Татьяна Луганцева

Кому отдать концы

Квадратные мозги

Роман

Глава 1

Любовь – это состояние души, и когда она проходит естественным образом, душе от этого ни жарко ни холодно. Прошла и прошла… Но вот когда тебя предают, вдребезги разбивают твои чувства, разбивается и душа, и ее осколки ранят сердце.

Именно в таком разбитом состоянии находилась Яна Карловна Цветкова. Она сидела дома, пила чай с зашедшей в гости подругой и то и дело хваталась за сердце. Женщиной Яна была яркой, неординарной – высокая, очень худая, с длинными светлыми волосами, большими голубыми глазами, острым подбородком и небольшим аккуратным носиком. Одеваться она тоже любила ярко, броско: блестящие наряды, леопардовые принты, туфли на высоких шпильках, коротенькие юбки, масса разнообразных украшений – мимо такой красотки не пройдешь.

Кстати, это не говорило о том, что у госпожи Цветковой был дурной вкус. Просто Яне нравилось привлекать к себе внимание. Порой, конечно, она переходила ту грань, за которой начинается безвкусица, но, как ни странно, все ее сумасшедшие наряды, больше подходящие для девочки-подростка, очень даже ей шли.

Впрочем, если того требовал момент, госпожа Цветкова могла одеться и как английская королева – элегантно и модно. Но ей это было скучно, а вот наряжаться в вещи «вырви глаз» – самое то.

Что же касается выбора украшений… Конечно, можно повесить на изящную шейку тонкую платиновую цепочку с крупной морской жемчужиной, достойной королевы, стоимостью в пару миллионов, а можно нацепить массивные бусы из пластмассы или самоцветов в обыкновенном серебре. Недостатка в дорогих украшениях у Яны не было. Ведь некоторое время в женихах у нее ходил настоящий чешский князь Карл Штольберг, осыпающий госпожу Цветкову поистине царскими подарками.

Да что там побрякушки, он и замок мог подарить! Другое дело, что Яна была не меркантильна и больше всего на свете ценила настоящие чувства. Любовь у них с князем была сумасшедшая, но замуж за Штольберга она так и не вышла. Яна поняла, что не сможет жить в ранге великосветской дамы, которой ей пришлось бы стать, выйди она за князя, последнего потомка древнего рода.

Когда Яна встретилась с Карлом, она была замужем за красивым и богатым бизнесменом Ричардом. Причем они умудрились пожениться два раза и два раза развестись. Даже сына родили. Но потом Яна встретила Карла, влюбилась по уши и не смогла обманывать мужа – ушла от него. А вместе с ней ушла и домоправительница Агриппина Павловна, которой Яна доверила воспитание сына Вовочки.

Ричард последний разрыв с Яной переживал очень сильно, он был растерян и подавлен. Жизнь без Яны потеряла для него смысл. Несколько мучительных лет он боролся за то, чтобы вернуть неверную жену, надеялся, что она одумается, но потом понял, что это бессмысленно. Яна с головой окунулась в новое чувство, и бывший муж перестал для нее существовать. Чешский князь стал для нее светом в окне, и Яна не желала больше ничего знать.

Через некоторое время Ричард встретил порядочную женщину, они поженились, и у них родилась милая дочка.

Узнав, что Ричард вступил в новый брак, Яна искренне обрадовалась за бывшего супруга, потому что совесть ее все-таки мучила и она переживала, что так жестоко поступила с любившим ее человеком.

Досталось и Карлу. Не решаясь связать себя брачными узами, Яна замучила князя бесконечными ожиданиями. А Карл очень хотел иметь наследника, и случилось так, что одна женщина от него забеременела. Карл объявил, что признает ребенка, но жениться на его матери не будет. Для Яны же эта история стала последней каплей в их мучительном романе. Карл Штольберг утратил доверие Яны, и она с ним рассталась. Через год князь женился на женщине, подарившей ему наследника, сообщив бывшей возлюбленной, что всю жизнь будет любить только ее одну.

– Как это трогательно! – чуть не расплакалась Цветкова, рассказывая об этом своей подруге Асе Кудиновой. – Как так можно? Любить одну, а жить с другой?

– Легко, – ответила Ася, – многие так и делают. Еще бывает, что любят одних, а женятся на других. Да и предают люди друг друга сейчас совершенно спокойно. Я как адвокат могу сказать, что все ищут выгоду, все друг друга используют. Поэтому, если ты не готова никому помогать, сажать себе кого-то на шею, содержать, ублажать, так лучше остаться одной.

– Ага! И думать о том, что меня все любят, но живут и спят с другими женщинами?.. А ты лежишь одна в холодной постели и греешь себя мыслью, что тебя любят, – с горечью произнесла Яна. – Но у меня-то при этом жизни нет.

– Ты меня, конечно, извини, но все, что случилось в твоей жизни, твоих же рук дело. Ты сама ушла от Ричарда и много лет пудрила мозги Карлу. Сколько они могли ждать? Что характерно, ты любила порядочных мужчин, они уж изменять своим женам не будут, несмотря на то, что, возможно, любовь к тебе была самым сильным чувством в их жизни.

– Да я и сама не буду заводить отношений с женатым мужчиной, – нахмурилась Яна. – Ричард как-то сказал, что я в его жизни словно яркая вспышка, которая мгновенно ослепляет, и потом еще какое-то время ты ничего не видишь вокруг. Но постепенно зрение восстанавливается, и ты начинаешь снова жить…

– Хорошо сказал! – задумалась Ася. – Главное, опять не нарваться на эту вспышку. То-то он особо с тобой не общается… Только через Агриппину Павловну или Вову…

– Не говори, Ася! Ричард в любое время дня и ночи, если что, придет на помощь – и деньгами, и участием, и чем хочешь… Да и Карл сделает то же самое.

– Только ты совсем не обращаешься за помощью к своему заморскому принцу, а к Ричарду крайне редко… и то только из-за сына. Гордая ты у меня, – с нежностью посмотрела на подругу Ася.

– Кто бы знал, чего мне стоит моя гордость, – ответила Яна. – Кто бы знал… Все привыкли: Яна такая веселая, яркая, все у нее в жизни так хорошо, что лучше не бывает. А на самом деле мне иногда от тоски и одиночества выть хочется. Но этого никто не видит.

Ася похлопала длинными ресницами из-под короткой челки.

– Господи, да у тебя депрессия! Что за настроение? Я тебя не узнаю!

– Так я об этом и говорю. Для всех я – фрик! Яна – клоун! Но тебе-то грех так говорить, ты меня лучше всех знаешь. И плохо мне тоже было. После Ричарда и Карла у меня было несколько романов, но все какие-то неудачные. И после каждого из них я расстраивалась все больше и больше.

Ася сдвинула брови на переносице, словно собиралась вспомнить всех ухажеров Яны, а потом заключила:

– Ну и чего об этом вспоминать-то? Было и прошло…

– Это ты так считаешь. А я ведь к каждому серьезно относилась, надеялась на лучшее. Ох, как же я устала от того образа жизни, который веду… Устала от одиночества. Но я поняла одну вещь. Удача покинула меня. Наверное, нельзя было предавать любовь близких людей, делать им больно. Бог устал давать мне один за другим шансы на любовь и отвернулся от меня. Боюсь, подруга, что больше мне не выпадет ничего. У меня уже и возраст такой… Кому я нужна? Стрекоза, которая лето красное пропела… Профукала я свое счастье. А сейчас все мужчины уже с таким багажом, да и дам хотят молоденьких. А если сам молодой, так я должна ему предоставить жилье, машину, гладить по голове и попе и умирать от счастья, что он со мной. А ты знаешь, что это не в моем характере, – продолжала жаловаться Яна.

Ася знала подругу как никто другой и слушала ее сейчас очень внимательно.

– Я поняла. Свершилось чудо! Яна Цветкова не хочет больше быть независимой, она остепенилась, хочет семьи, хочет любящего, заботливого мужчину.

– Да? – удивленно посмотрела на нее Яна. – Я этого хочу? Точно! И когда я была молодая и красивая, у меня все это было, но я не оценила… А сейчас я этого действительно хочу, хочу до отчаяния, только желающих больше нет…

Внезапно Яну привлек какой-то шум на улице. Она встала и подошла к окну.

– Аська, ну ты посмотри! Надо мной будто кто-то издевается… точно. У меня под окном свадьба! Все такие счастливые! Молодые! Куда уж мне-то! – снова завела свою пластинку Цветкова и вышла на балкон.

Она перегнулась через перила и тут услышала резкий хлопок. Затем перед глазами мелькнула какая-то вспышка, словно комета, и тело пронзила резкая боль. Больше Цветкова ничего не помнила.

Глава 2

Когда Яна открыла глаза, она увидела перед собой несколько испуганное и озадаченное лицо слегка небритого мужчины. Кожа у него была бледная, а черные волосы на голове торчали во все стороны.

– Ты кто? – спросила Яна и не узнала собственного голоса.

– Цветкова, ну ты даешь! Ты не узнаешь меня? Ася, все плохо, – еще больше запаниковал мужчина, озираясь по сторонам.

– Что? Что? – Яна покрутила головой, и в поле ее обзора попала женщина с коротко стриженными каштановыми волосами. Яна тотчас узнала милое лицо с большими карими глазами и пухлыми губами.

– Яна! Яна, ты узнаешь меня?

– Ася?

– Правильно, Ася! – обрадовалась подруга.

– А его не узнаю. – Яна скосила глаза в сторону мужчины.

– Как же это? – недоумевал тот. – А разве так бывает? Неужели она меня совсем не помнит?

– Только не заплачь! – ответила ему Цветкова. – Узнала, конечно. Сколько дел мы расследовали вместе, Виталий Николаевич!

– Ну и напугала, – выдохнул наконец майор полиции. – Что? Что ты сказала? Сколько дел мы расследовали? Издеваешься, что ли? Скорее, сколько раз я тебя вытаскивал из всяких передряг и прикрывал твою…

– Мы не в американском кино! – остановила его Яна. – Ладно, согласна, ты помогал мне много раз, иначе меня давно бы уже зачислили в маньяки и посадили. Но я же не виновата, что все время вокруг меня что-то происходит. Я же свидетель или участник, но никак не злодей! – оправдывалась Яна.

– Вот только не говори, что ты белая, пушистая овечка, – вздернула свой курносый нос Ася.

– Хотя сейчас, вся в бинтах, она именно на овечку и похожа, – резюмировал Виталий Николаевич, с особой заботой поправляя повязку на лбу Цветковой.

– Какой ты добрый и ласковый, – протянула Яна.

– Да ладно, чего уж там, – сконфузился майор.

С Виталием Николаевичем они были знакомы уже сто лет, когда госпожа Цветкова была еще абсолютно свободна. На его глазах происходили все ее свадьбы и разводы, встречи и расставания, бесконечные романы, которые ничем серьезным не заканчивались и приносили только разочарование… По воле судьбы Виталий Николаевич оказался словно заложником дружбы с Цветковой. И прошел все степени своих чувств по отношению к этой особе. Он ее то ненавидел, то жалел, а однажды дошел до того, что захотел ее даже убить, так его доконали преступления, которые все время роились вокруг Цветковой словно мухи. Но, естественно, он не осуществил свою затею. В общем, майор испытывал к Яне противоречивые чувства, но уж чего-чего, а отказать этой дамочке в помощи не мог. Он сам не понимал, какую кнопку в нем она умеет активировать, но Виталий Николаевич во всем ей верил и, когда у Яны случались неприятности с законом, всегда спешил на выручку. И теперь, как дитя, был искренне рад, что с Яной все обошлось.

– Сколько раз ты, Цветкова, стукалась головой? – спросил он.

– То, что я тебя вспомнила, не дает тебе право задавать такие вопросы. Я не помню… – Яна немного помолчала и, вздохнув, добавила: – Много раз прикладывалась… – Она посмотрела на подругу, вид у той был какой-то подозрительный. – А я нормально выгляжу? – забеспокоилась Яна.

– Почему ты спрашиваешь? – пискнула Ася, и глаза у нее почему-то воровато забегали. Это еще больше напрягло Цветкову.

– Ася, дай мне зеркало, – попросила она.

– Здесь нет зеркал, – ответила Ася.

– Так, понятно… Опять я в красивом виде. А что, собственно, произошло?

Яна подняла руку, а затем ногу и осмотрела синие гематомы.

– Так свадьбу ты рассматривала, – вкрадчиво начала Ася.

– Свадьбу помню, – согласилась Яна.

– А свадьбы разные бывают, на некоторых стреляют в воздух, – еще более осторожно добавила Ася.

– И ты хочешь сказать, что я нарвалась именно на такую свадьбу? – удивилась Яна. – То есть высунула дура завидущую и любопытную рожу и схлопотала пулю? Не может быть! Глаза на месте! А что, что у меня не так?

– Да все нормально. Пуля травматическая, прошла вскользь… Так, небольшая контузия, – пояснила Ася.

– Вскользь, говоришь, – задумалась Яна и снова вытянула свою длинную, стройную ногу и внимательно посмотрела на синяки. – А пуля что, шальная была? Чего это меня так изрешетило? – поинтересовалась она.

– Так когда ты схлопотала пулю в голову, ты же упала с балкона, потеряв сознание и, так сказать, ориентацию в пространстве.

– Упала? – задумалась Цветкова, словно мысленно считая этажи.

– Три этажа пролетела, – вздохнула Ася и, не сдержавшись, добавила: – А приземлилась прямо на свадебную машину, на капот, полностью подмяв под себя и кольца, и свадебную куклу. Грохот стоял жуткий! Хорошо, кукла была хоть и большая, но мягкая, из резины. Это спасло тебя.

– А вообще, дуракам и пьяницам везет, – встрял Виталий Николаевич, делая ударение на слове «дуракам».

– Подмяла куклу на капоте? – словно эхо повторила Цветкова.

– Ага! Но никто не обрадовался такой замене, у тебя еще кровь из-за уха текла… Они поняли, что подстрелили не утку и даже не аиста, а тетку на балконе, – пояснила Ася.

– Интересно, а это хорошая примета? Я имею в виду, если меня таким образом «пометили», может, все будет хорошо? Может, и у меня будет свадьба? Или, наоборот, если меня свадьба чуть не убила, то мне даже думать об этом не надо? – размышляла вслух Яна.

Виталий Николаевич и Ася переглянулись.

– Наверное, будет лучше, если ты вообще ни о чем думать не будешь, – несколько скомканно ответила Ася. – Ты отдыхала бы, готовилась…

– К чему? К пенсии? И вообще, чего ты говоришь со мной таким голосом, словно я душевнобольная? – забеспокоилась Цветкова. – Чем больше ты так со мной будешь говорить, тем больше я буду нервничать! – Яна вдруг вспылила, лицо ее покраснело, руки затряслись.

– Яна, ты моя старая добрая подруга…

– Старая добрая подруга! Ударение на слове «старая»! Да?! Прикольно вам на меня смотреть?! Счастье свое проворонила, теперь не нужна даже простому мужику, не то что князю! Оставьте меня в покое!

– Мы так не считаем, Яна! Ты что?! Мы твои друзья! Успокойся! – повысил голос Виталий Николаевич. – Я хоть сейчас на тебе женюсь! Не зря же ты мне всю жизнь отравляешь! Пора бы уже и ответить за все мои неприятности!

– Не шути так… Я ведь поверю, – ответила Цветкова, но уже более миролюбивым тоном.

– Кстати, о свадьбах! На следующей неделе Людка Климкина замуж выходит, пригласила нас с тобой. Так что поправляйся! – сказала Ася.

Людмила Климкина являлась их общей знакомой еще со студенческих времен. Вернее, училась она в одном институте с Асей, на юридическом факультете, но так как Яна и Ася были фактически неразлучны, то компании у них часто были общие. Судьба у Климкиной сложилась странно. Люся ни дня не проработала по специальности и вообще не работала. Она как-то сразу стала жить с богатым мужчиной, который взял ее на полное обеспечение. Они так и прожили почти восемнадцать лет. Яна не понимала, как можно столько лет сидеть дома и ничем не заниматься. Мало того, отношения были не узаконены, а Люся была спокойна как удав.

«Герман любит меня, и этого достаточно», – отмахивалась она. Детей у них не было, как-то все не получалось. И по этому поводу Люся тоже не парилась. Зато через восемнадцать лет у Германа прекрасно получились близнецы от молоденькой девушки, на которой он и женился. А Люся вместе со всем своим скарбом была выдворена вон. Вот тогда-то на нее и обрушилось небо, правда, без алмазов. Жила она у подруг, по очереди, и все высказывались примерно одинаково:

– Вот теперь понимаешь, почему тебе все говорили, что ты неправильно живешь? Ты полжизни отдала этому негодяю и осталась ни с чем! Даже в законные жены тебя не взял! Сейчас хоть на какое-то совместно нажитое имущество претендовала бы! Нельзя делать ставку только на любовь, особенно в наше время! Видишь, сейчас есть любовь, а завтра ее уже и нет! Просто фокус-покус! И нельзя было сидеть только на его деньгах, ни дня по профессии не проработала! Вот сейчас осталась без денег, и что? Куда тебя возьмут? Трудовой книжки даже нет! А про старость ты подумала?! У тебя же пенсии не будет и детей нет. Кто тебя будет содержать? Надо было хоть какую-то копейку зарабатывать!

Все старались помочь Люсе, чем могли, но как-то без особого успеха. Люсю устраивали помощником юриста в три места, чтобы она вспомнила, чему ее учили в институте, и постепенно набиралась опыта. Но Климкину больше месяца нигде не держали, говоря, что она «категорически не справляется». Да и сама Люся заявила:

– Юриспруденция – это не мое!

– А пять лет учебы? – оторопела Ася.

– Так молодая была, глупая… Да и надо было учиться, все равно на кого. А потом, я же не работала, чтобы понять, что это не мое. Вот сейчас и поняла! – заявила Люся.

После этого Люсю устроили на кондитерскую фабрику в отдел фасовки, оттуда она в ужасе сама сбежала через неделю.

– У меня мельтешит в глазах, руки дрожат, голова кружится, я схожу с ума на такой работе! Конфеты, конфеты, конфеты! Это какой-то сладкий рай!

Тогда настала очередь Яны взять непутевую домохозяйку к себе в стоматологическую клинику «Белоснежка» администратором. Сиди, красиво выгляди и отвечай на звонки! Все! Но и эта работа оказалась Люсе не по зубам. Она постоянно опаздывала, часто отсутствовала на рабочем месте. Чем счастливее был Герман, тем несноснее становился у Люси характер. Она грубила клиентам, а могла и вовсе не отвечать на назойливые звонки, вечно путала запись, фамилии врачей и пациентов. Однажды Яна была вынуждена вызвать ее к себе в кабинет, потому что не могла не реагировать на жалобы.

– Люся, на тебя опять жалоба!

– Ключевое слово – «опять»! Надоели они все, больно нежные! – сразу же вспылила Люся, хотя на нее еще никто не нападал.

Яна разговаривала спокойным тоном.

– Нет, Люся, я, конечно, все понимаю, но зачем ты сказала господину Тихомирову, что выбьешь ему все зубы, которые он только что у нас вставил за приличные деньги? Или это неправда? Я должна понимать, – сказала Яна, которая стала ловить себя на мысли, что где-то даже начинает оправдываться перед Люсей.

Климкина же сидела надутая, словно индюк, и зло стреляла глазами.

– Я еще добавила, что выбью ему их легко, с левой ноги, – злорадно процедила сквозь зубы она.

– Но зачем? – удивилась Цветкова. – Он что, к тебе приставал?

– Если бы! Он приставал к медсестре Аньке, все кокетничал, конфетками угощал! А она ему в дочки годится. Небось дома сидит старая жена, а он тут кобелится, а то и того хуже – готовит себе новый аэродром! Я бы ему не только зубы, я бы и голову снесла! – высказалась Люся, и Яна поняла, насколько запущено ее психологическое состояние.

Предательство Германа не прошло, как говорится, бесследно. Но также всем было понятно, что работать с людьми женщина, на которую впору вешать табличку «Осторожно, злая собака», не может. И Люсю уволили. Некоторое время от Климкиной не было ни слуху ни духу, а потом пришла радостная новость, что впервые в жизни Люся выходит замуж за состоятельного человека. То есть опять садится на шею, только чтобы не работать. На этот раз никто из знакомых уже не вел с ней душещипательных бесед… Все понимали, что работа и Люся несовместимы. Хотя бы одну ошибку она все же исправила – официально оформляла отношения.

Каково же было удивление Яны Цветковой, когда она узнала, что избранником Люси стал Борис Тихомиров, именно тот, кому она пообещала выбить зубы, работая у нее в клинике. Как уж они встретились, при каких обстоятельствах, что их привело в загс, оставалось загадкой.

– Ну, все, что ни делается, к лучшему! – решила Яна.

– Свадьба будет в крутом ресторане, – сказала Ася. – Голуби, арки из цветов и трехъярусный торт, все как положено. Люся решила, свадьба так свадьба! Так что к следующей неделе поправляйся. Идем на торжество!

Глава 3

Легко сказать – поправляйся к следующей неделе. А вот как можно так быстро выздороветь после выстрела в голову и падения с балкона на капот свадебной машины, это уже другой вопрос. Голова у Яны постепенно перестала болеть, остались лишь какой-то шум в левом ухе и тиканье в голове, словно там кто-то заложил бомбу с часовым механизмом.

– Это пройдет, это – последствия контузии, – успокаивал Яну лечащий врач.

А вот гематомы на ногах и руках от падения, наоборот, давали о себе знать с новой силой. Хирург, прощупавший ноги Яны, даже предположил, что если дела пойдут так и дальше и огромные синяки не начнут становиться мягче, то они могут загноиться и их придется вскрывать хирургически. Такая перспектива совсем не порадовала Яну, но она все же надеялась, что заживет и без операции. Правда, передвигаться было больно.

Ася навещала ее в больнице каждый день и без умолку жужжала о предстоящей свадьбе.

– Все-таки молодец Люська! Быстро восстановилась! Я даже не ожидала! Она же боготворила своего Германа! Он ей был и мужем, и отцом, и любовником, и братом, и светом в окне! Да, еще и ребенком! Повезло мужику, вся ее нерастраченная любовь ему досталась. Встречала его с тапочками в зубах! Хозяйство вела…

– Ну, во-первых, от такой любви, когда все сошлось на одном человеке, можно устать, – возразила Цветкова. – Когда икру ложками каждый день ешь, захочется и сухарик пососать.

– Вот ему и захотелось! Тут тебе и дети, и молодое мясо рядом, а Люська, всю жизнь на него положившая, получается как домработница, что ли? От такого у любой бабы сердце и нервы не выдержат, – заступалась за невесту Ася. – Я ей, кстати, посоветовала брачный контракт составить. Так как работать она не собирается, то за каждый год совместной жизни, если будет развод по его инициативе, он должен будет ей выплатить приличную сумму. Так она, дурочка, отказалась. Все та же песня: Борис меня любит! Тьфу! Ничему человек не учится! – сокрушалась Ася.

– Если она и хозяйка такая же, как на работе себя вела, даже удивительно, что Герман так долго продержался, – предположила Яна.

– Нет, я у них была, и не один раз, у Люси в доме всегда было чисто, уютно и приготовлена любимая еда мужа. Она даже извинялась всегда, что не знает, что я люблю, но есть будем то-то и то-то, потому что это любит Герман. А он любил итальянскую кухню, поэтому Люся научилась потрясающе готовить пиццу – и на тонком тесте, и на толстом, и макароны со всевозможными подливами. Такие дни итальянской кухни в отдельно взятой московской квартире. Она и вещи ему каждый день наглаживала. «Мой Герман больше одного раза белую рубашку не наденет! Он у меня такой чистюля!» – передразнила ее Ася. – Заставить бы этого «чистюлю» хоть один раз постирать и погладить белую рубашку. Ну ничего! Пусть молодуха теперь гладит. Хотя ей вряд ли до него! У нее двое маленьких детей.

– Чего ты все злишься? – не понимала Яна. – Словно это тебя бросили, в самом деле!

– Да я столько этих несчастных баб брошенных перевидала, – смутилась Ася, работающая адвокатом, – всегда дерусь за них. Если любовь не вернуть, пусть у них хоть что-то материальное останется. Они, дурехи, сначала все плачут: «Ничего мне от него не надо! Так подло поступает со мной, пусть у него на совести все остается!» Да нет у них совести, неужели не понятно? Или: «Ничего мне от него не надо! Мне была нужна только его любовь, деньги мне не нужны, пусть подавится!» А через год-два, когда нервы успокаиваются и боль с любовью – две вечные подруги – отпускают, приходят ко мне и большое спасибо говорят, что не послушала их истерический бред и не оставила ни с чем. А многие еще и за алиментами на детей возвращаются! – тряхнула головой Ася.

– То есть ты у нас такой мужененавистнический адвокат? Горой за женщин? – хмыкнула Яна.

– Я – адвокат, – уточнила Ася, – если надо, и за мужчину-клиента в клочья порву! Он, бедный, трудится днями и ночами напролет на благо семьи, а она, стерва, на его же деньги изменяет ему, да еще и хапнуть побольше хочет! – уже с совсем другой интонацией сказала Ася, и Яна рассмеялась:

– Ну и работка у тебя! Ну ты у меня явно хороший адвокат.

– Хвалят, – вздохнула Ася, озорно стрельнув карими глазами, совсем как девчонка.

– Ты только здесь-то так не усердствуй! Словно в здании суда выступаешь. С нашей Люсей все хорошо! Она вон замуж выходит… А если бы не Герман, так и не узнала бы, что такое свадьба, что такое быть невестой! Так что с ней все хорошо. Борис был женат давно, дети есть, по бизнесу на высоте, я наводила справки. Так что никакая опасность нашу Люсю не подстерегает.

– Да… быстро она оклемалась после такого предательства, на моей памяти такого не было, – задумалась Ася.

– Климкина своеобразная женщина, похоже, она не может существовать одна. Такие женщины должны всегда жить при мужчине, они не способны зарабатывать себе даже на пропитание… Поэтому она быстро и притянулась к Борису. Слушай, я поняла, в чем моя проблема! – воскликнула Яна.

– Только одна? – усмехнулась Ася.

– Я же абсолютно самостоятельная! Спокойно зарабатываю деньги, спокойно существую одна. Я и баба, я и мужик. Меня же никто не может переделать под себя, у меня на все свое мнение. Меня ни в чем не переубедить, как со мной жить-то можно?! Вот поэтому ко мне и не притягивается никто.

– Вот уж не знаю… Но на Люсю ты точно не похожа, – согласилась Ася, кокетливо поправляя прядь каштановых волос.

– А у меня к тебе вопрос, – вдруг выдала Цветкова, пристально глядя на подругу.

– Что?

– Кто у тебя появился? – спросила Яна.

– В смысле? – честно распахнула глаза Ася.

– Не юли! И даже не пробуй меня провести. Уж кто-кто, а я тебя знаю всю жизнь. У тебя так блестят глаза только в одном случае – когда ты влюблена. И еще эта загадочная улыбка… Кому повезло? Кто он? – допытывала ее Яна.

– Ничего от тебя не укроется, – смутилась Ася. – Да, я влюбилась, причем очень сильно.

– Поздравляю! Так кто он? – заинтересовалась Яна.

– Я никогда так не любила, – продолжала витать в своих мыслях Ася.

– И?

– Я познакомлю тебя с ним на свадьбе, – пообещала Ася.

«А вот это уже становится очень интересно», – подумала Цветкова. Потому что мужчин у Аси было много, но она никогда не знакомила с ними Яну. А сейчас была готова это сделать… Это означало, что все серьезно.

– Ну хоть что-нибудь расскажешь о нем? – попросила Яна. – Развлеки меня немного.

– У меня дома произошло короткое замыкание. Я вызвала мастера по Интернету. И вот пришел он. И ты знаешь, я сразу почувствовала к этому парню симпатию, а еще почувствовала мужские руки в доме – он начал мне все чинить, прибивать. Мы с дочками просто зажили другой жизнью… – лепетала абсолютно счастливая Ася.

Яна смотрела на подругу с особым пристрастием.

Ася много работала, у нее росли две дочки, одна своя, другая удочеренная, это было осознанное решение Аси. Такое «бабье царство», и, естественно, им не хватало мужика. Почему-то Яна считала, что ее подруга, несмотря на ум, может стать легкой добычей для любого проходимца. Да еще Яна знала, что Ася всегда западает на молодых, симпатичных парней. И она очень надеялась, что на этот раз наконец-то повезет не только Люсе, но и ее дорогой и любимой подруге Асе. Такие мысли настроили Яну на философский лад.

– А чего я все о себе думаю? Словно я королевна какая-то… Сколько женщин с неустроенной личной жизнью! И ничего, не зацикливаются на этом. Вот и ты двоих детей тянешь. Почему я такая эгоистка, что думаю только о себе? Я желаю, чтобы ты была счастлива. И теперь очень хочу попасть на эту свадьбу, чтобы увидеть твоего избранника. Выходит, он простой рабочий? – спросила Яна.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ну… ты известный адвокат, у тебя хорошая квартира, карьера… А он пришел проводку чинить?

– Ну и что? Нельзя по этому о людях судить. У него два высших образования, между прочим! – кинулась на защиту своего возлюбленного Ася.

– Да я ничего, я так… – пошла на попятную Яна.

– И кстати, ты не видишь того, что творится у тебя под носом, – заявила Ася.

– Ты о чем?

– Я о Виталии Николаевиче. Сколько лет вы знакомы? А человек, между прочим, до сих пор не женат… Он же влюблен в тебя, и это очевидно!

– Ася, не начинай. Как будто я этого не знаю. Мы с ним давно закрыли эту тему. И думаю, что и у него все прошло. Столько-то лет! А я воспринимаю Виталия как друга. Да что там друга! Почти родственника! Вступать с ним в какие-то отношения – почти инцест.

– А я бы присмотрелась, – не соглашалась Ася. – Он надежный, верный и простой. А это то, что и надо для бабьего счастья. Хватит тебе уже экстрима!

– Хватит не экстрима, а сентиментальности, – прервала ее Цветкова, которой было не очень приятно говорить на эту тему.

Она никогда не шла вразрез со своими чувствами: если любила, то любила, а если нет, то нет. Ничего против Виталия Николаевича она не имела, но и чувств никаких, кроме дружеских, не испытывала.

– Давай лучше поговорим о предстоящем торжестве. Говорят, зрелище будет небывалое? – спросила Яна, уходя от неприятной для себя темы.

– Ой, я уже все продумала! Все пойдут, сто пудов, в черном или красном, у меня для таких случаев есть выручалочка – ярко-изумрудное платье и золото с изумрудами и бриллиантами, – затараторила Ася. – Естественно, одно большое коктейльное кольцо и классические черные туфли на шпильке. Прическу я сделаю сама, так все вверх приподниму и залачу.

Яна слушала бессвязную речь Аси и сердцем понимала, что дела серьезны. Ася всегда, даже на каких-то светских мероприятиях, придерживалась строгого классического стиля. А тут ее просто понесло в сторону женственности и романтизма. А фраза «коктейльное кольцо» прозвучала из ее уст как взрыв ядерной бомбы. У нее не было таких украшений. Она носила минималистическое золото с мелкими бриллиантами, а когда видела на Яне что-то крупное и яркое, говорила, что это скорее подойдет рождественской елке и что у Цветковой в роду явно были цыгане. Иначе откуда такой извращенный вкус?

– Яна, ты мне одолжишь свое кольцо? – прервала стремительные мысли Яны Ася. – Такое огромное, в виде шара со стразами?

– Которое ты называла самым главным безвкусием, елочным украшением? – спросила Яна, чисто для уточнения.

– Ну… это я так… как всегда, бухтела. Оно очень даже завораживающее! – Ася покрутила рукой перед лицом подруги, словно кольцо уже было на пальце.

– Как же его зовут? – с ужасом спросила Яна.

– Саша! Алек-сандрр, – прорычала совсем невменяемая Ася. – А еще можно по-милому, по-домашнему – Шурик.

– Поняла, – вздохнула Цветкова. – Ты совсем повернулась на своем Шурике? Или что-то еще понимаешь? Я начну ревновать.

– А в чем дело?

– Вот ты на свадьбу собираешься, а я как пойду? Ты подумала? Я же в больнице и хреново выгляжу! А между прочим, врач сказал, что меня не выпишут к свадьбе, но могут выпустить на несколько часов, а потом я вернусь в больницу. А в чем я пойду? Твоими молитвами, похоже, что в больничной пижаме.

– Ой, извини! Что-то я правда не подумала! Яночка, прости. Что ты хочешь, чтобы я тебе принесла?

– Ключи от моей квартиры у тебя есть. Принеси мне лазурного цвета брючный костюм, туфли синие, сумочку синюю. И украшения там подбери.

– Сапфиры? – быстро включилась в предложенную цветовую гамму Ася.

– Сапфиры – это хорошо для моих глаз и цвета кожи, а еще топазы голубые подойдут, – согласилась Цветкова и добавила: – И себе бери, что хочешь.

Наконец настал «день икс». Ася приехала в больницу к Яне Цветковой пораньше. Предварительно она заехала к ней домой, и Агриппина Павловна выдала ей по списку все, что просила Яна.

Подруги стали прихорашиваться. Яна на ночь заплела волосы в косу, чтобы распущенными они выглядели слегка волнистыми. Но лечащий врач уже с утра испортил ей настроение. Он наотрез отказался снимать бинты с головы. А с бинтами какая прическа? И тогда медсестра, видя истерику Яны, предложила ей свой вариант. Она водрузила на голову Яны металлическую сетку, добытую в хирургии, протянула концы волос через дырочки сетки и уложила их красивыми прядями.

Но Яна продолжала беситься:

– Я что, поеду с кастрюлей на голове?

– Яна, этого не видно, наоборот, все красиво, прическа зафиксирована как надо! И бинтов не видно! – уверяла ее Ася.

Цветковой ничего не оставалось, как смириться со своей участью. Внешне и правда выглядело все весьма благополучно. Но ощущения у Яны были весьма неприятные.

– Я словно в шлеме! Тьфу! У меня голова чешется!

– Ничего не трогайте, нарушите прическу, – предупредила ее медсестра.

С брючным костюмом, который привезла Ася, тоже все пошло не так. Дело в том, что из-за гематом Яна не могла ходить прямо, и ноги в коленях как-то сами собой расходились небольшим колесом.

– И куда я такая пойду? – возмущалась Яна. – Ковбой в шлеме!

– Ты сама сказала привезти брючный костюм, – оправдывалась Ася, при этом делая все возможное, чтобы не рассмеяться. Вид у Цветковой был еще тот!

– Я понимаю, что сама виновата, но я не знала, что у меня так разболятся ноги. Мне надо платье, и обязательно с очень длинной широкой юбкой.

– Времени ехать к тебе уже нет. Знаешь что… Рядом с рестораном есть бутик свадебной одежды. Давай мы туда зайдем и подберем тебе красивое платье, как на второй день, – предложила Ася, и Яна поняла, что это ее единственный вариант прилично выглядеть.

Пока они двигались по больничному коридору, Яна старалась не акцентировать внимание на взглядах, которыми ее одаривали проходящие мимо медицинские работники и пациенты. Внизу их уже ждало такси.

До бутика свадебных нарядов они доехали на удивление быстро.

– У нас очень мало времени! – затараторила Ася, едва подруги переступили порог магазина. – Вот даме платье в пол с пышной юбкой, чтобы ног не видно было, а то она ходит словно вприсядку.

Глядя на Яну, продавцы-консультанты еле сдерживались, чтобы не рассмеяться.

– У нас нет длинных платьев с пышной юбкой, есть только с длинной и узкой, – ответила одна из продавщиц. – Или вот свадебное.

– Зачем же мне свадебное? Я же не невеста? – здраво рассудила Цветкова.

– В узкое ты сейчас не влезешь, – отвела глаза Ася. – А есть свадебное, но хотя бы не белое?

– Есть красное…

– Вот! Давайте! Это любимый цвет Яны!

Больше уже никто ни о чем не спрашивал и не предлагал. Вынесли громадное платье настолько ярко-кровавого цвета, что било в глаза. Юбка была такого размера, что туда мог, если что, поместиться ансамбль «Золотое кольцо». Всю эту конструкцию, к тому же на жестком корсете, водрузили на Яну и затянули, потому что она была очень худая.

– Императрица! – хором воскликнули продавцы-консультанты.

– Попрошу без комментариев, – осадила их Цветкова.

Все сотрудники магазина провожали странную парочку: одна вроде как невеста, причем с явно дурным вкусом, другая – ее свидетельница в изумрудном красивом платье, у которой со вкусом все было в порядке.

– Это не платье! Это – клумба! Я отродясь бы такое не надела! – жаловалась Яна. – Я огромное красное пятно!

– Идем, мы опаздываем! – гнула свою линию Ася.

Когда они вошли в банкетный зал ресторана, сразу стало понятно, что его арендовали для свадьбы. Белые голуби в клетках, обилие белых роз и белых орхидей, белые стены, белые скатерти с золотом. Невеста – сама элегантность в скромном по размеру, но не по цене белом платье и фате и… Яна в ярко-красном платье с юбкой клеш в двадцать метров. Все взгляды сразу же приковались к ней, потому что не заметить такое было нельзя. Асю даже и не сразу заметили за этими габаритами.

Подруги все же опоздали, торжественная часть уже прошла, и гости тихо-мирно ели за столами, а потому их приход оказался совсем уж неловким.

– Надо было затеряться в толпе, – прошептала Яна подруге одними губами.

– С тобой? Это невозможно! – прошептала ей Ася. – Мы бы не затерялись и на бразильском карнавале.

– Ого! Это дама-торт? Ее можно есть? – выдал кто-то из гостей под дружное улюлюканье.

– Начинкой отравитесь, – ответила Яна.

– Еще одна невеста? – предположил кто-то. – Или кто-то очень хочет замуж.

– Это так заметно? – вспыхнула Яна, поворачиваясь к подруге.

– Да они про платье, – пыталась успокоить ее Ася.

Но Яна не успокаивалась, продолжая гореть словно факел. На выручку пришла сама невеста. Она выпорхнула из-за стола и побежала к ним навстречу.

– Это мои дорогие неразлучные подруги! Знакомьтесь, Ася и Яна, прошу любить и жаловать! А замуж Яне не надо, она там была, и не один раз. Сегодня моя очередь! Проходите, присаживайтесь. – Люся подвела их к одному из столиков, где были свободные места.

А Яна услышала за своей спиной:

– У нас нет такого большого самовара, чтобы посадить такую бабу…

Подруги уселись за столик, и один из гостей принялся за ними ухаживать. Он наполнил им фужеры шампанским и предложил положить разнообразные закуски. Яна хотела отказаться, но когда поняла, что в своем корсете не может ни приподняться, ни дотянуться до чего-либо, милостиво согласилась. Ее большая тарелка, естественно, белая с золотым ободком, быстро наполнилась едой.

Стол был богатый. Салаты, куриные рулеты с черносливом и курагой, буженина, бекон, фаршированные икрой яйца, фрукты, какие-то запеченные осетры и молочные поросята с глазами-маслинами и еще бог знает что.

– Давайте сейчас, девочки, по салату, а потом я вам положу по мяску да по рыбке, – предложил мужчина. – И по штрафной!

Ну а дальше понеслось… все как на среднестатистической свадьбе. Тосты, крики «Горько!». Кроме того, были конкурсы, но Яна в них, естественно, участвовать не могла. И не потому, что болели ноги, а из-за неудобного наряда. Были и танцы, но Цветкова не танцевала все по тем же причинам.

Зато Ася принимала активное участие во всем. Наконец-то появился ее молодой человек, которого Яна ждала с особым нетерпением. Уж столько она про него слышала от подруги! Первым впечатлением Яны было разочарование. Во-первых, он опоздал, что не являлось хорошим тоном. Во-вторых, выглядел как-то не презентабельно. Худенький, сутулый, с хитрыми, такими лисьими глазками и блуждающей улыбкой на пухлых губах. Ася же просто купалась в его объятиях и, глядя на него, таяла словно свечка. По ней было видно, что она влюблена как кошка и совсем потеряла голову. Вот только от чего, Яна никак понять не могла. Ася выглядела богато, красиво, статусно, а он… Вот уж совсем не заметный, молодящийся под пацана мужчина.

«Может, он очень умный? Может, безумно интересный собеседник?» – терялась в догадках Цветкова. Но судя по плотоядным взглядам, которыми Александр одаривал Асю, скорее всего, все дело было в постели.

«Ладно… Время покажет. Главное, что Ася счастлива, а это сразу видно, но это же и пугает. Порхает как бабочка. Как бы крылышки не опалила», – размышляла Яна, радуясь уже тому, что хотя бы перестала страдать по поводу своей неустроенности в личной жизни.

Люся зажигала по полной, была уж чересчур весела и раскованна.

«Ася права, как-то она быстро оправилась, – подумала Цветкова. – Словно отомстила или доказала бывшему мужчине, что и она не осталась одна, что и она кому-то нужна. Даже вот замуж вышла. Просто истерика какая-то…»

Яна тряхнула головой, словно избавляясь от всех ненужных мыслей.

«Сижу здесь как бабка старая, всех осуждаю, всех обсуждаю… Вот такое будущее меня ждет. Сама виновата. А все мои бывшие давно нашли других женщин и счастливы».

– Кульминация вечера! Невеста бросает букет! – объявил ведущий свадьбы. – Просьба всех незамужних дам встать вот здесь, а Людочку подойти вот сюда! Давайте, давайте, девочки, живее, участвуют все! Самая действенная примета. Стоп, дамочка! А вы куда? Я видел, вы пришли с мужем! Ну и что, что он у вас уснул в салате? Это не повод отнимать шанс у незамужних женщин! Мало ли, что вы его поменять хотите!

– Яна, вставай! Пошли! – Ася подхватила ее под локоть.

– Ой, иди без меня! Я уж сижу и сижу. Как сосуд, поглощающий еду. Кто бы мне еще корсет ослабил! Побольше бы в меня вошло…

– Нет, ты что! На бросание букета ты обязательно должна пойти! И так ни в чем не участвовала! Не замужем? Не замужем! Значит, не гневи свадебного бога!

Спорить с окрыленной любовью и выпившей Асей было абсолютно бессмысленно. Яна с трудом поднялась (на самом деле, корсет сильно ее сдавливал) и переместилась вместе с Асей в группу незамужних и страждущих.

– Ася, давай! Мы будем следующие! – крикнул вслед своей пассии Александр, и у Яны удивленно поползли брови вверх.

– Ого, какие далеко идущие планы… Ты его давно знаешь?

– Месяц, я скрывала его от тебя, – шепнула ей счастливая Ася. – Боялась спугнуть свое счастье!

– Я не «сглазливая», – ответила Яна и с нескрываемой неприязнью посмотрела на беснующегося в толпе Шурика. Вот не нравился он ей, и все тут! Хоть режь!

– Ой, у вас такое платье, вы оттесните всех остальных, – запаниковали девушки, увидев приближающуюся Цветкову.

– Я встану сзади… И я точно не смогу высоко подпрыгнуть за букетом, – нашла себе оправдание Яна.

– Так! Не бухтим! У всех должны быть одинаковые шансы! Все по-честному, – нравоучительным тоном сказала Ася и выдвинула Яну, наоборот, вперед. – Мы готовы!

Люся озорно окинула взглядом всю компанию.

– Ну, мои «неженатики»… – Она отвернулась и кинула букет. – Ловите!

Яна не знала, что бросание букета совмещается с громким салютом в честь новобрачных!

Глава 4

К головной боли и заложенности в одном ухе добавились заложенность в другом ухе и постоянный шум в голове. Яна вообще не понимала, что происходит. Она открыла глаза и уставилась в белый потолок. Почему-то сразу же подумалось, что такие потолки могут быть только в больнице. Яна помнила, что она и лежала в больнице. Затем они с Асей поехали на свадьбу к Люсе… Свадьбу Яна тоже помнила. Вполне веселая, нормальная свадьба, сносная еда. А вот как она оказалась снова в больнице?

«Напилась все-таки… Ну, на свадьбе это немудрено… – вздохнула Яна и поморщилась, ощущая тяжесть в желудке. – И нажралась, похоже, тоже…»

Яна скосила глаза и увидела встревоженное лицо Виталия Николаевича.

– Опа! Ты прямо прописался, что ли, в больнице? Недавно меня навещал и опять… Чего вид такой трагичный? Просто дежавю! Не хватает только Аси рядом. Где она?

– Я рядом, – раздался голос словно из потустороннего мира.

Яна даже подумала, что это ей Виталий Николаевич голосом чревовещателя ответил.

– Что? – Цветкова повернулась в сторону и оторопела.

На соседней кровати лежала Ася, с забинтованными головой и рукой.

– Привет, – проговорила она. – Я к тебе попросилась… Ты не против?

– А чего это и ты приложилась, что ли? Я что-то пропустила? Чем закончилась свадьба?

– Ничем хорошим, – вяло ответила Ася. – Бросанием букета в толпу незамужних женщин.

– Точно! Это последнее, что я помню, – согласилась Яна.

– Букет был заминирован и взорвался, есть жертвы, – сказал Виталий Николаевич.

– Какие жертвы? – спросила Яна с круглыми от ужаса глазами.

– Много жертв… Одна девушка умерла, другие тяжело ранены. Ты пострадала меньше всего, потому что на голове у тебя под прической оказалась металлическая конструкция, она-то и спасла… А Ася спаслась только из-за того, что стояла позади тебя, твое платье не давало подойти к тебе поближе.

– Ты спасла меня! – пискнула Ася.

– Как же так… – Яна была просто раздавлена. – Я что-то плохо себя чувствую и плохо соображаю.

– Немудрено! Повторное сотрясение головного мозга, – вздохнул Виталий Николаевич. – Хорошо, мне сообщили…

– Чего же тут хорошего? Все дергают тебя и дергают.

– Для начала, ты стала главной подозреваемой, – сказал он.

– Опять?! Я?! Почему я? – удивилась Цветкова.

– Ну а кто? Все свидетели показали, что ты выделялась на фоне гостей. Что у тебя явно не все в порядке с психикой. Что ты хотела затмить саму невесту, перетягивала, так сказать, одеяло на себя.

– И что? Да я сидела всю свадьбу, из-за стола не вставала! Какое одеяло я перетягивала? – возмутилась Яна.

– И специально надела защиту на голову, чтобы все пострадали, а ты выжила.

– Ты с ума сошел?! Ася, это же при тебе происходило! Я же не знала, что мне вообще предложат эту конструкцию на голове соорудить! Я-то тут при чем?

– Да выяснили уже всё! – махнул майор рукой. – Успокойся! Просто вид у тебя был слишком демонический… Как главный маньяк на свадьбе.

– А кто букет поймал? – спросила Яна, сдвигая брови на переносице.

– Ты… ты и поймала, – вздохнул Виталий Николаевич.

– Прекрасно! Я заминировала букет и сама же его и поймала! Захотела красиво покончить жизнь самоубийством! А красное платье надела, чтобы крови меньше было заметно. Как всегда, я крайняя! Какой ужас! Кто же надумал такое зверство?! И преступника, как всегда, не нашли? – спросила Яна.

– Почему не нашли? Задержали уже, – отвел глаза Виталий Николаевич.

– Я же говорила! Я адвокат! Я людей хорошо чувствую! – громко заговорила Ася. – Я же сразу сказала, что женщина после предательства так быстро восстановиться не может! Точно крыша поехала! Сумасшедшая невеста!

– Так это Люся сделала?! Она заминировала букет? – ахнула Яна Цветкова и села в кровати. – Зачем?

– Она не сама это сделала, нашла людей, кто это сделал, сейчас их пытаются найти. Но затея ее, – ответил Виталий Николаевич.

– Зачем? – на самом деле тупила Цветкова.

– Оказывается, Германа увела молодая девушка, которая была ее подружкой и была вхожа в их дом. И вот на своей свадьбе она захотела избавиться от всех незамужних подружек разом, кардинально избавиться…

Яна снова легла и уставилась в потолок.

– Яна, ты что? – забеспокоился Виталий Николаевич. – Тебе плохо?

– Нет, мне хорошо… Сильно хорошо… Я не знаю… У меня сейчас мозг взорвется. Мне жалко и Люсю из-за того, что с ней сделал ее гражданский муженек, и нас всех жалко, незамужних, которые попали под ее огненный фейерверк. Одна погибла! За что? За этого идиота? Какой ужас!

– Все правильно ты говоришь, жалко всех, но преступление совершила Людмила. Хотя, конечно, она пройдет психиатрическую экспертизу. Мое мнение, так она ненормальна, – высказался Виталий Николаевич.

– Еще бы! – подала голос Ася. – Я же сразу говорила, что она ненормальная! У нас никто не занимается профилактикой преступлений! Только когда гора трупов!

– А мне иногда кажется, что если изолировать Яну Цветкову, то вообще в мире будет меньше преступлений, – сказал майор полиции.

– Ха-ха-ха! – отреагировала Цветкова. – Что же ты меня не закрыл?

– Пощадил, – ответил Виталий Николаевич.

– А ты не щади! Руби правду-матку! Давай арестуем меня, и всё… Все преступления на земле закончатся! Аллилуйя!

– Не юродствуй, Яна, я серьезно.

– Сколько пострадавших? – вздохнув, спросила Яна.

– Десять. Это без вас с Асей, – ответил майор.

– Кошмар! Это каким же извращенным разумом надо обладать, чтобы запрятать бомбу в букет! Она не боялась, что он взорвется еще в ее руках? – все никак не понимала Цветкова.

– Яна, она, повторяю, скорее всего, ненормальная, – ответил Виталий Николаевич, взлохматив волосы пятерней.

– А почему ты, Яна, не задаешь свой главный вопрос? – пискнула Ася.

– Это какой?

– Будет ли мне счастье? Выйду ли я замуж? Хорошая ли эта примета, если я поймала букет невесты? Нет, ну если учесть, что он был начинен взрывчаткой, как вы думаете, это какой знак? – поинтересовалась Ася.

– Теперь ты юродствуешь, – покосилась на нее Яна.

– Нет! Я хочу знать правду!

– Девочки, не ссорьтесь! Я только попросил бы тебя, Яна, в ближайшее время не посещать никакие свадьбы, даже близко не подходить. Ну, на всякий случай… Мало ли что? Выхватишь кольцо, наденешь себе на палец и не сможешь его снять… Придется вызывать спасателей. Потом, где свадьба, там шампанское рекой. Схлопочешь пробкой в глаз. Или еще что. Твое сильное желание замужества может сыграть с тобой плохую шутку.

– Противопоказано это мне, – вздохнула Цветкова, – черная метка. Отсюда делаю вывод, что не будет мне удачи в свадебном деле.

– По любви надо… Как у меня с Сашкой, – снова подала голос Ася.

– На альфонса твой Сашка похож! – не сдержалась Яна.

– А ты его знаешь?! Как так можно судить о человеке? Что ты такое говоришь? Да он лучший мужчина на свете! – сразу же завелась Ася.

– Понятно-понятно! Шурик – тема неприкосновенная, – ответила Яна.

– Что за Шурик? – решил поучаствовать в разговоре Виталий Николаевич.

– Новая пассия Аси, – пояснила Яна.

– Моя настоящая любовь! – выдала Ася.

– Вот ты бы с ним познакомился и оценил… – предложила Цветкова.

– Не надо моего Сашу оценивать с точки зрения правоохранительных органов! – насупилась Ася.

– Она адвокат, с ней будет сложно, – пояснила Яна.

– Я не знаю, о ком даже идет речь, – посмотрел на часы Виталий Николаевич. – Мне пора, дело у меня одно. Тут вам гостинцы, один пакет на двоих.

– Спасибо, – ответила Ася.

Виталий Николаевич обратился к Яне:

– Сообщить Ричарду, что ты в больнице?

– Боже упаси! – воскликнула Яна.

– Все-таки бывший муж, и он прекрасно к тебе относится, – напомнил майор.

– Не надо! Не надо его тревожить лишний раз! Со мной все хорошо! Пожалуйста, не надо! – взмолилась Цветкова.

– Ну я тогда навещу… Все-таки… не чужие.

– Тебя всегда рады видеть, – ответила Ася за себя и за подругу. – Надеюсь, мы не заваляемся здесь.

– Да отлежитесь вы уже здесь, девочки, – сокрушенно покачал головой майор и покинул палату.

– Нас и мой Сашка будет навещать, – порадовалась Ася. – И все-таки, как он тебе?

– Да я же с ним даже не общалась. Парень как парень, – туманно ответила Яна. Ну не могла же она так сразу заявить подруге, что ее возлюбленный ей совсем не показался.

– Пообщаешься еще! Он такой милый и интеллигентный парень! И самое главное, Саша очень любит меня, – сказала Ася. – Вот молодец Виталий Николаевич, он тебе уже больше чем муж… такие отношения, проверенные временем.

– Ты на что опять намекаешь?! – скосила в ее сторону глаза женщина с трудной судьбой, как Яна себя называла. – Прекрати мне сватать Виталия Николаевича!

– Ты так говоришь, словно он – худшее, что может произойти в твоей жизни! Конечно, не бизнесмен и не чешский князь, зато честный работник внутренних органов! Майор полиции! – произнесла с особым почтением Ася.

– Ася!

– Что – Ася?! Надо поддерживать отечественного производителя! В свете последних санкций… про чешского князя лучше и не вспоминать.

– А я и не вспоминаю, – ответила Яна и глухо добавила: – Я все время помню…

И внезапно она заплакала. Ася тут же забыла про свои болячки и выросла в поле зрения подруги словно гигантский гриб-боровик после дождя.

– Яна, ты что? Господи! Ты когда видела Карла в последний раз?

– Два года назад. По телевизору шла трансляция его бракосочетания, – ответила Яна, хлюпая носом.

– А живьем? Когда ты видела его живьем?

– Примерно тогда же. Он приезжал за неделю до своего венчания. Это был последний шанс его вернуть. Наивный! Разве я могла вернуть что-то обратно? Да никогда! Он уже изменил… Ведь у него уже родился наследник!

– Знаю-знаю я твой характер! Два года большой срок. И больше он не пытался связаться с тобой? – спросила Ася.

– Никогда, – мотнула головой Цветкова, – думаю, что нам обоим было бы очень больно. Я… я… не забыла его…

– Так на то нам и память, мы все помним, – согласилась Ася, – и я никогда не забуду, например, отца моей дочки.

– Я продолжаю любить его, – ответила Яна, – сильно, так же, как в первый день. Ничего не меняется. И это страшно. Все, что было после Карла, не имеет никакого значения.

Ася смотрела на нее, абсолютно потрясенная.

– Ты никогда не говорила так о нем, ты даже не вспоминала!

– Потому что это слишком больно! Я надеялась, что время лечит, что пройдет это чертово время, но оно шло-шло, а легче мне не становилось! Это словно некончающаяся пытка! – плакала Яна.

– Если это такая сильная любовь, что же ты не поборолась за него? – удивилась Ася. – Он же тоже любил, я это знаю, я это всегда видела и чувствовала! Вы что наделали?! Зачем? И ведь все твой характер! Карл же стал заложником ситуации.

– Ага! Веселая такая перспектива складывается! Любил бы меня наездами, а основное время жил с молоденькой женой и ребеночком. Его сердце разрывалось бы между нами, а мое сердце истекало бы кровью от ревности. Кому было бы счастье? Никому.

– А так кому счастье? – спросила Ася.

– Не мне, – согласилась Яна, размазывая слезы. – Но он очень любит ребенка, да и жену свою. Никто не рвет на части.

– Понятно! Ты, как всегда, пожертвовала собой! – воскликнула Ася.

– Женщины разные… да, я не способна вытаскивать разными способами мужчину из-под другой женщины и отрывать его от его детей! А кто-то может, – сказала Цветкова.

– А счастливы-то бывают как раз те, кто способен по трупам…

– Ну и пусть у них будет их «трупное счастье», когда-нибудь они совершат ошибку и отравятся своим трупным ядом, – отметила Яна. – В жизни все возвращается, кому-то скоро, кому-то через десятилетия. Но возвращается всегда… А я лучше буду одинокая, несчастная дура со спокойной совестью. Чего там говорить!

Ася внимательно посмотрела на подругу:

– Я тоже такая! – И обняла Яну. – Крепись!

– Два года! Долгих два года, Ася! И ни капли не легче… что же это такое?

– Любовь это настоящая, подруга… То, что не каждому дается. А предавать любовь нельзя, это святое. А вы с Карлом оба хороши, но он больше виноват.

– Не надо, Ася. Я не знаю, чего вдруг расплакалась, что на меня нашло? Сотрясения мозга бесследно не проходят. Всё! Больше не буду! – Яна вытерла слезы и улыбнулась. – Как же нам повезло, любимая ты моя подруга! Мы живы, и мы вместе!

И подруги обнялись, каждая подумав о своем.

Глава 5

– Я, конечно, все понимаю, гражданка Цветкова, и когда отпускала вас на свадьбу, сказала, что вы вернетесь в больницу… – качала головой лечащий врач Киселева Елена Вячеславовна. – Но я не говорила вам, что вернуться в больницу вы должны с новой травмой, и опять-таки головы, да еще подружку прихватить и половину отделения женской травмы заполнить.

– Это получилось спонтанно, – ответила Яна.

– Ага! Сама спонтанность! Фейерверк неприятностей!

– Чего вы на меня кричите? – не поняла Цветкова.

– Это я для профилактики! Теперь лежите и не шевелитесь. А где, кстати, ваша юридически подкованная подружка?

– Ей кто-то позвонил. Она вышла из палаты.

– Чертова мобильная связь, отбирать бы у вас телефоны, как у зэков, тогда лечебный процесс пошел бы на ура, – сказала Елена Вячеславовна и ушла.

«Не удовлетворенная жизнью, – сразу же подумала Яна. – Как же это видно по женщинам, кого любят, а кого нет. Неужели и я такая же злобная фурия? Или скоро стану такой и буду набрасываться на людей?»

Пока Яна размышляла о бренности женского существования, вернулась Ася, и выглядела она ужасно. Бледная-бледная, с дрожащими губами и каким-то отчаянным взглядом.

– Ася, что случилось? – сразу же отреагировала Яна. – Ты себя плохо чувствуешь?

– Нет, вернее, да… Как тут себя будешь чувствовать? Помнишь Алку Пермякову?

– Конечно, помню. Всегда была безбашенной, – ответила Яна.

– Ой, не говори сейчас про нее плохо, сейчас нельзя.

– Чего так? – не поняла Цветкова.

– Умерла она. Мне ее парень позвонил. Завтра похороны.

– Как умерла? – ахнула Яна. – Как же так? Она же наша ровесница! Такая молодая! Что случилось-то?

– Она с какими-то байкерами связалась, вот и разбилась. Ее парень Иван так бессвязно говорил. Позвал вот на похороны. Слушай, я сама не верю. Алка была такой «зажигалкой». Но она, конечно, и выпивала, и курила, и, может, кое-что еще… Но никто не заслужил так рано погибнуть, – разволновалась Ася.

– Пошли на обед, а потом зайдем к Елене Вячеславовне, поговорить надо.

Когда подруги сели за дешевый пластиковый стол в больничной столовой, Ася уставилась на поднос.

– Разве же это обед? – спросила она.

– Суп гороховый, капуста тушеная и такая маленькая тефтелька. Ну и компот!

– Даже не сладкий. Где кофе? – капризничала Ася.

– Люсю сейчас еще хуже кормят, надеюсь. Столько девчонок покалечила! – ответила Яна, с кислой миной жуя тефтельку.

Складывалось ощущение, что мяса в ней не было, а вот из чего она была сделана, оставалось непонятно. По крайней мере, у Яны по этому поводу не было ни одной мысли.

– Какой тебе кофе? Это вредно для здоровья!

– Для здоровья вредна такая жратва! – не согласилась Ася.

– Выйдем завтра и это… Поедим, мы же на похороны, ну а следом поминки, – задумалась Цветкова. – Что я говорю? Какое кощунство! А кушать-то и правда хочется. Позвони своему студенту, пусть еды принесет и термос с черным кофе! Я имею в виду твоего Шурика, – сказала Яна.

– Он не студент, он работает.

– Кем и где? – не унималась Цветкова.

– Ну… руками работает, головой работает, – смутилась Ася.

– И еще, видимо, кое-чем тоже работает.

– Яна! Ну как без этого? Мне хорошо с ним, это правда.

– Ладно, я рада, что тебе хорошо. Пошли, пожалуй, порадуем нашего доктора.

– Ну что, невесты? Чего вид такой невеселый? – спросила их Елена Вячеславовна.

– Как-то не очень хорошо вы кормите пациентов, – начала о своем Ася.

– Я кормежкой не заведую! Я вас лечу, а вы мне мешаете! А все претензии тем, кто по сто рублей выделяет в день на питание больного. Так чего вам еще надо?

– Нам бы уйти из отделения завтра вечером, – отвела глаза Яна.

– Я не ослышалась? Снова торжество? Надеюсь, не свадьба?

– На этот раз похороны, – вздохнула Ася.

– О господи! Что случилось?

– Умерла одна наша знакомая, мы должны проводить ее в последний путь…

Елена Вячеславовна с таким выражением посмотрела на них, словно хотела сказать: «Да вы сами-то одной ногой уже там… А еще кого-то провожать надумали», но вслух произнесла:

– Нет, ну если в последний путь, то… ладно! Но только туда и обратно! И без сюрпризов! Хватит подрывать авторитет нашей больницы.

– Хватит нас пугать! Мы можем уйти хоть сию секунду, под расписку. Мы здесь не в тюрьме! – напомнила ей Яна.

– Только из-за вас полиция все время ходит! – возразила доктор.

– Не из-за нас, а к нам, – поправила ее Яна, понимая, что доктор имеет в виду Виталия Николаевича.

Яна с Асей вернулись в палату, и Ася заворковала по телефону со своим Шуриком.

– Он долго сопротивлялся, но все же поможет нам, мой любимый Сашка! – мурлыкала она.

– Не узнаю тебя… «мой любимый Сашка», – передразнила ее Яна.

– Влюбленный человек резко меняется, а я сейчас отношусь именно к этой категории. И потом, кого нам еще просить? Не Виталия Николаевича же ввязывать непонятно во что. Саша завтра принесет нам темную одежду, надо же в подобающем виде идти на кладбище, и довезет до нужного места.

– У него машина? – уточнила Цветкова.

– Нет, он не водит, но возьмет такси.

– Просто супермен! – хихикнула Яна.

– Тебе он понравится, вот увидишь, – не сдавалась Ася.

– Уже нравится, раз ты за него горой! – согласилась Яна.

На ужин они не пошли – хватило обеда, мужественно выдержали уколы и капельницы и дождались следующего дня.

Каждый день в больнице абсолютно походил на предыдущий. Этакий день сурка, поэтому появление Александра внесло некоторое разнообразие в их больничный быт. Яна впервые видела Сашу так близко и без толпы беснующихся людей, но почему-то впечатление от него не менялось. Те же хитрые глазки-маслинки и симпатичные пухлые губки.

«Проходимец», – почему-то подумала Яна и тряхнула головой, отбрасывая дурные мысли.

– Еще раз познакомьтесь! Это Саша, это Яна. – Ася сияла, словно начищенный медный таз.

– Да я помню! Ты была звездой вечера! – заявил Александр.

– Не хватало только песни «Я иду в армию», раз уж на мне при взрыве оказалась защита, – ответила Яна.

Это заявление вызвало у Шурика приступ смеха, словно у подростка.

– Главное, что ты спасла мою Асечку, – сказал он и принялся целовать подругу в щечку.

Ася таяла на глазах, а Яна гнала от себя мысли, что все, что делает Саша, сквозит какой-то наигранностью и неискренностью.

«Да нет, не может быть. Почему Ася не может ему нравиться по-настоящему? Ну и что, что она постарше. Она очень хорошо выглядит и заслуживает счастья. Будет здорово, если мне только кажется, что Саша ее не любит, а просто пристроился! Я очень надеюсь, что ошибаюсь».

– Я привез все, что ты просила, дорогая. Термос с кофе, две пиццы и темную одежду! – сказал Саша.

– Спасибо, дорогой! – кинулась к нему на шею Ася, победоносно смотря на подругу, словно говоря ей: «Вот видишь… А ты намекала, что он иждивенец! А он вот сам все купил! Все выполнил! Позаботился!»

Яна закатила глаза. «Молодец мальчик, возьми с полки пирожок».

– Только поехать с вами не могу, у меня работа, – сообщил Шурик, виновато моргая глазками.

– Любимый мой, но какая работа? Вечер на дворе! Отдыхать пора! – забеспокоилась Ася.

– Нет, я людям обещал сделать… Я должен работать всю ночь, – вздохнул он, – вот вам денежка на такси.

– Спасибо, любимый! Ты так заботишься обо мне! Я чувствую мужскую поддержку, что я не одна! – смотрела на него влюбленными глазами Ася.

– Мне тоже хорошо с тобой, любимая. – Саша совсем не стеснялся Яны и продолжал обнимать Асю. – Будьте осторожны! Всё… мне пора!

Александр ушел.

– Ну как он тебе? – В глазах Аси светилась такая любовная энергия, что казалось, она запросто может пробить стену. – Он столько работает! Он так балует меня! Все для меня! Шампанское! Клубника! Узнает, что я люблю, и сразу же покупает. Похоже, что это он содержит меня, а не я его. Что бы ты там себе ни думала.

– Ничего я не думаю, успокойся. И вообще, тебе не кажется, что мы обе должны в первую очередь подумать об Алле. Ведь мы идем на ее похороны! – заявила Цветкова, чтобы скрыть свое раздражение от появившегося в жизни подруги Шурика.

Она не знала почему, но была абсолютно уверена, что их отношения не навсегда, что рано или поздно это закончится, а вот Ася, похоже, витала где-то высоко в облаках.

– Не думаешь ли ты, что будешь с Сашей до конца своих дней? – все же решила уточнить Цветкова.

– Да! Я его так люблю, что прямо сплю и вижу, как мы обнимаемся и умираем в объятиях друг друга.

– Ага, – кивнула Яна и начала натягивать черные колготки.

– Что не так? – не поняла Ася. – Чем он тебе не нравится?

– Да при чем тут я? Главное, чтобы тебе нравился! И мы опять не о том говорим! Давай проявим хоть каплю уважения к умершей… Я сейчас Виталию позвоню, предупрежу, что нас какое-то время не будет. А то вдруг после работы приедет? Его ксива ему в любое время любые двери открывает. Заявится, как вчера, с бутылкой шампанского и моим любимым шоколадом. – Яна набрала номер. – Странно… Телефон выключен.

– Оставь ты человека в покое! Такое впечатление, что он двадцать четыре часа в сутки должен быть на службе у Яны Цветковой. В конце концов, у него есть личная жизнь, он же видный мужик! Правда, есть один недостаток. И это не маленький оклад! А то, что много лет по тебе сохнет! Но это не значит, что у Виталия не может быть женщины.

– Да чего ты на меня набросилась?! Мне все равно! Я буду только рада, если у него есть женщина! Заметь, у всех моих бывших есть женщины, и все счастливы, так что я не несу никому никаких неприятностей! – воскликнула Яна.

Когда они вышли из больницы и посмотрели друг на друга, то невольно рассмеялись.

– Ну и видок у нас! – отметила Цветкова.

– Это точно! Хорошо, что не на торжество идем. Нет, это, конечно, не хорошо для Аллы, но нас спасает точно. А моему Сашечке все равно, как я выгляжу, и деньги вот на такси дал, – не смогла не добавить Ася.

«Да потому что ему все равно, как ты выглядишь, потому что ему вообще нет до тебя никакого дела», – подумала Яна, но вслух такое произносить, конечно же, не стала.

Наконец подъехало такси. Подруги уселись на заднее сиденье и назвали адрес.

– Далековато будет, – покосился на них водитель.

– Мы добавим тысячу, – сразу же отреагировала Цветкова.

– Ну что ж… в долгий путь, – ответил он.

По дороге к деревне Соловьи Ася с Яной даже успели поспать.

Издалека деревенька выглядела убого. Они расплатились и вышли из машины. Невдалеке мигали какие-то огоньки, на этот свет подруги и двинулись в поисках Ивана.

– Знаешь, кажется, мы погорячились, что ушли из больницы. Сейчас бы по укольчику, по таблеточке и на боковую, – пожаловалась Ася. – А то и голова кружится, и слабость во всех конечностях.

– Тебе нехорошо? – забеспокоилась Яна.

– А тебе?

– Мой организм уже привык ко всяким передрягам, – ответила Яна, – а ты у нас человек новый в этом вопросе. С непривычки-то… Давай с Аллой простимся, сошлемся на плохое самочувствие да вернемся! Эх, зря дядьку отпустили. Здесь попутку поймать – проблема. Смотри, глухомань какая.

– Я не верю своим глазам, – сказала Ася.

– Что?

– Кладбище! Впереди – кладбище! И голоса людские слышны.

– Значит, Аллу тут хоронят. Интересно почему? Так далеко… Может, здесь кто из родственников живет? Насколько я знаю, детей у Аллы нет. Мама ее однажды мне плакалась, что дочка совсем с катушек слетела, в секту какую-то подалась.

– У нее не было близких отношений с матерью, поэтому та могла что угодно нафантазировать. Она всегда была такой пуританкой, и кавалеры дочери сводили ее с ума. Может, и выжила дочь из дома.

Подруги приблизились к группе людей, и один из мужчин обратился к ним:

– О, привет! Две подружки-неразлучницы Ася и Яна!

– Привет, Ваня. Прими наши соболезнования, – ответила Ася.

– Принимаю. А чего вы так вырядились? Выглядите словно зомби, – оглядел их Иван.

– Мы из больницы, – туманно ответила Яна. – Нам бы с Аллой проститься. Да мы и поедем, неважно себя чувствуем…

– Да нормально все будет! – ответил Иван и издал глупый смешок, при этом правый глаз его слегка подергивался.

Народа на кладбище собралось человек тридцать. Яна с Асей старались держаться вместе и наконец-таки увидели Аллу. Она лежала в темной одежде в гробу, вытянувшись в струнку. На ней было множество каких-то металлических украшений, а на плечах торчали шипы, словно она была металлистом.

– Аллочка, – схватилась за рот Ася, пытаясь сдержать рыдания.

– Как же так… – вторила ей Яна.

И тут Алла открыла глаза и села в гробу.

– Привет, мои подружки! Так рада вас видеть!

Ася пошатнулась и, если бы ее не поддержала Яна, наверняка упала.

– Алла?! Это что за юмор такой?! Ты с ума сошла? – Ася уже держалась за сердце.

– Да я не хотела никого пугать, это все Иван…

– А я-то чего! Просто такие вещи по телефону не хочется объяснять. Да и не приехали бы они, если бы я не сказал про похороны.

– Что вообще происходит? – спросила Цветкова.

– Сегодня мои похороны, – подтвердила Алла. – Это у нас ритуал такой – посвящение на следующий уровень.

– На какой уровень? – не поняла Яна.

– Уровень самоочищения, уровень отхода души от тела и обратно, но я смогу регулировать свою душу, контролировать все, – говорила Алла, и глаза ее при этом как-то странно поблескивали.

Яна с Асей переглянулись. Что говорить, они даже не знали. Нет, конечно, теперь-то они понимали, что зря приехали, но как так сразу развернуться и уйти? Спорить с Аллой было бесполезно. Она была явно не в себе и искренне считала, что сделала доброе дело, пригласив близких подруг на такое знаменательное для нее событие.

– А поминки? – вдруг спросила Ася.

– Что? – не поняла Алла.

– В смысле, поесть…

– А это будет! Сначала обряд, – ответила Алла, кивая как-то без удержу, словно китайский болванчик.

И вся толпа вместе с гробом двинулась в глубь кладбища с какой-то странной, заунывной песней.

– По ходу, мы попали, – прошептала Яна на ухо подруге.

– Это сектанты… сто пудов… Извините, любезный! – обратилась Ася к одному из парней. – А где будет… это…

– Жрачка? – тут же понял он.

– Именно!

– Так отсюда налево метров двести, кафе «Встреча», – пояснил парень.

– Пожалуй, я туда сразу пойду, – зевнула Яна, похлопав себя по впалому животу.

– А как же?.. – не поняла Ася.

– Что, похороны? Так вроде все живы…

– Нет, ну это понятно. Но мы должны следовать их правилам, подыгрывать как-то, – пояснила Ася.

– Вот ты и следуй! Она тебе больше знакомая, чем мне, а у меня кишки уже сводит узлом. Да и потом, о чем ты говоришь?! На какое кладбище мы пойдем? Прощаться с Аллой? Смешно! В общем, ты как хочешь, а я в этом фарсе участвовать не буду! – Яна резко отделилась от толпы и пошла искать кафе.

Она надеялась, что Ася тоже не будет участвовать в глупейшем шествии по кладбищу и догонит ее, но ошиблась. Ася решила все-таки проводить подругу на новый уровень.

С виду кафе «Встреча» выглядело ужасно – покосившийся сарай с отваливающейся желтой штукатуркой и трещинами по фасаду глубиной и шириной с толстый палец. Здание было всего в один этаж и широкое по плоскости, с безобразными, деформированными трубами для водостока. А вот запах из полуоткрытой двери шел очень даже не плохой. Яна поднялась по ступенькам и вошла внутрь. Обычные пластиковые квадратные столы и стулья, расколовшаяся дешевая плитка на потолке и стенах.

Навстречу Яне вышла официантка с усталым от работы да и от жизни лицом.

– У нас сегодня спецобслуживание.

– Я как раз с этого мероприятия, просто замерзла на кладбище, – ответила Яна.

– Все равно присаживайтесь где-нибудь в сторонке. – И официантка оглядела длинный стол, состоящий из нескольких сдвинутых столов и накрытый клеенкой.

Яна осмотрелась. В углу, вдали от входа, за маленьким столиком сидел какой-то грязный бомж и что-то хлебал из тарелки.

Яна села подальше от него. Из помещения кухни вышла еще одна работница кафе, помоложе и посимпатичнее, и стала ставить на стол какие-то закуски. Наконец она все же обратила внимание на Яну.

– Мы еще только накрываем. Вам что принести?

– Меню я не видела, поэтому посоветуйте, что у вас там посвежей? Пахнет чем-то вкусно.

– Это пирожки только что подошли – с мясом, с капустой. Еще борщ и гречка с грибами. Рекомендую, – сказала девушка.

– Вот! Это вот все и несите! – воскликнула Яна, чувствуя приближение голодного обморока.

Бомж обернулся на ее голос и пристально посмотрел из-под своих кустистых бровей недобрым взглядом.

Девушка принесла Яне пирожки.

– Прямо горячие…

– Извините, а вы что, бомжей кормите? Я, конечно, все понимаю, но тип такой неприятный. Антисанитария, – пожаловалась Яна.

Но девушка как-то стушевалась, побледнела, невнятно ответила и убежала на кухню.

Яна съела пирожок, заглотив его целиком, и побрела в поисках туалета. Бомж отвернулся от нее, закрывая свою еду, словно она могла покушаться на нее, и что-то злобно пробубнил.

«Какой отвратительный тип!» – подумала Яна и пошла по коридору. Если в основном зале царил полумрак, то здесь была тьма кромешная. Вдруг Яна услышала, что кто-то плачет. На секунду она замешкалась, затем двинулась дальше. До нее стали долетать обрывки чьего-то разговора.

– Я не хочу! Не хочу в этом участвовать! – истерила какая-то девушка, и по голосу Яна узнала официантку, которая любезно принесла ей пирожки.

– А ты и не участвуешь! – отвечал ей тоже женский голос, но постарше. Можно было предположить, что это та самая женщина, которая встретила Яну на входе. – Тебе сказано, кормить этих бомжей как на убой! Что захочет – мясо, фрукты – все пусть ест! А больше мы ничего не знаем! Мы, наоборот, делаем доброе дело – кормим бездомных людей за счет других!

Девушка продолжала рыдать.

– Что ты говоришь? Я же рассказывала тебе! Местные мальчишки находили трупы бомжей в лесу, заваленные ветками! Их никто не ищет, и они никому не нужны!

– Да, может, они просто умирают от старости, от такой плохой жизни!

– Максимка, соседский сын, сказал, что на них следы пыток, ножевые удары, – прошептала девушка.

– Много что понимает твой Максимка в ножевых ранениях! – фыркнула женщина. – Может, их дикие звери погрызли! А почему ты решила, что это наши бомжи? Ну, то есть те, кого мы кормили? Они же все на одно лицо! Может, это другие?

– Да какие тут другие? Они же их с собой привозят, кормят, а потом уводят. В нашей дыре поживиться нечем, у нас здесь бомжи не живут! Они все в Москве, при вокзалах. Наши это бомжи! Кормят их в последний раз перед смертью! Я это чувствую! – истерила девушка.

– Замолчи! Прекрати истерику! Это же не люди, а так… бомжи! Отбросы! Им уже все равно!

– Как ты можешь такое говорить? – ужаснулась девушка. – Даже собаку жалко! А это же люди! И я не могу смотреть ему в глаза и кормить, понимая, что его собираются убить!

– Ты не знаешь об этом на сто процентов!

– Это секта! Они – маньяки! Сатанисты! Они убивают людей! Я не хочу в этом участвовать! Я не знаю, верны мои подозрения или нет, но мне даже их достаточно!

– Ты еще в полицию пойди!

– В полицию не пойду, но и здесь не хочу работать, когда они арендуют зал.

– А-а, чистенькой хочешь остаться! Не выйдет! Замазана уже по самое не балуйся! Мало того, тебе не удастся сбежать! Не боишься, что эти люди тебя пустят в расход, если ты бомжа защищать будешь?! За него жизнь свою отдашь? Нет, конечно! И я не хочу, чтобы ты пострадала, а начнешь такие вещи говорить кому-то другому, а не мне, так, боюсь, что пострадаешь. Поняла меня?! – повысила голос женщина. – Ты слышишь меня?

– Да. Я поняла, – пискнула девушка.

– Приводи себя в порядок! Вытри слезы и в зал! Еще столько накрыть надо! И смотри, не разговаривай ни о чем ни с бомжом, ни с этой длинной белобрысой. Она же из их компании. Может, за нами присматривает, может, за бомжом. Если тебе жизнь дорога, слушайся меня!

– Я поняла, – снова пискнула девушка, и Яна услышала какое-то движение.

Запаниковав, она вжалась в стенку. Но мимо нее никто не прошел, видимо, на кухню был еще один проход. Яна быстро вернулась назад и осмотрела зал. Работницы кафе еще не появились. Они, скорее всего, приводили себя в порядок после бурного объяснения. Цветкова прямой наводкой кинулась к бомжу и схватила его за руку.

– Вставай! Хватит есть!

– Что? Что вам надо?! – возмутился тот.

– Уходить тебе надо! Понимаешь? Уходить! – Яна стала трясти его как грушу, пытаясь сдвинуть с места.

– Оставь меня в покое! Помогите! – сопротивлялся бомж. – Я ем…

– Заткнись! Ты что, не понимаешь?! Тебе грозит опасность! Уходи! Бери всю еду с собой и быстро убегай! – настаивала Яна.

– Уйди от меня! Я впервые жру нормально! – не понимал ее мужик и грубо отпихивал.

Лицо его все было перепачкано грязью, а тулупчик трещал по швам.

Тут в зале появилась женщина с тарелками в руках и уставилась на противостояние Яны и бомжа.

Яна тут же отскочила от него и сказала первое, что пришло в голову:

– Да вот пытаюсь человека пересадить за общий стол, а то как-то не хорошо, сидит здесь один. Пусть бы со всеми.

– Отстань от меня! – снова огрызнулся бомж.

Женщина ничего не ответила Яне, словно та и сама должна была понять, что нечего приставать к чужим людям.

Яна подняла руки, словно сдаваясь, и вернулась на свое место. Ее переполняли разные чувства, в душе кипел целый букет эмоций. Больше всего она злилась на бомжа.

«Тупой мужик! Ничего не понимает! Хотела как лучше! Кормят, видите ли, его! Тьфу! Что же делать? Прямо как в криминальном сериале, только здесь не кино! Я в этом участвовать не хочу! Но как же я буду здесь сидеть и есть, зная даже чисто гипотетически, что человека могут потом убить?» – думала Яна, с раздражением глядя на работниц кафе, накрывавших на стол. Остаться с бомжом наедине возможности больше не представлялось.

«Дожила! Вот о чем думаю! Остаться бы наедине с бомжом!» – Яна отбросила эти мысли и все же сделала последнюю попытку. Она взяла какую-то тарелку с едой и двинулась в сторону бомжа с видом человека, который хочет угостить.

– Не подходите ко мне! Уберите от меня эту сумасшедшую! – забеспокоился тот, взывая к официанткам.

– Я угостить, – растерялась Яна.

– Не надо, мы сами ему все подадим, – сказала официантка постарше. – Видите, человек нервничает.

И тут в зал ввалилась толпа людей, среди которых была и Алла с какими-то безумно горящими глазами, и несколько понурая и уставшая Ася.

– Вот и стол накрыт! Присаживаемся! – громко заявил высокий и грузный мужчина лет тридцати пяти, взяв на себя роль старшего.

Яна сразу же рванула к Асе и усадила ее рядом с собой.

– Ну как? – спросила она.

– Ты права. Бред полный, – ответила тихо Ася. – Я не думала, что с Аллой так далеко все зашло. Похоже, они тут все «ку-ку». А вот этот у них за главного. Батька Илларион, – сказала Ася.

– Кто? – переспросила Цветкова.

– Он просит к нему так обращаться. Не батюшка, а именно батька Илларион, – пояснила Ася.

– Так это точно секта? – округлила глаза Яна.

– Похоже.

– Похоже! – передразнила ее Яна. – Мы-то тут каким боком? Надо ноги уносить!

– Завершится все, и уйдем, – ответила Ася, озираясь. – Обряд перехода Аллы прошел успешно, сейчас будет торжественная часть, потом жертвоприношение, и можно по домам.

– Жертво… что?

– Жертвоприношение, – повторила Ася. – Говорю же, чокнутые они. Небось петуха какого-нибудь резать будут, – вздохнула Ася. – Что-то и есть не хочу, аппетита нет.

У Яны даже в глазах потемнело.

– Видишь вон того мужика за отдельным столиком? – спросила Яна.

– В рванье? – уточнила Ася. – Это же какой-то нищий.

– Его и хотят порешить! Я слышала разговор официанток! – зашептала Яна.

– Ты серьезно?

– Нет, я шучу такими вещами! Здесь, оказывается, периодически находят трупы бомжей, аккурат после таких вот посиделок. Я попыталась его выдворить отсюда, но он ни в какую! Есть, говорит, хочу, и все тут! Тут кружок дьявола!

– Минуточку внимания! – повысил голос батька Илларион и очень выразительно посмотрел на Асю с Яной.

Они тут же замолчали. У Яны даже холодок пробежал по спине.

– Дорогие собравшиеся члены нашего сообщества и приглашенные, будущие адепты, – снова посмотрел он на подруг, – выпьем фирменной настойки за наши сплоченные круги.

Яна пребывала в таком возбужденном состоянии, что даже не заметила, когда им успели налить по целому фужеру красного напитка. Они послушно подняли фужеры.

– За нас! До дна! – скомандовал батька Илларион.

Все выпили.

– С ума сойти, – прошипела Ася. – Сколько тут градусов? Абсент отдыхает!

– Меня больше волнует, что он нас назвал адептами, – сказала Яна.

– Это не ругательство, – ответила Ася.

– Ага! Он видит в нас будущих членов его секты. Тебя это нисколько не напрягает? Или ты думаешь, что этот батька шутит?

– Яна, если то, что ты говоришь, правда, нам надо что-то делать, – тряхнула ровной челкой Ася и поморщилась. – Лучше бы мы остались в больнице.

– А я что-то сильно опьянела, – пожаловалась Яна и попыталась сфокусировать взгляд на бомже. – Как же его спасти?

– Давайте выпьем за нашу дорогую Аллочку, за сестру нашу, для которой сегодня успешно завершился переход на высший уровень в сознании! – продолжал батька Илларион.

– Если бы меня, закрытую в гробу, зарыли в землю на двадцать минут эти отморозки, у меня тоже перевернулось бы сознание, – тихо пробубнила Ася.

– А с ней такое сделали? – спросила Яна.

– Именно, – вздохнула Ася. – Мерзость какая!

– И ты еще сомневаешься, что они смогут убить бомжа, которого никто не будет искать? Точно так и сделают! – кивнула Яна.

– Я сейчас схожу в туалет и позвоню в полицию, – сказала Ася.

– Сходи, только я туалет здесь не нашла.

– Я найду! – Ася встала.

– Будь осторожна, – прошептала ей вслед Яна, замечая, каким цепким взглядом проводил Асю батька Илларион.

Бомжу тоже принесли настойку, которую он благополучно уничтожал. Яна предалась размышлениям.

«Вот о чем человек думает? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Его привезли сюда и кормят от пуза. Просто так. За красивые глаза. Он даже сидит отдельно, и никто не зовет его к нам присоединиться».

Она посмотрела на его понурые плечи и сутулую спину, и сердце ее сжалось.

«Человек не хочет понимать, что происходит что-то не то. Он и так был выброшен жизнью на обочину, а сейчас происходят вещи более страшные. Но его это не волнует. Он даже не задается вопросом, почему ему так повезло и его кормят за чужой счет? Ему все равно, что будет через пять минут, потому что такие люди вряд ли думают о будущем, у них его просто нет. Он смирился со всем, что бы ни произошло, – поняла Цветкова. – Но я-то знаю, и мне не все равно!»

Яна думала, что от таких мыслей у нее мозги вскипят.

Батька что-то говорил о братстве, о расширении их рядов, о всепоглощающей любви и дружбе, о том, что они всегда будут помогать друг другу.

Вернулась Ася. Она была бледна и чем-то обеспокоена.

– Что? – сквозь зубы спросила Яна.

– В полиции меня послали. Сказали, что надо меньше пить. Мол, это бред, что сейчас какого-то бомжа будут приносить в жертву. При этом реальных доказательств у меня нет, и, естественно, никто не поедет на вызов.

– А Виталию Николаевичу звонила? – спросила Яна.

– Обижаешь. Конечно! Это же наша, вернее, твоя «палочка-выручалочка». Но он недоступен, на работе его тоже нет. Я даже позвонила своему любимому, Саше…

– И? – спросила Яна, не совсем понимая, при чем тут Саша.

– Но он у меня очень работящий, трубку никогда не берет, если не может, – отвела глаза Ася. – Вот и в этот раз не взял.

«Бедный работящий мальчик», – подумала Яна, но вслух ничего не сказала.

– В итоге никто трубку не взял? Мы остались один на один со своими неприятностями? – вслух подвела она итог.

– Как-то так, – развела руками Ася. – Не знаю, кому еще позвонить. А ведь надо что-то делать. Время не ждет.

– Нас двое, их человек тридцать. Что мы можем противопоставить? Что сделать, чтобы бомжа не убили? Ой, смотри! Он встал! В туалет, наверное. А у меня появилась одна мысль! Сиди здесь и не шевелись!

– А ты? – почему-то испугалась Ася.

– А я прогуляюсь вслед за ним.

– Яна, что ты задумала? – испугалась Ася еще больше.

– Раз уж по-хорошему не получилось, попробую спасти ему жизнь по-плохому, – туманно ответила Яна и направилась в сторону туалета.

Ася уже ничего исправить не могла. Она только беззвучно открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Высокая и худая фигура с длинными белыми волосами, на высоких каблуках, с гордо поднятой головой отдалялась от нее. И что в этой голове было?..

Бомж со своей скрюченной спиной вышел из туалета и пошел шаркающей походкой обратно в зал. Когда он проходил мимо открытой двери, ведущей на улицу, в проеме появилась высокая, изящная фигура женщины. Ее длинные волосы развевались, а глаза горели.

– Не хочешь уходить по-хорошему, уйдешь по-плохому, – сказала она.

Бомж закатил глаза, как делает человек, которого достали, и отвернулся, игнорируя женщину. Но сделал это он зря. Потому как тут же получил сокрушающий удар бутылкой по голове и потерял сознание.

Глава 6

Полковник спецслужб в отставке Артур Романович Зотов пребывал на заслуженном отдыхе уже пять лет, несмотря на то, что ему исполнилось всего тридцать девять. Высокое звание и заслуженный отдых в столь молодом возрасте он получил за отличную работу. Имел очень много наград и ранений.

Зотов был настоящей легендой, о его подвигах рассказывали студентам. Он обладал колоссальным опытом в оперативной работе, имел навыки рукопашного боя, в стрельбе выбивал сто из ста. Артур прыгал с парашютом, опускался на глубину, умел управлять самолетом, профессионально водил любой наземный вид транспорта. В общем, жизнь его была и опасна и трудна, но он знал, на что подписывался, и ему была интересна его работа. К тому же Артур знал несколько языков, разбирался в искусстве.

Он был женат десять лет. Женился еще в молодости на девчонке, с которой дружил со школы. А затем сам и разрушил свой брак, заведя роман на стороне, когда на долгое время остался без семьи. Зотов во всем признался жене, и супруга его простила, но сам Артур понял, что давно не любит ее, да и не уважает женщину, готовую на все, превратившуюся в тряпку, лишь бы он не ушел. Они развелись, но Артур продолжал материально содержать жену и ребенка.

Артур не жил с семьей уже восемь лет. Проблем с женщинами у него не возникало, даже несмотря на свою занятость на работе и частые командировки. Женщин у Зотова было много, но все отношения были не серьезными. Правда, пару раз Артур пытался создать семью заново, но ничего не получилось. То ли дамы попадались взбалмошные, то ли его характер был не сахар. Он радовался хотя бы тому, что у него рос замечательный сын, с которым Зотов был в прекрасных отношениях. Глеб все время говорил, что хочет жить с отцом, но Артур знал, что это приведет его бывшую жену к нервному срыву и обвинениям типа: «Ты и меня бросил! И ребенка у меня отобрал!»

К тому же Зотов привык жить один и считал, что сыну лучше будет с мамой. Да еще, честно говоря, Артур не хотел, чтобы сын видел череду женщин, появляющихся у него с завидным постоянством. Он не считал это хорошим примером, не хотел травмировать психику Глеба, потому как знал, что сын долгое время надеялся, что отец вернется и они снова будут жить все вместе.

Зотов вышел в отставку из-за страшного ранения в ногу, когда коленка оказалась раздробленной на куски и он с вероятностью девяносто девять процентов мог потерять ногу. Но Артур ни на секунду не сомневался, что и на пенсии будет полезен обществу. Именно тогда одна дама, на которую Артур имел серьезные виды, сразу же бросила его, решив, что на одной ноге он не сможет много зарабатывать, чтобы и дальше баловать ее. Артуру было очень больно, потому что впервые в жизни он испытал, что такое предательство, на собственной шкуре. Но он отнеся к этому философски, решив, что это ему наказание за то, что он сделал со своей семьей. Что все возвращается на круги своя. Но в преданность и порядочность женщин Артур больше не верил. Вернее, он не питал больше по этому поводу никаких иллюзий. Он понимал, что мужчина нужен, пока может содержать, то есть зарабатывать. Тогда его любят. Если эту функцию мужчина выполнять не может, то и от любви к нему остается «пшик», как от лопнувшего мыльного пузыря.

– Одинокий волк Зотов, – говорил про него один из его ближайших друзей, следователь по особо важным делам Виталий Николаевич.

– Кто бы говорил! Сам живешь бобылем! – возмущался Артур.

– А что я? Мы – люди земные. Это вы то в воде, то в воздухе. Куда нам за вами, – отвечал Виталий Николаевич.

Они были закадычными друзьями. Правда, видеться удавалось редко, Артур много работал. Но после ухода в отставку времени для встреч стало больше. Виталий Николаевич также очень помог Артуру оправиться от тяжелой травмы. При реабилитации Артур проявил чудеса героизма, он не только встал на ногу, но даже смог ходить без палочки.

Артур еле заметно только прихрамывал, но никогда не жаловался, что у него болит нога, особенно при перемене погоды, да и другие старые травмы давали о себе знать. Но Зотов не собирался жить на пенсию, очень даже неплохую. Он открыл фирму по установке современного охранного оборудования. В команду набрал только самых высококлассных специалистов. Богатые клиенты, которым они ставили сигнализацию, рекомендовали фирму Зотова своим друзьям и знакомым, те, в свою очередь, своим. Поэтому дела фирмы быстро пошли в гору. Кроме того, Артур стал внештатным консультантом полиции и читал лекции на курсах повышения квалификации для работников спецслужб.

В общем, жизнь его кипела, как говорится, била ключом. Он успевал и работать, и отдыхать, и помогать друзьям. А зная его бесстрашный характер, ему иногда предлагали ввязываться в самые странные и опасные авантюры. Артур никогда не отказывал.

Не так давно Виталий Николаевич пришел навестить старого друга, и, после того как они выпили по рюмке-другой дорогого коньяка и поговорили о жизни, Виталий Николаевич завел деловой разговор:

– Хочу попросить тебя снова побыть «подсадной уткой».

– Что надо делать? – спросил Артур.

– У нас давно в разработке одна секта. Руководит некий батька Илларион. Принцип действия, как в любой секте. Батька – царь и бог. Все члены обязательно жертвуют кто что может. Деньги, жилье, золото, машины… все стандартно. Но есть нюанс. Обычно сектанты ведут себя так, что не подкопаешься, и вся паства просто стоит горой за своего лидера. Но некоторое время назад к нам поступил сигнал, не важно, из какого источника, что после их сборищ стали находить трупы бомжей.

– Бомжей? – переспросил Артур.

– Да. Вроде как берут они бомжа с ближайшего вокзала. Ему золотых гор не надо. Дашь тысячу или просто бутылку водки, так он уже и на все согласен. Ну а дальше…

– Жертвоприношение? – спросил Артур.

– Скорее обряд. Они весьма своеобразно привлекают в свои ряды новых членов. Естественно, это в основном женщины, им легче заморочить голову и еще легче запугать. Естественно, это дамы состоятельные. Их вовлекают в некое действо, многие думают, что они просто участвуют в каком-то представлении, и не относятся всерьез. К тому же не каждый человек подвержен мгновенному гипнозу или сладким речам с обещаниями вечной жизни. И тогда они при этих новобранцах убивают человека, обставляя это как обряд посвящения новых адептов. Только, мол, пролив чью-то кровь, может влиться новая кровь в их ряды, и это навсегда.

– Понятно, – усмехнулся Артур, – перепуганные дамочки падали в обморок и понимали, что стали соучастниками преступления.

– Да, после такого уже никто не мог выбраться из их братства. Им говорили: мол, этот человек принесен в жертву из-за них и никто не поверит, что они об этом не знали и не участвовали в убийстве, – подтвердил Виталий Николаевич.

– И сейчас я должен?.. – уточнил Артур.

– Ты ничего не должен, ты же знаешь. Только по доброй воле!

– Я должен переодеться бомжом? Так? И даже хромать не надо специально.

– Не хохми, Артур! Дело очень серьезное. Сам костяк, окружающий батьку Иллариона, – бывшие бойцы, ушедшие в бандиты или уволенные из-за служебного несоответствия. Тебе ни в коем случае не надо вступать с ними в физический контакт. Тебе просто надо приехать с ними в качестве «мяса». Выполнять всё, что они скажут, и нажать на соответствующую кнопку, когда тебя поведут на заклание. Мы возьмем их с поличным. Но есть одно «но». Местность свою они очень хорошо охраняют и просматривают, поэтому наши бойцы будут вынуждены расположиться на достаточно большом расстоянии от места предполагаемых событий. Поэтому очень важно подать сигнал не в самый последний момент, а заранее. Минут пятнадцать – двадцать должно быть в запасе. Не геройствовать!

– Я понял. А где гарантия, что именно меня они выберут из всех бомжей? У меня что, должен быть самый ущербный и самый трогательный вид? – спросил Артур.

– Нет, с твоей косой саженью в плечах это не поможет. Конечно, из тебя сделают бомжа, но всем остальным бомжам заплатят, чтобы они не соглашались на предложение прогуляться, а ты один согласишься. Должно сработать, – сказал Виталий Николаевич.

– А место, где их берут, вычислили?

– Рынок неподалеку, сядешь там попрошайничать при входе. Я так понимаю, что ты согласен, как всегда, – улыбнулся майор.

– Естественно! А сейчас давай еще выпьем и поговорим о личном! – предложил Артур.

– Хорошо! Так чего ты не женишься, старый черт? Ты же все время находишься с кем-нибудь в отношениях. Чего тебе не хватает?

– Предпочитаю молодых, смазливых, не задающих лишних вопросов, – ответил Артур. – А когда появляются эти лишние вопросы, то пора ее менять на следующую. А ты?

– А я предпочитаю высоких стройных блондинок с длинными волосами, – ответил Виталий Николаевич.

Артур изумленно посмотрел на него:

– Ты с ума сошел?! Самый опасный тип! Корыстные акулы, готовые вынуть из тебя душу только за то, что всевышний дал им длинные ноги и красивые голубые глаза. А больше-то никаких талантов у них нет. Уж поверь мне! Я с такими общался предостаточно.

– Тебе верить, конечно, можно, – прищурился майор, – но, боюсь, ни ты, ни я до конца ничего не знаем про женщин, раз оба такие неудачники в личной жизни.

– Я не считаю себя неудачником, – ответил Артур, – я просто не верю в любовь до гроба и во все эти «сопли». Поэтому вполне удовлетворен своей личной жизнью. И избави меня боже от блондинок.

* * *

Артура жутко тошнило, но он не понимал из-за чего. Был слышен шум мотора. Артур приподнялся и огляделся. Зрение постепенно возвращалось к нему. Он оказался лежащим на носилках в машине «скорой помощи», вокруг были какие-то трубочки с капающей в них жидкостью. «Капельница!» – не сразу дошло до полковника.

Мигом в его сознании пронесся вечер накануне.

Для начала над ним поработали стилисты, сделав из него бомжа. Зотов им тоже помог – не брился неделю, чтобы щеки и подбородок заросли черной, кое-где с сединой щетиной. После этого Артура снабдили небольшим прибором, по которому он должен был вызвать помощь, и привезли к рынку. Прослушки на нем не было. Полиция умышленно пошла на определенный риск, потому что Зотов был не обычным человеком, а опытным бойцом, способным за себя постоять и действовать по обстоятельствам.

Пару часов Артур провел, сидя на земле и тупо наблюдая за людьми. Потом появилась пара крепких ребят. Они пообщались с парочкой бездомных и подошли к Артуру.

– Слышь, мужик, хочешь тысячу? – спросил один из них.

Артур недоверчиво посмотрел на парней.

– Кто же не хочет? А с чего такая щедрость?

– Благотворительная акция. Проехаться с нами надо. – Один из парней крутил ключи от машины.

– Нашли дурака… вывезете куда-нибудь. Нет уж! Я лучше здесь посижу, – ответил Артур.

– Да не боись! Доставим назад, в целости и сохранности. Поешь вволю…

– Еще и кормить будут? – не поверил Артур.

– От пуза! Говорю же – благотворительная акция.

– А выпить нальют? – через непродолжительную паузу спросил Артур.

– Чего хочешь! Водка, коньяк, пиво! – заверили его верзилы.

Артур поднялся со своего места.

– Давай, мужик, к машине! Не бойся, никто не умрет, – загоготали парни.

Ну а дальше его привезли на место, посадили в кафе и предоставили всё меню на выбор, ограничив только прием алкоголя, чтобы он не напился до потери пульса.

Артур абсолютно не нервничал, полностью контролируя ситуацию. Он видел этого батьку Иллариона, видел крепких ребят, с цепким взглядом и весьма немногословных. Они то растекались по периметру, то кучковались рядом с боссом. Ну и толпу последователей Артур тоже хорошо разглядел. В основном это были женщины средних лет, некоторые из них выглядели не совсем адекватно, да оно было и неудивительно. Затем его посадили за стол, а вся толпа двинулась на какую-то церемонию.

Артур давился невкусной едой, так как привык питаться в дорогих ресторанах. Но нужно было играть роль оголодавшего человека, который много лет не видел даже обычного окорочка. Принесенную ему в графинчике водку Артур, когда оставался один, потихоньку выливал в трещину в полу. На работе пить было нельзя, Артур этому правилу безукоризненно следовал. За ним особо не наблюдали и ничего не говорили. Артур поражался на людей. Ведь его просто откармливали, как скот на убой. Такое отношение не могло не поражать. Но все шло так, как он и предполагал, пока в кафе не ввалилась высокая и худая, словно палка, женщина с длинными светлыми волосами. Артур почему-то сразу вспомнил своего друга Виталия. При таком росте дамочка была еще на высоченных шпильках, а голова ее оказалась перебинтована. Не обратить на такую внимания было нельзя. Официантка ей сказала, что зал закрыт на спецобслуживание, но дамочка заявила, что она одна из приглашенных, просто очень замерзла и хочет есть. Артур намотал это себе на ус.

«Хорошо, если Виталий сам приедет на задержание – вот и встретит девушку своей мечты. А бинты у нее на голове, скорее всего, из-за того, что об косяк часто бьется… на таких-то каблуках».

А дальше стали происходить странные вещи. Эта женщина внезапно подошла к нему и попросила убраться отсюда. Да еще так настойчиво. Этого Артур совсем не ожидал. Не походила она на мать Терезу. А еще он не ожидал, что у нее окажутся такие ярко-голубые пронзительные глаза.

От этой дамочки было очень трудно избавиться. Она не оставляла свои попытки выгнать его и сорвать всю операцию. А потом он отошел в туалет и снова увидел ее. Дамочка произнесла что-то несуразное и… Больше Артур ничего не помнил.

– Что со мной? – спросил Артур у женщины в белом халате.

– Так девушка одна… высокая такая, блондинка, вызвала нас. Вы головой, наверное, ударились… рассекли затылок, теперь шишка будет. От вас спиртным пахнет. Перебрали, наверное, – пояснила та.

Артур понял, что, когда выливал водку, случайно попал себе на одежду. А еще он понял, что никогда еще не был таким лохом. Его провела какая-то блондинка с перебинтованной головой! Конечно, он недооценил противника, он даже мысли допустить не мог, что эта женщина таким способом решит сохранить жизнь бомжу, то есть ему. Он даже вспомнил ее последние слова: «Не хочешь уходить по-хорошему, уйдешь по-плохому».

– Твою же мать! Остановите машину! – встал с носилок Артур.

– Больной, успокойтесь! Вы что! У вас кровь течет!

– Стоять!

– Машина на полном ходу! Я вколю успокаивающее! – закричала женщина.

– Я сейчас сам тебе вколю! Я на службе! Немедленно остановитесь! Жизнь человека в опасности!

– Останови, Дима! Какой-то чокнутый, – отпрянула от него женщина.

Артур выскочил из машины и побежал в обратном направлении, то и дело оборачиваясь в надежде поймать попутку. Его мутило, тошнило, и жутко болела голова. Первую же попавшуюся машину он остановил чуть ли не своим телом.

– Выйти из машины! Я сотрудник полиции на задании! – Он буквально выволок из-за руля испуганную женщину и, закрыв дверь, бросил ей: – Машину потом заберете в целости и сохранности!

Артур гнал по трассе как сумасшедший. К тому же он обнаружил, что на нем нет прибора экстренной связи, которым его снабдили сотрудники полиции, а телефона у него изначально не было, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Артур страшно выругался.

«Когда же все пошло не так? Да с появлением этой белокурой девицы! Она же с ними! Как же я так лопухнулся?» – думал Артур, вдавив педаль газа до конца.

Глава 7

Яна вернулась в зал весьма довольная и несколько взбудораженная. Да и дыхание у нее было сбито, нелегко было выволочь такое большое тело на улицу, добежать до местных жителей и убедить их вызвать «скорую».

– Господи, ты где бродишь?! Часа не было! – прошипела Ася.

– Хорошо хоть ты не подумала, что я тебя бросила, – усмехнулась Цветкова, садясь на свое место с таким гордым видом, словно восседала на троне.

– Такого я о тебе никогда бы не подумала. Где начинается какая-то заварушка, ты возьмешь билеты в первые ряды партера! – покачнулась Ася.

– Да ты пьяная, что ли? – спросила Яна, видя, что и другие люди пребывают в несколько расслабленном состоянии.

Только глава секты и хмурые мужчины рядом с ним казались абсолютно трезвыми.

– Конечно, напилась! – ответила Ася. – Тут тост за тостом. За солнце, что встает, за луну, которая освещает путь даже в кромешной темноте, за рожь, что колосится, за васильки и ромашки, которые хоть и являются сорняками, но очень украшают русское поле… – перевела дух Ася.

– Так, хватит! Ты еще о подсолнухах расскажи, о цветах солнца! – Яна выпила наливки, совсем не слушая, о чем ведает своим последователям батька Илларион. Она чувствовала себя человеком, выполнившим свой гражданский долг.

– Сегодня у нас двойной праздник. Во-первых, повышение духовного уровня нашей любимой Аллочки. Во-вторых, у нас две новеньких, поприветствуем их, – обратился батька Илларион к Яне с Асей.

Яна чуть не подавилась.

– Здрасте… Вы знаете, нас пригласила Алла на свое торжество…

– Вернее, как пригласила… – прервала ее Ася, – мы ехали-то на похороны.

– Да, у нас такой обряд, – смирно ответил батька Илларион, улыбаясь.

– И мы не собирались примыкать ни к каким рядам, извините. Так что спасибо за гостеприимство, но мы пойдем, – заключила Яна.

В зале воцарилась тишина. Все смотрели на своего вожака. Наверное, то, что говорила Яна, не совсем вписывалось в общую концепцию их секты.

Батька Илларион сузил глаза и улыбнулся, но глаза при этом остались холодные.

– Так все говорят сначала. Но наши энергии уже встретились, значит, тому была судьба, и уже не нам решать. Вы хотите уйти…

– Да, хотелось бы, – подтвердила Яна.

Что характерно, Алла, из-за которой они здесь оказались, даже не смотрела в их сторону, словно и не несла никакой ответственности за них.

– Но наш вечер еще не завершен, уйти сейчас невозможно, – монотонным голосом говорил батька Илларион. Он наконец-таки оторвался от Цветковой, хоть она и была самым ярким пятном в этом хороводе лиц, и посмотрел на пустующее место бомжа. Затем еле заметным движением подозвал к себе одного из членов секты и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул и быстро исчез на выходе.

Яна придвинулась к Асе.

– В кино в таких моментах включают тревожную музыку…

– Где бомж? – спросила Ася, тоже только сейчас заметив, что место пустует.

– Я ему помогла! Я спасла жизнь человеку! – похвасталась Яна.

Тут к батьке Иллариону приблизилась одна из последовательниц и принялась что-то говорить.

Выражение лица у батьки не изменилось, только взгляд стал еще жестче. Он сложил руки на груди и заунывно произнес:

– И все-таки этот светлый для всех нас день омрачился неприятной новостью. Только что мне стало известно, что исчез человек, который должен был связать нас самой крепкой нитью. И, по всей видимости, ему помогли исчезнуть. Рядом с его телом видели высокую блондинку на каблуках с перебинтованной головой. Интересно, кому подходят эти приметы?

Яна покраснела.

– Человеку стало плохо. Я вызвала «скорую». А что? Что бы вы сделали на моем месте?

– При этом у него сочилась кровь из головы, – добавил батька Илларион.

– Он упал! – тут же отреагировала Цветкова. – Вы напоили человека! Его развезло, вот он и…

– А до этого видели, как вы с диким криком о спасении стукнули его бутылкой по голове. Интересное у вас видение спасения, – прищурился батька. – Или вы что-то знаете?

– Ничего я не знаю… – проглотила язык Яна, не ожидая, что найдется свидетель ее поступка.

– Итак, мы нашли человека, который нарушил обряд. И этот человек должен ответить за содеянное. Мы все несем ответственность за свои поступки. Вот и вы понесете.

– На что вы намекаете? – отозвалась Ася. – Я, между прочим, адвокат. Не надо грозить моей подруге в моем присутствии.

– Очень люблю адвокатов, – ехидно произнес Илларион, хорошо, что не добавил: «есть на ужин».

– Почему вы говорите таким тоном? – спросила Ася.

– Алла, ты привела двух женщин, решив, что они готовы к вступлению в наше братство.

– Они подходят под твое описание, – ответила Алла. – Имеют достаток, среднего возраста, не замужем, симпатичные. Что еще надо? Все пункты соблюдены!

– Ты не говорила, что одна из них чокнутая, – ответил батька Илларион абсолютным голосом бандита из девяностых.

Яна отвела глаза в сторону, стараясь не думать о том, кто именно из них двоих «чокнутая».

Батька же махнул полстакана самогона и вытер жирный рот рукой.

– Ну что ж… Наша жертва была спасена, сознательно или нет, это уже другой вопрос. Но мы не можем закончить наш ритуал без финального аккорда, поэтому жертва будет другая – одна из этих женщин. Да, я думал, что наша секта пополнится двумя последовательницами, ну ничего, пополнится одной. Все лучше, чем ничего. – Батька Илларион говорил так, словно сам себя убеждал. – Теперь нам надо выбрать, кого из них мы выберем жертвой, а кого возьмем в наши ряды? – обратился лидер к своей пастве.

Артур бросил машину на обочине и, пробежав еще с километр, добрался наконец-таки до кафе, от которого его и увезли на машине «скорой помощи». Он тяжело дышал и чувствовал боль в ноге, потому что давно так не нагружал ее. Артур прильнул к окну. Батька Илларион стоял во главе стола, и вид его не сулил ничего хорошего. Он смотрел на двух женщин, прижавшихся друг к другу, одна из которых и была та самая блондинка. До Зотова донеслись слова батьки:

– Теперь нам надо выбрать, кого из них мы выберем жертвой, а кого возьмем в наши ряды?

«Так я и знал, – сокрушенно покачал головой Артур. – Но главное – живы… все еще живы», – это было пока единственное, о чем думал полковник в отставке, прильнув к окну.

– Вы вообще о чем? – спросила Яна, поднимаясь с места. – Какая жертва?

– Видит наш бог, жертва сидела вон за тем столиком и ела, а ты отпустила его. Но в этом мире нет ничего незаменимого. Значит, кто-то из вас займет место жертвы.

– Пусть она и будет, раз отпустила его, – подал кто-то голос.

– Это игра какая-то? – встала рядом с подругой Ася. – Нам не смешно. Мы сейчас же уходим!

– Вы до сих пор не поняли, что мы тут не шутим? Вам никуда не уйти! Взять их! – приказал батька Илларион.

К женщинам тут же подошли крепкие молодые люди и схватили их, заламывая руки за спину.

Женщины начали сопротивляться, но все их усилия были тщетны. Яна закричала на батьку Иллариона, и парень грубо стукнул ее по лицу. У нее даже дыхание перехватило. Ася заплакала.

– Вы что делаете?! Алла! Ты зачем нас сюда пригласила?! Вы все сумасшедшие! Что вы творите? Это избиение и насильственное удержание людей! Вы за это ответите!

– А я предлагаю убрать адвокатшу, а то у меня от ее знания законов и постоянных угроз уже голова болит, – сказала Алла.

– Можно подумать, эта белобрысая успокоится и станет нашим последователем? – засомневался батька Илларион. – Я бы предпочел убрать ее.

– А ты думаешь, что я стану твоим последователем, мразь, когда ты убьешь мою подругу?! – взвизгнула Ася. – Вы все ненормальные! Подонки!

– А давайте голосовать? – предложила Аллочка, проявляя просто чудеса разума.

– Не сегодня! – вдруг грубо оборвал ее лидер секты, словно говоря: «А не зазналась ли ты, девочка? Мне решать!» Он мрачно обвел окружающих взглядом. – Жертвой будет провинившаяся, белобрысая!

– Нет! – воскликнула Ася.

– Да! А тебе решать, отправиться вслед за подружкой или продолжить жить! Увести ее! А белобрысую притащить ко мне! Я сначала хочу доставить ей удовольствие! Люблю таких.

И вот тут для Яны начался полный кошмар. Ася заистерила, она тоже начала сопротивляться. Но силы были явно не равны. Их растащили в разные стороны под полное бездействие всех собравшихся.

Артур, слышавший все до единого слова, понял, что помощь больше нужна «белобрысой», потому что батька Илларион явно решил произвести с ней действия сексуального характера, говоря скупым языком полицейских сводок. Другой женщине еще давали шанс, правда весьма сомнительный, стать такой, как они все.

Трое мужчин скрутили Яну и поволокли из помещения кафе. Артур спрятался за угол. По удаляющимся звукам он понял, что можно выглянуть, а затем и броситься следом. Больше всего он не хотел оказаться замеченным до того, как сможет помочь жертве. Поражал, конечно, беспредел, творившийся средь бела дня в этой секте. Одно дело – запудривание мозгов и вымогательство, и совсем другое – неприкрытое насилие с дальнейшим преднамеренным убийством.

Женщина кричала, и один из парней ее ударил. Артур очень не любил такие моменты. Если при нем били женщину или ребенка, у него внутри взрывалась бомба с ядерным запалом. Хотелось сразу оторвать негодяю голову, но в данной ситуации приходилось сдерживаться.

Как оказалось, батька Илларион прибыл на это собрание в собственном трейлере. Именно туда и втащили почти потерявшую сознание женщину. Самое интересное, что один из охранников вошел вместе с Илларионом и женщиной в вагончик, а двое других остались при входе, что усложняло задачу. А долго тянуть было нельзя, Артур это понимал.

Он украдкой обошел трейлер и все же попал в поле зрения этих двух ребят. Конечно, он знал, что ему предстоит с ними сразиться, пройти это испытание. Только это была не компьютерная игра, а жизнь. Но его это не пугало. В жизни приходилось справляться и с бóльшим количеством противников. В данной ситуации Зотов понимал, что сохранить свою жизнь он должен и для себя, и для той женщины, и для ее подруги. Он сейчас нужен им больше, чем кому-либо еще.

Артур, хромая сильнее, чем когда-либо, вышел к парням.

– Опа! – воскликнул один из них, увидев Зотова. – А это же наш бомжик! Ты где был, горемычный?

– Так это… не понял я ничего. Как по башке-то я внезапно получил и потом в себя пришел, уже везут меня в больничку. Я и ошалел, я же сроду в больнице не был, да и не собираюсь я туда! Я впервые в жизни так ел… Я отсюда так просто уезжать не хочу, мне здесь понравилось, – сказал Артур.

– Вот молодец! – заметил парень. – Вот красава! Поесть он вернулся!

– И еще выпить, – кивнул Артур.

– Ого! И выпить тоже! Молодчинка! Слушай, так давай батьку порадуем, что он нашелся! – сказал второй.

– Может, позже? Сейчас он занят! Не хочется прерывать, – ответил первый, нагло улыбаясь.

– Так, может, наоборот? Нашелся же. Тогда тетку, может, не надо? – возразил его напарник.

– Я не понимаю, – встрял Артур.

– А тебе не надо ничего понимать! Много будешь знать, скоро состаришься! Хотя уже поздно что-либо менять, девку-то все равно не выпустят, она много знает, да и характер такой… Но шефу сказать надо.

– Давай все-таки не сейчас. Он же нам пообещал, что после него и мы в очереди на эту белобрысую. Может, и порезвимся!

Артур приблизился к одному из парней.

– А мне? Мне можно в очередь? – спросил он.

– Тебе?! Слышишь?! Ха-ха-ха! Этот бомжик тоже секса хочет! Может, и тебе что достанется! – засмеялся парень, отворачиваясь от Артура и обращаясь к напарнику.

Ни о какой бдительности в этот момент и речь не шла. Этим и воспользовался Артур. Будучи бывалым волком, двумя сокрушающими ударами он вывел парня из строя. Тот молча рухнул на колени, словно мешок с картошкой, и повалился набок. Второй парень сразу же включился в борьбу.

– Ты что делаешь?! Ах ты, гад!

И они схватились в драке. Артур чувствовал некоторую слабость и непроходящее головокружение. А молодой противник повалил его на землю и стал бить головой, стараясь попасть по ране. Артур, чувствуя, что сейчас потеряет сознание, ударил бандита по ребрам и ногой в живот, скинул с себя и вырубил ударом по шее.

Затем поднялся, шатаясь и тяжело дыша, и схватился за поручень железных ступенек, ведущих в трейлер. В глазах у него потемнело, Артур перегнулся через перила, и его вырвало. В этот момент на шум открылась дверь и выглянул третий охранник.

– Что происходит?

– Коля, держи ее! Она царапается, как дикая кошка! – прокричал ему из трейлера батька Илларион.

Охранник, воспользовавшись полуобморочным состоянием Артура, нанес ему еще пару ударов и вволок его в трейлер.

– Смотри, шеф! Сюрприз!

– О! Наш бомж объявился, – удивился батька Илларион.

– Не просто объявился! Он наших ребят вырубил! – Охранник швырнул Зотова в сторону и еще раз съездил ногой по лицу.

Сквозь пелену нечеткого сознания Артур увидел распластанную на кровати женщину, ее длинные волосы свешивались с кровати на грязный пол. А над ней стоял батька Илларион с расстегнутой ширинкой.

– Ну что ж… Сегодня у нас будет массовое жертвоприношение, – грязно рассмеялся он.

Артур всеми силами пытался подняться, но наступивший ему на руку охранник не давал этого сделать. Другой рукой он вытащил пистолет и направил дуло Артуру в лоб.

– Не рыпайся, пристрелю прямо сейчас!

Тем временем батька взгромоздился на Яну, но тут же отпрыгнул в сторону, закричав нечеловеческим голосом. Вся его промежность была в крови, и кровь просто фонтанировала. На такое зрелище, да еще сопровождающееся диким воплем, нельзя было не отреагировать. Охранник тоже невольно повернул голову. Этим воспользовался Артур, выхватил у него пистолет и выстрелил бандиту в бедро. Раздался резкий звук, в ушах у Зотова заложило. В этот момент он встретился взглядом с пронзительно голубыми глазами белокурой дамы и, прислонившись к стенке, поплыл. А вокруг уже орудовали люди в камуфляже, крича:

– Всем лежать! Никому не двигаться!

А никто и не двигался, потому что никто и не мог…

Глава 8

– Все-таки вовремя мы, – радостно потирал руки Виталий Николаевич, пытаясь как-то приободрить Асю, Яну и Артура и разрядить гнетущую атмосферу. Но у него это плохо получалось.

Они сидели в холле городской больницы. Всем пострадавшим уже оказали медицинскую помощь.

– Вовремя, – кивнул Артур без всякого выражения.

В своей бомжовой одежде, грязный и окровавленный, выглядел он жутко. Яна выглядела тоже не лучшим образом. Так как ее одежда была разорвана, ей выдали медицинский халат темно-серого цвета, который она чуть ли не в два раза обмотала вокруг себя и затянула на талии. Из-под халата торчали худые, длинные ноги в ссадинах.

– Конечно, вовремя! Еще немного, и нас убили бы! – сказала Яна.

– Я не знал, что ты там! – воскликнул Виталий Николаевич. – Хоть это и не удивительно! У нас там был свой человек. – Майор посмотрел на Артура и даже содрогнулся. – Он должен был сообщить, когда нам вступать в борьбу. Кто же знал, что Яна Цветкова уже вырубила его, а прибор экстренной связи пропал. Оказывается, его сняли медики, думали, что это аппарат на сердце. Так у них в машине «скорой помощи» он и остался. Артур, я, конечно, был настолько в тебе уверен, что даже растерялся, когда узнал, что тебя какая-то женщина на время вывела из строя! Но когда понял, что это была сама Яна Цветкова, тут уж все вопросы отпали. Она и тебя пометила!

– Ты так говоришь, словно она меня покрестила, – передернул плечами Артур. – Чуть мозги наружу не выплеснул! Это же надо было додуматься! Бутылкой по голове! Она же убить меня могла!

– Не убила же! – покосилась на него Яна. – Удар правильно рассчитала!

– Это не ты удар правильно рассчитала, это у меня голова крепкая, – ответил Артур.

– Кость широкая, только для мозгов места меньше остается, – ответила она с неприязнью. – Надо было уходить, как я и говорила. Как еще я могла убрать бомжа, которого собирались принести в жертву? Я же не знала, что он – подсадная утка и все равно никуда не уйдет! Надо было мне сказать!

– Конечно! А еще раскрыть все военные тайны! С какой радости? Ты же с ними была, да и не собирался я никому рассказывать о своей миссии, – фыркнул Артур.

– Миссионер! – гаркнула Яна. – Еле-еле справился со своей миссией!

– Если бы у меня не была пробита голова, то я справился бы лучше, – ответил Зотов.

Яна замолчала, зыркая на него из-под челки.

– Что вы сцепились? Просто искры летят! Все живы-здоровы! – попыталась помирить их Ася, которая в такой момент не хотела об этом думать, но все же подумала… Когда Яна так злилась, это означало, что она встретила достойного соперника, что он чем-то ее зацепил.

Но что Яна могла найти в этом мужике? Ася снова внимательно посмотрела на Артура и содрогнулась. От переживаний у нее сильно разболелась голова. Честно говоря, она уже попрощалась с подругой, да и со своей жизнью. Спасение стало неожиданной радостью, Ася такого исхода уже и не ждала.

– Но босса вывела из строя я! – гордо заявила Яна.

– Ты называешь это «вывела из строя»? – усмехнулся Артур. – Я сам чуть дар речи не потерял.

– Лучше бы потерял! – ответила ему Цветкова.

– Да что вы в самом деле как дети? – снова не выдержала Ася.

– А Цветкова наша молодец! – захохотал Виталий Николаевич. – Я тебя понимаю, Артур! Кто бы ожидал, что в таком хрупком теле такая прыть? А в этой головке такие мысли? Надо же, мужика сделала не мужиком. Я, конечно, хотел бы знать, как ты это провернула?

– А может, лучше не знать? – предположил Артур.

– Плохо я тебя по голове огрела, надо было сильнее, – ответила Яна.

– Так в чем секрет? – не унимался майор.

– Нож прихватила со стола! Когда уже поняла, что добром ничего не кончится, – ответила Яна. – Спрятала в одежде, ну а потом… – вздохнула она, – когда уже понимала, что покушаются не только на мою честь, но и на жизнь – рраз! между ног… Ну и сработало.

– Оскопила батьку! – подтвердил Виталий Николаевич.

– Так ему и надо! Насильник! – высказал свое мнение Артур.

– Теперь ему не надо столько последовательниц женского пола, – отметила Ася.

– Боюсь, что ему теперь на пожизненном содержании у государства вообще мало что надо будет, – сказал Виталий Николаевич и снова хитро посмотрел на Яну. – А тебе, Цветкова, лучше дома сидеть! Не только на свадьбах не надо появляться, но, оказывается, и на похоронах делать нечего.

– Я уже поняла, – мрачно ответила Яна, недоумевая, чему майор так радуется, находясь в каком-то перевозбужденном состоянии.

– Виталий, а ты случайно никого конкретно не имел в виду, когда говорил, что тебе нравятся высокие худые блондинки? – вдруг спросил Артур, мгновенно вгоняя майора в краску.

– Все совпадения считать случайными, – тут же ответил Виталий Николаевич.

– А я лишний раз убедился, что от таких женщин надо держаться подальше, – покосился на Яну Артур.

– Можно подумать, я прямо свечусь от счастья, что познакомилась с тобой! – всплеснула она руками. – Ты себя видел в зеркало?

– А я не царевна в зеркало смотреться! Еще спроси, не интересуюсь ли я, кто на свете всех милее? – съязвил Артур.

У Яны и без того большие глаза стали еще больше.

– Какое глубокое познание русских народных сказок! Я сейчас прослежусь! Прослезюсь…

– А твоя любимая сказка, наверное, про молодильные яблоки, – сказал Артур и очень пожалел об этом, но после… Когда очнулся тут же, в больнице, от потери сознания, потому что Яна запустила в него тяжелой хрустальной пепельницей и попала, естественно, в голову.

– Ты как? – перед глазами Артура маячило встревоженное лицо Виталия Николаевича.

– Если я не ошибаюсь, эта стерва кинула в меня что-то тяжелое? Она решила меня добить?

– Ну зачем же добить? Ты сам виноват. Зачем намекнул женщине о возрасте?

– Ты ее еще и покрываешь? Она опасна для общества!

– И что? Яна – она как дитя природы!

– Что?! – не выдержал Артур.

– Непосредственна и искренна!

– Да по ней каталажка плачет! – не соглашался Артур.

– Так ты хочешь на нее заявить? – спросил Виталий Николаевич.

– Я хочу, чтобы эта женщина больше ко мне не приближалась! Я больше не хочу ее видеть! – ответил Артур.

– Так это… больше вы и не увидитесь. Чего ты так кипятишься?

– Она меня за один день два раза чуть не убила. Это нормально? Меня за всю жизнь никто не вверг в такое беспомощное состояние, а она вынудила два раза потерять сознание! Ладно один раз, можно было бы списать на потерю бдительности от неожиданности нападения. Но второй раз! Она же смотрела мне в глаза! Так резко размахнулась и… Как я так?

– Это в тебе говорит уязвленное мужское самолюбие! – отметил Виталий Николаевич. – Но ты должен понимать, это не просто женщина, это же – Яна Цветкова! И что она выкинет в следующий момент, никто никогда не знает, в том числе, что немаловажно, и сама Цветкова.

– Она что, ненормальная?

– Нормальная, – ответил Виталий Николаевич. – Хотя, кто знает, где эта тонкая грань проходит? Нормальности и ненормальности…

– Там не тонкая грань, а широкая лесополоса! – ответил Артур и схватился за голову.

– Что с тобой? – испугался Виталий Николаевич.

– Что-то мутит меня не по-детски. Бедная моя голова…

– Сейчас я врача позову!

– Не надо. Пройдет! Куда денется. Ты эту змею, главное, карауль, чтобы никуда не влезла.

– Я контролирую ситуацию, по крайней мере, стараюсь, – кивнул Виталий Николаевич. – А если честно, мне идти надо. Задание у меня одно. Тебе точно помощь не нужна? – уточнил майор.

– Иди уже, – махнул рукой Артур.

Глава 9

– Я всегда лечу зубы только у вас! – заявил Яне Цветковой жизнерадостный мужчина, трясущийся от страха, придя к ней в клинику «Белоснежка».

– Мы знаем наших постоянных клиентов в лицо и всегда им рады, – ответила она.

– Да, я у вас с момента основания, так сказать. Вы мне помогли побороть патологический страх перед стоматологом, – продолжал говорить мужчина, у которого в глазах был написан ужас. – И заметьте, я к вам первый раз пришел тринадцатого числа, и все прошло хорошо, так я даже это число обозначил себе как счастливое для лечения зубов. Хожу к вам в разные месяцы, но всегда тринадцатого числа. Вот и сегодня тринадцатое июля.

– Твою же дивизию! – прервала его Яна и мгновенно испарилась из кабинета.

– Куда вы, Яночка? – растерялся мужчина, смотря ей вслед.

Администратор Виктория только плечами пожала.

– Кто же ее знает. Она – ураган! Цунами и вулкан!

– Да! Это такая женщина! Такая женщина! – выдохнул восторженный пациент. – Ух!

– Вот именно – ух! – засмеялась Виктория.

Яна же неслась в своем красном «Пежо» к дому Виталия Николаевича. Когда пациент-псих заговорил о числах, она внезапно вспомнила, что у майора сегодня день рождения. По телефону Яна не захотела его поздравлять, а воспылала желанием отхеппипездить лично.

Припарковавшись, Яна поспешила к подъезду и лоб в лоб столкнулась с Виталием Николаевичем, который выглядел очень сосредоточенно.

– Привет! – обрадовалась она. – Хорошо, застала!

– Привет, – сухо ответил майор.

– А я к тебе!

– Мне сейчас некогда, – ответил Виталий Николаевич.

Яна широко раскрыла глаза. Не сказать, что Виталий Николаевич всегда был рад видеть Яну, но уж проявлять такое откровенное безразличие…

– Я вот иду… поздравить. – Она даже смутилась.

– С чем? – спросил он.

– Как с чем? Да ты что, вообще? С твоим днем рождения, конечно!

– А! Спасибо! А я и забыл, – ответил Виталий Николаевич. – Ты извини, но я спешу…

– Куда это ты? На службу?

– На нее… – махнул рукой майор и припустил.

Яна почувствовала некоторое разочарование, у нее даже голова закружилась. Она-то думала, что сейчас посидит у Виталия, они выпьют бутылочку шампанского, поговорят о жизни. А тут такой нелюбезный прием.

«Точно, старею! Произвожу впечатление бабушки на скамейке, от которой хочется побыстрее уйти», – подумала Яна, но потом решила: раз уж настроилась на день рождения с шампанским и тортиком – пусть так и будет. Она купит все необходимое и будет ждать майора со службы у него дома.

Дело в том, что они с Виталием Николаевичем уже так долго дружили, что у них были ключи от квартир друг друга. Один раз, когда он лежал с ранением дома и не мог выйти даже в магазин, Яна навещала его каждый день. А когда она была в гипсе и под домашним арестом (естественно, по ошибке), Виталий Николаевич навещал ее – таскал сумки с продуктами, ухаживал, ну и снабжал новостями по продвижению следствия.

В доме майора работала очень строгая и ответственная консьержка.

– Привет, тетя Таня! – поздоровалась Яна.

– Яночка, здравствуйте! А вы не столкнулись с Виталием Николаевичем? Он буквально пару минут назад вышел…

– Мы виделись. Он спешил на службу. Я поднимусь?

– Как знаете, Яночка, вы можете приходить в любое время дня и ночи. Так что счастливого вечера. А я сегодня какая-то сама не своя… – вздохнула консьержка.

– В смысле? – не поняла Яна.

– Представляете, видела, как Виталий Николаевич пришел откуда-то, потом смотрю – опять идет. А когда же он выходил? Проморгала я. А это на меня не похоже. Давление, наверное, – пожаловалась тетя Таня.

Яна попрощалась с ней и поднялась на лифте. Достала ключ и открыла дверь. Сразу же прошла на кухню и поставила шампанское и торт в холодильник. Включила чайник, но в этот момент услышала какие-то непонятные звуки, идущие из комнаты. Цветкова на секунду напряглась, а затем взяла кухонный нож и двинулась в комнату. Там она и застала Виталия Николаевича в одних семейных трусах, прикрученного скотчем к стулу, рот его тоже был залеплен скотчем. На лице и плечах майора красовались кровоподтеки и синяки. Яна поняла, что почва уходит у нее из-под ног. Виталий Николаевич смотрел на нее выпученными глазами и что-то мычал.

– Виталик! – ахнула Цветкова. – А что происходит?! Почему ты здесь и привязанный?! Что же это такое?! Я же только что с тобой говорила. И вдруг ты здесь… Я решила дождаться тебя и устроить сюрприз… Кстати, с днем рождения!

Майор продолжал что-то мычать.

– Да что ты, не стоит благодарностей! Еще раз – с днем рождения!.. А кто тогда со мной говорил? Это же был ты! Нет, теперь понятно, что это был не ты. А кто же тогда? Ты не говорил, что у тебя есть брат-близнец. Что? Что ты все время мычишь? Виталий, соберись! Я ничего не понимаю! – Наконец до Яны дошло, почему майор не может говорить членораздельно. – Ой… у тебя же рот залеплен, – ахнула Яна, приблизилась к Виталию Николаевичу и, нисколько его не щадя, сорвала скотч.

И тут Яна услышала много чего интересного в свой адрес. У нее даже брови поползли вверх. От удивления.

– Я сейчас снова заклею эту помойку, – пригрозила она.

– Скорее! Он убьет ее! Она же откроет ему дверь! Она же думает, что это я!

– Да кто убьет? Кого?! – не понимала Цветкова.

– Улица Морошкина, дом двадцать восемь, квартира двенадцать, там прячется свидетель обвинения Любовь Морковкина! Он ее убьет! Он взял ключи, мой телефон! Он позвонил ей, и Люба ответила! Она только на мой номер отвечает, потому что я ее охранял! Он сейчас запеленгует, откуда идет сигнал, и поедет к ней. Люба ему и дверь откроет, она же подумает, что это я!

Мозаика постепенно стала складываться в голове Яны.

– Знаешь, позвони Артуру, он должен помочь! – И Виталий назвал номер телефона. – И в полицию тоже!

– Я сейчас… Я… – Цветкова развернулась на каблуках и почесала прочь из квартиры.

– Стой! Сто-о-ой! – закричал ей вслед Виталий Николаевич. – Куда?! А меня развязать?! Сама не смей туда лезть! Вернись! Яна, не смей!

Но Цветкова уже неслась к машине.

По дороге она набрала номер Артура.

– Алло, – недовольно и достаточно грубо ответил Зотов.

– Здрасте! Это я – Яна! Ну помните?.. Яна Цветкова! – представилась она.

– Такое забудешь, – продолжал грубить Артур. – Кто тебе телефон мой дал?

– Да нужен мне твой телефон! – вспылила Яна, у которой от возмущения аж в глазах потемнело.

– Виталик, что ли? Ну я ему устрою…

– Да, это Виталий Николаевич дал мне твой телефон. Но я звоню по делу. Одну женщину сейчас хотят убить, – принялась объяснять Яна.

– Я даже знаю какую, – хохотнул Артур. – Думаю, этот человек не одинок в своем желании.

– Прекрати эти твои шуточки! Речь идет о важном свидетеле. Ее зовут Любовь Морковкина. Я еду к ней. – И Яна назвала адрес.

– А ты при чем? У вас там, часом, с Виталием крыша не поехала? – поинтересовался Артур.

– У Виталия, наверное, поехала, если он сказал, что ты поможешь! – зло ответила Яна, отключилась и бросила телефон в сумку.

Она достаточно быстро доехала до нужной улицы и понеслась в поисках дома. А потом долго звонила и даже стучала в дверь квартиры, но ей никто не открывал.

«Боже мой! А вдруг ее уже убили?! Хотя… Он же сначала должен вычислить адрес. А может, сейчас это делается быстро? Ну какая же я дурочка! Она же просто боится! Она меня не знает! Конечно, боится… Ей же, наверное, сказали, чтобы никому не открывала дверь», – поняла Яна и прильнула к замочной скважине ярко накрашенными губами.

– Люба! Люба! Вы меня не знаете! Меня зовут Яна Цветкова, я от Виталия Николаевича! Посмотрите, я одна, со мной никого! Мне можно доверять! Я должна вам помочь! Откройте!

Яна сама не верила в успех своей затеи, но неожиданно замок щелкнул и дверь приоткрылась. В проеме показалось испуганное лицо молодой женщины с рыжими пышными волосами.

Яна проскользнула внутрь.

– Слава богу, вы живы!

– А что случилось-то? – испуганно моргала Люба.

– Рассекретили вас! На Виталия Николаевича напали и могут прийти к вам! Да вы не бледнейте! Все хорошо! Кто предупрежден, тот вооружен. Сейчас я соберусь с мыслями и что-нибудь придумаю! – Яна прошла. – Может, в полицию позвонить?

– Нельзя… Вернее, Виталий Николаевич говорил, что это крайне нежелательно. Среди них есть продажный полицейский. Меня от него и прячут. Только несколько человек в курсе… – Женщина дрожала, как осиновый лист на ветру.

Яна же была спокойна как никогда. Внезапно она стукнула себя по лбу.

– Черт!

– Что? – Люба реагировала на каждый звук.

– Я же Виталия Николаевича не развязала! Меня так захлестнуло желание бежать, спасать…

– Что значит не развязали? – не поняла Люба. – А он что, связан? Кем?

– Ну не в любовных же утехах! – всплеснула руками Яна. – Хотя я не знаю, может, он и любит такие игры. Говорю же – напали на него! Связали, отобрали телефон…

– С ним все хорошо? – спросила Люба.

– Если он не скончался от удара, сыпля проклятиями в мой адрес, то должен сидеть привязанным к стулу в своей квартире… Вот ведь старость! – У Яны даже зрачки расширились. – Как же я могла забыть его освободить?

Она заметила, что Люба стала смотреть на нее с долей опаски, да Яне и самой было неудобно за свое поведение.

– Нет, ну со рта я скотч-то сорвала, – оправдывала она себя, – значит, все будет хорошо. Не задохнется.

– Смешно! – проговорила Люба, хотя даже не улыбнулась. – А вы работаете в органах? – Она осмотрела Цветкову, и взгляд ее выражал большое недоумение. Словно она сама себя спрашивала: «А сможет ли эта долговязая выскочка за меня заступиться? И как она это будет делать? И вообще, все ли у нее в порядке с головой, раз она даже не развязала мужчину, который реально мог им помочь?»

Яна сдвинула тонкие брови на переносице и достала телефон.

– Я не из органов. Но опыт у меня в этом деле есть, не волнуйтесь.

– Чем больше вы говорите «не волнуйтесь» и «все будет хорошо», тем больше я волнуюсь и не верю в положительный исход, – ответила Люба и часто-часто заморгала глазами, словно собиралась заплакать. – Я уже жалею, что согласилась на эту защиту. Что толку, если меня все равно убьют?

– Не каркайте! Есть один типчик, который должен был нам помочь, но он меня явно недолюбливает, – понизила голос Яна, разваливаясь в кресле и скрещивая длинные ноги.

– Алло? Артур? Это… А-а, уже узнаешь, прекрасно! Я вся трепещу! У меня к тебе только один вопрос: у тебя совесть есть? Ты не захотел помочь хрупкой женщине Любе Морковкиной… Да, и не надо хихикать. Это глупо в твоем возрасте! Так помоги хотя бы своему другу. Что значит какому? У тебя их много? Это с таким-то злобным характером?.. Поздравляю! Речь сейчас о Виталии Николаевиче. Дело в том, что он находится в своей квартире, привязанный к стулу. Нет, это не я сделала! Хотя могла бы…

Яна подмигнула Любе, чтобы разрядить обстановку, но сделала только хуже, потому что Люба побледнела еще больше.

– Да-да, не сомневаюсь, что ты именно такого мнения обо мне! Только я не шучу! Я сейчас спасаю перепуганную Любовь Морковкину, ничего смешного… А вот ты хотя бы отвязал своего дружка! Как не можешь? Да ты не друг!.. – крикнула Яна и бросила трубку, не зная, что Артур еще после ее первого звонка выехал по адресу Любы Морковкиной.

Зотов понимал, что раз в дело ввязалась эта несносная Яна Цветкова, может случиться вселенская катастрофа, и поспешил ее предотвратить.

Он чертыхнулся, попробовал перезвонить Цветковой, но Яна не ответила.

– Вот ведь стерва! Да за что же мне это?!

Теперь Артур уж и не знал, что делать. То ли ехать к Яне с этой Морковкиной, дал же ей отец фамилию, или же ехать отвязывать Виталия Николаевича? Но сворачивать с пути Артур не стал, здраво рассудив, что общее физическое самочувствие у Виталия, может быть, и хуже, но опасность больше грозит этой ненормальной Цветковой. Она же все-таки женщина и… Ах, да ладно! Артур вдавил педаль газа.

В это время Яна и Люба испытывали странные ощущения. Дело в том, что не успела Яна с диким криком «Свинтус!» бросить трубку, как в дверь к Любе позвонили. Кровь на мгновение остановилась в их жилах, а сердце, наоборот, стало работать с удвоенной силой. Яна почувствовала холод во всем теле и дрожь в конечностях, а мысли принялись скакать, словно детишки на игровой площадке.

– Кто это?.. – схватилась за сердце Люба.

– Я сейчас!

Яна скинула туфли на высоком каблуке и на цыпочках подошла к двери.

– Кто? – из комнаты шепотом спросила Люба.

Яна в глазок увидела двойника Виталия Николаевича, с которым столкнулась у дома следователя, и поняла, что убийца добрался до гражданки Морковкиной.

– Черт!.. – прошипела Цветкова.

Люба подбежала к двери и тоже посмотрела в глазок.

– Так это же…

– Тихо!

Яна схватила ее за руку и отволокла на кухню.

– Это тот, кто обманным путем пробрался к Виталию и обезвредил его.

– А похож один в один! – ахнула Люба.

– Я тоже приняла его за настоящего! Я даже говорила с ним! Это – двойник, чтобы обдурить Виталия и тебя! – ответила ей Яна. – Может, уйдем через окно?

– Десятый этаж, – ответила Люба.

– Перелезем к соседям? – не сдавалась Цветкова.

– Не получится, – мотнула головой Люба. – Как же он похож на Виталия Николаевича.

– Настоящий Виталий сейчас привязан к стулу у себя в квартире! А еще он сказал, что преступник у него ключи забрал! Слышишь? – напряглась Яна.

– Что? – Казалось, что от излишнего дрожания у Любы вся тушь от ресниц осыпалась и кое-где стали проглядывать рыжие реснички.

– Звякает ключами! – ответила Цветкова.

– О господи! – ахнула Люба, закрывая рот рукой. На Яну смотрели перепуганные насмерть большие глаза. – Нас сейчас убьют…

– Ну уж нет! Я так просто не сдамся.

Яна сходила на кухню и вернулась оттуда с чугунной сковородой.

– Отвлеки его, – скомандовала она Любе.

– Как?

– Да никак! Просто встань в коридоре, он же сейчас откроет дверь и сразу тебя увидит. Естественно, обрадуется. А тут я его и огрею, – с великим воодушевлением сообщила Яна, размахивая сковородой.

– А если не получится? – спросила Люба.

– А у нас есть выбор? – уточнила Яна.

– А если он сразу же в меня выстрелит?

– Не выстрелит, он захочет поиздеваться сначала. А хочешь, я встану вместо тебя? Тогда ты должна будешь что есть силы огреть его по голове. И помни, у тебя только один шанс! Потому что, если с первого раза не вырубишь его, он точно нас убьет! Это же профессионал!

Люба ахнула.

– Нет, уж лучше ты… А я…

– Поработаешь мишенью? – уточнила Цветкова.

– Да, господи… дверь открывается, – побледнела еще больше Люба.

Яна со сковородой ринулась за шкаф с одеждой.

Дверь открылась, и преступник ввалился в квартиру. Яна скосила глаза на Любу и поняла, что та могла бы спокойно претендовать на главную роль жертвы в любом триллере. Гримаса на лице, дрожащие руки и ужас в глазах.

– Люба! – сказал преступник, сделав шаг в ее сторону. И это было последнее, что он успел сказать и сделать.

Яна выскочила из-за угла и что есть силы огрела его по голове. Мужчина упал на колени, всеми силами пытаясь не потерять сознание, но удар был такой силы, что преступник рухнул лицом вниз, буквально впечатываясь в паркет, и Яне не пришлось его добивать.

– Все! Получилось! – возликовала Цветкова, размахивая сковородой над своей головой словно мечом, которым победила противника.

– И правда вылитый Виталий Николаевич, – прошептала Люба, прижимая руки ко рту.

– Урод! – заключила Яна и, схватив преступника за волосы, приподняла его голову. – Ну вылитый Виталий Николаевич… Люба, звони в полицию, – скомандовала Яна и посмотрела на Морковкину.

Выражение ее лица Цветковой не понравилось, потому что Люба выглядела не то что не спокойнее, а скорее даже более испуганной и напряженной. Взгляд Любы был прикован к чему-то над головой Яны.

– Привет! – раздался за спиной Цветковой грубый, насмешливый голос.

Яна быстро обернулась и уставилась в дуло пистолета.

– Тихо-тихо! Ишь, какая прыткая! Что, не ожидали? Я-то крался за ним, боялся, что заметит. А тут вы сделали всю работу за меня! Прекрасно! Настоящего майора полиции завалили.

– Как настоящего? – переспросила Яна, чтобы хоть как-то замаскировать свой страх и ужас.

– Виталий Николаевич собственной персоной, – пнул его ногой мужчина и качнул пистолетом в сторону Любы, приказывая Цветковой: – Встань рядом с ней и не дергайся!

– Это он, это он, – шептала Люба, – все… все…

– Кто он? – спросила Яна, вставая рядом.

– Тот, на кого я дала показания, он тоже полицейский, – ответила Люба и вдруг вся как-то размякла, словно смирилась со своей участью.

– Вы полицейский? – спросила Яна, обращаясь к преступнику.

– Ага! Бывший. Благодаря этой твари, которая дала показания вот этому хмырю. – И он снова пихнул ногой бездыханное тело следователя.

– Это не Виталий Николаевич, это двойник, – хотелось верить Яне.

– Двойник сделал свое дело, чтобы отвлечь внимание консьержки и помочь мне попасть в дом. Это всего лишь актер. А уж главную роль в этом спектакле играл я, будь уверена! Не знаю, кто его освободил, но он быстро сообразил, к кому я приеду, как только найду адрес. С ключами долго возился, наверное, искал отмычки. Я его-то экземпляр себе забрал, но они мне даже не пригодились. Ну вы даете, девочки… Мента завалили, дверь нараспашку… У меня сегодня удачный день! – Преступник вытянул руку вперед и прицелился.

– Нет, не надо! – закричала Люба.

– Что вы творите! Да вам все равно не уйти! Вы же стояли на страже закона! – пыталась взывать к его разуму Яна. Она понимала, что сейчас наступил такой момент, когда вся жизнь должна была пронестись перед глазами, а у нее, как назло, ничего такого не происходило.

Она почему-то опять с раздражением подумала об Артуре, что если бы он не был таким снобом и поверил ей… «Нет, не хочу я в последние минуты своей жизни думать о…»

И тут раздался выстрел. Яна вздрогнула, Люба закричала и спряталась за ее спину. А вот преступник на секунду как-то неестественно выгнулся и рухнул словно подкошенный прямо на Виталия Николаевича, который наконец-таки издал хоть какой-то звук, а именно протяжно застонал.

Яна посмотрела вперед и встретилась взглядом с темными, пронзительными глазами высокого мужчины в черном приталенном плаще и черных брюках. Белая рубашка подчеркивала красивый загар и легкую небритость. В руке он тоже держал пистолет, и этот пистолет явно выстрелил первый. Яна даже не знала, радоваться ей или огорчаться.

– Это кто? – спросила она Любу, агонизирующую у нее за спиной. – Ты тоже дала на него показания?

– Нет, нет! Боже, нет! Я его не знаю! Я ничего про него не говорила! Оставьте нас в покое! – сотрясалась в рыданиях Морковкина.

Яна смотрела то на мужчину, то на пистолет, ожидая, что оттуда в любой момент может вылететь пуля. Она тоже не знала его, хотя глаза казались ей знакомыми. Яна боялась сделать лишнее движение или сказать лишнее слово.

– Ты что? Это же я – Артур!

Мужчина убрал оружие за пояс и, наклонившись, проверил пульс у подстреленного.

– Ого! Живучий, гад! Не стойте столбами! Вызовите «скорую»! – Зотов надел на преступника наручники, отвалил его в сторону и приступил к осмотру Виталия Николаевича. – Тьфу ты… И здесь «скорая» нужна. Ну что стоим? Кого ждем? Разморозьтесь уже! – прикрикнул Артур, и Люба побежала звонить.

Яна стояла как соляной столб, внимательно вглядываясь в лицо полковника.

– Артур? – Ее удивлению не было предела. – Это точно ты? Нет, это ты?

– А что тебя так удивляет? Я же не хожу все время бомжом. Ведешь себя как истеричка! Трубки бросаешь! Я не успел сказать, что еду к этой твоей Морковкиной…

– А кто же Виталия освободил? – покосилась весьма смущенная Яна на распластанное тело майора.

– Кто его знает? Сам, наверное, – пожал плечами Артур.

Яна на секунду вспомнила, как они расстались с майором. Она пришла в комнату на шум, вооружившись ножом, а потом, видимо, обронила его и убежала. Возможно, как-то завладев этим ножом, Виталий и смог освободиться. Все эти мысли пронеслись у нее в голове за одну секунду.

– Меня волнует другое, – почесал затылок Артур. – Кто его так… вывел из строя?

– Я… – отвела глаза Яна.

– Почему-то я не удивлен, – ответил Артур и улыбнулся.

Улыбка у него была очень открытая и красивая, что Цветкова отметила с большим неудовольствием.

Глава 10

– Мы выглядим как кружок по интересам, правда, по очень странным интересам, – отметил Артур, рассматривая всех, кто собрался за одним из столов в привокзальном кафе «Снежинка».

– Инвалиды на всю голову, я бы так назвала этот кружок, – ответила ему Ася, сидящая в обнимку со своим бойфрендом Сашей, который глупо улыбался и постоянно вытирал пот с лица бумажными салфетками, которые предназначались совсем для другого.

Яну вообще удивлял его расхлябанный вид в каких-то шортах-трусах и футболке цвета детской неожиданности. На худых ножках болтались резиновые шлепки.

Сама Яна была способна поразить воображение любого человека шпильками не меньше двадцати сантиметров и коротким красным платьем-стретч. На шее болтались бусы, на пальце огромного вида кольцо, в ушах длинные золотые серьги. Ей бы цыганскую шаль и – ай-нане-нане…

Виталий Николаевич в мешковатом костюме светло-серого цвета, впрочем, как всегда, пребывал в задумчивости. А замыкал компанию Артур в джинсах и темной, облегающей торс футболке.

– Давайте побалуемся, чем бог послал? – предложил он.

– Бог даже не в курсе, что это заведение существует, смею тебя заверить, – ответила Яна, рассматривая, что им принесли на стол.

А уж полюбоваться было на что. Грубо нарезанные помидоры с кусочками сыра, который мало чем напоминал моцареллу, несколько убогих веточек зелени, заветренный винегрет, весьма подозрительная селедка, пюре синего цвета и маленькие, весьма зажаристые котлетки. Яна на все это изобилие смотрела с нескрываемым отвращением. Тут же стояла бутылка водки и самое дешевое шампанское – «для дам!», как выразился Виталий Николаевич, правда, тут же извинился: «Другого нет».

– Может, поищем что-нибудь поприличнее? Ресторан какой-нибудь? – спросил Артур, вертя головой.

– Не успеем уже, поезд отойдет, – ответил Виталий Николаевич. – Давайте за отъезд.

– Давайте, – согласилась Яна. – Только я тоже водку буду, не могу пить дешевое шампанское.

– Лучше бы самолетом полетели! – вдруг выдал Александр, сложив недовольно губки бантиком. – Там кормят и то приличнее.

Все посмотрели на него с удивлением, а Яна с едва скрываемым раздражением. Мало того что он один в их компании был «не пришей кобыле хвост», не вложил ни копейки, так еще высказывал какое-то недовольство. И она не сдержалась:

– Вот и летел бы! Хоть в бизнес-классе!

– Яна не летает, ты же знаешь, у нее фобия, – погладила его по руке Ася, поясняя ситуацию, хотя, судя по недовольному лицу Шурика, уже не в первый раз.

– И все должны мучиться из-за одного человека? – удивился он.

– А ты сильно мучаешься? – спросил Артур.

– А кому надо трястись сутки в вонючем поезде и есть такую плохую еду? – ответил Саша.

– А к какой еде привык ты? – спросил его майор с недоброй улыбкой на устах.

– И потом, Яна не похожа на человека, который чего-то боится, – продолжил свою мысль Саша, проигнорировав вопрос.

– Это да! – поддержала его Яна. – Я и двинуть могу, если надо.

– Ребята, ну хватит! Что мы ссоримся в начале пути? – Ася больше остальных чувствовала себя неуютно. – Давайте выпьем.

– Давайте! – согласился с ней Виталий.

Все чокнулись пластиковыми стаканчиками, что выглядело глупо, и выпили. И только Саша опять скривился в недовольной гримасе. Яна понимала, что попала между молотом и наковальней. Она сильно любила подругу и желала ей только счастья, с другой стороны, была готова убить ее избранника. Дешевая водка, но спасибо, что не паленая, вошла в ее горячую кровь моментально, Яну даже повело на стуле в сторону.

А вот Саша не унимался:

– А чего вы все ее защищаете? Она же нанесла травмы вам обоим, – сказал он.

– Да! – улыбнулась Яна, плотоядно смотря на него. – И готова к следующим победам! Люди едут в санаторий, потому что получили черепно-мозговые травмы, в том числе и я. Ася получила нервный стресс. А чем страдаешь ты? Зачем ты едешь в санаторий? – спросила Яна, наклоняясь в сторону Саши. – А что, если тебя не возьмут? Так давай я сейчас все сделаю, и ты у нас попадешь на лечение со всеми основаниями? Нет, не надо на меня так смотреть! Мое дело – предложить! – Яна подняла обе руки, словно сдаваясь.

– Вы что, не видите, она мне угрожает! – чуть ли не захныкал Александр.

– Яна шутит, – успокоила его Ася.

– О присутствующих людях не надо говорить в третьем лице, – сказала Яна. – Что значит: «она угрожает»? Так и говори: «Яна Карловна Цветкова мне угрожает». И еще кричи: «Полиция! Полиция! Вызовите полицию!» А она уже и здесь! – И Цветкова хлопнула по плечу Виталия Николаевича.

– А поездочка обещает быть веселой! – потер руки Артур, словно предвкушая что-то.

Виталий Николаевич разлил всем напитки.

– Ну? Приступим…

Они выпили, причем Саша демонстративно не стал чокаться с Яной.

«Ведет себя как ребенок», – подумала Цветкова, усмехаясь.

За пару дней до того, как они собрались на этом вокзале, к Яне домой пришел очень веселый и довольный Виталий Николаевич. Яне это показалось весьма странным. Она подсознательно боялась встречаться с майором, потому что дважды нехорошо поступила с ним. Первый раз, когда не отвязала Виталия от стула, а второй раз, когда чуть не убила, приняв за преступника. Как-то нехорошо получилось… Она даже побаивалась, что Виталий Николаевич ее побьет за все свои страдания. Но, как ни странно, майор выглядел весьма миролюбивым, даже умиротворенным.

– Я просто уже выплеснул всю злобу и желание тебя убить… – ответил на ее немой вопрос Виталий Николаевич. – Когда ты бросила меня привязанным, о, какие мысли лезли мне в голову!.. Что я хотел с тобой сделать!..

– Я думаю, мне лучше не знать, – откликнулась Яна.

– Совершенно верно! Оброненным тобой ножом я смог разрезать скотч, конечно, долго мучаясь, – продолжил Виталий Николаевич, – и кинулся в погоню за тобой! Я понимал, что с твоей жаждой спасти весь мир и сунуть нос во все ты сразу же рванешь к Морковкиной! Ну а дальше ты все знаешь. Я еще, голова дырявая, не стал вас звать и предупреждать, что это я. Я подумал – а вдруг преступник меня опередил и уже находится в квартире, захотел поменьше шуметь.

– Да ты гремел словно слон в посудной лавке! – не согласилась с ним Цветкова. – Извини! Я не хотела тебя бить!

– Есте-ст-вен-но! – странно икая, кивнул Виталий. – У меня было время пофилософствовать. Ты вообще никогда и никому не хочешь плохого, только всегда получается именно так!

Майор почему-то радовался так, что Яна даже подумала, а не повредился ли он головой? Вернее, не повредила ли она ему голову при ударе?

– Я нормально себя чувствую, только у меня теперь все время темные мушки перед глазами! Это так странно, – добил ее Виталий Николаевич.

– Почему? – обеспокоенно спросила она.

– Я не знаю… Сотрясение… Врачи говорят, что пройдет. А я в этом не уверен. – При этих словах Виталий Николаевич смотрел куда-то поверх Цветковой.

– Почему? – заладила Яна.

– Потому что ты, Цветкова, из моей жизни никуда не денешься, поэтому вряд ли у меня что-то и изменится, – продолжал философствовать Виталий. – Ты как зараза, как хроническая болезнь.

– Как язва, как геморрой, – закончила за него Яна и обиделась. – Не хилый комплимент я получила!

– Не обижайся…

– Ну конечно! Яну Цветкову каждый может обидеть! Почему нет? Я – зараза, я – болезнь. Скоро будут говорить, что я старая и уродливая.

– Яна, да ты что?! Ты еще огонь! – настолько искренне ответил Виталий, что Яна рассмеялась и больше не могла на него сердиться. Себя она давно огнем не ощущала, скорее разбитым корытом.

Виталий Николаевич рассказал Яне, что им с Артуром выдали путевки в один из санаториев Анапы, подлечить, так сказать, здоровье. Причем каждому полагалось по две путевки, чтобы поехать с женой или с подругой. И Виталий Николаевич предложил Яне.

Она сначала засомневалась, но майор ее убедил.

– У нас у всех сотрясение мозга. Нам всем показано санаторно-курортное лечение, – радовался он как дитя.

– А Артур с кем едет? – спросила Цветкова.

– Я не знаю. Он человек свободный, – пожал плечами майор.

– Я возьму с собой Асю, если что, заплатим за нее по полной программе, – решила Яна.

Но выяснилось, что Артур едет один и согласен отдать вторую путевку Асе. А потом оказалось, что Ася с места не может двинуться без своего драгоценного Шурика.

И вот теперь этот Шурик еще и портил всем настроение и нервы.

Яна поела немного салата, а вот Саша налег на селедку. Когда мужчины прикончили бутылку, все пошли на посадку.

– Как будем размещаться? – спросил Виталий Николаевич. – У нас целое купе и одно место в чужом купе.

– Без проблем! Занимайте купе, я поеду один, – предложил Артур, показывая благородную сторону души. – Как говорится, мальчики наверх, девочки снизу.

Асю и Виталия Николаевича такой расклад вполне устроил, а вот Яна, представив, что ей придется сутки ехать в одном купе с Шуриком, сразу же воспротивилась всеми фибрами души.

– Нет! Я поеду одна! Я так хочу! – сказала она.

– Яна, ты поедешь не одна, с тобой в купе будут трое незнакомых людей, – сказала Ася.

Яна хотела ей ответить, что все незнакомые люди в мире в сто раз лучше, чем один ее Шурик, но, естественно, сдержалась.

– Ну, все же страдают от меня! – напомнила она. – Вот пусть и я пострадаю!

– А если там окажется трое мужиков? – спросил Виталий Николаевич.

– И что? – не поняла Яна.

– Прекратите! Я поеду отдельно! Это всего лишь сутки! – высказался Артур.

– Я знаю, из-за чего, вернее, из-за кого она не хочет ехать в купе, – тут же высказался Александр, показывая всем смекалку. – Я тут у вас лишний, я и поеду отдельно.

– Сашенька… – растерялась Ася.

«Вот гад! Снова набивает себе цену!» – подумала Яна.

– Вот это – молодец! Мужик! – хлопнул его по худому плечу Артур, и Саша чуть не упал.

А дальше выяснилось, что купе находятся в разных вагонах. Ася стала мрачнее тучи, села на свое место и ни с кем не разговаривала.

– Нехорошо… влюбленных разлучили, – со смешком заметил Виталий Николаевич. – Ничего, скоро воссоединитесь.

– Хватит уже! Все ваши глупые шуточки! – огрызнулась Ася. – Довели человека.

– Больно он у тебя обидчивый, – отметила Яна.

– Да ты же его ненавидишь! Ты даже скрыть это не можешь и не хочешь! Тебе наплевать на меня! Я счастлива, а тебя жаба душит! – сорвалась Ася.

Яна тоже психанула и вышла из купе, хлопнув дверью. Несколько минут она постояла в тамбуре, приводя нервную систему в порядок. Поезд уже медленно отползал из Москвы. Тряхнув белыми волосами, Яна решила пойти в вагон-ресторан.

– Что будете заказывать? – спросила у нее официантка.

Яна расположилась возле окна. В ресторане она сидела одна, другие люди еще не успели проголодаться.

– Что-нибудь вкусное, горячее и… А шампанское хорошее есть? – спросила Яна.

– Есть мартини со льдом. Весьма приличный.

– Вот его и десерт!

– Фруктовый салат, эклеры, – перечислила официантка.

– Несите все! Сладкое повышает уровень моего настроения. Просто прямая зависимость от шоколада! – улыбнулась Яна.

Там ее и нашел Артур. Он без приглашения сел напротив и накрыл ее прохладную руку своей большой и теплой ладонью.

– Никогда так больше не делай! – сказал Зотов, серьезно глядя ей в лицо своими темными, почти черными глазами.

– Ты о чем? – не поняла Яна.

– Не исчезай вот так, не предупредив меня! – пояснил Артур. – Я уж подумал, что ты сошла с поезда…

– И что? – не отличалась разнообразием Яна.

– Ничего… Смысл тогда моей поездки? – усмехнулся Артур.

– В лечении головы смысл, – пояснила Яна, все же несколько смущенная.

– И в этом тоже. Но я как мужчина привык брать на себя ответственность за всех, кто рядом. И если ты в моей компании, то я тоже отвечаю за тебя. Не исчезай больше, не предупредив! Хорошо?

– Я постараюсь, – вяло ответила Яна. – Я уже давно одна и несу ответственность за себя сама. Отвыкла от заботы и внимания, – кокетливо посмотрела на него Яна.

В это время официантка принесла заказ: пюре с бефстроганов, два эклера, фруктовый салат, хлеб и мартини со льдом.

– Пьешь мартини? – спросил Артур.

– Пью!

– Мне коньяк, сто грамм, даме повторить мартини, и этого мяса с пюре я бы тоже поел, – сказал Артур официантке и снова внимательно посмотрел на Яну. – Мне этот хлыщ тоже не нравится.

– Ты о Саше?

– О нем.

– Я не понимаю Асю, она умная женщина, ей всю жизнь не везет с мужчинами, – вздохнула Яна.

– А тебе? Ты же тоже одна.

– Мне, наоборот, везло. Это им со мной не везло, – честно призналась Цветкова, приступая к еде.

– И мне везло с женщинами! Хоть здесь мы схожи! – засмеялся Артур. – А здорово ты Виталика приземлила! – внезапно переменил он тему.

– В смысле?

– Он так смеялся надо мной, как это я дал тебе одержать верх. А сам-то? Пал твоей очередной жертвой!

– Что значит – очередной жертвой? Ты так говоришь, как будто я этим только и промышляю. Вывожу сотрудников полиции из строя каждый день на завтрак, обед и ужин.

– Складывается именно такое впечатление, – кивнул Артур.

Принесли его заказ, и они выпили.

– А все-таки есть в путешествии поездом своя романтика, – задумался Артур. – Есть время под стук колес подумать о жизни, что-то переосмыслить. И даже вот посидеть в ресторане в приятном обществе.

– Особенно если едешь по нашей стране, можно думать о чем хочешь. От Москвы до Владивостока вся жизнь пройдет перед глазами, и не один раз, – согласилась Яна, смеясь.

– А у вас с Виталием Николаевичем серьезно? – вдруг спросил Артур, и Яна, слегка захмелевшая и расслабившаяся, не совсем поняла, о чем речь.

– Чего серьезно?

– Ну… вы вместе? – стушевался Артур.

– Да Виталия инфаркт бы хватил, если бы он такое услышал! – ответила Яна. – О каких отношениях ты говоришь? Он только страдает от меня! Я ведь специально не хочу вредительствовать, у меня это получается непроизвольно, – честно призналась Яна, для убедительности прижав руки к груди и посмотрев на Артура большими голубыми глазами.

– У тебя такой честный взгляд, – невольно отметил он, – так вот, если не знать, подумаешь, что ты просто ангел во плоти.

– Опять начинаешь! Вот чего не знать?! – возмутилась Яна Цветкова. – Я ангел и есть. Они же разные бывают, некоторые с чудинкой.

– Так ты, видимо, тот ангел, которого бог постоянно ставит в угол за шалости и учит уму-разуму? – спросил Зотов, усмехаясь. – А ангел опять за свое…

– Вот меня точно наказали! – вздохнула Яна, смотря на мелькающий пейзаж за окном. – Я очень небрежно относилась к своей любви и потеряла ее. Причем любовь-то осталась, а с любимым быть вместе не могу. Это хуже пытки.

– Сочувствую. Но не могу понять всей трагичности.

– Почему? – спросила Яна.

– Наверное, потому, что сильно никого не любил. По крайней мере, со мной не творилось ничего такого, что описывают в литературных произведениях, о чем слагают поэмы и поют песни. Одному моему другу жена изменила, так он чуть ли не в петлю полез, другой расстался с любимой женщиной – в запой. Жить без нее не могу, говорит. И я видел, человек реально страдал, мучился! А я много раз расставался… нет, ну неприятно, конечно, но чтобы вот так страдать… Не было.

– Да уж и не будет, видимо, – пробурчала Яна.

– Что, старый уже для страстей? – рассмеялся Артур.

– Может, тебе это чувство просто не дано. Говорят, есть такие люди, – задумалась Яна и, подперев голову руками, с большой теплотой и нежностью посмотрела на Артура. – Как же я тебе завидую!

– Чему? Что я не могу по-настоящему любить? Что же в этом хорошего? Может, я хотел бы испытать сильные чувства и перестать быть одиноким волком, – ответил Зотов.

– Ой, не надо, – покачала головой Яна. – Грустно все это. Сердце рвется из груди, голова не соображает, руки трясутся… И вообще, от любви тупеешь. Это хорошо, если объект достоин такого отношения и обожания, а если это какой-нибудь козел? Который воспользуется твоей влюбленностью и будет тебя использовать? Сколько альфонсов пристраивается так вот при престарелых дурехах…

– Так голову включать надо! – отметил Артур.

– Так в этом-то и проблема! Не включается голова-то. Словно все пробки выбило. Состояние, честно, не ахти. Прозрение приходит позже и часто сопряжено с разочарованием. А потом, это еще хорошо, если любовь взаимная, а если нет? Это же катастрофа! Поэтому ты счастливый человек.

– Или бесчувственный чурбан, – все равно не согласился с ней Артур.

– А я сейчас про Асю подумала. Вот она совсем ослепла от любви, – вздохнула Яна.

– А чем тебе так не нравится Александр? – поинтересовался Артур, улыбаясь.

– Так он и тебе не нравится, сам же сказал, – заметила Яна.

– Так уж категорично, как ты, я к нему не отношусь. Я его не знаю совсем.

– Не хватало еще мне из-за него с подругой поссориться! – надулась Яна, потягивая мартини.

– Не бойся, я все уладил, – ответил Зотов.

– В смысле? – спросила Яна.

– Твоя Ася в расстроенных чувствах пошла искать бедного, обиженного Александра… ну и нашла его в купе в обществе трех молодых и красивых девушек.

– Повезло паразиту! – отметила Яна.

– Ты бы видела лицо своей подруги, – сказал Артур.

– Представляю, – содрогнулась Цветкова.

– А он даже очень неплохо себя чувствовал. Этаким королем… И как будто специально провоцировал Асю к ревности. Вот это мне не понравилось. Но Асю стало действительно жалко.

– И что? Ты заставил его поменяться с тобой местами? – догадалась Яна.

– Нет, я поговорил с проводницей и купил «СВ». Туда и отправил счастливых молодоженов, то есть влюбленных.

– Класс! – зааплодировала Яна. – То есть они едут вместе?

– Ага! Ася успокоилась и очень волнуется, где ты? Думаю, ей уже неудобно, что она вспылила. А еще в «СВ» поедем мы с тобой, раз уж у тебя с Виталием ничего нет.

Яна уставилась на полковника непонимающим взглядом.

– Мы с тобой поедем в «СВ», – повторил Артур. – Ухлестнуть я за тобой хочу, – добавил он более откровенно.

– Сейчас как дам! – наконец отреагировала Яна и вскочила из-за стола. – Я не собираюсь ни с кем завязывать любовные отношения. Мне это абсолютно не нужно… – При этих словах Яна угрожающе приближалась к Артуру.

– Угомонись! – отшатнулся он. – Нет так нет. Чего ты кипятишься? Ты просто сказала, что между тобой и Виталием ничего нет…

– И что? – спросила Яна. – Это же не означает, что я могу запросто заселиться с тобой в «СВ»? И вообще… почему ты обо мне такого мнения? Может, тебе по морде съездить?

– Не надо, – сразу же отреагировал Артур.

– То-то же… – кивнула Яна и продолжила более миролюбивым тоном: – Я же тебе не нравилась.

– Да вроде ничего, – смутился полковник.

– Ага! На безрыбье и рак рыба! Понимаю.

– Я не это имел в виду.

– Всё, что ты имел в виду, оставь при себе и давай поговорим о чем-нибудь другом! Но в купе мы едем втроем: я, ты и Виталий Николаевич.

– Все-таки Виталий, – вздохнул Артур.

– Попробуй лучше десерт! – предложила Яна.

– Я хотел другого десерта, – стрельнул он своими темными глазами.

– Тебе и эклеры сойдут, – сухо ответила Яна.

Глава 11

Яна решила, что стареет, потому что перестала хорошо спать в поездах. Раньше она не успевала лечь, как тут же отключалась под мерный стук колес. Сейчас же она битый час ворочалась и никак не могла заснуть. На верхних полках спали Артур и Виталий, в распоряжении Яны оказались две нижние. Цветкова даже пыталась лечь так, что сама оказывалась на одной полке, а свои длинные ноги закидывала на противоположную. Но лежать такой раскорякой было уж совсем неудобно. А вот мужчинам, похоже, очень сладко спалось, Виталий Николаевич даже похрапывал.

«Кому на Руси жить хорошо?» – вздохнула Яна и встала. Она решила пройтись до туалета и обратно, а потом уж сообразить, что делать дальше.

Шатаясь перед раковиной, Яна умылась холодной водой, жутко замерзла, так как из окна сифонило, и окончательно потеряла склонность ко сну. Не зная, куда себя деть, Цветкова отправилась в вагон-ресторан, хотя надежда, что он работает, была слабая. У дверей она лоб в лоб столкнулась с несколько помятой и заспанной проводницей, которая выдвигала лестницу.

– Смотрите, стоянка десять минут, – предупредила Яну проводница. – И чего вам не спится?

– Вот не спится! А выходить я и не собиралась, – ответила Цветкова.

– А куда вы?

– В вагон-ресторан.

– Так закрыто все, – подозрительно посмотрела на нее проводница. – Хотя… Если сильно надо, то я понимаю, – вдруг проявила она неожиданное расположение. – Что я, не человек, что ли? Давай открою. У меня ключи есть. Спиртное могу продать, но с наценкой, и шоколадки с чипсами. А вот горячего не обещаю.

– Мне все равно, согласна и на чипсы с шоколадкой, – кивнула Яна.

Женщины прошли в вагон-ресторан, и Яна расположилась за столиком возле окна. Поезд медленно остановился, Яна уныло смотрела на полуосвещенный перрон, где не было ни души. Все люди в отличие от нее спали крепким сном. Она же поняла, что ей лучше посидеть здесь, чем мучиться и ворочаться на своей полке. И тут в приглушенном свете фонарей мелькнула высокая, худая фигура в желтой футболке и шортах. Яна сразу же узнала Александра.

«Ах ты, паразит! Хочет слинять от Аси!» – поняла она, метнулась из вагона-ресторана, спустилась по железным ступенькам и побежала по перрону. Высокая фигура Шурика уже еле виднелась вдалеке.

От бега сердце стучало прямо в висках. Внезапно перрон закончился, от него резко влево уходила дорога, укрытая густыми кустами. И когда Яна оказалась в этих кустах, она услышала стук отходящего поезда.

– Десять же минут! – выругалась Цветкова и побежала назад. Но поезд уже ушел, мигнув ей на прощание габаритными огнями.

«Тьфу! Вот ведь идиотка! Ну, раз уж все равно отстала от поезда, то надо хотя бы попытаться найти Сашу. Куда это он так спешил? Наверняка на трассу, чтобы на попутке вернуться в Москву», – подумала Яна и направилась к кустам, где потеряла след Шурика.

Не видно было ни зги, и Яна на своих длинных, худых ногах, которые то и дело заплетались, несколько раз чуть не упала. Высокие каблуки застревали в земле. Наконец она очутилась на небольшом пригорке. Ее взору предстало несколько скромных частных домов, и только в одном из них горел свет. Туда-то Цветкова и направилась. И не прогадала. Это оказалось кафе, которое, несмотря на позднее время, работало.

Яна заглянула внутрь и сквозь тяжелый, сизый табачный дым увидела спину в желтой футболке аккурат у барной стойки. Шурик мило беседовал с молоденькой барменшей. Яна кинулась к нему со словами:

– Паразит же ты, паразит! Тебе и отпуск, тебе и «СВ», тебе и такая женщина, а ты скачешь как заяц! Эх, Шурик, урод ты и есть урод!

Она что было силы хлопнула его по спине, парень развернулся, и Яна обомлела.

Это оказался не Александр. Да, рост, фактура, одежда были очень похожи. Немудрено, что она перепутала в ночи.

– Я не Шурик, я – Славик, – ответил парень.

– О господи! – ахнула Яна. – Твою же мать! Что же ты, Славик, так похож на Шурика?! – сокрушалась она.

– На какого Шурика? Вы, женщина, о чем? – Парень был явно озадачен.

Яна вдруг осознала, что на ней спортивный костюм глупого, как сказала бы Ася, розового цвета и любимые красные туфли на шпильке. В кармане брюк лежали кредитная карта и пудра с помадой. И все!

– Кредитки принимаете? – спросила Яна у барменши.

– Нет, конечно! Только наличные! – ответила девушка.

– Обложили со всех сторон! – вздохнула Цветкова.

– Я угощаю, – вдруг заявил Славик и обратился к барменше: – Налей ей свою «фирму́».

«Фирмóй» оказалось пиво, налитое слоями – темное и светлое. Девушка проявила чудеса барменного искусства, создав из дешевого пива настоящее «полосатое» чудо.

– Спасибо! – поблагодарила Яна и уселась рядом со Славой на высокий и весьма неудобный стул. – А ты сошел с поезда Москва – Анапа?

– Ну да… Я из соседней области ехал в купе у знакомого проводника. Он меня все время подбрасывает. А что? – спросил парень.

– А я вот из-за тебя отстала от этого поезда… и от своей группы, контуженной на голову, – вздохнула Яна.

– Почему из-за меня? – не понял Слава.

И Яна рассказала, как приняла его за парня своей подруги, который хотел от нее сбежать.

– А ты за всеми парнями своих подруг бегаешь? – спросил Слава. – Хорошо твоим подружкам! Им и париться не надо. Ты и с поезда спрыгнешь, и в горящую избу войдешь, – откровенно рассмеялся он, пока барменша создавала еще один «полосатый» шедевр.

– Точно! Какая же я дура! – Опьяневшую Яну повело в сторону. – Они сейчас милуются в своем «СВ». Артур с Виталием спят. Вот все с утра удивятся, где я? А я сижу с незнакомым парнем, пью пиво, пока мой поезд мчится к своей конечной цели. Дался мне этот Сашка, правда! Чего я так на нем зациклилась?! Вот меня судьба-то и наказала.

– И что мне теперь с тобой делать? – спросил Славик.

– А тебе-то какое до меня дело? – удивилась Яна.

– Как какое? Ты же за мной выскочила. Я чувствую вину. Да и потом, куда ты пойдешь в незнакомой местности? Да еще в таких туфлях… Я же не монстр. Тебя пристроить где-то надо.

– Может, мне рвануть вслед за поездом? – предложила Яна.

– Разве что по шпалам. Билеты вряд ли сейчас достанешь.

– Что же мне делать? – расстроилась Яна.

– Утро вечера мудренее. У меня приятель один есть, у него мать при вокзале работает. Так, может, достанет тебе какую-нибудь бронь. Но это будет завтра, – сказал Слава. – А сейчас давай по пивасику и ко мне домой.

– Только без глупостей! – сразу же предупредила Яна.

– Обижаешь! Не моя возрастная группа, хоть ты и классная тетка, – ответил Славик.

– Наглец! Напоминать женщине о ее возрасте! – фыркнула Цветкова.

– А намекать мужчине, что он маньяк и насильник, если приглашает к себе переночевать? – достойно ответил Слава.

Яна поняла, что деваться ей действительно некуда, и раз уж парень предлагает помощь, то нужно это ценить и держаться его.

Они выпили еще по стаканчику и пошли к Славе домой.

– А как называется этот город? – спросила Цветкова.

– Пальцево.

– Пальцево? – переспросила Яна. – Ни разу не слышала.

– Могла и никогда не услышать. Это фактически поселок. У нас нет ни отелей, ни гостиниц. Не рассчитано на то, что с поездов именно в Пальцево будут спрыгивать люди в красных туфлях и с претензиями.

– Да я вообще без претензий, – покосилась на него Яна, вцепившись в руку Славы, потому что в такой темноте она не ориентировалась и все время спотыкалась.

– Ага! – усмехнулся Слава.

Дошли они довольно быстро. Славик жил в уютной двухкомнатной малогабаритке.

– Извини, что в кафе не угостил тебя ничем из еды, но там дороговато для моей стипендии, – виновато посмотрел на нее Слава. – Я пожарю нам яичницу с колбасой.

– Давай я пожарю, а то свалилась на твою голову, – предложила Яна и прошла на кухню.

– Все, что есть в холодильнике, можешь брать, – сказал Слава. – А ты, кстати, позвонить не хочешь? Ну, этим людям, с кем ты ехала, чтобы они не волновались?

– Так я без телефона.

– Бедная! Так воспользуйся моим, – предложил Слава.

– Да никто и не волнуется! – ответила Яна. – Влюбленные милуются в «СВ», в моем купе молодецкий храп. Чего я их тревожить буду? А то еще, не дай бог, поезд остановят. Лишние нервы, лишние разговоры. Я решила, что заночую здесь, а завтра ты мне поможешь выбраться из… Пятково.

– Пальцево, – поправил ее Слава. – Ну как знаешь.

Яна быстро пожарила яйца с луком, колбасой и даже одним томатом, который нашла в холодильнике, порезала хлеб и позвала Славу. Но дома его не оказалось. Она села на кухне одна, поделив еду поровну. Слава вернулся через несколько минут, выглядел он как-то странно и подавленно.

– Ты где был? – спросила Яна.

– Курил на лестнице, пытался по телефону позвонить, – ответил Слава.

– И как? Удачно?

– Не очень, – вздохнул он.

– Что случилось? – чавкала яичницей Яна. – На тебе лица нет.

И действительно, руки парня тряслись, и был он чрезвычайно бледным.

– Так что такое? – настаивала Яна.

– Один парень попросил, когда я поеду с работы, прихватить с собой мешочек и оставить на некоторое время у себя. Ну а я что? Я ничего! Мне жалко, что ли?

– И что?! – сразу же напряглась Яна.

– Вот. – Слава открыл бархатный мешочек и высыпал на стол маленькие блестящие камушки.

Яна с вожделением уставилась на них.

– Это то, о чем я подумала? – спросила она.

– Я уверен, что это алмазы, – ответил Слава.

– Алмазы выглядели бы просто какашками, извини, – похлопала глазами Яна. – Это бриллианты, причем крупные.

– А ты в этом что-то понимаешь? – спросил дрожащими губами Слава.

– Украшений с бриллиантами у меня много, – ответила Яна, – и это они… родимые.

– А как ты думаешь, сколько это стоит? – совершенно бесхитростно спросил парень.

– Думаю, что очень дорого, – сразу же подтвердила Яна.

– Черт!

– А ты, когда брал мешочек, не знал, что в нем? – спросила она.

– Нет, конечно! Мало ли чего перевезти надо.

– Так ты будь поосторожней.

– Вроде парень знакомый, я не думал, что он так меня подставить может.

– Близкий знакомый?

– Да не очень… – Румянец так и не возвращался на лицо Славика.

– Это же опасно! – воскликнула Яна.

– Да? – испугался парень.

– Где большие деньги, там всегда опасность! – пояснила она. – Я бы на твоем месте не связывалась. А кто за ними прийти должен? – спросила Цветкова.

– Мне ничего не сказали. Наверное, завтра позвонят или придут. Я что-то боюсь, – сказал Славик.

– А чего ты боишься? Раньше бояться надо было, когда подписывался под перевозку неизвестно чего. Заберут и ладно! Но больше не соглашайся! – успокоила его Цветкова. – Собирай это все в мешочек и… даже не знаю, спрячь где-нибудь. И делай вид, что ты не в курсе, что перевозил. А то, может, они убирают свидетелей? – вдруг выдала Яна, ввергнув Славу просто в шоковое состояние.

– Как убирают?

– Да это я так… Пошутила… Чего ты? А в следующий раз подумаешь!

– Да следующего раза точно не будет! Зачем я в это ввязался! – Слава выглядел совсем расстроенным.

– Ладно, садись – перекуси! Расслабься.

Закончив ужинать, Слава встал.

– Я сейчас приберусь в комнате, а то тебя и положить пока некуда.

– А вот на кухне премилый диванчик, я на нем и посплю. Не надо больше ничего, – ответила Яна. – А завтра ты мне поможешь с билетом?

– Да, с утра и пойдем на вокзал, – зевнул Слава, – и твоим позвоним…

Яна помыла тарелки у радушного хозяина и легла на диванчик, укрывшись теплым пледом, который принес ей Слава.

Ощущения были те же, что и в поезде. Как она не могла сомкнуть глаз в поезде, так не могла уснуть и сейчас, лежа в чужой квартире на не совсем удобном диванчике. Спать не хотелось. Проклятая бессонница! Но шататься по квартире она не могла, поэтому мужественно терпела. И дотерпелась.

Яна услышала, как тихо-тихо щелкнул замок на двери, и стая мурашек побежала по ее рукам и ногам, а внутри было такое ощущение, словно она проглотила кусочек льда, который не спешил таять.

Яна очень надеялась, что ей показалось. Ан нет! Дверь явно открылась, и на кухне появился сквозняк. Яна окончательно проснулась, широко открыла глаза и вся обратилась в слух.

– Где он? – раздался чей-то шепот.

– В комнате спит, свет давно выключил, – ответил второй голос.

– А он один? – уточнил первый.

– Живет один, значит, один.

– А товар где?

– Это мы у него узнаем, а затем его грохнем. Оставлять в живых нельзя.

Яне казалось, что она участвует в съемках фильма. И вот сейчас прозвучит команда: «Стоп! Снято! Все свободны! Господа артисты детективного сериала, вы молодцы!»

Но команды не было. Она опустила ноги на холодный пол. Может, лучше отсидеться на кухне, пока Славика будут пытать и убивать, и молить бога о том, чтобы потом преступники не пришли на кухню мыть руки. А вдруг Славик закричит: «Яна, ну сделай же что-нибудь! Я же знаю, ты там!» Но нет, не в характере Яны было отсиживаться в сторонке. Она поняла, что должна помочь парню, приютившему ее. Но вот как?

«Вылезти в окно и позвать на помощь?»

Яна посмотрела на окно. Подоконник весь был уставлен неизвестно чем: банки, склянки, пакеты… Словно жил не молодой парень, а старая бабка, не желающая ничего выбрасывать. Если она попытается открыть окно, то произведет шум, да еще какой!

Второй вариант – попробовать добежать до входной двери, выбраться наружу и тоже позвать на помощь. Но Яна отчетливо слышала, как эти двое, войдя в квартиру, закрыли за собой дверь. И она не была уверена, что сможет быстро открыть замок до того, как ее обнаружат и схватят. Оставался один-единственный вариант – напасть первой. Конечно, Виталий Николаевич его не одобрил бы, но майора здесь не было и помочь Яне было некому.

Она вооружилась сковородой и двинулась по темному коридору, боясь, что сердце выскочит из груди, так сильно оно билось.

В комнате, судя по звукам, завязалась нешуточная борьба. Яна поняла, что Слава решил просто так не сдаваться. И ее прямым долгом было помочь ему.

Она набралась храбрости и заглянула в дверь. В комнате было темно, но Яна разглядела, как двое мужчин схватились друг с другом. Причем один из них был в трусах. Недолго думая, она огрела сковородой мужчину в одежде, правильно рассудив, что это и есть нападавший. Но на этот раз совершить подвиг не получилось, и пополнить ряды людей с черепно-мозговыми травмами Яне не удалось. Удар прошелся вскользь. Бандит оставил свою жертву и набросился на Яну.

– А ты здесь откуда?! – взревел он и моментально вцепился Яне в шею.

Она замахала своими длинными, худыми руками, словно плетьми, но совершенно без толку. Бандит был очень силен. А так как Цветкову никто не предупредил, что ее сейчас будут душить, то она не успела набрать воздуха в легкие, поэтому у нее достаточно быстро потемнело в глазах, и вместе с воздухом из нее стала выходить и жизнь. Но тут за спиной преступника возник мужской силуэт, и тут же Яна почувствовала, как удушающие объятия ослабли, а бандит стал сползать вниз.

Яна, к которой постепенно вернулось зрение, посмотрела на Славу и увидела в его руке окровавленный нож. Во второй раз ей захотелось услышать заветные слова: «Стоп! Снято! Всем спасибо!» Но этого опять не произошло.

Яна скосила глаза в сторону и увидела второго бандита, лежащего в луже крови.

– Твою же мать, – выдохнула она, – да ты просто Рэмбо!

Слава, сам находящийся в шоковом состоянии, смотрел на нож в своей руке и бормотал:

– Это не мой нож… это не я… Я спал, и вдруг он стал махать им надо мной. Я отобрал нож и… А потом стал драться с другим. Затем он перекинулся на тебя, и я… я опять не понял, как нож оказался у меня в руке.

Яна по стенке сползала вниз.

– Два трупа! Ужас! Но это была стопроцентная самозащита! Они шли убивать тебя, я это слышала, я дам показания! И меня он душил не по-детски! Если бы ты не вступился, то меня уже убили бы! Так что… Два трупа! Ужас! – С чего начала свою речь Яна, тем и закончила. Немного придя в себя, она спросила: – А ты их знаешь?

– Нет, в первый раз вижу, – честно ответил Славик.

– Они говорили, что должны забрать у тебя товар. Я так думаю, что камни. Не зря ты так нервничал, – сказала Яна.

– Я ничего не знаю… и их не знаю… Меня посадят! Я их убил!

Руки у Славы дрожали не по-детски.

– А вот теперь нам точно нужна помощь. Дай мне телефон. Будем будить моего знакомого из полиции, – вздохнула Цветкова. – Ну, чего ждешь? Он нам хоть совет какой даст. Что говорить и что сделать… Ну же! – прикрикнула Яна.

Слава вздрогнул и словно разморозился, сбегал в другую комнату и вернулся с телефоном.

– Звони. Он точно не сделает нам хуже?

– А куда уже хуже? – вопросом на вопрос ответила Цветкова.

– И то верно, – согласился Славик.

Яна, пытаясь нажать на телефоне нужные кнопки, поняла, что у нее руки дрожат не меньше, чем у ее нового знакомого.

Глава 12

Виталий Николаевич решал непосильную для своего мозга задачу: он не знал, радоваться ему или огорчаться из-за того, что весь дружный коллектив провожал его на пенсию. Каждый из сотрудников говорил ему что-то свое.

– Конечно, на пенсию мог бы уходить и полковником, но тебе не повезло! Вроде хороший ты, Виталий, мужик, но какой-то бедовый, да еще и правдоруб, а таких не очень любят. И все твои беды начались, когда в твоей жизни появилась эта странная особа Яна Цветкова. Она словно черная кошка, которая перешла тебе дорогу по карьерной лестнице. Она словно колдунья, сглазившая тебя, она словно «черная метка», впечатавшаяся в твою жизнь. Поэтому все потом и покатилось по наклонной, но это твой выбор, ты вовремя не послал эту женщину к чертовой матери. Итак, мы прощаемся с нашим честным и профессиональным сотрудником, последним из могикан! Мы провожаем тебя на заслуженный отдых!

Сотрудники, окружившие Виталия Николаевича плотным кольцом, расступились. Майор посмотрел вперед и обомлел. По светлой узкой тропинке к нему шла Яна собственной персоной. Она широко улыбалась, волосы развевались на ветру. Одета она была в черно-красное платье из шелковой, струящейся ткани, на шее болтались крупные золотые украшения с яркими камнями.

Виталий Николаевич смотрел на нее словно завороженный – все с тем же непонятным, трепетным чувством то ли великой радости, то ли огромного горя. Яна протянула вперед длинные руки. Виталий Николаевич надеялся увидеть в них каравай хлеба с солью, но вместо хлеба в руках Яны оказался венок с траурными лентами.

– Это тебе! – проговорила Цветкова, улыбаясь и протягивая ему венок. – Упокойся с миром.

– Что?! – оторопел следователь, вздрогнул и… проснулся.

– Господи! Приснится же такое! – проговорил он вслух.

В это время раздался стук в дверь.

– Откройте, полиция!

Артур тоже заворочался на своем месте.

– Откройте дверь! – повторил голос.

Виталий Николаевич щелкнул замком и прищурился от яркого света, бьющего ему в лицо.

– В чем дело? – недовольно спросил майор.

Перед ними стояли двое мужчин-полицейских.

– Проверка. Происшествие в поезде, – ответил один из них суровым голосом.

– Какое происшествие? – по инерции спросил Виталий Николаевич.

– Не велено разглашать. Граждане, ваши паспорта! Проверка документов.

Артур сполз с верхней полки и зевнул.

– Свои, – протянул им удостоверение Виталий Николаевич. – Мой друг тоже из органов. Может, объясните наконец, в чем дело?

– Да в «СВ» парочка одна ехала. Женщина средних лет и молодой парень. Так вот, замочили парня.

Виталий Николаевич с Артуром переглянулись.

– Черт!

– Так это же Ася и Саша…

– Вы их знаете? – спросил полицейский.

– Естественно! Мы же вместе едем… ехали. Как там Ася?! – дернулся Виталий Николаевич.

– Истерит. Сейчас с ней медик. Извините, но туда нельзя, – осадил его полицейский, проходя в купе и присаживаясь. – Значит, мы к вам по делу. Даже не надеялись найти того, кто хоть что-то видел… Извините, а почему вы едете в разных вагонах?

– Так получилось, они хотели быть вместе, чтобы не ссориться, – ответил Артур.

– А они ссорились? – спросил полицейский.

– Ну так… – смутился Артур. – У Саши был не очень приятный характер… Ася ревновала. Нет, Ася ни при чем! А вот Шурик реально раздражал.

– Кого? – уточнил полицейский.

– Да, по ходу, всех, кто его знал, – ответил Виталий Николаевич и мысленно сразу же представил Цветкову.

– А где Яна? – вдруг спросил Артур, видимо, подумав о том же самом, и огляделся.

– Кто такая Яна? – заинтересовался полицейский.

– С нами была еще одна женщина, Яна Цветкова, – пояснил майор.

– Тоже ехала в «СВ»? – спросил полицейский.

– Нет, она с нами ехала, вот на нижней полке… Может, в туалет пошла? – спросил Артур.

– Мы все туалеты проверили, – пояснил полицейский.

– А где же она тогда?.. – растерялся Виталий Николаевич.

– Как она выглядела? – спросил полицейский.

– Да Яну невозможно не заметить! Такая яркая, высокая, с длинными светлыми волосами. Она из тех людей, которые входят и сразу приковывают к себе всеобщее внимание, – заволновался Виталий Николаевич.

– Оставайтесь на месте, мы постараемся узнать о вашей спутнице, – сказал полицейский.

Следующие полчаса все были заняты поисками Яны Цветковой. Выяснилось, что ее телефон и все вещи остались в купе.

– Но Яна же не могла никуда деться с поезда, да еще и без вещей! Она же не сумасшедшая! – паниковал Виталий Николаевич.

– Ну, насчет этого я не был бы настолько уверен, – откликнулся тоже весьма встревоженный Артур. – Но деться ей действительно было некуда. Я, правда, пристал к ней, но она поставила меня на место, и конфликт был решен. Не думаю, что она настолько обиделась на меня, что решила сбежать.

– Что ты делал? – оживился Виталий Николаевич. – Приставал к Яне?! Ты с ума сошел?! Ты ее принял за своих гламурных, безмозглых девочек?

– Не кипятись! Я уже это понял. Не надо мне сто раз говорить одно и то же. Твоя Яна – крепкий орешек!

Полицейские тем временем выяснили, кто, где и когда видел Цветкову последний раз. Проводница рассказала, что столкнулась с Яной ночью в тамбуре.

– Мне она чем-то понравилась. Такая простая, открытый взгляд, никакой заносчивости, несмотря на то, что явно при деньгах. Она мне честно сказала, что никак не может заснуть и хотела бы что-нибудь перекусить. Конечно, этого делать нельзя, начальник поезда, если узнает, по головке меня не погладит, но мне стало ее жалко, и я решила открыть ресторан и чем-нибудь ее покормить. Она села за столик, а я пошла за едой. Но когда я вернулась, этой женщины уже не было. Я удивилась, конечно… Но потом решила, что она передумала. Может, пришел за ней кто? Хотя я никого не видела.

– Интересная картина вырисовывается, – сказал полицейский Виталию и Артуру.

– В смысле?

– Вы путешествуете одной компанией, и из этой компании одного человека убивают, а другой человек исчезает…

– Что вы хотите этим сказать? – Виталий Николаевич сделал вид, что ничего не понимает.

– Возможно, у вашей Яны произошел конфликт с Александром, она его убила и, испугавшись, что естественно, сбежала?

– Да вы с ума сошли?! Яна в жизни никого не убьет! – возмутился майор.

– Всегда все бывает в первый раз! Опровергнуть или подтвердить мои подозрения может только ваша Цветкова, а я ее что-то не наблюдаю в поезде! Убить, да еще так зверски! Несколько ножевых… – покачал головой полицейский.

– Да не могла женщина кромсать тело ножом! – вступил в разговор Артур. – Я, конечно, Яну знаю не так хорошо, как Виталий, но такое кровожадное поведение не свойственно этой женщине.

– Как вы можете это утверждать, если сами говорите, что не знаете ее. А я вот нашел свидетелей в поезде, которые показали, что видели, как еще на вокзале ваша Яна и Александр ссорились. Вы правы, она яркая женщина, это ее и сгубило, ее запомнили.

– Да какая там ссора? – хохотнул Артур. – Так… Мы все были несколько на взводе перед дорогой! Просто нервничали.

– Они испытывали друг к другу антипатию и внезапную неприязнь! – резко ответил полицейский, явно убежденный в своей правоте. – А еще проводница в «СВ» дала показания, что вы уговорили ее отдать купе Асе и Александру со словами: «Их надо разъединить, иначе они поубивают друг друга». Как вам такой поворот? И заметьте, если вы пытаетесь оправдать гражданку Цветкову, то посторонние, не заинтересованные лица утверждают, что Цветкова и погибший были в больших контрах.

Виталий Николаевич уничижительно смотрел на Артура.

– Как ты мог такое сказать?

– Я же не знал, что Сашу убьют! Это же я так сказал, шутя… – оправдывался Артур.

– По ходу, вы, шутники, дошутились! Я объявляю вашу Яну Цветкову в розыск, а там посмотрим!

– Да пропустите вы меня! Я что, арестована? Какое право вы имеете удерживать меня?! – с истерическими нотками в голосе прорвалась к ним Ася. Лицо ее опухло от слез.

– А вот и ваш юрист! – обрадовался полицейский. – Прямо все в сборе! Действующий сотрудник правоохранительных органов, бывший сотрудник, юрист. Просто термоядерная смесь. Ваша Цветкова не генерал ФСБ случайно? – хохотнул он.

– Она стоматолог, – буркнул Виталий Николаевич.

– Понятно… Поэтому допустила ошибку… Да еще и сбежала! Что же она к вам не пришла за помощью? – спросил полицейский.

– Вы что, вешаете убийство Саши на Яну? – ахнула Ася. – Да вы с ума сошли! Она никогда никого не убила бы.

– А почему тогда сбежала?! И что это у вас, господин адвокат, за жаргон такой? «Вешаете»? Мы во всем разберемся, только бы подружку вашу найти!

В это время у Виталия Николаевича зазвонил телефон.

– Алло?

– Виталик? Это я – Яна! – раздалось из трубки, и Виталий Николаевич почувствовал учащенное сердцебиение.

– Привет…

– Ты извини, разбудила, наверное. У меня тут неприятности! – возбужденно говорила Цветкова.

– Да ты что?! Я в курсе! – ответил Виталий Николаевич, судорожно думая, как помочь Яне.

– Вы с кем говорите? – внезапно заинтересовался полицейский.

– А я что, арестован? – зло ответил Виталий Николаевич. – Нет? Значит, могу разговаривать с кем хочу и не докладывать об этом!

Он вышел из купе.

– Алло, Яна, ты где? – зашипел он в трубку.

– Что у тебя там? – спросила Яна, проигнорировав его вопрос.

– Это что у тебя?! Ты вообще в своем уме?

– Вроде да. Виталий, у меня крупные неприятности.

– Да знаю я!!! – закричал майор.

– Откуда? – удивилась Яна.

– От полиции! – ответил он.

– Но мы еще никого не вызывали. Здесь пока только два трупа…

– Как два? – оторопел майор. – Ты еще кого-то убила, кроме Александра?

– Послушай, Виталий… ты себя хорошо чувствуешь? Может, я тебя не вовремя разбудила? Может, вы выпили с Артуром? Я никого не убивала! На нас напали! Слава защищался!

– Меня разбудила не ты, а полицейские. На тебя вешают убийство Саши!

– Какого еще Саши? – переспросила оторопевшая Цветкова.

– Шурика! Приятеля Аси! – ответил Виталий Николаевич.

– Его убили?! Кто убил?! – ахнула Яна.

– Ну, если ты об этом спрашиваешь, значит, это не ты, – вздохнул майор.

– Да вы точно с ума сошли! Нет, я его, конечно, недолюбливала…

– Ты его очень активно недолюбливала! Так недолюбливала, что нашлись свидетели, – прервал ее Виталий Николаевич. – И потом, труп есть, а тебя нет…

– Бедная Ася! – протянула Яна. – Как она? Как это вообще случилось?

– Я еще ничего толком не знаю… Не я же веду расследование, а коллеги относятся ко мне весьма настороженно, потому что мы одна команда. Зарезали Шурика. А кто и за что – не знаю.

– Бедная Ася, – повторила Яна.

– Ты-то сама где? И о каких трупах говорила?

– Я ни в чем не виновата! – поспешила заверить его Цветкова.

– Ты всегда так говоришь!

– Но я правда не виновата, и нужна твоя помощь! Так получилось, что я увидела в окно, как Саша вышел из поезда и куда-то направился. Я не знаю, что на меня нашло, но я подумала, что он сбегает от Аси, и решила догнать и наказать подлеца и труса.

– Господи, Яна! Это все-таки ты его замочила?! – сам своих слов испугался Виталий Николаевич.

– Да никого я не мочила! Это не Саша оказался, а совсем другой человек, просто похож. В общем, я случайно увязалась за незнакомым парнем и оказалась в какой-то дыре… А поезд тронулся… И никто из вас про меня не вспомнил! – обиделась Яна.

– Мы спали…

– Спали! Вот все и проспали!

– Тебе надо вернуться и объяснить полиции, что ты ни при чем.

– Я не могу вернуться. Тут два трупа… Боюсь, что меня задержат. Я поэтому и звоню… – выдохнула она.

– Все-таки трупы есть, – простонал майор, – а я уж подумал, что мне послышалось. И кому же так «повезло»?

– Этого парня, Славу, ну того, за кем я побежала, подставили, – пустилась в путаные объяснения Цветкова. – Его попросили перевезти алмазы. Но он не знал, что это алмазы… А когда узнал, то просто оторопел. Я видела камни, он мне показал. А ночью за товаром пришли какие-то люди и хотели Славу убить. Ты понимаешь, эти люди пришли его убивать! И в результате Слава сам их и убил. А я ни при чем. Я просто была рядом. И теперь мы не знаем, что делать, – закончила Яна.

– Скажи наконец, где ты находишься?

– В городке под названием Пальцево.

– Вызывайте полицию и расскажите то, что ты рассказала сейчас мне. Только правду, слово в слово.

– А ты? – спросила Яна.

– Бэтмен вылетает на помощь, – ответил ей следователь и выключил связь.

Ему предстоял долгий разговор с полицейскими, которых нужно было убедить в том, что ему просто необходимо сойти с поезда. А вот сможет ли он их убедить? Навряд ли. Виталий Николаевич перевел задумчивый взгляд на стоп-кран.

Глава 13

– Ну что он сказал? – не терпелось узнать Славику, который явно переживал за свою участь.

Яна передала ему план действий Виталия Николаевича.

– А полицейские нам точно ничего не сделают? А он точно приедет тебя вызволять? А ты про меня не забудешь? – засыпал Слава ее вопросами.

– Ты меня спас, как я тебя брошу? А полицию срочно вызывать надо, а то подумают, что мы что-то скрываем, заметаем следы…

– А за камни меня посадят? – продолжал паниковать Слава.

– Я не знаю. Говори, что ничего не знал, это же правда! – подбодрила его Яна. – Я пойду умоюсь, а ты вызывай полицию.

…Впервые в жизни Яна Цветкова видела такого веселого следователя. Обычно это были мужчины с мрачными лицами, на которых стояла печать тяжелой и неблагодарной работы. А сейчас перед ней возвышался молодой парень со светлыми кудрявыми волосами и голубыми озорными глазами. Правда, его помощник вполне соответствовал общепринятым меркам – тоже молодой, но весьма мрачный тип.

– Следователь Бомонин Сергей Сергеевич, – представился следователь, – и криминалист Гена, – покосился он на мрачного типа.

«Хорошо, что не крокодил! – подумала Цветкова. – А вот следователь очень похож на поэта Есенина».

– Ну-с… господа разбойники, усыпали нашу мирную землю трупами. Как же так? – улыбался Бомонин.

«Хорошо, что при этих словах он еще не достал шарики и не начал ими жонглировать», – подумала Яна.

Геннадий тем временем отправился осматривать тела.

– Ну что там? – спросил Бомонин криминалиста.

– Ножевые, – вяло ответил тот.

– Это я и без тебя знаю, – снова хохотнул следователь и посмотрел на Яну. – Ну, рассказывайте, откуда и куда вы ехали и как вы тут оказались?

Яна начала свой вялый рассказ, но следователь вскоре прервал ее.

– А с кем вы ехали?

– А какое это имеет значение? – спросила она.

– Спрашиваю, значит, надо… Вы сказали, что пошли вслед за Вячеславом, потому что приняли его за вашего знакомого Александра. Значит, вы ехали вместе. Может, с вами еще кто ехал?

– Ехали… – Яна запнулась.

– Кто?

– Ты же говорила, что подруга твоя с ним была, – подсказал ей Слава.

Но Яна смотрела на них большими глазами и молчала.

– Меня тошнит, – вдруг сказала она.

Зажав рот руками, Яна проскользнула в ванную. Мужчины услышали шум включенной воды. Через некоторое время Цветкова вышла оттуда и совершенно неожиданно бегом пронеслась мимо криминалиста на выход. Она толкнула входную дверь, но та, естественно, оказалась заперта. Яна вцепилась в замок и начала его судорожно крутить.

– Эй, вы куда?! – рванули за ней следователь, криминалист и присоединившийся к ним Слава. – Стоять!

Наконец дверь дрогнула в руках Яны, но в это время ее схватила здоровая рука Геннадия. Яна развернулась и наотмашь ударила его разогретой плойкой, которую она подготовила в ванной. От щеки криминалиста пошел дым, тут же запахло паленой кожей. Он отпустил ее и зарычал как зверь:

– Ах ты, стерва! Тварь!

Пока шатающийся от боли Геннадий мешал другим мужчинам прорваться к двери, Яна выскочила на лестничную клетку и закричала жутким голосом:

– Помогите! Пожар! Полиция! – А затем кубарем покатилась вниз по лестнице, не переставая орать как бешеная.

Она слышала за спиной топот ног и проклятия бежавших следом мужчин.

– Мы не должны ее упустить! Ее нужно задержать любой ценой!

Она налетела на какого-то маленького мальчика, чуть не сбила его с ног и, уже выбегая из подъезда, всем своим костлявым телом влетела в крупного мужчину.

– Куда бежим? – сказал он ей. – Ребята, я ее взял!

После этого Яна испытала сильную боль в области шеи и головы и потеряла сознание.

– Очнулась? – услышала она и почувствовала, как в лицо ей плеснули холодной водой… – Теперь ты нам за все ответишь.

Яна открыла глаза, из которых сразу же потекли слезы, и принялась непрерывно чихать.

– Наркоз хорошо действует, – сказал кто-то.

– Слишком хорошо, я уж подумал, что она копыта отбросила, – ответили ему.

– Зато без проблем засунули ее в багажник и привезли, – констатировал первый говоривший. – И багажник не изгадила.

Яна осмотрелась. Она лежала на холодном бетонном полу, ноги и руки у нее были связаны скотчем. Помещение было большое и абсолютно пустующее. Только горы мусора, какого-то хлама и битых кирпичей. Перед Яной стояли трое мужчин: Слава, лжеследователь Бомонин и Геннадий.

– Как догадалась, стерва, что я не следователь? – спросил «улыбчивый». Только сейчас он совсем не улыбался.

– На твою беду, я очень часто общалась со следователями и была на выездах на место преступления. Никто себя не ведет так, как вели себя вы. Это для лохов, – ответила Яна. – Криминалист, который ничего не осматривает и не ищет улики, а стоит как охранник и смотрит на меня… И следователь, который абсолютно не умеет задавать вопросы, улыбается, отдает неправильные приказы… и которого интересую именно я, а не преступник. В поезде, в котором я ехала, было совершено убийство. И, что характерно, человек был зарезан ножом. По «горячим следам» найти никого не смогли. И даже решили повесить преступление на меня. А почему? Потому что я исчезла. Но только я знаю, что в это время с поезда сошел еще один человек, и это ты, Слава… Сначала я тебе поверила, но потом у меня закрались сомнения. А когда я поняла, что ты вызвал липовых полицейских, я поняла, что ты с ними заодно. Это мой знакомый Александр вез алмазы, а ты убил его и выкрал камни. Но, видимо, перешел кому-то дорогу, раз на тебя напали. И убил ты нападавших весьма профессионально, прикинувшись испуганной овечкой, у которого «просто так получилось». Судя по всему, ты профессионал, Слава, – высказалась Яна.

– Умная стерва, только до чего тебя твой ум довел? Не поняла еще, что мы – серьезные ребята? – заявил Бомонин.

– Послушай, умная… Если камни у меня, если я всех убил, что мне мешает убить и тебя? – спросил Слава.

– Герои… – скривила рот в ухмылке Яна. – Справились втроем с беззащитной женщиной.

– Это ты-то беззащитная?! – вступил в разговор Геннадий, у которого на щеке красовался красный след от плойки. – Да ты хитрая ведьма.

– Да, я умная, я умнее всех вас, вместе взятых, – сказала Яна. – Я знаю толк в алмазах. Откуда? Долгая история. Но я поняла, что они не настоящие, это – великолепная подделка. Не сразу, правда, поняла, а позже. Вот тогда-то пазл и сложился. Ты именно поэтому и не убил меня, потому что вы не взяли настоящие камни. Может, ты даже подумал, что я не зря за тобой увязалась и камни у меня. Или же я знаю, где они, кому Саша их мог передать, заменив на поддельные. Отсюда и такие странные вопросы: с кем я ехала? Кто у нас был еще в компании? Тут два трупа валяются, а следователя интересует, с кем я ехала в поезде. Что? Картинка сложилась?! – И Яна сплюнула на пол.

– Как все разложила, а? – даже с некоторым уважением посмотрел на нее Слава.

– Так ты нам поможешь с алмазами? Где они могут быть? Может быть, мы жизнь тебе сохраним, – сказал Сергей, обращаясь к Цветковой.

– Я не знаю. Да если бы и знала, все равно ничего не сказала бы. Как только они окажутся у вас, вы меня убьете. Вы не оставите ни одного свидетеля.

Слава склонился над ней и, намотав ее длинные волосы себе на руку, приподнял Яну от пола, внимательно всматриваясь в ее побледневшее лицо.

– Ты расскажешь все. Это только вопрос времени. Как долго ты сможешь выдержать пытки и избиения? Мы сейчас отъедем на время, чтобы спрятать трупы, а затем вернемся. Мой тебе совет, хорошенько подумай, чем ты можешь нам помочь и облегчить свою смерть. – Он резко отпустил ее, и Яна ударилась головой о цементный пол. – У тебя не так много времени. Хорошо ее замотал? – спросил он у Геннадия, который в их компании явно выполнял функцию «шестерки».

– Плотно, – подтвердил он.

– Пошли, – кивнул Слава, и мужчины вышли, захлопнув за собой дверь и навесив на нее замок.

Яна, конечно, понимала, что попала она по полной. Но также она понимала, что даже в безвыходной ситуации сдаваться нельзя. Она находилась, судя по всему, в каком-то складском помещении. А вот то, что она была связана не веревкой, а скотчем, вселяло в нее определенные надежды. Дело в том, что Яна всегда ходила с безупречным маникюром. И вот перед поездкой на юг ее маникюрша Марина, работающая в дорогом салоне, предложила ей появившуюся у них новинку «золотой маникюр».

– Сейчас это самый писк! На нашем рынке только появляется! Правда, это очень недешевое удовольствие, мы предлагаем эту услугу только состоятельным клиентам. И есть одно обязательное условие: у женщины должны быть длинные ногти. Вот как у тебя. К тому же ты личность неординарная и тебе это понравится сто процентов!

– Ну я не настолько состоятельна… – засомневалась Цветкова.

– Я тебя просто обожаю! Ты одна из моих любимых клиенток, я для тебя выбью скидку, тем более я еще не делала золотой маникюр, только прошла обучение, и ты будешь моей первой клиенткой, на которой я буду учиться, а это всегда дает скидку.

– «Золотой маникюр»? – спросила, уже заинтересованная, Яна. – А в чем суть?

– Твои ноготочки я чуть-чуть подтачиваю по бокам, чтобы на кончик ногтей надеть и крепко зафиксировать колпачок из настоящего золота! Ногти вообще не ломаются и выглядят потрясающе! У меня одна клиентка выпрашивает сделать ей хоть один такой ноготь, потому что у нее не хватает средств на все. Но я не решалась. А тебе сделаю! Будешь кошечкой, нет – пантерой с золотыми коготками! Можно еще и пару брюликов туда вмонтировать! Тем более вот в отпуске море, песок, галька… А у тебя и маникюр будет держаться, и ногти не сломаются! – убеждала ее маникюрша.

– Ну, Марина… сейчас и проверим твои когти пантеры! – вслух сказала Яна и вывернула ладонь, пытаясь достать золотым ногтем до края скотча.

И ей это удалось. Она смогла его разрезать. Дальше уже было дело техники. В итоге Яна освободила руки, не сломав ни одного ногтя.

– Спасибо, Марина! Действительно, пригодилось на отдыхе! Правда, не так, как думала ты, но все же…

Ноги освободить уже не составляло никакого труда. Твердые ногти просто рвали скотч.

Яна поднялась и, пошатываясь, побрела вдоль стены, придерживаясь за нее рукой. Главной задачей было выбраться отсюда. И большие надежды она возлагала не на запертую дверь, а на окна. Слава богу, решеток на них не оказалось. Яна подняла кусок кирпича и разбила им стекло, надеясь, что эта троица не зарывает трупы прямо здесь, под окнами. Подтянувшись и немного порезавшись, она вылезла из окна и спрыгнула прямиком в крапиву.

– Черт! – выругалась Яна и осмотрелась.

В длинном одноэтажном здании, похоже, когда-то располагался какой-то завод. Вокруг стояли полуразвалившиеся корпуса других зданий, невдалеке виднелась ржавая кабина трактора, ну и горы мусора. А дальше, куда хватало взгляда, простиралось поле, заросшее травой по пояс.

– Понять бы хоть, куда двигаться? – сказала вслух Яна, пытаясь сориентироваться.

Вдалеке она заметила дома и поняла, что это или дачи, или начало городка. Туда-то она и направилась шаткой походкой, поминутно оборачиваясь. Сказать, что ей было страшно, ничего не сказать. Но Яна должна была добраться до людей и сообщить о случившемся в полицию.

Идти было очень тяжело, ноги увязали в рыхлой почве, а сорняки и сухоцветы кололи кожу на ногах и цеплялись за одежду. Яна не сразу заметила что-то наподобие дороги, проложенной посреди этого поля, но, доверяя своей интуиции, не спешила выходить на нее, а продолжала путь в высокой траве. Пусть идти было сложнее, зато безопаснее. Стоило Яне об этом подумать, как со стороны города показалась темная точка, которая стремительно к ней приближалась и быстро принимала очертания автомобиля.

Яна несколько секунд раздумывала, броситься к машине за помощью или нет? И снова послушала свою интуицию, что-то не нравилось ей в этой машине. Во-первых, она очень быстро ехала, во-вторых, большой и дорогой джип здесь выглядел как единственный здоровый зуб в гнилой полости рта. Что-то было в нем зловещее, необъяснимое.

Яна присела в траве, и автомобиль пронесся мимо, поднимая облако пыли. Цветкова на полусогнутых ногах устремилась вперед. Сердце ее застучало с новой силой. Внезапно она услышала какую-то ругань позади, или ей это показалось? В глазах от страха потемнело, но она не останавливалась. Ругань стала громче. Значит, ей не послышалось. Сзади на самом деле страшно матерились. А потом она услышала звук, похожий на выстрелы. Стало понятно, кто приехал на этом джипе. Преступники обнаружили, что клетка опустела.

– След! Вот след! Трава помята! Она не могла далеко уйти! Скорее! Шевелитесь! – доносились до Цветковой обрывки фраз.

Она поднялась во весь рост, увидела слева от себя небольшой лесок и припустила в его сторону что было сил. Вскоре ее разгоряченное тело принял в свои прохладные объятия лес, а точнее, лесополоса, призванная защищать поля от продувных ветров. Яна тут же споткнулась о торчащие корни и, больно ударившись о ствол ели, покатилась по земле, усыпанной острыми сухими иголками.

«Да что же это такое?! Словно вся природа против меня!» – подумала Яна, а еще она поняла, что, если ее схватят, второй раз ей уже будет не выбраться. И такие мысли не придавали сил, а, наоборот, наводили панику.

Продираясь сквозь лес, Яна попыталась успокоиться и размышлять здраво. В это время краем глаза она видела, как джип на маленькой скорости снова двинулся в сторону города. Значит, кто-то контролирует дорогу, а остальные прочесывают поле и лесополосу. Яна решила не углубляться в лес, а попытаться все-таки пробраться через поле и выйти к домам. По щекам били сухие ветки, ноги цепляли какие-то колючки, но она ничего не замечала вокруг, пока чья-то тяжелая рука не схватила ее за волосы.

– Стоять!

– Нет! – закричала Яна, и тут ее накрыла настоящая истерика.

Она принялась неистово сопротивляться, как дикая, разъяренная кошка. Кричала, рычала, размахивала руками и ногами. Двое мужчин никак не могли с ней справиться.

Наконец-таки они смогли ухватить ее за руки-ноги и поволокли к дороге. Яна напрягла свое тело как пружину и резким упругим толчком умудрилась достать до руки одного из нападавших и вцепилась в нее зубами. Мужчина, а это был Сергей, закричал и отпустил ее. Снова началась борьба.

– Я говорил, что надо было сразу ее кончать! Сущая ведьма! – возмущался Сергей.

Кончилось тем, что Яна расцарапала и лжеследователя, и его подельника Славу, и тогда ее просто поволокли по дороге за ноги, а Цветкова пыталась зацепиться за каждый камень, за каждую рытвинку.

– Слышь, машинка едет! – крикнул Слава.

– Пусть едет! Не дай бог остановится! Если что – пуганем!

– С ума сошел? Они тогда в полицию сообщат!

– А ты что предлагаешь? Всех валить?! – огрызнулся Сергей. – Пуганем так, что не сообщат! Ты лучше эту долговязую!

Яна, несмотря на уже полностью вымотанное состояние, поняла, что проезжающая машина ее последний шанс, и принялась еще активнее сопротивляться, чтобы ехавшие в автомобиле обратили внимание и помогли остановить этот беспредел. Хотя подвергать чужую жизнь опасности Цветкова, естественно, тоже не хотела.

Длинные и перепутанные волосы застилали ей лицо, и Яна ничего не видела. Но по звуку поняла, что машина остановилась. Она подняла голову и увидела «Ладу», за рулем которой сидел мужчина пенсионного возраста. Лицо его было таким напуганным, что, казалось, еще немного и его хватит удар.

Слава крикнул ему:

– Чего встал?! Проезжай!

Машина не двигалась.

– Помогите! Позовите на помощь! – закричала Яна.

– Езжай давай! Я запомнил твои номера! Только вякни кому, уничтожу! – закричал на него Слава. – Это наши семейные разборки! Муж наказывает неверную жену! Имеет право!

Машина не двигалась с места. Тогда Слава приблизился к помертвевшему пенсионеру и, достав пистолет, приставил его к голове водителя.

– Ты что, мужик, глухой? Или просто непонятливый? Я же сказал, проезжай мимо! Зачем так явно напрашиваться на неприятности?

Мужчина, казалось, ни на что не реагировал. Но с заднего сиденья внезапно кто-то вынырнул, резко схватил Славу за руку и вырвал пистолет из его руки. Тут же раздался выстрел, и Слава рухнул как подкошенный. Мужчина выкатился из машины и выстрелил второй раз, тут же рухнул с проклятиями Сергей, и Яна оказалась освобожденной.

– Ах ты, тварь! – из подъезжающего джипа выскочил Геннадий и бросился на стрелявшего. Тот нажал на курок, но пистолет не выстрелил.

Мужчины сцепились в схватке не на жизнь, а на смерть. Яна посмотрела на неподвижно лежащего Славу и перевела взгляд на Сергея. И тут она заметила, что он медленно пытается достать пистолет из кармана. Вторая рука мужчины висела как перебитая плеть, кровавая и неподвижная. Яна вскочила на ноги и наступила ему каблуком на руку.

– Ну уж нет! Лежать!

– А-а-а! Больно! Уйди!

– Мы вместе навеки! – ответила Цветкова и насквозь проткнула ему кисть каблуком.

От болевого шока Сергей взвыл и потерял сознание. В это же время мужчина, приехавший вместе с пенсионером, одолел Геннадия и поднялся с земли, тяжело дыша.

– Ну ты, Цветкова, даешь! Никому спокойно жить не дашь!

Яна всмотрелась в него.

– Артур?! Ты?! Какими судьбами?!

– Семеныч, вызывай полицию! – крикнул он пенсионеру и вытер кровь с виска. – На подмогу тебе рванул! Чего непонятного?

– А Виталий Николаевич? – спросила Яна.

– Дружка своего ждешь? Его полиция задержала до выяснения обстоятельств. Да и меня задержала бы, просто я сбежал, – по-честному ответил Артур. – Пошел в туалет и выпрыгнул в окно. Хорошо, Виталий сказал, где тебя искать. А дальше воля случая и везения.

– А моя записка помадой в шкафчике, в ванной, с описанием и именами бандитов?.. – добавила Яна.

– И это тоже помогло. – Артур все еще тяжело дышал. – Но вообще я тебя не успел бы найти… Если бы не соседский мальчишка, который давно следил за этими ребятами и знал, что свои темные делишки они проворачивают здесь, на заброшенном заводе. Я сюда и примчался, и, как оказалось, очень даже вовремя.

– Мигалки! – посмотрела вперед Яна, всё еще не веря своему чудесному спасению.

Глава 14

– Ребята, а зачем нам куда-то ехать? Нам и так хорошо! Мы просто находим развлечения из ничего, причем криминального толка! – сообщил оставшимся в купе Виталий Николаевич.

А остался он, силой удержанная Яна и Артур. Яна хотела поехать назад со своей подругой Асей, которая решила вернуться с телом Саши в Москву, передать его родственникам и, естественно, активно поучаствовать в похоронах. Но Ася настояла, чтобы подруга продолжила свой отпуск, сказав, что она справится сама и что хочет побыть в одиночестве.

– Мне пора меняться, что-то переосмыслить. Так не бывает, что я выбираю все время таких вот мужчин, это ненормально.

– Счастливой ты с ним точно не была бы, – согласилась Яна. – Я несчастлива по собственной дури, и мужчины у меня все правильные. А у тебя все наоборот, ты – положительная женщина, но почему-то цепляешь всякий сброд.

– Этот Саша, он же Гоша, он же Андрей и он же Дмитрий – известный аферист и жигало. Он обчистил уже не один десяток богатых дам. Если у самой дамы сердца взять было нечего, так пару месяцев, проведенных в любви с этим жеребцом Пржевальского, – и женщина брала кредит или на квартиру, на совместное гнездышко со своим любимым, или на машину, чтобы он свое драгоценное тело возил на работку, или еще на что-то. Только тело это, как показывает практика, совсем не любило работать, а только нежиться в кроватке и сыпать комплиментами. «Ты моя единственная! Ты моя богиня! Я тебя искал всю жизнь! Только ты делаешь меня счастливым!» – и нескончаемые поцелуи, – сказал Артур.

Ася тогда вытаращила на него глаза и спросила:

– А ты откуда знаешь? Вроде свечку при нашей семейной жизни не держал.

– Так из Москвы пришла на него ориентировка с заявлениями потерпевших, и там вот все слово в слово, – ответил Виталий Николаевич. – Это когда стали выяснять личность погибшего. Мошенник с большой буквы, ну или с большого… чего там женщины в нем находили? Только это и есть. А так подонок подонком!

– Я все равно его похороню, не могу по-другому, – вздохнула Ася.

– Твое право. Его просчет, что он связался с криминальной бандой и решил их обмануть. Взял да и подменил алмазы на кругленькую сумму. Они не могли это знать. Он просто уходил расходным материалом. Как только довез до места, его ножом, а товар себе. Саша успел их перехитрить, где-то спрятал алмазы. Кстати, перерыли все вещи, чемоданы, каждый шовчик, все купе их с Асей – ничего. Решили, что он из Москвы их не вывез, спрятал где-то там. А в дорогу уже поехал с фальшивыми. Теперь в Москве предстоит огромная работа, чтобы найти эту контрабандную партию бриллиантов.

– Так алмазов или бриллиантов? – уточнила Яна.

– Со слов уцелевших участников банды, там были и те и другие. И обработанные камни, и еще нет. Мешок, который вмещал в себя все. Ну, такой маленький мешочек. У Александра было несколько поддельных паспортов, по каждому будут искать, арендовал ли он ячейку сейфовую где-либо. Перероют жилье, где он снимал и где он жил в последнее время, то есть квартиру Аси. Ей после его смерти от него покоя не будет, это точно.

– Бедная Ася, ей еще предстоит… Квартиру переберут! – посочувствовала Цветкова. – А она еще, добрая душа, хоронить этого мошенника будет! Отдали бы тело на растерзание обманутым женщинам, разорвали бы на куски и хоронить никого бы не пришлось! – высказала тогда свое мнение Яна Цветкова.

Их, вообще, сняли с поезда как людей, с которыми надо разобраться. А нормальные люди поехали дальше на отдых. Естественно, что героическая победа Артура и Яны в разоблачении банды внесла ясность и в убийство в поезде. Теперь их никто не обвинял. А что касается бандитов: Геннадий сразу же мог давать показания, Сергей был ранен, но в сознании после извлечения пули, а вот Славик скончался на месте до приезда «скорой». Оба преступника сразу же признались в своих правонарушениях, показали, что именно Слава и убил Сашу в поезде. Совсем в недобрый час за ним увязалась Яна. С бедолаг, которые ехали с этим аферистом на юг, все подозрения были сняты, хотя кое-какие вопросы по утайке алмазов оставались. Следователь предположил, что, возможно, Саша нашел сообщника среди них и перепрятал камни. Поэтому их вещи тоже были проверены. Здраво было предположить, что если покойный и нашел среди них сообщника, то это была Ася, и она возвращалась в Москву. Поэтому их троих отпустили. Артур поднял свои связи, и их посадили в следующий поезд в резервное купе.

– Ехать уже не так долго до моря! Отдохнем! – пытался он поднять настроение.

Яна же ехала с недовольным лицом.

– Какой отдых? Меня чуть не убили!

– Так не убили же! – радостно заключил Артур. – Сама виновата!

– Да если бы я за ним не побежала, это убийство точно на нас бы повесили, а когда выяснили бы личность погибшего, повесили бы его на Асю. Решили бы, что она узнала, кто он, и в порыве страсти и обиды порезала его. Так что мне спасибо еще скажете! – не согласилась она со своей ролью нарушительницы отдыха.

– Давайте договоримся, – подал голос Виталий Николаевич, – когда приедем, расселимся, будем тупо отдыхать? Тупо! Ты понимаешь меня, Цветкова? Не надо ни на кого смотреть, ни за кем наблюдать и уж тем более следить! Я тебя привяжу к себе, как на поводок, и будем делать променад до пляжа и обратно, туда и обратно, – зевнул следователь.

– Я виновата, что такая наблюдательная? – плаксиво произнесла Цветкова.

– Черные очки наденем тебе, для слепых, замаскируем на солнцезащитные, чтобы не наблюдала, – парировал Виталий Николаевич.

– А если кто-то будет на моих глазах красть у другого человека что-то из сумочки? – спросила Яна. – Мне что? Тоже молчать?

– Не твоя же сумочка! Чего ты везде свой нос суешь? – зевнул снова следователь. – Что-то меня разморило.

– И это говорит майор полиции! Мы еще удивляемся, почему у нас столько преступности! – всплеснула она руками, разом брякнув обилием браслетов.

– Я на отдыхе! Я что, не человек?

– Ты с твоей профессией должен быть на службе двадцать четыре часа! – ответила Яна.

– Хорошо, что ты в свое время не пошла в правоохранительные органы, с таким-то рвением и такой гражданской позицией, нам бы с Виталием заняться было бы нечем. Тотальное сокращение кадров прокатилось! – рассмеялся Артур. – Это как на советском плакате. Милиционер вместе с дружинником, впереди служебная овчарка. А тут бы впереди овчарки еще Яну Цветкову, и все! Хана преступному миру! – уже в голос смеялись они оба.

Яна неодобрительно посмотрела на них на обоих.

– Смейтесь-смейтесь! Меня они на поводке будут водить, это чтобы издеваться надо мной?! Хоть в столовую отведете?

– Ты есть хочешь? – тут же напрягся Артур.

– Вообще-то проголодалась, – кивнула она.

Артур вышел из купе и вскоре вернулся.

– Договорился. Сейчас нам принесут еду из вагона-ресторана. То есть на тележке прикатят. Я и мясо, и рыбу, и вино…

– Спасибо, – буркнула Яна, с интересом смотря уже на весьма «поюжневший» пейзаж за окном. Длинные свечкообразные тополя, более голубое, чистое небо, бескрайние степи.

– Все-таки в море окунуться хочется, – призналась она.

– Скоро окунемся, если нас опять не задержат, – снова веселились мужчины, – сразу как-то все не так пошло. А тебя, Цветкова, на мякине не проведешь! Альфонсом при тебе не пристроиться, а то я хотел, – заявил Артур. – Смотри-ка, Сашок всем нравился, дамы ради него квартиры закладывали, а тебе он прямо сразу не понравился!

– Мутный он какой-то был, – улыбнулась она. – И с Асей они не смотрелись никак. Она этого не видела, а со стороны очень заметно было.

Вскоре их купе наполнилось запахом свежей, горячей еды и собственно едой. Им принесли стейки красной рыбы под сливочным соусом с одиноко плавающими красными икринками, тушеное мясо в глиняных горшочках, салат из свежих овощей и сыра фета, куски разных тортов, бутылку красного французского вина.

– Давайте за то, что всё, то есть не всё, но за то, что мы живы, – многозначительно посмотрел на Яну Артур.

Только она и он знали, что им просто повезло, что получилось то, что получилось.

– Чин-чин, друзья, – присоединился Виталий Николаевич. – И давайте забудем про преступления, в конце концов, мы будет отдыхать в ведомственном санатории. Там все полицейские! Какие там могут быть преступники? Так что и тебе, Цветкова, можно расслабиться!

– Как скажешь! Я тоже уже вымоталась, еще по дороге сюда, еще и каблук качается, так вбила его в руку этого бандита, что сломала, похоже… А это мои любимые туфли из бутика в Лондоне. В Анапе я такие не куплю! – посмотрела на свои ярко-красные туфли на умопомрачительно высокой шпильке Яна.

– Мне бы твои проблемы, – со скепсисом в голосе ответил Виталий Николаевич.

– Через четыре часа подъезжаем, – заглянула к ним в купе проводница.

– Что-то вы нас задолго предупреждаете, – откликнулся Артур.

– Ну, у вас тут такой банкет… чтобы вы не очень-то разгулялись, – смутилась женщина, – и посуду в вагон-ресторан вернуть надо, и белье собрать…

– А мы не пользовались бельем, – ответил ей Артур, – не волнуйтесь, все успеем. Можете присоединиться к нам, девушка.

– Спасибо, я на работе, – ушла она, аккуратно заперев дверь.

– А ты у нас, я смотрю, сама любезность! – сузила глаза Яна.

– Не ревнуй! Ты будешь главной, ведущей женой!

Яна, сама от себя такого не ожидавшая, метнула в него куском торта.

Он приземлился аккурат в лицо Артура. У Виталия Николаевича даже кусок мяса изо рта выпал обратно в тарелку. Артур медленно облизал крем.

– Наполеон…

– Он, – кивнула Яна, потянувшаяся за полотенцем.

– А ты тирамису попробуй, – вдруг сказал Артур, и в нее полетел кусок другого торта.

– Ах, так!

И началось… Когда они остановились, все купе было уделано едой.

– Вам ча… – заглянула к ним все та же проводница, проглотив слюну и последнюю букву в слове «чай». – Господи!

– Мы все уберем, – заверила ее Яна с кремом по всему лицу и волосам.

– Я же только что была, когда же вы успели? Вроде солидные люди… Я же как чувствовала, что здесь вот будет не просто так…

– Мы сейчас все вытрем, – подтвердил Артур, вставая и уволакивая проводницу за собой.

– Рубль все вопросы решает, – сказал он, вернувшись, – а ты, Яна, прямо как маленькая, честное слово.

– Да вы, как я посмотрю, оба – «веселые ребята», – откликнулся Виталий Николаевич, больше всех ратующий за спокойный отдых и никак не получая желаемого.

Глава 15

Пока мужчины по приезде с чемоданами пошли в санаторий устраиваться, Яна решила прогуляться по окрестностям.

– Никуда не влезай, пожалуйста! – просто взмолился Виталий Николаевич.

– Да никуда я влезать не собираюсь! – ответила Яна и нетвердой походкой направилась в сторону городского парка.

Как во многих курортных городах, рынок тут мог возникнуть совершенно стихийно, так и здесь он просто припал к ограде городского сада. Работники торговали фруктами и овощами, которых было огромное изобилие в ящиках.

– Подходи, дорогая, покупай! – наперебой кричали ей торговцы. – Сочные, медовые груши! Янтарный виноград! Персик сладкий как самый сладкий ребенок! Томаты, зелень! Каких нигде и никогда не попробуешь! Мед, масло! Все с гостеприимных и плодородных земель Краснодарского края!

У Яны от таких предложений даже голова закружилась. Но свою наблюдательность она тоже никуда деть не могла. В стороне от рынка она увидела старую женщину в какой-то очень бедной и истрепанной одежде. Она сидела на ящике, а на другом ящике перед ней лежали какие-то салфетки ручной работы и аккуратно связанные в букетики или метелочки какие-то травы.

– Взвесьте-ка мне килограмм черешни и килограмм груш, – все-таки остановила свой выбор Яна на одной, миловидного вида, торговке.

– Сейчас все сделаем, красавица!

– А эта женщина кто? – поинтересовалась Яна.

– На ящиках? Да местная городская сумасшедшая! Несет все время какую-то околесицу! На нее никто внимания не обращает! Она безобидная… Хотя некоторые говорят, что ведьма…

Яна отмахнулась от назойливой осы, которые всегда ползали по ящикам с фруктами.

– Еще что? – спросила продавщица. – Ой, у вас пчелы прямо вот по волосам ползают…

Яна истерично смахнула насекомых, быстро отдала деньги и взяла пакет. Взгляд продавщицы на нее, если честно, ее испугал. Она с ужасом смотрела как-то поверх Яны, словно у нее над головой появился нимб. Яна подняла глаза кверху и остолбенела. Над ее головой вился целый рой пчел.

– Это плохо. Это очень плохо, – сказала продавщица, – если они разом ужалят, то убьют. В воду вам надо.

Тут на щеку Яны село надоедливое насекомое, а второе полезло просто в рот. Она по инерции хлопнула себя по щеке и почувствовала жжение, то есть укус. Это словно придало Яне ускорение. Она сорвалась с места и побежала на своих длинных, худых ногах, на качающейся шпильке, с широко открытыми от ужаса глазами, с развевающимися длинными волосами, в которых еще в нескольких местах были колючки от бега по неухоженным полям. А за ней несся рой пчел и ос. Такое зрелище было способно заворожить или довести до нервного срыва любого.

– Море! Вода! Где море! – кричала Яна, слыша просто неприятнейший зудящий звук в ушах, который от нее не отставал. Пчелы, непонятно почему рассердившиеся на Яну, и не думали отставать, словно имели большой зуб на нее. Хотя со стороны могло показаться, что она их матка, их королева, бегущая по набережной, в окружении своих подданных. Люди шарахались от нее в разные стороны, но кто-то все же руками показывал ей направление к морю. Насекомые же тем временем не то чтобы отставали, а, наоборот, настигали Яну и застилали ей глаза черным роем. Весело это было только в мультфильме про Винни Пуха, а так Яну обуял просто леденящий душу ужас. Яна со всего размаху увязла в пляжном песке, поняла, что у нее нет ни секунды времени, чтобы снять одежду. Поэтому как она была, прямо в одежде и обуви, плюхнулась в море. Не таким она представляла свою первую встречу с прохладным морем, мечтая в душном вагоне по дороге, но обстоятельства внесли свои коррективы. Яна окунулась с головой, вынырнула, но спокойствие ей это не принесло. Пчелы, словно коршуны, кружили над поверхностью воды, подстерегая свою жертву. Как только появлялась хоть какая-то часть тела Яны над поверхностью, они сразу же набрасывались на нее. Она чувствовала их ужасающие укусы, от боли чуть не теряя сознание и снова опускаясь под воду, смывая с лица этих надоедливых тварей. Они поднимались мохнатыми трупами на поверхность воды, но количество их от этого не уменьшалось. К сожалению, чтобы получить порцию кислорода, Яна была вынуждена всплывать из-под воды именно лицом, оно у нее больше всех и страдало. Она нахлебалась воды, уже не чувствовала лица и умирала от боли. Силы оставляли Яну, сознание медленно покидало ее, в глазах потемнело. Последнее, что она увидела, было чье-то бледное лицо, сильные руки и какие-то голоса.

– Помогите! Просто помогите мне! Надо ее отнести! Возьмите женщину…

– Она плохо дышит! Совсем не дышит! Ее покусали! Наверное, это аллергия! – это последнее, что слышала Яна, а потом жгучая боль и приступ жуткого удушья полностью вырубили ее.

Никогда Яна не радовалась влаге и прохладе с такой силой, как в данный момент. Ее даже радовал звук капающей воды, который она слышала совсем рядом. А горячая кожа просто трепетала от счастья, когда на нее кто-то поливал водой, вернее обтирал. Она открыла глаза и почему-то увидела мир не как всегда, ярко и красиво, а так же ярко и красиво, но через узенькую щель. Перед ней сидела незнакомая женщина, на коленях у нее стояло эмалированное ведерко. Она окунала в воду мягкую тряпочку или губку и протирала лицо Яны.

– Вот глаза и открылись, – обрадовалась женщина.

– А не должны были? – спросила Яна, не совсем понимая, что у нее случилось с артикуляцией.

Ее губы, щеки словно не слушались ее.

– Вообще-то в медицине это называется – анафилактический шок. Аллергическая реакция на укусы пчел.

– Да, я помню! Я же тонула! – оживилась Яна.

– И это тоже, – подтвердила женщина.

– Так я в больнице! – обрадовалась Яна.

– «Скорая» бы не успела приехать, – ответила женщина, – я оказала помощь на берегу. Вернее, я уже бежала за тобой от базара с травами, которые моментально отпугивают насекомых. Именно этим веником я и отогнала рой, они хотя бы перестали тебя кусать. Ну а дальше заставить дышать, обложить травами, чтобы снять отек аллергический.

– Так я… – приподнялась на локтях Яна.

– В моем жилище, я продолжаю лечить тебя, – ответила женщина.

Яна осмотрелась. Высокий потолок, громаднейшие окна, где кое-где были выбиты стекла и замещены фанерой. На полу был выложен красивый паркет, который явно нуждался в реставрации. Яна лежала на широком матрасе, который был брошен на большие ящики, сдвинутые друг к другу. Под потолком висела массивная бронзовая люстра с побитыми плафонами, на стенах красивейшие старинные бра и картина с видом моря.

– Странное жилище, – ответила Яна, осматриваясь.

– Так это дворец князя Еремеева, – вздохнула женщина. – Расположен в прекраснейшем месте, прямо вот на берегу в роще оливковых деревьев.

– Тут все ремонта требует, – еще раз осмотрела помещение Яна.

– И фасад, и внутри, – подтвердила женщина, – все требует капитальнейшего ремонта. Давайте познакомимся? – предложила она.

– Да, конечно! Вы – человек, что спас мне жизнь, извините. Просто я как-то еще не совсем собралась с мыслями. Если бы не вы… Это же надо было! Побежать за мной с травами, чтобы спасти от пчел! Я до этого порезвилась в поезде, и на мои волосы попало много чего сладкого и липкого. Я думаю, что они поэтому за мной и увязались!

– А возможно, ты убила их матку или кого-то главного, у них все сложно, – предположила женщина.

– Не знаю, я бы убила их всех, – честно призналась Яна.

– Они бы тоже убили тебя, – согласилась женщина.

– Они это почти сделали, – поправила ее Яна, – если бы вы не отогнали… Меня зовут Яна Цветкова. Естественно, просто Яна.

– А я – Татьяна. Татьяна Андреевна Еремеева, – представилась женщина.

Яна несколько раз прохлопала веками, которые все равно плохо слушались ее, но пока по не очень понятным причинам для Яны.

– Постойте! Как вы сказали? Еремеева? А усадьба? Мне показалось – однофамильцы?

Женщина расплылась в открытой улыбке.

– Это мой прадед, – пояснила Татьяна.

– Прадед? – переспросила Яна.

– Я вижу недоверие. Все так ко мне в принципе и относятся. Никто и не верит. Принимают за сумасшедшую.

– Да нет… Я ничего не говорю, – отмахнулась Яна.

– И еще ни один человек не поверил нашей семье и мне, – вздохнула Таня и продолжила: – Дед успел убежать отсюда с женой и двумя сыновьями в последнюю волну эмиграции. Не сильно они хотели срываться с этих мест. Климат, огромная территория с фруктовыми деревьями и море. Дед даже надеялся на то, что они далеко от Москвы и революция до них не докатится. Тем более что сам дед хоть и был и дворянином, и офицером, но в Гражданской войне не участвовал. Им пришлось бросить все свое хозяйство, земли, вещи, дом и сесть с детьми на последний отходящий пароход. Слуги плакали в голос, когда они уходили, и говорили, что никогда теперь не будут так хорошо жить, как при хозяине. Вот каким хорошим человеком был мой дед! – с гордостью произнесла Татьяна. – А дальше… Турция приняла их не очень приветливо. Чужая страна, чужая культура, чужая вера и такой вот приток русских, пусть и воспитанных и культурных, но абсолютно чужих. Еще в дороге супруга моего деда, то есть моя бабушка, и их старший сын заболели. Окружающие люди успокаивали, что это «морская болезнь» разыгралась, что многие разболелись. А по прибытию на берег недомогание не прошло, а только усилилось. У ста человек, сошедших с этого судна, диагностировали холеру, кишечную форму. Восемьдесят процентов из заболевших умерло, среди них и моя бабушка с сыном. Дед остался один с сыном на руках, начинавший с нуля свою жизнь, после такой трагедии, общей и местной, то есть личностной. Он растерялся, и кто может его в этом обвинить? Через несколько лет из сточной канавы его подобрала богатая вдова-турчанка, у которой муж давно сгинул на войне. Плюнув на все нормы и взгляды, она вышла за него замуж и к своим двум детям от первого брака родила еще трех совместных с моим дедом детей. Все бы было ничего, но очень турчанка невзлюбила своего русского пасынка. Она готова была разорваться для своих детей и с такой же силой не принимала ребенка мужа. Все ее дети до брака с дедом и совместные были похожи на нее, все темненькие, со жгучими, темными глазами. Только ребенок из России выделялся и по факту выглядел «белой вороной». Светлые волосы, белая, прозрачная кожа и голубые глаза. Она всячески издевалась над мальчиком, избивала, не кормила и все время повторяла, почему он не умер вместе со своим братом и матерью в дороге? Поэтому было неудивительно, что, как только парень вырос, он ушел из дома. А с семьей его отца, моего деда, и этой турчанки случилось горе. Их завалило в собственном доме всех насмерть после очень серьезного землетрясения. Так что в роду Еремеевых остался все равно один наследник. Он женился, родил дочку, и уже она приехала в Россию, потому что ее отец всегда говорил ей про ее корни. К сожалению, он сам долго не прожил, сказалось тяжелое детство и жизнь, полная лишений, – перевела дух Татьяна. – И вот уже моя мать начала здесь свою жизнь, в России. Жила она очень бедно и была очень доброй и интеллигентной женщиной, пока не заболела. – Татьяна слегка передернула плечами. – Она успела рассказать мне историю нашего рода и что над ним висит какое-то проклятие. Меня она родила для себя и достаточно поздно. Мама пыталась доказать, что эта усадьба принадлежит ей по праву, но над ней только смеялись. Были поставлены определенные условия. Чтобы был найден какой-то труп этого рода и проведена генетическая экспертиза, которая бы подтвердила родство. Где было взять труп? Других родственников не было. Но мама просто жила этой идеей фикс. Она устроилась работать в местный архив, и, пользуясь служебным положением, через несколько лет кропотливой работы она нашла очень интересный факт из биографии моего рода. Оказывается, у моего прадеда была родная сестра. Но про нее никто не знал, потому что она родилась буйнопомешанной и всю ее не очень долгую жизнь ее прятали от людей, для их же безопасности, да и стыдно было, что в таком роду и такой ребенок. И когда Лене исполнилось семнадцать, за ней не уследили, и она что-то сделала с собой, то есть убила себя. Такая вот грустная история. Так они не стали умалишенную хоронить в семейном склепе, а где-то спрятали, захоронили ее тело в доме. Не осталось записей где. Потом и мама, да и я обыскали тут каждый уголок, добыли за деньги схему всех помещений, то есть план. Нет захоронения.

– Извини, – прервала ее Яна, – я как-то сейчас туго соображаю, словно и мозги опухли, но ты же сказала, что эту Лену не стали хоронить в семейном склепе! Так вот… Есть же он? А там и останки, как ты считаешь, твоих родственников. Я же мыслю в правильном направлении?

– Конечно, если бы фамильный склеп сохранился, то не было бы и проблем. Сравнить свою генетику с генетикой деда и матери мне ничего не даст, потому что их тоже считали самозванцами. Мне нужно подтверждение именно с древними родственниками, дореволюционными. А тот склеп сгинул в пучину! – ответила Таня.

– В смысле? – уточнила Цветкова.

– В прямом, – хохотнула Таня, – кладбище располагалось на таком мысе, на возвышенности, старые захоронения были расположены прямо над морем, новые спускались с возвышенности от моря. Так вот в один прекрасный момент этот мыс просто сошел в море вместе почти со всеми старыми захоронениями. Говорят, скалу долго подмывало море и все-таки сделало свое темное дело. Народ и не горевал совсем. А зачем? Родственников уж, ходящих по ту часть кладбища, не оставалось, из живых не погиб никто. Просто уменьшилось кладбище, и все.

– А у тебя пропал генетический материал, – поняла Яна. – Только вот сумасшедшая Лена могла бы помочь.

– Именно так! Ой, спасибо тебе, Яна. – Татьяна вдруг умиленно сложила руки на груди и заплакала.

– Ты что?! – растерялась Цветкова, она очень не любила, когда кто-то плакал при ней. Ей сразу же хотелось помочь, спасти и рвануть на другие подвиги, а организм еще требовал восстановления.

Татьяна утерла слезы.

– Ты первый человек, кто не усомнился, что я говорю правду, что я не сумасшедшая. Ты первая…

– Да я что? Я ничего. Как я могу что-то утверждать или опровергать? Это надо доказать. Извини, а сколько тебе лет?

– Мне? Тридцать восемь, – ответила Татьяна.

– Сколько?! – невольно вырвалось у Яны. – Ой, извини! Я не в том смысле.

– Да знаю я, что я выгляжу на все сто, – ответила Таня. – Жизнь меня тоже потрепала. У нас род какой-то проклятый, что ли? Даже вот фамильный склеп и тот памяти не оставил. Я всей своей жизнью пытаюсь людям помогать, чтобы вымолить прощение у Бога, но не знаю пока…

Яна всматривалась в ее лицо своими щелочками и понимала, что сто не сто, но лет пятьдесят она бы Тане точно дала.

– А еще я, видимо, не очень хороший человек, – добавила Татьяна. – Ты только-только в себя пришла, а я вместо того, чтобы как-то оставить тебя в покое, покормить, угостить, мучаю своими собственными проблемами. Но с другой стороны, это был отвлекающий момент, ты перестала думать о своем состоянии и как-то сконцентрировалась на чем-то другом. Отек немного стал сходить…

– А есть здесь где-нибудь зеркало? – спросила Яна.

– Направо ванная комната, но лучше пока не смотри. В любом случае не смотри пока в зеркало, все пройдет, пару дней чай с моими травками попьешь, и весь отек уйдет, – говорила Татьяна уже вслед уходящей, слегка пошатывающейся Яне.

Когда Яна попала в комнату, которую с натяжкой можно было назвать ванной, первым делом она хотела извиниться и выйти, потому что интимная комната была занята чужой женщиной. Яна чуть не сказала: «Извините», – и не ретировалась.

Задержался ее взгляд на одежде женщины, и Яна удивилась тому, что на ней была такая же одежда, как и на самой Яне.

– Господи! – всмотрелась Цветкова, теперь уже точно понимая, кто в зеркальном отражении. – Это я, что ли? У меня вместо лица арбуз!

– Так вынести столько укусов! – появилась за ее плечами Татьяна.

– Точно я их матку убила! – ответила Яна. – Главное, чтобы эта матка в меня не вселилась.

Таня рассмеялась.

– Тебе бы на воздух выйти, подышать. Здесь плесень кругом, нормальные люди долго находиться не могут, я-то привыкшая.

– А у меня теперь развилась… как ее?.. Аэрофобия… Я боюсь открытых пространств. Еще я боюсь воды и насекомых, – закончила мысль Яна. – С недавних пор… как-то вот.

– Не нападут они больше, – заверила ее Татьяна. – Я обработала тебя специальной мазью, пчелы стороной облетать будут.

Яна посмотрела в ее честные и действительно молодые глаза на немолодом лице и поинтересовалась:

– А нет специальной мази от мужиков?

– В смысле?

– Вот чтобы намазаться ей и больше никакие мошенники, проходимцы, тунеядцы и жигало к тебе не приставали, – пояснила Яна.

– Ты о себе? – еще больше удивилась Татьяна.

– Нет! Меня такие боятся! Они меня стороной обходят! Я для своей подруги. Вроде умная женщина! А как ни ухажер, так сплошное недоразумение!

Таня засмеялась.

– Нет у меня такого, но надо бы подумать. Буду ждать тебя на веранде, выходи на воздух, – ответила Таня и оставила Яну одну со своим ужасающим отражением.

Глава 16

Яна вышла на веранду и только сейчас поняла все очарование окружающего ее места. Большой дом выглядел старо, но при этом весьма благородно. Вокруг было очень много растительности, и пусть она была буйной и неухоженной, это тоже придавало месту определенный шарм. Неизвестные Яне синие и желтые цветочки вросли в стены, и это выглядело чертовски красиво. Словно сказочный ветер принес откуда-то волшебную цветочную пыльцу и она расцвела на фасаде красивейшими цветами. Вдалеке, за зелеными кронами плодовых деревьев просматривалось ярко-синее море, переходящее в синее небо.

Веранда представляла собой полукруглую площадку с узкими, высокими колоннами, ограничивающуюся перилами. Здесь стояли пластиковый стол и стулья.

– Все-таки решила помыть голову? – обернулась к ней Татьяна.

– Да, на всякий случай, чтобы смыть остатки всего сладкого, – кивнула Яна. – Еще постояла под прохладным душем, чтобы отек спал, но пока безрезультатно, – пожаловалась она.

– Говорю, через два-три дня все пройдет. Присаживайся! – пригласила ее Татьяна. – Вот, что бог послал…

Яна увидела, что гостеприимная хозяйка нарезала хлеб, сыр, фрукты и овощи.

– Ничего больше нет, – перехватила ее взгляд Татьяна.

– Да шикарная закуска! Просто я не очень голодна! – ответила Яна, присаживаясь на стул.

– А может, вина? – спросила хозяйка. – У меня есть домашнее.

– А давай по чуть-чуть, – кивнула Яна.

Татьяна куда-то ушла и быстро вернулась, неся графин с розово-малиновой жидкостью.

– Сама делала, – пояснила она и разлила вино по обыкновенным граненым стаканам.

– Давай за нас! – предложила Яна.

– Давай! И за твое удачное спасение и выздоровление! – улыбнулась Таня.

Яна отметила, что улыбка у нее весьма приятная.

– Да уж… Как вспомню свое отражение в зеркале, так вздрогну… За нас!

Женщины чокнулись.

– Не переживай, все пройдет!

– Твою же мать!.. – вдруг воскликнула Яна.

Татьяна вопросительно уставилась на нее.

– Меня мои мужики, наверное, уже обыскались! Я же сказала, что пошла прогуляться. Сколько времени я уже здесь? – спросила Яна, хлопая длинными ресницами.

– Ну, принесли тебя вчера днем, я всю ночь боролась за тебя, пока кризис не миновал. Значит, ты у меня уже сутки.

Яна смертельно побледнела. Таня это поняла по-своему.

– Нет, ты не думай, что я сумасшедшая, я в медицине понимаю. Я в свое время медицинское училище закончила, да и в травах хорошо разбираюсь. Если бы я хоть на один процент понимала, что не смогу помочь, я бы не оставила тебя здесь и не ставила эксперименты, а вызвала бы «скорую». Но я была уверена, что помогу тебе. Так что ты не обижайся.

– Я не обижаюсь, я в шоке… Сутки?! Виталий Николаевич меня убьет!

– Кто у нас Виталий Николаевич? – спросила Таня. – Муж?

– Боже упаси! Это майор полиции! – вытаращила для убедительности и без того огромные глаза Яна.

– А он что, приставлен к тебе? – ахнула Татьяна.

– Ага! Причем, скорее всего, пожизненно. И еще один, тоже оттуда… – икнула Яна и залпом осушила стакан.

– Откуда? – заинтересовалась хозяйка дома, приютившего Цветкову в ее осиных страданиях.

– Из органов, – понизила голос Яна.

– Из… а-а… поняла! – И Таня прикрыла рот ладошкой. – И тоже за тобой приставлен?

– Тоже! – кивнула Яна, понимая, что с одного фужера опьянела так сильно, словно выпила литр водки. – И они оба меня проклинают. И ищут.

– Так проклинают или ищут? – уточнила Татьяна.

– И то и другое, – махнула рукой Яна. – Сутки! С ума сойти, – все еще не верила она своим ушам. – Налей мне еще!

– А ты уверена, что поможет? – засомневалась Таня. – Кстати, это не совсем вино. Это, скорее, настойка. Там крепость градусов двадцать.

– Уверена, – ответила Яна и, видя, что хозяйка медлит, выхватила у нее графин и налила себе вина. – О, хорошо, что предупредила. Жаль только, поздно. Я чувствую, что меня конкретно повело, – откликнулась Яна. – Так что ты там рассказывала про свою тяжелую жизнь?

– Ты так спрашиваешь, словно надеешься, что моя жизнь точно окажется тяжелее той ситуации, в которой оказалась ты сейчас, – отреагировала Татьяна.

– Да нет, конечно… Ты меня не так поняла. Просто осталась какая-то недосказанность, – ответила Яна. – Ты говорила, что у тебя мама заболела…

Таня налила себе вина и медленно выпила его, словно собираясь с мыслями.

– Мама всю жизнь положила, чтобы доказать, что является наследницей княжеского рода, а когда поняла, что этого не получится, в ней словно что-то надломилось. Тогда у нее появилась новая идея – выкупить родовой дом.

– Это же сколько денег надо? – спросила Яна.

– Много, очень много… но мама была уже не здорова и вряд ли это понимала. Она экономила на всем и на самом деле скопила некоторую сумму, но этого было недостаточно. А потом один богатый мужик предложил ей сделку – миллион рублей за мою девственность, – сказала Таня спокойным тоном, но выражение лица у нее изменилось, и даже глаза потемнели.

– Чего? – обалдела Цветкова.

– Мне на тот момент пятнадцать лет исполнилось, и я была полна романтических ожиданий и надежд.

– И она это сделала? – спросила Яна, мгновенно забыв обо всех своих неприятностях.

– Я слышала, как она договаривалась с этим типом. И в этот момент со мной что-то случилось. Словно из меня вынули всю душу разом, превратив в абсолютно бездушную куклу.

– Любовь и веру из тебя вынули, а еще предал самый близкий человек – мама, – ответила ей Яна.

– Ну, я пошла на это… совершенно спокойно, без эмоций… Но этот тип оказался не один, а со своими друзьями или подельниками… Уж не знаю, как лучше высказаться. – Таня отвела глаза. – Хуже, чем тогда, мне никогда потом не было… Я… я…

– Таня, если тебе больно вспоминать, а тебе больно, не надо, прошу тебя! – воскликнула Яна. Ей внезапно передался весь ужас, который пришлось испытать хозяйке дома.

– Я никому об этом не рассказывала, а тебе, вижу, можно довериться. Видимо, после того случая у меня повредилась психика. Потому что, как я ни старалась, но не смогла подпустить к себе ни одного мужчину. В итоге ни семьи, ни детей, – заключила Татьяна.

– А деньги? – осторожно спросила Яна.

– Деньги заплатили, даже с процентами, – усмехнулась хозяйка дома. – Но я ушла из дома. А потом мама умерла. Наложила на себя руки.

– Еще бы… С таким-то грузом.

– Последнее время она сильно пила, и вот на этом фоне… В общем, все деньги достались мне как наследнице. Я на три года арендовала этот дом, чтобы найти захоронение сумасшедшей прабабки, как я ее стала называть. Мне выпал большой шанс. И, честное слово, я так и хотела сделать, но… – Таня задумалась, слегка покачнувшись на стуле, словно от легкого дуновения ветерка.

– Что-то опять помешало? – недоумевала Яна. Она думала о том, что любым невзгодам и неприятностям приходит конец, но, похоже, что с Татьяной это был не тот случай. Казалось, что на ее род навалились все несчастья разом и не собирались заканчиваться.

– По городу расклеили объявления, что одному ребенку требуется помощь – огромная сумма на операцию в Германии. Но процесс сбора денег шел очень медленно, а времени у Артема было мало. А у меня лежали деньги, которые скопила мама. Я не смогла бы дальше жить спокойно, если бы поступила иначе. Я отдала эти деньги семье Артема и ни разу потом об этом не пожалела.

– Артем выздоровел? – спросила Яна.

– Да, с мальчиком все в порядке. Операция прошла успешно. Только потом семья в Москву переехала, – ответила Татьяна, на секунду задумавшись и чему-то улыбнувшись. – У меня своих детей не будет… Здоровье не позволяет, а теперь уж и возраст не тот. А вот Артему помогла, и то хорошо.

– Ты, я чувствую, не только Артему помогла, ты многим людям помогла и продолжаешь помогать, – сказала Яна.

– Это правда, – согласилась Таня.

– А значит, когда-нибудь настанет и на твоей улице праздник. Я уверена в этом. Потому что по-другому просто не может быть! У меня рука счастливая. Если ты на моем пути встретилась, теперь все будет хорошо.

– Я это тоже почувствовала, когда тебя увидела в первый раз. Такая яркая, красивая, уверенная в себе… – расхваливала Яну Татьяна.

– Спасибо, – зарделась Цветкова.

– Ты такая необычная, я потому и побежала за тобой, что хотела не только помочь, но и познакомиться.

– А как же ты здесь живешь? И что будешь делать, когда закончится срок аренды? – спросила Яна.

Татьяна тяжело вздохнула.

– Даже не знаю… Дом принадлежит государству. Но сама видишь, в каком он плачевном состоянии. Разворовали все что можно, да и сейчас продолжают воровать. Даже мрамор и лепнину норовят отколоть для своих дач. По закону родственники могут восстановить свои права. Но как доказать родство? А арендовать его и дальше я не смогу, очень дорого.

– А не страшно тебе здесь ночами? Дом такой большой…

Татьяна внезапно вскочила и куда-то убежала, но вскоре вернулась со старым ружьем, чем несказанно напугала Яну.

– Вот у меня что есть! С этим не страшно!

Яна в два прыжка оказалась рядом с Таней.

– А оно стреляет?!

– Не знаю, – смутилась хозяйка дома. – Мне еще не приходилось стрелять. Только пугнула разок.

Яна деловым жестом вырвала у нее из рук ружье и прицелилась.

– Не надо… Вдруг попадешь в кого. Люди же могут пострадать, – сказала Татьяна. – Да и мальчишки иногда лазят за яблоками и черешней.

– Да я не буду стрелять! Что я, ненормальная, что ли, – ответила Яна и, отвернувшись от дома, посмотрела на заросший сад и море через прицел.

Внезапно за спиной Яны раздался громкий мужской голос:

– Вот она где! Мы, значит, по моргам и больницам бегаем, а она тут себе спокойно прохлаждается.

Цветкова резко развернулась на каблуках, не опуская ружья. Мужчина, а им оказался Виталий Николаевич, закричал от ужаса. Яна вздрогнула, и раздался выстрел. Майор страшно заматерился, а земля под его ногами натурально разверзлась. Осколки плитки полетели во все стороны фейерверком, и Виталий Николаевич с головой скрылся в образовавшейся яме, больше похожей на кратер. После его падения из ямы поднялось облако пыли.

– Господи, Яна, ты все-таки выстрелила! Ты подстрелила человека! – ахнула Татьяна. – Это твой Виталий Николаевич?

– Он, – выдохнула Яна, отбрасывая ружье в сторону. – Я его убила?!

– Не знаю, – пожала плечами Таня. – Для начала надо выяснить, куда он провалился?!

– Здесь труп, – раздался голос из-под земли, – вернее, скелет.

– Уже?! Так быстро? – удивилась Яна, осторожно приближаясь к краю ямы, над которой уже улеглось облако пыли, и заглядывая внутрь.

– Цветкова, я тебя убью! Куда ты меня скинула?! Это что за скелет? – ругался Виталий Николаевич. В темноте призывно поблескивали белки его глаз.

– Я в тебя не попала? Точно? – спросила Яна. – Ты не ранен?

– Прямо сама заботливость! – ехидно заметил майор. – Ты выстрелила мне под ноги, расколов плитку. А под ней оказалась пустота, вот я и провалился.

– Я не знала, – попробовала оправдаться Цветкова.

– И долго мы будем говорить? Тут реальный скелет, и он человеческий, между прочим, – чихнул Виталий Николаевич.

– Познакомься, это – Лена, и она немного не в себе… была, – сказала Яна и обернулась к онемевшей Татьяне: – Похоже, ты сможешь провести генетическую экспертизу и доказать свою принадлежность к роду Еремеевых. Все твои несчастья скоро закончатся. Я же говорила, что с моим появлением все в жизни меняется.

– Да, с твоим появлением начинается сущий кошмар! – подтвердил снизу майор полиции и снова чихнул. – Вытаскивай меня отсюда! Артур уже с ума сошел. Мы разместились, ждали тебя, ждали. Потом искать пошли. Наслушались каких-то ужасов, что на тебя напали осы, и ты куда-то делась. Мы стали звонить в «скорую», поехали по больницам, с дрожью в сердце обращались и в морги… Нигде ничего. Мы рванули на вокзал и в полицию. Возникла шальная мысль, что, может, ты все-таки решила вернуться в Москву, поддержать Асю. Или на тебя опять напали, или ты на кого… Потом мы разделились, чтобы охватить бóльшую площадь поиска. И вот я добыл информацию, что тебя видели на пляже в очень плохом состоянии в компании местной… – Майор замолчал.

– Да знаю я, как меня зовут, – откликнулась Татьяна. – Городская сумасшедшая!

– Да, примерно так, – согласился Виталий Николаевич. – А также мне сказали, где можно вас найти. И вот я прихожу и вижу тебя развлекающейся с ружьем и чувствующей себя совершенно спокойно. Мало того, ты меня чуть не подстрелила!

– Я вообще не собиралась стрелять! Ты меня напугал! Подкрался сзади, да еще так крикнул! Чего ты так закричал-то?

– А ты себя видела?! Лицо с футбольный мяч! – возмутился Виталий Николаевич. – А у меня после общения с тобой психика уже совсем нарушена.

– Ты не представляешь, Виталий, какое большое дело мы сделали для Татьяны и торжества справедливости! Мы нашли ее родственницу!

– Это Лена, что ли, родственница?.. – промямлил майор.

– Да, Лена. И сейчас надо вызвать специальную службу, чтобы аккуратно достать останки для проведения экспертизы. Ну и чтобы никто не подумал, что мы этот труп сюда подкинули.

– Конечно. Что тебе стоит подкинуть труп? – хохотнул Виталий Николаевич.

– Этого подземного помещения не было ни на одном плане строения, – сказала все еще потрясенная Татьяна. – Здесь никто не искал и никогда не нашел бы.

– А я тут долго еще буду радоваться за вас? – уточнил майор.

* * *

– Почему мой номер такой маленький? – спросила Яна у Артура с Виталием, когда они на следующий день лежали в шезлонгах после завтрака. Отек на лице Яны слегка уменьшился, но все равно те, кто знал ее раньше, вряд ли узнали бы госпожу Цветкову.

– Яна, давай в твой номер переедет Виталий, а ты переедешь на его место, и мы будем жить вдвоем в более просторном номере? – предложил Артур, нагло, как показалось Яне, улыбаясь.

– Размечтался! – ответила она.

– Вот и молчи! Нас двое, у нас и номер больше! Или ты не влезаешь в свой с таким-то отеком? – резвился Артур.

– А вчера чуть не плакал, – заметил Виталий Николаевич. – «Где Яна? Что с ней опять могло случиться?»

Артур слегка покраснел.

– Молчи лучше! Хорошо, что Цветкова тебе не отстрелила одно место, а то ты сейчас не язвил бы!

– Язвишь у нас ты! – огрызнулась Яна, возлежавшая между ними на лежаке с высоким подголовником, словно королева на троне.

Она была в бикини, естественно, ярко-красного цвета. А большую соломенную шляпу и очки в пол-лица прикупила у пляжных торговцев. Очки и шляпа были дешевые, но выбирать не приходилось. По окончании отпуска Яна решила их выбросить, а не везти в Москву. Рядом на песочке валялись ее туфли на высоких каблуках.

К ним приблизился невысокий мужчина с большим животом и широкой улыбкой.

– Вот это встреча! – раскинул он руки в стороны, одна из которых была перебинтована, глядя на Виталия Николаевича.

– Оба-на! А ты какими судьбами? – приподнялся майор, протягивая ему руку для приветствия.

– Так вот по ранению, – ответил мужчина, с явным интересом и огоньком в глазах рассматривая Яну. – Представь меня. Хотя… это же вроде Яна Цветкова. Вы как-то изменились…

Яна молчала.

– Вы меня не помните? Мы встречались однажды у Виталия.

Цветкова покачала головой.

– Нет, извините… не помню…

– Это Яна, это – Артур, мой старый друг, а это Василий Петрович, наш судебный медицинский эксперт, – ответил Виталий Николаевич. – Вместе в одном отделении всю жизнь тянем, – добавил он.

– Зачем так официально? Василий Петрович! – передразнил его эксперт. – Просто Вася! Для таких-то людей! – Он продолжал любовался Яной, и ей захотелось надеть парео.

– А ты когда приехал? – спросил майор у Василия.

– Да пару дней уже. Так ужасно ехал в поезде. У туалета, извините, думал, что не доеду.

– Мы тоже как пару дней. Может, даже в одном поезде ехали, только мы в купейном вагоне. А ваш поезд надолго не останавливался? Труп с него не снимали?

– Нет, не было ничего такого, – напряг память Василий.

– Значит, не в нашем, – вздохнул Виталий Николаевич.

– А вы, значит, ехали с трупом.

– Мы не можем без приключений, – ответил Виталий.

– Хорошо, что я не с вами ехал, а то припахали бы по специальности, – ответил судмедэксперт.

– А это по принципу: человеку плохо – позовите врача! Труп обнаружили, не едет ли с нами патологоанатом? – пошутил Артур.

– В глазик что-то попало, есть ли окулист? – включилась в разговор Цветкова. – Только, следуя вашей логике, вы не очень хорошие профессионалы, господа. Потому что вы едете в поезде, в котором убивают людей. Какие же вы работники органов?

– Тогда люди не умирали бы, а рядом с психологами все были бы счастливы, – засмеялся Василий. – Давайте я по пивку принесу за встречу.

– Не откажемся, – ответил за всех Виталий Николаевич.

Судя же по животу самого Васи, он был еще тем любителем.

Вернулся Василий с шестью кружками. Причем перебинтованной рукой он нес столько же кружек, что и здоровой.

– Нас четверо, – заметила Яна.

– Я про запас, – плотоядно улыбнулся Вася и поставил кружки на пустующий шезлонг. – Как же я рад, что встретил вас! А то хожу тут два дня, ни одного знакомого лица, да и с новыми лицами знакомиться не хочется. А тут ты, дружище, да еще в такой очаровательной компании!

По красному лицу Васи становилось понятно, что это пиво у него уже не первое. И естественно, встреча со знакомыми стала для него большой удачей.

– Вздрогнем! – скомандовал Василий.

Яна не совсем поняла, что это может означать, но решила не выступать, а посмотрела на мужчин. Они чокнулись и выпили. Яна сделала то же самое.

– А что у тебя за ранение? – вдруг спросил Виталий Николаевич. – Кого-то привезли в морг еще не мертвого, и он начал отстреливаться?

– Да нет! – рассмеялся Василий. – Банально все. Шел с работы… Ну да, не совсем трезв… И что? Пропустил стаканчик пивка всего-то. Захожу в подворотню, а там меня тюк по голове, и всё! В отключке!

– По голове? – переспросил Артур.

– Ну да! Шишка огромная и сотрясение мозга. А руку я повредил, уже когда падал. Меня нашли, отвезли в больницу, я позвонил на работу, а там вспомнили, что я еще в отпуске не был в этом году. Вот меня и послали… лечиться и в отпуск. Конечно, пригрозили, чтобы я пить заканчивал, но это уже… – махнул рукой Вася. – Пусть сначала на мое место другого идиота найдут.

– Это правда, специалист ты классный, – подтвердил Виталий Николаевич.

– Спасибо, братишка, хоть кто-то ценит.

– Да все ценят! Не сомневайся! И даже понимают, что работа нервная. А если говорят, чтобы ты пить завязывал, так это же о тебе и пекутся, – добавил майор.

– Это я сам решать буду! Ты же знаешь, что я недавно женился на молодой и красивой! Я – мастер на все руки! Захочу, брошу сам! – хохотнул Василий.

– А жена с вами не поехала? – спросила уже уставшая от его плотоядных взглядов Яна.

– Так я же внезапно… Кто ее отпустит? Она у меня работает в салоне красоты администратором и учится на дизайнера по маникюру, – ответил Вася, хоть немного отвлекшись от Яны и вспомнив про «молодую и красивую жену».

Далее мужчины углубились в какие-то свои профессиональные темы. Яне стало скучно, и она решила пойти в номер. Сказано – сделано. Правда, и Артур, и Виталий Николаевич на всякий случай переспросили, точно ли она идет в номер?

– Конечно! А куда еще?! Не надо ко мне относиться как к недееспособной, – ответила Яна и удалилась с абсолютно оскорбленным видом.

Хотя по дороге в номер она поняла, что мужчины были абсолютно правы. Доверять ей – это все равно что доверять черту. Яна не знала, что творится в ее белокурой головке, но ноги понесли ее совсем в другом направлении от номера и вообще от санатория.

Яна гордо прошествовала по набережной к полуразрушенному дому Еремеевых. Она хотела увидеть Татьяну. Между женщинами возникла какая-то странная связь. Обе испытывали друг к другу доверие, симпатию. Было такое ощущение, что они знакомы уже много лет.

Татьяну она застала за пропалыванием клубничных грядок.

– Привет. Чья клубника? – спросила Цветкова.

– Шутишь? Конечно, моя. Много чего сажаю, но клубнику люблю больше всего.

– И я ее люблю больше всего! – отозвалась Яна. – Как у тебя дела?

– Яночка, да я тебе по гроб жизни обязана! Прекрасны у меня дела. Я каким-то шестым чувством выделила тебя и не прогадала. Ты только представь, много лет моя мама, а потом и я искали захоронение Лены. И все безрезультатно. А потом приходишь ты и… Яночка, если бы не твой выстрел, мы никогда не нашли бы Лену.

– И ведь все случилось просто так, не специально, – смутилась Яна.

– Ничего в этой жизни не бывает «просто так». И наши встречи, и расставания. Все не просто так… Яна, я верю, что есть особенные люди, такие, как ты. Именно они способны изменить нашу жизнь. От чистого сердца. Как ты. Эти люди – ангелы! Яна, ты – ангел!

Цветкова даже рот открыла.

– Спасибо, конечно, но ангелом меня еще не называли. В основном наоборот, – честно призналась Яна.

– Ну, ты и лукавый, с моей точки зрения, как небо и земля. Ты – чистая сердцем и помыслами! Давай я тебя клубникой угощу? Да что я спрашиваю?! Вижу по блеску в твоих глазах, что не откажешься.

– Можно я тебе помогу собрать?

– Тебе, Яна, можно все… Вот, правда, на веранде не посидишь. Там огородили все и до сих пор эксперты работают.

– Еще трупы ищут? – спросила Яна, аккуратно поднимая зеленые листики и отрывая красные ягоды.

– Похоже на то, – усмехнулась Татьяна. – Такой семейный склеп под землей. Интересная у нас семейка была… Мужчины, да простят меня праотцы, слабоваты характером и силой воли. Да и это отношение к ребенку? Если ты родился нездоровым, так тебя прятать надо было? Боясь общественного мнения, замуровать бедную Лену в четырех стенах в этом доме сначала при жизни, а затем и после смерти. Нет, я положу конец проклятию нашего рода! Я не буду стыдиться ничего. Что было, то было. Я буду совершать только добрые дела!

Татьяна взяла корзинку с ягодами и пошла по тропинке, приглашая за собой Цветкову.

– Пойдем со мной… Здесь недалеко минеральный источник, чистейшая родниковая вода. Правда, он такой запущенный, неудобный, да и находится на закрытой территории. Им пользуются только несколько человек, в том числе и я. А вот если бы отремонтировать дом, облагородить территорию, я бы оформила этот источник в мрамор, подвела бы к нему дорожки, чтобы все люди абсолютно бесплатно могли им пользоваться, – говорила Таня, скрючившись в три погибели и перемывая каждую ягодку. – Ой, только вода очень холодная.

– Давай я, – предложила Яна и тут же подвернула ногу. – Черт! Все-таки доломаю я их. Идеалистка ты, Таня.

– Я? Возможно. Но я так живу и так чувствую. Я бы открыла в доме приют или детский лагерь для больных детишек в память о Лене. Только где же взять такие деньжищи? Это же миллионы! – Для убедительности Татьяна развела руки в стороны, словно наглядно показывая, сколько должно быть денег.

– Много, – согласилась Яна, дуя на мгновенно замерзшие пальцы. – Вода и правда просто ледяная…

– Глубоко из-под земли идет, – сказала Таня, перенимая эстафету по мытью ягод. – Для людей, живущих у моря, любой источник пресной воды на вес золота. Ну вот и все! Последняя ягодка. Пойдем? У меня позади дома натянут гамак, думаю расположиться там. Я сейчас еще молока принесу, не магазинного, а местного. Тетя Зина мне недорого продает, а иногда и бесплатно дает. Молоко жирное, я из него сливки делаю, – говорила слегка запыхавшаяся Татьяна, а Яна слушала бы ее да слушала.

Яна решила, что этот день будет вспоминать до конца жизни. Они полулежали с Татьяной в обыкновенном большом гамаке на чистом и воздушном одеяле, пили деревенское молоко, ели сочную клубнику, обмазанную домашними сливками, и смотрели на персиковые деревья, кусты роз и синее море.

– Экспертизу скоро не сделают, – прервала полет ее мыслей Татьяна. – Сначала экспресс-тест, а потом более длительный анализ, уже в Москве. Все-таки дело нешуточное. Нашлась наследница поместья! – улыбнулась Татьяна. – Чего ты так на меня смотришь?

– Ничего, – отвела глаза Яна.

– Нет, скажи! У тебя даже глаза потемнели, словно небо перед грозой! О чем ты подумала? – допытывалась Таня.

– Ты несколько наивна, и если сейчас на самом деле будет доказано, что ты являешься наследницей, вокруг тебя начнут виться не совсем хорошие люди, – пояснила Яна.

– А ты на что? – спросила Таня, пытаясь достать языком сливки со своего носа.

– Чего я? – не поняла Яна, вытирая ей нос салфеткой.

– Ты же рядом! А ты говорила, что все мошенники и проходимцы бегут от тебя как от огня! Значит, и со мной никого, пока ты рядом, – беззаботно болтала ногами Татьяна.

Яна с ужасом поняла, что взвалила на свои плечи тяжкое бремя, но бросить Татьяну она не могла, как никого и никогда в своей жизни, кто нуждался в помощи.

– Да, я подольше останусь в санатории, пока у тебя здесь что-то прояснится, – решила Яна, беря в рот самую крупную клубнику и смачно ее жуя.

– Самые сладкие – маленькие ягоды, – подсказала ей Таня, глядя в небо. – Птицы полетели, скоро новости хорошие будут.

– Где? – подняла голову Яна. – И как ты по птицам определяешь, какие будут новости?

– Птицы всегда взлетают, когда кто-то посторонний идет мимо их гнезда, – рассмеялась Таня.

– А почему хорошие новости? – не понимала смущенная Яна.

– А я ничего не жду, кроме ответа по экспертизе, а он не может быть для меня плохим. Я никогда никого не обманывала. Я знаю, что я – настоящая Еремеева!

Глава 17

– Я видел, как ты выходила от него! – шипел на Яну просто-таки красного цвета Артур.

– Я – большая девочка!

– А я не мама, чтобы журить тебя за беспредел! Но почему он?! Этот алкаш-судмедэксперт? – продолжал допытываться Артур.

– В твоих глазах читается: «Почему не я? Я красивее и трезвее!» – смотрела ему в лицо Яна, и глаза ее смеялись.

– Не читай мои мысли! Почему он?

– Мы, женщины, выбираем не разумом, а сердцем, – промурлыкала она в ответ.

– Правильно! Как можно выбирать тем, чего у вас нет! – кивнул своей гривой темных волос Артур.

– Вот ты и ответил сам на свой вопрос! Ты только оскорбляешь меня, а Вася, он ласковый!

– «Вася, он ласковый!» – передразнил ее Артур, скрючив такую рожу, что Яна не сдержалась и прыснула со смеху.

– Да. Он постоянно говорит мне комплименты! Я и красивая, и умная, и эффектная.

– И бесстыжая! Приехала на море с двумя мужиками, а роман завела с третьим! – багровел Артур.

– Такие женщины, как я, нарасхват, – вздохнула Цветкова. – А кто-то сидит в гордом одиночестве и никому не нужен!

– Это ты на кого намекаешь?! Да если бы я захотел… Да я найду женщину в два счета!

– Счет начался! – тряхнула длинным хвостом Яна.

– Ну и иди к своему Васе, и пусть вас покусает стая ос. Хотя его живот больше уже все равно не станет, а просто лопнет и накроет тебя волной любви! Так что иди-иди!

– Так я пошла бы, но ты держишь меня за плечи и не отпускаешь! – ответила Яна.

– Да?! – удивился Артур и посмотрел на свои руки, словно видел их в первый раз.

Он быстро убрал их с плеч Яны и обнял ее за талию, а затем привлек к себе и поцеловал, доказав, что сильнее ее. Хотя Яна особо и не сопротивлялась.

– А теперь иди к своему Василию! – заявил Артур и гордо удалился.

Яна смотрела ему вслед с загадочной улыбкой на губах. Затем решительной походкой направилась в сторону шахматного клуба. Именно там уже несколько дней проводил все свое свободное время сгоревший на солнце до уголька Виталий Николаевич.

Майор сидел под навесом в обществе пенсионеров и играл в шахматы.

– Ты мне нужен! – с порога заявила Яна. – Для романтического свидания!

Виталий Николаевич даже со стула привстал.

Яна стояла в облегающем топике, коротких шортах на длинных, стройных ногах и в резиновых вьетнамках, которые она купила здесь же за сто рублей, так как доломала свою обувь окончательно. «Сдалась! – смеялся тогда майор. – Неудобно ходить в каблуках по песку? Впервые вижу Цветкову без каблуков».

– Ну же! – прикрикнула Яна, нетерпеливо дергая ногой и стуча шлепкой по пятке.

– С-с-свидание? – уточнил Виталий Николаевич.

– Чего ты свистишь, как гремучая змея?

– А г-где Артур? – спросил майор полиции.

– А ты что, без него на свидание не ходишь? Смею тебя разочаровать, Артур пошел без тебя кадрить всех женщин мира, то есть пляжа! – сказала Цветкова. – Давай, не тупи, ты же вроде интеллектуальным видом спорта занимаешься, – скосила она глаза на пенсионеров.

– Правда, парень, не тупи! Тебя такая женщина на свидание приглашает! – поддержал Яну один из старичков. – А ты доской шахматной прикрываешься, словно щитом! – И мужчины громко рассмеялись.

– Вы просто ее не знаете, – смутился Виталий Николаевич. – Когда она так мягко стелет, значит, жестко спать будет.

– Дурак ты, Виталик! С такой и на жестком спать можно! – снова засмеялись мужики.

Яна же схватила Виталия Николаевича под руку и потащила на выход.

– Хватит юродствовать! Мы пойдем на чужое свидание и затаимся в кустах!

Виталий Николаевич удивленно поднял брови.

– Все-таки кому-то покоя сегодня не будет. Я не знал, что ты любишь подсматривать!

– Виталий, я серьезно!

– Так и я серьезно! Не поверишь…

– Очень надо! – не отставала от него Яна. – Постой… Ты не хочешь найти убийцу? – удивленно спросила она.

– Какого убийцу? – не понял Виталий Николаевич, совершенно ошарашенный.

– Будущего, – вздохнула Яна, стараясь не смотреть на недоуменного Виталия Николаевича.

– А-а… то есть преступления еще нет, оно только готовится? – протянул он, но тон его голоса Яне не понравился. – И давай я догадаюсь. Убить хотят тебя?

– И меня тоже! – капризно ответила Яна.

– Так это неудивительно! Я тоже этого хочу. И что? Всех по тюрьмам не пересажаешь! – ответил майор.

– Хорошо у вас здесь, – сказала Яна, осматриваясь по сторонам.

– Яна? – несколько сконфуженно спросил Василий. – А что ты тут делаешь?

– А ты, дорогой? – вопросом на вопрос ответила она.

Стоял теплый южный вечер. Василий и Татьяна сидели за пластиковым столом на развороченной веранде. Яма, куда провалился Виталий Николаевич, была огорожена желтыми клейкими лентами, стол им пришлось сдвинуть в сторону, поэтому половина его стояла на земле. На столе стоял тортик, который принес Василий, чай и графин знаменитого Таниного вина.

– Да… ты чего? Я тебя сегодня и не звала, и не ждала, – сказала Таня, выглядевшая раздосадованной.

– А я вот пришла! – Яна подставила третий стул и уселась за стол. – А что погрустнели сразу? Я нарушаю ваше уединение?

– Вообще-то да, – ответила Татьяна. – У нас с Васей свидание.

– А ничего, что у нас с Васей до тебя тоже было свидание? – спросила Цветкова. – Ничего себе подружка! Увела моего парня!

– На войне и в любви все средства хороши! – парировала Татьяна.

– Не ссорьтесь. – Вася выглядел очень польщенным. Он обратился к Цветковой, тщательно подбирая слова: – Яна, все, что между нами было, это… ну как бы тебе помягче сказать…

– Да что ты мнешься, как красна девица! Руби с плеча! – подперла голову руками Яна, буравя его взглядом.

– Это было несерьезно…

– Да ты что? – ахнула Яна.

– Ну конечно! Это легкий флирт, курортный роман! Ну ты же взрослая женщина, Яна! Ты же должна все понимать! – зарделся еще больше Василий.

– Легкий флирт? – навернулись слезы на глазах у Яны. – Какой же ты ловелас! Таня, он и с тобой также поступит!

Таня выглядела очень растерянной.

– Нет, Яна! С Таней у меня все по-серьезному! – надулся Василий словно индюк.

– Да ты что? Еще скажи, что у вас любовь! – фыркнула Яна.

– Да, Яна, у нас именно любовь, – вздохнул весьма польщенный судмедэксперт.

Яна зарыдала, затем резко прекратила и налила себе вина.

– Ну что ж… Как поется в песне, «выпьем за любовь, родная!», – сказала она совершенно спокойным голосом, чем ввергла Василия в шок.

Он смотрел на нее и ничего не понимал.

– Яна…

– Что? – вздернула она тонкую бровь.

– Только что ты была такая расстроенная… И вдруг такие…

– Метаморфозы? – подсказала она ему. – Да ты знаешь, я уже забыла про нашу любовь.

– Как забыла? – не понимал Вася.

– Да я такая ветреная, сама на себя удивляюсь! – хохотнула она, отправляя кусочек торта в рот. – А я же забыла рассказать. Гены во мне шалят, знаете ли… Гены. Мама у меня актриса театра юного зрителя в провинции, а папа плотник. Ну потом, правда, он работал плотником на кладбище, строгал гробы. На это уже совсем другая история. Сейчас во мне главенствует мама. Любовь и легкий флирт? – задумалась она. – Прекрасно! А еще любовь к хорошей обуви, правда?

– Что? – переспросил Василий.

Яна глотнула вина и, откинувшись на стуле, игриво посмотрела на эксперта, закинув ногу на ногу.

– Туфли у меня были красные, на огромных шпильках, кстати, очень дорогие! Дорогущие! Я их Тане отдала, вернее, хотела выкинуть, каблук жутко шатался, раздражал меня. А она сказала – зачем? Я скоро буду бизнес-леди, мне понадобятся туфли такого плана. Можно я их возьму себе и отремонтирую? Конечно… Но я же ветреная – сначала отдала, потом забрала. Они теперь у меня. Что?.. Почему у тебя, Васечка, так вытянулось лицо? Фу! Тебе это не идет. Подсобери челюсть-то… Не надо так расслабляться. Просто, Таня, у меня для тебя дурные новости. Похоже, что Вася снова будет любить меня.

– Я не понимаю, Яночка, о чем ты, – забегали его глаза.

– Вот уже и Яночка! А я тебе объясню! Помнишь, Таня, тот вечер?

– С клубникой? – спросила хозяйка, загадочно улыбнувшись.

– С ней… Тебе предварительно подтвердили, что твое ДНК и ДНК несчастной Лены совпадают. А потом я вернулась к себе в номер и с удивлением обнаружила там огромнейший беспорядок. Кто-то рылся в моих вещах и что-то искал. А чего у меня искать? В свете событий, случившихся в поезде, я предположила, что у меня искали алмазы. Но кто? Я бы никогда не подумала на Виталия Николаевича и Артура, недавно рисковавшего жизнью из-за меня. Но тогда кто? Этот человек должен был знать эту историю. И тогда я подумала о тебе, Вася. Как-то очень удачно ты вписался в нашу компанию, да еще служишь вместе с Виталием. Может, какие слухи до тебя и дошли. Я не была уверена, конечно, и поэтому решила проверить. Еще ты вызывал подозрение тем, что проявлял сильный интерес ко мне. А я хоть и знаю, что дамочка ничего, но в тот момент трезво себя оценивала и понимала, что после нападения ос больше похожа на Квазимодо, а не на Эсмеральду. А у тебя такой интерес ко мне… Я решила поближе с тобой познакомиться и побольше узнать о тебе, тем более что сам ты был все время «за». И тогда я пришла к тебе с вином Татьяны, зная, что выпить ты не дурак. Ишь, что ты о себе возомнил! Если мы проснулись утром в одной постели, это совсем не означает, что что-то было, дурачок. Уж я-то об этом позаботилась, будь уверен. В мои планы переспать с тобой, Дон Жуан ты наш, не входило. Я тебя напоила в зюзю, ты и захрапел кабанчиком, что мне и надо было. А я сама в это время устроила у тебя обыск, но не тот беспредел, что ты учинил у меня, а такой милый, скромный обыск. Чего искала? Да не знала я на тот момент! Хоть чего! И мои старания были вознаграждены! В мусорном ведре я нашла твой билет на самолет, и меня он сильно удивил. Ты прилетел в тот же день, когда встретился с нами на пляже. А нам сказал, что приехал поездом два дня назад. Согласись, это очень странно. Человек, который забыл, как добрался до места? Самолетом или поездом? Еще так красочно расписывал, что ехал у туалета… Но зачем эта никчемная ложь? Значит, она была важна для тебя. А для чего говорить, что приехал позже на два дня? Где ты был эти дни? – Яна отпила вина. – Правильно, в Москве! И работаешь ты судмедэкспертом, а это значит, имеешь дело с трупами. Но пока я не видела связи. Ты, кстати, такой противный! – хлопнула его по плечу Яна, обиженно выпятив губу. – У меня из-за тебя голова стала болеть! Столько думать-то! Противный! – повторила она. – Хорошо, есть у меня еще связи в вашем ведомстве. Позвонила я туда поболтать… Кстати! – резко прервалась Яна. – Ты мне еще за разговоры с Москвой должен! Нет бы честно самому во всем признаться, а так я должна была докапываться. Оказывается, труп того, кого подстрелил Артур, и еще одного из бандитов, который на меня напал и умер уже в больнице, тоже доставили в Москву. Зачем такие сложности? Это уже вопрос не ко мне. Вроде у одного из них в Москве объявилась родня, которая вызвалась похоронить его. Не знаю, как и что… В конце концов, я не могу знать всё. Но эти трупы осматривал ты. И что тебя могло в них заинтересовать настолько, что ты прилетел к нам? Нашел в ком-то алмазы? Может, кто-то вел двойную игру? Но если ты нашел камни, зачем лететь сюда и устраивать обыск? Я поняла, что должна была быть связь между мной и бандитами. Какая? Ну взяли они меня, я сбежала, – развела руками Яна и схватилась за лоб. – И снова головная боль, и снова цитрамон. Но не переживай, он дешевый! Так как алмазы были напрямую связаны с Сашей, я решила поговорить с Асей, все-таки она была его девушкой. Долго я ее пытала по телефону… Расспрашивала о Саше, мол, не говорил ли он обо мне. Искала я связь, понимаешь? Подруга поначалу решила, что я того… на почве своей значимости, но потом вспомнила, что Саша на самом деле один раз говорил обо мне, и разговор этот был странный. У нас с ним была взаимная неприязнь. Он спросил у Аси, всегда ли я хожу на таких высоких каблуках? Она ответила, что всегда. А красные туфли у меня любимые, и она голову дает на отсечение, что даже на юг я поеду в них. Она тогда спросила у Саши, а чего это его так волнует этот вопрос. Но он быстро выкрутился, что удивляется, мол, просто. Я и так высокая, да еще такая шпилька. А я, если честно, тоже удивилась, когда впервые в жизни чуть не сломала каблук. Туфли дорогущие, на них фактически пожизненная гарантия. И тут я вспомнила, что испортила каблук, пригвоздив им руку преступника, которая тянулась за пистолетом, чтобы убить нас с Артуром. Вот и все! Мозаика сложилась! Саша – туфли – я – преступники – судмедэксперт. Что ты нашел в трупе, Вася? Хотя можешь не говорить. Я понимаю, тайна! – И Яна провела рукой по губам, словно закрывала рот на молнию. – Тайна! Но туфли-то были мои, и я отнесла их в обувную мастерскую. Обувщик сказал, что каблуки-то отдирали и клеили заново, варвары! Вот поэтому он и сломался! «Фирма веников не вяжет»! А в каблучках-то было полным-полно бриллиантов. Ничего не скажешь! Молодец Саша, мозги пудрил одной женщине, а камни закатал ее подруге в каблуки туфель, с которыми она не расставалась! Мерзкий тип… Думаю, когда каблук треснул, из него выпал камушек, а может, и не один, ты его и нашел! А как опытный криминалист ты, когда осматривал труп, понял, что рана на руке от женского каблука. Потом ознакомился с материалами дела. А я и не скрывала, что воспользовалась женским оружием, чтобы преступник нас не убил. Выводы делайте сами. Я подарила, вернее, сделала вид, что подарила свои испорченные туфли Тане, и мы стали ждать. Таня – большая молодец, что пошла на такой риск. Ты сразу же объявился рядом с ней и начал что-то плести про любовь с первого взгляда.

– Очень правдоподобно плести! – кивнула Татьяна. – Я даже не догадывалась, какими словами можно обманывать бедных женщин. Очень красивыми словами.

– Так это и бывает, – согласилась Яна. – Так что, с одной стороны, плохо, что ты одна, с другой – тебе крупно повезло. Ты хоть жила без лжи и предательства и никто из этих существ в брюках не разрывал тебе сердца. А ты очень чистый человек, береги себя, Таня.

– Я обещаю, – улыбнулась та.

За столом воцарилась гнетущая тишина.

– По чайку? – предложила Яна.

– Ну ты и стерва! – прошипел Василий.

– Я мисс Марпл.

– Нет, ты стерва! Все так хорошо шло! Я бы эту дурочку облапошил в два счета!

– Дурочка была предупреждена, – поджала губы Таня, с благодарностью глядя на Яну. – У меня свой ангел-хранитель. Я столько лет жила, и мной не интересовался ни один мужчина. А сейчас-то я краше не стала. И тут нарисовался ты – с цветами, с ухаживаниями. Я сразу же рассказала обо всем Яне. – Она снова посмотрела на Цветкову. – Ну и мы решили действовать.

– Действовать они решили! – засмеялся побагровевший Василий. Еще бы! Он получил такой удар по самолюбию! Мало того что раскрыли его секрет, так еще и обе женщины не были в нем заинтересованы как в мужчине, как он о себе изначально возомнил. Слетел с пьедестала, пьедесталом и накрыло его с головой. – Я всю жизнь существую на нищенскую зарплату.

– А молодой жене нужны деньги? – сыпала ему «соль на рану» Яна.

– Он еще и женат? – ахнула Таня. – Господи, сбереги! – перекрестилась она. – Куда мир катится?

– Молодая жена уже бросила меня, назвав неудачником, – медленно ответил Василий, смотря в одну точку. Яна сразу же поняла, что именно это событие и стало отправной точкой в его криминальных действиях. – Но я решил доказать ей, что я очень даже «удачник». Она бы еще приползла ко мне на коленях и просила бы прощения! Я не хотел больше ковыряться в трупах. Тут и выдалась возможность сразу приобрести всё, что хочешь! Это же миллионы! Бриллианты такой каратности, – выкатил Василий глаза.

– Знаешь, сырок такой есть? «Карат». Вот тебе его есть надо. А алмазы эти на крови, – нравоучительно заметила Яна.

И вдруг Василий вскочил и, схватив ее, рывком поднял на ноги, а к горлу приставил нож. Руки его дрожали, а рот брызжал слюной.

– Неси туфли! Неси, я сказал!

Таня побледнела.

– Слушайся его, – сглотнула Яна, – все хорошо!

Она ощущала холод металла, сосуд на шее пульсировал с дикой скоростью.

Таня сорвалась с места и вернулась с туфлями.

– Не думайте, что я оставлю вас в живых! – кричал Василий в ухо Цветковой. – Я столько к этому шел! Я не остановлюсь ни перед чем! Это обеспечит всю мою жизнь и жизнь моих потомков! Тут вот и яма уже есть, порежу вас на куски и туда спущу! Что? Испугались? Ломай каблуки, тварь! Высыпай алмазы!

Таня подчинилась. Однако в каблуках было пусто.

– Что?! – взревел Василий.

– Здесь ничего нет! – дрожащими губами произнесла Таня.

Вася отшвырнул Яну в сторону, словно она была ненужной шкуркой от банана, и кинулся к туфлям. Он начал их трясти, дуть в них… и, естественно, истерить.

– Как же так? Где же?! Камни…

– Наверное, пока я ходила, они все и рассыпались по благодатному краснодарскому песку, – вздохнула Яна. – Говорят же, что земля здесь драгоценная.

– Что?! Какому песку?! – с налитыми кровью глазами кинулся к ней Василий и принялся душить.

– Краснодарскому, – сдавленно повторила Яна.

– Ну все! Хватит! Немедленно отпусти ее! – Из укрытия вышли Виталий Николаевич и Артур.

Руки Васи сразу же ослабли, он отпустил Яну и мешком опустился на стул.

– Весь разговор записан, – сказал Виталий Николаевич. – Эх, Вася! Столько лет работали, и ты так сорвался из-за денег! Знал же, сколько судеб они сломали, сколько людей вскрывал, преждевременно убитых из-за этих же проклятых денег, и сам туда же! Нехорошо! Очень нехорошо!

– Меня будут судить? – спросил эксперт глухо.

– Конечно! – кивнул майор.

– Да я его собственными руками придушу! – вызвался Артур.

– Не надо! – предостерег его Виталий Николаевич. – Вот этого не надо!

– А за что его? – спросила Яна.

– За обман в любви, – поджала губы Таня, выражая высшую степень возмущения.

– Как за что? – переспросил Виталий Николаевич. – Он же тебя чуть не убил! Сама же говорила – предотвратить убийство! Ну вот!

– Глупости какие! Разве же это – хотел убить? – махнула рукой Яна. – А чьи слова: если всех, кто меня хотел убить, сажать, тюрем не хватит? Нет, ты как хочешь, но я на него зла не имею и заявление писать не буду. Он еще не успел совершить ничего криминального! Ну не прошел человек испытание медными трубами, ну и что? Не все проходят! И так уже наказан! Нет, я крови не требую! – вздохнула Яна.

– Ты извини меня, я думал, ты с ним, – сказал Артур. – Но ты тоже хороша, могла бы и сказать!

– Тогда не могла! Прощаю! – улыбнулась Яна, потирая шею.

– У меня один вопрос, – задумался Виталий Николаевич.

– Вся во внимании.

– А где бриллианты? – спросил он, и повисла тишина.

– Так выпали при ходьбе! – честно глядя ему в глаза, ответила Яна.

– Цветкова! – с угрозой в голосе произнес майор.

– Зуб даю!

Виталий Николаевич, понимая, что громкое дело разваливается просто на глазах, с тоской посмотрел на красные туфли, валяющиеся на столе.

– Ладно, разберемся. Хоть туфли возьму на экспертизу.

– Вон смотри! – вдруг закричала Яна, показывая в небо.

– Что?! – поднял голову Виталий Николаевич.

– Птицы летят, а они всегда охраняют свое гнездо, если чувствуют опасность.

– И что? – не понял он.

– И ничего.

– Тьфу, Яна… Чего ты мне мозги пудришь? – обернулся майор и замер. – Цветкова, где туфли?! – заорал он таким голосом, каким может кричать только собака Баскервилей.

Эпилог

– Ну это, конечно, не домашняя клубника с грядки, – вздохнул Артур, бережно раскладывая большие магазинные ягоды с пластмассовым душком. Со стороны это выглядело очень трогательно.

– И сливки не из-под коровы, – отметила Яна, замечая баллончик.

Она лежала в неглиже на кровати, а Артур прямо на журнальном столике готовил «клубнику со сливками».

– Что есть! – строго заметил он, глядя на нее большими красивыми глазами. – А то ты мне все уши прожужжала тем вечером с клубникой.

– Ладно, спасибо!

– Спасибо и на этом? – вскинул он бровь.

– И на этом, и на том, – подтвердила Яна.

Артур приблизился к ней и поцеловал, измазав сливками.

– Спасибо тебе за боль.

– Чего? – не поняла Яна.

– Когда я подумал, что ты с этим… Васей, я испытал такую боль, какой никогда не испытывал. По ходу, я впервые влюбился. Хоть не умру, не узнав, что это такое.

– А-а… – расслабилась Яна.

Артур снова ее поцеловал.

– Виталий все еще сердится на тебя?

– Уже меньше, – ответила Яна.

– И откуда только Таня достала столько денег на перестройку дома под санаторий для больных детей и на обустройство сада и родника? – прищурился Артур.

– Не знаю… Там же земля богатая, – повела обнаженным плечом Яна.

– Да ты что? – удивился Артур.

– Ага!

– А птицы охраняют гнездо?

– Совершенно верно.

– Наверное, сороки! Несут в гнезда яркие предметы – красные туфли, бриллианты, – предположил Артур.

– Всё может быть, – вздохнула Яна.

– А почему Таня источник назвала «Яна»? – спросил Артур.

– Не знаю. Имя красивое просто, – ответила она.

– А почему ты доверилась ей? – вдруг совершенно серьезно спросил Артур. – Женщина, живущая в нищете, и вдруг такие деньги? А если бы она сошла с ума, накупила себе всякого барахла? Или проигралась бы в казино?

– Нет… – покачала головой Яна, – она снимает проклятие со своего рода, и у нее есть ангел-хранитель – я! Теперь в ее доме круглогодично будут лечиться больные дети. И я ни разу не пожалела о своем решении. Тане деньги были нужны на благое дело. И потом, Таня – потомок княжеского рода, и это уже достоверный факт! Мы поедем к ней в гости?

– Конечно! И я попью из источника «Яна», – снова ударился в поцелуи Артур.

– Не захлебнись! – рассмеялась Яна, задыхаясь от его объятий.

– Я умею плавать… А как там Василий?

– Уволился из органов, – ответила она.

Артур начал смеяться.

– Ты чего? – не поняла она.

– Бедный человек, всю жизнь вскрывает трупы, нищета, женщин любит, а они его нет. А тут на горизонте появляется женщина с бриллиантами в каблуках. Нет, не женщина, Золотая антилопа! – заржал он.

– Ах так! Антилопа, говоришь! – притворно рассердилась Яна и набросилась на полковника с клубникой со сливками. – Тогда будешь говорить, когда хватит!

Кому отдать концы

Рассказ

Жизнь Екатерины Павловны Бочаровой нельзя было назвать лёгкой.

Ее семья – отец, мать, бабушка и сестра-близняшка Вика – была крайне законопослушна, но и им пришлось столкнуться с правоохранительными органами при весьма трагических обстоятельствах. Горе накрыло, как всегда, неожиданно – погиб Павел, отец близняшек, которым только исполнилось шесть лет. Мать словно окаменела, казалось, она просто не в себе – ничего не видит, не слышит, не чувствует, – словно мраморное изваяние на могиле мужа. Катя смутно помнила тёплые сильные руки отца, как она ревновала, когда он подбрасывал вверх Вику, и успокаивалась, стоило ему обнять и прижать к себе их с Викой вместе.

После смерти Павла Бочарова времена для семьи наступили нелёгкие – не стало главного кормильца и нужно было мобилизовать все силы, чтобы выжить и жить достойно.

Но несчастье не хотело отпускать осиротевших Бочаровых из своих ледяных когтей.

Катя с Викой учились уже в выпускном классе, когда однажды на уроке Вика почувствовала себя плохо. У нее сильно заболел живот, и она даже скорчилась от боли. Катя отвела сестру к школьной медсестре, та осмотрела ее, дала обезболивающую таблетку и отпустила с уроков домой. Катя хотела проводить сестру, но та отказалась наотрез.

– Вот еще! – фыркнула Вика, после таблетки почувствовавшая себя лучше. – Я не маленькая, сама дойду. И так в классе дразнятся, что мы с тобой как «двое из ларца одинаковы с лица». Не беспокойся, приду домой, и если станет хуже – вызову «скорую».

Екатерина вернулась в класс, а Виктория Бочарова в тот день исчезла. Пропала без следа. До дома она так и не дошла.

Начались поиски. Полиция, знакомые и друзья прочесали парки и пригородный лес, но Вика исчезла бесследно – никто ее не видел и не слышал, никто не заметил симпатичную девушку в серёжках в виде сердечек с розовыми камушками.

Это был подарок отца. Он подарил обожаемым дочкам одинаковые серьги, только Вике достались с розовыми камнями, а Катюше с голубыми. Конечно, девочки менялись украшениями, иначе и быть не могло. Но в день исчезновения Вика с утра, собираясь в школу, надела свои серёжки.

Катя терзала себя мыслями, что если бы она проводила заболевшую сестрёнку, то ничего бы с той не случилось. Но прошлого не вернуть.

Шло время, Виктория словно в воду канула.

Месяца через два, по совершенно другому делу был задержан странный субъект, Дмитрий Васильков, который с ходу признался в убийстве трёх, неизвестных ему ранее, девушек. Он опознал свои жертвы по фотографиям, а при обыске в его квартире отыскались три пары серёжек, которые он якобы взял себе «на память». Одна пара явно принадлежала пропавшей Виктории Павловне Бочаровой.

Убийца производил впечатление слабоумного – много и страстно говорил, порой заговаривался, живописно со смаком описывал зверские убийства девушек, просил пригласить на интервью тележурналистов, чтобы поведать миру о своих геройствах. До заключения под стражу Васильков трудился на стройке разнорабочим, профессии не имел. Целыми днями слышал: «Поднеси, унеси, убери, подай». А ведь он считал себя вершиной мироздания и решил доказать это. Первую девушку он выследил поздно вечером и убил в лесу, завалив ветками и сухими сучьями. Вторую и третью жертвы маньяк подстерёг, оглушил несчастных камнем и тоже спрятал тела в лесу, закопав на обрыве над рекой.

Если бы маньяк не был пойман, он бы не остановился. Жажда убийства затмила его разум, он больше ни о чем думать не мог – только о сладостных мучениях своих жертв и их предсмертных криках.

Полиция откопала тела погибших, но их оказалось только два. Третье тело, тело Виктории Бочаровой, найдено не было. Васильков настаивал, что закопал всех троих в одном месте. Полицейское расследование пришло к выводу, что, по всей видимости, весной часть обрыва была подмыта водой, почва обрушилась и река унесла труп Бочаровой вниз по течению. Были предприняты поиски, но тело Вики так и не нашли.

Смерть дочери подкосила и без того слабое здоровье матери Кати. Мать днями пропадала на крутом обрыве, где, как она думала, была зверски убита ее ненаглядная девочка. Она почти лишилась рассудка, высохла от тоски и напоминала тень.

Старенькая бабушка и мать Кати ушли из жизни в один год, и она осталась совсем одна в большой двухкомнатной квартире. Екатерина оканчивала университет, училась на факультете психологии, и была очень увлечена своей будущей профессией. За Катей ухаживал ее однокурсник Лёня и она отвечала ему взаимностью.

Катя была очень привлекательной девушкой – улыбчивая шатенка с трогательной чёлкой и ясными серо-голубыми глазами – она у всех вызывала симпатию. Многие ребята с факультета добивались ее внимания, но Екатерина, девушка твёрдых принципов, привыкшая рассчитывать только на себя, оставалась верна своему Лёнчику – мальчику из обеспеченной семьи, единственному сыночку обожавшей его мамочки.

Катя нравилась матери Леонида. Та была женщина умная и понимала, что только рассудительная девушка с несокрушимым характером сможет взять ее оболтуса в ежовые рукавицы и сделать из него человека.

* * *

Прошло десять лет.

Карьера Екатерины Бочаровой резко шла в гору. Она уже много лет арендовала кабинет для индивидуальной психологической помощи. Многие ее клиенты были люди весьма и весьма состоятельные, и у Екатерины Павловны были отличные гонорары. Она занималась психологической диагностикой, индивидуальным и семейным психологическим консультированием, проводила мастер-классы, тренинги, читала лекции и вела семинары. Она учила своих пациентов находить внутренние резервы, чтобы бороться с апатией и унынием, помогала восстановить душевное равновесие, учила регулировать свои эмоциональные состояния – агрессию, постоянное раздражение, злость, неконтролируемые вспышки гнева, помогала людям становиться открытыми к жизни, спокойными и свободными.

Многие пациенты от всего сердца были благодарны Екатерине, и она очень ценила такое отношение к себе, стараясь дать всем желающим грамотную профессиональную помощь.

Выглядела Екатерина Павловна гораздо моложе своих лет. Пациенты, приходившие на первый приём, обычно терялись – они предполагали увидеть умудрённую жизненным опытом женщину, а встречали почти девчонку. Но буквально через несколько минут общения они забывали о своих страхах и начинали полностью доверять психологу Бочаровой.

Екатерина очень ценила, что выглядит молодо и привлекательно, ведь личная жизнь у нее не удалась, и она еще мечтала встретить того самого, единственного и неповторимого, который стал бы ее спутником до конца жизни.

С Леонидом, своим первым мужем, она разбежалась через два года после свадьбы. Мечты мамы Леонида, что у ее сына будет крепкая семья разлетелись в пух и прах – слишком разными людьми они оказались с Лёней.

Лёня, милый мечтательный мальчик, со временем превратился в тоскливого зануду и непробиваемого дуболома. Главный интерес его жизни составляли деньги, много денег. Он открыл свою фирму и день и ночь горел на работе, не уделяя молодой жене почти никакого внимания. О детях он и думать не желал, и это мучило Екатерину. Она мечтала о ребёнке, но муж не оставлял ей ни малейшего шанса.

Помогая многим, себе Екатерина помочь не могла – муж отгородился от нее каменной стеной, которую пробить она оказалась не в силах.

Свекровь тоже внесла свою лепту в разногласие Кати и Лёни. Она всегда была на стороне сына и совала свой нос во все Катины дела, чем страшно ее раздражала. Поучения свекрови, которая сверлила ей мозг и днём и ночью, звучали в голове у Кати постоянно, она даже иногда, вздрогнув, просыпалась, словно слышала скрипучий монотонный голосок свекрови.

Но и с этим Катя как-то мирилась, потому что муж – это на всю жизнь. Так ее учили мама и бабушка. Любовь ушла, остались привычка и чувство долга. Конечно, с этим жить можно, но только очень неинтересно и тоскливо. Дни шли за днями, мелькали недели, проплывали месяцы, а в жизни Кати ничего не менялось, пока…

Пока она, как в плохом анекдоте, не вовремя вернулась из командировки. Она работала с родственниками жертв авиакатастрофы и поздно ночью усталая открыла ключом дверь своей квартиры.

Леня был не один. Недолгое мужское одиночество скрашивала его секретарша Мила, очень уютно устроившаяся в Катиной супружеской постели под боком у ее законного супруга. На столике стояли бокалы с недопитым вином, одежда валялась как попало, и Кате стало ясно, что ее супружество закончилось.

Конечно, со стороны Лёни это было подло – привести любовницу к ним в дом. Но Катя сумела сохранить лицо. Она зажгла в спальне верхний свет, пожелала прелюбодеям приятного времяпровождения и удалилась на кухню, пока незадачливая девица в скоростном режиме напяливала на себя шмотки, а Лёня что-то бубнил, пытаясь ее успокоить. Вскоре послышался торопливый стук каблуков и резкий стук захлопнувшейся двери – любовница мужа испарилась.

Муж вышел на кухню, готовый к скандалу. Но Катя молчала. Она безмолвно повернулась к нему и совершенно спокойно посмотрела в глаза так недавно любимому человеку. Она обошлась без слёз и истерики, просто сообщила, что подаёт на развод.

Екатерина сумела справиться со своим стрессом и крахом супружеской жизни. Конечно, было жаль потерянных лет, но она получила жизненный опыт, который очень помог ей в профессиональной деятельности. Разбитую чашку склеишь, но пользоваться ею нельзя, а жить с мерзавцем она не могла и проглотить обиду тоже.

Она постаралась проанализировать и понять измену мужа, но простить его не захотела. Выходя замуж, каждая девушка предполагает, что получает любимого мужчину в бессрочное пользование. Именно это заблуждение не дает обманутой женщине правильно пережить обман и измену. Конечно, очень обидно, когда понимаешь, что близкий человек предал тебя, предпочел тебе другую, а ты ведь так любила его, так много для него сделала! Однако Катя понимала психологию мужчин, а ведь она кардинально отличается от женской. Если мужчина хоть раз изменил своей женщине, то он будет делать это при каждом удобном случае еще и еще. Остаётся только терпеть и принять поражение. Уйти или остаться – это всегда самый сложный выбор в жизни женщины. С подобными проблемами сталкиваются женщины во всем мире. Но Катя поняла, что развод это не конец жизни, а новое начало.

Конечно, сначала было трудно. Всё напоминало о Лёне – общие друзья, возможность поговорить по телефону, но вскоре появилась возможность постепенно привыкнуть к новым отношениям.

Екатерина не захотела понять мужа и выслушивать его откровения – ей было проще и честнее порвать с ним раз и навсегда. Ведь прощение – это высшая степень доверия и понимания, а она больше не могла доверять Леониду ни при каких условиях. Надо было жить дальше и научиться обходиться без его поддержки.

Она даже была рада, что у них не случилось детей, так как тогда разрыв произошёл бы гораздо болезненнее, и общение с мужем тянулось бы еще долгие годы, напоминая ей, как жестоко он разбил ее доверчивое сердце.

Время лечит душевные раны. Катя научилась справляться с проблемами в одиночку, она вернула себе самоуважение, обрела надежду и способность строить планы на будущее. Неожиданно для себя Екатерина стала смотреть вперёд, а не оглядываться в прошлое. Будущее виделось ей теперь более ярким сквозь призму перенесённых душевных страданий.

В этот нелёгкий жизненный момент Катю очень поддержала родная сестра Леонида – Жанна. Она была на стороне Кати и не одобрила поступок братца.

Жанна пыталась их помирить, несколько раз разговаривала с Лёней, доказывая, что, расставаясь с Екатериной, он делает огромную глупость, так как больше не найдёт такую любящую и верную спутницу жизни. Твердила, что Екатерина – это подарок судьбы и ее надо сохранить во что бы то ни стало. Любовницы приходят и уходят, а жена – это святое. Но Леонид был глух к мольбам сестры, к тому же Екатерина не шла с ним на примирение. Развод был неизбежен.

Жанна осталась единственным человеком из семьи бывшего мужа, с кем у Кати сложились не просто хорошие, а очень хорошие отношения.

Подруги часто встречались, ходили в кино, театры, даже пару раз ездили вместе отдыхать. Именно Жанне Катя доверяла абсолютно.

Бывший муж Кати после нее был женат еще дважды, и каждая последующая жена оказывалась моложе предыдущей на пять лет. В каждом браке у Леонида было по ребёнку.

Жанна была крёстной матерью своим племянницам и очень их любила. Она переживала, что у Екатерины нет детей.

– Жаль, что ты от Лёньки не родила, – огорчалась она. – Хоть бы ребёнок у тебя был, а то ведь годы-то бегут, мы не молодеем.

Кате эти разговоры не нравились.

– Ты ведь прекрасно знаешь, – говорила она, – что Леонид не хотел детей. Что я могла поделать?

– Так он и в других браках тоже не хотел, но, как видишь, его жёнушки прекрасно справились с этой проблемой.

– Они справились, а я не смогла, – вздохнула Катя. – Я не могу вот так, обманом. Всё должно быть по обоюдному согласию. Это ведь не кошка, а ребёнок. Ты же видишь, какой Леонид отец. Хуже не бывает. Он зациклен только на себе и своих интересах. Нет, я так не могу!

Жанна, которая состояла в вполне благополучном браке и имела троих сыновей, настаивала на своем:

– Нет, не говори. Ребёнок женщине обязательно нужен. Задумайся над этим.

– Я так просто не могу. Абы от кого… А вдруг от дурака рожу? – засмеялась Катя.

Жанна махнула рукой:

– Я с ней серьёзно, а она… Смотри, упустишь время, потом пожалеешь, да поздно будет. И как ты только психологом стала? Свою жизнь наладить не можешь.

– Другим советы давать легко. Я не работаю сейчас с семейными парами в кризисных отношениях. Мне это тяжело. Других проблем хватает.

– Смотри, Катька, – Жанна поправила непослушный локон. – Допрыгаешься до ЭКО. Принца ждать – дело неблагодарное. Лучше работягу какого-нибудь присмотреть. А то прекрасный принц поставит своего белого коня у тебя на кухне, завалится на твой продавленный диван и будет ждать, чтобы ты ему по утрам кофе с булочками в постель подавала. Знаем мы этих принцев!

– Я учту, – усмехнулась Екатерина, но ничего не предпринимала для обустройства личного женского счастья.

Да и где ей было искать женихов? Среди клиентов? Да, бывали и такие мужчины, которые после нескольких сеансов приглашали ее на свидания, но Катя видела в них только пациентов и не могла относиться как к нормальным поклонникам. Ну что она могла ответить мужчине, который запутался между женой и любовницей, пришёл к ней за советом, а приглядевшись к Екатерине, решил начать всё с нуля, закрутив роман со своим психологом?

Да, Катя очень хотела семью и детей, но ей в этом вопросе пока очень не везло. А время было неумолимо…

* * *

Очередное утро Екатерины Павловны Бочаровой началось тревожно. Позвонил следователь, представился Вадимом Евгеньевичем Бессоновым и назначил ей встречу. Сообщил, что пока хочет поговорить без повестки, так сказать неофициально. Договорились встретиться в кафе «Маэстро», недалеко от следственного управления.

По телефону подробности встречи Катя выяснять не стала. Но от неожиданного звонка в глазах у нее потемнело, а руки задрожали.

Следователь Вадим Евгеньевич Бессонов при виде Кати, вошедшей в кафе, встал со своего места и приветливо улыбнулся.

– Екатерина Павловна? – уточнил он.

– Можно просто Катя, – улыбнулась Катя в ответ. Она была очень напряжена, и следователь это сразу отметил.

– Тогда я – Вадим. Катюша, вам чай или кофе?

– Если можно, то чай. Зелёный, – ответила Катя. – У вас ко мне дело?

Следователь секунду помолчал, словно собираясь с мыслями.

– Да, дело. Может быть, оно вам покажется необычным, но это касается вашей пропавшей сестры.

Екатерина побледнела.

– Вики?

– Да, Виктории Павловны Бочаровой, пропавшей много лет назад.

– И чем я могу быть вам полезна?

Следователь кивнул официанту, который поставил перед Катей зелёный чай, а перед ним кофе.

– Дело вёл следователь Карумов…

– Да, я помню, – перебила его Катя. – Лев Михайлович, кажется.

– У вас отличная память.

– Такое не забывается.

– Сейчас Карумов на пенсии, так сказать, на заслуженном отдыхе. Но в этом деле, которое давно в архиве, возникли новые обстоятельства.

Лицо Кати стало белым, как мел.

– Не буду ходить вокруг да около, сразу к главному. Дело давнее… Примите соболезнования.

– Да… В таких делах в сердцах родственников нет срока давности, это точно, – вздохнула Катя, понимая, что ее интуиция не подвела. От этого волнение охватило ее еще больше.

– Возникли новые обстоятельства. Осужденный по факту издевательств и убийств на пожизненное заключение Дмитрий Васильков заявил, что он хочет сообщить что-то по этому делу.

– Что? – выдохнула Катя.

– Это пока неизвестно. Дело в том, что заключённый объявил, что сообщит важные сведения только вам.

– Мне? – испугалась Катя.

У нее перед глазами тут же возникла картина из прошлого – за решёткой в зале суда сгорбленная, высохшая, узкоплечая фигура, унылое обвисшее лицо с мутными водянистыми глазами, очки, лысина. Словно это не человек, а червяк или мерзкая пиявка.

– Почему он решил, что именно я должна его выслушать? Нет, я не могу…

– Понимаю. Я бы тоже не пошёл на эту встречу. Но тут есть некоторые нюансы, которые надо учитывать. С одной стороны, это может быть всплеск больного воображения не совсем адекватного человека, который долго находится в заключении. Он может совсем слететь с катушек и придумать чёрт знает что. Насочинять таких небылиц, что нам и не снилось. Так сказать, для развлечения. А с другой стороны – и мы не можем сбрасывать это со счетов, – он действительно собирается сообщить что-то очень важное, что прольёт свет на это страшное преступление. Конечно, вы должны понимать, что из-за одного его заявления никто не собирается вновь открывать дело, но мы должны убедиться, что преступник просто пудрит нам мозги, преследуя свои, только ему известные цели.

Катя вздохнула:

– Да, я понимаю. И если честно, сейчас я просто в растерянности. – Она провела ладонью по лбу. – Даже не знаю, что вам ответить. Это так неожиданно.

Следователь взял ее за руку.

– Успокойтесь. Не стоит так волноваться. Я понимаю: для вас это сильный стресс, но вам надо обязательно принять какое-то решение. Это необходимо. Вы должны понимать, что при встрече преступник может вас оскорбить, но вы должны быть к этому готовы. Для нас главное – узнать что-то новое по этому делу. Точнее, не упустить возможности узнать. Ведь вы себе потом не простите, что не попытались разобраться, не так ли?

Екатерина кивнула.

– Да, вы абсолютно правы. Прошло столько лет, а для меня всё как будто вчера произошло. Я не могу без сердцебиения думать о том, как погибла моя сестричка, моя Вика… – Катя закрыла глаза рукой и заплакала. – Простите, – сказала она, доставая из сумочки платочек и промакивая слёзы. – Простите меня, это просто нервы.

– Я понимаю… – Следователь пододвинул к ней чашку с чаем. – Вы пейте чай, Екатерина Павловна, успокойтесь. Всё будет хорошо и не надо думать о плохом. Плохие мысли материализуются, вы ведь об этом знаете? – улыбнулся он.

Катя тоже улыбнулась.

– Спасибо. Спасибо, Вадим Евгеньевич, что вы сообщили мне об этом. Знаете, я решила! Да, я обязательно должна встретиться с Васильковым. Я потом себе никогда не прощу, если не пойду на эту встречу. Я должна использовать каждую возможность узнать что-то о своей пропавшей сестре. Если бы вы только знали, как болит мое сердце, когда я думаю о ней. Прошлое не отпускает меня. В этом деле не поставлена точка. Да, решено! – Она тряхнула головой. – Я согласна.

* * *

Прошёл месяц. Екатерина встретилась с Васильковым, и тот поведал ей страшную тайну, которую она сейчас очень хотела разъяснить. И немало пришлось потрудиться для этого и даже достать пропуск в шикарное административное здание. Она миновала охрану входа, вошла в прохладный мраморный вестибюль и поднялась в зеркальном лифте на сорок второй этаж.

Двери лифта распахнулись, и она оказалась в просторном помещении, где Екатерину встретил еще один охранник, проверивший ее документы.

Катя прошла по длинному пустынному коридору до двери, на которой была табличка с надписью «Благов Константин Игоревич». Она перевела дух, тряхнула чёлкой, решительно постучала и, услышав: «Да. Проходите», открыла дверь и очутилась в приёмной. На нее вопросительно смотрела симпатичная синеглазая девушка в строгом костюме.

Катя нерешительно остановилась.

– Слушаю вас, – сказала девушка. – Вы по какому вопросу?

– Мне надо переговорить с Константином Игоревичем, – сказала Катя. – По важному делу. Мы договаривались.

– Ваша фамилия? – Девушка посмотрела в еженедельник.

– Бочарова.

– Да. Вы записаны. Пожалуйста, подождите. Константин Игоревич еще не освободился. – Секретарша встала. – Я доложу о вас. Присаживайтесь. – И она исчезла за дверью, обитой светлой кожей.

Катя осмотрелась вокруг и села в мягкое кожаное кресло, предназначенное для посетителей. Приёмная показалась ей уютной и даже симпатичной. Светлая деловая мебель, красивая картина на стене на городскую тему, на подоконнике ухоженные цветы в дизайнерских горшках. Звонили телефоны, но секретарша не появлялась из кабинета своего начальника. Екатерина вздохнула и решила ждать, набравшись терпения, Дело у нее к господину Благову было очень важное.

* * *

В это время в кабинете Константин Игоревич Благов допивал четвертую чашку крепкого кофе и мрачно смотрел на стоящую перед ним секретаршу.

– Что за день сегодня? – Он поднял на девушку усталые глаза.

– Может быть, всё-таки усилим охрану, Константин Игоревич?

Благов мрачно усмехнулся:

– Куда уж больше… Звонят, угрожают гады. Но меня не так-то просто сломать. Я им не хвост собачий, а бывший военный офицер. У меня Чечня за плечами. Я им сам могу такой фейерверк устроить, что небо с овчинку покажется.

Бизнесмен Благов был человеком успешным. После демобилизации по ранению он занялся бизнесом, и дела его пошли в гору. Сейчас у него был торговый комплекс в ближайшем Подмосковье, хозяйство по выращиванию ягодных культур и достаточно крупный завод по производству шампанских вин в Краснодарском крае. И внешне он был очень ничего – широкоплечий, кареглазый, светловолосый – он притягивал женские взгляды, как нектар пчёл.

Благов был в разводе. Женился он сразу после демобилизации на симпатичной девушке Ольге, мечтая о крепкой семье и детишках. Но не получил ни того, ни другого. Благов много и упорно трудился, но жена его оказалась совсем из другого теста. Она хотела получить всё и сразу, и не могла понять, каким адским трудом достаётся благосостояние, если не воровать и не промышлять грабежами. Ночные тусовки в клубах с друзьями, отдых на зарубежных курортах – вот что занимало эту дурочку всю и без остатка. Об остальном она предпочитала не думать.

Давали знать полученные на войне ранения. Благов плохо спал, страдал бессонницей, у него были сильные мучительные головные боли, дело доходило до галлюцинаций. Но он занимался спортом, упорно лечился и пытался преодолевать все жизненные трудности.

Благосостояние пришло к нему, но с Ольгой Константин расстался после трёх лет заранее безнадёжного брака. Ольга отбыла жить в Лондон, получая от Благова очень неплохие «алименты» на безбедную жизнь.

После неудачного брака Константин больше не спешил жениться, женщин у него было предостаточно, он встречался, дарил дорогие подарки и ни к кому не привязывался, стараясь не оставлять девушек до утра, чтобы не пугать болезненными сонными стонами.

В последнее время у Благова были очень непростые отношения с неким бизнесменом Андреем Олеговичем Бирюковым, который в ультимативной форме потребовал продать ему торговый центр в Подмосковье. Благов наотрез отказался – это не входило в его планы, но Бирюков не отступал, настаивая, что это необходимо ему для расширения его бизнеса. Дело зашло в тупик и уже доходило до прямых угроз Благову.

– Полиночка, не переживай, – сказал Благов, отодвигая от себя пустую чашку. – Я вот что хотел тебе сказать… У меня сегодня встреча с болгарами. Открываю еще один винный заводик. Сейчас должна прийти ко мне девушка из службы эскорта. Между прочим, прекрасно знает болгарский. Не чини, дорогая, ей препятствий, проводи сразу ко мне. – Он улыбнулся.

Полина улыбнулась в ответ:

– Конечно, Константин Игоревич. Всё сделаю.

– Ну и хорошо, – устало вздохнул Благов. – Иди.

Девушка взялась за ручку двери, но обернулась и сказала:

– И всё-таки, Константин Игоревич, не связывались бы вы с Бирюковым. Он опасный человек.

– Да? Неужели? – хмыкнул Благов. – Я думал, что он из Фонда милосердия.

– Вот вы шутите, – рассердилась секретарша, – а о нем такие слухи ходят, что ой-ёй-ёй!

– Ну да, он кровь пьёт и по ночам на луну воет. Ладно, иди, Полиночка, у меня дел по горло… – И Благов взял в руки телефон.

Полина пожало плечами и вышла в приёмную. Тут она увидела даму, которая кротко ожидала своего часа в мягком кресле. Она внимательно присмотрелась к посетительнице и про себя отметила, что та очень даже миленькая.

– Простите, – сказала она, – за долгое ожидание. – Входите. Константин Игоревич ждёт вас. – И она села за свой компьютер.

Екатерина встала, машинально провела рукой по юбке, словно стряхнув невидимые пылинки и, вздохнув, решительно направилась в кабинет. Она распахнула дверь и встала на пороге.

– Проходите, – сказал крепкий спортивный мужчина, хозяин кабинета, не поднимая на нее глаз. Он с кем-то разговаривал по телефону.

– Спасибо, – ответила Екатерина и сделала несколько шагов к столу, не забыв прикрыть за собой дверь.

Благов положил телефон на стол и посмотрел на посетительницу.

– Здравствуй, – сказал он, и добавил: – Давно тебя жду.

– Что? – растерялась Екатерина.

– Давно тебя жду, говорю, – улыбнулся Благов. – Ну-ка, покрутись, хочу посмотреть на тебя в движении со всех сторон.

– Это еще зачем?! – вспыхнула Катя.

Благов встал и вышел из-за стола.

– Как зачем? Так надо. – Он поднял пальцем ее подбородок, заглядывая в глаза. – Так говоришь, хорошо знаешь болгарский?

– Я? – оторопела Катя. – Вообще не знаю. У меня французский свободно и английским со словарем.

Благов удивлённо поднял брови.

– Французский? А на кой ляд мне твой французский?

Возникла минутная пауза, во время которой Благов смотрел на свою посетительницу в упор, а она таращилась на директора торгового центра, которого представляла себе совсем не так. Где золотая цепь на шее в палец толщиной? Где массивные перстни на жирных пальцах? Перед ней стоял спортивного вида подтянутый молодой мужчина в дорогом сером костюме с ухоженными руками и благоухающий недешёвым парфюмом.

Благов первым нарушил молчание:

– Что у вам за контора такая? – спросил он. – Чёрт знает кого присылают. Разве спутницы для меня фактурнее не нашлось?

– Что вы имеете в виду под словом «фактурнее»? – строго спросила Катя.

– Худая ты какая-то, невидная. Вида, говорю, у тебя никакого! Вряд ли мы будем смотреться как гармоничная пара. Где рост? Ноги от ушей? Прости, но где у тебя грудь? Дома забыла? И не слова по-болгарски. Это уж слишком, дорогуша. Прости, но на сегодня ты свободна. Я отменяю свой заказ. Придётся воспользоваться услугами другой фирмы, с которой у нас совпадут понятия о стандартах красивой женщины. Всё, свободна! – Благов махнул в сторону двери рукой, которая в этот момент распахнулась.

– Извините, Константин Игоревич, – сказала секретарша, мило улыбаясь. – К вам еще одна посетительница – Анжела.

Секретарша посторонилась и на пороге кабинета возникла высокая фигуристая деваха с пепельными волосами, голубыми глазами, накаченными губами и с бюстом на «твёрдую пятёрку».

Благов удивленно посмотрел на девушку.

– Анжела? Ну, вот же… Могут же… А то уж я подумал, что в вашей фирме надо мной поиздеваться решили. Значит, сначала пробник, затем – бомба. Проходи.

Девушка не очень решительно шагнула вперёд.

– А вы, Анжела, знаете болгарский язык? – спросила Катя.

– Нет, – качнула головой девушка, переминаясь с ноги на ногу на высоченных каблуках.

– Или для нее это не столь важно? – уточнила Екатерина, повернувшись к Благову.

– Да как вам сказать… – ответил тот. – Для нашей сегодняшней встречи болгарский язык очень бы мне пригодился, но, думаю, в вашей фирме мне уже лучше экземпляр спутницы не предложат.

– Да идите вы! – фыркнула Катя и, повернувшись на каблуках, быстро выскочила в приёмную. Ее просто плющило от злости. – Самодур! Дурак! Идиот! – пылали щеки у Кати. – Что он себе позволяет? Как так можно? Сильные мира всего… Взять меня и вот так… Груди, ноги не от ушей… А при чём тут это всё? Я что, на кастинге проституток была?! Господи! Вот так век живи и получи в конце! Чего мне надо? Мне надо было от этого гуся только одно – поговорить! Я хотела как с человеком… Чтобы понял… Чтобы помог! И вот получила!

Ругаясь, на чём свет стоит, Катя села за руль своего старенького «ниссана». В этот момент из стеклянных дверей показался Константин Игоревич Благов со своей спутницей. Они спустились по лестнице, Благов распахнул дверцу черного «мерседеса» и девушка вспорхнула в салон. Он обошел машину, сел за руль, и машина тронулась с места.

Решение пришло само собой. Екатерина включила зажигание и двинулась вслед за Благовым. Она очень боялась упустить его из виду, но ехала очень осторожно, боясь попасться ему на глаза. Всё-таки это был ее первый опыт преследования объекта, Катя очень нервничала, но руль держала крепко. «Мерседес» Благова остановился около высокой башни из стекла и бетона, у входа которого развевались на ветру многочисленные иностранные флаги. Он поставил машину на подземную стоянку, Катя тоже въехала за ним следом. Ей пришлось оплатить два часа стоянки, и охранник предупредил:

– Если вы на болгарскую конференцию, это будет дольше по времени.

– Я доплачу после, – ответила Катя, побыстрее покидая машину, боясь потерять Благова и его спутницу.

Она беспрепятственно вошла во вращающиеся стеклянные двери, очутившись в просторном охлаждаемом кондиционерами холле с высоким потолком. Из виду преследуемую парочку она все-таки упустила. Проход дальше представлял собой непреодолимое препятствие в виде рамки металлоискателя и двух охранников в черных строгих костюмах.

– Вы куда? – спросил один, заступая ей путь.

– На конференцию, – ответила Катя, не моргнув глазом.

– Фамилия? В списках есть? – строго спросил охранник.

– Есть… Бочарова. Меня ждут, – спокойно ответила Катя, сама удивляясь своему нахальству. – Только что прошёл Константин Благов, я его пресс-секретарь.

– Проходите. Бейджик возьмите и сами впишите туда свою фамилию.

Катя прошла дальше, где стояли и автоматы с напитками и шоколадками и работало несколько точек по фуршетному принципу. Она сразу же прошла в зал и увидела Костю с Анжелой в первом ряду.

«Я так понимаю, сначала официальная часть, а потом уже…» – подумала она.

– Уважаемые участники, проходите, сейчас начнем! – сказала женщина в строгом костюме и обернулась к помощнице: – Всем раздали наушники? Переводчики все на местах?

Катя подошла к этой женщине.

– Извините, надеюсь, что я успела… Я переводчица с болгарского языка, должна переводить для господина на первом ряду, место двадцатое.

– Да? У меня не было такой заявки, но сейчас некогда выяснять. Надеюсь, что вы ничего не перепутали?

– Нет. Я знаю своего заказчика лично.

– Ну, хорошо, – кивнула распорядительница. – Поторопитесь, сейчас начинаем. Проходите в комнату переводчиков.

Катя пошла в указанном направлении и очутилась в просторной комнате, где небольшие столики отгораживались друг от друга деревянными перегородками, образуя некое личное деловое пространство. Екатерина подключила свой микрофон к месту в зале под номером «20» и надела наушники.

– Алло! – сказала она. – Есть приём? Очень хорошо! Как там длинные ноги от ушей? Помогают слушать выступающего? Я за вас рада…

«Что за черт…» – конечно же сразу подумал Благов и по дальнейшему разговору понял, что с ним ведёт беседу странная пигалица, которую он встретил у себя в кабинете.

– Вы не захотели меня выслушать у себя в офисе, приняв за девушку из эскорта. Видимо, вы на всех женщин-посетительниц смотрите только в таком ракурсе. Мне вас жаль. Но вам придется выслушать меня сейчас, это даже лучше, что я не вижу ваше лицо. Меня зовут Екатерина Павловна Бочарова. У меня была сестра-близняшка Вика. Много лет назад, в подростковом возрасте, ее убил маньяк. Вика стала его третьей жертвой. Двух девушек, зарытых маньяком, нашли, а мою Вику – нет. Много лет считалось, что ее унесло течением, так как речной берег подмыло водой. А совсем недавно, в тюрьме на свидании с ее убийцей, я получила сведения, где он действительно закопал мою убитую сестру. Он показал мне на карте место захоронения. Сейчас там возвышается ваш торговый комплекс. Я пришла к вам, чтобы поведать о своей трагедии и попросить вас помочь найти мне останки Виктории, чтобы похоронить ее по-человечески…

Благов не мог прийти в себя:

– Что эта придурочная несёт? Какой, к чёрту, маньяк? Какие трупы? Эта баба – сумасшедшая. Как она здесь оказалась? Она что, преследовала меня?» – думал он.

Его спутница заметила, что он изменился в лице.

– Всё хорошо? – прижалась к нему Анжела. – У вас какой-то странный вид. Эй, вы слышите меня?

– Подожди, Диана, я сейчас… – отстранился от нее Благов.

– Я не Диана, – надула губки девушка.

– Какая разница?! – отмахнулся Константин Игоревич.

Анжела зло прикусила пухлую губку, похожую на утиный клюв.

– Вы мешаете, – сказал им кто-то сзади.

Анжела повернулась и фыркнула сделавшему замечание гражданину в лицо:

– Подумаешь!..

– Я сейчас, – сказал ей Благов и вышел из зала, бросив наушники на пустое сиденье.

Холл был пуст, потому что все давно сидели в зале. Он обратился к одиноко стоящему служащему:

– Где здесь комната переводчиков? У меня ужасный перевод.

– Я могу передать претензию…

– Я лично хочу передать, – оборвал его Благов.

– Аудитория пятьдесят.

– Спасибо.

Благов нашел нужную аудиторию, но его туда не пустили. Дорогу ему преградила строгая дама в очках и с тонкими губами.

– Слушаю вас.

– Мне нужна переводчица, которая переводит для человека, который занимает двадцатое место.

– Прошу подождать минутку. Сейчас она к вам выйдет. – И, заметив, как нервно дёрнулась у него щека, добавила: – Успокойтесь, пожалуйста. Здесь не место для разборок.

Екатерина вышла в холл и встала перед Благовым. Он нервно схватил ее за локоть и почти поволок в сторону окна. Катя попыталась освободить руку.

– Прекратите сопротивляться, на нас смотрят. Вы хотите, чтобы я вызвал полицию? – прошипел ей на ухо Благов.

– Нет, не хочу! – вырвала наконец из его цепких пальцев свою руку Катя. – Нам нужно поговорить.

– Поговорить? Вы приволоклись за мной на конференцию, чтобы поговорить? Вам что, делать нечего? Что за чушь вы несли про убитую сестру и маньяка?

– Это не чушь. У меня к вам серьезный разговор.

– Да? – совсем разозлился Благов. – И вы собираетесь разговаривать со мной здесь, у этого окна, под этой пыльной пальмой? – Он брезгливо тронул пластмассовый лист искусственного дерева.

Катя секунду подумала.

– Я готова разговаривать с вами на эту тему где и когда угодно.

Константин Игоревич хмыкнул:

– Вот как? Это действительно так серьёзно?

Катя подняла на него строгие глаза.

– Да. Очень.

Благов вздохнул:

– Чувствую, делать нечего. Давайте пройдём в буфет. Там должен быть шведский стол и напитки.

– А вас не будут искать?

– Кто меня должен искать?

– Ваша Сюсанна, – пояснила Катя.

– Она не Сюсанна, вроде… – наморщил лоб Константин Игоревич, понимая, что не помнит как зовут женщину, которая с ним пришла на это мероприятие. – Это не важно. Зачем ей меня искать? У нее оплачен вызов сопровождения, а я рядом или нет… Какая разница? Может, даже лучше, что меня нет. Не заснула бы только в зале и не захрапела бы…

Они вошли в помещение с длинными столами, уставленными закусками и напитками.

– Что вам предложить? – обратился к ним официант.

– Шампанского, пожалуйста, – сказала Катя. – У вас какое есть?

– Есть брют и полусладкое.

– Мне брют. – Катя взяла бокал и поставила рядом с собой. – А еще я возьму вон тех аппетитных тарталеточек с красной икрой. Не возражаете? – обратилась она к Благову.

Тот только рукой махнул:

– Берите, что хотите. Это бесплатно.

– Вот красота! – воскликнула Катя, набивая рот тарталетками. – И часто вы, Константин Игоревич, посещаете такие вкусные конференции?

– Бывает, посещаю. А что?

– Да, ничего. Везёт вам. Можно я еще возьму вон те пирожные? – потянулась она к маленьким симпатичным пирожным с розочками из разноцветного крема.

– Да ешьте вы что хотите! – разозлился Благов. – Я слушаю вас. Что за дело, которое не терпит отлагательства?

– Сейчас расскажу. Только принесите мне, пожалуйста, еще бокальчик шампанского.

– А вам не много будет?

– Ничего, я вызову такси.

– Так вы за рулём? Однако…

Благов отошёл к официанту, разливающему напитки, и вернулся, держа в руках два бокала. Он поставил их перед Екатериной.

– Вот… Чтобы два раза не ходить…

– Очень благоразумно, – сказала она и пригубила один из бокалов.

Через несколько секунд оба бокалы были пусты.

Благов с удивлением смотрел на Екатерину.

– Если вы будете продолжать в том же духе, то домой вы вряд ли сегодня попадёте, – заметил он.

– А что? – задорно ответила Катя, которой от выпитого стало легко и весело. – Вы же не бросите даму на произвол судьбы? – И она весело хихикнула.

Благов понял, что надо брать ситуацию в свои руки, подхватил Екатерину под локоток и решительно повёл к выходу.

Около фуршетного стола появились первые посетители, и зал наполнился весёлыми голосами. Пока Благов транспортировал Екатерину к выходу, той удалось показать язык проходившей мимо с полной тарелкой даме. Дама осуждающе покачала головой, но Благов дёрнул Катю за руку, и та покорно поплелась за ним.

По дороге Катя начала скулить:

– Что же вы не доглядели за дамой, кавалер? Как она теперь за руль сядет?

– Это ваше дело, – отрезал Благов.

– Моё-моё, – хихикнула Катя. – Я потом назову вас как виновника аварии. Заявлю, что это именно вы убедили меня сесть пьяной за руль.

Благов резко остановился и уставился на Катю злыми глазами.

– Слушайте! Вы мне надоели! Что вы пристали ко мне, как банный лист? Что вам нужно от меня?! Хорошо, я вас отвезу домой, говорите адрес.

Они спустились на лифте к своим машинам, но Благов решительно направился к чёрному «мерседесу», ведя Катю за руку.

– Я не могу оставить машину здесь… – упиралась та. – Я оплатила только за два часа.

– Я заплачу, – отрезал Благов, открывая дверцу и пытаясь усадить Катю на сиденье.

Та сопротивлялась.

– Зачем вы напоили меня? – строго спросила она Благова.

– Я?! – Константин Игоревич даже остолбенел от такой наглости. – Я вас напоил?

– Да, – качнулась Екатерина. – Зачем вы мне столько фужеров принесли?

– Ах, вот как! Принёс – плохо, не принёс – еще хуже! Где у вас логика, голубушка? Свалилась тут на мою голову… – Тут ему в голову пришла идея. – Давайте я отвезу вас на вашей машине. А свою заберу завтра. Конференция ведь несколько дней.

– Это правильно! – засмеялась Катя. – Да вы гений, Константин Игоревич! Вы мне уже нравитесь…

– Ключ дайте от вашего автомобиля, – протянул руку Благов.

– Да пожалуйста… – Катя открыла сумочку и стала в ней рыться. – Вот, возьмите, мне для вас ничего не жалко…

Благов со вздохом посмотрел на нее, щёлкнул сигнализацией и открыл дверцу:

– Прошу.

Катя ничего не успела ответить, как пол и потолок паркинга дрогнули и раздался оглушительный взрыв. Огненный смерч взметнулся к низкому потолку, взревела сигнализация на всех машинах, и на них обрушился поток битого стекла.

Через минуту всё стихло, и Катя поняла, что лежит лицом вниз, придавленная чем-то тяжёлым. Катя шевельнулась и сообразила, что она на цементном полу, на ней грузный мужчина, а вокруг всё засыпано острыми стеклянными осколками и раскуроченным железом. «Мама дорогая! – пронеслось у нее в голове. – Это что?! Взрыв?!» – Она задвигалась, стараясь выползти из-под мужчины, который весил, как она определила, не меньше двухсот килограммов. Наконец ей это удалось, и она села, озираясь вокруг.

Всё заволокло горьким дымом, и смрад становился всё плотнее и гуще. Катя бросилась трясти за плечи лежащего навзничь Благова, но он не подавал признаков жизни. Катя закричала, закашлялась, стала молотить его по спине, трясти за плечи. Константин Игоревич застонал, она попыталась перевернуть его на спину. Он открыл глаза и закашлялся, по его лицу текла кровь.

– Вы ранены?! – закричала Катя. – Да не молчите вы, ради бога! Константин Игоревич, вы слышите меня?!

Губы у Благова шевельнулись, словно он силился что-то сказать.

Катя затрясла его сильнее.

– Вставайте! – кричала она. – Нам надо немедленно уходить, иначе мы задохнемся! Ну же… Давайте!

Оглушительно ревела сигнализация в машинах, дым ел глаза, слышались стоны раненых – чистый ад!

Благов с трудом приподнялся и сел, схватившись за голову. Катя помогла ему встать на ноги. Он шатался. Руки его были посечены битым стеклом, и по ним тоже текла кровь.

У Кати першило в горле, она почти задыхалась. Дым, казалось, наполнил ее лёгкие, голова кружилась, в глазах метались чёрные точки, и она испугалась, что сейчас грохнется в обморок.

– Обопритесь на меня, – прошептала она. – Нам надо скорее выбираться отсюда.

Благов застонал и с трудом сделал несколько шагов. Катя пыталась помочь ему. Она почти тащила его, стиснув зубы, из последних сил направляясь к выходу с парковки. Они почти дошли до выхода, как…

Грохнул новый взрыв! И сознание Кати окутала чёрная пелена.

* * *

Катя должна была прыгнуть с парашютом. Она стояла перед распахнутой дверцей самолёта, и в лицо ей бил сильный упругий ветер. Она ясно чувствовала, что не сможет парить в воздухе, как птица, а пойдет камнем вниз к смертельной земле. Надо только сделать шаг, только шаг… Гибельный страх сковал ей руки и ноги, она боялась двинуться, но кто-то настойчиво требовал, чтобы она прыгнула в бездну… Ужас неминуемой смерти охватил ее душу, она задохнулась и поняла, что еще миг – и она умрет…

– Бочарова, Бочарова! – слышала Катя чей-то зов и попыталась открыть глаза.

Сначала она ничего не увидела, только мутную завесу, потом пелена рассеялась, и Катя разглядела белый потолок. Секунду Катя смотрела на него, потом перевела взгляд на женщину в голубом медицинском халате.

– Бочарова, как вы себя чувствуете? – услышала она. – Вы меня видите?

Катя разжала спёкшиеся губы:

– Да. – Сердце от пережитого ужаса было готово выскочить у нее из груди.

Женщина обрадовалась:

– Вот и славно! Сейчас я вам капельницу заменю, – и она поставила новую бутылочку с лекарством.

Катя обвела взглядом больничную палату, в которой были две койки. На одной лежала она, а другая была пуста.

– Скажите, а я долго находилась без сознания? – спросила она у медсестры.

– Почти сутки, – ответила та.

– А… Скажите, а мужчина, с которым меня привезли, он жив?

– Благов? Да, жив. Он в мужском отделении. Состояние средней тяжести. Здоровый мужик, всё с ним будет в порядке.

Катя попыталась приподняться.

Медсестра встревожилась:

– Лежите, лежите! Вам нельзя много двигаться.

Катя покорно опустилась на подушку и закрыла глаза.

– Устала… – прошептала она.

Медсестра направилась к двери.

– Отдыхайте, – сказала она и прикрыла за собой дверь в палату.

* * *

Катя проснулась, когда за окном стемнело, а в палате уже горел свет. Она проспала тот момент, когда заботливая медсестра сняла капельницу. На тумбочке сиротливо стояла тарелка с остывшими макаронами и холодной котлетой. В кружке был чай, а на кружке лежали два ломтика белого хлеба – это был больничный ужин.

Катя села и спустила ноги с кровати. Голова у нее кружилась и ее слегка подташнивало. «Наверняка сотрясение мозга, – подумала она и тяжело вздохнула. – Вот только этого мне и не хватало для полного счастья».

Она попыталась встать, ухватившись за спинку кровати. Это ей удалось. Она двинулась дальше, держась за стенку, к туалету, который находился при палате.

В зеркале она увидела иссиня-бледную женщину с проваленными глазами, растрёпанную и в съехавшей с плеч безразмерной больничной ночнушке.

– Мама дорогая… – охнула Катя, пытаясь пригладить мокрой ладонью всклокоченные волосы. Расчески у нее, конечно, не было, как и халата.

Не долго думая, Катя взяла со спинки кровати больничное покрывало, набросила его на плечи и осторожно выглянула в коридор.

Коридор был пуст. Больные разошлись по палатам. Дежурная медсестра куда-то отлучилась со своего рабочего места, телефон на ее столе надрывался, но некому было взять трубку.

Больничный линолеум холодил босые Катины ноги. Тапочек у нее тоже не было. Она вышла в коридор и осторожно приблизилась к посту дежурной медсестры. Телефон перестал трезвонить. Катя увидела журнал регистрации и быстро перелистала его, надеясь найти фамилию Благов.

Так, есть! Благов Константин Игоревич, шестая палата.

Катя двинулась по коридору, рискуя каждую минуту быть настигнутой и водворенной на свою законную койку. Она, словно тень, миновала ординаторскую с открытой дверью. В комнате медсестры и дежурный врач ужинали. Катю они не заметили, и она почти бегом оказалась около палаты номер шесть.

Она прислушалась. За дверью слышался мужской голос. Катя поскреблась в дверь, повернула ручку двери и оказалась точно в такой же палате, как и у нее, только кровать там была одна.

Благов сидел на койке и с кем-то очень горячо разговаривал по телефону. «Да, – говорил он и при этом размахивал рукой, – приеду – разберусь! Мало ему не покажется!..» Заметив Катю, он улыбкой пригласил ее войти.

Катя вошла в палату, села на стул, который стоял около небольшого стола, поджала под себя босые ноги, и стала ждать окончания разговора.

Благов отложил телефон и улыбнулся:

– Привет, спасительница! Вы в этом одеянии очаровательны.

Катя поплотнее запахнулась:

– Привет. Это в каком смысле «спасительница»? За комплимент спасибо, но, сами понимаете, я в больницу не из дома попала. Что нашла, то и накинула на себя.

Благов хмыкнул.

– Да ладно вам. Я пошутил. А вот насчет того, что вы мне жизнь спасли – это чистая правда. Сгорел бы я заживо, и ветер мой прах развеял.

Катя зябко поёжилась от его слов.

– Так что это было? Теракт?

Благов дотронулся до плотной повязки на голове.

– Да. Персональный.

– Это как?

– Хотели взорвать мою машину. И взорвали. Только меня в ней не было, я же решил отвезти вас домой на вашей машине. Неувязочка… у них вышла.

– У кого «у них»?

– Если бы я только знал!

– Вы уверены?

– На сто процентов. И даже больше. Это было покушение.

– Господи помилуй! – Катя не на шутку перепугалась. – И что теперь делать?

– А что в таких случаях делают? Сидеть и ждать, что произойдет дальше.

– Как «сидеть»? Так убьют же!

– А что вы предлагаете?

Катя растерялась:

– Я? Я ничего не предлагаю. Я просто боюсь… за вас.

Благов посмотрел ей в глаза:

– А я за вас.

Катя удивилась:

– А я-то тут при чём?

– А кто проник на конференцию без пропуска? Есть запись на камере. Кто прикинулся переводчицей? Теперь у полиции будет много вопросов к вам. Придется объясняться.

Катя растерялась:

– И что же делать?

Благов улыбнулся, секунду помолчал и выдал:

– Вам надо будет сказать, что вы искали встречи со мной, так как мы находимся в любовной связи.

– Что?! – Катя вспыхнула, как спичка, у нее даже голос дрогнул. – Это еще зачем?!

– А затем, что это хоть какая-то отмазка, почему и зачем вы проникли на конференцию.

– Скажите, Константин Игоревич, а почему вы так обеспокоены тем обстоятельством, что мной заинтересуется полиция?

– Разве не ясно? – пожал плечами Благов. – Я ваш должник. Вы мне жизнь спасли, как же я вас брошу в трудную минуту? Нет, так не пойдёт, давайте спасаться вместе.

Катя встала со стула. Благов отметил, что она очень мило смотрится босиком и в больничном вытертом покрывале.

– Константин Игоревич, у меня к вам дело… – Она замялась, не зная, как начать столь трудный для нее разговор.

Благов подбодрил ее:

– Ну же, Катюша, не тушуйтесь! Я слушаю вас.

И Екатерина рассказала, зачем она искала с ним встречи.

Услышав о своем торговом центре, Благов молчал целую минуту. Катя настороженно ждала, боясь услышать решительное «нет».

Наконец Благов улыбнулся:

– Послушайте, Катя! Давайте я подумаю над тем, что вы мне рассказали. Это всё очень необычно, и я сейчас не готов дать вам какой-то определённый ответ. Мне нужно время. Вы ведь можете немного подождать?

Катя согласно кивнула.

– Ну, вот и славно. – Благов взял с тумбочки телефон. – Давайте ваш номер, я вам позвоню, как только мне придёт в голову, что-нибудь путное, хорошо?

Катя снова кивнула и продиктовала ему номер своего мобильного.

– Так я могу надеяться? – с надеждой в голосе спросила она.

– Надеяться никогда не вредно, – сказал Благов. – Давайте поговорим завтра.

– Спасибо! Я буду вам очень признательна, Константин Игоревич. Выздоравливайте. Я забегу к вам после завтрака. – Улыбнувшись на прощание, Катя прикрыла за собой дверь в палату.

На следующий день, после врачебного обхода, Катя снова направилась к Благову. На ней был застиранный больничный халатик и казенные растоптанные тапочки, но это всё же лучше, чем вытертое больничное покрывало. Подойдя к знакомой палате, она деликатно постучала в дверь костяшками пальцев. Ответом ей была тишина.

Катя открыла дверь и заглянула в палату. Кровать была пуста. На металлической сетке лежало новое белье, которое меняла пожилая санитарка.

– Чего тебе? – обернулась пожилая женщина на скрип двери.

– Мне… – растерялась Катя. – Я к Благову. Константину Игоревичу, – добавила она, смутившись: – Он велел зайти.

Санитарка выпрямилась и хмуро посмотрела на Катю.

– Фамилия?

– Благов Константин Игоревич.

Санитарка махнула пухлой рукой:

– Твоя фамилия. Как тебя зовут?

– Меня? – удивилась Катя. – Екатерина.

Санитарка внимательно посмотрела на нее и строго приказала:

– Иди за мной!

Катя послушно двинулась за ней в коридор. Санитарка, бодро ковыляя на подагрических ногах, подошла к белой служебной двери и, почти скрывшись за ней, бросила Кате через плечо:

– Погоди минутку… – Санитарка скрылась в глубине подсобки, но быстро вернулась, держа в руках огромный букет нежно-сиреневых ирисов. – Вот, – сказала она, – это тебе.

– Мне… – ахнула Катя, принимая прохладные упругие стебли.

– И вот еще записка. – Санитарка пошарила в кармане белого халата и достала листок, вырванный из блокнота. – Велели передать.

– Спасибо, – кивнула Катя и быстро развернула записку.

Быстрым, летящим почерком был написан номер телефона и приписка гласила: «Катюша, обращайтесь в любое время дня и ночи по всем вопросам. По поводу интересующего вас дела позвоню в ближайшее время». – И подпись «Константин».

Катя возвратилась в свою палату, где ее встретила большая корзина с фруктами.

«Благов… – благодарно подумала Катя. – Значит, не всё потеряно…»

* * *

Вернувшись в свой кабинет, Константин Игоревич Благов вызвал к себе начальника службы безопасности – Олега Георгиевича Карцева.

– Выглядите не очень, шеф, – отметил немолодой, седой человек с военной выправкой.

– Чувствую себя также.

– Если вы хотите меня обвинить в том, что на вас совершено покушение, то я не виноват. Константин Игоревич, в мои обязанности входит охрана вашего дома и торгового центра. Честное слово, я давно вам говорил, чтобы вы наняли личного телохранителя. Вот, дожили…

– Ладно, ладно… Хватит ворчать. Я же живой, и всё нормально.

– Пока живой, – сделал акцент на слове «пока» Карцев.

– Что вы за человек такой? Я же не в претензии, – улыбнулся Благов.

Карцев хмуро молчал. Он был расстроен сложившейся ситуацией.

Константин Игоревич встал из-за массивного письменного стола, сел за переговорный столик и пригласил сесть начальника охраны.

– Послушайте, Олег Георгиевич, у меня к вам дело… – начал он.

– Слушаю вас! – вскочил Карцев.

– Сидите, сидите, – махнул рукой Благов.

Карцев опустился на стул.

– Я знаю, кто взорвал мою машину.

– Я тоже догадываюсь, – ответил начальник охраны.

– Здесь не обошлось без Андрея Бирюкова, как думаете?

– Думаю, что вы правы. Бандит он первостатейный.

– Да, согласен. Я отказался уступить ему торговый центр, видно он решил действовать своим привычным путём – убрать конкурента.

– Шутки с ним плохи, Константин Игоревич.

– Скажите, Олег Георгиевич, вы могли бы мне навести точные справки об одном человеке, точнее – о женщине.

Карцев с готовностью кивнул:

– Сделаю всё возможное.

Благов придвинул к нему по столу фотографию.

– Посмотрите на этот снимок. Это Бочарова Екатерина Павловна. Я хотел бы знать о ней досконально всё, любые мелочи. Это возможно?

– У меня вопрос, Константин Игоревич. А кто она? И какое имеет отношение к покушению на вас?

Благов устало провел рукой по лбу.

– Скорее всего – никакого. Но она была рядом со мной и даже, кажется, спасла мне жизнь. Она искала со мной встречи и обратилась ко мне с довольно странной просьбой. Так я могу на вас рассчитывать?

Карцев встал.

– Всё сделаю, как просите, Константин Игоревич. Дело привычное. Не в первый раз. Тридцать лет до пенсии служил в органах – не шутка.

Благов заглянул в свой еженедельник.

– И вот еще один человечек… Некто Бессонов Вадим Евгеньевич – следователь. Пробейте его тоже по вашей базе.

– А он каким боком? – поинтересовался начальник службы безопасности.

– А вот это мы и выясним, – закрыл свой еженедельник Константин Игоревич. – Идите, работайте. Я жду результата.

Карцев встал, повернулся и вышел из кабинета. Благов пересел в свое кожаное кресло, откинулся на спинку и задумался. По его лицу блуждала странная улыбка.

* * *

Екатерина выписалась из больницы и на следующий же день направилась в торговый центр на разведку. Голова у нее еще слегка кружилась, и она была довольно слаба, но идея уже овладела ею и остановить ее было трудно. Да и некому.

Она вызвала такси и минут через двадцать подкатила к огромному торговому зданию с зеркальными окнами, в которых отражалось солнце. Екатерина расплатилась с водителем, вышла из машины и направилась через толпу покупателей в торговый зал.

Трехэтажное здание состояло из маленьких бутиков, в которых толкалась толпа распаренного народа, часто с детьми. Люди, зашедшие от нечего делать поглазеть на яркие витрины, посидеть в кафешках и полакомиться мороженым. Женщины катили коляски, детишки постарше бегали и визжали рядом, играла музыка, шла громкая реклама, и Екатерина через минут двадцать почувствовала, что уже безумно устала.

Она села на лавочку причудливой формы и невидящим взглядом стала смотреть на непрерывный людской поток, струившийся мимо нее в обоих направлениях. Тут взгляд ее зацепился за уборщицу в синем форменном фартучке, которая с ведром и шваброй направилась к служебной двери и скрылась за ней. Неожиданная идея осенила Екатерину, она вскочила и пошла следом за техничкой.

Открыв дверь, она очутилась к полутёмном коридоре, освещенном одной лампой дневного света, в который выходили три двери. Наугад открыв одну из них, Екатерина увидела полутёмную лестницу, по всей видимости, ведущую в подвальное помещение.

Недолго думая, она осторожно спустилась по ступеням и оказалась в тесной комнатке еще перед одной дверью, за которой слышались громкие мужские голоса. Мужчины ругались, не выбирая выражений, и громко пыхтели, явно волоча что-то тяжелое. Еще минута – и она будет обнаружена.

Екатерина окинула быстрым взглядом помещение, в котором находилась, и тут же заметила что-то вроде шкафа, рядом с которым стояли вёдра, валялись швабры и громоздились коробки. Резкий запах бытовых химических жидкостей заполнял помещение, и она зажала нос, чтобы громко не чихнуть. Катя кинулась к шкафу, быстро распахнула скрипучую дверцу и в мгновение ока забилась под какую-то ветошь, не забыв притворить за собой дверцу. Тряпка, которой она укрылась, воняла так, что Катя чуть не потеряла сознание.

Мужские голоса приблизились, она услышала, как распахнулась дверь, и около шкафа оказались несколько разгоряченных мужиков. Не смея даже дышать, Екатерина приникла глазом к маленькой дверной щёлке и с ужасом увидела трёх здоровенных мужиков, у ног которых валялся четвертый.

– Толян… давай… Ты чего творишь?! Надо было тихо и бесшумно и с подземного паркинга…

– Да какая… разница? Ты глянь на него – чистый бугай. Тут места выбирать не приходится, попался – и ладно. Чёрт! Кровью залили всё… Убрать не удастся… Ну, давай, давай, шевелись! Щас его машину сюда подгоним, тело в багажник – и в лес. Всё, погнали!

Послышались торопливые шаги, хлопнула дверь. Катя, боясь даже дышать, вылезла из своего укрытия. И тут же она увидела…

– Константин?! – ахнула Екатерина и кинулась к неподвижному телу. – Ты живой?! Эй! Очнись! Надо уходить! – тормошила она его.

Послышался слабый стон, и Благов чуть приоткрыл глаза.

– Слава богу, – прошептала Катя, леденея от ужаса. – Сейчас, сейчас! – заторопилась она, набирая номер полиции. – Алло! Алло! Слышите меня?! – закричала она. – На нас напали! Кто? Да бандиты же! Человек без сознания! Адрес? – Она беспомощно обвела взглядом захламленное помещение. – Это в подвале торгового центра в Подмосковье… – И она назвала адрес.

В ожидании полиции Катя нашла две крепкие на вид швабры и вставила их в ручку двери, пытаясь укрепить ее. Затем с трудом подволокла тяжеленный ящик с какими-то железяками и привалила его к двери. Все эти ухищрения выглядели довольно комично, но что ей оставалось делать?

Благов снова застонал. Екатерина бросилась к нему. Константин Игоревич медленно, но верно приходил в себя.

– Катя? – прошептал он. – Ты как здесь? Где я? Что произошло?..

Екатерина присела рядом с ним на корточки.

– Молчи, молчи, – попросила она. – На тебя напали и чуть не убили. Убийцы ушли за машиной, чтобы отвезти тебя в лес и закопать. Тебе нельзя разговаривать, тебя ударили по голове и ты много крови потерял.

Благов провел слабой рукой по лбу – ладонь стала красной.

– Ничего себе… – сказал он. – Мы где?

– В подвале твоего торгового центра. Я тебе потом всё подробно расскажу. Сейчас бандиты вернутся. Неужели полиция не успеет… Тогда нам конец…

В этот момент дверь снаружи дёрнули. Послышался голос:

– Слышь, Толян! Тут, по ходу, заперто…

Дверь затрясли сильнее.

– Ну-ка, дай-ка я…

И бандиты стали биться в дверь изо всей силы.

Катя сидела на корточках, прикрыв голову руками от страха, и дрожала. Губы у нее прыгали, она еле-еле могла говорить:

– Всё… Мы пропали… – шептала она. – Еще пара минут – и они ворвутся сюда…

Благов с трудом сел, прислонившись спиной к стене.

– Дай-ка мне вон ту железяку, – попросил он. – Я им так не сдамся…

Катя подала ему отрезок трубы, он схватил его и крепко сжал в кулаке так, что побелели косточки пальцев.

Неожиданно за дверью стало тихо.

– Так… За подмогой пошли… Или за инструментом дверь ломать, – сказал Благов. – Значит, пять минут жизни у нас еще есть… Ты-то как здесь оказалась?

Екатерина замялась, подбирая слова:

– Я хотела осмотреть пол в подвале.

– Чего?!

Катя прямо посмотрела ему в глаза.

– Да! Хотела осмотреть пол! Ведь есть такие приборы, при помощи которых можно найти человеческие останки. Вот я и решила проверить – возможно ли это сделать здесь. Проникла в служебное помещение, а тут бандиты тебя приволокли… Они думали, что убили тебя, бросили тут, а сами за транспортом…

– Ну, история… – потрогал разбитую голову Благов. – Хоть роман пиши.

– Ты как? Голова сильно кружится, не тошнит?

– Кружится, и в глазах резкости нет, как будто туман вокруг, но тошноты нет.

– Может, обойдется без сотрясения мозга?

– Было бы что сотрясать, – пошутил Благов.

– Если шутишь, значит, не всё потеряно.

– Это точно. Не стоит падать духом.

– А я и не падаю, – хлюпнула носом Катя. – Я просто боюсь.

– Что толку бояться? Надо думать, как отсюда выбраться поскорее.

Дверь снова задрожала от мощных ударов. Бандиты торопились – время работало против них. Еще пара минут – и дверь не выдержит, слетит с петель.

Благов стал шарить по карманам и неожиданно радостно вскрикнул: «Нашел!» – на ладони у него лежала зажигалка.

– Тащи сюда какие-нибудь тряпки или бумагу, – велел он Кате. – Сейчас пожар устроим.

Ничего не понимающая Катя быстро принесла швабру и какую-то ветошь из-за шкафа. Благов намотал тряпку на швабру и поджёг ее. Вспыхнул огонь, тряпка весело затрещала, а комнатушка мгновенно наполнилась едким дымом.

– Сейчас должны сработать датчики дыма, – ответил на немой вопрос Кати Благов.

И в ту же минуту взревела противопожарная сирена. Шум за дверью мгновенно прекратился и со словами: «Валим, братва!» бандиты мгновенно исчезли.

Благов затоптал тлеющую тряпку и победоносно посмотрел на Екатерину.

– Никогда не стоит экономить на противопожарной безопасности, – сказал он. – Датчики в подвале – первое дело!

Катя бросилась к двери и забарабанила в нее изо всех сил.

– Помогите! – закричала она. – Спасите нас!

Минут через десять дверь распахнулась, и удивленные монтёры вызволили пленников из заточения.

Благов благодарно посмотрел на чумазую Катю:

– Ты мне снова жизнь спасла. И как тебе это только удается, не подскажешь?

Катя зарделась:

– Как-то само собой получается…

– Двигай в том же направлении, – сказал Благов, и они, поддерживая друг друга, словно раненые бойцы, вышли из подвала.

– Где твоя помощь? – обмяк Костя и сполз по стенке. – Ты, кстати, опять мне жизнь спасла…

* * *

Резкие порывы ветра гнали по парку пожелтевшие листья. Зябко подняв воротник дорогого модного пальто и сунув руки в карманы, по мокрой от недавно прошедшего дождя дорожке шел мужчина.

За поворотом показалась беседка, в которой понуро сидел пожилой человек, явно кого-то ожидающий. Увидев направляющегося к нему мужчину, старик оживился и даже привстал со скамейки.

– Лев Михайлович? – спросил мужчина, остановившись около ступенек беседки, и не дожидаясь ответа, продолжил: – Здравствуйте. Я Константин Игоревич Благов, можно просто Константин. Мы с вами договаривались о встрече.

– Да-да, молодой человек, – засуетился Карумов. – Жду вас. Присаживайтесь. Я вот тут на скамейку газетку подстелил, сыро, знаете ли…

Благов внимательно посмотрел на бывшего следователя. Щуплый старичок в потёртой, видавшей виды куртке по-стариковски щурился и делал вид, что очень рад встрече. Константин Игоревич сел рядом с ним и поплотнее прижал к шее шарф – в мокрой беседке было зябко.

– Слушаю вас, Константин Игоревич. Чем могу быть полезен?

Благов повернулся к Карумову.

– Располагаете ли вы временем, Лев Михайлович?

– Да-да, не беспокойтесь. Так чем могу служить?

Благов на секунду задумался.

– Хочу рассказать вам одну занимательную историю. Несколько слов о себе. Я – крупный бизнесмен. Дела веду с отчаянных девяностых и привык ко всякому – бандитским разборкам, наездам налоговой, к вымогательствам чиновников, короче, я тёртый калач и кое-что в этой жизни и людях понимаю. И вот в последнее время зачастил ко мне один господин, Андрей Олегович Бирюков, с «интересным», на его взгляд, деловым предложением: продать ему мой торговый центр. Я сразу ответил отказом, но он был настойчив и было видно, что ему мой торговый центр очень нужен. При этом деньги за него он предлагал смешные и через некоторое время прямо перешел к угрозам и шантажу. Даже намекал, что у меня могут быть большие неприятности с законом, так как мой центр возведен на месте убийства и, скорее всего, труп будут искать именно здесь, а у меня случатся «огромное огорчение и большие финансовые потери», как он выразился. Вскоре появилась дама, которая утверждала, что ее сестру убил маньяк Васильков, а труп находится где-то под моим зданием. Мне, конечно, стало интересно, откуда у нее взялись такие сведения, и я выяснил, что ей об этом сообщил лично маньяк, с которым у нее была встреча в тюрьме. Вам интересно, Лев Михайлович? – спросил Благов, заглядывая в глаза старику.

– Чрезвычайно, – ответил тот. – Только я не понимаю, какое я имею к этому отношение?

Благов ухмыльнулся:

– Минутку терпения, и вам всё станет ясно. Путём размышлений я догадался, что маньяк явно в сговоре с кем-то, кому нужен мой торговый центр. Ну, не напрямую, конечно, а через кого-то, кто имеет связи с работниками следственной службы. Я просмотрел видео с камер слежения за несколько дней и заметил одну машину, которая часто появлялась у тюремных ворот, вашу машину, Лев Михайлович. Я выяснил, что именно вы несколько раз посещали заключенного Василькова, хотя свидания с ним были запрещены. И еще я узнал, что Васильков регулярно получал продуктовые передачи. Не вы ли, Лев Михайлович, были тем добрым Дедом Морозом, передающим убийце за некоторые услуги шоколадные конфеты и копчёную колбаску?

Карумов промолчал, а Благов продолжил:

– Вас опознали, вы регулярно навещали заключенного Дмитрия Василькова, хотя это и не полагалось. В камере появился телевизор, он курил дорогие сигареты. Естественно возникает вопрос – кто разрешил? И появляется ответ – начальник тюрьмы. Да-да, Лев Михайлович, – сказал Благов, когда заметил, как при этих словах дёрнулся бывший следователь, – без участия начальства ничего бы не вышло. Но о начальнике тюрьмы в другой раз. Следователь Бессонов очень помог мне. Он поднял в архиве старые дела, и выяснились интересные вещи. В вашем делопроизводстве было очень много «висяков». Уголовные дела открывались и тут же закрывались за недостаточностью улик. Согласитесь, это довольно странно для такого опытного работника, как вы. Время было непростое, девяностые годы многих подняли на гребень волны успеха и так же многих похоронили без следа. Трудные годы, непростые. Многие хорошо нагрели руки в это время. Думаю, что и вы, Лев Михайлович, не ловили ртом мух, а очень активно работали на какую-нибудь бандитскую группировку. Нет-нет, не мотайте отрицательно головой, это уже доказанный факт и вам не отпереться.

Карумов вскочил с лавочки, но ледяной взгляд Благова остановил его, и он бессильно опустился на место.

Константин Игоревич продолжил:

– На вас вышел господин Бирюков, мой старый недоброжелатель, и я бы даже сказал – враг. Вы разработали для него план моего устранения. Надо сказать, довольно хитроумный, но всё-таки дурацкий. Чтобы отжать у меня мой торговый центр, он попросил убийцу Василькова взять на себя еще и убийство Виктории Бочаровой, девушки, которую он и в глаза не видел. За это маньяк постоянно получал материальные блага, с которыми даже в тюрьме не пыльно время проводить. Простодушная Екатерина Бочарова, получив от Василькова сведения, что он закопал труп ее сестры в том месте, где сейчас находится мой торговый центр, вовлёк женщину в эту историю, и она начала докучать мне. В это время была предпринята попытка убрать меня с помощью троих отморозков.

– Да… как говорится, «поручи дураку богу молиться…» – вздохнул Карумов. – Всё у тебя складно получается, господин хороший, но что тебе конкретно от меня-то надо? Какие у тебя доказательства, что я причастен к этому делу?

– Конечно, есть. И документы, и свидетельские показания. Вы, Лев Михайлович, мозг и двигательная сила всего этого предприятия. Вам не отвертеться.

– Это как посмотреть… – сказал Карумов и быстрым движением остро оглянулся по сторонам. – Это как посмотреть… – И с этими словами он точным выверенным движением вонзил нож в живот Благова. – Взбесил ты меня, Благов… Полежи, отдохни…

Он встал, еще раз посмотрел вокруг и медленно двинулся из беседки.

Благов упал на дощатый мокрый пол и тихо застонал, но старик даже не обернулся.

В этот момент раздалась громкая команда:

– Стоять! Руки в гору! «Скорую»! Срочно!

И к опешившему убийце бросились бойцы спецназа, которые уже давно находились в засаде.

На Карумова надели наручники и пихнули в полицейский фургон. Рядом сел парень с автоматом.

Благова быстро положили на носилки, дверцы «скорой» захлопнулись, и машина, отчаянно сигналя, понеслась к ближайшей больнице.

* * *

В палату, в которой после операции лежал Константин Благов, прижимая к себе пакет с гостинцами, вошла Катерина.

Константин отложил журнал, который читал от больничной скуки и улыбнулся посетительнице:

– Привет, спасительница!

Катя прошла в палату и стала деловито выкладывать на тумбочку Константина фрукты и соки.

– Вот, – сказала она. – Это тебе. Витамины.

– Спасибо, дорогая. Я тронут. Слушай, давай выйдем в коридор, мне надо прогуляться.

– А тебе можно?

– Конечно, Нельзя залёживаться. Движение – это жизнь… – Благов с видимым трудом встал с кровати, но двинулся из палаты довольно бодро.

Катя вышла вслед за ним в просторный больничный холл, и они сели в мягкие удобные кресла около круглого журнального столика.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Катя. – Живот болит?

– Почти нет. Могло бы быть хуже, но мне повезло, рука у этой сволочи дрогнула.

– Что врачи говорят? Скоро тебя выпишут?

– Неделю-другую еще поваляюсь. – Неожиданно Константин увидел мужчину, идущего по длинному больничному коридору, который всматривался в номера палат. – Смотри, кого ко мне занесло. Это же Бессонов. – Привет, Вадим Евгеньевич! – замахал он рукой.

Бессонов быстро направился к ним.

– Добрый день, – сказал он, улыбаясь. – Вот, Константин, решил вас навестить. Как здоровье?

– Нормально. Почти здоров, – тоже улыбнулся Благов. – Что новенького, Вадим Евгеньевич?

Бессонов сел рядом с ними в соседнее кресло и устало вздохнул:

– Ух, хорошо… Целый день сегодня на ногах. Новенького? Есть, дорогой Константин Игоревич, и новенькое… – Он расстегнул молнию на кожаной папке, которую держал в руках, и вынул какую-то бумагу. – Думаю, Екатерина Павловна, вас эта новость тоже должна заинтересовать.

– Меня? – удивилась Катя. – Я вся внимание, Вадим Евгеньевич.

– Ну, тогда я сразу к делу. Катя, ваша сестра жива.

Катя побелела как мел.

– К-как…

– Виктория Бочарова стала свидетельницей убийства. Ее, конечно же, тоже убили бы, но так получилось, что она осталась жива и даже через некоторое время вышла замуж за вора в законе по кличке Горячий. По всей видимости, он-то и спас ей жизнь. Приглянулась она ему тогда. Горячий, а в миру Валера Смирнов, парень был крутой. Его слово – закон, мало нашлось таких, кто мог бы ему перечить. Он вывез Вику за границу, предъявил ей фотографии, на которых были могилы – ваша, Катя, и вашей мамы. Вика поверила, что осталась одна на белом свете, доверилась Горячему, и они стали жить вместе. Кстати, Горячий, подстроил себе автомобильную аварию, в которой якобы сгорел живьем, сделал себе новые документы и прекрасно обосновался в Америке, исчезнув из поля зрения наших правоохранительных органов. У Вики два ребенка, а Горячий умер три года назад от онкологии.

Катя нервно сжала руки.

– А где она живет? Я могу ее видеть?

– Виктория Смирнова сейчас в Аргентине. Вот ее адрес и телефон, – протянул листок Кате Бессонов.

Катя схватила лист бумаги и поднесла близко к глазам, словно плохо видела. Слёзы волнения затуманили ее взор.

– Спасибо, Вадим Евгеньевич, я сегодня же позвоню Вике. Поверить не могу своему счастью! Вы такое для меня сделали… Такое!.. Я просто слов не нахожу.

– Да ладно… – засмущался следователь, вставая с места. – Позвольте откланяться. – Он посмотрел на Благова, – Выздоравливайте скорее.

Благов пожал протянутую ему руку.

– Рад был нашему сотрудничеству. Всего хорошего, Вадим Евгеньевич.

Бессонов ушел, а Благов повернулся к еще не успевшей прийти в себя Кате.

– Ты сейчас куда?

– Я? – растерянно переспросила Катя, и вдруг глаза ее загорелись: – Я – звонить сестре и заказывать билеты в Аргентину!

Благов встал.

– Тогда я к главврачу за выпиской. Я свою жену одну в такое дальнее путешествие не отпущу.

Катя подняла на него удивленные глаза:

– Жену? Ты мне предложение делаешь?

Благов прижал ее к груди:

– Да, любимая. Больше мы с тобой никогда не расстанемся. Клянусь любить тебя и в горе, и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас, – сказал он.

Катя прильнула к его груди, а он обнял ее.

– Я согласна, – прошептала она.

Самолет из Москвы приземлился в аэропорту Эсейса Буэнос-Айреса точно по расписанию. Катя и Константин вместе с толпой пассажиров вышли в зал прилета, ища глазами Викторию.

Катя очень волновалась, она даже не могла говорить от волнения, ее потряхивала нервная дрожь.

Неожиданно взгляд ее упал на стройную черноволосую женщину, которая пристально смотрела на череду выходящих из дверей пассажиров и нервно сжимала руки, явно пытаясь справиться с нервным напряжением.

– Вика… – прошептала, не веря своим глазам Катя. – Викочка… Вика!!! – закричала она и бросилась к сестре.

Они упали в объятия друг друга, не в силах разомкнуть руки.

– Родная моя… – шептала, обливаясь слезами Вика.

– Викуся, любимая… – плакала Катя.

Благов деликатно стоял в стороне, наблюдая за встречей сестёр, но он тоже сильно волновался и часто вытирал со лба пот тыльной стороной ладони.

Наконец сёстры немного успокоились. Виктория вывела их на стоянку, усадила в машину и привезла в свой загородный дом в Пуэрто-Мадеро с прекрасной тенистой террасой и плавательным бассейном. Особняк находился на берегу залива Ла-Плато. За ужином на террасе Катя и Константин познакомились с Катиными племянниками – десятилетним Василием и шестилетней Катей.

Екатерина была очень тронута, что сестра назвала дочку Катей в ее честь. Она объявила, что они с Костей решили пожениться.

Вика очень обрадовалась:

– Свадьбу будем играть здесь. В Буэнос-Айресе есть что посмотреть. Вы посетите Музей изящных искусств, оперный театр «Колон», побываете на центральной площади столицы шестнадцатого века. А наши рестораны! Нет, решено! Свадьба только у меня!

Катя согласно кивнула. Она была словно в сказке, в прекрасном и дивном сне и не могла поверить в свое счастье. Она нашла большую теплую ладонь Константина и легонько пожала ее.

– Жизнь прекрасна… – прошептала она.

Константин наклонился и коснулся губами ее щеки.

– А ты еще прекраснее! – сказал он. – Люблю тебя! И всё теперь у нас будет хорошо!

Content

Татьяна Луганцева
Кому отдать концы

Квадратные мозги Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Кому отдать концы Рассказ