Мори Триш

Свидание в Венеции

Триш Мори

Свидание в Венеции

Глава 1

Принцу Витторио де Марбург Андахштайнскому надоело абсолютно все. Ему было нестерпимо скучно. Даже здесь, в Венеции, в разгар карнавала, по пути на эксклюзивную вечеринку сезона, принц-плейбой не мог не замечать, как разочарование охватывало и пронизывало его всего, до самых костей.

А может быть, все дело в холодном февральском тумане? Казалось, город на воде сорвался с поводка и, невзирая на наличие или отсутствие тумана, был готов веселиться.

Витторио прошел наперерез бесконечному потоку посетителей карнавала. Его плащ развевался по ветру, а настроение ухудшалось с каждым шагом.

Толпа расступилась и пропустила его. Он особо не задумывался почему. Вероятно, из-за его костюма воина — на нем была кольчуга, сплетенная из синей кожи, украшенная цепью и золотым галуном, — или из-за его решительного и боевого вида. В любом случае они расступились, как будто увидели враждебность в его взгляде.

Перед старинным колодцем на площади, где располагался дворец Маригальди, Витторио замедлил шаг. Обычно он испытывал чувство облегчения, когда выходил из буйной толпы и попадал в место назначения. Но не сегодня. За несколько минут до выхода из дома ему позвонил отец и слишком радостно сообщил, что графиня Сирена делла Корте — дочь одного из его старинных друзей — к счастью, сможет присутствовать на этой вечеринке.

Витторио фыркнул так же, как когда услышал эти слова отца.

«К счастью».

В этом он очень сомневался.

Эта женщина — змея, наряженная в дизайнерские одежды, затаившаяся в ожидании возможности получить королевский титул, который брак с ним мог бы ей дать. А его отец, несмотря на все протесты Витторио, поощрял эти ее стремления.

Неудивительно, что Витторио сейчас совсем не торопился.

Совсем неудивительно, что несмотря на то, что он так горячо заверял своего друга Марчелло, что ничто не сможет помешать ему посетить его сегодняшнюю вечеринку, Витторио после звонка отца совсем не испытывал энтузиазма по поводу этого вечера.

Господи.

Он приехал в Венецию в надежде, что знаменитый карнавал поможет ему отвлечься от отупляющей атмосферы дворца и бесконечных требований стареющего принца Гульельмо, но, похоже, они преследовали его и здесь — а с ними и графиня Сирена.

Отец выбрал ее следующей кандидаткой на роль его невесты.

Но после опыта первого обреченного на неудачу брака Витторио не позволит отцу диктовать ему свои правила.

Людей на улице становилось все больше. Возбуждение толпы шло вразрез с его мрачными мыслями. Он чувствовал себя человеком не на своем месте, попавшим не в свое время. Весь мир лежал у его ног, но судьба наступала ему на пятки.

Витторио почти развернулся, чтобы уйти прочь от своей судьбы и подальше от этой вечеринки. У него не было ни малейшего желания сражаться с Сиреной еще несколько раундов. У него не было сил реагировать на ее неприкрытые попытки соблазнения.

Марчелло — его самый старинный друг. Витторио обещал прийти на его вечеринку. Сирене придется продолжать дуться.

Вдруг что-то привлекло его внимание. Вспышка алого среди пестрых карнавальных костюмов толпы, мелькнувшее колено, высоко поднятый подбородок — все это было подобно портрету маслом на размытой акварельной картине.

Витторио увидел женщину, повернувшую голову в сторону моста. Лицо ее было скрыто черной кружевной маской. Она всматривалась в каждого человека в маскарадном костюме, ища кого-то.

Она казалась потерянной. Одинокой. Скорее всего, туристка, ставшая жертвой венецианской путаницы улиц и каналов.

Витторио посмотрел в сторону. Это не его проблема. В конце концов, он уже должен быть на вечеринке. И все-таки он вновь окинул взглядом площадь. Он не увидел никого, кто мог бы ее искать.

Он снова посмотрел на то место, где женщина стояла раньше, стал искать ее взглядом среди богато украшенных масок. Несколько мгновений он не мог ее найти и подумал, что она уже ушла. Затем прошла группа Арлекинов в шутовских шляпах со звенящими колокольчиками, и он увидел, как она поднесла руку к накрашенному яркой помадой рту и как будто совсем обмякла у него на глазах.

Витторио смотрел, как женщина сняла маску и откинула назад свои длинные волосы, до этого лежавшие на одном плече. Ее плащ соскользнул вниз, обнажив голое плечо и атласное платье с глубоким декольте. Затем она поежилась и поскорее натянула плащ обратно.

Она потерялась.

В ней была какая-то невинная красота и беззащитность, притягивавшие его внимание.

И внезапно Витторио понял, что скука куда-то испарилась.

Глава 2

Потерялась в Венеции. Розу Чиаварро охватила паника, кровь сильно пульсировала в венах, когда она выбралась из потока ряженых людей, шедших по мосту, и нашла клочок пространства на берегу канала, пытаясь отдышаться и унять бешеный стук сердца.

Сквозь кружево маски Роза смотрела вокруг, пытаясь понять, где находится. Когда наконец она разобрала название площади, на которой оказалась, оно не дало ей никакой подсказки. Она всматривалась в толпу, но все было бесполезно и бессмысленно. Невозможно было сказать, кто есть кто, когда все были в костюмах.

Тем временем на мосту появлялось все больше народу: Арлекины и Коломбины, вампиры и зомби. Действительно, почему бы не зомби? Ведь ее столь долгожданная ночь на глазах превращалась из волшебной в кошмарную!

Паника сменилась мрачным смирением. Она подняла голову и посмотрела на чернильно-черное небо, тонувшее в тумане, сжала руки и глубоко и разочарованно вздохнула. Облачко ее дыхания лишь прибавилось к клубящемуся туману. Все было бесполезно, пришло время прекратить поиски и посмотреть правде в глаза.

Эта ночь была последней ночью карнавала. Но вместо того, чтобы попасть на вечеринку, она потерялась и теперь стояла одна около окутанного туманом моста где-то в Венеции.

Роза поежилась в тонкой накидке. Боже, как холодно. Она притоптывала, чтобы согреться.

— Ты будешь танцевать всю ночь напролет, — говорила ей Кьяра, когда она предлагала сшить зимнее платье. — Поверь мне, ты запаришься, если наденешь что-то теплое.

Но сейчас сырой воздух холодными пальцами сжимал ее щиколотки, поднимался выше, ища и забирая тепло. Впервые за много лет она почувствовала, как слезы стали собираться в уголках ее глаз.

Роза шмыгнула носом. Она совсем не плакса. Она выросла с тремя старшими братьями, которые задразнили бы ее, если бы она ею была. Ребенком она стоически выдерживала любые царапины и ушибы, ободранные коленки и локти, только бы братья брали ее с собой.

Роза не плакала, когда братья учили ее ездить на велосипеде, который был слишком велик для нее. Они позволили ей сильно разогнаться на каменистой дороге и врезаться в старое фиговое дерево. Она не плакала, когда они помогли ей взобраться на то же самое дерево, а потом слезли вниз и убежали.

Но ей еще никогда не доводилось оказываться отрезанной от друзей, потерявшейся в лабиринте венецианских улочек в самую главную ночь карнавала, без билета и без единой возможности как-то связаться с друзьями.

Особенно если бы они знали, сколько она потратила на этот билет!

Роза закрыла глаза, поплотнее запахнула плащ. Холод пробирал до костей, а смирение начало сменяться угрызениями совести. Она возлагала такие надежды на сегодняшнюю ночь!

С моста раздался смех, вполне могли бы смеяться над ней. Ведь некого винить в создавшемся затруднительном положении, кроме нее самой.

Когда Кьяра предложила нести ее телефон и билет в своей сумочке, это ей показалось удачной идеей. В конце концов, они направлялись на одну и ту же вечеринку. И это действительно была неплохая идея до того самого момента, когда толпа ангелов с нелепыми огромными белыми крыльями устремилась к ним по узкому мосту, оттеснила ее от друзей и вынудила отступить назад. К тому времени, когда она сумела протиснуться между крыльями ангелов и вернуться на мостик, Кьяру и их друзей поглотил туман.

Роза побежала по мосту, затем вдоль улиц, переполненных народом. Она, как могла, старалась догнать друзей. Она приехала в Венецию совсем недавно и еще плохо ориентировалась в городе.

Снова вздохнула и сняла маску. Ей не нужна вуаль перед глазами, чтобы делать поиски еще более затруднительными. Сейчас ей не нужна маска, и точка. В эту ночь вечеринки для нее не будет.

Накидка соскользнула с плеча, подставив его холодному ветру. Роза задрожала, схватилась за скользкую ткань и попыталась укрыться от холода.

Когда она собиралась с силами, чтобы попытаться вернуться по тому пути, по которому попала сюда, то увидела его. Незнакомец стоял около колодца в центре площади. Мужчина в синем костюме, расшитом золотом. Высокий, широкоплечий, с осанкой воина.

Мужчина, который смотрел прямо на нее.

Роза обернулась — с чего бы ему так смотреть на нее? Но позади нее ничего не было, только канал, а за ним обшарпанная стена.

Она увидела, что теперь он направляется прямо к ней, а толпа практически расступается перед ним. Бороться или бежать? У нее не было сомнений в том, как ответить на этот вопрос. Кем бы он ни был, что бы он ни думал, она оставалась на этом месте слишком долго. Он все еще быстро шагал, сокращая расстояние между ними. А ее ноги отказывались двигаться. Она как будто приросла к этому месту, хотя понимала, что ей следовало бы втиснуться в толпу на мосту и позволить людям унести ее прочь.

Слишком быстро он оказался перед ней. Туника, украшенная золотыми позументом и цепями, распущенные волосы до плеч, властное лицо. Высокий лоб над широким носом, стальная челюсть, сплошные жесткие линии. И глаза удивительного синего цвета.

У Розы во рту пересохло, когда она взглянула на мужчину.

— Могу я вам чем-то помочь? — сказал он глубоким, низким голосом.

Он говорил по-английски, но с акцентом, по которому можно было предположить, что это не его родной язык. Ее сердце бешено колотилось, а губы, казалось, потеряли способность выговаривать слова на каком бы то ни было языке.

Он наклонил голову, чуть прищурился.

— Вы итальянка? — спросил он наконец на ее родном языке.

— Si — Роза постаралась сделать вид, что это была демонстрация уверенности, так же как и вызов, который она изо всех сил старалась вложить в свой голос. — Почему вы следили за мной?

— Из любопытства.

Роза вновь сглотнула. Она видела тех женщин, что стоят поодиночке на обочине дорог, и имела представление, почему его внимание могла привлечь одиноко стоявшая на площади девушка.

Она посмотрела вниз, на свой костюм.

— Это всего лишь карнавальный костюм, я не из… Ну, вы понимаете.

Уголок его рта приподнялся, на лице почти появилась улыбка.

— Это же карнавал. Здесь все выглядят не тем, кем являются на самом деле.

— И кто же вы?

— Меня зовут Витторио. А вас?

— Роза.

— Роза, — повторил он за ней, слегка наклонив голову.

Она едва не пошатнулась, когда услышала свое имя, произнесенное этим глубоким голосом. Это все из-за холода, сказала она сама себе. Да еще из-за всплесков воды в канале и шепота тумана. Ничего больше.

— Очень приятно познакомиться.

Витторио протянул ей руку.

— Я обещаю, что она не кусается, — сказал он.

Роза подняла глаза и увидела, что его губы растянулись в едва заметной улыбке. Ей удалось увидеть человека под маской воина. Роза пожала его руку, а затем почувствовала, как его пальцы обвились вокруг ее, и от этого тепло разлилось по руке.

— Мне пора, — сказала она, высвобождая руку, чувствуя при этом, как тепло покидает ее.

— Куда же вам пора идти?

Роза посмотрела назад, на мост. Толпы людей редели, многие пришли на те вечеринки, куда направлялись. Остались только опаздывающие.

— Я должна быть на одной вечеринке.

— А вы знаете адрес?

— Я ее найду.

— Вы понятия не имеете, где это и как туда попасть.

Роза плотнее завернулась в накидку, вздернула подбородок.

— А вам-то что?

— Ничего. Это вовсе не преступление. Некоторые утверждают, что хоть раз заблудиться в Венеции просто обязательно.

Роза прикусила язык. Под накидкой она вся дрожала.

— Вы совсем замерзли, — сказал он, и прежде, чем она успела возразить, расстегнул застежку на шее и набросил ей на плечи свой плащ.

Сначала Роза хотела протестовать. Но его плащ был потрясающе теплым, кожа мягкой и пропитанной мужским ароматом. Его ароматом. Она вдохнула его, наслаждаясь смесью запахов кожи и мужчины, запахом богатым и пряным.

— Спасибо, — сказала она, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Вы можете кому-нибудь позвонить?

— У меня нет телефона с собой. — Она посмотрела на маску в своей руке и почувствовала себя совсем глупо.

— А я могу кому-то из ваших друзей позвонить? — спросил он, доставая телефон из сумки на поясе.

На секунду Роза почувствовала проблеск надежды. Ведь телефон Кьяры был сохранен в памяти ее телефона, а не в ее памяти. Она покачала головой:

— Я не помню номер. Он сохранен в моем телефоне, но…

Витторио убрал обратно свой телефон.

— Вы не знаете адрес, где проходит эта вечеринка?

Внезапно на Розу навалилась усталость. Ей просто хотелось оказаться дома, в кровати, натянуть одеяло на голову и притвориться, что этой ночи не было в ее жизни.

— Послушайте, спасибо за помощь. Но разве вам не нужно быть на вашей вечеринке?

— Нужно.

Она приподняла брови.

— Тогда…

Гондола проплыла почти бесшумно по каналу у нее за спиной. Туман окутывал их, клубился между ними. Девушка должна была сильно замерзнуть в своем наряде, совсем неподходящем к сегодняшней погоде. Ее руки крепко сжимали тонкую накидку на дрожащих плечах, но она все равно делала вид, что все в порядке и ей не нужна помощь.

— Пойдем со мной, — сказал он.

Слова вырвались спонтанно, но, как только Витторио их произнес, он понял, что они имеют глубокий смысл. Она потерялась. Она была совсем одна в Венеции. И она была прекрасна.

Сирена ее возненавидит.

— Пойдем со мной, — снова сказал Витторио.

— Вам не нужно так говорить. Вы и так были слишком добры.

— Сейчас речь не о добрых поступках. Вы сделаете мне одолжение.

— Чем я вам могу помочь?

Витторио протянул Розе руку.

— Назовите это интуицией, если вам так нравится. Дело в том, что мне тоже нужно на костюмированный бал, но у меня не было пары. Сможете пойти туда со мной?

Она рассмеялась, затем покачала головой:

— Я же уже говорила: это просто костюм. Я не поджидала клиента здесь.

— Я хочу, чтобы ты стала моей гостьей сегодня вечером. Роза, решение за тобой. Ведь ты же все равно собиралась на вечеринку.

Он взялся за маску, которую она сжимала между пальцами, одновременно придерживая его плащ. Ей ничего не оставалось, как выпустить маску из рук, иначе бы плащ упал с ее плеч.

— Почему ты должна пропускать самую главную ночь карнавала? — сказал Витторио. — Только потому, что рассталась со своими друзьями?

Он точно мог сказать, что это предложение показалось Розе заманчивым.

Витторио улыбнулся. Он знал, как включить свое обаяние, когда возникала такая необходимость, будь то переговоры с враждебно настроенным иностранным дипломатом или разговор с женщиной, которую он хотел заполучить.

— Интуиция, — повторил он. — Счастливый случай для нас обоих. А дополнительной наградой будет возможность поносить мой плащ чуть подольше.

Роза взглянула на него. И вновь Витторио был поражен ее хрупкостью и уязвимостью. Как не похожа она на тех женщин, с которыми ему обычно приходится встречаться. У него перед глазами появился образ Сирены, самоуверенной и зацикленной на себе Сирены, которая не казалась бы уязвимой даже на глубине шести футов, одна, перед голодной акулой.

— Он очень теплый, — сказала она. — Спасибо.

— Это «да»?

Роза сделала глубокий вдох, слегка прикусила нижнюю губу. Было видно, что в душе у нее идет внутренняя борьба. Затем она решительно кивнула, робко улыбнулась и сказала:

— А почему бы нет?

Витторио не стал терять времени, повел ее через мост по запутанным улочкам в сторону частного входа в сады около палаццо.

Глава 3

Сердце Розы выпрыгивало из груди, когда этот красивый мужчина взял ее под руку и, широко шагая, стал прокладывать путь сквозь толпу, а она лишь старалась не отставать от него.

Мужчина сказал, что его зовут Витторио, но от этого он не перестал быть незнакомцем. И он вел ее на костюмированный бал, во всяком случае, так он сказал. Но, кроме этого, она не знала никаких подробностей.

— Почему бы нет? — сказала Роза ему в ответ на приглашение, хотя могла бы назвать целый ряд причин, по которым не стоило этого делать.

За свои двадцать четыре года она ни разу не совершала ничего столь импульсивного или безрассудного.

— Это недалеко, — сказал он. — Тебе все еще холодно?

— Нет.

Совсем наоборот. Если уж говорить начистоту, Роза была возбуждена, словно отправилась в таинственное путешествие или приключение, конечный пункт которого неизвестен.

Роза взглянула на Витторио, когда он, широко шагая, двинулся по узкой улочке. Казалось, ему не терпится попасть туда, куда он сейчас направлялся, словно он потерял слишком много времени, разговаривая с ней на площади, и сейчас наверстывал упущенное.

— Теперь совсем недалеко, — сказал он, посмотрев на нее сверху вниз.

Роза споткнулась, и Витторио поймал ее, не дав упасть.

— Сюда, — сказал он, уводя ее с оживленной улицы в узкий переулок.

С одной стороны переулка из-за тумана стены палаццо было совсем не видно. А с другой была глухая кирпичная стена. С каждым шагом по темной дороге звуки города позади становились все более и более приглушенными. Тут ей вспомнились все страшные истории, которые она когда-либо слышала. Сейчас они звучали насмешкой над ней. И в конце концов, единственным звуком, который она могла слышать, стало ее собственное глухое сердцебиение.

И только теперь Роза поняла, что тропинка кончается темной нишей, за которой виден канал.

Тупик.

Адреналин хлынул в кровь, предвкушение чего-то прекрасного превратилось в страх. Роза пришла в этот темный закоулок по собственной воле, с мужчиной, про которого знала только, что его зовут Витторио.

— Послушай, — сказала она, высвобождая свою руку. — Мне кажется, я передумала идти на эту вечеринку…

— Прости?

Он остановился и повернулся к ней, и в сумрачном свете его лицо и сверкающие глаза выглядели пугающе. Он может быть демоном. Чудовищем.

У Розы пересохло во рту. Она пятилась и боролась с застежкой его плаща, пальцы путались. Ей нужно освободиться от него и убежать.

Роза уже как будто слышала, как братья ругают ее, спрашивают, почему она согласилась пойти с человеком, которого совсем не знала, говорят ей, какая она дура.

— Роза?

В нише за спиной Витторио распахнулась дверь, открывая взору фантастический мир. Деревья были украшены мерцающими огоньками. Швейцар посмотрел, кто стоит снаружи, и, увидев их, слегка поклонился.

— Роза? — снова спросил Витторио. — Мы пришли. Вот это palazzo.

Она моргнула. За швейцаром была видна дорожка, в конце которой был фонтан.

— На бал?

— Да. — В тусклом свете она разглядела, как изогнулись его губы, как будто он понял, почему она вдруг почувствовала желание убежать. — Или ты считаешь нужным еще раз мне напомнить, что ты просто надела этот костюм на карнавал?

Никогда в жизни Роза не была так благодарна туману, который сейчас помогал скрыть ее смущение.

«Господи, что он обо мне подумает? Сначала он увидел меня такой беспомощной, понял, что я заблудилась, а теперь еще узнал, что я запаниковала, так как считала, что он на меня нападет».

Кьяра права — ей нужно стать жестче. Она больше не живет в родной деревне. Здесь нет отца и братьев, готовых броситься на ее защиту.

Она попыталась улыбнуться в ответ.

— Нет, извини…

— Нет, — сказал он, вновь предлагая ей руку. — Это я прошу прощения. Большинство гостей подъезжают на лодке к главному входу. А мне нужно было пройтись, но из-за этого я опаздывал и торопился. Мне нужно было тебя предупредить, что мы будем заходить через боковой вход.

Роза увидела, что Витторио улыбается, взяла его руку и позволила отвести себя в сад, освещенный множеством огоньков, превращавших деревья в сказочные кареты, запряженные лошадьми, подъезжающие к палаццо.

Когда они вошли в этот чудесный дворик, ее вновь охватили сомнения… Ей говорили, что при входе на бал должна быть серьезная охрана, которая обязательно проверит сумки. Но здесь их впустили за долю секунды безо всякой проверки.

— Что это за мероприятие? — спросила она. — Почему не проверяют билеты и не осматривают сумки?

— Это — частная закрытая вечеринка, вход только по приглашениям.

— Ты уверен, что в таком случае я могу на нее пойти?

— Я же тебя пригласил, не так ли?

Не дойдя до фонтана, они остановились, чтобы Роза могла рассмотреть чудесное освещение сада. Слева от них была низкая стена, украшенная сверху лепным орнаментом.

Верхушки деревьев скрывал туман, он превратил огни других зданий в размытые пятна. Все это придавало саду таинственный вид. Розе стало казаться, что вся Венеция уменьшилась до размеров этого сказочного сада.

— Что же это за место? — спросила она, глядя на струи воды, льющиеся изо рта большой рыбы у основания трехъярусного фонтана. — Кому все это принадлежит?

— Это дворец моего друга Марчелло. Его предки были венецианскими дожами и сказочно богаты. Палаццо построено в шестнадцатом веке.

— Его предки были правителями Венеции? Откуда ты можешь знать такого человека?

Он помолчал, пожал плечами:

— У наших отцов долгая история.

— Как это? Твой отец на него работал?

Наклонив голову, он задумался, потом произнес:

— Что-то вроде того.

Она понимающе кивнула:

— Понятно. Мой отец обслуживает машины мэра в Зекке, деревушке около Пулии, из которой я родом. Он каждый год получает приглашение на его новогоднюю вечеринку. Когда мы были маленькими, нас тоже приглашали на детский праздник.

— Нас?

— Моих трех братьев и меня. Они все уже женаты, у всех свои семьи.

Роза вновь посмотрела вокруг, на сад, украшенный огоньками, и подумала о новом племяннике, или племяннице, появление которого ждали в ближайшие недели. Потом вспомнила, что потратила столько денег на билет на сегодняшнюю вечеринку, а ведь их могло бы хватить на билет домой и на подарочек младенцу. Она грустно вздохнула.

— Я заплатила сто евро за билет.

Витторио приподнял бровь.

— Так много?

— Знаю. До смешного дорого. И наш бал был еще одним из наиболее доступных. Тебе повезло, что удалось получить бесплатное приглашение сюда.

Роза сглотнула. Она болтала слишком много. Поскольку он ни слова не сказал, она вынуждена была продолжать:

— Да еще нужен костюм.

— Конечно.

— И хотя я сделала свой сама, мне все равно пришлось потратиться на ткань.

— Ты дизайнер?

Она рассмеялась.

— Это вряд ли. Меня даже портнихой нельзя назвать. Я убираю комнаты в «Palazzo d’Velatte», маленьком отеле на Дорсодуро. Ты его знаешь? Витторио покачал головой.

— Он меньше этого дворца, но выглядит внушительно.

Ступени вели к старинным деревянным дверям, которые распахнулись перед ними, как будто внутри только и ждали их появления.

Она посмотрела на него.

— Ты можешь привыкнуть к тому, что ходишь в гости к другу в такой великолепный дворец?

— Венеция — необычное место. Нужно время, чтобы к ней привыкнуть.

Роза посмотрела на массивные двери, на свет, льющийся изнутри, и глубоко вздохнула.

— Мне ко многому приходится привыкать здесь.

Затем они вошли во дворец — богато украшенный от пола до потолка роскошными фресками и позолоченными рельефами и безупречно обставленный антикварной мебелью, которая, должно быть, была бесценной. Откуда-то сверху доносились звуки струнного квартета, плывшие вниз вдоль грандиозной лестницы. Теперь она увидела отель, в котором работала, таким, каким он был на самом деле. Блеклым… Всего лишь бледной копией того, чему он пытался подражать.

Другой швейцар, кивнув, вышел вперед и забрал у Розы кожаный плащ Витторио и ее собственную накидку.

— Здесь так красиво, — сказала Роза, рассматривая все вокруг, широко раскрыв глаза. Зал освещала люстра муранского стекла, в которой, наверное, была сотня лампочек.

— Тебе холодно? — спросил он, заметив, что она потерла руки. Он окинул взглядом ее облегающий лиф и слишком короткую для такой прохладной погоды юбку.

— Нет.

Не холодно. То, что у нее мурашки пошли по коже, совсем не связано с температурой в помещении. Скорее с тем, что без своей накидки и уличного тумана, скрывавшего ее от его пытливых глаз, она вдруг почувствовала себя незащищенной. Сумасшедшей. Она так восхищалась тем, как получилось платье, так гордилась своими стараниями во время поздних вечеров, проведенных за шитьем, и ей не терпелось надеть его сегодня вечером.

— Ты выглядишь сексуально, — сказала ей Кьяра, хлопая в ладоши, глядя, как Роза кружится в своем новом наряде. — Все мужчины на балу выстроятся в очередь, чтобы потанцевать с тобой.

Она чувствовала себя сексуальной и немного более порочной, чем обычно, по крайней мере, так было тогда. Но прямо сейчас она едва могла подавить желание подтянуть повыше платье, обтягивающее грудь.

Роза подумала, не жалеет ли Витторио о своем внезапном порыве пригласить ее сюда. Видит ли он, как сильно она не соответствует окружающей обстановке?

Да, у нее костюм куртизанки, но сейчас она жалела, что не выбрала более дорогую ткань или более тонкий цвет. Что-то более классное, что не было бы таким дерзким и очевидным. Что-то, в чем была бы хоть капля приличия. Неужели Витторио не понимает, что ей не место здесь, среди всей этой роскоши и богатства?

Вот только в его взгляде совсем не было насмешки. Роза увидела в его глазах искру. Пламя. Жар.

— Ты говорила, что сделала этот костюм сама? — спросил он.

Если она не ошибается, его голос сейчас ниже на целую октаву.

— Да.

— Очень талантливо. Только не хватает одной вещи.

— Какой?

Но Витторио уже надевал ей маску. Роза совсем про нее забыла. И теперь он пригладил ее волосы, поправив маску так, чтобы она была по центру, затем расправил кружево вуали.

Она не шелохнулась, не попыталась его остановить и сделать это самостоятельно. Потому что нежное прикосновение его пальцев к ее коже и поглаживание ее волос вызывали такие приятные ощущения, что она, как загипнотизированная, стояла не дыша.

— Ну вот, — сказал он, убирая руки от ее лица. — Теперь все прекрасно.

— Витторио!

Мужской голос раздался сверху лестницы, спасая ее от необходимости отвечать, когда у нее не было слов.

— Ты здесь!

— Марчелло! — громогласно ответил Витторио. — Разве я тебе не пообещал, что обязательно приду?

— С тобой, — сказал Марчелло, спускаясь к ним и перепрыгивая через ступеньку по лестнице, — никогда не знаешь наверняка. На нем был черно-золотой костюм Арлекина. Они обнялись, похлопали друг друга по спине, затем отстранились друг от друга.

— Витторио, — сказал Арлекин, — как я рад тебя видеть.

— И я тебя.

— И с тобой спутница, — сказал он, снимая маску и улыбаясь. Он выставил руку вперед и поклонился. — Добро пожаловать, прекрасная незнакомка. Меня зовут Марчелло Донато.

Этот мужчина был невероятно красив. Оливковая кожа, темные глаза и брови, сексуальный разрез рта и высокие скулы, из-за которых супермодели бы подрались друг с другом.

— Меня зовут Роза.

Она пожала его руку, а он притянул ее к себе и поцеловал в обе щеки.

— Мы ведь раньше никогда не встречались? — сказал он, отпуская ее руку. — Я бы точно это запомнил.

— Я сам только что познакомился с Розой, — сказал Витторио прежде, чем она успела сказать что-либо. — Роза потеряла свою компанию в этом ужасном тумане. И я подумал, что было бы несправедливо, если бы она пропустила самую главную ночь карнавала.

Марчелло кивнул:

— Это была бы ужасная несправедливость. Роза, добро пожаловать. Я рад, что ты встретила Витторио. — Он отступил на шаг и окинул их критическим взглядом. — Вы хорошо смотритесь: безумный воин, защищающий сбежавшую принцессу.

Витторио фыркнул.

— Что тут такого смешного? — спросила она.

— Марчелло славится полетами своей фантазии.

— Что я могу сказать? — Марчелло просиял. — Я романтик. В отличие от этого бессердечного существа рядом с тобой, на которого ты умудрилась наткнуться.

— Так скажите мне, — попросила Роза, — от кого же сбежала эта принцесса?

— Ну, это просто, — сказал он. — От злого дракона. Но не стоит волноваться. Витторио вас защитит. Нет на земле такого дракона, который мог бы противостоять Витторио.

Что-то неуловимое произошло между двумя мужчинами. Взгляд. Понимание.

— Я что-то пропустила? — спросила она, переводя взгляд с Витторио на Марчелло.

— Веселье, — сказал Марчелло, опуская маску на глаза. — Все уже наверху, пойдем.

Марчелло так тепло ее встретил. И казалось, никто не обратил внимания на ее костюм. Роза расслабилась.

Вместе они поднялись по лестнице в главные приемные покои палаццо, располагавшиеся на этаж выше уровня воды канала. Здесь были высокие потолки и люстры из горного хрусталя. Роза увидела зал еще более захватывающий дух, более роскошный, чем предыдущий.

— Оттуда должен быть прекрасный вид, правда? — сказала Роза. — Конечно, когда нет тумана.

— Тебе обязательно нужно будет прийти сюда еще, — сказал Марчелло, не обращая внимания на толпу гостей, на музыку Вивальди, которую играл струнный квартет, и подводя ее к окну. — В ясный день, если посмотреть направо, отсюда можно видеть мост Риальто.

Роза вглядывалась в туман, пытаясь разглядеть пятна света. Но если мост Риальто был справа…

— Так мы на Гранд-канале!

Марчелло пожал плечами и улыбнулся:

— Сегодня этого так и не скажешь. Но Венеция, окутанная пеленой тумана, все еще представляет собой прекрасное зрелище, так что наслаждайтесь. А я пока принесу вам что-нибудь выпить.

— Мы в Сан-Поло, — сказала Роза Витторио.

Отель, в котором она работала, располагался в районе Дорсодуро, а бал, на который она должна была попасть, проходил на севере района Каннареджо. Каким-то образом она потерялась между ними, хотя и была недалеко от Гранд-канала. Найди она его, он бы подсказал ей, куда идти.

Мимо медленно проплывало пятно света — это был речной трамвай вапоретто, осторожно пробиравшийся по окутанному туманом каналу. Роза задумалась. Витторио был очень добр, попросив ее сопровождать его, но, строго говоря, она больше не была потерявшейся.

Она повернулась к нему:

— Теперь я точно знаю, где нахожусь.

— Это имеет какое-то значение?

— Я хотела сказать, что я знаю, как отсюда найти дорогу домой.

Он повернулся к ней, положил свои большие руки ей на плечи, посмотрел на нее:

— Ты снова пытаешься найти причину, чтобы сбежать?

— Я не…

Витторио приподнял брови.

— Почему ты так отчаянно пытаешься от меня сбежать?

Он ошибался. Она не пыталась убежать от него. Конечно, был момент, когда она запаниковала там, в темном переулке около бокового входа, но теперь она знала, что паниковала напрасно. Витторио не был ни воином, ни военачальником, ни демоном, ни чудовищем. Он был мужчиной, теплым, настоящим и сильным… мужчиной, рядом с которым кровь кипела в ее жилах.

Ощущение его рук на ее плечах и пытливые вопросы в его глазах побеждали все доводы рассудка.

Ничто в ее предыдущей жизни в деревне — ни детская влюбленность в учителя математики, ни флирт с Антонио из соседней деревни, несколько месяцев работавшим в мастерской ее отца, — не подготовило ее к встрече с таким человеком, как Витторио.

На ней был костюм куртизанки, соблазнительницы, искусительницы. Но это была ложь. Она судорожно сглотнула. Впрочем, она едва ли могла в этом признаться.

— Ты пригласил меня сюда, потому что я потерялась. Тебе стало меня жалко, потому что я была расстроена и не могла попасть на вечеринку, на которую собиралась.

Витторио фыркнул.

— Я пригласил тебя потому, что мне этого захотелось. И потому, что мне хотелось, чтобы в этот вечер ты была рядом со мной. Он снова сжал ее плечи.

— А теперь вместо того, чтобы искать причины, по которым ты не должна быть здесь, давай наслаждаться вечеринкой по причинам, по которым ты должна быть на ней.

— В таком случае, похоже, я с тобой застряла на этой вечеринке.

— Точно, — ответил он, улыбнувшись так, что ее бросило в жар. — По крайней мере, до конца сегодняшнего бала.

— Тост. — Марчелло подошел к ним с бокалами «Апероль-шприца». Он подал им бокалы и, подняв свой, произнес: — За карнавал!

— За карнавал, — откликнулся Витторио, глядя на Розу. — И за туман, который помог мне встретить Розу.

Она была такой робкой, она походила на необъезженного жеребенка или котенка, гоняющегося за тенью. И это не было притворством. Витторио хорошо умел распознавать женщин, играющих роль наивных девушек.

На мгновение Витторио задумался, правильно ли он поступает, сталкивая ее с Сиреной. Может быть, ему следует избавить ее от очевидной неловкости и позволить вернуться в свой мир, если она действительно этого хочет. Вернуться к тому, что было, без сомнения, тяжелой работой, и беспокойству о потере ничтожной для него суммы в сто евро.

Только Витторио был достаточно большим эгоистом и не хотел ее отпускать.

Он видел, как широко распахивались ее глаза при каждом новом открытии: при взгляде на изысканный светильник из муранского стекла, на стены, покрытые фресками, на позолоченное зеркало, поднимавшееся почти до потолка.

Она была глотком свежего воздуха в жизни Витторио. Такая бесхитростная и совсем не претендующая на обратное. Какая освежающая перемена сейчас, когда он чувствовал себя таким измученным.

А еще она красива. И это платье сидит на ней как перчатка, и это заставляет его страдать от желания снять его.

Так почему же он должен ее отпускать?

Глава 4

Это не было вечеринкой или даже балом. Попасть сюда означало попасть в сказку.

Роза поднялась по широкой лестнице на второй этаж над водой — еще один этаж с высокими потолками и изысканной антикварной мебелью. Музыка струнного квартета звучала здесь громче, насыщеннее, ее сладкие ноты заполняли паузы между смехом и оживленной беседой, доносившейся из залов по обе стороны.

А костюмы! Когда они добрались до вершины лестницы, мимо прошествовал ярко раскрашенный павлин, весь его костюм был украшен перьями. Затем изумленная Роза не смогла удержаться от смеха, когда мимо них рука об руку прошла пара в белоснежных масках, одетая в изысканные платье и костюм самого насыщенного пурпурного цвета, и царственно кивнула им.

Роза будто попала в другой мир — мир костюмов и богатства, мир чудесных фантазий. Она немного надеялась, что человек, который спас ее из узеньких улочек, наполненных туманом, окажется не слишком популярным у гостей и тогда она сможет не отпускать его от себя.

Но все узнавали Витторио и хотели обменяться с ним приветствиями. Он был как магнит и для мужчин, и для женщин, но он всегда представлял ее им, стараясь вовлечь ее в разговор.

И хотя ее присутствие рядом с ним никем не подвергалось сомнению, ей было любопытно, что бы она увидела, если бы все не были в масках. Следят ли женские глаза за каждым движением Витторио, потому что он так неотразим? Смотрят ли они на нее с завистью? Она бы на их месте точно смотрела бы.

Внезапно музыка, костюмы и удивительная роскошь палаццо слились в пьянящую смесь, от которой у нее закружилась голова. Она почувствовала себя частью Венеции, которую никогда не видела и только воображала.

Вдруг из другого крыла послышался радостный крик, и кто-то стал пробираться к ним сквозь толпу.

— Витторио! — воскликнула женщина, подходя ближе. — Я только что узнала, что ты здесь. Где же ты прятался все это время?

Но это была не просто женщина.

Сама Клеопатра.

Ее гладкие черные волосы были украшены золотыми бусинами, а венец на лбу украшала змея. Как и Витторио, она не надела маску. Глаза у нее были подведены, на веках были бирюзовые тени, а платье было просто потрясающим. У него был глубокий вырез, действительно очень глубокий вырез, лиф был расшит золотыми, бронзовыми и серебряными бусинами. Короткая юбка была сделана из множества нитей с блестящими бусинами, которые двигались и позволяли увидеть кожу под ними при каждом ее движении.

Это было не столько платье, подумала Роза, отступая и давая женщине возможность поцеловать Витторио в обе щеки, сколько приглашение. Оно прекрасно демонстрировало тело владелицы.

Клеопатра осталась стоять очень близко.

— Все уже заждались тебя, — пожурила она. Затем сделала шаг назад, чтобы рассмотреть его костюм. Или чтобы дать ему возможность рассмотреть ее потрясающее одеяние. И всплеснула руками. — Но почему ты всегда выглядишь столь драматично? Это всего лишь костюмированная вечеринка.

— Поэтому я в костюме.

— Ну, коль ты так говоришь… Но хоть раз мог бы выйти из своего сурового образа?

— Сирена, — сказал он, игнорируя ее вопрос и беря Розу за руку, втягивая ее обратно на свою орбиту. — Я хочу познакомить тебя с моей подругой. Роза, это Сирена, дочь одного из самых старинных друзей моего отца.

— О, — сказала она, многозначительно засмеявшись. — Я гораздо большее, чем было сказано. — И Сирена сделала вид, будто только сейчас заметила, что кто-то стоит рядом с Витторио. Она повернулась и кинула взгляд на Розу. В ее глазах можно было ясно прочесть, что она думает о той, которую он назвал «подругой». — Чао, — сказала она невозмутимым голосом, и Роза не была уверена, было ли это приветствием, или ей давали понять, что она может идти.

Сирена тут же повернулась к Витторио, став к Розе спиной.

Точно не приветствие.

— Витторио, пойдем со мной. Все наши друзья в другом зале.

— А я здесь с Розой.

— С кем? О…

Она вновь посмотрела на Розу, смерив ее с головы до ног оценивающим взглядом, может ли та быть соперницей в борьбе за внимание Витторио. Это просто смешно. Роза познакомилась с ним только сегодня вечером. Но она не ошиблась. В глазах женщины была явная враждебность.

— И что ты думаешь о костюме Витторио? Прости, забыла твое имя.

— Роза, — прорычал Витторио. — Не такое уж сложное имя.

— Конечно, не сложное. — Сирена слегка рассмеялась и повернулась к женщине, имя которой не смогла припомнить. — Так что ты думаешь о костюме Витторио? Не кажется тебе, что это немного чересчур?

— Мне нравится, — ответила Роза. — Особенно мне нравится голубой цвет, который так идет ему.

— Это не просто голубой, — сказала Сирена снисходительным тоном, — это скорее королевский синий. Не так ли, Витторио?

— Сирена, довольно.

— Ну, я бы так его назвала. Королевский синий.

— Я сказал: довольно.

Женщина надулась и по-кошачьи вытянулась на кресле, обитом парчой. Нити с нанизанными на них бусинками соскользнули, открывая верх ее длинных, стройных ног, на которых были сандалии с ремешками, соблазнительно обхватывавшими ее лодыжки.

Эта женщина была восхитительной Клеопатрой. И она была так красива, что настоящая Клеопатра, без сомнения, захотела бы выцарапать ей глаза.

— Все в порядке, Витторио. Несмотря на разницу во взглядах, мы с Розой подружимся. — И она одарила Розу царственной улыбкой. — Кстати, мне нравится твой костюм.

На долю секунды Роза поверила, что Сирена потеплела по отношению к ней и действительно думает то, о чем говорит. Роза провела много полуночных часов, склонившись над старой швейной машинкой своей матери, сражаясь со скользким материалом и пытаясь сделать аккуратные швы. Но потом она заметила едва сдерживаемое под улыбкой хихиканье и поняла, что женщина сказала совсем не комплимент.

— Роза сделала этот костюм сама, не правда ли?

— Да, сама.

Идеально изогнутые брови Клеопатры взлетели вверх.

— Какая ты… предприимчивая.

В присутствии Витторио Роза почувствовала силу, которой никогда не чувствовала раньше. А еще она вспомнила, как братья всегда говорили ей, что хулиганам нельзя дать себя запугать, им непременно нужно противостоять.

Братья были правы. Но гораздо легче следовать их совету, когда ощущаешь поддержку такого человека, как Витторио.

Роза просто улыбнулась, не показав виду, что она думает на самом деле.

— Спасибо. У тебя тоже чудесный костюм. Ты тоже сделала его сама?

Сирена посмотрела на нее так, как будто у нее выросло три головы.

— Конечно, я не делала его сама.

— Жаль, — сказала Роза. — Если бы делала самостоятельно, то не пропустила бы незакрепленную нитку…

Она протянула руку к воображаемой нити, и женщина резко выпрямилась и вскочила на ноги. Сделала она это гораздо менее элегантно, чем лежала на кресле. Без сомнения, она представила, как Роза, потянув за нитку, может обрушить целый водопад стеклянных бусин на персидский ковер.

— Это платье — творение модельера Эмилио Ферраро. Конечно, тут не может быть никакой незакрепленной нити.

— О, прости. Должно быть, я ошиблась.

Сирена фыркнула, отвела взгляд от Розы и собственнически положила руку на грудь Витторио.

— Приходи к нашим друзьям, когда освободишься. Ты не поверишь, во что они одеты. Буду ждать тебя там.

Прозвенев бусинами юбки, она удалилась.

— Это была Сирена, — сказал Витторио.

— Ты хотел сказать, ураган по имени Сирена, — сказала Роза, глядя, как женщина вылетела из комнаты так же быстро, как и вошла.

Она услышала фырканье и, подняв голову, увидела улыбающегося ей Витторио. Это была искренняя и теплая улыбка, так не похожая ни на один из ледяных взглядов Сирены.

— Ты перед ней не спасовала.

— Ты думал, я не справлюсь? Мои братья научили меня не бояться хулиганов.

Она не стала упоминать, что именно поддержка Витторио дала ей сил последовать их совету.

— Молодцы, они дали тебе хороший совет, — сказал он, кивнув. — Если она обнаружит нитку, которую ты заметила, она оторвет яйца своему драгоценному Эмилио.

Роза улыбнулась ему в ответ.

— Нет там никакой нитки.

Витторио одобрительно рассмеялся, а она, услышав его смех, почувствовала прилив счастья.

— Спасибо, — сказал он, обнимая ее за плечи и целуя в щечку. — Давно я так не смеялся.

Это трудно было назвать поцелуем. Так, на одно мгновение его губы скользнули по ее щеке — вероятно, такой же поцелуй он мог бы подарить двоюродной бабушке. Даже руку моментально отвел от ее плеча. Но для Розы поцелуй имел огромное значение.

Это была самая волнующая минута в ее жизни с момента приезда в Венецию.

Кьяра ей говорила, что чудеса случаются во время карнавала. Она много чего говорила, только Роза ей не верила. Она подозревала, что это Кьярины приемы, направленные на то, чтобы убедить Розу выложить столько денег за билет на бал и пойти вместе с ней.

Но может быть, подруга была права. Розу поцеловал мужчина. Теперь ей не терпелось рассказать об этом Кьяре.

— Ты покраснела, — сказал Витторио, глядя на нее сверху вниз.

Она почувствовала, как румянец еще сильнее заливает ее щеки, и опустила голову.

— Да, это глупо, я знаю.

Он приподнял ее лицо, взяв за подбородок.

— Нет, — сказал он. — Это чудесно. Давно я не видел, чтобы девушка краснела.

Она моргнула, ощущая его прикосновения.

О боже!

А говорят, не нужно отвлекаться… Она так хо тела расспросить его о Сирене, но мысли о ней ото шли на другой план. Теперь она могла думать только о Витторио и о том, что он заставляет ее чувствовать.

— Пойдемте! — сказал Марчелло, входя в зал и хлопая в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Представление внизу вот-вот начнется. Вы же не хотите его пропустить.

Внизу все было разделено на зоны для выступлений, со сценами и бархатным занавесом. Они провели следующий час, переходя от одного представления к другому, смотрели на акробатов, жонглеров, оперных певцов и воздушных гимнастов, вращавшихся на веревках в воздухе. Потом настал черед клоунов, и Роза очень веселилась, глядя на разыгрываемые ими сценки.

Она вспомнила о Кьяре, и ей стало интересно, как та проводит этот вечер. Они побаловали себя самыми дешевыми билетами на бал во время этого карнавала, и по этим билетам можно было пойти только на танцевальную часть программы. Купить билет и на ужин, и на представление, предшествовавшие танцам, они себе позволить не могли. И конечно, то представление не шло ни в какое сравнение с тем, что она видела здесь.

А потом Витторио взял ее за руку, и она прекратила думать о Кьяре, потому что ее сердце куда-то провалилось, а мозг отключился.

Она украдкой посмотрела на него и заметила, что синий цвет его глаз стал еще более насыщенным, а чувственный рот тронула улыбка.

Он слегка сжал ее руку, прежде чем отпустить, и она снова стала смотреть представление. Но внезапно она прекратила смеяться. В груди было тесно, кровь стучала в висках, и она начала представлять себе самые невероятные вещи.

Невозможные вещи.

Кьяра говорила, что чудеса случаются во время карнавала.

И она, дурочка, ей не верила.

Сейчас она просто чувствовала, что происходит чудо. Нечто волшебное витало в воздухе. Оно было в золоченых рамах, в роскошных шелках и хрустальных люстрах, в изысканных пейзажах, украшавших стены, показывавших сады, которые существовали лишь в глазах художника, создавшего этот оптический обман. И в синем с золотом костюме мужчины, присутствие которого она не могла игнорировать. В самом мужчине, который был способен потрясти самые основы ее мира одним лишь взглядом своих кобальтово-голубых глаз.

Кьяра говорила, что сегодня она может встретить мужчину своей мечты. Мужчину, который сможет ее соблазнить расстаться с самым дорогим, что у нее есть.

И в это она тоже не верила.

Чтобы решиться на такой важный шаг, это должен быть особенный мужчина. Уникальный мужчина.

Витторио?

Сердце сжалось так сильно, что ей пришлось набрать в легкие побольше воздуха, чтобы ослабить напряжение.

Это невозможно. В реальной жизни все бывает совсем не так.

Но что, если Кьяра была права?

И если Витторио тот самый?

Она украдкой бросила не него еще один взгляд и обнаружила, что он смотрит на нее и на его волевом лице насмешливое выражение.

На его прекрасном лице, при взгляде на которое замирает сердце.

И она подумала, что было бы безумием не разобраться в этом вопросе до конца.

***

Либо у Сирены были шпионы абсолютно повсюду, либо она почувствовала, когда Роза отошла от него на пять минут. Представление закончилось, но вечеринка продолжалась, и похоже, все будут веселиться до рассвета. Но у Витторио были другие планы. Планы, в которых не было места Сирене, что бы она ни делала.

— Вообще-то, это должна была быть вечеринка, — заговорщически проговорила Сирена, преградив Марчелло дорогу на верхней площадке лестницы рядом с тем местом, где тот ждал Розу, чтобы с ней попрощаться. — Вечеринка для друзей. Для своих. Ты видел женщину, которую Витторио приволок сюда?

— Ее зовут Роза.

Сирена не обратила на эти слова ни малейшего внимания.

— Марчелло, ты видел, во что она одета? Это ужасно.

— Сирена, никто тебя не слушает, — пренебрежительно сказал Витторио.

— Мне Роза показалась очень милой, — ответил Марчелло. — И мне нравится ее костюм.

Витторио кивнул.

— Она милая. Очень милая. — Ему вспомнились ее слова про болтающуюся нитку, и, улыбаясь, он добавил: — А также она умница.

Сирена надулась, умоляюще положив руку на плечо Марчелло.

— Ее даже не приглашали.

— Я ее пригласил.

— Ты понимаешь, о чем я. Такой девушке, как она, в обычных обстоятельствах не позволили бы даже близко сюда подойти.

— Сирена, прекрати. — Витторио отвернулся, ища взглядом Розу. Чем скорее он уведет ее подальше от Сирены, тем лучше.

— Ну, это же наш старина Витторио, — сказал Марчелло, пытаясь сгладить конфликт между гостями и играя свою обычную роль миротворца. — Он всегда приводил домой бездомных животных. Птиц, выпавших из гнезд. Брошенных щенков. Не важно кого. Витторио, помнишь мешок с котятами, который мы нашли на берегу реки в тот день? Боже, как давно это было? Двадцать лет?

Витторио хмыкнул, надеясь, что Роза далеко от них сейчас, ему не хотелось, чтобы она слышала этот разговор.

А тот день он хорошо помнил. Марчелло был у него в гостях. Они ушли далеко от замка, гораздо дальше, чем разрешалось Витторио. Им обоим было по десять лет, они были полны любопытства и охвачены стремлением всех подростков исследовать мир.

Они шли вброд по ручью, преследуя серебристых рыбешек на мелководье, и вдруг услышали жалобные крики. Когда они нашли мешок и вытащили его из ручья, все котята, кроме одного, были мертвы, и жалобное мяуканье выжившего котенка было душераздирающим. Витторио спрятал крошечное дрожащее существо под рубашку, и они поспешили обратно в замок.

— А теперь ты спасаешь милых барышень, заблудившихся на улицах Венеции? Оказывается, ты прямо настоящий герой, — сказала Сирена.

— Как хорошо, что Витторио оказался в нужном месте в нужное время, — сказал Марчелло, все еще стараясь смягчить эту словесную перепалку. — Иначе Розе пришлось бы провести этот вечер совсем уныло.

Сирена была в ярости и игнорировала все миротворческие попытки Марчелло.

— А твой отец знает, что ты нашел еще одно несчастное существо?

Витторио вздохнул. Куда же, черт возьми, подевалась Роза?

— И какое дело моему отцу, кого я зову с собой на вечеринку?

— Такое, что мы втроем должны были обсудить все наши разногласия и разработать план объединения наших семей. Вот что должно было произойти сегодня вечером. Вот что было задумано.

— Кем задумано? Твоим и моим отцами? Или тобой? Потому что это точно не было задумано мной ни сегодня, ни в какой-либо другой вечер. Он отвернулся. Ну, где же она?

— О, Витторио… — Он услышал голос Сирены прямо у себя за спиной. В ее интонации произошли перемены, сейчас она старалась быть очаровательной. Он услышал звон бусин, обернулся и увидел, что Сирена отпустила руку Марчелло и подошла поближе к нему. Сначала она положила ему руку на грудь, потом обвила его шею. — Неужели тебе всегда надо быть таким неуловимым? Ты же знаешь, что мы созданы друг для друга. Признаю, иногда было даже весело поиграть с тобой в кошки-мышки, но иногда… это становится утомительным.

Витторио положил руку ей на плечо и, вздохнув, сказал:

— Сирена, ты абсолютно права. Это утомительно. Мне кажется, это все слишком затянулось.

— Вот видишь, — сказала она, широко улыбаясь. — Я так и знала, что ты тоже думаешь, что пришла пора все решить. Нам пора все спланировать. Марчелло, несомненно, будет твоим шафером, ведь так?

Она не отвела глаз от своей жертвы, когда Марчелло, прекрасно знавший, что такие слова должны исходить от жениха, обеспокоенно пробормотал:

— Для меня, конечно, это будет большая честь.

— Свадьба, безусловно, должна проходить в соборе в Андахштайне, — сказала Сирена, будто не замечая, что Марчелло что-то проговорил. — И свадьба должна быть весной. Андахштайн так красив в это время года. Но где же нам провести медовый месяц? Витторио, нам необходимо начать все планировать. Это так волнительно.

Ногтями она царапала кожу его шеи, но если думала, что его это возбуждает, то ошибалась.

Он отвел ее руку от себя, прежде чем бесцеремонно уронить ее в то небольшое пространство, которое было между ними.

— Нет, Сирена. Я хотел сказать, что этот фарс слишком затянулся. Тебе придется раз и навсегда принять тот факт, что все, что запланировали наши отцы, что они пообещали тебе и что ты нарисовала в своих фантазиях, просто не произойдет. Уж это я тебе обещаю.

— Но, Витторио, — сказала она, снова дотронувшись до него. На этот раз в ее голосе были слышны истерические нотки. — Ты не можешь думать так всерьез. Ты просто не можешь так считать.

— Но сколько раз я должен тебе это повторять, чтобы ты смирилась с правдой?

— Правда в том, что все знают, какой ты плейбой. Но и тебе однажды нужно остепениться.

— Возможно, и нужно. — И это была единственная уступка, на которую он был готов. — Но когда это со мной случится, то точно будет не с тобой. Она отвернулась, и бусы на ее платье зазвенели.

— Ублюдок! — Она вздернула свой царственный подбородок и посмотрела на него через плечо, ярость ее взгляда была смесью адского огня и льда. — Тогда возвращайся к своей деревенской шлюшке. Мне на это наплевать.

Наконец он увидел настоящее лицо Сирены. Он вздохнул. Какой мужчина захочет привязать себя к этому существу, независимо от красивого фасада?

— На что тебе наплевать, меня не касается, Сирена. Но, для протокола, это именно то, что я планирую сделать.

Смотреть, как Сирена несется прочь, зло шлепая сандалиями по мраморному полу, было одним из самых приятных и в то же время изматывающих моментов в жизни Витторио. Может быть, она наконец поняла, что их свадьбы никогда не будет. Господи, как он устал от этих организованных браков и фальшивых эмоций.

Но сейчас у него есть более первостепенная задача. Ему нужно отыскать Розу. Зря он ее сюда привел. Ей пришлось увидеть лучшее и худшее в его жизни. И худшее в нем самом: он подверг ее испытанию, используя ее против женщины, на которой не собирался жениться.

И о чем он только думал, приглашая ее сюда? Она заслуживает, чтобы с ней обращались лучше, чем он обращался с ней сегодня. Она чувствовала себя не в своей тарелке — он знал об этом с самого начала вечеринки. Она была потрясена богатством и роскошью этого мира, на который ей дали взглянуть, и все же держалась достойно, великолепно справляясь с враждебностью Сирены с мужеством, которого он от нее не ожидал.

Он хлопнул Марчелло по спине и сказал, что скоро вернется.

Ему даже думать не хотелось о той кровавой бойне, которая может случиться, если Сирена найдет Розу раньше него. Такого он себе никогда не простит. Ему уже было неловко из-за того, что он воспользовался положением Розы таким образом. Он назвал это интуицией. Какая чушь. Он просто воспользовался ситуацией. Он обвинял Сирену в подобном, а сам был не лучше. Когда он натолкнулся на Розу, он увидел возможность спрятаться за ней от Сирены.

Сейчас он должен отвезти Розу домой, в ее скромный отель и скучную жизнь. Может быть, она почувствует облегчение, вернувшись в свой собственный мир. Может быть, она увидит в этом спасение. По идее, так и должно быть.

Он бродил из зала в зал, отмахиваясь от приглашений остановиться и поболтать.

Он знал, что должен отвезти ее домой. Но часть его не хотела ее отпускать, по крайней мере пока. Последние слова, которые он бросил Сирене, были не совсем блефом. Не тогда, когда он думал, как Роза смотрела на него. Он вспомнил, как изменилось выражение ее лица: смех затих, губы слегка приоткрылись. Он вспомнил, как у нее перехватило дыхание и как вздымалась ее грудь.

Он вспомнил, как она смотрела ему в глаза.

Встреча с Розой — лучшее событие сегодняшнего вечера.

Ему ненавистна была мысль, что скоро все должно закончиться. И он достаточно хорошо знал женщин, чтобы понять, что и Розе не хочется, чтобы все закончилось, по крайней мере, еще не сейчас.

Наконец он нашел Розу, окруженную группой гостей, в которых он сразу опознал приспешников Сирены. Это были жеманные мужчины и женщины, которые были ее свитой, всегда сидевшей вокруг, ожидая каждого ее слова, словно редкого угощения. Теперь они обступили Розу, как какая-то императорская гвардия, рассматривая ее так, словно она была лакомым кусочком.

Нет сомнений, Сирена приложила к этому руку. Это ее почерк.

— Вот ты где, — сказал он, сдерживаясь и оглядывая эту группу самодовольных людей. — Я искал тебя повсюду.

Она не слишком-то ему обрадовалась. В ее глазах он не увидел ни облегчения, ни восторга, который был бы предпочтительнее. Ее глаза цвета бренди совсем не потеплели. Даже язык тела изменился, движения ее стали резкими и более официальными.

— Я разговаривала со своими новыми друзьями, — ответила она.

Он посмотрел на группу из шести одинаково одетых, а вернее, одинаково раздетых людей. Мужчины были с голым торсом, в белых юбках, бело-голубых повязках на голове и золотых нарукавниках. Костюмы женщин дополняли золотые бюстгальтеры.

Так называемые друзья Клеопатры. А скорее, ее почетный караул. И он знал, что они, как и Сирена, способны разорвать ничего не подозревающую Розу на куски. Не только он смог увидеть отсутствие у нее искушенности и коварства. Она была как луч света в темноте. Она была сама уязвимость в мире застарелого цинизма.

— Жаль разочаровывать твоих новых друзей, — солгал он, пристально глядя в их густо подкрашенные глаза. — Но нам пора уходить. Я отвезу тебя домой.

Роза вздернула подбородок.

— А что, если я еще не собираюсь уходить? Теперь я знаю, где нахожусь, и в состоянии самостоятельно найти дорогу домой.

— Мы можем тебя проводить, — сказал один из новых друзей, гаденько улыбаясь.

— Да, — подтвердил другой. Когда он улыбнулся, лицо его напомнило морду гиены. Он взял руку Розы и сказал: — Останься еще ненадолго. Мы проследим, чтобы ты благополучно добралась домой.

— Конечно, тебе решать, — сказал ей Витторио.

Он не мог скрыть раздражения, даже когда ему пришлось заставить себя отступить, потому что, если она не хотела уходить, он вряд ли может вытащить ее отсюда. Первобытный человек у него внутри настаивал, чтобы он просто бросил ее через плечо и унес. Но она уже взрослая, у нее есть собственное мнение, и если она настолько глупа, чтобы предпочесть их ему, то это будет только ее решение.

Но сама мысль об этом ему очень не нравилась.

Она посмотрела на Витторио, и он заметил неуверенность в ее взгляде, почувствовал, что оборонительные стены, которые она возвела вокруг себя, пошатнулись. И как тогда на мосту, когда он только встретил ее и она стояла с опущенными плечами, понимая всю безнадежность своего положения, он почувствовал момент, когда она приняла решение.

— Нет, — сказала она, улыбнувшись. — Спасибо за ваше предложение. Но уже поздно, а мне завтра нужно идти на работу.

Витторио одобрительно хмыкнул, а они умоляли ее передумать. Значит, она все-таки увидела выражение их глаз и поняла, что он — меньшее из двух зол? По крайней мере, у нее на это хватило здравого смысла.

Он почувствовал, что ему придется пересмотреть свои планы на этот вечер. Что-то между ними изменилось. До этого ему казалось, что она стала доверять ему, перестала быть такой пугливой. Но пока она была вне поля его зрения, случилось что-то серьезное. Что-то, что нарушило едва возникшую между ними связь.

Конечно, это плохо, но это еще не конец света.

Завтра он вернется в Андахштайн, крошечное княжество, расположенное на берегу моря между Италией и Словенией. У него там свои обязанности. Гала-вечер кинофестиваля, открытие нового крыла в больнице, встреча с учениками школы — все это он, как наследник престола, должен был посетить. Так что сейчас он проводит Розу до дома и отправится в фамильное палаццо, которое когда-то стало собственностью их семьи в результате брака между дочерью венецианского аристократа и одного из наследных принцев Андахштайна.

Без сомнения, его отец будет ждать новостей, которые уже несколько лет хотел услышать. И он не обрадуется, узнав, что никаких новостей нет.

— Все в порядке, — сказала она, как только они вышли из зала. — Я смогу найти дорогу домой.

— Я так не думаю.

— Послушай, Витторио…

— Нет, это ты послушай. Если ты думаешь, что я позволю тебе бродить по окутанным туманом улицам в это время, после того, как полгорода пьянствовало и тусовалось всю ночь, то зря. Эта компания наверху — не единственные, кто воспользовался бы одинокой девушкой, ищущей дорогу домой в тумане.

Она сглотнула, и он увидел, как дернулся ее кадык, а глаза непокорно сверкнули. Он мог сказать, что она увидела смысл в его словах, хотя и не хотела признать это.

— Значит, я опять застряла с тобой, — сказала она.

— Похоже на то.

Она покорно отвернулась, и они молча спустились по лестнице, вместе, но порознь, так как между ними не было прежней теплоты.

Его настроение с каждым шагом ухудшалось, он вновь возвращался в то раздраженное состояние, в котором пребывал в начале вечера. Ухудшало ситуацию и то, что Роза больше ничему не удивлялась, как тогда, когда они пришли сюда. Плохо было и то, что у нее больше не нашлось для него улыбки. Она низвела его в ранг простого провожатого, которого ей приходилось терпеть. Это выводило его из себя.

— Прости, — сказал он, возможно, чуть более резко, чем следовало бы, но он был не в настроении говорить любезности. — Возможно, мне не стоило приводить тебя сюда. Не нужно было тебя приглашать.

— Почему же не нужно? — спросила она. — Потому, что я не вписываюсь в это окружение? Или потому, что всего лишь деревенская шлюшка, с которой ты собирался поразвлечься?

— Все-таки ты услышала. Что еще?

— Этого было достаточно.

Витторио захотелось удариться головой о стену.

— Я так тебя не называл.

— Но и не пытался отрицать этого, — сказала она, но в голосе ее не было злости, скорее разочарование.

Витторио мог бы объяснить, что в этом не было смысла, что, если бы он сказал, что действительно о ней думает, Сирена все равно не обратила бы на это внимания. Но Роза права.

Они молча забрали свои плащи, и только три слова снова и снова крутились у Розы в голове.

«Маленькая деревенская шлюшка».

С каменным выражением лица Витторио накинул ей на плечи сначала ее собственный плащ, а затем накрыл ее своим кожаным плащом.

— Мне это не нужно.

— Да, конечно, — сказал он, повернув ее к себе и застегивая замысловатую пряжку, которую она с трудом расстегнула раньше.

Роза не могла встретиться с ним взглядом. Как только он застегнул плащ, она тут же отвернулась.

Вечер закончился огромным разочарованием. С самого начала это были американские горки: эмоции стремительно сменяли друг друга, она переходила от возбуждения к панике, от отчаяния к надежде. Или к чему-то вроде проблеска надежды. Но теперь было ясно, что ее надежды были подобны нитям бус в роскошной юбке Сирены, и если потянуть одну нить, то это могло привести к тому, что они рассыпались бы на миллион непримиримых частей.

Теперь оставалось только договориться о том, как все это закончится.

Роза сделала глубокий вздох. Что ж, вечеринка состоялась. Вечеринка в мире фантазий, о которой она не могла даже мечтать, ни тем более позволить ее себе.

Она вздохнула. Скоро она окажется дома, в крошечной квартирке в полуподвале, которую она делила с Кьярой. А этот вечер останется лишь в ее воспоминаниях.

«Маленькая деревенская шлюшка».

Эти слова так и крутились в голове Розы. Она действительно была родом из маленькой деревушки в глубине Италии. Крошечной деревушки. Но на этом правда заканчивалась. Все остальное было таким несправедливым.

— Это всего лишь слова, — говорили ей братья, когда ее обидели в школе. — Слова не могут ранить тебя.

Ей бы хотелось им верить. И возможно, она иногда и верила этим словам, только не сейчас. Потому что мужчина, образ которого она создала в своем воображении, оказался кем-то совсем другим. Незнакомец, который показался ей совершенно особенным, остался просто незнакомцем.

— Куда мы идем? — спросила она, когда Витторио повел ее вниз по ступеням в сад.

— Мы поедем домой на катере, — ответил он, подводя ее к деревянным воротам, которые открыли для них, и они оказались на Гранд-канале. Роза поежилась.

Несколькими ступенями ниже на волнах покачивался катер. Туман еще не рассеялся.

— Палаццо де Марбург, — сказал он, помогая ей спуститься в лодку и проводя ее в кабину.

Как только они сели, мотор ожил, и лодка медленно отправилась в путешествие по каналу, плавно удаляясь от причала. Они двигались так медленно, что Роза пожалела, что они не пошли пешком. Дорога домой займет так целую вечность, а внутри каюты слишком тесно для них обоих. Слишком интимная обстановка. Витторио занимал так много места, что, казалось, поглощал весь оставшийся в кабине кислород.

Стоит ли удивляться, что ей нечем было дышать?

Тем временем мужчина напротив нее замер.

Может быть, Розе следовало задержаться на вечеринке. Она там разговаривала с новыми знакомыми, веселилась, разве не так? Ничего бы с ней не случилось, останься она там. И Марчелло не дал бы ее в обиду.

Именно в этот момент Витторио заерзал на сиденье и задел ее ногу коленом. Она ощетинилась в ответ. Что не так с этим человеком? Неужели нельзя подвинуться и ее не беспокоить? Он занимает слишком много места. Его присутствие слишком давит. Он заставляет ее чувствовать себя маленькой и незначительной.

Роза глубоко вздохнула.

Внезапно ей все сделалось невыносимым — туман, качка и проклятая тишина. Как будто ее поместили в гробницу с одним из тех китайских каменных воинов из терракотовой армии, которых она видела в музее в Риме, куда ездила с классом во время учебы в школе. А она еще не готова к погребению.

Она бросилась к двери, ведущей на маленькую заднюю палубу.

— Там слишком холодно, — прорычал он.

— Мне плевать! — Она метнулась от него прочь, распахивая дверь.

Витторио вышел вслед за ней, остановился рядом и стоял, словно безмолвный часовой. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он был там.

Катер медленно шел по каналу. Все выглядело нереальным. Звуки и очертания города исчезли.

Роза вглядывалась в туман, внезапно почувствовав полнейшее отчаяние. Она пыталась найти хоть какое-то знакомое место, чтобы определить, как долго продлится это путешествие. Но ничего не могла найти.

— Почему ты попросил меня пойти с тобой сегодня вечером?

— Потому что ты заблудилась и выглядела одинокой. Потому что я подумал, что смогу помочь.

Роза усмехнулась.

— Я думаю, мы оба знаем, что это неправда. Витторио, прекрати рассказывать мне о рыцарстве, заботе о моем счастье и благополучии и о том, как ты не хотел, чтобы я пропустила последнюю ночь карнавала. Я хочу знать настоящую причину.

Несколько секунд он молчал.

— Кем тебе приходится Сирена? — спросила она наконец. — Какие у нее на тебя права?

— Никаких. И она мне никто.

— И ты думаешь, я поверю этим словам после того, как видела, как она липнет к тебе?

— Для меня это ничего не значит, — сказал он. — И не важно, что там Сирена себе напридумывала.

Она покачала головой:

— Она думает, что ты женишься на ней!

Он выглядел потрясенным.

Он глубоко вздохнул.

— Мой отец хочет, чтобы я женился. Его бы устроило, если бы я женился на дочери его друга. Вот и все.

— Вот и все? — Она рассмеялась, и облачко пара изо рта сразу же стало частью тумана. — Единственное, чего я не могу понять: зачем ты меня втянул в эту неразбериху. Ты знал, что она будет на балу сегодня вечером?

— Подозревал.

Наконец-то картинка сложилась. Теперь вздохнула Роза.

— Все ясно, — сказала она, кивнув и вглядываясь в туман. — Ты пригласил меня, чтобы заставить ее приревновать тебя ко мне.

— Нет!

— Что тогда? Чтобы что-то ей доказать? Из спортивного интереса?

Она услышала новый вздох, почувствовала, какой пошевелился, когда провел рукой по своим непокорным волосам.

— Ты заблудилась.

— Еще одно потерявшееся существо?

Он фыркнул.

— Возможно. И я подумал, что смогу помочь тебе, а ты одновременно поможешь мне.

Она покачала головой:

— Витторио, ты мной воспользовался.

Когда она произносила эти слова, почувствовала, что из глаз скатились крошечные слезинки.

— Роза.

— Нет, — сказала она, отворачиваясь и отодвигаясь еще дальше.

— Роза. — Он положил руки ей на плечи. — Мне очень жаль.

— И это должно исправить ситуацию? От этого все должно сделаться правильным?

Роза ненавидела свой голос за то, что он дрожал. Она ненавидела то, что его руки лежали на ее плечах, и этого было недостаточно. Она ненавидела себя, потому что хотела большего.

— Нет, все неправильно. Я тебя обидел.

Роза всхлипнула, когда Витторио повернул ее к себе, но не возразила. Она не сопротивлялась, когда он притянул ее к себе и обнял. И она не возражала, когда он наклонил голову и поцеловал ее волосы.

— Ты сможешь меня простить?

В его объятиях было так тепло. Тут она чувствовала себя под надежной защитой.

— Я сожалею, что причинил тебе боль, — сказал он. — Я знал, что Сирена разозлится. Единственная причина, по которой я сказал, что не должен был приглашать тебя, заключалась в том, что я предвидел реакцию Сирены.

Витторио погладил ее по спине, и она почувствовала, как ее разочарование потихоньку улетучивается.

— Это была прекрасная вечеринка, — сказала Роза. Она пошла на некоторые уступки. Потому что она была полна новыми для нее впечатлениями. Ей так много нужно будет рассказать Кьяре утром. — Мне понравилось. Практически все.

Он крепче обнял ее. Она почувствовала, что он снова поцеловал ее волосы, и поняла, что не отойдет от него в ближайшее время.

— Это хорошо, жаль только, Сирена испортила впечатление. — Секунду спустя он добавил: — Нет, прошу меня простить за то, что это я испортил впечатление.

Роза вспомнила, как выглядела эта женщина в своем костюме, ее изящные руки и длинные ноги, ее гладкую и совершенную кожу. Она заставила Розу почувствовать себя такой неприметной, незначительной!

— Она такая красивая, не правда ли?

Витторио вздохнул и положил подбородок ей на макушку.

— Красота — пустой сосуд, — сказал он почти шепотом. — Его нужно чем-нибудь наполнить.

— Где ты это слышал?

— Однажды так сказала моя мать.

— Она мудрая женщина.

— Да, иногда она могла быть такой. — Он замолчал, вздохнул. — Она умерла.

— Мне очень жаль.

— Спасибо. Но твоей вины в том нет.

— Конечно. Моей мамы тоже больше нет. У нее была лейкемия. Она ушла из жизни три года назад. И с тех пор ни одного дня не проходит, чтобы я не скучала по ней.

Он покачал головой:

— Теперь моя очередь говорить «мне жаль». И твоя очередь ответить, что моей вины тут нет.

При этих словах Роза слегка рассмеялась. Звук собственного смеха удивил ее, ведь совсем недавно она думала лишь о постигшем ее разочаровании.

— Язык смерти. Все это так сложно.

Витторио высвободил руку и нежно коснулся костяшками пальцев ее лица. Он был так нежен!

Он приподнял ее подбородок и посмотрел ей в глаза.

— Может быть, нам лучше поговорить на языке жизни?

У Розы перехватило дыхание.

— Думаю, так будет лучше.

Его глаза в этой туманной ночи казались совсем синими, и его взгляд неумолимо влек ее к нему.

Или, может быть, это было просто движение лодки, притягивающее их друг к другу. Или, возможно, это туман приглушал каждое слово, делая каждый вздох более интимным, чем обычно. Вдруг его рот оказался всего в нескольких миллиметрах от ее рта, затем еще ближе, его теплое дыхание смешалось с ее, а затем их губы встретились, и земля ушла у нее из-под ног.

У Витторио были мягкие губы. Его лицо казалось вырезанным из камня, поэтому она совсем этого не ожидала. Не ожидала она и такой сладостной нежности.

Время остановилось. Роза таяла, когда его рот скользнул по ее губам, раздвинув их так, чтобы она могла почувствовать его вкус, поцелуй стал глубже, его язык ласкал ее язык.

От Витторио исходил аромат кофе и ликера, кожи и мужчины, а за ним чувствовались жар, сила и желание, и она захотела большего.

Сейчас он целовал ее по-настоящему. Из-за этого поцелуя она теряла контроль над собой, от него ее кости делались мягкими, а мысли путались.

Когда они оторвались друг от друга, ее колени дрожали, а дыхание сбилось, как будто она пробежала стометровку.

— Роза, — прошептал он в ее волосы. Он тоже часто дышал, и она могла заметить, что этот поцелуй повлиял и на него. — Мне так жаль.

— Жаль, что поцеловал меня?

Он издал звук, похожий на смех.

— О нет. Не из-за этого. Мне совсем не жаль, что я тебя поцеловал.

— Хорошо, — сказала она, все еще прижимаясь к нему. Она опасалась, что, если он уберет руки, ей не хватит сил стоять на ногах. — Я думаю… — начала она. — Я думаю, я смогу простить тебя.

— Правда?

— Но при одном условии.

— Каком же?

— Если ты поцелуешь меня снова.

Витторио подхватил Розу, закружился с ней по палубе. В любой другой момент, почувствовав, как ее ноги оторвались от пола, она бы испугалась. Но только не сейчас. В объятиях Витторио она чувствовала, что ничего плохого просто не может случиться. А когда он поставил ее на палубу и взял ее лицо в свои сильные руки, то сказал:

— Я мечтал об этом.

— Ты мечтал о том, чтобы поцеловать меня?

— И даже о большем. Я мечтал провести с тобой всю ночь.

Роза словно перестала дышать.

— Но тут решение только за тобой. Но сначала давай посмотрим, смогу ли я заслужить твое прощение.

Витторио вновь начал целовать ее. Она почувствовала, как щекочут лицо его волосы и как прикасаются к ее губам его восхитительные и неожиданно мягкие губы.

Он не спешил, слегка покусывал ее губы, дразнил ее язык своим, не забывая обо всем остальном. Его руки скользнули под плащ, гладили ее плечи, спускались к изгибам внизу спины, и если прощение действительно можно заслужить поцелуем, то он заслужил пожизненное прощение.

Но он не остановился на достигнутом. Витторио сменил скорость, перешел от мягких и робких прикосновений к более дерзким. Требовательным. И она отдалась страсти.

Ее груди напряглись под корсажем, соски болели, и все, о чем она могла еще думать той частью своего мозга, которая пока функционировала, было то, что ей не хотелось, чтобы эти ощущения прекратились.

К моменту, когда Витторио перестал ее целовать, Роза полностью потеряла голову.

— Займись со мной любовью, Роза. — Он говорил прерывисто. — Останься со мной до утра.

Внезапно ее охватил страх.

Конечно, Роза не совсем уж наивная девчонка. Она имела представление о том, как это должно быть. Но что конкретно она знала об интимной близости за дверями спальни?

Но эти страхи не шли ни в какое сравнение с возбуждением, которое нарастало внутри ее. Подобно доспехам, оно защищало ее от всех опасений.

И каким-то непостижимым образом она почувствовала, что находится в надежных руках.

— С удовольствием, — сказала Роза вдруг.

Он прокричал новые указания водителю катера, и она почувствовала, что они меняют курс. А затем он снова поцеловал ее.

Возможно, это просто желание, успела подумать Роза.

Но этой ночью волшебство тоже происходит.

Глава 5

Роза поняла, что в этом мужчине есть что-то, что неумолимо притягивает ее к нему. Но также и нечто пугающее.

И все же согласилась провести с ним эту ночь.

Сойдя с палубы катера и направляясь к зданию, она почувствовала беспокойство. Это было необычное здание.

— Куда мы идем? Что это за место? — спросила она, идя с ним под руку по направлению к лестнице. Это не отель, как она думала раньше. И здесь явно не было скромных квартир. — Это твой дом?

— Что? Здесь, в Венеции? Нет, — отмахнулся он. — Это частная резиденция. Я просто иногда останавливаюсь здесь.

Он пожал плечами так, как будто останавливаться в палаццо прямо на Гранд-канале было обычным делом.

Роза осмотрелась.

— Так где же ты живешь? — спросила она.

— К северу отсюда. Ближе к границе со Словенией.

— Около Триеста?

Он повернулся к ней и улыбнулся.

— Ты всегда задаешь так много вопросов, когда нервничаешь?

— Я совершенно спокойна, — солгала она, мелодично рассмеявшись.

Несколько секунд спустя он распахнул дверь в спальню, и ее сердце чуть не выскочило из груди, так сильно она занервничала.

Он приглушил свет, но ничто не могло отвлечь ее от рассматривания огромной кровати, невероятно огромной кровати. Она сглотнула. На свете было одно место, где этот вечер должен был закончиться, и она стремилась к этому, но все же…

— Хочешь что-нибудь выпить? — предложил он, освобождая ее от плаща и одновременно лишая храбрости. — «Просекко» или, может, еще один бокал «Шприца»?

Она покачала головой. Ей больше не нужно никаких алкогольных напитков, тем более шипучих. Кровь в ее жилах и так кипела и пузырилась.

— Тогда воды.

Витторио достал бутылку воды и разлил ее по стаканам. Роза взяла один скорее для того, чтобы чем-то занять руки, нежели из-за того, что почувствовала жажду.

— Роза… — сказал он, мягко беря ее за руку и поворачивая к себе.

Витторио остался в одних кожаных брюках от карнавального костюма. Она не могла отвести глаз от его совершенных мускулистых плеч, груди и рельефного живота. Его фигура казалась великолепной.

Он улыбнулся, забрал у нее стакан и поставил его на шкафчик.

— Итак, — сказал он, убирая ее волосы с шеи и откидывая их назад, — на чем мы остановились?

Роза не могла ни о чем думать. Она не понимала, о чем он спрашивает, не говоря уж о том, чтобы что-то ответить.

Но его теплые руки, притянув ее ближе к себе, ответили на вопрос за нее.

Роза чувствовала тепло его губ, тепло его рук, обнимавших ее. Она почувствовала жар его тела до того, как он притянул ее еще ближе, и ее груди встретились с твердой стеной его груди, когда он крепко поцеловал ее.

Грудь Розы жаждала освобождения. Соски прижимались к внезапно ставшему слишком тесным корсажу, а кровь бурлила в венах. Ноги ее не держали, и ей пришлось положить руки ему на грудь, чтобы не упасть. Но как только она дотронулась до него, ей стало безразлично, удержится она на ногах или нет.

Да, он был великолепен.

— Ты вся дрожишь. Тебе холодно?

— Нет, — прошептала Роза, задыхаясь. Затем его губы снова прижались к ее губам, и она была втянута в водоворот поцелуев.

Она почувствовала, как его пальцы начали расстегивать молнию на платье.

Подобно прохладному воздуху, холодившему ее освобожденную от платья шею и спину, приступ паники заставил ее прикрыть грудь руками. Бюстгальтера на ней не было, и, когда платье упадет, между ними не останется никаких преград…

— Такая скромница, — сказал он, улыбаясь. — Можно подумать…

Она отвернулась, но Витторио успел догадаться, какую правду скрывает ее взгляд и румянец, заливший щеки.

— Нет… Но ты не можешь быть девственницей. Сколько тебе лет?

— Извини. Не знала, что девственность как-то связана с датой рождения.

Витторио отпустил Розу и отошел назад. Девственница! Почему, черт возьми, он до сих пор сам не догадался об этом?

Он обернулся. Она все еще стояла, прижимая платье к груди и используя его как щит.

— Роза, — сказал Витторио, — почему ты мне не сказала об этом?

— И когда же я должна была это сделать? Когда заблудилась и ты встретил меня на мосту и спросил мое имя? Или когда ты целовал меня на катере и потом спросил, не займусь ли я с тобой любовью?

Витторио покачал головой:

— Послушай…

— Мне жаль, — перебила она его. — Ты попросил меня провести эту ночь с тобой. Я согласилась. Так какая разница, девственница я или нет?

— Но это твой первый раз. Ты не захочешь, чтобы это случилось с мужчиной, который готов провести с тобой только одну ночь. Ведь, Роза, это все, что у нас будет. Одна ночь. Большего я не могу тебе предложить.

— Я просто хочу закончить то, что мы начали. Мне большего и не нужно.

— Нет? Обычно так и говорят в таких случаях, а потом начинаются слезы. Роза.

— Пожалуйста. Я этого хочу. Да, я нервничаю, но это все.

Она глубоко вздохнула, выпустила платье из рук, и оно упало на пол. Теперь она стояла перед ним в одних трусиках.

Витторио шумно выдохнул. О боже, она прекрасна!

— Ты уверена? — спросил он, делая шаг в ее сторону.

— Да, — ответила она. — Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— О, Роза, — сказал он, подхватывая ее на руки. — Это твой первый раз — я хочу, чтобы ты просто наслаждалась моментом.

Он положил ее на кровать, сел рядом, взял ее лицо в руки и нежно поцеловал в губы.

Роза очень нервничала, каждое его прикосновение как будто обжигало ее, но он нежно поцеловал ее. И она успокоилась.

— Не бойся, — сказал он так, как будто смог прочитать ее мысли.

Она робко улыбнулась Витторио.

Он поцеловал ее снова, затем стал целовать шею, ключицы, плечи, один возбужденный сосок, а затем другой.

— Ты такая красивая, — сказал он, вновь целуя ее в губы.

Ее руки двигались сами по себе, желая чувствовать, исследовать. Его мускулы напрягались и вздрагивали от ее прикосновений, от этого ее возбуждение нарастало.

Роза думала, что все кончится очень быстро. Но Витторио не спеша исследовал ее тело, касаясь его своими горячими губами и ловкими пальцами до тех пор, пока каждая ее клеточка не почувствовала себя так, что вот-вот взорвется. Когда он стянул с нее трусики и прикоснулся к открывшемуся бугорку, запустил палец между складочек, она почти испытала наивысшее наслаждение. И только тогда он снял свои кожаные штаны.

Увидев его член, она вновь запаниковала. Но Витторио снова поцеловал ее, прижался к ней. Она ощутила его возбуждение и поняла, что, чего бы это ни стоило, она хочет, чтобы он вошел в нее.

Но он все еще не спешил. Она вся сгорала от нетерпения. Она тяжело дышала, отчаянно ища облегчения, когда он потянулся за пакетиком на прикроватном столике. Он разорвал его и, встав на колени над ней, медленно надел презерватив. Такой большой…

И вот он оказался там, стараясь войти в нее, доводя ее такие чувствительные нервные окончания до исступления. Он страстно поцеловал ее, одновременно открывая ее для себя, раздвигая языком ее губы и в то же время поднимая одну ее ногу и входя в нее.

Мириады звезд рассыпались перед ее закрытыми глазами. Мерцающие частички этих звезд закружились, пока она ощущала сладостное чувство полноты жизни.

Он на мгновение остановился и спросил:

— С тобой все в порядке?

Ей пришлось вспомнить, как дышать.

— Все хорошо…

Его движения сделались ритмичными. Ее подбрасывало все выше и выше, все быстрее и быстрее, пока последняя наполненная звездами волна не обрушилась на нее и не выбросила ее тело, оставшееся совсем без костей, на берег.

Она медленно возвращалась из восхитительного места, в котором побывала благодаря ему. Неохотно. Ее удивляло, почему мир перед ее глазами кажется таким же, каким он был раньше, хотя все изменилось бесповоротно.

— Спасибо. Это было мило.

Его брови взлетели вверх от удивления.

— Мило?

Она усмехнулась и залезла под одеяло, чтобы скрыть свою наготу.

— Очень мило?

Она услышала, как он хихикнул, а затем вернулся и лег на кровать рядом с ней.

— О, — сказала она, не зная, что делать дальше. — Мне теперь отправляться домой?

— Я пообещал тебе всю ночь. Нужно воспользоваться этим по максимуму.

Это было позже, гораздо позже, когда тело Витторио гудело после очередной кульминации. Лениво поглаживая его грудь, Роза спросила:

— Что стало с котенком, которого ты спас?

— Я отнес его нашей экономке.

Витторио начал вспоминать тот день. Не было смысла нести его отцу. Он бы назвал его сынком своей матери и, соответственно, слабаком, которому не место на троне.

— Отец сказал бы мне хоть раз в жизни проявить твердость и выбросить эту проклятую тварь туда, где я ее нашел.

Но Мария заплакала, когда услышала его историю. Она взяла котенка и прижала к себе, затем замочила в молоке маленькие кусочки хлеба, чтобы накормить его.

— Она оставила его у нас на кухне. И он помогал ей бороться с мышами.

Толстые средневековые стены замка так часто перестраивали и ремонтировали на протяжении веков, что было невозможно обнаружить и заткнуть все крошечные потайные отверстия. Поэтому, когда он приходил на кухню, он часто видел, как Мария, задыхаясь, гоняется за очередной мышью с соломенной метлой.

— У вас была своя экономка?

— О, это было после смерти моей матери…

— Конечно. Кто-то должен был заботиться о вас обоих.

— Кто-то должен был, — согласился он, убаюканный ее ласками.

Мария присматривала за ними и за замком, полным слуг, придворных и советников. На мгновение Витторио почувствовал вину за то, что не может ей все рассказать и что у него снова есть от нее секреты.

— Твой отец, кажется, любит всех контролировать. Я сейчас говорю не только о котенке, но и о том, что он думает, что ты женишься на той, на которую он тебе укажет.

Он тихо фыркнул.

— Это еще мягко сказано. Я уже был так женат. Все закончилось плохо.

— О, этого я не знала. Прости.

— В этом нет твоей вины, — сказал он, усмехаясь. И оба они вспомнили разговор, который произошел на катере.

— В некоторых семьях все так и устроено, не правда ли? — спросила Роза. — Родители стремятся управлять своими детьми, хотят, чтобы они жили такой жизнью, которой сами родители жить не сумели.

Он согласно кивнул, ощущая ее ласковые прикосновения, которые были словно бальзам для его души.

— А как устроена твоя семья, Роза? — Он виновато улыбнулся. — Я имею в виду твоего папу. Какой он?

— Он чудесный. Это он умолял меня уехать из дому и найти работу в другом городе. Я была счастлива там — мне было приятно следить за домом после того, как мамы не стало.

Но потом один за другим мои братья женились и покинули отчий дом. Мы с папой остались вдвоем. Тогда он сказал, что, если я не уеду из нашей деревни сейчас, я никогда не увижу мир и застряну там, ухаживая за ним, навсегда.

Она перестала его гладить и подняла голову.

— Мне кажется, сейчас мне не стоит говорить о моем отце.

Витторио потрепал ее по плечу.

— Это я виноват. Давай поговорим о чем-нибудь еще.

— Поговорим? — спросила она, и кончики ее пальцев снова пришли в движение и стали смелее ласкать его, описывая круги вокруг его пупка. Витторио почувствовал возбуждение.

— А что, есть идеи получше? — спросил он.

Ее рука опустилась ниже. С каждой минутой она становилась все смелее.

— А мы сможем, как ты думаешь?… Еще разочек?

Глава 6

Витторио проснулся от солнечного света, пробивающегося сквозь щели в тяжелых парчовых портьерах.

Он перевернулся на спину и протянул руку, ища источник своего удовлетворения и причину предвкушения, но обнаружил, что другая сторона кровати пуста, а простыни холодны.

Какого?…

Он приподнялся на локте.

— Роза! — крикнул он.

Но стул, на который он бросил ее платье после того, как снял его с нее, был пуст, так же как и ковер, на котором вчера стояли ее туфли. На полу валялись только его брюки.

— Роза! — крикнул он громче, откидывая одеяло и босиком направляясь в ванную. Но там было темно и пусто.

Она ушла.

Он прошел обратно в спальню, сел на край кровати, взял с прикроватного столика часы. Почти полдень. О боже, во сколько же они уснули?

Витторио взялся руками за голову и стал вспоминать. Роза что-то говорила про работу. В тот момент он думал, что это просто предлог для того, чтобы уйти с вечеринки. Но она говорила, что работает горничной в трехзвездочном отеле. Может быть, ей действительно нужно было идти на работу?

Он со вздохом встал и направился обратно в ванную, по пути раздвинув шторы на ближайшем к нему окне. Свет залил комнату, разгоняя мрак. Ему пора возвращаться в Андахштайн.

Витторио встал под душ.

Он улыбнулся про себя. Девственница. Вначале Роза была такой робкой и скромной, а потом превратилась в жидкую ртуть в его руках. Одна искра — и она загорелась чувственностью, превратив темную ночь в пожар страсти.

Витторио был с ней честен — по крайней мере, в своем разговоре об обязательствах. Он выложил все свои карты на стол. Одна ночь и только она, никаких шансов на «вечную любовь». Может быть, даже к лучшему, что она уже убежала.

Сколько раз ему приходилось слышать избитые аргументы?

«Ведь это было до того, как мы занялись любовью…» и «Я думала, что имею для тебя значение…»

По крайней мере, она избавила их обоих от подобных страданий.

Резкими движениями он вытерся и бросил полотенце на пол, направляясь в гардеробную.

Витторио уже надел белье и брюки, взял с вешалки белую рубашку, когда заметил это. Блеск золота среди скомканного белья и покрывал на кровати. Его глаза сузились. Игра света?

Застегивая рубашку, он подошел поближе. Нет. Там определенно что-то есть.

Он наклонился и поднял это, сразу поняв, что качавшаяся на золотом колечке жемчужинка — это одна из сережек Розы.

Она ее забыла здесь.

Специально?

А сережка выглядела старинной. Роза точно расстроится, что потеряла ее. Надо бы ее вернуть ей. И никаких отговорок.

Глава 7

— Куда же ты делась? — воскликнула Кьяра, вскакивая в постели и включая ночник, как только Роза вошла в крошечную квартирку, которую они снимали на двоих. — Я ужасно волновалась за тебя.

— Я потерялась.

Роза расстегнула молнию на платье и позволила ему во второй раз за эту ночь соскользнуть на пол, дрожа от воспоминаний о первом случае. У нее еще есть возможность часочек поспать.

— Мне очень жаль, что я предложила положить твой телефон в мою сумочку, — сказала Кьяра, посматривая, как она готовится ко сну. — Я ужасно переживаю, что испортила тебе этот вечер.

— Пожалуйста, не беспокойся об этом. Как прошел бал?

— Это было так весело, — сказала она и вся засветилась. — Я пыталась тебя найти. Мы искали тебя везде, я звонила в отель, думала, что ты вернулась сюда, но никто тебя здесь не видел.

— Все нормально. Забудь.

— Так где же ты была?

— Я кое-кого встретила, — сказала Роза, залезая в кровать. — Он меня пригласил пойти на вечеринку вместе с ним.

— Он? Мужчина? И ты пошла на вечеринку с незнакомцем? — Кьяра сгорала от любопытства. Она даже села в кровати. — Ты?

Роза не обиделась, она прекрасно понимала, почему подруга так удивилась.

— Какой он?

— О, Кьяра, — вздохнула Роза, подняв голову с подушки и подперев ее рукой. — Ты бы его видела! Он высокий и сильный и… я бы не назвала его красивым, но у него могущественный вид. А еще у него потрясающие синие глаза.

— Как его зовут?

— Витторио. — Даже сейчас произносить его имя было для нее удовольствием.

— И он пригласил тебя пойти с ним? Почему?

Роза пожала плечами. Эту часть рассказа можно немного и приукрасить. Она смахнула с простыни воображаемую соринку.

— Ему было жаль, что я пропустила костюмированный бал, потратив столько денег на билет.

— Но вечеринка-то была настоящая?

— О да. Она была в потрясающем палаццо, расположенном прямо на Гранд-канале. Там даже есть бельэтаж, можешь себе представить? Вечеринка была на втором этаже, а первый был отдан под развлечения. Там были музыканты и жонглеры, оперные певцы и гимнасты, выступавшие на канате. Это было удивительно. Ах, если бы ты только могла увидеть, какие там были костюмы у гостей. Кьяра, это было потрясающе. — Роза взбила подушку и улеглась. — Можешь погасить свет? Нам скоро вставать.

— И вы пробыли там всю ночь?

— Угу. Выключи свет.

— А потом ты прямиком отправилась домой?

— Я устала, — сказала Роза. — Нам вставать уже меньше чем через час.

Кьяра фыркнула, но свет погасила.

— Ладно, будь по-твоему. Но завтра я хочу услышать подробный рассказ!

— Спокойной ночи, — сказала Роза ровным голосом, уютно устраиваясь на подушке и только тогда заметив, как в ухо вдавилась серьга-гвоздик. Торопясь добраться до постели, она забыла снять серьги. Она сняла одну и потянулась за другой, но обнаружила, что ее нет на месте.

Она резко села в постели, включила лампу.

— Не могу найти сережку.

Она посмотрела на пол около кровати. Встала, потрясла платье — вдруг сережка запуталась в его складках, когда она его снимала через голову. Но конечно, ее там не было.

— Ложись уже.

— Эти сережки моей бабушки, — сказала Роза. — Их ей подарил дедушка в день свадьбы. — И кроме швейной машинки ее матери, у Розы ничего ценного-то и не было.

— Ложись! — сердито пробормотала Кьяра. — Поищешь завтра.

— Но…

— Выключи свет.

Роза быстро обшарила руками простыню и подушку, потом подчинилась и снова забралась в постель. Она выключила свет и устроилась поудобнее.

Куда же сережка могла деться? У Витторио на ней было две сережки. Она вспомнила, что видела их, когда смотрелась в зеркало у него в ванной. Но это было до…

О боже. Но там кто-нибудь может ее найти — уборщица или экономка. Значит, есть шанс получить ее назад. Это лучше, чем если она ее обронила где-то на узких улочках, когда бежала домой.

В любом случае, если она не сможет найти ее там, ей придется пойти по своему пути после завтрашней (уже сегодняшней) смены. Поэтому она вернется к его палаццо и если не найдет сережку по дороге, то постучит в дверь.

Роза была практически без сил, когда закончилась ее смена.

К тому времени, когда она закончила, все, чего ей хотелось, это рухнуть в постель. Но так не вернешь жемчужную сережку. Поэтому она переоделась в джинсы и куртку и снова отправилась в путь по извилистым улочкам Венеции, пытаясь вернуться по своим следам.

Неудивительно, что пару раз она свернула не туда, она слишком была сосредоточена на рассматривании земли под ногами. Но в конце концов она нашла палаццо Витторио: вот ворота, из которых она выскользнула сегодня ранним утром. Она позвонила в звонок и стала ждать. И долго ждала.

Наконец дверь открылась, и на пороге появилась суровая женщина средних лет.

— Это частная резиденция. Мы не пускаем посетителей.

— Нет, — сказала Роза прежде, чем женщина успела так же резко захлопнуть дверь, как она ее и распахнула. — Я была здесь прошлой ночью.

И я потеряла сережку.

Женщина покачала головой:

— Похоже, вы перепутали адрес.

Она начала закрывать ворота.

— Я была здесь у Витторио, — сказала Роза. — Я не хочу его беспокоить. Просто это сережка моей бабушки, ей ее подарили на свадьбу.

Женщина фыркнула, приоткрывая калитку еще чуть-чуть, оглядывая Розу с ног до головы, как будто находя ее историю маловероятной и все же возможной.

— Витторио здесь больше нет. Я не знаю, когда он вернется. Он не так уж часто приезжает в Венецию.

— Я пришла не к нему, — сказала Роза. — Мне только нужна бабушкина сережка. Это все.

Женщина вздохнула.

— Тогда мне очень жаль. Я ничем не могу вам помочь. Я сама убиралась в спальне и ничего не находила.

И она захлопнула дверь перед носом Розы.

Могло быть и хуже. Так думала Роза, направляясь домой, все еще рассматривая дорогу под ногами, надеясь, что сережка упала, когда она здесь проходила утром.

— Прости, бабушка, — проговорила она, подходя к дому и так и не найдя сережку. — Прости, что не следила лучше за твоим подарком.

На улице было тихо.

Возможно, одна сережка — это плата за одну ночь греха.

Но самым ужасным было то, что ночь с Витторио была такой особенной, такой, какая случается раз в жизни, что она почти готова была признать, что потеря одной из бабушкиных сережек того стоила.

Глава 8

Вызов от секретаря отца пришел через пять минут после того, как Витторио вернулся в замок. Он фыркнул, входя в свои покои. Некоторые вещи никогда не меняются. Его отец ни разу не пришел к нему, не говоря уже о том, чтобы встретить его у дверей замка, когда он возвращался после долгого отсутствия. Ни тогда, когда он приехал на каникулы из школы-интерната в Швейцарии. Ни тогда, когда он вернулся домой после трех лет учебы в колледже в Бостоне.

— Наконец-то, — сказал отец, когда Витторио пришел к нему через полчаса после прибытия домой. — Я ждал новостей. Я надеялся, у тебя хватит порядочности сообщить мне обо всем раньше, но теперь, когда ты наконец здесь, рассказывай поскорее. — Принц Гульельмо четко сформулировал свои требования, переходя из одного конца кабинета в другой. В своем синем двубортном пиджаке, заложив руку за спину, он выглядел так, словно проводил смотр дворцовой стражи.

Через огромные окна Витторио мог видеть великолепное побережье Андахштайна, отделявшее Италию от Словении, и белые яхты, стоявшие на якоре в защищенной гавани, пока их владельцы развлекались в казино, клубах и ресторанах, расположенных вдоль белых песчаных пляжей.

Его отец прекратил мерить шагами комнату.

— Так что? Вы выбрали день? — подсказал ему отец. — Мы можем сделать сообщение для прессы? Для публики?

— Выбрал ли я день? — Он намеренно прикидывался дураком, играя в эту игру.

Отец фыркнул, нетерпение взяло верх над вежливостью, по шкале Гульельмо-Рихтера страсти накалялись.

— Ты и графиня Сирена, конечно. Кто же еще? — Он буравил сына взглядом. — Вы договорились о дате свадьбы?

Витторио взял со стола отца пресс-папье в виде хрустального дракона, символа княжества, и небрежно перебросил его из одной руки в другую. Он видел, как отец глазами следит за предметом, к которому Витторио в детстве не разрешалось прикасаться.

Он положил пресс-папье и оперся руками о стол, не желая отвлекаться, когда будет сообщать свою новость.

— Никакой даты не назначено. И никакой свадьбы не будет. Во всяком случае, между мной и Сиреной.

— Что? Когда же ты научишься серьезно относиться к своим обязанностям?

— Спешки нет.

— Есть! Предполагалось, что все уже будет организовано. Вы двое должны были обо всем договориться.

— Ты знаешь, у меня есть идея, — сказал Витторио. — Если ты так отчаянно хочешь, чтобы Сирена стала частью нашей семьи, почему бы тебе самому не жениться на ней?

Отец стукнул кулаком по столу.

— Ты чертовски хорошо знаешь, что дело не в графине. Дело в том, что Андахштайну нужен наследник. Княжество без князя существовать не сможет. Андахштайн будет поглощен Италией. Тебе может нравиться думать, что ты будешь вечно молодым и сильным, но ты же знаешь, что это не навсегда.

— Послушай, отец. Это обязательно произойдет. Я еще женюсь.

— Я умираю! — выпалил Гульельмо, покраснев.

Витторио, выросший рядом с отцом, который всегда использовал преувеличения, чтобы крутить людьми так, как ему захочется, с сарказмом спросил:

— И с чего же?

— У меня проблемы с сердцем, — резко сказал отец.

— Проблемы с сердцем? Но это означает… — Витторио сдержался и не выпалил очевидное возражение.

А отец замахал руками, подыскивая нужные слова.

— Что-то связанное с клапанами, — сказал отец, — я не помню название. Я попросил врачей исправить это. Клапаны можно заменить. Но они сказали мне, что в то время, как один из клапанов работоспособен, с другим дела обстоят гораздо хуже. Они говорят, что шансы пятьдесят на пятьдесят, что я переживу операцию. Без этого клапана мне, скорее всего, осталось жить меньше года.

Гульельмо рухнул в кресло около письменного стола.

— Я принял решение рискнуть и просто жить, а не идти на эту операцию и умирать на холодном операционном столе в больнице. — Он повернулся к сыну. — Но я хочу, чтобы ты женился до моей смерти.

— Ты ведь говоришь серьезно.

— Конечно, серьезно! И мой сын никак не научится по-взрослому относиться к своим обязанностям и делать то, что велит ему долг.

Руки Витторио сжались в кулаки. Умирает его отец или нет, но это так просто ему не сойдет с рук.

— Я выполнил свои обязанности однажды. Разве ты не помнишь? И посмотри, что из этого вышло.

Отец отмахнулся от него.

— Валентина была слабой. Это был плохой выбор.

— Но это был твой выбор, — прорычал Витторио.

Отец все решил еще до того, как их представили друг другу. Когда они впервые встретились, Витторио был сражен наповал. Она казалась яркой и красивой бабочкой, и он мгновенно и безвозвратно влюбился в нее. И когда она сказала, что любит его, он поверил ей.

Но она была молода и впечатлительна, а он был слишком глуп, чтобы увидеть то, что происходило у него под носом. Например, что семейный пилот вертолета, на переезде которого в Андахштайн она настояла, чтобы могла продолжить свои уроки пилотирования, учил ее не только управлять вертолетом…

Он никогда не простит себе, что не отговорил ее уйти с любовником после того, как рассказал ей, что обо всем знает.

Он так и не знал, кто был за штурвалом, когда они врезались в линии электропередач, оборвавшие их жизнь.

— Боже, отец, неужели ты не понимаешь, почему я не хочу, чтобы ты выбирал мне другую невесту?

Сейчас речь шла не только о его стремлении вырваться из-под влияния отца, но и о том, что он сам себе поклялся больше не быть таким дураком. Никогда не доверять лжи женщин. Никогда не позволять голосу сердца контролировать его решения.

Отец пробормотал себе под нос нечто нечленораздельное. Но Витторио был уверен, что расслышал слово «неблагодарный».

— Ну, — сказал Гульельмо, — что-то необходимо предпринять. У меня в распоряжении не так много времени. Я даю тебе три месяца.

— Что?

— Три месяца должно вполне хватить. Ищи сам себе невесту, если тебе так хочется. Но через три месяца в главном соборе Андахштайна должна состояться свадьба…

Почва ушла у него из-под ног.

— Я попрошу Марчелло мне помочь.

Отец приподнял бровь.

— Она должна быть из хорошей семьи.

— Конечно.

— Не говоря уж об отменном здоровье и способности родить наследника.

— В следующий момент ты потребуешь, чтобы она была девственницей.

— Я, конечно, умираю, но не сошел с ума. Поиск и так будет трудным, давай не делать его невозможным. У тебя три месяца. Не подведи меня. Мне очень хочется познакомиться с княгиней Андахштайнской прежде, чем придет мое время умереть. А теперь оставь меня.

Витторио кивнул, вышел из кабинета отца, оставив его за письменным столом. Пока он шел по длинному коридору в свои покои, он размышлял, почему так блеснули глаза отца.

Неужели слезы?

Это практически невозможно. Ни разу он не видел, чтобы отец плакал. Его отец. Умирает.

Это невозможно было понять.

Витторио всегда был ближе к матери. Когда она умерла, зияющая пропасть между отцом и сыном разрослась. Это было еще до того, как Валентина погибла. Тогда пропасть между ними стала еще шире.

Витторио совсем не торопился снова жениться. Но он наследник трона Андахштайна. И ему, возможно, придется его занять гораздо раньше, чем он мог подумать. И его долг — родить наследника.

Глава 9

Витторио вышел из тумана в костюме из синей кожи, отделанном золотом, его длинный плащ развевался за ним. Он был высокий, широкоплечий и сильный, его кобальтовые глаза впились в нее, будто он видел ее сквозь туман.

Он шагнул к ней.

— Роза, — сказал он глубоким голосом, и она испугалась, что растает.

— Витторио, — сказала она, дрожа, — ты пришел за мной.

— У меня просто не было выбора.

Она шагнула ему навстречу и оказалась в кольце его теплых сильных рук, почувствовала, как он наклонил голову к ней.

Их губы встретились.

— Роза!

Голос был какой-то не тот. Он совсем не подходил к увиденному.

Она постаралась от него отмахнуться. Отчаянно пыталась удержать картину того, что происходило перед глазами, даже когда видение стало исчезать по краям.

— Перестань предаваться мечтам, — сказал кто-то.

Кто-то, чей голос был так похож на голос Кьяры.

Но что ей делать в палаццо Витторио?

— Пора вставать!

Роза моргнула, просыпаясь, испытывая такое душераздирающее разочарование.

— Хорошо, — сказала она, моргая и выбираясь из кровати. — Я уже иду.

— Забудь ты о нем, — сказала Кьяра, расчесывая волосы.

— О ком?

— О Витторио, конечно. А он, должно быть, особенный, раз ты о нем все время мечтаешь.

— И кто это тебе сказал, что я о нем мечтаю?

Кьяра удивленно вскинула брови.

— А почему тогда ты произносишь его имя? Он здорово тебя зацепил.

Роза гордо подняла подбородок и отправилась в ванную.

— Не знаю, о чем ты говоришь. Это был просто сон, только и всего.

— И когда же ты мне расскажешь, что произошло той ночью?

— Я уже все рассказала.

Кьяра рассмеялась.

— Торопись, — сказала она, — не то опоздаешь на работу.

Роза ступила под душ. Как может она поделиться событиями той ночи с Кьярой?

— Значит, это и есть тот список, который Энрико тебе дал?

Марчелло просматривал трехстраничную распечатку с именами подходящих девушек из благородных семейств, которую передал секретарь отца Витторио. Этих девушек можно было бы убедить принять титул принцессы Андахштайнской.

— Настоящая сборная солянка аристократических талантов, — сухо сказал Марчелло, — но меня беспокоит только одно.

— Что же это?

— У тебя в запасе только три месяца до свадьбы. Неужели тебе хватит этого времени, чтобы переспать с каждой из них?

Будущий жених скрестил ноги и ухмыльнулся. Теперь, когда он решил согласиться с безумным планом отца и найти себе жену-принцессу для Андахштайна, ему все больше и больше нравилась эта затея. Брак по расчету, удобный брак. И на этот раз без глупой влюбленности. Все, что ему нужно было сделать, — это произвести на свет наследника.

— Видел, кто первый в списке?

Марчелло приподнял бровь.

— Да, видел. Может быть, твой отец считает, что свой черт ближе?

Витторио рассмеялся.

— Очень может быть. Так что ты думаешь?

Марчелло зашелестел страницами, вздыхая и качая головой.

— Но это совсем не тот список, который я бы дал тебе.

— В каком смысле?

— Они все безвольные тряпки.

Витторио наклонился и выхватил список из рук друга.

— Ну, все они не могут быть такими!

Марчелло кивнул:

— Каждая из них и все, вместе взятые.

— Кроме Сирены, конечно.

— Да, кроме нее. А так — это список тщательно отобранных девушек, которые «не посмеют».

Витторио нахмурился:

— Что не посмеют?

Марчелло пожал плечами:

— Спорить. Возражать. Иметь свое мнение или высказать то, что у них на уме.

Витторио посмотрел на список с большим энтузиазмом.

— Похоже на то, что мне нужно!

— Три лучшие кандидатки. — Марчелло подвинул папку и открыл страницу с информацией о первой девушке. — Катерина Волвовски. Бывшая чемпионка по фигурному катанию, сейчас юрист, специализирующаяся на международном праве, работает в ООН. У нее хорошее, если не королевское, происхождение.

Ее отец — бывший посол в США. Мать — врач, специалист по ожогам.

Витторио кивнул. Она симпатичная, и у нее умное лицо.

— Она определенно выглядит так, будто не побоится высказать свое мнение. Но с чего ты взял, что она захочет выйти замуж?

— Ее только что бросил друг, с которым она встречалась несколько лет. Ей тридцать пять, и биологические часы уже начали тикать. По крайней мере, на то, чтобы родить наследника, у нее время найдется. — Он перевернул страницу. — Потенциальная невеста номер два — Эмилия Костешко, бывшая зоозащитница. Ее мать была президентом компании «Ursubiliа» в течение десяти лет, а отец — концертный пианист, который оставил свою карьеру, чтобы поддержать политические устремления своей жены. И еще она говорит на восьми языках.

Витторио посмотрел на фотографию. Она тоже была красива, но в ее чертах была злость, которая свидетельствовала о том, что она будет бороться зубами и ногтями за то, во что верит. Да уж, не тряпка. Она стояла на носу лодки, глядя на море, и ветер трепал ее длинные волосы. Темные волосы, которые что-то ему напомнили. Кого-то. Он еще глубже засунул руку в карман.

— А ее биологические часы?

— Тут пока ничего. Ей двадцать восемь. Но она бунтарка, которая понимает, что легче агитировать, когда у тебя есть титул.

Витторио протянул руку:

— Дай-ка мне еще разок тот список тряпок.

— Ха! — сказал Марчелло, пряча список. — Будь серьезнее. А теперь кандидатка номер три… — Он перевернул страницу. Витторио увидел фотографию сногсшибательной блондинки скандинавской внешности.

— Инга Свенсон. Наследница судовладельческой компании, в семье которой наступили тяжелые времена. Бывшая модель, актриса малобюджетных фильмов, а ныне посол, защищающий права детей. Она также свободно владеет французским, итальянским, английским языками… плюс всеми скандинавскими языками, конечно.

Витторио был впечатлен.

— И она до сих пор не замужем, потому что?…

— Она была помолвлена, когда семейный бизнес рухнул. Ее бесцеремонно бросили, а ее бывший жених уже нашел себе другую богатую наследницу. — Марчелло посмотрел на друга. — Она сейчас очень уязвима. А я знаю, как ты любишь спасать несчастных.

Витторио сжал пальцы.

— Что там у тебя в руках? — спросил Марчелло.

— Что? — Витторио посмотрел вниз и заметил, что сжимает сережку Розы. — Это так, безделушка, — сказал он, засовывая ее обратно в карман брюк.

Марчелло спокойно посмотрел на него.

— Безделушка, которую ты держишь в кармане? Ты уже начал собирать сувениры, Витторио?

Витторио хмыкнул и наклонился вперед.

— Ты заставил меня посмеяться, друг мой.

Он разложил все три фотографии в ряд. Затем отложил в сторону среднюю — фотографию Эмилии, у которой были темные волосы, так напоминавшие ему кого-то.

— Хорошо. Твои предложения. Как дальше будем действовать?

Глава 10

— Роза! — закричала Кьяра, ударив соседку по комнате подушкой в грудь. — Вылезай из постели. Ты опоздаешь.

— Ой, как больно, — сказала Роза, потирая грудь и пытаясь прийти в себя.

Ее голова гудела. Но Кьяра была права: ей пора вставать. Роза опустила ноги на пол, выпрямилась и тут же пожалела об этом. Она прижала руку ко рту. Что-то было во вчерашней пицце, что явно не понравилось ее желудку.

— О боже, ты ужасно выглядишь, — сказала Кьяра, глядя на нее. — Что с тобой?

— Мне нехоро…

Она не смогла договорить. Волна жара накатила на нее, и Роза бросилась в их крошечную ванную, где рухнула на пол, в то время как ее желудок восстал против всего мира.

— Ты действительно заболела, — сказала Кьяра, протягивая ей мокрое полотенце, когда спазмы прошли, оставив Розу задыхающейся и слишком слабой, чтобы вытереть лицо.

— Должно быть, это из-за пиццы.

— Мы ее ели вместе. Не может быть из-за нее.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, прекрасно. Да еще я выпила все вино, потому что ты сказала, что тебе не нравится его запах. Так что если кому-то и должно было быть плохо, так это мне.

— Если не пицца и не вино, тогда что?

Роза с трудом поднялась, снова намочила полотенце холодной водой, протерла шею.

— Пожалуйста, только не грипп. Я не могу позволить себе брать дни за свой счет.

Она положила руки на раковину и стояла, ожидая, пока все внутри успокоится. Она вздохнула, подняла глаза и увидела в зеркале над раковиной хмурое лицо своей соседки по комнате.

— Что?

— Вчера за завтраком тебя тоже подташнивало.

Она покачала головой, отходя от раковины. Ей пора собираться и идти на работу.

— Кофе был слишком крепким. Я прекрасно себя чувствовала весь день после этого.

— Ты любишь кофе.

Не вчера. Она только понюхала его и сразу же отвернулась.

Она сбросила ночную рубашку и сняла с вешалки униформу, висевшую в единственном шкафу, который они делили на двоих.

— Ты ошибаешься, — сказала она.

Кьяра смотрела, как она застегивает платье.

— Хотя… если хорошенько подумать… прошло шесть недель после карнавала.

— И что? — Роза посмотрела вокруг. — Где мои туфли? Ты их не видела? — спросила она и сразу заметила, что они стоят на обычном месте у нее под кроватью.

— Шесть недель с того дня, когда ты потерялась и встретила кого-то. Мужчину… — Слова Кьяры повисли в воздухе. А затем она спросила: — Роза, когда у тебя были месячные?

— Ну же, Кьяра. Теперь ты меня пугаешь.

— Ага! И почему бы тебе пугаться? Если, конечно, ты мне не все рассказала…

— Перестань, — сказала Роза, проходя обратно в ванную.

Она посмотрелась в зеркало. Необходимо накраситься, сделать что-то со странным цветом лица, скрыть круги под глазами. Она не может быть беременна.

— У вас был секс, так? — спросила Кьяра. — С этим незнакомцем, который пригласил тебя на вечеринку.

— Это как-то убого звучит, — запротестовала Роза. — Все было совсем не так.

— Ага. Значит, ты все-таки с ним переспала!

— Да. И что?

Кьяра захлопала в ладоши, ее глаза загорелись.

— И ты мне не сказала ни словечка.

— Не понимаю, что тебя так взволновало.

— Извини, — сказала Кьяра, приняв подобающий вид. — Просто я рада за тебя. Тебе было хорошо?

— Кьяра!

— Ну хорошо, хорошо. Ты в таком случае можешь быть беременна?

— Нет, не могу. — Она возилась с косметичкой, что-то выискивая в ней. Она абсолютно исключала возможность беременности. — Он использовал средства контрацепции.

— Презервативы не являются стопроцентной защитой. И ты не принимаешь противозачаточные таблетки?

— Конечно нет!

Кьяра закатила глаза, но ей хватило благоразумности ничего не сказать.

— У тебя грудь не болит?

Рука Розы с тушью застыла в воздухе. Она взглянула на Кьяру, вспомнив об ощущениях, которые испытала, когда подруга в шутку ударила ее подушкой. Откуда она узнала?

— Может быть, это просто какой-то вирус, вызывающий суточное недомогание?

— Я куплю тест в аптеке в обед, — предложила Кьяра. — Нужно его сделать как можно скорее.

Единственной хорошей новостью в то утро было то, что вся туристическая группа выехала, но в отель не пришли две горничные, которые слегли с гриппом. У Розы не было времени паниковать, она была измучена после третьей убранной комнаты, в которой перестелила белье. Она действовала на автопилоте, не позволяя себе думать ни о чем, кроме белья и полотенец, убирая использованные флакончики дешевых туалетных принадлежностей и ставя на их место новые.

Потому что когда ни о чем не думаешь, то и паниковать не можешь. А если не паникуешь, то и не будешь волноваться из-за того, что, скорее всего, ничего не значит.

И все же почему задерживаются месячные?…

Стресс. Переработки. Волнение из-за денег.

К началу обеденного перерыва Роза готова была сказать Кьяре, чтобы та забыла об этом. Роза чувствовала себя гораздо лучше, чем утром. Но Кьяра уже убежала в аптеку.

Затем она затащила Розу в их крошечную квартирку, а потом в крошечную ванную, передала ей коробку и сказала:

— Просто сделай тест.

Роза прочитала инструкцию на коробке.

— Тут написано, что нужно делать тест утром.

— Роза, — прорычала подруга, указывая на дверь туалета. — Иди уже!

На этот раз она сделала так, как ей было сказано, правда, ворчала все время, прошедшее с момента вскрытия коробочки до конца ожидания результатов теста.

В этом нет никакого смысла. Она не может быть беременна. Кьяра только зря выкинула деньги на ветер, и она будет рада сказать Кьяре об этом, когда тест покажет отрицательный результат.

Только он не показал.

Роза судорожно сглотнула. Снова прочитала инструкцию на случай, если что-то не так поняла. Снова посмотрела на полоску. Еще никогда она не была так благодарна за то, что сидит.

Кьяра забарабанила в дверь.

— Ну, что там? Что показывает?

Роза вымыла руки, плеснула немного холодной воды на лицо. Подняла разгоряченное лицо к зеркалу. Она ничуть не изменилась. Может быть, стала немного бледнее, чем обычно, и ее глаза расширились от шока.

Роза сделала глубокий вдох и открыла дверь.

— Выходит, я беременна.

— Но если я беременна, — проговорила Роза, сидя на своей кровати и потягивая сладкий чай, который приготовила для нее Кьяра, — разве Витторио не имеет права об этом знать?

— Ну, «если» тут уже нет. Ты беременна, — сказала Кьяра. — А ты видела этого мужчину хоть раз после той ночи?

— Нет, ни разу.

— Дал ли он тебе номер своего телефона? Или сказал, как еще его можно найти?

— Нет, он назвал мне только свое имя. Он сказал, что мы с ним будем только одну ночь.

Кьяра откинулась назад и хлопнула себя ладонями по коленям.

— Вот этим все и сказано. Он женат.

— Нет!

— Роза, посмотри правде в глаза. Человек завязывает с тобой знакомство, занимается любовью, но говорит, что это все на одну ночь. Как ты думаешь, что это значит? Его жена ждет четвертого ребенка и не захотела идти вместе с ним на вечеринку.

— Нет. Он не такой!

— Откуда тебе знать? Ты знала его десять минут, большая часть из которых была потрачена на то, чтобы поскорее снять с тебя трусики.

— Прекрати! Все было совсем не так!

— Хорошо. Но если ты мне не говоришь, как это было, что я должна думать?

Роза взглянула на подругу:

— Витторио сказал, что его отец хочет его женить.

— Здорово. И он делает все, что ему говорит его отец. И сколько же ему лет? Двенадцать?

— Кьяра!

— Ну кто слушается отца, будучи взрослым?

— Может быть, у него очень требовательный отец? Я не знаю.

Кьяра раздраженно вздохнула.

— Ясно.

Потом она села на кровать рядом с Розой и обняла ее за плечи.

— Знаешь, тебе лучше о нем забыть. Теперь у тебя есть более неотложные дела, о которых нужно беспокоиться. Нужно подумать, что ты собираешься делать с этой беременностью.

— Что ты имеешь в виду?

— Ох, дорогая, — мягко проговорила подруга. — Я просто говорю, что рожать — не единственный путь. Роза, ты должна подумать обо всех возможностях и о том, что лучше для тебя.

— А ребенок? — Роза шмыгнула носом, ее рука уже обхватила живот, словно защищая его. — Как насчет того, что лучше для ребенка?

— Все, что я хочу сказать, — просто подумай обо всем, хорошо? Не считай, что ты в ловушке и что выхода нет. У тебя есть выбор.

Глава 11

— Что, черт возьми, с тобой не так? — спросил Марчелло. — Ты как-то несерьезно к этому относишься. Как ты собираешься найти невесту к назначенному твоим отцом дню, если ты ни одну из девушек не пригласишь на свидание?

Витторио вздохнул, засунул руки в карманы и отвернулся от большого окна, выходящего на Большой канал. Уже прошло больше половины трехмесячного срока, назначенного отцом. Он вернулся в Венецию один, хотя по плану должен был привезти с собой Катерину или Ингу и официально сделать предложение.

Конечно, это было прежде всего деловое решение, но Марчелло предположил, что ни одна женщина не скажет «нет» в такой романтической обстановке, даже если сама свадьба состоится в кафедральном соборе Андахштайна.

— Ради всего святого! Витторио, о чем ты думаешь?

— Ни о чем.

Марчелло театрально вздохнул.

— Скажи мне то, чего я не знаю. А теперь давайте начнем с самого начала. Катерина Волвовски. Что ты о ней думаешь?

— Она кажется милой, — признал он. Они дважды были в опере и один раз слетали на королевском самолете в Париж, чтобы поужинать.

— Здорово. А что насчет Инги?

Витторио кивнул. Они ездили в Турцию прокатиться на воздушном шаре, заодно заехали посмотреть на Петру в Иордании.

— Да, она тоже милая.

— И ты не можешь сделать выбор между двумя… — он показал кавычки в воздухе, — «милыми» женщинами?

— Нет, — сказал Витторио, пожимая плечами. Они и правда были приятными женщинами. Прекрасными женщинами. — С ними все в порядке. Любая из них могла бы подойти.

— Тогда давай вернемся к тому, с чего начали.

Витторио вновь повернулся к окну, посмотрел на поток катеров на канале, теребя сережку, лежавшую в кармане брюк.

— Было бы неплохо.

Потому что ему было нелегко. А его глаза искали отель, в котором работала Роза. Что-то она сейчас делает? Может быть, у нее обеденный перерыв? Бывают ли у нее такие перерывы?

— С какой из них тебе больше понравилось в постели?

— Что? — Витторио резко отвернулся от окна.

— С кем из них — с Катериной или с Ингой — тебе больше понравилось в постели?

Витторио вопросительно вскинул брови. Пожал плечами:

— Я не знаю.

— Они обе хороши?

Витторио вновь посмотрел в окно.

— Я с ними не спал.

— Ты с ними не спал? Ты? — Он потер нос. — Витторио, — спросил он, поднимая глаза. — Извини, что спрашиваю, но с тобой все в порядке? Со здоровьем? Может быть, ты что-то недоговариваешь?

Витторио отрицательно замотал головой.

— Никогда не чувствовал себя лучше.

Марчелло с недоверием посмотрел на него. В чем проблема? Девушки были симпатичными.

— Хорошо, — устало сказал Марчелло. — Тогда брось монетку и реши вопрос таким образом. Есть монетка?

— Нет, — сказал он, снова взглянув в сторону улицы Дорсодуро, на которой располагался тот отель. И у него осталась сережка.

— Слушай, что там? — спросил Марчелло, подходя ближе к окну. — Ты все-таки не все мне рассказал.

— Ничего, — ответил Витторио.

Ничего нет. Но есть кто-то. Он все время собирался вернуть Розе сережку. Раз уж он сейчас в Венеции, лучшей возможности для этого и не придумать.

Интуиция.

— Мне нужно идти, — сказал он, направляясь к лестнице.

Витторио целеустремленно шагал по узким улочкам Венеции. Сегодня на нем не было ни кожаной одежды, ни развевающегося плаща, и все же люди, завидев его, расступались.

Он этого почти не замечал. У него была цель, и он был слишком занят вычислением, сколько времени прошло с тех пор, как он видел Розу в последний раз.

Чем скорее он доберется до отеля, тем скорее получит ответы на все эти вопросы.

Наконец он нашел его. Это был обшарпанный отель, расположенный в углу площади. С одной стороны протекал небольшой канал. Казалось, отель немного покосился набок.

Он вошел в дверь, на которой красовалась надпись «Palazzo d’Velatte», прошел в крошечное фойе и увидел, как к нему поворачиваются. Он направился к худощавому мужчине, на голове которого сзади волосы располагались подковой, стоявшему за крошечной стойкой ресепшен.

— Вы хотите поселиться в нашем отеле? — спросил мужчина.

— Нет. Я ищу девушку.

— Хм… — Он одарил Витторио жеманной улыбкой. — Мы не предлагаем такого рода услуги.

— Она горничная. Ее зовут Роза. Она все еще работает здесь?

— Не уверен, что могу давать такую информацию…

Витторио перегнулся через стойку.

— Она все еще работает здесь?

Мужчина вытаращил глаза:

— Да, но… — Его взгляд метнулся к часам. — Она закончит свою смену только через два часа.

— Значит, она здесь работает? В этом отеле?

— Ну да…

Витторио улыбнулся, хотя, скорее всего, это было больше похоже на звериный оскал, потому что он заметил, что ему не улыбнулись в ответ.

— Тогда я сам найду ее.

Он оглядел крохотный холл, заметил лестницу и двинулся дальше.

На первом этаже он никого не нашел.

На следующем этаже он увидел, как горничная спиной выходит из комнаты и тащит за собой пылесос.

— Роза? — спросил он.

Женщина посмотрела на него. Это была хорошенькая женщина с яркими глазами и темными вьющимися волосами, собранными в хвост на затылке. Но это определенно была не Роза…

Когда она его увидела, ее глаза сузились. Она выпрямилась, оценивающе смерила его взглядом с ног до головы.

— Вы ищете Розу?

— Вы знаете, где я могу ее найти?

— А вас, случайно, не Витторио зовут?

— Что, если да?

Ее глаза расширились от восхищения, прежде чем она посмотрела вверх.

— В таком случае ищите ее этажом выше.

Это был худший день в жизни Розы. Утром ее тошнило. А после того, как она увидела комнату гостей, которые рассматривали гостиничный номер как подходящее место для вечеринки и которых вырвало тем, что они съели, она продолжала тяжело дышать, пока убирала беспорядок и грязные полотенца.

Но она не могла отпроситься с работы, потому что ей нужна была эта работа и она не хотела, чтобы кто-либо знал, что она беременна.

Роза уже сменила все полотенца на новые в теперь уже чистой ванной, когда мельком взглянула на себя в зеркало. То, что она там увидела, повергло ее в ужас. Она была бледной тенью себя.

Ей нужна минутка, чтобы привести себя в порядок, пока ее никто не увидел.

— Роза! — крикнул кто-то низким раскатистым голосом.

Роза узнала этот голос. Его она слышала каждую ночь в своих снах. Ей казалось, что она слышит его по сто раз на дню в толпе на узких улочках или в рыночных рядах, расположенных вдоль каналов. Каждый раз она оглядывалась, и каждый раз это оказывался совсем другой человек.

— Роза! — Теперь голос раздавался еще ближе.

Сердце бешено забилось. На этот раз ей не показалось. Она выглянула из ванной и увидела его…

— Витторио, — успела она прошептать, прежде чем новый спазм не заставил ее броситься к унитазу.

Ей нечего было терять. Нечего, кроме последних сил и остатков самоуважения, которые когда-либо у нее были. Сейчас ее рвало там, где она приземлилась на полу. Она вся съежилась.

И все же через мгновение Витторио был рядом с ней, прижимал влажное полотенце к ее горячему лбу, поглаживал своей большой ладонью по спине, как будто хотел дать ей понять, что он с ней.

Постепенно тошнота и спазмы прошли. У нее хватило сил откинуться назад, взять мокрое полотенце из его рук и прижать его к лицу.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она между спазмами.

— Что с тобой? Ты больна.

— Нет, — ответила она, пытаясь встать на ноги.

Она была в замешательстве. Ей нужно убрать еще несколько номеров. А Витторио здесь, и она совершенно ничего не понимает.

Когда она обернулась, она увидела Кьяру, которая молча стояла у входа в номер.

— Ты собираешься ему рассказать? — спросила она.

— Что рассказать? — спросил он, переводя взгляд с Кьяры на Розу. Но по выражению его лица она поняла, что он уже обо всем догадался.

Она посмотрела в его волевое лицо и сказала:

— Мне очень жаль, Витторио, но я беременна.

— Где ее комната? — услышала она вопрос.

— Я покажу, — ответила Кьяра.

— Мне нужно закончить работу, — слабо проговорила Роза.

— Нет, не нужно.

Витторио нежно положил ее на кровать.

— Оставьте нас, — сказал он Кьяре.

И обычно властная подруга покорно удалилась.

Он сел с ней рядом, убрал со лба ее влажные волосы.

— Он мой?

— А как ты думаешь? — резко ответила Роза, хотя горло еще саднило от рвоты.

Он улыбнулся в ответ, хотя она и не поняла почему. Чего уж тут смешного…

Он оглядел крохотную комнату без окон, в которой стояли две кровати — вернее, койки, — между ними небольшой комод, служивший еще и прикроватной тумбочкой, лампа на нем и вешалка с разнообразной одеждой.

— Значит, здесь ты живешь?

Она кивнула. Постепенно силы к ней возвращались, и она села, прислонившись к стене.

— Мы живем с Кьярой.

— Вы обе живете здесь? — спросил он явно ошеломленно.

— Все не так уж плохо. Это дешево для Венеции. Кьяра сказала, что в эту квартирку может попасть вода только во время приливов и отливов, да и то не часто.

Он покачал головой и тихо выругался.

— Ты уже ходила к врачу?

— Еще нет, — ответила она. — Я все еще…

— Не придумала, что с этим делать? — Витторио напрягся, произнося это, и она заметила, что в его голосе появилась резкость.

— Я все еще привыкаю к мысли об этом. Я сама узнала пару дней назад.

Он вытащил телефон, начал пролистывать свои контакты.

— Когда ты собиралась мне сообщить?

— Кьяра сказала, что ты не захочешь об этом знать. Что, возможно, у тебя есть жена и четверо детей…

— Почему ты поверила в это, если была со мной в тот вечер? Ты же слышала, что говорила Сирена. Ты же знаешь, что мой отец хотел, чтобы я женился на ней. Почему ты слушаешь Кьяру?

— Потому что ты мне сказал, что «у нас будет одна ночь и ничего больше». Что ты не ищешь, с кем «жить долго и счастливо».

На этот раз он выругался громко.

— Ты хочешь сказать, что у тебя где-то там нет жены и детей?

Витторио улыбнулся, а затем тот, кому он звонил, поднял трубку.

— Елена, мне нужна твоя помощь, — сказал он и наговорил целый список требований. — Тебя посмотрит доктор, — сказал он. — Моя экономка все организует. Она знает всех в Венеции. А пока мы пойдем в ресторан.

Она покачала головой:

— Мне нужно вернуться к работе. Я и так уже много времени здесь лежу.

— Нет, сегодня ты больше работать не будешь. И будь моя воля, тебе никогда не нужно будет убирать ни одну комнату на свете.

— Что?

— Как ты себя чувствуешь? Сможешь идти?

Она кивнула. Сейчас она чувствовала себя в миллион раз сильнее, чем раньше, но все еще была в замешательстве. В его словах не было смысла. Не было смысла даже в том, что он сейчас находился здесь.

— Хорошо. Тогда переодевайся, — сказал он, нежно целуя ее в лоб. — Я приглашаю тебя пройтись.

— Куда?

— Во-первых, мы должны отправиться туда, где тебя хорошенько накормят. Тебе надо прекрасно питаться сейчас. А потом мы где-нибудь спокойно поговорим.

Витторио привел Розу в ресторан, который был в стороне от туристических маршрутов, на улочке позади моста Риальто. Столики были накрыты красно-белыми клетчатыми скатертями.

Они пообедали лучшими спагетти с моллюсками, которые ей когда-либо приходилось есть, правда, к тому моменту она не просто проголодалась, а уже умирала от голода.

— Чем ты занимался в последние несколько недель? — спросила Роза, прожевав очередной кусочек. Ей хотелось растопить лед, постараться подбодрить его высказать все, что у него на уме.

— То одно, то другое. А ты?

— Тоже. В основном работала. Я планировала взять несколько дней отпуска и поехать домой. Мой брат Руди и его жена Эстелла в скором времени ждут появления на свет своего второго ребенка. Но это я планировала до того, как узнала. Ну, ты понимаешь.

— Почему тебе нельзя поехать домой?

Роза покачала головой. Ее рука с вилкой замерла на полпути между ртом и тарелкой.

— Не знаю, смогу ли я сейчас встретиться с отцом и семьей.

— Неужели ты думаешь, что они смогут вообще что-то заметить так рано?

— Не в этом дело. Просто я чувствую, что подвела их. Папа хотел, чтобы я посмотрела мир, — иначе он так не подбадривал бы меня и не настраивал на отъезде из родной деревни. Но не думаю, что он ожидал, что со мной случится нечто подобное. Только не со мной. И не так быстро.

— Он рассердится?

— Нет. Не совсем. Скорее, он будет разочарован. — Она положила вилку на стол. — А разве это не ужаснее?

Витторио этого не знал. Его отец был в большинстве случаев зол. За эти годы он так привык разочаровывать отца, что это уже не было для него сдерживающим фактором.

Роза доела свою пасту и откинулась назад на стуле.

— Невероятно вкусно. Спасибо.

— Хорошо, — сказал он. — А теперь нам нужно поговорить.

— Я готова, — ответила она.

Но он покачал головой, оглядывая зал, полный гостей-итальянцев, которые могли подслушать их разговор.

— Не здесь.

Она должна была отдать должное Витторио: если тебе нужно сесть и поговорить, ты можешь найти место и похуже, чем гондола, плывущая по Гранд-каналу. Она удивленно подняла брови, когда он остановился у стоянки гондол, но он только пожал плечами и сказал:

— Когда ты в Венеции… — Затем подал ей руку и помог сесть в плавно покачивающуюся на воде лодку.

Витторио снова делал это — вырывал ее из привычного мира и погружал в свой мир. Только в этот раз ей не нужно было паниковать.

Как только они уселись на золотую скамейку, гондольер начал грести, ритмично взмахивая веслом в освященной веками манере, посылая длинное, гладкое судно легко скользить по поверхности канала.

Столько месяцев она провела в Венеции, но ни разу не прокатилась в гондоле. Какое-то время они наслаждались видами и показывали друг другу на достопримечательности, пока гондола скользила под великолепным белым мостом Риальто с его одиннадцатью арками, переполненным туристами, которые с завистью посматривали на них.

И если Венеция, окутанная туманом, была атмосферным и мистическим городом, то под бледно-голубым весенним небом она превратилась в город волшебный. Казалось, город воспрял от зимней спячки и возродился заново.

Краски зданий заиграли на солнце. А в сердце Венеции были водные пути, которые они пересекали, каналы, полные вапоретто, катеров и гондол, сражающихся за пространство. В течение нескольких минут они были просто еще двумя туристами, наслаждающимися видами и звуками города.

Когда Витторио улыбался ей, она и представить не могла места на земле, где ей было бы лучше. Она не хотела сейчас оказаться даже в родной деревне, в окружении папы, братьев и их семей. Здесь было волшебно.

В какой-то момент Роза улыбнулась, глядя на мост, под которым они вот-вот должны были проплыть, когда обернулась и увидела, что он ее фотографирует. Она попыталась возразить.

— Я бы лучше подготовилась к тому, что меня фотографируют, — сказала она, убирая волосы с лица.

— Ты такая красивая!

— Почему ты сегодня пришел к нам в отель? Я не ожидала тебя когда-либо увидеть.

— Я пришел по одному делу, но благодаря тебе у меня появились совсем другие задачи.

Роза нахмурилась:

— Я ничего не понимаю…

Он взял ее за руку.

— Я хотел тебя увидеть. Пусть даже и ненадолго. Но, увидев тебя вновь, я вспомнил, как нам было хорошо вместе.

По ее спине пробежали мурашки. Она моргнула. Она не знала, чего ожидать, и уж точно ждала не этого.

— Я тоже рада тебя видеть.

И даже больше. Он ей снился. Она не раз вспоминала каждый момент той ночи, и это было так же волнующе, как и тогда, когда случилось наяву.

Он улыбнулся и поцеловал ее руку.

— Что ты собираешься делать?

Роза смотрела на здания, памятники минувших столетий. Затем повернулась к нему.

— Что я могу сделать? Вариантов не много. Но я бы хотела сделать, как лучше для ребенка.

Витторио кивнул и сжал ее руку, которую все еще держал в своей.

— Выходи за меня.

— Прости?

— Выходи за меня. Тогда у нашего ребенка будет не только мама, но и папа. И тебе не нужно будет стыдиться, когда поедешь домой. И никогда больше тебе не нужно будет убирать номера в отеле.

Она рассмеялась.

— Не говори глупостей, Витторио. Я не жду предложения. Это какое-то безумие.

— Роза, я говорю серьезно.

Она посмотрела на него, и взгляд его синих глаз остановил ее.

— Правда?

— Конечно правда.

— Но это так неожиданно. Такие решения не принимаются быстро.

— Я его уже принял.

— Но я так не могу.

Сама идея была смехотворной. Они едва знали друг друга. Срок беременности очень маленький. Что угодно могло случиться, и тогда они застрянут вместе, а потом один из них или оба будут обижены на судьбу за это навсегда.

Гондола медленно скользила по извилистому каналу, проплывая мимо богато украшенных палаццо, и это никак не вязалось с неразберихой, царившей в голове Розы.

Она всегда мечтала выйти замуж по любви. Она мечтала о том, что было между ее матерью и отцом до того, как болезнь жестоко вырвала мать из их рук.

Роза знала, что это не пустая мечта, не фантазия. Она видела все своими глазами, сначала с бабушкой и дедушкой, а потом с родителями, и она хотела этого для себя. Более того, она считала, что заслужила такую любовь.

Совсем не так она представляла себе предложение руки и сердца. Ответить согласием будет безумием.

У Розы перехватило дыхание, когда она наблюдала за проплывающими мимо катерами. Сколько бессонных ночей, тишину которых не нарушало ничего, кроме тихого дыхания Кьяры, она провела, думая о той ночи? Вспоминая события, эмоции, удовольствие, от которого замирало сердце, которое он ей открыл? Он так многому ее научил. Так многим поделился с ней.

— Ты пришел сегодня, чтобы сделать мне предложение? — спросила она.

— Нет. Если бы было так, я бы подготовился и пришел с кольцом. Но у меня есть вот это…

На его ладони лежала золотая сережка с жемчужиной, когда-то принадлежавшая ее бабушке.

Роза поднесла руку ко рту, а сердце у нее екнуло. Она наклонилась, чтобы прикоснуться к ней, все еще не веря, что она настоящая. Взяла в руку драгоценный предмет.

— Это причина моего сегодняшнего визита. Я нашел ее на подушке, когда ты уже убежала.

— Но я приходила в палаццо. Твоя экономка сказала, что никто ничего не находил.

— Она не знала об этом. Я собирался ее вернуть раньше.

— А я думала, что она потеряна безвозвратно.

— Сначала я хотел попросить Елену упаковать ее и отправить тебе. А потом…

Роза посмотрела на него, и ее словно током ударило.

— Ты мог никогда не узнать о ребенке.

Он улыбнулся.

— Интуиция, — произнес он.

Прижав руку с серьгой к груди, Роза почувствовала, как слезы благодарности, облегчения и радости защипали глаза.

— Или судьба, или даже предначертание.

Ил и волшебство, подумала она, когда он притянул ее к себе и поцеловал.

Витторио отстранился, когда они подплыли к частному причалу возле палаццо. И хотя в ту единственную ночь, когда он привез ее сюда, был туман, она узнала бы это место в мгновение ока.

Палаццо Витторио.

Он вскочил и легко спрыгнул на палубу, прежде чем подать ей руку и помочь сойти на берег. Он сунул гондольеру несколько банкнотов и, предложив ей руку, повел ее внутрь.

— Мне нужно еще кое-что тебе сказать. Есть еще одна причина, по которой ты должна согласиться выйти за меня замуж.

Глава 12

— Теперь я знаю, что это какая-то дурная шутка.

Роза вскочила со стула, на котором сидела, и принялась беспокойно мерить комнату широкими шагами.

— Ты не можешь так поступить со мной, Витторио. Ты не можешь просить меня выйти за тебя замуж — не можешь пытаться убедить меня выйти за тебя своими поцелуями и сладкими речами о судьбе и предначертании, а затем ошарашить меня тем, что ты принц. Принц Андахштайна, не много и не мало!

— Роза, успокойся.

— Как же мне успокоиться? Как, по-твоему, я должна реагировать? Ты думал, я стану кланяться и расшаркиваться и буду благодарна за королевское снисхождение? Я должна проявить покорность? Или почувствовать страх? Или и то и другое?

— Роза, послушай!

— Нет. Я не хочу ничего слушать. Я отправляюсь домой.

Роза повернулась в сторону дверей, украшенных позолотой и искусно вырезанными тиграми и слонами.

Нельзя сказать, что она раньше не заметила всей невообразимой роскоши этого палаццо. Как могла она принять его объяснение, что он просто здесь остановился? Неужели она не понимала, что у него должны быть связи с богатыми и знаменитыми или что он должен быть одним из них? Неужели она была настолько ослеплена желанием, что даже не заметила очевидного, того, что было прямо перед ее глазами?

Роза шмыгнула носом.

— И не трудись провожать меня до выхода. Однажды я его уже нашла. Я сумею добраться до дома.

— Что? Домой — в эту убогую полуподвальную квартирку и к работе горничной? Домой, где тебя будет тошнить каждое утро, пока ты убираешь чужую грязь?

— Это моя жизнь, Витторио, — ответила Роза, прижимая руки к груди. — Она, может быть, и трудная, в ней приходится убирать мусор за другими, но я ее выбрала, потому что такая жизнь мне понятна и знакома. И я принадлежу этому миру, а не твоему.

— И поэтому ты думаешь, что только этого и заслуживаешь? Ты дешево себя продаешь, Роза. Этого я от тебя не мог ожидать.

— Я думала, ты принадлежишь моему миру. Или хотя бы близок к нему. Когда ты пригласил меня на ту вечеринку, то позволил мне считать, что находишься где-то на краю мира Марчелло. «Он потомок венецианских дожей», — сказал ты мне. Я спросила тебя, откуда ты знаешь таких людей, и ты ответил, что ваши отцы были друзьями. Просто друзьями. Ты позволил мне думать, что твой отец работал на него, а он, оказывается, занимает трон Андахштайна. Ты точно считал меня наивной дурочкой.

— Нет! Ты сочинила свою собственную историю. Ты поверила в то, во что сама захотела верить.

— Но ты мог сказать, насколько я ошибаюсь. Ты даже не сделал попытки исправить мою историю.

— Если бы тогда на площади я сказал тебе, что я принц, ты бы мне поверила? Ты пошла бы со мной на вечеринку?

— Конечно нет!

— Вот видишь?

— Нет! Ты мог бы мне об этом сказать в саду перед тем, как мы пошли на вечеринку.

— И тогда бы ты мне поверила?

Она заколебалась. Возможно, нет. Но все же…

— Послушай, мы с тобой провели ночь. Но ты же не можешь всерьез ожидать, что я выйду за тебя.

— Чего ты так боишься?

— Я не боюсь.

— Правда? А разве ты почти не сказала мне «да», когда думала, что я обычный человек?

— Ну, может быть…

— Тогда почему ты так изменила свое мнение?

— Ты должен был мне все рассказать.

— А ты меня предупредила, что ты девственница? До того как оказалась в моей спальне, уже согласившись заняться со мной любовью?

— Нет. В конце концов, это не меняет того, что ты принц.

Витторио не нужны были ее объяснения. Ему просто нужно было, чтобы она согласилась выйти за него замуж.

— Почему ты так злишься на меня? Ты же хотела, чтобы в ту ночь я занялся с тобой любовью.

— Да. Я этого хотела. С тобой. С Витторио. С мужчиной, которого встретила тем вечером. Не с принцем из какого-то непонятного княжества, о котором я едва слышала.

— Неужели это имеет значение? Я все тот же человек.

— Конечно, имеет! Ты наследник трона Андахштайна. Член королевской семьи. А я — девушка из крошечной деревушки в глуши.

— Сейчас все карты у тебя в руках.

— Не понимаю. Что бы я ни решила, ты останешься принцем.

— Но ты носишь под сердцем наследника.

Роза моргнула.

— Но что, если я… что, если я решу…

— От этого никуда не денешься, — сказал он. — Нельзя уйти с должности матери наследника трона.

Роза вздернула подбородок.

— А родится девочка? И конечно, особа женского пола не сможет стать наследницей престола в княжестве, живущем по столь древним законам? Трон ведь не отдадут случайной принцессе?

— Именно поэтому я отвезу тебя в клинику, где мы проясним этот вопрос. — Он посмотрел на часы. — Нам пора туда ехать.

— Я не сказала, что выйду за тебя, даже если это и мальчик.

— Но ты и не полностью отрицала такую возможность. Поехали.

— Но сейчас слишком рано для определения пола ребенка.

— Нет. Не рано.

Розе трудно было поверить, что анализ крови, который взяли за несколько секунд, сможет показать пол ребенка на такой ранней стадии беременности.

— Данный анализ еще не доступен широкой публике. Но клинические испытания показали, что он позволяет правильно определить пол ребенка в девяноста пяти процентах случаев, — сказал врач.

— А что, если мы попадем в пять процентов? Вдруг все-таки родится девочка?

— Я готов пойти на такой риск. А пока у тебя в животе мой сын, наследник трона Андахштайна. Ты можешь сказать мне «нет», ты можешь отказаться от этой свадьбы, если тебе так хочется. Но, поступая так, помни, что ты отнимаешь у этого ребенка то, что ему положено по праву.

Роза отвернулась. У нее голова шла кругом. Беременность. Внезапное появление Витторио. Известие о том, что он принц. Предложение руки и сердца.

Это было похоже на безостановочную бомбардировку с разных сторон. Времени на то, чтобы что-то осмыслить, не было. Невозможно было что-то обдумать.

Роза сглотнула.

— А если я соглашусь стать твоей женой?

— В таком случае наш сын будет расти и воспитываться, чтобы занять свое законное место в Андахштайне, со всеми сопутствующими этому положению правами, привилегиями и обязанностями.

Роза подумала о крохотной квартирке в полуподвале, которая совершенно непригодна для того, чтобы там растить ребенка. И о своем доме в Зекке, крошечной пыльной деревушке в Апулии, где их ребенок вырастет счастливым — уж об этом она позаботится, — но где он никогда не узнает ни богатства, ни роскоши. А еще она подумала об этом палаццо, которое станет частью его наследия и, без сомнения, далеко не единственной собственностью.

Будет ли справедливо лишать их сына всего этого только из-за того, что его отец забыл сообщить ей, что он принц?

— А что насчет любви?

— Мы оба будем любить нашего сына, — ответил Витторио.

Роза зажмурилась. Вот оно что. Она слишком многое увидела в его внезапном появлении, его внимании и заботе. Она придала излишнее значение романтической поездке в гондоле и тому, что он хотел снова увидеть ее, чтобы вернуть бабушкину сережку.

Он пришел вовсе не за ней — просто он решил вернуть сережку.

— Ты меня используешь, — сказала Роза.

— Нет.

— Да! Использовал раньше, используешь снова. Только теперь, потому что я жду ребенка от тебя.

— Все совсем не так.

— Неужели? Тогда как это назвать? Шантаж? Ты предлагаешь мир из чистого золота для моего ребенка, если я соглашусь выйти за тебя замуж?

— Подумай о ребенке. Для него так будет лучше всего.

Роза резко отвернулась. Ей не хотелось это слышать.

Но совсем не об этом она мечтала. Витторио пришел к ней, но совсем не так, как ей представлялось во сне.

Роза ничего не могла с собой поделать, она не могла не думать о том, любил ли он свою первую жену или нет. Она почувствовала укол ревности. А может быть, в королевских семьях все происходит именно так, даже и в двадцать первом веке: заключают холодные браки по расчету, без намека на любовь?

Но как сможет она жить без любви?

Он сказал ей подумать о ребенке.

Она думала. Но и о себе она думала тоже.

— Хорошо, — прошептала она, чувствуя, как все в ее жизни выходит из-под контроля. — Я выйду за тебя замуж.

Но не без условий.

Глава 13

Марчелло поднял трубку после третьего гудка.

— А я уже начал беспокоиться, когда же ты позвонишь, — сказал он Витторио. — Ну что, образумился? Принял решение?

— Ты будешь счастлив слышать, что я и правда принял решение.

— Кто же она? Катерина или Инга?

— Ни та ни другая.

— Что еще за игру ты затеял?

Казалось, терпение Марчелло на пределе.

— Знаешь…

— Знаю. Я должен на ком-нибудь жениться. Я и женюсь. На Розе.

Повисла пауза.

— Ты же не хочешь сказать — на той девушке, с которой ты был у меня во время карнавала? С которой пришел на вечеринку?

— Именно на ней.

Марчелло фыркнул.

— Хорошо, что ты принял решение, но как на него отреагирует твой отец?

— Есть еще одна новость, которая может нам помочь. Она беременна. Марчелло, слушай внимательно. У нас будет мальчик.

— Ах ты, хитрый лис. Значит, вы с ней встречались.

— Нет, я с ней не виделся до сегодняшнего дня.

— В таком случае она, должно быть, произвела сильное впечатление на тебя. Если бы ты сказал мне, что влюблен, это сэкономило бы всем кучу времени и сил.

— Перестань нести чушь, Марчелло.

— И когда же ты собираешься рассказать отцу?

— Как только папа Розы даст согласие на этот брак.

На том конце провода повисла пауза.

— Ты, принц Витторио Андахштайнский, собираешься просить у отца этой женщины разрешения жениться на ней?

Витторио очень хотелось, чтобы его друг не придавал такого значения каждой мелочи.

— Роза от многого отказывается. И она хочет, чтобы я попросил ее руки в такой старомодной манере. В эти выходные мы едем в Апулию.

— И ты согласился?

— Роза настояла на том, чтобы я познакомился с ее семьей.

— Мне нравится эта женщина все больше и больше, — заявил Марчелло, посмеиваясь в трубку. — Я так рад, что ты получишь в жены не безвольную тряпку. Но, Витторио, ты подумал о том, что будет, если ее отец тебе откажет?

— Чао, — сказал Витторио, бросая телефон на кофейный столик.

Витторио покачал головой, оглядывая роскошную обстановку палаццо, из окон которого открывался вид на Гранд-канал. Почему она хочет остаться на этой работе и жить в своей убогой комнатенке, когда у нее есть возможность жить здесь, он не знал.

Очень скоро Роза станет его женой и будет связана протоколом и требованиями, против которых нельзя будет возражать. Пусть еще немного наслаждается своей независимостью.

Это было то, к чему он стремился когда-то. Витторио ждал новости о том, что станет отцом, каждый месяц своего первого брака. Он надеялся, что это произойдет быстро. В конце концов, никаких проблем не должно было быть. Ему представили невесту, в которую он сразу же сумасшедшим образом влюбился. Все, что ему нужно было, так это услышать, что он скоро станет отцом. Что королевский род не прервется. Что он выполнил свое предназначение.

Все казалось таким простым в те светлые, безмятежные дни. Вот только его ожидания не оправдались. А потом он узнал причину, и его мир наполнился горечью, и он лишился надежды.

Этот ребенок был подобен возродившейся мечте. Второй шанс. Но он больше не повторит свою ошибку.

Есть вещи, к которым он больше никогда не вернется. Любовь — одна из них.

Глава 14

От аэропорта города Бари до Зекке было два часа езды. Сначала нужно было ехать по прямому шоссе, которое пересекало самую узкую часть Италии, а потом свернуть на более узкие и совсем маленькие дороги, которые петляли мимо каменных стен и оливковых рощ по холмистой местности.

Разбросанные здесь города и деревни казались почти пустынными, если не считать случайного стада коз, ярко раскрашенных горшков с геранью и бугенвиллеей, карабкающихся по старым стенам.

Здесь, на юге Италии, лучше чувствовалось приближение лета.

По дороге в родную деревню Роза рассказала Витторио о своей семье. Ее отца звали Роберто. У нее было три брата: Руди, Гвидо и Фабио. Их жен звали Эстелла, Луна и Габриэла. У Розы уже было три племянника. А всего неделю назад семья пополнилась вторым ребенком Руди и Эстеллы. Появление первой внучки в семье было встречено с большим волнением. Ей дали имя Мария-Роза в честь покойной бабушки и тети.

Витторио старался все запомнить, но это было трудно, потому что у него от волнения крутило живот.

— Они все очень обрадуются, узнав, что у их детей скоро будет еще один двоюродный брат.

— Разве не рано им сообщать о ребенке? — спросил Витторио.

По Розе не было заметно, что она в положении.

— Если мы собираемся жениться только потому, что у меня будет от тебя ребенок, — сказала она, — зачем же притворяться?

Витторио посмотрел на нее. В ее голосе прозвучали какие-то странные нотки. Казалось, она еле сдерживается, чтобы не сорваться.

— Ты устала? — спросил он.

Им пришлось рано встать, чтобы добраться в Зекке к обеду, и он не удивился бы, если бы она почувствовала тошноту от полета, а потом и от извилистой дороги.

— Со мной все в порядке, — сказала Роза, глядя в свое окно.

— Точно все хорошо?

Она вздохнула, так и не повернувшись к нему.

— Да.

Витторио хмыкнул. Очевидно, что-то было не так, но он не собирался спорить.

Последние десять минут пути они не сказали друг другу ни слова. Когда же они остановились у каменной стены дома, им не нужно было сообщать о своем прибытии. Шум машины был услышан, из дома высыпала толпа с сияющими лицами и раскрытыми объятиями.

Роза выскочила из машины, смеялась и визжала, когда ее заключили в объятия члены ее семьи.

Витторио облокотился о машину, скрестил руки на груди и наблюдал за воссоединением семьи.

Казалось, все говорят одновременно, женские и мужские голоса перекрывали друг друга. Двух старших детей передавали по кругу, чтобы Роза могла обнять их, полюбоваться ими и отметить, насколько они выросли. Витторио смотрел, как Роза обнимается и смеется. Она была счастлива. Все были счастливы.

На заднем плане, уперев руки в бока, стоял, вероятно, отец Розы. Он не был таким высоким, как трое его сыновей, но он был широкоплеч, на щеках его был румянец. Он стоял и ждал возможности поприветствовать свою дочь, приехавшую домой.

— Папа! — закричала Роза, увидев отца.

И они оказались в объятиях друг друга, все плакали, кричали и снова хлопали друг друга по спине.

Затем, будто вспомнив о Витторио, Роза что-то сказала, и все повернулись к нему.

Они приветствовали его только потому, что он был с ней. Сомнений в этом не было. И даже если они ему не совсем доверяли, они все равно приветствовали его как друга Розы, а не как наследника трона некоего княжества, не имевшего до сих пор для них никакого значения. Он знал, кто для них был важен, — Роза.

Все сели за стол в увитой виноградом беседке. Стол был уже уставлен тарелками с закусками, сырами и хрустящими хлебцами. Роза раздавала детям подарки. Подарки, которые она сделала сама. Матросские костюмы для мальчиков и кружевное платье для крошечной Марии-Розы. Все восхищались, какая Роза рукодельница.

— Расскажи нам про Андахштайн, — сказал Руди, разливая апулийское рубиновое вино по бокалам.

И Витторио поймал себя на том, что рассказывает им все о княжестве — о маленьком клочке земли, подаренном древним монархом одному из своих рыцарей за верную службу. Он рассказал о замке, расположенном высоко на вершине холма над гаванью, чьи воды сверкают на солнце далеко внизу, о ландшафте, о суровых лесистых холмах и тропинках.

Родные Розы внимательно слушали его, пока ели и пили вино. Роза смотрела на него во все глаза и выглядела одновременно взволнованной и испуганной.

Он сжал ее руку, чтобы успокоить, и продолжил разговор.

Три жены уже были готовы подать следующее блюдо, когда из дома донесся детский плач.

— Я помогу на кухне, — сказала Роза.

— Нет, останься здесь, — сказала Эстелла. — Ты мне нужна здесь. Подожди минутку.

Вскоре она вернулась и положила сверток на колени Розы.

— Поздоровайся со своей тетей Розой, Мария.

Глаза Розы загорелись, когда она прижала к себе спеленатую племянницу.

— О, Эстелла, она прекрасна. Посмотри на эти большие глаза… а какие у нее длинные волосы!

Витторио смотрел, как Роза качает на руках ребенка. Это была совсем недавно рожденная девочка.

В этот момент внутри его что-то шевельнулось. Это продолжалось какие-то доли секунды, и все же это было так важно, что на несколько мгновений у него перехватило дыхание.

Через несколько месяцев Роза так же будет держать на руках их собственного ребенка.

Все, что она делала, убеждало его в правильности выбора. Она будет прекрасной матерью.

— Тебе повезло, что ты приехала в город и встретила такого красавца, — сказала Луна, щедро накладывая пасту в глубокие тарелки, которые передавались из рук в руки по всему столу. — Ты никогда не нашла бы в деревне никого красивее Витторио.

— Эй, — обиженно сказал Гвидо. — Что это ты хочешь сказать?

— Именно то, что было сказано? — сказал Фабио, закатывая глаза. — Очевидно, все горячие парни в городах.

— Нет, — сказал Руди властным голосом. — Луна хотела сказать, что все хорошие женихи уже разобраны, не так ли?

— Луна, ты это имела в виду? — смеясь, спросила Габриэла, которую Руди явно не удалось убедить.

Эстелла тоже рассмеялась.

— Готова поклясться, Луна имела в виду нечто совсем иное.

— Ох уж эти женщины, — сказал Руди, качая головой. — Это что-то! — Он предостерегающе ткнул пальцем в их гостя. — Витторио, — сказал он, — не думай, что Роза будет другой. И что бы ты ни делал, не думай, что сможешь с ней легко сладить.

— Руди! — громко сказала Роза.

Витторио лишь искоса взглянул на нее и улыбнулся.

— Я буду иметь это в виду.

Отец Розы не был стар, во всяком случае, ему было не так уж много лет, но морщины на его обветренном лице и масляные пятна на руках говорили, что он не просто работал, а тяжело трудился всю свою жизнь. Это был человек, переживший ужасную потерю жены, но продолживший жить, приветствуя новое поколение семьи Чиаварро.

— Пойдем, — сказал он Витторио, когда семья насытилась угощением. — Нам нужно с тобой поговорить, как мужчина с мужчиной.

Роза сжала руку Витторио, когда он поднялся, чтобы последовать за Роберто. Он был необычайно ей благодарен за этот жест. Смешно, но он не нервничал так с тех пор, как семилетним ребенком приехал в школу-интернат в Швейцарии, где почувствовал, что попал в другой мир, с новыми языками, которые нужно было схватывать на лету.

Оставив семью в беседке, Роберто повел его через большую кухню во внутренний дворик с другой стороны дома. Там он достал с полки бутылку и две рюмки.

Когда они уселись, Роберто наполнил рюмки почти до краев и протянул одну Витторио.

— За Розу, — сказал он, и они чокнулись.

Отец Розы быстро выпил. Витторио последовал его примеру и сразу почувствовал, как напиток обжег горло.

Он поставил свою рюмку, думая, что не уступил Роберто. Но увидел, что тот сразу же наливает им по второй порции.

— А теперь за тебя, Витторио, — сказал он и вновь выпил все до дна.

Витторио проглотил огненную жидкость, чувствуя, что внутри у него все горит.

— Хорошая, а? — спросил Роберто. — Это я сам сделал.

— Очень хорошая, — согласился Витторио, благодарный судьбе за то, что его голосовые связки еще работают.

Но еще больше он обрадовался, увидев, что пробка вернулась в бутылку.

— Слышал, ты собираешься жениться на моей дочке.

— Да, я ей сделал предложение. Это правда.

— Она также сказала мне, что ждет от тебя ребенка.

Витторио почувствовал себя так, как будто снова очутился в школе и его вызвали к директору за то, что подрался с мальчиком из младшего класса.

— И это правда.

Роберто кивнул и вздохнул.

— Мария — моя жена — была очень красивой. У Розы такие же глаза.

— Да, у нее красивые глаза. Цвета коньяка, — сказал Витторио.

— Да, — согласился Роберто, одобрительно улыбаясь. — Точно. Я, бывало, говорил Марии, что пьянею, просто глядя ей в глаза. — Теперь его глаза заблестели. — Она говорила мне: «Иди и пей свою граппу, если хочешь напиться. А у меня много работы». В Розе много от Марии. Я могу обещать тебе, что ты никогда не будешь с ней скучать.

— Я знаю.

— Но Роза говорит, что, хотя она хочет лучшего для малыша, она не совсем уверена, правильно ли поступает.

Эти слова были подобны пощечине.

— Все это так неожиданно, — сказал Витторио, — и Розе еще многое предстоит понять. Во многих отношениях это не вполне обычный брак.

Роберто кивнул:

— Именно. Но с другой стороны, что такое обычный брак? Когда дело доходит до этого, каждый брак — это поиск компромисса и борьба за то, кто кому должен уступить.

— А Роза говорила вам, что я уже был женат?

— Да. Она сказала, что ты вдовец.

— Это был несчастливый брак, и кончился он плохо, — сказал Витторио, глядя себе под ноги.

— Вот видишь, — сказал Роберто. — Не такие уж мы и разные. Ты можешь быть принцем, но, в конце концов, мы оба с тобой знаем горечь потери.

— Думаю, да, — ответил он.

— Знаешь, — Роберто откинулся на спинку стула, — когда мужчина женится на женщине на всю жизнь, и он счастлив в браке, а он получает только тридцать лет, этого далеко не достаточно. — Он покачал головой. — Мне жаль, что ты еще не знал этого. Пока.

Он наклонился вперед, снова вынимая пробку из бутылки. Прежде чем заткнуть бутылку пробкой, он снова налил по полной рюмке и произнес тост:

— За вашу с Розой совместную жизнь. Пусть она будет счастливой с самого начала. И пусть будет долгой и полной взаимной любви. — Он снова кивнул и сказал: — Я вас благословляю, — и выпил свою рюмку до дна.

Напиток застрял в горле Витторио и обжег его. Или, может, сделали, это слова ее отца, которыми он благословлял этот союз.

Любовь…

Витторио от этого брака хотел лишь наследника, которого Роза носила под сердцем. Его появление на свет может гарантировать, что нынешняя жизнь княжества продолжится. А делить с Розой постель будет дополнительным бонусом.

Но любовь?

Неужели ее отец не видит, что это просто удобный для всех брак? Что любовь тут ни при чем? Неужели он ничего не замечает?

Но что он мог сказать человеку, который только что поделился с ним воспоминаниями о своем прекрасном браке и пожелал им счастья? Вряд ли он сможет сказать Роберто, что никогда не позволит себе влюбиться в его дочь.

Было сделано объявление. Роберто их благословил, и они договорились, что вся семья теперь поедет в Андахштайн на свадьбу. Последовали радостные возгласы, но Роберто с раскрасневшимися щеками попросил их замолчать, потому что у него была еще одна новость. Он сообщил, что через несколько месяцев они будут приветствовать нового ребенка в семье, его нового внука.

Как по волшебству, на столе появились бутылки «Просекко», стали вылетать пробки. Зазвучали тосты, все хлопали друг друга по спине, целовали в щеки, и Витторио обнаружил, что все, мужчины и женщины, обнимают его по нескольку раз. Его приняли в семью. Теперь это не подлежало сомнению.

И только одна женщина, в чьих объятиях он хотел оказаться больше всего, его не обняла. Роза позволила ему быстро поцеловать себя в губы, когда все произносили тост за молодоженов, а потом подхватила одного из своих племянников и усадила его к себе на колени. Она знала, что делает.

Витторио стоял в окружении мужчин и смотрел, как она возится с ребенком, разговаривает с невестками и всячески избегает его взгляда. Это убивало его. Прошло много недель с тех пор, как они провели ту волшебную ночь вместе. Теперь она вернулась в жизнь Витторио и была так близко и одновременно так далеко, что вызывало у него огромное разочарование.

Он весь горел. Ни о чем он так не мечтал, как о том, чтобы быть с ней вместе.

Но она отказывалась переезжать в палаццо. Отказывалась с ним спать. Она сказала, что этого не будет, пока не будут решены все вопросы. Сегодня Роза распустила волосы, и локоны рассыпались по плечам, легкий весенний ветерок играл ими. Ее глаза были теплого цвета, цвета подогретого коньяка.

Ну, все улажено. Ее отец дал согласие на их брак. Свадьба состоится. Андахштайн получит своего наследника.

И сегодня ночью он обнимет Розу и займется с ней любовью.

К концу дня торжества пошли на убыль и братья со своими семьями и сонными младенцами стали один за другим расходиться по домам. Роберто сидел в кресле и тихо посапывал. Роза сказала, что устала и собирается лечь спать.

Наконец-то — подумал Витторио.

Они взяли из машины свои сумки. С каждым шагом, приближавшим его к дому, нетерпение Витторио возрастало. Сегодня на Розе было платье с крупными яркими цветами, с пышной юбкой. Еще она набросила на плечи кардиган. Он не был уверен, что сможет дождаться, когда она снимет платье, прежде он задерет ее юбку и возьмет ее.

— Надеюсь, сегодняшняя встреча с моей семьей не была для тебя слишком утомительной, — сказала она.

— Нет, — сказал он, следуя за ней. — У тебя хорошая семья. Шумная, но хорошая.

Роза рассмеялась, посмотрев на него через плечо.

— Определенно шумная. — Затем она открыла дверь в какую-то комнату. — Вот здесь ты будешь спать сегодня.

Он вошел внутрь, ничего не понимая. Там была узкая односпальная кровать, вокруг которой были девчоночьи штучки. В одном углу стояла корзинка с куклами. На стене висела фотография маленькой Розы. На другой — рисунок, который она, должно быть, нарисовала в детстве. А еще висел плакат группы, в которой пели одни мальчики и которой она, наверное, увлекалась, когда была подростком.

— Это твоя детская комната?

— И здесь самая удобная в доме односпальная кровать. И сегодня она в твоем распоряжении.

Он попытался притянуть ее к себе.

— Но где же будешь спать ты? Я думал, сегодня мы сможем отметить нашу помолвку.

Она снова рассмеялась и выскользнула у него из рук.

— Ты не останешься со мной? — спросил он.

Роза покачала головой. Ее прекрасное лицо было освещено лучами лунного света.

— Я не могу заниматься с тобой любовью в доме моего отца.

— Но он задремал. Он ничего даже не узнает.

— Зато узнаю я, — сказала она, качая головой и улыбаясь.

Он снова попытался ее обнять, зная, что она растает в его руках.

— Когда же? — сказал Витторио. — Когда мы сможем снова заняться любовью?

— Во время брачной ночи, конечно.

— Что? Но это так не скоро. Через три-четыре недели. Слишком много.

— Ну что ж, ожидание сделает занятие любовью еще более особенным.

— Роза, — умоляюще сказал он, проведя рукой по волосам.

— Нет. Ты получаешь то, что хотел. Позволь мне получить это.

— Но ты знаешь, как давно я не занимался любовью?

Она грустно улыбнулась.

— Я точно знаю, сколько этим не занималась я. — Она послала ему воздушный поцелуй. — Спокойной ночи.

Витторио остался один. Совсем один в ее девичьей постели, на ее подушке, в окружении ее детских вещей. Все это не давало заснуть. Со стоном Витторио распрощался с возможностью поспать, встал с кровати, включил свет. Он подошел к большому старому комоду и посмотрел на фотографии, лежащие на нем. Фотографии взрослеющей Розы.

На одном снимке она была школьницей со щербатой улыбкой и косичками. Даже тогда ее глаза были невероятно красивы. На другом снимке ее окружали братья, все на велосипедах. Роза тогда была подростком, в шортах и клетчатой рубашке, а за ее спиной открывался вид на прибрежные скалы и море. Семейный отдых на берегу моря. Еще на одном снимке она стояла между матерью и отцом.

Витторио взял эту фотографию. Роберто прав. Роза очень похожа на Марию. Он провел пальцем по щеке девочки на фотографии и тихо застонал в ночи. Скоро Роза будет принадлежать ему.

И он вспомнил слова Роберто: «Тебе с ней никогда не будет скучно».

Он ему верил.

Но, Господи, пока что он весь горел.

Глава 15

У Витторио не было времени поехать в Андахштайн и лично сообщить новость отцу, но он не мог пропустить его реакцию и хотел сам сказать ему о своей женитьбе. Он велел Энрико подготовить отца к видеозвонку в тот вечер, когда они вернутся в Венецию.

В назначенный час Витторио позвонил, и через несколько секунд на экране появился отец, жестом прогонявший своего секретаря.

— Да, да, Энрико, теперь я сам справлюсь с этой штукой.

Витторио улыбнулся.

— Отец, хочу сообщить тебе новость.

Гульельмо хмыкнул, повернувшись к экрану, и Витторио увидел, что его терпение уже почти на исходе.

— Меня интересует лишь одна новость, и лучше уж ей быть хорошей.

— Тогда тебе повезло. Я женюсь.

— Хм, — фыркнул он. — Как раз вовремя. Я надеялся, что смогу наконец что-нибудь услышать, когда Энрико составил список. И кто же это? Или вам наконец удалось уладить свои разногласия с графиней?

— Я не буду жениться на Сирене. — Эти слова были приятнее, чем он ожидал. Намного приятнее.

— Нет? — Старый князь потер подбородок. — Даже не знаю, как к этому отнесется Себастьяно.

Как Витторио и предполагал, удивление отца быстро сменилось смирением. Разочарование друга для принца Гульельмо не было самой главной заботой. Важнее было женить сына и увидеть появление на свет наследников. Кто именно станет матерью этих наследников, было не так существенно.

— И кто же эта счастливица?

— Ее зовут Роза Чиаварро.

Отец нахмурился.

— Не припоминаю, чтобы это имя было в списке Энрико.

— Ее не было в списке. Ее семья из деревни Зекке, с самого юга Италии.

— Значит, говоришь, из деревни. И кто же ее отец?

— Роберто Чиаварро.

Отец снова покачал головой. Теперь он выглядел еще более озадаченным. Витторио улыбнулся. Он мог бы с удовольствием позволить своему отцу безрезультатно вспоминать это имя, но, с другой стороны, было так же приятно самому открыть ему правду.

— Он управляет местной заправочной станцией и мастерской по ремонту автомобилей. Я слышал, что он специализируется на обслуживании машинок фирмы «Рiaggio Ареs».

Кровь прилила к щекам отца, но, надо отдать ему должное, он не сорвался. Он привык к поддразниваниям сына.

Витторио дал отцу пару секунд на осмысление услышанного, а потом продолжил:

— Я говорю о тех трехколесных грузовичках, которые мчатся по узким улочкам, везя продукты на рынок.

— Это я прекрасно знаю! Не надо обращаться со мной как с идиотом.

Отец поднял глаза к потолку, казалось, он надеется на божественное вмешательство. Когда же его не случилось, он тяжело вздохнул.

— Расскажи мне, — попросил он с видом человека, которого уже нельзя шокировать больше, чем его уже шокировали, — чем же занимается Роза?

— Она работает в отеле в Венеции.

Отец сглотнул, выглядя обиженным.

— Осмелюсь спросить, кем конкретно она работает в отеле?

— Она горничная. Она убирает номера.

Закрытые глаза и плотно сжатые губы отца были реакцией на этот ответ. Затем он промолвил:

— Крестьянка. Ты хочешь жениться на крестьянке. Это что, шутка?

Витторио знал, что эту часть своего задания он действительно провалил. Предполагалось, что его невеста будет женщиной из их круга и предпочтительно из списка, составленного Энрико.

— Хочу сказать, что, по-моему, это совсем не смешно. Ты можешь хоть раз отнестись к своим обязанностям со всей серьезностью?

Витторио ощетинился.

— Я еще никогда ни к чему не относился так серьезно, отец. Я собираюсь жениться на Розе.

Его отец всплеснул руками.

— Ради всего святого, можно узнать зачем? Думаю, ты сейчас начнешь мне рассказывать, как сильно любишь эту девушку.

— Конечно, я ее не люблю. Когда это в нашей семье кто-нибудь женился по любви?

Гульельмо фыркнул. Это было своего рода соглашение. Признание глубинных причин того, что было не так с семьей Витторио. Вековые обиды наполнили Витторио горечью. Когда любовь была частью жизни этой семьи?

— Тогда почему?

— Потому что она ждет от меня ребенка.

— И это все? Такое случается. Можно сказать, что с кем-то вроде тебя это обычный риск. В конце концов, у тебя мораль уличного кота.

— Возможно, учитывая мой титул, не так уж часто такое случается.

— Может быть, и так, — фыркнул князь. — В любом случае простая беременность еще не повод жениться на этой девке. Наследник нам ни к чему, если он окажется…

— Она ждет мальчика.

Впервые Витторио увидел, что у мужчины возник хоть какой-то интерес.

— А ты уверен в этом?

— Это подтверждено результатами анализа крови.

Отец вздохнул и положил голову на руки.

— Но все же… она из простых. Да еще из крестьян.

— Все-таки двадцать первый век. Подумай об этом, отец. Журналисты сойдут с ума от восторга. Это же настоящая сказка: принц и горничная. Отец продолжал беспокойно теребить свою аккуратно подстриженную бородку. Вдруг он резко поднял голову и спросил:

— У тебя есть фотография этой девушки?

Витторио достал телефон и нашел фотографию Розы, которую он не удержался и сделал в тот день в гондоле. На фотографии она была с горящими темными глазами, улыбающимися губами и с разлетающимися на ветру темными вьющимися волосами. Здесь Роза была во всей своей незащищенной красоте, первозданной и невинной. Правда, он знал, что она не так невинна, как кажется.

Уж об этом он позаботился.

Он поднес телефон к экрану и увидел, как глаза отца сузились, когда он посмотрел снимок. Его пальцы теперь более задумчиво поглаживали аккуратную бородку, и Витторио вздохнул с облегчением, зная, что Роза только что прошла первое испытание.

— Ее многому потребуется обучить, — сказал отец. — Как выглядеть и, без сомнения, как себя вести. Да, еще она должна знать историю княжества, ей должны рассказать о ее роли и о ее обязанностях.

Витторио кивнул и убрал телефон в карман.

— Ее всему обучат.

— Ей многое предстоит освоить прежде, чем ее можно будет выпускать на публику.

— Я же сказал, ее всему обучат.

— Проследи за этим. Я хочу сказать, — отец вздохнул прежде, чем продолжить, — она простая девушка, прямиком из деревни…

— Разве я говорил, что она простая?

Отец замолчал.

— Ты прав. Она же ухитрилась забеременеть от принца, не так ли?

Теперь пришла очередь Витторио качать головой.

— Отец, для протокола, она не имела ни малейшего понятия, что я принц.

— Я согласен на этот брак, — произнес он, не поднимая глаз.

Глава 16

Роза почти с нетерпением ждала ближайших недель, когда можно будет заниматься планированием свадьбы. Пока Витторио разговаривал со своим отцом, она позвонила Кьяре, сообщила ей новость и попросила ее стать подружкой невесты. Она представляла себе, как они будут вдвоем проводить вечера вместе в своей квартирке, изучая фасоны свадебных платьев. У нее даже появились смутные планы, как сшить самой такое платье. У нее еще будет достаточно времени, если она сумеет определиться с фасоном и подобрать подходящую ткань. И если ее мать не может присутствовать на свадьбе, то, по крайней мере, ее швейная машинка может помочь Розе сшить свадебное платье.

Но все бывает совсем не так, когда собираешься замуж за принца.

Витторио вернулся после звонка отцу. Он выглядел довольным. Он сказал ей, что завтра же перевезет ее в палаццо и приготовления к свадьбе и переезду в Андахштайн начнутся.

Роза попыталась поспорить:

— Я не вижу причин, почему я должна переезжать.

— Для этого есть все основания. Потому что теперь ты моя невеста и я не могу гарантировать твою безопасность в подвале, который ты называешь домом.

— Безопасность? — переспросила она.

— Ты же будешь принцессой, Роза. Как только будет сделано официальное заявление, люди выстроятся в очередь, всем будет что-нибудь нужно от тебя. Репортеры и папарацци, даже мошенники. Я терпел твое упрямство достаточно долго. Но я не могу защитить тебя, пока ты живешь в подвале отеля.

— Я бы сказала, что это независимость.

— Называй, как хочешь. Но пора переехать в палаццо.

— А что насчет Кьяры? — спросила Роза. Ей ни в коем случае не хотелось оставаться в этом огромном палаццо наедине с Витторио и немногочисленной прислугой.

— Если это значит, что ты начнешь делать то, о чем я прошу, — проворчал он, — то Кьяра может переехать вместе с тобой.

— Я и подумать не могла, что ты меня просишь, — фыркнула она. — Это звучало скорее как приказ.

Принц выругался про себя. Господи, каким же терпением должен обладать мужчина.

— Хорошо, — сказал он. — С первым вопросом разобрались.

— А есть что-то еще?

— Я договорился, чтобы лучшие модельеры прислали сюда эскизы свадебных платьев, чтобы ты могла выбрать, с кем из них ты будешь создавать свой свадебный наряд.

— Что, если я хочу сшить свое платье сама?

— Да ладно тебе, ты же не хочешь пойти к алтарю в какой-то дешевой подделке. Эту свадьбу будут транслировать телеканалы всей Европы и, может быть, всего мира. Тебе нужно такое давление?

— Но я не шью дешевых подделок.

Он поднял руки вверх.

— Хорошо, просто я не думаю, что у тебя будет достаточно свободного времени в ближайшие несколько недель.

— Почему? — спросила она, скрестив руки на груди. — Ты ведь уже заставил меня уволиться с работы.

— Потому что Энрико — секретарь моего отца — уже готовит для тебя несколько томов материалов по истории, конституции и управлению Андахштайна.

— Да уж, звучит увлекательно.

— Тебе нужно обо всем этом знать к тому моменту, как ты начнешь присутствовать и говорить на официальных мероприятиях.

— Каких мероприятиях?

— На многочисленных мероприятиях. Народ соскучился по принцессе. Моя мама была патронессой детской больницы и возглавляла как минимум дюжину разных благотворительных организаций.

Она вздернула подбородок.

— Значит, я выхожу за тебя и теряю свою жизнь.

— Все не так плохо. Зато ты получила меня.

— Ха, — сказала она и отвернулась.

Роза влюбилась совсем не в принца. Она влюбилась в человека. В Витторио. И в последнее время он все больше напоминал ей того мужчину, каким был в ту ночь. Было в нем что-то притягательное и мощное, граничащее с опасностью.

Ей не нужны были афродизиаки. Она все еще видела его в своих снах. В мечтах проигрывала вновь их любовные сцены, каждое прикосновение и каждый звук. Она хотела снова и снова заниматься с ним любовью.

Но на этот раз он нужен был ей весь, целиком.

Переезд Розы и Кьяры сопровождался вихрем возбуждения — особенно со стороны Кьяры. Она бегала вверх-вниз по лестницам, громко восклицая по поводу каждой увиденной вещи.

— Что, черт возьми, происходит? — взревел принц, глядя, как они сражаются со старинной кроватью под балдахином.

— Успокойся, — отрезала Роза. — Нет никакой необходимости кричать.

— Просто ответь на мой вопрос.

Она лишь пожала плечами:

— Мы просто переносим эту кровать в мою комнату.

— Но в твоей спальне уже есть кровать.

— Но там нет кровати для Кьяры.

— Но в ее распоряжении собственная спальня.

— О, Витторио. Мы хотим быть в одной спальне. Как еще мы сможем болтать до поздней ночи?

— Но вы всегда можете поболтать по телефону, — сказал он.

Роза рассмеялась.

— Это глупо, мы ведь под одной крышей. — Она улыбнулась. — Не волнуйся. Это только на время до свадьбы.

И она наклонилась, чтобы оставить на его губах легкий поцелуй. Прикосновение. Поддразнивание. Такого поцелуя ему было недостаточно. Он попытался поймать ее, притянуть к себе, но она уже ускользнула от него подобно ртути в движении.

Он вернулся назад в свои покои.

Только до свадьбы.

Он хотел ее. Он сгорал от желания обладать ею. Но еще больше его раздражало, что он не мог не восхищаться ею.

— Не безвольная тряпка, — сказал Марчелло.

Это точно.

Подобно опытному переговорщику она потихоньку выдвигала свои требования. И никто не мог заставить ее свернуть с выбранного пути. Ее решимость нельзя было поколебать. Но она определенно испытывала искушение. Иначе зачем бы ей понадобилось переселять Кьяру в свою комнату? Она не доверяла себе и пряталась за Кьярой, как за стеной.

Это выводило его из себя. Но она защищала условия их договоренности подобно тигрице, защищавшей своего детеныша.

При этой мысли он улыбнулся. Он еще не знал, какой отец из него выйдет, но про Розу можно было с уверенностью сказать, что она будет хорошей матерью. Он видел, как она нянчилась со своими племянницами и племянниками. И может быть, только может быть, ей удастся помочь ему стать таким отцом, о котором он сам мечтал в детстве.

Он вздохнул и пошел в свою комнату, где занялся поиском одежды для тренировки. Он продержится. Да, похоже, у него и нет иного выбора, кроме как сжечь немного энергии более традиционными способами. Но, черт возьми, мужчина может взорваться от желания обладать ею.

Глава 17

Роза потерла переносицу, вздохнула над тяжелым томом в библиотеке.

— Что с тобой? — спросила Кьяра, лежавшая в шезлонге и листавшая журнал для невест.

— Конституция Андахштайна. Это самая скучная книга, которую я когда-либо читала. Мне никогда не осилить все эти книги. Неудивительно, что Витторио предупреждал, что у меня не будет времени на то, чтобы шить себе платье.

— Послушай, — сказала Кьяра, пролистывая страницы журнала. — Витторио хочет, чтобы у тебя было платье от одного из лучших модельеров мира. И я считаю, что оно должно у тебя быть. До свадьбы всего несколько недель. Было бы безумием шить его самостоятельно, когда у модельера целая команда мастериц и подмастерьев. Ты можешь сделать что-то другое для свадьбы сама. Например, подвязку для себя или бабочку для Витторио. — Вдруг она оторвала взгляд от журнала и посмотрела на Розу. — А принцы надевают бабочку на свою свадьбу?

— Кто знает? — сказала Роза, возвращаясь к своему чтению. — Разве они обычно не надевают медали или пояс?

Кьяра пожала плечами. На какое-то время воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь шуршанием страниц журнала Кьяры. Роза снова вздохнула.

Кьяра взглянула на нее:

— Послушай, а давай посмотрим фасоны платьев от известных модельеров. Витторио все так организовал, а ты едва на них взглянула. Да и времени до принятия решения все меньше.

— Ну да… — сказала Роза, потирая лоб. Она на них не смотрела потому, что ей так хотелось сшить платье самой. Но время ускользало, а дел было еще так много. Столько всего еще нужно было прочитать. — Возможно, ты права.

— Прекрасно, — сказала Кьяра, вскакивая с места. — Да и перерыв тебе не помешает. Сейчас все принесу. Я мигом.

Роза откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Ее голова раскалывалась от усилий понять смысл средневековой абракадабры, которую она читала. И как она вообще сможет справиться со всем этим?

— Роза?

Она открыла глаза и увидела Витторио, стоявшего на пороге комнаты.

— С тобой все в порядке?

Ее сердце забилось быстрее, когда он направился к ней, такой грациозный и сильный. В мягком облегающем белом свитере, подчеркивающем его мускулатуру, и узких черных брюках он выглядел потрясающе, и ее руки заныли от желания прикоснуться к нему.

— Я в полном порядке, — сказала она.

Но она вся была как на иголках, у нее возникло странное ощущение собственной уязвимости. Впервые после ее переезда в палаццо они оказались наедине. Кьяры, которая была ее броней, в присутствии которой ей легко было притворяться равнодушной и беззаботной, не было рядом.

Сейчас невозможно было оставаться равнодушной. У нее даже пересохло во рту.

— Тогда в чем же проблема?

Ей захотелось сказать, что проблема в нем. Но она посмотрела вдаль и про себя подумала: «Где же Кьяра?»

— Это все проклятые книги, — ответила она. — Они такие скучные. Невозможно ожидать от меня, что я прочту их все.

— Тебе не нравится история Андахштайна?

— Пока я не нашла ничего, что бы тронуло меня.

Он улыбнулся и посмотрел вокруг, и она поняла, что ему тоже интересно узнать, где Кьяра. Его улыбка стала шире, когда он понял, что ее нет поблизости.

— Возможно, ты не с того начала. У Андахштайна богатая и захватывающая история. — Он обошел стол. — Попробую тебе помочь.

— Да все нормально, — сказала она, когда он наклонился над ней и стал рассматривать книги, лежавшие на столе. Она чувствовала, как жар его тела обволакивает ее, ласкает, как легкий ветерок колосья пшеницы на полях, будит ее нервные окончания, заставляя соски напрячься.

— А ты читала о кружевной промышленности? Это наверняка тебя заинтересует.

— В Андахштайне делают кружево?

Он кивнул, выбрал одну из книг, раскрыл ее на нужной странице.

— Смотри, — сказал он, указывая на несколько фотографий различных узоров кружев, некоторые из которых были подобны ракушкам, а другие напоминали цветы. — Принцесса Риенна хотела открыть школы для девочек. Она пригласила группу монахинь переехать из Брюгге в Андахштайн и открыть там школу. И они приехали и передали девушкам и женщинам княжества свои навыки плетения кружев.

Роза старалась сосредоточиться на его словах, но он был так близко, что она чувствовала его дыхание на своих волосах, и ей стоило большого труда не повернуться к нему лицом.

— Похоже, — сказала Роза, стараясь сделать так, чтобы в ее голосе не было дрожи, — она была очень дальновидна.

— Да. Она хотела сделать что-то, чтобы отблагодарить Андахштайн за спасение ее жизни.

На сей раз Роза повернула к нему голову — совсем чуть-чуть. Ее взгляд скользнул по его волевому подбородку, изгибу губ и прямому носу, и она почувствовала головокружение. У нее перехватило дыхание. Она уже давно не оказывалась так близко от Витторио, его аромат опьянял ее.

Она не сводила глаз с раскрытой перед ней книги, ее руки лежали на столе. «Где же, черт возьми, Кьяра?» — подумала она.

— Как же жители Андахштайна ее спасли?

— Риенна была кельтской принцессой. Ее захватили в плен пираты, которые собирались отвезти ее в Константинополь. Согласно разным источникам, у нее были глаза цвета сапфира. Ее похитили из родного дома и планировали подарить султану, сделать ее одной из наложниц в его гареме. Но из-за разразившегося шторма пиратский корабль сбился с курса и попал в воды близ Андахштайна, где его атаковал наш корабль. Так принцесса была освобождена. Отец девушки был так благодарен, что предложил ее руку тогдашнему принцу, чья жена годом ранее умерла при родах вместе с их сыном. Принцесса Риенна родила принцу восьмерых детей. С тех пор у всех последующих поколений ее потомков ярко-голубые глаза.

Теперь Роза повернулась к нему полностью. Она посмотрела в его кобальтово-синие глаза, завороженная историей давно минувших дней о пиратах и прекрасной кельтской принцессе.

— У нашего сына тоже будут такие глаза?

Он посмотрел на нее, и внутри у нее все задрожало.

— Если он действительно мой сын.

— Ты же знаешь, что он твои сын.

— Да, — ответил он, и его взгляд был таким пристальным, что у нее перехватило дыхание, и она на мгновение засомневалась, отвечает ли он на этот вопрос. Она знала, что, если сейчас он спросит ее, не хочет ли она заняться с ним любовью, она произнесет то же самое слово.

Его губы были совсем рядом. Как же так получилось, что она не отвела взгляда? Еще один удар сердца, и их губы сомкнутся.

Она его поцелует. В этом можно не сомневаться, и не важно, о каких условиях они договорились. Ее условиях, которые сейчас не имели никакого значения.

Значение имело только то, что Витторио был сейчас рядом с ней.

— Я нашла! — В комнату ворвалась Кьяра и замерла как вкопанная.

Роза была почти уверена, что слышала, как Витторио застонал.

— Извините, я, кажется, помешала?

Роза вскочила с места.

— Нет, Витторио просто немного рассказал мне об истории Андахштайна. Правда же, Витторио?

— Ну да, — ответил он, выпрямляясь.

— Мы с Кьярой сейчас будем рассматривать фасоны платьев и выбирать модельера, — проговорила Роза слишком быстро. — Ты был абсолютно прав, у меня не хватит времени сшить платье самостоятельно.

— В таком случае, — сказал Витторио, переведя взгляд с одной девушки на другую, — мне придется вас покинуть.

И он вышел из комнаты.

— Что это было? — спросила Кьяра.

— Ничего, — ответила Роза, испытывая одновременно досаду и благодарность по поводу внезапного появления Кьяры. — Давай смотреть платья Было видно, что Кьяра ей не поверила, но к ней вернулось ее радостное возбуждение.

— Кажется, мне удалось найти идеальный вариант. Есть и другие, но сначала взгляни на это платье. Что скажешь?

Роза посмотрела на картинку. Это было платье с открытыми плечами, облегающим лифом, рукавами три четверти. По спине платья шел ряд крошечных жемчужных пуговиц, которые спускались до самого низа. Еще у него был длинный шлейф и вуаль, отделанная кружевом. К картинке были прикреплены образцы ткани — белого шелка и кружева.

Кроме этих пуговиц, не было никаких украшений. Ничего вычурного. Ничего замысловатого. Просто очень элегантное платье.

Роза почувствовала прилив возбуждения.

— Оно такое красивое.

Кьяра улыбнулась.

— На тебе оно будет выглядеть просто волшебно. У тебя будет третий месяц беременности, еще ничего не должно быть заметно. Но даже если животик и будет, то этот фасон юбки поможет его скрыть.

Роза быстро пролистала другие страницы. Остановилась на одном платье, полностью из кружев. Пока она о чем-то задумалась, ее пальцы поглаживали образец кружева.

— Тебе больше понравилось платье из кружева? — спросила Кьяра.

Роза улыбнулась.

— Нет, но у меня появилась одна идея.

Глава 18

Величественный собор Андахштайна был заложен еще во времена Римской империи на мысу, возвышавшемся над гаванью. Собор строился, разрушался и перестраивался на протяжении веков, пока где-то в четырнадцатом веке существующее здание не было отстроено из руин, и с тех пор к нему что-то пристраивалось с десяток раз.

В соборе было множество арок, свидетельствовавших о том, что архитектор их любил и знал, как строить; также там был великолепный длинный центральный проход, готическое круглое окно в одном конце и неф с золотым куполом в другом. За прошедшие столетия здесь также появились витражи.

Роза уже обо всем этом знала из книг, но сейчас, стоя у входа в собор, рядом с отцом и Кьярой, в обязанности которой входило следить за ее шлейфом и вуалью, она была ошеломлена великолепием этого места и его историей. Впервые она увидела собор, когда Витторио привез их сюда на репетицию свадьбы. Крошечная часовня в ее родной деревне, где прошло отпевание ее матери, по сравнению с собором стала казаться Розе такой скромной и незначительной.

До нее донеслась органная музыка. И вот перед самым входом в собор она вдруг засомневалась в себе.

Что она здесь делает?

Она оказалась в этом положении из-за одной страстной ночи, которая должна была стать первой и последней их ночью. Она выходит замуж за человека, от которого ждет ребенка. Они собираются обменяться клятвами, что будут любить и заботиться друг о друге.

Но любит ли ее Витторио? Будет ли он когда-нибудь так любить ее, чтобы не думать ни о ком другом на свете? Ей так хотелось, чтобы их отношения были похожи на любовь ее отца и матери. Ей нужно было все. Свадьба, семья и любовь как основа всего.

Что будет, если этого так никогда и не случится?

Что, если Витторио никогда ее не любил и не полюбит?

Этого она просто не сможет вынести.

Она будет медленно увядать.

Ее отец, должно быть, заметил ее прерывистое дыхание. Он похлопал ее по руке, зажатой у него под мышкой.

— Все в порядке? — спросил он, нахмурившись и озабоченно глядя на Розу.

Она сделала глубокий вдох и выдавила слабую улыбку, чтобы немного успокоить его. Конечно, у нее все в порядке. Должно быть в порядке. Она подумала о своем еще нерожденном малыше, о тех вещах, которых она может его лишить, если сейчас повернется и уйдет отсюда. Нет, она не может так поступить. Только не из-за своих личных потребностей и желаний.

Она снова улыбнулась отцу.

— Предсвадебный мандраж, — сказала она. — Я в полном порядке.

Он поцеловал ее и сказал:

— Ты очень красивая сегодня. Ни один отец не мог бы гордиться своей дочерью больше, чем я горжусь тобой.

Роза робко улыбнулась. Могла ли она не выглядеть красивой сегодня? Платье на ней было божественным. Его простой элегантный фасон был похож на тот, что изображен на картинке, которую выбрала Кьяра. А вместе с дизайнером она подобрала шелк цвета шампанского. Длинную вуаль, отороченную андахштайнским кружевом, удерживала на месте диадема, когда-то принадлежавшая матери Витторио и украшенная великолепным бразильским топазом.

Ее подвенечный наряд был настолько безупречен, что она была рада, что ее отговорили от попыток сшить платье самой. Кроме того, это позволило ей в освободившееся время заняться другими проектами.

— Единственное, о чем я жалею, — это то, что твоя мама не может всего этого видеть. — Ее отец печально улыбнулся, и глаза его заблестели. — Она была бы так горда, и я знаю, что она улыбается тебе сверху, как солнце сегодня.

— Ой, так и я расплачусь, — сказала Роза, смахивая слезинку.

А потом стало не до слез, музыка сделалась чуть громче.

— А вот и наш выход, — сказал ее отец, когда им подали знак. — Ну что, ты готова?

Роза глубоко вздохнула, слабо улыбнулась и кивнула.

— Готова, — ответила она.

Солнце, проникавшее сквозь витражные окна, заливало разноцветными огнями толпу гостей. Пылинки, подобно золотым искоркам, летали под сводами собора. Со всех сторон их встречали улыбками. Но она ничего не замечала.

Потому что там, впереди, ее ждал Витторио, такой высокий и гордый. У нее перехватило дыхание. Облаченный в черную парадную форму Андахштайнской гвардии, отделанную золотыми галунами и пуговицами, он снова выглядел точно так же, как и в вечер их первой встречи, — скорее как воин, или военачальник, или даже бог, нежели как простой смертный.

Он не сводил с нее глаз, пока она медленно шла по проходу. Когда они с отцом подошли ближе, она заметила, что он слегка улыбнулся, но этого было достаточно, чтобы смягчить жесткие углы и линии его лица. В его глазах она увидела одобрение и удовлетворение, желание и, возможно, даже немного удивления.

Но была ли там хоть капелька любви? Всей душой она желала увидеть любовь в его взгляде.

Затем она заметила свою семью. Братья, их жены и дети улыбались, когда они проходили мимо. Принц Гульельмо был рядом с ними, он тоже наблюдал за Розой, постоянно хмурясь и, как всегда, буравя ее глазами-бусинками.

Когда она поравнялась со своим женихом, он предложил ей руку и внимательно взглянул ей в лицо своими необыкновенно синими глазами.

— Какая ты красивая, — прошептал он. Ее сердце забилось чаще, и она задрожала.

Сегодня вечером они будут лежать в супружеской постели. Сегодня вечером они заключат этот брак и станут одним целым. Все это время Витторио думал, что именно он страдал, но он понятия не имел о той жертве, которую она принесла, не поддавшись своим желаниям. Она хотела снова оказаться в его объятиях сильнее, чем он мог подумать. Она жаждала этой ночи, этой близости, этой связи. Но она также боялась того, что это могло означать.

Она говорила Витторио, что ее волновало, что она может потерять свою независимость. Но сейчас она знала, что она может потерять себя.

Церемония началась. Священник произносил свои торжественные слова, время от времени играла музыка и пел хор. Его пение звучало как ангельское, а гимны были для нее самыми сладкими звуками, которые она когда-либо слышала.

Розе казалось, что она стоит рядом и наблюдает за всем происходящим. Как же она, Роза Чиаварро, из крохотной деревушки на юге Италии, выходит замуж за принца?

Это было просто невероятно. Нереально.

Когда они обменивались клятвами, голос Витторио звучал в этом огромном пространстве уверенно и ровно. И он смотрел ей в глаза, заставляя ее поверить, что это не просто слова, которые они должны произнести, чтобы заключить свой удобный брак по договоренности, а слова, которые они произносят серьезно.

А затем их объявили мужем и женой. И он запечатлел поцелуй на ее губах. Этот поцелуй заставил ее засомневаться вновь, потому что он был больше деловым, чем поцелуем любящего человека. Как будто бы они скрепляли им сделку.

Теперь он вел ее по проходу. Она стала замужней женщиной, принцессой. Сейчас она была в оцепенении, как будто ее контузило.

С неожиданной непринужденностью все гости высыпали из собора вслед за ними. Со всех сторон слышались поздравления и пожелания счастья молодоженам. В какой-то момент их потянули в разные стороны, и они оказались отделены друг от друга. Но это не имело никакого значения. Сейчас все были просто счастливы.

Вдруг какая-то женщина вцепилась ей в руку.

— Полагаю, мне следует поздравить вас, — сказала она.

Роза обернулась. Невозможно было не узнать эту женщину-вампира. Несмотря на то, что со времени их последней встречи Клеопатра стала блондинкой.

— Благодарю вас, графиня.

— Но я должна открыть вам один маленький секрет, — прошептала Сирена, делая вид, что целует Розу в обе щеки. — Он никогда вас не полюбит. Такие, как он, на это просто не способны. — Она улыбнулась и отступила назад. — Поэтому вам лучше снять свои розовые очки прямо сейчас.

Роза ахнула, слишком ошеломленная, чтобы говорить. Неужели все так очевидно? Неужели она настолько не умеет скрывать свои эмоции, что любой может прочитать на ее лице желание быть любимой?

А потом ее братья, их жены и дети обступили ее со всех сторон. Она почувствовала себя окруженной радостью и любовью и почти стала корить себя за жадность, что хочет большего, когда у нее уже было больше, чем у многих людей за всю жизнь.

— Где моя жена? — услышала она громкий голос, перекрывший гул толпы.

«Моя жена».

Электрический разряд прошел сквозь ее позвоночник. В его словах, в его тоне послышалось желание обладать ею.

Ничего общего с любовью. Все говорило о его желании, о предвкушении предстоящей ночи. Она знала, о чем думала, время пришло, и она испытывала подобные чувства.

Затем толпа расступилась и перед ней возник Витторио. Он был больше самой жизни. Его глаза, подобные драгоценным камням, загорелись, когда он ее увидел.

— А, вот и ты, моя принцесса. Нам нужно попасть на прием, — сказал он. — Но сначала…

Он подхватил ее и под одобрительные возгласы толпы поцеловал. Этот поцелуй не был похож на тот, что был в соборе. Тот был теплым, но коротким. Милым, но скорее больше официальным. Сейчас же его поцелуй говорил о едва сдерживаемой страсти, желании, которое готово было вырваться наружу. От этого поцелуя она почти перестала дышать, у нее задрожали колени и кровь запульсировала в тех местах, до которых ей так хотелось, чтобы Витторио поскорее дотронулся.

Возможно, сегодня ночью она должна просто позволить ему полностью овладеть ею. Может быть, этой ночью все должно быть связано с желанием и утолением взаимной страсти.

А завтра и во все последующие дни можно будет позволить себе волноваться о любви.

***

Вечеринка была еще в разгаре, оркестр играл, а гости танцевали, когда Витторио подошел к Розе и тихо проговорил ей на ухо:

— Пора.

Роза наслаждалась вечеринкой, последние десять минут она снова была в окружении семьи. Она улыбнулась, когда Кьяра снова вышла на танцпол с Марчелло. Также она была поражена, когда принц Гульельмо станцевал вальс с Сиреной. Но больше всего ей просто нравилось снова находиться в компании своей семьи. Скоро она вернутся в Зекке, и она будет скучать по ним.

Но сейчас Витторио сказал ей, что пора уходить с вечеринки. Она задрожала. Она ощущала его теплое дыхание, едва уловимый аромат коньяка, который он добавлял в кофе. Сочетание всего этого опьяняло ее.

Когда они вышли из зала, ее сердце выскакивало из груди. Он повел ее вниз по длинному коридору. Звук их шагов гулко разносился в тишине, сменившей шум приема.

Она не произнесла ни слова.

Слов не было. И даже если бы и были, она не смогла бы ничего сказать, ей было трудно дышать.

Он молчал.

Он совсем не торопился. Шаги его были размеренными. Он не спешил.

Ее это нервировало.

Это было мучительно.

Они поднялись по лестнице в его покои. К моменту, когда он открыл дверь, ее нервы были напряжены до предела. Она знала, что ее вещи перенесли в его комнаты еще днем, но сама она пришла сюда в первый раз. Она рассматривала мебель из темного дерева, большие кожаные диваны и массивную кровать. Все было оформлено в мужском стиле.

Он притворил тяжелую дверь, и у них за спиной раздался громкий щелчок, от которого она вздрогнула.

— Нервничаешь, принцесса? — спросил он, подходя к ней совсем близко.

Она избавилась от фаты еще перед началом приема, поэтому сейчас между ним и ее шеей не было ничего. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание.

— Это был длинный день, — ответила она.

Она бы сделала шаг в сторону, но его рука уже лежала на ее плече, а его губы были там, где она только что чувствовала его дыхание. Тепло разлилось по всему ее телу, угрожая превратить ее кости в желе.

— А я говорил тебе, — прошептал он, лаская ее, — как прекрасно ты сегодня выглядишь?

Она кивнула. Он говорил, правда, тогда он произнес меньше слов. И он говорил это так, что она ему верила.

Она ожидала, что он развернет ее к себе лицом и поцелует, но его пальцы провели линию в \/-об разном вырезе платья, наэлектризовав ее всю.

— И мне нравится это платье, — сказал он, притрагиваясь к тому месту, откуда начинался ряд крошечных пуговиц. — Но сейчас пора приступить к тому, о чем я думал весь вечер.

Она поняла, что его пальцы начали расстегивать верхнюю пуговку. Длинные пальцы его больших рук. Она хотела запротестовать — ему никогда не расстегнуть эти крошечные пуговицы, ей нужно позвать горничную и попросить помочь.

Но она почувствовала, что первая пуговица уже расстегнута. Его губы целовали ее шею, она ощутила, как его волосы касались ее кожи, вдыхала его аромат. Она бы повернулась к нему, чтобы поцеловать его, повторить тот чудесный глубокий поцелуй, который он подарил ей после свадьбы, но он не позволил ей, а его удивительно проворные пальцы продолжали расстегивать пуговицы.

Но, как и в случае с его размеренными шагами, он снова не спешил. Он наслаждался этим моментом, прижимаясь губами к коже ее обнаженной спины, а его пальцы двигались все ниже, пока не достигли ее поясницы, где он как будто прикоснулся к секретной точке, от прикосновения к которой все ее мышцы сжались. Его руки были далеко от ее груди, но она чувствовала, как они напряглась и как соски превратились в пули.

Платье уже свободно болталось на ней.

— Тебе не обязательно расстегивать все, — проговорила она и сама удивилась, как хрипло прозвучал ее голос.

Он тихонько рассмеялся.

— В твоем голосе слышится нетерпение, моя принцесса.

И он не ошибся. Его голос звучал на октаву ниже, чем обычно.

— Ведь ты же не хочешь, чтобы я торопился в эту особенную ночь твоей жизни.

Она хотела, но никогда бы в этом не призналась.

Она была на грани обморока, когда он расстегнул последнюю пуговичку. Она почувствовала, как его руки скользнули по ее ягодицам, затем поднялись к груди. У нее перехватило дыхание. Наконец-то!

И тогда, только тогда он повернул ее к себе и приподнял ее подбородок. Губы их встретились. Дыхание смешалось. И это было похоже на возвращение в сказку, в которой сбывались все ее мечты.

Она застонала, протестуя против того, что он отстранился. Но он сделал это только лишь для того, чтобы высвободить ее руки из рукавов и позволить платью свалиться на пол вокруг ее ног.

— Господи, — сказал он, глядя на крошечный кружевной бюстгальтер, едва прикрывавший ее грудь, и маленький треугольник трусиков. Довершали картину чулки с кружевной отделкой. — Ничего себе! Весь день напролет под этим платьем ты была почти голая!

Роза почувствовала свою власть над ним.

— Тебе нравится? Я сшила все это сама.

По огню, загоревшемуся в его глазах, она поняла, каким будет его ответ.

— Нравится, — проговорил он, проводя пальцами по золотому узору кружев.

— Это кружево изготовлено гильдией кружевниц Андахштайна. Я специально его заказала.

Он посмотрел на нее.

— А они представляли, что ты хочешь с ним сделать?

Он говорил так, словно у него в горле стоял ком, мешавший ему говорить. Она снова улыбнулась.

— Как ты думаешь, они не будут возражать?

— Не уверен, но у меня есть подозрение, что вы только что совершили преступление против моральных устоев андахштайнского общества.

— И ты предъявишь мне обвинение?

— Нет, но только при одном условии.

— Каком же?

— Ты позволишь мне все это с тебя снять.

Она улыбнулась, и в ее сердце закралась надежда.

— Я боялась, ты никогда об этом не попросишь.

Он издал торжествующий рев, подхватил ее на руки и прежде, чем сбросить с себя парадную форму, отнес ее на кровать. Туфли и другие предметы его одежды полетели в разные стороны, и вот он предстал перед ней обнаженным. Она ахнула. Воспоминания подвели ее. В ее снах ему не было отдано должное. Он был просто великолепен.

Теперь он склонился над ней, целуя губы, запуская руки в ее волосы, гладя по щеке, плечу, ища и находя застежку бюстгальтера.

Он его снял и слегка отклонился назад. Шумно выдохнул воздух, прежде чем накрыть ее сосок своим горячим ртом. Это было так возбуждающе. От этого ее спина выгнулась дугой, ее накрыла волна наслаждения. А затем, когда он обратил свое внимание на другую грудь, это случилось с ней снова.

— Как красиво, — сказал он, опуская руки ниже, на изгиб ее живота и на бедра.

Она тяжело дышала, когда он опустил голову и поцеловал то место, где был их нерожденный ребенок. Так нежно. Так бережно. Но она хотела большего. Ей нужно было больше.

Но он пропустил все уголочки ее тела, зовущие обратить на них внимание. И вместо этого занялся ее туфлями на высоком каблуке. Освободив ее от них, он начал медленно целовать ее ноги, внутреннюю строну бедер до тех пор, пока она не почувствовала всепоглощающее желание.

— Витторио! — вскрикнула она.

— Я знаю, — сказал он, берясь за тонкие кружевные трусики, последнее, что их разделяло. — Я чувствую то же самое, — проговорил он, медленно снимая их с нее.

Она вся горела еще до того, как он просунул руку между ее бедер и раздвинул их. Она сгорала от нетерпения еще до того, как он просунул один палец между ее половых губ и провел им по месту, где сосредоточены нервные окончания, доводя ее до лихорадочного состояния.

— Ты такая горячая, — простонал он.

— Витторио!

— Знаю, знаю, — снова сказал он, успокаивая ее. Затем он опустился на колени между ее ног, его большие руки ласкали ее тело, грудь, руки, живот, ноги, как будто он не мог насытиться этими ощущениями. Он склонился над ней, поцеловал глубоко и крепко, как изголодавшийся человек.

Она хотела, чтобы он ее взял. Вскрикнула от его прикосновения, от агонии и экстаза, от разочарования и обещания. Снова вскрикнула, когда он вошел в нее, наполняя ее, остановился, прежде чем выйти и снова войти. Это было прикосновение кожи к коже в самом интимном из всех соприкосновений, и в этом была настоящая магия.

Она была уже почти на пике наслаждения, когда он начал целовать ее напрягшийся сосок. В ее глазах промелькнула падающая звезда, превратившаяся в две, а затем рассыпавшаяся мириадами звезд, и все вокруг превратилось в свет, в огонь и весь мир окрасился в самые яркие цвета.

Она все еще парила над землей, чувствовала себя особенной, когда произнесла эти слова.

И в этом не было ее вины — почти не было. Просто ей было так хорошо в объятиях Витторио, чьи сильные руки все еще обнимали ее, а ноги были переплетены с ее. Поэтому эти слова казались самыми естественными, самыми подходящими.

Она поцеловала его грудь, почувствовала, как он слегка сжал ее плечо.

— Я люблю тебя.

Она почувствовала, как он напрягся. Почувствовала, как окаменели все его мускулы. Почувствовала, как он отодвинулся от нее.

— Витторио?

— Нет, — попросил он, отодвигаясь дальше. — Не говори так. Я не просил говорить эти слова.

Только после этого она поняла, что произнесла вслух то, что было у нее на сердце.

— Почему? Что не так? Я знаю, что все происходит слишком быстро. Но я так чувствую. — Она протянула руку к его плечу, видя, что он отстраняется все больше и больше. — Я не могу ничего с этим поделать, я так чувствую.

Он вскочил с кровати.

— Я просил, чтобы ты меня любила? Не надо, — сказал он. — Никогда не надо любить меня. Потому что я не смогу ответить тебе взаимностью.

— Витторио.

— Ты что, забыла? Я был негодяем во время карнавала. Я использовал тебя.

— Но это все в прошлом. Зачем сейчас об этом вспоминать?

— Потому что ты всегда должна помнить, что я за человек. Роза, я не люблю людей.

— Но теперь… Когда мы стали мужем и женой…

— Ты же знаешь, почему я женился на тебе. Если бы не твоя беременность, не было бы этой свадьбы. Любовь тут совсем ни при чем.

Его слова задели ее за живое. А что, если он говорил правду? Именно его отношение надрывало ей душу.

— Но нет ничего невозможного. Что мешает мне любить тебя, а тебе любить меня? Это нормально. Это естественно.

— Но не в моем мире! — крикнул он. — Ты что, думаешь, можно просто щелкнуть выключателем и влюбиться? Так что не люби меня. Никогда не говори мне, что любишь меня. И ничего от меня не жди. Этого никогда не случится.

— Но мы только что занимались любовью…

— Это был секс. Просто секс. Пора бы тебе уже это понять. И это все, что между нами будет.

Он выскочил из комнаты через боковую дверь, сильно ею хлопнув. Она услышала шум воды в душе. И почувствовала, что сегодня он не вернется в ее постель.

Потрясенная до глубины души, она чуть не плакала. Ее брачная ночь превратилась в кошмар, все надежды и мечты пошли прахом. Но она старалась не сдерживать слезы. Она жадно глотала воздух до тех пор, пока ей не удалось подавить желание заплакать. Слова Сирены так и звучали у нее в ушах.

«Он никогда вас не полюбит. Такие, как он, на это просто не способны».

Чего так боялся Витторио? Его реакция на ее слова была такой, словно она пыталась наслать на него проклятие. Ужасную болезнь, от которой нет лекарств, а смерть является единственным избавлением. Но ведь любви нечего бояться.

Он был не прав, она была в этом убеждена. Он способен любить. Мужчина, выросший из того мальчика, который спас тонувшего котенка. Мужчина, который помогал бездомным и беззащитным. Любовь не могла быть ему чуждой.

Он просто не знал, как ее выразить.

Или он просто не знал, как выразить ее по отношению к ней. Возможно, он любил свою первую жену так сильно, что до сих пор не мог оправиться после ее смерти.

Роза боялась спросить. Не такого разговора ей хотелось в первую брачную ночь.

Новобрачная шмыгнула носом, и в ее голове зародилась новая идея. Она знала, как шить. Она знала, как из разрозненных кусочков ткани сшить что-то стоящее. Поэтому она решила собрать воедино разорванные клочья своих надежд и мечтаний и сшить их.

Потому что несмотря на то, что Витторио велел ей сделать, она ни за что не собиралась отказываться от своих надежд.

Глава 19

Новая принцесса Андахштайна с головой ушла в исполнение своих обязанностей. Она посещала начальные школы и читала детям сказки. Все дети ею были просто очарованы. Она выступала перед учащимися коллежей, в свои речи она включала недавно обретенные знания об истории и гордом наследии Андахштайна.

Где бы они ни появлялись вместе с Витторио, их всегда окружала ликующая толпа, размахивающая флагами Андахштайна. А когда в прессе появились первые фотографии, на которых виден был ее округлившийся животик, популярность Андахштайна взлетела до небес.

И если сам Витторио иногда мог быть не вполне доволен тем, как идут дела, то принц Гульельмо был вне себя от восторга.

— Ты нашел настоящее сокровище, Витторио, — сказал он во время их еженедельного совещания. — Абсолютное сокровище.

И Витторио не мог с ним не согласиться. Роза идеально подходила на эту роль. И она великолепно исполняла свои супружеские обязанности в постели. Недоразумение, произошедшее в их первую брачную ночь, было случайным. С тех пор она ни разу не допускала никаких оплошностей. Хотя, с другой стороны, как бы она могла их совершить, если она ничего не говорила? Конечно, она была страстной, но их занятия любовью проходили в полном молчании с ее стороны. Как будто бы здесь присутствовало ее тело, но не душа.

А разве не этого он хотел?

— Что сегодня будет делать принцесса? — спросил его отец, отвлекая сына от этих мучительных раздумий.

Впервые за последнее время Витторио отметил, что отец сегодня выглядел лучше. Немного моложе, чем в предыдущие дни. И это не только из-за недавней стрижки.

Витторио прислонился к столу и перебросил хрустальное пресс-папье из одной руки в другую. То, что отец даже не моргнул, увидев дерзость Витторио, говорило о том, что его настроение заметно улучшилось. Принц вздохнул.

— Она сейчас на собрании гильдии кружевниц. Ее попросили стать их покровительницей. Женщины были в восторге, что она сама искусная портниха.

Отец одобрительно кивнул.

— Это ее первое появление на публике без тебя? Впечатляет. Но мы не слишком ее нагружаем?

— Не думаю.

Глядя в окно на гавань, Витторио начал размышлять, не в этом ли проблема. Может быть, она просто устала.

Покачав головой, он вновь повернулся к отцу.

— Похоже, Розе все это нравится. И ребенок хорошо развивается. Роза совсем недавно прошла очередной медосмотр на двадцатой неделе. Все хорошо.

— Прекрасно! Мы по-прежнему ждем мальчика?

Витторио улыбнулся. Теперь в этом нет никаких сомнений. Он видел неоспоримое доказательство этого во время УЗИ.

Старый князь хмыкнул:

— Отлично. — А потом он вздохнул и, заложив руки за спину, остановился перед одним из больших панорамных окон. — Значит, в конце ноября… — задумчиво сказал он.

— Да, так нам сказали.

— А мои доктора говорят, что появился новый способ лечения. Все еще очень рискованный, но уже менее рискованный, чем раньше.

На секунду Витторио потерял нить разговора, но тут его отец развернулся и сказал:

— Я думаю, будет неплохо увидеть, как растет мой внук. Наверное, нужно сказать врачам, что я пойду на эту операцию.

— Но все же рискованную? — спросил Витторио.

— Они говорят, что в 80 процентов случаев можно рассчитывать на успех. И это лучше стопроцентной вероятности смерти в случае, если я не буду делать эту операцию, правда же?

Витторио оставил отца в необыкновенно приподнятом настроении. Он подумал, что это из-за обещаний врачей. Скорее всего.

И тут он увидел идущую ему навстречу Сирену.

— Графиня, — поприветствовал он ее.

Она улыбнулась. На ней было платье с цветочным принтом, с широкой юбкой. Такие платья, как он слышал, называют «платьем для чая». Также в ее наряде была отдана дань пятидесятым: на ней были перчатки, шляпа и туфли с ремешками.

— Buongiorno, Витторио, — сказала она, остановившись, чтобы поцеловать его в обе щеки. — Надеюсь, супружеская жизнь тебе только на пользу.

— А что ты здесь делаешь, графиня? — спросил он, оставляя ее вопрос без ответа. Он надеялся, что теперь, когда он женился, она найдет себе какую-нибудь другую цель.

— У меня встреча с Гульельмо.

— С моим отцом?

— Даже не совсем встреча. Мы с ним идем на пикник у озера. Сегодня такой чудесный день для пикника, не правда ли? — Она махнула рукой в перчатке. — Пора бежать. Он меня уже ждет.

Постукивая каблучками, она удалилась, а Витторио подумал, что, возможно, она уже определилась с новой целью.

Роза наслаждалась своим первым мероприятием, на котором была одна. Она совершенно правильно сказала Витторио, что справится с ним самостоятельно.

Женщины из гильдии кружевниц очень радушно ее приняли. Они показали ей, как делают кружева. Мелькающие руки перебирали нити на катушках и бобинах, и это было удивительно. Они даже дали ей урок кружевоплетения и терпеливо наблюдали, как она пыталась повторить их движения, до тех пор пока она не сказала, что гораздо лучше использует их кружева, когда шьет. А потом они все вместе смеялись и пили чай.

Они преподнесли ей два подарка: кружевную накидку на люльку ребенка, очень красивую, с узором в виде голубей, и пару наволочек для королевской кровати. Искусно сделанные, они, должно быть, создавались на протяжении многих недель.

Она пообещала им, что будет бережно обращаться с их бесценными дарами. При этом она не могла думать о своем брачном ложе без грусти. Прошло уже несколько недель после их свадьбы — недель, в течение которых она не произнесла ни слова во время их занятий любовью. При этом она даже не была уверена, что Витторио заметил ее молчание.

У входа в гильдию кружевниц их ждала группа детей. На встречу с ней привели дошкольников из соседнего детского сада. Ожидая ее, они укрылись от жаркого июльского солнца под тенистым деревом.

Ей тоже очень хотелось оказаться подальше от жаркого солнца, в салоне машины с кондиционером, которая бы отвезла ее в замок, возвышавшийся над городом, куда, казалось, не проникала летняя жара.

Но дети ждали ее, и ей не хотелось их разочаровывать. Она присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с детьми, как раз в тот момент, когда мимо них медленно проехал фургон службы доставки, остановившийся через несколько домов выше по улице. Роза не обратила никакого внимания на выскочившего из машины мужчину с пакетом под мышкой, в это время она уже разговаривала с детьми.

Маленький мальчик подарил ей букет цветов.

Девочка в инвалидном кресле выехала вперед, чтобы задать ей вопрос.

— Смогу ли я стать принцессой, когда вырасту? — спросила она, смущаясь.

Роза взяла ее маленькую ручку в свою и ответила:

— Ты сможешь стать тем, кем захочешь.

Девочка обняла Розу и прижалась к ней. В этот момент Роза подумала, что не так уж и плохо быть принцессой, даже если твой муж думает, что никогда не сможет любить тебя.

Кто-то что-то крикнул. Послышался гул обеспокоенных голосов, снова крики. Но она только-только перестала обнимать девочку, когда услышала возглас их шофера:

— Ваше высочество! Берегитесь!

Дети завизжали.

— Сюда! — закричала одна учительница.

Роза повернула голову и увидела, как шофер бежит к ней. Но между ними был грузовик службы доставки, который стремительно несся на них с девочкой.

Бороться или бежать? Сомнений не было.

Она со всей возможной силой оттолкнула инвалидное кресло в сторону и сама бросилась за ним.

Глава 20

К тому времени, когда Витторио добрался до больницы, он был вне себя от ярости. Он злился на самого себя. Он не должен был соглашаться отпускать Розу одну сегодня. А еще он злился на всех, кто принимал участие в организации ее мероприятия.

Но больше всего он злился на себя из-за тех слов, которые так ей никогда и не сказал, хотя мог. Должен был сказать. И тех жестоких вещей, которые он ей наговорил в своих отчаянных попытках защитить себя.

— Что случилось? — спросил он у шофера, стремительно шагая по пахнущему дезинфекцией коридору больницы. — Я хочу знать все, и в деталях. А потом я хочу знать, как это случилось.

Все, что мог сделать шофер, так это попытаться не отстать от него, что уж говорить о подробном отчете обо всем, что произошло.

— Грузовик проверили, — ответил шофер. — Похоже, там действительно отказали тормоза.

— Из всех мест на свете именно на этом проклятом холме, — проговорил Витторио. — И прямо рядом с тем местом, где стояла Роза.

— Принцесса разговаривала с ребенком в инвалидной коляске. Девочка крепко обнимала ее. Поэтому принцесса не поняла, что происходит, пока не стало слишком поздно, — сказал шофер.

К ним навстречу спешил доктор.

— Принц Витторио, я доктор Белоччи, лечащий врач принцессы. Сейчас я провожу вас к ней. Мы сейчас готовим ее к операции.

Витторио ощутил, как страх охватил его.

Витторио отвел доктора в сторону.

— Скажите, что с ребенком? — Никто не говорил ему, что ребенок может быть в опасности, но ведь и операцию тоже никто не упоминал.

— Разве вам не сказали? С ребенком все в порядке. Проблема с лодыжкой принцессы. Удар пришелся по дереву, но шина отскочила и зацепила ее лодыжку.

Витторио с облегчением вздохнул.

— Значит, с ней все будет в порядке?

— Да, с ними все будет в порядке, нам только нужно вправить эту лодыжку. Сейчас идите к ней, а потом я покажу вам рентгеновские снимки.

С ребенком все было в порядке, его сердечко билось ровно и сильно. Кто-то из сестер зашел к Розе и сказал, что с маленькой девочкой в инвалидном кресле тоже все хорошо. Она отделалась шишкой на голове, которая скоро пройдет. Так что все было как нельзя лучше.

Роза прижимала руку к животу, просыпаясь и вновь проваливаясь в сон. Она говорила врачам, что не надо вокруг нее так хлопотать, что она вполне может полежать в своей кровати в замке. Но они настояли на том, что ей необходимо быть в больнице под капельницей, и сказали, что потребуется прооперировать ее лодыжку.

Она вспомнила, как ей было больно в то время, пока они ждали приезда «скорой», и подумала, что хорошо, что она приехала сюда. А еще здесь было тихо и спокойно.

Затем она услышала голоса в коридоре. Нет, не так. Она услышала один очень громкий голос и другой потише. Не стоило труда догадаться, какой голос принадлежал Витторио.

Она приложила руку ко лбу. Господи, зачем они ему сообщили? Неужели нельзя было подождать до момента окончания операции? С ребенком все хорошо. Ведь не из-за нее же он сюда примчался?

Дверь в палату открылась.

— Роза?

Она повернула голову в сторону двери.

— Витторио, с ребенком все нормально. Разве они тебе не сказали?

— Да, мне сказали.

— Тогда спасибо, что зашел, но мне кажется, тебе не нужно тут оставаться. Я здесь в надежных руках.

— Роза, я приехал, чтобы увидеть тебя.

Она рассмеялась. Возможно, это воздействие лекарств, возможно, она просто устала молчать. Больше она молчать не намерена.

— Хорошая попытка, Витторио. Но я так не думаю.

— Роза…

Она резко повернула голову.

— Почему ты все еще здесь? Чтобы пробыть у меня в палате достаточно долго для того, чтобы всех убедить, что мы с тобой безумно влюблены друг в друга? Сыграть так же хорошо, как в день свадьбы? Я не слежу за таблоидами, но, если бы даже и следила, я бы сказала, что та сказочная история благодаря тебе закончилась в нашу первую брачную ночь. Поэтому тебе не нужно здесь оставаться. Я не хочу, чтобы ты тут находился.

Но он не ушел. Нервируя ее, он уселся на стул для посетителей около ее кровати.

— Послушай, с ребенком все хорошо. Я уверена, что, если что-то изменится, тебе непременно сообщат. А теперь ты можешь уйти?

Она услышала, как он вздохнул. Она уже была готова сказать ему какую-нибудь колкость, когда он заговорил:

— Я пришел сюда не из-за ребенка.

— Лжец, — сказала она, но решила послушать, что же еще он скажет.

— Конечно, я волновался о ребенке. Но я приехал, потому что я волновался за тебя. Потому что сегодня я осознал что-то, что было у меня под носом все то время, что мы с тобой вместе.

Ее сердце бешено колотилось. Она едва осмеливалась дышать, ожидая его следующих слов.

— Что же ты понял? — спросила она.

— Что ты важна для меня, Роза. Я не хотел в этом признаваться, потому что боялся, что ты бросишь меня. Но когда я услышал о сегодняшнем происшествии, я подумал, что могу потерять тебя, даже не сказав тебе об этом…

— Но почему ты думал, что я тебя брошу?

— Потому что так поступила моя первая жена. Она говорила, что любит меня, а сама лгала. Она предала меня. И я боялся, что все это может повториться вновь.

— Ты думал, что я предам тебя?

Он засмеялся.

— Я знаю, это звучит глупо. Но мне нужно было как-то защититься. Не любить тебя, не признаваться в этом — это казалось лучшим выходом.

Она моргнула. Ей захотелось узнать, правда ли он сейчас перед ней, или это лекарства вызвали галлюцинации и она сейчас слышит то, о чем так мечтала услышать.

— Так в чем же ты хочешь признаться?

Он взял ее за руку.

— Я люблю тебя, Роза. И мне очень жаль, что я заставил тебя грустить. И сожалею, что так испортил нашу брачную ночь. Если бы я мог загладить свою вину, то сделал бы это тысячу раз.

Слезы навернулись у нее на глаза.

— Всего тысячу?

Он улыбнулся и нежно прикоснулся губами к ее волосам.

— Готов делать это каждую ночь нашей совместной жизни. Как тебе такое?

Роза робко улыбнулась.

— Так лучше. Я так сильно тебя люблю, Витторио.

Теперь он удивленно улыбнулся так, как будто бы исследовал новое для себя, находя в этих словах все, чего он хотел, и даже больше.

— Я люблю тебя, Роза.

Они поцеловались в тот момент, когда в палату быстро вошел доктор.

— Извините, что должен вас прервать. Операционная готова.

— Не надо извиняться, — сказал Витторио, улыбаясь Розе. — У нас впереди еще целая жизнь.

Эпилог

Принц Гульельмо Роберто Маргбургский, наследный принц Андахштайна, родился одним ноябрьским утром. Он издал здоровый крик во всю мощь своих легких. У него были черные волосы, и весил он четыре килограмма.

Все необходимые измерения были сделаны, бумаги заполнены, а все врачи и сестры ушли. Наконец молодая семья осталась одна.

Роза отдыхала на кровати, прислонившись к подушкам, держа ребенка на руках и наслаждаясь запахом младенца.

— Он такой красивый, — сказала она, чувствуя в своем сердце огромную любовь к нему.

Младенец зевнул и открыл глаза.

— Посмотри, — сказала она. — У него глаза цвета сапфиров. Он просто твоя миниатюрная копия.

Очарованный Витторио сидел рядом, одной рукой гладя еще немного влажные волосы жены, а другой рукой поддерживая ее руку, на которой лежал их сын.

— Ты удивительная, — сказал он. — Ты такая сильная.

Она пожала плечами. Сейчас, когда она держала свое дитя на руках, боль родов начинала забываться.

— Это то, что делают женщины всего мира. Каждый день. Ничего особенного.

— Это настоящее чудо, — сказал он. — Сегодня я стал свидетелем чуда, которое сотворила моя любимая женщина.

Она улыбнулась ему. После произошедшего с ней несчастного случая все так изменилось. Ледяное и циничное сердце ее воина растаяло, и слова, которые он больше всего боялся произнести и услышать, теперь стали тем, что она слышала по нескольку раз на дню. И ей это никогда не надоест.

— Спасибо, — сказала она. — Я люблю тебя, Витторио.

Он поцеловал ее руку.

— А я люблю тебя. За то, что ты подарила мне сына. За то, что ты — это ты. Но больше всего я люблю тебя за то, что ты любишь меня.

Из глаз ее полились слезы. И это были слезы радости.

— Я заставил тебя плакать, — сказал он, прикасаясь кончиками пальцев к ее щеке, стараясь вытереть слезы.

— Я плачу потому, что я так счастлива.

— Тогда никогда не переставай плакать, — сказал он, улыбаясь. — Спасибо, что спасла меня, Роза. В тот день, когда я встретил тебя у моста в Венеции… Я оглядываюсь назад и вижу, что это была…

— Интуиция? — предположила она.

— Нет, — сказал он. — Это была магия. Настоящая магия.

И он наклонился и поцеловал женщину, которую любил.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Мори Триш Свидание в Венеции

Триш Мори Свидание в Венеции

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог