Ирвин Штельцер

Метод Мёрдока: как управлять медиаимперией, уничтожать политиков и держать в страхе конкурентов

Посвящается Сите,

благодаря которой возникла эта книга и много других замечательных вещей.

Irwin Stelzer

THE MURDOCH METHOD:

Observations on Rupert Murdoch’s Management of a Media Empire

Copyright © Irwin Steltzer, 2018

This edition published by arrangement with Atlantic Books Ltd. and Synopsis Literary Agency

© Перевод на русский язык Н. Инглиш, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

«Я сочетаю в себе гремучую смесь из любознательности моей матери, невероятного чувства долга и ответственности моего отца – сына пастора, воспитанного в пресвитерианской семье, и определенных черт отца моей мамы, имевшего постоянные проблемы с карточными долгами».

Руперт Мердок, 2008^1

«Я надеюсь, они (мои дети) будут жить наполненной смыслом, счастливой и осознанной жизнью с ответственным подходом к тому, что они должны и могут делать, исходя из обстоятельств».

Элизабет Мердок, ок. 1989^2

«Я очень любознательный человек, меня интересуют самые насущные вопросы сегодняшнего дня, и я не умею держать язык за зубами».

Руперт Мердок, 2012^3

Кейт Руперт Мердок. Хронология

1931

Март: Кейт Руперт Мердок появляется на свет.

1950

Октябрь: Поступает в Вустер-колледж, Оксфорд.

1952

Октябрь: Умирает отец, Кит Артур Мердок. Руперт наследует долю отца. Завещание довольно сложное, и установить точную дату вступления в права владения непросто.

1953

Семья утверждает Руперта на должность управляющего директора Adelaide papers, News и Sunday Mail.

1956

Женится на Патриции Букер.

1958

На свет появляется дочь Пруденс (в настоящее время Пруденс МакЛеод).

1964

Июль: Запускает The Australian, широкополосное издание в Австралии, ставшее первой собственной газетой.

1967

Разводится с Патрицией Букер.

Женится на Анне Торв (в настоящем Анна Мердок Мэнн).

1968

Январь: Покупка издания News of the World.

Август: Появляется на свет Элизабет Мердок.

1969

Сентябрь: Покупка The Sun, на тот момент широкополосного издания.

1970

Ноябрь: В издании The Sun появляется первая настоящая «девушка с третьей страницы» (полуобнаженная модель).

1971

Сентябрь: Появляется на свет Лаклан Кит Мердок.

Декабрь: Появляется на свет Джеймс Руперт Джейкоб Мердок.

1973

Декабрь: Покупка изданий San Antonio Express, News, и их совместный воскресный выпуск. Первая покупка на территории США.

1976

Ноябрь: Покупка New York Post.

1978

Август: Забастовка сотрудников газеты New York.

Октябрь: Автор на вечеринке в честь дня рождения его жены Ситы впервые встречается с Мердоком в нью-йоркском ресторане Lutèce.

1981

Февраль: Покупка изданий The Times и The Sunday Times.

1983

Ноябрь: Покупка Chicago Sun-Times.

1985

Март: Руперт приобретает 50 % компании 20th Century Fox, а затем и оставшуюся часть компании в сентябре того же года.

Сентябрь: Руперт становится гражданином Америки.

1986

Январь: The Times и Sunday Times переводятся в Уоппинг[1], и начинается забастовка.

1989

Январь: Приобретает издательство William Collins Publishers и объединяет его с издательством Harper & Row, приобретенным годом ранее.

Февраль: Запуск Sky Television.

1990

Январь: Покупка венгерских газет Mai Nap и Reform.

1992

Июнь: Руперт увольняет Стива Чао за выступление на конференции компании в Аспене.

1993

Сентябрь: Руперт заявляет, что спутниковое телевидение несет в себе угрозу для диктатуры, и его выдворяют из Китая.

Декабрь: Руперт (Fox) приобретает четырехлетние телевизионные права на трансляцию НФЛ за 1,58 млрд долларов США.

1996

Джеймс Мердок продает Rawkus Records медиахолдингу News Corp. в 1996 году и приходит в семейную компанию.

Октябрь: Руперт запускает новостной канал Fox News Channel.

1998

Май: Мердок приносит извинения Крису Паттену за отмену публикации и пренебрежительное отношение к его книге.

1999

Июнь: Развод с Анной Мердок. В тот же месяц женится на Венди Денг.

2001

Ноябрь: Появляется на свет дочь, Грейс Хелен Мердок.

2003

Июль: Появляется на свет дочь, Хлое Мердок.

Ноябрь: The Times переходит на журнальный формат одновременно с широкополосным, от которого издание впоследствии откажется в ноябре 2004 года в пользу журнального формата.

2005

Июль: News Corp. покупает Intermix, которому принадлежит Myspace, за 580 млн долларов США, его стоимость возрастает до 12 миллиардов, а в 2011 году этот бизнес продают за 35 млн долларов.

Лаклан Мердок уходит из News Corp. после того, как Руперт подрывает его авторитет.

2007

Август: Покупка The Wall Street Journal.

2008

Январь: Урегулирование иска о клевете с писательницей Джудит Риган.

2011

Февраль: Элизабет Мердок продает свою компанию (Shine) медиахолдингу News Corp.

2012

Февраль: Джеймс Мердок уходит из News International и направляется в Fox в Лос-Анджелес.

Апрель: Руперт дает показания по расследованию Левесона.

Декабрь: Умирает Элизабет Мердок.

2013

Июнь: Разделение медиахолдинга News Corp. на News Corp (без точки) и 21st Century Fox. Определение преемственности согласно описанию в данной книге.

Ноябрь: Развод с Венди Денг Мердок.

2014

Август: Руперт отказывается от участия в торгах за Time Warner, чтобы сохранить кредитный рейтинг.

2016

Март: Женится на Джерри Холл.

Июль: Роджер Эйлс покидает должность генерального директора Fox News, и Руперт становится исполняющим обязанности генерального директора.

2017

Декабрь: Продажа активов 21st Century Fox Entertainment компании Disney.

2018

Январь: Мердок покупает 10 телевизионных станций – несколько из них находятся на стратегически важных спортивных рынках.

Примечание: даты охватывают или имеют отношение к большинству событий, упомянутых в книге.

Предисловие

Руперт Мердок: О личности, о методе и о нас

«Я отношу себя к оптимистам этого мира. Я верю в то, что наши возможности безграничны, а проблемы решаемы».

Руперт Мердок, 1999^1

«Самый ценный из его активов заключается в умении идти в ногу со временем. Он всегда смотрит на вещи под новым углом. Он не из тех, кто будет постоянно цепляться за какие-то устаревшие понятия».

Джон Ховард, 2011^2

«Мердок не заработал ни единого доллара ни на покупке таблоида New York Post, ни на покупке авторитетного Times of London. Он любит газеты за то, что, как сын директора газеты, он ощущает с ними внутреннюю связь… Любой другой руководитель, в большей степени озабоченный финансовыми показателями, уже давно бы избавился от этих изданий».

Дэвид Фолкенфлик, медиакорреспондент издания NPR, 2013^3

Мое знакомство с Рупертом Мердоком длится вот уже столько десятилетий, что ни один из нас и не возьмется их сосчитать. Эти годы были суматошным и восхитительным временем, которое Руперт тепло охарактеризовал в своих заметках как «преисполненное 35 годами великолепных воспоминаний». Я упоминаю об этом вовсе не для того, чтобы похвастаться громким именем. Я просто хочу предупредить читателей: не уверен, что сумел дистанцироваться от этих лет в той мере, которая необходима, чтобы оценивать управленческие методы Руперта настолько беспристрастно, насколько это, вероятно, требуется. Но я действительно старался как мог.

Я вряд ли когда-нибудь забуду дату или подробности нашей первой встречи с Рупертом Мердоком – это был ужин в тесном кругу в октябре 1978 года в честь дня рождения некой Ситы Симиан, на тот момент сотрудницы моей консалтинговой фирмы. Однажды я сказал Сите, ставшей впоследствии моей женой, что хотел бы устроить ужин в честь ее предстоящего дня рождения. Она ответила, что двое ее друзей, Анна и Руперт Мердоки, уже взяли на себя организацию праздничного ужина. Тогда я еще не был наслышан о мистере Мердоке и знал о нем только то, что он купил издание New York Post, о чем своеобразно сообщил журнал Time, выпустив обложку с головой Мердока, приставленной к телу гориллы. Гротескная фигура возвышалась над городом Нью-Йорком, а заголовок гласил: «СРОЧНАЯ НОВОСТЬ!!! АВСТРАЛИЙСКИЙ ГАЗЕТНЫЙ МАГНАТ НАВОДИТ УЖАС НА ГОТЭМ». С разрешения Ситы я позвонил Мердоку и спросил, не могу ли я поучаствовать в качестве одного из организаторов ужина. Тот согласился.

И вышло так, что Мердоки, Сита со своим спутником и я со своей подругой явились в это модное нью-йоркское заведение, чтобы провести вечер, оказавшийся самым неприятным из всех, что нам когда-либо довелось пережить.

Наши спутники, вероятно, сразу почувствовали, что мы с Ситой были в большей степени заинтересованы друг другом, чем ими, и они, конечно же, хотели, чтобы вечер закончился как можно скорее. Руперт на тот момент был в эпицентре сражения не только с печатными профсоюзами, но и с изданиями Daily News и The New York Times – главными конкурентами газеты New York Post, ведущей борьбу за выживание. Двумя годами ранее Руперт выкупил это единственное сохранившееся периодическое издание в городе за 30 млн долларов. Затем он превратил его из голоса нью-йоркских левых в склочный таблоид, демонстрирующий взгляд на события, определенно отличный от взглядов своих прошлых ультралиберальных владельцев. Издание приносило чудовищные убытки. В то время излишек рабочих мест был распространенным явлением в индустрии. Непотизм господствовал в производственных цехах и в сети распространения печатной продукции. Издатели, решив, что больше так продолжаться не может, ввели новые правила по сокращению рабочего штата. За их решением последовали забастовки нескольких профсоюзов, что привело к полному прекращению выпуска городских газет^4. Владельцы взывали к солидарности в надежде на их подавление, а хозяева финансово-стабильной в то время газеты New York Times надеялись на дальнейшее продолжение забастовок, способных ослабить, а возможно, и уничтожить газету New York Post. В силу публикации сплетен и правой позиции в политическом спектре ее считали не столько конкурентом, сколько позором для индустрии. Давно бытует мнение: аудитория New York Times считает, что именно она должна управлять страной, в то время как читателей New York Post не волнует, кто стоит во главе государства – главное, чтобы эти люди почаще попадали в скандальные ситуации, желательно в нетрезвом состоянии. К несчастью для аудитории The New York Times, в действительности стоят у руля читатели газеты The Wall Street Journal, которая теперь стала собственностью Мердока.

А поскольку стремление к солидарности с конкурентами было нехарактерно для Руперта, он порвал с коллегами по издательскому бизнесу и пошел на компромисс с профсоюзами после примерно шести убыточных недель непрекращающейся забастовки. «The Post, – пренебрежительно хмыкнул У.Г. Джеймс, владелец Daily News, – искала временной и легкой наживы за счет своих бывших союзников»5. Безусловно, это было так. Мердок понимал, что в его распоряжение попадает весь читательский рынок, и эта ситуация продлится по меньшей мере достаточно долго, чтобы позволить ему познакомить потенциальных читателей с Post и получить рекламную прибыль от ретейлеров, изголодавшихся по каналам коммуникаций, позволявшим трубить о своих товарах, – все эти события происходили еще до появления многочисленных альтернатив печатной рекламе. Руперт взял на себя персональную ответственность за проведение рабочих переговоров в Post – уже здесь мы можем наблюдать его реакцию на кризисные ситуации – и пришел к соглашению с профсоюзами. Благодаря этому примерно на протяжении месяца Post оставалась единственным изданием, продающимся на улицах Нью-Йорка. Мердок согласился на сделку по принципу «me too[2]»: он дал профсоюзам все, что они могли бы выжать из Daily News и The New York Times.

Решение действовать в одиночку было принято всего за пару недель до ужина в честь дня рождения Ситы, и последствия этого решения весьма плачевно сказались на ходе вечеринки. Руперт был лично заинтересован в условиях, на которые могли бы в итоге согласиться другие газеты, а переговоры между профсоюзами и другими изданиями на тот момент достигли апогея. Поэтому он был вынужден постоянно выходить из-за стола и отвечать на многочисленные звонки своих сотрудников, представителей профсоюзов, и, подозреваю, самого мэра Эда Коха, обязанного своей победой на выборах газете New York Post. Мэр был обеспокоен возможными негативными последствиями 83-дневной забастовки как для ретейла, так и для ситуации с безработицей в городе в целом. Тем временем Анна любезно пыталась спасти вечеринку, тогда как все мы надеялись на то, что вскоре подадут десерт и ужин наконец завершится.

После праздничного ужина меня все чаще включали в общие социальные активности Мердоков и Ситы. Когда Руперт и Анна впервые приехали в Америку, у них был загородный коттедж в окрестностях Нью-Йорка, неподалеку от того места, где жила Сита, служившая в то время старшим помощником губернатора Хью Кэри. Общие друзья рекомендовали Мердокам познакомиться с Ситой, и Мердоки последовали этому совету. Руперт говорил, что ее описывали как «интересную молодую женщину». Он не сомневался, что Сита могла бы оказаться полезным контактом для новых знакомств в политической среде города (эти события происходили до момента покупки New York Post, обеспечившей ему автоматический вход в эти круги) и существенно обогатить его знания о людях, междоусобицах и проблемах, преобладавших в жизни Нью-Йорка и Олбани.

Вскоре мы с Рупертом стали испытывать друг к другу взаимный интерес. Мы все больше делились мнениями и знаниями об экономическом положении в США и в мире, о политике и общих знакомых, а также о сплетнях и слухах, которые вносят безусловный вклад в оживленность и энергичность нью-йоркской жизни. Наша дружба становилась крепче, мы часто встречались за частным ужином или на общих мероприятиях. Однажды Мердоки – Руперт, Анна, Лиз, Лаклан и Джеймс – отмечали с нами День благодарения, остановившись в нашем миниатюрном бревенчатом домике в Аспене, штат Колорадо: мальчики спали на чердаке, а все остальные разместились в двух крошечных спаленках.

Мы провели замечательное время, если так можно назвать громкие споры между членами клана Мердоков о значении текущих новостных событий. Подобные дискуссии были и еще долго оставались частью непрерывной тренинговой программы для детей в семье Руперта. А когда ситуация выходила из-под контроля, как это часто бывало, Анна успокаивала задетые чувства. На этот раз она сместила фокус внимания на разрезание праздничной индейки и перевела разговор на соседний дом, который мог бы стать подходящей покупкой для Мердоков. В то время дети Мердоков были еще в том возрасте, когда они безоговорочно предпочли бы провести каникулы с друзьями, и поэтому Руперт и Анна хотели найти решение, позволяющее им совершать свой выбор без ущерба для семейного времени. Дом, в котором они в итоге поселились, находился в двух шагах от нашего собственного – у него был бассейн внутри и множество спален. В нем было достаточно просторных общих комнат, позволявших проводить неизбежные вечеринки с участием партнеров по бизнесу, политиков и других гостей, которые не могли и подумать о том, чтобы ответить отказом на приглашение Мердока.

Помню, однажды утром, отправляясь в город, расположенный в пяти милях от нас, я сказал Руперту, что собираюсь купить газету (в те дни еще не было iPad). Однако я не хотел брать его с собой, поскольку он мог совершить покупку в буквальном смысле и в итоге стать владельцем издания в небольшом городке. Вместо этого я взял девятилетнего Джеймса, который продемонстрировал мне австралийскую концепцию пространства. Наш дом находится на небольшом участке на вершине холма, по большей части слишком крутого и потому непригодного для жилья. Когда, направляясь к центру Аспена, мы отъехали примерно на четыре мили от границы своей собственности, Джеймс попросил показать, где заканчивается наша территория – место, которое на самом деле мы уже проскочили несколько миль назад.

В какой-то момент на этапе развития наших отношений Руперт пригласил меня на завтрак в свои нью-йоркские апартаменты и сказал, что будет несправедливо, если он продолжит использовать мои опыт и знания в экономических вопросах на безвозмездной основе. Он считал, что без конкретных договоренностей у него не будет права звонить мне в любое время, по крайней мере, так часто, как он это делал. Поскольку Мердоки изначально были друзьями Ситы, я не был настроен оказывать им платные услуги, но Сита убедила меня в том, что если я откажусь от вознаграждения, то в будущем мне следует быть готовым к тому, что интересных бесед с Рупертом станет намного меньше. Так мы условились заключить соглашение на консультационные услуги, которое каждый из нас мог расторгнуть в любой момент по своему усмотрению.

В течение последующих десятилетий я был консультантом Руперта и его компании. Я давал ему свои рекомендации – хотя вернее было бы сказать «делился своим мнением» – по любым интересующим его вопросам, днем или ночью, в будни или по выходным: тенденции процентных ставок, развитие законодательного регулирования в Великобритании и в США и, временами, в Австралии, экономические перспективы и инвестиционный потенциал Китая. Руперт делился со мной предположениями о продолжительности собственной жизни и обсуждал вопросы преемственности в корпоративном управлении, хотя в глубине души он не верил, что необходимость в преемнике хоть когда-нибудь возникнет в принципе. Я не питал иллюзий, что был единственным или хотя бы самым важным человеком среди тех, с кем он обсуждал вопросы, вызывавшие его любопытство или интерес. Руперт не имел привычки делиться информацией, полученной от других экспертов, и это означало, что каждый из нас проходил своеобразный тест на основе огромной базы данных, о содержимом которой мы могли лишь догадываться.

Период, в течение которого я был советником и, как мне нравится думать, другом, охватывал:

• Годы быстрой экспансии и многочисленных приобретений.

• Финансовый кризис, возникший в результате дорогостоящей борьбы, инициированной каналом Sky против BBC, бенефициара примерно 3,7 миллиарда фунтов стерлингов в гарантированной прибыли от лицензионных сборов^6 – сумма, которую сторонники ВВС считают «не просто очередным налогом, а оплатой услуг»7, несмотря на то что эта оплата носит обязательный характер даже в том случае, если вы никогда не пользовались «услугами», то есть не смотрели каналы сети ВВС.

• Борьбу за перевод Fox News на новую ключевую систему кабельного вещания в Нью-Йорке, позволявшую стать конкурентом главных либеральных сетей вещания и новостного кабельного канала CNN.

• 20 лет охоты за The Wall Street Journal с целью покупки.

• Период, когда распорядительные органы США препятствовали покупке или продаже компании и государственные органы Великобритании препятствовали ведению каких-либо деловых практик.

• Финансовые проблемы, угрожающие его правам на компанию и династическим амбициям.

• Кампания The New York Times, препятствующая попыткам выкупить The Wall Street Journal.

• Тот самый день, когда Руперт был вынужден сообщить своей маме, что ему придется обратиться за получением американского гражданства, поскольку именно так он сможет соответствовать правительственным требованиям к условиям владения телестанциями.

И еще. Я не претендую на роль ключевого участника тех или иных событий, равно как и на право называть себя единственным человеком, которого Руперт просил структурировать его мысли в тексты для важных публичных выступлений, таких как провокационная Мактаггартская лекция[3] 1989 года или последующее обращение в 1993-м, превозносящее ключевую роль спутникового вещания в деле свержения диктаторов, о чем будет подробнее рассказано ниже. В случае правовых вопросов я часто играл ведущую роль в подготовке презентаций для американских и британских представителей власти. В определенных ситуациях я давал те рекомендации, какие мог. Периодически, когда Руперт обдумывал варианты решений, я входил в его референтную группу, а в какие-то моменты мой вклад сводился к простому присутствию на месте событий. Я никоим образом не был «главным советником Руперта по любым вопросам» подобно Вудро Уайэтту, давнему другу Мердока, который оказывал серьезное влияние на правительство Тэтчер и был обозревателем в News of the World^8. Я не был ни «секретным агентом» Руперта Мердока, ни его «представителем на земле», в чем старалась убедить читателей левая пресса^9. Я не играл «ту же роль в отношениях с Мердоком, что и Суслов в отношениях со Сталиным», как утверждало правое издание Spectator^10. Руперту не нужны «представители на земле»: его ум, политическая и финансовая проницательность, а также сила его медиаимперии являются достаточными условиями, чтобы при необходимости обеспечить ему доступ в любые деловые и политические круги. Однажды, вызванный на слушания в связи с расследованием комиссией Левесона[4] хакерского скандала, в ответ на вопрос, был ли я его «экономическим гуру», Руперт заявил: «Нет, это мой друг, человек, общение с которым приносит мне удовольствие». Я не могу с этим не согласиться. А сказанные в дополнение слова «он прекрасный экономист» были уже вишенкой на торте^11.

И мне, и ему повезло в том, что я был финансово независим, а поэтому мог позволить себе быть неосторожным в тех ситуациях, когда сотрудники компании чувствовали себя куда более скованно. В течение долгих лет управления собственной консалтинговой фирмой мы с партнерами придерживались особого взгляда, согласно которому нельзя допускать, чтобы клиент становился настолько значимым для нашего бизнеса, чтобы мы боялись его потерять. Я считал, что эта позиция соответствовала интересам клиента и подразумевала консультацию, не обусловленную финансовыми потребностями фирмы. Таким образом, мы установили неофициальное правило, согласно которому ни один клиент не мог бы стать настолько крупным, чтобы на него приходилось значительно больше 5 % от общей прибыли. После того, как мы с партнерами продали фирму и я стал фрилансером и консультантом-одиночкой, я уже не мог качественно обслуживать клиентов в количестве, позволявшем соблюдать ограничение в 5 % от прибыли. Но по-прежнему придерживался сути этого правила, не позволяя ни одному клиенту становиться для себя настолько важным, чтобы бояться оттолкнуть его советом. В случае Руперта практическое применение «правила независимости» заключалось в том, что я сохранял других клиентов и в любой момент мог вернуть себе должность в Гарвардской школе Кеннеди. Кроме того, я всегда помнил о возможности расторжения нашего соглашения любой из сторон. Уайэтт, внимательный наблюдатель, изучавший Ситу, Руперта и меня самого за многочисленными прекрасными праздничными ужинами, в своем дневнике, который, по его клятвенным заверениям, он никогда не вел, отмечает: «Ирвин все еще продолжает спорить с Рупертом и всегда готов собраться и уехать, если Руперт будет этим недоволен. Но он по-прежнему очень любит его, впрочем, как и я сам»12.

Все это вылилось в непредвиденный «бонус»: полная свобода, не ограниченная соглашением о конфиденциальности, позволившая мне написать эту книгу. Когда я размышляю о десятилетиях своей консалтинговой практики с Рупертом, я чувствую, что скорость происходивших событий и зачастую срочная необходимость в принятии решений не давали мне осознать тот факт, что последовательное применение блестящих и казавшихся разовыми решений на самом деле было методом, который может показаться интересным определенным категориям читателей. Например, корпоративным лидерам, ищущим компромисс между централизованным контролем и поощрением креативности и личных инициатив (или внутриорганизационного предпринимательства, если описывать это в современной терминологии), но одновременно страдающим от влияния традиционных курсов и пособий по управлению. Предпринимателям и руководителям, обязанным хорошенько подумать прежде, чем рискнуть той суммой, которую Руперт зачастую называет «лишним миллиардом», и вынужденным постоянно искать баланс между различными интересами владельцев и остальных причастных сторон в посткризисные годы, после обвала рынков в 2008-м, когда корпоративное поведение рассматривается буквально под микроскопом. Этот метод будет полезен и законотворцам, которые обязаны выступать в интересах потребителей и при этом не противоречить запросам должностных лиц. И, конечно же, он будет интересен людям, наблюдающим за Мердоком от Нью-Йорка до Пекина и Аделаиды, тем, кто следит за развитием карьеры Руперта со смесью любознательности, удивления, восхищения и даже отвращения.

То, что я впоследствии стал называть Методом Мердока, системой, периодически применяемой в управлении таблоидами, а временами – финансовой прессой, позволило Руперту превратить свою империю в бизнес, охватывающий весь мир и насчитывающий 100 тыс. сотрудников. Рыночная стоимость этого бизнеса (общая стоимость всех акций) равна приблизительно 56 млрд долларов США^13, а годовая прибыль за финансовый 2017 год превысила 36 млрд долларов^14. Но те же самые стиль и подход к управлению бизнесом временами едва ли не подводили Руперта к катастрофе. Методы управления, позволявшие ему вторгаться на территории мощных конкурентов, таких как BBC и американские телесети, одновременно привели к провалу Myspace и других приобретений, мощный потенциал которых так и остался не использован. Они же привели и к риску разорения или, по крайней мере, позора, вызванному неоправданными надеждами на краткосрочные займы и созданием культуры, которая не всегда уважала границы, безнаказанно выйти за которые не могли даже журналисты бульварной прессы. «На своем пути мы совершали серьезные ошибки, – говорил Руперт группе своих управляющих еще до того, как к этому списку прибавились скандалы, – у нас была своя доля журналов-однодневок, случайных оплошностей редакторов и менеджеров и моих собственных неверных финансовых выводов. Но мы, тем не менее, все еще существуем»15.

Метод Мердока представляет собой совокупность управленческих приемов, выработанных на основе его взглядов и концепций, зачастую осознанно, но порой и бессознательно. Руперт не писал особый список правил по управлению бизнесом, и поэтому сама идея Метода Мердока принадлежит мне, а не ему. Однако он пришел в управление не без набора основополагающих принципов – и самые главные из них были сформированы его родителями. Именно им он обязан целым рядом своих фундаментальных убеждений: конкуренция как система обеспечения выбора и вознаграждения победителей; задача нанести поражение конкурирующему истеблишменту; умение держать свое слово; необходимость прямой вовлеченности в работу на всех уровнях своих компаний; готовность принимать риски, которые не принял бы никто другой, полагаясь на собственные расчеты соотношения «риск-отдача»; и прежде всего спланированная передача контроля над империей в руки своих детей. Руперт живет в той среде, которую он описывал биографу Уильяму Шоукроссу как «граница риска». Он в большей степени полагается на информированную интуицию, чем на формальные методики управления рисками. Это – наитие, основанное на информации, позволяющей отделять важное от второстепенного среди данных, получаемых от обширной контактной сети, при помощи которой он собирает последние новости и слухи через деловых, политических и других информаторов. Руперт не хуже остальных понимает, что люди, идущие на риск, не всегда выигрывают, но он убежден в том, что, руководствуясь принципом безопасности, создать великую компанию невозможно. Он воспринимает неудачи как ценный урок на будущее. Те из нас, кто помнит, как он повредил колено или потерял часть пальца, участвуя в опасной гонке на яхтах в команде куда более молодых людей, чем он сам, или те, кому довелось ехать в машине, которую он вел из офиса домой, опаздывая на званый ужин, подтвердят, что риск приводит его в восторг, даже несмотря на то, что иногда все это может окончиться весьма плачевно.

Метод Мердока требует рассматривать долгосрочные перспективы, а эту позицию отвергают те руководители, которые обязаны или думают, что обязаны оперативно реагировать на стремление акционеров получить краткосрочную прибыль. Помню, как однажды, помогая готовить речь для Руперта, в примечаниях я указал, что компания начнет приносить прибыль через семь лет, и перед словосочетанием «семь лет» Руперт вставил «всего лишь». Идет непрерывная борьба между критиками чрезмерного стремления капитализма к так называемой краткосрочности и директорами, которые считают, что обязаны торжествовать на ежеквартальных телефонных конференциях с аналитиками Wall Street. И неважно, что те же самые критики зачастую выступают против корпоративной структуры, основанной на двух типах акций – с правом и без права голоса акционеров. А ведь именно эта структура позволяет Руперту и другим руководителям, владеющим меньшей долей акций собственных компаний, избавиться от необходимости работать над повышением кратковременной прибыли до момента достижения главной цели. Другой компонент Метода Мердока, который следовало бы хорошо изучить всем тем, кто стремится к созданию или управлению великими компаниями, заключается во взглядах на традиционные понятия правильной корпоративной организации. Например, на определение такого важного для большинства руководителей понятия, как четкие линии власти. Руперт боится, что слишком строгие правила будут препятствовать креативности и не позволят сотрудникам испытывать радость, приходя в офис по утрам, а ведь это могут быть ключевые мотиваторы для лучших сотрудников. Отличительная характеристика оригинального медиахолдинга News Corp. и его компаний-преемников 21st Century Fox и News Corp (без точки) заключается в открытом презрении к любой организационной структуре, создание которой отнимает так много времени у других компаний. Руперт относится к этому вопросу следующим образом:

К счастью для нашей компании, мы все понимали, что структура будет функциональной лишь в том случае, если мы станем периодически ее ломать. Это означает, что если кто-то нарушает правила «прямого подчинения», то он или она не будут наказаны – напротив, они получают награду за свою инициативу в том случае, если подрыв системы поможет нам достичь своих целей… Мы стремимся к большему: мы хотим создать методику управления, которая обеспечит нас максимальными преимуществами индивидуального предпринимательства и поможет извлечь все лучшее из организованной командной работы.

Как сказал один директор: «Пока наши конкуренты занимаются организацией и коммуникацией, мы забираем себе их доли рынка»16. Я часто думал, что если бы кто-то попытался подготовить таблицу с изображением организационной структуры старого News Corp, или же News Corp, или 21st Century Fox, то прежде всего ему пришлось бы хорошенько изучить искусство Джексона-Поллока[5].

Здесь важно не ошибиться: иногда внимание к организационной структуре бывает чрезвычайно важным. Например, среди прочего, этого требует работа по минимизации налогового бремени, к которой стремятся многие транснациональные корпорации, выполняющие свои фидуциарные обязательства перед акционерами. Оно поможет в стремлении обеспечить рост талантливым сотрудникам. Внимание к структуре будет гарантией того, что отсутствие формальности не превратится в хаос. И, конечно же, оно необходимо в работе по развитию взаимодействия и креативности. Мердок считает, что «на одной структуре далеко не уедешь», но он знает, что времена, позволявшие ему достичь нужной координации и взаимодействия путем мимолетных бесед в коридорах и кратковременных офисных встреч, давно прошли. Поэтому он и внедрил то, что сам называет «более формальной консультативной структурой». Однако способ внедрения отражает двойственное отношение Руперта к вопросу: «Эта структура носит куда более формальный характер, чем та, что была у нас в прошлом, но она гораздо свободнее, чем типичные структуры погрязших в бюрократии корпораций, с которыми нам приходится конкурировать»17.

Нас многому может научить и тот способ, который использует Мердок в поиске баланса между стремлением к росту, увеличению прибыли, созданию династической империи, и тем, что видится ему как необходимость выполнять заветы своего отца и «быть полезным этому миру»18. Сегодня ведется достаточное количество дискуссий на тему корпоративной ответственности, и многие из них действительно полезны. Проходят дебаты о том, насколько эффективно служат своим избирателям корпоративные менеджеры, сосредоточенные на максимальной прибыли. Может, им стоит расширить область своей ответственности, включив в нее так называемые «заинтересованные круги»: сотрудников, потребителей и окружающую среду? Этот вопрос имеет особое значение для медийных компаний в целом, но в большей степени он важен для News Corp и теперь уже для 21st Century Fox, возглавляемых человеком, который является истинным сыном своих родителей и обладает сильной позицией по вопросам социальных и политических принципов. Медиакомпании не похожи на другие бизнесы: у них нет стандартных производственных операций, и они не служат собственностью, наподобие спортивных клубов. Они могут делиться мнениями и предпочтениями, вести к деградации культуры или, напротив, обогащать ее. Медиакомпании в силах способствовать укреплению статуса-кво и позиции доминирующего истеблишмента, но они также могут оставаться вне его пределов и обращаться к обществу от лица тех, кого презирают элиты. Однако медийные компании (телерадиокомпании или газетно-журнальный бизнес) могут рассчитывать на эффективность в долгосрочной перспективе лишь в том случае, если они приносят прибыль. Именно об этом и говорил Джеймс Мердок в своей Мактаггартской лекции 2009 года, к сожалению своей сестры, которая тремя годами позже использовала собственное Мактаггартское выступление, чтобы опровергнуть подобный взгляд на роль медиакомпаний, казавшийся ей слишком узким.

Но даже особые характеристики медиакомпаний не могут изменить того факта, что, подобно другим предприятиям частного сектора, они становятся прибыльными и приносят социально значимую пользу лишь в том случае, если находятся под правильным управлением. Это особенно актуально в ситуации, когда эффективное руководство обязано реагировать на явление, называемое на современном жаргоне «факторами подрыва сложившегося порядка», или, словами Джозефа Шумпетера, на «неизменную волну созидательного разрушения»19. Так называемые факторы подрыва сложившегося порядка представляют собой проблему не только для рыночной доли традиционных медиакомпаний, но также и для самого факта существования этих компаний. Ведь они создают то, что называется «контентом», и внедряют новые способы передачи новостной и развлекательной информации на многочисленные устройства, которые находятся в распоряжении современных потребителей. К тому же они предлагают рекламодателям выход на узкую целевую аудиторию за разумную плату.

Я надеюсь, что освещение Метода Мердока, его удачного и неудачного применения, его преимуществ и ограничений будет полезным для тех, кто несет ответственность за корпоративное управление или же хочет побольше узнать о проблемах государственной политики, связанной с медиабизнесом.

Моя тесная связь с Рупертом прервалась в тот момент, когда он поручил своему сыну Джеймсу контроль за соблюдением интересов его компаний в Британии и в других странах. У Джеймса (раскрою тайну: Сита – его крестная) есть собственный штат из преданных людей и советников, поэтому он вполне разумно предпочел оставаться в окружении этих людей по мере продвижения вверх по карьерной лестнице News[6].

Последним, в ком он нуждался, был старый друг и консультант его отца, околачивавшийся поблизости и, вероятно, оповещавший Руперта о любой погрешности, совершенной при переводе сотрудников из Sky в газетные подразделения бизнеса Мердоков.

Оглядываясь назад, я не удивлен, что работа с Рупертом казалась мне до такой степени захватывающей. Во-первых, безотлагательность в медиа-бизнесе сама по себе опьяняет – работай быстро, делай все правильно, постоянно иди вперед. Во-вторых, как будет видно из этой книги, Метод Мердока существенно отличается от более спокойных, безличных и рутинных методов многих других моих клиентов: нахождение рядом с Мердоком и News и близко не похоже на прогулки по коридорам какой-нибудь местной энергетической компании. В итоге главным фактором является сопротивление истеблишменту, заключенное в самой ДНК Метода Мердока, что служило и служит особенно привлекательной чертой в глазах еврейского консультанта, для которого изначально были закрыты двери большинства респектабельных юридических фирм (многие из них сегодня уже прекратили свое существование), общественных и других бизнесов. Моя этнически-неполноценная консультационная деятельность в итоге стала успешной благодаря упорному труду и интеллекту моих партнеров и наших сотрудников. А ведь многие из них даже не могли попасть на собеседования в компании с преобладанием англосаксонских белых протестантов. Помню одного исключительно вежливого и благоразумного клиента, который обратился к нам за услугами, поскольку у нас был выход на сотрудников регулирующих органов, уважавших факты, а не родословные. Однажды за ужином он сказал, что его радовал новый Акт о гражданских правах, не относивший евреев к тем группам, которые могли бы извлечь для себя пользу из антидискриминационных положений. Он аргументировал это тем, что, в отличие от тех, кто попал под его защиту, мы продолжим продвигаться вверх и после его вступления в силу. Другой клиент поздравил меня с основанием нашей фирмы и добавил, что, если бы он нанимал на работу евреев, мы были бы среди первых. Неудивительно, что я понимал Руперта, и мною двигало аналогичное стремление вступить в ведомую против нас игру и победить, пусть мы и руководствовались разными мотивами.

Немного о том, как писалась эта книга. Существуют две причины, в силу которых я никогда не вел дневников. Прежде всего я был настолько занят, что у меня не оставалось свободного времени для записей о проделанной работе. Кроме того, когда бы я ни задумывался о записях, я всегда отвергал саму эту идею, поскольку ведение дневника переводило мой фокус внимания на собственные действия, а не наоборот. Поэтому некоторые детали в данной книге могут быть не вполне точными. Я решил, что будет лучше смириться с этими досадными ошибками, чем обращаться к Руперту и его сотрудникам с просьбой проверить какие-то мои воспоминания, сравнив их с собственными записями. Это привело бы к необходимости оповестить их о создании книги еще до момента ее публикации, чего я совершенно не хотел делать. Поэтому я заранее приношу свои извинения за неточности и ошибки в воспоминаниях о тех происшествиях, в которых я принимал прямое или косвенное участие. Я нахожу справедливым сказать, что эти воспоминания, верность которых, где это возможно, подтверждена публичными отчетами, служат достаточным и надежным основанием для всех сделанных мною выводов.

Глава 1

Корпоративная культура

«Психологический ключ к Мердоку заключается в его способности по-прежнему считать себя борцом с истеблишментом, несмотря на свое огромное состояние и возможности по формированию и низвержению правительств».

Роберт Манн из книги Дэвида Макнайта Rupert Murdoch: An Investigation of Political Power, 2012^1

«Я с подозрением отношусь к элитам (и) к британскому истеблишменту с его нелюбовью к зарабатыванию денег и убежденностью в том, что государственная служба является прерогативой патерналистов».

Руперт Мердок, 1989^2

«На протяжении всей своей (Мердока) долгой карьеры он удерживал внимание на борьбе с авторитетным конкурентом и в итоге сумел отнять у него доминирующую позицию… Он вел постоянную борьбу против богатого сословия, носителей общественного мнения и высших слоев общества, на каком бы континенте он ни оказался».

Сара Эллисон, Vanity Fair, 2010^3

Не стоит принимать в расчет состав совета директоров компаний Мердока, не стоит принимать в расчет организационную структуру, если таковая вообще существует, не стоит принимать в расчет ни один инструмент управления, наложенный на единственную и главную основу управления News Corp^4 – ее культуру. У каждой компании есть своя культура – поддающийся определению идеал, стиль мышления, неформальные средства коммуникации, системы поощрений и наказаний. Заметить разницу в культурах, скажем, ваших коммунальных служб и таких компаний, как Google, или Facebook, или General Motors, можно и без привлечения внимательных консультантов. Точно так же мы можем видеть, что многие компании из одной и той же области обладают схожими культурами. Например, ярко выраженный дресс-код и схожие политические взгляды многих руководителей Кремниевой долины или разнообразие стилей, которое даже сейчас предпочитает большинство инвестиционных банкиров и немалое количество юристов.

Нигде больше руководящая культура не имеет такой важности и не является настолько определяющим фактором в стиле управления компанией, как в News Corp. Метод управления, отражающий эту культуру – а я предпочел называть его Методом Мердока, – превратил компанию из одной газеты, издававшейся в безвестном уголке Австралии, в многомиллиардную медиаимперию. Этот стиль, порождавший хорошее, плохое, а иногда и отвратительное, лучше всего можно описать как явление, возникшее на основе достаточно необычного взгляда на мир: «они против нас», где мы, аутсайдеры, противопоставлены практически всем остальным, включая «элиту» и любых наделенных влиянием должностных лиц, которых Мердок выбирает в качестве конкурентной мишени, и особенно «тот самый истеблишмент».

Неважно, что Руперт пользуется преимуществами образования, которое даже ему самому приходится признавать элитарным. Сначала он учился в Geelong Grammar – в одной из лучших частных подготовительных школ, в «австралийском Итоне». Однако, как утверждает он годы спустя, эта учеба не приносила ему удовольствия: «Хотя я думаю, что были и счастливые моменты, ведь я проучился там довольно долго»5. А позже он продолжил свое обучение в Оксфорде, где, судя по его благотворительным взносам в пользу Вустер-колледжа, ему уже нравилось^6. Независимо от своих достижений, независимо от образа жизни, который стал возможным благодаря успеху, Руперт продолжает считать себя аутсайдером, который находится вне границ общепринятых норм, вне моделей, по которым выстраиваются другие медиакомпании, вне австралийского, британского и (позже) американского истеблишмента.

Определения понятия «истеблишмент» разнятся: кто-то использует довольно расплывчатое «его члены сами знают, кто они». Оуэн Джонс приводит более конкретное определение: «Влиятельные группы с потребностью обеспечивать защиту своего положения… (и) «управлять» демократией так, чтобы она не представляла угрозы их собственным интересам»7. Возможно, наиболее полезным в наших целях будет описание, которое дает Мэттью д’Анкона, характеризуя типичного представителя этой «касты» как «привилегированного англичанина»: «Такой человек воспитывался в окружении тори, как должное принимал тот факт, что у него будет жилье за городом и в Лондоне… он обитает в благополучной социальной среде, где все хорошо знакомы друг с другом»8. Руперт, владелец издания The Times, которое Стивен Гловер, и далеко не он один, называет не иначе как «газетой The Establishment», считает, что истеблишмент затрудняет социальную подвижность и готов вести ожесточенную борьбу за сохранение своих привилегий. На вершине пирамиды истеблишмента находится королевская семья, многих членов которой Мердок зачастую характеризует фразой «бесполезные люди», а основание пирамиды поддерживается силами почтительных приспешников. Руперт, приглашенный выступить на праздновании 750-й годовщины основания Университетского колледжа в Оксфорде, участников которого вряд ли можно назвать сборищем радикалов, стремящихся «оккупировать» Шелдонский театр[7], описывает преимущества технологической революции в мире коммуникаций такими словами:

Вам не нужно предъявлять выписку из банка или блестящую родословную, чтобы принять участие в групповом чате в интернете. Вам не нужно быть богатым, чтобы отправить электронное письмо на другой конец света. Благодаря современным технологиям… вам не нужно быть членом элиты, чтобы получить высшее образование со всеми вытекающими преимуществами – будь то материальные или нематериальные блага.

В этом смысле Руперт в немалой степени напоминает всех моих еврейских друзей, ставших успешными в профессиональных и деловых кругах Нью-Йорка, несмотря на (а мне кажется даже, что и благодаря) усилия «истеблишмента», направленные на то, чтобы удержать нас на своем месте. Но каким бы ни был наш успех, он не может повлиять на то, что мы по-прежнему считаем себя аутсайдерами, пусть даже многие клубы и жилые здания, закрытые для нас прежде, уже сегодня официально, а в некоторых случаях и фактически, сняли свои ограничения. Что касается Руперта, то поначалу персоной нон-грата его считал австралийский истеблишмент. Причина была в том, что критика его отца в адрес Дарданелльской операции[8] не являлась приятной для членов правительства и вооруженных сил. Затем и мир британского истеблишмента, в свою очередь, не принял австралийского чужака, в том числе по той причине, что он издавал фривольный The Sun. В обвинительный список, выдвинутый истеблишментом против Руперта, следует добавить его репутацию как республиканца, подавляющего свои антимонархические взгляды в знак уважения к матери и ее памяти, целенаправленно выпускающего медиапродукцию, рассчитанную на тех, кто не относится к истеблишменту. Сюда входят мужчины и (согласно Руперту) женщины, которые не видят ничего плохого в том, чтобы развлекаться, рассматривая полуобнаженных девиц на страницах The Sun, пока их не перестали публиковать, зрители, которые предпочитают смотреть спортивные трансляции, а не оперные постановки, и семьи, которые выбирают популярные фильмы, а не какие-то развивающие лекции, а также люди, получающие удовольствие, читая острые политические комментарии в колонках The Sun. Ко мне периодически обращались с просьбой дать стандартный комментарий на 600 слов, и требования к содержанию подобных политических комментариев и освещению ситуации в Америке были очень высокими.

Неважно, что «девушки с третьей страницы» исчезли из публикаций, а Руперт не был тем человеком, который впервые представил их публике. Эта рубрика, жизнь которой закончилась несколько лет назад, была изобретением Ларри Лэмба, первого редактора The Sun. На тот момент, когда фотографии впервые вышли в печать, Руперт находился в Австралии, и, по его словам, он был «шокирован в той же степени, что и все остальные», хотя позднее именно он дал название явлению, ставшему общенациональной повесткой: «культ юности и свежести»9. Мать Руперта, безусловно, не одобряла эту, как, впрочем, и остальные характеристики таблоидов. В популярном телевизионном интервью она сетовала, что колумнисты издания в погоне за слухами вмешивались в частную жизнь королевской семьи, знаменитостей и всех остальных, кому довелось оказаться на страницах таблоидов Мердока. Критикам, противопоставляющие Руперту комментарии его собственной матери, с усмешкой говорилось: «Она не наш тип читателя». И неважно, что выбор «высококультурных» программ, который предлагает Sky Television Мердока, среди которых, например, будут трансляции опер, куда шире, чем выбор, когда-либо предлагавшийся излюбленным каналом истеблишмента ВВС. В глазах элит вы можете только быть либо своим, либо чужим, а Руперт, как по собственному выбору, так и по выбору элит, безо всяких сомнений был чужим, даже несмотря на то, что по стандартным показателям – богатство, власть и влияние – он определенно должен был стать своим. В Америке же старый истеблишмент вполне справедливо рассматривает Fox News Channel Мердока как угрозу потери контроля над политической повесткой и консенсусом. Его издание New York Post видится им как покушение на их представления о благопристойности. Дома в Сиднее, Лондоне, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе и в других городах мира с перелетами на частном самолете, собственная великолепная яхта и другие атрибуты несметных богатств не изменят взглядов Руперта. Он видит себя как аутсайдера, противостоящего, а временами поруганного «теми», кого он считает препятствием на пути экономического роста с их праздностью, отвращением к инновациям и продвижению по служебной лестнице за счет снобизма и нелюбви к «новым деньгам». Для сына пастора, насквозь пропитанного требовательной трудовой этикой, все это идеальным образом сочетается с материальным успехом и одновременным сохранением прежних взглядов, особенно если речь идет об урожденном в Австралии магнате, воспитанном в «неофициальной культуре, пронизанной… враждебностью к классовому устройству страны и к снобизму. В итоге австралийская культура… воспевала простого гражданина, противостоящего элите»10.

Вряд ли можно сомневаться в том, что культура бизнеса Мердока имеет глубокие австралийские корни. Руперт описывает ее так: «Наша австралийская компания… всегда будет культурным сердцем всего, чем мы являемся, – смелость, предприимчивость, трудолюбие, а также особая преданность и коллегиальность во всем, чем бы мы ни занимались»11. Его старший сын Лаклан повторил эту мысль годами позже: «Австралийское влияние пропитывает нашу семью даже в Штатах… Должен сказать, что я испытываю глубочайшую любовь к обеим странам, и принадлежность к ним является неотъемлемой частью моей самоидентификации»12. Его отец при этом добавил: «Я полностью разделяю чувства своего сына»13.

Гордость Мердоков за свое австралийское наследие существует вопреки непрерывной битве, которую вел сэр Кит Мердок[9] с истеблишментом, отстаивая свое решение предать огласке бессмысленную резню австралийских солдат в Дарданеллах. Будучи молодым репортером, Кит игнорировал военную цензуру в своих репортажах о Дарданелльской операции времен Первой мировой войны, когда попытка союзников выбить Турцию из военных действий путем захвата контроля над Дарданеллами и оккупации Константинополя (современного Стамбула) претерпела неудачу. Кит Мердок написал текст, который впоследствии стал знаменитым Дарданелльским письмом, где ярко и в мельчайших подробностях он описывает, насколько неумело руководили кампанией британские офицеры, выбранные на свою роль по принципу социального происхождения. Он указывает на слабый моральный дух, царивший в войсках, и на бессмысленные потери молодых жизней^14. Кит передал письмо австралийскому премьер-министру и британскому министру вооружений Дэвиду Ллойд Джорджу, который, в свою очередь, передал его премьер-министру Герберту Асквиту. Поступок Кита был нарушением подписанного соглашения о «недопустимости попыток передачи информации по любым каналам и любыми средствами, кроме официально санкционированных… главным армейским цензором». Результатом стало увольнение генерала сэра Яна Гамильтона с поста командующего средиземноморскими экспедиционными силами союзников, отстранение Уинстона Черчилля от Адмиралтейства и вскоре после этого вывод из Дарданелл австралийских и других союзных войск, но к тому времени общее число убитых и раненых достигло 142 тыс. человек, в том числе и 28 тыс. человек в австралийских войсках.

Из 44 тыс. убитых 8,7 тыс. были австралийскими подданными^15, и это при том, что общее количество населения страны на тот момент составляло всего лишь 5 млн. Потери Великобритании с численностью населения, практически в десять раз превосходившей австралийское, лишь втрое превосходили потери Австралии. Австралийские показатели по убитым и раненым, ставшие результатом бездарного управления, служили для Руперта доказательством того, что его отец совершил верный поступок и критика в его адрес была несправедливой. Около 66 лет после публикации письма отца Руперт спонсировал «Дарданеллы» – художественный фильм, в котором действие происходило на поле битвы войск АНЗАК и служило наглядной иллюстрацией бесперспективности всей кампании. Фильм был удостоен награды как «лучший фильм» и получил множество других наград Австралийского института кино. Семейные узы Мердоков крепки и обширны.

Руперт считает себя не только аутсайдером, но и революционером. Будучи студентом, он хранил в своих оксфордских комнатах бюст Ленина, а это были «одни из лучших комнат в колледже, в частности комната Де Куинси»16. Он объясняет свое поведение словами: «Я был молод, у меня были и другие безрассудные идеи»17. Догадываюсь, что этот эпизод объясняется не только юношеской невинностью студента, но его цель заключалась также и в том, чтобы немного позлить британский истеблишмент.

В список инсайдеров истеблишмента входит число серьезных врагов – их я опишу в терминах, которые, как мне кажется, как нельзя лучше передают отношение Руперта. Прежде всего это рабочие профсоюзы и их сопротивление технологическому прогрессу и разумной кадровой политике. Ранее он вступал в схватку с профсоюзами в Австралии, затем сумел привлечь их на свою сторону в Британии, и они поддержали его в покупке изданий The Sun и News of the World как наилучшей альтернативы его ближайшему сопернику Роберту Максвеллу, а позднее он в определенном смысле уничтожил их «в битве при Уоппинге». Если вы были лидером профсоюза печати и смежных областей или даже просто членом профсоюза и имели возможность наблюдать за тем, как Мердок вступил в борьбу с печатными союзами в Британии и разгромил их, то в ваших глазах он предстанет не иначе как воплощением зла. Вероятно, у Руперта не прибавилось друзей в Британии и после того, как в интервью одному американскому репортеру он сравнил рабочую этику в Австралии и в Британии: «Когда в 1968 году я приехал в Британию, то с удивлением обнаружил, что тех, кто находится на вершине социальной пирамиды, чертовски сложно заставить полноценно работать хотя бы в течение дня. Как австралиец я всего лишь должен был работать от восьми до десяти часов в день, по 48 недель в год, чтобы получить все, что мне было нужно»18. Его победа в эпической битве при Уоппинге, когда угроза насилия вынудила его окружить уоппингскую печатную фабрику рядами колючей проволоки, а Маргарет Тэтчер обеспечила его необходимым уровнем полицейской защиты, перевела всю индустрию в новую эру компьютерных технологий. Это происходило под бесшумные аплодисменты владельцев конкурентных газет, затаившихся в своих конференц-залах, в то время как Руперт выполнял всю тяжелую работу по переводу индустрии в век современных технологий. И если бы не стремление Мердока вмешаться в работу профсоюзов, британская газетная индустрия, скорее всего, сегодня оказалась бы на свалке истории вместе с другими когда-то великими промышленными отраслями Британии. И отчасти это произошло бы от бессилия руководства перед сопротивлением профсоюзов современным технологиям.

Однажды утром, отправляясь в город, расположенный в пяти милях от нас, я сказал Мердоку, что собираюсь купить газету. Однако я не хотел брать его с собой, поскольку он мог совершить покупку в буквальном смысле и в итоге стать владельцем издания в небольшом городке.

Вторым в списке Руперта значится компания BBC, существующая на средства, которые она называет лицензионными сборами, однако критики компании считают их, по сути, налогом, собираемым даже с тех, кто не смотрит канал ВВС. Одновременно с этим компания управляется элитами и призвана служить им же. По утверждению Руперта, the «Beeb»[10] и ее сторонники уверены, что «людям нельзя доверять самостоятельный выбор телепродукции»19, и «всегда считали, что выбор компании является синонимом качества – точка зрения, между прочим, присущая любому руководящему классу»20. Телеканал Мердока Sky (позднее BSkyB) успешно продвигал технологию, благодаря которой стала возможной многоканальная круглосуточная телетрансляция новостей, спортивных событий, фильмов и других программных жанров, которые не были доступны на каналах ВВС. И не случайно это привело к уменьшению доли рынка ВВС, ставя под вопрос легальность налога, взимаемого со всех владельцев телеприемников в поддержку программ, охватывающих всего лишь треть рынка. Позиция Мердока против ВВС является результатом комбинации видения собственной роли как защитника масс, стремящихся к широкому доступу к программам, и разочарования, вызванного неизбежностью конкуренции с организацией, имевшей гарантированную прибыль безотносительно к рейтингам просмотра. Его точку зрения разделяют далеко не все консерваторы или экономисты – многие из них указывают на то, что так называемое повышение культурного уровня усилиями ВВС приносит пользу всему обществу в целом, аналогично тому, как бездетные пары получают пользу от системы образования, выпускающей образованных и хорошо развитых взрослых, которые среди прочего были и информированными избирателями. В это верила и сама компания.

Более аморфным набором врагов были либералы, которые пытались вытеснить соперников, представляя свою левоцентристскую точку зрения как общественный консенсус, а не как одну из множества конкурирующих политических философий. Менеджеры телевизионных компаний, преобладавших на информационном рынке в Америке до момента успешного запуска Fox News, не могли и представить, что столь откровенно консервативный канал новостей привлечет миллионы зрителей и займет ведущую роль в сегменте кабельного вещания. Чарльз Краутхаммер, обозреватель Washington Post и обладатель Пулитцеровской премии, вскоре после того, как Руперт запустил кабельный новостной канал Fox, отметил: «Руперт нашел свою нишу на рынке теленовостей – и в этой нише находится половина населения Америки»[11].

Да, это было правдой, и теперь многие руководители СМИ оказались в роли Буча Кэссиди[12], который в одной из серий фильма 1969 года спросил у своих настойчивых преследователей, пытавшихся его прикончить: «Кто все эти парни?» «Эти парни» были забытой аудиторией «средней Америки». Чтобы оказывать им свои услуги, Мердоку пришлось преодолеть сопротивление Time Warner в попытке защитить круглосуточный новостной канал CNN. Компания отказала каналу Fox в доступе к своей ключевой монопольной кабельной системе Нью-Йорка, а следовательно, и к рекламным агентствам, которые распределяют «расходы» своих клиентов. Это препятствие с самого начала было пройдено благодаря успешной антимонопольной борьбе Fox, в которой я лично участвовал, оказывая помощь юристам News. Канал Fox News изначально позиционировал себя как «справедливый и сбалансированный», хотя его гениальный основатель, покойный Роджер Эйлз, в минуты откровенности признавал, что более точным описанием было бы «справедливый и балансирующий»21. Канал не стремился к сбалансированным программам в сетке Fox News, но его цель заключалась в создании баланса в общей новостной среде американского вещания. В пост-эйлзовскую эпоху слоган «справедливый и сбалансированный» был заменен на «Самый популярный. Самый правдивый» (Most Watched. Most Trusted)22 – заявление, которое вряд ли удостоится аплодисментов со стороны либеральных конкурентов. Последним пришлось с сожалением признать свою неспособность вовремя увидеть, что между побережьями, на которых они обитают, лежит обширная американская глубинка – они называют ее «территория перелета». Эта глубинка патриотична, верит в Бога и в конституционное право на владение оружием и вовсе не считает, что социальная повестка либерального истеблишмента лежит в области национальных интересов.

Кроме того, есть элиты медиаиндустрии – поставщики контента, рецензенты, руководители трех олигопольных сетей и сотрудники регулирующих органов, которые приравнивают популярность программы к вульгарности и уверены в том, что сами знают, что будет лучше для телезрителей. С их точки зрения, «Симпсоны», мультсериал для взрослых, и «Американский Идол», программа в жанре реалити, показывающая непрофессиональных артистов, были обращены к аудитории с самыми низкими и неприхотливыми вкусами.

По описанию телеобозревателя Брайана Лоури в журнале Variety, который вполне можно назвать голосом развлекательной индустрии: «Руп «зачастую» вел телевидение по пути неоднозначных стандартов и сомнительного вкуса… Его программы ужесточили общенациональную дискуссию… Fox определенно возглавил гонку в направлении ко дну по нескольким фронтам… Fox News выступал в качестве… особой разъединяющей силы»23. Хуже того, Руперт и Барри Диллер, на тот момент генеральный директор Fox, не прислушались ни к одному совету и поставили «Симпсонов», мультфильм в жанре, находившемся тогда еще в зачаточном состоянии, против «Шоу Косби», пользовавшегося массовой популярностью, в прайм-тайм. Таким образом, впервые за шесть лет кто-то решился бросить серьезный вызов семейному шоу Билла Косби, «одному из самый популярных ситкомов в истории телевидения»24. Эксцентричные герои «Симпсонов» быстро завоевали звание «любимой американской семейки»25 и надолго пережили «Шоу Косби». Вытеснение традиционно любимой зрителями программы «Шоу Косби» телепродуктом, который кто-то мог посчитать нефункциональным – Симпсонами и их друзьями, – не обрадовало истеблишмент. Один специалист в области здравоохранения отметил, что Симпсоны курили в кадре 795 раз за 18 сезонов проката. Хуже того, в «негативном контексте» и как угроза здоровью курение изображалось всего лишь в 35 % случаев^26.

В этом далеко не полном списке врагов у нас также будут и «снобы», подгруппа истеблишмента. Описывая множество предложений Мердока, они употребляют термин «низкопробный», а не «популярный», и насмехаются над таблоидной журналистикой, печатью и вещанием. Больше всего достается New York Post и Fox News в США, а в Британии – таблоиду The Sun. В свое время активной критике подвергалась уже несуществующая газета News of the World. Критикуется и множество других предложений различных телевизионных холдингов Мердока по всему миру. Эта категория врагов считает оскорбительной публикацию сплетен и слухов, а также «страницы шесть» с разоблачениями слабостей американского высшего общества и знаменитостей, жаждущих попасть на обложку этого журнала до тех пор, пока они об этом не пожалеют. Они обижаются на The Sun – «месиво из сексуального возбуждения, морального осуждения и политической агрессии»27. Руперт верит или говорит, что верит, в то, что многие из насмешников The Sun и сами тайком почитывают его, спрятав таблоид между страницами The Times.

Аналитики Уолл-стрит и инвестиционные банкиры занимают особое место в списке врагов Руперта, или, по крайней мере, являются теми, с кем нужно держать ухо востро, если и придется иметь с ними дело. «Песни сирены»28 в исполнении специалистов по моделированию, счетоводов и инвестиционных банкиров заманили его на путь, чуть было не приведший к полному краху компании, когда он финансировал выход Sky на британский телерынок с долгосрочными займами, о чем подробно рассказывается в Главе 6, а затем они вынудили его продать некоторые из активов, чтобы выполнить обязательства по займам. Более того, инвестиционные аналитики не понимают, что успешный бизнес основан на долгосрочных перспективах, что любой человек, покупающий акции News, знает, что вкладывает деньги в компанию под контролем Мердока, обеспечиваемым правом голоса, закрепленным за его акциями. Как и осведомлен он о намерении Руперта передать это право своим детям, а это указывает на долгосрочные планы по выстраиванию медиаимперии. Если и существует риск, что временами он будет действовать в погоне за вышеназванной целью, отодвинув на задний план интересы акционеров, то этот риск предается широкой огласке.

В конце концов, у нас есть государственные структуры или, по крайней мере, многие из них. Избыточное налогообложение и чрезмерное правительственное регулирование, ведущее к созданию государств-иждивенцев, неспособных выполнять свои обещания и сдерживающих экономический рост, представляют собой особую цель. Политики, такие как Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган, обещающие снизить уровень вмешательства государства, находятся совсем в другом списке – они среди тех немногих, кто достоин особой поддержки.

Все участники грозного списка врагов находятся на стороне «противников», которым противостоит сам Руперт и его News Corp. Среди «них» нет недостатка в тех, кто может стать «нашей» очередной мишенью, и чем сильнее они выражают свое возмущение, тем громче звучит довольный смех в столовых руководства News.

Революционеров не приведет в восторг ни один укоренившийся бизнес, особенно если это компании с определенно успешным опытом креативных разрушений, такие как Uber, Amazon, Facebook, Google, и другие игроки под предводительством Европейской комиссии.

Для некоторых из компаний-разрушителей, особенно для компании Google, корпорация News – это еще один укоренившийся бизнес, живущий за счет устаревшей технологии, которая требует вырубки деревьев с последующим нанесением чернил на полученный из них материал. И кто-то может увидеть определенную долю лицемерия в призывах Руперта и его партнеров к правительственным запретам в отношении того, что видится им как воровство контента у News и ей подобных с целью дальнейшего использования его в поисковиках Google – компании, ставшей для них значимым и успешным конкурентом в области рекламы. Как в Британии, так и в США газеты стремятся договариваться между собой и объединять усилия по борьбе с Google и Facebook. В News их называют не иначе как «цифровой дуополией[13]»29. И совсем неясно, смогут ли американские издания получить антимонопольные послабления, тем более что администрация Трампа не питает любви к печатным СМИ. Не стоит забывать о том, как газета New York Post, руководствуясь тем, что Мердок продолжал поддерживать Трампа, озаглавила свою статью о встрече сына президента с представителями Кремля не иначе как «Дональд Трамп Младший – идиот»30.

Эти общие цели, эти «они», безусловно, включают в себя и несколько более конкретных организаций, среди которых издание The New York Times – цель, которую Руперт надеялся полностью уничтожить, используя свою газету Wall Street Journal как оружие. План заключался в расширении охвата аудитории The Wall Street Journal так, чтобы она могла заменить собой ведущую американскую газету и голос либерального истеблишмента. Чтобы достичь этой цели, Мердок изначально увеличил охват и глубину освещения мировых новостей газетой The Wall Street Journal, выходя за рамки финансовой сферы и одновременно сохраняя ее ведущую роль как хроникера событий в мире финансов. Согласно данным Pew Research Center, с приходом Мердока освещение бизнес-новостей на главной странице The Wall Street Journal, составлявшее 29,8 % газетных полос без рекламы до покупки издания Рупертом, упало до 19,5 % к 2011 году, в то время как освещение американских и неамериканских международных новостей возросло с 26,3 до 29,1 % соответственно. Место, отведенное на правительственные новости на первой полосе, выросло с 2,9 до 8,1 % от общего объема газетных полос. «В целом… когда речь заходит об объеме освещения главных событий, то факты говорят, что с тех пор, как Мердок купил издание, конкуренция между Times и Journal существенно возросла»31.

К несчастью для его планов, даже существенно улучшенная и расширенная газета Wall Street Journal не смогла препятствовать оттоку рекламодателей в другие СМИ, что привело к значительному уменьшению размеров и тиража издания. И неясно, представляет ли текущая версия The Wall Street Journal такую же угрозу убыточному New York Times, какая возникла вскоре после того, как Руперт купил ее и расширил, хотя современное красочное издание Journal с увеличенным охватом освещения событий в мире искусств, спорта и развлечений по-прежнему служит лучшей альтернативой The New York Times, чем когда-то в прошлом, до появления Мердока.

Существуют две причины, не оставляющие сомнений в том, что Руперт будет и впредь упорствовать в борьбе против The New York Times. Во-первых, в подобных вопросах он всегда рассматривает долгосрочную перспективу. Во-вторых, его стремление вытеснить The New York Times с рынка не имеет ничего общего с традиционной издательской войной за тиражи. Это еще одна борьба, которую «мы» ведем против «них», против тех, кто высмеивал Мердока и его покупку New York Post и иронизировал, когда тот приобрел The Wall Street Journal.

Прошло уже более сорока лет с того дня в ноябре 1976 года, когда Мердок вошел в довольно безвкусно оформленный офис своего недавнего приобретения New York Post, расположенный неподалеку от знаменитого дурно пахнущего Фултонского рыбного рынка. В тот день подтвердились его подозрения в том, что истеблишмент относится к нему с пренебрежением, отчасти по причине выхода журнала National Star в 1974 году и покупки National Enquirer, бульварного таблоида (оба они впоследствии были проданы), а отчасти по причине использования бульварных заголовков для увеличения продаж двух небольших широкополосных газет в техасском Сан Антонио. «ПЧЕЛЫ-УБИЙЦЫ НАПРАВЛЯЮТСЯ НА СЕВЕР» – один из самых популярных заголовков статьи, говорящей о том, что «вид пчел, укус которых считается потенциально смертельным… был замечен где-то в Южной Америке, где пчелы занимались своими обычными пчелиными делами»32.

The New York Times считала подобные выходки недопустимыми. В одной из колонок издания, посвященной The Sun, говорилось: «The Sun можно считать газетой только в том смысле, что она поступает в продажу каждое утро, кроме воскресенья, и издается на газетной бумаге. Однако редакторы других газет вряд ли назовут новостями то, что печатается на ее полосах»33. Руководитель New York Times, отвечая на вопрос, не беспокоит ли его появление на нью-йоркском газетном рынке нового агрессивного конкурента, издания Post, пренебрежительно хмыкнул: «Мы не рассматриваем продажу Post как угрозу… Нас это нисколько не тревожит. Это похоже на то, как если бы Карнеги Холл смотрел на заново отстроенный танцевальный зал чуть ниже по улице, задаваясь вопросом, не потеряет ли он из-за него своих покровителей»34. Перенесемся на три десятилетия вперед. New York Times, издание Артура Сульцбергера, выпустило редакционную статью ровно через день после того, как Мердок купил The Wall Street Journal, обвинив Руперта во вмешательстве в политику (лондонского) Times и в раболепстве перед Китаем. Руперт в ответ незамедлительно выпустил в публичное пространство письмо «дорогому Артуру», начинавшееся словами «Рад был встретиться с тобой прошлым вечером…». За этим обращением следовало опровержение всех выдвинутых обвинений и вывод – «начнем же эту битву»35.

Если у меня и были хоть малейшие сомнения относительно того, какие силы заставили Руперта купить The Wall Street Journal, все они могли быть развеяны за несколько наших бесед по мере того, как битва за покупку Journal подошла к своему завершению. Он определенно был более чем раздосадован, поскольку его посчитали неподходящим претендентом для покупки издания, оказавшегося на грани финансовой катастрофы по причине беспечного управления аристократическими представителями истеблишмента, семьей Бэнкрофтов. Такое проявление снобизма, несомненно, напомнило Руперту о том далеком дне, когда в 1981-м ему пришлось пройти собеседование на «пригодность» для покупки The Times. Это собеседование заставило его буквально трястись от гнева и безоговорочно указывало то, что он испытывал чувство, которое впоследствии один из его интервьюеров описывал как «неприкрытая ненависть к элите, уютному истеблишменту, картелям и, словами Руперта, к «сдавленному английскому акценту»36.

В поле зрения Мердока и его команды также находятся спортивный канал ESPN, на 80 % принадлежащий Walt Disney Company и на 20 % – Hearst Corporation, а также круглосуточный новостной бизнес-канал CNBC. Оба канала представляют собой своеобразные мишени, и мне довелось видеть, как Руперт прицеливался к ним. Это были компании с основной долей на рынке, вот уже долгое время не имеющие конкурентов. Благодаря этому они становятся тем, что Джеми Горовиц, президент Fox Sports National Networks (до тех пор, пока он не был уволен в результате еще одного расследования юридической фирмы по обвинению в сексуальных домогательствах, которые сам Горовиц категорически отрицает)37, назвал «большими ставками… против традиционных новостных и информационных трансляций»38. И Руперт намеревается выиграть эти ставки тем же способом, которым канал Fox News в свое время одержал победу над CNN: проявляя терпение, перекупая программы и проводя правоориентированное контрпрограммирование[14], а в случае спортивных соревнований, обращаясь к более консервативной аудитории, чем аудитория либеральных вещателей ESPN, с восторгом встречавших политические жесты спортивных звезд, отказывавшихся встать во время исполнения национального гимна.

Борьба с ESPN (национальные спортивные сети Fox остаются у Мердока) оказалась сложнее борьбы с CNBC. Последние специализируются на круглосуточном вещании новостей из мира бизнеса, подобно Fox Business, и обе компании являются конкурентами на растущем рынке. Ситуация на рынке спортивных трансляций принципиально иная. Этот рынок сталкивается с технологическими переменами, благодаря которым зрители массово покидают кабельные каналы, в то время как количество спортивных программ увеличивается куда быстрее, чем бюджеты рекламодателей, оказывая давление на стоимость рекламы^39. Действительно, в индустрии поговаривают о «перенасыщении» футбольными трансляциями, которые служат одним из ключевых факторов привлекательности для футбольных фанатов^40. Оба канала, Fox Sports и ESPN, отчаянно нуждаются в подписчиках^41 и меняют свои программные планы в надежде вернуться к модели роста^42. ESPN остается безоговорочным лидером в рейтингах, однако каналу Fox Sports удалось закрепиться на рынке и обогнать все кабельные каналы, что произошло 13 июня 2017 года, когда его трансляции объявления состава пилотов гонки NASCAR, отборочного турнира чемпионата мира по футболу между США и Мексикой и гонки на ускорение привлекли аудиторию, в среднем 1,2 млн зрителей^43. И в силу регионального уклона Fox в сравнении с общенациональным перечнем спортивных событий ESPN: «Fox Sports (мог бы) занять лучшую позицию при расширении прав на телевещание: региональный канал, такой как FOX Sports Detroit, может обеспечить освещение всех городских бейсбольных, хоккейных, баскетбольных матчей и большую часть американских футбольных матчей, при этом региональная подписка будет куда дешевле, чем общенациональная подписка ESPN»44.

Несмотря на технологическую и другие проблемы, спорт остается привлекательным развлекательным продуктом. От большинства телепродуктов его отличает то, что финал спортивных событий неизвестен, а это затрудняет запись с последующей перемоткой рекламных пауз, поскольку результаты поединков немедленно сообщаются в новостных СМИ любого вида, и нельзя остаться в стороне. По справедливости следует сказать, что ESPN, по-прежнему сохраняющий лидерство в рейтингах, на сегодняшний день обзавелся серьезным конкурентом – FS1 лидирует во всех сетях, имея девять спортивных «Эмми»45, – учитывая, что выбор передач для поклонников спорта значительно расширился, а благодаря услугам стримеров потребители, не испытывающие интереса к спорту, могут не подписываться на пакеты с высокой стоимостью, обусловленной необходимостью платить кабельным компаниям, которые, в свою очередь, обязаны оплачивать права на спортивные трансляции.

Что касается бизнес-каналов Мердока, то критики, в том числе и автор этой книги, считали, что Fox недостаточно хорошо понимал этот рынок, а поэтому не имел шансов добиться успеха в привлечении зрителей канала CNBC и тем более заменить его собой. Сам Руперт категорически отрицал эту точку зрения, о чем он и говорил мне в довольно резкой манере. Выход в эфир виделся ему как лучший способ понять, что представлял собой рынок новостей из мира бизнеса, и оценить свои силы в борьбе с бизнес-моделью CNBC, обращенной к элитам, состоятельным зрителям.

Это напомнило мне тот момент, когда он, находясь в своем офисе, решил взять на работу Билла Кристола для запуска The Weekly Standard, чтобы поскорее разместить первый выпуск журнала на газетных стендах, не утруждая себя проведением теста с участием фокус-групп. И еще один момент, когда мы встретились в моих лондонских апартаментах и он сказал, что решил вывести Sky в эфир всего лишь через пару месяцев после запланированного запуска сателлита. В обоих случаях он добавлял: «Мы все поправим по ходу дела». Этот принцип сработал, когда Руперт запустил первую национальную газету в Австралии, заручился банковским финансированием и нашел рекламодателей, а также наладил сеть дистрибьюции и организовал печать, уложившись всего лишь в четыре месяца. Ранние выпуски были ужасными, но он все исправил по ходу дела, а полученный опыт годами позже сослужил ему хорошую службу^46. Азартные игры с большими ставками, как показывает опыт, служат источником богатого опыта. Они представляют собой непременный компонент Метода Мердока, позволяют руководителям учиться в действии и поддерживают адреналин на достаточном уровне.

В случае Fox’s Business Network (FBN) эта тактика оказалась оправданной. В марте 2017 года в течение рекордных шести месяцев подряд FBN опережала CNBC по количеству ежедневных просмотров по будням, согласно исследовательским данным Nielsen Media Research. Она опередила CNBC на 19 % по количеству зрителей в будние дни и практически победила в борьбе за столь желанную для рекламодателей аудиторию в возрасте от 25 до 54, достигнув наивысших показателей по ежеквартальным рейтингам, в то время как рейтинги CNBC были на втором месте среди самых низких квартальных показателей в данной возрастной категории^47. «FBN также стал основным каналом, освещающим последние финансовые новости», опередив CNBC в тот момент, когда средние показатели Dow Jones[15] побили рекордные 20 000, и повторив свой успех, когда показатели индекса перешли отметку в 21 000, и в момент освещения хода голосования за Брексит в прайм-тайм. «Справедливо задаться вопросом, сможет ли стратегия CNBC, нацеленная на финансово благополучных зрителей в старые добрые финансовые времена, оставаться по-прежнему успешной моделью в современном, меняющемся пейзаже»48. И все же следует кое-что сказать и о стратегии CNBC. Примерно 17 млн зрителей с доходом, превышающим 100 тыс. долларов США, смотрели канал CNBC в течение семидневного периода, что примерно вдвое превышало аналогичные показатели среди финансово благополучных зрителей Fox. Более того, ежегодная прибыль CNBC в размере 735 млн долларов с легкостью превзошла прибыль Fox, составившую 260 млн^49. Мердок, который, как всегда, руководствовался долгосрочной перспективой (что необычно для человека, столь нетерпеливого в других вещах), отдает себе отчет в том, что CNBC существует вот уже двадцать восемь лет, в то время как FBN возник лишь десять лет назад: на кону по-прежнему стоят огромные суммы.

Спортивные и деловые новости – это всего лишь две из множества областей, в которых Мердок нацеливается на борьбу с укоренившимся на рынке конкурентом или на границы традиционной культуры. Ведь стратегия News выстраивается на том, чтобы без промаха бить по истеблишменту и стражам современных культурных стандартов. Все, кто когда-либо встречался мне в его компании, видят себя одновременно и представителями масс, игнорируемых традиционными СМИ, и флибустьерами, заводилами, несчастным случаем, который вот-вот произойдет с конкурентами News. Как однажды сказал Мердок группе журналистов: «Если рынок не растет, вы должны откусывать кусок от чужого пирога»50. Когда, во время частной встречи с директорами Мердока, я охарактеризовал компанию как корабль флибустьеров, который никогда не сможет комфортно ходить в составе флота Ее Величества, мои слова не встретили никаких возражений среди представителей аудитории.

На одном из корпоративных выездов нам с Рупертом выделили соседние трейлеры, чтобы мы могли использовать их как офисы для проведения встреч – этакий голливудский флер, совпадавший с мнением Руперта, считавшего, что мне понадобится рабочее место на случай необходимости выполнять какие-либо другие обязанности по ходу встреч. Я увиделся с ним в один из перерывов, чтобы обсудить темы, которые я предлагал ему затронуть в своем выступлении, но он отклонил все мои предложения. По его словам, вместо всего этого он хотел бы, чтобы его многочисленные директора и создатели контента, недавно примкнувшие к быстрорастущей команде News, поняли принципы культуры компании, ее отношение к элитам и истеблишменту и суть ее успеха, которая заключалась в том, что он никогда не принимал «королевских шиллингов» и не искал одобрения среди тех, в чьих руках находилась власть. Он также хотел, чтобы они поняли, насколько захватывающей была работа в сфере новостей и развлечений, и почувствовали необходимость рисковать. Мне вспоминается лирический призыв Стивена Сондхайма[16]: «Сражайтесь с ветряной мельницей, и если вы проиграете, то вы проиграете», а позже и слова самого Руперта на поминальной службе по его матери: «Она учила нас тому, что ошибаться – это нормально»51. По его словам, члены аудитории должны были осознать, насколько им повезло оказаться в избранной ими профессии, и более того, в самой News Corp, где они могли бы процветать в атмосфере преданного служения и азарта.

Отвергнув множество вариантов выступления, Руперт наконец поделился сформулированной идеей со своими директорами.

После смерти моего отца, когда я по-прежнему учился в колледже, представители оппозиционной газеты, владевшей 80 % рынка, пришли к моей матери и, изображая фальшивую дружбу, предложили купить нас со скидкой. Они заявили, что их правление решило выпустить новое конкурирующее издание Sunday, которое уничтожит нашу единственную прибыльную деятельность. Моей матери дали чудесную возможность продать половину компании за менее чем 300 тыс. долларов – и это была контрольная доля компании, стоимость которой сегодня превышает 30 млрд. Она была мудрой женщиной… и настояла на том, чтобы ей дали отсрочку, чтобы она могла посоветоваться со мной прежде, чем дать свой ответ. Моим ответом было то, что нельзя охарактеризовать иначе, чем крайне грубое высказывание. Тогда я совершил поступок, который, как мне кажется, задал тон всей нашей компании – тон, который мы сохраняем и по сей день и который сохранится годы спустя: я нарушил правила истеблишмента и опубликовал предложения наших оппонентов на главной странице газеты с заголовком «Торги за монополию прессы». И я проиллюстрировал статью фотографией конфиденциального письма, адресованного моей матери. Это уничтожило любые мои шансы на то, чтобы когда-либо оказаться среди приглашенных в лучшие клубы Аделаиды. И это послужило причиной для другого прецедента, которым мы руководствуемся и по сей день: игнорировать элиту, которая предлагает клубное членство в обмен на согласие с укоренившимся положением вещей (курсивом выделены фразы, на которые Руперт делал акцент во время устного выступления)52.

Именно эта война, которую ведет аутсайдер против истеблишмента, и стремление нарушить статус-кво заставляют Мердока идти вперед вместо того, чтобы, подобно своим куда более молодым коллегам, оттачивать технику игры в гольф. Именно этим объясняется его видение мира как «джунглей…» где за каждым деревом таится опасность: хищники, готовые к нападению, и некоторые с «обманчиво приятными на слух именами», такие как Микки-Маус и компьютерная мышка, но «оба они могут сожрать нас, и именно к этому они и стремятся». Однако мы вовсе не желаем быть съеденными, и уж тем более быть съеденными мышами»53. Руперт, безусловно, видит разницу между тем, чтобы оказаться «съеденным», и тем, чтобы положить себе в карман 66 млрд[17].

Важно помнить о том, что не бывает корпоративных культур без недостатков. Строгие иерархические культуры порой помогают избежать серьезных ошибок, способных поставить компанию на колени, но порой они препятствуют развитию инноваций и приводят к упущенным возможностям, как это было в компании Microsoft на тот момент, когда мобильные устройства начали конкурировать с настольными компьютерами. Свободный стиль управления может привести к дорогостоящему хаосу, когда каждый занимается «своими делами» в ущерб организации в целом, что, кажется, и происходило в компании Google вплоть до недавнего введения финансовой дисциплины и реструктуризации компании.

Метод Мердока нельзя охарактеризовать как строгий или свободный. Он по большей части основан на культуре «они против нас», однажды созданной Рупертом. Его преимущества отражены в финансовом успехе и в культурных победах News. Недостатки становятся отчетливо видимы в тот момент, когда сотрудники компании воспринимают принцип «они против нас» как фактическое отсутствие ограничений на нарушение общественных норм, а неуважение к обычаям истеблишмента превращается в нарушение закона.

Руперт – единственный человек, который действительно знает, где именно в пограничных случаях можно провести черту между ответственным и безответственным, между приемлемым и неприемлемым и тем, что он характеризует как «похабное и вульгарное». Не стоит полагать, что его директора находятся в полном неведении. Они руководствуются прецедентом. У них есть собственные знания в области своих рынков. У них есть опыт и в большинстве случаев здравый смысл. Но временами они все же отступают в попытке угадать, что бы сделал Руперт в тех условиях, в которых они оказались. Они обязаны догадаться, насколько применим к конкретным условиям общий запрет на агрессию, на выпады против истеблишмента, на выход за границы дозволенного так, чтобы одновременно не пересечь зачастую нечеткую грань между ответственным и безответственным. Они должны хорошо понимать, что вещи, считавшиеся неприемлемыми всего пару лет назад, уже сегодня могут стоять на пороге мейнстрима, и наоборот.

Необходимость играть в угадайку, возможно, является наиболее уязвимым местом в управленческом подходе Мердока. И хотя Руперт успешно сообщает о своих желаниях куда большему числу руководителей, крупных или малых, чем это могло бы представиться возможным в организации такого размера и географического охвата, как News, ситуации, требующие принятия решений без особых санкций Босса, по-прежнему неизбежны. Не меньшая сила компании основана на том, что Питер Чернин, президент и генеральный директор News Corp с 1996 по 2009 год, описывал своим коллегам как секрет успеха, который заключается в необходимости как можно больше походить на Руперта: «Мы должны помнить о том, что привело нас сюда: мы должны быть находчивыми и дерзкими. Вы же знаете рекламу «будь как Майк» (Майкл Джордан)? Мы должны быть как Руперт. Мы должны воплощать в себе воображение, мужество и взгляды, которые он представляет»5455. Нет ничего удивительного в том, что руководство News стремится вести себя «как Руперт», но, периодически задаваясь вопросом «А что бы сделал Руперт?», оно не всегда дает верный ответ. Кельвин Маккензи, в прошлом неукротимый редактор The Sun, позднее ставший руководителем Sky и бывший бессменным обозревателем The Sun вплоть до мая 2017 года, сумел удержаться на должности после того, как выпустил заголовок ‘It’s The Sun Wot Won It’[18], который был за гранью представления Руперта о допустимом уровне политической силы, на которую могла бы претендовать газета. Маккензи однажды в шутку сказал, что единственное самостоятельное решение директоров в Уоппинге заключалось в том, чтобы подбросить монетку и определить, кто именно будет звонить Руперту в Нью-Йорк за рекомендациями о дальнейших действиях^56. Однако во второй раз, неверно расценив допустимые пределы выхода за грани дозволенного, фаворит Мердока Маккензи был вынужден покинуть пост: он был уволен за заявление, которое пусть и непреднамеренно, но посчитали расистским^57.

Также не следует удивляться тому, что выбранные за свой беспощадный соревновательный дух, принявшие культуру противоборства, которая зачастую становится строительным материалом самой компании News, бойцы Мердока всегда совершают выбор в пользу наиболее агрессивного курса: репутация робкого человека не предполагает карьерных возможностей.

Я помню одну встречу, на которой обсуждалось наиболее эффективное распределение территорий между распространителями новостей британских газет корпорации News. Система разделения территорий между прибыльными дистрибьюторами на основе почтовых индексов показалась мне не лучшим решением как с экономической, так и с нормативной точки зрения. Собравшаяся группа ответила на мое возражение словами «именно этого и хочет Руперт». Такое утверждение показалось мне неправдоподобным, поэтому я спросил о нем Руперта на нашей следующей встрече. Ответом было: «Я сидел в комнате для переговоров, и мне было ужасно скучно, поэтому я сказал «разделяйте их по почтовым индексам», чтобы получить возможность поскорее оттуда уйти». Результатом этого решения стало возникновение местных дистрибьюторских монополий, которые в итоге побудили Антимонопольное управление Великобритании начать длительное расследование, заставившее News потратить миллионы долларов на подготовку ответов на запросы сотрудников регулирующих органов о данных и другой информации – стоимость, шедшая в противовес преимуществам Метода Мердока. Выступая на процессуальном действии по вопросу перекрестного продвижения, возглавляемого самим великим Джоном Сандлером, я описывал это явление так: «Компания, сотрудники которой стараются угадывать, какое именно решение понравится главной руководящей фигуре, не нуждается в подробном инструктаже главной руководящей фигуры»58.

В итоге существует немаловажный вопрос влияния конкретного теле- и киноматериала Fox на культуру страны. Как известно любому ученику Адама Смита, эффективное функционирование свободной рыночной системы, столь превозносимой Мердоком, зависит от лежащей в ее основе культуры уважения к закону, от цивилизованности и умения видеть разницу между противостоянием меньшинству, стремящемуся навязать свою систему ценностей обществу, руководствуясь желанием удерживать доминирующую позицию, и тем, что историк Гертруда Химмельфарб называет «огрублением» национальной культуры и «опошлением морали»59. Система управления, выстроенная вокруг понятия, согласно которому мы, аутсайдеры, должны считать плюсом каждый успешный выпад, оскорбляющий истеблишмент, рискует выйти за грани дозволенного. Одно дело – выпады в сторону элиты, обусловленные их собственной уверенностью в том, что именно они должны формировать вкусы и определять, что можно выпускать в газеты и на телеэкраны для менее значимых, чем они сами, людей. И совсем другое – верить, что хорошая политика медиакомпании заключается в том, чтобы предлагать аудитории любой контент, какой бы она ни пожелала увидеть или услышать и за который она готова платить свои деньги. С точки зрения экономистов, медиаиндустрия создает внешние эффекты – я еще вернусь к этому в Эпилоге. Влияние ее продукции выходит далеко за рамки воздействия на читателей или зрителей, которые предпочитают смотреть или читать то, что она производит. Эта индустрия задает тон, оказывающий влияние даже на тех, кто не покупает ее предложения напрямую. Ее представители обязаны хорошенько задуматься над тем, какие мнения генерирует их продукция. Когда Руперт заявил: «Я лично считаю, что любой, кто в рамках закона производит услугу, востребованную среди аудитории, и продает ее по доступной цене, производит публичную услугу»60, – он осторожно ввел принцип уважения к закону, но проигнорировал другой, который в иные времена он называл особой ответственностью медиакомпании в отношении правды и порядочности.

Вам не нужно предъявлять выписку из банка или блестящую родословную, чтобы принять участие в групповом чате в интернете. Вам не нужно быть богатым, чтобы отправить электронное письмо на другой конец света. Благодаря современным технологиям вам не нужно быть членом элиты, чтобы получить высшее образование со всеми вытекающими преимуществами.

В Америке Первая поправка к Конституции лимитирует правовые ограничения, налагаемые на транслируемый и публикуемый контент. Медиакомпании могут рассматривать это как разрешение на производство практически любого контента, пользующегося спросом среди покупателей. Но они могут видеть в нем и нелегкое бремя необходимости оставаться в рамках, не позволяющих производить уродливую культуру, которая, по словам Ирвина Кристола, выступавшего на собрании руководителей News, несовместима с существованием государственного устройства, способного функционировать в условиях демократии^61. Вопрос о том, способны ли жестокие фильмы, телепрограммы и видеоигры порождать насилие в реальной жизни, по-прежнему остается открытым: авторитетные исследования дают разные ответы. Одни из них обнаруживают случайную связь между жестокостью в СМИ и количеством преступлений^62, другие же – не видят подобной связи, а третьи указывают на то, что герои, совершающие большую часть преступлений в кино и телесериалах, получают по заслугам, передавая зрителям негласное послание «так делать нельзя». Дэвид Гонтлетт, сотрудник Института исследований в области коммуникации при Лидском университете, говорит, что основная масса телевизионных сцен насилия в итоге показывает, что агрессор всегда будет наказан, убеждая зрителей в том, что добро всегда побеждает зло^63. Один интересный факт заключается в том, что телеэфиры в городе Виндзоре канадского штата Онтарио практически не отличаются от телеэфиров в мичиганском Детройте^64, расположенном в непосредственной близости, через границу, но уровень преступности в Виндзоре намного ниже, чем в Детройте. А законы о контроле над оружием в Канаде строже, чем в США, поэтому мы попросту не можем быть уверены в том, что культура, проецируемая средствами массовой информации, не оказывает влияния на поведение, о чем говорится как минимум в одном из исследований^65. Самый безопасный вывод будет гласить: «Мы не знаем, какова связь между просмотром сцен, изображающих агрессию, игрой в жестокие компьютерные игры и агрессией в реальном мире. Последние исследования не дают нам этой информации. Но мы должны учитывать вероятные риски и быть осторожными в их отношении»66.

Некоторые медиапродукты, пусть и защищенные от цензуры Первой поправкой, могут, тем не менее, расцениваться руководителями как неподходящие для выпуска в эфир: по крайней мере, они не будут выходить без предварительной оценки влияния на поведение определенных сегментов общества. Действительно, медиаиндустрии сумели разработать системы рейтинга, которые выполняют достаточно эффективную работу, заранее предупреждая обеспокоенных зрителей о сути контента, предлагаемого им самим и их детям. Верно и то, что свободный рынок Мердока и либертарианские тенденции конкурируют с определенным понятием о приличии или ханжеством, как он бы сам это описал. Я вспоминаю корпоративную встречу с участием членов семей сотрудников, во время которой проходил показ в некотором роде вульгарного фильма студии Fox. Обращаясь к потенциальным зрителям, смущенный Руперт пробормотал извинения и предупредил об интимных сценах. Это был не единственный раз, когда ему было сложно балансировать на грани между непреодолимым желанием эпатировать буржуа и понятием о приличии с немалой долей ответственности перед семьей, друзьями и обществом, которую с детства ему привила его мать. Стремление к прибыли не представлялось ей как единственно возможный жизненный путь человека. В одном из интервью она заявила: «Умение зарабатывать деньги не делает вас великим». Она была разочарована тем, что Руперт купил британские таблоиды, и не одобряла его развод с Анной, сказав об этом репортеру так: «Когда вы даете обет верности человеку, обязуясь хранить его до конца своих дней, вы не имеете права причинять ему боль, руководствуясь собственным счастьем. Я по-прежнему так люблю Анну, что мне очень трудно будет принять Венди, хотя, безусловно, я обязана сделать это»67. Однажды мне посчастливилось сидеть рядом с ней на вечеринке после свадьбы Джеймса, и тогда она подробнее объяснила мне свою точку зрения, схватившись за мою руку так сильно – ей было 90 лет, – что позже я даже проверил, не осталось ли у меня на коже следов.

Мердок, возможно, и не следовал советам своей матери во всех аспектах своей жизни, но я потерял счет количеству раз, когда, приняв серьезное решение, например, стать гражданином Америки и, следовательно, в соответствии с законами США получить легальное право на покупку телесетей, или совершая непомерные траты на какой-либо проект, Руперт задавался вопросом: «Интересно, что скажет по этому поводу мама». Ее уход не отразился на ее способности заставить Руперта взять паузу на размышление, прежде чем приступить к действиям. Временами такие паузы приводили к тому, что он извинялся за какой-либо продукт News, как это было в случае с запланированной книгой Джудит Риган о деле О. Джей Симпсона, или как это было в случае карикатуры в Sunday Times, опубликованной в День памяти жертв Холокоста и изображавшей премьер-министра Израиля, который строил стену из пропитанного кровью раствора. В своем извинении в Twitter Руперт говорил о том, что карикатурист Джеральд Скарф никогда не отражал мнения The Sunday Times: «Тем не менее мы приносим огромные извинения за гротескную и оскорбительную карикатуру»68.

Было бы безосновательным утверждать, что Мердок проводит грань именно там, где ее провела бы его мать, но тем не менее ее образ всегда будет стоять у него за плечом и шептать ему на ухо о своих чувствах. И мы можем только догадываться, каким был бы ее совет в тот момент, когда на пороге возникла компания Disney с мешками наличных.

Глава 2

Власть, политика и Метод Мердока

«Все, к чему стремятся владельцы этих (оппозиционных) газет – это власть. А власть без ответственности на протяжении веков была прерогативой гулящей девки».

Стэнли Болдуин, 1931^1

«Мы всего лишь мелкие посредники в игре по формированию общества».

Руперт Мердок, 1999^2

«Спросите у Эда Коха, просил ли я его о чем-нибудь. Спросите об этом у Маргарет Тэтчер. Спросите у Тони Блэра. Спросите у любого, просил ли я у них о чем-то хоть единожды».

Руперт Мердок, 2006^3

«Власть – это сильный афродизиак».

Генри Киссинджер, 1971^4

«Я обожаю конкуренцию. И я хочу побеждать… Наша компания добилась успеха за счет того, что мы вводим конкуренцию в сферы и страны, долгое время предпочитавшие монопольных поставщиков».

Руперт Мердок, 1999^5

Есть два основных различия между Рупертом Мердоком и его коллегами-бизнесменами. Первзаключается в том, что взгляды Руперта на политические вопросы в большей ое степени основаны на знаниях и на понимании нюансов – не потому что он умнее других крупных руководителей, хотя, насколько я могу судить по собственному опыту, он умнее большинства из них, но в силу того, что он работает в бизнесе, который требует идти в ногу с тенденциями в политической мысли или, по крайней мере, в политике. Здесь нужно общаться с политическими деятелями, читать и слушать, что говорят и думают нанимаемые им эксперты о проблемах, с которыми сталкивается большинство стран. Таким образом, он получает возможность доступа к целому ряду взглядов на политику экономического роста, рынки труда, союзников и врагов, свободную торговлю, деятельность профсоюзов и многое другое. Он занимается всем этим изо дня в день, чего нельзя сказать о большинстве занятых руководителей, у которых нет ни времени, ни желания быть политическими экспертами, как того требует призвание Мердока. Вероятно, это является главной причиной его любви к своему делу. «Мердок обожает говорить о политике, он буквально помешан на новостях. Он проводит большую часть рабочего дня, обзванивая своих редакторов по всему миру», – отмечает Джон Кэссиди после долгого интервью со своим бывшим боссом^6. Эндрю Нил, бывший редактор The Sunday Times и председатель правления Sky, чьи отношения с Мердоком порой бывали напряженными, еще более категоричен: «Руперт насквозь пропитан политикой: даже встречи по обсуждению каких-то технических вопросов вроде оттенков и нумерации страниц начинаются с обмена мнениями о текущей политической ситуации в Америке или в Британии… Он очарован политикой как явлением, к тому же вся его рабочая среда находится под ее влиянием»7.

Мой собственный опыт во многом очень схож с опытом Нила и всех остальных. Общение с другими моими клиентами, как правило, сводится к текущим деловым вопросам после обязательного мимолетного обсуждения результатов недавних спортивных событий, в то время как с Рупертом мы практически всегда переходим к затяжным дискуссиям на самые разные темы, начиная от текущего состояния той или иной экономики и завершая недавним успехом или поражением какого-нибудь политика в борьбе за достижение своей цели. И я вспоминаю свою беседу с потенциальным биографом Мердока, который разочарованно сетовал на то, что в общении с Рупертом ему не удавалось удерживать фокус беседы на темах, которые он намеревался с ним обсудить: жизнь медиамагната и ключевые события в биографии Мердока. Руперт всегда уделял большую часть отведенного времени на расспросы о текущих новостях и политических проблемах. В итоге потенциальный биограф был вынужден отказаться от своего проекта.

Во-вторых, Мердок – магнат в сфере СМИ, а не в области стали, нефтедобычи или высокотехнологичного предпринимательства. Собственные газеты и телеканалы позволяют ему обращаться к аудитории. Успешные руководители в других сферах тоже могут влиять на события и политику, обеспечивая большими деньгами политические кампании, пробивая, таким образом, себе путь к победителям. Но выход на политиков позволяет лишь тихо прошептать свое мнение им в ухо, обратиться к привилегированному чиновнику, который может как исполнить, так и проигнорировать особую просьбу, – это все, что они могут сделать. Если у Мердока есть определенная точка зрения и он хочет, чтобы о ней услышали, он также может обратиться к людям у власти, но вовсе не потому, что сам он является источником денежных средств, хотя иногда Мердок и поддерживает любимых кандидатов твердой наличностью. Руперт может предложить две вещи, которые не могут предложить обычные руководители: информацию по вопросам сферы интересов политика, которую он собирает на регулярной основе, и возможность напрямую обратиться к публике. Если политик может убедить Мердока в своей правоте, то он, скорее всего, сумеет заручиться его расположением, и Руперт будет транслировать аргументы политика в тех газетах, где он имеет слово в редакционной политике, а также в эфире вещания на миллионную аудиторию зрителей Fox News Channel. Но если этот политик нажил себе врага в лице Мердока – занял политическую позицию, противоречащую взглядам Руперта, не сумел выполнить свои обязанности так, как того, по мнению Мердока, требуют общественные интересы, или совершил какой-либо неосмотрительный поступок, то он вполне может столкнуться с большими проблемами в ходе своей предвыборной кампании. Отсюда и заявление Тони Блэра на корпоративном собрании в Пеббл-Бич: «Встретив вас впервые, я не мог бы сказать, что вы мне понравились, однако я вас побаивался. Сейчас, когда дни предвыборной гонки остались позади, я уже не испытываю перед вами страха, более того, вы мне искренне симпатичны»8. Это заявление, несомненно, было сделано прежде, чем Руперт обвинил Блэра в любовной связи с Венди Денг, на которой он сам был в то время женат, – Блэр отрицал эту связь. Признание феноменально популярного политика, стоящего на пороге одной из самых успешных предвыборных историй в Британии, в страхе перед властью Руперта многое говорит о предполагаемой власти прессы Мердока.

В период своего расцвета, примерно в годы правления Тэтчер и Блэра, мнение The Sun считалось настолько значимым, что общество стремилось поскорее выяснить, какой кандидат или партия получит поддержку издания. В силу своего заносчивого тона и любви к развлекательному контенту, газета построила большую печь, чтобы та выпускала клубы синего, желтого или красного дыма в знак принятого решения оказывать поддержку тори, либерал-демократам или лейбористам соответственно. В 1997 году из трубы повалили клубы красного дыма, знаменуя окончание двенадцатилетнего периода, в течение которого The Sun поддерживала тори, и переход газеты на сторону лейбористов. The Sun, подобно Папе римскому, не имела никаких внутренних разделений, если охарактеризовать ее устройство в терминологии, которую для описания власти понтифика использовал Сталин. Но она вполне хорошо понимала уровень своего влияния на электорат, чтобы использовать метод Ватикана, оповещая о необходимости избрать нового человека, в данном случае Тони Блэра. Предположения о силе влияния таблоидов на ход выборов никогда не были подтверждены конкретными данными о поведении избирателей. Их не разделял и сам Мердок. Но в той же мере, в какой политики верят словам самоуверенных редакторов, они опасаются владельцев газет – достаточно посмотреть, насколько одержим Дональд Трамп практически однородными в своей враждебности СМИ.

У других корпоративных лидеров тоже есть необходимые средства, позволяющие нанять лоббистов: полчище «сбитых летчиков» или ушедших в отставку политиков и юристов, обосновавшихся в столицах мировых государств и в Евросоюзе. В Америке они населяют вашингтонскую Кей-стрит, где наряду с юридическими фирмами, которые часто специализируются не столько на использовании законодательства в пользу общественных интересов, сколько на возможности самим влиять на действующие законы, они выполняют полезную функцию по передаче информации законодателям. Кроме того, у них есть еще одна, куда менее полезная функция по сокрытию следов деятельности компаний и стран, которые совершили нечто такое, что не должны были совершать.

Рост индустрии лоббизма от Вашингтона до Брюсселя говорит о том, что любая деловая сфера может иметь определенную политическую силу. Страховые компании в Америке в немалой степени сформировали законодательство, возникшее в результате серьезных трансформаций во время президентства Обамы. В частности, Закон о доступном медицинском обслуживании, или Obamacare, – название, под которым он широко известен. Инвестиционные банки вливали миллионы в политические кампании в обмен на сохранение возможности напрямую обращаться к политикам, чьи успешные кампании они спонсировали, и в обмен на определенную выгоду, скрытую в тысячестраничном законопроекте, который члены Конгресса легко пропустили, особо не вчитываясь в его суть. В Брюсселе лоббисты, стоящие за влиятельными европейскими чиновниками, ведут войну с американскими «разрушителями, которые угрожают экономической жизнеспособности их клиентов, и с американцами, которые отвечают им наращиванием собственных лоббистских усилий: Google, Facebook, Amazon и Microsoft запустили в Брюсселе «пропагандистское наступление»9. При этом компания Google увеличила ежегодную долю расходов на «поиск понимания» или влияния, если вам так угодно, с 600 тыс. евро в 2011 году до суммы в пределах между 4,25 и 4,5 млн евро на сегодняшний день^10. Часть этих средств выделена на урегулирование иска, поданного в их адрес компанией News Corp, когда сам Мердок лично обвинил их в краже «контента» его компании^11. Сумма, выделенная на эти же цели компанией Microsoft, конкурентом Google, до последнего евро совпадает с аналогичной статьей расходов самой Google.

Однако мы должны быть осторожны, и нам не следует преувеличивать силу власти лоббистов, которые всегда находятся в состоянии охоты на клиентов, не видящих разницы между возможностью пообщаться, например, за совместной выпивкой, с законодателем, зачастую не имеющим особых полномочий, и реальным политическим влиянием. Не стоит недооценивать и силу медиакомпаний, несмотря на то, что их способность влиять на ход выборов кажется сомнительной. Их власть принимает иные форматы. Ни одна другая деловая сфера не имеет подобной силы воздействия на власть политиков, на постановку политической повестки. Именно они выбирают, какие истории выпускать в печать и в телеэфир, а какие игнорировать, у кого брать интервью, а кому отказывать в запросах на эфирное время. Они размещают важные статьи вверху на первых полосах, тогда как неважным суждено томиться внизу семнадцатой страницы, а то и вовсе остаться неопубликованными^12. Как говорит об этом историк Дэвид Насо: «Событие становится новостью лишь в тот момент, когда журналисты и издатели решают сообщить о нем миру»13.

Экономическая конкуренция среди медиакомпаний бывает достаточно сильной, чтобы истощить экономические силы конкурента. Газеты соревнуются не только друг с другом, но и с более новыми источниками новостей и развлечений, такими как Facebook. Отсутствие экономического влияния не означает, что у газет нет политической силы – возможно, она уступает силе медиамагнатов XVIII или XIX веков, но тем не менее ее по-прежнему не стоит сбрасывать со счетов. И даже по мере того, как экономическая мощь газет ослабевает и они отчаянно гонятся за читателями и рекламодателями, их политическая и культурная сила по-прежнему остается значимой. New York Times сталкивается с конкуренцией за читателей и рекламодателей на нью-йоркском и общенациональном рынках со стороны The Wall Street Journal, местных газет, интернет-СМИ и других. В ответ она изо всех сил пытается создать новую прибыльную модель, но все это не умаляет политической силы семьи Сульцбергеров как медиамагнатов. Эта сила непропорциональна уровню их прибыли или благосостояния. Если нужны доказательства, обратите внимание, как политики стремятся быть допрошенными редколлегией этой и других газет в попытке заручиться поддержкой их владельцев, редакторов и репортеров.

Тем не менее в свое время Франклин Рузвельт был избран и переизбран, несмотря на оппозиционный настрой большинства владельцев газет, считавших его предателем своего класса. Основным инструментом Рузвельта было прямое обращение к избирателям в радиопередаче «Беседы у камина»14. Не так давно Дональд Трамп, вооружившись новым медиа – средством прямого обращения к избирателям, сетью Twitter, использовал возможность коротких сообщений на 140 символов, чтобы дать отпор враждебным изданиям и передовицам ведущих газет, заставляя их отвечать на каждый свой твит. Но традиционная печатная продукция по-прежнему достаточно сильна, чтобы контролировать большую часть повестки национальной дискуссии.

Газеты столкнулись с новым поколением, которое никогда не покупало и никогда не будет покупать газеты и которое рассматривает Twitter и Facebook как основные источники новостей. Способность индустрии печати выжить в этом соревновании в любом ее нынешнем виде неопределенна, но я считаю, что это вполне возможно в силу двух причин. Во-первых, мир движется темпами, вызывающими информационный голод, новости выглядят как изображения, выскакивающие на экранах телевизоров и других устройств. Во-вторых, все больше исчезающих газет оставляют выжившим изданиям немалую долю сокращающегося рынка – сценарий «последнего из могикан» Мердока.

В отличие от Сульцбергеров, чья доминирующая роль в новостной повестке Америки продолжает ослабевать, хотя и по-прежнему остается внушительной, сила влияния Мердока в Америке по большей части обусловлена его каналом Fox News Channel (FNC) и дополняется страницами газеты The Wall Street Journal с редакционными статьями и письмами читателей^15. Эта сила, безусловно, не является всепоглощающей. FNC конкурирует за зрителей и рекламу с мощными сетями вещания и немалым числом либеральных каналов, таких как CNN и MSNBC. И, конечно же, с конкурентами типа Facebook, сетью, все больше превращающейся в основной источник новостей для миллионов читателей. Альтернативы каналу Fox News в качестве источников информации и платформ для рекламодателей могут уменьшить, но не уничтожат полностью политическую силу Fox. Политики ведут борьбу за гостевые эфиры, и среди этих политиков немало либералов, которые прекрасно знают, что интервьюеры Fox News не разделяют их взглядов. Правда это или нет, но всеобщее мнение о том, что FNC сыграл критическую роль в выборах Дональда Трампа, еще больше усилило влияние канала, а заодно и неприязнь Джеймса Мердока. Череда возникших скандалов привела к уходу Роджера Эйлса, создателя FNC, звездного ведущего Билла О’Рейли и других, тем не менее «Канал Fox News остается № 1 в течение года [2017] и на сегодняшний день присутствует в каждом ключевом показателе рейтинга теленовостей»16. Настолько преданная аудитория определенно приносит более чем солидную политическую силу.

Взгляды типичного директора и народного миллиардера, такого как Уоррен Баффетт, невероятно успешного либерального «мудреца из Омахи», безусловно, важны. Но еще важнее взгляды медиамагнатов, таких как Руперт Мердок, – посмотрите, какую сумятицу он устроил всего лишь одним своим твитом о том, что участие в президентской гонке бывшего мэра Нью-Йорка Майка Блумберга пойдет на пользу стране.

Это не значит, что сила отдельно взятого СМИ сегодня остается на прежнем уровне. Это не так. В колониальной Америке в невероятной степени политически ориентированная пресса играла главную роль в политической дискуссии. Памфлетисты, такие как Том Пейн, могли оказывать важное влияние на ход событий, формируя общественное мнение в пользу Американской революции, когда «солдаты, воюющие только в хорошую погоду, и патриоты, ведущие борьбу только при ярких лучах солнца», отказывались от борьбы^17. В дни Авраама Линкольна «Пресса и политики часто функционировали в тандеме как единое, тесно связанное образование в жестокой конкурентной борьбе за управление и продвижение – или, напротив, за сопротивление – политическими и социальными изменениями», – пишет специалист по Линкольну и заслуженный автор Гарольд Хольцер^18. Сам Линкольн отмечает: «Тот, кто формирует общественное мнение, добьется большего, чем тот, кто принимает законы и выносит решения»19.

В конце XIX и в первой половине XX веков именно медиамагнаты обладали политической властью. Лорды Нортклифф и Бивербрук «практиковали тотальный контроль над любимыми изданиями путем непрерывного потока инструкций… Нортклифф и Бивербрук полностью формировали контент своих любимых газет, включая верстку макета»20. По словам Мердока, он и сам занимался этим время от времени, работая с New York Post. Он даже вносил изменения на первой странице в то время, когда этот таблоид должен был полностью находиться под руководством его сына Лаклана. Изданию Нортклиффа Daily Mail приписывают главную роль в свержении либерального правительства Асквита в самом начале Первой мировой войны^21. В Америке знаменитый гений самопиара Уильям Рэндольф Херст, владелец New York Journal, заявил, что именно благодаря ему началась испано-американская война после публикации заголовка: «Что вы думаете о войне, развязанной Journal?»22. Однако даже он не зашел так далеко, как редакция, выпустившая заголовок «Эта победа – победа The Journal» («‘It’s The Journal Wot Won It’»). Нет никакой возможности проверить на достоверность доклады, говорившие о том, что Херст в ответ на просьбу своего фотографа о возвращении домой с острова Куба в силу отсутствия там военных действий телеграфировал: «Вы обеспечиваете фотографии, а я обеспечиваю войну»23. Но если Херст и не «обеспечил» войну, то своими действиями он наверняка усилил военную лихорадку. Его влияние также распространялось и на государственные, а особенно на нью-йоркские выборы.

Херст, которого многие британские коллеги среди современников считали «известным антибританским газетным магнатом из Америки»24, вероятно, в долгосрочной перспективе оказывал на британскую политику большее влияние, чем на американскую. В 1929 году, перед началом поездки с лекциями по США, Черчилль писал Херсту: «Мы обязаны обсуждать будущее мира, даже если мы не можем им управлять»25. Здесь было бы разумно сделать вывод о том, что Черчилль, помимо желания польстить Херсту, по ряду причин считал его человеком с огромным влиянием. Тираж газет Херста составлял 15 млн экземпляров, и они широко освещали политические взгляды Черчилля. Кроме того, в будущем они сулили ему достаточно прибыльную работу в качестве публициста. И, как писал Черчилль своей жене Клементине, Херст познакомил его с кругом «ведущих людей» в Америке. Некоторые из них предоставляли частные железнодорожные вагоны и другие предметы роскоши, которыми с удовольствием пользовался Черчилль. А кто-то оказался полезным впоследствии, когда финансовое состояние Черчилля пришло в упадок и когда премьер-министру военного времени потребовалась поддержка влиятельных людей Америки для усиления своей политической линии. Один раз произошло следующее: поездка, в которой Херст показал себя щедрым хозяином, как писал Черчилль Клементине, позволила ему заработать столько денег, что они могли «этой осенью жить в Лондоне с комфортом»26.

Есть одна вещь, которую мы знаем о Мердоке наверняка: он создает атмосферу, благодаря которой руководители и рядовые сотрудники просыпаются с желанием работать.

Альфред Хармсворт, позднее лорд Нортклифф, пришел в газетный бизнес, поскольку его успешная журнальная империя «не могла удовлетворить растущий интерес к расширению сферы своего влияния»27. Позднее, в Америке, Генри Люс, прозванный «самым влиятельным гражданином Америки среди современников»28, напротив, не испытывал потребности к выходу за пределы журнального бизнеса. Он использовал выручку, которую приносили его невероятно успешные журналы Time и Fortune, чтобы оплачивать огромное количество заманчивых предложений для Черчилля и использовать его влияние с целью усложнить жизнь Франклину Рузвельту и его правительству, а также другим политикам, которые призывали к развитию нормальных отношений с коммунистическим Китаем.

Было бы справедливым сказать, что примерно с начала XX века, когда общественное мнение стало набирать силу в политической жизни, СМИ начали играть важную роль. Но эта роль никогда не была настолько важной, как полагали или заявляли об этом сами владельцы газет. В 1931 году лорды Бивербрук и Ротермир, влиятельные магнаты прессы своего времени, выступали против Даффа Купера, кандидата Болдуина на Вестминстерских дополнительных выборах Св. Георгия на место, которое определяло контроль над Палатой. Тем не менее Купер одержал победу^29. Как было сказано выше, почти все владельцы газет находились в оппозиции к Франклину Рузвельту на выборах и переизбрании. Они относились к нему как к «предателю» своего и их класса, но тем не менее они не сумели помешать ему с ловкостью четырежды одержать победу и бросить дерзкий вызов не только владельцам прессы, но и традиции передачи власти по истечении двух сроков, установленной Джорджем Вашингтоном, несмотря на очевидно слабое здоровье, которое и послужило причиной его смерти всего лишь спустя три месяца после начала последнего четырехлетнего срока. Миллионы слушателей, настроившись на рузвельтовские передачи «у камина», слышали его глубокий спокойный голос, который рассказывал им о том, куда он собирался вести страну во время экономических проблем ранних 30-х и в преддверии войны в конце десятилетия. Судя по результатам выборов, избиратели находили беседы у камина куда более убедительными, чем враждебно настроенную печатную прессу. Однако сила убеждения была не настолько сильна, чтобы обеспечить поддержку президенту, когда тот не расценил свои силы в попытке заполнить Верховный суд мужчинами (в то время там не было женщин), склонными отстаивать конституционность законодательства правительства Рузвельта, заменив ими прошлый состав суда, или же когда он вмешивался в локальные выборы в Конгресс, что привело к раздражению местных политиков и электората.

Беседы у камина были ранним сигналом о том, что новая технология – а в действительности старая технология, примененная заново, – могла ослабить влияние печатных СМИ, позволяя политикам напрямую обращаться к электорату, а комментаторам – быть услышанными без необходимости прибегать к печатным СМИ как к средству оповещения. Во времена Рузвельта это было радио, которое также успешно использовал и Черчилль, превратив свой голос в «рев» британского льва. Несмотря на умение вести борьбу и побеждать владельцев газет, Рузвельт прекрасно понимал, что печатные СМИ были важным инструментом оповещения аудитории о его идеях и политике. Поэтому он продолжал работать над снижением влияния владельцев прессы, перейдя на уровень ниже и очаровывая их сотрудников – обозревателей и репортеров. Среди последних был и Джо Олсоп, чьи статьи выходили трижды в неделю в 300 газетах в период с 1937 по 1974 год. Олсоп стремился к тому, чтобы его статьи и репортажи «не информировали, а воздействовали и подталкивали основных игроков к определенным решениям»30. Рузвельт заключил сделку с репортерами: он проводил с ними частые неформальные беседы в своем офисе, снабжая их новостями и сенсациями. В свою очередь, они рассказывали ему о новостях и сплетнях, ходивших по Вашингтону и по просторам страны. Если они отвечали президенту положительным освещением его действий в прессе, то им было гарантировано приглашение на новую встречу с обменом новостями. Эти симбиотические отношения между репортерами, которым так нужны новости и сенсации и которые так высоко ценят имидж «инсайдеров», сопровождающих президентов и премьер-министров, и политиками, заинтересованными в положительном освещении своей деятельности в новостях, существуют и по сей день. Однако огромное количество новых каналов передачи новостей, возникших благодаря интернету, во многом ослабляет власть как самих печатных изданий с аудиторией, среди которой крайне мало молодых избирателей, так и их владельцев. И даже прежде, чем каналы СМИ стали активно разрастаться, такой невероятно влиятельный в свое время человек, как Джо Олсоп, к тому времени вышедший на пенсию, уже говорил в своих интервью: «Ни у одного обозревателя нет абсолютно никакой власти… Сама идея о том, что в Соединенных Штатах найдется хоть кто-то, кто будет настолько глуп, чтобы формировать свое мнение, ориентируясь на взгляды какого-то несчастного колумниста, может прийти в голову лишь самому колумнисту»31. В 1979 году более половины читателей The Sun «проголосовали вопреки совету» голосовать за консерваторов и отдали свой голос в пользу лейбористов^32. Позднее, в 1987 году, лишь 40 % читателей The Sun последовали редакторскому призыву голосовать за консерваторов^33. Позднее Мартин Кеттл, заместитель редактора левоориентированной газеты Guardian, заявил: «Политики совершают большую ошибку, когда начинают верить в то, что газеты способны влиять на мнение избирателей»34. Его мнение разделяет и Стивен Гловер, британский журналист, который часто дает комментарии по вопросам, связанным с прессой. Он кратко изложил свои взгляды в одной из статей: «Газеты попросту не могут указывать своим читателям, за кого им следует голосовать»35. Но, безусловно, это не отменяет возможного влияния газетных изданий на выбор аудитории.

Мастерское умение Джона Ф. Кеннеди обращаться с телевидением, включая его решение о проведении телевизионных пресс-конференций, в значительной степени ослабило силу влияния газет^36, а его невозмутимость помогла ему преодолеть оппозицию однопартийной прессы^37. Его эффективное использование этой относительно новой технологии СМИ сыграло решающую роль в победе над Ричардом Никсоном, который в то время считал телевидение «глупой безделушкой» и который изменил свое мнение, лишь когда молодой медиаконсультант по имени Роджер Эйлс убедил его в необходимости относиться к телевидению серьезно^38.

Это, несомненно, приводит нас к Руперту Мердоку, возможно, последнему из великой череды медиамагнатов и владельцев газет, чей интерес к влиянию на политику совпадает со стремлением к прибыли, а кое-где даже его превосходит. Сложно с уверенностью судить о том, каково отношение Руперта к влиянию прессы, включая его собственное влияние. Во-первых, он знает, что общепринятая уверенность в существовании подобной власти – это палка о двух концах. С одной стороны, она может увеличить силу его политического влияния, но, с другой стороны, также может и привести к призывам к законодательному сдерживанию этой силы в том случае, если она покажется настолько мощной, что ее будут видеть как инструмент подрыва демократических процессов. Примерно с дюжину лет назад я признался интервьюеру из The Observer: «Я понимаю, что редакторское заявление «Эта победа – победа The Sun» звучит великолепно, – но тем не менее я ему не верю»39. Мердок полагал, что открытое хвастовство редактора The Sun Келвина Маккензи после неожиданной победы Джона Мейджора над Нилом Кинноком на всеобщих парламентских выборах 1992 года было крайне неверным ходом и куда правильнее было бы выпустить заголовок, гласивший: «Эта победа – проигрыш Киннока». В итоге лидер лейбористов, согласно всеобщему мнению, провел ужасную кампанию, увенчанную показным и преждевременным ликованием.

Мердок не одобрял подобную выходку потому, что понимал небезопасность хвастовства Маккензи – его заявление претендовало на большую власть, чем это могло быть политически допустимо в долгосрочной перспективе. Примерно двадцать лет спустя на слушаниях по расследованию Левесона он говорил, что считал этот заголовок «безвкусным и неправильным», а его сын Джеймс впоследствии вспоминал, как Маккензи получил от отца «большую выволочку»40. Безусловно, Гловер прав в том, что газеты не могут указывать избирателям, как следует голосовать. И, конечно, причиной проигрыша лейбористам было вовсе не выступление The Sun против Киннока, а его собственная неумелая кампания. И вовсе не оппозиция New York Post привела к печальному итогу попытки Марио Куомо выдвинуться на пост мэра Нью-Йорка, а его собственные ранние политические ошибки в предвыборной кампании, которые впоследствии были учтены. Но даже если Кеттл, Гловер и Руперт (примем его отрицание власти за чистую монету) правы в том, что пресса наделена куда меньшей властью, чем полагают критики, до тех пор пока последние убеждены, пусть и ошибочно, в том, что газеты способны влиять на мнения избирателей, они будут действовать в соответствии со своим убеждением. А это наделяет прессу определенной властью, неважно, заслуженной или нет.

В дополнение к прямому воздействию на выборы со стороны газет и кабельного телевидения – не решающему, но и не тривиальному – стоит учесть влияние на повестку, в которой приходится работать кандидатам. Мнения, высказываемые на редакторских полосах The New York Times или в обзорных колонках The Wall Street Journal и британского The Sun, а также в программах Fox News Channel, имеют значение не только в предвыборный период, но и в промежуточные годы, когда намечается повестка для будущих кампаний. Как отмечает Юхан Норберг, старший сотрудник Европейского центра международной политэкономии: «СМИ усиливают определенные взгляды на окружающий мир». Или, как говорит Джон Гэппер из Financial Times: «Что для журналистики остается неизменным, так это умение формировать повестку дня. Телевидение, безусловно, охватывает большую аудиторию, чем газеты:…но темы, которые выбирают газеты, и мнения, которые звучат на страницах изданий, имеют большой резонанс»41. Во время последней крупной газетной забастовки в Нью-Йорке телеканалам пришлось нанимать безработных репортеров и редакторов для создания повестки новых телепрограмм, поскольку на тот момент они не могли руководствоваться печатными СМИ.

Печатные издания рисуют образ кандидатов и характер событий, которые способны повлиять на мнение избирателей. Следует помнить: помимо редакторов есть еще и надоедливые репортеры, обладающие немалой долей власти. Она заключается в разоблачении действий, которые политики и правительства предпочитают держать в секрете. Гленн Гринвальд из The Guardian в немалой степени поспособствовал публикациям утечек информации от Эдварда Сноудена из Управления национальной безопасности. Издание The Daily Telegraph обнародовало использование сотрудниками министерства финансов государственных средств в личных целях. Фред Дикет из The New York Post’s держит на крючке весь политический класс штата Нью-Йорк, поскольку его представители совершают те вещи, которые они хотели бы оставить незамеченными. Особенно это касается государственных прокуроров. Бывший судья Верховного суда Луи Брэндайс был абсолютно прав, когда писал: «Считается, что солнечный свет – это лучшее средство дезинфекции»42. Это тот самый солнечный свет, который обеспечивают журналисты-расследователи.

В дополнение к редакторам и журналистам-расследователям в медиаиндустрии есть комментаторы, которые способны, как однажды сказал мне один из них, «менять атмосферу», в которой возникает политическая дискуссия, – обращать внимание на обеспокоенность политиков взглядами и текстами обозревателей, таких как Тревор Кавана из The Sun и Полли Тойнби из The Guardian в Великобритании, или консервативных Чарльза Краутхамера и Джорджа Уилла из The Washington, либерала Тома Фридмана из The New York и центриста Дэвида Брукса в США. Я полагаю, что в ходе напряженных выборов фоновая музыка в исполнении колумнистов, начинающая звучать задолго до начала предвыборной гонки и играющая вплоть до дня голосования, имеет немаловажное значение. Не до такой степени, как полагают эксперты, и уже не так, как прежде, но все же ее влияние не так слабо, как думает Олсоп.

Этого достаточно, чтобы ключевые владельцы СМИ, включая Руперта Мердока, получали возможность напрямую общаться с национальными лидерами, зачастую по собственному приглашению последних. Однажды Руперт пожаловался мне на то, что каждый раз, приезжая в Британию, он чувствовал себя обязанным сказать «да» в ответ на приглашение действующего премьер-министра на чай или ужин, вместо того чтобы посвятить все свое время встречам с директорами. Далеко не каждого крупного бизнесмена, оказавшегося в Лондоне, Нью-Йорке или Канберре, будут упрашивать зайти на чашечку чая или поужинать по адресу Даунинг-стрит, 10, в мэрии или в австралийской резиденции премьер-министра. И далеко не каждый премьер-министр или мэр нуждается в дополнительном напоминании (помимо самого присутствия Руперта с его послужным списком в бизнесе) о том, что он пьет чай или ужинает с человеком, имеющим сильную политическую позицию. И этот человек может оказаться полезным союзником или опасным врагом, несмотря на то что за ужином он выглядит очаровательным собеседником.

Когда Мердок и Тони Блэр, в то время лидер оппозиции, встретились на корпоративном собрании на австралийском острове Хеймен в июле 1995 года, я с интересом наблюдал, как они общались. Блэр пытался выяснить, была ли у него возможность заручиться поддержкой прессы Мердока, в частности издания The Sun. Одновременно с этим сам Мердок пытался определить, мог ли быть у этого привлекательного и бойкого политика какой-то потенциал. Эндрю Нил, также присутствовавший на конференции, рассказывает, что Блэр «дал понять, что права на владение СМИ при лейбористах не будут обременительными»43. С тех пор, однако, Блэр отрицал, что подобный разговор в действительности имел место, то же самое делал и Мердок, хотя новая лейбористская партия и вправду отказалась от своей позиции неодобрения покупки ITV или Channel 5 издательскими группами. Я находился с Мердоком и Блэром большую часть времени, проведенного ими на острове Хеймен, – Блэр уехал практически сразу же после своего выступления – и мне не довелось услышать каких-либо странных обсуждений политики владения СМИ. Это вовсе не означает, что подобная беседа не могла состояться в реальности, но я абсолютно уверен в трех вещах. Во-первых, Мердок был впечатлен готовностью Блэра «разделать большого и плохого медиамагната прямо у него в пещере». Во-вторых, он был убежден, что политическая стратегия Блэра заключалась не в том, чтобы повернуть вспять резолюцию Тэтчер, а в том, чтобы добиться «желательного» голосования и отправить на свалку истории старую лейбористскую политику государственного вмешательства при высоком налогообложении (откуда впоследствии ее и достал Гордон Браун). И, наконец, крайне маловероятно, что Руперт мог задать претенденту на пост премьер-министра вопрос, имевший прямое отношение к его коммерческим интересам. Он также вряд ли мог обозначить угрозу оставить The Sun в лагере тори в том случае, если полученный ответ его не удовлетворит. С одной стороны, политические взгляды The Sun всегда в большей степени отвечали взглядам самого Руперта, а не его коммерческим интересам, и угроза оказать поддержку Джону Мейджору, которого и сам Руперт, и ключевые сотрудники The Sun считали незадачливой и безнадежной фигурой, конечно же, не могла казаться серьезной. Не менее важно и то, что человек, обладающий реальной властью, никогда не пойдет на принцип «либо, либо». Запрет на подобные слова в присутствии политика заложен в саму основу Метода Мердока. И я никогда не видел Руперта в ситуации, вынуждавшей поступать таким образом. Тем не менее я не стал бы с уверенностью сбрасывать со счетов утверждение, сделанное Нилом.

Основываясь на беседах с Рупертом, я могу прийти к выводу, что его переход на сторону новых лейбористов был обусловлен четырьмя причинами. Во-первых, он видел в Блэре возможность поддержать восходящего политика, не отказываясь ни от одного дорогого для себя политического принципа: снижение налогов, более разумное устройство социальной системы государства, активная проамериканская и произраильская внешняя политика. Во-вторых, должно было пройти еще несколько лет, прежде чем Руперт простил бы тори удар, нанесенный Маргарет Тэтчер, которая была одним из двух его любимых политиков (вторым был Рональд Рейган). Руперт верил, что леди Тэтчер, кем она впоследствии стала, спасла Британию от неминуемой катастрофы путем приватизации «господствующих высот экономики» и укрощения профсоюзов. Конечно, Руперт последовал примеру своего кумира, обуздавшего профсоюз работников угольной промышленности, и переломил сопротивление печатных профсоюзов. По его мнению, это могло бы оказаться куда сложнее, чем было на деле, а возможно, и вовсе стало бы невыполнимым, если бы Тэтчер не считала своим долгом следовать верховенству закона. Именно это обязательство и вынудило ее обеспечить полицейскую защиту новой типографии Мердока и обуздать бунтующих работников печати и толпу подкупленных хулиганов, в огромном количестве окруживших здание. Насколько я знаю, большинство из них явилось туда с новенькими хрустящими банкнотами номиналом в 50 фунтов в кармане. Польза, извлеченная Мердоком, отчасти облегчила ее собственный путь к главной цели. Однажды я спросил у Руперта, почему он аналогичным образом не предпринял попытку переломить сопротивление профсоюзов, когда те серьезно препятствовали эффективной работе его издания New York Post. Он ответил, что не сделал этого, поскольку мэром города была не Маргарет Тэтчер.

Третья причина заключалась в том, что Мердок не верил в способность текущего премьер-министра тори, Джона Мейджора, эффективно руководить партией, охваченной скандалами и расколом по европейским и многим другим вопросам. В итоге Руперт полагал, что по прошествии восемнадцати лет правления тори восстановление двухпартийной системы правительства пошло бы только на пользу стране. Особенно если учесть работу по освобождению от контроля профсоюзов, которую выполнял Блэр, в то время как тори раскаивались в своем предательстве Маргарет Тэтчер и все еще разрабатывали политику, соответствующую наступающему XXI веку. Джеймс Карран и Джин Ситон, далеко не поклонники Мердока, достаточно хорошо описывают ситуацию: «Вынужденный выбирать между теряющим эффективность правительством, предавшим наследие Тэтчер, и дружественным рынку оппозиционным политиком, он (Мердок) был готов принять решение»44. Тем не менее, по словам Мердока, переход на сторону лейбористов привел к «прямым потерям тиражей в размере 200 тыс. копий»45.

В то время, когда Блэр занимал свое место в правительстве, его взгляды далеко не всегда совпадали со взглядами Руперта. Блэр исключительно благосклонно относился к идее Европейского союза, а Мердок не разделял его энтузиазма. Блэр стремился перевести фунты стерлингов в евро, руководствуясь скорее не экономической пользой – экономика не была его сильной стороной, – а стремлением занять место за столом руководителей Европы и в итоге реализовать свою амбицию и стать президентом ЕС. Мердок был против отказа от контроля над экономической политикой, к чему неизбежно привело бы уничтожение фунта. Более того, он выражал озабоченность возможной потерей политического контроля, к которой могло привести решение Гордона Брауна предоставить Банку Англии независимый статус.

Премьер-министр никогда не пытался всерьез продавить решение о переходе на евро, что, возможно, хотя бы отчасти было продиктовано нежеланием потерять поддержку Мердока. Но это могло быть и следствием его неспособности справиться с негативно настроенным по отношению к евро министром финансов Гордоном Брауном: Блэр уважал Брауна за знания в области экономики и опасался его умения вести безжалостную политическую борьбу.

Анализируя ситуацию в Британии, будет справедливым сказать, что Мердок удерживал и до сих пор удерживает весьма прочную политическую власть. Отчасти об этом свидетельствуют эмоции, которые он пробуждает среди властных элит, возмущенных нападками на культурные нормы страны, и политиков, не согласных с поддержкой свободного рынка и свободной торговли, с его антипрофсоюзными взглядами и скептическим отношением к идее Евросоюза. В попытке определить, насколько велико влияние Мердока и его медиахолдингов в Британии, вместе с коллегой Уильямом Шью, обладающим значительными эмпирическими навыками, мы предприняли попытку измерить масштаб его влияния путем измерения количества времени, уделяемого продуктам Мердока со стороны медиапользователей. Наше исследование, выдержавшее критику большинства экономистов и даже множества критиков самого Мердока, показало, что читатели и зрители в среднем тратят на продукцию Мердока 3,4 % всего времени, уделяемого СМИ. При этом ключевую роль в формировании национальной повестки на момент проведения нашего исследования играла ВВС, которой принадлежало 44 % времени потребления медиапродукции^46.

В Америке ситуация была несколько иной, а ограничения – менее жесткими. В некоторой степени это было обусловлено тем, что политические взгляды Мердока не вызывали здесь такой враждебности, как в Британии, даже несмотря на его поддержку Дональда Трампа и нового статуса канала Fox News как политической силы, с которой следовало считаться. Отчасти причина заключалась в том, что Первая поправка к Конституции, гарантирующая право свободы речи, смягчает запреты закона о клевете в отношении работы частных СМИ в США, делая их менее строгими, чем в Великобритании. Однако положения этого закона не могут полностью игнорироваться такими людьми, как Мердок.

В Нью-Йорке издание New York Post, свободный в своих действиях таблоид, в чем-то похожий на британский The Sun, но только без фото в стиле ню (тестирование показало, что подобные фотографии были сдерживающим фактором для читателей из рабочего класса: они сдерживали их от покупки на тот момент дневного издания для чтения в транспорте по дороге домой), был особым инструментом Руперта. С его помощью он сумел спасти, казалось бы, обреченную политическую карьеру Эда Коха. Он помог политику, называвшему себя «благоразумным либералом»47, занять кресло мэра путем настойчивых публикаций статей и колонок, изображающих Коха в выгодном свете. По словам язвительной статьи с критикой в адрес Мердока, опубликованной в левостороннем издании New Republic: «Газета (New York) Post фактически создала кандидатуру Коха»48. Я хорошо помню простой импровизированный ужин в моих нью-йоркских апартаментах, без сервировки и официантов, состоящий из обычной жареной курицы, который я разделил с Эдом во время его кампании. Он рассказывал мне, что без New York Post у него не было бы никаких шансов одержать победу в праймериз над грозным Марио Куомо, который впоследствии стал губернатором штата.

И вновь ему следовало быть осторожнее и не преувеличивать силу влияния Руперта. Прежде всего потому, что кампания Куомо сама по себе была провальной^49, будь то в силу чрезмерной принципиальности или по причине излишней догматичности, не позволявшей ему задуматься о поиске компромисса для победы и дальнейшей работы с разделенным на фракции и многообразным электоратом в городе, стоящем на грани банкротства и страдающем от периодических погромов и грабежей в периоды блэкаутов[19]. Именно поэтому жители Нью-Йорка начали испытывать симпатию к призывам Коха о возвращении смертной казни, противником которой был Куомо. Не меньшую роль сыграло проявление двойственности со стороны Куомо. Эта двойственность стала яркой характеристикой его последующей политической жизни. «В то время я пребывал в состоянии нерешительности», – отметит он позже в своем дневнике. Именно поэтому мы с Ситой и не были по-настоящему удивлены очередным гамлетовским выступлением Куомо в 1991-м. Он тогда раздумывал над перспективой баллотироваться в Белый дом в следующем году, и партийные активисты спросили Ситу, на тот момент успешно работавшую с Марио, бывшим тогда заместителем губернатора Хью Кери, не согласится ли она помочь в управлении его вашингтонским кабинетом. Мы ждали вестей в своем офисе в Аспене, в то время как самолет, на котором Марио должен был отправиться в Нью-Гемпшир, чтобы подать документы на регистрацию в качестве участника в выборах, простаивал на взлетном пути. Марио не явился на рейс по причинам, так и оставшимся неизвестными. Я должен признаться, что испытал тогда определенное облегчение, поскольку не горел желанием переезжать в Вашингтон. К тому же я понимал, что представители прессы среди критиков Руперта теперь будут менее благосклонны к Сите, жене делового партнера Мердока.

Но таблоид, достаточно влиятельный, чтобы сыграть ключевую роль в передаче мэрии города под управление Коха, не смог обеспечить ему победу на выборах на пост губернатора штата. Когда Кох и Куомо вновь вступили в борьбу за демократическое выдвижение на общегосударственный пост, Мердок опять поддержал Коха. На этот раз безрезультатно. Одна из причин заключалась в том, что внутригородская аудитория Post составляла куда меньшую долю в целом по стране, чем по городу. Другая – в том, что Куомо уже сумел улучшить свой имидж как кандидат и был в большей степени уверен в необходимости победы. Свою роль сыграло и интервью, которое Эд Кох дал изданию Playboy, журналу в стиле легкого порно, которому всегда чудесным образом удается заставить политиков говорить больше, чем следует, – именно в интервью этому журналу в свое время признался Джимми Картер: «На многих женщин я смотрел с вожделением. В своем сердце я немало раз изменял»5051.

И, скорее всего, именно интервью журналу Playboy и стоило Коху победы. В общении с журналистом издания Кох выразил пренебрежение к людям, живущим за пределами его любимого города Нью-Йорка. По его мнению, загородная жизнь была «слишком проста… это всего лишь пустое прозябание», а жизнь в сельской местности «бессмысленна… бездарная трата времени на поездки в грузовиках… (и)ситцевые платья»52. И даже принадлежавшее Мердоку издание New York Post не сумело помочь изменить негативное отношение к Коху жителей пригородов и сельской местности, сложившееся в результате озвученного им презрительного взгляда на их образ жизни.

Руперт потерпел поражение и в борьбе за передачу победы в демократических праймериз в штате Нью-Йорк в 1980 году в руки Джимми Картера, который выступал в оппозиции к другому кандидату от своей же партии – сенатору Эдварду Кеннеди. Кеннеди победил на выборах, несмотря на противостояние со стороны New York Post, однако он не сумел одержать победу над Картером в других штатах. Вернувшись в сенат в роли опасного врага Мердока, он провел закон, не позволявший Руперту владеть одновременно и газетой, и телеканалом в одном и том же городе. Это было правило перекрестного владения. «Выбирай позицию не гнева, а уравнения счета. Тедди Кеннеди и Руперт Мердок – идеальная пара, настоящие гладиаторы», – прокомментировал ситуацию сэр Уильям Рис-Могг^53, человек, чье одобрение позволило Руперту купить газеты Times.

В Бостоне Руперт держался за Boston Herald^54, но ему, хоть и с большой неохотой, пришлось избавиться от издания New York Post, чтобы сохранить прибыльную городскую телестанцию. Кеннеди удалось, хоть и временно, добиться своего. Я помню, какую боль причиняла Руперту вынужденная необходимость продать Post.

Но эта сага так и не завершилась для Мердока потерей газеты Post. После череды неурядиц новые владельцы издания поняли, что они не могут сделать его прибыльным и им угрожает банкротство с последующим закрытием. Губернатор Нью-Йорка, тот самый Марио Куомо, который некогда подвергался атаке со стороны Post в нескольких своих кампаниях, умолял Мердока вернуть себе право собственности, чтобы сохранить сотни рабочих мест. К нему присоединился кардинал Джон Джозеф O’Коннор, католический архиепископ Нью-Йорка, поскольку он знал, что многие из тех сотрудников, которые могут потерять работу, были католиками. Мердоку предложили временное освобождение от правила перекрестного владения, но он отказался от предложения. Губернатор, архиепископ, профсоюзы и другие причастные к вопросу лица оказали давление на Федеральную комиссию по связи, настояв на том, чтобы Мердоку дали перманентную свободу от подчинения этому правилу. И тот получил свою привилегию. А вместе с ней и возможность возобновить выпуск убыточного таблоида.

Это происходило на фоне всеобщей радости, которую, впрочем, не разделяла The New York Times. «Не стоит питать иллюзии и думать, что он оказывает здоровое влияние на американскую журналистику… его газетная журналистика зачастую остается на самом низком уровне, она политически и профессионально нечестна… Господин Мердок привез в Нью-Йорк второсортную бульварную журналистику, основанную на ущербных моделях Австралии и Британии… В погоне за прибылью они готовы напечатать все, что угодно… вразрез с этическими стандартами, выработанными американскими журналистами еще во времена Второй мировой», – говорилось в ее редакторском обращении к читателям^55. Десятилетие спустя Руперт подвергся еще более строгой критике, когда принял решение участвовать в торгах за The Wall Street Journal.

Поражение Руперта в местных и общенациональных выборах не означало, что его газета не имела никакой власти. Если бы это было правдой, то, скорее всего, он не стал бы мириться с убытками, связанными с владением New York Post, особенно сейчас, когда News Corp обязана твердо стоять на ногах. Консервативные эксперты считают ее полезным инструментом защиты собственных взглядов. Политики предпочли бы иметь New York Post в качестве союзника, а не противника, выискивающего истории, способные навредить их репутации. Знаменитости мечтали, чтобы она освещала их выходы в город в модной одежде и обычные прогулки в расслабленном стиле по выходным. Кинематографисты, ведущие съемки в Нью-Йорке, стремились к публичному освещению съемочных процессов. Все эти желания относятся к тому роду услуг, которые Руперт может оказывать по своему желанию.

Успешное повторное приобретение Рупертом издания New York Post после ряда перипетий с применением правила перекрестного владения в отношении его газеты служит еще одним примером, демонстрирующим терпение Мердока на пути к победе и его умение видеть долгосрочную перспективу в вопросах покупки и владения активами.

И хотя влияние New York Post снижается по мере географического расширения политического поля битвы, какой-то из активов Мердока всегда растет в цене. На государственном уровне Fox News Channel является силой, достаточно мощной для того, чтобы в полной мере превратить Дональда Трампа из шутливого персонажа в кандидата, побеждающего всех своих оппонентов справа, слева и по центру, а затем и в триумфатора, обогнавшего безусловного фаворита, демократа Хиллари Клинтон.

Нет лучшего свидетельства власти FNC, чем демонстрация отношения к этому каналу двух наиболее влиятельных политиков Америки: Хиллари Клинтон и Барака Обамы. Хиллари Клинтон обхаживала Мердока во время своей последней гонки в сенате и делала это вовсе не потому, что была согласна с его взглядами или восхищалась тем, как освещала газета New York Post интрижки ее супруга, – «главный кобель» было одним из любимых прозвищ издания, которым оно называло верховного главнокомандующего^56. Она искала одобрения газеты, которое впоследствии и получила затем, чтобы победить с огромным отрывом и, таким образом, заложить основу для своих будущих кампаний, что и произошло в действительности, хотя последующие кампании Клинтон велись без поддержки Мердока и закончились весьма плачевно.

Преданность – это улица с двусторонним движением. Я видел, как Мердок переводил своего давнего сотрудника с позиции, которой тот более не мог соответствовать на должном уровне, на специально созданную под него должность вместо того, чтобы отправить его на пенсию.

Когда в 2006 году началась сенаторская кампания в Нью-Йорке и Руперт изучал обстановку, Хиллари простили ее попытки реструктуризации системы здравоохранения с последующим превращением ее в организацию под управлением государства. Ее простили и за панибратство, которое она однажды продемонстрировала по отношению к Мердоку, выследив его яхту, на которой мы шли по Чесапикскому заливу одним воскресным днем. Довольно властным тоном, избавиться от которого она не может и по сей день, Хиллари пригласила Руперта в Белый дом на завтрак, который должен был состояться уже на следующий день, несмотря на то что Руперт и прежде отказывался от ее приглашения на частный ужин, чтобы не умалять роль своих репортеров и редакторов. Вместо этого он предпочел бы встретиться с ней в офисе New York Post в присутствии редакторов. В тот раз он одержал верх.

Мисс Клинтон не осталась в долгу и за акцию по сбору средств в нью-йоркских офисах, организованную при поддержке Мердока. Благодаря этой акции ее и без того переполненная казна, предназначенная обеспечить сенатскую кампанию, пополнилась еще на 60 тыс. долл. В благодарность она появилась с ним в роскошном Café Milano в Джорджтауне, на вечеринке в честь Fox News Sunday, флагманской программы сети, – это мероприятие было настолько гламурным, что позволить себе его могла только такая голливудская студия, как Fox (что мы смогли в свое время оценить на свадебной вечеринке Мердок-Венг, которая проходила на яхте на реке Гудзон под аккомпанемент из фейерверков, освещавших небо над Манхэттеном). Этот шаг со стороны мисс Клинтон, который метафорически можно было назвать прыжком в постель к врагу, стал одной из причин, по которой левое крыло демократической партии и по сей день не проявляет к ней доверия. В то время она защищала свои отношения с Мердоком словами: «Он мой избиратель, и я очень благодарна ему за то, что он считает, что я хорошо справляюсь со своей работой»57. Один избиратель, один голос – за тем исключением, что этому голосу принадлежит издание New York Post и канал Fox News.

Стремление президента Барака Обамы почаще появляться на телеканале и давать интервью звездным репортерам и комментаторам Fox служит еще одним доказательством силы влияния Fox News. Президенту регулярно делали выволочку в Fox News за его позицию по любому вопросу, начиная от здравоохранения и политики налогообложения и заканчивая его административными указами, используя любую возможность упомянуть о его ненависти к каналу Fox News. Он, безусловно, бойкотировал бы канал, если бы не осознавал необходимость обращаться к аудитории, которая в противном случае была бы для него недоступной. И, конечно же, эти интервью стали возможными лишь при условии мирного соглашения между Обамой и руководителем FNC Роджером Эйлсом. Оно было достигнуто при посредничестве Мердока, что в очередной раз подчеркивает политическую силу, которую Руперт получил, пройдя через потери и барьеры, созданные кабельными телекомпаниями в стремлении обеспечить FNC той властью, которую она сегодня имеет.

И вновь власть, обеспечиваемая новостными каналами, гарантирует Руперту победу во всех политических битвах, столь дорогих его сердцу. Он убежденный сторонник свободной торговли и относительно открытой иммиграции – ни одну из этих точек зрения не разделяет президент Трамп. Мердок также не добился успеха в попытке заставить правительство выступить против Google и других компаний, которые, согласно его заявлениям, регулярно воруют интеллектуальную продукцию его собственных бизнесов. «Они подключились к «золотому потоку… и берут (новостной контент) абсолютно беспрепятственно»58, – рассказывал он аудитории Национального пресс-клуба США. «Пиратская платформа»59, – вторил ему Роберт Томпсон, в то время старший руководитель News Corp, в письме, адресованном Хоакину Альмунии, занимавшему на тот момент пост европейского комиссара по вопросам конкуренции.

И, несмотря на свое исключительное положение, он очень хотел послаблений в правиле перекрестного владения. Это правило могло послужить одной из причин, по которой Мердок так и не сделал ставку на покупку Los Angeles Times, руководствуясь тем, что у него уже была телестанция в Лос-Анджелесе. Хотя, по словам Анны Мердок, ей было непривычно жить в том городе, где у них не было собственной газеты.

Все это заставляет задуматься над часто задаваемым вопросом: Мердок пользуется своей властью в поддержку убеждений или в целях продвижения коммерческих интересов? Я достаточно часто говорил с ним на эту тему, а поэтому считаю себя достаточно компетентным, чтобы дать свой ответ. Однако мой ответ содержит слишком много нюансов, чтобы полностью удовлетворять как критиков, так и защитников Руперта.

Рассматривая поддержку, которую Руперт оказывал Дональду Трампу в президентской гонке, мы должны тщательно взвесить некоторые противоречивые доказательства. Как было сказано ранее, взгляды Трампа на иммиграцию и торговлю, его стремление ужесточить первую и резко ограничить вторую, полностью противоречат взглядам Руперта. Но, несмотря на это, Мердок был на стороне Трампа. «Прямолинейный предприниматель со здравым смыслом, присущим дебютантам в политике… он не один из «них». Его слова следует понимать так: популист, выступающий против элит. Конечно, Мердок, чья скромная личность находится в резком контрасте с личностью Трампа, мог бы извлечь определенную пользу из снижения корпоративных налогов, обещанного упразднения налога на наследство и аннуляции множества нормативов, против которых выступает команда Трампа. Но Руперт также считает и еще до появления Трампа считал, что эти решения лежат в плоскости государственных интересов в той же степени, что и его собственных.

Я скорее склонен полагать, что поддержка Трампа была в меньшей степени продиктована личными интересами, нежели чем стремлением Руперта стать свидетелем унижения политического истеблишмента. Он надеялся, что «глупые ошибки» этого «ньюйоркера по рождению и воспитанию» со временем уступят место поведению, более подобающему для президента^60. Но помимо этой догадки есть еще кое-что, чем мы могли бы руководствоваться: это сама история. Прежде в Великобритании мне уже доводилось видеть примеры, когда политические интересы были выше личных. Руперт продолжал рекомендовать своей команде из News поддерживать Гордона Брауна, который был активным сторонником повышения налогов и чей решительный настрой против свободного рынка вряд ли сослужил бы Руперту хорошую службу при переезде Брауна на Даунинг-стрит. Кроме того, политика Брауна на Ближнем Востоке шла вразрез со взглядами Руперта относительно действий в Ираке. Поддержка, которую Брауну оказывал Руперт, чьи колумнисты и бойцовские псы из The Sun буквально рвались с цепи, чтобы поддержать Дэвида Кэмерона, едва ли могла быть основана на хладнокровных расчетах в пользу коммерческих интересов News. Они практически ни в чем не совпадают со взглядами левого крыла лейбористской партии. Из разговоров с Мердоком у меня возникло впечатление, что поддержка, которую он оказывал Брауну, была основана на восхищении рабочей этикой этого шотландца, его личностью, а также тем фактом, что происхождение Брауна было схожим с происхождением отца Руперта, воспитанного в семье пресвитерианского пастора. Кроме того, в свое время Руперт в немалой степени восхищался свирепостью партизанской войны, которую Министерство финансов вело против Блэра. В итоге The Sun поддерживала представителя тори Дэвида Кэмерона, но это решение принадлежало не столько Руперту, сколько Джеймсу Мердоку. Фактически Руперт сожалел о нем, или, по крайней мере, сожалел о решении объявить об этом в тот самый день, когда лейбористская партия вручала ключи от дома № 10 Гордону Брауну. Но в этом случае, как и во всех остальных, семейная солидарность была в приоритете.

И, конечно же, нельзя объяснить активную поддержку, которую Мердок оказывал Маргарет Тэтчер, одними лишь грубыми коммерческими мотивами. Ее политика свободных рынков и стремление ослабить влияние государства и власть профсоюзов шли в ногу с коммерческими интересами Руперта. Все было к лучшему. В итоге решающий фактор заключался в том, что Тэтчер не была защитницей всего «великого и хорошего», что в итоге и породило тех самых «мокрых»[20], которые сделали ее жизнь очень несчастной. К тому же она не принадлежала к высшему сословию. Ничто не смогло бы поколебать его решение направить усилия The Sun на поддержку Маргарет, даже несмотря на то, что это решение могло вызвать недовольство читателей с пролейбористскими взглядами, которые в целом игнорировали рекомендации издания.

В ходе всех этих событий в британской политике ни в одной из наших с Рупертом бесед я не слышал и намека на то, что его решения хоть как-то зависели от вопроса коммерческой выгоды. Я никогда не узнаю, скрывал ли он свою коммерческую мотивацию намеренно, но сомневаюсь, что это было именно так.

Далеко не все разделяют мое видение ситуации. Критики Руперта утверждают, что он склонен поддерживать либо очевидных победителей, либо тех, кто способен принести ему дополнительную прибыль и богатство. Они приводят в пример поддержку, которую Руперт оказывал Хиллари Клинтон в ее гонке за место в сенате. Они подчеркивают, что относительно малоизвестный соперник Клинтон в этой борьбе не имел шансов на победу, независимо от количества редакторских статей, написанных от его лица в Post. Тем самым они указывают на то, что Мердок сделал выбор в пользу очевидного фаворита. Один медиалоббист прокомментировал мероприятие по сбору средств в пользу сенатора Клинтон при участии News Corp такими словами: «Мердок стоит за республиканцев, но он достаточно умен, чтобы понять, насколько невелики шансы республиканцев на победу. На каком-то уровне – национальном или городском – будущее за Хиллари, а какой находчивый бизнесмен не поставил бы на того, за кем стоит будущее?» Как оказалось, за Хиллари Клинтон определенно не было никакого будущего. Но этот лоббист был не одинок в своем мнении. Несколько директоров News Corp с циничностью, характерной для всех хороших журналистов, тоже считают, что Руперт прежде всего стремится выбрать и поддержать победителей, особенно тех, кто с наибольшей вероятностью встанет на защиту его собственных финансовых интересов.

Уверен, они ошибаются. Мисс Клинтон получила одобрение, потому что ее оппоненты были откровенно слабыми и потому что она поддерживала войну в Ираке и государство Израиль, а это находило отклик в душе Руперта. К тому же Руперт считал ее хорошим и трудолюбивым сенатором, о чем и говорилось в статьях New York Post.

Такая либерально-демократическая поддержка не распространялась на других людей подобного рода. Ничто на свете, и даже многочисленные демократы на ключевых позициях News, поддерживающие Джимми Картера, а затем и Уолтера Мондейла в их предвыборных гонках против Рональда Рейгана, не сумели заставить Руперта отказаться от решения бросить силы New York Post в поддержку консервативного республиканца, стареющего актера и неочевидного победителя в начале кампании 1980 года. Но даже при поддержке Мердока Рейган получил лишь 37 % голосов в пяти городских округах. И практически очевидный успех второго политика из клана Клинтонов в 2016 году не смог убедить Руперта в необходимости поддержать Хиллари, почти несомненного победителя, в городе, где его кандидат, Дональд Трамп, оказался не лучше Рейгана по результатам в Манхэттене, на который приходится основная доля рынка New York Post. Поддержка Мердока принесла всего лишь примерно 10 % голосов в пользу Трампа.

Все это вовсе не означает, что Мердок не осознает ценности политических контактов и не видит связи между позицией своих СМИ и деловыми интересами. Те, кто утверждает, что он рассчитывает на коммерческую пользу, которую в итоге и получает в ответ на поддержку и обеспечивает при помощи своих СМИ, могут привести несколько примеров того, что на первый взгляд выглядит как политически взаимовыгодные отношения. Эд Кох, ставший мэром во многом благодаря поддержке Мердока, во время газетных забастовок разрешил грузовикам дистрибьюторов New York Post (и всех других газет) выезжать на городские проспекты, обычно закрытые для проезда грузовиков, чтобы снизить вероятность нападений со стороны профсоюзов. Руди Джулиани, пользовавшийся поддержкой Post в период выдвижения на пост мэра Нью-Йорка, старался изо всех сил, но так и не смог убедить Тэда Тернера разрешить Fox Cable News подключиться к кабельной системе Time Warner в Нью-Йорке – Тернер отказался, ссылаясь на потенциальную угрозу Fox News как серьезного противника канала CNN, принадлежащего компании Time Warner. Его слова стали впоследствии пророческими. Поддержка, которую Мердок оказывал консервативным политикам, была вознаграждена, когда ключевые лица администрации Буша с готовностью согласились дать интервью каналу Fox News, что привело к значительному повышению его рейтингов в важной борьбе за внимание аудитории, которая велась среди воскресных программ.

Но в сложном мире отношения СМИ к политике не бывает ничего простого. Существует множество примеров, когда то, что казалось политическим покровительством, одновременно оказывалось тем, что сами политики уверенно считали действиями в политических интересах, или как минимум в интересах своих избирателей. Маргарет Тэтчер обеспечила полицейскую защиту от толпы протестующих, пытавшейся заблокировать вход в новую типографию News International в Уоппинге, поскольку, по ее словам, защита закона и порядка лежит в области национальных интересов. Предаваемая широкой огласке попытка Блэра^6162 занять сторону Мердока в его критике в адрес бывшего итальянского премьер-министра Сильвио Берлускони, державшего итальянский рынок телевещания под жесточайшим контролем, когда тот обратился к своему коллеге Романо Проди, была не более чем обычной практикой британских премьер-министров, которые всегда помогают крупным британским бизнесам, например, приглашают ключевых экспортеров на все международные встречи со своим участием. Поступки Коха и Джулиани совершались в интересах нью-йоркской экономики, хотя, возможно, News Corp и могла извлекать определенную косвенную выгоду из дружбы с человеком из мэрии. Телевыступления политиков, таких, как сотрудники администрации Джорджа Буша-младшего или Барака Обамы, были важны самим политикам не меньше, чем каналу Fox News. И Блэр повел Британию на войну в Ираке вовсе не потому, что Мердок был своего рода новоявленным Уильямом Рэндольфом Херстом – газетным магнатом, в свое время взявшим на себя ответственность за начало испано-американской войны. Блэр, как и живший задолго до него Черчилль, считал, что долгосрочные интересы Британии требовали придерживаться позиции Америки; он действовал бы согласно своим взглядам независимо от позиции Руперта в отношении интервенции, что он и продолжает делать сегодня, даже несмотря на огромное общественное давление, призывающее его отказаться от подобных шагов.

Было бы наивным не признать, что Мердок прекрасно понимает: даже если его сделки с политиками, стремящимися добиться его расположения, не предполагают взаимной выгоды, тесное общение с ними наделяет Руперта ореолом власти, позволяющим использовать коммерческие преимущества, зачастую недоступные его конкурентам особенно на международных рынках. Помимо всего этого, выход на политиков с их политическими слухами и взглядами на мир кажется ему захватывающим занятием. Экономисты называют такое явление психологической прибылью: нефинансовое вознаграждение, которое приносит работа. Однако личное общение с Рупертом позволяет мне полагать, что во всем этом кроется нечто большее. Руперт считает себя действительно обязанным следовать заповедям своего отца и влиять на ход событий так, чтобы мир становился лучше. Он с невероятной серьезностью относится к наставлениям и примеру своего отца. В 1908 году Кит Мердок, в нежном возрасте 22 лет, в том же возрасте, когда сам Руперт стал управляющим директором газеты в Аделаиде, унаследовав эту должность после смерти своего отца, отправился в Лондон с готовностью рискнуть каждым своим центом, чтобы получить «необходимую квалификацию, позволяющую стать хорошим журналистом… Я уверен, что делаю это по зову долга»63. Руперт тоже искренне верит, что следует зову долга, когда поддерживает одного кандидата, разоблачает слабости другого или ведет борьбу с истеблишментом.

Все это указывает на то, что наиболее важными Руперт считает вопросы, не ограниченные областью коммерческих интересов – безусловно, здесь есть свои исключения, как мы увидим чуть позже – или поддержкой отдельных политиков. Блэр заслужил поддержку прессы Мердока за одобрение вторжения в Ирак и свержение Саддама Хусейна и получил разнос за спокойное отношение к повышению уровня преступности и поддержку мультикультурализма. Браун получил благосклонность Мердока за отказ от перехода на евро, но подвергся агрессивной критике за повышение налогов. По своему опыту могу сказать, что, когда речь заходит о Мердоке, политика преобладает над коммерцией гораздо чаще, чем наоборот. Я склонен верить утверждению Руперта: «С особой гордостью я признаю тот факт, что мы никогда не продвигали в своих изданиях личные коммерческие интересы»64. «Никогда» в данном случае может быть и не совсем точным определением, но основная идея, на мой взгляд, абсолютно верна. Однако область коммерческих интересов Руперта может быть недалека от того, что волнует умы политиков, ищущих его поддержки. И он знает об этом.

Из этой книги легко сделать вывод о том, что Мердок, с его агрессивной стратегией приобретений в стиле газетных магнатов прошлого, не встречает на своем пути никаких препятствий. Но это не так. Препятствия включают в себя законы о клевете, регулирующие законодательство о слиянии компаний и перекрестном владении^65, доктрину о справедливости, применяемую к сетям телевещания в США, регулятивные ограничения в Великобритании, предпочтения читателей и рекламодателей, позиции редакторов и обозревателей, присутствие конкурентов на рынках, необходимость вести себя как ответственный корпоративный гражданин и непреодолимое желание избавиться от тяжкого бремени ответственности, наложенного его отцом.

Метод Мердока – это попытка найти золотую середину между недопустимой жесткостью и столь же недопустимой анархией.

Нет никаких сомнений в том, что, в силу сегодняшней разрозненности рынков СМИ, Нордклиф, Херст и Люс становятся фигурами прошлого, которые никогда не возникнут вновь. Но также очевидно, что рыночные изменения, оказывающие влияние на силу власти Мердока, компенсируются несколькими факторами. Первый заключается в явном масштабе и охвате предприятий Мердока, который сохранился даже после продажи Disney. Имея 120 изданий и компанию HarperCollins Publishers, Мердок утверждает, что его группа печатных изданий является крупнейшим издательским предприятием в англоязычном мире^66. Один этот факт сам по себе уже вызвал бы уважительное отношение со стороны политиков и знаменитостей. А если учесть, что Руперт управляет еще и медиакомпанией, занимающей важное место не только в сфере новостей бизнеса, но и в немаловажном популярном мире спорта и развлечений, то вы получите предприятие, которое не останется незамеченным, в какой бы стране оно ни находилось. Политики просто не могут не знать о существовании подобной силы. В особой мере это касается тех, кто однажды захочет, чтобы одно из книжных издательств группы опубликовало и распространило их неизбежные дневники или мемуары – такие, как, например, мемуары Маргарет Тэтчер или Джона Мэйджора, несмотря на далеко не безоговорочное восхищение Руперта этой персоной. Или пригласило бы их пообщаться с Тони Блэром, Биллом Клинтоном, Михаилом Горбачевым, Ричардом Никсоном и другими частыми завсегдатаями одних из самых роскошных и интеллектуально богатых корпоративных собраний News.

Такая сила является благословением, когда News требуется участие правительства, и оборачивается проклятьем, когда правительство решает, что News слишком могущественна, чтобы позволить ей работать без ограничений или контроля, или же, как в случае с Китаем, и вовсе ставит ее под запрет.

Вторая причина, по которой влияние Руперта не ослабело в той же степени, в которой ослабело влияние его конкурентов на фоне разделения источников новостей и развлечений, заключается в готовности разнообразить свой бизнес и осваивать новые области. Сюда же можно отнести и отсутствие страха пойти на большой риск в стремлении превратить Fox News Channel в консервативный бастион, противопоставив его господствующей силе таких либеральных авторитетов, как владельцы The New York Times и множества конкурирующих кабельных телеканалов. Американские кабельные каналы, такие как Fox News, не связаны регулятивными правилами, требующими от сетей телевещания обеспечивать то, что сотрудники регулирующих органов определяют термином «непредвзятое освещение событий». Любой политик, имеющий дело с Рупертом, знает, что приказам Мердока подчиняется не только убыточная New York Post, но и Fox News Channel, тем более сейчас, когда влиятельный Эйлз покинул канал и теперь его место занимает Руперт, уделяя 80 % своего времени сохранению ведущей роли своего канала в непростые для него времена. Консерваторы слетаются на его новости и комментарии, а политики стремятся давать интервью в прямом эфире наряду со знаменитостями, которые стремятся быть на виду и благодаря этому оставаться известными. В то же время знаменитости, которые оказывают большое влияние на национальную культуру, моду и другие сферы жизни, понимают, что Fox Sports и киностудию Fox лучше всего по возможности держать на своей стороне, если подобное в принципе возможно.

И хотя раздробленность источников новостей, развлечений, спорта и комментариев ослабила силу множества традиционных игроков и привела к появлению Facebook, Google и целого ряда влиятельных блогеров, Мердок по-прежнему обладает немалой силой влияния. Не испытывая недостатка в деньгах, работая в среде, законы которой способствовали расширению бизнеса, Мердок решил «принять судьбоносное решение в судьбоносный момент», как он сам это описывает. Для тех, кто находился среди «них» в его уравнении «они против нас», это не сулило ничего хорошего. Но для тех, кто стремился нарушить устоявшиеся порядки, подобно Маргарет Тэтчер, Рональду Рейгану и, надо сказать, Дональду Трампу, это служило благоприятным сигналом.

Глава 3

Сделки

«Торгуйся жестко, но всегда держи свое слово».

Руперт Мердок, 1998^1

«Если Руперт остался у вас в долгу, то будьте уверены – однажды в будущем он обязательно так или иначе вернет вам этот долг».

Джон Мэлоун, Financial Times, 2009^2

«Великое умение Мердока – снова и снова – заключается в том, чтобы инвестировать прибыль, которую приносит один бизнес, в развитие других, будь то создание газеты The Sun или телесетей Fox и Sky».

Дэн Саббах, Guardian, 2011^3

«Руперт… является непревзойденным, возможно, самым крупным специалистом в области заключения сделок в мире, умеющим определять потенциал активов, а затем выкупать их, применяя самые изобретательные способы финансирования».

Эндрю Нил в своей книге Full Disclosure, 1996^4

Некоторые считают Руперта скорее предпринимателем, чем журналистом, и в большей степени финансовым инженером, чем действующим руководителем. Это, безусловно, преувеличение, но вряд ли можно сомневаться, что в дополнение к так называемому органическому росту, Руперт выстраивает свою империю методом дальновидного предпринимательства. Конечно, и на его пути были серьезные неудачи, подобные сухим скважинам, которые бурят нефтяные компании в поисках одной-единственной, брызжущей нефтью, среди девяти бесполезных – той, что с лихвой окупит собой все неудачи. Он мог бы полагаться на юристов и банкиров в вопросах заключения сделок и даже обращаться к ним за предложениями в процессе обсуждения условий, но сами концепции и умение правильно складывать разрозненные части в единое целое безоговорочно принадлежат самому Мердоку. Он несет прямую ответственность за эту работу, в то время как остальные коллеги играют лишь вспомогательную роль. Руперт – успешный предприниматель. Помимо денег, кредитных возможностей и эффективных предпринимательских методов у него есть репутация, над созданием которой он трудится с тех самых пор, когда он унаследовал крошечную газету своего отца. Это репутация порядочного человека, верного своему слову. Неважно, что думают о его политике, неважно, согласны ли участники переговоров с утверждением о том, что он огрубляет культуру, неважно, настораживают ли сотрудников регулирующих органов определенные аспекты сделок, все они единодушны в одном: Мердок умеет держать свое слово.

Это утверждение оспаривают уволенные сотрудники, включая Гарольда Эванса, выдающегося редактора The Sunday Times, который проработал в издании с 1967 по 1981 год, а затем занял должность редактора The Times, где оставался до тех пор, пока Мердок не уволил его по причинам, которые каждый из них видит по-своему^5. Его оспаривают и конкуренты, которых Руперт сумел обойти. Сюда же можно отнести и несколько безучастных сторонних наблюдателей за событиями в мире СМИ. Оценивая мнения сторон, выступающих за и против Мердока, я могу всего лишь полагаться на свой личный опыт, полученный более чем за три десятилетия, и на слова людей на противоположной стороне сделок Мердока, а все они заверяли меня в своей безоговорочной уверенности в честности Руперта.

Однако этому ценному активу необходимо противопоставить статью пассивов в репутационном балансе Мердока. Прежде всего здесь будет репутация Руперта как человека, который переплачивает, или, по словам несостоявшихся конкурентов в торгах и некоторых наблюдателей, побуждает продавцов поднимать стоимость в сравнении с той, которая считалась бы справедливой в иных обстоятельствах. Кроме того, его причастность к колоритным таблоидам и то беззастенчивое удовольствие, которое приносит ему бульварная пресса наравне с дискомфортом, причиняемым истеблишменту, заставляют некоторых продавцов опасаться того, что Мердок с легкостью может опошлить контент любого вожделенного им бизнеса. Таков был пассив, с которым он участвовал в переговорах о покупке The Wall Street Journal. В итоге стоит принять в расчет и политику Руперта, и его нежелание скрывать свои взгляды от либеральных игроков, преобладающих в индустрии СМИ. Политическая позиция Руперта стала для Голливуда поводом к тому, чтобы противодействовать его появлению в либеральном заповеднике, где консервативные актеры жаловались на сложности в поиске работы. Они стали причиной громких стенаний нью-йоркских элит, вызванных покупкой Мердоком газеты New York Post. Руководствуясь позицией Руперта, несколько кабельных каналов отказались предоставить возможность вещания каналу Fox News Channel, сопернику олигополии либеральных сетей.

Вряд ли можно сомневаться в том, что при общем рассмотрении предпринимательские ходы Руперта в целом были феноменально успешными. Он сумел создать высокодоходную медиаимперию, имея на руках лишь крошечное наследство в виде одной газеты, ведущей борьбу за выживание. Это ему удалось не потому, что он полагался на приток капитала от своей крошечной газетенки, и не потому, что он убеждал инвесторов в необходимости выделить средства на нужную ему сделку, – во всяком случае, это не было первоочередной причиной. Руперт в значительной мере полагался на новые приобретения: покупку газет, кинокомпаний, телестанций и множества других активов того, что сегодня является бизнесом, отделившимся от медиахолдинга News Corp. – News Corp, одной из крупнейших мировых издательских компаний, включающей все печатные издания и HarperCollins, а также 21st Century Fox, развлекательную и новостную компанию, куда входят кабельные и широковещательные телесети и киностудии наряду с сопряженными бизнесами, определенная часть которых была впоследствии распродана.

Но в этих сделках есть кое-что, отличающее их от обычных сделок. Их успех, как минимум, с точки зрения Мердока, не может определяться лишь скрупулезными подсчетами или подробным изучением прибылей и убытков и отдельных транзакций. Их необходимо рассматривать в контексте долгосрочной жизнеспособности и перспективы роста бизнеса. Также необходимо учитывать и неэкономические факторы, так называемую «психологическую прибыль», которая уже упоминалась в предыдущей главе. The New York Post, которую Руперт заново приобрел после продажи, подчинившись правилу запрета на перекрестное владение СМИ, никогда не была прибыльным бизнесом. Но, по любым оценкам, за исключением общепринятой, она была успешной – и с точки зрения определенной доли власти, и хорошего повода для Руперта ежедневно появляться в офисе. Я помню, как однажды вечером мы с Рупертом, отужинав в спокойной обстановке, гораздо позже обычного вышли из ресторана под названием «21». Это одно из популярных мест среди успешных людей нью-йорка. Среди них политики (губернатор Нью-Йорка Хью Кери, Тед Кеннеди, Ричард Никсон), знаменитости (Лоренс Харви, Лорен Бэколл) и бизнесмены (Аристотель Онассис). Словом, заведение со статусом: как-то раз, в мои ранние годы, в ответ на вопрос, где оставить пальто, хостес на входе сказал, что у них нет гардеробных, поскольку у всех посетителей есть личный шофер.

Когда мы с Рупертом поднялись из ресторана на улицу, собираясь пешком прогуляться до Пятой авеню, где располагались наши респектабельные апартаменты, Руперта остановил незнакомец и сказал: «Благослови вас Господь, мистер Мердок, за то, что вы спасли New York Post». Для Руперта это было равноценно благословению, которое он однажды получил от кардинала Джона O’Коннора за сохранение рабочих мест для огромного числа католических прихожан среди сотрудников прессы.

То же самое произошло и с The Wall Street Journal (технически Dow Jones), за которую Мердок заплатил 5,7 млрд долларов, и несколько лет спустя 2,8 млрд от этой суммы ему пришлось списать в убытки. Несмотря на все убытки, это приобретение было тогда и остается по сей день воплощением давней мечты, о чем невозможно пожалеть. Точно так же, как учреждение серьезного издания The Australian и покупка британских The Times и The Sunday Times, приобретение The Wall Street Journal наделяло Мердока определенной респектабельностью, не говоря уже о силе влияния, которую никогда не принесет ни убыточный нью-йоркский таблоид, ни его прибыльные британские аналоги. Покупка трех новых изданий – The Australian, Times Newspapers, The Wall Street Journal – не вносила особого вклада в общую прибыль компании, а иногда, судя по традиционным расчетам, даже определенно вредила ей. Тем не менее Руперт считает, что каждое из этих трех приобретений, особенно если считать их частью общей конструкции компании, которой они сегодня и являются, было более чем оправданно. К тому же строка убытков в общем балансе вполне приемлема, особенно если рассматривать ее в контексте династических амбиций.

Нельзя сказать, чтобы Руперт любил убытки. Купив свои издания в Великобритании, он изначально попрощался с убытками. Позднее он предпринимал аналогичные шаги и в отношении The Wall Street Journal. Но снизить объемы затрат Руперту удавалось далеко не всегда – достаточно вспомнить его опыт управления стабильно убыточной New York Post. Тем не менее, когда речь заходит о газетах, он не желает сдаваться своим бухгалтерам и руководителям и уходить из этой сферы. Он считает, что новостные газеты имеют нематериальную ценность, которую можно превратить в материальную в контексте глобального медиаконгломерата с охватом News Corp.

Нет никаких сомнений в том, что собственные издания в США, Австралии и Великобритании наделяют Руперта властью, позволяющей ему влиять на определенные события, и это влияние выходит за границы тех стран, в которых публикуются его газеты. В свою очередь, такая власть наделяет бизнес драйвом и необычным шармом. Способностью привлекать руководителей и журналистов, движимых желанием выполнять работу, результаты которой не менее важны, чем финансовые показатели. Она обеспечивает особый компонент, которого не найти в большинстве других рабочих должностей – актуальность и безотлагательность. Это форма компенсации, которую компания может предложить талантливым редакторам, художникам и руководителям, жаждущим волнения спонтанности, необычайных историй и обмена головокружительным опытом. Среди всего этого далеко не последнее место занимает общение с тем, кого Эндрю Нил называет «одним из умнейших людей в бизнесе, обладающим неутомимым и безжалостным умом»6 – описание, которое, как подтверждает мой личный опыт, столь же верно, сколь и приукрашено. Покупая издание, Руперт получает нечто большее, чем печать и заголовки. Он приобретает интеллектуальный капитал, который можно использовать. Это находчивые репортеры с бесчисленным количеством контактов, обозреватели, которых можно отнести к одним из лучших аналитиков среди журналистов, архивы и данные, открывающие новые пути к монетизации, важные фигуры, которые Руперт способен передвигать по своей глобальной шахматной доске, когда такую необходимость еще даже нельзя предвидеть. Как-то по завершении одной из закрытых встреч со своими руководителями и редакторами Руперт подытожил: «Я не могу представить другую жизнь, которая была бы столь же интересной, волнующей и продуктивной, как жизнь, проведенная в эпицентре медиареволюции».

В итоге владение тремя активами, дающими возможность влиять на общественную политику, позволяет ему выполнять свое обязательство перед родителями и использовать выбранную профессию во благо человечества. Будучи молодым человеком с непреодолимым стремлением проложить собственный путь в Лондоне, отец Руперта писал своему отцу, преподобному Патрику Мердоку: «Мое единственное желание, скорее всего, заключается в том, чтобы стать полезным для мира, по-настоящему полезным для самых важных целей»7. Критики склонны рассматривать отсылки Руперта на влияние Кита не иначе как придуманное им циничное оправдание своей непрерывной гонки за возрастающей властью. Я думаю, они ошибаются, разве что Руперт является непревзойденным актером и искусно притворяется в личных беседах, когда обсуждает со мной влияние родительских наставлений на свою жизнь. По крайней мере, в этом случае он владеет достаточными актерскими навыками, чтобы меня обмануть.

Стремление Мердока к тому, чтобы поставить истеблишмент в неудобное положение, непременно идущее фоном, будь то заключение сделок или редакторская позиция, всегда накладывает свой отпечаток. Оно определенно сыграло роль в его настойчивом преследовании The Wall Street Journal. Если только, конечно, Руперт не видел покупку этого бизнеса как возможность получить ту самую респектабельность, благодаря которой он и сам стал бы частью столь презираемого им истеблишмента, как кто-то однажды предположил. В любом случае эта битва стоит того, чтобы ее пристально рассмотреть, поскольку в ней было задействовано множество характеристик той концепции, которую я называю Методом Мердока.

Первая характеристика – это терпеливость Руперта, достоинство, которое нечасто приписывают этому, казалось бы, импульсивному магнату. В течение более двух десятилетий Руперт периодически говорил мне о своем желании выкупить The Wall Street Journal, и у меня никогда не было сомнений в том, что если он сможет этого добиться, то покупка принесет ему не меньшее, а возможно, и большее удовлетворение, чем покупка The Times и Sunday Times. (Однажды он упомянул, что был бы готов променять всю свою компанию на один-единственный бизнес – The New York Times – и власть, которой наделяло это издание, но я не воспринял слова Руперта всерьез. Ведь в то время канал Fox News обеспечивал национальное влияние, более чем равное по силе влиянию The New York Times.)

В течение долгих лет Руперт внимательно следил за действиями каждого из членов семьи Бэнкрофтов, контролирующих акционеров, в некотором смысле преследуя их на расстоянии. Бэнкрофты владели The Wall Street Journal с 1902 года – считалось, что этот актив стоил немногим меньше половины текущего состояния семьи, насчитывавшего примерно 2,5 миллиарда^8. В результате перемен в индустрии СМИ и вследствие семейной политики невмешательства в работу – которая, по существу, сводилась к тому, чтобы дать сотрудникам полный карт-бланш – приток дивидендов планомерно снижался, а вместе с ним снижалось и желание некоторых членов семьи удерживать бизнес, который превращался в трофей и образец серьезной журналистики, но одновременно приносил все большие финансовые потери. Руперт терпеливо ждал того момента, когда хотя бы несколько членов семьи ощутят на себе гнетущее влияние падающего в цене актива.

В дополнение к проявлению терпеливости в преследовании The Wall Street Journal, Руперт полагался на еще одну важную особенность Метода Мердока – на уже знакомую нам движущую силу «мы против них». Здесь не стоит ошибаться: обе стороны были прекрасно осведомлены об этом аспекте борьбы за контроль. Моя уверенность здесь основана не только на публичных заявлениях Бэнкрофтов, но также и на личных комментариях Руперта, которыми он в то время со мной делился. В практике британского бизнеса Мердока была организация крупных приемов с приглашениями по случаю многочисленных поездок Руперта в Лондон. Так он обеспечивал себе возможность встречаться и общаться с политиками, или, что более точно, обеспечивать их возможностью обхаживать себя самого. Один из таких приемов проводился в галерее Серпентайн[21]. В один момент мы с Рупертом отдалились от толпы на пару минут, и он выразил свое негодование и разочарование, вызванные публичными выпадами болтливых Бэнкрофтов, которые освещала газета The New York Times. Таким образом, под видом обычного репортажа она маскировала свое стремление избежать реальной конкуренции со стороны принадлежавшей Мердоку Wall Street Journal.

Я не мог не вспомнить о том, насколько злила его необходимость доказывать, что он подходит для того, чтобы принять управление убыточной Times Newspapers Limited из рук 2-го барона Томпсона Флитского. На самом деле Руперт был единственным человеком, которому владельцы Times Newspapers Limited доверили, положившись на данное им слово, дальнейшие ежедневные публикации убыточного издания наряду с прибыльным Sunday Times. Тем не менее Мердоку пришлось согласиться на собеседование, призванное определить его благонадежность как будущего владельца британской газеты фактов. Исключительно мудрый и пользующийся всеобщим признанием Уильям Риз-Могг, занимавший должность редактора The Times до появления Мердока, а позже ставший обозревателем издания, помог Руперту преодолеть эту финальную преграду на пути к покупке Times Newspapers. Он обратил внимание на то, что юридический формализм не обеспечивал реальной защиты от возможных действий владельца, если тот решит нарушить данные обещания. «Я решил, что в сложившейся ситуации необходимо было опираться на выводы о характере претендента», – и Риз-Могг пришел к выводу, что Мердок сдержит свое слово^910, и это действительно было так.

Но сам процесс проверки был мучительным. И, конечно, когда российский олигарх и бывший сотрудник КГБ Александр Лебедев купил The Independent без какой-либо необходимости доказывать свою благонадежность как потенциального владельца (впоследствии его печатное издание перестало выпускаться), Руперт ворчал: «Агент КГБ отлично подходит на роль владельца газеты, а вот когда The Times решил купить я, то кто-то посчитал, что я недостаточно хорош как претендент». Эти слова он произнес три десятилетия спустя после того, как ему пришлось удовлетворить требования истеблишмента и правительства, чтобы стать владельцем The Times, – достаточно длительное время для того, чтобы переживать раздражение, вызванное унизительной процедурой.

Бэнкрофты открыто выражали презрение в адрес нескрываемой любви Мердока к сенсационной таблоидной журналистике. Рассчитывать на их одобрение в этом случае было нельзя, ведь многие из них считали, что издание призвано вызывать доверие общества. Подобное видение собственной попечительской роли не было чуждо Руперту, считавшему своим долгом выполнение отцовских предписаний, за единственным исключением: Руперт всегда знал, что эта роль подразумевает наличие прибыли, а создание прибыли требует личного участия в рабочих процессах издания. Многие члены семьи Бэнкрофтов, отошедшие от ежедневного управления The Wall Street Journal, игнорировали подобную необходимость. Более того, они считали, что бульварный стиль, а то и весь формат таблоида будет перенесен Мердоком, чье активное участие в работе своих предприятий было известно окружающим, в Journal, что отпугнет читателей и рекламодателей. Я догадываюсь, что Бэнкрофты верили легенде, согласно которой глава Bloomingdale’s[22] однажды сказал Руперту, что в его торговом центре не будет рекламы издания Post, ведь оно настолько низкопробное, что «ваши читатели приходят в наши магазины только затем, чтобы воровать».

Бэнкрофты принадлежали к тому самому элитарному, снобистскому классу, который Руперт всегда недолюбливал. Как оказалось, их образ жизни значил для левого издания Guardian куда меньше, чем согласие продать свою газету Руперту: «Они живут жизнью благородных людей. Они разводят лошадей шоу-класса. Они ходят под парусами. Они занимаются фермерским хозяйством… Сначала они защищали свои принципы, а потом акции начали стоить 60 долларов за штуку». Одна из причин, заставивших Руперта приехать в Америку, заключалась в желании сбежать из общества, где члены самопровозглашенного английского высшего класса считали австралийцев скорее безграмотными американцами, чем истинными англичанами. Анна была особенно чувствительна к подобным проявлениям неуважения. Лесли Хилл, член семьи Бэнкрофтов, ушла из правления Dow Jones, написав письмо, в котором она говорила, что хорошие финансовые условия, предложенные Мердоком, не сумели перевесить «потерю независимой организации международных новостей с непревзойденным авторитетом доверия и честности»1112. В этих словах звучит недвусмысленный намек на то, что «честность» Руперта была под вопросом. Хилл и другие члены семьи Бэнкрофтов, а также их советники, согласные с ее точкой зрения, явно ссылались на New York Post или даже на The Sun, не принимая в расчет того, что The Australian, The Times и Sunday Times of London были принципиально иными и практиковали трезвый и грамотный подход в освещении новостей и мнений. В конце концов, Мердок понимает разницу между читательским и рекламным рынками, в условиях которых должны конкурировать разные газеты, и знает, как определить факторы успеха на рынке «непопулярной прессы», как он полушутливо называет его, и который он сам противопоставляет «популярной прессе» – своим любимым таблоидам. Таким образом, серьезные новостные издания остались без сенсаций. Мердок не собирался тратить миллиарды долларов на The Wall Street Journal лишь для того, чтобы потом уничтожить ее суть.

Третья характеристика Метода Мердока, которая была задействована в борьбе за The Wall Street Journal, дополняла терпеливость и возбуждение, вызванное адреналином, вырабатываемым формулой «мы против них». Она заключалась в создании инновационной структуры для преодоления всяческих возражений продавцов и сотрудников регулирующих органов. Бэнкрофты были обеспокоены не только стилем освещения событий Мердоком, но также и вероятностью искажений в подаче серьезных новостей для удовлетворения своих политических убеждений. Их беспокоило и то, что страницы мнений будут закреплены за обозревателями правых взглядов. Когда аналогичная проблема возникла в период охоты Руперта на издания Times, он пошел на то, что в Британии называют «обязательства». Чтобы развеять возражения правительственных регулирующих органов против нового приобретения, которое лишь увеличивало его и без того внушительную собственность и наделяло избыточной властью над общественными взглядами и мнениями, Руперт взял на себя обязательство дать независимому совету право утверждать и пересматривать его выбор редакторской кандидатуры^13. В одном предвыборном цикле эта договоренность привела к высокой степени независимости, позволившей редактору The Times воздержаться от поддержки кандидата, бывшего фаворитом редактора The Sunday Times. И в 2016 году редактор The Times поддержал кампанию по сохранению членства в Евросоюзе, в то время как редактор The Sunday Times поддерживал кампанию по выходу из ЕС.

Существенные изменения по инициативе Руперта ограничивались переводом The Sunday Times в газетный формат со множеством разделов и перевод формата The Times из широкополосного в журнальный в ноябре 2003 года. Однако ни одно из этих изменений не нарушило его обязательств. Новая The Sunday Times с многочисленными разделами была порождением идеи Эндрю Нила, на тот момент ее редактора. Он был убежден, что дни единораздельных газет остались в прошлом. Сначала Нил отрепетировал со мной одну из нескольких своих презентаций в лондонском офисе, а затем мы направились в главный офис News Corp, чтобы обрабатывать Руперта. Нил объяснил, что его цель состоит в том, чтобы газета делилась на разделы в соответствии с интересами каждого члена семьи. Руперт слушал со всевозрастающим энтузиазмом. Он сделал несколько предложений, а затем предоставил Нилу полную свободу действий по радикальным переменам на рынке изданий выходного дня. Если мне не изменяет память, мое предложение добавить отдельный раздел с обзорами книг наряду с аналогичным разделом в Sunday’s New York Times было отвергнуто на вполне разумном основании: британские издатели слишком скупы, чтобы тратить большие суммы на рекламу, необходимую для поддержки подобного раздела.

Решение Руперта о том, чтобы протестировать журнальный формат The Times, выпустив его одновременно с широкополосным, вызвало обширные дискуссии о близком конце света. «The Times отказывается от традиции, насчитывавшей 218 лет, и со следующей среды газета превращается в таблоид», – писала The Guardian^14. «Не бойтесь, – отвечал Роберт Томпсон, занимавший в то время должность редактора, – это решение было принято, чтобы изменить не «ценности и контент» издания, а всего лишь его «форму»15. Историческая перемена была ответом на запрос пассажиров в переполненной подземке о получении более удобного формата для чтения. Бывший редактор The Sun, одобривший нововведение, в то время сказал мне, что это решение остро необходимо, поскольку далеко не каждый пассажир мог развернуть широкополосную газету в переполненном вагоне метро. Руперт решил пойти на риск. Он знал, что его шаг вызовет недовольство некоторых рекламодателей, покупавших крупные форматы объявлений^16, но на другой чаше весов была необходимость привлекать молодых читателей, предпочитавших таблоидный формат, и конкурировать с бесплатными газетами, которые раздавались в метро и на вокзалах. После тестового периода, когда газета выпускалась одновременно в газетном и журнальном форматах, было принято решение отказаться от широкой полосы.

Но в ходе этих изменений вся редакторская политика по-прежнему оставалась под контролем редакторов. В условиях обязательств Руперта, данных на момент покупки издания, редактор имел право обратиться к независимому совету в случае конфликта с владельцем… При этом совет был вправе «самостоятельно назначать или увольнять редакторов»17… В этом же и заключался способ удовлетворить Бэнкрофтов. Руперт согласился на то, чтобы Пол Гиго, редактор редакционных полос в Journal, получил право выбирать членов редколлегии и обозревателей, а также редакторов секции книжных обзоров и других разделов, и имел бы решающее слово в отношении публикуемых статей и официальной позиции издания. В случае вмешательства Мердока Гиго мог обратиться к особому независимому совету, который опубликовал бы свой отчет на редакционной странице Journal и имел бы право обратиться в суд в том случае, если бы Мердок сломал «защитный экран», отделяющий редакционную страницу газеты от ее нового владельца^18. Многоуважаемый Л. Гордон Кровиц, в то время издатель Journal, в своем открытом письме читателям сообщал: «Наше издание будет и впредь придерживаться высоких стандартов точности, справедливости и компетентности независимо от личности владельца». На мой взгляд, убедительность этой особенности сделки не столько зависела от бюрократических бумаг, сколько от репутации Руперта как человека, верного данному слову. Ранее он уже продемонстрировал это качество в других ситуациях. В частности, после заключения сделки на покупку Times Newspapers и после того, как банкиры продлили срок погашения долга, который Руперт взял для финансирования Sky в обмен на обещание более жесткого финансового контроля.

Событие становится новостью лишь в тот момент, когда журналисты и издатели решают сообщить о нем миру.

Четвертая характеристика Метода Мердока проявилась после того, как сделка была закрыта. Решение Руперта прекратить забастовку страдавших от технофобии британских печатных профсоюзов, которая последовала за открытием современного печатного завода в Уоппинге, стало легендарным событием в индустрии. Это событие естественным образом вызвало беспокойство сотрудников Journal, которым было важно узнать от него о планах на будущее издания.

Я и раньше видел шоу, подобные тому, что устроил Руперт для того, чтобы успокоить сотрудников Journal. В 1990 году я сопровождал его в Будапешт на частном самолете Питера Абелеса, где нам благословенно позволялось курить сигары прямо на борту. Абелес вырос в Будапеште, но сделал свое состояние в Австралии, в свое время начав с мелкой торговли книгами и одеждой и в итоге получив в свой контроль TNT, одну из крупнейших транспортных и грузовых компаний того времени. У них с Рупертом и раньше были деловые отношения: когда на момент уоппингской забастовки железные дороги отказались распространять газету Мердока, компания Абелеса TNT взяла на себя эту ставшую на время опасной работу. Руперт пригласил меня в свою поездку в Будапешт, где ему предстояло завершить сделку на покупку 50 % доли в двух венгерских газетах, одна из которых была таблоидом Mai Nap (Сегодня (венг.)), а вторая – еженедельным изданием Reform за 4 млн долларов. Небольшая сумма, но это была часть плана по расширению компании в Восточной Европе. Следующей в списке шла Польша, где демократические реформы порождали новые, независимые издания. После поездки из аэропорта в сопровождении мотоциклетного полицейского эскорта с визжащими сиренами и, если я правильно помню, с перекрестками, закрытыми для того, чтобы нас ничто не задерживало по пути к печатной фабрике, нам устроили экскурсию по печатным цехам с министерским гидом. Он должен был проследить за заключением сделки. С нами был и представитель государственного банка, который финансировал публикации, снятые с повестки. Когда мы покидали печатную фабрику, один из сотрудников, если я не ошибаюсь, репортер, обратился к Руперту, сказав, что хотел бы задать ему пару вопросов. Гид мгновенно ответил громким «нет» и поторопил нас к выходу. Однако Руперт проигнорировал его, взял стул, сел и ответил на вопросы – точно так же он поступил и десятилетие спустя, во время посещения офисов The Wall Street Journal. Сделка была заключена, но получение прибыли представляло сложную задачу, поскольку независимые газеты со своими антикоммунистическими идеями не могли найти себе подходящую нишу после того, как эти правительства потерпели крах. К тому же Руперту не приносят особого удовольствия газеты, которые он не может читать без помощи переводчика^19.

Персонал Wall Street Journal, сотрудники, которые в течение десятилетий работали, не считая нужным уделять хоть какое-то внимание финансовому состоянию газеты, не демонстрировали стремления передать свою карьеру, свои расходные ведомости и возможность и дальше получать зарплатные чеки во власть рынка, которому они обычно уделяли самое пристальное внимание в своих колонках. Куда спокойнее было превозносить добродетель капитализма, уютно устроившись в организации, которая функционировала по большей части как социальное государство, а не как приносящее прибыль предприятие. Они в панике принялись звонить Бэнкрофтам и другим лидерам мнений, призывая Бэнкрофтов не продавать газету, а влиятельных людей – использовать любую власть, чтобы предотвратить продажу. Но их усилия были напрасны.

Как когда-то в Будапеште, Руперт лично отправился в редакцию заверить сотрудников в том, что люди, которые останутся в издании и сумеют доказать свою компетентность, не должны ничего бояться. Он предстал спасителем газеты, обреченной на провал в случае его невмешательства. Он также сообщил сотрудникам о намерении сделать крупные инвестиционные вложения в газету, что впоследствии и сделал, увеличив количество ее разделов. После первоначального вливания инвестиций падение доходов от рекламы привело к некоторому сокращению штата и размера самой газеты. Но новый, роскошно оформленный раздел «стиль жизни» пережил все сокращения и продолжает украшать собой некоторые выпуски выходного дня. В обзорном разделе представлены книжные рецензии и статьи об искусстве, которым посвящено несколько страниц ежедневных изданий. Больше внимания уделяется спорту, однако в газете так и не появился большой спортивный раздел, обсуждавшийся прежде. Изменилось и отношение к различным тематикам. Так, на первой странице Мердок изменил фокус с освещения деловых новостей на события «более общего характера». Это было частью его плана по переходу к более открытой конкуренции с изданием The New York Times. «Доля освещения международных событий, оказывающих прямое влияние на Соединенные Штаты, возросла за счет внимания к вопросам внешней среды, образования и СМИ»20. Некоторые критики утверждают, что статьи стали короче в угоду читателям (и к огорчению писателей).

В своей публикации War at The Wall Street Journal («Война в The Wall Street Journal»)21 Сара Эллисон, бывший репортер издания, подробно описывает изменения, которые привнес Мердок, положительно отзываясь об одних и куда менее благосклонно описывая другие. В интервью 2015 года, пять лет спустя после выхода своей книги, она приходит к выводу о том, что издание «приняло правый политический уклон», но «редакционная страница всегда оставалась верной себе (с момента покупки). Новостной раздел и редакционную страницу The Wall Street Journal всегда разделяла самая настоящая стена, которая продолжает существовать и по сей день». Она подводит итог семилетнего периода, прошедшего с тех пор, как Мердок вырвал Journal из-под контроля Бэнкрофтов:

Это по-прежнему прекрасная газета – невозможно игнорировать тот факт, что она продолжала давать новости даже в то время, когда многие газеты попросту не могли заполнить свои полосы контентом. В этом сила Мердока. Он человек с верой в газетный бизнес. Это было его отличительной чертой в 2007 году, в момент, когда была заключена сделка, и это делает его практически уникальным человеком сегодня. Я думаю, люди, которые по-прежнему работают в The Wall Street Journal, очень ему благодарны^22.

В итоге Руперт убедил Бэнкрофтов в том, что если они не продадут ему свое издание, то им придется наблюдать за тем, как оно уходит в никуда. Точно так же в свое время он сумел убедить владельцев Times Newspapers и сотрудников регулирующих органов, имевших возможность воспрепятствовать его покупке New York Post, в том, что, если он не купит эту газету, она неизбежно закроется. И хотя его высказывание не было прямой копией знаменитого слогана Маргарет Тэтчер TINA – «there is no alternative» («другой альтернативы нет») – оно, тем не менее, прекрасно передавало эту идею. Мердок предлагал щедрую надбавку к рыночной стоимости акций. Она была настолько крупной, что других претендентов на покупку попросту не оказалось. Бэнкрофты узнали об этом лишь в тот момент, когда потенциальные «благородные рыцари», среди которых были Уоррен Баффет, группа компаний, собранная под брендом General Electric, и еще одна группа с участием Барри Диллера, и несколько других претендентов, отозвали свои заявки на участие в торгах. И когда в последнюю минуту Руперт согласился взять на себя часть судебных издержек, которые понесли его противники среди семейства в попытке сорвать его ставку, сделка была заключена. Член клана Бэнкрофтов, назвавший ставку Руперта «проверкой реальности», понимал, что ресурсы News Corp. позволяли Journal пережить штормовые ветра перемен, которыми в то время была насыщена индустрия газетного производства. «С одной стороны, это довольно печально, но с другой – это был единственный разумный выход из положения, – рассказала член семьи Элизабет Гот Челберг. – Сейчас я с нетерпением жду улучшения ситуации с Dow Jones. У компании будут деньги, международный масштаб и все то, что она может и должна была иметь, но не имела»23.

Как же работает на практике эта странная договоренность, согласно которой предприниматель, рискующий крупными суммами в ставке на коренные изменения ситуации в упадочном бизнесе, передает контроль над ключевым функционалом независимому совету и наделяет его огромной властью, позволяющей выбирать редактора, возможно, главного сотрудника газеты? Ответом будет «вполне неплохо».

Андрю Нил, который был исключительно независимой и самостоятельной личностью, блестящий редактор The Sunday Times, работавший в газете в период с 1983 по 1994 год, и последний, кого можно было назвать придворным подхалимом при «дворе короля The Sun» – придуманное им название, которое он использовал в своем автобиографическом повествовании о днях, проведенных с Мердоком, говорит: «Он сдержал обещания, данные Парламенту редакционной независимости в 1981 году, на момент приобретения Times Newspapers»24. Владелец издания четко обозначил, что «ему нравилось, а что – нет, какова была его позиция по текущим вопросам и что он думал о политике в новостях». Однако, оставаясь верным своим обязательствам по сохранению редакторского авторитета, Мердок никогда не просил Нила внести изменения в статьи или в редакционные полосы. И дело не в том, что Нил никогда бы не стал подчиняться подобным инструкциям, а Руперт никогда бы не стал их давать. Руперт мог с первого взгляда безошибочно распознать хорошего редактора. Я вспоминаю рассказ о том, как одним субботним вечером Руперт и Анна вошли в офис Нила, когда тот завершал последние штрихи в работе над воскресным выпуском. Между Нилом, шотландцем, не одобрявшим идею шотландской независимости, и Мердоком, имевшим шотландские корни и склонявшимся в пользу этого решения (его дед был министром Свободной церкви Шотландии), произошла словесная перепалка. Как всегда благоразумная Анна предложила Руперту поспешить на следующую встречу. The Sunday Times осталась на твердой позиции защиты единства страны, а Нил остался в кресле редактора.

Как обычно, Руперт уходил и что-то невнятно пробурчал. Скорее всего, свои эмоции он выражал куда громче, узнав о поддержке Нилом попытки Майкла Хеселтайна свергнуть Маргарет Тэтчер с поста премьер-министра и лишить ее позиции лидера консервативной партии. Однако в отношении Нила он не предпринял ничего из того, что сам Нил пытался сделать с Тэтчер. Роберт Томпсон и Джон Уитероу, в то время редакторы The Times и The Sunday Times соответственно, оба они до сих пор работают в News, говорят, что Мердок «никогда не пытался повлиять на освещение событий или вмешаться в их политику управления газетами»25.

Эта странная организация работы – когда владелец ограничен в выборе своих же редакторов – требует преобладания здравого смысла. Независимый совет понимает, что будет опрометчиво навязывать владельцу (и источнику финансирования) редактора, которого он сам не считает подходящим, а сам владелец понимает, что не сможет силой заставить совет принять кандидата, чье главное достоинство будет сводиться к готовности повиноваться хозяину издания. Руперт пытался объяснить свое видение этого устройства Эндрю Хиггинсу из The Wall Street Journal в интервью, которое он дал журналисту незадолго до того, как Бэнкрофты согласились на продажу издания:

На интервью в нью-йоркском офисе… магнат родом из Австралии открыто рассказывал о своем практическом методе.

«Когда качество газеты ухудшается и она летит в трубу, то вся ответственность ложится на меня», – сказал он. Акционеры «никогда не звонят редакторам, они всегда звонят мне», – говорит он, добавляя, что «один или пару раз» это привело к «очень неприятным, но неизбежным решениям» о смене редактора^26.

С Полем Жиго, как и с Эндрю Нилом, вероятность противоборства была невелика. Жиго и Мердок сходятся во многих вопросах, и у Мердока нет никакого желания причинять вред репутации газеты, в которую он вложил миллионы, чтобы увеличить ее охват и сделать ее настоящей универсальной газетой, которая отличается широким освещением зарубежных событий и с легкостью превосходит объемы продаж The New York Times по будням, и идет с конкурентом ноздря в ноздрю по выходным, насколько я могу судить по данным печатных тиражей, хотя сегодня такие подсчеты усложняются невозможностью сравнивать данные по цифровым тиражам.

Исход этой битвы тиражей может больше зависеть от общих тенденций в индустрии СМИ, чем от личных способностей владельцев газет и издателей The Wall Street Journal и The New York Times. Интерес к интернет-продуктам, возникновение новых источников мгновенного оповещения о событиях, потребность рекламодателей следить за вниманием читателей – все в совокупности приводит к вынужденному сокращению газетных тиражей по мере возрастающих темпов снижения объемов рекламы в печатной продукции^27. Рост числа цифровых подписок, по-видимому, не может компенсировать эффект падения доходов от печатной рекламы. В случае с Journal сокращение расходов должно «сделать печатное издание более устойчивым в долгосрочной перспективе и помочь ускорить цифровую трансформацию раздела новостей»28. The New York Times идет по тому же пути, что и Journal, сокращая штат сотрудников. В его случае сюда входит и должность общественного редактора, изначально созданная для получения и рассмотрения читательских жалоб на ошибки и необъективность^29.

Но одно изменение, введенное Мердоком, по-прежнему в силе. Охват издания остается широким, особенно это касается международных новостей. Несмотря на продиктованный финансовыми обстоятельствами соблазн взять под контроль редакторский контент газеты, условия сделки, согласно которым страница колонок остается на попечении редакторов и независимого от Мердока совета, неизменно соблюдаются. Так, редакторы Journal настойчиво атаковали Дональда Трампа во время его президентской кампании 2016 года, в то время как New York Post, издание под контролем Мердока, оказывало ему свою поддержку.

Ничто из вышеперечисленного не говорит о равнодушии Мердока к личности редактора. Он имеет свой взгляд на политические и социальные вопросы и, к примеру, не будет предлагать на одобрение независимому совету того кандидата, который решительно демонстрирует левые взгляды. Ему действительно нужен кто-то, готовый поддержать его в момент необходимости серьезной модернизации издания, в сложной работе по сокращению затрат и лишних сотрудников, а также в вопросах внедрения новых технологий. Всю подобную работу в The Sunday Times выполнял Эндрю Нил, а в The Wall Street Journal – руководители, назначенные Мердоком.

Склонность Мердока к сделкам, не соответствующим общепринятым стандартам успеха, не ограничивается областью печатной продукции. Подобно бурильщикам скважин, знающим, что издержки на сухие скважины являются неотъемлемой частью процесса, неизбежно ведущего их к золотой жиле, любой бизнесмен понимает, что не все его ставки в итоге оправдают себя. Но провальные сделки Руперта граничат с выигрышными. Его история взаимодействия с Gemstar, создателем интерактивной системы программного телегида, слишком замысловата, чтобы подробно ее описывать в этой книге^30. Достаточно сказать, что Мердок хотел купить патенты Gemstar, которые он объединил со своим TV Guide, и после серии сделок с Джоном Мэлоуном, годами собиравшим портфель компаний из области кабельного телевидения и связанных с ним компаний, получил 41 % Gemstar-TV Guide как раз тогда, когда акции компании начали падать в цене. В какой-то момент рыночная капитализация компании упала с 20 до 1 млрд долларов (прежде чем более-менее восстановиться). Все это происходило на фоне захвата сферы бизнеса телегидов новыми технологиями и раскрытия мошеннической схемы бывшего генерального директора. Неизбежные потери News Corp после ликвидации остатков компании сложно подсчитать, но, по разумным оценкам, они составляют до 6 млрд долларов^31.

Добиться желаемых результатов Мердок не сумел и еще в одной разрекламированной сделке. В 2005 году он купил Myspace, заплатив за бизнес 580 млн долларов. Помимо прочих в своей ставке он побил компанию Viacom, чей председатель правления Саммер Редстоун незамедлительно уволил генерального директора Тома Фрестона за то, что тот не сумел перекупить ставку Мердока. Этот проигрыш был «унизительным опытом»32, как рассказывал Редстоун интервьюеру Чарли Роузу. В 2006 году платформа Myspace обошла Google как самый посещаемый сайт в США, и до 2008 года она оставалась наиболее популярной соцсетью в мире, оцениваемой в 12 млрд. С приходом на рынок Facebook платформа Myspace ушла из News Corp. – в 2011 году она была продана за 35 млн^33.

Краткое резюме о том, что пошло не так, приводится в интересной статье технического репортера Росса Прудена.

Те, кто пользовался обеими соцсетями, с легкостью перечислят основные претензии к Myspace: слишком много рекламы, неуместные объявления, некачественное программирование, ведущее к сбоям в браузере, и вызывающее раздражение оформление… Пользователи Myspace увидели в Facebook более удобную для себя и более «чистую» социальную сеть. Именно поэтому мы все и перешли туда… Но что же пошло не так?.. Простая ошибка в управлении, которую совершила компания News Corp. Она пыталась руководить Myspace, использовать профессиональное управление для определения будущего бизнеса. Это была фатальная ошибка в конкуренции с Facebook, которая… позволяла маркетплейсу решать самому, в каком направлении будет развиваться бизнес^34.

Молодые и свободные сотрудники Myspace попросту не вписались в культуру Мердока, в которой к тому моменту успешно находили себе применение разнообразные таланты и личности, но которая по стандартам нового поколения предпринимателей была более чем консервативной, за исключением того короткого периода, когда Мердок пытался заигрывать с черными футболками и водолазками, прежде чем перейти на компромисс с костюмом без галстука, который и был на нем в тот раз, когда мы в последний раз виделись в офисе. Кроме того, вопрос интеграции на первый взгляд необычного сотрудника, одаренного и интеллектуального, существенно отличается от вопроса интеграции целой компании из принципиально другой сферы.

Также очевидно, что News не приняла в расчет возможные последствия для крупной новостной корпорации, к которым приведет сохранение расслабленного отношения платформы Myspace к вопросам персональных данных и безопасности юных пользователей. И, что самое важное, Руперт не мог не вмешаться в работу новоприобретенного бизнеса. Он поручил одному из своих руководителей, Россу Левинсону, приглядывать за Myspace. Левинсон, «привыкший к более дисциплинированной работе»35, решил «повысить профессиональный уровень» операций. «Мы встречали сопротивление каждый раз, когда старались повысить профессионализм». «Повышение профессионализма» включало рост цен в кафетерии Myspace и снижение суточного пособия на питание сотрудников, а также, по словам Криса ДеВульфа, одного из основателей Myspace, «все больше собраний… три разных уровня финансирования… в итоге вы теряете фокус»36.

Если добавить к этому ненасытность News Corp., которая привела к увеличению объемов рекламы, при этом многие баннеры показывали гнилые зубы и животы, нависающие над брюками, рекламы, количество и характер которой вызывали возмущение пользователей, рекламы, которую основатели не могли «заставить убрать, взывая к сотрудникам на различных уровнях News Corp.», то крах был обеспечен^37. «Мы просто все испортили, – недавно признался Руперт в одном из интервью. – Вся ответственность лежит на мне… Этот бизнес рос как сумасшедший, и в тот момент мы с главным исполнительным директором Fox решили: «Нам не хватает собственных знаний. Нам нужно проконсультироваться с профи». В итоге мы прислушались к дурному совету и добавили в платформу целый бюрократический пласт, позаимствовав его в нашей компании. Но бюрократы знали не больше нас самих… Нам следовало либо довериться уже существовавшему менеджменту и позволить им действовать по своему усмотрению, либо заменить его и найти новых сотрудников». Дальнейшие слова Мердока можно расценивать либо как неубедительную попытку оправдать неудачу, либо как констатацию честного мнения о своих провальных сделках: «Но тогда мы извлекли для себя хороший урок. Приходится учиться на подобном опыте»38. Вкратце можно сказать, что поражение имеет свою ценность – она не так велика, как ценность победы, но, безусловно, дает больше преимуществ, чем попытка любой ценой избежать рисков. Я добавил бы сюда еще один урок, вынесенный из фиаско Myspace: Руперту гораздо легче даются выпады в адрес укоренившихся авторитетов – газетных магнатов в Австралии, BBC, печатных профсоюзов, олигополии телевидения США, – чем удержание лидирующей позиции на рынке, которая была у Myspace и которую эта компания в итоге уступила напористому новичку в лице Facebook.

Меня всегда тревожила слабая осведомленность Руперта об интернет-мире. Еще на заре, в 1998 году, Джеймс Мердок, тогда еще в нежном двадцатишестилетнем возрасте, на встрече руководителей компании в Сан-Валли, где присутствовал и его отец, заявил: «Мы абсолютно не подготовлены к надвигающейся приливной волне цифровизации, которая вот-вот нахлынет на берег. И нам некого винить в этом, кроме самих себя». Джеймс в резкой манере обращался к гордым ветеранам газетной индустрии и победителям в ее многочисленных войнах. А одному известному журналисту Time он заявил, что тот с аналогичным успехом мог бы писать свои колонки на бумажных салфетках и сразу же выбрасывать их, поскольку его работа будет бессмысленной до тех пор, пока компания не вступит в игру на условиях цифрового века. Просматривая записи обращения, я сказал Джеймсу, что оскорбление людей, с которыми ему предстоит работать в будущем, не сулит ничего хорошего. Он настаивал на своем, и в итоге, в отличие от меня, Джеймс оказался прав: News отчаянно нуждалась во встряске. Позже, спустя семь лет после того, как Джеймс попытался встряхнуть и оживить компанию, Руперт признался Американскому обществу редакторов газет: «Я цифровой иммигрант. Я не воспитывался в Сети и не был избалован преимуществами работы на компьютере… Типичная проблема подобных мне цифровых иммигрантов заключается в применении цифрового образа мышления в решении набора задач, с которыми мы, к сожалению, не имеем никакого прямого опыта работы… Мы слишком медленно реагируем на изменения»39.

Твердая убежденность Джеймса и хорошая осведомленность о мире, чуждом для многих руководителей компании, присутствовавших среди аудитории, были одной из причин, по которым я всегда считал, что в определенных обстоятельствах Джеймс Мердок мог бы применять комбинацию знаний в области «приливной волны цифровизации» и свои современные взгляды – вспомните о Rawkus Records, – чтобы внести ценный вклад в успех компании в двадцать первом веке.

Все это представляет собой дилемму для любого из тех, кто пытается отступить в сторону и пристально рассмотреть Метод Мердока, применяемый в заключении сделок. Руперт купил New York Post, и это был самый значительный шаг, приведший его в нью-йоркский мир политики и сплетен. Издание было неизменно убыточным, о чем Руперт изначально подозревал. Об этом говорит его заявление в интервью Алексу Кокберну 1976 года: «Итак, перед вами газета, которая не приносит прибыль… но вы делаете скидку на то, что она находится в Нью-Йорке, к тому же вы чертовски сильно хотели бы ее заполучить в свое распоряжение. Затем определенная часть здравого смысла покидает вас, и вы идете на сделку. Вами движет чистый инстинкт»40. Мердок считал тогда и считает сейчас, что убытки окупаются «острыми ощущениями, которые приносит владение газетой в Нью-Йорке – в городе огромной власти и покровительства, в одном из его главных мест обитания. Он не мог и помыслить о том, чтобы жить в городе, где у него не выходит собственная газета», – пишет биограф Руперта, Уильям Шоукросс^41.

Британские широкополосные издания Мердока периодически и с немалым трудом зарабатывают небольшую прибыль, и это, пожалуй, все, что они приносят. Недавно News Corp пришлось списать ценность австралийской и британской собственности на 785 млн долларов США^42. Руперт был вынужден принять снижение стоимости на крупную сумму в размере 2,8 млрд долларов от изначальной суммы в 5,6 млрд, которую он заплатил за The Wall Street Journal^43. Но здесь мы не можем выносить окончательный вердикт, пока не поймем, какую пользу сумеет извлечь Мердок из обширной базы данных и других продуктов Journal. Но давайте отвлечемся от печати, где главной наградой служит власть и где Руперт видит ценность в интеллектуальном капитале, равно как и в возможности выполнять свои предполагаемые обязательства перед отцом. Тогда список покупок Мердока будет выглядеть куда привлекательнее. За исключением нескольких сделок, таких как Myspace и Gemstar, другие его покупки, такие как телевизионная собственность, права на спортивные трансляции и то, что сегодня является компанией 21st Century Fox, окупили себя сполна.

Точно так же окупились и немалые ставки Руперта на общий рост, каждая из которых была сопряжена с финансовыми обязательствами, ничуть не меньшими, чем любое из его приобретений. Миллиарды, которыми он рисковал в отношении Sky и Fox News, в то время как, по моим наблюдениям, обе компании поначалу только требовали денежных вливаний, окупили себя неоднократно. Однажды, 18 декабря 1988 года, Сита пригласила Руперта, приехавшего в Лондон без семьи, в нашу квартиру на Кадоган-сквер на воскресный обед втроем. Размеры нашей квартиры не позволяли пригласить большее количество гостей. За обедом Руперт спросил, не мог ли я договориться с Гарвардской школой Кеннеди о продлении своего отпуска, чтобы помочь Эндрю Нилу. Тот собирался добавить к своим обязанностям редактора The Sunday Times работу по становлению новой компании под названием Sky Television. Тогда я подумал, что смог бы договориться. Так я впоследствии и сделал, а затем спросил у Руперта, когда тот планирует выйти в эфир. Он ответил, что поставил выход на февраль следующего года – до этого момента оставалась лишь пара месяцев. При этом спутник еще даже не был запущен. Мердок заверил меня в том, что волноваться не стоит: запуск сателлита был запланирован на декабрь, а местом запуска была французская территория Африки. Французские сотрудники сделают все, чтобы попасть домой на Рождество.

Решение пожертвовать своим временем в Гарварде, приносившим мне немалое удовольствие, ради того, чтобы помочь Эндрю с его новым назначением, оказалось одним из самых мудрых решений, что мне когда-либо доводилось принимать. Препятствия на пути к успеху Sky были очень серьезными. Городской рабочий совет пытался препятствовать установке спутниковых тарелок в муниципальных квартирах. Компания British Telecom изначально не могла обеспечить нас необходимым количеством телефонных линий для привлечения и обслуживания клиентов. Пятиканальная система британского спутникового вещания поддерживалась состоятельными компаниями, гарантированным благословением законодательных органов и тем, что Нил называет «поддержкой британского истеблишмента»44, а также двухгодичным опережением на старте. Производители оборудования отказывались изготавливать необходимые нам коробки и тарелки, опасаясь, что в случае провала телеканала Sky они будут завалены ненужным оборудованием. Британские потребители не могли понять, почему существующие четыре канала не обеспечивали более чем достаточный выбор. Плюс ко всему, у нас не было маркетингового плана. Это была типичная авантюра Мердока: начать работу и решать проблемы по ходу дела.

Я отношу себя к оптимистам этого мира. Я верю в то, что наши возможности безграничны, а проблемы решаемы.

Я почти не сомневался, что Эндрю Нил был именно тем человеком, который мог решать эти и многие другие проблемы, именно поэтому я взялся поддержать его. Изо дня в день я делал все необходимое, чтобы вывести Sky в эфир к намеченной Рупертом дате. Такая работа не всегда давалась мне легко. По утрам я забирал Эндрю из его квартиры на Онслоу-сквер, отвозил его в главный офис в Айзелуорте, пытаясь не опоздать на нашу первую встречу. Иногда мне это действительно удавалось. Теперь я вижу иронию в том, что в то время держать на своей стороне Disney в качестве партнера было непросто. Когда речь заходила о принятии решений, иерархия Disney не позволяла функционировать на сверхсветовой скорости Мердока – Нила, и мне приходилось успокаивать бурлящие воды, встревоженные нетерпеливостью Эндрю и его менее чем мягким подходом к представителю Disney. Как рассказывает об этом в своих мемуарах Нил: «Слияние осторожной корпоративной культуры Disney и склонного к авантюрам Мердока вряд ли можно было назвать браком, заключенным на небесах… В Disney не привыкли к ведению дел в легкомысленном стиле Мердока. Осторожность этой компании стала преградой на нашем спешном пути к выходу в эфир»45. А Нил не отличается толерантностью по отношению к преградам.

Но в итоге результат стоил того, чтобы за него побороться. Моим же вознаграждением была более чем адекватная финансовая компенсация, острые ощущения, отчасти основанные на нашей способности сражаться с немалым количеством оппонентов от истеблишмента, и успех в достижении цели по намеченной Рупертом дате начала предоставления услуг. В воскресенье, 5 февраля, в прекрасном здании Сайон-хауса, Руперт нажал нужную кнопку, и множество мониторов показало трансляцию каналов Sky аудитории, состоящей из знаменитостей. Мы еле успели к назначенной дате. Окончательная установка была завершена днем ранее, и когда мы обнаружили, что в прекрасном старинном здании в Сайоне не было нужного количества розеток, то Томпсон самолетом привез из Франции генератор, который позволил подключить все мониторы.

Эта авантюра продемонстрировала почти все характеристики Метода Мердока. Она была нацелена на прямого конкурента BSB, модель которого была основана на борьбе с другим конкурентом – компанией BBC^46. Это была щекочущая нервы азартная игра «поставь на кон свою компанию», настолько новаторская, что ни один традиционный прогноз по прибыли и убыткам, даже самый продвинутый, нельзя было считать достоверным. Вместо этого мы руководствовались суждениями Руперта, который воспринимал ситуацию как возможность делать то, что он обожает и умеет делать лучше всего: вытеснить избранную государством компанию в сфере спутникового вещания со своего места и создать конкуренцию каналу BBC. По мнению Руперта, среди масштабной аудитории BBC был значительный спрос на программы. Элиты, державшие под контролем программную политику BBC, не могли его удовлетворить. Sky мог бы заполнить этот пробел путем расширенного освещения спортивных событий, таких как футбольные матчи и многочисленные турниры по теннису, которые не показывали полностью на BBC, кинотек Fox и других киностудий, а также при помощи неслыханного прежде круглосуточного новостного вещания и множества передач с высокой культурной ценностью. У канала было два потока прибыли: один исходил от зрителей, которые должны были подписываться на услугу, а другой – от рекламодателей, стремящихся к выходу на большую аудиторию, особенно на ту, которая преимущественно состояла из постоянных зрителей спортивных каналов – мужчин, покупающих автомобили, пиво и другую продукцию.

В процессе подготовки предложения услуг спутникового вещания я занял место в первом ряду и наблюдал за практическим применением Метода Мердока. Во-первых, политическая сторона. Не было ничего удивительного в том, что политики без энтузиазма восприняли масштабное вторжение Мердока в телевещание. Одни из них подвергались зверским нападкам в таблоидах Руперта; другие же искренне опасались такой концентрации владения СМИ; третьи были несогласны с его политическими взглядами. Руперт решил привлечь политиков на свою сторону путем финансирования услуги, которую они могли бы посчитать необходимой. Он создал круглосуточный, непредвзятый новостной канал, необходимый политической элите, даже если это означало бы аренду тарелки Sky и подписку на услуги телеканала. Я не могу вспомнить, была ли это идея Руперта, Нила или одного из его людей. Неважно: Руперт утвердил бюджет для дорогостоящей услуги с неясными финансовыми перспективами. Маргарет Тэтчер выразила свое восхищение тем, что у нее появилась альтернатива каналу BBC.

Во-вторых, финансовая сторона. Я с растущим беспокойством наблюдал за тем, как каждую неделю 2 млн фунтов стерлингов исчезали в дыре, которая казалась бездонной и становилась все глубже и глубже^47. Сказать, что даже при уверенном и динамическом лидерстве Нила мы столкнулись с проблемами умопомрачительного масштаба, означало бы серьезно недооценить ситуацию. В каждом случае Руперт вмешивался и находил решение, которое поднимало уровень риска еще выше и в итоге оказывалось эффективным. Например, приняв решение о покупке услуг телеканала, потенциальные покупатели сталкивались с длительным периодом проверки кредитоспособности. Спрос изначально был сосредоточен в социально-экономических группах, не удовлетворенных элитарными предложениями BBC, в частности в группах, в отношении которых многие компании проводили тщательную проверку кредитоспособности. Но проверка кредитоспособности занимает определенное время, а решение оформить подписку на услуги Sky зачастую было спонтанным и импульсивным, и этот импульс исчезал к тому времени, когда проверка кредитоспособности была завершена. Руперт решил, что менее рискованным будет отказаться от проверки кредитоспособности и принять убытки по невыплаченному долгу вместо того, чтобы внедрять жесткие стандарты кредитоспособности, из-за которых компания теряла слишком много потенциальных клиентов, способных оплачивать тарелки и подписку. Наше стремление установить спутниковые тарелки прежде, чем конкуренты в лице службы BSB выйдут в эфир, послужило еще одним поводом к решению об отказе от жестких кредитных проверок. Мердок, всегда бывший популистом, считал, что группы с низкими доходами, которые в Британии последних лет не могли убедить банки позволить им иметь чековые счета, были куда меньшим риском, чем мог себе представить истеблишмент. Поэтому мы отказались от проверки кредитоспособности, добавив элемент риска, не включенный в первоначальные расчеты затрат. Кредитные потери оказались терпимыми, и продажи увеличились.

Ни один производитель не хотел брать на себя риск остаться с огромным количеством непроданного оборудования, поэтому Руперт перевел этот риск на Sky. Amstrad, компания Алана Шугара, по понятным причинам опасалась, что запуск сателлита будет отложен или окажется неудачным, и отклонила запуск производства принимающего оборудования, позволявшего подписчикам принимать программы, в том числе и стратегически важные голливудские фильмы, в зашифрованном виде. При этом технология шифрования была в стадии разработки в израильской дочерней компании Мердока. На встрече в лондонском офисе Руперт решил заказать необходимое оборудование, невзирая на риск, что это оборудование может навсегда остаться на чьем-то складе в том случае, если запуск сателлита окажется неудачным или спрос на спутниковые тарелки и другое оборудование окажется нереализованным^48. Я в шутку сказал, что мы можем в итоге оказаться в бизнесе по продаже сковородок-вок[23], но моя шутка не была оценена по достоинству. В итоге, несмотря на готовность Руперта взять на себя долю риска, работа по запуску канала Sky замедлялась по причине нехватки тарелок Astra: уровень производственных объемов был слишком низким, чтобы позволить Sky соответствовать спросу на эту новую услугу.

А затем было принято дорогостоящее решение, призванное пробить компании путь выхода на рынок, – ставка на спорт. Руперт уже долгое время считал, что спортивные трансляции увеличивают зрительскую аудиторию и привлекают рекламодателей, стремящихся донести свои сообщения до молодых мужчин. В 1976 году, во время покупки New York Post, Руперт говорил интервьюеру: «Никогда нельзя упускать из внимания спорт»4950. Поэтому он получил права на трансляцию боя за звание чемпиона в супертяжелом весе между Майком Тайсоном и британцем Фрэнком Бруно в феврале 1989 года. Бой позиционировался как британо-американский вопрос, и, несмотря на то что трансляция велась из отеля «Хилтон» в Лас-Вегасе в неудобное время для британских телезрителей, она вызвала ажиотажный спрос на спутниковые тарелки. Руперт также планировал получить эксклюзивные права на трансляции футбольной ассоциации по ценам, казавшимся заоблачными, и заставить Дэвида Хилла, которого пригласили из Австралии, разработать способы освещения крикета, скачек и других видов спорта так, чтобы они стали более захватывающим действием, чем то, что прежде транслировалось на маленькие телеэкраны большинства домов.

Преследуя цель по привлечению мужской аудитории, канал получил права на спортивное телевещание. Тут же Руперт обратил внимание на женщин и предложил им услуги по присмотру за детьми под логотипом Disney. Когда, проведя серию опросов среди домохозяек в разных районах Лондона, мы узнали, что канал Disney собирается вводить функцию присмотра за детьми, которую так жаждали многие измученные матери, Руперт поспешил заключить сделку с каналом Disney. В итоге она привела к забавной конфронтации между «культурой Белоснежки» и куда менее благопристойной культурой News. Команда Disney прилетела в Лондон на обзорную сессию. Мы расположились в зале заседаний правления News. Руководители были одеты в однотипные синие костюмы и галстуки Disney, а их запястья украшали часы с Микки-Маусом. Если мне не изменяет память, а, учитывая взаимную неприязнь сторон в отношении сделки, это «воспоминание» может оказаться слишком красивым, чтобы его отвергнуть как ложное, качество каждых часов, от изготовленных из нержавейки до инкрустированных бриллиантами, соотносилось со статусом того запястья, на которое они были надеты.

В традиции News было выкладывать текущие выпуски газет в конференц-зале компании – кто-то из представителей Disney принялся их пролистывать и нашел рекламное объявление их канала как раз напротив девушки дня с третьей страницы. Это изображение было не совсем в духе канала Микки-Мауса. Потребовалась немалая порция редко проявляемого обаяния, чтобы хоть как-то сгладить недовольство голливудского контингента. Хрупкий мир не устоял, когда Нил решил протолкнуть идею о строении офисного здания, предназначенного для клиентского обслуживания в шотландском Ливингстоне, не посоветовавшись с представителем Disney. На тот момент скорость имела решающее значение, и мы знали, что их представитель должен будет вернуться в голливудскую штаб-квартиру, чтобы, в свою очередь, получить одобрение от наших партнеров. Передо мной стояла сложная задача показать бедняге пресс-релиз об открытии этого офиса. Отношения с Disney продолжали переживать взлеты и падения, и последние привели к окончательному разрыву, когда представители Disney решили, что наши отношения не были равноценным сотрудничеством по системе 50:50. Последовал судебный процесс, но в итоге фильмотека Disney еще в течение пяти лет оставалась доступной для зрителей как часть пакета, предлагаемого объединенными Sky и BSB, впоследствии переименованными в BSkyB.

Так или иначе, отдельные сделки и стартапы не позволяют достичь совокупного эффекта, который становится возможным благодаря готовности Мердока идти на риск. Руперт знает, что в движении вперед и в яркой динамике заключена немалая ценность, которая не позволяет организации, находящейся под большой угрозой, – империи, основанной на печатном бизнесе, – превращаться в мрачную организацию с оборонительной позицией. Мердок также знает, что сделки и риск заряжают энергией, а бизнес как единое целое превосходит сумму своих частей. Этот принцип непросто объяснить толпе узколобых счетоводов, он не всегда будет применим в других компаниях, но он определенно является аспектом Метода Мердока, над которым стоит задуматься руководителям, в какой бы сфере они ни были. Однако им не стоит упускать из виду риски, связанные с этим корпоративным стилем.

Конечно, все сделки, списания и отношение к неудаче как к опыту на будущее, отсутствие всецелого фокуса на быстрых результатах или отчетах о моментальных доходах, а также ценность «психологической прибыли» становятся возможными лишь благодаря позиции Мердока как основного акционера. Поскольку его право голоса намного превосходит право владения акционерным капиталом компании и оно подкреплено горькой пилюлей сопротивления враждебным поглощениям, Руперт спокойно может рассматривать самые долгосрочные перспективы. Контрольные пакеты акций избавляли его от прессинга ежеквартальных результатов, которые омрачают существование множества руководителей государственных компаний, зависящих от одобрения инвесторов, скорее озабоченных результатами следующего квартала, а не результатами нового десятилетия. Решающий голос Мердока не только помогает ему фокусироваться на долгосрочных перспективах, но и гарантирует, что провальная сделка не приведет к восстанию акционеров или досрочному вынужденному выходу на пенсию и не нарушит его планы о передаче управления в руки своих детей. В случае Myspace он мог отнестись к потере миллиардов как к плате за урок и, как любят говорить заблудшие политики, «продолжить путь вперед». Не стоит забывать и о свободе, позволяющей пребывать в постоянном движении, совершая на своем пути ошибки, которые вскоре будут позабыты.

Но свобода от традиционных ограничений не лишена опасностей. Без традиционных ограничений, которые налагает структура «одна акция – один голос», без необходимости обращать определенное внимание на бухгалтерские подсчеты, с командой управления, чье искреннее восхищение может постепенно смениться лестью, деструктивное влияние избыточной власти приобретает вполне реальные очертания. Мы видели это на практике, когда Мердок чуть было не потерял контроль над своей компанией, едва ли не передав ее кредиторам, излишне понадеявшись на краткосрочные займы для финансирования агрессивного выхода канала Sky на британские и американские телевизионные рынки. Одновременно с этим он вливал миллиарды в новый завод и оборудование для газетного бизнеса. Руперт мог бы собрать средства для инвестиций в Sky путем продажи облигаций, но он предпочел рискнуть, решив, что более низкие банковские ставки по краткосрочным займам послужат лучшей альтернативой. «Тогда, в 80-х, если бы я прислушался к самому полезному из всех советов, то я бы занял деньги на рынках облигаций, а не в банках, – позднее размышлял он. – Теперь я редко обращаюсь в банки за займами»51.

Но даже руководители, не наделенные контролем над своими компаниями, обусловленным двухуровневой системой владения акциями, могут найти в Методе Мердока много полезного в отношении сделок и создания компаний. Прежде всего не игнорируйте важность «психологической прибыли» или чувства значимости, будь то причастность к жизни вашего сообщества, преданность своему делу, участие в событиях, которые становятся предметом для обсуждений на светских вечеринках. Во-вторых, оценивайте каждую сделку с точки зрения долгосрочной перспективы компании как единого целого, а не с точки зрения ее самостоятельной рыночной ценности, выходя за рамки традиционных расчетов покупательской надбавки. Но, при необходимости, если перспективы активов становятся мрачными, не бойтесь принимать решение об их продаже. Когда в 1993 году Руперт перекупил ставку CBS на права трансляции игр Национальной футбольной лиги (НФЛ), все говорили, что он переплачивает. Его ставка в размере 1,6 млрд на четыре года отняла права телевещания у канала CBS, который прежде владел ими в течение 38 лет. Предположительно он поставил на 100 млн в год меньше, чем Мердок, дававший 400 млн в год^52. Те из нас, кто ахнул, узнав, что Мердок предложил такую ставку, упустили из виду тот факт, что права были всего лишь одним из шагов в общем плане по созданию конкуренции трем крупным телесетям. Практически незамедлительно после того, как права были получены, Мердок заключил сделку с Роном Перельманом, еще одним непревзойденным дельцом, передав ему контроль над двенадцатью телевизионными станциями New World Communications – это были восемь филиалов CBS, три филиала ABC и один филиал NBC. Популярные футбольные программы плюс новые мощные родственные каналы повысили рейтинг Fox Networks, а заодно и рекламные прибыли компании. Они обеспечили ценный инструмент, позволявший показывать новые программы на большинстве крупнейших телевизионных рынков страны и наделили компанию тем, что Мердок называл «тараном», способным вывести его на рынок платного телевидения по всему миру. Аналогично этому немногим позже права на футбольные игры ассоциации превратили канал Sky в силу, с которой приходилось считаться на британском и европейском телевизионных рынках. Справедливости ради стоит сказать, что, скорее всего, для канала CBS, потерявшего права НФЛ, эта ценность не была такой же высокой, как для канала Fox, который стремился утвердиться в качестве спортивного транслятора и серьезно укрепить свои позиции. Это отличало его от укоренившегося в своей нише конкурента в лице CBS, в арсенале которого было немало другой программной силы^53.

На самом деле, во многих сделках, где Мердок, как говорят, переплачивал, он фактически покрывал стоимость преодоления барьеров, выстраиваемых сильными игроками на рынке, и готовился к битве за читателей, зрителей и рекламодателей. Руперт получал огромную и неосязаемую психологическую прибыль. Я помню, как однажды вечером я ужинал с Рупертом вскоре после того, как он выиграл в торгах за НФЛ. Мердок усмехался: «Ну наконец-то официанты и метрдотель стали меня узнавать».

Еще задолго до этого момента Руперт обращал внимание окружающих на то, как вскоре после смерти его отца он заплатил 200 тыс. долларов за небольшую убыточную газету в Перте:

Насколько я помню, я заплатил 200 тыс. долларов за Sunday Times. И в доказательство того, что прошлое было лишь прологом, меня критиковали за переплату. Урок: не слушайте людей, когда они говорят, что вы переплачиваете, если вы убеждены в том, что вам открываются возможности, невидимые глазу традиционно мыслящих людей. С тех пор мы «переплатили» за права на футбольную трансляцию для Sky, мы «переплатили» за американский футбол для канала Fox, мы переплатили за «Титаник» и за множество других вещей. И как же хорошо, что мы поступили именно так!54

По прошествии времени The Wall Street Journal может оказаться еще одним приобретением, за которое Мердок в итоге не переплатил. Возможно, так будет и с Times Newspapers в Британии, хотя нам следует подождать с окончательным вердиктом, пока мы не увидим, работает ли на практике теория Руперта о «последнем из могикан». Он считает, что The Times и The Sunday Times станут прибыльными, и их стоимость возрастет, когда несколько или все конкурирующие газеты прекратят свое существование. Пока мне кажется, что он может оказаться прав. Тиражи The Times и The Sunday Times увеличились, когда The Independent отказалась от печатных выпусков, и это может говорить о том, что некоторые читатели переключились на газету Мердока^55. Ранее в том же году отчет Mediatel гласил: «Несмотря на волну спадов, The Times продолжает вести правильную политику, и оба издания – ежедневное и воскресное – увеличивают свои тиражи на протяжении года»56. И если определенное количество читателей The Independent действительно перешло на издание Мердока, это могло бы ознаменовать уход от газеты, которая изначально позиционировалась «свободной от влияния владельца» и была газетой, лишенной влияния Мердока.

В любом случае Метод Мердока заключается не в том, чтобы каждая сделка была выигрышной, – достаточно, чтобы она компенсировала последствия убытков. Это означает терпимое отношение к сделкам с реальной переплатой вместо создания культуры, в которой переплаты следует избегать любыми силами. Такая культура потребовала бы создания среды неприятия рисков, а это последнее, что Руперт хотел бы видеть в своем стиле управления.

Третий урок заключается в том, чтобы не путать бухгалтерию с экономикой. В одной из наших частых бесед, во времена, когда я наблюдал, как миллионы фунтов поглощает казавшийся мне тогда бездонной дырой канал Sky, Руперт попросил меня не называть возникающие суммы расходов «убытками». «Ты экономист, а не бухгалтер, поэтому используй свою терминологию, а не лексику счетоводов. Это инвестиции, неважно, что они записаны как убытки» – таков был смысл его наставления, которое я держал в уме в тот период, когда Руперт ввязался в борьбу с либеральным вещательным монолитом в Америке, создав собственный телеканал.

Четвертый урок заключается в том, что любой менеджер в своем стремлении применять Метод Мердока в сделках должен принимать убытки и переходить к новой сделке, игнорируя традиционные стандарты оценки успеха или неуспеха отдельного приобретения. Ему следует быть стойким перед критикой, сводящейся к тому, что такая стратегия отрицательно повлияет на цену акций компании. Бытует популярное мнение о некой «скидке Мердока», размер которой составляет около 20 % от традиционной стоимости акций News по сравнению с другими акциями медиакомпаний, обусловленное тем, что инвесторы напуганы перспективой следующей крупной сделки Руперта. «Суровая реальность была такова, что инвестиции в компанию Мердока оказывались заведомо проигрышным шагом, если Мердок находился в режиме заключения сделок», – как говорил Дуг Крейц, аналитик Cowen and Company^57. Возможно, это и так.

Но покупатели акций компаний Мердока знают, что имеют дело с инвестициями в компанию, где основное право голоса принадлежит Мердоку, человеку, увлеченному сделками и обладающему династическими амбициями. Те, кто верит в существование подобной скидки, также верят и в то, что они покупают акции по цене, отражающей эту скидку, и надеются извлечь выгоду из повышения стоимости акций в сравнении с заниженной базовой стоимостью.

Окончательный урок здесь лучше всего описать словами певца в стиле кантри и вестерн Кенн Роджерса: «Ты должен знать, когда держать, а когда отпустить. Когда пришло время уйти и когда надо бежать». В случае с Myspace Мердок не прислушался к совету Роджерса и заплатил высокую цену как наличными, так и потерей престижа, потому что он слишком долго ждал, прежде чем убежать. Впредь он не намеревался повторять подобную ошибку, удерживая свои активы в сфере развлечений в условиях возможного снижения их стоимости. Но в случае Fox News Мердок знал, «когда держать», в то время как все остальные советовали ему уйти или, еще лучше, убежать. Fox News терял деньги в течение семи лет, а сейчас его прибыль составляет более миллиарда долларов в год.

Нельзя с уверенностью сказать, что Мердок в сделках прошлого является тем же Мердоком что и в сделках настоящего. В 2014 году Time Warner отказался от ухаживаний Мердока и тем более от «свадьбы», поскольку Мердок не рискнул инвестиционным кредитным рейтингом, чтобы увеличить свое предложение^58. Тогда, на телеконференции, посвященной финансовой деятельности компании, Руперт сказал аналитикам 21st Century Fox: «Мы создали себя своими руками. Если вы посмотрите на наши самые успешные предприятия, то увидите, что мы запустили их сами и очень довольны этим фактом»59. Полезное напоминание о том, что значительной частью своего успеха News обязана органическому росту. Не менее важно и то, что Руперт подавал сигнал акционерам, обрушившим котировки акций, – они упали на 11 % в период, предшествующий отзыву предложения для Time Warner^60, – о том, что дни «скидки Мердока» в 20 % должны подойти к концу. Больше никаких крупных сделок по ценам, выходящим за рамки традиционно рассчитанных значений, в данном случае, несмотря на обязательства по предоставлению кредита в размере 25 млрд долларов от Goldman Sachs и JPMorgan для финансирования ставки в размере 73 млрд^61. Оглядываясь назад, Мердок пришел к выводу, что в то время он мог бы обеспечить финансирование сделки, повысив свое предложение примерно на 10–12 долларов за акцию. Но рейтинговое агентство Moody’s предупреждало, что стоимость, способная удовлетворить Time Warner, потребовала бы настолько крупных объемов займов, что это могло бы создать реальную угрозу для инвестиционно-кредитного рейтинга Fox^62. «На самом деле, – говорил Руперт, – наш долг как объединенной компании составил бы более 90 млрд долларов. Придут другие времена. Будут новые возможности»63.

И вскоре одна из подобных возможностей возникла на горизонте. Tribune Media вывели на продажу свою сеть из 42 телевизионных станций и WGN America, чикагскую сеть с общенациональным охватом. Если все это добавить к 173 станциям Sinclair Broadcast Group, то общий охват Sinclair достигнет 70 % американских домохозяек. К обеспокоенности Руперта, Sinclair обращается к той же самой консервативной аудитории, что и Fox News Channel. Среди первых, сделавших свои ставки на покупку собственности Tribune, были Sinclair и Nexstar, но позднее включившаяся в торги компания 21st Century Fox пыталась создать совместное предприятие с Blackstone Group, частной акционерной компанией. По не вполне понятным причинам попытка консолидации компаний не удалась, и Руперт не сумел сделать свою ставку. Станции Tribune перешли в собственность Sinclair за 3,9 млрд, и у компании Fox появился потенциальный конкурент^64, в то время как оказавшиеся не у дел звезды Fox искали себе новое пристанище. Но Sinclair придется учитывать политические взгляды локальной аудитории: эфиры, которые будут одобрены, к примеру, консервативными жителями Солт-Лейк-Сити в Юте, скорее всего, вызовут отток аудитории в либеральном Портленде в Орегоне, что нанесет урон станции Sinclair на региональном уровне.

Как мне кажется, до финансового кризиса канала Sky Мердок, уделявший куда меньше внимания своим финансовым отчетам и рейтингам облигаций, чем, по мнению многих аналитиков, следовало, мог хотя бы принять участие в торгах. Особенно если учесть, что Федеральная комиссия по связи, на сегодняшний момент находящаяся под контролем людей, назначенных Трампом, вряд ли возражала бы против подобного слияния.

Короче говоря, шрамы, полученные в результате финансового кризиса, спровоцированного Sky, еще не зажили до конца. Теперь, когда у Мердока нет недостатка в деньгах, он по-прежнему может участвовать в больших играх с новыми приобретениями, но он не желает рисковать финансовой стабильностью своей компании. Несомненно, отказ Мердока от «переплаты» за Time Warner может знаменовать собой конец той эпохи, когда магнат всеми силами стремился к росту своей медиаимперии. По некоторым расчетам, в период между 2000 и 2009 годами такие магнаты, как Мердок, Тед Тернер и Самнер Редстоун, вынуждены были списать в убытки сумму в 200 млрд долларов, которая вылилась в результате завышенных цен на покупку бизнесов^65. Даже по их стандартам и с учетом той прибыли, которая не может быть описана в стандартной бухгалтерской ведомости, такие суммы вряд ли можно назвать мелкой наличностью.

Но не стоит думать, что Мердок упустит представившуюся возможность. И одна такая возможность представилась, когда в 2017 году Брексит довел стоимость британского фунта до настолько низкого уровня, что циркулирующие акции Sky получили привлекательность в долларовом выражении. По словам близкого к сделке человека, предложение Fox в размере 10,75 млрд фунтов стерлингов приблизительно за 60 % акций Sky, не принадлежащих каналу, «было бы невозможным в том случае, если бы фунт по-прежнему стоил 1,50 доллара»66. Согласно расчетам банкиров Macquarie Group, стоимость покупки была всего лишь примерно на 5 % выше стоимости предложения, сделанного пять лет назад, прежде чем хакерский скандал привел к его отзыву^67.

Попытка завладеть циркулирующими акциями не обошлась без проблем. С одной стороны, участие Джеймса Мердока привело к конфликту интересов. Он оказался в неловкой позиции, представляя одновременно компанию Fox, потенциального покупателя, и меньшинство акционеров Sky. Это послужило одной из причин, по которой Гамильтон Клакстон из Royal London Asset Management, владелец акций Sky на сумму в 50 млн фунтов, счел назначение Джеймса «весьма неожиданным» и «неуместным»68. Но точно так же, как Руперт в свое время создал независимые редакционные советы, чтобы преодолеть препятствия на пути к приобретению Times Newspapers и The Wall Street Journal, он нашел способ избежать потенциальных проблем с конфликтом интересов и в Sky. Мердок договорился не использовать право голоса, которым его наделяло владение акциями Sky, ни за, ни против слияния, оставив судьбоносное решение за 75 % голосов независимых акционеров. В случае одобрения сделки последние получили бы вознаграждение в размере 36 % сверхактуальной стоимости на момент закрытия биржи за день до самого предложения^69.

Вторую проблему решить было нелегко: она заключалась в регулирующих органах. Британский регулятор Ofcom решил, что компания 21st Century Fox соответствует необходимым требованиям и может получить лицензию на вещание, даже несмотря на то, что ее возглавляет Джеймс Мердок, в отношении которого несколько лет назад высказывались сомнения, вызванные хакерским скандалом. Однако сомнения были не настолько велики, чтобы помешать оставить право на окончательное решение будущего Джеймса за акционерами Sky. К несчастью для перспективы сделки, после того как Ofcom принял свое решение, Карен Брэдли, министр культуры Великобритании, под давлением политиков и избирателей, выступавших против того, чтобы позволить Мердокам взять на себя полный контроль над Sky, отклонила рекомендацию Ofcom и неожиданно передала на рассмотрение в Управление по защите конкуренции и рынкам не только вопрос о концентрации медийных средств и их разнообразии, но и вопрос «готовности и соответствия»70. Пока Управление изучало доказательства, The New York Times рассказала, что руководство Fox на момент продления договора со звездным аналитиком Биллом O’Рейли – четырехлетнее сотрудничество с ежегодной компенсацией O’Рейли в размере 25 млн долларов – было в курсе о его прошлом урегулировании шести дел о сексуальных домогательствах. Он был уволен лишь время спустя. Но вот о чем оно точно не было в курсе вплоть до того момента, пока не высохли чернила на подписанном контракте, так это о том, что одно из дел с сотрудницей Fox включало астрономическую сумму в размере 32 млн долларов. Платеж был перечислен с личных счетов O’Рейли, но тем не менее он послужил поводом для критиков Джеймса. Они утверждали, что переговоры по контракту позволили компании Fox узнать о подробностях урегулирований. В результате щедрый контракт с O’Рейли явно не способствовал тому, чтобы изменить культуру Fox News. В довершение всего Джеймс рассказал прессе: «Ведь я не могу быть уверен, что никто из других сотрудников в нашем бизнесе периодически не совершает ужасных поступков, не так ли?» Конечно, так, но сотрудники регулирующих органов могут воспринимать подобные слова как признание в неспособности управлять такой масштабной организацией, как Twentieth Century Fox/Sky. Кроме того, Джеймс знал, что O’Рейли «совершил ужасный поступок» на момент возобновления контракта с аналитиком. O’Рейли отрицал любую вину, и, окажись эти жалобы в суде, ему была бы предоставлена презумпция невиновности, но в практике самой компании не было правила о выдаче подобных презумпций. В свое время она не была предоставлена Роджеру Эйлсу, и, следовательно, не было никаких разумных оправданий для бездействия руководства в случае O’Рейли. По справедливости Управление должно было оценивать это наряду с существенными структурными и культурными изменениями, которые Джеймс продвигал в Fox News^71. На момент участия в торгах на полноправное владение Sky Руперт не мог предвидеть ни одно из этих событий. И вновь он демонстрировал целеустремленность и готовность к рискам. Возвращение Джеймса в ту враждебную среду, из которой он был вынужден бежать, было риском. Более чем пятилетнее стремление выкупить Sky после хакерского скандала говорило о настойчивости Руперта.

Мердок – единственный человек, который действительно знает, где именно можно провести черту между ответственным и безответственным, между приемлемым и неприемлемым.

С момента первой, неудачной, ставки на Sky ценовое давление, создаваемое ставками конкурентов в торгах за права на спортивные трансляции, возросло. К тому же возникла конкуренция со стороны таких компаний, как Apple, Netflix и Amazon^72. Apple, погрузив руку в свой денежный запас размером в 262 млрд, в течение следующего года потратит 1 млрд на оригинальные шоу, превратившись из ведущей компании в области компьютерной индустрии в создателя контента. Тем не менее она по-прежнему далека от лиги Netflix: генеральный директор Рид Хастингс объявил, что в 2017 году компания потратит 6 млрд на оригинальный контент и готова выделить в этих же целях «гораздо большую сумму» в будущем^73. Чтобы не отставать, согласно данным аналитиков, JPMorgan Amazon потратит 4,5 млрд на свой Prime Video^74. Джон Ландграф, генеральный директор FX, спутникового канала группы 21st Century Fox, имеет в своем распоряжении бюджет в 1 млрд и говорит о новых условиях конкуренции: «Вам словно стреляют деньгами в лицо каждый день»75.

Мое предположение – и думаю, оно вполне обоснованно – состоит в том, что у Джеймса есть необходимые навыки и энергия, которые позволят ему успешно конкурировать за аудиторию в азиатских странах, где Disney сегодня не играет значимой роли. Один из директоров, в течение нескольких лет находившийся под руководством Джеймса, сказал, что одно из разочарований в работе с ним «заключалось в том, что он всегда мыслил стратегически, на 10 лет вперед, что было частью куда более масштабной картины семейного бизнеса»76. Клэр Эндерс, генеральный директор значимой лондонской компании из области медийных исследований, позже говорила, что Джеймс «пользуется большим уважением в европейских медийных кругах как провидец в сфере платного телевидения… и объект для подражания среди своих конкурентов»77.

Тот факт, что у него не очень хорошая репутация в глазах британских регуляторов, мог стать куда менее значимым, будь он человеком от Disney в компании Sky.

Глава 4

Экономическое регулирование

«Единственной константой в американском опыте (нормативного) регулирования были и остаются разногласия… Проблемы, характерные для регулирующих органов, вряд ли можно было решить однажды и навсегда».

Томас Кей Макгроу, Prophets of Regulation («Пророки регулирования»), 1984^1

«Почему правительство считает правильным запрещать вредную пищу, но не садистские фильмы, контролировать уровень загрязнения окружающей среды, но не культуры, предотвращать расовую сегрегацию, но не моральную деградацию?»

Гертруда Химмельфарб, 1994^2

«(Мы должны) предполагать вмешательство в бизнес… и не только потому, что регулятор, вооруженный набором предрассудков и длинным списком умозаключений, считает, что немного манипуляций тут и там помогут сделать мир лучше».

Джеймс Мердок, 2009^3

Руперт не испытывает особой любви к государственному регулированию, но он знает, что обязан иметь дело с регулирующими органами, и Метод Мердока включает приемы, разработанные специально для этой цели. Этот аспект Метода Мердока можно вкратце охарактеризовать как «информируй, жалуйся, иди на компромисс и сотрудничай». Во-первых, Мердок всегда держит сотрудников регулирующих органов и, где это возможно, законодателей в курсе своих планов. Он не просит о разрешении или об одолжении – он попросту не скрывает от них значимые для бизнеса шаги, которые в итоге могут стать предметом рассмотрения в их агентствах. Джон Дингелл, влиятельный конгрессмен, к тому моменту уже давно занимавший свой пост как представитель демократической партии, был убежден в том, что правительство играет немаловажную роль в экономике, но при этом, насколько я помню, в своем желании занять позицию против Мердока он никогда не опирался на мнение Федеральной комиссии по связи (FCC). Однажды он сказал мне, что ему всегда нравилось в Руперте: «Мердок никогда не преподносил сюрпризов». Как и законодатели, регуляторы не любят сюрпризов. Им не нравится узнавать о важных шагах, предпринятых компаниями, за которыми им по закону предписано строго следить, из утренних газет. В практике Руперта было оповещать сотрудников регулирующих органов о запланированных изменениях в управлении бизнесом, если эти изменения могли привести к каким-либо значимым последствиям. Он делал это лично, даже если ему не приходилось иметь дело с сотрудниками высшего звена регулирующего органа. Рид Хундт, бывший председатель FCC, рассказывал Джону Кэссиди, интервьюеру из New Yorker, что Мердок «попросту умнее других в этом вопросе»4. Когда медиахолдинг News Corp. рассматривал покупку спутниковой телекомпании, Мердок отправился в Вашингтон на встречу с ответственным сотрудником из штата Хундта. По словам Хундта, «Руперт лично приехал и встретился с этим человеком. Он хотел убедиться в том, что правильно понимает направление политики на персональном уровне, но при этом Руперт сообщал – он никогда не произносил этих слов вслух, поскольку сама идея не нуждалась в озвучке, – что был открыт для собеседника. Подобные вещи оказывают огромное влияние на государственных сотрудников любого уровня».

Критики Мердока, безусловно, рассматривают этот визит как завуалированное предупреждение какого-то потрясенного чиновника, что-то вроде «я знаю, кто ты, и мои друзья в администрации будут знать, где тебя найти». В итоге Руперт – не кто иной, как медиамагнат с определенной долей влияния, отчасти реальной, отчасти вымышленной, и с репутацией, которая идет впереди него, желает он того или нет. Угрозы были бы проявлением дурного вкуса и, вероятно, контрпродуктивным шагом. В любом случае они были излишни: нет никакой нужды напоминать чиновнику о своем влиянии на политических лидеров. Что более вероятно, подобные встречи отражают одну из главных характеристик Руперта: безудержную любознательность. Отчеты от третьих лиц по важным вопросам редко его удовлетворяли, что зачастую приводило к замешательству его сотрудников, которые предпочитали более четкое распределение обязанностей. Руперт всегда стремится оценивать политиков, ищущих его поддержки, и встречался с ними, чтобы не только понять их позицию, но и оценить их порядочность и вероятную твердость в проведении политики, которую они якобы поддерживают. Так же он стремится самостоятельно оценивать возможности регулятора.

Конечно, стремление Руперта держать сотрудников регулирующих органов в курсе своих действий является нетипичной ситуацией. Однажды мне позвонил клиент, чтобы пожаловаться на грубое обращение одного из регуляторов страны, человека, которого я знал и считал вежливым и легким в общении. Насколько я осведомлен, мой клиент, воспитанный в почтительной среде своей корпоративной штаб-квартиры, отправил этому чиновнику сообщение с объявлением о дате, на которую он собирался приехать в страну по делам. В этом сообщении говорилось, что в то утро в его расписании было свободное окно на одиннадцать утра, и именно в это время он надеялся заглянуть в агентство. Сегодня сотрудники регулирующих органов и государственные служащие прекрасно осведомлены о том, что в частных беседах руководители бизнесов отзываются о них без уважения: «не соответствуют занимаемой должности», «не понимают бизнес, с которым имеют дело», «слишком опасаются рисков, а потому не могут работать с частным сектором». Высокопоставленные сотрудники регулирующих органов, с которыми я общался в США, Великобритании и ЕС, упоминали об этом – кто-то со злостью, а кто-то с кривой усмешкой. Именно поэтому мой клиент, решивший, что расписание чиновника куда менее важно, чем его собственное, не добился желаемой встречи. Руперт вряд ли совершит подобную оплошность. Это не говорит о том, что он присутствует на большинстве встреч с представителями регулирующих органов. Но если его присутствие будет полезным, как в примере, описанном председателем Хундтом, то он всегда придет на встречу.

У меня были и другие клиенты – директора, отправлявшие своих подчиненных на встречу с высокопоставленными сотрудниками регулирующих органов на важнейшие конференции по урегулированию. Этим они лишь вызывали раздражение чиновников, которые чувствовали свое ущемленное положение, предполагая, что они сами и подвластные им вопросы выглядят в глазах директоров слишком незначительными и недостойными того, чтобы тратить на них свое драгоценное время. В особенной мере это касается Европейской комиссии. У меня по-прежнему есть и другие клиенты, чья первая реакция на досадные действия регулирующих органов выражается в жалобах в прессу или своему конгрессмену. Последний, в свою очередь, связывается с чиновником, понимая, что подобное давление настроит последнего против избирателя, зато у него самого будет возможность сказать, что он предпринял должные усилия.

Помимо необходимости лично информировать сотрудников регулирующих органов о своих планах Метод Мердока подразумевает жалобы, компромиссы и сотрудничество. Жалобы – поскольку идея Руперта о свободном рынке, которой он стремился показать, что ненавидит правительственное вмешательство в бизнес, а в частности, в его собственный бизнес. Все это делает жалобу идеологически и стратегически необходимой. Сотрудничество (по возможности), поскольку зачастую куда эффективнее идти на сотрудничество по таким вопросам, как запросы данных, а затем и предлагаемые варианты решения проблем, которые видятся регуляторам как серьезные. К тому же неповиновение зачастую влечет за собой куда более серьезные проблемы, цену которых прочувствовала компания Uber и другие современные разрушители старой системы.

Жалобы Руперта чаще всего звучат в стенах офисов News Corp. Одна из таких жалоб возникла на моем пути и приняла форму инструкции от Руперта, предписывающей пойти наперекор Антимонопольному управлению Великобритании и отказаться заполнять обременительную анкету, которая ознаменовала собой начало расследования в отношении ценообразования газет News. Я знал, что мог проигнорировать инструкцию Руперта, поскольку на тот момент он находился в «режиме жалоб», первом в списке этапов «жалуйся, иди на компромисс, сотрудничай», через которые ему предстояло пройти. Я понимал, что правильной и предполагаемой реакцией на эту инструкцию будет неповиновение. Это было не нарушение субординации, но поступок давнего компаньона, который хорошо понимал, что Мердок и сам не собирался следовать инструкции, которая могла принести организации очевидный вред. Таковым был ключевой компонент Метода Мердока, безопасно используемый только в отношении давних коллег, которым Руперт доверял.

Следующим в списке идет компромисс. Я работал с регулирующими органами как в составе команды News, так и в качестве стороннего консультанта, чтобы выяснить их реальные потребности, и знал, что чиновникам нужно было сократить рутинную первоначальную часть работы, которая сводилась к запросу данных. Даже несмотря на то, что первоначальный запрос данных был сокращен, а несущественные пункты были устранены чиновником после наших обсуждений, компании News предстояло взять на себя все расходы по обязательствам на местном уровне. Эта сумма составляла 1 млн фунтов стерлингов, выделяемый на сбор данных и на гарантию раннего и комфортного ухода на пенсию для нескольких адвокатов. По словам многих топовых юристов, в моменты слабости, усиленные алкоголем, это была их долгожданная цель. Руперт согласился на компромисс и на предоставление данных по запросу. При помощи Джейн Рид, своего руководителя отдела корпоративных отношений, он выделил квалифицированный персонал и обеспечил свободный доступ к файлам и к информации, а также нанял юристов, число которых зачастую было избыточно. Это по большей части было вызвано финансовыми потребностями юридических фирм, а не необходимостью в человеческих ресурсах для работы с нужными документами.

В итоге Метод Мердока переходит на этап сотрудничества. На этом этапе происходит внедрение в рабочие процессы одобренных изменений, удовлетворяющих сотрудников регулирующих органов и не оказывающих негативного влияния на прибыльность бизнеса.

Здесь содержится еще один урок для всех менеджеров, работающих в тех областях, где законодательное регулирование играет ключевую роль. Он дополняет урок о важности выбора сотрудников нужного уровня для работы с теми чиновниками, которых необходимо держать в курсе важных событий. Не ждите появления проблемы для того, чтобы выйти на связь с органами государственного регулирования. Руперт знал, что на момент возникновения проблем он будет иметь дело с теми чиновниками, с которыми я годами взаимодействовал на научных семинарах и других мероприятиях и чьи интеллектуальные способности и честность я в немалой степени уважал. Это были люди, с мнением которых я соглашался достаточно часто для того, чтобы они беспристрастно выслушивали меня на важных неформальных встречах, где чиновники стремятся как можно лучше понять ту область, с которой они имеют дело. Все это было для меня обучающими занятиями, которые Мердок не посещал по двум причинам. Во-первых, эти встречи лучше всего подходят людям, обладающим таким качеством, как безграничное терпение. Во-вторых, у него были и другие дела, требовавшие вовлечения. К тому же в окружении Руперта были люди, на которых он вполне мог положиться. Например, сэр Эдвард Пикеринг, бывший наставник Мердока еще со времен его высадки на берегах Британии, директор и редактор его публикаций, хорошо известный за свою честность и близость к Руперту. Или Джейн Рид, авторитет и добросовестность которой не подлежали никаким сомнениям.

Что более важно, и сотрудники регулирующих органов, и я сам как представитель Руперта были уверены в том, что игра будет сыграна по правилам. Не стану утверждать, что участвовал в каждом вопросе нормативного регулирования, которые затрагивали все компании группы News. Однако я был вовлечен в достаточное количество подобных вопросов и могу наверняка утверждать, что, как только начинался процесс нормативного регулирования, Руперт обычно всеми силами сопротивлялся любому соблазну пожаловаться в вышестоящие органы или в прессу о высокой стоимости временных затрат и гонораров юристов и консультантов. Однако, общаясь со мной один на один, он периодически делился своими печальными взглядами относительно последних.

Всегда ли Руперту удается противостоять этому соблазну? Определенно нет. Когда сенатор Тед Кеннеди протолкнул закон, согласно которому Руперт должен был отказаться от собственности в Бостоне и Нью-Йорке, Мердок позвонил каждому чиновнику, который, казалось, был в силах ему помочь. Они выражали сочувствие и обещали попытаться отменить закон Кеннеди или сделать для него исключение. Но безрезультатно.

Несколькими годами ранее Руперт уже пытался использовать политическое влияние, чтобы отменить решение, принятое FCC. Кажется, в 1985 году Комиссия заставила Руперта иметь дело с законом, согласно которому права владения телевизионными станциями полагались только американским гражданам. Его выбор был таков: либо принять присягу американского гражданина, либо потерять свои телевизионные лицензии и станции. Это решение далось Руперту непросто и не в последнюю очередь оттого, что оно огорчало его маму, убежденную патриотку Австралии и поклонницу британской монархии. «Как я объясню это маме?» – спрашивал он, и это напомнило мне еще один случай, когда дама Элизабет сыграла показательную роль. В мае 1981 года Руперт давал праздничный ужин в честь начала нашего с Ситой медового месяца. Кроме Руперта на вечеринке присутствовали Уайатты и леди Элизабет. Когда мы вышли из Les Ambassadeurs, нас поджидал довольно большой лимузин, который для Руперта вызвали его сотрудники. Дама Элизабет высказала недовольство этой показной роскошью – на самом деле Руперт никогда бы и сам не заказал такую машину, – и в течение оставшегося времени, которое Руперт провел в Лондоне, этот лимузин больше никто не видел. В ситуации с вопросом о гражданстве США он успокоил маму, пообещав не продавать свои австралийские холдинги^5.

Вынужденная смена гражданства терзала Руперта. Несколько лет спустя после поединка FCC председатель агентства Рид Хундт начал расследование, призванное определить, может ли News Corporation на законных основаниях сохранять контроль над несколькими телевизионными станциями. Руперт приобрел их в процессе создания Fox Network. Новая собственность выводила объединенные холдинги Мердока за пределы законодательных ограничений относительно долей рынка, что влекло за собой вынужденный отказ от доли собственности. Мердок начал яростную публичную атаку на Хундта. Конгрессмены, контролировавшие бюджеты FCC, – а многие из них по своим личным причинам хотели, чтобы Хундт покинул пост, – присоединились к нападкам. Мердок, которому станции требовались для усиления атаки на либеральную олигополию ABC, CBS и NBC, искренне отрицал необходимость следовать правилу, изначально созданному для сохранения конкуренции, но ведущему к противоположному эффекту. Он также верил, что председатель FCC был лишь инструментом в руках его заклятого врага Теда Кеннеди.

Тогда Мердоку удалось сохранить права на владение своими станциями^6. Это стало возможным лишь потому, что Хундт понял: так как его предшественник разрешил покупку станций корпорацией News, распоряжение о разукрупнении будет в этом случае несправедливым. Кое-кто утверждает, что это решение говорит о том, что огромные усилия Мердока по лоббированию и возможные угрозы со стороны его лоббистов лишить карьеры персонал FCC в итоге принесли свои плоды. Но кто-то находит подобные угрозы контрпродуктивными. В данном случае с учетом того, что предшественник Хундта одобрил покупку каналов, это было единственно возможное справедливое решение. Я не возьмусь судить, кто прав в этом споре, но, опираясь на свой богатый опыт, могу сказать, что атаки, подобные той, которую Руперт обрушил на Хундта, в целом неэффективны. Большинство сотрудников регулирующих органов гордятся иммунитетом к политическому давлению. Немного иначе дело обстояло в Британии, где установленная процедура позволяет министерствам и их сотрудникам вмешиваться в разбирательства по вопросам антимонопольной политики, что в свое время сделал министр культуры в вопросе слияния Sky. Я так и не выяснил, была ли в этой системе польза для Руперта, так как политики испытывали преувеличенный страх в отношении силы прессы, или же, напротив, она наносила ему вред, поскольку это могли быть политики, в корне не согласные с его взглядами. У них также могли быть личные причины возмущаться тем, как его газеты освещали их собственную деятельность.

Это вовсе не означает, что Руперт никогда не пытался влиять на законодательство, определяющее правила, по которым ему придется играть: у него есть свои лоббисты, которые выполняют эту работу, точно так же, как есть они почти у каждого крупного бизнеса. Было бы разумным предположить, что когда к законодателю в Америке обращается лоббист от Fox News, а в Британии – от News International, или же австралийский лоббист, представляющий локальные интересы Мердока, то законодатель будет внимательнее прислушиваться к этому гостю, чем, скажем, к лоббисту от условного промышленного предприятия. Я хорошо помню, как Руперт часто говорил мне: «Пусть они создают правила, и я буду по ним играть». Что вовсе не мешало ему пытаться формировать эти правила, исходя из своих интересов. Однако, как только правила установлены, Руперт начинает строго их соблюдать. Это важный компонент Метода Мердока в сфере сотрудничества с законодательным регулированием. Я не могу сказать, ограничивают ли свои действия люди Руперта, поскольку одна из опасностей высоко персонализированного Метода Мердока заключается в том, что временами сотрудникам приходится угадывать, каких именно поступков ждет от них Мердок, а это удается им далеко не всегда.

Я могу сказать, что Руперт никогда не вмешивался в мою работу или в работу Джейн Рид, когда мы занимались сложными вопросами регулирования в Великобритании. Рид была посредником между мной и сотрудниками News International, контролировавшими данные и управление данными. Я должен был определять, были ли у регулирующих органов законные основания для беспокойства и как нам следует реагировать в том случае, если это было так. Рид никогда не просила меня игнорировать неприятные факты или тасовать данные до тех пор, пока их отношение к правде не станет более чем условным. Она не ждала, что я буду уступать требованиям юристов-адвокатов и занимать роль защитника, а не беспристрастного эксперта в своих ответах и показаниях. Когда я заявлял, что медиакомпании обязаны придерживаться более строгих стандартов, чем, скажем, производственные предприятия, Джейн активно меня поддерживала, в то время как компания пыталась убедить нас в том, что такая позиция может повредить ее возможности получить преимущественную силу. Именно поэтому в дополнение к решению о том, что у News International не было излишней доли соответствующего рынка газет (что, насколько я понимаю, включало как региональные, так и общенациональные издания), я сделал запрос на исследование влияния медиасобственности компании. Исследование было призвано определить, какое количество времени пользователи уделяли каждому из ее медиапродуктов. Джейн одобрила расходы на исследование.

Позиция невмешательства Мердока была очень мудрой. Большинство сотрудников регулирующих органов приходят в негодование, когда политики пытаются повлиять на результаты их разбирательств. Так, например, произошло в ЕС, когда американские политики попытались добиться более благоприятных результатов для Microsoft в своей безнадежно провальной попытке избежать штрафов, налагаемых Европейской комиссией. В Британии расследования Управления добросовестной конкуренции (которое в апреле 2014 года было заменено на Управление по защите конкуренции и рынкам и Управление финансового надзора) всегда проводились без очевидного внимания к факту особых политических связей News. Моя единственная жалоба в их отношении заключалась в неспешном темпе разбирательств и в часто непродуманных запросах данных, которые порой напоминали не сбор необходимой информации, а поиски компромата. Политические дебаты и охота за необходимыми взаимоприемлемыми изменениями в корпоративном поведении почти всегда велись на профессиональном уровне. Конечно, я не оплачивал счета юристов. В каком-то смысле я и сам извлекал финансовую выгоду, участвуя в подготовке ответов на запросы регулирующих органов и консультируя по новым методам управления бизнесом, призванным на замену старых и против которых они возражали. Таким образом, моя терпеливость в рабочем процессе зачастую превосходила терпеливость Руперта, который, по мере накопления счетов за юридические услуги, мог возвращаться в режим «жалоб».

Я обязан признаться, однако, что мое собственное терпение в отношении процессов регулирования временами достигало предела. Например, это случилось на одной встрече, когда государственный служащий, ответственный за запрос о том, могла ли реклама программ канала Sky в газете The Sun быть составляющей незаконного метода борьбы с конкуренцией – при этом на столе перед ним лежал экземпляр Guardian (конкурента News), – без тени смущения признался, что возражал не против конкретных методов управления бизнесом News, а против позиции газет Мердока по нескольким вопросам. Или же когда сотрудники одного регулятивного органа ввели в обычай делать запрос на большой объем данных, адресованный персоналу News, незадолго до Рождества. При этом они требовали выполнить запрос не позднее первого рабочего дня нового года, прекрасно понимая, что сотрудники комиссии по-прежнему будут на рождественских каникулах или же только-только начнут восстанавливаться после них. Эти запросы эффективно преследовали одну цель – заставить некоторых сотрудников News отменить свои рождественские каникулы. С другой стороны, такое отношение приводило к тому, что в ответ гарантированно предоставлялся самый минимум полезной информации. Я всегда стремился избегать любых подобных ситуаций, поскольку многочисленные раунды запросов данных стоят дорого и затягивают период неопределенности.

Важная часть Метода Мердока заключается в том, чтобы позволить людям, в которых Руперт уверен, выходить на прямой контакт с регулирующими органами. Именно поэтому мне не требовалось его разрешение, чтобы встретиться с руководителем чиновников. Как оказалось, он не был в курсе этой неприятной и сомнительной практики, которая к тому же понижала мои шансы убедить персонал News в необходимости сотрудничества. В беседе с руководителем я высказал мнение о том, что вежливость – это улица с двусторонним движением, и сотрудничество в решении рассматриваемой проблемы требовало достойных взаимоотношений между чиновниками и людьми из News, готовыми мне помочь. Неприятная практика была прекращена, и мы продолжили заниматься работой над решением проблемы регулирования, к взаимному удовлетворению обеих сторон в соответствии с потребностями News и взглядами чиновников на законодательные требования.

Еще одна проблема в отношении процессов регулирования, связанная с вопросами операций Мердока, с которой мне приходилось сталкиваться, касалась цены. Она была особенно актуальна в Британии, где стоимость услуг юридических фирм традиционно превосходит стоимость аналогичных услуг в Америке. Во время одного расследования в отношении News я пришел на встречу в крупнейшую юридическую фирму в Лондоне. Когда я появился в комнате для переговоров, за столом уже сидели старший партнер и четверо молодых сотрудников. Я спросил, зачем нам нужна такая большая (и дорогая) группа. Объяснение партнера не показалось мне убедительным, поэтому я предположил, что мой клиент в лице News будет против переизбытка персонала. Невероятно, но партнер позвонил старшему юристу News, чтобы пожаловаться, я же позвонил Руперту. Партнер пригласил меня на ланч с алкоголем, предполагавший довольно подробное обсуждение рабочих деталей в обеденной комнате юридической фирмы. Он пытался объяснить, что без гонораров, полученных за счет назначения молодых, относительно низкооплачиваемых и непричастных к делу сотрудников, прибыль фирмы была бы намного ниже. Этот аргумент не показался мне проблемой, за решением которой следовало обращаться к Руперту, и на наших новых встречах присутствовало куда меньше сотрудников.

Руперт в шутку обещал простить одному журналисту его Пулитцеровскую премию – это награда, которая, по мнению Руперта, дается тем журналистам, чьи репортажи не имеют отношения к новостям, которые более всего интересны читателям.

Было бы наивным не признавать и тот факт, что, возможно, Руперту никогда не приходилось принимать личное участие в решении этих вопросов. Ведь сотрудники регулирующих органов знали: если они расстроят Мердока, то к ним обратятся из Белого дома, или из правительства Великобритании на Даунинг-стрит, или из резиденции премьер-министра Австралии. Мы вряд ли можем знать о том, что на уме у отдельно взятого чиновника, но у нас есть две причины подозревать, что они в целом выполняют свою работу так, как того от них требуется, без опасений или благосклонности, или, по крайней мере, без последнего, пусть и с некоторой долей первого. Первая причина заключается в том, что правительственные утечки информации и настороженность СМИ, в том числе и множества конкурентов News, в отношении любых намеков на благосклонность к Руперту дают мало шансов на то, что какой-либо высокопоставленный политик рискнет вмешаться в процесс законодательного регулирования от лица Руперта, если того не требует закон. Вторая заключается в том, что сотрудники регулирующих органов озабочены репутационными последствиями одобрения подобных политических вмешательств. За очень немногими исключениями это достойные люди, искренне убежденные в том, что они следуют законам, принятым демократически избранными законодателями, и используют более или менее прозрачные процедуры. Они полагают, что рынки не всегда работают так, как следует, а это оправдывает их вмешательство. Такие чиновники стремятся заручиться одобрением коллег и ученых, с которыми они взаимодействуют. Этот фактор не следует сбрасывать со счетов при оценке тех стимулов, которыми они руководствуются, делая то, что считают нужным. Это не означает, что они всегда правы: иногда их действия принимают вредоносный характер по отношению к бизнесу и рынку, и они действуют неоправданно жестко в отношении компаний в своей юрисдикции. И зачастую их благосклонное отношение к подконтрольным компаниям, выступающим против инноваций, что в сфере торговли известно как присвоение функций регулирования, приводит к излишнему протекционизму бизнесов, деятельность которых они регулируют. Если вы сомневаетесь в этом, спросите директоров компании Uber и других так называемых разрушителей. А при отсутствии юридического обоснования у чиновников нет стимулов, побуждающих к быстрому темпу разбирательств, свести период неопределенности в бизнесе к минимуму.

Безусловно, Метод Мердока в работе с регулированием необходимо адаптировать в соответствии с большим разнообразием видов самого регулирования, с которыми обязана иметь дело каждая международная компания. В Америке существует Государственная комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку, которая регулирует финансовую и отчетную деятельность, Федеральная комиссия связи (FCC) для надзора за слияниями и лицензиями на вещание, антитрестовский отдел Министерства юстиции для мониторинга практики ведения бизнеса и конкурентного воздействия слияний и Государственное налоговое управление для контроля за своевременной уплатой налогов в соответствии с законодательством. В Британии действует Управление по защите конкуренции и рынкам, призванное следить за тем, чтобы рынки работали должным образом. Ofcom регулирует секторы теле-, радио- и видеоуслуг по запросу[24] и «работает над тем, чтобы жители Великобритании извлекали максимальную пользу из коммуникационных услуг и были защищены от мошенничества и незаконных махинаций». Они также должны устанавливать, достаточно ли соискатель «подходит» для того, чтобы получить в свое распоряжение лицензию на телевещание. Не стоит упускать из виду и многочисленные парламентские комитеты, призванные обращать внимание на неприемлемые практики. В Европе же существует Европейская комиссия, которую Мердок видит скорее союзником в борьбе с теми, кого он считает «контентными ворами», такими как Google. Он не считает ее организацией, к которой следует относиться с опаской. В большинстве стран сегодня существуют антимонопольные государственные организации того или иного рода, множество серьезных регулирующих органов, но здесь также есть и структуры, созданные исключительно ради сбора платежных взносов с компаний, подающих заявку на их одобрение.

Описанию законов, нормативов и судебных решений^78 были посвящены целые книги, но в нашем случае необходимо знать о двух характеристиках, влияющих на News. Первая запрещает избыточную долю власти на рынке. Вторая не допускает использование незаконных деловых практик. Мне кажется маловероятным, что какая-то из компаний Мердока обладает достаточной свободой от конкуренции: рыночной силой, позволяющей запрашивать неразумно высокие цены за свои услуги с читателей, зрителей и рекламодателей. Газеты сталкиваются с конкуренцией не только в лице друг друга и не только на большей части рынков, рассчитанных на рекламодателей и читателей, но и в лице онлайн-услуг, которые предоставляют те же Google и Facebook. Кроме того, сюда же можно отнести специализированные рекламные инструменты, такие как realestate.com.au в Австралии и Zillow в Америке, прочно вошедшие в сферу печатной рекламы и заставившие Мердока создавать и покупать конкурирующие онлайн-компании^9. В Британии ежедневные и воскресные издания активно конкурируют между собой. Эта конкуренция регулируется только читательским предпочтением, которое часто определяется согласием читателей с политической позицией их любимой газеты.

Это подводит нас ко второй из наиболее традиционных областей расследований регуляторов: добропорядочность деловой практики бизнеса. Временами деловая практика News вызывала у чиновников вопросы, а порой приводила к модификациям в работе компании. Британская система распространения газет дала независимым дистрибьюторам тиражей News право на монополию в охватываемых ими районах. Это ставило розничных торговцев в невыгодное положение в том случае, если они были недовольны обслуживанием, поскольку поздняя доставка означала упущенные продажи, или если их не устраивала высокая надбавка дистрибьютора к печатной стоимости газет. После обсуждений с регулирующими органами система была настроена таким образом, что теперь она позволяла избежать добавочных стоимостей, возникавших по причине конкуренции дистрибьюторов, выходивших на территории друг друга. При этом был обеспечен механизм действий в ответ на жалобы ретейлеров и найдены способы лишения дистрибьюторов их территорий, если качество их услуг было стабильно низким или же стоимость – слишком высокой. Этот компромисс соответствовал потребностям бизнеса News и обязанностям регулирующих органов в области защиты малого бизнеса. Еще важнее то, что в наборе из фактов и мнений, изложенных на 345 страницах, существовавшее в то время Антимонопольное управление Великобритании решило «не передавать сектор поставки газет и журналов в Комиссию по защите конкуренции»10.

Еще на одном расследовании в 1990–1991 гг. я выступал в качестве свидетеля News вместе с сэром Эдвардом Пикерингом^11. Задача председателя комиссии по расследованию Джона Сэндлера заключалась в том, чтобы определить, не нарушала ли закон о конкуренции перекрестная реклама телевизионных услуг канала Sky в печати корпорации. К счастью, мы с Эндрю Нилом настояли на том, чтобы канал Sky размещал свою рекламу в The Sun по той же стоимости, которую издание выставляло конкурентам. Поэтому, учитывая природу рынка, никто не мог выдвинуть обоснованные обвинения в адрес компаний Мердока за субсидирование канала Sky в его конкурентной борьбе за телевизионную аудиторию. Мы победили. Более того, мы сделали это, несмотря на противоположное исследование, представленное моей бывшей консалтинговой фирмой, которую я продал лет десять назад. Но это не стало для меня единственным поводом для радости. В дополнение к освобождению News от обвинений в действиях, противоречащих закону о конкуренции, Сэндлер пришел к выводу, что канал BBC использовал свою сильную позицию на рынке телевидения, чтобы оказывать влияние на рынок журналов. Он делал это путем продвижения своих публикаций в эфире, отдавая им несправедливое преимущество по сравнению с независимыми конкурентами. Таким образом, у нас была двойная победа: реабилитация News и неприятности для BBC. Вишенкой на торте была великолепная заметка Джона Эдвардса, компетентного юриста, работавшего в то время на Clifford Chance: «По возвращении из отпуска я увидел ваше любезное письмо, адресованное мне 19 марта. Я высоко ценю ваши чувства, но, честно говоря, не думаю, что могу претендовать на какую-то разумную долю заслуги в столь превосходном результате, которого вы безоговорочно добились, действуя в интересах Руперта». Надеюсь, аналогичные заметки он адресовал сэру Эдварду и Джейн Рид.

В Америке регуляторные войны привели к одобрению покупок корпорацией News компаний, выпускавших рекламные вкладки, и разрешению на продажу определенных журналов, тех, которые обычно продаются на стойках у кассы в американских и британских супермаркетах. В последнем случае мы указали на конкуренцию, с которой сталкивались эти журналы на стойках со стороны так называемых журналов о знаменитостях, представив образцы сотрудникам Министерства юстиции, чтобы продемонстрировать им единообразие этих изданий. Как оказалось, это привело к гораздо большему эффекту, чем традиционная презентация компьютерных моделей и больших объемов данных. Внимательное изучение текстов и фотографий со стороны юристов и экономистов Министерства юстиции было свидетельством подлинного научного интереса, который вызывали эти журналы среди людей, никогда и не мечтавших или не осмелившихся бы купить подобный журнал в супермаркете.

Кажется очевидным, что экономическая сила, которой бесспорно обладает News – а это не так уж и много, учитывая конкурентную среду, в которой существует компания, – в значительной степени ограничена законодательством и регулированием, как формальным, так и неформальным. Но точно так же очевидно, что непосредственная экономическая сила, ограниченная или не ограниченная регулированием, не является единственным фактором, который мы обязаны учитывать, изучая роль медиакомпании. Особенно если речь идет о News Corp, с ее глобальным охватом и владельцем с четкими взглядами на основные вопросы государственной политики, движимым далеко не одной лишь финансовой прибылью. Вопрос регулирования контента стоит по-прежнему остро.

Это регулирование иногда предусматривается в законах, периодически возникает в результате политического и общественного давления и иногда основывается на стремлении к самостоятельному контролю. Например, Британия полагается на «водоразделы», устанавливая конкретное время, до наступления которого нельзя транслировать материал, расцениваемый как потенциально нежелательный для подростков. В Соединенных Штатах ключевую роль играет рынок. Рекламодатели отозвали спонсорскую поддержку программ телеканала Fox News с ведущими-«звездами», обвиняемыми в сексуальных домогательствах к сотрудникам компании. Также они заявляют о своей нетерпимости к развлекательной программе между перерывами Суперкубка, поскольку считают, что молодым людям не следует смотреть подобные программы. Однако эта нетерпимость сегодня вызывает уже не настолько мгновенную реакцию, как некогда в прошлом. В дополнение ко всему Федеральная комиссия по связи может наложить штраф на вещателей, пересекающих слабо обозначенную границу в использовании определенной лексики или изображений.

Это куда более сложная область работы для Руперта и его команды менеджеров, чем более традиционное экономическое регулирование. Показатели, существующие в экономическом регулировании, – доля рынка, тенденции в сфере ценообразования, влияние конкуренции – не предназначены для определения необходимости и эффективности регулирования контента. Поэтому у Мердока и его директоров нет иного выбора, кроме как полагаться на то, что Руперт называет «редакторским суждением… сознанием»12. Руководство бывшего судьи Верховного суда Поттера Стюарта по порнографической продукции содержит следующие слова: «Сейчас я не буду предпринимать дальнейших попыток определить тип материала, который, в моем понимании, подходит под это краткое описание (жесткое порно), и, вероятно, я никогда бы и не смог сделать это доходчиво. Но если я его увижу, то я всегда его узнаю». К сожалению, «если я его увижу, то я всегда его узнаю» не может служить точной инструкцией по отделению допустимого от недопустимого^13. Мердок, под контролем которого находятся создатели и распространители контента, обязан сформулировать рабочее определение того, что считать надлежащим в его организации. Ему приходится соблюдать баланс между стремлением напасть на элитарное отношение к приличию и часто противоречащей ей задачей не уйти в порнографию или «снизить требования» к своей продукции. Конфликт между ними очевиден, но уладить его может только тот, кто работает с ними напрямую. Человек, который в ответе за социальную ответственность и увеличение долгосрочной прибыли. Это одна из причин, по которым роль саморегулирования, корпоративной культуры важна не меньше, чем любой внешний контроль. Особенно в Америке, где Первая поправка к Конституции гарантирует свободу выражения. Когда New York Post опубликовала карикатуру, изображающую изрешеченное пулями тело шимпанзе, над которым стояли два полицейских и говорили: «Им придется найти кого-то другого для разработки нового законопроекта о стимуляции экономики», разразилась самая настоящая буря. Поскольку Первый законопроект написал президент Обама, афроамериканец, для его изображения был использован образ шимпанзе. В ответ на жалобы Мердок выпустил следующее заявление:

Как председатель The New York Post я несу полную ответственность за то, что печатается на страницах издания. Я последняя инстанция. На прошлой неделе мы совершили ошибку. Мы выпустили карикатуру, которая оскорбила многих наших читателей. Сегодня я лично хочу принести свои извинения перед всеми читателями, которые чувствуют себя оскорбленными и даже униженными. За последние пару дней я пообщался с немалым количеством людей, и сейчас я уже отчетливо понимаю, насколько сильно ранила их эта карикатура. В то же время я обсудил ситуацию с редакторами Post и могу без всякого сомнения заверить вас в том, что единственная цель этой карикатуры заключалась в желании высмеять неудачный законопроект. Высказывание не несло в себе расистского подтекста, но, к сожалению, многие восприняли его иначе. Мы испытываем глубочайшее уважение к читателям The New York Post, и я обещаю вам, что мы будем стремиться быть более внимательными к чувствам нашего сообщества^14.

Кроме подобных индивидуальных вмешательств есть и саморегуляция во всей индустрии, такая, как системы рейтингов фильмов и телепрограмм в соответствии с возрастными ограничениями для аудитории. Судя по всему, они работают достаточно неплохо, хотя это и не относится к подросткам, за которыми должным образом не присматривают дома или в гостях у друзей. Усилия Федеральной комиссии по связи, направленные на то, чтобы определить, какие непристойности могут использоваться в тех или иных ситуациях, скорее служат объектом для иронизирования журналистов, чем воздействуют на вещателей. В наших целях лучше всего будет рассмотреть эту область, когда мы обратимся к изучению Метода Мердока как к инструменту, применяемому компанией в стремлении расширить границы потребительского вкуса, не пересекая грань недопустимой вульгарности.

Остается открытым конечный вопрос – существует ли такая сфера влияния медиакомпаний, где требуется не только регулирование контента, но и некая форма контроля в дополнение к уже существующим ограничениям, налагаемым стандартной политикой конкуренции? Вряд ли можно сомневаться в том, что политическая сила даже финансово-убыточных изданий всегда будет превосходить политическую силу предприятий, работающих в других областях. Или же в том, что Fox News может влиять на ход голосования по важным вопросам. Эта роль приписывалась каналу в президентских выборах в Америке 2016 года. Влияние, безусловно, носит двусторонний характер: читатели газет и телезрители могут влиять и влияют на редакторский и политический выбор медиаканалов, которым важно их покровительство. Сложно определить, кто на кого влияет: газеты и телеканалы на избирателей, или наоборот.

Руперт Мердок не отрицает, что у него есть своя четкая позиция по множеству важных вопросов государственной политики, которую кто-то может назвать предвзятой. Его австралийские издания выступали против идеи о том, что климатические изменения происходят в результате человеческой жизнедеятельности, связанной с выбросами углеводорода. Его издания New York Post и The Sun поддерживают выбранных им кандидатов, хотя, прежде чем принимать решения, Руперт прислушивается к голосам редакторов и репортеров. Fox News неизменно выступает против множества законодательных изменений, введенных президентом Обамой, включая Реформу здравоохранения и Совместный комплексный план действий 2015 года, чаще известный как Ядерная сделка между Ираном и членами парламента Совета Безопасности ООН и Германией. Условия сделки не позволяют Руперту диктовать редакторскую политику The Times и The Sunday Times, а также The Wall Street Journal, но независимые советы, защищающие редакторов, поступали бы глупо, настаивая на выборе и одобрении тех редакторов, чьи взгляды в целом отличаются от его собственных. Ведь это могло бы существенно снизить энтузиазм Мердока по финансированию изданий. Для применения этих довольно странных механизмов, ослабляющих власть человека, который платит по всем счетам, требуется толика здравого смысла и разумный подход, которые по-прежнему преобладают.

Кроме того, Руперт ограничен силами рынка. Рекламодатели не отличаются верностью к медиапродуктам, перескакивая с одного на другой в зависимости от рейтингов, тиражей и эффективности рекламных объявлений. Они с легкостью уходят к тем, кого можно назвать новыми медиа – Facebook, Google и другие. У потребителей есть большой выбор, и, если они не согласны с мнениями, транслируемыми в медиапродуктах Мердока, они переключатся на более близкий по духу ресурс.

Справедливо напрашивается вывод о том, что, во-первых, Метод Мердока в работе с регулированием можно считать самым эффективным из тех, которые может изобрести медиакомпания. И, во-вторых, у общества нет особых причин опасаться экономической силы News в том виде, в котором ее традиционно понимают регулирующие органы – крупная доля рынка, позволяющая управлять ценообразованием для рекламодателей или клиентов. Не представляют опасности и ее деловые практики, не соответствующие общепринятым. Что же касается силы, то нет сомнений в том, что Мердок уверенно присутствует на рынке, особенно с момента создания Fox News, но одновременно нет никаких сомнений и в том, что его власть жестко ограничена условиями рынка, законодательством и регулированием. Степень воздействия этих ограничений разнится в зависимости от времени и места. Однако у Мердока нет достаточной власти, чтобы заглушить конкурирующие точки зрения.

Но в этом убеждены далеко не все. В ответ на мое заявление о том, что разнообразие выбора новостей и взглядов служит для нас основным принципом, член парламента, участник комиссии, которая допрашивала меня на эту тему, спросил: «Совершают ли газеты ошибки?» Ответом было: «Да». «Не думали ли вы о том, что чем больше у нас газет, тем больше будет ошибок?» После минуты ошеломленного молчания я ответил: «Я даже не могу представить, что в свое время «Правда», единственная газета в Советском Союзе, производила меньше ошибок, чем многочисленные издания в любой другой стране, вместе взятые».

Остается вопрос, выживет ли Метод Мердока как инструмент работы с проблемами регулирования после ухода своего создателя. В своих комментариях Лаклан до сих пор не ограничивался противодействием цензуре, которая на практике потребует отдельного определения в зависимости от каждой конкретной ситуации. Она, безусловно, будет включать любые попытки предотвратить публикацию противоположных взглядов или разоблачений правительственных злодеяний и, что менее вероятно, попытки навязать взгляды истеблишмента на нормы приличия. Например, на публикации фотографий полуодетых женщин в газетах для масс-маркета. Похоже, взгляды Джеймса на роль регулирования носят более универсальный характер и отражают меньшую степень терпимости к регулированию, чем это свойственно Руперту. Он использовал свою Мактаггартскую лекцию, чтобы пойти массированной атакой на сотрудников регулирующих органов, обвинив их в «вооружении набором предрассудков и длинным списком умозаключений о том, что немного манипуляций тут и там помогут сделать мир лучше»15. Ни один экономист, имеющий за плечами десятки лет опыта работы с регулирующими органами, включая в том числе и меня, не будет отрицать, что обвинения Джеймса в определенных случаях совершенно справедливы. Но не это главное: важно то, насколько подобные публичные атаки способствуют продвижению дела крупной компании, которая, хочет она того или нет, обязана сосуществовать с различными органами госрегулирования.

Будет разумно задаться вопросом, продолжит ли свое существование Метод Мердока как подход к регулированию после ухода Руперта. Думаю, если Джеймс покинет компанию, а Лаклан возьмет правление на себя, то политика News продолжит развиваться в заданном Рупертом направлении.

Но несколько иной подход Джеймса к вопросу регулирования также может послужить полезным уроком для управленцев. В момент объявления ставки на покупку циркулирующих акций Sky Джеймс заявил в прессе о том, что слияние будет одобрено без каких-либо «значимых уступок»16. Любой, имеющий близкое отношение к сфере регулирования, мог бы сказать, что подобное заявление служило прямым приглашением для регуляторов к тому, чтобы требовать уступки, хотя бы ради демонстрации своей значимости и авторитета. В данном случае Мердокам пришлось пойти на следующие уступки: они прекратили вещание Fox News в Великобритании, предположительно в силу малочисленности аудитории. Но поскольку на тот момент сложившаяся ситуация длилась уже достаточно долго и если учесть сам момент принятия этого решения, становится очевидным, что оно было продиктовано исключительно уступкой регуляторам. А в качестве гарантии независимости Sky News было предложено перевести ее в определенный хорошо финансируемый независимый траст^17.

Затем, когда правительство пристальнее решило присмотреться к вопросу, Джеймс объявил, что в сущности запрет на проведение сделки будет не чем иным, как актом лицемерия. На конференции Королевского телевизионного общества в Кембридже, где также выступала мисс Брэдли, он заявил: «Если Великобритания действительно «открыта для бизнеса» после Брексита, то одобрение слияния будет реальным доказательством этого утверждения»18. То есть если правительство не одобрит эту сделку, оно тем самым откажется от своего заявления об открытом для бизнеса статусе страны.

В итоге Джеймс сослался на собственный управленческий опыт. «В течение многих лет мы владели 100 % этого бизнеса и у нас не было никаких проблем. Когда я был старшим руководителем – никаких проблем. И вновь, когда я был председателем – никаких проблем. Эти факты должны кое о чем говорить»19. Несомненно, это так. Но, учитывая едкие комментарии Ofcom о его управленческих навыках впоследствии хакерского скандала и озабоченность, которую министр выражал в отношении инцидентов, связанных с сексуальными домогательствами в Fox News, ему, скорее всего, не хватило квалифицированных советов. Ему не стоило открыто говорить о «проблемах» прошлого, но следовало объяснить, почему его кандидатура подходит для покупки лицензии вещания, сделав акцент на отсутствии контроля над Fox News де-факто прежде, чем он активно вмешался в работу канала с целью уволить Роджера Эйлза и очистить запятнанное скандалом рабочее место.

Работа с регулированием может быть утомительной и удручающей, особенно для таких жестких руководителей, как Джеймс. Будет вполне разумно предположить, что по прошествии какого-то времени и по мере накопления опыта Джеймс сможет реагировать на проблемы с регулированием более спокойно или хотя бы менее воинственно. Ему потребуется наладить дружеские отношения с большим количеством регулирующих органов. Органы контроля над конкуренцией помогут ему обеспечить своевременный прокат своих фильмов в кинотеатрах на гибких условиях: «поставить на место этих безумных и чинящих преграды на пустом месте владельцев кинотеатров»20. Международные регуляторы помогут ему защищать свой «контент» и расправятся с фирмами, «ворующими его интеллектуальную собственность» по всей территории от Перина до Маунтин-Вью. Местные калифорнийские власти сделают процедуру получения необходимых разрешений для расширения площади объектов простой и короткой. Регулирующие органы обеспечат его фильмам и другому контенту выход на дистрибуцию. Подобно другим руководителям в силу определенных обстоятельств (в том числе и с целью снижения юридических и прочих расходов) он может решиться на жалобу (наедине) или пойти на компромисс и сотрудничество, решив, что это будет лучшим из возможных способов работы с регуляторами.

Глава 5

Кризисное управление

«Мы обязаны быть готовыми принимать на себя риски и понимать, что ошибки, порой серьезные, будут неизбежны».

Руперт Мердок 2006^1

«Мы требуем от своих людей умопомрачительной скорости… Мы требуем рисковать и знаем, что впереди нас ждут в том числе и провалы… Провал… да, это плохо, но было бы еще хуже, если бы он сокрушил творческий азартный дух, благодаря которому в первую очередь и возникла идея».

Питер Чернин, в то время президент и генеральный директор News Corp., председатель и генеральный директор Fox Group, Сан-Валли, 1998^2

«Мердок и его семья, чью империю никак нельзя назвать неуспешной, более чем удвоили свое благосостояние с тех пор, как разразился скандал (с прослушкой телефонных звонков)… Хеппи-энд Мердока служит напоминанием о том, насколько всепрощающим бывает корпоративный мир, когда, находясь в эпицентре кризиса, боссы действуют стремительно».

The Economist, 2014^3

Для одной из своих книг Ричард Никсон выбрал название «Шесть кризисов» (Six Crises)4. Она была написана задолго до того, как разразился кризис, с которым он справлялся настолько плохо, что был вынужден уйти с поста президента. Некоторые ситуации, описанные в его книге, действительно были кризисными, а какие-то просто отражали личную паранойю Никсона. Он верил в то, что как нельзя лучше передает популярный афоризм «какое бесчестье, какое бесчестье, все это затеяно ради меня». Что в действительности и произошло, когда недостаток навыков по управлению кризисами привел к тому, что Уотергейтский взлом вылился для него в скандал, ставший для него завершением карьеры. Как говорят в Лас-Вегасе, Руперт Мердок имел возможность наблюдать за шестью кризисами Никсона и мог бы подкинуть ему как минимум еще полдюжины таких же, произошедших за шесть десятилетий, в течение которых он становился тем медиамагнатом, которым сегодня и является. В подходе к управлению кризисами заключалась разница между Мердоком и Никсоном, чьи таланты Руперт превозносил настолько, что даже пригласил его в качестве ключевого спикера на корпоративное собрание уже после того, как Никсон был вынужден уйти со своего поста. Никсон жаловался, а Руперт никогда этого не делает. Никсон прятался за своими подчиненными, а Мердок всегда выходит на линию огня. Никсон отрицал причастность, а Руперт признает ее. Одним словом, метод Никсона вел к катастрофе, а Метод Мердока – к решениям и новым возможностям.

Начнем с того, что отличает кризис от множества других причин, в силу которых Мердок решает принять участие в тех или иных событиях, в которые оказалась вовлечена его компания. Временами он делает это из любви к газетному бизнесу. Когда Руперт изменял заголовок в New York Post, что мне не раз доводилось наблюдать и что, к своему беспокойству, слишком часто видел Лаклан, он делал это не потому, что газета находилась в кризисной ситуации, но по той причине, что газетный бизнес был его первой и самой продолжительной любовью. Когда Руперт появлялся на встрече сотрудников, он делал это не потому, что кризисная ситуация требовала его вмешательства, но потому что зачастую он был заложником собственной любознательности и прекрасно понимал, что его собеседник тщательно обдумает любые указания Руперта, полученные в ходе поначалу обычной беседы. Он искренне верит, что эти внезапные появления в офисе находят хороший отклик: «Я думаю, людям нравится, когда я проявляю интерес к их работе»5. Потакая желанию заниматься любимым делом или удовлетворяя любопытство, одновременно по ходу дела обозначая свою точку зрения, в контексте Метода Мердока он, безусловно, напрямую вмешивается в бизнес-процессы, но все эти действия не имеют отношения к управлению кризисом.

Метод Мердока в кризисном управлении ярче всего проявляется при возникновении одной из двух угроз: угрозы его личной или корпоративной репутации или финансовой угрозы, способной обрушить империю. Я имел возможность непосредственно наблюдать за тем, как Руперт вел свою борьбу в условиях нескольких кризисов. В других ситуациях я следил за ним лишь издалека. Но я считаю вправе полагать, что алгоритм действий, ставший впоследствии Методом Мердока – не потому, что Руперт вычитал о нем в книге по управлению, и не потому, что это было внезапным озарением, – возник на основе отдельных реакций на определенные условия. Таким образом была сформирована закономерность, заслуживающая право называться Методом. Чтобы применить Метод Мердока в кризисном управлении, необходимо:

• создать репутационный капитал;

• принять личное участие;

• подготовиться;

• взять на себя ответственность и вину;

• расплатиться за чужие грехи;

• превратить кризис в возможность.

Когда речь заходит о кризисном управлении, то ключом ко всем решениям может служить крупный объем репутационного капитала. А сбалансированность на репутационном счете Руперта настолько велика, что ее признают даже враги или критики. Еще в 1981 году, когда владельцы Times Newspapers Limited (TNL) искали покупателя, который освободит их от финансового бремени убыточного бизнеса, они остановились на Руперте. Как объясняет свое решение сэр Гордон Браун, управляющий директор материнской компании TNL, если Мердок что-то пообещает, он непременно сдержит свое слово^6. Он дал свое слово и, следовательно, обеспечит The Times необходимыми для выживания ресурсами. Он сохранит оба издания: The Times и The Sunday Times, вместо того чтобы закрыть их и продать здание на Грей Инн Роуд вместе с другими активами, получив хорошую прибыль. Условия договора о покупке позволяли Руперту это сделать. Он также мог прекратить публикации убыточного ежедневного издания, оставив лишь прибыльную The Sunday Times.

У меня были разные ситуации, позволяющие мне утверждать, что Руперт, безусловно, «человек слова». Некоторые из них носят личный характер: мне никогда не приходилось напоминать Руперту о его обязательствах. А какие-то и вовсе были анекдотическими. Когда Руперт на словах уже согласился на сделку о покупке медиаактивов, мы с ним подробно рассмотрели ее условия. К своему удивлению, я увидел способ сделать так, чтобы покупка стала выгоднее для Мердока, но при этом условия не изменились бы в худшую сторону и для продавца. Руперт отказался от этой идеи, но не потому, что не понимал собственных преимуществ, а как сказал он сам: «Я не люблю менять условия сделки после того, как дал свое согласие и вышел из переговорной». С тех пор я всегда опасался l’esprit de l’escalier[25] участников переговоров, их идей, которые возникали постфактум.

Однажды, в процессе покупки журнала New York, Мердок согласился на предложенные условия. А затем, при подготовке финальных документов, его юристы предприняли попытку их улучшить. Юристы занимаются подобными вещами отчасти потому, что видят в этом свою работу, а отчасти чтобы продемонстрировать клиентам собственную ценность. Консультант продавца, мой друг и человек, поведавший мне эту историю, позвонил Руперту и пожаловался на изменения. Тот, в свою очередь, сделал выговор своим юристам и велел им подготовить бумаги, отражающие те условия, на которые он согласился изначально, а не те, которые, как они думали, можно выжать из продавца. Оказалось, предметом разногласий стала мебель, дорогая сердцу продавца.

Стоит упомянуть и ужин, за которым меня посадили рядом с Брендой Дин, ставшей впоследствии баронессой Дин Торнтона ле-Фильда. Она была главой Профсоюза печатников и работников смежных профессий (SOGAT) во времена так называемого «уоппингского спора»: забастовки длительностью в 54 недели. Руперт задыхался от рабочих условий, выдвигаемых профсоюзами печатников, требовавшими увеличения штата. Одним субботним вечером, когда были запущены печатные прессы, я своими глазами видел, как число платежных чеков превысило количество сотрудников в цехе. По словам Нила, один работник прислал за своим чеком дочь. Руперт жаловался, что в Нью-Йорке ему пришлось нанимать по шесть работников на один печатный пресс, что было далеко не самым оправданным решением, а в Лондоне это число возрастало уже до восемнадцати^78. Руперт понимал, что противостояние было неизбежным, поэтому он построил и должным образом оборудовал в Уоппинге завод для производства газет News International. Так предполагалось компьютеризировать печатные процессы, исключить «горячую офсетную печать» в пользу компьютеров и сократить убытки The Times. Когда Дин ответила забастовкой сотрудников типографии, Мердок уволил их всех в количестве 6800 человек и на следующее утро выпустил тираж всех газет компании на новом компьютеризированном заводе. С использованием 670 принтеров. В результате забастовка приняла ожесточенный характер, и конная полиция с трудом поддерживала порядок, противостоя массовому пикету, к которому привлекли наемных протестующих. Этот прием некогда использовался во время шахтерских забастовок. Но новые печатные прессы продолжали работать, и газеты доставлялись до адресатов силами транспортной компании Питера Абелеса, поскольку на тот момент железнодорожные профсоюзы отказывались от перевозок печатной продукции. С их стороны это было нелегальным косвенным бойкотом, повлекшим за собой штрафные санкции, которые в итоге и стали причиной банкротства профсоюза Дин. Мердок стойко выдерживал огромное политическое и социальное давление, а также прессинг со стороны профсоюзов. SOGAT распался. А Руперт сохранил не только свои газеты, но и газеты своих куда более покладистых конкурентов, которые теперь могли свободно внедрять на фабриках экономичные технологии без необходимости противостоять длительным забастовкам.

Метод Мердока превратил компанию из одной газеты, издававшейся в безвестном уголке Австралии, в многомиллиардную медиаимперию.

Именно в тот момент я стал обозревателем The Sunday Times. Несколько «журналистов-отказников» не стали переводиться в Уоппинг, и мне поручили заполнить одно из пустовавших мест. Эндрю Нил, бывший в то время редактором, прислал мне мою статью после правок, и она была вдвое короче исходника, при этом ее суть абсолютно не изменилась. Сопроводительное письмо напоминало, что статьи пишутся для читателей, а не для писателей.

К тому моменту, когда мы встретились за ужином в Chequers, баронесса Дин уже привыкла к более спокойной жизни за годы правления Блэра, а ее нынешняя деятельность заключалась в предоставлении услуг Совету по изучению образовательных стандартов. Она знала, что я был консультантом и другом Мердока во время забастовки и сопровождал на ужины и на другие мероприятия Нила, человека, занимавшего ведущую роль среди сотрудников Руперта во время тяжелых споров. Именно поэтому премьер-министр предполагал, что ужин будет сопровождаться словесными баталиями. Но его постигло разочарование. Дин была достаточно мила со мной, когда мы обсуждали давние времена. В какой-то момент нашей беседы она сказала, что Руперт сдержал каждое обещание, данное им в процессе активных переговоров, завершившихся полным поражением профсоюза. Высокая похвала от поверженного противника.

Но даже большой объем репутационного капитала окажется бесполезным, если руководитель не возьмет в свои руки личный контроль над ситуацией – не «примет ответственность» за кризис, как часто говорят в наши дни. Именно это и делал Мердок в борьбе с тремя кризисами, каждый из которых угрожал разрушить все, что он когда-либо создал: финансовый кризис, который едва не привел его к потере контроля над своими компаниями, скандал с прослушкой в Британии и обвинения в сексуальных домогательствах на канале Fox News. В моменты подобных кризисов можно прибегать ко множеству решений: использовать мастерство анонимных или даже хорошо известных и авторитетных представителей по связям с общественностью и консультироваться у лучших юристов. Но только признанный человек, умеющий взять на себя персональную ответственность за решение проблемы, сможет успешно принимать верные решения. Во время кризиса сигналы к действию никогда не бывают очевидными, а положение дел зачастую меняется с головокружительной скоростью. То, что еще утром казалось решением, уже к обеду становится невозможным. Спасательные люки закрываются, и возникает необходимость искать новые. Самый подходящий для этой роли человек должен быть не только сообразительным, у него должно быть непреодолимое стремление к решению проблемы таким образом, чтобы сохранить жизнеспособность бизнеса, а это стремление зачастую попросту отсутствует у наемных «кризисных менеджеров». Кроме того, он обязан видеть, как отражается на бизнесе каждый предпринимаемый им шаг. Важнее всего то, что Мердок как антикризисный менеджер, безусловно, способен заставить свои компании выполнять любое обязательство, которое он может взять лично на себя. С точки зрения Руперта, персональное управление кризисом дает превосходную возможность решать, «кого следует выкинуть за борт», кто будет принесен в жертву богу общественного мнения и законным властям в случае, если возникнет необходимость в том, чтобы принести жертву. Должно быть, в разгар кризисных ситуаций мысль об этом не дает покоя всем тем сотрудникам компаний Руперта, которые не носят его фамилию. В поиске виноватых династии редко бывают беспристрастны.

Репутация Руперта как человека, верного слову и выполняющего свои обещания, оказала хорошую услугу не только ему самому, но и корпорации News в тот момент, когда он сделал неверный ход, решив, что долгосрочные процентные ставки по кредитам были слишком высоки и им следовало стать ниже, а поэтому профинансировал выход на новые рынки и затратные работы по запуску Sky Television более дешевыми и краткосрочными кредитами. Первая серьезная попытка Руперта проникнуть на британский рынок телевещания в 1986 году была отвергнута в пользу консорциума, который, в свою очередь, планировал воспроизвести элитарное, в стиле BBC, вещание через спутник, неопробованную технологию. На самом деле технология была опробована: те из нас, кто прежде стремился выпустить Sky в эфир как можно скорее, опередив BSB, установили эту антенну, за свою квадратную форму прозванную «squarial» (плоская антенна), в офисе в Уоппинге. Вскоре, к своему удовольствию, мы обнаружили, что она не работает.

Второй шанс появился у Руперта в июне 1988 года, когда был запущен новый спутник, и он ухватился за этот шанс в типичной манере Мердока и движимый типичными устремлениями Мердока. «Телевещание в этой стране слишком долгое время оставалось заповедной зоной старого истеблишмента с его элитарным мышлением и подходом к телепрограммированию», – сказал он тогда^9. Руперт победил лидера истеблишмента, канал BSB, чья телеслужба включала четыре канала. Он вышел на рынок с собственными четырьмя каналами, но при этом имел возможность с легкостью увеличить их количество – Sky 1 (главный развлекательный); Sky News (канал круглосуточного новостного вещания), который Маргарет Тэтчер назвала «единственными непредвзятыми новостями в Великобритании»10, Sky Movies и Eurosport. На самом деле каналу BSB так и не удалось «оторваться от земли». Стало ясно, что Sky и BSB либо объединятся, либо оба впоследствии «уйдут в небытие», как однажды заметил Сэм Чисхолм, который вскоре и возглавил объединенную компанию^11. Руперт, скрывая тот факт, что его деньги были почти на исходе, фактически взял на себя управление BSB. Чисхолм уволил практически всех сотрудников компании, несмотря на то что сделка называлась «слиянием». Это название было призвано потешить эго истеблишмента, который поддерживал канал BSB, и позволяло соответствовать определенным законодательным требованиям. Череда увольнений случилась сразу же после того, как была заключена сделка. Кроме того, Чисхолм избавился от десятков высококлассных корпоративных автомобилей.

Но создание телеканала и завоевание внимания зрителей, как оказалось, представляли собой абсолютно разные задачи. Я без особого удовольствия вспоминаю, что в частых поездках в аэропорт Хитроу я по дороге считал немногие рассредоточенные спутниковые тарелки, большая часть которых была установлена в бедных районах Лондона. Причина малочисленности тарелок отчасти заключалась в действиях городских советов, где доминировали лейбористы, которые прежде уже запретили хранить газеты Мердока в библиотеках, а теперь запрещали и установку спутниковых антенн. Одновременно с этим деньги стремительно утекали со скоростью в 2 млн фунтов еженедельно, а долг возрастал. Во время нашего общения Руперт оставался спокойным или просто казался таковым.

А затем мир внезапно изменился – война в Персидском заливе, сжатие ликвидности, японские банки, стремящиеся избежать рисков, – и News Corp. столкнулась с перспективой рефинансирования своих краткосрочных долгов при помощи куда более дорогих кредитов. Это было возможно в том случае, если позволят банки. А банки колебались. Однажды, в кризисный период, за день до встречи с банкирами я ужинал с Рупертом и Лакланом. Это было вскоре после того, как Лаклан, спустя пару месяцев после своего 19-летия, пришел в австралийскую компанию отца, с которым он прилетел из Австралии, чтобы засвидетельствовать официальное заключение сделки слияния между Sky и BSB 2 ноября 1990 года^12. Анны Мердок, которая всегда была источником силы и мудрых советов, на тот момент с нами не было. Если бы банки отказались передать долги Руперта – а дерзкая модель выхода на новые рынки и, по всеобщему признанию, небрежное финансовое управление привели к тому, что подобный исход мог быть вполне ожидаем, – его мечта о расширении своих медиахолдингов с последующей передачей их детям в целости и сохранности стала бы одним из тех примеров крушения бизнеса, которые изучают студенты в бизнес-школах.

Это был тихий ужин, и Руперт пребывал в задумчивом настроении. Помимо других вещей он говорил о том, что его отец считал газетный бизнес потенциальным орудием добра, а сам он надеялся, что сможет удержать в своем бизнесе сильную позицию. Когда мы расходились по домам, я был тронут, увидев, как Руперт и Лаклан уходят в лондонскую ночь рука об руку, направляясь в квартиру Руперта на Ст. Джеймсе, где, с уверенностью мог бы предположить, их ожидала бессонная ночь. На следующий день ситуация разрешилась: заемщики вняли обещаниям Руперта изменить финансовое управление и сократить расходы. Решающую роль сыграла его репутация человека слова. Но, если верить слухам, тут все же не обошлось и без небольшой помощи одного друга.

У банков есть правило по работе с проблемными заемщиками, которым необходимо продление кредита. Ведущие банки обычно отдают часть задолженности другим банкам, чтобы снизить собственные риски. Банки договариваются о том, что пока все они не будут согласны пролонгировать кредит, ни один из них не даст своего согласия. И маленький банк Pittsburgh, державший в руках крошечную часть непогашенного кредита, своего согласия не давал^13. По неподтвержденным слухам, президенту этого банка позвонили из Белого дома с предложением пересмотреть свою позицию. Что и было сделано впоследствии. Это одна из тех историй, которые слишком хороши, чтобы проверять их подлинность, даже если такая проверка и представляется возможной.

В ходе этих успешных переговоров Мердок проявил еще одну характерную черту: способность оперировать финансовыми данными, которую Эндрю Нил называет «сверхъестественное понимание цифр»14. Я узнал об этой способности Руперта, периодически изучая с ним рыночные условия, процентные ставки и другие финансовые показатели, указывающие на общее состояние компании в мире. Умение оперировать данными сочеталось в нем со стремлением к серьезной подготовке, которая требуется от каждого успешного кризисного менеджера, для того чтобы отражать любые перипетии бизнеса. Один урок, который я извлек из многолетней работы над корпоративными судебными разбирательствами, общаясь с юристами и их клиентами, заключается в том, чтобы убедить успешных руководителей в необходимости подготовки, что бывает достаточно сложно. И это одна из причин, в силу которых, подозреваю, Билл Гейтс повел себя так неправильно в момент своего поражения в антимонопольном деле Microsoft. Высокое положение в жестких иерархических системах изолирует высокопоставленных менеджеров от критики или тщательного анализа собственных слов, убеждений или воспоминаний. Регулирующие и законодательные органы, перед которыми они предстают, банкиры с проблематичными непогашенными задолженностями и близко не испытывают перед ними того благоговейного страха, который испытывают их коллеги по бизнесу, и задаваемые им вопросы часто несут враждебный характер, а в случае с политиками так происходит лишь оттого, что подобный подход позволяет интервьюеру сэкономить несколько ценных минут в новостных вечерних телепрограммах. Работая с Рупертом над его выступлениями, я видел, насколько большую ценность имеет для него подготовка: он произносил фразы вслух, переписывал их заново, если они с легкостью не слетали с языка, и проверял, верны ли излагаемые им факты.

Помимо запаса репутационного капитала, личного участия и тщательной подготовки, успешный антикризисный менеджер должен взять на себя ответственность за тот беспорядок, с которым он имеет дело. «Когда совершаются ошибки, – рассказывал бывший финансовый директор Руперта его биографу, – он никогда не будет никого обвинять в этом, чтобы потом сказать «вы сами меня попросили об этом»15. Руперт не пытался свалить огромные убытки, понесенные в результате покупки и последующей продажи Myspace, на какие-то внешние обстоятельства или неумелого руководителя. «Мы все испортили. И я несу персональную ответственность за все последствия»16. На самом деле, последствием была потеря миллионов долларов, за что он и нес ответственность. Такие извинения не могут нивелировать репутационный ущерб, причиненный изначальными ошибками, но они уводят кризис с первых полос газет, хотя и не стирают их из архивов, за которыми охотятся историки и биографы.

Вопрос разрешения большинства кризисных ситуаций, безусловно, не ограничивается одним лишь принятием ответственности. Ущерб нужно компенсировать. После личного вмешательства и публичных извинений следующий шаг по устранению кризиса заключался в компенсации пострадавшим сторонам. Во-первых, такой поступок – благородное решение. Во-вторых, он свидетельствует о раскаянии и помогает избежать дорогостоящих судебных разбирательств. В-третьих, он указывает на расплату за безрассудство и говорит о том, что настало время идти вперед. Конечно, в этом поступке куда меньше драматизма, чем в арабской традиции выплачивать «кровавые деньги» как компенсацию семье убитого с целью избежать наказания. Но это решение будет действенным до тех пор, пока в качестве платы за кризис не найдутся более эффективные средства. Жертвы скандала с прослушкой получили свою компенсацию, равно как и авторы, с которыми несправедливо поступили издательства Мердока (см. Главу 6). Сюда же можно отнести и многомиллионные выплаты женщинам, обвинявшим директоров и аналитиков канала Fox News в сексуальных домогательствах.

Сгладив кризисную ситуацию, Мердок начинает искать пути ее капитализации. Возможно, один из самых знаменитых кризисов, с которыми боролся Мердок, возник в тот момент, когда кто-то из сотрудников News of the World в погоне за сенсациями взломал мобильные телефоны некоторых знаменитостей. Эта история слишком известна, и все, что я о ней знаю, я прочитал в газетах, сделав это ради того, чтобы повествование не носило характер отрывочных пересказов. Кое-кто из хакеров сумел получить доступ к телефону Милли Даулер, 14-летней девочки, похищенной, а затем изнасилованной и убитой.

Публичная антипатия вылилась в парламентские слушания, на которых Джеймс, ответственный за деятельность британской News, отрицал любую осведомленность о факте хакинга, а Руперт, запинаясь, выразил свое сожаление о случившемся. И несмотря на отсутствие прямых обвинений не только в причастности к хакерской атаке, но даже в осведомленности об этих событиях, пожалуй, именно Руперт задал тон корпоративной культуре, которая использовала сенсации в качестве инструмента конкуренции особенно в сегменте таблоидов на рынке газет. Благодаря этому знаменитости и члены истеблишмента стали легкой добычей для репортеров, движимых стремлением стирать границы между законным, историями, призванными вызывать общественный интерес, и незаконным. Это происходило не только в процессе охоты на знаменитостей, но и в поиске сочных историй о преступлениях.

Хакерский скандал поставил под угрозу само существование медиаимперии Мердока. Не потому что требовалось выплатить миллионные компенсации обиженным сторонам. Многие из них были знаменитостями, которые ранее никогда не проявляли неприязни к публичности, и более того, сами нанимали журналистов, чтобы пресса о них не забывала. Эта угроза возникла в большей степени оттого, что дело Даулер глубоко оскорбило всеобщее представление о морали, а вытекающие правовые проблемы могли привести к уголовному иску против корпорации в Америке. При этом сам взлом мог побудить сотрудников регулирующих органов лишить Sky лицензии на телевещание. Все это объясняет природу кардинальных действий, предпринятых Рупертом, – более кардинальных, чем в другие кризисы, но тем не менее согласующихся с Методом Мердока в кризисном управлении.

Руперт вмешался в ситуацию, прилетев в Лондон, чтобы сгладить последствия хакерской деятельности. Но в отличие от других кризисных ситуаций, на этот раз у Руперта не было рычага управления в виде большого запаса репутационного капитала. Члены парламента начали расследование. А они не относились к банкирам или партнерам по бизнесу, которые знали, что Мердок – человек слова. У многих членов парламента, бывших и настоящих, имелись собственные причины недолюбливать Руперта. Во-первых, его газеты могли освещать какие-то поступки политиков, о которых те предпочли бы умолчать. Во-вторых, издания Мердока могли принимать сторону их соперников во время предвыборной гонки. Некоторые из них могли относиться к презиравшему Руперта истеблишменту и в хакерском скандале им виделась логическая кульминация стремления Мердока дискредитировать их класс. Здесь были и те, кого по-прежнему возмущало культурное влияние издания The Sun.

Таким образом, решение Мердока принять личное участие в урегулировании хоть и было неизбежным, но так и не смогло усилить линию защиты. Особенно если учесть, что впервые на моей памяти он не был хорошо подготовлен к борьбе с обвинениями в адрес своей компании. Я безмерно уважаю Джоэла Кляйна, юриста, который сопровождал Руперта на слушаниях. Возможно, он не принимал участия в его подготовке, и я могу лишь в качестве догадки предположить, что он испытывал, наблюдая за выступлением Руперта перед парламентским комитетом: заминки, запинания и бессвязные предложения были настолько многочисленны, что поползли слухи о том, что Мердок наконец поддался влиянию возраста.

Тем не менее его личное участие помогло добиться одного: переведя часть негативных эмоций с Джеймса на себя и организовав спешный выход Джеймса из британского бизнеса, Руперт сумел предотвратить скандал, грозивший уничтожить будущее своего сына. Принеся публичное извинение семье Даулер, одобрив выплаты компенсаций в их адрес и в адрес других пострадавших сторон, согласившись на полноценное сотрудничество с полицией по мере хода расследования, он частично нивелировал уровень общественного негатива. Как выразился сэр Гарольд Эванс, далеко не поклонник Руперта, но человек, длительное время следящий за его тактикой в действии: «Резкая прямота Мердока-старшего привела к тому, что показания Джеймса стали выглядеть малозначимыми… Джеймс в своем стремлении сгладить острые углы проявил слишком большое рвение в поиске спасения среди запутанных и невнятных отсылок… и в снисходительных разъяснениях»17. В итоге стоит упомянуть о том, что Руперт превратил хакерскую катастрофу в несколько новых возможностей, которые затем он поспешил использовать.

Мы все понимали, что структура компании будет функциональной лишь в том случае, если мы станем периодически ее ломать. Это означает, что, если сотрудник нарушает правила, чаще всего он будет не наказан, а награжден за свою инициативу.

В течение многих лет Руперт намекал мне и другим людям из своего окружения о том, что хотел бы заменить News of the World семидневным изданием The Sun. Тиражи News of the World падали, интерес к непристойным историям снижался или удовлетворялся посредством телевидения и интернета, а это решение позволило бы существенно сэкономить, и у компании News будет всего один бренд для сотрудничества с рекламодателями. Поэтому, хотя Руперт, безусловно, сожалел о кризисе, бившем по рукам, он закрыл News of the World и заставил своих сотрудников создать и выпустить издание Sun on Sunday в рекордно короткие сроки.

Вторая возможность, за которую ухватился Руперт, заключалась в открывшемся пути к переезду Джеймса в Америку, чему сам Джеймс довольно долгое время сопротивлялся. По мере того как реакция на скандал становилась все более громкой, Джеймс, должно быть, начал понимать, что уход с передовых позиций в Британии был в его интересах. Руперт вынудил Джеймса покинуть должность председателя News International, которая наделяла его ответственностью за британские издания, вовлеченные в скандал. Он также обеспечил ему гарантию безопасности в Америке в роли без пяти минут генерального директора бизнеса, впоследствии получившего название 21st Century Fox Entertainment Group. Политика невмешательства, которая, возможно, предотвратила уход Лаклана, в случае с Джеймсом приобрела вид политики вмешательства.

А затем Руперт совершил поступок, которым сумел поразить даже меня – человека, у которого не вызывали удивления даже самые смелые его шаги: он сделал Джеймса одним из руководителей Sky и назначил его на должность генерального директора 21st Century Fox. Решение Ofcom оставить вопрос о будущем Джеймса в компании Sky на усмотрение совета директоров компании оказалось нужной Руперту лазейкой. Совет директоров в составе одиннадцати человек, включая шесть независимых директоров, единогласно одобрил этот шаг.

Третья возможность возникла в силу того, что Мердок оказался буквально завален деньгами. Хакерский скандал исключил для него возможность получить одобрение регулирующих органов на покупку акций BSkyB, по крайней мере на тот момент. Таким образом, освободился значительный объем денежных средств, позволивший использовать другую возможность – успокоить акционеров вследствие скандала для News как в Британии, так и в США. Руперт объявил о скупке собственных акций на сумму в 5 млрд долларов, чтобы поддержать их рыночную цену и успокоить акционеров. Он предпочел бы заполучить BSkyB целиком, но лучше уж превратить кризис в новую возможность, чем довольствоваться простым разрешением кризисной ситуации. А практически 40 % акций BSkyB под его контролем гарантировали, что никто не получит контроль над компанией без покупки акций Мердока.

Но, самое главное, Мердок согласился на то, к чему уже долгое время призывали многие инвесторы: на корпоративную модернизацию, которая понравилась бы инвесторам и соответствовала бы его династическим устремлениям. 28 июня 2013 года Руперт разделил медиахолдинг News Corp. на растущую компанию в сфере кино и развлечений и на более статичную организацию в сфере печатной продукции, которую, как он считает, всегда можно изменить к лучшему. Он возглавляет обе эти компании. Инвесторов радовало, что часть антикризисного управления Руперта теперь в большей мере заботится об их интересах, сглаживая их многие переживания. Издание Economist считает, что «кризис заставил мистера Мердока, человека, посвятившего себя газетному бизнесу, сделать нелегкий выбор, который он никогда не сделал бы в более спокойной ситуации»18. В какой-то степени это правда, но, с другой стороны, данное утверждение не совсем верно. Многие бизнесмены, столкнувшиеся с кризисом подобного масштаба, уклоняются от принятия сложных решений. Так, правительство вынудило производителей автомобилей менять неисправные замки зажигания и выплачивать компенсации покупателям. BP[26] совершила серьезный промах в ряде ответных мер реагирования на разлив нефти на шельфе. Производители бракованных подушек безопасности поначалу винили во всем погоду, затем отказались исправить свои ошибки и в итоге заявили о банкротстве компании. Компания Volkswagen предпочла нарушить правила борьбы с загрязнением окружающей среды, вместо того чтобы внести необходимые коррективы в свою технологию. Ну и, наконец, конкурент Мердока – Роберт Максвелл, вероятно, решил свой кризис, покончив самоубийством.

Смогли ли новые возможности компенсировать последствия хакерского скандала, отразившегося на Руперте, его коллегах и компании? Определенно не в отношении легионов противников Мердока. Кризис лишь убедил их в собственной правоте, он не сформировал первоначальное представление о Руперте. Они уверены, что последствия того зла, которое он совершает, надолго сохранятся даже после его ухода. Но есть и те, кто будет оценивать новую организацию Rupert & Son (Руперт и сын), всецело основываясь на результатах ее деятельности и на том, как она проявит себя в будущем.

К несчастью для Руперта, его новое предприятие было подвергнуто испытанию практически сразу же после создания. Согласно условиям договора, Роджер Эйлз, блестящий создатель канала Fox News Channel, приносившего более 1 млрд долларов от общей годовой прибыли развлекательного бизнеса, должен был подчиняться Джеймсу и Лаклану, а не Руперту, который был его непосредственным руководителем до реорганизации. Однако Эйлз не делал этого по двум причинам. Прежде всего отношения между Роджером, Джеймсом и Лакланом были напряженными. Эйлз активно обвинял Джеймса в том, что тот допустил возникновение хакерского скандала, и в том, что он не предпринял мгновенных действий по устранению его вероятных последствий. К тому же Fox News фактически вынудил Лаклана, ответственного за группу Fox Television Stations, уйти из компании. Это произошло в тот момент, когда Лаклан отказался выделить блок программного времени для криминального сериала, предложенного к показу Эйлзом. Говорят, Руперт тогда сказал Эйлзу: «Показывай это шоу. И не слушай, что говорит Лаклан».19

Кроме того, личное эго Эйлза также сыграло большую роль наравне с его обоснованной убежденностью в том, что он вносил ценный вклад в успех Fox News. Он сумел обойти CNN, давнего конкурента в бизнесе круглосуточного новостного вещания, и теперь приносил прибыль в размере 1,2–1,5 млрд, что составляло 20 %20 от общей прибыли Fox. Канал Fox News сегодня настолько популярен среди зрителей, что кабельные компании платят высокую цену за право трансляции его вещания. Fox использовал эту популярность как разменную монету в сделках с кабельными компаниями, убеждая их в необходимости взять и другие программы, такие как Fox Business Channel^21. «Моя работа – подчиняться Руперту, и я убежден, что так будет и впредь», – заявил Эйлз вразрез с пресс-релизом компании, гласившим, что отныне он находится в подчинении у Лаклана и Джеймса^22. Оказавшийся между своих сыновей и обожаемым Эйлзом, Руперт поначалу подтвердил официальное заявление, согласно которому Эйлз должен подчиняться и Джеймсу, и Лаклану одновременно. Но затем добавил, что Эйлз продолжит свои «уникальные и длительные отношения с Рупертом». Что, конечно же, подразумевало прямое подчинение Руперту. Замечательный пример Метода Мердока: Роджер не хотел подчиняться кому бы то ни было, кроме Руперта, поэтому Руперт удовлетворил Джеймса и Лаклана формальным заявлением их руководящей роли по отношению к Эйлзу, одновременно заверив звезду Fox News в том, что его привилегированная позиция остается неизменной. В результате Эйлз сумел избежать эффективного контроля как со стороны Руперта, так и со стороны его сыновей. Мы можем назвать это прагматической адаптацией распределения полномочий в соответствии с реалиями, а в данном случае с последствиями, которые поспособствовали скандалу, поставившему под вопрос эффективность той части Метода Мердока, которая предполагает быть изобретательным во избежание болезненных кадровых решений.

Похоже, Эйлз был уверен, что, несмотря на реорганизацию корпорации, на него не распространялись те правила, которым подчинялись другие руководители News Corp и Fox. По словам представителей CNN Money, тот, кого они описывали как «давнего и преданного сотрудника Руперта», заявил репортеру канала: «Когда результат значительно превосходит заявленную цель по прибыли, боссы, как правило, не подвергают ваши затраты особо тщательному анализу»23. И уж тем более когда «босс» наслаждается видом разъяренного истеблишмента, которому успех Fox News причинял неимоверный дискомфорт – как финансовый, так и идеологический. Гэбриел Шерман, биограф Эйлза, настойчиво освещающий Fox и сумевший обзавестись инсайдерскими источниками с высокой степенью доверия в бизнесе, рассказывает, как один такой источник поведал ему, что, когда речь заходила о бюджетах Fox News, «вы не задавали вопросы, и Роджер не стал бы их обсуждать».

Мы не можем сказать наверняка, подтолкнуло ли чувство всевластия Эйлза к сексуальным домогательствам или как минимум к унижению сотрудниц женского пола. По крайней мере, именно об этих преступлениях говорится в описаниях серии судебных исков в отношении Эйлза, но отрицается им самим. Презумпция невиновности не проходила проверку в суде и вряд ли уже ее пройдет: Эйлз умер вскоре после того, как разразился скандал. Но готовность компании Fox выплачивать десятки миллионов в качестве урегулирования скандала предполагает, что адвокаты компании не горят желанием проводить подобную проверку, либо опасаясь остаться в проигрыше, либо в силу непрекращающейся негативной публичной реакции в адрес их клиента. Проблемы Эйлза начались в тот момент, когда Гретхен Карлсон, телеведущая Fox and Friends, подала на него в суд за сексуальные домогательства – за то, что сохранность ее рабочего места стала вопросом предоставления сексуальных услуг, – и за свое несправедливое увольнение. Поскольку это уже стало обычной практикой, после того как был подан иск, примеру Карлсон последовали примерно двадцать других сотрудниц – они подали аналогичные иски. Согласно изданию The New York Times, находящемуся в непрерывном поиске материалов по очернению Мердока, все это предполагало, что «сексуальные домогательства были постоянной проблемой на работе (Fox News)»24. Эйлз отрицал любые подобные обвинения и утверждал, что «иск (Карлсон) был абсолютно безосновательным», а единственная причина ее поступка объяснялась осознанием факта, «что ее карьера в области телевещания, скорее всего, подошла к концу». Аналогичным образом отрицались и другие неотличимые друг от друга иски.

Опровержения в защиту Эйлза были выдвинуты Сьюзан Эстрич, подругой Эйлза, которая одно время работала комментатором в прямом эфире Fox и была признанным адвокатом престижной юридической фирмы Quinn Emanuel Urquhart & Sullivan. Но, самое главное, она была иконой феминизма, жертвой насилия и автором фундаментальных работ, указывающих на всю серьезность проблемы сексуальных домогательств. Эстрич внимательно рассмотрела различия между тем, что Сара Эллисон, авторитетный хроникер событий в компаниях Мердока, охарактеризовала как «грубое и бесцеремонное поведение Эйлза по отношению к женщинам, (о котором) знали все сотрудники компании», и реальным сексуальным домогательством^25. В интервью Эллисон Эстрич отметила, что дело Карлсон было возбуждено по причине сексуального домогательства, а не «грубого и бесцеремонного поведения… Вульгарное поведение, неподобающее поведение, неприятные вам инициативы – ничто из этого не относится к сексуальным домогательствам».

Это различие, имевшее значение в зале суда, играет куда меньшую роль, когда речь заходит об определении политики крупной компании. Фактически Джеймс взял на себя роль кризисного менеджера, которая прежде принадлежала его отцу. Вскоре он убедил более осмотрительного Лаклана – в тот момент, когда разразился скандал, они оба присутствовали на профессиональном мероприятии в Sun Valley Resort в Айдахо – в необходимости приказа о расследовании. У Руперта, который в этот момент находился в самолете по пути в Сан-Валли, совета никто не спросил, хотя, основываясь на собственном опыте перелетов в компании Руперта, я могу сказать, что ему можно было просто позвонить. Компания снова обратилась к известной юридической фирме Paul, Weiss, Rifkind, Wharton & Garrison, которая спустя недолгое время предоставила свой отчет. Помимо прочего следователи указывали на то, что компания Fox ранее уже выплатила 3 млн долларов для урегулирования аналогичных обвинений, выдвигаемых против Эйлза. Эта выплата была скрыта от внимания совета директоров и аудиторов при помощи небольших бухгалтерских манипуляций в исполнении корпоративного казначея, который незамедлительно уволился. Знал ли Руперт об этом платеже? Вероятно, нет. Должен ли был он сам или кто-то из высшего руководства знать об этом? Вероятно, да, даже несмотря на то, что суммы, задействованные в раннем урегулировании претензий о сексуальных домогательствах, составляли немногим более «погрешности округления» в компании с годовым доходом, превышавшим 1 млрд долларов. К тому же все последующие урегулирования не смогли подвести общую сумму к тому уровню, который в существенной степени мог бы сказаться на финансовом состоянии компании, согласно ее отчетностям. Кто-то считает, что среди высшего руководства были люди, осведомленные о делах и урегулированиях Эйлза, и некоторые последовавшие за скандалом «увольнения» не носили полностью добровольный характер. Руперт встал на сторону Джеймса, что оказалось для него непростым решением. Эйлз был другом Руперта, который сыграл важную роль в создании альтернативы одностороннему освещению событий либеральными новостными СМИ. Он принес миллиарды в казну News. Его поддерживали несколько звезд телеканала, которые грозили уволиться в том случае, если Эйлзу придется покинуть свой пост (позже, по мере того как появлялись новые факты, они отказались от своей поддержки).

Предыстория ко всем этим событиям простирается далеко за пределы любого отвращения, испытываемого Лакланом и Джеймсом к предполагаемому поведению Эйлза. Одна глава из этой предыстории повествует о том, что меры по урегулированию кризиса указывали на готовность Руперта передать свою власть преемникам – и в этом случае речь идет уже о реальной власти. «Успешный глава семьи… – пишет The Economist, – может еще долго оставаться занудным водителем, сидящим на заднем сиденье машины после отказа от места за рулем… Как и многие другие отцы страдают от «синдрома заевшей кнопки»26. Руперт не поддался соблазну вцепиться в руль или, как выразились The New York Times, в бразды правления:

Они (Джеймс и Лаклан) встряхнули компанию 21st Century Fox, изменив рабочий профиль компании в Вашингтоне путем замены республиканского лоббиста их отца на демократического. Они избавились от кинопродюсеров, провели реформу зарубежного телевещания и погрузились в развитие кабельных каналов, таких как National Geographic.

Их отец, Руперт Мердок, всего лишь год назад передал им бразды правления компанией 21st Century Fox. Но с тех пор Джеймс и Лаклан продолжают с головокружительной скоростью вносить изменения в работу компании^27.

Но, добавлялось в отчете, Fox News – «та часть компании… на которой смена поколений не отразилась никоим образом». Это было в июле 2016 года. Прежде чем завершился год, эта «часть компании» перестала быть исключением, не затронутым сменой поколений. «Новая эра Мердоков», заявила библия индустрии развлечений, The Hollywood Reporter, «сегодня уже прочно закрепилась на вершине 21st Century Fox»28.

Вторая глава предыстории относится к политическим и социальным взглядам Джеймса. Еще задолго до сложной ситуации с Эйлзом Джеймса шокировала перспектива президентства Трампа и роль, которую играл канал Fox News в работе, направленной на то, чтобы эта кандидатура стала реальной. Жена Джеймса, Кэтрин, активная защитница окружающей среды и сторонница Хиллари Клинтон, подливала масла в антитрамповский огонь. Накануне выборов она писала в своем Твиттере: «Голос за Трампа – это голос за климатическую катастрофу». А по итогам выборов говорила: «Не могу поверить в происходящее. Мне очень стыдно за все это»29. И Джеймс, и Кэтрин не без основания считали, что благодаря усилиям Эйлза канал Fox News предвзято освещал предвыборную кампанию в пользу Трампа^30, хотя такие ярые его противники, как комментаторы Джордж Уилл, Чарльз Краутхаммер и Мегин Келли, получили достаточный объем эфирного времени, чтобы свободно высказывать свое мнение на телеканале. Тем не менее опрос Pew показал, что 40 % избирателей Трампа и 47 % консерваторов доверяют каналу Fox News в ходе освещения выборов и считают его основным источником новостей^31. Эта группа определенно включала многих людей, предрасположенных отдать свой голос Трампу, но если кто-то из них и колебался, наблюдая за многочисленными ошибками этого кандидата, то, скорее всего, комментарии и репортажи канала Fox News были для них вполне убедительными.

По мнению Джеймса, хуже было то, что проблема Эйлза простиралась за пределы новостного вещания. Он считает, что репутация Fox News «отбрасывает неблаговидную тень на другие части компании, особенно в Голливуде»32, на деловое и социальное окружение, в котором он работает. Его позиция не намного отличается от позиции Барри Диллера, который в свое время, присутствуя на собрании корпоративных директоров в Аспене, выразил обеспокоенность, вызванную тем, что бульварные таблоиды корпорации осложняли жизнь компании Fox своими репортажами на темы, неприятные для кинозвезд, и политической позицией, идущей вразрез с левосторонними взглядами представителей Голливуда. Это случилось в 1988 году. Тогда Руперт отказался обуздать свои любимые таблоиды в угоду голливудским либералам. Почти три десятилетия спустя в аналогичной ситуации Руперт согласился навести порядок в Fox. Им двигало либо стремление решить проблему Джеймса, сходную с проблемой Диллера, либо нежелание сопротивляться меняющимся нравам.

С отчетом юридической фирмы на руках Джеймс, цитируя своего любимого Уинстона Черчилля, потребовал «действий уже сегодня» – немедленного увольнения Эйлза. Лаклан, недолго думая, согласился с братом. Братья отвергли довод о том, что решение следует отложить до окончания президентских выборов в ноябре, чтобы не ставить под угрозу качество освещения и высокие рейтинги, которые в то время были у Fox. Они в итоге убедили Руперта в том, что Эйлз должен уйти без промедлений и рейтинги освещения каналом Fox съезда Республиканской партии при этом не пострадают. Всего лишь три недели спустя после того, как разразился скандал, охрана бесцеремонно вывела Эйлза из офиса Fox. Он получил выходное пособие в размере 40 млн долларов, что Эйлз назвал золотой благодарностью за прошлые услуги, но сам канал считает эту сумму полагающейся по условиям рабочего контракта с Эйлзом. В данном случае позиция телеканала обусловлена либо тем, что это действительно было правдой, либо стремлением утихомирить Джеймса, выступавшего против любых выходных пособий.

В самой компании Fox News есть некоторое ощущение, что скорость, с которой Эйлз и другие сотрудники, обвиненные в сексуальных домогательствах, были устранены, во многом основана на неприязни Джеймса к тем принципам, которые защищает сеть, и на его стремлении избавиться от сторонников Трампа в эфире. Кроме того, немаловажное значение имеет и сама природа выдвинутых обвинений. Они отмечают, что к аналогичной проблеме, которая в свое время возникла на его родной территории, в Голливуде, он отнесся совершенно иначе. За месяц до увольнения Эйлза компания 21st Century Fox разместила билборды с рекламой нового фильма «Люди Икс: Апокалипсис». На них был изображен душащий женщину злодей, а подпись гласила: «Выживут только сильнейшие». Женщины были возмущены. Актриса Роуз МакГоун выпустила заявление: «Этот постер говорит о большой проблеме, так как 20th Century Fox воспринимает насилие над женщиной как маркетинговый ход… Равно как и тот факт, что никто не указал оскорбительную и откровенно глупую суть этой рекламы… Гении, стоящие за всем этим, а я использую этот термин не вполне серьезно, должны внимательно посмотреться в зеркало и увидеть, каков их настоящий вклад в общество… у вас на ближайшие два года нет ни одного фильма, постановку которого вы доверили женщине, так, может быть, вы хотя бы уберете эту рекламу?»33

Дженнифер Макклири-Силс, директор отделения гендерного насилия и защиты прав женщин Международного научно-исследовательского центра по делам женщин, добавила: «В данном случае реальная проблема заключается в глобальном характере этой рекламы. Вы могли выбрать тысячи других изображений, но выбрали именно это. Чье внимание вы хотели привлечь с его помощью и какую цель вы преследовали?»34 Руководство студии 21st Century Fox принесло свои извинения, и рекламу убрали. Насколько я знаю, впоследствии компания не обращалась ни к одной юридической фирме за рекомендацией о дополнительных действиях в сложившейся ситуации. Никто не был уволен.

В итоге все три Мердока сошлись на том, что Руперту следовало взять на себя обязанности по освободившимся после Эйлза позициям в качестве руководителя и действующего генерального директора Fox News Channel и Fox Business Network до тех пор, пока не будет назван подходящий и долгосрочный преемник. Это послужило бонусом для Руперта: он был счастлив поработать редактором в новостной организации и взять на себя прямую ответственность за ежедневно принимаемые решения. В характерной для себя манере Руперт объявил о расширении объемов новостного вещания канала. Это подразумевало увеличение штата репортеров, новую студию на Манхэттене и зачистку эфира от скучных рекламных роликов в прайм-тайм. «Он – один из нас, он – человек из мира новостей», – восторгался Брит Хьюм, давний и уважаемый политический аналитик сети^35. Не понаслышке зная о любви Руперта к работе на передовой в мире новостей и к недоступным для большинства информационным источникам, я не могу не согласиться с оценкой Хьюма. Один источник канала Fox поделился со мной опасениями о том, что «им придется силой вытаскивать Руперта из этого кресла». По подсчетам руководителей высшего звена Fox, Руперт тратит 80 % рабочего времени на телепрограммирование и другие действия по управлению работой Fox News, работая над выводом канала из кризиса, спровоцированного скандалами и уходом нескольких ведущих звезд.

Итак, Эйлз покинул канал, и определенная эпоха в Fox News подходила к своему завершению. Один из директоров анонимно рассказал репортерам издания Daily Mail, британского конкурента среди таблоидов, что Руперт «с легкостью избавляется от своих сотрудников, не испытывая в их отношении особых эмоций»36. Возможно, и так. Но, занимая место Эйлза, Руперт отдал должное человеку, который «внес исключительный вклад в нашу компанию и в нашу страну. Роджер разделял мои взгляды на то, какой должна быть великая и независимая телекомпания, и успешно воплощал их в жизнь на протяжении более 20 замечательных лет. Канал Fox News позволял услышать голоса тех, кого игнорируют традиционные сети… выступая против, казалось бы, укоренившихся монополий… Роджер сумел изменить несправедливую ситуацию в обществе»37. После того как Эйлз был уволен, по словам Daily Mail, Руперт пригласил его «в свой роскошный нью-йоркский дом на неловкий прощальный обед в его честь»38. Вскоре после этого Роджер Эйлз умер. Страдая от гемофилии, он упал, ударился головой и умер несколько дней спустя.

Я мог воочию видеть ту сторону Руперта, о которой пишет его конкурент Daily Mail. Но я также мог видеть, как он держится за старых преданных сотрудников спустя долгое время после того, как их присутствие перестало диктоваться чисто коммерческими интересами. В случае Эйлза подобное не представлялось возможным, но добрые слова и непреходящее чувство признательности, проявившееся в приглашении Роджера на ланч после всего произошедшего, служили сотрудникам Fox призывом помнить Эйлза за поступки, отличные от тех, что привели его к падению. Сожаления команды Fox, где было немало женщин, рассказывающих о той поддержке, которую он оказывал им в работе, и таких звезд, как Брит Хьюм и Брэт Байер, вспоминавших многочисленные проявления его доброго отношения к ним в то время, когда они решали серьезные личные проблемы, раскрыли Роджера Эйлза с неизвестной для многих стороны. Если Руперт в какой-то степени и сожалеет о том, что оказался неспособен защитить Эйлза от ярости Джеймса и Лаклана, он может получить определенное удовлетворение от того факта, что решительность сыновей оправдывает мудрость мечты его жизни о передаче империи в их руки, несмотря на то (а возможно, и по причине того), что они привносят в управление полученным наследством столь необходимую сегодня новую чуткость. И неважно, что в поведении, которое Сьюзан Эстрич называет «вульгарным», нет ничего незаконного. Оно по-прежнему будет считаться неприемлемым, если выйдет за рамки допустимого согласно представлениям медиаимперии, пусть и основанной на принципе расширения границ дозволенного. Ведь в современном мире ей все в большей степени приходится полагаться на продажу внимания потребителей, будь то мужчин или женщин, рекламодателям с современными представлениями о морали. Еще важнее то, что бизнес Мердока должен привлекать талантливых женщин, таких как Мегин Келли, а публичный имидж рабочей культуры канала Fox не особо способствует этому устремлению.

Келли, талантливый комментатор Fox News, была звездой эфира, вокруг которой Джеймс и Лаклан планировали выстраивать более современный образ канала и обращаться к более молодой аудитории. Средний возраст зрителей Fox в то время составлял 68 лет^39, и рекламодатели соглашались давать свою рекламу только по заниженным ставкам, поскольку пожилая аудитория Fox в целом была старше аудитории канала CNN, обращенного к более молодым зрителям. Тогда, незадолго до истечения своего контракта, Келли отвергла предложение о четырехлетнем сотрудничестве с компенсацией в 100 млн долларов и перешла на канал NBC, взявшись за сложную задачу по работе в дневном вещании. Она также взялась вести еженедельную 60-минутную передачу на канале CBS, которая к тому моменту уже долгое время выходила в эфир. Первоначальные оценки были неутешительны.

Сразу вслед за уходом Келли случился вынужденный уход еще одного звездного ведущего. Об этом сообщила газета The New York Times. Fox выплатил 13 млн долларов, чтобы урегулировать пять исков по обвинению в домогательствах, выдвинутых против звездного комментатора О’Рейли, на котором держалось вечернее вещание канала Fox News. Вслед за этим последовало паническое бегство спонсоров из программы. Количество рекламных роликов в передаче The O’Reilly Factor упало примерно с сорока до восьми^40 (подсчеты разнятся), хотя финансовые последствия для канала сглаживались решением рекламодателей перенести свои объявления на другие программы Fox. Джеймс призывал немедленно уволить О’Рейли, но Лаклан колебался. Предположительно он решил встать на сторону Джеймса лишь после того, как его жена Сара убедила их с Рупертом, который, как и Лаклан, очень дорожил ее мнением, в том, что звезда FNC должна была покинуть канал^41. В конце концов, против О’Рейли были настроены Кэтрин и Сара Мердок: о противостоянии не могло быть и речи.

Наблюдатели предсказывали катастрофу каналу FNC. Без Эйлза. Без Келли. Без О’Рейли. Руперт, выражая уверенность в том, что «сила талантов на скамье запасных (канала Fox)» гарантирует, что «сеть по-прежнему будет локомотивом в мире кабельных новостей»42, незамедлительно выбрал Такера Карлсона (никакого отношения к Гретхен Карлсон, которая первой подала жалобу против Эйлза) на замену Келли, позиция которой была более центристской. А затем Руперт перенес его программу на время эфира О’Рейли после того, как тот был вынужден уйти. После некоторых колебаний рейтингов оказалось, что временно исполняющий обязанности главы Fox News и председатель совета директоров компании понимал свою аудиторию лучше, чем его критики. Согласно данным на конец квартала, в июне 2017 года сеть Fox занимала первое место по количеству зрителей в прайм-тайм, увеличив прежде обходившую их стороной аудиторию в возрасте от 25 до 54 лет на 21 %, чтобы занять первое место по числу зрителей в данной возрастной группе. Программа Карлсона не только опередила программу О’Рейли по рейтингам, но и сам он стоил гораздо дешевле своего предшественника. А ток-шоу, вышедшее на замену шоу Келли, привлекало куда большую аудиторию, чем она сама. Дальнейшие манипуляции Руперта с расписанием теперь носят постоянный характер, при этом многие изменения уводят сеть в правую сторону. Так, недавним примером мы можем считать приглашение ведущей правого ток-шоу Лоры Ингрэм с целью заполнить программный слот на десять вечера. И хотя либеральный оппонент Fox, канал MSNBC, сегодня занимает ведущую позицию по нескольким временным сегментам, согласно The New York Times, «Fox News по-прежнему остается лидером по общим показателям за день»43.

Тем не менее каналу Fox News не удалось избежать вредоносных последствий нескольких скандалов. MSNBC, их либеральный оппонент, куда более быстрыми темпами наращивает молодую аудиторию, а их программа Rachel Maddow Show занимает первое место по популярности среди этой ключевой демографической категории. Позиция канала против политики Трампа привлекает больше зрителей, чем когда бы то ни было, превращая борьбу между Fox и MSNBC в зеркальное отражение острого политического разделения, характерного для политической жизни современной Америки. Успех Руперта, вероятно, стал причиной дополнительных сложностей для Джеймса по выводу канала Fox в центр политического спектра. Если какие-то изменения и произошли с уходом О’Рейли, то все они сводились к тому, что канал занял еще немного более правую позицию. В отдаленной перспективе любые шансы на реализацию стремления Джеймса и его жены сдвинуть FNC в левоцентристскую сторону будут в немалой степени зависеть от того выбора зрителей в новую эпоху, когда программный гений Эйлза уже недоступен для канала Fox, а доминирующую позицию в новостных программах занимает противоречивая фигура президента Трампа.

Сам отец Джеймса доволен тем, что этот кризис, подобно своим предшественникам, превратился в возможность: новый состав комментаторов, более привлекательный для молодых зрителей, ранее избегавших Fox, снижение зарплатных расходов, возможность заново убедиться в своем «умении чувствовать» аудиторию и сохранение прежнего, пусть и снижающегося, превосходства перед каналами CNN и MSNBC. Ближайшее будущее Fox News находится в руках Руперта, а отдаленная перспектива будет определяться Лакланом, который говорит мне, что хочет сохранить эту важную часть наследия своего отца.

В итоге нет никаких сомнений в том, что предприятию Murdoch & Sons (Мердок и Сыновья) в будущем предстоит претерпеть куда более серьезные перемены по самым важным аспектам. Ни одно медийное предприятие, зависящее от доброй воли рекламодателя, каким бы смелым и успешным оно до сих пор ни было в вопросе изменения культуры на рынке обслуживания, не сможет долгое время противостоять фундаментальным изменениям в общественных нравах. Но, скорее всего, единственной вещью, которая сохранится, невзирая на передачу контроля над бизнесом от поколения к поколению, будет Метод Мердока, применяемый в кризисном управлении. Подобно Руперту в работе по разрешению кризисов прошлого, его сыновья будут лично контролировать любые антикризисные действия в Fox News. Они согласились, чтобы компания 21st Century Fox оплатила расходы по компенсации обвинителям Эйлза в размере 45 млн долларов^44. Они провели зачистку кабинета директоров, устранив тех, кто предположительно содействовал поступкам Эйлза, послужившим поводом для обвинений, и тех, кто предположительно скрывал компенсационные выплаты от аудиторов и совета директоров. Они изменили структуру отдела по управлению персоналом и сделали так, чтобы жалобы сотрудников находили более сочувственный отклик.

Меры, предпринимаемые Джеймсом и Лакланом в ответ на разворачивающийся кризис, в какой-то мере представляли собой улучшенный способ применения запретов, налагаемых Методом Мердока в борьбе с кризисными ситуациями. Больше никаких излишних сомнений, как это было в ситуации кризиса Паттена, и никакой путаницы в действиях, как это было во время хакерского скандала. Эйлз должен был уйти и сделать это немедленно без малейшей возможности вернуться в компанию. Ему на замену пришел Руперт, который объяснил суть решения Мердоков сотрудникам Fox по всему миру по видеосвязи и при личных встречах. Назовем это Метод Мердока, Версия 2.

Новое поколение империи Мердока борется с более глубинными корнями кризиса, а именно с атмосферой на канале Fox, которую можно охарактеризовать как «дети мачо всегда будут детьми». Как указал Габриэль Шерман в своем интервью National Public Radio (некий эквивалент BBC, но в большей степени основанный на добровольных пожертвованиях, а не на обязательных лицензионных взносах): «стиль управления претерпел изменения…»

…Джеймс и Лаклан Мердоки являются современными людьми. Они понимают, как работает корпоративная Америка, и не хотят, чтобы культура компании их отца носила полулегальный флибустьерский характер, который… Руперт Мердок поощрял, создавая ту самую международную медиаимперию, каковой она сегодня и является^45. Хотя и Джеймс, и Лаклан в большой степени представляют собой «современных людей» и одинаково потрясены рабочей обстановкой в Fox News, у них будет разный подход к своей новой роли. Джеймс чувствует себя комфортно в социально и политически либеральной среде Голливуда. Он всегда стремится озвучивать местные взгляды на все вопросы, начиная от климатических изменений и заканчивая Дональдом Трампом. Лаклан гораздо менее склонен к тому, чтобы сливаться с какой бы то ни было политической толпой. Обычно он ограничивает публичные выступления цитатами своего деда о страхах и возражениях против цензуры в СМИ. Жена Джеймса, Кэтрин, является заметным блогером в Твиттере и громко трубит о том, что любые ассоциации с Fox News вызывают у нее чувство стыда. Сара, жена Лаклана, предпочитает давать советы своему мужу и тестю наедине, как, например, она это сделала в свое время, порекомендовав уволить О’Рейли. Джеймс хотел бы «переосмыслить» Fox News. Под этим подразумевается уклон в сторону политического центра. Лаклан, более осторожный по своей природе человек, кажется более чувствительным к финансовым последствиям подобных изменений и говорит об «уникальном и значимом голосе программ Fox News»46.

Это реальные различия в стилях и взглядах. Однако они во много утратят свою значимость в том случае, если практически неизбежный уход Джеймса станет реальностью.

Глава 6

Ответственность

Большой Джул (гангстер за игрой в кости): Я ставлю целую тысячу. И чтобы удача ко мне повернулась, я буду играть своим набором игральных костей.

Нэйтан Детройт (беззащитный хозяин и игрок): Своим набором игральных костей?

Большой Джул: Я специально делал их на заказ в Чикаго.

Нэйтан: Не хочу показаться мелочным, но не могу ли я взглянуть на эти кости? Да ведь на них нет разметки! Они абсолютно пустые!

Большой Джул: Точки убрали на удачу. Но я помню, где именно они были.

Нэйтан: Вы будете кидать пустые кости, запомнив, где раньше были точки?

Большой Джул: Детройт… ты думаешь, у меня плохая память?

Нэйтан: Большой Джул, мое доверие к вам не имеет границ.

Из «Парни и куколки», Фрэнком Луссер, 1955^1

«Газета должна быть бесстрашной и иногда может даже ранить чувства своих друзей и сторонников, но, если газета основана на правде, она будет пользоваться все большим доверием публики».

Кит Мердок, 1921^2

«Старайтесь все время повышать качество своих изданий. Газеты должны быть интересны читателям. Не надо заставлять людей писать статьи лишь для того, чтобы получить Пулитцеровскую премию. Предлагайте людям то, о чем они хотят читать, и пишите интересные тексты».

Руперт Мердок, 2008^3

Руперт Мердок прекрасно осведомлен о насмешливых высказываниях Редьярда Киплинга и Стэнли Болдуина о власти без ответственности и считает, что они ни в коей мере не относятся к нему самому. Он прав в определенном роде. Все, кто даже поверхностно знаком с Рупертом, знают, что одна из его главных амбиций заключается в том, чтобы жить в соответствии с предписанием, установленным его отцом, легендарным сэром Китом Мердоком. Это предписание говорит о необходимости использовать газеты как силу добра, силу в борьбе с избыточным вмешательством государства и ортодоксальностью «истеблишмента». Все это подкреплялось его грозной матерью, оказывавшей сильнейшее влияние на жизнь Руперта до самой своей смерти в возрасте 103 лет. Она говорила, что ей «пришлось приложить немало усилий для того, чтобы Руперт стал достойным сыном своего отца в издательском мире»4. Также не стоит списывать со счетов, как оказалось в дальнейшем, и призыв дедушки Руперта, обращенный к сэру Киту: «Будь дерзким в своих поступках!»

В том, что Руперт преуспел в своей дерзости, нет никаких сомнений. Удалось ли ему выполнить возложенную на него сэром Китом ответственность, будет вопросом, ответ на который зависит от точки зрения наблюдателя. Я считаю, что в целом он неплохо справился с этой задачей за некоторыми исключениями. Леди Элизабет однажды пожаловалась на «все эти ужасные газеты, которые вы выпускаете» и призвала своего сына опубликовать «что-нибудь приличное для разнообразия»5. Что, к ее удовольствию^6, он и сделал годом позже, в 1964 году, создав The Australian – серьезное национальное широкоформатное издание. Это была первая газета, которую Мердок создал с нуля, а не унаследовал или купил. Руперт сказал своему редактору: «Я хочу сделать такую газету, которой мог бы гордиться мой отец»7. «Это была мечта моего отца»8. Подобно таблоиду New York Post, который принес десятки миллионов долларов убытка, подобно Sky, подобно Fox News, газета Australian в самом начале своего существования только теряла вложенные средства^9. Тем не менее: «Суть издательского бизнеса лежит не в плоскости создания прибыли. Она заключается в достижении целей и в улучшении общества», – заявил Руперт в своем обращении к сотрудникам, когда он заново получил контроль над New York Post^10. Почти двадцать лет спустя именно эта серьезная газета считалась одной из причин, позволивших Руперту Мердоку, известному владельцу таблоидов, заручиться доверием, необходимым для покупки The Times и The Sunday Times, и впоследствии поддерживать качество их материалов на уровне, отличном от уровня The Sun и News of the World^11.

Героическое демонстративное неповиновение сэра Кита властям и отсутствие страха перед риском разрушить журналистскую карьеру имеют определяющее значение в подходе к журналистике не только со стороны самого Руперта, но и со стороны его детей. Прошло вот уже более 100 лет с тех пор, как сэр Кит написал дарданелльское письмо. Однако это событие по-прежнему остается значимым фактором, формирующим не только поведение Руперта, но и поведение нового поколения Мердоков так, словно бы оно было написано только вчера. В 2014 году Лаклан Мердок явился в Государственную библиотеку Виктории, чтобы произнести речь, которая сегодня называется «Торжественной речью сэра Кита Мердока». Он призвал аудиторию хранить верность памяти сэра Кита и оказывать сопротивление любым попыткам правительства ввести цензуру СМИ: «Нам следует оставаться бдительными в отношении постепенного снижения ограничения нашей свободы. Мы должны владеть информацией и принимать обоснованные решения для нашего общества и для нашей демократии»12. Это всего лишь малая доля той ответственности, которую дед Лаклана, отец Руперта, возложил на плечи своих потомков. В его указании заложена конкретная ответственность владельцев газет, предписывающая оценивать действия правительства и при необходимости решать, что оно ошибается, и быть уверенными в своей правоте. Кроме того, они должны бороться против истеблишмента и его стремления иметь решающий голос в вопросе информирования общественности. Особенно когда его представители скрывают от общества ту информацию, которая кажется им неудобной. Отчасти этим и объясняется враждебное отношение к власти, которое преобладает в каждом медиапредприятии Мердока.

Но ни одно медийное предприятие не может выжить без прибыли и доступа к капиталу. Эту точку зрения вполне убедительно доказывает Джеймс в моменты, когда его призывают сделать шаг назад и подумать об ответственности Мердоков. Медиакомпании обязаны привлекать зрителей и читателей, обращаться к рекламодателям, которым все проще вложить свои деньги куда-либо еще. Таким образом, в конкуренции можно победить лишь в том случае, если предприятие нацелено на прибыль и жизнеспособность. И в случае News победу следует одержать над закрепившимися на рынке конкурентами, добившись этого в том числе и при помощи корпоративной культуры, призванной шокировать, расширять границы вкуса и морали и позволяющей с усмешкой наблюдать над недовольными гримасами представителей истеблишмента. Одновременно с этим, когда Руперт пытается добиться триумфа в своей области и создает уникальную атмосферу культуры в корпорации News, он слышит голоса сэра Кита и леди Элизабет, которые говорят от лица «ответственности». Поиск баланса между обязательствами наследника и потребностью в коммерческой прибыли – а обе эти составляющие хоть и не всегда, но периодически между собой конфликтуют, – является сложной задачей, что и демонстрируют различия во взглядах Джеймса и его сестры Элизабет (мы обсудим их позже). Особенно если эта ответственность включает добровольное решение следовать династическим требованиям – неизменную задачу Руперта передать своим наследникам медиаимперию, построенную на принципах, которые должны соответствовать взглядам его отца и которые десятилетиями активно проповедовала его мать. А она, в свою очередь, знаменита тем, что была одним из самых выдающихся филантропов Австралии. «Каждый ее звонок, – однажды шутливо, но не без явной гордости сказал мне Руперт, – обходится мне в 5 млн долларов».

Метод Мердока, применяемый для того, чтобы разобраться в этих обязанностях, в немалой степени похож на тот метод, который применяет Большой Джул в «Парнях и куколках». Подобно гангстеру, единственному, кто помнил, где изначально стояла разметка на пустых костях, Мердок был единственным, кто знал, где проходит граница, разделяющая ответственную и безответственную журналистику, пристойное и непристойное развлечение. Его работа заключалась в создании культуры, которая могла бы служить инструкцией по поиску этой границы для тысяч сотрудников Руперта.

Метод Мердока – это попытка найти золотую середину между недопустимой жесткостью и столь же недопустимой анархией. Руперт знает, что он не может устанавливать одинаковые ограничения на все продукты своей разросшейся мультимедийной, транснациональной компании. Отношение сотрудников к тем или иным правилам, политическая обстановка, законодательная среда и культурные стандарты общества меняются от страны к стране, от одного типа СМИ к другому. Имея более чем 60-летний опыт работы в бизнесе, Руперт прекрасно понимает, что эта граница смещается по мере того, как изменяются общественные понятия о благопристойности. Чтобы донести свои взгляды о том, где пролегает эта граница, он при необходимости берется за личный контроль над ситуацией. Но он может делать это и просто из любви к работе. Доверенным подчиненным он позволяет предугадывать свои взгляды, а всем остальным – делать правильные и информированные догадки. Безусловно, назвать этот способ идеальным нельзя. При этом сложно представить, как иначе можно было бы действовать, устанавливая правила, четко очерчивающие пределы допустимого расширения границ, и одновременно сохраняя «аутсайдерскую» культуру свободного генерирования идей. Ведь именно она легла в основу управленческого стиля Мердока и стала залогом успеха его компании.

Проблемы, с которыми сталкивается Руперт в попытках применить запрещающие правила своих родителей, очевидны: они были созданы в те дни, когда сэр Кит, а позднее и сам Руперт были озабочены в основном газетами. Газетная индустрия всегда обладала яркими элементами привлечения внимания публики. В колониальной и постколониальной Америке газеты, как правило, были защитниками одной стороны, способными к самым яростным нападкам на своих политических конкурентов. И ни в США, ни в Великобритании газеты уже не имели прежних моделей объективных репортажей. От Нортклиффа (обожаемого Китом) до Бивербрука (обожателя Кита) и Херста, владельцы делали так, чтобы газетные репортажи отражали их собственные политические позиции. И Руперт со своими таблоидами следовал этой традиции. Согласно легенде, когда у Руперта спросили, указывал ли он сотрудникам своей первой купленной в Великобритании газеты, что следует выводить в печать, он ответил: «Я преодолел весь этот путь (из Австралии) не для того, чтобы вмешиваться»13.

В своем стремлении соответствовать заданным родителями стандартам, Руперт имеет два преимущества. Первое – это глубокое понимание газетного рынка и его отдельных сегментов: без преувеличения можно сказать, что в его венах текут газетные чернила. Второе – возможность следовать заданным правилам при помощи изданий, которые раньше назывались широкоформатными (учитывая уменьшенные размеры The Times, правильнее будет назвать их «качественной прессой»). В них публиковались важные общественно-политические репортажи, что было частью общественного долга. Таблоиды также играли свою роль. Они издавались не только в развлекательных целях, но и для того, чтобы следовать своим предполагаемым обязательствам: информировать о новостях непривилегированные массы, раздражать истеблишмент и быть «дерзким».

Когда Руперт переходит от газет к публикации книг, а затем к кино и другим видам развлечений, его унаследованные принципы в какой-то степени становятся менее применимыми. Здесь его уверенность в способах их применения уже не так высока, а его сотрудники уже не так отчетливо видят ориентиры. К тому же они не настолько привыкли реагировать на легкие намеки Руперта в ночи вместо прямых приказов. Мы можем видеть это, по отдельности рассматривая три большие сферы бизнеса его компаний. В газетном бизнесе он отчетливо ощущает присутствие сэра Кита у себя за плечом. В сфере книгоиздания голоса его родителей по-прежнему слышны, пусть и не так отчетливо. А в мультимедийном мире развлечений родительские голоса практически затихают, оставляя этого самопровозглашенного «ханжу»14 дрейфовать в море современной культурной продукции, представляющей собой не что иное, как порождение Голливуда.

В газетном бизнесе Руперт достаточно уверен в своих суждениях, чтобы без колебаний полагаться на личное участие и контроль, особенно когда речь идет о таблоидах New York Post и британском The Sun. Руперт считает, что его имя в шапке издания служит своеобразной маркировкой достоверности. Читатели, покупающие Post, делают это в полной уверенности, что газета несет на себе четкий отпечаток руки К. Руперта Мердока. В Британии, где подобные обозначения в шапках не используются, ни для кого не секрет, что Руперт лично контролирует политику The Sun. Так, в свое время он рассказал парламентскому комитету о своем «редакторском контроле», играющем определяющую роль в том, какую партию будет поддерживать The Sun на всеобщих выборах^15. И если его таблоиды содержат определенную долю оскорбительного контента, то так тому и быть. «Газета должна быть бесстрашной и иногда может даже ранить чувства своих друзей и сторонников», – пишет Кит Мердок в ведущей статье, восхваляющей Нортклиффа, опубликованной в австралийском издании Herald в 1921 году^16. И если читатели обоснованно обижаются на публикацию, Руперт берет на себя ответственность, как это было в случае с карикатурой, изображающей шимпанзе, о чем говорилось в Главе 4. Забавно, но, когда Барбара Уолтерс, знаменитая телеведущая и интервьюер, спросила у Руперта, действительно ли он вмешивается в политику публикаций Post, Мердок ответил: «Здесь неприменимо слово «вмешиваться». Я – владелец издания»17.

Контроль над Post доставляет Мердоку величайшее удовольствие. Эндрю Нил пишет, что Руперт готов «терпеть бесконечные убытки, которые приносит The New York Post, потому что они окупаются тем удовольствием, которое приносит ему издание»18. И в действительности он горит желанием передавать фактическое управление газетой в руки своего сына Лаклана. Руперт имел привычку «несколько раз в месяц появляться в редакции»19, что было одной из причин – но только одной, – по которым Лаклан покинул штаб-квартиру News Corp. в Нью-Йорке, чтобы проводить больше времени с семьей и наладить предпринимательскую деятельность в Австралии.

Я обожаю конкуренцию. И я хочу побеждать… Наша компания добилась успеха за счет того, что мы вводим конкуренцию в сферы и страны, долгое время предпочитавшие монопольных поставщиков.

Несколько лет назад один из помощников Мердока спросил меня, как найти подход к «боссу», чтобы обсудить с ним закрытие убыточного издания Post. Я ответил, что это была плохая идея по ряду причин. Первая и основная – ежедневный выпуск газеты служил одним из поводов для Руперта появляться в офисе. Вторая – эти убытки некритичны, с учетом масштаба всех компаний News в совокупности. Эквивалент стоимости затрат на издание равен сумме затрат на туалетную комнату для руководителей крошечных фирм. Третья – Post обеспечивает важное и неосязаемое политическое влияние. Короче говоря, не стоило вмешиваться в то, что и так было достаточно неплохим предприятием. И помощнику хватило мудрости прислушаться к моим словам.

Руперт, который в последние годы проводит больше времени в Нью-Йорке, чем в Лондоне, за исключением длительного периода пребывания в Британии после женитьбы на Джерри Холл, вынужден влиять на работу The Sun, британского таблоида News, в большей степени дистанционно. Он совершает множество телефонных звонков, адресованных не только тому сотруднику, который сидит в редакторском кресле, но и отдельным репортерам и обозревателям. Ни у одного редактора The Sun нет иллюзий о существовании некой вертикали управления, ведущей от Руперта к редактору, а от редактора к остальным сотрудникам, и, наоборот, от сотрудников к редактору, а затем и к Руперту. Вместо этого всякий раз, когда того требуют обстоятельства, либо движимый собственным желанием, Руперт может связаться с любым сотрудником, поделиться своим мнением по поводу вчерашней газеты и дать рекомендации относительно завтрашней. Ребека Уэйд (теперь Брукс) понимала это. Не хуже понимала она и расслабленную атмосферу в культуре компании и газеты The Sun. К тому же она знала, что необходимо для внедрения в узкий круг семьи Мердока. Единственный период времени, когда Руперт передавал контроль над The Sun в другие руки (или создавал видимость передачи, одновременно продолжая тайком звонить журналистам), был тем периодом, когда он вверил работу всех британских компаний Джеймсу. Тогда он даже позволил ему и редактору газеты договориться о поддержке консерватора Дэвида Кэмерона, соперника Гордона Брауна, на парламентских выборах 2010 года. Джеймс не только отказался поддерживать Брауна, но и заявил об отказе The Sun содействовать лейбористам в тот самый день, когда Браун сменил Тони Блэра на посту лидера Лейбористской партии. Это заявление было подобно удару ножом в спину, чего Браун так никогда и не смог простить^20. Я часто обсуждал с Рупертом его симпатию к Брауну, стороннику высоких налогов и правительственного вмешательства. Речь зашла о рабочей этике Брауна, о его детальном понимании проблем, о его прошлом как сына шотландского священника, похожего на дедушку Руперта. Делегирование полномочий руководителя издания The Sun завершилось, когда Джеймса перевели в США – после скандала с прослушкой.

Счастливее всего Руперт чувствует себя в кресле редактора. Именно здесь он может выбирать статьи, которые не только повысят тиражи, но и обеспечат читателей той информацией, которую так часто игнорирует пресса от истеблишмента, – последнее является особенностью канала Fox News в той же мере, что и таблоидов News. Здесь он может совершать нападки на тех, кто ведет страну в направлении, кажущемся ему неверным. На тех, кто повышает налоги, сокращает оборонные расходы, увеличивает бремя нагрузки законодательного регулирования на бизнес, не обеспечивает защиту своих граждан, закрывает двери для иммигрантов и иным образом отклоняется от общей консервативной повестки дня, приправленной небольшим количеством либертарианства.

В практическом участии есть нечто большее, чем чистое удовольствие, которое оно приносит Руперту. Он твердо уверен, что хороший руководитель должен научиться понимать практически все нюансы на уровне рутинных операций прежде, чем сможет занять руководящую должность. Руперт получает еженедельные отчеты, из которых он узнает такие подробности, как, например, низкие показатели продаж. И он предполагает, что его топ-менеджеры досконально знают все бизнес-процессы. Это одна из причин, по которым он не назначал Лаклана и Джеймса на их текущие позиции, пока они не доказали, по крайней мере, к его удовлетворению и, вероятно, к удовлетворению его совета директоров, что способны заставить то или иное операционное подразделение компании приносить прибыль. Именно поэтому Лес Хинтон – периодически рассыльный, газетный и журнальный репортер, руководитель, организатор мероприятий, готовый лично взять пилу и молоток, чтобы построить подиум, директор Уоппинга, генеральный директор Dow Jones and Company – был настолько явным фаворитом. И именно поэтому Руперт назначил Ребеку Брукс на должность генерального директора с ответственностью за все британские издания лишь после того, как она доказала ему свою успешность в качестве редактора в News of the World, а затем и The Sun.

Когда личное участие невозможно, Мердок делегирует обязанности, чаще всего давним руководителям, которые следовали за ним из страны в страну в газетном бизнесе и которые разделяют его взгляды на мир. Сотрудники, принимающие на себя ответственность, понимали, что этот ценный дар может быть отозван в любой момент на время или навсегда, либо просто отменен из прихоти. Один из директоров рассказал мне, что ради того, чтобы удержаться на своем месте, ему пришлось признать, что газеты в его управлении были: «Моделью поезда, принадлежащей Руперту, а Руперт мог играть со своими поездами в любое время, когда ему вздумается». Это было однозначным преувеличением: Мердок делегировал право абсолютной власти над The Weekly Standard своему редактору Биллу Кристолу. Ведь это было единственным условием, при котором талантливый Кристол мог принять свое назначение, хотя, возможно, этот поступок был отчасти обусловлен стремлением Руперта защитить себя от критики, которую неминуемо вызвали бы редакторские решения Кристола. Руперт делегирует полномочия редакторам The Times и The Sunday Times. Он обязался не вмешиваться в их решения, как того требуют условия сделки, позволившей ему приобрести британские активы без проведения антимонопольного расследования. Аналогичные правила действуют и в отношении редактора колонки мнений The Wall Street Journal, отражая условия сделки с Бэнкрофтами. Учитывая, что Мердок несет финансовую ответственность за политику своих редакторов, нет ничего удивительного в том, что разделение власти временами бывает нечетким, а некоторые критики, в том числе и наиболее известный из них, уволенный редактор Times Гарольд Эванс, говорят, что Руперт куда серьезнее относится к нарушению, чем к соблюдению условий сделки^21. По моим наблюдениям, если редактор уверен в себе, то он может получить значительную долю самостоятельности. Это доказал Эндрю Нил, редактор The Sunday Times, поддержав Майкла Хезелтайна в борьбе за лидерство против Маргарет Тэтчер и впоследствии оставшись на должности долгие годы после этих событий.

Сюда же можно добавить два инцидента, которые я наблюдал воочию. Однажды утром я был на завтраке с Рупертом, когда нашу беседу прервал звонок из Лондона. Это был «Дворец»[27] с протестом в адрес статьи, – я предполагаю, имела место какая-то утечка данных в The Sunday Times, которая должна была выйти в печать. «Дворец» просил Руперта приказать редактору удалить ее. Я спросил у Руперта, что он собирается сделать. «Ничего», – последовал краткий ответ.

Затем, в 1994 году, был случай, когда мне позвонил Вудро Уайэтт. Вудро пользовался исключительным расположением Ситы, равно как и моим собственным, начиная с самого первого дня нашего приезда в Лондон. Тогда он брал Ситу на экскурсии по букмекерским конторам, которые курировал в качестве председателя тотализатора, и показывал ей здания, спроектированные его предком, архитектором XVIII века Джеймсом Уайэттом. Вскоре мы стали достаточно близкими друзьями с ним самим и с его женой Верушкой, а также с их одаренной дочерью Петронеллой. Вудро сказал мне, что «Маргарет ужасно расстроена» репортажем The Times о ее сыне Марке, чьи коммерческие дела становились потенциальной угрозой для ее репутации и что она упорно отказывалась признавать. Вудро спросил, как выйти на Руперта. В то время Мердок находился в Австралии и был доступен по телефону. Я неохотно (и, как оказалось, неразумно) дал Вудро его номер. Примерно через час Вудро позвонил, чтобы сообщить мне с некоторой долей раздражения о том, что Руперт отказался вмешиваться в ситуацию. Вудро сказал, что он разбудил Руперта, потому что «у них там в Австралии странное время и среднее время по Гринвичу им почему-то не подходит». С оглядкой на историю и собственный опыт, в своем дневнике Вудро описывает ситуацию совсем иначе: «Я сказал Маргарет, что Руперт согласился предпринять определенные меры в отношении негативных репортажей». Но этого и следовало ожидать от придворного, не желающего признаваться в том, что его влияние не было безграничным.

В итоге в своих мемуарах, которые вряд ли можно назвать комплиментарными для Руперта, Эндрю Нил рассказывает, как Мохаммед Аль-Файед пожаловался ему на опубликованную в The Sunday Times статью, критикующую проведенную владельцем Harrods реновацию парижского особняка, где прежде жили герцог и герцогиня Виндзорские. Аль-Файед требовал извиниться и отозвать статью. Нил отказался, и Аль-Файед пригрозил прекращением публикаций рекламы Harrods. Нил ответил, что у владельца Harrods не было в этом необходимости, поскольку он и сам запретит рекламу Harrods в издании. Так он даст понять всем остальным рекламодателям, что никто не вправе диктовать, что публиковать, а что – нет. Конечно, Руперт узнал об этом, если мне не изменяет память, от разгневанного Аль-Файеда или, возможно, от самого Нила. Он позвонил Нилу, чтобы уточнить размер прибыли, которую приносил изданию его крупнейший рекламодатель. «3 млн фунтов в год, – последовал нервный ответ». Пауза. «Пошел он к черту, если думает, что нас можно купить за 3 млн», – сказал Мердок и повесил трубку^2223.

Но среди редакторов Руперта есть и те, кто не находится под защитой его личных обязательств. Их собственный риск навлечь на себя гнев Руперта в большинстве случаев снижался за счет длительного сотрудничества с ним. Этот опыт научил их обращаться с вверенными им полномочиями в целом согласно пожеланиям Руперта, даже в том случае, если у них нет конкретных указаний, а то и вовсе не браться за них. Его лучшие директора понимают, когда нужно на какие-то, казалось бы, необходимые действия наложить карманное вето, как называют его американцы. Не отказываться от работы, но, как однажды сказал любимец Мердока Рональд Рейган: «Не совершать действия ради самих действий и просто ничего не предпринимать». Одним из таких руководителей был вышеупомянутый Лес Хинтон, чье стремительное восхождение по служебной лестнице началось с непривлекательной и потенциально опасной работы курьера по доставке сэндвичей для Руперта в Австралии. Согласно легенде, Лес никак не мог вспомнить, какой именно сэндвич заказал ему Руперт – с ветчиной или ростбифом, – и поэтому купил оба. И когда вечно нетерпеливый Мердок спросил у него: «Где мой сэндвич с ростбифом?», Хинтон мгновенно достал нужный сэндвич из кармана и протянул Мердоку. Еще одна история, которая «слишком хороша, чтобы проверять ее на достоверность»24.

К счастью для меня, Хинтон был одним из тех руководителей, которые знали, когда следует действовать по инструкциям Руперта, а когда будет лучше позволить инструкциям естественным образом стать ненужными, что зачастую и предполагает сам Мердок. В один момент я вызвал враждебную реакцию Ребеки Уэйд, которая в то время была редактором The Sun. Я рассказал интервьюеру другого издания, что Руперт был готов вновь присмотреться к Дэвиду Кэмерону после того, как тот не произвел на него должного впечатления на прошлой встрече. Ребека сочла мой поступок вторжением на свою территорию, включавшую сокрытие намерений Руперта, а следовательно, и самого издания The Sun в тайне практически до начала парламентских выборов. Конечно, она была права. Как мне рассказали, мисс Уэйд жаловалась, описывая мое вмешательство такими яркими словами, что Руперт довольно жестко приказал Хинтону положить конец моим консультациям для News. Хинтон позвонил мне и спросил: «О чем, черт возьми, ты думал?» Я признал, что поступил неверно, и ничто не могло оправдать мой поступок, но при этом я полагал, что, совершив всего лишь одну ошибку подобного рода за долгие десятилетия сотрудничества с компанией, я мог бы рассчитывать на более терпимое отношение. Хинтон рекомендовал мне не попадаться Руперту на глаза в течение одного-двух дней. На этом инцидент был исчерпан. Хинтон дал Руперту высказать свое мнение – «нельзя наступать моим редакторам на пятки» – и одновременно обошелся со мной справедливо, сохранив в компании News то, что мне хотелось бы считать в некоторых случаях полезным ресурсом.

Когда речь заходит о книгоиздании, а не периодической печати, то создается впечатление, что в этой области Руперт куда менее уверен в своих решениях. Он контролирует одно из крупнейших книжных издательств мира, HarperCollins, возникшее в результате слияния нескольких компаний и ставшее одним из экземпляров в коллекции книжных издательств News. Есть две причины, по которым Руперт сохраняет интерес к этому среднедоходному бизнесу^25, где он вынужден постоянно бороться за прибыль, в условиях возникновения все новых способов продаж и предложений платформы Amazon^26. Прежде всего он верит в свою конкурентоспособность в борьбе за талантливых авторов. Ведь он в силах предложить им книжные контракты, продвижение их книг в газетах и на телевидении, а возможно, даже экранизацию. Короче говоря, синергию – то, что я всегда считал иллюзорным преимуществом, учитывая способности литературных агентов заключать по несколько сделок с издателями и киностудиями. Как они утверждали, эти сделки в своей совокупности были равны или даже превосходили ценность, которую мог дать один всеобъемлющий контракт. У меня нет убедительных практических доказательств в поддержку какой-либо из этих точек зрения. Да и, поскольку Руперт может действовать в соответствии со своими убеждениями, что он и делает, я не вижу смысла в их поиске, так как вряд ли они хоть как-то изменят его инстинктивный взгляд на этот вопрос.

Во-вторых, Руперт не может быть равнодушным к той силе, которой его наделяет возможность публиковать мемуары тех политиков, с которыми он имеет дело, когда они находятся у власти или подумывают над своим уходом. Или же, уволившись, получают гонорар и тешат свое эго, тем самым намекая на будущее, которое может ожидать их все еще активных и важных коллег. В одном случае американский сенатор, который все еще был в правительстве, получил от HarperCollins аванс в размере 250 тыс. долларов за несколько недель до того, как отдал решающий голос в Сенате против законопроекта, идущего вразрез с интересами Руперта. Критики Руперта видят очевидную взаимосвязь между авансом и голосом, а представители Мердока называют это простым совпадением^27. Следует отметить, что издательства Мердока, напечатавшие мемуары Маргарет Тэтчер, Джона Мэйджора, Питера Мандельсона и Дэвида Кэмерона, могут обоснованно заявлять о своем стремлении к прибыли, а не к влиянию, соревнуясь с другими ведущими издателями. Например, подразделение Penguin смогло получить права на издание мемуаров сенатора Флориды Марко Рубио, который в то время даже не был объявлен как кандидат от республиканцев, лишь в результате аукциона среди шести других претендентов^28. Как подытожило издание The Washington Post: «Издательский и политический миры, похоже, преисполнены веры в то, что каждый кандидат обязан писать мемуары, политические трактаты или же и то и другое одновременно, несмотря на отсутствие любых намеков на читательский спрос. Книги, написанные политиками, продолжают выходить с потрясающей регулярностью и пугающей скоростью. При этом они скорее похожи на отрыжку, чем на результат умственной деятельности»29.

Однажды Руперт понял, что ежедневная работа с заголовками и статьями целого семейства газет в корне отличалась от, вероятно, куда менее захватывающей задачи всегда быть в курсе запланированных выпусков продукции гигантского издательского дома. Он знал, как научить менеджеров и редакторов газет (многие из которых выросли вместе с Рупертом и последовали за ним из Австралии в Британию и Америку, уподобившись Большому Джулу) видеть, «где находится разметка на пустых игральных костях» – где Руперт проводит черту между приемлемым и неприемлемым. Но научить этому книгоиздателей, которые работают во внутрисистемной индустрии и руководствуются собственным набором стандартов, представлялось совсем другой задачей. Стандарты по работе с авторами, которые могут требовать аванса и не приносить рукописи; стандарты, на которых основывались решения, что выпускать, а что нет; бухгалтерские стандарты по обращению с непроданными копиями – все это, в отличие от газетной индустрии, вряд ли можно называть родной средой Руперта. И этим объясняются взаимосвязанные истории, включающие попытку Руперта взломать китайский телерынок, публикацию книги Дэн Жун, политика и дочери Дэна Сяопина, и решение не выпускать книгу Криса Паттена.

В июле 1993-го Руперт купил STAR China TV (спутниковое телевидение в азиатском регионе), по итоговой стоимости в 1 млрд^30, чтобы получить контроль над потенциально огромным медиарынком. Экономические изменения улучшали положение народных масс Китая, режим казался заинтересованным в привлечении иностранных инвестиций. К тому же реформы, призванные превратить экономику из экспортной в потребительскую, должны были вот-вот начаться. Рынок сулил многообещающую прибыль при условии успешного преодоления политических рисков. Но, как оказалось, эти риски были непреодолимы. В 2014 году 21st Century Fox продала оставшуюся долю акций STAR в размере 47 % условно за гроши, завершив неудачную двухгодичную попытку проникновения на рынок СМИ и развлечений, который репрессивный китайский режим упорно отказывался открыть для инакомыслящих. Я всегда убеждал Руперта в ошибочности позиции экономистов, утверждающих, что рост экономической свободы и процветание неизбежно приводят к появлению среднего класса, который, в свою очередь, будет добиваться и получать все большую политическую свободу. Скорее, репрессивный режим, уверенный, что силы власти можно добиться оружейным стволом или созданием ГУЛАГа, может и будет сохранять монополию политической власти, что и продемонстрировал Си Цзиньпин. И, конечно, вполне вероятно, что повышение уровня жизни приведет к негласной сделке между управляемыми и их правителями: последние обеспечивают более комфортную жизнь, а первые воздерживаются от борьбы с режимом. Такой и была ситуация, с которой столкнулся Руперт на момент попытки по-крупному выйти на рынок клиентов с растущим уровнем благосостояния и абсолютно авторитарного режима.

Мердок рассказал мне о глубоком чувстве удовлетворения, которое он испытал во время посещения Польши. Тогда антикоммунистически настроенные граждане рассказывали Руперту, насколько высоко ценились его спутниковые каналы, сообщавшие о тех новостях, которые упорно отрицал коммунистический режим. В сентябре 1993 года, несколько месяцев спустя после покупки STAR TV, Руперт организовал гала-ужин в Банкетном доме лондонского Уайтхолла с выступлением оригинального актерского состава каждого мюзикла театров Вест-Энда[28]. Его речь на этом праздновании 10-й годовщины покупки Sky Television включала ставшее впоследствии знаменитым заявление, что спутниковое телевидение было «очевидной угрозой тоталитарным режимам по всему миру». Брюс Довер, журналист с богатым опытом работы в Азии, впоследствии сообщал, что бывший в то время премьер-министром Китая Ли Пэн «был вне себя от ярости… (он) воспринял эти комментарии не просто как личное оскорбление, но как преднамеренную и рассчитанную угрозу китайскому суверенитету со стороны Мердока». Таким образом, всего лишь через два месяца после того, как Руперт купил STAR, компанию, которая, как он надеялся, увеличит глобальный охват его быстрорастущей телесети, Ли Пэн, прозванный «Пекинским мясником» за свою роль в подавлении протестов на площади Тяньаньмэнь, запретил продажу, установку и использование спутниковых каналов по всей территории Китая. Так он уничтожил все надежды Руперта на возможность быстрого выхода на многообещающий рынок страны.

Руперт понимал, что именно я нес ответственность за формулировки, использованные в той оскорбительной речи, которую он произнес в Банкетном доме, – он указал Брюсу Доверу на меня как на ее автора. Тем не менее он не пытался обвинять меня в последовавшей за выступлением катастрофе. Он взял ответственность на себя, заверив Довера: «Я прочитал текст в день выступления и не увидел возможной проблемы, по крайней мере в контексте Китая. Я рассматривал этот вопрос исключительно с точки зрения событий, произошедших в Советском Союзе»3132. Этим все и ограничилось, несмотря на то что коллеги Руперта позднее вспоминали эту фразу как самую дорогостоящую из когда-либо произнесенных современным бизнесменом^33. Руперт никогда не критиковал меня за причастность к этой коммерческой оплошности. Подобная критика была не в его стиле, да и сам он по большей части был горд за свои слова и за роль спутникового телевидения в усложнении жизни польского коммунистического режима. Вудро Уайатт в своих дневниках пишет, что он говорил Руперту: «Все правительства, пришедшие к власти, минуя выборы, боятся демократии, которую вы привносите на их территорию»34. Предположительно он имел в виду территории Восточной Европы и Азии. И, когда речь зашла о китайском режиме, обозреватель News of the World и давний компаньон Мердока оказался прав.

Мердок предпринял несколько шагов, которые вполне обоснованно можно считать попытками успокоить режим, чтобы заново получить доступ к растущим китайским теле- и кинорынкам. Ему пришлось смириться с отвращением к коммунизму ради желания завоевывать новые и прибыльные рынки. Первая попытка была предпринята в апреле 1994 года. Она заключалась в отказе от возобновления контракта BBC с телесетью STAR, включающей пять каналов, в 1994 году^35. BBC изначально разочаровал китайцев своими подробными репортажами о кровавом подавлении протестов на площади Тяньаньмэнь, когда режим задействовал силу, в результате чего 2,5 тыс. были убиты и 10 тыс. ранены. Ситуацию усугубил документальный фильм ВВС 1993 года «Председатель Мао: последний император», в котором говорилось, что «у Мао был сексуальный аппетит в отношении молодых женщин»36, предпочтительно «очень юных и необразованных», по словам его давнего врача^37. Или, как деликатно выразился один писатель, «достаточно необычные сексуальные предпочтения»38. В дополнение к действиям, воспринятым Китаем как прямые нападки на легитимность власти, несколько лет спустя ВВС выпустил в эфир графические изображения резни на площади Тяньаньмэнь.

Нет никаких сомнений в том, что Мердок хотел снизить уровень враждебности по отношению к себе со стороны режима, который так жестко контролировал потенциальный рынок любых видов продукции СМИ. Как и многие другие американские бизнесмены, он представлял себе миллиарды китайских потребителей, которые были не прочь воспользоваться его услугами. Он сказал своему самому преданному биографу Уильяму Шоукроссу: «Чтобы получить выход на рынок, чтобы нас приняли на нем, нам придется убрать ВВС из списка программ»39. Одновременно с этим в беседах с другими людьми Руперт жаловался, что STAR теряла деньги. Примерно 100 млн в год^40, включая 10 млн в выплатах каналу ВВС^41. Он также говорил о том, что ВВС платил за услуги STAR слишком мало, а поэтому решение изначально «было продиктовано финансовыми соображениями», а потом добавлял: «Но заодно мне казалось, что это, скорее всего, не повредит и отношениям с Пекином»42.

Здесь бесполезно искать единственный мотив. Мердок и сам не мог разобрать многочисленные причины, побудившие его прекратить отношения между ВВС и STAR. Он, несомненно, отдавал себе отчет в том, что свирепый китайский режим мечтал, чтобы BBC наконец как занозу вытащили из его лапы. Он также знал, что сотрудники, которым он поручил превратить сеть STAR из убыточной в прибыльную, требовали контроля над каналом BBC. Они планировали в будущем перевести его на трансляции программ на северокитайском диалекте, что приносило немалый доход. И, основываясь на многочисленных беседах с Рупертом в течение долгих лет, я могу с уверенностью сказать, что в основе его решения лежала постоянная ненависть к ВВС. Ведь этот канал был не только квинтэссенцией института истеблишмента, любимчиком великих и благородных британцев, но и «конкурентом», каналом «на государственном обеспечении». «Истеблишмент», «государственное обеспечение» и «конкурент» – три фактора, достаточные для того, чтобы оказаться для Мердока вне правил. По моим догадкам (а это всего лишь догадки), желание заново получить доступ к телепрограммированию Channel 5 и снизить убытки STAR наряду с длительной неприязнью к ценностям, которые защищает ВВС, были достаточными условиями, чтобы вычеркнуть его из списка спутниковых каналов. Но также вероятно, что новые возможности, которые видел Руперт в масштабном китайском рынке, были не менее важным фактором в принятии решения. Мердок считал, что ответственный подход с балансом между коммерческими и идеологическими мотивами поможет ему восстановить расположение китайских диктаторов. К сожалению, решение о выводе ВВС из спутниковых программ лишило миллионы жителей Китая главного источника новостей, неподконтрольного коммунистам.

Это подводит нас к истории, как Руперт использовал свои издательства в попытке вернуть благосклонность китайских правителей. Зимой 1994 года Basic Books, подразделение издательства HarperCollins, принадлежащего корпорации News, выпустило и затем стало активно продвигать агиографию Дэн Сяопина. Это был самый могущественный лидер Китайской Народной Республики на протяжении более чем десяти лет, начиная с 1978 года. Книгу написала его дочь, секретарь Дэн Жунь, известная как Дэн Маомао, – далеко не самый объективный биограф. Затем последовали рекламные ужины и прочие уловки, соответствующие автору бестселлера. Но безрезультатно. Книге не удалось добиться такого же успеха на Западе, который, согласно отчетам, пришел к ней на Востоке. «Льстивый и наполненный штампами»43, «в стилистике официальных докладов… основанный на ортодоксальных взглядах партии… неспособный раскрыть личность героя»44 – таков был общий тон многочисленных рецензий. Согласно HarperCollins, аванс на публикацию обошелся в «достаточно скромную сумму»45. Брюс Довер предполагает, что сумма не превышала миллион, «но, вероятно, и не была намного меньше»46. Неважно. В сравнении с возможностью выхода на китайский рынок финансовые затраты на публикацию, будь то проявление подхалимства или нет, казались совсем незначительными. Однако стоимость в нефинансовом исчислении была не так уж и мала. Намеренно или нет, но книжная сделка и щедрая рекламная кампания обернулись тревожным сигналом, идущим от корпорации Мердока: качество продукта может отойти на второй план в том случае, если вступают в игру коммерческие интересы News. И, конечно же, если босс может, просто может публично проявить уважение к чувствам китайских лидеров. Здесь также скрывался посыл к китайским лидерам: Руперт Мердок готов на многое, чтобы получить выход на наши рынки, поэтому вы занимаете сильную позицию в переговорах с Мердоком и его компаниями.

Перенесемся на четыре года вперед, к делу Паттена и к дальнейшим попыткам издательского дома HarperCollins заполучить выход на китайский рынок. Однажды я находился в офисе Руперта в Fox Studios в Голливуде и ждал нашей встречи. Именно тогда, если я правильно помню, я случайно услышал, как новый директор по связям с общественностью, только что закончивший свою работу на благо табачной индустрии, рассказывал коллегам о согласии Руперта отменить публикацию книги «Восток и Запад: Китай, власть и будущее Азии» Криса Паттена, консервативного политика, который прежде был главнокомандующим британскими войсками в Гонконге и губернатором Гонконга[29]. Паттен был одним из коллег Маргарет Тэтчер, и Руперт считал, что тот причастен к ее свержению.

Когда пару минут спустя я увидел Руперта, то высказал ему предположение, что отмена публикации может обернуться огромной ошибкой, которая долгое время будет обсуждаться в новостях, порекомендовав отозвать отмену. Руперт сослался на сотрудников отдела по связям с общественностью, убедивших его в том, что эта публикация не привлечет большого внимания. Я точно знаю, что его британские сотрудники не выражали подобной уверенности, а следовательно, идея, скорее всего, принадлежала американской команде, чье знание рынка ограничивалось тем, что кто-то из них мог и вправду однажды прочитать британскую газету. Руперт завершил нашу беседу коротким «слишком поздно». Затем он усугубил проблему, обосновав отмену публикации тем, что книга была скучной и обреченной на коммерческий провал, словно бы он сам в последний момент провел вечер за чтением рукописи и решил, что книга Паттена не принесет коммерческого успеха.

Издательство HarperCollins своевременно отменило публикацию, в результате чего пострадав от увольнения одного из самых талантливых редакторов в этой области и спровоцировав огненный шквал со стороны газетных конкурентов Мердока. Вскоре после этого издатель сделал шаг назад и в публичном заявлении «принес свои искренние извинения за любые предположения о том, что публикация книги Криса Паттена «Восток и Запад» была отозвана по причине несоответствия профессиональным стандартам или потому, что она была скучной… эти утверждения не соответствуют действительности и не должны были прозвучать ни при каких обстоятельствах»4748. После недолгих раздумий и взаимных обвинений Руперт публично объяснил решение об отмене публикации книги Паттена словами: «Это была моя очередная ошибка… мы могли бы избежать всех этих волнений, оставив все как было. Бесспорная ошибка»49. Годами позже он повторил эти слова на слушаниях по расследованию Левесона: «Это была моя очередная ошибка. Безоговорочно неверное решение»50.

Издательство HarperCollins согласилось выплатить компенсацию ущерба в размере 50 тыс. фунтов^51. В целом это был далеко не звездный час Мердока, грубая ошибка. Ее усугублял тот факт, что продажи книги, которая получила предсказуемо блестящую рецензию в The New York Times как «книга, которую нам нужно прочитать»52, никак не могли пострадать в результате споров вокруг ее публикации. И, конечно же, все это подавалось как «Книга, которую попытался запретить Мердок».

Дальше – хуже. В интервью изданию Vanity Fair Руперт критиковал далай-ламу, который был воплощением зла в глазах режима коммунистической партии: «Я слышал, как циники говорят: он насквозь пропитанный политикой монах, которых шаркает повсюду в своих шлепанцах от Гуччи»53. И, не оставляя попыток понравиться китайскому режиму, примерно пять месяцев спустя Джеймс Мердок использовал возможность выступить в Международном общественном институте Milken в Санта-Монике, Калифорния, чтобы раскритиковать Falun Gong – медитационную и полурелигиозную группу, члены которой были яркими участниками восстания 1989 года на площади Тяньаньмэнь. Он назвал их «опасным» и «апокалиптическим культом», людьми, которые «в глубине души определенно не думают об успехе Китая». Он также посоветовал защитникам демократии Гонконга принять тот факт, что теперь они живут при «абсолютистском» правительстве, и раскритиковал Гонконг и западные СМИ за несправедливое изображение Китая в негативном ключе^54. И эти слова прозвучали из уст руководителя компании, который следовал призыву сэра Кита «быть бесстрашным» и чей брат в беседе, посвященной их деду, позже призовет своих коллег сопротивляться цензуре любого рода^55.

Мы требуем от своих людей умопомрачительной скорости… Мы требуем рисковать и знаем, что впереди нас ждут в том числе и провалы… Провал… да, это плохо, но было бы еще хуже, если бы он сокрушил творческий азартный дух, благодаря которому в первую очередь и возникла идея.

Попытка пробиться в Китай доказывает три вещи. Первая: Руперт определенно поставил коммерческие интересы превыше принципов в момент, когда на кону была возможность выхода на китайский рынок. Вторая: Руперт совершает ошибки, и вполне серьезные, как это было с публикацией книги Паттена. И тут мне вспоминается знаменитая фраза Фьорелло Ла Гуардиа, мэра Нью-Йорка в период с 1934 по 1945 год: «Когда я делаю ошибки, я не мелочусь!» Третья: у Мердока нет власти, позволяющей не допускать публикации какой-либо не понравившейся ему книги просто потому, что это противоречит его деловым интересам. И, поскольку у HarperCollins не было монопольной власти, а другие издатели более чем готовы опубликовать любую стоящую и потенциально прибыльную книгу, Мердок не может помешать книгам, критикующим китайский и любой другой режим, увидеть свет дня. В свою очередь, это означает, что его работа с проблемой ограничивается областью интересов Мердока и News. Руперт не влияет на государственную политику. Издательство Macmillan с удовольствием предложило аванс в размере 200 тыс., равный авансу HarperCollins, за книгу, которая заранее получила публичную огласку, достаточную, чтобы стать потенциальным бестселлером^56, а издательство Crown опубликовало мемуары Паттена в США.

Как и в случае с книгой Дэн Жун, реальные издержки, связанные с отказом от книги Паттена, были возложены на News Corp., особенно в Британии, где несколько директоров News обсуждали со мной последствия этого решения. Воспитанные в атмосфере, где было принято бесстрашно говорить правду власти в лицо, дерзко и с задором рисковать, вызывая враждебную реакцию правительств, и терпеть иски по делу о клевете от знаменитостей, боготворящих положительное освещение в прессе, но ненавидящих любые упоминания о своих слабостях, они перевели разговор на очевидную перемену в их лидере. Больше никаких проклятий в адрес критиков и последствий, только вперед на полной скорости. Стоит корпоративной культуре, поощряющей журналистику без правил, подвергнуться хотя бы малейшей модификации, результатом становится возросшая степень осторожности. Эта реакция сохраняется еще долгое время. Через несколько месяцев после того, как завершилась история с Паттеном, я заметил, что признание ошибки и извинения Руперта помогли избавиться от многих страхов.

Ради справедливости к Руперту следует сказать, что вопрос, как должна вести себя по отношению к тоталитарным режимам медиакомпания, ответственная за прибыль перед акционерами, достаточно сложен. Google, Apple, Facebook и другие новые медиакомпании имеют дело с аналогичной проблемой: уйти из Китая или пытаться приспособиться к ограничениям режима. Apple, к примеру, предпочла второй путь и по настоянию режима убрала из китайского Appstore свои приложения, дающие доступ к иностранному контенту, не прошедшему цензуру. Другие американские компании, чьи услуги позволяют пользователям обходить так называемую «Великую китайскую стену Firewall»[30] и создаваемые ей преграды на пути к доступу в интернет, сделали то же самое^57.

Из общения с американскими руководителями и британскими политиками мне становится ясно, что притягательность рынка с более чем миллиардом пользователей, которые только выходят из условий бедности, слишком велика, чтобы ее игнорировать. Производители соглашаются передавать интеллектуальную собственность в обмен на выход на этот потенциальный рынок. Однако через несколько лет они узнают, что китайские партнеры украли их интеллектуальную собственность (ИС) и запустили конкурирующие бизнесы в солнечной энергетике, ядерной, автомобильной, ветряной и других индустриях. Медиакомпании в желании привлечь миллионы зрителей, а с их помощью и рекламодателей, находят компромиссы с приемлемыми для себя принципами. Марк Цукерберг из Facebook отчаянно пытался пробиться на китайский рынок. Он несколько раз ездил в Китай, общался с высокопоставленными чиновниками, включая председателя КНР Си Цзиньпина, и, как говорят, разработал программное обеспечение для цензурирования новостных лент. Facebook также «ограничила контент» и в других странах «следуя типичной практике американских интернет-компаний, которые в целом соответствуют запросам правительства о блокировке определенного контента после его публикации»58. Google закрыт для доступа «Великой китайской стеной», но тем не менее компания ведет бизнес в Китае так же, как и Microsoft, и Amazon. В 2005 году Ши Тао, китайский поэт и журналист, был приговорен к десяти годам тюрьмы за то, что отправил электронное письмо в США, поскольку Yahoo! China предоставила режиму информацию о владельце аккаунта. Сеть LinkedIn была «готова пойти на компромисс по вопросу свободы самовыражения, заложенной в основу жизни западного интернета»59. В начале 2017 года Apple согласилась вывести из продажи приложения The New York на английском и китайском языках. Таким образом, она лишила китайских потребителей возможности читать издания, не прибегая к установке специфического программного обеспечения^60.

Недавние встречи в Вашингтоне убедили меня в отсутствии простого ответа на вопрос о выборе между тем, чтобы уйти, и тем, чтобы приспособиться. Неясно, какой подход будет соответствовать интересам медиакомпаний и демократических стран, в которых они существуют, неясно даже, насколько эти интересы будут в принципе совпадать. Многие эксперты по международной политике, к которым я не отношусь, считают, что участие необходимо для неизбежной либерализации недемократических стран. На этой теории было основано решение президента Обамы начать сотрудничество с Кубой, вместо того чтобы продлить эмбарго со стороны США до тех пор, пока руководящий клан Кастро не продемонстрирует готовность освободить политических узников и ослабить свою хватку в экономической и политической жизни страны. Этим обусловлено и его решение выйти за рамки иранских соглашений и обеспечить религиозных лидеров деньгами в надежде, что этот материальный жест приведет к оттепели между Ираном и США. Согласно этой теории коммерческие предприятия Америки, выбирая выход с рынка вместо сотрудничества с деспотическими коммунистическими правительствами, упускают любую возможность повлиять на ход реформ в этих странах. Неудача в либерализации Кубы и в содействии прекращению иранской поддержки террора поставила тезис «взаимодействия» под сомнение.

Противоположная точка зрения гласит, что стремление деспотов к удержанию власти так велико, что никакая сила коммерции, никакая демонстрация потенциальной выгоды для населения, возможная лишь при ослаблении контроля, не приведут к переходу экономических изменений в демократические. И, конечно же, западные компании лишь укрепляют их, обеспечивая авторитарные режимы доступом к преимуществам своих технологий. А это, в свою очередь, усложняет ситуацию для медиакомпаний, поскольку готовность пойти на ограничения доступа к информации для широкой публики превращает их в соучастников, искажающих представления широких масс о правде. Я знаком с руководителями бизнесов по обе стороны спора и считаю их искренними людьми, но догадываюсь, что те, кто верит в возможность эффективных долгосрочных сделок с режимом, нацеленным на подавление инакомыслия при помощи эффективных инструментов, попадающих в их распоряжение (и при этом они воруют ИС тех компаний, которым позволяют вести бизнес в своих странах), ошибаются. С их стороны было бы разумнее тратить драгоценные время и средства в других местах. Думаю, это утверждение применимо ко всем ситуациям, но оно особенно актуально в том случае, когда речь заходит о медиакомпаниях, которые производят в лучшем виде единственную вещь, способную привести в ужас репрессивные режимы, – новости, не адаптированные под нужды государственной системы.

А теперь мы переходим к саге о Джулит Риган, которая получила должность редактора в издательском доме Мердока HarperCollins под одноименным товарным знаком Regan Books. Ее сенсационные публикации включали в себя книгу Дженны Джеймсон «Заниматься любовью как порнозвезда» и (автобиографию) радиоведущего Говарда Стерна «Private Parts» (Интимные части тела). Эти и другие книги – всего около сотни бестселлеров по некоторым подсчетам^61 – сделали ее товарный знак одним из самых финансово успешных в бизнесе. Он стал значительным вкладом в прибыль группы компаний News. Без каких-либо нареканий со стороны Мердока.

В 2006 году телеканал Fox объявил, что Риган взяла интервью у О. Дж. Симпсона. Согласно анонсу, Симпсон сознался в убийстве своей жены, Николь Брайн Симпсон, и ее друга, Рональда Голдмана. Ранее, в 1995 году, в ходе судебного процесса по обвинению в преступлении на расовой почве[31], но он был оправдан. Интервью должно было выйти на канале Fox, а книга Симпсона «Если бы я сделал это» стояла в плане публикаций издательства Regan Books. Это был пример синергии, которой, по мнению Руперта, владеет его мультимедийная компания. Риган заплатила 3,5 млн долларов за покупку прав – деньги, которые, по ее словам, должны были достаться детям Симпсона. Публичный интерес был сильным. По сути, он и оставался таковым с момента вынесения приговора более десяти лет назад. В 1995 году я был на конференции партии лейбористов в Брайтоне, когда 3 октября суд присяжных вынес Симпсону оправдательный приговор по обвинению в убийствах. И, к моему удивлению, несмотря на то что Тони Блэр в тот день произносил речь лидера партии, все вечерние разговоры сводились к судебному оправданию. При этом большинство делегатов скептически отнеслись к решению, считая, что Симпсону удалось уйти от правосудия. (Впоследствии он отбыл 9 лет за преступление, не связанное с этими убийствами и предполагающее срок лишения свободы в размере от 9 до 33 лет, и был условно освобожден 20 июля 2017 года.) Выступление Тони Блэра не могло конкурировать за внимание и обсуждения с судебным вердиктом, который, казалось, отвергал все доказательства, включая бывшие тогда в новинку данные ДНК.

Риган утверждала, что книга была признанием, которое Симпсон, конечно же, отрицал, хотя сложно воспринимать эту книгу как нечто иное. Риган заявила прессе, что выпустила эту книгу, руководствуясь целью «избавить нас всех от болезненной раны, причиненной утратой веры в судебную справедливость одним октябрьским днем 1995 года». Реакция на книгу Симпсона, предложенную вниманию публики, состояла из всеобщего отвращения как среди представителей самой индустрии, так и среди читателей. «Это настолько возмутительно, напыщенно и нагло, что одновременно вызывает в вас и смех, и приступ тошноты»6263, – сказал Джефф Шандлер, главный редактор Little, предположительно высказав свою точку зрения вовсе не из желания убрать конкурента. Сара Нельсон, редактор Publishers Weekly, писала: «Джулит Риган – очень умный и находчивый издатель. Но на этот раз мы видим нечто иное. Это… просто ужасно»64.

Руперт сделал ответное заявление: «Мы с представителями руководства компании согласны с американским народом в том, что это был плохо продуманный проект. Приносим свои извинения за любую боль, которую он мог причинить семьям (убитых) Рона Голдмана и Николь Браун Симпсон»65. Месяц спустя Риган была уволена из HarperCollins по распоряжению Джейн Фридман, бывшей в то время генеральным директором издательского дома. Причиной увольнения предположительно служили антисемитские высказывания. Затем последовала череда судебных исков, в результате которых Риган получила компенсацию в размере 10,75 млн долларов и добилась того, что все обвинения были отозваны. Эта сумма, наряду с «щедрой, но скрытой от общественности денежной суммой», выплаченной миллиардером Леоном Блэком, вернула Риган в издательский бизнес. Ее возможные проекты включают совместную работу с Венди Дэнг, бывшей женой Мердока. Об опыте сотрудничества с корпорацией News Риган говорит: «Я не испытываю никаких враждебных чувств»66.

Руперт взял на себя часть обвинений за перегибы Риган, что было вполне разумно с его стороны. Создав атмосферу, где шок считается приемлемой реакцией, и собрав команду, которая видела, как он радуется каждый раз, когда истеблишмент испытывает чувство дискомфорта, Руперт не удивлялся, если временами его люди ошибались в его представлении о пределах допустимости. Вполне возможно, молчание Руперта придало смелости Риган в принятии решения о публикации книги Симпсона, и тогда она выпустила в продажу продукт, который многие люди за пределами компании сочли возмутительным. Также возможно, что самоуверенная Риган не задалась вопросом о пределах допустимого, установленных Рупертом. Но если бы это и было иначе, сумела бы Риган, не имея четкого руководства и с учетом личного опыта работы в HarperCollins точно предугадать, где проходят те самые границы, нарушение которых в итоге и привело к ее разрыву с Мердоком? Навряд ли. В итоге Мердок не выносил решения о том, пересекла ли она черту между ответственностью и безответственностью в книгоиздании и на телевидении, до тех пор, пока общественное возмущение не заставило его действовать. Конечно, вполне возможно, что, учитывая огромный масштаб бизнесов Мердока, Руперт и не знал о планах Риган до тех пор, пока не услышал шум, поднявшийся вслед за их объявлением. С другой стороны, кажется маловероятным, что Риган могла самостоятельно выписать чек на 3,5 млн и получить эфирное время в Fox Network, не поставив Руперта в известность. В конце концов, я склоняюсь к тому, что если бы Руперт дал разрешение на проект еще до начала публичной шумихи, то Риган обязательно сослалась бы на него в тот момент, когда на нее обрушился шквал критики. Хоть я и не изучал документы, которые, скорее всего, носили конфиденциальный характер и которым то и дело перекидывались стороны, насколько мне известно, она этого не делала. В итоге книга Риган была опубликована издательством Beaufort Books, которое позиционирует себя как «инновационное издательство», и вскоре стала бестселлером в списке нон-фикшн издания The New York Times^67.

Мнение Руперта о том, что он несет ответственность не только за увеличение акционерной стоимости, становится менее очевидным, когда мы обращаемся к развлекательному сегменту его империи. И, возможно, менее актуальным, чем в прошлом, поскольку теперь контроль над развлекательными активами 21st Century Fox переходит к компании Disney. Но тем не менее оно все еще актуально по двум причинам. Во-первых, Руперт по-прежнему контролирует свои крупнейшие в мире издательские активы. Во-вторых, если смотреть в будущее, то взгляды Лаклана ненамного отличаются от его собственных.

«Руперт Мердок в некоторой степени ханжа – «я думаю, всему виной моя шотландская кровь», – сказал он Кену Аулетте, давнему комментатору по вопросам Мердока. Тот, в свою очередь, отмечает, что чопорность Руперта не влияла на решения в области телепрограммирования^68. Руперт часто пытался объяснить, каким образом он несет ответственность за материалы, выходящие в эфир его компаний, в том числе и такими словами: «Мы хотим, чтобы компания Fox снимала кино… не пересекая размытую грань, которая отделяет подлинное массовое развлечение от призывов к темной стороне человеческой натуры, способствующих деградации культуры»69… «И хотя мы угождаем своей аудитории, мы ни в коем случае не потворствуем ей»70.

Меня нисколько не удивляет, что человек, который долгие годы вполне спокойно публиковал изображения женщин с обнаженной грудью в своем любимом таблоиде, соглашается с ярлыком «ханжа». Я вспоминаю собрание компании в Сан-Валли, когда Мердок объявил нескольким сотням гостей, что развлекательная часть вечера включает в себя предпросмотр нового фильма Fox «Все без ума от Мэри». Пауза. «Эээ, он немного непристойный, и некоторые из вас могут испытать чувство неловкости, поэтому мы не будем возражать, если вы пропустите кинопоказ и воспользуетесь множеством других возможностей занять себя на время сеанса».

«Немного непристойный», скорее всего, было вполне адекватным предупреждением потенциальным зрителям «Все без ума от Мэри». Один репортер описывает фильм так: «Тошнотворные шалости «с пометкой для взрослых» в этом фильме не просто расширяют границы приличий, они сметают их и предают огню»71. Еще один описал его как «комедия ошибок с пенисами, случайно застрявшими в ширинках, и спермой, которую по ошибке принимают за гель для волос»72. А кто-то увидел здесь преимущества для звездных актеров, снявшихся в фильме, проверявшем на прочность «границы политкорректности и порог зрительской терпимости в процессе наблюдения над тем, как один человек старается уберечься от того, чтобы его сердце (и то, что находится пониже) оказалось разбитым… (и) стремительного взлета актерской карьеры Бена Стиллера и Кэмерон Диаз»73. Многие тогда согласились с более поздним анализом фильма, проведенным Фелимом О’Нилом, который говорил: «Доселе примитивный, юмор в этом фильме был возведен практически в степень изящного совершенства»74. Большинству гостей этот фильм для взрослых показался очень смешным, мы с Ситой вышли, а Руперт, который мог делать так, чтобы фильм, определенно заставлявший его испытать неловкость, никогда не вышел в прокат, решил уступить приоритету Голливуда в расширении границ. В данном случае неопределенность его собственной позиции, прагматизм, попытка приспособиться к голливудской этике, стремление получить хорошие кассовые сборы и желание причинить элитам дискомфорт взяли верх над его самопровозглашенным ханжеством.

Метод Мердока в управлении развлекательных сегментов Fox, грубо говоря, кино и спортом, обязательно в некотором смысле отличается от тех приемов, которые Мердок применял в сегменте периодики. Возлагать на журналистов ответственность – всегда непростое дело. Если же говорить о создателях так называемого «контента» с огромным культурным влиянием – это совсем другой вопрос. Он не менее важен, но представляет собой кардинально иную задачу для Руперта. Она не вполне ему знакома и в определенном смысле куда сложнее. Наставления его родителей о добрых поступках и достойном поведении были заложены еще в те времена, когда царила печать. Их применение в мультимедийном мире развлечений требует таких навыков, какие сэр Кит и представить себе не мог.

Сложность, с которой столкнулся Руперт, усугубляется тем фактом, что на момент покупки киностудии у него не было достаточного штата руководителей, выросших вместе с ним в Австралии и в большинстве своем осведомленных о легенде сэра Кита. Игроки Fox Studios были не только незнакомы с Рупертом, с его наследием и его Методом, но многие из них не разделяли его политических и социальных взглядов. Они совсем иначе видели грань между социально-ответственными и социально-безответственными медиапродуктами. Консерваторы – редкое зрелище в фешенебельных ресторанах и в представительских люксах высшего класса Голливуда и Беверли-Хиллз. Именно поэтому Калифорния и известна в политических кругах как «левый берег». Действительно, консервативные актеры, признавшиеся в своих взглядах, заявляют, что подвергаются дискриминации на кастингах, проводимых перед съемками, в то время как многие директора не отрицают справедливости этого обвинения. Ситуация, которая существует и по сей день, еще сильнее усугублялась в прошлом, когда Руперт выкупил половину Fox Studios в 1985 году. Фред Пирс, президент ABC в 1980-х, как-то сказал интервьюеру: «Людям, которые придерживаются консервативных политических взглядов, очень трудно пробиться на телевидение». Консерваторы остаются «в подполье». Другой продюсер сказал одному актеру во время прослушивания на роль: «В этом сериале не будет играть придурок типа (президента Рональда) Рейгана – поищите в другом месте!»75

Для Руперта понятие ответственности включает патриотизм, сильную внешнюю политику и некоторую долю ханжества. То, что он видит как патриотизм, более либеральные директора студий видят как безответственное размахивание флагами. То, что он считает правильной и сильной внешней политикой, Голливуд обычно видит как обреченные попытки национального строительства и империалистические замашки. То, что пробуждает в Руперте ханжество, могло бы быть оспорено многими голливудскими жителями. Именно компания 20th Century Fox выпустила успешный и откровенно антивоенный, пацифистский телесериал M*A*S*H для канала CBS, сделав это задолго до появления Мердока. На одной из корпоративных встреч Руперт иронично спросил одного из директоров студии, почему Fox не выпускала такие фильмы, как «Рэмбо»: приключения суперпатриотичного супергероя, вооруженного достаточным количеством оружия, чтобы стереть с лица земли всю армию вьетконговцев, пытающихся помешать ему спасти американских солдат, которых они держали в плену. Оправившись от шока, директор сумел выдавить из себя ответ, суть которого сводилась к словам: «Мы не очень любим такие фильмы». «Это потому, что Америка побеждает?» – спросил Руперт, наслаждаясь возможностью подлить масла в огонь.

По приезде в Голливуд ярче проявилось то, что Руперт не считал «своим», – в то время он и сам говорил, что считает себя аутсайдером^76 – на встрече его директоров, где он попросил меня поприсутствовать в Fox Studios. Это было вскоре после покупки киностудии, и Руперт еще только учился. Он спокойно сидел в сторонке, а не за столом для совещаний, держа в руке свою обычную ручку и желтый блокнот на коленях. В какой-то момент он попросил рассказать поподробнее о каком-то из решений. Руководитель, ведущий встречу, вскинул голову и резко сказал: «Вы не можете приезжать в наш город и указывать нам, что делать». Это прекрасно объясняет один характерный для Голливуда аспект, который во многом отличает его от газетного бизнеса. Лес Хинтон, кинообозреватель, в не самое счастливое для себя время работы на Fox говорил мне, что мало кто работает на киностудии. Вместо этого большинство голливудских топ-менеджеров работают на индустрию развлечений. У них есть талант, умение зарабатывать, какую бы сферу они для себя ни избрали, и готовность уйти в том случае, если они где-то чувствуют себя ущемленными. Все это лишало Руперта той степени контроля теле- и кинопроизводства Fox, который был у него в газетной части его империи. Однако подобное положение вещей не представляло бы проблемы для Джеймса, который вполне разделяет социальные и политические взгляды на мир подавляющего голливудского большинства.

Газета должна быть бесстрашной и иногда может даже ранить чувства своих друзей и сторонников, но, если газета основана на правде, она будет пользоваться все большим доверием публики.

Несмотря на напряжение, возникшее между Рупертом – новичком на съемочной площадке – и старыми и опытными голливудскими руководителями, он сумел собрать талантливую исполнительную команду и овладеть коммерческими аспектами управления киностудией. Барри Диллер, который довольно успешно работал с Мердоком, прежде чем уйти и начать работать на себя самого, сравнивает лишенных воображения руководителей, управляющих большинством конгломератов и владеющих ранее независимыми производственными компаниями, с Мердоком: «Руперт – это редкий случай. Он никогда не боится рисковать, а поэтому всегда стоит на передовой и открыт для нового. Все остальные – это лишь «костюмы» (голливудское уничижительное название для бюрократов, счетоводов и прочих форм жизни)77.

В составе новой талантливой команды был и Чейз Кэри, который был знаменит своими роскошными усами и чье присутствие лишь выигрывало благодаря Методу Мердока. Кэри хотел вложить в бизнес миллиарды, чтобы обеспечить преобладание Fox в спортивном вещании^78. Мердок в целом был готов поддержать дорогостоящий шаг талантливого руководителя несметным количеством денег. Что он и сделал впоследствии. Это дало немало преимуществ и не в последнюю очередь обеспечило лояльность Кэри. Когда в ходе хакерского скандала Руперт вызволил Джеймса из Британии и определил его в Голливуд на должность в компании Fox, Кэри согласился взять Джеймса в подмастерья, а затем передал ему свою позицию генерального директора, оставшись в качестве консультанта на случай, если Джеймсу понадобится еще немного подучиться.

Даже в более рутинных условиях Мердок всегда выслушает мнения директоров, с уважением отнесется к их суждениям и согласится с необходимостью пересмотреть бюджеты на ежегодных встречах, к которым многие из директоров относятся как к перекрестному допросу в суде, а затем позволит им делать свою работу.

Именно в те моменты, когда речь заходит о политике, голливудская команда, в большинстве случаев занимающая гораздо более левую позицию, чем Руперт, бывала приятно удивлена. Метод Мердока в работе с директорами, не разделяющими его политических взглядов, довольно прост в применении: если они согласятся выделить часть своей щедрой компенсации в поддержку кандидатов, против которых выступает Руперт, то так тому и быть. Политическая поддержка от звезд из шоу-бизнеса обычно направлена на демократов и в большей степени на наиболее либеральных среди них. Так, в Голливуде, на президентских выборах 2016 года Хиллари Клинтон собрала 19,4 млн, в то время как сборы Дональда Трампа за последний месяц кампании составили всего 255 млн долларов^79. Учитывая глубоко укоренившуюся и повсеместно выражаемую антипатию Джеймса к Трампу, он, вероятно, считается одним из сторонников Клинтон. Он определенно занимает сторону защитников окружающей среды, а не скептиков в отношении климатических изменений, которых Руперт задействовал в своих австралийских изданиях как участников кампании, которая считается причиной отмены государственных законов по ограничению выбросов углекислого газа. Джеймс участвует в многочисленных экологических проектах^80, и центральные офисы Sky в Остерли (западный Лондон) представляют собой мечту «зеленых»: первая телевизионная студия с естественной вентиляцией, снижение энергопотребления на 67 % и использование практически всех известных человечеству особенностей зеленого дизайна^81. Но у Джеймса также есть и либертарианская жилка, которая в долгосрочной перспективе может оказаться не вполне соответствующей более обширным подходам его новых коллег к надлежащей роли правительства в жизни американцев, за исключением их собственной жизни.

Так или иначе, в итоге империя Мердока представляет собой отдельный мир с политической точки зрения, что добавляет остроту и пикантность работе в корпорации и идет лишь на пользу сторон. Я никогда не видел вражды между Рупертом и его командой сегмента развлечений на почве разницы в политических взглядах, к которой он обычно относился с пониманием и легкостью. И только когда один из таблоидов News делает разоблачения какой-либо знаменитости, с которой обязаны иметь дело директора студии, в рядах возникает ропот, чего никогда не бывает в ответ на положительный отзыв о последнем выпуске студии, будь он опубликован в той же газете.

Трудности, с которыми сталкивается Руперт при выходе в кинобизнес, во многом основаны на чем-то существенно отличном от его консервативных политических взглядов. Журналисты News Corp ищут недостатки среди тех, кого они относят к элитам – членов королевских семей, знаменитостей, политиков, – и пытаются уничтожить эти элиты. Кинематографисты часто разделяют агрессивные взгляды журналистов, но направляют их на культурную индустрию. Они хотели бы ударить буржуазию по больному месту точно так же, как журналисты таблоидов стремятся заставить элиту почувствовать себя некомфортно. И точно так же, как журналисты таблоидов отрицают любые ограничения в том, что они могут писать о «великих и благородных», директора студий отвергают любые ограничения на использование ненормативной лексики и изображение половой активности в своей продукции и, как правило, выставляют членов духовенства и успешных бизнесменов в плохом свете. Вкратце, они раздвигают культурные границы и делают это довольно жестко. Все, что не является модным, современным, светским, гендерно-нейтральным, будет служить мишенью для голливудских левых. И хотя они не согласны между собой во многих вещах и, не в последнюю очередь, в выборе кандидатов, которых следует поддерживать деньгами и публичностью, обычное отношение директоров Мердока, будь они из Голливуда или с Флит-стрит, сводится к недовольству существующим положением вещей, пусть и в силу совершенно разных причин. Журналисты недовольны контролем элит над СМИ и экономикой, а также тем, как знаменитости выставляют напоказ общественные нормы. Кинематографисты недовольны ограничениями приемлемых на сегодня культурных и социальных норм. Руперт несет ответственность за превращение этих взглядов в рабочую политику компании, согласующуюся с его собственными представлениями о том, где проходят границы допустимого поведения для обеих этих групп. Но когда заходит речь о переводе эластичной концепции «ответственности» в политику управления в Голливуде, он обязан в меньшей степени полагаться на голоса сэра Кита и леди Элизабет, но в большей степени доверять собственным инстинктам и опыту.

Иногда ситуация выходит из-под контроля, как это произошло на корпоративном собрании, когда Стивен Чао, перспективный руководитель Мердока, решил проверить границы приемлемого среди аудитории, состоящей из крупных руководителей и важных гостей, причем некоторые из них были с семьями. Руперт попросил меня поучаствовать в работе над предполагаемой повесткой дня – занятие, которое обычно директора, редакторы и репортеры по всему миру находят интересным и информативным. Встреча должна была состояться в отеле Silver Tree Inn и в конференц-центре в Сноумассе, штат Колорадо, неподалеку от Аспена. Как обычно, я воспринял свою задачу как необходимость подыскать верную трактовку: Руперт откровенно не любит встречи, состоящие из банальностей, самовосхваления успешных руководителей – типичные встречи в знак всеобщего благоволения, которые так любят многие корпорации. К тому времени у нас с Ситой, как и у Мердоков, уже был свой дом неподалеку от Аспена, к тому же мы с Ситой держали там собственные офисы, часть которых мы выделили для Руперта и его давнего ассистента по имени Дот Уайндоу. (Позже Руперт продал дом Мердоков в Аспене.) Мне удалось добиться того, чтобы повестка включала обсуждение щекотливой темы цензуры.

Моя цель состояла в том, чтобы познакомить либеральные, нетерпимые к цензуре творческие команды Fox с ограничениями на оскорбление существовавших в Америке культурных норм, которые налагают консерваторы, как в правительстве, так и вне его. Я полагал, это будет для них пищей для размышления. Руперт с готовностью согласился – и мы создали рабочую панель, которая среди прочих включала и изобретательного Чао, классического выпускника Гарварда. Прежде он работал репортером в National Enquirer, а затем, придя в Fox, он был создателем таких высокоприбыльных телевизионных реалити-программ, как «Studs» (Шпильки) и «America’s Most Wanted» (Их разыскивает полиция). Чао был фаворитом Мердока, сумевшим подняться по корпоративной лестнице с необычайной скоростью. Руперт назначил его главой Fox News Service, а затем и Fox Television Stations. В противовес Чао, человеку, на которого можно полагаться в предоставлении полной свободы креативной команде компании, я выбрал неоконсервативного интеллектуала Ирвина Кристола. Мне удалось убедить его принять участие в панели под председательством Линн Чейни, возглавившей впоследствии Национальный фонд гуманитарных наук. Линн была женой Дика Чейни, в то время министра обороны США – сам он должен был выступить в программе чуть позже. Я знал о взглядах Ирвина на цензуру: он одобрял решение бывшего мэра Нью-Йорка Фьорелло Ла Гуардиа закрыть все стриптиз-бары и кабаки в Нью-Йорке и сделать так, чтобы порножурналы, продающиеся на газетных стойках, стали менее доступными для подростков. Он верил в необходимость поиска верного баланса между личной свободой и государственным вмешательством. Потенциальная аудитория могла по-прежнему часто посещать стрип-бары и покупать непристойные журналы – ничто из этого не было под запретом, – но им пришлось бы приложить немного больше усилий, чтобы получить доступ к ним. А поклонникам стриптиза и вовсе пришлось бы переплывать Гудзон на пароме, чтобы попасть в Нью-Джерси.

Взгляды Кристола на необходимость предотвращения деградации буржуазной культуры и его видение цензуры были далеко не тем, о чем хотела бы слышать голливудская публика. Директора киностудий воспринимали цензуру, налагаемую на произведения искусства, не иначе как посягательство на свои права и творчество. И неважно, что они хотели бы, чтобы Руперт вмешивался в работу своих редакторов и запрещал таблоидам публиковать откровения, которые смущали тех звезд кино, с которыми им самим приходилось иметь дело. Кое-кто жаловался, что Арнольд Шварценеггер, бывший тогда известным политиком, был ожидаемо огорчен, когда News of the World опубликовали историю о связи его отца с нацистами, а знаменитые актеры Дэнни Де Вито и Уильям Херт обижались на статьи, опубликованные в других изданиях Мердока. Насколько я помню, Руперт сохранял невозмутимость, и, когда глава Fox Studios сломал лодыжку, пытаясь въехать на гору на мотоцикле, он обратился к редакторам своих таблоидов и сказал: «Надеюсь, никто из вас об этом не написал». Возражение кинематографистов против неприглядного освещения жизни знаменитостей в таблоидах было основано не только на чистых соображениях бизнеса – это был вопрос стиля, желание оставаться рукопожатными в кругах, где они вертелись, в кругах, где ассоциация с консервативными политическими позициями Мердока рассматривалась со смесью непонимания и неодобрения.

Это была не единственная горячая точка на встрече. Редакторы аналитических изданий Мердока были несколько раздражены, когда их босс, в ответ на выпады команды редакторов серьезных изданий в адрес таблоидной журналистики сомнительного качества, сказал: «Это два разных вида газет. Есть публицистика, а есть таблоиды. Или, как говорят некоторые, непопулярные и популярные газеты».

Все эти столкновения между печатью и кино, публицистикой и таблоидами, консерваторами и либералами были не случайны. На корпоративных собраниях News не существовало сдерживающих барьеров, не было бесполезных похвал в свой собственный адрес, за исключением тех случаев, когда требовалось ненадолго обратиться к истории и рассказать новичкам о культуре компании и о заслугах ее руководителей. Конечно, для Руперта не было ничего необычного в том, чтобы пригласить к разговору конкурентов, среди которых был и Джо Мэлоун, магнат кабельного телевидения, в свое время одержавший победу над Рупертом в битве за акции News. Или такие противоречивые фигуры, как Ричард Никсон, в свое время вынужденный уйти с поста президента, и Майк Милкен, блестящий изобретатель так называемых мусорных облигаций, отбывший тюремное наказание за мошенничество с ценными бумагами.

На этой встрече напряжение было выше обычного, и причиной тому были вовсе не внутрикорпоративные споры. Меры безопасности были усилены. Всего лишь днем ранее я был вместе с Чейни на встрече, организованной Вашингтонским научно-исследовательским центром Американского института проблем предпринимательства в курортном городе в Бивер-Крике, штат Колорадо, где периодически останавливался бывший президент Джеральд Форд. Форд председательствовал на этих ежегодных собраниях представителей общественной интеллигенции, руководителей корпораций, бывших чиновников администрации Форда и иностранных лидеров, которые занимали свои посты в период его президентства. Одним из таких лидеров был Валери Жискар д’Эстен, бывший президент Франции, который охарактеризовал мою позицию в защиту свободных рынков как пропаганду «закона джунглей». Встреча была омрачена неприятным инцидентом: наш отель был эвакуирован по причине угрозы взрыва, предположительно направленного антивоенными активистами на секретаря Чейни. И тот факт, что угроза оказалась не более чем угрозой, не успокоил службу безопасности министра обороны, и без того находившуюся в напряжении.

Перенесемся из Бивер-Крика в Аспен и Сноумасс. Ранним утром в день самого мероприятия мы с Ситой уже были на месте, чтобы при необходимости помочь Лесу Хинтону с подготовкой (а помощь ему и вправду была нужна) и приготовить кофе для контингента секретных служб, который преодолел небольшой путь из Бивера вместе с Чейни и, на самом деле, не нуждался в кофеине, чтобы увеличить свой и без того растущий уровень нервозности. Выступление Кристола, в котором он защищал определенные виды цензуры, было встречено громким протестом – стуком кофейных чашек – со стороны представителей Голливуда и телевизионщиков. Особенно ярко его выражали в тот момент, когда он отвечал на вопрос: «Кто будет заниматься цензурой эфира кабельного телевидения, если ее введут, как вы того хотите?» Кристол, блестяще вписавшись в роль агента-провокатора, ответил: «О, это может быть начальник местной полиции».

Чао решил опровергнуть слова оппонента, доказав, что секс и насилие представляли огромный интерес и имели немалую ценность в качестве продуктов индустрии развлечений. Он нанял актера, и тот прошел через аудиторию, поднялся на сцену и расположился прямо напротив сидевшей в зале Линн Чейни. Затем актер начал медленно раздеваться, в то время как Чао, который словно бы не замечал присутствия стриптизера, продолжал говорить, надеясь доказать, что обнаженное тело могло захватить внимание публики настолько сильно, что все перестали бы обращать внимание на него самого. Мердока об этом не предупредили. Стриптизер остановился незадолго до конца, когда один из участников панели сказал: «Я не знаю, что тут происходит, но в зале находится моя 8-летняя дочь». Сита вспоминает, что всегда благоразумная Анна Мердок встала, словно бы собираясь выйти, и Руперт мгновенно положил конец происходящему. Фотограф попытался сделать фото полуобнаженного мужчины, нависшего над миссис Чейни, но Сита ударила его по руке, чтобы не дать ему получить свои 15 минут славы и крупную сумму денег за фотографии, которые редакторы таблоидов Мердока, присутствовавшие в этот момент в зале, с большим удовольствием опубликовали бы при иных обстоятельствах. Конкурирующие газеты с ликованием сообщали об инциденте, демонстрируя, что те, кто живет таблоидами, в итоге и гибнет от их руки. Позже Мердок сказал мне, что считает это честной игрой.

К счастью, стрип-шоу, а вместе с ним и выступление Чао, закончилось там, где и началось. Как мне сказали позже, стриптиз был призван показать, насколько сильно сексуальные образы могли захватывать внимание людей, но секс был лишь первым действием драмы из двух частей. Предполагалось, что вторая часть продемонстрирует равноценный или даже еще более мощный эффект, производимый на аудиторию насилием. По словам некоторых из присутствовавших сотрудников Fox, вслед за этим Чао планировал новое действие с участием актера, который должен был пробежать к сцене, размахивая пистолетом, и сделать вид, что убивает стриптизера. У Чао было свое объяснение всему этому: он пытался показать, насколько степень озабоченности проблемой наготы и сексуальности на американском телевидении была выше, чем тревога в отношении проблемы насилия^82. Я так никогда и не узнал, было ли это реальным намерением Чао. Руперт остановил шоу. Если бы он не вмешался, то перевозбужденная служба безопасности Чейни перехватила бы потенциального убийцу в жесткой манере, а то и вовсе изрешетила бы его пулями.

Руперт, которого всегда восхищала креативность Чао не меньше, чем его способность создавать свои шоу при минимальных бюджетах, столкнулся с очевидной проблемой. Он пришел в мой аспенский офис для разговора. Ему нужно было решить, какие действия предпринять. Мы немного поговорили. Я сказал, что проще всего мне будет порекомендовать ему уволить Чао. Но с учетом тяжелого бремени долгов компании и обязательств Руперта по максимальному увеличению прибыли перед акционерами, следовало хорошенько подумать, прежде чем сделать свой выбор, поскольку Чао был важным продюсером прибыльных программ. Я говорил как экономист, который часто забывает о том, что анализ прибыли и убытков не всегда дает ответ на сложный вопрос.

Мы разошлись, и примерно час спустя Руперт позвонил мне. Он сказал, что проблема заключалась не в экономике и не в прибылях, но в лидерстве и в пределах допустимого. Он не мог ограничивать поведение своих руководителей, никто не мог этого делать. И тем же днем Чао был уволен.

Руперт принес публичные извинения перед Чейни и уже на следующее утро объявил своим руководителям и гостям, что у него не было иного выбора, кроме как уволить Чао, следуя условию необходимости строго блюсти пределы ответственности, работая в News Corp. Руперт продолжил: «Наша компания основана на одной базовой вещи – всему есть предел». И, цитируя Отелло, увольняющего своего лейтенанта Кассио, он эмоционально добавил: «Кассио, ты мне дорог. Но для меня ты впредь не офицер»83.

Будет справедливым сказать, что объявление Руперта произвело ошеломляющий эффект на аудиторию: одни молчали, другие аплодировали, третьи же вздохнули с облегчением, обрадованные тем, что их руководитель взял на себя ответственность провести хоть какую-то пограничную черту и продемонстрировать, что и у критики культуры есть свои безусловные пределы. Но увольнение не обернулось для Чао пожизненным приговором. Некоторое время спустя Руперт предложил ему продюсерский контракт. «Как ни странно, мы остались друзьями», – сказал однажды Чао интервьюеру из Village Voice. «Вскоре после увольнения мне предложили продюсерскую должность… Голливудский конец голливудского инцидента»84.

Для Руперта этот инцидент послужил уроком, о котором рассказывала впоследствии жена Кристола Гертруда Химмельфарб, также присутствовавшая в зале в тот злополучный день: «Расширение границ может оказывать определенное влияние на людей… приучая их… воспринимать излишества как норму и терпимо относиться к тому, что когда-то казалось им шокирующим и отталкивающим»85.

Глава 7

Защита активов

«Если вы и собираетесь на кого-то работать, я посоветовал бы работать только на него. Он – лучший… прямолинейный, честный и понятный человек, который всегда вас поддержит».

Барри Диллер, бывший генеральный директор Paramount and Fox, 1992^1

«(Мердок) всегда (за несколькими исключениями) нанимал исключительно умных сотрудников».

The Economist, 2011^2

«(Наши) директора… определяют себя в отрицании конкретных характеристик – они не корпоративные бюрократы, которые перелистывают страницы с заметками, посещают бесконечные встречи и рисуют организационные структуры».

Руперт Мердок, 1999^3

«Как личность Мердок, безусловно, является джентльменом. Он обращается со своими директорами как с членами собственной большой семьи: он приглашал их на вечеринку в честь помолвки своего сына Лаклана, он поименно знает их жен и мужей, он очень редко поднимает на них голос».

Кен Аулетта, New Yorker, 1995^4

«Следует отдать ему должное… за правильный выбор умных людей для управления своими многочисленными бизнесами – и за свободу их действий без ненужного вмешательства с его стороны».

Ричард А. Вигери и Дэвид Франке в книге «Правый поворот Америки: Как консерваторы использовали новые и альтернативные СМИ, чтобы взять власть», 2004^5

News Corp. владеет несколькими печатными станками, капиталоемким недвижимым имуществом, без которого не может существовать газетный бизнес. Медиахолдингу принадлежат тысячи рабочих столов – движимое имущество, хотя и не имеющее высокой стоимости на рынке вторичной мебели. У него есть несколько собственных зданий в разных странах мира, которые также являются необоротными активами. Компания 21st Century Fox владеет определенной долей ценной калифорнийской недвижимости, у студии также есть свои камеры, осветительное и другое оборудование. Возможно, за исключением той недвижимости, где расположена студия, и, вероятно, новых зданий центральных офисов в Лондоне, ни один из этих активов не будет стоить дорого на тех рынках, где он продается.

Наиболее ценными активами News Corp. являются талантливые сотрудники и бренды, а также приток прибыли, которые они создают. «Я знаю, что в моей компании традиционное понятие «активов» подразумевает кирпичи, строительный раствор, рабочие столы и печатные прессы, которые бесполезны в сравнении с теми людьми, которые ими пользуются и которые не числятся на балансе», – говорил Руперт студентам, преподавателям и гостям 1 декабря 1999 года в оксфордском театре Шелдона, во время выступления в честь 175-й годовщины Университетского колледжа. Мердок знает, что человеческие активы обладают высокой степенью мобильности, – каждый вечер они спускаются в лифте и, если компания правильно разыгрывает свои карты, возвращаются на рабочее место по утрам. Эти активы не числятся в балансовых ведомостях компаний. Помимо прочего, они создают интеллектуальную собственность компании, актив, который попадает под защиту лучших или хотя бы самых высокооплачиваемых юристов, услуги которых только можно купить. Баз Лурман, суперкреативный и бесстрашный перед любыми рисками кинорежиссер, работающий в студии Fox, создатель таких фильмов, как «Строго по правилам», «Ромео и Джульетта» и «Мулен Руж», на конференции компании описывал это так: «Наша валюта – это не доллары и центы, наша реальная валюта – это идеи и истории, а доллары и центы остаются всего лишь побочным и весьма приятным продуктом»6.

Мы живем, как свидетельствует переименование отдела развлекательной информации News, в XXI веке. Интеллектуальная собственность (ИС) – довольно размытое определение, как и любой другой продукт человеческого интеллекта. Согласно одним подсчетам, ее доля равна 45 % ВВП США^7, согласно другим (при использовании другой методологии и иного периода исследования) – 34,6 %8, а некоторые оценки определяют ее долю в 38,2 % ВВП^9. В индустриях, основанных на интеллектуальной собственности, платят более высокие зарплаты, чем в отраслях, специализирующихся на использовании природных ресурсов или производстве всей той материальной продукции, которую мы видим и которой пользуемся. Рост китайской экономики к началу либерализации 1978 года выстраивался на украденной ИС в той же степени, что и на дешевом рабочем труде. Apple и Samsung ежегодно тратят десятки миллионов долларов в исках, адресованных друг другу, в попытках установить, кто из них имеет законное право на ценную интеллектуальную собственность. И Руперт Мердок, обвинивший Google в «чистом воровстве», в данном случае имея в виду создание «контента», основанного на ИС его компаний, доступного для пользователей при помощи поисковика и не предполагающего оплаты гонораров его создателям, с большой готовностью прибегает к услугам команды юристов для защиты интеллектуальной собственности своих компаний.

Поскольку ИС сегодня является самым ценным активом компаний Мердока, так или иначе важная часть Метода Мердока будет неизбежно посвящена его созданию и сохранению. Это двухступенчатый процесс: привлекать, удерживать самых талантливых и совершенствовать инструменты защиты того, что они создают, – телешоу, спортивные мероприятия и трансляции, новостные сюжеты и фичеры, книги и технологии.

Креативные таланты, которых обязан нанимать, а затем удерживать в своей империи Руперт, необходимы для процветания и расширения компании. Однако их следует убеждать не только в необходимости приходить на работу, но и проводить время, придумывая новые идеи для сюжетов, программы, технологические новшества и прибыльные предприятия. Чтобы заполучить такой талант, прежде всего нужны деньги, и зачастую довольно немалые, а также другие финансовые вознаграждения. Но денежные предложения как стимул к тому, чтобы создатели интеллектуальной собственности пришли в какую-то конкретную компанию, зачастую бывают слишком переоценены. Самые яркие таланты могут зарабатывать примерно одинаковые деньги в любой компании, или, по крайней мере, их заработки будут практически одинаковыми независимо от места работы, как и требует того их высокая компетенция. Поэтому в большинстве случаев разница между предложениями не будет основной мотивирующей силой, стоящей за переходом из одной компании в другую.

Зачастую именно нематериальные характеристики компаний привлекают новые таланты или отталкивают тех, кто уже получает хорошую компенсацию. Именно на этих характеристиках фокусируется Метод Мердока. Согласно The Economist, «каждая компания, нанимающая креативных людей, обязана думать о том, как использовать их сильные стороны для коммерческой выгоды, одновременно не подавляя их свободолюбия»10. Один из способов воплощения этой идеи в жизнь, говорит Джеймс Мердок, заключается в том, чтобы дать креативным сотрудникам свободу от того, что в Голливуде насмешливо называют «костюмами». «Однажды мне задали вопрос о том, что нужно для того, чтобы мы дали фильму зеленый свет, – рассказывает Джеймс интервьюеру, – и ответ заключается в том, что мы на самом деле никогда не даем зеленый свет. Мы попросту не даем красный свет до тех пор, пока остановить производство становится невозможно»11. Признание, что творческие люди получают подобную поддержку, когда у них хватает на это смелости, служит ключевым компонентом Метода Мердока. Это как минимум отчасти объясняет, почему Руперт никогда не запрещал выпуск «Титаника», несмотря на превышение суммы производственных затрат, заставивших бухгалтеров буквально сгрызать карандаши в своих руках. Инстинкт, которому следовал Руперт, оказался верным, поскольку «Титаник» стал одним из самых прибыльных фильмов в истории кинематографа. Основная посещаемость создавалась за счет подростков и даже еще более юных девочек, готовых платить за многократное посещение кинотеатров, чтобы впадать в экстаз при виде Леонардо Ди Каприо^12 и наслаждаться музыкой и великолепными спецэффектами, ставшими возможными лишь благодаря тому, что Руперт одобрил бюджеты, которые, согласно некоторым оценкам, увеличили стоимость фильма настолько, что она превысила стоимость работ по созданию самого лайнера с несчастливой судьбой^13.

Как ни странно, метод привлечения и удержания людей, необходимый каждой компании, полагающейся на творческий потенциал своих сотрудников, настолько интуитивен, что я даже сомневаюсь в том, что и сам Руперт сумел бы описать его словами, если об этом его попросить. Основываясь на десятилетиях наблюдений за Рупертом в действии, я думаю, что смогу это сделать сам. Метод включает шесть основных компонентов.

Первый:преданность – это улица с двусторонним движением. Преданность Руперту и компании основана на его преданности своим сотрудникам. Что и происходит в реальности. Я помню, как Руперт летал из Нью-Йорка в Лондон и обратно, чтобы посетить похороны одного из своих шоферов. Я видел, как он бросал все свои дела, чтобы организовать медицинскую помощь в Америке, в лучших специализированных больницах мира для успешного лечения редкого, обычно смертельного заболевания, поразившего лондонского сотрудника. Излечившись, тот счастливо продолжал работать в компании в течение долгих десятилетий вплоть до ухода на пенсию и был более продуктивным, чем когда-либо. Я видел, как Руперт организует щедрые платежи вдове обозревателя и преданного сотрудника, который по глупости отказался от своих пенсионных прав ради мгновенной денежной компенсации. С позволения Руперта я встретился с ней и одобрил план, выходивший за рамки того, что требовалось от Руперта. Если мне не изменяет память, речь шла о порядке оплаты, равной той сумме, которая причиталась бы ее мужу в качестве пенсии, если бы тот от нее не отказался. На этом история не закончилась. Руперт решил, что было бы уместно навестить вдову, и после этого визита с соболезнованиями, чашечки чая и, как мне сказали, немалого количества пролитых вдовой слез, он увеличил сумму в сравнении с тем, что изначально поручил мне предложить ей, несмотря на то что женщина не просила о помощи. Я видел, как он переводил своего давнего сотрудника с позиции, которой тот более не мог соответствовать на должном уровне, на специально созданную под него должность вместо того, чтобы отправить его на пенсию, руководствуясь целью сохранить его достоинство.

Второй:большое значение имеют этикет и вежливость. На корпоративных выездах Руперт лично распределяет жилье для сотен своих сотрудников и гостей. Человека, имеющего сложности с передвижением, поселят в доме без лестниц. Если на тропический курорт внезапно обрушится резкое похолодание, проснувшись с утра, вы найдете у себя за дверью теплую куртку. Так, Эндрю Нил, которого никто не считает подхалимом Мердока и который покинул компанию в результате некоторого разногласия, рассказывает, как с ним обращался Мердок: «За одиннадцать лет мы с Рупертом обменялись всего несколькими резкими словами по телефону: он практически всегда относился ко мне с уважением, вежливостью, а иногда даже с добротой»14.

Третий:важно понимать и реагировать на потребности окружающих вас людей. Когда моя жена Сита работала на губернатора Нью-Йорка и Мердоки жили в доме неподалеку в предместьях города (задолго до того, как я встретил Руперта), Сита и Мердоки поочередно оплачивали счет за свои частые совместные ужины. Не упоминая об этом вслух, Руперт всегда, когда приходила его очередь платить за ужин, выбирал рестораны в том же ценовом диапазоне, который могла себе позволить Сита, а ее зарплата в штате Нью-Йорк составляла лишь небольшую часть его дохода. И он всегда подстраивался под мое расписание, если мне требовалось быть в большем количестве мест, чем я физически мог себе позволить. Это немаловажно, если учесть его собственный интенсивный график.

Четвертый:лидер должен обеспечивать поддержку сотрудникам в кризисных ситуациях. Когда Ребека Уэйд, на тот момент бывшая редактором The Sun, провела достаточно длинную ночь в тюрьме после жесткого конфликта со своим крутым мужем, телезвездой Россом Кемпом, в ходе которого она разбила ему губу, Руперт пришел, чтобы вызволить ее из заключения. Судьба распорядилась так, что супружеский конфликт произошел в тот день, когда Руперт был в Лондоне. Уоппинг гудел от слухов и предположений, кому же предстоит занять место Уэйд. Этим человеком оказался временный заместитель: не кто иной, как сам Руперт Мердок, продемонстрировавший свою верность сотруднице, попавшей в серьезную ситуацию, преданную широкой публичной огласке. Уэйд, бывшая ярким борцом с домашним насилием, оказалась в более чем неловкой ситуации, причинив телесные повреждения собственному мужу. Заняв кресло редактора, Мердок объявил всем и каждому в отделе новостей The Sun о том, что они «должны чертовски быть уверенными в том, что работают над действительно стоящим выпуском… мне не нужны помойные публикации», – закончил он спекуляции на тему замены Уэйд.

Чтобы окончательно подавить любые спекуляции на скандальную тему, после освобождения Уэйд Мердок попросил ее заказать столик на двоих в ресторане, где их точно увидят вместе. И пока Уэйд находилась дома и готовилась к вечеру, Руперт редактировал газету. Безусловно, Уэйд была фавориткой Мердока – достаточно проанализировать ее возвращение на высокую должность после изнурительного судебного процесса и оправдания в связи с хакерским скандалом, и мы не можем быть уверенными в том, что в случае любого другого сотрудника он поступил бы так же, как поступил в ситуации с Уэйд. Но, основываясь на собственном опыте, я могу с уверенностью предполагать, что он повел бы себя аналогичным образом.

Пятый:важнейшую роль играет доброе отношение. Независимо от того, рассчитывает ли Руперт на взаимность или это является лишь следствием данного матерью воспитания и проявлением инстинктов, он всегда может дать понять окружающим, что, когда того требует ситуация, он способен проявить доброту. Однажды, когда мы были в Аспене, Руперт, известный своим безрассудным поведением на спусках со склонов, повредил колено и нуждался в операции. Вечером накануне его операции Сите сообщили по телефону, что ее отец, который на тот момент находился в Балтиморе, был серьезно болен. Руперт договорился, что я полечу обратно в Нью-Йорк на его самолете, который поменяет место стоянки, пока сам он будет восстанавливаться после операции. Я позвонил Мердоку на мобильный, когда тот был по пути в больницу, и попросил разрешения взять с собой в Нью-Йорк жену, чтобы она могла успеть на поезд в Балтимор и увидеться с отцом. Он согласился. Когда мы сели в кресла, пилот объявил, что первую посадку мы совершим в Балтиморе, а не в Нью-Йорке – Руперт проинструктировал пилота об изменениях, когда приехал в больницу. Поскольку Руперт предпочитал не афишировать подобные жесты и потому, что он, несомненно, считал организацию подобных вопросов вполне рутинным делом по пути на хирургическую операцию, этот и другие подобные случаи, как правило, не предаются широкой публичной огласке.

Ну и, наконец,скромность. С частотой, которая порой противоречит его репутации безжалостного человека – репутации не вполне заслуженной, – Руперт чаще всего ведет себя со скромностью, граничащей с робостью. Это может быть одним из проявлений других упомянутых мною характеристик, но даже если и так, подобное качество заслуживает отдельного упоминания. Руперт при всех своих возможностях и готовности применять власть кажется человеком, который делает это с учетом интересов окружающих. По крайней мере, так было на моем опыте. Однажды, когда я был в Лос-Анджелесе, Анна пригласила меня спокойно поужинать с Рупертом у них дома. На следующий день у Руперта было запланировано выступление, где я не мог присутствовать, поскольку рано утром улетал в Нью-Йорк. Непосредственно перед самим ужином Руперт вручил мне черновик с текстом речи, которую он должен был произносить на следующий день на съемочной площадке Fox перед аудиторией, состоящей из примерно 250 аналитиков, инвесторов и различных финансистов. Беглое ознакомление с текстом говорило мне о том, что это был один из тех редких случаев, когда Руперт был слишком занят заключением важной сделки, чтобы оповестить сотрудников по связям с общественностью о том, что именно он хотел сказать в своем выступлении. В результате текст представлял собой скучную и банальную декламацию, сплошь состоящую из бизнес-клише – нудное предисловие к яркому заявлению о крупном приобретении. Мы сидели в кабинете, Анна, как обычно, занималась рукоделием, прислушиваясь к тому, как Руперт интересуется моим мнением об этой речи. После того как я объяснил, почему именно я считаю, что она не соответствует его уровню ни интеллектуально, ни стилистически, последовала долгая пауза. «Возможно, Ирвина можно уговорить остаться еще на один день, дорогой», – сказала Анна. Руперт с долей скромности, которую я уже привык ожидать от клиента, ни разу, за редкими исключениями, не просившего меня подстроить свое расписание под его собственное, пробормотал нечто, прозвучавшее похоже на то, что он считал бы безусловно неплохой идеей. Как и в большинстве других случаев, Руперт был слишком тактичен, чтобы просить меня изменить свои планы в угоду его сиюминутным нуждам. И, как обычно, Анна очень вежливо вмешалась и дала своему мужу неплохой совет. Итак, я остался, и вместе мы заменили значительную часть содержимого текста на более предметное обсуждение вопросов, которые на тот момент волновали Руперта. Я всегда считал, что в тот момент, когда Анна оказалась выброшенной за борт, прочный корабль Мердока потерял часть пускорегулирующего устройства, и ему потребовалось значительное количество времени, чтобы выровнять килевой крен.

Торгуйся жестко, но всегда держи свое слово.

Эти характеристики лежат в основе Метода Мердока по управлению людьми, они отражены в его ежедневном взаимодействии с сотрудниками и помощниками. Но так бывает не всегда и не при любых обстоятельствах. Временами он выходит из себя, иногда стремясь намеренно быть жестким, а иногда в силу одолевающей его нетерпеливости. Любой сотрудник, который становится объектом его гнева или нетерпения, вероятнее всего, будет помнить о случившемся еще долгое время после того, как инцидент будет исчерпан. Руперт может внезапно менять свое мнение о сотруднике, независимо от продолжительности его работы в компании, от благосклонного к неблагосклонному. Лучше всего описывает это Барри Диллер: «Сила личности Руперта, его обаяние и харизма настолько велики, что они (сотрудники) убеждают себя в том, что так будет вечно. На самом же деле все дается взаймы… и люди должны это понимать»15. А когда Руперт приходит к судьбоносному решению, он зачастую делегирует обязанности по информированию сотрудника о том, что он или она впали в немилость, и о вытекающих из этого последствиях, кому-то другому. Такой подход нельзя назвать истинным проявлением мужества.

Когда он решил разойтись с Ричардом Сирби, с которым они были дружны на протяжении 50 лет, с которым он делил комнату в Джилонгской гимназии и который возглавлял несколько компаний News в течение более чем десятилетия, «он отправил Сирби короткое уведомление» через своего подчиненного^16. Существуют разные мнения о том, спровоцировал ли разрыв сам Сирби или же сам Руперт больше не видел причин держать поблизости бывшего друга и соратника. Неважно: это неприглядная характеристика Метода Мердока, которая, однако, компенсируется его многочисленными преимуществами. Руперта можно описать словами певца и поэта Боба Марли: «Он не идеален… потому что идеальных людей не бывает». Но сам тот факт, что большое количество коллег, вот уже долгое время работающих с Рупертом, и многие из тех, кто подобно Диллеру, покинул компанию, продолжают хорошо о нем отзываться, предполагает, что персональные отношения Руперта со своими коллегами относятся к чистым активам его организации.

Метод Мердока по привлечению и удержанию ярких талантливых сотрудников помимо прочего включает в себя впечатляющую демонстрацию корпоративного успеха. Он считает, что сотрудники, особенно талантливые и продуктивные, предпочтут работать в успешной компании, которая наделена силой влияния в той же степени, что и возможностью платить хорошие деньги. «Люди хотят ощущать чувство гордости за компанию, на которую они работают», – сказал Мердок интервьюеру Джону Кэссиди^17, поэтому в его практике всегда было показывать сотрудникам, насколько важную роль играет корпорация News и, соответственно, они сами. Корпоративные встречи в высшей степени щедры, это один из немногих примеров, когда Руперт склонен отдавать распоряжения в стиле «деньги не имеют значения» своим ответственным директорам. На встречи приглашаются и выступают известные политики и герои новостей. Среди гостей бывает множество знаменитостей из мира кино.

• На один корпоративный выезд в Аспене, штат Колорадо, был приглашен бывший президент Никсон, чтобы выступить с большим обращением, и он ошеломил репортеров со всего мира своим 75-минутным геополитическим обозрением без единой заметки (его выступление было омрачено лишь финальным моментом, когда, ответив на несколько вопросов, Никсон посмотрел на Анну и Ситу и спросил, нет ли вопросов «у девочек»).

• На другом выезде в Сан-Валли, штат Юта, были собраны все чемпионы по фигурному катанию – они сделали вечернее представление под музыкальные хиты фильмов компании Fox Movies. И, как будто все это было недостаточно впечатляющим, импресарио конференции организовали еще одно вечернее представление с участием цирка Дю Солей в полном составе.

• На другой встрече, которая на этот раз проходила на гольф-курорте в Пеббл-Бич, штат Калифорния, Руперт продемонстрировал охват глобальной медиакомпании своей аудитории, состоявшей примерно из шестисот директоров, редакторов, репортеров и гостей, пригласив Тони Блэра, Билла Клинтона, Николь Кидман, Арнольда Шварценеггера, Эла Гора, Шимона Переса и множество других знаменитостей. Воспоминания об этой конференции, содержание которой имело такое же значение, как и ее роскошь, переполняли меня, когда в 2014 году я вернулся в Пеббл-Бич, чтобы выступить с речью перед международной группой отельеров. И хотя с тех пор прошло восемь лет, практически все местные сотрудники отлично помнили конференцию News Corp. как по причине длинного списка знаменитостей, так и в силу большого отряда вооруженной охраны, который патрулировал территорию и отель. Мне напомнили звездное явление Билла Клинтона, когда он поблагодарил Руперта за приглашение: «Я прекрасно провел время. Сейчас в моей жизни такого уже не бывает. Когда я был в политике, мы всегда пытались взывать к Первому закону Клинтона, который гласит: «Если вы хорошо проводите время, возможно, вы должны находиться где-то в другом месте». Аудитория, состоявшая далеко не из одних лишь многочисленных представителей либеральных голливудских демократов, с восторгом восприняла его слова. К несчастью для Эла Гора, который был вице-президентом Клинтона, его выступление – слайд-шоу на тему глобального потепления (которое сегодня называется «климатические изменения» – что служит более эластичной концепцией) – было представлено в такой неживой манере, что один шутник подметил, насколько повезло Гору в том, что мимо не пробежала собака.

• Он сделал это и еще на одной из корпоративных встреч, проходившей на острове Хейман, куда были приглашены премьер-министр Австралии и некоторые из его предшественников. Учитывая важную для страны роль медиакомпаний Мердока, они произвели немалое впечатление на большой контингент репортеров и директоров News’ Australian. Там, конечно, был и Тони Блэр, решивший оценить свои перспективы по завоеванию поддержки Руперта в новых общенациональных выборах в Британии, равно как и позволить Руперту оценить себя самого. Когда Руперт проигнорировал мольбы своего персонала ограничить количество приглашений количеством доступных комнат и пригласил больше гостей, чем мог бы вместить отель на острове, он попросту нанял круизный лайнер, пришвартовал его у берега и использовал его для расселения сотрудников и тех гостей, которым не хватило комнат. Хейман – единственное место, где мои сигары в большей степени привлекали, а не отталкивали окружающих, поскольку оказалось, что дым отпугивал огромных крыланов, круживших над нашими головами. Когда я заметно отшатнулся при виде этих поистине уродливых существ, роившихся в воздухе, Руперт распорядился, чтобы каждое утро на мой балкон приносили корзины фруктов, служащие приманкой для крыланов, я не смог в полной мере оценить эту шутку, в отличие от горничных, которые оказались конечными бенефициарами и корзины перешли в их распоряжение.

Одна из целей корпоративных встреч заключалась в демонстрации силы и успеха организации, ее близких отношений с главными ньюсмейкерами, и в то же время все это каким-то образом убеждало присутствующих в том, что позиция Мердока как «аутсайдера» остается неизменной. Способность компании успешно привлекать и удерживать талантливых сотрудников со стремлением к разрушению устоявшихся порядков, пожалуй, лучше всего иллюстрирует история человека по имени Дэвид Хилл, австралийского гения особого рода.

Хилл представляет собой интересный пример, о котором стоит рассказать подробнее, поскольку он иллюстрирует то, как именно Руперту всегда удавалось успешно находить и удерживать руководителей и креативных, и талантливых в управлении одновременно. Я впервые встретил Дэвида, когда Руперт привез его в Лондон из Австралии, чтобы спасти Sky Sports, канал, приносивший на тот момент огромные убытки^18. Среди противников Мердока ходила шутка: «Чем отличается лох-несское чудовище от Sky Sports? Есть люди, которые видели лох-несское чудовище в реальности». На одной из наших первых встреч Хилл продемонстрировал Руперту, мне и избранным гостям, как именно, по его мнению, следовало транслировать матчи игры в крикет. Новый способ отличался от традиционных трансляций, во время которых съемка велась одной камерой, стоящей за спиной отбивающего игрока (по крайней мере, именно там, насколько я понимаю, она была установлена). Я не фанат крикета, и я не могу ручаться за полную точность своих описаний производственного режима, который благодаря усилиям Хилла вскоре стал устаревшим, но я могу с уверенностью говорить о том, что телетрансляции Хилла были поистине захватывающими. Дэвид настоял на изменении бюджета, допускавшего использование всего лишь четырех камер. После просмотра матча или его части Руперт спросил у Дэвида, сколько камер было задействовано. «Восемь», – был ответ. «Прекрасные изображения», – сказал Руперт.

Мало кто помнит, насколько плохо был представлен спорт на британском и американском телевидении. Затем пришел Дэвид, который, по его словам, одно время хотел стать экономистом, но, как любит говорить он сам, «слава богу, этого не произошло». Подкрепленное готовностью Мердока взять на себя огромные риски в участии в аукционах на право получить трансляцию и энтузиазмом Чейза Кэри, спортивное телевещание изменилось. Инновации Хилла включали постоянное отображение счета, обсуждения за «круглым столом» перед началом игры и расширяли возможности использования технологий так, чтобы задействовать звуковые спецэффекты, многочисленные камеры, наложение желтой линии первого дауна в американском футболе, зону удара в бейсболе, траекторию прохода шайбы, творческие трансляции автогонок, прямые репортажи с поля игры и много другое^19. Превращение спортивной трансляции в событие, которое нельзя пропустить, играло критически важную роль в успехе каналов Sky и Fox, настолько важную, что, когда Мердок и Чейз Кэри в итоге решили побороться с каналом ESPN за первенство в спортивном вещании, вступив в единоборство не только с этим доминирующим на рынке каналом, но и с каналами NBC и CBS, они освободили Дэвида от других задач и привлекли его к работе по созданию и запуску Fox Sports 1, который наряду с каналом Fox Sports 2 остается собственностью Мердока.

Решение запустить новый канал было основано на привлекательности спорта для молодых зрителей, а следовательно, и для рекламодателей. Рекламодатели жаждут получить выход на молодых потребителей – покупателей автомобилей, диванов и других всевозможных товаров, уже приобретенных представителями более старшей аудитории. При этом молодые люди обладают практически безграничным аппетитом в отношении спортивных программ. Исход спортивного мероприятия неизвестен вплоть до финального свистка или звонка. Записывать трансляции, а затем пропускать рекламу будет не лучшим решением, поскольку именно ожидание, неизвестный результат делают спортивные состязания такими волнующими. Молодые зрители, не имеющие возможности избегать просмотра рекламных роликов, повышают стоимость рекламы и увеличивают ее количество.

Именно на эти рынки и вывел Дэвид Хилл каналы Sky и Fox, и делал он это не единожды. Метод управления Руперта удерживал его на борту в течение 19 лет, несмотря на предложения, которые поступали к Хиллу по мере роста его славы в телевизионных кругах. Кроме того, соблазны заняться собственным делом и вести более разумное существование были не меньше. В какой-то момент Дэвид сказал мне, что он подумывал отказаться от работы с таким количеством трансляций – включая чемпионаты по многим видам спорта – в пользу покупки собственного канала в Тусоне, штат Аризона, и переехать туда со своей семьей. Должно быть, в то время он чувствовал себя более истощенным, чем обычно. Дэвид никогда не искал спокойной жизни, несмотря на то что спорт становился для него все более скучным занятием, о чем, впрочем, я не догадывался вплоть до нашей встречи в одном из вашингтонских баров.

Хилл оставался с Рупертом по нескольким причинам. Он получал хорошую зарплату, он мог связаться с Рупертом в любое время, при этом он пользовался преимуществами права действовать, не спрашивая разрешения; Руперт обеспечил его всем необходимым для успеха, что включало не только ресурсы, но и немалое пространство для маневров, позволив ему стать тем, что Чейз Кэри описывал как «исключительно редкая сила природы»20. И однажды, когда мы с Дэвидом столкнулись лбами, я сумел почувствовать эту силу на себе.

Руперт попросил меня набросать черновик повестки предстоящего корпоративного собрания и передать его ему на рассмотрение. Дэвид достаточно выразительно говорил о том, как важно усиливать лояльность к бренду, и поэтому я выделил для него время на часовую презентацию по этому вопросу. Дэвид никогда не считал эти встречи полезными для себя и отказался от выступления. Я обратился к Руперту, который заставил Дэвида согласиться на участие, что тот и сделал. Тогда я победил или только решил, что победил.

Повестка была составлена должным образом и включала презентацию Дэвида. Когда мы – примерно шесть сотен директоров, их жен и гостей – вернулись после ланча, чтобы послушать Дэвида, он вышел на сцену и попросил нас достать конверты, которые он прикрепил с обратной стороны наших стульев – просто положить их на стулья или на рабочие столы было бы недостаточно театральным жестом. Мы послушались. «Откройте их». И снова мы выполнили его просьбу и нашли внутри бейсбольные кепки с логотипами Fox Sports. Мы надели их, сотни из нас. Хилл посмотрел на присутствующих и объявил: «Это называется брендинг», – затем сошел со сцены, чтобы вернуться туда спустя время, которое показалось мне вечностью, и уже выступить с информативной речью. Гейм, сет и матч за Хиллом в победе над двойной командой в виде смеющегося Мердока и слегка наказанного Стелцера.

Неудивительно, что Дэвид оставался в Sky, а затем в Fox практически два десятилетия, а когда он ушел, чтобы основать собственную производственную компанию, то сказал интервьюеру: «Мой опыт работы на Руперта Мердока, Чейза Кэри (бывшего операционного директора News Corp) и Питера Чернина был настолько приятным, насколько это возможно в принципе»21. Мердок профинансировал стартап Хилла^22.

Успех Руперта в работе с Хиллом и остальными не менее талантливыми и востребованными людьми становится более примечательным в силу того, что его планы по передаче дела в руки своих детей хорошо известны окружающим, и это подразумевает, что место главного человека в компании останется недоступным даже для самых талантливых директоров. Это была проблема, которую Мердок не мог решить до конца, и в итоге он потерял несколько чрезвычайно талантливых руководителей, решивших открыть свои собственные бизнесы, которые в большинстве случаев оказались невероятно успешными в финансовом отношении. Барри Диллер ушел из Fox Broadcasting и 20th Century Fox, потому что династические планы Мердока не позволяли ему занять контролирующую должность.

«Тогда он сказал мне, без холода в голосе, без язвительных интонаций, а просто констатируя реальный факт: «В этой компании есть только один директор»23. Итак, они разошлись, но прежде их сотрудничество привело к созданию инновационного телесериала «Симпсоны», формата мини-сериалов и к запуску сети Fox Television, призванного стать конкурентом большой тройки: каналов ABC, CBS и NBC, олигополии, которая как минимум до конца XX века «доминировала в трансляции национальных и зарубежных телевизионных новостей»24.

После ухода от Мердока Диллер основал компанию IAC/InterActive Corp., которая состоит из более чем 150 брендов, включая несколько сайтов онлайн-знакомств, обращающихся на рынке под управлением материнской компании The Match Group, а также имеет важные доли в туристических сайтах Expedia и Orbitz. Ее чистая стоимость, согласно подсчетам Forbes, составляет примерно 3,1 млрд долларов^25. Питер Чернин, руководивший как кино-, так и телепроизводством компании Fox, сейчас возглавляет собственную инвестиционную и консультационную группу с рыночной стоимостью в 200 млн долларов^26. Оба бывших редактора и руководителя Sky, Эндрю Нил и Кельвин Маккензи, активны в медиаиндустрии, и можно с уверенностью предположить, что их финансовое положение не вызывает беспокойства.

Конечно, не все те люди, которых Руперт перестает считать полезными для своего бизнеса, уходят, чтобы стать предпринимателями-миллионерами. И, конечно, не все они уходят на приятных условиях. Здесь нет ничего удивительного, если учесть напряженную атмосферу в News, периодическую и неожиданную переоценку Рупертом их ценности и необходимости, предполагаемой или реальной, а также и замену высшего руководства покупаемых компаний, как было сделано в отношении Myspace и British Sky Broadcasting, что в одном случае привело к катастрофическим последствиям, а в другом стало основой великого успеха.

Метод Мердока по защите активов применяется не только к талантливым руководителям, за которыми с очарованием ухаживают, демонстрируя корпоративную силу и, конечно, предлагая хорошие деньги, но также и в отношении интеллектуальной собственности. При необходимости прибегая к судебной помощи. Когда Руперт совершал свою первую вылазку в американский медиабизнес, он так и не смог найти юридическую фирму, готовую представлять его интересы. Сегодня у него нет подобных сложностей, хотя он в основном полагается на внутреннюю команду юристов в большинстве рутинных вопросов.

Недавняя проблема, связанная с ИС корпорации News, возникла из-за человека, который был не кем иным, как Барри Диллером, бывшим председателем и генеральным директором Fox, Inc., материнской компании Fox Broadcasting и Twentieth Century Fox.

По словам председателя Fox Studios Джо Рота, подобно Руперту, Диллер предпочитает: «Ситуацию, в которой он занимает позицию директора и создает свои собственные правила»27. После ухода Диллера из Fox одной из нескольких основанных им компаний была компания под названием Aereo – она ретранслировала сигналы, получаемые от телевещателей. Диллер заявлял, что у Aereo не было необходимости в том, чтобы выплачивать какие-либо взносы за прием и последующую продажу телепрограмм с использованием собственных антенн. В отличие от предполагаемого воровства контента печатных изданий Мердока компанией Google, ведущего к снижению рекламных прибылей газет, Диллер покушался на саму бизнес-модель телевещателей. Телевещатели собирали взносы с кабельных и спутниковых компаний приблизительно в размере 3 млрд долларов ежегодно, в то время как Aereo занималась аналогичной ретрансляцией, не оплачивая контент. Руперт и другие телевещатели выдвинули иски и одержали победу в Верховном суде^28. Компания Aereo стала банкротом. Это яркая демонстрация того, что под угрозой оказалась компания Fox, которая могла завершить 26-летнее существование в качестве бесплатного эфирного телеканала (на самом деле зрители платят за просмотр своим вниманием, которое телевещатель перепродает рекламодателям), и необходимость перевести каналы в «модель подписки». Но, как оказалось, это было не обязательно.

В итоге юридическая защита интеллектуальной собственности Мердока и «контента» с точки зрения его успеха не так важна, как важен Метод Мердока, применяемый для привлечения и удержания талантливых сотрудников. Новые технологии и методы дистрибуции контента наряду с глобализацией выводят нелегальное распространение за пределы реальной правоприменительной практики в США, усложняя защиту ИС в суде. А усилия по убеждению китайского режима положить конец попустительству в отношении воровства ИС не приносят особых результатов. Говорят, что в каком-нибудь магазине в Пекине, расположенном в здании по соседству с магазином Apple, всего за доллар можно купить DVD с последним фильмом Fox еще до того, как выйдет его официальный релиз в Америке.

Fox и другие создатели контента с весьма скромными успехами тратят значительные суммы на то, чтобы заручиться помощью политиков, лоббируя необходимость положить конец подобному воровству.

Если бы мне потребовалось подытожить суть Метода Мердока по удержанию создателей интеллектуальной собственности в компании, то я бы сказал, что он сводится к четырем составляющим. Во-первых, щедрая денежная компенсация и привилегии, к которым можно отнести и прямой выход на Руперта. Во-вторых, мотивация и ставка на привлекательность корпоративной культуры, которая притягивает умы и непрестанно заставляет идти вперед. Эти факторы значат больше, чем просто ставки на финансовую составляющую. В-третьих, свобода действий, основанная на осведомленности Руперта в том, что риски могут вести к провалам, но в целом это не влечет за собой наказание. И, наконец, отказ от услуг и увольнение тех сотрудников, которые не приносят пользы.

Последний шаг относится к тем действиям, где Руперт предпочитает дистанцироваться – эта черта в целом характерна для многих руководителей, которые в иных ситуациях прекрасно чувствуют себя в условиях конфронтации. Чарльз Мур, официальный биограф кумира Мердока Маргарет Тэтчер, пишет: «Она не выносила личных конфликтов, несмотря на то что охотно вела жесткие споры с коллегами на разные темы»29. Точно так же и Руперт в немалой степени стремился избегать неприятностей и оказываться один на один с увольняемым сотрудником в ситуации конфронтации. Его давний друг Вудро Уайэтт, оспаривая решение редактора News of the World о переводе еженедельной колонки в формат ежемесячной, довольно резко, но вполне справедливо описал суть неприятия личных конфликтов Рупертом: «Он невероятный трус! Он никогда не скажет вам в лицо ничего неприятного»30. Вудро, безусловно, был человеком, которого Руперт неимоверно любил, и поэтому ему ни разу не довелось видеть Мердока в состоянии ярости. Однажды он заручился моей помощью в борьбе за сохранение за собой еженедельной колонки, очевидно, не осознавая того факта, что, когда речь заходит о желаниях редактора, совет консультанта и друга отходит далеко на второй план. «Дорогой Ирвин сказал, что снова поговорит с Рупертом о моей позиции», – я так и поступил, но сделал это лишь для того, чтобы передать Мердоку всю боль старого друга. Я не мог попросить его отсрочить эту казнь^31. Лезвие топора коснулось еженедельной колонки в конце 1995 года. Времена, когда Вудро приходил к нам по утрам воскресенья, незадолго до восьми, в мокром после посещения бассейна халате, чтобы узнать о нашем мнении о его колонке, безвозвратно канули в прошлое.

В итоге недостатки Руперта как менеджера по персоналу не будут сдерживающим фактором для уверенных в себе и талантливых руководителей, когда в противовес им ставится комбинация из денег, возможностей Руперта и его стремления обеспечить сотрудников всеми ресурсами, необходимыми для успеха, которые он только может им предложить. Приходите к нам, фактически говорит он, и у вас будет карьера, наполненная волнующими моментами, как часть уникальной культуры в невероятно успешной компании, которая стремится сместить упрочившихся на своих местах конкурентов, не заслуживающих своих клиентов. И для нас это вызов – заменить их взгляд на мир глазами «истеблишмента», руководствуясь собственным видением того, как следует преподносить новости, развлечения и спорт всему миру. Если вы находите это заманчивым, поставьте подпись над пунктирной линией. Или же, как часто бывает и как это было со мной, просто согласитесь на словах и «приступайте к делу» – любимая фраза Мердока. Но, приходя в компанию, вы должны знать, что не только посвящаете себя работе, но и полностью принимаете новый образ жизни. Вы целиком и полностью посвящаете себя работодателю, который всегда будет присутствовать в вашем сознании, даже если он находится за тысячи миль от вас. Вы должны принять тот факт, что он в любой момент может стать причиной вашего волнения, даже тогда, когда вам очень этого бы не хотелось.

Глава 8

Преемственность и неожиданные ходы

«До тех пор пока я остаюсь в здравом уме – сохраняю пытливость и любознательность, – я хочу продолжать свое дело… Я еще не готов остановиться, умереть».

Руперт Мердок в семьдесят семь, 2008^1

«Один из детей Руперта однажды займет его место… Я думаю, детям будет не очень просто прийти на его должность в компанию… они должны соответствовать занимаемой позиции».

Леди Элизабет Мердок, 1994^2

«Я определяю династию как три следующих друг за другом поколения семейного контроля. Все династии схожи между собой… Отец, а позже дед, чей авторитет опирается на возраст, любовь и привычку иметь признанную власть, преимущества опыта, законные владения и контроль над активами».

Дэвид Лэндис, Династии, 2006^3

«Отступаем ли мы? Конечно нет. Мы меняем курс в судьбоносный момент».

Руперт Мердок, 2017^4

Руперт Мердок находится на пике своей партии. Этот «традиционный подкаблучник»5 недавно и счастливо женат. Ужасный хакерский скандал еще не совсем в прошлом, но уже постепенно стирается из памяти. Fox News под управлением Руперта сохраняет топовые рейтинги по мере того, как компании удается продвигаться вперед, отражая удары многочисленных обвинений в сексуальных домогательствах. Британские газеты, кажется, уже смогли укорениться на рынке и, возможно, даже повернули вспять тенденцию к падению тиражей. The Sun и The Sunday Times помогли сторонникам Брексита занять лидирующую позицию в британском референдуме, а поддержка, оказываемая каналом Fox News Дональду Трампу, обеспечила Руперту легкий доступ в Белый дом.

Его предполагаемое политическое влияние как никогда велико. Возможно, это и не лучшее из всех возможных увлечений, но в любом случае он близок к идеалу.

В возрасте шестидесяти девяти, после успешного излечения от рака простаты, он произнес знаменитую фразу: «Теперь я убедился в своем бессмертии»6. Одно время, когда он проходил лечение, я работал в офисе, расположенном рядом с его Fox Studios, и был потрясен тем, что он не изменил свой сумасшедший рабочий график: после утреннего посещения клиники он появлялся в офисе задолго до 8 утра. Мы часто ужинали с ним поздно вечером в его доме в Беверли-Хиллз, куда добирались на машине Руперта, и тот, по своему обыкновению, превращал дорогу из офиса к дому в безумную гонку.

Охранники в студии знали меня как «доктора Стелцера», и я не мог убедить их в том, что я не имею отношения к медицине. Поэтому каждый вечер, когда я уходил из студии, мне полушепотом задавали один и тот же вопрос: «Как у него дела, доктор?» Я отбросил попытки объяснить пределы моей компетенции и в итоге стал отвечать «замечательно», к немалому облегчению охраны.

С одной стороны, Руперт, конечно, понимает, что он не бессмертен и однажды он умрет. Но не сейчас и, вероятно, не в ближайшем будущем, учитывая его генетику (его мама, как мы знаем, умерла в возрасте 103 лет) и то, с какой заботой он относится к своему здоровью: никакого табака, разумная диета и интенсивные занятия спортом. Жан-Робер Барбетт, владелец спортзала в Аспене, тренировавший Руперта в моменты его продолжительного пребывания в городе, рассказывал мне, что Руперт всегда добавлял дополнительные повторы к каждому упражнению. Он просил сделать 20 отжиманий и делал 21. Мердок употребляет очень мало алкоголя. На этот факт он ссылается в своем обращении на поминальной службе по сэру Эдварду Пикерингу в церкви Сент-Брайд 1 декабря 2003 года: «Я боюсь, что он (сэр Эдвард) не одобрял мои изменившиеся обеденные привычки. Я знаю наверняка, что однажды он посетовал: «Руперт всегда пил вино за обедом до тех пор, пока до него не добрались американцы»7. И, несмотря на то что сейчас он является гордым владельцем виноградников Moraga Vineyard Estates, расположенных на холме над Бель-Эйром и купленных за 28,8 млн долларов в 2013 году, во время нашего недавнего ужина у Лаклана в Аспене Руперт едва ли пригубил бокал вина из собственной винодельни. За этим ужином он продемонстрировал одну из своих самых привлекательных черт: желание и способность принимать участие практически во всем происходящем вокруг него. Он одновременно уделял внимание и Джерри Холл, и своим нескольким внукам, следил за трансляцией Fox News на огромном телеэкране, обсуждал с Ситой «былые времена» в нью-йоркском Олд-Чатэме и коротко отвечал на мою критику в адрес некоторых из комментаторов Fox News. Кроме того, он обсуждал будущее печати со мной и Лакланом и усиливал общее ощущение «счастья». Поскольку каждый получал лишь долю его внимания, никто не получал его внимания целиком. Но, кажется, никто и не возражал.

Несмотря на все удачи и неудачи, на все международные поездки и приемы, на все ужины и часы раздумий, проведенные с Рупертом, я никогда не сомневался в одном: дети Руперта унаследуют империю News, хоть мне и не удалось предугадать неожиданный поворот, изменивший форму наследования. Меритократия и непотизм уютно соседствуют в сознании Руперта. Руперт всегда говорил о том, что его детям придется себя проявить, и я верю, что он действительно так считает. К счастью, все дети, рожденные в браке с Анной, оказались способными (это было очевидно с их раннего возраста). И Джеймс, и Лаклан сумели выжить в условиях, которые один наблюдатель как-то назвал «брутальная форма рабочего обучения… курс атаки на руководителя»8. Но в понимании Мердока «проявление себя» в корпорации News во многом отличается от того, как «проявляют» себя в аналогичной среде не члены семьи. Существенная разница заключается в том, что серьезные ошибки кого-либо из Мердоков не приводят к необратимому падению с лестницы преемственности. Здесь нет ничего уникального. Наследники Генри Форда проявили себя в автомобильной компании, наследники Ральфа Робертса и Чарльза Долана – в кабельном бизнесе, а наследники Артура Зульцбергера – в газетном деле, если под «проявлением» мы подразумеваем результаты, удовлетворяющие их отцов. Не стоит принимать в расчет репутационные проблемы, которые возникли у Джеймса Мердока в результате хакерского скандала, провал фордовского Edsel, бездарное управление Джеймса Долана бизнесом New York Knickerbockers, принадлежащим кабельной компании, и постоянные трудности, с которыми сталкиваются Зульцбергеры в условиях изменений газетной индустрии. Некоторые критики утверждают, что передача наследства неспособным родственникам является чистым проявлением непотизма, другие же говорят, что общие показатели компаний под руководством наследников в целом были более чем адекватными, что неизбежно в силу их присутствия в бизнесе на протяжении всей жизни.

В любом случае жребий уже брошен. Летом 2013 года, как мы увидели, акционеры охотно одобрили решение Руперта разделить развлекательный и издательский сегменты бизнеса на разные компании. Это решение было обусловлено необходимостью освободить жаждущих роста акционеров от пробуксовки, создаваемой печатными предприятиями. Издательская группа унаследовала название News Corp и 130 газет, включая The Wall Street Journal, New York Post в Америке и The Times, Sunday Times и Sun в Британии, а также 7 из 10 топовых газет в Австралии. В дополнение к этому под ответственностью Лаклана будут находиться издательство HarperCollins, маркетинговое агентство News America Marketing, журнал Barron’s, несколько телевизионных компаний, а также участки жилой недвижимости в Австралии. Все это выводит News Corp в десятку наиболее успешных международных медиакомпаний с точки зрения создаваемой прибыли^9. Группа компаний 21st Century Fox включает в себя Fox Entertainment Group, которой принадлежит киностудия, телесеть Fox, каналы Fox News, Fox Sports, National Geographic и 39,4 % акций Sky Plc. Sky имеет свои активы в Германии, Австрии, Италии, Ирландии и Британии^10.

Эта корпоративная реорганизация демонстрирует способность Руперта превратить проблему в возможность. Он считает ее одной из своих сильных сторон, что и было продемонстрировано во время скандала с прослушкой. Именно он предоставил возможность закрыть News of the World и заменить его на Sunday Sun, как и давно планировалось сделать. Таким образом, он получил возможность перевести прежде сопротивлявшегося Лаклана обратно в Америку и определить его место как будущего лидера. Что, в свою очередь, позволило ему заручиться интересом Лаклана, вернувшегося к активному участию в корпоративных делах, и воспользоваться его талантом. Лаклан находился рядом с Рупертом и давал советы отцу в кризисные времена. Иными словами, хакерский кризис позволил Руперту продвинуться вперед в воплощении своего плана преемственности.

Согласно своему замыслу, а может, и просто в силу счастливой случайности, Руперт аналогичным образом смог преобразовать и проблему, возникшую в результате прессинга со стороны акционеров, требовавших разделить компанию на преимущественно спортивно-печатное предприятие (News) и на развлекательную компанию (21st Century Fox), со множеством новых перспектив.

Прежде всего это позволило Руперту решить тяготившую его проблему, вызванную появлением нового вида «разрушителей системы», многие из которых находились в Кремниевой долине. Развитие «стриминга» позволило владельцам того, что индустрия называет «контентом» – программ всевозможных видов, – обращаться к потребителям напрямую в обход кабельных компаний. Они готовы потратить в 5–8 раз больше, чем 21st Century Fox, что позволит им превзойти аудиторию Fox, приговорив компанию к неизбежной гибели. По крайней мере, так считают Мердоки. Но комбинация контента и брендов Fox и Disney создает серьезного конкурента для подобных компаний. И увеличивает глобальный охват Disney – а это вовсе не то, о чем мечтают их новые конкуренты.

Именно поэтому Disney была готова сделать ставку в размере 66 млрд (включая предполагаемые задолженности) на некоторые развлекательные активы 21st Century Fox. Мердоки посчитали такую сумму слишком привлекательной, чтобы проигнорировать предложение в пользу перспективы в одиночку вести дальнейшую борьбу с разрушителями, обладающими определенным превосходством. Поскольку активы индустрии развлечений уже были аккуратно собраны в отдельной компании, то структурировать сделку о передаче права собственности Disney оказалось относительно просто.

Эта сделка предоставила Руперту возможность решить еще одну проблему: проблему Джеймса. Еще много лет назад Джеймс выражал недовольство решением Руперта передать свою корону Лаклану. Он переживал по поводу решения Руперта сделать его подчиненным Лаклана в недавно организованных компаниях. Именно из-за этого решения план преемственности Руперта был изначально неустойчивым.

Джеймс умен, он быстро учится, понимает цифровой мир, несмотря на то что он порой более уверен в себе, чем, вероятно, следовало бы, и, по словам биографа Мердоков и критика Майкла Вульфа, иногда ведет себя «ужасно по-мальчишески». Он часто использует нецензурную лексику, признаваясь интервьюеру издания Der Spiegel: «Я прилагаю множество усилий, чтобы следить за своими выражениями. Иногда у меня не очень хорошо это получается, – добавляя в качестве оправдания, – впрочем, как и у многих из нас»11. Но чаще он поддается вспышке эмоций, демонстрируя свое необычайное обаяние, что происходит отчасти спонтанно, но иногда и совершенно умышленно. Однажды, организовав послеобеденную встречу, Джеймс сказал мне, что ему стоило больших трудов постараться найти в Лондоне такое место, где разрешалось бы курить сигары – чего я никогда не делаю после обеда, – и закурил сигарету сразу же, как только мы туда приехали.

Джеймс часто рубит сплеча и временами бывает безрассудным. Так, однажды, 21 апреля 2010 года, он буквально влетел в офис The Independent, чтобы выразить резкое несогласие с тем, как конкуренты публично отзывались о его отце^12. В какой-то момент, когда корону примеряли Лаклану, Джеймс ворвался в офис отца, требуя, чтобы тот позволил ему принять участие в гонке за наследство. Последовала словесная перепалка. Это означало бы для него необходимость бросить Гарвард и в качестве первого шага на лестнице, ведущей к вершине, создать успешную звукозаписывающую компанию, выйдя в единственную область бизнеса СМИ и развлечений, где не была представлена News. Руперт считал, что музыкальная индустрия насквозь пронизана наркотиками – этим отчасти и было продиктовано его нежелание иметь с ней дело. Меня пригласили на семейную встречу для обсуждения планов Джеймса, и я встал на его сторону. Если мне не изменяет память, то на моей практике это был первый случай, когда я посоветовал кому-то бросить учебу в колледже. Джеймсу не требовалась ученая степень для того, чтобы придать вес своему резюме или улучшить перспективы по трудоустройству. Он заслуживал права претендовать на наследие к тому времени, когда с возрастом его импульсивность уменьшится и он начнет терпимее относиться к неудачам окружающих.

Звукозаписывающему хип-хоп лейблу Джеймса Rawkus удалось представить нескольких успешных артистов, если так можно назвать тех музыкантов, которых он сумел привлечь. Однако вскоре у него начались финансовые трудности, и в 1996 году лейбл был продан медиахолдингу News Corp., который затем его закрыл. Так завершились дни Джеймса – татуированного руководителя с бородкой и плакатом Мао^13 на стене кабинета, тем самым подражая Руперту с его знаменитым бюстом Ленина в Оксфорде.

Лейбл Rawkus, вероятно, не принес того успеха, на который надеялся Джеймс, а позднее и акционеры News Corp., но ни у кого нет сомнений, что в период между 2000-м и 2003-м его работа была вполне продуктивной. Кроме того, Джеймс сумел повернуть вспять дела убыточного STAR – бизнеса Мердока в Гонконге^14, а затем прибавил к своим достижениям успешную работу в роли председателя BSkyB без исполнительных полномочий после того, как на эту должность его назначил отец. Это назначение вызвало бурю негодования в прессе, критикующей Мердока: его противники были счастливы получить еще одну мишень в семье Мердоков. И привело к разочарованию нескольких экспертов в сфере корпоративного управления. Ключевых игроков из лондонского Сити тревожило, что настолько ценный актив оказался в руках у столь юного руководителя: в возрасте 31 года Джеймс был самым молодым генеральным директором из списка FTSE[32] 100. Как сообщала пресса, одобрение решения бросить Гарвард ради назначения на подобную должность было наихудшим проявлением непотизма. Изначально акционеры колебались, поскольку опасались, что Джеймс не сможет предложить им ничего, кроме своей громкой фамилии. Однако у самого Джеймса был немного иной взгляд на вещи. В какой-то момент он пожаловался мне на то, что фамилия «Мердок» была для него тяжкой ношей. Однако у него хватило здравомыслия не ответить на вопрос, когда я спросил: «Джеймс, как ты думаешь, твоя фамилия приносит тебе больше вреда или пользы?» Не вполне дружественное Мердокам издание New York Times несколько лет спустя предположило, что у Джеймса было «преимущество бренда Мердоков. Когда люди обращались к нему, они предполагали – и были вполне правы, – что говорят с человеком, мыслящим стратегически и умеющим видеть общую картину, как и подобает руководителю»1516. Эта уверенность должна была стать активом, который перевесит любые недостатки фамилии «Мердок» и послужит значимым поводом для того, чтобы совет Sky, его независимые члены, чей состав теперь был дополнен Джейкобом Ротшильдом в качестве заместителя председателя, одобрил назначение Джеймса.

Работая в Sky, Джеймс сочетал чутье своего отца, помогавшее ему понимать, что именно хотят видеть зрители, собственные знания о технологии телепрограммирования с глубоким пониманием того, каким именно способом оценивать ту или иную услугу. Когда речь заходила о новом продукте или предложении, это умение было в большей степени искусством, чем наукой. Помогло и то, что он оказался экспертом в области комбинирования услуг, предлагаемых BSkyB. Он успешно увеличивал доходы по клиентам, а заодно и прибыль компании, завоевывая акционеров и лондонский Сити – немалое достижение для Мердока в зачастую недружественной политической среде Великобритании. А затем, идя к новым вершинам, он добился должности заместителя главного исполнительного директора и главы отдела международного сотрудничества News Corp. в печатном сегменте бизнеса в Великобритании и телевизионном – в Европе и в Азии.

У Джеймса было одно преимущество перед Лакланом – барьер в 3000 миль между ним и отцом, не постоянный, но на тот момент достаточный для того, чтобы обеспечивать ему значительную автономию, или хотя бы допустимую настолько, насколько того позволяла природа его отца. Старый друг Руперта по Джилонгской гимназии рассказывал мне, что ежедневные телефонные звонки Руперта были далеко не такими пугающими, как его внезапные визиты и его пристрастие «прогуливаться», как называют это австралийцы, по любому офису, в котором бы он ни оказался. Кроме того, Руперт твердо намеревался больше не повторять ошибку, которую он совершил в прошлом, поставив решения Лаклана в приоритет по сравнению с решениями Джеймса.

Джеймс вызвал оживление среди журналистов, отказавшись признать, что их индустрия умирает. Шел триумф за триумфом в Sky, стабильно повышая прибыль и доходы из расчета на покупателя. Но затем Джеймс забил гол в собственные ворота, и последствия этого гола были практически аналогичны последствиям хакерского скандала. Он вызвал раскол в столь высоко ценимых семейных узах, что привело к разладу с регуляторами.

В 2009 году Джеймс выступил с важнейшим в мире телевещания обращением к аудитории, с Мактаггартской лекцией, последствия которой будут еще долго преследовать его. Он намеревался бросить вызов своей аудитории – мне не раз доводилось видеть, как он с успехом воплощал это в деле, выступая в других местах. Однако при этом он умудрился настроить против себя родную сестру, критикуя индустрию, в которой она работала, идеалы которой она разделяла если и не полностью, то в значительной мере. Он также продемонстрировал пренебрежение к регуляторам, а те из нас, кому приходится постоянно иметь с ними дело, знают, что это не может сулить ничего, кроме проблем в будущем. К тому же его взгляды шли вразрез с кооперативным подходом Руперта, который принимает тот факт, что как Fox, так и News Corp. обязаны считаться с законодательным регулированием и с сотрудниками регулирующих органов, до тех пор пока они в бизнесе.

Основной тезис Мактаггартской лекции Джеймса заключался в том, что прибыли необходимы для успешности индустрии телевещания, а регулирование замедляло внедрение инноваций^17. Оба эти наблюдения были безупречны, но, представленные в характерном для Джеймса прямолинейном и неприкрашенном стиле, отчасти призванном напугать представителей индустрии телевещания, они сделали его беззащитным перед обвинениями в экстремизме и в гонке за прибылью. Кроме того, он был обвинен в пренебрежении к особой природе публичного интереса к телевещанию и в неспособности понять, что регуляторы в сфере телевещания выполняют непростую работу, имея дело со сложной быстрорастущей индустрией, которая находится под влиянием общественных интересов. Все это контрастировало с куда более деликатной манерой его отца, выступавшего с Мактаггартской лекцией в августе 1989 года. Тогда мы с Эндрю Нилом приложили руку к формированию идей Руперта в тексте для выступления. Руперт объединил выпады на телепрограммирование ВВС, находившееся под влиянием элит, и понимание того факта, что «в телевизионной системе, основанной на рыночных механизмах, по-прежнему есть место для служения интересам общества, призванного обеспечить телепрограммирование, которое не могло бы возникнуть на рынке без дополнительной поддержки»18.

Тремя годами позже сестра Джеймса получила предложение выступить на той же престижной платформе, где в свое время выступал и Джеймс. Она использовала эту возможность, чтобы возразить брату и провести различие между своими и его взглядами, сделав это в такой манере, которая могла бы стать предметом гордости ее бабушки. «Стремление к совершенству и горячее желание резонировать с нашей аудиторией являются куда большими мотиваторами, чем деньги… Прибыль без цели представляет собой рецепт катастрофы… Нам необходимо… отрицать саму идею того, что деньги являются единственной эффективной мерой всех вещей или же что свободный рынок может служить единственным сортировочным механизмом»19. Джеймс лишил себя двух источников возможной поддержки, которая могла бы ему пригодиться в тот момент, когда разразился хакерский скандал: поддержки Лиз и Ofcom, его сестры и его регулятора, а с ним и других участников международного сообщества регулирования, связанных между собой теснее, чем представляют себе посторонние.

По словам Майкла Вульфа, которого Джеймс характеризует как человека «строящего свою карьеру на том, что описывает компанию, о которой ему мало что известно»20, Лиз заявила, что из-за Джеймса компания летит к чертям и его нужно уволить^21. Эта позиция ненамного отличалась от позиции, к которой склонялся сам Джеймс в отношении Роджера Эйлза, Билла O’Рейли и других в то время, когда разразился скандал на тему сексуальных домогательств. Помимо прочего, Ofcom собирался нанести значительный ущерб репутации Джеймса, сообщив о результатах собственного расследования в связи со скандалом. При этом сотрудники регулирующих органов отрицали любую взаимосвязь между комментариями об управленческих навыках Джеймса или отсутствии таковых и оскорблениями в свой адрес на Мактаггартском выступлении.

Джеймс упорно стремился к тому, чтобы канал Fox News следовал высоким стандартам деловой этики на фоне обвинений в сексуальных домогательствах в адрес Эйлза, Билла O’Рейли, Джейми Горовица, президента Fox Sports^22, Чарльза Пейна из Fox Business Network^23 и других сотрудников 21st Century Fox. Все это наряду с управленческими решениями Джеймса в компании Fox, вызывавшими всеобщее восхищение, что, вероятно, было засчитано в его пользу. И уже в июне 2017 года британский регулятор Ofcom пришел к заключению о соответствии компании 21st Century Fox требованиям, необходимым для получения лицензии на вещание. Как было упомянуто ранее, это решение рассматривается Управлением по защите конкуренции и рынкам.

Таким образом, Джеймс мог бы стать роскошным дополнением в руководящем корпусе Disney. Но он «казалось, никогда не чувствовал себя комфортно в газетном деле»24 и «эта культура не приносила ему такого же удовольствия, как его отцу… (и) кажется, его не привлекает компания репортеров и все эти слухи и сплетни… которые распространяет и с удовольствием смакует Руперт»25. Все это возвращает нас к Лаклану.

Все мои сомнения в том, что Руперт собирается назначить Лаклана своим преемником, рассеялись, когда Руперт пригласил меня на ланч в центральный нью-йоркский офис компании незадолго до объявления о назначении Джеймса и Лаклана на новые должности. В ходе нашей беседы он рассказал, что в течение последующих шести недель Лаклан будет следовать за ним по пятам: идти за ним, куда бы он ни пошел, посещать все встречи и в целом стараться лучше понять суть роли председателя организации.

Когда Лаклан проводил часть школьных лет в Аспенской дневной школе, где он увлекался скалолазанием и жизнью на природе, мы с Ситой увидели в нем вдумчивого, спокойного и очень начитанного молодого человека с довольно крепким внутренним стержнем. Позже, на своих праздничных ужинах в Вашингтоне, мы наблюдали, как, будучи студентом Принстона, он поддерживал беседы с авторитетными историками, обсуждая Бёрка и другие великие фигуры британской истории. Когда отец назначил его на должность заместителя главного исполнительного директора News Corp., дальнейший путь Лаклана в кресло президента компании казался очевидным. Однако верным солдатам Руперта все это было не по душе – они дразнили Лаклана и в шутку называли его «принцем». Тем не менее Руперт не только не поддерживал Лаклана, но и, насколько я наслышан, рвал на куски главные страницы New York Post, одобренные сыном. Здесь стоит сказать, что такое поведение не было чем-то новым для других редакторов, терпимых к подобным поступкам и не обремененным отношениями отцов и детей, описание которых я оставлю на усмотрение психиатров-любителей.

Когда Руперт стал слишком часто вмешиваться в работу Лаклана и однажды отменил его решение не выводить в эфир программу, предложенную Роджером Эйлзом, Лаклан сказал, что с него достаточно, и вернулся в Австралию. Одним жарким летним днем я провел с Лакланом пару часов за чашкой чая в лондонском отеле, и на этой встрече он рассказывал мне о пережитых унижениях и о своем желании проводить время с женой и семьей, вместо того чтобы «тратить жизнь на перелеты между Нью-Йорком и Сиднеем». Много лет спустя Лаклан объяснял свой отъезд тем, что на тот момент он хотел «рискнуть по-крупному», и добавлял: «Уход из компании был одним из лучших решений в моей жизни, и в аналогичной ситуации я сделал бы это снова». Однако я больше доверяю той версии, которой в свое время Лаклан поделился со мной лично^26.

Руперт был подавлен, но, следуя учению своих родителей о важности семьи, он поставил себя во главу австралийских операций News: «Чтобы придержать теплое место для Лаклана», – как писал Марк Дэй в издании Мердока Australian. И это было правильным решением, поскольку впоследствии оно облегчило возвращение Лаклана к активному участию в жизни компании. Как отмечает Дэвид Лэндис, почетный профессор истории и экономики Гарвардского университета, в своем исследовании бизнес-династий: «Эмоциональные столкновения кажутся практически неизбежными, усиливаясь как на фоне успеха, так и на фоне неудач… и умение семьи справляться с подобными столкновениями в рамках структуры бизнеса является определяющим фактором их успеха»27.

Помню, как вскоре после того, как Лаклан объявил о своем уходе, я пытался убедить Руперта в том, что этот шаг свидетельствовал об успехе, которого добились Руперт и Анна в воспитании сильных духом детей, выросших в доме не менее сильных духом родителей. Не уверен, что эта мысль компенсировала отцовское сожаление по поводу отъезда старшего сына. К счастью для Руперта и Лаклана, этот отъезд не был окончательным и бесповоротным благодаря политике открытых дверей Руперта по отношению к своим детям и непреодолимого стремления Лаклана к тому, чтобы унаследовать контроль над одной из крупнейших мировых медиакомпаний. Сегодня Лаклан говорит, что счастлив «работать с отцом более тесно, чем когда-либо»28. Кроме того, он исполнил свою давнюю мечту о жизни на природе и купил ранчо площадью в 45 акров в Аспене, неподалеку от нашего с Ситой дома, в том самом городе, о котором у него остались великолепные воспоминания детства^29.

Лаклан имеет репутацию рассудительного человека с любовью к бизнесу, в котором он несет на себе немалую долю ответственности. У него хороший, хотя и разноплановый, послужной предпринимательский список, куда входит провал компании по производству мобильных телефонов Ten Network Holding^30, с лихвой компенсированный успехом по превращению инвестиций в австралийскую собственность из 10,75 млн в 3,65 млрд долларов^31.

Ему предстоит руководить очень крупным бизнесом. В дополнение к News, крупнейшему издателю мира с мощными брендами в США, Великобритании и Австралии, новая урезанная (после отделения бренда 21st Century) компания Fox будет приносить 10 млрд долларов годового дохода и 2,8 млрд прибыли до вычетов процентов, налогов, девальвации и амортизации (EBITA на жаргоне финансового сообщества). Это свидетельствует о невероятном масштабе, в котором работают Мердоки. А Лаклан описывает цель организации как «возвращение к нашим корням в качестве рационального, агрессивного и дерзкого бренда, изначально сосредоточенного в области важных новостей и спортивных трансляций»32. Самое интересное в его заявлении – это акцент на важных функциях каналов Fox и «обязательных к просмотру новостях», а также на прибыльных правах, которые позволят компании транслировать матчи Национальной футбольной лиги (НФЛ) и Главной бейсбольной лиги по всем своим спортивным сетям. И, конечно, идея заключается в том, что фокус на новостях и спорте – это только «начало».

Акционерам компании, конечно, придется одобрить все эти шаги. Кто-то из них, прибегнув к помощи юристов, мог бы возразить о каком-то несоблюдении своих интересов, но приятная стоимость, полученная от продажи активов 21st Century Fox Entertainment, сводит эту вероятность на нет. Неважно.

Корпоративные структуры News и Fox наделяют Мердоков правом голоса, непропорциональным их доле владения акциями. Им принадлежит 39 % голосов, несмотря на всего лишь 13,6 % акций News Corp и 14,5 % акций 21st Century Fox. Southeastern Asset Management – фондовый менеджер из Мемфиса, известный своим нежеланием вмешиваться в управление теми фирмами, в которые он инвестирует^33, в свое время был вторым по величине акционером News Corp, но позже, так и не сумев изменить структуру голосования с привилегированной позицией Мердока, он продал свои акции^34. Это случилось после того, как к нему присоединились другие акционеры, чтобы получить 47,4 % голосов в пользу изменения существовавшей системы на принцип «одна акция – один голос»35. Следует отметить, что существует большой спрос со стороны институциональных инвесторов на выставленные акции Southeastern, а это говорит о том, что многие институты вполне готовы жить с нынешним механизмом контроля. Желая перестраховаться, Руперт заставил совет утвердить «горькую пилюлю», которая позволяет существующим инвесторам, включая семью Мердока, покупать новые акции за половину стоимости, если другой покупатель получает более 15 % акций, дающих право голоса. Таким образом, каждый, кто покупает более 15 % подобных акций, немедленно теряет половину своих инвестиций.

Это существенно затрудняет вероятность возникновения угрозы в отношении Руперта, которую в свое время создал магнат кабельного телевидения и финансовый инженер Джон Мэлоун, едва не заполучив контроль над империей Мердока в 2005 году. Мэлоун купил 16,3 % акций News, которые ненадолго стали доступными в тот момент, когда Руперт проводил делистинг акций[33] News Corp. в Австралии, чтобы получить возможность для листинга акций[34] в Нью-Йорке. Как сообщалось, Руперт был «взбешен», но в итоге ему удалось устранить то, что он называет «угрозой компании»3637, и вернуть себе акции. Однако для этого ему пришлось пожертвовать активами примерно на сумму в 11 млрд долларов, включая 550 млн наличными, три региональных спортивных сети и контрольный пакет акций DIRECTV в размере 38,5 %, компании, известной под названием Deathstar (звезда смерти), в силу того, что она представляла угрозу монополиям локальных кабельных компаний, которые были главными активами Мэлоуна^38. Мэлоун любезно называет эту сделку взаимовыгодной, потому что Руперт в итоге получил «жесткий контроль над News Corp. где никто больше не мог ему угрожать», а компания Liberty Мэлоуна получала «хорошую сделку». На самом деле, здесь был лишь один победитель, и им оказался сам Мэлоун. В ходе долгого интервью с кабельным магнатом журналист Мэттью Гаррахан прокомментировал: «Мистер Мэлоун является тем редким человеком в медиамире, которому однажды удалось переиграть Руперта Мердока»39.

Похоже, что ни одна такая гонка за активами и миллиардами не повлияла на взаимное уважение между Мердоком и Мэлоуном. Руперт приглашал Мэлоуна выступить перед директорами News, он называет его «самым блестящим стратегом из всех, кого я знаю», и Мэлоун отвечает на этот комплимент, говоря, что Мердок «не только стремится к росту… Он видит четкую взаимосвязь между программированием и платформой»40. Подобные проявления взаимного уважения довольно часто встречаются в индустрии, где конкуренты в одном предприятии становятся партнерами в другом. Периодические попытки одного титана наступить на пятки другому служат лишь очередным примером того, что можно выразить знаменитой фразой в авторстве Марио Пьюзо: «Ничего личного, просто бизнес». Когда суды поддержали успешную попытку Мердока и его союзников закрыть компанию Барри Диллера Aereo, Диллер сказал: «Мы по-прежнему безоговорочно являемся друзьями»41.

И несмотря на то, что альтернатива «одна акция – один голос» в системе управления News Corp. кажется крайне разумной и поддерживается шестнадцатью членами коалиции управляющих денежными средствами, которые в совокупности управляют активами на сумму более 17 трлн долларов^42, вопрос, какая система голосования приносит максимальную прибыль акционерам, по-прежнему остается открытым. Структура с двумя классами акций, дающая владельцу значимую, но миноритарную долю акций[35] с правом голоса, позволяющая держать под контролем все операции компании, одно время была вполне распространенной в медиабизнесе; ее используют и другие компании, такие как Ford и Wal-Mart, а также среди прочих и глубокоуважаемый Уоррен Баффет в Berkshire Hathaway. Сегодня подобной структуре корпоративного управления отдают свое предпочтение несколько высокотехнологичных компаний, и среди них Alphabet, Zynga, Facebook, Fitbit и Box Inc. Основатели этих компаний, подобно Мердокам, стремятся сохранить контроль над будущим своих детищ, одновременно привлекая капиталы внешних инвесторов. Согласно компании по сбору данных Decalogic, 13,5 % компаний с листингом акций на биржах США в 2015 году внедрили структуры акций двойного класса[36]. В 2015 году 15 % первичного размещения акций в США относилось к структурам акций двойного класса, в то время как десять лет назад на их долю приходился всего 1 %44.

Руперт убежден, что надежный семейный контроль избавляет от необходимости сосредотачиваться на извлечении краткосрочной прибыли, которая так важна инвестиционным аналитикам и с которыми, как он зачастую давал мне понять, он не особо считался. Контроль над голосованием позволяет ему и его команде работать над долгосрочными перспективами, что, по его утверждению, соответствует насущным интересам всех акционеров. Это мнение широко распространилось с тех пор, как Джефф Безос добился успеха, превратив Amazon в доминирующего на рынке ретейла. Безос и вовсе не задумывается о краткосрочных прибылях, что, по мнению Колина Себастиана, аналитика инвестиционной фирмы Robert W. Baird & Co., и объясняет невероятный успех компании Amazon. «Когда ваши перспективы носят настолько долгосрочный характер, вы мыслите в масштабах десятилетий, а не кварталов, вы можете совершать такие поступки и брать на себя такие риски, которые другие компании не видят в области своих насущных интересов»45.

Некоторые академические и консалтинговые исследования говорят в пользу Мердока. Исследование McKinsey утверждает, что с 2008 года ежегодные показатели по продажам подконтрольных семьям компаний в среднем росли на 7 %, в сравнении с 6,2 % в отношении неподконтрольных семьям фирм. «McKinsey считает, что в обозримом будущем эти тенденции сохранятся», – сообщает издание The Economist^46. В другом исследовании, проведенном Рональдом Андерсеном и Дэвидом Рибом, изучалась треть индекса S&P 500, в которой присутствует семейный бизнес. В результате было выявлено, что «семейные фирмы добиваются лучших показателей, чем иные… а показатели компаний, генеральные директора которых являются членами семьи, стабильно выше показателей компаний, генеральные директора которых приходят извне»47. Еще одно исследование, проведенное профессорами в области финансов Сингапурского и Темпльского университетов соответственно, указывает нам, что «процветание через поколения» – это тяжелый труд для членов семей, но «все усилия оправдывают себя, когда речь заходит о семьях, о бизнесе и об обществе в целом»48. Исследование, проведенное учеными мадридской Бизнес-школы международного предпринимательства для Banca Martа, говорит, что «семейный бизнес приносит больше прибыли, чем иной. 1 тыс. евро, инвестированная в 2001 году в рыночный портфель перечисленных семейных бизнесов в Европе, на конец десятилетия принесла 3533 евро по капитализации по сравнению с 2241 евро прибыли, полученной несемейными фирмами. Это составляет 500 базисных пунктов дополнительной годовой прибыли»49. А статистическое исследование, проведенное Дэвидом Одричем (Университет Индианы), Марселем Хюльсбеком и Эриком Леманном (Университет Аугсбурга), показывает, что «увеличение доли семейного контроля оказывается выгодным для всех групп инвесторов»50. И, наконец, исследование Центра семейного бизнеса в швейцарском Университете Санкт-Галлена свидетельствует, что частные компании, где 50 % и более права на голос принадлежит семье, и государственные компании, в которых не менее 32 % права на голос принадлежит семьям, «имеют тенденцию к фокусу не на новом квартале, а на новом поколении… и им прекрасно удается эффективное внедрение инноваций»51. Дороти Шапиро Лунд, преподаватель юридического факультета Чикагского университета, описывает это иначе. Она говорит: «Возможно, существуют компании, на которых негативно влияет всеобщее голосование акционеров. Некоторые акционеры… не проявляют интереса к тому, чтобы как следует изучить компанию». Исследователь приходит к выводу о том, что консолидация силы голоса в руках владельцев акций, дающих право голоса, гарантирует принятие информированных решений, что совпадает с интересами всех акционеров^52.

Это вовсе не означает, что аргументы консультационных служб акционеров, отдающих предпочтение структуре «одна акция – один голос», не следует принимать в расчет. Исследование, проведенное Советом инвестиционных фондов, указывает на «отсутствие оснований полагать, что степень контроля, которой обладают держатели акций высшего класса, влияет на долгосрочные результаты деятельности компаний»53, но при этом оно не нашло никаких свидетельств ущерба, который могла бы приносить компаниям структура акций двойного класса. Возможно, конечно, что более высокие показатели компаний, в основе которых заложена структура двойного класса акций, объясняются не столько корпоративной структурой семейных фирм, сколько тем фактом, что в более успешную группу входит огромное число организаций, работающих в более современных и быстрорастущих секторах экономики. Также важно помнить и о том, что структура «один акционер – один голос» позволяет всем владельцам бизнесов или их представителям в пенсионных фондах и им подобных выбирать людей, которые будут управлять их инвестициями. Она привлекает в компанию амбициозных и талантливых руководителей, которые не желают работать в тех компаниях, где путь к вершине преграждает им непотизм. В итоге одна (и единственная) причина, по которой необычайно талантливый Барри Диллер покинул компанию Fox, заключалась в том, что он хотел владеть и управлять собственным бизнесом, а это, как мы можем видеть, не представлялось возможным в империи Мердока.

С точки зрения государственной политики вопрос о влиянии семейной собственности на общую эффективность экономики остается открытым. Доказательства здесь неоднозначны. На фоне кажущегося превосходства результатов бизнесов с жестким контролем необходимо отметить общую для этих компаний тенденцию. Они менее склонны инвестировать в рискованные исследования и разработки и в большей степени стремятся к инвестициям в предположительно более безопасные физические активы^54. К тому же, если семейные фирмы слишком многочисленны или политически связаны, они могут формировать картели, препятствующие развитию инноваций и возможностей несемейных организаций. Но это опасение не представляется реальным в случае компании News Corp или 21st Century Fox. «Секрет здоровой семейной власти, – считает The Economist, – заключается в конкуренции. В открытой системе свободных рынков, регулируемой верховенством закона и привлекаемой к ответственности Свободной прессой, непотизм утрачивает силу»55. Как в Британии, так и в Америке, где превалирует верховенство закона, где государственное регулирование гарантирует сохранение активной конкуренции, которая существует сейчас в сфере распространения новостей, семейные предприятия не представляют серьезной угрозы для демократических процессов.

В конце концов, существуют убедительные аргументы у обеих сторон спора о корпоративном управлении. Некоторые исследования предполагают, что компании, находящиеся под семейным контролем или обладающие структурой двух классов акций, работают с большей эффективностью. Другие же не обнаруживают никакой разницы в показателях, которые могли бы быть связаны со способностью основателя или главного акционера осуществлять контроль при помощи акций, дающих преимущество в голосовании. В случае жестко контролируемых компаний, особенно тех, которыми основатели бизнеса управляют при помощи акций, дающих превосходство голоса, финансовые показатели будут завесеть от личностных качеств самого основателя и его долгосрочной способности привлекать талантливых сотрудников. Они, в свою очередь, будут направлять его фирму на путь успеха. Также важно и умение руководителя выбирать среди своих отпрысков наиболее достойных и воспитывать того или тех, кто обладает особым талантом, который понадобится в тот момент, когда он или, что реже, она примет эстафету у основателя.

Таким образом, Руперт может с определенной долей удовлетворения смотреть на то, что некогда создал собственными руками и теперь передает своим наследникам. Лаклан занимается любимым делом, а Джеймс может делать практически все, что ему заблагорассудится, но Лаклану придется повернуть вспять тенденцию к снижению рекламы в газетах, а Джеймсу придется успешно справляться с технологическими изменениями, которые захлестнули индустрию развлечений. Оба они работают в высококонкурентных сферах. Доводилось ли вам слышать о Studebaker, Collins Radio, National Sugar Refining, Armstrong Rubber, Cone Mills? Вероятно, нет. Эти компании входили в список Fortune 500 в 1955 году. К 2014 году среди элит осталась лишь 61 из 500 компаний списка организаций с самыми высокими продажами 1955 года. Практически 88 % компаний из списка 1955 года либо обанкротились, либо были выкуплены, или же по-прежнему существуют, но уже не среди первых^56. Капитализм, как прекрасно когда-то отметил Йозеф Шумпетер^57, характеризуется постоянными штормами новаторских разрушений, и сила такого шторма иногда настолько велика, что даже самые талантливые менеджеры не могут выжить в его условиях. Детей Мердока отличает большая целеустремленность, и эту черту они унаследовали от своего отца. Со временем мы поймем, окажутся ли они такими же талантливыми и помогут ли эти таланты им справиться с высоким темпом технологических и финансовых изменений, которые их ожидают в будущем. Я думаю, они достойно справятся с любыми сложностями.

Спешу отметить, что этот взгляд разделяют далеко не все исследователи области медиабизнеса. Питер Престон, который довольно много писал об этом, через год после того, как Мердок объявил о своем решении разделить империю на две отдельные компании, заявил: «У него (у Мердока) нет такого сына, который сумел бы нести это бремя. Хакерский скандал уничтожил амбиции Джеймса в этом отношении. Прямого наследника не существует»58. Поскольку Престон в течение 20 лет был редактором The Guardian – издания, не очень симпатизировавшего Руперту, то его идеи вполне могли основываться на личных соображениях. Но, неохотно признавая вклад Руперта в спасение газетной индустрии Великобритании, Престон также писал, что, если сыновья Руперта не смогут соответствовать вкладу своего отца, «стабильность» медиаиндустрии может пострадать. «Авантюристская преданность отца печатному делу на протяжении двух десятилетий служила одной из основ медиаиндустрии по всему миру. И, если она исчезнет, нам следует ожидать ужасных коллапсов»59.

Престон был не одинок в своем убеждении, что Мердокам предстоит пройти путь Банкрофтов. Давний критик Мердока Майкл Вольф еще в 2011 году предсказывал, что Джеймс «не имеет шансов выжить… Мердоков вытеснят из этой компании. Джеймс будет отправлен в своего рода изгнание, Руперта – на заслуженный отдых, а аутсайдер, чья фамилия не будет фамилией Мердок, возьмет на себя управление»60. Я бы не делал на это ставку. Джеймс не находится в изгнании, а Руперт пока еще не нашел для себя ни одного преимущества, которое мог бы дать ему заслуженный отдых.

Последний вопрос заключается в том, пойдут ли Лаклан и Джеймс по пути семьи Банкрофтов, которые слишком отвлеклись от бизнеса на прелести богатой жизни. Исходя из своих наблюдений за этими молодыми людьми уже после того, как они повзрослели, я могу сказать, что подобный исход едва ли возможен. Но если в компании Disney не найдется места, а лучше, чтобы это место было на вершине иерархии, можно поддаться искушению уйти в политику. В итоге если олигарх, владеющий миллиардами в сфере недвижимости, сумел оказаться в Овальном кабинете, то это сможет сделать и магнат-миллиардер из медиаиндустрии. Он заявил о своей либеральной позиции, протестуя против политики Fox News и президента Трампа, став основным инициатором принудительного увольнения Роджера Эйлза. Он заявил о своей позиции в области защиты экологии, не в последнюю очередь благодаря щедрой личной и финансовой поддержке телеканала National Geographic, принадлежащего компании Fox, освещающего вопросы, которые он определяет как чрезвычайно важные лично для него: «Окружающая среда, научные исследования и образование»61. Один ведущий защитник окружающей среды, в свое время испытавший ужас в тот момент, когда компания 21st Century Fox приобрела National Geographic, рассказывал мне, насколько его сообщество теперь довольно результатами сделки и роли Джеймса в управлении каналом. Зеленые почувствовали облегчение, поскольку грехи отца, который не верит или когда-то не верил (о чем по-прежнему нельзя сказать наверняка) в реальность климатических изменений, не наследовались сыном. Что касается Лаклана, то он, возможно, решит, что благотворительность, семья и жизнь на лоне природы будут для него в приоритете.

Все это, конечно, маловероятно, но Мердоки в этом специалисты.

Эпилог

Метод Мердока работает на Руперта. Он создал великую медиаимперию. Но более сложный вопрос по-прежнему остается без ответа: стал бы мир лучше, останься Руперт в Аделаиде, поддавшись на предложение конкурентов, пожелавших выкупить его газету, вместо того чтобы последовать призыву сэра Кита? В итоге медиакомпания – это особенная вещь: результаты ее работы не отражаются в бухгалтерских отчетностях. Она способна обогатить или опошлить культуру. Облегчить доступ к новостям и представить широкий спектр мнений или, подобно главным телекомпаниям в Британии и Америке в те дни, когда Мердок еще не пришел в индустрию, намеренно освещать одну-единственную точку зрения. Она может предложить множество развлекательных продуктов или довольствоваться лишь тем, что считают приемлемым контролирующие элиты. Иными словами, медиакомпания производит то, что экономисты называют внешними факторами: издержки и выгоды, не отражаемые в финансовых отчетностях, но, что более важно, – влияющие на общество в целом.

Руперт прекрасно осознает свою ответственность, или, согласно его собственному определению, «особую силу» своих компаний:

Мы можем оказывать помощь в создании политической повестки.

Мы можем проливать свет на преступления правительства и выводить их на чистую воду.

Мы можем выбирать, что показывать на детских каналах дождливым субботним утром.

Мы можем влиять на традиции, воспевая или демонизируя конкретное поведение, такое как, например, употребление наркотиков…

Смогли бы мы увеличить прибыль, снимая и распространяя порнофильмы? Наверняка. Но мы этого не сделаем…

Смогли бы мы поднять рейтинги нашего замечательного и объективного канала Sky News, сделав его «примитивнее»? Вероятно. Но мы этого не сделаем. Примут ли нас с большей радостью в каких-то странах, если мы предложим освещение новостей в угоду правительству? Наверное. Но… мы не будем искажать информацию, которую нам разрешили транслировать^1.

Безусловно, измерить плюсы и минусы влияния News Corp на общество невозможно, как невозможно провести фактическую оценку и прийти к четкому заключению о том, предпочли бы мы, чтобы Руперт остался в Аделаиде, или же нам стоит безмерно радоваться тому, что он решил поделиться своим мировоззрением с обществом и применить таланты на деле. Во многом это будет зависеть от того, разделяем ли мы его взгляды или же нам ближе медиакомпании, более дружелюбные к тому, что я назвал истеблишментом. Нет никаких сомнений, что сам Руперт испытывает чувство враждебности по отношению к истеблишменту. С приходом успеха это чувство не угасло. Никакой успех, ни одно приглашение на любое общественное мероприятие, никакие проходы по красной ковровой дорожке на церемонии вручения премии «Оскар» с ослепительной красоткой под руку, ни одни роскошные апартаменты, ни одно приглашение на дружескую беседу с высокопоставленными политическими фигурами не смогли заставить Руперта почувствовать себя своим человеком. По мере того как его власть возрастала, казалось, возрастало и его личное обязательство оставаться вне истеблишмента. А это значит отказываться от рыцарских званий и высоких титулов, если таковые предлагались, и выпускать фильмы и телепрограммы, идущие вразрез с традиционными взглядами, разоблачать политиков, которые обманывают своих избирателей или, что еще лучше для тиражей, своих жен, и выпускать кричащие заголовки, осуждающие известных сексуальных маньяков.

Продукция компаний Мердока является результатом его мировоззрения как представителя антиистеблишмента, а поэтому тем, кто не разделяет подобных взглядов, не следует дальше пытаться оценивать плюсы и минусы для общества, возникшие в результате выхода Мердока за пределы Австралии. Люди, довольные положением вещей, решат, что издержки, которые терпит их мир по вине Руперта Мердока, превышают все преимущества, которые приносит его работа. Но всем остальным следует рассмотреть вопрос подробнее.

Начнем с того, что Руперт, как бы то ни было, несет ответственность не только за свои прямые указания, но и за действия своих подчиненных. Те, чья близость или легкий доступ к Руперту позволяют напрямую подчиняться его указаниям, делают именно так. Однако те, кто пользуется его особым доверием, предположительно должны игнорировать распоряжения Руперта, потенциально наносящие ущерб бизнесу. Жизнь таких людей всегда будет куда легче жизни тех, кто находится на большем расстоянии от президента компании. Сотрудники, которые реже контактируют с «боссом», обязаны представлять, какими могли бы быть его распоряжения, и действовать соответственно. Надо отдать должное: Мердок никогда не отрицает, что его ответственность за происходящее распространяется и на группу последних, хотя временами – относительно редко с учетом карьеры длительностью практически в 70 лет – он допускал нелицеприятные поступки и искал среди них виноватых. В целом руководители News понимают, где проходит внешняя граница той сферы, которую Руперт считает областью ответственности. Но у них нет прямого руководства, нет четкого описания необходимых и запрещенных действий. Метод Мердока открыто отрицает пользу любых подобных строгих правил. Они могли бы затруднить, а то и вовсе сделать невозможным одобрение превышения бюджета, благодаря которому мог быть создан «Титаник», когда режиссер буквально спустил первоначальный бюджет, или помешать выпустить в телеэфир довольно пошлый (для своего времени), но успешный сериал «Женаты… с детьми» в традиционное время для семейных просмотров. И уж тем более они не позволят рискнуть сотнями миллионов, чтобы создать консервативный новостной телеканал в Америке.

Но отсутствие жестких правил и Метод, который зачастую заставляет руководителей действовать наугад, пытаясь представить, как поступил бы Руперт, вкупе с атмосферой враждебности к истеблишменту и существующим нормам, в свое время привели к скандалу с прослушкой. Все это стало причиной возникновения определенной среды в Fox News, поощрявшей сексуальные связи, что впоследствии было предано огласке и признано отвратительным. Как и создание ряда развлекательных продуктов, которые и сам Руперт не одобрил бы.

Этот сокращенный список не предполагает выбора. То, что видится мне как преимущества Метода Мердока и его плюсы или минусы, нельзя разделять. Все это продукты одного поля: элиты ограничивают аудитории доступ к новостям и развлечениям, а обязанность компаний Руперта сводится к тому, чтобы, напротив, обеспечить этот доступ. Вы можете принимать или не принимать его Метод, но вы не можете извлекать прибыль без издержек. Именно поэтому итоговый подсчет становится настолько сложным и настолько личным для человека, который пытается его провести.

Но есть одна вещь, которую мы знаем о Методе наверняка: он позволяет Руперту задавать тон, благодаря которому его руководители и рядовые сотрудники просыпаются с желанием работать, а в случае News – вести новые атаки на истеблишмент и опережать конкурентов по сенсациям, сюжетам и креативным идеям. Увеличение ценности для акционеров играет важную роль, но лучше всего оно достигается путем побочного продукта культурной индустрии, создаваемого при помощи энергии и энтузиазма руководящей группы. Любой, кто бывает в помещениях News Corp. или, сегодня, 21st Century Fox – в пресс-центрах, на телестудиях и съемочных площадках, в офисах руководителей, – немедленно осознает, что Руперт был прав. Волнение и чувство необходимости действовать незамедлительно создают ощутимый и яркий контраст с тем, что чувствуют люди, идущие по офисным коридорам, принадлежащим всем, кого Мердок выбрал своей мишенью. И он об этом прекрасно знает. Он признает, что успех его компаний по большей части основан на личной готовности взять на себя риски и на отказе примкнуть к истеблишменту. Это отчасти объясняет его желание видеть в качестве наследников носителей «гена чужака».

И хотя Метод Мердока помог Руперту добиться своих целей, его нельзя назвать безупречным – возьмем для примера хакерский скандал, охвативший компанию в Великобритании, принципы, принесенные в жертву в погоне за неуловимым китайским рынком, сложности, с которыми столкнулся Руперт в применении Метода в издательстве и индустрии развлечений. Мердок положил конец исключительности элит в британском вещании, заставив одного из критиков жаловаться мне на то, что при таком объеме спортивных программ на канале Sky зрители из рабочего класса никогда не полюбят оперу. Он сделал газеты доступными для большего количества читателей, не позволив профсоюзам уничтожить не только его издание, но и издания конкурентов. Он сделал газеты читабельными, указав своим обозревателям на то, что тексты предназначены широкой аудитории, а не пишутся ради писателей или редакторов, заинтересованных в Пулитцеровской премии. В своих таблоидах он публикует смесь из политики, рассматриваемой сквозь призму антиистеблишмента, спорта и сплетен, которые привлекают миллионы читателей. Он сделал телевизионные новости интересными, они стали отражать те мнения, которые прежде не выпускались в эфир. Включите Fox News, и вы наверняка сможете узнать о развитии событий, не освещаемых в так называемых СМИ мейнстрима, вы узнаете о взглядах, отличных от тех, которые представляют либеральные каналы и телесети.

Ситуация в сфере развлечений куда сложнее. Грань между тем, чтобы положить конец контролю элит над сферой развлечений, и тем, что Гертруда Химмельфарб называет огрублением и снижением уровня культуры, размыта, и позиции здравомыслящих людей относительно этой грани могут значительно отличаться. Все это усложняет работу по созданию политики по защите зрителей от деградации культуры без усиления исключительности общественных установок. Сам Мердок, выпуская свои фильмы и телепрограммы, воспевающие насилие, вульгарную лексику и сексуальное напряжение, не был инициатором огрубления культуры. Целая индустрия кинематографистов и программных продюсеров сумела добиться этого задолго до появления Руперта. Будет справедливым сказать, что продукция Fox была потрясающе новаторской («Симпсоны») с допустимой степенью пошлости, поскольку она была смешной («Женаты… с детьми») и соответствовала общей тенденции посягательства индустрии на традиционные культурные ценности (в свое время «Все без ума от Мэри»). Практически аналогично всей голливудской продукции она изображала священников и бизнесменов как плохих парней и делала ставку на насилие как на фактор, привлекающий аудиторию. Руперт был и остается скорее соучастником, чем противником снижения уровня культуры, в котором его обвиняют. Степень, в которой его следовало бы обвинять в происходящем, зависит от того, верит ли обвинитель в возможность эффективного сопротивления общей тенденции. А если нет, то ему необходимо понять, насколько ценна сама по себе борьба с ветряными мельницами. «И если вы проиграете, то вы проиграете», – как говорил Стивен Сондхайм.

Сложность заключается в том, чтобы оценить, насколько нежелательно сопротивляться позитивному эффекту от увеличения доступа к новостному и развлекательному контенту, формально недоступному – демократизации кино и телевидения, позволяющей зрителям самостоятельно выбирать, что им по душе. В тех высококонкурентных сферах, где действует Мердок, невозможно силой заставить аудиторию покупать или смотреть его продукцию. В руках телезрителей пульты управления, а сегодня еще и доступ к контенту стримеров. Посетители кинотеатров могут проходить и проходят мимо кинотеатров, показывающих не интересные для них фильмы. Читатели британских газет ежедневно сталкиваются с огромным выбором, представленным на многочисленных газетных стойках. Задача Руперта заключается в расширении доступного выбора. Он мог бы возразить, что чистый эффект, оказываемый на культуру возрастающим выбором, служит единственным значимым фактором, а сам он почти не способствовал, если способствовал в принципе, переводу вектора в направление пошлости. Но он, тем не менее, сумел расширить выбор.

Конечно, я понимаю, что существуют обстоятельства, в которых основания для претензий к расширению выбора не могут быть полностью оправданы стремлением защититься от изменений. Это особенно актуально в сегодняшнем мире, где впечатлительные подростки остаются без надзора и с полной свободой выбора, при том что некоторая доступная им продукции индустрии развлечений, безусловно, вносит вклад в их моральное разложение, как называет это Химмельфарб, в их способность, по определению Руперта, создавать свои стандарты «хорошего и плохого» в «эпоху релятивизма»2. Но эту проблему создал не Руперт, и ее решение не находится ни в его власти, ни во власти кого бы то ни было еще.

Все, что кажется разумным просить у человека уровня Мердока, сводится к тому, чтобы он очерчивал границы и настаивал на том, чтобы его компания принимала сторону порядочности. Все это действительно в его силах. Я помню один вечер незадолго до Рождества 1988 года. Мы организовали ужин в Коннахте для Руперта и одного члена кабинета министров, который считал, что издание The Sun более чем недобро отзывалось о нем в статьях, написанных от лица его рассерженной дочери, имевшей личные проблемы. Руперт внимательно выслушал политика. В дальнейшем публикации подобных статей прекратились. А затем другой знаменитый политик попросил меня поговорить с Рупертом о последствиях слежки, которую репортеры вели за его маленькими детьми, освещая в прессе любой их неверный шаг. Они с удовольствием дополняли свои репортажи фотографиями, демонстрирующими плохое поведение детей. Руперт отозвал репортеров до той поры, пока детям не исполнилось по 18 лет.

В более широком смысле заслугой Руперта является создание медиаимперии мирового масштаба. В Великобритании он основал газеты и телеканалы, предлагающие потребителям выбор, о котором они не могли и мечтать до тех пор, пока он не стал возможным. Руперт может считать своей заслугой свержение власти издательских профсоюзов Луддитов и внедрение современных технологий, спасших не только газеты Мердока, но и многих его конкурентов. В Америке Метод Мердока позволил компании вырасти из нескольких крошечных изданий, одно из которых (the New York Post) было стабильно убыточным, в один из крупнейших в мире издательских конгломератов, в телекомпанию, которая соперничает с ведущими сетями, в службу новостей, дающую возможность услышать голоса тех, кто прежде не появлялся на телеэкранах, в спортивные и развлекательные подразделения компании, охватывающие весь мир.

Наблюдатели вполне обоснованно расходятся во взглядах на то, как найти баланс между достоинствами и недостатками Метода, приведшего Джеймса и Лаклана на их высокие позиции. Власть не была ограничена узкими рамками бизнеса и позволяла влиять на политику и культуру тех стран, в которых находятся их компании. На мой взгляд, Метод Мердока принес обществу чистую прибыль, и эта прибыль перевешивает все немалые сопутствующие издержки, которые прежде всего понесла культура. Общество могло бы лишиться всех этих плюсов в том случае, если бы Руперт не применял свой метод, который я называю Методом Мердока, если бы он проявлял боˊльшую осторожность в финансовых вопросах и в меньшей степени стремился приносить огорчение и дискомфорт элитам и истеблишменту. Но кое-кто не разделяет подобных взглядов. Наиболее разумные из критиков Руперта считают, что его воздействие на культуру и на подачу новостей достаточно велико, чтобы заставить пожалеть, что он настолько эффективен в роли агента перемен.

Возможно, любые попытки понять, способен ли метод, который я называю Методом Мердока (в то время как сам Руперт считает его лишь своим инстинктом), провести черту между ответственным и безответственным, окажутся бесполезными. Я знаю Руперта достаточно хорошо и могу с уверенностью говорить, что он считает свой Метод, во многом основанный на так называемом «редакторском суждении», настолько эффективным, насколько это возможно. При этом Мердок оставляет финальное решение за новостями, издательским делом, спортом, индустрией развлечений, инвестициями. И, конечно же, за сэром Китом и леди Элизабет, его родителями, если ему доведется встретиться с ними снова – а это та перспектива, которую он считает и невозможной, и неизбежной одновременно.

Благодарности

Моя книга могла бы так и остаться ненаписанной без поддержки и помощи моей жены Ситы. И любые достоинства, которые читатель может увидеть в этой книге, определенно существуют в ней лишь благодаря ее помощи в исследованиях, правках и терпеливому отношению ко всем нарушениям наших планов, вызванных финальной редактурой и шлифовкой текста. Я потерял счет, сколько раз она жертвовала своими интересами, исследовательскими проектами и научной работой по изучению биографии Уинстона Черчилля ради того, чтобы я мог продолжать писать. Я также не могу сосчитать количество ланчей и вечерних бесед, посвященных мне и моей книге.

И я не сумел бы преодолеть конфликты между потребностью медиакомпаний в заработках и их особой ответственностью в отношении национальной культуры, если бы мне не повезло встретить на своем пути Гертруду Химмельфарб, философа и историка, которая вместе со своим мужем, покойным Ирвингом Кристолом, сумела переубедить меня в том, что экономическая эффективность, смягченная частичкой справедливости, должна быть главным ориентиром при разработке общественной политики. Беа, как называют ее все те, у кого есть привилегия звать ее «другом», открыла для меня принцип, который мне следовало бы узнать самому из «Теории нравственных чувств» Адама Смита и ее собственных работ: до тех пор пока мы по-прежнему остаемся приличным и недеморализованным обществом, а наша культура не огрублена медийной продукцией, все остальное практически не имеет никакого значения. Беа сделала работу над книгой для меня сложнее, чем это могло бы быть прежде, за что я ей благодарен; она лишила меня уверенности в том, что существуют «скользкие склоны» за гранью контроля политиков и других людей, принимающих активное участие в экономике. Беа и Ирвинг договорились о месте в вашингтонском Американском институте предпринимательства и возможности общаться с ними и с их друзьями и коллегами на многочисленных ужинах, бранчах и семинарах. Я чрезвычайно им обязан всем этим.

Есть и другие, кто внес свой вклад в облегчение моей задачи, которая без их участия могла бы стать куда сложнее. Лейре Гонсалес более десяти лет была моим ассистентом, прежде чем вернулась в Лондон, стремясь к менее безумной жизни, чем та постоянная суматоха, которую мы могли ей предложить. То, что в итоге она устроилась на работу к другому экономисту, было для нас облегчением, поскольку дает повод думать, что ей нравился тот период жизни, когда она работала со мной и Ситой.

Гейл Дамиано, проработавшая со мной в течение большей части моей карьеры в консалтинге, согласилась вернуться к работе после ухода на пенсию, чтобы помочь мне на финальной стадии и удостовериться, что тот экземпляр, который мы направили издателю, был правильно оформлен, и читателям указывают на корректные сноски для поиска источников, с которыми они могли бы захотеть познакомиться поближе. Ее помощь на окончательных этапах подготовки рукописи можно описать не иначе как словом «бесценная».

Джефф Рабен, наш компьютерный консультант, и все остальные из тех, кто помог мне справиться со своей технофобией путем установки программ, облегчающих редактуру, внесение изменений и тому подобное, все те, кто отвечал на мои звонки в любой момент, когда бы мой компьютер ни отказывался мне подчиняться. Это не второстепенный вопрос, и любой человек, кроме опытного пользователя устройств, пришедших на замену перьевой ручке и желтому блокноту, поймет, что я по-прежнему мог бы использовать эти устаревшие вещи, если бы Чарльз Мюррей, известный политолог, не оторвался от своих политических триумфов, следующих один за другим, и не потратил бы свое время на то, чтобы направить меня на путь компьютеризации. Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что я не внял призыву Джеффа Рабена и не начал использовать еще более новые методы. Возможно, я сделаю это теперь, когда работа над книгой завершена.

Майк Харпли в процессе редактуры давал ценные советы. Они помогли прояснить некоторые моменты, на которые я хотел указать, облегчив тем самым задачу читателя. Я хотел бы выразить благодарность в адрес Поппи Мостин-Оуэн за ее тщательное редактирование и исправление всех ошибок, которые закрались в ранние версии рукописи. А также Джорджине Кейпл, моему агенту, которая убедила меня в том, что эта книга в итоге увидит свет, причем на вполне приемлемых для меня условиях.

Наконец, я должен поблагодарить Руперта Мердока. Он не знал об этой книге до момента официального объявления о ее издании – для меня это был способ избежать с его стороны просьбы передать черновик на его рассмотрение, что сделало бы Руперта соучастником любых заявлений, включая те, с которыми он мог быть не согласен и которых в книге будет немало. Годы работы с Рупертом были потрясающим временем, когда я мог занять место в первом ряду, наблюдая за менявшими мир событиями и подходом к управлению проблемами, не имеющим аналогов в мире. Это позволило мне стать свидетелем революции в рабочих отношениях, которые, вероятно, позволили выжить нескольким британским газетам, и революции в британском телевещании, которая вырвала контроль над телеиндустрией из рук элиты и передала его в руки потребителей в процессе возрождения спортивного сектора. Благодаря Руперту я также стал свидетелем конца американской политической монополии в сфере телевещания и присутствовал при создании ее нового устройства, более справедливого и сбалансированного в совокупности.

Кроме того, он не раз проявлял доброту по отношению ко мне и к Сите, и количество подобных ситуаций слишком велико, чтобы я мог их все здесь перечислить.

Библиография

Луис Д. Брандейс, Other People’s Money – And How Banker’s Use It, Нью-Йорк: Frederick A. Stokes, 1914.

Джеймс Карран и Джин Ситон, Power Without Responsibility, 7-е изд., Abingdon, Oxon: Routledge, 2010.

Сара Кертис (ред.), The Journals of Woodrow Wyatt: From Major to Blair, 3, Лондон: Macmillan, 2000.

д’Анкона, Мэттью, In It Together: The Inside Story of the Coalition Government, Лондон: Viking, 2013.

Сидни Дарк, The Life of Sir Arthur Pearson, Лондон: Hodder & Stoughton, 1922.

Брюс Довер, Rupert’s Adventures in China, Edinburgh: Mainstream Publishing, 2008.

Сара Эллисон, War at The Wall Street Journal: Inside the Struggle to Control an American Business Empire, Boston: Houghton Mifflin Harcourt, 2010.

Гарольд Эванс, Good Times, Bad Times, Нью-Йорк: Open Road Integrated Media, 2016 изд.

Дэвид Фолкенфлик, Murdoch’s World: The Last of the Old Media Empires, Нью-Йорк: Public Affairs, 2013.

Джон Гэппер, «The Market Has Written a Requiem for the Tabloids», Financial Times, 25 июня 2014, https://www.ft.com/content/b6e43e54-f8aG3-11e3-befc-0014feabdc0.

Мартин Гилберт, Winston S. Churchill, Лондон: William Heinemann, 1977.

Грег Херкен, «Friends and Rivals in Cold War Washington», in The Georgetown Set, Нью-Йорк: Vintage Press, 2014.

Роберт Эдвин Херцштейн, Генри Р. Люс, Time, and the American Crusade in Asia, Кембридж: Cambridge University Press, 2005.

Гертруда Химмельфарб, One Nation, Two Cultures: A Searching Examination of American Society in the Aftermath of Our Cultural Revolution, Нью-Йорк: Alfred A. Knopf, 1999.

Гарольд Хольцер, Lincoln and the Power of the Press: The War for Public Opinion, Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2015.

С. Мэтью Хорсман, Sky High: The Inside Story of BSkyB, Лондон: Orion Business Books, 1997. Томас Кирнан, Citizen Murdoch, Нью-Йорк: Dodd Mead, 1986.

Джонатан А. Ни, Брюс С. Гринвальд и Ава Сив, The Curse of the Mogul: What’s Wrong with the World’s Leading Media Companies, Нью-Йорк: Penguin Books, 2009.

Ирвин Кристол, «Pornography, Obscenity, and the Case for Censorship», in Reflections of a Neoconservative, Нью-Йорк: Basic Books, 1983.

Дэвид С. Лэндес, Dynasties: Fortune and Misfortune in the World’s Great Family Businesses, Лондон: Penguin Books, 2006.

Ричард М. Лэнгворт (ред.), Churchill by Himself: The Life, Times and Opinions of Winston Churchill in his Own Words, Лондон: Ebury Press, 2008.

Томас К. Макгроу, Prophets of Regulation, Кембридж, Штат Массачусетс.: Belknap Press of Harvard University Press, 1984.

Дэвид Макнайт, Rupert Murdoch: An Investigation of Political Power, Сидней: Allen & Unwin, 2012.

Джон Монкс, Elisabeth Murdoch: Two Lives, Сидней: Pan Macmillan, 1994.

Чарльз Мур, Margaret Thatcher: At Her Zenith: In London, Washington and Moscow, Нью-Йорк: Alfred Knopf, 2016.

Анна Мердок, Family Business, Нью-Йорк: William Morrow, 1988.

Дэвид Насо, The Chief: The Life of William Randolph Hearst, Бостон: Houghton Mifflin, 2000.

Эндрю Нил, Full Disclosure, Лондон: Macmillan, 1996.

Ричард М. Никсон., Six Crises, Нью-Йорк: Doubleday, 1962.

Юхан Норберг, Progress: Ten Reasons to Look Forward to the Future, Лондон: Oneworld, 2016.

Томас Пейн, The Crisis, 1776, переиздано в Нью-Йорке: Anchor Press/Doubleday, 1973.

Венди Голдман Ром, The Murdoch Mission: The Digital Transformation of a Media Empire, Нью-Йорк: John Wiley, 2002.

Джеймс Роман, Love, Light, and a Dream: Television’s Past, Present, and Future, Westport, Conn.: Praeger Publishers, 1998.

Джозеф А. Шумпетер Capitalism, Socialism, and Democracy, 2-е изд., Нью-Йорк: Harper & Brothers, 1947.

Уильям Шоукросс, Murdoch: The Making of a Media Empire, 2-е изд., Нью-Йорк: Simon & Schuster, 1997.

Джон Х. Шенфилд и Ирвин М. Стелцер, The Antitrust Laws: A Primer, 4-е изд., Washington, DC: AEI Press, 2001.

Грэм Стюарт, The History of The Times: The Murdoch Years, Лондон: HarperCollins, 2005.

С. Дж. Тейлор., Shock! Horror! The Tabloids in Action, Лондон: Bantam Press, 1991.

Джей Ли, Нортклифф Томпсон: Press Baron in Politics: 1865–1922, Лондон: John Murray, 2000.

Ричард А. Вигери и Дэвид Франке, America’s Right Turn: How Conservatives Used New and Alternative Media to Take Power, Чикаго: Bonus Books, 2004.

Р. М. Янгер, Keith Rupert Murdoch: Founder of a Media Empire, Сидней: HarperCollins, 2003.

Примечания

Эпиграф

1. «Rupert Murdoch Has Potential», Интервью, Esquire, 11 сентября 2008, http:// www.esquire.com/news-politics/a4971/rupert-murdoch-1008/.

2. Джон Монкс, Элизабет Мердок, Two Lives, Сидней: Pan Macmillan, 1994, стр. 292.

3. «The Leveson Inquiry: The Culture, Practice and Ethics of the Press»/ «Слушания по делу Левесона: культура, практика и этика прессы», показания Руперта Мердока, стенограмма слушаний, 25 апреля 2012, стр. 39,

http://webarchive.nationalarchives.gov.uk/2014012214514T7/http:/www.levesoninquiry.org.uk/ wp-content/uploads/2012/04/Transcript-of-Morning-Hearing-25-April-2012.pdf.

Предисловие

1. Руперт Мердок, лекция, «Technology, Demography and Other Hard Facts Facing the Builders of the Millennium», Builders of the Millennium Series, University College, Oxford, 1 декабря 1999, https://www.ox.ac.uk/ gazette/1999-00/weekly/091299/news/story_4.htm.

2. Эндрю Кларк, «Opinions are Split on Murdoch, the Wizard of Oz», Guardian, 7 марта 2011, https://www.theguardian.com/media/2011/mar/07/ rupert-murdoch-australia-opinions.

3. Дэвид Фолкенфлик, «Five Myths About Руперт Мердок», Washington Post, 8 ноября 2013, https://www.washingtonpost.com/opinions/five-myths-aboutrupert-murdoch/2013/11/08/341837ea-47bf-11e3-b6f8-3782ff6cb769_story. html?utm_term=.077a54cec91e.

4. «Pressmen Strike NY Newspapers», Chicago Tribune, 10 августа 1978, http:// archives.chicagotribune.com/1978/08/10/page/5/article/pressmen-strike-n-y-newspapers.

5. Джон Френдли, «Settling the NY Newspaper Strike», Chicago Tribune, 9 ноября 1978, http://archives.chicagotribune.com/1978/11/09/page/45/article/ settling-the-n-y-newspaper-strike.

6. Ежегодный отчет ВВС и отчеты за 2015/16 год, представленные парламенту государственным секретарем по вопросам культуры, СМИ и спорта по приказу Ее Величества, 12 июля 2016, http://bbc.co.uk/annualreport.

7. Достопочтенный лорд Паттен Барнский Шв., «BBC Must Remain Independent, Warns Oxford University Chancellor», Лекция Reuter's Institute в Колледже Св. Анны, Оксфорд, 3 мая 2016, http://reutersinstitute.politics.ox.ac.uk/news/ bbc-must-remain-independent-warns-oxford-university-chancellor.

8. Сара Кертис (ред.), The Journals of Woodrow Wyatt: From Major to Blair, 3, Лондон: Macmillan, 2000, стр. 274.

9. Дэвид Смит, «It's Crazy to Think that I'd Threaten Blair», Observer, 17 октября 2004, https://www.theguardian.com/media/2004/oct/17/citynews.politics.

10. Питер Оборн, «The Man who Calls the Shots», Spectator, 24 апреля 2004, https:// www.spectator.co.uk/2004/04/the-man-who-calls-the-shots/.

11. «The Leveson Inquiry: The Culture, Practice and Ethics of the Press»/«Слушания по делу Левесона: культура, практика и этика прессы», показания Руперта Мердока, стенограмма слушаний, 25 апреля 2012, стр. 69, http://webarchive. nationalarchives.gov.uk/2014012214514T7/http://levesoninquiry.org.uk/ up-content/uploads/2012/traanscript-of-hearings-25-апреля-2012.pdf.

12. Кертис (ред.), Woodrow Wyatt/ Вудро Уайэтт, стр. 722.

13. https://finance.yahoo.com/quote/fox, and https://finance.yahoo.com/quote/ nws?ltr+1, accessed 19 сентября 2017.

14. Пресс-релизы, News Corp и 21st Century Fox.

15. Руперт Мердок, Выступление г-на Руперта Мердока на собрании руководства News Corporation, остров Хейман, июля 1995, стр. 11.

16. Сэм Чисхолм, Комментарии, сделанные на встрече руководства News Corporation, остров Хейман, июль 1995.

17. Руперт Мердок, Выступление г-на Руперта Мердока на собрании руководства News Corporation, остров Хейман, июль 1995, стр. 13.

18. Р. М. Янгер, “Keith Rupert Murdoch: Founder of a Media Empire”, Сидней: HarperCollins, 2003, стр. 30–47.

19. Допозеф А. Шумпетер, Capitalism, Socialism, and Democracy/ «Капитализм, социализм и демократия», 2-е изд., Нью-Йорк: Harper & Brothers, 1947, стр. 83.

Глава 1. Корпоративная культура

1. Robert Manne, «Foreword», in David McKnight, Руперт Мердок: An Investigation of Political Power, Sydney: Allen & Unwin, 2012, стр. ix.

2. Руперт Мердок, «Freedom in Broadcasting», мемориальная Мактаггартская лекция Джеймса, Эдинбургский международный кинофестиваль 1989 года, 25 августа, 1989, стенограмма, стр. 4, http://www.thetvfestival.com/website/wp-content/uploads/2015/03/ GEITF_MacTaggart_1989_Rupert_Murdoch.pdf.

3. Сара Эллисон, «Two Men and a Newsstand», Vanity Fair, октябрь 2010, http:// www.vanityfair.com/magazine/2010/09/contents-201010.

4. Для удобства я буду иногда называть предприятия Мердока как News Corp., хотя недавно она была разделена на две компании: News Corp, владеющую печатными изданиями и некоторыми австралийскими телевизионными активами, и 21st Century Fox, развлекательную компанию. Непросто избавиться от старых привычек.

5. Монкс, Two Lives, стр. 314.

6. Грэм Стюарт, The History of The Times: The Murdoch Years, Лондон: HarperCollins, 2005, стр. 37.

7. Оуэн Джонс, «The Establishment Uncovered: How Power Works in Britain», Guardian, 26 августа 2014, https://www.theguardian.com/society/2014/aug/26/ the-establishment-uncovered-how-power-works-in-britain-elites-stranglehold.

8. Мэттью д'Анконa, In It Together: The Inside Story of the Coalition Government, Лондон: Viking, 2013, стр. 127.

9. Дж. Тейлор, Shock! Horror! The Tabloids in Action, Лондон: Bantam Press, 1991, стр. 29.

10. Дэвид МакНайт, Rupert Murdoch: An Investigation of Political Power, Sydney: Allen & Unwin, 2012, стр. 49.

11. Руперт Мердок, Выступление г-на Руперта Мердока на собрании руководства News Corporation, остров Хейман, Июля 1995, стр. 1.

12. Цитата Руперта Мердока, Примечания, «Rupert Murdoch on the Role of Australia in Asia», Asia Society, 8 ноября 1999, http://asiasociety.org/australia/ rupert-murdoch-role-australia-asia.

13. Там же.

14. «Gallipoli letter from Keith Arthur Murdoch to Andrew Fisher, 1915» (рукопись), Национальная библиотека Австралии, http://nla.gov.au/nla. obj-231555472/view.

15. «Gallipoli Casualties by Country», New Zealand History, https://nzhistory.govt. nz/media/interactive/gallipoli-casualties-country.

16. Уильям Шоукросс, Murdoch: The Making of a Media Empire, 2-е изд., Нью-Йорк: Simon & Schuster, 1997, стр. 32.

17. Там же, стр. 333.

18. Роджер Коэн, «In Defense of Murdoch», New York Times, 11 июля 2011, http:// www.nytimes.com/2011/07/12/opinion/12iht-edcohen12.html.

19. Руперт Мердок, Мактаггартская лекция, стенограмма, стр. 2.

20. Там же, стр. 5.

21. Брет Стивенс, «Roger Ailes: The Man Who Wrecked Conservatism», New York Times, 19 мая 2017, https://www.nytimes.com/2017/05/19/opinion/roger-ailesfox-news-wrecked-conservatism.html?mcubz=1.

22. Габриэль Шерман, «Fox News is Dropping Its “Fair & Balanced” Slogan», Нью-Йорк, 14 июня 2017, http://nymag.com/daily/intelligencer/2017/06/fox-news-isdropping-its-fair-and-balanced-slogan.html.

23. Брайан Лоури, «Does Rupert Murdoch Merit a Spot in the TV Hall of Fame?», Variety, 11 марта 2014, http://variety.com/2014/voices/columns/does-rupert-murdoch-merit-a-spot-in-the-tv-hall-of-fame-1201128972/.

24. Джеймс Роман, Love, Light, and a Dream: Television's Past, Present, and Future, Westport, Conn.: Praeger, 1998, стр. 66.

25. Там же, стр. 66.

26. «“The Simpsons” “promotes smoking”», Daily Telegraph, 1 июня 2009, http://www. telegraph.co.uk/news/worldnews/northamerica/usa/5423098/The-Simpsonspromotes-smoking.html.

27. «Last of the Moguls», The Economist, 21 июля 2011, стр. 9, http://www.economist. com/node/18988526.

28. Руперт Мердок, «Closing Keynote», 1998, конференция по управлению, 18 июля 1998, Sun Valley, Айдахо, стр. 35.

29. Джим Рутенберг, «News Sites Take On Two Digital Giants», New York Times, 10 июля 2017, https://www.nytimes.com/2017/07/09/business/media/google-facebook-news-media-alliance.html.

30. «Donald Trump Jr. is an Idiot», New York Post Editorial Board, New York Post, 12 июля 2017, http://nypost.com/2017/07/11/donald-trump-jr-is-an-idiot/.

31. «The Wall Street Journal under Руперт Мердок», исследовательский центр Пью, Journalism & Media Staff, 20 июля 2011, http://www.journalism. org/2011/07/20/wall-street-journal-under-rupert-murdoch/.

32. Джонатан Малер, «What Rupert Wrought», Нью-Йорк, 11 апреля 2005, http:// nymag.com/nymetro/news/people/features/11673.

33. Питер Т. Килборн, «Where Page Three Counts», New York Times, 20 ноября 1976, http://www.nytimes.com/1976/11/20/archives/where-page-three-counts. html?mcubz=1.

34. «Presslord Takes City», Newsweek, 17 января 1977, стр. 56.

35. Пол Харрис, «Murdoch Declares War in the Last Great Battle of the Barons», Guardian, 28 сентября 2008, https://www.theguardian.com/media/2008/ sep/28/newscorporation.wallstreetjournal.

36. Роджер Коэн, «In Defense of Murdoch», New York Times, 11 июля 2011.

37. Джо Флинт, «Fox Sports Dismisses Executive Amid Probe», Wall Street Journal, 7 июля 2017, http://www.4-traders.com/TWENTY-FIRST-CENTURY-FOX-13440463/news/Twenty-First-Century-Fox-Fox-Sports-Dismisses-ExecutiveAmid-Probe-WSJ-24699815/.

38. Ричард Сандомир, «Fox's Sports Network Hires an ESPN Veteran for a Reinvention», New York Times, 9 мая 2016, https://www.nytimes.com/2016/ 05/09/business/media/jamie-horowitz-tries-again-this-time-to-revive-fs1.html? mcubz=1.

39. «ESPN Ad Sales Fall on “Fewer Impressions and Lower Rates”», AdAge, 30 сентября 2014, adage.com/article/media/Disney-falls-short-earnings-expectations-espn-ad-sales-fall/306717/.

40. Ричард Сандомир, «ESPN Pay Top Dollar for Football but Audience Isn't Buying», New York Times, 28 ноября 2016, https://www.nytimes.com/2016/ 11/28/sports/football/monday-night-football-tv-ratings-espn.html.

41. Йен Касселберри, «FS1 Lost More Households in February than ESPN, According to Nielsen Estimates», AwfulAnnouncing, http://awfulannouncing.com/ratings/ fs1-lost-more-households-февраля-espn.html.

42. Роб Торноу, «Amid Battle with ESPN, Big Lineup Changes at Fox Sports 1», Philadelphia Inquirer, 25 февраля 2017, http://www.philly.com/philly/blogs/ pattisonave/Katie-Nolan-big-lineup-changes-at-Fox-Sports-1-ESPN.html.

43. «FS1 Tops All Cable Networks», Fox Sports Press Pass, 13 июня 2017, http://www. foxsports.com/presspass/latest-news/2017/06/13/fs1-tops-cable-networks.

44. Тай Даффи, «Is Fox Sports Better Placed for Cable's Future Than ESPN?», The Big Lead, 10 мая 2016, http://thebiglead.com/2016/05/10/is-fox-sports-better-placed-for-cables-future-than-espn/.

45. Питер Доэрти, «FS1 Leads All Networks with Nine Sports Emmys», timesunion, 10 мая 2017, http://blog.timesunion.com/sportsmedia/fs1-leads-all-networks-with-nine-sports-emmys/18247/.

46. Шоукросс, Media Empire, стр. 60.

47. Fox Business Network. Пресс-релиз, 1 мая 2017. Обратите внимание, что CNBC объявила в 2015 году, что она больше не будет полагаться на рейтинги Nielsen, поскольку они не включают просмотры «вне дома» Джо Конча, «Fox Business News Tops CNBC in Total Viewers for Sixth Straight Month», The Hill, 28 марта 2017, http://thehill.com/homenews/ media/326126-fox-business-tops-cnbc-in-total-viewers-for-6th-straight-month.

48. Брайан Флуд, «Has Fox Business Dethroned CNBC as New King of Daytime Cable Biz News?», The Wrap, 1 марта 2017, http://www.thewraстр. com/ fox-business-network-surpassed-cnbc/.

49. Боб Фернандес, «Comcast's CNBC Faces a Big Threat from Fox Business Network», Philadelphia Inquirer, 30 апреля 2017, http://www.philly.com/philly/ business/Comcast-owned-CNBC-facing-a-big-threat-from-Fox-Business-billOReilly-ailes-roger-maria-bartiromo.html.

50. Джон Гэппер, «The Market Has Written a Requiem For The Tabloids», Financial Times, 25 июня 2014, https://www.ft.com/contetnt/b6e43e54-f8aG3-11e3-befc-0014feabdc0.

51. Руперт Мердок, Remarks at St Paul's Cathedral, Melbourne, Australia, 18 декабря 2012.

52. Мердок, «Closing Keynote», стр. 2–3.

53. Там же, стр. 36.

54. Там же, стр. 56.

55. Питер Чернин, «Opening Keynote», 1998 Конференция по управлению, 13 июля 1998, Сан-Валли, Айдахо, стр. 6.

56. Эндрю Нил, Full Disclosure, Лондон: Macmillan, 1996, стр. 183.

57. Стивен Гловер, «Poor Kelvin, Left Carrying the Can», The Oldie, июль 2017, стр. 11, https://www.theoldie.co.uk/article/media-matters-11/.

58. «In the matter of AN ENQUIRY into Standards of Cross Media Promotion before Mr John Sadler CBE and Mr M.D. Boyd», Стенограмма показаний сэра Эдварда Пикеринга, миссис Дж. Рид, мистера И. Стелцера и мистера Дж. Шенфилда, 2 мая 1990.

59. Гертруда Химмельфарб, One Nation, Two Cultures: A Searching Examination of American Society in the Aftermath of Our Cultural Revolution, Нью-Йорк: Alfred Knopf, 1999, стр. 118.

60. Мердок, Мактаггартская лекция, стенограмма, стр. 4.

61. Ирвин Кристол, «Pornography, Obscenity, and the Case for Censorship», в размышлениях неоконсерватора, Нью-Йорк: Basic Books, 1983, стр. 43–54.

62. «Children's Shows Blamed for Fifth of All Television Violence: Power Rangers and Puppets are Most Frequent Offenders», The Times, 22 августа 1995.

63. Александра Фрин, «TV Not to Blame for Violence, Researcher Says», The Times, 1 августа 1995.

64. Далсон Чен, «A Tale of Two Cities: Windsor and Detroit Murder Rates Show Stark Contrast», Windsor Star, 4 декабря 2012, http://windsorstar.com/news/ local-news/a-tale-of-two-cities-windsor-and-detroit-murder-rates-show-stark-contrast.

65. Элизабет Кольберт, «Americans Despair of Popular Culture», New York Times, 20 августа 1995, http://www.nytimes.com/1995/08/20/movies/americans-despairof-popular-culture.html?pagewanted=all&mcubz=1.

66. Джин Березин, «Research Shows Violent Media Do Not Cause Violent Behavior», Массачусетс General News, 26 декабря 2012, http://www.massgeneral.org/News/ newsarticle.aspx?id=3929.

67. Анжела Нойштеттер, «Murdoch Matriarch Reveals a Few Home Truths on Family», Sunday Morning Herald, 26 февраля 2009, http://www.smh.com.au/national/ murdoch-matriarch-reveals-a-few-home-truths-on-family-20090225-8i23.html.

68. Алан Коуэлл, «Murdoch Apologizes for “Grotesque” Netanyahu Cartoon in British Paper», New York Times, 29 января 2013, http://www.nytimes.com/ 2013/01/30/world/europe/murdoch-apologizes-for-grotesque-netanyahu— cartoon.html.

Глава 2. Власть, политика и Метод Мердока

1. Стэнли Болдуин, Речь, 17 марта 1931 года (эта фраза позаимствована у Редьярда Киплинга), в книге Джеймса Каррана и Джина Ситона, Power Without Responsibility, 7-е изд., Абингдон, Оксон: Routledge, 2010, стр. 37.

2. Руперт Мердок, лекция, «Technology, Demography and Other Hard Facts Facing the Builders of the Millennium», Серия Builders of the Millennium, Университетский колледж, Oxford, 1 декабря 1999, https://www.ox.ac.uk/gazette/ 1999-00/weekly/091299/news/story_4.htm.

3. Джон Кэссиди, «Murdoch's Game», New Yorker, 16 октября 2006, стр. 80, https:// www.newyorker.com/magazine/2006/10/16/murdochs-game.

4. Генри Киссинджер, Цитата в The New York Times, 28 октября 1971.

5. Руперт Мердок, Речь в Сингапуре, 12 января 1999.

6. Кэссиди, «Murdoch's Game», New Yorker, 16 октября 2006, стр. 69.

7. Нил, Full Disclosure, стр. 165.

8. Кэссиди, «Murdoch's Game», New Yorker, 16 октября 2006, стр. 74.

9. Дункан Робинсон, «Google Heads Queue to Lobby Brussels», Financial Times, 24 июня 2015, https://www.ft.com/content/ea71f74a-19b1-11e5-8201-cbdb03d 71480.

10. Вики Карн, «Google: One of Brussels» Most Active Lobbyists», LobbyFacts, 12 декабря 2016, https://lobbyfacts.eu/articles/12-12-2016/google-one-brussels%E2%80%99-most-active-lobbyists.

11. Я работал консультантом в Google, помогая реагировать на обвинения Европейской комиссии в антиконкурентном поведении и доминировании на рынке.

12. Юхан Норберг, Progress: Ten Reasons to Look Forward to the Future, Лондон: Oneworld Publications, 2016, стр. 207.

13. Дэвид Насо, The Chief: The Life of William Randolph Hearst, Boston: Houghton Mifflin, 2000, стр. 102.

14. Карран и Ситон, Power Without Responsibility, стр. 69.

15. Моя консультационная работа для Руперта Мердока включала по крайней мере одно задание для FNC.

16. Брайан Стейнберг, «A Year After Ailes» Ouster, Fox News Soldiers on Amid Tumult and Stays No. 1», Variety, 10 июля 2017, http://variety.com/2017/tv/news/ fox-news-roger-ailes-tucker-carlson-1202490160/.

17. Томас Пейн, The Crisis, 1776, переиздано в Нью-Йорке: Anchor Press/Doubleday, 1973, стр. 67—240.

18. Гарольд Хольцер, Lincoln and the Power of the Press: The War for Public Opinion, Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2015, стр. xvi.

19. Там же, стр. xiii.

20. Карран и Ситон, Power Without Responsibility, стр. 40, 41.

21. Ли Томпсон, Нортклифф: Press Baron in Politics: 1865–1922, Лондон: John Murray, 2000, стр. 233–243.

22. Насо, The Chief, стр. 132.

23. Там же, стр. 127.

24. Сидни Дарк, The Life of Sir Arthur Pearson, Лондон: Hodder & Stoughton, 1922, стр. 116.

25. Мартин Гилберт, Winston S. Churchill, 5, Лондон: William Heinemann, 1977, стр. 334.

26. Там же, стр. 347.

27. Томпсон, Нортклифф, стр. 22.

28. Роберт Эдвин Херцштейн, Генри Р. Люс, Time, and the American Crusade in Asia, Кембридж: Cambridge University Press, 2005, стр. 1.

29. Карран и Ситон, Power Without Responsibility, стр. 45.

30. Акцент в оригинале. Грег Херкен, «Friends and Rivals in Cold War Washington», в The Georgetown Set, Нью-Йорк: Vintage Press, 2014, стр. 23.

31. Авторские заметки косвенно подтверждены обозревателем Washington Post Джорджем Уиллом, который знал Олсопа и говорит мне: «Это определенно звучит похоже на Джо». Но Уилл предупреждает, что Олсоп обычно «не считал нужным проводить этот анализ». А биограф Олсопа Эд Йодер говорит мне: «Это настолько неопределенный комментарий, что Джо его вполне мог бы сделать».

32. «The Sun and Labour support: How Newspaper Readers Have Voted in UK General elections», Guardian, DataBlog, 5 октября 2009, www.theguardian.com/ news/datablog/2009/0c5/05/sun-labour-newspapers-suport-elections.

33. Карран и Ситон, Power Without Responsibility, стр. 69.

34. Мартин Кэттл, «Actually, It Wasn't the Sun Wot Won It. Sun Readers Did», Guardian, 6 июня 2008, https://www.theguardian.com/commentisfree/2008/ jun/07/media.pressandpublishing.

35. Стивен Гловер, «Why the Fawning? The Sun is Far Less Powerful than Blair Thinks It Is», Independent, 6 января 2015, https://www.independent.co.uk/news/ media/stephen-glover-on-the-press-409948.html.

36. Дэвид Р. Дэвис, «An Industry in Transition: Major Trends in American Daily Newspapers, 1945–1965, Kennedy and the Press», докторская диссертация в Университете штата Алабама, глава 8 которой называется «Kennedy and the Press, 1960–1963» (Кеннеди и пресса, 1960–1963) http://ocean.otr.usm.edu/~w304644/ch8.html.

37. Джон Кеннеди, Обращение, «The President and the Press», before the American Newspaper Publishers Association, Нью-Йорк, 27 апреля 1961, https://www. jfklibrary.org/JFK/JFK-in-History/John-F-Kennedy-and-the-Press.aspx.

38. Мариса Гатри, «Interview with Roger Ailes», Hollywood Reporter, 1 мая 2015, стр. 48, http://www.hollywoodreporter.com/features/ introspective-roger-ailes-fox-news-789877.

39. Дэвид Смит, «It's Crazy to Think I'd Threaten Blair», Observer, 17 октября 2004, https://www.theguardian.com/media/2004/oct/17/citynews.politics.

40. «The Leveson Inquiry: Culture, Practice and Ethics of the Press»/«Слушания по делу Левесона: культура, практика и этика прессы», показания Руперта Мердока, стенограмма слушаний, 25 апреля 2012, стр. 53–54, http:// webarchive.nationalarchives.gov.uk/20140122145147/http:/www.levesoninquiry. org.uk/about/the-report/.

41. Джон Гэппер, «Fleet Street's European Bite Remains Sharp», Financial Times, 23 июня 2016, https://www.ft.com/content/0ea29eac-379e-11e6-a780-b48ed 7b6126f.

42. Луи Д. Брэндайс, Other People's Money – And How Banker's Use It, Нью-Йорк: Frederick A. Stokes, 1914, стр. 92.

43. Нил, Full Disclosure, стр. 170.

44. Карран и Ситон, Power Without Responsibility, стр. 74.

45. Руперт Мердок, Заявление перед Комитетом по культуре Палаты общин, 19 июля 2011, http://www.parliament.uk/business/committees/committees-a-z/ commons-select/culture-media-and-sport-committee/news/news-international-executives-respond-to-summons.

46. Уильям Б. Шью и Ирвин М. Стелцер, «A Policy Framework for the Media Industries», in M. E. Beesley (ed.), Markets and the Media, Вашингтон: Institute of Economic Affairs, 1996, стр. 135. Это исследование сейчас немного устарело, но направление его выводов вряд ли изменилось.

47. Бенджамин Смит, «Mayor Koch, Self-Proclaimed “Liberal with Sanity” Who Led New York from Fiscal Crisis, Is Dead at 88», New York Sun, 1 февраля 2013 [газета не принадлежит Мердоку], http://www.nysun.com/Нью-Йорк/Mayor-koch-self-proclaimed-liberal-with-sanity/88177/.

48. Патрик Броган, «Citizen Murdoch», New Republic, 10 октября 1982, https:// newrepublic.com/article/92429/rupert-murdoch-international-newspaper-empire.

49. Джонатан Малер, «For Mario Cuomo, Defeat in 1977 Mayor's Race Cast a Long Shadow», New York Times, 5 января 2015, https://www.nytimes. com/2015/01/05/nyregion/for-mario-cuomo-defeat-in-1977-Mayors-race-cast-along-shadow.html?mcubz=1.

50. Там же.

51. Роберт Шеер, «Playboy Интервью: Jimmy Carter», Playboy, 7 марта 2016, http:// www.playboy.com/articles/playboy-интервью-jimmy-carter.

52. Клайд Хэберман, «Ridiculed Suburbs in Jest, Koch Says», New York Times, 25 февраля 1982, http://www.nytimes.com/1982/02/25/nyregion/ridiculedsuburbs-in-jest-koch-says.html?mcubz=1.

53. Уильям Х. Мейерс, «Murdoch's Global Power Play», New York Times, 12 июня 1988, http://www.nytimes.com/1988/06/12/magazine/murdoch-s-global-power-play.html?pagewanted=all.

54. Билл Картер, «Murdoch to Sell TV Station to Owners of Boston Celtics», New York Times, 22 сентября 1989, http://www.nytimes.com/1989/09/22/business/ murdoch-to-sell-tv-station-to-owners-of-boston-celtics.html?mcubz=1.

55. «Teaching Mr Murdoch», New York Times, 31 марта 1993, http://www.nytimes. com/1993/03/31/opinion/teaching-mr-murdoch.html.

56. Кэссиди, «Murdoch's Game», New Yorker, 16 октября 2006, стр. 68.

57. Холли Йигер и Кэролайн Дэниел, «Hillary Clinton Defends Link with Murdoch», Financial Times, 10 мая 2006.

58. Пол Харрис, «Rupert Murdoch Defiant: I'll Stop Google Taking Our News for Nothing», Guardian, 7 апреля 2010, https://www.theguardian.com/media/2010/ apr/07/rupert-murdoch-google-paywalls-ipad.

59. Доминик Раш, «News Corp Executive Labels Google “a Platform for Piracy”», Guardian, 18 сентября 2014, with full letter reported at https://www.theguardian. com/technology/2014/sep/18/google-news-corp-piracy-platform-european-commission.

60. «The Post Endorses Donald Trump», 14 апреля 2016, Post Editorial Board, New York Post, http://nypost.com/2016/04/14/the-post-endorses-donald-trump/.

61. Кэролайн Дэниел, «Murdoch to Host Fundraiser for Hillary Clinton», Financial Times, 8 мая 2006, https://www.ft.com/content/61faabde-deb8-11da-acee-0000779e2340.

62. «Row Over Blair's “Murdoch Intervention”», BBC News, 27 марта 1998, https:// news.bbc.co.uk/2/hi/uk/politics/70597.stm.

63. Янгер, Keith Rupert Murdoch, стр. 31, 352.

64. «The Leveson Inquiry», «Слушания по делу Левесона», показания Руперта Мердока, стр. 26–27.

65. Дана А. Шерер, The FCC's Rules and Policies Regarding Media Ownership, Attribution, and Ownership Diversity, Congressional Research Service, 16 декабря 2016, https://fas.org/sgp/crs/misc/R43936.pdf.

66. Мэг Джонс, «News Corp. Shareholders Approve of Split into Two Companies», Los Angeles Times, 12 июня 2013, http://articles.latimes.com/2013/jun/12/business/ la-fi-ct-news-corp-meeting-20130612.

Глава 3. Сделки

1. Руперт Мердок, «Closing Keynote», 1998, Конференция по управлению, 18 июля 1998, Сан-Валли, Айдахо, стр. 35.

2. Ричард Милн, «Malone: Murdoch Owes Me a Favour», Financial Times, 29 июля 2009, https://www.ft.com/content/b8dfc578-7bd7-11de-9772-00144feabdc0.

3. Дэн Саббах, «Rupert Murdoch at 80: Poised to Strike His Biggest Deal Yet», Guardian, 7 марта 2011, https://www.theguardian.com/media/2011/mar/07/rupert-murdoch-80-biggest-deal.

4. Нил, Full Disclosure, стр. 185.

5. Гарольд Эванс, Good Times, Bad Times, Нью-Йорк: Open Road Integrated Media, 2016 издание, стр. 493ff. Эванс утверждает, что причиной был политический спор с Мердоком; Руперт говорит, что восстание служащих против Эванса вынудило его к этому.

6. Эндрю Нил, Full Disclosure, стр. 164.

7. Янгер, Keith Ruper Murdoch, стр. 34.

8. Сара Эллисон и Мэттью Карнитшинг, «Murdoch Wins His Bid for Dow Jones», Wall Street Journal, 1 августа 2007, https://www.wsj.com/articles/ SB118589043953483378.

9. Стюарт, The History of The Times, стр. 25.

10. Там же, стр. 23.

11. Стивен Армстронг, «Meet the Bancrofts, the Media Clans Who Sold Out to Murdoch», Guardian, 2 августа 2007, https://www.theguardian.com/media/2007/ aug/02/pressandpublishing.usnews.

12. Письмо Лесли Хилл совету директоров Dow Jones Corp., 31 июля 2007, изданное Wall Street Journal, 1 августа 2007, https://www.wsj.com/ articles/SB118598504544284836.

13. «The Future of Times Newspapers. Undertakings by Mr Руперт Мердок», New York Times, 22 января 1981, http://www.nytimes.com/1981/01/23/world/ text-opf-statement-on-purchase-issued-by-the-times-of-london.html?mcubz=1.

14. Сиар Берн, «Times Goes Tabloid», Guardian, 21 ноября 2003, https://www. theguardian.com/media/2003/nov/21/pressandpublishing.uknews.

15. Там же.

16. Джон Мортон, «Bye, Bye Broadsheet?», Обзор американской журналистики, июнь/июль 2005, http://ajrarchive.org/article.asp?id=3904.

17. На момент написания статьи членами независимого совета были: Руперт Пеннант-Ри, председатель группы экономистов и бывший заместитель управляющего Банком Англии; Вероника Уодли, председатель лондонского художественного совета и бывший редактор лондонской газеты Evening Standard; Сара Бэгнолл, директор PR-агентства Pelham Bell Pottinger и бывший финансовый журналист The Times; Леди (Диана) Экклз, делегат от Великобритании в Совете Европы и директор Opera North; Лорд Марлсфорд (ранее Марк Шрайбер), советник по финансовым институтам и бывший экономист-журналист; Стивен Грабинер, бывший исполнительный директор Telegraph group и Express Newspapers (он заменил сэра Робина Маунтфилда, бывшего постоянного секретаря кабинета министров, который умер в 2011 году).

18. Дэвид Карр, «Murdoch Gives In, So to Speak», New York Times, 6 августа 2007, http://www.nytimes.com/2007/08/06/business/media/06carr. html?ref=business&mcubz=1.

19. Когда жестокая конкуренция вкупе с тем фактом, что Руперт не находил удовлетворения в том, чтобы владеть газетами, которые он не мог читать, включая таблоид, который он не мог редактировать, он продавал венгерские газеты.

20. «The Wall Street Journal under Руперт Мердок», Журналистский проект исследовательского центра Пью, 20 июля 2011, http://www.journalism.org/2011/07/20/ wall-street-journal-under-rupert-murdoch.

21. Сара Эллисон, War at The Wall Street Journal: Inside the Struggle to Control an American Business Empire, Boston: Houghton Mifflin Harcourt, 2010, стр. 236–244.

22. Майкл Левин, «Seven Years Later: What Exactly Did Руперт Мердок Do to the Wall Street Journal?», HuffPost, 31 июля 2015, http://www.huffingtonpost.com/ michaellevin/seven-years-later-what-ex_b_7912298.html.

23. Эллисон и Карнитшинг, «Murdoch Wins His Bid for Dow Jones», Wall Street Journal, updated 12 августа 2007.

24. Нил, Full Disclosure, стр. 165.

25. Стив Стеклоу, Аарон О. Патрик, Мартин Пирс и Эндрю Хиггинс, «In Murdoch's Career, A Hand on the News», Wall Street Journal, 5 июня 2007, https://www.wsj.com/articles/SB118100557923424501.

26. Там же.

27. Сюзанна Враница и Джек Маршалл, «Plummeting Ad Revenue Sparks New Wave of Changes», Wall Street Journal, 20 октября 2016, https://www.wsj.com/articles/ plummeting-newspaper-ad-revenue-sparks-new-wave-of-changes-1476955801.

28. Там же.

29. Даниэль Виктор, «New York Times Will Offer Employee Buyouts and Eliminate Public Editor Role», New York Times, 1 мая 2017, https://www.nytimes. com/2017/05/31/business/media/Нью-Йорк-times-buyouts.html?mcubz=1.

30. Джозеф Вайзенталь, «Murdoch's Bad Bet: How News Corp. Lost Over $6 Billion on Gemstar», GiGAOM, 13 декабря 2007, https://gigaom.com/2007/12/13/ 419-murdochs-bad-bet-tallying-the-losses-on-gemstar/.

31. Там же.

32. «Could Redstone Finally Get His Hands on MySpace?», DealBook, New York Times, 24 июня 2009, https://dealbook.nytimes.com/2009/06/24/could-redstone-finally-get-his-hands-on-myspace/?mcubz=1.

33. Феликс Жиллетт, «The Rise and Inglorious Fall of Myspace», Bloomberg Businessweek, 22 июня 2011, стр. 54–59, https://www.bloomberg.com/news/articles/2011-06-22/ the-rise-and-inglorious-fall-of-myspace.

34. Росс Пруден, «How Facebook Used WhiteSpace to Crush MySpace», Techdirt, 19 января 2011, https://www.techdirt.com/articles/20110114/16303012675/ how-facebook-used-white-space-to-crush-myspace.shtml.

35. Скотт Энтони, «MySpace's Disruption, Disrupted», Harvard Business Review Blog, 16 декабря 2009, https://hbr.org/2009/12/lessons-from-myspace.

36. Жилетт, «The Rise and Inglorious Fall of Myspace», Bloomberg Businessweek, 22 июня 2011.

37. Там же

38. «Win Some, Lose Some», Special Report, Wall Street Journal D.Live, 3 ноября 2014, http://www.wsjdlive.wsj.com/wp-content/uploads/2014/11/WSJDLive14_ SpecialReport.pdf.

39. Руперт Мердок, «Speech to the American Society of Newspaper Editors, Washington» (Выступление перед Американским обществом редакторов газет, Вашингтон), 13 апреля 2005, https://www.theguardian.com/media/2005/ apr/14/citynews.newmedia.

40. Александр Кокберн, «The Man Who Bought The New York Post Tells All», Village Voice, 29 ноября 1976.

41. Уильям Шоукросс, Murdoch: The Making of a Media Empire, 2-е изд., Нью-Йорк: Simon & Schuster, 1997, стр. 191.

42. http://www.afr.com/business/media-and-marketing/publishing/news-corporation-lags-big-cuts-to-australian-newspapers-20170811-gxu0q0.

43. http://www.reuters.com/article/newscorp/update-1-dow-jones-costs-news-corp-28-bln-in-writedown-idINN0646811420090206.

44. Нил, Full Disclosure, стр. 293.

45. Там же, стр. 297.

46. Мэтью Хорсмэн, Sky High: The Inside Story of BSkyB, Лондон: Orion Business Books, 1997, стр. 36.

47. Шоукросс, Media Empire, стр. 306.

48. Хорсмэн, Sky High, стр. 44.

49. Хорсмэн, Sky High, стр. 45.

50. Александр Кокберн, «The Man Who Bought the New York Post Tells All», Village Voice, 29 ноября 1976.

51. Хорсмэн, Sky High, стр. 47.

52. Шоукросс, Media Empire, стр. 406.

53. Роберт Милликен, «Sport is Murdoch's “Battering Ram” for Pay TV», Independent, 15 октября 1996, http://www.independent.co.uk/sport/sport-is-murdochs-battering-ram-for-pay-tv-1358686.html.

54. Мердок, «Closing Keynote», стр. 33.

55. Томас Сил, «Murdoch's Times Bucks Flagging Readership Trend at UK Papers», Bloomberg Business, 20 октября, https://www.bloomberg.com/news/articles/ 2016-10-20/murdoch-s-times-bucks-flagging-readership-trend-at-u-k-papers2016.

56. Сотрудники Newsline, «ABCs: The Times up 10 % year-on-year», Mediatel Newsline, 16 марта 2017, http://mediatel.co.uk/newsline/2017/03/16/abcs-the-times-up-10-year-on-year/.

57. Эндрю Эджклифф-Джонсон, «Media Empire Builders are Fighting the Wrong Battles», Financial Times, 13 августа 2014, https://www.ft.com/content/82fcb8fc-2254-11e4-9d4a-00144feabdc0.

58. Кич Хэги, «Fox Mindful of Debt as It Eyes Time Warner», Wall Street Journal, 22 июля 2014, https://www.wsj.com/articles/fox-mindful-of-debt-as-it-eyes-time-warner-1406072651.

59. Эджклифф-Джонсон, «Media Empire Builders are Fighting the Wrong Battles», Financial Times, 13 августа 2014.

60. Хэги, «Fox Mindful of Debt as It Eyes Time Warner», Wall Street Journal, 22 июля 2014.

61. Эд Хэммонд, «Fox Lines up Funds for Time Warner siege», Financial Times, 18 июля 2014, https://www.ft.com/content/940a5604-0e9a-11e4-as0e-00144. feabdc0?mhq5j=el.

62. Хэги, «Fox Mindful of Debt as It Eyes Time Warner», Wall Street Journal, 22 июня 2014.

63. «Win Some, Lose Some», Wall Street Journal, 3 ноября 2014.

64. Сидни Эмбер и Майкл Джей де ла Мерсед, «Sinclair Unveils Tribune Deal, Raising Worries It Will Be Too Powerful», New York Times, 9 мая 2017, https:// www.nytimes.com/2017/05/08/business/media/sinclair-tribune-media-sale. html?mcubz=1.

65. Джонатан А. Ни, Брюс К. Гринвальд и Ава Сив, The Curse of the Mogul: What's Wrong with the World's Leading Media Companies, Нью-Йорк: Penguin Books, 2009, стр. 1.

66. Араш Массуди и Дэвид Бонд, «Sky Acts to Reassure Investor Concerns Over Fox offer», Financial Times, 12 декабря 2016, https://www.ft.com/content/ 1f4b9bde-bfbe-11e6-81c2-f57d90f6741a.

67. Стивен Уилмот, «Fox and Sky: The Sequel Мая Have a Happier Ending», Wall Street Journal, Global Ideas Trust, 9 декабря 2016, http://globalideastrust.com/ fox-and-sky-the-sequel-may-have-a-happier-ending-wall-street-journal/.

68. Марк Суини, «James Murdoch's Return as Sky Chair is a Major Concern, Says Investor», Guardian, 29 января 2016, https://www.theguardian.com/global/2016/ jan/29/james-murdochs-return-as-sky-chair-is-a-major-concern-says-investor.

69. Чад Брэй, «21st Century Fox Reaches $14.8 Billion Deal for Remainder of Sky», New York Times, 15 декабря 2016, https://wwwnytimes.com/2016/12/15/ business/dealbook/21st-century-fox-reaches-14-8-billion-deal-for-remainderof-sky.html?r_=0.

70. Мэттью Гаррахан, «James Murdoch Says Fox – Sky Deal is Test of Brexit Claims», Financial Times, 14 сентября 2017, https://www.ft.com/content/0208b184-993d-11e7-a652-cde3f882dd7b.

71. Эмили Стил, «Size of O'Reilly Settlement Was “News” to Murdoch», New York Times, 10 октября 2017, https://www.nytimes.com/2017/10/25/business/ james-murdoch-bill-oreilly.html?_r=0.

72. «Behind the bid for Sky is a Less Powerful Murdoch Empire», The Economist, 17 декабря 2016, http://www.economist.com/news/business/21711958-sky-losing-viewers-and-rupert-murdochs-newspapers-have-shed-readers-behind-bid-sky.

73. Мишель Кастильо, репортаж для CNBC, 31 мая 2017, https://www.cnbc. com/2017/05/31/netflix-spending-6-billion-on-content-in-2017-ceo-reedhastings.html.

74. Натан Макалон, «Amazon Will Spend About $4.5 Billion on Its Fight Against Netflix This Year, According to JPMorgan», Business Insider, 7 апреля 2017, http:// www.businessinsider.com/amazon-video-budget-in-2017-45-billion-2017-4.

75. Джон Коблин, «Tech Firms Make Push Toward TV», New York Times, 21 августа 2017, https://www.nytimes.com/2017/08/20/business/media/tv-marketplace-apple-facebook-google.html?mcubz=1&_r=0.

76. Эндрю Эджклифф-Джонсон, «Man in the News: James Murdoch», Financial Times, 18 июня 2010, https://www.ft.com/content/705dfe36-7b19-11df-8935-00144 feabdc0.

77. Никола Кларк, «James Murdoch to Return as Sky Chairman», New York Times, 30 января 2016, https://www.nytimes.com/2016/01/30/business/media/ james-murdoch-to-return-as-sky-chairman.html?mcubz=1.

Глава 4. Экономическое регулирование

1. Томас К. Макгроу, Prophets of Regulation, Cambridge, Mass.: Belknap Press of Harvard University Press, 1984, стр. 301, 302.

2. Гертруда Химмельфарб, On Looking into the Abyss: Untimely Thoughts On Culture and Society, Нью-Йорк, Alfred A. Knopf, 1994 стр. 96.

3. Джеймс Мердок, «The Absence of Trust», 2009 Эдинбургский международный телевизионный фестиваль 2012 года, мемориальная Мактаггартская лекция Джеймса, 28 августа 2009, стенограмма, стр. 7, https://www.edinburghguide.com/events/2009/08/28/ mactaggartlecturebyjamesmurdoch.

4. Джон Кэссиди, «Murdoch's Game», New Yorker, 16 октября 2006, стр. 78. https:// www.newyorker.com/magazine/2006/10/16/murdochs-game.

5. «Dame Elisabeth Murdoch», Daily Telegraph, 5 декабря 2012, http://www. telegraph.co.uk/news/obituaries/9724323/Dame-Elisabeth-Murdoch.html.

6. Джо Бэкер, «An Empire Builder, Murdoch Still Playing Tough», New York Times, 25 июня 2007, http://www.nytimes.com/2007/06/25/business/worldbusiness/25iht-25murdoch.6308907.html.

7. «What is Ofcom?», http://ofcom.org.uk/about-ofcom/what-is-ofcom.

8. Джон Х. Шенфилд и Ирвин М. Стелцер, The Antitrust Laws: A Primer, 4-е изд., Вашингтон: AEI Press, 2001.

9. «Australia's Real Estate Boom Has Wall Street Wooing a Newspaper Publisher», New York Times, 30 мая 2017, https://www.nytimes.com/2017/05/30/business/ dealbook/fairfax-takeover-property-tpg-hellman-friedman.html?mcubz=1.

10. Антимонопольное управление Великобритании, «Newspaper and magazine distribution», мнения, многочисленные опубликованные статьи, октябрь 2008, http://webarchive.nationalarchives. gov.uk/20140525130048/http:/www.oft.gov.uk/OFTwork/publications/publication-categories/reports/competition-policy/oft1025.

11. «In the matter of AN ENQUIRY into Standards of Cross Media Promotion before Mr John Sadler CBE and Mr M.D. Bond». (В связи с расследованием вопроса о стандартах кросс-медийного продвижения, отвечая перед мистером Джоном Сэдлером CBE и мистером М. Д. Бондом.) Стенограмма показаний сэра Эдварда Пикеринга, миссис Дж. Рид, мистера И. Стелцера и мистера Дж. Шенфилда, 2 мая 1990.

12. Руперт Мердок, Выступление в Сингапуре, 12 января 1999, стенограмма, стр. 12.

13. В деле Якобеллис против Огайо, 378 U.S. 184 (1964), https://supreme.justia.com/cases/ federal/us/378/184/case.html.

14. «Statement from Rupert Murdoch (Заявление Руперта Мердока), Пресс-релиз, New York Post, 24 февраля 2009, http://nypost.com/2009/02/24/statement-from-rupert-murdoch/.

15. Джеймс Мердок, MacTaggart Lecture, стенограмма, стр. 7.

16. Марк Суини, «Rupert Murdoch's Sky Takeover Approved by European Regulator», Guardian, 7 апреля 2017, https://www.theguardian.com/business/2017/apr/07/ rupert-murdoch-sky-takeover-approved-by-european-commission.

17. Стюарт Кларк, «Fox's Plan for Independent Sky News Failed to Convince Authorities, Tripping Up Takeover», Variety, 29 июня 2017, http://variety. com/2017/tv/global/fox-plan-for-independent-sky-news-failed-convince-britishauthorities-1202482774/.

18. Мэттью Гаррахан, «James Murdoch says Fox-Sky deal is test of Brexit Claims», Financial Times, 14 сентября 2017, https://www.ft.com/content/0208b184-993d-11e7-a652-cde3f882dd7b.

19. Там же.

20. Дэвид Либерман, «James Murdoch Warns Fox Will Fight Movie Theaters» “Crazy Restrictions”», Deadline, 21 сентября 2016, http://deadline.com/2016/09/ fox-ceo-james-murdoch-fight-movie-theaters-crazy-exclusivity-restrictions-1201824103.

Глава 5. Кризисное управление

1. Руперт Мердок, «The Dawn of a New Age of Discovery: Media 2006», Выступление в достопочтенной компании писателей и газетчиков, 13 марта 2006.

2. Питер Чернин, «Opening Keynote», 1998 Конференция по управлению, 14 июля 1998, Сан-Валли, Айдахо, стр. 11.

3. «Sailing Through a Scandal», The Economist, 20 декабря 2014, http://www. economist.com/news/business/21636753-why-phone-hacking-affair-has-leftrupert-murdoch-better-sailing-through-scandal.

4. Ричард Никсон, Six Crises, Нью-Йорк: Doubleday, 1962.

5. Стив Стеклоу, Аарон О. Патрик, Мартин Пирс и Эндрю Хиггинс, «In Murdoch's Career, A Hand on the News», Wall Street Journal, 5 июня 2007, https://www.wsj.com/articles/SB118100557923424501.

6. Стюарт, The History of The Times, стр. 7.

7. Нил, Full Disclosure, стр. 90.

8. Уильям Шоукросс, Murdoch: The Making of a Media Empire, 2-е изд., Нью-Йорк: Simon & Schuster, 1997, стр. 224.

9. Там же, стр. 302.

10. Хорсмэн, Sky High, стр. 72.

11. Там же, стр. 69.

12. Там же, стр. 73.

13. Джеймс Фэллоуз, «The Age of Murdoch», Atlantic, сентября 2003, https://www. theatlantic.com/magazine/archive/2003/09/the-age-of-murdoch/302777/.

14. Нил, Full Disclosure, стр. 183.

15. Шоукросс, Media Empire, стр. 321.

16. «Win Some, Lose Some», Wall Street Journal, 3 ноября 2014.

17. Сэр Гарольд Эванс, «Murdoch in Good Times and Bad», Reuters, Opinion, 29 сентября 2011, http://www.reuters.com/article/idUS157699227120110919.

18. «Sailing Through a Scandal», The Economist, 20 декабря 2014.

19. Steve Fishman, «The Boy Who Wouldn't Be King», Нью-Йорк, сентября 2005, http://nymag.com/nymetro/news/media/features/14302/.

20. О более высоком показателе сообщает Джон Гэппер, Financial Times.

21. Brian Stelter, «Fox News to Earn $1.50 per Subscriber», CNN Media, 16 января 2015, http://money.cnn.com/2015/01/16/media/fox-news-fee-increase/index.html.

22. Брайан Стейнберг и Брэнт Лонг, «Roger Ailes Confirms: “My Job Is to Report to Rupert and I Expect that to Continue”», Variety, 11 июня 2015, http://variety.com/ 2015/tv/news/roger-ailes-still-reporting-to-rupert-murdoch-fox-shakeup-120151 7286/.

23. Брайн Стелцер, «Gabriel Sherman: Murdochs Looked the Other Way at Roger Ailes» Behavior», CNN Media, 2 сентября 2016, money.cnn.com/2016/09/02/media/ roger-ailes-fox-news-gabriel/Sherman.

24. Эмили Стил, «Fox Faces New Lawsuit Claiming Harassment by Roger Ailes», New York Times, 14 декабря 2016, https://www.nytimes.com/2016/12/13/business/ fox-faces-new-lawsuit-claiming-harassment-by-roger-ailes.html.

25. Сара Эллисон, «Inside the Final Days of Roger Ailes's Reign at Fox News», Vanity Fair, ноябрь 2016, http://www.vanityfair.com/news/2016/09/roger-ailes-fox-news-final-days.

26. «Reluctant Heirs», The Economist, 5 декабря 2015, http://www.economist.com/ news/business/21679451-getting-children-take-over-family-business-can-behard-reluctant-heirs.

27. Брук Барнс и Эмили Стил, «Murdoch Brothers» Challenge: What Happens Next at Fox News?», New York Times, 17 июля 2016, https://www.nytimes.com/ 2016/07/18/business/media/murdoch-brothers-challenge-what-happens-next-atfox-news.html?mcubz=1.

28. Мэттью Беллони, «The New Age of Murdochs», Hollywood Reporter, 30 октября – 6 ноября 2017, стр. 63, https://archive.org/stream/ The_Hollywood_Reporter_Октября_30_2015#page/n63/mode/2uстр.

29. Мэттью Гаррахан, «Murdoch and Sons: Lachlan, James and Rupert's $62bn Empire», Financial Times, 25 января 2017, https://www.ft.com/content/ a530494c-e350-11e6-8405-9e5580d6e5fb.

30. Айзек Шонтьер, «Fox After Ailes», Slate, 22 июля 2016, http://www.slate.com/ articles/news_and_politics/interrogation/2016/07/gabriel_sherman_on_roger_ ailes_trump_and_the_murdochs.html.

31. Джеффри Готфрид, Майкл Бартел и Эми Митчелл, «Trump, Clinton, Voters Divided in Their Main Source for Elections News», Pew Research Center, Journalism and Media, 18 января 2017, http://www.journalism.org/2017/01/18/ trump-clinton-voters-divided-in-their-main-source-for-election-news/.

32. Барнз и Стил, «Murdoch Brothers» Challenge: What Happens Next at Fox News?», New York Times, 17 июля 2016.

33. Крис Гарднер, «Rose McGowan Calls Out “X-Men” Billboard That Shows Mystique Being Strangled», Hollywood Reporter, 2 июня 2016, http://www. hollywoodreporter.com/rambling-reporter/rose-mcgowan-calls-x-men-898538.

34. Там же.

35. Майкл М. Гринбаум, «Chris Wallace's Debate Role Is a Bright Spot in a Dark Year for Fox», New York Times, 18 октября 2016, https://www.nytimes.com/2016/ 10/19/business/media/new-energy-at-fox-as-chris-wallace-prepares-to-moderatea-presidential-debate.html?mcubz=1.

36. Эллисон, «Inside the Final Days of Roger Ailes's Reign at Fox News», Vanity Fair, ноябрь 2016.

37. «Roger Ailes Resigns: Rupert Murdoch Becomes Chairman and Acting CEO of Fox News, Fox Business Network, Fox Television Stations», Fox News, 21 июля 2016, http://www.foxnews.com/us/2016/07/21/roger-ailes-resigns-rupert-murdochbecomes-chairman-and-acting-ceo-fox-news-fox-business-network-fox-televisionstations.html.

38. «How Fox Got “Done with Roger”», Daily Mail, 22 сентября 2016, http:// www.dailymail.co.uk/news/article-3803162/Final-days-Roger-Ailes-reignMurdoch-sons-turned-former-Fox-News-boss-sex-pest-allegations-save-companyphone-hacking-style-scandal.html.

39. Мэттью Гаррахан, «Fox News: Fall of the Cable News Guy», Financial Times, 21 июля 2016, https://www.ft.com/content/51f9a74a-4fef-11e6-88c5-db83e98a590a.

40. «These Are Bill O'Reilly's Advertisers», Media Matters, 4 апреля 2017, https://www. mediamatters.org/blog/2017/04/04/these-are-bill-o-reilly-s-advertisers-oreilly-factor/215912.

41. Крис Спарго, «Silent Partner: How Lachlan Murdoch's Wife Sarah “Convinced Him and Rupert to Fire Bill O'Reilly”», Daily Mail, 19 апреля 2017, http://www. dailymail.co.uk/news/article-4426676/Sarah-Murdoch-convinced-Lachlan-fireBill-O-Reilly.html.

42. Майкл М. Гринбаум и Джон Коблин, «For Fox News, Life After Bill O'Reilly Will Feature Tucker Carlson», New York Times, 19 апреля 2017, https://www. nytimes.com/2017/04/19/business/media/life-after-bill-oreilly-for-fox-news-toinclude-tucker-carlson.html?mcubz=1.

43. Даниэль Виктор, «Laura Ingraham Will Host 10 O'Clock Show as Part of Fox News Reshuffle», New York Times, 18 сентября 2017, https://www.nytimes.com/2017/ 09/18/business/media/laura-ingraham-fox-news-sean-hannity.html?_r=0.

44. Джо Флинт, «Fox News Parent Had $10 Million in Harassment Settlement Costs in Quarter», Wall Street Journal, 10 мая 2017, https://www.wsj.com/ articles/fox-news-parent-had-10-million-in-harassment-settlement-costs-inquarter-1494455894. The company contends that the amounts paid are «not material» to the company's financial performance.

45. Гэбриэл Шерман, «The Rise and Fall of Fox News CEO Roger Ailes», NPR, 26 июля 2016, transcript, стр. 8, https://www.npr.org/2016/07/26/487483534/ the-rise-and-fall-of-fox-news-ceo-roger-ailes.

46. Марк Джойелла, «Lachlan Murdoch: No Changes Planned for “Unique and Important” Voice of Fox News», TVNewser, 4 августа 2016, http://www.adweek. com/tvnewser/lachlan-murdoch-no-changes-planned-for-unique-and-importantvoice-of-fox-news/301351.

Глава 6. Ответственность

1. «Guys and Dolls dialogue», 1950 Бродвейский спектакль, 1955, фильм, www.script-o-rama. com/movie_scripts/g/guys-and-dolls-script-transcript.html.

2. Янгер, Keith Rupert Murdoch, стр. 110.

3. Руперт Мердок, «His Space», Интервью с Уолтом Моссбергом и Карой Свишер, Wall Street Journal, 9 июня 2008, https://www.wsj.com/articles/SB121269889107 049813.

4. Майкл Липман, «Dame Elisabeth Murdoch: Philanthropist and Key Figure in the Rise of Her Son Rupert», Independent, 7 декабря 2012, http://www. independent.co.uk/news/obituaries/dame-elisabeth-murdoch-philanthropist-andkey-figure-in-the-rise-of-her-son-rupert-8393588.html.

5. Томас Кирнан, Citizen Murdoch, New York: Dodd Mead, 1986, стр. 81.

6. Монкс, Two Lives, стр. 228.

7. Стюарт, The History of The Times, стр. 39.

8. Пол Келли, главный редактор журнала the Australian, Интервью с Рупертом Мердоком, 14 июля 2014, https://www.youtube.com/watch?v=poN6c4RNvnIk.

9. Монкс, Two Lives, стр. 229.

10. Дэвид Макнайт, Rupert Murdoch: An Investigation of Political Power, Sydney: Allen & Unwin, 2012, стр. 146.

11. Стюарт, The History of The Times, стр. 22.

12. Лаклан Мердок, «We Must Resist Censorship of Every Kind», Sir Keith Murdoch Oration, Australian, 24 октября 2014, http://www.theaustralian. com.au/opinion/we-must-resist-censorship-of-every-kind-lachlan-murdoch/news-story/17a5f8290da443b94ff44c3b0401ec07.

13. Джеймс Карран и Джин Ситон, Power Without Responsibility, 7-е изд., Abingdon, Oxon: Routledge, 2010, стр. 69.

14. Кен Аулетта, «The Pirate», New Yorker, 13 ноября 1995, http://www.kenauletta. com/pirate.html.

15. «Media Mogul Rupert Murdoch Admits to Controlling Sun's Political Backing», Daily Mail, 24 ноября 2007, http://www.dailymail.co.uk/news/ article-496130/Media-mogul-Rupert-Murdoch-admits-controlling-Suns-political-backing.html.

16. Янгер, Keith Rupert Murdoch, стр. 110.

17. «ABC Evening News», 10 января 1977, News Archive, Vanderbilt Television, https://tvnews.vanderbilt.edu/broadcasts/45651.

18. Нил, Full Disclosure, стр. 172–173.

19. Том Скокка, «Why Lachlan Flew the Coop: It Was Rupe», Observer, 8 августа 2005, http://observer.com/2005/08/why-lachlan-flew-the-coop-it-was-rupe-2/.

20. Дэвид Фолкенфлик, Murdoch's World: The Last of the Old Media Empires, Нью-Йорк: Public Affairs, 2013, стр. 150.

21. Гарольд Эванс, Good Times, Bad Times, Нью-Йорк: Open Road Integrated Media, издание 2016, стр. 493–494.

22. Сара Кертис (ред.), The Journals of Woodrow Wyatt: From Major to Blair, 3, Лондон: Macmillan, 2000, стр. 420.

23. Нил, Full Disclosure, стр. 162–163.

24. Бекет Адамс, «Too Good to Check: Five Times when Journalists Let Stories Get Away from Them», Washington Examiner, 10 декабря 2014, http://www.washington examiner.com/too-good-to-check-five-times-when-journalists-let-stories-get-away-from-them/article/2557203.

25. Джереми Гринфилд, «Why Amazon Is Going After Publisher Profit Margin», Forbes, 16 июля 2014, https://www.forbes.com/sites/jeremygreenfield/2014/06/16/ why-amazon-is-going-after-publisher-profit-margin/#553c5f9859ad.

26. Констанс Грейди, «Amazon made a small change to the way it sells books. Publishers are terrified», Vox, 19 мая 2017, https://www.vox.com/ culture/2017/5/19/15596050/amazon-buy-box-publishing-controversy.

27. Джо Бэкер, «An Empire Builder, Murdoch Still Playing Tough», New York Times, 25 июня 2007, http://www.nytimes.com/2007/06/25/business/worldbusiness/25iht-25murdoch.6308907.html.

28. Скотт Вонг, «Rubio Lands Deal for Memoir», Politico, 5 декабря 2011, http:// www.politico.com/story/2011/12/rubio-lands-deal-for-memoir-069785.

29. Карен Хеллер, «Every Candidate an Author: The Ceaseless Boom in Books by Politicians», Washington Post, 27 мая 2015, https://www.washingtonpost. com/lifestyle/style/every-candidates-an-author-the-ceaseless-boom-in-booksby-politicians/2015/05/27/1d1374ae-fd8c-11e4-8b6c-0dcce21e223d_story. html?utm_term=.5b8718c79da2.

30. Брюс Довер, Rupert's Adventures in China, Edinburgh: Mainstream, 2008, стр. 3.

31. Там же, стр. 18, 21.

32. Там же, стр. 21–22.

33. Там же, стр. 22.

34. Кертис (ред.), Woodrow Wyatt, стр. 273.

35. Войцех Адамчик, «Global Media Corporation Expansion into Asian Markets (China example)», Media Studies, 28 января, http://studiamedioznawcze.pl/ article.php?date=2007_1_28&content=wadam&lang=pl.

36. Джон Дарнтон, «China Protests BBC Documentary About Mao», New York Times, 19 декабря 1993, http://www.nytimes.com/1993/12/19/world/china-protests-bbc-documentary-about-mao.html.

37. Уильям Туохи, «BBC to Air Mao Documentary Over China's Objections», Los Angeles Times, 19 декабря 1993, http://articles.latimes.com/1993-12-19/news/ mn-3586_1_chairman-mao.

38. Довер, Rupert's Adventures, стр. 29.

39. Там же.

40. Шоукросс, Media Empire, стр. 404.

41. «Murdoch Denies Bowing to China», SBS, 24 мая 2007, http://www.sbs.com.au/ news/article/2007/05/24/murdoch-denies-bowing-china.

42. Стив Стеклоу и другие, «In Murdoch's Career, A Hand on the News», Wall Street Journal, 5 июня 2007, https://www.wsj.com/articles/SB118100557923 424501.

43. Рон Темпест, «Deng's Daughter Promoting Book That Fills Historical Gap», Los Angeles Times, 11 февраля 1995, http://articles.latimes.com/1995-02-11/news/ mn-30643_1_daughter-deng-rong.

44. Мерл Гудман, «Book Review: Deng Xiaoping, My Father by Deng Maomao», New York Times, 12 февраля 1995, https://partners.nytimes.com/library/ world/021295deng.html.

45. Майкл Кинсли, «The Talk of the Town», New Yorker, 6 февраля 1995, стр. 29, http://www.newyorker.com/magazine/1995/02/06.

46. Довер, Rupert's Adventures, стр. 32.

47. «Margaret Thatcher: Brought Down by the Sharks in the Water», Daily Telegraph, 8 апреля 2013, http://www.telegraph.co.uk/news/politics/margaretthatcher/9980358/Margaret-Thatcher-Brought-down-by-the-sharks-in-the-water. html.

48. «HarperCollins Apologises to Patten», BBC News, 6 марта 1998, http://news.bbc. co.uk/1/hi/uk/62877.stm.

49. Стив Стеклоу и Мартин Пирс, «Murdoch's Role as Proprietor, Journalist and Plans for Dow Jones», Wall Street Journal, 6 июня 2007, https://www.wsj.com/ articles/SB118115049815626635.

50. «The Leveson Inquiry: Culture, Practice and Ethics of the Press»/ «Слушания по делу Левесона: культура, практика и этика прессы», показания Руперта Мердока, стенограмма слушаний, 25 апреля 2012, http://webarchive.nationalarchives.gov.uk/20140122202748/http://www.levesoninquiry.org.uk/ wp-content/uploads/2012/04/Transcript-of-Morning-Hearing-25-april-2012.tx.

51. «The Leveson Inquiry», «Слушания по делу Левесона», – показания Руперта Мердока.

52. Джек Ф. Мэтлок Младший, «Chinese Checkers», New York Times, рецензия, 13 сентября 1998, http://www.nytimes.com/books/98/09/13/reviews/980913.13mattlot.html.

53. Vanity Fair, сентябрь 1999 (no. 470), стр. 321.

54. Билл Картер, «Media Talk; Murdoch Executive Calls Press Coverage of China Too Harsh», New York Times, 26 марта 2001, http://www.nytimes.com/2001/03/26/ business/mediatalk-murdoch-executive-calls-press-coverage-of-china-too-harsh. html.

55. Лаклан Мердок, «We Must Resist Censorship of Every Kind», Sir Keith Murdoch Oration, Australian, 24 октября 2014.

56. Сара Лайалл, «Publisher Apologizes to Hong Kong Chief for Canceled Book», New York Times, 7 марта 1998, http://www.nytimes.com/1998/03/07/world/ publisher-apologizes-to-hong-kong-chief-for-canceled-book.html.

57. Юань Ян, «Multinationals in China Brace for Online Crackdown», Financial Times, 1 августа 2017, https://www.ft.com/content/cb4bec0a-75b6-11e7-90c0-90a9d1bc 9691.

58. Майк Айзек, «Facebook Said to Create Censorship Tool to Get Back Into China», New York Times, 22 ноября 2016, https://www.nytimes.com/2016/11/22/ technology/facebook-censorship-tool-china.html?mcubz=1&_r=0.

59. Пол Мозер и Винду Гоэль, «To Reach China, LinkedIn Plays by Local Rules», New York Times, 5 октября 2014, https://www.nytimes.com/2014/10/06/ technology/to-reach-china-linkedin-plays-by-local-rules.html?mcubz=1.

60. Кэти Беннер и Суй-Ли Ви, «Apple Removes New York Times App From Its Store in China», New York Times, 4 января 2017, https://www.nytimes.com/2017/01/04/business/media/Нью-Йорк-times-apps-apple-china.html?mcubz=1.

61. Джейкоб Бернштейн, «Judith Regan is Back. Watch Out», New York Times, 8 февраля 2015, https://www.nytimes.com/2015/02/08/fashion/judith-regan-is-backwatch-out.html?mcubz=1&_r=0.

62. «Raw Data: Judith Regan Statement: “Why I Did It”», Fox News, 17 ноября 2006, http://www.foxnews.com/story/0,2933,230280,00.html.

63. «Publisher is Fired on the Heels of O.J. Fiasco», Washington Post, 16 декабря 2006, http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2006/12/15/ AR2006121502278_pf.html.

64. «O.J. Deal Leaves Sour Taste in Many Mouths», Washington Post, 17 ноября 2006, http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2006/11/17/ AR2006111700533_pf.html.

65. «News Corp. Cancels O.J. Simpson Book and TV Special», Fox News, 21 ноября 2006, http://www.foxnews.com/story/0,2933,230838,00.html.

66. Бернштейн, «Judith Regan is Back. Watch Out», New York Times, 8 февраля 2015.

67. Марта Нил, «OJ Simpson Book, If I Did It, a Best-seller», ABA Journal, 28 сентября 2007, http://www.abajournal.com/news/article/oj_simpson_book_if_ i_did_it_a_best_seller.

68. Аулетта, «The Pirate», New Yorker, 13 ноября 1995.

69. Руперт Мердок, Выступление г-на Руперта Мердока на собрании руководства News Corporation, остров Хейман, июль 1995, стр. 15–16.

70. Руперт Мердок, выступление в Сингапуре, 12 января 1999.

71. Bob Smithouser, Movie Review, PluggedIn, http://www.pluggedin.com/ movie-reviews/theressomethingaboutmary/.

72. Или Гоянес, «Celloid City: There's Something About Mary Filmed at Churchill's Pub and Big Pink», Miami New Times, 1 сентября 2010, http://www.miaminew times.com/arts/celluloid-city-theres-something-about-mary-filmed-at-churchill-pub-and-big-pink-6497402.

73. Фелим О'Нил, «There's Something About Mary: No. 17 Best Comedy Film of All Time», Guardian, 18 октября 2010, https://www.theguardian.com/film/2010/ oct/18/something-about-mary-comedy.

74. Там же.

75. Пол Бонд, «TV Executives Admit in Taped Интервьюs that Hollywood Pushes a Liberal Agenda», Hollywood Reporter, 1 июня 2011, http://www.hollywood reporter.com/news/tv-executives-admit-taped-interviews-193116.

76. Мэттью Беллони, «The New Age of Murdochs», Hollywood Reporter, 30 октября – 6 ноября 2017, стр. 66.

77. Мэттью Гаррахан, «Lunch with the FT, Barry Diller», Financial Times, 7 марта 2015, https://www.ft.com/content/ab6ec72c-c1d1-11e4-bd24-00144feab7de.

78. Кич Хэги, «How Chase Carey Helped Build Fox into a Major Player», Wall Street Journal, 16 июня 2015, https://www.wsj.com/articles/how-chase-carey-helped-build-fox-into-a-major-player-1434509031.

79. Тэд Джонсон, «Clinton vs. Trump in Hollywood: Who's Giving», Center for Responsive Politics, Variety, 7 октября 2016, http://variety.com/2016/biz/news/ hillary-clinton-donald-trump-hollywood-1201878938/.

80. Тейт Уильямс, «An Heir to a Media Empire. And Now an Environmental Funder, Too», Inside Philanthropy, 20 января 2015, https://www.insidephilanthropy.com/ marine-rivers/2015/1/17/an-heir-to-a-media-empire-and-now-an-environmentalfunder-to.html.

81. Джонатан Глэнси, «James Murdoch's Sky Scraper», Guardian, 26 сентября 2010, https://www.theguardian.com/artanddesign/2010/sep/26/james-murdoch-bskyb-harlequin-architecture.

82. Джо Коскарелли, «Stephen Chao, Fired Fox President, Takes Questions on Reddit, Calls Murdoch a “Journalist Through and Through”», Village Voice, 11 декабря 2010, https://www.villagevoice.com/2010/12/11/stephen-chao-fired-fox-president-takes-questions-on-reddit-calls-murdoch-a-journalist-through-and-through/.

83. Отелло, конечно же, был введен в заблуждение интриганом Яго, чтобы избавиться от безупречного Кассио. Эта ситуация была несколько иной, но цитата и очевидное сожаление Руперта тем не менее произвели поразительное впечатление.

84. Коскарелли, «Stephen Chao, Fired Fox President, Takes Questions on Reddit, Calls Murdoch a “Journalist Through and Through”», Village Voice, 11 декабря 2010.

85. Гертруда Химмельфарб, One Nation, Two Cultures: A Searching Examination of American Society in the Aftermath of Our Cultural Revolution, Нью-Йорк: Alfred A. Knopf, 1999, стр. 127.

Глава 7. Защита активов

1. Барри Диллер о Руперте Мердоке во время ухода из компании в работе Уильяма Шоукросса, Murdoch: The Making of a Media Empire, 2-е изд., Нью-Йорк: Simon & Schuster, 1997, стр. 390.

2. «Last of the Moguls», The Economist, 21 июля 2011, стр. 9, http://www.economist. com/node/18988526.

3. Руперт Мердок, Лекция, Йельский университет, 1999.

4. Кен Аулетта, «The Pirate», New Yorker, 13 ноября 1995, http://www. kenauletta.com/pirate.html.

5. Ричард А. Вигери и Дэвид Франке, America's Right Turn: How Conservatives Used New and Alternative Media to Take Power, Чикаго: Bonus Books, 2004, стр. 220.

6. Руперт Мердок, «Closing Keynote», 1998 Конференция по управлению, 18 июля 1998, Сан-Валии, Айдахо, стр. 3.

7. Роберт Дж. Шапиро и Кевин А. Хассетт, The Economic Value of Intellectual Property, Вашингтон: American Enterprise Institute, 2006, стр. 2.

8. Джон П. Оглер, «Intellectual Property, Finance and Economic Development», WIPO Magazine, февраль 2016, http://www.wipo.int/wipo_magazine/ en/2016/01/article_0002.html.

9. Совместная проектная группа, «Intellectual Property and the U.S. Economy: 2016 Update», стр. ii, https://www.uspto.gov/sites/default/files/documents/ IPandtheUSEconomySept2016.pdf.

10. «Creative Capitalism», The Economist, 1 ноября 2014, https://www.economist. com/news/business/21629377-other-industries-have-lot-learn-hollywood-creative-capitalism.

11. Карл Таро Гринфельд, «Let The Games Begin», Bloomberg Businessweek, 18 июля 2013.

12. Бернард Вайнтрауб, «Who's Lining Up at Box Office? Lots and Lots of Girls; Studios Aim at Teen-Agers, a Vast, Growing Audience», New York Times, 23 февраля 1998, http://www.nytimes.com/1998/02/23/movies/who-s-lining-upbox-office-lots-lots-girls-studios-aim-teen-agers-vast-growing.html?mcubz=1.

13. «21 Amazing Facts About Sinking of Titanic», Technology Trends, 21 февраля 2015, http://techrosoft.com/21-amazing-facts-about-sinking-of-titanic/.

14. Нил, Full Disclosure, стр. 175.

15. Шоукросс, Media Empire, стр. 390.

16. Там же, стр. 391.

17. Джон Кэссиди, «Murdoch's Game», New Yorker, 16 октября 2006, стр. 85, https:// www.newyorker.com/magazine/2006/10/16/murdochs-game.

18. Саймон Бриггз, «How Sky Sports Became One of the Most Influential Sports Broadcasters Over the Last 20 Years», Daily Telegraph, 18 апреля 2011, http:// www.telegraph.co.uk/sport/8459452/How-Sky-Sports-became-one-of-the-mostinfluential-sports-broadcasters-over-the-last-20-years.html.

19. Мэг Джеймс, «Veteran Fox Executive David Hill Departing Company», Los Angeles Times, 23 июня 2015, http://www.latimes.com/entertainment/envelope/cotown/ la-et-ct-david-hill-fox-sports-murdoch-american-idol-20150623-story.html.

20. Синтия Литтлтон, «David Hill Ends Long Run at 21st Century Fox, Sets Production Banner (Exclusive)», Variety, 23 июня 2015, http://variety.com/2015/ tv/news/david-hill-21st-century-fox-sports-hilly-production-1201525758/.

21. Там же.

22. Джеймс, «Veteran Fox Executive David Hill Departing Company», Los Angeles Times, 23 июня 2015.

23. Шоукросс, Media Empire, стр. 390.

24. Джеймс Роумэн, Love, Light, and a Dream: Television's Past, Present, and Future, Westport, Conn.: Praeger, 1998, стр. 89.

25. «Profile: Barry Diller», Forbes, 10 июля 2017, https://www.forbes.com/profile/ barry-diller/.

26. «Питер Чернин Net Worth», Celebrity Net Worth, https://www.celebritynetworth. com/richest-businessmen/producers/peter-chernin-net-worth.

27. Алан Ситрэн и Джон Липпман, «Diller Stuns Hollywood, Quits Fox, Inc.», Los Angeles Times, 25 февраля 1992, http://articles.latimes.com/1992-02-25/news/ mn-2629_1_killer-diller.

28. Эрик Гарднер, «Supreme Court Hands Broadcasters Huge Win in Aereo Battle», Hollywood Reporter, 25 июня 2014, http://www.hollywoodreporter.com/thr-esq/ aereo-ruling-supreme-court-hands-711333.

29. Чарльз Мур, Маргарет Тэтчер: At Her Zenith: In London, Washington and Moscow, Нью-Йорк: Alfred Knopf, 2016, стр. 523.

30. Сара Кертис (ред.), The Journals of Woodrow Wyatt: From Major to Blair, 3, Лондон: Macmillan, 2000, стр. 582.

31. Там же, стр. 583.

Глава 8. Преемственность и неожиданные ходы

1. «Rupert Murdoch Has Potential», Esquire, 11 сентября 2008, http://www. esquire.com/news-politics/a4971/rupert-murdoch-1008/.

2. Монкс, Two Lives, стр. 287, 292–293.

3. Дэвид С. Лэндис, Dynasties: Fortune and Misfortune in the World's Great Family Businesses, Лондон: Penguin Books, 2006, стр. xiv, 290.

4. Сара Рабил и Джо Флинт, «Rupert Murdoch Says Disney Deal Is a Pivot, Not a Retreat», Wall Street Journal, 14 декабря 2017, https://www.wsj.com/articles/ rupert-murdoch-says-disney-deal-is-a-pivot-not-a-retreat-1513280513.

5. Уильям Лэнгли, «The Truth about Руперт Мердок and Jerry Hall», Australian Women's Weekly, 12 мая 2016, http://www.nowtolove.com.au/celebrity/ celeb-news/the-truth-about-rupert-murdoch-and-jerry-hall-9978.

6. Уэнди Голдман Ром, The Murdoch Mission: The Digital Transformation of a Media Empire, Нью-Йорк: John Wiley, 2002, стр. 41.

7. «Sir Edward Pickering Memorial Service», The Times, 2 декабря 2003, https:// www.thetimes.co.uk/article/sir-edward-pickering-memorial-service-fjj0gh7xwxs.

8. Джон Гэппер, «Rupert Murdoch and Masayoshi Son Are Back in Charge», Financial Times, 21 июля 2016, https://www.ft.com/ content/8061632c-4e5d-11e6-88c5-db83e98a590a.

9. Лара О'Рейли, «The 30 Biggest Media Companies in the World», Business Insider, 31 мая 2016, http://www.businessinsider.com/ the-30-biggest-media-owners-inthe-world-2016-5.

10. «Sky: First Half Results 2017», https://corporate.sky.com/documents/results_26_ jan_17/sky-q2-2017-investor-presentation.pdf.

11. «News Corp Has Always Been Rebellious», Der Spiegel, 29 октября 2009, http:// www.spiegel.de/international/business/spiegel-интервью-with-james-murdochnews-corp-has-always-been-rebellious-a-657628.html.

12. Хью Мьюир и Джейн Мартинсон, «James Murdoch at the Independent: “Like Something out of Dodge City”», Guardian, 22 апреля 2010, https://www. theguardian.com/media/2010/apr/22/james-murdoch-independent-dodge-city.

13. Эндрю Эмери, «When James Murdoch was a Hip-Hop Mogul», Guardian,11 июля 2011, https://www.theguardian.com/media/2011/jul/11/ james-murdoch-hip-hoстр.

14. Джо Лихи и Кеннет Ли, «James Murdoch Plans Shakeup of Star TV operations in Asia», Financial Times, 24 июля 2009, https://www.ft.com/ content/3dcc9818-77c5-11de-9713-00144feabdc0.

15. Эми Уиллис, «James Murdoch Profile: The Tattooed Hip-Hop Rebel who Became Heir Apparent», Daily Telegraph, 22 июля 2011, http://www.telegraph.co.uk/news/ uknews/phone-hacking/8640700/James-Murdoch-pro_le-the-tattooed-hiphoprebel-who-became-heir-apparent.html.

16. Никола Кларк, «James Murdoch Returns to Sky as Chairman», New York Times, 29 января 2016, https://www.nytimes.com/2016/01/30/business/media/ james-murdoch-to-return-as-sky-chairman.html?mcubz=1&_r=0.

17. Джеймс Мердок, «The Absence of Trust», 2009, Эдинбургский международный телевизионный фестиваль 2012 года, мемориальная Мактаггартская лекция Джеймса, 28 августа 2009, https://www. edinburghguide.com/events/2009/08/28/mactaggartlecturebyjamesmurdoch.

18. Руперт Мердок, «Freedom in Broadcasting», 1989 Эдинбургский международный телевизионный фестиваль 2012 года, мемориальная Мактаггартская лекция Джеймса, 25 августа 1989, стенограмма, стр. 6, http://www.thetvfestival.com/website/wp-content/ uploads/2015/03/GEITF_MacTaggart_1989_Rupert_Murdoch.pdf.

19. Элизабет Мердок, без названия, Эдинбургский международный телевизионный фестиваль 2012 года, мемориальная Мактаггартская лекция Джеймса, стенограмма 23 августа 2012, стенограмма, стр. 4 and 6, https://www.edinburghguide.com/ video/11381-videotranscriptelisabethmurdochsmactaggartlecture.

20. «News Corp. Has Always Been Rebellious», Der Spiegel, 29 октября 2009.

21. Джейми Довард и Лиза О'Кэрролл, «Murdochs “in Family Fallout” Over Crisis», Guardian, 16 июля 2011, https://www.theguardian.com/media/2011/jul/16/ elisabeth-james-murdoch-family-crisis.

22. Кевин Дрейпер, «The Rise and Sudden Fall of a TV Sports Mastermind», New York Times, 7 июля 2017, https://www.nytimes.com/2017/07/06/sports/jamiehorowitzfox-sports-_red-sexual-harassment.html?_r=0.

23. Эшли Каллинс, «Fox Business Host Suspended Amid Sexual Harassment Investigation», Hollywood Reporter, 6 июля 2017, http://www.hollywood reporter.com/thr-esq/ fox-business-host-suspended-sexual-harassmentinvestigation-1019161.

24. «Last of the Moguls», The Economist, 21 июля 2011, стр. 9.

25. Тим Аранго, «The Murdoch in Waiting», New York Times, 19 февраля 2011, http://www.nytimes.com/2011/02/20/business/media/20james.html.

26. Беллони, «The New Age of Murdochs», Hollywood Reporter, 30 октяб ря – 6 ноября 2015, стр. 66.

27. Лэндис, Dynasties, стр. 290.

28. News Corp пресс-релиз, 26 марта 2014, http://investors.newsCorp.com/ secfiling.cfm?filingID=1181431-14-13993&CIK=1564708.

29. Марк Дэвид, «Lachlan Murdoch Drops $29 Million on 45-Acre Equestrian Spread in Aspen», Variety, 21 сентября 2017, http://variety.com/2017/dirt/ real-estalker/lachlan-murdoch-aspen-buttermilk-mountain-1202565785/.

30. Росс Келли, «Murdoch Son Notched Hits, Misses in Australia», Wall Street Journal, 2 апреля 2014, https://www.wsj.com/articles/ for-lachlan-murdoch-some-hits-andsome-misses-in-australia-1396373821.

31. «How Lachlan Murdoch Turned $10 Million into More Than $3 Billion», Big News Network, 5 февраля 2014, https://archive.is/20130213021215/http:// www.bignewsnetwork.com/index/php/sid220002499/scat/5c99d63b6637bd7/ ht/how-lachlan-Murdoch-turned-10-billion-into-more-than-$3-billion.

32. Сара Рабил и Джо Флинт, «Rupert Murdoch Says Disney Deal Is a Pivot, Not a Retreat», Wall Street Journal, 14 декабря 2017, https://www.wsj.com/articles/ rupert-murdoch-says-disney-deal-is-a-pivot-not-a-retreat-1513280513.

33. «An Investor Calls», The Economist, 7 февраля 2015, https://www.economist. com/news/brie_ng/21642175-sometimes-ill-mannered-speculative-and-wrongactivists-are-rampant-they-will-change-american.

34. Даррен Дэвидсон, «US Firm Southeastern Asset Management Selling Stake in News Corp», Australian, 21 ноября 2014, http:// www.theaustralian.com.au/business/media/us-firm-southeastern-asset-management-selling-stake-in-news-corp/news-story/ f20c4ae28d8b5819b19aa5fa074cbb4c.

35. Financial Times, 18 ноября 2014.

36. Мэттью Гаррахан, «Cable Cowboy John Malone Views a New Landscape», Financial Times, 10 мая 2017, https://www.ft.com/ content/4531665e-349d-11e7-bce4-9023f8c0fd2e.

37. «Murdoch and Malone End Battle over Liberty Media's Stake in News Corp.», New York Times, 22 декабря 2006, http://www.nytimes.com/2006/12/22/ business/worldbusiness/22iht-murdoch.3991109.html?mcubz=1.

38. Там же.

39. Гаррахан, «Cable cowboy John Malone views a new landscape», Financial Times, 10 мая 2017.

40. Кен Аулетта, «The Pirate», New Yorker, 13 ноября 1995, http://www. kenauletta.com/pirate.html.

41. Мэттью Гаррахан, «Lunch with the FT: Barry Diller», Financial Times, 6 марта 2015, https://www.ft.com/content/ ab6ec72c-c1d1-11e4-bd24-00144feab7de?mhq5j=e1.

42. Меган Килрой, «Institutional Investor Coalition Announces Corporate Governance Framework», Pensions & Investments, 31 января 2017, http://www.pionline.com/article/20170131/ONLINE/170139957/ institutional-investor-coalition-announces-corporate-governance-framework.

43. Wall Street Journal, 18 августа 2015.

44. «Valuation of Shares of Companies with a Dual Class Structure», Американское общество оценщиков, Обширная конференция по оценке бизнесов, 14 сентября 2016, http://www.appraisers.org/docs/default-source/event_doc/2016_bv_ presentation_ Matthews.pdf?sfvrsn=2.

45. Дэвид Стрейтфелд., «Behind Amazon's Success Is a Prodigious Tolerance for Failure», New York Times, 18 июня 2017, https://www.nytimes.com/2017/06/17/ technology/whole-foods-amazon.html?_r=0.

46. «Business in the Blood», The Economist, 1 ноября 2014, https://www. economist.com/news/business/21629385-companies-controlled-founding-families-remain-surprisingly-important-and-look-set-stay.

47. Рональд К. Андерсон и Дэвид М. Риб, «Founding-Family Ownership and Firm Performance: Evidence from the S&P 500», Journal of Finance, 2003, том 58, выпуск 3, стр. 1301–1327, http://econpapers.repec.org/article/blaj_nan/v_3a58_3 ay_3a2003_3ai_3a3_3ap_3a1301-1327.htm.

48. Кристиан Каспер, Ана Карина Диас и Хайнц-Петер Эльстродт, «The Five Attributes of Enduring Family Businesses», McKinsey Journal, январь 2010, http://www.mckinsey.com/business-functions/organization/our-insights/ the-five-attributes-of-enduring-family-businesses.

49. Кристина Крус Серрано и Лаура Нуньес Летамендия, «Value Creation in Listed European Family Firms (2001–2010)», Banca Marta и бизнес-школа международного предпринимательства, без даты, http://foreigners.textovirtual.com/empresas-familiares/62/53818/ ex_summary_english.pdf.

50. Дэвид Б. Одрич, Марсель Хюльсбек и Эрик И. Леманн, «The Benefits of Family Ownership, Control and Management of Financial Performance of Firms», Научная статья № 2010-1-03, Школа общественных и экологических исследований, Университет Индианы (2010), https://papers.ssrn.com/sol3/JELJOUR_ Results.cfm?form_name=journalBrowse&journal_id=1859708.

51. Чейз Питерсон-Уизорн, «New Report Reveals the 500 Largest Family-OwnedCompanies in the World», Forbes, 20 апреля 2014, http://www.cii.org/files/ publications/misc/05_10_17_dual-class_value_summary.pdf.

52. Дороти Шапиро Лунд, «The Case for Nonvoting Stock», Wall Street Journal, 5 сентября 2017, https://www.wsj.com/articles/ the-case-for-nonvoting-stock-1504653033.

53. Габриэль Мори, «Does Multi-Class Stock Enhance Firm Performance? A Regression Analysis», Совет институциональных инвесторов, 10 мая 2017, стр. 7, http://www.cii.org/files/publications/misc/05_10_17_dual-class_value_summary. pdf.

54. Рональд Андерсон, Августин Дуру и Дэвид Риб, «Investment policy in family controlled firms», Journal of Banking & Finance, том 36, выпуск 6, июнь 2012, стр. 1744–1758, http://www.sciencedirect.com/science/ journal/03784266/36/6?sdc=1.

55. «Putting Politics before Family», The Economist, 18 апреля 2015, https://www. economist.com/news/americas/21648696-michelle-bachelet-keiko-fujimori-andsins-relatives-putting-politics-family.

56. Марк Джей Перри, «Fortune 500 Firms in 1955 vs. 2014», American Enterprise Institute,18 августа 2014, http://www.aei.org/publication/ fortune-500-firms-in-1955-vs-2014-89-are-gone-and-were-all-better-off-becauseof-that-dynamic-creativedestruction/.

57. Йозеф А. Шумпетер, «Капитализм, социализм и демократия», 2-е изд., Нью-Йорк: Harper & Brothers, 1947.

58. Питер Престон, «Rupert Murdoch Is Now an Old Man on a Lonely Throne at News Corp», Guardian, 2 июня 2013, https://www.theguardian.com/media/2013/ jun/02/rupert-murdoch-news-corp-lonely-throne 2013.

59. Питер Престон, «It's the Post-Rupert Era at 21st Century Fox – But Don't Cheer too Loudly, Guardian, 27 августа 2017, https://www.theguardian.com/ media/2017/aug/27/post-rupert-era-at-21st-century-fox-but-dont-cheer.

60. Довард и О'Кэррол, «Murdochs “in Family Fallout” Over Crisis», Guardian, 16 июля 2011.

61. Брукс Барнс и Сидни Эмбер, «In House of Murdoch, Sons Set About an Elaborate Overhaul», New York Times, 22 апреля 2017, https://www.nytimes. com/2017/04/22/business/media/murdoch-family-21st-century-fox.html.

Эпилог

1. Руперт Мердок, Выступление в Сингапуре, 12 января 1999, стенограмма, стр. 11–12.

2. Руперт Мердок, Выступление г-на Руперта Мердока на собрании руководства News Corporation, остров Хейман, июль 1995, стр. 17.

Об авторе

Ирвин Стелцер – консультант в области маркетинговой стратегии на рынках США и Великобритании. В течение тридцати пяти лет он тесно сотрудничал с Рупертом Мердоком. Он является автором постоянной рубрики в Sunday Times и периодически публикуется в изданиях The Guardian, The Daily Telegraph и New Statesman. Ирвин был награжден премией «ICAP Comment Award» как экономический обозреватель года. Он имеет докторскую степень в области экономики в Корнелльском университете. Помимо прочего, ему довелось поработать в Школе государственного управления им. Джона Кеннеди при Гарвардском университете и в Корнелльском и Нью-Йоркском университетах. Также он был приглашенным лектором в Наффилдском колледже Оксфордского университета.

Примечания

1

Уоппинг (Wapping) – микрорайон Лондона, Англия, на сев. берегу р. Темзы в районе Тауэр-Хамлетс, между Лондонскими доками и туннелем Ротерхит. – Прим. пер.

2

Речь идет о способах урегулирования скандалов, связанных с обвинениями в сексуальных домогательствах. – Прим. пер.

3

Лекция поминовения на ежегодном Международном Эдинбургском Телевизионном Фестивале. Эта традиция существует вот уже 40 лет. Лекции читают ведущие медиаперсоны, знаковые фигуры, имеющие отношение к Британским и международным телекомпаниям. – Прим. пер.

4

«Расследование Левесона» – доклад комиссии лорда Левисона, которая в 2011–2012 гг. расследовала незаконные методы работы британских журналистов, что привело к введению новых мер регулирования прессы и закрытию газеты News of the World.

5

Пол Дже́ксон-Поллок – американский художник, идеолог и лидер абстрактного экспрессионизма, оказавший значительное влияние на искусство второй половины XX века. Был широко известен техникой наливания или разбрызгивания жидкой бытовой краски на горизонтальную поверхность («техника капельного орошения»), которая позволяла ему просматривать и рисовать свои полотна со всех сторон. Она также называлась «живописью действия», так как он использовал силу всего своего тела для рисования, часто в неистовом стиле танца. – Прим. пер.

6

На протяжении всей книги слово «News» используется как сокращенное название компаний Мердока.

7

Несмотря на название, Шелдонский театр в Оксфорде не предназначен для театральных постановок – там проводятся лекции и университетские церемонии. – Прим. пер.

8

Масштабная военная операция, длившаяся с 19 февраля 1915 г. по 9 января 1916 г. и развернутая в ходе Первой мировой войны по инициативе Уинстона Черчилля странами Антанты, главным образом Британской империей, с целью захвата Константинополя, вывода Турции из войны и открытия морского пути в Россию. – Прим. пер.

9

Отец Руперта Мердока. – Прим. пер.

10

Прозвище BBC. – Прим. пер.

11

За частным ужином в честь доктора Краутхаммера, человека, который вызывает восхищение Руперта и в настоящее время работает комментатором на канале Fox News, одновременно продолжая вести свою колонку в The Washington Post, Руперт в шутку обещал простить Краутхаммеру его Пулитцеровскую премию в области журналистики – это награда, которая, по мнению Руперта, дается тем журналистам, чьи репортажи не имеют отношения к новостям, которые более всего интересны читателям.

12

Главный герой популярного вестерна «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид» («Butch Cassidy and the Sundance Kid.», реж. Джордж Рой Хилл, 1969). – Прим. пер.

13

Дуополия (от лат.: «два» и греч.: «продаю») – ситуация, при которой имеются только два продавца определенного товара, не связанных между собой монополистическим соглашением о ценах, рынках сбыта, квотах и др. – Прим. пер.

14

Программный прием, позволяющий учитывать высокорейтинговую программу конкурентов. В этом случае в программную сетку ставится программа, ориентированная на аудиторию с другими характеристиками, или программа другого жанра. – Прим. пер.

15

Один из нескольких фондовых индексов, созданных редактором газеты Wall Street Journal и основателем компании Dow Jones & Company Чарльзом Доу. – Прим. пер.

16

Американский композитор, поэт и драматург, автор многих бродвейских мюзиклов. Лауреат премии «Оскар» в номинации «Лучшая песня к фильму». – Прим. пер.

17

Здесь речь идет о сделке с компанией Disney, описываемой в Главе 8. – Прим. ред.

18

«Эта победа – победа The Sun». – Прим. пер.

19

Периоды отключения электроэнергии. – Прим. пер.

20

Оппонентов Тэтчер от консерваторов часто называли «мокрыми» («Wets»). Тэтчер ввела это слово в употребление в 1979–1980 годах, имея в виду слабость, недостаток твердости или желание идти на компромисс с профсоюзами. – Прим. ред.

21

Художественная галерея, расположенная на территории Кенсингтонских садов, Гайд-парк, центральный Лондон. – Прим. пер.

22

Американская сеть роскошных универмагов; она была основана Джозефом Б. и Лайманом г. Блумингдейлом в 1861 году. – Прим. пер.

23

Круглая глубокая китайская сковорода с выпуклым дном маленького диаметра. В отличие от «западных» сковородок традиционный вок имеет сферическую форму без плоского днища. – Прим. пер.

24

Стриминговые услуги или платформы типа Netflix, контент, который пользователи могут покупать и выбирать, исходя из своих предпочтений. – Прим. ред.

25

L’esprit de l’escalier – запоздалая мысль (фр.). – Прим. пер.

26

British Petroleum. – Прим. пер.

27

Имеется в виду Вестминстерский дворец, резиденция парламента. – Прим. пер.

28

Совокупность сценических площадок в районе Вест-Энда. Наряду с театрами Бродвея в Нью-Йорке являются яркими выразителями современного англоязычного профессионального театра коммерческой направленности. Посещение того или иного шоу в Вест-Энде является практически обязательной частью любой туристической программы в британской столице. – Прим. пер.

29

Губернатор Гонконга – официальный представитель монарха Великобритании в Британском Гонконге с 1843 по 1997 год. Должность упразднена 30 июня 1997-го, после передачи Гонконга Китаю. – Прим. пер.

30

Проект «Золотой щит» – так называемый «Великий китайский файрвол», система фильтрации контента интернета в Китае.

31

Имеется в виду Лос-Анджелесский бунт 1992 года. Причиной послужило то, что суд присяжных оправдал четверых полицейских, обвиняемых в избиении чернокожего водителя за превышение скорости и сопротивление полиции. Одновременно с этим один из судов города фактически оправдал американку корейского происхождения Сунн Я Ду, застрелившую в своем магазине 15-летнюю чернокожую грабительницу Латашу Харлинс. Владелица магазина получила 5 лет условно за превышение необходимой самообороны. В ходе судебного процесса над Симпсоном бытовало мнение, что он в любом случае будет обвинен по причине афроамериканского происхождения. – Прим. пер.

32

Financial Times Stock Exchange – индекс, основанный на курсах 100 ведущих акций компаний. – Прим. пер.

33

Делистинг акций – исключение из котировального списка. Процесс, обратный листингу. После того как бумаги исключены из списка, это означает, что они уже не будут находиться в обращении на этой торговой площадке, причем они могут торговаться на других фондовых биржах, если размещались там прежде. – Прим. пер.

34

Листинг – совокупность процедур включения ценных бумаг в биржевой список (список ценных бумаг, допущенных к биржевым торгам), осуществление контроля за соответствием ценных бумаг, установленным биржей. – Прим. пер.

35

Миноритарная доля собственности в акционерном обществе – доля собственности, представленная акциями, обычно составляющими менее 50 % голосующих акций. – Прим. пер.

36

Структура, основанная на двух типах акций – с правом и без права голоса акционеров. – Прим. пер.

Content

Ирвин Штельцер
Метод Мёрдока: как управлять медиаимперией, уничтожать политиков и держать в страхе конкурентов

Кейт Руперт Мердок. Хронология

Предисловие Руперт Мердок: О личности, о методе и о нас

Глава 1 Корпоративная культура

Глава 2 Власть, политика и Метод Мердока

Глава 3 Сделки

Глава 4 Экономическое регулирование

Глава 5 Кризисное управление

Глава 6 Ответственность

Глава 7 Защита активов

Глава 8 Преемственность и неожиданные ходы

Эпилог

Благодарности

Библиография

Примечания

Об авторе

Примечания