике?

– Да, – кивнул Джереми.

Довольно скоро они прибыли на место: проехали сквозь чугунные ворота и остановились перед великолепным одноэтажным домом с примыкающим гаражом на три машины. Строение было большим, но уютным на вид.

– Сколько все это стоит? – спросила Тори, оглядывая широкий двор.

– Полтора миллиона.

– Не выглядит таким уж роскошным.

– Не торопись с выводами, – прищелкнул языком Джереми. – С тыльной стороны он выглядит больше. За домом большой сад, который спускается к реке, а с нижнего этажа выход на большую открытую террасу.

Джереми открыл кодовый замок, и Тори вошла в холл. Помещение было просторным, светлым, воздушным. Она тихо ахнула. Сняв сапоги возле двери, Тори ступила на полированный деревянный пол.

– Ты прав. Здание больше, чем выглядит снаружи.

Они осмотрели дом. В комнатах на нижнем этаже раздавалось эхо их шагов. Поднявшись по витой лестнице, они попали в спальни с окнами на реку. Даже ванная комната позволяла нежиться в огромном джакузи и одновременно любоваться речным простором и деревьями, как часовые стоящими на берегу над маленьким причалом.

– Пирс для лодки.

– Да. Отсюда на парусе быстро выходишь в океан. Нравится?

– Очень. Все так красиво и масштабно. Ты видел мой коттедж. Что бы я делала в этих залах? – Тори подошла к окну хозяйской спальни. – Тем не менее здесь по‑домашнему уютно. Хорошее место.

Надев обувь, они обошли дом снаружи. Со стороны реки дом выглядел особенно величественно – три этажа огромных, сверкающих на солнце окон.

– Детям должно быть хорошо здесь. Удобный спуск к реке и сад. Жаль, что зимой его не видно. Все дома, которые ты продаешь, такие же роскошные, Джереми?

– Да и нет, – засмеялся он. – Такая недвижимость стоила бы много дороже в других местах. Цены на жилье на Манхэттене такие, что тебе и не снилось.

– Как твоя квартира?

– Я живу на Ист‑Сайде, – пожал плечами Джереми. – Недешевое место.

– За сколько ты купил ее? – покосилась на него Тори.

– За четыре с небольшим.

– Миллиона?

– Квартира довольно скромная, – заметил Джереми. – Мне не нужны огромные пустые хоромы, понимаешь?

– О господи…

Джереми расхохотался, и Тори присоединилась к нему, потому что все казалось ей нереальным. А смех Джереми странно возбуждал.

– Пойдем, – протянул ей руку Джереми. – Посмотрим следующий объект.

Они доехали до более изолированного дома, стоящего прямо на берегу океана. Маленькая скала отделяла участок от пляжа. Тори сразу влюбилась в это место.

– Первый объект казался таким домашним, а этот совсем дикий, – сказала она, вылезая из машины. Ветер трепал ее волосы. Она подставила ему лицо, наслаждаясь соленой свежестью. – Здесь восхитительно!

Ей приходилось кричать, чтобы Джереми услышал ее за шумом прибоя. На его лице был написан восторг. Тори поняла, что это его любимое место.

– Тебе здесь нравится, правда? – Она обошла машину и последовала за ним по дорожке к дому.

– Еще как! Подожди, сейчас кое‑что увидишь.

Они вошли в холл, и Джереми махнул рукой:

– Смотри!

За холлом располагался большой зал, в центре которого стоял столик, а на нем ваза с цветами. Слева начиналась винтовая лестница, уходившая ввысь. Тори подняла голову. Прямо над ней сиял стеклянный купол, и столб света освещал букет. Темные деревянные перила и светлые ступени лестницы словно обрамляли световой столб, создавая поразительный эффект.

– Невероятно! – ахнула Тори.

– Согласен. А внизу есть сауна и тренажерный зал…

– Частный пляж?

– Тоже есть, но надо обойти скалы. Я бы показал, но, боюсь, скользко. Не хочу, чтобы ты упала.

Наверху была комната с панорамным видом на океан и камином из гранитного камня в рустиковом стиле.

– Можешь представить, каково это, сидеть у жаркого огня, когда за окном бушует шторм, пить вино и читать книгу? – с восхищением сказала Тори.

– Да, – тихо ответил Джереми. – Могу.

Их взгляды встретились. Дом не предназначался им, они не были парой, но, обходя вместе комнаты, они словно сблизились. Тори не ожидала такого поворота.

– Пойдем, – поторопила она. – Покажи мне другие комнаты.

Французские стеклянные двери хозяйской спальни открывались на высокий балкон с металлической оградой, расположенный высоко над крыльцом. Тори никогда не видела таких шикарных апартаментов. Залы даже без мебели впечатляли, а что говорить о видах из огромных окон? Еще две необъятные спальни второго этажа имели собственные ванные комнаты.

– Будешь рекомендовать эту виллу? Вижу, она тебе понравилась.

Джереми кивнул.

– Думаю, это именно то, что нужно Брэнсону. Я упомянул самое интересное? На краю участка имеется собственный маяк. Посмотри. – Он указал на юго‑запад, где океан подходил ближе всего. Там, как часовой на посту, стояла красно‑белая, битая ветрами башня.

– Работает?

– Нет, – признался Джереми с разочарованием. – Но говорят, он в отличном состоянии. Надежный, как скала, на которой построен.

Это было очень романтично. Кто не хочет иметь собственный маяк? Тори была очарована. Когда Джереми назвал цену, она засмеялась и сказала, что о такой вилле можно только мечтать. Потом подумала: зачем ей столько места? Здесь должна жить большая семья, которая наполнит пространство жизнью и смехом.

Они выехали за ворота и повернули в сторону города. По пути им предстояло осмотреть еще один объект из короткого списка Джереми. Тори он не понравился. Дом относился к той же ценовой категории, что два предыдущих, но был построен в авангардном стиле – гигантский куб, брошенный на песок. Интерьер отличался такой же лаконичностью.

– Не одобряешь? – спросил Джереми, осматривая вместе с ней помещение.

– Здесь все удобства, какие можно представить, – заметила Тори, – не хватает гармонии. Не чувствуется домашнего уюта. Звучит странно, но у меня ощущение, что дом падает в океан.

– Согласен, – засмеялся Джереми.

Положив руку на холодные перила лестницы, Тори добавила:

– Его можно назвать инновационным и необыкновенным, но он не располагает к душевному спокойствию.

– Тогда уберем его из списка.

– О господи, – встревожилась Тори. – Не обращай внимания на мои слова: я ничего не понимаю в недвижимости.

Джереми подошел и встал рядом.

– Но ты хорошо знаешь, как создать атмосферу комфорта и уюта, поэтому курорт Сэндпайпер пользуется таким успехом. Именно это нужно сейчас моему другу.

Сердце Тори дрогнуло. Джереми не переставал удивлять ее.

– Который из домов тебе выгоднее продать?

– Вот этот, – засмеялся Джереми, – но это не важно.

– Разве?

– Мне не нужны деньги. Важнее найти подходящее жилье, чтобы люди были счастливы в нем.

Тори положила ладонь ему на грудь.

– Здесь бьется сердце человека, который ищет свой дом.

Лицо Джереми стало непроницаемым.

– Не будь сентиментальной.

Без сомнения, она затронула больную тему. Тори убрала руку.

– Мне нравится, что ты думаешь о людях, а не о деньгах.

Джереми предпочел сменить тему. Кивнув на дверь, он сказал:

– Пора подумать о ланче.

– Знаю подходящее место, – обрадовалась проголодавшаяся Тори.

Она ждала, пока Джереми запирал двери, и думала о том, что многое узнала о нем сегодня. Ее сердце смягчилось. Что бы ни говорил Джереми Фишер, но она права: он искал свой дом. Тори знала, что значит любовь родных, забота, внимание. Каково приходится человеку, лишенному семейных уз?

Глава 5

Меткое замечание Тори потрясло Джереми. Неужели она права? Неужели все сводится к тому, чтобы найти место, которое он назовет домом? Ему очень нравилась новая квартира с видом на Центральный парк в самом сердце Нью‑Йорка. Он был в центре событий: работа, рестораны, музеи, театры. Но чего‑то не хватало. Тори проницательно заметила это.

– Куда едем? – спросил он, пристегивая ремень.

Они остановились возле незаметной двери в стене, ведущей в маленький ресторанчик, сели за поцарапанный деревянный стол с пластиковой скатертью. Тори заказала две порции рыбы с чипсами.

– Это их фирменное блюдо, – объяснила она.

Официантка принесла тарелки с огромными дымящимися порциями. Поверх золотистой картошки лежали куски жареной рыбы, а соус тартар был подан в пластиковых стаканчиках.

Джереми наблюдал, как Тори расправляет на коленях бумажную салфетку.

– Приступай, – улыбнулась она.

Морской окунь в легкой, хрустящей панировке был великолепен, а чипсы с кетчупом таяли во рту. Джереми порадовался, что утром съел легкий завтрак и мог насладиться отменной едой.

– Почему мы не побывали здесь прошлым летом? – удивился он. – Ведь это недалеко от курорта.

– В сезон сюда не пробиться. Надо выстоять длинную очередь, – пояснила Тори и медленно перевела дух. – Мне нужно притормозить.

Тори получала истинное удовольствие от еды, чем радовала и удивляла его. Как правило, женщины, с которыми он встречался, съедали несколько кусочков и отказывались от еды, утверждая, что наелись. Но люди должны хорошо питаться, чтобы зарядиться энергией, а кроме того, хорошая еда доставляет радость.

– Ты, вероятно, предпочитаешь дорогие рестораны, – заметила Тори. – Честно говоря, летом я не догадывалась, что ты настолько богат, иначе рекомендовала бы отличные заведения, особенно в Галифаксе.

Джереми встретил ее взгляд.

– У меня было самое главное, чтобы удовлетворить аппетит.

Заметив вспыхнувший румянец на ее щеках, он понял, что фраза прозвучала двусмысленно. Однако это было правдой. Тори утоляла его сексуальный голод. Если быть честным, то он по‑прежнему хотел ее. То, что она носила его ребенка, делало Тори еще желаннее. Он помнил вкус ее губ, нежность кожи, мягкость волос под ладонью. Эти воспоминания привели его в Сэндпайпер. Поиск жилья для Брэнсона послужил лишь поводом.

Джереми перешел на более безопасную тему и завел разговор о домах, которые они посетили.

– Будешь рекомендовать виллу на мысу?

– Думаю, да. Покажу ему все три, но почти не сомневаюсь в выборе.

– Мне она больше всего понравилась. Рядом океан, и в ней чувствуется какая‑то дикость.

Тори отодвинула тарелку.

– Все, больше не могу, иначе придется отказаться от десерта.

– Десерт? – охнул Джереми.

– Домашние пироги с начинкой. Мой любимый – с кокосовым кремом, – засмеялась Тори.

Не спеша, за разговорами, они наслаждались десертом и кофе.

– Хорошо провели день, – задумчиво произнесла Тори. – Лучше узнали друг друга.

– Но мы не поговорили о будущем.

Тори нахмурилась и поджала губы. Джереми уже несколько раз замечал сдвинутые брови, хотя видимых причин для конфликта не было.

– Эй, не беспокойся. Успеем договориться, – успокоил он. – Впереди еще неделя. Мне надо съездить в Галифакс на несколько дней, а у тебя будет время подумать. Уверен, мы найдем решение.

– Надеюсь, – кивнула Тори. – Хотя я несколько иначе планировала жизнь своего ребенка. Не думала, что его или ее родители будут жить в разных странах.

– Конечно, ситуация не идеальная, но будем исходить из реальности. – Джереми накрыл ее руку своей. – Давай взглянем на светлую сторону. У меня достаточно денег, чтобы приезжать сюда или оплачивать твои визиты в Нью‑Йорк. Что скажешь? Деньги для нас не проблема.

Ее лицо просветлело.

– Значит, не возражаешь, если мы останемся здесь?

Нельзя сказать, что Джереми устраивал такой вариант. Было бы гораздо лучше уговорить Тори переехать в Нью‑Йорк, где он сможет видеться с ребенком, когда захочет. Однако ему не хотелось обсуждать эту тему сейчас и портить прекрасный день.

– У нас есть выбор, – рассудительно заметил Джереми, допивая кофе. – Надо определиться, чего каждый из нас хочет, а потом сесть и обсудить возможный компромисс.

– Хорошая мысль, – сказала Тори. – До сих пор нам удавалось избегать споров, что само по себе достижение.

Джереми согласно кивнул, хотя что‑то его насторожило. Они не спорили… до сих пор. Однако рано или поздно трения неизбежны. Ему очень не хотелось ссориться с Тори. Оплачивая чек, Джереми нахмурился. В этом заключалась часть проблемы, не так ли? Он все еще хотел ее, а теперь, когда они проводили больше времени вместе, приходилось признать, что Тори очень нравилась ему. Прошлым летом он увидел настоящую Тори – веселую, жизнерадостную. Ему было легко с ней. Тори умела заставить его улыбаться. С ней он мог оставаться самим собой.

Все это делало Тори очень опасной. Ему совершенно не нравилась идея обзавестись готовой семьей. Джереми вообще не представлял, как функционирует семья, потому что фактически не имел опыта жизни в семье. Единственный опыт регулярного общения сводился к беседам с садовником, который приходил дважды в неделю косить траву и поливать растения. Что бы мистер Одли посоветовал ему? Вероятно, сказал бы, что нужно сделать все, как полагается. Проблема в том, что Джереми не представлял, как полагается поступать в подобном случае, но уж точно не вступать в скоропалительный брак ради ребенка. Семья должна быть основана на любви, а Джереми полагал, что не способен на такое чувство.

Они сели в машину и поехали обратно в гостиницу, откуда Тори должна была уехать домой на своем автомобиле. Они почти приехали, когда Тори вдруг попросила его свернуть с дороги. Она указала на объявление о продаже коттеджа перед съездом на маленькую аллею.

– Давай заедем туда, Джереми. Пожалуйста!

Ее голос звучал так настойчиво, что он немедленно нажал на тормоз.

– Что тебя заинтересовало?

– Тут всего несколько домов. Один из них выставлен на продажу. Хотела бы взглянуть.

Программа дня была выполнена. Еще было достаточно светло, и Джереми не отказал ей.

– Он явно в стороне от главной дороги.

– Прямо на пляже, не рядом с гостиницей, а примерно в километре от нее. Небольшой, но очень красивый. И стоит на частной земле.

В конце аллеи они уперлись в закрытые ворота. Тори так расстроилась, что Джереми сжалился и позвонил риэлтору. Тот обещал приехать через двадцать минут.

– Не хочешь пока осмотреть территорию?

Тори с радостью согласилась.

– Должна признаться, что давно присматривалась к этому коттеджу. Видела его с воды, но не знала, что его продают.

– Тогда пойдем.

Джереми припарковал машину у ворот и, взяв Тори под руку, провел через калитку. Они двинулись по подъездной дороге вдоль высоких деревьев. Она привела на открытую площадку прямо к коттеджу. Дом не был таким большим и величественным, как виллы, которые они осматривали утром, зато выглядел живописным и уютным.

– Только посмотри, – ахнула Тори, бросаясь вперед.

Здание было облицовано серым сайдингом с белой отделкой. Каменные ступени крыльца вели к большой деревянной двери. Джереми видел этот объект в каталоге, но не отметил для себя: он не подходил Брэнсону по площади и по цене – за него просили меньше миллиона. Однако дом выглядел очаровательно. Вечнозеленые кустарники обрамляли припорошенные снегом аллеи сада. Весной он, вероятно, будет утопать в цветах. Задняя сторона дома была обращена к океану. Каменная дорожка заканчивалась ступенями, спускавшимися к частному пляжу. Джереми быстро прикинул, что участок охватывает около ста метров береговой линии.

В саду стоял еще один небольшой дом под черепичной крышей. Скорее всего, это был перестроенный лодочный ангар. Джереми видел горящие глаза Тори: она сразу влюбилась в это место. Ее нынешний домик по размеру походил на этот ангар – милый, но крошечный.

– Ну, разве он не прекрасен! – Тори заглянула в окно. – Его можно использовать как гостевой дом или… – она кинула на Джереми сияющий взгляд. – Можно сдавать на лето. Ведь это лучше, чем арендовать комнату или пристройку. Интересно, есть ли там кухонька? Глаз не оторвать, до чего хорошенький.

Тори была прекрасна: оживленная и вдохновенная, жизнерадостная и отзывчивая. Она идеально подходила для своей должности в Сэндпайпере. Глядя на нее, Джереми с печалью думал, что она создана для этого места. Она никогда не будет счастлива в городе. Тори любила океан, простор, дикую природу. Все это отличалось от Нью‑Йорка, как солнце от дождя. А он не мог жить здесь. Финансовое положение позволяло ему бросить работу в любой момент, но это сделало бы его несчастным. Ему нужна цель, борьба, вызов.

Приехал риэлтор и открыл дверь. Внутренние помещения оказались не менее удивительными с неожиданными декоративными элементами вроде чугунной решетки в форме переплетенных лилий. Наверху из окон трех больших спален открывался великолепный вид на океан. Кухня воплощала мечту повара. В углу сада стояла каменная жаровня.

– Посмотри, как красиво. Можно жарить барбекю и слушать океан, – восторгалась Тори, стоя у окна. – Знаю, дом тебе не подходит, но мне он нравится больше всех.

– Маловат для моего клиента, но это прекрасный объект. Давно выставлен на продажу? – спросил Джереми риэлтора.

– В сентябре. Знаю, что сейчас не лучшее время для рынка недвижимости, но продавец не хочет снижать цену.

– Коттедж стоит своих денег. Буду рекомендовать моим клиентам. Спасибо, что показали дом.

Они вернулись к парковке, и Тори на прощание помахала рукой риэлтору. Джереми отметил этот жест, характерный для маленьких селений. Усевшись рядом с ним в машину, Тори умиротворенно вздохнула, положив руку на живот привычным материнским движением. Джереми не сомневался: Тори будет прекрасной матерью. По крайней мере, ребенок будет расти в атмосфере любви и заботы.

Глядя на дорогу, он думал, что фактически уже согласился оставить малыша матери, но хотел ли он этого на самом деле? Готов ли он вернуться к привычной жизни и ограничиться короткими наездами сюда, чтобы взглянуть на сына или дочь и вспомнить, как они выглядят? Воспоминания собственного детства переворачивали внутренности. Он не помнил лицо отца. Прошло много лет, прежде чем он перестал мечтать, что Брет неожиданно явится в день его рождения или на Рождество и заберет его из холодного, неприветливого дома. Джереми не допустит, чтобы его ребенок выглядывал в окно, ожидая увидеть отца, страдал от разочарования, но снова и снова верил и надеялся. Есть ли альтернатива?

Возле гостиницы Джереми открыл дверь и помог Тори выйти из машины. Она улыбнулась ему. Что‑то снова дрогнуло внутри, но не от боли, а от смущения.

В какой‑то степени Тори оставалась незнакомкой. Они провели вместе пару чудесных недель летом и теперь несколько дней за разговорами. Джереми был в смятении. Он испытывал вожделение, желание заботиться о Тори и, как ни странно, страх. Ребенок, которого они вместе сделали, связал их навсегда.

– Что‑то не так? – спросила Тори, трогая его за рукав. – Ты хмуришься.

– Просто размышляю, – стараясь улыбнуться, сказал Джереми. – Пожалуй, поднимусь к себе, соберусь с мыслями и позвоню Брэнсону.

– Забыла, что сегодня у тебя рабочий день, – заме тила Тори, взяв его под руку и поднимаясь по лестнице в холл. – Зато я отдохнула.

– Хороший день выдался, – откликнулся Джереми, думая о том, как приятно ощущать ее рядом. – Это случается не часто.

– Думаешь, твоего друга заинтересует предложение?

– Возможно.

– Почему канадская провинция, а не Кейп‑Код, например? Или Западное побережье? А еще Хэмптонс. Разве не все богатые люди живут в Хэмптонс? – удивилась Тори.

Она была такая безыскусственная и милая, что Джереми с трудом поборол желание обнять ее и поцеловать в губы.

– Кажется, тут какие‑то семейные связи, – ответил он и замолчал. Это все, что он мог сказать о Брэнсоне, не вдаваясь в подробности последних месяцев. Джереми уважал личную жизнь друга и его секреты.

Они вошли в теплый, уютный холл, наполненный предрождественской суетой. Справа от центра возвышалась трехметровая елка, сверкавшая огнями и украшенная голубыми лентами и шарами. Голубой и серебряный – традиционные цвета Новой Шотландии.

– Ленты. Чья идея? – спосил Джереми.

– Каждый год одно из подразделений придумывает дизайн. В этом году очередь администрации, – пояснила Тори, подходя к елке и снимая один из шаров. – Взгляни‑ка! – она протянула ему елочное украшение. Джереми повертел его в пальцах. На прозрачном шаре серебряной краской было красиво выведено слово «мечта». Как выяснилось, на других шарах красовались разные пожелания: отдых, путешествия, верность, любовь.

– Уверена, что это работа Мириам, – пробормотала Тори. – Она необыкновенная.

Его мать никогда бы не допустила самодельных украшений на елке, но здесь, в пятизвездном отеле, они вызывали восхищение.

– У тебя талантливые сотрудники, – похвалил Джереми. – И ты их поощряешь?

– Каждый имеет право на творчество, интересные предложения принимаются, а некоторые идеи просто великолепны.

– Ты не перестаешь удивлять меня, – признался Джереми. Он сделал шаг назад, понимая, что стоит почти вплотную к Тори. Словно спохватившись, она тоже отступила, оказавшись в арке прямо под свисающей вниз веткой омелы. Когда Джереми заметил это, то не смог удержаться от искушения и положил ладонь ей на плечо.

– Что ты делаешь? – насторожилась Тори Джереми указал глазами на омелу. Их взгляды встретились. На лице Тори отразились те же чувства, которые испытывал он, – ожидание и тревога. Он наклонился и коснулся губами ее рта. Она вздохнула, и напряжение ушло. Когда Джереми запустил пальцы в ее волосы, Тори расслабилась и слегка приоткрыла губы. Вкус забытого поцелуя потряс Джереми.

Эта женщина. Этот момент. Их ребенок.

Умом Джереми понимал, что не следовало целовать Тори, но его сердце ликовало. Он не стал затягивать поцелуй и быстро отступил, удивляясь тому, как участился пульс от короткого, невинного контакта. Щеки Тори раскраснелись, а полные, розовые губы приоткрылись в изумлении.

– Не мог пропустить такой шанс с омелой, – пробормотал Джереми, чувствуя ее вкус на губах. Он соврал бы, сказав, что не хотел большего.

– Самое время пожелать веселого Рождества и спокойной ночи, – запинаясь, произнесла Тори.

– Еще рано.

– Тогда до свидания и… черт, хотела сказать…

Ее смятение было восхитительным и говорило о том, что они испытывают одинаковые чувства.

– Скоро увидимся, – усмехнулся Джереми и пошел к лифту прежде, чем успел наделать глупостей. Ему безразлично, чем она будет заниматься вечером.

Глава 6

Субботнее чаепитие с матерью давно стало для Тори традицией. Этот день не был исключением, если только не учитывать нетерпеливого желания Тори рассказать о приезде Джереми. Шелли поддерживала дочь, хотя не одобряла ее летнего романа, закончившегося неожиданной беременностью. Вообще Тори тоже предпочитала, чтобы ребенок был зачат в любви, а не в порыве вожделения. Однако обе они решили, что раз прошлые обстоятельства изменить нельзя, то надо смотреть в будущее.

Тори налила свежую заварку в чашку матери, а потом в свою, и добавила молока. Сделав глоток горячего душистого напитка, она расслабилась. Что лучше чая располагает к размышлениям?

– Хорошо себя чувствуешь? – встревоженно спросила Шелли. – Ты немного побледнела.

– Наверное, от усталости. Мне пришлось многое передумать в последнее время. Но в целом все в норме. Скоро пойду на ультразвук.

– Когда?

– Во вторник.

– У меня в этот день дежурство в больнице. Могу поменять смену, если тебе нужна компания.

По загоревшимся глазам матери Тори поняла, что она рассчитывает на приглашение. Но ей почему‑то хотелось пойти одной, чтобы побыть наедине с ребенком. Это странно, ведь малыш еще не родился, и Тори была «наедине» с ним все время. Вероятно, сказывался стресс.

– Не беспокойся. Все расскажу тебе и покажу снимки, ладно?

– Конечно, если ты так хочешь, – сказала Шелли, потянувшись за печеньем. В этот момент Тори сообщила новость:

– Джереми объявился.

Печенье выпало из рук Шелли.

– Тот самый Джереми? Отец?

– Да, – склонила голову над чашкой Тори. – Приехал по бизнесу, но решил навестить меня. И обнаружил… – Она указала на свой живот.

Шелли откинулась на спинку дивана.

– Ох, дорогая. По крайней мере, он все знает теперь.

Тори взглянула на мать и состроила гримасу.

– Ну, да. Узнал до того, как я решилась рассказать.

– Наверное, к лучшему. Я всегда считала, что он вправе знать.

– Я тоже. Но теперь мне… страшно.

– Боишься, что он что? Бросит тебя одну? Не будет помогать?

Тори сделала глоток чая, укрепляя силы. Вчерашний день, осмотр домов, поцелуй… Все напоминало Тори о том, как ей приятна компания Джереми. Летом их связывали скорее физические отношения, но он ей очень нравился. Конечно, и в мыслях не было, что, как в сказке, он увезет ее с собой, но она хранила воспоминания о нем как нечто особенное. Больше всего Тори боялась, что это помешает ей вести переговоры о родительских правах, но Джереми не торопил ее и не выставлял требований. Но рано или поздно… В какой‑то момент он объявит свою цену.

– Раз ты молчишь, значит, не хочешь поделиться с матерью, – подняла брови Шелли. Она не осуждала дочь: они хорошо понимали друг друга, но Тори не все рассказывала ей.

– Он богат. Реально богат. Состояние со многими нулями. Если захочет, может создать кучу проблем. Не хочу так думать. Он милый и даже заботливый. Ничего не требует. Мы просто… беседуем.

– Это хорошо.

– Хочет принимать участие в жизни малыша.

– Разве плохо? Он готов взять на себя ответственность.

– Значит, мне придется видеться с ним. А если вдруг он захочет получить опеку? Я не смогу тягаться с ним. Поэтому мне страшно, мама. Я уже люблю своего младенца.

– Конечно, любишь, – пересела ближе к дочери Шелли. – Знаешь, ты должна доверять отцу ребенка. Говоришь, он хороший человек. Уверена, что ты сумеешь уговорить его.

– Мы вместе провели вторник. Он сказал, что, как родители малыша, мы должны больше общаться.

– Согласна с ним. – Шелли внимательно посмотрела на дочь. – Тебя еще что‑то тревожит?

– Не знаю, – вздохнула Тори. – Он по‑прежнему привлекает меня. Между нами что‑то есть… Он тоже это чувствует… – Она замолчала, вспоминая поцелуй, и проглотила комок в горле. Нежное прикосновение оказалось более разрушительным для ее защиты, чем самый страстный напор.

– И что, дорогая?

– Он поцеловал меня под омелой в холле.

Шелли весело рассмеялась.

– Что плохого в том, что в холле тебя поцеловал красивый миллионер?

– Миллиардер, – поправила ее Тори. – Джереми Фишер – миллиардер, благодаря наследству, бизнесу и, вероятно, сестре, которая гениально управляет финансами.

– Вот как? – ахнула от удивления Шелли.

– Как мне справиться с этим, мама? Мне наплевать на его деньги, но они все меняют. Мы живем в разных странах и принадлежим разным мирам. Но у нас общий ребенок. Все так сложно.

– Ты пройдешь через это, как делала уже не раз. – Она сжала руку дочери. – День за днем, принимая решения, которые сочтешь наилучшими. Остальное решится само собой.

– В тебе больше уверенности, чем во мне.

– Не думаю. Старайся смотреть на вещи шире. Если у тебя благие цели, то все получится. – Шелли убрала руку. – Возьми еще печенье и допей чай. Останешься на ужин?

– Конечно.

– Хорошо. Заберешь домой остатки мясного пирога.

Приложив телефон к уху, Джереми сел перед раскрытым лэптопом.

– Который из них? Тот, что на реке, или другой, с маяком?

Голос Брэнсона был слышен громко и отчетливо.

– Я доверяю тебе, Джер. Тебе известно, что мне нужно сейчас.

Другу требовалось прежде всего время и личное пространство.

– Боюсь, ты превратишься в лохматого, бородатого отшельника, прогоняющего детишек со своей лужайки.

Брэнсон засмеялся, что случалось теперь крайне редко.

– Не люблю бороды.

Так оно и было, но Джереми не успокоился:

– Уверен, что не хочешь жить ближе к городу? Или южнее, где тепло?

– Там у меня нет знакомых и нет риска, что кто‑то узнает. Хочу побыть в одиночестве какое‑то время. Когда дом больше не понадобится, продам его. Все просто.

– Тогда советую купить особняк с маяком. Цена ниже, а место такое живописное, что всегда найдутся покупатели.

– Заключай сделку, только быстрее.

– Собираешься переехать зимой? Ты спятил.

– Не могу здесь находиться. Дом полон привидений.

Причина вполне убедительная.

– Эй, Брэн? Есть минута, чтобы выслушать меня? Помнишь, рассказывал тебе о подружке? С прошлого лета?

– Да, короткая связь. Ты собирался навестить ее. Как все прошло?

– Она беременна, – выдохнул Джереми. До этой минуты все казалось нереальным. Он никому еще не признавался, но ему необходимо было услышать мнение лучшего друга.

– Отлично сработал, Ромео. Она тебе не говорила?

– Все очень сложно.

– Да уж, – помедлил Брэнсон. – Что теперь?

– Не знаю. Не могу игнорировать моего ребенка, понимаешь? Не могу.

– Согласен. Она поймала золотую рыбку.

– Не уверен, что она готова переехать в Нью‑Йорк, а здесь я умру от скуки.

– Думаешь жить на два дома?

– Придется.

– Твоя мать знает?

– Нет, черт возьми.

– Если хочешь продолжать встречаться с девчонкой, советую рассказать о своей семье. Не держи ее в неведении.

– Опекать ребенка совсем не то, что покупать дом.

Брэнсон снова засмеялся.

– Рад, что ты сам пришел к этому выводу. Полегчало?

– Да и нет. Но все равно спасибо. Свяжусь с тобой по поводу контракта.

– Пришли бумаги на подпись. Я тебе доверяю.

Закончив разговор, Джереми некоторое время сидел, подперев голову руками. Брэн прав: Тори должна встретиться с его семьей, а ему надо познакомиться с ее матерью. Как все сложно!

Джереми по телефону подтвердил покупку дома. Он не сомневался, что, без спора согласившись на предложенную цену, сумеет максимально ускорить оформление документов. Он отправился вниз, в бизнес‑центр, чтобы заняться подготовкой бумаг. Теперь, когда задача выполнена, он может вернуться в Нью‑Йорк готовиться к Рождеству. Почему‑то эта мысль не обрадовала его.

– Твой друг согласился купить дом?

Джереми вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной голос.

– Извини, не хотела напугать тебя.

– Задумался, – сказал Джереми, оглядывая Тори.

Она сияла. Черные легинсы подчеркивали стройность длинных ног, а голубой свободный пуловер совпадал по цвету с украшениями рождественской елки.

– Выглядишь прекрасно. Хорошо себя чувствуешь?

– Много спала в эти выходные и читала хорошую книгу. Это было прекрасно.

Они не виделись пару дней, потому что он уезжал по делам в соседний город.

– Рад за тебя. Да, Брэнсон выбрал дом с маяком.

– Ой, как хорошо! Дом действительно впечатляет, – обрадовалась Тори. – Значит, у тебя будет хороший друг в наших краях.

Она права. Ему даже в голову не приходило. Брэн поживет здесь какое‑то время. И Тори с малышом. Все складывается неплохо.

– Через несколько дней я уеду в Нью‑Йорк.

– Да, конечно.

В ее голосе слышалось разочарование. Или ему показалось? Кроме того, они так ничего и не решили. Джереми не знал, что сказать. В этот момент Тори изменилась в лице и прижала ладонь к животу.

– Вау!

– Что с тобой? Тебе плохо? – вскочил в тревоге Джереми.

– Все хорошо, – широко раскрыла глаза Тори. – Кажется, ребенок пошевелился.

– Правда? – проводил ее к креслу Джереми. – Что ты почувствовала?

– Трепет бабочек. Я и раньше замечала, но не придавала значения: это не было так сильно, – улыбнулась Тори. – Вот снова.

Она взяла его руку и приложила поверх пуловера к выпуклой округлости. Джереми не успел понять, что произошло. Секунда – и он уже склонился над ней, прижимая ладони к животу. Он затаил дыхание и вдруг почувствовал легкое колыхание.

– То самое?

– Заметил?

Да, это был его ребенок. Он шевелился в животе у матери, похожей на нежного ангела. Идеальная картина материнства. Джереми испытал одновременно невероятный восторг и панический ужас. Он подождал, но движения больше не было, и тогда он неохотно убрал руки. Тори глубоко вздохнула.

– Ты в порядке? У тебя странный вид.

– Все хорошо, хотя и страшно.

– Знаю. К этому надо привыкнуть.

– Сегодня все обрело реальность. Я поделился новостью со своим другом Брэнсоном.

Тори тронула его за плечо.

– Я беременна уже несколько месяцев, так что для меня все очень реально. Тебе придется наверстывать.

Изучив вопрос в Интернете, Джереми более или менее представлял, через что прошла Тори, а вчера узнал, что сейчас младенец размером примерно с банан.

– Джереми? – прервала его мысли Тори. – Завтра у меня назначен ультразвук. Хочешь пойти со мной?

Он увидит своего ребенка! Слишком много всего обрушилось сразу на голову Джереми, но других вариантов не было, он это знал.

– Я бы очень хотел. Назначь время, и я буду готов.

– Ладно. – Она взяла его за руку. – Все образуется, я уверена. Моя мать сказала, когда мы встретились в субботу, что главное – верить. Последуем ее совету.

Верить. Джереми улыбнулся. Он не верил никому и ни во что. Тори очень ошибалась, полагаясь на его веру. Он, конечно, постарается не подвести ее, но обещать не может. Главная причина, почему в тридцать шесть лет он не был женат, именно в этом и заключалась: женщины, которым он нравился, не нравились ему, а привлекавшим его Джереми не верил. Друзья правы – он серийный любовник. Временные подруги спасали его от одиночества, но избавляли от необходимости проявлять эмоции и доверять.

Тори притягивала его, и Джереми хотел бы оправдать ее доверие, но поверить ей? Это было слишком опасно.

Сначала Тори планировала явиться на ультразвук без сопровождения, но, сидя в приемной рядом с Джереми, она порадовалась, что пришла не одна. В конце концов, он отец ребенка. Справедливо, что они разделят этот момент.

– Волнуешься?

Тори посмотрела на его пальцы, постукивающие по колену.

– Думаю, ты нервничаешь больше.

Джереми убрал руку с колена и растерянно улыбнулся:

– Странное чувство. Никогда не представлял себя в роли отца.

– Серьезно? Не хотел иметь семью? – У Тори возникли сомнения в том, что Джереми готов к новой роли, хотя он вел себя безупречно и, как обещал, сопровождал к врачу.

– Вопрос не в том, хотел или не хотел, – признался он. – Тут другое… У меня не было примера для подражания. Кроме того, трудно сделать выбор человеку с моими деньгами.

Тори принужденно засмеялась.

– Сложно понять, кому нужен ты, а кому твой банковский счет. У меня нет такой проблемы. – Тори надеялась, он понимает, что ей не нужны его деньги.

– Вот именно. Многим женщинам нужен статус. Но у меня свой пунктик: я очень недоверчив. Не полагаюсь даже на свою интуицию. Во всяком случае, в отношениях.

– Тогда нынешняя ситуация должна сводить тебя с ума. Ты неожиданно получил ребенка и его мать.

– Твоя прямота обескураживает.

– Я такая, какая есть, – пожала плечами Тори. – Не могу заставить тебя верить, что мне ничего от тебя не нужно. Моя правда в том, что, хоть ты и отец, я смогу взять все на себя, если ты отступишь. Обойдусь без твоих денег. – Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. – У меня только одно требование: хочешь участвовать в жизни ребенка – будь честным и последовательным. Не допущу, чтобы малыш напрасно ждал тебя и сомневался в твоей любви.

К удивлению Тори, его глаза потеплели.

– Я сам был таким ребенком, Тори, и никогда не поступлю так по отношению к своим детям, – с волнением выговорил Джереми. – Обещаю быть хорошим отцом.

– Остальное мы решим, – уверенно сказала Тори.

Дверь в приемную открылась.

– Виктория? Можете заходить.

Они вошли в кабинет вместе. Джереми встал в стороне, а Тори легла на кушетку. В комнате было тепло. Медсестра подняла повыше ее рубашку и сдвинула вниз легинсы, обнажив живот. По округлившимся глазам Джереми, внимательно следившим за манипуляциями, Тори поняла, что он никогда не видел ее такой. Она подбадривающе улыбнулась.

– Ты в порядке, папочка?

– Да, да, – кивнул Джереми.

– Ладно, тогда приступим, – сказал доктор, размазывая гель по животу Тори, и приступая к измерениям.

Тори не видела экран монитора. Впрочем, она мало что могла бы понять. Наконец доктор развернул экран к ней.

– Готовы смотреть?

Первый сеанс ультразвука Тори проходила при сроке в восемь недель и почти ничего не увидела. В этот раз все было иначе: четко выделялась голова, спинной хребет, конечности.

– Посмотри на пальчики, – прошептала она, готовая заплакать.

Джереми смотрел на экран с благоговейным изумлением:

– Это наш ребенок. Мой малыш, – шептал он. – Не могу поверить…

– Хотите узнать пол младенца? Сейчас я не готов сказать, но завтра передам отчет вашему доктору.

Тори подняла глаза:

– Пусть это будет сюрпризом. Пол ребенка не важен, главное, здоровье. – Она не собиралась декорировать комнату по гендерному признаку, а выбрала нейтральную сказочную тему.

– Не возражаю против сюрприза, если ты так хочешь, – согласился Джереми с улыбкой. – Ух ты! Это наше дитя.

Его улыбка много значила для Тори. Она говорила о том, что Джереми прошел стадию тревоги и паники. Осталась только радость. Тори испытывала облегчение и… счастье? Разве такое возможно? Они еще не обсудили дальнейшие шаги, не планировали будущее. Тори вспомнила слова матери: двигаться день ото дня. Сегодня она наслаждается прекрасным моментом.

– Хотите посмотреть, как бьется его сердце?

– Да, – без колебаний решил Джереми.

Доктор указал на вспышки сигнала в такт ударам маленького сердца. Джереми не сводил глаз с монитора. Тори почувствовала прилив нежности. Он сказал, что никому не верит, что прошел через безрадостное детство, но проявлял при этом глубокие искренние чувства. Она верила, что Джереми хороший человек. Сумеет ли она держать под контролем свое сердце в надежде, что чувства остынут? Разве не естественно любить отца своего ребенка? Даже если любовь безответна или… Тори взглянула на монитор. Сегодня любое решение должно быть принято во благо ребенка, и нет ничего важнее.

– Дайте мне пару минут, чтобы сделать для вас фотографии. – Доктор сделал несколько попыток, но вдруг усмехнулся. – Ваш ребенок все время в движении. Не могу поймать фокус.

Однако через несколько минут фото были готовы, и он передал их Джереми.

– Поздравляю.

Тори вытерла гель с живота и расправила одежду. Потом подошла к Джереми.

– Как ты? В порядке?

– Думаю, да, – сказал он, и, положив руки на бедра, притянул ее к себе. Лицо Джереми оказалось прямо у нее под грудью. Неожиданно для Тори он поцеловал ее живот.

– Не могу поверить, – ахнула она, обняв ладонями его лицо, и посмотрела прямо в глаза. – Ты мог сбежать, как только узнал о беременности, мог откупиться деньгами, угрожать и требовать, но не сделал этого. Не понимаю… и боюсь, что рано или поздно мне придется заплатить за это, только не знаю, какую цену.

Джереми глубоко вздохнул.

– Я стараюсь поступать правильно, – наконец сказал он. – Моя ответственность за случившееся так же велика, как твоя. Никто из нас ни в чем не виноват. Сегодня я смотрел на моего ребенка и видел его сердце. Это непередаваемо. Тори, не знаю как, но мы должны попробовать.

– Мы? – уточнила Тори, не зная, к чему он клонит.

– Мы его родители и нравимся друг другу. Черт возьми, вчера даже поцеловались.

– Ты поцеловал меня, – поправила его Тори, чувствуя, как сердце стучит в груди.

Джереми поднялся во весь рост.

– Если ты скажешь, что между нами ничего нет, я оставлю эту тему. Но если ты что‑то чувствуешь, разве не стоит попробовать ради ребенка?

– Риск слишком велик, – ответила Тори.

Можно было солгать, все отрицать, но она помнила их летний роман, восхищалась проявленной в эти дни твердостью характера. Немногие мужчины способны на такое понимание.

– Посмотри на эти фотографии. Разве это сокровище не стоит наших усилий?

Тори колебалась, но не могла отвести взгляд от ультразвуковой карты. Он назвал малыша сокровищем. Это дорогого стоило.

Джереми поцеловал ее в лоб.

– Отвезу тебя домой. Там все обсудим.

Ее дом. Там они зачали ребенка, там проводили вечера после жаркого дня на пляже, а утром встречали рассвет.

– Ладно. Поехали домой, поговорим.

У нее не было уверенности в том, что она поступает правильно. Надо обговорить все условия.

Глава 7

Маленький дом показался Тори еще меньше, чем в тот день, когда Джереми впервые пришел сюда. Общая площадь около тридцати пяти квадратных метров включала две спальни, кухню с обеденной зоной, скромную гостиную и ванную комнату, размером с гостиничную кладовку в Сэндпайпере. Дом вполне устраивал Тори. К тому же целиком принадлежал ей.

Джереми казался невозмутимым: бросил пальто на спинку дивана, снял обувь у двери. В джинсах и свитере он выглядел простым и доступным, и Тори захотелось прильнуть к нему. Но в свете последних событий это было невозможно. Смогут ли они стать чем‑то большим, чем совместные опекуны или… друзья?

– Не стоит нервничать, – сказал Джереми. Он подошел и положил руки ей на плечи.

– Не получается, – призналась Тори, стараясь дышать ровно. – То, что ты предложил, все изменит. Я не думала, что мы станем… – запнулась Тори.

– Любовниками?

– Именно, – прошептала Тори. Она не представляла секс с Джереми: ее тело стало другим. Они не вернутся к летнему флирту.

Глядя ей в глаза, Джереми медленно наклонился, давая ей время отступить, остановить его, сказать «нет». Однако Тори не сделала этого. Она ждала поцелуя, хотела снова ощутить его губы на своих губах, но не под омелой или в двух шагах от персонала.

Он коснулся ее рта, и Тори тихо вздохнула. Джереми обнял ее и притянул к себе. Она приоткрыла губы и ответила на поцелуй. Тори таяла в его объятиях. Подняв голову, она словно просила большего. В ответ ласки Джереми стали смелее, и вожделение грозило перерасти в страсть. Так все начиналось… Тори отстранилась, удивленная своей реакцией. Ей требовалось пространство и время, чтобы подумать.

– Я… уф… – Это все, что она могла сказать.

– Знаю. Мы не этого ожидали. Хотя, если честно, у меня были такие намерения, когда я вернулся. Думал, мы хорошо проведем время. Очевидно, что нас тянет друг к другу. Не стоит игнорировать взаимное влечение.

– Не буду отрицать, после того, что сейчас произошло. – Тори отступила еще на шаг.

Способность Джереми сразу переходить к сути вопроса иногда обескураживала ее. В данном случае сексуальное влечение нельзя рассматривать отдельно от всего комплекса проблем. Печальнее всего было то, что ей хотелось его близости. Голова кружилась от запаха его одеколона, от ощущения его рук на теле. Беременность только усиливала эротические фантазии. Скрестив руки на груди, Тори старалась не поддаваться пронизывающим ее волнующим ощущениям.

– У нас будет ребенок, – уже в который раз за эти дни напомнила она. – К чему нас это приведет? Мы будем связаны на всю жизнь, понимаешь? Если у нас не получится, может произойти катастрофа.

А если получится? Как бы ей хотелось верить в это. Мысленно она представила их семью, ребенка или… еще детей… Тори очнулась от сладких грез. Насколько реален такой сценарий? Она снова напомнила себе, что они принадлежат разным мирам.

– Думаешь, мы должны предусмотреть такую возможность? Продумать все сценарии?

– Именно так, – выдохнула Тори с облегчением.

Джереми за руку подвел ее к дивану.

– Давай сядем. Что это мы стоим, как на переговорах.

Тори опустилась на диван, подложив под ноющую спину подушки.

– Хочешь знать, что случится, если один из нас захочет прекратить отношения? Романтические отношения, – уточнил Джереми, – не родительские. Мы договорились, что ребенок навсегда связал нас.

– Да. Кроме того, есть еще ряд обстоятельств. Я живу здесь, а ты в Нью‑Йорке. Как быть в этом случае?

– У меня есть идея на этот счет, – сказал он, повернувшись к Тори и взяв ее за руку. – Поедем со мной в Нью‑Йорк на неделю.

Сердце Тори замерло.

– На неделю? В декабре? Перед Рождеством?

– Да, – с энтузиазмом продолжал Джереми. – Рождество в Нью‑Йорке – удивительное время. Я тебе все покажу. Когда‑нибудь бывала там?

Тори покачала головой. По правде говоря, она мало куда ездила. Ее путешествия ограничивались школьными экскурсиями и посещением Торонто.

Джереми сжал ее пальцы.

– Я возьму отпуск, и мы проведем неделю вместе. Только вдвоем.

Значит, он не замышлял хитростью заманить ее в Нью‑Йорк, а просто хотел дать им время побыть вместе и привыкнуть друг к другу?

– Не знаю, – растерялась Тори. – Джереми, неделю назад я не могла решиться сообщить тебе о беременности, а теперь ты здесь, и мы решаем, как поступить дальше. И ты поцеловал меня… два раза.

– А ты ответила на поцелуй, – напомнил он. – Если тебя тревожат возможные препятствия, то позволь мне прямо сказать следующее: мы должны попробовать, и хорошо, если все получится. При неблагоприятном исходе, если один из нас решит прекратить отношения, так тому и быть. Самое главное – расставание должно быть мирным, и в первую очередь мы будем исходить из интересов ребенка.

Со слов Джереми, все было просто и логично. Сердце Тори и ее разум не верили в легкое решение.

Однако сидящий рядом мужчина с честными глазами и сексуальной улыбкой заставлял согласиться. Идея провести неделю в Нью‑Йорке казалась невероятно соблазнительной. Тори только по телевизору видела огромную рождественскую елку на площади Рокфеллера и магазины на Пятой авеню.

– Не знаю, Джереми. Мне трудно решиться.

Джереми погладил Тори по щеке.

– Не волнуйся. Просто побудем вместе. Без спешки, без обязательств. Ты права: летний роман закончился так быстро, а теперь мы готовимся стать родителями. Нам нужно время, чтобы ближе узнать друг друга, научиться доверять. Я наблюдал твою жизнь. Настало время тебе узнать мой мир.

На словах все выглядело идеально, и это беспокоило Тори. Она знала: ничто не идеально.

– Мне надо договориться об отпуске, – сказала она, удивляясь, что вообще рассматривает этот вариант.

– Я согласен на любые даты, которые тебя устроят. Если что, отменю переговоры.

– Но мне надо быть здесь на Рождество.

– Конечно. Уверен, ты будешь отмечать его с матерью.

– Ладно, – кивнула Тори. – Поеду с тобой.

Джереми широко улыбнулся.

– Отлично! – Он поцеловал ее пальцы. – Все будет хорошо, вот увидишь!

Глаза Тори расширились при виде реактивного лайнера на взлетной полосе аэропорта Галифакса. Джереми проверил расписание, но прямых рейсов на Нью‑Йорк не было, а лететь с пересадками ему не хотелось. Тогда он забронировал чартерный рейс, чтобы путешествовать по своему графику. К тому же ему хотелось произвести впечатление на Тори. Она заслуживала особой заботы и немного гламура. Конечно, упорным трудом Тори заработала на свой маленький коттедж, но мир за пределами ее дома был велик. Джереми собирался показать ей хотя бы небольшую его часть.

– Это твой?

– Нет, – засмеялся он. – Я арендовал чартерный самолет.

Тори вздохнула с облегчением.

– На минуту подумала, что он твой, и мне стало… не по себе.

– Я подумывал об этом, но решил все‑таки, что арендовать самолет проще: не надо беспокоиться о том, где держать, как обслуживать, нанимать пилота…

Наступила ее очередь засмеяться.

– Ты совсем не так прост, Джереми.

Он не понял, что это было, – комплимент или критика, но улыбка Тори успокоила его. Джереми наблюдал, как она поднимается по трапу впереди него. Ее бедра в облегающих джинсах изящно колебались. Тори повернула к нему сияющее лицо. Собранные на затылке волосы придавали ей бодрый, спортивный вид. Она почти не пользовалась косметикой, и ее кожа выглядела свежей и молодой. Возможно, это результат беременности. Джереми заметил, что жакет плотно обтягивал талию и живот, а зима только начиналась. Шопинг был явно на повестке дня.

В салоне самолета их встретил стюард Гэри. Он взял их пальто и усадил в мягкие кожаные кресла.

Тори с любопытством и восторгом оглядывала все вокруг, а при взлете не отрывалась от иллюминатора.

– Это самая крутая вещь в моей жизни, – ахнула она, когда самолет оторвался от земли. – Для тебя, наверное, обычное дело? Для меня так настоящее чудо.

– Раньше я иногда летал первым классом, – усмехнулся Джереми. – Но представляешь, на некоторых коммерческих рейсах даже нет салона первого класса, – передернул он плечами.

– Не могу поверить, что ты серьезно так думаешь, – засмеялась Тори. – В тебе совсем нет заносчивости. Мне так кажется.

Джереми нахмурился.

– Вот поэтому я предложил провести неделю вместе, Тори. Нам надо лучше узнать друг друга. Но я рад, что ты не считаешь меня надменным снобом.

– Надменным? Нет. Привыкшим к комфорту? Определенно.

В этот момент вернулся Гэри.

– Готовы позавтракать, сэр?

– Завтрак? – вытаращила глаза Тори.

– Ты же не думала, что я буду морить тебя голодом? Сейчас уже десять. Если ты успела поесть утром, то это было давно.

Когда Гэри откинул салфетку, на подносе Тори увидела тарелки с яичницей, булочки, масло, джем, а также свежую клубнику и малину.

– Ну, это слишком, – заволновалась Тори.

– Всего лишь яичница, а не яйца Бенедикт или что‑то подобное, – засмеялся Джереми. – Ты же любишь это блюдо.

– Откуда ты знаешь?

– Ты упомянула в первое утро в день моего приезда, что Нэл готовит яичницу так, как ты любишь.

Тори откусила кусочек.

– С сыром и петрушкой? Как ты запомнил?

От ее восхищения у Джереми потеплело на душе.

– Признаюсь, поинтересовался у Нэла. Ведь ты скорее согласишься на то, что предложат, чем выскажешь свое предпочтение.

Тори отложила вилку.

– Что случилось? Чем ты недовольна? – спросил он.

– Ты наполовину прав. Я легко принимаю многие вещи, кроме тех, что действительно важны для меня. К ним, в первую очередь, относится будущее ребенка.

Тори не будет качать права. Хорошо. Конечно, он тоже знает, чего хочет, и будет добиваться этого. Однако ее решительность вызывала уважение.

– Понимаю.

Гэри принес апельсиновый сок и воду. Они продолжали завтракать в дружелюбном молчании, пока Тори не отложила приборы.

– Ты прав. Еда отменная, и мне нужен протеин. Спасибо.

– На здоровье. Чем бы ты хотела заняться сегодня? Мы приедем ко мне до полудня.

– Не представляю, – засмеялась Тори. – Думала, у тебя есть план.

– Иногда лучший отпуск получается, когда не планируешь.

Тори мило покраснела. Прошлый «отпуск» для них обоих таким и получился: пляж и солнце, никакой спешки.

– Джереми, если ты ожидаешь… – еще больше покраснела Тори.

– У меня нет других намерений, кроме как показать тебе город, – сказал он и взял ее за руку. Сердце стучало в груди. Без сомнения, он по‑прежнему желал Тори, но не хотел все испортить излишней настойчивостью. – Ты красивая женщина, и я не буду лгать, что мое влечение совсем платоническое. Однако решение остается за тобой.

– Признаюсь, что испытываю такие же чувства. Я не умею притворяться.

– Ценю твою честность.

– А я твою.

Замечание немного смутило Джереми, потому что он не был до конца искренен относительно своих намерений. Он хотел, чтобы Тори сделала правильные выводы без его вмешательства. Джереми надеялся, что ей понравится его квартира, сам Нью‑Йорк, и она захочет быть ближе к нему.

Гэри принес Джереми свежий кофе, а перед Тори поставил чашку с горячим напитком.

– Мятный чай, мадам. Мистер Фишер сказал, что вы его предпочитаете.

– Спасибо, Гэри.

Подняв бровь, она взглянула на Джереми.

– Ты собираешься угадывать все мои желания? – спросила она с легким сарказмом.

– Ты против? – ухмыльнулся он, чувствуя вызов.

– Слишком стараешься угодить мне, – продолжала Тори, делая маленький глоток. – Однако аромат божественный, поэтому лучше скажу спасибо.

Джереми наклонился к ней и сказал со всей искренностью:

– Тебе спасибо за то, что согласилась на это путешествие, и за то, что не отвергла мою просьбу участвовать в жизни малыша.

– Ты его отец.

– Но я знаю, что ты не торопилась сообщить мне о ребенке, а могла вообще не сказать. Мой приезд все решил помимо твоей воли, и я не жалею. Тебе нелегко принять это, но ты пошла мне навстречу.

Более того, Джереми собирался обольстить ее, увлечь, надеялся, что она согласится на близость. Его совсем не привлекала мысль летать в Новую Шотландию каждые несколько месяцев, чтобы взглянуть на своего малыша. Тем более он не представлял, как вести бизнес из деревни на другом конце света. Он понимал, что ничего не добьется, если будет настаивать. Единственный путь – соблазнить Тори, чтобы она сама захотела изменить свою жизнь. Ей должны понравиться чудесная квартира на Манхэттене, лучшие школы, безграничные возможности, путешествия на выходные и отсутствие финансового стресса. В обмен на это Джереми будет рядом с ребенком, а ничего другого он и не хотел. Он никогда не бросит своего малыша, как сделал его отец.

Спрятанная в бумажнике карта ультразвука, четкое биение маленького сердца на мониторе… изменили все. А движение младенца в животе матери, которое он ощутил ладонью! Идея обрела реальность.

– А ты проявил столько чуткости. Я не ожидала. Мне надо было сразу рассказать тебе.

– Не имеет значения. Давай идти вперед.

– Договорились, – кивнула Тори. Она посмотрела в окно и снова повернулась к нему: – А что думаешь про… нас?

Трудный вопрос. Джереми не мог солгать и сказать, что любит ее, потому что не любил. Им хорошо вместе, не так ли? Между ними, несомненно, было физическое влечение и больше тепла, чем у его родителей или у матери с отчимом. Джереми вообще не верил в страсть и любовь, которые длятся бесконечно. Его брат поддавался на эту уловку… три раза.

Джереми постарался ответить максимально честно:

– Тори, ты красивая и умная. Умеешь рассмешить меня. Когда ты поднимаешь бровь, я так и слышу: «Неужели, Джереми?» Ты вся светишься, когда говоришь о ребенке. Персонал отеля любит тебя, а ты любишь их, – такое редко случается с начальством. Наша встреча прошлым летом была не случайна. Все, что меня привлекло тогда, привлекает и сейчас.

Его слова явно смутили Тори. Она хмыкнула и пожала плечами.

– Боюсь, я уже не столь привлекательна, как летом в бикини.

Джереми сжал челюсти. В памяти возник образ Тори в красном купальнике на тесемках, но только с округлым животом. Так она выглядела еще сексуальнее с его точки зрения. Тело мгновенно среагировало на эротический образ, и Джереми поерзал в кресле.

– Поверь, сейчас моя грудь не влезла бы в чашечки…

– Не вижу проблемы.

Тори рассмеялась:

– Ты прав, пожалуй. Спасибо.

Появился Гэри и попросил их пристегнуть ремни.

– Так скоро? – удивилась Тори. – Пойду освежусь перед посадкой.

Она удалилась, а Джереми никак не мог изгнать из памяти ее образ в бикини. За последнюю неделю они обменялись несколькими целомудренными поцелуями, но их отношения летом были гораздо более страстными. Свидетельство тому – беременность Тори. Джереми помнил, насколько хорошо они подходили друг другу в сексе. Чем больше он размышлял, тем больше осознавал, что Тори идеально подходит ему: добрая, веселая, сексуальная, а кроме того, умная и проницательная… Она будет прекрасной матерью. К тому же Тори открыла в нем черты, о которых он не подозревал. Джереми все нравилось в ней.

Тори вернулась на свое место, пристегнула ремни и прильнула к окну. Пока самолет снижался, Джереми показывал ей главные достопримечательности. Теперь все зависело от него. Он должен убедить Тори в том, насколько замечательной может быть их жизнь в Нью‑Йорке: он, она и, главное, их ребенок.

Глава 8

Первыми впечатлениями Тори от Нью‑Йорка были шум и обилие машин. Она представить не могла ничего подобного. По пути от аэропорта до Ист‑Сайда она не отрывалась от окна дорогого автомобиля, забравшего их от трапа самолета. Сюрреалистические картины сменяли друг друга.

Они вышли из машины перед домом, где жил Джереми. Снаружи он не выглядел особенным, но внутри… Лифт поднял их на нужный этаж. Когда Джереми открыл дверь, она едва сдержала возглас изумления.

Тори сразу сняла и поставила у двери кожаные сапоги. Она никогда бы не посмела оставить следы на зеркальной поверхности пола. Слева от холла располагалась кухня с белыми шкафами и серо‑стальными дверцами суперсовременной кухонной техники. На стойке‑острове в центре стояла ваза с огромным букетом живых цветов. Квартира имела открытый план, но рабочая зона кухни небольшой перегородкой отделялась от обеденной зоны, где стоял длинный стол на восемь человек, а на нем еще одна ваза с цветами. Тори представила себе нарядных гостей, приборы из серебра, звон хрустальных бокалов.

Определенно, она попала в другой мир.

– Гостиная вон там, – раздался голос Джереми позади нее. Вслед за ним она вошла в комнату с большими окнами, через которые лился яркий свет.

– Отсюда виден парк, – сказал Джереми, подталкивая ее к окну.

Вокруг простирался огромный город и широкий простор слегка припорошенного снегом Центрального парка. Прекрасный вид казался холодным и немного мистическим.

Тори не была риэлтором, но знала, что расположение определяет стоимость недвижимости. Джереми заплатил огромную цену за эту квартиру. Тори смотрела в Интернете: рядом Метрополитен, Бродвей… Ее охватило ощущение нереальности происходящего.

– Как тебе? – на лице Джереми было написано ожидание.

Тори оглядела безупречно декорированную гостиную. Комната производила впечатление, но чего‑то не хватало. Она слишком напоминала красивую картинку выставленного на продажу жилья. В ней никак не отражалась индивидуальность хозяина. Здесь не было ничего от Джереми, но он явно гордился своей квартирой. Тори улыбнулась:

– Великолепно!

Джереми довольно усмехнулся в ответ:

– Пойдем, покажу остальное.

Остальное включало роскошную ванную комнату между двумя спальнями и еще две – чуть поменьше, рядом с гостевыми комнатами. В хозяйской спальне поверх огромной кровати лежало серебристое покрывало с откинутым уголком, чтобы показать черные шелковые простыни. Прикроватные хромовые тумбочки были снабжены панелями для управления электроникой. За раздвинутыми шторами открывался прекрасный вид на город.

– Выбирай любую комнату, – предложил Джереми.

По крайней мере, он не предложил разделить с ним кровать. Не то чтобы она ожидала этого, хотя его замечание о купальнике заставило Тори занервничать. Ее порадовало, что он находил ее сексуально привлекательной, но она не была готова к решительным шагам в этом направлении.

Ни одна спальня не нравилась ей. Холодная красота комнат не создавала уюта. Модная и стильная серая гамма была лишена тепла.

– Займу ту, которая через холл, – решила она.

– Отлично. Оставлю там твои вещи. Может, пойдем прогуляемся в парке?

Они прекрасно провели время, гуляя по дорожкам. Воздух был свежим, но не морозным, небо – безоблачным. Джереми держал ее под руку. Тори захотела купить хот‑доги у разносчика, и они сели на холодную лавочку и съели горячие сосиски с кетчупом и острой горчицей, а потом пили кофе в маленьком баре, куда зашли немного погреться. Когда Тори загляделась на конный экипаж, Джереми немедленно предложил отправиться на прогулку, несмотря на то что это делают только туристы. В коляске замерзшая Тори прижалась к нему, и Джереми нежно обнял ее.

Когда стемнело, они отправились домой. Первая встреча с Нью‑Йорком удалась на славу. Тори не отказалась немного прилечь перед ужином, и сразу заснула. У нее был длинный день, ведь она встала в пять утра. Прогулка и свежий воздух тоже сделали свое дело.

Джереми разбудил ее, чтобы пригласить к ужину. Он сам накрыл стол и зажег свечи.

– Как поспала?

– Прекрасно. Когда проснулась, не поняла, где я. Сейчас мне требуется больше сна, – пояснила Тори в ответ на его усмешку. – Растущий младенец отнимает много энергии.

Джереми принес из кухни блюдо с простой едой – цыпленок, спаржа и паста под сливочным соусом. Все было так вкусно, что Тори не остановилась, пока не доела свою порцию.

– Ты прилично готовишь, – похвалила она. – Где научился?

– Признаюсь, это не моя заслуга. Я почти не ем дома. Раз в неделю приходит экономка, приносит готовые блюда, которые надо только разогреть. Это вполне мне по силам.

– Передай мои комплименты повару, кто бы он ни был.

Совершенно очевидно, что Джереми не привлекали домашние заботы. Его квартира выглядела едва обжитой, но он накормил ее, и Тори была благодарна. Погладив себя по животу, она сказала:

– Ну, вот. Малыш доволен.

– Думаешь, он счастлив?

– Может, это она.

– Как насчет «они»?

– Устроили пляски в животе.

Во взгляде Джереми появилось странное выражение, похожее на благоговение.

– Можно прикоснуться?

Это было так трогательно.

– Конечно.

Джереми сдвинулся на стуле ближе к Тори и положил руку ей на живот. Она переместила его большую и теплую ладонь выше и левее. Через мгновение он почувствовал толчки.

– Вау! – выдохнул Джереми. – Не могу поверить. Как ощущения?

– Прекрасно, – сказала Тори, понимая, что не сможет передать это словами.

Джереми не убрал ладонь, но наклонился и прижался лбом к ее лбу. Не поцелуй… соединение. На глаза навернулись слезы. Может, именно это привлекло Тори к нему. Соединение. У нее были друзья, коллеги, мама, но никогда она не испытывала такого родства с другим человеком. Она боялась близости, не доверяла, отступала из страха, что ее обидят, обманут.

Но теперь соединение было по‑настоящему глубоким, потому что у них общий ребенок. Их с Джереми ДНК, соединившись, создали другое существо. Эта мысль поразила Тори.

– Джереми, – выдохнула она, сдерживая слезы.

Убрав руку с живота, он погладил ее щеку.

– Не понимаю, – прошептал он в ответ. – Ты так сильно любишь ребенка, а он еще не родился. А я… – его голос прервался, – черт, не маленький мальчик. Не понимаю, почему так переживаю. Никогда не чувствовал столько тепла в собственном доме.

У Тори дрогнуло сердце.

– В доме не было праздника? Смеха?

– Не могу вспомнить, – пожал плечами Джереми. – Мать с отцом развелись до того, как у меня сформировались четкие воспоминания. Правда, однажды в детстве мама с Брюсом отвезли нас в Диснейленд. Потом мы ездили в летние лагеря. Там было весело. Мы ни разу не проводили каникулы всей семьей. Мама с Брюсом путешествовали, пока мы были в школе‑интернате, но никогда не брали нас с собой.

– Но кто же оставался с вами? – удивилась Тори.

– У нас была прислуга.

– Не может быть. Серьезно?

– Это не так плохо. Некоторые няни были вполне дружелюбные. Но я подружился с садовником, который приходил два раза в неделю.

Он был так одинок… и нелюбим. Сердце Тори обливалось кровью при мысли о его страданиях.

– Как ужасно! Удивительно, что ты остался порядочным человеком, в чем я могла убедиться, ведь ты проявил столько доброты и понимания по отношению ко мне.

– Только благодаря Меррику. Я встретил там лучших друзей и учителей, которые потрудились над тем, чтобы превратить избалованных, озлобленных подростков в нормальных людей. Им не всегда удавалось, правда, – хмыкнул Джереми. – В целом мы оставались богатыми, привилегированными бездельниками. Мне стыдно жаловаться, Тори. Другие могли только мечтать о тех преимуществах, которые мне дала судьба.

Тори порадовалась, что Джереми понимает это, но в глубине души не сомневалась, что никакие деньги не купят настоящую любовь и заботу. Она вспомнила летние каникулы, когда с родителями отправлялась в походы на природу. Ей всегда разрешали приглашать с собой подругу. Они купались, играли в мяч, жарили шашлыки на костре. На Рождество смотрели по телевизору фильмы и пили горячий шоколад. На ночь ей читали сказки. У их семьи не было много денег, но с самого детства она с родителями ходила на прогулки в парк, наблюдая, как менялась природа в разные сезоны. Она ни на что не променяла бы свои воспоминания.

Джереми не знал ничего подобного, но не по своей вине. Тори немного беспокоилась, как он справится с новым для себя опытом отцовства.

– Все наладится. Я помогу тебе, – сжала она его пальцы. – У меня был прекрасный отец. Расскажу тебе о нем и о том, как он растил меня. Тебе не надо ждать, пока родится ребенок, чтобы научиться его любить и заботиться о нем. Ты уже делаешь это.

Джереми посмотрел ей в глаза.

– Как тебе удается увидеть самое главное? Почему ты не боишься и не паникуешь по поводу будущего?

– Полагаешь, я не боюсь? Ошибаешься. Но интуиция мне подсказывает, что все будет хорошо.

Вера и надежда – вот главная опора, думала Тори.

– Ладно, доверюсь тебе, – сжал ее руку в ответ Джереми. – По крайней мере, сейчас.

Он отпустил ее руку и выпрямился на стуле.

– Давай уберем посуду, – предложил нерешительно Джереми, – а потом посмотрим кино. Согласна?

– Прекрасная идея.

За окном стемнело, но город зажег миллионы огней. Когда они загрузили посудомойку, Джереми опустил шторы, и Тори устроилась на диване. Подушки под спиной оказались мягкими и удобными. Джереми принес ей пушистый плед.

– Что будем смотреть? Просто кино или рождественский фильм?

Канун Рождества. Манхэттен.

– Конечно, рождественский! – воскликнула Тори, заставив Джереми рассмеяться.

– Твое слово – закон, – сказал он, доставая телефон.

Тори покачала головой. С помощью этого гаджета Джереми мог управлять всем вокруг.

Выбрав в меню приложение, Джереми нашел нужный фильм. В середине просмотра он вышел на кухню, чтобы заварить чай. Вероятно, экономка позаботилась о том, чтобы заполнить шкаф и холодильник продуктами перед их приездом. Наслаждаясь ароматным напитком, Тори почувствовала, что ее глаза слипаются. Странно, ведь она выспалась перед ужином. Джереми подвинулся на диване.

– Давай‑ка, облокотись на меня. Тебе будет удобнее. – Он обнял ее за плечи, и Тори прильнула к его боку, закутав ноги в плед. Ее живот удобно упирался в бедро Джереми. Он был такой теплый и надежный, и от него исходил приятный аромат чистого белья и дорогого одеколона. Тори закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Глава 9

Дождавшись завершающих титров на экране, Джереми откинулся на спинку дивана. Он мог бы выключить телевизор, но не хотел беспокоить Тори. Она, в конце концов, задремала, не дождавшись счастливого конца фильма. Эмоции захлестнули Джереми, когда он посмотрел на ее лицо с прикрытыми ресницами глазами. Живот мягко упирался ему в бедро.

Ее так легко было бы полюбить, если бы он был способен на любовь. Признаться, он испытывал к ней сентиментальное чувство. Тори была самым искренним человеком, из всех, кого он знал. Она во всем умела находить позитивный смысл и привыкла помогать людям. Тори заботилась о нем, если только не притворялась. В этот момент она доверчиво прижималась к нему. Но стоил ли он ее доверия?

Было еще совсем не поздно, но Тори явно нуждалась в отдыхе. Она много работала последние дни и, главное, носила ребенка. Как мог, осторожно Джереми поднялся с дивана и, склонившись над Тори, бережно обнял рукой за плечи, а другую руку подсунул под колени и поднял ее, прижав к себе. Ресницы Тори затрепетали.

– Джереми?

– Ш‑ш‑ш. Ты заснула. Отнесу тебя в кровать.

В коридоре она подняла голову:

– Ты правда несешь меня на руках? Рискуешь получить грыжу.

Джереми не удержался от смеха. Господи, она могла рассмешить его в самых неожиданных ситуациях.

– Уверен, что справлюсь, – ответил он.

Открыв дверь в спальню, Джереми уложил ее на постель, но Тори предпочла сесть.

– Это было очень мило с твоей стороны.

– Не хотел будить. Ты выглядела такой умиротворенной.

– Мне было очень комфортно, – улыбнулась она. – Ты такой теплый и уютный.

Джереми присел рядом с ней на край кровати.

– Честно? Мне никогда этого не говорили.

– Поверь мне. – Она положила руку ему на сгиб локтя. – Прежде чем пойду чистить зубы, хочу вот что сказать. Прекрасный вечер и замечательный день! Мы многое успели сделать и хорошо поговорили. Спасибо!

Джереми потянулся, чтобы погладить ее по руке, но неожиданно для себя сплел ее пальцы со своими. Он даже растерялся. Что это? Взаимное притяжение? Вожделение? Нежность? Он молчал, но напряжение росло от несказанных слов, неосуществленных возможностей.

– Ты хочешь поцеловать меня, правда? – пробормотала Тори, не отводя взгляда.

– Только если ты сама этого хочешь.

Несколько секунд она молчала. Джереми терпеливо ждал, предоставив ей принять решение.

– Я должна произнести это? – спросила Тори, покусывая нижнюю губу, как делала в момент нерешительности.

– Да, – хрипло выговорил Джереми.

Еще несколько мгновений, а потом Тори едва слышно прошептала:

– Поцелуй меня, Джереми, пожалуйста.

Ей не надо было просить дважды, тем более добавлять «пожалуйста». Джереми сильнее сжал ее пальцы и склонился над ней.

– Здесь нет омелы, – сказал он.

– Она не нужна нам, – ответила Тори, и Джереми прильнул к ее губам. Мягкие и нежные, они приоткрылись ему навстречу. Его накрыла волна возбуждения, но Джереми не торопил события. Он хотел убедиться, что Тори желает его так же сильно, как он ее. Он обнял ее за талию и притянул к себе. Поцелуй становился глубже, и Тори обвила рукой его шею, прижимаясь теснее. Она медленно откинулась назад, увлекая его за собой. Страсть разгоралась. Прошлым летом Тори продемонстрировала свою власть на его телом, пробуждая силу и слабость одновременно. Они идеально подходили друг другу. В ответ на ее слабый стон Джереми оторвался от ее рта и провел губами по чувствительной коже шеи.

– Ох, – выдохнула она. – Это восхитительно, Джереми.

– Согласен, – пробормотал он, сдерживая страсть.

– Джереми, я… – она сделала паузу, но все‑таки продолжила: – Можно мы сегодня остановимся на поцелуях?

Вероятно, у Тори были причины для такой просьбы. Джереми хотел пойти дальше: ласкать ее, чувствовать теплую, гладкую кожу под руками, но он обещал себе, что подчинится ее желаниям.

– Конечно, – ответил он.

– Ты отлично целуешься.

– М‑м‑м. Ты тоже. – Он нежно прихватил мочку ее уха и скользнул пальцами в глубокий вырез свитера, поглаживая округлости полушарий пышной груди над кромкой лифчика.

– У тебя очень красивый рот. Просто создан для поцелуев: не широкий, не узкий, с ямочкой посередине. Вот здесь. – Она провела подушечкой пальца по его губам.

– Тори?

– Да?

– Ты слишком много говоришь, – сказал Джереми, заставляя ее замолчать. Она хочет поцелуев – она их получит. Он уж постарается доставить ей удовольствие.

Следующим утром Тори сладко потянулась в постели, легла на спину и уставилась на потолок. События вчерашнего вечера крутились в голове, но Джереми затмевал их все. Она хотела быть осторожной и ограничиться поцелуями, но его ласки разрушили ее оборонительные рубежи. Хорошо он не догадался, что почти заставил ее капитулировать. Тори уже готова была пригласить его провести ночь в ее постели, но, к счастью, он сам остановился, поцеловал на прощание и пожелал спокойной ночи.

Пожалуй, к характеристике Джереми стоит добавить благородство. Почему‑то Тори встревожилась. Не может быть, чтобы все было так просто. У него должны быть отрицательные качества. Ей хотелось бы знать о них, чтобы морально подготовиться. Ей совсем не хотелось разочароваться в Джереми.

Она приняла душ и надела легинсы и тунику, которая удачно маскировала живот. Чтобы прикрыть довольно низкий вырез, повязала на шею красивый шарф. Забрав локоны на макушке в небрежный узел, Тори критически осмотрела себя в зеркале. Дома ее наряд казался бы слишком нарядным, но здесь… царила другая атмосфера. И другие ожидания.

На кухне Джереми готовил овсяную кашу.

– Доброе утро. Могу предложить декаф, если хочешь.

Тори улыбалась, хотя чувствовала некоторое смущение. Ее удивляло, что Джереми совершенно спокоен, словно забыл о вчерашних поцелуях в ее спальне.

– Не откажусь.

– Сейчас подам. Что будешь на завтрак? Есть хлеб для тостов, каша, свежие яйца, сок. Мне вот захотелось овсянки. – Джереми протянул ей чашку с горячим напитком. – Хорошо выглядишь сегодня, – добавил он, погладив ее по плечу.

Они устроились на барных стульях прямо в кухне. Здесь было уютнее, чем в столовой за длинным столом. Отвернувшись от Джереми, чтобы скрыть вспыхнувшие щеки, Тори заглянула в холодильник.

– Спасибо. Ох, здесь ягоды. Прекрасно! – Тори подняла голову и заметила, что Джереми не сводит глаз с ее ягодиц.

– Извини, отвлекся, – усмехнулся он без всякого раскаяния.

– Ну, ты не теряешь времени даром, – заметила Тори.

– Стараюсь.

– Ладно, перейдем к делу. Что у нас на повестке дня? – Тори старалась вести себя непринужденно. Сев к столу, она поставила перед собой тарелку с кусочками дыни и ягодами, отхлебнула кофе.

– Подумал, что нам с тобой надо пройтись по магазинам.

– У меня есть одежда.

– Конечно. Но когда еще тебе доведется делать покупки на Пятой авеню? Не отказывайся. Уверен, тебе понравится. Кроме того, тебе понадобятся кое‑какие вещи. В пальто тебе уже тесно, а впереди март и апрель.

Возразить было нечего, и Тори понимала это.

– Могу купить пальто дома.

– А можешь купить его здесь. Позволь побаловать тебя. Мне, кстати, нужен новый галстук.

– Не сомневаюсь.

– Ну, может, и нет, – изогнул бровь Джереми. – Но, согласись, не могу же я пригласить тебя на неделю и не отвезти на шопинг. Мы заодно прогуляемся.

– Не знаю, Джереми. Мне неловко. Я не могу отплатить тебе.

– Даже не думай об этом, – нахмурился он. – Послушай, Тори, у меня больше денег, чем могу истратить. Для меня удовольствие купить что‑нибудь тебе. Подарок, ничего больше.

– Не люблю оставаться в долгу.

– Забудь. Позволь купить тебе что‑нибудь из одежды, показать новые места. Обещаю не осыпать тебя драгоценностями. Договорились?

Что тут скажешь? Он прав. Покупка нескольких вещей для него капля в море. Так почему она должна беспокоиться? Потому, что чувствует себя обязанной, но не может признаться в этом, чтобы не обидеть Джереми. Он был так предупредителен до сих пор: не диктовал условия, не старался манипулировать ею. Она сама создала эту ситуацию из‑за страха и неуверенности. Стоит прислушаться к совету матери и проявить немного доверия.

К середине дня в больших пакетах у ног Тори оказалось сложено почти все, что она надела, когда вышла из дома. Старые ботинки лежали в коробке, а ноги облегали высокие кожаные сапоги. Легинсы и туника по‑прежнему оставались на ней, но шею обматывал клетчатый шарф из шерсти и шелка. Вместо поношенного жакета, свернутого и упакованного в большой мешок, на ней красовалась кашемировая накидка, а руки согревали лайковые перчатки, на покупке которых настоял Джереми. Добавьте солнечные очки и получите ансамбль, стоивший, по мнению Тори, не меньше, чем первоначальный взнос на ее домик в Канаде.

Она чувствовала себя гламурной самозванкой, красивой, но не очень уверенной в себе. Сегодняшний шоппинг стал запоминающимся событием. Брэнды, о которых она узнавала из глянцевых журналов, теперь были на ней.

Джереми уговорил ее купить что‑то из одежды для беременных и привел в знаменитый Сакс. Он без колебаний выложил кредитную карту, заплатив за две пары брюк, три топа и два платья – одно из них вечернее. Джереми сказал, что на Рождество она захочет выглядеть нарядно. Тори не спорила, потому что сразу влюбилась в темно‑синий шелк, но под этот туалет пришлось купить туфли. Джереми окончательно сразил ее, когда появился с толстым плюшевым пингвином, сообщив, что это подарок для малыша.

Из всех пакетов Джереми доверил ей нести только платье и пингвина. Они отправились домой через парк.

Глава 10

Неделя закрутилась калейдоскопом событий. Джереми старался показать ей все главные достопримечательности Нью‑Йорка. Они побывали на рождественском концерте в Мюзик‑Холле Радио Сити. Глаза Тори сияли: она смотрела то на сцену, то с благодарностью на своего спутника. Потом в толпе туристов их закружило безумие света и музыки Таймс Сквера – не самое любимое место Джереми, но ведь в новогоднюю ночь именно здесь состоится знаменитый ежегодный бал. Они отведали фирменный чизкейк в кафе «Джуниор». Тори смела все до крошки, смеясь, что согласилась только ради бейби. Ничуть не меньше ей понравилась пицца, которую они с Джереми ели перед телевизором, наслаждаясь популярным фильмом и обмениваясь поцелуями. Поднявшись на Эмпайр‑стейт‑билдинг, Тори разглядывала панораму Нью‑Йорка, крепко держа Джереми за руку. Позже, побывав на Мемориале 9/11 башен‑близнецов, они отдали дань погибшим.

Между тем, Джереми надо было работать в офисе и, хотя каждую свободную минуту он посвящал Тори, иногда ей приходилось гулять одной в Центральном парке или по окрестным улицам и магазинам. В один из таких дней Джереми спустился из офиса вниз в ресторан, чтобы перекусить. К своему удивлению, в холле он встретил своих друзей.

– Вы вдвоем? Должно быть, не случайно.

Коул Аббот усмехнулся.

– Брэн собирался зайти к тебе. Я решил составить ему компанию.

Они обнялись, похлопав друг друга по спине, и пошли к лифту, чтобы подняться к Джереми в офис.

– Рад видеть вас обоих.

– Брэн сказал, что у тебя новости. Не поделишься? – сказал Коул, и заговорщически подмигнул Брэнсону. Тот улыбнулся в ответ, но улыбка не достигла глаз. Глядя на его посеревшие, ввалившиеся щеки, Джереми понимал, что в город Коула привело беспокойство о друге.

– Брэн купил дом в Новой Шотландии. Он рассказал?

– Это уже не новость. Так что у тебя?

Джереми кинул взгляд в окно, откуда открывался великолепный вид на Гудзон: у него было почти все, о чем может мечтать мужчина. Поглядев на друзей, он сказал:

– Не поверите. Я стану отцом.

Коул плюхнулся на стул, тихо выругался, провел ладонью по волосам. Джереми рассмеялся:

– Да уж. Стоит ли говорить, что для меня это тоже стало неожиданностью.

– Кто она? Когда? Как все случилось?

– Тори. Прошлым летом. Так бывает.

Брэнсон хрипловато засмеялся.

– О господи. У тебя такое лицо, Коул. Хотел посмотреть, поэтому тебе не рассказал.

Джереми прищелкнул языком.

– Это еще не конец света, приятель. Нам почти по тридцать шесть. Рано или поздно такое должно было случиться с кем‑то из нас.

Наступила тишина. Джереми прикусил язык. Подобное уже случилось с Брэнсоном, но он потерял все.

– Прости, Брэн. Не подумал.

Тот махнул рукой.

– Забудь, Джереми. Не могу притворяться, что этого не было, но вы не можете ходить вокруг меня на цыпочках до конца моих дней. Успокойся и просто расскажи, что произошло. Я знаю только, что ты уехал в Канаду и узнал шокирующую новость.

Джереми присел на край стола.

– Ну, вообще‑то она здесь. Привез на неделю, чтобы разобраться, как быть дальше.

– У вас роман?

– Не знаю. И да и нет. То есть мы еще не спали вместе.

– Очевидно, спали, поскольку…

– То есть с тех пор, как все открылось, – повернулся он в сторону ухмыляющегося Коула. – Она мне очень нравится, я ей тоже. Мы целовались…

Брэн толкнул Коула в бок.

– Напоминает мне историю в колледже на первом курсе, когда он рассказывал нам о свидании с подружкой. Как ее звали? Джилл? Джейн? Кажется, он тискал ее.

– Ладно, заткнитесь. Удивляюсь, что мы еще дружим, – притворно рассердился Джереми. Но именно поэтому они дружили уже более двадцать лет.

– Почему она здесь? Надеешься, что переедет к тебе, чтобы вместе воспитывать ребенка?

– Мы еще не обсуждали.

– Но ты бы хотел, не так ли? – Брэн всегда смотрел в корень.

– Да, – вздохнул Джереми. – Не могу представить родителей, живущих в разных странах. Надеюсь, ей понравится, и она подумает о переезде.

– Ну и ну, – откинулся на стуле Коул. – Значит, женитьба? Останешься у себя или купишь новое жилье? Твоя квартира не очень‑то приспособлена для маленького ребенка.

– Можно сделать перепланировку, – нахмурился Джереми. – Расположение очень удобное – все рядом.

– Не знаю, приятель. Для женщины непросто все бросить и переехать в новое место, – заметил Брэн.

– Бросить что? – фыркнул Коул. – Джереми богат. Она не прогадала.

Джереми поднялся и прошелся по кабинету:

– Все не так просто. Деньги ее не интересуют. Не закатывай глаза, – кивнул он Коулу в ответ на его гримасу. – Если у кого‑то есть эгоистические мотивы, так это у меня. – Джереми снова вздохнул. – Мать с Брюсом устраивают прием через несколько дней. Собираюсь отвезти ее туда. Если будем вместе, ей надо знать про семью. – Он кивнул Брэнсону: – Последую твоему совету.

– Не боишься представить ее Злобной Ведьме?

Джереми не удержался от смеха.

– Надеюсь на помощь Сары. Она тоже там будет. – Он уговорил сестру принять приглашение, но не рассказал о Тори, и, тем не менее, рассчитывал на ее поддержку.

Коул прервал наступившую паузу, заметив с долей удивления:

– Значит, станешь отцом?

– Похоже на то.

– Поздравляю. Уверен, ты отлично справишься.

Слова друга тронули Джереми: Коул никогда не отличался сентиментальностью. Он усмехнулся:

– Думаешь? У меня был жуткий опыт.

– Как у всех нас. Помни мать и отчима и делай наоборот, тогда все получится наилучшим образом.

– Если надумаете уехать из города, станем соседями, Джереми, – сказал Брэнсон, вставая.

Коул вопросительно поднял брови.

– Новый дом Брэна в часе езды от Тори, – пояснил Джереми. – Ты видел? – Он подошел к компьютеру и открыл страницу с фотографиями. – Погляди‑ка, маяк и все такое.

– Сколько стоит? – заинтересовался Коул.

– Меньше трех.

– Шутишь?

– Нет. Не собираешься инвестировать в недвижимость?

– Подумывал об этом. Поговорим после Нового года.

– Отлично.

Брэн напомнил о себе покашливанием.

– Не знаю, как вы, парни, но я проголодался и не откажусь от бифштекса. Кто со мной?

– Рад бы, но тороплюсь домой. Оставил Тори одну.

Похлопав друга по спине, Брэн засмеялся:

– Вот с этого все начинается, братишка.

Джереми с улыбкой воспринял подшучивание.

Тори погуляла в парке, съела сэндвич в маленьком кафе и прошлась по улице, разглядывая витрины. Ее привлек магазинчик с хозяйственными товарами и кухонной утварью. Она вернулась домой и в ожидании Джереми разглядывала покупки, борясь с нервами: что, если ему не понравятся перемены в интерьере? Возможно, он будет против ее вмешательства. Однако она сохранила чеки и сможет вернуть все в магазин.

В кухне вкусно пахло едой. Тори приготовила цыпленка карри и запеканку из цветной капусты, нарезала салат. Пока блюдо готовилось в духовке, она смотрела по телевизору старый рождественский фильм. Наконец в дверях возник Джереми.

– Вау, что за божественный аромат?

Поднявшись ему навстречу, Тори объяснила:

– Привет, я приготовила ужин. Конечно, Мелисса прекрасный кулинар, но мне тоже нравится готовить.

– Не оправдывайся. Рад, что ты хорошо провела время. Выходила в город?

– Да, было здорово!

Войдя в гостиную, Джереми остолбенел.

– Что это? Ты изменила…

– Немного. Рождество все‑таки. Мне показалось, тут слишком… монохромно.

Он расстегнул пиджак, ослабил галстук, но не произнес ни слова. Нервы Тори были на пределе.

– Мне казалось, декоратор хотел выдержать стиль, – заметил он наконец.

Его сдержанная реакция привела Тори в отчаяние. Она рассчитывала, что ее сюрприз обрадует Джереми. Она замерла, не зная, что делать дальше. Ей нравилась невысокая елочка, украшенная золотыми и алыми лентами, а также пахнущий еловыми шишками рождественский натюрморт в корзинке в центре обеденного стола, и свечи на кофейном столике. Там же стоял маленький нарядный пакет с подарком для Джереми. Но ему все это не нравилось!

Когда Джереми отвернулся, Тори быстро убрала пакет под стол. Завтра она все вернет в магазин.

– Я сохранила все квитанции, – прошептала она.

– Что?

– Чеки, чтобы вернуть покупки. Очень неосмотрительно с моей стороны. Это твой дом. Просто подумала, что не хватает… рождественской атмосферы.

Странно взглянув на Тори, Джереми вошел в кухню.

– Господи, что я вижу? Петух?

Тори прижала руки к груди. Она решила, что Джереми по‑настоящему разозлился. Странно, ведь до сих пор он казался таким дружелюбным и жизнерадостным. Этим он ей особенно нравился. Но его квартира… бесцветная и бесчувственная, совсем ему не подходила. Впрочем, ерунда – квартира не может быть бесчувственной. Но именно так Тори воспринимала ее. Она приготовилась дать отпор Джереми.

Тот рассматривал керамического петуха на полке. И вдруг Тори охватило раздражение. Она всего лишь добавила несколько праздничных украшений, а он делает из этого проблему. Совсем не похоже на Джереми, каким она его знала. Впрочем, возможно, она его совсем не знала.

– Твоя квартира очень скучная, Джереми. Тут нужна изюминка, и я позаботилась об этом, – уперла руки в бедра Тори.

Джереми смерил ее долгим взглядом, и тут случилось неожиданное: он фыркнул, потом засмеялся, сначала тихо и сдержанно, но дальше все сильнее. Тори сдерживалась, но когда смех перешел в хохот, и Джереми согнулся пополам, она не выдержала. Они смеялись до потери дыхания.

– Изюминка… – поперхнулся Джереми, все еще смеясь, – петух. О господи.

Он не сердился, и Тори вздохнула с облегчением.

В эту минуту раздался сигнал таймера, и она бросилась к плите.

– Пора вынимать блюдо из духовки.

– Что это?

Тори посмотрела на петуха, потом на Джереми и коротко ответила:

– Курица.

Это вызвало новый безудержный приступ смеха. Вероятно, сказалось напряжение последних дней.

Тори вытащила противень и поставила на стол остывать. Джереми склонился над ее плечом.

– Хм. Что‑то незнакомое, но пахнет вкусно.

– Тебе понравится, вот увидишь, – повернулась к нему Тори. От его близости сердце забилось быстрее. – Тебе правда не понравились украшения? – потребовала она ответа.

– Что ты, совсем наоборот, – покачал головой Джереми. – Просто я не был готов.

– К Рождеству?

– Нет. К домашней атмосфере.

– Почему? Разве дом не должен быть похож на дом? – Ее душило сострадание.

– Не знаю. Послушай, Тори, это выше моих сил. Я пришел сегодня домой к тебе и увидел рождественские украшения, женщину, беременную моим ребенком, и домашний ужин. Как все это пережить?

– Но в доме ведь были раньше рождественские елки?

– Не так. Не для меня. Но ведь ты сделала это для меня, правда?

Джереми наклонился и поцеловал ее по‑настоящему. Не просто умело, но с искренним чувством. Тори ответила так же горячо. Неужели у них получится? Сегодня его захлестнули эмоции при мысли, что она сделала что‑то для него. Сердце Тори дрогнуло при мысли о маленьком мальчике, лишенном в детстве любви и заботы. Он целовал ее так, словно она подарила ему луну. А ей казалось, что она открыла для него другой мир.

Как легко было полюбить такого Джереми – не фантастического любовника из прошлого лета, и не богача, баловавшего ее как принцессу, а человека, открывшего ей сердце, нежного и чуткого. Их тела идеально совпадали даже с ребенком между ними. С прошлой недели ее беременность стала очень заметной. Когда Джереми целовал ее с осторожностью, как хрупкую драгоценность, Тори чувствовала себя невероятно женственной и одновременно очень сильной. Это ощущение подарил ей Джереми, и оно стоило дороже, чем искусственная елка с гирляндой фонариков.

Прервав поцелуй, Джереми прижал ее к себе.

– Спасибо. Прости, что сразу не сказал. Ты первая, кто подумал обо мне.

– Каждый заслуживает заботы и внимания, – сказала Тори, положив руки ему на плечи. – У тебя много достоинств, Джереми, но прежде всего ты мужчина и очень хороший человек.

Он снова поцеловал Тори долгим, медленным поцелуем, а она полностью отдалась сладким ощущениям. Он пригласил ее сюда, чтобы они разобрались в своих чувствах и поняли, могут ли быть вместе. Что, если все получится, и у истории будет счастливый конец? Тори не беспокоилась о деталях – они не имели значения на данном этапе. Главное – это Джереми, их совместимость, способность создать семью и воспитывать ребенка.

В настоящий момент это казалось возможным, потому что Джереми гладил ее волосы, а она расстегивала пуговицы его рубашки. Он накрыл ладонью ее руки.

– Уверена? У тебя не должно быть сомнений.

– Уверена, – подняла голову Тори. – Я хочу тебя. Всего тебя.

Включая его сердце. Пусть не сегодня, но когда‑нибудь. Его сердце стоит того, чтобы подождать.

Глава 11

Никогда Джереми не испытывал страха перед тем, как заняться любовью с женщиной, но сегодня он боялся. Слишком много было поставлено на карту. Он может обрести счастье, или они вернутся к нулевой точке, как в тот день, когда он узнал о ее беременности. Но главное – он никогда не занимался любовью с женщиной, тронувшей его сердце. Как ни гнал он эту мысль, но вынужден был признать, что Тори проникла в глубину души, закрытую для всех. Он позволил ей заглянуть туда, и это сделало его уязвимым.

Она стояла в его комнате. Мягкий свет лампы падал на бледное лицо. Джереми неуверенно шагнул к ней, словно делал это в первый раз. Их взгляды встретились, и губы Тори дрогнули в улыбке.

– Не бойся, – сказала она, читая его мысли.

– Я хочу видеть тебя, – пробормотал Джереми, протягивая руки, чтобы раздеть ее. Он стянул свитер и отбросил его в сторону.

Тори выпрямилась. Ее полную грудь удерживал черный шелковый бюстгальтер, а резинка черного бикини опустилась ниже выпуклого живота. Она была великолепна. Джереми мог бесконечно любоваться статью и округлостью фигуры женщины, вынашивающей его ребенка.

– Дотронешься до меня? – вскинула голову Тори.

Джереми притянул ее к себе, лаская бедра, пополневшую талию, грудь. Его пальцы дрожали. Тори провела ладонью по его щеке, заставив взглянуть ей в глаза.

– Я должна знать, Джереми, что ты чувствуешь. Что мы чувствуем друг к другу.

– Думаешь, у меня есть выбор? Я должен принять решение?

– Решение – неверное слово. Мы должны принять то, что сейчас произойдет. – Она обвела пальцами его щетинистую скулу. – То, что я здесь, с тобой, – это мое признание. Несмотря на риск, я сделала выбор, потому что хочу тебя.

Его охватил страх и неуверенность. Джереми почти готов был отступить, но Тори прильнула губами к его шее, и он закрыл глаза от охватившего его блаженства. Летом секс между ними был невероятным. В суете, волнении и заботах он почти забыл об этом, но сейчас, когда Тори была так близко, и ее теплая кожа касалась его груди, вспомнил. Потрясенно вздохнув, он прижал Тори к себе и отдался во власть эмоций.

Повернувшись на бок на черных шелковых простынях, ласкавших ее тело, Тори взглянула на Джереми. Он все еще спал, лежа на спине, и его лицо было расслаблено. Два часа назад, около восьми, она вернулась из ванной в его объятия, и оба заснули. Сейчас ее желудок урчал от голода, а ребенок толкал в живот. Они так и не поужинали.

– Проголодалась?

Тори вздрогнула, услышав веселый голос. Глаза Джереми были закрыты, но уголки рта дрогнули.

– Не только я, но и малыш. Надо пойти разогреть ужин.

– Ты такая мягкая и уютная.

Тори употребила бы другое слово вместо «уютная». Ее грудь в беременность стала тяжелее и чувствительнее, шелковые простыни нежно ласкали обнаженную кожу. Секс между ними всегда был возбуждающим, но сегодня он показался особенным: уже не флирт, а трансцендентальное соединение.

Ей не хотелось вставать, но она испытывала настоящий голод. Кроме того, голова немного кружилась от того, что произошло между ними. Тори хотела сделать паузу, чтобы все трезво осмыслить. Она огляделась в поисках своей одежды.

– Вот, лучше надень это, – предложил Джереми, вставая с постели и открывая шкаф. Он протянул ей махровый халат. Тори завернулась в мягкую ткань, сохранявшую его мужской запах, и с удовольствием оглядела обнаженное мускулистое тело Джереми.

– Спасибо, – пробормотала она, сдерживая желание прижаться к нему.

Она отправилась на кухню, а Джереми, надев клетчатые пижамные штаны и футболку, присоединился к ней через минуту. Тори разогрела еду в микроволновке, они уселись за стол и принялись за ужин: цыпленок, брокколи и рис в сливочном соусе.

– Очень вкусно, – признался Джереми.

– Рецепт моей мамы. Она время от времени готовит это блюдо, особенно для посиделок.

– Посиделок?

Тори засмеялась:

– Представь, на свете есть люди, которые сами готовят пищу. Посиделки – это особая вечеринка в складчину, когда каждый приносит еду. Некоторые просто покупают в овощном магазине что‑то вегетарианское, а другие готовят удивительные блюда. Наш сосед всегда угощает мясными фрикадельками, а еще один парень зажаривает куриные крылышки. Я уже не говорю о салатах, сырах, закусках…

– Должно быть, весело.

– Иногда по договоренности кто‑то приносит алкоголь, кто‑то гитару. Вот тогда действительно шумно и весело.

Лицо Джереми стало задумчивым.

– В моей жизни такого никогда не было.

Тори погладила его по руке.

– В наших краях никто не живет богато, но все помогают друг другу. Так живет община, где все знакомы между собой, ходят в гости, дарят подарки.

– В нашей общине соседи стараются только перещеголять друг друга.

– Звучит ужасно.

– Жаль, что ты так думаешь, – нахмурился Джереми, – потому что моя мать собирается устроить прием в субботу в нашем доме в Коннектикуте. Я хочу тебя пригласить.

– Ох, нет, – похолодела Тори. – Познакомиться с родителями? Я не готова.

Оба отодвинули тарелки. Аппетит пропал.

– Тори, после того, что было, нам надо обсудить, как быть дальше. Серьезно поговорить. Эта неделя получилась прекрасной и веселой, но настало время принимать решение о нас и о ребенке. Мы не затрагивали эту тему.

– Знаю, – опустила голову Тори. – Боялась, это все изменит.

Джереми накрыл ее руку своей.

– Как ты смотришь на то, чтобы переехать сюда?

– Не знаю, – сказала Тори, испытывая приступ паники. Она еще не пришла в себя после секса и чувствовала себя уязвимой. – Не хочу принимать поспешных решений. Мне здесь очень нравится, но не уверена, что смогла бы жить в центре большого города, тем более на Манхэттене.

– Можно оставить за собой квартиру и приезжать в город, когда захотим. Я готов подыскать более подходящее жилье в другом месте.

– В Коннектикуте?

– Рядом с моей семьей? – усмехнулся Джереми. – Нет, черт возьми. Скорее Лонг‑Айленд. Хорошее место для молодых семей. – Он сжал ее руку. – Это моя работа, как ты знаешь. Найду то, что тебе понравится, если решишь переехать.

Неужели она решится? Идея захватила ее.

– Считаешь, что я смогу бросить все, изменить свою жизнь. Но она мне нравится. Мне нравится работать. Конечно, не надо будет думать о деньгах. Однако Сэндпайпер стал моим домом – я помогала строить этот курорт. Легко ли отказаться от прошлого?

– Понимаю, – вздохнул Джереми. – Но ты можешь работать где угодно, правда? Особенно если работать не ради денег. Сможешь подыскать занятие по душе.

Тори задумалась. Большой дом, ребенок, полезное дело… и не думать об оплате счетов. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Ты рассказывал о своей матери. Наверное, хочешь, чтобы я сидела с малышом все время.

– Моя мать была дома все время, – фыркнул Джереми, – но не провела с нами ни секунды. Быть хорошим родителем не значит отказаться от карьеры. Даже я это знаю.

– Справедливо, – улыбнулась Тори. – Уверен, что ты не хочешь переехать в Новую Шотландию?

– Пойми меня правильно, я люблю провинцию. Там очень красиво, но мне там нечего делать. Умру от скуки. Дело не в тебе и не в деньгах – я достаточно богат, чтобы бездельничать, но у меня в жизни должна быть цель.

Тори хорошо его понимала.

– Могут возникнуть проблемы с иммиграционными властями, ведь я не гражданка Америки. Мы не собираемся заключать брак.

– Для этого есть юристы.

– Пожалуй, – поджала губы Тори. – Деньги решают многие вопросы.

Наступила пауза. Джереми выглядел разочарованным.

– Ты впервые попрекнула меня деньгами. Тебя что‑то гнетет?

По правде, Тори была испугана. Рядом сидел роскошный мужчина в пижаме, доедал приготовленный ею ужин после того, как они занимались любовью. Тори стояла перед выбором и боялась ошибиться. Жизнь открывала перед ней прекрасные возможности. Она готова полюбить Джереми, а после сегодняшнего секса Тори вполне допускала, что он тоже полюбит ее. Джереми доверял ей. Она видела это в его взгляде. Просто надо набраться смелости.

– Выбор представляется мне очень рискованным, – тихо заметила она. – Конечно, это позволит нам вместе воспитывать ребенка. Конечно, неделя показала, что нам хорошо вместе. Мне трудно решиться бросить работу, покинуть страну, переехать к тебе, не имея гарантий. – Она потрепала его по колену. – Не думай, что я требую гарантий. До этого еще далеко.

– Я готов пойти на любые условия, – ответил Джереми, глядя ей в глаза. – Ты можешь вернуться домой, когда захочешь. Поверь мне, дело даже не в моем бизнесе, а в возможностях для ребенка… Они огромны. Малыш получит все самое лучшее вместе с любовью, которой я был лишен.

Разве она против того, чтобы жить здесь? Особенно если будут деньги, а они будут. Значит, она сможет летать домой, а ее мама – прилетать к ней. Тори ничего не имеет против квартиры в городе: здесь хорошо, и ей нравится Нью‑Йорк.

– Ты готов уехать за город и ездить оттуда на работу?

– Многие так живут. Кроме того, мне не надо бывать в офисе каждый день. Можно купить дом у воды, обзавестись лодкой, путешествовать на ней, навещать твою маму.

Деньги не являлись проблемой, кроме того, что они принадлежали Джереми. Это не должно было смущать Тори, но она чувствовала себя неловко.

– Давай составим документ, – твердо заявила она. – Его суть в том, что если у нас не получится, я не вправе претендовать на твой капитал. Я не охотница за богатством, Джереми.

– Знаю.

– Пусть это будет записано.

– Как пожелаешь, – кивнул Джереми, подвигаясь ближе к ней. – Тори, я знаю, что многого прошу, но со своей стороны обещаю сделать все, чтобы ты была счастлива и довольна. Хочешь работать или сидеть дома – выбор за тобой. – Он положил руку ей на живот. – Ты мне очень нравишься, и, уверен, ко мне ты тоже неравнодушна. Последние несколько часов утвердили меня в этом мнении. Я докажу, что справлюсь лучше, чем мой отец. Давай попробуем. Что мы теряем? Если не получится, попробуем другие варианты. Но, возможно, нас ждет прекрасное будущее, моя дорогая.

Черт возьми, Джереми метил в самые уязвимые места. Тори знала, как драматически на него повлиял уход отца. Он назвал ее «моя дорогая». Тори не сомневалась, что он впервые в жизни произнес эти слова. Конечно, их роман нельзя назвать классическим, но что такого? Джереми вел себя безупречно с самого начала. Несмотря на различия – финансовые и географические, – разве у них не может быть общего будущего?

– Я подумаю над этим. Ничего не обещаю, но не говорю «нет».

– Вот и прекрасно, – заулыбался Джереми. – Буду надеяться, а пока покажу тебе несколько домов, где мы могли бы поселиться.

Понимая, что ей предстоят в жизни громадные перемены, Тори хотела все взвесить. Например, сколько времени она сможет работать в отеле до рождения ребенка, где будет жить, захочет ли сдать в аренду дом, если решится на переезд?

Джереми собрал со стола посуду и загрузил в посудомойку.

– Пойдем, – сказал он, – тебе надо поспать. В субботу мы едем к моей матери, но на завтра у меня приготовлен сюрприз: что‑то, чего я не делал с детства.

– Расскажи, что это, – не скрывала любопытства Тори.

Обняв за талию, Джереми помог ей подняться со стула.

– Тогда сюрприза не получится. Обещаю, что тебе понравится.

– До сих пор я не была разочарована, – призналась Тори, обнимая Джереми.

В холле они остановились, и он заглянул Тори в глаза.

– Если хочешь спать в своей комнате, я пойму, но буду рад, если предпочтешь остаться со мной. Решение за тобой.

Конечно, провести ночь вместе не столь уж важно, но если они планируют остаться вместе, не стоит уклоняться от близости. Тори должна научиться во всем доверять Джереми.

– Я приду к тебе, – объявила она с непривычным волнением, – вот только надену пижаму, если не возражаешь.

– По мне, так это необязательно, – лукаво усмехнулся Джереми, – но если тебе так комфортнее…

Щеки Тори вспыхнули. Возможно, их отношения перерастут в семейную привязанность еще до рождения ребенка. Эта мысль грела душу. Сегодня они спят в его комнате, завтра ее ждет сюрприз, а в субботу она познакомится с его семьей. Все говорило о том, что намерения Джереми очень серьезны.

Глава 12

Наклонившись к ногам Тори, Джереми затянул шнурки на ее коньках.

– Не очень туго?

– В самый раз.

– Тогда дай другую ногу.

В детстве в Рождество Джереми катался на коньках в Рокфеллеровском центре. Когда его мать приезжала в город на шопинг, няня отводила детей на каток, потом на аттракционы, а после этого они шли обедать. Таскать троих детей по магазинам было неприемлемо для социального статуса матери, а брат и сестра Джереми еще не достигли возраста, когда их можно отпускать без присмотра.

С Рождеством были связаны другие истории. Однажды Джереми попросил Санта‑Клауса подарить ему игровую приставку. На утро праздника приставки среди подарков не было. Расстроенный Джереми пожаловался матери, но она раздраженно заметила, что никогда не слышала о его просьбе. Но ведь он миллион раз говорил ей об этом и написал письмо Санте. Кроме безрадостных воспоминаний, были и приятные: шнуровка конькобежных ботинок и горячий шоколад напоследок.

– С тобой все в порядке? – окликнула его Тори.

– Ударился в воспоминания.

– Надеюсь, они были приятными.

– Да. Я часто приходил сюда в детстве, – улыбнулся Джереми. – Сейчас закончу шнуровать, и ты готова.

Тори подождала, когда он наденет свои ботинки.

– Не ожидала такого сюрприза сегодня.

– Какое же Рождество без елки, коньков и горячего шоколада.

Хотя Тори предпочла старый жакет, как более удобный для катка, но надела новую шапочку, из‑под которой на плечи падали ее длинные темные волосы. Джереми решил, что она выглядит очаровательно.

– Готов? – она протянула ему руку. Они сделали несколько плавных движений по гладкому льду.

– Будь осторожна. Не хочу, чтобы ты упала.

– Я впервые встала на коньки в три года, – рассмеялась Тори и, повернув голову, кивнула на свою попку. – Кроме того, нарастила жирок. Нет причин для беспокойства.

Она действительно немного округлилась по сравнению с прошлым летом, но теперь казалась Джереми более соблазнительной. Этой ночью он наслаждался уютной близостью ее теплого тела, нежностью кожи. Как хорошо, что она подумывает о переезде. Он не знал бы, на что решиться, если бы Тори наотрез отказалась. Речь шла не только о ребенке. Ему хотелось, чтобы она была рядом. Тори не ошиблась – его квартира выглядела бесцветной, как и его существование. Вместе с ней в его жизнь пришли яркие краски и оживление.

Подчиняясь импульсу, Тори сделала пируэт и ехала теперь лицом к нему. Джереми крепко держал ее за руку, пока они не остановились. Он теснее прижал Тори к себе и поцеловал в холодные губы, ощущая ее аромат и мягкое давление живота. Быстро отпустив Тори, он заметил, как порозовели ее щеки, заблестели глаза.

– Джереми? Что это было?

– Благодарность за то, что согласилась прийти сюда, за украшение квартиры, за все!

Его одолевали сентиментальные чувства, но он не мог дальше прятать свои эмоции. Тори почти наверняка не любила его, иначе сразу согласилась бы переехать к нему. Однако она доверяла ему и заботилась о нем. Джереми не сомневался, что Тори прежде всего думает о ребенке. Все это делало ее идеальной женщиной в его глазах.

– Что уж я такого особенного совершила?

– Больше, чем ты думаешь, дорогая моя.

– Ладно. Чего стоим, как идиоты? Давай кататься.

Он засмеялся, обнял ее за талию, и они двинулись по кругу, радуясь морозному воздуху, праздничному настроению и энергичному движению. Иногда Тори останавливалась, чтобы передохнуть и сделать фотографии огромной рождественской елки и статуи Прометея.

– Ночью, когда зажигают иллюминацию, здесь волшебно, – сказал Джереми задумчиво. – Может, на будущий год придем сюда вместе с малышом.

Когда Джереми произнес эти слова, он почувствовал что‑то невероятное. Через год в это же время у них будет семимесячный малыш. Они станут семьей. Он представил Тори с младенцем на руках, и его сердце перевернулось. Джереми не сомневался, что поступает правильно.

– Думаешь, у нас получится? – прижалась к нему Тори.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Конечно, получится, не сомневайся. Мы оба знаем, что действительно важно в жизни.

– Ох, Джереми, – шмыгнула носом Тори. – Я теряю голову из‑за тебя, и мне страшно. Думаю о будущем ребенка, но рискую остаться с разбитым сердцем.

Джереми не хотел слишком углубляться в свои чувства. Он никогда не испытывал любви и не стремился к этому. Любовь грозила разочарованием и горечью, а он хотел быть счастливым с Тори. Однако он мог предложить ей нечто иное, не столь опасное.

– Ты можешь положиться на меня, обещаю, – обняв ее, сказал Джереми. – Никогда не давал таких обязательств, но я не подведу тебя.

– Это главное, – пробормотала Тори, уткнувшись лицом в его куртку. – Обещаю тебе то же самое. Мы можем доверять друг другу, правда?

– Да, дорогая моя, – подтвердил Джереми, прижимаясь щекой к ее шапочке.

Тори отличалась такой прямотой, искренностью, добросердечностью. Он не нарушит доверия между ними и всегда будет защищать ее и ребенка. У него не было никого дороже.

Тори подняла голову.

– Я чересчур сентиментальна, – смущенно заметила она.

– Нет, что ты. Если бы ты была другой, я не… увлекся бы тобой. – Он чуть не сказал «полюбил». Это слово почти сорвалось с губ. По выражению лица Джереми понял, что Тори уловила заминку. Он не мог обнадежить ее и обещать то, на что не способен. Страшнее всего для Джереми было повторить ошибку его родителей.

Тут он вспомнил о визите к матери, назначенном на следующий день. Следовало послушаться совета Брэнсона и познакомить Тори с семьей. Ему очень не хотелось этого, ведь общение с матерью давно сводилось к редким формальным визитам. Тем не менее, если он хочет, чтобы Тори поняла его отношение к отцовству, если хочет, чтобы у них было общее будущее, он просто обязан показать ей, в какую семью она входит.

– Давай еще покатаемся, – попросила Тори, отвлекая его от неприятных мыслей. Ее лицо сияло детским энтузиазмом. Как тут устоять?

Взявшись за руки, они покатились по кругу. Неожиданно Тори сделала пируэт, потом еще.

– Что ты делаешь?

– Танцую с тобой, – засмеялась она.

– Будь осторожна!

Тем не менее именно Джереми зацепился коньком за конек и полетел на лед. Он не успел отпустить руку Тори и увлек ее за собой. Джереми упал на бедро и успел услышать, как Тори громко охнула.

– О господи! Ты в порядке?

Лежа на нем всем телом, Тори расхохоталась.

– Кроме того, что из меня вышел весь воздух, все остальное в порядке.

– Не смейся. Я испугался за тебя.

– Ты позаботился, чтобы я упала на мягкое, – прошептала она с подкупающей нежностью.

Если бы все зависело от Джереми, она бы всегда падала на мягкое.

Перед уходом с катка они выпили горячего шоколада с пирожными и вернулись домой. Бедро у Джереми немного побаливало, но он беспокоился только о Тори.

– Я немного устала, – заявила она, но не разубедила его. Вероятно, каток был не самой лучшей затеей. Что, если бы она упала на живот? Мог пострадать ребенок.

– Как ты? Где‑нибудь болит?

– Перестань беспокоиться. Серьезно, мне просто надо прилечь. Мы с ребенком в порядке.

Джереми не хотел рисковать. Уложив Тори в постель, он вызвал доктора.

Когда врач появился, Джереми пошел будить Тори. Она лежала на боку. Темные волосы разметались по подушке. Действительно ли все обошлось благополучно? Не лучше ли все‑таки убедиться?

– Тори?

Она приоткрыла глаза.

– Который час? Я долго спала?

– Почти полтора часа. Я вызвал доктора.

– Правда не стоило. Если бы я ушиблась, то не стала бы скрывать. Где он? – спросила Тори, переворачиваясь на спину.

– Это она. Я волновался, ведь ты упала. Позволь, доктор обследует тебя. Мне будет легче.

– Ладно, пускай, если она уже здесь. – Тори вздохнула, усаживаясь и собирая волосы в пучок на затылке. – Позови ее. Не могу поверить, что ты вызвал врача на дом.

«Какой смысл в деньгах, если не можешь пригласить частного доктора к матери своего будущего ребенка», – подумал Джереми.

Он ожидал за дверью, пока доктор беседовала с Тори. Расхаживая взад и вперед, Джереми размышлял, мог ли пострадать ребенок, даже если Тори ничего не чувствовала. Он ругал себя за то, что пригласил ее на каток, не подумав об опасности. Он проявил самоуверенность, полагая, что удержит ее от падения, а в результате сам упал. Если что‑то случится, это будет его вина.

Через десять минут доктор пригласила его зайти в комнату. Джереми побледнел от страха. Тори сидела на кровати и победно улыбалась.

– Говорила же тебе, все в порядке.

– Сразу звоните мне, если почувствуете неладное, – сказала доктор, которую явно забавляла семейная сцена. – Если будут колики или синяки.

– Обещаю, – кивнула Тори.

– Ты здорова? Ребенок тоже?

– Если не доверяешь мне, спроси доктора, – указала Тори на врача.

– Никаких повреждений или кровотечения. Сердцебиение нормальное, и ребенок двигается. Все в норме, но стоило лишний раз убедиться, чтобы не пожалеть потом, – заметила та с улыбкой. – Вы сами спровоцировали падение, не так ли?

– Она бы не упала, если бы я не споткнулся. Мне очень стыдно.

– О господи, – не выдержала Тори. – Это не твоя вина. Ты не можешь сторожить каждый мой шаг еще четыре месяца. Лучше сядь и послушай. – Она указала место на постели рядом с собой и задрала рубашку.

Доктор достала маленький электронный стетоскоп:

– Хотите услышать стук сердца малыша?

Джери почувствовал, как от волнения у него участился пульс, и вспомнил про ультразвуковую карту младенца, которую хранил в бумажнике. Но теперь он не только увидит, но услышит его сердцебиение…

Доктор быстро наладила инструмент и усилила звук. На глаза Джереми навернулись слезы, и он часто заморгал, не желая расплакаться. Он испытал огромное облегчение, слушая звук маленького сердца своего ребенка, бьющегося в чреве матери.

– Это самый лучший звук в мире.

Через несколько секунд доктор убрала стетоскоп, но стук сердца все еще звучал в ушах Джереми.

– Я просила Тори поберечь себя несколько дней, чтобы вы не волновались.

Джереми был с ней согласен.

– Забудь о завтрашнем приеме у матери. Мы не поедем.

– Я вполне способна простоять на ногах пару часов во время коктейля, – вздохнула Тори. – Честно говоря, хотела бы поскорее покончить с этим. Не вздумай использовать меня как прикрытие, Джереми. Ты не должен отступить.

– Ладно.

Доктор уже стояла в дверях.

– Я провожу вас, – сказал Джереми.

Тори права. Чем скорее он пройдет через это испытание, тем лучше.

Глава 13

Почему‑то Тори не спросила Джереми, есть ли у него машина. Конечно, она у него была. Вечером следующего дня они выехали из города и направились в Коннектикут, где находился родительский дом Джереми. Их там ждали.

Тори надела вечернее платье, купленное Джереми в первый день, новые туфли и пальто. В руках она держала маленькую сумочку и чувствовала себя Золушкой, едущей на бал. Вот только вместо принца ей предстояла встреча со злобной мачехой.

В сумерках Тори не могла отвлечься на пейзаж за окном, чтобы снять бурлящее внутри напряжение. Джереми сказал, она должна знать, с чем ей предстоит столкнуться. Странным образом, Тори переживала за них обоих. Джереми выглядел мрачным и сосредоточенным: его тоже не радовал предстоящий прием.

– Обещай, что не примешь к сердцу то, что скажет моя мать или Брюс, ладно?

– Почему тогда для тебя важно, чтобы я встретилась с ними? Не хочу сказать, что их надо игнорировать, но не понимаю… – Тори перевела дыхание и закончила фразу: – Ты рассчитываешь отпугнуть меня?

– Да что ты! – округлил глаза Джереми. – Конечно, нет.

Вздохнув, он принялся объяснять:

– У меня был разговор с Брэнсоном. Он сказал, что нечестно скрывать правду о моей семье. Ты должна знать, во что ввязываешься. Брэн прав. Кроме того, это поможет лучше понять меня. – Он мрачно улыбнулся. – Мои странности и все такое.

– Вроде как поцеловать лягушку, чтобы она превратилась в принца? – постаралась пошутить Тори.

– Я уж точно не принц, – усмехнулся Джереми. – Обычно на праздничном коктейле у матери хорошее настроение. Надеюсь, она соблюдет приличия. Завтра утром вернемся в город, и все останется позади.

Они все еще не обсуждали дату ее возвращения домой, но у Тори было время до четверга следующей недели. Она не хотела оставлять на Тома все заботы по отелю в новогодние дни. К тому же она собиралась поговорить с ним об увольнении и дать время на поиск замены. От этих мыслей Тори стало грустно и одиноко, но впереди ее ждала новая жизнь. Ей предстояло решить много проблем до начала апреля, когда начинался декретный отпуск.

Около восьми они въехали в открытые ворота и двинулись дальше к дому по широкой подъездной аллее, густо обсаженной деревьями. Несколько припаркованных машин указывали на то, что вечеринка уже началась.

– Сначала коктейль, а затем ужин в восемь тридцать, – пробормотал Джереми, заглушая двигатель. – Ну, ты готова?

– Нет. Ты заставляешь меня нервничать.

– Извини. – Он провел руками по волосам, что говорило о волнении. – Веду себя как трус.

Тори повернулась на сиденье:

– Послушай, мы можем не заходить. Просто расскажи все, что мне надо знать. Не надо идти на жертвы ради меня.

Джереми немного расслабился:

– Нет уж. Надо пройти через это, чтобы больше не думать. Мне будет легче.

– Тогда вперед. Становится холоднее, сейчас пойдет снег.

Выйдя из машины, Джереми открыл ей дверь, крепко взял под руку и повел в дом. Вначале Тори решила, что попала в большой, построенный в колониальном стиле особняк, но, оказавшись в холле, обнаружила, что к дому пристроены два просторных жилых крыла.

– Ого! – не удержалась она.

– Настоящий огромный дворец, – вздохнул Джереми.

Оставив верхнюю одежду швейцару, они пересекли вестибюль. Не успели сделать и несколько шагов, как им был предложен коктейль. Джереми взял бокал, а Тори вежливо отказалась. Однако Джереми попросил официанта принести ей содовую с лаймом.

– Откуда ты знаешь, что я люблю?

Он наклонился к ее уху:

– Ты всю неделю пила это у меня дома.

«Удивительно, как Джереми замечает даже незначительные детали», – подумала польщенная Тори.

Они подошли к дверям зала, откуда доносился шум голосов. Там Тори предстоит встретить мать Джереми, сводную сестру, отчима и гостей их социального круга. Тори из маленького городка в Новой Шотландии была для них чужой. Она поняла, что не готова к встрече, но в этот момент к ним подошла женщина с бокалом красного вина в руке. Она широко улыбнулась.

– Как хорошо, что вы приехали. Боялась, вы оставите меня в одну в этой стае волков.

– Привет, Сара, – обнял ее Джереми, скорее из вежливости, чем сердечно. – Познакомься, это Тори.

– Здравствуй, Тори. Приятно познакомиться… – Она сделала паузу, заметив округлившийся живот. – Ого, поздравляю.

– Спасибо, – Тори инстинктивно прикрыла рукой младенца.

– Мама знает? – обратилась Сара к Джереми.

– Конечно нет.

– Господи, она станет бабушкой и не сможет больше врать по поводу возраста.

– Выпьем за это. – Брат с сестрой сдвинули бокалы.

Сара немного расслабилась.

– Честно, примите поздравления. Не могу поверить, но один из нас заслуживает счастья. Когда ожидаете прибавления?

– В середине апреля, – ответила Тори.

– Ладно, давайте пройдем к гостям. Не стоять же весь вечер на пороге.

Официант принес Тори содовую. Они вошли в просторный зал. На всех мужчинах, как и на Джереми, были черные галстуки, а на дамах – консервативные вечерние платья. Только одна женщина выделялась среди всех. Ее маленькое черное платье с глубоким вырезом на спине доходило лишь до середины бедра. Когда она повернулась, Тори увидела лицо пожилой женщины под толстым слоем макияжа. Ее кислая улыбка выглядела весьма ненатурально. Увидев Джереми, она кивнула ему, потом смерила взглядом Тори. Заметная беременность вызвала у нее явное удивление и недовольство. Она извинилась и направилась к сыну. По крайней мере, спереди платье выглядело более прилично, чем сзади. Женщина даже не взглянула на Тори.

– Спасибо, что приехал, Джереми.

– Мама, – Джереми наклонился и поцеловал ее в щеку, почти не коснувшись губами. – Поздравляю с Рождеством! Позволь представить тебе Викторию Шарп.

Тори протянула руку.

– Добрый вечер, миссис… – Она запнулась, сообразив, что Джереми ни разу не назвал имя матери. Раз она вышла замуж вторично, она теперь не Фишер – у нее другая фамилия. Тори растерялась. Женщина перед ней даже не думала помочь ей выйти из затруднения. Она не пожала протянутую руку.

– Ох, извини, Тори. Мама теперь Кэрол Хеппнер. Боюсь, я забыл предупредить тебя.

– Право, Джереми, кажется, я тебе совершенно безразлична, – равнодушно заметила его мать.

– Подождите, миссис Хеппнер, – поторопилась Тори, расстегивая замок на сумочке. – Я привезла для вас кое‑что. Небольшой подарок в благодарность за приглашение.

Она вынула фирменный пакетик дорогого бутика. Тори не хотела приезжать с пустыми руками. Джереми явно смутился, когда его мать уставилась на пакет, не торопясь принять его из рук Тори.

– Спасибо, – сказала она, взяв подарок и передав его слуге.

– Разве ты не откроешь его, мама? – довольно резко вмешался Джереми.

Вздохнув, Кэрол открыла пакет, потом коробочку, потом развернула папиросную бумагу и достала маленького снеговика на красной ленточке. Решив, что он обязательно должен понравиться, Тори потратила на него солидную сумму из своего бюджета.

– Что же, он… очарователен, – процедила Кэрол и снова взглянула на живот Тори. – Надеюсь, прием вам понравится. Джереми, ты видел Сару? Она здесь.

– Мы перекинулись парой слов. – Джереми твердо сжал челюсти. – Она поздравила нас с будущим ребенком.

– Странно, что до сих пор ты ничего не рассказал матери, – вяло улыбнулась Кэрол. – Примите мои поздравления тоже. А теперь извините, меня ждут другие гости. – Она повернулась и ушла, по пути небрежно передав пакет с подарком кому‑то из слуг.

– Ты соблюла этикет, Тори. Отлично!

– Но это не произвело впечатления.

– Конечно нет. Ей безразлично, – улыбнувшись, заметил Джереми, – Подарок не в ее вкусе и… такой маленький. Я идиотка.

– Даже не думай об этом, – Джереми обнял ее за плечи. – Твои манеры гораздо лучше, чем у моей матери. Успокойся, и пойдем искать Сару. Она эмоционально травмирована, как и все мы, но старается держаться. Сара – наш союзник.

Тори едва удержалась от смеха, когда Джереми упомянул эмоциональную травму. Она не замечала в нем особого стресса. Конечно, он умело скрывал чувства за улыбками и мужским обаянием, но Тори много узнала о нем за прошедшую неделю.

– Ладно, только попроси, чтобы мне принесли еще содовой. Мне надо что‑то держать в руке.

– Сейчас. Скоро подадут ужин.

Они двигались по залу между гостями, пока не увидели Сару. Она стояла в углу с бокалом вина и вела оживленную беседу с молодым человеком. Подойдя ближе, Тори услышала обрывок разговора – речь шла о финансовых операциях, в которых она ничего не понимала. Юноша смотрел на Сару с обожанием, а она что‑то энергично объясняла ему. Тори позавидовала ее уверенности.

– Извини, – сказала Сара, – мне надо поговорить с братом.

Она повернулась к Джереми и Тори.

– О боже. Финансисты с каждым годом становятся все моложе. Спасибо, что выручили меня.

– Долг платежом красен. Мы видели мать.

– Вероятно, интересное зрелище. Жаль, что я пропустила эту сцену. – Она сделал глоток вина. – Что сказала?

– Поздравила нас.

– Не может быть, – фыркнула Сара. – Представляю выражение ее лица. Кстати, не могу определить твой акцент, Тори. Откуда ты?

– Из Новой Шотландии.

– Летний отпуск в прошлом году. – Сара понимающе взглянула на Джереми.

– Сюрприз, – усмехнулся тот и поцеловал Тори в щеку. – Не совсем то, что мы планировали, но жизнь не всегда считается с нашими планами.

Они еще поболтали, и Тори расслабилась, а когда все сели за стол, совсем успокоилась.

– Ладно, кажется, я справляюсь.

– Не сомневайся. Главное, не обращай внимания на мою мать. Всем остальным ты очень понравилась.

Правда, эти «все» не включали отчима Джереми. Он оставался совершенно равнодушным.

Тори и Джереми сидели за ужином рядом, и Тори пробовала новые для себя блюда. Особенно ей понравилась дичь – вероятно, утка с необычным картофельным гарниром. На десерт подали кремовый торт, который украсил бы изысканное меню ресторана. Почему‑то Тори вспомнила Сэндпайпер, и ей стало грустно. Неужели ей предстоит покинуть место, ставшее родным, ведь она вложила столько души в развитие курорта…

Прислушиваясь к звону хрустальных бокалов и звяканью серебряных приборов, она думала с тоской, что это, возможно, станет частью ее новой жизни. Утешало только одно: Джереми жил иначе. Его квартира поражала экстравагантностью, но не его привычки. Он заказывал пиццу из ближайшей пиццерии, любил домашнюю еду, мог полакомиться чизкейком среди ночи. Тори понимала, почему он пригласил ее на прием. По рождению он принадлежал к этому кругу, но хотел иного. Он избрал другую жизнь для себя и своего ребенка.

Наклонившись к нему, она прошептала:

– Прием очень изысканный, но я кое‑что поняла.

– Что именно?

– Поняла, зачем ты показал мне все это. Обещай, что у нас будет иначе. Я хочу устраивать пикники на лужайке и приглашать близких друзей.

– Конечно. Так для тебя привычней.

– Жаль, что тебе не довелось попробовать.

– Я это пережил, – улыбнулся Джереми. – Пойдем‑ка в «утреннюю гостиную», как маме нравится аристократично называть ее.

Засмеявшись, Тори встала из‑за стола. После ужина атмосфера вечера становилась оживленнее по мере того, как гостям подавали вино и бренди. Тори заметила, что Джереми почти не пил. Она спросила о причине.

– Предполагалось, что мы останемся на ночь, но, если не возражаешь, я бы вернулся домой сегодня.

У Тори не было желания задерживаться. Здесь она чувствовала себя рыбой, вытащенной из воды.

– Пойду попрощаюсь с матерью. Отправимся прямо сейчас, если ты устала.

Джереми оставил ее с Сарой, которая перешла с вина на джин с тоником.

– Знаю, что напиваюсь, но мне придется остаться на ночь, а этот прием можно вынести только в таком состоянии.

– Зачем ты здесь? – спросила Тори.

– Не знаю. Так принято. У нас комплекс вины по поводу того, что мы редко навещаем родителей. Мы не переносим друг друга, но два раза в год притворяемся, что это не так, чтобы облегчить совесть.

После нескольких бокалов алкоголя Сара не считала нужным сдерживаться.

– Но ты… ладишь с Джереми?

– Пожалуй. Из всей семьи он мне ближе всех.

– Я рада. Он много о тебе рассказывает.

– Думаю, ты ему подходишь, – призналась польщенная Сара. – Надеюсь, сегодняшний вечер не напугал тебя.

– Мы постараемся во всем разобраться, – вздохнула Тори, положив руку на живот. – Скажи мне, где туалет. Не была там весь вечер, а ребенок давит как раз на то самое место.

– Пройди через зал. Увидишь дверь налево, напротив кабинета Брюса, куда этот сноб уходит после ужина выкурить сигару, – скривила губы Сара.

– Спасибо. Когда вернется Джереми, скажи, что я скоро буду.

Тори пошла вглубь дома, куда почти не доносился шум голосов. Особняк представлял собой образец роскоши с кремовыми стенами, белой лепниной и коваными решетками балконов с развешенными на них украшениями из лент и венков. Везде царил идеальный порядок. Она не увидела ни одной безделушки или семейной фотографии, только рождественские цветочные композиции и картины на стенах. Все великолепно и совершенно безлико.

Она подошла к туалетной комнате, когда услышала через приоткрытую дверь кабинета напротив голоса Джереми и его матери. Тори с трудом различала слова, но ей показалось, что они спорили. Возможно, Клэр не хотела отпускать сына так рано. Тори остановилась и напрягла слух.

– Почему не рассказал тебе раньше? А когда ты последний раз звонила мне, мама, чтобы узнать, как дела? Разве тебе не все равно?

– Конечно, мне не безразлично, Джереми, – холодно заметила Клэр. – Я стану бабушкой.

– Сильно сомневаюсь. По сути, ты никогда не была матерью, как и не будешь бабушкой.

– Ты жесток, – упрекнула его мать. – Каково это – узнать новость в середине вечера в доме, полном гостей? Какой стыд. Ты сделал это нарочно?

Не дождавшись ответа, она продолжала назидательным тоном:

– Послушай, она по‑своему миленькая, но Джереми? Она не нашего круга. Малокультурная провинциалка.

– Ты поняла это, разглядывая ее две минуты?

– Серьезно. Можно подумать, что ты влюблен в нее. Ведь это не так?

Тори задержала дыхание. Ее гордость была уязвлена, но что скажет Джереми? Не удивительно, что он избегал мать. Она просто чудовище.

Джереми колебался. Потом Тори услышала его слова:

– Конечно нет. С чего ты взяла?

Сердце упало. Как он целовал ее, держал за руку, занимался любовью… Он не мог притворяться. Невозможно поверить.

– Не спрашиваю, как она забеременела. Тут все понятно. Избавь меня от деталей. Что ты будешь делать дальше?

– Она здесь, не так ли? – рявкнул Джереми, заставив Тори вздрогнуть. – Никогда мой ребенок не будет расти без отца. Вам с отцом нельзя было производить потомство. Он ушел, а тебе до нас не было дела. Вот что я скажу: чего бы мне это ни стоило, но я буду лучшим родителем своему малышу, чем вы оба.

В наступившей тишине Клэр тихо спросила:

– Притворишься, что любишь его мать?

– Именно так.

– Я знала, что ты не любишь ее.

– Оставь, мама.

Тори попятилась от двери, убитая презрительной интонацией его голоса. Она вернулась в зал, чтобы Джереми не увидел ее, и попросила прислугу проводить ее в другую туалетную комнату. Заперев дверь, Тори попыталась собраться с мыслями и разобраться в своих чувствах.

Она была лишь объектом манипуляции для Джереми. Она поверила ему, не так ли? Дорогие подарки, частный самолет, нежные слова… Он использовал деньги, чтобы получить то, что хочет, не прибегая даже к услугам юристов. Достаточно было играть на ее чувствах. Хотя утренние недомогания давно прошли, но от горьких мыслей Тори стошнило.

Вымыв лицо и поправив макияж, она постаралась взять себя в руки. Тори не собиралась плакать. Ей хотелось поскорее вернуться домой, чтобы залечить душевные раны и подумать, как одной воспитывать ребенка. Обида и злость разрывали сердце, но Тори собрала волю в кулак. Она доверчиво соглашалась на все предложения Джереми и в конце концов полюбила его. Но она обманулась. Он прикидывался тем, кем не был на самом деле, для того чтобы получить желаемое. Самое ужасное заключалось в том, что Джереми собирался использовать ребенка, чтобы залечить собственные детские травмы. Решить свои проблемы.

Тори достала из сумочки телефон и забронировала билет на самолет до Галифакса на следующий день, потратив почти все оставшиеся на банковской карте деньги. Она услышала стук в дверь в тот момент, когда по мейлу пришло подтверждение брони.

– Тори, с тобой все в порядке?

– Да, сейчас выйду, – сказала она, глядя на себя в зеркало. Она ненавидела свое платье. В нем Тори не узнавала себя. Ей казалось, она сможет стать другой, но это была ложь. Такая же ложь, как все, что говорил Джереми.

Она расправила плечи и вышла в коридор. Больно было видеть его озабоченное лицо, но Тори знала: он хотел ребенка, а не ее. Лучше бы ему сразу признаться, а не манипулировать ее чувствами.

– Извини, но я съела что‑то не то за ужином. Мне бы хотелось вернуться… в квартиру, – сказала она, не в состоянии произнести слово «домой».

Джереми молча смотрел на нее со странным выражением. Он проводил ее до лестницы.

– Как пожелаешь. Сейчас принесу пальто.

Им предстояла долгая дорога до Нью‑Йорка, но выбора у Тори не было. Она не собиралась устраивать сцену в этом месте. Не попрощавшись с Сарой, а тем более с хозяйкой дома, Тори вышла на улицу и села в машину, дожидаясь, пока Джереми сметет с крыши снег. Метель, к счастью, прекратилась.

– Уверена, что не заболела? У тебя горит лицо.

– Просто устала, – сказала Тори, стараясь подавить возбуждение и злость на Джереми и на себя за то, что оказалась такой дурой. Она отвернулась к окну, закрыла глаза и притворилась спящей, но мысли не давали покоя.

Ее сердце разбито, доверие предано. Она поверила ему, когда Джереми обещал не использовать деньги против нее, но не сдержал слово. Он никогда не говорил, что любит ее, предпочитая обходиться другими словами. Хотя бы тут он не пошел против совести. Но как она позволила ему так легко одурачить себя! Тори с трудом сдерживала слезы.

Наконец они въехали в город.

– Тори, просыпайся, мы почти дома.

Она сделала вид, что только открыла глаза и даже потянулась, разминая затекшую шею. Скоро ей предстояло начать разговор, которого, к сожалению, не удастся избежать. Тори решила, что ни за что не сбежит домой молча, как побитая собака. За ней нет вины.

– Тебе уже лучше?

– Немного, – соврала она и больше не произнесла ни слова, пока они не вошли в квартиру.

– Мне стало плохо не от еды, – сообщила она, снимая в прихожей пальто. Тори не собиралась брать с собой эту очень дорогую вещь – символ фальши в их отношениях. Она заберет только то, что привезла с собой. Старые вещи вполне сгодятся для дома.

– В чем же причина? – озабоченно спросил Джереми, и ей хотелось закричать от его притворной заботы.

– В тебе. – Тори скинула туфли. – Я слышала твой разговор с матерью. Тебе следует знать, что я купила билет домой на утро завтрашнего дня.

Лицо Джереми вытянулось, уши и шея покраснели.

– Не знаю, что ты услышала…

Гнев и ярость охватили Тори.

– Не смей лгать мне в лицо. Я не ошиблась. У меня хороший слух.

– Мать пробуждает во мне худшие качества.

– Такие, например, как лживость. Ведь ты сделал именно то, что обещал не делать.

– Не понимаю. Почему ты кричишь на меня?

«Потому, что ты не любишь меня», – хотела сказать Тори, но не стала: не желала выглядеть жалкой и униженной.

– Пусть ты не любишь меня, я могу это понять: мы слишком мало знаем друг друга, хотя у нас будет ребенок. Но ты использовал меня, притворяясь внимательным и заботливым. Ты пошел на все, чтобы показать своей матери, как она разочаровала тебя. Готов был имитировать любовь ко мне. Это твои собственные слова.

Джереми замер. Тори ждала.

– Ты не должна была это слышать, – прошептал он.

– Конечно. Но я рада, что услышала. Ты манипулировал мной, а если так, значит, будешь манипулировать ребенком? Использовать, чтобы залечить собственные детские травмы, связанные с папой и мамой.

Щеки Джереми вспыхнули.

– Тебе легко рассуждать. Родители любили тебя.

Тори шагнула вперед.

– Ты взрослый мужчина. Перестань сваливать все на мать. У тебя был шанс поступить достойно. Никто не принимал решение за тебя, – чуть не плакала Тори. – Мало того, что ты использовал мои чувства, ты потерял мое уважение, а это еще хуже.

Гримаса боли исказила лицо Джереми, и он отвернулся, стараясь овладеть собой. Когда он снова взглянул на Тори с выражением муки, она почти пожалела его, но тут же опомнилась. Джереми сам навлек на себя возмездие.

– Ты неправильно поняла.

– Я слышала каждое слово.

– Я солгал.

На секунду сердце Тори предательски дрогнуло, но она не сдалась.

– Солгал кому? Мне? Матери? Как тебе можно верить?

Джереми нервно провел ладонью по волосам, как делал всегда, когда нервничал.

– Солгал матери. Неужели ты думаешь, я мог признаться ей в своих чувствах?

– Почему нет? Что в этом страшного? У вас и без того не лучшие отношения.

– Не могу. Любые мои чувства сразу высмеивались. Теперь это на уровне инстинкта. У Сары то же самое. Думаю, мы очень уязвимы перед ней.

Тори могла понять, о чем он говорит, но это не оправдывало его поведение.

– Повторяю, Джереми, ты взрослый мужчина – образованный, успешный, влиятельный. И ты не можешь противостоять матери? Это о многом говорит.

– Она не должна знать мои слабости. Мое отношение к тебе…

– Делает тебя слабым? – опешила Тори. – Когда люди заботятся друг о друге, то становятся сильнее. Почему ты решил, что уязвимость и слабость – недостатки?

– В моей жизни это именно так, – горько заметил Джереми. – Ради бога, я даже не знаю, что такое любовь, и боюсь ее.

Все теряло смысл, если Джереми считал любовь опасной слабостью. Как, в таком случае, он будет относиться к малышу? Несмотря на самые благие намерения, рано или поздно он отвергнет ребенка, а этого Тори не должна допустить.

– Давай расскажу тебе о слабости, – тихо сказала она, – и уязвимости. С того момента, как я узнала о беременности, меня мучил страх из‑за огромной разницы в нашем финансовом положении. У меня не было ресурсов противостоять тебе в суде, если бы ты настаивал на опекунстве. Когда ты появился, мне пришлось сказать правду. Казалось, вместе мы сможем найти решение, потому что я узнала в тебе человека, с которым встречалась летом. Ты вел себя благородно и снова вызвал нежные чувства. Я приняла предложение приехать сюда, готова была изменить жизнь, хотя люблю свою работу, семью и друзей, потому что доверяла тебе. Я не боюсь признаться, что полюбила тебя.

– Тори…

– Нет, – остановила она. – Нет. Я полюбила Джереми Фишера, которого, как мне казалось, я знала. Сегодня вечером я поняла, что ошибалась. Ты хорошо притворялся, но я не знаю тебя. Пригласив меня сегодня, ты хотел показать, с кем мне предстоит иметь дело. Все получилось, как ты планировал. Я возвращаюсь домой. Со временем обсудим опекунство и посещения, как подобает взрослым людям. Если привлечешь юристов, буду сражаться с тобой, хотя, надеюсь, до этого не дойдет.

Джереми выглядел убитым. Тори в душе даже пожалела его.

– Все, что было до сегодняшнего вечера, – чистая правда. Клянусь.

У Тори все дрожало внутри.

– Как я могу тебе верить? Какой Джереми настоящий? Как бы то ни было, я не могу строить на этом свое будущее и счастье ребенка. Извини, Джереми.

Обойдя его, Тори прошла в комнату и начала укладывать в чемодан вещи. Джереми остановился в дверях.

– Пожалуйста, Тори. Я все исправлю. Мать вызывает во мне худшие качества. Мне надо было быть сильным и честным.

– Думаю, ты был честен и думал только о том, чтобы показать, насколько ты лучше ее. Ни я сама, ни мои чувства здесь не играют роли. Я не собираюсь ломать свою жизнь ради участия в вашей игре.

Ей показалось, что в глазах Джереми сверкнули слезы, и она заколебалась. Однако он взял себя в руки.

– Во сколько завтра рейс?

– В десять.

– Постарайся выспаться. Я отвезу тебя в аэропорт, – сказал Джереми и сделал еще попытку: – Прости, что я все испортил. Дай мне шанс.

– Мне надо вернуться домой, – решительно заявила Тори, не глядя на него.

Когда за Джереми закрылась дверь, она села на кровать, опустив голову. Возможно, ее реакция была слишком драматичной. Объяснения Джереми казались логичными, однако он так и не сказал, что любит ее, в ответ на ее признание. Тори не смогла заснуть.

Она отправила матери эсэмэску с просьбой встретить ее. В шесть утра Тори вызвала такси, тихо вышла из квартиры и спустилась вниз. У нее не было сил попрощаться, тем более выдержать поездку с Джереми в аэропорт. Она возвращалась домой одна.

Глава 14

Заглянув в комнату, Джереми не поверил глазам: Тори сбежала. Бесспорно, вчерашний вечер обернулся кошмаром. Но он должен был отвезти ее в аэропорт. Он надеялся, что по дороге они все обсудят без лишних эмоций, и он уговорит ее изменить решение и остаться.

Глядя на заснеженный город за окном, Джереми размышлял о том, что Тори была во всем права. Он должен противостоять матери. Что с ним случилось? Однако, попадая в дом, он снова превращался в маленького мальчика, скрывающего чувства от насмешек и презрения. Бедный, маленький, богатый мальчик. Деньги не спасают от несчастий.

Тори вернулась домой в Новую Шотландию к друзьям и любимой работе. После вчерашнего у него не было права просить ее остаться. А ведь он так хотел начать новую жизнь с Тори. А его ребенок? Как бы плохо Тори ни думала о нем, Джереми никогда не начнет судебный процесс за право опекунства и не отнимет у нее дитя. Из Тори получится отличная мать.

Бесцельно бродя по квартире, Джереми заново переживал недавние события. Если бы Тори не услышала разговор с матерью, все бы обошлось. Однако в глубине души Джереми признавал, что это трусливая мысль. Всю предыдущую неделю он боролся со своими чувствами, убеждая себя, что можно устроить жизнь и без любви. Он обманывал себя, потому что любил Тори. Возможно, он полюбил ее в самом начале их отношений, но сила этого чувства испугала его. Тем не менее он нашел повод снова увидеться, пригласить в Нью‑Йорк, заниматься с ней любовью. Именно любовью, потому что это было больше, чем секс. Он не желал признавать любовь, считая ее опасной слабостью, делающей его уязвимым.

Однако Тори никогда не стала бы играть чувствами. Джереми знал об этом, но лгал себе, пока не стало слишком поздно, пока Тори не ушла. Она оказалась права, сказав, что не знает, где настоящий Джереми. Она не решилась менять свою жизнь из‑за человека, которому не доверяла. Тори сказала, что любит его, а он потерял ее, потому что отрицал очевидное.

Время тянулось бесконечно, пока Тори в числе последних покидала самолет, проходила таможню, ждала багаж. Наконец она вышла в зал ожидания и увидела улыбающуюся мать. Тори заплакала.

– Ох, дорогая, – бросилась к ней Шелли и крепко обняла. – Пойдем. Сядем в машину, и ты расскажешь, что случилось.

Тори никогда не была так счастлива увидеть мать.

Несколько минут, пока шли на парковку, обе молчали. Им предстоял долгий путь от Галифакса до Южного побережья. Тори понемногу успокоилась под ласковое воркование матери. Наконец Шелли решительно произнесла:

– Рассказывай, что пошло не так?

– Не знаю, с чего начать, – вздохнула Тори.

– Давай остановимся и перекусим. Ты ела что‑нибудь?

– Йогурт в аэропорту.

Шелли съехала с автострады на дорогу в сторону ближайшего города и остановила машину у кафе. Тори не хотелось есть, но она заказала завтрак, чтобы не огорчать мать. Официант принял заказ и ушел. Шелли вопросительно посмотрела на дочь:

– Ладно. Ты вернулась раньше времени с видом побитой собаки. Что случилось?

Тори рассказала матери все. Когда она закончила, обе заказали еще по чашке кофе.

– Девочка моя, – вздохнула Шелли. – Ты поступила правильно. Тебе нужен мужчина, который защитит тебя и семью и будет честен.

– Мне он таким и казался, вот в чем беда.

– Думаешь, он все время притворялся?

– Сначала я именно так и подумала, но потом… не знаю. Трудно представить, что все было притворством. Неделя казалась волшебной. А когда он услышал, как бьется сердце малыша…

– Неужели он такой хороший актер?

– Я ненавижу себя за то, что очень хотела верить ему. Он ни разу не сказал, что любит меня. Но даже если бы сказал, могла бы я поверить? – шмыгнула носом Тори. – Он страдал в детстве без любящих папы и мамы, таких, как у меня.

– Разве это оправдывает его поведение?

– Его можно понять, – покачала головой Тори. – Но что, если он просто не способен любить? Думала, мне удастся справиться с этим, – нам было так хорошо вместе. Отношения развивались и могли перерасти в нечто большее…

– Но?

– Никогда между нами не могло быть того, что было между тобой и отцом. А я не согласна на меньшее. Я скучаю по отцу.

Шелли промокнула салфеткой глаза:

– Я тоже, дорогая. Каждый день.

Вдруг Тори почувствовала здоровое чувство голода и набросилась на еду. Ей стало лучше, как и ее малышу. Она поймала задумчивый взгляд матери.

– Ты сказала, что могла бы справиться с чувствами. Не обижайся на мой вопрос: возможно ли, что ты использовала свой шанс отказаться от Джереми?

Тори не смогла сразу ответить.

– Раз ты колеблешься, значит, думала об этом. Может, он не такой уж злодей, каким ты его рисуешь? Джереми совершил ошибку, и ты ушла, потому что заслуживаешь лучшей доли. Однако тебе надо четко понимать мотивы своих поступков, дорогая. Бросить все и переехать в другую страну к дорогому тебе человеку, который не любит тебя, представляется огромным риском.

Тори чуть не поперхнулась.

– Он дал мне возможность сделать выбор и свалить ответственность на него.

Неужели она сделала это? Обвинила его в слабости, чтобы оправдать собственные страхи?

– Не говорю, что ты должна была остаться. Мне кажется, чтобы разобраться в этой сложной ситуации, вам нужно быть предельно откровенными друг с другом. Ты поступила очень эмоционально, бросив Джереми, но теперь у тебя есть время, чтобы все хорошо обдумать, – улыбнулась Шелли. – Хорошо уже то, что мы проведем рождественские праздники вместе.

– Люблю тебя, мама.

– Не сомневаюсь, дорогая. Послушай, после смерти твоего отца ты сразу повзрослела. У тебя мало опыта в отношениях с противоположным полом. После того как Райли обманул тебя, ты перестала доверять мужчинам. Кстати, ты поделилась этим с Джереми?

– Нет.

– Напрасно. Не бойся своих чувств, Тори. Пускай Джереми солгал матери и не заступился за тебя, но это не значит, что он тебя не любит.

– Он не признался.

– Знаю. Подумай на эту тему. Когда определишься, поговори с Джереми. В любом случае вам придется обсудить вопросы, связанные с воспитанием ребенка.

Они встали из‑за стола и вернулись к машине.

Тори вздохнула:

– Не могу избавиться от мысли, что Джереми использует свое влияние и деньги, чтобы отобрать ребенка. Мне нужно быть готовой к такому развитию событий, чтобы противостоять ему. Но сердце говорит, что он никогда не пойдет на такой шаг. Чувствую себя полной дурой.

Шелли ничего не ответила, но Тори знала, какой совет дала бы ей мать. Прежде всего, не надо торопиться и следует спокойно все обдумать, а потом поговорить с Джереми.

Друзья встретились в шумном, многолюдном баре. Брэн, судя по всему, почти не реагировал на происходящее, Коул, как обычно, флиртовал с официантками и расточал обаяние, а Джереми был сам не свой. Он больше не мог оставаться один в пустой квартире и согласился на встречу в большей степени из‑за Брэна. В первых числах февраля Брэнсон планировал переехать в свой новый дом, после чего втроем они могли бы долго не увидеться.

Официантка принесла заказ: пиво, виски и ром с колой. Коул одарил ее широкой улыбкой, и девушка отошла, соблазнительно покачивая бедрами.

– Перестань, – пристыдил его Брэнсон, – тебе уже не двадцать пять.

– О чем ты? Я скорее умру, чем перестану замечать хорошеньких женщин.

– Какой смысл, если ты ни с кем не встречаешься, потому что слишком много работаешь.

– Ладно, заканчивайте. Я пришел сюда выпить и расслабиться, – вмешался Джереми.

– Не придумывай. – Коул глотнул рома. – Ты здесь потому, что места не находишь с тех пор, как Тори вернулась в Канаду.

– Согласен. – Джереми поднял кружку с пивом.

– Когда мы навестили тебя в офисе в тот день, ты выглядел счастливым, – заметил Брэнсон. – Она думает, ты притворялся? Манипулировал? А на самом деле?

– Конечно нет. Я хотел, чтобы мы жили вместе, – вскинул голову Джереми. – Но то, что я говорил матери… будто Тори не стоила любви… Мне понятно, почему она разъярилась и уехала.

– Отлично сказано, – салютовал бокалом Коул.

Брэнсон покачал головой:

– Скажи, Джер, когда ты понял, что любишь ее?

За столом воцарилась тишина.

– Послушай, когда я встретил Бекки, то не сразу полюбил ее, – продолжил Брэнсон. – Но я помню один эпизод. Как‑то раз, у меня дома, она посмотрела на меня через плечо и засмеялась. Все, я пропал. Уверен, у тебя тоже был такой момент. Вспомни.

У Джереми перехватило дыхание.

– Мы были на катке. Тори сделала пируэт, повернулась ко мне лицом и взяла за руку. Она казалась такой смешной в нелепой шапочке. У меня в сердце вспыхнула радуга.

– Приятель, вот что я скажу. Ты должен все исправить. У меня не будет второго шанса, потому что Бекки умерла, но Тори жива. Она должна знать о твоих чувствах. Всю оставшуюся жизнь будешь жалеть, если упустишь свой шанс. Тори носит твоего ребенка. Если хочешь вернуть ее и не повторить ошибки отца, ты должен действовать.

– Она не хочет меня видеть…

– Перестань. Сейчас надо забыть о гордости. Возможно, придется просить. Но раз ты любишь ее…

– Люблю. И малыша тоже. Я слышал, как бьется его сердце.

– Тогда борись за нее. Глупость дорого обошлась тебе, а если Тори любит тебя, знай, ты разбил ее сердце.

– Мне больно говорить такое, – вмешался Коул, – но я согласен с Брэном. Мы дружим со школы и видим тебя насквозь. Ты никогда не уподобишься отцу, поэтому перестань вести себя, как он. Каждый раз, возвращаясь в дом родителей, ты… теряешь контроль. Твоя мать как хочет вертит тобой. Ты же взрослый мужик.

– Именно так сказала Тори, – непроизвольно хмыкнул Джереми.

– Короче говоря, перестань хныкать и поезжай к Тори. Скажи ей о своих чувствах. Иногда быть мужчиной не значит проявлять силу, но иметь мужество открыть сердце, – заявил Брэнсон.

– Согласен, но как это сделать?

– Думаю, стоит объясниться и, если надо, умолять о прощении, – высказался Коул.

– Ты прав, семья очень много значит для Тори. Она обожает мать и скучает по отцу – он умер года два назад. А я чувствую себя чудовищем, неспособным на родственные чувства…

– Эй, – остановил его Брэнсон. – Семья больше, чем генетика. Мы узнали это в Меррике.

– Выпьем за дружбу, – подхватил Коул, и они сдвинули бокалы.

– Вы правы. Я считаю вас братьями.

– Вот поэтому мы имеем право вмешаться, когда ты ведешь себя как идиот. Возьми себя в руки и придумай, как вернуть Тори. Рождество – самое подходящее время для этого.

Джереми воспрял духом. По крайней мере, стоит попробовать. Последние несколько дней он чувствовал себя несчастным, квартира казалась пустой и холодной, ему не удавалось сосредоточиться. Глядя на ультразвуковую карту, он думал о том, что по глупости потерял лучшее, что было в его жизни.

Пока Брэнсон и Коул обсуждали меню, Джереми уже обдумывал план действий.

Глава 15

Наступило утро Рождества. Накануне выпал свежий снег, и природа сияла яркой белизной под безоблачным небом. Тори ночевала у матери, намереваясь ехать в Сэндпайпер позже. Работы на курорте было немного, и в гостинице дежурили всего несколько человек. Тем не менее Тори организовала для персонала праздничный бранч в полдень, и даже добавила в меню фруктовый салат, который заранее сама приготовила.

Часы пробили восемь. Тори сидела за столом в маминой гостиной, рассматривала подарочные пакеты, разложенные возле наряженной елки, и размышляла о том, что у нее счастливая судьба. Она здорова и здоров ее малыш, у нее любимая работа и заботливая, любящая мать. Однако праздничное настроение омрачали неотвязные мысли об отце ребенка.

– Приготовила тебе чай, – сказала Шелли, выходя из кухни. Как и Тори, она была в новой пижаме. В семье давно стало традицией дарить друг другу на Рождество красивые пижамы.

– Уже открыла свои подарки? – спросила она, усаживаясь рядом.

– Ждала тебя.

– Постой, сначала включу музыку и зажгу огоньки на елке.

Под рождественские хоралы они открывали пакеты, охая и ахая над любимыми брендами шоколада, чая, косметики. Тори пришла в восторг от теплого детского одеяльца из мягкой пряжи.

– Я много лет не вязала, – улыбнулась Шелли, – но решила, что сейчас прекрасный повод снова взять спицы. Тебе нравится?

– Конечно. А главное, малышу понравится, ведь это подарок бабушки.

Наконец Шелли открыла последний пакет и достала елочное украшение – стеклянный шар с золотой надписью «Бабушка».

– Где ты нашла это чудо?

– В маленькой лавочке в Нью‑Йорке.

По правде говоря, еще одно такое украшение лежало у Тори в ящике стола. Оно было куплено для Джереми, но Тори не успела подарить ему. Теперь оно напоминало о счастливом дне, когда они с Джереми были вместе и спали в одной кровати.

– С тобой все в порядке?

– Все отлично, – постаралась улыбнуться Тори. Она положила руку на живот. – Оба в порядке, только очень голодны.

Мать с дочерью направлялись в кухню, когда в дверь постучали.

– Ты кого‑то ждешь? – спросила Тори, выглядывая в прихожую. – Кто там?

– Это я, – сказал Джереми, появляясь на пороге.

Тори не ожидала, что будет так счастлива увидеть его рождественским утром в Новой Шотландии, в доме матери.

– Привет. – Все, что она могла сказать, стоя перед ним в пижаме, тапках на босу ногу, с растрепанными волосами.

– С Рождеством!

Наступила неловкая пауза. Шелли ушла в кухню со словами:

– Сейчас приготовлю завтрак.

Несколько минут Тори и Джереми молча смотрели друг на друга.

– Ты замечательно выглядишь, – произнес Джереми так нежно, что Тори готова была расплакаться.

– Что ты здесь делаешь?

– Приехал просить прощения, – сказал Джереми, стоя на коврике у двери.

Тори вышла в прихожую, чтобы остаться с ним с глазу на глаз. Она усмехнулась, слыша, как ее Шелли демонстративно гремит сковородками у плиты.

– Ты похожа на мать. Она так же хмурится. Велела мне все сделать правильно на сей раз.

– Мама за словом в карман не лезет, – покраснела Тори.

– Как и ее дочь. Думаю, вы обе правы.

Тори боялась надеяться, но Рождество сулит чудеса. Взгляд серых глаз Джереми был прикован к ней. Он посмотрел на ее живот.

– Хорошо себя чувствуешь?

– Мы оба в порядке. Малыш все время двигается.

– Это хорошо, – кивнул Джереми. Он глубоко вздохнул и расправил плечи. – Тори, я навестил мать, и сказал ей то, что должен был сказать тем вечером. Я признался, что люблю тебя и ребенка и хочу быть рядом с вами. Мне очень стыдно перед тобой. В том доме меня наказывали за любое проявление эмоций. Ты изменила меня, позволив быть самим собой, но вместо того, чтобы принять этот дар, я обидел тебя. Прости.

Некоторое время Тори растерянно молчала, не зная, что сказать. Всей душой она хотела верить Джереми. Она много размышляла над тем, что произошло. Конечно, он очень обидел ее. Джереми так и не признался в любви, но пытался объясниться, а она не позволила. Как и Джереми, она была напугана и предпочла сбежать.

– Ты любишь меня? – спросила Тори. – И ребенка?

– Люблю малыша с той минуты, когда увидел его на карте ультразвука. Думаю, что давно полюбил тебя, Тори. Твой дом здесь, и друзья, и любимая работа. Не буду просить тебя бросить все это, если не хочешь.

– Я останусь, а ты?..

– Буду жить в Нью‑Йорке. Договоримся на твоих условиях. Не могу заставить простить или полюбить меня, но знаю, ты будешь прекрасной матерью. Лучшее, что я могу сделать как отец ребенка, – это не мешать твоему счастью.

С трудом сдерживая слезы, Тори уточнила:

– Но ты сказал, что любишь меня.

– Настолько сильно, чтобы позволяю поступать, как захочешь.

– Но если я хочу по‑другому?

– Тогда обними меня, избавь от мучений.

Тори бросилась ему на шею. Джереми нежно обнял ее и ребенка, зажатого между ними.

– Как хорошо, – прошептал он на ухо. – Спасибо, что не прогнала меня.

– В том, что случилось, есть и моя вина, – шмыгнула носом Тори. – Не хотела выглядеть бедной родственницей. Когда ты не заступился за меня… мне захотелось вернуться домой, где все знакомо. Твоя ошибка послужила хорошим поводом, и я сбежала.

– У тебя были все основания, но, дорогая… – его дыхание щекотало ухо, – я не переставал любить тебя, только боялся признаться. Мне казалось, любовь делает меня слабым. – Джереми заглянул ей в глаза. – Я больше так не думаю.

Джереми поцеловал ее, и все встало на свои места. Это был поцелуй не труса и притворщика, а мужчины, завоевавшего сердце женщины.

– Не хочу мешать воссоединению сердец, – выглянула из кухни Шелли, – но омлет с ветчиной и сыром на столе. Приглашаю вас позавтракать с нами, Джереми.

– Я не заслуживаю вашего гостеприимства, – смутился он.

– Ерунда. Так принято в семьях: ссоримся и прощаем друг друга, – улыбнулась Тори. – Мне было одиноко, Джереми. Хотела позвонить тебе, но не знала, что сказать. Я давно простила тебя за тот вечер, но страх остался.

– Я начал скучать через десять минут после того, как ты ушла, – поцеловал ее в лоб Джереми. – Мои истинные братья – Коул и Брэнсон – прямо заявили, что я буду идиотом, если упущу свой шанс. Я тогда понял: только настоящая любовь может причинить такую боль.

Тори должна была признать, что Джереми вел себя как настоящий мужчина, и поверила ему.

– Пойдем завтракать, – пригласила она.

– Ладно. Но потом попрошу тебя одеться. Покажу тебе кое‑что. Я приготовил сюрприз.

Пока Тори принимала душ и одевалась, Джереми взялся вытирать посуду, которую мыла в раковине Шелли.

– Миссис Шарп?

– Зови меня Шелли. Так будет проще.

– Хорошо, но не сейчас. Дело в том, что, раз отец Тори умер, хочу просить вас.

– Просить о чем?

У Джереми сжалось сердце. Эмоциональная открытость все еще давалась ему нелегко, но он намеревался поступить правильно.

– Просить вашего согласия на брак с вашей дочерью.

Взгляд Шелли был непроницаем, и Джереми привычно испугался, что будет отвергнут. Однако выражение ее лица смягчилось, и он вздохнул с облегчением.

– Моя девочка сама принимает решения.

– Знаю, но ваше одобрение много значит для меня.

– Если Тори скажет «да», я не буду против.

– Спасибо.

Шелли тронула его за рукав.

– Послушай. Меня не беспокоит ее материальное положение, я волнуюсь за ее сердце. Я видела ее лицо, когда ты вошел, а потом посмотрела на твое – вас связывает нечто гораздо больше, чем ребенок. Предоставлю вам самим определять будущее.

– Даже если я увезу ее?

– Да, – кивнула Шелли.

– Хотел бы я иметь такую мать.

Шелли потрепала его по руке.

– Считай, что она у тебя есть, – сказала она, поразив Джереми в самое сердце, и вернулась к мытью посуды.

Когда Тори пришла на кухню, Джереми обсуждал с Шелли местные рождественские традиции. Увидев Тори, он осекся на полуслове. Она выглядела великолепно. Темно‑синие легинсы и мягкий серый свитер облегали фигуру, подчеркивая прелесть материнства. Она сделала пируэт.

– Посмотри, это подарок мамы на Рождество.

– Красавица! – восхитился Джереми.

– Не теряй время, – поторопила дочь Шелли. – Джереми приготовил сюрприз. Жду вас на ужин к пяти часам.

– Мы вернемся пораньше, чтобы помочь с готовкой.

– Не торопитесь. Все приготовления сделаны. Останется только поставить птицу в духовку. Я успею даже вздремнуть.

Джереми проводил Тори до машины.

– Остановился в гостинице? – спросила она, когда он открывал для нее дверь.

– Нет, в соседней деревне. Не хотел, чтобы ты узнала о моем приезде раньше времени.

– Ох ты.

– Поехали. Покажу тебе кое‑что.

Они миновали Ливерпуль, проехали в сторону Сэндпайпера, но не остановились, а двинулись дальше. Джереми посмотрел на Тори, когда свернул с шоссе на аллею к коттеджу, который они вместе осматривали после обеда в ресторане. Ее глаза расширились.

– Зачем мы приехали сюда?

– Скоро узнаешь.

Ворота были открыты, и Джереми въехал во двор. На парадной двери висел увитый лентами еловый венок, такой же, как у матери Тори. Под снежной пеленой сад походил на рождественскую открытку. Джереми обошел машину, открыл дверь и протянул Тори руку.

– Пойдем со мной.

Он проводил ее на открытую площадку с видом на море, куда доносился шум прибоя. Порывистый ветер гнал волны, срывая с них белые шапки. Это было правильное место.

– Тори?

– Что? – Она смотрела на Джереми широко раскрытыми глазами.

Сейчас или никогда. Джереми полез во внутренний карман.

– Знаю, ты боишься. Мне тоже не по себе, но это не должно помешать нашему счастью. Теперь будем бояться вместе. Я готов преодолеть любые трудности, если ты со мной.

С этими словами Джереми протянул ей маленькую красную коробочку.

Тори смотрела на кольцо, лежащее на бархатной подушечке. Это была самая красивая вещь, которую она видела в жизни.

– Ты делаешь мне предложение?

– Именно так. Даже просил благословения твоей матери.

Тори подавила смешок, представив себе эту сцену.

– Не могу поверить!

– Твоя семья совсем не похожа на мою. Подумал, тебе будет приятно.

– Ты прав, – вздохнула Тори, не сводя глаз с кольца.

– Дорогая, ты выйдешь за меня?

Она посмотрела на Джереми. Кто бы мог подумать, что случайный курортный роман приведет к этому мгновению? Тем не менее Джереми просил ее стать его женой. У Тори не было ни малейшего сомнения в искренности его чувств. Об этом говорили глаза и жесты, нежность и забота. Он не был совершенством, но и у нее есть недостатки, однако они принадлежали друг другу, и это вселяло уверенность. Тори кивнула, и Джереми надел ей на палец кольцо. Он поцеловал ее холодные от ветра губы.

– Это не единственный сюрприз.

– Разве?

– Не догадываешься, зачем я привез тебя сюда? – прошептал он, доставая из кармана ключ и протягивая ей. – Теперь я хозяин этого дома.

– Не может быть!

Джереми засмеялся, наслаждаясь ее счастливым изумлением.

– Тебе понравилось это место, и мне тоже. Я не думаю о переезде, но как насчет летнего загородного коттеджа? Будешь рядом с матерью, когда пожелаешь. Наши дети будут строить замки из песка на пляже. Купим парусную лодку… А захочешь оставаться в профессии, можешь сдавать в аренду гостевой дом. – Джереми махнул рукой в сторону лодочного ангара. – Превратим его в мини‑гостиницу. Если будет желание.

Тори не верила ушам.

– Ты даришь мне… дом? На Рождество?

Он кивнул, а Тори расхохоталась.

– Что смешного?

– В прошлый раз ты сказал, что коттедж маловат, а теперь он твой.

– Сказал, что он не подойдет Брэнсону. А что до меня, то я понял: не дом важен, а любовь, которая согревает его. Я родился в огромном поместье, где было все, кроме любви. Этот коттедж имеет цену только потому, что ты в нем.

Тори крепко обняла его. Она не знала, судьба или случайность привели к ней Джереми прошлым летом, но он перевернул ее мир. Это было прекрасно.

– Давай зайдем внутрь.

– Ключ у тебя.

Она открыла дверь. В холле пахло хвоей и корицей. В углу возле камина стояла наряженная елка.

– С веселым Рождеством, дорогая!

Повернувшись к Джереми, Тори улыбнулась.

– Сейчас самое время вручить тебе подарок.

– Ты даже не знала, что мы встретимся. – На его лице отразилось изумление, а Тори подумала, что не только Джереми способен преподносить сюрпризы.

Она достала маленький нарядный пакетик, который в последний момент сунула в сумочку перед тем, как уйти из квартиры Джереми в Нью‑Йорке. Теперь настало время вручить подарок тому, кому он предназначался.

– С Рождеством, Джереми!

Из коробочки, такой же как у Шелли, он достал завернутое в тонкую бумагу елочное украшение. На серебристом шарике красивыми розовыми буквами было написано «Папина дочка».

– Дочка? У нас будет девочка? – поднял брови Джереми.

Комок в горле мешал говорить, и Тори кивнула. Лицо Джереми выражало страх и удивление, как в момент, когда она впервые сказала ему о ребенке. Но в этот раз к прежним чувствам добавилась радость.

– Я узнала почти случайно, перед тем, как мы вылетели в Нью‑Йорк. Собиралась сказать тебе, но все ждала подходящего случая. Но теперь… самое время. У нас будет дочка. Ты можешь повесить это украшение на нашу первую рождественскую елку.

Вместо этого, Джереми подошел и заключил ее в объятия.

– Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя. Спасибо за то, что изменила мою жизнь, полюбила меня и дала мне второй шанс. Поверь, я не подведу тебя, Тори, и нашу дочь.

Джереми повесил украшение на елку, и, взявшись за руки, они отправились в новую жизнь как семья.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Олвард Донна Любовный компромисс

Донна Олвард Любовный компромисс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15